Барбара Картленд

Cчастливая невеста

Все персонажи и ситуации в книге вымышленные и никак не связаны с реальными людьми или происшествиями.

«Грезы любви» Барбары Картленд

Любовь, безусловно, самая великолепная вещь на свете, но, кроме того, она — огромное множество других вещей.

Барбара Картленд

Барбара Картленд была необычайно плодовитой писательницей — автором бесчисленных бестселлеров. В общей сложности она написала 723 книги, совокупный тираж которых составил более миллиарда экземпляров. Ее книги переведены на 36 языков народов мира.

Кроме романов ее перу принадлежат несколько биографий исторических личностей, шесть автобиографий, ряд театральных пьес, книги, которые содержат советы, относящиеся к жизненным ситуациям, любви, витаминам и кулинарии. Она была также политическим обозревателем на радио и телевидении.

Первую книгу под названием «Ажурная пила» Барбара Картленд написала в возрасте двадцати одного года. Книга сразу стала бестселлером, переведенным на шесть языков. Барбара Картленд писала семьдесят шесть лет, почти до конца своей жизни. Ее романы пользовались необычайной популярностью в Соединенных Штатах. В 1976 году они заняли первое и второе места в списке бестселлеров Б. Далтона. Такого успеха не знал никто ни до нее, ни после.

Она часто попадала в Книгу рекордов Гиннесса, создавая за год больше книг, чем кто-либо из ее современников. Когда однажды издатели попросили ее писать больше романов, она увеличила их число с десяти до двадцати, а то и более в год. Ей тогда было семьдесят семь лет.

Барбара Картленд творила в таком темпе в течение последующих двадцати лет. Последнюю книгу она написала, когда ей было девяносто семь. В конце концов издатели перестали поспевать за ее феноменальной производительностью, и после смерти писательницы осталось сто шестьдесят неизданных книг.

Барбара Картленд стала легендой еще при жизни, и миллионы поклонников во всем мире продолжают зачитываться ее чудесными романами.

Моральная чистота и высокие душевные качества героинь этих романов, доблесть и красота мужчин и прежде всего непоколебимая вера писательницы в силу любви — вот за что любят Барбару Картленд ее читатели.

Глава первая

1899

Мойра Стрэткэррон срезала верхушку яйца и вздохнула.

Хотя за окнами Лендока стоял ясный солнечный день, настроение у завтракавших было далеко не радужным.

Замок служил семье более трехсот лет, но никогда еще дела не обстояли хуже, чем теперь. Череда неурожаев, а также опрометчивые капиталовложения отца Мойры в течение последних двадцати лет подорвали благосостояние Стрэткэрронов. Красивейшее поместье, расположенное в живописном уголке Шотландии, в самом сердце холмов Троссакс с видом на озеро Лох-Ерн, становилось неподъемной финансовой ношей.

Так что этим ясным июньским утром графа вовсе не обрадовало известие, что его семье предстоят расходы, связанные с приемом гостей.

Мойра, затаив дыхание, слушала, как мать дочитывает только что полученное письмо.

— Прости, Маргарет, мы не в состоянии принимать гостей, — сказал граф.

— Но этот Ларри Харвуд очень дружен с лордом и леди Каннингем. Нельзя отказывать — они воспримут это, как серьезнейшее оскорбление.

Графиня была непреклонна. Речь шла о добром имени семьи, и она не желала рисковать.

— Не понимаю, на что им обижаться, — сказал Юэн, единственный сын графа, накладывая в миску овсяную кашу. — Как будто мы чем-то обязаны этому Ларри Харвуду. Он нам даже не родственник.

— Тс-с, братец, — шепнула Мойра. — Каннингемы наши большие друзья. Разве прошлой весной, когда они у нас гостили, ты не говорил, что тебе с ними весело?

Юэн взял тарелку с овсянкой и сел рядом с Мойрой.

Он был красивым молодым человеком с такими же огненно-рыжими волосами, как у матери. Юэн гордился своим происхождением и искренне переживал за судьбу замка. Он даже не пошел в армию, как того желал отец, а предпочел сельскую жизнь и заботы о фермах поместья.

Для него не было большей радости, чем пасти овец или ухаживать за племенными бычками, которыми по праву славился Лендок.

— Мама, этот американец может привезти с собой других, — предположила Мойра. — Я слышала, что в Высокогорье[1] становится модным принимать гостей за плату…

Девушка внезапно смолкла, заметив, как изменился в лице отец.

