Владимир Алешин

Больше, чем футбол

Правдивая история: взгляд изнутри на спорт № 1

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке. Фотографии предоставлены автором

Прочел на одном дыхании, хотя со мной это бывает крайне редко. Автор – бывший руководитель знаменитого стадиона «Лужники». Книга, честное слово, очень занимательна! Вот только некоторые факты, оказывается: за нашу команду играл знаменитый английский шпион Локкарт; сталинское политбюро выносило на обсуждение вопрос о кадровой чехарде в футбольных командах; существуют документы о том, за что именно «пошел по этапу» спартаковец Старостин, а на Красной площади проводили не один, а два матча… Очень смелы и интересны суждения автора о сегодняшнем бардаке в нашем футболе, предложения, что можно перенять из иных видов спорта… В общем, книга автору удалась!

И.Т. Козлов,

член Союза писателей России

Мое давнее и глубокое убеждение – книги на футбольную тематику должны быть такими же занимательными и увлекательными, как занимательна и увлекательна сама игра. Чтобы они читались на одном дыхании – от начала и до финального свистка, то есть до последней страницы. Сейчас такие что-то попадаются редко.

«Больше, чем футбол» – как раз из числа этих самых редких. Книга адресована не только болельщику со стажем, и вообще не только болельщику. В ней немало энциклопедических, статистических данных и выкладок, но даже цифры и факты, как говорится, не засушивают спортивную повесть. Что еще интересно, обращаясь к ним, автор как бы говорит читателю: вот вам материал для раздумий, анализируйте и делайте выводы сами, я не навязываю вам своего мнения…

И конечно же несколько слов хочу сказать о самом авторе – Владимире Владимировиче Алешине. Он был генеральным директором олимпийского стадиона «Лужники», но не только высокая должность связывает его с миром спорта. Имя Алешина вписано в футбольную биографию СССР и России. При его непосредственном содействии удачно прошла московская Олимпиада.

Как и ко всякому человеку, который на виду, к В.В. Алешину относятся неоднозначно, но даже ярые критикиотмечают его порядочность и искренность. Вот эти ценные качества полностью присущи и книге моего давнего и верного друга. Да и как могло быть иначе?! Ведь недаром же Булат Окуджава написал: «Как мы дышим – так и пишем».

Никита Павлович СИМОНЯН,

заслуженный мастер спорта СССР,

заслуженный тренер СССР,

заслуженный тренер РСФСР,

чемпион Олимпийских игр 1956 года

Вместо предисловия

Книгу о футболе я хотел написать давно. Формальным поводом для того, чтобы желание, так сказать, материализовалось в конкретные строки, стала наша победа за право на проведение в России чемпионата мира по этому любимейшему и массовому виду спорта в 2018 году.

Сама по себе эта победа не только праздник, но также начало огромной работы, которую предстоит делать, чтобы и на должном уровне прошел мировой чемпионат, и сделал шаг вперед наш российский футбол, обретя новые стадионы, новых поклонников, новые, профессиональные отношения к игре всех заинтересованных лиц.

Еще одним поводом для этого стало уже, увы, традиционно неудачное участие нашей сборной в чемпионате Европы – 2012. Ожидаемая осечка…

Но – обо всем по порядку.

Евгений Евтушенко как-то написал: «Поэт в России больше, чем поэт», подразумевая при этом, что он – оракул, философ, политик.

Что в России футбол? Во всяком случае, гораздо больше, чем игровой вид спорта, каковым он является по определению. Иначе представители его не становились бы Героями страны, не уходили бы в легенды и никто бы не предлагал положить футбол в основу национальной идеи: мол, провозгласим государственной задачей сделать нашу сборную лучшей в мире, и общество сплотится вокруг этой благородной цели, и нам станет легче решать экономические и социальные задачи…

Воистину от великого до смешного порой всего шаг.

Но не будем спешить смеяться. Не будем потому, что футбол и в мире – больше, чем футбол.

1966 год. Чемпионат мира в Англии. Сборную хозяев возглавляет Альф Рамсей, сын торговца соломой, игравший сначала по любительскому контракту за «Портсмут», затем ставший профессиональным игроком и названный лучшим правым защитником страны. При этом Генерале (таким было уважительное прозвище тренера) команда из Туманного Альбиона впервые завоевала золото мира, и Альфу Рамсею был присвоен рыцарский титул. Тут же упомним, что за три года до этого сэром (так в Англии обращаются к обладателям рыцарского титула) стал Стэнли Мэтьюз.

Так Англия в числе героев нации назвала и своих футболистов.

А вот другой пример. Тоже чемпионат мира, теперь в США. Сборная Колумбии едет на него, считая себя фаворитом, ибо до этого одержала ряд красивых побед над сильнейшими командами планеты. Но в решающем матче за выход из группы происходит трагедия: один из самых популярных среди своих болельщиков футболист, защитник Андреас Эскобар, делает автогол, и колумбийцы выбывают из борьбы за золото. Страна в трауре, на улицах городов начинаются беспорядки, в адрес Андреаса по почте и телефону летят угрозы. Поначалу их списывают на всплеск эмоций, которые должны по идее скоро улечься… Только все оказалось серьезнее и трагичнее. Через десять дней после той игры Эскобар был расстрелян в центре своего родного города Медельина, в тело его вошло двенадцать пуль.

Высказывались предположения, что спортсмена убил не футбольный фанат, а представитель мафии, которая в надежде на выигрыш своей команды поставила и соответственно потеряла на тотализаторе слишком много.

Футбол – больше, чем игра.

Именно поэтому в этой книге я хотел бы подробно остановиться на зарождении футбола в России и на судьбе одной из наших команд, с какой неразрывно связаны многие годы моей жизни. Связаны, так сказать, и личностно, на уровне души, и публично – на уровне сплетен, домыслов так называемых спортивных экспертов, желтых публикаций… Речь пойдет о «Торпедо», в судьбе которого замешано так много и политики, и личных пристрастий, и финансовых интересов отдельных деятелей, что уже мало кого интересовали сами нюансы игры самобытной заводской команды. У нее было необычное и богатое прошлое, но будет, я уверен, и будущее, если мы возвратим в целом популярной игре спортивные принципы.

Что это такое – спортивные принципы?

Вот об этом и о многом-многом другом и хочу я рассказать в книге, которую так и озаглавливаю —

БОЛЬШЕ, ЧЕМ ФУТБОЛ

Глава 1

Что считать началом

«Россия – родина слонов». Эту фразу я впервые встретил у замечательного нашего литературоведа Виктора Борисовича Шкловского. Сначала где-то вычитал о том, что Шкловский, мол, был «игрок первостатейный», без указания, во что именно он играл, и мне подумалось: а вдруг в футбол? Начал выяснять…

О спорте у Виктора Борисовича написано много чего интересного. Ну, к примеру, о борцах. Звание сильнейшего они оспаривали в цирковых чемпионатах, но это были, говоря современным языком, своего рода шоу, где побеждали и проигрывали по указанию антрепренеров. Зато раз в год атлеты съезжались в один из гамбургских трактиров и там, без публики и тем более журналистов, проводили турнир, определявший действительно сильнейшего среди них. Имя победителя «по гамбургскому счету» не разглашалось…

Словом, «игроком первостатейным» называли В. Шкловского именно в литературном плане, поскольку классно играл он аналогиями, метафорами. И тогда-то я вычитал у него строку, ставшую ныне расхожей: «Россия – родина слонов». Точнее и не придумать, чтобы показать абсурдность претензий на приоритеты, которых нет…

Как нельзя точно подходят «слоны» под дискуссию о первородности футбола. Кто только не претендует на то, чтобы считаться основателем этой игры!

Начнем с соотечественников. Те, кто утверждает, что в футбол на Руси играли испокон веку, аргументируют это так: еще при царе Алексее Михайловиче, мол, и летописи это сохранили, мужики гоняли кожаные мячи, набитые перьями, и игра называлась шалыгой, или килой. Приезжие англичане увидели ее, переписали правила, вернулись на родину и выдали за свою.

Грузины посмеиваются, слыша это. Романовы, говорят, когда править начали? В XVII веке. А Шота Руставели жил и творил в XII и в «Витязе в тигровой шкуре» писал о футболе, который назывался на Кавказе лело.

Китайцы говорят: у нас были и ворота, и вратари, и судьи, и мяч, набитый волосом, и даже проводились чемпионаты среди городов. Победителям вручались сувениры, побежденных били палками. А судьями нередко становились сами императоры! Вот только лет пятьсот назад наш футбол по непонятным причинам «умер».

В Южной Америке убеждены, что прародина футбола – их континент. И майя, и ацтеки гоняли каучуковые мячи весом два – четыре килограмма на площадках, соответствующих по размерам нынешним футбольным полям.

У французов своя версия: игра в ножной мяч зародилась в Западной Франции и Нормандии, называлась «ла-суль», и уже отсюда перекочевала на Британские острова.

В канун проведения второго чемпионата мира по футболу в Италии серьезные историографы этой страны публиковали научные труды о том, что родина футбола, безусловно, здесь. Еще Леонардо да Винчи гонял мячи на поле длиной сто метров и шириной пятьдесят, только в командах было по двадцать семь человек…

Англичане на данную тему ни с кем даже не спорят. Они выше этого. Что там им какие-то летописи, сказы, археологические находки… У англичан на руках – исторические документы! Футбол запрещали Эдуард II, Эдуард III, Ричард II, о нем писал даже Томас Элиот, литературному мастерству которого по-хорошему завидовал сам Шекспир! Правда, писал несколько неожиданно для сегодняшнего восприятия. В книге «Правитель» он дает такую характеристику игре: это «звериная ярость и страсть к разрушению». А вот к какой мысли пришел французский путешественник Гастон де Фуа: «Если англичане называют это игрой, то что же они называют дракой?» И сказано это было еще чересчур мягко, поскольку в тех же исторических документах встречаются фразы о том, что на местах «футбольных баталий» остаются увечные и убитые. Мало того, в 1213 году в Честере, оказывается, гоняли на площадке не мяч, а… голову убитого врага и принимали в этом «матче» участие до ста человек…

И это – футбол?

Давайте немного поразмышляем над таким вот совсем не праздным вопросом. Лично я не думаю, что, к примеру, сегодняшнее фехтование родилось на гладиаторских аренах, а бокс – на кулачных боях, хотя там и там колющее оружие, махание кулаками… Но согласитесь, сходство ведь на этом и заканчивается, ибо далее нет главного из того, что присуще спорту. А что, спросите, главное? Недопустимость летальных исходов во время любых состязаний и разрушение образа врага.

В связи с этим напомню читателю некоторые факты. Как вы знаете, Олимпийские игры зародились в 776 году до нашей эры и прервались в 394 году уже нашей эры. Гладиаторские бои начали проводиться с середины III века до нашей эры, имели популярность и вроде могли бы вписаться в программу олимпиад. Почему это не произошло? А вот как раз потому, что состязания состязаниям рознь и не всякое силовое зрелище может стать видом спорта. На одни арены выходили враги и проливали кровь друг друга, на другие – соперники, поздравлявшие победителя даже после собственного поражения. Самым же суровым видом спорта был панкратион, сочетавший в себе элементы бокса и борьбы. Там были травмы, но не более того…

А теперь вернемся к тому, что называют средневековым прародителем футбола. Да, и в давние времена был кожаный мяч. Но это – все (кроме названия, конечно), что роднит ту игру с нынешней. Читаем запись из хроники города Штубба (XIV век):

«Что касается игры в футбол… Каждый участвующий стремится, главное, опрокинуть противника. Они бросают друг друга часто на камни или в канаву, ломают руки, ноги, иногда выкалывают глаза и разбивают носы. Случаи смертельного исхода не переводятся».

Почему Эдуард II, о чем мы упоминали выше, запрещал футбол? Вот строка из этого запретительного документа: «Перекидывание мяча… причиняет несчастья». Теми же доводами пользовались другие короли и королевы Англии (Елизавета I предложила применять к игрокам самые строгие меры).

Футбол в разных странах в те времена представлял собой разные зрелища, но одно можно сказать наверняка: на современную игру он совершенно не был похож. Возьмем хотя бы Россию. Вот что пишет в «Очерках бурсы» писатель Н.Г. Помяловский:

«На левой стороне двора около семидесяти человек играют в килу – кожаный, набитый волосом мяч, величиной в человеческую голову. Две партии сходились стена на стену; один из учеников вел килу, медленно передвигая ее ногами, в чем состоял верх искусства в игре, потому что от сильного удара мяч мог перейти в противоположную сторону – в лагерь неприятеля, где и завладели бы им… «Кила!» – закричали ученики, – это означало, что город взят. Победители в восторге и с гордостью возвращались на свое место. Им весело…»

Весело и нам узнавать, что мы считали русским футболом. Нет, я не о том, что старая национальная игра была плохой, – она была просто совершенно иной. В общем, имелись и у нас «свои слоны», да не те, что в южных странах. У нас их называли мамонтами. А это две большие разницы.

Глава 2

Первые шаги

Вовсе не ставлю перед собой задачу исследовать и описывать историю зарождения современного футбола вообще, – меня больше интересует то, как появилась игра у нас и по каким канонам живет и развивается. Но есть факты, на мой взгляд, до того интересные, что умолчать о них просто не могу.

Знаете ли вы, как определился количественный состав команд, то есть почему играет одиннадцать на одиннадцать, а не двадцать семь на двадцать семь (как при Леонардо да Винчи) или семьдесят на семьдесят (как у Помяловского)? Тут вот какая история, а может быть, легенда. «Кровавый» старый футбол, значит, оказался в Англии под запретом, но продолжала жить такая интересная «игрушка», как мяч, ему находили десятки применений, что-то приживалось, что-то отмирало…

В первую очередь в английских учебных заведениях появилась так называемая «игра в ворота» (ножным мячом, или футболом, ее назовут чуть позже). Чтобы судить, можно ли ее назвать родительницей футбола, обратимся к работе Джозефа Стратта «Развлечения и увеселения». Стратту вполне можно верить, поскольку он признанный автор трудов по бытовой истории Англии и жил как раз в интересующее нас время – на рубеже XVIII-XIX веков. Читаем:

«Два отряда с равным количеством игроков выходили на поле и становились между двумя воротами, расположенными на расстоянии восьмидесяти или ста ярдов друг от друга. Ворота обычно делали из двух жердей, вкопанных в землю; между ними оставалось расстояние около двух-трех футов. Мячами служили надутые пузыри, обшитые кожей, их выбрасывали в середине площадки. Целью обоих отрядов было загнать мяч в ворота противника. Отряд, которому это удавалось, выигрывал».

Чтобы читателю лучше ориентироваться в размерах, напомним: ярд равен примерно девяноста одному сантиметру, а в нем – три фута. Следовательно, ворота были метровыми по ширине, но без вратаря.

За два десятка лет XIX века в игре много что изменилось и продолжало меняться. При примерно той же длине поля «выросли» ворота, появился их защитник (потом его назовут вратарем). И количество игроков, и размеры ворот, и время игры, и право брать мяч руками не регламентировались, каждая команда тут отстаивала свои… не правила даже, а привычки. Естественно, при таком положении дел было сложно, порою даже невозможно проводить встречи между двумя командами, придерживающимися разных трактовок игры. А к середине века, о котором мы ведем речь, команд в стране было уже очень много! Их имели учебные заведения, производственные предприятия, улицы, небольшие селения… Мало того, появились клубы, снабжавшие своих игроков инвентарем, формой, занимающиеся организацией игр.

И вот студенты Кембриджского университета принялись за научный анализ игр с ножным мячом, чтобы сделать унифицированные правила. Они представили, что играть им надо комната на комнату, а в комнатах общежития их жило по одиннадцать человек!

Увы, история не сохранила текст первого свода этих правил. Что мы знаем – имена тех, кто представлял и отстаивал это, так сказать, коллективное детище: Уинтон и Тринг. Тринг же вынес стандартный набор правил, получивших название Кембриджских, на обсуждение Футбольной ассоциации Англии, созданной в 1863 году. Тогда в октябре в лондонской таверне «Вольные каменщики» собрались представители некоторых команд и клубов именно для того, чтобы найти общий язык между собой, то есть главным образом определиться с правилами игры – для начала хотя бы самыми общими, самыми простыми. Вот пункты, взятые оттуда.

1. Гол считается забитым, если мяч влетел в ворота и прошел под перекладиной – за исключением случаев, если мяч заброшен в ворота рукой.

2. Руками можно прикасаться к мячу только для того, чтобы остановить его и положить на землю перед ногами.

3. Бить можно только по мячу.

4. Игрок не имеет права бить по мячу, находящемуся в воздухе.

5. Подножки и пинки запрещены.

6. Если мяч был выбит за боковую линию, игрок, выбивший мяч, возвращает его в игру с того места, где он пересек боковую линию, по прямой, проведенной через середину поля.

7. Если мяч выбит за линию ворот, его возвращает на поле игрок той команды, которой принадлежат ворота.

8. В момент вбрасывания с боковой линии или с линии ворот никто не должен подходить к игроку, производящему вбрасывание, ближе чем на шесть шагов.

9. Игрок объявляется в положении «вне игры» сразу же, как только он оказывается впереди мяча, и должен занять положение позади мяча как можно скорее. Если мячом владеет команда игрока, находящегося в положении «вне игры», этот игрок не имеет права касаться мяча, пока кто-нибудь из другой команды не дотронется до мяча или игрок собственной команды не выбьет мяч на одну линию с ним или вперед.

10. Атаковать запрещено игрокам в положении «вне игры», то есть пока мяч находится непосредственно за игроком.

И к правилам этим, и к другим проблемам, касающимся истории создания популярнейшей в мире игры, мы неоднократно будем возвращаться, но пока, чтобы было легче ориентироваться «в пространстве и времени», дальше, когда речь пойдет о российских делах, без комментариев приведем лишь некоторые факты.

К началу семидесятых годов XIX века в Футбольную ассоциацию входило пятьдесят коллективов. С 1871 года разыгрывается Кубок Футбольной ассоциации. В 1884 году за него вели борьбу уже сто команд. В 1888 году основана Футбольная лига. Количество команд, входивших в Футбольную ассоциацию, достигло ста двадцати восьми.

И теперь перенесемся примерно в это же время, но уже в Россию, а конкретно – в Петербург.

Глава 3

Люди в белом

24 сентября 1893 года, ближе к полудню, люди потянулись в сторону плаца знаменитого Семеновского полка.

Военные плацы, конечно, не место для праздного времяпрепровождения, да еще именно этот… В свое время он был назначен как место казни Федора Михайловича Достоевского. Достоевского царь помиловал, но зато позже здесь вешали петрашевцев… В общем, невеселое место. Но за несколько дней до описываемого события плац, как бы сейчас сказали, стал сугубо гражданским объектом, превратившись в гиппоциклодром – огромный спортивный объект, предназначенный для проведения, пожалуй, одних из самых популярных тогда в России соревнований: по велоспорту и конным скачкам.

Этот же день был вообще особым: между собой решили состязаться на дистанции двадцать пять верст русская тройка и велосипедист, да не какой-нибудь рядовой член спортивного клуба, а знаменитый французский гонщик Шарль Террон!

Зрители заняли две тысячи мест для сидения, и тут случилось то, что в Петербурге бывает довольно часто. Сменился ветер, подул со стороны Невы и принес с собой дождь. Террон и извозчик с Лиговки уже заняли места на старте, но тут француз поднял руку, призывая к себе судей, что-то сказал им и ушел со своим велосипедом под навесы. Он отказался выступать в такую погоду: мол, мокрый грунт – это фора для коня.

Но все же гонку не отменили, только вместо Террона решил попытать счастья местный гонщик Николай Похильский. И помчались они нарезать круги…

Не будем утомлять читателя, ждущего продолжения нашего рассказа о футболе, потому скажем вкратце: велосипедист выиграл у извозчика почти две минуты, получил за это серебряный кубок и жетон победителя, теперь предстояло провести традиционные скачки, но прежде был объявлен антракт, на площадку выскочила ватага молодцев, установила высокие колья и…

И вот публикация из журнала «Велосипед» о том, что же произошло дальше:

«Был объявлен антракт. В это время публику развлекали господа спортсмены игрой в ножной мяч (football) по программе. Записалось человек двадцать. Суть игры состоит в том, что одна партия играющих старается загнать шар – подбрасывая ногой, головой, всем, чем угодно, только не руками – в ворота противной партии.

Площадь для игры была покрыта сплошь грязью. Господа спортсмены в белых костюмах бегали по грязи, то и дело шлепаясь со всего размаха в грязь, и вскоре превратились в трубочистов. Все время в публике стоял несмолкаемый смех. Игра закончилась победой одной партии над другой».

Так состоялось знакомство петербургской публики с новым для нее видом спорта – футболом. Поначалу, как вы прочли, был смех, а через неделю на этом же самом стадионе, опять во время антракта, игроков уже встретили… свистом и неодобрительными выкриками. Футболистам пришлось прервать игру и уйти с поля, уступив место тем, кого публика ждала с нетерпением, а именно – атлетам по перетягиванию каната, прыгунам в высоту с шестом и дамам, состязавшимся в велосипедном спринте…

И все же это было не первое, так сказать, явление футбола в России. Так, один из братьев Чарнок (мы еще не раз будем говорить о них) предпринял попытку организовать футбольную команду еще в 1887 году в периферийном Орехово-Зуеве, но помешал такому начинанию… старообрядческий уклад жизни хозяев тамошних мануфактур. И Тимофей, и Викула Морозовы придерживались строгих норм поведения, игр не поощряли, особенно тех, где надо представать оголенными на людях (имеется в виду, с голыми коленями), да и к иностранцам относились с особой подозрительностью: они, мол, с Запада приносят лишь распутство да греховные вольности. Словом, первая попытка оказалась неудачной.

В это же примерно время в Одессе обосновывается индо-европейская контора телеграфа и вкупе с английскими специалистами, коих было много в портовом городе, создается атлетический клуб, а при клубе этом – футбольная команда. Правда, в первые годы своего существования в ней не значилось ни одного местного игрока, и встречи она проводила не с одесситами, а с экипажами английских и румынских кораблей, заходивших сюда. Лишь в девятисотых годах появляются в команде первые русские игроки. Их было крайне мало, но зато одним из тех, кто выступал за клубную команду, стал наш легендарный впоследствии авиатор Сергей Уточкин.

В начале же XX века начинают играть в футбол в Благовещенске, Порт-Артуре, Киеве, Харькове. Делается повторная попытка возродить игру в Орехово-Зуеве, уже удачная, но удача эта пришла не сама. На сей раз препятствием служили не религиозные предрассудки, а политика. Против футболистов выступила полиция: мол, у вас будет собираться много людей, среди них легко можно наладить революционную агитацию. С подачи блюстителей порядка выступил и представитель уездной медицины, охарактеризовав игру как крайне вредную для здоровья: способствует легочным заболеваниям и переломам. Надежда у спортсменов оставалась одна: встретиться с губернатором Г. Сазоновым и упросить его стать на их сторону.

На встречу эту поехал Андрей Васильевич Чарнок.

Вообще-то никаким Андреем Васильевичем он не был. Полное имя его было – Гарольд Гринфилд, уроженец английского Блэкберна, игрок команды этого же города. Заметим, игрок-любитель, поскольку все неигровое время он отдавал работе – инженерной наладке заводского оборудования. Именно эта профессия привела его, двадцатиоднолетнего парня, в Россию, где он возглавил фирму «Товарищество Никольской мануфактуры Саввы Морозова». Много лет спустя, уже вернувшись на родину, Чарнок примерно так вспоминал о своей поездке к губернатору.

За стаканом чая, где у самовара хозяйничала супруга генерала, произошел следующий разговор:

«Губернатор: А что такое футбол?

А.В. Чарнок: Игра, в которой участвуют двадцать два игрока, разделенные поровну на две команды. Целью ее является завладеть кожаным мячом, надутым воздухом. Каждая команда стремится забить этот мяч в ворота между столбами, установленными с обоих концов поля (при этом была показана соответствующая диаграмма).

Губернатор: И люди в самом деле собираются смотреть на эту глупость?

А.В. Чарнок: Да, ваше превосходительство, точно так же, как люди собираются смотреть на конские скачки.

Губернатор: Но при чем тут политика, революция?

А.В. Чарнок: Здесь нет никакой политики, ваше превосходительство. Извольте посмотреть немецкий журнал, придерживающийся весьма консервативных взглядов, – «Ди Вохэ». Вы увидите в нем фотографию, которая изображает германского кронпринца в надлежащем спортивном облачении, принимающего участие в игре на Темпельгофском поле в Берлине, а, как вы знаете, ваше превосходительство, он кузен вашего всемилостивейшего государя.

Супруга губернатора: Вот как? Это, должно быть, в высшей степени полезная вещь, это хорошо продуманная система физической тренировки. Ты должен играть, Гриша! (Его превосходительство был восьми пудов весом.)

Губернатор: Да, и я очень уважаю англичан, хотя они немного помешаны на том, чтобы искать отдых для утомленных тела и души. А ведь они в самом деле бьют своих жен. Продолжайте ваше дело, Андрей Васильевич, и Бог вам в помощь, только без кровопролития!»

(Цитата эта взята из книги В. Лизунова «Морозовцы».)

Так текстильщики в Орехово-Зуеве заиграли в футбол.

И что естественно, почти одновременно заиграли в Москве.

Какая, спросите, связь между Владимирской губернией, к чьей территории на то время относился вышеназванный городок, и старой российской столицей? А вот какая.

Еще в середине XIX века англичане построили в Москве завод, как официально писалось, «для приготовления и починки машин, ввозимых из-за границы». (Завод этот стал носить имя Гоппера, по имени директора завода, который к тому же был заядлым спортсменом, занимал пост командора Московского речного яхт-клуба; потом был переименован в завод Михельсона. Нам он больше знаком как электромеханический завод имени Владимира Ильича.) Так вот, предприятие это в первую очередь обслуживало фабрики Викулы Морозова, находящиеся в Орехово-Зуеве. Руководящий и технический персонал – иностранцы, в основном англичане. Производственные контакты этих двух предприятий, что вполне естественно, умножались контактами культурными, спортивными, и потому при московском заводе довольно скоро обустроили участок для игры в футбол. Отличие наблюдалось в одном: если у текстильщиков игроки примерно наполовину были русскими, наполовину иностранцами, то на стадионе при заводе Гоппера мяч пинали лишь представители московской английской диаспоры, или колонии, как тогда говорили.

Впрочем, появлялись в старой столице и другие площадки – к примеру, так называемое Ширяево поле в Сокольниках. К созданию там стадиона был причастен Роман Федорович Фульда, в русском спорте фигура настолько значительная, что о нем стоит сказать особо.

В Россию он приехал делать бизнес из Чехии: открыл в Москве большой ювелирный магазин. Познакомившись у себя на родине с футболом, став фанатом его, Роман Федорович (а точнее, Роберт) и здесь, едва обосновавшись, по своей инициативе вошел в комиссию по устройству подвижных игр (в 1896 году) и, вкладывая значительную часть своих денег, принялся строить в городе футбольные поля. Мало того, именно он перевел с английского на русский футбольные правила (правда, есть и версия, что чуть ранее сделал перевод Г.А. Дюперрон, о котором речь еще впереди), отпечатал их за свой счет, учредил в Москве первый футбольный кубок…

Впрочем, это было уже в начале XX века, а пока вернемся в век XIX, в Петербург, чтобы вспомнить, откуда все-таки пошло начало российского футбола и откуда в его биографии взялась эта дата – 1897 год.

Глава 4

Не забытые имена

О Петре Францевиче Лесгафте многие знают лишь по тому, что имя его носит Государственный университет физической культуры, расположенный в Северной Пальмире. Жаль, поскольку это был удивительный человек и сыграл большую роль в становлении российского спорта. Подробно на его биографии не будем останавливаться и мы, скажем лишь, что Петр Францевич еще в молодые годы написал труд «Основы естественной гимнастики», многие разделы которого использовали отечественные и зарубежные специалисты в практической работе, работал в лечебных заведениях, читал лекции по анатомии в Петербургском университете.

Одним из благодарных слушателей Лесгафта был студент этого университета Петр Москвин. Именно под впечатлением лекций в петербургском пригороде, дачном поселке Тярлево, организует он кружок любителей бега для гимназистов и студентов, вместе с товарищами на берегу речки Ждановки разбивает поле для игры в футбол.

Почему Москвин выбрал именно футбол? Нам об этом остается только гадать. Возможно, среди других зрителей он был на том самом первом в Петербурге футбольном матче 1893 года, о котором мы уже упоминали. Возможно, прочел в журнале «Велосипед» за 1894 год статью о работе «Санкт-Петербургского кружка любителей спорта», где высказано сожаление о недостаточном внимании к развитию спортивных игр. А возможно, и я этой версии отдаю предпочтение, такое решение Москвин принял благодаря зародившейся дружбе с более старшим товарищем – мещанином Людвигом Россом. Людвиг не только что-то знал о футболе или видел, как в него играют, – он сам, уроженец Северной Пальмиры, некоторое время жил в Германии и выступал за лучшую команду Берлина в качестве «защитника города», то есть вратаря. Как раз вместе они, Росс и Москвин, и создавали команду, которая сложилась и приступила к тренировкам весной 1897 года уже под эгидой городского Кружка любителей спорта.

Это была не первая футбольная команда столицы: существовали еще три, более старые, а точнее, опытные, где играли, за редким исключением, иностранцы. Кому принадлежала мысль помериться силами и выявить лучший коллектив города, сейчас сказать невозможно, но, так или иначе, 24 октября на Васильевском острове, где был расположен плац кадетского корпуса, при рекламе (о предстоящей игре сообщил в объявлении «Петербургский листок»), зрителях и судьях, в полном соответствии с правилами, принятыми Футбольной ассоциацией Англии и уже ставшими международными, вышли на поле хозяева – василеостровцы и члены Кружка любителей спорта. Первая команда состояла почти сплошь из иностранцев (лишь город защищал Н. Никитин), вторая, также за редким исключением, из коренных петербуржцев. Поскольку игра эта имела историческое значение и от нее стала писаться летопись российского футбола, перечислим игроков второй команды с их амплуа в первоначальном, старом звучании. Итак, линия «фор-ворт», они же застрельщики, они же нападающие: А. Блюм, М. Репинский, А. Евстафьев, П. Морин, В. Волин. Вторая линия – А. Целибеев, Э. Цигр, Э. Фолленвейдер. Беки – Ф. Рейт, А. Шван. Защитник города – Л. Росс.

Увы, не представляется возможным собрать полную информацию об игроках нашей первой команды. Но кое-что о них известно. О Людвиге Россе мы уже писали. Эдуард Фолленвейдер был знаменитым российским конькобежцем, завоевывал медали на чемпионате мира в Давосе в забегах на тысячу и полторы тысячи метров. Михаил Репинский, довольно обеспеченный человек, дворянин, ходил с рогатиной на медведя. Однажды охотнику не повезло и зверь разорвал ему лицо. Но и после этого он играл в футбол. На Первую мировую войну ушел добровольцем и там погиб. Что касается П. Морина… За этим псевдонимом скрывался сам Петр Москвин. К тому времени он стал служащим Русского торгово-промышленного банка, к тому же занимал далеко не рядовую должность, и, поскольку на футболистов тогда смотрели, мягко скажем, странновато, с иронией и без почтения, он решил «не светиться».

И чтобы уже завершить рассказ о Москвине. Мы писали выше, что футбол в конце XIX века появился в стране и на Дальнем Востоке: в Благовещенске, Порт-Артуре. Так вот, создавал там футбольные команды (равно как и хоккейные, между прочим) именно П. Москвин, попавший туда по служебным делам. Был он и игроком, и тренером, и начальником команд… Родился Петр Павлович в 1871 году, а погиб во время страшного ашхабадского землетрясения в 1948 году (там он возглавлял ДСО «Большевик»).

Однако вернемся к самой игре. Англичане тогда победили, причем довольно легко – 6:0. Но лиха ли беда начало?!

С октября 1897 года встречи между столичными футболистами стали проводиться постоянно. И вот что вызывает печальную улыбку. Поскольку молодая русская команда «Спорт» (так теперь стал называться коллектив, ведомый Москвиным и Россом) еще не могла составить равную конкуренцию более опытным соперникам, победителями Петербурга становятся то… англичане, то… шотландцы. Спор за звание победителя вели в городе три спортивных клуба: «Невский», «Невка» и «Виктория». Первый клуб был при Невской ниточной мануфактуре, где работали англичане, второй – при Самсониевской мануфактуре, «вотчине» шотландцев, третий был более интернационален, в него входили иностранцы с других предприятий.

Вот, собственно, и все о «дне рождения» российского футбола, которому и посвящена эта глава. Но надо, думаю, упомнить еще об одной дате. С сентября 1901 года в России начался, если можно так сказать, организованный футбол: появилась Футбольная лига, то есть общее руководство, которое могло управлять футбольным хозяйством города, региона, страны… Правда, в начале XX века о таких масштабах пока даже не думалось. В Северной столице начался футбольный бум, появлялись новые команды, и хоть росли они вовсе не как грибы (на то были причины, о которых речь пойдет чуть позже), но в 1904 году в чемпионате города принимают участие уже шесть команд, три из которых – русские, а три английские. После завершения сезона на поле при стечении довольно большого количества зрителей вышли две сборные, представляющие, с одной стороны, английские, а с другой – русские клубы. Представители родоначальников футбола победили – 3:1, но это была уже игра равных соперников.

Глава 5

Игра по-московски

Сделаем уточнение.

Надо сказать, что в разговоре с владимирским губернатором Сазоновым А. Чарнок говорил не только о футболе. Проблема им ставилась шире: основать в Орехово-Зуеве спортивный клуб со своим уставом, а футбольная команда была лишь одной из составляющих в будущей работе этого клуба. Диспут возник только по поводу ее, и чем он завершился, было сказано выше.

Клуб спорта «Орехово» (КСО) на первых порах состоял из двухсот пятидесяти действительных членов и шестидесяти девяти игроков. Говорим мы это сейчас вот зачем. Единовременный размер членского взноса был равен десяти рублям, надо было также платить еще и ежегодные взносы. Кроме этого, в копилку клуба поступали доходы от проводимых массовых мероприятий и пожертвований. Деньги эти шли на обустройство спортивных площадок и покупку формы и инвентаря для спортсменов. Дело в том, что самим спортсменам приобретать ту же форму влетало в копеечку: она была не всем по карману. И в этом-то кроется одна из причин того, почему футбол, игра вроде демократичная, по сути своей массовая, не становился достоянием миллионов.

Так, между прочим, было не только в России. И в Англии, и в Швейцарии, и в Германии футбол оказывался доступен лишь людям, располагающим и достаточными средствами, и свободным временем. Вот потому в него играли студенты престижных учебных заведений (деньги родителей плюс относительная свобода действий после лекций и занятий), торговые агенты, юристы, дипломаты, бизнесмены… Игра была достоянием элиты, и эта элита выходила на футбольное поле, так сказать, по зову души, для получения порции адреналина.

Когда же в команды стали приглашать самородков из низших слоев, обеспечивающих победы и приносящих славу тому или иному клубу, тотчас стал вопрос о том, что эти самородки хотят не только играть, но и кушать, одеваться, а следовательно, получать за игру жалованье…

Впрочем, эта тема заслуживает отдельного разговора, он нас ждет впереди, а пока вернемся в Орехово-Зуево и Москву.

После такого вот предисловия, думаю, становится понятно, почему в России футбольные команды зарождались или под патронатом богатых спонсоров, или в среде иностранцев, живших у нас, мягко скажем, небедно (тот же Чарнок получал в год двадцать тысяч рублей, заказывал себе сигары из Кубы, как пишет исследователь спортивной жизни Орехово-Зуева В. Лизунов), или при мощных производствах, какими были фабрики Морозовых. Команда морозовцев наполовину состояла из иностранцев, но вторую половину ее составляли местные игроки. Такие, как Николай Кынин, к примеру. Талант его разглядели в пятнадцать лет. Он играл в местной команде, входил в сборную Москвы, по итогам первого чемпионата России (1912 год) назван лучшим в своем амплуа (левый полузащитник). Погиб в Первую мировую.

Что на спортивной площадке завода Гоппера гоняли мяч, мы уже писали. Но надо сказать, что территория эта являлась закрытой для широкой публики, зрителей тут не было, да англичане в них, собственно, и не нуждались. Вспомнили же мы о гопперовцах затем, чтобы пересказать интересную историю о зарождении футбола в Сокольниках, о которой поведал в далеком 1912 году в журнале «К спорту» ветеран московского футбола Р. Вентцели.

Несколько молодых людей летним вечером 1904 года собралось в кофейне по поводу того, что один из них, Н. Носов, только что вернулся из поездки во Францию и Германию и теперь, так сказать, держал отчет перед друзьями: что видел, чему удивлялся. А удивлялся он там, оказывается, диковинной игре в мяч, с такими сложными правилами, что за столом и не рассказать. Тотчас поступило предложение: а рассказывать, мол, и не надо, давайте завтра приобретем мяч и…

Не бедные в общем-то друзья мяч купили лишь в складчину и собрались на сокольнической площадке для детских подвижных игр – Ширяевом поле. Под руководством Носова поставили ворота, даже сделали необходимую разметку поля, стали изучать на практике премудрости заграничной игры. На следующий день теорию уже подкрепили практикой, пригласив знакомых, чтобы составить две партии (слово команда тогда еще не употреблялось в обиходе). Когда отбили друг другу ноги и решили уж было расходиться, тут и произошел его величество случай, без которого в общем-то мало что в жизни происходит. Среди прочих зевак за игрой на Ширяевом поле наблюдал англичанин Торнтон, человек, много сделавший для развития спорта в Москве. Он-то и сказал примерно следующее: это, господа, не футбол, а если хотите научиться играть по-настоящему, то давайте я вам организую встречу со знающими людьми…

На следующий день в Сокольники приехали семь гопперовцев, играли против «полной» команды Носова, Вентцели и других и закатали им восемь безответных голов.

В той игре на Ширяевом поле против англичан играл и Андрей Вашке, который позже станет первым председателем кружка футболистов «Сокольники», одним из организаторов Московской футбольной лиги (МФЛ), представителем Москвы во Всероссийском футбольном союзе. Играл он и за свой клуб, и за сборную Москвы, на свои средства учредил (в 1910 году) серебряный Кубок для победителя чемпионата Москвы среди вторых команд (турнир этот до 1924 года так и назывался Кубком Вашке).

Год 1905-й можно считать годом рождения московского футбола. Осенью состоялось нечто вроде общего собрания покровителей, или меценатов, игры, организаторов футбольного движения города и самих игроков. Были на нем братья Филипповы (из династии знаменитого булочника), братья Чарнок (те, кто основал орехово-зуевский футбол), Фульда, о котором мы уже рассказывали и продолжим это делать. Так вот, Роберт Фульда обустроил в Сокольниках не просто площадку для игры в футбол, а настоящий, первый в Москве стадион – огороженный забором, имеющий скамьи для зрителей. Помогал ему в этом его компаньон по торговым делам Андрей Петрович Мусси. Стадионом дело не ограничилось: по примеру братьев Чарнок из Орехово-Зуева Фульда и Мусси основали Сокольнический клуб спорта (СКС), который успешно возглавлял последний.

На собрании же меценатов и организаторов футбола произошла регистрация уже существующих клубов Москвы, рассмотрены планы по строительству футбольных полей, по качеству таких, как построил Фульда.

Игры в Москве были еще неорганизованными, стихийными, в том смысле, что не существовало лиги, календаря встреч и они проходили только по обоюдному согласию сторон. Но в старой столице уже внимательно следили за тем, как играют в футбол в столице новой – Петербурге, и конечно же хотели помериться силами с грозным соперником прежде всего для того, чтобы узнать и оценить истинные свои возможности. И для переговоров о такой встрече туда выехал Роберт Вентцели. Они завершились успешно: в сентябре 1907 года москвичи и петербуржцы впервые в истории русского футбола провели официальную встречу. Пересказывать те события не будем, лучше предоставим читателю возможность познакомиться с публикацией, появившейся в популярной тогда газете «Новое время».

СПОРТЬ

Футбол

Футбольный сезон в самом разгаре. Уже выясняются будущие победители кубков. В этом году к нам в Петербург впервые приезжала команда москвичей, игравшая два матча с лучшими петербургскими игроками. Один раз москвичи играли с англичанами, команду которых составляли лучшие силы «Невы» и «Невских», и во второй раз москвичи встретились со сборной командой, состоявшей из лучших игроков «Меркура», «Спорта» и «Виктории». Команда наших гостей была составлена из игроков трех московских футбол-клубов.

Первый матч московская команда играла на поле «Невских» в следующем составе: голкипер Генс, беки: Р. Вентцели и Розанов I, хавбеки: Скорлупкин, Шашин и Хигин и форварды: Розанов II, Серпинский, Чарнок I, Чарнок II и Наш. Петербургские англичане выставили против москвичей: голкипера Брауна, беков: Дэлле и Эбсворта, хавбеков: Филипса, Букенена и Сиборна и форвардов: Кинга, Ривса, Кофрайта, Смола и Флетчера.

Матч окончился победой петербургских англичан (2:0), но потерпевшие поражение москвичи тем не менее показали прекрасную игру и приобрели всеобщую симпатию своей джентльменской игрой. Второй матч москвичи играли в несколько другом составе, а именно: голкипер Генс, беки Розанов I и Вентцели, хавбеки: Скорлупкин, Шашин и Виноградов и форварды: Розанов II, Серпинский, Чарнок I, Реит и Наш. Сборную команду петербургских клубов составляли: голкипер Фракт, беки: Курзнер («Меркур») и В. Лауман («Виктория»), хавбеки: Митягин («Спорт»), А. Лауман («Виктория») и Луговской («Меркур»), Егоров («Спорт»), Сорокин («Спорт»), Данкер («Меркур») и Григорьев («Виктория»). Этот последний матч с москвичами, происходивший на большом поле Санкт-Петербургского кружка любителей спорта, прошел очень оживленно и окончился опять-таки поражением москвичей (5:4), причем петербуржцы три последних гола вбили в течение последних восемь минут.

На каждом из этих матчей присутствовало много публики (около полутора тысяч человек).

К написанному надо, наверное, добавить, что завершились эти встречи прекрасным банкетом.

За столами сидели не столько соперники, сколько единомышленники. И тосты произносили за развитие российского футбола. Руководитель Петербургской лиги Е. Лингард говорил о том, что хорошо бы такие встречи проводить постоянно, а для этого надо, чтобы и в Москве была своя лига, квалифицированно проводилось свое первенство… Гости не спешили говорить «да», они сетовали на пока еще слабую материальную базу, на малое количество команд в городе… «Но мы созреем для такого решения, у нас есть заинтересованные люди, а в организационных вопросах поможете, надеемся, вы»…

Так все и произошло.

В конце 1909 года новый секретарь Петербургской лиги Георгий Александрович Дюперрон выдал москвичам пакет с образцами необходимых нормативных материалов и пообещал им дать любую консультацию по разработке своего устава, что и произошло на практике.

Да, уже тогда Георгий Александрович умел мыслить российскими масштабами и отстаивать не местечковые интересы, а радеть за развитие всего российского футбола. Кто был этот человек?

Немец по матери, француз по отцу, русский по духу и рождению, появился он на свет в 1877 году в Санкт-Петербурге. Играл за «Спорт» – ту самую команду Москвина и Росса, о которой мы уже рассказывали и с которой, собственно, начался российский футбол. Кроме того, был велосипедистом, хоккеистом, легкоатлетом, занимал призовые места на городских соревнованиях по бегу на коньках и лыжах… Был секретарем Петербургской футбольной лиги, затем – и Всероссийского футбольного союза, судьей на Олимпийских играх в Стокгольме, членом МОК от России… В середине двадцатых годов прошлого столетия он – профессор Института физического образования имени Лесгафта, в тридцатых – профессор Педагогического института имени Герцена. Из-за своего социального происхождения (отец являлся купцом 1-й гильдии) дважды подвергался арестам и неоднократно – проверкам, несколько раз его увольняли, а потом все же восстанавливали на работе… Георгий Александрович нередко по спортивным делам выезжал за границу и мог бы там остаться и прекрасно устроиться, но все же жизнь свою до последних дней посвятил пропаганде российского спорта, российского футбола.

Однако вернемся к делам московским. В июле 1910 года в ресторане «Эрмитаж» собрались представители девяти клубов, чтобы утвердить устав лиги и выбрать ее председателя. Им стал Андрей Петрович Мусси.

Календарь московских игр заработал 28 августа того же года. В финал, как и следовало ожидать, вышли Клуб спорта «Орехово» (да, спортсмены с фабрики Викулы Морозова, территориально относящейся к Владимирской губернии, выступали на первенстве Москвы) и Сокольнический клуб спорта. Периферия победила – 7:2. Мало того, по окончании сезона морозовцы провели показательный матч со сборной Москвы и вновь одержали победу – 3:1.

Справедливо будет назвать фамилии победителей: Макаров, Сазонов, Акимов, В. Мишин, А. Мишин, Я. Чарнок, В. Чарнок, Кынин, Томлинсон, Бонд, Кононов.

И еще один интересный, на мой взгляд, факт, который, наверное, не надо даже комментировать. В английских газетах того времени стали публиковаться вот такие объявления:

«Для Ореховских мануфактур требуются инженеры, механики и служащие, хорошо умеющие играть в футбол».

«Местными» победами команда из Орехово-Зуева не ограничивалась. Здесь видели, как играют в футбол «простые» англичане, то есть инженеры да механики, и представляли реальную силу профессиональных игроков из страны, вправе считавшейся родоначальницей современного футбола.

А как на самом деле жила в это время футбольная держава? И футбольный мир за пределами России?

Глава 6

А в это время…

В Петербурге и Москве только создавались лиги, а в Англии их уже было не счесть: профессиональная Южная, юношеская, любительская. В 1892 году образован второй дивизион Футбольной лиги. Кроме того, появлялись команды рабочих отдельных предприятий и учащихся церковно-приходских школ, и каждое такое объединение разыгрывало свое первенство. Это как, к примеру, в боксе: в каждой весовой категории объявляется свой чемпион. В Англии после окончания футбольного сезона таких чемпионов было до сотни.

Что еще интересно: министерство образования Великобритании официально включило футбол как дисциплину в программу государственных начальных школ. В том, чтобы дети учились играть, были заинтересованы и клубы. Во-первых, есть откуда черпать резервы для пополнения и обновления своих команд, во-вторых, детишки вместе с родными и близкими пополнят ряды болельщиков, в-третьих, им привьется патриотизм за свой клуб, свою взрослую команду, свой город… Вот пример: в 1884 году команда «Престон Норд Энд», первая из всех клубов страны, учредила приз среди команд местных школ, а представители этого клуба помогли с организацией соревнований. Престонцы стали пользоваться прямо-таки бешеной популярностью у земляков, и не это ли помогло им четыре года спустя, в 1888 году, стать победителями первого чемпионата Футбольной лиги?! Год спустя «непобедимые» вновь выиграли чемпионат и завоевали кубок, а еще через пару лет в ряды команды стали приходить те ребята, над которыми она взяла шефство.

И давно это было, и не у нас, но, честное слово, такие поступки нужны нам сегодня, такие примеры актуальны, такого «родственного единства» игроков и масс не хватает нашему футболу, где в некоторых командах не вписываются в лимит иностранцев и на поле их выходит больше установленного числа – «своих» не хватило… Впрочем, об этом мы еще будем говорить, а пока продолжим повествование о мировых футбольных новостях конца XIX – начала XX века.

Как и положено родоначальникам, англичане то и дело вносили поправки в регламент и правила «простейшей» игры. Если помните из цитировавшихся уже нами этих самых правил, поначалу мяч, улетевший за боковую линию, вводили вновь в игру ногой по прямой, параллельной середине поля – словом, почти как в регби. Теперь его надо было вбрасывать двумя руками, и делал это не тот, кто отправил мяч за пределы поля, а соперник. Если раньше судьи находились на трибуне, то теперь они вышли на поле и стали пользоваться свистками. Матерчатую ленту, обозначавшую верхнюю перекладину ворот, сменили на деревянный брус. Обогатилась форма спортсменов: появились бутсы с вкручивающимися шипами, ножные щитки с «противоударными» наполнителями из бамбуковых палочек, конского волоса. (Кстати, и бутсы, и щитки с камышовой прокладкой скоро научились делать и в России, в том же Орехово-Зуеве. Обувь стоила гораздо дешевле импортной – пять рублей. Много это или мало – считайте сами, исходя из того, что зарплата квалифицированного рабочего на морозовской мануфактуре составляла сто сорок рублей в год.)

За нарушения в своей штрафной начали пробиваться пенальти.

Если кто-то подумает, что и одиннадцатиметровый штрафной удар тоже пошел от числа студентов, живущих в одной комнате, то он окажется не прав. Вообще-то точнее было бы назвать его не «одиннадцатиметровый», а «двенадцатиярдовый» – на таком расстоянии от линии ворот предложил ставить мяч для пробития «смертельного» штрафного один из английских вратарей, а по совместительству управляющий льняной фабрикой Уильям Маккрам (он стал потом членом ирландской футбольной ассоциации). Уильям исходил из того, чтобы у голкипера оставались все-таки минимальные шансы спасти команду. И что бы там ни говорили, а так оно и есть! Теоретически мяч с этой отметки стопроцентно должен влетать в сетку ворот, а вот практически – нервы подводят бьющего, вратарь каким-то там двадцатым чувством вылавливает мяч…

Игра становится все зрелищнее. Мы выше писали о том, что в Петербурге встреча между местной сборной и москвичами собрала небывалое количество зрителей – полторы тысячи человек. Но примерно в это же время, даже несколько раньше, – в 1901 году – на финальном кубковом матче, проходившем на стадионе «Кристал Палас», что в Лондоне, собралось более ста десяти тысяч зрителей!

Футбол в Англии стал игрой номер один!

Во Франции, Германии в него поначалу начали играть в технических училищах, экономических школах, где в основном учились опять-таки обеспеченные молодые люди. И, как правило, в каждой команде были англичане. Многие европейские студенты обучались в Англии и по возвращении на родину прививали там полюбившуюся им игру. Так, Вальтер Борнеманн основал футбольные команды в Карлсруэ и Страсбурге, Вим Мулиер – голландский «Хаарлем», Кароли Ловенрозен стал первой ласточкой в рождении венгерского футбола, а Дельфино Санчес – в далекой Гватемале… Повторимся, все вышеперечисленные, как их назвали бы сегодня, активисты спорта с самой игрой познакомились именно в Англии.

А далее, учитывая к тому же выросшее иммиграционное движение в начале XX века, в распространении футбола по свету произошла прямо-таки цепная реакция. Правила игры были переведены на все сколько-нибудь значимые языки мира, миссионеры в лице специалистов, отправлявшихся в далекие колонии, безработных, искавших лучшую долю, авантюристов, любителей приключений и путешествий, везли в своем багаже мячи и бутсы. Порой доходило до парадоксов. Так, чемпионат Аргентины в 1913 году выиграла команда «Расинг» из Буэнос-Айреса, в составе которой не было не только ни одного англичанина, но и… ни одного аргентинца! Все – залетные!

В этом плане особняком стояли лишь США, где футбол не имел широкого распространения по… политическим мотивам. Политика, скажем сразу, довольно часто будет еще вмешиваться как в жизнь этой игры в целом, так и в судьбы отдельных игроков и команд в частности. Что же касается Соединенных Штатов Америки, процитируем строки из книги «Век футбола», написанной к столетию ФИФА коллективом известнейших спортивных журналистов и переведенной на русский язык:

«Противодействие имперской политике Английской футбольной ассоциации приняло особенно решительный характер в США. Во многом именно поэтому футбол так и не пустил в этой стране прочные корни. Разумеется, главной причиной было нежелание американцев подражать своим недавним колонизаторам. Поэтому футбол, известный в США как «соккер», так и не смог закрепиться на новой территории, и его развитие в этой стране задержалось на многие годы».

Жалеют ли об этой задержке американцы, заигравшие сейчас в футбол, приглашающие в свои команды мировых звезд, не нам судить. Мы же, прежде чем вернуться к российским футбольным событиям, скажем еще вот о чем. На грани смены веков в Европе появляются клубы, которые на слуху у любителей футбола и сейчас: «Дженоа», «Реал», «Барселона»…

Вполне типично возникновение той же «Барсы». Основателем команды считается швейцарец Жоан Гампер, помогали ему в этом деле англичане, каталонцы, французы…

Футбол не считался с границами. И в 1904 году произошло то, что просто не могло не произойти: в Париже была образована ФИФА – международный орган для сотрудничества футбольных ассоциаций. Сразу в нее вошли семь стран: Бельгия, Дания, Франция, Голландия, Испания, Швеция, Швейцария. Обратите внимание: среди этой семерки не было Англии, родоначальницы футбола. Она посчитала себя выше каких-то там объединений и союзов, которые бы могли своими решениями что-то диктовать и ей. Но так продолжалось недолго. Уже в 1905 году и Англия стала членом ФИФА.

Все шире входило в практику проведение международных матчей. Австрия сыграла с Венгрией (5:0), Аргентина с Уругваем (3:2), Англия с Австрией (6:1). Свои сборные имели уже Китай, Филиппины, Бразилия, Мексика…

А в России только готовились к проведению первого международного матча.

Глава 7

На международной арене

Вообще-то с международными контактами у тех стран, которые не входили в ФИФА, были проблемы. Руководители этого органа их называли «дикими» и не приветствовали проведение встреч с ними. Почему Россия медлила с вступлением в ФИФА? Так сложились обстоятельства.

Суть состояла в следующем: в Петербурге вспыхнул конфликт между английскими и русскими командами. Претензии англичан были поначалу лишь относительно необъективного, на их взгляд, судейства. На протяжении нескольких сезонов не испытывавшие особого сопротивления со стороны русских команд, они (команды «Нева», «Невский» и др.) стали проигрывать «Спорту», «Националу»… Осознавалось это больно, причины своих неудач англичане видели в несправедливом отношении к себе со стороны футбольных чиновников города. «Дрова в костер» подбрасывали местные журналисты, делая уколы и вставляя шпильки в адрес англичан. Болельщики, чего там греха таить, тоже иностранцев на футбольном поле недолюбливали, и тут еще этот случай…

Он имел место на Каменоостровском велодроме, где проходила игра между «Националами» и «Невой». Футбольное поле тут было неважное, не отгорожено веревкой, разделяющей зрителей и игроков, что рекомендовано правилами. Вот потому на игровом газоне оказался гимназист – мальчишка лет восьми. Англичанин Коффрайт, ведя мяч, то ли специально его толкнул, то ли не смог избежать столкновения… В общем, публика завелась, кинулась ловить Коффрайта, и тому пришлось прямо в спортивной форме бежать со стадиона, впрыгивать в проносящийся рядом экипаж…

После этого три английских футбольных клуба, выступавшие на первенство города, отказались от дальнейшего участия в чемпионате. Мало того, они организовали собственную лигу, назвали ее Российским обществом футболистов-любителей и… подали заявку на вступление в ФИФА! Такую же заявку подали и москвичи, и Петербургская лига. Из Амстердама, штаб-квартиры ФИФА, приходит однозначный ответ: для вступления в международную федерацию и выхода на мировую арену России надо преодолеть собственный раскол и оставить одну заявку, которая отражала бы интересы всех футболистов страны. Это означало одно: необходимо примирить враждующие стороны, создавать Всероссийский футбольный союз и уже от его имени вступать в ФИФА. На это была отныне направлена работа тех, кто желал видеть Россию в числе футбольных держав Европы.

Одним из таких желающих был Артур Макферсон.

Сорокалетний англичанин, он жил в Петербурге довольно долго. Основная профессия Артура Давидовича (в России иностранцам всегда присваивали отчества) – биржевой маклер, благодаря ей он сколотил приличный капитал, был вхож в высшее общество. Главное увлечение – спорт. Сам неплохо играл в теннис, но футбол любил так, как безголосые любят петь, – до самозабвения! Был членом английских футбольных клубов Петербурга, впрочем, оказывал материальную помощь и русским командам. В 1903 году стал на два года председателем Санкт-Петербургской футбольной лиги. К конфликту английских клубов с русскими отнесся как разумный политик: не стал занимать чью-то сторону, не спешил даже выяснять, кто прав, кто виноват. Позиция его была такова: давайте возобновим контакты, продолжим игры и только параллельно с этим начнем искать пути примирения. Он убедил в этом английские клубы, убедил и русские. Одновременно вел переговоры с футбольными акционерами и товарищами по бизнесу из Киева, Одессы, Риги о создании Всероссийского футбольного союза. С таким же рвением Артур Давидович включится в работу по созданию российского Олимпийского комитета, но это будет несколько позже, а пока…

Пока в самом начале 1912 года Футбольный союз был создан, председателем его стал, что вполне естественно, А. Макферсон, и в том же году на конгрессе в Стокгольме Россию приняли в постоянные члены ФИФА.

