Глушков Владислав

В поисках утраченного

Владислав Глушков

В поисках утраченного

Глава 1

Лучи яркого августовского солнца пробивались сквозь густую листву деревьев, растущих под окном. Множество солнечных зайчиков бегали по подоконнику, с него перескакивали на стол и метались по раскрытому на нём журналу. Молоденькая медсестричка, казалось, отгоняла этих назойливых зайчиков, пытаясь найти нужную ей запись, наконец, нашла, вздохнула, вписывая в свободное поле «Выписан», и ставя дату.

— Значит, покидаете нас Алексей Павлович, — медсестра вновь вздохнула, — жаль.

— Да Алёна, покидаю, хватит прохлаждаться. Отдохнул здесь у вас, сил набрался, теперь надо все пенсионные дела до конца оформить и домой, на заслуженный отдых.

— Вы же ещё совсем молодой, товарищ полковник, рано Вам ещё на пенсию.

— Ты, Алёна не поверишь, вот сейчас в самый раз. Уеду домой, забуду обо всей этой службе, женюсь, в конце концов.

— А у нас, что, жениться нельзя? — она хитро взглянула на сидевшего в кресле мужчину средних лет. Подтянутый, сухощавый полковник тридцати пяти лет от роду, казался многим из госпитального персонала завидной партией.

В этом самом госпитале Мещеряков был частым гостем, после многих заданий, он возвращался именно сюда, зализывать раны, восстанавливать пошатнувшееся здоровье, проходить реабилитацию. Всему персоналу было хорошо известно, что он не женат и не имеет детей. Они даже знали, что когда-то очень давно у полковника была жена, но продержался этот союз недолго, не обременённая заботами о детях молодая супруга чувствовала себя достаточно свободно, но постоянные командировки и следовавшие за ними госпиталя сказались отрицательно на семейных отношениях. Девушка не выдержала и во время очередной командировки супруга сбежала с местным начфином. Того как раз переводили в другую часть.

Вернувшийся как обычно не домой, а в госпиталь Мещеряков немного погрустил о неудачном браке, но принял действительность как должное. Он понимал, что с ним, с человеком, постоянно выполняющим сложные боевые задания, постоянно рискующим собственной шкурой, не сможет жить нормальная женщина. Это должен быть совершенно самоотверженный человек, а такие очень большая редкость. На этом его переживания по поводу побега супруги и закончились.

«Да и чёрт с ней, — подумал Алексей, вернувшись из госпиталя в пустую квартиру, — видать не по мне семейная жизнь. Вот коль доживу до пенсии тогда и семьёй и детишками обзаведусь, а пока пускай будет всё как есть».

Он достал из холодильника бутылку водки, открыл банку с тушёнкой, намазал её на кусок чёрного хлеба и, выпив залпом стакан, с аппетитом зажевал его холостяцким бутербродом.

— Ну и дай им Бог счастья, — сказал вслух, наливая второй стакан и закуривая сигарету, — а я уж как-нибудь по-холостяцки доживу свою военную жизнь.

Эта история была хорошо знакома всему госпиталю, в котором офицеры ГРУ залечивали раны и проходили реабилитацию. Молодые сёстры всегда были рады Мещерякову, но не более. Ни кто не питал никаких надежд до того самого момента, пока по госпиталю не прокатилась весть — Полковник уходит на пенсию!

Он прибыл в госпиталь как всегда основательно потрёпанный в последней командировке, но в этот раз к удивлению без следов ранений, и объявил сразу, принимавшему его персоналу.

— Всё, кончилась моя военная служба, сейчас пройду у вас полное обследование и домой на Украину, сады опрыскивать.

— Неужели увольняетесь, товарищ полковник? — Удивилась не поверившая его словам сестра, оформлявшая его дело.

— Да, Неля, всё, надоела мне эта жизнь. Хватит башку свою под пули подставлять, на мне уже и места живого не осталось. Долг государству отдан сполна, пора и о себе подумать.

Вот эта фраза: «О себе подумать» стала ключевой. По госпиталю моментально покатился слух, Мещеряков увольняется. До своей палаты, Алексей шёл как на расстрел под пристальными взглядами всего персонала, он уже не рад был, что вообще решил лечь в госпиталь, но это была обязательная процедура, которую избежать просто невозможно. Так пробежали две недели, и вот теперь Алексей сидел всё в том же приёмном отделении, но на этот раз уже выписываясь их госпиталя.

— Что Лёха не выпускают тебя наши девочки, — заглянул в приёмное начальник хирургии и старинный приятель, Ветров Максим Викторович.

— Ты не поверишь, Макс, никак не хотят отпускать.

— Правильно нечего было надежды им подавать, теперь ты как порядочный человек, просто обязан на ком-нибудь жениться, к примеру, вот на Алёне.

— Что Вы такое говорите, Максим Викторович, — девушка зарделась ярким румянцем.

— Действительно Макс, — вставил Мещеряков.

— А чем тебе девчонка не хороша, посмотри и молода и стройна и опять же медработник, в самый раз, для старого солдата, всю оставшуюся жизнь раны твои зализывать будет, рассмеялся хирург.

— Раны зализывать я как обычно к тебе приполз. Кто кроме тебя сможет меня качественно и быстро заштопать?

— И то верно, — улыбнулся хирург, — ладно, закончишь здесь поднимись ко мне в кабинет, разговор есть.

— Всенепременно. — Ответил Алексей, откинувшись в кресле и прикрыв глаза.

Сквозь опущенные веки он начал рассматривать девушку, которая продолжала заполнять его выписной лист. Она, действительно был хороша собой. Стройная фигурка просвечивалась под тонким халатиком, в лучах солнца, светлые волосы обрамляли приятное личико, а длинные тёмные ресницы на опущенных веках прикрывали умные и красивые глаза.

«Да, такая как она могла бы быть для кого-то хорошей женой, — подумал Алексей, — но только не для меня. Сколько ей? — Он знал почти весь персонал госпиталя, Алёна появилась здесь сразу после медицинского училища около года назад, — значит ей лет двадцать. Молода ещё, такая девушка найдёт себе ещё хорошего молодого парня, а он, старый холостяк. Ему нужна жена немного постарше. Вот и не стоит приглядываться к молоденькой девчушке, всё баста».

— Алёна, ну что там долго ещё?

— Нет, всё Алексей Павлович, — оторвала она взгляд от бумаг и посмотрела на него, — уже закончила, можете забирать и идти.

— Спасибо тебе милая, о встречи.

— Да теперь уж, пожалуй, не увидимся. Вы же думаете уезжать навсегда.

— Точно, позабыл совсем. Тогда остаётся пожелать тебе много, много счастья.

— И Вам тоже товарищ полковник, нам Вас будет не хватать.

— Я и не сомневаюсь, — улыбнулся Алексей, забрал из рук девушки свою медицинскую книжку и вышел.

— Разрешите, господин главный Потрошитель, — заглянул Алексей в кабинет начальника хирургии госпиталя.

— Заходи, штопаный, не стесняйся, — ответил тот. — Что, говорят, совсем нас покидаешь?

— Да, Макс совсем, надоело мотаться по миру, спасая его и гробя себя. Пора на покой, да и выслуги уже на троих, таких как я хватит. Поеду домой в Киев, а там оно видно будет, что да как.

— Ну и правильно, я тебе давно говорил, что штопать больше не буду, сколько можно ни одного места живого не осталось. Давай, тогда, вот, что, за твой последний госпиталь выпьем, — хирург достал из стола бутылку коньяка и рюмки, подошёл к небольшому холодильнику, извлёк оттуда уже нарезанный на блюдечке лимон, — уедешь, ведь, больше не увидимся.

— Почему ты так плохо обо мне думаешь?

— Я не думаю, я знаю, Киев это нынче заграница, а из-за границы выехать тяжело, тем более пенсионеру, тем более, такому как ты.

— Да что ты меня прямо уж совсем в деды записал.

— В деды не в деды, а я точно знаю, что здесь ты больше не появишься. Давай, брат за дружбу и за память, — он налил коньяк в рюмки, одну взял сам, вторую подал Алексею.

— За память? За память давай, она, друг мой Макс всегда со мной останется, вот в этих шрамах, что ты штопал, да ещё вот здесь, — он указал пальцем на лоб, — здесь они все, кто рядом были и не дошли, кто прикрывали и кого сам прикрывал. Все они здесь, и здесь останутся пока эта самая голова ещё на плечах держится. Давай за них, ты их тоже почти всех знаешь.

Они выпили, молча, не чокаясь, ещё немного постояли, потом хирург налил по второй, которую точно так же, не сговариваясь, выпили молча. Коньяк обжёг всё внутри, прокатился по телу, и казалось, дошёл до самого сердца, опалив его горечью воспоминаний. Мужчины ещё немного постояли в тишине, потом Ветров налил ещё по рюмке.

— Ну а теперь за женщин, чтобы среди всего этого множества прекрасного пола, ты, наконец, нашёл ту единственную и неповторимую, которая согласиться принять, и обогреть старого холостяка с множеством дыр в его дряхлеющем теле.

— Ну, тело, положим ещё совсем не дряхлеющее, — поправил друга Алексей.

— Это пока, а как только расстанешься со службой, сразу жирком обрастёшь и через годик сам себя в зеркале не узнаешь.

— Типун тебе на язык, «Эскулап».

— Попомни мои слова. А теперь давай прощаться. Надеюсь, хоть на отвальную пригласишь.

— Обижаешь, Макс, конечно, вот только улажу все дела и сразу приглашу.

— Ага, езжай, улаживай, — он выглянул в окно, — вон за тобой уже и машина приехала.

— Какая машина, — Алексей подошёл к окну, он не поверил своим глазам, на дворе, прямо перед входом стояла белая «Волга» начальника управления, генерала Лысова. — Ты это что специально свой кабинет заманил, — с недоверием посмотрел он на друга.

— Лёха, а что мне оставалось делать? Позвонил сам министр и сказал…

— Ну, ты и гад, Макс. Немедленно дай команду, открыть чёрный ход.

— Лёха, а что толку, всё равно не сегодня так завтра пойдёшь в управление пенсию оформлять, так уж лучше сразу узнать, что они от тебя хотят.

— Нет, ты всё равно гад, — уже более мягко ответил Мещеряков, взял бутылку и, приложившись к горлышку, сделал несколько больших глотков, влив в себя больше половины содержимого сосуда, — ну и чёрт с тобой, всё равно на отвальную приходи, только вот когда она состоится, и состоится ли вообще, я теперь не знаю.

Алексей взял со стола свою медицинскую книжку и вышел из кабинета. Машин стояла под самым подъездом, на пандусе, куда обычно заезжают санитарные автомобили. Двигатель работал на холостых, водитель начальника стоял рядом и курил.

— Что стоишь? Поехали, — крикнул ему Алексей, выскакивая из дверей приёмного покоя, усаживаясь на переднее сиденье и закуривая.

— Алексей Павлович, — взмолился водитель, — Вы же знаете, товарищ генерал не любит когда в машине курят.

— А мне плевать, — ответил Алексей, — мне теперь уже на всё плевать, поехали.

Больше до самого управления он не произнёс ни слова, только одну за другой курил сигареты. Водитель тоже понял, что лучше Мещерякова не трогать, и молча крутил баранку, время от времени зло, поглядывая в сторону нахального полковника.

Глава 2

— Тебе кто дал право курить в машине, — генерал сидел за своим огромным столом и в упор смотрел на вошедшего Алексея.

— Вот чёрт, уже доложили. И как это Вам товарищ генерал удалось воспитать такого подхалима?

— Ты Мещеряков не наглей, подписанный рапорт и пройденное медицинское обследование, это ещё не повод для наглого поведения. Вот когда Президент указ подпишет, а министр приказ, тогда можешь и понаглеть, но только самую малость, а пока, ты всё ещё военнослужащий, не забывай об этом.

— Да помню я, — отмахнулся Мещеряков от нравоучений, — одного только не пойму, зачем я ещё понадобился. Вы же господин генерал клялись мне в прошлый раз, что вот ещё одна командировка, самая последняя и я пенсионер.

— Да, клялся, и не отрицаю этого, только вот у некоторых, компетентных органов возникли вопросы, к тебе, и мне очень сильно пришлось постараться, что бы эти вопросы, так и остались не заданными. Поэтому ты мне лично остался должен.

— Это, какие такие вопросы?

— Вопросы по поводу золота, которое вы, якобы не нашли. Или нашла, — генерал хитро посмотрел на Алексея.

— Да не было никакого золота, миф это.

— Вот и я им говорю, миф, а они. Куда тогда делся Фирсов, и откуда сгоревшие вертолёты в тайге, да ещё и горы трупов?

— Так я в рапорте всё подробно описал, этот самый Фирсов, он крышевал чёрный прииск, вот там они и не поделили территорию, а мы как раз под раздачу и попали, что пришлось пещерами уходить. Вы же рапорт читали.

— Читал, и честно тебе скажу, сам не поверил. Столько времени бродить под землёй, без сопровождающих, не просто выжить, а ещё и выйти. Нет, не поверил, но им доказал. А это значит, что ты мне должен.

— А если и я не поверю, что был кто-то, кто задавал вопросы. Что тогда?

— Тогда я их пригашу. Хочешь? — Генерал потянулся к трубке телефона.

— Нет, я верю.

— Вот и молодец, а теперь смотри, — генерал достал два листа бумаги. — Это два проекта Указа Президента, и только от тебя зависит сегодня, какой из этих Указов будет подписан. На, читай.

— Указ. Президента Российской Федерации. — Прочитал Мещеряков, — 1. За проявленные мужество и героизм при выполнении задания Правительства, наградить, полковника Мещерякова Алексея Павловича орденом «За мужество». 2. Считать полковника Мещерякова А. П. уволенным с действительной воинской службы в отставку… — Алексей вопросительно посмотрел на генерала. — А дата где?

— Не спеши, ты второй Указ читай.

— Пункт первый, — продолжил читать Мещеряков, — За проявленные мужество и героизм при выполнении задания Правительства, присвоить полковнику Мещерякову Алексею Павловичу звание Героя России и наградить медалью «Золотая звезда Героя» посмертно. 2. Зачислить полковника Мещерякова А. П. в списки воинской части А34815 навечно. Нет! — Возмутился Алексей, с этим Указом я в корне не согласен.

— Мне, почему-то тоже так показалось. Но кроме несогласия, нужно ещё, то самое задание Правительства выполнить, и умудриться назад, вернуться, что бы я мог на подпись первый Указ отдать.

— Ты, что шутишь, Юрий Павлович. — Теперь уже серьёзно спросил Алексей.

— Нет, Алёша, шутки кончились. Три группы ушли и три группы пропали, никаких следов. Так что сам пойми, не мог я тебя в такое время на пенсию отпустить. Ты уж постарайся, сделай всё как положено, а потом и домой, на Украину, как ты говоришь, «Сады опрыскивать».

— Это не я, это «Маэстро», — пробурчал Алексей.

— Кто? — Не понял генерал.

— «Маэстро», в фильме, «В бой идут одни старики».

— Точно, а я никак не мог вспомнить, откуда эта фраза. Вот так и у нас с тобой получается, что в бой идут одни старики. Так что готов знакомиться с заданием?

— Может завтра, Палыч? — Умоляюще посмотрел на начальника Мещеряков, — дай, хоть день насладиться жизнью.

— Ну, завтра, так завтра, — неожиданно легко согласился генерал. — Но учти ровно в девять ты у меня, без опозданий, и прошу тебя, не напейся сегодня до невменяемого состояния.

— Не волнуйтесь, господин генерал, всё будет в норме, то есть как обычно.

— Сколько ты ещё будешь паясничать, не мальчишка ведь уже. — Пробурчал генерал, — ладно иди, Фёдор тебя домой подкинет. Но учти, будешь вновь курить в машине, отдам на подпись второй Указ.

— Вот Вам крест, господин генерал, — Мещеряков перекрестился и поклонился в пояс, — ни за что и никогда. Вы уж только помилуйте, не дайте сгинуть в расцвете лет.

— Ладно, иди уже оболтус, завтра ровно в девять.

Алексей вышел из кабинета, Леночка, секретарь генерала, как обычно сидела на своём месте и невозмутимо, что-то печатала на компьютере.

— О, Елена Прекрасная, не согласишься ли ты сгладить холостяцкий вечер старого воина, — Алексей присел на угол стола и заглянул Леночке в глаза.

— Идите, товарищ полковник, туда, куда Вас генерал послал, некогда мне, — не отрываясь от монитора, ответила девушка. — Да и Вас уже заждались.

— Это кто ещё? — Удивился Алексей. — Уж не те ли парни, которыми меня генерал пугал?

— Не знаю, — уклончиво ответила Леночка, — выйдите, увидите.

— Какая-то ты сегодня вся загадочная, ладно, делать нечего, пойду, погляжу. Но если ты меня обманула, учти, не прощу до самого последнего дня.

— Идите, уже товарищ полковник, и не обещайте ничего, всё равно не выполните.

— Это я-то не выполню? Леночка, когда это я тебя обманывал?

— Мещеряков, ты ещё здесь? — Лысов вышел из кабинета, — отстань от девушки и езжай домой отдыхать, пока я ещё тебе свою машину даю. Рассержусь сейчас, придётся на метро домой добираться.

— Слушаюсь, господин генерал, — ответил Алексей и покинул приёмную.

Улица встретила Алексея августовским зноем. Время клонилось к обеду, и солнце стояло почти в зените, после помещений, в которых кондиционеры работали почти на полную мощность, на улице дышать было практически нечем. Лето в этом году выдалось особенно жарким.

«Нет, в городе оставаться, положительно нельзя, — размышлял Алексей, по дороге к машине, — сейчас заброшу домой сумку, быстро переоденусь и вон за город, куда-нибудь к водоёму, до вечера только там спасение».

Он повернул за угол, к стоянке и не поверил своим глазам, рядом с машиной шефа стояла хорошо знакомая «Ауди-ТТ», а возле неё стройная фигурка в лёгком сарафане. Да, Леночка не обманула, его действительно ждали.

— Вера, детка, ты как здесь очутилась? — Мещеряков подошёл к девушке и крепко, по дружески, обнял её, расцеловав в обе щёки.

— Давайте без фамильярностей, господин полковник, — сухо ответила она, хотя взгляд говорил совсем другое. — Присаживайтесь в машину, я отвезу Вас домой.

— Вон оно как, одну минуту, сейчас только сумку заберу и я в полном твоём распоряжении.

Вероника выглядела замечательно. С того самого момента как они расстались на небольшом полевом аэродроме Алексей с ней не встречался.

* * *

Из тайги их забирал вертолёт МЧС, и экипаж оказался местным, поэтому, как только они взобрались на борт, пилот подозвал Алексея к себе.

— Что Аристарх там остался? — Указал он на гору.

— Все там остались.

— Понятно. Слушай, у вас всего несколько минут, пока я спущусь за ними, — он махнул в сторону оставшегося на земле начальства. — Мне кажется, вам есть, что сказать друг другу наедине.

— Да, спасибо, — ответил Алексей, потом указал на рюкзак, — это подарок Аристарха, если сможешь, сохрани, нас с ним не примут.

— Я понял, сделаю, как будет возможность, заберёшь, только кинь его вон в тот дальний конец салона.

— Спасибо.

— Да не за что, удачи вам.

— Вера, такое дело, — вернулся Алексей к девушке, — Мы не нашли никакого золота, Фирсов курировал чёрных старателей, именно на них мы здесь и напоролись, уходили пещерами, где все и погибли. Подводы с камнями вон стоят на дне озера, значит, везли не золото, может это был отвлекающий обоз, нам сие не ведомо, но никакого золота нет. Поняла?

— Поняла.

Вертолёт уже потихоньку спускался на землю.

— Больше нам с тобой поговорить не дадут, промолвимся о золоте, сядем.

— Я поняла. А рюкзак?

— Я отдал пилоту, он местный схоронит. Ну а не отдаст потом, так тому и быть. Ну, всё приехали.

Борт коснулся шасси земли, и в салон моментально запрыгнуло начальство, они делали вид, что были рады встрече, но люди из конторы Вероники расселись так, что бы оградить хоть какой-нибудь контакт двоих спасённых.

До аэродрома, на котором их ждали, летели около получаса, оттуда отправились уже двумя разными бортами, им дали возможность только обнять друг друга. А потом была Москва и долгие допросы, всё в подробностях, допросы и бесконечные рапорта в которых приходилось описывать одно и то же. И о том, что Вероника строго придерживалась короткой легенды, Алексей понял лишь по тому, что после расследования оказался не в больничке Лукьяновского СИЗо, а в родном госпитале.

* * *

Он сидел рядом с Вероникой и смотрел как та уверенно управляла автомобилем, пробираясь в плотном Московском потоке в сторону его дома.

— Ты замечательно выглядишь. Давно в норму пришла?

— Не поверишь, в госпитале провалялась почти месяц, но уже пару недель как на работе.

— А я вот только сегодня выписался. Думал, что уже гражданский человек, так нет, опять, мой генерал, что-то задумал, никак не хотят отпускать.

— Я знаю, именно поэтому я сегодня здесь.

— Интересно. Давай подробнее.

— Подробнее насколько я понимаю завтра, ты же сам на сегодня отпросился.

— Ну, вы меня удивляете сегодня все, сперва Лысов, теперь ты. Откуда знаешь, что отпросился?

— Я в это время в приёмной сидела, а генерал интерком забыл выключить.

— Или специально не выключил. Вот старый лис. Тогда я так понимаю, у тебя есть какие-то конкретные предложения, раз дождалась меня на стоянке.

— Просто решила подвезти тебя домой, всё-таки в машине с кондиционером приятнее ехать, чем в служебной «Волге». — Улыбнулась девушка.

— Тогда принимаю волевое решение. Сейчас заезжаем ко мне домой, бросаем сумку, потом в ближайший маркет, покупаем мясо, овощи и на природу. Подходит такая программа?

— Вполне.

— Вот и решили. Я знаю одно замечательное место недалеко за МКАДом.

Небольшое озеро спряталось в берёзовой роще, к нему вела сильно заросшая грунтовая дорога, и оставалось полнейшей тайной, как такое место не облюбовал ещё ни один из новоиспечённых буржуев под собственное имение. Но факт оставался фактом, дорога к озеру еле просматривалась, что вселяло надежду не только в его неприкосновенность, но и в чистоту окружающего пространства.

Низкая на ходу «Ауди» осторожно пробиралась по еле заметной колее, Алексей шёл впереди, внимательно вглядываясь в дорогу, сюда он иногда приезжал на служебном УАЗе, поэтому наличие пней и больших ям его особо не волновало. Сейчас была немного другая ситуация. Автомобиль совсем был не пригоден для такого рода прогулок. Но, в такого рода неудобстве были и свои плюсы. Их ни кто не должен был потревожить.

Наконец они выбрались на берег озера, почти идеально круглой формы, оно со всех сторон заросло камышом, чуть выше по берегу водоём опоясывали берёзы и только в том месте, где к берегу выходила лесная дорога, просматривалась небольшая полянка и крошечный песчаный пляж. Берёзы и камыш отражались в зеркальной глади озера, а по центру как маленький нереальный остров светился кусочек чистого, голубого неба.

— Боже, какая красота, — воскликнула Вероника, выскакивая из машины. — Будем загорать купаться и жарить мясо, только вот я купальник с собой не взяла, — расстроилась девушка.

— Думаю, в этом страшного ничего нет, места здесь совершенно глухие и нас ни кто не потревожит. Поэтому сбрасывай всё и марш купаться, а я пока займусь костром и мясом.

— А ты не станешь за мной подглядывать?

— Обижаете сударыня.

— Тогда иди в лес за дровами.

— Слушаясь, и повинуюсь.

Алексей расстелил в сторонке от машины, прихваченные из дому покрывала и удалился в лес собирать дрова, сзади до него донёсся плеск воды и громкий радостный визг. Вернувшись с внушительной охапкой дров, он обнаружил на покрывале не только сарафан, но и красивое нижнее бельё.

Костёр весело разгорелся, проглатывая сухие берёзовые ветки, Мещеряков тем временем разложил на импровизированном столе помидоры, огурцы, разноцветные болгарские перцы, отдельной горкой бросил зелень, нарезал тонкими ломтиками чёрный, Бородинский хлеб, нанизал на шампура мясо и пока костёр догорал, отправился и сам искупаться. Вероника плавала на середине озера, наслаждаясь прохладой чистой воды. Алексей на всякий случай сложил вещи Вероники в машину. Им нужно было о многом поговорить, а бережёного Бог бережёт. Туда же отправил и вою одежду, потом разогнавшись, прыгнул в воду, набрав побольше воздуха, донырнул до самой седины озера, туда, где мирно плавала девушка, наслаждаясь прохладой и свободой. Проплыв под ней, он вынырнул возле самого лица Вероники, как бы нечаянно коснувшись её губ своими, девушка сперва сделала вид, что испугалась, но в следующий момент ответила долгим страстным поцелуем.

— И всё-таки ты Мещеряков гад, — сказала она, немного отдышавшись.

— Почему это? — Удивился он.

— За всё это время ни разу не позвонить, а я ведь ждала.

— Вера, поверь, ждала не только ты, ждали ещё и они.

— Кто это?

— Те, что отправляли нас в этот поход. Мне кажется, они не поверили в то, что золота нет, они наверняка ждали, что мы будем связываться, а так получается, они сами дали нам возможность встретиться. — Всё это он говорил почти неслышно, на самое ухо девушки, так, что бы, даже если за ними сейчас наблюдают, ни один микрофон не смог уловить того, что он её говорил. — Ведь ты не напрасно отправилась купаться нагишом, предполагала, что могут быть жучки?

— Да предполагала.

— И правильно, они там наверняка есть, а так нас точно ни кто не подслушает.

Он вновь обнял девушку, и они вдвоём повалились в бездонную глубину чистого лесного озера. А опасаться было чего. Не напрасно генерал так быстро согласился на отсрочку задания, на то была воля свыше, и сейчас за ними наблюдали две группы, пытаясь при помощи мощной техники выловить хоть единое слово о то кладе, который схоронен глубоко в Сибирских пещерах.

— Ничего, милая не волнуйся, — прошептал Алексей на ухо, Веронике выныривая и отфыркиваясь от попавшей в нос воды, — Всё будет нормально, мне кажется пилот правильный мужик. Вот вернёмся с задания, я его разыщу.

— А я и не волнуюсь, — ответила девушка так же еле слышно, что-то я проголодалась. Как там наш костёр, не пора ещё мясо на угли складывать?

— Чёрт, воскликнул Алексей, совсем забыл, дрова наверняка уже прогорели.

Они дружно погребли к берегу, весело выбежали на пляж, Вероника с разбегу плюхнулась на покрывало, а Алексей бросился пристраивать над углями шампура с нанизанным на них шашлыком. Потом они с аппетитом ели все привезённые с собой припасы, пили терпкое красное вино и долго болтали ни о чём, аж пока солнце совсем не село и не наступила глубокая августовская ночь. Посидев ещё с часок у догорающего костра, завернувшись в покрывала, они, наконец, собрались и поехали к Алексею домой.

Глава 3

Назойливый солнечный зайчик скакал по лицу, стараясь прервать такой сладкий утренний сон. Мещеряков открыл глаза, повернулся на бок. Зайчик моментально среагировал и перепрыгнул на спящую рядом Веронику, девушка улыбнулась и попыталась смахнуть его с лица, ничего не получилось, она повторила попытку и медленно открыла глаза. В следующее мгновение её глаза стали совершенно круглыми, она вскрикнула и подскочила на кровати.

— Тихо, тихо, чего ты так испугалась?

— Мещеряков ты на часы смотрел?

— Нет, а что?

— Так посмотри, — она протянула руку в сторону висевших на противоположной стене часов, её указующий перст был направлен строго на циферблат, а на лице застыла маска ужаса.

Часы показывали ровно восемь.

— Вот чёрт, — выругался Алексей и выскочил из постели, — опять проспали. Быстро одевайся, умывайся, я пока кофе сварю, не хочется опаздывать.

Они разбежались в разные стороны по квартире, и жизнь забурлила, через полчаса «Ауди — ТТ» сорвалась с места и понеслась по ещё не очень загруженным улицам столицы.

— Прошу тебя только аккуратнее, — Вероника судорожно вцепилась в ремень безопасности, и не отрывала взгляда от стрелки спидометра, которая металась по всему кругу.

Алексей вёл машину уверенно, но очень быстро, выбирая самый непредсказуемый маршрут, виляя между машинами, иногда выскакивая на встречку. Несколько раз им на пути встретились стражи порядка, попытавшиеся прервать столь стремительное движение, но Мещеряков просто не обратил на эти попытки никакого внимания.

— Лёша, за нами сейчас будет погоня, смотри, как он кинулся к машине.

— Не волнуйся. Максимум, что он сделает, это передаст информацию на следующий пост, ни кто за нами гоняться не будет, это не Голливуд.

И действительно погони не было, а до следующего поста они просто не доехали, увидев впереди скопление машин, Алексей нырнул в какой-то проулок, пронёсся дворами и выскочил в совершенно непредсказуемом месте, но очень близко к управе. На стоянку они влетели за пять минут до назначенного времени, и одновременно хлопнув дверями, понеслись к кабинету шефа.

— Леночка, — ввалившись в приёмную, тяжело дыша от бега по лестницам, окликнул секретаршу Мещеряков, — нам назначено, и, не дожидаясь ответа, открыл двери кабинета шефа. В это время стоявшие в углу кабинета, большие напольные часы пробили девятый удар и замолчали.

— Успели, всё-таки, — язвительно заметил один из гостей, сидевших у Лысова.

— Не понял? — С удивлением посмотрел на незнакомца Алексей.

— Здравствуйте Фёдор Ильич, — поздоровалась с незнакомцем Вероника.

— А тебя Мещеряков не учили в детстве здороваться, — заметил в свою очередь Лысов.

— Всем здрасть, — переводя дыхание, коротко поклонился Алексей.

— Хватит паясничать!

— Да ничего, Юрий Павлович, пускай, чай недолго ему осталось. — Успокоил Лысова гость, которого Вера назвала Фёдором Ильичом.

— Это, в каком смысле?

— Присаживайся, сейчас узнаешь, — вместо гостя ответил генерал.

Мещеряков с Вероникой прошли в кабинет и сели за длинный стол, напротив уже сидевших там гостей. Генерал Лысов тоже перебрался со своего привычного места, развернул на столе карту и начал совещание.

— Дела обстоят следующим образом. В последнее время, примерно месяца полтора, два, на рынке начали появляться всевозможные артефакты.

— Это что ещё за хрень, и на каком рынке? — Перебил начальника Мещеряков.

— Алексей! Я тебя последний раз предупреждаю.

— Понял, молчу.

— Артефакты. Это всевозможный раритет, ранее нам неизвестный, но об этом подробнее расскажет Фёдор Ильич. Так вот эти раритеты появляются, но как то точечно. Вслед за ними поползли слухи, что вот здесь в районе Александрова, открыт какой-то старинный схрон, из которого все эти ценности и извлекаются очень малыми дозами. Ты, я надеюсь, слышал о мифической библиотеке Ивана Грозного?

— Что-то читал.

— Вот есть предположение, что это она. Но кроме слухов, в этот район начали стягиваться все кому не лень, начиная от чёрных археологов и заканчивая самыми последними отморозками. Все понимают, что если найден такой крупный клад. То на этом можно поживиться.

— Ну, слухи, а что агентура?

— Наша агентура, вступил в разговор неизвестный, сидевший рядом с Федором Ильичом, не даёт никаких сведений, кроме всё тех же слухов и данных об обострении криминальной обстановки, но второе связано больше с теми, кто наполнил город.

— И всё?

— Да, и всё. Для выяснения всех обстоятельств дела нами направлены туда три группы, но со всеми оборвалась связь, они как в воду канули. Добираются до Александрова, отчитываются и всё на следующий день ни слуху, ни духу. Нет одна, последняя группа продержалась три дня, но так ничего и не выяснила.

— Интересно это что там Бермудский треугольник образовался.

— Вот это тебе и предстоит выяснить.

— Мне одному?

— Нет, поедите вдвоём, вот с ней, — Лысов указал на Веронику, — под видом молодожёнов.

— Это как? — Удивился Алексей.

— Да у вас, вроде неплохо, получается, — съязвил Фёдор Ильич.

— И не стыдно в вашем-то возрасте подглядывать, или больше ни на что здоровья не хватает, — парировал Алексей.

— Ты говори, да не заговаривайся, — вспылил важный гость, с тобой по последней твоей командировке ещё не до конца разобрались, радуйся, что вообще на свободе ходишь!

— Алексей!

— Молчу, Юрий Павлович.

— Вот и молчи, молчи и слушай. Значит, поедите под видом молодожёнов, такими предпринимателями средней руки, интересующимися историей, культурой и антиквариатом, если конечно он не дорогой. Не сильно понимающими в этом всём деле, думаю, у тебя получится, изображать полного профана, а вот Вероника Львовна, будет знатоком, она, если ты ещё помнишь, историк. Выезжаете сегодня, как только будете готовы, а готовиться особо нечего, оружие штатное, деньги на командировку получишь в финнчасти, автомобиль с документами в парке, берёте только личные вещи, никаких ксив, ничего, да документы тоже получите при оформлении командировки.

— Оружие, что нелегально везти?

— Нет, на оружие будут соответствующие разрешения, правда, на газовое, но номера указаны штатного. Предупреждаю, оружие применять только в экстренных случаях, это наша территория и здесь нет войны. Понятно?

— Чего уж тут не понять? Что выяснить то нам предстоит?

— Теперь о главном. Во-первых, постараться найти следы пропавших групп, вот оперативное дело, — генерал положил перед Мещеряковым на стол тонкую папку, — почитайте последние донесения групп, да и вообще ознакомьтесь с материалами.

— Не густо, — Алексей открыл папку и начал просматривать документы.

— Второе, — продолжил Лысов, — вам нужно выяснить всё, что касается раскопов, и откуда поступают артефакты, третье, прекратить утечку информации в криминальные круги и четвёртое, найти библиотеку.

— Какую библиотеку?

— Ты Мещеряков, что совсем дурак? — Удивлённо спросил Фёдор Ильич, — мы тебе тут уже почти час втолковываем про библиотеку Ивана Грозного, а ты спрашиваешь какую библиотеку.

— Так сами сказали, что это миф, вы господа хорошие определитесь сперва сами, а потом от других требуйте.

— Да, Алексей, эту самую библиотеку ищут с незапамятных времён, многие учёные склоняются к тому, что её вообще не существовало, многие к тому, что она была, но не в том виде, в котором её представляют. В своё время Москву в поисках этой самой библиотеки перерыли вдоль и поперёк. Но была ещё гипотеза, что Иван Грозный вывез её с собой в Александровскую Слободу, когда покидал столицу и переносил туда свою резиденцию. Проводившиеся ранее раскопки результатов никаких не давали, но то, что схроны в самом Александрове и в его окрестностях существовали, это факт. Библиотека, это или что другое, но явно, кто-то каким-то образом что-то нашёл, и до сих пор умудряется хранить всё в тайне, выбрасывая на рынок только малую долю. Это больше даже похоже не на сбыт раритетов, а просто на поддержание собственных штанов, если так можно выразиться.

— Понятно, в общем, всё как всегда, иди Мещеряков туда, сам не знаю, куда и принеси, милый друг то, сам не знаю что.

— Именно так, но помни ещё одно, это не слитки золота, которые можно завалить камнями и залить водой, это могут быть очень старые книги, это действительно то, что нужно сохранить для потомства, это вековые знания и может быть наше будущее.

— А Вы уверены, что мы уже готовы взять эти знания?

— Меньше рассуждая, а больше делай, — оборвал его гость, — всё господа, остаётся только пожелать удачи молодой паре, и в путь.

— Да, Алексей, связь по обычным каналам, доклада дважды в день, утром и вечером.

— Понятно.

— Тогда идите, собирайтесь, сейчас десять, в четырнадцать часов вы должны покинуть пределы Москвы.

Глава 4

Восьмилетний, слегка потрёпанный внешне «Ленд Крузер Прадо» пересёк границу Москвы, выехав в сторону Сергиева Посада. Машина шла по шоссе, уверенно подминая под себя километры. Такая машина была любима как предпринимателями среднего класса, так и бандитами, крышевавшими, этот самый средний класс. Поэтому в ней можно было оставаться кем угодно. Неказистая, снаружи она оказалась хорошо заряженной изнутри, вместо стандартного для этой модели 3-х литрового двигателя под капотом стоял «Паджеровский» турбодизель. Механическая коробка передач давала больше возможности для манёвра, усиленная подвеска без проблем несла тяжёлый, легкобронированный корпус, в салоне имелась множество навигационной аппаратуры, средства спутниковой связи, причём все эти навороты оказались замаскированными под обычную аудио аппаратуру. Удобные спортивные кресла давали возможность не сосредотачиваться на своих ощущениях во время поездки, а просто наслаждаться лентой шоссе и природой вокруг.

* * *

Сборы были недолгими, в канцелярии их ждали и моментально наградили новыми фамилиями, именами и соответствующими им бумагами. С этого момента Алексей с Вероникой превратились в чету Платоновых Павла Александровича и Ольгу Андреевну. Родину им назначили в местах далёких от столицы, в Биробиджане, и здесь они оказались по совершенной случайности. Бизнес завёл. Павел, торговал в своё время подержанными машинами из Японии и запчастями к ним, а у Ольги был в том самом Биробиджане салон красоты, но, не смотря на то, что жили они в совё время в одном, небольшом городке, судьба связала их только здесь в столице. Павел как-то раз зашёл постричься в парикма*censored*скую, недалеко от автосалона, который он открыл не так давно и встретил там Ольгу, разговорились, выяснили, что они земляки и Павел предложил девушке занять одно из пустующих помещений в его салоне. Подумали, что такая услуга, как парикма*censored*ская будет не лишней в автосалоне, занимающемся кроме продаж обслуживанием и ремонтом тех самых японских автомобилей.

Предложение было принято и работавшая здесь простым парикма*censored*ом, бывшая владелица салона красоты, вновь обрела собственный бизнес. Причём со своими предположениями они попали, как говориться в самую точку, люди заехав просто поменять масло или проверить тормоза, увидев парикма*censored*скую, с удовольствием коротали там время, приводя в порядок свою причёску. Бизнес шёл, и в один прекрасный день Павел предложил Ольге объединить два бизнеса в один, что они и сделали поженившись. Но это была легенда, может быть где-то в огромном мегаполисе и существовал такой автосалон, а может, и нет, в принципе было неважно, главное, что люди вполне подходили под неё. Правда Алексей тут же поинтересовался, как у Вероники дела с навыками парикма*censored*а, на что, девушка ответила, вполне профессионально ухватив его за коротко подстриженную шевелюру.

— Понял, всё, вопросов больше нет, хотя вру, есть ещё один, там, в кабинете, что-то говорили про историю, как она сюда вписывается.

— Как хотите, так и вписывайте. — Ответил им офицер аналитического отдела, представлявший легенду, — мне совершено всё равно.

— Гениально, — только и нашёлся, что сказать Алексей. — Вера, сама придумывай, откуда парикма*censored* из Биробиджана может настолько хорошо разбираться в истории и антиквариате.

— Не волнуйся, придумаю, главное, что бы ты никаких сказок не сочинял.

— Всё, я с этой самой минуты просто немой.

— Немых продавцов подержанных автомобилей не бывает, это я точно знаю.

— Вера, откуда такие познания?

— Да привелось пообщаться с одним.

— Это с кем?

— С Павлом Александровичем Платоновым, — открыв новый паспорт Алексея, ответила девушка.

В финчасти они справились ещё быстрее, там нужно было только поставить росписи и получить наличные деньги на командировку. Командировочные оказались достаточно щедрыми, для того. Чтобы не задумываться, в какой гостинице останавливаться и где есть.

— Ого, что-то не на шутку щедрым стало наше ведомство, — удивился Алексей.

— Это целевые деньги, — ответил ему кассир, — пришли из другого ведомства, и это ещё не всё, вот банковские карты, там неограниченный лимит, это на случай, если придётся делать дорогостоящие покупки.

— Какие ещё покупки?

— А я почём знаю, сам в первый раз с таким сталкиваюсь, но велено было выдать. Всё забирай Мещеряков и не морочь мне голову, работы ещё невпроворот, — кассир выхватил из рук Алексея ведомость с полученными подписями и захлопнул перед носом окошко кассы.

— Ну, хот ты объясни, какие ещё покупки? — Обернулся он к Веронике.

— Вдруг нужно будет, что-то из антиквариата купить, понял?

— Ага, только я не видел. Что бы на барахолке пластиковыми картами рассчитывались, их далеко не каждый магазин принимает. Ладно, поехали домой вещи собирать, там по ходу разберёмся, что к чему. Кстати нам ещё в парк за машиной, и твою нужно где-то оставить. Куда сперва за транспортом, потом по домам, или наоборот?

— Давай сначала с транспортом разберёмся, что бы уже не возвращаться в контору. — Предложила Вероника.

— Согласен.

Но уже на стоянке их ждала первая неожиданность, машину Вероники заблокировали два милицейских автомобиля, служивые прохлаждались в тени и явно ждали хозяев.

— Этого нам ещё не хватало, пошли назад, к Палычу, пускай свою «Волгу» даёт.

— А с этими что делать? — Вероника стояла в нерешительности, — может луче подойти?

— Нам с тобой сейчас светиться ни к чему, пускай начальство с ними разбирается, нам нужно тихонько слинять. Пошли, говорю.

Они вернулись назад в приёмную, начальника на месте не оказалось, зато Леночка, верный страж кабинета, как обычно сидела на месте, и доложила, что шеф отправился к своему шефу, а потом собирался выезжать.

— Понятно, спасибо, значит Федя у заднего входа. Так?

— Так, — невозмутимо ответила секретарь.

— Пойдём Вера.

— Вы это куда, господин полковник, что задумали?

— Нет, Леночка не беспокойся, это мы по своим делам.

— А, ну если только по своим.

— Да, конечно, по своим.

Фёдор сидел на лавочке в тенистой курилке, машина шефа стояла, как и положено, в рядочке со всеми остальными, Алексей быстрым шагом подошёл сзади к водителю.

— Ты всё куришь. Сколько можно? Давай заводи, скорее, поехали.

— Куда, товарищ полковник? Товарищ генерал ничего не говорил, наоборот приказал его здесь ждать.

— Обстановка резко изменилась, Палыч сейчас у начальника, задание получает, нам приказано срочно выезжать. Я не понял, ты, что задание сорвать хочешь?

— Нет, что Вы Алексей Павлович.

— Быстро заводи, погнали, мы и так уже на десять минут опоздали, не поспеем в срок, ты будешь виноват. — Алексей уже сидел рядом с Вероникой на заднем сиденье, — быстро, быстро Фёдор, иначе в рапорте так и укажу, что выполнение задание поставил под угрозу, а может и сорвал прапорщик Пустовит.

— Не надо про мня в рапорте, — взмолился водитель, — сейчас моментом доставлю куда нужно. Ехать то куда?

— В парк Федя, в наш парк.

— Считайте, что вы уже там.

«Волга» сорвалась со стоянки как раз в тот самый момент, когда генерал Лысов спускался по лестнице ко второму выходу. Он вышел на улицу, огляделся по сторонам, не увидел своей машины и пошл назад, к парадному воду, решив, что приказал водителю ждать там, хотя отчётливо помнил, что собирался уезжать с этого выхода.

А Фёдор уже гнал «Волгу» по широкому проспекту в сторону автопарка, к которому было приписано управление.

Добравшись до парка Мещеряков, отпустил Фёдора и прошёл к хозяину здешних мест, начальнику автомобильной службы, получил у него ключи от причитающегося ему на время командировки автомобиля, придирчиво осмотрел его, остался доволен и спокойно покинул территорию, направив автомобиль в сторону дома, ехать, не спешил, приноравливаясь к новому транспорту.

По домам сборы были не долгими, по пути ещё заехали пообедать и вот теперь «Прадо» катил по шоссе в сторону Сергиевого Посада. В салоне присутствовал некоторый беспорядок, от брошенных наскоро сумок с вещами.

* * *

— Ну-с, Ольга Андреевна, может, подробнее поведаете, в какое дерьмо мы с Вами на этот раз вляпались, и что это за два таких дядьки сидели у Палыча, да насмехались над нами совсем открыто, и самое главное не боясь ничего.

— Тебе как интереснее сначала про дерьмо, а потом про дядек, или наоборот?

— Да мне в принципе всё равно, лишь бы время скоротать.

— Тогда слушай в порядке заданных вопросов. Дядьки эти из «Конторы», в смысле из моей конторы, Федор Ильич — начальник историко-аналитического отдела, то есть самый главный там, и по совместительству мой начальник. А вот кто такой второй, я и сама не знаю, впервые его видела, скорее всего, из какого-нибудь оперативного отдела, но судя по его поведению, чин не малый, как минимум начальник отдела. Вот коротко и всё, что я тебе о них могу рассказать.

— Понятно, что ни черта не понятно. Что он за человек-то этот твой Фёдор Ильич?

— Не знаю, его в отделе ни кто не знает, он и начальствует там не так давно, по крайней мере, когда мы уезжали в тайгу про него ни кто и слыхом не слыхивал. Говорят, что долго был где-то в нелегалах, потом вроде провалился, вот его и выдернули по быстрому, да в наш отдел и сунули. Но нужно отдать ему должное, в антиквариате разбирается, как настоящий профи.

— Понятно, значит где-то на нём сидел. Хорошо, теперь про эту самую библиотеку давай. Она, что действительно существует?

— А кто её знает. По преданиям да, а в действительности пока ещё её ни кто не видел. Причём искали и во времена Петра Первого, и при Сталине, и после него, в общем, искали всё время. В Комитете в своё время даже специальный отдел существовал. Но как видишь, до сих пор не нашли. А многие учёные сходятся к тому, что её вообще никогда не было.

— Так откуда тогда такие разногласия?

— Понимаешь, основу этой самой библиотеки, или как ее ещё называют либерии, составляли книги, привезённые в своё время на Русь бабушка Ивана Грозного византийская принцесса Софья Палеолог, в качестве преданного, выходя замуж за деда Ивана Грозного — московского Великого князя Ивана III. Это были книга, которые на протяжении многих веков собирали императоры Восточной Римской империи. Но, как известно Москва в те времена была деревянной, и для того, что бы сберечь библиотеку от пожаров, Софья, уже, будучи женой Великого князя, велела соорудить под кремлём каменное хранилище, куда и поместила все книги. Но есть множество противоречий, существования самого приданого принцессы. Многие летописи утверждают, что Софья прибыла на Русь, как бы налегке, без объёмного багажа, а нужно понимать, что книги тех времён то огромные, тяжелые, разукрашенные золотом и драгоценными камнями фолианты. Это одно, второе Константинополь, в котором, якобы хранись все эти раритеты, захватили турки, когда будущей московской княгине было всего лет одиннадцать от роду. После падения Константинополя отец отвёз её в Рим, и отдал на попечение Папе. Если даже она и прибыла в Рим с библиотекой, то вряд ли Папа выпустил бы её с этим преданным, ведь как гласят легенды, в Константинопольской библиотеке были собраны не только труды Гомера, Аристотеля, Платона, но и древнейшие Евангелия, а эти книги способны перевернуть всю историю христианства. Посуди сам Папе это нужно?

— Ну, я бы не рискнул, на его месте, попади мне в руки такие труды, выпускать их в свет.

— Вот, вот. Но есть ещё одно но. В те времена Русь была весьма просвещённым государством, её библиотеки постоянно пополнялись за счёт войн, набегов на язычников, конфискации оных у опальных бояр и монастырей. Кроме этого уже в середине двенадцатого столетия Андреем Боголюбским была основана печатная типография. Но вот в чём заслуга Ивана Грозного, так это том, что он ввёл первую на Руси цензуру.

— И каким это образом?

— Очень просто он ввёл запрет на продажу книг, не соответствовавших христианскому мировоззрению. Во времена его реформаторского правления такие книги изымались и сосредотачивались в подземных монастырских хранилищах, под присмотром монахов и за серьёзными инженерными заграждениями. Таким образом, допуск ко всем этим хранилищам имели только строго ограниченные особы. Но Русь она есть Русь, и смуты здесь возникали постоянно, так вот во время тих смут, в хранилища попадали и посторонние люди, отсюда мы можем судить о том, что собрания книг, да и не только книг были достаточно обширными.

— Так, что получается всё это безвозвратно утеряно?

— Почему? Далеко не всё, хотя нужно сказать, что после революции и начала гонения на церковь, многие хранилища очень сильно пострадали. Но и книге в них очень часто были не оригиналами, а обычными списками с других, хранящихся в библиотеках Европы. А в легенде о Либерии Ивана Грозного говориться об оригинальных книгах, причём до сих пор никому не известных.

— Понятного стало ещё меньше. Так существует она или нет?

— Я на тебя удивляюсь Мещеряков, я тебе здесь уже битый час распинаюсь о том, что её ни кто не видел, и есть только легенды о её существовании, а ты у меня спрашиваешь, существует она или нет. Ты что так ничего и не понял?

— Нет, — честно признался Алексей. — И перестань называть меня Мещеряковым, сейчас я Платонов, и ты, кстати тоже.

— Так нет никого, а мне та фамилия не нравится.

— Есть, нет, нравится, не нравится. Привыкай, иначе ошибёшься в самый неподходящий момент.

— Хорошо. Что нам долго ещё ехать?

— Нет, уже на Александров свернули, здесь совсем рядом уже, можешь немного подремать.

Глава 5

Городок Александров раскинулся по двум берегам небольшой речки Серая, застроенный в основном одноэтажными домами с небольшими вкраплениями пятиэтажных домов Хрущёвской постройки. Типичный районный центр средней полосы России, несущий на себе признаки близости к столице и конечно Советских времён. Находясь в ста пяти километрах от столицы, он сполна испытал на себе, что значит сто километровая зона поселения.

На въезде в город Алексей сбросил скорость до положенных шестидесяти и осмотрелся по сторонам, внезапно внимание привлёк старик, сидевший под знаком «Александров». Они одновременно обратили к нему взгляды, что-то было совсем необычное в этом старике. На вид невысокого росточка, хотя утверждать это невозможно, он был как будто из прошлого, а может и позапрошлого века. Седая, аккуратно подстриженная борода, обрамляла лицо, непонятной формы шапка покрывала голову, полотняная рубаха с завязками вместо пуговиц и лапти, да обычные лапти на вытянутых вперёд ногах. Но что ещё больше поразило обоих, это взгляд, которым старик провожал машину. Прищуренные, с хитрецой глаза прощупали весь автомобиль, казалось, он видит его насквозь и не только машину, но и людей сидящих в ней.

«Я вижу вас насквозь, знаю, зачем вы пожаловали в наш мирный маленький городок, от меня ни что не укроется, потому, что я здесь на страже, — говорили глаза, и не стоит хитрить и прикидываться, лучше просто разворачивайте свою таратайку и отправляйтесь назад в столицу, нечего вам тут делать».

Алексею показалось, что они ехали мимо этого старика целую вечность, время как будто остановилось, пока они смотрели на него, а он на них, но вот старик оторвал взгляд от машины и они вновь вернулись в действительность.

— Что это было? Вероника недоумённо смотрела на Алексея.

— Не знаю, — при этом он глянул в зеркало заднего вида, под знаком никого не было, — чудеса, да и только, не нравится мне этот город, ох не нравится.

— Ты знаешь, я, кажется, тоже не в восторге. Даже мурашки по коже пробежали.

— Ладно, разберёмся. Сейчас главное найти, где остановиться.

— Поехали в центр, может, кто подскажет приличную гостиницу для молодожёнов, — улыбнулась Вероника.

— Вай, женщина, — с поддельным кавказским акцентом сказал Алексей, — нэ про то думаешь. Про работу надо. А ты про что?

— Про то же что и ты «муженёк».

Алексей прибавил немного газу, и машина побежала по неширокой улице в направлении центра города. Эта вольность не осталась незамеченной, и буквально через пару кварталов дорогу им перекрыл выскочивший из кустов Гаишник с радаром и жезлом в руках.

— Вот чёрт, и здесь не дремлют. И превысил то совсем ничего, придётся денег давать, ксивой светить запретили.

— Добрый день, прапорщик Фролов, — представился, подошедший тем временем инспектор, — попрошу Ваши документы.

Алексей протянул права и документы на машину.

— Выйдите, пожалуйста, из машины. Нарушаем, Павел Александрович.

— Да. Ладно, командир, сколько там всего пять километров превышения, ну не суди строго, порешаем.

— Не пять, а двадцать пять, знак сорок, что не видели в квартале отсюда.

— Так после него уже перекрёсток был, — попытался отговориться Алексей.

— А за перекрёстком следующий висел, внимательнее нужно быть, господин Платонов, пройдёмте в машину, протокольчик напишем.

— Командир, а может, без протокола обойдёмся? Времени совсем нет, скоро вечер уже, а нам ещё гостиницу приличную найти нужно.

— Нет, без протокола никак нельзя, а то Вы вот потом вернётесь в столицу и начнёте рассказывать, что в Александрове все Гаишники взяточники. А нам это надо?

— Да, что ты командир, разве я такой?

— Кто вас знает, гостей столичных, такой, не такой, вот протокольчик составим, и всё встанет на свои места. Так, что присаживайтесь в машину.

Алексей понял, что разговора не получится и направился к стоящей на обочине «девятке», из неё вылез второй инспектор, уступая место на пассажирском сидении, прапорщик, остановивший Алексея сел за руль и достал полевую сумку с протоколами, примостившись на ней, приготовился писать.

— Командир, — остановил его Алексей в последней попытке, — вот смотри, это двадцать «баксов», цена за протокол нереальная. Но я готов ими пожертвовать, ради того, чтобы не тратить время на оформление бумаг, — он покрутил в руке двадцатидолларовой банкнотой.

— Я смотрю, щедрый ты, и откуда только такой взялся?

— Из столицы, как ты заметил.

— А к нам-то за какой надобностью?

— Путешествие у нас, свадебное, вот решили по историческим местам проехать, посмотреть, а то знаешь всё работа, суета, некогда.

— По историческим говоришь? И что ты знаешь про эту историю?

— Я? — Удивился Алексей, — да мне, честно говоря, плевать на неё, а вот жена, она у меня с детства мечтала историком стать, просто бредит этим, она-то меня и потащила в вашу глушь. Как по мне так лучше бы в Турцию рванули, там бухло бесплатное, и пей, сколько хочешь. Да и дешевле вышло бы по любому.

— Так что ты её не уговорил?

— Баба, сам должен понимать. Ей что в голову взбрендит, так потом разве что вместе с этой самой головой отрывай и выбрасывай. По-другому не получится. Сам-то женат?

— Женат, — со вздохом ответил прапорщик, — ладно, иди, вот документы, — он протянул Алексею права. Не забыв прихватить себе банкноту, — но будь внимателен в городе, за знаками следи, иначе слишком дорогим у тебя будет свадебное путешествие.

— Да мне бы до гостиницы добраться, а там машину поставлю на весь отпуск.

— Вот я и говорю, следи за знаками да за женой.

— А что жена, — насторожился Алексей.

— Да не любят у нас историков, — уже вдогонку сказал инспектор.

— Ну, что? — Спросила Вероника, когда Алексей сел в машину.

— Да совсем оборзели, двадцать «баксов» пришлось отдать, так ещё рассказывает мне, что у них историков не любят.

— А про историков, хоть к чему?

— Пришлось говорить, что это ты меня сюда вытащила, мол, бредишь с детства Русской историей. Вот и потянула в глушь вместо того, что бы как все нормальные люди в Турцию лететь.

— А понятно, значит, ты изображал типа такого тупого «комерса», при умной жене.

— И, заметь, не только умной, но молодой и чертовски, привлекательной.

— Не подлизывайся, наверняка наплёл там с три короба всяких гадостей про женщин, что бы слезу у злого Гаишника выдавить.

— Это не я из него слезу выдавливал, это он из меня двадцатку.

— Можно считать, что он оставил тебя сегодня без ужина.

— Это как?

— А что двадцать долларов, вполне приличный ужин, — улыбнулась Вероника, и вдруг вскрикнул, — Ой! Смотри, тот же старик, — указывая пальцем на перекрёсток.

Мещеряков еле успел остановиться на красный сигнал светофора. На противоположной стороне перекрёстка действительно стоял старик. Он был очень похож, на того, что сидел под знаком, тоже круглое лицо, обрамлённое аккуратно подстриженной бородой, тот же небольшой рост, те же хитрые и всепроникающие глаза, за исключением одежды. Этот был одет вполне современно, можно сказать даже стильно, начиная от лёгких, светлой кожи туфель и заканчивая полотняной бейсболкой, козырёк которой был несколько, сдвинут на бок. В меру примятые светло-бежевые хлопчатобумажные брюки, объёмная белая футболка с какой-то надписью и лёгкая жилетка с множеством карманов, всё выдавало в старике незаурядного модника. Он следил за движением и не спешил переходить на другую сторону, хотя в этот момент и горел зелёный свет. Как только Алексей тронулся, старик моментально вскинул руку в просьбе остановиться, Мещеряков показал ему жестом, что здесь нельзя и остановиться немного дальше, проехав пешеходный переход. Старик кивнул в ответ головой и потрусил в указанное место.

— Здравствуйте уважаемые, — заглянул он в открытое Вероникой окно, — до Слободы не подбросите? Я заплачу.

— Да мы бы с удовольствием, только вот не в курсе, куда это ехать, мы не местные, вот гостиницу приличную ищем.

— Так я вам покажу, у нас много гостиниц и все они приличные.

— Тогда садитесь, — согласился Алексей, — будем только благодарны.

Старичок забрался на заднее сиденье и расположился там со всеми удобствами.

— Вы уж извините за некоторый беспорядок в салоне, — обернулась к нему Вероника, — собирались быстро, что было под рукой, то и покидали в машину, вот так и едим.

— А что спешили, бежите от кого или за кем гонитесь?

— Да нет, не бежим и не гонимся, — вступил в разговор Алексей, — просто проснулись поутру, Ольга и говорит, Ольга это вот она, жена моя. Так вот она и говорит: «Поехали в свадебное путешествие». Мы только поженились, я говорю ей: «А чего, поехали, только вот куда, билетов то сейчас наверняка не достать, сезон, весь народ к морю рванул». А она: «Так давай на машине и не к морю, а по России, может, по Золотому Кольцу проедим». А я ей: «Да чё там делать-то деревни, да и деревни, ни тебе пляжа приличного, ни тебе кабака». А она: «Пашенька, ты же знаешь, как я мечтала всё это посмотреть своими глазами, окунуться в историю, пощупать камни, по которым Иван Грозный ходил». Ну, тут я и растаял, да и невозможно отказать женщине, на которой только женился. Вот мы быстренько по делам прошвырнулись, работу значит, настроили, что бы без нас там народ не расслаблялся, потом шмотки в машину покидали и рванули в отпуск или как там, в свадебное путешествие.

— Тогда понятно, конечно, да только вот в наш городишко вы не вовремя как то завернули.

— А что так?

— Да я и сам не пойму, давненько такого не было, народу понагнали, страсть, все гостиницы переполнены. Все дома, какие сдаются тоже, и ладно бы туристы, от этого хоть городу польза, а то ведь всё какие-то тёмные личности. Да вон сами полюбуйтесь, — кивнул он в окно.

На улице, действительно встречались группки людей вполне определённой наружности. Глядя на них можно было с полной ответственностью заявлять не только об их криминальном прошлом, но и настоящем.

— Я помню таким город, ещё при Советах, — продолжил старик, — когда на нём заканчивалась стокилометровая зона и сюда съезжались все урки, что бы быть поближе к столице. Вот только ума не приложу, что старые времена вернулись или как?

— Да нет, я не слыхал, что бы в Москву сейчас кого не пускали. Не знаю, что их всех привлекло в вашем городишке, — ответил Алексей. — Для Москвы-то это нормальное явление, но там совсем другое дело.

— Вот и я о том же, вечерком даже страшно на улицу выходить.

— Так, а гостиницы, говоришь, отец все заняты?

— Да, все сынок, все, тебе с твоей красавицей женой, лучше туда и не соваться. Как говорится, бережёного Бог бережёт.

— Так, а где нам тогда остановиться лучше, дедушка? — Спросила в свою очередь Вероника.

— А поехали к моей родственнице, я как раз к ней и собрался, она женщина хоть и старая, но завсегда рада гостям. Да и дорого с вас не возьмёт, не то, что эти гостиничные. Она женщина с пониманием, коль молодожёны приехали на наши дива поглядеть, значит, люди хорошие. Еже ли чего она и поесть приготовит, в общем, будете на полном пансионе.

— А что мы с удовольствием, нам-то какая разница, где жить. Коль условия приличные, то и мы хозяйку не обидим, заплатим по совести, говори, отец куда ехать.

— Да, так и едь, милок прямо, до самого кремля, а там, в Слободе я укажу её дом, он под самым валом стоит.

Старик, время от времени подсказывал куда сворачивать, и уже в скорости машина остановилась у ворот, за которыми виднелся деревянный дом старой постройки, украшенный резными наличниками и утопающий в не молодом уже саду.

— Авдотья. — позвал старик от самой калитки, — выходи скорее, встречай гостей. Я тебе постояльцев привёз.

— Это кого такого, ты ещё с собою приволок, — послышался с крыльца ворчливый голос, и на пороге показалась старушка. Лет восьмидесяти — восьмидесяти пяти. Невысокого росточка, сухонькая. Бабуська живо сбежала по невысокой лесенке навстречу гостям.

— Вы не смущайтесь, — обратился старик к Алексею, с Вероникой, — это она поначалу такая строгая. А вообще добрейшей души человек, и гостям завсегда рада.

— Что ты там болтаешь людям про меня ирод? Ну, кого ты здесь привёл? — Она подошла ближе и внимательно осмотрела гостей. Алексею вновь показалось, что время замедлило свой ход, и старушка как рентгеном просветила его насквозь, заглянув в самые сокровенные уголки его души. — Хорошо, заходите, добрые люди, — уже более мягко сказала она, — величать меня Авдотья Лукинична. Можно просто бабка Авдотья, а ты ирод, открой людям ворота, пущай машинищу-то свою во двор загонят, нечего народ пугать. Ты, милая, пойдём со мной, я тебе вашу комнатку покажу, да порасскажу всё, а мужики пущай своими мужицкими делами занимаются, — Авдотья взяла Веронику под руку и повела в дом. — Как звать-то тебя?

— Ольга, а мужа Павел, мы с ним только поженились, и вот решили в свадебное путешествие поехать.

— А к нам надолго?

— Да нет, не несколько деньков, осмотрим всё, да и дальше, мы хотим по всему Золотому Кольцу проехать.

— Так уж и по всему? — Удивилась старуха.

— Ну, на сколько сил да времени хватит. От работы тоже надолго отрываться нельзя, за людьми глаз да глаз нужен.

— Это ты, верно, заметила, народ, сейчас пошёл ох какой не обязательный, как начальства нет, смотреть некому, так сразу и работа вся становится. Ну, вот смотри, это ваша комната будет, здесь и поселяйтесь, туалет, правда у меня на улице будет, тут уж не осерчайте, вон в окошко смотри тропинка, вглубь сада пошла. Душ тоже летний, но погоды нынче стоят жаркие, вода сильно нагревается за день, и хватает её всем помыться. Живу-то я одна, вот иногда Сильвестр заходит, так мы с ним чаёвничаем по вечерам. Дети давно уже в Москву перебрались, приезжают редко, раньше хоть внучат на лето привозили, так теперь и те выросли, не интересно им у нас. Теперяча осталось только правнуков дождаться, а там и помирать можно.

— А что постояльцы часто у вас останавливаются?

— Да нет, не часто, еже ли кого Сильвестр опять же приведёт, так и останавливаются, я-то сама за народом не гоняюсь. Ну, хорошо, обсматривайся здесь, располагайся. А я пойду, ужин готовить, вы-то у меня столоваться будете, или где по ресторанам?

— У Вас, если можно, конечно.

— Отчего нельзя, всё можно, только в этом случае, я вас нагружу, завтра поутру меня на базар свозите, продуктов купить. Овощи то у меня свои все, с грядки, а вот всё остальное прикупить нужно.

— Конечно свозим не переживайте, Паша у меня любит по рынку ходить, и выбирать умеет.

Авдотья вышла, а Вероника начала осматриваться. Комнатка была небольшая, но уютная, у внутренней стены стояла двуспальная кровать, накрытая цветным покрывалом с большой пирамидой подушек в головах. Под окошком стоял небольшой круглый стол и два стула. У другой стены примостился внушительных размеров комод с трюмо покрытый кружевной салфеткой. Шифоньер, стоявший в стороне, оказался пустым. Вот и всё убранство комнаты, если не считать висевшей в углу иконы скромно, но со вкусом. Пока Мещеряков занимался парковкой автомобиля, и переносом багажа, Вероника решила более внимательно осмотреть комнату. Пустым оказался не только шифоньер, ящики комода тоже были девственно пусты. Внутри не оказалось даже пыли, не говоря уже о вещах. Сама мебель выглядела добротно, не смотря на то, что возраста, насчитывала, по разумению Виктории не менее пары сотен лет, икона же по первым прикидкам казалась на много старше мебели.

Девушка пододвинула стул в угол, в котором висела икона, и, забравшись на него, стала внимательно рассматривать её. Странно, это был не новодел, каких нынче много, икона действительно старая, писанная по всем канонам, как минимум шестнадцатого века. Но выглядела она достаточно свежо.

— Вот сколько живу, а ни разу не видела, что бы люди молиться на стул взбирались. — Бабка Авдотья стояла в дверях, сложив на груди руки. — Что милая иконка заинтересовала.

