Борисович Юрченко Сергей

Философия и логика времени

УДК: 531.111.5

Философия и логика времени, или О неполноте сознания

С.Б. Юрченко

Книга содержит междисциплинарное исследование феномена времени в рамках физики, метаматематики, философии и нейрофизиологии. Общее заключение гласит, что квантовый принцип неопределенности есть следствие сингулярного настоящего, порождающего нелокальность и анизотропное физическое время. При этом симметрия мнимого времени в квантовой механике (симметрия антиподов) получает антропное объяснение. Главный вывод, основанный на формализации потока сознания, позволяет обобщить геделевский формализм (теорему о неполноте) до всей нейролингвистической реальности мозга.

PACK: 04.20.Gz

Содержание

Введение

I. Проблема остановки времени

II. Причинность и дискретность

III. Исчисляемое время и континуум

IV. Релятивистское время и эфир

V. Квантовое время и симметрия

VI. Феноменологическое время и настоящее

VII. Мета-физика бытия

VIII. Квант времени и поток самосознания

IX. Психо-математика и фоновая зависимость

X. Вселенная и Хронодинамика

XI. Космологическое время

Заключение

Tempora mutantur et nos mutamur in illis

«Времена меняются, и мы меняемся с ними»

Введение

Статус пространства-времени в современной физике формулируется в виде проблемы «фоновой независимости» (background independence) [1]. В Ньютоновской механике движение происходит в абсолютном пространстве и едином времени. Это понимается как фоновая зависимость. Напротив, в специальной теории относительности (СТО) и в общей теории относительности (ОТО) нет никакой фоновой метрики, никакого инертного состояния (покоя), на котором разворачивается динамика. Само пространство-время является динамическим. В квантовой механике (КМ) время не является наблюдаемой величиной в том смысле, что не имеется ассоциированный с ним оператор времени. Эволюция квантовой системы ведется динамикой гамильтониана, для которого время остается независимым параметром и формально мнимой величиной. В квантовой гравитации (КГ) дискретное Планковское пространство-время совмещает качества ОТО и КМ: геометрия не фиксирована, а траектория частицы отсутствует. Теоретически возможны три стратегии для проблемы времени [2]:

Tempus ante Quantum (время до материи);

Tempus post Quantum (время после материи);

Tempus nihil est (время есть ничто).

В итоге время имеет два основных аспекта: (i) как физический параметр (активный, пассивный или фиктивный) и (ii) как математическая структура (непрерывная или дискретная).

I. Проблема остановки времени

3-мерное пространство выглядит настолько естественным для ума, что долгое время именно его принято было рассматривать как физическое, реальное вместилище мира. Все необходимые точки такого пространства уже заданы, время выражается лишь движением ума по этим точкам. Те из математиков, которые были склонны к теологии, как, например, Больцано, утверждали, что Бог охватывает все пространство единым взором, а потому время ему вовсе не нужно [3]. Время оказывалось ущербным свойством человека, не имеющим отношения к совершенному творению, поскольку в «очах Божьих» Вселенная представлена полностью. Иногда говорят, что если бы Риман ввел в свою геометрию время, он открыл бы теорию относительности. Именно поэтому пространство Минковского для этой теории представлено так, чтобы время в нем присутствовало явным образом, пусть даже в ущерб одной из пространственных координат. Лучше нам потерять часть пространства, чем лишиться времени в нем. Придерживаясь терминологии Больцано, тут можно сказать, что релятивизм – это теория для человеческого ума, а не для божественного. Какова же должна быть «теория Бога»?

С осознанием значения времени стала важной и его математическая структура, но поскольку время в традиции Декарта вводилось в анализ как дополнительная координата пространства, а пространство всегда было принято считать непрерывным, то и время автоматически получило те же континуальные качества. Впрочем, иное невозможно. Было бы странным, если бы некоторым точкам пространства не нашлось временной координаты. Что делало бы пространство в то время, когда времени нет?

В библейской книге Иисуса Навина (Joshua) рассказывается притча о том, как этот полководец приказал Солнцу остановиться, чтобы закончить битву с филистимлянами. Такое представление о времени является наиболее примитивным. Оно не только не учитывает биологические и нейрофизиологические временные процессы в теле и мозге человека, разделяя физическую и психологическую составляющие стрелы времени, но игнорирует время и в оценке изменяющейся материи. Время в такой модели выступает лишь в качестве атрибута циклической небесной механики, благодаря которой происходит смена суточных и годовых периодов. Достаточно остановить ее, чтобы время прекратило свой бег.

В античности уже появляется понятие физического детерминизма, в котором время принимается как параметр всей динамической реальности. Философы понимают, что остановка времени – это остановка всего, так что никакие действия, включая проведение битвы, невозможны. При этом самосознание по-прежнему воспринимает себя абсолютно. Идеализация заключается в том, что энтропийный процесс, одним из следствий которого является смерть всего живого, воспринимается как кара, судьба, божественный закон, определенный нравственными или случайными принципами, а не самим ходом времени. Мир движется, а наблюдатель находится в состоянии идеального созерцателя. Своим умом он может лицезреть неподвижное пространство локально со всем его содержимым. Эта модель соответствует тому, что античный человек видел в искусстве – скульптуре, архитектуре, живописи: застывшее вне времени пространство. Ныне мы действительно видим такую же картину на фотографии. Поэтому такую модель можно назвать «фотографической».

Начиная с классической механики Галилея и Ньютона, восприятие времени неизбежно подразумевает детерминизм, а не судьбу и случайность. Каждое действие имеет противодействие. Каждое событие определено прошлым и имеет последствия, которые отражаются в будущем. По мнению Лапласа, если знать начальные условия, то вычисление будущего – это лишь вопрос математической компетентности ума. Абсолютное пространство независимо от времени в том смысле, что если время равно нулю, пространство не исчезает. Иначе говоря, в отсутствии времени остается застывшее пространство. Собственно, таким оно и должно было быть в момент сотворения мира, который признавали натурфилософы и деисты. Эта модель так же является «фотографической». Время абсолютно одинаково для всех, и нужно оно лишь для того, чтобы показывать череду сменяющих друг друга «чистых» пространств. Динамика Вселенной в таком восприятии разворачивается как кинофильм. Назовем ее «анимационной» моделью.

Наконец, релятивизм устанавливает единое пространство-время, вводит в эксперимент наблюдателя, явным образом зависимого от инерциальной системы отсчета (ИСО) и ограниченного этой ИСО, лишая тем самым физическое время абсолютности. При этом в СТО преобразования Лоренца при скорости света говорят о том, что локальное время замедляется до бесконечности, а локальное пространство сжимается. В ОТО происходит то же самое и выражено в названии начального состояния мира «сингулярным». В этой точке уравнения ОТО распадаются, поскольку значения плотности материи и напряженность гравитационного поля становятся бесконечными. Это можно понимать как остановку времени, которая возникает и в предельных состояниях СТО при скорости света. Другой взгляд заключается в том, что ОТО просто неполна.

Но нетрудно заметить, что такое противопоставление не является логически дизъюнктивным. Если в оставленном времени величины становятся действительно бесконечными, поскольку мир перестает быть локальным, то неполнота любой локальной физической теории есть ее закономерное следствие. Мы покажем, что это действительно так. Мир лишается локальности в остановленном времени, и ОТО принципиально неполна в геделевском смысле. Для этого необходимо прояснить природу и суть того, что мы в просторечии называем «временем», не слишком хорошо понимая, а, возможно, совсем не понимая, что это такое. Л. Смолин говорит по этому поводу: «Я уверен, что имеется нечто основополагающее, что мы упускаем, некоторое ошибочное предположение, которое мы все делаем. Если это так, тогда нам нужно изолировать ошибочное предположение и заменить его новой идеей…Все больше и больше я чувствую, что КМ и ОТО глубоко заблуждаются в природе времени. Недостаточно совместить их. Проблема лежит глубже, в возврате к истокам физики» [4].

В КМ время отделено от пространства. Их сочетание можно описать только как вероятностное в понятиях дополнительности. Принцип неопределенности гласит: чем точнее определена одна величина, тем неопределеннее становится сопряженная с ней. С другой стороны, коллапс волновой функции нелокален, т.е. он происходит как бы в остановленном времени. Так каким должен быть мир в остановленном времени? Может ли он быть тем, что демонстрируют нам фотографии, – застывшим пространством, где ничто не движется? Это подводит нас вплотную к вопросу о том, чем является настоящее. Бессознательно принято считать, что настоящее – это очень маленький момент времени. «Сейчас» может длиться и час, и минуту, и секунду, обычно в уточнении этого понятия не принято заходить далеко. Физика связывает его с Планковскими единицами длины l и интервала t (обозначаемые в дальнейшим как ds и dt), так что «сейчас» на наш человеческий взгляд оказывается крошечным:

~ и (1.1)

где G и h есть гравитационная и Планковская постоянные, а c - скорость света.

Казалось бы, на такой ничтожной величине можно и остановиться. Она должна устроить всех. Но то, что настоящее является чем-то очень странным, заметил еще Августин. «Настоящим можно назвать только тот момент во времени, который невозможно разделить хотя бы на мельчайшие части, ибо он стремительно уносится из будущего в прошлое. Протяженности в нем нет! Если бы он длился, в нем можно было бы отделить прошлое от будущего; настоящее же не имеет длительности», - писал он, проявляя потрясающую математическую интуицию [5]. Гегель, почти через полторы тысячи лет после этого богослова, оперируя той же логикой, из которой следует, что у настоящего не может быть меры, заключает: «Истинное настоящее есть тем самым вечность» [6].

Но это кажется абсурдным для нашего восприятия времени, которое должно складываться из частей точно так же, как складывается любое математическое множество. Тут важно то, что такое множество однородно. Но и время должно быть однородным, как, например, песок, который используется для его измерения в песочных часах. Настоящее должно быть такой же песчинкой во времени. Даже если измельчить этот песок в нано-порошок, настоящее все равно останется конечной величиной. Выделим в тезис эти необходимые для нас качества времени:

Т е з и с А. Время должно быть однородным с конечной ненулевой мерой.

На уровне нашего словоупотребления это подразумевает, что «интервал» и «мгновение» есть синонимы. Мгновенность чего-либо содержит в себе очень маленький интервал, который математики называют бесконечно малой величиной или дифференциалом. Тем не менее следующий теоретик философии времени Бергсон вообще выбрасывает из своего рассуждения сомнительное настоящее: «Длительность - это непрерывное развитие прошлого, вбирающего в себя будущее и разбухающего по мере движения вперед» [7]. Настоящее оказывается такой вещью, о которой лучше не говорить, чтобы не сбить себя и своих слушателей с толку. Ведь если настоящее имеет протяженность, как выдержка в фотоаппарате, то, пожалуй, Вселенная в нем получится размытой, как это бывает на плохом снимке. А если настоящее равно нулю, то оно ничем не отличается от вечности, поскольку любая сумма нулей остается нулем. В таком времени некуда двигаться.

II. Причинность и дискретность

Если физический мир признается нами детерминированным, то кажется разумным предположить, что причинность требует дискретного времени. Очевидно, физическое событие А по определению всегда отделяется от физического события В некоторым интервалом времени, дающим нам возможность различить их как два отдельных события. Но что происходит в этом интервале времени? Если речь идет о двух событиях, одно из которых является непосредственной, плотно прилегающей физической причиной другого, то в этом интервале не должно что-либо происходить, иначе между ними окажется, по крайней мере, еще одно событие, которое не обнаруживается наблюдателем. В этом случае наблюдатель интерпретирует эти два события или последовательность детектируемых им попарных событий как причинное множество, ничего не подозревая о промежуточных событиях, которые, в конце концов, возможно, и определили весь этот физический процесс. Например, он видит как мука мгновенно превращается в хлеб (точный смысл этой фразы мы сможем прояснить ниже, когда дадим определение потоку самосознания). Но кто его замесил и испек? Все чудеса, выражаясь научным языком, имеют в своей основе ненаблюдаемые промежуточные события между начальным и конечным состояниями, а достоинства фокуса заключаются в том, насколько хорошо были скрыты звенья в его причинной цепи.

Концепт «причинное множество» (causal set) возник в физике в связи с тем, что в пространстве Минковского все времениподобные (t-подобные) мировые линии являются строго детерминированными, фактически отражая в траектории тела череду происходящих с ним событий. В пространстве Минковского световой конус ограничен множеством всех линий света, испущенного из данной точки, в которых Лоренцев интервал пространства-времени (метрика) равен нулю:

(2.1)

Иначе говоря, сами границы конуса описывают все возможные траектории тела, движущегося со световой скоростью, достичь которой по определению могут только безмассовые частицы (фотоны). Для тел, обладающих массой, эти границы недостижимы. Внутренняя область конуса содержит события, которые могут быть достижимы друг от друга досветовыми скоростями и поэтому быть причинно связанными между собой. Они не могут иметь причинной связи с событиями вне конуса, поскольку для такой связи необходима сверхсветовая скорость. Внешнюю область можно считать очень удаленным пространством, с которым события внутри конуса не имеют ничего общего. Эту область принято называть пространственноподобной (s-подобной).

Настоящее в этом пространстве, т.е. «застывшая» Вселенная изображается гиперповерхностью, а точка на ней и есть рассматриваемое событие, из которого исходят световые конуса в прошлое и будущее. Это значит, по крайней мере, что неявным для себя образом СТО и ОТО принимают концепцию пространства вне времени, а явным – считают настоящее чем-то конечным. Вообще говоря, это – противоречие в логических основаниях.

Рис.1

Локально световой конус выглядит вполне естественно. Тем не менее, он подразумевает, что в бесконечном будущем световой конус будет охватывать всю большую область, так что любое данное событие, сколь бы ничтожным оно ни было в данный момент времени, порождая математическую решетку (частично упорядоченное множество с верхними и нижними гранями) своих физических следствий, приобретет в этом бесконечном будущем поистине вселенское значение. Точно также в обратном конусе наберется бесконечное множество событий прошлого, которые так или иначе повлияли на это событие, что опять делает его чрезвычайно важным, ведь оно словно венчает собою все это прошлое. Конечно, этому есть простое объяснение: нужно лишь учесть вклад бесконечного множества других конусов в этот конкретный конус.

Не меньшую странность создает теория Большого взрыва или любая другая, допускающая момент сотворения мира. В этом случае конус прошлого любого события в ретроспективе должен перестать расширяться и начать стягиваться в одну точку, поскольку Большой взрыв оказывается самым первым событием во Вселенной и причиной всех причин. А это значит, что полный конус прошлого любого данного события должен стать сферой. Если же принимать теорию Большого хлопка (или Конца света), то и конус будущего тоже должен оказаться сферой, коллапсирующей в одну точку.

Но что было бы, если бы скорость передачи сигнала во Вселенной была бесконечной, как это скорее негласно, чем явно, предполагалось в дорелятивисткой физике? В этом случае световой конус развернулся бы до полупространства, поглотив всю внешнюю область конуса, все удаленное физическое пространство. При этом образовавшуюся плоскость, отделяющая полупространство будущего от полупространства прошлого, уместно интерпретировать как единое настоящее для всей Вселенной, т.е. эта гиперплоскость представляла бы собою по смыслу застывшую в этом самом «сейчас» Вселенную как 3-мерное физическое пространство, в котором все точки имеют мгновенную связь. Так устанавливается логическая параллель между абсолютным покоем и мгновенной нелокальной связью (дальнодействием).

Лемма 1. Мгновенная связь = Абсолютный покой

Такова по сути Ньютоновская модель мира, в которой время и пространство абсолютны. Его динамика выражается в том, что 3-мерное пространство в следующее мгновение, отделяющее прошлое от будущего, перейдет в новое состояние, а «застывшая» в покое Вселенная чуть изменится. Пользуясь наглядным формализмом, скажем, что динамическая Вселенная в абсолютном времени есть топологическое расслоение 4-мерного пространства M по точкам 1-мерной шкалы времени t в отображении р:

или ,

где есть обратное отображение из t в М. Тогда для каждого момента времени имеется слой не пересекающийся с другими слоями в М, так что Вселенная однозначно разлагается на счетное множество классов . Счетность здесь подразумевает, что само время является дискретным, т.е. все моменты времени можно пересчитать, а более строго, что t не превосходит по мощности натуральный ряд N. Пространство M/t называется факторизованным.

Факторизованное пространство M/t , таким образом, состоит из гиперповерхностей на рис.1. Будем называть каждую такую гиперповерхность в дальнейшем «стратой» ( stratum) и обозначать как W, подразумевая, что каждое W есть мгновенное состояние Вселенной в абсолютном времени. В таком разложении Вселенную удобно представить стопкой листов, нанизывающихся на шпиль времени, где каждый лист есть «чистое» физическое 3-мерное пространство. При этом на проекцию налагается требование Большого взрыва.

Условие (сингулярности). = сингулярность (2.2)

Это очень существенный пункт, поскольку ниже, обратившись к анализу математического континуума, мы придем к заключению, что условием сингулярности обладает любая точка непрерывной шкалы времени. Подобный формализм уже использовался Уилером для представления 4-мерного пространства классом 3-геометрий в декларированной им «Геометродинамике». При этом сам математический континуум остался вне рамок исследования. Мы же обратимся прежде всего именно к природе феномена непрерывности в «чистом» виде.

Рис.2

Высота этой стопки, при условии, что у нее есть дно (сингулярность), составляет возраст Вселенной, который на сегодняшний день определяют в 13,7 млрд. лет. Хотим ли мы этим сказать, что определять возраст чего-либо имеет смысл лишь в абсолютной шкале времени, а не в релятивисткой? Пожалуй, так. Понятие возраста изначально является характеристикой живых систем, которая отражает не только длительность некоторого физического процесса, но и его необратимость. Из биологии, т.е. из бытовых представлений о возрасте это понятие перекочевало в историю, позже в археологию, а затем и в космологию. Но последней, конечно, предшествовала теология и мифология. Например, в индуизме кальпа есть «день Брахмы», продолжающийся 4,32 млрд. лет, а общий срок существования мира составляет 311 триллионов 40 млрд. лет.

Тут важно то, что пока мы говорим о времени как о длительности процесса, время оказывается величиной пассивной или даже фиктивной, которая ничто не связывает, но как только мы переходим к понятию возраста, это требует привязки времени к чему-то конкретному, что имеет этот возраст. И тогда возникает вопрос: чему приписывается возраст в физике и в чем этот возраст там выражается? В данном случае, на возраст чего абсолютного указывают 13,7 млрд. лет?

Биологическое время всегда предполагает возраст. Его релятивистское замедление в СТО допускает, что тело в двух ИСО или разные тела в них могут получить разный возраст, но в СТО нет механизма, который не только позволял бы оценить возраст в ИСО, но и вообще сформулировать концепцию возраста для них, как это происходит в парадоксе близнецов, когда показания часов выражают уже не просто длительность физических событий, а именно возраст. Часы, показывающие разное время, - это триумф релятивизма, а не проблема живых систем. Но проблема возникает. Биологическое время, из которого и берется идея возраста, обладает таким образом не только абсолютностью, но и качественностью, и в целом соответствует активному времени (Tempus ante Quantum).

Это значит, что стратегия выбора статуса времени в описании Вселенной в первую очередь зависит от того, какое время – механическое или биологическое мы считаем более адекватным для ее описания. Говоря в самом общем смысле, это зависит от того, считаем ли мы Вселенную безжизненной или живой структурой. Конечно, в рамках релятивизма при определении «возраста» Вселенной можно обойти эту проблему, исходя из того, что возрастом можно считать космическое расстояние, пройденное светом. Техническая сложность такой оценки уже не принципиальна. По крайней мере, теоретически можно, вычислив расстояние до глобального горизонта, принять его за радиус и считать возрастом Вселенной, не приписывая его ничему и никому конкретно.

В физике имеется только один закон, признающий качественность, т.е. необратимость времени, – 2 начало термодинамики, описывающее энтропию. Все прочие законы физики, включая законы сохранения, равнодушны ко времени. Названное число (13,7 млрд. лет.) было определено именно термодинамически: прежде всего с помощью зонда WMAP, чья программа включена в Книгу рекордов Гиннеса за «самое точное измерение возраста Вселенной». Проще говоря, таков должен быть возраст микроволнового фона, который считается остаточным свечением горячей Вселенной и поэтому называется «реликтовым излучением». Но каким образом термодинамика соотносится с релятивизмом? Подход к этому уже имеется в проблеме энтропии черных дыр в ОТО и сопровождается соответствующими теоремами. Поставим вопрос прямо: что может быть математическим эквивалентом возраста в релятивизме?

Принцип относительности в СТО совершенно исключает какую-либо качественность времени (и пространства): оно ничего не меняет в ИСО. В ОТО эта качественность косвенно заявляет о себе в сингулярностях. Возможный путь: разбить все ИСО на классы эквивалентности, приписав каждому «плотность времени» с разницей в один квант времени. Такая модель отличалась бы от модели абсолютного времени на рисунке 2 лишь тем, что вместо страт в факторизованном пространстве Минковского M/t выступал бы класс эквивалентностей ИСО/~ со своими плотностями времени. Тогда, по крайней мере, теоретически можно было бы говорить о возрасте той или иной ИСО. К вопросу о возрасте какого-либо тела или региона в релятивизме мы вернемся позже, а сначала попробуем понять уже предполагающуюся структуру времени в релятивизме. Обратимся опять к рисунку 2 и зададимся другим фундаментальным вопросом: какова «толщина» каждой страты в этой модели? Иначе говоря, какова длительность физического мгновения вообще? Что есть настоящее? И может ли оно быть Планковской единицей?

В релятивизме шпиль времени с нанизанными на него единовременными Вселенными (стратами), как на рис.2, строго невозможен, поскольку световой конус всегда локален, а Вселенная целиком не может быть охвачена одним взором. Для локального наблюдателя в СТО и ОТО Вселенная в целом s-подобна. Именно световые конуса определяют для локального наблюдателя его t-подобные области в прошлом и будущем. И поэтому мы видим звезды на небе лишь такими, какими они были миллионы лет назад. Пространство за границами этих конусов в принципе недоступно нам. С другой стороны, если этой локальной точкой является сингулярность Большого взрыва, то вся Вселенная для нее остается t-подобной.

Но гораздо важнее то, что даже такая модель абсолютного времени, в которой Вселенная оказывается стопкой листов, каждый из которых требует бесконечной скорости связи внутри себя, логически не корректна и внутренне противоречива. Световой конус будущего при бесконечной скорости света должен поглотить вообще все пространство Минковского вместе с противоположным конусом, поскольку при бесконечной скорости любые точки Вселенной имели бы мгновенное взаимодействие друг с другом изначально. При мгновенной передачи сигнала время как таковое лишается смысла. Ему не в чем выражаться и незачем вообще начинаться. Все связано со всем, а это и есть отсутствие времени, у которого не может быть ни будущего, ни прошлого. Череда листов из застывших страт, нанизанных на шпиль времени, сводится к одному листу, к одному мгновению на шкале времени t. Но и это – ложное мнение.

Дело в том, что стопку таких листов в факторизованном пространстве M/t мы видим уже из сложившегося времени, и поэтому у нас возникает ложное мнение, будто время, по крайней мере, гипотетически может быть абсолютным. Но если смотреть из начальной точки, то стопке не из чего сложиться. Вселенная не может развиваться при бесконечной скорости связи всего со всем. Более того. При отсутствии времени пространство так же лишается смысла. Никакого «чистого» пространства в виде застывшей в настоящем Вселенной попросту быть не может. Такая Вселенная должна физически аннигилировать, схлопнуться в сингулярность, где время t = 0.

В этом смысле все рисунки, картины и снимки, будь то детский натюрморт с мертвыми цветами, портрет неувядающей Джоконды на фоне экзотического пейзажа, рекламный проспект с фотографией Ганга, который никуда не течет, астрономический снимок звездного неба, которого в действительности нет, или какой-либо регистратор квантовых частиц, призванный зафиксировать настоящее и порождающий корпускулярно-волновой дуализм, словом, все привычные и естественные нашему взору пространства, в которых нет времени, создают иллюзию. Этого просто не может быть! Логика запрещает их!

С тех пор как Д. Бом выдвинул гипотезу о том, что Вселенная есть голограмма, т.е. интерференционная картинка волн на плоскости, которая под лучом лазера «оживает» в трехмерный мир, эта идея стала очень популярна. Тут мы должны сказать, что любая фотография – это уже в некотором смысле голограмма. Она хранит то, чего нет. Воспользуемся такой иллюстрацией. Пусть имеются З-мерный шар и 2-мерная поверхность этого шара. Это – не одно и то же. Проекцией шара на плоскость будет круг, а проекцией его поверхности – окружность. Если теперь спроецировать круг и окружность в 1-мерное пространство, то оба они окажутся одним и тем же отрезком. Т.о. различие между шаром и сферой безвозвратно потеряно. На 2-мерную фотографию проецируется 4-мерное пространство-время, а не 3-мерное пространство, но их образы оказываются одинаковыми. Координата времени безвозвратно утрачена. В этом фундаментальная ложь фотографии.

Ныне хорошо известны геометрические иллюзии, создающие на плоскости объемные конструкции, которые в действительном 3-мерном пространстве существовать не могут, как, например, фигура, искажающая перспективу физически невозможным образом, или замкнутая лестница, которая идет только на подъем (или спуск). Считая ступень на такой лестнице шагом в следующую страту в пространстве M/t, процесс можно описать как временную петлю: тело, двигаясь из начальной точки пространства-времени вперед (или назад), возвращается в исходную точку. Еще страннее выглядела бы такая лестница на листе Мебиуса. Будучи неориентируемой поверхностью, он дает зеркальную симметрию: двигаясь по такой лестнице, тело образует сразу две виртуальные петли во времени – как в прошлое, так и в будущее. Если это была бы частица, то что должен думать о ней наблюдатель? И как он будет ее регистрировать?

Рис.3

Эти примеры показывают, что достаточно утраты одной из координат, чтобы ум оказывался способен порождать геометрические химеры. Если физическая реальность 4-мерна, то возможно, обычное представление о «чистом» 3-мерном физическом мире, который мы понимаем и описываем как классическое математическое пространство, также вводит нас в заблуждение. Учитываем ли мы значение времени в должной мере и не порождаем ли химеры, которые кажутся нам совершенно естественными? В частности, об этом свидетельствует наше изобразительное искусство. Подобно тому как «неправильные» рисунки и фотографии утрируют физическое пространство, все «правильные» фотографии и даже 3-мерные макеты утрируют время: создают иллюзию пространства вне времени.

Позже, определив поток самосознания, можно будет показать, что любой наблюдатель (мозг) адекватен по отношению к 3-мерному пространству, но не адекватен по отношению к (3+t)-мерному пространству, поскольку мозг в принципе не способен «видеть» и контролировать время. Речь здесь, конечно же, идет не о спонтанном отсчете времени, такими биологическими часами, как известно из биофизики, обладает даже клетка, но именно об осознании времени. В частности, это проявляется в том, что наблюдатель идет на компромиссы, делая время равноправной четвертой координатой пространства, но испытывает неизбежные трудности в его восприятии и описании.

Здесь скрывается фундаментальное свойство мышления. Самосознание изначально живет иллюзией настоящего, к которому предъявляет требование конечности и непрерывности. Внутри любого конечного интервала времени Δt, будь то даже Планковский квант или бесконечно малый дифференциал dt, реальность все равно продолжает двигаться, если только не признать, что dt = 0. Но для математики это совершенно неприемлемо, поскольку из нулей невозможно получить непрерывную действительную сумму, на которой основывается весь математический анализ. Однако мы видим фотографию, в которой времени нет: как загадочную даму, которая не увядает, как реку, которая никуда не течет, как звездное небо, которого нет. Т.о. иллюзия настоящего как возможность пространства вне времени предшествует в самосознании логике. Ниже мы покажем на структуре потока самосознания, что эта иллюзия жизненно необходима мозгу, и логике остается только идти на ухищрения, которые содержатся в дуализме дискретного и континуального, в трактовке бесконечности и нуля.

Вернемся к упомянутому ранее образу песочных часов, в которых каждая песчинка олицетворяет для нас квант времени. Сопоставим ему световые конуса. Перетекание песка из верхней колбы в нижнюю подобно для нас непрерывности времени. Но что тогда выражает такое состояние часов, когда между колбами нет ни одной песчинки?

Рис.4

Эта аналогия подсказывает, что настоящее не может быть выражено неким квантом-песчинкой, оно есть именно такое состояние часов, когда между двумя колбами (конусами) нет ни одного кванта. Таково начальное состояние часов, когда песок еще не начал пересыпаться из одной колбы в другую. Но это же состояние возникает периодически, перед и после каждой песчинки. Отсюда условие сингулярности (2.2) становится совершенно очевидным: сингулярность присутствует всюду. Итак, настоящее – это иллюзия. Но если настоящего нет, то нет и пространства! Это важно для КМ, где конечным результатом измерения должно быть именно такое пространство координат в мгновенном покое, т.е. в остановленном времени. Это становится важным для ОТО, когда ее уравнения приближаются к предельным состояниям – Большому взрыву, черным дырам и глобальному горизонту Вселенной. Наше желание получить самую достоверную информацию о реальности равно нашему желанию быть обманутыми. Ее просто не может быть!

Математически бесконечно большое обладает теми же свойствами, что и бесконечно малое. Бесконечно большая скорость взаимодействия означает бесконечно малую «толщину» страты в стопке динамической Вселенной на рис.2. Это значит, что мгновение должно быть равно нулю. Но любая сумма нулей останется нулем. Возраст такой Вселенной всегда должен быть равен нулю. Она попросту не может существовать в вечном настоящем. Во времена Ньютона еще не было фотографии, даже дагерротипа, но уже существовала гравюра, офорты и, наконец, живопись. И все они показывали застывшее пространство без времени, которого не может быть. Очевидно, Ньютону не приходило это на ум, иначе он должен был бы признать, что акт божественного сотворения мира, в который он верил, должен стать и актом его конца. При мгновенной связи всего со всем, все события уже произошли. У них не может быть истории. Надо сказать, что Эйнштейн, связав воедино локальные пространство и время, тоже не понял значение настоящего до конца. Именно поэтому он отвергал КМ и появление черных дыр в решениях собственных уравнений.

Лемма 2. Абсолютный покой = Отсутствие пространства

Эта лемма логически решает проблему временных петель. Достаточно признать, что физическое пространство невозможно вне времени (и даже в абстракции простому смертному требуется время для его обозрения), чтобы наложить дедуктивный запрет на замкнутые t-подобные линии, существование которых в рамках ОТО предсказывается метрикой Геделя, построенной под вращающуюся без расширения Вселенную. Конструктивное обоснование этого запрета, названного «гипотезой о защищенности хронологии» (chronology protection conjecture) предполагается получить из квантовой гравитации, т.е. из дискретного формализма. Мы его выражаем в этой лемме, полагая логически очевидным. Существование временной петли означает, что в ней найдется точка инверсии, в которой время обращается вспять. В этой точке пространство должно схлопнуться согласно лемме 2.

Но коль скоро условием сингулярности обладает любая точка на шкале времени, то почему Вселенная не схлопывается в настоящем, которое соответствует абсолютному покою в Ньютоновской модели и которую мы видим на фотографии? Намеки на нее появляются в физике в виде так называемых «нелокальных квантовых корреляций», которые проверены множеством экспериментов. Эти исследования были спровоцированы парадоксом Эйнштейна-Подольского-Розена (ЭПР), целью которых было показать логическую несостоятельность КМ с ее принципом неопределенности. Суть парадокса заключалась в том, что коллапс волновой функции происходит мгновенно и пара спутанных (entangled) частиц при разлете их друг от друга на любое расстояние (за пределы светового конуса), согласно симметричным принципам КМ и ее претензии на описание полной вероятности должны сохранять информационную память о состоянии друг друга и реагировать на его изменение. Поскольку такая взаимосвязь должна превосходить скорость света, что исключается в СТО, то высказывалось предположение о существовании невыявленной переменной в постулатах КМ.

Чтобы понять парадоксальность таких мгновенных корреляций, возьмем, например, даты рождения и смерти любого человека. Говоря с некоторой вольностью, ЭПР-парадокс допускает, что эти события могут иметь мгновенную связь, т.е. в некотором описании эти события могут быть одновременными. СТО, хотя и утверждает относительность всякой одновременности, совершенно исключает возможность существования такой ИСО, в которой продолжительность какого-либо физического процесса, включая чью-либо жизнь, равнялась бы нулю. Позже мы убедимся, что эти события, как и вообще любые два события во Вселенной, могут быть одновременными при уточнении природы пространства Минковского.

Пионером в области таких исследований по поиску этой скрытой переменной был А. Аспект [8], тестировавший «спутанные состояния» пар сопряженных частиц, которые подтвердили ЭПР. Ныне этот мир мгновенных связей формально отделяется от локального релятивистского мира неравенствами Белла [9]. Теорема Белла давала три возможных вывода из ЭПР: (a) квантовая механика не работает, или (b) принцип локальности не действует, а релятивизм ложен, или (c) объективная реальность не существует. Последняя версия, конечно же, оказывается самой радикальной из них, объявляя иллюзорными и КМ, и СТО с ОТО. Но именно она и станет конечным выводом этого исследования. При этом все три теории останутся внутренне оправданными.

Вскоре после создания СТО в 1910 г. Игнатовский показывал, что исходя из линейности преобразований, принципа относительности и изотропности пространства, можно вывести преобразования Лоренца без постулата Эйнштейна об инвариантности скорости света [10]. Через год Франк и Роте продолжили этот дедуктивно-аксиоматический подход, уточнив, что в классе дробно-линейных функций преобразования различных ИСО зависят от их скорости. Добавление аксиомы изотропности пространства переводит эти преобразования в преобразования Лоренца, а аксиома абсолютности времени дает преобразования Галилея. Их вывод: «Среди всех уравнений преобразования, соответствующих однопараметрическим линейным однородным группам, существует три типа, в которых величина сокращения не зависит от направления движения в абсолютном пространстве. При преобразовании Лоренца скорость света во всех двигающихся системах при любом направлении распространения имеет одно и то же конечное значение. В преобразовании Доплера, однако, это верно только при распространении в одном направлении; для преобразования Галилея – только если скорость света является бесконечной» [11].

Т.о. собственно весь релятивизм выводится из классической механики, и непротиворечивость СТО есть лишь следствие непротиворечивости классической механики. Заметим, что аксиома об абсолютности времени, если она понимается в смысле дальнодействия, согласно лемме 2 убивает не только релятивизм, но и классическую механику Галилея и Ньютона, вообще все. Итак, формализм СТО логически вытекает из классической механики, при этом в нем появляется константа, которую уместно интерпретировать как скорость света. Она оказывается единственной абсолютной величиной на фоне всеобщего релятивизма. Еще одна фундаментальная аксиома об изотропности пространства в этом рассмотрении даже не обсуждается как несомненная истина. Но фундаментальной проблемой физики стало именно то, что классическая механика существенно отличается от КМ. Это значит, что на пути их объединения стоят два бастиона – скорость света и изотропное пространство. В действительности – это один бастион: скорость света и свойства пространства-времени логически связаны.

Такая анизотропия пространства (хотя говорить о «чистом» пространстве, как гласит лемма 2, вообще нет смысла) не ставит, конечно же, под сомнение равенство трех его координат, а подразумевает неравенство этого пространства в направлениях по времени. Время, а вместе с ним пространство, локально в прошлом и не локально в будущем относительно настоящего. Текущее настоящее оказывается точкой, которая все меняет. Космологически это выражается, например, в том, что в конусе будущего от этой точки пространство расширяется, а в ее конусе прошлого пространства становится меньше. Разве это не странно для заурядной, скользящей точки? По крайней мере, в математическом пространстве, как оно определяется классически, такое невозможно. Можно будет показать, что релятивизм не полон, а точнее принципиально не пополним в геделевском смысле. Он требует своего пополнения в абсолютизме, который делает его противоречивым.

Именно так! Это покажется абсурдным: то, что разрушает непротиворечивую теорию, не нужно ей. Но без него этой теории не обойтись. Устройство Вселенной не укладывается в простую двузначную логику. Ниже мы вернемся к теореме Геделя, которая обычно воспринимается не более как курьез формальной логики. Мы проясним ее фундаментальный статус для самосознания, установим связь с причинностью, теорией множеств, ультрафильтрами в топологии и обрисуем просматривающиеся здесь параллели с ОТО и КМ в рамках модели Большого взрыва.

Сначала нужно признать, что принцип причинности является фундаментальным для нашего самосознания. Он выражается как в нашем повседневном мышлении и бытии, так и в нашей логике, с помощью которой мы выстраиваем свои теории. Физически принцип причинности как таковой тождествен конечной скорости света и ее релятивистским эффектам. Невозможно иметь одно и не иметь другое. Если мы хотим жить в детерминированном мире, где все наши поступки имеют ожидаемые и осмысленные последствия, то нам следует приветствовать конечную скорость света, какой бы она не была.

Речь здесь даже не идет о той фантастической истории, в которой кто-то может убить случайно своего предка, сделав невозможным собственное бытие. Временная петля подразумевает, что в какой-то момент время должно остановиться и пойти вспять. Такая точка остановки согласно лемме 2 становится точкой коллапса Вселенной. Иначе говоря, если бы библейскому персонажу Навину действительно удалось бы остановить время, он получил бы самое мощное оружие в истории человечества, позволяющее уничтожить всю Вселенную или, по крайней мере, некоторую окрестность в ней. Что касается сверхсветовой скорости, то это предполагает обратную стрелу времени, для которой нужна другая Вселенная, но не эта. Говорить о ней в нашей Вселенной бессмысленно.

Что есть мгновение? Математическое мгновение – это небольшой интервал времени, в пределе равный бесконечно малой величине. Логика, по которой мы мыслим, используется нами как вневременная. Мы выстраиваем силлогизм и говорим, что из идеи А следует идея В, не предполагая временной процесс между ними. Но точно также мы говорим, что из физического события А следует физическое событие В. А это уже требует времени. Следовательно, эти события должны быть разделены временем, а значит, находиться в разных стратах факторизованного пространства M/t. (рис.2).

В традиционном определении причинного множества в М используется бинарное отношение , обладающее свойствами:

(1) транзитивности:

(2) иррефлексивности:

(3) локальности:

где «card» означает мощность множества, которая не может быть бесконечной [12,13].

Отношение причинности является временным. Отсюда автоматически следует, что причинное множество должно быть дискретным, а любая его причинная (Марковская) цепь – вполне упорядоченной и конечной, т.е. счетной, в которой, кроме того, невозможны циклы, так чтобы никакое событие не могло оказаться причиной самого себя:

(2.3)

В этом случае в световом конусе должна возникать временная петля, а это значит, что некоторые события в этой цепи обращают время вспять. В пространства M/t эти события должны оказаться в нижних стратах, т.е. в предыдущих состояниях Вселенной, но мы уже пришли к выводу, что в такой модели вообще ничего не может происходить, никакой причинности. Отсутствие временных петель является обязательным для релятивизма.

III. Исчисляемое время и континуум

Реальный континуум не дан нам в практическом опыте, но существует только как математическая абстракция (связное компактное Хаусдорфово пространство). Согласно аксиоме Дедекинда, существует взаимно однозначное соответствие между действительными числами и точками прямой. Действительные числа – это все целые числа вида n, рациональные (дроби целых чисел вида n/k) и иррациональные числа (бесконечные десятичные дроби как, например, числа Пифагора π или Непера е). На прямой действительные числа признаются точками, которые являются бесконечно малыми величинами – дифференциалами. В таком определении континуум невозможно рассечь на два непересекающихся подмножества, чтобы между ними ничего не осталось: сечение либо принадлежит обоим частям, либо оказывается не охвачено ни одним из них. Через определение предела задаются правила дифференцирования и интегрирования для действительных (и комплексных) функций. Но континуум С «больше» счетного множества. Кантор указал простой алгоритм, по которому все рациональные числа (включая и целые) можно пересчитать, выстроив их в бесконечную таблицу:

Рис. 5

Это позволило ему определить единую счетную мощность для всех бесконечных дискретных множеств. А затем Кантор с помощью своего диагонального метода (который Гедель использовал для своей теоремы о неполноте) показал, что континуум невозможно пересчитать. Остановимся на этом результате, поскольку структура континуума прямо связана с нашими представлениями о причинности и тем, что мы считаем мгновением (настоящим), которое в свою очередь связано со скоростью света. В самой общей форме это выглядит так. Допустим, что множество всех действительных (рациональных и иррациональных) чисел не более чем счетно. Впрочем, достаточно будет ограничиться множеством всех этих чисел на отрезке от 0 до 1 (можно показать, что достаточно даже 1/10, 1/100, 1/1000… части отрезка), так что каждое рассматриваемое нами число будет десятичной дробью вида 0,1234…890…, в которой цифры комбинируются всеми возможными способами. Если их можно упорядочить (с помощью аксиомы выбора), т.е. пересчитать, как и все рациональные числа, то это значило бы, что континуум счетен (т.е. дискретен). Но затем Кантор показал, как получить число, которого нет в этом списке. Допустим, что все действительные числа можно пересчитать. Выстроим их в столбец.

Рис. 6

Новое число составим так. Двигаясь по диагонали от числа к числу, будем вписывать в новое число 0, если видим любую другую цифру от 1 до 9, а если видим 0, то пишем 1. Полученное число будет выглядеть так же, как и все остальные, но при этом оно будет отличаться от каждого из них по крайней мере в одном знаке. А значит, такого числа не могло быть в списке изначально. Следовательно, континуум С невозможно пересчитать, приписав ему мощность . Отсюда Кантор высказал свою континуум-гипотезу (СН), которую Гильберт поставил на первое место в своих знаменитых проблемах. Ее смысл заключался в том, что между счетностью (дискретностью) и несчетностью (континуальностью) нет промежуточных мощностей, а значит, между ними невозможно установить изоморфизм, невозможно редуцировать континуум С до N.

Обратим внимание на то, что в таком понимании континуума несчетность оказывается синонимом неупорядоченности: если С невозможно упорядочить – значит, его мощность превосходит счетную. Но по сути уже пересчет рациональных чисел создает хаос: их номера в пересчете по n будут, конечно, иметь естественный порядок следования <, но сами рациональные числа окажутся в разбросе. Если при этом мы полагаем, что процесс их создания в континууме должен быть последовательным, то пересчет Кантора никуда не годится. Он лишает континуум порядка уже на уровне рациональных чисел.