Однако и до этого знаменательного события, видя и отмечая желание, стремление русских интегрироваться в европейский футбол, некоторые зарубежные команды, уже не боясь, что их осудят за контакты с «дикими», были готовы помериться силами с русскими…

Впрочем, мериться, по большому счету, было пока не с кем. Опыт создания сборной у России отсутствовал напрочь. Ведь первенство велось пока внутри нескольких городов, общих «смотрин» национальным талантам никто не устраивал, отсутствовал орган, который вел бы футбольную политику страны. Разве можно было, к примеру, сравнивать в 1911 году состояние российского и английского футбольных хозяйств?

Почему взята именно эта дата и названа именно Англия? Дело в том, что в сентябре в Петербург приехали олимпийские чемпионы!

Тут надо сделать маленькое отступление.

Футбол как полноправный соревновательный вид появился на Олимпийских играх в 1908 году. До этого на соревнованиях такого уровня проходили лишь выставочные матчи, в которых участвовали как национальные сборные, так и клубы, студенческие команды… В 1908 году в Лондоне победителями стали хозяева, забив в финальной игре два «сухих» мяча датчанам. Вот они-то, готовясь к следующей, стокгольмской Олимпиаде (которую, кстати, тоже выиграли), и навестили город на Неве. Играли чемпионы три дня подряд с разными соперниками: сначала своими земляками – лучшими футболистами английских клубов Москвы и Петербурга, затем с объединенной сборной, в которой было примерно равное количество иностранцев и русских, и, наконец, с национальной сборной России, в основном местными, петербургскими футболистами, поскольку из иногородних в ней был только москвич Михаил Ромм. Ах, если б мы выиграли тогда! Наверное, тот день можно было бы считать днем рождения российской сборной. Увы… В трех играх хозяевами было пропущено три десятка мячей и ни одного не забито.

Англичане были не первыми иностранцами, с которыми играли россияне. До этого, к примеру, «Спорт» встречался с «не нашей» командой, и произошло это аж в 1906 году. Тогда в Петербург приехал клуб «ГОС» – Гельсингфорсское общество спорта из Финляндии. У финнов была своя федерация футбола, они уже являлись членом ФИФА, но – вспомним историю – в то время входили в состав Российской империи и чужими для нас вроде как не являлись. Так вот, та игра шла, можно сказать, в одни ворота, гостям вкатили шестнадцать «сухих» мячей, но удовлетворения от победы не получили: слишком неравны были силы.

В 1910 году к петербуржцам приехала одна из сильнейших в Европе команд – пражская «Славия», усиленная к тому же игроками других клубов. В Северной столице она провела «разогревочный» матч со сборной, составленной из игроков команд класса «Б», и безоговорочно победила, забив сколько хотела – пятнадцать голов. Но все ждали следующую встречу – с первой сборной города. И ожидания эти не обманули надежд петербуржцев: любимцы их одержали победу – 5:4.

В России чехи провели еще три встречи: выиграли у «Спорта» (6:0), у СКС из Сокольников (5:1), но уступили сборной Москвы (0:1).

Надо сказать, что чемпионаты в России тогда разыгрывались осенью и футболисты были на пике формы в сентябре – ноябре. Чехи приезжали именно в это время. А вот команда сборной Берлина посетила Москву в апреле 1911 года. Конечно, все списывать на «не то время» негоже, но факт есть факт: немцы легко победили и русскую сборную Москвы, и английскую сборную, и сборную этих двух сборных, забив в общей сложности шестнадцать мячей и пропустив пять.

Вовсе не собираюсь знакомить читателя с полной статистикой игр, проведенных в то время нашими клубами и сборными, – для специалистов, интересующихся этим, есть справочная литература, – потому перечисляю лишь некоторые. Но сначала скажу вот о чем. Первые выступления на международной арене показали, что по выносливости, «физике» мы не уступаем и самым прославленным соперникам. Слабое место русских футболистов – тактика, организация игры. Вот тому примеры. Вратарь Алексей Хомяков, игравший за «Спорт», лучшую команду Петербурга, был, так сказать, трудолюбивым середнячком, пока не поехал в Дрезден – специально набираться футбольного ума-разума. Через некоторое время вернулся и стал лидером – так много дал ему зарубежный опыт. Московская лига после поражения от сборной Швеции весной 1913 года (1:4) пригласила тренировать сборную города англичанина А. Гаскелла, бывшего игрока «Болтона». У себя на родине тренерской практики он не имел, тем не менее оказался неплохим наставником для русских. От него они узнали, как можно производить подкат, удар ножницами, научились бить в прыжке головой, а главное – начали соблюдать игровую дисциплину. При Гаскелле сборная Москвы провела матч с сильной норвежской сборной и убедительно выиграла – 3:0. А на следующий год ее экзаменовала сборная студентов Лондона, которая до этого разбила своих московских сверстников (7:0) и чемпиона Москвы КСО – Клуб спорта «Орехово» (5:1). Так вот, лишь на последних минутах второго тайма англичане вырвали победу – 2:1, и то мяч залетел в ворота москвичей после рикошета.

Но это было уже после того, как русская команда под руководством толковых организаторов, но слабых тренеров Дюперрона и Фульды весьма неудачно дебютировала на Олимпийских играх в Стокгольме. Там мы провели две игры. Первую в равной борьбе проиграли финнам (2:1) и забили первый свой гол на уровне официальных встреч сборных команд. Автором его стал Василий Бутусов – запомним эту фамилию, поскольку о его родном старшем брате, Михаиле, мы будем еще писать.

Что же касается второй игры, с немцами, то тут стоит процитировать спортивную прессу тех лет:

«Тихий бег русских игроков, медленная тактика, если она вообще была у русских, позволили Германии забивать нам гол за голом… Вбили в обеих половинках игры поровну по восемь сухих голей… Так обидно бессилие русских игроков. Наши лучшие игроки совершенно не были заметны.Мимо них катали мяч, водили вокруг и около, а они не могли ни отнять мяча, ни помешать передаче… Сравнение игры русских команд с заграничными, к сожалению, показывает, что мы – еще дети в футболе, но… уже грубые дети».

Запомним и эту фразу. К сожалению, она нам тоже еще пригодится.

После Олимпиады сборная России провела еще несколько матчей, и результаты их были, мягко говоря, безрадостными. Что касается игр клубов и сборных городов с иностранцами, то на общем фоне лучше смотрелись москвичи, возглавляемые уже упоминавшимся выше А. Гаскеллом. Но наступил 1914 год, разразилась Первая мировая война, Гаскелл уехал к себе на родину, – России, впрочем, как и другим странам, стало не до международных встреч.

Но на футбольных ее полях в это время происходили довольно интересные события.

Глава 8

Первые чемпионы

С возникновением лиг в городах стали составлять календари и проводить упорядоченные, регулярные матчи, а с рождением всероссийского футбольного союза появились первые попытки выявить сильнейшую команду страны. Да, мы говорим всего лишь о попытках, поскольку и в регламенте, и в организации этих игр было многовато несуразиц и нестыковок.

Начнем с чемпионатов городов.

В самой Москве и губернии ко времени создания Лиги насчитывалось более полусотни команд, основанных на любительских началах. Хозяйство сложное, и его предстояло упорядочить.

Все команды решено было разбить на три категории, и в самую представительную (не по количеству, конечно, а по качественным показателям, таким как материально-техническая база, состояние площадок, подбор игроков и т. д.), которую бы назвали сегодня премьер-лигой, вошло пять коллективов: СКС (Сокольнический клуб спорта), КФ «Сокольники» (на правах футбольного клуба), «Унион» (московский филиал одноименного клуба из Санкт-Петербурга, с 1913 года – самостоятельное общество), морозовцы, а точнее, КС «Орехово», и ЗКС (Замоскворецкий клуб спорта при машиностроительном заводе Гоппера). Был в этой категории еще один коллектив – неофициальный чемпион Москвы последних лет БКС – Британский клуб спорта, но он не нашел общего языка с МФЛ и снялся с соревнований.

Какие из этих команд были наиболее подготовлены к проведению первого, «настоящего» чемпионата? Если говорить о поле, то самым большим оно было у СКС, и из-за этого его называли «лошадиным полем». Хотя были на нем выбоины, как от табуна, лысины, как от выпаса скота, и, возможно, еще поэтому дали площадке такое прозвище.

А вот самым качественным слыл стадион в Орехово-Зуеве. Тут пролегала и гаревая дорожка вокруг поля, и стояли лавки для зрителей, и существовал павильон для спортсменов – с раздевалкой, душем. Подходы к полю охраняла полиция. Стадион этот открыли в год создания Московской футбольной лиги, и честь открытия наряду с морозовцами, естественно, предоставили считавшейся лучшей тогда если не в России, то уж точно в Златоглавой команде, представляющей Британский клуб спорта Москвы. К удивлению спортивной общественности и восторгу местных зрителей, морозовцы одержали победу – 7:3. Кое-кто тогда поговаривал, что британцы сдали игру, чтобы не омрачить праздник хозяевам, но через некоторое время эти соперники сошлись опять, уже в официальном матче, и победу опять праздновали подмосковные футболисты – 4:0. Для британцев это, кстати, были первые поражения за всю историю существования клуба, психологически пережить их было трудно, и они послужили истинной причиной конфликтов БКС с Лигой.

А морозовцы в первом чемпионате Москвы, одержав семь побед и потерпев лишь одно поражение, завоевали первое место и после этого добивались таких же успехов в три последующих года.

Перенесемся в Петербург. Мы уже говорили, что Лига тут была образована раньше и с 1901 по 1907 год чемпионами города на Неве становились то англичане, то шотландцы («Невка», «Виктория», «Невский»), но с 1908 года всерьез и, так сказать, надолго в лидеры выходит «Спорт». За восемь последующих лет он пять раз выигрывает чемпионат и три раза является вторым-третьим призером. Все громче заявляет о себе самобытная команда с вызывающим на первый взгляд названием «Коломяги» (в шутку ее поначалу подразнивали «колымагой», но она показывала такую быструю и зрелую игру, что шутка эта пропала). А в названии, кстати, нет ничего удивительного: просто футболисты арендовали поле у графа Граббе, которое находилось в районе Коломяги. Заметный след в чемпионатах города оставили команды «Надежда» и «Удельная», тоже ходившие в призерах. Потом они реорганизовались в одну команду – «Унитас», за которую играли внесшие огромный вклад в дело становления отечественного футбола братья Бутусовы, Судаков, Феофанов, Константинов, Красовский… «Унитас» выигрывал чемпионство, поднимался на вторую и третью ступени пьедестала…

Создавались лиги, проводились первенства и в других городах – Киеве, Одессе, Риге, Ельце, Курске, Ростове-на-Дону, Харькове… Трудно сказать, каким там был уровень клубных команд, ибо даже с созданием РФС выявляли сильнейшую команду страны сборные городов. О силе клубов же ходили легенды лишь среди болельщиков да на страницах спортивной прессы. Так, хвалебные слова писались и слышались о харьковских игроках в целом и о их лучшей команде «Феникс» в частности: мол, жаль, что у них нет возможности посоревноваться с москвичами и петербуржцами, а то бы всем сразу стало ясно, где у нас могут играть по-настоящему.

Можно ли было такое просто проигнорировать? И чемпионы Москвы морозовцы в конце марта 1912 года едут в Харьков, на смотрины и для установления статус-кво. Играют со сборной города, забивают три безответных гола. На следующий день проводят матч с хваленым «Фениксом» и вновь побеждают – 3:1.

Так что настоящая борьба за звание сильнейшей команды России по-прежнему идет между Петербургом и Москвой. В первом чемпионате приняли участие четыре команды – кроме вышеназванных, еще Киев и Харьков. В сентябре 1912 года состоялся первый календарный матч: Харьков – Москва. Игра не то чтобы шла в одни ворота, но все же протекала с явным преимуществом гостей – 6:1. Вторая полуфинальная встреча не состоялась: киевляне «из-за неготовности команды» выбросили белый флаг.

Финал проходил в Москве, и хоть по регламенту должен был состоять из одной игры, но вышло совсем иначе. В первый день при счете 2:2 было назначено дополнительное время, однако выпала пасмурная погода, темнота наступила быстро, и матч пришлось отложить. Повторную встречу назначили на 20 октября.

Интересно, не правда ли? Имея такой календарь встреч, такое временное пространство, проводить первенство в неподобающие футболу дни! Так или иначе, в этот октябрьский, на сей раз ранний вечер, под дождь и снег, определился первый чемпион России! Им стала команда из Петербурга, обыгравшая хозяев со счетом 4:1. Вот фамилии первых победителей чемпионата России: П. Соколов, П. Борейша, В. Марков, А. Уверский, В. Бутусов, С. Филиппов, Н. Хромов, А. Монро, В. Эндрю, Б. Виберг, Э. Станфорд. Футболисты представляли пять столичных (напомню, что столицей Российской империи был тогда Санкт-Петербург) клубов.

Розыгрыш двух последующих чемпионатов страны, как говорится, не заладился. Одна из причин тому была, считаю, крайне интересна для сегодняшнего дня. Согласно тогдашнему положению о проведении чемпионата России за каждую команду могло играть не более трех иностранцев – это было сделано прежде всего в интересах сборной, чтобы в ее ряды было из кого выбирать (злободневно, не правда ли?!), – и для популяризации игры среди россиян. Так вот, в финальном матче чемпионата сошлись одесситы и петербуржцы, южане забили четыре мяча, пропустив лишь два, успели даже отпраздновать победу, но… Но в итоге этот результат был аннулирован, поскольку за Одессу выступало четыре иностранных спортсмена. К тому же выяснилось, что на один из матчей чемпионата не был назначен судья, обозначились и другие серьезные нарушения как со стороны РФС, так и клубов…

Словом, Россия в 1913 году осталась без футбольного чемпиона. То же повторилось и на следующий год; но тут, кроме организационной неразберихи, помешала и война: началась Первая мировая.

Глава 9

Играли шпионы и академики

Чем характерна была игра этого периода? Я бы сказал так: романтизмом. Ребенку дали новую игрушку, и он увлекся ею так, что перестал замечать многое вокруг…

Кто только не был приверженцем футбола! На зеленом поле сходились команды академических школ и железнодорожников, фабрик и фермеров, торговых заведений и монастырей… Если в конце XIX века старообрядцы не позволили Чарноку организовать команду в Ореховое, то в 1911 году они сами играли на первенство одного из районов Москвы по второй категории и даже занимали там призовые места! Была своя футбольная команда и при Московской духовной семинарии. А за одну из команд города Владимира играл семинарист С. Красовский, который стал впоследствии солистом Большого театра.

Играл в футбол и даже был капитаном сборных Москвы и России писатель Михаил Ромм.

А что за рубежом?

Крупнейшим европейским промышленником слыл бельгийский барон де Лавлей, имя его внесено в технические мировые энциклопедии. Рьяный поборник трудовой дисциплины, он и сам всегда вовремя приходил в свой рабочий кабинет. Только по одной, но весьма уважительной, на его взгляд, причине мог не явиться туда: когда играл в футбол.

То же можно сказать и о братьях Пети, знаменитых французских текстильщиках из Амьена.

Лауреат Нобелевской премии по физике Нильс Бор говорил, что у него, кроме работы, есть два увлечения, которым он посвящает все оставшееся время: философия и футбол. Нильс был вратарем любительской команды. Брат его, Харальд, тоже крупный ученый, играл полузащитником за сборную страны и завоевал вместе с ней серебряную олимпийскую медаль.

Выше я рассказывал о том, как морозовцы ездили в Харьков, чтобы помериться силами там с «Фениксом». Так вот, за команду из Орехово-Зуева впервые сыграл тогда (и, кажется, даже забил гол) знаменитый Локкарт, работник английского посольства, один из руководителей британской разведки, разоблаченный потом нашими чекистами. В мемуарах он писал:

«Почти что первыми англичанами, которых я встретил в Москве 1912 года, были братья Чарнок. Оба были ланкаширцами и связаны с хлопчатобумажной промышленностью. В то время Гарри, младший брат, был директором хлопчатобумажной фабрики в Орехово-Зуеве Владимирской губернии.

Орехово-Зуево являлось одним из наиболее беспокойных промышленных центров, и там Чарнок, в качестве противоядия водке и политической агитации, ввел футбол. Организованная им заводская команда была в то время чемпионом Москвы.

Обо мне в кругах английской колонии ходили слухи, что я – блестящий футболист, вероятно, потому, что меня спутали с моим братом. Не справляясь о том, какой вид игры я практикую – круглым или овальным мячом, Чарноки попросили меня вступить в состав «морозовцев», как называлась их заводская команда… Позднее, когда я ближе познакомился с этими северянами, я понял, какие они прекрасные ребята. А Чарноки с тех пор сделались моими верными друзьями, и я всегда считал мой футбольный опыт с русским пролетариатом самой ценной частью моего русского воспитания. Я боюсь, что опыт этот принес мне больше пользы, чем моему клубу. С трудом я справлялся с порученным местом в команде. Несмотря на это, матчи были очень интересны и вызывали огромный энтузиазм. В Орехове нам приходилось играть перед толпой в десять – пятнадцать тысяч человек. За исключением проигрышей иностранным командам, мы редко проигрывали…»

Если же говорить в целом о сравнении футбольного хозяйства России и Европы перед Первой мировой войной, то приведем два факта. Один возьмем из появившегося в 1911 году в Москве журнала «К спорту»:

«Из всех видов спорта у нас в Москве в настоящее время самым распространенным является футбол. Еще 3 – 4 года назад футболистов насчитывалось всего несколько десятков, теперь число играющих, наверное, превышает тысячу. Московские команды сильно подвинулись вперед в смысле сыгранности и повысились в классе, сильно поднялся интерес к футболу, он закрепил за собой видное и даже первенствующее место среди других видов спорта».

Всего в великой Российской империи тогда играло в организованный футбол примерно десять тысяч игроков.

Много это или мало, судите сами. Но для сравнения приведу в качестве второго обещанного факта еще такую цифру: в 1914 году в Германии числилось восемьдесят две тысячи футболистов.

Глава 10

На товарно-денежных отношениях

В пору «футбольного межсезонья», вызванного в России войнами (Первой мировой, а потом Гражданской) и революцией, переходом страны на новый социальный и экономический уклад, самое время поговорить о товарно-денежных отношениях в футбольном хозяйстве, другими словами – о профессионализации этого вида спорта. Если этого не сделать, трудно будет понять многое в тенденциях развития мирового футбола. К примеру, почему это страны Восточной Европы добивались успехов на Олимпиадах, но возвращались ни с чем с мировых первенств. Какая тут связь, спросите. Есть связь, есть.

Чтобы понять ее, вернемся в Англию в восьмидесятые годы XIX века.

Мне кажется, именно тогда умер в общем-то с лукавинкой и существовавший девиз: «Главное – не победа, а участие», провозглашенный еще древними греками и возрожденный «родителем» современных Олимпиад Пьером де Кубертеном. Ну в самом деле, если уж решил помериться силами, то разве не будешь выкладываться по полной программе?! А участвовать, кстати, можно и опосредованно. В том же футболе, к примеру, – содержать команду, быть ее хозяином. Если она лучше других, это не только тешит самолюбие, но и сказывается на престиже, к примеру, твоей фабрики и конечно же твоего имени. Как сделать ее сильнейшей? Вопрос в принципе риторический, ответ на него знают все: наращивать самый ликвидный материал футбольного клуба, а если говорить проще – приглашать в свою команду сильнейших игроков.

Приглашать – значит покупать. Нет, можно, конечно, и производить, то бишь открывать футбольные школы, обучать в них игре мальчишек, но талантливого футболиста не вырастишь на конвейере, из сотни учащихся будет хорошо, если хотя бы пяток оправдает надежды и затраты. Разве может себе позволить такие риски средний предприниматель?!

Итак, в команду надо приглашать тех, кто уже проявил себя на футбольном поле. Но тут возникает новая проблема. Хорошие игроки нарасхват, поскольку в означенные нами годы наблюдается футбольный бум, появляется много команд, спрос на спортсменов растет. Чем же можно заинтересовать, к примеру, выдающегося форварда, чтобы он предпочел ваш коллектив? Больше ему заплатить?

И появляется одна проблема, такая огромная, что поделила мировой футбол на два подвида – любительский и профессиональный.

Деление это шло довольно болезненно и скандально. Помните, мы говорили о бароне де Лавлее? Он мог тратить рабочее время на игру в свое удовольствие, получая за это всего лишь порции адреналина. Но вот бутсы надели токари, электрики, землекопы, плотники, инженеры… Что для них адреналин, если семья ждет зарплаты? Играя матчи, эти люди тратили трудочасы и не были бы заинтересованы ни в результатах, ни в самом футболе, если бы теряли в деньгах. Значит, их придется возмещать. В каких пропорциях? Тут вроде бы и гадать не надо: футболистам надо доплачивать столько, сколько они получали бы жалованья без отрыва от производства. На этом и зиждилась политика любительского футбола.

Однако при таком раскладе получается, что футболист навсегда привязан к своему клубу как к рабочему месту и, будь он талантлив и даже гениален на поле, у него нет шансов, да и особого желания попасть в более сильную команду, проявить свои способности в полной мере. Где найти выход? Платить им не как электрикам, механикам или рабочим, а как… футболистам? Основать новую профессию? Покупать игроков как товар в зависимости от его качества? Но не залихорадит ли от такого новшества все футбольное хозяйство? К тому же еще придется потеснить спортивные принципы экономическими интересами…

Однозначных ответов на такие вопросы не находилось, а жизнь так остро ставила их, что Футбольная ассоциация Великобритании в 1882 году пополнила правила игры новым пунктом:

«Всякий игрок клуба, получающий от клуба вознаграждение в какой бы то ни было форме или денежное возмещение, превышающее его личные расходы или средства, которые он потерял в связи с выходом на ту или иную игру, автоматически отстраняется от участия в соревнованиях на Кубок, в любых соревнованиях под эгидой ФА и в международных турнирах. Клуб, нанявший такого игрока, автоматически исключается из Ассоциации».

«Правила на то и существуют, чтобы их нарушать» – примерно так любят повторять сами англичане. В случае с этим пунктом все так и произошло. Те клубы, которые неукоснительно соблюдали его, уже через год выразили громкое недовольство: по их утверждениям, некоторые соперники привлекают в команды спортсменов, которым платят «не по правилам». До поры до времени ФА на подобные жалобы не обращала внимания, но в 1884 году клуб «Аптон Парк» подал официальную жалобу на «Престон Норт Энд». Обвиняемые не отказывались, что поощряют профессионализацию футбола, но, когда их отстранили от игр в розыгрыше Кубка страны, пообещали предоставить доказательства, что так, как они, поступают почти все клубы Ланкашира и Мидленда.

Новый пункт правил не срабатывал, профессиональный футбол все больше отвоевывал место под солнцем, любительские клубы грозились бойкотировать кубковые игры… Промедление в принятии каких-то решений по вызревшим проблемам стало бы для ассоциации смерти подобно, и в 1885 году профессиональный футбол в Англии был легализован.

Это не значит, что отныне игра стала на новые рельсы и покатилась накатанным путем сначала по Туманному Альбиону, а потом и по всему миру. Нет, и в Англии, и в других странах любительский футбол по-прежнему соседствовал с профессиональным, причем иногда на равных, ФИФА аж в середине двадцатых годов прошлого столетия только взялась за трактовку определений профессионального и любительского статуса, и было принято решение, что каждая ассоциация сама вправе устанавливать верхний предел так называемых «компенсационных выплат» игрокам-любителям. Что же касается зарплат профессионалов, то их тоже пытались ограничить какими-то рамками, в 1901 году даже установили максимальные оклады, которые могут быть им начислены.

Одним из первых «рассекреченных» великих профессионалов английского футбола стал Стив Блумер, хотя и он в официальных документах и анкетах указывал ту свою профессию, с которой начинал трудовую деятельность: кузнец. Играл он за «Дерби Каунти», весьма успешно выступал за сборную страны, в первых десяти матчах за нее ни разу не уходил с поля без забитого гола. В энциклопедии 1905 года Блумер был назван «самым прославленным спортсменом мира, известным всюду, где играют в футбол и где он развивается». А еще Стив стал первым английским футболистом, чью популярность стали использовать в рекламных целях. Его именем назывались футбольные бутсы, оно появилось на этикетках тонизирующих напитков и даже некоторых лекарств.

Так вот, в первые годы своей футбольной карьеры Блумер получал тридцать семь с половиной пенсов в неделю – это была средняя зарплата английского рабочего. В звездные свои часы, на пике популярности, кошелек его пополнялся за ту же неделю на пять фунтов и десять шиллингов – примерно столько получали инженеры на ведущих заводах. Денег этих так и не хватило, чтобы обзавестись собственным домом.

Приведем еще несколько фактов подобного плана.

Рекорд конца XIX века – четыреста фунтов стерлингов, выплаченных при переходе игрока «Блэкберна» Д. Саутворта в «Эвертон». В 1892 году в финале Кубка Англии «Астон Вилла» проиграла «Вест Бромвич Альбиону», после чего приобрела у победителей двух лучших игроков на общую сумму сто сорок фунтов. Так получилось, что через некоторое время эти соперники вновь выясняли отношения в финале, и на сей раз победила «Астон Вилла». Пресса тогда писала: такие огромные деньги потрачены, как оказывается, не зря!

Огромные деньги…

Четверть века назад Эрик Кантана, капитан «Манчестер Юнайтед», получал десять тысяч фунтов в неделю!

В развитие темы надо еще сказать, что вплоть до 1930 года сильнейшая футбольная команда планеты выявлялась на олимпиадах, но… по большому, так сказать, гамбургскому счету, о котором мы уже упоминали, сильнейшей она не была, поскольку согласно статусу в этих высоких соревнованиях могли принимать участие лишь спортсмены-любители. Чтобы как-то исправить положение, ФИФА стала проводить футбольные чемпионаты мира с такой же периодичностью, раз в четыре года, но в них уже играли действительно сильнейшие игроки стран-участниц. А МОК же по-прежнему, до 1988 года, оставался на платформе любительского футбола, хотя было ясно, что, к примеру, в командах образовавшегося после Второй мировой войны социалистического лагеря, в частности в СССР, и армейские, и динамовские, и профсоюзные футболисты – чистой воды профессионалы…

Впрочем, не будем нарушать хронологию повествования и вернемся в Россию, в двадцатые годы. Годы злые, голодные, в которые, казалось бы, не было места выбору между хлебом и зрелищами. Ну право же, какие могут быть зрелища, если футбольное поле знаменитого питерского клуба «Спорт» было отведено под огороды горожан – людям не хватало картошки да свеклы, чтобы не умереть с голодухи…

Глава 11

И все же – зрелища!

В один из осенних дней в поезде, ползущем из Петрограда в Москву, можно было увидеть группу молодых людей, везущих с собой в качестве багажа одеяла, подушки, простыни… Нет, это была не замена дорожного сервиса, – футболисты города на Неве ехали в Златоглавую помериться силами со сборной города и лучшим ее ведущим клубом – ЗКС (Замоскворецкий клуб спорта). Принимающая сторона могла обеспечить только крышу над головой и жесткие кровати, даже без постельных принадлежностей. Но и это было счастьем. Ведь первоначально планировалось проводить игры в Петрограде, а здесь спортсменам было бы и того хуже. Помните, как описывал состояние его осенью восемнадцатого поэт Владислав Ходасевич?

«Город был мертв и жуток. По улицам, мимо заколоченных магазинов, лениво проползали немногочисленные трамваи. В нетопленных домах пахло воблой. Электричества не было».

Еще не факт, что в Питере футболисты ели хотя бы ту же воблу. В Москве все-таки хоть без особых изысков, но столы им были накрыты.

Что же касается самих результатов этих двух игр, то большого значения им уделять не стоит. Во-первых, составы команд, особенно гостей, были далеко не оптимальными. По разным причинам в Москву не приехало сразу несколько футболистов, на вторую игру даже вратаря для питерцев пришлось искать среди зрителей-земляков (основной голкипер слег с температурой). Во-вторых, игры-то были не официальные, а товарищеские. В-третьих, северянам пришлось играть два дня подряд, и в этот второй день на поле вынуждены были выйти травмированные в ходе первой встречи: заменить их было просто некем. Для любителей статистики все же сообщу: у сильнейшего московского клуба гости выиграли – 3:1, а сборной города проиграли – 1:9. Еще раз напомню: встречу эту они проводили практически без вратаря.

Теперь, может быть, о самом главном: несмотря на суровое время, на войну, голод и разруху, зрителей, пожелавших посмотреть матчи такого уровня, было предостаточно. Любовь к футболу в России уже не ведала преград.

Благосклонно относилось к нему и молодое правительство республики. В рамках такого важного государственного начинания, как Всевобуч (всеобщее военное обучение), многих футболистов назначали инструкторами, воспитателями, агитаторами. Стадионы становились учебными площадями, занятия сочетались с играми… И даже в 1919 году, когда окопы рыли на окраинах Питера, сочли возможным не только провести очередные встречи между командами двух столиц, но и разыграть только что учрежденный Кубок «Тосмена».

О кубке этом стоит отдельно сказать несколько слов. Дело в том, что в прессе о нем даются противоречивые сведения. То пишут, что разыгрывать его начали еще до революции, то фантазируют, что придумал его некто по фамилии Тосмен…

Все не так.

В 1916 году тогда еще в Санкт-Петербурге, столице Российской империи, появился спортивный кружок ПТЧ (почтово-телеграфных чиновников). При нем существовала футбольная команда, после Февральской революции и взявшая название «Тосмен», что означало – Телеграфное общество спортсменов. Вот оно-то, само это общество, и учредило кубок, который должен был вручаться лучшей клубной команде двух столиц. Команда «Тосмен» вскоре (в 1923 году) поменяла название, стала «Нарсвязью», а кубок благополучно разыгрывали вплоть до 1929 года, и последним его обладателем стали московские «Пищевики», победившие, кстати, тогда уже ленинградцев в гостях.

А вот первым хозяином «Тосмена» являлась в 1919 году питерская команда «Коломяги», чемпион города двух последних первенств, нанесшая поражение московскому ЗКС– 3:1.

Мы писали о том, что футбольное поле «Спорта» превратилось в овощные огороды, но сама команда все же до поры до времени жила, выступала на первенство города. Как жили и «Унитас», «Меркур» в Питере, «Сокольники» в Москве, морозовцы в Орехово-Зуеве… тоже до поры до времени. Почему эта пора и это время в одночасье закончились для команд, первыми проложивших в России футбольные если не дороги, то тропы, об этом стоит рассказать особо.

Всевобуч, повторимся, в очень трудное время протянул руку помощи футболистам. Но и он же в лице своего руководителя К. Механошина взял на вооружение такой девиз: «Спорт должен перейти от самостоятельного существования под контроль коммунистической партии, комсомола, профсоюзов, Красной армии».

Константин Александрович Механошин был весьма значимой в верхах фигурой. Опытный большевик, член РВС Южного и Каспийско-Кавказского фронтов. Именно на его имя (а он находился тогда в Астрахани) Ленин в апреле 1919 года пришлет телеграмму о необходимости взятия Петровска, Гурьева и устья Урала для вывоза оттуда в Советскую Россию нефти. Чтобы выполнить это поручение вождя, Механошин идет даже на конфликт со Сталиным (позже ему это обойдется очень дорого)…

Словом, начальником Главного управления Всевобуча (начальником Всеобщего военного обучения), а чуть позже – председателем Высшего совета физкультуры и спорта республики оказался человек, с мнением которого считались все. И это была его идея, согласующаяся, естественно, с общей идеологией государства: поскольку футбол собирает массы, поскольку он популярен в народе, объединяет все социальные слои населения, то нельзя пускать на самотек работу клубов, надо держать ее на контроле и быть уверенным в лояльности спортсменов в отношении власти…

Вспомните: примерно по тем же мотивам не сразу дали добро на создание футбольной команды в Орехово-Зуеве, и А. Чарноку пришлось ехать на поклон к владимирскому губернатору. Тогда открыть, по сути, частный футбольный клуб разрешили. Сейчас политика стала иной. В апреле 1923 года газета «Известия» писала:

«В учреждениях, ведающих спортивной жизнью Москвы, было признано нежелательным существование спортивных организаций, непосредственно не связанных с советскими учреждениями или какими-либо пролетарскими организациями. Решено… все частные спортивные клубы ликвидировать, а их помещения и оборудование передать тем заводам, фабрикам, учреждениям, которые намерены вести или уже ведут работу по физической культуре».

Глава 12

Они были первыми?

Интересно, что днем раньше того, как в центральной печати появилась эта заметка, на Лубянке состоялось учредительное собрание московского пролетарского общества физического развития и спорта «Динамо» – первого в Советском Союзе ведомственного спортивного общества. Совет этого общества сразу же поставил задачу создать «инструкторскую» показательную команду, которая бы служила образцом и для остальных команд ведомства и входила в один ряд с сильнейшими московскими командами. От наследия частных клубов динамовцам, можно сказать, ничего не досталось. Ф. Чулков, взявшийся за формирование команды, был сотрудником ГПУ, а в юности играл за первую команду КФС, где стоял на воротах. В первую очередь друзей по тому, «старому» футболу и пригласил он: В. Житарева, М. Денисова, И. Троицкого…

Всевобуч дал славное продолжение биографии еще одной знаменитой команде – ЦСКА. Вообще-то считается, что официально (согласно существующему приказу министра обороны СССР, вышедшему в 1963 году) этот клуб и основан как раз в апреле 1923 года, но это не совсем верно.

В 1901 году в Москве появляется Общество любителей лыжного спорта (ОЛЛС), состоящее в основном из армейских спортсменов (офицеров и юнкеров). При нем стали работать различные секции – бокса, легкой атлетики, десятиборья, футбола. В чемпионате Москвы футболисты ОЛЛС выступали с 1911 по 1922 год, и в этом же году стали чемпионами города в весеннем розыгрыше и вторыми призерами в осеннем. В борьбе за Кубок «Тосмена» они встретились с питерским «Спортом» и в гостях одержали трудную победу – 1:0.

С момента организации Всевобуча игроки ОЛЛС, по сути входя в это ведомство (они с 1918 года числились бойцами Красной армии), получили звания инструкторов по допризывной подготовке молодежи, и в 1923 году «лыжное» общество было реорганизовано в Опытно-показательную спортивную площадку Всевобуча (ОППВ). Под этой же аббревиатурой армейская команда играла по 1927 год (потом пошла череда переименований: ЦДКА, «Красная Армия», ЦДСА и т. д.).

Из числа множества команд, появившихся на свет в 1923 году, назовем еще одну, ничем вроде бы не примечательную на слух: КОР. Особого наследства от частных клубов, не прошедших чистилище идеологического смотра, ей не досталось, несмотря на громкое имя (КОР – Клуб имени Октябрьской революции), команда высокими результатами похвастаться не могла. Но зато в 1936 году она стала московским «Локомотивом», так много славных страниц вписавшим в историю отечественного футбола.

О корнях «Зенита» спорят до сих пор: то ли вести его родословную от команды, возникшей на Обуховском заводе, то ли от команды, начавшей играть за металлозавод имени Сталина. Конечно, «древо» свое знать надо, и очень хорошо, что питерские болельщики и историки стараются разобраться во всех деталях, но сейчас речь о другом: эти коллективы появились примерно в одно время – в первой половине двадцатых годов, когда предприятиям сверху посоветовали заняться развитием физической культуры, а граждане снизу с удовольствием этот лозунг стали воплощать в жизнь. Во вновь образованные команды перешло не только имущество, а что самое главное – перешли игроки упраздненных клубов. Так, к примеру, за обуховцев чуть ли не в полном составе стали играть футболисты команды «Мурзинка», чья база располагалась рядом с заводом. Хотя, конечно, пример этот выбран не случайно. Дело в том, что именно за «Мурзинку» начинал играть Петр Григорьев. Потом он перешел в «Меркур», клуб, так сказать, со старой историей, и, когда эту историю рассматривала ликвидационная комиссия, «Меркур» стал «Спартаком» Центрального района Ленинграда. В это же самое время тоже «Спартаком», но Выборгского района стал «Унитас», за который выступал Михаил Бутусов.

А вот знаменитый московский «Спартак» появился позднее – в 1935 году. Он стал преемником таких команд, как МКС (Московский клуб спорта), «Красная Пресня», «Пищевики», «Дукат», «Промкооперация». Существует легенда, что название клубу дал Николай Старостин – имя предводителя восстания римских рабов пришло ему на ум якобы потому, что он любил перечитывать роман Джованьоли «Спартак». Может быть, может быть… Мы только скажем, что Николай Старостин за сборные РСФСР и СССР играл вместе с питерскими спартаковцами Григорьевым и Бутусовым и, придумывая название будущего профсоюзно-кооперативного добровольного спортивного общества и одновременно футбольного клуба, вряд ли в первую очередь думал о древних временах. Во всяком случае, точен тот факт, что имя Спартака было введено в советский спорт задолго до 1935 года. Так что не будем приписывать ему это авторство, тем более у Николая Петровича Старостина и без этого столько заслуг и достоинств, что стоит особо остановиться на них. И рассказать также о других наших футболистах, чьи имена стали легендами или, к сожалению, оказались незаслуженно забытыми.

Глава 13

В изоляции

Только прежде поговорим вот о чем.

Конец XIX – начало XX века названы Серебряным веком русской поэзии и вообще русского искусства. Почему? Кажется, Маяковский ответил на этот вопрос так: вместо правил пошли импровизации. Добрые классические правила на какое-то время отошли в сторону, попали в тень, а на их место пришло нечто новое, невиданное, неслыханное, экспериментальное по форме подачи, и напору этого нового стал проигрывать сам классицизм, относясь при этом к новшествам весьма ревниво и критически.

Британцы, создавая и совершенствуя правила футбольной игры для себя и всего мира, также ревниво и критически осматривали то, что происходило за их пределами. Они считали ниже своего достоинства вступать в ФИФА (а вступив все же, почти тут же выходили, и так повторялось несколько раз), разыгрывать международные кубки (типа Кубка Митропа, предшественника Кубка европейских чемпионов, или Кубка Геро), участвовать в Олимпийских играх и чемпионатах мира… А в это время уругвайские футболисты завоевывают высший олимпийский титул, причем два раза кряду, чешская команда («Спарта») становится обладателем международных кубков, итальянцы побеждают на чемпионате мира… Задетые за живое разговорами о том, что их команда – как воздушный шарик: лишь надувается, но ничего существенного собой не представляет, англичане в 1929 году едут в Мадрид, чтобы встретиться с далеко не самой сильной в Европе на тот момент сборной Испании и доказать всем, кто есть кто, но… проигрывают – 3:4. Шотландцы в 1930 году, вместе с англичанами дистанцируясь от международной футбольной жизни, тоже хотят оценить свое мастерство хотя бы на уровне австрийского клуба «Вундертим» и терпят сокрушительное поражение – 5:0…

Трудно сказать, как на международном фоне в то время выглядела бы советская команда. Если англичане самоизолировались от футбольного мира из-за непомерной переоценки своих сил и возможностей, от «нарциссизма», то наших игроков отстранили от мировых арен свои же власти по… политическим соображениям.

Вообще-то лозунг о том, что спорт в целом и футбол в частности должен отстаивать интересы рабочего движения, был провозглашен не в СССР. В Люцерне в 1920 году собрались руководители левых партий Франции, Чехословакии, Бельгии, Финляндии и основали Союз физкультуры и спорта. Держа курс на консолидацию рабочих спортивных организаций Европы, союз этот не отказывался и от контактов с «капиталистическими», то есть профессиональными, клубами. В нашей стране такая позиция социалистов вызывала критику, и в 1921 году в Москве лидеры коммунистического движения нескольких стран создали Красный спортивный интернационал – КСИ. Об идеологии и политической платформе этого объединения вести речь нет надобности, скажем лишь, что даже после создания КСИ советских футболистов приглашали принять участие в Олимпийских играх 1924 года в Париже, проводить интересные клубные встречи, однако мы отказались раз, другой, да еще в такой агрессивной форме, что больше приглашений и не последовало.

Вот потому российские футболисты долго варились в собственном соку, если не считать встреч с рабочими командами зарубежья, такими, которых и в своих-то странах не все знали. Играли с клубами Финляндии, Швеции, Норвегии, Германии, Эстонии… Но результаты этих игр, понятное дело, не показатель истинной силы или слабости команды, так что не будем на этом останавливаться.

Также нет особых причин рассказывать об играх сборных РСФСР и СССР с Турцией. Тут, правда, можно остановиться лишь на двух аспектах. Во-первых, почему в то время мы играли именно с Турцией. Наша страна в ФИФА не входила, потому известные европейские сборные имели бы неприятности, встречаясь на футбольных полях с «дикими». И Турция, член ФИФА, тоже опасалась таких санкций, потому, выставляя, по сути, сильнейший национальный состав, прикрывалась «чужими флагами», называя свою сборную то представительницей университетов, то командой Народных домов… Во-вторых, за сборную СССР первый гол забил Михаил Бутусов. Если помните (выше писалось об этом), в первой официальной игре за сборную России (Олимпиада в Стокгольме) гол тоже был на счету Бутусова – Василия, родного брата Михаила.

Глава 14

Смертельный удар

Футбол нашего детства… В разгар пятидесятых, то есть среди моих сверстников, гонявших мячи во дворах и по пустырям, ходила легенда о футболисте с черной повязкой на ноге. Одни говорили, будто она была на правой гетре, другие – будто на левой… Повязка означала, что этой ногой ему запрещено бить по воротам, ибо удар получался смертельно опасным для вратаря. При этом назывались не только разные фамилии известных тогда на всю страну нападающих, но и число якобы убиенных ими голкиперов. Мы до хрипоты спорили, отстаивая каждый свою правоту. Но лишь когда я перешел из дворового футбола в организованный, от Владимира Борисовича Алякринского, тренера столичного «Серпа и Молота», за который я тогда выступал, узнал, кто был тот человек, который и породил легенду: Михаил Бутусов.

Никаких жертв на его счету конечно же не было. А слухи эти породила… рядовая травма колена – вот их-то как раз у Михаила хватало.

В тот раз наша сборная возвращалась из Турции, где во время игры произошел не совсем рядовой эпизод. Бутусов сильно пробил, попал во вратаря, и тот с мячом влетел в сетку, на время потеряв сознание. Пришлось даже вызывать врача, и, понюхав нашатырь, турецкий голкипер вновь занял место в воротах. А Михаилу не повезло больше: перед финальным свистком он нарвался на удар соперника и упал на газон.

Вот потому, когда наши из Турции прибыли в Одессу и решили там сыграть товарищеский матч, Бутусов на поле выйти не смог. Местные журналисты и болельщики, естественно, стали интересоваться, по какой причине лучший голеадор сборной сидит на скамейке запасных, и тогда Федор Селин, защитник сборной и непревзойденный острослов, «выдал секрет» одному из газетчиков, сказав примерно следующее: толку, мол, от того, что Бутусов выйдет на поле, не будет, так как ему запрещено бить по воротам, поскольку Мишка вратаря турецкого прикончил. Вон, видите темную повязку на его ноге (колено было замотано темным бинтом)?

Вот так и родилась эта легенда…

Не берусь пересказывать биографии знаменитых наших игроков и людей, связанных с рождением российского и советского футбола, – буду останавливаться лишь на тех эпизодах из их жизни, которые кажутся мне интересными.

Что еще интересного можно рассказать о Михаиле Бутусове? История с черной повязкой – это так, эпизод. Гораздо важнее понять, почему и он, и футболисты его поколения, мастера высокого класса, оказались недооцененными не только на мировом уровне, но и у нас в стране. Всему виной оказался временной фактор. Сборная СССР не являлась членом ФИФА, потому, повторимся, не играла с сильнейшими командами, а с не сильнейшими проводила лишь товарищеские матчи. В них Бутусов забил в ворота соперников более ста мячей.

Не в полной мере проявил Михаил себя и в составе ленинградского «Динамо», поскольку чемпионаты страны еще не проводились, игры носили бессистемный характер (до этого он играл в «Унитасе», «Спартаке» Выборгского района, «Пищевкусе»). Исключением из этого печального правила стала, пожалуй, игра в составе сборной Ленинграда со сборной Праги, за которую в числе прочих выступали сильнейшие футболисты этого государства, вице-чемпионы мира 1934 года. Тогда с подач молодого своего одноклубника Петра Дементьева (если читали «Пекины бутсы» Льва Кассиля, то книга как раз о нем) М. Бутусов забил два прекраснейших гола. Увы, это было уже лето тридцать пятого, год, когда Михаил проводил свои последние игры в качестве игрока (он родился в 1900-м). А в тридцать четвертом в числе первых советских спортсменов (из которых было восемь футболистов) Михаилу Петровичу Бутусову присвоили звание заслуженного мастера спорта СССР.

Этим же указом такое же звание заслужил и Федор Селин, автор легенды о «смертельной ноге» своего товарища по сборной. Увы, имя его ныне почти забыто, хотя в 1967 году, после наиболее успешного пока выступления нашей сборной в чемпионатах мира (Лондон, 1966 год, четвертое место), при составлении списка самых популярных игроков СССР за прошедшие полвека его назвали большинство респондентов. Ну еще бы: ведь Федю Червонца (такое прозвище дали ему за рыжую шевелюру) болельщики прямо-таки боготворили в конце двадцатых – середине тридцатых годов. Стоит, наверное, упомянуть, что начинал он играть в команде мальчиков Давыдковского кружка спорта (это в Филях). Упомянуть затем, чтобы читатель знал: при существовавших кружках спорта действовала программа вовлечения детей как в игровые дисциплины, так и вообще в занятия физической культурой. Насколько это поддерживалось государством, судить сейчас сложно, но уже одно то, что и морозовцы, и спортивный кружок в Сокольниках, и многие петербургские взрослые команды воспитывали и всячески поддерживали свой резерв – это факт.

Место на поле «Червонец» занимал «согласно полученным травмам»: если долгое время обходился без оных, играл в атаке, если ноги и ребра были биты, становился в полузащиту, защиту. В высоком прыжке снимал мяч ногой с головы защитника (тогда это не считалось опасной игрой), не знал равных себе в подкатах спереди, часто забивал голы с подачи угловых. Когда журналисты спрашивали, как ему это удается, он шутя отвечал: а что ж тут, мол, сложного, я ведь инженер по образованию, прежде чем ударить по мячу, высчитываю его траекторию… Селин и вправду был инженером – окончил ведущее в стране Московское высшее техническое училище имени Баумана. По специальности работал инженером-технологом на заводах «Серп и Молот», ЗИЛ.

Не пришлось, и опять-таки лишь по вышеупомянутым причинам, блистать на мировых футбольных аренах и Ивану Артемьеву. Играл он за команду «Новогиреево» и становился с ней чемпионом Москвы, воевал на фронтах Первой мировой, после войны вновь играл – за «Красную Пресню», «Динамо». Но я хочу сейчас несколько слов сказать о нем не как о выдающемся игроке, а как о талантливом спортивном организаторе. Вы, наверное, знаете, что у нас есть команда звезд отечественной эстрады «Старко», есть команда «Артист»… Но это вовсе не придумка сегодняшнего дня. Когда Артемьев с товарищами решили построить стадион «Красная Пресня» и поняли, что собственных сил и средств на это не хватит, именно Иван решил устраивать «шоу» – платные встречи между профессиональными футболистами и актерами столичных театров. По свидетельству очевидцев, трибуны ломились от желающих увидеть это зрелище, где футбол действительно сочетался с актерством. Благодаря Артемьеву внеплановые представления в пользу футболистов (на закупку формы и инвентаря, строительство тех же стадионов) давали циркачи, коллективы художественной самодеятельности, музыканты.

И еще. Родившийся в рязанской глубинке, он с малых лет освоил сапожное дело. Став играть в «Динамо», сшил для себя бутсы. Обувь оказалась легкой, прочной и фартовой. Хотя, по правде сказать, в ней он забивал и не больше голов, чем в фабричных бутсах, но пошла гулять по Москве легенда: Артемьев может пробить сильно и точно потому, что бутсы у него именные. И посыпались заказы от друзей, которым нельзя отказать… Так и получилось, что Иван стал вроде как сапожником «Динамо».

Я и дальше буду говорить о судьбах некоторых наших футболистов, а пока завершаю эту главу и в конце ее хочу рассказать о человеке, с чьей жизнью и деятельностью связана история команды, которая отныне займет центральное место в дальнейшем моем повествовании.

Итак, лето 1937 года. Спортивная Москва, что называется, гудит: в столицу приехала сборная Басконии, футболисты, которые на прошедшем чемпионате мира разделали под орех бразильцев (3:1), сыграли вничью с хозяевами – итальянцами… В составе этой команды – игроки «Атлетико» из Бильбао, многократного чемпиона Испании. Имена их москвичи уже выучили и произносят нараспев, как стихи, – Мугуэрса, Горостиса, Ирарагорри и конечно же Регейро… Их игра – это высший пилотаж! В ходе турне по СССР они выиграли у минчан, киевлян, тбилисцев и здесь, в столице, заставили капитулировать «Локомотив», «Динамо» и сборную этого ведомства. Правда, уступили «Спартаку», но даже советская пресса отметила, что произошло это во многом из-за предвзятого судейства (судья матча Космачев был из-за этого пожизненно дисквалифицирован)…

Далеко не все желающие могли увидеть игру басков – билеты продавались влет. Да что говорить о болельщиках, если даже специалистам советского футбола приходилось прикладывать немалые усилия для того, чтобы занять место на трибуне…

Сергею Бухтееву место нашлось. В дореволюционной Москве он играл за «Новогиреево», в двадцатых годах защищал цвета «Пищевиков», «Трехгорки», входил в сборную города и СССР. Теперь ему сорок лет, он тренирует «Торпедо», более известное в столице как команда АМО. В стане сильнейших «Торпедо» – новичок, и он, Сергей Бухтеев, поставил перед собой цель доказать, что заводская команда вошла в элиту советского футбола всерьез и надолго.

На тренерскую работу он пришел не просто потому, что хорошо играл и может научить финтам и прочим премудростям полевого игрока младших своих товарищей, – нет, он тренер нового формата, высокообразованный, в совершенстве знает английский, следит за всеми тактическими новинками, появляющимися на родине футбола, да и не только там. Вот взять тех же басков. Система построения тактики у них – «дубль-вэ», придуманная тренером «Рэсинга» англичанином Кемптоном. Наши футболисты выглядят физически не хуже, умеют обрабатывать мяч, точно отпасовать и сильно пробить, но… Но их игра бессистемна, по-простому она называется «бей-беги», в ней нет сценария, нет командного духа. Баски, кажется, могут играть с закрытыми глазами: куда бы ни летел после их ударов мяч – поперек, по диагонали, назад или вперед, – он находит своего. Испанцы – по всему полю! А наше построение (пять в линию) не дает возможности для маневра, тут приходится уповать только на индивидуальное мастерство, но разве в одиночку можно победить классную команду?!

Так, или примерно так, думал Сергей Васильевич Бухтеев, наблюдая за игрой одной из лучших европейских сборных и уже держа в голове будущие игры своего «Торпедо»…

Забегая вперед, скажу, что в 1938 году эта команда произведет действительно фурор! К «ногам» ее в первых же играх пали тогдашние футбольные гранды страны. А ведь у торпедовцев был далеко не выдающийся состав. Ну в самом деле, в какое сравнение, к примеру, центрфорвард заводской команды Александр Синяков мог идти с тогдашними мэтрами советского футбола того же амплуа – Пайчадзе, Федотовым, Николаем Старостиным, Ильиным? А вписанный в схему необычного для отечественного футбола построения, позаимствованную Бухтеевым у Европы, Синяков стал забивать и набирать для команды очки!

Впрочем, о голах и очках разговор впереди, а пока – еще несколько слов о самом тренере.

Достаточно успешно выступив в чемпионате страны 1938 года, «Торпедо» оказалось в центре внимания спортивной общественности. Был замечен и тренер. По окончании сезона в Тбилиси решили провести первый Всесоюзный тренерский сбор, и Бухтеева пригласили на него не только как участника: он рассказал коллегам о проблемах тактической и технической подготовки команд. Конечно же речь в его выступлении шла и о внедрении в практику отечественного футбола системы «дубль-вэ». Но не только. Тогда, в годы становления отечественного тренерского корпуса, Сергей Васильевич, может быть, был первым, кто заговорил не столько о тактике, сколько о стратегии развития как советского футбола, так и советской тренерской школы. Ведь посмотрите, кто называл его своим учителем и наставником: великие, не побоюсь этого слова, наши тренеры – Виктор Маслов, Николай Морозов, Валентин Николаев.

Даже «хоккейный бог» Анатолий Тарасов, не стесняясь, говорил, что, раздумывая о периодичности тренировок и физических нагрузках при их проведении, он многое брал из опыта Бухтеева. Пути их пересеклись в 1940 году в ЦДКА, куда Сергей Васильевич перешел из «Торпедо» на тренерскую работу. Тарасов в это самое время был зачислен в армейский клуб игроком основного состава.

В том же сороковом у Бухтеева выходит брошюра «Основы футбольной техники», которую и многие годы спустя можно было видеть на рабочих столах наших тренеров…

На короткое время Бухтеев становится тренером по футболу Московского городского комитета по делам физкультуры и спорта. Что произошло с ним потом – неизвестно, во всяком случае мне. Официальная версия такая: вскоре после Великой Отечественной войны Сергей Васильевич был репрессирован и погиб где-то в сибирских лагерях в 1948 году.

Глава 15

«Хвост кометы»

Как-то прочел в одной из статей, посвященных «Торпедо»: команда появилась на нашем небосклоне, как комета, совершенно неожиданно, тотчас и надолго заявила о себе, но, как и положено комете, улетела…

Красиво сказано, но не совсем точно. Об «улете» говорить будем еще много, однако есть уточнения и по «неожиданному появлению».

Мы касались уже вопроса реорганизации футбольного хозяйства страны, затеянной в 1923 году. Именно тогда «приказали долго жить» Замоскворецкий клуб спорта (ЗКС) и спортивный кружок «Замоскворечье» (СКЗ). Вместо них открылся Рабочий дворец «Пролетарская кузница» с футбольной секцией, куда принимались рабочие заводов «Динамо», «Парострой» и АМО. Стали играть за «Кузню» и футболисты вышеназванных расформированных клубов. На первенство Москвы РДПК заявил аж четыре команды, и надо сказать, играли они в целом неплохо. В 1930 году создается уже спортивный клуб при заводе АМО, и под этой аббревиатурой команда входит в класс «А» московского футбола. В 1933 – 1936 годах она меняет название на ЗиС (завод имени Сталина). А свое самое громкое имя – «Торпедо» – получает в 1936 году.

Почему именно «Торпедо»? Такое название команде дал легендарный спортсмен нашей страны Яков Мельников. Выше, когда речь шла о том, что восьми футболистам в 1934 году присвоили звание «заслуженный мастер спорта СССР» (см. главу «Смертельный удар»), мы уже говорили, что в том первом списке награжденных указывалось двадцать имен. И первым было именно имя Якова Федоровича Мельникова, нашего конькобежца, которого Европа называла некоронованным королем ледовых дорожек. Вообще, об этом человеке можно писать книги: как рос в многодетной семье (одиннадцать детей), каким чудесным образом стал заниматься спортом, что делал для развития его в нашей стране… Мы же скажем сейчас одно: когда началась Великая Отечественная, он, имея право на бронь, уходит добровольцем на фронт, командует авторотой в народном ополчении…

А в тридцать шестом Яков Федорович был директором стадиона автозавода ЗиС, вот потому и оказался на том самом совещании (в Центральном совете автотракторной промышленности), на котором заводской футбольной команде придумывали название.

Из каких соображений исходил Я. Мельников? Нынче вариантов ответов – хоть отбавляй. Вот некоторые из них.