— Да, заинтересовала, — не стала отпираться Виктория, — интересное письмо, я такого ещё не видела в современной иконописи.

— А с чего ты взяла, что это современная икона?

— Так краски совсем свежие, не выцветшие, а стиль письма, как будто старинный.

— Икона действительно старинная. Она мне от моей бабки досталась, а той, от её, но вот то, что краски свежие, в этом ты права. У нас тут в Кремле есть мастерская. Реставрационная, так я её недавно туда носила, что бы освежили лики.

— Тогда понятно, что меня так смутило в ней, — ответила девушка, спускаясь на пол. — Интересный у Вас дом, Авдотья Лукинична.

— Чем это он так интересен тебе, милая?

— Вот и мебель смотрю старинная, а выглядит совсем ново.

— Я же тебе говорю, мастерская у нас в Кремле, реставрационная. Там мне и помогают всё в надлежащем виде содержать. Они, понимаешь, иногда экскурсии в мой дом водят, показывают быт давних времён. Он ведь один такой у нас в Александрове сохранился.

— Какой, такой?

— Постройки старой. Этому дому лет-то, поди, четыре сотни, а может и больше, в нём весь мой род жил, от самого его начала. А начало рода моего древнее, говаривают, ещё со времён первого царя идёт. Жаль, только вот дети да внуки не хочут тут жить, им бы в столицу. А что там, в столице делать? Нет, человек должён жить там, где корни его.

— Ну, коль так рассуждать, то и Сибирь бы мы никогда не освоили, и Америку бы в своё время не открыли.

— Сибирь-то, оно конечно верно, Сибирь нам нужна, — согласилась старуха, — а вот Америка, так лучше бы её и не открывали никогда. Сколько народу там понапрасну погубили, а сколько ещё от неё народу погублено будет так и не сосчитать.

— Это как?

— Да вот так, — ответила Авдотья и вышла из комнаты.

«Странно, чего приходила? — Подумала Вероника. — Следит, что ли за мной? Хотя при таком богатстве в доме, как эта икона, за постояльцами конечно нужен глаз да глаз».

Мещеряков тем временем пристроил машину в глубине двора, так, чтобы и выехать можно было легко, и с улицы она не шибко просматривалась, после чего взялся за багаж. Взвалив на себя все три сумки, он направился в дом.

— Я смотрю машинка, то у тебя хороша, — остановил его на крыльце Сильвестр.

— Да, ничего так, не жалуюсь. Не новая конечно, потрёпана слегка, но у меня в Москве мастерская своя. Так, что её ребята постоянно в отличном состоянии поддерживают.

— То-то я смотрю, она какая-то необычная. Тяжелее кажется, обычного «Прадо», да и двигатель, кажется мощнее обычного.

Такая осведомлённость старика в марках и особенно характеристиках автомобилей, немного удивила Алексея, нужно было, как то выходить из создавшейся ситуации.

— Это верно. Я же говорю, мастерская у меня своя. Вот и поколдовали немного над машиной, подвеску усилили, двигатель от «Паджеро» поставили, а так ничего особенного.

— Так это же не выгодно, сколько горючки жрать будет.

— Зато на трассе, да и в лесу никаких проблем не возникает. А что касается прожорливости, так пока проблем с этим нет, хватает средств и её прокормить, и самим не голодать.

— Это понятно, всяк выбирает лошадку по своим возможностям. А что по лесам частенько ездить приходится?

— Да нет, не очень. Работа часто не пускает. Но примерно раз в год выбираюсь. Люблю, знаете, порыбачить, а сейчас для этого нужно больно далеко забираться.

— Да, в подмосковье, рыба совсем перевелась, — согласился Сильвестр. — Помню, в детстве такие лещи водились у нас в Серой, что и удочки ломались, а сейчас даже жаб редко встретишь.

— Я сам в Приамурье вырос, может, слыхали, город такой есть Биробиджан, так вот там рыбалка пока ещё не перевелась, а здесь, так и говорить не о чем.

— Вот если задержитесь у нас, то я вас могу свозить на рыбалку, остались ещё и у нас озёра, в которых рыба водится, правда далеченько от города, но с твоей техникой это не проблема. Людно иди уже разгружайся. Чай нелегко стоять с такой поклажей, — отпустил Алексея старик.

Алексей занё с сумки и Виктория взялась их разбирать. Она аккуратно развесила и разложила всю одежду, на это ушло около получаса, Алексей делал вид, что помогает ей, а сам тем временем тоже вслед за напарницей осмотрел всю комнату. Ему она тоже показалась какой-то подозрительной.

«Слишком чистая, что ли? — Подумал он. — Такое впечатление, что нас здесь ждали и убрали перед самым приездом, как в пятизвёздочном отеле прямо. Странно это, и старики, какие-то странные. Ну, ничего, разберёмся».

Тем временем Авдотья уже накрыла ужин в саду в уютной беседке и позвала молодых к столу.

Ужин был не хитрый. Как и обещала хозяйка, но и он наводил на мысль, что их ждали. На столе красовались два больших пирога, только, только из печи. Один как выяснилось с рыбой, второй с грибами. Так одинокие люди для себя не готовят, даже если это рассчитано на приход друга, на традиционное вечернее чаепитие. Кроме пирогов, тут же присутствовали плюшки с корицей и большой самовар. Свежие, только что с грядки овощи и зелень, вазочки с вареньем дополняли картину. У Алексея от одного вида засосало в животе, и он, наконец, понял, что действительно пора подкрепиться.

— Проходите, гости дорогие, присаживайтесь, угощайтесь, чем Бог послал.

Ужин за самоваром затянулся, старики расспрашивали молодёжь о жизни в столице, о том, чем они занимаются, откуда родом, что привело в эти края, причём старались выяснить всё настолько подробно, что Алексею порой казалось, будто он не в садовой беседке, за ужином, а в кабинете у следователя. Ему постоянно приходилось контролировать свой рассказ, мысленно возвращаться к прошлым вопросам и ответам на них, чтобы не сбиться с легенды, не выдать своё действительное положение. Он украдкой наблюдал за Вероникой, видел насколько ей тяжело. Всё-таки она была кабинетным работником, и к такой ситуации не подготовлена. Несколько раз он поймал на себе пристальный взгляд Сильвестра, который тот моментально отводил.

«Да, — в который раз подумал Мещеряков, — очень похоже на допрос. Не простые, всё-таки старики».

— Ладно, поздно уже, наконец, сказала Авдотья, вы с дороги, уставшие, небось, а завтра рано вставать. Не забыли ещё, что обещали меня на рынок свозить?

— А почему рано?

— Потому милок, что у нас здеся не столица, люди выносят на рынок то, что сами вырастили, и кабанчика колют ещё затемно, дабы мясо свежее было, парное. Это у вас там, в Москве его, то замораживают, то размораживают, а то и вообще кошек вместо кроликов продают. У нас пока, Бог миловал, такого нет. Поэтому встать нужно часиков эдак в шесть, что бы позавтракать и на рынок поспеть.

— Я что, я не против, — согласился Алексей. — Только вот зачем вставать всем? Мы с Вами Авдотья Лукинична вполне можем вдвоём съездить, а Олюшка пускай отдыхает. Что ей на рынке делать.

— Нет, — возразила Вероника, предупредив бабку Авдотью, — я тоже хочу на рынок, мне тоже интересно, там ведь можно всё пробовать и торговаться, а это так увлекательно.

— Вот и решили, тогда идите спать, завтра подниму ровно в шесть.

— Спокойной ночи, — попрощались Алексей с Катериной и отправились к себе в комнату.

Глава 6

Маленькие города, с испокон веков по всей Руси живут своей, отличной от Столицы и больших мегаполисов жизнью. Здесь и время течёт более размеренно, и люди совсем другие, наверное, более открытые и доброжелательные, они рады новым знакомствам, новым людям. Не отличался в этом и Александров, в основном весь город, за исключением, конечно жителей многоэтажек просыпался с рассветом. До начала рабочего дня всем нужно было успеть накормить живность, бегавшую во дворах, прополоть грядки, в общем, сделать массу работы по хозяйству и только после этого, приведя себя в порядок, отправляться на службу, кому в школу, кому в поликлинику или больницу, кому на завод.

«Ленд Крузер» не спеша пробирался по улицам города, в сторону рынка, народ уже покидал свои дома и спешил на работу, люди в основном двигались на велосипедах, от этого движение по улицам оказалось затруднительным. Езда велосипедистов не поддавалась никакой логике, создавалось впечатление, что они единственные на дороге, и вокруг просто отсутствует иной транспорт. Примерно минут через двадцать такой езды, Алексей начал приходить в тихое бешенство. Особенно после того, как один из местных байкеров не обращая ни на кого внимания, и не утруждая себя соблюдением элементарных правил дорожного движения, резко вывернул от бордюра, вдоль которого ехал и, пересекая улицу прямо под колёсами «Ленд Крузера» устремился в левый поворот. Алексей еле успел вдавить педаль тормоза в полик, тяжелая машина остановилась чуть, не сбив отчаянного байкера, сзади послышался визг тормозов. Мещеряков уже было выскочил из машины, с целью просто взять и убить этого нахала, но тот даже не обратив внимания на то, что твориться сзади него, размеренно крутя педали, скрылся в повороте.

— Нет, это просто невыносимо, следующего я ни смотря, ни на что задавлю, если он вновь кинется мне под колёса.

— Да не волнуйся ты так, милок, — успокоил Алексея Сильвестр, — они у нас всегда так ездят. Кстати и мы уже приехали, вон там за перекрёстком рынок, выбирай место для парковки и пойдём.

Старик, оказывается, оставался ночевать в доме у Авдотьи.

— Мы вас пока не знаем, что вы за люди, а так и Авдотье спокойно, и у меня душа на месте, — совершенно невозмутимо сказал он, когда утром раненько Алексей встретил его возле беседки.

— Ну, да, — только и нашёлся, что ответить Мещеряков.

Рынок маленького провинциального городка тоже отличался, от привычного, наполненного даже в летние месяцы импортными овощами, столичного. Здесь тоже были горы помидоров и огурцов, но они качественно отличались от привычных, турецких. Алексей и Вероника с удовольствием бродили по рядам, присматриваясь и пробуя, разноцветные, мясистые и необычайно душистые помидоры, присматриваясь к пупырчатым огурчикам второго урожая, выбирая упругие вилки цветной капусты. Изумрудная, только-только с грядки зелень поражала своим видом. Горы спелых, налитых летними дождями и утренними россами яблоки и груш, от которых исходил такой нереальный аромат, что у Алексея даже слегка закружилась голова. Они ходили вдоль этого великолепия как зомби не решаясь оторваться, с трепетом наркомана, тянущегося за очередной дозой, пробовали всё, что предлагали торговцы, пока их чуть ли не насильно оторвала от этого занятия бабка Авдотья.

— Хватит уже здесь прохлаждаться, всё это у меня на грядке растёт, мы сюда за мясом приехали, может, творожка купим, сметанки, молока и всё. Я же вам вчера сказала, все овощи растут на грядке. Пошли в мясной павильон.

Мясомолочный павильон поразил не меньше чем овощные ряды. Здесь было всё, куры, гуси, утки, висевшие на крючьях свиные окорока и полутуши. Казалось, что от всего этого ещё исходило тепло жизни, бившейся в животных всего несколько часов назад.

Горы белоснежного творога, большие банки со сметаной и молоком, круглые головки домашнего сливочного масла. Столичные гости встали на входе в павильон и растерялись, куда идти в первую очередь. Но они ещё не представляли, что ожидает их непосредственно в мясных и молочных рядах. Было просто невозможно пройти хотя бы мимо одной хозяйки, не попробовав предлагаемой ею продукта. В конце второго ряда Вероника остановилась и отказалась идти дальше.

— Нет, я больше так не могу, мне кажется, что я уже наелась на год вперёд.

— Погоди, милая, — успокоила её Авдотья, — сейчас пойдут мясные ряды, ты не представляешь какое там сало.

Этого Вероника действительно не представляла. От одного вида от одного вида, дрожащего при прикосновении, покрытого испариной и потрескавшейся, запечённой, тёмно-золотистой шкуркой, с розовыми прожилками мяса, оно поражало своим видом и не давало возможности отойти, не попробовав, а потом и не купив.

— Ну, кто говорил, что специалист по выбору мяса, — обратилась к гостям Авдотья, — покажи своё умение.

Алексей сделал шаг вперёд, рассматривая лежащее на прилавке мясо. Присмотрелся у одного торговца, потом у второго, третьего и наконец, остановился перед очередным.

— Вот это вроде ничего.

— Эту свинью вчера закололи, ей уже на колбасу пора, а не на стол приличным людям, — не одобрила его выбор Авдотья.

— Тогда может вон у того купим?

— Ты что совсем в мясе ничего не понимаешь? Это хряк, его только собакам на корм, или может, ты любишь мясо с «душком»?

— А почём это видно, Авдотья Лукинична, — спросила Вероника.

— Странная ты. Почём видно? Вон смотри у него на прилавке яйца кабаньи лежат.

— Я думала это почки.

— Почки, милая плоские, а эти круглые, и почки они надрезаны, их ветеринар проверяет. Понятно всё с вами, специалисты. Пошли, я выбирать буду.

Бабка Авдотья быстро пробежала по рядам, поздоровалась почти со всеми торговцами, видно было, что в этом маленьком городке её знал почти каждый. После чего остановилась у одного из продавцов.

— Петюнь, — обратилась она к молодому пареньку, стоявшему по ту сторону прилавка.

— Да баб Авдотья?

— Ты у людей свинью брал или свою колол.

— Соседская, баб Авдотья, домашняя, видишь, половину только продаю.

— Да, вижу. Взвесь-ка мне балычка половинку, рёбрышек на щи и вот окоста этот кусочек.

— Конечно баб Авдотья, сию минуту.

Паренёк споро взвесил мясо.

— Авдотья Лукинична, а зачем так много, можно же ещё и завтра, послезавтра за свежим приехать. — Поинтересовался Алексей.

— Нет, милок каждый день с вами по базару ездить у меня времени нет, да и силы уже не те. Здесь дня на три хватит, к тому же вы наверняка захотите по своим городским традициям шашлык пожарить, так вот что-то на него и пойдёт, так глядишь на три дня и хватит, а через три денька, коль ещё решите остаться снова съездим. Ну что стоишь? — Посмотрела она на Мещерякова, — плати.

Алексей достал портмоне и перевёл вопросительный взгляд на продавца. Тот, молча, показал калькулятор.

— Нет, погоди, — остановила их Авдотья, — Петюнь, совсем забыла, та мне милок сала ещё отрежь, такого с проростью, что бы покушать.

— Конечно баб Авдотья.

Продавец отрезал полоску тонкого, с золотистой корочкой и розовой проростью сала, добавил, что-то на калькуляторе и вновь развернул его в сторону Алексея, показывая итоговую цифру. Мещеряков отсчитал купюры, протянул их Петюне, отказался от сдачи, собрал мясо и поспешил за удаляющимися дамами.

Не смотря на скромные запросы бабки Авдотьи, домой они возвращались почти с полным багажником. Кроме мяса купили творог, молоко, сметану. Зашли за птицей, там оказалось, что без курицы и гуся, просто невозможно покинуть рынок, там же нашли пару гусиных потрохов, Авдотья запланировала на завтра суп с домашней лапшой, а его как оказалось, кроме как на гусиных потрохах готовить ни на чём просто нельзя. Потом понадобилась рыба, а именно свежие караси, которых было обещано приготовить в сметане, ещё, гостей должно угостить запеченным карпом, для этого вновь вернулись в мясной павильон, где купили свиную щёку, для подложки под карпа. В результате Алексей еле донёс до машины две огромные сумки.

— Авдотья Лукинична, это никак не на три дня, нам здесь придётся провести не меньше недели, пока перепробуем все запланированные Вами блюда.

— Да, что, живите, гости дорогие, ни кто ведь не гонит, — ответила старуха.

— Авдотья Лукинична, — обратилась к старухе Вероника, когда расселись в машине, — а почему вы именно у того паренька мясо брали?

— Ты видела. Что у него всего пол туши было?

— И что?

— Это значит, он свинью для хозяев резал, но тем не нужна вся, им половины достаточно, а вторую половину они отдали ему для продажи. Понимаешь. Когда хозяева свинку для себя растят, а не на продажу. Они совсем по-другому кормят её. Что сами едят, то и свинке дают, а не всякие там комбикорма. Значит, у неё и сало и мясо вкусное и полезное будет. И вообще Петюня он паренёк справный, никогда не обманет, коль у фермера свинку берёт так и скажет, не стоит баб Авдотья сегодня покупать, завтра приходи, или вон к примеру у того, аль у того купи, у них сегодня свинки хозяйские. Вот так у нас в провинции, милая.

Назад возвращались втроём, Сильвестр, как только зашли на рынок, растворился в толпе, и как ни старался Алексей его высмотреть так и не увидел. Скорее всего, старик ушёл по своим делам, теперь его ждать, нужно было, скорее всего, к вечеру. Но в этом Мещеряков ошибся, по приезде домой они увидели его сидящего, как ни в чём не бывало в беседке.

— Всё, молодёжь, — сказала бабка Авдотья, — свободны до обеда, это значит, у вас есть четыре часа, обед ровно в час по полудню, не опаздывать.

— А что Авдотья Лукинична есть у вас пляж в городе? — Поинтересовался Алексей.

— Есть, конечно, и совсем недалеко. Только вы хотели город посмотреть.

— Что-то жарко сегодня по городу ходить, может после обеда, а сейчас лучше на пляж, на солнышке понежимся, да в речке искупаемся. Олюшка, ты как?

— Я, пожалуй, соглашусь.

— Тогда иди, собирайся, а я пока у Сильвестра расспрошу, как лучше до пляжа добраться.

Авдотьин друг не только рассказал, но и показал, как попасть на городской пляж, оказалось это совсем недалеко, нужно было только спуститься к реке и немного пройти в сторону. Пляж, до которого они добрались очень быстро, оказался небольшой песчаной полоской вдоль берега, причём в основном берега не широкой, в этом месте всего метров пятнадцати, реки, оказались в основном поросшими камышом. Но именно в этом месте берег оказался расчищенным, то ли усилиями местной власти, то ли по инициативе населения. Дальше от берега шла зелёная, травяная лужайка. Но, не смотря на очень приблизительное сходство этого места с пляжем, народу даже в это время было даже несколько с избытком. Стайки детворы, расположились возле самой воды и плескались под берегом, шумно играя, чуть дальше отдыхали родители тех самых детей, или точнее некоторых из них, а уже совсем в глубине пляжа сидели компании гостей города, это были в основном молодые парни и девушки. Они жарили на кострах мясо, пили пиво, некоторые из них уже в утренние часы перешли к более серьёзным напиткам, это явно указывало на то, что и этот день у них не будет потерян зря, и вполне возможно закончится как всегда приличной дракой. Хорошо если в очередной потасовке не пострадает мирное население. Молодые мамы, наблюдающие за своими купающимися чадами, старались устроиться подальше от этих шумных компаний, но их было настолько много, что мамашам, таки приходилось приближаться к ним на небезопасное расстояние.

Алексей с Вероникой присмотрели более или менее спокойное место и устроились там, им нужно было обсудить всё увиденное за первый день пребывания и составить хоть приблизительный план.

— Так что скажешь, какие-нибудь мысли есть? — Задал первым вопрос Мещеряков.

— Кроме вопросов, мыслей больше никаких. Странно всё здесь, особенно эта парочка. Ты знаешь, у меня создалось впечатление, что они нас ждали. Но как это может быть?

— Вот-вот и у меня такое же чувство, не могу объяснить почему, но чувствую. Этот старик, тот, что был под знаком и Сильвестр, они совершенно похожи. Но как такое может быть? Тот был вообще, как будто из древности выполз, а этот даже в машинах неплохо разбирается, ты знаешь, он меня очень основательно расспрашивал о наем джипе, заметил, что тяжёл он не по норме, что двигатель мощнее, чем положено.

— Да, а иконы шестнадцатого века, которые вроде только недавно писаные, она рассказывает, что ей их отреставрировали, да чушь эта собачья, если бы кто и взял их в реставрацию, то уж вернул бы бабке список, но доске, а эту уже давно продал бы. И ты заметил, что такие иконы во всех комнатах висят. Мебель опять же, старинная, а как новая. Я когда икону рассматривала, то увидела там небольшой срез. Помнишь, мы изучали материалы оперативного дела, там была стружка и экспертиза по ней, в которой указано, что возраст дерева и фрагментов краски на ней не менее четырёхсот лет, но отдельно указывалось, что как дерево, так и краска неимоверно хорошо сохранились. Эта стружка была последним, что прислала последняя группа.

— Да, что-то такое я припоминаю. Ты думаешь это стружка с иконы?

— Сегодня я в этом уже даже не сомневаюсь.

— Что получается? Третья группа уходила уже как поисковая, то два человека, ехали под видом иностранного туриста и гида, первые две были археологическими экспедициями. Значит те двое тоже не нашли места в гостинице и каким-то образом попали в дом к Авдотье. Их тоже заинтересовала икона, и они, сняв скол, отправили его на экспертизу, после чего пропали. В докладах всех групп говорится про старика и старух, только вот имена у всех разные, и, похоже, все жили в разных местах. Но как такое может быть, что жили в разных местах города, но в одном доме?

— Для меня это тоже пока загадка.

— Так может Авдотья и Сильвестр не их имена? Точнее не настоящие их имена?

— Но на рынке её назвали Авдотьей.

— Заметь, только один парень, к которому нас подвела именно она. Согласен, бабка со многими здоровалась, но ни кто из них не здоровался с ней первым и ни кто, кроме этого Петюни не называл её по имени.

— Точно, Значит, можно опустить, что её, кроме Петюни вообще ни кто не знает, а здоровались только в ответ, из уважения к старухе.

— Вот именно. Вот что Вера, нужно нам внимательнее присмотреться к этой парочке, это первое. Второе, после обеда идём в Кремль, оттуда нужно начинать искать пропавших археологов, наверняка там есть какой-то научный центр, в котором они должны были регистрироваться, прежде чем начинать свои изыскания. Третье, завтра нужно пройтись по действующим раскопкам, четвёртое, нет, это не пойдёт.

— Что?

— Иностранец, они приехали подвидом иностранца и гида, значит, должны были зарегистрироваться в местном участке, но нам с тобой ксивами светить запретили, значит и в милиции нам никакой информации не дадут. Этот пункт пока пропускаем. Вот что ближе к вечеру пойдём по местным кабакам пройдёмся, потолкаемся среди братвы, может, какую инфу и выудим.

— Не больно они хотят, что бы мы по кабакам-то ходили, смотри, скупились, как будто неделю нас принимать будут.

— Да, это тоже подозрительно. Ничего разберёмся. Вот, что нужно сад хорошенько осмотреть, ту третья группа тоже на машине приезжала, если они жили здесь, должны остаться следы от авто.

— Согласна.

— Ну, что искупнёмся? Солнышко то прилично греет.

— А, пошли, — весело ответила Вероника и первая подхватившись, побежала к реке.

Когда они вернулись, то обнаружили возле себя сидящую компанию, это были три парня и девушка. Они видимо только пришли, но разговаривать в такой близости от посторонних людей, на служебные темы было нельзя, поэтому чета Платоновых улеглась на покрывала просто загорать. Компания, расположившаяся рядом, оказалась не шибко дружной, парни постоянно о чём-то спорили, а девушка пыталась их утихомирить. Алексей не прислушивался к разговору, но скоро спор заинтересовал его. Молодёжь говорила на тему, как раз их похода в этот небольшой городок. Парни выпили уже не по одной бутылке пива, языки немного развязались, да и речь стала громче.

— Да, хватит уже этих поисков, — возмутился один, — второй месяц сидим в этой глуши, а толку никакого.

— Не тебе решать хватит или нет, — ответил ему другой голос. — Шефу виднее, он сказал сидеть и смотреть.

— Да мы уже всю округу облазили, чуть ли не на карачках, не ведутся здесь раскопы, нету их. Только вон учёные вал копают и всё. И те ничего путного пока не нашли, а если и найдут, то нам этого не достанется, потому как они учёные и работают под крышей государства.

— Успокойтесь, вы, — оборвала их девушка, — если шеф скажет землю жрать, то будете жрать и потом гадить, этой самой землёй, что бы конфетки получались. Сказано вам сидеть и ждать, значит сидите и ждите.

— Тебе легко говорить, огрызнулся один из парней, ты с нами по холмам да лесам не рыскаешь, в остинке сидишь, носа за город не кажешь, а я лично уже третью пару кроссовок стоптал, пока облазил тут всё.

— Ничего на тот гонорар, что шеф тебе платит, три сотни купишь новых. — Ответила девушка.

— Да чего-то не заметил я сильно больших поступлений в мой карман. Или может, это ты до нас всего не довозишь?

— Ты что меня в крысятничестве обвинить хочешь?

— Нет, просто так интересуюсь, ты же у нас за казначея.

— Всё, ша, — вступил в разговор третий из парней, — она права Фил, сказано, здесь сидеть, и всё осматривать, нужно делать то, что сказано, иначе себе дороже будет. Сам знаешь, шеф не любит ослушания. А то, что денег маловато, с этим я согласен, да только мы ничего поделать не можем. Шеф сказал, будет результат, будут бабки, а пока только командировочные.

— А если его вообще никогда не будет этого результата? Не верю я, что здесь, что-то есть, а ты знаешь у меня на это дело нюх. Туфта всё это и сказки про библиотеку.

— Отчего, тогда скажи, здесь столько спецов крутилось?

— Так разъехались ведь.

— Это не факт, вспомни, сперва одни приехали, потом другие, за ними третьи, а вот уехали они или нет, ни кто не знает, ни кто из братвы этого не видел. Кстати шеф говорил, что ещё какие-то больно крутые должны подвалить. Не может контора вот так, неспроста сюда столько народа сгонять.

— Да кто их разберёт там в этой конторе, может просто денег надо отмыть, вот и делают вид, что бурную деятельность ведут.

— Не скажи, если бы отмыть, то на бумаге командировки оформляют, и людей не гоняют, людям платить нужно.

— А откуда ты знаешь, сколько оформляют, а сколько гоняют.

— Ладно, это не наши забота, наша раскоп чёрный искать, ведь появляются книги, и именно отсюда, это шефу доподлинно известно.

— Ага, за год всего две книги всплыло. Нет, Сёма так не сбывают, либо всё сразу, либо ничего. Но в случае ничего, всё сразу пытаются вывезти. А вот две книга за год, это похоже, что кто-то просто себе на жизнь денег добывает и продаёт потихоньку, то, что от бабушки в наследство досталось. Ну и чёрт с ним, сидеть, так сидеть, только ты Настюха позвони шефу и скажи, что бы жалование прибавил, видела, сколько народа понаехало, цены то на всё как сразу взлетели.

— Ладно, позвоню, не хнычьте, я и сама думала ему про это говорить.

На этом спор закончился, девушка с одним из парней пошли купаться, а двое приступили к очередной бутылке пива.

— Всё слышала? — Спросил Алексей у Веры, когда они собрались и пошли домой.

— Всё.

— И что ты по этому поводу скажешь? У меня создаётся впечатление, что в вашей контре завелась очередная крыса.

— Почему в нашей, а не в вашей?

— Потому, что все группы до этого отправляла ваша контора, а наша подключилась только вот на этом этапе. Но я ещё одного не пойму, неужели сюда отправляли настолько не профессиональных людей, что про них знал весь город.

— Вот это мне тоже не понятно. Нет, я знала половину из этих ребят, это были профессионалы высокого класса.

— Да, понятно теперь только одно, соваться в Кремль с расспросами об археологах нельзя.

— Пожалуй ты прав. Что остаётся?

— Остаётся вот как этим четверым облазить на карачках весь город и округу, только кажется, мне ничего мы там не найдём. Единственная надежда усадьба бабки Авдотьи.

— Значит, сужаем круг поиска?

— Значит сужаем.

Домой они вернулись к самому обеду, уже традиционно накрытому беседке, ещё на подходе Алексей учуял аромат наваристых щей, после этого у него не хватило сил идти до комнаты.

— Олюшка, я здесь останусь, принеси мне футболку, пожалуйста.

— Хорошо.

Но посидеть в благоухающей щами беседке ему не пришлось, буквально через минуту Вероника выглянула в окно.

— Паша иди сам возьми, я не знаю какую лучше.

— Да всё равно Оля.

— Нет, иди сам выбирай.

Ничего не оставалось делать, надо было идти.

— Что такого случилось?

— Посмотри, тихо ответила девушка, все контрольки сорваны, и не просто сорваны, их пытались поставить на место, но немного ошиблись с местами расстановки.

— Ты уверена?

— Да, я точно помню, как устанавливала, я так делаю постоянно. Нас обыскивали, причём обыскивали очень профессионально.

— И раз заметили контрольки, значит, догадались кто мы такие.

— Не факт, сейчас многие ставят контрольки, особенно в чужих домах, прост не будем делать вид, что заметили это.

— Интересно, машину тоже обыскивали?

— Может и не успели. Оружие там в тайнике?

— Да там, не должны найти.

— Вот я бы уже не была настолько уверена. Может лучше оружие при себе носить?

— Тогда от пляжа отказаться придётся и от лёгкой одежды тоже. Ладно, разберёмся, пошли обедать и так слишком подозрительно долго футболку выбираю.

Он взял первую попавшуюся одёжку, и они пошли в сад. Сильвестр с Авдотьей сидели за накрытым столом, в центре стояла большая супница, в которой дымились наваристые щи. По разным сторонам от неё стояли тарелочки с нарезанным тонкими, небольшими ломтиками салом. Оно выложенное кругом, по краю тарелочек окружало плошки, наполненные домашним хреном. В большой салатнице пестрели кусочки огурцов, разноцветных помидоров, болгарского перца, колечки белоснежного лука. Всё это великолепие было обильно посыпано изумрудной зеленью и полито ароматным подсолнечным маслом. В отдельных плошках стояла сметана и сливочное масло. Нарезанный крупными ломтями ржаной хлеб ещё хранил тепло печи. Мещеряков положительно не понимал, где Авдотья умудрилась найти ржаную муку, насколько он помнил, в продаже таковая отсутствовала. И ещё возле каждой тарелки стояли рюмки на высоких ножках, а возле Сильвестра хрустальный запотевший штоф с кристально-прозрачной жидкостью.

— Ольга, — строго обратился Мещеряков к «супруге», — вот, обрати внимание, как должен быть накрыт стол к обеду.

— Хм, удивил, если бы ты ещё обедал дома.

— Что верно, то верно, — согласился Алексей, — но в Москве это, увы, невозможно.

— Присаживайтесь, гости дорогие, — пригласила Авдотья, — щи стынут уже давно.

Ели, молча, пока не утолили первый голод. Как только ложками работать стали не так интенсивно, Сильвестр завёл разговор.

— Послушай, милок, я смотрю шрамов на тебе, как для обычного человека.

— А ты отец наблюдательный. В принципе я и не совсем обычный человек.

— Что так?

— Помнишь, наверное, войну в Афганистане, или нет?

— Да, да, не совсем уверено ответил старик.

— Так вот её мне и пришлось пройти, сначала срочная служба, потом ещё три года сверх срока, постоянные боевые, вот и шрамы оттуда. А потом лихие девяностые, начинал то свой бизнес на Дальнем Востоке, а там края дикие. Здесь в столице то каждый за ствол хватался, а там так и спали с автоматом в обнимку. Зубами приходилось свой бизнес вырывать, вот и продырявили там несколько раз, вот с тех самых пор с оружием и не расстаюсь, об одном жалею, что разрешают только газовое, а им сильно не защитишься.

— Это да, — согласился старик.

— Хотя надоело уже эти памятки о войне на себе носить, вот думал в следующем году пластику сделать, поубирать всё. Но это дело не дешёвое, да и не делают у нас хорошо, за границу нужно ехать, а здесь опять же визы и тому подобное.

— А я вот отговариваю его, говорю, что шрамы украшают мужчину, а он мне не верит. Вот скажите Авдотья Лукинична, украшают ведь?

— Я прям, не знаю, у меня муженёк тоже воевал, но столько с войны не принёс.

— А где он воевал-то?

— Как где? С Немцами.

— Ну, может не такая война была, а может где в тылу он был. Я-то в Спецназе служил.

— Это ещё чего за такой Спецназ? — Удивилась старуха.

— Это разведка Авдотья Лукинична, — уточнила Вероника. — Паша у меня разведчиком был, он даже с парашютом прыгал.

— Это ты Оля слишком. — Смутился Алексей. — Там прыгать нам особо не приходилось. Все прыжки в «учебке» закончились.

— А там что? — Поинтересовался Сильвестр.

— А там либо вертушкой, либо на броне, а в основном пёхом.

— И что много приходилось ходить?

— Много отец, да в основном по горам, не одни ботинки там стоптал за пять лет-то.

— Ну, хорошо, хоть живым вернулся, и за то спасибо Богу говорить нужно.

— А я и говорил, да только не Богу, а в основном товарищам, Бог, он-то спину тебе в бою не прикроет, и духов не отведёт.

— Не скажи, милок, Бог, он всё может, и только от него зависит, кому жить на этом свете, а кому помирать и когда.

— Не верю я отец, не верю, и не убеждай меня, поздно уже, пожалуй, верю в себя, да в товарищей своих боевых верил. Знаешь, сейчас иногда встречаемся, вспоминаем бои, да друзей, что там оставили, всё как в кино вновь прокручивается, и вновь убеждаешься, что не Бог спасал, а они, братья мои. Ну, спасибо, хозяева за обед, — поднялся Алексей из-за стола, — пойдём мы отдохнём немного, а потом в город.

— Идите дети отдыхайте, — отпустила их Авдотья, — до ужина есть у вас время.

— Да, Вы Авдотья Лукинична особо не беспокойтесь, вдруг мы в городе задержимся, тогда там и поужинаем, заодно посмотрим, что у вас в городе с увеселительными заведениями.

— Хорошо, — согласилась старуха.

Глава 7

Послеобеденный отдых затянулся, в доме было прохладно, свежий воздух, сытный обед и несколько рюмок великолепной, домашней водки сделали своё дело. Алексей с Вероникой даже не заметили, как заснули. Проснулись они от *censored* в двери.

— Да, войдите, отозвался Мещеряков.

— Молодёжь, вы вроде как в город собирались, а совсем гляжу, разоспались, пора уж и вставать, а то к ужину не поспеете.

— Спасибо, Авдотья Лукинична, что разбудила, — поблагодарила Вероника, а сколько времени?

— Да почитай четыре часа уже.

— Ой, действительно, Паша, вставать пора, поднимайся скорее и бегом собирайся.

— А чего мне собираться? Джинсы натянул, рубашку накинул и я собран. Это тебе там всякий макияж надо наводить.

— А вот возьму и пойду, сегодня без макияжа, не будет стыдно-то?

— А чё, ты у меня и так красавица, правда, Авдотья Лукинична?

— Правда, милок, правда.

— Вот и решено, только губки подведу и я тоже готова, — согласилась Вероника.

Они быстро собрались и вышли на улицу, Сильвестр как обычно сидел в беседке, создавалось впечатление, что он просто переселился к своей, как он назвал бабку Авдотью, родственнице. Хотя оба заявляли, что видятся редко. Здесь у стариков тоже были нестыковочки, что в свою очередь настораживало Алексея.

— Что в город собрались? — Поинтересовался старик.

— Собрались Сильвестр Фролович.

— Ну и правильно, чего на кровати вылёживаться, чай не спать к нам приехали, по делам. — Это «по делам» прозвучало очень настораживающее.

— Да какие в отпуске дела, Сильвестр Фролович? — Ответил Мещеряков, — как по мне так лучше вон на солнышке полежать да пива холодного попить, это вот женщина историей интересуется.

— Ну и правильно милая, води его везде, показывай да рассказывай, как предки наши жили, может и войну свою позабудет маленько. Идите, погуляйте, только про ужин не забывайте, Авдотья страх, как не любит, когда к столу опаздывают.

— Нет, мы спешить не будем, — ответила на этот раз Вероника, — если чего, то можем и в городе перекусить.

— Как знаете, — не стал настаивать старик, — но она всё равно готовить будет. — Удачно вам погулять. А что в сад-то пошли? — Тут же удивился старик, заметив, что они повернули не в сторону калитки, — ворота-то в другой стороне.

— Да, возьму ствол на всякий случай, — ответил Алексей, не привык без него, да и народу лихого много в городе, а мы может, возвращаться будем затемно, всё же спокойнее.

— И то верно, — согласился Сильвестр.

Алексей внимательно вглядывался в дорожку, что вела вглубь сада. По сути это был единственный путь, по которому могла заехать машина, а значит, если последняя группа тоже гостила в этом дворе, должны были остаться следы. Но дождей не было очень давно, и пересохшая земля не сохранила ни единого следа от протектора, на ней даже не осталось следов от тяжёлого «Ленд Крузера». Обойдя машину по кругу, Мещеряков удостоверился, что ни кто не пытался проникнуть вовнутрь, всё-таки система сигнализации, видимо оказалась старикам не по зубам, а может у них просто не дошёл ход. Щёлкнув центральным замком, Алексей подошёл к багажнику, именно там находился тайник с оружием, пока он доставал свой пистолет, решили не привлекать внимание и обойтись одним, Вероника бродила в ожидании вокруг машины.

— Паша, — вдруг тихонько позвала девушка.

— Что?

— Смотри, — она указывала на чуть заметное пятно на земле.

Пятно явно было свежим и это было машинное масло, скорее всего, подтекал двигатель. Пятно пытались скрыть, но оно всё равно проявилось со временем.

— Интересная картина, не заметил я у них во дворе признаков автомобиля, ладно нужно взять на заметку. — Он привычным движением засунул пистолет за пояс брюк, прикрыв его свободной рубахой, а запасной магазин уложил кармашек для мелочи. Этот непонятный кармашек, который присутствовал на всех классических джинсах, шился как будто специально для запасного магазина. — Пошли?

— Пошли, — согласилась Вероника.

Центральный замок вновь щёлкнул, блокируя доступ в машину, и молодёжь направилась к калитке.

— Сильвестр Фролович, — обратился Алексей к старику, проходя мимо беседки, — а ты давно свою машину на СТО гонял?

— Да у меня и нет никакой машины, в недоумении ответил тот, — что мне гонять-то. А отчего ты спрашиваешь, — насторожился он.

— Просто так, я же механик, если давно, то мог бы на досуге посмотреть её, пока жена мотается по историческим местам, чувствую, я долго этих походов не выдержу.

— Спасибо, конечно за предложение, но смотреть у меня нечего, откуда у одинокого старика машина.

— Как раз вот среди одиноких стариков чаше всего и встречаются обладатели очень интересных и страшно запущенных авто. Ну, коль нет, так нет, значит, придётся скучать. Всё мы ушли, до встречи.

Вечерний город кипел время, когда заканчивался рабочий день, наполняло улицы местными жителями. Все спешили после службы домой, при этом нужно было забежать в магазины, и торопиться готовить ужин или обед на следующий день. У кого-то на этот вечер наверняка было назначено свидание, а значит, после работы непременно необходимо забежать домой перекусить привести себя в порядок и уже спокойно вновь выходить на улицу. Мужчины, среднего возраста подтягивались к всевозможным местам, где можно было найти бокал холодного пива, что бы посидеть в чисто мужской компании после рабочего дня, освежиться замечательным пенным напитком, обсудить последние городские новости. Здесь же толкался и всякий лихой люд. Кто, так же как и местные работяги, обсуждал итоги прошедшего дня, кто прислушивался к чужим разговорам, в надежде добыть свежую информацию, а кто и просто поживиться за чужой счёт. Мелких воришек мало интересовали разговоры и слухи, витавшие вокруг неизвестной им библиотеки, их больше интересовали чужие кошельки. Только вот незадача, много всякого народу понаехало, можно было вполне нарваться не на тот кошелёк, а это грозило не просто каталажкой, а крупной разборкой среди своих. Поэтому риск их работы увеличивался с геометрической прогрессией.

Алексей с Викторией потолкались в очередях, походили по улицам ничего нового и интересного, одни слухи сосем ни чем не подтверждённые. Но слухи просто витали в воздухе, создавалось такое впечатление, что их специально разносят.

— Послушай, друг и соратница, а по совместительству и жена на эту командировку, — Алексей внезапно остановился и обратился к Виктории.

— Что, командировочный муж? — Улыбнулась она в ответ.

— Нам срочно нужен телеграф.

— Зачем, будем революцию делать в этом городке?

— Не смешно, нужно хоть как-то выйти на связь, к машине, как ты заметила, нас не очень-то подпускают.

— Не волнуйся, дорогой, всё улажено, — она достала из сумки небольшой предмет похожий на пульт от какого-то устройства.

— Что это?

— Это дистанционка к нашей навигации. Я всякий раз программирую её, и если нет ничего важного, достойного внимания, в указанное время система отправляет сигнал: «Всё в порядке, сведений нет». Если сигнал своевременно не поступит, значит у нас проблемы. На вечер я запрограммировала, утром сделаю то же самое.

— Вот всё-таки вредная ты женщина.

— Почему это.

— Отчего раньше не сказала, я уже почти сутки сам не свой, от того, что мы на связь не выходим, уже представляю, как там Палыч тревогу поднимает, а она себе спокойно программирует и сигналы отсылает.

— Я думала, ты всё знаешь, — невозмутимо ответила Вероника, — ты лучше посмотри, кто там идёт.

— И кто? Царь Иван Грозный?

— Посмотри, посмотри, только так невзначай.

Алексей бросил взгляд в ту сторону, куда указывала Вероника. По противоположной стороне улицы шла утренняя компания, девушка и трое парней. Четвёрка что-то бурно обсуждала, явно не опасаясь того, что кто-то их подслушает.

— Интересно, что они такого нашли, коль настолько возбуждены. Давай пройдём за ними.

Пройдя по своей стороне до ближайшего перекрёстка, и остановившись в ожидании, пока загорится красный свет, они заметили, что и четвёрка дальше по улице идти не собирается, а стоит на противоположной стороне, явно желая попасть на эту. Пришлось срочно делать вид, что и им туда не больно хотелось, а просто встали разглядывать витрины. К счастью прямо за спиной, на углу оказалось небольшое питейное заведение, в которое, по всей видимости, и направлялись искатели сокровищ.

— Во, нашёл, — воскликнул Алексей, указывая на двери, — пошли дорогая посидим, пива попьём, может, чего приличного поесть предложат.

— А почему бы и нет, — согласилась Вероника, увидев, что четвёрка уже перешла на их улицу и направилась именно к тем дверям, на которые указал Мещеряков.

Зал заведения, в которое они вошли, оказался довольно просторным, точнее это было даже да зала, расходившиеся в оба крыла здания. Один из них был явно рестораном, там за стеклянными дверями виднелись накрытые белыми скатертями столы, с разложенными приборами, стоящими на тарелках накрахмаленными салфетками. Второй зал, уходивший в левой крыло казался значительно проще, да и народу там было намного больше. Именно влево свернули искатели сокровищ, а за ними и Мещеряков с Вероникой. В сильно прокуренном воздухе слышался стойкий запах пива, сушёной рыбы и ещё, чего-то неуловимого, неестественного для этого заведения. Алексей принюхался.

«Конопля, — подумал он, кто то, не опасаясь, зарядил косячок, значит менты здесь не частые гости, а может просто приезжие не сильно их боятся».

Они протиснулись мимо густо расставленных, занятых столиков, по пути Мещеряков отметил компанию, не брезговавшую наркотой, с ними нужно быть начеку. В углу у окна оказалось два свободных столика, один заняла четвёрка, за вторым примостились они. Официанты здесь явно отсутствовали, поэтому Алексей последовал примеру Фила, его он уже знал, и отправился к буфетной стойке за пивом, и чем-нибудь к нему. Воле стойки тоже толпился люд, те, кто забежали просто так утолить жажду бокалом пенного напитка, и не собирались засиживаться, их ждали дома, жёны, детишки и дела, а может, кто вообще на работу спешил на вторую или третья смену. Он взял три бокала пива, несколько больших кусков жирного вяленого леща, явно не из местных водоёмов и, прихватив со стойки приличную горку бумажных салфеток, направился обратно к своему столику. Стол был рассчитан на четверых и по возвращении Алексей увидел на одном из стульев ещё одного посетителя, это был мужик, лет пятидесяти, явно бомжатского вида, с нечёсаной шевелюрой и бородой. Такое соседство явно не нравилось Вероники, но делать было нечего, нужно послушать, что так бурно обсуждала компашка кладоискателей.

Вслед за Алексеем вернулся и Фил, по всей видимости, это был уже второй его рейс, так как бокалы с пивом уже стояли на столе, а он нёс на подносе стопку небольших тарелок, одну побольше с горкой сосисок и ещё одну с вяленой рыбой.

— Говорил вам пошли на то крыло, — посетовал он товарищам, — там и официанты работают, и бомжей нет, да и воздух чище.

— Зато денег там берут в три раза больше, — огрызнулась девушка, кажется, её звали Настюха. — Ты же сам утром плакался, что денег не хватает на жизнь.

— Я не плакался, я констатировал факт. Денег действительно маловато, здесь всё подорожало, но это не значит, что нужно питаться в бомжатнике, тут любую заразу подхватить можно.

— А как по мне, так и здесь нормально, — высказался третий, его имя пока было неизвестно, — пиво хорошее не разбавленное и свежее всегда, да и сосиски из мяса. Нет, нормально, а посуда, я так думаю, у них одна и на эту сторону и на ту, так что если о заразе говорить, то там её подхватить вероятность ничуть не меньше.

Алексей посмотрел на тарелку, на которой ему подали рыбу. Та действительно не совсем соответствовала статусу данного заведения, из чего он сделал вывод, что парень прав, посуда здесь одна на два крыла. Бомж, присевший за их столик, тем временем сходил себе за пивом, принёс два бокала, потом достал из кармана небольшой пузырёк, и плеснул из него седее в бокал прозрачной жидкости, по всей видимости, водки, молча, предложил Алексею.

— Нет, спасибо, — отказался Мещеряков.

Они сидели, попивали пиво, которое оказалось действительно хорошим, закусывали вяленой рыбой и прислушивались к разговорам. Зал гудел по мере опустошения бокалов, разговоры становились всё громче и громче. За каждым столиком говорили о своих делах и проблемах, но то и дело разговор сползал к интересующей буквально всех теме, теме Либерии. Но ничего нового Алексей с Викторией так и не услышали. Компания, за которой они пришли, продолжала утренний спор о том, стоит здесь торчать и дальше или всё-таки нужно уезжать, время от времени переключаясь на обсуждение питейных заведений города. Пива оставалось совсем немного, и они уже собрались было уходить, тем более что сосед уже почти допивший второй бокал, усиленный водкой, начал понемногу засыпать за столом. Он то и дело клевал носом в тарелку, на которой были разложены рыбные кости, изредка поднимая глаза, и окидывая взглядом толпу. Его вроде, ничего не интересовало, кроме собственного пива, а может быть он ещё пытался высмотреть кого из знакомых, что бы напроситься на ещё один бокальчик.

— Всё ищуть, да ищуть, — совершенно неожиданно негромко произнёс мужик, — а чаво ищуть и сами не знають.

Алексей с интересом взглянул на бомжа и совершенно случайно, мимолётно пересёкся с ним взглядом. На него смотрели, совершенно трезвые, умные и молодые глаза. Мужик испуганно отвёл взгляд, но у Мещерякова сложилось стойкое впечатление, что обращался он именно к ним.

— Нечего тут искать, — продолжил мужик заплетающимся языком, — перерыто же всё вдоль и поперёк, в Киржач ехать надобно, тама мужской монастырь.

— И что? — Спросил Алексей.

— А ни чё, — ответил мужик, выпил остатки пива, поднялся и нетвёрдой походкой отправился к выходу.

— Вера за мной, — прошептал Алексей.

Они выскочили на улицу буквально следом за бомжём, но того как и не было вообще.

— Это что мираж, — посмотрел он на спутницу.

— Вот я тоже не поняла. Он как будто наводку нам, какую дал. Киржач, это здесь недалеко, километров тридцать пять, и там действительно старинный мужской монастырь, кстати, недавно возобновивший своё существование. Странный мужик.

— Ты глаза его видела?

— Нет, старалась в его сторону не смотреть. А что?

— Да то, что это были глаза совершенно трезвого человека. И заметь, от него не воняло, как от бомжа.

— Верно. Так что получается, он специально сел за наш столик, что бы сообщать эту информацию? Но откуда ему известно кто мы и что мы?

— Да этот городок мне нравится всё меньше и меньше, одни загадки кругом. Ладно, пошли ещё побродим, может, чего выходим.

Они ходили по городу её до позднего вечера, зашли ещё в несколько подобных заведений выпили несметное количество пива, в одном из них поужинали вполне приличным шашлыком. Ресторанчик оказался грузинским, и повар, услышав, что Алексею доводилось бывать на Кавказе, порадовал хорошо приготовленным мясом. О своём знании Кавказа, Мещеряков обмолвился специально официанту на входе, похвалил Тбилиси, горы и море, упомянул известные грузинские вина и порадовался тому, насколько там гостеприимный народ. Вот только о целях, с которыми он туда ездил, конечно, промолчал, иначе вряд ли их вообще здесь накормили бы. Правда повар, решил сам удостовериться, действительно ли посетитель бывал на его родине, лично вынес блюдо с мясом, от себя подал бутылку вина, а Алексей в свою очередь пригласи его посидеть и выпить с ними. От чего тот не отказался, сразу засыпав гостя кучей вопросов. Получив на них исчерпывающий ответ, что-то шепнул официанту и задержался за столиком ещё на некоторое время.

— Это наш хозяин был, — сказал официант, когда у него попросили счёт, — он передал вам ещё вот эту бутылку настоящего Алазанского и сказал денег с вас совсем не брать. Вы его личные гости.

Алексей даже растерялся от такого гостеприимства, но потом заметил на витрине за стойкой одинокую бутылку старого молдавского коньяка. Коньяк был пятнадцатилетней выдержки и для местного населения слишком дорог, вообще казалось совершенно непонятным, что он здесь делает.

— Послушай друг, — обратился он к официанту, — мы с женой, конечно, принимаем этот подарок, но в благодарность тоже хотим передать твоему хозяину небольшой презент. Вот деньги, передай ему от нас поклон и вон ту бутылку коньяка.

— Но этот коньяк дорогой. — Предостерёг Алексея официант.

— Ста долларов хватит?

— Да.

— Вот тебе сотка, сдачу оставь себе. Спасибо за угощение, пока.

— Будьте здоровы, — попрощался официант.

— А Вы, сударь транжира, — с улыбкой упрекнула Алексея Вероника, когда они отошли от ресторанчика.

— В присутствии такой дамы я просто не мог пасть в грязь лицом, — отшутился тот.

Домой они вернулись поздно, изрядно находившись и в надежде, что старики уже спят. Но надежды не оправдались. Авдотья с Сильвестром сидели беседке, и пили чай.

— Как погуляли милочки, — поинтересовалась тут же старуха, — что видали интересного? Присаживайтесь, рассказывайте. Каковы на завтра планы? Может, чайку выпьете с нами? Нам вот совсем на старости лет не спится.

— Да нет, за чай, конечно, спасибо, — присели они за край стола, — и так слишком много сегодня выпили. И находились, конечно, так что ноги гудят. А планы, так завтра думали в Киржач съездить, говорят там монастырь мужской действующий. Посмотреть охота.

— В Киржач? — Переспросил Сильвестр, — в Киржачь да можно съездить тут недалеко. И монастырь там совсем не давно, почитай вновь открыли, только реставрируют его медленно, особо смотреть-то нечего.

— Да хочется посмотреть, как монахи современные живут, — ответила Вероника.

— Ну, коль чаю не хотите, то может, вот наливочки выпьете, — свернула тему монастыря бабка Авдотья, — наливка у меня славная, смородиновая, сама делала.

— Если наливка такая же славная, как и водка, что к обеду подавали, то грех не попробовать, — согласился Алексей. — Ты как Оля?

— Паша, а может, хватит на сегодня, завтра ведь в дорогу.

— А ты не беспокойся, милая, — поддержала Алексея Авдотья, — наливочка у меня чистый сок, градус там небольшой, зато вкус каков, аромат, да и дорога у вас завтра не дальняя. А я много и не налью, — заметила она недоверие в глазах, — всего по рюмочке, на пробу.

— Уговорили Авдотья Лукинична, — согласилась Вероника, — наливайте.

Сильвестр тут же подхватился и побежал за рюмками, как будто только и ждал этого момента. Хотя судя по тому, что штоф с наливкой был наполовину пуст, а возле чашек стояли две рюмки с остатками рубиновой жидкости на дне, старики время зря не теряли. «Может и напрасно Вера так опасается?» — подумал Алексей.

Алексей поднёс рюмку ко рту, понюхал, действительно аромат красной смородины просто захватывал дух, он пригубил густую жидкость, терпкий, кисло-сладкий вкус и лёгкое ощущение присутствия алкоголя. Вроде ничего страшного нет, и он опрокинул рюмку в рот. Вероника пила более осторожно, но наконец, содержимое рюмки захватило и её. Старики, как отметил Алексей, тоже прикладывались к своим рюмкам, но пили маленькими глоточками.

— Как, хороша? — спросил Сильвестр.

— Да, хороша, ответила Вероника.

— Может по второй.

— Нет, спасибо, достаточно, завтра действительно в дорогу.

— И правильно, — не поддержала родственника Авдотья, — идите, укладывайтесь.

Что-то не понравилось Мещерякову в её взгляде, но вот что он так и не смог понять, они пошли в свою комнату. Но уже на подходе к ней ноги начали заплетаться и рассудок таять прямо на глазах, он из последнего усилия открыл двери, втащил в комнату, засыпавшую на ходу Веронику.

— Всё-таки подмешала чего-то старая ведьма, — пробормотал Алексей, укладывая девушку на кровать и не в силах раздеться, свалился тут же рядом.

Разум ещё боролся со сном, он помнил, что нужно подняться и запереть на засов двери, закрыть окно, но тело его же не слушалось. В следующую секунду Мещеряков провалился в тяжёлый сон.

Глава 8

Алексея разбудил невероятный шум в соседней комнате. Голова трещала, создавалось впечатление, что тысячи раскалённых добела иголок одновременно вбивают в мозг огромной кувалдой. Руки затекли, он их не чувствовал и что самое непонятное было жёстко. Глаза с трудом раскрылись, перед ними оказался пол и на полу, лежащая на боку Вероника, руки которой были стянуты за спиной в локтях и кистях тонкими кожаными ремешками. Мещеряков попытался пошевелиться, руки не действовали, ноги тоже, похоже он находился в том же положении, что и его спутница.

Шум нарастал, двери распахнулись и в помещение вошли люди, Алексей попытался перекатиться на спину, это у него не получилось, мешали стянутые за спиной руки.

— Тихо, тихо не нервничай так, — услышал он голос Сильвестра. — Вот они антихристы, обратился он к кому-то кто зашёл в комнату вместе с ним, берите их тёпленьких. Пущай расскажут, чего они тута выискивают, чего вынюхивают.

— Забрать, — послышался неизвестный, властный голос.

Тут же к Алексею подошли со спины, бесцеремонно, скорее всего, ногой опрокинули на живот и, подхватив под руки, поволокли на двор. Тащившие, на стали заботиться о его удобстве и всё что удалось рассмотреть на пути, это деревянные полы дома, жёлтые, кожаные сапоги и красные полы, да ещё что-то больно билось с одной стороны о голову. Сзади слышались шаги и характерные звуки тянущихся по полу ног, значит Викторию не оставили, несут следом.

Только на улице Алексею удалось рассмотреть, кто же это так бесцеремонно повёлся с ним. От увиденного он пришёл в полное замешательство. Прямо перед крыльцом дома стояла телега, запряжённая парой лошадей, но это не страшно, телег-то по Руси ещё много ездит, не это удивило. Люди, окружившие телегу. Их одежда совсем не соответствовала представлениям Алексея о современной моде, создавалось впечатление, что он на каком-то фольклорном фестивале или на съёмочной площадке исторического фильма. Это были люди одетые по всем правилам, по меньшей мере, семнадцатого века. Вокруг сновали босоногие ребятишки, чумазые и на половину раздетые, но кроме этого люда телегу окружали ещё и солдаты. Причём их форма полностью соответствовала представлению Алексея о стрелецких полках. Красные кафтаны, такие же красные, с меховым околышем, высокие шапки и эти люди были вооружены, а каждого в руках имелись отнюдь не бутафорские бердыши и пищали.

Алексея подтащили к телеге, поставили на ноги, разрезали ремни, стягивавшие их, и накинули на шею петлю, конец которой оказался привязанным к телеге. Следом притащили точно таким же образом Веронику, правда, её не стали привязывать, а бросили на телегу.

— Ну вот, голуби, сизокрылые, отлетались, — подошла к Алексею Авдотья.

— Как это всё понимать Авдотья Лукинична?

— Молчи, пёс, — послышался сзади грубый окрик, — трогай Прохор, нечё честный люд смущать видом этих нехристей.

Возница пошевелил вожжами, лошади тронулись, увлекая за собой телегу. Алексей осматривался по сторонам и не мог поверить своим глазам. Он не понимал, спит ещё или уже бодрствует, на сон не очень походило, потому, что он явно ощущал под босыми ногами пыльную дорогу, петля на шее, боль в занемевших руках, но и в такую явь поверить было трудно. Их вели по улице, которая извивалась между домами, причём домами весьма странного вида, приземистые, с маленькими окошками, деревянные с двухскатными крышами, крытыми камышом и корой, подобиями труб в центре крыш. Дома окружали невысокие заборы, возле каждого виднелись грядки, дворовые постройки. Во дворах бегала кое-какая живность. Вдалеке, над дворовыми постройками, поднимались дымы, скорее всего это были кузни. Причём все дымы располагались компактно, так же как и эти дворы с огородами и садиками. Отсюда следовал вывод, что ремесленники и крестьяне живут районами, по своим профессиям.

Мальчишки, так стайкой и бегали вокруг отряда, окружившего повозку и не подпускавшего никого к пленникам.

— Ура, ура, нехристей поймали, — выкрикивали они время от времени, — скоро их вешать будут.

Совсем не радовали Алексея эти воодушевлённые крики, и к тому же он никак не мог понять, что произошло и где они. Вероника лежала на боку, головой в конец телеги, она немного уже очухалась от сна, пришла в себя и тоже в полном недоумении смотрела по сторонам, потом взглянула на Алексея, плетущегося за телегой.

— Паша, — на всякий случай, она назвала его псевдонимом, — что это и где это мы?

— Слушай, — прошептал он в ответ, — я сам ни черта понять не могу, что всё это значит. Смотри, пока, может тебя на какие мысли натолкнёт, у меня полный вакуум в голове. Одно понимаю, что подставили, нас эти сволочи, хозяева, и подставили конкретно. Так что присматривайся, ты у нас специалист по средневековью.

— Ты это к чему?

— Плохие у меня предчувствия, Вера, ох плохие. И что самое плохое, связали нас качественно, эдак, со знанием дела, самостоятельно не выпутаться.

— Молчать пёсьи отродья, — Послышался сзади окрик, при этом Алексея сильно ударили в спину, то ли прикладом, то ли древком, он споткнулся и чуть не упал.

— Ладно тебе Сава, — успокоил первого, другой, то ли начальник, то ли просто старший, — пущай себе лопочут, недолго им осталось.

— Нет, Агап, нельзя им давать болтать, ещё наколдуют чего супротив нас, так мы и помрём все здесь сразу.

— Не, такого не наколдуют, коль мели бы, так давно наколдовали бы, а так не наколдуют, — уверенно ответил товарищу Агап.

— Ну, смотри, тебе виднее.

— Ты что-нибудь поняла? — Опять, чуть слышно спросил Алексей у Вероники.

— Ничего, кроме того, что они колдовства боятся. Паша, я в полном замешательстве и мне страшно.

— Я тоже в замешательстве, одно понимаю, точно, шифроваться уже смысла нет никакого. Им тут всё равно как нас зовут, похоже, для них мы просто колдуны. Как бы поддержать эту мысль и внушить им страх перед нами.

— Вот это, на мой взгляд, мысль не самая разумная.

— Почему?

— Она может очень существенно сократить наш путь к виселице.

— Об этом я не подумал.

Дорога, по которой они шли, поднималась вверх по пологому склону и в конечном своём пути упёрлась в широкий ров, через него был переброшен мост, за рвом виднелся земляной вал, увенчанный не очень высокой деревянной крепостной стеной. За мостом, через ров располагались ворота, они были распахнуты, хотя массивная деревянная решётка на всякий случай закрыта.

— Интересно, куда это нас привели?

— Лёша, знаешь, меня терзают смутные сомнения.

— Так поделись.

— Это всё очень похоже на Александровскую слободу, такую, как описана в трактатах. Понимаешь, на ту шестнадцатого века, времён Ивана Грозного.

— Девушка, Вы случайно пива не обпились вчера. Какой Иван Грозный, какой шестнадцатый век?

— А ты сам посмотри внимательно вокруг. Асфальта на дороге нет? Нет. Машин вокруг нет? Нет. Дети радуются, что нас вешать скоро будут? Радуются. В наше время такое не возможно.

— Ты что хочешь сказать, что мы каким-то непонятным образом оказались в шестнадцатом веке? Как это могло произойти? Да нет, чушь, полный бред.

— Бред не бред, а факты налицо.

— Какие факты Вера? То, что асфальта нет, так далеко не в каждой Российской деревне есть асфальт.

— Но спать мы ложились не в какой-то деревне, а в городе Александрове.

— Так нас вполне могли сонных куда-нибудь перевезти. Старуха явно чего-то подмешала в наливку.

— Могли, — согласилась Вероника, — но не перевозили.

— Почему ты так в этом уверена?

— А люди? Они все одеты по той моде. А вот эти стрельцы?

— Кино снимают.

— Если бы снимали, как ты выразился кино, то вокруг, по крайней мере, были бы кинокамеры и софиты. Я уже не говорю о режиссёрах, ассистентах, актёрах не занятых в данной сцене и тому подобном.

— Ладно, чего гадать, видимо недолго нам осталось, сейчас доставят куда следовало и всё разъяснится само собой.

Они действительно уже пересекли мост и вошли на территорию крепости. Здесь на территории виднелись каменные постройки, это были храм и ещё несколько домов, скорее всего знатных людей. Все здания, построенные из белого камня, украшала искусная резьба. Один их храмов, расположенный в некотором отдалении от главного входа в крепость, имел множественные пристройки и в отличие от всех остальных оказался двухцветным. В нём белый камень соседствовал с ярким, красным кирпичом. Двор крепости в отличие от улиц за крепостной стеной оказался вымощенным камнями, на которых, то там, то тут встречались следы крови. Создавалось впечатление, что здесь не так давно прошла битва, но вот кроме пятен крови, на что не свидетельствовало о бое.

Отряд, окружавший телегу, остановился перед одним из храмов, небольшим, стоявшим возле самого входа в крепость. Стрельцы построились в одну шеренгу, за телегой, один из них вышел вперёд, навстречу спускающемуся с крыльца человеку, невысокого роста, богато одетому. Его голову украшала пышная рыжая шевелюра, лицо, как и у всех вокруг, поросло бородой, правда аккуратно подстриженной.

— Кого, это ты притащил сегодня, Григорий, — обратился он к вышедшему вперёд стрельцу, — никак Сильвестр опять постарался, антихристей выловил, и где он только таких находит?

— Верно, твоё слово, государь, Сильвестрова работа. Куда их прикажешь?

— Да средь них, никак баба одна? — Пригляделся тот к лежавшей на телеге Веронике.

— Точно, баба.

— Ну и бес с нею, кинь их пока в подвалы, а там разберёмся, не до них мне пока.

— Твоя воля, государь. По што стоите остолопы, — развернулся командир отряда к своему воинству. — Слыхали, что велено? Таите обоих в подвал, да клеть там присмотрите свободную.

Ещё не закончил командир свою речь, а служивые уже кинулись исполнять приказание, они схвати Алексея с Вероникой и поволокли к другому зданию, там явно виднелись мощные решётчатые двери, ведущие в подвал, возле которых стоял постовой.

Спускались долго, по крутой каменной лестнице, сводчатые потолки не предвещали ничего хорошего. Тюрьма, в которой предстояло провести остаток жизни, не внушала надежд на побег. Мощные кованые двери, разделяли помещения, освещённые только лишь факелами, потом потянулся коридор с множеством камер. Их подвели к одной из них, постовой, а он оказался один на всю тюрьму, именно тот, что стоял у дверей на улице, открыл камеры и Алексея с Вероникой, особо не заботясь про их целостность, бросили вовнутрь на сырой каменный пол.

— Сава, — развяжи их, приказал командир отряда.

— Может не стоит?

— Делай что говорят, пёс, иначе рядом окажешься! — Пригрозил начальник, и стрелец тут же кинулся разрезать ремни на руках Алексея, потом уже освободил Веронику.

Двери захлопнулись, заскрежетал тяжёлый засов, после чего клацнул замок. Всё мир и жизнь остались там снаружи, здесь, в этом помещении явно пахло смертью.

— Так, — протянул Алексей, поднимаясь на ноги и разминая руки, — не весёлая перспектива. В таких казематах сидеть ещё не доводилось, да ничего и из такого положения должен быть выход.

— Выход? Какой выход, ты в своём уме Мещеряков? Мы неизвестно где, глубоко под землёй, в каменном мешке и вокруг творится чёрт знает что. Ты или псих, или полоумный, коль говоришь про выход. Нет у нас никакого выхода, смерть, вот наш выход, и наше счастье, если эта смерть наступит быстро!