Лемма 3. Несчетность = Неупорядоченность

Фактически именно это и доказал Кантор. За изначально постулированный порядок в С несет ответственность аксиома выбора (АС). Она утверждает, что в любом множестве можно выбрать любую точку, не предлагая конструктивной процедуры, кроме одной – ткнуть пальцем. И поэтому последовательным случайным перебором можно исчерпать любое множество. Искусственность этой аксиомы вызвала у многих математиков сомнения в ее правомочности, хотя законов дедукции АС не нарушает. Так или иначе, мы ведь тоже убеждены, что можем своим умом локализовать любую точку в прошлом или будущем. Что нам мешает мысленно заглянуть в Юрский период или в сингулярность Большого взрыва? Или хотя бы в завтрашний день, который мы себе уже заранее расписали по часам и даже минутам?

Лемма 3 основывается на тезисе о том, что дискретность (счетность) всегда тождественна детерминизму (порядку). Этого же требует и физический релятивизм: причинность обеспечивается конечной скоростью передачи сигнала, а реальность внутри светового конуса должна быть дискретной (квантовой). То, что ОТО требует квантованного времени, вытекает из ее внутренней противоречивости, поскольку, основываясь на континуальной геометрии, она позволяет сформулировать внутри себя некую единицу длины – гравитационный радиус для масс покоя. Поэтому естественным продолжением ОТО считается квантовая гравитация (КГ), в которой вводится Планковская длина вместе с Планковским временем (1). Это делает дискретность несомненной. При этом СТО, основываясь лишь на одной фундаментальной величине – скорости света, на первый взгляд противоречия не создает. Тем не менее мы приходим к логическому выводу, что СТО так же требует дискретной геометрии. Достаточно признать, что скорость света является отношением фундаментальных единиц пространства и времени.

Лемма 4. Дискретность = Релятивизм = Причинность

Но возможно ли, чтобы мир был квантовым, а причинность в нем нарушалась? Применительно к математическому континууму это значило бы, что он не превосходит по мощности , но в отличие от натурального ряда почему-то не может считаться строго детерминированным, являясь хаотическим или содержа в себе нечто неуловимое. Результат Кантора следует тогда толковать не количественном смысле, а в качественном. Континуум С больше множества натуральных чисел N не потому, что за бесконечностью находятся новые числа: и т.д. (как это, например, было допущено в так называемой «теории трансфинитов», играющей на актуальной и потенциальной бесконечности и порождающей череду несчетных мощностей). Мы имеем одну-единственную бесконечность. Все зависит от того, как мы не нее «смотрим». Мы видим бесконечность по-разному. Это скорее вопрос для теории сознания, чем для математики.

Его можно обосновать так. После того как Гедель показал, что СН не противоречит стандартной теории множеств (ZF или NBG плюс AC), а затем Коэн «форсировал» этот результат доказательством, что отрицание СН также не приводит к противоречию, стало ясно, что гипотеза Кантора независима от созданной им теории. В заключении своего весьма обширного труда Коэн высказался так: «Точка зрения, которая, как предчувствует автор, может в конце концов стать принятой, состоит в том, что СН является, очевидно, ложной… Мы закончим эту книгу замечанием, что проблема СН не относится к числу тех, от которых можно избавиться, исключив из рассмотрения тот тип, к которому принадлежат множества действительных чисел» [14].

Физике для удовлетворения ее собственных нужд достаточно, чтобы математический анализ работал, и он успешно это делает. Но в самой математике этот анализ, основанный на континууме действительных чисел, оказывается в подвешенном состоянии. Это не значит, что он ложен. Но это может значить, что такой анализ, «построенный на песке» по выражению Г. Вейля [15], неявно для нас самих, скрывает в себе какую-то замечательную тайну. В нашем понимании это может подразумевать только одно: СН апеллирует к таким свойствам нашего мышления, которые не отражены в теории множеств. Возможно, эта тайна откроет нам глаза на нашу реальность и нас самих в ней.

Так что есть точка – бесконечно малая величина или ничто? Если она равна нулю, т.е. ее мера Лебега равна нулю, то и континуум С, как объединение всех точек, имеет нулевую меру, т.е. он в физическом смысле сингулярен. Т.о. точка должна иметь протяженность. Но если она является очень маленьким отрезком, которыми можно замостить С, то их число должно быть счетным. Иначе говоря, континуум состоит из дифференциалов счетной бесконечности и еще чего-то между ними, что и создает непроницаемый фон: невозможно найти в С дыру, которая не была бы числом. Вообще говоря, было бы очень странно, если бы, ковыряясь в числах, мы нашли среди них сапоги, и поэтому непроницаемый однородный континуум выглядит даже очень правильно с точки зрения нашей логики, которая не терпит оксиморонов.

Действительные (и комплексные) функции положены в основу математической физики. Но когда физик дифференцирует какую-нибудь функцию f, он лишь определяет через производную как изменяется во времени эта функция, используя точно разработанный языковой аппарат, никак не предполагая при этом, что время является квантовым и дифференциал dt есть тот самый Планковский квант времени, поскольку математический анализ изначально создавался явно или по умолчанию для континуального Риманова пространства. Действительная прямая принимается в математике всюду плотной и состоящей из бесконечно малых величин, которые не равны нулю. Ведь складывать нули бесполезно. Как объединение точек несчетный континуум C можно представить счетным множеством – суммой точек конечной меры (дифференциалов), между которыми есть еще некая неопознанная величина x:

Разумно предположить, что x и есть ничто, нуль. Так что же такое нуль? Он ведь тоже экзистенциален. По крайней мере, мы успешно им пользуемся. И он не дифференциал. Континуум-гипотеза Кантора основана на несчетности континуума C, в то время как его полная упорядоченность, из которой и делается вывод о несчетности с помощью диагонального метода, есть только предположение о том, что любые два числа можно сравнить:

(3.1)

С другой стороны, факт, что C всюду плотен, может быть выражен аксиомой:

(3.2)

Она гласит, что между любыми двумя сколь угодно близки числами существует по крайней мере еще одно число. Заметим, кстати, что это условие очень похоже на аксиому отделимости (сепарабельности) в топологии, которая в формулировке Хаусдорфа требует, чтобы у любых точек a и b имелись непересекающиеся (замкнутые) окрестности в рассматриваемом пространстве:

(3.3)

Эта аксиома равносильна утверждению, что пересечение всех окрестностей точки в отделимом пространстве состоит из самой этой точки:

(3.4)

Более обще: отделимое по Хаусдорфу пространство фильтруется, и каждый фильтр в нем стягивается в одну-единственную точку. Обратим внимание на то, что понятие фильтра является обобщением таких понятий как сходимость числового ряда и предел функции, на которые опирается весь математический анализ и соответственно вся физика метрических пространств. Насколько это важно, становится ясно из следующего рассуждения.

Во-первых, отделимое пространство не является строго дизъюнктивным. Континуум С невозможно разделить на две части так, чтобы между ними ничего не было. Точка фильтрации будет точкой прикосновения обеих частей. Как было сказано выше, если С ассоциировать с прямой , то ее невозможно рассечь так, чтобы сечение принадлежало одной части и не принадлежало другой (мы отказываемся от математической хитрости, заключавшейся в том, чтобы делить множество на открытые и замкнутые части, полагая, что обе части должны быть в равных положениях). Пусть нуль есть точка фильтрации. Тогда

или (3.5)

Тут можно задаться «детским» вопросом: нуль – это положительное или отрицательное число? Очевидно, и то, и другое. Или: ни то, ни другое. Для пространства Минковского это значит, что любая точка, из которой выводятся конуса прошлого и будущего, принадлежит обоим конусам: и прошлому, и будущему. Либо не принадлежит ни одному из них. И в какое же небытие проваливается эта точка? Она есть наше настоящее. Что происходит с нашим настоящим, ведь в пространстве Минковского оно оказывается не только t-подобной, но и s-подобной точкой. Пожалуй, эту точку вполне можно назвать сингулярной.

Предположим, что a, b – это физические события во времени, а отношение является причинным, т.е. временным, так что порядок означает: событие а предшествует во времени событию b. Если время t континуально, то согласно (3.2) имеется, по крайней мере, одно неопределенное событие x (потерянное звено) между любыми событиями в причинной цепи: , потому что имеет место временная последовательность: t(a) < t(x) < t(b). Это должно происходить всегда из-за несчетности C вопреки любой причинной плотности, установленной нами для реальности.

Но это делает наше полноценное описание и понимание реальности невозможным, поскольку наше представление о причинности тех или иных событий оказывается произвольным. Мы вполне можем жить в убеждении, что мука способна мгновенно превращаться в хлеб. Нас такое субъективное описание реальности не устраивает. Вернуть себе объективность, на которую мы полагаемся как в теории, так и на практике, можно лишь одним способом: признать, что время (а вместе с ним и пространство) должно быть квантовым (дискретным), но при этом не быть для наблюдателя отделимым (сепарабельным). Феномен несчетности должен быть тогда связан именно с неотделимостью: в «реальном» континууме невозможно чисто изолировать одну точку от другой, так чтобы у них не было общих точек в окрестности.

Лемма 5. Континуальность = Дискретность + Неотделимость

Как это возможно? Для топологии эти свойства несовместимы, ибо дискретность изначально означает изолированность множества точек в пространстве, которое автоматически становится отделимым. Это вплотную подводит нас к вопросу о математической структуре времени, в котором кванты неизбежно сопряжены с неопределенностью. Предположим снова, что t(a) и t(b) составляют два разных момента временного континуума, в которых происходят эти события, и прогресс времени выражается отношением <. Тогда на стреле времени найдется бесконечное множество событий между a и b, так, что невозможно прийти пошагово из a в b. В античной философии этот феномен был известен как апории Зенона.

IV. Релятивистское время и эфир

Древнегреческий философ Зенон был родом из Элеи, и поэтому последователей его школы принято называть «элеатами» (другой Зенон родом из Кития стал основателем стоицизма). Сам Зенон был учеником Парменида, который первым в греческой философии заявил: «Бытие тождественно мышлению», т.е. выразил тот самый постулат, который нам необходим, чтобы избавить нас от событий, которые мы в принципе не способны понять. Его знаменитый современник Гераклит утверждал, что в мире нет покоя (настоящего), все находится в непрерывном изменении. Зенон, как последователь Парменида, придумал свои апории с целью показать иллюзорность мышления, которым мы ограничены. Из них следовало, что движение невозможно, все находится в покое (настоящем).

Эти апории хорошо известны. Самой популярной из них является, пожалуй, история Ахиллеса и черепахи. Эпический воин Ахиллес и символ медлительности в животном мире – черепаха стартуют в один и тот же момент времени, но при этом черепаха находится на некотором расстоянии S_1 впереди героя Илиады. За то время, пока Ахиллес преодолевает этот отрезок, черепаха тоже успевает проползти некоторый новый отрезок пути S_2. Когда Ахиллес одолеет и его, черепаха опять отползет на расстояние S_3 и т.д. Кажется, Ахиллесу никогда не догнать черепаху, поскольку это рассуждение в себе самом не предполагает принципиального конца.

Процитируем высказывания некоторых математиков об этой апории.

Г. Вейль [16]: Представим себе вычислительную машину, которая выполняла бы первую операцию за ½ минуты, вторую — за ¼ минуты, третью — за ⅛ минуты и т. д. Такая машина могла бы к концу первой минуты “пересчитать” весь натуральный ряд (написать, например, счетное число единиц). Ясно, что работа над конструкцией такой машины обречена на неудачу. Так почему же тело, вышедшее из точки А, достигает конца отрезка В, “отсчитав” бесконечное множество точек S_1, S_2...Sn ...?

Д. Гильберт и П. Бернайс [17]: Обычно этот парадокс пытаются обойти рассуждением о том, что сумма бесконечного числа этих временных интервалов все-таки сходится и, таким образом, дает конечный промежуток времени. Однако это рассуждение абсолютно не затрагивает один существенно парадоксальный момент, а именно парадокс, заключающийся в том, что некая бесконечная последовательность следующих друг за другом событий, завершенность которой мы не можем себе даже представить (не только физически, но хотя бы в принципе), на самом деле все-таки должна завершиться.

Н. Бурбаки [18]: Вопрос о бесконечной делимости пространства (бесспорно, поставленный еще ранними пифагорейцами) привёл, как известно, к значительным затруднениям в философии. От элеатов до Больцано и Кантора математики и философы не в силах были разрешить парадокс: как конечная величина может состоять из бесконечного числа точек, не имеющих размера?

Апории Зенона не являются логическими парадоксами в строгом смысле. Само слово «апория» (ἀπορία) в переводе с др. греческого означает затруднение, безвыходность. Но классический парадокс содержит в себе два взаимоисключающих высказывания. В символической логике он записывается формулой: , и читается как «А эквивалентно не-А», выражая логическую тождественность некоего утверждения и его отрицания. Апории же основываются на нашем интуитивном понимании континуальности (непрерывности) и дискретности (прерывности) и показывают, что эти понятия неразрывно связаны между собою, что, собственно, и создает апорию. В частности, они показывают, что наше восприятие времени (и пространства) содержит в себе какой-то логический изъян. Возможно, эта внутренняя противоречивость в восприятии времени, которое мы считаем и непрерывным, и дискретным, связана в нашем мышлении с доминантной асимметрией полушарий мозга, позволяющих создать двуликую нейролингвистическую реальность и соединить несоединимое, т.е. апорию следует относить к явлениям асимметрии.

У нашего разума два разных принципа обработки поступающей к нему информации. Правое полушарие склонно осуществлять одновременную обработку сложного сигнала, континуально воспринимая реальность; левое же, напротив, особенно интересуется дискретной последовательностью сигналов. В книге нейропсихолога О. Сакса «Человек, который принимал жену за шляпу» приводятся истории людей с поврежденными зрительными центрами правого полушария [19]. Зрение этих людей оставалось отчетливым, но их мозг утрачивал способность к целостному (континуальному) восприятию реальности вплоть до того, что они переставали узнавать своих близких и части собственного тела. При этом их мозг прекрасно видел дискретные детали, которые не складывались для него в единую картину.

Главной особенностью времени является то, что время все время бежит. Точнее, бежит все, что находится во времени, и даже если мы убеждены, что не двигаемся с места, мы все равно бежим в будущее. Плотность этого движения соответствует плотности континуума. Невозможно найти дыру в математическом континууме. Наше самосознание (в своей левой части) между тем воспринимает время как дискретное, деля его на фрагменты, которые в обычном восприятия образуют триаду: прошлое, настоящее, будущее. Однако все оказывается не так просто. Если уподобить физическую реальность кинофильму, то какую бы высокоскоростную камеру мы не использовали, нам, как выражался Вольтер, «не поймать природу с поличным». Любые два ближайшие кадра, каждый из которых фиксирует настоящее, не будут абсолютно одинаковыми. Это значит, что между ними происходит что-то неуловимое. В этом неуловимом между двумя настоящими и движется реальность.

Итак, время как длительность содержит в себе фикцию, которую мы называем настоящим. Древнейшая мечта «Остановись, мгновенье, ты – прекрасно!» подразумевает попытку поймать именно это настоящее и сделать его вечным. Но неуловимое настоящее никому не дается в руки. Вместе с тем вся наша жизнь состоит из череды таких «сейчас». В этом смысле мы как будто живем в вечном настоящем. Наше бытие – это непрерывная (континуальная) череда настоящих. На этом настаивал Гегель. Но попытка зафиксировать «сейчас» ставит нас в тупик: это настоящее стало уже прошлым, а мы оказались в будущем. Настоящее не может быть измерено каким-либо моментом Δt, поскольку этот момент, как справедливо замечал Августин, всегда может быть разделен на части, одна из которых будет прошлым, а другая – будущим. Мы должны признать, что настоящее как мгновение равно нулю. Только нуль невозможно поделить на части. Но тогда настоящего – нет!

Лемма 6. Настоящее = Нуль

А поскольку настоящее присутствует всюду во времени, то лемма 6 подтверждает наш вывод, что условием сингулярности (2.2) обладает любая точка пространства-времени. Эта лемма прямо связана с леммой 2 об абсолютном покое, в котором невозможно пространство. Каждый такой нуль на t есть условно «застывшая» Вселенная или s-подобная страта, изображенная листом на рис. 2. Но сумма нулей всегда есть нуль (сингулярность), в который стягивается все 4-мерное многообразие физической теории. Вселенная и настоящее несовместимы. Как же так? Ведь вся наша жизнь состоит из этих мгновений. А сумма этих мгновений равна нулю. Но наша жизнь – не нуль. В нуле ничего не происходит. Мы же совершаем за свою жизнь кучу дел. Да и Вселенная не стоит на месте. Так что же такое настоящее? Другая апория Зенона о летящей стреле гласила именно это: летящая стрела не движется там, где она есть, не движется она и там, где ее нет. Б. Рассел по этому поводу удрученно заявил: «Мы живем в неизменном мире, а стрела в каждое мгновение своего полета фактически покоится». Но если мы уже пришли к поразительному выводу о том, что настоящее есть фикция, то эта история оказывается для нас тривиальной. Поскольку мгновение равно нулю, то и скорость любого тела, будь то стрела, бегун или ракета, в этом мгновении тоже равна нулю, поскольку в нуле ничего не происходит. Математически это соответствует тому, что скорость, которая определяется отношением пространства ко времени, в этом случае имеет вид:

Но, быть может, 0/0 = 1? И тогда появляется другой нетривиальный вывод: скорость мгновенного покоя есть скорость света, константная единица. Как ни странно, но математическое отношения нуля к самому себе может быть чем угодно, а не только нулем:

(4.1)

Это выражение не приводит к абсурду: , хотя, разумеется, делает константу отношения совершенно произвольной. Эта же странность присутствует в нашем восприятии скорости света. С одной стороны, мы совершенно точно знаем, что она есть конечная величина. С другой стороны, если свет находится в абсолютном покое (вечном настоящем), то его скорость должна быть нулевой или бесконечной. Но в этом случае наши уравнения становятся бессмысленными, и мы оказываемся в мире, где ничто не движется. Очевидный вывод: скорость света – это константа нашего мира, а не света, которая в другом мире может быть какой угодно. Но мы-то движемся в своем времени и пространстве. Световая скорость c = 300 000 км/с далека от математической бесконечности, хотя, конечно, все зависит от того, чем мерить, как это стало совершенно очевидным и столь же совершенно странным в теории фракталов, где любая конечная величина может считаться бесконечной. Такой же конечно-бесконечной оказывается и скорость света. И тем не менее она имеет абсолютный статус. Ведь это – скорость мгновенного покоя, «нулевая» скорость. Скорость любого тела в мгновенном покое является световой.

Лемма 7. Скорость света = Мгновенный покой

Т.о. именно скорость света, которой в СТО приписано привилегированное положение, обладает теми свойствами отвергнутого эфира, о котором Эйнштейн позже писал: «Основным условием восприятия теории эфира в сочетании со СТО является то, что эфиру не следует приписывать состояние движения… Если говорить проще, то эфир ОТО можно получить из эфира Лоренца, релятивизуя его… Согласно ОТО, пространство немыслимо без эфира… При этом эфир нельзя рассматривать, как состоящий из прослеживаемых во временном диапазоне частей. Такими свойствами может обладать только весомая материя. Эфир должен быть недвижим» [20].

Революционная позиция Эйнштейна отличалась от классической механики Ньютона в том, что она отвергла классическую стратегию «Tempus nihil est» и остановилась полностью на «Tempus post quantum». Релятивизация эфира – это превращение его материей в динамическое пространство-время. В роли активного фактора геометризации выступает материя. Это признается как фоновая независимость ОТО. Но мы стоим на позиции «Tempus ante quantum», в которой активным является время. Недвижимый эфир – это множество световых точек вне прогресса времени. Дело не только в том, что без материи он лишается динамических свойств, но прежде всего в том, что эфир не имеет возраста, а Вселенная его имеет. Динамика пространства-времени – это эффект аккумуляции времени из эфира. В этом смысле Вселенная есть накопитель времени. Выражаясь образно, если мы скажем, что некая точка пространства-времени имеет возраст, например, в 13,7 млрд. лет, из каких бы соображений мы при этом ни исходили, приписывая этому месту возраст, то в основании этой точки находится световая точка, возраст которой всегда равен нулю.

Сказать: «Эфир не существует» - значит высказаться корректно. Он не существует во времени. Но отрицать существование чего-либо – значит уже признавать его существование в языке, в мысленной реальности. В логике отрицание существования чего-либо всегда подразумевает, что это нечто не может существовать в непротиворечивом смысле относительно какого-то набора аксиом. Так в каком смысле существует эфир? Только лишь в смысле неподвижного пространства, или прежде всего в смысле неподвижного времени? Первое лишь делает его светоносной средой электродинамики Максвелла или нулевым гравитационным полем ОТО. Второе говорит о большем, о том, что эфир есть сплошная сингулярность, охватывающая всю Вселенную и связывающая ее в одну-единственную световую точку. Говорить, что в пространстве имеется множество световых точек так же правомерно, как говорить, что среди чисел имеется множество нулей. Как различить эти нули между собой? Различия появляются в метрическом пространстве, т.е. в поле, изменяющемся во времени, где становится возможным локализовать окрестность световой точки и приписать ей координаты этого пространства и этого времени. Но вне времени и пространства уместно говорить лишь о единственной световой точке – о сингулярности, которая для всех одинакова.

Оговорка Эйнштейна, которому эфир показался излишней гипотезой, подразумевает первое и буквально означает, что пространство-время возникает как релятивизованный эфир. Но что это значит? Релятивизованный – значит дискретный согласно лемме 4. Если теперь ассоциировать стрелу времени с числовой прямой, то мгновенный покой (световая точка) на ней есть величина иррациональная. Бесконечность, которую может обозреть наблюдатель (мозг), всегда счета и состоит из рациональных чисел. Поэтому ее всегда можно задать конструктивно как натуральный ряд.

Континуум в математике не имеет конструктивного определения и понимается интуитивно через косвенные определения, примерно точно так же как «бог» в теологии. Иррациональное число более конструктивно и математически представляется через бесконечный ряд рациональных чисел, т.е. само по себе оно уже есть бесконечность. Актуализация его как числа есть актуализация бесконечности как таковой. Из нее Кантор и вывел несчетность континуума через противоречие. Это – круг в доказательстве, заметить который мешает только априорная убежденность, что континуум уже существует и он непротиворечив. Именно такова была критиков «интуиционистов» вроде Брауэра, считавших актуализацию бесконечности недопустимой.

Запрет этот бессмыслен, поскольку все, что может мыслиться мозгом, уже актуализировано этим мозгом, в том числе и на нейрофизиологическом уровне. Истории с поражением зрительных центров правого полушария мозга лучше всего об этом свидетельствуют. Такой мозг действительно становится зрительным интуиционистом, не способным к актуализации образа и пытающимся угадать его в частных признаках. Но при этом шляпа может оказаться похожей на жену. В действительности, Кантор доказал противоречивость иррационального числа, которое невозможно выразить законченной последовательностью знаков. Оно не принадлежит потенциальной бесконечности, которая всегда счетна, т.е. дискретна. Именно актуализация бесконечности приводит к парадоксу Рассела в теории множеств. Это значит, что континуум возникает при актуализации счетной бесконечности: как дискретное множество, которое оказывается не сепарабельным. Только поэтому оно становится несчетным (не причинным).

Нужно признать, что истинный континуум (эфир) вообще не является математической структурой в том смысле, что любая метрика на нем равна нулю и никакая координатная система отсчета невозможна со всеми мерами наблюдателей. Он находится ниже границы дифференцирования. Пространство-время накладывается на него как топология и геометрия, в которых становятся возможным условно локализовать точку континуума, приписав ей пространственно-временные координаты и меру, отличную от нуля. Строго говоря, это – не объективная истина, а субъективная, та истина, которая наблюдателю (мозгу) жизненно необходима. Мы вправе локализовать для себя любое настоящее в прошлом или будущем как момент времени, но в действительности никакого локального настоящего нет, а вместе с ним нет ни прошлого, ни будущего. Истинное настоящее – континуально, т.е. его нет. Истинный континуум недоступен самосознанию.

Признание эфира требует пересмотра традиционных представлений в математике. Позже мы вернемся к этому в «теории фильтров». А пока скажем, что тот континуум, с котором имеет дело математика, а вместе с ней и физика, есть самообман наблюдателя. Такой континуум в действительности есть лишь дискретное неотделимое множество, как это выражено нами в «странной» лемме 5, математическим следствием которой оказывается то, что полный порядок приводит к противоречию, а физически это выражается в нарушении причинности и появление нелокальных связей. Если бы в математике не сложилась иллюзия, что она имеет дело с континуумом и что ее анализ описывает истинную непрерывность (которая всегда должна быть равна нулю), то в физике никогда бы не было сомнений в том, что физический мир квантовый, но при этом в нем есть нечто, что в принципе неуловимо.

Из этого автоматически следует, что СТО и ОТО являются неполными теориями, а релятивизм не может дать адекватную модель Вселенной. Есть нечто, что изначально не входит в их уравнения, а точнее – входит неосознанно. Этим объясняются некоторые странности в устройстве двух световых конусов прошлого и будущего, образованных всеми мировыми линиями света, испущенными из одной точки пространства Минковского. Эта точка математически является вершиной конусов и естественным образом принадлежит им обоим. Любое массивное тело (кроме фотона), связанное с этим событием, имеет в этой точке собственную скорость, которая строго не может быть световой, но тем не менее точка представлена как световая. И по-другому она представлена быть не может, ибо находится в мгновенном покое. Но мы все еще думаем, что мгновение – это очень маленький кусочек времени, привнося эту невнятность и в математику, где с одной стороны точка признается бесконечно малой величиной, неотличимой от нуля, а с другой описывается дифференциалом, имеющим конечную меру. Чем точка отличается от кванта? Только тем, что она есть нуль, а квант есть дифференциал.

Мгновенный покой любого тела не может быть выражен неким действительным числом на прямой как координата отсчета, к которой мы всегда апеллирует, когда говорим, что тело находится там-то. Он – отсутствие координаты. В мгновенном покое тело находится нигде! Оно оказывается вне времени и пространства, т.е. в эфире. При этом его мировая линия, если она континуальна, должна вся состоять из световых точек (мгновенных покоев) и пролегать всегда по границе световых конусов. В континуальном мире все должно двигаться со скоростью света, т.е. покоиться. Для нас эта скорость света конечна, но для самого света скорость покоя в остановленном времени бесконечна. Движение невозможно, как настаивает Зенон, а пространство Минковского состоит полностью из световых точек. Оно и олицетворяет континуальный эфир. Поэтому с точки зрения релятивизма за пределами светового конуса находится очень удаленное пространство, с которым у внутренности конуса не может быть причинных связей. Но с точки зрения эфира (если у него может быть точка зрения) абсолютно все точки в пространстве Минковского имеют мгновенную связь друг с другом. По сути, это – одна-единственная точка. Нуль, который присутствует повсюду как фон. Этим объясняется ЭПР-парадокс.

В точке пересечения световых конусов заключена та парадоксальность, которой требует лемма 5 от времени: быть дискретным и при этом неотделимым. В понимании времени мы пользуемся уже готовой в нашем уме моделью математического континуума, в котором можно локализовать любую точку согласно АС, и назвать число, исполняющее согласно аксиоме Дедекинда роль имени этой точки. Но можно ли считать полноценным имя, которое записывается бесконечной дробью, т.е. число, в котором фигурирует бесконечность? Если письмо с таким адресом отправить по почте, оно точно никуда не дойдет. Разве само это число уже не содержит в себе некую физическую неопределенность и некую принципиальную неотделимость от континуума? Континуум выглядит эластичным не только в том смысле, что его нельзя проткнуть самым тонким инструментом, но и в том, что из него невозможно вырвать отдельную точку. Еще более очевидным это выглядит на стреле времени. Существование настоящего кажется нам несомненным, мысленно его всегда можно локализовать как точку отсчета (которая для удобства считается целочисленной), на которую мы естественным образом ссылаемся, начиная свои физические рассуждения: «пусть в момент времени t…» и т.д. В этом – дискретность времени. Но эту точку невозможно изолировать от прошлого и будущего. Это – неотделимость.

Т.о. пространство Минковского должно быть именно таким - дискретным и неотделимым, представляя собою ничто иное как совокупность всех точек мгновенного покоя в физическом пространстве. Но эти точки являются фиктивными для физического пространства. Они не принадлежат динамической Вселенной, как на этом настаивал Эйнштейн. Пространство Минковского можно было бы назвать иллюзией, но оно и есть эфир, на котором формируется геометрия СТО и ОТО. Для ума, способного взглянуть на мир с точки зрения эфира, иллюзией является как раз Вселенная. В этом смысле ОТО не обладает фоновой независимостью. Да, эфир не имеет физического смысла. Ничто и есть ничто. Но без этого ничто невозможно все остальное. Все покоится на нем. Эфир – это несущественный фон, но этот фон неустраним из физического мира. Добавление в рис. 4 суперконуса Большого взрыва подразумевает, что сингулярность – это не начало времени, а отсутствие времени. Если сингулярность принимать за точку отсчета, то она находится везде, в любой световой точке, в любом мгновенном покое. Достаточно ткнуть пальцем куда угодно, чтобы попасть в сингулярность.

Лемма 5 объясняет и то, почему никакая ИСО не может повлиять на скорость света: ни уменьшить ее, ни увеличить. Ведь странность c(t) заключается в том, что она не складывается с другими скоростями:

(4.2)

Очевидно, если две физические величины не складываются, то они имеют разную природу. Приведенное уравнение есть оксиморон. Этому можно найти лишь одно объяснение. Мы неправильно интерпретируем константу с. Это вовсе не скорость, а точка покоя. Невозможно деформировать ничто. Невозможно изменить мгновенный покой. Он либо есть, либо его нет. Стандартное для релятивистской физики утверждение: «Невозможно разогнать тело до световой скорости, потому что его кинетическая энергия должна возрасти до бесконечности», - следует понимать с точностью до наоборот: невозможно абсолютно остановить тело, потому что его масса покоя должна аннигилировать.

Именно с этой скоростью мы проносимся над бездной небытия, которая поджидает нас в каждом прекрасном мгновении. Эфир мелькает перед нами в каждом настоящем. Каким-то чудесным образом мы всю жизнь без усилий скользим над этой бездной. Именно к этому неподвижному как вечное настоящее эфиру приближаются Ахиллес и черепаха. Фактически рассуждение Зенона выстраивается на искусственном замедлении времени, так что можно провести аналогию с метрикой Лоренца. При каждом шаге наших рассуждений об Ахиллесе и черепахе мы делаем короче фрагмент физического времени Δt, хотя при этом тратим на него одно и то же психологическое время (так можно размышлять целый день о секундном движении стрелки на часах, но часы от этого не остановятся). Т.о. время как бы «замедляется», а пространство, которого также становится все меньше, как бы «сжимается».

Можно сказать иначе. Пусть координатная ось пути S является твердым стержнем Тогда по мере нашего мысленного продвижения по ней эта ось сжимается, как это должно происходить с действительным стержнем в СТО согласно преобразованиям Лоренца, которые описывают отношение двух мер к одной величине, но не отношение двух величин, и поэтому замедление времени есть фактически результат измерения одного и того же эталона двумя мерами.

(4.3)

Эти преобразования для двух ИСО, в одной из которых находится наблюдатель, а в другой – объект, легко вернуть к каноническому виду теоремы Пифагоры, если принять:

c = v_0, ,

Здесь скорость света принимается за нулевую как эталон, который выражается отношением двух других эталонов – длины Δs_0 и времени Δt_0. Искажение становится наглядным в виде дополнительного члена для наблюдателя, состоящего из эталона времени и пространственного коэффициента σ, «растягивающих» интервал объекта в ИСО наблюдателя, где , и - мера наблюдателя, объекта и эталона соответственно:

(4.4)

Заметим, что эта формулировка математически корректна, но при этом использует вместо скорости света эталон, который отвергнут в СТО. В ОТО он подразумевается как Планковские интервал и длина из (1), а для квантовой гравитации эталон – это в общем и целом начальные кванты времени dt и пространства ds, которые не следует путать с дифференциалами. Конечно, если речь идет о Планковских единицах, которые сами определены через скорость света, то такая подмена есть тавтология. Было бы желательным определять эти константы не по измеренной скорости света, но от какой-то более фундаментальной величины. Например, через трансцендентальное число π. Почему оно имеет такое значение в нашем мире? Если оно лежит в основании нашего пространства, то можно было бы предположить, что физическое (3+ t)-мерное пространство-время есть в каком-то смысле π-мерное, т.е. фрактальное.

Назовем уравнение (4.4) рекурсивным преобразованием, имея в виду, что входящие в него переменные могут быть выражены рекурсивно из начальных единиц. Его можно интерпретировать как процесс геометрического стягивания треугольника в одну из его вершин путем очень большого, но все же конечного числа сечений. Практической ценности это уравнение не имеет, но крайне важной оказывается его структура. Она подразумевает, что релятивизм должен по-квантово разворачиваться из сингулярности, а не появляться вдруг в уже готовом пространстве-времени, как это собственно и постулируется в СТО. Т.о. уравнение (4.4) возвращает релятивистским эффектам дискретность, а значит и причинность.

Время наблюдателя не меняется, но его мера стремится к бесконечности по степени приближения скорости объекта к световой точке покоя. Понятно, что, прикладывая свою увеличивающуюся меру к интервалу объекта, он будет получать все меньшее количество единиц, поскольку здесь дискретный релятивистский мир встречается с континуальным эфиром. Выражаясь более точно, скорость света есть предел всех скоростей (фильтр Коши), но эта граница не принадлежит им. Соответственно, квант времени dt есть точка континуума, к которому сходятся все дискретные интервалы Δtn, образующие математический фильтр релятивистского времени, локализованного внутри светового конуса. Дальше только сама световая точка, т.е. нуль, который становится фигуральной, а не математической величиной.

Именно так, в виде эффекта «высоко-мерного» наблюдателя понимали релятивизм Лоренц и Пуанкаре, считая его фиктивным и не имеющим физического смысла (позже они признали интерпретацию Эйнштейна). В нашем рассмотрении апории Зенона этот эффект оказывается равносильным тому, что Ахиллес и черепаха приближаются к абсолютному покою, который находится на финише их забега. Подробное математическое описание такой истории можно дать в координатах Риндлера, составленных для равномерно ускоренного наблюдателя. Более простое описание дается независящей от времени метрикой Ферма по «чистым» пространствам, представленным стратами в факторизованном пространстве Минковского M/t. при расслоении Вселенной, которые можно уподобить полям Киллинга:

(4.5)

В данном очень узком случае эта метрика сводится к зависимости траектории от одной координаты и лишается квадратичной формы:

Следовательно:

. (4.6)

Что же должно случиться с Ахиллесом и черепахой на финише? В действительности с ними там ничего не происходит. Они замедляются лишь во времени зеноновского наблюдателя, как если бы этот наблюдатель пролетал мимо Ахиллеса и черепахи с ускорением, которое его самого приближает к скорости света, и фотографировал их, будто кинозвезд, которым нет до него дела. Значит ли это, что в состоянии абсолютного покоя должен оказаться сам этот (риндлеровский) наблюдатель? И как это должно отразиться на нем? Так, например, эффект Унру, связанный с координатами Риндлера, говорит, что этот наблюдатель узрит излучение нагревающегося вакуума. И тогда на финише этой истории он попадет в кипящее море Дирака где, пожалуй, рискует свариться заживо. В любом случае, кому бы мы ни приписывали происходящие эффекты согласно принципу относительности, термодинамика (ТД) разрушает этот принцип, по крайней мере, в их применении к живым системам. Время – абсолютная величина. И термодинамический нуль есть безусловный холод.

В конце концов, принцип относительности можно свести к такому геометрическому утверждению: любая кривая в прямых координатах является прямой в кривых координатах. Все зависит от наблюдателя (метрики). Применительно к ТД это значит, что температура ( и энтропия) – величина условная. Так и есть. Энтропия определяется локально, только в сравнение с другим состоянием. Но об этом говорили еще античные софисты: по уговору - холодное, по уговору – теплое, а в действительности – никакое. Релятивизм можно считать новейшим словом в софистике. Это не значит, что он ложен. Элеаты, последователи Парменида, и стоики, последователи Гераклита, и были софистами, пока их науку рассуждать не превратили в шарлатанское искусство на забаву публике.

Рис.7

В декартовых координатах на первой диаграмме траектории Ахиллеса (красная) и черепахи (зеленая) пересекаются на финише и далее расходятся. Именно так все и должно происходить в действительности, когда герой Илиады легко догонит и обгонит ползающую рептилию. Но в рассуждении Зенона речь фактически идет не о об однородном классическом времени t, но о нисходящей последовательности моментов времени Δt, будто это происходит в релятивистском пространстве-времени. Именно поэтому прямые Ахиллеса и черепахи на второй диаграмме, где вместо времени мы откладываем его уменьшающиеся интервалы, искривляются, хотя их скорости остаются линейными. По сути, искривиться должна сама координатная ось пространства, став логарифмической кривой. А это и ведет нас к псевдоевклидовой геометрии в ОТО.

В такой интерпретации искривленные линии Ахиллеса и черепахи на второй диаграмме можно считать траекториями их свободного (ускоренного) падения в черную дыру, где время подвергается гравитационному замедлению до бесконечности, т.е. останавливается, а пространство пропорционально сжимается до нуля. Эти персонажи, как в замедляющейся прокрутке кинокадров, движутся все медленнее и медленнее и, в конце концов, застывают на горизонте событий черной дыры будто вечные памятники самим себе на последнем кадре. Это – тот самый фотофиниш, на котором Ахиллес и черепаха одновременно рвут грудью ленточку. Ведь на фотографии, фиксирующей мгновенный покой и наше смертельное настоящее, ничего не происходит.

Гравитационное замедление можно сравнить с эффектом Доплера. Только речь в нем идет не о единицах времени и пространства, а о частоте и длине волн. Если к нам приближается мотоцикл, то рев его двигателя не только усиливается, но и повышается, а по мере его удаления от нас этот звук обратно затихает и понижается. Вся эта октава из меняющихся частот и длин звуковой волны играется на арфе Доплера. Именно этот эффект, выраженный красным смещением (понижением частоты и увеличением длины волн) в спектре звезд позволил Хабблу утверждать, что Вселенная расширяется. А если Вселенная со временем расширяется (под воздействием темной энергии), то в обратной прокрутке она должна сжиматься. Этот факт послужил эмпирическим аргументом в пользу Большого взрыва.

К апории Зенона эффект Доплера применим в том смысле, что в этом рассмотрении мы сокращаем промежуток времени (увеличиваем частоту наших рассмотрений на одну и ту же единицу времени) и соответственно сокращаем отрезки пути (уменьшаем длину шага Ахиллеса и черепахи на одном и том же отрезке пространства), замедляя движение тел.. Кажется, что со временем Ахиллеса и черепахи на финише должно произойти то же самое: их души замерли в мгновенном покое, в нуле вечного настоящего, в нирване. Иначе говоря, на границе горизонта событий черной дыры Ахиллес и черепаха должны умереть, - и не потому, что их разорвет гравитация, а именно потому, что остановится время – как физическое, так и психологическое.

Надо сказать, что физика этого не подтверждает. Хотя в ней никогда прямо не рассматривалось психологическое время и его связь с физическим временем, молчаливо всегда подразумевается, что они разные как время объекта и время наблюдателя. Так, принцип относительности Галилея, положенный в основу СТО (вместе с абсолютным статусом скорости света, которая, кажется, требует для себя исключения из этого принципа) гласит, что с наблюдателем ничего не происходит при переходе из одной ИСО к другой ИСО. Покоимся мы или движемся, наше психологическое время как будто остается неизменным. Мы не становимся заторможенными оттого, что летим в самолете. Хотя тут можно сказать, что на орбитальной скорости Земли, в которой мы все движемся с рождения, скорость самолета сказывается незначительно, и никто ведь, кажется, не проводил специальные психо-тесты в самолетах.

Вопрос о том, что происходит с психологической стрелой времени в релятивистской Вселенной, остается открытым. Собственно, то возмущение, которое вызвала и вызывает до сих пор у широкой публики теория относительности, связано именно с этой двусмысленностью, возникающей между физическим и психологическим временем. Только поэтому в «парадоксе близнецов», где каждый брат считает свое психологическое время абсолютным, он с удивлением обнаруживает своего брата постаревшим. И при этом ни одному из них нельзя отдать приоритет, поскольку привилегированные ИСО отвергнуты в СТО. Конечно, теория, которая дает такой ответ, крайне неудовлетворительна. Ведь близнец-путешественник, чтобы достичь своей полетной скорости, т.е. той самой ИСО, к которой применимы преобразования Лоренца, должен пройти через ускорение и при этом, возможно, погибнуть от перегрузок. Тогда в свидетельстве о смерти будет фигурировать ускорение, которое стало причиной не только его инфаркта или инсульта, но и той скорости, с которой связан эффект замедления времени. Но чья это скорость? Мертвым можно считать любого из близнецов.

В ОТО этот абсурд не возникает. Тонкость в том, что СТО основывается на концепции скорости, а ОТО – на концепции ее производной, т.е. ускорении. Казалось бы, это не может иметь принципиального значения, ведь речь идет об одной и той же сущности. Тем не менее, теория показывает, насколько неоднозначна природа ускорения. Как уже было сказано, пространство для скоростей, из которых выводятся групповые преобразования, принимается аксиоматически изотропным, но пространство-время ускорения уже не изотропно. В ОТО именно ускорение связывает инерцию с гравитацией. А гравитация определяется однозначно: Земля вращается вокруг Солнца, но не наоборот. Погибает упавший в черную дыру, а не тот, кто смотрел на это падение со стороны.

Вообще говоря, этот парадокс не корректен для СТО в ее собственных рамках. Наблюдатель в СТО – это вовсе не живой человек, а некий прибор-регистратор. Время в СТО задано так, что для него не имеет силы философский закон о переходе количества в качество, который всегда справедлив для живых систем – как в биологическом, так и психологическом смыслах. Организм со временем стареет, а мозг накапливает память и меняется. Этот же закон имеет место и в ТД: энтропия системы со временем меняется. Именно введение энтропии в физику сделало ее время качественно неоднородным. Пожалуй, это странно. Логически 1 начало ТД (сохранение энергии) согласно теореме Нетер следует из симметрии динамики во времени. При этом 2 начало (энтропия) выводится из нарушения симметрии (переходе количества в качество).