Торпедо – так по-латыни звучит определение эффекта удара от электрического ската: он вызывает окоченение, оцепление у жертвы. Подходит ли это к футболу? А как же: грамотные острые атаки разве не введут в растерянность соперника?!

Торпедо – самодвижущееся устройство, направленное на определенную цель.

Торпедо – снаряд разрушительной цели. (Тут надо добавить, что вплоть до 1901 года правила русской грамматики предусматривали написание в конце этого слова именно буквы «о».)

И наконец, торпедо – передняя панель автомобиля, а она, как известно, должна быть и приятна глазу, и ясно «рассказывать» о самочувствии и проблемах самой машины. Какой именно вариант трактовки термина озвучил перед комиссией Мельников, мы не знаем, потому читатель сам его вправе выбирать и раздумывать, что для футбольной команды подходит лучше.

Итак, в мае 1936 года «Торпедо» оказалось среди команд группы «Б» – участников первого клубного первенства страны. Правда, поначалу это было еще не «Торпедо», а ЗиС (завод имени Сталина).

Чтобы понять, как в целом было организовано это первенство и кто в нем принял участие, обратимся к документу, который так и называется:

ПОЛОЖЕНИЕ

О первенстве СССР по футболу в 1936 году

1. Первенство СССР по футболу разыгрывается отдельно – весеннее – с 24 мая и осеннее – с 30 августа по круговой системе в 3 группах (А, Б, В) между следующими командами: Группа «А»: московские команды «Динамо», «Спартак», ЦДКА, «Локомотив»; ленинградские «Динамо» и «Красная заря», «Динамо» Киев; Группа «Б»: «Динамо» Днепропетровск, «Динамо» Тифлис, Завод им. Сталина Москва (выделено автором), «Сталинец» Москва, «Динамо» Харьков, «Спартак» Ленинград, Завод им. Сталина Ленинград, «Серп и Молот» Москва; Группа «В»: «Строители» Баку, «Локомотив» Тифлис, «Локомотив» Киев, «Динамо» Казань, «Динамо» Одесса, «Динамо» Ростов, «Угольщики» Сталино, «Спартак» Харьков.

2. Каждая из перечисленных организаций не позже 19 мая с. г. представляет через местный СФК на утверждение в В СФК СССР состав своей команды в количестве не более 22 и не менее 15 игроков в каждой. В дальнейшем изменение состава игроков команды может быть только с разрешения В СФК СССР в каждом отдельном случае.

Примечание. 1. После утверждения ВСФК СССР состава команды игроки этой команды в течение года (с 1 января по 1 января) не имеют права переходить в другую организацию. 2. В случаях неполного комплекта команды при подаче основной заявки дозаявки могут быть поданы только до 15 июня с. г.

3. В случае выигрыша команда получает 3 очка, при ничьей – 2, поражении – 1, неявке или отказе от игры – 0 очков. Команда, набравшая большее количество очков в группе «А», считается весенним или осенним чемпионом СССР по футболу 1936 г. При равенстве очков двух команд первенство между ними решается игрой до результата. При равенстве очков 3 или более команд – первенство считается разыгранным, но звание чемпиона не присуждается.

По группам «Б» и «В» победителем считается команда, также набравшая большее количество очков. По окончании весеннего первенства устраиваются дополнительные переходные игры между командами, занявшими в соседних группах первые и последние места.

Переходные игры проходят до результата.

Команде, занявшей последнее место в группе «В» весеннего первенства, может быть дана квалификационная игра с одной из команд – участниц розыгрыша Кубка СССР по усмотрению ВСФК.

4. Каждая команда, на поле которой происходит встреча, обязана иметь поле международного размера, то есть длиной от 100 до 110 мтр. и шириной от 65 до 75 мтр., две раздевалки для игроков и комнату для судей. В перерыве игры игрокам и судьям должен быть предоставлен охлажденный чай или отварная вода. После игры игрокам и судье должна быть предоставлена возможность принять душ.

5. Команда – чемпион СССР получает переходящий приз ВСФК СССР, и все участники команды премируются.

6. Соревнования проводятся судейской коллегией, назначаемой ВСФК СССР…

7. Материальные взаиморасчеты. Организация, принимающая команду, предоставляет общежитие и местный транспорт команде приезжающей и судье. Все расходы, связанные с выездом команды, несет командирующая организация.

Организация принимающая отчисляет в пользу организации принимаемой команды 40% валового сбора с матча, оставляя в своем распоряжении 60% валового сбора.

Все денежные расчеты ведутся только между организациями безналичным расчетом. Организация принимающей команды обязана составить акт о количестве проданных билетов на матч и общей стоимости их и за подписью представителей двух команд и судьи вручает один экземпляр акта представителю принимаемой команды, другой экземпляр – судье и третий оставляет у себя.

В случае срыва игры ответственность несет организация, по вине которой произошел этот срыв, и последняя обязана возместить все расходы, вызванные этим срывом.

Проход на соревнования первенства СССР по футболу должен быть платным, цена билета от 1 и не дороже 5 рублей. Исключение из этого правила, кроме цены билета, допускается только с согласия обеих сторон.

8. Организации, участвующие в календаре, никаких денежных расчетов с судьями, командируемыми ВСФК, не ведут, кроме предоставления гостиницы и местного транспорта.

Судьи материально целиком обеспечиваются ВСФК СССР…

Документ этот привожу целиком за редкими, несущественными сокращениями: думаю, читателям будет интересно узнать, «откуда есть пошли» правила проведения первенства страны, до сих пор, кстати, претерпевающие изменения.

Гадать, по какой логике определялись три группы, тоже не будем. Вполне возможно, и тогда понимали несовершенство документа, здраво рассудив, что сначала надо ввязаться в игру, а время все расставит по местам. Ведь с позиций сегодняшнего дня легко рассуждать примерно так: были в СССР команды уже со славной биографией – в тех же Благовещенске и Порт-Артуре, основанные самим Петром Москвиным, – так почему же не их, а вновь созданный «Локомотив» из группы «А» или ничем еще не зарекомендовавший еще себя ЗиС из группы «Б» организаторы ввели в число участников чемпионата? Кажется, справедливый вопрос. Но тут надо учесть хотя бы то, что из Благовещенска в Москву пассажирские самолеты тогда не летали. Кстати, незадолго до того, как объявить правила проведения чемпионата, решено было во многих городах европейского Союза (учитывая отсутствие авиаперевозок, понятно, почему не всего?) провести показательные игры и, уже, так сказать, увидав весь товар в лицо, определить состав участников будущего чемпионата. Но и здесь что-то не срослось.

Так или иначе, воспримем как данность и перечень команд, и правила переходов игроков из одного коллектива в другой, и требования к полям и экономической состоятельности клубов… Главное для нас – то, что прозвучал судейский свисток и игра началась!

Глава 16

К изобретению колеса

Правильно говорят – лучше поздно, чем никогда.

И в середине тридцатых мы все еще варились в собственном соку. Что бутсы сами себе шили – ладно, это, так сказать, эксклюзив, а не свидетельство бедности и дилетантизма. Но мы были лишены игровой практики с командами, определявшими футбольную моду в Европе и мире (встречи с басками – приятное исключение из сложившегося неприятного правила). Нам не у кого было учиться решать организационные проблемы, держать на нужной планке свою материальную базу. Мы опаздывали за нововведениями в игре (хотя бы такими, как требование увеличить вес мяча на тридцать граммов), за изменениями правил игры (хотя бы теми, которые озвучил Стэнли Роуз, секретарь Футбольной ассоциации Англии, в 1938 году). Мы и в тридцать шестом, и в тридцать восьмом еще рассуждали, даст ли нам что-нибудь тактическая схема «дубль-вэ», хотя ведущие клубы уже были в поиске новых построений команд…

Без нас проходили чемпионаты мира. Дело вовсе не в том, могли мы или нет реально претендовать на высокие места в них. Чемпионаты были стимулом в спортивной политике государств. У нас в 1928 году был построен стадион «Динамо» вместимостью двадцать пять тысяч человек (это в 1934 – 1936 годах после реконструкции он стал более вместителен), самый передовой, самый-самый в стране. Как бы забудем, что к этому времени в Англии уже пять лет существовал «Уэмбли» (сто двадцать пять тысяч мест), это все-таки родина футбола, да и страна с весьма крепкой экономикой – по тем временам ее с нами нечего было даже сравнивать… Но вот в Уругвае, одном из беднейших государств Южной Америки, накануне розыгрыша у себя первого Кубка мира возводится «семидесятитысячник». Нидерланды для проведения Олимпийских игр строят в Амстердаме потрясающий для того времени стадион, между прочим первый, где зажжется олимпийский огонь. Италия готовится к чемпионату мира 1934 года и строит четыре стадиона! Причем учитывая такие «мелочи», как подъезды к ним, стоянки, организацию быстрого питания. Обогащаются всем этим опытом французы, принимая следующий чемпионат…

Нам чужой опыт, похоже, не нужен. Мы изобретаем свое колесо.

К сожалению, получается оно не круглым, а многоугольником с тупыми и острыми углами. Причем в той сфере, которая аукнется через много лет и принесет много бед как всему отечественному футболу в целом, так и отдельно взятой команде – «Торпедо». Я имею в виду вот что. Европа, да и почти весь мир, по крайней мере в середине тридцатых годов прошлого столетия имеют четкое представление, что есть футбол любительский, а что – профессиональный. Что наблюдается у нас? Судя по бумагам, в розыгрыше первенства страны 1936 года приняли участие от армейцев – командиры отделений, взводов и рот, от динамовцев – участковые и оперработники, от «Спартака» – профсоюзные активисты-общественники, от «Локомотива» – машинисты и обходчики путей, от «Торпедо» – токари и инженеры…

Неприятностей пока никто не предвидит, а выгода, кажется, присутствует. Как любители, мы можем принимать участие в олимпиадах, в международных рабочих чемпионатах, а вторую команду из игроков этих же клубов заявлять на чемпионаты мира, если все-таки решим в них участвовать.

Команды приписаны к сильным предприятиям и ведомствам, которым по плечу решать финансовые проблемы футболистов. Образно говоря, в тридцать шестом тому же Ивану Артемьеву не надо было «напрягать» артистов и циркачей, чтобы купить спортивную форму. Причем такие шаги со стороны спортсменов, будь они предприняты, наказывались бы строжайшим образом: их денежные вопросы теперь решали другие люди. Очень скоро это понял сам Николай Старостин, один из популярнейших футболистов… Хотел было написать «того времени», но нет – Николай Петрович стоит вне времени.

Рассказ о нем впереди, а пока, как говорится, мяч в центре поля, звучит свисток и возвещает начало игры первого организованного чемпионата СССР.

Глава 17

«Торпедо» получает прописку

Игра у автозаводцев если и не оценивалась высшим баллом, то была все же весьма приемлемой. Правда, к сожалению, путевку в класс «А» они не смогли завоевать ни по итогам 1936 года, ни по итогам следующего, но… Но в 1938 году все же оказались в стане сильнейших команд СССР. Произошло это техническим путем: класс «А» значительно расширили.

Наверное, ни до и ни после не обсуждали так гласно, так рьяно, так массово условия проведения будущего чемпионата. Рассматривали с дюжину проектов, в том числе и проект, разработанный торпедовским коллективом. Были предложения включить в список двенадцать, четырнадцать, шестнадцать команд, но в конце концов остановились на… двадцати шести! И опять не будем строить домыслы, какими соображениями руководствовались организаторы.

Вместо этого вспомним первые игры заводской команды и первых игроков, защищавших ее цвета.

Уж коли мы заговорили о цветах клуба, то как раз к месту будет сказано, что в выборе дизайна игровой формы (белая футболка, черные трусы, черные гетры с белыми полосами) и создании легендарной эмблемы «Торпедо» самое активное участие принимал ветеран команды Вячеслав Орлов. В тридцать шестом, том самом году, когда «родились» эмблема и форма, ему исполнилось тридцать лет. Играть начал в Вышнем Волочке, за свою детдомовскую команду. Впрочем, футбол был не единственным увлечением Вячеслава: он серьезно занимался прыжками в высоту, стал призером первенства РСФСР при своем в общем-то скромном для «высотника» росте – сто восемьдесят два сантиметра.

Столичные тренеры заметили его в двадцать восьмом, и Орлов попадает в «Кузню». С небольшой натяжкой можно сказать, что с той поры он и являлся торпедовцем (в тридцать втором был небольшой эпизод его ухода в московское «Динамо»). Закончив играть, стал тренером, в этом качестве работал со многими командами, в том числе и с родным «Торпедо».

10 мая 1938 года в матче открытия чемпионата СССР, на автозаводском стадионе, Вячеслав Орлов вышел в составе торпедовцев на первую игру в высшем дивизионе. А полный состав команды (с запасными) был таким: В. Виноградов, В. Поляков, В. Епишин, В. Маслов, Б. Сигачев, М. Жуков, Вик. Павлов, В. Ершов, В. Орлов, В. Семенов, А. Синяков, Н. Курапов, Е. Семенов, А. Емельянов.

В соперники заводчан жребий определил «Спартак» из Харькова, города, который издавна славился футбольными традициями и амбициями. (Вспомните, по какой причине ездили туда еще до революции морозовцы.)

Тот матч получился «сырым и нервным», излишнее волнение и груз ответственности за премьеру (напомним, это был матч открытия чемпионата) не дали полностью раскрыться талантам игроков. На табло в итоге – боевая ничья, 2:2, а статистики отметили, что первый гол в составе хозяев забил Свиридов, второй – Синяков, первый пенальти «запорол» Епишин…

Да, даже Василий Епишин, опытнейший футболист, уже поигравший и в московском «Динамо», и в киевском, член сборной Украины, капитан «Торпедо» двух последних лет, не справился с волнением, пустил мяч мимо стойки. (Это был его последний игровой сезон. Затем Василий Михайлович перешел на тренерскую работу, в годы Великой Отечественной воевал, награжден орденами и медалями.)

Но потом были другие игры, с куда более серьезными соперниками. Во втором туре предстояла встреча с «Серпом и Молотом» (в том сезоне он, переименованный по ходу первенства в «Металлург», кстати, замкнул тройку призеров). Эту команду называли «профессорской», и она оправдывала это. Ведь за нее в разные годы играли те, кого мы нынче называем корифеями отечественного футбола: Борис Аркадьев, Валентин Гранаткин, Константин Бесков, Григорий Федотов… Заводчане одержали победу с минимальным счетом и после этого померились силами с самим прошлогодним чемпионом – московским «Спартаком». Вели 3:0, в конце немного расслабились, пропустили два мяча, но все же одержали победу. Потом как бы походя разбили ленинградский «Сталинец» (5:1) и вышли на игру с претендентом на золото киевским «Динамо». Это был уже пятый тур чемпионата, и время было делать какие-то выводы и обобщения о силе команд, принципах их игры, тактическом рисунке…

Удивительное дело, но борьбы как таковой не получилось: «Торпедо» оказалось просто на голову сильнее – 5:1. Этого мало кто ожидал. Прежде всего не ожидали и сами автозаводцы, просто безобразно проведя следующий матч с явным аутсайдером «Локомотивом» из Тбилиси. Мало того что проиграли в родных стенах (3:5), так и заслужили еще два удаления. Такой исход матча был вдвойне обиден, так как заводской команде сразу после него надо было ехать в Париж на рабочую Олимпиаду, проводившуюся в честь тридцатилетия ФСЖТ (Французского рабочего спортивного союза).

Надо сказать, в подобных соревнованиях любительских (!) команд мы принимали участие и раньше. Так, московский «Спартак» выигрывал перед этим турнир Всемирной выставки в Париже, рабочую Олимпиаду в Антверпене… «Торпедо» ехало доказывать, что сила «Спартака» – не исключение для великой страны.

Правда, перед поездкой в Европу и после досадного поражения дома тренер Сергей Бухтеев сделал все возможное для усиления команды, и в зарубежную командировку в ее рядах отправились Г. Федотов из ЦДКА, тогда только проявлявший свой великий талант, спартаковцы Соколов и Степанов, а место в воротах занял Набоков из столичного «Металлурга». Наставник команды посчитал, что свой доморощенный голкипер, Владимир Виноградов, кстати игравший еще за детские и юношеские команды РДПК, повинен в пропущенных от тбилисцев голах, и оставил его дома.

Одержав крупные победы последовательно над командами «Аусига» (Чехословакия), «АИФ» (Норвегия), «Ницца» (Франция), «Барселона» (Испания), автозаводцы заняли первое место, стали чемпионами мира среди рабочих команд, получили великолепную прессу. Правда, тут надо сказать вот что. Много голов забили именно «прикомандированные» футболисты. Но зато с подач торпедовца Рамиза Каричева, молодого (двадцать три года) левого инсайда.

Хочется пару слов сказать о нем. Есть такой обидный для футболиста термин – «летун», то есть человек, который меняет команды как перчатки, по тем или иным причинам перебираясь из одной в другую. Так вот, если брать географию Рамиза, перечисляя города, где он играл и занимался тренерской деятельностью, то тут ему равных трудно будет найти. Впервые он вышел на футбольное поле в своем родном городе Батуми в составе заводской команды, потом там же выступал за «Динамо», а оттуда попал в московское «Торпедо». Далее перечисляю «города и веси», куда Каричева заносила судьба: Ленинград, Рига, Запорожье, Иваново, Николаев, Симферополь, Череповец, Свердловск, Ижевск, Омск…

Список этот неполный, но! Но по сути своей, по духу своему Рамиз Исаевич был все же торпедовцем. Об этом говорит и статистика. Всего на счету этого защитника (правда, некоторое время он играл на месте правого нападающего) семнадцать забитых мячей, из них шестнадцать – в составе автозаводцев. И потом, в «Торпедо» ведь прошли самые лучшие его годы. В двадцать три он надел форму с буквой «Т», и если не считать двухсезонную отлучку (уезжал играть за ленинградский «Спартак»), то снял ее только в тридцать пять. И еще: где бы ни работал он потом тренером, в стиле этой работы явно читался торпедовский почерк.

И сейчас, и далее я постоянно буду возвращаться, так сказать, к персоналиям, то есть говорить о людях клуба. И вот почему. В 1993 году, на финальной игре за Кубок России, я стал свидетелем разговора двух молодых болельщиков. Сыграно уже было примерно четверть часа, ребята эти вместе с тысячами других болельщиков выражали свои эмоции во всю глотку, и тут один спросил у другого:

– Слушай, а наши в какой форме? Их ворота слева или справа?

Я все понимаю: на стадионы приходят не только истинные фанаты своих клубов. Очень даже хорошо, что трибуны заполняют и люди, сегодня несведущие в игре, но завтра, вполне возможно, они приобщатся к ней и станут истинными болельщиками. Так вот, я пишу и для таких: они должны знать не только цвета футболок, но и жизнь игроков, без которых вся история клуба – ничто. Голы, очки, кубки, медали – это производное от конкретных имен.

Теперь вернемся в лето тридцать восьмого.

Домой из Франции команда вернулась в прекрасном настроении и стала готовиться к очень непростому матчу с тбилисским «Динамо». Как он протекал, рассказал в своем отчете центральной спортивной газете Михаил Давидович Ромм – человек, с мнением которого нельзя не считаться. Михаил Ромм играл в «Коломягах», входил в состав сборных России (был капитаном), Петрограда, Москвы, стал профессиональным журналистом, писателем, автором многих методических пособий по футболу…

Вот эта статья.

СТИЛЬ «ТОРПЕДО»

Матч «Торпедо» – «Динамо» (Тбилиси) был экзаменом для молодой московской команды. Срыв в игре с тбилисским «Локомотивом» (3:5) заставил многих усомниться в ее классе. Легкие победы во Франции не дали нового материала для суждения. И матч 14 июля был первым серьезным испытанием команды.

«Торпедо» не только выдержало экзамен на «отлично», но сумело превратить матч в значительное событие для нашего футбола. Дело не в том, что «Торпедо», проигрывая на 26-й минуте первого тайма 0:3, сумело отыграться; и не в том, что встреча была одной из интереснейших в истории советского футбола. «Торпедо» подтвердило в этом матче наличие в его игре тех качеств, отсутствие которых мешает нашим командам полностью использовать прекрасные индивидуальные свойства игроков. Мы говорим о четкой и органически усвоенной тактической системе, о своем ясно выраженном стиле игры. Именно это превращает команду из арифметической суммы одиннадцати игроков в коллектив, объединенный единым тактическим замыслом, в котором силы отдельных игроков удваиваются. Именно эти качества служат признаком мастерства, ибо в спорте, как и в искусстве, только зрелый мастер обладает своим стилем. Именно эти качества придают игре команды ту целостность, тот творческий характер, который сближает футбол с искусством и заставляет зрителей переживать не азартное возбуждение «болельщиков», а чувство большого и подлинного эстетического наслаждения.

Команда, лишенная стиля, может иногда побить более классную команду. Но путь к международному классу лежит только в сочетании индивидуальной силы игроков с четкой тактической системой, с определенным стилем. Все это в полной мере относится к «Торпедо». Команда может и будет проигрывать, так как в ее составе есть недостаточно сильные игроки. Но все же ее игра будет содействовать росту класса нашего футбола. «Торпедо» играет по системе смягченного «дубль-вэ», то есть с оттянутым назад полусредним и со старым расположением защиты – средний полузащитник не оттягивается назад. «Торпедо» строит свою игру на длинном продольном пасе, и это придает его нападению стремительность и быстроту. Команда играет в очень быстром темпе, но этот темп достигается не утомительной беготней, а быстрым продвижением мяча. Команда редко передает мяч на авось, почти каждый пас имеет точный адрес. Мячи идут у игроков «Торпедо» по земле, не крутятся и удобные для приема. Почти никогда не передают торпедовцы мяч слишком сильно вперед, отдавая его противнику. И самое главное, команда играет не трафаретно, нападение и полузащита творчески разрешают конкретные фактические задачи, и поэтому в игре команды есть то свойство, которого не хватает нашему футболу, – неожиданность. Все три мяча, забитые в ворота тбилисцев, были «сделаны» в прекрасном стиле.

Мы далеки от мысли считать мастерство «Торпедо» законченным. Можно указать на ряд существенных ошибок и недостатков. Полусредние подчас нарушали правильную пропорцию между ведением мяча и передачей, слишком много водили, очевидно заразившись этим от Степанова. Края всегда, независимо от тактического положения, продолжали свой путь к лицевой линии, не пытаясь срезать угол и идти к воротам. При прорыве краем противоположное крыло подчас запаздывало с подходом кворотам противника. Полузащита иногда посылала мяч «свечой», защита не умела в индивидуальных схватках с нападающими не дать в критический момент пробить по воротам. И самое главное, команды хватило только на один тайм, хотя благодаря более точной игре она затратила меньше сил, чем тбилисцы. Все это, однако, не опровергает того, что было сказано выше.

Матч не мог бы быть таким захватывающе интересным, если бы противником «Торпедо» не была одна из лучших и сильнейших наших команд – тбилисское «Динамо», кандидат на первое место в розыгрыше. Тбилисцы отнюдь не были слабее москвичей, исход матча оставался неопределенным до последней минуты. Более того, тбилисцы, вероятно, выиграли бы, если бы, забив три мяча, оттянули назад Фролова, как сделали во втором тайме. Вся команда играла очень ровно и сильно, а отдельные игроки показали большое мастерство. Неисчерпаемо энергично играл Джеджелава – единственный игрок, выдержавший до конца матча бешеный темп первого тайма, редкий по красоте мяч забил Пайчадзе, безупречно «закрыл» Синякова Фролов во втором тайме, показав игру полузащитника высокого класса. Несколько блестящих перехватов мяча сделали надежные тбилисские защитники, спасая ворота. Дорохов дважды точными выходами помешал торпедовцам увеличить счет. Тбилисское «Динамо» играет в этом сезоне значительно сильнее, и все же его тактика недостаточно четка и разнообразна, и очень большая сила составляющих команду игроков использована не в полной мере.

Мы далеки от мысли навязывать тбилисцам стиль «Торпедо», – это было бы пустым доктринерством. Каждая команда, основываясь на общих принципах футбольной тактики, должна создавать свой стиль.

Но степень разработанности этого своего стиля у тбилисцев недостаточна.

Надо, впрочем, заметить, что многое в игре «Торпедо» должно быть усвоено всеми нашими командами: продольная пасовка, низкая и точная передача мяча, правильное соотношение дриблинга и передачи, творческое разрешение тактических ситуаций.

Быть может, никогда так ясно не обнаруживалось влияние судейства на игру, как в этом матче. «Зажми» Усов игру в первом тайме, как это делает в целях самостраховки большинство наших судей, ткань тактических комбинаций ежеминутно разрывалась бы судейскими свистками, игра была бы раздроблена на отдельные эпизоды. Усов нашел правильную линию, игра в первом тайме была стремительна, энергична, напориста, подчас резка, но не груба. К сожалению, во втором тайме Усов судил хуже, допуская ошибки. Быстрорастущий класс нашего футбола требует такого же роста квалификации судей. Иначе плохое судейство будет тормозить успехи наших команд.

Нет сомнений, что среди многих условий, обеспечивающих рост «Торпедо», не последнюю роль играет работа тренера. Умелое руководство тренера помогает выработке четкой тактической системы, нахождению определенного стиля. Всесоюзному комитету и футбольной секции следовало бы изучить опыт наших наиболее успешно работающих футбольных тренеров.

М. Ромм

Согласитесь, такая статья для клуба-новичка, да еще написанная профессионалом, а не просто газетчиком, – комплимент, если хотите, аванс.

Но торпедовцы в том году его отработали не на все сто. Временами показывая зрелую, красивую игру, они тем не менее в числе лидеров не удержались и в итоге с двадцатью девятью очками (при девяти победах, одиннадцати ничьих и пяти поражениях) заняли лишь девятое место. Однако вот что интересно. Чемпионат того года, как известно, проходил в один круг. Победили в нем московские спартаковцы (тридцать девять очков), проигравшие «Торпедо». Третье место занял «Металлург», тоже уступивший автозаводцам. Разбили торпедовцы и киевлян, остановившихся всего в шаге от призового места. Словом, из лидеров уступили (0:1) только ЦДКА, серебряному призеру страны 1938 года.

Если кратко характеризовать их игру, то можно сказать так: у заводской команды был виден потенциал, но отсутствовал класс. Она могла собраться, настроиться и победить любого, но уступить более слабому сопернику.

Так, к примеру, произошло в играх на Кубок СССР того же года. «Торпедо» выиграло у московского «Динамо», великолепно укомплектованной, ставившей перед собой самые высокие задачи команды, но тут же проиграло клубу из Болшева, представлявшему трудовую коммуну имени Г. Ягоды…

Концовку сезона команда С. Бухтеева смазала и неудачно начала 1939 год. В целом он сложился для торпедовцев, если брать итоги, точно так же – девятое место, правда, уже среди четырнадцати команд. Разница была и в том, что теперь торпедовцы завалили стартовые игры, а очки начали набирать в конце сезона. И еще, как говорилось ранее, в мае команду покинул Сергей Васильевич Бухтеев, уступив место на тренерском мостике Константину Павловичу Квашнину. (Ходили слухи, что выбор тренера был продиктован определенными обстоятельствами. Мол, торпедовцы стали нарушать режим, «заелись», потому и поставили над ними чемпиона Москвы… по боксу и специалиста по греко-римской борьбе: этот наведет порядок!)

Хотя, по большому счету, порядок надо было наводить во всем футбольном хозяйстве страны.

Глава 18

«Бороться с развитием профессионализма»

Есть анекдот про поезд. Едет, значит, поезд, едет, и вдруг – закончились пути. Выходит из вагона старый большевик, говорит: «Будем разбирать рельсы сзади и укладывать их вперед».

Настало другое время, опять дальше дороги нет. Теперь уже ценные указания дает товарищ времен, как мы сейчас говорим, застойного периода социализма: «Давайте вагоны вручную раскачивать. Будем стоять на месте, но впечатление такое сложится – словно едем». И вот уже поезд останавливается в тупике в наши дни. Выходит современный идеолог и ставит задачу: «Закроем на окнах шторки, поедем назад, а будем всем говорить, что едем вперед».

Правыми словами мы так часто пробуем давать оценки неправым делам.

Вернемся в те годы, когда в СССР ликвидировали частные спортивные клубы, а дальше развивать массовый спорт и физическую культуру поручили ведомствам и конкретным предприятиям. Из вышесказанного выделим слово «массовый» – оно звучит во всех документах и постановлениях тех лет, касающихся нашей темы. Не исключением были и бумаги, в которых прописывалась необходимость создания как самого спортивного общества «Динамо», так и объявления состава его центрального совета (почетным председателем ЦС ПСО «Динамо» стал Ф.Э. Дзержинский, председателем – Г.Г. Ягода, заместителем председателя – В.Н. Манцев). В общем-то из-за Манцева мы и возвратились в конец двадцатых годов прошлого столетия.

Василий Николаевич к спорту в целом и футболу в частности имел самое непосредственное отношение. Активный участник революции, Гражданской войны, он добыл себе славу умелого командира и организатора на Юго-Западном и Южном фронтах, как чекист, доказал свой профессионализм в борьбе с анархистами, причем был сторонником крайних мер, как говорили, сначала рубил шашкой, а потом уже разбирался в степени виновности своего противника. В тридцать с небольшим стал наркомом внутренних дел Украины, потом был переведен на работу в Москву, где занимал большие и ответственные должности (в частности, являлся заместителем председателя Верховного суда РСФСФ). В 1934 году В.Н. Манцев стал председателем Всесоюзного совета по делам физкультуры (ВСФК).

Так подробно его биография излагается вот почему. В одной из предыдущих глав мы рассказывали о К. Механошине, руководителе Всевобуча и одном из идеологов перехода спортивных клубов от самостоятельного существования под контроль партии, комсомола, профсоюзов. В свое время они с Манцевым воевали на одном фронте, потом их пути пересекались на спортивном поприще, и, вне всякого сомнения, к созданию документов о перестройке физкультурно-спортивной жизни СССР прямое отношение имели оба. Можно только гадать, не за одним ли столом они сидели, вынашивая концепции развития спортивной политики страны. Идеологическую платформу разрабатывал Механошин, экономическую и правовую – Манцев.

Об идеологической подоплеке перестройки спорта мы говорили, теперь время поговорить об экономической.

Что в начале двадцатых было с тем же футболом? Многие команды жили самостоятельным плаванием: находили соперников в своих и других городах, договаривались о проведении игр и о материальных расчетах за это – в общем, жили как бродячие цирки. А по-другому говоря, как истинные профессионалы, зарабатывавшие на хлеб своим талантом и умением находить для него, так сказать, рынки сбыта. Как смотрелась подобная экономическая самостоятельность на фоне строительства социализма, наверное, говорить не надо. И потому появлялись такие директивы:

«Чтобы избегнуть профессионализма и гастролерства, являющегося почти неизбежным спутником ездящих футбольных команд, ВСФК УССР отдал распоряжения всем областным ФК Украины принимать только те команды, которые имеют разрешение соответствующих ВСФК. Со своей стороны ВСФК УССР отдал распоряжение о приеме приезжих команд исключительно на таких условиях: «Принимающая организация оплачивает проезд в оба конца, питание и помещение на месте, суточные за все время поездки по согласованию. Всякого рода процентные отчисления запрещены».

Естественно, такие запреты действовали не только на территории Украины, а и по всей стране. Но можно ли без экономической заинтересованности, при почти совершенно одинаковом финансовом положении, циркулярным путем создать команды, которые будут выкладываться на поле, окажутся жизнеспособными в условиях, мягко говоря, не совсем способствующих этой самой жизни?

Путь одних запретов ничего не дал, футбол в СССР не самоорганизовывался, если и была массовость, то в качество количество переходить не торопилось. Уровень отечественного футбола трезво оценивали руководители страны, а это была еще одна причина того, что футболисты жили в изоляции от остального футбольного мира. Летом 1937 года в газете «Правда» появилась статья чиновника от спорта Е. Кноповой «Советские футболисты должны стать непобедимыми», где прямо было сказано: поскольку спортсмены представляют великую державу с совершенным строем, им надо только побеждать! Естественно, эта «свежая» мысль родилась раньше и вовсе не в голове этой женщины, а сейчас просто пришла пора ее озвучить. В «Правде» же вскоре после этой публикации появляется и материал о том, как структурно надо преобразовывать наше футбольное хозяйство. Во-первых, открыть детские спортивные школы, найти детских тренеров, во-вторых, проявить государственную заинтересованность в развитии массовости футбола на отдельных предприятиях и в сельской местности, проводить первенства по футболу среди районов, краев, областей, республик, в-третьих, наладить селекционную работу по отбору лучших футболистов для участия в чемпионате страны. А сам чемпионат страны, напомним, стал проводиться с 1936 года по инициативе как раз таки В.Н. Манцева, ставшего к тому времени председателем Всесоюзного совета физической культуры.

Написано все было грамотно, правильно, но…

Но одно большое НО виделось невооруженным глазом. Манцев сам признался, размышляя в газете «Красный спорт» (1935 год) о том, что массовость – это, конечно, хорошо, но нам ведь нужно покорять и рекорды, высшие мировые достижения, а прийти к этому можно, если мы будем лучшим нашим спортсменам и командам создавать надлежащие условия, способствовать тому, чтоб как минимум пятьдесят спортсменов в каждом из видов спорта были в силах замахнуться на рекорд.

Как такие призывы отразились на футболе? Вот некоторые факты того периода, собранные известным спортивным журналистом Акселем Вартаняном. Селекционеры из Горького обещают футболистам Бобылеву и Метлину из Иванова: перебирайтесь к нам, работать не будете – только играть, зарплата до четырехсот, плюс командировочные, плюс проездные, плюс путевки в дом отдыха…

В Донецке при только что созданной команде «Спартак» организовали школу «по повышению техники и тренировки футболистов», где игроков зачислили в студенты. Только за «слушание лекций» (не считая игр) им платили по триста рублей в месяц.

В ростовский «Буревестник» съехались футболисты Луганска, Сталино, Ижевска, Тифлиса, Москвы… Оформляли их на должности коменданта, секретарей, тренеров тут же при стадионе с зарплатой от трехсот до четырехсот рублей и предоставляли всевозможные бесплатные услуги.

На заводе имени Коваля в Сталино заводские футболисты без ведома городского комитета физкультуры зашибали деньгу, и немалую, проводя матчи четыре дня подряд – как только план производственный выполнять успевали? Один из матчей сыграли с гастролирующим по Донбассу бакинским ДКА (Дом Красной армии). Красноармейцы перед игрой запросили по пятьсот рублей на брата. Пролетарии, сославшись на бедность, предложили триста. Переговоры завершились успешно.

Воронежской команде, обильно разбавленной футболистами Москвы, Константиновки, Тифлиса, Махачкалы, перед «товарищеской» встречей с московским «Спартаком» обещали на каждого игрока выдать по несколько сот рублей. Отчего не сыграть, коли полуторачасовой доход превышал месячную зарплату?

В общем, профессионализма и гастролерства избежать не удалось, это был уже политический просчет, и за него надо было отвечать по полной программе. В 1937 году «Правда» пишет:

«Упраздненный Всесоюзный совет физической культуры (ВСФК) при ЦИК СССР не оправдал назначения. Он был оторван от масс физкультурников и плохо помогал развитию спортивного движения в стране. Вместо того чтобы вовлекать в физкультуру и спорт новые миллионы трудящихся, главным образом колхозную молодежь, ВСФК все свое внимание уделял отдельным чемпионам».

Манцев был арестован, вскоре расстрелян (не за спортивные «достижения», а за участие в антисоветском заговоре. Но ведь и коммерциализация спорта тоже, по тогдашнему убеждению, считалась частью этого заговора). Суровое наказание, кстати, понесла и Е. Кнопова, о которой мы упоминали выше: она была сослана в Норильск.

В ходе таких вот репрессивных мер футбол вроде бы должен был «очиститься», то бишь стать на все сто процентов любительским, избавившись от чуждой буржуазной материальной заинтересованности. В этом направлении заработала пресса – в газетах то и дело появлялись материалы о финансовых правонарушениях в клубах, о незаконных выплатах футболистам. Мало того, заработали и более серьезные органы: возбуждались уголовные дела против тех, кто хотел соединить спорт и коммерцию. Этому не помешала даже начавшаяся война. И чтобы не было повадно средним, так сказать, сошкам, в прицел органов попадали высокие, знаковые фигуры. К примеру, такая, как Николай Старостин.

Глава 19

Футбол на Красной Площади, или путешествие на Амур

Скажу сразу: не собираюсь пересказывать биографию этого выдающегося человека, о жизни которого написана не одна книга и который сам написал такую книгу (имею в виду его автобиографическую повесть «Футбол сквозь годы»). Я лишь остановлюсь на фактах, которые, может быть, известны не всем и которые имеют непосредственное отношение к развитию отечественного футбола.

Николаю Петровичу Старостину его друг и вождь советского комсомола Александр Васильевич Косарев подкинул идею: к Дню физкультурника на Красной площади провести показательную игру в футбол. Николай Петрович взял на себя все организационные функции этого матча, не только определив участников игры (первый и второй состав «Спартака», лучшего клуба СССР), но и занявшись хозяйственными делами. Ну, к примеру, такими, как розыск и пошив войлочных пластин – прообраза искусственного поля.

Игра должна была продолжаться пятнадцать минут, но Сталину так понравилась, что затянулась аж на сорок минут. За это время было забито семь мячей: постановочных, красивых… Старший из братьев Старостиных, Николай Петрович, на игру не выходил – первую команду «Спартака» вывел его брат, Андрей. Тем не менее А. Косарев наверняка сказал вождю народов, кто готовил это футбольное представление. А через год «Спартак», единственная отечественная команда, победил знаменитых басков, и имя Старостина конечно же опять было на слуху, болельщиков и политиков. Николая Петровича награждают орденом Ленина…

Это я все к тому веду речь, что Сталин конечно же знал о существовании одного из лучших спортсменов Советской страны.

Напомнив это, далее хочу повести речь о… Берии. Дело в том, что многие связывают имена Лаврентия Павловича и Николая Петровича «футбольными шнуровками». Обоснованно ли это?

Среди публикаций этого толка можно вычитать такие версии. Берия, мол, в юности сам увлекался футболом, и однажды Старостин с товарищами одержали победу над командой, за которую играл будущий нарком. Берия, как человек злопамятный, еще с той поры затаил злобу на Старостина…

А вот другая версия. В 1939 году в полуфинале за Кубок страны сошлись «Спартак» и тбилисское «Динамо». Спартаковцы победили, но всесильный Берия, покровитель «милицейского и энкавэдэшного» клубов, добился проведения переигровки. В повторной встрече вновь победили спартаковцы, и Берия этого простить Старостину не мог, взял того на карандаш…

Версии эти – прелюдия к тому, что в марте 1942 года Николай Петрович Старостин и его братья были арестованы и получили тюремные сроки.

Версия первая не имеет права на жизнь по той простой причине, что серьезные биографы, исследуя жизнь Берии, утверждают: он никогда не играл в футбол, тем более на таком уровне, чтобы встречаться с профессиональной командой.

Версия вторая крайне спорна: зачем Берии столько ждать, чтобы отомстить за какой-то там проигранный ведомственной командой полуфинал? Тем более после него «Динамо», на сей раз московское, стало чемпионом страны в 1940 году, а тбилисское «Динамо» – серебряным призером. В 1941 году вплоть до отмены чемпионата (в связи с начавшейся войной) по итогам двенадцати туров вновь лидировали две команды этого же ведомства (хотя обе они успели провести лишь по десять игр). На третьем месте тоже шло «Динамо» – ленинградское. В 1942 году в Москве было разыграно весеннее первенство города, и вновь первыми оказались динамовцы! Логично ли предполагать, что Берия вдруг вспомнил кубковый полуфинал трехлетней давности и стал сводить счеты с представителем «Спартака»? К тому же на Н.П. Старостина поступали в НКВД доносы и в кровавом тридцать восьмом, они «пахли» большой политикой, и ничего не стоило шефу нашего грозного ведомства призвать к ответу Николая Петровича по горячим, так сказать, следам в тридцать девятом – тогда и не такие головы летели!

Но этого в 1939-м не произошло.

А произошло в марте 1942-го.

Что же случилось тогда?

Сохранилось спецсообщение Берии Сталину, и позволю себе процитировать некоторые его выдержки.

Вначале идут обвинения в шпионаже, ну как же без этого! А далее – то, что касается «Спартака», правда, не совсем футбольных дел.

Спецсообщение Л.П. Берии И.В. Сталину…

19.03.1942

Сов. секретно

№ 444/б

ЦК ВКП(б) товарищу СТАЛИНУ

НКВД СССР располагает материалами, свидетельствующими о профашистских настроениях и вражеской работе спортсменов: Старостина Николая Петровича, члена ВКП(б), председателя Московского городского общества «СПАРТАК»; Старостина Андрея Петровича, члена ВКП(б), директора фабрики «СПОРТ и ТУРИЗМ», и Старостина Петра Петровича, члена ВКП(б), директора Производственного комбината об-ва «СПАРТАК».

В 1937 – 1938 гг. следствием по делу ликвидированной шпионской организации, созданной сотрудником немецкого посольства в Москве фон Хервардом среди работников физкультуры и спорта, была установлена причастность СТАРОСТИНЫХ Николая и Андрея к данной организации…

В ходе дальнейшей разработки были получены сообщения о том, что Старостин Н.П. и его братья антисоветски настроены и распространяют клеветнические измышления в отношении руководителей ВКП(б) и Советского правительства…

Готовясь к сотрудничеству с германскими оккупационными властями и сгруппировав вокруг себя классово чуждый элемент, Старостины занялись накоплением материальных ценностей (валюта, золото) и продовольственных запасов.

Установлено, что Старостины связаны с разветвленной группой расхитителей социалистической собственности в системе Промкооперации и производственных предприятий спортивного общества «СПАРТАК».

Хищническая деятельность этой группы приняла широкий размах, особенно в период войны. Из числа участников группы в данное время арестовано 15 человек. Показаниями обвиняемых Старостин Николай изобличается как один из ее руководителей.

Используя свои связи среди отдельных руководящих работников советских и хозяйственных органов, Старостин Николай, получая крупные взятки, незаконно бронирует лиц, подлежащих мобилизации в Красную Армию, и организует прописку в Москве классово чуждого и уголовного элемента.

НКВД СССР считает необходимым арестовать Старостина Н.П. и Старостина АЛ.

Прошу Ваших указаний.

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР

Генеральный комиссар государственной безопасности

БЕРИЯ

Строки спецсообщения о шпионаже Сталин как будто не замечает. С конца тридцатых они – как дежурные слова, присутствуют почти в каждом обвинительном заключении. Но вот что касается деятельности Старостина, чиновника от советского любительского футбола, в финансовых операциях-махинациях… Сталину уже доложили: у Николая Петровича Старостина дома коллекция дорогих картин, ювелирные украшения, а это значит – он действительно живет далеко не по средствам, извлекает из футбола какие-то дополнительные доходы… И на первом листе этого самого спецсообщения вождь оставляет свою резолюцию:

«За спекуляцию валютой и разворовывание имущества промкооперации – арестовать.

И. Ст.»

Понимать данную резолюцию нужно в таком ключе: руководителям отечественного футбола всех рангов можно заниматься только внутренними делами команды, но никак не внешними. Им не позволяется никакая финансовая самостоятельность и самодеятельность. Кто этого правила все еще не постиг, будет наказан, будь у него и заслуги, и даже орден Ленина, и партбилет у сердца.

Так Н.П. Старостин оказался в ссылке. За время пребывания в ней изъездил почти всю страну: Комсомольск-на-Амуре, Хабаровск, Майкоп, Краснодар, Алма-Ата, Ульяновск…

Истинно любительским наш футбол от этого не стал, но на время кое-что в нем изменилось. К примеру, денежные потоки, так или иначе связанные с футбольным хозяйством, стали «разруливать» не клубы, а партийные и государственные лица…

Впрочем, об этом речь впереди, а пока продолжим повествование о «Торпедо» образца военного времени, тем более что именно тогда произошло одно парадоксальное событие: на короткое время мы в высшей лиге потеряли имя этой команды. Вот как и почему это произошло.

Глава 20

2 = 4

Чтобы понять суть названия этой главы, посмотрим на итоговую таблицу чемпионата СССР 1940 года. Завершили ее тринадцать команд. Сообщу достижения некоторых из них, вовсе не из группы лидеров. «Локомотив» (Москва) – шестое место, «Трактор» (Сталинград) – седьмое место, «Крылья Советов» (Москва) – девятое место, «Торпедо» (Москва) – одиннадцатое место, «Стахановец» (Сталино) – двенадцатое место, «Металлург» (Москва) – последнее, тринадцатое место.

Поскольку чемпионат СССР был, по сути, спором ведомств, то итоговая таблица наглядно свидетельствовала: команды, представляющие ВЦСПС (а к ним относились как раз все вышеперечисленные), не могут похвастаться результатами, плетутся в хвосте. И было принято волевое решение: расформировать четыре столичные команды ведомства, пригласить из периферийных («Стахановца» и «Трактора», все же оставив их в ослабленном виде самостоятельно играть в первенстве) лучших игроков и на этой базе заявить в розыгрыш 1941 года две новые команды: «Профсоюзы-1» и «Профсоюзы-2» под эгидой МГСПС – Московского городского совета профессиональных союзов.

В биографии отечественного футбола этот эпизод занимает в общем-то небольшое место, по времени с конца апреля по июнь 1941 года, и ничем хорошим за эти десять – двенадцать туров оба профсоюзных коллектива себя не зарекомендовали: один к прервавшемуся из-за войны чемпионату шел на девятом месте, второй – прочно на последнем. Но в судьбе нашего «Торпедо» эпизод с созданием двух «Профсоюзов» и привлечением в них «свежей крови» стал знаковым. Дело в том, что в одну из этих команд пришел удивительно талантливый форвард – Александр Пономарев.

Это был его второй приезд в столицу. А первый связан с событием, о котором стоит рассказать особо.

Играть А. Пономарев начал в шахтерском городке Горловке, где родился и вырос. Одаренного парня заметили селекционеры сталинградского «Трактора», пригласили к себе. И с первого же сезона (речь идет о 1938 годе) Александр стал не только лидером своей новой команды, но и одним из лучших бомбардиров высшей лиги. За молодого спортсмена (а ему тогда исполнилось двадцать лет) повели охоту силовые ведомства, и Пономарева «прибрало к рукам» московское «Динамо». Возможно, так бы все и закончилось, но в это же самое время из «Трактора» теперь уже ЦДКА забирает еще одного футболиста – Василия Проворнова. «Трактористы», естественно, возмутились, и возмущение это дошло аж до Москвы. Мало того, вопрос о переходе, вернее, перетаскивании силовиками лучших спортивных кадров, выращенных на периферии, был рассмотрен на Политбюро ВКП(б)! И лично Сталин подписал постановление о возвращении Пономарева и Проворнова в сталинградскую команду. Дальше произошло вообще неслыханное дело: были переиграны встречи, проведенные «Трактором» при вынужденном отсутствии своих лидеров. Так что политика не просто вмешивалась в футбол – она еще раз засвидетельствовала: государство зорко следит за всем, что делается на футбольных полях и рядом с ними, и без его благословения нельзя делать никаких финтов и обводок – ну разве только с мячом.

Решение профсоюзных деятелей реорганизовать свое футбольное хозяйство и сконцентрировать лучших игроков в двух командах произошло как раз с благословения и потому ни у кого недовольства не вызвало. Так Пономарев, кстати, вместе со своим другом Проворновым оказались сначала в «Профсоюзах», а после их расформирования – в возрожденном «Торпедо». Александр остался этому клубу верен десять лет, то есть, по сути, всю активную игровую жизнь (сыграл за клуб в чемпионатах страны сто тридцать три матча и забил восемьдесят три гола. Всего же им было забито в высшей лиге сто шестьдесят восемь голов!). Потом он тренировал московское «Динамо», первую и олимпийскую сборные СССР, был главным тренером финской команды «Упонпалло». Главные тренерские успехи Александра Семеновича связаны с первой сборной страны: с ней он завоевал серебряные медали первенства Европы в 1972 году. И ведь удивительное дело: тогда наша команда лишь в финале уступила хозяевам чемпионата – футболистам ФРГ, но это посчитали крупной неудачей и отправили Пономарева в отставку (а ведь в том же 1972 году руководимая им олимпийская сборная завоевала еще и бронзовые медали). Поистине нет пророков в своем отечестве! Ведь совсем недавно мы так радовались европейской бронзе, добытой подопечными Гуса Хиддинка, и называли это подвигом русской команды…

Александр Семенович очень тяжело переживал несправедливое наказание.

В 1973 году его не стало. Тогда ему исполнилось пятьдесят пять лет.

Что касается Проворнова, то за десять лет Василий сменил с полдюжины коллективов, но зато потом довольно долго был тренером «Торпедо», пригласил в эту команду Э. Стрельцова, под его началом стали здесь мастерами В. Воронин, В. Юрин, В. Бутурлакин.

Однако это будет потом, а пока – наступает лето сорок первого…

Глава 21

Перерыв

Какими были тридцатые годы для мирового, в частности, европейского футбола? Если сказать коротко, это было время становления профессионализма.

Именно из-за разных трактовок и практического понимания того, что можно считать профессиональным футболом, Англия, как мы говорили выше, вышла из ФИФА, – она не хотела принимать двойные стандарты. Потом лиги профессионального футбола по британскому образцу возникли в Австрии, Чехословакии, Венгрии. Появился международный футбольный рынок, на котором основным «товаром» были английские игроки, хотя и в самой Англии уже играли выходцы из Венгрии, других стран. Рынок этот охватил почти всю Центральную Европу – и как следствие профессиональные лиги создаются в Италии, Испании, Франции…

В Германии, как и у нас, этим путем идти не захотели. Там лозунг был сродни советскому: отношение игроков к своему делу должно быть профессиональным, а вот права клубов на существование пусть регулируются в рамках любительского спорта.

Гадать, как бы все это развивалось дальше, пришел бы футбольный мир к общему, так сказать, знаменателю в ведении футбольного хозяйства, не имеет смысла. Обстоятельства складывались так, что о футболе надо было на время забыть.

В футбольной Европе на тревожные для мира тридцатые – сороковые годы реагировали по-разному. Любопытные вещи происходили в преддверии чемпионата мира 1938 года, проходившего в Париже. Кандидатов на право называться сильнейшей командой планеты там было сразу несколько. Итальянцы, тогда как раз носившие этот титул чемпиона, завоеванный на родных аренах в 1934-м, полны были решимости доказать закономерность своего успеха. Как никогда, сильными считались немцы, разбившие накануне крепкую по европейским меркам сборную Дании – 8:0. Правда, в состав немецкой сборной внесла свои коррективы политика. Германия объединилась с Австрией и теперь просто вынуждена была включать в ряды своей главной команды представителей соседней державы. В таком вот объединенном виде примерно за месяц до начала чемпионата она на олимпийском стадионе Берлина приняла в товарищеском матче родоначальников футбола. Англичан унизили до игры, заставив их (именно заставив, и противостоять этому не смогли ни британский посол И. Хендерсон, ни тогдашний секретарь ФА С. Роуз) отдать нацистский салют во время обмена приветствиями. Но зато уже в ходе игры был зафиксирован непредсказуемый счет: хозяева уступили – 3:6. Англия на то время не входила в ФИФА, но тем не менее ей предоставляли возможность участвовать в финальных состязаниях первенства мира. Она гордо отказалась. Не приняли участия в чемпионате и аргентинцы. Дело в том, что они ждали, и не без оснований, что финальные игры пройдут на их родине, но ФИФА нарушила договоренность проводить чемпионаты поочередно в Европе и Южной Америке, потому аргентинцы в Париж не поехали.

Кто еще претендовал на победу во Франции? Бразильцы, венгры, чехи – серебряные призеры прошлого первенства.

Немцы проиграли уже на предварительной стадии швейцарцам, чехи тоже сошли с дистанции… Золото второй раз кряду досталось итальянцам, обыгравшим в финале венгров.

Когда грохочут пушки, молчат не только музы, но и футбольные свистки. Вообще-то это, наверное, правило, но ведь в каждом правиле, как мы знаем, есть исключения.

Гражданская война в Испании как бы изолировала футболистов этой страны от большого футбола. То же произошло в Португалии. Все официальные турниры в Великобритании прекратились в один день сентября 1939 года – день начала Второй мировой войны.

В Италии и Германии чемпионаты продолжались. Проходили и международные игры, где конкурентами их были союзники и оккупированные державы – Финляндия, Болгария, Румыния…

Впрочем, конечно же футбол там был жив, пока «не припекло». А потом даже такой прославленный «сборник» Германии, как Фриц Вальтер, угодил на Восточный фронт.

Грохотали пушки под Ленинградом. Город был в блокаде.

На фронт в полном составе ушла команда ленинградского «Спартака» во главе со своим тренером Павлом Васильевичем Батыревым, участником еще Гражданской войны. Не хватало еды. Немцы объявили город на Неве прибежищем мертвецов и сказали, что могут войти туда, когда захотят сами. И вдруг в июне 1942 года на передовых позициях нашей обороны начался прямой радиорепортаж о матче ленинградских динамовцев с командой Н-ского завода города! Причем репортаж этот велся не только на русском, но и на немецком языке, чтобы враг знал: город жив! И жив настолько, и силен настолько, что – вот пожалуйста! – здесь играют в футбол!

Думаете, футболисты были на каком-то особом счету, получали доппайки? Ничего подобного! В этом же 1942 году от истощения умерли заслуженный мастер спорта Петр Григорьев, о котором мы уже рассказывали, динамовец, мастер спорта Борис Шелагин. Его брат, Евгений, входивший во вторую сборную СССР, погиб в боях под Сталинградом. В 1943-м в Бабьем Яру, под Киевом, расстреляны Н. Трусевич, И. Кузьменко, А. Клименко, И. Коротких – за то, что не сдали матч немецкой команде…

Таким был футбол и такими были футболисты времен военных годин. Игра стала не просто игрой – она превратилась в символ нашей веры и силы. Да, в чемпионате страны на время войны был объявлен перерыв, но футбол оставался жить.

Глава 22

О вреде курения

22 июня 1941 года в Киеве должно было состояться торжественное открытие нового республиканского стадиона, и к этому событию приурочили календарную встречу местного «Динамо» с «Красной Армией» (так был переименован ЦДКА). Игру, естественно, отменили, болельщикам объявили: билеты на матч остаются действительными на первую встречу этих команд после войны.

Примерно то же произошло и в Москве.

С началом войны тут проходил чемпионат города, на лидирующих позициях находились «Динамо» и «Торпедо», матч между ними назначили на 16 октября, но как раз в этот день в столице ввели осадное положение: враг подошел к Можайску. Игру отменили до лучших времен.

Потом решили все-таки чемпионат Москвы 1941 года так и оставить незавершенным, и с апреля следующего года стартовал новый турнир. Он был разбит на два самостоятельных этапа: весенний и осенний. Его выиграли соответственно «Динамо» и «Спартак».

В 1943 и 1944 годах чемпионаты столицы проходили «по-настоящему»: восемь команд встречались между собой в два круга. Сначала победу одержали футболисты ЦДКА, а год спустя – торпедовцы. Сделали они это под руководством своего бывшего капитана, ставшего главным тренером команды, – Виктора Александровича Маслова.

Наверное, даже мало кто из специалистов знает, что была в Москве такая команда – «Горняки». И затерялась бы она вовсе в нашей памяти, если бы не пересеклась с жизнью человека, оставившего свой заметный след не только в истории «Торпедо», но и всего советского футбола. Сюда, в «Горняки», пришел играть семнадцатилетний Виктор Маслов. Через три года его пригласили в РДПК, а из «кузни» талантливого футболиста вела уже прямая дорога в «Торпедо».

У нас как-то принято, давая характеристику игроку любого амплуа, в первую очередь говорить о том, сколько он голов забил. Так вот, Виктор Маслов их не забивал. Во всяком случае, не забивал столько, чтобы делать на этом акцент. Зато еще до прихода в команду Сергея Васильевича Бухтеева он, будучи полевым игроком, вместе с только что завершившим выступления за «Торпедо» ветераном клуба Сергеем Троицким исполнял тренерские обязанности! В ту пору было ему двадцать шесть лет, в команде значились игроки и постарше, но авторитет Маслова был такой, что команда выполняла все его указания и установки на игру.