Вероника кричала всё громче и громче, о потом нервы не выдержали и она разрыдалась.

— Почему и ради чего я должна умирать? Какое право они имели вновь меня отправить на явную смерть?

Она сидела на каменном полу и рыдала, Алексей подошёл сел рядом, обнял девушку, поглаживая по голове и успокаивая.

— Тихо, тихо девочка, не надо не плач. Слезами горю не поможешь. Выход он ведь всегда есть, из любой ситуации, только не каждый его найти может, а мы с тобой должны найти, просто обязаны. Вот вспомни, мы же нашли выход из тех пещер, а тоже казалось, всё смерть и ни кто на могилку даже не придёт. А мы с тобой назло всем вышли и живы остались. Вот и сейчас найдём, обязательно найдём.

Вдруг в углу послышался какой-то шорох, за которым последовал стон.

— Кто здесь? — Встрепенулась Вероника.

Алексей поднялся, в углу камеры горела лампадка, совсем маленькая она освещала, лишь метр вокруг себя. Мещеряков взял её и направился в тот угол, откуда слышались звуки. На небольшой куче перепрелой соломы лежал человек. В лохмотьях, которые только лишь слегка прикрывали тело, трудно было определить, какую он носил когда-то одежду. Тело с множественными следами пыток представляло собой сплошную рану. По сути это уже был и не человек, а так, кусок мяса, доживающий здесь последние часы. Алексей приподнял голову сокамерника, попытался рассмотреть его лицо.

— Вы кто? — Спросила Вероника.

— Свои, — чуть слышно прошептал тот, глядя на девушку широко раскрытыми глазами, — пить.

Мещеряков осветил вокруг и увидел в углу деревянную кружку, ней оказалась вода.

— На, брат, попей, — поднёс он кружку к губам товарища. Тот сделал несколько небольших глотков, откинулся на руку Алексея и начал внимательно рассматривать Веронику.

— Антипова, — на его губах появилось подобие улыбки, — ты всё такая же красивая.

— Ты кто? — Повторила свой вопрос девушка.

— Винниченко.

— Гриша!? Как ты здесь оказался? Это Гриша Винниченко, тот самый, что в последней группе был, — пояснила Вероника Мещерякову.

— Я где-то так и понял. Григорий, ты можешь говорить-то?

— Пока ещё могу, — очень тих и с перерывами произнёс тот.

— Гриша, а где Виктор, он с тобой был? Ты что-либо знаешь про остальные группы?

— Все здесь, если ещё живы, в чём я не уверен. Виктор был со мной, его вчера забрали, не выдержал парень.

— Что здесь происходит и где мы вообще?

— Вы не поверите, но мы при дворе того самого Ивана Грозного. Это и есть пресловутая Александровская слобода.

— Как мы здесь очутились?

— Вы где останавливались, в таком доме, утопающем в саду и с резными наличниками?

— Да у бабки с дедом, дед этот нас туда и привёл.

— Ага, потом наливкой угощали?

— Точно.

— Я не понимаю, как это они делают, но этот самый дед, он вычисляет всех приезжих, и если видит, что кто-нибудь представляет угрозу, поселяет у этой старухи, а потом, напоив наливкой, они переправляют всех сюда, и никаких следов. Нет тела, как говорится, нет дела.

— Но как такое, возможно, это же шестнадцатый век? — Удивилась Вероника.

— Я не знаю, это ты у нас в научном отделе работала, я опер, к науке никакого отношения не имел. Но то, что это шестнадцатый век, гарантирую. У нас так не пытают. Вы не поверите, но я рассказал им всё.

— Поверим, Гриша, поверим, — успокоил товарища Алексей. — Такой вопрос.

— Давай, пока ещё есть силы.

— Ты не предполагаешь, как можно отсюда выбраться?

— Думал я над этим. Из самого подвала выбраться можно, охрана не велика, и когда принесут еду, если конечно до этого времени на допрос не попадёте, можно того вертухая завалить и попытаться прорваться из крепости. Есть там ход к реке, по которому они сбрасывают трупы. Вероника, ты должна знать.

— Да я немного представляю, но только по современным схемам. Писали в легендах, что ещё был подземный ход большой за пределы слободы. Он есть, не знаешь?

— Нет, этого не знаю.

— А библиотека-то сама существует?

— Ты Антипова, думаешь, меня здесь на экскурсии водили, да я из подвала и на свежий воздух ни разу не поднимался. Меня с первой минуты в оборот взяли, мы с Витькой трое суток на крюках висели, а они на нас свои методы дознания отрабатывали. Ты знаешь, как противно воняет палёное мясо?

Вероника кивнула в ответ.

— Та это противно, но только до тех пор, пока жарят соседа, А вот если это самое мясо твоё собственное, оно начинает пахнуть как французские духи, правда после того, как отходишь от болевого шока. А они, сволочи умеют из него выводить. Нет, братья, наши методы дознания далеки от совершенства. Мы всякие там сыворотки правды выдумываем, всё химичим. А здесь просто, прут железный на огонь и ждут, пока он раскалится добела, а потом этим самым прутом ласкать тебя начинают. Не помогает, могут ноздри вырвать, вот так по живому, у них здесь щипчики такие специальные есть, или этим прутом, раскаленным глаз выжечь. Он лопается прямо там, внутри черепа с таким звуком, как будто граната в голове взрывается, но до этого обычно не доходит. А ещё они любят такие надрезики делать на руках, ногах. Сперва кожу надрезают и слегка вену, ты висишь и смотришь, как кровь из тебя вытекает, а вместе с кровью и жизнь уходит куда-то под пол. А ещё они знатные анатомы, могут отрезать тебе сухожилии, к примеру, на лодыжке, и потом накручивать на ворот за это самое сухожилие всю мышцу. Боль такая, что ты готов маму родную продать, не то, что задание правительства.

— Всё, хватит, успокойся, — остановил Григория Алексей.

— Это я к чему всё тебе рассказываю? Что бы у тебя мозги лучше соображали, и ты думал, как отсюда вырваться, да вот её вытащить, потому, как над женщинами у них особые есть пытки. То, что этот самый Малюта ещё вами не занялся, вам крупно повезло. Видать день у него сегодня леностный, иль может у царя очередное прозрение, да он в церкви грехи свои замаливает. Бывает такое. Тогда у всех опричников его выходной день. И нам каторжанам полегче.

— Я понял тебя. А скажи, кто это нас встречал, такой маленький, рыжий, его начальник отряда ещё государем величал?

— Круглое лицо такое? И борода постриженная?

— Да.

— Так это и есть он самый, Скуратов. Повезло вам, что не пошёл сразу в подвалы. Значит, есть шанс.

— Понятно. Ладно, вместе выбираться будем.

— Нет, у меня уже шансов нет никаких. — Он действительно был очень слаб. Всё это говорил тихо и с частыми остановками. — Меня здесь бросьте, помирать, видать пора пришла, жаль только жена не узнает, где могила, и куда цветы носить. Но это нормально, для нас. А ты женат? — Глянул он на Алексея.

— Нет.

— Почему? Возраст вроде уже не ребяческий.

— Именно поэтому и нет. Потому, что могил не бывает. Вот собирался выйти на пенсию и сразу жениться, да, видать не судьба.

— Не смей так думать, хотя бы ради неё, — он указал на Веронику, — совсем ведь молоденькая, ей ещё жить да жить. Слушай, а это ты не тот самый полковник, с которым она в тайгу ездила?

— Тот, Гриша, тот.

— Вона как судьба вас повязала. Ладно, садитесь и думайте, а я отдохну, устал с вами болтать.

— Итак, детка подведём итоги. Что мы имеем.

— Полную задницу, — подвела Вероника очень короткий итог, Алексей даже не ожидал от неё такого услышать.

— Погоди так категорически заявлять. Мы живы? Живы. Пока ещё здоровы? Здоровы. Руки, ноги целы? Целы. Значит, и побороться можно. Тебя как в твоей научной конторе драться учили?

— Учили. Куда без этого? Я хоть и не опер, как выразился Гриша, но на занятия гоняли регулярно, наверное, теперь я должна сказать спасибо отцам командирам.

— Вот именно, — подтвердил Алексей, — чёрт, что же так давит, — он поднялся на колено и потянулся к «пистону». В карманчике для мелочи лежал запасной магазин, — ай да олухи, не стали обыскивать, ствол-то забрали, а запаску оставили. Что это нам даёт?

— По-моему ничего. Патроны всё равно к их пищалям не подойдут.

— А вот здесь ты не права, из всякого железного предмета можно сделать оружие, правда, в этом случае только ближнего боя, но всё равно. Смотри.

Мещеряков разрядил магазин и выстроил на полу восемь патронов.

— Гильза, конечно короткая, но если из неё вытащить пулю и заточить об камень края, то приточном даже не очень сильном ударе в глаз, вот таким образом, — он показал, как нужно бить, — эта самая гильза так и останется в глазу. Значит, один человек будет выведен из строя, а это уже кое-что. Учитывая, что у него обязательно присутствует какое-нибудь оружие, значит мы уже с трофеями. Пули, ну пули, к сожалению, ни для чего не пригодятся. Порох, порохом можно строить небольшой фейерверк, с учётом подвальной полутьмы, не ожидающие такого люди, на мгновение ослепнут, а это даст нам преимущество для нападения. Вот таков план только теперь задача этот самый порох сухим сохранить. И наконец, сам магазин. Его края тоже можно очень даже хорошенько заточить и использовать как нож. Колоть неудобно, но вот горло перерезать вполне возможно. Теперь поняла, какое богатство они нам оставили?

— Поняла.

— Тогда чего сидишь без дела, бери пустые гильзы и начинай трудиться, тщательно затачивай, что бы ни одной зазубрины не было, и края стали острыми как бритва.

— Я уже вся в роботе, — откликнулась Вероника, взяв опустошенные Алексеем гильзы.

Они вдвоём принялись за работу, не забывая прислушиваться к каждому шороху в коридоре тюрьмы.

Глава 9

Скрежет железа о камень отдавался эхом по камере, отражаясь от сводчатых потолков и стен. Алексей время от времени останавливал работу, прислушивался. Но в коридоре за дверьми была гробовая тишина. Иногда нарушаемая, громкими стонами или криками, пленников, сидевших в других каменных мешках. И больше ничего, до них действительно не было никому никакого дела. Снаружи все были уверены в невозможности не то, что побега, а возникновения самой этой мысли у арестантов. Наконец работы закончилась, и Мещеряков вздохнул с облегчением. К этому времени вновь очнулся Григорий, он с удивлением посмотрел на присутствующих, как будто не знал в первый момент, потом вздохнул с облегчением.

— Вы ещё в порядке? Значит, я недолго был без сознания.

— Это как сказать, — ответил Алексей. — Как ты думаешь, сколько сейчас времени? Часы-то у меня забрали.

— Наверняка старик, или старуха, хитрые бестии, на всём наживаются.

— Ничего, выведем их на чистую воду.

— Это если выйти отсюда получится. Мне вряд ли придётся поучаствовать. — С грустью сказал Григорий.

— Не зарекайся. Так что насчёт времени, и когда они обычно приходят сюда?

— Воду и хлеб приносят утром, я так полагаю на рассвете, а вот пытки любят по вечерам начинать. Если по вашим словам вас взяли утром, значит, ещё день не подошёл к концу. Вечером подвалы оживают. Начинается суета, беготня, то одного пленника на допрос волокут, то другого, и так вся ночь, коль тебя не пытают, то других, а ты сидишь, слушаешь нечеловеческие вопли и ждёшь своего часа. Поверьте легче самому на дыбе висеть, чем ждать свой черёд. Потом к утру всё затихает, выносят трупы, проходятся по камерам, проверяют кто ив, а кого уже пора и в яму кидать, потом живым приносят воду и хлеб. Всё начинается день. Они спешат на утреннюю молитву, а мы засыпаем. Получается, раз сегодня ещё шуршать не начали, значит, вечер пока не наступил.

— Да, картинка вырисовывается не сильно перспективная. Хорошо, то ты можешь сказать об этой крепости?

— Ничего. Я кроме этого подвала, больше нигде не был. Меня, как понимаешь, с экскурсиями не водили. Кажется, я уже говорил вам это.

— Да, извини. Но может, что другие пленники говорили?

— Нет, я ни с кем не общался, нас сюда посадили, как и вас, вдвоём, только нам не повезло, в камере никого не было. Потом пытки и коротки отдых между ними, и снова пытки.

— Что они уже знали, и что им рассказали вы?

— У них здесь побывали все наши группы, правда, они не сильно верят в то, что мы из будущего. Считают нас обычными охотниками за сокровищами и колдунами.

— Но всех доставляли сюда из дома стариков, так?

— Да, но местные следователи не особо интересуется, где Сильвестр берёт нас. Их интересует только лишь сохранность тайны собственных сокровищ, если они вообще существуют, конечно. Они радуются, как дети, когда тот сообщает им об очередных «антихристах», и с воодушевлением приступают к выживанию нужных им сведений. Я пытался им доказать, что не имею никакого отношения к их времени, что живу в двадцатом веке и там в далёком будущем занимаюсь поисками исторических фактов существования различных раритетов. Они только смеялись мне в лицо, и всё. Сперва я пытался показывать им то, что сохранилось при аресте, конечно не много, при мне была обычная одноразовая зажигалка, я попросил дать мне возможность показать, как она работает.

— И что?

— Показал, меня тут же обвинили в колдовстве, и почти же потаили на костёр, да передумали, захотели узнать, в каких краях распространено такое колдовство по добыванию огня.

— И что? — На этот раз спросила Вероника.

— Рассказал, ссылаясь на северных шаманов, из краёв расположенных далеко на Восход солнца, на самом краю земли, где моря всегда покрыты льдом. Не поверили, но сказали, что в моих краях никогда не прознают, про великие сокровища Русских царей.

— Странно.

— Что странно?

— Что не принимают никаких доводов.

— А им не нужны доводы, они верят своему Сильвестру, им так удобнее. Зачем знать, что есть какое-то будущее, что там тоже могут жить люди, и что мир изменился кардинально за столько веков. Нет, проще всех назвать «антихристами», заставить самих в это поверить, добиться под пытками того, что хотят услышать и потом устроить всеобщее веселье, под названием, виселица для ведьм. При этом народ будет радоваться и бояться.

— Да, пожалуй ты прав, — согласился Алексей.

— Вот именно, прав! А сами мы не так поступаем в своём просвещённом двадцатом веке? Не подгоняли ли мы всех под одну, удобную нам гребёнку? Не на этом ли подгоне зарабатывали ордена, медали, да звания? Не в угоду, ли своему правительству, кучке самодовольных негодяев мы заставляли народ верить в светлое будущее и гнали как стадо туда, куда в эту минуту было выгодно именно тем самым самодовольным негодяям.

— Тебе виднее, я немного в другом ведомстве служил.

— А в чём разница между твоим ведомством и моим?

— Ну-у...

— То-то, ты и сам не знаешь, а разница только в том, что наше ведомство рисовало внутренних врагов, и показывало активную борьбу с этими врагами, читай собственным народом, внутри государства. А ваше создавало этого самого врага извне, активно с ним боролось, показывая, что там, за пределами самой счастливой страны, всех ждёт смерть и нищета, а ещё этот самый внешний враг спит и видит, как поработит эту самую счастливую страну. Так чем, скажи, моё ведомство отличалось от твоего? Или та страна от этой? Я тебе сам отвечу — НИЧЕМ. Такие же опричники, такие же палачи и такие же паразиты на теле собственного народа. Правда есть существенная разница.

— Какая?

— Эти копят сокровища, стаскивают их со всех сторон, может во славу государства, может ещё по какой причине, а те, наши наоборот всё это, накопленное веками, разбазаривали, лишь бы свои карманы набить. Ты конечно можешь не возразить, что вот уже почти целое десятилетие, как нет того государства, про которое я говорю. Да нет, а вот люди-то остались, кто был тогда при власти, тот и сейчас, лишь шапку поменяли, будёновки сняли, а треух надели и резко стали демократами, радеющими о судьбах народа, а сами ещё больше воровать стали. Да рты, неугодным, затыкать, нынче значительно проще, пристрелил на улице, списал на криминальные разборки.

— Вот интересно, мне знать, это ты здесь в подвале так прозрел?

— Да, в подвале, как посидишь здесь с моё, тоже прозреешь, только я тебе сидеть не дам. Кабы один был, то сиди и наслаждайся, но с тобой вот эта девочка, которая до наших с тобой грехов никакого отношения не имеет. Поэтому твоя первостепенная задача, вытащить её отсюда.

— Я понял тебя, спорить пока не буду насчёт функций наших ведомств. Сосредоточимся на составлении плана. Но учти, спор мы продолжим. Тебя я тоже отсюда вытащу.

— Я тоже спорить не стану, желаешь таскаться с трупом, удачи, — он вновь откинулся на солому, видно было, что каждая фраза Григорию давалась с большим трудом.

— Так, Вера теперь к тебе вопрос. Ты хоть немного знаешь, что представляет собой эта самая крепость?

— Только то, что написано в исторических документах и исследованиях.

— Хорошо, можешь план начертить, и рассказать всё, что знаешь?

— Конечно. — Тогда вот тебе карандаши, — он пододвинул к ней пули, вынутые из патронов, — рисуй.

— Где?

— Вот здесь на полу, больше негде.

Небольшой круг, освещённый лампадкой, превратился в карту будущего сражения, точнее план побега. Вероника очертила предполагаемую стену, нарисовала ворота, через которые их завели вовнутрь. Рядом с воротами обозначила первое здание.

— Это Успенский храм, по преданиям под ним расположен длинный подземный ход, настолько великий, что по нему можно было проехать конному, но это по преданиям, в наше время его ни кто не видел, может быть завален, может, замурован, а может его и вообще не существовало. Хотя есть свидетельства, что ещё сразу после революции по нему водили экскурсии, правда не далеко. Этот храм считается личным храмом царицы.

— Непонятно, тогда почему тот самый Скуратов, встречал нас на пороге именно этого храма. Но, по ходу это у делу не относится. Значит, если нам удастся проникнуть в этот самый храм и отыскать мифический ход, мы сможем бежать далеко за пределы. Так?

— Получается, что так.

— Давай дальше.

— Дальше, левее от ворот, в глубине Распятская церковь-колокольня, та, самая высокая. Сама церковь не представляет ничего особенного, она, скорее всего, служит в первую очередь дозорной башней. Правда внутри строение очень сложное и запутанное, считается, что именно там проводились все пытки, но теперь я вижу, что современные историки ошибаются.

— Ещё как ошибаются, — подтвердил Григорий.

— За Распятской церковью, — продолжала Вероника чертить на камнях, расположена Покровская церковь, вокруг неё построен Дворец самого царя. Эта церковь и в наше время изобилует всевозможными погребами, считается, что где-то там, в подземельях и спрятана та самая библиотека. Хотя совсем недавно вот здесь, западнее Успенской церкви, раскопали фундамент, того богатого здания, что ты видел, это скорее всего и есть настоящий дворец, он соединён переходом именно с Успенской церковью. Думаю, что слухи, про подземный ход не небылица.

— Вот это всё нам с тобой и предстоит проверить, если конечно будет суждено. Что ещё?

— Ещё? Ещё рядом с Покровским храмом, Троицкая церковь, но она ни чем не примечательна. И вот это здание, в подвале которого мы сидим, в наше время его не существует, как и этих подвалов. Скорее всего, само здание разрушили сразу после Ивана, о времена Смуты, а подвалы так и остались похороненными под обломками. Это вполне логично, коль все пытки проходили здесь. Правда на одной из старинных гравюр оно показано, но показано совсем не естественно, что и давало повод думать, о выдумке самого гравёра.

— Что же диспозиция ясна. Наша задача, с боем вырваться наружу, по возможности захватить заложника, кого-то из знати и прорваться в Успенский храм, там отыскать подземный ход и валить, пока сможем бежать, если там действительно есть возможность двигаться конному, значит нужно позаботиться ещё о лошадях. Григорий, ты сможешь двигаться?

— Нет, — категорично ответил тот.

— Сможешь, — заверил его Алексей. — Теперь сам план побега. Как только услышим, что к нам идут, Вера, ты становишься за дверями, я здесь, высыпаю на пол порох, тушу лампаду и разбиваю одну гильзу, капсюль должен сработать и воспламенить порох, от вспышки они временно ослепнут, тут-то нам и нужно действовать. Твоя задача взять на себя хоть одного, с остальными я постараюсь справиться. Всё понятно?

— Всё.

— Тогда, дамы и господа, пожелаем, друг другу удачи и будем ждать. А пока отдыхаем. Гриша, ты подежурь, сколько сможешь, а мы постараемся хоть немного поспать. Хорошо?

— Не вопрос.

— Но когда почувствуешь, что уходишь, буди меня не затягивай.

— Сделаю, не волнуйся, отдыхайте.

Алексей с Вероникой устроились на куче прелой соломы и постарались заснуть, им нужны были силы.

Глава 10

Алексея разбудила какая-то непонятная тревога. В камере, да и в коридоре стояла полная тишина, и всё равно он просто кожей чувствовал присутствие посторонних. Григорий лежал, в беспамятстве, откинувшись на солому, Вера тихо спала, прижавшись к нему. Но тревога просто витала в воздухе. Лампада погасла сама по себе, видимо закончилось масло. В камере стояла полная темнота.

— Вера, детка, — он тихонько провёл рукой по её голове, — просыпайся, только тихонько, кажется, пришла пора.

— А. что? — девушка пошевелилась.

— Тсс. — Прошептал он её на ухо, — кажется к нам гости, тихо поднимайся и занимай позицию за дверью.

Девушка поняла его с первого слова, она, без лишних слов встала туда, куда было велено, перебрала в кармане заточенные гильзы, приспособила одну из них в ладони, так, как он показывал. Алексей, тенью метнулся к центру камеры и приготовился высыпать порох на пол, в это время в замочной скважине заскрежетал ключ, щёлкнул замок. Он высыпал порох на пол и пристроил к нему гильзу. Двери заскрипели, открываясь, на пороге в неровно свете свечи появился человек, за ним виднелся следующий, сколько было в коридоре, Алексей не представлял.

«Эх, Гриша, Гриша, — только и успел подумать Мещеряков».

В следующее мгновение он с силой ударил пяткой магазина по гильзе, капсюль взорвался с характерным щелчком, порох вспыхнул, ярко освещая помещение, Алексей на мгновение сильно зажмурил глаза, и как только вспышка угасла, бросился вперёд, обвивая шею первого вошедшего и проводя по горлу остро заточенным краем магазина. Кровь брызнула из перерезанной сонной артерии, человек дёрнулся и обмяк, а в руках Мещерякова уже был кинжал, которым оказался, вооружён первый охранник. Следующим рывком он уже выскакивал в коридор, сбивая с ног второго и вспарывая по ходу ему живот. Именно здесь, в свете факелов он увидел того, кого ни как не рассчитывал сейчас увидеть, перед ним стоял тот самый невысокий, богато одетый рыжеволосый человек.

«Вот то удача, — мелькнула в голове Алексея мысль». Он метнулся к ошарашенному таким напором человеку. Удар, захват руки в замок, разворот обмякшего тела, и вот уже они стоят почти в обнимку, при этом Алексей прикрыт телом, а кинжал дрожит у шеи заложника.

— Вера, прикрой спину. Ну что, господа опричники, будем разговаривать, или мне прямо сейчас его кончать?

— Ты, что пёс смердящий, совсем страх потерял, — прошипел захваченный врасплох, — не знаешь кто я?

— Назовись гнида, может, и узнаю, — прошептал ему на ухо Мещеряков.

— Убить их, — заверещал тот.

— Тихо, не дёргаться, — предупредил движение сопровождающих Алексей, — иначе он умрёт первым, а я, видит Бог, не хочу пока его смерти. Ну, командуй, — он сильнее сжал горло и надавил клинком прямо на сонную артерию, — командуй отход своим опричникам.

— Всем назад, — заложник понял, что его жизнь теперь в руках, этого не понятного ему человека.

— Стоять, — прошептал Алексей на ухо.

— Стоять, — повторил тот.

— Оружие сложить здесь на полу.

— Сложить оружие.

— Одному остаться.

— Делайте, что он говорит. — Зло скомандовал пленник. Он ещё никогда не попадал в такое положение и это его бесило.

Один опричник остался в коридоре, остальные сложив оружие, удалились.

— Иди, открывай камеры и выпускай всех, — приказал ему Алексей.

— Батюшка, Малюта, да что он такое говорит?

— Выполняй, — процедил пленник сквозь зубы.

Солдат взял у убитого надзирателя ключи от камер и пошёл открывать двери.

— Ох, напрасно ты это делаешь, — прохрипел Малюта Алексею. — Ох, напрасно.

— Вера, — позвал Мещеряков девушку, — иди сюда, выбери из кучи этого железа, то, что тебе больше подойдёт и поднимай Григория, нам пора уходить.

Двери открывались одна за другой. Находившиеся там люди не понимали, что происходит, они просто боялись выходить из камер. Наконец был открыт последний замок.

— Иди сюда, — приказал Алексей стражнику. Тот подошёл с опаской, и опасаться было чего, рука с кинжалом только на мгновение оторвалась от шеи заложника, но этого мгновения хватило, что бы стражник упал на пол с перерезанным горлом.

— Лёша зачем, только и спросила Вероника.

— Согласен, жертва лишняя, но нам нельзя оставлять за спиной никого. Еще неизвестно, как поведут себя вчерашние каторжане. Поэтому извини, брат, — обратился он к лежавшему на полу мёртвому опричнику. Эй, там в камерах! — Крикнул Алексей в глубину коридора. — Кто на свободу хочет, выходи!

Из открытых дверей потянулись люди, все они были со следами пыток на теле. Многие опирались на сокамерников.

— Построиться в один яд, вдоль стенки. Вера, посмотри, из наших никого нет?

Девушка взяла факел и с кинжалом в другой руке обошла весь строй. Она вглядывалась в заросшие бородами лица, внимательно рассматривала лохмотья, ранее бывшие одеждой, но и бдительность не теряла, готова была применить оружие в любой момент.

— Нет, все местные.

— Теперь все внимание, — обратился Алексей к арестантам, по одному проходите вперёд меня, подбираете на полу оружие, кто в состоянии держать его в руках и по моей команде поднимаемся наверх. Задача, пробиться к Успенской церкви и там уйти подземным ходом. Кто знает эту дорогу шаг вперёд.

— Я знаю, — вышел на шаг из строя невысокий мужичок. Что-то в нём показалось Алексею знакомым, но он не стал сосредотачиваться на этом сейчас.

— Следующий вопрос, кто в силах помочь нам вынести отсюда нашего товарища тоже шаг вперёд.

На этот раз вышли четверо, достаточно крепких парня, они не сильно были покалечены.

— Здесь в одной комнате дерюга есть, — сказал один из них, — коль ваш товарищ ходить не в силах его можно вынести, соорудив носилки.

— Чего не может так это ходить, вот этот паразит славно над ним поработал. Давайте свою дерюгу, делайте носилки и забирайте его из нашей камеры.

Парни споро взялись за дело, а Алексей дал команду выдвигаться.

— Выходить всем по одному, больше не поместится на лестнице, и выстраиваетесь дугой, снаружи вокруг двери. Понятно?

— Как не понять, ответили хором арестанты.

— Тогда вперёд.

Первый человек вышел из коридора к лестнице, но тут же послышался глухой удар и короткий предсмертный крик.

— Так, значит, твои люди не послушались меня, они решили, что твоя жизнь ничего не стоит, — зашипел Алексей на Малюту.

— Что ты, что ты они просто не уразумели, что им делать. — Испугано пролепетал тот.

— Зови старшего.

— Эй, кто там, — прокричал заложник, — сотенного ко мне.

— Сию минуту, батюшка, — последовал тут же ответ.

Буквально через минуту в дверях, с опаской появился стрелец, на его шапке красовалась золочёная корона, вместо привычной для нас кокарды. Да и кафтан был расшит золотыми шнурами.

— Командуй, — приказал Алексей Малюте, и помни, на этот раз я не шучу, я привык своей жизнью рисковать и просто так не сдамся, но ты ляжешь на эти камни первым. Понял меня?

— Понял, батюшка, понял, — ответил тот. — Сотник! — неожиданно громко взревел заложник. — Я вас всех на дыбу псов отправлю, велено было убираться на волю и люд выпустить. Почему не исполнено?

— Так мы, батюшка за тебя беспокоились.

— Я вам псам устрою беспокойство, вот только дайте выйти отсель целым, да невредимым. Все вон наружу!

— Ты слышал? — Переспросил Алексей растерявшегося стрельца.

— Да.

— Вот и исполняй. Но ещё одно условие, сейчас вы выходите отсюда, всё оружие, что теперь снова при вас, оставляете здесь, потом выстраиваетесь коридором в двадцати шагах от входа, коридором, к нам спинами, отсюда, до Успенского храма. И помни, кто дёрнется, Малюте смерть. Увижу лучников, Малюте смерть. Кто поперёк дороги станет, Малюте смерть. Понял?

— Как не понять, всё понял.

— Исполняй, мы выходим через пять минут. Отсчёт пошёл.

Стрелец шел, за дверями послышался грохот бросаемого на пол оружия и топот ног, поднимающихся по лестнице.

— Ну, что, псина, — обратился Алексей к своему заложнику, — как думаешь, исполнят, всё как я сказал, али ослушаются?

— Как они посмеют ослушаться, коль речь о моей жизни идёт?

— Самоуверен, ты, ну да посмотрим. Слушать всем, порядок выхода меняем, первым иду я вот с этим, встаю у выхода, за мной, мои люди, следом все остальные, к Успенскому храму движемся в обратном порядке, ты, — Алексей указал на мужика, что вызвался показывать дорогу, идёшь вместе со мной.

— А я, меня, когда отпустишь? — Поинтересовался Малюта.

— Когда удостоверюсь что я и мои люди в безопасности.

— Точно отпустишь?

— Конечно, не следовало, но коль пообещал, то сделаю. Всё хватит рассусоливать, пошли, по дороге оружие подбирайте, не ровён час ещё драться придётся. С Богом, соколики.

Алексей, прикрываясь заложником, первый вышел из коридора, следом за ним Вероника, освещая дорогу факелом. На лестнице никого не было, только блестело брошенное оружие. Он присмотрел себе, что-то среднее между кинжалом и саблей, попросил Веру поднять и прихватить для него. Следом шедшие люди разбирали валявшиеся в основном бердыши, попадались, правда, и сабли, пищали ни кто не брал, в рукопашном бою оружие не эффективное, да и зарядов к ним предусмотрительно не оставили.

Алексей поднялся наружу, свежий воздух слегка вскружил голову, после смрада и затхлости подвального помещения. Ночь уже давно накрыла всё вокруг своим тёмным покрывалом, но двор на удивление оказался хорошо освещённым, повсюду горело множество факелов. Стрельцы, как и было им велено стояли спинами к выходу, без оружия, образовав коридор от здания тюрьмы, до входа в Успенскую церковь. Алексей встал у выхода, прикрыв собой Веронику и сам, прикрывшись Малютой, рядом стоял мужичок-проводник. Остальные, поднявшись наружу, устремлялись в направлении крыльца храма.

— Живее, живее соколики, — подгонял их Алексей, внезапно со стороны Покровского собора от ряда стрельцов отделились трое и быстрым шагом направились к нему. — Стоять, где стоите! Иначе я башку ему отрежу!

Троица остановилась, а Малюта как будто застыл, он, казалось, даже дышать перестал. Те, что стояли на полшага сзади, что-то прошептали переднему, но тот отмахнулся рукой, что-то резко им приказал и зашагал вперёд уже один.

«Ну, с одним как-то справлюсь, — подумал Алексей».

— Вера держи этого вояку, а я встречу вон того героя. Не предполагаешь кто таков?

— Нет, лицо в тени.

Девушка со знанием дела перехватила в свои руки заложника, от чего тому совсем не стало легче и надежд на освобождение не прибавилось, а Алексей выдвинулся немного вперёд, встречая отчаянного гостя. Невысокий, с виду щупловатый и немного сутулящийся человек быстрым шагом приближался к Мещерякову. Наконец он подошёл и совершенно без малейшего страха встал вплотную перед Алексеем.

— Ты как это пёс смердящий посмел, главного Государева человека в полон взять? Прошипел он прямо в лицо.

— А ты кто такой смелый, что вопросы мне эти решил задать? — В свою очередь поинтересовался Алексей.

— Я кто такой? — Возмутился подошедший, хватаясь за висевший на поясе богато украшенный кинжал, — сейчас я тебе объясню кто я такой. — Зашелестел металл, извлекаемый из ножен.

— Видит Бог, напрасно ты это делаешь, — совершенно невозмутимо ответил Мещеряков, ему понадобилось всего несколько движений, что бы обзавестись ещё одним заложником, при этом богато украшенный кинжал упёрся в шею незваного гостя.

Голова гостя, а ныне пленника вздёрнулась вверх, при этом клиновидная бородка смешно задрожала в такт дрожащему подбородку.

— Ну, что, господа, ещё есть герои? — Прокричал он. — Только ведь мне заложники больше не нужны, двоих вполне хватит, остальные моментально станут трупами. А коль дернется войско, то вот эти двое станут трупами. Подумайте хорошенько, вам это нужно?

К этому времени последний арестант покинул подземную тюрьму.

— Ну, вот и нам пора, — сказал Алексей товарищам, — а ты, — обратился он к новому пленнику, хорошенько подумай, и коль решил там, в середине храма засаду организовать, сразу, сейчас дай команду, всем выйти наружу и ничего не предпринимать. Это единственный твой шанс на спасение, в любом другом случае, горло я тебе вскрою как консервную банку от уха до уха. Понял?

— Ты пёс пожалеешь, что вообще явился на свет, когда я приду тебя пытать, ни кому не доверю, лично жилы твои на ворот наматывать буду, так медленно, как это только возможно.

— Не кажи гоп, поки не перескочишь, говорят у меня на родине, — ответил Алексей, подталкивая заложника вперёд. — Сейчас твоя первостепенная задача в живых остаться, а что будет потом, так это только одному Господу Богу и ведомо. Поэтому иди, молча, пока я не передумал, мне в принципе и одного заложника достаточно будет. Лучше прикажи, что бы засаду убрали, чувствую, она там есть. И без глупостей.

— Афанасий, Вяземский! — крикнул пленник.

— Чего государь? — донёсся крик сзади.

— Убери людей, дай им пройти!

— Государь, так как же?

— Делай, что сказано!

— Государь? — Удивился Алексей, — ну тем лучше, нам спокойнее.

Они ещё немного прошли по двору, поднялись на крыльцо и скрылись за массивными дверями Успенского храма.

— Где проводник? — Окликнул Алексей.

— Я здесь, батюшка, — откликнулся тот.

— Показывай куда идти.

— И эти все тоже с нами пойдут, — указал он на столпившихся у стены арестантов. Они явно были растеряны, казалось, что многие жалеют о том, что вышли из подвала. Они готовы были вернуться назад, да только вот не знали, как на это посмотрит Мещеряков.

— Интересная картина. Что голуби мои, не хотите идти дальше? Назад вернуться желаете.

— Да, твоя милость, — нестройным хором ответили они.

— Я никого с собой не тяну, кто желает, можете вернуться назад в свои камеры, кто желает, может пойти со мной, всех выведу за территорию крепости, а там каждый волен идти, куда глаза глядят. Кто идёт со мной, направо, кто возвращается налево.

Группа у стены засуетилась, перемешалась, в результате большинство отошло в правую сторону. Слева остались, мужик, вызвавшийся идти проводником, четыре крепыша, что несли Винниченко, да ещё пара мужиков, очень сомнительного вида, явные разбойники. «Ну, на первом этапе и такие сгодятся, — подумал Алексей».

— Отлично, все кто справа, оставаться на месте, пока мы не уйдём, потом свободны, остальные за мной. Веди, — обратился он к мужику. — Как тебя звать-то?

— Меня? — Удивился тот.

— Тебя, как меня звать я знаю.

— Меня кличут Афоней.

— Веди, Афоня.

— Ну, ну, веди, посмотрим, куда ты их заведёшь, — поддакнул второй пленник.

— Пора тебе рот заткнуть, — сделал вывод Алексей, он снял с пленника пояс, стянул им руки, тому за спиной, снял шапку, разорвал её, соорудил приличный кляп и заткнул в рот государю, это был именно он, сам самодержец Российский. Потом туже самую процедуру проделал с Малютой. — Ну, вот теперь можем идти, веди Афоня, показывай дорогу.

Небольшой отряд двинулся вслед мужичку, они прошли вглубь храма, не забывая надёжно запирать за собой двери, благо на каждой имелся прочный засов. Да и сами двери были кованными, могли выдержать не одну осаду. Потом спустились вниз, по узкой каменной лестнице и очутились в большом подвале. Сводчатый потолок, сложенный очень аккуратной кладкой из красного кирпича. В подвале горели факела, видимо здесь постоянно присутствовали люди, но по пути отряд никого не встретил. Ко всему прочему в подвале стоял устойчивый запах конского навоза.

— Откуда лошадьми пахнет? — Поинтересовалась Виктория.

— Сейчас покажу, идите за мной.

Они пошли в другой зал, через арки и попали, как ни странно в конюшню. В аккуратных стойлах располагались ухоженные, но не крупные лошади. Ни били чистыми и хорошо накормленными, это было видно с первого взгляда, даже не разбирающемуся в лошадях Мещерякову.

— Вот и источник, как ты выразилась «запаха» милая. Вы люди добрые как я понимаю, на лошадках-то не сильно умеете ездить?

— Правильно понимаешь, поэтому найди конюха местного и прикажи седлать.

— Да чего его искать, мы и сами оседлать можем, правда, братья, — обратился проводник к парням, что несли Григория.

— Конечно, дело не хитрое.

— Тогда чего стоим, мечтаем, ждём, пока погоня пожалует? Живо за работу! — Алексея уже начина выводить из себя некоторая нерасторопность местного населения. — Живо, мальчики, живо, нам с Верой лошадок поспокойнее подберите, да носилки с нашим товарищем не забудьте приспособить. Живо, пошевеливайтесь увальни. Вот для этих двоих отдельного коня приготовьте, одного на двоих, вполне достаточно будет.

Парни зашевелились, выводя коней из стойл, да приспосабливая на них сёдла.

— Что, мил человек, девице седло дамское аль как, — спросил мужичок у Алексея.

— Да нет, вешай обычное. Иль не видишь, что девица в штанах? Она у нас не совсем девица, солдат, точнее даже офицер.

— Не ведомо мне сие слово, но то, что с пленником живо управляется, вижу.

Парни расшевелились и оказались вполне справными, если конечно на них покрикивать, вскоре лошади были оседланы, носилки приспособили меж четырьмя конями, на которых сели сами, Малюту с Иваном усадила на одного, связав вместе, спина к спине. Иван к этому времени несколько успокоился, только глазами зло зыркал по сторонам, но он уже понял, что коль вести себя смирно, то ничего ему не грозит.

— Всё готово мил человек, — подошёл к Алексею Афоня, — можем отправляться в путь.

— Тогда по коням и в путь. — Согласился Мещеряков, — ты первым, показываешь дорогу у тебя на привязи пленники, за тобой Вера, она их стережёт, затем вы удальцы, с носилками, я в замыкании. Все готовы?

— Все, — хором ответили парни.

— Вперёд!

Отряд верхом выехал из конюшни и втянулся в широкий, но не высокий сводчатый, кирпичный проход.

…

А в это время в слободе творилось что-то невероятное. Стрелецкое начальство стояло в строю на площади, перед ними бегали из стороны в сторону двое одетых во всё чёрное людей.

— Вы как псы, посмели отпустить их, да ещё и Государя в полон взять. Всех, всех на дыбу отправлю, — кричал один из них, второй ходил, молча, только время от времени подходил к тому или другому командиру и так смотрел в глаза, что у опытных воинов мурашки пробегали по коже.

— Ты Афанасий нас сильно-то не срами, — ответил один, самый старший на вид, — ты сам не больно кинулся за Государем вслед.

— Что? Как ты смеешь меня попрекать? Государь сам нам сказал на месте оставаться. Кто знал, что так всё обернётся?

— Вот именно ни кто не знал. Вообще это надобно Сильвестра в оборот взять, да поспрошать его отколь он взял таких спрытных. До этого более покладистые были. Да и вообще не понять, откуда они у него берутся.

— Ты бы меньше рассуждал, а лучше бы предлагал, что дальше делать?

— А что делать? Знамо дело, надобно по-первой двери ломать, да погоню организовывать.

— Позволь и мне слово молвить, — попросил разрешения ещё один из командиров.

— Говори, коль есть что сказать.

— Надобно ещё отряд отправить туда, где сам ход заканчивается, в Киржач они ни куда из трубы не денутся, а наверняка ею пошли.

— Вот это дело. По трубе они быстро не поедут, да ещё и обуза при них, а мы верхом значительно быстрее доберёмся. Погоню, говоришь? — Вяземский хитро поглядел на первого командира, — Нет, погоню, мы не будем организовывать, погоня их торопиться заставит, тогда мы верхом можем не поспеть. Командуйте седлать отряд, приказал Афанасий второму командиру. — Полусотни стрельцов хватит, и марш в Киржач. Я лично их поведу. Ты, — указал он на старшего, — бери десяток стрельцов и к Сильвестру, в подвал его собаку, ведь это он успокоил всех, говорил, мол, спокойные, да и зельем он их опоил, мол, не очухаются до ночи, а они не только очухались, а вон гляди, чего учудили. Теперь, ты, — он подошёл ещё к одному командиру, — ломаешь двери все, добираешься до трубы и там ждёшь, на случай, коль они вертаться будут. Сажай там хоть две сотни стрельцов, но не упустить ни одного. Тех, что вернулись, — Вяземский указал на стоявшую возле крыльца Успенского храма группку арестантов, — назад в подвал, всех в колодки да плетьми стегать, пока не расскажут кто таков ихний предводитель. Отчего на бабе одёжа такая странная? Почему это она в портках? Дознаться отколь прибыли такие непонятные гости, хотя все эти вопросы лучше Сильвестру задать. Всё за работу. И смотрите, коль с головы государя хоть один волос упадёт, всех на кол посажу.

Стрелецкое начальство разошлось и двое в чёрном остались наедине.

— Ну, что брат Алексей скажешь?

— Да, что тут говорить? Странные они все какие-то.

— Кто?

— Да, те, которых Сильвестр отлавливает, я так и не понял, откуда он таких берёт. Но одежда на всех не нашенская, да и говорят они все странно не так как наши.

— Я не замечал что одёжка непонятная.

— Так ты одёжку ту видал, когда над ней уже Малюта постарается. Там разве разобрать? Лохмотья, с кровью перемешанные. А вот над этими друг наш Григорий ещё не успел постараться. Теперь видишь?

— Да, теперь вижу.

— Из всех, что по Сильвестрову доносу забраны были в живых остался только один, если не считать последнюю пару, и тот на силу живой. Так вот его они с собой забрали. Значит, знают один другого. Вот мне и интересно, из каких таких краёв прибыли.

— А ты помнишь, брат Афанасий, Малюта как то смеялся. Что, мол, твердят те на допросах?

— Нет. А что они твердили?

— Утверждали что Русские они, да вот только не из нашего времени, а из далёкого будущего.

— Откуда? — Удивился Вяземский.

— Из будущего, мол, живут они в двадцатом веке, и как сюда попали, сами не знают.

— А что ещё говорили?

— Ну, в то, что они Малюте рассказывали, с трудом верится, ему готовы любую небылицу высказать, только бы назад в камеру отправил, а потом ещё и он по пьяной лавочке мог всё напутать. Но вот то, что все они там у себя останавливались у этого самого Сильвестра, это факт.

— Значит, он их оттуда к нам затаскивал, ай да Сильвестр, ведьмак знатный, как это у него получается в будущее ходить, да назад возвращаться.

— Так это что получается? Он, чтобы нам глаза замазать и скрыть своё колдовство, подсовывал нам этих. Вот пёс, нет надобно его сюда и на дыбу, во всём признается, пёс. Лично шкура спущу, по лоскутам.

— Вот и я про то же самое. Ладно, пошли, чего на дворе стоять, подождём этого самого Сильвестра, а потом и порасспросим его подробнее про всех его гостей, да про его похождения.

Они отправились назад в палаты, а на дворе продолжались сборы, отряды убывали каждый в своём направлении. Кто в район Киржича, туда, где ход заканчивается. Кто продолжал трудиться над дверями, и пытаться проникнуть в подвалы Успенского собора. Арестантов уже давно загнали назад в подвал, и многие их них пожалели, что вернулись, а не пошли дальше с Алексеем. В тюремном подвале началась самая работа. Пытальщики выбивались из сил, стараясь прознать у людей то, про что те и не ведали.

Глава 11

Отряд Мещерякова всё дальше и дальше уходил по подземному ходу. Это было действительно грандиозное сооружение, дорога то шла вниз, то поднималась вверх, скорее всего полностью повторяя рельеф местности. В основном туннель оказался сухим. Только в некоторых местах на потолке и стенах появлялась лёгкая испарина. То ли труба пересекала водоносный слой, а может быть вообще в этих местах проходила под реками. Основные неудобства при движении испытывали парни, что несли носилки с Григорием, Им приходилось ехать в два ряда. А с учётом подвешенных между коней носилок, так и в три. Не высокий же в своём пиковом положении сводчатый проход заставлял их постоянно пригибаться, практически прячась за головы невысоких лошадок. Это обстоятельство существенно замедляло ход. Но в целом Алексей, да и проводник Афоня оставались довольны скоростью движения.

По ходу Мещеряков постоянно прислушивался ко всем звукам. Сначала были слышны удары, ломающих двери и старавшихся проникнуть в погреба стрельцов, но потом всё затихло. Может им так и не удалось взломать запоры, а может просто решили не пускаться в погоню.

«Это плохо, — подумал Алексей, — коль в погоню не пустились, значит, будут поджидать на выходе. Интересно, что по этому поводу думает наш проводник?»

— Афоня, — окликнул он мужика. — Погоди, нужно посоветоваться.

Тот остановился и слез с коня.

— Всем привал, скомандовал Алексей, пора кости размять. Эта идей с огромным воодушевлением была воспринята в первую очередь четвёркой удальцов, они с превеликой радостью попрыгали на землю и начали разминать затёкшие спины. Пленников решили с коней не снимать, нечего баловать, и так посидят. Алексей подошёл к Винниченко.

— Григорий ты как?

Глаза у того были широко раскрыты, значит находится при памяти.

— Да, ничего, только напрасно вы со мной возитесь, я уже нежилец.

— Ничего, не таких выхаживали, — успокоил его подошедший Афоня. — Что стряслось, мил человек, отчего остановились?

— Понимаешь, погони за нами нет.

— И что это плохо?

— Конечно, плохо, это значит, ждать нас будут на выходе. Им по земле быстрее добраться туда, чем нам, тем более с раненным. Лично я так и сделал бы.

— Это, верно, ждать будут, да только не дождутся.

— Поясни.

— Немного нам совсем осталось пройти, и покинем мы эту трубу, дальше нам с нею не по пути.

— Куда же мы денемся, тут, что выход наверх есть? Так и там нас ждать будут, наверняка у них строительные планы есть.

— Нет, не так всё просто у нас, как у вас, — мужик хитро посмотрел на Алексея, и вновь ему этот взгляд показался знакомым. — Строил эту вот трубу ещё дед того супостата, что мы с собой утянули. Кстати может его для верности укокошить?

— Нет, я обещал их обоих отпустить.

— Понятно, ну тебе виднее. Так вот, строил этот ход его дед Князь Василий, долго строил, и как построил, велел всем мастерам, кто пережил это рытьё глаза выжечь, да языки отрезать, что бы не проболтались никому. Да нашли тогда не всех, решили, что они сгинули. А мастера те не сгинули, они вместе с этой трубой ещё одну вырыли. Тут недалеко есть ответвление, считают, что обшиблись в просчётах, да свернули не в ту сторону. Потом взяли и замуровали ненужный ход. А он совсем не такой. Он за муром дальше продолжается, нужно только определённые кирпичики в определённом порядке сдвинуть, тут же проход и откроется. Вот этим вторым ходом мы и уйдём.

— Интересно, а тебе, откуда сие ведомо?

— Так мой дед как раз и остался с глазами, после строительства этого вот прохода. Только вот проход дальше не такой как этот, лошадьми там не пройти, придётся пёхом. И вот, что ещё, сейчас следует, глаза вот этим двоим завязать. Не след им про этот проход знать.

— Не вопрос, главное, что бы скрыться, а глаза, так тоже завязать не проблема.

Алексей тут же подошёл к пленникам, снял с одного из них кушак, присмотрелся. Разрезал напополам.

— Ну-ка наклоняйтесь живо, не дотянусь я так высоко.

Заложники наклонились, и он крепко завязал по половине кушака у них на глазах.

— Всё готово.

— Тогда, что пойдём дальше, чего время терять понапрасну?

— Да. Пойдём. Все по коням, выдвигаемся!

Отряд двинулся дальше по проходу. И вскоре они действительно подошли к развилке, на которой вновь остановились, но теперь уже по инициативе проводника.

— Всё, приехали, стойте здесь, ждите, я пойду, открою врата, да посмотрю, что бы никого там поблизости не было, а то чего доброго прирежут нас, не разобравшись в темноте. — Он кинул поводья своей лошадки в руки одного из парней, взял взамен факел и направился левый проход.

Всем остальным нежно было ждать и уповать на честность Афанасия, что тот не обманет и вернётся за ними. Алексей тоже спрыгнул с коня, подошёл к носилкам.

— Гриша, ты как, живой ещё? — Винниченко лежал с открытыми глазами и тяжело дышал.

— Больно, Лёшка, страшно дольно, лучше бы вы меня там оставили помирать спокойно, не мучили так.

— Ничего, терпи, доберёмся до воли, выходим тебя. Ну а вы ребятки, — обратился он к четвёрке, — кто таковы, может, познакомимся для начала?

— Да чё нам с тобой знакомства разводить? Ответил один из них, тот, что был постарше. — Наши дороги разойдутся, как только из-под земли выберемся, ни мы тебя больше не увидим, ни ты нас. А знакомство, оно привязывает, потом встретимся, не приведи Господи на дороге, и убить друг, друга не сможем.

— А что нам нужно будет друг, друга убивать?

— А кому ведомо? Может и нужно, а может, и нет, — уклончиво ответил тот.

Внезапно, вдалеке, сзади послышался конский топот. По звуку, скакал не один десяток всадников. Что делать дальше Алексей не знал, уходить вперёд, но это верная гибель. Цель преследователей, наверняка выгнать их на встречный отряд, а то, что там конце пути встречают, здесь и до гадалки не ходить.

«Ну, вот здесь смертушка нас и дождалась, — подумал Алексей, — наверняка они нас живыми из этого тоннеля не выпустят. У них все козыри на руках, и отобьют они своего государя, как пить дать. Эх, не хотелось помирать, тем более, неизвестно где».

Но мысли его прервал и другой звук. Тихий шорох донёсся из того прохода, куда ушёл Афанасий. Он вышел на свет, без факела и немного возбуждённый.

— Всё, чего стоите, бросаем здесь коней, этих двоих, указал он на заложников, и быстро за мной. Да факела, факела гасите, так на ощупь доберёмся, здесь недалече, а там, за вратами есть свет.

Парни покидали, затушив факела, аккуратно отцепили носилки, взяли их на плечи и весь небольшой отряд двинулся в проход, следом за проводником. Шли действительно недолго, и вскоре показалась полоска света. Это был узкий проход в стене, за ним горел факел, и свет от него проникал сюда в тупиковый туннель. Люди с трудом протиснулись сквозь щель, труднее всего было пронести носилки с раненым, но и с этой задачей справились, после чего, Афанасий немного поколдовал у стены и проход совершенно бесшумно закрылся. Алексей взял факел, вернулся к стене, тщательно осмотрел её, не найдя ни единого признака только что бывшего здесь прохода.

— Это как? — Повернулся он к Афанасию.

— А кто его знает, мастера делали.

— Понятно, что вообще ничего не понятно. Ладно, веди дальше «Сусанин».

— Откель ты знаешь, как меня кличут? Насторожился Афанасий.

— Так ты сам назвался, — не понял Мещеряков.

— Я тебе только имя говорил, а ты моё прозвище назвал.

— Какое прозвище?

— Сусанин.

— А, это? Так это имя нарицательное.

— Какое?

— Образное, так у нас всех проводников называют, — не стал Алексей лезть в дебри.

— Проводников, говоришь? Ладно, пошли.

Они двинулись дальше. Туннель был намного уже и ниже, носилки пришлось, нести двоим, поэтому часто останавливались и менялись все по кругу, без исключения. Шли долго и Алексей уже начал думать, что этот поход под землёй никогда не закончится. Он вспомнил недавние события и его странствия в Сибирских горах. Стало жутко от таких воспоминаний. Что не говори, а человек существо земное, и ему не свойственно бродить по подземельям. Почему-то на память пришли воспоминания из детских сказок о гномах и подземных сокровищах.

«Только вот гномы, кажется, в горах обитали, — подумал Алексей, — или может, были какие-то равнинные? Вернусь домой, если конечно вернусь, обязательно нужно будет вновь почитать сказки. Хотя сама жизнь в последнее время на сказку походить стала. Кто мог подумать, что возможно попасть в далёкое прошлое, а оказалось, что можно. Теперь бы ещё понять, как из него выбраться».

Вдалеке послышался какой-то шум.

— Что это? — Насторожился Мещеряков.

— Это мы уже почти пришли, — ответил Афоня, — где-то здесь должны бать охоронные посты.

Не успел он закончить фразу, как путь отряду преградили четыре человека, с направленными на них арбалетами. Алексей мгновенно оглянулся, оценивая ситуацию и пути отхода, но путей не, оказалось, сзади стояла такая же четвёрка.

— Интересно девки пляшут, и что Сусанин дальше делать будем?

— Погодь, не торопись.

— Кто таковы? — Прозвучал вопрос.

— Свои, — ответил Афоня, — иль не признали меня?

— Никак ты Афанасий? — Удивился один из стражников, и дал знак остальным опустить оружие, — а до нас молва дошла, что тебя в подвалы Малютинские упекли. Иль брехали люди?

— Нет, не брехали, действительно упекли, да вот оказалось и там замки не больно надёжные.

— А кто это с тобой?

— Со мной-то? Вот эта четвёрка, скорее всего разбойнички, уж больно они на братьев схожи. А вот те двое и тот, что на носилках, это из политических, как и я. Благодаря ним, и удалось только вырваться из подвалов. Уж больно смекалистые оказались.

— Ну-ка, дай поглядеть на таких героев, — стражник подошёл к Алексею с Вероникой и присветил на них факелом. — Да это ж баба, — удивился он, — только вот как-то одета не правильно.

— Видать так ей сподручнее, — не стал вдаваться в подробности Афоня, — ладно веди нас ко двору, там всё и расскажу, что со мной приключилось.

— Ну, идёмте, — ответил стражник, — только смотрите, не баловать, — предупредил он сразу, — все вы на прицеле, только что не так, мои люди стреляют без предупреждения.

Отряд в сопровождении стражников пошёл дальше. В этом месте туннель стал значительно шире, то там, то тут в разные стороны отходили от него боковые проходы.

— Да тут, никак целый город под землёй? — Подивился Алексей.

— Точно ты подметил, это центр сопротивления.

— И чему сопротивляетесь? — Поинтересовалась Вероника.

— Как чему? Знамо дело, Ивановому правлению. Не по нраву народу такое правление. Уж больно крут Иван.

Договорить они не успели, вышли на широкую площадь, если конечно подземелье можно так назвать.

— Вот и пришли, здесь стойте, сейчас вече соберётся и будут решать, что с вами делать, — остановил их стражник.

— С нами раненный, может ему кто помощь окажет? — Поинтересовался Алексей.

— Может и окажет, но сперва нужно решить, что вообще делать, коль решено будет живыми вас оставить, тогда конечно, а коль решат убить, то зачем силы на раненного тратить.

— Логично, — согласился Мещеряков, спорить здесь было бесполезно.

Народ потихоньку собирался на площади, но к отряду, окружённому стражниками, ни кто не подходил, и их тоже за пределы круга не выпускали, хотя и не забрали оружие, чему Алексей был искренне удивлён. Они же не знали, что за люди и насколько хорошо эти люди владеют оружием, и, тем не менее, не разоружили, значит доверяют. Но вот кому?

По периметру всей площади в кольцах торчало много факелов, по мере заполнения её народом, факела зажигались, но света всё равно оказалось недостаточно, Алексей так и не мог толком рассмотреть этого Афоню. Всякий раз ему казалось, что встречал его уже, но вот где так и не мог понять. Свет от факелов был неровным, тени постоянно скакали, тем самым искажая картинку. Наконец площадь заполнилась людьми, с одной стороны поставили на невысоком постаменте кресло, по всей видимости, там должен сесть руководитель всего этого собрания. Алексей начал присматриваться к людям. Он сразу отметил, что и здесь существует неравенство. Одни одетые более просто собирались в стороне противоположной поставленному трону, возле него же сосредотачивались, скорее всего, знатные люди этих мест, они были и одеты значительно лучше, и оружие у них присутствовало, чего не было с той стороны, где собирались простолюдины. Действительно вокруг трона располагался народ боярского чина. Их с простолюдинами разделяли стражники. Это делалось специально, что бы оградить одних от других, или просто стража занимала свою определённую нишу в этом обществе сказать нельзя, но факт оказался на лицо. Наконец народ собрался, немного погодя вышел и сам руководитель. Богато одетый, молодой человек уверенной походкой прошёл к трону и занял своё место. Народ склонил головы, приветствуя его. Простолюдины сняли шапки.

— Кого, Евстафий ты на этот раз нам привёл, кто посмел проникнуть в наши подземелья, со стороны Царского тупика? — Обратился молодой человек к стражнику.

— Это не я привёл, Государь Иоанн Иоаннович, это Афанасий. Он прошёл одному ему известным путём, и привёл за собой вот этих людей.

— Кто они таковы, Афанасий? И как ты умудрился сбежать? Насколько мне ведомо тебя Государевы люди недавно изловили и к Малюте в подвал кинули. Подойди ко мне да расскажи всё обстоятельно.

— Так и есть, Государь, — ответил Афоня, — и гнить бы мне в том самом подвале, покуда, Малюта-пёс меня на кол не посадил бы, да вот нашлись люди, сами восстали супротив палача, да и нас всех выпустили.

— Не знал, я такого. Правду говорят, нужно чаще в слободе появляться. Рассказывай дальше.

— Схватили, значится, они Малюту да наверх вышли, а там батюшка твой не сдержался, кинулся своего пса цепного вызволять, думал, наверное, что его не тронет ни кто. Но не тут-то было, этот добрый человек, перекинул Малюту под присмотр своей девки, а сам и Государя Ивана в полон взял. Так мы с ними до конюшен подземных и добрались.

— И вас ни кто не тронул?

— Нет, не тронул.

— Это почему же?

— Так они прикрывались Государем да Скуратовым, а ещё кинжалы им к горлу приставили. Вот стрельцы и побоялись.

— И где теперь они?

— Кто?

— Государь со своим палачом?

— Так мы их на Государевой дороге оставили, связанных, как погоню почуяли, так там и оставили, а сами сюда в тупик.

— А как ты проник в этот тупик?

— Не искушай, Государь, знаешь ведь, сия тайна по роду от отца к сыну передаётся, придёт время, и я своему сыну передам. Не придёт, так и умрёт со мной.

— Ладно, не про то речь нынче. Что за люди это?

— Не знаю я Государь, да только видать не наши они, вон, и одеты совсем уж странно, да и само то, что Государя Ивана не побоялись, говорит о том, что не наши они.

— Чего тогда им надобно в наших землях? Шпионы, небось, лазутчики? Так правильно их тогда в подвал посадили. И мне надобно их на крюк подвесить, дабы другим неповадно было.

— А это Государь ты у них расспроси, я сказал, что знал, только сдаётся мне незачем их на крюк-то, отпустить их надо, они несчастные люди.

— В чём же их несчастье?

— Дома у них нет. Точнее есть, но вот только добраться до него они не смогут. Это из тех людей, что Сильвестр приводит. Ни кто не знает, откуда он их берёт, да вот люди-то больно странные.

— Точно, слышал я уже о Сильвестровых полонённых. Так говоришь, этих тоже он привёл?

— Он, Государь, он.

— Не нравится мне этот Сильвестр, он и к нам вхож, и на Государя Ивана тоже работает, да и вот этих людей неизвестно, откуда берёт. Нужно его допросить примерно, как только появится, — обратился он к стоявшему рядом боярину.

— Исполним Государь, как только явится, сразу и допросим. А с этими чего делать?

— С этими? — Задумался молодой человек. — Вот с теми четырьмя, — он указал на парней, их наружу выкинуть, кажется мне не место им средь нас. Пускай идут разбойничают далее, а вот как поймаем на разбое, то на кол и посадим. Поняли меня?

— Поняли, — замотали братья головами, — как не понять?

— Так вот и идите, да делом праведным займитесь, и помните, наказание вас настигнет, коль разбойничать будете. Вывести их наверх.

Двое стражников подошли к парням, завязали им глаза и повели за собой. В кругу остались только Алексей, Вероника, да лежавший на носилках Григорий.

— Теперь вернёмся к вам, — молодой человек посмотрел в упор на Мещерякова. — Кто таков, как звать, какого чину?

— Полковник Мещеряков Алексей Павлович, — ответил тот, не зная, как продолжить и стоит ли называть ведомство, в котором он получил это звание.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Иоанн головой, — дальше.

— Что дальше?

— Когда рождён, в какой семье. Не припомню я что-то рода такого на Руси.

— Мне почему-то кажется, Государь, что эти вопросы лучше обсудить наедине.

— У меня нет тайн от моего народа.

— Зато у меня есть сведения, которые я не намерен раскрывать свеем подряд.

— Ты дерзок. А как я прикажу тебя на цепь посадить?

— Один уже приказал, да только благодаря, вон ему, — Алексей кивнул на Афоню, — в живых остался.

— Ты слишком дерзок, но мне нравятся такие люди. Хорошо, обсудим всё наедине. Отведите его в мои покои.

— Не его, а их, — поправил Алексей государя, — я без своих товарищей никуда не пойду, а ещё вели лекаря прислать, моему другу очень плохо, он много дней общался с вашим Малютой.

— Вот люди, им как мёд, так и ложкой. Хорошо всех в мои покои, да Афанасия туда же, поговорим с глазу на глаз.

Стражники взяли носилки с Григорием, один пошёл впереди, показывать дорогу, остальные двинулись следом, не выпуская из круга Алексея с Вероникой, но и не сильно ограничивая их в движении.

Глава 12

Их провели несколькими проходами и ввели, в большую комнату. Сводчатый потолок поддерживали несколько рядов кирпичных колонн. Своды, уходившие вверх, покрывали красочные фрески. Помещение явно отличалось от всего виденного здесь под землёй, и своим убранством и декором. В глубине располагался помост, на котором, скорее всего и стоял тот самый трон, вынесенный в общий зал, по бокам от него лавки, в боковых пролётах. С одной стороны располагался большой стол, накрытый белой, расшитой золотом скатертью. На столе в строгом порядке располагались столовые приборы. Скорее всего, это была пиршественная зала. В другом боковом пролёте тоже виднелся стол, но на том столе лежали бумаги, книги, перья, стояли чернильница. Значит, это был рабочий кабинет. Факела. Висевшие на колоннах освещали всё помещение. Пока Алексей рассматривал залы, стражники ушли, оставив их наедине с самими собой, только плотно прикрыли дверь, вполне возможно, что и закрыли их с обратной стороны на засов.

— Так вот, мил человек, — обратился Афоня к Мещерякову, — из этой залы у нас с тобой два пути, либо на свободу, либо в гнилую яму. Третьего не дано.

— Первый путь мне больше нравится. А тебе?

— Знаешь, мне в гнилую яму тоже не больно охота спешить, успеется ещё.

— Тогда твои предложения.

— Ты главное всю правду говори, государь он у нас человек просвещённый, поймёт но, вот коль лукавить начнёшь, не простит.

— Так, а мне лукавить нечего, главное, что бы он мою правду понять захотел, хотя я и сам не знаю, как эту самую правду объяснять.

— А ты постарайся объяснить, глядишь и поймёт.

Договорить они не успели, Алексей хотел ещё задать Афоне несколько вопросов, но в это время двери со стороны тронного постамента отворились, в помещение сперва внесли сам трон, а следом вошёл Государь. Он, как и там, в общем зале непринуждённо и уверенно уселся и поманил людей к себе рукой.

— Подходите не бойтесь. Вот мы и одни, говори, что сказать хотел.

— А сказать я хотел вот, что, — начал Алексей, тщательно продумывая и подбирая фразы, — Ты спросил, когда я рождён и в какой семье. Я отвечу, только прошу не удивляться моему ответу. Родился я в марте месяце, в году одна тысяча девятьсот шестьдесят четвёртом от рождества Христова, в городе Киеве. Вот почему мой род и не известен тебе.

— Это как в одна тысяча девятьсот шестьдесят четвёртом? Ты хочешь сказать, что ты ещё не рождён?

— Я рождён, и вот она тоже рождена, кстати, она младше меня лет на десять, но вот каким образом мы попали сюда к вам во время, которое раньше нашего времени на четыре столетия, я не знаю. Мы легли спать в доме того самого Сильвестра в своё время, а проснулись связанными от того, что в нашу комнату ломились стрельцы. Вот такая история, хочешь, верь в неё, а хочешь, нет. Но по нашему виду тебе должно быть ясно, что я скорее говорю правду, чем лгу.