Каким образом сама ТД оказывается внутренне непротиворечивой с точки зрения логики времени? Речь здесь идет по сути об отождествлении температурной и временной (по плотности времени) шкал. Такое отождествление подразумевается в проблеме энтропии черных дыр, где ТД сходится с ОТО в виде параллели между температурой и гравитацией. Противоречивость термодинамики означала бы, что в рамках некой «хронодинамики» - динамики времени (которую и подразумевают СТО и ОТО) закон сохранения энергии имеет исключения. Он имеет такое исключение несомненно для эфира, в каждой точке (сингулярности) которого все физические величины становятся бесконечно большими или маленькими, как, например, гравитация и температура в черных дырах. Для Вселенной как замкнутой системы нарушение закона сохранения энергии может пониматься в виде той самой темной энергии, возникающей из ниоткуда (эфира).

В рамках такой хронодинамики релятивистский постулат СТО согласуется с 1 началом ТД, но не согласуется с ее 2 началом, точнее не имеет эквивалентного ему постулата. При этом 3 начало ТД, говорящее о недостижимости абсолютного нуля, равносильно недостижимости скорости света в ней, выраженной вторым и последним постулатом СТО. Уже очевидно, что термодинамическое время ближе к биологическому, чем релятивистское. Тот факт, что в СТО возникает проблема с трактовкой живых систем, означает, что время в этой теории не адекватно природе. В ней чего-то не хватает.

Знаменательно то, что этого парадокса нет в ОТО. Значит ли это, что ОТО адекватна ТД и биологии? Вероятно. Но ведь ОТО является логическим продолжением СТО и должна наследовать ее нечувствительность к живым системам. В чем сокрыта особенность ОТО, делающая ее более адекватной теорией? Только ускорение, связывающее две формы массы. Но что общего у гравитации с термодинамикой?

Ускорение по физическому смыслу есть мера изменения скорости во времени. И эта мера абсолютна! Его абсолютность выражается в том, что ускорение ведет скорость по направлению к эфиру. Скорость Ахиллеса и черепахи на первой диаграмме рис.7 выражена прямыми, которые могут двигаться в бесконечность, не создавая сингулярность (хотя, как мы теперь знаем, отсчет их движения начался с мгновенного покоя в световой точке). Но в зеноновском замедлении их движение становится равноценным ускоренному (риндлеровскому). Прямые искривляются и катастрофически падают в черную дыру абсолютного покоя (в световую точку). История двух живых систем закончилась. Количество перешло в качество, с которым мы все знакомы и о котором так скорбел царь Соломон. Т.о. неадекватность СТО заключается в том, что она игнорирует закон перехода количества к качество, присущий термодинамическим системам.

СТО

ОТО

ТД

Постулат

относительности

Закон сохранения

энергии

?

Постулат

равенства масс

Рост

энтропии

Постулат скорости

света (покоя)

Недостижимость

абсолютного нуля

Таб.1

Логически парадокс в СТО разрешим только одним способом, упомянутым ранее: упорядочить все ИСО в сторону эфира, разбив их на классы эквивалентности ИСО/~, так чтобы для любых двух из них можно было бы установить приоритет. Это не отменяло бы релятивистские эффекты с близнецами, но при этом не возникал бы парадокс, поскольку теоретически умереть мог бы только один из них, – тот, кто прошел через ускорение. Постулаты СТО, как уже было сказано, можно сопоставить 1 и 3 началам ТД. Но в ней отсутствует постулат, аналогичный 2 началу (энтропии). Именно о таком «постулате порядка», выражающем переход количества в качество, может идти речь. По смыслу он долен связать относительность всех ИСО с абсолютностью той ИСО, которую можно назвать световой или эфирной.

Проблемой оказывается установить этот порядок. Все ИСО находятся в условном покое, и все известные нам скорости определяются лишь в отношении их друг к другу. Сами по себе они лишаются смысла. Есть лишь одна абсолютная скорость – скорость света. Но как вычислить скорость ИСО по отношению к ней, если эфир все ИСО игнорирует и не складывается с их скоростями? Эта же проблема, кстати сказать, существует и в ТД, поскольку энтропия – тоже величина условная, имеющая отдаленный ориентир в виде абсолютного температурного нуля. Можно вычислить орбитальную скорость Земли относительно Солнца, но как вычислить ее скорость относительно эфира? Собственно говоря, скорость света и есть скорость Земли относительно эфира. Но таковой она оказывается вообще для всех.

Тем не менее релятивистское замедление времени – это физический факт, который учитывается в спутниковой навигации однозначно. Объяснение этого эффекта заключено именно в том порядке, о котором мы говорили. Хотя его невозможно установить для скоростей в общем смысле, он может быть определен локально. С какой бы скоростью ни двигалась Земля относительно любой удаленной точки, например, Солнца, скорость спутника на ее орбите относительно этой точки будет больше, как это следует из простого сложения скоростей. Наконец, гравитационное замедление всегда определяется однозначно.

Ранее на рисунке 6 во второй диаграмме мы условно заменили в декартовых координатах время на зеноновские интервалы времени Δt и получили траекторию Ахиллеса как ускоренное падении в черную дыру. Попробуем сделать это в пространстве Минковского. Такая диаграмма не может быть корректной, ибо эфир с релятивизмом несовместим, и он попросту разрушает структуру пространства Минковского. Поскольку световой конус олицетворяет совокупность световых точек, пребывающих в мгновенном покое, то весь он есть сплошная сингулярность. Формально это возвращает нас к модели абсолютного времени, как на рисунке 2, поскольку именно эфир и есть это вечное настоящее. Это значит, что световой конус должен развернуться до полуплоскости, совпав с физическим пространством (листом), т.е. с s-подобной стратой W в факторизованном пространстве M/t.

Однако теперь мы понимаем, что физическое пространство-время СТО и ОТО возникает над этим абсолютным покоем как релятивизованный эфир. Хотя Эйнштейн постулировал в СТО скорость света как абсолютную без объяснения, но его космологическая константа «лямбда» Λ в ОТО косвенно предполагала неподвижный вакуум как статическое пустое пространство, т.е. именно этот эфир, о котором Эйнштейн писал: «Отрицать эфир — это значит, в конечном счете, признать, что пустое пространство не обладает физическими свойствами. С таким воззрением не согласуются основные факты механики. Принято считать, что эфир является специфической средой, которая лишена всех механических и кинетических свойств, но одновременно определяющая механические и электромагнитные процессы» [20].

Квантовый дуализм был столько раз экспериментально проверен и так успешно применяется в физике, что сомневаться в нем не приходится. Он наглядно проявляется в интерференции световых волн, т.е. фотонов. Но нас в данном случае интересуют не кванты вещества, а кванты времени. Возьмем произвольный отрезок времени Δt и начнем его делить на части по типу множества Кантора или кривой Коха. Известно, что такое множество U, построенное на бесконечном дроблении интервалов, континуально, но при этом вроде бы как пустое, (имеет нулевую меру Лебега), а кривая Коха, построенная на том же бесконечном дроблении прямой, нигде не дифференцируема и уже не линейна (имеет фрактальную размерность 1,26).

Допустим, что мера множества Кантора равна нулю, т.е. нормирована: . Процесс деления его на части будем называть рангами. Тогда каждый ранг n дает собственную меру :

Понятно, что множество имеет мощность , так что общая единичная мера сохраняется. Тогда:

В таком разложении имеет мощность континуума , но при этом его мера в каждой точке равна нулю при том, что общая мера должна сохраниться. Это множество сингулярно. Именно таким в нашем преставлении является эфир, состоящий из световых точек, образующих идеальное пространство Минковского. Обобщенная -функция Дирака, сформулированная для точечных масс и зарядов, в каждой световой расходится, т.е. имеет в значении бесконечность, но при локализации ее в любой окрестности координат дает единичный интеграл. В нашем понимании такая локализация вещественной окрестности возможна лишь на вышестоящем ранге, т.е. на некотором покрытии эфира мерой такой, что .

Если делить интервал времени до бесконечности, придав этой процедуре вид эффекта Доплера, то в пределе мы должны получить квант времени, равный нулю. Это и есть то настоящее, в котором Ахиллес догоняет черепаху. Если вернуться к аналогии с песочными часами, то наша цель измельчить песчинку до такого состояния, чтобы ее присутствие ничем не отличалось бы от ее отсутствия. Но сумма нулей, как уже говорилось, всегда равна нулю. А это и есть то, что Гегель определял как вечное настоящее. В физике это вечное настоящее, в котором нет времени и поэтому корреляции между двумя частицами происходят мгновенно, оказывается нелокальным миром, предсказанным ЭПР. Но наше самосознание и тождественный ему мир не могут существовать в таком состоянии. Мы живем в локальном релятивистском мире, где время движется, «набухает» по выражению Бергсона. А вместе с ним набухает, т.е. расширяется и наша Вселенная. И это пространственное расширение подобно обратному процессу деления временного интервала.

Это значит, что континуальный эфир лежит ниже границы математического анализа, на которой производится дифференцирование. В физическом смысле появление бесконечно малой величины равноценно появлению дискретного метрического пространства-времени. КМ говорит нам, что нижней границей этого пространства-времени является физический вакуум. Именно принцип неопределенности позволяет перейти от абсолютного покоя к движению, от нелокального мира к локальному. Благодаря этому принципу световая точка эфира становится точкой пространства-времени. В противном случае, как мы уже говорили, все в мире должно двигаться со скоростью света. Такая Вселенная не может существовать. Вакуум можно назвать буфером, который отделяет бытие от небытия.

Совершенно условно (а по-другому это, пожалуй, сделать нельзя) мы попробуем проиллюстрировать траекторию Ахиллеса в искаженном пространстве Минковского. Эта история становится историей другого мифического персонажа – Орфея, спускающегося в ад. В таком сюрреалистическом пространстве световой конус представлен сильно развернутым, чтобы как-то отделить его от физического пространства, хотя по сути они сливаются, делая подобными «застывшую» в мгновенном покое 3-мерную Вселенную и эфир, который мы представляем гиперплоскостью нулевой толщины. Ньютоновская модель была, можно сказать, инфантильной моделью эфира, в котором Вселенная логически невозможна. Она выстраивается над ним как класс страт M/t.

Рис.8

Также условно мы вынуждены выразить класс эквивалентностей ИСО/~, каждая из которых имеет собственную плотность времени с точностью до кванта времени и соответственно определенную энергию гравитационного поля, в котором метрический тензор не зависит от времени, образуя t-подобное поле Киллинга. Конечная подалгебра Ли этих полей должна распространяться и на плотности времени. Иначе говоря, класс ИСО/~ есть циклическая (коммутативная) группа плотностей, разложенных по степеням кванта времени с алгебраическим сложением по скоростям (ИСО) и групповым умножением по дифференциалам (плотности времени).

Геометрически этот класс составляет некий «бутон конусов» , каждый из которых состоит из мировых линий с квантовыми инерциальными метриками Бутон должен обладать странным свойством: , отражающим тот факт, что абсолютный покой в пространстве эквивалентен абсолютному покою во времени, поскольку в обоих случаях необходима скорость света, как это и подразумевается в преобразованиях Лоренца. Ахиллес, т.е. Орфей, в свободном падении при равномерном ускорении a = const приближаясь к границе конуса, приближается к нелокальному миру вечного настоящего. Сингулярность, в которую он попадает, ничем не отличается от сингулярности, лежащий в основании Вселенной.

Рекурсивная форма преобразований Лоренца, представленная выше формулой (4.4), подразумевает, что имеется восходящая через упорядоченное множество (квантовых) ИСО череда интервалов, которая начинается в эфире, релятивизуя его, по выражению Эйнштейна, в пространство-время. Математически инерциальные квантовые метрики соответствуют циклической группе дифференциалов , образующих класс канонических накрытий (покрытий) континуума , который сам является сингулярностью (эфиром):

В отличие от классического определения покрытия как объединения семейства множеств, включающего в себя данное множество, принятое здесь словоупотребление имеет иной смысл. В классе канонических покрытий, каждое из которых полностью покрывает континуум , данное множество является нижней границей:

Было бы желательным определить «точки» (дифференциалы ) так, чтобы имело место , когда каждая восходящая точка является «оболочкой» (замыканием) предыдущей, так что . Топология такого класса пространств определялась бы открытыми шарами с радиусом . Положим, что каждому покрытию и метрике в нем топологически соответствует своя дифференциальная мера , такая что есть классическая мера Лебега для дифференциала и , :

(4.7)

Если нормировать шар как единичную сферу, то можно говорить о касательных пространствах покрытия в точках с линейным элементом , в котором интерпретируется как элемент длины (вектор смещения) . Далее для кривой от параметра t задается функция , по которой определяется метрика [21]. В этом случае мера определяет «соприкасающуюся индикатрису», а условие (2.2) требует, чтобы сама точка была световой и наследственно сингулярной, поскольку для нелокального эфира мера любого интервала равна нулю, что соответствует мгновенным квантовым корреляциям в нем:

Поскольку ускоренное движение в пространстве-времени по его физическому смыслу есть прохождение тела через множество ИСО, то его геодезическая S в «бутоне» должна быть лестницей, т.е. степенным рядом Тейлора и складываться из суммы N таких инерциальных метрик:

(4.8)

Переход от одной инерциальной метрики к другой происходит за счет квантового «приращения ускорения», которое, как это следует из его геометрического смысла, является s-подобным, т.е. световым. Из Лагранжевой механики нам известно, что ускорение не имеет производной. Экстремальный вариационный принцип Гамильтона требует, чтобы действие всегда происходило выше сингулярной мера континуума, т.е. геодезическая S должна скользить по покрытию эфира с классической мерой , никогда не падая в него. Падение в приводит к нелокальности. Здесь можно вспомнить теорему о разложении меры , которая гласит, что любую меру Лебега – Стилтьеса можно представить в виде суммы трех мер — дискретной, абсолютно непрерывной и сингулярной. Для лагранжиана, являющегося в общем случае разностью кинетической и потенциальной энергии , вытекает из экстремального принципа в уравнении Эйлера-Лагранжа требование сохраняться во времени:

Это означает в данном случае, что сохранение энергии эквивалентно сохранению меры (однородности на покрытии). Все прочие законы сохранения требует дополнительных симметрий на покрытии. Минимум действия заключается в минимальности покрытия . Это же требование выражено в условии Якоби для семейства экстремалей. Упоминание этого связано с тем, что позже мы придем к разбиению метрики Лоренца на метрику гиперболоида в ортогональных координатах СТО и ОТО и унитарной сфере в полярных координатах КМ, которая замечательным образом свяжет условие экстремалей с якобианом.

Отсюда можно сделать сопутствующий вывод (к которому мы вернемся позже), а именно, что производная ускорения и есть скорость света. Действительно, геодезическая как топологическая лестница дифференциальных мер, представленная степенным рядом, должна выражаться через экспоненты кванта времени. При этом сдвиг от одной ИСО к другой через ускорение является, как видно на рис. 8, является s-подобным, т.е. световым. И тогда это сопровождается релятивистскими эффектами (вроде гравитационного красного сдвига) между двумя ИСО именно как результат перехода от меры одной ИСО к другой на той же самой геодезической S (как если мерить один предмет разными линейками). Иначе говоря, эти эффекты следует относить к топологическим покрытиям нелокального континуума, т.е. пустого множества. Но тогда и замедление часов есть ничто иное как эффект разных мер времени. Конечно, это делает условными сами единицы измерения – все, кроме сингулярных: нет никаких абсолютных секунд, метров и граммов, но есть абсолютные нули.

Итак, физически равноускоренная геодезическая S тождественна траектории тела в гравитационном поле, а ее математическое представление в каждом элементе длины рядом Тейлора из «инерциальных» канонических мер эквивалентно представлению этого процесса как причинной марковской цепи. По сути, речь здесь идет о преобразовании Фурье в самом широком смысле, как о трансформации континуального в дискретное, в частности, о совмещении Риманова пространства СТО и ОТО с нормированным Гильбертовым пространством КМ. Условие сингулярности (2.2) в пространстве Минковского можно выразить так:

(4.9)

Метрику Лоренца необходимо подвергнуть фильтрации в дискретно-неотделимом пространстве M/t, получив унитарную норму, т.е. нижнюю меру как классическую меру Лебега для точки, равную по смыслу Планковским единицам, выраженным дифференциалами:

(4.10)

Поскольку эфир связан воедино вечным настоящим, то все сингулярности, какова бы ни была их локализация в пространстве-времени, имеют один возраст – нулевой. Это не значит, что они возникли вместе с моментом Большого взрыва, это значит, что время в них не накапливается. Вселенная, что бы там внутри нее не происходило, покоится на эфире. Какова бы ни была плотность времени (возраст) в регионе, черная дыра в нем – это дыра в регионе к эфиру, будто гвоздь, вбитый в пространство-время и проходящий через все страты W . Он же, этот гвоздь. проходит и через все квантовые ИСО. Поэтому мы говорим, что Ахиллес должен через ускорение пройти сквозь все эти ИСО, становясь Орфеем, спускающимся в ад вечного настоящего.

Говорить, что черные дыры, пребывая в гравитационном коллапсе, не выпускают свет, это не совсем корректно. Тут возникает ложное мнение. Эфир (абсолютный покой) и есть свет. Правильнее сказать, что черные дыры сливаются со светом, а поэтому неотличимы от него в динамической релятивистской Вселенной. Теорема «об отсутствии волос» гласит, что в черных дырах вся квантовая информация безвозвратно исчезает, поскольку сохраняется лишь одна характеристика – масса дыры, которая и определяет Шварцшильдовский радиус горизонта событий. Поглощая тела, т.е. информацию, дыра лишь изменяется в массе, а потому две дыры одной массы в разных регионах пространства-времени ничем не отличаются друг от друга. Черные дыры во Вселенной должны быть подобны грибам в лесу, основой вегетативного тела которых является мицелий, представляющий собой систему тонких ветвящихся нитей, созданных грибом-доминантой. Тем не менее, такая система не является иерархической. Она – плоская: удаление любого члена системы, включая доминантную особь, не разрушает систему.

Мы можем сказать, что все «гвозди», вбитые во Вселенную, имеют длину с точностью до эфира. Иначе говоря, все «червоточины» ведут в сингулярность Большого взрыва, не дальше нелокального вакуума. Конечно, поскольку эфир абсолютно не локален и световыми точками пронизано все пространство-время, то сошедший в черную дыру Орфей оказывается нигде. В этом смысле можно считать, что теперь он находится везде и может локализоваться в любом месте, будто призрак. Но это опять создает ложное мнение. Где нет ничего, там нет и кого-либо.

На горизонте событий сингулярности Орфей должен перейти в вакуумное состояние, разложившись на кванты (голограмму) по поверхности световой сферы. Трудно сказать, каково это – чувствовать себя волновой функцией, несомненно одно: для сложных систем это – термодинамическая смерть. Если у Ахиллеса-Орфея был брат-близнец, он его больше никогда не увидит. Но для этого вовсе не обязательно спускаться в черную дыру. Достаточно остановить поток самосознания, которой мы рассмотрим ниже. А пока остановимся на нижней границе локального мира и посмотрим на этот вакуум.

V. Квантовое время и симметрия

Итак, Ахиллес и черепаха застыли в абсолютном покое, который поставил последнюю точку в их бесконечном споре. Попробуем теперь «прокрутить» эту историю в обратную сторону. И тут уже напрашивается аналогия с возникновением нашей Вселенной в модели Большого взрыва, где она рождается из сингулярности. Поскольку эта сингулярность есть ничто иное как первоначальная дыра (белая в нашей стреле времени и черная в обратном направлении), в которой главное значение приобретают квантовые процессы, включая гравитационные, то мы можем считать, что Ахиллес и черепаха, благополучно достигшие финиша, находятся именно в этой световой точке.

Из рассуждения, предложенного Зеноном, следовало, что Ахиллес будет бесконечно долго догонять черепаху (хотя в математическом пределе и в повседневной практике он делает это весьма успешно и за очень короткий срок). Инверсия этого рассуждения подсказывает, что теперь Ахиллес и черепаха, оказавшись в сингулярности своего финиша, не могут сдвинуться с места. Им необходимо сделать первый шаг, но этот первый шаг стремится к бесконечно малой величине, т.е. к нулю. Тут необходим фантастический скачок от нуля к кванту времени. «Космологическая инверсия» апории Зенона говорит нам, что сингулярность попросту не может выйти из ступора и начать свое существование. Действительно, Большой взрыв – это событие, а в детерминированном мире у события должна быть причина. Но всякая физическая причина необходимо предшествует во времени своему физическому следствию. Таким образом, причина Большого взрыва должна находиться позади нулевой точки отсчета, в «отрицательном» для нашей Вселенной и всех нас кванте времени. Что еще за отрицательное время?

Быть может, это то самое гипотетическое время, в котором у вакуума появляются дыры с отрицательными значениями энергии? Так впервые интерпретировал Дирак античастицы, возникающие из математического формализма релятивистского квадратичного соотношения импульса и энергии. Значит ли это, что релятивизм содержит в себе скрытую симметрию времени? Ведь именно так и появились в физике первые антиэлектроны, словно в насмешку названные позитронами.

Квантовая СРТ-теорема гласит: если возможен некоторый квантовый процесс, то возможен зеркально симметричный процесс, в котором частица заменена античастицей, проекция спина стала противоположной, а начальное и конечное состояния поменялись местами. В диаграммах Фейнмана рождение и аннигиляцию пары виртуальных частиц принято изображать спонтанным вакуумным всплеском двух противоположностей, в сумме не нарушающих закон сохранения энергии. Согласно СРТ-теореме такую аннигиляцию виртуальных пар можно рассматривать как временную петлю, т.е. как траекторию частицы, которая сначала движется в положительном времени, а затем обратно в отрицательном времени.

Это явление в электродинамике Уилера-Фейнмана описывается с помощью двух волн – запаздывающей и опережающей, первая из которых распространяется вдоль стрелы времени, а вторая, опережающая, в обратном направлении [22]. Модель содержит очевидное объяснение того, почему опережающие волны (антиматерия) не присутствуют в нашем мире и электродинамика отвечает уравнениям Максвелла. Подобно тому как автомобиль, двигаясь по встречной полосе, столкнется с потоком машин и будет смят, опережающая волна мгновенно исчезает из поля зрения наблюдателя, гасит саму себя, т.к. время ее существования для наблюдателя всегда равно нулю. Симметрия заключается в том, что если бы наблюдатель был ориентирован в прошлое, то для него гасилась бы запаздывающая волна и картина мира ничем не отличалась бы от нашей, вплоть до барионной асимметрии в виде отсутствия собственных для него античастиц.

Мир и антимир вкладываются друг в друга, проявляясь для обоих наблюдателей в треморе вакуума. При этом следует понимать, что Вселенная вовсе не выстраивается как многоэтажный дом над эфиром, от которого ее отделяет возраст Вселенной. Такая модель археологических пластов возвращает теорию к Ньютоновской модели на рис.2. и стратегии Tempus nihil est. Она подразумевает, что гипотетическому наблюдателю, чтобы вернуться в начало времен, нужно, подобно археологу, пройти сквозь все пласты истории. В действительности этому наблюдателю достаточно достичь скорости света, чтобы оказаться там, поскольку все световые точки и есть абсолютный покой, в котором ничто не происходит.

Иначе говоря, мы бессознательно полагаем, что если страты на рис.2 выражают возраст Вселенной, то в каждом таком временном срезе (3-мерном пространстве) этот возраст приписывается всему, что в нем имеется, включая вакуум. В череде таких вселенских изменений вакуум должен стареть точно так же, как стареют все предметы вокруг нас. В действительности, вакуум не имеет возраста, он не накапливает время и одинаков для всех времен. Эфир не может «стареть». Возможно, его виртуальный тремор инициирует прогресс времени, но сам он в нем не участвует.

Стратегия Tempus ante Quantum требует, чтобы в общем и целом динамическая реальность в каждом своем мгновении находилась на поверхности эфира, будто голограмма. Это может показаться возвращением к абсолютному времени, но это не так. Поясним еще раз это следующим образом. В релятивизме СТО геометрия пространства-времени псевдоевклидова. В ОТО ее искривляет гравитационное поле. По смыслу это поле искривляет вакуум, который интуитивно является частью пространства-времени. Но вакуум не часть пространства-времени, он лежит под ним. В этом существенная разница между пассивным и активным временем. Вакуум не участвует в динамике времени, он не имеет возраста. Динамическое пространство имеет возраст, что и делает его пространством-временем с разными плотностями времени, которые выражают локальные ИСО.

Интуитивно предполагается: если из некоторого фрагмента 4-мерного пространства удалить всю материю, останется 4-мерный вакуум, море Дирака, а точнее 4-мерная пустота, как это происходит в вакуумном решении уравнений ОТО. Это и есть по определению Tempus post Quantum, приписывающее времени пассивную роль. Активное время в Tempus ante Quantum логически лишает вакуум возраста и 4-мерности. Эфир не имеет размерности. Как множество световых точек он пронизывает 4-мерное пространство, но фактически он имеет нулевую размерность. Удобно считать его 2-мерной пленкой. Если это и море Дирака, то глубина этого моря колеблется между двумя квантами времени вокруг вечного настоящего. Поскольку плотность времени в нем минимальна, то гравитация как эффект этой плотности в вакууме должна быть ничтожна. Это может объяснить ее слабость по сравнению с другими силами: эл-магнитными, сильными и слабыми. Физика пассивного времени не может объяснить этот дисбаланс сил на квантовом уровне. Искривленное гравитацией пространство-время разворачивается над эфиром и не имеет власти над ним. Это соответствует тому, что мгновенный покой как инвариантная световая точка находится в любой точке пространства-времени.

Вселенную и анти-Вселенную можно назвать комплексно сопряженными, и в этом смысле обе они являются «мнимыми», различаясь лишь в знаке. Их всегда разделяют только два кванта времени. Выражаясь образно, гипотетическому путешественнику не нужно возвращаться сквозь 13,7 млрд. лет к Большому взрыву, как к историческому событию, чтобы затем оттуда гипотетически же начать аналогичное движение в истории анти-Вселенной к ее будущему. Между любыми событиями Вселенной и анти-Вселенной существует лишь виртуальная пленка вакуума, для которой время является мнимым. Отсутствие времени в вакууме может пониматься как бесконечная механическая прочность или как глюонное поле, в котором связь между кварками лишь возрастает при растяжении, поскольку разорвать в этом случае нужно само время.

Симметрия подразумевает, что Вселенная устроена как палиндром, вроде строчки В. Хлебникова: «Чин зван мечем навзниЧ». Читай ее слева направо или наоборот, результат будет тот же. Так почему же симметрия нарушается и во Вселенной термодинамическая необратимость не может быть выведена из симметричных законов, но при этом является несокрушимым фактом для каждого наблюдателя? Все подвержено тлену. Тут возникает еще одна странность. Энтропия объясняет смерть, но она не предполагает возникновение и эволюцию сложных биологических структур, венцом которых является мозг наблюдателя.

Какая череда случайных флуктуаций квантов привела к возникновению жизни? Сколько раз волновая функция должна была коллапсировать в сторону удаленной цели, чтобы из сингулярности выделился геном? Да и сам этот геном, уже состоявшийся, вовсе не является источником энергии для саморазвития в организм, но лишь содержит информацию о том, как ему эту поступающую извне энтропийную энергию организовать в собственных интересах, создавая то, что в синергетике ныне называют неравновесными процессами. В общем и целом это значит, что Вселенная хоть и является палиндромом, но «читать» ее каждый наблюдатель (мозг) может только в одну сторону. Эту сторону определяет его (антропная) стрела времени.

В электродинамике эфир постулировался как упругая среда, сквозь которую распространяются электромагнитные волны. Попытки обнаружить какие-нибудь свойства этой среды оказались безуспешны, и было бы очень странно, если бы у континуума (ничто) нашлись такие физические свойства. Эфир математически не может быть средой чего-либо в том смысле, что его толщина равна нулю и в каждой условной точке присутствует сингулярность. И тем не менее он представляет некую перегородку между Вселенной и анти-Вселенной, реализуясь в квантовой неопределенности временной петли. Позволим себе предположить, что электромагнитные волны лежат на его поверхности и отражают свойства, в том числе и скорость, нашего пространства-времени по отношению к эфиру.

Естественно то, что уравнения Максвелла были верны для всех ИСО, но при этом скорость их волн не складывалась с другими скоростями, как этого требовали преобразования Галилея. Тогда-то и появились преобразования Лоренца, призванные сохранить симметрию и положившие начало СТО и ОТО. Эфир, т.е. континуум был совершенно справедливо выведен за скобки локального пространства-времени. Вселенная как дискретное множество квантовых ИСО возникает над сингулярным континуумом. Эфир – привилегированная ИСО, но ей нет места в демократическом мире физических скоростей. Для наблюдателей из двух Вселенных он предстает как вакуум в треморе вечного настоящего. Возраст такого вакуума всегда должен быть не больше двух постоянных Планка, образуя квантовую неопределенность. Он всегда одной ногой во Вселенной, а другой – в анти-Вселенной. Именно это отражено в СРТ-теореме.

Зеркальная симметрия для двух наблюдателей означает, что один всегда будет иметь частицу, а другой античастицу. Асимметрия материи и антиматерии внутри каждой Вселенной обеспечивается их взаимной зеркальной симметрией относительно эфира. Но при этом магнитное поле к этому зеркалу равнодушно. Каждый наблюдатель имеет свой собственный электрический заряд и сразу два магнитных заряда. Если электрическое поле меняется в зеркале на противоположное, а сопровождающее его магнитное поле – нет, то причину нужно искать в ориентации зеркала. Электро-магнитное поле принято изображать двумя волнами, перпендикулярными друг другу. В пространстве M/t волна движется сквозь страты W соответственно собственной частоте.

Рис.9

Если эфир и есть такое зеркало и при этом поля в нем ориентированы как на рис. 9, то это объясняет, почему монополь Дирака не был до сих пор обнаружен. Магнитный диполь ориентирован так, что его невозможно разделить между двумя мирами на частицу и античастицу, как невозможно разделить страту W , т.е. 3-мерное пространство на части, тогда как в пространстве M/t страты отделены друг от друга по времени. Ну а если бы зеркало повернулось на прямой угол, то в двух мирах возникла бы магнитная асимметрия: каждый наблюдатель имел бы магнитный монополь, но при этом электрон и позитрон были бы неразделимы как два полюса одной сущности. Но, вероятно, этому имеются принципиальные препятствия. Возможен ли мир, в котором есть три координаты для времени и только одна для пространства?

Вся квантовая теория поля (КТП) выстроена на различных симметриях и их нарушениях. Вопрос симметрии ведет нас и к проблеме биологической эволюции, которая явным образом требует некой асимметрии и такой физической идеологии, которая оказывается выше наблюдаемого нами физического детерминизма. Копенгагенская интерпретация Бора и Гейзенберга утверждает, что квантовый мир изначально не детерминирован, таким его делает лишь измерение, т.е. наблюдатель. Это – единственный путь к объяснению эволюции, у которой в физических законах нет прав на существование. Только наблюдатель делает возможным локальный причинный мир и собственное существование в нем.

Смолин по этому поводу говорит: «Не может быть, чтобы реальность зависела от нашего существования. Проблема отсутствия наблюдателей не может быть решена и путем обращения к возможности существования чужих цивилизаций, так как было время, когда мир существовал, но был слишком горячим и плотным, чтобы существовал организованный разум» [4]. Это – естественный физический взгляд на природу сознания для того, кто привык верить, что реальность независима от мозга и поэтому необходимо требовать от любой теории экспериментального подтверждения. Смолин выражает все ту же «бритву Оккама» в отношении искусственной математики, которой перегружены те или иные теории. Он выступает против множества вселенных, возникающих уже не в эвереттовской интерпретации квантового вектора вероятности, а в инфляционной модели Линде и Гута [23]. В такой модели Большой взрыв хаотически производит инфляционную гроздь вселенных, а по мнению Сасскинда в каждой из них выполняется своя модификация теории струн, которых оказывается, пожалуй, слишком много для одной вселенной [24].

Речь здесь идет о другом: о том, что интерпретация реальности лежит глубже, чем предполагает простой эмпиризм. Мы уже убедились в том, что этот эмпиризм имеет тысячелетние заблуждения: в представлении о существовании пространства без времени, в оценке мгновенности, считая ее конечной величиной, и, наконец, в понимании ничто (эфира) как чего-то несущественного, чем можно пренебречь. Это отразилось в математике – в статусе нуля и бесконечно малой величины, пустого множества и точки пространства. Уилер, будучи сторонником сильного антропного принципа (не подразумевающего множество вселенных), основываясь на понятии «активного самосознания», расширил копенгагенскую интерпретацию гипотезой о том, что волновая функция всегда коллапсирует в угоду наблюдателю. Конечно же, речь не может идти о прихоти экспериментатора. Неопределенность и асимметрия должны объясняться согласно глубинным структурам мозга. Впрочем, понимая, сколь претенциозна для физики эта мысль, Уилер сам цитировал сарказм Эйнштейна по этому поводу: «Если мышь смотрит на Вселенную, изменяется ли от этого состояние Вселенной?» [25].

Это, конечно же, риторическое заявление. Но откуда взялась эта мышь в релятивисткой детерминированной и термодинамической Вселенной, где ей нет места? Не лучше ли нам согласиться с утрированно-потрясающими способностями мыши, чем отказаться от нее вовсе как от своего эволюционного предшественника? СТО вообще безразлична к живым системам, порождая для них парадоксы. ОТО, по крайней мере, предполагает их смертность, а ТД настаивает на гибели всех живых систем и Вселенной в целом. Лишь КМ в сочетании нелокальности и случайности указывает лазейку, сквозь которую эволюция может проникнуть в энтропийный и гравитационно неустойчивый мир. Но такой теории пока нет. Мы предполагаем, что ею может стать теория сознания в виде хронодинамики для Вселенной.

детерминизм

случайность

эволюция

локальность

СТО, ОТО

ТД

нелокальность

КМ

?

Таб.2

Наш ответ в этой части может быть представлен как перефразировка сильного антропного принципа: «Любой мозг, возникновение и эволюция которого стали возможными в той или иной вселенной, всегда будет иметь именно ту вселенную». Это – совершенно буддистский тезис. Внешне он похож на интерпретацию Эверетта, в которой каждому вероятностному распределению квантов соответствует своя вселенная и свой наблюдатель, образующие мультиверс (многомирье). Понятно, почему модель Эверетта не получила признания даже у Бора: рулетка не предполагает существование множества казино, в каждом из которых выпадает одно из возможных чисел рулетки. Наш ответ не отвергает, но и не предполагает такой мультиверс. Тут можно сказать, что сам мозг, задолго до своего физического воплощения, а по сути с момента Большого взрыва, был той удаленной целью (аттрактором), в сторону которого так или иначе двигалась Вселенная.

Большой взрыв и был спонтанным нарушением симметрии. Его принято иллюстрировать карандашом, который стоит на острие. Его идеальное и совершенно нестабильное состояние симметрично: карандаш может упасть в любую сторону. Такую симметрию и предполагает мультиверс Эверетта. Вселенных могло быть сколько угодно. Спонтанное нарушение заключалось в том, что была выбрана именно наша Вселенная. Дело не в том, что она была выбрана, а в том, что выбор определил все законы и всю последующую историю, в которой из горячей и плотной материи должен был появиться мозг. Т.е. физический детерминизм оказывается некой локально антиэнтропийной идеологией той силы, которая начала отсчет времени во Вселенной, заставляя, коллапсировать волновую функцию, во-первых, всегда асимметрично, а во-вторых, не всегда равновесно. Можно сказать, что в нашей реальности карандаш всегда падает вправо (или влево), и при этом часто под таким углом, чтобы быть вектором, указывающим на эволюционный процесс, продуктом которого становится разумный наблюдатель.

Более поздний афоризм самого Уилера «Все из бита» подразумевал, что научное познание законов природы и вообще экзистенциальное восприятие реальности есть прерогатива самосознания. Вселенная является нам информационно, в виде нейронных импульсов, с которыми мозг, вообще говоря, работает по собственному усмотрению. Мы не контролируем этот процесс, а лишь субъективно пользуемся им. Здесь можно вспомнить Юнга с его архетипами, составляющими коллективное бессознательное, расширив его культурно-психологическое поле до размера бессознательно воспринимаемой всеми реальности. Объективное – это коллективное нейролингвистическое субъективное.

Очевидно, что время, пространство, эфир (настоящее), так же как и «самость» (я) присуще всем носителям мозга, включая мышей. Все из мозга. Если же характеризовать мнение Уилера с позиций философии, то надо сказать, что, пожалуй, вся мировая философия так или иначе сводится к вопросу о статусе разума во Вселенной. Продукт ли он случайностей, творение высших сил или сам творец собственной панпсихической реальности. И подавляющим большинством голосов мировая философия так или иначе поддержала бы мнение Уилера. Список имен будет слишком длинным, чтобы его составлять.

Поскольку Вселенная и анти-Вселенная не могут сосуществовать, ибо это ведет к их аннигиляции, то именно поэтому между ними должна находиться принципиальная граница как сечение единого континуума времени – тот самый неподвижный эфир в абсолютном покое. Из определения континуума следует, что эта граница либо принадлежит обоим мирам, либо не принадлежит ни одному их них и является независимой сущностью. Последнее допущение выглядит неэкономным, и поэтому естественным было бы для эфира быть общей частью двух миров.

Этот эфир есть «tabula rasa» , на которой могут быть записаны любые взаимно непротиворечивые законы природы вроде набора экзистенциальных аксиом для модели, которая будет им удовлетворять. Именно в нашем мире скорость света приобретает определенное значение. Эфир подобен зеркалу, в котором отражается тот, кто в него смотрит. Вселенная становится такой, какой она записана в глубинных структурах мозга, не подвластных ему, ибо самосознание в конечном итоге тоже есть продукт этих законов. Поиски скрытой переменной в ЭПР были безуспешны, потому что этой скрытой переменной является сам мозг наблюдателя. Устроенный иначе, он будет порождать иную Вселенную. Отчасти это так и происходит с дефектами этого мозга при галлюцинациях, когда самосознание начинает видеть иную реальность. Выражаясь совсем уж мифологически, можно сказать, что экзистенциальные аксиомы бытия записаны в мозгах наблюдателей, и Вселенная развивается как их коллективная карма.

При этом наблюдатель и анти-наблюдатель при взгляде на свою нижнюю границу, общую для них обоих, не должны проникать в свое зазеркалье (ведь мы не проникаем) и могут видеть лишь одно и то же море Дирака: вакуум в треморе между прошлым и будущим. Этот тремор и порождает виртуальные пары в петлях времени, а вместе с ними – и наш принцип неопределенности, который покрывает это недопустимое для локального релятивистского мира противоречие собою. Он – будто клякса на орфографической ошибке, которую можно счесть небрежностью, но не ошибкой правописания. Именно поэтому классический ответ на вопрос о причине Большого взрыва гласит, что квантовый принцип неопределенности освобождает сингулярность от строгого соблюдения причинности. Иначе говоря, Большой взрыв сам себе причина.

Настоящее по замечанию Августину не должно иметь внутри себя минимального и максимального элементов и поэтому на стреле времени, ассоциированной с действительной прямой, его можно определить лишь как открытый интервал между двумя сколь угодно близкими величинами а и b как открытый интервал Δt = ]a, b[. Но поскольку в плотном континууме согласно (3.2) между любыми двумя точками найдется по крайней мере еще одна точка, то самым точным определением настоящего будет запись:

Δt = ]a, a[ = 0 (5.1)

Именно о таком фиктивном настоящем, удручающем Рассела, и говорил Зенон: стрела не движется ни там, где она есть, ни там, где ее нет. Все находится в покое и само движение становится невозможным. Поэтому мы подсознательно приходим к записи

Δt = [a, a] = 2a (5.2)

Иначе говоря, физическое настоящее должно состоять в наименьшем не из единственной, а из удвоенной математической точки, одна из которых есть частица прошлого, а другая – частица будущего, так что само настоящее из фиктивного превращается в неопределенное:

(5.3)

Квантовые состояния оказываются вероятностными не потому, что эти состояния неоднозначно определены, а потому что произвольным является само понятие «состояние». Абсолютно точным тут будет сказать, что никакого однозначного состояния вообще нет. Это – лишь продукт самосознания, живущего в иллюзии конечного настоящего. Принцип неопределенности остается единственным выходом из этого нулевого сечения, которое он как бы размазывает, будто клякса. Стремясь удалить кляксу, экспериментатор, можно сказать, становится жертвой собственного остроумия, поскольку чрезмерное усердие с его стороны было бы чревато остановкой времени, в которой мозгу нет места. Мы вынуждены прийти к выводу, что само настоящее в предельно уточненном смысле должно быть неопределенным (волной). А с физиологической точки зрения самосознанию такое спутанное (декогерентное) состояние реальности жизненно необходимо.

Спор Зенона с Гераклитом, в котором все либо покоится, либо никогда не пребывает в покое, – это спор вечного настоящего Δt = ∞ (абсолютного покоя) с нулевым настоящим Δt = 0 (мгновенным покоем). Он проходит через всю историю человеческого познания и сегодня принимает форму неравенств Белла, отделяющих локальный мир от нелокального. В Катха-Упанишаде есть фраза: «Мудрые описывают этот путь труднопреодолимым, как лезвие бритвы; когда оно заточено, по нему трудно пройти». Упомянутое здесь лезвие бритвы вполне подходит к нашему образному представлению о том, что в геометрии любая линия, как, например, пространственная траектория Ахиллеса, имеет бесконечно малую, точечную толщину (современная теория струн с этим не согласна, предполагая, что линия (измерение) имеет отличную от нуля толщину, и поэтому в каждом пространственном измерении могут быть скрыты три степени свободы, так что всего их оказывается 9 + время). Почему же Ахиллесу так легко удается двигаться во времени и пространстве, хотя мудрому Зенону всякое движение кажется совершенно невозможным по острию бритвы?