Главным тренером он стал в сорок втором. Уже в сорок третьем в финале за Кубок Москвы торпедовцы в драматичнейшей игре в дополнительное время вырвали победу у армейцев – 6:4. Через год этот приз опять остался у них, на этот раз автозаводцы обыграли не кого-нибудь, а лидера советского футбола «Динамо» – 5:4. В сорок четвертом, как уже говорилось чуть выше, они стали чемпионами города.

Неплохое начало для молодого тренера, не так ли?! А продолжение было еще лучше и… драматичнее.

В 1945 году в середине победного мая возобновляется чемпионат СССР. В первой группе (она потом стала называться высшей лигой, премьер-лигой) – двенадцать команд, идет игра в два круга, заключительный тур – уже 24 сентября. Начинается чемпионат для торпедовцев с проигрыша в гостях киевским динамовцам – 1:2. После этого следует успешная серия: идут победы над столичным «Спартаком», «Локомотивом», «Крыльями Советов», ленинградскими «Зенитом» и «Динамо», ничья с динамовцами московскими, которую тоже можно занести в актив… Начало второго круга вообще выдалось феерическим: в трех матчах, с киевлянами, «Спартаком» и «Локомотивом», автозаводцы забили одиннадцать мячей (соответственно 4 – 4 – 3), сохранив свои ворота «сухими»!

Наверное, можно было реально мечтать о чемпионстве. Впереди были домашние игры с обеими ленинградскими командами, у которых торпедовцы легко выиграли в гостях, с аутсайдерами минчанами, с середняками тбилисцами. Вот только бы перед этим успешно сыграть с лидерами – московскими динамовцами…

Увы, динамовцам они проиграли, и после этого последовала черная полоса неудач. Маслова «ушли» из команды. Заменил его Федор Селин, при нем торпедовцы вообще игры не показали, в пяти последних встречах набрав всего три очка. Спас старый багаж – его хватило для того, чтобы остаться на призовом третьем месте. Но на Маслова тень бронзы уже не упала.

С начала следующего сезона он опять встал у руля команды. Последовала новая синусоида – взлет и падение. При этом самом падении оказался в ФШМ (1954 – 1956 годы), сумел разглядеть там талантливых мальчишек, при очередном возвращении в «Торпедо» пригласил их к себе и в 1960 году выиграл и чемпионат, и Кубок страны. Поскольку на следующий год повторить такие достижения не смог (хотя в чемпионате страны оказался вторым!), опять оказался за бортом и поехал тренировать ростовских армейцев. При нем, в 1963 году, они поднялись на почетное четвертое место, всего очко уступив в споре за бронзу минским динамовцам. А вот торпедовцы в этом же году скатились на десятое место.

Девятыми в таблице оказались киевские динамовцы, и они пригласили Маслова к себе. Уже в следующем году он выигрывает с ними Кубок страны, а потом трижды кряду (в 1966, 1967, 1968 годах) завоевывает звание чемпиона.

И еще весьма, на мой взгляд, любопытная информация. Как вы считаете, кто изобрел тактику построения команды по схеме 4 – 2 – 4? Бразильцы? А вот и нет! У Маслова так играли торпедовцы и военных времен, и времен великолепной связки Иванов – Стрельцов, и об этом, кстати, писалось в газетах. А 4 – 4 – 2? Англичане? Тоже промах. Рамсей «запатентовал» такую систему на чемпионате мира в Англии, а Виктор Александрович добывал при ее помощи первые свои успехи (1965 год и последующие) с киевскими динамовцами. Причем теоретиком он был от природы, от интуиции, от сохи, так сказать. И игроком – в высшем понимании смысла этого слова. Ставит задачу – решает! Решил – позволяет себе отдохнуть, поэкспериментировать – для него стабильность никогда и ни в чем не была качественным показателем. В шестидесятом добился всего с «Торпедо» – и вроде как скучно стало. Взял рядовую периферийную команду – показал всей стране, как коллектив ростовских армейцев может играть без звезд. В Киеве подзадержался, трижды подряд золото взял – и устал от бремени славы. Вернулся в «Торпедо», чтобы с ним Кубок СССР (1972 год) выиграть. Потом поехал в «Арарат», взял Кубок СССР (1975 год) и там…

Что являлось главным, а что второстепенным в его подходе к делу? У Маслова не было футболиста, на которого бы играла команда. Знаете, как рыбачат пеликаны? Выстраиваются в цепь, дружно гонят рыбу к отмели и уж только там могут нарушить свой «боевой» порядок построения. Если какая птица заигрывается и начинает хватать добычу раньше нужного времени, образуя брешь в своей цепи, сородичи ее прогоняют…

Виктор Александрович принимал киевское «Динамо», когда там блистали Войинов, Каневский, Базилевич, Лобановский… Одним из них он посоветовал повесить бутсы на гвоздь, других перевел в дубль, поскольку того же Лобановского в свою веру перековать ему было невозможно. У него блистали не игроки – блистала команда. Ради команды он мог приносить в жертву личности, если те имели иную точку зрения на футбольную политику.

Логичен вопрос: почему такому тренеру – и не доверили сборную страны? Тут ответов сразу несколько. Случалось, Виктор Александрович… как бы это помягче сказать… нарушал спортивный режим. Выпивал – это чтоб понятнее было. Потом, он был слишком мягок с подчиненными. Хоть и «дедом» его за глаза звали, а вел себя с игроками на равных – куда это годится с точки зрения пусть и спортивного, но чиновника?! И еще, характер у него был… Вот только один пример. В середине шестидесятых, крайне успешных для Маслова, несмотря на перечисленные уже недостатки, пригласили его таки в Федерацию спорта СССР, чтобы обговорить условия, при которых Виктору Александровичу могли бы доверить сборную. Дело, конечно, серьезное, Маслов волнуется, курит сигарету за сигаретой… Высокий чиновник ему делает замечание: «Тут курить нельзя, Виктор Александрович». Как поступает Маслов? Разворачивается и уходит домой. На том переговоры о принятии им сборной и завершились.

Ходил анекдот:

« – Виктор Александрович, а вот если б тебе команду из первой лиги дали, вывел бы ее в чемпионы?

– Запросто!

– А со второй лиги?

– Да нет вопросов!

– А вот дворовую команду?

– Тут трудности будут. Не в каждом дворе одиннадцать крепких пацанов найти можно…»

А возможно, это и не анекдот вовсе. Возможно, так оно все и было. Талант тренера – он и вправду может быть безграничным.

Глава 23

Ветры перемен

О том, какими болельщиками были руководители нашей страны, как они переживали за своих и что делали для любимых команд, – разговор отдельный. Сейчас же скажем лишь, что футбол в СССР, как и во всем мире, становился видом спорта номер один и начальственные ложи, не говоря уже о самых важных матчах, никогда не пустовали. В Москве почетных гостей водили тогда не только в Большой театр, но и на стадион.

Так было и в августе сорок пятого, когда в столицу приехал Эйзенхауэр. Его принимали на самом высоком уровне. Он стоял на трибуне Мавзолея, вместе с руководителями страны принимая парад физкультурников. В честь этого боевого американского генерала дал обед Сталин. Из культурных мероприятий Эйзенхауэр выбрал футбол и вместе с маршалом Жуковым поехал смотреть матч «Торпедо» – «Динамо».

Об этой игре мы уже писали – динамовцы победили в принципе в равной борьбе.

Сорок пятый вообще был их годом. Уже после того, как выиграла золото чемпионата, команда добилась еще большего – того, что достойно записывать на скрижали истории. Она познакомила Европу с советским футболом, и как познакомила!

(Стоп, прежде чем продолжить рассказ о том, как мы начали выходить на международную футбольную арену, надо сделать одно уточнение касаемо наград чемпионата. Просто по аналогии с сегодняшним днем мы говорим: кто-то там получил золото, серебро, бронзу… А ведь, по сути, медали этих трех достоинств наши призеры стали получать лишь с 1947 года.)

Так или иначе, чемпионы страны получили приглашение от Футбольной ассоциации Англии посетить Великобританию и провести на родине футбола четыре товарищеских матча. О том турне написано достаточно много, потому на деталях не будем останавливаться, а лишь напомним результаты. С «Челси» – ничья, 3:3. С «Кардифф Сити» – крупная победа, 10:1. С «Арсеналом», усиленным лучшими игроками Англии (к примеру, нападающим сборной страны Стэнли Мэтьюзом), тоже победа, 4:3. С «Глазго Рейнджерс» – ничья, 2:2.

Вообще-то англичане, приглашая чемпионов СССР, истинной силы наших футболистов не знали, потому, наверное, вместе с ведущими клубами Туманного Альбиона противостоять динамовцам назначили и представителя третьего дивизиона «Кардифф Сити». А перед приездом гостей, кстати пару раз откладывающимся по разным причинам, газета «Миррор» писала:

«Прибытие советских футболистов откладывается в связи с тем, что их не отпускают с работы на заводах, поскольку некоторых из них невозможно заменить».

И еще одна цитата. Уже после окончания этой серии игр секретарь Футбольной ассоциации Англии Стэнли Роуз (чуть позже он станет президентом ФИФА) сказал:

«…Мы впервые увидели, какой большой объем работы должен выполняться в современном футболе… Наблюдая за московским «Динамо», я пришел к выводу, что нам есть чему у него поучиться».

Теперь одно добавление. Говоря о том, что «Арсенал» против москвичей выступил в усиленном игроками других клубов составе, справедливости ради надо заметить, что и наша команда имела в своем составе Боброва из ЦДКА и Архангельского с Орешкиным из ленинградского «Динамо». Из двадцати забитых советскими футболистами голов ровно половина приходилась как раз на счет «усилителей»: шесть мячей забил Бобров и четыре – Архангельский.

Игры проходили в очень доброжелательной атмосфере. Достаточно сказать, что после игры с «Челси» английские болельщики несли с поля на руках Боброва, Архангельского, Карцева, Хомича…

Но соль даже не в этом. А чтобы читатель понял, в чем она, соль, в дополнение к вышесказанному просто необходимо добавить, что той же осенью сорок пятого поехали играть за границу и три другие наши команды, занявшие высокие строчки в таблице союзного первенства. Армейцы отправились в Югославию, одержав там три победы и один раз сыграв вничью. Тбилисские динамовцы успешно выступили в Румынии – три победы в трех матчах. А торпедовцы померились силой с лучшими болгарскими клубами. Софийский «Локомотив» победили со счетом 3:1, сборную Софии – 6:1, сборную Варны – 4:0, «Левски» из Пловдива – 8:0.

Так мы зарекомендовали себя в Европе, в странах, где футбол был весьма в почете. И теперь о соли. После такой вот коллективной демонстрации клубной силы президент ФИФА Жюль Риме сделал нашей стране предложение вступить в Международную федерацию футбола. Наши чиновники, прежде всего от политики, а не от спорта, тоже весьма внимательно следили за выступлениями советских клубов за рубежом. Для них футбол был одним из показателей престижа Советского государства. Не уронят ли игроки честь страны, которая поставила перед собой цель быть передовой во всем?!

Игроки не уронили. Наоборот, показали, что могут играть на равных с ведущими клубами Европы. А раз так, рассудили наши чиновники, то можно и системно выходить на международную арену.

В октябре 1946 года СССР официально стал членом ФИФА.

Глава 24

ФИФА: от войны до войны

Что конкретно давало нам членство в ФИФА – Международной федерации футбольных ассоциаций?

Представим себе фантастическую картинку: сборная СССР по футболу совершает мировое турне, встречается с самыми сильными командами планеты и одерживает над ними победы. И что, выходит, она – чемпион мира? Нет. Ибо каждый из наших соперников может найти логическое оправдание своим поражениям. Одна команда, к примеру, находилась не на пике формы, другая не смогла выставить на игру лучших спортсменов, третью не устроил регламент поединка, четвертая выдвинула претензии к судейству… К слову, одно время нашу сборную и вправду называли чемпионом мира… по товарищеским играм. На этом уровне мы били всех, но как только дело касалось официальных встреч…

Так вот, ФИФА как раз и осуществляет контроль над этими самыми официальными футбольными турнирами. Под ее эгидой проводятся первенства, где определяются лучшие сборные, лучшие клубные команды. Минуя ее, никто не сможет стать признанным лидером. Это в конце концов поняли даже британцы, несколько раз выходившие из этой федерации, но столько же раз и возвращавшиеся. Причины таких «метаний» были и политические, и экономические. Есть смысл коротко сказать о них.

После Первой мировой войны британцы настаивали на том, чтобы ФИФА разорвала все отношения с представителями побежденных государств, и, не найдя поддержки в этом, вышли из федерации. Вернулись они в нее в 1924 году, чтобы спустя четыре года снова покинуть. На этот раз скандал разгорелся из-за разных трактовок понятия любительского и профессионального статуса футболистов. На состоявшемся в 1928 году конгрессе было принято решение, что если ты любитель, то оплачивай все расходы, связанные с игрой, сам, а ассоциация имеет право устанавливать для тебя верхний предел «компенсационных» выплат. Конечно же это была самая настоящая, но скрытая форма заработной платы. Британцы захотели чистоты финансовых отношений, они настаивали, что нельзя делать «гибридного» игрока, он может быть или любителем, или профессионалом. Увы, их опять не поддержали…

Даже без родоначальников футбола ФИФА превращалась в мощнейшую организацию. В нее вошли многие страны Центральной и Латинской Америки, рос ее бюджет, росло количество международных матчей, сыгранных под флагом этой федерации (в середине тридцатых годов – около ста матчей ежегодно). Даже мировой экономический кризис не пошатнул позиций ФИФА, в которую входило до пятидесяти стран.

Пошатнула их война.

В 1940 году в Европе состоялось лишь двадцать восемь международных матчей, а в 1941-м – и того меньше: восемнадцать. Вскоре деятельность ФИФА была полностью парализована, а казна ее истощена.

В 1945 году подвели печальные итоги: нет связей с футбольными ассоциациями Восточной Европы, прекращены отношения с ассоциациями Японии, Китая, Филиппин…

И все же восстановилась федерация быстро: в 1946 году в нее вошло пятьдесят семь стран, в том числе и СССР. Вернулась сюда и британская ассоциация. На этом же конгрессе было решено провести в 1949 году (затем дату подкорректировали на 1950 год) первый послевоенный чемпионат мира. Наша сборная участие в нем принять не могла по причине… «наличия отсутствия», как говорили юмористы. Дело в том, что сборная СССР была воссоздана только в 1952 году.

В состав ее входил лишь один торпедовец – Августин (или Агустин) Гомес. Рассказ о нем впереди, а почему от коллектива, показывающего стабильно высокие результаты, оказался всего один сборник, причина легкообъяснима: заводская команда была сильна прежде всего коллективной игрой, не обладая яркими лидерами. Спросите, а как же Александр Пономарев? Но ему было уже за тридцать, а в 1950 году он завершил выступления за «Торпедо».

Глава 25

Робин Гуд с буквой «Т» на груди

Хотя в конце сороковых А. Пономарев еще блистал на поле, и лучшие клубы отечественного футбола во встречах с торпедовцами пересматривали тактику игры в поисках контрмер против забивающего форварда. Если же говорить в целом о команде, то у заводчан была своя фишка: проводить быстрый гол.

Сорок седьмой год, матч «Торпедо» – «Спартак». Хроника голов, забитых торпедовцами: первая минута, пятая, седьмая, семнадцатая, двадцать восьмая. Когда счет стал 5:0, заводчане сбавили обороты, но все же одержали более чем убедительную победу – 6:2. Три гола забил Пономарев. На матче присутствовало, согласно официальному отчету, семьдесят тысяч зрителей, и в репортажах тех лет отмечалось, что не менее половины из них были болельщиками «Торпедо». Это к тому, что многим импонировал стиль такой игры.

Матч с киевскими динамовцами проходил примерно в том же духе: к двадцать седьмой минуте в ворота украинской команды были забиты уже три мяча (конечный счет – 4:0).

Игра на выезде с динамовцами Ленинграда: торпедовцы все свои четыре гола забивают в первом тайме, а первый – на пятой минуте. Там же, в Ленинграде, на четвертой минуте игры они забивают «Зениту», остаются вдесятером, но празднуют победу (2:1). Со счетом 3:0 повержено «Динамо» Тбилиси, и опять забит быстрый гол…

Кстати, тбилисцы и киевляне расположились в итоговой турнирной таблице выше торпедовцев (соответственно на третьем и четвертом местах, а автозаводцы оказались пятыми). Но не случайно же футболистов с буквой «Т» на майках называли в то время Робин Гудами – в том смысле, что они отнимали очки у сильных и раздаривали свои слабым.

Исключением здесь был, пожалуй, 1948 год, в котором «Торпедо» крупно проигрывало московским «Динамо» (0:7) и «Спартаку» (1:4), не набрало ни одного очка в двух играх с ЦДКА, уступило тбилисцам (1:3, хотя дома разбило их – 6:2). При этом, «верное» своей тактике, подарило три очка из четырех (тогда победы оценивались в два очка, а ничьи в одно) явному аутсайдеру – столичным «Крыльям Советов». И тем не менее заводская команда опять заняла пятое место.

В 1949 году сделан шажок вперед – правда, четвертыми торпедовцы оказались лишь по лучшей разнице забитых и пропущенных мячей, опередив при этом «Зенит». Но зато они добыли Кубок СССР, в полуфинале переиграв ЦДКА (ставший серебряным призером в первенстве этого сезона), а в финале оставив не у дел московское «Динамо» (оно завоюет золото-49).

Два последующих сезона можно назвать откровенно неудачными для автозаводцев. 1950 год – десятое место, 1951 год – двенадцатое.

Год 1952-й стоит особняком как для «Торпедо», так и для всего советского футбола. Слабо выступив в первенстве (десятое место), торпедовцы тем не менее вновь завоевали Кубок СССР, переиграв в финале столичных спартаковцев.

Чемпионат в этом году проводился в один круг, с июля по конец октября. Причина составления такого необычного календаря была вроде бы уважительная: нашим футболистам-«любителям» предстояло принять участие в своих первых Олимпийских играх в Финляндии. Для подготовки команды и внесли такие вот коррективы в проведение внутрисоюзного первенства, а если говорить прямо, пожертвовали чемпионатом страны, чтобы на мировой арене доказать силу советского спорта.

Жертва оказалась напрасной…

А ведь поначалу-то все складывалось нормально. Кандидаты в сборную (на подготовительном этапе она играла под флагом ЦДСА) победили сборные Румынии, Финляндии, Чехии, дважды вничью сыграли со сборной Софии. И в начале июля отправились в Финляндию, на первые свои международные официальные смотрины.

Здесь надо сказать, что по существовавшим на тот момент правилам система выбывания в олимпийском турнире шла с первого же матча: проиграл – до свидания! Жребий послал советским футболистам серьезного соперника – болгар. Многие игроки этой команды входили в сборную Софии, которую накануне в двух играх мы так и не смогли победить. До последней минуты равная игра шла и в олимпийском противостоянии. Основное время – 0:0. Дополнительное начинается с неприятности: соперник открывает счет. Но сначала Бобров, а затем Трофимов приносят-таки победу нашей команде!

Далее предстояла игра с югославами…

И тут опять надо делать отступление. Пятьдесят второй год – далеко не лучший в отношениях СССР и Югославии. Ведь совсем незадолго до этого, в 1949 году, между двумя странами, союзниками в борьбе с фашизмом, произошел разрыв Договора о дружбе, взаимопомощи и сотрудничестве, в прессе давались крайне жесткие оценки лидерам государств… О предстоящем матче писали: кто победит, Тито или Сталин, – за тем и правда!

Надо ли говорить, что игра была прежде всего политическим соперничеством?! Что в Москве ее иначе даже не рассматривали?! И вот опять получается, что футбол в России больше, чем футбол…

О той игре написано довольно много, потому остановлюсь на ней коротко. В начале второго тайма наши крупно проигрывали – 1:5, но сумели отыграться, забив за пятнадцать минут четыре гола (три – на счету Всеволода Боброва). Через день состоялась переигровка, и мы проиграли. Югославские газеты на следующий день вышли с огромными заголовками: «Тито – Сталин – 3:1».

Возвращение олимпийской сборной в Москву было печальным. Но печаль – это еще далеко не все.

Игроки разъехались по своим клубам (точнее, не разъехались, а разошлись, поскольку все матчи первенства, за исключением двух, проходили на этот раз в столице), возобновился чемпионат, составлявшие костяк сборной футболисты ЦДСА в трех первых, очень сложных поединках одержали три победы, готовились к четвертой игре, с динамовцами Киева… Но в этот день родился приказ Всесоюзного комитета по делам физической культуры и спорта при Совете министров СССР, строки из которого, думаю, надо процитировать:

О ФУТБОЛЬНОЙ КОМАНДЕ ЦДСА

Отметить, что команда ЦДСА неудовлетворительно выступила на Олимпийских играх, проиграв матч югославам, чем нанесла серьезный ущерб престижу советского спорта и Советского государства.

Старший тренер команды т. Аркадьев Б.А. не справился со своими обязанностями, не обеспечил подготовку футболистов, что привело к провалу на Олимпийских играх.

Ряд футболистов команды, особенно линия защиты, безответственно отнеслись к проводимым матчам, играли ниже своих возможностей, допустили большое количество ошибок.

Приказываю:

1. За провал команды на Олимпийских играх, за серьезный ущерб, нанесенный престижу советского спорта, команду ЦДСА с розыгрыша первенства СССР снять и расформировать.

2. За неудовлетворительную подготовку команды, за ее провал на Олимпийских играх старшего тренера команды ЦДСА товарища Аркадьев Б.А с работы снять и лишить звания заслуженного мастера спорта.

3. Рассмотреть на очередном заседании Комитета вопрос о безответственном поведении отдельных футболистов во время матчей с Югославией, что привело к провалу команды на Олимпийских играх.

И. о. председателя Комитета до делам физической культуры и спорта при Совете министров СССР

Н. Романов

Комментарии, как говорится, излишни. Так мы жили, так рассматривали спорт. Чествовали его с трибун Мавзолея, но и спрашивали по полной программе. По сути, проиграли всего-то одну игру, да вот беда – слишком принципиальному сопернику.

Что помешало нам победить его? Не люблю гадать, выскажу лишь одно предположение. Ровно тридцать лет спустя после той злополучной игры наша сборная завоевала право играть в финальной стадии чемпионата мира в Испании. Право это заслужил главный тренер Константин Иванович Бесков. Но перед самой поездкой в Мадрид ему «навязали» помощников – Валерия Лобановского и Нодара Ахалкаци. И в самом главном матче чемпионата мы не смогли одолеть поляков. К. Бесков так сказал об этом Э. Малофееву: «У нас такая неразбериха царила в Испании – по сути, я не был главным тренером…»

Примерно то же произошло и на Олимпиаде в Хельсинки. Готовил к играм команду Б. Аркадьев, а перед самым отъездом туда ему в помощники «назначили» «хитрого Михея» – так его называли за глаза – М. Якушина, в ту пору тренировавшего тбилисское «Динамо». Оба были тренерами первой величины, но разными, так сказать, по стилистике, по отношению к тактическому построению сборной. Не нашли они общего языка и в появившейся проблеме с обороной. Вот вроде бы ясно: в первой игре с югославами мы пропускаем пять мячей и отыгрываемся лишь потому, что соперник слишком уж самоуспокоился, психологически уже праздновал победу – иначе нечем объяснить, как классная команда может пропустить четыре мяча за пятнадцать минут. Естественно, на повторную игру нашим защитникам нужна была другая установка, в этой линии должны были появиться новые люди, чьих особенностей в игре югославы не знали бы. Но… Но так и не вышел в тот день на поле капитан «Торпедо» Августин Гомес, называвшийся в числе тридцати трех лучших футболистов СССР с 1948 по 1952 год на месте левого и центрального защитников! Много позже, вспоминая Олимпиаду, Б. Аркадьев как бы нехотя скажет: «О составах мы тогда не договорились»…

Выручил бы нас Гомес, нет – вопрос риторический. Но игроком он был действительно классным!

Глава 26

Басконец из «Торпедо»

У себя на родине, в Испании, Августин в тринадцать лет стал играть за юношескую команду провинции. Но в его страну пришла война, и тысячи детей «республики в огне» были эвакуированы в Советский Союз. Здесь он выступал за детский дом, потом за московскую текстильную фабрику «Красная Роза». Поступил в Московский энергетический институт, успешно его окончил. В сорок четвертом Гомеса пригласили выступать за столичные «Крылья Советов», где примерно в это же время заиграли Никита Симонян (впоследствии знаменитый спартаковец и тренер клубных и сборных команд СССР), Сергей Коршунов (играл за ЦДСА и ВВС, московское и киевское «Динамо»). В «Торпедо» А. Гомес приходит в 1947 году. Уже через год, как было сказано выше, его называют в числе лучших отечественных игроков своего амплуа. В пятидесятом серьезную травму получает капитан команды Александр Пономарев, и капитанская повязка вручается Августину.

Для автозаводцев начало пятидесятых было сложным временем: здесь шла смена поколений. Да сами судите: по сравнению с 1949 годом, тем, когда они завоевали Кубок страны, в 1952 году в команде осталось лишь четыре игрока победного состава. Сменился тренер: вместо К. Квашнина вновь пришел В. Маслов. В чемпионате торпедовцы лишь замкнули десятку сильнейших (из пятнадцати команд класса «А»). А в финале за хрустальный кубок им предстояло играть с московским «Спартаком», который просто размазал их в календарной встрече первенства – 4:0. Судя по раскладам, оформить золотой дубль было для спартаковцев простой формальностью…

Игра в принципе так и складывалась. Атаковали чемпионы, заводчане оборонялись, центральный защитник А. Гомес дважды выручал своего вратаря О. Михайлова, выбивая в поле мячи почти с линии ворот.

Словно поняв тщетность своих усилий прорвать оборону торпедовцев, «Спартак» чуть сбавил обороты, а может, попросту устал, и тогда центр нападения В. Петров, игрок цеховой команды, проводивший первую встречу такого уровня, сделал, казалось бы, невозможное – обыграл многоопытных красно-белых защитников и послал мяч в незащищенный угол ворот. До конца встречи оставалась минута, но ответного штурма даже не последовало: спартаковцы уже не верили, что могут спасти матч…

Вот состав команды, завоевавшей в 1952 году Кубок СССР: О. Михайлов, М. Бычков, А. Гомес, Л. Тарасов, П. Соломатин, Ю. Чайко, В. Вацкевич, Б. Хренов, В. Петров, Б. Сафронов, Ю. Золотов.

На следующий год команду опять «засвоеобразило». Достаточно сказать, что в трех играх с лидерами, столичным «Спартаком», динамовцами Тбилиси и Москвы, автозаводцы умудрились пропустить девятнадцать (!) мячей, забив лишь четыре. С московским «Динамо» счет был просто неприличным – 3:8, и им же предстояло участвовать в заключительной игре первенства. К ней команды подошли с одинаковым очковым багажом, но по разнице мячей торпедовцы были далеко позади, а следовательно, их устраивала только победа. Динамовцам же давала бронзу и ничья.

В воротах у них стоял Лев Яшин, уже тогда признанный страж ворот (в 1954 году он войдет в сборную страны), защита «Динамо» считалась вообще одной из лучших, так что нужная ничья, полагали «милиционеры», лежит уже у них в кармане. Играли они широко, красиво, и опять защитнику А. Гомесу приходилось подстраховывать голкипера… За десять минут до конца игры именно Августин неожиданно для соперника не сильным ударом, как обычно, выбил мяч из-за своей штрафной, а пошел с ним вперед, перешел на половину соперника, отдал точный пас юному новичку команды Валентину Иванову, а тот в одно касание переправил его центрфорварду Жене Малову. Яшин угадал направление удара, даже задел мяч, но тот уже все равно влетел в сетку…

Так торпедовцы стали бронзовыми призерами первенства, пропустив в том же 1953 году больше всех мячей: тридцать четыре. Впрочем, ровно столько же они и забили (больше мячей провели в ворота соперников лишь московский «Спартак» и «Динамо» Тбилиси – золотой и серебряный призеры первенства).

Интересно к этому добавить и вот что. В следующем, 1954 году автозаводцы точнехонько повторили этот показатель: и забили, и пропустили по тридцать четыре мяча. Но при этом оказались уже на далеком девятом месте. Впрочем, в 1955 году они «исправились», поднялись на четвертое место, опять отнимая очки у лидеров и проигрывая аутсайдерам.

А в 1956 году Августин Гомес вернулся в свою Басконию: не играть в футбол, естественно, а бороться с режимом Франко. Стал там руководителем коммунистов, был в 1960 году арестован и заключен в тюрьму. На допросах его подвергали пыткам, пробили голову… Во многих странах, и в первую очередь в Советском Союзе, выступили в защиту ставшего уже национальным героем Басконии Августина Гомеса, естественно, проходили митинги под такими лозунгами и на заводе имени Лихачева… И он был освобожден. Едва выйдя из тюрьмы, перешел на нелегальную работу…

Вот как вспоминает о нем Никита Павлович Симонян:

«После того как Гомес уехал в Испанию, мы почти ничего не знали о нем. Но вот как-то в 1959 году во время турне по Южной Америке ко мне подошел испанец и представился: «Я Хосе, двоюродный брат Гомеса. Вам от него письмо». С волнением я читал послание моего друга. В нем преобладали ностальгические нотки – о Советском Союзе, Москве, о его друзьях и знакомых. В этих строках было очень много теплоты и любви: Августин не мог высказать свои чувства иначе.

Спустя год, насколько мне известно, Гомес послал и поздравительное письмо в адрес любимой команды «Торпедо», завоевавшей в том году «золотой дубль». Даже в таких трудных условиях он не забывал своих друзей в СССР, при возможности слал им весточку.

В ноябре 1975 года, находясь с олимпийской сборной в Австралии, мы узнали о том, что в Москве умер Августин Гомес. Сказались последствия тяжелых травм головы,полученных во время допросов и истязаний. И сотни автозаводцев, его друзей и знакомых пришли на Даниловское кладбище с ним проститься.

Спустя два года мы были в Басконии: там состоялся футбольный матч, посвященный 40-летию приезда басков в СССР. Один из испанцев вспомнил, как из Москвы Гомесу привезли огромную фотографию Красной площади. И Августин, обычно хладнокровный и сдержанный, прижав ее к груди, словно изменил себе: поднес фото к губам, поцеловал его и срывающимся голосом восклицал: «Да, меня пытали, били, надо мной издевались, но ты всегда была в моем сердце, моя столица. Золотая моя Москва».

Глава 27

Взгляд сквозь занавес

Первая половина пятидесятых оказалась для советского футбола удивительно интересной. Мы все-таки немного увидели мир. Ведь помимо тех официальных и товарищеских матчей, о которых говорилось выше, сборная сыграла в Москве с поляками (0:1 и 2:1), венграми (1:1 и 2:1). Мы не знали тогда еще, что именно эта венгерская команда на Олимпиаде в Хельсинки произведет фурор и завоюет золото (выиграв в финале у наших обидчиков – югославов 2:0), а о ее великолепных нападающих Пушкаше и Кочише заговорит весь мир. Венгры вообще-то и раньше играли здорово, статистика их поединков просто невероятная: к ноябрю 1953 года они провели тридцать две встречи, из которых двадцать пять выиграли, шесть свели вничью и лишь одну проиграли. Проигрыш и одна ничья настигли их как раз в Москве.

Почему за конечную дату мы взяли ноябрь пятьдесят третьего? Да потому, что венгры в это время приехали в Англию, страну, где снисходительно смотрели на их успехи и считали, что они достигнуты из-за слабости соперников. «Нам их победить – раз плюнуть», – сказал накануне матча один из английских игроков.

Первый гол влетел в ворота Меррика, голкипера родоначальников футбола, уже на первой минуте. «Уэмбли» ахнул от неожиданности. Затем он ахал от изумления, растерянности и, наконец, от восторга, наблюдая игру… соперников своей любимой команды. Венгры забили шесть мячей, пропустив в два раза меньше.

Англичане пытались как-то оправдаться, дружно говорили: мы, мол, понятное дело, сильнее, но вот надо ж такому случиться – недооценили олимпийских чемпионов. И вскоре поехали в Будапешт – брать реванш. Лучше бы не ездили! Тот поединок закончился еще горше для них – 7:1.

По большому счету, пятидесятые не были английскими. Облом с венграми – ладно, это проходили все-таки товарищеские встречи. Но ведь в 1950 году сборная Англии поехала в Бразилию, чтобы участвовать в первом для себя чемпионате мира, и что же? С трудом выиграла у чилийцев, проиграла американцам, испанцам и бесславно вернулась домой. Особенно тяжело восприняли на Туманном Альбионе поражение от США, которое «Дейли телеграф» назвала «самым крупным конфузом в истории английского футбола». Горечь болельщиков усиливало и то, что единственный в той встрече гол был пропущен после грубой ошибки их любимца, защитника Альфа Рамсея (который уже как главный тренер в 1966 году приведет свою сборную к первому и пока единственному мировому чемпионскому титулу).

Чемпионат мира в Бразилии вообще был богат на сюрпризы. ФИФА выбрала эту страну хозяином такого грандиозного турнира потому, что бразильцы к его открытию пообещали построить (и построили!) крупнейший в мире стадион «Маракана». Аргентинцы, лидеры мирового футбола, планировали, что предпочтение отдадут им, и так ревниво отнеслись к «проигрышу» площадки, что в Рио-де-Жанейро ехать отказались. По разным причинам не поехали туда и венгры, чехи, австрийцы… Благодаря этому факту несколько команд, в том числе и Уругвай, получили путевки без участия в предварительных играх.

К финалу Бразилия шла на всех парах: повержены испанцы – 6:1, шведы – 7:1. С теми же соперниками Уругвай сыграл натужно – 2:2 и 3:2. К последней игре хозяева уже заказали открытки и вымпелы с надписями «Бразилия – чемпион мира», и даже десятки артиллерийских орудий готовы были салютовать в честь спортивных героев своей страны – Адемира, Чико, Жаира, Жувеналя, Аугусто… И вправду, ну разве серьезный соперник – Уругвай?! Его-то и пригласили сюда, можно сказать, случайно…

Новенький стадион «Маракана», собравший на финал без малого двести тысяч зрителей, стал свидетелем пренеприятнейшей для хозяев поля сенсации. Уругвай победил – 2:1.

Четыре года спустя в очередном чемпионате мира уже приняли участие и олимпийские чемпионы – венгры, считавшиеся безусловными фаворитами первенства. В группе они сыграли – лучше не придумать! У Южной Кореи выиграли 9:0, у ФРГ – 8:3. На пути к финалу их «жертвами» стали бразильцы и уругвайцы. Финал свел венгерскую сборную вновь с немецкими футболистами, с которыми они уже сыграли, можно сказать, в одни ворота. Почти никто не сомневался в исходе поединка, гадали только, сможет ли лучший бомбардир чемпионата Шандор Кочиш добавить к своим одиннадцати голам еще парочку.

К восьмой минуте игры венгры вели – 2:0.

Но финальный свисток известил, что победили спортсмены ФРГ – 3:2.

Советские футболисты оставались как бы за занавесом, большие футбольные праздники первой половины пятидесятых были не для них. Но!

Но возможность соизмерить свои силы с ведущими сборными командами Европы им все-таки была предоставлена. Правда, на уровне товарищеских встреч. В том же 1954 году, через два месяца после финала чемпионата мира, наши спортсмены сыграли с венграми – 1:1. На следующий год в Москву приехали сами чемпионы мира – немцы. Мы, проигрывая по ходу матча, одержали победу – 3:2. Успех сопутствовал советским футболистам и в ответной игре в Ганновере – 2:1. Вот что писала немецкая газета «Шпиль унд шпорт»:

«Международная встреча, которую выиграли русские в Ганновере, относится к лучшим играм послевоенного периода. Немецкая команда хотя и проиграла, но показала свою наилучшую игру за последние годы. Русские же продемонстрировали высокий международный класс!»

В этот период наша сборная провела вообще немало встреч. И хоть я не ставлю перед собой цель останавливаться на этих играх, об одной все же упомяну по веской на то причине – это игра в 1955 году со шведами, закончившаяся со счетом 6:0 в нашу пользу, причем на поле соперника. Но дело даже не в крупном счете. В той игре в составе нашей команды дебютировал торпедовец Эдуард Стрельцов. И как дебютировал – забил три гола!

Глава 28

Два разных тайма

Об Эдуарде Стрельцове писать сложно. Очень сложно. Не потому, что о его жизни известно мало, а как раз наоборот! Своими воспоминаниями о нем с почти нескрываемым рефреном «я был его лучшим другом» в начале девяностых, то есть сразу после смерти Мастера, спешили поделиться десятки людей. Хотя, я знаю это наверняка, в последние годы, пользуясь всеобщей славой, он все-таки был… не то чтобы одинок, но предпочитал одиночество. Мне кажется, наиболее честно и полно написал о Э. Стрельцове Александр Павлович Нилин (книга вышла в серии ЖЗЛ).

Есть и книга самого Эдуарда – «Вижу поле». Увы, на прилавках ее не найти.

Попробую рассказать об Эдуарде Анатольевиче лишь то, что знаю наверняка. И сразу же скажу, что полностью разделяю мнение о нем Валентина Козьмича Иванова – многолетнего партнера по «Торпедо». Он молвил как-то: Эдик был сильнее всех на футбольном поле и слабее всех за его пределами.

В неполные шестнадцать лет он уже не просто гонял мяч по пустырям, а играл за взрослую команду Перово и за юношескую завода «Фрезер». С юными заводчанами проводили тренировочные игры их сверстники из клуба «Торпедо», которых тренировал Василий Проворнов (о нем идет рассказ в главе 20), сам начавший футбольную карьеру точно в таком же возрасте. В пятьдесят третьем он перешел на тренерскую работу в клуб «Торпедо». Поездка на «Фрезер» с командой была для него первой, так сказать, местной командировкой. И тут он увидел игру Стрельцова. Конечно, не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы опытному игроку понять: перед тобой талант. Наверняка, попадись Стрельцов на глаза тренерам «Спартака» (этот клуб я упоминаю не случайно: Эдик с детства болел за него), они бы тоже должным образом оценили его не по годам зрелое мастерство, и он выступал бы за красно-белых. А так – за дубль автозаводцев сыграл на весеннем сборе, а с началом чемпионата хоть и не с первой игры, но занял место центрального нападающего, то самое, на котором не так давно играл легендарный Александр Пономарев. (После него на острие торпедовских атак ставили Евгения Малова, Александра Гулевского. Ребята были неплохие, но… Но чтобы заменить Семеныча, просто неплохим быть недостаточно.)

Кстати, впервые Эдуард вышел играть за «Торпедо», заменив именно приболевшего Гулевского. Выздоровев, тот вернулся на свое же место центрального нападающего, но уже всем стало ясно, кто в команде «девятка» номер один.

В то время Э. Стрельцову было шестнадцать лет.

В семнадцать его пригласили в сборную.

В восемнадцать он стал лучшим бомбардиром чемпионата СССР.

В девятнадцать – олимпийским чемпионом.

Такой возраст, что казалось – самое лучшее, самое радостное еще впереди. Да и настоящее-то было как сказка. Рос без отца, если не в нищете, то в бедности, а тут тебе дают квартиру, машину, прощают детские и не детские шалости… Драка в заводском Дворце культуры, драка на станции метро «Динамо», дебош в ресторане… И все это – с привлечением милиции. О неблаговидных поступках футболиста пишут в центральных газетах, называя это звездной болезнью, одно время его даже выводят из сборной, но мы готовимся к чемпионату мира, предстоит решающий матч с поляками на нейтральном поле, главного «забивалыцика», конечно, прощают… А он, загуляв накануне, травмировав ногу, опаздывает на поезд, увозящий сборников на игру. Его сажают в легковушку, ради него нарушает график движения скорый, чуть ли не сам министр МПС дает разрешение на неплановую остановку состава. «Пусть только там гол забьет!»

И Стрельцов забивает.

Стрельцов на поле вообще дисциплинированный и сдержанный, у него даже желтых карточек меньше, чем у других. С травмированной ногой он играет против поляков так, как не играл и на двух здоровых ногах. Наш форвард во многом обеспечивает участие сборной СССР в VI чемпионате мира.

Но в Швецию не едет. Перед самой поездкой на мировой праздник футбола принимает участие в очередной пьянке-гулянке на подмосковной даче, между прочим, с товарищами по сборной, ведущими ее игроками, в эту же компанию приглашены женщины и… И теперь уже его ждет серьезное уголовное наказание – за изнасилование.

Семь лет проводит Эдуард Стрельцов за колючей проволокой.

За эти годы проходят два мировых чемпионата, две Олимпиады, первенства Европы, торпедовцы играют на международной арене…

Все – без Стрельцова.

На «золотой» для нас Олимпиаде, о которой речь еще будет впереди, Эдуард провел все игры, кроме главной – с югославами. Забил объединенной немецкой команде (мы тогда победили 2:1), сделал голевые передачи в игре с Индонезией (4:1), в добавочное время забил в полуфинале болгарам (2:1). На финальную игру вместо него поставили Никиту Симоняна. Золотые медали тогда вручали только участникам именно финальной игры. Симонян решил отдать свою Стрельцову. Тот не взял. Ответил примерно так, что у него все впереди и свои медали он еще завоюет…

Впереди и правда кое-что еще было. В «Торпедо» Эдуард Стрельцов вернулся в шестьдесят пятом. Возвращение это сопровождалось небольшим конфузом. Эдуарда, едва сменившего тюремную робу на футболку, сразу же поставили играть за дубль. Так уж выпала карта, что первым его соперником стали динамовцы, то есть представители ведомства, с которым у Стрельцова были связаны, скажем мягко, не лучшие годы жизни. Игра проходила на стадионе на Восточной улице, трибуна которого не смогла вместить всех болельщиков, желавших увидеть возвращение Стрельца. Тот матч он провел просто здорово. Но после игры динамовцы подали протест. Дело в том, что на футболиста не успели оформить все нужные бумаги по восстановлению статуса игрока, то есть формально буква закона торпедовцами была нарушена. Эдуарду после этого пришлось некоторое время играть на первенство завода. Но вскоре он опять стал защищать цвета и клуба, и сборной.

Говорили, что «во втором тайме жизни» скорость ему заменила мудрость, что он лучше стал видеть поле, точнее и чаще давать пасы, а фирменный его пас пяточкой стал вывереннее и даже элегантнее… Все это так. Более того, если раньше Стрельцов получал в игре только удовольствие, мог простоять на поле восемьдесят восемь минут, а за оставшиеся до конца игры две минуты забить два гола и привести тем самым болельщиков в исступление, если раньше он не признавал, что труд футболиста – это труд гребца на галерах, набивающего мозоли на руках и на заднице, то теперь он стал более похож на пахаря. Да, и в середине шестидесятых в нашем футболе было трудно найти равных ему, но это был уже не тот Эдуард, о котором говорили на трибунах: «Да куда там до него Пеле!»

В сборной Стрельцов начинал в 1955 году с победного матча СССР – Швеция. Напомним, тогда были 6:0 и хет-трик молодого форварда. Последнюю игру за сборную он провел в 1968-м против Венгрии – это был четвертьфинал чемпионата Европы. Мы проиграли – 0:2. Стрельцов уже не смог выручить.

А ведь ему тогда исполнился всего тридцать один год. В это время еще играют и играют. Пример – почти рядом с ним. Ференц Пушкаш, человек с необычной судьбой, сумевший стать пятикратным чемпионом Венгрии и пятикратным же – Испании, дважды державший Кубок чемпионов в составе «Реала», снял бутсы в тридцать девять лет. За сборную своей страны он провел восемьдесят четыре матча и забил в них восемьдесят три гола.

А Эдуард в том же 1968 году, когда провел прощальный матч за сборную, удостоился звания лучшего футболиста страны, поиграл за родной клуб еще два неполных сезона и ушел из футбола. Нет, он пробовал еще себя в роли тренера, спортивного воспитателя мальчишек, но это все, по большому счету, было уже не его…

Со стороны все кажется так просто и ясно. Пришел в футбол талантливый паренек, не выдержал испытания славой, оступился, дорого заплатил за ошибки молодости, потом исправился, стал мудрым… И вот уже история его жизни приобретает стандартный оттенок – мол, сколько мы таких книг читали… Но суть ведь в том, что Стрельцов был не талантливым – он был гениальным! Он играл не только за счет скорости, дриблинга, сильного удара – он обладал особым футбольным мышлением, не прочтением, а предвидением ситуации. Если хотите, он был Пушкиным. Ведь тот слыл не только практиком-реформатором и носителем нового русского литературного языка – он и в повседневности, говорят, мыслил рифмами, иначе мыслить для него было просто трудно. Вот и Стрельцов: не знал, как вести себя за пределами футбольного поля, жил только игрой и по ее правилам. Ему надо было не равномерно, а импульсивно выплескивать энергию. На поле делать это было легко: сначала видимое состояние покоя, потом взрыв – рывок, финт, удар… Такой стиль игры был образом жизни. Вне пределов футбольной площадки энергия выплескивалась иным способом. Увы, подсудным.

Но раз уж вспомнили и Пушкина… У него, как вы, наверное, знаете, была масса любовных похождений, были веселые компании и дуэль была вовсе не одна. Однако это как-то ушло, затерялось во времени, хотя когда-то обсуждалось, осуждалось. Гениальность человека выше домыслов, сплетен, обвинений и оправданий. Остались его книги, и по ним мы судим о поэте.

О Стрельцове тоже пробовали писать всякое. Мол, тюрьма – это чьи-то происки, мол, Эдуарда специально подставили, желая ослабить и его клубную команду, и сборную, были, мол, завистники…

Не надо!

Что произошло – то и произошло. Ненужное ушло. Осталась его игра – как книги поэта.

Глава 29

Золотые наши!

Итак, в премьерство Стрельцова, то есть в 1954 году, как уже говорилось выше, «Торпедо» сдало позиции и скатилось на девятое место. По забитым мячам (тридцать четыре) оно уступило лишь двум командам. Однако доля голов, забитых Эдуардом, была невелика: за сезон в ворота соперников он провел всего четыре мяча. Просто для сравнения скажем, что в этом весьма «неурожайном» для футбольных снайперов году лучшими бомбардирами стали В. Ильин из столичного «Динамо», А. Ильин из «Спартака» и А. Сочнев из ленинградских «Трудовых резервов» – по одиннадцать мячей.

Но тренеры сборной Стрельцова все же выделили и пригласили выступать за главную команду страны. Здесь-то он и отличился в вышеназванном матче со шведами: забил почти столько, сколько в клубе за сезон. Со сборной ФРГ в Москве он не играл – приболел. Зато в Ганновере, едва выйдя на поле, забил немцам уже на третьей минуте. И отныне никто не сомневался, что Стрельцов вместе с олимпийской сборной поедет в Мельбурн.

Ту нашу «золотую» команду хочется назвать поименно и хотя бы коротко охарактеризовать тех, кто добыл стране первое футбольное олимпийское золото.

Вратари – Л. Яшин, Б. Разинский.

О Льве Ивановиче что говорить-то?! До Олимпиады он уже дважды становился чемпионом СССР в составе московского «Динамо», был и обладателем Кубка страны, в 1955 году стал вратарем номер один в числе лучших тридцати трех футболистов (тут он сменил тридцатичетырехлетнего Леонида Иванова из ленинградского «Зенита», несколько лет кряду называвшегося лучшим голкипером).

Борис Разинский выступал за ЦДСА и… забил соперникам два гола. Да, он был не только вратарем, но и нападающим. Кстати, в отличие от своего старшего напарника по воротам в сборной, оставшегося на всю жизнь верным одному клубу, Борис играл в… десяти командах страны.

Защитники – И. Тищенко, М. Огоньков, А. Башашкин, Б. Кузнецов.

Николай Тищенко – спартаковец. Как мы сейчас говорим, возрастной игрок, на время поездки в Мельбурн ему было без малого тридцать лет. Тогда замены, даже травмированных футболистов, в ходе игры не разрешались. В полуфинальном матче с болгарами Николаю сломали ключицу. С такой травмой оставаться на очень ответственной линии защиты было, конечно, нельзя, и Тищенко занял левый край нападения. Судьбу матча решил гол, забитый в добавочное время Б. Татушиным, и в этой победной комбинации принял участие Тищенко…

Михаил Огоньков – спартаковец. Для защитника, пожалуй, хрупкий – чуть больше семидесяти килограммов. Но техника отбора мяча была поразительной! На Олимпиаду поехал в двадцать четыре года, провел там все пять игр. Назывался лучшим в своем амплуа в 1956, 1957 годах в ходе чемпионата страны. В 1958 году пожизненно дисквалифицирован за кутеж на той самой даче, где «отличился» Стрельцов. Правда, три года спустя ему все же разрешили играть, но за основу «Спартака» он после долгого перерыва не тянул, выступал за дубль, во встрече с «Кайратом» на выезде получил травму, последовала сложная операция… Словом, поле пришлось покинуть. Михаил нашел себя на тренерском поприще: детская команда «Спартака» под его руководством шесть лет выигрывала первенство столицы. Умер Михаил в пятьдесят семь лет, причина смерти неизвестна. Несколько дней он не выходил на работу, когда вскрыли квартиру, обнаружили следы застолья и тело олимпийского чемпиона…

Анатолий Башашкин хоть и был воспитанником спартаковского клуба, но играл в основном за главную армейскую команду страны. Пожалуй, он был первым нашим защитником, которого можно было бы назвать организатором атак. Он стал первым капитаном созданной в 1952 году сборной, играл вместе с ней в Хельсинки. В Мельбурн поехал, когда уже исполнилось тридцать два года, и там завершил игры за сборную на самой высокой ноте. Всегда являлся сторонником игровой дисциплины, не пил, даже когда команда коллективно и торжественно отмечала победы в чемпионатах.

По праву занял место в олимпийской сборной и Борис Кузнецов. Он играл за московское «Динамо», отлично взаимодействовал со Львом Яшиным, а если защитник и вратарь понимают друг друга с полуслова – это уже много! Трижды входил он в список тридцати трех сильнейших игроков страны. Слыл тихоходом, поскольку не обладал высокой стартовой скоростью, к атакам не подключался, но зато в зоне своей ответственности являлся полноправным хозяином. Действовал, может быть, чересчур жестко, но не жестоко, нарушения, допускаемые им, носили чисто игровой характер.

В полузащите нашу олимпийскую команду представляли А. Парамонов, И. Нетто, А. Масленкин, И. Беца.

Об Алексее Парамонове столько написано, что остается лишь напомнить общеизвестные факты. Спартаковец, тридцать один год, что же касается игровых качеств, то повторим вслед за Н.П. Старостиным: «Я знаю футболистов и посильнее Алексея, но не знаю ни одного, кто бы мог так успешно, с пользой для команды сыграть на любой из десяти позиций».

Игорь Нетто – капитан своего московского «Спартака» и сборной СССР того периода, о котором мы ведем речь. В 1957 году (опрос «Франс футбола») его назвали в числе десяти лучших игроков континента. В футбольном мире до сих пор вспоминают его поступок на чемпионате мира 1962 года во время игры с Уругваем. При счете 1:1 после удара Игоря Численко мяч оказывается в воротах соперника, влетев туда через дырку с внешней стороны сетки. Судья не увидел этого и засчитал гол. Игорь на правах капитана сборной подбежал к нему и стал объяснять, что ворота взяты не по правилам. В итоге этот гол был отменен, но наша сборная все же одержала победу, забив следующий мяч по всем правилам.

Анатолий Масленкин… В сборную этот спартаковец был зачислен за год до Олимпиады. Первая игра оказалась трудной и ответственной – с чемпионами мира – немцами. В начале второго тайма мы проигрывали – 2:1. И тогда новобранец команды Масленкин, получив мяч почти в середине поля, прошел с ним чуть вперед и выстрелил. Зепп Гербергер, тренер сборной ФРГ, сначала схватился за голову, а потом развел руками: мол, ничего не попишешь, мяч из разряда неберущихся.

В Мельбурне Анатолий удачно сыграл в повторном матче с индонезийцами и потому был заявлен на главную игру Олимпиады – с югославами.

Йожеф Беца, увы, карьеру футболиста завершил раньше, чем хотелось бы, причиной тому была болезнь. В четырнадцать лет он начал играть в Мукачеве за фабричную команду, оттуда его пригласили в ужгородский «Спартак», потом во Львов, а из Львова в 1955 году он попадает в ЦДСА. И почти сразу же следует приглашение играть за сборную. Он быстро становится любимцем болельщиков, его ценят тренеры, Йожеф вносит свой вклад и в завоевание мельбурнского золота, но уже в 1958 году вынужден покинуть поле… С футболом связь не прерывает, становится тренером. Под его руководством ростовские армейцы добиваются своего наивысшего достижения – завоевывают серебряные медали первенства страны…

Линия атаки олимпийской сборной-56 выглядела так: Б. Татушин, А. Исаев, Н. Симонян, С. Сальников, А. Ильин, Э. Стрельцов, В. Иванов, В. Рыжкин.

В большой футбол Борис Татушин попал почти случайно. Он играл в юношеской команде «Буревестник» и в шестнадцать лет уже работал закройщиком в ателье по пошиву одежды. Каким Борис был закройщиком, сказать не берусь, но вот с мячом работал здорово! Однажды он по непонятной причине не пришел на тренировку, и надо ж было такому случиться, что именно в этот день на соседнем футбольном поле проводила контрольные игры юношеская сборная столицы. Тренер ее, Матвей Иосифович Гольдин, сам известный в прошлом игрок, захотел посмотреть, нет ли в «Буревестнике» ребят, достойных выступать за сборную. Ему порекомендовали Владимира Агапова, он выпустил парня на поле, посмотрел его в деле, похвалил. А тот возьми и скажи: да что, мол, я, вот Татушин у нас играет – это да!

– Так приводи завтра Татушина…

Таким образом Борис сначала попал в юношескую сборную Москвы, а потом в основу столичного «Спартака». Было ему тогда восемнадцать.

В двадцать Татушин уже примерил футболку первой сборной СССР. Принципиальные, важные голы забивал в отборочных матчах олимпийского турнира израильтянам (на выезде, в Тель-Авиве, при ничейном счете 1:1 его точный удар стал победным). А уже в самом Мельбурне, в полуфинале, в добавочное время (основное закончилось безрезультатно) на сто шестнадцатой минуте забил болгарам, и именно благодаря этому голу мы вышли в финал. И в решающей игре с югославами победную атаку тоже начал Борис: обыграл на скорости по своему правому краю защитника, послал мяч в штрафную, на Исаева, тот в одно касание переправил его Ильину, и Ильин головой забил «золотой» мяч.

Как-то даже странно, почему мы так быстро забыли Татушина. Ведь «маленький танк» – так его называли болельщики – в середине пятидесятых по популярности мало в чем уступал Стрельцову, Иванову, Симоняну… Уже после Олимпиады он ну просто великолепно выступает за сборную в отборочном цикле чемпионата мира. За что его журят – не любит играть в пас, жадничает, пытается пробить по воротам соперника из любых ситуаций. Но вполне возможно, это достоинство, а не недостаток? Ответить на этот вопрос могли бы игры в Швеции, однако сборная страны поехала туда без Татушина. Борис тоже «погорел» на даче, был дисквалифицирован на три года и… опять пошел в закройщики. После вынужденного перерыва еще год поиграл в «Спартаке», потом перебрался в «Молдову», тренировал команды Орла, Владивостока, подмосковных городов…

Анатолий Исаев… Вообще-то многие говорят, что гол в ворота югославов в финальной игре Олимпиады забил именно он и его тезке Анатолию Ильину можно было даже не подставлять голову под мяч, поскольку тот все равно летел в сетку. Исаев вообще был специалист по югославам, из-за этого, по большому счету, и в сборную попал. В 1955 году его «Спартак» дважды встречался с чемпионом Югославии «Партизаном», москвичи оба раза победили, причем с одинаковым счетом – 2:1 и 2:1. Так вот, все четыре гола в ворота соперника забил Анатолий Исаев. И Качалин пригласил его в главную команду страны. Конечно, не только в «Партизане» дело, Анатолий забивал много, к тому же играл в спарке с Татушиным, которому в сборной нужен был такой понимающий партнер…

О Никите Симоняне тот, кто хоть немного интересуется футболом, знает все! Здесь я скажу лишь о его снайперских качествах, поистине феноменальных. За «Спартак» он начинает играть в 1949 году и сразу же становится лучшим бомбардиром лиги – двадцать шесть мячей. Столько, между прочим, в тот год всей командой забил бакинский «Нефтяник», не худший из клубов по результативности. В 1950 году Симонян увеличивает и этот феноменальный результат: забивает в ворота соперников за сезон тридцать четыре мяча! И еще немного статистики. В чемпионатах СССР Н. Симонян сыграл двести восемьдесят пять матчей и забил сто сорок два гола. За сборную страны провел двадцать матчей и забил десять голов. В четырех неофициальных встречах – два гола. Такая вот арифметика: на две игры – один гол. Если брать не данные отдельного сезона, а все годы активного участия в играх, то такими результатами мало кто может похвалиться как в отечественном, так и мировом футболе.