— Но ты сказал, что родился в Киеве.

— Да в Киеве, сейчас это другое государство, но живу я в Москве, сюда, в Александров, обращаю твоё внимание, в город Александров, а не в Александровскую Слободу, мы приехали вдвоём с Вероникой по заданию своего руководства, провести расследование, и по возможности подтвердить, или опровергнуть распространяющиеся слухи о таинственной Библиотеке Ивана Грозного.

— А он? — Молодой царь указал на Григория.

— Он? Он наш товарищ, прибыл в Александров раньше нас, в составе другой группы, до него было ещё две, все они пропали, и я теперь подозреваю, что они были точно так же как и мы переправлены сюда, здесь и замучены в подвале вашего Малюты. Нас отправили даже больше на поиски этих групп, нежели самой библиотеки.

— Так ты хочешь сказать, что библиотеку моего батюшки так и не нашли?

— Да, не нашли.

— Мне нравится твоя сказка, но представь, я готов поверить в неё. Но скажи, как ты думаешь теперь выбираться к себе?

— Не знаю, как только выйду на поверхность, найду этого Сильвестра, и спрошу его, как нам с девушкой и товарищем попасть назад. Поверь, что вести дознание я умею не хуже вашего Малюты.

— Я верю тебе, тем более что я знаю, люди ходят туда и обратно. Правда, Афанасий? — Молодой государь хитро посмотрел на мужичка, и тут Алексея как током ударило. Кафе и мужик бомжатского вида за их столиком, а особенно его взгляд. Он повернулся к Афоне и, схватив его за шиворот, развернул к себе. — Так это ты нас в Киржач направлял, зачем?

— Тихо, тихо, — осадил Алексея Иоанн, — здесь пока я государь и я принимаю решения кого казнить, а кого миловать. Так ты говоришь, что видел его в своём времени?

— Не мог он меня видеть, Государь. Как я могу сквозь годы ходить?

— Ты тоже молчи, за тобой давненько следят, и часто непонятно, куда ты деваешься, а потом откуда являешься. Лучше признавайся пёс, хуже будет! — Пригрозил он Афоне.

— Каюсь, Государь, есть грешок, брожу.

— Вот и выведешь их, что бы духу ихнего здесь не было. А про Либерию, прабабки моей, небось, её ищите, забудьте. Нет её, и не было никогда. Бесприданница прабабка была и ничего на Русь не привозила. А те, что батюшка мой собрал, тех книг никому не следует читать, ни в нашем времени, ни в вашем.

— Отчего, Государь? — Спросила Вероника.

— Оттого, что ересь там сплошная. Всё рассуждения у нас закончены, забирай их Афанасий, да выводи, потом придёшь, отчитаешься, и больше никаких хождений, нечего тебе там делать.

— Пощади, Государь, не могу я такого сделать.

— Отчего?

— Не властен я над людьми, только самому, получается, пройти, даже не могу одёжку носить, голяком появляюсь всякий раз.

— Тогда как они сюда попали?

— Это у Сильвестра надобно спросить.

— Хорошо. Тогда погостить вам у меня придётся, уж не обессудьте, но в народ я вас не выпущу, нечего люд добрый смущать. А как только Сильвестр объявится, сразу и переправим вас домой.

— Спасибо, государь, и на том. Что друга нашего лекарь посмотрит?

— Да, сейчас его заберут и отнесут к знахарке, она над множеством трав власть имеет, только она сможет его на ноги поставить.

Их разговор прервали открывшиеся двери, в них появился стражник.

— Ты как посмел? — Возмутился Иоанн.

— Государь вести срочные сверху, тебя Государь Иван обыскался, а ещё вестовой много новостей принёс. Говорит, что срочные.

— Клич вестового.

Стражник удалился и его место занял запыхавшийся мужик. Видимо он очень спешил донести до Иоанна новости дня.

— Сказывай, коль пришёл. Чего молчишь? Их не бойся, при них можно.

Вестовой отдышался и начал рассказ.

— Государь, страх, что творится в Слободе. Нынче ночью, из подвалов арестанты бежали, Малюту с Государем Иваном пленили и уши Государевой дорогой. Сказывают, что это не люди были, а демоны. Вяземский караулы везде разослал, в конец государевой дороги, что бы мол, ждали их, да они так из-под земли и не вышли. По следу ихнему по дороге Государевой, тоже стрельцы поехали, как только двери сломали, но не нашли никого, лишь Государь Иван, да Малюта-пёс на коне сидели. Руки связаны, во ртах кляпы и глаза завязаны, да ещё они меж собой связаны были, а беглецы, как в воду канули.

— И много их бежало?

— Да, поди все, что в подвале были, только вот многие назад вернулись. Там в Слободе нынче Вяземский наказал Столбы ставить и всех, что посмели бежать на столбы, а покуда, их в колодки посадили, да к каждому человека приставили, те их плетьми хлещут, ждут, покуда говорить начнут.

— А что от них услышать хотят?

— Кто такие, что сбежали?

— Понятно. Что ещё слыхать?

— Ещё за тобой в Москву гонца выслали, сказывали, что ты там. Это уже Государь Иван распорядился, как только его нашли.

— Ещё чего? Что я из тебя по ложке всё добываю, сам сказывай.

— Ещё Сильвестра поймали, он как раз дома был, когда те убёгли, поймали, в колодки тоже засадили в подвал, только его пока не пытают, ждали, пока Малюта с Государем вернутся.

— А по кой ляд им Сильвестр понадобился?

— Так говаривают, что это он, Сильвестр демонов ко двору привёл.

— Понятно, ладно иди. Вот вам и дело разрешилось. Нет больше Сильвестра. — Обратился Иоанн к Алексею с Вероникой.

— Не спеши, это ещё вилами по воде писано. Нет больше скажем, когда на виселице его увидим, или на костре, как тут у вас принято я не знаю, а пока он в подвале, значит, оттуда его можно вытянуть.

— Это как?

— Вот как, здесь хорошенько подумать нужно. Но то, что его вытаскивать необходимо, в этом я просто уверен. Хотя, погоди, там ведь с ним бабка была, Авдотья.

— Точно, это жена его. — Подтвердил Афоня.

— Жена, говоришь, — задумался Алексей, так может для начала с ней поговорить, а тогда же и за Сильвестрово освобождение приниматься, если конечно нужда будет.

— Тебе виднее, — согласился Иоанн.

— Отпускай нас государь, — обратился к нему Алексей, — нам спешить надобно, ведь если не поспеем, ваш Малюта может Сильвестра в жареный окорок превратить, а мне с ним ещё беседовать нужно.

— Хорошо, идите, только вот не следует вам в таком виде по миру ходить, народ пугать, Афанасий, сведи их к кравцам, да переодень, что бы чину соответствовали. Ты при них остаёшься, а вот потом мы с тобой отдельно потолкуем. Эй, есть там кто! — Позвал Иоанн. Двери распахнулись, на пороге появился стражник. — Отнести этого к знахаркам, сказать, я велел на ноги поставить.

— Слушаюсь Государь, — ответил тот и ушел за подмогой.

— Вот, вроде все распоряжения отдал, теперь и мне пора, я, конечно, чем смогу вам помогу, но сильно на меня не рассчитывайте, батюшка крут и никого не слушает. Всё идите.

Алексей, с Вероникой молча, развернулись и выли в коридор, Афанасий поспешил за ними.

— Повезло вам, в хорошем настроении государь, поверил, теперяча, главное домой вернуться, а путь, как я разумею, долгий предстоит.

— Почему ты так разумеешь?

— Так Сильвестра трудно будет вытянуть из темницы, а Авдотья ни за что не согласиться вас выводить покуда муженька её не освободите.

— Ты почём знаешь?

— Скверная баба, сварливая.

— Ладно, разберёмся, ты-то сам, почему нас сразу не предупредил, что с какими-то намёками по поводу Киржача?

— Думал вы сразу туда, и поедете, не станете вертаться к старикам.

— А что там, в Киржаче интересного.

— Да чёрт его ведает, но у Сильвестра там какие-то дела.

— А, что Либерии, действительно не существует? — Поинтересовалась в свою очередь Вероника.

— Нет, милая, это красивая сказка. Царь Иван конечно просвещённый человек и книг он собрал множество, да вот только собирал он их в походах военных, по монастырям опальным, да у бояр, коих потом по миру пустил, это тех, что опричнине противились. Их вот здесь в подземельях, знаешь как много. Эти книги конечно у него есть, и ценности они великой, в ваше время, да вот только найдены они уже давно. А Либерия, это миф, красивая сказка.

— Откуда, тогда раритеты время от времени появляются.

— Сдаётся мне, что это Сильвестр их туда таскает, да и выбрасывает понемногу, и себе на жизнь, и от Киржача глаз сторонний отвлекает.

— Так всё же что в Киржаче этом?

— Не знаю я, вот выберитесь и разузнаете всё.

Так беседуя, они добрались коридорами подземного города до района ремесленников. Алексей всё дивился, насколько велик, сам город. Здесь были и церкви и кварталы бояр и ремесленные кварталы, если бы не знал, что находится под землёй, то вполне можно было сказать, что они гуляют по древнему ночному городу.

— Послушай, Афоня, а относительно поверхности, где мы сейчас находимся?

— Мы, приблизительно в четверти пути от самого Киржача, вон там за околицей города река подземная, так она точь-в-точь как Киржич течёт, а дальше и монастырь.

— Понятно.

— Да чего тебе понятно, коль ты в энтих местах никогда не бывал. Ладно, хватит болтать пришли уже. Вот и кравцы. — Они остановились перед одним из домов. — Заходите, только не болтайте, я сам говорить буду. Эгей, хозяин, есть, кто живой, — крикнул Афоня в открытые двери.

— Есть, есть, заходи Афанасий. А кто это с тобой, никак пришлые, отпустил, значится их Государь. — Вышла навстречу гостям дородная женщина.

— Отпустил, Пелагея, отпустил, да вот к вам прислал приодеться, Филарет то дома?

— А где ему быть? Конечно дома.

— Вот и хорошо, проводи к нему.

Они прошли в дом, точнее в пещёру, сложенную из такого же, как и везде кирпича. Сводчатые потолки, колонну поддерживающие их, небольшие комнаты, отделённые друг от друга мощными дубовыми дверями, с коваными петлями и засовами, и ни одного окна. На что ещё обратил внимание Алексей, так это на то, что в помещениях полностью отсутствовали признаки отопления. Ни тебе печей, кроме тех на которых готовили пищу, ни тебе каминов, ничего. В глубине помещений, в просторной комнате, освещённой десятком свечей, за большим столом сидел старичок. При появлении гостей, он оторвал близорукий взгляд от куска материи, над которым работал и взглянул на вошедших.

— А, Афанасий, я знал, что ты ко мне придёшь. А куда тебе ещё их вести? Ни кто окромя меня не сможет их одеть, так как подобает.

— Какой ты Филарет уверенный. А то возьми я и пойди к Платону? Отчего ты знал, что только к тебе?

— Потому, как только я знаю, во что их одеть.

— И во что же? — Спросил Алексей.

— Да вот в это, — портной указал на два чёрных костюма, висевших напротив него.

— Так они оба мужские, — удивился Афоня.

— Знамо мужские, так ей и не пойдёт платье, она, небось, и забыла, когда юбку в последний раз надевала, а в сарафане и подавно запутается. Им в самый раз Государевыми людьми облачиться. Берите, чего стоите, примеряйте, сейчас в миг, где надо подберём, и будут как на вас шитые.

Алексей подошёл к вешалке и взял костюмы, один оказался существенно меньше другого, его он отдал Веронике, сам начал примерять тот, что побольше.

— А где переодеваться-то? — Спросила девушка.

— Да тут и переодевайся, иль ты думаешь, я баб в исподнем не видал? — Ответил портной.

— В таком как у меня не видал, — огрызнулась Вера.

— Ишь, какие девки пошли нынче гонористые, — пробурчал Филарет, — ладно иди, вон ширма в углу стоит, раздвинь её и там переоденься.

Костюмы оказались не хитрые. Штаны, удлиненные сорочки и кафтаны, да ещё шапки с околышем из какого-то дорогого меха. Всё это чёрного цвета и только на шапках на месте кокард вышитые золото собачьи головы, да мётлы. Золотые шнуры на кафтане Алексея и серебряные у Вероники. Переоделись они быстро, одежда оказалась почти впору. Портной оценивающе посмотрел на них, удовлетворённо хмыкну.

— Всё, скидывайте, я сейчас подгоню по вам. А сами пока сходите за сапогами, босыми-то негоже по земле ходить.

— Это верно, — поддакнул Афанасий, — босыми негоже. Пошли, обувку вам справим, благо Государь за всё платит.

Они отправились дальше, мастерские сапожников оказались неподалёку, да и вопросов лишних сапожник не задавал, просто молча, выдал две пары мягких кожаных сапог, не дав даже примерить, только буркнул, что, мол, впору будут. На обратном пути, зашли ещё к оружейникам, Афанасий сказал, что обязательно нужно лук со стрелами иметь, да сабли приличные.

— Так я с этим добром управляться не обучен, — возразил Алексей.

— Ничего, жизнь заставит, научишься.

— Философ ты, однако, Афоня.

Когда вернулись к портному, костюмы уже висели на вешалках.

— Всё готово, берите и переодевайтесь, а я посмотрю, как получилось.

Переодевшись, новоявленные люди Государевы, а по-нашему опричники, предстали перед портным. Костюмы на удивление сидели как влитые, при этом вполне скрывая всё, что не следовало выставлять напоказ, а именно девичьи принадлежности Вероники.

— Отлично, только вот одного не хватает.

— Чего? — Удивился Алексей.

— А вот этого, — Филарет полез под стол, достал оттуда два хвоста чернобурки и прицепил их несколькими стежками к колчанам со стрелами. — Вот теперь полный порядок. Всё можете спокойно путешествовать, ни кто вас не тронет, если конечно на разбойников, или наших не напоретесь. А вот из государева войска, все дорогу уступать будут.

— Это точно, — подтвердил Афоня.

— Получается, что у нас шансов добраться до дома Сильвестра, даже не пятьдесят на пятьдесят, а примерно тридцать на семьдесят. Так?

— Ну, где-то так, хоты нет, я с вами пойду, здесь ваши шансы существенно увеличатся.

— И на том спасибо. Тогда пошли.

— Пошли-то, пошли, да вот куда вопрос.

— Наверх.

— Нет, наверх мы сейчас не пойдём.

— Почему?

— Потому, что мы и так сутки уже на ногах, а путь нас с вами не близкий и не лёгкий, нужно отдохнуть, сил поднабраться, а потом и выступать, кто знает, когда в следующий раз поспать придётся.

— Это существенное замечание, я с ним согласен.

— Мне конечно в этом подземелье не сильно нравится, но делать нечего, соглашусь и я, — кивнула Вероника.

— Тогда идём в мою берлогу, там места на троих вполне хватит, заодно и перекусить чего там найдём.

Берлога Афанасия, как он назвал свою келью, оказалась почти в другом конце города, и идти им пришлось довольно долго, но зато по прибытии странники были вознаграждены приличной едой, которая состояла из козьего сыра, отварной телятины, чёрного хлеба и приличного вина.

— Откуда такое богатство, Афоня? — Поинтересовалась девушка.

— Да, так балует меня один человек. Ладно, не будем сейчас об этом, давайте спать, вон там, в углу медвежьи шкура, расстилайте, укрывайтесь и спать. Утро вечера мудренее.

Только теперь Алексей почувствовал, насколько он устал, а на Веронику и смотреть было страшно, они расстелили две шкуры, одну поверх другой, третью взяли, что бы укрыться и, развалившись на них, мгновенно заснули.

Глава 13

Алексей никогда не мог себе представить, что в медвежьих шкурах настолько сладко спится. А может быть, он просто сильно устал за последнее время? Но так спал он в последнее время в глубоком детстве, когда не снились сны, а если и снились, то они были радостными, весёлыми. Когда утром вставал и не чувствовал усталости прошлого дня, прошлой недели да и вообще всей прошлой жизни. Да, такой сон бывает только у детей, не обременённых ещё заботами повседневной жизни.

Он проснулся сам, ни кто его не будил, не трезвонил ненавистный будильник, просто он выспался. Алексей открыл глаза, в подземелье было темно, глаза попытались привыкнуть к темноте, но свет отсутствовал полностью, это была абсолютная темнота, темнота в которой свету просто неоткуда было взяться.

«Странно. Почему не горит хотя бы свеча, — подумал Мещеряков, — давай, брат Алексей Павлович будем разбираться во всех невероятных событиях прошедших дней. На чём я лежу? Точно помню, что ложился на медвежью шкуру. Ага, здесь всё в порядке, под рукой мех. Сверху? Сверху тоже мех, значит, укрыт, как и предполагалось шкурой. Кто, или что рядом? — Он провёл рукой вокруг, рядом лежало человеческое тело, мягкое и тёплое, от прикосновения это самое тело зашевелилось, повернулось на другой бок и что-то пробормотало во сне, что Алексей не понял. — Ага, можно предположить, что рядом Вероника, если конечно ни кто её не подменил. Я, честно говоря, уже ни чему не удивлюсь. Тогда почему темно? Точно помню, что Афанасий оставил гореть свечу. Неужели они проспали столько времени, что и свеча горела дотла? Надо потихоньку Веру будить, главное не испугать».

— Вера, детка, — потрепал он ей на ухо, легонько толкая в плечо, — просыпайся, что-то опять не так.

— Лёша, что опять случилось? — Девушка развернулась к нему лицом. — Почему так темно? Почему нет света, ещё что ночь?

— Не знаю почему, но темно, нам нужно вставать и разбираться с этим феноменом.

Но феномена на этот раз, ни какого не, оказалось, распахнулись двери и в помещение со свечёй в руках зашёл Афанасий.

— Проснулись, вот и хорошо, сейчас завтракаем и отправляемся наверх.

— Афоня, брат, ты так в следующий раз не шути, — предупредил его Мещеряков, — тебе просто повезло, что я не проснулся на пять минут раньше.

— Это вам повезло, — ответил тот, ничуть не смутившись.

— В чём же нам повезло? — Спросила Вероника.

— В том, что вам горло не перерезали сонным, такое у нас тоже случается.

— Да? Ну, спасибо тебе брат. Буду знать, и, пожалуй, не буду больше у вас спать.

— Коль впервой переспал спокойно, то дальше можешь не беспокоиться, ни кто не тонет. Но не об этом речь, давайте завтракать и нужно спешить. Кони уже ждут снаружи, молодой Государь ещё вчера отправился в Слободу и строго настрого велел вас не задерживать, он отчего-то хочет, что бы вы вернулись домой. Может потому, что вы его батюшку пожалели? Не знаю, но его воля для нас закон. Посему поднимайтесь, вон в углу ушат, кувшин омывайтесь и к столу.

Вероника подпрыгнула первой, она побежала к воде, налила, немного в ушат и начала плескаться, умываясь и радуясь этому как ребёнок. Следом подошёл Алексей, взял в руки кувшин и стал поливать девушке, от чего та ещё больше развеселилась.

— Вера, ну хватит, детка. — Успокаивал он её, — ты это чего так развеселилась, простая вода, и ничего больше, хватит, пускай меня, я тоже умыться хочу, да и завтрак уже на столе.

— Да, Лёша, конечно, — согласилась она, отходя в сторону и принимая из его рук кувшин, — давай я тебе солью.

— Спасибо.

Завтрак был скромный, но сытный, хлеб, варёные яйца и остатки вчерашней телятины, да чистая родниковая вода. Ели молча, каждый наверняка думал о чём-то своём, но больше всех, за исключением конечно Афанасия, волновал один единственный вопрос, получится или не получится вернуться домой. Сразу после завтрака выдвинулись к выходу. Шли недолго, дом Афони оказался на самом краю подземного города, и ближе всего к выходу наружу.

Солнце только поднялось над горизонтом, свежий утренний воздух, лёгкая дымка тумана, всё это казалось таким мирным и беззаботным, каким, в принципе и было. И не виновата природа, в том, что люди ищут сложные пути, не могу, или просто не хотят жить в гармонии вот с этим воздухом, с этим туманом, опушкой берёзовой рощи и тихо журчащей неподалёку речкой.

— Красота, какая, — Вероника глубоко вдохнула свежий утренний воздух, — не понимаю тех людей, что меняют всё это на жизнь под землёй.

— Они не это меняют, милая, они меняют смерть под землёй, на жизнь.

— Это как?

— Очень просто, вот здесь на земле их бы убили и зарыли в эту самую землю, а так у них осталась надежда, что когда-то они выйдут оттуда и будут дальше жить. Вот так, милая, вот так. Пойдёмте дальше, где-то недалече нас ждут кони.

Недалеко, чуть в глубине берёзовой рощи, действительно стояли привязанные кони. Это были двое вороных, уже осёдланных и готовых в дорогу.

— А почему два коня?

— Понимаешь, милая, вы государевы люди, да ещё и знатного роду, а может высокого звания, я крестьянин, не положено мне вместе с вами верхом ехать, я пешком должен идти.

— Но ведь так долго будет.

— Тогда можно меня связать и посадить сзади за седлом, спина к спине.

— Но тебе неудобно будет, — не унималась Вероника.

— Зато так больше шансов остаться в живых, если вдруг ваших соплеменников встретим. Саблями-то вы не больно махать привыкли. Иль я ошибаюсь?

— Нет, здесь ты не ошибаешься, — завершил переговоры Алексей, — всё по коням, пора двигаться.

Вероника подошла к одному из коней, и только было собралась взобраться в седло, как вскрикнула и отпрыгнула от лошади метра на три, Алексей, даже не ожидал от неё такой прыгучести.

— Что случилось, милая, — поинтересовался Афанасий.

— Там, там, — Девушка не могла говорить, только показывала рукой.

— Что там такое? — Мещеряков не понял, чего испугалась Вера, он подошёл к её коню, на чёрном седле висела отрезанная собачья голова, причём отрезали её, по всей видимость совсем недавно, кровь ещё капала с шеи. — Афоня, что это за дрянь? — Обернулся он к местному аборигену.

— Это не дрянь, это антураж. Все Государевы люди ездят с этими головами. Сперва с одной, пока не протухнет, потом другую берут, причём сами отлавливают собак, отрезают головы, мы решили, что вам будет не очень приято резать собакам головы, поэтому сделали это за вас.

— Спасибо, брат, хоть за это. Вера, ты поняла? Это антураж, поэтому не бойся и садись в седло, нам пора ехать.

— Но я не могу…

— Ты когда-то не могла в людей стрелять, ничего справилась, когда жить захотела. А здесь что? Всего на всего собачья голова, поэтому не ломайся, залазь в седло, и поехали.

— Мещеряков, я на тебя рапорт напишу.

— Ты сперва до стола с ручкой доберись, а потом уж пиши, что пожелаешь. А пока лезь в седло, я вон тебе ещё Афоню сзади посажу. Так коням полегче будет.

Путь оказался не близким, кони шли шагом, к обеду Алексей с Вероникой уже с трудом держались в сёдлах. Совсем не привычный способ передвижения вымотал.

— Может, на привал остановимся? — поинтересовалась Вероника, — сил уже никаких нет.

— Можно, только нужно с дороги на всякий случай, немного глубже в лес сойти, поворачивай коня и до первой полянки, — ответил из-за спины Афанасий.

— Подождите, остановил их Алексей, слушайте какой-то шум впереди, никак кони.

— Точно, кони, интересно кто такие, разверни-ка коня милая и давай быстрее в лес, не резон нам встречаться на дороге с кем-либо.

Но в лес они уйти не успели, из-за дальнего поворота показались первые всадники, пока невозможно было разобрать кто такие, но отряд наверняка увидел их.

Отряд быстро приближался, чёрные пятна обретали очертания, всадники шли галопом.

— Государевы люди, дьявол, не резон нам с ними встречаться. Постарайтесь не вступать в разговор, вы высокого звания, вам не резон будь с кем разговаривать. Но коль спросят откуда. Говорите, что, мол, Московской дружины, что беглого, то есть меня поймали и везёте Государю в Слободу.

— А если спросят, почему в этих местах, Москва-то в другой стороне?

— Так вы вольны в передвижениях, где хотели там и искали, всем велено было беглых искать. А теперь езжайте вперёд, как и ехали, медленным шагом. А ты Милая, так совсем молчи, да шапку поправь, вон волосы из-под неё выбиваются.

Алексей пустил коня вперёд, Вероника оправилась и поехала следом за ним. Совсем быстро встречный отряд поравнялся с ними, первый всадник, по всей видимости, командир осадил коня. Он явно не блистал высокими званиями и титулами, о чём говорил бедно украшенный кафтан, соратники, же вообще занимали, скорее всего, самые низшие места во всей иерархии. Поэтому Алексей решил держаться с ними высокомерно и не давать даже повода приблизиться к нему. Но путь отряд всё-таки, преградил, и нужно было, что-то предпринимать. Он остановил коня и поднял руку, давая знак Вероники остановиться.

— В чём дело, как ты посмел преградить мне путь пёс?

— Великодушно извиняюсь, мой благородный брат, но времена смутные начинаются, велено всех проверять.

— Мне и без тебя это ведомо, только не тебе меня проверять.

— Ещё раз извини брат, — ответил командир отряда, но дорогу всё же не уступил, — откуда следуете и куда? По какой надобности?

— А ты наглец, я вот тебя сейчас проучу, как следует, чтобы знал в другой раз у кого на дороге встал, — возмутился Алексей, хватаясь за плётку.

Опричники осадили немного коней назад, но их командир остался на месте, он только немного склонил голову.

— Не стоит за плеть хвататься, все мы слуги Государевы, и коль времена смутные надвигаются, нам надобно вместе держаться. Сам знаешь, демоны из подвалов Слободских убёгли, все мы теперь их ловим. Почём мне знать, что ты не из их числа, назовись, как кличут тебя, откуда будешь и езжай дальше, своей дорогой, тем более что вижу, с добычей ты.

— Кличут меня князь Алексей, я их Московской дружины, а за спиной у моего юного брата, как раз и есть тот самый беглый демон, что наказано изловить, — снисходительно ответил Мещеряков.

— Извини княже, ещё раз, не ведал, что столь высокого роду ты, но может ещё, и пленника своего покажешь.

— Ну, смотри, коль охота, — ответил Алексей, — брат Ворон, разверни коня, пускай поглядят на наш улов, да порадуются.

Вероника потянула за повод, конь развернулся в обратную сторону и глазам опричников предстал связанный Афанасий, во всей красе.

— Точно, тот, что убёг, — воскликнул один из отряда, — я его вот как вас братья, лицо в лицо видал.

— Повезло тебе бат княже, матёрую птицу отловил, за такую добычу Государь тебя золотом осыплет. — Согласился командир отряда.

— Не за золото мы служим, а за веру в Господа нашего да во славу Государю нашему. — Ответил Алексей. — А теперь прочь с дороги, не то не погляжу, что братья, вмиг голов лишитесь, — с раздражением добавил он, потянувшись к сабле.

— Не серчай княже. Дать дорогу, — распорядился старший, — может тебе кого из братьев в сопровождение дать, да в подмогу, я гляжу, твой сотоварищ совсем молод, а на дорогах шалят.

— Не надо, справимся ежели чего, — езжайте, куда вам велено, тут уже недалече до Слободы осталось.

— И то верно, ладно, князь Алексей прощавай, счастливого пути, а мы с братьями молиться буем, что бы путь у тебя действительно лёгким был, и ворога веры нашей ты в сохранности в Слободу, пред очи Государя нашего доставил.

— Молитесь, братья молитесь, и вам удачно похода.

Алексей подал коня вперёд и проехал сквозь расступившийся строй, он кожей чувствовал на себе недоверчивые взгляды, чувствовал, как холодный пот катится по спине, обильно смачивая рубаху, ему казалось, что весь кафтан уже промок насквозь. Но он не оглядывался, только прислушивался, как мерно цокают по утоптанному грунту в шаге сзади копыла лошади Вероники. Значит всё нормально она тоже прошла. Так всё тем же неспешным шагом они доехали до поворота, а сзади стояла тишина, отряд не спешил ехать дальше, командир опричников провожал тройку длинным задумчивым взглядом. Что-то не укладывалось в голове у бывалого воина, что-то здесь было не так, а вот что он и сам понять не мог. Чувствовал, что чужаки не свои, а вот остановить, не смел.

«А вдруг всё же свои, да ещё и такого знатного роду, ишь как кафтаны да рубахи расшиты. И вели то себя совсем не принуждённо, — думал он, — ни чем не выдали, ни опаску, ни волнение. Нет, таких нельзя останавливать, потом хлопот не оберёшься».

Так и простоял в нерешительности, пока Алексей с Вероникой не скрылись за поворотом, а мог бы великие звания получить, кабы порешительнее оказался. Но тройка скрылась за поворотом, и он тоже развернул коня, пустив его дальше галопом по дороге, навстречу надеждам, которым не суждено, будет сбыться.

Увы, многим надеждам и мечтам не суждено было сбыться в эти дни. Царь Иван, как только вернулся строго, настрого наказал изловить всех беглецов, до единого, посулив высокие почести и щедрое вознаграждение, тем, кто изловит и доставит в Слободу всех восьмерых, особо он отметил в этом списке Афанасия и Алексея. Во все концы были разосланы отряды, но беглецы, как в воду канули.

А пара коней с тремя всадниками, как только минула поворот, ускорила шаг, от отдыху в лесу отказались, решили как можно быстрее добраться до Слободы, а там действовать по обстоятельствам.

Глава 14

Окраина посёлка и крепость над ним показались, когда солнце уже клонилось к закату, но до темноты её оставалось много времени. Решили в Слободу посветлу не соваться, поэтому свернули с дороги в лесок, нашли там приличную полянку и встали лагерем. Пришло время перекусить и обговорить дальнейшие планы. Полянка, окружённая берёзами, оказалось почти идеально круглой, с одной стороны находился родник, вода весело журчала, приглашая путников отдохнуть и освежиться. Коней расседлали и пустили пастись, сами же устроились на мягкой, ароматной траве перекусить, тем, что захватили с собой. Съев кусок холодной телятины с ржаным хлебом, и запив холодной, родниковой водой, Алексей собрался было развалиться в траве и немного поспать, но что-то остановило его. Он поднялся на ноги, осмотрелся вокруг. Нет, ничего подозрительного, всё спокойно, но что же тогда тянуло его в сторону от дороги, вглубь леса. И при этом какой-то лёгкий неуловимый запах щекотал ноздри.

— Что-то там не так, — бросил он спутникам, — пойду, погляжу.

— Да ладно, что там моет быть не так? Всё нормально вокруг тишина, можно и поспать малёха.

— Нет, схожу.

— Ну, сходи, — согласился Афанасий, а мы пока вздремнём.

Идти пришлось совсем недолго, буквально метров через сто лес вновь расступился, открывая обширное поле. Алексей вышел к нему с угла, и тянулось в стороны как минимум на километр, а может и дальше. Конечно, в самом поле не было ничего такого удивительного, но вот растения. Поле было засажено, не чем иным, как сортовой коноплёй.

— Интересно, не думал, что у них здесь настолько развито сельское хозяйство, — пробормотал Алексей сам себе.

Подобные плантации он, конечно, встречал не первый раз. Но вот такого масштаба ещё не видывал. Да и были они распространены в основном там, на Востоке, в странах, которые делали на этом хороший, нелегальный бизнес. Но здесь в центральной полосе России, да ещё и в шестнадцатом веке.

Мещеряков выглянул из леса и огляделся, в дальних углах поля виднелись вышки и на ни, кажется, маячили охранники.

— Вот это уж и подавно интересно, и сдаётся мне не характерно для этого времени, ладно, пойду, расспрошу у Афанасия.

На поляне Алексей застал полную идиллию. Кони рассёдланные паслись в сторонке, а Афанасий с Вероникой спали возле родника, удобно примостившись на одном седле, по разные стороны.

— Ба, да вы даже во сне не можете с этим седлом расстаться, — Мещеряков подошёл и легонько толкнул проводника в плечо, тот мгновенно открыл глаза.

— Чего стряслось?

— Да ничего пока, разговор есть.

— Валяй, — согласился тот усаживаясь.

— У вас здесь коноплю выращивают?

— Да, а отчего такой интерес?

— И много? Что из неё делают?

— Делают верёвки пеньковые, мешки ткут, а вот много иль нет, так этого я не знаю. Крестьяне выращивают столько, что бы потом продать. Да бояре у кого есть свободные земли.

— Ну, какого размера поле может быть?

— Смотря чьё, коль крестьянское, та не большое, большого поля им не обработать, коль барское, так то и поболее может быть.

— Ладно, поднимайся, чего покажу.

Он повёл Афоню к конопляному полю. Тот, как только вышли к опушке, так чуть речи не лишился от удивления.

— Нет, — наконец пришёл Афанасий в себя, — этого поля просто не может быть.

— Почему?

— Ни одному крестьянину не обработать такого поля семьёй, да и нет в округе больших деревень, а боярских угодий, так и подавно. Это раз, а второе, кому надобно столько конопли, да и не конопля это вовсе, больно высока ростом.

— Нет, брат Афанасий, это как раз конопля, может, сорта такого у вас нет, но я точно знаю, это конопля. Интересные дела здесь творятся. Может, пройдём, посмотрим кто там на вышках?

— Нет, идти не стоит, не по рангу тебе пешком ходить, коль охота поглядеть, то надобно коней седлать, да ехать. Но, на мой взгляд, сейчас не время, солнце, смотри, совсем уже за горизонт скрылось, скоро темно будет. И нам самое время в Слободу, до жёнушки Сильвестровой наведаться.

— И то верно, — согласился Мещеряков.

Они вернулись на полянку, Вероника уже проснулась и сидела в некоторой растерянности, не понимая, куда делись её спутники.

— Вы где были?

— Да, вот, понимаешь, интересненькое поле нашли, — ответил Алексей.

— И что в нём такого интересного?

— Я тебе обязательно расскажу и покажу, но потом, а сейчас нам уже пора выдвигаться, солнце совсем село. Афанасий, лошадей, что здесь оставим?

— Нет, верхом по кромке леса доберёмся до окраины Слободы, туда, где он подходит почти к самым домам. Там у меня знакомые живут, люди вполне надёжные вот у них и можно будет лошадок оставить. Здесь нельзя бросать, зверь может задрать, а они нам ещё пригодятся, лошадки-то справные.

— Хорошо, но тогда тебе вновь их седлать, я-то ещё эту науку не освоил.

— Оседлать что ж? Оседлать не трудно.

Лес действительно подходил к самому дому и путешественники незамеченными вошли во двор, с тыльной стороны. Не сказать, что хозяин оказался сильно рад таким гостям, но и прогонять их не стал.

— Афоня, ты? Всё-таки вырвался чёрт. И как у тебя это всегда получается? Что на этот раз тебя принесло в наши края?

— Да, вот, Потап, людям добрым помощь нужна. А ты всё надеешься, что я тебя позабуду, да перестану навещать. Нет, брат не бывать такому, покуда у меня есть свои интересы в этих местах, не освободиться тебе от меня.

— Какие ж такие интересы на этот раз привели?

— Говорю ж тебе, людям помощь надобна, вот этим.

— Да уж больно странные у тебя спутники на этот раз.

— А ты не гляди на то, что снаружи.

— Да я и не гляжу, посему и говорю, странные. Не наши они. И где только ты с ними умудрился сойтись?

— Так это они меня из подвала Малютинского и вызволили, вот теперь моя очередь, добром на добро отвечать. Иль ты не слыхал, что творилось в крепости позапрошлой ночью?

— Как не слыхать, слыхал, а потом ещё слыхал, что по всей Слободе творилось. Да и сейчас ещё не утихло.

— И что?

— Да Государевы слуги почитай все дома обыскали, всю Слободу перевернули, Сильвестра вон старого отловили, да в колодки засадили. Теперь над ним Малюта лично трудиться без сна и отдыху.

— А что Авдотья его?

— Ту не тронули, хотя я не понимаю почему.

— Ох, не нравится мне, что Малюта лично занялся Сильвестром, как бы нам не опоздать, — обратился он к Алексею.

— Что значит опоздать?

— А как не вынесет пыток, и не доживёт?

— Тогда торопиться надобно.

— Согласен. Вот, что Потап, мы у тебя здесь лошадок оставим, дальше нам сподручнее пешком. Ты, только их в конюшне прикрой, да особо не показывай никому, коль всё получится, то я под утро их у тебя заберу, а коль не выйдет дело, тогда мои сотоварищи придут за ними.

— Хорошо, заведу в конюшню, — согласился Потап.

— И вот, что покормить, да напоить их не забудь, а то знаю я тебя.

— Когда это я чего забывал?

— Ладно, позже поговорим. Как у Пелагеи дела, здорова?

— Здорова, что с ней станется.

— Ну и, слава Богу. Так мы пошли?

— С Богом, — ответил тот, принимая поводья.

Три чёрных тень выскользнули за ворота и неслышно начали продвижение по извилистой улочке. Афанасий старался идти незаметными переулками, где огородами, где дворами, несколько раз побеспокоили собак, те подняли лай на всю округу, пришлось затаиться. Несколько раз, чуть не напоролись на патруль. Вообще солдат по Слободе ходило много, и в основном это были опричники, они заходили во дворы и дома, скорее всего в очередной раз, проводя обыски, надеясь найти хоть кого-то из тех, кто сбежал.

Так короткими перебежками они добрались до дома с резными наличниками, этот дом явно отличался от всех окружающих. Собаки во дворе не было, и троица спокойно пробралась на его заднюю часть. Нужно было немного посидеть, осмотреться. В некоторых окнах горел свет, значит хозяйка дома. Но вот одна ли она? Может такое статься, что забрав Сильвестра, в доме оставили засаду. По крайней мере, Алексей поступил бы именно так.

Около часа просидели, наблюдая за домом. Нет, ничего подозрительного, ни в доме, ни на дворе. Одинокая тень. Время от времени мелькала то в оном, то в другом окне, наконец, решили, что пора идти. В это самое время в доме погас свет.

— Вера, ты остаёшься здесь, — прошептал Алексей, — смотри в оба, если хоть малейшее волнение снаружи, немедленно нас оповестить. Ну и прикроешь, если что.

— Хорошо, я поняла.

— Как только что-то решится, я тебя позову.

— Я надеюсь. — Улыбнулась девушка.

— Всё, вперёд.

Мужчины скользнули вдоль стены дома, поднялись на крыльцо. Алексей осторожно потянул на себя двери, те оказались закрыты изнутри.

— Погоди, — отодвинул его Афанасий.

Он достал нож, вставил его в щель чуть ниже ручки, медленно провёл вверх, лезвие упёрлось в щеколду. Попробовал приподнять, не получилось.

— Похоже, засов, — прошептал он Алексею, — здесь не пройдём, пошли, поищем другой путь.

Они вновь вернулись на задний двор, внимательно осмотрели все окна, но те были высоко, залезть, конечно, не проблема, но шума не избежать, совершенно неожиданно Алексей заметил небольшую дверь сзади дома. Дом стоял на высокой клети, и эти двери вели в саму подклеть, есть там выход в дом или нет, неизвестно, но дверь была приоткрыты. Он указал на неё Афанасию.

— Странно это. Весь дом закрыт наглухо, а здесь, пожалуйста, как будто приглашают. Мол, заходите, гости дорогие, не стесняйтесь.

— Но другого пути у нас, похоже, нет.

— Похоже, нет.

— Тогда, вот, что нужно просто ещё немного подождать и понаблюдать за ними. Если там кто-то есть, обязательно даст о себе знать.

— Понаблюдать-то можно, да вот времени у нас не так-то много. Ночи они хоть и стали длиннее, но всё равно пока ещё коротки.

Они вернулись назад к Веронике.

— Что случилось?

— В дом не попасть, всё закрыто, а шуметь нельзя, подождём ещё, вон за той дверцей понаблюдаем.

Они просидели ещё около часа. Когда дверца, что вела в подвал, потихоньку приоткрылась и оттуда появилась голова. Голова повернулась в стороны, оглядела округу, и вслед за головой из подклети вылез опричник, он ещё раз огляделся, потом заглянул назад. Следом показался ещё один человек в чёрном. Парочка размялась, прошлась по двору из стороны в сторону.

— Так что, брат Панфутий, как думаешь, спит уже бабка?

— Думаю, спит, чего ей ещё делать-то, деда нету.

— Тогда пошли до Курилихи сходим, а то совсем в этом подполе загнёмся.

— А как кто нагрянет, не ровён час?

— Да кто здесь может нагрянуть? Разве что черти по бабкину душу придут. Дед-то ейный у нас в подвале сидит, а те, что убёгли, то им явно дела нет до бабки.

— Может ты и прав Прохор, может и прав, да только боязно что-то. А как начальство прознается, что мы вместо того, чтобы стражу нести, к Курилихе бегали?

— А как оно прознается, коль ты ни кому не проболтаешь? — Хихикнул первый.

— Так с проверкой может нагрянуть.

— Не до проверок им теперь, им бы успеть всю Слободу перевернуть, да ещё надобно стражу нести, вона, слыхал, вроде как молодой царевич нагрянул, теперь не только Государя охоронять, а и его тоже надобно.

— Ладно. Уговорил чёрт. Уж больно хороша водка у Курилихи, иначе ни за что не согласился бы.

Парочка прикрыла за собой лаз и, обогнув дом, вышла на улицу.

— Интересно, есть там ход в сам дом или нет, и открыт ли он, — прошептал Алексей.

— Так пошли, посмотрим, — предложил Афанасий.

Но только мужчины собрались идти к лазу, как он вновь открылся, и из него показалась ещё одна голова.

— Это ещё что такое за явление? — Удивился Афоня.

Эта голова, как и прежняя, осмотрелась по сторонам, после чего начало появляться всё тело, Алексей присмотрелся. Это был ни кто иной, как Авдотья, собственной персоной.

— Слушай, друг, — прошептал он Афоне, — да нам сегодня, кажется, везёт.

Алексей бесшумной тенью рванул к дому, старуха как раз наклонилась, что бы прикрыть дверцу, когда он схватил её сзади, зажал рот и втолкнул обратно в подпол, следом за ним в подвал ворвался Афанасий.

— Слушай меня внимательно бабка Авдотья, — прошептал Мещеряков ей на ухо. — Сейчас без лишнего шума проходим к тебе в дом, и там у нас с тобой будет долгая, но полезная для нас обоих беседа, в противном случае я тебе прямо здесь горло перережу. Поняла? Если поняла, кивни. — Бабка часто закивала головой, — Вот и славненько, веди, да смотри без глупостей. — Он подтолкнул её кинжалом в бок.

Бабка провела их под домом к лестнице, что вела наверх. Алексей первым пропустил Афанасия, затем бабку, взобравшись сам, плотно прикрыл ляду.

Луна в эту ночь светила ярко и зажигать свет надобности не оказалось, они усадили старуху на стул, посреди комнаты, на всякий случай, привязав к нему.

— Ну, здравствуй, Авдотья Лукинична, гостеприимная ты наша. Что не ожидала меня увидеть?

Бабка сидела на стуле с широко раскрытыми глазами, она действительно ни как не ожидала видеть здесь Алексея, да ещё и в таком виде.

— Не губи, батюшка, не по своей воле, — запричитала она трясущимися губами.

— Это я сейчас проверю, по своей, аль не по своей. Если ты старая ведьма, сейчас же отправишь меня с моей подругой назад, я поверю тебе, если только слово промолвишь против, убью не задумываясь. Готова?

— Не губи, батюшка, всё сделаю, как скажешь, да вот только не могу я, не в моих это силах.

— Лжёшь старая, да я сейчас проверю, вот как только начну на спине у тебя ремешки вырезать, сразу правду скажешь. — Кричать было нельзя, и Мещеряков склонился над самым ухом старухи, на которое со злорадством и скрытой улыбкой нашёптывал, что он собирается сделать с Авдотьей, если та не согласится на его условия. — Не поможет это, тогда за пальчики твои примусь, ишь как их повыкручивало у тебя полиартритом, так я каждый суставчик разомну, а заодно и переломаю, каждый, по одному, что бы ты своими ручками больше ничего взять не смогла, у стариков косточки очень плохо срастаются. Что не веришь?

— Не губи, батюшка, ты же не такой как эти, ты же образованный человек, ты не сможешь так издеваться над старухой.

— Смогу, ещё как смогу, ты даже не представляешь, каким изощрённым методам добычи информации я обучен. Куда там Малюте с его средневековыми методами. Ты ещё умолять меня будешь, что бы отпустил в мир предков, да я не сделаю этого. Ты будешь подыхать очень медленно и очень долго.

— Говори, что надо, я всё сделаю, — наконец согласилась бабка.

— Нужно мне немногого, вернуть меня, мою подругу и моего товарища, который единственный остался жив из всех кого вы отправили сюда, домой. И всё.

— И всё?

— Да, и всё. Нет, ещё одно, навсегда забыть дорогу в наше время.

— Хорошо, я согласна, да вот только есть загвоздка небольшая.

— Говори, я тебя слушаю.

— Не смогу я сама этого сделать, без Сильвестра никак не справиться. Это он единственный способен переносить с собой кого-либо и что-либо, я могу только сама ходить, вот, так же как и он, — старуха ткнула пальцем в Афанасия.

— Ты его знаешь?

— Как не знать, конечно, знаю, не раз встречала на временных путях.

— Это правда, Афоня?

— Да, правда, я с ней тоже встречался, с Сильвестром нет, видимо у него пути другие.

— Что же значит, нам за Сильвестром идти, ничего не поделаешь. Она, сможет сбежать?

— Если будет прочно привязана к стулу, да ещё на всякий случай завязать рот и глаза, то не сможет, но в таком случае нам нужно поторопиться.

— Да, поторопитесь, голубчики. Поторопитесь, он ведь может и не выдержать пыток, помереть, тогда вы навсегда застрянете в этом веке.

— Что же тогда вяжем её крепко, и в путь.

Алексей взял со стола скатерть, и начал рвать её на ленты, ленты скручивать с жгуты, которыми прочно привязывать Авдотью к стулу, но как только приготовился завязывать ей рот, старуха остановила его.

— Что-то не так?

— Я смотрю, ты и впрямь собрался Сильвестра вызволять, похвально с твоей стороны, я тогда тебе мешать не стану, наоборот помогу ещё.

— Чем это?

— Отодвинь вон тот комод, что в углу стоит.

— Зачем это?

— Отодвигай, я тебе говорю.

Алексей с опаской, но всё же отодвинул комод. За ним оказалась обычная бревенчатая стена, она отличалась лишь тем, что за комодом была немного темнее.

— Теперь кинжалом подцепи бревно у самого пола.

Он сделал то, что говорила Авдотья, внезапно тёмный кусок стены открылся вверх, брёвна за ним оказались пустотелыми, а та часть что открылась, была ничем иным, как крышкой тайника, в тайнике же лежало оружие, несколько пистолетов Макарова, два Стечкина, запасные обоймы, патроны и что самое главное глушители.

— Интересный арсенальчик. Спасибо, это действительно помощь, — Мещеряков достал два ПээМа и два Стечкина, по несколько запасных магазинов к каждому, снарядил их, потом прикрутил глушители. — Афанасий, ты как управляешься с этим делом?

— Нет, я же не из вашего времени, я туда только захаживаю, мне вот это привычнее, — погладил он длинный кинжал.

— Хорошо, тогда значит, нам с Верой по паре хватит. — Он сложил всё сверху на комод, потом закрыл тайник и поставил комод на место. После чего закончил с Авдотьей, завязав ей рот и глаза. — Всё, бабка Авдотья, теперь тебе ждать и молиться, молиться и ждать. — Прошептал он ей на ухо. — Пошли, Афанасий, покуда горе стражники не явились.

Они очень вовремя покинули дом, как только скрылись в кустах, где их ждала Вероника, из-за угла показалась парочка незадачливых охранников. Чувствовалось, что они недаром посетили Курилиху, да и водка у той, наверняка славная. Опричники шли, пошатываясь и громко обсуждая саму Курилиху, её водку, поминая не злым, тихим словом своё начальство, что оставило их уже на которую ночь в этом тёмном сыром подполе, а заодно и ведьму Авдотью, с её муженьком Сильвестром.

— Ну, что там? — Поинтересовалась Вероника.

— Вот держи, — Алексей протянул ей два ПээМа, — нужно идти Сильвестра вызволять.

— Как же мы его вызволим?

— Как получится, милая, иначе нам отсюда не выбраться, только он может нас назад вернуть.

— Что ж, тогда пошли, — согласилась девушка, принимая пистолеты и профессионально засовывая их за сзади пояс, так что бы в любой момент можно было воспользоваться оружием.

— Вот за что я тебя люблю, так это за сговорчивость, — пошутил Алексей, — ладно, пошли, времени до рассвета совсем мало осталось. Афанасий, как нам лучше на территорию крепости попасть?

— Через ворота не получится.

— Я на это и не надеялся, главное, что бы через стену не пришлось лезть, больно высоко и приспособлений никаких нет.

— Нет, через стену тоже не полезем, всё равно не перелезть незамеченными, есть там один жёлоб, по нему трупы в реку сбрасывают, так вот это единственный путь для нас, как туда, так и оттуда.

— Тогда веди.

Троица вновь бесшумными тенями заскользила по улицам Слободы, где пробираясь незаметными переулками, где пересекая дворы и огороды. Теперь путь их лежал к реке, в то место, где крепостные стены подходили к невысокому обрыву над неширокой речкой со странным названием «Серая».

Глава 15

Утро приближалось, луна уже склонилась над горизонтом, готовясь освободить место на небосводе дневному хозяину, нужно было спешить. Река в этом месте оказалась немного размытой и пошире, чем по всему руслу в пределах Слободы. Крепостная стена подходила почти к самому берегу, из-под неё выходил крутой кирпичный жёлоб, он шёл по валу и заканчивался на обрывистом берегу.

— И, что всёх сбрасывают сюда?

— Да, их обычно ночью сбрасывают, там, чуть ниже по течению специальные люди отлавливают тела и отдают родственникам, если таковые есть, еже ли нет, тогда хоронят за счёт казны.

— А что прямо в крепости нельзя тела выдать?

— Не знаю. — Пожал плечами Афанасий.

— Понятно. Там у жёлоба есть охрана?

— Обычно нет, а сейчас, вполне возможно, что и поставили стражника.

— Ладно, поднимаемся по одному, я первый, Афоня, ты в замыкании, будешь Веру подстраховывать.

— Хорошо.

— Там наверху действуем по обстоятельствам. Наша задача пройти к входу в подвал, нейтрализовать часового, войти внутрь и забрать Сильвестра, выходим тем же путём, что и пришли, в обратном порядке, первый Афанасий, потом Вера, затем Сильвестр и я в замыкании. Всем понятно?

— Всем.

— Там наверху действуем быстро и без шума. Всё, с Богом.

Алексей первым начал подъём по жёлобу, задача оказалась не из лёгких. Поверхность оказалась скользкой, поэтому приходилось использовать кинжал, в качестве зацепа, а это создавало лишний шум, к тому же оставалась опасность, что сверху именно в это время решать избавиться от кого-то, не выдержавшего пыток и заключения. Но подъём прошёл хоть и трудно, однако без осложнений, подобравшись к стене и пробравшись под ней, Алексей выглянул во двор крепости. Никого не было видно, но и до входа в подвал тоже нужно было пройти немало, обогнуть Покровский собор, за ним Троицкую церковь и уж тогда выйти к самому подвалу. На этом пути наверняка могли повстречаться и опричники и стрельцы.

Мещеряков бесшумно выскочил во двор, помог выдраться Веронике, затем Афанасию. Они стояли в тени стены и ещё раз внимательно смотрели за двором, до ближайшего строения было метров пятьдесят открытого пространства, со сторожевых вышек оно прекрасно просматривалось, но из-за недостаточного освещения, часовые на вышках, вряд ли смогут определить в них лазутчиков, скорее всего, примут за патруль. Но вот сами наземные патрули, их не было видно, что конечно смущало и настораживало. Вдруг Алексей уловил движение в тени ближайшего здания, это был покровский собор. Он присмотрелся, там возле стены стояли стрельцы, они казалось, разговаривали между собой, не обращая внимания на то, что творилось вокруг. Но в то же время чувствовалась настороженность, значит, не просто болтают, следят за происходящим, и не заметили их, лишь потому, что они находились в густой тени.

— Пойдём вдоль стены, в тени, так больше шансов остаться незамеченными, — одними губами прошептал Алексей товарищам, — открыто площадь не пересечь.

— Согласен, — подтвердил Афанасий.

Они двинулись вдоль стены, практически вжимаясь в неё, вперёд к ближайшей сторожевой вышке, немного не доходя до неё, остановились. Показался караул, который шёл непосредственно к башне. Стрельцы подошли к дверям старший наряда остановил людей и, взяв с собой одного, вошёл в башню, лазутчики вжались в стену, они стояли затаив дыхание, готовые в любой момент применить оружие. Но опасность миновала, то ли стражники были уже сонные и это последний пост, который они меняли, то ли ещё что сыграло на пользу диверсантов, но их не заметили. Старший наряда вернулся и строй, не замечая никого, вокруг пошёл дальше, а троица продолжила движение. Таким образом, они обогнули по периметру половину крепости, и вышли к зданию, в котором располагалась тюрьма. Теперь предстояло добраться до дверей, но вот ещё вопрос, есть ли ключи от дверей у часового?

Алексей оставил товарищей на месте, а сам скользнул к зданию и вдоль стены за угол, туда, где располагался вход в подвал. Часовой, как и прежде, стоял возле двери, опираясь на бердыш, пищаль стояла рядом прислонённая к стене здания. Странно, но, не смотря на последние события, местное начальство решило охрану не усиливать, а может просто не хватало людей. Мещеряков махнул рукой, подзывая товарищей.

— Я сейчас его сниму и приволоку сюда, ты переодевайся в его кафтан и на пост, — прошептал он Афанасию, — мы с Верой вниз, там посмотрим, что к чему.

— Понял.

Часовой, скорее всего, спал на посту, Алексей неслышно подошёл к нему и, оглушив, утянул за угол. Уже через минуту на посту вновь всё было, как и прежде, за исключением того, что незадачливый стражник отдыхал связанный под стеной тюрьмы. Ключей у него не оказалось, но и замок на дверях, как ни странно отсутствовал.

«Значит, внизу кто-то есть ещё, — подумал Алексей и махнул Веронике, давая сигнал следовать за ним».

Спуск по лестнице, ещё один стрелец у дверей, и вновь полусонный. Он не успел среагировать на появившихся из-за поворота лестницы двух Государевых людей, только вскинул голову, попытался начать рапортовать, завидев блеск золотых шнуров в неровном свете факела, и тут же свалился на землю без сознания от сильного и точного удара за ухо.

Двери и следующий коридор, в конце него снова двери, теперь уже последние, за которыми располагался камерный блок, как окрестил Алексей это помещение. Следующий стражник, на этот раз опричник из нижних чинов оказался сразу за дверями. Он был значительно расторопнее стрельца, и попытался узнать, кто такие, и почто пожаловали в подвалы, когда здесь сам батюшка Малюта допрос чинит врагам Государевым. Но ответа не получил, как и тот предыдущий. Просто мирно успокоился, на некоторое время, перейдя в мир иллюзий.

У этого на поясе уже висела связка ключей, Алексей взял её, не особо заботясь о тишине. В подвале слышались невероятные вопли, доносившиеся из дальней камеры. Там трудились над очередной жертвой. Кто это был, особо не волновало Алексея, главное, что бы ни Сильвестр.

Так оно и случилось, первая камера, в которую заглянул Мещеряков, та, в которой сидел сам, он открыл двери и вошёл в помещение, оставив Веронику наблюдать, и не ошибся. Старик лежал на куче полусгнившей соломы, с множественными следами пыток на теле.

— Ну, что доволен жизнью, — склонился Мещеряков над ним.

— А, это ты? Я знал, что придёшь, боялся только, что не успеешь.

— Ладно, знаток, поднимайся, нам ещё отсюда выбираться.

— Здесь я тебе не помощник, ноги перебиты, придётся тебе меня нести на себе.

— Ладно, понесу, только сразу думай, способен ты вернуть нас назад, или нет. Если не способен скажи сразу. Уверяю, что в случае ошибки ты будешь молить меня, вернуть тебя назад.

— Способен, — выдохнул Сильвестр.

— Тогда вперёд, — он подхватил старика, взвалил на плечи и вышел в коридор. Захлопнул за собой двери камеры, — всё Вера, вроде с этим делом справились теперь главное выбраться из этого логова. Скручивай глушители, сейчас если придётся стрелять, лучше, если это делать громко, иди вперёд, я за тобой.

— Нет, лучше ты вперёд, а я прикрою, у тебя ноша.

— Хорошо, согласился Алексей и шагнул к дверям.

В этот момент крики затихли и в конце блока скрипнули дверные петли.

— Вы ещё кто такие? Стоять, — послышался за спиной душераздирающий крик.

Алексей бросился в коридор, Вероника следом, захлопывая за собой двери. Короткий коридорчик, поворот, следующий за ним следующий и вот двери на лестничную клетку, за ними связанный, но уже пришедший в себя стрелец. Мещеряков выскочил на лестницу и понёсся по ней, Вероника следом, по пути приложилась рукояткой пистолета к стрельцу, вновь отправив его в мир грёз, и понеслась вверх по лестнице. Топот и крики сзади нарастали.

На дворе пока ещё стояла тишина, они выскочили наружу, Афанасий сообразил быстро, он захлопнул за ними последние решётчатые двери и просунул в ручку бердыш, тем самым заблокировав их.

— Молодец, — похвалил его Алексей, — теперь валим отсюда, нам главное прорваться к жёлобу. Три человека рванули через открытый освещенный двор, а сзади, из-за решётки неслись крики. Откуда только взялось такое количество стражников, здесь были и стрельцы и опричники, они бежали со всех сторон, пытаясь остановить беглецов, единственное, что останавливало, стрельба, Вероника очень удачно отстреливалась, не тратя лишних патронов, но и избегая ненужных жертв. Стреляла в основном по ногам, люди падали, пугались громких выстрелов. Они хоть и пользовались огнестрельным оружием, но к такой меткости ещё не привыкли.

Алексей тоже достал оружие, стрелять оказалось не очень удобно, всё же одной рукой он придерживал старика, но расчищать себе дорогу всё же получалось. В их сторону летели стрелы, спасало только быстрое движение, лучники ни как не могли прицелиться, наконец, кому то из командиров удалось организовать своих воинов, примерно два десятка стрельцов выстроились в цепь и приготовились к залпу. Такой разворот событий грозил неприятностями, но и жёлоб оказался уже совсем близко, Афанасий первым нырнул в дыру, следом Алексей толкнул в неё замешкавшуюся Вероники, бросил тело Сильвестра, а, затем, не разбираясь, прыгнул сам, в этот момент прозвучал грохот залпа. Мещёряков слышал дробь пуль, рассыпавшуюся по стене, но он уже нёсся по жёлобу, вниз к реке, а вслед за ним летели стрелы.

Четыре тела, одно за другим вывалились из желоба, пролетели несколько метров в воздухе и провалились в черноту воды. Вслед за ними летели стрелы и пули, они прорезали водную толщу, а тела, отягощенные одеждами и оружием, всё глубже и глубже погружались в реку. Алексею в какое-то мгновение даже показалось, что это бездонный колодец, и они никогда не вынырнут из него, да ещё ко всему прочему нужно было поддерживать покалеченного Сильвестра, и Вера, тоже, кажется, чувствовала себя не лучшим образом, один только Афанасий вовремя опомнился и начал всплывать, подхватив под руки девушку.

Алексей кивнул с благодарностью, спрятал оружие, схватил за шиворот старики и начал потихоньку подниматься наверх. Казалось лёгкие вот, вот лопнут, воздуха катастрофически не хватало, а поверхности всё не было и не было. Он уже готов был плюнуть на всё, прекратить усилия и спокойно опустившись на дно заснуть там вечным сном. К чему все эти вечные попытки выжить, к чему нелепые случайности, постоянно окружающие его, к чему все эти бессмысленные смерти, сопровождающие его на всём жизненном пути? Как хорошо было в детстве, никаких забот, только тепло и любовь, окружали его в ту дивную пору. Как тогда было хорошо, почти как там на самом дне этого глубокого омута. И сейчас стоит только открыть рот, впустив в себя весь этот океан, вновь погрузиться в безмятежное детство. Даже ещё не детство, ещё раньше, когда его пока вроде и не было, но он был, был и жил внутри матери, в том огромном и необъятном океане любви, добра и всего Мира, всей Вселенной.

Но жизнь не отпускает, она заставляет делать последнее, почти невыносимое усилие и выталкивает на поверхность, следом появляется голова Сильвестра, рядом уже торчат ещё две головы. Рты открыты, они с жадностью глотают воздух, стараясь надышаться им, как будто пройдёт ещё мгновение и этого воздуха вовсе не станет. Вокруг тишина, ни тебе погони, ни грохота выстрелов пищалей, ни летящих стрел. Странно и непонятно, почему вдруг такая тишина. Хотя Слобода вот она совсем рядом, и крепость где стояла, там и стоит, только что-то всё равно не так. Но не это сейчас главное, сейчас главное отплыть немного вниз по течению, а там просто выбраться на противоположный берег и постараться уйти в лес, а дальше уже разбираться, когда рассветёт.

Та они и сделали, подгребли ближе к противоположному берегу, потом ещё долго шли по дну, по самые шеи в воде, так, чтобы их ни кто не заметил, да и покалеченного Сильвестра, таким образом, легче было нести. Примерно через километр такого пути выбрались на сушу и пошли к ближайшему лесу, туда, где проще затеряться, спрятаться, переждать.

Широкий луг с высокой росистой травой выдавал следы беглецов, но спасительный лес оказался рядом, а там чаща, там есть, где спрятаться. Они ещё долго кружили по лесу, путая следы в поисках укромной лощинки, и совсем внезапно вышли на небольшой охотничий домик. Дом стоял одиноко, как и положено охотничьей заимке, небольшой, с маленькими окнами и дымоходом посередине крыши. Двери подпёрты колом снаружи, значит, в доме никого нет.

— Странно, — промолвил Афанасий.

— Что странно?

— Не знаю я в окрестностях Слободы заимок таких.

— Может, просто ты ещё не всё знаешь про свой край? — Успокоил его Алексей.

— Может, — с сомнением ответил тот.

— Что так и будем стоять в нерешительности? Видно же, что в доме никого нет, — произнесла Вероника, и первая двинулись в хижине.

Высокая не примятая трава и кол, слегка вросший в землю, говорили о том, что в хижине не бывали люди как минимум с прошлой зимы, а то и дольше, значит опасаться внезапно нагрянувших хозяев нечего, можно расслабиться, просушить одежду, немного отдохнуть. Возле домика виднелась приличная поленница, значит, хозяева здесь всё-таки иногда появлялись.

Беглецы убрали кол и распахнули двери. Из помещения пахнуло сыростью, затхлостью и ещё чем-то совсем неуловимым. Люди зашли вовнутрь, в доме стоял полумрак, свет с трудом пробивался сквозь маленькие, сильно запылённые окна, на всём лежал толстый слой пыли, паутина, казалось, полностью запутала пространство.

— Интересный домик, — промолвил Афанасий, он достал саблю и начал собирать на неё паутину, — похоже здесь очень давно не ступала нога человека, ладно, давайте осматриваться.

Помещение оказалось одно, да судя по небольшим размерам домика, и не стоило надеяться на то, что в нём будет несколько комнат. В середине располагался очаг, над ним труба, домик топился по-чёрному, возле одного окна стоял стол, сбитый из грубых досок, по бокам и у стен стояли широкие лавки, на стенах висели полки со всевозможной хозяйственной утварью. Алексей пристроил Сильвестра на ближайшей лавке, спутники разошлись по дому, обследуя каждый уголок, Вероника пробралась в самую глубь помещения, внезапно оттуда донёсся её крик.

— О Боже! Скорее сюда!

— Что случилось? — Мужчины кинулись на выручку девушке.

Та стояла над лавкой, расположенной в торце здания, у дальней стены. Точнее это была даже не лавка, а скорее кровать. Она стояла заправленная, и сверху на постели лежал полностью мумифицированный труп в совершенно истлевших одеждах. Руки, аккуратно сложены на груди, в них большой золотой крест. Но мумия, лежавшая на кровати, не походила на монаха, не смотря на этот атрибут. Истлевшая одежда, представляла собой штаны, длинную рубаху. На ногах, некогда были одеты сапоги, они, кстати, сохранились лучше всего. Длинные волосы мумии стягивал кожаный плетёный шнур. Таким же шнуром завязывалась рубаха. Не смотря на то, что тело полностью высохло, в нём угадывалась былая сила, человек, некогда живший в нём, явно не боялся физических нагрузок и был хорошо развит. А еще, что-то неуловимо знакомое, казалось в иссохшем стариковском лице, а точнее черепе, обтянутом высохшей кожей, напоминавшей пергамент.

— Не понятно, — удивился Алексей, — вроде и сам улёгся в эту позу помирать, но кто тогда двери за ним прикрыл? Одно можно сказать точно, в этом доме человек живой, в последний раз был очень давно, а это значит, что нас ни кто не должен побеспокоить. Вот только может его похоронить, а Афанасий, как ты думаешь?

— Думаю, что стоит, чего ему дом занимать? Тогда здесь мы можем остановиться на некоторое время. Вот так, вместе с постелью вынесем и закопаем.

— Дело говоришь. Кстати, там возле входа я и лопату приметил, будет, чем яму копать.

— Тогда что, за работу?

— Пошли. Вера, а ты, будь добра, приберись тут маленько, да очаг растопи, Сильвестр тебе насколько сможет, поможет.