Наш ответ таков. Ахиллес бежит не просто по лезвию бритвы, он бежит по зазубренному лезвию, как по гребенке, где каждый зуб – есть прошлое или будущее, и нет настоящего. Настоящее есть черная дыра абсолютного покоя, в которой движение невозможно. Зенон прав. Но именно же поэтому этот абсолютный покой, выраженный через предельную и неизменную скорость света, недостижим в нашем локальном мире. А поэтому все непрерывно движется и покой невозможен. Гераклит тоже прав. Оставаясь одной своей ногой в прошлом, другой своей ногой Ахиллес находится уже в будущем, пробегая над пропастью небытия. Настоящее достижимо только в нирване, для живых оно – величина неопределенная между прошлым и будущим.

VI. Феноменологическое время и настоящее

Наш мир-Логос (по Гераклиту) есть нейролингвистические окрестности ничто, а иначе: физическая Вселенная есть суперконус над сингулярностью Большого взрыва, пребывающей в нуле времени, в том самом вечном настоящем, куда стремятся попасть Ахиллес и черепаха в апориях Зенона. Корпускулярно-волновой дуализм вытекает из психологического факта, что математической точки (частицы) в строгом смысле нет, если лишь отрезок, неопределенная совокупность точек (волна). Бесконечно малая величина в математике должна быть переименована в неопределенно малую величину. Пытаясь добраться до настоящего (ничто), мы пытаемся добраться до вечности (бесконечности).

Не нужно обладать какими-либо специальными познаниями, чтобы понимать: имя розы – это уже не роза. Но роза – это уже имя. Казалось бы, мы получим ту настоящую розу, если лишь укажем пальцем на этот цветок в вазе или в саду, как это делали античные скептики. Но мыслим мы не розами, а образами. Мы живем в мире идей. Так, упрощенно говоря, возник субъективный идеализм Беркли, агностицизм Юма и кантовская «вещь в себе». Образы всегда целые. Если роза – это целый образ, то лепесток розы или букет роз – это тоже целый образ. В этом смысле ущербных образов не бывает, и мы живем в мире только целых образов. Целые сутки состоят из целых часов, целые часы состоят из целых минут, целые минуты – из целых секунд, целые секунды из целых миллисекунд и т.д.

А. Бергсон говорит по этому поводу: «В самом деле, о каждом из своих состояний я говорю как о чем-то цельном. Я говорю, что я меняюсь, но это изменение, на мой взгляд, есть переход от одного состояния к тому, что следует за ним; само же состояние, взятое отдельно, представляется мне неизменным в течение того времени, когда оно существует. А между тем легчайшее усилие внимания открыло бы мне, что нет ни аффекта, ни представления, ни желания, которые не менялись бы ежеминутно; если бы состояние души перестало изменяться, то длительность прекратила бы свое течение. Представление о прерывности психологической жизни связано, следовательно, с тем, что наше внимание фиксирует эту жизнь в ряде отдельных актов: там, где есть лишь пологий склон, мы, следуя ломаной линии, которую образуют акты нашего внимания, видим ступени лестницы» [7].

Будем называть любой акт самосознания «дхармой», следуя терминологии индуизма и буддизма. По определению, дхарма – это то, что воспринимается нами как отдельное целое состояние внешнего или внутреннего мира. Иначе говоря, дхарма есть элемент нашего мышления, который в западной философии со времен Платона трактовался как идея. В средневековой схоластике она получила статус универсалии, Гуссерль в своей феноменологии называл дхарму интенцией, а психологи – гештальтом, подчеркивая его целостность. С нейрофизиологической точки зрения наши мысли, чувства и ощущения есть продукт взаимодействия нейронов мозга, включая периферийные рецепторы. Каждый нейрон может иметь несколько тысяч соединений с другими нейронами через синапсы. Т.о. дхарма – это та или иная конфигурация задействованных нейронов и при этом нормирована мозгом как целая. В этом смысле любое дробное число, осмысляемое мозгом, есть целая дхарма. В частности, это значит, что бесконечность всегда актуализирована мозгом.

Что значит измерить физические наблюдаемые некоторого события? Это значит – остановить время, получить информацию о мгновенном состоянии системы между причиной и следствием, ибо через мгновение эта информация изменится. Так что же такое мгновение? Похоже, это вовсе не бесконечно малая величина, а нуль. Нельзя войти дважды в одну и ту же реку. Но можно сделать фотографию реки и любоваться одной и той же рекой вечно. Однако на фотографии река не течет и, значит, находится не в каком-то интервале времени, а в нуле. Понятно, что сама фотография находится во времени и со временем истлевает, но тот идеальный образ реки на ней не меняется. Только в нуле ничто не происходит. Мгновение – это нуль! Физический процесс имеет смысл определять только в каком-то моменте времени: (i) в нуле 0, (ii) в кванте времени dt или (iii) в некоторой сумме этих квантов, образующих больший или меньший интервал Δt.

Измерение скорости объекта оказывается очень простым, если хронометр включается на старте и выключается на финише, а затем расстояние делится на его показания. Но в каком диапазоне должны находиться показатели хронометра? В нулевом времени (i) тело находится в покое, а его скорость тоже равна нулю или бесконечности, становясь вездесущей световой точкой. Именно такое вечное настоящее теоритически допускает мгновенные (бесконечно быстрые) квантовые корреляции между частицами на любом расстоянии друг от друга. Принципиальная проблема здесь в том, что произвести измерение вне времени в принципе невозможно. На это всегда необходим некоторый срок. Если же экспериментатору удастся уложить свое измерение в квант времени (ii), то он должен получить световую скорость для любого объекта, которая в этом случае оказывается производной кванта пространства:

(6.1)

Опыт Майкельсона-Морли с интерферометром можно считать таким измерением. И только в том случае, когда экспериментатор проводит свое измерение за некоторую конечную величину (iii), он получает классическую скорость. Итак, теоретически у одного и того же события может быть три скорости:

(6.2)

.

Поводом к тому, чтобы считать пространство состоящим из времени, может послужить тот факт, что в механике производной координаты пространства является скорость, а производная скорости есть ускорение. Но для ускорения не существует производной. Иначе говоря, вторая производная скорости (и соответственно третья производная координаты) есть математическая константа, т.е. мгновенный покой. Прежде всего это подразумевает, что ресурсы пространства «исчерпаны». И тогда само пространство в каком-то смысле состоит из времени, поскольку последовательное дифференцирование в том и заключалось, что пространство делилось на время. Наконец, это значит, что производная ускорения есть скорость света:

Лемма 8.

Этим, кстати сказать, объясняется и то, почему скорость света не имеет ускорения (а ведь именно поэтому она не складывается с другими скоростями). У нее не может быть собственной производной, поскольку квантовать квант невозможно, а математическое дифференцирование константы дает нуль, световую точку эфира. Допустим, что возможна некая «алгебра времени», в которой , тогда , а релятивистский коэффициент , т.е. он по геометрическому смыслу есть некий «векторный базис» пространства-времени. При этом производной скорости света является сам квант времени. Эта гипотеза высказывается лишь в продолжение убеждения Эйнштейна, по поводу которого Оппенгеймер шутил, что его никто никогда не сможет истолковать, – убеждения в том, что законы природы должны быть просты. Идея о том, что пространство состоит из времени, очень проста в том смысле, что ее разработка сделала бы изощренный формализм физики почти прозрачным, прояснив смысл массы (в частности, массы покоя).

Т.о. скорость света, которая в нашем понимании выражает мгновенный покой, получает в релятивизме статус оператора преобразования времени в пространство:

и (6.3)

Если с есть скорость света, то (6.3) дает лишь ось времени в пространстве Минковского, которая вместе с тем является мировой линией световых конусов. Но если она выражает световую точку, то это могло бы значить, что все пространство Минковского есть тот самый релятивизованный эфир, который возникает из точки покоя под воздействием времени. В сущности, такова же общая концепция Большого взрыва. Сингулярность – это ведь вовсе не точка в пустом пространстве. Пространство само разворачивается из нее. Но тогда и расширение Вселенной во времени оказывается просто скрытой тавтологией: время ее и расширяет.

Итак, мы пришли к выводу, что если было бы технически возможно произвести измерение скорости любого тела за один квант времени, то его скорость всегда была бы световой. Но от таких результатов мало пользы. Кажется, все в этом мире должно двигаться со скоростью света. Как же телам удается выбирать себе иную скорость? И наша реальность ей соответствует: достаточно реальному Ахиллесу погнаться за реальной черепахой, чтобы их история описывалась классической механикой. Именно тогда становится возможным говорить о плотности времени в каждой ИСО, которую определяет классическая скорость.

Однако в строгом смысле констатация некоторого события – это в идеале констатация мгновенного покоя, в котором время равно нулю, т.е. не прогрессирует. Но поскольку момент времени t ничем не отличается от момента t + 0, то и соответствующие им события сливаются вместе. Это даже не чудо, в котором мы проглядели промежуточное событие. Это – одно единственное событие. Простая экстраполяция этого факта во времени вперед и назад приводит к выводу, что во Вселенной время всегда должно быть равно нулю, и в ней ничто не может происходить. Есть одно единственное событие – сама Вселенная. Есть одна причина – Большой взрыв и одно следствие – Большой хлопок (если принимать эту модель). Такая логика становится буквальной: А влечет В, и между ними ничего нет, а история двух сопряженных Вселенных укладывается в два кванта времени.

Фактически дифференцируемое время в физике уже является квантовым. Интуитивно очевидно, что время не должно содержать в себе еще что-то кроме самого себя. Это подразумевает его однородность. В каком же смысле время может быть при этом квантовым? Так, фотографируя реальность вокруг себя, мы получаем мгновенный (плоский) снимок этой реальности. На следующем снимке, сделанном через мгновение, эта реальность уже немного изменится. В кино частота таких кадров равна 24 в секунду. Для континуального времени частота «кадров», составляющих Вселенную, должна быть (в обратной пропорции к бесконечно малой величине) бесконечно большой, хотя физика нам говорит, что она, как будто, должна быть не больше (в обратной пропорции) Планковского времени сек. А если каждый кадр отождествить с математической точкой на континууме (стреле времени), то их частота вообще должна быть несчетной величиной по Кантору. В нашем понимании физическое время t выглядит так:

t = 0 + dt + 0 + dt + 0 +… (6.4)

Только такое время содержит в каждой своей точке мгновенный покой, выраженный скоростью света, и при этом оно способно динамически развиваться по-квантово. Физическое пространство-время оказывается покрытием эфира, который можно считать «истинным континуумом» в том смысле, что быть плотнее уже невозможно. В эфире единство достигает такого совершенства, что в нем вообще уже ничто не различимо. Его топология – это топология ничто (пустого множества). Классический Канторовский континуум устроен именно так, определяя топологию фундаментального обобщенного пространства. Вариационное требование для функции быть дважды дифференцируемой связано именно с тем, что континуум сингулярен. Иначе говоря, линейный элемент алгебры всегда положительно определен над сингулярностью.

Физическое пространство-время дискретно, но все «дыры» в нем заполнены абсолютным покоем. Это соответствует тому, что говорилось ранее про пространство Минковского: как представление физического пространства-времени оно причинно (дискретно), но абстрактно (и фактически!) оно же есть совокупность световых точек, сплошной покой. Есть ли там материя или нет, там есть эфир. Происходит ли там какое-то физическое событие или нет, там происходит световое событие. Математически запись (6.4) вполне корректна, ведь нуль ничего не меняет в сумме. При этом именно эти нули оказываются физическими событиями или квантовыми состояниями, в которых ничего не происходит, и между ними лежит тот самый квант времени, отделяющий причину А от следствия В в потоке времени:

(6.5)

Математический предел (фильтр Коши) на таком континууме подсказывает, что точки оказываются по сути нулями, а расстояния между ними являются дифференциалами – псевдоточками, бесконечно малыми величинами, как они были изначально определены в анализе. Числовая последовательность из дифференциалов должна сходиться к нулю, который уже ничего не меняет в этой последовательности, но ставит фигуральную точку в процессе. В физическом смысле в этом нуле ничего не происходит кроме вневременной констатации события, а процессы происходят в интервалах между событиями. Этот континуум не является Хаусдорфовым: он дискретен, но не отделим, как этого требует лемма 5.

Так что ждет экспериментатора, который хочет получить о квантовом состоянии А точную информацию?.. тут по правилам нужно добавить: в момент времени t. Но всякое квантовое состояние находится в нуле. Локализация этого события дает фрагмент реальности в мгновенном покое с двумя квантами времени, который можно записать так:

(6.6)

Фактически, если идеальное мгновение равно нулю, то реально доступный нам момент времени оказывается равен по крайней мере двум квантам времени, образующим «оболочку» нуля, а не одному. В них-то Вселенная и движется. И то, что находится сзади А, не эквивалентно тому, что находится впереди него. В КМ этот сдвиг по стреле времени выражается через гамильтониан. А поскольку квант электромагнитного излучения является константой от времени t и энергии Е, то принцип неопределенности, гласящий в традиционной записи, что соотношение погрешностей в измерении энергии и времени не может быть меньше постоянной Планка,

(6.7)

должен выглядеть в недостижимом идеале так, чтобы выразить раздвоение того, что мы хотим считать настоящим:

Неопределенность оказывается следствием дискретной метрики, определённой на кванте времени, при том что нулевая метрика есть сингулярность. В соответствие с тем, что мы понимаем под «стрелой времени», квант dt можно считать единичным вектором, выражающим ее направление. Тогда унитарная норма задает на пространстве топологию, базой которой являются всевозможные открытые шары с радиусом . Прямым следствием этого становится унитарная алгебра КМ, где вектор состояния является единичным, а гамильтониан ассоциирован с квантом действия. В таком пространстве мера Лебега совпадает на открытых и замкнутых интервалах:

(6.8)

При этом квант времени, ассоциированный с иррациональным числом, можно считать континуальным физическим процессом (струной), а точки на его концах, соответствующие рациональным числам, – событиями (частицами). Понятно, что время жизни той или иной виртуальной частицы есть сумма квантов, а виртуальная пара частиц должна образовывать временную петлю вокруг этой суммы. По сути, все квантовые диаграммы вроде фейнмановских и струнных или спиновые сети петлевой квантовой гравитации подразумевают дискретную топологию. Если имеет место dt ~ h, то неопределенность в значениях сопряженных величин (6.6) оказывается не меньше унитарной нормы, т.е. постоянной Планка, между двух сингулярностей, так что когда одна из погрешностей приближается к нулю, вторая стремится к бесконечности (если мы принимаем соотношение ).

Доказательством волновых свойств света служат дифракция и интерференция света. Корпускулярные свойства свет проявляет в явлении фотоэффекта. При прохождении электронов через одну щель, они ведут себя как частицы, оставляя на экране точки, но при двух щелях эти же электроны создают на экране череду темных полос, которые присущи волнам (отрезкам). Классическое объяснение выглядит так. «Только участием обеих щелей в прохождении электрона через диафрагму может быть объяснена возникающая на экране интерференционная картина. Любая попытка определить, через какую щель прошел электрон, неизбежно приводит к нарушению интерференции. Отсюда следует, что электрону, как и любой другой микрочастице, нельзя приписать определенную траекторию движения».

В стандартном для квантовой физики утверждении: «Элементы вещества являются частицами и волнами одновременно», – акцент делается на логическую несовместимость наших пространственных представлений между тем, что имеет некую протяженность, и тем, что не имеет какой-либо протяженности вовсе. Но в нашей концепции, согласно которой мы считаем, что пространство должно объясняться исключительно через время, ключевым в этой фразе является последнее слово, отсылающее нас ко времени. Пространственная формулировка принципа неопределенности об импульсе и координате частицы второстепенна, поскольку и то, и другое зависят от времени. «Одновременность» – это сведение интервала времени к мгновению, в котором ничего не происходит., т.е. к нулевому настоящему. А в каждом «сейчас» этот элемент вещества пространственно оказывается «растянут» между двумя квантами времени – прошлым и будущим.

Можно ли считать следствием этого интерференцию электрона на двух щелях? Если пространственные масштабы этих щелей сопоставимы с квантами времени, образующими фактическое мгновение, то – да. Частица, движущаяся во времени между двумя квантами dt, ухитряется пройти сквозь обе щели, но на экран (дхарму) попадает в единственном экземпляре. В нашей повседневной практике, где все – и время, и пространство – оказываются огромными для микромира, невозможно даже вообразить, чтобы кто-то прошел одновременно в две двери. Но в микромире это возможно, поскольку сама одновременность становится неоднозначной. У частицы не может быть траектории в строгом смысле, ибо в предельном уточнении она раздвоена. Тем не менее, когда открыта только одна щель, частица ведет себя «по-человечески»: сначала входит в дверь одной «ногой», а затем другой. Знак спина определяет при этом, является ли она «правшой» или «левшой».

И этому есть простое объяснение. В дзен-буддизме бытует такое концептуальное понятие как «хлопок одной ладонью». Понятно, что в нашем мире физических тел совершить такое действие невозможно. Необходимы две ладони. Ладонь – это тело, а хлопок – это событие. Т.о. в этой истории присутствуют два тела, но только одно событие. А поскольку КМ описывает именно события, а не тела, то принцип неопределенностей оказывается «историей двух ладоней и одного хлопка». Кстати сказать, поэтому же правильнее считать, что то огромное количество виртуальных частиц, которые обнаружены физиками на всевозможных ускорителях, есть не частицы, а квантовые события. Все это сонмище мезонов и барионов, чей перечень длиннее, чем список кораблей в Илиаде, который никто не дочитывает до конца, есть «вакуумные хлопки». Нечто подобное утверждается в теории струн, предполагающей, что все элементарные частицы возникают из колебаний единственной сущности – струны.

Все это означает, что древнейшая идея о неуловимости мгновения и, соответственно, об иллюзорности настоящего стала научным фактом. То, что мы называем «сейчас», при квантовом уточнении не существует – ни в физическом, ни в психологическом смысле. Логика говорит нам, что динамическая Вселенная, включая нас самих в ней, это – сплошная эквилибристика, а эфир для нее и для нас это – катастрофа, которая в физике устраняется перенормировкой. Ведь нам, чтобы поймать настоящее, нужно пройти в будущее. Увидеть дхарму можно только из другой дхармы. А между дхармами всегда есть квант времени. Самосознание буквально живет в прошлом и будущем одновременно. Благодаря этому мы вообще живы. Ведь каждая дхарма – это, вообще говоря, наше прикосновение к вечности, мгновенная встреча бытия и небытия.

В каждом физическом и психологическом настоящем находится ничто, т.е. наша смерть! Мы умираем и тут же воскресаем триллионы триллионов раз за свою жизнь, поскольку в каждом иллюзорном «сейчас» оказываемся то ли живы, то ли нет, подобно коту Шредингера в умозрительном эксперименте, где тот оказывается квантовой суперпозицией полуживого и полумертвого кота. Коллапс прошлого и будущего (двух ладоней) приводит нас к одному настоящему (хлопку).

VII. Мета-физика бытия

Поток самосознания (ПС) есть, по нашему определению, потенциально бесконечное множество дхарм D, между которыми находятся кванты времени:

ПС = D + dt + D + dt + D +… (7.1)

Дхарма, которая воспринимается ПС в данный момент физического времени, и есть психологическое настоящее некоторого события, позади которой находится ее прошлое. Это прошлое в виде множества воспринятых дхарм хранится в памяти ПС, благодаря которой самосознание и порождает идею будущего, поскольку физического будущего, данного нам в опыте, нет. Самосознание экстраполирует его, как бы разворачивая прошлое в будущее, которое непрерывно прирастает новыми дхармами. Формально световые конусы прошлого и будущего в ПС можно выразить так:

D + dt + D +…+ dt > D < dt +… (7.2)

Отделенная двумя конусами дхарма, которая в пространстве Минковского представляется световой точкой, и есть текущее настоящее наблюдателя. Заметим, что биологический и психологический возраст ПС определяется однозначно: количеством квантов времени в конусе прошлого с точностью до двух квантов. Уникальное свойство памяти, хранящей в себе другие предыдущие дхармы, позволяет нам говорить о душе. Ведь если бы мы ничего не помнили о себе, то и разговоры о душе не возникли бы. Откуда взялась бы эта идея, за которой стоит субъективное ощущение индивидуальной самодостаточности во времени?

Самосознание является дискретным в том смысле, что ПС есть гармонический, рекурсивный, мерцающий процесс. Именно с этим мерцанием связаны многие эффекты психологии, которые в данном случае более всего интересны как изоморфизм психологической и физической стрел времени. Вместе с тем самосознание должно быть континуальным, ибо обрыв ПС есть его смерть по определению. В дхарме ничего не происходит: ни в смысле стабильности физической реальности, ни в смысле восприятия этой реальности мозгом. Конечно, ПС как мышление есть биологический процесс. Импульсы в мозге подчиняются тем же законам, что и физическая реальность. Тут можно сказать, что сам мозг схлопывает ПС в дхарму. Недаром принято говорить, что догадка «озаряет», а идея «пронзает». Сколько бы мозг не готовил дхарму из комбинации задействованных нейронов, ее констатация – это уже не физический параметр, а функциональный. Он мгновенен как свет.

Нейросети принято изображать структурами с множеством входов и одним выходом. Это и есть по определению дхарма. С точки зрения мозга дхарма – это действие нейросети, т.е. некий математический функционал, в котором значение имеет не только поступающая извне информация как физические импульсы, но и булева алгебра, если мы полагаем, что мозг работает как двузначный логик, порождая ту специфику самосознания, которую принято называть диалектикой и приписывать ее реальности в виде неизбежной пары «инь-ян».

В механике принято задавать две точки – начальную и конечную как два временных настоящих (мгновенных покоев). При этом сама функция, которая применяется к этим точкам, инвариантна, подразумевая равноправие прошлого и будущего в однородном времени. Из симметрии уравнений движения относительно времени в теореме Нетер выводится закон сохранения энергии. Но для мозга, находящего в настоящем в каждый момент времени, прошлое и будущее существенно различаются. Т-инверсия требует от мозга не только симметричного поворота на стреле времени, но и обратного действия: мозг живет в ожидании вероятного будущего, которое является для него начальной точкой, а результатом действия оказывается конечная точка в прошлом. Иначе говоря, сам мозг схлопывает будущее в прошлое, т.е. происходит коллапс некоторой временной окрестности в фиктивную точку (настоящее), которая становится однозначной только при ретроспективном взгляде из будущего в прошлое.

Математический процесс, имитирующий реальность, описывает события (дхармы) будущего и прошлого как равноправные, и поэтому обратим в изотропном времени. В этом процессе прошлое определяет будущее. В ПС, отражающем или порождающем физическую реальность, имеется существенное отличие: дхармы (события) будущего открыты, а в настоящем они консервируются. Обратимость времени требует противоположной функции, которая будет расконсервировать дхармы (события), превращая абсолютно детерминированное будущее в неопределенное прошлое. Не прошлое определяет будущее, а наоборот: будущее делает прошлое однозначным. Будущее является свободным, прошлое – нет. Но у материи нет свободы воли, ею обладает только мозг. Можно сказать, что мозг движется во времени «спиной». Реальность создается постскриптум, как автограф мозга – с тем лишь уточнением, что этот автограф одинаков для всех мозгов в данной Вселенной, включая мозг мыши. Иначе говоря, СТО и ОТО описывают локальное прошлое, а КМ описывает превращение нелокального будущего в это прошлое.

Анизотропность времени или пространства в нем заключается именно в том, что прошлое изотропно, а будущее не симметрично ему. Собственно, будущего вообще нет и говорить строго о каких-то его качествах невозможно. Мозг экстраполирует световой конус прошлого в гипотетическое будущее, из которого само это будущее выглядит локальным, и предсказывает себе последствия тех или иных поступков. Ему это жизненно необходимо в краткосрочной перспективе: быть уверенным, что каждое его действие будет иметь определенный результат, а следующий шаг не станет шагом в пропасть. Ближайшие физические ожидания мозга обычно оправдываются, но часто ли сбываются долгосрочные прогнозы человека в отношении собственных планов, не говоря уж про весь остальной мир?

Уравнение Шредингера

(7.3)

выражает процесс перехода волновой функции от момента t, принятого за условный нуль, к следующему моменту при . И соответственно имеет место (i) по локальному формализму (7.3) и (ii) по обобщенному физическому действию. Тогда смысл выражения (7.3) состоит в том, что (i) гамильтониан выступает в качестве оператора рождения частицы. В КМ это приводит к концепции спина, симметричному и асимметричному коммутатору частиц и принципу Паули (об этом ниже). А в обобщенном смысле (ii) исходная s-подобная страта , переходит в следующее свое состояние за счет кванта времени, ассоциированного с полным гамильтонианом Ħ Вселенной:

Ħ

Пусть состояние 4-мерного пространства-времени описывается функцией . Вернемся к расслоению Вселенной на «чистые пространства» , представленные стратами W, так что динамическая Вселенная есть объединение этих «чистых» 3-мерных пространств:

(7.4)

В КМ гамильтониан Н – это оператор полной энергии системы в стационарном состоянии и вместе с тем он описывает ее эволюцию как оператор производной при постоянной Планка. Унитарный модуль вектора состояния Ψ и есть по смыслу эта постоянная как квант действия, т.е. его амплитуда ограничена двумя ближайшими стратами W. Пусть Н переводит состояние этого факторизованного пространства Минковского M/t в момент времени t к следующему состоянию t + dt.

Подобный подход разрабатывался Уилером в виде «Геометродинамики», разбитой на s-подобные 3-геометрии в многообразии 4-геометрии. [25]. В таком понимании геометрия предшествует физическим событиям, которые оказываются точками пересечения двух страт, ибо они не идеальны. Далее декларируется стратегия Tempus nihil est, поскольку время утрачивает ценность. В рамках такого подхода строится уравнение Уилера-ДеВитта, в котором полный гамильтониан описывает состояние всего «чистого пространства» и при этом тождественно равен нулю:

(7.5)

В принятой интерпретации «принуждения» это значит, что гамильтониан Ħ не зависит от времени и Вселенная не эволюционирует. Это уравнение несомненно требует фиктивного времени и вызывает недоумение, поскольку такое время не может иметь какие-либо эффекты в физическом мире и присутствовать в пространстве Минковского. Между тем, этой загадке есть простое объяснение. Заметим, что уравнение (7.4) вполне корректно для Вселенной и при этом состоит из объединения «чистых» пространств без времени. 4-мерное пространство математически есть декартово произведение координат, и таковым считается (3+t)-мерное пространство, но в (7.4) оно представлено лишь как сумма 3-мерных пространств, не нуждающихся во времени:

Вселенная представляется формальной суммой страт, динамика которых лишается физического смысла. В стратегии Tempus ante Quantum, принятой нами, полный гамильтониан Ħ должен не просто описывать переход Вселенной к новому состоянию, т.е. быть оператором отображения , но генерировать из эфира квант времени, которого нет в «чистых» состояниях.

Именно такой подход может объяснить, откуда берется время и что оно делает в эволюции Вселенной. Время не выступает в качестве пассивной, а уж тем более фиктивной величины этой динамики. Оно есть двигатель всего. При этом время наделяет пассивное пространство свойствами, которые можно назвать антропными, поскольку они отражают свойства мозга.

В физическом мире, который мы считаем изотропным, толкать тело или тянуть его – значит, совершать одно и то же действие: перемещение в пространстве. При этом не имеет значения, где находится инициатор действия: позади траектории тела или впереди нее. В СТО И ОТО, как и в КМ, кажется совершенно естественным описывать динамику как поступательное движение тела от точки к точке. Различие лишь в том, что единицами сдвига в первом описании являются дифференциалы с континуальным множеством значений, а в описании КМ этот сдвиг признается квантовым с дискретным множеством значений. В обоих случаях время пассивно, а сингулярность настоящего игнорируется. Геометрическое описание сдвигов и вращений дается коммутативными группами Абеля.

Чтобы вернуть настоящее в описание, воспользуемся этим групповым формализмом и будем считать, что по отношению к нелокальному будущему наблюдатель, выраженный через гамильтониан Н и оператор той или иной наблюдаемой величины f, с которой он сочетается, находится сзади световых конусов, символизирующих эту сингулярность (настоящее). Запишем это так:

Все наши знания о мире основываются на нашем опыте, т.е. на знании прошлого этого мира. Тут необходимо признать, что по отношению к локальному прошлому, которое «уже существует» и с которым работает классическая механика, строя свои прогнозы, операторы находятся впереди световых конусов:

Для своих предсказаний, заметим, не только и не столько научных, сколько повседневных и необходимых на каждом шагу, наблюдатель (мозг) просто совершает зеркальный поворот, полагая, что прошлое и будущее одинаково детерминированы. Такой формализм будет неотличим от сдвига, если операторы в инверсии были коммутирующими:

[H, f] = (7.6)

Иначе говоря, мозг планирует будущее из прошлого не как геометрический сдвиг, а как зеркальный поворот световых конусов, т.е. как коммутативную операцию. Однако зеркальный поворот меняет левое на правое (плюс на минус) и сохраняет коммутативность лишь при условии отсутствия хиральности у операторов. Формализм же КМ гласит, что две физические величины одновременно измеримы тогда и только тогда, когда их операторы коммутируют. Это можно понимать как отсутствие хиральности у объектов.

Но можно понимать и по-другому: как неравенство прошлого и будущего. Настоящее радикально меняет симметрию Вселенной в космологии и в термодинамике. Это должно проявляться в релятивизме и КМ. Именно из-за анизотропии времени процедура инверсии в КМ оказывается некоммутативной как в алгебре Ли. Коммутатор (7.7) вместо нуля выбрасывает разность в мнимый квант действия . Это – тот самый квант, который появляется в принципе неопределенности Гейзенберга (6.6), указывая нижнюю границу погрешностей. Он выглядит там совершенно лишним с классической точки зрения и получает свою интерпретацию в корпускулярно-волновом дуализме, при котором волна схлопывается.

В нашем понимании должны коллапсировать сами кванты прошлого и будущего вокруг сингулярности: . Однако такая редукция подразумевает фиктивное время. Но если придерживаться стратегии активного времени, то должен иметь место процесс , порождающий действительно «лишний» квант в нашей Вселенной (и лишний в анти-Вселенной). Ведь анизотропия времени согласно теореме Нетер нарушает в каком-то смысле закон сохранения энергии. Обнаружить это приращение в нашем мире должно быть так же невозможно, как заметить расширение пространства в обсерватории, из которой это расширение наблюдается в спектре удаленных звезд. С другой стороны, это приращение детектируется нашим мозгом как время и так же неуловимо. Действительно, ведь замкнутая квантовая система, к которой применяется оператор, – это идеализация. Такой же идеализацией может быть унитарность этого оператора, который, возможно, в действительности не является линейным, генерируя из «ничего» квант энергии .

Математически действием гамильтониана формализуется физическое измерение. Унитарность его следует из вероятностного толкования волновой функции, которое требует, чтобы норма функции, т.е. квадрат ее модуля |Ψ|2 , выражающий полную вероятность, был равен единице. Но вместе с тем алгебраический формализм предписывает по определению унитарным операторам быть обратимыми. Физически же это связано с тем, что время в КМ изначально является мнимым, т.е. симметричным и при этом квантовым по смыслу унитарного модуля (речь не идет о спектре собственных значений функции, который отсылает нас к проблеме континуума), и поэтому фаза не имеет физического смысла. Он появляется только у билинейных сопряженных комбинаций Ψ Ψ*. Т.о. все начинается с мнимого симметричного времени.

Необратимость реального времени в КМ объясняется технически, а именно тем, что сам процесс измерения, который не может быть «мнимым», оказывается несимметричен. По отношению к прошлому он дает вероятностную информацию о состоянии объекта. По отношению к будущему он сам создает новое состояние. Но время не может объясняться «технически», оно действует без нашего вмешательства, в том числе и на самих нас. Описывая энергию системы, оператор Н как физическая величина не включает самого себя в это описание, что было бы противоестественным. В логике именно такие непредикативные процедуры приводят к парадоксам.

Т.о. векторный формализм линейной алгебры приобретает фундаментальный физический и/или психический смысл. Релятивизм и классическая механика появляются постфактум. Но КМ, будто добросовестный оракул, желает по-настоящему предсказывать будущее во всех мелочах. И лишь идея изотропии позволяет считать процедуру предсказаний простой инверсией прошлого в будущее. Мы всегда видим позади себя детерминированный мир, но это никогда не помогает нам точно установить будущее. Между тем вся наука есть продукт мозга, а мозгу познание реальности необходимо лишь для того, чтобы правильно предсказывать себе будущее, которое ему неизвестно. Очевидно, если бы мозг знал будущее так же хорошо, как и прошлое, наук была бы тавтологией, которая известна каждому ребенку. Будущее существенно нелокально, а детерминизм – это свобода, прошедшая регистрацию. Недаром принято говорить, что каждый человек умен задним числом.

Представим, что не мозг движется «спиной» по стреле времени, а время проходит сквозь него, т.е. стрела времени движется в том же направлении, что и его собственное действие (можно тогда понять, почему природа следует принципу наименьшего действия, положенному в Лагранжев формализм: квантовое действие всегда минимально, сумма таких минимумом тоже минимальна). Поскольку физическое прошлое D_0 уже есть в настоящей дхарме D_1, а физического будущего D_2 еще нет, но оно возникает спонтанно с непрерывным движением времени, то опережающая волна в динамике сдвигается назад (гасится в электродинамике Уилера-Фейнмана), образуя вместе с отстающей волной временную петлю вокруг мгновенного настоящего.

Рис.10

Радиус этой петли равен нормированному вектору состояния , а гамильтониан Н движет петлю по стреле времени. Мозг подобен эквилибристу на шаре. Он не видит будущее, он видит прошлое, которое всегда для него детерминировано, поскольку волна уже схлопнута им самим. В этом заключается анизотропность времени (и пространства, которое расширяется в будущем и сжимается в прошлом). В этом смысле волновую функцию можно считать тем, что описывает не реальность, а мозг.

Квантовая теория поля, в которой Т-инверсия требует соблюдения полной СРТ-инверсии, подразумевает, что недостаточно обратить время. Обратить нужно и мозг наблюдателя (что превращает материю в антиматерию, меняя заряд и спин). Если библейскому Навину достаточно было бы остановить время, чтобы уничтожить всех своих врагов и Вселенную вместе с ними, то Архимеду достаточно было бы увидеть будущее, чтобы перевернуть мир. Точнее, этого было бы достаточно, чтобы вывернуть мир наизнанку как перчатку, ибо именно таков физический смысл зеркальной симметрии. Это предполагает точку преобразования (выворачивания) как фокус симметрии и возвращает нас к световым конусам с новой догадкой.

Мы знаем абсолютно точно, что будущего еще нет. По крайней мере, прошлое нам известно. Но где оно? Где хранится это прошлое? Во Вселенной или всего лишь в нашей памяти? Последнее – совершенно очевидно. Первое – весьма сомнительно. Вряд ли Вселенная подобна контейнеру для мусора, даже если он бесконечно дорог нашему мозгу. Пусть мозг его и хранит. Так как же устроена Вселенная? Ответ лежит на поверхности. В физической реальности световая точка разделяет не будущее и прошлое в детерминированном времени релятивизма, а Вселенную и анти-Вселенную в мнимом и симметричном времени квантовой теории. Мы не можем вернуться в прошлое, ибо там уже находится анти-Вселенная. Можно сказать, что антимир гонится за нами по пятам, отрезая нашему мозгу путь к отступлению в каждой дхарме. И только благодаря памяти мы сохраняем иллюзию, что прошлое все еще существует.

Лемма 9. W – > D < W +

Эта лемма делает все наши предыдущие рассуждения об анизотропии времени, вообще говоря, пустыми. В самом физическом мире нет смысла противопоставлять прошлое будущему, поскольку ни того, ни другого физически нет. Будущее лишь поэтически «грядет», а прошлое без всяких метафор уничтожено и стерто из Вселенной. Глубинный смысл СРТ-теоремы заключается в том, что прошлого больше нет, ибо по отношению к нашему миру W + оно мгновенно переходит в антимир W –. И поэтому оператор, зависящий от физического времени, не может быть обратимым в принципе. Это буквально значит, что та Вселенная, о которой мы говорим, существует только в наших (человеческих и мышиных) мозгах и нигде больше. Протяженной во времени реальности попросту нет. Мы и наши эволюционные предшественники всегда стоим на острие бритвы нулевой толщины. С другой стороны, релятивизм как будто позволяет нам видеть пространственно протяженную Вселенную, по крайней мере, видеть ее прошлое благодаря конечной скорости света, которая доносит до нас это всегда локальное прошлое. Правильнее сказать, что это прошлое догоняет нас.

Лемма 4 говорит нам, что пространство Минковского, традиционно трактуемое как континуальное, в действительности должно быть дискретно-неотделимым. Но этого не достаточно для того, чтобы свести вместе релятивизм и квантовую физику. Событие, представленное световой точкой в этом пространстве, не описывается релятивизмом, уравнения ОТО там распадаются именно потому, что они не имеют дискретную метрику, тогда как КМ выражает это в нормированном векторном пространстве. Еще одно несоответствие между этими теориями заключается в том, что время в релятивизме вещественно и, как мы выяснили, анизотропно, а в КМ оно мнимое и уже поэтому симметричное. Именно лемма 9 дает нам ключ к проблеме их математической несовместимости.

Нам остается лишь признать тот факт, что в дискретной метрике световой конус в пространстве Минковского является лишь асимптотическим приближением к реальной картине. Фактически же этот конус должен быть единичным, равнобочным гиперболоидом. Его также называют циркулярным гиперболоидом, поскольку он получается вращением гиперболы вокруг той или иной оси. Гиперболоид допускает две формы: однолистную и двулистную.

Рис.11

Если в пространстве Минковского за ось вращения принимается стрела времени, то мы получаем 2-листный гиперболоид, поскольку именно он в этом случае является t-подобным. При этом его внешность есть 1-листный s-подобный гиперболоид, полученный вращением вокруг пространственной оси, ассоциированной с расслоением Вселенной по стратам W.

В релятивизме нас в первую очередь интересует именно 2-листный несвязный гиперболоид. Его называют еще квази-сферой (но не псевдосферой!), поскольку он обладает некоторыми общими свойствами с ней. В частности, его Гауссова кривизна оказывается положительной, как и у сферы, при том что кривизна «s-подобного» гиперболоида отрицательна. Более обще: в 4-мерном пространстве (w, x, y, z) две конические гиперповерхности, представленные тождественными квадратичными формами с разницей лишь в знаке, при пересечении их гиперплоскостью w = r, дают сферу и гиперболоид соответственно.

В литературе именно «s-подобный» гиперболоид принято связывать с моделями открытой параболической Вселенной, подчиняющейся геометрии Лобачевского с отрицательной кривизной. В данном представлении такой геометрией может обладать только нелокальный мир Маха и Бома, в котором все связано со всем. В релятивистской (причинной) Вселенной, берущей начало в Большом взрыве и динамически развивающейся внутри t-подобного гиперболоида, геометрия должна быть Римановой, т.е. асимптотически сферической. При этом классически прямая геометрия Евклида («коническая») оказывается сингулярной, т.е. вырожденной.

Унитарная квази-сфера бикватернионов обеспечивает представление группы Лоренца O(1, 3). Это связано с тем, что кватернионы, рассматриваемые как алгебра над множеством действительных чисел, образуют 4-мерное вещественное векторное пространство, позволяющее получить метрику Лоренца (2.1), которая имеет сингулярность в пределе (4.9). Условие нормировки мы выразили фильтрацией (4.10). Математически замечательным здесь оказывается то, что если ввести унитарную норму на факторизованном пространстве Минковского M/t, подобную норме в комплексной плоскости КМ, то произойдет неявным образом переход к дискретной метрике, при которой континуальные дифференциалы метрики Лоренца действительно станут физическими квантами, т.е. их олицетворением. Ведь базисные векторы уже есть по сути нормированные дифференциалы.

В аналитической геометрии квадратичное уравнение такого гиперболоида отличается от уравнения светового конуса лишь тем, что в нем появляется константная единица, аналогичная унитарной норме вектора состояния. Т.о. Лоренцев интервал (2.1), т.е. метрика с t-подобной сигнатурой в дискретной записи должна иметь вид:

(7.7)

Понятно, что в КМ эта неустранимая единица присутствует в виде постоянной Планка в принципе неопределенности. Она связана с квантом времени, выраженным через дискретный (и формально обратимый) оператор Н. Т.о. единица из (7.8) переходит в область действия волновой функции с преобразованием декартовых координат к полярным координатам для унитарной сферы. В СТО и ОТО она приобретает смысл лишь как нормировочная поправка на граничных условиях и связана с квантом времени, так что элемент геодезической не может быть меньше этой величины:

(7.8)

Здесь dt и ds есть физические кванты времени и пространства (Планковские единицы) в отличие от интервала dS и координаты dt в метрическом смысле. Физический и/или психофизический смысл этой единицы в метрике Лоренца (2.1) такой же, каким он должен быть для КМ: поправка заключается в том, что время вмешивается во все процессы, смещая их на квант времени и спасая нас тем самым от сингулярности. При этом формально можно вернуться от метрики гиперболоида к канонической метрике конуса (2.1):

(7.9)

Топологически это значит, что световой конус является замыканием светового гиперболоида, так что все световые точки конуса, включая точку события, являются точками прикосновения для релятивистского причинного (дискретного) мира. Гиперболоид содержит класс всех минимальных экстремалей для ненулевых геодезических. В этом смысле можно считать, что сам конус действительно является континуальным – и ровно поэтому сингулярным, а его мера Лебега тождественно равна нулю на любом интервале, . В дифференциальной геометрии гипербола и конус связаны понятием индикатрисы как касательной. Для нас гораздо важнее то, что гиперболоид является таким ограничением внутренности светового конуса, что он теперь есть ультрафильтр над множеством световых (сингулярных) точек метрики Лоренца.

Рис.12

При этом метрика принимается комплексной, а время как формальная сущность становится мнимым и симметричным, проходящим через «настоящее» мозга, так что две его стрелы проходят сквозь друг друга, а световой конус прошлого оказывается световым гиперболоидом сопряженной анти-Вселенной, между которыми стоит условие (7.9), выражающее принцип неопределенности в релятивизме. Для комплексной плоскости метрика принимает вид вектора состояния в КМ с унитарным модулем.