Продолжим рассказ о тех, кто принес нам первое футбольное золото олимпиад.

Сергей Сальников, «мастер эпизода» – так называли его журналисты. Кажется, из ничего мог создать острейшую ситуацию. Тренерам было с ним нелегко из-за его неуправляемости. Он мог опоздать на тренировку, отрабатывать на поле вовсе не то упражнение, которое ему задали, покинуть площадку раньше положенного срока. Или прийти раньше и уйти позже. Вокруг его имени всегда витали тайны и загадки, но обязательно в той или иной мере связанные с футболом. Говорили, что он внебрачный сын Николая Петровича Старостина, потому тот и опекал Сергея всю жизнь. Говорили, что неожиданный, ничем вроде бы не мотивированный переход Сальникова из своего любимого «Спартака» в столичное «Динамо» был вызван личным распоряжением Берии и, если бы футболист не согласился на этот переход, могли пострадать близкие ему люди. В 1954 году «Динамо» вместе с ним становится чемпионом, и из этой чемпионской команды Сергей уходит, мало того, теряет звание заслуженного мастера спорта – с формулировкой «за нетоварищеское отношение к коллективу»… Впрочем, через год, после триумфального выступления на Олимпиаде, звание это С. Сальникову вернулось.

Спортивный журналист Лев Филатов так писал о Сальникове:

«Он был виден, различим на поле. Высоко подтянутая голова, плечи развернуты, грудь вперед, весь уклончивый, чуткий, легконогий, прыгучий, готовый моментально поменять направление своего движения или движение мяча, всегда оставалось впечатление, что ему все дается легко, само собой, как бы между прочим. А он еще и убеждал нас в этом впечатлении, выбирая приемы посложнее, поинтереснее, избегая простеньких, стандартных, заранее угадываемых. Красив, он не красовался, играючи, не заигрывался..»

В жизни Сергей Сергеевич ни одного дня не изменял футболу, жил только им. Окончив журфак, работал спортивным комментатором, писал репортажи и аналитические статьи, тренировал многие команды, в том числе юношескую сборную страны… И умер он в ходе футбольного матча ветеранов, в перерыве между таймами. Ему еще не было и шестидесяти…

Надо ж было такому случиться, что следующий герой нашего повествования, Анатолий Ильин, впервые вышел играть за основной состав «Спартака», заменив именно травмированного Сергея Сальникова. Это было летом сорок девятого, в матче с ЦДКА. «Спартак» проиграл с минимальным счетом, Ильин не забил, однако был отмечен тренерами и замечен болельщиками. В 1952 году он уже член сборной СССР, едет на Олимпийские игры в Хельсинки. Но проводит лишь одну игру – победную, с болгарами (там мы в дополнительное время выиграли – 2:1). В столкновении получает довольно серьезную травму и за дальнейшими событиями наблюдает лишь как зритель. С 1952 по 1958 год в составе «Спартака» и сборной участвует в ряде международных встреч, забивает голы в ворота ФРГ, Дании, Израиля… И вот что интересно: там, где наша команда выигрывает крупно (6:0 у шведов, 11:0 у индийцев), Ильин хоть и находится на поле, но свои снайперские качества не проявляет, а только раздает результативные пасы, однако в сложнейших играх, в труднейших ситуациях оказывается на острие атак и приносит команде победы. В 1955 году решающий гол он забивает ФРГ (мы победили тогда команду чемпионов мира 3:2), год спустя – югославам (тот самый «золотой», олимпийский), в пятьдесят восьмом в групповом турнире чемпионатов мира – австрийцам, англичанам. В 1959 году, на международном турнире в Китае, его единственный гол принес победу сборной СССР. Через три года отличается в Хельсинки, где «Спартак» побеждает в турнире очередного Всемирного фестиваля молодежи и студентов…

Закончил Анатолий Ильин играть в 1962 году, после чего еще долго занимался тренерской работой.

Пожалуй, меньше всех выступал за сборную СССР из состава золотых наших олимпийцев Владимир Рыжкин. Входя в состав тридцати трех лучших футболистов страны под номером два в своем амплуа (левого крайнего нападающего), московский динамовец (кстати, капитан этого клуба) и в сборной за неполных два года прошел как бы вторым номером. Может, не блистал, не обладал филигранной техникой, но брал напором, скоростью, трудолюбием. Был надежен, скажем так. И это качество предопределило его дальнейшую судьбу. После завершения игровой карьеры Владимиру Алексеевичу предложили стать дипкурьером, о чем в дальнейшем не жалели ни работодатели из Министерства иностранных дел, ни сам В. Рыжкин.

В линии атаки еще играли в Мельбурне за нашу сборную Эдуард Стрельцов и Валентин Иванов… О Стрельцове я уже рассказал, а о Валентине Козьмиче Иванове отдельный разговор будет впереди.

Пока же вернемся к футболу образца середины прошлого века.

Глава 30

Вспышка на солнце

Далеко-далеко от советских стадионов, в латиноамериканской Колумбии, в конце сороковых – начале пятидесятых годов происходили события, о которых сейчас надо рассказать хотя бы потому, что без анализа их не понять, что есть профессиональный футбол и можно ли было сравнивать организацию футбольного дела у нас в стране и за ее границами.

История эта началась в общем-то даже не в самой Колумбии, а в соседней с ней Аргентине. Там существовал знаменитый клуб «Ривер Плейт», за который играл сам Педернера! Это сейчас его имя мало что и кому говорит, а тогда вся Южная Америка («Ривер Плейт» довольно часто совершал международные турне в соседние страны) готова была носить его на руках! Он был как Зидан или Бекхэм для нынешней Европы. Восхищались им и в Колумбии, хотя жителям ее было вроде бы не до зрелищ: только что там произошло восстание, погибли десятки тысяч людей… Тем не менее когда в Боготу приехал середнячок аргентинского чемпионата «Велес Сарсфилд», стадион оказался заполненным до отказа, даже несмотря на «кусающиеся» цены на билеты!

Тогда-то местные бизнесмены и решили создать в Колумбии лигу профессионального футбола – Димайор, посчитав, и не безосновательно, что она может принести им немалую прибыль. Для этого, правда, надо поработать со СМИ, учредить хорошие призы победителям, завлечь на трибуны зрителя какой-то особой приманкой…

Как раз в это время забастовали аргентинские футболисты, потребовавшие увеличения заработной платы, улучшения условий труда, свободного перехода из клуба в клуб. Среди бастующих оказался и Адольфо Педернера. Его-то в первую очередь и посчитали той особой приманкой, которая сделает футбол в Колумбии прибыльным для бизнеса делом. Адольфо переехал в Боготу, а следом за ним потянулся шлейф еще почти из полусотни крепких аргентинских футболистов. Их пример оказался заразительным, и в Колумбию, обещавшую хорошие оклады и условия, начали приезжать игроки Уругвая – дома им жилось несладко. И лига Димайор расширилась с десяти плановых по восемнадцать команд.

При переходе иностранцев под клубные знамена Колумбии нарушались разработанные ФИФА некоторые правила. К примеру, не выплачивались компенсации тем, с кем прибывающих игроков связывали прежние соглашения. Высшую лигу исключают из рядов ФИФА, лишают членства в КОНМЕБОЛЕ – Южно-Американской футбольной конфедерации. И что же? Кому от этого стало лучше, а кому – хуже? Если на момент исключения в Димайор насчитывали тридцать два иностранных футболиста, то через два года их стало более трехсот! Тут появились перуанцы, венгры, бразильцы, англичане… Да и не только в количестве дело: в столичном клубе Боготы «Миллионариос» заиграли звезды мировой величины Альфредо ди Стефано, Нестор Росси…

Кроме привлечения знаменитостей руководство Димайор предпринимало и другие попытки сделать игры зрелищными: в ходе матчей разрешалось делать по две замены в каждой команде (до этого в «большом футболе», напомню, замены в ходе игры не производились), на футболках игроков появились номера. Футбольных раскольников обвиняли не только в нарушении уставных требований ФИФА, но и в том, что действия их направлены не на благо спорта, а ради жажды наживы. Как видим, это не совсем так. Конечно, деньги лига зарабатывала, но ведь не обманом же и махинациями, а предприимчивостью. Кроме того, вносила существенный вклад в совершенствование самого вида спорта.

Словом, Димайор не просто выживала, а жила: на матчи этой лиги не всегда можно было добить билетик.

А вот перуанцы, к примеру, не имея возможности привлечь в свою сборную игроков, уехавших в Колумбию, были готовы отказаться от участия в очередном чемпионате мира, примерно такая же ситуация складывалась со сборной Аргентины…

В ФИФА назревал очень серьезный кризис, грозящий расколом международного футбольного сообщества. Представители федерации выехали в Боготу, встречались с организаторами лиги Димайор (в частности, с президентом ее А. Сеньором), и на нейтральных территориях, чтобы разрулить ситуацию. Прийти к однозначному соглашению сторонам было трудно. Колумбийцы говорили: мы развиваем профессиональный футбол, мы выработали такие правила ведения футбольного хозяйства, которые на руку и игрокам, и владельцам клубов, и государству. Если какой-то зарубежный игрок желает выступать за наши клубы, как мы можем ему препятствовать и почему должны платить за него трансферы? Мы же не рабов у других хозяев перекупаем. ФИФА приводила контраргументы: конечно, не рабов – вы перекупаете лучших профессионалов, в обучение и становление которых вкладывали средства другие клубы. Это первое. А второе – ваше Эльдорадо (так, кстати, именем мифической золотой страны называли Димайор) – как вспышка на солнце, сейчас она есть, а через минуту ее не будет. Лига не протянет долго в изоляции. Вы не хотите жить по установленным футбольным мировым сообществом правилам, и потому мы лишаем ваши клубы права участвовать в международных турнирах, серьезные санкции коснутся и сборной Колумбии…

С большим трудом, но отношения между Димайор и ФИФА все же были урегулированы. Причем настолько, что А. Сеньора пригласили войти в исполком федерации.

Так проходило становление профессионального футбола.

Какое место в этом процессе занимали мы? Вопрос, как говорится, с подвохом. Ведь в СССР де-юре профессионального футбола не было. Держателем, владельцем клубов, по сути, являлось одно лицо – партия. Она могла (как мы уже убедились выше) на высшем своем уровне обсуждать вопросы перехода отдельных лиц из команды в команду, аннулировать результаты отдельных встреч, расформировывать команды, жестоко наказывать тех, кто видел иные пути развития футбола, формировать лиги исходя из политических мотивов…

Не хотелось бы, чтобы кто-то, пробежав взглядом по этому перечню, сказал: так что, автор подводит нас к мысли, будто в пятидесятых футбол в Советском Союзе был в зачаточном состоянии? А как же победа на Олимпиаде?

По Олимпиаде, воздав должное победителям, все же надо сказать пару не слишком торжественных слов. Мы все-таки соперничали на ней с любительскими командами. Немцы привезли на турнир вообще так называемую объединенную команду. Если сравнить ее с тем составом, с которым мы играли накануне Олимпийских игр в Ганновере, то не было ни надежного голкипера Геркенрата, ни Шредера, ни Бизингера… За полчаса до конца той игры в составе ФРГ вышел на замену Шефер, и вот он как раз оказался единственным, приехавшим в Австралию из числа «старых» сборников. Так что кто знает, как сложилась бы судьба золота, выстави немцы сильнейший состав… Поначалу не смогли мы ничего поделать со слабенькой индонезийской командой – пришлось переигрывать бесцветную нулевую ничью. Победа в финале над Югославией тоже требует определенных комментариев. Дело в том, что наш соперник просто по определению не мог заявить на игры футболистов сборной, принимавших участие в чемпионате мира 1954 года. Ко всему этому можно еще добавить, что прошлые олимпийские чемпионы, венгры, в Мельбурн не приехали…

Однако все это отнюдь не умаляет нашей победы. Давайте учитывать, что перед Олимпиадой у чемпионов мира – немцев мы все же дважды выиграли, а для них и по спортивным, и по политическим соображениям это были принципиальные матчи! А на самой Олимпиаде была одержана красивая победа над болгарами, поставившими на колени самих англичан. И потом, понеся моральные и кадровые потери (смотрите выше) и во многом из-за этого не показав себя на чемпионате мира – 58, мы через два года стали победителями первого розыгрыша Кубка Европы! Вообще, как по статистическим показателям, так и по мнению многих знатоков и ветеранов, болельщиков со стажем, то десятилетие – от золота Мельбурна до бронзы Лондона – было лучшим в истории советского футбола. Да и сейчас мы лишь мечтаем о таких его достижениях. Что у нас в активе на сегодняшний день? Бронза Европы, выигранная в 2008 году, а далее – пролет мимо двух Олимпиад, проигрыш путевки в ЮАР на чемпионат мира…

Кто-то, вероятно, возразит, что неудачи сборной компенсируют успехи наших клубных команд. Я на это отвечу так. Когда наши баскетболисты ЦСКА в «финале четырех» одерживают победу за победой, но в стартовой их пятерке почти не появляется никто из россиян, радость от таких побед почему-то не испытываю. А вы? Вот и в клубном футболе: посмотрите, кто забивал львиную долю голов за российские клубы? Удовлетворение от таких побед вроде бы присутствует, а особой радости – нет. При обилии легионеров перестает работать вроде бы железная формула: сильные клубы – сильная сборная. А вот если наоборот – получается! Крестьяне говорят, что на хороший посев семя всегда можно найти – с колоска по зернышку. Анекдот про Маслова помните? Было бы во дворе одиннадцать человек – он и из них создал бы команду. У нас, видно, дворов не хватает. Или кто-то назовет клуб премьер-лиги, где играли бы все свои, пусть даже не доморощенные?

Впрочем, вернемся от анекдота к реалиям. К нашим клубным делам на стыке двух десятилетий.

В 1960 году в лидеры советского футбола вышло «Торпедо», прервав, наконец, казалось бы, нескончаемую гегемонию других столичных клубов.

Глава 31

Ребята нашего двора

Прежде чем говорить о чемпионе страны начавшихся шестидесятых, я хотел бы коротко напомнить (чтобы сейчас и далее читатель ориентировался и разбирался сам) состав тренерского корпуса «Торпедо».

Итак,

СТАРШИЕ (ГЛАВНЫЕ) ТРЕНЕРЫ КОМАНДЫ

Сергей Васильевич БУХТЕЕВ – июль 1937 – май 1939.

Константин Павлович КВАШНИН – июнь 1939 – 1940, июнь 1949 – 1950.

Виктор Александрович МАСЛОВ – 1945 – август 1945, 1946 – июль 1948, 1952 – август 1953, 1957-1961, 1971 – август 1973.

Федор Ильич СЕЛИН – сентябрь 1945 – 1945.

Николай Николаевич НИКИТИН – август 1948 – май 1949.

Владимир Васильевич МОШКАРКИН – 1951 – июль 1951.

Андрей Николаевич РЖЕВЦЕВ – июль 1951 – 1951.

Николай Петрович МОРОЗОВ – сентябрь 1953 – октябрь 1955, май 1963 – 1963, 1967 – июль 1967.

Константин Иванович БЕСКОВ – 1956.

Георгий Иванович Жарков – 1962.

Юрий Васильевич ЗОЛОТОВ – 1963 – апрель 1963.

Виктор Семенович МАРЬЕНКО – 1964-1966.

Валентин Козьмич ИВАНОВ – август 1967 – 1970, сентябрь 1973 – 1978, июль 1980 – сентябрь 1991, август 1994 – 1996, май 1998 – 1998.

Владимир Максимович САЛЬКОВ – 1979 – июль 1980.

Евгений Васильевич СКОМОРОХОВ – сентябрь 1991 – август 1992.

Юрий Матвеевич МИРОНОВ – август 1992 – июль 1994.

Сергей Анатольевич ПЕТРЕНКО – август 1994, июль 2002 – сентябрь 2006.

Александр Федорович ТАРХАНОВ – 1997 – май 1998.

Виталий Викторович ШЕВЧЕНКО – 1999 – июль 2002.

Александр Николаевич ГОСТЕНИН – сентябрь – ноябрь 2006.

Георгий Александрович ЯРЦЕВ – январь – июнь 2007.

Вячеслав Евгеньевич ДАЕВ – июнь – июль 2007, май 2008 – декабрь 2009.

Равиль Руфаилович САБИТОВ – август 2007 – май 2008.

Сергей Александрович ПАВЛОВ – с декабря 2009.

Найдем в этом списке фамилию Виктора Александровича Маслова и выберем (а выбирать там есть из чего!) интересующую нас дату – 1957 – 1961 годы. Это был очередной приход мастера в свою команду.

Как играли автозаводцы до этого? При Н. Морозове в 1954 году – девятое место, в 1955 году – четвертое место. При К. Бескове в 1956 году – пятое место.

В 1957 году они взяли серебро. В 1958 году медалей не завоевали, но зато играли в кубковом финале со «Спартаком», чемпионом страны, и уступили ему только в добавочное время. В 1959 году Кубок СССР разыгрывался по новым правилам, протяженность этого розыгрыша удвоилась и завершилась только в 1960 году. Торпедовцы, пройдя весь цикл без поражений, в финале переиграли тбилисских динамовцев – 4:3. И в этом же году они стали чемпионами страны! Безоговорочно победив в предварительной группе (тогда две группы по одиннадцать команд выявляли сначала шестерку лучших, которая и разыгрывала медали), подопечные В. Маслова уверенно разобрались с соперниками и среди сильнейших. У серебряных и бронзовых призеров (соответственно динамовцев Киева и Москвы) выиграли все четыре встречи, забив при этом семь мячей и пропустив всего один.

Но дело даже не в голах. Посмотрите, кто в том году праздновал победу в составе «Торпедо». Вратарь Анатолий Глухотко приглашен в команду из периферийного кемеровского клуба, двадцать два года. Виктор Шустиков, двадцать один год, воспитанник футбольной школы молодежи (ФШМ), где его и заприметил Маслов. Леонид Островский пришел двадцатилетним в «Торпедо» в 1956 году из «Даугавы», которая играла тогда в нижних эшелонах. Александр Медакин – воспитанник ФШМ, в клубе – с девятнадцати лет. Валерий Воронин – играл еще за юношей «Торпедо», за основной состав выступал с семнадцати лет. В год двойного триумфа родной команды ему исполнилось двадцать один. Николай Маношин в «Торпедо» с девятнадцати лет, выпускник ФШМ. Геннадий Гусаров за высшую лигу тоже впервые сыграл в рядах автозаводцев, до этого менее года выступал за дубль ЦДСА. Славу Метревели пригласили в «Торпедо» из Горького в 1956 году, ему тогда еще не исполнилось двадцати. Олег Сергеев «доморощенный» торпедовец, играл за юношей, за основной состав вышел в семнадцать лет. Валентин Денисов, в «Торпедо» с девятнадцати, до этого играл за юношей в одной из команд Московской области. Немесио Посуэло, испанец, сын беженцев, родившийся уже в СССР, за основу «Торпедо» стал играть с 1960 года, с девятнадцати лет. Валентин Иванов в свои неполных двадцать шесть на время завершения чемпионата-60 был уже ветераном команды. А вообще за «Торпедо» он играл с восемнадцати лет…

Вот таким был костяк команды, с которой Виктор Александрович Маслов завоевал золото первенства и Кубок страны. То есть «своим в доску», ребятами одного двора, понимаете?! Многие специалисты и болельщики, видевшие ее в игре, утверждали, что такого зрелищного, эффектного футбола в исполнении отечественных футболистов ни до шестидесятого, ни после они больше не видели.

Команда была молодой, а значит, с блестящим будущим.

В 1961 году на предварительном этапе первенства страны она заняла первое место, выиграв шестнадцать из двадцати встреч и забив при этом сорок восемь мячей! Для сравнения: московский «Локомотив», ставший на этом этапе вторым, одержал девять побед и забил тридцать пять мячей. Но в финальном турнире автозаводцы скорее психологически, под не испытанным ранее бременем лидерства, оступились на финише: сыграли вничью с динамовцами Киева, проиграли аутсайдеру – ереванскому «Спартаку» и остались с серебром. Руководством завода это было расценено как большая неудача. Маслова «попросили». Вслед за тренером, можно так сказать, не стало и золотой команды: ее растащили в прямом смысле этого слова: «призвали на службу» в армейские и динамовские клубы Глухотко, Гусарова, Денисова, Маношина, Метревели, Островского…

Но не будем на минорной ноте заканчивать данную главу. Для этого вернемся еще раз в год шестидесятый. Наши «сборники» под руководством Гавриила Дмитриевича Качалина, выиграв накануне в Будапеште у венгров, попадают в полуфинал первого розыгрыша Кубка Европы. Им противостоит сильная чехословацкая сборная. Валентин Иванов делает дубль, Виктор Понедельник ставит окончательную точку – 3:0, и мы в финале. А там нас ждет встреча со старыми знакомыми – югославами. Первый тайм мы проигрываем – 0:1. Во втором тайме Слава Метревели сравнивает счет, а уже в добавленное время Виктор Понедельник с подачи Михаила Месхи головой направляет мяч в сетку ворот соперника… Вот кто завоевал тогда Кубок Европы: Л. Яшин, Г. Чохели, А. Масленкин, А. Крутиков, Ю. Войнов, И. Нетто, С. Метревели, В. Иванов, В. Понедельник, В. Бубукин, М. Месхи.

В таком примерно составе мы вошли в год 1961-й, когда начались отборочные матчи чемпионата мира и наряду с этим прошли интереснейшие товарищеские матчи. Здесь мы выиграли у аргентинцев, чилийцев, уругвайцев, неожиданно, причем в родных стенах, уступили австрийцам, но в Чили, на финальные игры чемпионата мира, ехали с хорошим настроением… Старт их не омрачил его. В групповом турнире – победы над Югославией (2:0, забили Иванов и Понедельник), Уругваем (2:1, Иванов, Мамыкин), ничья с Колумбией (4:4, два гола – Иванов, по одному Численко и Понедельник). В группе мы заняли первое место, в четвертьфинале вышли на хозяев турнира и… И проиграли.

Вот что интересно: и до и после чемпионата мира мы дважды играли с этой командой, оба раза в Сантьяго, и побеждали без видимых проблем, но официальные встречи с таким же успехом проводить не могли.

Отдых у сборной после возвращения из Чили был небольшой: начинался отборочный цикл Кубка Европы. И в одной восьмой нас ждал весьма сильный соперник – итальянцы. В Москве мы выиграли – 2:0, в Риме ожидалась «битва титанов», итальянцы были полны решимости отыграться, в начале второго тайма в наши ворота был назначен одиннадцатиметровый, пробить его взялся Сандро Маццола. Накануне, проводя товарищескую встречу с чемпионами мира – бразильцами, он забил самому Жильмару, великому вратарю. В этом же сезоне Сандро стал автором самого быстрого гола Италии, забив «Милану» уже на тринадцатой секунде игры. И вообще, Маццола являлся для своих болельщиков знаковой фигурой: его отец, Валентине Маццола, был капитаном сборной и клуба «Торино». Он погиб в 1949 году: тогда самолет с командой потерпел катастрофу в горах…

Так вот, Сандро Маццола, названный лучшим игроком страны в том году, вызвался пробить одиннадцатиметровый в ворота СССР. Яшин не просто отбил этот мяч: он его намертво взял. Когда журналисты спросили нападающего, что помешало тому забить гол, который мог бы стать переломным в игре, Сандро ответил: «Ничего. Просто Яшин лучше меня играет в футбол».

В общем, итальянцы были пройдены, в четвертьфинале состоялись тоже непростые игры со шведами (ничья в гостях и победа дома), где голы забивали в том числе и торпедовцы – Иванов и Воронин. В полуфинале нас ждали датчане: Иванов, Понедельник и Воронин провели в их ворота три безответных гола. Финал предстояло играть с хозяевами чемпионата – испанцами. В равной игре мы уступили – 1:2.

Конечно, хотелось повторить успех Парижа, вновь выиграть золото континента, но ведь и серебро – не так уж плохо, не правда ли? У испанцев, кстати, могли выиграть, были моменты, но немного не получилось. Игра ведь она и есть игра…

Так и можно было бы сказать.

Но ведь футбол в России – больше, чем футбол.

Глава 32

План есть план…

Константина Ивановича Бескова назначали главным тренером сборной СССР в 1963 году, и тогда же при беседе с председателем Центрального совета Союза спортивных обществ и организаций страны Ю. Машиным ему было сказано: главная задача – подготовить команду к Англии, где в 1966 году должен проходить финал чемпионата мира.

Что значит – готовить? Прежде всего наигрывать новый состав. Старая гвардия – она, конечно, опытная, огромный поклон ей до земли за все хорошее, но ведь надо учитывать, что, к примеру, Нетто и Масленкину будет к поездке в Лондон по тридцать шесть лет, Бубукину тридцать три, Метревели, Медакину тридцать, почти столько же – Маношину, Чохели… Надо все делать для того, чтобы за спинами этих мастеров стояли ребята помоложе и классом не ниже. Молодежь надо экзаменовать на полную катушку, а для этого закалять в серьезных испытаниях…

В Испанию из вышеназванных футболистов никто уже не поехал (хотя даже позже некоторые из них еще привлекались к играм в сборной). Самым возрастным из участников европейского первенства того года в нашем составе был Лев Яшин, но, во-первых, к вратарям в этом плане особое отношение, а во-вторых, по итогам 1963 года наш голкипер стал лучшим футболистом Европы. Из старой плеяды на поля Барселоны и Мадрида выходил Валентин Иванов, но он был 1934 года рождения, а значит, к чемпионату мира ему стукнет тоже немало…

Повторимся: второе место занял в Испании обновленный состав сборной. По спортивным меркам это вообще-то успех. Однако после возвращения из Испании К. Бескова вызвали на заседание президиума Федерации футбола СССР (председателем его был тогда Н. Ряшенцев) не для того, чтобы сказать спасибо. Ему подали документ для ознакомления:

«В связи с… крупными ошибками, допущенными в организации подготовки сборной команды, освободить от работы…»

Каковы были эти крупные ошибки, тренеру никто не объяснил. Но в кулуарах, шепотом, сказали об истинной причине увольнения. За финальной игрой в Мадриде с правительственной трибуны наблюдал сам генерал Франко и радостно аплодировал успеху своей команды. Его несколько раз крупным планом показывали телевизионщики. Никита Сергеевич Хрущев смотрел игру по телевизору. Ему казалось, Франко, этот ярый враг коммунизма, смеется и лично над ним, и над всем Советским Союзом. Результат матча он расценил как политическое поражение. Ведь на поле, по его убеждению, сошлись не две команды, а две системы, и одной из них обязательно надо доказывать, что она лучшая во всех сферах. Кто не смог доказать – пусть отвечает головой!

Советский футбол ответил головой Бескова.

Вообще-то интересная тема – взаимоотношения властей и спорта в целом, а футбола в частности.

Мы уже говорили о том, что в тридцатых – сороковых годах в День физкультурника проходили красочные парады, а руководство партии и страны занимало места на Мавзолее, как в самые торжественные праздники. Был футбол на Красной площади, было вручение орденов, квартир, машин выдающимся спортсменам… Внедрялась в жизнь спортивная политика – строились стадионы, проводились соревнования, шла селекционная работа по поиску юных дарований как в огромных городах, так и на далеких окраинах. Одним из главных лозунгов этой политики был такой: борьба за массовость в спорте есть борьба за здоровье нации. Но хоть не так и афишировался, однако был задействован и другой лозунг: борьба за победы на международных аренах есть борьба за престиж государства. Другими словами, можно сказать так: мы вам условия для тренировок и выступлений, хлеб с маслом, а вы нам – положительные мировые отклики. Баш на баш. Только учтите: если подведете…

И вот Сталин расформировывает армейскую команду. И вот Хрущев убирает со сборной Бескова. Его нисколько не интересует, что идет процесс омоложения состава, что команда пытается перейти на более современную тактику игры и перестроение требует и времени, и новых исполнителей. Он руководствуется иным: нужны результаты, немедленно и любой ценой!

В общем-то те же принципы, только в несколько иных масштабах, соблюдались и в границах отечества. Давайте представим большой завод с производственными цехами, которые работают каждый по своему плану. Футбольная команда при таком предприятии – тот же цех, причем затратный, и потому с него спрос вдвойне. Мы закладываем в тебя средства – и будь добр их отрабатывать! Если в прошлом году сумел стать победителем своей лиги, то почему в этом результаты хуже? Что, какие такие объективные трудности? Объективных трудностей не бывает – есть план, который хоть разбейся, а выполни!..

По примерному сценарию существовали многие команды, в том числе и столичное «Торпедо». Почему Маслов вынужден был покидать клуб несколько раз? Да потому же, что и Бесков сборную. У генсека или производственника одно видение игры, у тренера – другое. И у каждого – своя правда, свои доводы, которые в принципе можно понять. Но с таким разночтением профессиональный футбол не выстроить. Футбол – не цех. Футбольный клуб, если хотите, – сам завод, и конкретно ему самому надо определять как стратегию, так и тактику деятельности. Потому-то, называя советский футбол любительским, мы не слишком отходили от истины. Да, игроки не стояли у станков и не носили погоны, но и они, и тренеры во многом зависели от политической конъюнктуры, от характера и настроения истинного своего хозяина – руководителя предприятия, секретаря обкома, министра…

Однако пора от общих рассуждений переходить к конкретным делам нашего «Торпедо».

Глава 33

Наперекор обстоятельствам

В конце шестьдесят первого команду вместе с главным тренером В. Масловым покинул ряд ключевых игроков (большинство из которых, кстати, стали лидерами в своих новых коллективах – Метревели в «Динамо» Тбилиси, Гусаров в «Динамо» Москвы, Глухотко и Денисов в ЦСКА, Островский в «Динамо» Киева). Но остались у автозаводцев Шустиков, Иванов, Сергеев, Воронин – надежда и опора, по сути, становой хребет новой команды. «Вести в бой» ее было доверено Георгию Ивановичу Жаркову.

С Жарковым меня свела судьба в то время, когда он принял футбольный клуб «Серп и Молот», завоевавший право выступать в классе «Б». Он начал просматривать молодых игроков этого клуба, чтобы усилить команду, а я как раз играл там за юношей. Шли зональные соревнования в Ейске, и мы обыграли «Нефтяник» из Баку, житомирское «Полесье», столичные «Трудовые резервы», нальчикский «Спартак»… А ведь за эти команды играли Банишевский, Брухтий, Легкий, Орлов, Немировский… В общем, Жаркову я приглянулся, даже успел сыграть в составе «Серпа и Молота» один товарищеский матч, и был решен вопрос о зачислении в эту команду, но тут меня пригласил в ашхабадский «Строитель» В.Б. Алякринский, первый мой тренер, и я уехал туда…

Но вернемся к Жаркову. За «Торпедо» он когда-то (1941 – 1951 годы) играл на месте центрального и полусреднего нападающего, потом перешел на тренерскую работу. Был гостренером отдела футбола Спорткомитета СССР, однако эта должность почти чиновничья, а ему захотелось конкретного дела, и он уехал в Ленинград, тренировать многие годы сидящий возле десятого места «Зенит». При нем в 1958 году команда достигла высшего на тот момент своего результата – четвертого места в чемпионате страны. Жарков вернулся в столицу, вошел в тренерский штаб «Локомотива», и тут освободилось место главного тренера в команде, которой он отдал годы своей юности…

Что можно сделать за сезон с разукомплектованным коллективом?! В 1962 году «Торпедо» опустилось на седьмое место.

Тогда же вместо Жаркова пришел Юрий Васильевич Золотов, тоже торпедовец (играл в 1950 – 1956 годах), работавший до этого тренером клубной команды. Впрочем, в качестве главного был он всего ничего, через два месяца его на этом посту сменил Николай Петрович Морозов (а Жарков остался его помощником). Ему, опытному тренеру (при нем хорошо заиграл московский «Локомотив», да и тренером «Торпедо» он уже был, в 1953 – 1955 годах), тоже нужно было время, чтобы «слепить» команду, однако завод требовал немедленных успехов… В общем, в 1963 году «Торпедо» замкнуло десятку, а сам Николай Петрович ушел заведовать отделом футбола в ДСО профсоюзов. Правда, ненадолго: осенью шестьдесят четвертого, после отставки К. Бескова, Н. Морозову доверили пост главного тренера сборной СССР. В помощники себе он взял Ю. Золотова, и «Торпедо» опять оголилось. С 1964 года команду принял Виктор Семенович Марьенко, бывший ее защитник (1954 – 1959 годы).

И Жарков, и Золотов, и Морозов не просто отбывали номер – они ставили торпедовцам игру, и в том, что произошло в 1964 году, есть немалая их заслуга. А произошло следующее: автозаводцы в гостях и дома уверенно обыгрывают серебряных и бронзовых призеров предыдущего сезона – столичных спартаковцев и динамовцев Минска, шесть «сухих» мячей в двух играх забивают «Зениту», берут три очка из четырех у киевлян… Вот только с тбилисцами не смогли справиться, но это уже по дурной привычке: они им проигрывали несколько сезонов кряду. Так или иначе, после последнего тура выяснилось, что именно с грузинскими футболистами торпедовцы набрали одинаковое количество очков и в борьбе за золото чемпионата им предстоит переигровка. В том сезоне они одержали больше, чем кто бы то ни был, побед (девятнадцать), забили больше всех мячей (пятьдесят два) и меньше всех пропустили (девятнадцать), но… Но в переигровке все же уступили динамовцам и завоевали лишь серебро.

Следующий год был особым для «Торпедо». Во-первых, в основной состав вернулся Эдуард Стрельцов. Вообще-то освободился он раньше, но, как уже говорилось выше, из-за сложившихся обстоятельств играл за заводскую клубную команду. Сейчас же, в высшем эшелоне, Эдуард, как и в прежние годы, нашел полное взаимопонимание со своим бывшим партнером по нападению Валентином Ивановым… Во-вторых, так получилось, что с начальных же туров первенства автозаводцы повели отчаянную борьбу за лидерство с командой, которую тренировал их бывший наставник Виктор Маслов, – динамовцами Киева. Это, как вы понимаете, был весьма принципиальный спор, в итоге закончившийся ничьей: в гостях торпедовцы проиграли киевлянам со счетом 2:3, а дома одержали победу 1:0. К финишу эти команды пришли всего с очковой разницей, и впереди были автозаводцы!

Кстати, золотой и серебряный призеры первенства-65 намного опередили всех других соперников по результативности, забив соответственно пятьдесят пять и пятьдесят восемь мячей. Из остальных пятнадцати клубов ближе всего к ним по этому показателю были ростовчане со своим феноменальным бомбардиром Олегом Копаевым, но и они «наколотили» в чужие ворота лишь сорок два мяча. Существенное отставание.

Назовем имена тех, кто принес автозаводцам победу в этом первенстве: А. Кавазашвили, Э. Шаповаленко, В. Шустиков, В. Сараев, В. Андреюк, А. Мушковец, В. Мещеряков, В. Марушко, В. Воронин, В. Бреднев, Б. Батанов, А. Ленев, В. Щербаков, Э. Стрельцов, В. Михайлов, В. Иванов, О. Сергеев, В. Сидоров, В. Соловьев. И конечно же еще раз напомним, что вывел команду на вершину пьедестала Виктор Семенович Марьенко.

В биографии его есть одна интересная деталь. В двадцать лет он провел первый матч в высшей лиге за донецкий «Шахтер», вышел в линии нападения, тогда же забил свой первый гол, и как раз в ворота… московского «Торпедо»! Но в том же сезоне Марьенко получил травму, с ролью нападающего пришлось проститься, и все дальнейшие годы он играл в качестве защитника. Именно в линию обороны пригласили его к себе в 1954 году и торпедовцы. Здесь он отыграл пять сезонов и сюда же пришел «командовать парадом» в 1964 году. Получилось у него это отлично: серебро в год премьеры, следом золото, а в 1966-м – участие в финале за Кубок СССР все с теми же киевлянами. Увы, победу праздновала украинская команда.

Да и вообще, тот год у автозаводцев, как говорится, не заладился. Осенью в Кубке европейских чемпионов торпедовцы сошлись с лучшей командой Италии и континента «Интернационале», в двух играх пропустили всего один гол, но ни одного не забили. В чемпионате страны их опять лихорадило: выигрывали у киевлян (будущих чемпионов) – 2:0, у «Спартака», ЦСКА, в итоге оказавшихся выше «Торпедо», но дарили победы явным аутсайдерам – ленинградскому «Зениту» (он оказался на шестнадцатом месте), «Арарату», кутаисцам…

Шестое место заняли они в первенстве. Нетрудно догадаться, что Виктор Семенович Марьенко остался без работы. Поехал на периферию, чтобы всем доказать свою состоятельность как тренера. Под его началом новосибирский «Уралмаш» стал победителем в своей группе и вышел в высшую лигу. Тот же путь повторил и воронежский «Факел»…

Впрочем, это уже другие истории.

А «Торпедо» в 1967 году вновь возглавил Николай Петрович Морозов, при котором годом ранее сборная СССР впервые заняла самое высокое для себя и по сегодняшний день четвертое место на мировом первенстве.

Глава 34

В шаге от пьедестала

В преддверии этого чемпионата произошло ЧП мирового масштаба: в Лондоне был похищен золотой Кубок ФИФА, вручаемый команде-победительнице. На данном факте можно было бы и не заострять внимания читателя, тем более что об этом похищении, как говорится, только ленивый не знает, но во всей этой истории есть одна деталь, на которой все же надо остановиться, поскольку мы как сейчас, так и дальше будем рассматривать проблему взаимоотношения футбола и финансов.

При чем тут кубок и финансы, спросите, разве он имел такую материальную ценность, что это отражалось на жизни мирового футбола?

Нет, отвечу, не имел. Хотя сам по себе и представлял, естественно, ценность. Изготовил его по заказу Жюля Риме, первого президента ФИФА (он был в этой должности с 1921 по 1954 год!), парижский ювелир А. Лефлер. Представлял собой кубок изображение греческой богини победы Ники, материал – золото, высота – тридцать сантиметров, вес – тысяча восемьсот граммов (не учитывая подставки из черного оникса). Кубок был переходящим и в вечное пользование мог достаться той команде, которая завоюет его трижды. Перед началом лондонского мирового чемпионата появились прогнозы, что это может сделать сборная Бразилии, уже дважды владевшая кубком.

В общем, если учитывать вес золота и художественную ценность скульптуры, стоила она не таких уж бешеных денег. Но…

Но суть состояла в другом. Футбол уже считался первым номером в спорте, и все, что было с ним связано, шло нарасхват, как горячие пирожки. Скрытая и прямая реклама товаров использовала имена ведущих игроков, названия популярных клубов, новостные телепрограммы нередко начинались с событий, прошедших на зеленом поле, а потом уже рассказывали о политической и экономической жизни страны. Ведущие тренеры были узнаваемее сенаторов и даже президентов, вратари и бомбардиры становились желанными и почетными гостями различных шоу, застиранные майки их шли нарасхват по баснословным ценам. Потому и говорить о себестоимости золотого Кубка ФИФА нет смысла. У него была иная цена. Считали за честь увидеть его, сфотографироваться рядом с ним не только любители футбола, но и крупные предприниматели, домохозяйки, нищие, студенты…

В марте 1966 года в Лондоне, в знаменитом Вестминстерском дворце, проходила выставка филателистов. Коллекционеров марок в Англии много, «деньги делают» и они, и на них, и предприимчивые организаторы выставки решили сорвать дополнительный куш за счет футбола, договорившись экспонировать во дворце кубок, да еще накануне чемпионата мира. Народ, что называется, повалил туда валом, так что расчеты дельцов оправдались. Однако в итоге золотая Ника оказалась из этого дворца похищенной. Уже хотели было срочно изготавливать дубликат кубка, да его все же нашли, и не местные пинкертоны, а простые прохожие. Кубок валялся в кустах городского парка, завернутый в газету…

И чтобы уж завершить тему о главной награде ФИФА, скажу вот о чем. В Англии бразильцам крупно не повезло, они даже из группы не вышли и остались таким образом без кубка, но вот четыре года спустя завладели им в третий раз и увезли на свою родину, чтобы… потерять там, и теперь уже навсегда. В 1983 году вооруженные преступники ворвались в помещение, где хранилась эта святая реликвия мирового футбола, похитили ее, и с тех пор она исчезла. Вполне возможно, статую просто переплавили в золотой слиток.

С 1974 года для победителей мировых первенств был учрежден новый приз – Кубок мира ФИФА. В качестве основного фрагмента у него – земной шар в виде футбольного мяча. Весьма символичная деталь. Весит кубок (из чистого золота) четыре килограмма девятьсот семьдесят граммов, высота его – тридцать шесть сантиметров. Вручается он команде на четыре года, то есть от чемпионата до чемпионата. Потом владельцы возвращают его организаторам первенств, а взамен, уже навсегда, получают позолоченную копию.

Но вернемся в Англию в 1966 год, ставший для советских футболистов в общем-то счастливым. Сюда они приехали, уверенно пройдя отборочный цикл (пять побед и одно поражение). Уже в финальном турнире одержали победы над КНДР (3:0), Италией (1:0), Чили (2:1). В четвертьфинале играли со сборной Венгрии – 2:1. Потом, в полуфинале, уступили ФРГ, а в споре за третье место португальцам.

Нам не хватило всего одного шага, чтобы наконец-то быть в числе мировых призеров.

Но поскольку шаг этот сделан не был, последовали оргвыводы, и сборную возглавил Михаил Иосифович Якушин, а Николай Петрович Морозов вернулся в качестве главного тренера в московское «Торпедо».

В клубе произошло и еще одно знаменательное событие. Завершил играть за автозаводцев Валентин Иванов, ключевая фигура команды шестидесятых, ее капитан с десятилетним стажем.

Глава 35

Новая страница

Наши отношения с Валентином Козьмичом Ивановым на протяжении многих последних лет складывались по-разному. В принципе их можно назвать рабочими, а в работе, как известно, бывает всякое. Иногда мне кажется, что в своих суждениях Валентин Козьмич бывает не прав, не до конца объективен… Но и в такие минуты я остаюсь ярым противником тех, кто позволяет судить о нем свысока и навешивать ярлыки, которые он ну никак не заслужил.

Желаете понять, что я имею в виду конкретно? Пожалуйста. Вот лишь одна цитата из книги, название и автора которой просто не хочется озвучивать, ибо негоже создавать рекламу плохому товару.

Итак:

«Стрельцов всего себя оставил на поле, не припася для своего существования вне зеленого прямоугольника ни-че-го. А Иванов приберег кое-что и на последующую жизнь… Стрельцов творил для футбола, партнеров и зрителей, показывая, какой может быть игра, если забыть о себе и помнить только о ней. Иванов же никогда не забывал о себе и своем месте, напоминая человека, которому всегда небезразлично, какой на нем галстук..»

Писать ныне, конечно, можно все, что приходит в голову. Я не с точки зрения цензуры это говорю, а с точки зрения этики и совестливости писателя. Это ж надо, вот так, сплеча, «рубить правду-матку», безапелляционно судить и делать свои «тонкие» выводы, и про галстук-то как ввернуть… Только надо было бы все же не на галстук, а на ноги Валентина Козьмича взглянуть, прежде чем садиться писать этот опус. На них, на ногах этих, сохранились до сих пор следы старых ран. Не травм, а действительно ран, как после боев. Это он-то, Валентин Иванов, капитан команды, себя щадил?

В шестидесятом был потрясающий кубковый финал торпедовцев с динамовцами Тбилиси. Сто девятнадцать минут напряженной игры – и ничья, 3:3. Игрокам то и дело оказывают помощь – судорога сводит икры ног. Ведь эта игра (в последний день октября) – завершающая в сезоне, очень сложном, насыщенном, где сначала шли игры в подгруппах, потом в финальном турнире… Сил, кажется, не осталось уже ни у кого. Впрочем, у одного человека остались. На сто двадцатой минуте Валентин Иванов забивает гол, и торпедовцы выигрывают Кубок СССР!

А в шестьдесят четвертом от его удара решалась судьба чемпионского звания. Игра с киевлянами. Если автозаводцы побеждают – все, они недосягаемы для своих ближайших преследователей – грузинских футболистов. В конце игры при счете 1:1 в ворота динамовцев назначается пенальти, пробивать его выходит капитан команды. Этот гол может стать «золотым». Но Иванов его не забивает. Знаете, что это стоило для его сердца? Я знаю, до последнего он помнил тот эпизод.

Какое это горькое слово – до последнего… Горько от потери, которую понес отечественный футбол в связи со смертью Валентина Козьмича. Горько оттого, что у многих из нас такая короткая память. Когда супруга этого легендарного человека, олимпийская чемпионка по спортивной гимнастике Лидия Гавриловна Иванова позвонила в РФС и сказала о смерти мужа, там (в РФС!) некоторые даже не знали, кто он такой. Трудно это представить, хотя в наше-то время…

Ладно, как говорится, Бог таким судья.

Кто такой Иванов…

Те, которые любят себя в галстуках, очень даже положительно относятся к неофициальным, товарищеским играм. Там можно чуть повыпендриваться, себя показать, да и голы даются без особой натуги, вроде как сами в сетку летят.

Иванов не любил выпендрежа. В тридцать одной товарищеской игре за сборную СССР он забил девять мячей. Зато в тридцати официальных матчах – семнадцать мячей, и многие из них были решающими. О чем это говорит? О мужицкой ответственности человека за дело, которое ему поручено. Вполсилы он никогда не играл, если игра эта шла не понарошку.

Господи, чего это я вроде бы как оправдываю Валентина Козьмича? Он не нуждается в оправданиях. Что же касается тех, кто швырял в спину грязь, кто «с позиций своего понимания футбола» начинает разглагольствовать, как надо было ему строить тренировочные процессы, какие нагрузки давать игрокам, с кем из футболистов дружить, как сохранять торпедовский почерк… Ну что говорить о таких?!

Об Иванове вы можете прочесть во многих книгах (есть и написанная им – «Центральный круг»), в мультимедийной энциклопедии футбольного клуба «Торпедо»… Повторяться не буду. Сделаю лишь одно маленькое уточнение. Неоднократно читал, что Валентин Козьмич – человек одной команды, как, мол, пришел в восемнадцать лет в «Торпедо», так никуда из клуба и не уходил. Уходил, было такое дело. Тренировал марокканский клуб и вместе с ним завоевал серебро чемпионата этой страны. Был еще короткий эпизод работы с «Асмаралом»…

Но в принципе Иванов – это, конечно, «Торпедо».

Так вот, закончив играть на поле, он с начала сезона 1967 года входит в тренерский штаб Николая Петровича Морозова. Но у Морозова после отставки со сборной случился, видно, надлом, с клубом дела не пошли, и в середине сезона он покидает команду. «Торпедо» доверено возглавить вчерашнему его капитану – Валентину Иванову. Сезон закончился печально. Мало того что заняли двенадцатое место, так еще и проигрывали с неподобающим счетом: «Арарату» 0:5, столичному «Спартаку» 2:6… За тридцать шесть матчей (тогда в классе «А», как называлась лига сильнейших, было девятнадцать команд) пропустили сорок семь мячей – это был один из худших показателей на фоне всех остальных соперников.

Такой результат может обескуражить и опытного тренера, а что уж говорить о начинающем?! К тому же прошу взглянуть на приведенный выше список наставников «Торпедо» и обратить внимание на то, что с 1960 по 1967 год, от Маслова до Морозова, они менялись в команде пять (!) раз! Следовательно, ни о какой преемственности речи не шло, Иванов начинал, можно сказать, с нуля, черпал тренерские знания с миру по нитке.

И что же?

В 1968 году команда, претерпевшая значительные кадровые изменения (уже не на все игры заявлялся Воронин, перестала существовать связка Стрельцов – Иванов, выбыли из торпедовских рядов Батанов, Сергеев), неожиданно для многих завоевывает бронзовые медали первенства! При этом как бы отыгрывается за прошлый сезон: бьет спартаковцев 5:1 (а ведь они в итоге оказались серебряными призерами), забивает пять мячей московским динамовцам, по три «сухих» – ЦСКА, минчанам, «Кайрату»… По результативности московские торпедовцы уступили немного лишь «Спартаку», забив за сезон шестьдесят мячей.

Окончательный итог этого «бронзового» года автозаводцы подвели, сыграв в финале за Кубок СССР. Они праздновали победу над «Пахтакором» – 1:0. Последний раз держал в руках кубок Эдуард Стрельцов. Вместе с ним трофей этот завоевали А. Чумаков, В. Никонов, Д. Паис, М. Гершкович, А. Кавазашвили, Ю. Савченко, A. Ленев, Л. Пахомов, В. Михайлов, Г. Янец, М. Скоков, B. Шустиков.

Ну чем не повод для заслуженной радости?!

Правда, огорчало, и серьезно огорчало, одно: на международной арене «Торпедо», впрочем, как и другие наши команды, громко заявить о себе никак не могло.

Глава 36

Печальная тенденция

Дебют наших клубов в официальных международных турнирах состоялся за год до чемпионата мира в Англии: в 1965 году Федерация футбола СССР заявила в розыгрыш Кубка обладателей кубков киевское «Динамо». На ту пору украинская команда, возглавляемая В. Масловым, была одной из сильнейших в стране. Правда, сам Кубок СССР дался ей накануне малой кровью – в финале киевляне победили «Крылья Советов» из Куйбышева, которые в чемпионатах страны выше десятого места не поднимались. Сами же динамовцы в 1965 году стали серебряными призерами первенства, а три последующих года безоговорочно считались лидерами советского футбола. Почему – безоговорочно? Да потому, что разрыв на финише между их первым местом и ближайшими преследователями был весьма весомым: в 1966 году он составлял девять очков, в 1967 и 1968 годах – по пять очков. Тогда за победы начислялось по два очка, потому и выходит, что киевляне имели фору как минимум в три игры…

Словом, команда была достойна представлять наш футбол на европейской арене, и, поскольку первая и олимпийская сборные в шестидесятых годах играли очень даже неплохо, мы вправе были ждать высоких результатов и от ведущего клуба. И ожидания эти поначалу оправдались. В сентябре 1965 года были проведены выездной и домашний матчи с североирландским «Колрейном», молодой, не самой сильной командой в этой стране. Мы оказались на голову сильнее, забив в общей сложности десять мячей и пропустив один. Через месяц примерно так же легко был разбит норвежский «Русенборг». Однако первая «серьезная» команда – шотландский «Селтик» – в январе 1966 года похоронила наши надежды на то, что советская команда с одной попытки может войти в элиту европейского клубного футбола. В Глазго наши ребята проиграли 0:3, дома (правда, игра проходила не в Киеве, а в Тбилиси) смогли добиться лишь ничьей – 1:1.

Забегая чуть вперед, скажем, что жребию было угодно через год свести этих же соперников в Кубке чемпионов. Киевляне взяли реванш (2:1, 1:1), но уже на стадии одной восьмой финала уступили польскому «Гурнику».

Не снискали лавров в Кубке чемпионов 1966 года торпедовцы, правда, достойно, с минимальным счетом, но все же уступили «Интернационале» – сильнейшей на тот момент команде континента. Тогда же в Кубке кубков московский «Спартак» не прошел «Рапид» из Вены…

В общем, все и вся проигрывали в европейских кубках, кроме вышеназванных команд, и ЦСКА, и «Арарат», и «Заря», и московские динамовцы… Первый относительный успех, правда, пришел именно к ним. В 1972 году в Кубке кубков москвичи дошли до финала, уступив там «Глазго Рейнджерс». Первый же стоящий трофей – Кубок кубков – взяли киевляне, выиграв в финале у венгерского «Ференцвароша» – 3:0. Тогда же ими был взят и Суперкубок – три «сухих» мяча в двух играх забил «Баварии» (ФРГ) Олег Блохин.

Почти десятилетие спустя успех динамовцев Киева повторили их одноклубники из Тбилиси, выиграв в финале Кубка кубков у команды «Карл Цейс» (ГДР) – 2:1.

На 1986 год пришелся последний успех советского клуба в международных кубковых встречах. Киевляне победили в Кубке кубков испанский «Атлетико» и завоевали этот почетный трофей.

А теперь посчитаем. За двадцать лет (с 1965 по 1986 год) мы ни разу даже не дошли до финала в самом престижном среди клубных соперничеств Кубке чемпионов и лишь трижды выиграли Кубок кубков. Причем «уводили» с дистанции нас зачастую далеко не гранды европейского футбола, а «Куусюси» из Финляндии, «Твенте» из Голландии, югославский «Вележ», МТК из Будапешта, «Витория» из заштатного португальского городка… Давайте посмотрим, кто, к примеру, выбивал московское «Торпедо» из соревнований такого ранга: «Атлетик» (Бильбао), «Динамо» (Дрезден), «Бордо» из Франции, швейцарский «Грассхопперс», австрийский «Рапид»… Вы скажете, это сейчас они на вторых ролях, а тогда эти клубы не то чтобы блистали, но были в обойме крепких середнячков? Пусть так, но тогда что, наше «Торпедо» и в число этих самых середняков не входило? Или существовали все-таки какие-то причины, по которым ни автозаводцы, ни большинство других наших команд не могли соперничать на равных с представителями иных держав?

Ответ на этот вопрос крайне сложен. И прежде чем попытаться его дать, я хотел бы остановиться на таком факторе, как время. Вот что этим хочу сказать.

Наши клубные команды, повторюсь, вышли на европейскую арену в 1965 году. Поздно! Потому что именно с середины шестидесятых советский футбол стал терять свою марку. Его ведь признавали сильнейшим в Европе, и это не просто, так сказать, патриотическое мнение автора. Почитаемый в спортивном мире журнал «Франс спорт» в 1964 году опубликовал суммарную классификацию национальных сборных за последние шесть лет. Первой в этом списке шла наша дружина.

«Сборная СССР, вне всякого сомнения, остается яркой фигурой с крепкими позициями в Европе» – таков был комментарий журнала.

По итогам 1967 года этот же журнал напишет:

«Ее (сборной СССР. – Авт.) баланс (12 побед, в том числе 9 подряд, две ничьи и два поражения) остается тем не менее великолепным и доказывает, что советский футбол по-прежнему хотя и не самый блестящий, и не самый красивый, но, бесспорно, очень сильный и солидный».

Кажется, это была последняя высокая похвала в адрес нашей сборной. На следующий год по итогам этой самой классификации мы откатились уже на третье место и выше больше уже не поднимались. Хотя в 1968 году нас подвел его величество случай. В четвертьфинальных матчах на первенство Европы мы с большим трудом смогли пройти венгров (0:2, 3:0), в полуфинале играли с итальянцами – 0:0. По существовавшим тогда правилам при ничейном результате выход в финал определяла монетка. Слепой жребий оказался благосклонен к нашим соперникам…

В борьбе за европейскую бронзу мы проиграли англичанам (0:2), хотя накануне, в товарищеском матче на «Уэмбли», не просто добились ничьей (2:2), а диктовали хозяевам игру…

Что было в семидесятых? Лишь однажды за десятилетие сборная пробилась в финальный турнир чемпионата мира, но сошла там в четвертьфинале. В 1972 году было серебро Европы, олимпийская бронза, через четыре года на монреальской Олимпиаде мы опять оказались третьими среди лучших любительских команд мира…

Что же нам так перестало везти? То решка вместо орла выпала, то судья чего-то там не заметил…

Кстати, о судьях. Именно в семидесятых в прессе то и дело стали появляться материалы о том, что наших засуживают.

Глава 37

«…да не судимы будете»?

К тем конкретным и давним играм возвращаться нет смысла. Если же говорить в целом о качестве судейства даже на встречах самого высокого ранга, то вспомните, сколько нареканий оно, это качество, вызвало на последнем чемпионате мира в ЮАР. Не засчитывались явные голы, не замечались явные офсайды, приводившие к взятию ворот, защитники безнаказанно играли рукой в своей штрафной, нападающие тоже «рукой Бога», как сказал когда-то Марадона, делали игру. Кстати, именно таким образом попала в финальную часть последнего чемпионата мира сборная Франции: как забил решающий мяч Анри, видели, кажется, все, кроме судей.