— Я не опущусь до гостеприимства за плату! — взорвался он, стукнув ложкой по столу. И почти сразу же, увидев, что расстроил дочь, в которой души не чаял, граф немного смягчился. — Но, возможно, на госте все-таки получится заработать денег, если вывезти его на охоту. Да, поговорю с МакГрегором, нашим егерем. Узнаю, как там поживают куропатки.

После завтрака Мойра присоединилась к матери, которая решила осмотреть голубую комнату в западном крыле.

— Мама… — начала она.

Графиня обернулась, принужденно улыбнувшись.

— Не обращай внимания на дурное настроение отца, у него сейчас столько забот, — сказала она, ласково поправив темный локон Мойры. — Крайне важно, чтобы нынешний урожай выдался хорошим и поместье начало себя окупать.

— Неужели дела настолько плохи, мама? — с болью в голосе спросила Мойра.

— Боюсь, что так, милая. И, возможно, нам придется отложить поездку в Эдинбург.

— Я уверена, что найду себе занятие и здесь, в Лендоке, — отважно сказала Мойра. — А если мистер Харвуд приедет погостить к нам, я смогу покататься с ним по холмам.

Графиня благодарно улыбнулась дочери — она так ею гордилась!

Мойра не унаследовала ее рыжины и зеленых глаз — она была копией отца: темные глаза, благородный лоб и густая копна темно-каштановых волос.

Девушке едва исполнилось восемнадцать, но графиня видела, что дочь расцветает своей, особенной красотой.

— Это будет чудесно, дорогая. А теперь я должна позаботиться о том, чтобы сюда не зазорно было приглашать нашего гостя. Думаю, твой отец в конце концов согласится его принять, и у нас все должно быть готово.

В течение следующей недели несколько местных женщин, живших поблизости, вычистили замок до блеска. Графиня держала в Лендоке очень скромный штат прислуги, и приезд такого важного гостя потребовал дополнительной помощи. Графиня твердо решила произвести на американца хорошее впечатление.

Мойра помогала отцу рассылать приглашения на охоту, намеченную на уик-энд. Она подписывала конверты для знатных соседей; многих Стрэткэрроны уже давно не принимали в замке.

Наконец настал день, когда должен был приехать таинственный Ларри Харвуд. Лендок лихорадило от приготовлений, и Мойра с Юэном отправились на прогулку по окрестностям, чтобы скрыться от суматохи.

— Интересно, каков из себя этот американец? — задумчиво произнесла Мойра с легкой ноткой романтизма. — Как думаешь, он молодой и красивый?

— Наверняка старый и толстый, если он друг Каннингемов! — с иронией ответил Юэн.

— Никогда не видела американцев, — продолжала Мойра, шагая по вереску. — Говорят, они шумные и хвастливые.

— А еще говорят, что все шотландцы скупые и мрачные, — с улыбкой отозвался Юэн. — Но мы ему покажем, что это тоже неправда, так ведь?

— Юэн, ты действительно считаешь, что поместье в критическом положении?

Юэн взял сестру за руку и ласково сжал ее ладонь.

— Я знаю, что хороший урожай поправит наши дела. Вот за что нам надо молиться. Ну-ка, сестричка, кто быстрее до вершины?

* * *

Ларри Харвуд прибыл в ту же пятницу после завтрака, и все, кроме графа, вышли его встречать. Давно в замке не было такой суеты и такого обилия чемоданов.

— Добро пожаловать в Лендок, — поприветствовала гостя леди Стрэткэррон, спускаясь с крыльца. — Искренне надеюсь, что вы приятно проведете у нас время.

Харвуд оказался невысоким, тучным мужчиной лет сорока. Одежда американца сильно отличалась от той, что приходилось видеть Стрэткэрронам, а на прилизанных каштановых волосах красовалась огромная шляпа.

Графиня отметила, что его галстук несколько щеголеват для сельского общества, а ботинки долго не прослужат, пожелай он совершать пешие прогулки.

С первого взгляда на мистера Харвуда Мойра содрогнулась при мысли, что надеялась на какое-то романтическое приключение.

— Ваша светлость! — вскричал американец, так крепко схватив графиню за руку, что та испугалась, не сломает ли он ей кость. Когда он улыбался, его бледно-голубые глаза-бусинки исчезали в складках кожи. — Огромное спасибо, что пригласили меня в свой дом! Никогда еще не гостил в настоящем замке. У нас в Штатах таких нет.

Харвуд смолк на мгновение, разглядывая величественные башни и стены Лендока.

— И сколько, говорите, ему лет?

— Замок был построен в 1520-м году, а в 1542-м королева Шотландии Мария I пожаловала его первому графу Стрэткэррону, — ответила графиня.