Для удобства обозначим световые конуса будущего и прошлого в пространстве Минковского М как и соответственно. 1-листный и 2-листный гиперболоиды выразим через и . Т.о. пространство М в метрике (2.1) состоит из двух световых конусов и s-подобной области S, а в метрике (7.8) разлагается в три области, поскольку не является односвязным.

(7.10)

Это значит, что , будучи связным, представляет собою для СТО и ОТО удаленное пространство за пределами скорости света и причинности. Но поскольку именно образует область действия нормированного векторного пространства вокруг световой точки, где волновая функция схлопывается и становятся возможными мгновенные квантовые корреляции, то и разделяют пространство М на области релятивизма и квантовой физики подобно неравенствам Белла. Иначе говоря, если мы хотим оставаться в причинном и дискретном согласно лемме 4 мире, нам не следует выходить за границы гиперболоида . Если же мы хотим работать с континуальным миром, нам придется либо получить сингулярность, либо довольствоваться квантовой неопределенностью. В общем и целом мозгу предоставлен гамлетовский выбор между бытием и небытием.

Эта ситуация напоминает сценарий мира на бране в суперструнной М-теории. В данном случае «браной» для нелокальных взаимодействий пары вселенных оказывается вакуум в треморе двух квантов времени. Речь неявным образом опять идет о вездесущем эфире с той или иной плотностью энергии. Такая модель, именно в поисках решения космологической проблемы, рассматривалась Линде в [26] путем введения совместного действия S для двух вселенных X и Y по релятивистским метрикам с противоположными по знаку лагранжианами для двух полей. При этом действие S должно обладать СРТ-симметрией для двух вселенных – симметрией антиподов (antipodal symmetry):

Если настоящее есть точка равновесия (equilibrium), то введенный для двух абсолютно идентичных миров и нормализатор N в этом случае должен быть равен единице, а суммарное действие тождественно равно нулю:

Разделение Вселенной на три части отражает и двусмысленное положение скорости света в нашем понимании, когда она для нас является конечной, а для себя и в каком-то смысле опять же для нас при нелокальных корреляциях оказывается бесконечной, как это отражено нами в (6.1). Тогда имеет место:

(1)  на мировых линиях конусов V,

(2)  в t-подобном не связном гиперболоиде ,

(3)  в s-подобном гиперболоиде .

В релятивистском мире все физические (причинные) скорости строго меньше световой в естественной для них трактовке. Говорить здесь о сверхсветовых скоростях физически бессмысленно. Именно световые конуса отделяют релятивистский мир от мира квантовых корреляций, где свет становится мгновенным. Но и здесь, при том что , говорить о сверхсветовых скоростях бессмысленно математически (если мы не готовы принять теорию трансфинитов из расширенной континуум-гипотезы). В каком-то условном смысле мы можем считать, что все сверхсветовые скорости – это отрицательные по нашей шкале времени скорости анти-Вселенной, при условии, что они отсчитываются от как от нуля.

Итак, оставаясь во времени, т.е. в разорванном , наблюдатель (мозг) получает не иллюзорный мир «прошлое-будущее», который он к тому же считает изотропным, но две сопряженные релятивистские вселенные, между которыми находится его настоящее. Иначе говоря, он находится в сингулярности между двумя стратами и . Динамика для него заключается в том, что время выносит его в каждом кванте за эти скобки, образуя для него всегда положительно определенную суперпозицию этих страт. Но в следующем кванте он опять сместится в новую суперпозицию, а одна из страт предыдущей пары станет частью анти-Вселенной.

Убеждение Эйнштейна, которого он придерживался до конца своей жизни, в том, что КМ ложна, вообще говоря, делает ему честь как логику, поскольку выдержана в духе и букве принятой им стратегии отрицания эфира. Эфир – единственная субстанция, которая допускает нелокальность, отвергнутую в релятивистском и причинном мире по лемме 4. Как уже было сказано, если мы хотим жить в детерминированном мире, нам следует не пускать в него скорость света, которая для себя самой является бесконечной и разрушает наш мир, стягивая его в единственную сингулярную точку.

Заметим, что «холистический» принцип Маха и построенная на нем механика Бома, в которой все связано со всем, так что состояние любой частицы зависит от конфигурации всей Вселенной в целом, также требует эфира или по крайней мере того, что мы называем стратой W, символизирующей «застывшую» в едином сейчас Вселенную. Именно в таком мире время согласно уравнению Уилера-ДеВитта исчезает. При условии относительной одновременности такая страта невозможна. Именно это должен был бы сказать Эйнштейн. Его позицию можно выразить таким отношением областей гиперболоидов в пространстве Минковского, как будто между ними ничего уже нет, а сингулярность световой точки самого события игнорируется:

(7.11)

Эйнштейн и весь его релятивизм говорят нам, что настоящего нет и не должно быть в нашем мире. Есть детерминированное прошлое, которое непрерывно перетекает в будущее, делая его таким же детерминированным. Достойная и убедительная позиция. Но куда делось настоящее, в котором мы все живем? Увы, мы приходим к прямо противоположному выводу. Нет ни прошлого, ни будущего. Есть только настоящее. Но оно сингулярно! К физической, а точнее к психофизической природе пустого множества мы вернемся позже, когда свяжем теорему Геделя о неполноте с топологическими пространствами. Пока же достаточно признать, что весь «релятивизованный эфир» СТО и ОТО развертывается из этой пустоты. Но именно поэтому в силу вступает принцип неопределенности (6.6).

Когда экспериментатор (мозг) переходит в s-подобную область, т.е. в односвязный (и ровно поэтому нелокальный) гиперболоид , пытаясь зафиксировать свое настоящее, то он оказывается в мире мгновенных квантовых корреляций с погруженной внутрь сингулярностью, которая становится для него не пустым множеством, а сферой Римана. Соответствующей для связностью обладает только ограниченная так называемое «ортохронная» (иначе говоря, s-подобная) группа Лоренца SO+(1,3). Она изоморфна преобразованиям Мебиуса. Те в свою очередь образует группу автоморфизмов сферы Римана, т.е. группу вращений SO(3) унитарной сферы, которая представляется 3-мерной комплексной группой Ли. Тогда-то и начинается игра высших сил в кости, которая так не нравилась Эйнштейну. Альтернатива ей – небытие (эфир).

Теорема (о геодезической). В пространстве M/t геодезическая S между прошлым и будущим не обладает необходимой связностью.

Очевидно, что такая геодезическая между гиперболоидами и проходит сингулярную точку в текущем настоящем. В ней имеет место корпускулярно-волновой дуализм, при котором частица, проходя через диафрагму, создает интерференционный эффект. В обобщенном случае к волновой функции применим функциональный интеграл Фейнмана, смысл которого сводится к тому, чтобы вычислить сумму (суперпозицию) некоторой величины по «всем» доступным классической частице траекториям движения. В квантовом мире, а именно такой, очевидно, является реальность, текущее настоящее никогда не становится прошлым или будущим в конусах пространства Минковского. И тогда СТО и ОТО вообще нет места, ибо все происходит в нелокальном мире. Геодезическая S точечного тела является иллюзией. Вместо нее появляется сколь угодно большое множество геодезических :

Тут важно то, что будущее оказывается существенно нелокальным как для мозга, так и для частицы, которая тоже «не знает» своего будущего. А ее судьба, т.е. геодезическая появляется лишь в конусе того прошлого, которое мы храним в своей памяти, а вовсе не в физической реальности, ибо там это прошлое уже аннигилировало. Единственным фиксированным состоянием Вселенной может быть только сингулярность (вечное настоящее). Но в сингулярности нет ничего и возможно все. Вселенная должна находиться в суперпозиции двух страт. Их коллапс и дает сингулярность, но эта сингулярность уже пройдена, оставшись в прошлом, а Вселенная (и мозг) опять находится в суперпозиции.

Но вернемся к теореме о геодезической, из которой следует, что эта геодезическая нигде не обладает необходимой связностью. А это значит, что физический мир не обладает причинностью. Но это опровергается нашим повседневным опытом, ведь нам достаточно придать телу импульс (например, шару), чтобы оно начало совершать последовательное движение, которое описывается детерминированной траекторией в классической механике. Этому, кажется, можно найти лишь одно объяснение. Если точечное представление тела в пространстве является очевидной идеализацией, то нам остается признать, что такой же математической химерой является и точечное представление этого тела во времени. Иначе говоря, любое тело обладает не только собственной длиной и массой, но и собственным временем .

Рис.13

Понятно, что верблюду не пройти сквозь игольное ушко. Но если бы этот верблюд растянулся в пространстве как волна, чтобы поместиться в это ушко, процесс его прохождения занял бы много времени. Какой именно момент мы хотим считать состоявшимся фактом? Так, читая расписание поездов, мы понимаем, что время их прибытия на станцию есть величина неопределенная, ведь не может поезд весь целиком разом оказаться в нужном нам месте. Для этого ему пришлось бы сжаться в точку, как в преобразованиях Лоренца, достигнув условия сингулярности для метрики (4.9). Между тем, мы оперируем этим поездом в своем уме как целой дхармой, т.е. как точечной величиной. Нужно признать, что скорость света – вовсе не скорость, а световая точка мгновенного покоя, с которой связаны все релятивистские эффекты.

Так, очевидно, что стационарные атомные орбиты электронов выражают инерциальное движение. Следовательно, они образует подмножество класса ИСО/~. А поскольку этот класс связан со стратами W в разложении Вселенной, то атом образует структуру, разложенную не только в пространстве, как мы себе это обычно представляем, но и во времени, т.е. в факторизованном пространстве Минковского M/t. Для адекватного понимания реальности нам необходимо избавиться от иллюзии настоящего, поскольку даже электрон не существует в едином «сейчас». Положение тела в пространстве принято изображать точкой. Но эта идеализация не верна даже для элементарной частицы, которая оказывается в суперпозиции двух W и поэтому считается корпускулярно-волновой.

Даже в точечной идеализации любое физическое тело, ассоциированное с некоторой ИСО, оказывается растянуто между двумя квантами времени, т.е. разложено по трем стратам. Для СТО и ОТО это значит, что даже в рамках одной ИСО время невозможно зафиксировать как собственную координату. Иначе говоря, ИСО – это уже идеализации. Нефиксированно абсолютно все, а фиксировано только ничто (сингулярность). Именно поэтому даже элементарная частица оказывается в суперпозиции, т.е. она растянута, как поезд, между трех расслоений Вселенной и не «прибывает» ни в одном из них целиком. Ни атом, ни тем более нейроны мозга, порождающие дхарму, которая вызывает у нас ощущение мгновенности, не существуют в мгновенном состоянии. Нейрон как физическое тело тоже находится частью в прошлом, а частью – в будущем.

Здесь можно усмотреть две аналогии. Первая из них относится к биологии. В основе эволюции лежат генетические мутации, т.е. механизм «биологических ошибок», которые в последующем сохраняются или отсеиваются естественным отбором. Очевидно, что в детерминированном мире в основе этого механизма ошибок может лежать только квантовая случайность с последующей редукцией (закреплением) волновой функции в локальном мире.

Еще более антропную параллель между физической реальностью в КМ и мозгом дает бихевиоризм и когнитивная психология [27]. Бихевиоризм не является теорией в строгом смысле, поскольку не делает никаких утверждений. Но, как известно со времен античного скептицизма, тот, кто ничего не утверждает, по крайней мере, именно это и утверждает. Единственное утверждение, которое делает бихевиоризм, заключается в том, что восприятие мозгом реальности есть временной процесс: стимул – промежуточные переменные – реакции. Иначе говоря имеет место формула суперпозиции КМ:

Здесь R есть стимул, – некоторое состояние мозга в момент t, т.е. при переживании им некоторой дхармы D, а есть его последующее реактивное состояние при переживании новой дхармы после стимула.

Только так мы можем вернуть в физический мир причинность. Геодезическая S не обладает связностью, но любое тело, начиная с элементарной частицы, само является связной во времени структурой, составляя часть этой геодезической. Тело уже находится в прошлом и будущем, и траектория этой структуры в пространстве-времени оказывается вполне определена, как того требует наш повседневный опыт и классическая механика. Если ассоциировать тело с пружиной, разложенной по стратам W в пространстве M/t, то можно сказать, что это тело, занимая собою часть траектории , обладает также собственным (внутренним) временем покоя , подобно тому, как ему приписывается масса покоя.

Очевидно, что для тела, пребывающего в инерциальном покое, этот отрезок всегда должен быть прямым в пространстве M/t и лежать на линии ИСО в бутоне конусов . Ускорение «искривляет» этот отрезок, переводя его в другой конус (ИСО) и создавая в нем тем самым внутреннее напряжение, и именно так проявляется его инерциальная масса. Переход в другой скоростной конус меняет плотность времени как переход к другой мере:

Все релятивистские эффекты тогда можно связать не только с Доплеровским сдвигом, но и с механическим сжатием и растяжением тела через закон Гука, чей модуль упругости Юнга схож с инерциальной массой тела. Эквивалентная ей гравитационная масса выражается в ОТО через тензоры кривизны пространства-времени. Релятивистская масса вышла из употребления поскольку нарушает законы сохранения энергии-импульса, а значит согласно теореме Нетер, предполагает неоднородность пространства-времени. Такая неоднородность и должна выражаться в переходе к другой мере. В этом случае релятивистскую массу следует интерпретировать как плотность массы на единицу времени. И тогда релятивистская масса есть эффект уплотнения: когда собственное время тела стремится к нулю, плотность его массы стремится к бесконечности:

Этот иллюзорный эффект, декларированный релятивизмом, не отвергает существование сингулярности, но лишь подтверждает ее:

Спин-статистическая теорема Паули основывается на принципе суперпозиции, согласно которому волновые функции двух квантовых состояний создают новое квантовое состояние, которое положительно определено. Запишем это как принцип физического детерминизма, представляющий собою некую спецификацию условия для Марковских цепей:

Это значит, что если скобка Ли (7.7) двух функций коммутирует, то частицы должны иметь целый спин в единицах кванта действия . В противном случае их спин должен быть полуцелым, чтобы сохранялся непротиворечивый формализм. Расшифруем этот формализм. В нашем понимании квант действия соответствует кванту времени, , и выражает движение Вселенной во времени. Суперпозиция двух квантовых состояний есть ничто иное как разложение частицы по двум стратам и в момент времени и непосредственно следующий за ним момент t. Их результатом к моменту становится состояние в страте . Сингулярное настоящее осталось в мнимом прошлом антимира.

Т.о. полуцелый спин электрона, , означает его анизотропность во времени. В этом смысле фермионы можно назвать «t-подобными частицами», а барионную асимметрию считать следствие разорванности t-подобного гиперболоида на и . Целый спин J = h и нулевая масса делают фотон абсолютно симметричным во времени для двух Вселенных и . Его местом обитания является односвязный гиперболоид . Иначе говоря, фотон (и, очевидно, все бозоны) есть «s-подобная частица», и поэтому он подчиняется другой статистике как вездесущая световая точка. Обозначим s-подобный и t-подобный спин как и соответственно.

Лемма 10 (о спине).

По смыслу эта лемма выражает физический факт барионной асимметрии как следствие анизотропии нашего антропного времени. Ее можно считать констатацией необратимости (половинчатости) времени в нашем мире, т.е. в той Вселенной, которую имеет наш мозг (и мозг мыши). Лемма 10 войдет в антропную теорему, к которой мы придем позже.

Итак, скобка Ли в КМ есть универсальный индикатор симметрии двух конусов, т.е. независимости некоторых операторов X и Y от времени:

(7.12)

Совершенно естественно то, что она отвечает правилу Лейбница для дифференциалов и тождеству Якоби для векторных полей, поскольку отражает фундаментальное свойство времени (и мозга). Если применить ее к операторам скоростей в СТО, понимая их как классическое сложение скоростей в преобразованиях Галилея, то она будет симметрична для всех «нормальных» скоростей, соответствуя равноправию всех ИСО в коммутативной группе , т.е. «бутону» конусов в классе ИСО/~ на рис.8. В наших обозначениях имеет место:

Применительно к скорости света симметричность тоже сохраняется:

поскольку с не складывается с другими скоростями и выступает в роли константы. Но эта процедура имеет место только для безмассового фотона, ввиду вытекающего из СТО утверждения, что никакое массивное тело нельзя разогнать до скорости света, т.е. привести его к мгновенному покою световой точки (уместить его в одну страту W). Этот результат наряду с барионной асимметрией в лемме 10 объясняет и гравитационную асимметрию нашей Вселенной. Мы не сталкиваемся с отрицательными массами, ибо все отрицательные массы находятся в другой части разорванного гиперболоида , а именно в анти-Вселенной.

Лемма 11 (об антиматерии).

Здесь i есть просто плюс, минус или нуль, если обозначить гиперплоскость эфира (основное состояние вакуума) как . Последнее подразумевает, что вакуум в абсолютном покое не имеет массы (по крайней мере, ее инерциальной формы), поскольку ее мера становится равной нулю. При постулате об эквивалентности масс это вполне согласуется с тем, что ускорение не может сделать какую-либо скорость в нашей Вселенной отрицательной во времени. Она может считаться отрицательной только по произвольно выбранному нами направлению в изотропном пространстве.

Возвращаясь к рис.12 с встречными стрелами времени, зададимся таким вопросом. Возможно ли, чтобы рождение и аннигиляция виртуальных пар было следствием столкновения этих двух стрел, а образующиеся при этом два кванта излучения в общем для двух миров вакууме быть последствиями соударения этих миров? И возможно ли тогда даже искривление «чистого» плоского пространства объяснить этими встречными потоками в модели, подобной электродинамики Уилера-Фейнмана, ведь эти столкновения должны происходить по всему «фронту времени», по всей s-подобной страте W как в 3-геометрии того же Уилера?

Чтобы вернуть эволюцию во Вселенную Уилера-ДеВитта, в уравнении (7.5) должно присутствовать время, выраженное через полный гамильтониан Ħ ~ t. А поскольку Ħ распадается на множество локальных операторов частиц, , то каждый переход от страты к страте должен сопровождаться выбросом энергии. Тогда полный гамильтониан Ħ можно связать с темной энергией, т.е. с плотностью энергии вакуума, которая переводит «чистое пространство» в (7.6) к новым состояниям и при этом расширяет его. Простая логика говорит, что процесс такого расширения должен быть не линейным, а именно экспоненциальным, т.е. подобным той зависимости, которая выводится из наблюдений для космологического масштабного фактора:

(7.13)

где Ƕ есть постоянная Хаббла.

В этом случае природа космологической константы может быть связана именно с отвергнутым эфиром, который «накачивает» Вселенную (и анти-Вселенную) квантами излучения в каждый квант времени. Пространство-время ОТО необходимо обладает энергией гравитационного поля. Достаточно признать, что энергия этого поля зависит от активного времени, чтобы получить не только концепцию релятивизма, но и концепцию динамической Вселенной (и анти-Вселенной). Размерность постоянной Хаббла Ƕ = 73,8 ± 2,4 км/(с·Мпк) обратна времени и по физическому смыслу подобна частотному параметру (~ ) в диапазоне гамма-излучения. Из стандартного определения постоянной как отношения скорости разбегания галактик V к расстоянию до них R такую волновую интерпретацию извлечь невозможно, да и выглядит она абсурдной (хотя и замечательной в своем роде). Ее можно объяснить именно через квант действия гамильтониана. В этом случае должно иметь место подобия между полным гамильтонианом Ħ и Хаббловским временем, т.е. возрастом Вселенной:

(7.14)

Микроволновый фон может быть физическим проявлением присутствия, а точнее «полуприсутствия» страты в нашем антропном, т.е. динамическом, релятивистском, причинном и дискретно-неотделимом мире. Ее «реликтовая» сущность, связываемая с остаточным свечением первоначального горячего вещества, в таком случае отражает лишь факт «вечного настоящего» для фотонного (сингулярного) вакуума, возраст которого всегда равен нулю. При этом отношения с двумя прилегающими стратами и формально описываются в КМ как суперпозиция. Это значит, что антигравитационный эффект темной энергии может происходить только из противоположной Вселенной на границе эфира через квант действия гамильтониана.

Если воспользоваться леммой 8 (ранее не использованной нами), согласно которой , где А есть ускорение, то можно записать, принимая текущее настоящее за нулевое:

Перемещая константу скорости света в левую часть, получим Хаббловское ускорение:

(7.15)

Это значит, что постоянная Хаббла может быть интегральным оператором космологического времени, описывающим мировую линию света:

И это опять говорит в пользу того, что постоянная Хаббла и гамильтониан как дифференциальный оператор квантового состояния имеют прямую связь. Мы рассмотрим эту идею подробнее позже, в последней главе книги, где будем обсуждать современные космологические модели Вселенной.

В таб.1 мы сопоставили эквивалентность масс 2-му началу термодинамики. Этот постулат в классической форме утверждает, что энтропия растет со временем. Добавим в эту формулировку лишь одно слово: «Рост энтропии – это рассеивание энергии (= массы) под воздействием времени». Разве эта формулировка не корректна? Она лишь переводит время из пассивного в активное состояние.

Рис.14

В общем и целом это значит, что нет никакой протяженной во времени Вселенной. Нет ни прошлого, ни будущего. Вселенная – это вибрирующая над сингулярностью страта (брана). От Большого взрыва ее отделяет лишь мгновение. И когда мы условно принимаем некоторый момент нашего времени за начало отсчета, , приписывая ему нулевое значение, мы даже не догадываемся, как точны в своей оценке. Настоящее – это всегда нуль Вселенной, а сама Вселенная – это своего рода разовый «автограф времени». Она подобна одеялу, которое встряхивается с каждым квантом времени (в частоте гамма-излучения). Это неизбежно ведет к росту беспорядка, т.е. энтропии. Именно этот «тремор» и воспринимается мозгом (наблюдателем) как время и фиксируется в его памяти, отчего у нас возникает иллюзия, что Вселенная совершает поступательное движение вперед по некой стреле времени. Но физического времени в общепринятом понимании не существует. Это лишь гармонический колебательный процесс. Однако время может существовать в совершенно ином смысле, именно как та энергия, вызывающая колебания страты, из которой собственно и состоит Вселенная.

В эволюционной биологии стохастический механизм ныне признается таким же фундаментальным, как и Хиггсовский механизм спонтанного нарушения симметрия в квантовой теории поля. Биолог Кунин называет эту модель «постмодернистским синтезом» (хотя тут же оговаривается, что этот термин – умышленный оксиморон) в смысле хаотичности генетических процессов, при которых неизбежной становится «теория о том, что единая теория отсутствует» [28]. Древо жизни, по его мнению, строится на синтезе случайности и детерминизма как процесс непрерывного исправления ошибок. В такой модели эволюция есть бесконечный (рекурсивный) процесс коррекции несовершенств в сторону большей стабильности.

Возвращаясь к образной аналогии с одеялом, нужно признать, что хотя в общем и целом эти «встряхивания» ведут к росту беспорядка во Вселенной, в частном случае биологических систем такой тремор оказывается весьма целенаправленным. Лучшим свидетельством тому является наше появление в этой физической реальности. Если этому не навязывается теологическое провидение, то цель Вселенной состоит в бесконечной коррекции несовершенств, которые в самой Вселенной (страте) тут же стираются, потому что помнить их может только мозг.

Этот вывод, связывающий реальность с мозгом, должен быть фундаментальным для теории сознания, но он не принципиален для физики, которая по смыслу занимается теорией реальности. В конечном итоге, исследователя интересует именно та реальность, с которой имеет дело его мозг, а не какая-то абстрактная сущность. Иначе говоря, такая мета-физика ничего не меняет в постулатах самой физики, изучает ли она независимую реальность или ту, которую этот мозг создает. Достаточно, чтобы мозг имел всегда одну и ту же реальность и не менял ее по собственному произволу.

VIII. Квант времени и поток самосознания

Итак, поток самосознания, выраженный нами в (7.1) и (7.2), состоит из потенциально бесконечной последовательности квантов и дхарм, каждая из которых символизирует нулевое «настоящее» мозга и находится между двух световых конусов:

ПС = D + dt + D + dt + >D< +…

Классическую машину Тьюринга-Поста (МТП) можно считать простым детектором времени. От обычных часов, выполняющих гармонический процесс, МТП отличается только тем, что осуществляет некоторый рекурсивный процесс, результат которого зависит от предыдущего:

(8.1)

Алгоритм A предписывает МТП, в зависимости от текущего состояния и наблюдаемого в текущей клетке символа, записать в эту клетку новый символ, перейти в новое состояние и переместиться на одну клетку влево или вправо. Именно оттого, что мозг обращен в прошлое и «пятится» во времени, его ПС формируется как псевдо-рекурсия, т.е. как процесс, в котором каждый предыдущий член выводится из следующего, а не наоборот:

(8.2)

Индекс при A подразумевает, что сам этот оператор является «гостем из будущего». Здесь необходим специальный формализм, который по смыслу своему должен быть непредикативным, т.е. включать в описание самого себя. Иначе говоря, мозг работает парадоксально, как знаменитое множество Рассела, которое принадлежит и не принадлежит самому себе одновременно. Действительно, ведь для того, чтобы описать будущее, МТП требуется время, ибо она сама должна физически перейти в это будущее. Но что, если объектом описания выступает сама МТП?

В каждый момент времени t мозг «вычисляет» не свою будущую дхарму, а свое прошлое состояние, оказываясь «невменяемым» по отношению к своему физическому настоящему, что, вероятно, и спасает его от остановки ПС. Только благодаря нелокальности настоящего для мозга становятся возможными многие психологические феномены, как, например, гипноз, галлюцинации или психоз. И даже более того, ведь в абсолютно детерминированном мире психология вообще есть излишество: если будущее предопределено в каждой дхарме, самосознание – это не более чем детектор событий, его воле и его мышлению не в чем реализоваться. Именно таков обычный материалистический или технический аргумент, уравнивающий машину и мозг. Тут можно предположить, что машина, какой бы сложной она ни была, есть лишь детектор времени, тогда как мозг, т.е. вся совокупность мозгов, происходящих из одного целого, может быть генератором времени во Вселенной. Индуистская и буддистская философия апеллирует в этом случае к единому Я.

Механизм, по которому мозг формирует свою физическую реальность, очень тонок. Он не является Марковской цепью, в которой будущее однозначно зависит только от настоящего, уже потому, что такой цепью в строгом смысле не является даже принцип суперпозиции, связывающий сразу три параметра:

.

Эти процессы объединяет лишь линейность. У мозга «расклад карт» оказывается еще более причудливым. Он находит адекватное отражение в разложении пространства Минковского на световые гиперболоиды:

Настоящее сингулярно и охватывается s-подобным гиперболоидом , который содержит область нелокальности и является внешней границей мгновенных квантовых корреляций, «размывая» в корпускулярно-волновом дуализме сингулярные границы световых конусов. Благодаря этому гиперболоид будущего (или прошлого) является внутренностью сингулярного конуса будущего (прошлого):

или

Это эквивалентно тому, что световые конуса прошлого и будущего являются топологическим замыканиями t-подобных гиперболоидов. Если бы мозг находился только в настоящем, в области , содержащей «холический» мир Маха и Бома, где вся связано со всем, то ПС в мозге был бы невозможен: это – нирвана. Утешением здесь может быть лишь то, что в таком состоянии мозг должен стать «всезнайкой», поскольку теоретически может увидеть Вселенную всю и сразу, т.е. обрести по Больцано «очи Божьи». Если бы мозг локализовался полностью в будущем, в области или в прошлом, в области , то внешностью для него был весь остальной мир:

или

Рис.15

Это значило бы, что Вселенная в будущем или в прошлом имеет для мозга отрицательную кривизну и описывается параболической геометрией Лобачевского. Напротив, та часть, в которой он находится, имела бы сферическую геометрию Римана. При этом происходило бы что-то странное с параллельными линиями. В случае (a) Вселенная просто была бы невозможна. В случае (b) у нее не было бы начала, но предстоял бы скорый конец (возможно, настолько скорый, что эволюция не уложилась бы в такие сроки). При (c) все оказывалось бы с точностью до наоборот: у Вселенной есть начало, но в будущем ее ждет Большой разрыв (возможно, он уже должен был случиться).

И лишь при (d), когда мозг слишком «велик», чтобы уместиться в одну область, и находится одновременно в прошлом и будущем, Вселенная подчиняется плоской геометрии Евклида, которую мозг считает самой естественной для себя. Именно такую геометрию предполагает пространство Минковского. Но ни термодинамика, ни космология не подтверждают эту замечательную симметрию. Что же касается естественных убеждений мозга, то самым неестественным для него должно быть именно то, что никакого прошлого и будущего во Вселенной нет. Вся Вселенная сводится к суперпозиции двух страт W. Но только так можно объяснить необратимость времени, в котором физические процессы никогда не идут вспять.

ПС и t структурно подобны. Но нам для причинно адекватного восприятия физической реальности и дедуктивно полного ее описания необходимо, чтобы они были гомеоморфны друг другу. Мир рождается как миф – из ничего. И точно так же рождается самосознание. Его первая дхарма в ПС подобна сингулярности Большого взрыва. У нее нет прошлого, на которое она могла бы опираться. Несомненно лишь одно: в этой первой дхарме новорожденное сознание узнает себя как мир и мир как себя. Вселенная оказывается телом мозга, и для сознания, чтобы отделить себя от мира, первичное познание его законов ничем не отличается от познания самого себя, т.е. от детского нарциссизма, в котором Фрейд усматривал первичные проявления постулированного им «либидо» (в таком понимании даже самую сухую академическую науку можно счесть сексуальным влечением).

Рождение ПС – это солипсический акт. Именно поэтому сознание есть уже и навсегда самосознание, процесс восприятия, который в каждой дхарме как мгновенном физическом настоящем сознает собственный процесс, идентифицируя с этим неразрывным процессом то, что мы называем своим вневременным «я» или «душой». Первая дхарма – это константа, с которой начинается отсчет бытия. Именно поэтому же кванты времени между дхармами, благодаря которым самосознание осознает себя в единстве с реальностью, остаются в бессознательном. Самосознание не контролирует время. Оно живет в дхармах.

Остановка ПС есть смерть самосознания по определению. Именно так понимается в нейрофизиологии смерть мозга – как прекращение генерации электрических импульсов его нейронами, при том что биологические процессы продолжаются, – по крайней мере, в виде термодинамического разложения этого мозга. Т.о. ПС не должен иметь точек разрыва, являясь при этом дискретным. Независимо от того, какой элемент мы считаем главным в ПС – дхарму или квант, один из них по отношению к другому является тем, что заполняет собою точку разрыва между элементами одного рода – дхармами или квантами. Психофизические кванты между дхармами по абсолютным значениям могут сильно отличаться от Планковской величины и других интервалов в физике, приближаясь к известным ритмам мозга или к частоте кинокадров, которыми мозг вполне удовлетворяется. Оценку их длительности проводил еще Сеченов, определяя этот квант как минимальный интервал, в котором испытуемый способен различить два отдельных сигнала. Его результат давал 20 мс. Подчеркнем, что это – не длительность дхармы, которая всегда равна нулю, в протяженность кванта времени между дхармами. Каким бы ни был этот интервал, в данном случае важно лишь то, что только благодаря такому устройству ПС индивид жив: самосознание не застывает в дхарме и продолжает двигаться, но без дхармы ПС ничем не отличался бы от потока электронов в проводах.

В сущности, каждая дхарма воспринимается самосознанием как тождество бытия и мышления, как единство мира и наблюдателя, объективного и субъективного, выраженное Декартом в его знаменитом cogito: «Я мыслю (имею дхарму) и, следовательно, существую (движусь в кванте)». Нечто подобное дхарме Лейбниц представлял как «монады», обеспечивающие по его мнению «ту связь, в которой находится каждое существо со всей остальной Вселенной» [29]. О панпсихической природе дхармы нужно говорить подробно и отдельно от этого рассмотрения. Выскажем лишь мысль, что именно в дхарме заключена принципиальная разница между мозгом и компьютером.

Теперь мы можем вернуться и к гипотетической истории, в которой мука мгновенно превращается в хлеб. Такая «мгновенность» в восприятии любого наблюдателя может означать только одно: процесс происходит между двумя ближайшими дхармами его ПС. В некотором D он воспринимает муку, а в непосредственно следующем D его мозг констатирует хлеб. Лишь затем наблюдатель может связать эти факты в логическую цепь. Значит ли это, что сам феномен логики эволюционно возник, а затем исторически оформился как отражение причинности физического мира? Или все наоборот – сама идея детерминизма, которую мы приписываем реальности, есть лишь наше субъективное убеждение, обусловленное устройством нашего ПС, а не физической реальностью, которая, быть может, не обладает детерминизмом или этой независимой реальности вовсе нет?

Душа ребенка составляет часть души того человека, в которого этот ребенок вырос, и т.д. до дхармы, которая оказывается физической смертью, возможно, совершенно случайной и уж точно никак не принципиально последней. Эта последняя дхарма должна обладать каким-то особенным смыслом. Но никто еще не умер от того, что пришел к логическому завершению всей своей жизни. Об этой последней дхарме следует говорить отдельно, поскольку именно с нее кончается известное нам бытие и начинаются спекуляции о потустороннем мире. Т.о. душа (сущность) как константа, в которой уже ничего не происходит, есть закончившийся процесс, который заключает ПС в световые конусы:

Д = < ПС > = < D + dt + D + dt +…+ D > (8.3)

Тем не менее, самосознание в каждом своем психологическом настоящем имеет в конусе прошлого временно законченный ПС. Иначе говоря, Д(t) – это начальный и конечный на данном этапе отрезок ПС:

Д(t) = < D + dt + D + dt +…D > +… = < ПС > +… (8.4)

Благодаря этому душа воспринимается самосознанием в каждый момент времени t, а точнее говоря в каждой дхарме ПС, как нечто законченное, совершенное. Но этот начальный отрезок непрерывно удлиняется, получая новые «приращения души» в виде новых дхарм. Этой протяженности во времени соответствует буддистская «анитья». Души как чего-то законченного попросту нет. Именно это подразумевали экзистенциалисты, утверждая, что существование (ПС) предшествует сущности (Д). Тезис Сартра «Существование предшествует сущности» в точной формулировке означает, что существование есть временная функция, а сущность составляет множество ее значений. Этому тезису можно придать совершенно точный смысл. Разница между существованием ПС и сущностью Д составляет одну дхарму:

ПС = Д + D +… (8.5)

Экзистенциализм можно назвать «философией переживания времени», а другое сопутствующее ему течение – феноменологию определить как «философию восприятия дхарм». Гуссерль, ссылаясь на мнение Брентано о том, что ощущение времени заключено в «возникновении непосредственных представлений памяти т. е. таких, которые присоединяются, согласно закону, не знающему исключений, к соответствующим представлениям в восприятии без всякого опосредования» выводит свой «общий закон, что к каждому данному представлению естественным образом присоединяется непрерывный ряд представлений, из которых каждое воспроизводит содержание предыдущего, однако таким образом, что оно постоянно прикрепляет к новому представлению момент прошлого» [30]. По сути, речь здесь идет о коллапсе волновой функции. Но при этом мысль Брентано о том, что память формируется без всякого опосредования, - ошибочна. Мозг не видит будущее, уже находясь в нем физически, и формирует свою реальность постфактум. В этом механизме движения по стреле времени «спиной» заключены многие замечательные феномены психики, к которым мы вернемся ниже.

Пока же заметим, что анизотропия времени объясняет корпускулярно-волновой дуализм: прошлое дискретно (квантовое), будущее континуально (волновое). Тут можно высказать догадку, что асимметрия мозга связана именно с этим. Возможно, будущее – это удел правого полушария, а когда информация через мозолистое тело и гиппокамп попадает в левое, она становится аналитической (причинной) в прошлом. Именно на сочетании этих двух форм восприятия мозг делает свои прогнозы. Он – оракул, который должен ежеактно предсказывать себе будущее. Однако его предсказания перестают сбываться, когда с ним случается то, что называют «болезнью Паркинсона». Можно сказать, что у мозга начинается квантовый тремор и принцип неопределенности получает свое нейрофизиологическое воплощение. И тогда для мозга, пораженного этим недугом, попасть ключом в замочную скважину становится чрезвычайно трудно, ну а проблема игольного ушка становится для него столь же неразрешимой, как для евангельского верблюда.

Винер связывал эту болезнь с нарушением обратных связей в рефлекторном кольце. Заметим, что рефлекторное кольцо подобно временной петле. Разумеется, это не так в строгом физическом смысле: прямой сигнал от реальности к мозгу (например, информация о положении собственной руки) и обратный сигнал от мозга к мышцам всегда разделены интервалом времени, но, чем меньше, по крайней мере, теоретически этот интервал, тем больше рефлекторное кольцо сужается до виртуальной паре. В этом смысле физиологический запрет на временные петли выражается в том, что нейроны мозга не являются собственными рецепторами. Мозг не контролирует себя как физическое тело и не имеет собственных болевых ощущений.

Итак, есть непрерывно прирастающая совокупность дхарм, которые идентифицируют себя как личность во времени. В буддизме представление об изменчивости бытия (анитья) прямо связано с отрицанием субстанциальной души (анатман). Значит ли это, что души нет? Нам известно, что в одну и ту же реку невозможно войти дважды. Но ведь никто не отрицает существование Ганга, Волги и Амазонки. Невозможно иметь дважды одну и ту же душу. Но душа как процесс существует. Именно это позволяет человеку говорить: «я». Но в тот же момент – через квант времени – его «я» приросло еще одной дхармой. И, возможно, она стала для него последней, положив конец его «душетворчеству», ибо он буквально творит свою душу из будущего. И какой смысл был бы говорить о грехе и раскаянии, если бы душа была константой?

Если наблюдатель видит в некотором D муку, а затем отвлекается на время от нее, то он неизбежно продолжает получать при этом новые дхармы (ибо остановка ПС есть по определению смерть). Допустим, эти дхармы по каким-то причинам не попали в его память. А следом за ними наблюдатель видит хлеб. Делая естественную для себя склейку потока, он интерпретирует этот процесс превращения как мгновенный. Конечно, это – вопрос его адекватности, а не проблема времени, и заботить он должен скорее психиатрию, чем физику. Однако это возвращает нас к вопросу о плотности физического детерминизма. В СТО и ОТО психологическое время вообще не рассматривается, а наблюдатель исполняет лишь роль детектора физического времени. Он абстрактен и в этом смысле абсолютен. Каким образом можно выразить релятивизм в психологическом времени? Понятно, что если квант времени «растянется» в ПС в n раз, то во столько же раз замедлится ПС. Если время континуально, а ПС - несомненно дискретен, то они не равномощны и ни о каком тождестве между ними речи быть не может. Собственно это и отражает континуум-гипотеза Кантора: возможна ли редукция несчетного континуума (времени) к счетному множеству (ПС)?

В физике такую редукцию призвана выполнять техническая база, инструментарий, расширяющий возможности физиологического восприятия наблюдателя. Ее плодом становится квантовое измерение. Инструментарий совершенствует возможности наблюдателя, но способен ли он решить эту принципиальную проблему? Математика говорит: нет. Какую бы плотность измерения не обеспечил себе экспериментатор, его множество данных все равно останется дискретным. Измерение всегда локально. Иначе оно само должно «размазаться» по континууму данных, сделав плотность состояний в статистической физике континуальной. И тогда математически естественным становится вероятностная трактовка результата в некотором ограниченном диапазоне чисел.

В КМ отделение измеряемой системы от прибора является обязательным (как и физиологическое отделение нейронов мозга от рецепторов). Измеряемая система может быть при этом расширена до Вселенной, но вне нее должен остаться независимый инструментарий. Это разделение можно представить с противоположной стороны в виде тезиса философского скептицизма. Восприятие наблюдателя (инструментарий) может включать в себя всю Вселенную, но вне нее всегда должно оставаться нечто, то, что не может быть воспринято в принципе. Измерение через прибор может быть уточнено до любой конечной величины, но в него не может попасть ничто (эфир). Можно выразиться в манере Лао-Цзы: ничто лежит в основании всего бытия, но само ничто не экзистенциально.

Так есть ли в физической реальности то, что мы называем настоящим? Уилер полагал, что волновая функция, призванная дать вероятностное описание настоящего, которого, как мы выяснили, физически нет, коллапсирует всегда в угоду наблюдателю. А это значит, что физическая реальность есть продукт самосознания. Объективное – это всеобщее субъективное. Если время фиктивно (Tempus nihil est), то фиктивна вся реальность. Если же время активно (Tempus ante quantum), то реальность вторична для времени и мозга. Возможно, физики заблуждаются, полагая, что они изучают нечто независимое от мозга? Сама физика – это часть теории сознания.

Спонтанное нарушение симметрии заключается в том, что из каждого настоящего как точки равновесия мира мозг всегда эволюционирует в одну и ту же сторону, которую мы называем «будущим». Но возможно ли, чтобы мозг совершал свои флуктуации хаотически: то вперед, то назад? Тогда он имел бы мир с эффектом «дежавю»: сравнивая полученную информацию с той, что хранится в его памяти, мозг обнаруживал бы, что реальность в точности повторяется. Такое действительно иногда происходит с нами, но связано оно лишь с аберрацией памяти. Иначе говоря, в случае психофизического дежавю речь идет о тождестве двух дхарм, одна из которых уже хранится в памяти, а вторая поступает в мозг и сравнивается с имеющейся базой данных. Самому мозгу делать это необходимо, чтобы сохранять ориентацию в физической реальности, оценивать происходящие в ней перемены и контролировать свои действия. Именно в том случае, когда новая дхарма оказывается очень похожа на одну из тех, что уже хранятся в базе мозга, у нас возникает ощущение, что мы это уже видели:

При физическом дежавю должна возникать временная петля во Вселенной. Это – совсем не то же самое, поскольку работа с дхармами внутри памяти стрелу времени нисколько не изменяет, ибо сама «база данных» является нейронной, т.е. t-подобной структурой мозга. Воспоминания, связанные с перебором объектов памяти, можно вполне сравнить с обычным (локальным) перемещением тела по пространству. Настоящая временная петля в силу связности стрелы времени подразумевает точку остановки времени, при которой будет иметь место тождество двух ближайших страт:

В этой точке Вселенная должна застыть, а ПС остановиться. По крайней мере, для мозга это означает не дежавю, а смерть.