— Хорошо.

Мужчины взяли набитый истлевшим телом матрас, с лежавшим на нём телом и понесли его на улицу. Там выбрали место на краю небольшой полянки, на которой стоял дом, и приступили к работе. Через некоторое время, Алексей заметил, как из трубы над домом заструился дым, значит, Вероника с Сильвестром нашли способ разжечь огонь.

— Всё-таки интересно, кто он такой? Тебе, что ничего не известно о людях, что живут в лесу? — Поинтересовался Алексей у товарища.

— Нет, ничего, да в наших лесах ни кто окромя разбойников и не живёт. Вообще странный дом. Ладно, вот сейчас схороним и пойдём, поглядим, может, в доме чего интересного найдём.

— А что с крестом делать будем? Он немало весит, золото всё-таки.

— Мне кажется лучше захоронить вместе с ним, не стоит накликать беду, и так уже по уши в дерме.

— Как скажешь, тебе виднее, ты здесь местный.

Они схоронили останки, поставили над могилой деревянный крест, и со спокойной душой вернулись в дом. Там уже был наведён почти идеальный порядок, Вероника прибрала всю паутину и многолетнюю пыль, Сильвестр разжёг очаг, в хозяйстве нашёлся кремень, на очаге стоял казанок, в котором закипала вода. Родник оказался рядом, за домом. Афанасий по пути собрал всякие травки, листочки, и, придя в дом, бросил их в казан.

— Чай у нас, конечно, будет, правда травяной, но и на том спасибо, а вот что есть, это конечно вопрос. Припасы здесь если и были когда, то наверняка уже все в негодность пришли, поэтому надобно на охоту отправляться. Штуки то те, что вы у Авдотьи взяли, стреляют ещё?

Алексей с Вероникой достали пистолеты и запасные магазины. Да патроны были, вот главное, чтобы они не отсырели, покуда, в реке плавали, да и оружие после такого не мешало почистить, только вот масло оружейное, где взять? Они разрядили магазины, разложили патроны сохнуть, а сами принялись за чистку. Афанасий тем временем принялся более тщательно обследовать дом. Сильвестр же попросил вырезать ему пару палок под костыли, взял нож и принялся мастерить себе ноги. Он был очень слаб, после пыток, но решил-таки занять себя делом.

Первое, что принёс Афанасий, обследуя дом, было ружьё. Он положил его на стол перед Мещеряковым. Это оказалось богато инкрустированное кремневое ружье, для Алексея в нём не было ничего необычного, за исключением, конечно, того, что такие экземпляры он ранее только в музее видел, но вот Афанасия, да и Сильвестра оно удивило.

— Что в нём такого необычного, что ты его на стол водрузил?

— Да, не понимаю я ничего в ваших пукалках, это, видимо дорогой экземпляр. Ты на это хотел обратить моё внимание? Так я и по кресту понял, что мужик был не бедным.

— Нет, совсем не на это. Конечно ружьё дорогое, мало того, что оно инкрустировано камнями и золотой насечкой, кроме этого оно кремневое.

— И что?

— Да то, дурья голова, вмешался Сильвестр, что во времена Ивана Грозного такими на Руси не пользовались, они были слишком дороги для казны.

— Так, этот, — Алексей кивнул в сторону кровати, — явно не Государев служащий был, мог и прикупить себе за границей.

— Погоди, — Сильвстр потянулся к столу и, взяв ружьё начал его рассматривать, протирая от пыли.

Он тщательно вытер замок, что-то его там заинтересовало, передвинувшись на лавке ближе к окну, старик протёр стекло и начал очень пристально разглядывать замок, потом поднял глаза на спутников, молча, жестом пригласил их подойти ближе и указал пальцем на замок ружья. Там красовалась витиеватая надпись латинскими буквами, скорее всего название производителя, но вот то, что удивило теперь всех, это четыре цифры — 1684. В доме повисла тишина.

Глава 16

Первым опомнился Мещеряков. Он посмотрел по очереди на обоих аборигенов, его взгляд не предвещал ничего хорошего, у Афанасия от него даже слегка затрясись ноги.

— Я не понял, это куда вы нас затащили? — Зловещим шёпотом спросил он. — Быстро отвечать! — Резкий крик был адресован Афоне, которого он, схватив за шиворот, усадил рядом с Сильвестром, в руке не понятно, откуда возник кинжал, лезвие которого заиграло возле горла незадачливого провожатого.

— Тихо, тихо это же ножик, им порезать можно, — опомнился Сильвестр и попытался успокоить Алексея.

— Ты сейчас лучше молчи, до тебя тоже черёд дойдёт. Так что скажешь, Сусанин чёртов?

— Я здесь ни при чём, я сразу говорил, что дом мне этот не нравится, я хорошо окрестности Слободы знаю, нет там такого дома, точнее не было. — Его голос дрожал и непонятно чего, в нём было больше, страха за свою жизнь или непонимания ситуации, он явно не ожидал оказаться в таком положении.

— Значит это твои козни, — Мещеряков упёр взгляд в Сильвестра.

— Мне-то это к чему? Я здесь точно не при делах. Ты командир главное не суетись, успокойся, сейчас сядем, подумаем и сообразим, куда мы попали и как нам выходить из сложившейся ситуации. Одно скажу мне оказаться в этом веке нет никакого резона. Нет у меня здесь интересов.

— Ладно, мастера временного перемещения, садитесь, думайте, да только вот не вздумайте улизнуть, оставив нас здесь.

— Может, сперва подумаем, что есть будем? — Робко поинтересовался Афанасий.

— Твои предложения?

— Надобно на охоту сходить, тут явно зверь должен водиться.

— И кто на охоту пойдёт? Ты, или вот этот безногий?

— Я не могу, луки-то мы в доме старухи оставили, а больше я стрелять не из чего не умею.

— Значит, ты предлагаешь мне с Верой идти на охоту, а вы тем временем возьмёте да улизнёте.

— Да не денемся мы никуда, — возмутился Сильвестр, — как ты не понимаешь, не можем мы вас здесь бросить, время этого не простит, нельзя оставлять инородные тела в другом времени, вся история может наперекосяк пойти.

— Что же ты тогда так ловко моих товарищей сюда таскал? Не беспокоился об истории.

— Так их Малюта до смерти замучивал и в реку сбрасывал, а там их уже в своё время и выбрасывало… — тут он запнулся, — погоди, в реку сбрасывал, а трупы то их там не находили. Да видать переборщил я.

— Что значит переборщил?

— Это значит попали мы в какую-то временную петлю, а вот как теперь из неё выпетлять я ума не приложу.

— Значится так, мы пошли, попытаемся кого-нибудь подстрелить. Ты, — он указал на Афанасия, — ройся в этом доме, коль был крест, значит, и деньги должны быть, коль не деньги, то драгоценности какие, в общем, всё, за что можно продукты купить. А ты, — Сильвестр поднял в ответ глаза, — ты думай, и хорошенько думай, иначе я не знаю, что с тобой сделаю. Всё вам понятно?

— Всё, — хором ответили аборигены.

— Тогда мы пошли, Вера собирай оружие, может, повезёт, и мы будем сегодня с обедом.

Алексей с Вероникой углубились в лес, он казался не проходимым, и в этом лесу им нужно было найти хоть кого-то пригодного в пищу. Нужно отметить, что охотник из Алексея был никакой. В своей жизни он ни разу не ходил на охоту, не представлял, как выслеживать и как вообще находить зверя в лесу, какими приметами руководствоваться, где искать звериные тропы и каковы его повадки. Примерно час они кружили в окрестностях домика не решаясь уходить слишком далеко, Алексей на всякий случай навинтил глушитель на своего «Стечкина». Бережёного, как говориться Бог бережёт, не стоит громкими выстрелами выдавать своё присутствие в этих местах. Лес вроде, как и глухой, да может какой охотник попасться, или ещё кто. Через какое-то время они вышли на опушку леса, дальше шёл широкий луг, а за ним вновь начиналась чащоба, но вот именно на этом лугу их и ждала искомая добыча. Стайка коз, особей около десяти мирно паслась немного в стороне, возле самой кромки леса. Алексей остановился и поднял руку, предупреждая Веронику.

— Вот, кажется, и обед наш, кого будем бить?

— Я думаю, что вот те пониже и без рожек, должны быть козами, стреляй что ближе, на первое время нам хватит, да и нести до заимки легче будет.

Зверь оказался не пуганый, поэтому они подошли насколько можно ближе, тем более что лёгкий ветерок дул со стороны стада. Алексей прицелился и выстрелил, козы насторожились, услышав щелчок выстрела, но так ничего и не поняли, даже не поняли, отчего одна из них внезапно упала, слегка даже отброшенная выстрелом. Люди выскочили из леса с шумом, и стали махать руками, привлекая к себе внимание. Тут уже животные сообразили, что пора делать ноги, они сорвались с места и бросились в лес. Алексей выбрал на окраине зарослей небольшую берёзку, срубил её кинжалом, для этого пришлось попотеть, очистил от веток и на этот шест подвесили за ноги козу. Животное оказалось не тяжёлым, всего килограмм двадцать и Алексей с Вероникой без особого труда уложили шест на плечи, отправившись назад к домику.

На подходе к поляне Мещеряков остановился, опустил на землю груз и, приказав Веронике залечь, лёг сам, потом подполз к самой кромке леса, начал наблюдать. Так пролежал около получаса, ничего интересного не происходило, из дома ни кто не выходил, посторонних тоже не наблюдалось. Время от времени в окне, на просвете мелькала тень, значит, в самом доме двигались.

— Странно, что ни кто не выходил на улицу, хотя с другой стороны, что им делать на дворе?

— Ты в последнее время становишься слишком подозрительным.

— Вера, детка, а что делать. Посуди сама, если у нас не получится вырваться из этого проклятого руга, нам с тобой придётся весь остаток жизни повести здесь, значит нужно привыкать и быть подозрительным. Для нас здесь всё чужое, все враги, любой может ткнуть пальцем, сказать, вот это колдуны и нас тот час вздёрнут, а может и сожгут.

— Ты начитался много фантастики, дорогой мой, не так всё страшно на Руси, как это в книгах описано. Радуйся, что не в просвещенную Европу попал, там происходило именно так, как ты сказал, а вот на Руси совсем даже иначе. И самые грозные годы, правления того самого царя Ивана, которого ты уже знаешь лично, они конечно отмечены репрессиями, но по сравнению со средневековой Европейской инквизицией, это так, детские шалости. Поэтому не бойся слишком уж древности. Придётся жить, будем жить, поженимся, построим дом, где-нибудь в глуши и будем детишек рожать, да растить.

— С чего это ты решила, что я буду на тебе жениться? Нет, ты конечно девушка видная и очень даже мне нравишься, но это ещё ни о чём не говорит.

— А на ком? Кого ты здесь найдёшь? Ни одна порядочная женщина за тебя не пойдёт.

— Это почему?

— Странный ты человек Мещеряков. Вроде и грамотный, и логики тебе не занимать, но вот иногда таким тупым бываешь. Ты же сам сказал, пять минут назад, что мы для них колдуны. А кто за колдуна замуж пойдёт? Только ведьма, то есть я.

— И верно ведь. Ладно, согласен, возьму тебя в жёны, коль суждено будет в этих непонятных веках помирать.

— Вот помирать, я тебе как раз и не дам, ты у меня ещё поживёшь.

— Спасибо и на том милая, ладно, хорош пустой болтовнёй заниматься, пошли, заберём мясо и айда в дом, кушать больно хочется, а ещё разделывать его и готовить.

Они вернулись за поклажей, взвалили её на плечи и возобновили путь, на всякий случай немного обогнув то место, из которого вели наблюдение, выходя к дому чуть со стороны. Только Алексей собрался ступить на поляну, как двери домика отворились, и на пороге возник бородатый мужик, он не был похож ни на Афанасия, ни тем более на Сильвестра. Мещеряков тут же грохнулся на землю, сбивая с ног Веронику.

— Ты чего? — Прошептала она.

— В доме чужие, гляди.

— Точно, и кто это может быть?

— Не знаю, но есть огромное желание узнать. Ты лежи здесь и держи выход под прицелом. Сколько у тебя патронов?

— Два полных магазина и ещё немного россыпью, я все забрала.

— Молодец. Если что, вали всех подряд, нам чужие ни к чему, а я подойду с тыла, может, без кровопролития обойдётся.

Он отполз в лес и начал огибать полянку, Вероника же продолжала наблюдать. Вышедший мужик постоял немного на пороге, потом оглянулся в дом и позвал кого-то, на его зов вышел второй, точно такой же. Они стояли как близнецы братья и о чём-то тихо говорили. Судя по одежде, парочка принадлежала к гильдии разбойников, причём тех, которые ещё совсем недавно пахали землю и сеяли хлеб, но вот по каким-то причинам были вынуждены бежать в лес и кормить себя, теперь уже совсем другим ремеслом.

Их одежда очень красноречиво говорила о владельцах. Из-за ворота серых *censored*нных зипунов выглядывали некогда белые рубахи, давно не первой свежести, на головах *censored*нные треухи, снизу виднелись полотняные штаны и ноги обутые в лапти. Зипуны подвязаны широкими кушаками, за которыми торчали по паре пистолетов, в руках у каждого, оказалось, по сабле, причём у Вероники возникло подозрение, что это были, их слабли, уж больно они походили на те, что они оставили в доме.

Ни Афанасия, ни Сильвестра в доме видно не было, да и просматривался он плохо, не высокие двери практически прикрывали разбойники.

Тем временем Алексей уже обогнул дом, неслышно вышел из лесу и подходил к углу. Он выискивал место, где притаилась Вероника, нашёл, спросил взглядом обстановку. Девушка ответила жестами, что двое стоят перед входом и о чём-то разговаривают. Он не стал долго ждать и раздумывать, в этом деле главное неожиданность и стремительный напор. Мещеряков выскочил из-за угла, всего одним прыжком преодолел расстояние до дверей и двумя точными, рассчитанными ударами уложил непрошеных гостей на землю. Заглянул мельком в дом, нет ли там ещё кого, больше никого не оказалось. Он махнул рукой, подзывая Веронику на помощь, и принялся пеленать пленников.

— Посмотри, что там, в доме, — сказал он подошедшей девушке, но та уже и сама направлялась вовнутрь. — Что наша сладкая парочка ещё жива?

— Всё нормально, живы, только связаны и с кляпами во рту.

— Развязывай Афоню, пускай идёт, помогает.

— Где вы пропадали столько времени, — освобожденный Афанасий выскочил на улицу.

— Ты не вопросы задавай, а вот лучше в дом этих помоги затянуть, там будем разбираться.

Пленников затащили и усадили на пол, возле выхода, потом сходили за добытой козой и Афанасий приступил к разделке туши.

— Вот теперь рассказывай, что у вас здесь произошло, и кто это такие?

— Я сам не знаю, мы обсмотрели с Сильвестром весь дом, кстати, нашли кое-что интересное, но об этом потом. Начали прибираться. Когда слышу, двери заскрипели, думали, что вы вернулись, но стало подозрительно, как то нерешительно они открылись, я пошёл поглядеть, что да как, там меня по голове и огрели, вон какая шишка выскочила, — Афоня ткнул пальцем в макушку. — Очнулся я уже связанным, а вот эти двое хозяйничают в доме, перерывают всё, и главное молча. Понимаешь, они покуда, рылись, ни словом не обмолвились, я уж грешным делом подумал, что немые, иль языки ми кто отрезал, когда нет. Вышли на двор и начали разговаривать меж собой, только вот тихо больно, ничего я не расслышал.

— Прям так и ничего?

— Разве, что несколько отрывочных фраз.

— И?

— Сдалось мне, что они сами удивлены были нашим присутствием, что, мол, давно дурная слава про это место ходит, ни кто не решался сюда заходить, а здесь они увидели наши следы, поняли, что люди шли, следы и привели к этому месту. Они долго присматривались, потом увидели свежую могилу, увидели дымок из трубы, вот и решили зайти посмотреть, кто, это такой смелый, что решил потревожить старого охотника.

— А говоришь, что ничего не расслышал. Ну что там с козой?

— Всё хорошо, вот печень, сердце, можно хоть сейчас на сковороду, да вот жирку нет, придётся всё отваривать. И мясо потом отварить. Думаю, на несколько деньков хватит, дольше не пролежит, попортится.

— Что же будем надеяться, что за пару деньков, ты со своим коллегой, придумаешь способ, как нам отсюда выбраться, иначе…

— Что иначе?

— Иначе вы с ним будете лишней обузой в нашей последующей жизни в этих краях, вот, что иначе.

— Это почему?

— Да потому, что пользы от тебя никакой, а от калеки Сильвестра так и подавно.

— И что ты нас убьёшь?

— Нет, просто оставлю в этом домике. Ладно, не грусти, всё будет хорошо, если конечно не будет плохо. Пойдём, сдадим мясо хозяйке.

— Да, я вот тут в доме соль нашёл, она хоть и давняя. Да не испортилась, вполне можно в пищу употреблять.

— Соль, говоришь? А что ты когда-нибудь видел, что бы соль портилась?

— Да это я так к слову.

Они вернулись с мясом в дом, к этому времени уже пришли в себя разбойнички, так что пока Вероника будет колдовать на кухне, можно и с ними побеседовать, разузнать, кто такие, откуда, чем промышляют, хотя ответ на последний вопрос казался очевидным.

Алексей развязал им рты.

— Так, что соколики побеседуем, или вы предпочитаете так помереть?

— Отчего не побеседовать, коль есть про что? — Ответил один, более бойкий на вид.

— Тогда вопрос первый. Какой нынче год?

Вопрос явно озадачил разбойников, они переглянулись и вопросительно посмотрели на Алексея.

— Вы не ослышались, какой нынче год от Рождества Христова?

— Одна тысяча семьсот двенадцатый, — хором ответили те. — А ты что мил человек не знаешь?

— Давайте договоримся сразу, вопросы здесь задаю я, вы вдвоём на них отвечаете, как можно обстоятельнее и конечно честно. Поймаю на лжи, не обессудьте. Понятно?

Мужики закивали головами, в знак согласия.

— Вот и отлично. Следующий вопрос. Имя твоё и твоё. — Он поочерёдно ткнул пальцем в обоих.

— Меня Митяй кличут, а вот его Николой.

— Молодец. Что в лесу делали, да ещё и при оружии?

— Так чего? Живём мы в лесу.

— Значит разбойники. Что сюда привело?

— Интересно стало, кто посмел покой старого охотника нарушить, эти места проклятыми считаются. Как помер старик лет эдак, двадцать тому, так сюда ни кто и не заходил.

— Понятно, теперь давай про старика. Кто он откуда, и почему не похоронил его ни кто. — Алексей не знал ещё, зачем ему эта информация, просто стало интересно. Чем это простой охотник может прогневить округу, что поляну, на которой стоит его дом, станут называть проклятым местом.

— Говаривают люди, что очень давно жила на этом месте бабка колдунья, точнее жила она в Слободе, ещё при царе Иване, которого Грозным прозывали, а вот когда забрали её муженька, тоже колдуна, да на костре спалили, сбежала бабка из Слободы, дом, говорят, богатый бросила и убёгла, в лес убёгла. Отрыла здесь на этой самой поляне землянку себе, да и стала жить. Люд к ней из Слободы за всякими снадобьями ходил, зельями там приворотными, но бабка и ядами не брезговала, делала всё, что от неё просили. Уж больно обижена она была на людей, что мужа её извели. А ещё говорят, что она пропадала часто, куда ни кто не знает, только говорили люди, что мол, придут иной раз к ней, а её нету, всё на месте и одёжа и всё, а самой бабки, как не бывало никогда, и даже следов зимой на снегу нет.

— Интересно. Уж не Авдотьей ли кликали ту бабку?

— Точно, Авдотьей, а ты откель знаешь?

— И что дальше? — Оставил Алексей без внимания вопрос.

— Так вот говорят, что эта бабка Авдотья и до сих пор тут появляется, мы и подумали. Может она вернулась, хотели у неё подмоги попросить.

— А что охотник?

— Так, когда бабка совсем вроде пропала, говорили, что померла, он здесь объявился, ни кто не знал, кто он и откуда, да только объявился, дом вот ентот поставил, бабка-то до конца дней так в землянке и жила. Этот дом, он прямо на месте землянки стоит. Прожил он тут, считай годков пятнадцать, а потом помер. Крепкий мужик был, а от чего помер ни кому не ведомо, говорят, что Авдотья вернулась и его сгубила, она и двери снаружи подпёрла, что бы оставался навеки стражем её землянки. Правда некоторые говорили наоборот, что, мол, бабка его в лесу подобрала, чуть живого и выходила потом.

— Хороша сказка, ничего не скажешь. Зачем на людей напали? Видели же что не бабка.

— Видеть то мы видели, но уже потом, а сразу кто его разберёт, двери открылись я и шандарахнул по башке.

— А что в землянке, такого? Зачем ее сторожить было?

— Говорили люди, что от землянки той, путь ведёт до самой Слободы, и в другие концы, что ежели тем путём пойти, то до самого Урала добраться можно и даже дальше.

— Вот сказочники. — Улыбнулся Алексей.

— А ты милок не ухмыляйся, в давние времена строители были не нам чета, такого настроили, что мы и не знаем всего. Слободу-то саму совсем порушили, как первый царь помер, а что под ней было ни кому не ведомо. Вот может эта самая Авдотья только и знала, а потом свои знания этому охотник передала, что бы он сохранил. Так с ним оно всё и умерло. Одного не пойму как он мог столько годков здеся прожить, место то совсем гиблое.

— Отчего? Вон и родник есть и трава густая, и зверь в округе водится.

— В округе-то водится, да вот на эту поляну не заходит, а людям и подавно здесь не жить. Как то было братья наши, долго по лесу ходили, заблукали и вывели их черти на эту самую поляну прям, в самую ночь, ну не идти же дальше, решили здесь и заночевать. Что бы охотника не беспокоить в дом не пошли, устроились на окраине, костерок разожгли, чай сварили, так мирно заснули, а поутру ни кто из них не проснулся. Мы их только дня через два, а то и три нашли, лежат они вокруг кострища, как спали, так и спят, а вот только сивые все и морщинистые, словно не мужики, а деды старые. А зверь их не тронул. Вот такие дела на ентой поляне творятся. Я и говорю, что только Авдотья, да Охотник и смогли на ней прожить.

— Понятно, всё, сказок да страшилок всяких, видать, ты в детстве наслушался. Вера, что там у тебя с обедом, готово?

— Да, готово, можно перекусить, идите к столу все.

Алексей поднял и мужиков, отобрал них оружие, развязал руки.

— Пошли, поедим, что Бог послал, а потом решим, что с вами делать. Но, смотрите, не баловать, — пригрозил он.

— Благодарствуйте, добрый человек, от обеда не откажемся, а вот ужин и не предлагай.

— Ты, что думаешь, я так просто возьму да и отпущу вас? Нет, не получится, накормить, накормлю, тем более что мяса у нас достаточно, самим не съесть, а вот насчёт того, что бы отпустить, разговора пока не было.

— Так ты нас прям сейчас и зарежь, зачем кормить, поить, продукты переводить. Но ночевать здеся мы всё одно не останемся.

— Убивать я вас пока не собираюсь, вот сейчас поедим и начнём землянку искать, коль говоришь, пути от неё идут, нам как раз эти пути, наверное, и нужны. Так Сильвестр?

— Может и так, — отозвался старик, — может и так, да вот только не могла она поверить, что спалили мужа на костре. Не бывало такого в практике, чай не просвещённая Европа. Значит, ждала она его тут, да не дождалась. Помирала, оставила после себя сторожа. Да однозначно нужно в землянку дорогу искать…

— Э, не, тут нам с вами не по пути, — перебил Сильвестра разбойник, оторвавшись от миски с похлёбкой, — вы, видать, люди отчаянные, ни Бога не боитесь, ни чёрта, а вот мы в бабкину землянку ни за какие деньги не полезем, да и отрывать её не станем, лучше сразу помереть. Чем проклятье Авдотьино на себя накликать.

— А где, говорите, братки ваши на ночёвку останавливались? Можете показать?

— Конечно, — хором ответили они. — В аккурат возле свежей могилы. А что?

— Да нет, так ничего, вы ешьте, ешьте, — успокоил их Алексей.

— Да, мы уже вроде как и поели, благодарствуйте, хозяюшка.

— На здоровье, — ответила Вероника. — Чай? Правда он травяной, да и нет у нас к чаю ничего.

— Нет, спасибо, травки это конечно хорошо, да кто его знает, какие вы собирали, может, по Авдотьиному рецепту заваривали.

— Ну, коль поели, вставайте и пошли, покажите место кострища, — поднялся Алексей, следом за ним поднялись разбойники и направились к выходу, — э, погодите, не так быстро, руки то я вам на всякий случай свяжу, да и вас между собой тоже.

— Это зачем?

— Да что бы вам не так сподручно бегать было. Вот так, — удовлетворённо сказал он, затягивая покрепче узлы и оставляя один конец верёвки свободным, наматывая его на запястье, — вот теперь ни куда не денетесь. Да ещё забыл предупредить, стреляю я метко, поэтому не советую даже пытаться бежать. Пойдём Афоня, посмотрим, что эти деятели нам покажут.

Очень старое, еле угадывающееся кострище, действительно было возле самой могилы на краю леса, в дальнем углу поляны. Но кроме кострища, не осталось ни каких признаков, того, о чём рассказывали молодцы.

— Так говорите именно на этом месте их нашли?

— Так оно и было, мил человек.

— На третий день?

— Совершенно верно.

— И выглядели они так, как будто мгновенно состарились?

— Да.

— Вот это мы сейчас и проверим, давай Афанасий, привязывай одного вот к этому дереву, а второго я привяжу к этому, — Алексей указал на два, ближайших к старому кострищу дерева.

— Помилуй, господин, — взмолились мужики, в их глазах читался не просто страх, а дикий ужас. — Не губи души наши, лучше повесь сразу на этом дереве.

— Варианта два, либо вы помогаете нам откопать землянку, либо остаётесь на ночь здесь, третьего варианта просто не существует. Решайте. Могу дать вам пять минут посовещаться.

— Ладно, мы согласны, будем копать, может, до ночи откопаем.

— Правильное решение, до ночи времени ещё много, найдём ход в землянку, я вас тут же отпущу, правда, при одном условии.

— Каком?

— Что вы не станете болтать о том, что с вами сегодня произошло.

— Коль отпустишь, мы побожимся молчать.

— Хорошо, пошли в дом, нет смысла время терять.

За работу взялись живо, в первую очередь нужно было проверить дом, коль он стоял на месте землянки, значит, и вход в неё должен находиться где-то под полом. Не смотря на то, что дом строился очень давно, полы в нём имелись, настил из не оструганных досок явно, что-то скрывал. Мужчины вынесли всю мебель, попытались простучать пол, но результата не получили никакого, он по всей площади отзывался гулким эхом пустоты. Решили срывать доски, и первые же из них открыли обширный подвал под домом.

Глава 17

Доски пола лежали на толстых, прочных брёвнах, а ниже открывалась глубокая яма, из которой пахнуло на удивление свежим воздухом. Но к этому времени солнце же клонилось к верхушкам деревьев, тени удлинились и в лесу сгущались сумерки.

— Отлично, — заключил Алексей, — кое-что нашли, может эта находка нам и поможет, хотя я, честно говоря, сомневаюсь. Ладно, завтра проверим. Сейчас всё что вынесли, заносим, — обратился он к разбойникам и вы свободны, я держу своё слово, до полной темноты у вас ещё есть время и вы сможете, если конечно поторопитесь, уйти далеко от этого места. И помните, вы тоже давали мне слово, хранить в тайне то, чему стали свидетелями.

— Конечно, конечно, господин, — закивали мужики, хватаясь за вынесенную из домика мебель.

— Я и не сомневаюсь, учтите, что если вы хоть слово обмолвитесь, я найду вас и всё-таки, оставлю на одну ночь возле тех деревьев. Или может вам на всякий случай языки отрезать?

— Мы будем молчать, господин. Нет, господин помилуй, — хором запричитали разбойники.

— Ладно, хватит болтать, заносите всё и уматывайте отсюда пока я добрый. Да, смотрите в доме аккуратнее в яму не провалитесь, доставать не будем.

Солнце ещё не успело окончательно скрыться за деревьями, а вся мебель в доме стояла на прежних местах, да и было её не так-то много, несколько лавок, широкая деревянная кровать, стол, подобие очага, пара сундуков, до осмотра которых ещё не дошла очередь. Вот и всё.

Мужики быстро справились с работой, присели в доме на лавку, утирая пот.

— Что не больно вам уходить-то охота, чего ждёте?

— Нам бы это, пистоли наши вернуть, — неуверенно попросил тот, что был поразговорчивее.

— Пистоли, говоришь?

— А зачем они вам?

— Как зачем, у нас окромя их ничего нету, а как мы будем хлеб себе добывать?

— Работать пойдёте, доберётесь до Москвы и наймётесь на работу. В Москве всегда работа есть.

— Кто же нас на работу примет, мы же беглые.

— Как это? Каторжане, что ли?

— Нет, крепостные мы, беглые. Нам, что бы на работу устроиться грамоты нужны, вольные, а так, кто нас возьмёт?

— Тогда возвращайтесь в свою деревню, с повинной вернётесь, помилуют. Да и семьи, наверное, там остались?

— Нет, семей нас не было, барин запретил нам жениться, а помиловать, так он не помилует, это точно, запорет на конюшне. Так, что нам из лесу ни куда.

— Что я вам посоветую, в этом случае? Идите тогда на восток, за Уральские горы, там земель много вольных, да и грамоты там ни кто особо спрашивать у вас не будет, выберите себе местечко, начнёте землю пахать, один чёрт разбойники из вас никудышные. С вашими способностями отловят вас если не этим летом, то зимой наверняка, да на кол-то и посадят, как душегубов.

— Так всё одно получается дорога у нас дальняя, никак без пистолей нельзя.

— Да вы же ими и пользоваться не умеете. Для охоты они не подходят. Нет, пистоли я вам не дам, а вот что бы за дорогу с голоду не померли дам я вам вот это ружьё, нам оно всё одно без надобности, а охотника кормило, значит и вас прокормит. Да ещё вот этот нож, — он положил на стол перед мужиками большой охотничий тесак, — им и зверя разделать можно, и деревце нетолстое срубить в случае надобности, вот здесь, — он кинул ещё небольшой кожаный мешок, — здесь пули да пороховые заряды, пыжи, в общем, всё, что вам может пригодиться. Берите, и считайте это подарок от старого охотника, а теперь ступайте, солнце вон уже почти совсем село, не успеете до ночи уйти далеко.

— Спасибо тебе на этом добрый человек, — поклонились мужики, выходя из дому, — желаем и тебе свой дом обрести.

— Это вы к чему?

Но мужики не ответили, они прикрыли за собой двери и пошли.

— Дорог избегайте, городов, да деревень крупных, — прокричал им вслед Афоня, выскакивая из дому.

— Ну, а нам я предлагаю поужинать и спать, — сказал Алексей, когда Афанасий вернулся, — утро, как говорится вечера мудренее. Значит завтра с рассветом, и начнём свои изыскания. Хотя, Сильвестр может ты чего уже придумал?

— Ни чего я не придумаю, мне нужна Авдотья, а она в доме, там, в Слободе, и как до него добраться я не знаю. Может, ты Афанасий что скажешь?

— Ты же знаешь, что я не могу перемещать предметы, а я могу попытаться пройти назад, но толку? Я не смогу оттуда ничего принести.

— Так там Авдотья есть, — напомнил Алексей.

— Нет, она, так же как и он не может ничего носить, это только я умею, но с её помощью.

— Объяснись.

— Она умеет вычислять координаты времени, я не умею, она даёт координаты, и я вместе с ней перехожу, назад точно в таком же порядке.

— И что дом с собой таскаете?

— Нет, дом, он как своеобразная машина, он нас и перемещает, он присутствует и тут и там, а может просто с нами переходит, этого я не знаю.

— Вот это как раз можно проверить, если он присутствует в обоих временах, то может он и здесь должен присутствовать. Значит так, сейчас отдыхаем, утром разбираемся, что в сундуках и в подвале, а потом, если ничего полезного не найдём, идём в город, будем искать дом.

После ужина начали готовиться ко сну, вот тут и возникла ещё одна проблема. Лавок, пригодных ко сну оказалось только две. Выходило, что двоим однозначно нужно ложиться на кровать. Она, конечно, была достаточно широка, чтобы разместить двух людей, но вот ни кто не желал спать на месте, на котором столько лет пролежал покойник. Сильвестр, тут же сослался на свою калечность и заявил, что ему нужен покой. Он кстати за время, пока все трудились, умудрился соорудить себе достаточно приличные шины, которые и наложил на поломанные ноги, да вдобавок к этому ещё и костыли, так, что теперь старик довольно сносно перемещался по дому, даже попытался выйти на двор, по нужде. Но вот спать с кем-либо на одной кровати, наотрез отказался. Афанасий тот прямо заявил: «Лучше сразу меня зарежьте и положите к нему в могилу, но в кровать я не лягу, да и не привык я с мужиками одно ложе делить».

— Выходит, Вера нам с тобой там спать ложиться.

— Я тоже не желаю, там покойник, сколько лет пролежал. Может он вернётся, да меня к себе в могилу утянет?

— Детка, ты образованный человек, ты прекрасно знаешь, что покойники не возвращаются.

— Я была образованным человеком, пока вот сюда не попала. Ещё неделю назад, я могла с пеной у рта доказывать, что путешествия во времени невозможны, а сегодня я сама чёрт знает за сколько веков от своего дна рождения. Или может, ты мне скажешь, что и это невозможно, что это такой у нас с тобой длительный сон?

— М-да, — протянул Алексей, — логики тебе не занимать. Но и делать нечего, нам с тобой спать, могу только одно гарантировать, если покойник явится, то я одну тебя с ним не отпущу, в конце, концов, ты обещала на мне жениться, если нам не удастся вернуться домой.

— Кто про что, а голый, про баню. Ладно, уговорил, только я у стенки.

— Ну, вот и решили, всё укладываемся спать, двери нужно покрепче запереть с этой стороны, да вот ещё, не советую никому из дому ночью выходить, мало ли что. И оружие при себе дерите.

Люди улеглись, примерно через полчаса в доме наступила полная тишина, а со временем и она была нарушена богатырским храпом, но все настолько устали за прошедшие сутки, что храп никого не тревожил.

Алексей проснулся с первыми лучами солнца, заглянувшего в небольшое окошечко. Лучик пробежался у него по лицу, как бы приглашая вставать, говоря, что новый день уже начался. Он тихонько поднялся, стараясь не разбудить спящую рядом Веронику, натянув штаны, вышел на улицу. Ранее утро в летнем лесу, что может быть прекраснее, густой, пьянящий воздух, он просто захватывал и уносил вверх, в безоблачную, бездонную синь космоса. Алексей вдохнул полной грудью тот кристально-чистый воздух, голова закружилась. Солнце пробивалось сквозь листву деревьев, пока ещё не решаясь подняться над их верхушками. Но оно уже разогнало утренний туман с поляны, тот спрятался под деревья, в тенистые уголки, туда, куда солнце ещё не добралось, а утренний воздух светился, играл в лучах, росса на траве переливалась всеми цветами радуги, как будто ночь, добрая фея нанизала на неё гроздья бриллиантов. Алексей стоял на поляне, закрыв глаза, ему казалось, что тело стало невесомым, он оторвался от земли и парит над ней, разглядывая эту необычайную, волшебную красоту сверху. Внезапно его шею обвили тонкие, нежные руки. Виктория обняла его сзади за шею и прильнула всем телом, наслаждаясь утром вместе с ним, внезапно девушка напряглась, Алексей открыл глаза, развернулся.

— Что тебя потревожило?

— Лёша, смотри что там, в дальнем углу.

Мещеряков посмотрел в ту сторону, куда указывала Вероника. Это было то место, где вчера похоронили старого охотника, там, в клубах тумана и ещё не рассеявшихся сумерках угадывалась тень человека. Он как будто стоял, склонившись над могилой.

— Кто это может быть, Лёша, — прошептала девушка.

— Если верить сказкам, то для призрака время не совсем подходящее, петухи уже точно пропели, пошли, поглядим, кто ещё к нам пожаловал.

Он медленно пошёл в ту сторону, Вероника двинулась следом. Великое дело устоявшиеся привычки, выработанные годами и полной опасностей жизнью. Он уже и забыл, когда в последний раз на своём веку выходил из дому без оружия, пистолет автоматически определялся если не в кобуру, то за пояс брюк, так случилось и на этот раз, надев штаны, Алексей, не задумываясь, заткнул сзади за пояс «Стечкина» и теперь он молниеносно перекочевал в руку.

Тень, казавшаяся задумчивой и не замечающей ничего, творящегося вокруг, заметила движение и решила ретироваться в лес, это явно был не призрак. Чего, спрашивается бояться призраку? Он бестелесен и уж точно люди не способны нанести ему никакого вреда. Алексей метнулся следом. Фигура в длинном чёрном балахоне мелькала впереди, между деревьев, но бежала не быстро, не понятно, то ли ей мешал одежда, то ли ещё что, но очень скоро Мещеряков начал её догонять, и тут прямо на ходу бегающий начал сбрасывать с себя одежды. Что это значило, Алексей не знал, и даже не предполагал, только чувствовал, что если человек разденется полностью, то уйдёт. Он остановился, опустился на колено, вскинул пистолет, тщательно прицелился и выстрелил, упускать беглеца было нельзя. Тот неожиданно споткнулся и кубарем покатился по земле. Точный выстрел, пуля, как и предполагалось, попала в ногу. Мещеряков с Вероникой бросились к раненному гостю, подбирая по пути сброшенные одежды.

— Ба, никак Авдотья Лукинична, собственной персоной к нам пожаловала, — удивился Алексей, подходя к лежавшему на земле человеку, она скрючилась на земле стараясь прикрыть руками почти совершенно голое тело и одновременно зажать рану на ноге, из которой текла кровь. — Что же это ты вместо того, что бы в дом зайти, решила стриптиз нам в лесу показывать? Так вроде не совсем возраст у тебя для этого подходящий. Что не заглянула старая? Куда бежала?

— А ты чего за ствол сразу хватаешься? — Зло сверкнула она глазами на Алексея, — чай не на войне.

— Да вот я и сам не пойму где это я. Ладно нечего разглагольствовать, одевайся, и пошли в дом, да смотри без глупостей у меня.

— Чего это мне с вами идти?

— Не хочешь? Так я тебя сейчас туда отволоку, дырка в ноге есть, и ковырять не придётся, сейчас зацеплю за неё верёвкой и отволоку, как тушу на бойне, а то, что ты почти нагишом, так мне плевать. Быстро встала и оделась! — Крикнул Мещеряков так громко и неожиданно, что стоявшая рядом Вероника подпрыгнула от неожиданности.

Бабка не стала спорить, она взяла брошенную возле неё одежду и кое-как натянула на себя, встать, правда, она не смогла, Алексей попал её в голень, чуть выше колена, кровь струилась, похоже задел артерию, поэтому пришлось накладывать жгут, а на повязку изорвать чисть её одежды. Теперь пускай и, опираясь на кого-то, но она могла двигаться.

— Куда идти-то?

— Как это куда? К домику обратно. Там и потолкуем о делах наших скорбных.

Ковыляли долго, Авдотья то и время останавливалась, присаживалась на землю, либо на пенёк, крови она потеряла немало и идти ей, конечно, оказалось тяжело. Успокаивало одно, пуля прошла на вылет, значит, кость не задета, и не придётся ещё и операцию делать, для этого в доме уж вообще никаких приспособлений не было. Пока шли, мещеряков только удивлялся, насколько далеко они успели убежать от поляны, и насколько прыткой оказалась старуха.

Наконец сквозь деревья показался дом. Афанасий с Сильвестром стояли на улице с оружием наизготовку.

— Что голуби мои, — крикнул им Алексей, как только появился на опушке, от кого обороняться собрались? Кол от ведьм да упырей, то пистоли вам не помогут, а коль от нас с Вероникой, то не советую, самим же дороже станет.

— Да, упаси Господи, как можно от вас, — ответил Афанасий, опуская пистолеты.

— Вот глядите, лучше кого я вам привёл, — Он откинул с головы старухи капюшон.

— Авдотья, голубушка, ты ли это? — Кинулся ей на встречу Сильвестр.

— Сильвеструшка, ты? — Удивилась бабка, — а я уж и не чаяла тебя повстречать на этом свете. Как же ты так здесь оказался? Говорили, что тебя на костре царь ирод сжёг.

— Нет, милая убёгли мы.

— Ладно, хватит любезничать, айда в дом, там будем разбираться со всеми деталями. Чай завтрак ни кто из вас не догадался приготовить?

— Нет, мы как увидели, что вас нет, да потом как выстрелы услышали, сразу решили, что-то стряслось, вот и стояли, оборону держали, — ответил Афанасий.

— И это ты называешь обороной? — Усмехнулась на этот раз Вероника. — Эх, мужики, мужики, ничего сами не можете, ни завтрак приготовить, ни толком оборону организовать, идите уже, расслабьтесь, сейчас чай сварю, да мясо разогрею. Больше, к сожалению, ничего нет.

Глава 18

Завтрак прошёл в полной тишине, только Авдотья постанывала, свежая рана беспокоила.

— Вот теперь, дамы и господа, можем приступить к обсуждению дел наших насущных, — начал Алексей, когда все поели и прибрали со стола. — Итак, вся компания в сборе, мне кажется, нет смысла тянуть. Нам с Вероникой нужно попасть домой, но прежде чем отправиться, мы хотели бы попасть назад и забрать своего товарища, которого, не смотря на твои Сильвестр усилия, всё-таки удалось спасти. Что скажите на это, сладкая парочка? — Обратился он к старикам.

— Мы рады помочь вам, но проблема есть одна, — сказала Авдотья.

— Про твою радость я уже слышал, да вот с делами она не сходится, давай лучше без эмоций. Что за проблема?

— Без дома мы не сможем вас туда переправить, нужно попасть в дом, а для этого в первую очередь надо узнать стоит он ещё или уже нет. Если дома нет, то мы все здесь застряли, за исключением меня и вот этого проходимца, — она указала на Афоню.

— Что так?

— Он и я можем бродить самостоятельно, но вот переносить, что-либо нет, для того, чтобы перейти, нам нужно полностью раздеться. Любой посторонний предмет нас задержит.

— Это я уже слышал. Как, скажи на милость, мы очутились здесь? И что вообще произошло там?

— Там, там я не знаю, что произошло, был очень сильный переполох в крепости, а на утро объявили, что Сильвестра сожгли на костре, как колдуна, вместе с его бесами, костёр действительно пылал огромный, и крики стояли на всю Слободу. Потом явились за мной, нашли меня привязанную к стулу и тоже поволокли на костёр, но предварительно кинули в подвал, оттуда мне удалось бежать. Куда в тот момент для меня не имело значения, я просто хотела уйти и дожить спокойно свой век. Случайно попала в промежуточное время, почему тоже не знаю. Мне так кажется, что все дела, какие вы натворили, привели к сильным возмущениям, временная петля нарушилась и захлестнула нас всех. Это объясняет и ваш выброс сюда.

— Это мы натворили? — Перебил её Мещеряков. — Любезная, ты подумай, прежде чем винить кого. Кто затеял всё, и зачем? Вопросы не снимаются с повестки дня, только откладываются. Рассказывай дальше.

— Так вот попала я сюда, правда значительно раньше, прошлась по Слободе, смотрю, а дом-то наш цел, целёхонек, стоит, и ни кто в нём не живёт. Боятся люди, говорят, что колдовское место, вот я там и поселилась, да недолго мне дали жить в нём, как прознали, что я живу, и ни чего со мной не случается. Сразу обвинили в колдовстве, пришлось вновь бежать. Но решила уже не искать места во временах, просто ушла в лес, нашла людей, которые помогли мне обустроиться, конечно, за соответствующую плату, да и поселилась вот в той самой землянке, что под домом. Решила травки собирать, да всякие снадобья варить, бабка то у меня знаменитая знахарка была, от неё эти знания и ко мне перешли. Собирала травы, снадобья варила, да людям помогала. Приходили они ко мне, кто не боялся. Но место это всё одно проклятым называли. Странные люди, за снадобьями приходили лекарственными, а вот меня колдуньей звали.

— Так они говорят, что ты привороты варила, да губительные зелья.

— Что стоит людям оболгать ближнего. Нет милок, ни одного приворота, и ни одного яда не приготовила и ни кому не продала, наоборот лекарские зелья. Многие из них дольше прожили, чем на веку написано было. Вот так и прожила до конца века своего, перед самой моей смертью, появился здесь вот тот человек, что вы похоронили, откуда он, я так и не поняла. Подобрала я его в лесу, совсем недалеко от поляны, всего израненного, но уже с поджившей плотью. Приютила я его, выходила. Кто он таков и откуда, так мне и не сказал, только вот создавалось впечатление, что знаю я его, да и он иногда так на меня смотрел, как будто знакомы мы были давно. Так и прожили мы вместе, он охотился, нас продуктами снабжал, иногда в город ходил, за припасами, я его лечила, когда он хворал, а хворал частенько зимой, те раны, что залечила на нём, видать сильно здоровье подорвали. Так и прожили несколько годков, а вот когда помирать время пришло, оставила я всё хозяйство на Охотника, одно просила, что бы жил здесь до смерти, не верила я, что погиб мой Сильвестр, так и думала, что удалось ему вместе с вами сбежать, значит, в какой-то момент мог здесь появиться.

— Подожди, — остановил её Алексей, — я окончательно запутался, — ты сказала, что померла. Так?

— Так.

— Тогда как ты здесь?

— Это трудно объяснить. Но я ушла сейчас сюда, да и постоянно ходила время от времени, но вот сегодняшнее моё посещение, последнее, через четыре дня я умру, и к этому времени должна попасть туда, где это случится. Чтобы не увидеть здесь свой труп. Или свою могилу, я просчитала время на много вперёд. Невозможна встреча во времени, от этого может случиться катастрофа, но и натыкаться на свои останки тоже нельзя, значит, единственный вариант, уйти на много веков вперёд, и там, в совершенно диком месте найти свой последний приют. Именно поэтому охотник и не нашёл моего тела, и не смог его похоронить. Именно поэтому он сам поступит точно так же, только у него не будет моей силы. Вчера я отправила его в лес на охоту, отправила надолго, наказала сделать заготовки и не возвращаться раньше чем через неделю. Он ушёл, а когда вернётся то не найдёт моего тела, только записку, что, мол умерла, хозяйствуй теперь сам. За эти четыре дня я решила проведать это место несколько раз, в разное время.

— Так почему ты в дом не вошла, не посмотрела кто здесь? Почему убегать от меня стала?

— Ошиблась, не разобрала, кто погнался за мной, увидела могилу охотника и решила, что чужие люди. А с чужими мне встречаться никак нельзя.

— Понятно, теперь, хоть какая-то ясность. Значит на всё, про всё у нас четыре дня. За это время мы должны выяснить стоит дом на прежнем месте или нет, смотаться забрать Винниченко и вернуться все вместе в своё время. Правильно я понял?

— Так оно и есть, иначе вы навсегда застрянете здесь.

— Отлично, тогда идём в город. Ваши предложения?

— Мне не дойти, — сразу отрёкся Сильвестр.

— Согласен. Что скажешь ты? — Обратился Мещеряков к старухе.

— Тяжело, — вздохнула та, — но я попробую, там у меня в подвале должны быть настои, один из них обезболивающий, погляди, осталось, что или нет.

— Афоня, возьми свечу, слазь в подпол и тащи оттуда всё, что есть. Получается, идём в город втроём, я, Авдотья и Афанасий. Сильвестр и Вероника остаётесь здесь.

— Лёша?…

— Вера не спорь, мне нужен присмотр за этим фруктом. Кроме тебя, мне оставить некого. Теперь, что касается одежды. Мне кажется, что наш прикид не особо подходит под местный колорит. Или я ошибаюсь?

— Да, но это не проблема, в сундуках, должна быть одежда, соответствующая периоду, — уточнила старуха.

— Давай посмотрим, Вера открывай сундук, пока Афоня в подполе роется. Кстати, чего ты там застрял? — Крикнул Мещеряков, наклоняясь над отверстием в полу.

— Алексей, слушай, ты не поверишь, но это не землянка, — глухо отозвался тот.

— Ты тащи то, за чем, тебя послали, а потом будем разбираться землянка это или нет.

Скоро голова Афанасия показалась над полом, он подал с десяток различных пузырьков, Алексей передел их старухе и та выбрала подходящий, затем попросила развязать рану, смочила обильно тампон жидкостью из флакона и вновь наложила повязку.

— Ну, вот и всё, теперь, думаю, мне на день хвати, если конечно настой за эти годы силы своей не утратил. Можем отправляться. Дорогу в город-то знаете?

— Так ты покажешь, чего нам лесами блукать, наверняка знаешь, как быстро и коротко выйти.

— Ну, да, ну, да, — согласилась Авдотья.

Тем временем Вероника с женским интересом продолжала разбирать сундуки и раскладывать по лавкам диковинные, слежавшиеся за годы хранения одежды. Даже удивительно было, что они так хорошо сохранились, не истлели и не попортились.

— Так, что, милая, ты там уже разобралась?

— Разобрать-то я разобрала, только вот не знаю, что нам подойдёт. Может подскажите?

Старуха поднялась с лавки и слегка прихрамывая, подошла к девушке, она быстро отобрала несколько комплектов одежды и протянула их Алексею, с Афанасием, вот одевайтесь в это, думаю, лучше всего подойдёт. Это одежда не местная, с юга Руси, скорее даже из Малороссии, вы её там у себя Украиной величаете. В этих одеждах вы сойдёте и за зажиточных крестьян, и за купцов мелких, да и за казаков Малороссийских.

Алексей рассмотрел обновки, широкие шаровары, вышитые рубахи, а лёгкие жупаны, всё соответствовало образам, в сундуке даже нашлись две пары красных сапог, они оказались почти впору, слегка великоваты, но носить можно. Они переоделись, обмотались широкими кушаками, приспособили на бока сабли, собрались было пристроить там же и пистоли, но старуха их остановила.

— Нет, не пойдёт, думаю, что и сабли лишними станут, вот своё оружие, — глянула она на Алексея, — на всякий случай возьми, только спрячь его хорошенько, а этого ничего не нужно, меньше будет вопросов. Крестьяне и купцы при оружии не путешествуют, а вот для богатых казаков, вам коней не хватает.

— Хорошо, будь, по-твоему. Всё мы готовы, можем отправляться в путь.

Сама старуха осталась в той одежде, что была на ней первоначально, она очень походила и на странствующую монахиню, и на колдунью, да и просто на старую крестьянку, ищущую лучшей доли.

Троица покинула дом, Авдотья повела мужчин старыми, заросшими тропами, немного в обход, так, что бы выйти на южную дорогу в город, и зайти в него с правильной стороны.

— А вот теперь, Афоня рассказывай, что ты такое там, в подвале интересного увидел, что так долго тебя не было. Времени у нас много, да и Авдотья может какие пояснения даст.

— А вот, что там я увидел, не землянка это вовсе, там целая комната, кирпичом выложенная. Сдаётся мне, что ни кто не копал эту землянку, просто нашли вход и сняли в своё время потолок. Так Авдотья?

— И что с того?

— А кто потолок снимал, ты или твой приемник? Ежели ты, то не пойму я зачем рушить было, жила бы себе, да и жила, выход-то на улицу был. Боюсь не так там просто всё, как эта ведьма нам представить хотела. Не просто так в лес она ушла, знала про этот ход. Ведь знала, старая? Признавайся.

— Знала. Только с чего ты взял, что это ход?

— Мне дед-то мой все знаки передал, может ты и не додумалась, что двери там потайные, а они есть. Только вот куда ход сам ведёт, я не знаю.

— Боюсь, что и времени у нас проверить это не будет, но когда вернёмся, ты мне всё равно покажи. Да, Авдотья, а зачем ты землянку-то развалила?

— Не я это, приемник мой, он как я ушла, решил, что на земле лучше жить, чем под землёй, вот дом-то и построил, а так как я ему говорила землянку открытой держать, то, следовательно, крушу-то и снял, брёвнами и полом перекрыв.

— Понятно, слышал, Афанасий, не она это. Кстати, а откуда ты про погреб этот знала, он же наверняка как-то замаскирован был?

— Я милок много чего знаю, да тебе-то мои знания зачем?

— Ладно, старая, разберёмся, коль успеем.

Они вышли из лесу на дорогу, предварительно постояв в придорожных кустах, просматривая путь в обе стороны, чтобы не встретиться с кем посторонним и зашагали в сторону теперь уже уездного города Александров.

Городишко за эти годы разросся, поменялись очертания крепости, она нынче была обнесена кирпичной стеной, и как будто бы изменила свои очертания.

— Да, действительно, — подтвердила Авдотья, — после смерти царя Ивана Васильевича, крепость разрушили, а потом на её месте утвердили женский монастырь, монашки и воздвигли каменную стену, не особо придерживаясь прежнего плана, главной задачей было включить в монастырь все храмы, с этой задачей они справились. Но для нас это сейчас не главное, нам дом надобно найти.

— Тут у нас до тебя гости были, так они говорили, что якобы после того, как ты в лес подалась, дом твой спалили.

— Нет, это брехня, покуда, я жила здесь в землянке, я наведывалась в дом, стоял он на месте. Не жил, правда, в нём ни кто, двери и окна заколочены были, но дом стоял не тронутый.

— Что же будем надеяться, что он и до сих пор так же стоит.

Они шли узкими улочками, народ с любопытством глядел им вслед. Не понимаю, кто такие, и что делают в их местах. Здесь в глубинке мало кто был знаком с портняжными традициями Малороссии, а гости таковые, тем более, сюда не заглядывали. Так, под пристальными, любопытными взглядами троица добралась почти до самого монастыря и, не доходя, свернула в узкий переулок, туда, где должен был стоять дом. Его они увидели, только свернув в переулок. Дом с резными наличниками стоял на своём месте, как ни в чём не бывало. Казалось время не властно над ним. Как и прежде он пустовал, то ли из-за дурной славы, то ли по каким другим причинам, но он стоял с закрытыми ставнями и заколоченными досками, крест, накрест дверями, да окнами.

— Стоит, родимый, — удовлетворённо вздохнула старуха, — значит, справимся с делами. Пошли теперь на рынок местный, продуктов кое-каких купим. У вас-то окромя мяса, да травяного сбора ничего нет.

Местный рынок в это время года сиял всеми красками. Горы овощей, фруктов, короба с ягодами, вязанки бубликов и баранок, румяные калачи, куры, утки, гуси. Казалось, здесь было всё, чем богата Русь. Алексей прошёлся вдоль прилавков, рассматривая товары, которые предлагали местные купцы и вдруг с ужасом осознал, что у него в карманах пусто.

— Что иноземец, — обратилась к нему молодая дородная девушка, что желаешь выбрать? Подходи у меня всё есть, вот и калачи сдобные, и медок гречишный, а не нравится, так липовый есть, колбасы всякие, мой тятька сам делает, славные колбасы. А может, ты водку ищешь, так и это найдётся. Что молчишь? Иль по Русски не разумеешь?

— Та, чього? Розумию я що ты кажешь, — ответил Алексей на Украинском языке, он решил полностью соответствовать образу.

— Ой, какая речь у тебя странная, это, на каком таком языке говоришь-то?

— Та, чого ж тут дывного? Мова як мова. Ты казала в тебе горилка е, а скуштувати даси? Я не звик купувати не знамо що.

— Скуштувати, это как? Попробовать что ль? А чего её водка как водка, у нас хорошая, весь город знает.

— Нечего тебе водкой заливаться, — подошла сзади Авдотья, прерывая разговор, — ты и так ни бельмеса не понимаешь, пошли, сейчас хлеба купим, и хватит, а запить его и водой родниковой можно. Идти нам ещё далеко, — обратилась она к торговке, как бы извиняясь.

— Да, ладно, чего там, я же вижу, что вы издалека идёте, — согласилась та.

Авдотья оттянула Алексея, купила на одном из лотков чёрного хлеба, на другом репу и немного какой-то крупы.

— Этого нам достаточно будет, да и денег у меня немного, теперь возвращаться нужно, не стоит привлекать к себе внимание.

— Да ты старуха конспиратор, — то ли похвалил, то ли упрекнул её Алексей.

— А ты как думал? Только вас там в ваших школах учили? Нет милок, меня веками жизнь учит, как в каком обществе вести себя нужно.

— Да, вот то я не учёл, ладно, командуй отход, куда выходить будем?

— Нужно и вторую дорогу проверить, пока нам ни полицейских патрулей, на жандармов не встречалось, но это не факт, что они в городе отсутствуют. Есть наверняка, и службу должны нести, как положено. Поэтому нужно посмотреть, что на других дорогах твориться.

— Согласен, пошли, заодно проверим, каким путём легче к дому подойти будет.

Они прошли город, насквозь миновав монастырь, на пути попался всего один городовой, и тот, как то вяло поглядел вслед непонятной троице, даже не стал останавливать и спрашивать документы. Зато всю дорогу за ними вилась стайка ребятишек, им чудно было видеть людей в таких непонятных одеждах. С одой стороны, вроде всё и привычно, вышитые рубахи, кафтаны, но вот таких диковинных, широких штанов, да ещё и небесно-синего цвета они отродясь не видывали. Вот и неслись следом за троицей, приставая с расспросами. Алексей с Афанасием просто отмахивались, а вот Авдотья, всё пыталась их напугать, что бы отстали, де не сильно пугливыми они оказались, так и провожали троицу до самой городской окраины.

В лесную сторожку вернулись глубоко за полдень, солнце уже клонилось к закату, а им ещё нужно было много сделать, для подготовки. Пока Вероника занималась приготовлением ужина, Алексей с Афанасием спустились в подвал. Мещерякову хотелось посмотреть на знаки, про которые говорилось, и разобраться со всеми подземными ходами.

— Вот, смотри, — чуть слышно говорил Афоня, указывая то на один, то на другой кирпич. — Вот здесь выемка, проведи ладонью, ты её почувствуешь, от неё отсчитываешь три ряда вниз и один вправо. Смотри, — он перевёл ладонь Алексея в том направлении, куда указывал, — слегка нажимаешь. Чувствуешь, как поддался камень?

— Да, точно.

— Теперь на два кирпича влево и пять рядов вверх. Ищи.

Мещеряков отсчитал указанное количество.

— Надавливай. Поддался камень?

— Точно.

— А теперь ищи такой же, как и первый, с другой стороны, приблизительно на одном уровне. Нашёл?

— Есть.

— От него три ряда вверх и один кирпич влево, потом пять рядов вниз, и два вправо. Нажимай.

— Готово.

— Теперь ищи строго середину между двумя камнями, по которым ориентировались, и поднимайся вверх, на два ряда ниже края стены камень, на нём нащупаешь треугольник, вписанный в круг. Нашёл.

— Да.

— Нажимай.

Алексей надавил на камень, тот слегка ушёл вглубь стены и центральная её часть следом за камнем начала совсем неслышно проворачиваться, открывая неширокий проход.

— Это просто чудеса механики. А как его потом закрыть?

— Проходишь и просто толкаешь двери, они сами закроются.

— А с этой стороны?

— Посмотри, тот камень, что ты нажимал первый, слегка выдвинулся наружу. Видишь?

— Да.

— Так вот нажми его.

Алексею, стоило всего легонько толкнуть камень, как он вернулся в прежнее положение, а двери медленно закрылись, и прохода как будто и не бывало.

— А с обратной стороны? Если, к примеру, выйти надо?

— С обратной стороны в двери вмонтировано кольцо, его проворачиваешь и тянешь на себя, двери откроются.

— Гениально. И что на всех дверях один и тот же код?

— Нет, существует несколько. Но этот, треугольник в круге, самый распространённый. Есть ещё треугольник в квадрате, но он встречается крайне редко. Если увидишь круг в треугольнике, то код точно такой же только наоборот, зеркальный. Понятно?

— Да, а какой треугольник квадрат?

— Я тебе его потом напишу, напомнишь, там код сложный.

— Хорошо. Тогда, коль здесь всё, пошли наверх, собираться.

Они поднялись наверх, в подвале делать больше оказалось нечего, поэтому вернули на место доски, так, что бы ни кто не заметил, что их снимали, ужин уже стоял на столе, на этот раз в меню присутствовало не только мясо. Компания с удовольствием плотно поужинала. Пришло время собираться в поход. От яркой одежды на этот раз отказались, там, куда они должны были вернуться, она была не к месту.

— Итак, дамы и господа, что нам предстоит сделать?

— Думаю, что в первую очередь нам необходимо пробраться в дом, — высказал своё мнение Сильвестр.

— Верно. У кого ещё, какие мысли?

— Гришу надо забрать, — подсказала Вероника.

— Тоже верно.

— Да и домой всем воротиться, — заключил Афанасий.

— Вот это самое главное. Значит, поступаем так. Сейчас выдвигаемся к городу, как только он уляжется, наша задача проникнуть в дом, по возможности незамеченными, и тот час отправиться вновь в гости к Его величеству, первому государю Российскому.

— Это куда ещё? — Не понял Афанасий.

— В твоё родное время. Если мы здесь провели два дня, даже два с половиной, значит, мы и там появимся ровно на третью ночь после своего бегства. Так, корифеи?

— Да, подтвердил Сильвестр.

— Мы можем назначить только год, а в середине года время течёт, как и здесь, уточнила Авдотья.

— Отлично. Как только появляемся, мы втроём уходим за Григорием, вы, — он посмотрел на стариков, — ждёте нас в доме.

— Сколько времени вы планируете ходить?

— Думаю, за сутки справимся.

— Нас за это время могут отловить и зажарить на костре, в доме наверняка ещё сохранилась засада.

— Существенное замечание.

— На это время мы можем уйти в двадцатый век.

— И бросить нас здесь навсегда, — продолжила Вероника.

— Логично, — согласился Мещеряков.

— Лёша, есть предложение.

— Слушаю.

— Я останусь с ними. Мы на сутки уйдём в наше время, я там их проконтролирую и ровно через сутки вернёмся.

— А если мы не управимся за сутки?

— Тогда мы подождём вас примерно до утра и за час до рассвета вновь уйдём, вернёмся следующей ночью.

— Согласен.

— Но это будет последнее возвращение, — уточнила Авдотья, после мне нужно вернуться во времена своей смерти и спокойно почить.

— Понятно, у нас всего сутки. Максимум двое. Хорошо, мы справимся. Что же любезные мои партнёры, нужно исправлять то, что накосячили. Все готовы?

— Все, — хором ответили любезные партнёры.

— Сильвестр, ты сможешь двигаться самостоятельно?

— С трудом, но смогу.

— Тогда, присядем перед дорожкой и в путь, до города идёшь сам, там подхватим тебя на руки, времени шкандыбать по городу не будет, да и внимание привлекать к себе нет смысла. — Он немного помолчал, потом поднялся с лавки, — Всё дамы и господа, вперёд, сюда мы больше не вернёмся, я надеюсь.

К городу шли напрямую, чем значительно сократили путь. За это время ночь окончательно вступила в свои права. Небо усыпали яркие звёзды, окружавшие тоненький серп молодого месяца.

Глава 19

«Тёмная ночь, только пули свистят по степи, только ветер шумит в проводах…» Алексей не понимал, почему пришла на ум именно эта песня, но она его не отпускала. Конечно, ночь была тёмной, но пули-то не свистели. Всё повторялось в точности так, как несколько дней назад, те же самые узкие переулки, тот же лай собак, учуявших посторонних, только вот городок немого изменился, да отряд стал на два человека больше. А в остальном всё повторялось, чёрные тени скользили переулками, стараясь избегать широких улиц, встреч с полицейскими нарядами, стражниками, городовыми или как они здесь ещё здесь назывались. Собаки, самое неприятное это собаки, они далеко чуют чужака и поднимают несусветный лай.

Группа подошла к дому, в котором некогда жили старики, как и в прошлый раз со стороны огородов, засели в кустарнике и приготовились ждать. Дом хоть и казался необитаемым, заколоченные окна и двери, были тому подтверждением, о мало ли что. А вдруг, каких нищих, бездомных сюда занесло, нарываться ни к чему, чем меньше народа они встретят, тем лучше и спокойнее. Так просидели около часа, время текло очень медленно, но ждать, это необходимость. За всё время в доме не шелохнулись ни одни ставни, ни одни двери, да и заросшие травой дорожки свидетельствовали о том, что этот дом избегают живые, только разве, что призраки навещают его. Но призраков они не боялись, сами по большому счёту являлись ими.

— Всё, дальше ждать некогда, пошли, — шёпотом скомандовал Алексей.

Группа тихонько переместилась к низеньким дверцам, что вели в подклеть дома, двери оказались тоже забитыми, Мещеряков с Афанасием, сорвали доски с одной стороны, приоткрыли двери ровно на столько, что бы можно было протиснуться вовнутрь, и захлопнули их за собой. Дальше путь лежал к лестнице, по ней в дом.

По одному, так, чтобы не издать ни единого постороннего шума люди поднялись по лестнице, откинули ляду и попали непосредственно в дом, здесь Авдотья быстро пробежала по комнатам, удостовериться, что внутри действительно никого нет, потом плотно прикрыла на окнах большой комнаты занавески, достала откуда-то несколько свечей и зажгла их.

— Может свет это лишнее? — Поинтересовался Алексей.

— Нет, свет нужен, без него я не увижу ничего и не смогу настроить временные координаты. Вы пока отодвиньте комод, ты знаешь какой, — сказала она Алексею, — и можете пополнить боезапас, вдруг пригодиться.