Хоть мы и не пробились в ЮАР, но «тень России» присутствовала даже на финальном матче, в котором встречались испанцы с голландцами. Дело опять-таки касается судейства и имеет свою предысторию.

В мае 2010 года экс-глава английской федерации футбола лорд Трисман выступил с заявлением, в котором обвинил Россию в желании помочь испанцам подкупить судей на чемпионате в обмен на то, чтобы те сняли свою кандидатуру в ходе борьбы за проведение мундиаля 2018 года в пользу Москвы. С этим обвинением ФИФА обратилась в Интерпол, чтобы там расследовали данный инцидент. И важно не то даже, чем все это закончится: главное – самые, казалось бы, ответственные лица допускают возможность коррупционного сговора и подкупа судей…

Вообще, к уровню судейства претензии у игроков, руководителей клубов и особенно болельщиков были всегда. В 1920 году в Антверпене проходил финальный матч олимпийского турнира между сборными Бельгии и Чехословакии. Арбитром на него назначили, пожалуй, самого авторитетного судью мира англичанина Джона Льюиса, члена совета Футбольной ассоциации, в свои шестьдесят пять лет обслужившего сотни важных матчей. И что же? Чехи опротестовывали почти все его решения и в конце концов отказались продолжать игру и покинули поле.

В судействе происходили порой парадоксальные случаи. Так, в Замбии к назначенному времени гости не прибыли на игру. Судья все же дал свисток, и команда хозяев начала с центра поля. Естественно, для того, чтобы забить гол, им понадобилось столько времени, сколько нужно, чтобы добежать с мячом из центра поля до ворот. Таким же макаром был забит и второй гол, и тут на стадион въехал автобус с соперниками. Как оказалось, они опоздали по уважительной причине, потому было решено проводить матч в нормальном формате. Он закончился со счетом 4:2 в пользу гостей, но судья в своем рапорте указал иной счет – 4:4, приплюсовав хозяевам те два мяча, которые они забили в пустые ворота…

Именно эти два примера я взял не случайно: в них, кажется, не просматривается коррупционной составляющей. Предполагать, что Джон Льюис засудил чехов, будучи «простимулированным» бельгийцами, просто смешно. Он был из такой обеспеченной семьи, что в семнадцать лет уже создал свой клуб – знаменитый впоследствии «Блэкберн Роверс», за который играл и сам. Капиталов Льюиса хватило бы, чтобы, образно говоря, самому купить и бельгийцев, и чехов, потому ни на какую взятку он, человек честнейший и добропорядочный, не пошел бы. Может быть, был излишне принципиальным, завелся эмоционально, видя, что одна из команд оспаривает каждое его решение, может, и вправду допустил пару судейских ошибок – от них ведь никто не застрахован – и упустил нить игры. Вот в это поверить можно. Что касается случая в Замбии – налицо явное отсутствие профессионализма судьи, даже его полная безграмотность. Так не подсуживают, а однозначно портят себе карьеру.

Теперь перейдем к судейству в СССР и России. Трудно поверить в то, что арбитры у нас так же несведущи в правилах, как в Замбии. Также, к сожалению уже, трудно поверить, что они альтруисты, настолько материально независимы, что выходят со свистком на поле лишь по зову души или хотя бы для того, чтобы честно отработать свой вообще-то приличный заработок. Спросите, почему же тогда ни в масштабах СССР, ни в масштабах России не было громких процессов над нечистоплотными служителями футбольной Фемиды? Наказания в виде отстранения от судейства на энное количество игр, согласитесь, – это как насмешка. Взяточников ведь надо не только лишать приработка, но и в тюрьму сажать.

К этому мы еще вернемся, а сейчас спросим себя: а может, напраслину возводим на судей? Ведь коль не пойман, не вор, у нас они как раз не пойманы, а значит…

Ничего это не значит. Знаете, что по этому поводу сказал один высокий спортивный чиновник? Цитирую дословно:

«В нашем футболе есть определенные проблемы – так называемые темные силы, которые нас не красят. Но пытаться с ними бороться с помощью правоохранительных органов – это уже за гранью разумного. Я нераз заявлял: есть футбольные законы, по которым мы и будем работать…»

Пояснить, что такое футбольные законы? Тогда приведу еще одну цитату – футболиста сборной СССР, защитника московского «Спартака» Евгения Ловчева:

«Когда я закончил карьеру футболиста, то пришел к руководителю Спорткомитета СССР и спросил у него, могу ли я, человек, который никогда «не давал и не брал», работать в футболе. И он ответил мне: «Нет. Все дело в размере зла»… На сегодняшний день в нашем судейском корпусе практически не осталось уважаемых людей, которых нельзя было бы заподозрить в нечистоплотности»…

Дать судье – это было и есть само собой разумеющееся, называйте это футбольным законом или уголовным беззаконием – как хотите. В период СССР мы так свыклись с этим, что в первые годы «самостоятельного плавания» команды бывшего Союза «горели» на международных взятках – очевидно, думали, что купить футбольного судью так же естественно во всем мире, как и у нас. В 1993 году руководители тбилисского «Динамо» попробовали вручить конверт с пятью тысячами долларов турецкому судье перед встречей на Кубок чемпионов с ирландским «Линфилдом». Два года спустя на те же грабли наступили киевляне: две норковые шубы и тридцать тысяч долларов готовы были они презентовать испанскому арбитру за положительный исход встречи с «Панатинаикосом»…

Вроде бы сам собой напрашивается вопрос: почему это там не берут, а у нас не считают даже зазорным? Ответ на этот вопрос прост. Берут и там. И матчи договорные есть. И есть свои иуды в командах. Но существует два больших отличия в коррупционной составляющей нашего футбола и, к примеру, западного, где действуют не только футбольные законы. Вспомним 1965 год, английский скандал с договорными матчами. Игроки, замешанные в нем, получили реальные сроки, понимаете? К примеру, Джимми Голд, нападающий, схлопотал четыре года тюремного заключения. За устройство договорных матчей Бернар Тапи, президент «Марселя», угодил в тюрьму на два года. Великий футболист, итальянский форвард Паоло Росси, был наряду с другими тридцатью игроками дисквалифицирован на два года за участие в договорных матчах, а команды «Милан» и «Лацио» в 1980 году за те же грехи переведены в низшую лигу. Примерно такая же кара за такие же грехи постигла «Ювентус», клуб с мировым именем, вынужденный на общих основаниях вновь подниматься наверх из серии «В»…

В принципе, хоть я и поставил отточие, подобных примеров в футбольной Европе не так и много. Каждый становится достоянием общественности и скандалом.

А что у нас?

У нас, увы, как было сказано выше, работают футбольные законы. Потому ближе к концу каждого футбольного сезона зрители перестают ходить на многие стадионы: они знают не только то, в чью пользу откатают игроки матч, но даже, если дело идет к подсчету мячей, с каким счетом. У нас в открытую, на страницах уважаемых газет, проходит информация, что такая-то третья сторона «простимулировала» вторую сторону на победу над первой стороной. У нас, намного точнее Нострадамуса, предрекают печальное будущее определенной команде, и как бы она ни билась, ни старалась, но… Но вылетает в низший дивизион не по приговору суда, а по прихоти отдельных личностей. И никто ни разу за допущенные безобразия не сел на скамью подсудимых. Я не открываю здесь Америку – о безобразных действиях судей, о нечистоплотных поступках тренеров и футболистов регулярно сообщается в печати.

Ясно, что такой футбол начался не сегодня. А когда? И с чего?

Давайте попробуем разобраться. И вернемся вновь в семидесятые годы прошедшего века.

Глава 38

Выездная модель

А для начала – даже еще дальше. Помните, как на Политбюро рассматривался вопрос о возвращении футболистов сталинградского «Трактора» Пономарева и Проворнова из столичных «Динамо» и ЦДКА в родную команду? А как и за что Сталин наказал Старостина? А как Хрущев отстранил от руководства сборной, завоевавшей европейское серебро, Бескова? Это я к тому, чтобы еще раз сказать: бразды правления футболом были на самом верху, в руках партийной и государственной элиты страны. И с точки зрения политики правила она, эта элита, вроде бы верно, популяризируя игру, делая акцент на то, чтобы в высшей лиге присутствовали представители как можно большего числа республик.

Но на пользу самому футболу это не пошло. Нарушался спортивный принцип, да и вообще моральный: играли не самые сильные, а те, кому дозволено. Более того, в ходе реорганизации чемпионата страны в 1960 году было выработано такое правило: как бы ни выступали представители союзных республик, они все равно сохраняли за собой места в высшей лиге, а покидать лигу должна худшая команда Российской Федерации. Вот потому в 1960 году из участвовавших в высшей лиге двадцати двух команд вынуждены были «перелететь» вниз куйбышевские «Крылья Советов», занявшие шестнадцатое место, в 1961 году эта же участь постигла воронежский «Труд» со своим честно заработанным пятнадцатым местом. У него, кстати, был положительный баланс в графе забитых и пропущенных мячей и набрано тридцать очков. Оставшиеся на двух последних местах таблицы, но сохранившие прописку в высшей лиге «Даугава» и «Калев» вместе столько не набрали (соответственно семнадцать и десять очков).

Это было просто вопиющее попрание здравого смысла.

В 1963 году футбольное хозяйство опять реформируют, в высшей лиге остается двадцать команд, турнир становится одноступенчатым и двухкруговым, по итогам сезона выбывают из него слабейшие…

Но теперь уже перед республиками поставлены негласные задачи: добиваться присутствия своих команд в высшей лиге. Насколько честно все это осуществлялось, разговор будет ниже, сейчас же еще раз хочется сказать: состав клубов, разыгрывавших титул чемпиона страны, формировался скорее по политическим, конъюнктурным правилам, а не по профессиональным. То есть зеленый свет теоретически открывал дорогу в высшую лигу самым лучшим командам первой лиги, но вот для команд периферийных, представлявших окраины страны, он был как бы «зеленее»; этому способствовали партийные и спортивные чиновники, «правильно понимающие идеологические установки». Особенно это стало проявляться в самом конце шестидесятых – начале семидесятых. В футбольную элиту страны вошли и в этой элите заняли даже главенствующее положение те, кто ранее, как говорится, в списках не значился, а если и значился, то звезд с неба не хватал. Этому, по большому счету, надо бы радоваться: «пришли иные времена, взошли иные имена», это же здорово! Только вот вопрос: как они взошли? Не благодаря ли искусственному орошению, особому климату?

Ответ должно было дать участие этих новых лидеров отечественного футбола в играх на международной арене, где их не ждали никакие преференции и свет зеленее зеленого.

Но сначала – две небольшие цитаты, относящиеся как раз к этому времени и, на мой взгляд, кое-что разъясняющие. По итогам неудачного выступления сборной СССР в чемпионате мира – 70 известнейший обозреватель «Франс футбол» Жак Ферран написал:

«Создается впечатление, что в решающий момент советской сборной не хватало физических ресурсов. Сборная СССР еще раз принесла нам разочарование …»

А два года спустя, в 1972 году, по поводу крупного поражения московских спартаковцев в Кубке УЕФА от малоизвестной команды «Витория» из такого же малоизвестного португальского города Сетубала (4:0) местная газета писала:

«Было странно видеть, что русские играют с потухшими глазами»…

Вот так. Теперь остается напомнить, что успехи сборной в шестидесятых годах связывали как раз с отличной физической подготовкой наших ребят и их завидными морально-волевыми качествами. Что же произошло, куда все делось в семидесятых?

Понимаете, если игроки знают, что не все зависит от их игры, что есть установки, заказ, пожелание даже людей влиятельных вот этих вытащить, а этих попридержать, то откуда ж они возьмутся, мораль и воля? Пропадает настрой играть что за свой клуб, что за сборную.

Ничего плохого не хочу сказать о чемпионах и призерах «новой волны». Думаю даже, что у них глаза горели, но вот мастерства явно не хватало. «Заря» уступила чешской «Трнаве», «Арарат» – тоже далеко не гранду европейского футбола тех лет – «Кайзерслаутерну».

Кстати, о «Заре».

Я лично не был близко знаком с Германом Семеновичем Зониным, замечательным советским тренером, возглавлявшим в свое время «Зенит» (Ленинград), СКА (Ростов-на-Дону), «Зарю» (Ворошиловград) – эту команду как раз он вывел в чемпионы страны… Но слышал о нем как о человеке, никогда не кривившем душой, слову которого можно верить. Потому и обращаюсь к его книге – «Вся жизнь – футбол».

«Еще раз отмечу: шулерами были немногие. Если знали, что при Алескерове в «Черноморце» готовы «расписать» очки, то знали и другое: с Качалиным, Бесковым, московским «Динамо» и «Спартаком» такой номер не пройдет. Впрочем, не хочу никого ни оправдывать, ни винить. Что я сам мог в свое время сказать Якушину – честнейшему человеку, когда судьи вытащили из бездны его «Пахтакор» в матче с моей командой?

Ташкент вылетал из высшей лиги. Мы вели – 1:0. Атака узбеков, они толкают нашего вратаря Ткаченко в спину – он проскакивает мимо мяча, гол – 1:1. Следующий эпизод: ташкентец в пятиметровом офсайде. Арбитр делает знак: можно играть. Счет – 1:2, поражение. Я решил было писать протест, ведь скандал на весь Союз. Тут подходит Якушин: «Герман, да не кипятись ты. Все равно результат утвердят. Вам ведь без разницы, а мы вылетаем». А с ним узбек – председатель республиканского спорткомитета: «Не поднимай шума, друг. Как брата прошу».

Перед этим матчем… меня пригласили к первому секретарю ЦК Компартии Узбекистана Шарафу Рашидову. Много разного о нем было написано в годы перестройки, но я скажу то, что увидел: умнейший и обаятельный был человек. Поговорили с ним, и вдруг он предлагает мне переехать в Ташкент. Я отказываюсь, а он: «Ну, вы не торопитесь с ответом, подумайте, надо поднимать футбол Узбекистана. Ведь «Пахтакор» сейчас в тяжелом положении». А председатель спорткомитета Аминов тут как тут: «Шараф Рашидович будет на футболе. Не может «Пахтакор» завтра проиграть».

«Вы что, предлагаете мне проиграть?» – спрашиваю Аминова.

Тот молчит. Хорошо, что тут вмешался Рашидов: «Ну зачем вы так?»

Правда, я так и не понял, к кому он обращался – ко мне или Аминову?»

Футбольные клубы становились своего рода брендом, визитной карточкой республики, области, города… Потому за них и сражалось высокое начальство, большая политика, так сказать. «Договаривающиеся стороны» встречались не на стадионах, не в кабинетах тренеров, а за столами обкомов, горкомов. Решения, достигнутые там, спускались в спорткомитеты, оттуда ставилась задача наставнику команды, судьям… И тогда плевались зрители на трибунах, видя, что отрабатывается чистой воды договорняк.

И теперь подумайте сами. Вопрос первый: кто и с кого мог в то время спрашивать за явные договорные матчи? Что, Герман Зонин бы пожаловался в правоохранительные органы на Рашидова? Или наши чекисты прослушивали бы разговор высокопоставленного товарища из какого-нибудь горкома-обкома с тренером или судьями о том, как надо сыграть-отсудить в очередной игре? Вопрос второй: вы согласны с тем, что рыба гниет с головы? Если тренеры многих команд были неподвластны себе, испытывали давление сверху, не приходила ли им на ум мысль, что, раз теперь начальству можно поступать нечестно, отчего бы и мне не попробовать? Вопрос третий: а как формировались моральные и нравственные качества при всем при этом у самих футболистов? Обратимся опять к книге Зонина. В середине семидесятых знаменитый наш хоккейный тренер Анатолий Тарасов возглавил футбольный ЦСКА. Не заладилось у него, армейцам грозил вылет из высшей лиги, и тогда он через своего помощника обратился к Герману Семеновичу: давай, мол, сгоняем вничью. Зонин соглашается, ЦСКА набирает нужное очко… В конце этой главки автор, естественно прекрасно знавший тренерскую кухню, футбольное хозяйство страны, пишет: да, я грешен, но пусть бросит в меня камень тот, кто без греха…

Никто не бросил.

В семидесятых он тренировал и армейцев Ростова. Это была команда-середняк, в те годы не ставившая перед собой великих целей. Некоторые игроки, только познакомившись с новым наставником, не скрывая говорили: есть, мол, возможность подзаработать, нам предлагают сдать игру…

И вы думаете, так поступали только команды-середняки? Тогда вспомните о том, что в семидесятых же у чемпиона страны – киевского «Динамо» появился такой термин: выездная модель игры. Это значит, цель домашней игры – бескомпромиссная победа, выездной – ничья, причем малой кровью то есть, по договоренности с соперником. Не буду голословным, приведу свидетельства самих игроков когда-то знаменитой советской команды.

Известный спортивный журналист Д. Аркадьев беседует с Владимиром Онищенко. Тот отвечает на его вопросы:

«– В Киеве договорных матчей не было.

– А в других городах?

– Были, были..»

Вопросы задаются Владимиру Мунтяну:

«– С каким чувством вы выходили на поле, когда еще до игры знали, что она обязательно должна закончиться вничью?

– Выходил с жутким настроением и, если мог, забивал специально… Меня за это ругали, «казнили», ненавидели, но я шел всегда против».

А вот свидетельство Евгения Рудакова, вратаря киевлян и сборной СССР:

«Играть в этих встречах – это ужасно! Невозможно настроиться на игру. А как может быть иначе, когда знаешь, что если пропустишь два гола, то их обязательно отыграют, пропустишь пять – отквитают пять… Кому это все нужно? Явная дискредитация футбола!»

(Эти цитаты взяты из книги Д. Аркадьева «Футбол Лобановского».)

Информация о принципах «выездной модели» киевлян стала гулять по стране. Спортивные чиновники уже просто не могли отмолчаться, решили хотя бы заслушать самого «автора новшества», и Лобановский тогда сказал примерно так: а что тут особого? Ведь шахматисты же, часто не доигрывая партию, договариваются и соглашаются на ничью…

Он, тренер сборной, словно бы не понимал, что шахматы – иная игра, у нее своя аудитория и она не собирает по сто тысяч болельщиков на трибунах стадионов.

Напомним: примерно в это время за договорные матчи угодил на четыре года за решетку Джимми Голд, в 1980 году за них же суровейшим образом наказан президент «Милана» Коломбо, в 1978 году за доказанный факт «получения подарка» дисквалифицирован шотландский судья Гордон…

А что у нас?

Лобановский остался тренером.

Да и кто бы и как бы его наказывали, если вся система была построена на том, что футбол – такой вид спорта, где полноправным игроком выступает власть и она сама похлеще тренера ведущей команды страны «разруливает» ситуации с очками и голами. Не задумываясь о том, что идет дискредитация самого советского футбола. Что у игроков именно от этого гаснет взор и от них нельзя потребовать концентрации морально-волевых качеств. Ведь эти качества срабатывают только при честной игре. Выкладываться по полной программе? А на кой черт, если в конечном счете результат игры будешь решать не ты, а какой-то дядя?!

Теперь понятно, почему в семидесятых на международной арене мы почти ничего не добивались?

Глава 39

Где-то в середине…

Поговорим о «Торпедо» на фоне нашего отечественного футбола этих самых семидесятых.

В очередное десятилетие автозаводцы вошли в общем-то с неплохим багажом. В чемпионате страны они выигрывали золото, серебро и бронзу, завоевывали Кубок СССР, их представители постоянно входили в состав первой сборной (В. Иванов, Э. Стрельцов, В. Воронин, А. Ленев, С. Метревели, А. Кавазашвили, В. Шустиков). С 1964 года стали называться лучшие футболисты страны, и четыре строчки из шести остались тут за торпедовцами. В 1964 – 1965 годах не было равных Валерию Воронину, в 1967 – 1968 годах список лучших возглавлял Эдуард Стрельцов.

Но вот началось новое десятилетие.

В 1970 году сборная СССР отправилась на чемпионат мира в Мексику, и впервые в ее составе не было ни одного торпедовца (С. Метревели и А. Кавазашвили в то время играли уже за другие команды). Мало того, в первые годы его даже в список тридцати трех лучших постоянно попадал лишь Виктор Банников, заканчивающий у автозаводцев свою вратарскую карьеру (он до этого защищал ворота киевских динамовцев). Среди лучших футболистов семидесятых места для торпедовцев вовсе не нашлось.

Что можно отметить – в 1970 году в последний раз в «Торпедо» возвратился Виктор Александрович Маслов. Сценарий замены тренеров у автозаводцев был старым. Дело в том, что в 1968 году команда получила бронзовые медали и завоевала Кубок СССР, а год спустя и до призеров не дотянула, и борьбу за кубок завершила рано, проиграв николаевскому «Судостроителю», представителю низшего дивизиона. Валентина Козьмича Иванова перевели на административную работу, – он стал начальником команды, а тренировать ее принялся Маслов.

Дела у Виктора Александровича пошли, как говорится, с переменным успехом: в 1970 году его подопечные стали шестыми, в 1971 году – седьмыми, в 1972 году – девятыми, однако выиграли Кубок СССР – в драматичнейшем финале с московским «Спартаком», при ничьей в основное время. Зато по одиннадцатиметровым преимущество торпедовцев было подавляющим – 5:1.

Следующий сезон не заладился. Ближе к осени перед автозаводцами даже замаячила угроза вылета из высшей лиги. Маслов уехал тренировать «Арарат» (и, кстати, через год завоевал с ним и чемпионское звание, и Кубок страны), а «Торпедо» вновь принял В. Иванов. Команда все же сумела выжить и сохранить прописку в стане сильнейших, хотя и в последних турах, уже при Валентине Козьмиче, потеряла непростительно много очков.

Вообще, чемпионат 1973 года был в некотором роде экспериментальным. Дело в том, что из-за выше уже названных причин (игра с потухшими глазами) футбол терял привлекательность, многие матчи сводились к бесцветным ничьим. Ну сами посудите. В 1971 году из тридцати игр «Торпедо» двадцать (!) завершает вничью и забивает двадцать семь мячей, то есть меньше одного за игру. В том же сезоне у столичных динамовцев и спартаковцев по тринадцать ничьих, у львовских «Карпат» восемнадцать, у ЦСКА и минчан – по двенадцать… В 1972 году четырнадцать ничьих делает «Кайрат», по одиннадцать – минчане, ленинградцы, тбилисцы, киевляне… Надо было что-то предпринимать, чтобы вернуть игре зрелищность. Но что?

Есть такой старый анекдот. Как мы знаем, в мае, когда зацветает черемуха, наступают холода, порой такие, что губят цветущие деревья и всходы зерновых. Собрал председатель колхоза совет, спрашивает: что делать? Опять сады пропадут, урожая не будет… Встает молодой агроном, только что диплом получивший, говорит: это не проблема, надо черемуху вырубить, она не зацветет, и холода не придут…

Так примерно получилось и в футболе. Чиновники не стали копаться в истинных причинах того, почему в стране чахнет любимая всеми игра. Они взяли и отменили ничьи – теперь стали пробиваться послематчевые пенальти. Вот с их реализацией торпедовцам не повезло, как никому другому. Из восьми ничьих они заработали лишь одно очко. От зоны вылета их отделило всего два очка. Однако, играй команды по старым правилам, автозаводцы вошли бы в десятку сильнейших.

Этот год станет памятен для «Торпедо» тем, что завершил играть за команду его капитан – Виктор Шустиков.

В большой футбол он пришел, можно сказать, проторенной дорожкой – через ФШМ. До этого в тринадцать – четырнадцать лет играл за юношеский спортивный клуб «Фили», потом поступил (в 1954 году) в футбольную школу молодежи. Здесь с 1957 года стал работать старшим тренером Константин Иванович Бесков, и глаз опытного мастера сразу же выделил Шустикова из среды его сверстников. Бесков посоветовал обратить внимание на юного футболиста тренерам «Торпедо». Почему именно им? Да потому, что всего год назад он был главным тренером именно этой команды.

Так автозаводцы пополнили свои ряды игроком, который на многие годы станет не просто лидером команды, а ее совестью, – это говорил о нем Виктор Александрович Маслов.

С «Торпедо» он дважды становился чемпионом СССР, получил здесь звание заслуженного мастера спорта. А вообще провел в этом составе четыреста двадцать семь игр! За всю историю советского футбола этот показатель смог превысить лишь Олег Блохин из киевского «Динамо».

Завершив карьеру футболиста, Виктор Михайлович Шустиков становится тренером этого же клуба, в 1975 году приводит к чемпионству дублеров, тренирует мальчишек из школы «Торпедо»… Кстати, через эту школу прошел, а потом стал игроком основного состава «Торпедо» и его капитаном Сергей Шустиков, сын Виктора Михайловича, но это было уже в конце восьмидесятых – девяностых…

Мы же пока ведем речь о семидесятых.

Так вот, в 1974 году эксперимент с одиннадцатиметровыми отменили, признав тем самым, что вырубкой черемухи проблему не решить. И все пошло по-старому. Вернее, не совсем по-старому, так как через год, в 1976 году, мы решились на еще один эксперимент. Поскольку почти вся Европа проводила чемпионаты по календарю «осень – весна», тренеры команды – чемпиона двух последних лет (1974 – 1975) и по совместительству сборной СССР В. Лобановский и О. Базилевич сумели настоять (как записано в официальных документах, «для лучшей подготовки к ответственным соревнованиям сезона сборной СССР») на том, чтобы провести два чемпионата страны – весенний и осенний. Мол, если это нововведение пойдет на пользу клубам и сборной, мы с большими основаниями будем муссировать вопрос перехода футбольного хозяйства страны на игры по европейскому календарю. Особенности чемпионатов были в том, что по итогам весеннего чемпион получал право на участие в розыгрыше Кубка УЕФА, а из высшей лиги никто не выбывал.

На пользу ничего не пошло. Киевляне, составлявшие костяк сборной, сознательно пожертвовали весенним чемпионатом, – здесь играли, по сути, дублеры, второй состав динамовцев, – и заняли непривычное для себя восьмое место. От сборной СССР в четвертьфинале европейского первенства все ждали, естественно, победы в двухматчевом соперничестве над чехами, хотя тревожные звоночки накануне этих игр звучали. Мы добились лишь ничьей в товарищеском матче с европейским середнячком – Румынией, уступили дома аргентинцам, а в рамках отборочного матча чемпионата Европы умудрились проиграть Турции. Однако оптимизм вселяло то, что за полтора месяца до официальной встречи мы с чехами на их же площадке, в Кошице, провели товарищескую встречу, диктовали ход игры, за семь минут до конца встречи вели 2:0, но не удержали победу: на последней минуте, с одиннадцатиметрового, те сравняли счет…

Первый четвертьфинальный матч шел, увы, уже по другому сценарию: чехи выиграли 2:0. Теплилась еще слабая надежда, что дома наши «сборники» смогут отыграться, но этого не произошло: мы добились лишь ничьей, да и то отыгрывались.

На этом неприятности сборной не закончились. На олимпийском турнире в полуфинале она уступила футболистам ГДР. Правда, в «утешительном заезде» за третье место выиграла у любительской сборной Бразилии, но ведь от нее ждали большего…

Словом, и этот эксперимент завершился неудачей.

А весеннее первенство страны выиграло московское «Динамо» – в одиннадцатый в своей истории раз и, как оказалось, в последний.

Что интересно, осенним чемпионом стали торпедовцы столицы, и тоже, как выяснилось, в последний раз. А вот московский «Спартак» в первый раз вынужден был покинуть высшую лигу, и это было, может быть, главной сенсацией года.

Но поведем речь о нашем «Торпедо». Победа пришла к нему, что называется, на флажке. Оно проиграло очень важную встречу своему ближайшему преследователю – киевскому «Динамо», но тех, видно, подвела культивировавшаяся уже «выездная модель»: из пятнадцати игр они шесть (больше всех) скатали вничью, и в итоге отстали от автозаводцев на два очка.

Назовем чемпионов поименно.

Ворота «Торпедо» защищал Анатолий Зарапин, опытный вратарь, успешно выступавший еще за дубль команды. Из пятнадцати встреч осеннего первенства-76 он девять отыграл на ноль, пропустил всего девять мячей. Достаточно вспомнить, что киевляне, всегда славившиеся своим неприступным оборонительным редутом и занявшие второе место, пропустили шестнадцать мячей. Забегая чуть вперед, скажу, что через год автозаводцы играли на Кубок УЕФА со «Штутгартом», дома выиграли (2:1), в гостях проиграли (2:0), а лучшим игроком встреч был признан именно А. Зарапин.

Виктор Круглов по итогам того, 1976 года был назван лучшим в своем амплуа защитником страны. В «Торпедо» пришел в 1975 году, в двадцать лет, входил в состав молодежной сборной, победившей на чемпионате Европы 1976 года.

Для Сергея Пригоды чемпионский год автозаводцев был премьерным: воспитанник школы «Торпедо» в том сезоне впервые надел футболку с эмблемой клуба, честь которого он потом без малого десять лет будет защищать в должности капитана команды. Входил в список тридцати трех лучших футболистов страны, играл за сборную, потом его пригласили в Швецию – сначала тренером «Эстера», а некоторое время спустя – главным тренером «Нора».

Владимир Белоусов тоже прошел «спортивную академию» торпедовского дубля, в год последнего триумфа команды ему исполнилось всего девятнадцать.

Владимир Бутурлакин, торпедовец с тринадцати лет – воспитанник футбольной школы автозавода. За неделю до финиша того чемпионата страны ему стукнуло «аж» двадцать шесть лет. Такой вот подарок преподнес он сам себе – золотую медаль чемпиона. А вообще за «Торпедо» Владимир провел двести двадцать шесть матчей. Потом долгое время работал тренером и директором школы «Торпедо» – той самой, где учился сам бить по мячу. Впрочем, что значит – долгое время… Владимир Александрович Бутурлакин умер слишком рано – в сорок четыре.

Все пятнадцать игр того первенства провел на поле Владимир Юрин, тоже выпускник той же торпедовской школы. Играл он без замен еще и потому, что был капитаном команды, ее, так сказать, дирижером, а как оркестру без него?!

Анатолий Дегтярев считался уже ветераном команды: играл в линии нападения с 1969 года, с девятнадцати лет.

Внимательный читатель, думаю, заметил, что роднит тех футболистов, которых я уже перечислил. Все свои, все доморощенные. Из их же числа – и Сергей Петренко, выступавший за основной состав «Торпедо» с семнадцати лет. Чемпионом страны он стал в двадцать один год. (Далее мы еще расскажем о нем более подробно.)

А вот Евгений Храбростин – торпедовец, если так можно сказать, не по рождению, а по духу. Воспитанник школы «Локомотива», он немного поиграл за ростовских армейцев и с радостью принял предложение тренеров автозаводцев перейти к ним. Из «золотого» состава «Торпедо»-76 не хотелось бы никого выделять особо, и все же надо напомнить, что победным в чемпионате оказался матч с «Динамо» (Тбилиси) и единственный гол в этой игре забил именно Храбростин! И чуть ранее, в игре с донецким «Шахтером», опять-таки он принес победу своей команде. Это были такие важные четыре очка… Всего же из двадцати забитых командой голов на его счету было пять.

Три гола забил Сергей Гришин. И пусть он за «Торпедо» сыграл не так и много, но некоторое время спустя сына, Сергея Сергеевича, привел именно в этот клуб и в составе ветеранов выступает до сих пор за автозаводцев.

Столько же мячей в том сезоне было и на счету вчерашнего дублера Алексея Беленкова, девятнадцатилетнего нападающего, игравшего в юношеской и молодежной сборных страны.

Владимир Сахаров появился в «Торпедо» за год до чемпионства клуба уже зрелым, состоявшимся игроком. Шесть лет играл он за минское «Динамо», но к автозаводцам пришел не чтобы заканчивать игровую карьеру в Москве. Шесть сезонов защищал он цвета «Торпедо», много забивал, отсюда пригласили его в сборную… Кстати, в том самом осеннем первенстве-76 он провел в ворота соперников пять мячей.

Валерий Филатов, прежде чем его заметили селекционеры из «Торпедо», успел поиграть по году-два в нескольких «негромких» командах, но в принципе его тоже можно считать торпедовцем. Да сами посудите: в чемпионатах страны за свою карьеру этот полузащитник провел сто шестьдесят матчей, и сто тридцать семь из них – за автозаводцев. В осеннем «золотом» первенстве он не смог, и то по уважительной причине, участвовать лишь в одной игре.

Для Владимира Сучилина тот победный сезон был первым в составе «Торпедо», но именно московского: до этого он играл во владимирской команде с таким же названием.

Николай Худиев был воспитанником орджоникидзевского футбола, там же он в основном и играл, время от времени получая приглашения от столичных команд («Торпедо», ЦСКА, «Локомотива»), но долго в них не задерживаясь. В ту осень 1976 года он как раз выступал за «Торпедо».

Рассказ о победном для «Торпедо» сезоне-1976 хочется завершить цитатой из еженедельника «Футбол-Хоккей» того времени:

ЗОЛОТО ПРИНЕСЛИ «ЛУЖНИКИ»

В осеннем чемпионате 1976 года, надо признать, соперникам приходилось бороться не только друг с другом, но и с природными катаклизмами. Вот описание погодных условий того периода: «Такого, кажется, еще не бывало, чтобы на протяжении всего октября – месяца золотой осени устойчиво удерживалась типично зимняя погода с ее морозцем, полосами снега вокруг пожелтевших футбольных полей, с корочкой тонкого льда на самих газонах».

Третье в истории клуба чемпионство подопечные Валентина Иванова заполучили за тур до окончания турнира. Теоретически их могли догнать футболисты «Карпат» из Львова. Но украинцы в четырнадцатом туре довольствовались ничьей с армейцами и прекратили борьбу в чемпионской гонке. Судьба первого места осени 1976 года решалась в игре против динамовцев Тбилиси в «Лужниках». Единственный гол форварда «Торпедо» Евгения Храбростина оказался золотым.

Неприятный осадок после большой победы у болельщиков «Торпедо» остался от пересудов и слухов, порожденных вылетом столичного «Спартака» в первую лигу. Поговаривали, что торпедовцы умышленно не стали бороться за честь московского футбола в Ереване и уступили аутсайдеру «Арарату» в последней игре, которая для автозаводцев уже ничего не значила. В тот день 13 ноября решалась судьба дальнейшего пребывания красно-белых и ереванцев в высшей лиге. Выигрыш со счетом 1:0 позволил армянам обогнать москвичей на одно очко в турнирной таблице и занять четырнадцатую строчку. Спасение спартаковцев, по мнению ветеранов красно-белых, было в их руках, не проиграй они киевлянам. Но им не повезло. Бело-голубая «машина» Валерия Лобановского набрала большие обороты и крушила все и вся на своем пути во всех турнирах. Выдав беспроигрышную серию из двенадцати матчей (шесть побед и шесть ничьих), динамовцы с последнего места поднялись на вторую ступень пьедестала. Высшую же, напомним, черно-белые не уступали никому с первого до последнего тура!

На следующий год торпедовцы вновь выступили успешно, завоевав бронзу. А вот два завершающих сезона семидесятых в их актив занести нельзя: 1978 год – восьмое место, 1979 год – шестнадцатое место, а оно было всего в шаге от вылета из высшей лиги (ее покидали команды, занявшие семнадцатое и восемнадцатое места).

Так что если говорить в целом о семидесятых – команда познала и взлет, и падение, считалась крепким середнячком и с определенными надеждами на лучшее входила в очередное десятилетие…

Впрочем, кто их не питал, эти надежды?!

Глава 40

«Рацио» нашего футбола

Год 1980-й знаменателен прежде всего тем, что в Москве проходили очередные Олимпийские игры. И конечно же мы рассчитывали победить на них в одном из самых зрелищных видов – футболе. Для этого вроде бы все у сборной СССР было. Во-первых, как я уже говорил выше, мы в это время считались «чемпионами мира по товарищеским играм». За год до Олимпиады выигрывали у болгар (3:1), шведов (2:0), чехов (3:0), датчан (2:1), румын (3:1), что надо отметить особо, у футболистов сборной ГДР (1:0). В олимпийский год к перечисленным уже добавились победы над бразильцами (2:1, причем на выезде), французами (1:0).

Повторюсь, это были все товарищеские игры. А вот в официальных дела обстояли несколько иначе. Так, в рамках отборочных матчей чемпионата Европы мы потерпели поражения от венгров (0:2), греков (0:1), в двух встречах не смогли победить финнов (1:1 и 2:2). Но вроде бы даже звезды благоволили нам на Олимпиаде. На предварительном этапе выпало играть с Венесуэлой, Замбией и Кубой. Победы достались легко, достаточно сказать, что соотношение забитых и пропущенных голов было таким – 15:1.

В четвертьфинале нас ждал Кувейт. Победа над ним была скромной – 2:1, но и специалисты, и журналисты, не теряя оптимизма, говорили: сборная страны не выкладывается, бережет силы. Хотя вроде чего их было беречь? В полуфинале нас ждали спортсмены ГДР, которые звезд с неба не хватали, да к тому же мы ведь и побеждали их недавно…

Восточным немцам мы проиграли.

Это была последняя Олимпиада, правила которой позволяли нам заявлять на игры свою «любительскую» сборную в сильнейшем составе. Начиная с 1984 года участвовать в олимпиадах было разрешено и профессиональным футболистам, но лишь тем, кто не принимал участия в предыдущем чемпионате мира. С 1992 года изменилось и это правило: теперь в олимпийских турнирах могли выступать лишь игроки до двадцати трех лет плюс лишь три футболиста более старшего возраста.

И сразу же в олимпийском футбольном мире коренным образом поменялись роли фаворитов. Посмотрите, кто побеждал до этого: СССР, Югославия, Венгрия, Польша, ГДР, Чехословакия. То есть «любительские» сборные стран Восточной Европы. Что происходит после 1992 года? Лишь один раз с того времени и до сегодняшнего, так сказать, дня на медали олимпиад претендовали поляки (в 1992 году – серебро). В остальные же годы не то что на верхней ступеньке пьедестала, но даже в четверках сильнейших никому из представителей бывшего соцлагеря мест не нашлось. Их занимали испанцы, аргентинцы, камерунцы, нигерийцы, итальянцы, бразильцы, португальцы…

Но до этого, в 1988 году, победу на Олимпийских играх в Южной Корее добыли наши ребята, обыграв в финале бразильцев. Для этого им потребовалось дополнительное время, в котором на сто пятой минуте игры мяч забил торпедовец Юрий Савичев. Кроме него, в этой сборной был еще один автозаводец, голкипер Алексей Прудников, правда, он находился на скамейке запасных. А защищал наши ворота Дмитрий Харин, воспитанник торпедовской школы, выступавший за этот клуб вплоть до олимпийского 1988 года и перешедший в московское «Динамо».

Вообще, торпедовских воспитанников, игравших в разных командах высшей и первой лиг, причем значившихся на первых ролях, и в восьмидесятых годах, и позже было столько, что хватило бы для укомплектования двух-трех полноценных команд.

Правда, в первую сборную СССР никто из торпедовцев не попадал.

С первой сборной в это десятилетие происходили, кстати, не всегда понятные вещи.

Они вообще-то и в семидесятых еще начались. Знаете ли вы, к примеру, что в 1975 году, когда тренером сборной впервые был назначен Валерий Васильевич Лобановский, она состояла полностью из одной команды – естественно, киевского «Динамо»? Именно потому был перекроен календарь проведения внутрисоюзного первенства. Эксперимент принес лишь разовый успех: мы в товарищеском матче победили сборную Италии с ее звездами (Дзоффом, Антониони, Факкетти), выиграли отборочные игры чемпионата Европы у несильных сборных Швейцарии, Турции (причем туркам одну из двух игр проиграли), а в четвертьфинале уступили чехам и выбыли из дальнейшей борьбы.

Нововведения Лобановского признали неудачными, его за рулем сборной тотчас после проигрыша сменил Никита Павлович Симонян, того через некоторое время поменяли на Константина Ивановича Бескова…

Но вернемся к тому в общем-то курьезному случаю, когда клубная команда в полном составе стала сборной страны. Почему так произошло? Ответ на этот вопрос, мне кажется, несет в себе целую футбольную философию и объясняет многое из того, что видим мы сегодня на футбольных полях России.

Сразу же хочу сказать, что Валерия Васильевича Лобановского я считаю одним из самых значимых, даже выдающихся тренеров Советского Союза. Не потому, что он выигрывал все сражения, – нет, в работе со сборной ему как раз похвастаться было нечем. Но привести восемь (!) раз к чемпионству клубную команду – это, знаете ли, многого стоит. И с этой же командой поднять престиж отечественного футбола на международной арене, добывая европейские кубки.

Интересно, не правда ли? Все получалось с «Динамо» и почти ничего – со сборной, как так?

Вот тут и начинается философия.

Вспомним Валерия Лобановского как игрока. Воспитанник местной футбольной школы, он начал играть за динамовцев с 1957 года, в восемнадцать лет. Через три года вместе с командой стал серебряным призером первенства, а еще через год, в 1961 году, завоевывает и золотые награды. Киевлян тогда тренировал Вячеслав Дмитриевич Соловьев. Это о нем ходило двустишие: «Вселился в Соловьева бес: охота к перемене мест». Он работал с ЦСКА, московскими, ленинградскими и тбилисскими динамовцами, с «Нефтчи», «Пахтакором», «Таврией», «Памиром», «Крыльями Советов», олимпийской сборной СССР, теми же киевлянами, консультировал клубную команду в Китае, возглавлял школу высшего спортивного мастерства… Это далеко не полный список. Нигде больше двух лет Вячеслав Дмитриевич не задерживался, но суть ведь вот в чем. Даже в такие короткие промежутки времени тренер добивался значимых результатов в работе. «Крылья Советов», «Пахтакор», «Таврия» повышали свой статус, переходя из класса «Б» в класс «А», из второй лиги в первую, из первой в высшую. Тбилисцы при Соловьеве взяли бронзу, киевляне серебро и золото…

Уже будучи заместителем начальника управления футбола Спорткомитета СССР, он много и охотно выступал в печати, и не один раз, вспоминая работу в Киеве, говорил, что тогда еще видел в Валерии Лобановском тренерские задатки. Этот нападающий не только здорово играл, но и всегда интересовался теоретической стороной дела, тактическими задумками, вносил свои предложения в составление рисунка игры…

Такой футболист – находка для любого тренера, не так ли?

Но вот в «Динамо» Киев приходит Виктор Александрович Маслов и… усаживает Лобановского (а тому двадцать пять лет, самый расцвет сил) на скамью запасных, а потом вообще «благословляет» его переход в одесский «Черноморец». А ведь этот центрфорвард входит в состав сборной СССР, по мнению многих самой сильной за всю историю страны, его дважды кряду называют в числе тридцати трех лучших футболистов… Ошибся наш замечательный тренер, недооценил талантливого игрока? Наверное, так можно было бы сказать, если бы киевляне под руководством Маслова не выиграли сразу же серебро первенства Союза, потом кряду три золота и опять серебро… Вполне возможно, что, не распрощайся Виктор Александрович с Лобановским, результаты команда показала бы не хуже, а то и лучше, однако произошло то, что произошло. И причина этого видится в одном: у двоих неординарных, по-своему талантливых людей было разное видение предмета спора – футбола. Лобановский, при Соловьеве уже малость приобщившийся к тренерской науке, зарубивший себе на носу, что игра сама по себе не важна, а важен результат ее, не понимал установок Маслова, пробовал перечить «деду». Маслову же, романтику, который мог пожертвовать результатом, но рискнуть на тактический или кадровый эксперимент в ответственнейшей встрече, совершенно чужды были практицизм и прагматика. Виктор Александрович тактическое построение команды соотносил с имеющимися уже игроками, то есть тактику подстраивал под людей. Появляется у него новый исполнитель – и тренер рисует новую схему игры. Валерий Васильевич шел от противного. У него превалировала жесткая игровая схема – как аксиома, которую не надо доказывать, а надо просто ею пользоваться. И в клубном масштабе это прекрасно сработало! На каждое место, определенное в схеме, он подобрал нужного исполнителя – так подбирают смальту для мозаичных картин. Конечно, это нелегко и требовало много времени, нервов, индивидуальной работы тренера с каждым игроком. В киевском «Динамо» времен Валерия Лобановского, если хотите, каждый знал свой шесток: при общем строжайшем исполнении тактической дисциплины на поле исполнял свои четкие функциональные обязанности. В общем, не зря Валерий Васильевич сравнивал футбол с шахматами: коль исполняешь роль коня, будь добр, ходи только буквой «г», и никаких импровизаций!

И вот теперь представьте положение В. Лобановского, когда ему доверили руководить сборной, то есть собирать в единую команду лучших представителей советского футбола. Надо было для этого менять уже апробированную в клубе схему игры, надо было, хочешь не хочешь, подстраиваться под игроков талантливых, но действовавших на поле в своих командах не так, как надо главному тренеру сборной. Лобановский понял, что эта задача не по нему. Потому сборная превратилась в киевское «Динамо». Чем это закончилось, мы уже знаем.

В связи с этим вспоминается такой эпизод. Перед выездом на товарищескую встречу в Грецию эта «киевская» сборная проводила тренировку в Новогорске. Проводил ее Валерий Васильевич. Помощником у него был Никита Павлович Симонян, и как раз с ним мы стояли у кромки поля и наблюдали за работой главного тренера. Я там оказался потому, что был назначен руководителем спортивной делегации, отправляющейся в Афины. Мы смотрели с Симоняном и удивлялись тому, как синхронно отрабатывают игроки определенные приемы, как здорово понимают друг друга…

Перед самым отлетом в Грецию случилась маленькая неприятность: Лобановский затемпературил и решил остаться дома. Сборную повез Симонян. Естественно, перед игрой он тоже решил провести тренировку… И потом, страшно удивленный, рассказывал мне: «Представляешь, Володя, я хотел было с ними поимпровизировать, а они, оказывается, настолько функциональны… Они как роботы, умеют действовать лишь каждый на своем определенном месте… Правда, уж чего у них не отнять, прекрасно действуют. Только я вот думаю, попади кто из них в другие команды – тяжело им там придется!»

Практика показала правоту слов Симоняна.

Но тем не менее во внутрисоюзном первенстве тактика Валерия Васильевича приносила свои плоды. Этот футбол назвали рациональным. Когда надо было, киевляне демонстрировали высший пилотаж, и тогда мало кто мог с ними тягаться. При других обстоятельствах им дозволено было ходить пешком по полю – когда результат был сделан, а счет не имел значения. При третьих, раз важнее результат, а не сама игра, и получали право на жизнь как раз таки договорные матчи. «Рацио» есть «рацио»: зачем тратить силы, если обе стороны может устроить ничья? Ведь эти силы пригодятся, когда наступит черед принципиальных матчей…

К огромному сожалению, такая тактика стала модной и прижилась в отечественном футболе, намного пережив ее создателя.

Позволю себе короткое отступление. В сентябре 2010 года смотрел по телевизору игру английской премьер-лиги – «Арсенал» – «Болтон». Счет был 3:1 в пользу команды Аршавина, до финального свистка оставалось не так и много, мяч вылетел в аут в районе центра, выбрасывать его должны были те, кто убедительно вел в счете. Они сделали это, как говорится, бегом, словно секунды что-то значили для них…

А я вдруг представил, как бы поступили в этой ситуации наши. Стали бы тщательно вытирать мяч о футболку, откровенно смотреть на табло, уступать друг другу право вбросить мяч в поле… Ну а что ж, важен ведь результат…

Что касается «Арсенала», ребята работали до последней секунды и забили четвертый гол. Они не забыли смысл слова «игра».

Глава 41

Скандал местного значения

Подробно останавливаться на отечественном футболе образца восьмидесятых, и, в частности, на игре торпедовцев, особого смысла нет. Можно лишь повторить, что олимпийская сборная победила в Сеуле (1988 год), наша основная сборная СССР стала серебряным призером Европы (тот же 1988 год), а динамовцы Тбилиси (1981 год) и Киева (1986 год) выигрывали Кубок обладателей кубков. В числе лучших футболистов страны этого десятилетия опять не нашлось места торпедовцам.

В принципе, держалась команда в верхней части таблицы, в счастливом для нас 1988 году даже завоевала бронзу, четырежды играла в финале за Кубок СССР и однажды (1986 год) стала его обладателем. Однако здесь хочется сказать вот что. Вспоминая о прошлых ярких сезонах автозаводцев, мы всегда говорили, что основой их команды были свои, доморощенные ребята, чей моральный дух поддерживался стенами родного завода и родной футбольной школы. Теперь же ситуация изменилась. Вот футболисты, завоевавшие в составе «Торпедо» Кубок страны: В. Шавейко (воспитанник минского футбола), В. Кобзев (до «Торпедо» играл в Брянске, Куйбышеве, московском «Динамо»), В. Сарычев (начинал в «Памире», потом защищал ворота ЦСКА), В. Сочнов (ЦСКА, московский «Спартак»), В. Ковач (одесский «Черноморец»), А. Гостенин (воспитанник алтайского футбола), С. Шавло (играл в Смоленске, Риге, московском «Спартаке»), С. Муштруев (из Рязани), В. Гречнев (из ЦСКА), А. Полукаров (ворошиловградская «Заря»). И только братья Н. и Ю. Савичевы да С. Пригода имели, так сказать, местные корни.

Но как раз в это время в школе «Торпедо» подрастали, «были на выданье» славные ребята, с которыми связывались надежды на будущие победы клуба, – Чугайнов, Чельцов, Шустиков, Талалаев, Тишков…

И они действительно пришли в команду.

Обновленное «Торпедо» заиграло свежо, азартно, в 1991 году завоевало бронзовые медали союзного первенства, но… Но завершало тот сезон уже без своего главного тренера В. Иванова. Дело в том, что в команде произошло событие, в принципе ожидаемое, поскольку, во-первых, резко обновился состав, во-вторых, она, команда, рьяно ринулась переходить на профессиональные рельсы.

Спросите, какая причинная связь между уходом тренера, омоложением состава и перестроечными ветрами в футбольном хозяйстве страны? Есть связь, есть.

Начнем с перестроечных ветров. В конце восьмидесятых – начале девяностых, если помните, в стране прославленных, заслуженных командиров производства мог выгнать в шею и высмеять трудовой коллектив. Сторожа снимали с должностей инженеров, уборщицы – начальников отделов, студенты – ректоров… В высшей лиге нашего футбола игроки московского «Торпедо» потребовали заменить главного тренера – Валентина Козьмича Иванова. Случилось это в сентябре 1991 года.

Уже вовсю работали спортивные агенты, переманивали и перекупали игроков, уже в отдельных наших клубах платили опять-таки отдельным футболистам бешеные по тем временам деньги, уже без прежних проблем уезжали за границу наши талантливые ребята, а у остальных горели глаза от предчувствия того, что они тоже могут оказаться в числе избранных. Удаль и казацкая вольница поселялись в сердцах, и как-то меньше думалось о конкретных играх, о дисциплине, а больше – о перспективах при завышенных – что свойственно молодости – самооценках.

Торпедовцы в том году успешно шли по турнирной таблице, выиграли у действующего чемпиона – динамовцев Киева, нанесли крупное поражение бронзовым призерам – столичным динамовцам (4:1), имели хорошую прессу… И в Самару, на кубковую встречу с «Крыльями Советов», поехали, конечно, за победой. Не получилось. В. Иванов, естественно, был раздосадован. И когда узнал, что в ночь после игры не ночевали в своих номерах Шустиков и Чельцов, тут же припомнил им другие нарушения дисциплины (а они и в самом деле были) и объявил, что собирается отчислить их из команды.

Был бы в коллективе «дядька», опытный футболист, одинаково уважаемый игроками и тренерами, он бы, наверное, помог как-то сгладить ситуацию, не допустить «бунта на корабле», переговорить и с Ивановым, и с ребятами… Но буквально за месяц до этого из «Торпедо» ушел «последний из могикан» Александр Полукаров, его многолетний капитан (уехал в «Маккаби»), а больше-то авторитетных футболистов и не оставалось.

Что произошло дальше, пересказывать не буду, а дам возможность читателю ознакомиться с публикациями тех дней и самому разобраться, кто прав, кто виноват. Хотя прекрасно понимаю, что с позиций сегодняшнего времени объективно оценить дело двадцатилетней давности невозможно. И все же, все же…

«…Корреспондент ТАСС Виктор Гусев позвонил… Иванову.

«Прошу вас извинить меня, – сказал Валентин Козьмич – Но я пока ничего не хочу говорить по этому поводу. Извините, обо всем спросите президента клуба…»

Так что же произошло в Самаре? Свидетельствует полузащитник «Торпедо» Николай Савичев. «Команда после ужина в гостинице разошлась по номерам. А в полвторого ночи Валентин Козьмич устроил проверку и не обнаружил в комнате двух наших молодых игроков – Шустикова и Чельцова. На следующее утро нам было объявлено: Шустиков может не готовиться к очередному матчу, а Чельцов вообще отчислен. Вот тут команда и предъявила Иванову ультиматум: либо мы остаемся все вместе, либо «Торпедо» не выходит на игру с «Днепром».

«Поверьте, – продолжает Саеичее, – среди нас не было ни заговорщиков, ни зачинщиков. Команда уже давно выражала недовольство тренером, его диктатом, теми сложными отношениями, которые из-за него сложились в коллективе. Это подтвердилось и на общем собрании, когда мы вернулись домой. Мнение игроков было единогласным…»

Поставленный перед выбором: он или команда, Иванов, естественно, покинул торпедовскую базу».

«Московский комсомолец»

«По свидетельству заместителя председателя городского спорткомитета К. Чернова, главным тренером «Торпедо» будет вновь работать Валентин Иванов. Об этом объявлено торпедовским футболистам перед уходом их в отпуск.

Почти детективная история началась в начале сентября, когда обнаружилось, что очередной игрой участием «Торпедо» не руководит Иванов. Руководители футбольного клуба торпедовцев при объяснении того не были многословны – Валентин Козьмич устал, он нездоров, пошел в отпуск. Сам Иванов на вопрос о причинах его отсутствия рекомендовал обратиться за ответом в футбольный клуб. А между тем просочились сведения, что он в Самаре, куда команда вылетала на кубковый матч, столкнулся с явным нарушением двумя игроками спортивного режима. Конечно, в Москве их бы наказали, но футболисты, которые имеют с недавнего времени статус нелюбителей, сыграли, как говорится, на опережение, в результате чего на финише сезона нашлись причины, причем срочно и неожиданно, по которым, мол, Ивановуневозможно руководить командой, с которой он связан 43 года – сначала как игрок, потом как тренер…»

«Вечерняя Москва»

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

Уважаемая редакция!

Мы, игроки команды «Торпедо», не в силах больше молчать, поэтому с вашей помощью хотим обратиться за поддержкой ко всем, кому дорого «Торпедо», кому небезразлична судьба коллектива, ставшего бронзовым призером 1991 года.

Многие любители футбола, наверное, знают о вотуме недоверия, который команда высказала главному тренеру В. Иванову. Но не многие знают, почему это случилось. Некоторые газеты истолковали протест команды чрезмерной требовательностью Иванова. Это далеко не так. Игроки готовы понять и принять любую требовательность, но методы, которыми пользуется В. Иванов, выходят за рамки дозволенного.

Напомним в немногих словах о событиях, которые предшествовали отставке Иванова. В сентябре игроки основного состава «Торпедо», все без исключения, поставили перед руководством клуба вопрос о невозможности дальнейшей нашей совместной работы. Каковы были основания для этого?

Главным образом совершенно невыносимая для чести и достоинства каждого из нас грубость Иванова. Если его поведение на тренерской скамейке во время матчей давно уже стало притчей во языцех, то оскорбления и подозрения, которые он проявлял к нам на тренировках, на базе, в быту, известны, увы, только нам. Мы не раз сообщали об этом руководителям клуба, полагая, что игроки и тренеры должны быть единомышленниками, партнерами, с уважением относящимися друг к другу.

Президент клуба В. Корнеее отправил В. Иванова в отпуск и сообщил команде, что наши требования будут рассмотрены на правлении клуба. Рассмотрение, увы, растянулось на 2,5 месяца. Думаем, просто выжидался момент, когда команда оступится, чтобы была возможность дать «объективную» оценку случившегося в команде.