Понять, как неразрывно связан мозг со Вселенной можно из такого простого рассуждения, не имеющего прямого отношения к физике. Современный опыт нейрофизиологии говорит нам, что мозг способен сохранять личностные функции даже при полной утрате одного из полушарий. Самосознание сохраняется. Можно ли в таком случае теоретически разделить этот мозг на две части, пересадив, скажем, одно из полушарий в другое тело с сохранившейся в нем подкоркой? Нам известно, что самосознание формируется на высшем уровне, а значит, в этом случае должно произойти разделение ПС, т.е. раздвоение личности. Тогда два самосознания будут независимо друг от друга воспринимать Вселенную (или порождать ее). Ну и что? Вокруг миллионы таких независимых самосознаний.

Тонкость заключается в том, что речь идет об одном и том же ПС. Возможность такого раздвоения ПС логически эквивалентна возможности перемещения мозга в прошлое, ведь при таком переходе в предыдущую Вселенную самосознание попадает в свою собственную реальность, где будет присутствовать уже в двойном экземпляре. Лемма 9 говорит нам, что это строго невозможно, поскольку прошлое безвозвратно стирается из Вселенной. Но раздвоение мозга на два независимых ПС создает аналогичную ситуацию. Следовательно, запрет на перемещение во времени запрещает нам медицинскую процедуру пересадки половины мозга в другое тело или другую подходящую для него среду, хотя не запрещается пересадка всего мозга. Но при чем тут физика? Ей-то что за дело до мозга? Как ни странно, но единственность Вселенной эквивалента единственности воспринимающего ее самосознания. Мозг есть носитель уникальной вселенской сущности.

Пусть имеется два мозга (два ПС), один из которых медитирует. В чем может заключаться эта медитация, кроме того, что меняется активность разных отделов мозга? Электроэнцефалограммы (ЭЭГ) показывают, что при медитации или чтении молитв у подопытных появляется ритм мозга, естественный при обследовании детей. Выстроим основные ритмы в порядке возрастания частот, связывая их с дхармами ПС:

Дельта: 0,5—3 Гц,

Тета: 4—8 Гц,

Альфа: 8—13 Гц,

Бета: 14—40 Гц,

Гамма: выше 40 Гц,

Это позволяет оценивать ПС в релятивистских категориях, чему есть двоякое толкование. Первое подразумевает, что мозг – тоже физический объект и, как генератор волн, может иметь собственный эффект Доплера. Второе намекает, что физическая реальность есть проекция мозга на эфир. Последняя включает в себя голографическую Вселенную Бома [31], если понимать частоты как излучение мозгом маркеров или как его реакция на интерференционную картину реальности. Оставаясь в рамках экспериментальной нейропсихологии, можно сказать следующее. Медитация инициирует дельта-ритм, характерный при естественном или наркотическом сне, и тета-ритм, который возникает при глубокой релаксации мозга и является врожденным для младенцев. Напротив, гамма-ритм, обладающий наибольшей частотностью, наблюдается при решении задач, требующих сосредоточенного внимания. Именно его обычно связывают с работой интеллекта.

Эти ритмы имеют однозначную физическую природу, что позволяет говорить о медитации как о релятивистском замедлении психологического времени в физических терминах. Поскольку самосознание идентифицирует себя и тождественную ему реальность только в дхармах, то теоретически эффект замедления может выразиться только в их частоте, а частота может измениться благодаря растяжению психофизических квантов. Примем такой квант в первом ПС (ИСО_1) за некоторый интервал , равный сумме физических квантов как ndt, а в медитирующем ПС (ИСО_2) как .Тогда релятивистское замедление может быть выражено через преобразование Лоренца в рекурсивной форме (4.4), не нуждаясь при этом по смыслу в квадратичной форме, поскольку мы здесь уже не апеллируем к геометрическому пространству, но имеем дело с простым линейным процессом:

или kdt = ndt + ldt, (8.6)

где .

Здесь явным образом делается привязка психофизических квантов к объективной реальности, выраженной в кванте физического времени dt, но легко видеть, что можно обойтись и без этой отсылки. Тогда в истории, где фигурируют два мозга (два ПС), логика рассуждений будет ничем не отличаться от логики мысленного эксперимента, в котором фигурируют два наблюдателя (две ИСО), но при этом никакой объективной реальности в ней уже не останется. В такой интерпретации мы можем зайти гораздо дальше, чем мог позволить себе Эйнштейн. Мерилом времени будут не часы, статус которых оговорен как независимый прибор, отсчитывающий время, а сам мозг с его частотами и его субъективным восприятием мира. Собственно, только такую модель можно назвать по-настоящему «Теорией относительности», поскольку в ней абсолютно все оказывается относительным и нет ничего, что можно было бы считать реальностью. Тут можно возразить, что это не отменяет объективную реальность. Но в чем она заключается?

Хотим ли мы этим сказать, что субъективное время, при обсуждении которого философы всегда отделяют его от объективного времени, отдавая тем самым дань авторитету естественных наук и убеждению физиков , что они-то как раз изучают физический, независимый от самосознания параметр, проверяемый экспериментом и описываемый математикой, что это время тоже субъективно? Пожалуй, да, в том смысле, что такая объективность – это объективность мозга. И математика, и физический эксперимент – это, в конечном итоге, феномены самосознания.

По сути, единственным объективным фактором в СТО является скорость света. В нашем рассуждении она имеет статус дхармы как мгновенного покоя, но само время определяется только психофизическими квантами (ритмами мозга). Реальность возникает для мозга (наблюдателя) только в дхармах, которые иллюзорны, т.к. показывают мозгу то, чего нет, – настоящее, которое невозможно, ибо Вселенная в нем должна схлопнуться в сингулярность. Если при этом мозг имеет Вселенную, в которой живет, то она есть его собственное порождение. Без наблюдателя Вселенная отсутствует. Возвращаясь к сарказму Эйнштейна о том, меняется ли состояние Вселенной под взглядом мыши, позволительно заявить: без мыши Вселенной нет. Тут уместно вспомнить иронию Пуанкаре: «Если в мире нет наблюдателя, в чьей голове решается вопрос о существовании мира?» [32].

Древним изображением времени было принято считать трезубец, символизирующий троицу: прошлое-настоящее-будущее. Но мы уже пришли к выводу, что настоящего нет. Этот трезубец в действительности можно сравнить с таким понятием в музыке как «триоль» (фр. «triolet»). Это – группа из трёх нот одинаковой длительности, в сумме по времени звучания равная двум нотам той же длительности как 1+ 0 + 1. Музыка нашего бытия состоит именно из таких триолей, где каждая дхарма окружена двумя квантами, составляющими прошлое и будущее этого переживаемого как мимолетное настоящее акта самосознания:

…+ dt + D + dt +… (8.7)

А две дхармы связаны одним общим квантом времени:

…+ D + dt + D +… (8.8)

Мы воспринимаем мир только в дхармах. Если мы делаем объектом своего внимания квант времени, то он тут же становится дхармой, которую отделяет от предыдущей дхармы новый квант времени. А поскольку мы воспринимаем мир вне времени, то у нас возникает это странное и абсурдное ощущение, что – с одной стороны – настоящее неуловимо, а с другой – мы пребываем в вечном настоящем, как будто бытие состоит из одной протяжной ноты. Двухщелевой аппарат, о котором мы говорили ранее, есть по смыслу такой триоль.

Рис.16

Коллапс волновой функции в квантовом мире есть коллапс времени в настоящем и поэтому выглядит для нас так. Мы ставим в рамках двузначной логики вопрос о реальности (i), затем возникают два возможных результата (ii), после чего наблюдение схлопывает их (iii), реализуя лишь один выбор. Эти три этапа соответствуют триолю.

Наш поток самосознания ПС непрерывно движется во времени и пополняет душу Д новыми дхармами, образуя «Лестницу бытия», о которой говорил Бергсон. Этот рисунок хорошо отражает то качество психологической стрелы времени, которое Фрезер назвал «эотемпоральным» по имени Эос – греческой богини утренней зари [33]. Правда, сам этот исследователь относил эотемпоральность (восхождение) к космологической стреле времени, что в целом не противоречит постулату о тождестве психологической и физической (включая космологическую и термодинамическую) стрел, но в остальном, надо сказать, что его классификация времени по 6 признакам весьма поверхностна и произвольна.

Наше бытие состоит из «триолей», в которых вертикальные интервалы есть кванты времени, а горизонтальные ступени между ними – это нулевые во времени дхармы. Дхарма находится вне времени, как и свет. Ранее мы уже выяснили, что мгновенный покой соответствует скорости света, и поэтому линия света является на этом рисунке горизонталью. Перпендикулярно ей пролегает линия нирваны, поскольку, очевидно, небытие тем и отличается от бытия, что в нирване ПС прекращается, а время становится бесконечным. Именно сцепка триолей, подобно вагонному составу, обеспечивает нам непрерывное (континуальное) бытие в дискретной музыке мира. Последняя нота (будущее) каждой дхармы автоматически оказывается первой нотой (прошлым) в следующей дхарме, и только благодаря этому мы не попадаем в настоящее, где нас поджидает нирвана. Ведь остановиться в одной дхарме – значит застыть в вечном безвременьи. А это и есть мечта дзен-буддиста. Но не так-то просто разорвать эту сцепку триолей.

Зеленная (восходящая) линия изображает на этом рисунке наше ментальное бытие. Оно начинается с нашей первой дхармы и кончается последней. И, строго говоря, только в смерти мы получаем окончательную душу, с которой уже ничего не происходит:

ПС = Д = D + dt + D + dt +…+ D. (8.9)

Констатировать это могли бы лишь при условии, что у нас будет в запасе еще одна дхарма, оглядываясь из которой назад, в прошлое, мы увидим свою смерть:

… Д + dt + D +… (8.10)

Но тогда наше посмертное состояние ничем не отличалось бы от обычного состояния, сложенного из «триолей». А чтобы осознать эту дхарму, нам понадобилась бы следующая дхарма и т.д. до бесконечности. Тут кроется классический для нашей логики парадокс: бессмертная (в смысле константы) душа эквивалента ее смерти.

Красная (нисходящая) линия на рис. 15 призвана изобразить ту интригующую историю из фантастических романов, в которых герой отправляется назад во времени, чтобы исправить ужасную ошибку в своем прошлом. Забавно то, что при этом его душа странным образом не стирается, как это следовало бы из простой логики, но продолжает почему-то накапливать дхармы. Понятно, что для такого явления необходимо как минимум разделить физическое и ментальное время, нарушив постулат о тождестве двух стрел. Однако поскольку мы – существа материальные и даже наш поток самосознания с нейрофизиологической точки зрения есть физический процесс, то подобная история абсолютно исключена. По крайней мере, двигаясь назад, этот герой должен был постепенно лишаться памяти и молодеть. Но обратить время в принципе невозможно.

Такая асимметричность времени совершенно исключает его фиктивность. Будь время лишь абстракцией, обратимые процессы не приводили бы к необратимым последствиям, как это происходит в физике, химии и биологии. Именно поэтому синергетика на основе процессов в неравновесных средах использует вероятностное описание хаотических систем как динамики, которая необратима во времени. Пригожин по этому поводу говорит: «Время приобретает свой истинный смысл в связи с необратимостью или даже с „историей“ процесса, а не является просто геометрическим параметром, характеризующим движение» [34]. Пожалуй, самым лучшим примером этой «истории» оказывается история жизни каждого из нас в его необратимом потоке дхарм, которые архивируются в памяти.

Память сохраняет только дхармы и не хранит в себе кванты времени. При этом последовательность дхарм утрачивает естественный временной порядок, рискуя образовать информационный хаос, а значит, у мозга должен быть механизм, который устанавливал бы некий иной, отличный от временного порядок архивирования. Вероятно, им является принцип ассоциаций, по которому мозг собирает дхармы в кластеры той или иной сложности и снабжает их «тегами». И вот, вместе со звуками забытой мелодии на человека могут нахлынуть воспоминания, о которых он даже не догадывался. Именно это позволяет нам быть внутри своей памяти как бы не подвластными времени. Хотя сам процесс воспоминаний требует времени и сохраняет однонаправленность стрелы времени, у нас рождается ощущение, что время обратимо. Несомненно, сама идея симметричности времени стала возможной благодаря памяти, которая позволяет нам пережить давно ушедшее физическое прошлое как психологическое настоящее.

Личность (самосознание) не только формируется из памяти, без нее собственно никакая личность невозможна. Череда дхарм, проходящих перед неким центром, пусть даже очень сложно устроенным, при условии, что она тут же им забывается, делала бы абсолютно бессмысленным этот процесс. Кто ничего не помнит, тот ничего не знает. Кто ничего не знает, не знает самого себя. Самосознание полностью состоит из памяти, тогда как дхармы могут быть привнесены в него некой посторонней силой. Этой силой мы считаем физическую реальность. Заметим, что с определением ПС мы можем дать определение феноменологическому миру Гуссерля, который безуспешно пытался найти такое определение. Феноменологический мир – это пересечение всех ПС. По определению он состоит из того общего для всех самосознаний множества дхарм, которые составляют нашу объективную реальность как всеобщее субъективное.

Это подразумевает, что физическое и психическое время можно разделить. А коль скоро человек способен делать это по собственной воле, то возможно и спонтанное включение этого механизма в его ПС. Что это значит? Это значит, что мозг может самопроизвольно или под воздействием каких-то субъективных факторов отделять физическую реальность от психической. В ПС всегда присутствует элемент невменяемости индивида – момент смены одного его настоящего (дхармы) другим настоящим (следующей дхармой). Только поэтому его вечное по Зенону настоящее оказывается неуловимым по Гераклиту, непрерывно изменяясь. Для самосознания в кванте времени таится невменяемость, а в дхарме его поджидает нирвана. То, что мы называем жизнью, – это череда наших смертей и безумств. Можно предположить, что такие феномены психики как гипноз, самовнушение, галлюцинации и шизофрения становятся возможны благодаря именно такому устройству ПС.

В дхарме самосознание абсолютно устойчиво – оно восприняло физический мир в мгновенном покое, как кадр на пленке, где уже ничего не происходит. Но между этими кадрами всегда оказывается квант времени, который не может быть сознаваемым. Т.о. в ПС всегда есть элемент невменяемости личности в том смысле, что самосознание не контролирует себя. Контроль всегда осуществляется в дхарме, где устанавливается тождество внешнего и внутреннего, физического мира и «я». Дхармы словно координаты личности в физической реальности. Через них мозг понимает, где он находится. Только так он способен не только осознать боль, причиненную телу, и дать, скажем, реакцию на ожог, но и понять грозящую ему опасность, например, в виде вспыхнувшего поблизости огня. Но ПС, состоящий из одних дхарм, не мог бы двигаться во времени, а значит, порождать новые дхармы и вообще состояться как поток. Тогда-то, покидая одно физическое настоящее (дхарму), самосознание оказывается в кратковременной прострации перед следующим физическим настоящим.

Если в этот момент по каким-либо причинам происходит психофизическая подмена физического настоящего, то вместе с ним меняется и восприятие действительного мира: индивид воспринимает то, чего в нашей общей нейролингвистической реальности нет. Мы это не видим, не слышим и в конечном итоге не чувствуем. Тем печальнее участь того, кто оказался в этом измененном состоянии психики: у него нет ни малейшего шанса представить другим какие-либо неопровержимые улики кроме собственных ощущений, которые для него обладают безусловной достоверностью именно потому, что в дхарме самосознание, как только что было сказано, абсолютно устойчиво. Процесс усложняется еще тем, что эта устойчивая дхарма попадает в память. Человек не просто видел что-то, чего нет в действительности, он помнит это что-то, оно стало частью его души.

Все измененные состояния психики возникают через эти кванты времени в ПС. В случае гипноза самосознание отключается от физической реальности, но ПС не останавливается, - это была ба смерть, но продолжает строить себя, черпая дхармы из памяти или генерируя их внутри собственных нейронных комбинаций. В случае самовнушения самосознание так же блокирует сигналы из внешнего мира, подменяя их желаемыми. Теоретически возможно такое состояние ПС, при котором реальность станет экстремально горячей, а человек (организм), находящийся по нашим физическим меркам во вполне прохладном мире, будет получать ожоги от всех предметов, которых коснется. Во всех инструкциях по гипнозу, как, например, в [35], всегда делается ссылка к таким состояниям мозга, в которых он находится между дхармами, т.е. в прострации. Транс – это всегда отвлечение от физической реальности. При погружении в сон, мозг автоматически переключается на альфа-волны с короткими периодами активности в диапазоне тета- и дельта-волн. Сновидения происходят в диапазоне альфа-волн. Гипноз извлекает преимущество из этого естественного феномена: мозг осуществляет переход в альфа-состояние и погружается в сон. Тут личность оказывается наиболее уязвима.

Ну а при галлюцинациях и шизофрении ПС становится хаотичным. Физический детерминизм утрачивает власть над таким самосознанием, чьи дхармы не соответствуют действительности, создавая ложные координаты. Человек видит искаженную реальность, иные миры, общается с голосами, подчиняясь их воле, как в синдроме Кандинского-Клерамбо. В психиатрии все чаще высказывается мнение, что шизофрению невозможно диагностировать однозначно и поэтому ее лучше характеризовать как спутанное состояние. Это можно понимать как декогеренцию дхарм в ПС по аналогии с квантовыми эффектами нелокальности в ЭПР-парадоксе.

Признание, что в шизофрении трудно диагностировать отличие нормы от патологии, возвращает нас к упомянутой выше междхармической прострации любого ПС, которую можно считать отправным пунктом шизофрении для любой личности. Ситуацию можно сравнить с поездом, который ехал по одной ветке, но был переведен стрелочником (мозгом) на другой путь. Стрелочник при этом не меняет законы природы, и если поезду суждена на этом пути катастрофа, то она произойдет в точном соответствии с физической реальностью.

IX. Психо-математика и фоновая зависимость

Необратимость времени логически эквивалентна причинности физического мира. Причинность физического мира в свою очередь логически требует мгновенного покоя, в котором ничто не происходит между причиной и следствием, поскольку без нее детерминизм невозможен. Нулевая точка мгновенного покоя эквивалента конечной скорости света. Конечная же скорость света (а вместе с ней и причинность, и точка покоя, и стрела времени) эквивалентна единственности нашей души. Из фантастических историй нам хорошо известно, что такое путешествие в прошлое (обычно герой использует для этого сверхсветовую скорость или кротовую нору в пространстве-времени) должно раздвоить его душу, ибо там он должен встретить самого себя, а изменив что-то в своей судьбе, получить того, кем он был, и того, кем он стал в новом ПС. А это уже, как минимум, две души и две Вселенной, не говоря уже про те души, которые персонаж тоже раздвоил, изменив их судьбы. Т.о. нарушение физических законов требует нарушения и ментальных законов, обеспечивающих единственность и уникальность наших душ в единственной и уникальной реальности. Назовем эти пять понятий «Звездой онтологии».

Рис.17

Они логически эквивалентны друг другу. Когда говорим: Время, - говорим: Причинность. Когда говорим: Причинность, - говорим: Покой. Когда говорим: Покой, - говорим: Свет. Когда говорим: Свет, - говорим: Душа. Когда говорим: Душа, - говорим: Время. Душа, напомним, – это по определению конечный отрезок ПС, который продолжает непрерывно прирастать новыми дхармами и может прекратиться только в смерти. Так какова должна быть участь этой души при свободном падении в черную дыру? Она ничего не заметит? В черной дыре душу ждет нирвана. Может ли она пройти через червоточину, раздвоиться в складках пространства-времени и увидеть свой клон в другом возрасте, т.е. в меньшем или большем наборе памяти, поскольку возраст индивида это – длина его ПС? Наш ответ: это абсолютно невозможно.

Математическое уравнение вида А + В = С, что бы ни подразумевалось за его компонентами и какими бы специализированными они ни были, всегда выглядит так, что в нем можно производить любые формально оправданные перестановки. А когда мы приравниваем его к нулю, А + В – С = 0, то к чему в психологическом смысле мы его привязываем? Что есть этот нуль для мозга? Поскольку любое уравнение может представить в таком виде, то можно считать, что наше познание реальности и сама реальность возникают из ничего. Математическая и физическая реальность одинаковы абстрактны в мозге. Приравнивая уравнение к нулю, мы физически привязываем процесс к вечному настоящему (эфиру), а математически мы аннигилируем сущности в континууме, из которого извлекли их по собственной воле. Это диалектическое качество самосознания, которое проявляется в тождестве физической и психологической стрел времени и делает нашу логику адекватной причинности, наглядно отражено в алгебре, в теории групп и колец, где всегда присутствует множество обратных элементов и фундаментальный нуль (фундаментальная единица), к которому привязаны все элементы и которые «аннигилируют» в нем будто пара виртуальных частиц. Так что такое нуль?

Как и всякий объект самосознания, он есть по нашему определению дхарма. Какими атрибутами обладают дхармы помимо того, что в физическом времени они могут быть интерпретированы как мгновенный покой, который составляет для ПС его психологическое настоящее? Во-первых, все дхармы, как это утверждает гештальт-психология, целые. Этот атрибут очевиден. Если роза –это целый образ, то букет роз или лепесток розы – это тоже целые образы. Для самосознания не бывает полуцелых образов. Дхарма либо есть, либо ее нет. Но ПС может остановиться только в смерти, и поэтому какую-то дхарму мозг генерирует всегда, которая является целой в том смысле, в каком целым является любой бит информации. Это выражается и в том, что время для нас не обладает гамлетовским свойством быть или не быть. Оно не исчезает и не прекращается. Дхарма есть всегда.

Еще одним атрибутом дхармы является то, что она формируется как класс, как предикат. Роза – это не какая-то конкретная роза, это класс всех роз в мире, представленных некоторой дхармой, которую мы идентифицируем как розу вообще. В противном случае общение, язык и мышление были бы невозможны. Бессловесным существам оставалось бы только показывать друг другу физические предметы и мычать. В этом смысле мозг работает как исчисление предикатов, которое не интересуют отдельные объекты. Именно это выражено в платоновском идеализме, где идея (дхарма-класс) всегда преобладает над физическим индивидуальным объектом. Роза увянет, дхарма – никогда. Когда физик, например, говорит об электроне, он говорит об электроне вообще, т.е. о классе всех объектов, обладающих определенным свойством, а не о каком-то отдельном представителе этого семейства. Если история, в которой Уилер, размышляя о барионной асимметрии, заявил своему ученику Фейнману, что он нашел ей объяснение: «Во Вселенной есть лишь один-единственный электрон», - рассказывается скорее как анекдот, то мы вправе совершенно серьезно утверждать, что самосознание и даже все самосознания имеют дело с одним-единственным электроном-дхармой.

Самосознание всегда имеет независимый фон, подложку того, что оно дхармирует, независимо от того, сознает это человек или нет. Но именно поэтому всегда можно перейти на следующий уровень, сделав объектом рассмотрения фон, у которого автоматически появится новый фон. Математика изначально постулирует свой мир на нижнем уровне языка (дхарм): элементы и точки вводятся как неделимые по определению. При этом мысль уже не может двигаться вниз, но может двигаться вверх. Лишь затем из этих первичных сущностей создаются множества, пространства, функции и алгебры. Математика теоретически допускает множества множеств, множества множеств множеств и т.д. За бесконечностью возможны супербесконечности (трансфиниты). Пространства могут вкладываться в пространства и быть бесконечномерными. Структуру можно делать все сложнее и сложнее, но практически математика работает в очень небольшом языковом диапазоне. Кажется бессмысленным искусственно нагромождать сложности. Формально это, например, выражается в том, что в математике очень часто встречаются сущности вида Хn, т.е. некие величины с экспонентой, но очень редко встречаются величины, экспоненты которых имеют собственные экспоненты и совсем не встречаются такие, где экспонент еще больше.

Вспоминая историю Сакса о мозге с пораженным зрительным центром правого полушария, отчего он лишился способности формировать сложный составной образ, можно сказать, что этот мозг зрительно оказался сильно ограничен сверху. А поскольку большую часть информации мозг получает именно через зрение, то все его мышление формируется от рождения как «визуальное». Именно поэтому рисунки для него обладают большей познавательностью, чем формулы (и поэтому мы сопровождаема эту статью большим их количеством). Пораженный мозг не может «увидеть за деревьями лес», т.е. увидеть над элементами сформированное ими множество. По отношению к здоровому мозгу он оказывается в том же положении, в каком этот нормальный мозг должен находиться по отношению к «божественному уму», который по мнению Больцано никак не ограничен сверху и видит Вселенную всю разом от начала и до конца.

Физика, в той мере, в какой она следует математике, тоже определяет для себя нижнюю грань, но в отличие от математики она может двигаться вниз. Молекулы делятся на атомы, атомы на протоны и электроны, протоны на кварки, кварки на преоны и т.д. При этом новые частицы (фермионы) требуют новых полей (бозонов). Кваркам нужны глюоны, хиггсу нужно хиггсино. Поиски симметрии могут теоретически углубляться до бесконечности, хотя, конечно, они ограничены Планковскими единицами. Несомненно, наилучшим инженерным решением было бы такое устройство Вселенной, которое устанавливает ее принципиальные нижний и верхний горизонты, - и таким образом, чтобы эти горизонты были одним и тем же – континуальным эфиром. Разумеется такой горизонт не предполагает, что самосознание (мозг) может в него упереться как в стену.

Так что есть нуль? Очевидно, эта дхарма олицетворяет для самосознания ничто, не имеющее никаких экзистенциальных качеств: формы, цвета, размера, запаха, вкуса, веса, плотности, температуры. В ничто нет диалектических качеств бытия: верха и низа, правого и левого, добра и зла, красоты и безобразия, света и тьмы. В ничто нет ничего кроме самого ничто. Если мы полагаем, что всякая дхарме в мозге связана ассоциативно (или голографически) с другими дхармами, то ничто – это по определению изолированная от ассоциаций дхарма. Но именно этим оно экзистенциально. В сущности, это ничто не является истинным, поскольку истинное ничто не может даже дхармироваться и быть мыслимым, ибо в дхарме оно уже обретает бытие, становится нечто. С этой декларации начинается повествование Лао-Цзы: «То, что можно назвать Дао, не есть истинное Дао». Истинное Дао – вне самосознания, оно неуловимо как полное отсутствие дхармы.

Но для самосознания отсутствие результата – тоже результат. Мы злоупотребляем языком, когда говорим, что не видим или не слышим чего-либо. Пока мы живы, мы, по крайней мере, видим пустоту и слышим тишину, т.е. имеем дхарму. Выражаясь языком психологии, Дао всегда находится в бессознательном, и извлечь его оттуда невозможно. В этом смысле нуль, которым мы пользуемся, - фальшивый нуль. Он – не небытие, он – граница между бытием и небытием. Но именно поэтому всякая дхарма, находясь между двумя квантами времени в ПС, есть нулевое настоящее – фикция физического мира, неподвижный эфир. Точка в пространстве всегда имеет окрестность. Если мы говорим о дискретном множестве изолированных точек, то между ними находится фон. В этом случае мы отделяем множество от фона волевым усилием. Собственно, вложением таких фонов друг в друга и занимается топология. Но волевым усилием невозможно создать фон континуума. Именно поэтому истинный континуум (эфир) уже не является математической структурой.

Эфир всегда следует понимать как фон, на котором проводится исследование чего-либо. В таком концептуальном смысле эфир обладает одним свойством – он всегда присутствует для наблюдателя, сознает ли тот его или нет. Этот фон может иметь как физический, так и ментальный статус. Если сам фон становится объектом исследования, т.е. дхармой, у него должен автоматически появиться собственный фон. Это можно было бы назвать экзистенциальной положительностью самосознания и адекватного ему мира. Возьмем для примера наблюдателя, рассматривающего натюрморт в музее. Если наблюдатель смотрит на лепесток в бутоне, то фоном для этого образа является бутон, если он охватывает единым взором бутон в букете, то фоном является букет. Когда он оценивает весь букет, фоном становится пространство картины. Фоном пространства оказывается полотно в раме, фоном рамы – стена в музее, фоном стены – сам музей и т.д.. Фон для самосознания есть всегда как некая итерация общей среды, в которой проводится исследование (осмысление), но которая сама выносится за скобки. Можно сказать, фон и есть эти скобки. Если нечто существует, то существует и его экзистенциальное поле.

Тезис В. Существование дхармы всегда фонозависимо.

Неудивительно то, что всякий раз, когда в физической теории возникает потребность в каком-то новом универсальном поле (Уилера-Фейнмана, Хиггса, квантовом потенциале Бома, струнном поле, инфлатоне или поле петлевой квантовой гравитации), им оказывается некий квази-эфир, наделенный специфическими скалярными, векторными, твисторными, спинорными и прочими свойствами. Очень скоро этому квази-эфиру понадобится собственный фон, поскольку этот процесс подобен пересчету бесконечности. Фоновая независимость – это иллюзия. Фон может стать окончательным только как нечто, что не может исследоваться и описываться по определению. Последнюю точку в проблеме эфира физика может поставить только в качестве своего поражения, признав, что окончательная сущность, из которой все происходит, не подлежит изучению в принципе, поскольку в ничто нечего изучать. Можно сказать уверенно, что все существующие теории фундаментального поля так или иначе сводятся к теории эфира.

Это наиболее очевидно в Бомовской концепции реальности как «Нераздельной Целостности в Текучем Движении», о которой он говорит: «Всё не просто меняется, но всё есть поток. Другими словами, это то, что есть сам процесс становления, тогда как все объекты, события, сущности, условия, структуры и т. д. лишь формы, которые можно вывести из этого процесса» [ 31]. Голографическая нелокальность такого процесса, в котором все связано со всем и обеспечивается целостность дискретной Вселенной, полностью ложится в континуальный (нелокальный) мир вечного настоящего. Вселенная прозрачна для мгновенного покоя, в котором оказывается самосознание в дхарме. Позже Бом выражал это так: «Содержание сознания каждого человеческого существа -- это, очевидно, свертывание всеобщности существования, физического и ментального, внутреннего и внешнего» [36].

Тезис В можно математически переформулировать так: Существование точки (элемента) требует существования ее окрестности (множества). Верным должно быть и обратное. Поэтому имеет место их эквивалентность. В этом смысле мир есть окрестности ничто, а его существование необходимо требует наличия начальной точки (сингулярности), по отношению к которой мир оказывается фонозависимым.

Лемма 12. Окрестность (множество) существует тогда и только тогда, когда существует точка (элемент), к которой она сходится.

Вселенную можно представлять разными математическими концепциями. Модели в таком словоупотреблении вторичны по отношению к концепциям. Исторически первой, восходящей к античности, является концепция идеального гладкого и плоского 3-мерного пространства, в котором точки, символизирующие тела, выписывают всевозможные кривые. Время для них – лишь средство описания. Оно безусловно пассивно. Венцом этой концепции является евклидова геометрия в декартовской системе координат. В отношении к ней релятивистское 4-мерное пространство-время становится радикальным шагом вперед. Время из фиктивного переходит в статус пассивного и включается в геометрию единого пространства, искажая его. Венцом этой концепции становится искривленное риманово многообразие теории относительности.

По логике такого развития следующим шагом должно стать активное время, для которого пространство является множеством его элементов. И действительно, подобный путь был намечен в «Геометродинамике» Уилера, где Вселенная становилась суперпространством, состоящим из класса 3-мерных геометрий , т.е. s-подобных страт W в пространстве Минковского [25]. При этом координата времени опять становилась фиктивной. В рамках этой концепции было получено уравнение Уилера-ДеВитта (7.5), в котором полный гамильтониан Вселенной не зависит от времени. Пожалуй, именно это и стало тупиком теории. В нашем понимании время должно быть активным, а пространство выражаться через него. Вернемся к расслоению Вселенной на «чистые» 3-мерные пространства, но не так, как это декларировал Уилер, а с точностью до наоборот. В нашем представлении Вселенная является транзитивным множеством «чистых» и по сути фиктивных пространств.

Транзитивные множества составляют особый класс теории множеств. Их можно назвать многослойными или «вертикальными» в отличие от обычных «горизонтальных» множеств, которыми пользуются геометрия и топология. «Горизонтальное» классическое множество Х есть совокупность элементов х, с каждым из которых оно связано отношением принадлежности: . Если Y состоит из некоторого количества этих элементов, оно является подмножеством Х. Это выражается отношением включения. Этих понятий достаточно, чтобы сформулировать основы геометрии и топологии. При этом элементы пространства становятся неделимыми точками.

В транзитивных множествах элементы могут сами состоять из элементов, так что образуются –цепи принадлежности, которые естественным образом разбивают множество на ранги. Обычное множество Х состоит лишь из двух рангов. Координаты и метрики закладываются на первом ранге, а изучаются – на втором как отношения подмножеств и операции с ними. Топология поднимается на третий ранг, формируя булеан Р(Х) подмножеств Х и работая с ним. Заметим, что булева алгебра коммутативна (симметрична) относительно сложения и умножения, но соответствующие этим операциям логические связки дизъюнкции V и конъюнкции &, согласно таблиц истинности, легко заменить импликацией , которая уже не является коммутативной. Это выражается в том, что булева алгебра моделируется решеткой, т.е. множеством с выделенным направлением, на которой можно условно определить стрелу времени. Т.о. с помощью формальных процедур в логике можно получить то, что в физике называется «спонтанным нарушением симметрии».

Действительно, если выстраивается некая дедуктивная цепь:

то невозможно получить инверсию этой цепи:

Наша ментальная логика так же необратима, как и наша физическая причинность. Именно эта необратимость и отражена в термодинамике. Но что общего между дедукцией, детерминизмом и термодинамикой?

Если теперь мы вернемся к расслоению Вселенной, то получим интересный результат, а именно: «горизонтальное» отношение включения в транзитивном множестве является пространственным, а вот отношение принадлежности можно считать временным. Достаточно принять определение , чтобы транзитивное множество стало подобно причинному в световом конусе будущего, а при обратном определение получится причинное множество в конусе прошлого. Пространство релятивизма отличается от классических евклидовых и римановых пространств именно тем, что, при введении координаты времени в геометрию, оно становится «вертикальным».

Поэтому гораздо правильнее представлять причинное множество в пространстве Минковского как –цепи, исходящие из главенствующего события. Т.о. с одной стороны причинное множество лежит внутри светового конуса (точнее, внутри гиперболоида), а с другой стороны оно состоит из –цепей, которые пронизывают класс s-подобных страт. Любые две точки имеют общего «предка» и могут иметь общих «потомков». Но если они находятся на одном ранге, то для взаимодействия им нужно время, так что в самом ранге можно говорить только о нелокальных корреляциях. Релятивистская Вселенная по «горизонтали» фиктивна, ибо события внутри нее не могут быть связаны причинно, а только объединены в «тела», и динамическое значение имеет только «вертикальное» время.

Транзитивное множество имеет структуру фильтра. Описывать транзитивные множества подробно нет нужды, потому что они достаточно хорошо представляются обычными «горизонтальными» решетками. Следует лишь помнить, что когда мы говорим о решетках, мы говорим о транзитивных множествах без обычных геометрических ассоциаций, так что классическое отношение порядка < всегда является «t-подобным» и поэтому причинным.

Здесь можно найти еще одну параллель с символической логикой и булевыми алгебрами. А именно: если понимать логическое умножение & и сложение V в стандартной интерпретации как нижние и верхние грани, то истинность высказывания зависит от сочетания попарных нижних и верхних граней по переменным. Если эти переменные есть физические события, то истинность выражается в том, имеют ли такие события общие причины (предка) или следствия (потомка). Поскольку любые физические события внутри светового конуса в пространстве Минковского М причинно связаны их инфимумом, то нетрудно видеть, что < определяет фильтр детерминированных событий. Иначе говоря, в булевой алгебре Р(М) над М «t-подобное» множество событий, вызванных событием х, образуют область «х-истинности».

Лемма 13. Световой конус = фильтр истинности.

В конце концов, важным для нас окажется лишь то, что фильтр в таком определении разнесен не в пространстве, а во времени. Это – не множество окрестностей точки, как, например, лес вокруг дуба, а скорее, – это сам дуб в процессе своего становления из желудя. Иначе говоря, он растет не в пространстве с фиктивным временем и не в искривленном материей пространстве, он растет в активном времени сквозь множество фиктивных пространств. Мы смотрим на транзитивное множество во времени, и поэтому в том времени, где мы видим дуб, самого желудя уже нет. Таков наш фильтр. Он подобен не фотографии, скажем, цветка, из которой мы дхармируем его составные элементы (всегда целые), а высокоскоростной фильм, в которых из ничего на наших глазах вырастает цветок. Мозг «скользит» не по пространству в остановленном времени, он «скользит» по времени, которое делает это пространство динамическим.

В топологии точка вводится по определению как базовый элемент. Единственное условие – все точки пространства как таковые равноправны и неразличимы. Различия задаются топологией и геометрией. Если задаться вопросом о психофизической природе точки (что есть точка для мозга?), то разумно предположить, что изначально точка а есть интенция ничто как замыкание пустого множества: а = {Ø}, т.е. как изолированная от ассоциаций пустая дхарма мозга, которой приписывается одно качество – быть элементом множества себе подобных. Т.о. любое топологическое пространство (множество) сходится к пустому множеству. Это пустое множество (континуум) и составляет фон, в который погружено пространство (дискретно-неотделимое множество согласно лемме 5). В самом общем смысле все мысленные структуры мозга есть фильтры над пустой дхармой. Если понимать световой конус в пространстве Минковского как причинное множество, то его сходство с фильтром становится очевидным.

Понятно, что когда алгебра строится на этом пространстве, то фильтр становится множеством окрестностей световой точки эфира. Именно здесь кроется неполнота самосознания, которой мы теперь займемся. Для любого пространства Х можно записать:

, (9.1)

где < выражает световой конус и может читаться как предикат «лежать в основании» или «быть причиной». Любая точка скрывает в себе сингулярность, которая не может быть сделана явной, ибо это аннигилирует все пространство X, разрушив его меру, метрику и все остальное. Тем не менее пустое множество присутствует повсюду в Х. В этом его фоновая зависимость. Темное поле следующего рисунка и есть эфир.

Рис.18

В др.-китайском трактате «Хyайнань-цзы» дается целый спектр переходов бытия (т.е. всех компонент «Звезды онтологии») в небытие. Там говорится : «Было начало. Было предначало этого начала. Было доначало этого предначала начала. Было бытие, было небытие. Было предначало бытия и небытия. Было доначало этого предначала бытия и небытия» [37]. Они представляют экзистенциальные (логические, причинные) уровни реальности, которые оканчиваются в «абсолютном небытии», где «инь и ян еще не отделились…тьма вещей еще не родилась…оно ровно и покойно… чисто и прозрачно, как безмолвие…не видно его очертаний». Это истинное ничто недостижимо для мозга. Его можно считать абсолютным покоем, вечным настоящим, истинным вакуумом. А затем делается интуитивный вывод о несамодостаточности бытия, который в современных терминах можно сформулировать как неполноту самосознания (его логики) и тождественного ему физического локального мира.

Двигаясь из нашего детерминированного мира к этому Дао, самосознание упирается в свой фальшивый нуль. Это можно представить восходящим из ничто рядом математических сущностей:

или

Примем по определению, что этот ненастоящий нуль есть пустая дхарма по аналогии с пустым множеством в теории множеств. Конечно, математик делает различие между числовым нулем, пустым множеством и алгебраическим нулем (единицей), но делает ли это различие его мозг? Возможно, бритва Оккама – это любимое оружие нашего мозга. И если мы не всегда следуем этому замечательному правилу, то только потому, что плохо понимаем свой мозг. Поскольку дхарма – это всегда предикат, то разумно предположить, что все разновидности нулей, которыми мы явно или неявно для себя пользуемся, есть одно и то же ничто, пустая дхарма. В качестве космологического нуля мы можем добавить сюда сингулярность Большого взрыва, т.е. абсолютный покой. За его пределами как фон находится истинное, недостижимое ничто.

Самосознание предъявляет ко времени два взаимоисключающих требования и при этом не может без ущерба для себя выбрать лишь одно: быть континуальным или быть дискретным. Формально: А или не-А. Первое условие подразумевает, что нижняя граница времени не существует. Второе условие предполагает, что конечная единица времени должна быть фиксированной. А все вместе это разрешается только в постулате о том, что конечная единица времени (квант) существует, но его фиксация невозможна для нас в принципе. Формально: А & не-А. Классическое правило «tertium non datur» (третьего не дано) не работает в самом фундаментальном для нас вопросе. Хотя именно поэтому мы способны выбрать вполне определенную точку в абсолютно детерминированном для нас физическом прошлом и в столь же детерминированном с точки зрения механики будущем (если не касаться тонкостей теории хаоса), но сталкиваемся с неразрешимой проблемой при попытке совершено точно определить физическое настоящее. Его попросту нет. А поскольку признание такого миропорядка является для нашего восприятия абсурдным, то вполне естественным выходом из этого тупика оказывается именно квантовая неопределенность.

Иначе говоря, если в классической логике с двумя значениями констант {0, 1} («истина, ложь») высказывание А и его отрицание не-А несовместимы:

А & не-А = 0 (ложь),

то в трехзначной логике с константами {0, ½, 1} значение их союза должно быть признано неопределенным:

А & не-А = ½ (неопределенно)

Если теперь перейти к теоретико-множественной модели, в которой А и не-А соответствует некоторому множеству Х и его дополнению – Х, а алгебраический инфимум 0 интерпретируется как пустое множество Ø, так что пересечение Х и – Х пусто:

(9.2)

то требование неопределенности налагает запрет на само пустое множество. Все ведет нас ко лжи, которую мы не можем принять, ибо она разрушает наш дедуктивный ментальный мир и адекватный ему детерминированный физический мир. Ложь буквально убивает, ибо делает всякое существование самосознания невозможным. И это действительно так. В нашем физическом мире (нейролингвистической реальности) ничто (вечное настоящее) есть остановка ПС и недостижимо в бытии. В математике такими свойствами обладают только фильтры. Поскольку имеется простая аналогия между световым конусом в пространстве Минковского и причинным множеством, то световой конус будущего может быть рассмотрен как множество всех причинных окрестностей определенного события.