— Какие слова ты знаешь, действительно патронов маловато осталось. — Он подошёл к комоду, отодвинул его, откинул уже знакомую заслонку и нашёл целый цинк патронов. — Интересно, когда это ты успела таким добром разжиться, и самое главное где?

— Места надо знать, рыбные, — ответила старуха, она в это время колдовала над непонятным приспособлением, смонтированном, на задней стенке большого шкафа. Приспособление представляло собой большое колесо, множество всевозможного размера шестерёнок, какие-то рычажки колёсики с ручками и несколько шкал, вдоль которых перемещались стрелки.

— И что это у тебя за механизм?

— Это механизм управления временным потоком, сейчас я задам год, в который мы должны вернуться, потом выставлю год, в который мы отправимся, после того, как высадим вас, поставлю на автомат, что бы ни какие обстоятельства не помешали нам исчезнуть, иначе вся операция будет под угрозой. Вот так, она прокрутила ещё несколько колёсиков, потом перевела пару рычажков. — Вот и всё, задержку ставлю на три минуты, за это время вы вдвоём должны покинуть пределы дома, иначе улетите вместе с нами. Ну, что готовы к десантированию?

— Авдотья, да где ты слов таких нахваталась? У меня создаётся впечатление, что я разговариваю не со средневековой бабкой, а с командиром Спецназа.

— Эх, милок, — вздохнула старуха, — ладно некогда сопли разводить. Готовы?

— Готовы, — ответил Алексей.

— Значит так, как только я перевожу вот этот рычаг в верхнее положение, начинается отсчёт, тридцать секунд, это время перемещения, вы услышите метроном, как только он замолкнет, значит, мы на месте. С этого момента пошли три минуты, встретите, кого там, делайте что хотите, но вы за три минуты должны покинуть пределы дома. Со всеми, кто увяжется следом за нами, разберёмся сами. Понятно?

— Да.

— Тогда вперёд, — она потянула за рычаг, одновременно задувая свечи.

Алексей как будто провалился в пустоту и так в ней повис, он никогда не испытывал невесомости, но наверное его теперешнее состояние очень походило на невесомость. Пропало всё, звуки, движения, мир как будто застыл вокруг него, люди замерли в самых неестественных позах, и не могли, а может просто не хотели пошевелить чем-либо. Только монотонные удары метронома, отсчитывающие мгновения, гулким колоколом отдавались в голове, проникали в самую сущность человека, и казалось, просто пытались разорвать тебя изнутри. В какой-то момент ему показалось, что он просто сходит с ума, ещё один удар и голова лопнет, взорвётся и разлетится миллионами мелких брызг. Он попытался дотянуться до головы, что бы сжать её руками, не дать взорваться и в это самое мгновение прозвучал последний, самый громкий удар метронома. Мещеряков стоял на том самом месте, а возле него пара опричников, они раскрыли рот от удивления, не зная, что предпринять.

— Помните всего три минуты, — прозвучал сзади голос Авдотьи.

И этот самый голос вывел из состояния ступора, как самого Мещерякова, так и стражников, те схватились за сабли, но Алексей был проворнее. Он двумя ударами вывел их из строя, оглянулся на Афанасия, тот тоже не стоял без дела, огрев по голове рукояткой кинжала ещё одного опричника, аккуратно укладывал его на пол.

— Кинь ты его, за мной.

Люди метнулись в комнату, где находилась ляда, уходить решили через подвал, оттуда им на встречу выскочили ещё несколько человек, бой был короткий, люди оказались не слишком обученными, но даже такой короткий бой существенно задерживал продвижение. Поэтому следующим движением, Алексей просто выхватил пистолет и начал прокладывать себе дорогу огнём, особо не заботясь о том, сколько останется за ним живых, похвалив себя в уме, что додумался навинтить глушители. Иначе сюда уже сбежалась бы вся Государева рать.

— Чёрт, сколько же вас здесь набралось, — пробормотал он, когда затвор застрял в заднем положении.

Не тратя времени на смену магазина, Алексей просто кинул Стечкина и выхватил второй. Но стрелять больше не пришлось, они добрались до подвала, открыли ляду, и кубарем скатившись по лестнице, пересекли подвал, выскакивая на улицу. В это время в доме, что-то щёлкнуло, он мигнул, но растворяться не стал. Всё вокруг закрутилось с новой силой. Во двор нагнали народу не меньше чем в дом. Пришлось с новой силой пробиваться, их задача — покинуть города, как можно быстрее, желательно без хвоста. Помогала темнота и всеобщая суета. Опричники и стрельцы, которыми оказался, наполнен двор, не поняли, что вообще происходит, кто свой, кто чужой и кого вообще нужно ловить. В этой суете Мещеряков с Афанасием удалось, покинуть двор и укрыться в соседнем огороде. Они залегла среди кустов, и затаились. Ещё примерно час не стихали крики, стражники носились по округе, но со временем никого не поймав, успокоились, в доме стояла гробовая тишина, скорее всего, все, кто там находился, переместились вместе с Авдотьей в далёкие века. Странно, но ни кто, из находившихся, снаружи не решился зайти в него и проверить, что всё-таки произошло.

— Если все те, что в доме были, уехали в путешествие, твоей подруге тяжело придётся, — прошептал Афанасий.

— Ничего, она девушка расторопная, справиться, оружие есть, да и мало мы там способных к сопротивлению оставили, я, конечно, старался их не убивать, но в такой суматохе, думаю, это не совсем поучалось. Ладно, вроде утихло, пора идти. Куда двигаться будем?

— Я предлагаю идти к землянке, там по проходам доберёмся до подземного города, так будет намного безопаснее и быстрее.

— Почему?

— Сейчас наверняка по всем дорогам рыщут патрули, и нам пешком не пройти.

— Так мы лошадей оставляли на окраине, помнишь?

— Думаю, их уже забрали.

— Ладно, тебе виднее, ты здесь местный житель. Что идём?

— Да.

Они поднялись, внимательно осмотрелись по сторонам и двинулись в направлении городских окраин. Дворами прошли незамеченными, несколько раз попадался на пути патруль, но солдаты оказались не особо внимательными, их больше заботила собственная безопасность. Слухи о колдунах и слугах дьявола ползли с новой силой. Сожжённых на костре ни кто не видел, а стрельцы, бывшие в ту ночь в крепости, рассказывали, что, мол, растворились они в воде, и ни кто никого не поймал. Потом долго ещё баграми прощупывали реку, но сбежавшие как в воду канули. Значит, верно, про них говорили, не люди они, и отлавливать их себе дороже.

Добравшись до опушки леса, Алексей с Афанасием вздохнули с облегчением, здесь не должен встретиться же ни кто, значит можно идти, более открыто, и конечно быстрее.

Но, не смотря на всю спешку, к поляне удалось добраться, когда солнце было уже высоко. Она открыла совсем неожиданно, создавалось впечатление, что время не властно над этим местом, всё в точности так, как запомнилось, за исключением одного. Дома старого охотника не было, на его месте располагался небольшой пригорок.

Искатели путей, обошли весь пригорок по кругу и не обнаружили даже малейшего признака землянки, или входа в неё.

— Не может быть, — пробормотал Афанасий.

— Что не может быть?

— Не может быть такого, чтобы входа не было.

— А может этого входа ещё вообще не существует?

— Нет, такого тоже не может быть, туннель, который мы открывали он очень старый, и все знаки соответствуют тому, значит должен быть. Да и холмик этот не похож не естественный.

— Тогда может мы не на ту поляну вышли?

— На ту. Смотри вон родник, точь-в-точь на том месте, где мы его и видели. А вон там, под тем деревом, мы похоронили старого охотника.

— Да, верно, всё сходится. Тогда давай определим, с какой стороны должен быть вход.

— Мне кажется вот с этой, — указал Афанасий.

— Если с этой, тогда нужно его искать, не найдём, будем копать.

— Чем?

— Рукам, зубами, да чем угодно, — рассердился Алексей, — ты вместо того, что бы глупые вопросы задавать, ищи, как нам под землю попасть. Спелеолог, хренов.

— Кто, кто?

— Не важно, — отмахнулся Мещеряков, — ищи вход.

Странно происходит всё в этой жизни, но порой самые нужные решения приходят самым невероятным способом. Афанасий принялся осматривать всё вкруг холма, чуть ли не вынюхивая землю, а Алексей, что бы ему не мешать, отошёл в сторону, здесь на опушке росла берёза, но была она какая-то странная. Все деревья стояли одетые в буйный зелёный наряд, а эта почему-то высохла.

«Странное дерево, — подумал Алексей, присаживаясь возле него, пока Афанасий наматывал круги вокруг холма. — Интересно. Что его так подкосило? Все вокруг зелёные, а это. Хотя всякое бывает».

Он сел на землю, как раз напротив землянки и тут ему на глаза попалась ещё одно непонятное явление. Строго по направлению к центру холма, от дерева тянулась, еле просматриваемая сухая дорожка. Тонкая, ровная полоска, не поросшая травой, тянулась с самой вершины, по склону и упиралась в сухое дерево. Мещеряков поднялся. С высоты человеческого роста, полоска уже была не видна, её прикрывала трава. Он немного отошёл, обернулся, и присев вновь посмотрел на дерево. Ровно над сухой полосой почти перпендикулярно к стволу отходила ветка, указывая обратно на холм.

— Афоня, хватит там мотаться, иди сюда, — позвал он товарища, — смотри, может эти приметы тебе что-либо скажут, — он указал подошедшему на дерево, ветку и тропу.

Тот осмотрелся, пожал плечами, а потом подбежал к дереву и, подпрыгнув, ухватился за сухую ветку, с силой потянув её вниз. В дереве, что-то скрипнуло, потом хрустнуло, ветка поддалась, сломалась у самого ствола. И тут Алексей почувствовал, что за его спиной земля пришла в движение. Он обернулся, удивлению не было предела, часть холма провалилась немного вниз и начала расходиться в стороны, строго по сухой полосе, причём происходило это совершенно беззвучно, только чувствовалось движение под землёй.

Афанасий, видимо испугался сотворённого собой, отпустил ветку и грохнулся на землю, ветка тут же вернулась в своё прежнее положение, а открывшийся только что проход начал потихоньку закрываться.

— Ты зачем ветку отпустил?

— Так я это, я не знаю.

— Понятно.

Тем временем створки лаза вновь вернулись в прежнее положение.

— Вообще-то у тебя очень, своеобразный метод поиска ответов на вопросы. А если бы ветка эта сломалась? Зачем ты её так сильно тянул?

— Но не сломалась ведь.

— Железная логика. Хорошо, значится, что мы имеем? Мы имеем лаз, и способ его открыть, это первое. Второе, этот самый лаз закрывается, как только отпустить рычаг. Следовательно, нам с тобой нужно просчитать, сколько времени надо для того, что бы успеть запрыгнуть внутрь, потом, заглянуть туда и проверить наличие факелов. Я так думаю, что должен быть запас, коль всё так умно устроено. А потом, смело нырять под землю и надеяться, что проход доведёт нас до подземного города, причём доведёт быстро. Времени у нас с тобой на всё про всё, полдня и полночи. В крайнем случае, ещё сутки. И всё. Do you understand? — Почему то на Английском спросил Мещеряков.

— Чего, — непонимающе посмотрел на него Афанасий, хотя в первое мгновение, Алексею показалось, что тот его понял.

— Да так, ничего, Дергай вновь за ветку, а я буду считать.

По подсчётам получалось, что створки расходятся и потом возвращаются в прежнее положение ровно двадцать секунд. Это до полного закрытия, получается, что на то, что бы успеть заскочить, всего пятнадцать секунд, а до холма сорок метров.

«Значит на каждую секунду более двух метров, — подумал Алексей. — Нет, никак не успеть».

— Афоня, давай пробовать, за сколько ты добежишь до холма.

— Я?

— Да сперва ты, потом я. Но я свои возможности знаю, мне точно не успеть, может, ты быстрее меня будешь. Упирайся в ствол, по моей команде сильно отталкивайся и беги до холма. Понял?

— Понял.

— Готов?

— Готов.

— Давай, — Алексей махнул рукой и начал считать.

Такую процедуру они проделали по несколько раз оба, нет, ничего не получалось. Ни один не успевал нырнуть в яму. При самом лучшем варианте получалось, что они упирались в только что закрывшиеся створки. Причём у Афанасия выходило ещё хуже, чем у Алексея.

— Нет, не выходит, надо как то задержать их.

— Как?

— Не знаю пока. Сейчас я подумаю, а ты полезай вниз и осмотрись там. Нас интересуют факела, посмотри внимательно на проход, попробуй открыть его, может в туннеле, что имеется. И вот, что ещё, замерь на всякий случай ширину прохода, от створки до створки. Понял?

— Понял.

— Тогда вперёд.

На осмотр подземелья много времени не понадобилось, связка факелов стояла возле самого входа, готовая к употреблению, двери в туннель открывались, так же как и всегда, легко и бесшумно.

— Всё в порядке, можем идти. — Отчитался Афанасий.

— Отлично, только вот как? Надо на несколько секунд задержать закрытие створок. Это можно сделать, двумя способами. Первый закрепить ветку у ствола верёвкой, а потом сдёрнуть её и затянуть за собой, второй, вставив между ними шест, и тогда вопрос только лишь в силе сдавливания, сколько этот самый шест выдержит. Так?

— Так.

— Верёвка такой длины у нас есть?

— Нет.

— Значит, первый способ отпадает сам собой. Пошли, вырежем берёзовый кол. Ты расстояние измерил?

— Конечно.

Тогда рубим, максимально возможный нашими средствами. Шест полтора метра, именно такой ширины оказался проход, вырезали примерно сантиметров семь. Решили, что такого хватит.

— Теперь вот, что я открываю вход, ты спускаешься, вставляешь между створками шест и к одному из концов привязываешь пояс.

— Зачем?

— Что бы выдернуть его, если сильно застрянет и не сломается. Как только будет готово, отходишь, и я пытаюсь последовать за тобой. Всё понятно?

— Да.

— Тогда вперёд.

Мещеряков ухватился за ветку и потянул её на себя, створки открылись.

— Всё, с Богом, на тебя вся надежда, как только будешь готов, я следую за тобой.

Афанасий спустился вниз, примерил шест, тот оказался чуть длиннее, чем необходимо, он его подогнал. Привязал к одному концы кушак и дал знак Алексея, о готовности. Мещеряков сильно оттолкнувшись от дерева, метнулся к проходу, казалось, время становилось и он еле, еле перебирает ногами. Створки дёрнулись, зажимая шест, тот задрожал от напряжения и когда Алексей был на середине пути, с треском разлетелся. Створки вновь пришли в движение, но времени, на которое они остановились, оказалось достаточно. Подбегая к холму, Алексей просто прыгнул в закрывающийся люк, вовремя сгруппировался, прокатился по небольшой лестнице и, сбив, подвернувшегося под ноги Афанасия остановился. В этот момент последний луч света пропал, створки закрылись, и люди очутились в полной темноте.

— Что ты стонешь, лежишь, — обозвался Мещеряков, сказал же тебе не стой на пути, отойди в сторону.

— Ох, — вновь донёсся из темноты вздох Афони.

— Хватит, говорю, доставай лучше факел, за свет зажигай.

В той стороне, где предположительно должен был находиться товарищ, послышалась возня, потом грохот от рассыпавшихся в темноте факелов, немного ругани, ещё какие-то звуки и наконец, огонёк весело заплясал, выхватывая из темноты неясные очертания подвала. Постепенно факел разгорелся, и Мещерякову удалось разглядеть своего спутника, обломки деревянного шеста на полу, развалившуюся стопку факелов, кирпичный стены и сводчатый потолок. Ни малейшего признака только что открывавшихся створок на нём не присутствовало, просто в одной стороне подвала вверх, к потолку вела короткая лестница, упиравшаяся в стену.

— Интересно, а как отсюда выходить? Должен же быть способ.

— Должен, отозвался Афоня, — да вот только я не вижу ни одного знака, которые мне дед передавал, да и сама кладка, сдаётся мне значительно старше по возрасту, нежели должна быть.

— Выходит не только во времена твоего деда под землёй города строили. Может это какая древняя цивилизация?

— Чего?

— Я говорю, может, кто из древних это всё построил?

— Нет, не могли.

— Почему?

— Не знаю.

— Ну, коль не знаешь, то нужно идти. Хотя нет, нам-то здесь выбираться придётся, иначе никак, значит, мил человек, осматривай, ощупывай каждый камешек, каждую щелочку, но ты должен найти способ открыть этот ларец изнутри. На всё, про всё даю тебе час.

— А коль не найду? — Удивился Афанасий.

— А коль не найдёшь, милый мой человек, то я посчитаю тебя просто лишним балластом. Понял?

— Это как? — Испуганно спросил тот.

— Да не пугайся ты раньше времени. Не так всё страшно, пошутил я. Нет, просто нам с тобой придётся возвращаться верхом, и кто знает, дойдём мы до Слободы назад, или нет. Всё болтовню закончили, приступай к поискам.

Но, как и предполагал Алексей, поиски ни какого результат не дали. Самое интересное, что не было видно вообще ничего, ни механизмов, ничего. Как и чем проводились в движение эти самые створки непонятно. Он тоже поднялся по лестнице вверх, вместе с товарищем начал осматривать кладку. Время истекло, и они вдвоём начали спускаться вниз. На предпоследней ступени Алексей немного оступился, взяв слишком близко к краю лестницы, и вдруг чуть вообще не свалился вниз. Край ступени неожиданно вообще ушёл из-под ног и в следующее мгновение из-за спины в подвал ворвался яркий луч солнечного свету. Створки начали расходиться. Он убрал ногу, движение створок прекратилось, потом они стали возвращаться в первоначальное положение. Мещеряков вновь встал на ступень в том самом месте. Опять появился луч света.

— Вот тебе Афанасий и разгадка происходящего. Вот тебе ключ к воротам, теперь можно спокойно уходить по туннелю, и надеяться, что он нас приведёт туда, куда нужно. Запомни вторая ступень снизу, справа. Теперь веди своими лабиринтами.

Глава 20

«И что за судьба, такая злодейка? — Думал Мещеряков. — Отчего нельзя мне жить, как живут все нормальные люди, передвигаться по земле, как все нормальные люди, а не под землёй? Спать как все, в кровати, а не под сосной или берёзой? Есть как все из тарелок вилкой, то, что готовится на кухне, а не ножом выковыривать консервы из банки? Вот вроде всё ничего, но вот эти путешествия по подземельям мне явно уже надоели. Интересно, сколько мы уже здесь?»

Они шли уже достаточно давно, и Алексею начало казаться, что с момента их спуска под землю прошло уже пол вечности. Длинный узкий коридор время от времени менял свой направление, но в основном шёл в одну сторону.

— Как думаешь, долго нам ещё идти? Спросил он у Афанасия.

— Думаю скоро куда-то придём.

— Что значит куда-то? Ты не знаешь, куда мы попадём?

— Понятия не имею, только надеюсь, что попадём в подземный город. В принципе все пути ведут туда.

— Только вот неизвестно, когда они туда приводят.

— Тоже верно. Но мы уже много прошли. Есть охота, не подумали мы о том, что бы продуктами запастись, считай, как прошлым вечером поужинали, так ничего и не ели больше.

— Это да, хорошо, хоть фляги были, воды их родника набрали. Как ты думаешь, сколько уже времени?

— Думаю уже за полночь, этой ночью точно не успеем вернуться, а если до утра не попадём на место, то и к следующей ночи не вернёмся.

— Да, назад путь будет сложнее, всё-таки раненого нести. Не думаю, что за эти несколько дней Григория умудрились на ноги поставить.

— На ноги-то точно не поставили, но знахарки там отменные, наверняка ему уже намного лучше. Постой. — Афанасий остановился и насторожился.

— Что?

— Шум впереди, куда-то мы всё-таки дошли, теперь надо факел гасить и идти тихо, на ощупь, кто знает, ждут нас там или нет.

— А могут не ждать?

— Конечно, могут, подземный мир так же многообразен, как и надземный. Здесь и лихих людей встретить можно и добрых.

— Как скажешь, — ответил Мещеряков туша факел. — Только вот теперь ни черта не видно. Как идти-то будем?

— Свяжемся сейчас кушаками, да вдоль стеночки, так наверняка не потеряемся.

Движение значительно замедлилось, но и звуки с каждой минутой становились всё отчётливее и отчётливее. Слышались то удары по железу, то шум воды, то громкие, но не отчётливые разговоры. Наконец удалось идентифицировать эти звуки, как работу кузницы. Причём работал явно не одинокий мастер? Слышался шум нескольких горнов, перезвон молотов подмастерьев и молотков мастеров, шипение воды, в которую опускали изделия и короткие реплики переговаривающихся кузнецов.

Они повернули за угол туннеля и увидели вдали неяркий свет, а ещё Алексей почувствовал, как ему в спину уперлось остриё клинка.

— Шагай, мил человек вперёд, не оборачивайся, — раздался сзади шёпот.

— Не вопрос, — ответил так же шёпотом Мещеряков, нащупывая рукоять «Стечкина» и медленно вытаскивая его из-за пояса.

Так в сопровождении они и дошли до мастерских и освещённого участка.

— А вот теперь давай посмотрим, кого это к нам черти принесли, разворачивайся, мил человек, гляну в твои глаза, — услышал Алексей всё тот же голос.

— Не вопрос, — ответил он вновь и, развернувшись, вытянул руку, уперев ствол «Стечкина» в лоб говорившего, — ты знаешь, что это? Наверняка нет, так вот я пошевелю пальцем, и в твоём лбу образуется дырка диаметром девять миллиметров, а мозги вылетят наружу с обратной стороны. Хочешь поэкспериментировать?

— Погоди, милок в лоб мне всякой дрянью тыкать, я же тоже могу не рассчитать и поронуть тебя. Ты сперва лучше скажи, кто таков, и чего в наших краях тебе надобно.

— Митяй, де чего ты пристал к людям? — Раздался второй голос. — Чай не видишь? Это Странник вернулся.

— Где?

— Да вот же стоит перед тобой.

Алексей оглянулся на голос, а заодно, и посмотреть, кого это назвали таким дивным прозвищем. Сзади него стоял ещё один человек, он о чём-то тихонько переговаривался с Афанасием.

— Афоня, так это тебя здесь странником величают? И куда мы попали по твоей милости?

— Всё нормально, друг Алексей, мы попали как раз туда, куда хотели попасть.

— Это хорошо.

— Да мы попали на окраину подземного города, в квартал кузнецов. Действительно Митяй, прибери свой ножичек, — обратился он к противнику Алексея, — не успеешь ты им воспользоваться всё равно, а мозги твои соскабливать со стены не очень приятное занятие. Ну, что друзья проводите нас к старосте, молодого Государя чай нет в пределах города?

— Это точно нет, а вот староста, тот на месте как всегда. А что ты от старосты хотел?

— Это милок уж не твоего ума дело. Коль спрашиваю, значит надо.

— Ладно, отведи их Митяй, хотя нет, пускай сами идут, а ты давай назад на пост.

— Вот так всегда, сколько живу столько и стою на этом посту, и за всё время первый раз кто-то появился из этого прохода.

— Так всё же появился.

— Появился.

— Значит иди. А ты Странник ступай, вместе с твоим гостем.

Городом идти оказалось значительно веселее, чем узким тёмным туннелем. По пути постоянно встречались люди, Афанасий здесь был очень популярен, с ним все здоровались, интересовались новостями с поверхности. Так, перекидываясь разговорами со встречными, они почти незаметно добрались до центра города. Но молва здесь, под землёй распространялась ещё быстрее. Не смотря на то, что путники нигде не останавливались, о них приходе уже знали и встречали на площади. В том месте площади, где недавно стоял трон молодого Государя расположился Староста города, в окружении знатных горожан. Люди выходили из боковых туннелей и тоже собирались, каждый в своём углу. Здесь, видимо регламент был чётко расписан.

— Привет тебе Странник, — обратился первым к пришедшим Староста. — Что на этот раз привело тебя к нам? Зачастил ты в последнее время.

— Здравствуйте все, добрые люди, здравствуй и ты господин Староста. Пришёл я вот с этим человеком, — он указал на Алексея, — вы все его помните. В прошлый приход у вас остался его товарищ, мы хотели бы его забрать.

— Что так?

— Домой им надобно, — не вдаваясь в подробности, ответил Афанасий.

— Домой, говоришь? Домой это хорошо, но вот здесь должен огорчить я вас, не сможете вы его забрать.

— Это почему? — Такого ответа Алексей никак не ожидал.

— Пропал, он, мил человек, пропал.

— Куда пропал, как пропал? Ты дед со мной не шути, коль спрятали где, я всё ваше кубло переверну, но Григория отыщу.

— Да мы и сами не знаем, начали наши знахарки лечить его, он понемногу стал в себя приходить, уже и на ноги поднялся, только конечно слишком слаб, был, от лежака отойти не мог. А вот вчера, как раз в ночь, смотрят бабки, а его нет, и постель ещё тёплая, кинулись искать, все проходы обошли, да так никого и не нашли. Сами не понимаем, не мог он уйти, а вот куда подевался, не понять. Так, что извини, мил человек, рады были помочь, товарища твоего на ноги поставить, да видать не судьба. А прятать, так зачем нам его прятать, он человек чужой, и нам здесь не нужен. — Ответ был настолько искренен, что Алексей без малейшего сомнения поверил Старосте.

— Извини, господин Староста, извини, погорячился, видать не судьба, Григорию домой вернуться. Ладно, пойдём мы тогда, некогда нам.

— А дойдёте? — Неожиданно спросил старик.

— В каком смысле? — Насторожился Алексей.

— Да смотрю, слабы вы совсем, по всему видно давненько не ели ничего, на одной воде ключевой, небось, живёте. Так можно и не дойти.

— Здесь ты прав, на воде, да вот только за силы наши не переживай, а если решишь накормить нас, да немного хлеба в дорогу дать, то мы не откажемся. Правда, Афанасий?

— Да, не откажемся. С радостью примем угощение.

— Тогда прошу ко мне в дом, стол уже накрыт, вас, правда не ждали, но пара ртов в моём доме никогда лишней не будет, да и время уже к обеду, — совсем просто ответил Староста, приглашая жестом следовать за ним.

Дом Старосты располагался возле самых хором, предназначенных для молодого Государя. Они прошли в дом, за небольшими сенями располагалась комната, в ней стоял длинный стол с лавками по бокам. В центре стола дымился горшок, аромат наваристых щей витал в воздухе. Тарелки, расставленные по краям стола, говорили о том, что здесь к обеду всегда ожидали людей. Кроме горшка со щами стол украшали миски с нарезанным салом, холодным мясом, тушёными в сметане грибами и хлебом.

— Проходите, гости дорогие, — встретила их хозяйка, — присаживайтесь за стол, угощайтесь, чем Бог послал.

— Спасибо, хозяюшка, — ответил Афанасий, проходя за стол и усаживаясь на лавку, примерно в центре стола и указывая, Алексею место рядом с собой, со стороны хозяйского места.

Кроме хозяина и гостей за столом расселись все сопровождавшие Старосту на площади люди. Каждый из них знал своё место за этим столом, и на удивление Алексея, некоторые места остались пустыми. Староста первым потянулся за ломтем хлебы, хозяйка налила всем щей и вслед за хозяином гости застучали ложками.

— А, что Странник Афанасий, куда нынче путь твой лежать будет? — Поинтересовался Староста.

— В Слободу надобно, а там, кто знает, куда пути Господни заведут. Нам это не ведомо, одно знаю, надобно помочь вот этому человеку, да подруге его домой добраться.

— А где ж подруга нынче? Помнится, вы в прошлый раз все вместе были.

— Там в лесу, около Слободы осталась, мы то, только за товарищем ихним вернулись.

— Молодица в лесу одна? И не боязно ей там?

— Отчего, не боязно? — На этот раз ответил Алексей, — только дурень ничего не боится, а она девица не глупая, но кроме этого, она ещё и постоять за себя сможет.

— Это хорошо, что постоять сможет. А что в Слободе вам делать-то?

— Да есть кое-какие дела, — уклончиво ответил Алексей, — но мы там долго не задержимся, дома нас уже заждались.

— А дом-то твой где, коль не секрет? Вот у Странника, знаю, так его вообще нет, так и шатается по миру, как неприкаянный.

— Дом мой в городе Киеве, слыхал, небось, о таком?

— Как не слыхать? Конечно, слыхал. Вся Русь пошла оттуда, да и вера наша Православная там народилась. Чай не совсем тёмные, помним, как князь Владимир к Христу наших дедов привёл. Хороший город, светлый.

— Да город хороший, да только путь туда длинен.

— Ничего, вы люди крепкие, дойдёте.

Неспешная беседа затягивалась, Алексей с Афанасием уже поели и сидели из уважения к хозяину. Но по одному их виду можно было сказать, что они рады бы покинуть гостеприимный дом и отправиться в обратный путь. Их нетерпение не укрылось от Старосты.

— Вижу, не терпится вам уже в дорогу отправиться, да из уважения сказать не можете. Спасибо за это. Что же держать не смею, Марфа вам в дорогу кое-что собрала, до Слободы путь не короток, да и силы вам нужны, — Староста поднялся из-за стола, — Доведётся вновь побывать в наших краях, милости просим. Всегда рады добрым людям. — Он вышел из-за стола и теперь стоял в углу, под иконой, рядом с хозяйкой, державшей в руках узелок.

Алексей с Афанасием тоже вышли из-за стола. Они низко поклонились хозяевам, потом Афоня, а вслед за ним и Алексей развернулись к столу и вновь поклонились, но уже не так низко, всем людям, присутствующим за столом.

— Спасибо и вам хозяева за хлеб-соль, за гостеприимство ваше, — ответил Афанасий, — пойдём мы, путь действительно не короток, а нам надобно к полуночи до Слободы добраться, а там, в дальний путь.

— Пускай Бог вам помогает, — пожелала Марфа, передавая в руки Алексея узелок с продуктами, — здесь хлеба краюха, да телятины кусок, будет, чем подкрепиться в дороге.

— Спасибо, хозяйка, — ответил Алексей, — пошли, Афанасий, прощайте, добрые люди, спасибо за гостеприимство, он ещё раз поклонился и, развернувшись, вышел из дома.

Они вновь шли по подземному городу, но теперь уже в сторону квартала кузнецов, люди вновь приветствовали, но теперь уже не только Афанасия. Весть про то, что гостей принимали в доме Старосты, моментально облетела весь городок. В квартале кузнецов их уже ждали, Митяй, стоял на небольшой площади, разговаривая с кем-то из местного населения.

— Наконец-то явились, а то я уже заждался вас, — встретил он пришедших.

— А чего нас было ждать?

— Так велено проводить вас.

— Куда это проводить?

— До Слободы.

— До Слободы, Митяй, мы и без тебя доберёмся. Поэтому прошу, не утруждай себя, — ответил ему Алексей.

— Нет, вы не поняли, это не предложение.

— Тебе, что больше всех надо, или может жизнь не нравится? — Мещеряков подошёл к нему вплотную и прошипел прямо в лицо, — если что, укоротить могу.

— Чего ты? — Отпрянул тот, — мне сказали, я делаю. Думаешь, мне самому больно хочется тащиться в это дьявольское гнездо? Не хотите не надо, я вас так недалече проведу и вернусь назад.

— Вот так-то оно лучше. Только смотри не вздумай следить за нами, гарантирую, живым не воротишься. Всё, пошли Афанасий, времени нет.

Путники направились к туннеля, а Митяй побрел за ними следом. Он не очень был доволен порученным ему делом. Попасть между двух огней не очень-то приятно, да вот ещё, поди, реши к какому из них находиться ближе опаснее. Не исполни приказ, не проведи гостей до самой Слободы, здесь накажут, и кто знает, насколько сурово отнесётся к нарушению начальство, а вот последуй за путниками, здесь точно не сдобровать, уж больно крут, этот спутник Странника. На том и порешил стражник Митяй, провести гостей до своего поста, там немного ещё углубиться в туннель, так, что бы его не сильно видели, да и проспать на месте до завтра, а там как Бог даст.

Глава 21

Они уже давно оставили за спиной стражника Митяя, приказав ему не следовать дальше, но Алексею время от времени слышался сзади какой-то непонятный шорох. Наконец он остановил Афанасия.

— Ты иди вперёд, только не очень быстро, а я отстану, — еле слышно прошептал тому на ухо.

— Что-то не так?

— Кажется мне, кто-то идёт за нами. Я догоню.

— Хорошо.

Афоня двинулся дальше, а Мещеряков остался на месте, он просто врос в стену, стараясь слиться с ней. Ждать пришлось не долго, вскоре послышался шорох, человек шёл без света, ориентируясь только на горевший вдали факел. Шуршание шагов, лёгкий звон металла, и наконец, тяжелое дыхание, человек поравнялся с Алексеем, чуть не задел того, но не заметил. Отпустив того на пару шагов вперёд, теперь он видел в далёком свете факела неясный силуэт. Бесшумно догнав соглядатая сильным, давно отработанным ударом отправил его в мир грёз. Аккуратно опустив на землю, развернул, так, что бы человек придя в себя, потерял ориентацию и пошёл в другую сторону. Прислушался, нет, больше ни кого не было.

«Интересно, кто это? — Подумал Мещеряков, разобрать в темноте было невозможно, — Если Митяй, то он ещё глупее, чем я думал. Ладно, пускай отдохнёт пару часиков. Впредь умнее будет».

Он поднялся с колена и быстрым шагом направился догонять Афанасия.

— Кто там был?

— Да чёрт его знает, темно, не видать. Но я его успокоил на некоторое время, нам этого должно хватить, добраться до выхода. Я так понимаю мы совсем рядом уже?

— По моим расчетам должны подходить. Идём быстро. Может, сядем, перекусим, что-то кушать уже захотелось.

— Не время, покинем туннель, тогда можно, и перекусить, а пока давай вперёд.

— Согласен, — ответил Афанасий и двинулся дальше.

Примерно через час — полтора пути они, наконец, упёрлись в стену, Афоня нащупал нужные камни и открыл двери, пропуская первым Алексея. Путники по одному протиснулись в неширокий проём и закрыли за собой двери. Здесь в подземелье ничего не изменилось, Алексей только собрался было открыть створки, когда спутник его остановил.

— Что случилось?

— А что если наверху кто есть?

— А мы можем это проверить?

— Наверное, нет.

— Тогда какой смысл тормозить?

— Не знаю.

Больше слов у Алексея просто не осталось, он поднялся на ступеньку и наступил рычаг, приведя створки, закрывавшие выход в движение. Но подняв голову, он ничего не увидел, вот здесь Алексей впервые в жизни испугался, испугался по-настоящему, но не так за себя, как за Веронику. Он понимал, что девушка, вернувшись сюда в последний раз ни за что не согласиться уходить, не забрав его, а Авдотья ждать уже просто не может. Он протёр уставшие глаза, но всё равно ничего не увидел, и только лёгкий порыв свежего летнего воздуха снял с души страх и беспокойство. Створки всё-таки раздвигались, просто на улице была глухая ночь. Небо затянутое плотными, низкими тучами не блестело звёздами и грозилось вот-вот пролиться дождём.

Афанасий первым взбежал по лестнице и выскочил наружу, даже не дождавшись пока створки, откроются полностью. Он хоть и был привычен к подземным лабиринтам, а всё равно предпочитал им свежий воздух и небо над головой, пускай даже такое неприветливое, как сегодня. Как только створки остановились в крайнем положении, Мещеряков кинулся наверх и выпрыгнул на землю, пока они ещё не успели закрыться.

— Всё на земле, слава Богу. Как ты думаешь сколько времени?

— Много, ответил Афоня, нам явно надо торопиться.

— Тогда вперёд.

— А поесть?

— Есть будем на ходу, времени на посиделки тратить не будем.

— Может, хоть воды в роднике наберём? Фляги совсем пустые.

— Давай, Быстро, а я сделаю пока по паре бутербродов.

Алексей нарезал толстыми кусками полбулки свежего ржаного хлеба, потом положил на него приличные ломти холодной телятины, к этому времени вернулся его спутник с полными флягами.

— Держи, — протянул он ему увесистый бутерброд, — жуй.

— Так идти пора.

— Три минуты ничего не решат, быстрее проглотим бутерброды на месте. Жуй.

За время пути они сильно проголодались, поэтому хлеб с мясом моментально исчез в желудках, запив всё чистой ключевой водой, путники поднялись и бодро зашагали через лес в направлении Слободы.

— Послушай Афоня, а почему там, в городе тебя сегодня называли Странником?

— Как почему? Потому, что я и есть Странник, я же нигде не живу, просто скитаюсь по белу свету. Вот сейчас с тобой, до этого один.

— Но у тебя есть дом в городе.

— Это не столько дом, сколько временное пристанище.

— А откуда ты знаешь Английский язык?

— Какой? — Удивился Афанасий.

— Английский, и не придуряйся, я видел, что ты прекрасно понял, о чём я тебя спросил. Но сделал вид, что не понимаешь. Где твой настоящий дом?

— Нет у меня дома, и я уже потерялся вообще во всех временах, я так давно странствую по свету, что нет у меня ни дома, ни семьи, ни даже реальности. Мне кажется, что всё это один сплошной сон. Когда-то очень давно, я жил, ещё совсем мальчишкой в твоём времени, ходил в школу, потом поступил в институт, на исторический факультет. Я очень увлекался историей, и вот однажды ночью всё изменилось, я ложился спать у себя дома, как обычно долго засидевшись над какой-то старой книгой по древней истории. Над этой книгой я и заснул, проснулся от того, что сильно замёрз, а вот когда открыл глаза, то оказалось что лежу не в своей кровати, укрытый тёплым одеялом, а совершенно голый под сосной. Утро только занималось, на траве выпала росса и в лесу стоял туман. Ты не представляешь, какой шок я пережил, и спасло меня только лишь моё увлечение историей. Я хорошо знал традиции и нравы очень многих времён. Пришлось приспосабливаться, ещё раз перечитывать страницы в книге. Почему-то только она у меня сохранилась из прошлой жизни. Тогда я понял, что попал именно в то время, на котором заснул. Вот так очень долго меня и кидало из одного времени в другое, пока я не научился управлять своим перемещением, именно после этого я выбрал времена Ивана Грозного, для своей постоянной дислокации. Или относительно постоянной. Вот так, если коротко обо всей моей жизни. А ты чем занимался в своём времени?

— Интересно, конечно и совсем не понятно. Нет у меня всё намного проще. Школа, военное училище и служба. Горячие точки, постоянные конфликты, в общем, кругом сплошная война, вот только собрался увольняться на пенсию, как отправили сюда, разбираться со слухами о Библиотеке, да искать следы трёх пропавших групп. Следы нашёл, да радости от этого мало, теперь ещё нужно постараться домой вернуться, а ещё умудрился потерять последнего из оставшихся в живых.

— Я так думаю, что его просто выбросило в какое-то другое время, все последние активные похождения по временам, они привели к непонятным циклическим возмущениям. Время это тонкая материя. Которая очень легко рвётся, а вот восстанавливать сложно. Мне так кажется, что нужно вернуть вас домой, а потом просто разрушить Сильвестрову машину.

— Какую машину?

— Дом его. Ты что так и не понял, что вся загвоздка в доме, именно он и является той самой машиной времени, посредством которой он и попадает из одного времени в другое. Только при помощи дома он способен не только сам перемещаться, но и перемещать предметы. И мне кажется, он слишком много таскает туда — сюда. Именно поэтому возникли все катаклизмы, да ещё и людей решил перебрасывать. Это уж совсем не порядок.

— Да, если это действительно машина, то разрушить её просто необходимо и ни в коем случае не рассказывать никому.

— Вот здесь ты полностью прав. Не дай бог до твоего начальства дойдёт хотя бы слух о её существовании, это обернётся катастрофой для всего мира.

— Ладно, что-то решим, главное добраться живыми и здоровыми.

За опушкой леса, на которую они вышли, показалась окраина Слободы, путники остановились, наблюдая за поселением, так простояли минут двадцать. Ничего подозрительного, посёлок спал, на улицах не было видно ни патрулей, ни случайных прохожих.

— Пошли? — Предложил Афанасий.

— С Богом, — согласился Алексей.

Они одним броском добрались до ближайшего огорода, а дальше путь лежал к дому вот только ждут их там или нет? Но узнать это можно было, только лишь попав в сам дом. Поэтому надо идти, а вот в том, что ждут возле самого дома, в этом Алексей был даже больше чем уверен. После того, охота на них была в самом разгаре, особенно после того шу*censored*а, который навели позапрошлой ночью. Наверняка весь двор, да и подходы к нему кишат стрельцами да опричниками.

— Значится так, ко двору подходим крайне осторожно. Наша задача проникнуть в дом и там закрепиться до возвращения Авдотьи и компании. Понятно?

— Ты уверен, что они вернутся?

— Уверен.

— Почему?

— Потому, что там Вероника. Она заставит их вернуться. Всё, времени ждать и размышлять не осталось, пошли.

Дождь всё-таки пошёл сначала мелкий, моросящий, но потом усилился. Ночь наполнилась шумом, скрадывая тем самым передвижение и невольные шорохи, создаваемые крадущимися людьми. Да и темнота ещё больше сгустилась. Всё было на руку, но и затрудняло движение. То что их трудно было заметить, это хорошо, но вот и самим приходилось пробираться с усиленной осторожностью. Пару раз они чуть не нарвались на прятавшийся под деревом патруль. Лишь в самый последний момент удалось уйти не замеченными. Нервное напряжение росло с каждым метром приближения к дому Авдотьи. Наконец добрались до её огорода. Вновь залегли, присматриваясь. Не смотря на кажущееся спокойствие и полное отсутствие людей, то там, то тут просматривалось движение, возникали не чёткие тени, потом вновь прятались.

— Смотри, вон там, там и там посты, — шептал Алексей на ухо Афанасию. — Я иду первым, ты за мной, смотри по сторонам, могут ещё где-то показаться. Задача пройти максимально незаметно. Всех кто будет мешать, я снимаю. Как только попадаем в подвал, двери нужно запереть, потом и ляду. С теми, что внутри церемониться не придётся, они нам всё равно не дадут дождаться нужного часа. Всё понял?

— Да.

— Тогда пошли.

Алексей постарался максимально обойти всех, кто был на улице. Ставни на окнах и входные двери были плотно закрыты, значит, если им удастся запереть изнутри подвал, а потом и ляду, да если ещё и шума не наделают, то вполне возможно, что оборону выдержат. Троих опричников, которых никак не удалось обойти, пришлось успокоить на некоторое время, но сработали чисто и тихо, к подвалу подошли ни кем не замеченные, и здесь тоже повезло, как только они подобрались к дверям, те приоткрылись и наружу, оглядываясь по сторонам, вышел стражник. Он явно покинул свой пост в нарушение приказа, поэтому вышел очень тихо, чем моментально воспользовался Мещеряков, оглушив его и затащив вслед за собой в подвал.

— То-то ты быстро Савелий вернулся, — послышался голос из глубины. — Что на начальство напоролся?

— Ага, велели двери подпереть изнутри, иди, помоги, — полушёпотом пробурчал в ответ Афанасий.

— Ты чего это шепчешься, — ответил второй стражник, — здесь окромя нас нет никого.

— Говорю, подсоби скорее, — вновь позвал Афанасий.

— Да иду, уже ид…

Договорить он не успел, точно размеренным ударом Мещеряков уложил его рядом с товарищем. После чего уже спокойно обоих обыскали, отобрали всё, что можно было считать оружием, связали, заткнули кляпами рты на всякий случай и усадили, подперев ими двери, заодно накинув на них мощный засов.

— Здесь, кажется нормально. Молодец, сообразил его позвать, — похвалил Мещеряков Афанасия. — Пошли дальше.

Они осторожно поднялись по лестнице и приподняли ляду так, чтобы можно было хоть немного сориентироваться. В комнате горел неяркий свет, не больше одной свечи, тишина стояла гробовая. Но вот послышался шорох, шаги, Мещеряков присмотрелся, несколько пар ног виднелись за столом, ещё две пары с драгой стороны, и это только лишь в одной комнате, сколько их может быть в остальных приходилось только догадываться. Он опустил ляду.

— Плохо, в этой комнате шестеро, сколько в остальных не знаю, но выбираться нужно, неизвестно когда прибудет группа эвакуации.

— Согласен.

— Ты хоть немного чем-нибудь из местного арсенала владеешь?

— Да, с саблей справлюсь.

— Тогда легче. — Мещеряков проверил «Стечкина», уложил поудобнее запасные магазины, перезарядил пистолет, взял в левую руку саблю, так на всякий случай, что бы было чем блокировать удар. — Готов?

— Да готов, подтвердил Афанасий.

— Тогда вперёд.

Алексей распахнул ляду, заскакивая в комнату, лёгкие хлопки выстрелов и раненых нарушили тишину ночи все, кто смог двигаться после такого напора, быстро опомнились и кинулись на нападающих. Завязалась драка, двоих уцелевших успокоили быстро, но на шум из соседних комнат начали сбегаться их товарищи. Вот здесь уже пришлось попотеть обоим, на поверку Афанасий очень даже неплохо фехтовал, и Алексею можно сказать повезло, спина оказалась надёжно прикрыта. Хлопков выстрелов почти не было слышно, но вот звон железа да крики раненных всполошили весь двор. На помощь находившимся в доме начали рваться товарищи. Бой внутри длился не долго, на этот раз людей здесь оказалось не так много, как позапрошлой ночью, быстро со всеми расправившись, Алексей с Афанасием, притащили тяжёлый комод, установив его сверху на ляду, потом посчитали потери противника. Всего в доме оказалось двадцать человек, шестеро уже отдали Богу души, пятеро валялись без сознания, но ещё живые, у них были серьёзные раны, и Алексей не думал, что они дотянут до утра, остальные с простреленными в основном ногами, ещё имели шанс выжить. Поэтому перетащив их в комнату, где располагался пульт, решили перевязать раны, но прежде необходимо забаррикадировать все двери и окна. В ход пошла вся мебель, бывшая в этой и соседних комнатах, не стали трогать только комод, в котором располагался пульт. Напор на входные двери и окна не ослабевал, но и ставни пока выдерживали. Алексей осмотрел товарища, нашёл на нём несколько мелких порезов, предложил перевязать, от чего тот отмахнулся.

— Да ладно и так заживёт, у тебя вон тоже штанина в крови.

— Точно, — согласился он, — даже не заметил, когда и от кого пропустил удар. Ладно, давай этих перевяжем, — указал он на лежавших опричников.

Перевязки заняли ещё некоторое время, ставни и двери пока держались, но не факт, что они продержаться до прибытия «Группы эвакуации». Вдруг внезапно снаружи прекратилась вся возня, связанная с попытками прорваться в дом. Всё вокруг затихло, слышна была только суета во дворе, так продолжалось минут тридцать, а потом в щели потянуло дымком.

— Вот это уже совсем нехорошо, — промолвил Афанасий в задумчивости. — Если Авдотья не появится в самое ближайшее время, то выбраться отсюда шансов у нас не будет никаких. А мне совсем не улыбается быть зажаренным в расцвете лет.

— Чему быть, того не миновать, — философски ответил Мещеряков. — Нам с тобой остаётся только надеяться.

Пламя снаружи медленно, но разгоралось, не смотря на дождь. Конечно, он значительно замедлил этот процесс, но всё равно не в силах оказался остановить полностью. Вот уже начали пробиваться маленькие язычки, начали лопаться стёкла с подветренной стороны, дыма становилось всё больше и больше, а надежды на спасение таяли с каждой минутой, именно в это время, в доме, что-то щёлкнуло, и Алексей услышал голос Вероники.

— Лёша, наконец-то, — девушка бросилась ему на шею. Он даже не представлял насколько соскучился за ней всего за один день и две ночи. Насколько он рад чувствовать этот гибкий стан трепетно прижимающийся к нему.

— Не время сейчас лобызаться, тут же раздался ворчливый голос старухи, — быстро вот этих всех вон из этой комнаты, нечего тащить за собой всех подряд.

Мещеряков отстранил девушку и кинулся разбаррикадировать двери в соседнюю комнату, затем вместе с Афанасием перетаскивать раненных, и вновь закрываться.

— Быстрее, быстрее соколики, подгоняла их старуха, не успеем из огня вырваться, зажаримся здесь, а мне никак нельзя, мне надобно успеть, — она в нетерпении стояла возле пульта, готовая в любую секунду нажать кнопку старта.

Мужчины выволокли последнего раненного, захлопнули двери, примостили, к ним лавку, надёжно подперев.

— Всё готово.

— Тогда вперёд.

Они вновь на мгновение зависли в невесомости, в пространстве без воздуха, без времени, без ничего, а потом с сильным хлопком вывалились в своём времени. Дом горел и здесь, они каким-то непонятным образом умудрились притащить с собой и пламя, Авдотья теперь уже никого не стесняясь, начала сбрасывать с себя одежды, она тяжело дышала, Сильвестр сидел на лавке в углу комнаты и как то очень печально смотрел на свою подругу, провожая её в последний путь. Старуха разделась, подошла к нему, нежно погладила по голове.

— Вот и всё милый, теперь уже прощай навсегда, моего времени осталось всего ничего, только несколько минут, а тебе ещё жить, только, как ты жить будешь, я не знаю.

— Авдотьюшка, может, не уходи? Я тебя здесь схороню, на могилку приходить буду, там-то, кто за тобой присмотрит?

— Нет, Сильвеструшка, нельзя так, там моё место, а твоё здесь. А вас я попрошу вынести его из горящего дома, — обернулась она к Алексею с Афанасием. — Всё, прощай, не поминай лихом. — Она крепко обняла Сильвестра, потом резко отстранилась и исчезла.

Только теперь всё вышли из какого-то оцепенения, дом пылал, и нужно было спешить выбраться из этого пекла, снаружи слышался вой пожарных машин, кажется, какие-то уже даже начали разворачиваться и пытаться тушить дом. Алексей схватил лавку и кинулся выбивать окно, вместе со ставнями.

— Там люди есть, — послышался голос снаружи, — скорее вот с этой стороны.

Кто-то помог сорвать ставни, окно разлетелось, в дом ворвался свежий воздух, а вместе с ним и клубы пламени, Мещеряков отпрянул от окна, а потом схватил Веронику и силой просто выбросил в окно, кому-то прямо на руки, следом пришла очередь Сильвестра. Его подняли вдвоём с Афанасием и передали на руки пожарным, а пламя разгоралось всё с большей силой, уже пылала крыша, готовая в любую минуты обрушиться. Пламя в доме дошло до тайника с оружием, сразу начали рваться патроны, и в доме стало не безопасно, Мещеряков следом за Сильвестром вытолкал в окно Афанасия, хотя тот и сопротивлялся по непонятной причине. Что-то он ещё забыл. Да, проверить, не притащили ли они кого за собой, Мещеряков кинулся к двери в соседнюю комнату, распахнул её, огонь моментально ударил в лицо, здесь уже всё пылало, с этой стороны дом ни кто не пытался даже тушить, пожарные старались сбить пламя лишь там, откуда выходили люди. Алексей бегло осмотрелся, вроде никого не осталось, значит можно и самому уходить. А то потом попробуй, расскажи, что там за обгоревшие трупы в доме нашлись. Он бросился к окну, когда крыша дома начала съезжать в сторону, обрушиваясь. Вероника металась по двору, пожарные удерживали её, не подпуская к дому, двое поливали стену вокруг окна, на окне лежала лестница. Алексей заскочил на подоконник и кубарем скатился по лестнице, вслед за ним обрушилась вся крышу дома, огромный столб искр и пламени взметнулся в небо, освещая дьявольским огнём всю округу.

Вероника кинулась к нему, обняла, прижалась, Алексей приподнял девушку на руки и отошёл в сторону от пылающего дома точнее его остатков. Там, под развесистой яблоней сидели Сильвестр и Афанасий, оба с грустью смотрели на догорающий дом.

— Вот и всё, и моя жизнь тоже закончилась, — с полной отрешённостью в голосе произнёс старик.

— Нет, не угадал ты, у меня к тебе есть ещё очень много вопросов, — ответил ему Мещеряков, — да и у прокурора тоже, наверняка найдутся. Так, что не спеши.

— Что мне ваши прокуроры, и ваши вопросы, когда всё пошло прахом, дело всей моей жизни, всё сгорело и ничего теперь уже не восстановить. Да и я уж больно стар. Еще годик — другой помучаюсь и на покой.

— Да, жалко, — поддакнул ему Афоня, — такой мощный агрегат сгорел. И я теперь уж наверняка домой вернулся, книга-то моя там осталась. Хотя, чёрт побери, что я здесь делать буду, как жить? Уж лучше бы вы меня там, в доме бросили.

— Ничего приживёшься, пойдёшь в Университет историю преподавать, или книги писать сядешь.

— Так ни документов, ничего нет.

— Скажем, что в доме сгорели, что-то восстановим. Не проблема. Проблема вот в нём, — он указал на Сильвестра, — Но и эту проблему будем решать завтра, а сейчас колись где наша машина.

— Да вон там, на месте стоит, где вы её и оставили.

— Извините, вам помощь нужна? — Подошёл к ним офицер, пожарный, видимо начальник караула, а может инспектор, прибывший на пожар, — я смотрю у Вас кровь и у Вас, — обратился он к Алексею и Афанасию, — сейчас «Скорая» подойдёт, осмотрят и могут в больницу отвезти.

— Да нет, спасибо, капитан, всё нормально мы сами справимся.

— Хорошо. А что насчёт документов? Вы я вижу приезжие, мы вот только Деда Сильвестра знаем. А Авдотья Лукинична где? И вообще что произошло? Дом так быстро вспыхнул. А ещё взрывы какие-то были, как будто патроны рвались.

— Ничего, всё нормально капитан, сейчас подожди минуту, я тебе документы принесу.

Алексей отправился в сторону, где стояла в целости и сохранности его машина. Там в тайнике лежал запасной комплект ключей, он достал их и, открыв машину, уже из второго тайника извлёк свои и Вероники настоящие документы, те, которые были на всякий пожарный случай, именно сейчас такой случай и наступил. Он вернулся и протянул удостоверение капитану.

— Всё понятно капитан?

— Да товарищ полковник.

— Я думаю у тебя вопросов больше не должно быть, дело о поджоге наше ведомство у вас заберёт, так, что не надо ничего делать и спрашивать. Понятно?

— Так точно товарищ полковник.

— Вот и молодец.

— А что если Прокуратура спрашивать будет?

— Так и скажи, дело передано в Москву.

— Я понял. Разрешите идти?

— Иди.

Не успел пожарный офицер отойти, как прибыла «скорая», врач стоял в сторонке и прислушивался к разговору.

— Давайте я вас всё-таки осмотрю, — подошёл он к группе, когда пожарный удалился.

— Хорошо, только быстро, — согласился Алексей, — у нас ещё очень много дел.

Доктор махнул рукой, подзывая бригаду, медики знали своё дело, они тут же принялись осматривать, обрабатывать и бинтовать раны, а Мещеряков тем временем развернул спутниковый телефон, набрав номер, ждал ответа.

— Мещеряков, слава Богу, — раздался в трубке голос генерала, — где пропадал чёрт, почему на связь не выходили, мы собирались уже сегодня спасательную группу посылать.

— Зачем?

— Так перевернуть с ног, на голову этот чёртов «Бермудский треугольник» где группы пропадают бесследно.

— Нет, не стоит, товарищ генерал, кое-что мы уже выясни, осталось разобраться до конца, ещё пар дней и мы вернёмся с подробным отчётом. Но уже сейчас можно сказать, что все слухи о существовании той самой Либерии не подтвердились. А вот пару дней мне нужно, что бы понять до конца, что здесь пытаются спрятать, прикрываясь этими слухами.

— Хорошо, даю тебе два дня, занимайся, и будь постоянно на связи.

— Спасибо, товарищ генерал. — Он нажал отбой и обратился к доктору, — Вы всё закончили?

— Да, но я бы советовал проехать в больницу, старику нужно сделать снимки и наложить гипс, у него переломы обеих ног, не понимаю, как вообще он с такими ногами мог двигаться.

Он особо и не двигался, тем более что шины, пускай и кустарные, но ему наложили. Ладно, больницу мы обязательно заедем, а сейчас, други мои, прошу всех в машину, нужно, действительно наложить старику гипс, определиться с дальнейшим проживанием, и составить план дальнейших действий.

— Да, что я вас буду задерживать? — Сильвестр посмотрел на Алексея, а потом на доктора, как бы прося у него поддержки. — Пускай они меня забирают, сделают всё, что нужно, а потом…

Договорить у него не получилось, Алексей склонился над ним и так ласково прошептал, что у Сельвестра не просто побежали мурашки по телу, у него затрясся подбородок и отнялись конечности.

— Нет, милый мой друг, не получится у тебя спрыснуть, ты даже не представляешь, сколько вопросов у меня к тебе накопилось. Всё, — разогнулся он и обратился ко всей своей команде, — нам пора, Вера подгони сюда машину, Афанасий, бери этого инвалида, нам пора ехать.

Посетив по пути больницу, где Сильвестру загипсовали ноги, выдав два приличных костыля группа, наконец, добралась до местной гостинице, где нашёлся один двухкомнатный номер как раз на четверых.

Глава 22

Приведя себя в порядок, наскоро перекусив и переодевшись, Алексей собрался в город. Нужно было осмотреться, узнать, что произошло нового за время их отсутствия, да и вообще определиться насколько спокойная обстановка в округе, что и как искать дальше. То, что никакой библиотеки не существует, это понятно, но вот, что ищут здесь все пришлые, пока не ясно. На многие вопросы мог бы ответить Сильвестр, однако с допросом следует повременить. Гостиница не совсем подходящее для этого мероприятия место. Сильвестр вряд ли согласится чистосердечно отвечать на все вопросы, значит, придётся на него надавить, а это дело шумное. Так, что и для такого мероприятия нужно подобрать укромное местечко.

— Вы все отдыхайте, — обратился он к спутникам, — не обессудьте, но тебя Сильвестр и тебя Афанасий я на всякий случай наручниками к кроватям пристегну, потому, как Вера с вами одна остаётся, да и расставаться мне с вами не хочется.

— А как мы…

— Ничего потерпите, — оборвал вопрос Алексей, — я не долго, всего пару часиков поброжу по округе и вернусь. Так, что без разговоров идите в койку и укладывайтесь поудобнее. Вера вот тебе ключ, на всякий случай, но не советую их отстёгивать до моего возвращения. Я постараюсь быстро, может, что узнаю. Ты тоже отдыхай, но в полглаза, эта парочка может всё, что угодно выкинуть. Ах, жаль дом, сгорел, такое шикарное место было, тихое, спокойное.

С этими словами он вышел из номера сбежал по лестнице и выскочил на улицу. Возле их машины на стоянке крутился подозрительного вида паренёк, Алексей направился туда, мальчишка моментально отреагировал, и сделал вид, что он просто прогуливается.

«Интересный тип, что он здесь вынюхивал? — Мещеряков завёл машину и осторожно вырулил со стоянки, в зеркале мелькнул парень. Он провожал машину взглядом, но действий никаких не предпринимал. — Может менты кого выставили? У следователя наверняка по поводу пожара и нашего появления возникли вопросы. Увидев мою ксиву, решили открыто не лезть, может, присмотреться хотят? Ладно, разберёмся».

Он надавил на газ и поехал к тому кафе, где они впервые встретили Афанасия. Там можно было и разговоры кое-какие послушать, и новости местные узнать. Поставив машину во дворе многоэтажки, так, чтобы она, не бросалась в глаза, Мещеряков немного побродил по городу, заглянул в пивную, прошёл до пляжа. Странно, но людей в городе, особенно пришлых, стало значительно меньше. Да и разговоры, которые удалось послушать, всё больше касались жаркого лета, урожайного года, очередного подорожания, в общем, всего, кроме поисков клада. Всего только лишь одна пара, существенно подвыпивших парней пытались доказать друг, другу факт существования Либерии, но то ли водки было много выпито, то ли не один из них не владел даром убеждения, или достоверными фактами, так у них ничего и не получилось. В результате они достали из-под стола ещё одну бутылку водки и перевели разговор на рыбалку. Странны были эти изменения, в, казалось, совсем ещё недавно бурлившем городе.

Алексей сидел, раздумывая над происходящим, медленно пережёвывая пельмени, и запивая их томатным соком.

— Странно, вроде и забегаловка не приметная, а вот пельмени тут готовят отменные, — возле столика стоял парень лет двадцати восьми — тридцати, в потёртых джинсах, клетчатой, выгоревшей на солнце рубахе с закатанными выше локтя рукавами. Он держал в одной руке тарелку с пельменями, во второй кружку пива, — Вы не возражаете, если я присяду возле Вас? Столик удобный, улицу хорошо видно, — как бы извиняясь, добавил он.

— Да, конечно присаживайтесь, тем более что я собрался уже уходить. — Пригласил Алексей.

— Только вот не дело пельмени томатным соком запивать, — устраиваясь поудобнее, продолжил разговор парень, — лучший напиток, к этому делу, конечно водка, но, в крайнем случае, можно и пивом обойтись.

— Согласен, но вот с водкой мне не везёт, — попробовал Алексей уйти от разговора.

— А что, неужели запоями страдаете? А по виду я не сказал бы.

— Да нет, просто почти постоянно за рулём.

— И на дальнобойщика Вы не очень похожи, да и не забредают они так глубоко в город, всё больше на окраине околачиваются, фурой то сюда не заехать, и её там не бросить.

— Вы проницательный человек, да я действительно не дальнобойщик. Но согласитесь не только ни за рулём постоянно.

— Но, извините и на водителя «барина» Вы тоже не сильно смахиваете.

— Почему?

— У тех взгляд другой, либо высокомерный, либо раболепствующий, всё зависит от барского уровня и наглости самого лица.

— Тогда на кого же я похож?

— На искателя.

— Интересно. И что же я такое ищу, по-вашему?

— Да то же что и остальные здесь искали, только вот не найдя разбежались, а Вы почему то остались.

— Так может меня совсем не это интересует?

— Это, — безапелляционно заявил собеседник, — это всех интересует, только вот не существует её.

— Почему Вы так уверены? — Теперь уже и Алексея заинтересовал внезапный собеседник.

— Да потому, что всё давно изрыто всевозможными копателями. И уж если бы существовали, какие ходы именно здесь, то давно найдены были бы. Нет, я, конечно, не отрицаю, что они когда-то были, да вот только с тех времён столько лет прошло и столько хозяев поменялось, что либо всё давно вывезли, либо засыпали так, что не откопать, либо вообще ничего никогда не существовало. Нет, поверьте, мне я эту местность за десять лет исходил и излазил всю. Нет здесь ничего.

— Вы кладоискатель энтузиаст. Не уж-то в одиночку всё излазали?

— А Вы думаете, что многие согласятся на вот такое проведение отпуска?

— Почему бы и нет, интересное приключение, отпуск можно и с пользой провести.

— Это если один раз, а вот если десять лет подряд. Нет, я тоже когда-то верил, я ещё в школе заинтересовался тайной библиотеки Ивана Грозного, много книг читал, да так заинтересовался. Что в МГУ на истфак поступил. С тех пор и начались мои похождения по этим местам. Зимой в библиотеках и архивах, а летом здесь, сначала конечно меня товарищи поддерживали, но со временем начали постепенно отходить в сторону, у них появились семьи, которые надо кормить, а все мои сбережения тратились вот на эти экспедиции. А Вы я вижу новичок в поисках Либерии.

— Да я здесь впервые, но рассказ ваш меня заинтересовал. Может быть, продолжим в более непринуждённой обстановке?

— Отчего не продолжить? Можно и продолжить, тем более что у меня средства, выделенные на этот год, уже заканчиваются, а летнего времени ещё много, поэтому если вы ещё и средствами на поиски располагаете, то я с превеликим удовольствием присоединюсь к Вам.

— В таком случае доедайте свои пельмени, и поехали. По дороге Вы изложите мне свою концепцию, и потом решим, что делать дальше. Меня зовут Алексей, а Вас?

— Игорь, Игорь Всеволодович Постников. Я мигом, — обрадовался парень, он забросил в рот последнюю пару пельменей, залпом допил оставшиеся полкружки пива и встал из-за стола, — всё, я готов.

— Отлично, пошли. И давайте тогда Игорь сразу перейдём на «ТЫ», коль уж мы теперь компаньоны.

— Я не против, мне и самому удобнее так разговаривать с людьми, не люблю, знаете, выкать. Может потому, что больше общаюсь с хорошо знакомыми, с друзьями.

— По тому, как непринуждённо тобой был начат разговор, я не назвал бы тебя замкнутым человеком.

— Да, это верно, — усмехнулся Игорь, — я хотя и провожу большую часть жизни в одиночестве, но вот заводить разговор научился, без этого умения искателю никак нельзя.

До дворика, в котором Алексей оставил машину, было два квартала, они шли ускоренным шагом, не прерывая при этом разговор.

— Так почему ты всё-таки считаешь, что здесь нет ничего? Сколько народу в городе было, все, что-то искали, только вот ума не приложу, куда все подевались. Дело в том, что я некоторое время отсутствовал в городе, вернулся, а он пуст.

— Такой ажиотаж время от времени бывает. Не совсем понятно, откуда, но в городе иногда появлялись раритеты. Конечно, очередной слух доходил до Москвы и в город устремлялись толпы новых искателей приключений и кладов. Но, кроме того, что появлялось, ни кто ничего не находил, все быстро успокаивались и разъезжались по домам.

— А ты, значит, не веришь, но всё равно ищешь.