В конце концов Корнеев созвал правление клуба и вынес на повестку дня вопрос о главном тренере. Правление проголосовало за отставку Иванова (8 за и 1 против). Однако события на этом не закончились. На следующий день генеральный директор объединения «ЗИЛ» Е. Браков отменил решение футбольного клуба и вынес свое, оставив главным тренером В. Иванова, о чем и было сообщено команде.

Нам дали понять, что «Торпедо» без Иванова – это ничто, а те, кто не согласен с этим решением, могут писать заявление об уходе из команды.

Вот мы и уходим. Вынужденно уходим, хотя именно в последние два месяца, когда команда играла без В. Иванова, мы наконец-то почувствовали себя людьми, а не футбольными фишками.

С. АГАШКОВ, А. АФАНАСЬЕВ, Г. ГРИШИН, С. ЖУКОВ, А. КАЛАЙЧЕВ, А. КУЗЬМИЧЕВ, Н. САВИЧЕВ, В. САРЫЧЕВ, М. СОЛОВЬЕВ, Ю. ТИШКОВ, Д. УЛЬЯНОВ, М. ЧЕЛЬЦОВ, И. ЧУГАЙНОВ, С. ШУСТИКОВ.

Надеемся, что правление футбольного клуба «Торпедо» (Москва) и руководство объединения «ЗИЛ» выскажут свое отношение к заявлению футболистов московского «Торпедо».

«Советский спорт»

Игроки там правят бал?

КОНФЛИКТ НЕ ИСЧЕРПАН

«ТОРПЕДО»: ШЕСТЬ ЗАЯВЛЕНИЙ ОБ УХОДЕ

Футболисты «Торпедо» одними из первых начинают подготовку к новому сезону: сегодня под руководствомВалентина Иванова они проведут первую свою тренировку, на которую, правда, выйдут далеко не все футболисты.

Напомним, что после окончания чемпионата дирекция завода имени Лихачева вернула в «Торпедо» Валентина Иванова. Футболисты в ответ выступили в нашей газете с открытым письмом, в котором объяснили причину своего нежелания играть и тренироваться под руководством Иванова. Как нам стало известно из неофициальных источников, вчера на собрании команды состоялась встреча В. Иванова с футболистами «Торпедо». После нее шесть футболистов – Тишков, Шустиков, Чугайнов, Кузьмичев, Чельцов и Ульянов – написали заявления об уходе из «Торпедо».

«Советский спорт»

Валентин ИВАНОВ:

УХОЖУ. К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!

Конфликт в футбольной команде стал отражением ситуации в обществе

Месяц назад Валентин Козьмич ИВАНОВ, главный тренер ФК «Торпедо», от интервью отказался. Но обещал: после тринадцатого расскажу. Сколь неприятна ему тема, было заметно и тогда, и нынче. Оттого, наверное, пытать человека не хотелось. Думалось, пусть под горячую руку другим рассказывает: сенсация и трагедия – вещи разные. Мы их, к сожалению, часто путаем, особенно в последние годы…

Итак, говорит Иванов:

– Конфликт в коллективе давно зрел. Это сейчас журналисты обобщили: Иванов – грубый, вот его футболисты и не любят. «Советский спорт» даже о митингах с транспарантами «Вон – Иванова!» поведал. Все хорошие, я один людям жить мешаю…

И никто не задумался: «Торпедо» завоевало бронзовые медали. В мое отсутствие в семи последних играх взяли семь очков. Так чьей заслуги больше: того, кто пятьдесят процентов очков на последнем этапе принес, или того, кто до этого команду из ничего сделал и очковую базу обеспечил?

Бывший вратарь «Торпедо» Сарычев в своих интервью, не стесняясь, рассказывает о моей грубости, злопамятности. Он ради бы смеха пример привел. Ведь я ни одного человека из команды не отчислил. Ширинбеков получает две тысячи долларов, а на его месте Шустиков стал играть. Гречнев уехал в Польшу, освободив место в составе для Чугайнова. Если бы не Сарычев, не ушел бы из команды способнейший Харин. Но на тот момент сильнее был Валера – его я и ставил. А когда он мне в начале сезона сказал, что во Францию уедет, что было делать? Или «лучший вратарь страны» считает, что игроков его амплуа можно в один момент в магазине купить?

Только после согласия самого Сарычева я стал его и Подшивалова через игру ставить. Себе проблем добавил, но команда была гарантирована от провалов, куда бы и когда бы основной вратарь ни уехал.

Кого ругал, так это Гришина. Но он же самым сильным игроком «Торпедо» стал! Зато тренер Скоморохов и начальник команды Золотое никого не ругали. Пьет? Глаза закроем. Дисциплину нарушает? Молодой еще, обвыкнется. Я сорок лет в футболе. Но такого, как Шустиков, ни разу не встречал. Его приглашают в олимпийскую сборную страны, а он накануне игры пропадает. И ничего – вновь в сборную зовут.

Савичев тоже обиженным ходит. А он у себя спросил, на каком основании его следует в основной состав включать? Ради заслуг брата? Или ради прежних проблесков приличной игры? Он ведь на поле сейчас «на одной ноге» играет. И не после травмы, а до.

Очень жалко, что у молодых ребят футбол на втором месте. Сначала – красивая жизнь: выпить, с девочками развлечься, в загранку повыгодней мотануть. И конечно, дорогу для вольницы расчистить – тренеров сменить, новых хозяев клуба найти. Иванов не устраивает. Тренер дубля Никонов, когда заявил, что будет разбираться, кого оставить в основной команде, кого отчислить, – тоже не устраивает. ЗИЛ много суется в футбольные дела, значит, пивной завод из Европы будет лучшим хозяином… Я, наверное, что-то не понимаю. С каких пор у нас мальчишки семидесятого года рождения стали футбольными командами руководить? Мы о каком таком профессиональном футболе рассуждаем? Контракт подписал – работай. Контракт истек – качай права: зарплата маленькая, Иванов плохой, шипы на бутсах некрасивые… Будешь таким футболистом, как Стрельцов или Воронин, тебе теперь и зарплату дадут, и Иванова заменят, и бутсы Леонардо да Винчи расписывать станет. А будешь Шустиковым-младшим – выгонят к едрене матери и доброго слова не скажут.

Все это руководству завода было известно. Поэтому они и «не прислушались» к мнению команды. У меня нет среди зиловского начальства близких друзей. Пока я в «Торпедо» играл, воспитывался и воспитывал, три директора сменились, куча администраций. Но одно оставалось всегда: дух меценатства в самом хорошем смысле слова. Они с рабочим людом общаются, человека видят сразу. И в футболе разбираются. Поэтому и завод был на моей стороне.

Когда я из отпуска вышел, думал, поймут футболисты. Ну, подали пятеро заявления об уходе. Из-за этого и вам в интервью отказал: не надо, думал, сор из избы выносить. У молодых ошибки неизбежны. Одумаются.

Но на первую тренировку единицы пришли. С молодежным составом бегали-прыгали. Зиловцы сказали: набирай команду заново. Можно было, конечно, и заново… Сыграли бы… Грустно это… Надо бы им еще было забастовочный комитет создать…

В общем, пришел на завод и отказался. Способных ребят я нашел? Нашел! Команду сделал? Сделал! Совесть моя перед заводом и болельщиками чиста? Да! Ну и хватит! В следующем сезоне приведет их Скоморохов к чемпионству, а Золотое людьми воспитает, приду к ним и скажу спасибо.

Таково мнение человека, долгое время руководившего сильной заводской командой. Возможно, он резок, во многом не прав. Возможно, не пойдет «Торпедо» по стопам «Зенита», «Локомотива», ростовского СКА. Не дело газеты однозначно оценивать ситуацию. Мы ранее… цитировали высказывания игроков. Долг независимой газеты – изложить обе точки зрения. Судить читателям. Но рассудит время.

Только подумалось, что пример футбольного тренера мог бы пригодиться иным нашим политикам и экономистам. Не надо кричать, что кто-то мифический мешает работать. Добейся успехов. Стабилизируй ситуацию. И уходи, коли тебя не понимают. Или не берись вовсе.

Люди устали и от тех, кто бежит с тонущего корабля, и от тех, кому ноги плясать мешают.

«Московский комсомолец»

Валентин ИВАНОВ:

«Я ПОСТАВИЛ НА БИТУЮ КАРТУ»

…Иванов – это Иванов, и, поговорив с ним, я лишь убедился в этом. Как и в том, впрочем, что отторгнутый игроками, подписавший-таки заявление об уходе, молча переживший колючую атаку прессы, он остался в «Торпедо». Сердцем. Жизненной привычкой. Непоколебимостью проваренных принципов. И даже характерной присказкой в окончании фраз…

– Особой любовью футболистов я никогда не пользовался. Ни раньше, ни теперь. Да оно и понятно. Кто тренировочный процесс ведет? Я. Воспитательной работой кто на деле занимается? Опять же я. Нет меня, бывало, в команде (уехал там или приболел) – оставляю начальнику и второму тренеру указания, как проводить тренировки. Игроки им сразу: тяжело, давайте полегче что-нибудь… Ну, те и согласятся. Возвращаюсь и сразу вижу: команда не в том состоянии. Ясно, чтобы мою программу выполнить, надо идти на конфликт с футболистами, заставлять их трудиться. А можно повести себя по-другому – уступить, не заметить, например, как в самолете выпивают. И вся любовь – они в глазах игроков вроде бы хорошие, а я– плохой…

– Значит, в основе конфликта…

– В основе конфликта, в основе конфликта… Мое кредо – дисциплина. Бытовая, игровая, во всем. Это многим не нравилось. А между тем когда при мне «Торпедо» ниже шестого места опускалось? Только раз, по-моему. Да, я бываю несдержан, выхожу из себя, но что думаю – говорю в лицо, интриг не затеваю. У меня почти двадцать четыре года тренерской работы за плечами – так приводите конкретные примеры моих ошибок. Но ведь нет ничего! Плохой, говорят, Иванов – вот и все.

– Валентин Козьмич, но ведь они, футболисты, все как один, против вас. Вины своей не чувствуете?

– В чем вина-то? Мне еще Качалин с Гуляевым внушили: порядок бьет класс. Тысячи примеров тому есть. «Крылышки» как играли когда-то? А СКА ростовский? А «Локомотив»? За счет дисциплины и порядка брали. Ваш брат журналист иногда любит поудивляться – как так, у команды игра вдруг пропала? Что такое, почему произошло? А все очень просто: игроки держали себя вначале, режимили, к каждой игре готовились, на тренировке выкладывались, а затем стали себе поблажки давать. Один игрок,другой, третий. А футбол – игра коллективная, характерные издержки имеет. Иной так и думает: «Ладно, сегодня я не очень готов, ребята отыграют, зато уже в следующий раз…» А в следующий раз другие сорвались. Вот и пропадает у команды игра. Хотя, бывает, стараются на поле, по-прежнему из кожи вон, но мяч-то не обманешь. Да и меня тоже трудно обмануть – повидал всякое.

Сейчас в «Торпедо» играют люди со способностями, попадают среди них и игроки с ма-а-а-леньким талантом. Можно эти способности и талант развить, увеличить, сохранить хотя бы? Можно. Если силенки есть да плюс хорошее отношение к делу. Был вот в нашем футболе Заваров, игрок по-своему талантливый. Ну хорошо, взял его вовремя в руки Лобановский, заставил работать как следует, и Заваров два-три сезона показывал, на что способен. Но перешел он в «Ювентус», а там у них не принято держать рядом с игроками «человека с палкой» – и поплыл Заваров. Пропал. Другой пример – Юрин. Способности вроде бы средние, зато настоящий профессионал: он если забудет в четыре часа дня яблочко съесть, так ему жена напомнит! Режим для него – святое дело. В «Торпедо» Юрин видным игроком стал, капитаном команды. А когда вторым тренером был, то с ребят строго спрашивал. И что же? Девяносто процентов его не поняло… Петраков, помню, заявлял: «Или я, или Юрин!» Но теперь такие футболисты, как Юрин, редко встречаются. Еще реже те, у кого и талант есть, и отношение к делу хорошее. Вот разве что Тишков. Так его, сколько замечал, остальные на расстоянии держат. Не пьет с ними…

– Что же они все – пьяницы, что ли?

– Да нет, не поняли вы. Я сам играл, знаю: футболист – живой человек, надо ему расслабиться. Я, бывало, говорю игрокам: «Ребята, скоро перерыв десять дней, отдохните. Но к такому-то числу будьте готовы». А они, молодые особенно, меры не знают. Не понимают, не хотят понимать, что сами себя как игроков этим губят. Да иные тренеры тоже хороши: Шустикова отчисляют из олимпийской сборной за нарушение режима, а на следующий матч снова зовут. Воспитатели!

Или Афанасьева взять. До отъезда Полукарова была конкуренция в защите, он и старался. А осталось их трое – хорошо играет через раз. Почему? Да все потому же. Агашков, Гришин когда пришли – хорошо играли? Хорошо. А потом началось. Ну, с Гришиным я не зря ссорился, в этом сезоне он себя показал, наконец. Во многих матчах был лучшим. Во многих, а должен бы во всех! Понимаете?

– Вот вы все о дисциплине. А футболисты, с которыми пришлось беседовать, заявляют, что они вам не верят…

– Не верят? В чем не верят? Не понимаю. Пусть придут, прямо скажут, в чем их недоверие заключается. Я тоже разговаривал с некоторыми. Спрашиваю того же Агашкова: «Ну что, без Иванова лучше? Дисциплина в порядке? На тренировках больше стараетесь?» Мнется: «Да нет, бывают нарушения, даже побольше их стало». – «Обстановка улучшилась в команде?» – «Да нет, не особенно».

Жукова я выгнал за пьянство – вернули его. И что? Сейчас отчислили во второй раз. Гришина за трусость на поле сколько раз ругал? Так он, Гришин, как здорово со «Спартаком» сыграл! А во Владикавказе снова стал ножки убирать, «липачил», его сами ребята заменить попросили, потому и против «Сигмы» не поставили. Игроки не поставили, не Скоморохов. А Сарычев… Да нет, не будем о нем. Валера ведь еще совсем недавно с моим сыном дружил. Теперь тоже обиженным улетает.

– Выходит, у вас в команде ни одного единомышленника не было?

– Как это не было?! А как же я тогда с ними за пять лет трижды в финал Кубка выходил?

Теперь, по прошествии времени, многое узнаешь. С возвращением из «Локомотива» Чугайнова эти превращения начались. Хотя я его часто в пример остальным ставил. Нарушать режим он нарушал, но зато на совесть в игре отрабатывал.

Вот вы о недоверии говорили. А когда я футболиста, который готов был прилично сыграть, на матч не поставил? Они репрессий страшились? Разве я отчислял из команды хорошо играющего, пусть он даже со мной конфликтовал? Игра – вот показатель. А не перешептывание по углам…

– А если бы Полукаров оставался в команде?

– Может, и не было бы ничего. Его слово многое значило. В одном, признаться, я нынешним ветеранам благодарен – хоть Филатова из «Локомотива» в тренеры не призвали. И на том спасибо.

– Как-то вы говорили, что ваша лучшая команда еще впереди…

– Говорил. Не отрицаю. А сколько раз я этих ребят молодых собирал и что говорил им, спрашивали? Спросите: у Тишкова, Шустикова, Ульянова, Арефьева, Чельцова, Кузьмичева. Спросите обязательно.

Лет через пять эта команда могла бы очень приличный уровень показать.

Я, знаете, не люблю проигрывать. Во что бы ни играл, всегда стремлюсь победить. А здесь проиграл. Поставил на карту, которая давно была битой…

Но это мы все задним умом крепки. Я за свои слова и дела привык отвечать и всю жизнь ответ держал. А вот с них, ни с молодых, ни с опытных, ни с кого – уверен, не спросится. Может, потому, что время теперь другое? Хотя, по-моему, к предателям во все времена одинаково относились.

– Не вернетесь, Валентин Козьмич?

– …Вряд ли. Гордость моя человеческая задета…

Во всей этой торпедовской истории много и много раз хотелось поставить точку. А она никак не проставлялась. Кажется почему-то, что и на сей раз уместным выглядит многоточие…

После своего заявления об уходе, где он писал о нежелании быть заложником игроков или виновником развала команды, после звонка с угрозами в адрес его двойняшек-внучат, после прямо противоположных по содержанию писем в редакции и на завод, после нервотрепки в ФК «Торпедо», после взаимоисключающих авторитетных признаний на тему «Кончилось ли время Иванова» ясным же осталось пока только одно. А именно: невысокое, мягко говоря, устройство нашего футбольного дела. Митинговая праздность, накаляющая, но не объясняющая суть противостояния. Профессиональные взаимоотношения, основанные на законе, увы, не внедряются в нашу жизнь.

Оттого, видимо, и продолжают иметь несокрушимую силу недомолвки, намеки, слухи…

…Нас когда-то учили, что большинство всегда право. Но нас учили также, что двое одного не бьют. Что нечестно всем идти на одного. Некрасиво.

Говорят, что футболист Валентин Иванов, как никто другой, мог тонко наперед просчитать возникающую на поле комбинацию. Не раз он преуспевал в этом и за свою долгую тренерскую жизнь.

Теперь – не сумел.

«Футбол»

Столь пространные цитаты, как вы, наверное, понимаете, нужны не только и даже не столько для того, чтобы понять причину конфликта В. Иванова и футболистов. Они – о футбольной атмосфере тех дней. С одной стороны, игроки восстали против того, что они никто в глазах тренера, что тот груб, несдержан и дальше это терпеть невозможно. Ни одного конкретного примера, правда, этому нет, но ладно – грубость и несдержанность не всегда ведь процитируешь. А с другой стороны, письмо в редакцию «Советского спорта» о том, что для них превыше всего честь и достоинство, без стеснения подписывают и те, кто неоднократно нарушал дисциплину, кого очень скоро уже другие тренеры, вроде лояльные, устраивающие игроков «Торпедо», все-таки будут вынуждены отчислять из команды.

Понимаете, по большому счету, причина скандала – в том, что не было четких ответов на вопросы, кто есть профессиональный игрок, насколько свободен он вне футбольного поля от тренерского глаза и каким должен быть сам тренер в изменяющейся обстановке.

Нет у нас этих четких ответов и сейчас.

Не потому ли и тренеров для сборной ищем на стороне?

Глава 42

Дела давно минувших дней

После торпедовского бунта случилась революция и на уровне сборной – в 1993 году. Но прежде чем рассказать о ней, надо напомнить читателю о драматических событиях, которые произошли в рамках футбольного хозяйства.

Вызваны они были политическими причинами. Распад СССР повлек за собой раздробление советского футбола, и в бывших советских республиках стали проводиться самостоятельные национальные чемпионаты. Перед стартом из чемпионата 1990 года первыми «улетели» грузинские клубы – тбилисское «Динамо» и «Гурия» из Ланчхути. Вообще, надо сказать, что три последних года до этого динамовцы из Тбилиси погоду в союзном футболе не делали, занимали нижние места турнирной таблицы. «Гурия» вообще только вошла в высшую лигу, и, по большому счету, качество первенства вроде бы не очень пострадало (так можно говорить, конечно, чтобы утешить себя: ведь грузинские футболисты принимали участие в чемпионатах страны с 1936 года, добивались заметных успехов, их игроки входили в состав сборной СССР. Теперь ушла не просто команда – ушла часть истории)…

Прошла половина сезона-90, и число участников первенства сократилось еще на одну команду. Отправился в самостоятельное плавание вильнюсский «Жальгирис». Вот он как раз стал открытием последних лет. Войдя в высшую лигу в 1983 году, все это время находился в лидирующей группе, в 1987 году завоевал бронзу, два последующих года был рядом с медалями…

В тот год к финишу первенства пришло тринадцать команд. К следующему сезону высшая лига пополнилась двумя российскими клубами (владикавказским «Спартаком» и московским «Локомотивом», выигравшим переходный матч с волгоградским «Ротором»), а также харьковским «Металлистом» и ташкентским «Пахтакором». Была все-таки надежда, что вопреки политическому расколу футбольное пространство останется общим для ряда ставших самостоятельными государств – в чемпионате СССР принимали участие и «Арарат» из Еревана, и динамовцы Минска, и «Памир» из Душанбе, и целых шесть украинских команд. Увы, чемпионат-91 стал последним в первенстве СССР. 8 февраля 1992 года был образован Российский футбольный союз (РФС), и с этого же года начался отсчет чемпионатов России.

Уже устоявшуюся и апробированную в масштабах СССР сетку проведения первенства взять за основу поначалу не получилось. Ведь в высшей лиге последнего первенства СССР играло всего шесть российских команд, и начался большой спор о том, какими конкретно командами и в каком количестве надо создавать лигу. Остановились на двадцати командах, разбитых на две группы. После первого этапа лучшая восьмерка разыгрывала медали, а у остальных было что-то вроде утешительного заезда. Первое золото российского первенства завоевали столичные спартаковцы, а вот «бунтари»-торпедовцы неприятно удивили. Они пропустили впереди себя дебютантов высшей лиги «Уралмаш», «Текстильщик», «Асмарал» и оказались на одиннадцатом месте…

Впрочем, мы ведь начали разговор о «революции» в сборной России и теперь продолжим его.

Истории двух скандалов, потрясших отечественный футбол на заре его национального становления, в некоторых моментах очень схожи, словно с одной кальки срисованы. «Торпедо», напомним, в чемпионате страны шло очень даже неплохо, но вдруг провело неудачный кубковый матч с самарскими «Крыльями Советов» – командой первой лиги. Наша первая сборная под руководством Павла Федоровича Садырина проиграла ничего уже не значащий матч слабым грекам – ведь до этого мы хорошо прошли отборочный цикл чемпионата мира, дважды победили венгров, Люксембург и уже обеспечили себе путевки на игры группового турнира, которые должны были проходить в США.

Идем далее. В девяносто первом «разбор полетов», проведенный В. Ивановым, состоялся в общем-то по горячим, так сказать, следам, на эмоциях, а не на анализе проступка игроков. Ответ последовал быстрый, как и бывает при проявлении защитной реакции: тренер сам груб и невыдержан, он не умеет работать с людьми, мы с ним не добьемся ничего путного… Вспомним также, что письмо с этими своими выводами и требованием убрать В. Иванова подписывали в числе других сами нарушители дисциплины. В девяносто третьем наши «сборники» еще душ после игры с греками не приняли, когда президент РФС В. Колосков, опять-таки в запале, высказал им то, что на душе наболело: с такой, мол, игрой вам в Америке делать нечего. В ответ – письмо четырнадцати: в сборной плохо организован тренировочный процесс, с нашими интересами не считаются, когда заключают договоры с поставщиками спортивной формы, и вообще – дайте нам другого тренера! Письмо в числе других подписывают игроки, которых Садырин перестал привлекать к играм за сборную.

Идем дальше. И торпедовцы, и «сборники» сами начинают подбирать себе удобного, устраивающего их тренера. Автозаводцы назвали человека от спортивной науки Е. Скоморохова, авторы письма четырнадцати – А. Бышовца, с которым некоторые из подписантов брали олимпийское золото Сеула. Увы, эти тренеры не ответили отказом, что было бы, как мне кажется, честнее и порядочнее, а пошли на поводу у «бунтовщиков»… Я это не к тому, что должна была проявиться некая солидарность в стане наставников, нет. Но вот то, что коллеги поучаствовали в унижении В. Иванова и П. Садырина, – безусловно.

Нельзя однозначно осуждать и игроков. Особенно тех из них, кто уже успел поиграть на Западе, в действительно профессиональных клубах, с четкими, оговаривающими все детали контрактами на руках. Они уже отвыкли от организационных неразберих, они хотели, чтобы с ними считались, чтобы их уважали – а примеров как раз таки неуважения было предостаточно…

Что было дальше, мы знаем. Е. Скоморохов не справился с командой «Торпедо» и покинул пост менее чем через год после назначения. А. Бышовец на сборную назначен не был, команду в Америку повез Садырин, но сыграла она там ожидаемо – не вышла из группы. При таком-то внутреннем раздрае разве можно было ожидать чего-то иного?

Глава 43

«Непрофильные активы»

О том, что произошло с московскими торпедовцами далее, написано много, еще больше гуляло слухов, и потому считаю своим долгом рассказать, что знаю по этому вопросу, более детально.

Начну с политики, и пусть это не покажется кому-то странным: ведь именно политические перемены последнего десятилетия прошлого века стали по-новому выстраивать отношения между людьми и коллективами.

На совершенно другие экономические рельсы переводила стрелки своего дальнейшего пути страна, от этого меняла ход огромная махина отечественного хозяйства. К примеру, производства, которые мы недавно называли флагманами, теряли лидирующие позиции, а то и вовсе останавливались, экономика содрогалась от потрясений…

Наверное, было бы неправдой говорить, что, именно предчувствуя кончину одного из таких флагманов, всемирно известного на то время автомобильного завода имени Лихачева (ЗИЛ тогда еще на все сто процентов содержал команду), торпедовцы попробовали зарабатывать сами. Нет, та их инициатива была вызвана не предчувствием беды. Наоборот, новые позитивные веяния подтолкнули клуб к неординарным (опять-таки на то время) поступкам.

В 1989 году было принято решение о создании в стране (тогда еще СССР) профессиональных футбольных клубов. Что в том решении проходило, так сказать, красной нитью? Предоставлялась возможность клубам составлять бизнес-планы, а проще говоря, зарабатывать деньги на свою жизнь. И вот торпедовцы, имея хороший тыл, в смысле продолжая жить на бюджет завода, стали делать пробные шаги по вхождению в этот самый профессиональный мир футбола. Одним из первых их коммерческих проектов было желание наладить сотрудничество с известной в Европе пивной компанией «Хольстен» из Германии, с фирмой «Кодак», производящей фототовары… Не получилось. Сначала деятельность ФК не поняли руководство и профсоюз завода – «Мы же вам и так платим, что вам еще надо?», потом, когда настали трудные времена для ЗИЛа, там пошли было навстречу клубу, однако вмешались другие «силы»: непосильные пошлины, акцизы…

Но вернемся к трудным временам. Гордость отечественного автопрома пока не шел ко дну, хотя и испытывал уже существенные экономические трудности. Причем такого характера, что в 1996 году на заседании совета директоров ЗИЛа решался вопрос о том, как быть с непрофильными активами предприятия, поскольку из-за нехватки средств могло закрыться само оно, а значит, семьдесят тысяч человек потерять работу. В числе «непрофильных» оказалось и «Торпедо». Виктор Викторович Новиков, генеральный директор автозавода, произнес тогда жестко, но честно: команду очень жалко, однако возможностей оставить ее у ЗИЛа нет.

Чтобы было понятнее: в список непрофильных активов, кроме футбольного клуба, были внесены ведомственные дома отдыха, детские сады, медицинские учреждения. Это был вынужденный шаг, понятный всем присутствующим на заседании, в том числе и мне. И надо было тут же обсудить вопрос: где найти того, кто уже вписался в рыночную систему, твердо стоит на ногах, профессионально разбирается в спортивной жизни?

Такое предложение было сделано мне.

Скажу как есть: иных кандидатов на приобретение «Торпедо» в тот момент просто не находилось, а это означало, что если я откажусь, то команда завтра, как говорится, пойдет по миру. Но все же это была такая ответственность, что я попросил время на обдумывание, на консультации уже с советом директоров «Лужников».

На следующий день в дирекцию «Лужников» приехали главный тренер «Торпедо» Валентин Козьмич Иванов и капитан команды Борис Востросаблин. Разговор пошел все о том же: «Лужники» – единственный кандидат для того, чтобы взять команду под свою опеку. Ведь у клуба и «Лужников» старые и крепкие связи – торпедовцы играли на нашем поле, а стадион имени Э. Стрельцова считался тренировочным и резервным. К тому же многие игроки клуба вышли из стен лужниковской футбольной школы (Маношин, Воронин, Сергеев и др.), а тренером ФШМ являлся Виктор Александрович Маслов, тот самый легендарный человек, при котором «Торпедо» достигло лучших своих результатов.

Конечно, не только откровенный разговор с В. Ивановым повлиял на окончательное решение принять автозаводскую команду под крыло «Лужников». Состоялся у меня обмен мнениями и с людьми, которые, особенно на первых порах, оказали весомую и материальную, и моральную поддержку в становлении уже лужниковского «Торпедо», за что я им бесконечно благодарен. В дальнейшем наши отношения складывались по-разному, но со всей ответственностью должен сказать одно: эти люди для «Торпедо» того времени сделали очень много. Назову их поименно. Первым президентом нашей команды согласился стать П.П. Бородин – управляющий делами президента, член совета директоров ОРТ. В «группу поддержки», если можно так сказать, вошли председатель Верховного суда России В.М. Лебедев, председатель комитета Совета Федерации Г.А. Горбунов, первый заместитель руководителя Министерства экономического развития в правительстве Москвы В.А. Коротченко, руководитель «Славнефти» М.С. Гуцериев, гендиректор «Роснефти» С.М. Богданчиков, заместитель управляющего делами президента В.В. Балдуев, возглавлявший Минтопэнерго В.И. Калюжный, крупный нефтяной предприниматель (ныне уже, к сожалению, покойный) В.В. Кондратчук. Мы горели желанием создать суперклуб, но желание это разбивалось о нашу действительность, потому как законы не разрешают меценатам быть бескорыстными (я напишу об этом подробнее в последней главе – «Эпилоге»), а мы не могли их нарушать…

В общем, «Лужники» стали правообладателями «Торпедо».

И тут, чтобы до конца прояснить ситуацию, надо обязательно сказать о следующем.

Юридический и фактический переезд «Торпедо» в «Лужники» был на тот момент единственным способом выживания клуба. Не сделай мы тогда шаг навстречу, команды бы попросту не стало.

«Торпедо» вошло в состав ОАО «Лужники» на правах одного из структурных подразделений, каких у нас немало. Знаете, в каком состоянии мы его принимали? Весь день на базе выдавали игрокам и тренерам задолженности по зарплате, накопленные за, скажем так, довольно продолжительный период. То, что клуб не станет приносить прибыль, не будет «плюсом в общем бизнесе», было ясно с самого начала – покажите мне в России команды, приносящие прибыли или хотя бы окупающие затраты. Потому когда говорят, что Алешин, приобретая известный клуб, рассчитывал иметь дивиденды… Это, мягко говоря, реплики дилетантов.

Далее. Финансовым обеспечением «Торпедо» занимался отныне только спортивный комплекс «Лужники» со своим ограниченным бюджетом. Великий клуб требовал соответствующего обеспечения, и потому мы объявили: всегда готовы на диалог со спонсорами и теми, кто решится приобрести команду и обеспечить ей лучшие условия существования.

И наконец, последнее – какие условия команде обязались создавать мы. Поймите правильно: генеральный директор ОАО «Лужники» не топ-менеджер команды, не главный ее тренер, он, хоть и приняв на себя обязанности председателя совета директоров «Торпедо», не в ответе за результаты конкретных матчей – за это несет ответственность менеджмент команды. Мое дело – заключать контракты с игроками, обеспечить команду полем, формой, инвентарем, сделать так, чтобы не страдал тренировочный процесс… Короче, с нас надо спрашивать за организационно-материальную сторону дела. И тут скажу: даже в самые сложные и напряженные для «Лужников» периоды (а это и проведение спортивных состязаний мирового уровня, и реконструкция наших зданий, полей, и иные затратные мероприятия) мы свои обязательства перед футболистами «Торпедо» не нарушали.

(Приятно слышать и много лет спустя мнение игроков, игравших тогда в «Торпедо», – Зырянова, Семшова, Кормильцева, Бородина, Казакова и т. д., что то было лучшее для них время, та команда была их единой семьей.)

Думаю, команда тоже была не в обиде, о чем свидетельствуют результаты ее выступления в премьер-лиге. В 1996 году, который она фактически отыграла под знаменами автозавода, заняла двенадцатое место. Два первых года под эгидой «Лужников» состояние ее было, как говорят медики, «средней тяжести»: одиннадцатое место.

1999 год – четвертое место.

2000 год – третье место и, естественно, бронза чемпионата.

2001 год в жизни «Торпедо» был особым по двум причинам. Одна причина – чисто спортивная. В пяти первых турах команда дважды проиграла, две игры свела вничью и лишь однажды сумела одержать победу. А потом последовало то, что можно назвать фантастикой. Игра на выезде в Ленинграде – крупная победа над «Зенитом», 3:0. Игра на выезде с «Черноморцем» – и уже пять безответных голов в ворота хозяев. В этом же ряду победы над «Соколом» – 6:2, московскими спартаковцами – 2:0… В общем, в шести последующих турах – пять побед и лишь одна ничья со столичным «Локомотивом», лидером российского футбола тех лет. И в этих шести турах восемнадцать мячей забито и только три пропущено. По итогам же года, во многом из-за крайне неудачного старта, торпедовцы остановились всего в шаге от бронзовых медалей, а форвард команды Вязьмикин записал на свой счет восемнадцать мячей…

Вторая причина была особого плана, и о ней стоит поговорить особо. Дело в том, что в премьер-лиге появилось в том году еще одно московское «Торпедо» – «Торпедо-ЗИЛ»…

Глава 44

«Клуб мудрости»

Медицина свидетельствует, что из одного корня два зуба не вырастут. За исключением разве что зуба мудрости.

В нашей истории эта прописная истина была кое-кем поставлена под сомнение. На интернетовском сайте футбольного клуба «Торпедо-ЗИЛ» черным по белому сообщалось:

«Год образования – 1924-й («Пролетарская Кузница»), с 1930-го представляет Автозавод. Под названием «Торпедо» выступала с 1936 года. С 1997-го – «Торпедо-ЗИЛ»…»

Эти же строки были повторены и в программке, выпущенной перед встречей «Торпедо-Лужники» – «Торпедо-ЗИЛ».

То есть не просто возникла новая команда со знакомым для всех названием, но еще и чужую биографию себе приписала.

Как это случилось? Попробую объяснить без лишних эмоций и с документами в руках.

Команда, о которой идет речь, вообще-то возникла не в 2001 году, а несколько ранее. Произошло это так. Примерно через полгода после того, как «Торпедо» стало лужниковским, генеральным директором ЗИЛа назначили Валерия Борисовича Носова. Мы были знакомы с ним еще со времен его учебы в Московском автомеханическом институте – вместе гоняли в футбол. После его окончания он работал на ЗИЛе, ездил на стажировку в автоконцерны США, по возвращении оттуда внедрял новые технологии на родном заводе. Когда залихорадило крупнейший в столице Первый государственный подшипниковый завод, Валерия Борисовича бросили спасать то производство. Он его не просто спас: к концу девяностых завод стал передовым предприятием Москвы.

В начале 1997 года Герой Социалистического Труда В. Носов возглавил дышащий на ладан завод имени Лихачева. Валерий Борисович был блестящим организатором, но не магом и волшебником конечно же. В том, что ЗИЛ начал подниматься с колен, возвращать в цеха ушедших было специалистов, наращивать мощности, есть заслуга не только талантливого руководителя, но и правительства Москвы, развернувшего муниципальную программу поддержки автогиганта. Появились средства, и гендиректор вслед за реанимацией производства стал восстанавливать социальную базу, а вместе с ней – создавать с нуля футбольную команду.

Почему с нуля и почему – не «Торпедо», а «Торпедо-ЗИЛ»? Это далеко не праздные вопросы, особенно для тех, кто, не желая вникать в юридические проблемы, хотел бы разобраться с клонированием клуба на уровне эмоций: а за какое бы, мол, «Торпедо» играли Воронин и Стрельцов, будь они в то время в расцвете сил?

Постараемся ответить.

Для этого вначале приведем те строки из протокола заседания Правления АМО «ЗИЛ» от 21 июня 1996 года, где, в частности, говорится:

«Учитывая тяжелое финансовое положение АМО ЗИЛ и невозможность в этой связи содержать футбольную команду мастеров «Торпедо», передать футбольный клуб «Торпедо» (вместе с командой) новому учредителю – АО «Лужники»… В соответствии с Договором о создании ЗАО «Торпедо-Лужники-Москва» доля АО «Лужники» в уставном капитале составила 95 процентов, или 7,6 млн рублей, и АМО «ЗИЛ» 5 процентов, или 0,4 млн рублей».

Далее – выдержка из официального письма Профессиональной футбольной лиги (ПФЛ) в АМО «ЗИЛ» от 25 июня 1996 года:

«Принято решение о разрешении выступления ЗАО «ФК «Торпедо-Лужники» (Москва) в чемпионате и Кубке России, а также в других российских и международных футбольных соревнованиях, вместо ЗАО «ФК «Торпедо» (Москва), поскольку ЗАО «ФК «Торпедо» (Москва) добровольно передало все права и обязанности члена (участника) Ассоциации «Профессиональная футбольная лига» – ЗАО «ФК «Торпедо-Лужники» (Москва)».

И наконец, цитата из решения Совета ПФЛ (протокол № 7 от 23 июля 1996 года), в котором девятым пунктом значилось:

«Признать правопреемником футбольного клуба «Торпедо» (Москва) ЗАО ФК «Торпедо-Лужники-Москва» в части прав и обязательств члена (участника) Ассоциации «ПФЛ», в том числе финансовых обязательств перед другими членами (участниками) Ассоциации «ПФЛ», а также права на использование фирменного наименования и товарного знака».

Изложу все сказанное выше проще: знакомая всем автозаводская команда в полном составе, во главе со своим тренером Валентином Ивановым, перешла под крыло «Лужников». Какими силами сыграла она свой последний матч под старым названием «Торпедо» (Москва) (с «Зенитом», июль 1996 года), такими же и продолжила чемпионат.

А формировать новую команду на заводе поручили бывшим торпедовцам Владимиру Сахарову и Сергею Петренко. Клуб «Торпедо-ЗИЛ» был принят в число участников первенства России в третьей лиге.

Теперь пусть читатели сами скажут, за какую команду играли бы на ту пору Стрельцов с Ворониным.

Ко всему этому добавлю вот что. И в то время, когда осуществлялся переход команды с баланса автозавода на баланс «Лужников», и уже позже, когда команда юридически и фактически стала нашей, я неоднократно публично заявлял, что готов, если на то будут желание и возможность руководителей ЗИЛа, по частям возвращать им пакет акций, то есть, другими словами, возвращать команду в ее историческое лоно. С нашей стороны делались попытки объединить два «Торпедо» еще тогда, когда «Торпедо-ЗИЛ» играло в первом дивизионе, и, право дело, не наша вина, что те переговоры заканчивались ничем.

В 1999 году Сергея Петренко на посту главного тренера сменил имевший опыт работы даже со сборными командами СССР и России Борис Игнатьев и вскоре вывел зиловцев в премьер-лигу.

Вот так и получилось, что в чемпионате страны 2001 года оказались заявленными два «Торпедо». Наша команда выступила в том сезоне сравнительно удачно, заняв четвертое место. «Торпедо-ЗИЛ» зацепилось за шестнадцатое место (из восемнадцати).

В 2002 году мы снова четвертые, причем забиваем в ворота соперников сорок семь мячей – даже больше, чем «золотой» «Локомотив». «Торпедо-ЗИЛ» остался на своей шестнадцатой позиции, однако даже эта «печальная стабильность» была омрачена еще худшей вестью. С лета 2002 года лихачевцев опять стало лихорадить. Сокращалось производство, закрывались цеха, в середине октября рабочие вышли на забастовку. И как бы патриотично ни относился Валерий Борисович Носов к выпестованному им клубу, но и ему пришлось признать, что в нынешнем положении содержать команду высшего дивизиона заводу стало не по плечу. На нее принялись искать покупателя и нашли в лице концерна «Норильский никель».

Мы опять-таки не оставались в стороне, делали попытки объединить лужниковскую и заводскую команды. (Об этом, кстати, свидетельствуют и сами представители «Норильского никеля». В письме на имя мэра столицы они выражают сожаление, что не получила продолжения идея Владимира Алешина сделать единое «Торпедо». А желание такое было, как никогда, близко к исполнению, нам с Валерием Борисовичем оставалось решить пусть существенные, но детали, к примеру, такие: какое название должна носить эта единая команда и т. д.) Увы, В. Носов в декабре 2002 года был освобожден от занимаемой должности по состоянию здоровья, его преемник К.В. Лаптев был на заводе человеком новым, ситуация с командами являлась для него загадкой, и ему нужно было время, чтобы во всем разобраться…

Так с января 2003 года «Торпедо-ЗИЛ» становится «Торпедо-Металлургом», проще говоря, командой Михаила Прохорова, одно время даже муссировался вопрос о переезде ее в Красноярск. Несмотря на хорошее финансирование, она и в этом сезоне опять внизу – на четырнадцатом месте. Весной 2004 года в состав акционеров клуба вошло правительство Москвы, и он стал именоваться ФК «Москва». Обретя солидную финансовую поддержку, команда начала прогрессировать. В 2007 году ФК «Москва» занял четвертое место в чемпионате, которое так и осталось наивысшим достижением в его истории. 5 февраля 2010 года акционерами команды было объявлено об отказе от участия в чемпионате России 2010 года. В качестве официальной причины данного шага называлось нежелание основного акционера клуба – концерна «Норильский никель» – содержать непрофильный актив…

Впрочем, это уже другая история, равно как и появление на футбольном горизонте еще одного «Торпедо» – «Торпедо-РГ». Скажу о нем лишь вкратце, ибо отношение к нашей теме он имеет разве что косвенное. Этот футбольный клуб был зарегистрировал в марте 2005 года. Существовала тогда такая команда – КФК «Смена», над ней взял шефство информационно-издательский концерн «Российской газеты». Этим концерном и Московской федерацией футбола был учрежден Фонд развития столичного футбола «Фээр Плей», через который осуществлялась финансовая поддержка любительского футбола в Москве. Было желание сделать «Смену» лучшим любительским клубом города, но на практике это не получалось, и тогда директорат ИКК «Российская газета» решил взять в свои партнеры спортивный Фонд «Торпедо» и, естественное желание, пополнить команду «Смена» талантливыми выпускниками футбольной школы «Торпедо». А заодно уж, чего стесняться, было провозглашено, что учредители воссоздают старейший российский футбольный клуб, возвращают болельщикам «настоящую заводскую» команду с ее богатой историей… Команда стала победителем любительской футбольной лиги России, с 2006 года стала выступать во втором дивизионе ПФЛ… В январе 2009 года руководство «Торпедо-РГ» объявило о расформировании команды.

Об одном, очередном клоне «Торпедо» можно было бы и не писать, но суть ведь в том, что создание его и пусть даже краткое существование больно ударило по болельщикам легендарного клуба. В их среде появилась новая трещинка, новый скол, а проще говоря, раздрай. Людям ведь всегда хочется чуда, в смутные времена, вспомним историю, многие из них шли за Лжедмитриями с искренней верой, что вот их царь – самый истинный, и его место на престоле законное…

Ну да ладно, вернемся к «Торпедо».

Глава 45

По дороге, ведущей вниз

Не буду говорить о причинах, озвучу лишь факт: в российский футбол на рубеже веков и с начала этого тысячелетия стали вливаться большие деньги. Настолько большие, что даже не всем регионам из числа огромных и богатых под силу стало содержать команду премьер-лиги. А кто мог себе это позволить, тот закупал лучших игроков, лучших тренеров, создавал, грубо говоря, продукт, интересный для рекламодателей, спонсоров, болельщиков. Хочу быть понятым правильно: все изложенное выше сказано мной не с усмешкой и не с черной завистью: так по идее и должен развиваться футбол. Только приплюсовать сюда обязательно надо честность и порядочность спортивных чиновников, отношений между клубами, а вычесть – нечистоплотность тех, для кого футбол рассматривался и до сих пор рассматривается как средство наживы. Ох, сколько же их, тех, кого «надо вычитать»!

Знаю случай, когда один из спортивных журналистов, написав книгу, поспешил с рукописью не в издательство, а… к руководителям одного столичного клуба: мол, здесь столько про вас жареных фактов, что мало не покажется, однако я готов не публиковать эту книгу, а продать рукопись вам, за бо́льшие деньги, естественно…

А вот факт, который известен многим. Существовал такой симпатичный самобытный клуб – «Ротор». Его президент В. Горюнов сумел создать без пришлых звезд, из молодых ребят команду, которая произвела фурор в первенстве России. Он сам, тренер-селекционер А. Никитин, другие специалисты команды выискивали, приглашали к себе, сыгрывали Сашу Зернова, Валеру Есипова, Володю Нидергауза, Романа Павлюченко, Олега Веретенникова… Что случилось дальше? За работу взялись спортивные агенты и растащили небогатый «Ротор» по кусочкам. Прямо говоря, выгодно продали товар… И «Ротора» не стало.

Примерно так же произошло и с нами. Планы-то какие были? Ладно, денег на звезд не наскребем, но зато будем каждый сезон готовить для выступлений за «Торпедо» по два-три воспитанника из своей школы, и это будет неплохо… Увы, агенты растаскивали наши молодые таланты, как коршуны цыплят…

Но об этом речь еще будет впереди, а пока же еще раз напомню о том, о чем уже шла речь выше: ОАО «Лужники» приобрело «Торпедо» не для осуществления каких-то своих бизнес-проектов, а с единственной целью спасти команду, оставить ее на плаву, когда она, можно сказать, уже готова была идти на дно. С богатейшими клубами страны мы конечно же тягаться не могли, тем не менее выступали в первенстве достойно. Я уже говорил, что «Торпедо» брало бронзу, попадало в еврокубковую зону, делегировало своих лучших футболистов в ряды сборных. В 2003 году команда опустилась в середину турнирной таблицы, заняв восьмое место. При наших финансовых возможностях и это было просто здорово!

Мы не скрывали, что денег на достойное содержание команды у нас не хватает, и по-прежнему искали тех, кто согласился бы приобрести ее. Как раз в 2003 году спортивная пресса, в меру своего разумения, обсуждала новость: «Торпедо» желает купить один из богатейших людей России, председатель совета директоров инвестиционной компании «Тройка-Диалог» Александр Леонидович Мамут – давний поклонник игры автозаводцев. Назывались даже конкретные суммы ожидаемой сделки, условия их выплаты, хотя такая информация вообще-то должна носить закрытый характер. В общем, журналистам были якобы известны все подробности купли-продажи клуба, и читатели не сомневались: уж если те знают даже такие детали, то общую картину – и подавно! Потому, когда газеты взорвались сенсационной информацией о том, что по вине Владимира Алешина (он, мол, захотел, чтобы Мамут заплатил все сразу, а Александр Леонидович обещал произвести расчет в два или три приема) сделка сорвалась, то поверили публикациям. И пошел новый вал обвинений: Алешин, мол, только делает вид, что ищет покупателей, а на деле, как та собака на сене, и сам не хочет должным образом обеспечивать «Торпедо», и не предоставляет возможности сделать это другим. Писали даже о том, что в последний момент меня не устроила цена и я хочу получить за команду просто несуразную сумму.

Из-за чего переговоры с господином Мамутом сорвались на самом деле? Говорил это раньше и повторю еще раз. Александр Леонидович, сам опытнейший банкир и предприниматель, в ходе переговоров заявлял, что готов предоставить личные гарантии о том, что произведет нужные расчеты. Мы же просили лишь об одном: чтобы были не расписки, а банковские обязательства, депозит, а значит, вся финансовая процедура сделки – прозрачна и ясна. Но инвестиционную компанию наше ожидаемое и законное требование не устроило. Почему – это уже вопрос к Александру Леонидовичу.

Находились ли другие желающие приобрести «Торпедо»? Знаете, поклонниками команды как-то в одну из последних весен была проведена акция с предложением передать футбольный клуб тем заинтересованным лицам, которые четко сформулируют свою политику по его поддержке. Я тоже подписал это письмо. И что же? Если не считать тех, которые, не стесняясь, рассчитывали прибрать к рукам не столько команду со славной историей, сколько лакомый кусочек собственности от самих «Лужников», желающих не было.

А само наше «Торпедо», руководимое вернувшимся в команду Сергеем Петренко, между тем продолжало участвовать в чемпионате страны. После относительно неудачного 2003 года (восьмое место) в следующем сезоне команда поднялась на пятое место. При этом она показывала очень зрелищную игру, забив пятьдесят три мяча (этот результат превзошел только «Зенит»). В число лучших форвардов страны с пятнадцатью мячами вошел нападающий торпедовцев Александр Панов. А в список тридцати трех лучших футболистов попали А. Панов, И. Лебеденко, А. Степанов, А. Бугаев, И. Семшов.

Тот сезон запомнился на первый взгляд странным событием. Дело в том, что команда очень сильно провела первый круг, не просто выйдя на первую строчку таблицы, а сделав достаточно комфортный отрыв от ближайших преследователей. «Торпедо» крупно (5:2), причем на выезде побеждает самарцев, которые в тот год завоевали бронзу, легко бьет «Зенит» (он в первенстве стал четвертым), выигрывает у столичного «Спартака», а армейцы лишь в конце встречи добиваются ничьей… Стартует второй круг, опять, кстати, с нашей победы, а вот дальше… Дело не в том, что мы начинаем терять очки. В футболе такое часто бывает: происходит спад в игре, устали или травмированы лидеры, пошла черная полоса невезения. Но в данном случае, как говорится, невооруженным глазом видно другое: команду засуживают, причем делают это чересчур явно. До такой степени, что тогдашний президент Коллегии футбольных арбитров РФС Николай Левников, к которому мы обратились, вынужден признать: в шести матчах кряду (!) судьи допускали в пользу соперников «Торпедо» ошибки, которые повлияли на результат игры. Вы можете себе такое представить? Шесть игр кряду.

Судей, что логично, отстраняют от дальнейшего обслуживания матчей, но нам-то от этого не легче! И суть даже не в потерянных очках! Среди игроков сразу пошли пересуды: «Это первый звоночек… Черная метка… Сливать нас будут…»

Говорить на эту тему с руководителями Российского футбольного союза, в частности с ее генеральным директором А. Тукмановым, оказалось бесполезно. Ответ был примерно такой: виновные понесли наказание, что ж вам еще надо? Мы как могли успокаивали игроков, но все же именно после того случая некоторые из них приняли решение покинуть команду…

Пришел 2005 год. Главный тренер команды Сергей Петренко в этот сезон смело вводил в основу ребят из дубля, мы играли очень неровно, к примеру, проиграли «Рубину» 1:5, но выиграли 3:0 у «Локомотива». И итоговое седьмое место в турнирной таблице посчитали закономерным. Радовало то, что в список сильнейших бомбардиров лиги вошли сразу два наших игрока: Семшов (двенадцать мячей) и Панов (десять мячей).

А потом наступил черный 2006 год.

Сейчас любые мои слова – о судействе, финансовых возможностях «Лужников», тренерских просчетах и т. д., звучали бы как оправдание. Делать этого не хочется. Потому остановлюсь лишь на нескольких фактах, а потом познакомлю своего читателя с публикациями, которые считаю хоть и горькими для себя, но объективными по сути. Итак, в 2006 году уже не играли (или не доиграли) за «Торпедо» Бугаев (ушел в «Томь»), Панов («Зенит»), Лебеденко («Сатурн»), Ширко («Шинник»), Леонченко («Терек»). Самой большой потерей был уход Игоря Семшова в московское «Динамо». Причина его была банальна: не хватало средств, чтобы удержать игрока такого класса. Были ли кадровые просчеты главной ошибкой, приведшей к тому, что за тридцать игр мы сумели одержать всего три победы и забить двадцать два мяча, столько, сколько за сезон до этого забили два наших форварда? Или всему виной – все-таки нехватка средств? Или?..

Остановлюсь на всем этом чуть подробнее.

Об уходе Семшова писали многие, и сейчас еще нет-нет да и встречаются в прессе заметки такого типа: мол, Игоря продали помимо его желания, он сам не хотел уходить из команды, но «Торпедо» нужны были деньги…

Нет, все произошло не так. Будем смотреть правде в глаза – Игорь перерос «Торпедо» образца 2005 года, суперигрок просто нуждался в партнерах, равных по мастерству себе. И тренерский штаб команды, и я это понимали. Предложений Игорю поступало много, они были в разы лучше тех, что могли ему дать мы. И Семшов поступил очень порядочно: не шушукался за нашими спинами, наоборот, даже спрашивал совета, в какую команду ему лучше перейти. Так он попал в «Динамо». Оно тогда, если помните, играло не ахти как, в том же 2005 году оказалось в турнирной таблице ниже «Торпедо» (на восьмом месте), в 2006 году вообще вплотную приблизилось к зоне вылета, однако у клуба были огромные ресурсы (помимо тренерского штаба и игроков, чем только и располагали мы).

С Константином Зыряновым ситуация складывалась несколько по-иному. К концу сезона-2006, когда уже стало ясно, что в премьер-лиге нам не удержаться, я пригласил этого футболиста на откровенный разговор. Сказал ему: «Костя, ты за нас играешь седьмой год, ты уже наш по духу, бронзу с командой получал, потому прошу: останься с ней и в трудное время». Ответ последовал тоже откровенный: «А вы знаете, сколько мне в «Зените» обещают?! Я ведь должен думать не только о клубе, но и о семье. И потом, хочется играть за сборную, а я не уверен, что туда пригласят игрока из первой лиги». С логикой Константина нельзя было не согласиться.

Один к одному складывалась ситуация и с уходом Будылина…

Итак, уходила «надежда и опора» команды, а приходили ребята, скажем мягко, послабее. И тут дело не только в том, что мы не могли себе позволить приобрести талантливого футболиста: ошибки стали делать наши тренеры-селекционеры. Явно не хватило опыта держать удар в трудной ситуации Сергею Анатольевичу Петренко, главному тренеру. Напомню: он коренной торпедовец, воспитанник ФШМ, за команду провел двести семьдесят шесть (!) матчей, забил двадцать три мяча – весьма неплохой показатель для игрока его амплуа. После завершения карьеры футболиста работал тренером СК ФШМ, СК ШВСМ «Звезда», в управлении футбола Спорткомитета СССР… Словом, его родное «Торпедо» было первой командой премьер-лиги, которую он возглавил. В спокойной обстановке дела у него шли неплохо, а вот в критической – начинал ошибаться. Одной из таких ошибок считаю приобретение Любомира Кантонистова, футболиста безусловно одаренного, но не подходившего торпедовскому ансамблю. Сергею Анатольевичу пробовали об этом говорить (в том числе и я), но он был категоричен: «Только с Кантонистовым команда останется в высшей лиге!»

Не осталась.

Ушел и Петренко.

Вылетев в первую лигу, мы все же имели самые серьезные намерения вернуться в элиту сильнейших. Потому пригласили занять тренерский мостик Георгия Александровича Ярцева, заслуженного тренера России. (Увы, перед началом сезона 2007 года у него случилась трагедия в семье, и через считаные месяцы после этого он покинул команду.) Пришел в «Торпедо» и один из ярчайших футболистов России Вадим Евсеев, игрок национальной сборной. Когда-то, кстати, и это не все знают, начиная свою спортивную карьеру (1998 год), он провел десять игр за нашу команду, так что новобранцем торпедовцев его назвать было бы неправильно. Пришел Евсеев с Ярцевым и ушел, можно сказать, тоже с ним. Честно отпахав двадцать игр, заявил примерно следующее: в первой лиге от игроков мало что зависит, здесь главные действующие лица на поле – судьи, и потому – ухожу…

Так вот все и сложилось, как говорится, до кучи.

Причины несчастья, как вы знаете, всегда собираются комом, связываются в такой узел, что кончиков нитей не разглядеть. Тяни не тяни – не развяжешь.

Потому решил в этой книге предоставить место фрагментам некоторых публикаций. Не во всем я с ними согласен, но написаны они, мне кажется, искренне и от души. Во всяком случае, содержат информацию, не только касающуюся «Торпедо», но и затрагивающую проблемы всего нашего отечественного футбола. Считаю, некоторые положения публикаций нуждаются в моих комментариях, что я и буду делать прямо по ходу цитирования статей. Итак,

Роберт Воскеричан, заведующий кафедрой спортивного менеджмента Института бизнеса и права, писал:

С распадом союзного чемпионата и началом проведения российских первенств торпедовцы сразу обозначили, что высоких целей ставить не будут. Положение дел в футболе – это слепок с положения дел в экономике. А что творилось в стране в начале 90-х? Полнейшая деиндустриализация, развал промышленности… Не обошли проблемы и один из флагманов советского машиностроения – ЗИЛ.Как мог завод, испытывавший серьезные трудности, содержать команду? Он дал ей то, что было накоплено в советские времена, – базу в Мячкове, стадион на Восточной улице, построенный перед Олимпиадой 1980 года (сегодня он носит имя Эдуарда Стрельцова) – да выделил минимальное количество денег. Остальное менеджеры хватали где могли. С разной степенью интенсивности и с разной степенью успеха это им удавалось. «Торпедо» оставалось на плаву, но не более того…

ЗИЛ отказался от финансирования команды, ряд спонсоров – тоже. Здесь на авансцену вышел генеральный директор спорткомплекса «Лужники» Владимир Владимирович Алешин. Он «закрыл» долги команды, став, без всякого преувеличения, спасителем клуба с великими традициями…

В первое время команда выглядела очень даже неплохо, а пик пришелся на сезон-2000, когда «Торпедо» впервые в российской истории завоевало бронзу. На волне этого успеха где-то до 2003-го торпедовцы стабильно занимали места в верхней части таблицы.