Если это событие – Большой взрыв, принятый за нулевое время, то Вселенная есть суперконус ∇, искаженный инфляцией в первые мгновения взрыва, а ныне ускоренно расширяемый Темной энергией. Точнее, ∇ есть супергиперболоид в пространстве Минковского, так что уравнения ОТО естественным образом неполны для самой сингулярности Большого взрыва. В этом смысле пологое скалярное поле инфлатона хорошо визуализирует гиперболоид на рис.12, которому предшествует временная петля квантовой неопределенности между двух виртуальных вселенных.

Рис.19

Тогда у всех событий во Вселенной есть уникальная первоначальная причина, первое мгновение взрыва, поскольку сингулярность лежит в основании всей физической реальности. Супергиперболоид ∇ может быть алгебраически представлен некоторым ультрафильтром. В топологической интерпретации множество всех окрестностей любой точки является ультрафильтром:

(9.4)

Т.о. всякий фильтр образует окрестности некоторой точки. Именно так мы полагаем, что Вселенная образует временные и причинные окрестности сингулярности. Классическое определение ультрафильтра U над множеством A таково:

(*)

(**)

Иначе говоря, ультрафильтр замкнут относительно взятия надклассов и пересечений. Мы можем понимать это как причинную расширяемость и причинную совместимость Вселенной. Действительно, у каждого физического события есть следствия, которые сами становятся причиной следующих физических событий (*), а множество разных событий внутри светового конуса имеют в прошлом по крайней мере одну общую причину (**). Это правило следует из устройства светового конуса, и оно становится совершенно очевидным по отношению к Большому взрыву, за пределами которого не может быть каких-либо событий, повлиявших на внутренность Вселенной.

Самое важное свойство ультрафильтра U для нас есть то, что он не содержит в себе пустое множество:

(***)

Благодаря этому условию ультрафильтр не может содержать в себе и дополнения своих элементов, поскольку их пересечение пусто: , что несовместимо с условием (**). Т.о. имеет место условие:

(****)

Это означает причинную непротиворечивость Вселенной (****). Олицетворением причинности призваны выступать законы природы, которые ограничивают всевозможность и не должны нарушаться. Их нарушение свидетельствует о нарушении детерминизма, оно требует анти-закона и делает возможным вообще все, любые события, в том числе и временные петли. Таким образом, гарантом желанной для нас непротиворечивости физической реальности оказывается исключение из причинной, локальной, релятивистской и населенной разумными существами Вселенной той нулевой точки отсчета времени, того абсолютного покоя, с которого все началось (***). Распадение уравнений ОТО в сингулярности оказывается не только хорошим, но и крайне желательным явлением. Нам нет там места. Именно поэтому суперконус должен быть ограничен гиперболоидом.

В метаматематике формализация той или иной содержательной теории выражается в построении для нее логической конструкции. Так, например, интуитивная теория множеств представляется системами аксиом Цермело-Френкеля (ZF) или Неймана-Бернайса-Геделя (NBG) [38]. Поскольку математика – это уже формализация мышления, то метаматематика есть его вторичная формализация. Но возможен и обратный процесс: интерпретация самой формальной теории как некоторого специфического множества дхарм, в котором, скажем, буквы есть элементы, а формулы – множества. Здесь мы можем сослаться все на ту же бритву Оккама, полагая, что мозг при всех наших операциях использует одни и те же нейрофизиологические сущности, не усложняя себе задачу напрасной синонимией, которой явно или неявно отягощена наука.

Тогда важный факт для нас состоит в том, что любая эффективно построенная непротиворечивая полная теория T(H), основанная на системе аксиом H с алфавитом А и сигнатурой , моделируемая некоторым подходящим множеством М, должна быть ультрафильтром в булеане Р(М). Это следует из того, что T(H) замкнута относительно импликации (*), конъюнкции (**), и в ней не выводимы противоречия, т.е. утверждения вместе с их отрицаниями (***), так что логический нуль, ассоциированный с пустым множеством Ø в М (пустой дхармой), не может принадлежать ей. Имеет место:

Постулат. Всякая непротиворечивая логическая конструкция представляется для мозга ультрафильтром.

Если мы признаем, что для классических множеств наличие пустого множества (ничто) необходимо, позволяя нам делить эти множества на «чистые» дизъюнктивные части и проводить с ними другие операции, то ультрафильтр очевидным образом неполон: в операциях с ним используется сущность, которая ему не принадлежит. Мозг может иметь точку разрыва в своем ПС только как смерть по определению. Пустая дхарма (ничто) заполняет все такие точки разрыва в нем. Отсутствие информации для самосознания – тоже информация. Мы видим пустоту и слышим тишину, которые по смыслу есть отсутствие какой-либо физической экзистенции, информационный нуль.

Мы говорим, что два множества А и В не пересекаются, поскольку у них нет общих элементов: . Но для мозга пустое множество и есть их общий элемент. В этом экзистенциальность ничто. Но поэтому же мозг допускает противоречия (как альтернативу своей смерти). Будь мозг однозначным логиком, ложь была бы для него смертельна. Непротиворечивость формально всегда является ограничением мысленной вседозволенности, выведением лжи за скобки дедукции. Таким ограничением так или иначе становится исключение ничто. Здесь можно провести простую аналогию: в КМ измеряемая система может быть сколь угодно большой, вплоть до Вселенной, но вне нее всегда должно оставаться место прибору. Предметом эксперимента не может быть сам эксперимент. Инструмент не должен принадлежать области исследования, но оставаться независимым от объекта исследовании.

Рассмотрим теорему Геделя о неполноте формализованной арифметики Т(А) на базе набора аксиом Пеано [39]. В теореме указывается процедура однозначной нумерации выразимых в Т(А) формул, а затем с помощью подстановки в некую формулу ее собственного номера в качестве переменной получается утверждение, которое в принятой интерпретации выражает собственную невыводимость. Она является аналогом логического парадокса, в котором оказывается человек, включающий самого себя в область проводимой им оценки внешнего мира и утверждающий: «То, что я говорю, - ложь». Понятно, что теория, которая допускает такую формулу, вступает в противоречие с собою. Следовательно, при условии, что она непротиворечива, теория должна быть неполна: иметь в себе нечто такое, что она не может доказать и не может опровергнуть.

Вскоре подобный результат был получен для класса рекурсивных функций F(х), лежащих в основе понятия «алгоритм» [40]. А именно показывалось, что сам этот класс не может быть перечислен некой рекурсивной (диагональной) функцией , которая определяется по значению каждой функции в их пересчете, когда номер и переменная совпадают. Эта функция рекурсивна. Следовательно, она тоже должна иметь номер. Метод Кантора позволяет получить для нее в результате подстановки ее собственного номера n в общем пересчете на место переменной неоднозначность:

(9.5)

Модификация этого результата давала теорему Тарского о невыразимости в формальной теории Т(А) понятия «истинность», ассоциированного с функций D(х), которая по смыслу должна вычислять все истинные высказывания в Т(А). Эти результаты традиционно понимаются в смысле Канторовского континуума: как несчетность класса рекурсивных функций, в котором счетность есть синоним порядка. Следовательно, несчетность нарушает дедукцию (порядок), как это отражено в леммах 3 и 5. В лемме 4 связываются воедино релятивизм, дискретность и причинность. Теперь леммой 10 мы присоединяем к ним и дедуктивность. Именно это делает нашу логику адекватной детерминизму. Отсюда выводится неполнота той или иной теории. Учитывая все, что говорилось ранее, эта неполнота в нашем понимании лежит на поверхности:

Теорема (о сингулярности). Для причинных (дискретных) множеств требование полного локального порядка (отделимости) приводит к сингулярности (противоречию).

Практическим подтверждением теоремы является экспериментально установленный принцип неопределенности в КМ и вытекающий из него эфирный ЭПР-парадокс. В математическом анализе функция, взятая как причинное множество, имеет явные сингулярности в виде точек разрыва. Что касается класса всюду непрерывных функций, то они непрерывны лишь в той мере, в какой признается непрерывным континуум. В рамках нашего понимания нуля как сингулярности (абсолютного покоя), можно сказать, что последовательное дифференцирование любой гладкой функции приведет явным образом к ее аннигиляции, т.е. ее динамику всегда можно свести к световой точке покоя. К классу световых точек относятся и все экстремальные точки функции, соответствующие ее нулевому значению, поскольку координатные шкалы есть световые. Собственно, любое мыслимое мозгом пространство, как это уже сказано про пространство Минковского, есть совокупность световых точек (пустых дхарм).

Теорема о сингулярности содержит целый класс типовых, предельных теорем. Достаточно ассоциировать счетность не только с порядком и причинностью , но и с принадлежностью , со световым конусом в пространстве Минковского или инфимумом в ПС. Например, ее можно считать эквивалентной аксиоме ограничения в ZF и NBG, которая гласит, что всякое непустое множество содержит элемент, не имеющий с ним общих элементов [3]:

(9.6)

В теории множеств показывается, что эта аксиома равносильна аксиоме выбора АС, лемме Цорна и требует полного порядка. Последнее выглядит странным, если не осознается фоновая зависимость самосознания. По сути аксиома ограничения утверждает именно это: существование пустого множества (сингулярности), которое присутствует в любом множестве как независимый фон и при этом необходимо оказывается его собственным элементом. Нарушение причинности лучше всего просматривается в еще одной тождественной аксиоме – так называемой трихотомии, выраженной нами ранее в виде аксиомы (3.1), требующей детерминизма, который мы предписываем континууму С и на котором Кантор выстраивал доказательство его несчетности, т.е. по сути – его неупорядоченности.

Интереснее всего физическая интерпретация очень спорной в математике АС. Она гласит, что мы можем выбрать любую точку в прошлом или будущем на стреле времени. Но мы не можем однозначно локализовать настоящее. Иначе говоря: в любом имеющемся множестве можно непротиворечиво выбрать любой элемент, но невозможно выбрать само ничто, ибо «ничто» и есть противоречие. Т.о. континуум-гипотеза Кантора, полностью основанная на этой аксиоме, ложна, как и предполагал Коэн. Мы вправе считать, что 1 проблема Гильберта решается в отрицательном смысле.

Закономерно, что простым логическим следствием АС является аксиома основания (foundation axiom), запрещающая существование бесконечных убывающих -цепей принадлежности в транзитивных множествах. Транзитивные множества представляются решетками, а решетки могут быть интерпретированы как причинные множества. Т.о. -цепи можно связать с рядами Тейлора и с сингулярными геодезическими в пространстве Минковского, т.е. с классом канонических накрытий континуума . Каждая такая цепь должна кончаться в сингулярности

Этот инфимум лежит в основании любой мысленной конструкции. Ее непротиворечивость порождает фильтр, делая явным инородность сингулярности. Вывод, который является обобщением теорем Геделя и Тарского, очевиден:

Следствие (о неполноте). Непротиворечивым ограничением причинных множеств является ультрафильтр.

Определим частичный порядок на ультрафильтре U как. Тогда U-решетка может быть интерпретирована как непротиворечивое причинное множество, где два любых события совместимы, так как у них есть, по крайней мере, одна общая причина в ретроспективном анализе: . Поскольку мы надеемся, что реальность дедуктивна и непротиворечива, то Вселенная, взятая формально (а как еще можно ее взять?), должна быть ультрафильтром U в дополнение к тому, что она является световым супергиперболоидом ∇ в пространстве Минковского. При этом и сам U не принадлежат U. Хотя дальнейшее и не следует из строгого формализма, мы вправе считать, что максимальная причинная физическая цепь начинается именно с , которое выступает как сингулярность. Непротиворечивость (локальность) обеспечивается неопределенностью, покрывающей эту световую точку.

В сущности, можно сказать, что для мозга вообще все мысленные совокупности дхарм являются «фильтрами» над пустой дхармой (ничто), т.е. все возможные множества разворачиваются из пустого множества. Именно поэтому никакая мысленная операция над множествами не приводит мозг к смерти, но дает ему по крайней мере ничто. В соответствующих интерпретациях это ничто выглядит как противоречие (ложь). В самом общем смысле спасением от противоречия оказывается новый ультрафильтр, теперь уже в корректном математическом смысле. Но за пределами ультрафильтра оказывается то, что необходимо множеству (теории), но не принадлежит ему. Отсюда вытекает и релятивизм с недостижимой скоростью света, и квантовая механика с принципом неопределенности, и ЭПР-парадокс с мгновенными корреляциями. Самосознание всегда находится внутри светового конуса, в своем локальном, причинном мире. Приближаясь к границам этого квантового, дискретного мира, оно получает принцип неопределенности, который естественным образом отделяет релятивистский мир от абсолютного покоя.

Градации бытия в др.-китайском трактате [37] – это градации неполноты разума: от фундаментальной неполноты самосознания по отношению к «истинной» реальности (эфиру) до искусственных ограничений самосознания по отношению к языку с целью получения той или иной логической непротиворечивой модели. Одним из таких ограничений разума и является машина Тьюринга-Поста. Мозг не может быть абсолютно пуст от дхарм, пока он жив. Поэтому он не способен видеть истинное небытие (эфир-Дао), подменяя его бытием небытия (мгновенным покоем – нулем). Как следствие, он видит пустоту и слышит тишину, которые оказываются для него экзистенциальными дхармами. «Проблема остановки» решается для него именно так: полное отсутствие информации – тоже информация. Но для примитивного дедуктивного интеллекта это невозможно. Тут можно сказать, что такая машина не способна видеть пустоту и слышать тишину. Она не способна самостоятельно перешагнуть точку разрыва. Машинизация самосознания не может дать ему самое главное, что отличает живой разум от искусственного интеллекта: бессознательное, то, что мы в просторечии называем интуицией, не задумываясь, откуда она берется.

Результат Геделя более всего замечателен тем, что вводит концепцию логической неполноты. Эта неполнота становится очевидной для любой формальной теории T(H) с аксиоматической базой Н, поскольку любая ее аксиома, являющаяся, несомненно, истинной для T(H), не может быть выведена в ней, а если выводима, то есть лишь следствие других аксиом, на которые и переносится вся тяжесть ответственности. Разумеется, тут нужно отказаться от банальной тавтологии вида : , ведь тогда любую теорию можно свести к уравнению 0 = 0.

Такая трактовка неполноты наиболее наглядна. Для строго дедуктивной теории все ее утверждения полностью описываются набором аксиом. Можно написать: . Допустим для простоты, что Н минимизирована в том смысле, что все аксиомы в ней независимы друг от друга, так что только на них ложится вся ответственность. Объединим все эти аксиомы конъюнкцией в одну формулу Н* (ее можно уподобить «великому объединению» в физике, целью которой является поиск единого аксиоматически определенного физического поля, описывающего все известные взаимодействия: эл.-магнитное, сильное, слабое и гравитационное). Формула Н* выразима в T(H). При этом она формально задает класс выводимых формул, т.е. определяет интуитивное понятие «истинности» для теории, но она не выводима в T(H) и, естественно, неопровержима при условии ее непротиворечивости. Т.о. полнота теории, выраженная в рамках двузначной логики как требование выводимости этой формулы или ее отрицания

(9.7)

не имеет места.

Неполнота дедуктивности очевидным образом возвращает нас к логическим и временным петлям, благодаря которым нечто (высказывание или событие) может быть причиной самого себя. В свою очередь запрет на временные петли интуитивно равносилен теоретико-множественному запрету для множеств быть элементами самих себя: . В противном случае автоматически возникает парадокс Рассела (парадокс лжеца). При этом причину парадокса можно видеть и в актуализации всех множеств, как это происходит в континуум-гипотезе Кантора при выведении несчетности из идеи полного порядка (причинности). Теперь мы знаем, что все это связано воедино неполнотой самосознания. Т.о. еще одним логическим следствием теоремы о сингулярности является теоретико-множественный запрет для элементов принадлежать себе, поскольку в этом случае возникают бесконечно убывающие цепи принадлежности, запрещенные упомянутой ранее аксиомой фундирования:

Такая «бездонность» нежелательна для математики, порождая то самое Канторовское множество нулевой меры, построенное на бесконечном дроблении интервала. Применительно к физике это могло бы значить, что невозможны элементарные частицы и связанные с ними фундаментальные константы – постоянная Планка, элементарный заряд, скорость света и т.д., поскольку они должны делиться до бесконечности. Такую «бездонность» можно было бы интерпретировать и в качестве запрета на Большой взрыв как на точку отсчета. А в смысле тождества дедуктивности и детерминизма, такая неполнота интуитивно равносильна запрету на временные петли в пространстве Минковского, лежащему в основании определения причинного множества, как это выражено нами в (2.3). Леммы 6 и 7 гласят, что мгновенный покой присутствует всюду, а условием сингулярности (2.2) обладает любая точка пространства-времени. Понимая сингулярность как пустую дхарму, причинность как дедуктивность, а физический мир как мыслимое (математическое) пространство ПС, сформулируем следующее:

Условие (непротиворечивости самосознания): Неполнота ПС делает физический мир детерминированным.

Мозг воспринимает реальность в неподвижности. Динамика реальности не контролируется им в принципе. Световая точка (эфир) разрушает пространство Минковского и физическую Вселенную, но она не доступна самосознанию (мозгу). Дедуктивная полнота должна быть эквивалентна полной симметрии и разрушению мира. Знаменательно, что квантовая теория поля начинается с калибровочной симметрии, а кончается в ее спонтанном нарушении. Дедуктивная неполнота самосознания требует нарушения симметрии в реальности. Теория фильтров должна лежать в основании любой теории сознания и тождественного ему мира.

Тут можно выразиться совсем уж философски: единство истины (инь) и лжи (ян) образуют континуум смыслов. Континуум невозможно разделить чисто на две половины. Всегда найдется элемент, который будет принадлежать обоим частям или не принадлежать ни одной из них. Его логический смысл в том, что он, как Шредингеровский кот, полуистина-полуложь. Из той части, которая является физически истинной, его естественно интерпретировать как неопределенность. В дедукции он оказывается краеугольным камнем неполноты. Таким образом, любая эффективно построенная непротиворечивая теория неспособна доказать или опровергнуть ее собственные основания, то есть наименьшую границу как «горизонт событий» детерминированного (дедуктивного) мира. Достичь полноты можно только при остановке ПС. Иначе говоря, чтобы достичь полного знания о ничто, мозгу нужно умереть. И для этого ему не обязательно спускаться в черную дыру. У Лао-цзы, например, путь в Дао, которое невозможно выразить языком мозга, пролегал через пустыню, где он бесследно исчез. Можно не сомневаться, что этот мудрец достиг полного знания.

В противостоянии идей Ньютона, Эйнштейна и Бора правы все трое, поскольку их спор есть лишь уточненная версия спора Парменида с Гераклитом: все движется и все покоится. Причинный мир и абсолютный покой несовместимы, связать их воедино может только квантовая неопределенность. Скрытая переменная принципиально недостижима в локальном мире. Это не исключает ее существование, но чтобы извлечь ее из реальности, экспериментатору нужно остановить время. Именно ее недостижимость требует вероятностного описания. Можно сказать иначе. Ложь недопустима. Но без лжи невозможна логика Ложь должна существовать, но ей нельзя пересекаться с истиной.

Так, Вселенная, взятая как формализованная логическая структура, должна быть неполной. Это сравнение предполагает более широкую идею об эквивалентности бытия и мышления, объявленную Парменидом. Мы должны переформулировать это предложение так: физическая причинность соответствует логической последовательности (в подходящей аксиоматической системе):

(9.8)

где есть физический процесс, преобразующий состояние A в состояние B, так что А и В образуют причинное звено из двух событий. Но что есть логика? Это – законы мышления. Ниоткуда не следует, что физический мир должен быть логичен и непротиворечив в соблюдении законов, которые наше мышление ему приписывает. Так как физическая причинность означает прогресс времени, то это утверждение подразумевает, что прогресс времени одинаков для вещества и самосознания (мозга). Иначе говоря, физическая и психологическая стрелы времени должны совпадать. Поэтому время, лежащее в основании Вселенной, каким бы оно не являлось, есть антропное время.

Теорема (антропная). Вселенная = мозг.

С учетом всех предыдущих лемм и выводов это утверждение в нашем понимании есть тавтология. Ее не нужно доказывать. Разумеется, это верно лишь при условии, что мы достаточно ясно понимаем смысл слов «Вселенная» и «мозг» и не оказываемся в роли человека, пользующегося терминами, настоящий смысл которых ему неизвестен.

Общие основания таковы. Физической реальности попросту нет. Нет прошлого, нет будущего, нет настоящего. Следовательно, то, что мы называем Вселенной, есть продукт мозга. Она всегда соответствует его свойствам. Доказывать это так же бессмысленно, как доказывать Декартовское cogito. Теорема самоочевидна. Только она позволяет нам осознанно или бессознательно рассматривать Вселенную как логическую структуру, которая может быть описана математическими функциями, зависящими от времени. Антропную теорему можно понимать как равенство физического детерминизма и ментальной дедукции. Но при этом любая логически непротиворечивая модель нашей Вселенной будет неполной в принципиальном смысле, а не только из-за исторического недостатка наших знаний.

Согласно теореме о сингулярности, эта неадекватность является неустранимой в смысле вышеизложенного, поскольку упирается в нелокальный мир вечного настоящего (абсолютного покоя). Тут не должно возникать ложное мнение, будто на каком-то этапе познания мы упремся в принципиальную границу, как это происходит с движущемся телом, на пути которого оказывается стена. Эта стена подобна горизонту событий: ее невозможно достичь, но она всегда видна в перспективе. Тем не менее приближаться к ней придется бесконечно долго. Следствие о неполноте включает в себя и 3 начало ТД (теорему Нернста).

Следствие (об инфимуме).

Здесь Е есть квантор психофизического существования как расширение классического квантора существования в математике и логике, где тот призван выражать некую формальную непротиворечивость объекта. По сути Е выражает факт непустоты самосознания. Ситуация, при которой мозг не получает никакой информации, возможна лишь при остановке ПС. В частности очевидно, что нижняя граница наблюдаемой им Вселенной должна также обладать положительной экзистенцией. Иначе говоря, мозг всегда должен видеть нечто, обращаясь к абсолютному ничто, Дао, не имеющему экзистенции по определению. Этот абсолютный нуль предстает перед ним в виде вакуума, который экспериментатор регистрирует как микроволновый фон в космосе. Зададимся вопросом: А чего нам следовало ожидать? Неожиданной смерти экспериментатора, мозг которого ничего не дхармировал в пустоте? Познание Вселенной было бы крайне опасным занятием.

X. Вселенная и Хронодинамика

Пусть причина и следствие в сингулярности ничем не отличались друг от друга во времени. Но в абсолютном покое по определению ничего не происходит. Откуда там взяться причине? Да и с чего бы вообще появляться этой причине. Ну, не было никакой Вселенной. И не надо! Кому понадобилось ее запустить? Почему эта сингулярность, спящая вне времени и пространства, вдруг лягнула себя «в спонтанном нарушении симметрии», вышла из своей нирваны и затеяла космологическую сансару? У нас навсегда останется здравое сомнение в отношении нулевой точки отсчета времени Вселенной, возраст которой космологи определяют в 13,7 млрд. лет. Само это число при всей математической однозначности выглядит вовсе не однозначным.

Тут следует принять во внимание то, что этот возраст выведен спекулятивно из астрономических наблюдений пространства, т.е. теоретики не могут указать, что именно имеет этот возраст, кроме, пожалуй, того, что таким следует считать срок существования самого пространства. Однако, если пространство – лишь абстракция, то у него не может быть возраста. Следовательно, им должен быть некий материальный субстрат. На эту роль подходит только вакуум. Значит ли это, что тот вакуум, который мы имеем «сейчас», существует уже более 13 миллиардов лет? В чем же тогда выражается для него этот возраст? В «плотности времени», законсервированного в нем?

Не правильнее ли предположить, как к этому подводит вся логика развития физических идей, что вакуум пребывает в абсолютном покое, т.е. в том же состоянии, в каком он был в момент Большого взрыва? Но именно от Большого взрыва должен идти отсчет времени. Так кому или чему мы должны приписывать этот возраст? Тут есть странность, которая не относится непосредственно к физике, но содержится в нашем психологическом восприятии времени. Мы говорим, что тот или иной человек, например, Зенон, жил две с половиной тысячи лет назад. Иначе говоря, возраст Зенона в земном и никаком ином времени к настоящему моменту равен 2,5 тыс. лет. Но ведь никакого Зенона в текущем исчислении нет. Он стал абстракцией, которая вовсе не проживала эти тысячелетия. Пожалуй, тот реальный, физический объект, который назывался Зеноном, прожив свой человеческий срок, перешел в абсолютный покой вечного настоящего, как и его Ахиллес на финише. И древним Зенон является только благодаря нам, нашему существованию и нашему времени. Так что вообще значит возраст чего-либо? Возраст Вселенной должен быть возрастом чего-то от отношению к вакууму. Быть может, это – наш возраст? Без нас, наблюдателей, нет никакого Зенона, нет никакой Вселенной. Современную космологию можно считать новейшим словом в мифологии, от которой нам никогда (т.е. ни в каком времени) не уйти.

Уравнения ОТО связывают между собой свойства материи, присутствующей в искривлённом пространстве-времени, с его гравитационным полем, исходя из условия выполнения инвариантности физических законов относительно локальных преобразований:

(10.1)

Здесь – тензор Риччи, R – скалярная кривизна, а есть метрический тензор, равный в пустом пространстве метрике Лоренца (2.1). Упрощенно говоря, их равенство выражается через тензор энергии-импульса Т и тензор гравитационного поля G. Космологическая константа Λ, появилась между ними, чтобы уравновесить гравитацию в модели статической Вселенной. Если опустить коэффициенты и метрики и отвлечься от матричной структуры тензоров, то они выглядят так:

(10.2)

Космологическая константа выглядела лишней по мнению Лоренца и других физиков, полагающих эти тензоры равными. В их трактовке уравнения (10.1) утверждали, что энергия-импульс гравитационного поля в любом объеме точно уравновешивает энергию-импульс материи в этом объеме, так что полная их сумма всегда равна нулю:

(10.3)

С. Хокинг объясняет это так: «Вещество во Вселенной образовано из положительной энергии. Но все вещество само себя притягивает под действием гравитации. Два близко расположенных куска вещества обладают меньшей энергией, чем те же два куска, находящиеся далеко друг от друга, потому что для разнесения их в стороны нужно затратить энергию на преодоление гравитационной силы, стремящейся их соединить. Следовательно, энергия гравитационного поля в каком-то смысле отрицательна. Можно показать, что в случае Вселенной, примерно однородной в пространстве, эта отрицательная гравитационная энергия в точности компенсирует положительную энергию, связанную с веществом. Поэтому полная энергия Вселенной равна нулю. Поскольку дважды нуль тоже нуль, количество положительной энергии вещества во Вселенной может удвоиться одновременно с удвоением отрицательной гравитационной энергии; закон сохранения энергии при этом не нарушится» [41].

Прежде всего заметим, что в объяснении Хокинга речь идет о модели замкнутой Вселенной в сферической геометрии Римана, для которой коэффициент плотности энергии . Для прямой или параболической моделей это условие носит локальный характер в силу неограниченности таких Вселенных. И только в первом случае можно говорить о суммарном нуле, для которого совершенно безразлично, что вообще делает Вселенная: расширяется, сужается, остается статичной… или ее вовсе нет. Нуль плюс нуль все равно нуль, и все очень просто с точки зрения того, для кого Вселенная попросту не существует, а сингулярность по-прежнему пребывает в абсолютном покое вечного настоящего. Логика говорит нам, что время может быть абсолютным в Ньютоновском понимании, если только сигнал в нем передается мгновенно, т.е. вне времени. Любая конечная скорость передачи сигнала во Вселенной автоматически влечет относительное время. Время оказывается абсолютным только в абсолютном покое. Так что есть вечность, о которой Гегель [6] говорит так: «Вечности не будет, вечности не было, вечность есть»?

Кажется традиционным восприятие вечности как бесконечного отсчета времени. Но какого времени, если оно относительно? По какому времени возраст Вселенной оценен в 13,7 млрд. лет? Это число, при всей его несомненной добросовестности, как уже было сказано, остается мифологическим. Еще одной проблемой в таком понимании вечности оказывается ее начало, ведь бесконечный отсчет с чего-то должен был начаться. Но что было до его начала? Та же самая логика, которой блестяще воспользовался Эйнштейн, говорит нам, что вечностью может быть только отсутствие времени. А это значит, что всякий, кто отрицает абсолютный покой, но допускает при этом так или иначе вечность, вступает в противоречие Релятивистское замедление времени и сжатие пространства, а также рост инертности с ростом скорости подразумевают приближение именно к этому абсолютному покою, где и происходят мгновенные корреляции нелокального мира, недостижимого для нас.

Хорошо известные ныне космологические выкладки гласят, что Вселенная состоит на 7/10 из темной энергии. Но это вовсе не значит, что космос подобен бочке с медом, в которой большую часть составляет деготь. Эти 7/10 вычислены по антигравитационному эффекту, который вовсе не требует того, чтобы эта темная энергия была тем самым дегтем в бочке. Она может быть вынесена за скобки Вселенной. За скобками Вселенной находится эфир. Следовательно, именно он и раздувает Вселенную. Его называют «ложным вакуумом» в отличие от «истинного вакуума» с нулевым потенциалом, подразумевая, что эфир обладает энергетической мощью, которая спонтанно выбрасывается во Вселенную. В этом случае 7/10 могут вовсе не быть константой, но меняться в процентом соотношении с темной и светлой материей. Если, например, темная энергия составит ½, Вселенная начнет сжиматься под воздействием гравитации, ну а нулевое значение ознаменует Большой хлопок.

В конце концов, именно космологическая константа, которую Эйнштейн опрометчиво назвал своей «самой большой ошибкой», стала ответственной за Хаббловское расширение Вселенной, создавая довесок с эффектом антигравитации в виде темной энергии. Но для нас, живущих в положительном времени, ее расширение должно возникать из ниоткуда. Это нисколько не объясняет природу космологической константы с ее «отрицательным давлением», растягивающим пространство:

(10.4)

Пришлось разделить геометрию Вселенной на «внутреннюю» и «внешнюю» составляющие. По сути это разделение отражало тот факт, что ОТО и КМ математически не адекватны друг другу. Уравнения (11.1) без лямбда-члена описывают внутреннюю геометрию пространства-времени, искривленного материей, которая должна включать в себя и ее темную форму. Сам же лямбда-член через плотность (темной для релятивизма) энергии вакуума выражал внешнюю геометрию пространства Вселенной, которая расширяется с ускорением согласно постоянной Хаббла Ƕ , так что имеет место зависимость:

(10.5)

Это значит, что по физическому смыслу лямбда должна быть волновой функцией, которая флуктуирует вокруг абсолютного покоя между отрицательным и положительным квантами времени в вакууме. Действительно, постоянная Хаббла Ƕ имеет формальную размерность частоты , близкую по значению к гамма-излучению . И при этом волновая функция должна всегда коллапсировать в наш локальный релятивистский мир, привнося в нашу Вселенную ту самую темную энергию, которая обнуляется в тензорах.

Введение метрики гиперболоида (7.8) вместо метрики конуса (2.1) позволяет нам корректно отделить мир ОТО от мира КМ, т.е. отделить внутреннюю геометрию от внешней. А именно» внутренняя геометрия СТО и ОТО относится к t-подобному несвязному гиперболоиду , вторая часть которого принадлежит анти-Вселенной, а вовсе не конусу прошлого нашей Вселенной. Она подчиняется замкнутой геометрии Римана с положительной кривизной и параметром плотности энергии . Напротив, внешняя геометрия s-подобного однолистного связного гиперболоида является местом обитания вакуума. Она сингулярна и подчиняется параболической геометрии Лобачевского с и , в которой две частицы никогда не должны столкнуться, разлетевшись навсегда в противоположные замкнутые миры.

В буддизме время и энергия единосущны, т.е. время активно (Tempus ante Quantum). В западной трактовке, восходящей к Платону и Аристотелю, время либо пассивно (Tempus post Quantum), либо фиктивно (Tempus nihil est). Наше бессознательное восприятие времени подразумевает, что мы получаем время из будущего, как будто будущее уже готово. Мы живем, движемся и мыслим в это будущее, словно завоевываем его. Время покорно стелется нам под ноги, и поэтому мы не боимся, что наш следующий шаг станет шагом в бездну, в никуда. Откуда оно берется? Ведь его – времени – нет. По крайней мере, нет ни прошлого, ни будущего. Первое аннигилировало в антимир, а второму лишь предстоит возникнуть.

Каким образом гипотеза, выраженная как Е ~ t, согласуется с современной физической теорией? Можно ли считать свойства энергии свойствами времени? Речь не идет о буквальной замене в текстах и уравнениях энергии временем, хотя было бы интересно посмотреть на такую метаморфозу. Речь о корректной интерпретации, какую предпринимают теоретики, представляя претендента на единую теорию. Сразу можно заметить, что в этом случае 1 начало ТД (сохранение энергии) гласит, что время никуда не исчезает, но это не исключает того, что время со временем может накапливаться. Соответственно, 2 начало (энтропия) подразумевает, что время стремится к однородному распределению в пространстве (а если пространство состоит из времени, то энтропия есть попросту тавтологический факт в том смысле, что без энтропии не было бы и пространства).

Наконец, 3 начало ТД означает, что в абсолютном температурном нуле время останавливается, и поэтому термодинамический нуль равноценен скорости света, которая, как и он, недостижима в локальном мире. Первым же следствием этой гипотезы становится необратимость времени, для которой в физике нет специального закона. Хотя эта необратимость очевидна, уравнения механики равнодушны к стреле времени. Это связано с тем, что мы, как уже говорилось, используем логику, лежащую в основании нашего представления о детерминизме, как вневременную, а затем переносим ее в математику.

Согласно «Звезде онтологии» детерминированная Вселенная может существовать и динамически развиваться лишь в релятивизме. В абсолютном времени ее существование для наблюдателя и сам физический наблюдатель становятся невозможными. Значит ли это, что единое «сейчас» невозможно для Вселенной в целом? Понятно, что свет от той или иной галактики мог лететь к нам миллионы лет, но исключает ли это существовании той галактики или того, чем она стала ныне, в момент получения нами сигнала от нее? Пожалуй, нет. Ведь пространство там остается и что-то в нем происходит. Но даже если ничего не происходит, то это и есть вакуум в абсолютном покое. Единое «сейчас» не подразумевает физическое равенство интервалов, оно лишь утверждает всеобщую относительность, в которой один возраст равноценен любому другому возрасту, вплоть до нуля: 13,7 млрд. лет ~ 0. Иначе говоря, равноправие всех ИСО распространяется и на ту ИСО, которая связана со скоростью света, хотя сама эта скорость является привилегированной. По сути, два постулата СТО именно это и подразумевают.

И это неявно отражено в устройстве светового конуса. В пространстве Минковского событие выражается точкой, из которой исходят все мировые линии света, образующие конуса прошлого и будущего этого события. Естественно то, что эти конусы математически включают в себя и собственную вершину, делая само событие световым, т.е. тело, находящееся в этой точке пространства-времени, как бы движется в данной точке со скоростью света. Явное объяснение здесь таково: это тело находится в состоянии мгновенного покоя, который и есть скорость света: c(t) = ds/dt. Поэтому же в пространстве Минковского физическое пространство представляется гиперплоскостью, которая проходит через эту точку, деля стрелу времени на абсолютное прошлое и абсолютное будущее, между которыми находится этот нуль времени. По смыслу, он представляет застывшую в едином «сейчас» Вселенную. То, что через эту точку можно повести бесконечное множество плоскостей, выражает лишь релятивизм Вселенной, но не отменяет саму эту точку. Будет математически корректным сказать, что совокупность всех таких точек и есть вечное настоящее Вселенной. А поскольку точки мгновенного покоя присутствуют всюду, то абсолютный покой как их топологическое объединение также присутствует всюду.

Это и есть нелокальный мир мгновенных квантовых корреляций, пронизывающий всю Вселенную. В естественной интерпретации он представляет собою «вечно молодой» вакуум, для которого возраст не существует. Иначе говоря, с точки зрения гипотетического наблюдателя, привязанного к вакууму (эфиру), время во Вселенной всегда равно нулю. Живя в своем физическом и психологическом времени, мы убеждены, что почтальону для доставки письма необходимо время, поскольку он не может двигаться быстрее, чем свет, но по мнению почтальона сообщение было доставлено мгновенно. Более того, по мнению этого вестника-ангела ему вообще нечего делать в нашей Вселенной, ибо все, что нужно было доставить, уже доставлено с начала времен. Вселенная от Большого взрыва и до Большого хлопка связана не просто единым «сейчас», но и единственным «сейчас». Выражаясь теологически, на часах Бога (панпсихического Сознания) время всегда равно нулю.

Вселенная определяется хронодинамикой потока времени, о котором Бом говорит так: «Каждая относительно самостоятельная и устойчивая структура должна пониматься не в качестве чего-то независимо и постоянно существующего, но скорее в качестве производной, рождённой в целостном движении потока и, в конце концов, растворяющейся в этом же потоке. То, как она порождается и поддерживает своё существование, следовательно, зависит от её локальной функции внутри потока» [36].

Будущее можно рассматривать как темное время. Эта идея может быть привлекательна с точки зрения тех, кто верит в пророков и провидцев, пронзающих своим взором это Темное время и предсказывающих будущее. Будущее существенно нелокально, его как детерминированного, предопределенного до кванта процесса не может быть даже в «уме Божьем». Поэтому же, кстати сказать, прорицательство признается в теологии еретическим. Мы совершенно исключаем эту возможность для локального наблюдателя, ибо в его ПС не может появиться дхарма, которой еще не было в физической стреле времени (разве что при галлюцинации), и под «темным временем» здесь подразумевается физическая сила с тем самым «отрицательным давлением» космологической постоянной или эквивалентной ей «квинтэссенции», растягивающей пространство к глобальному горизонту Вселенной, вообразить который так же немыслимо, как увидеть конец бесконечности. За этим горизонтом, очевидно, уже ничего не может быть.

Иначе говоря, там есть ничто, абсолютный покой, приближение к которому (если скорость света есть скорость мгновенного покоя) должно сопровождаться эффектом Доплера в виде того самого красного смещения в спектре звезд, обнаруженного Хабблом. Возможно, пространство расширяется вдоль стрелы времени, потому что время в нашем мире аккумулируется как пространство, а энергия сохраняется как заполняющее его вещество? Тут напрашивается аналогия с излучением Хокинга, которое должно приводить к испарению черных дыр. В такой терминологии уместно говорить об «излучении времени» или «испарении вечности» из нелокального мира, для которого релятивистское локальное время есть величина мнимая. Вечное настоящее пронизывает Вселенную и анти-Вселенную тотально и насквозь.

Рис.20

В этой связи становится возможным уточнить понятие одновременности. В СТО при отсутствии единого светового (эфирного) сейчас всякая одновременность t-подобных событий относительна. В модели абсолютного времени по Ньютону при расслоении Вселенной по шкале t образуется рассмотренная нами ранее «стопка листов» на рис.2 В релятивизме эта стопка неизбежно ограничивается световым конусом, определяющим границы причинности, вне которой говорить о какой-либо синхронизации часов вообще нет смысла. Для события А внутри конуса и события В в удаленном пространстве связь между ними просто не может быть установлена, ибо свет не способен преодолеть это расстояние. Но мы уже пришли к выводу, что все страты в факторизованном пространстве Минковского M/t физически выражают не локальные состояния Вселенной в разные кванты времени, а состояния нелокального мира в условии (2.2):., так что скорость света в нелокальном мире для себя самой является бесконечной в нулевом времени. Именно на границе пересечений нелокальных плоскостей и локальных конусов следует искать ответ на вопрос об одновременности.

Причинное множество некоторого события А ограничено внутренней областью светового конуса, который образован данным событием. Для А, принятого за нулевую точку отсчета t_0 , любое единое сейчас или локальное пространство в момент времени t есть пересечение абсолютного пространства (страты W) в момент t и светового конуса А, что дает сечение конуса. Предполагается, что через данную точку Х на сечении можно провести сколь угодно много касательных, создавая релятивистскую одновременность с Х всех событий, оказывающихся на этих прямых внутри конуса. Такая одновременность, как уже было сказано, относительна и не имеет фиксированного для всей Вселенной момента времени, который мы могли бы так или иначе связать с возрастом Вселенной. Уже по этой причине такая модель логически не корректна даже внутри самой СТО.

По сути, речь идет о том, что геодезическая в может растягиваться и сжиматься по времени в других ИСО. Точнее, принцип относительности СТО, сохраняя общую инвариантность s-t-метрики, отвергает такую симметричную логику, утверждая, что для любых ИСО может только растягиваться по времени (компенсируя это сжатием по пространству), давая, например, геодезическую для . Тогда мы оказываемся вправе сделать странную запись:

(10.6)

Из нее следует, что любая ИСО может владеть любой геодезической. Так и возникает «парадокс близнецов», поскольку и становятся неразличимы между двумя ИСО. В случае установления одновременности речь идет о том, чтобы представить две разные геодезические и в равными в другой :

(10.7)

Показательно то, что иногда «парадокс близнецов» пытаются объяснить именно так: коль скоро имеет место (10.6) для любого из близнецов, то имеет место и (10.7) для обоих, так что возраст их остается одинаковым. Только апеллируя к абсолютному времени, которое подразумевается в возрасте Вселенной, можно говорить о фундаментальной одновременности. Формально в этом случае речь идет о том, что интервал от t_0 до t на какой-то привилегированной шкале можно представить суммами собственных мер двух ИСО:

(10.8)

Но такая процедура требует нелокально выделенной шкалы. В СТО, при ее запрете на такие шкалы, никак не фиксированная одновременность оказывается совершенно произвольной. Мы вправе утверждать, что любые два события внутри светового конуса при подходящих ИСО могут считаться одновременными. В самом общем смысле задача сводится к тому, что для произвольного числа a найти можно два таких числа , чтобы имело место:

(10.9)

Здесь N и K некоторые целые числа. Понятно, что можно собрать огромное множество таких пар для каждого а, образовав группу классов эквивалентности. Пожалуй даже, эта группа будет иметь мощность континуума . Такое количество одновременностей лучше всего характеризует принцип относительности. Но именно это позволяет считать любые два события одновременными. Если эти события связаны причинностью, то возникает нелокальность. Неумеренный релятивизм разрушает сам релятивизм.