— Да, действительно в существовании Либерии я давно не верю, да и не подтверждается это ни какими документами, дошедшими до наших дней. Но вот то, что Слобода существовала, и что множество подземных ходов под ней было это факт. Вот я и ищу вход в эту систему ходов. Тот, что на территории самой слободы был, наверняка монахинями замурован и забыт давно, да и сам монастырь не раз перестраивался. Но в документах проскакивают свидетельства, что не только на территории монастыря имелись входы в систему, но и в округе. Дело в том, что здесь недалеко, вблизи Киржача я нашёл один такой ход, но, увы.

— Что, увы? — Заинтересовался Алексей.

— Он оказался тупиковым, несколько ответвлений и все заканчиваются тупиком. Не понимаю, зачем было строить коридоры в никуда. — Удивился историк.

— Так может там просто обвалы, и дальше за обвалом идёт продолжение хода?

— Нет, в том-то и дело, что не обвалы, просто кирпичная кладка, тупик. Вот я и подумал, что должны быть и здесь, в окрестностях Александрова входы в подземелья.

— Может они действительно есть, да только ты не там ищешь?

— Город я весь уже исследовал, а вот округа, конечно это дело сложное, тут много времени нужно, или много ресурсов, а у меня ни того ни другого нет.

— Извини за нескромный вопрос. А зачем тебе всё это, раз ты говоришь, что клада нет?

— Во-первых, это историческое открытие, и я вполне могу претендовать да докторскую, во-вторых, в ходах вполне может что-то сохраниться, откуда-то появляются древние иконы, да ещё и в очень хорошем состоянии. Значит что-то, где-то хранится и у кого-то есть доступ до этого.

— А ты не опасаешься, что тот, кто имеет доступ и на пушечный выстрел не подпустит постороннего к своим сокровищам? В подземельях легко не только сокровища хранить, но и труп спрятать.

— Интересная теория, над ней я не задумывался, да и не угрожал мне ни кто и ни когда.

— Это, наверное, потому, что ты ещё близко не подошёл. Слушай, а ничего в городе, часом сверхъестественного не произошло, в последнее время? Не слышал ни про какие происшествия?

— Да, вроде ничего. Пожар вот сегодня ночью был, дом сгорел неподалёку Слободы, старый дом, деревянный, но добротный ещё. Говорили, что подожгли его.

— И кому нужно было его поджигать?

— Да кто его знает? Там в том доме старики жили, я у них пару раз останавливался, во время своих экспедиций. Приветливые такие старики.

— А что с ними?

— Говорят, что Сильвестр, так старика звали, вроде его из дома вытащили, в больницу отвезли, а вот Авдотья, это старуха, так её не нашли, ни трупа в доме обгорелого, на Авдотьи. Может она уехала куда, но это Сильвестр должен знать.

— Понятно, ну вот мы и приехали, пошли я тебя со своими товарищами познакомлю.

Они остановились напротив гостиницы, на стоянке, потому, что под самыми дверями устроились два «Мерседеса». Чёрные, угловатые джипы, такие в простонародье называют «Кубиками» загородили проход по тротуару. Водители стояли возле одного из них в явном напряжении и не особо обращали внимание на проходивших мимо людей. Люди обходили машины по проезжей части, тихо ругаясь. Но два крепких бритоголовых братка на них не обращали никакого внимания.

— Интересная картина, — произнёс Алексей, насторожившись, что-то ему подсказывало, неспроста здесь эти машины и каким-то образом они связаны с их пребыванием в гостинице, — послушай, Игорь, ты, наверное, подожди меня в машине. Водить умеешь?

— Опыта маловато, но права есть.

— Тогда садись за руль, и жди, если вдруг возникнет заварушка, заводи машину и готовься.

— К чему готовиться?

— Одно из двух, либо нас спасать, либо хоронить.

— Что так всё плохо?

— Пока не знаю, но предчувствие не хорошее.

Алексей быстрым шагом пересёк улицу, стараясь не попадать в поле зрения водителей «Кубиков», потом обогнул машины, направившись к входу в гостиницу, и прикрыв на всякий случай лицо.

— Эй, мужик ты куда, не надо туда пока ходить, — раздался сзади голос. Рука говорившего, легла ему на плечо.

Алексей перехватил руку, развернулся, заламывая кисть и поднимая её вверх, от этого движения, пытавшийся его остановить, согнулся и взвыл от боли, второй рукой Мещёряков выхватил ПМ, ствол упёрся в лоб второго водителя.

— Тихо, пацаны, без паники и лишней суеты. Сейчас медленно извлекаем стволы и аккуратно кладём на землю, только в этом случае я гарантирую Вам жизнь. Ты первый, — обратился он ко второму водителю.

Парень понял, что с ними не шутят, он достал из-за пояса пистолет, и аккуратно положив его на землю, ногой толкнул под машину.

— Молодец, хвалю, теперь лицом к авто и руки на машину, — отлично похвалил Алексей его действия. — У тебя, где ствол, — обратился он к своему пленнику.

— Там, — просипел тот, указывая на кобуру.

— Доставай, двумя пальцами, так, что бы я видел.

Парень повторил процедуру освобождения от оружия. После чего Алексей толкнул его в сторону машины.

— Становись рядышком с товарищем. Наручники есть?

— Есть, — подтвердил первый.

— Доставай, теперь пристёгивайся к своему другу. Нет, не так, через руль. Открывай двери, не стесняйся, только глупостей не делай.

Парень медленно открыл водительские двери и, продев руку в рулевое колесо, застегнул наручники сначала у себя на руке, потом на руке товарища.

— Молодцы, послушные мальчики, — похвалил их Алексей, подошёл к парням и для верности оглушил их, — вот так и мне и вам спокойнее будет, — прошептал он над обмякшими телами.

В фойе было пусто, даже бдительный администратор, отсутствовал на своём посту. Алексей заглянул в подсобку, позади стойки регистрации, молоденькая девушка сидела, скукожившись в углу комнаты, на полу перед ней лежал в луже крови охранник. Девушку трясло от страха, Алексей подошёл к ней, та ещё больше собралась, прикрыв рот руками.

— Тихо, милая не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, — попытался он успокоить девчонку. — Что здесь произошло?

— Они, они, — заикаясь, начала девушка, она расплакалась, слёзы потекли ручьём.

— Тих, тихо, не плачь, расскажи мне в двух словах, что произошло.

— Они зашли и просто его застрелили, мы сидели и пили чай и никого не трогали, а они взяли и застрелили его.

— Сколько их и куда они пошли?

— Я, я не знаю, они поднялись наверх.

— Сколько их было?

— Я видела троих, но, кажется, там ещё кто-то был.

— Ты видела их лица?

— Да, двоих видела в лицо.

— Ты их знаешь, они местные?

— Нет, не знаю, у нас таких нет в городе.

— Хорошо, девочка, но тебе сейчас лучше уйти отсюда. Вот что ещё, это одна лестница у вас в гостинице?

— Там на улице есть ещё пожарная.

— Хорошо, я сейчас открою окно и выпущу тебя на улицу, уходи куда-нибудь подальше, только постарайся идти дворам. Думаю, они тебя искать не будут.

— А Вы кто?

— Я? Я постоялец ваш, разве ты меня не помнишь? Мы с товарищами утром поселились.

— Точно. Вы из люкса двухкомнатного, мне кажется, они туда пошли.

В это время Алексей услышал шум на лестнице, нужно было спешить, он распахнул окно, подхватил девчонку, помогая ей выбраться из комнаты, и сам выпрыгнул во двор гостиницы. В стороне виднелись густые кусты, он подтолкнул девушку к ним, бегом преодолев короткое расстояние, они оказались в укрытии. В открытом окне показался человек, он очень напоминал своим видом, тех, что оставил Алексей возле машин. Парень внимательно осмотрел двор, наверняка искал администратора, но не увидел, решив, что девчонка опасности не представляет, скрылся в комнате. Мещеряков указал девушке в сторону соседних дворов и приказал бежать отсюда, не задерживаясь, сам же за кустами обогнул здание гостиницы, перепрыгнул небольшой заборчик, отделявший её от соседнего здания и, выйдя на улицу, быстро пересёк проезжую часть, укрывшись в тени деревьев на противоположной стороне улицы.

Тем временем события возле входа в гостиницу продолжали развиваться. На пороге появились двое, увидев плачевное состояние своих водителей, кинулись было назад, но кто-то там их остановил, приказав отцепить горе охранников и усадить в машины, затем на пороге показались ещё двое. Они аккуратно вынесли Сильвестра и усадили на заднее сиденье, одного из джипов, следом выволокли Афанасия, похоже тот был без сознания, а за ним вынесли связанную Веронику. Девушка вскинула голову, оглядываясь по сторонам, в поисках спасения, её рот был заклеен скотчем. Она увидела, Алексея на противоположной стороне, но предпринимать ничего не стала. Её забросили на заднее сиденье, рядом с Сильвестром, Афоню-же положили в багажник. Через мгновение, джипы, взревев моторами, развернулись и унеслись в противоположную от Алексея сторону.

Мещеряков вернулся в своей машине, его новый партнёр сидел за рулём и заворожено смотрел вслед скрывшимся автомобилям. Алексей толкнул его на пассажирское сиденье, прыгнул за руль и, рванув со стоянки, устремился следом за «Кубиками». Те успели отъехать достаточно далеко, но основной их путь можно было проследить. Машины ехали за город. Проводив джипы до окраины на приличном расстоянии, Мещеряков решил вернуться в гостиницу.

Всё это время Игорь сидел, не проронив ни слова. Только когда они развернулись и не спеша поехали назад в город он решился задать вопрос.

— И кто из них твои друзья?

— А ты не понял?

— Действительно странный вопрос, с теми, что были возле машин, ты явно не по-дружески обошёлся.

Вход в гостиницу вновь оказался заблокированным, но на этот раз двумя милицейскими УАЗами, в стороне стояло ещё несколько машин. Алексею опять пришлось остановиться, напротив, на стоянке. Крыльцо гостиницы оказалось оцепленным полосатой ленточкой, у дверей стояли два сержанта. Мещеряков приподнял ленту и намеревался уже ступить за ограждение, как один из сержантов преградил ему дорогу.

— Ты, что не видишь, что проход закрыт?

— Так я живу здесь, — ответил Алексей.

— Мне плевать живёшь ты тут или нет, проход закрыт, значит закрыт.

— Ты сержант хам, попробуем поговорить иначе, он достал удостоверение и ткнул в самый нос сержанта. — Быстро сюда своего начальника!

Сержант мгновенно поменялся в лице, в глазах появился испуг.

— Извините, товарищ полковник, проходите все внутри.

На шум из гостиницы выглянул человек в гражданском.

— Что здесь происходит Федотов и почему посторонние за ограждением?

— Товарищ майор, это товарищ полковник, он проживает здесь. — Пролепетал сержант.

— Что за полковник? — Удивился майор.

— Моя фамилия Мещеряков, — Алексей протянул майору своё удостоверение, — прошу. Что здесь произошло? Я живу с товарищами с этой гостинице.

— Прошу, проходите Алексей Павлович. Моя фамилия Ремезов, звать Пал Палыч, я начальник следствия этого города.

— Очень приятно. Так Вы не сказали, что здесь произошло.

— Разбойное нападение, убийство и похищение людей.

— Интересные дела у Вас творятся в городе.

Мещеряков вместе с майором прошёл в вестибюль, там было полно народа, следователи, опера, эксперты. На мягком уголке сидела администратор, её допрашивали, она подняла голову в сторону вошедших, но Алексей незаметно кивнул ей головой, отрицая знакомство и девушка, порывавшаяся, что-то сказать, замолчала.

— И кого убили, майор?

— Убили охранника и похитили постояльцев.

— Из какого номера?

— 343. Люкс, там проживало четыре человека, троих похитили, а одного не было на месте. Случайно это не Ваш номер?

— А это кто? — Алексей кивнул в сторону девушки.

— Администратор.

— Интересно, охранника убили, а её не тронули.

— Она сбежала через окно, кстати, ей кто-то помог, сбежала и вызвала нас. А вы где были, товарищ полковник, позвольте поинтересоваться.

— Я? Я в город ездил, хотел кое-что из одежды купить, для товарищей, они-то погорельцы у меня.

— Купили?

— Нет, только присмотрел, что нужно, вот вернулся, уточнить размеры и пожелания. А что?

— Да, нет, ничего, так простое любопытство.

— Вы сказали из 343-го, — Алексей изобразил на лице озабоченность, смешанную с испугом. — Это мои товарищи, проведите меня туда, мне нужно осмотреть помещение.

— Да, конечно, заодно Вы расскажите, что могли похитить.

— Интересные дела у вас в городе творятся, сначала нас чуть не сожгли сегодня ночью, теперь пока меня не было выкрали моих товарищей. Что за дела? Нет, я немедленно звоню в Москву.

— Давайте подождём с Москвой, дело серьёзное, министерство итак возьмёт его на контроль. Но хотелось бы не так быстро.

— Почему Вам так хочется? — Он подозрительно посмотрел на майора.

— Да, понимаете, понаедет проверяющих, контролирующих, только шума понаделают, а толку никакого. Нет лучше мы сами потихоньку, хоть пару дней.

— Ладно, показывай, что там и как. Но сообщить в Москву я всё равно должен, один из моих товарищей офицер ФСБ.

— Чёрт, этого нам ещё не хватало.

Они поднялись на третий этаж и прошли в номер. Там был относительный порядок, по крайней мере, следов ограбления не присутствовало, да и не могло их там быть, нечего у них брать было, всё оружие и аппаратура, находились в машине, в номер они брали только личные вещи, а у Афанасия с Сильвестром так вообще вещи отсутствовали. Алексей бегло осмотрел номер, все личные вещи оказались на месте.

— Нет, здесь ничего не взяли, да у нас особо ничего и не было. — Сказал он майору. — А хоть какие-нибудь зацепки кто был, почему именно в наш номер ворвались есть?

— Люди не местные, это подтверждает и администратор, и прохожие говорят, что номера на машинах не наши, Московские. А вот почему они именно к вам ворвались, здесь мы не знаем. Но Администратор говорит, что шли они целенаправленно, именно в ваш номер. У Вас нет никаких предположений?

— Нет.

К ним уже давненько подошёл лейтенант и стоял в некотором недоумении, прислушиваясь к диалогу.

— Тебе, что Фролов? — Обратил на него внимание следователь.

— Этот господин проживал здесь?

— Да.

— Тогда мне нужны Ваши отпечатки пальцев, — обратился он к Алексею.

— Это ни как не возможно.

— Почему? Вы отказываетесь помогать следствию?

— Товарищ майор, объясните ему.

— Фролов, успокойся, это не тот случай. Хотя Ваши отпечатки очень сильно помогли бы нам.

— Нет, майор, они Вам не помогут, да и не найдёте Вы никого, я в этом больше чем уверен.

— Тогда кто найдёт, может быть, Вы?

— Да, я найду. — Здесь Алексею больше делать было нечего, он развернулся и направился к выходу.

— Полковник, — остановил его следователь, — не советую Вам устраивать войну на моей территории.

— Спасибо майор за совет, но я не привык бросать своих, честь имею.

Он вышел из номера, и, бегом спустившись по лестнице, пересёк вестибюль, выскочил на улицу. Мотор взревел, машина сорвалась с места, взяв курс на городскую окраину, в ту сторону, где скрылись два «Кубика».

Глава 23

Отъехав от гостиницы на два квартала, Алексей остановился. Нужно было связаться с генералом, доложить обстановку, попросить готовить помощь. Не понравилась ему эта компания, которая решилась так запросто средь бела дня выкрасть офицера ФСБ. Правда они могла не знать о принадлежности Веронике к данной службе, но Сильвестр-то знал. Не знал наверняка, к какой службе, но то, что и Вера, и Алексей не просто туристы, это было ему известно. Настораживало ещё и то, что с Сильвестром обходились очень учтиво, следовательно, организация всего, это его рук дело. Московские номера, тоже факт настораживающий, значит где-то там, в Москве, у компании есть покровители, и вполне возможно, что на самом высоком уровне. Алексей достал телефон, набрал номер и вышел из машины.

На другом конце трубку сняли почти моментально.

— Слушаю, — раздался знакомый голос генерала.

— Юрий Павлович, это Мещеряков.

— Что случилось Алексей, почему по экстренной?

— Плохи дела, похитили Антипову.

— Как это произошло? — Голос генерала стал сухим, официальным.

Алексей в подробностях рассказал, что произошло в городе, высказал свои предположения.

— Что ты намерен предпринять?

— Я сейчас отправляюсь за ними, там, на месте, когда догоню, буду решать, что делать дальше.

— Тебе подмога нужна?

— Пока нет, но на всякий случай приготовьте группу захвата, если понадобиться реакция должна быть моментальной.

— Я понял тебя, они будут ждать на бортах, в готовности к взлёту. Информируй меня постоянно.

— Слушаюсь товарищ генерал.

— И давай поаккуратнее там, — в последней фразе проскочила нотка почти отеческой заботы.

— Постараюсь, Юрий Павлович, постараюсь. — Ответил Мещеряков отключаясь.

— Ну, что, археолог, есть предположения, куда могли уехать те машины, — спросил Алексей у Игоря, усаживаясь на водительское сиденье.

— Та трасса ведёт на Киржач.

— Это я знаю. Как ты думаешь, почему они поехали именно туда?

— Я не знаю.

— Но ты хорошо знаешь эту местность, ты сам говорил, что исходил её вдоль и поперёк. Думай, брат, думай. А я пока буду ехать.

— Куда?

— За ними.

— Но я не могу с тобой.

— Почему?

— У меня здесь вещи мои, записи. Как я всё брошу?

— Вот, что я тебе скажу, вещи твои и записи отсюда никуда не денутся, через некоторое время вернёшься и всё заберёшь. Но вот оставить я тебя просто не могу, уж слишком странные обстоятельства, при которых мы с тобой познакомились, и если ты ко всему произошедшему не имеешь ни какого отношения, тогда тебе просто повезло, но если ты, хоть чуть-чуть замешан, говорю сразу и открыто, лучше признайся и помоги, иначе…

— Что иначе?

— Иначе о вещах можешь забыть навсегда.

— Жёстко.

— Ничего не поделаешь, жизнь такая. Ну, что куда ехать?

— Думаю, что в сторону Киржача.

— Почему?

— Мне так кажется, понимаешь, когда я там по подземельям лазил, мне казалось, что кто-то за мной постоянно наблюдает. Приходилось время от времени в лесу ночевать, и вот однажды ко мне подошли парни и так недвусмысленно намекнули, что нечего тут искать.

— Так, это уже интереснее. В каком лесу, где? На карте показать сможешь?

— Да, конечно.

Мещеряков достал карту, развернул её и передал Игорю.

— Показывай.

Постников склонился над картой, долго рассматривал местность, водил пальцем по дорогам, наконец, остановился в одной точке, поднял голову и посмотрел на Алексея.

— Вот здесь, кажется.

Точка, указанная историком, ни о чём не говорила, но эта точка, похоже, находилась в районе старого, подземного города, или его окрестностей. И как раз в этом направлении уехали джипы, увозя пленников.

«Интересно, — подумал Алексей, — значит, этот старый хмырь знал и про подземный город, и про пути в него. Мало того, что знал про город, он видимо ещё и пути в него сохранил до этого времени, или откопал. Интересно ещё узнать, отчего это его с такими привилегиями в машину сажали. Сдаётся мне, он всю кутерьму затеял, только вот когда успел, всё время у меня под наблюдением был, не оставался наедине ни с кем. Или оставался? Вспоминай, Лёха, вспоминай».

Мещеряков начал кадр за кадром прокручивать события недавнего прошлого, вспоминать всё поминутно, как из дома, горящего выбрались, как их пожарные встретили, как до гостиницы добирались. В памяти всплывали лица и события.

«Нет, ничего подозрительного, ни с кем он не общался на протяжении всего пути. Хотя? Стоп! — он остановил ленту и немного отмотал назад. — Больница! Единственное место, где пришлось оставить Сильвестра это рентген кабинет».

Рентгенолог сразу не понравился Алексею, уж слишком сильно глазки у него бегали, когда привезли на каталке старика.

«Похоже, нашёл. Думай дальше Лёха, вспоминай».

Картинка начала разворачиваться, он вошёл первым, за ним санитар вкатил Каталку с Сильвестром. Рентгенолог сразу не обратил внимания на пациента, потом кинул взгляд в сторону каталки, его глаза округлились, он вскочил со стула, но тут же, как будто обо что-то споткнулся, отвёл взгляд и обратился к Алексею.

— Что у Вас?

— Со мной товарищ, у него переломы ног, врач направил к Вам.

— Хорошо, укладывайте его на стол.

Алексей помог санитару устроить старика на столе.

— Теперь Вам лучше выйти, пока я буду делать снимки, лишнее облучение ни кому не нужно.

Мещеряков не стал спорить, в тот момент он просто не обратил внимания на странное поведение рентгенолога. Просто вышел вместе с санитаром и присел на кушетку возле кабинета. Теперь же, после развернувшихся событий возникли вопросы. Он развернул машину и погнал её обратно в город.

— Что случилось, куда мы на этот раз? — Игорь в полном недоумении смотрел на Алексея.

— Надо вернуться, задать несколько вопросов одному очень хорошему человеку.

— В таком случае, может, мы всё-таки заедим за моими вещами?

— Может и заедим.

Машина пронеслась по городу и остановилась возле приёмного отделения районной больницы. Рентгенолог находился на месте, в своём кабинете. Внезапное появление Алексея повергло его в ужас. Он кинулся к дверям в лабораторию, но Мещеряков ворвался столь стремительно, что у хозяина кабинета не было ни малейшего шанса на спасение. Он втолкнул его в лабораторию и захлопнул за собой двери.

— Вижу, тебе есть, что сказать мне.

— Вы? Как Вы здесь оказались? Извольте, немедленно покинут служебное помещение!

— Не верещи, всё равно не поможет, лучше включи транспарант «Не входить», что бы нам ни кто не мешал беседовать.

— Я не буду…

— Если ты не будешь, то этот кабинет, ты в лучшем случае покинешь калекой, в худшем, отправишься прямиком к праотцам. Вопросы есть? Вопросов нет, — сам себе ответил Алексей. — Так, что будешь или нет?

Рентгенолог промолчал, он только бешено вращал глазами и пытался вырваться из рук Алексея, правда, эти попытки были очень слабыми.

— Понятно, говорить не хочешь, тогда пеняй на себя.

Он поднял бедолагу со стула, на который минутой раньше усадил его и вытолкнул обратно в кабинет, взял со стола рентгенолога связку ключей и прежде всего, закрыл двери кабинета изнутри.

— Это, чтобы нам не мешали беседовать, — пояснил своему пленнику. — А теперь приступим.

Уложив того на стол рентген аппарата, крепко привязал его ремнями, заткнул рот, чтобы не кричал и направил сам аппарат на голову человека.

— Я прекрасно понимаю, что дозы здесь минимальные, но я буду делать фотографии твоего мозга до тех пор, пока ты либо не расскажешь мне всю правды, либо не станешь полным идиотом. Вот и выбирай. Я пошёл в аппаратную, а ты надумаешь, обзовись.

Рентгенолог задёргался на столе, пытаясь, что-то сказать. Алексей остановился в дверях, склонив голову, посмотрел на подопытного рентгенолога. Тот продолжал извиваться.

— Кажется мне брат, что ты ещё пока не достаточно искренен в своём желании помогать мне, пойду я всё-таки начну процедуру, — человек на столе начал сильнее мычать. — Нет, я не прав, ты уже готов к общению? — Рентгенолог закивал головой, — хорошо, я поверю. — Он подошёл к столу и вытащил изо рта кляп. — Говори.

— Что Вас интересует? Я не могу понять, от меня хотите.

— Мне интересно, кто такой старик, которого мы к тебе привозили и куда его могли увезти, вместе с моими товарищами.

— Я не знаю…

— Ну, так мы не договаривались, — разочарованно сказал Алексей и собрался вновь закрыть рот кляпом, но рентгенолог его опередил.

— Я не знаю, куда их увезли, но я могу попробовать догадаться, если конечно Вы скажите, кто увёз и в каком направлении.

— Вот это уже больше похоже на конструктивный разговор. Давай, выкладывай.

— Сильвестр, это страшный человек. Я лично с ним не знаком, но я знаю, что он многим заправляет в этом городе. У него есть какие-то высокие покровители, а может он сам, я этого не знаю, я маленький человек, но я врач и меня несколько раз забирали, возили к ним, у них там целый госпиталь оборудован, всё есть и операционные и рентген, только вот окон почему-то нет.

— Так, так, так, интересно, и куда тебя возили?

— Я не знаю, меня забирали, когда из дома, когда из больницы, сажали в машину, завязывали глаза, и везли. Глаза развязывали только после того, как мы оказывались в госпитале, точно таким же образом мы возвращались назад. Но мне почему-то кажется, что всё это под землёй.

— Ты можешь определить, куда тебя возили?

— За город, в сторону Киржача, там, примерно чуть дальше середины пути, сворачивали с трассы налево, дальше шла грунтовка, машина шла тяжело и медленно, потом ещё вели по лесу, довольно далеко, там заводили в помещение и спускались вниз по крутой лестнице.

— Понятно, и что у тебя нет никаких контактов с теми людьми, что тебя возили? Почему ты решил, что в этом замешан Сильвестр?

— Сильвестра я там встречал, и он командовал, ему все подчинялись беспрекословно, а контактов у меня нет.

— Кажется мне, что не до конца ты со мной откровенен.

— Я всё рассказал, всё, — заволновался рентгенолог.

— Ой, ли? А как ты тогда их оповестил, что старик с нами и мы его в гостиницу увезли?

— Я не оповещал, они сами приехали и начали спрашивать, что со стариком и куда его повезли.

— Сами, значит?

— Да. Я клянусь, что сами, я всё рассказал Вам, всё, что знаю, только не облучайте меня, — человек весь дрожал, он был на гране срыва.

— Ладно, чёрт с тобой, живи, — Алексей развернулся и направился к выходу, возле дверей остановился, посмотрел на рентгенолога, — но должен тебя предупредить, если хоть одна живая, или мёртвая душа узнает о нашем с тобой разговоре, я вернусь и зажарю тебя, твоим собственным аппаратом. — Он вышел из кабинета, там уже собралась приличная очередь. — Доктор просил его пока не беспокоить, улыбнулся Мещеряков ожидающим людям, — сейчас снимки проявит и продолжит приём, это не долго, минут десять — пятнадцать.

Он быстро пошагал по коридору, в сторону выхода. Нужно было спешить. И нужно предупредить генерала. Алексей набрал номер.

— Генерал Лысов, слушаю, — отозвалась трубка.

— Юрий Павлович, Мещеряков беспокоит.

— Докладывай, — коротко распорядился генерал.

— Обстановка следующая. Предположительно людей увезли в район между Александровом и Киржачем, в этом районе, возможно наличие подземного города, старого, подземного города, в нём базируется преступная группировка, о численности и роде занятий, сказать не могу, но что-то мне подсказывает, что там лаборатория по производству наркотиков, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вы сможете выяснить, не появлялась ли на рынке наркота, неизвестного происхождения?

— Да постараюсь. Что с Антиповой?

— Пока не знаю, я попробую проникнуть в город немного другим путём, меня отследите по навигации на машине. Следующее, база располагается предположительно в квадрате 4715, там нужно искать невзрачный охотничий домик, вышлите в этот район бойцов, но аккуратно, что бы до времени не выдали своего присутствия. Мне необходимо иметь в запасе сутки, если к исходу этого времени я не дам о себе знать, начинайте операцию, по зачистке.

— Что значит по зачистке?

— Это значит следующее, если я не объявлюсь через двадцать четыре часа ни меня, ни Антиповой нет в живых, а, следовательно, в плен можно никого не брать, просто зачистить катакомбы и всё.

— Алексей, это не война, там преступники и их мы должны арестовать.

— Дело Ваше, поступайте, как знаете, но не ранее чем через двадцать четыре часа.

Он нажал кнопку отбоя, бросил телефон на заднее сиденье и сел за руль.

«Ленд Крузер Прадо» вновь мчался по шоссе в сторону Киржача.

— Значит тот человек, с которым ты беседовал в больнице, сказал, что нужно ехать именно в эту сторону, — уточнил в который раз Игорь.

— Да, он не знал точно, но по его рассказам следует, что база бандитов, выкравших моих товарищей, находится именно в том районе, который очертил ты, но туда мы не поедем.

— Почему?

— Потому, что это опасно. Мне кажется, я знаю, где они базируются, и ещё мне кажется, что мы значительно безопаснее сможем проникнуть туда другим путём.

— Это, каким?

— Помнится мне, ты говорил, про разветвлённый подземный ход в районе самого Киржача.

— Да есть такой, я на него совершенно случайно наткнулся. Но там тупики.

— Попробуем с этими самыми тупиками разобраться. Не бывает такого, что бы подземный ход заканчивался тупиком, обязательно должно быть продолжение.

— Но я точно помню, кирпичная стена, и всё, больше ничего, я даже простукивать её пытался, глухой звук, значит, нет пустоты за ней.

— Разберёмся, — коротко ответил Алексей, — на месте будет видно, есть там чего, или нет.

Остаток пути ехали, молча, только Постников подсказывал, где свернуть с трассы, какой просёлок не пропустить. Последние несколько километров они пробирались практически по бездорожью, с трудом находя возможность протиснуться между деревьев. Подминая под себя кустарник и мелколесье «Ленд Крузер» остановился на небольшой полянке в лесу, сквозь деревья просматривалась опушка, а за ней неширокая речушка. В центре поляны, поросшей кустарником и высокой травой, угадывался невысокий курган.

— Всё, приехали, это здесь.

— Интересное место. Ты уверен, что про это место никому неизвестно?

— Я ни в прошлый раз, ни в этот не заметил следов присутствия человека. По крайней мере, недавнего.

— Хорошо, показывай, что тут у тебя.

Они вылезли из машины, и Игорь направился в сторону кургана. С противоположной стороны обнаружился вход, выложенный из кирпича, напоминавший вход в погреб. Не зная о его существовании, заметить это сооружение было очень трудно, вся сторону кургана вокруг входа обильно поросла кустарником, который надёжно укрыл его от посторонних глаз.

— И как тебе удалось обнаружить эту дыру в земле?

— Я совершенно случайно наткнулся на эту поляну, горбочек в самом центре заинтересовал меня, я его тщательно обследовал и среди кустарника нашёл вход в подземелье.

— Понятно. Хорошо, ты сможешь нарисовать план подземелий?

— Да.

— Рисуй, — Алексей протянул ему блокнот и карандаш, — по возможности укажи расстояния.

Несколько минут понадобилось Постникову, что бы набросать примитивный план, у него получилось подобие руки и пятью вытянутыми пальцами.

— Интересный рисунок. Хорошо, в багажнике есть необходимое снаряжение, берём всё и вперёд. Кстати ты с оружием обращаться умеешь?

— После университета служил срочную, кое-какое представление имею.

— Это уже лучше, тогда начнём снаряжать экспедицию.

Мещеряков достал из багажника фонари, маленькую лопатку, две фляги, которые ещё в городе наполнил водой. Несколько банок с консервами и галеты, «НЗ» хранившийся на всякий непредвиденный случай. Несколько перевязочных, индивидуальных пакетов, аптечку с обезболивающими и транквилизаторами. Потом полез в тайник, достал оттуда два пистолета, один вручил Постникову, второй оставил себе, несколько пачек патронов тут же разорвал и снарядил все имеющиеся в наличии магазины. На всякий случай ещё несколько засунул в приготовленный рюкзак. Взял тёплые куртки, к сожалению, их было только две, его и Вероники. Но Постников был немного мельче Мещерякова, поэтому куртка Вероники ему, хоть и была маловата, но всё-таки подошла. Под землёй холодно и отказываться даже от маленькой одежды не резон.

— Вот и всё, — подвёл итог Алексей, — конечно слабенько, но мы экипированы и готовы к спуску, главное, там найти то, на что я надеюсь, в противном случае придётся брать цитадель в лоб, и это не самый лучший вариант. Готов?

— Готов.

— Тогда веди.

Они с трудом пробрались сквозь плотный и к тому же колючий кустарник. Алексей даже подумал, что его здесь специально посадили, для того, что бы отбить раз и навсегда желание заглядывать в прошлое. Неширокий кирпичный туннель уходил вперёд и вниз, мужчины начали спуск, первый ступени оказались покрыты нанесённой грязью, прелой многолетней листвой и почти не различались, но чем глубже уходил проход, тем они становились всё чище и чище. Наконец спуск закончился, по расчётам Алексея они были на глубине около тридцати — сорока метров, дальше туннель шёл ровно, в некоторых местах немного углубляясь, в некоторых поднимаясь, похоже он в точности повторял пересечённость местности. Фонари выхватывали кирпичную кладку свода и стен, скакали в ритм шагам по полу, тоже выложенному старым кирпичом. В подземелье было прохладно, но сухо. Странным это показалось Алексею, но коридор уходил строго на северо-запад, точно так, как нарисовал на схеме Постников.

Примерно через сорок минут они вышли в небольшой зал, из которого расходилось пять проходов. Алексей остановился в нерешительности.

— Ну, что, куда пойдём, какой проход будем первым проверять?

— Мне всё равно, ответил Игорь, я во всех был там тупики.

— Нет, брат, какой-то должен иметь продолжение, недаром они здесь построены. Это только в наше время могут бездумно дорогу строить, не достроить, бросить среди тайги и забыть, древние так не поступали, у них всё имело логическое завершение, а в твоём случае его нет. Почему?

— Почему?

— Значит, ты его просто не нашёл. Показывай ещё раз схему. Слушай, точно как рука, теперь давай рассуждать логически. Если это рука, которая перевёрнута ладонью вниз, значит, она должна на что-то указывать. Так?

— Допустим.

— Коль она должна на что-то указывать… — Алексей задумался. — Стоп, где карта? — Он достал карту и разложил её на полу. Смотри, вход в подземелье находится вот в этой точке. Так?

— Так.

— От неё рука идёт на северо-запад, — он прочертил направление туннеля. — Так?

— Так.

— А вот и пальчики, — Мещеряков дорисовал пять коротких проходов. — Так?

— Так.

— Смотри, указательный палец направлен строго в тот район, в котором тебя, мягко говоря, попросили не светиться, и именно в этот район возили нашего «Эскулапа». Здесь расположена база. Следовательно, вот в этом проходе, — он поставил крест на указательном пальце, — и должно быть продолжение хода.

— Но там точно тупик.

— А вот в этом мы с тобой сейчас и убедимся, пошли.

Они двинулись дальше, проход оказался уже основного и значительно короче, примерно минут через пятнадцать ходьбы, путешественники упёрлись в стену.

— Так, пришли, — констатировал Мещеряков факт, — посмотрим, что дальше.

Он подошёл вплотную к стене, достал дополнительный фонарик и начал разглядывать кладку. Верхние ряды, именно здесь должен быть камень с каким-либо символом, кирпич, указывающий на то, что проход не тупиковый. Алексей рассматривал и прощупывал камень за камнем и наконец, нашёл, на своём месте в самом центре кладки, во втором ряду сверху. Конечно за прошедшие полвека, а может и больше со времён строительства тоннеля, камень покрылся толстым слоем пыли, и высеченные в нём символы, практически были неразличимы, но Мещеряков всё-таки его нашёл.

Алексей начал кончиком ножа расчищать от пыли веков камень, нужно точно распознать символ, пока явно выделялся только треугольник, но с этим символом возможно три комбинации, две он знал, а вот третью, по словам Афанасия самую редкую и сложную тот так и не успел передать.

«Значит шансов два к одному, это неплохо, — подумал он, продолжая расчищать камень, если взять во внимание редкость неизвестного символа, то шансы увеличиваются».

В первую очередь он расчистил середину треугольника, не найдя в нём ничего перешёл на внешнюю сторону. Кончик ножа зацепился за бороздку, Алексей принялся аккуратно расчищать её и тут в сердце закрался непривычный холодок, борозда ровно уходила в стороны от вершины треугольника.

Глава 24

«Этого просто не может быть, не должно быть, — подумал Мещеряков, продолжая работать своим нехитрым инструментом». Он уже не чистил, а продирал борозду ножом, а она всё не заканчивалась. Дойдя до края камня с одной стороны, он принялся за вторую, здесь тоже ровная линия оборвалась на крае камня.

«Что-то здесь не то, квадрата нет, а про такой символ Афанасий вообще ничего не говорил, значит тебе, Алексей Павлович повезло, это не сторона квадрата, нужно возвращаться назад и продолжать работу».

С того момента, как они упёрлись в глухую стену прошло совсем немного времени, но Алексею, казалось, что они в этом тупике уже целую вечность. Алексей подсветил камень с другой стороны, так было лучше видно все его неровности и сколы, и он нашел, круг оказался неровный и малозаметный, но он был, описывал равносторонний треугольник, расположенный по центру камня. У Мещерякова отлегло от сердца, он знал этот код, именно такой ему показывал Афанасий. Теперь главное найти первый камень, от которого нужно отталкиваться. Проведя по стене ладонью в знакомом месте, он нащупал камень с выемкой, дальше три ряда вниз и один вправо. Нажал не камень, сразу показалось, что тот не хочет поддаваться, Алексей нажал сильнее и камень с лёгким скрипом сдвинулся, уходя вглубь стены.

Теперь на два кирпича влево и пять рядов вверх. Мещеряков отсчитал указанное количество. Камень, вновь поддался с трудом, но поддался. Рука перешла в противоположную сторону, Нужно было найти ещё один камень с выемкой, такой же, как и первый. Вот он, от него три ряда вверх и один кирпич влево, потом пять рядов вниз, и два вправо. Открылся ещё один замок. Всё, теперь осталось открыть двери, нажав на маркированный камень. Алексей надавил на него, тот слегка ушёл вглубь стены и центральная её часть следом за камнем начала со скрипом проворачиваться. Но время неумолимо действует даже на самые совершенные механизмы. Проход открылся, но совсем немного, Алексей налёг на стену та, сдвинулась ещё на несколько сантиметров, но и этого было недостаточно, что бы в образовавшуюся щель смог пролезть человек.

Всё, то время, пока Алексей возился с замками, Постников стоял и заворожено следил за его движениями, он и теперь, когда двери начали открываться, всё ещё не мог прийти в себя.

— Что стоишь как истукан, — прикрикнул на него Мещеряков, — помогай двери открывать!

Тот кинулся на помощь, дополнительно Алексёй засунул в щель, прихваченную с собой лопатку, используя её как своеобразный рычаг. Стена, как будто вновь поддалась человеческим усилия, потом вновь замерла на мгновение, люди напрягли последние силы, и механизм не выдержал, двери сорвались, распахиваясь настежь. Люди с трудом удержались на ногах, чтобы не покатиться кубарем в открывшийся проход.

— Ух, получилось, — вздохнул Алексей. Что стоишь? Пошли, только двери за собой прикроем, может, не придётся сюда возвращаться, а посторонним людям тоже ни к чему здесь ходить.

— Это просто чудеса какие-то, тебе, откуда известно стало, что здесь есть проход и как в него пробраться? Я, конечно, читал, что существуют тайные проходы, но это больше походило на сказки, а здесь всё в действительности.

— Это мне один очень интересный человек рассказал в своё время.

— А ты мне потом расскажешь, как их исткать и как открывать?

— Может, и расскажу, — уклончиво ответил Алексей. — Но сейчас не время думать об этом, времени у нас до начала операции осталось совсем немного, поэтому двигаться будем очень быстро.

— А куда мы будем двигаться?

— Я так предполагаю, что этот самый туннель ведёт в тот район, там должен быть подземный город, вот в нём наши противники и обосновались.

— Так мы там, что воевать будем?

— Нет, постараемся решить всё мирным путём, воюет после нас пускай Спецназ, наша задача разведать и моих товарищей освободить. Но на всё, про всё времени осталось всего двадцать два часа, нужно поторопиться.

Вновь впереди длинный коридор, вновь подземелья. Алексей сразу задал очень высокий темп, нужно было торопиться, тем более что местами встречались обвалы, сквозь которые пробивались с трудом. В одном месте, даже пришлось поработать, расчищая себе путь. Часа через четыре гонки Постников сошёл с дистанции, он свалился на пол, прислонившись спиной к прохладной стене туннеля.

— Всё, иди дальше сам, я больше не в силах.

— Ты просто не понимаешь, здесь одному оставаться нельзя, погибнешь, или просто сойдёшь с ума. Поднимайся, пошли. — Он осветил лучом фонаря лицо товарища, тот действительно выглядел уставшим, хотя в первый момент, Алексею показалось, что частично эта усталость напускная.

— Нет, я больше не могу, и не свети мне в глаза, — Игорь заслонился ладонью от света.

— Хорошо, делаем короткий привал, полчаса отдыхаем, но учти, через полчаса я тебя подниму и погоню вперёд.

— Лучше пристрели меня прямо здесь. — Выдохнул историк.

— Хорошо, но только после привала.

Он опустился на пол рядом с Игорем, достал банку тушёнки и галеты, открыл консервы, сделал бутерброды. Все мясо уместилось на четырёх галетах, две он протянул историку. Тот замахал головой, отказываясь, но Алексей почти насильно вручил ему пищу.

— Ешь, силы нам с тобой ещё нужны.

Потом он достал флягу, сделал несколько небольших глотков, протянул товарищу, тот с благодарностью посмотрел в ответ, отхлебнул, во фляге оказался коньяк, алкоголь немного разбудил дремавший аппетит и притупил чувство усталости. Всё время привала они просидели, молча, наконец, Мещеряков поднялся.

— Всё, хватит, нужно идти дальше, времени нет.

Историк не стал спорить, видимо привал и бутерброды из галет с тушёнкой пошли на пользу, силы, пускай немного, но восстановились. А впереди был ещё длинный путь по подземному коридору. Прошло ещё четыре часа, после привала двигались уже не так быстро, и наконец, коридор закончился, они вышли в районе квартала кузнецов, Мещерякову был знаком этот город, да вот только он разительно отличался от того, который Алексей видел всего несколько дней назад. В том городе бурлила жизнь, а на подходах стояли караулы, здесь же царило запустение, хотя во многих пещерах остались следы давнего пребывания людей. И караулов тоже не было. Ни кто из современных обитателей города даже предположить себе не мог, что из этих коридоров могут появиться незваные гости.

Они зашли в ближайшую пещеру, здесь когда-то была мастерская, горн, небольшая куча, видимо остатки угля, истлевшие полностью меха. Наковальню и инструмент люди, уходя, забрали с собой, а вот одна заготовка сохранилась. Постников оживился, он начал с интересом рассматривать помещение. Многовековой слой пыли лежал на всём, и от этого историку было ещё интереснее.

— Слушай, Алексей, это настоящее чудо, я даже предположить себе не мог, что когда-то доведётся побывать в этом старом городе, да и в то, что он вообще существует. Я обязательно напишу диссертацию.

— Вот и любуйся, пока я добрый, как только выберемся отсюда, если конечно выберемся, думаю, что никакую диссертацию тебе написать не позволят, а если и позволят, то наложат на неё миллион грифов секретности, с пометкой хранить вечно.

— Я уеду из России и напишу её на западе.

— Тогда это будет скорее фантастический роман, а не диссертация.

— Почему?

— Потому, что тебе ни кто не даст предъявить хоть один, самый незначительный факт, а диссертация без фактов и доказательств, это либо сплетня, либо роман.

— Почему без фактов? — он крутил в руках заготовку кинжала, — я вот эту заготовку могу предъявить, любая радиологическая экспертиза подтвердит её возраст и условия, в которых она столько тел пролежала.

— А с чего ты взял, что я дам тебе возможность вынести отсюда эту заготовку?

— Тогда останется проход, я всегда им могу воспользоваться.

— Не надейся, его тщательнейшим образом законсервируют, что бы ни у кого и мысли не возникло в него нос совать.

— Да почему ты так во всём этом уверен? Почему ты считаешь, что стране не интересна собственная история?

— Да потому, дурья башка, что я немного знаю эту страну, потому, что до сих пор нет никаких конкретных данных, хоть о каком-то подземелье, и ты думаешь, что ни кто о них ничего не знает?

— Ну, может ты и прав, но заготовку я всё равно возьму с собой.

— Ладно, чёрт с тобой, бери. Но помни, она для тебя является потенциально опасным предметом. Ладно, теперь гасим фонари, дальше идём крайне осторожно и без света.

— Почему?

— Потому, что я не знаю, где обосновались наши враги, а свет в полной темноте можно заметить ох как далеко, мне же этого не хочется.

— А ты что знаком с этими катакомбами, знаешь куда идти?

— Да, было время немного познакомиться, — уклончиво ответил Алексей.

В полной темноте идти оказалось совсем невозможно, пришлось, всё-таки воспользоваться фонариком, к счастью у Постникова нашлась в кармане зажигалка с маленьким фонарём. Света, конечно, оказалось совсем мало, но и заметить его могли не так далеко. Шли медленно, часто останавливаясь и прислушиваясь к тишине подземелий.

Наконец за очередным поворотом забрезжил свет, они подходили к центральной части города, вот здесь уже можно было ожидать и караулы ненужные встречи. Алексей остановился.

— Мы на подходе, будь готов ко всему, и не высовывайся, я иду впереди, ты за мной, идём, молча, смотри за моими жестами. Понял?

— Да.

— Оружие в готовности. Дальше пойдём налегке, — он снял рюкзак, растолкал по карманам запасные магазины и пачки с патронами.

К освещённой части подземелья подошли незаметно, странно, но и здесь на подходах не оказалось ни одного караульного или просто патруля. На центральной площади, а это была именно она, ярко горели уличные электрические фонари, освещая каждый уголок, так, что пройти по площади незамеченными, оказалось невозможным. Алексей остановился в тени прохода и начал наблюдать. Многие бывшие дома, знатных семей оказались просто заколоченными, в некоторых, двери заменили на кованые решётки, возле них стояли часовые, всего таких помещений с решётками насчитали трое, два из них стояли тёмными, в одном горел яркий свет, оттуда доносились невнятные звуки. В районе, расположения бывших хором молодого царевича наблюдалось оживление, на двух соседних помещениях, как и на палатах, сохранились двери, они то и дело открывались, какие-то люди сновали из одного помещения в другое. Судя по виду, это были охранники и обслуживающий персонал.

Алексей ещё не знал, что предпринять, нужно было сидеть и ждать, внимательно наблюдая.

— Что мы сидим? Ты же говорил, что у нас совсем мало времени. — Поинтересовался Постников.

— Да, мало, но нужно понаблюдать, иначе этого времени у нас резко сократиться.

— Тебе виднее, ты профессионал.

— Да, поэтому прошу не мешать мне, можешь даже немного вздремнуть, но только в полглаза.

— Вот эта твоя команда, мне очень понравилась, мы тут проходили возле одного проёма, я, пожалуй, спрячусь в нём.

— Давай.

Игорь, удалился, а Алексей продолжил наблюдение. Но отсутствовал Постников не долго, вскоре он вернулся, держа в руке небольшой, завёрнутый в целлофан свёрток. Протянул его Алексею.

— Смотри, что я там нашёл, похоже, там настоящий склад, этого добра много, оно разложено по полочкам.

Мещеряков взял свёрток, под полиэтиленовой плёнкой оказалось тёмное, напоминающее пластилин вещество, он поднял глаза на Постникова.

— Да, ты правильно понял, это гашиш, только я вот такого количества никогда не встречал.

— А ты, кроме того, что историк, ещё и специалист по наркотикам?

Казалось, что такой вопрос застал его врасплох, он моментально отвёл глаза.

— Нет, просто в институте, в молодости пробовал, и знаю, как он выглядит.

— Так говоришь там его много?

— Много, не то слово, пойди сам посмотри.

Склад, действительно впечатлял, несколько комнат, оборудованных стеллажами, и на них аккуратными стопочками сложены завёрнутые в полиэтиленовую плёнку брикеты. Под стопками таблички с номерами. Комнаты тянулись одна за другой, и что самое интересное, в последней нашёлся не только гашиш, там, на полках были выложены полиэтиленовые пакеты с белым порошком. Откуда здесь взялся гашиш, Алексей ещё мог предположить, по крайней мере, он видел большую сырьевую базу, но вот героин. Для его производства нужно совсем другое сырьё.

— Интересно девки пляшут, откуда хоть порошок здесь? Теперь понятно, зачем ему понадобился Афанасий.

— Ты это о чём? — Игорь непонимающе смотрел на Алексея.

— Да нет, так ни о чём. Нам с тобой нужно спешить, не думаю, что они намерены долго держать моих людей в заложниках. Пошли, приготовь оружие.

И опять, действия Постникова, несколько смутили Алексея, уж больно профессионально он справился с пистолетом.

Они покинули склад, прихватив с собой один пакет с порошком.

— Этот проход для нас не совсем безопасен, думаю, что в любой момент сюда могут пожаловать хозяева, нужно перебираться в другое место.

Внезапно в подземелье взвыла сирена, друзья поспешили спрятаться в тени, но никакой суматохи, звук сирены не вызвал. Просто загорелся свет в тёмных помещениях, там обозначилось движение. Караульные, количество которых увеличилось, начали открывать решётки, выводя оттуда людей. Народ выходил заспанный, тут же на площади появился котёл, по всей видимости, с пищей для рабочих, а это были именно рабочие, причём в статусе рабов. Они тянулись вереницей к котлу, получали свою порцию похлёбки и усаживались есть тут же на площади. Охранники жёстко руководили всем этим движением. В то же время из освещённых помещений тоже потянулись люди, но они направлялись не к котлу, он несли груз и несли его к тому самому проходу, где укрылись Мещеряков с Постниковым. Эту вереницу сопровождала пара охранников с автоматами. Они шли, вольготно беседуя в конце колонны, присматривая за тем, что бы ни кто из рабочих ничего не уронил. Алексей с Игорем вжались в неглубокую нишу, пропуская колонну, их ни кто не заметил, видимо люди даже не могли предположить, что здесь могут быть посторонние.

— Когда пойдут обратно, убираем вот этих двоих, — прошептал Алексей на ухо Игорю, — только тихо, рабочие не должны почувствовать перемены конвоя, иначе может возникнуть паника.

На складе люди долго не задерживались, только складывали свою поклажу и сразу выходили, охранники, так те вообще не заходили на склад. Вереница людей потянулась назад. Как только последние прошли мимо ниши, в которой укрылись товарищи Мещеряков, приготовился к броску. Вот всё так же беседуя, их минули и охранники, всё времени медлить не осталось, нужно действовать, причём действовать молниеносно.

Алексей неслышно покинул своё укрытие, следом за ним, так же беззвучно вышел постников, они действовали одновременно, Алексей краем глаза всё время наблюдал за Постниковым. Тот работал очень профессионально, моментально вырубив своего охранника, мягко уложил его на пол, добив коротким ударом, перехватил автомат и жилет с запасными магазинами, не забыл и про нож.

— Не думал, что историки у нас настолько обученные. Может быть, пояснишь? — тихо заметил Алексей, когда они нагнали колонну.

А люди тем временем уже выходили на опустевшую площадь и тянулись к котлу с едой.

— Не время, потом. Лучше говори, куда нам дальше, не станем же мы возле котла светиться.

— Да, действительно к котлу нам ни к чему, нам нужно пробраться вон в ту сторону, — он кивнул головой в направлении палат, — думаю, именно там прячут моих товарищей.

— Тогда пошли.

— Пошли.

Они как бы невзначай отделились от колонны и направились в дальний конец площади. Сразу ни кто не обратил внимания на это движение охранников, по всей видимости, им позволено было здесь вести себя достаточно вольготно, но такое положение дел длилось недолго, примерно на середине пути им преградил дорогу человек. Судя по его внешнему виду и манере держаться, он принадлежал к более высокому рангу, чем обычные охранники.

— Вы куда это направились? Забыли, что это стадо, после кормёжки нужно в стойло загнать? — Он не утруждал себя необходимостью, смотреть в лица тех с кем разговаривает, но это длилось недолго. Вот человек поднял глаза, в них прочиталось непонимание. — А вы вообще-то кто такие?

Алексей не дал ему продолжить, нанеся сильный удар в область уха, перевёл начальника в сумеречное состояние.

— Бежим, — коротко скомандовал Игорю. И они понеслись широкими шагами в направлении бывших палат молодого царевича.

Караульные, находившиеся в том районе, среагировали почти моментально, вскидывая автоматы, но и Мещеряков уже приготовился к бою, так, что выстрелить они не успели, он короткой очередью уложил на пол одного, второго отправил к праотцам Постников. Но и сзади началась суета, послышались выстрелы, засвистели пули, вонзаясь в кирпичную кладку, несколько осколков кирпича оцарапали щёку Алексея, но он уже был почти у цели. Рванув на себя тяжёлые двери, пропустил вперёд Игоря, падая на колено и отсекая несколькими короткими очередями преследователей. Перекатившись, и сам ввалился в помещение, захлопывая дверь и закладывая в кованые проушины стоявший возле двери засов.

— Ну, наконец-то, — раздался сзади голос Сильвестра, — а то я уж и заждался тебя.

Мещеряков обернулся, вскидывая автомат, на него почти в упор смотрело пять стволов, в стороне с поднятыми руками стоял Игорь, он немного перекрывал линию огня троим, но вот двое оказались совсем открытыми. В дальнем углу Алексей заметил сидевшую на полу Веронику, руки девушки были скованы наручниками, для верности над ней стоял с автоматом ещё один боевик, Афанасия в этой компании не наблюдалось.

— Не суетись, полковник, — продолжил монолог Сильвестр, — не успеешь, мои люди хоть и не такого уровня специалисты, как ты, но их больше и на их стороне преимущество. Положи ствол на землю, из карманов всё достань и ручки вверх, вот так, как это твой товарищ сделал.

В данный момент сопротивляться бесполезно, это Алексей понял, нужно было выждать время, сориентироваться, немного усыпить бдительность, успокоить их своей покорностью, уж больно силы неравные, а тогда уже действовать.

«Ничего, Алексей Павлович, и не из таких передряг выкарабкивались, тем более что подмога уже на подходе».

Он медленно опустил автомат и поднял руки, дал себя обыскать, почувствовал, как на руках сзади защёлкнулись наручники.

— Вот и молодец, полковник, — Сильвестр поднялся с кресла и, опираясь на костыли, подошёл к Мещерякову, — ты ко мне неплохо относился. В конце, концов, из подвала Малютинского вызволил, поэтому тебя я убью быстро и без мучений.

— Вот этого как раз и не хотелось бы, мне бы помучиться подольше.

— А ты остряк, напрасно. Какое удовольствие в муках?

— Время. Понимаешь, не спешу я на тот свет, и чем дольше всё будет продолжаться, тем больше надежды на долгую и светлую жизнь.

— «Оставь надежду всяк сюда входящий».

— Интересно с чем ты в первую очередь сравниваешь свою нору, с Маутхаузеном или с Адом?

— Вот это новость, ни за что не подумал бы, что Российские полковники Данте читают. Ну, да ладно, Бог с ним. На мой взгляд, здесь очень много общего и от первого и от второго.

— Откуда интересно ты людей в свой концлагерь нагнал?

— Да брось, полковник, разве это люди? Отбросы общества. Нет, здесь я чист, ни одного нормального человека, бомжи, бездомные, алкоголики, наркоманы. Я наоборот облагодетельствовал их, дал кров, пищу и работу, отвлёк от суеты мирской. Здесь у меня они получают всё, что нужно им для тихой жизни, и тихой смерти. Кстати все они сюда пришли по доброй воле и по доброй воле могут вернуться обратно в мир.

— Именно их добрая воля подкрепляется теми караульными с автоматами, которые контролируют каждый их шаг.

— Это так вынужденная мера безопасности, но ты спроси любого из них, пойдут они назад или нет. И каждый ответит, совершенно искренне, не пойдёт.

— Это почему?

— Я же говорю, они имеют здесь всё, что им нужно, бездомные кров, алкоголики водку, наркоманы дозу. Каждому своё.

— И чем больше ты выпускаешь этих самых доз, тем больше у тебя потенциальных работников.

— А ты умный человек, хотя и полковник, смотри, как быстро соображаешь. Но прервём дискуссию. Ты полковник вторгся на мою территорию, ты разрушил мой бизнес, ты оставил меня без средств к существованию, значит, ты погубил меня, а я не могу допустить, что бы кто-то погубил меня. Сначала я расправляюсь со всяким, кто посягает на моё благополучие, а вот потом уже как Бог даст.

— И что ты намерен предпринять?

— Я немного тебя помучаю, нет, не физически, морально. Я просто убью на твоих глазах всех, кто тебе близок, к сожалению, у тебя их немного, вот та девчонка, должен сказать очень наглая и дерзкая и этот недоумок, согласившийся сопровождать тебя сюда. Кстати кто он такой?

— Это историк, он интересуется временами Ивана Грозного, и в частности этими подземельями, даже диссертацию на эту тему хочет написать.

— Наивный молодой человек.

— Вот и я ему говорил то же самое, а он не поверил.

— А что Афанасий, не видать его, куда делся, или ты его уже того?

— Чёрт, — Сильвестр явно занервничал, — сбежал гад, а вот он как раз был моей последней надеждой на восстановление поставок сырья. Так эти оболтусы не углядели, он умудрился раздеться и улизнуть, теперь попробуй, найди его, да и не в силах я.

— То, что ты не в силах мне хорошо известно.

— Вот поэтому я выработаю всё оставшееся сырьё, отдам продукцию и куда-нибудь в тёплые края, на острова, а здесь взорву всё к чёртовой матери.

— Не боишься, что с такими ногами далеко не убежишь?

— К тому времени ноги должны быть в порядке, мне же Авдотья на прощанье снадобье чудодейственное дала, ноги уже почти зажили, всего пару деньков ещё в гипсе походить и всё в порядке будет.

— Значит пару деньков?

— Нет, ты не надейся. Столько не протянешь, к вечеру сегодняшнего дня я с тобой покончу.

— Зачем спешить?

— А зачем ты мне здесь нужен?

— Мало ли? Может, и посодействую в чём.

— А ты мне полковник нравишься. Уже торговаться начинаешь. Ладно, ступай в угол, к своим, я подумаю, может, действительно пригодишься, если сговорчивым окажешься.

Алексея сильно толкнули в спину, он чуть не упал, но всё-таки удержался на ногах и прошёл в угол, где рядом с Вероникой уже усадила Постникова.

— Лёша, как же ты так? — Девушка посмотрела ему в глаза, потом опустила голову на плечо, — не нужно было за нами идти.

— Вера, ты что? Нет, милая мы своих не бросаем. Ты лучше расскажи, что здесь и как.

В комнате, где они сидели, остался только один охранник, он сидел напротив в кресле, с автоматом в полной готовности к использованию. Такое положение дел не давало ни малейшего шанса, подняться на ноги охранник не разрешал, а из сидячего положения до него никак не дотянуться. Но такое удаление давало возможность пускай тихо, шёпотом, но обсудить создавшуюся ситуацию.

— Плохо всё, Лёша, мы в каменном мешке, они с нас глаз не спускают, особенно после того, как смылся Афанасий.

— Куда он делся, ты знаешь?

— Нет, нас посадили сначала вон в той, крайней комнате, — она указала головой в сторону открытых дверей, — закрыли и ушли, Афоня некоторое время молчал, потом начал обходить комнату со свечёй, да свечу нам оставили, и руки не сковывали. Я присела в углу и кажется, задремала, сказалась усталость и нервное напряжение, разбудил меня крик. В комнату вошёл охранник. Я осмотрелась и не увидела Афоню, его просто не было, поэтому и охранник тревогу поднял. Сразу приковылял старик, начал меня тормошить, расспрашивать, куда тот делся, но я не знала. Сильвестр решил, что раз Афанасий меня не взял с собой, значит, сбежал к себе. Но и одежду здесь он не оставил.

— Значит, не к себе он сбежал. Интересно, почему он в таком случае тебя не вывел. Ладно, над этим подумаем позже. Что ещё?

— Всё, после побега они перевели меня этот угол, надели наручники и посадили охранника. Каждый час охранники меняются.

— Почему они вдруг собрались здесь перед нашим приходом?

— Я так поняла, из разговора, что они видели, как вы подходите. Когда нас сюда привели, мы проходили мимо помещения охраны, двери оказались открыты, и там стояло много мониторов. У них здесь серьёзная система видеонаблюдения.

— Вот я дурень! — Выругался Алексей, — всё удивлялся, что караулов нет, а они оказались умнее, камерами всё оборудовали, да и сигнализация наверняка стоит. Ты понял, Игорь, почему нам так спокойно дали пройти?

— Да, понял.

— Хорошо, а теперь у меня к тебе есть пара вопросов, только давай всё начистоту, от этого зависит, поживём мы на этом свете ещё или нет.

— Что тебя интересует.

— Всё. Честно говоря, я в своей жизни ещё не встречал ни одного историка, который так профессионально обращается с оружием, да и караульных убирает тихо, без шума и пыли. В каком это университете учат?

— Да, я же говорил, что в армии, срочную служил…

— Ты, мне братец лапшу на уши не вешай, я в своей жизни столько бойцов срочной службы повидал, что тебе и не снилось, а ещё я знаю, что если навыки не поддерживаются постоянной практикой, то они очень быстро забываются, и восстановить их можно, но это длительный процесс. Так, что рассказывай кто ты и что ты, пока нас здесь ни кто не слышит.

— Ладно, делать нечего, не историк я.

— Это я уже понял.

— Майор Постников, управление по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, опер.

— Вот это уже больше похоже на правду, в наркоте ты разбираешься. Что тебя в эти края занесло?

— Мы давно уже прорабатываем этот след, просто непонятно было где лаборатория, откуда сырьё, понимаешь, наркота по составу не идентифицировалась ни с одним известным каналом. Вот след вывел в этот район, отсюда она поступает, но как попадает сюда, где и как производится, опять же повторюсь, если производится здесь, откуда поступает сырьё, непонятно. Может ты, что-то знаешь по этому поводу?

— Я-то знаю, да только знания мои больше на сказку походить будут, но слушай, коль интересно.

— Я так понимаю, время у нас сейчас есть, так, что расскажи свою сказку, я послушаю, может и поверю.

— Слушай, — ответил Алексей и начал рассказывать, все свои приключения в этом городке.

Он рассказывал коротко, очень скупо делясь фактами, только лишь, для того, что бы Игорю стала понятна сырьевая база этого предприятия. Но опять же он видел только конопляные поля, откуда берётся сырьё для героина, не понятно, даже ему, хотя можно было предположить, что Сильвестр мог там, в том времени наладить канал, к примеру, Афганского сырья. Вряд ли в те времена вёлся жёсткий наркоконтроль. Все эти предположения он и высказал.

— Да, действительно невероятная история, больше похожая на сказку, но чего только не бывает в этом мире.

— Одно могу сказать тебе точно, сырьевой канал закрыт навсегда, вот поэтому старик и бесится, сам слышал, думает переработать все остатки и смотаться отсюда. Скорее всего, весь персонал останется похороненным здесь, под землёй.

— Я тоже так думаю. Но ещё меня один вопрос волнует.

— Какой.

— Как нам выбираться из этой западни.

— Сколько времени мы находимся под землёй?

— Примерно часов десять.

— Значит, через четырнадцать часов должен начаться штурм этого подземелья.

— Это хорошо.

— Я бы не радовался.

— Почему?

— Дело в том, что я дал ориентировку, если мы не выйдем на связь до времени «Ч», значит, нас нет в живых, подземелье просто уничтожат.

— Конгениально, как говорил Великий комбинатор. Умнее ты ничего не мог придумать?

— Ты не остри, а лучше думай, как будем выбираться.

— Тихо, — остановила их спор Вероника, — слушайте.

Мужчины прекратили шептаться и прислушались к тишине, в соседней комнате, где пленников держали первоначально, послышались шорохи. Эти шорохи услышал и охранник, он поднялся и, не спуская глаз с пленников, направился к дверям.

Глава 25

Охранник медленно и аккуратно приближался к дверям, он встал в проёме, не спуская глаз с пленников, потом сделал шаг в другое помещение, в это время в воздухе что-то мелькнуло, раздался глухой удар, и человек с автоматом рухнул на пол. Это было полной неожиданностью, но всё быстро встало на свои места, переступив через безжизненное тело, в комнату вошёл Афанасий с увесистой дубиной в руках. Он глянул на пленников, развернулся, пошарил у охранника по карманам, что-то там нашёл и кинулся в угол, где сидели Алексей с компанией, к этому времени все уже вскочили на ноги. В руках у Афони, кроме дубины оказался заветный ключ от наручников, он быстро освободил товарищам руки, Мещёряков тут же приспособил свои на руки охранника не забыв на всякий случай приковать его к дверной ручке, потом забрал у того весь его арсенал. Оказалось не густо, автомат и ПМ, да несколько запасных магазинов, всего по два к каждой единице, но и этому они были рады. Афанасий тем временем накинул на двери засов.

— Так, на всякий случай, пока мы здесь разберёмся, что и к чему, — пояснил он.

— Молодец, похвалил его Алексей, теперь рассказывай, где ты был и откуда появился.

— Когда нас взяли, и повезли в этом направлении, я предполагал, что именно в подземельях нас и упрячут, а когда мы оказались на площади, да ещё и в царских хоромах, то я тем более обрадовался. Дело в том, что только в этих хоромах существуют потайные выходы. Один из таких я и нашёл, пока Вера дремала, не стал её беспокоить, просто вышел, проверил проходимость коридоров, а потом вернулся, смотрю, к этому времени и вы подоспели, правда, несколько неудачно.

— Молодец, что предлагаешь дальше?

— Тикать. А что я ещё могу вам предложить?

— Надо подумать…

Но подумать им не дали, послышались тяжёлые удары в двери, а потом раздался голос Сильвестра.

— Эй, милочки, не шутите так. Зачем Вы моего человечка порешили? Ты, полковник особо на Афоню не надейся, он слиняет, точно так же как и от твоей красотки, а вас он с собой не заберёт, нет. Просто не способен он к этому.