Теперь посмотрим: что это было за время? Как писал вождь мирового пролетариата: «Политика есть концентрированное выражение экономики». В перестроечный период огромный пласт населения страны вынужден был заниматься куплей-продажей, чтобы как-то заработать. Потом начали появляться коммерческие ларьки, чуть позже – супермаркеты. Рынки на стадионах дали возможность спортивным сооружениям перевести дух и зарабатывать, сдавая огромные площади под торговые точки. Однозначно, «Торпедо» существовало за счет ярмарки в «Лужниках»! Тех денег, которые приносил рынок, хватало. Однако наступила новая стадия развития государства, и стало ясно, что эта форма уже не отвечает общественным потребностям. Ярмарку пришлось закрыть. Естественно, снизились доходы. Бюджет «Торпедо» «подрезали», что не могло не сказаться на турнирных показателях.

(Комментарий автора

О существовании ярмарки на территории «Лужников» я подробно писал в книге «Пятый директор, или Клюшки для Генсека» и сейчас лишь коротко расскажу о самой сути. Перестройка отечественной экономики на первых порах грозила превратить улицы Москвы в сплошной базар. Здесь открывались стихийные торговые ряды, где продавали соседствующие друг с другом черную икру, презервативы, турецкие кожанки, сухое молоко… Тотчас появились спутники этого бардака – антисанитария и преступность. И тогда власти города решили взять пример с некоторых европейских стран (Польши, Чехии и др.), где рынки открыли на территории спортивных комплексов. Так что, можно сказать, кооперативное движение России зарождалось на «Лужниках». Однако барахолкой стадион не стал. Здесь по-прежнему проводились соревнования различных уровней, и возможным это становилось в том числе действительно за счет рыночных денег. «Перепадало» из них, конечно, и «Торпедо». Но существование рынка носило временный характер, решением мэра города торговые ряды были убраны со стадиона.)

Уверен, многие после вылета команды в первый дивизион всех собак повесят на Алешина и забудут все его заслуги. Упреждая подобную критику, хочу отметить, что крайне недальновидно искать причины неудачи на поверхности.

Алешин наверняка понимал, что подошел к некоему водоразделу. Либо оставить все как есть, с перспективой ухудшать и ухудшать результаты и в конце концов вылететь, либо сделать решительный шаг и привлечь мощного партнера в качестве нового владельца или совладельца клуба.

Летом 2003-го появились серьезные инвесторы, интересы которых номинально представлял Александр Мамут. Подчеркну: номинально, потому что ни для кого несекрет, чьи деньги стояли за тем фантастическим предложением, которое было сделано Алешину… За «Торпедо» собирались заплатить, по разным оценкам, от 20 до 30 миллионов долларов. Новые хозяева в первый год обещали вложить в команду около 50 миллионов «зеленых». Знаю, что самые серьезные переговоры велись даже с португальцем Луишем Фигу.

Увы, договор о передаче «Торпедо» новым владельцам так и не был подписан.

(Комментарий автора

О том, почему договор не был подписан, читайте в начале главы 45.)

Владимир Владимирович – доктор экономических наук, руководитель огромного спортивного комплекса. Раз он пришел к выводу, что уже не в состоянии «тащить воз», значит, этот вывод им был сделан на основании серьезного анализа. Другое дело, что решение, наверняка давшееся Алешину нелегко, оказалось запоздалым. Если проследить за тональностью его интервью в течение сезона, то они все более и более уходили в минорную ноту. Видимо, еще и потому, что поиски партнеров не приносили результата. Оно и понятно, мощные в финансовом отношении фирмы уже «разобраны». За каждым из лидеров стоят серьезные люди и предприятия. У ФК «Москва» – это «Норильский никель». У ЦСКА – Внешторгбанк, у «Зенита» – «Газпром»…

Но в то же время нельзя не согласиться с Алешиным – у нас, как он верно подметил, «спонсоров назначают сверху». По сути, это был крик души, обращение к властям: помогите. Потому что его собственного ресурса и ресурса тех людей, под началом которых он работает, недостаточно.

«Бюджет команды – 8 миллионов долларов», – заявил перед началом сезона Алешин. Тогда я усомнился в этом. Обычно ведь все клубы стараются занизить реальныесуммы. Сейчас прихожу к выводу, что Владимир Владимирович сказал правду. По моим оценкам, сезон обошелся «Торпедо» не в восемь, а, может быть, в девять миллионов. И ведь команде не нужно арендовать арену, у нее вместо базы – резервные поля «Лужников», тренажерные и восстановительные залы, а также гостиничный комплекс. Плюс не нужно особо тратиться на выездные матчи в Москве и Подмосковье.

В сложившейся ситуации у «Торпедо» два пути. Первый – чисто теоретический. Это объединение с каким-либо клубом премьер-лиги. Несколько лет назад такая возможность существовала, когда у нас внезапно появилось два «Торпедо», каждое из которых доказывало, что именно оно настоящее. Сейчас почти невозможно представить, что клуб «Москва», развивающийся по своему бизнес-проекту, вдруг изменит планы и пойдет на такого рода альянс. Лично я в это не верю, но, поскольку виртуально такой шанс присутствует, не мог о нем не упомянуть.

(Комментарий автора

О переговорах по объединению команд читайте в главе 46.)

Есть и второй путь. Если в течение сезона никто не помогал, то только потому, что мало кто верил в вылет «Торпедо». Сейчас наверняка поднимется мощная взрывная волна. Под эту музыку вполне реально взбудоражить администрацию президента, куда сходятся все нити управления. Пока оттуда не дадут отмашку некоей состоятельной конторе, чтобы та взяла под крыло команду, дело вряд ли сдвинется.

А вот мнение журналиста «Советского спорта» Юрия Цыбанева:

«Торпедо» ушло от нас стремительно. Скатилось по наклонной. Не стало цепляться за скудное, серое, жалкое существование…

«Торпедо» ушло не потому, что стало слабым. Потому что перестало быть убедительным. Так и человек иной, бывает, угасает очень быстро – привыкнув жить ярко, и никак иначе.

Владимир Алешин в конце сезона говорил: и мысли не было о возможном крушении – не то что предчувствия краха. Да, продали Семшова, но ведь купили народ на замену, такова жизнь. Но, знаете, я не стал бы упрекать Алешина в том, что не уберег свое детище, не уследил за его здоровьем…

«Торпедо» ушло, когда почувствовало, что уже не может быть лучше всех. Не выше всех в таблице – на это и не претендовало, – а самым выразительным и остроумным в жанре дуэли. Когда не потянуло дальше доказывать, что есть в футболе вещи поинтереснее цеэсковской целенаправленности или спартаковской атакующей шустрости.

Это была команда-пружина. Чем сильнее на нее давили авторитетом и наработками, тем задорнее и непринужденнее она отвечала. Озорная совсем по-детски – вспомните семшовские рожки или пиночек судье. Запредельно элегантная и утонченная – вспомните нескончаемые издевательские розыгрыши «до верного» или кормильцевские изыскания на «носовом платке». Команда, только в удовольствие и игравшая. Только зрителям-эстетам себя дарившая.

И я бы Алешина, напротив, поблагодарил. Он, как антиквар, принес вдруг в наше жесткое лохматое время дорогую, из чистого хрусталя вещь.

И давайте начистоту: очень мало кто оценил, если оглянуться на столь же пустые, как и нынче, трибуны времен качественного «Торпедо», уникальность экспоната, Алешиным выставленного. Я-то, захватив изрядный кусок прежней советской жизни, догадываюсь, какой породы людям такое вот «Торпедо» было родственно, созвучно. Виртуозам в своей профессии, мастеровым, гораздым блоху подковать. Вот Гоша, сказочный герой Баталова из фильма «Москва слезам не верит», наверняка за «Торпедо» болел бы.

Но есть ли нынче на такое «Торпедо» широкий спрос? Если угодно, социальный заказ?

И случился, я думаю, еще один знак беды. «Торпедо» ведь стало увядать с момента, когда решил отделиться от общего генеалогического древа его сиамский близнец – «Москва». Когда, освободившись от торпедовской марки, она попросила на выход и сермяжно-пролетарского Петракова, наследника торпедовского духовного отца Валентина Козьмича Иванова в простонародных тренерских выплесках. И «Торпедо» лужниковское, со своей стороны унаследовавшее интеллектуальное наитие Козьмича-нападающего, осиротело, без своей родной половинки оставшись.

Здесь, наверное, тема почти мистическая. И я оставлю ее тем, кто потерял сначала одно, а потом и другое торпедовское воплощение. Оставлю их ностальгической бессоннице.

Интересный, на мой взгляд, анкетный опрос провел «Советский спорт», решив узнать о причинах провального выступления команды у самих игроков и тренеров. Отвечал на вопросы газеты и экс-наставник «Торпедо» Сергей Петренко.

Почему «Торпедо» вылетело?

– Главную причину надо искать в головах у футболистов «Торпедо». Психология! Команда выходила на поле, но ничего не получалось – не могли же они разучиться играть в футбол? Значит, не могли себя пересилить… Еще одной проблемой стал уход Семшова.

– Но другие-то лидеры остались.

– По отдельности Зырянов, Бородин и Будылин не могли тащить на себе команду, но я рассчитывал, чтохотя бы вместе они смогут заменить Семшова. Почему этого не произошло, так и не смог разобраться.

– Руководители «Торпедо» назвали главной причиной вылета в первый дивизион провальную селекцию. На мой взгляд, кивок в вашу сторону – последнее слово в таком вопросе остается за главным тренером.

– Согласен. Решение по тому или иному футболисту всегда должно быть за главным тренером. Но посмотрите на состав «Торпедо»! Он был не хуже, чем у «Ростова», «Амкара», «Луча», «Томи», «Спартака» из Нальчика. Да, селекция получилась не выдающейся, но говорить об этом как о главной причине вылета неправильно.

– Можно сказать, что одним из факторов вылета «Торпедо» стало то, что команда всегда играла честно?

– Да. В ходе сезона мыслей ввязываться в грязь не возникало. Даже в критический момент.

– Сейчас ваше мнение не изменилось?

– Изменилось… К сожалению, в российском футболе все, что связано с закулисной борьбой, давно воспринимают как нормальный образ жизни.

Вот на этой строке завершим главу и к закулисью нашего футбола вернемся немного позднее.

Глава 46

Шаг назад. Еще шаг

А пока в общих чертах расскажем, что происходило с «Торпедо» в низших дивизионах российского первенства.

Подробно разбирать ход турнира и останавливаться на каких-то конкретных играх, наверное, нет смысла, потому ограничимся лишь фактами. 2007 год, первый дивизион. В число лидеров мы не пробились, заняли лишь шестое место. При этом много забивали – семьдесят пять голов, второй результат.

В начале сезона команду покинул Павел Мамаев – перешел в ЦСКА. Еще раньше Константин Зырянов уехал в ленинградский «Зенит», а Сергей Кормильцев – в «Зарю». Из явных лидеров, кто бы мог повести за собой молодой коллектив, никого не осталось. Был, правда, опытный Любомир Кантонистов, выступавший до этого и за «Локомотив», и за «Аланию», и за «Кубань», даже один матч за сборную России сыграл, но на роль вожака характером он не вышел.

Кто-то наверняка скажет: разбазарило руководство кадры, пожадничало купить талантливых футболистов, махнуло на команду рукой… Но в 2007 году, кто не знает, возглавить команду мы пригласили Георгия Ярцева. Уже одно это доказывает, что мы не были безразличны к судьбе «Торпедо». Что же касается селекционной работы… Талантливые-то у нас нарасхват, им в премьер-лиге мест хватает, а чтобы «заманить этажом ниже», нужны не просто деньги, а большие деньги. Были бы они у нас, мы бы в группе сильнейших остались играть. К тому же в первом дивизионе погоду могли делать не классные игроки, а классные… как бы это помягче сказать… договорщики. Заслуженный тренер страны Анатолий Бышовец, под руководством которого олимпийская сборная СССР в 1988 году завоевала золото в Сеуле, в газетном интервью эту лигу так охарактеризовал:

«Здесь очень много околофутбольной грязи, что конечно же сказывается на развитии всего российского футбола. И ведь все прекрасно знают, от кого и от чего зависит это зло. В нашей стране идет становление профессионального футбола, но вокруг этого появилось немало людей, попросту наживающихся на нем. К сожалению, получается так,что правят балом не те люди, которые нужны футболу, а те, кому нужен футбол. В этом вся трагедия. Когда я говорю о грязи в первой лиге, прежде всего имею в виду предсказуемость результатов турнира. Это меня больше всего и возмущает».

Как сказал об этом же Вадим Евсеев, я цитировал выше.

Так что спортивные принципы – дело, оказывается, второе…

Но буду объективен: «Торпедо» действительно не показывало той игры, по которой безоговорочно можно было бы сказать, что мы достойны возвращения в стан сильнейших.

Следующий сезон был и того хуже. В сорока двух играх мы одержали лишь четырнадцать побед, набрали сорок девять очков, забивали очень мало – в среднем примерно один мяч за игру… В итоге – восемнадцатое место и вылет из первого дивизиона.

Что было дальше?

Дальше была онлайн-конференция – моя заочная встреча с торпедовскими болельщиками. Я решил подробнее остановиться на ней потому, что разговор тот был жестким, честным, изобиловал нелицеприятными вопросами, которые просто нельзя было оставить без ответов. Но он же и прояснял ситуацию, сложившуюся в те дни вокруг команды.

Многих конечно же интересовал вопрос: продолжаются ли мои попытки найти ответственного и состоятельного покупателя для «Торпедо»? Да, мы не переставая искали «точки соприкосновения» с Прохоровым, а когда он отошел от дел в «Норильском никеле» – со Стржалковским. Диалог этот шел с разными, так сказать, успехами. Одно время даже господин Прохоров хотел не просто получить команду, а взять за нее «приданое» порядка трех миллионов долларов. То есть выдвигал заранее неприемлемые условия. Журналисты эти детали не знали и опять начали склонять Алешина: мол, торгуется.

Насчет возможного объединения торпедовцев с клубом «Москва» участники диалога высказывали и такие суждения, не прислушаться к которым просто было нельзя. Конечно, говорили они, если хочется просто сбагрить команду, тогда и этот вариант подойдет, но, по большому счету, никакого слияния не может произойти: состоится просто поглощение командой, выступающей в премьер-лиге, коллектива второй лиги, вот и все. И тогда уже ни о каких исторических корнях, ни о каком торпедовском духе вообще даже речи быть не может.

Как не могло быть речи и о том варианте, что средств содержать команду второй лиги у «Лужников» хватит, вот и пусть она там играет… Лишать перспектив спортивный коллектив – что может быть хуже?

Продолжали мы вести переговоры и с господином Лаптевым, генеральным директором завода имени Лихачева. Они продвигались вроде бы в нужном русле, хотя и не так быстро, как хотелось бы. Чему конкретно были они посвящены? «Лужники» готовы были передать, как когда-то и обещали, крепнущему заводу команду с условием объединения ее с «Торпедо-ЗИЛ» или самостоятельного выступления во второй лиге.

А пока шла переписка между заинтересованными сторонами, наше «Торпедо» готовилось к первенству России 2009 года. Мы прошли лицензирование, заплатили заявочный взнос, заключили контракт на поставку игрокам формы, команда поехала на сбор в Сочи, и перед ней ставилась одна задача: завоевать путевку в первый дивизион. Я был уверен, что договориться нам удастся, и хотел передать команду в боеспособном состоянии, собранную. Дело вовсе не в том, что боялся упреков, – к этому, к сожалению, я привык. Просто надо было поступать честно, чтобы не стыдно было глядеть в глаза игрокам. И еще я, естественно, не затягивал с подписанием нужных документов: знал, что, если бумаги не будут готовы в срок, это может обернуться неприятностями со стороны ПФЛ. Напоминал об этом и коллегам по переговорам, хотя отдавал себе отчет, что там тоже – профессионалы, понимающие толк в проблеме.

И вот в прессе наконец-то появилась информация: долгожданное событие состоялось, «Лужники» передали команду родному для нее заводу, нет сомнений, что объединение двух команд произойдет незамедлительно, поскольку уже даже есть президент объединенного московского «Торпедо» – господин Тукманов Александр Вячеславович…

А.В. Тукманов долго работал в РФС на посту генерального директора. Человек он, если так можно сказать, футбольный, но со взглядами бизнесмена: умеет договариваться со спонсорами и спортивными функционерами. С приходом на пост руководителя РФС В.Л. Мутко позиции его пошатнулись, ему было предложено подыскивать новое место работы. Так он стал президентом футбольного клуба «Торпедо», где когда-то играл. И на этой должности в нем победил не спортсмен, а бизнесмен. Результаты команды его мало волновали, даже на правах аренды, хотя была такая возможность, он никого не пригласил, а озаботился экономической стороной дела и вскоре… стал обладателем ста процентов акций ФК «Торпедо-Москва». Клуб же так и не вышел в более представительную лигу.

Однако вернемся в канун первенства России. Уже прошла жеребьевка команд, составляющих вторую лигу («Торпедо», естественно, участвовало в ней), были оговорены некоторые детали будущего хода первенства. А 19 марта утром состоялось заседание ПФЛ. На нем, по установившемуся уже распорядку, присутствовали представители всех команд первого дивизиона и пять человек от второго дивизиона. От «Торпедо» там был начальник команды Ю. Мишин. Перед всеми присутствующими положили пакет документов, с которыми предстояло ознакомиться. И он с огромным удивлением прочел проект решения совета ассоциации ПФЛ: исключить из состава участников всероссийских соревнований по футболу среди команд нелюбительских футбольных клубов второго дивизиона футбольный клуб «Торпедо» (Москва).

Так что же случилось и почему?

Моя трактовка событий, возможно, покажется необъективной некоторым читателям: ну а как же, Алешин лицо заинтересованное, все детали происшедшего будет рассматривать под особым углом и в свою пользу… Только потому я хотел бы, чтобы вы услышали все, так сказать, из других уст. К примеру, из уст того же А. Тукманова.

Вот его выступление на телевидении.

Президент объединенного московского «Торпедо» Александр Тукманов в эксклюзивном интервью корреспонденту телеканала «Спорт» Дмитрию Ганичеву рассказал о том, как проходили переговоры с одноклубниками из «Лужников», какова будет судьба игроков и тренеров этой команды и исчезнет ли из названия клуба приставка «ЗИЛ».

– Насколько сложными были переговоры по продаже бренда? Ни для кого не секрет, что объявленная цена в один доллар США – фикция.

– Переговоры прошли очень быстро и корректно. Владимир Алешин молодец, он сдержал свое слово. Деньги действительно совсем иные, ведь за клубом стоят живые люди: коллектив футбольного клуба «Торпедо» на сегодняшний день насчитывает порядка пятидесяти человек. Всех их надо рассчитать.

– Часть футболистов, представляющих лужниковскую команду, сейчас находятся на сборе в Сочи.Какова их судьба? Останутся ли лучшие игроки в составе объединенного клуба?

– Мы будем встречаться с каждым футболистом, определять задачи и условия, на которых мы могли бы сотрудничать. Кто-то войдет в новую команду, с кем-то придется расстаться, кого-то мы будем трудоустраивать. Все впереди, предстоит очень серьезная работа…

– По состоянию на утро четверга договор со стороны «Лужников» уже подписан, а со стороны АМО «ЗИЛ» еще нет. Эта информация соответствует действительности?

– Это действительно так. Сегодня утром я встречался с директором автозавода Константином Лаптевым. Он сообщил мне, что они уже получили договор, подписанный со стороны господина Алешина. Сейчас ведут работу финансисты. В ближайшее время документ будет подписан.

– Для участия во втором дивизионе будет заявлен один клуб?

– Сегодня мы передали в ПФЛ письмо за подписью генерального директора автозавода Константина Лаптева, в котором говорится о том, что в сезоне-2009 во втором дивизионе чемпионата России будет выступать одна команда под названием «Торпедо-ЗИЛ».

Теперь прочтем статью из еженедельника «Советский спорт – Футбол».

18 марта 2009 года на сайте московского «Торпедо» появилось лаконичное объявление: акционеры клуба подписали договор о продаже команды заводу имени И.А. Лихачева.

Свершилось! «Торпедо» после десятка с лишним лет скитаний по чужим углам, раздвоения, а точнее, размножения личности (в иные времена «личностей» насчитывалось до четырех, причем каждая орала: «Этостоящее «Торпедо»!) собралось в единый кулак (увы, во второй лиге) и, как блудный сын, вернулось в родные пенаты – на стадион Стрельца. Правда, нынешняя команда отличается от стрельцовской – приставкой ЗИЛ в названии. Но не суть важно – автозавод, двенадцать лет назад продавший (а можно сказать иначе – предавший) сынка-футболиста, снова оформил родительские права.

На следующий день после исторического акта корреспондент «ССФ» встретился с вице-президентом «Торпедо-ЗИЛ» Дмитрием Сергеевым.

– С почином?

– Увы, законодательство не предусматривает объединения футбольных клубов. Поэтому одна из команд должна была сниматься. Им стало «Торпедо». И вот почему. Изначально было желание сделать единое «Торпедо». Но никто не ожидал, что Алешин отдаст бренд так быстро. Поэтому мы начали выстраивать команду «Торпедо-ЗИЛ». Но тем самым подтолкнули Алешина принять решение. Однако времени до начала чемпионата оставалось так мало, что мы просто не успели бы оформить всю документацию и заявить новое «Торпедо». Выбора не было.

Приобретение таким сложным методом клуба «Торпедо» может показаться не слишком удачным вариантом. Но главное – результат. Все знают, что «Торпедо» пытались купить неоднократно: и Александр Леонидович Мамут, и структуры Прохорова. Не получилось. И если бы сейчас ничего не вышло, неизвестно, дожило бы «Торпедо» до второго круга во второй лиге. Ведь с финансированием в клубе было очень туго…

– Со стороны показалось, что процесс шел очень трудно. И все решилось «на флажке»…

– Ситуация развивалась как раз очень стремительно. Я впервые получил документы (бизнес-план, штатное расписание…) в середине февраля – Александр Леонидович (Мамут.– Примеч. авт.) попросил меня посмотреть эти документы как специалиста в области маркетинга (я создал Championat.ru, сильный бренд). В конце февраля встретились: Мамут, Тукманов, Филатов и я – обсудили проект. Все, как я сказал, были уверены, что предстоит долгая борьба – надо будет сначала завоевывать ветеранов, болельщиков, потом всеми силами воздействовать на господина Алешина. Но очень помогли болельщики «Запада-5» – в начале марта встретились с Алешиным, тот согласился отдать бренд, и дело закрутилось…

– Надо объединяться, а проданное «Торпедо» в Сочи…

– Ждем их возвращения. Конечно, невозможно будет всех взять на работу. Останутся самые лучшие. По Даеву (главному тренеру «Торпедо». – Примеч. авт.) пока не могу ничего сказать. Не мне решать.

– Избыток игроков – проблема. С другой стороны, здорово иметь под рукой полсотни футболистов – можно скроить приличную команду.

– Здорово-то здорово. Но этой команде еще надо сыграться. А времени в обрез. Хорошо еще, что второй тренер – Андрей Малай работал в «Торпедо» и знает всех молодых футболистов, это позволит легче интегрировать молодежь…

– …Стоит ли задача сразу «прыгнуть» в первую лигу?

– Сейчас главное – объединиться, поставить клуб на рельсы, наладить работу с болельщиками, со СМИ. Когда все это сделаем, клуб без громких призывов сам выйдет в первую лигу – потому что почувствует, что вторая лига – не тот уровень. Ясно, что и первая лига – не его уровень… Сейчас же вообще очень трудно что-либо планировать – кризис, ситуация в стране может развиваться самым непредсказуемым образом.

Теперь откроем сайт Championat.ru от 27 марта 2009 года.

Последнее время вокруг «Торпедо» ходит огромное количество слухов. Информация меняется каждый день. Еще месяц назад Тукманов являлся «спасителем «Торпедо», а сегодня выходит информация о том, что акционеры клуба приняли решение о снятии Александра Вячеславовича с должности. Кто прав, кто виноват, мы решили выяснить у вице-президента по маркетингу ФК «Торпедо-ЗИЛ» Дмитрия Сергеева.

– Давайте разберемся с самого начала. Кто был идеологом такой сложной сделки по приобретению ФК «Торпедо Москва» и для чего потребовался ФК « Торпедо-ЗИЛ»?

– Многие болельщики «Торпедо» знают, что Тукманов грезил идеей о покупке клуба еще с осени прошлого года. В начале 2009 года он продолжил активный поиск инвесторов, который не привел ни к чему хорошему. Последней надеждой был Александр Леонидович Мамут. При этом также известно о не совсем дружелюбных отношениях между Мамутом и Алешиным после сорвавшейся сделки в 2003 году. Потенциальным инвестором было поставлено условие Тукманову: если удастся вытащить клуб из рук прежних владельцев, проект будет профинансирован. Отсюда и родилась идея о возвращении клуба в альма-матер, на завод ЗИЛ. А потом должна последовать продажа клуба инвестору. Вот теперь и ждем.

– Для чего тогда потребовался ФК «Торпедо-ЗИЛ»?

– Изначально ФК «Торпедо-ЗИЛ» организовывали для того, чтобы оказать давление на «Лужники». Учитывая жесткий цейтнот, мы не рассчитывали, что Алешин расстанется с клубом так рано. В наших планах была покупка клуба в середине сезона и выступление в 2010 году уже единой командой (выделено мной. – В. А.).

– По какой причине так долго затягивался процесс подписания договора? Ведь со стороны «Лужников»– он был готов 18 марта, а после этого долгое время не подписывался управляющей компанией АМО ЗИЛ.

– Это стало главным вопросом для всех нас и послужило предметом для разбирательств. Еще более неожиданным стало решение о снятии ФК «Торпедо Москва» с первенства России по футболу. Никто до сих пор не может понять, чем вызвано подобное поведение со стороны ЗИЛа. Хотя теперь более-менее все становится на свои места.

– Что произошло с Тукмановым? По какой причине он был снят с должности президента?

– Именно по этой. Как выяснилось, затягивание процесса подписания договора, внесение никому не понятных правок в текст уже подписанного договора – все это его инициатива. Последней каплей стало то, что деятельность 000 «Футбольный клуб «Торпедо-ЗИЛ» фактически саботировалась. Обладая правом подписи и печатью, г-н Тукманов просто начал отказываться подписывать какие-либо документы.

– Почему он так поступал?

– Не знаю, возможно, его не устроила его доля в 000 «Футбольный клуб «Торпедо-ЗИЛ», или же он рассчитывал на более богатое и бесконтрольное финансирование организации.

– Какова ситуация на данный момент?

– Все очень просто. Первый этап сложной сделки завершен, Тукманов, как и обещал, вытащил клуб из рук Алешина, правда, официально этот процесс еще не закончен. АМО ЗИЛ должен еще выкупить 100% акций ЗАО «ФК Торпедо Москва». Что будет дальше, наверное, может ответить только сам Александр Вячеславович.

– Какое отношение Тукманов имеет к ЗИЛу? Неужели никак нельзя воздействовать на завод?

– У них свои взаимоотношения. Скажу лишь одно: АМО ЗИЛ – это зависимая от своих акционеров структура…

– Всех болельщиков волнует главный вопрос: что все-таки будет с «Торпедо»-?

– Ну, здесь опять же нужно вопросы задавать нашему бывшему президенту. Он ведь повлиял на снятие клуба с соревнований, он практически единственный, кто может решить судьбу дальнейшей продажи клуба.

И наконец, выдержка из газеты «Спорт-экспресс» за 30 марта 2009 года, когда, кажется, страсти вокруг «Торпедо» несколько улеглись.

Между учредителями ФК «Торпедо-ЗИЛ», который должен был стать правопреемником «Торпедо», возникло недопонимание, чреватое осложнениями в судьбе команды перед началом сезона.

Виталий ЧЕРНЫШЕВ, президент ООО «Футбольный клуб «Торпедо-ЗИЛ»:

– Согласно протоколу заседания, проведенного в соответствии с уставом нашего общества с ограниченной ответственностью, Александр Вячеславович Тукманов освобожден, а я назначен на должность президента ООО «Футбольный клуб «Торпедо-ЗИЛ». Вчера одноименная команда улетела на сборы в Анталью. К ней экс-президент никакого отношения не имеет, за исключением того, что ему принадлежит один процент акций ООО «ФК «Торпедо-ЗИЛ»… Поскольку Тукманов до 27 марта не выполнил требуемых заявочных мероприятий, мы взяли их на себя. «Торпедо-ЗИЛ» примет участие в чемпионате зоны «Запад» второго дивизиона. Что касается истории и правопреемственности бренда «Торпедо», этот вопрос необходимо вынести на обсуждение общественности, болельщиков и ветеранов торпедовского клуба, получить соответствующее разрешение ПФЛ и закрепить переходназвания в юридическом порядке. В наших планах это присутствует.

В то же время хотел бы высказать озабоченность письмом, которое Тукманов отправил в пятницу вечером в адрес генерального директора ЗАО «СУП-Фабрик». В нем говорится: «25.03.09 г. мной получено второе поручение мэра решить с Вами вопрос о возврате контроля над клубом на АМО ЗИЛ (с руководством завода согласовано), в связи с чем Вам предлагается продать долю ЗАО «СУП-Фабрик» в клубе заводу. В противном случае АМО ЗИЛ будет вынуждено направить в ЗАО «СУП-Фабрик» официальное письмо об отзыве права пользования клубом наименования «Торпедо-ЗИЛ» (копия в ПФЛ)».

Иными словами, Тукманов утверждает, что мэр Москвы официально поручил ему насильно осуществить передачу власти в предприятии, девяностопроцентным собственником которого является ЗАО «СУП-Фабрик». Законность такого способа ведения дел вызывает большие сомнения.

Александр ТУКМАНОВ, президент ФК «Торпедо-ЗИЛ»:

– Этот документ (протокол заседания. – Примеч. «СЭ») не имеет никакой деловой силы, поскольку никакого собрания не было. Кому-то, видимо, очень выгодны публикации подобного рода в средствах массовой информации. Печально, что происходит это в момент возрождения команды с большими и славными традициями. В свою очередь могу лишь сообщить, что я по-прежнему продолжаю выполнять свои обязанности, а собрание на самом деле состоится в конце апреля. Тогда и будут расставлены точки над г.

Андрей СОКОЛОВ, генеральный директор ПФЛ:

– В ближайшие дни лига выяснит все обстоятельства этого дела с представителями обоих клубов и, если потребуется, поможет разрешить возникшие проблемы…

Что видит читатель в этой перепалке сторон, вчерашних союзников? Да ничего вроде бы интересного. Кто остался истинным начальником, как надо было шантажировать Алешина, у кого больше прав и акций… И я совершенно согласен с комментарием журналиста Евгения Дзичковского, завершающим эту статью:

Судя по всему, пайщики-концессионеры в лице завода имени Лихачева и структур, подконтрольных Александру Мамуту, рассорились, так и не успев создать команду – правопреемницу «Торпедо». На сегодняшний день существует три стороны, имеющие прямое или косвенное отношение к черно-белым. Это «Лужники», полностью передавшие АМО ЗИЛ права на бренд, но не передавшие пока саму команду. Автозавод, от лица которого действует во многих вопросах Александр Тукманов. И ЗАО «СУП-Фабрик», владеющее вновь созданным клубом «Торпедо-ЗИЛ». В дело втянута также ПФЛ, имеющая спланированный календарь, но не представляющая пока, какой именно торпедовский клуб примет участие в первенстве зоны «Запад».

Хитросплетения сюжета таковы, что разобраться, кто прав, кто виноват, крайне сложно. По имеющейся информации, стороны не поделили должности и акции в футбольном учреждении, не проведшем пока ни одного официального матча. Тот, кто платит, и музыку решил заказывать самостоятельно, в то время как авторы идеи рассчитывали на иные руководящие полномочия. В любом случае ясно одно: акция, затевавшаяся как благородное дело спасения «Торпедо», с каждым днем все больше напоминает фарс. В бумажной казуистике и нарастающем взаимном недоверии грозит потеряться главное – история и имя истинного «Торпедо». Болельщики ждут объединения усилий сторон вокруг славного футбольного бренда, но видят пока лишь парад личных амбиций и дележ портфелей несуществующего треста.

Евгений ДЗИЧКОВСКИЙ

(«Спорт-экспресс») 30/3/09

С тех пор прошло, по сути, два года. «Торпедо» успело поиграть год в ЛФК, вернулось во вторую лигу и одержало там победу, теперь вот выступит в первом дивизионе… В непростое наше время непросто сложилась судьба популярной команды. С фениксом, восставшим из пепла, ее, конечно, негоже сравнивать. Она не сгорела, – она выжила. Только вот какой ценой…

Исключение ли история с «Торпедо» в футбольной жизни России или печальное и типичное правило – решать вам.

А я буду завершать свой рассказ об «игре номер один», которая для многих из нас в самом деле больше, чем игра. И посвящу последнюю главу уже не воспоминаниям и даже не сегодняшним событиям, а тому, что может ждать наших игроков и болельщиков завтра.

Глава 47

Вместо эпилога

Недавно мне предложили написать статью о том, как скажется развитие цифрового телевидения на уровне трансляций спортивных состязаний и на развитии самих видов спорта у нас в России. На первый взгляд понятия спорт и телевидение настолько самодостаточны, что кажется, и зависеть-то друг от друга никак не могут.

Но это на первый взгляд.

Однако, прежде чем говорить о «взгляде втором», я хотел бы поговорить об… Америке. До недавних пор мне казалось странным, почему это так долго в США не приживается такой популярный в мире вид спорта, как футбол. Посмотрите, как развиты у них игровые дисциплины: волейбол, баскетбол, хоккей… А соккер был там на задворках, и только в последнее время что-то стало меняться в лучшую сторону. В чем дело?

Ответ оказался не таким уж и сложным: американцы не сразу нащупали пути коммерциализации этой игры. Вы знаете, к примеру, по каким принципам здесь живет национальная баскетбольная ассоциация – НБА? У них, как бы сказали в России, не то что денег куры не клюют, но на безбедную жизнь вполне хватает. Потому как американский баскетбол, по большому счету, не только спорт – это искусство в самом прямом понятии слова. Театрализованный спортивный праздник, который просто нельзя представить без переполненных трибун. Где много зрителя, там много и спонсоров, рекламодателей. Денежные американцы не рискуют ничем, вкладывая долю своих капиталов в любую из команд лиги, ибо тут никто не покидает «высший дивизион». Финансовые возможности команд примерно равны. Существует потолок зарплат, и клубы его не вправе нарушать. В начале лета НБА устраивает драфт, на котором команды пополняют свои ряды игроками. Что интересно, команды, занявшие последние места в чемпионате, получают первоочередное право на выбор пополнения. Все эти меры направлены на то, чтобы соперничество между клубами шло на равных, а значит, было непредсказуемо и держало зрителей в напряжении.

Это – одна, спортивная сторона дела. Далее – выстраивание контактов со зрителем. Из их числа выходят желающие посостязаться в бросках по кольцу с дальней и средней дистанций, в беге и с места, в прыжке с паса, причем зачастую в роли пасующего выступает любимец публики, ведущий игрок клуба. Тем, кто отличился, вручаются майки, мячи, а то и денежные премии…

И еще о роли зрителей. Именно голосованием болельщиков определяются две команды звезд НБА, которые проводят между собой февральскую игру. Это – игра-шоу, игра-развлечение, в которой счет не важен и можно экспериментировать с бросками, пасами, обводкой, показывать, так сказать, высший пилотаж на радость присутствующих.

Ради получения положительных эмоций и идут на свой баскетбол американцы, заполняют залы под завязку. Не выламывают кресла, не устраивают драк. Они знают: во-первых, тут всегда играют по-честному, во-вторых, играют в первую очередь для них…

Почему я так подробно остановился на американском баскетболе? Да потому, что подумал: в реформировании нашего футбольного дела если не многое, то хотя бы кое-что можно почерпнуть отсюда. В США ведь в футболе тоже выстраивают примерную схему. Вспомните приглашение в свои клубы игроков мирового класса, пусть уже и потерявших былую форму. Но они не потеряли свое имя и тем самым стали магнитом для зрителя.

Что реформировать российский футбол нужно – думаю, не подлежит сомнению. Но реформирование – это не переход на систему «осень – весна», необходимы кардинальные изменения. У нас ведь, по большому счету, на зеленом поле соревнуются не «Зенит» с «Томью», а финансовые возможности Газпрома и одной из сибирских областей. А как на этом же поле играют административные ресурсы?! Вот обронил премьер фразу о том, что надо бы помочь команде с богатым спортивным прошлым, и сразу нашлись спонсоры, спасшие «Крылья Советов» от вылета из премьер-лиги. А сколько обвинений слышится в адрес некоторых команд Южного региона о проведении ими договорных матчей? Мол, те набрали нужное количество очков, чтобы обезопасить себя от перехода в первый дивизион, и теперь торгуют очками… А обвиняемые со слезами на глазах отвечают: да, торгуем, но ведь только потому, чтобы с голоду не помереть. И вот уже земля полнится иными слухами: среди премьер-лиги создана чуть ли не корпорация из нескольких клубов, между которыми заключено «джентльменское соглашение»: забирать очки дома и отдавать их на выезде…

Еще одна проблема – драфт по-российски. Как известно, при футбольных клубах у нас существуют школы, в которых по идее должна расти достойная смена своим же футболистам. И растет! Возьмем ФШМ «Торпедо», что базируется в «Лужниках». С 2000 по 2006 год ее воспитанники трижды становились чемпионами России и трижды были в призерах, представляете?! Куда они потом девались? Давайте посмотрим. Вот Марат Измайлов, который пришел к нам в шестилетнем возрасте. У нас он и по мячу попадать научился, и «физику» подтянул, и финты освоил. Настала пора заявлять его на игры за дубль и основу, то есть заключать контракт, и что слышим в ответ от его родителей, с которыми мы повели предварительный разговор на эту тему? «Извините, у сына есть агент, он уже договорился о переходе Марата в «Локомотив»…» Точно так же все произошло и с Лебеденко, и с другими молодыми талантами школы. Причем, в отличие от американских или европейских агентов, наши не ведут игрока по жизни, не консультируют его по жилищным, финансовым вопросам. Их задача – «срубить» на нем бабки, вот и все. И примеры, которые я привел, – они, поверьте, характерны для всего нашего футбола.

Вообще, отношения между клубом, футболистом и агентом что на мировом, что на европейском уровне заслуживают отдельного разговора, и я обязательно напишу об этом в книге, над которой сейчас работаю. Тут же остановлюсь лишь на одной составляющей этой проблемы.

На последнем чемпионате Европы, проходившем на полях Польши и Украины, наши футболисты по печальной уже традиции завершили выступления невыходом из группы. При этом ведущие игроки вели себя так, что их заслуженно обвинили в отсутствии патриотизма. И дело тут вовсе не в необдуманной фразе Аршавина, не в пренебрежительном отношении команды к болельщикам (она ушла с поля не попрощавшись, не сказав «простите» тем, кто прибыл за нее болеть), а в самом отношении к главному на групповом этапе для россиян матчу. Наши в нем не «умирали», играли без самоотдачи и огня, потому за два тайма в створ ворот соперника были направлены три-четыре мяча, ставшие легкой добычей вратаря.

Почему все так произошло, почему не проявился этот самый патриотизм? Да потому, что неоткуда ему взяться! Он же не приходит автоматом вместе с майкой сборной страны – это чувство должно быть знакомо человеку с первого его выхода на поле в игре за свой клуб. Футболист тогда уже должен хорошо знать, форму какого коллектива он надевает: историю его создания, его достижения, его героев… У нас же, простите за такое сравнение, отношения между клубом и футболистом строятся на законах материи: товар – деньги. И доморощенные агенты, не обремененные грузом морали и совести, в своей деятельности стремятся только к одному – выгодней продать и больше получить.

Вот клуб средних финансовых возможностей воспитал талантливого мальчишку. Агент тут как тут – налаживает отношения с родителями спортсмена, с ним самим и с детским тренером, обещает златые горы, невиданные перспективы, мчится в ведущие наши клубы и предлагает «товар», устраивая торг о том, какой оклад футболисту назначат (от этой суммы агент будет иметь свой процент). И нет агенту дела до того, что несет потери клуб, воспитавший парня, что вообще вся воспитательная работа там ставится под угрозу: мол, какого черта мы бьемся над тем, чтобы открывать новые имена, – их все равно уведут от нас! Мало того: страдает ведь не только клуб, но зачастую и сам талантливый мальчишка! Под воздействием такого «друга и наставника» он теряет нравственные ориентиры, ему становится все равно, за кого играть, лишь бы хорошо платили. Он соглашается менять клубы здесь, мечтает о загранице, попадает туда и возвращается, и опять ему все равно, чьи цвета защищать…

Что весьма существенно: знаете, с какой формулировкой западные тренеры расстаются с нашими игроками? Чаще всего сетуют не на их слабую «физику» и технику, а на недостаточные морально-волевые качества. Откуда же взяться морали и воле при таком воспитании?!

В нашем коррумпированном обществе получает, увы, распространение и еще один «фокус» – нечистоплотный сговор агента и тренера. Это когда агент предлагает, а тренер ходатайствует перед владельцами клуба купить «мертвого зайца» – такого игрока, который, вполне возможно, лишь раз-другой выйдет на поле, но вырученные деньги за которого будут исправно поделены между заинтересованными сторонами.

Да, это пока не массовое явление, это единичные случаи, но ведь все мы прекрасно знаем, что дурной пример заразителен…

Возвращаюсь к тому, как поставлена у нас работа с молодыми дарованиями, – их зачастую отдают на откуп алчным лицам, отсутствует правильная политика их воспитания, поддержки, убивается заинтересованность самих тренеров растить таланты. Вот и играют наши «сборники», даже не понимая, что такое патриотизм и где это находят силы греки, обыгрывая российских звезд.

В завершение этой темы грех не вспомнить происшедший несколько лет назад случай, когда «Челси» попробовала подобным образом приобрести молодого и талантливого игрока – воспитанника чужого клуба. Дело разбирали даже в ФИФА…

Почему ж у нас все так запущенно?

Всем этим безобразиям есть лишь одно объяснение: то, что футбольная лига у нас ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ, – это только на бумаге. Клубы у нас существуют за счет бюджетов – регионов ли, крупных ли корпораций. Есть ли у них возможность зарабатывать средства самим? Давайте посмотрим.

На Западе клубы живут спонсорской помощью, доходами акционерных предприятий, рекламой, продажей билетов, отчислением от телетрансляций.

У нас стоимость билета на матч среднего уровня примерно на порядок меньше, чем в Англии или, скажем, во Франции. Тут ничего не попишешь – благосостояние наших людей не сравнить с европейцами. Акционерные предприятия… Отечественная экономическая политика разрешает клубу задействовать средства только из чистой прибыли таких предприятий, а не из оборотной деятельности, как на Западе. Чтобы не докучать читателю лекцией по экономическому ликбезу, скажу коротко: таким путем клуб может заработать себе разве что головную боль. Спонсорская помощь… Недавно выступал по одному из телеканалов режиссер Ленкома Марк Захаров, рассказывал, что есть много людей, желавших бы материально помочь театру, но фактически не имеющих прав это делать. Законодательной базы для этого нет. Если даст спонсор деньги, тут же придет налоговая инспекция, обложит эту самую спонсорскую помощь налогом, а у самого спонсора строго спросит: а на каком, собственно, основании вы даете деньги творческому коллективу?..

Что сказал Захаров, на все сто процентов подходит и в отношении футбольных клубов. Помните мой рассказ о контактах «Торпедо» с Гуцериевым, Калюжным, Богданчиковым? Принять более значимое участие в судьбе команды они были готовы, однако…

Опять-таки мировая практика: там спонсорская помощь налогами не облагается.

Не буду все время обращаться к западным примерам, есть у нас и наработки отечественные, правда применяющиеся вне пределов развития спортивных интересов. При решении вопросов, связанных с налогом на землю, дали освобождение и право бессрочного пользования землей церкви – институту нашей духовной жизни. А почему бы эту норму не распространить на нашу спортивную отрасль?

Как мне кажется, из-за не до конца продуманных предложений наших законодателей мы неоправданно сворачиваем и ограничиваем продвижение сервисных услуг. Вот что происходит перед футбольной игрой? Болельщик, зная, что, придя на стадион, он не сможет выпить даже пива, готовится к этому заранее и занимает место на трибунах, уже «заправившись» на стороне. От этого что, в лучшую сторону изменится его поведение? Давайте проанализируем уровень порядка до и после принятия этого «сухого закона». Все осталось на прежнем уровне, только выручка ушла в заведения, никак не связанные со спортивной отраслью. Скажете, плохо, неэтично связывать пьянство с тем же футболом? Так ведь о пьянстве никто и не говорит! Речь как раз о другом: нельзя настолько неуважительно относиться к зрителю, что подозревать каждого в желании напиться на трибуне и устроить там дебош. Давайте тогда закроем буфеты в театрах, Госдуме…

И вот так мы пришли к тому, с чего начинали эту заключительную главу: к незримой связи цифрового телевидения и футбола, а другими словами, связи игры и зрителя.

Останется ли она, эта связь? Ведь как быть без нее? При пустых трибунах даже само понятие «игра» девальвируется.

Цифровое телевидение даст зрителю и лучшее качество картинки, и возможность операционного вмешательства в сам процесс показа, и больший выбор просмотров важных для тебя игр. Плюс к этому милиция не будет проверять содержимое твоих карманов…

Но настоящего болельщика «цифрой» не купишь. Потому что он идет на стадион вживую увидеть звезд, пребывать в атмосфере непредсказуемости результата, смотреть на соперничество равно талантливых, на игру, где нет лжи и «договорняка», где все не понарошку. Где он уверен, что эти ребята на поле стараются прежде всего для него, а не для цифр на табло и обещанных доплат за нужный кому-то результат.

Болельщика обмануть нельзя. Ибо тогда трибуны станут пустыми. Но виновато в этом будет никак не цифровое телевидение. Вина ляжет на тех, кто не желает понять, что российскому футболу нужны вовсе не косметические реформы.

Быстро бежит время. Ныне Российскому футбольному союзу исполнилось сто лет, празднование знаменательной этой даты проходило в Санкт-Петербурге, в Мариинском театре. Сюда пригласили известнейших игроков, тренеров, представителей футбольных болельщиков, на встречу с ними приехал В.В. Путин…

Словом, праздник получился, но одно но все же произошло, и не стоило, может быть, о нем упоминать, если бы прокол этот не был симптоматичным. С высокой трибуны много говорилось о грандиозных планах и целях, о реформировании и новых взглядах на развитие отечественного футбола, о совершенствовании календаря. И как-то забыли о тех, кто добывал славу Отечеству на футбольных полях Сеула, Мельбурна, кто более полувека назад выиграл золото Европы… Ветераны почувствовали себя как бы лишними на чужом пиру и вышли из зала.

Это я к тому, чтобы, строя радужные планы, не забывали мы и о своих корнях…

Приложения

Сборные – победители чемпионата мира по футболу

Победители Лиги чемпионов

Победители Кубка УЕФА и Лиги Европы УЕФА

Победители Кубка обладателей кубков

Обладатели Кубка Либертадорес

Победители Кубка африканских наций

Обладатели «Золотой бутсы»

Лучшие футболисты XX века по версии МФФИИС

Обладатели Золотого мяча (France Football) / Золотого мяча ФИФА (с 2010 года)

Чемпионат Европы по футболу

Президенты ФИФА

Игрок года ФИФА. Лауреаты награды

Африканский футболист года

Лауреаты награды France Football (1970-1994)

Последний раз премия вручалась в 1994 году. С 1995 года было решено вручать премию «Золотой мяч» игроку, играющему в европейских клубах, независимо от того, является он европейцем или нет, то есть победителем может стать в том числе африканский игрок. В 1995 году премию получил Джордж Веа.

Лауреаты награды КАФ (с 1992 года)

Лучший футболист Кубка Америки (ранее чемпионата Южной Америки по футболу)

Футболист года СССР

Футболист года в СССР – ежегодная награда лучшему футболисту СССР, которая присуждалась еженедельником «Футбол» с 1964 по 1991 год. Вручалась по результатам голосования журналистов, называвших тройку футболистов, за первое место в которой давалось три очка, за второе и третье – два и одно. Идея награды появилась сразу после того, как лучшим футболистом Европы был признан вратарь сборной СССР и московского «Динамо» Лев Яшин, в то время как в самом СССР подобных наград еще не было (за исключением списков лучших игроков по позициям).

Победители чемпионата СССР по футболу

Победители чемпионата России по футболу

Победители чемпионата Франции по футболу

Победители чемпионата Италии по футболу

Победители чемпионата Германии по футболу (Бундеслиги)

Победители чемпионата Англии по футболу

Футбольная лига (1888 – 1892)

Первый дивизион Футбольной лиги (1892-1992)

Премьер-лига (с 1992 г.)

Жирным шрифтом отмечены обладатели дубля, то есть победители чемпионата Англии и обладатели Кубка Англии либо победители чемпионата Англии и Лиги чемпионов. Курсивом отмечены обладатели требла, то есть победители чемпионата Англии, Лиги чемпионов и обладатели Кубка Англии.

Фотографии

Минута славы и счастья

Франция, Тулон. Молодежная сборная СССР по футболу играет против молодежной сборной Франции. На трибуне тренер Б. Игнатьев и главный тренер С. Мосягин

Москва, Лужники. Только так можно увлечь президента МОК Х.А. Самаранча

Москва, Лужники. В. Иванов – один из самых титулованных футболистов отечественного футбола

Москва, Лужники. С президентом РФ Б.Н. Ельциным (такими будут Лужники)

Москва, Лужники. Рядом с великими Г. Ярцевым, Р. Дасаевым, А. Бышовцом

Москва, Лужники. Великий президент УЕФА г-н Л. Юхансон и мудрый президент РФС В. Колосков

Москва, Лужники. М. Сафин, Е. Кафельников (рядом с ними всегда хочется быть лучшим)

Москва, Лужники. Главный тренер «Локомотива» (Москва) Ю. Семин и замминистра иностранных дел А. Потапов (последние указания)

Испания, Лас-Пальмас. Сборная СССР по футболу, главный тренер Э. Малафеев, начальник команды Е. Рогов, тренер В. Сальков

Москва, Лужники. Общее фото ветеранов «Торпедо» (Москва) и сборной МВД Российской Федерации

Москва, Лужники. Встреча ветеранов московского «Торпедо» и сборной МВД Российской Федерации (министр МВД РФ Б. Грызлов – прекрасный человек и техничный футболист)

Москва, Лужники. Футбольные команды правительства Москвы и артистов (футбол объединяет)

Москва, Лужники. Команда «Торпедо» (Москва)

Москва, Лужники. Наверное, обыграю

Москва, Лужники. Игра без компромиссов, отрывают «с ногами»

Москва, Лужники. Н. Симонян, Ю. Лужков с юными футболистами ФШМ

Москва, Лужники. Вот и Ринат Дасаев дождался награды

Москва, Лужники. Поздравление с юбилеем Е. Гинера

Москва, Лужники. Закладка памятной доски Льву Ивановичу Яшину на Аллее Славы спортсменам

Москва, Лужники. Открытие памятника на Аллее Славы спортсменам легендарному Льву Яшину

Москва, футбольный манеж «Спартак». Прощание с патриархом советского и российского футбола (уходит совесть и культура отечественного футбола)

Москва, Лужники. Чествование ветеранов отечественного футбола

Моя семья

Бразилия, Рио-де-Жанейро. Юная звезда бразильского футбола

Внук Кирилл (ну чем не Месси!)

Москва, Лужники. С кумиром и легендой отечественного футбола В. Ивановым

Москва, Лужники. Рядом с великим вратарем В. Маслаченко

Москва, Лужники. Совесть и честь отечественного футбола Н. Старостин, великий тренер и игрок О. Романцев

Испания, Лас-Пальмас. Мимо Рината Дасаева ничего не пролетает

Испания, Лас-Пальмас. На тренировке вместе с великими футболистами

Москва, стадион «Серп и Молот». Первый тренер и учитель, великий педагог и футболист Владимир Борисович Алякринский

Москва, Лужники. Победитель Кубка России «Торпедо» (Москва)

Москва, Лужники. Исторический матч между командой правительства РФ, начальник команды президент РФ Б.Н. Ельцин, капитан команды Г. Бурбулис, и командой правительства Москвы, начальник команды мэр города Москвы Г. Попов, капитан команды Ю. Лужков

Content

Владимир Алешин
Больше, чем футбол
Правдивая история: взгляд изнутри на спорт № 1

Вместо предисловия

Глава 1 Что считать началом

Глава 2 Первые шаги

Глава 3 Люди в белом

Глава 4 Не забытые имена

Глава 5 Игра по-московски

Глава 6 А в это время…

Глава 7 На международной арене

Глава 8 Первые чемпионы

Глава 9 Играли шпионы и академики

Глава 10 На товарно-денежных отношениях

Глава 11 И все же – зрелища!

Глава 12 Они были первыми?

Глава 13 В изоляции

Глава 14 Смертельный удар

Глава 15 «Хвост кометы»

Глава 16 К изобретению колеса

Глава 17 «Торпедо» получает прописку

Глава 18 «Бороться с развитием профессионализма»

Глава 19 Футбол на Красной Площади, или путешествие на Амур

Глава 20 2 = 4

Глава 21 Перерыв

Глава 22 О вреде курения

Глава 23 Ветры перемен

Глава 24 ФИФА: от войны до войны

Глава 25 Робин Гуд с буквой «Т» на груди

Глава 26 Басконец из «Торпедо»

Глава 27 Взгляд сквозь занавес

Глава 28 Два разных тайма

Глава 29 Золотые наши!

Глава 30 Вспышка на солнце

Глава 31 Ребята нашего двора

Глава 32 План есть план…

Глава 33 Наперекор обстоятельствам

Глава 34 В шаге от пьедестала

Глава 35 Новая страница

Глава 36 Печальная тенденция

Глава 37 «…да не судимы будете»?

Глава 38 Выездная модель

Глава 39 Где-то в середине…

Глава 40 «Рацио» нашего футбола

Глава 41 Скандал местного значения

Глава 42 Дела давно минувших дней

Глава 43 «Непрофильные активы»

Глава 44 «Клуб мудрости»

Глава 45 По дороге, ведущей вниз

Глава 46 Шаг назад. Еще шаг

Глава 47 Вместо эпилога

Приложения

Сборные – победители чемпионата мира по футболу

Победители Лиги чемпионов

Победители Кубка УЕФА и Лиги Европы УЕФА

Победители Кубка обладателей кубков

Обладатели Кубка Либертадорес

Победители Кубка африканских наций

Обладатели «Золотой бутсы»

Лучшие футболисты XX века по версии МФФИИС

Обладатели Золотого мяча (France Football) / Золотого мяча ФИФА (с 2010 года)

Чемпионат Европы по футболу

Президенты ФИФА

Игрок года ФИФА. Лауреаты награды

Африканский футболист года

Лауреаты награды France Football (1970-1994)

Лауреаты награды КАФ (с 1992 года)

Лучший футболист Кубка Америки (ранее чемпионата Южной Америки по футболу)

Футболист года СССР

Победители чемпионата СССР по футболу

Победители чемпионата России по футболу

Победители чемпионата Франции по футболу

Победители чемпионата Италии по футболу

Победители чемпионата Германии по футболу (Бундеслиги)

Победители чемпионата Англии по футболу

Футбольная лига (1888 – 1892)

Первый дивизион Футбольной лиги (1892-1992)

Премьер-лига (с 1992 г.)

Фотографии