Начнем с того, что границы светового конуса недостижимы для тела, имеющего массу, поскольку его скорость должна достичь световой, а за его границами находится уже и вовсе удаленное пространство, установить с которым причинные связи невозможно. Именно поэтому конус является лишь асимптотой гиперболоида (7.8). А это значит, что сечение конуса в корректной математической модели также должно асимптотически приближаться к границам конуса, оказываясь не плоскостью, а поверхностью сферы, стягивающейся к событию А, которое находится в мгновенном покое, т.е. в световой скорости. По сути эта сфера создается нелокальным миром, а произвольные прямые линии одновременности строго ограничиваются геодезическими на поверхности сферы.

Рис.21

Пусть А есть Большой взрыв, а точка отсчета – сингулярность, в которой мгновенный покой совпадает с абсолютным покоем. Тогда в причинном множестве, возникающем из Большого взрыва, для каждого события Х в момент времени t его единое сейчас (локальное пространство) является областью пересечения страты и внутренности конуса. Но поскольку для сингулярности еще не существует удаленного пространства, ибо время только началось и все события пока еще связаны причинно, то внешняя область светового конуса здесь попросту не существует. За пределами конуса может быть лишь то, что было до Большого взрыва (до сотворения мира), т.е. абсолютное ничто, недостижимое для нас в том смысле, что его невозможно даже дхармировать, сделать объектом самосознания.

Но это значит, что световой конус Большого взрыва в каждый момент t начавшегося отсчета времени совпадает с поверхностью сферы единого локального сейчас (мгновенного покоя) в данный момент t. Такая картина подтверждается и ретроспективно. Именно: для каждого события Х, происходящего после Большого взрыва, его локальный конус прошлого должен стягиваться в сингулярность, образуя такую же локальную сферу. Это становится очевидным при корректном переходе от конуса к гиперболоиду. Квази-сфера есть пересечения двух гиперболоидов: гиперболоида будущего Большого взрыва и гиперболоида прошлого для события Х. Любые два события внутри их пересечения имеют, по крайней мере, одного «предка» и одного «потомка». Это свойство того или иного множества можно назвать «условием замкнутой причинности». Именно такому требованию должны подчиняться все полные и непротиворечивые формальные теории, т.е. теории с явно проведенной в них аксиоматизацией. Базовые аксиомы образуют «предка», дедуктивная логика выражает «законы динамики» формул (событий), а «движущей силой» их эволюции является мозг или машина.

Иначе говоря, глобальный горизонт Вселенной в любой момент ее внутреннего релятивистского времени описывается мировыми линиями света из точки Большого взрыва, образующими не конус, а пересечение гиперболоидов, т.е. квази-сферу, внутри которой СТО и ОТО непротиворечивы и пространство Минковского применимо. Это связано с тем, что релятивизм, как уже говорилось, неполон и обращен в локальное прошлое. Поскольку мы описываем Вселенную как «уже готовую», экстраполируя свои прогнозы в будущее, то мы как бы всегда находимся на поверхности локальной сферы, но внутри сферы абсолютного времени, т.е. в ее прошлом, образующем сферу глобального горизонта, которая стягивается в ничто. Этим пределам «Хyайнань-цзы» дает замечательную по наивному символизму характеристику: «Свет решил вступить в это небытие и отступил, растерявшись. И сказал: я могу быть и не быть, но я не могу абсолютно не быть. Когда оно становится абсолютным небытием, то достигает такой тонкости, что ему невозможно следовать!» [37].

Итак, стрела времени, а вместе с ней и (3+ t)-мерное пространство-время являются дискретным и неотделимым пространством. Континуум t состоит из квантов времени dt и световых точек 0 между ними, каждая из которых есть мгновенный покой. Все световые точки образуют множество абсолютного покоя – эфир. В пространстве Минковского каждая световая точка как локализованный нуль на шкале времени t образует сферу единого «сейчас», ассоциированного в текущем настоящем с двумя квантами времени, порождая принцип неопределенности. В прошлом, т.е. внутри сферы этот принцип перестает иметь силу, делая мир локальным. Нелокальность заключена именно в световой сфере. Сфера определяет множество событий, которые являются одновременными для локализованного нуля. В СТО единое «сейчас», то есть часы, синхронно идущие в различных точках пространства, можно ввести только в рамках конкретной ИСО. Однако, это нельзя сделать одновременно для двух различных ИСО. Отсюда два одновременных события А и В в одной ИСО не имеют одновременности в другой ИСО.

Эфир не отменяет эту относительность, но делает ее логически законченной и очевидной, поскольку в СТО единое «сейчас» продолжает присутствовать скрытно. На сфере единого «сейчас» два события А и В одновременны в нелокальном мире и связаны геодезической линией, но их координаты на единой шкале времени оказываются разными как и .

Рис.22

Заметим, что события А и В могут происходить на космологическом масштабе, т.е. быть сколь угодно удалены друг от друга в пространстве, но при этом на единой шкале времени в отдаленном прошлом (вплоть до Большого взрыва) всегда найдется множество точек вроде , которые свяжут их локально. Иначе говоря, оба эти события окажутся внутри классического светового конуса будущего в пространстве Минковского, где мы по-прежнему имеем Лоренцеву метрику (2.1), замедление времени для разных ИСО (4.3) с его рекурсивной формой (4.4) и весь релятивизм СТО. И тогда мы вправе сказать, что и есть возраст этих событий в том же смысле, в каком мы говорим о возрасте Вселенной. Таким образом, даже идеальное пространство Минковского для СТО, где отсутствует гравитация, уже искривлено временем. Переход к ОТО меняет картину лишь локально в присутствии материи, вносящей дополнительное искривление. Естественно предположить, что такое воздействие вещества имеет ту же природу. Иначе говоря, гравитация вторична, а материя – это сгустки времени в пространстве.

XI. Космологическое время и Вечность

Космологическая теория есть по преимуществу теория внешней геометрии. Уравнения ОТО, предназначенные для внутренней геометрии в несвязном гиперболоиде , имеют в ней силу лишь постольку, поскольку они содержат в себе лямбда-член, который прямо связан с постоянной Хаббла. Выражение «по преимуществу» подразумевает здесь лишь факт соотношения светлой и темной материи ОТО с темной энергией, составляющей 7/10 от общего вклада. Космологическая теория в сочетании с астрофизическими наблюдениями дает ряд замечательных совпадений, порою совершенно неожиданных. Прежде всего это говорит в пользу Стандартной модели с решениями Фридмана.

Так, например, радиус Шварцшильда для сферы, равномерно заполненной материей, т.е. радиус для горизонта событий черной стационарной дыры совпадает с радиусом наблюдаемой Вселенной, т.е. с радиусом Хаббла , если плотность материи в ней равна критической плотности , так что коэффициент их отношения . Критическая плотность чрезвычайно мала:

(11.1)

При этом радиус Хаббла есть

(11.2)

А радиус Шварцшильда зависит от массы, выраженной в кг:

(11.3)

Видно, что пропорциональность между ними не является скрытым кругом в определении, когда одна величина выводится через другую. Т.о. и при этом они независимы друг от друга. Из (11.2) и (11.3) выводится суммарная масса Вселенной, полностью зависящая от констант:

(11.4)

Этому замечательному совпадению можно найти замечательное объяснение, к которому мы придем в конце этой главы. Поскольку c и G неизменны, то имеет место .

Гипотеза 1. Масса Вселенной есть функция от времени.

Отсюда сразу же можно сделать вывод, что Вселенная с неизменной массой должна быть статичной и замкнутой, подчиняясь сферической геометрии с коэффициентом кривизны . Прежде всего это значит, что постоянная Хаббла тоже должна быть неизменной. Но как это возможно? Попробуем найти этому объяснение. Нам придется начать издалека. Наша цель показать каким образом постоянная Хаббла может быть показателем положительной кривизны сферической Вселенной.

Чтобы нарисовать циркулем окружность, нам нужно время. Только всемогущий ум, по мнению Больцано, может при этом обойтись без времени. Пусть имеется прямая в Евклидовом 3-мерном пространстве. Будем вращать ее вокруг произвольного центра О с любой угловой скоростью. Очевидно, что на некотором расстоянии R от центра О скорость точки R(x) достигнет световой. Эта скорость есть первая производная координаты, но у нее не может быть второй производной, а именно: ее ускорение есть само время, т.е. абсолютный покой. Это значит, что на нее не действуют никакие силы, ее движение инерциально и происходит по траектории нулевой кривизны, которая тем не менее оказывается замкнутой. Точка R(x), можно сказать, одновременно охватывает собою все точки окружности или, наоборот, вся окружность стягивается в эту точку покоя с бесконечной положительной кривизной, образуя петлю времени. Это – фотон, с массой 0 и спином , будто мнимым квантом действия . Полученный радиус определит световую сферу, но поскольку точка R(x) становится световой, т.е. эфирной, то мы вправе считать ее радиусом Хаббла.

Для математического описания вращающейся окружности или (в более общем случае) диска используются координаты Борна. Метрика здесь такова:

где R есть радиус окружности, – положение точки на окружности и – круговая частота, .

Геометрия такого вращения не является ортогональной и создает, как известно, множество принципиальных трудностей в непротиворечивом определении собственного времени уже при попытке мысленной синхронизации часов. Опуская формализм, это можно объяснить так. Пусть R(t) есть равномерно скользящая во времени точка радиуса. Примем ее за элементарную частицу (фермион). В пространстве Минковского М мировая линия этой «t-подобной» частицы будет винтовой, образуя конус. Иначе говоря, в факторизованном пространстве M/t эта частица в каждый квант времени будет переходить из страты в следующую страту , не создавая замкнутую окружность. Она образует замкнутую окружность лишь при достижении скорости света, полностью уместившись в одну страту как петля времени. При этом, согласно лемме 10, «t-подобный» фермион должен превратиться в «s-подобный» бозон, перейдя из гиперболоида (или ) в гиперболоид на рис. 12.

Если связать точку с ИСО, которая вращается вместе с ней, то траектория этой точки в ней будет логарифмической, как в истории Ахиллеса-Орфея, падающего из точки мгновенного покоя в абсолютный покой, который в данном случае с вращающейся точкой охватит собою всю окружность, а по сути всю страту, в которой образуется замкнутая временная петля. Именно таковым должен быть горизонт событий черной дыры.. Любое физическое тело на горизонте событий, согласно гипотезе Сасскинда и его коллег [42], при использовании принципа комплементарности в корпускулярно-волновом дуализме КМ, должно разложиться в голограмму на «растянутом горизонте». Этот горизонт является мембраной, расположенной на расстоянии Планковской длины от горизонта событий, т.е. эта «мембрана» играет ту же роль, что и t-подобный гиперболоид над световым конусом будущего. Для внешнего наблюдателя, падающая информация нагревает растянутый горизонт и отражается от него в качестве излучения Хокинга, сохраняя унитарность информации.

Рис.23

В нашем понимании здесь хронодинамика сходится с термодинамикой, поскольку черные дыры образуют состояние вещества, близкого к температурному и временному абсолютному нулю. Можно ли предположить, что черные дыры образуют некий «конденсат Бозе-Эйнштейна»? Ведет ли себя черная дыра как единая суперчастица между прошлым и будущим в s-подобном гиперболоиде ? Являясь единым телом, она должна быть связанной во времени структурой, но при этом, будучи суперчастицей-бозоном, не выходить за пределы , «растягивая» его. (Очевидно, в подходящем формализме этот «конденсат» можно описать в виде единой «струны», как это допускается в теории струн.) И тогда черные дыры испаряются одновременно сразу во Вселенную и в анти-Вселенную, так что белые дыры, получающиеся из них обращением времени, оказываются иллюзорным формализмом. Их попросту не может быть, поскольку черные дыры t-симметричны. К вопросу о потери информации в черных дырах мы вернемся позже, связав ее естественным образом с проблемой «голой сингулярности» и соответственно с кривизной пространства.

Самым важным для нас здесь является то, что замкнутую окружность невозможно получить как непротиворечивую мировую линию в М. Получить ее можно только как s-подобную временную петлю. Между тем она кажется нашему мозгу совершенно естественной фигурой в евклидовой (и вневременной) геометрии. Окружность, нарисованная нами на листе, есть такая же геометрическая химера, как замкнутая лестница, идущая все время на спуск (рис.3). Как сказано в самом начале нашего исследования, все фотографии лгут. Нарисовать замкнутую окружность можно только в абсолютном покое как петлю времени. Физически это невозможно. Идею числа π мы извлекаем именно из этой химеры. Но это может значить, что это число связано с кривизной физического реального пространства.

Что может значить для нас модель сферического пространства, в котором ? Во-первых, это значит, что Вселенная замкнута, ее полная энергия равна нулю, а ее границей является глобальный горизонт. Точка (фермион), достигнув световой скорости, становится бозоном, образующим в страте временную петлю с радиусом, но при световой скорости петля оказывается безразмерной:

В этом случае Вселенная является открытым топологическим пространством, а глобальный горизонт – ее сингулярным замыканием.

Нет смысла говорить о том, что происходит на границе световой сферы, поскольку там начинается неполнота нашего самосознания. Эта граница пространства и есть чистое время. По сути – это число π. Но это число применимо к любой точке внутри радиуса, так что сфера не имеет фиксированного пространственного размера, и поэтому световая точка заполняет собою всю сферу. Действительно, любая точка внутри , включая центр вращения, в мгновенном покое оказывается световой, поскольку все пространство Минковского вне времени есть эфир. Если мозг находится внутри сферы, ее граница становится для него глобальным горизонтом Вселенной, им порожденной. Если он снаружи, то она оказывается горизонтом событий черной дыры, где ему нет места.

Из уравнения (7.4) следует, что Вселенная состоит из суммы 3-мерных пространств, а лемма 9 говорит, что эти пространства сохраняются лишь в нашей памяти, в действительности же Вселенная сводится к одной-единственной страте, т.е. к суперпозиции двух страт. Т.о. любая точка на сфере горизонта есть «фокус выворачивания» мира в антимир, так что световую сферу можно считать гиперплоскостью зазеркалья со сверхсветовыми скоростями.

Это не значит, что время отсутствует во Вселенной, оно просто не является для пространства сопряженной координатой, которая делает его 4-мерным. Время выступает скорее как коэффициент положительной кривизны этого пространства, необходимой для того, чтобы оно было замкнутым. Т.е. имеет место диаграмма:

Рис.24

Гипотеза 2: Вселенная есть сферическое дискретно-неотделимое анизотропное по текущему настоящему π-мерное пространство.

Согласно «космологическому принципу», требующему однородности и изотропности пространства, т.е. пространства в локальном прошлом, точкой этого взрыва как центра Вселенной, к которой применима постоянная Хаббла, можно считать любое место, включая земного наблюдателя. Хронодинамика говорит, что сингулярность образует в виде множество световых точек (а по сути единственной точки) глобальный горизонт. В частности, это значит, что возраст Вселенной определяется вовсе не ее радиусом, как принято считать в космологии.

Теорема (космологическая). Возраст Вселенной выражается диаметром световой сферы.

Классической для топологии является теорема о том, что при отображении (ретракции) n-мерного шара на его (n – 1)-мерную границу, т.е. на его поверхностную сферу, не сохраняются группы гомологий. Т.о. ретракция 3-шара на 2-сферу невозможна. Это, казалось бы, исключает идею о глобальном горизонте Вселенной как о голографической сингулярности, на которой хранится вся информация. Однако из этой теоремы следует другой неприятный вывод. Теорема Брауэра в этом случае показывает, что при сжатом отображении пространства в себя всегда имеется неподвижная точка (расширение теоремы Банаха о неподвижной точке для метрических пространств). Доказательство строится от противного. Пусть есть отображение шара в себя, не имеющее неподвижной точки О такой, что , где Y есть подмножество X. Тогда на основе F можно построить ретракцию шара на его границу. Отображение единственно для каждой точки х, а значит, его продолжение на границу Х и даст желаемую ретракцию. Разрушить этот результат может только неподвижная точка O.

Пусть есть «чистое пространство» в расслоении Вселенной и G есть циклическая группа сжатых отображений на нем, образующих множество деформационных ретрактов этого пространства. Допустим, что каждое отображение требует кванта времени, так что имеется изоморфизм между G и t. Тогда каждый ретракт является «прошлым» состоянием Вселенной по отношению к предыдущему, сохраняя при этом все топологические свойства – локальность, компактность, сепарабельность и релятивизованную в смысле сжатия метрику (меру):

(11.5)

Процесс должен закончиться на единственной неподвижной точке с нулевой метрикой по сингулярной мере . Множество всех ретрактов в ретроспективе можно считать ультрафильтром, исходящим из единственной неподвижной точки. Но это значит, что Вселенная должна содержать наследственную во времени сингулярность Большого взрыва, подобную оси времени в пространстве Минковского. Эта «ось зла» должна быть физически наблюдаема. Следовательно, «космологический принцип» не соблюдается, и постоянная Хаббла лишается универсальности. Только неполнота самосознания и тождественного ему мира может спасти нас от этого.

Ответ на эту проблему в самом общем смысле может быть таков: глобальный горизонт для (3 + t)-мерной Вселенной и есть сингулярность (неподвижная точка). Это связано с тем, что время не входит в пространство как равноправная координата, т.е. . Его необратимость лишает Вселенную полной симметрии. Попробуем понять это так. Симплекс – это минимальная (выпуклая) оболочка для размерности пространства. Симплекс обладает универсальным свойством: количество определяющих его точек всегда больше на единицу размерности пространства. Действительно, 0-мерное пространство задается точкой, 1-мерное пространство задается двумя точками (отрезком), 2-мерная плоскость определяется вершинами треугольника, а 3-мерному пространству необходим тетраэдр.

Что есть для Вселенной этот тетраэдр? Конечно, в стандартном определении – это множество точек , где 0 есть точка отсчета (сингулярность), а три последующих пробегают по осям пространства, образуя тетраэдр (точно так же треугольник есть две точки на шкалах плоскости с началом координат). Т.о. для Вселенной речь идет о трех координатах пространства и координате времени, которая всегда есть точка мгновенного покоя, т.е. сингулярна для Вселенной. Именно так задается расслоение Вселенной по стратам: «чистое» 3-мерное пространство в момент времени t. Но это значит, что для полноценного задания 4-мерного пространства, в которое время входит равноправно, необходима пятая координата. Откуда же ей взяться? Именно ее мы находим в анти-Вселенной. Ее назначение – доопределить время. Понятно, что этот процесс можно логически продолжить, ведь шкала времени предполагает плоскость, в которой лежит, а значит, на плоскости должен лежать «треугольник времени». Но нам достаточно доопределить независимую от пространства координату времени. И только тогда согласно СРТ-теореме возникающая пара Вселенных оказывается полностью симметричной. Итак, глобальный горизонт нашего мира – это замкнутая плоскость положительной кривизны, каждая точка которой есть фокус глобальной симметрии, за которой находится зеркально вывернутый антимир.

Т.о. возраст Вселенной выражается положительной полуосью мнимого времени, т.е. диаметром глобальной сферы. При этом мы получаем еще одну замечательную догадку. Поскольку любое событие А во Вселенной происходит в некоторой точке внутреннего времени t, связанной с неким локализованным нулем 0, то А оказывается на образующейся световой сфере одновозрастным с множеством других событий, релятивистки не одновременных в собственном времени. Если, например, считать и на рис. 22 датами рождения и смерти какого-либо человека, то для этих событий всегда найдется такая наименьшая световая сфера, на которой они окажутся одновременными. Странно то, что на единой шкале времени эта сфера укажет одновременную точку для А и В как локализованный нуль в некотором будущем после смерти этого человека.

В данном случае физически несомненно то, что любая сфера таких событий-«сверстников» имеет продолжение на глобальном горизонте (синие точки на рис.22). Это значит, что глобальный горизонт, будучи связан вечным настоящим Большого взрыва с любым локальным «сейчас», может хранить квантовую информацию о всей истории Вселенной. Стрела времени полностью проецируется на поверхность сферы, где, возможно, хранится как голограмма или кодируется в q-битах вакуума. Заметим, что этот вывод вполне согласуется с «голографическим принципом» т’Хоофта, которая гласит, что вся информация, содержащаяся в некой области пространства, может быть представлена как «голограмма» на границе этой области. Т.о. хронодинамика ведет нас к модели голографической Вселенной. Это решает проблему с потерей квантовой информации в черных дырах, связывая унитарную неучнитожаемость информации и нелокальные корреляции ЭПР-парадокса в КМ.

Расширение Вселенной – это расширение световой сферы из сингулярности под воздействием темной энергии. Процесс подобного расширения может рассматривается как создание вещества в модели CCDM (Creation Cold Dark Matter) [43]. Позволим себе высказать гипотезу, основанную на ряде допущений. Начнем с ничто (Дао) в виде эфира. Допустим, что в результате столкновения двух стрел рождается виртуальная пара в треморе электрон-позитронного вакуума. Пара аннигилирует в два фотона, т.е. в два «s-подобных» симметричных во времени бозона, которые разлетаются в прямо противоположные страты , т.е. во Вселенную и в комплексно сопряженную ей анти-Вселенную, состоящих лишь из «t-подобных» фермионов. Допустим, что такой фотон и есть в определенном смысле квант времени, интерпретируемый как темная энергия. Тогда можно понять, откуда берется время и какова природа космологической постоянной. Складывается дискретно-континуальный дуализм со всеми его последствиями для мозга и тождественного ему мира. Именно поэтому любое квантово-механическое измерение может быть произведено с точностью до постоянной Планка.

Вакуум как мембрана между Вселенной и анти-Вселенной может обладать колоссальной энергией нуля (сингулярности), которая должна иметь массу. Эта масса в состоянии эфира может иметь гравитационную силу, но при этом инерциальную (светлую) форму этой массы невозможно обнаружить. Так что эфир как множество световых точек, т.е. фотонов, может обладать качествами темной материи. Возможно, космический микроволновый фон есть результат тремора вакуума между двумя dt ~ ħ, и расширяющее воздействие темной энергии с отрицательным давлением космологической константы Λ создается чистым временем, которое раздувает пространство. Другими словами, неуловимость настоящего, принцип неопределенности, барионная асимметрия и расширение Вселенной могут быть вызваны аккумуляцией времени как непрерывным созданием пространства и обнуляющей его «t-подобной» фермионной материи.

Теоретически, ускоренное расширение пространства в долгое время должно увеличить скорость отступления галактик до скорости света. Достигнутое при этом ими расстояние называют радиусом Хаббла , сигнал от которого уже не может попасть внутрь Вселенной. Космологический масштабный фактор a определяется как зависящий от времени параметр по наблюдаемому красному смещению :

(11.6)

В статичной Вселенной красное смещение и тогда . Заметим, что в этом случае время из Вселенной исчезает так же, как в модели Уилера-ДеВитта, где полный гамильтониан . Тогда согласно нашей космологической теореме диметр световой сферы и соответственно радиус Хаббла должен быть равен нулю. Такая Вселенная навсегда остается сингулярностью.

Лемма 14. В статичной Вселенной время .

Это подразумевает, что модель статичной Вселенной, которую мы предположили получить из гипотезы 1 принципиально не корректна и должна быть исключена из рассмотрения. Но именно такая модель плоской Вселенной считается базовой в решении Фридмана. «Застывшая» постоянная Хаббла Ƕ подразумевает согласно (11.4) «застывшую» массу Вселенной , которая находится в полном согласии со всеми константами наблюдений. Итак, с одной стороны Вселенной совсем неплохо было бы иметь статичную модель, а с другой стороны в такой модели время исчезает, а Вселенная вырождается в сингулярность. К счастью, это всего лишь – наши уравнения, а не уравнения Вселенной, написанные «божественным умом» по Больцано.

В общем и целом это недоразумение является следствием общепринятых стратегий Tempus post Quantum или Tempus nihil est при разделении геометрии на внутреннюю для релятивистского пространства-времени, зависящую от тензора Риччи, и на внешнюю для космологического пространства (вакуума), выраженную лямбда-членом Λ. Отсюда предполагается, что время может отсутствовать или присутствовать во Вселенной, но это никак не сказывается на ее пространственном (вакуумном) существовании в целом.

Тем не менее внутренняя геометрия Вселенной признается необходимо динамичной. Чтобы описать через нее в решении Фридмана динамику внешней геометрии, в метрику Лоренца (2.1) вводится масштабный фактор с s-подобной сигнатурой, т.е. в области связного гиперболоида :

(11.7)

Здесь есть коэффициент от плотности энергии, выражающий кривизну внешней геометрии Вселенной. Для s-подобного с отрицательной кривизной . Интервал становится мнимым, что, пожалуй, естественно для такой геометрии, где все величины расходятся. Именно поэтому область является сингулярной. В t-подобной сигнатуре и гиперболическая метрика требует Планковской константы.

Геодезическая такой метрики должна выражать траекторию идеальной точки пространства в расширяющейся по Хабблу Вселенной. Иначе говоря, есть мировая линия света, испущенного из сингулярности Большого взрыва. Ее силуэт выражает различные этапы расширения, включающие эпохи Планка, инфляции, нуклеосинтеза, атомной рекомбинации и космических кластеров.

Рис.25

Если вернуться к фактор-пространству M/t , т.е. к расслоению Вселенной на страты W , то мировая линия света выражает радиус Хаббла для каждой страты в момент абсолютного времени t, ассоциированного с этой стратой. Будет то же самое, если время равно нулю на глобальном горизонте, т.е. если начальное состояние Вселенной сохраняется на ее окраине, ведь по логике Большого взрыва время должно находиться внутри образующегося пространства, оставаясь снаружи таким же, как и в сингулярности, т.е. нулевым. Сингулярность будто вывернулась наизнанку, содержа Вселенную внутри горизонта событий белой дыры. Но тогда космическое красное смещение , принятое за ускорение вещества в пространстве, есть торможение во времени.

Идея интерпретировать красное смещение масштабного фактора не как эффект Доплера, указывающий на Хаббловское расширение, а как релятивистский гравитационный эффект не нова [44]. В подходе, схожим с «гравитомагнетизмом», метрика Лоренца (2.1) приводится к Лагранжеву виду путем введения производной от координаты, которая делает метрику зависящей от скорости тела в гравитационном поле. Она принимается как асимметричный вектор скорости в Финслеровом пространстве. Далее предлагается объяснять Хаббловские эффекты без предположения о радиальном расширении Вселенной, требующем введения темной энергии, но при учете тангенциального движения объектов, вызывающего анизотропию метрики.

В нашем понимании само гравитационное красное смещение, как и Доплеровский эффект, объясняются сингулярностью глобального горизонта. Иными словами, постоянная Хаббла есть линейка плотности времени и может быть интерпретирована как наступление абсолютного покоя на динамическую Вселенную. Существование этого покоя (истинного небытия) равносильно тому, что тело, приближаясь к нему, для удаленного наблюдателя стремится к скорости света. Это можно интерпретировать так, будто глобальный горизонт обладает гравитацией черной дыры. Такое объяснение полностью соответствует космологической теореме о возрасте Вселенной.

Разумеется, эта идиллическая картина должна нарушаться гравитационным красным смещением всех космических тел, создающих причудливую рябь на ней. В нашей интерпретации эти тела создают локальные сгустки времени вокруг себя. Ведь масса – это энергия, а энергия (по нашей гипотезе) – это время. Возможно, именно здесь следует искать объяснение принципа эквивалентности двух форм масс, который связывает СТО и ОТО. Этот принцип делает эффект скорости в преобразованиях Лоренца подобным гравитационному эффекту в метрическом тензоре, но при этом возникающая в СТО релятивистская масса не является гравитационной и поэтому в современной физике выглядит неуместной. Возможно, инерциальная и гравитационная массы есть феномены времени, а сама плотность времени может быть ассоциирована с классом эквивалентностей ИСО/~, на которые разбиты все возможные ИСО с разницей в один квант времени, подобно дискретным уровням энергии в атоме водорода?

На рис. 25 можно взглянуть иначе, если вспомнить, что будущее нелокально и поэтому не предсказуемо, а локальное прошлое тут же падает в антимир, так что в действительности мы имеем в каждый момент нашего времени не протяженную во времени Вселенную, а лишь «чистое» 3-мерное пространство с разными плотностями времени. Эта локальная страта W окружена двумя нелокальностями, будто скобками модуля |W|, что собственно и делает ее положительной. Эти скобки и есть глобальный горизонт. Такая локальная Вселенная должна быть плоской, – хотя бы потому, что параллельные линии не должны обнажать «голую» по Пенроузу сингулярность черных дыр и порождать при этом временные петли. Эта проблема легко снимается замечанием, что сингулярность черной дыры «обнажается» только на глобальном горизонте. Уместнее сказать, что параллели в бесконечности на глобальном и нелокальном горизонте просто исчезают согласно теореме о сингулярности. Иначе говоря, Вселенная не является, как нам того хотелось бы, «правильным» пространством с «правильной» геометрией. Она принципиально не полна.

Нет ли в сказанном противоречия? Если пространство плоское, то как это совмещается с положительной кривизной времени, о которой говорилось ранее? Именно так. «Чистое» пространство плоское, и поэтому полный гамильтониан Ħ, зависящий от времени, в уравнении Уилера-ДеВитта исчезает. Но ведь это иллюзия, смертельная для всех самосознаний иллюзия. И тогда вся Вселенная есть иллюзия мозга. Но у этих иллюзий есть законы, даже если это – законы мозга. Время искривляет не страту W, а их последовательность, образующих замкнутую во времени Вселенную как целое.

Постоянная Хаббла выражается через космологический радиус R или эквивалентный ему масштабный фактор :

(11.8)

Это уравнение можно расписать иначе:

(11.9)

После интегрирования получим:

(11.10)

Отсюда обычно и выводится зависимость масштабного фактора от времени:

(11.11)

Но выражение (11.10) нам уже встречалось в истории Ахиллеса-Орфея при его гипотетическом падении в абсолютный покой (черную дыру). Возможно, с Хаббловским параметром во времени происходит тоже самое: он падает в абсолютный покой глобального горизонта. И тогда радиус Хаббла выражает, согласно космологической теореме, возраст Вселенной , который есть ничто иное как Гауссова кривизна световой сферы Вселенной:

(11.12)

Выразим постоянную Хаббла через скорость света:

(11.13)

Учитывая (11.10) и полагая имеем:

(11.14)

А это значит, что масштабный фактор не зависит от времени, оставаясь неизменным для любого периода. Тривиальный математический факт говорит, что Вселенная, основанная на константах, также должна быть константой. Конечно, все эти константы, начиная с постоянной Хаббла, могут быть лишь параметрами от времени, но для практической констатации этого необходим гигантский по меркам человеческой истории срок, да и остается интуитивное ощущение, что эти величины, связанные согласно диаграмме 23 с квантами времени и пространства, также самодостаточны и неизменны как число π. В конечном итоге все это говорит в пользу нашей гипотезы о том, что Вселенная есть сферическое пространство, т.е. она состоит из внутренности шара с сингулярной границей, за которой находится зеркально симметричная ей анти-Вселенная. Теперь можно построить модель абсолютно антропной и поэтому же иллюзорной Вселенной.

Прежде всего нам следует вспомнить, что Вселенная как сумма 3-мерных пространств должна быть подобна беличьему колесу, в которой роль белки играет t-подобный наблюдатель, т.е. мозг. Такая Вселенная даже не цикличная, она циркулярная. Ее 3-мерное пространство Хаусдорфово, геометрия Евклидова, плотность энергии близка к критической . Она открытая, но имеет сингулярное замыкание на глобальном горизонте, который делает сумму пространств сферическим (3+t)-мерным пространством, . Его движущей силой является время , принимая форму космологической постоянной и обеспечивая динамику страт W.

Наблюдатель (мозг) движется по сингулярному настоящему. Его локальный взгляд в прошлое и в будущее упирается в сингулярность, которая принимает для него в красном гравитационном смещении вид Большого взрыва и глобального горизонта, которых в действительности нет (поскольку, в конце концов, нет самой Вселенной). Глядя в основание той страты, где он находится, этот t-наблюдатель в силу принципиальной неполноты самосознания также не видит сингулярности своего настоящего. Она принимает для него вид микроволнового фона, который он иллюзорно считает реликтовым. Если при этом t-наблюдатель обнаруживает в нем «ось зла», состоящую из s-подобных точек, то она может быть связана с магнитной аномалией. Исследованиями анизотропии местного (земного) времени занимался Шноль с коллегами, установив наличие такой анизотропии по линиям магнитного поля, в ориентации север-юг [45].

В силу той же неполноты его взгляд скользит по сингулярности, и это скольжение по мировой линии света выглядит как постоянная Хаббла. Это значит, что масштабный фактор всегда одинаков – ныне и миллиарды лет вперед или назад, а возраст от начала времен, каким бы ни было его значение, всегда остается одним и тем же, отражая свойства сферической циркулярной Вселенной. Иначе говоря, у Вселенной нет возраста, не было Большого взрыва, и она никуда не расширяется.

Рис.26

Возможны две космологические точки зрения: релятивистская и квантовая. В двух световых конусах изотропного времени взгляд релятивистского наблюдателя, обращенный вперед, асимптотически приближается к тому, что он считает глобальным горизонтом Вселенной с радиусом Хаббла, а его взгляд назад асимптотически приближается к тому, что он считает черной супердырой Большого взрыва с эффектами инфляции, которая выбросила из себя Вселенную без всякой причины. Такая Вселенная имеет начало и, возможно, конец. Она плоская, расширяющаяся и, возможно, цикличная. Но это лишь иллюзия: никакого Большого взрыва не было и Вселенная никуда не расширяется.

Именно таков будет взгляд квантового наблюдателя. В двух световых гиперболоидах симметричного времени он видит спереди и сзади одну и ту же суперпозицию двух мгновений без прошлого и будущего. Такая Вселенная не имеет начала и конца. Она статичная, симметричная по магнитному диполю – и мнимая. Если же для полноты картины добавить к ним третьего, эфирного наблюдателя в вечном настоящем, то нам придется признать, что он вообще ничего не видит, никаких признаков Вселенной, только чистое время. Больцано ошибался, но прав Лао-Цзы. Кто видит все, тот видит только ничто.

Заключение

От принципа относительности Эйнштейна для локального t-наблюдателя нетрудно совершить философский шаг к космологическому антропному принципу. От квантово-механического s-принципа неопределенности Гейзенберга и Бора также нетрудно совершить философский шаг к принципу информации Уилера и холическому принципу Бома. Завершающим шагом на этом пути, очевидно, должен стать психофизический принцип как следствие антропной теоремы.

Принцип иллюзорности: «Вселенная существует ровно постольку, поскольку имеется наблюдатель для нее».

Вспомним еще раз иронию Пуанкаре: если в мире нет самосознания, то насколько правомерно говорить о независимом существовании мира, ведь проверить это невозможно? Вселенная есть сингулярный эфир, т.е. s-подобный вакуум. Эффект Урну гласит, что состояние этого s-вакуума зависит от состояния t-подобного наблюдателя Если сингулярность Большого взрыва есть абсолютно симметричное состояние, то что вызвало спонтанное нарушение симметрии, повлекшее за собой рождение именно этой Вселенной и этого мозга? Скажут, спонтанность потому так и названа, что она исключает чью-либо волю (влияние). Либо мир абсолютно детерминирован и свободой не обладает даже мозг, либо в анизотропном времени свободой выбора наделен не только мозг, но и материя. Эволюция без КМ невозможна, а КМ невозможна без наблюдателя (мозга). Этот логический круг очевидным образом неполон.

Нет оснований утверждать, что Вселенная статичная и циркулярная. Можно лишь сказать, что модель такой Вселенной, по крайней мере, в коротком периоде имеющихся астрономических наблюдений ничем не отличима от динамической модели с сингулярностью Большого взрыва.

Нам уже известно, что в доначале было безымянное Дао. А вначале было Слово (Логос), и это слово было временем, чтобы его произнести. И ничто стало раздувающейся изнутри световой сферой. Перефразируя Гегеля: сингулярности не было, сингулярности не будет, сингулярность есть. В этом случае разговоры о размерах Вселенной и ее возрасте становятся крайне расплывчатыми. По крайней мере, с точки зрения того, кто мог бы находиться вне ее, за глобальным горизонтом, наш мир по-прежнему остается сингулярностью, у которой нет ни времени, ни пространства. Вселенная и анти-Вселенная – это лишь виртуальная пара частиц. И только по милосердию своему такой наблюдатель мог бы предположить, что внутри этого ничто происходят какие-то процессы и даже есть существа, чей мозг генерирует время, пространство и вещество. Этот наблюдатель должен быть тем самым единым пространством элементов панпсихического Сознания.

Ссылки

1. Ashtekar A. Lewandowski J. «Background Independent Quantum Gravity: A Status Report», (2004) arXiv: gr-qc/0404018v2

2. Anderson E. «The Problem of Time in Quantum Gravity», (2011) arXiv: gr-qc/1009.2157v2.1

3. Больцано Б. «Учение о науке», СПб. Наука (2003)

4. Smolin L. «The Trouble With Physics: The Rise of String Theory, the Fall of a Science, and What Comes Next», Houghton Mifflin Co, New York. ISBN 978-0-618-55105-7 (2006), русс. пер. http://zhurnal.lib.ru/a/artamonow_j_a/

5. Августин Аврелий «Исповедь», М. Гендальф (1992)

6. Гегель Г.В. «Философия природы», М. Мысль (1975)

7. Бергсон А. «Творческая эволюция», М. КАНОН-пресс (1998)

8. Aspect A., Grangier P., Roger G. «Experimental Tests of Realistic Local Theories via Bell's Theorem», Phys. Rev. Lett. Vol. 47, num. 7 (1981)

9. Bell J.S. «On Einstein Podolsky Rosen paradox», Physics, I, p. 195-200 (1964)

10. Игнатовский В.С. «Некоторые общие замечания к принципу относительности» Verh. d. Deutsch. Phys. Ges. 12, 788-96 (1910), рус. пер. http://synset.com/ru/Релятивистский_мир

11. von Philipp Frank und Hermann Rothe «Über die Transformation der Raumzeitkoordinaten von ruhenden auf bewegte Systeme», Ann. der Physik, Ser.4,Vol.34,No.5, (1911), рус.пер. http://synset.com/ru/Франк_Роте_1911

12. Sorkin R.D. «Causal sets: Discrete gravity», Lectures on QG. Springer (2003). arXiv: gr-qc/0309009v1

13. Ash A., McDonald P. «Moment problems and the causal set approach to quantum gravity», (2002). arXiv: gr-qc/0209020v1

14. Коэн П. Дж. «Теория множеств и континуум-гипотеза», М. Мир (1969)

15. Вейль Г. «Континуум» в сб. «Математическое мышление», М. Наука. Гл. ред. физ.-мат. лит., 400 с. (1989)

16. Вейль Г. «О философии математики», репринт М. КомКнига (2005)

17. Гильберт Д., Бернайс П. «Основания математики», М. Наука (1979)

18. Бурбаки Н. «Архитектура математики», М. Ин. Лит-ра (1963)

19. Сакс О. «Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики» СПб. Science Press, (2006)

20. Эйнштейн А. «Эфир и Теория относительности», M. Наука, Собр. соч. т.1 (1965)

21. Рунд Х. «Дифференциальная геометрия финслеровых пространств». М. Наука (1981)

22. Фейнман Р. «Характер физических законов». М. Наука (1987)

23. Guth A.H.. «Eternal inflation and its implications» (2007). arXiv: hep-th/0702178v1

24. Susskind L. «The Anthropic Landscape of String Theory» (2003). arΧiv: hep-th/0302219v1

25. Уилер Дж. «Предвидение Эйнштейна», М. Мир (1970)

26. Linde A.D. «Inflation, Quantum cosmology and the Anthropic principle», Science and Ultimate Reality. From Quantum to Cosmos. Cambridge University Press, (2003). arΧiv: hep-th/0211048

27. Солсо Р. «Когнитивная психология», СПб. Питер ISBN 5-94723-182-4 (2006)

28. Koonin E. V. «The Logic of Chance: The Nature and Origin of Biological Evolution», FT Press Science, Upper Saddle River, New Jersey, USA (2011)

29. Лейбниц Г. Соч. в 4-х томах. «Новые опыты о человеческом разумении», М. (1983)

30. Гуссерль Э. Собр. соч. «Феноменология внутреннего сознания времени» , М. Гнозис (1994)

31. Bohm D. «Wholeness and the Implicate Order», London, Routledge (1980)

32. Пуанкаре А. «О науке», М. Наука (1990)

33. Fraser J.T. «The Genesis and the Evolution of Time», Brighton, (1982)

34. Пригожин И. «Время, структура и флуктуации», УФН, т. 131 (1980)

35. Джеймс Т., Флорес Л., Шобер Д. «Гипноз. Полное руководство», М. «КСП+»,( 2003)

36. Кришнамурти Д. «О самом важном. Беседы с Дэвидом Бомом», М. Либрис, (1996)

37. Хyайнань-цзы, Собр. пр. др.-кит. мыслителей, т. 7, Пекин (1957)

38. Мендельсон Э. «Введение в математическую логику», М. Наука (1971)

39. Клини С. К. «Введение в метаматематику» М. Ин. Лит-ра (1957)

40. Роджерс Х. «Теория рекурсивных функций и эффективная вычислимость», М. Мир (1972)

41. Хокинг С. «Краткая история времени», СПб. «Амфора» (2001)

42. Susskind L., Thorlacius L., Uglum J. "The Stretched Horizon and Black Hole Complementarity” Phys.Rev.D483743-3761 (1993) arΧiv: hep-th/9306069

43. de Roany J., Pacheco A. «Continuous matter creation and the acceleration of the universe: the growth of density fluctuations», GRG, 43(1). DOI:10.1007/s10714-010-1069-2.

44. Сипаров С.В. «Закон гравитации и модель источника в анизотропной геометродинамике», Гиперкомплексные числа в геометрии и физике, 2 (12), том 6 (2009)

45. Панчелюга В.А., Шноль С.Э. «О пространственной анизотропии, выявленной при исследовании эффекта местного времени», Гиперкомплексные числа в геометрии и физике, 2 (6), том 3 (2006)

Content

Борисович Юрченко Сергей Философия и логика времени