Алексей наклонил голову, вопросительно посмотрев на Афанасия.

— Да не смотри ты так на него, не сможет он вас с собой вытащить, — вновь раздался голос Сильвестра.

— Он думает, что я во времени скакал, — уточнил Афанасий.

— Значит, он нас только видит, но не слышит. Напрасно он здесь только камеры поставил, нужно было ещё и микрофоны. Ладно, тем лучше, веди, — обратился он к Афоне.

Афанасий, молча, развернулся в сторону второй комнаты, на двери с той стороны налегли усиленно, ни начали трещать. Алексей пропустил всех вперёд и сам устроился в дверном проёме прикрывать отход, понимал, что Афанасию ещё нужно время для того, что бы открыть потайную дверь.

Двери с трудом выдерживали натиск, чувствовалось, что вход с той стороны пошли топоры и кувалды, наконец, раздался радостный возглас Вероники, Мещёряков понял, что проход открыт и в этот момент засов на дверях не выдержал. Дерево затрещало, и в помещение по инерции влетел первый охранник, Алексей выпустил в его сторону короткую очередь и кинулся на звук голосов товарищей. Сзади послышались крики, и выстрелы, но он уже протискивался в узкую щель, закрываемого с той стороны прохода.

Проход закрылся, наступила полная темнота.

— Интересно, они заметили, куда мы подевались? — Спросил Постников.

— Думаю, что да, двери не выдержали, мне пришлось уходить у них на глазах. — Ответил Алексей.

— А свет будет, или мы нам так и придётся сидеть в темноте? — В голосе Вероники чувствовалось беспокойство.

— Будет свет, сейчас зажгу факел, — проворчал Афанасий. — А вот сидеть нам не придётся, нужно уходить.

— Я тоже так думаю, рано или поздно, но они найдут, чем взорвать эти двери, им никак нельзя нас упускать. — Согласился Алексей.

— Да, это верно, двери хоть и мощные, но взорвать их можно, тем более, они теперь знают где взрывать, — подтвердил Афанасий, факел в его руках разгорался, и помещение понемногу наполнялось неровным светом. — Всё, пошли, — скомандовал он, — света надолго не хватит, а идти нам прилично, нужно добраться до ближайшей развилки, пока они попадут в проход.

— Так, что ты стоишь? Вперёд, Вера, ты за Афанасием, я в замыкании. Двинулись, друзья.

Они направились вслед за проводником, узким каменным туннелем. Афанасий шёл споро, Вероника с трудом успевала за ним, но не жаловалась, прекрасно понимала, что это единственный шанс на спасение. Так они добрались до небольшого зала, из которого вели несколько туннелей. На протяжении всего пути сзади слышались частые удары, создавалось впечатление, что преследователи хотели пробить стену кувалдами, или кирками. Это несколько озадачило Алексея и вместе с тем дало надежду. То, что взрывчатка у них есть, он знал, Сильвестр сам похвастался, что после сворачивания мероприятия взорвёт всё к чёртовой матери, но почему то не стал этого делать. Скорее всего, он боялся не рассчитать взрыв и тогда старые своды могут не выдержать, был другой вариант — гранатомёт, но таковой, скорее всего в арсенале отсутствовал. Вот и пришлось долбить стену кирками, а это процесс долгий.

Группа свернула в один из проходов, к этому времени факел, в руках Афони начал понемногу угасать. Проводник торопился.

— Скорее, скорее шагайте, пока совсем без света не остались нужно добраться до моей коморки, там есть и свет и еда и вода, там можем немного времени переждать, а потом отправляться дальше в путь.

— Подожди, Афанасий, — остановил его Алексей, нам дальше-то в путь не особо и надо, нам нужно вернуться.

— Это зачем?

— Там люди, а этот упырь намеревается всех взорвать, да и его тоже не хочется отпускать в тёплые страны, уж лучше в Сибирь. Верно, Игорь?

— Ну, да, так будет справедливее.

— Всё равно нужно добраться до коморки, и потом уже обходным путём вернуться назад. Рано или поздно, но двери они сломают, да и не выбраться вам этим путём незамеченными.

— С этим я согласен…

— Тогда и не спорь, а иди скорее за мной.

— Ладно, положимся на твои знания этих подземелий. — Согласился Алексей.

Факел доживал последние мгновения, и света от него почти никакого не исходило, но они к этому времени уже дошли. Афанасий открыл двери, сразу у порога от факела зажёг свечу, пропустил гостей. Это булла всё та же коморка, в которой они провели ночь в далёком прошлом. Ни что с тех пор не изменилось, разве что вся обстановка выглядела намного старше, но это и понятно, столько лет прошло. Вероника, а следом за ней и все остальные опустились на лавки вокруг стола. Афанасий зажёг ещё несколько свечей, в помещении стало достаточно светло и уютно.

— Вот теперь рассказывай, куда ты хочешь попасть. — Обратился Афанасий к Мещерякову.

— Значит, нам нужно попасть в ту точку, из которой мы попали под землю.

— Зачем?

— Там есть связь, и мы можем скорректировать дальнейшие действия.

— Чьи действия?

— Это тебе знать не обязательно. Но времени у нас осталось совсем немного, примерно восемь часов, если я, конечно, не сбился в расчетах.

— Хорошо, восьми часов вполне достаточно, но вот двигаться нужно будет очень быстро, мы выйдем на поверхность и там через лес. Это примерно километров тридцать — тридцать пять.

— Сколько до поверхности?

— Немного, около часу ходьбы, но опять же быстрой.

— Итого, подведём итог, Час под землёй, потом марш-бросок, тридцать пять километров, это ещё четыре часа, при таком раскладе успеваем. А что по пути никаких дорого, населённых пунктов, может транспортом, где можно разжиться?

— Нет, если напрямую, придётся идти лесом.

— Понятно, теперь вопрос, Вера, ты способна выдержать такой темп?

— Я постараюсь.

— Хорошо, тогда полчаса на отдых и вперёд. Доставай, что у тебя перекусить есть, — обратился он к Афанасию.

— Сию минуту.

Тот скрылся в соседней комнате, и через минуту на столе стояла нехитрая снедь, хлеб, зелень, отварное мясо, большой кувшин воды. Люди с аппетитом поели, запили чистой, родниковой водой.

— Ну, что все готовы? — Поинтересовался Алексей. — Вера, может, ты нас здесь дождёшься?

— Нет, я с вами, мне спокойнее, да и вам лишняя пара рук, если что не помешает.

— Хорошо, тогда выступаем. Веди, Сусанин.

И вновь длинные узкие коридоры, вновь сумрачный, неровный свет факелов, только на этот раз их было уже два, впереди с одним шёл Афанасий, сзади процессию замыкал мещеряков, тоже с факелом. Как и рассчитывал проводник, примерно через час с небольшим они оказались на поверхности, пройдя ещё одни двери с секретом, они служили как бы шлюзом к внешнему миру, правда, лаз их подземелья больше напоминал лисью нору, чем выход для человека. Алексей с трудом протиснулся, практически ползком, Постников, был несколько крупнее Мещерякова, ему пришлось ещё труднее. Когда все благополучно добрались до поверхности, Алексей скомандовал короткий привал, после гонки по подземелью и узкой норы всем нужен был отдых, перед последним броском. Люди упали на землю, отдышаться, набраться сил. Так пролежали минут двадцать.

— Всё, подъём, мальчики и девочки, нет больше времени прохлаждаться, всё подогнать, попрыгать и приготовиться к броску, — скомандовал Алексей, поднимаясь и пристраивая поудобнее автомат. — Все готовы?

— Все, — ответили нестройным хором товарищи.

— Тогда вперёд, Афанасий, показывай направление. За мной бегом-МАРШ!

Алексей с места взял достаточно высокий темп, знал, что не всем он под силу, но это была необходимость, он не был уверен в том, что у них есть в запасе время, а значит, нужно было, максимально далеко уйти от выхода, для того, что бы можно было оставить не выдержавших марш. Прежде всего, он думал о Веронике. Девушка конечно выносливая, да и идти ей предстоит налегке, но тридцать километров бегом, это серьёзно, вряд ли она без систематической подготовки способна выдержать такой марш. Да и Постников вряд ли регулярно тренировался в марш-бросках по пересечённой местности, специфика его службы подразумевала другие навыки. Даже если когда-то в юности он и прошёл армейскую службу в серьёзном подразделении, то в последние годы вряд ли поддерживал форму. Поэтому нужно было спешить. Мещеряков запустил впереди себя Афанасия, который указывал путь, а сам то и дело оглядывался, подгонял товарищей. Афоня, оказался ходок ещё тот, для него марш не представлял трудностей, Вероника тоже держалась достаточно легко, а вот майор похоже начинал сдавать. Через полтора часа гонки он, с трудом переводя дыхание, нагнал Мещерякова.

— Командир, может, отдышимся?

— Привал, — коротко скомандовал Алексей. — Афанасий, сколько прошли?

— Да половину пути уже проскакали. — Ответил тот, валясь на землю.

— Хорошо, пятнадцать минут привал.

Вновь гонка, ветки кустов бьют по лицу, цепляются за одежду, не пускают, но нужно прорываться, нужно успеть, до начала штурма, иначе погибнут не только те, кто сейчас в подземелье, но и штурмовая группа. Теперь уже Алексей не сомневался, что старик при малейшей угрозе взорвёт своё предприятие, поэтому нужно спешить, хотя и силы на исходе.

Вероника держалась молодцом, Афанасий тоже был ещё бодр, а вот Постников начал сдавать позиции. Он всё чаще и чаще останавливался, Алексею то и дело приходилось его подгонять, из-за этого темп продвижения существенно замедлился. Наконец он совсем обессиленный упал на землю.

— Всё, командир, — Игорь тяжело дышал, было видно, что каждое слово ему даётся с трудом, — я больше не могу, нет сил. Вы идите, я останусь здесь, отлежусь маленько, потом буду нагонять, да и прикрою Вас, если нарисуется погоня.

— Откуда ей взяться-то, погоне этой, — удивился Афанасий, — мы все проходы за собой закрыли, не могут они по нашему следу прийти, даже если прорвались сквозь стену в царских палатах.

— Ладно, — согласился Алексей, — оставайся, погоня, это конечно, что-то нереальное, но чем чёрт не шутит, когда Бог спит. Давай пистолет, вот тебе АКМ, и все боеприпасы, что остались. Вдруг действительно погоня, с ним всё-таки повеселее будет, чем с ПМом.

— Я отлежусь и буду вас догонять, я уже примерно знаю, где мы находимся, в своё время эти леса исходил в поисках подземелий.

— Хорошо, удачи тебе. Всё девочки и мальчики, отдышались? Отлично, бегом за мной.

Тройка вновь взяла старый темп сквозь густой подлесок, а Постников перебрался под развесистый куст, устроившись так, чтобы его не смогли заметить в первую же минуту, но самому было видно окрестность. Он сам не верил в возможность погони, но меры предосторожности, прежде всего.

* * *

А погоня была. Как только люди Сильвестра пробили проход и старик понял, что в катакомбах ему не найти никого, он отправил людей наверх. Все заметные входы в подземелье, пускай и самые короткие, такие как тот, через который пробрались, Алексей с Игорем ему были известны.

— Ты говоришь, видел уже этого второго в окрестностях? — обратился старик к одному из своих бойцов.

— Да, видел, он отирался возле того бугра, что ближе к Киржачу, мы с Витьком в тот день обход делали, вот на его палатку и наткнулись. Но он нам тогда полным лохом показался, шуганули, он быстренько собрал манатки и дёру.

— И вы решили, что нет необходимости об этом докладывать? — Сильвестр был раздражён, он злился на себя, за то, что не предусмотрел всех возможных вариантов. Он злился на того охранника, который упустил заложников и вот теперь валялся в углу с дыркой во лбу. Он злился на командиров боевиков, за их нерасторопность, и конечно в первую очередь он злился на Алексея, за его профессионализм и удачливость.

— Так он свернулся и ушёл, не возмущался, просто ушёл.

— Идиоты! Где это было?

— Вот здесь, — боец ткнул пальцем в карту.

— Через какой проход они пришли? — Обратился Сильвестр к командиру охраны.

— Вот отсюда, — указал тот на схеме известных коридоров.

Старик наложил схему на карту.

— Дай схему того подземелья.

— Вот, — охранник подал ещё одну схему.

Она тоже легла на карту, линии проходов соединились, Сильвестр вопросительно посмотрел на командира бойцов.

— И как прикажешь это понимать?

— Я не знаю.

— Ты не знаешь? А я вот теперь знаю, что вас идиотов всех нужно было давно перестрелять и набрать более расторопных. Что нельзя было эти схемы вот так разложить и пробить, а потом замуровать все проходы? Кретины!

— Ты, Сильвестр не шуми, — охранник нахмурился, ты нам бабки платишь за то, чтобы народ не разбежался и посторонние незамеченными не появились. Они и не появились, а то, что проходы не пробиты, так это ты у нас специалист по подземельям.

— Люди не разбежались? — Старик продолжал злиться. — Что тогда ты скажешь про работу вот этого? — Он ткнул пальцем в лежащий в углу труп. — И вообще, что он до сих пор здесь делает?

— Этот? — Командир глянул на своего бойца, — так он уже наказан, хотя, по моему разумению, наказать тебя следовало в первую очередь. Ты сказал, что никуда они не денутся, и достаточно одного бойца. Вот теперь и получили результат.

— Ладно, проехали, — немного поостыл Сильвестр, — нужно этих догонять. Они наверняка пошли к входу, там точно машину оставили, нужно их перехватить.

— Под землёй не успеем, туннелем люди идти будут медленно, да и стену вновь пробивать.

— Там её взорвать можно.

— Старые своды, опасно, могут обвалиться, всех люде похороним. Это большой риск.

— Что предлагаешь?

— Подняться наверх и по земле напрямую. Вот так, — командир начертил прямую от домика до точки входа, линия частично легла на маршрут, которым двигалась группа Алексея, именно в том месте, где остался Постников.

— Хорошо, поднимай людей. Сколько пошлёшь?

— Десятерых, максимум, больше нельзя.

— Сам поведёшь.

— А здесь кто?

— Управимся, пока вы по лесам бегать будете.

— Ты хозяин, тебе виднее, — согласился командир. — Пошли, кивнул он своим людям.

* * *

Первая короткая очередь, послышалась сзади, примерно минут через пятнадцать, после того как Алексей с товарищами оставили Постникова на привале.

— Всё-таки погоня, — Мещеряков остановился, прислушавшись, вслед за первой очередью, раздался целый шкал огня, — молодец Игорь, не проспал. Во всём шуме были слышны размеренные, короткие очереди. — И ведёт себя сдержанно, значит позиция хорошая, продержится. Афанасий, сколько нам осталось?

— Километров пять не больше.

— Погнали дальше.

— А как же он? — Вероника удивлённая стояла, глядя в сторону, откуда доносились звуки боя.

— Он солдат, Вера, он сам выбрал свой путь. Чем раньше доберёмся до машины, тем быстрее сможем ему помочь, сориентировать спецназ. Вперёд, детка, не задерживай.

Три человека вновь побежали сквозь лес.

Они вышли к машине почти совсем обессиленными, Мещеряков сразу кинулся к телефону, набрал номер, трубку на том конце сняли почти мгновенно.

— Слушаю Лысов.

— Это я, Юрий Павлович. Я успел до операции?

— Да, до старта ещё полчаса.

— Отлично, перенаправляй часть спецназа сюда, к машине, на маяк, те, что у дома, пускай блокируют выход, и ещё нужна подмога в квадрате 4714, по улитке три. Там один человек, сколько бойцов против него не знаю, но суды по огню, не меньше десятка, а вот патронов у него не так много.

— Я понял, что ты намерен делать, что с Антиповой?

— Вера со мной, нам удалось вырвать её и уйти. Внизу, в подземелье завод, делают наркоту. Бойцов много, все подходы оборудованы видео, постараемся пройти сбоку, без света, может, проскочим. Всё подземелье заминировано, Старик намерен всё взорвать.

— Лёша, так может не стоит, чёрт с ним, блокируем, и пускай взрывает.

— Там внизу люди, рабы, их нужно освободить.

— А если с нашими людьми всё взорвёт?

— Решать, конечно, Вам, товарищ генерал, но я всё равно туда возвращаюсь, я не дам этому упырь погубить столько народа.

— Ладно, не кипятись, люди к тебе уже направлены.

— Спасибо, товарищ генерал. Конец связи. — Он нажал отбой и обратился к товарищам, — всё в порядке, можем немного отдохнуть.

Но отдыхать пришлось, действительно немного, ровно через десять минут после разговора, над полянкой зависло два МИ-16, из которых по тросам на землю посыпались бойцы.

— Товарищ полковник…, — к Алексею подошёл старший группы.

— Витя, Назаров, тебя прислали, это хорошо, привет.

— Здравия желаю.

— Слушай задачу, сейчас спускаемся вниз, вот в эту нору и двигаемся вперёд за мной. Идти придётся долго. Там подземелье и заминированный завод. Наша задача не дать его взорвать и освободить людей. На подходе стоят камеры, поэтому идти придётся без света, надеюсь, оборудование не забыли?

— Всё с собой, Алексей Павлович.

— Отлично, запасной комплект найдётся?

— Найдётся, специально пару прихватил.

— А почему, только тебе, — вмешалась в разговор Вероника, — я, что здесь должна сидеть?

— Капитан, — строго посмотрел на неё Мещеряков, — не вмешивайтесь в разговор.

— Значит я уже просто капитан, который мешает вашему мужскому разговору? — Не унималась девушка.

— Так давай комплект и собирай группу. — Распорядился он, обращаясь к Назарову, — а тебе я вот, что скажу, — повернулся Алексей к Веронике, — я не могу больше тобой рисковать, вполне возможно, что мы оттуда не вернёмся, поэтому, девочка, ты останешься здесь, вот с ним, — он указал на Афанасия, и будешь с ещё двумя бойцами прикрывать наш тыл.

— От кого прикрывать?

— Вариантов масса, наверняка у Сильвестра наверху есть люди, они вполне могут прийти к нему на помощь, это первой, второй, может Игорь не выдержать, и тогда бандиты уже идут сюда, третий, вполне возможно, что есть ещё выходы на поверхность. И таких вариантов может быть бесконечное множество. Будет очень неприятно, если вдруг у нас за спиной никого не останется.

— Это всё отговорки, ты просто не хочешь меня брать с собой.

— Да не хочу, за эти последние месяцы, что мы шляемся по всевозможным катакомбам, ты стала мне слишком дорога, что бы я позволил себе вот так рисковать тобой.

— Но собой-то рискуешь.

— Детка, я старый солдат, и это моя работа.

— Но…

— Всё отставить пререкания капитан, исполняйте приказ, Назаров, оставляй с ней двух бойцов, нам нужно поторопиться. И смотрите с Афанасия глаз не спускайте.

— А я, что? Может, отпустишь меня домой? — Спросил на всякий случай Афоня.

— Может, и отпущу, но только после того, как мы вернёмся.

— А коль не вернётесь?

— Вот об этом лучше не думай.

— Ладно, дождусь, — отрешённо согласился Афанасий.

— Вот и замечательно. Витя, что у тебя, люди готовы?

— Они всегда готовы, Алексей Павлович.

— Тогда вперёд, за мной в преисподнюю.

Он первым скрылся в проходе, за ним потянулись все бойцы.

Глава 26

Отряд цепочкой пробирался по узкому туннелю, впереди шёл Алексей, за ним Назаров, командир группы, следом бойцы.

— Товарищ полковник, как Вас занесло в эти катакомбы?

— Витя, ты даже представить себе не можешь, насколько надоели все эти подземелья. Уже, кажется, что и не вылезал из них никогда, сперва там, на севере, теперь вот здесь. Не представляю, как шахтёры полжизни проводят под землёй, и ничего, живут, жизни радуются.

— Они радуются, когда на свет Божий выползают, и то недолго, пока не напьются.

— Ты-то откуда знаешь?

— Так я же из шахтёрской семьи, у меня батя с малолетства в забое. Насмотрелся я на всю эту житуху, может, поэтому только в армии и решил остаться. Я же срочную, в спецназе начал, там и решил, что домой ни за какие коврижки не вернусь. Не хочу быть под лавой похороненным, или спиться к тридцати годам.

— Что, неужели так много пьют?

— Много, вылезли, пьют, что свет увидели, что живыми остались, что не завалило, метан не взорвался, потоп не случился, это называется с радости. Потом пьют, что в забой пора спускаться, что могут не вернуться, что может завалить, и чтобы не завалило. В общем, поводов можно перечислять бесконечное множество.

— А жёны как, дети?

— А жёны с детьми смотрят на всё это и радуются, что в очередной раз домой вернулись, что зарплату принесли, не всю пропили. Вы не поверите, но там, в шахтёрских краях ни один пацан не мечтает об этой профессии. Но вырваться получается не у многих. Большинство идёт за своими отцами в шахту.

— Да, ситуация, а вот ты сейчас тоже под землю за мной спустился и одному Господу Богу известно выберемся мы отсюда или нет, видать от судьбы, как ни крути, а не уйдёшь.

— Ничего, выберемся, я верю.

— Вот это хорошо. Вера, это самое главное в нашей работе. Ну, вот, кажется и пришли к первой контрольной точке.

Они вышли в небольшой зал, откуда вело пять туннелей. Мещёряков повернул в знакомый проход и вскоре они упёрлись в глухую стену.

— Ух, ты, так здесь тупик, — удивился Виктор.

— Нет, здесь двери, — поправил его Алексей и начал набирать код. Двери, как и в прошлый раз, поддались не сразу. — Всё мужики, переходим на ночное зрение, теперь полная сосредоточенность, идём тихо, но быстро, обращаем внимание на каждое ответвление, на каждый грот, что бы не оставить за спиной случайную засаду. А теперь помогите двери подтолкнуть.

— Вот чудеса, — удивился в очередной раз Назаров, когда увидел открытые двери. — Алексей Павлович, откуда Вам всё это известно?

— Есть человечек, рассказал в своё время, и показал. Что, готовы?

— Готовы.

— Тогда пошли. Последний, — окликнул Алексей идущего в замыкании бойца, — двери не забудь захлопнуть. Фонари всем выключить, подсветку тоже. — Продолжал Мещеряков инструктаж на ходу. — Внимательно наблюдать камеры могут стоять с инфракрасной подсветкой, только заметите свет фонаря, нужно будет гасить, иначе не пройдём. Всем понятно?

Идти было тяжело, ПНВ с трудом справлялись с полной темнотой, поэтому передвигались практически на ощупь. Алексей только предположить мог, насколько далеко они находятся от центральной площади подземного города. Время от времени встречались ответвления и гроты, всё тщательно обследовалось несколькими бойцами, которые потом догоняли основную группу. Не смотря, на все трудности, пока шли без приключений. Первому идти было намного труднее, поэтому Алексей время от времени менялся местами с командиром группы, вот и сейчас он шёл вторым, может быть это и спасло, по меньшей мере, половину. Нить растяжки мелькнула под ногами в самый последний момент, точнее, он совершенно случайно посмотрел под ноги, Виктор, шедший впереди, уже занёс ногу и натянул нить, ещё мгновение, второй шаг и…

— Стоять! — Резкая команда прозвучала как гром в тишине катакомб. — Замри!

Виктор застыл в полушаге, а мещеряков опустился на колено и провёл ладонью по натянутой проволоке.

— Вот она, зараза, — он нащупал гранату, чека уже до половины покинула запал, всего несколько миллиметров отделяло жизнь от смерти. Он аккуратно зажал рукой гранату, не давая выскочить скобе, — теперь аккуратно назад, прошептал замершему Назарову, — достал из кармана жилета кусачки, обрезал растяжку, вернул на место чеку и разогнул усики. — Всё, идём дальше, — поднялся Алексей с колена, укладывая гранату в карман разгрузочного, жилета, — Витя, будь внимателен, под ноги смотри, если такая штука здесь взорвётся, ляжем все.

— Спасибо товарищ полковник, — только и нашёлся, что ответить тот.

— Да не за что, пошли дальше.

Скорость продвижение замедлилась ещё больше, но рисковать людьми и гнать их вперёд без оглядки Алексей не мог. По дороге сняли ещё пару растяжек, пополнив свой собственный арсенал. Наконец дошли до знакомого поворота, там за углом начинался квартал кузнецов.

— Всем внимание, — Алексей остановил группу, — за поворотом начинается квартал с разветвлённой системой гротов, вполне вероятно, что там установлены камеры наблюдения, возможно, что есть сигнализация и уж наверняка всё заминировано. Поэтому максимум внимания и максимум осторожности. — Он осторожно выглянул за угол, — ну вот как раз то, чего я и боялся.

— Что там, — переспросил Назаров.

— Камера с подсветкой, но луч до нас не добивает. Снайпера ко мне. — Моментально возле Алексея возник боец. — У тебя есть всего пара секунд для прицеливания и один выстрел. Камера, приблизительно метрах в пятидесяти, на потолке туннеля, строго по центру. Понял?

— Понял, товарищ полковник.

— Тогда действуй.

Боец приготовился к выстрелу, выступил на шаг из-за угла и практически мгновенно выстрелил, глухой хлопок, и звон разбитого стекла.

— Молодцом, пошли дальше, теперь если они заметили выстрел, они знают, что мы идём, если нет, то немного времени в запасе у нас имеется. Не забывать обследовать гроты и помнить про минирование.

Группа вновь двинулась вперёд, странно, но больше они не обнаружили ни одной камеры, правда вот караульные на пути попались. Сильвестр не стал полагаться на технику и решил подстраховать её живыми людьми, да вот только люди не привыкли к настоящей службе, из года, в год они охраняли послушных рабов, даже не помышлявших о побеге, или сопротивлении. Два бойца охранения забились в грот и закурили, да не простые сигареты, а с травкой, поэтому их учуяли издалека, те даже опомниться не успели, как были надёжно связаны и с заткнутыми ртами положены в глубине грота. До площади оставался последний поворот, а там прямой, насквозь простреливающийся туннель, с некоторыми ответвлениями и гротами, которые наверняка, как полагал Алексей, заминированы.

* * *

Постников лежал под кустом за невысоким бугорком и переводил дух. Он только что проверил последний магазин, патронов осталась ровно половина. Левое плечо болело, две пули прошли на вылет, не задев кости, но от этого было не намного легче, кровь сочилась, и он потерял уже не мало. Голова, тоже саднила, пуля прошла вскользь, только ободрав кожу, можно сказать ему повезло. Рядом валялись пустые магазины. На той стороне тоже затихли.

«Наверное, перегруппировываются, — подумал Игорь, — нет, долго мне не продержаться, хорошо, если друзья уже добрались до машины, значит и я, может быть, подмоги дождусь, а если нет, то это твой последний бой майор Постников. Давай подумаем, брат, сколько их могло ещё остаться. Так, я насчитал десятерых, двоих положил первой очередью. Удачно они шли. Потом была перестрелка, они залегли, да и я был в укрытии. Под конец огонь вёлся с четырёх точек, значит, либо патроны закончились, либо жизни. Значит, получается четыре ствола, хотя, если в живых больше, то патронами могут поделиться».

Он отполз немного в сторону и выглянул, со стороны противника тут же прозвучала короткая очередь, но одна, троих не было видно. Игорь собрался с силами, решил перебежать за соседний куст, три патрона в ответ и короткая перебежка. Противник действительно пытался его обойти, автоматы заработали с трёх сторон, но он успел нырнуть за пригорок, пули взрыли землю вокруг, но его не задели.

Шум винтов вертолёта возник внезапно, потом он усилился, МИ-16-й завис над верхушками деревьев, бандиты перевели огонь на него. В ответ заработали два пулемёта, под их прикрытием группа бойцов десантировалось на землю, быстро зачистив оставшихся четверых, они подошли к майору.

— Майор Постников, главное управление по борьбе с наркотиками, — он отложил в сторону автомат и здоровой рукой достал из носка удостоверение, протянул старшему группы.

— Капитан Макаров, Вы как товарищ майор?

— Да вот, не очень, — он указал на раненное плечо.

— Ивлев, перевязать, остальным, собрать оружие и трупы, раненных тоже сюда. Товарищ майор, сколько должно быть бандитов?

— Я насчитал десятерых.

— Слышали? Десять человек. Всех сюда.

Бойцы разошлись собирать оружие убитых и раненных бандитов, через некоторое время возле Постникова появились два стонущих бойца Сильвестра, ранения у них оказались серьёзными, но Ивлев всё равно начал перевязывать. Чуть в отдалении в рядок сложили трупы.

— Всех собрали? — Уточнил Макаров.

— Да всех. — Подтвердил один из бойцов.

— Сколько?

— Десять, как и должно быть.

— Командир. — Подошёл к Макарову другой боец.

— Что Саня?

— Похоже, один ушёл.

— Это как?

— Я всех проверил, одна позиция оказалась пустой, и кровь.

— Так может, кто просто переместился? Сколько трупов?

— Восемь.

— А раненных?

— Двое.

— Получается десять?

— Десять.

— И майор говорит, что десять.

— Но там след и он ведёт в сторону. — Не соглашался боец.

— Капитан, — вмешался в спор Постников, — я говорил, что видел десятерых, может, кого не заметил, лес всё-таки.

— Ладно. — Согласился командир группы, — будем догонять. Ивлев, с тремя бойцами майора, этих, — он указал на раненных бандитов, — и трупы на борт и в госпиталь. Остальные за мной, Саня, показывай, в каком направлении ведут следы.

Боец указал направление, именно туда ушли Алексей с друзьями.

— Капитан, в том направлении ушли наши люди, там машина, связь, там должны были высадиться ваши и там вход в подземелье.

— Понятно, спасибо майор, всё, пока, выздоравливай. Все за мной, бегом-МАРШ.

Группа растворилась в лесу, а с вертолёта спустили эвакуатор и начали подъём, сначала трупов, потом раненных, а затем пришла очередь и бойцов.

* * *

Они добрались до этого, последнего поворота, он был освещён, правда, плохо. Свет горел на площади, но не такой яркий, как раньше, частично, примерно до середины был освещён и туннель. Из грота, в котором находился склад, тянулась вереница людей, на этот раз они не заносили, а выносили «товар». Значит, старик закончил производство и начинал эвакуацию, они успели почти вовремя. Наверное, поэтому внимание охраны было сосредоточено на транспортировке, а не обороне подходов. Сильвестр надеялся успеть.

— Вовремя мы с тобой Витя пришли, — Мещеряков с Назаровым лежали в проходе и наблюдали за движением. — Вот только как к ним подобраться?

— Может, подождём, наверняка должны менять тех, что в карауле были, или камеру пойти проверять, почему не работает.

— Согласен, иначе нам не справиться, в этом коридоре всех положат. Будем ждать, ставим одного наблюдателя, остальным отдыхать.

Они отползли за угол, им на смену пришёл боец.

— Что там сверху, никаких вестей нет, — поинтересовался Алексей у радиста.

— Нет, товарищ полковник, связи нет, не пробивает под землю.

— Понятно.

— А что там может быть?

— Товарищ оставался отход прикрывать, вот и думаю, успели наши к нему на помощь или нет.

— Успели, — с полной уверенностью сказал Назаров, — даже не сомневайтесь.

— Я и не сомневаюсь, а вот холодок в груди всё равно присутствует. Я не думал, что погоня будет, а вышло наоборот, и силы оказались слишком неравными.

Время в ожидании текло медленно, бойцы сидели на каменном полу коридора, кто дремал, кто тихо переговаривался, но это ничуть не сказывалось на их готовности в любую минуту вступить в бой. Наконец ожил наблюдатель.

— Командир, сюда идут трое.

— Отходим, в ближайший грот, — скомандовал Алексей.

Группа неслышно растворилась в темноте и спряталась в двух гротах по разным сторонам туннеля, вот из-за поворота появился свет фонарей, за ними и три человека, это явно была смена тем караульным.

— Работаем ребята, караульных в расход, старшего на допрос, — прошептал Алексей в микрофон.

Как только смена поравнялась с гротами, три тени мелькнули у них за спиной. Размеренные, уверенные движения, ничего лишнего. Через минуту коридор вновь был пуст, в гроте, где расположился Алексей, добавилось народу. Грот оказался с продолжением, во вторую комнату отволокли пленённого разводящего, нужны были сведения о противнике.

— Ну, что поговорим? — Мещёряков склонился над пленным.

— Да, конечно, я всё скажу, только не убивайте. Вы же меня не убьёте? Я готов сотрудничать, все показания дам, — голос караульного дрожал от страха.

— Будешь себя хорошо вести, не убьём, плохо, сам знаешь. Мы ведь не менты, мы воевать привыкли. Вопрос первый, сколько там людей? Меня интересуют активные бойцы.

— Двадцать человек, если не считать меня и тех двоих, а ещё два в карауле, мы их менять шли.

— Хорошо, тех тоже считать не будем. Пока молодец. Коридор просматривается, камеры там дальше есть?

— Да в туннеле ещё три камеры они просматривают коридор и склад.

— Как их обойти?

— Коридор один, другие есть, но они с этим не соединены.

— Где следующий пост?

— Перед складом, он следит за рабочими.

— Значит назад, сюда в туннель внимания не обращает, так?

— Да.

— Его видно на камере?

— Видно.

— В складе камеры и охранники есть?

— Охранники есть, камер нет.

— Сколько человек в складе?

— Трое.

— Дальше система постов?

— Два при выходе на площадь, остальные в лаборатории и на площади.

— Понятно, теперь следующее. Ты знаешь систему минирования?

— Нет, не знаю, её только Старик знает, он лично всё соединял.

— Где заложена взрывчатка и сколько?

— Знаю, привозили на двух грузовиках, разносили по всем туннелям, но куда конкретно я не знаю, а пульт управления всегда у Старика, он его в шкатулке у себя в каморке держит.

— Куда всё сведено?

— На центральный пост, оттуда идут все провода, там центр управления.

— Молодец, хорошо отвечал, пятёрка тебе за это. Следующий вопрос. Хочешь жить?

— Да.

— А хочешь жить на свободе?

— Конечно.

— В таком случае мы сейчас идём втроём, ты, я и вот он, — Алексей указал на одного из бойцов, — и ты нам помогаешь. Поможешь, будешь жить, даже больше я тебя отпущу, не стану сдавать ментам, если конечно на тебе крови нет. Не поможешь, все здесь останемся. Хотя нет, мы под вопросом, ты гарантировано. Подходят условия?

— Я согласен.

— Вот и отлично. Витя, — обернулся Мещеряков к майору, — дай мне человечка порасторопнее.

— Да любого бери.

— Нет, любого нельзя, кто у тебя подрывник и сапёр, его в сторону, снайперов тоже, радист однозначно нет. Из остальных любого.

— Я понял, Паша Ольшанский подойдёт? Ты его знаешь.

— Это тот немногословный, что как то на задание со мной ходил?

— Да он.

— Подойдёт, хороший боец. — Он обернулся, ища глазами знакомую фигуру, но Павел был уже рядом, — привет, я тебя сразу не заметил в группе.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — улыбнулся тот.

— Так, снимаем всё лишнее, мы должны максимально походить на них, хорошо камуфляж на них почти такой же, как наш, этого, — он махнул головой в сторону пленного, — берём с собой, отдайте ему оружие, только без боеприпасов. Где фонари?

Алексею подали фонари, отобранные у караульных.

— Теперь Витя, слушай внимательно. Мы убираем тех, что в складе, вот он, — Алексей указал на пленного, отвлекает этого, что в туннеле, потом убираем и его, за этими зомби идём до выхода на площадь, там убираем ближайший караул. Смотри внимательно, я мигну в вашу сторону фонарём, значит со всех ног к площади, там наша задача максимум, получить пульт управления, нейтрализовав Сильвестра. Задача минимум захватить центр. В общем, мы не должны допустить взрыва. Если начнут бежать наверх, пускай бегут, там есть, кому встретить. Понял?

— Понял.

— Тогда ставь задачи людям, а мы пошли.

Они шли вразвалочку, делая вид, что беспечно болтают, сильные фонари хорошо освещали дорогу, можно было не беспокоиться о том, что споткнёшься или наткнёшься на растяжку.

— Тебя как звать-то, — обратился Алексей к проводнику.

— Витёк, а что?

— И здесь тебя тоже так называют?

— Да.

— Значит, слушай Витёк, твоя задача отвлечь караульного и засветить фонарём камеру. Знаешь, где она стоит?

— Знаю.

— Вот и отлично, направляешь луч прямо на неё, пока болтаешь с тем деятелем, а мы пока работаем на складе, и смотри, не потеряй моего доверия. Понял?

— Понял.

— Ну, всё приготовились к работе, подходим.

Всё так же неспешно они подошли к охраннику, тот не обратил на них особого внимания, наблюдал за вереницей рабочих, выносивших со склада товар. Мещеряков заметил, как метнулся вверх луч фонаря Витька, и упёрся в висевшую на потолке камеру. Подтолкнул Павла к дверям на склад. Витёк задал какой-то вопрос своему коллеге, а они уже были внутри склада.

— Вам чего? — Обернулся к ним первый охранник, заметив сбой в движении товара. — Да Вы вообще кто та…

Договорить он не успел, Павел одним движением уложил его на землю без чувств, пара, находившаяся в глубине склада, среагировала быстро, но Алексей с напарником оказались быстрее, те только успели вскинуть автоматы, как два хлопка выстрелов прекратили их путь земной. Алексей подошёл к первому, тот был живой, но без сознания.

— Хорошая работа, — похвалил Мещеряков бойца, приковывая охранника его же наручниками к вмонтированному в стену железному кольцу, — теперь забираем этого, что с Витьком, пока он камеру слепит.

Через минуту рядом с первым лежал и наружный охранник. Рабочие, заметив, что охрана неожиданным образом меняется, попытались, было кинуть всё и начать бежать.

— Стоять! — Проревел Алексей, — всем работать, если жить хотите. Всех отпущу, но только позже, а пока за работу!

Перепуганные и угнетённые люди вновь схватились за товар. В складе оставалось уже совсем немного.

— Пошли, Паша.

Они вышли и в строю рабочих направились к площади. Мещеряков маякнул группе.

— А ты стой и свети, пока мои люди не подойдет, — напутствовал он Витька.

* * *

— Товарищ капитан, нам приказано не отпускать Вас от машины одну ни на шаг. — Один из бойцов преградил путь Веронике, собравшейся в лес.

— Ну, что Вы мальчики, — попыталась успокоить их девушка, — там вон и стрелять уже давно закончили, да и вертушка пролетела оттуда, значит там всё нормально, я только ненадолго.

— Нет, у нас приказ.

— Так, что мне из-за вашего приказа и по нужде сходить нельзя? — Возмутилась она, — в конце концов, я тоже офицер, и приказываю тебе сержант оставаться на месте! Понял?

— Так точно, понял, — отступил сержант в сторону. Только товарищ капитан, не далеко и не долго. — Попросил он.

— Это уж как получится, — уклончиво ответила девушка.

Стрельба вдалеке, там, где оставили Постникова, действительно прекратилась довольно давно. Вероника зашла в лес, оглянулась, не видно ли её от машины, совсем не хотелось справлять нужду на глазах у мужиков, а терпеть уже не было никаких сил. Она справилась со всеми делами, и собралась было возвращаться, когда ствол упёрся в спину, между лопатками. Дикий холод оружия она скорее осознала, чем почувствовала сквозь одежду. Струйка холодного пота тут же покатилась по лбу, затекая в глаз, отчего Вероника сильно заморгала. Она замерла на месте, не решаясь пошевелиться, в ожидании выстрела. Мгновения застыли и превратились в вечность.

— Вот и молодец, что не дёргаешься, — услышала она голос за спиной. Было в этом голосе, что-то необычное, что-то неправильное. — Сейчас ручки поднимаешь и идёшь вперёд, к машине. Если нам с тобой дадут уехать, я оставлю тебя в живых, если не дадут, тебя порешу первой, мне терять уже нечего.

— Ты кто? — Поинтересовалась Вероника.

— А зачем тебе это знать? Нет, знать тебе этого не следует, такое знание может очень сильно сократить твою жизнь, Поэтому, детка не задавай лишних вопросов, а иди вперёд, только без глупостей, — напомнил голос за спиной.

— Товарищ капитан, ну зачем так долго, мы уже волноваться… — сержант вышел из-за машины на звук шагов и замер.

Вероника остановилась на опушке полянки, а у неё за спиной кто-то маячил, и этот кто-то был настроен явно не дружелюбно. Бойцы мгновенно заняли позицию, укрывшись за машиной.

— Не хорошо, девушку в лес одну отпускать, — прозвучал голос за спиной Вероники, человек говорил тяжело, с отдышкой и хрипом.

«Наверное, он ранен, — подумала девушка, — иначе был бы бодрее, это хорошо, с раненым, есть шанс справиться самой, да, ребята мне здесь явно не помощники».

— Ты лучше отпусти её, — ответил сержант, — тогда может быть, живым останешься, до суда дойдёшь.

— Мне терять нечего, или мы уходим вдвоём, и тогда она будет жить, либо она первая. Так, что кидайте стволы в машину, а сами втроём становитесь вокруг вон той берёзки и сковывайтесь наручниками.

— Отпусти её! — Повторил сержант.

— Нет, делай то, что я сказал! — Повысил голос бандит.

— Сержант, всё нормально, — вступила в разговор Вероника, — исполняйте требование.

— А Вы, товарищ капитан?

— Ух, ты, капитан, баба, а капитан. — Прохрипел на ухо девушке голос, — молодец, правильно ведёшь себя.

— Сержант, исполняйте! — Железные нотки прозвучали в голосе, одному Господу Богу было известно, как они ей дались.

Морозов со своими людьми догнал раненного охранника, но было уже поздно, они вышли на него именно в тот самый момент, когда тот наткнулся на Веронику и вот с того самого момента не упускали из виду. Бойцы уже окружили поляну, снайпер держал бандита на прицеле, но стрелять не мог, у того палец лежал на спусковом крючке. Выстрел, означал гарантированную смерть заложника.

— Женя, что у тебя? — Прозвучал в наушнике голос командира.

— Он от неё не отходит, стрелять не могу.

— Ты его не видишь?

— Вижу, но если выстрелю, он дёрнет пальцем и всё, конец.

— Хорошо, будем ждать, постоянно держи его, не упускай.

— Я понял, командир.

— Сенцов, Тихонов, — зазвучал голос и в наушниках бойцов возле машины, — выполняйте требование, мы страхуем.

— Ясно, — коротко ответил сержант, — Хорошо! — Крикнул он бандиту, — мы делаем то, что ты говоришь, стволы в машине.

Бойцы бросили оружие на заднее сиденье джипа, подняли руки.

— Эй, как тебя, Афанасий, — позвал сержант Афоню, — пошли к дереву пристёгиваться.

— А, что без этого нельзя? — Спросил тот, до этого с интересом наблюдая за разворачивающимся действием.

— Нет, без этого никак нельзя, пошли.

Они отошли к указанной берёзе, окружили её и застегнули на руках друг у друга наручники.

— Вот и молодцы, похвалил их охранник, а теперь садитесь. Надеюсь, ключи в машине оставили. Всё девочка, извини, капитан, идём к машине, ты садишься за руль, я сзади. Поняла?

— Поняла, — ответила Вера.

Они пересекли поляну, потом зашли за машину, снайпер выругался в гарнитуру, цель скрылась за машину, оставалась последняя возможность момент посадки. Парень перевёл прицел на задние двери, машина стояла как раз бортом к нему. Вот Вероника села за руль, бандит не отрывал от неё автомата, он еле мелькал за ней и за стойками автомобиля. Вот он открыл заднюю дверцу, теперь только мгновение, пока он будет перекидывать автомат. И это мгновение настало, ствол оторвался от заложника, приподнялся, что бы минуть двери и упереться в затылок сидевшей за рулём девушки, бандит мелькнул в дверной арке. Пуля покинул канал ствола винтовки, со звоном пробила стекло правой задней двери и с глухим шлепком вошла в лоб бандита, с силой отбрасывая его назад. Автомат в его руках задрался вверх, и длинная очередь ушла в небо над берёзами. Вероника опустила голову на руль и заплакала.

* * *

Группа нагнала Алексея в тот самый момент, когда он подходил к выходу на площадь, а с другой стороны к этому выходу направлялась группа охранников, их отправили проверить потухшую камеру и заодно рассказать, тому, что стоял у склада, чтобы не засвечивал картинку. Охранники были злые, с того самого момента, как на территорию вторглись чужие, их не переставали гонять, а после того, как эти самые чужие ещё и сбежали, Старик совсем озверел. Он постоянно проверял посты, кричал, не давал спать, выставлял дополнительные посты охраны. В общем, пацаны понимали, спокойная жизнь закончилась. А теперь ещё и эта срочная эвакуация. Старик забежал на центральный пост, увидел один потухший и один засвеченный сектор на мониторе, и тут началось, а они только сменились с поста, не успели даже толком поесть.

Вот теперь парни шли через площадь, ругали почём зря старика, работу в которую ввязались и своих товарищей, которые проспали момент поломки камеры, не выслали своевременно техников, проверить что случилось. Они были метрах в пятнадцати от прохода, когда из него высыпали люди в камуфляже и масках, снимая по ходу боковых караульных и рассыпаясь веером по площади. Людям Алексея предстояла самая тяжёлая задача, преодолеть открытый участок.

Бой завязался мгновенно, на подмогу группе выскочили бойцы из караульного помещения. Люди, занимавшиеся погрузкой, моментально попадали на пол. Было непонятно кто из них ранен, кто убит, а кто ещё жив. Стоны, крики и грохот выстрелов заполнили пространство. Укрываться от пуль было практически невозможно, они летел со всех сторон, отлетали рикошетом от стен вместе с мелкой кирпичной крошкой. Спасало лишь то, что огонь вёлся беспорядочно. Противник был точно в таком же невыгодном положении.

— Всем назад в проход! — Скомандовал Алексей.

Люди отошли и залегли.

— Что будем делать, командир? Куда нам надо прорваться, — спросил Назаров у Алексея.

— Вон к тому проходу, видишь, правее от центра, там за ним большой грот, думаю Сильвестр в нём, это одна задача, а вот то помещение, откуда повалили охранки, это, скорее всего караулка и центральный пост. Поступаем так, я с половиной людей прорываюсь к палатам…

— Куда? — Не понял Назаров.

— К покоям Сильвестра, ты меня прикрываешь отсюда, как только мы доберёмся до прохода, часть людей пойдёт со мной, часть останется, и будет прикрывать вас, твоя задача центральный пост и блок минирования. Понятно?

— Понятно.

— Тогда назначай кто куда.

Майор тихонько распределил людей, группа Мещерякова скучковалась возле него.

— Что, готовы парни?

— Готовы.

— Тогда ни пуха нам, ни пера. Вперёд!

Вместе с командой Алексей сделал несколько прицельных очередей по залегшим на той стороне площади бандитам, го огонь подхватили оставшиеся в прикрытии, а он со своими людьми рванул через площадь. Расстояние было небольшое, но огонь настолько плотный, что Мещеряков совсем не надеялся дойти и только лишь удивился, когда скрывшись в нужном проходе, пересчитал людей. Из десяти отправившихся с ним в это невероятное путешествие, совсем невредимыми добрались четверо, включая и его. Трое были совсем легко ранены, так царапины, Двоим, нужна была помощь, по крайней мере, срочная перевязка, один, остался лежать на площади, но парень ещё шевелился, даже пытался приспособиться к стрельбе, но чувствовалось, что он совсем плох.

— Ничего, — успокоил людей Мещеряков, — двигается, значит живой, сейчас быстро закончим и его вытащим. Пятеро здесь, трое за мной.

Раненые и поцарапанные остались в прикрытии, а он с тремя бойцами побежал к покоям молодого царя. Двери, как и предполагалось, поменяли, ни были прочно закрыты изнутри. Но в грохоте боя там за дверями всё-таки прослушивалось присутствие людей.

«Значит Сильвестр там, вопрос один, сколько бойцов с ним, — подумал Алексей, — ничего откроем двери, увидим».

— Ребята, двери нужно взрывать. Там внутри человек у него пульт от системы минирования, сам он не откроет.

— А не взорвёт он всё вместе со всеми нами?

— Не думаю, он жить хочет, очень хочет, думаю, станет торговаться.

— Тогда может поговорить с ним, время потянуть, пока наши ребята там прорвутся и разминируют?

— Время, конечно, потянуть можно, да вот есть одно обстоятельство.

— Какое?

— Он может уйти там есть проход, который они раскопали, там может спрятаться. Так, что рвём. Кто специалист по открыванию дверей?

— А чего их открывать? Дело плёвое, — Ольшанский достал пластид уложил его на местах крепления, поставил взрыватели, — готово, отходим.

Бикфордов шнур горел не долго, двери влетели вовнутрь помещения вместе с петлями и засовом, наложенным с той стороны, группа рванулась вперёд, выныривая из клубов дыма и пыли рассыпались по комнате. В помещении никого не было.

— Ушёл гад, надо его догнать, — Алексей включил переговорное, — Витя, Назаров, что у тебя?

— Всё нормально, товарищ полковник, центральный пост взяли, сапёры пытаются разобраться с блоком управления минированием. Охрана обезврежена, раненных среди людей много.

— Наши потери?

— Один двухсотый, три трёхсотых тяжёлых, остальные в норме, есть лёгкие, но это мелочь для такого штурма, думал, больше будет, сейчас поднимаем наверх всех.

— Поднимайтесь быстрее, мы пошли за стариком, он ушёл. Постарайтесь обезвредить бок управления, если не получится, уходите, как только всех эвакуируете.

— А Вы?

— Мы выберемся.

— Я понял.

— Ну и молодец, всё до связи, мы пошли, думаю, дальше связи не будет, пока не поднимемся наверх.

— Удачи, командир.

— Спасибо, всё не тяни, форсируй эвакуацию. — Он отключил переговорное, — пошли ребята.

Проход так и оставался разваленным, Алексей нырнул в дыру, вслед за ним вся группа. Приборы ночного видения вновь отказались справляться, но здесь уже можно было включить подсветку, стало значительно лучше видно.

— Идём быстро, но аккуратно, главное не запутаться в поворотах, пока будет длинный коридор без ответвлений, под ноги смотреть могут быть растяжки.

Группа двинулась вперёд, они прошли несколько поворотов, добрались до очередного разветвления.

— Интересно куда он пошёл прямо или направо, — сам у себя спросил Алексей, — мы с Афанасием шли прямо, куда пошёл Сильвестр и вообще знает он эти ходы, или идёт, лишь бы идти?

Он остановился на распутье и тут вдали, в правом ответвлении мелькнул огонёк, мелькнул и пропал.

— За мной, — скомандовал Мещеряков и побежал в проход.

Огонёк впереди то загорался, то гас, скорее всего, беглец просто экономил заряд батарей, сам не зная, как долго придётся ему находиться в подземелье. Алексей спешил, он не знал, куда идёт Сильвестр, пока тот в подземелье пульт управления, скорее всего не дотянет до центрального поста, но вот наверху картина может быть совсем иной, значит нужно не дать тому выйти на поверхность. Расстояние между ними быстро сокращалось, пока старик не заметил погони, долго это продолжаться не могло.

Вдруг огонёк фонаря остановился, запрыгал на месте, Алексей с людьми на миг замерли, но в следующую минуту впереди появилась полоска света, которая стала расширяться, открывая окно во внешний мир. Фигура мелькнула в проёме и двери начали закрываться.

— Бегом! — проревел Алексей.

Группа рванула что было сил, но двери захлопнулись раньше, чем они успели добежать. Люди выскочили в небольшой грот и упёрлись в лестницу, ведущую вверх. Алексей осмотрелся.

«Не уже ли это тот подвал, под домом старого охотника? — Подумал Алексей, очень даже похоже, он обернулся, действительно сзади были раскрытые настежь двери, которые они не заметили. — Точно, так и есть, значит, этот старый чёрт знал куда шёл».

— Интересно и как нам теперь отсюда выбираться? — Поинтересовался один боец.

— Наверное, нужно идти назад, — предположил другой.

— Я не понял, это что за дискуссия? — Алексей в недоумении посмотрел на воинов, — ПНВ не давал возможность рассмотреть выражения лиц бойцов, но обсуждение действий было непонятно Мещерякову.

— Да, нет, товарищ полковник, мы не обсуждаем и не дискутируем, так просто мысли вслух, — ответил тот, что начал разговор, — получается, ушёл он от нас.

— От нас, ещё ни кто не уходил, иди ко мне, — боец подошёл, — наступай вот на эту ступень, только по моей команде, вот в этом месте, — он указал, куда нужно поставить ногу, а сам поднялся вверх по лестнице. — Давай!

Боец наступил, камень ушёл вниз, и створки начали медленно расходиться, как только голова смогла протиснуться в щель, Алексей выглянул и осмотрелся. Старик лежал под берёзой, напротив выхода и тяжело дышал. Мещеряков поднялся наверх, не спуская с Сильвестра взгляда через прорезь прицела. Тот скорее почувствовал взгляд, чем услышал, что-либо. Подобрался, вскочил и собрался бежать.

— Стой, старик, не двигайся, иначе пристрелю. — Предостерёг его Алексей. Вслед за ним выбрались на поверхность все люди.

— А, это ты полковник, достал меня всё-таки, достал. Как я не догадался, что тебе знаком этот выход? Ты же с Афоней тогда именно этим путём ходил, через эти двери.

— Да, похоже, через эти. Не учёл ты такого расклада. В первую очередь ты ошибся, когда Веронику с собой забрал, во второй раз, когда живым меня оставил, там, в подвале, а вот теперь и в третий раз. Так, что кончился твой путь, старик, дальше только пожизненная камера, из которой всего одна дверь в тюремный коридор, и свежий воздух в маленьком тюремном дворике, раз в неделю. Закончились твои странствия, так, что руки в гору и на колени, тогда может, до камеры доживёшь.

— Хм, — ехидно улыбнулся Сильвестр, поднимая руки, — нет полковник, я ещё повеселюсь напоследок. — В его руке мелькнул пульт управления.

— Тихо, старик, тихо, не шути, — Мещеряков включил переговорное устройство, — Витя, Назаров, что у тебя? — Наушник молчал.

— Нет, полковник, ты меня не уговаривай, мне всё одно конец, хоть так, хоть так, я ведь долго в камере не протяну.

— Отчего, ты старик ещё крепкий.

— Я свободу люблю, полную свободу, тебе этого не понять, я жил в веках, а когда ты у меня эту жизнь забрал, вместе с домом, то я и оказался в настоящей тюрьме, только вот стены в ней не каменные, а временные. Тебе этого не понять. Поэтому я сейчас вот эту кнопочку нажму, — он указал пальцем второй руки на кнопку пульта, и всё, ни тебя, ни меня не станет, никого. И города, тоже не станет, вечного, древнего города.

— Погоди, старик, не кипятись, ну хорошо меня, тебя не станет, а город-то, зачем рушить? Город, это история, история народа нашего, там память о дедах наших, прадедах. Ты же знаешь сам.

— Я историю эту делал, я вам артефакты оттуда приносил, что бы вы эту историю изучали и помнили, но вам не достаточно было малого, вам сразу всё подавай, вот и полезли сюда со своими экспедициями.

— Сильвестр, но ты не прикрывайся великой миссией, ты кроме фактов и артефактов, ещё и дурь сюда поставлял, в этом твоя главная вина, да людей, сколько невинных загубил. Поэтому, опусти руки и отдай мне пульт. Будет суд, будет наказание.

— Я сам себе суд и сам себе наказание, это последнее, что я скажу тебе в этой жизни, может, через мгновение мы продолжим разговор, но только уже не здесь, а там, — старик закатил глаза к небу.

— Не спеши, я-то может туда, и попаду, а вот тебе со мной не по дороге, тебе в противоположную сторону, — Алексей указал пальцем на землю.

— Какая разница, кому куда, главное, что я тебя, с собой заберу, не место тебе на земле грешной, после всего того, что ты сотворил. — Старик поднял руки ещё выше, полы его куртки разошлись, и Алексею открылась связка шашек с детонатором на животе у Сильвестра. Старик нажал кнопку на пульте, на детонаторе вспыхнула красная лампочка.

— ЛОЖИСЬ! — взревел Алексей и бросил совё тело на землю, в сторону от старика.

Взрыв прогремел мгновенно, взрывная волна, не дав телу приземлиться, подхватила его и отбросила метров на пять от того места где он стоял. Может Алексей летел бы и дальше, но его ударило о берёзу, ветки немного смягчили удар и замедлили падение на землю. Голова трещала, в ушах стоял неимоверный звон. Мещеряков с трудом поднялся на ноги, со всех сторон, кое-как собирая себя в кучу, поднимались бойцы, один опирался на автомат, похоже поломал ногу, у второго висела рука, тоже похоже поломанная, но шевелились все. На том месте, где стоял старик, образовалась небольшая воронка, куски тела и обгоревшая одежда были разбросаны по поляне. И тут земля вздрогнула, начала уходить из-под ног, в той стороне, где предположительно находился главный вход, прогремел мощный взрыв. Люди не удержавшись на ногах, вновь попадали на землю, а лес как будто стал ниже.

— Ни черта себе, — прохрипел находившийся рядом Ольшанский. — Это что было?

— Похоже, Паша, наши не успели разминировать, или у этого негодяя был запасной вариант. Всё, нет больше подземного города.

— А что это за город был?

— Город? Город. Понимаешь, он существовал ещё во времена Ивана Грозного, а построен был намного раньше, даже не знаю когда и кем. Но теперь его больше нет.

— Вот это да.

— «Рыбак», «Рыбак» это «Визирь», — услышал Алексей в наушнике свой старый позывной, его мог знать только Назаров, да и обозвался он своим, тоже старым, Алексей уже не помнил, как к нему прилип этот позывной. За всю свою взрослую жизнь он никогда не был на рыбалке, но помнил точно, что очень часто рассказывал сослуживцам как в детстве ходили удить рыбу на Днепр. Видимо за эти детские рассказы ему и дали такой позывной. — «Рыбак» ответь «Визирю», — вновь заговорил наушник, теперь громче и увереннее.

— «Визирь» ты где, это «Рыбак» ты как справился?

— Справился да не совсем, всё я тебя вижу, идём к тебе, будь на месте.

Через несколько минут Алексей услышал шум двигателей вертолёта. Шум нарастал, потом из-за верхушек леса вынырнула вертушка, зависла, ища место для посадки и начала приземляться в центре поляны. Бойцы подобрались.

— Всё, уходим, за нами пришли, — скомандовал Алексей, — всем на борт.

Вертолёт завис в метре над землёй, из открывшихся дверей выскочили двое, помогли забраться на борт раненым, Алексей подошёл последний, ещё раз внимательно осмотрел поляну, убедился, что ничего не оставили, кроме частей Сильвестра, разбросанных по поляне. Протянул руку, ему помогли запрыгнуть вовнутрь.

— Витя, — обратился он к Назарову, — нужно оставить кого то, останки старика собрать в мешок, не хорошо, если через время здесь будут находить руки да ноги отдельно валяющиеся. Короче прибрать за собой нужно.

— Я понял командир, уже дал указания.

— Действительно два бойца вновь покинули борт, а машина начала набирать высоту, ложась курсом на Москву.

— Рассказывай, что там произошло.

— Посмотри сам, — Майор кивнул головой в сторону иллюминатора. — Картина сверху открылась ужасная, лес во многих местах просто провалился под землю. — Мы только успели выйти и погрузиться, как всё рвануло, сперва под землёй, а потом вырвалось наружу, снося домик и поднимая всё в воздух. Я не понимаю, как это всё случилось, мой сапёр полностью обезвредил устройство.

— Значит, у него был резервный блок. Он взорвал себя, а следом прогремел этот ужасный взрыв. Что с моими людьми?

— Всё нормально, Постников конечно в тяжёлом состоянии, но его в госпиталь вовремя отправили, так, что оклемается, А Антипова уже в Москве. Не хотела без Вас лететь, но ей приказали не дожидаться, а лететь с докладом.

— Чёрт, да не хочу я видеть никаких генералов, слушай Витя, у тебя связь с базой есть?

— Странный вопрос.

— Попроси, что бы мне такси заказали, я домой поеду, умоюсь, посплю, а потом уже и к шефу на доклад.

— Я-то, конечно, попрошу, но боюсь, на базе уже ждут.

Вертолёт приземлился, бортинженер открыл двери посадочного люка и сбросил лесенку, Алексей первым выглянул наружу, картина, нарисовавшаяся там, ему явно не понравилась. Две чёрные волги стояли на площадке, под самыми винтами, а возле них пять человек, включая генерала Лысова.

Мещеряков спрыгнул на бетонку, сделал вид, что не заметил торжественного эскорта, но генерал преградил ему путь.

— А что это ты старых друзей видеть не хочешь.

— А, Палыч, — Алексей сделал вид, что крайне удивлён, видеть своего непосредственного начальника. — Ты какими судьбами здесь?

— Ты, Алексей не зарывайся, полезай в машину, разговор у нас с тобой длинный будет. Натворил как всегда делов, и хочешь в кусты? Нет, милый друг, сперва придётся рассказать всё, да пояснить.

— Ну, хоть умыться можно домой заехать?

— Там тебя и умоют и побреют, — генерал был сдержан, по его глазам было видно, что он рад видеть Алексея, хоть и потрёпанного, но всё-таки живого, но что-то его сдерживало.

Сдерживающим фактором оказалась четвёрка сопровождения, Мещеряков не стал больше спорить, обстановка была понятна, просто сел на заднее сиденье генеральской «Волги», рядом сел Лысов, на переднее сиденье попытался примоститься один из группы сопровождения, но генерал запретил ему, тот вынужден был подчиниться.

— Всё поехали, — дал он команду водителю, машина сорвалась с места, покинула вертолётную площадку, промчалась по базе и, выскочив за ворота, взяла курс на Москву.

— Что случилось такого, Палыч? — Нарушил молчание Алексей.

— Тебя куда посылали?

— Библиотеку искать.

— Не искать, а найти, это две большие разницы. А ты что сделал?

— Я её не нашёл.

— Да, вместо этого ты нашёл кучу героина и прочего дерьма, а потом ещё устроил колоссальный пожар в центре города и полрайона под землю закопал. Как ты всё это объяснять будешь?

— Так обстоятельства.

— Где эти твои обстоятельства?

— Ну, нету, этой самой Либерии, нету, пойми ты, и не было никогда, я был там…

— Где это там ты успел побывать?

— Там у царя в приёмной, только вот слишком мрачной она мне показалась, и сам царь не больно гостеприимен.

— Ты случайно умом не тронулся? В какой приёмной, у какого царя? Нет, брат, вот этого, ты, пожалуйста, там не рассказывай, иначе вместо того, что бы на пенсию уйти, попадёшь в психушку, там и скоротаешь свои деньки до самой кончины. Понял?

— Да, понял я.

— Вот и молодец, кстати, Антипова намного умнее тебя оказалась, она ни словом не обмолвилась о Ваших похождениях, всё рассказала предельно коротко. Мол, искали, жили, ходили по лесу, тоже с целью поисков, без дат, без указания конкретных мест, ссылаясь на то, что она не специалист по ориентированию, а ходили часто и поэтому дат она не помнит, потом пожар в доме, потом похищение, побег, тут всё очень подробно. Ты понял?

— Понял.

— Вот и молодец.

— А что Постников?

— Этот в госпитале, лечат его, крови потерял порядочно, но кризис уже миновал.

— Хорошо, а Афанасий?

— Это тот сумасшедший, которого вы приволокли вместе с собой?

— Да, этот.

— Он нёс всякую околесицу, потом попросился в душ, помыться и исчез. Куда делся? Не понятно. Но его ищут, думаю, найдут, не может он голый далеко убежать, или милиция или мы кто-нибудь поймает, и в психушку на законных основаниях.

— Не поймают, — улыбнулся Алексей, — вокруг пальца он Вас обвёл.

— И где он?

— Далеко, думаю у себя дома. Да не волнуйтесь Вы, товарищ генерал, этот человек не представляет угрозы.

— И кто он такой?

— Да просто скиталец, Странник. Нет, его мы больше никогда не увидим. — Машина остановилась во дворе управления, со стороны заднего входа. — Ладно, ведите к дознавателям, попробую объяснить им, всё что произошло.

— Лёшка, только я прошу тебя…

— Я что, сам себе враг, товарищ генерал?

* * *

Алексей лежал на кровати, голова утопала в мягкой подушке, одетой в белоснежную, хрустящую наволочку. Белые, пахнущие свежестью простыни и голова Веры на плече. Волосы девушки расплескались по подушке, она спала. Мещеряков аккуратно протянул свободную руку, взял с тумбочки сигарету, закурил. Лучик солнца пробился в небольшую щель между плотными шторами, и медленно полз по простыням, вот он дополз до Вероники, тихонько крадучись, добрался до закрытых веками глаз, те вздрогнули и нехотя открылись. Девушка приподнялась, посмотрела Алексею в глаза, потом забрала сигарету и глубоко затянулась, закашлялась.

— Что не спишь? Рано ведь ещё.

— Да вот думаю и радуюсь, радуюсь и думаю.

— Чему, о чём?

— Радуюсь, что закончилась, наконец, моя походная жизнь, что приказ вчера подписан, и теперь я вольный человек, что теперь ни кто и никогда не пошлёт меня к чёрту на рога. А думаю, что и как я буду делать дальше. Ведь я ничего, не умею, кроме того, чем занимался всю жизнь. Значит и жизнь эта гражданская не для меня. Что делать Вера?

— Спать, милый, ещё слишком рано.

Content

Глушков Владислав В поисках утраченного

Владислав Глушков В поисках утраченного

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26