— Настоящая королева? — воскликнул Харвуд, раскрыв мясистый рот. — Гром и молния! Снимаю шляпу.

Мойра подтолкнула Юэна локтем, с трудом сдерживаясь, чтобы не хихикнуть, ибо шляпа Ларри осталась прочно сидеть у того на голове.

— Рэнкин, наш дворецкий, проводит вас в комнаты, — предложила графиня, поражаясь фамильярности гостя.

— Он кричит, будто на вершине горы, — шепнула брату Мойра, в то время как американец громогласно комментировал все, что попадалось на глаза.

— Может, он глухой? — шутливо предположил Юэн.

Тут появилась графиня и заставила их подняться в дом.

— Мистер Харвуд захочет перекусить, когда распакует чемоданы. Мойра, сходи, пожалуйста, на кухню и скажи, что через десять минут мы будем пить чай в гостиной.

Мойра кивнула и поспешила на кухню, где, к своему изумлению, обнаружила, что стол ломится от деликатесов, которых в Лендоке не видели уже много лет.

— Подайте чай через десять минут, пожалуйста.

Девушка шагнула вперед, заметив на столе блюдце с блестящими черными крупинками.

— Икра! — воскликнула она. — Я уже и не помню, когда последний раз ела икру.

— Это все, что у нас есть, миледи. Так что, пожалуйста, попросите братца не усердствовать за обедом.

Кухарка покачала головой, когда лакей внес корзину, на крышке которой красовался фирменный знак «Фортнум энд Мейсон»[2]. Мойра широко раскрыла глаза от восхищения, но не могла не разделить волнения кухарки: она понимала, что у семьи нет средств на такую роскошь.

С того момента, как Ларри Харвуд переступил порог замка, он в буквальном смысле чувствовал себя как дома.

Стрэткэрронам подавали на завтрак овсяную кашу, а для Ларри сервировали шведский стол с деликатесами на выбор. Хозяева давились черным хлебом и яичницей с остатками бекона, тогда как Ларри потчевали угощениями из корзины «Фортнум энд Мейсон».

— Он как будто не замечает, что мы едим по-разному, — протестовала Мойра. — Мы вынуждены питаться, как прислуга, а он в это время проедает все наши средства. И что за аппетит! Ты знаешь, что прошлым вечером он съел на ужин четыре отбивные, не меньше?

— Да уж, — угрюмо согласился Юэн. — Мне ради этого пришлось отдать на бойню одну из наших племенных овец. А мы ее к Рождеству держали.

— А тут еще эта охота! Страшно подумать, чем нам придется питаться после приема такого огромного количества гостей. Объедками, вероятно. Долго он здесь пробудет?

— Отец говорил, кажется, три недели.

— А что за глупости он болтает! Слышал, какую нелепую историю рассказывал за завтраком: будто в Калифорнии со дна рек достают золотые самородки размером с куриное яйцо? Не верю ни единому слову.

— Но он при деньгах, в этом можно не сомневаться, — сказал Юэн. — У него трость с бриллиантовым набалдашником, хотя в горах она ему не очень-то пригодится.

Молодые люди рассмеялись, представив, как Ларри в своем щегольском наряде и непрактичных ботинках взбирается на скалистые выступы Троссакса.

Однако не все обитатели замка разделяли их скрытое презрение к гостю.

Юэн стал замечать, что отец подолгу задерживается с американцем после ужина, а потом приглашает его в библиотеку выпить виски и выкурить по сигаре.

Он не говорил об этом Мойре и маме, потому что не хотел их тревожить, но не сомневался: за закрытыми дверями явно что-то происходит, и это ему не по душе.

Тем не менее Юэну пришлось отвлечься от этих мыслей, ибо наступил день охоты. В поселке царило оживление — егерь МакГрегор начал набирать загонщиков.

Порядок определил граф: первая группа охотников покинет замок рано утром в субботу, а остальные пойдут с гончими на лис в воскресенье.

Те, кого не смогут расположить в замке, останутся ночевать у лорда Криффа, живущего по соседству. Он был старым другом графа, и его неприятно ошеломило знакомство с американским гостем Стрэткэрронов. Будучи по своей природе недоверчивым к иностранцам, лорд Крифф оскорбленно фыркал и пыхтел, отмечая фамильярные замашки Ларри.

Мойру не пригласили охотиться на куропаток, поэтому она взялась помогать матери. Раздавая гостям трости и сапоги, девушка приметила незнакомого молодого человека, стоявшего в стороне от других.

«Интересно, кто это может быть? — подумала Мойра, задумчиво разглядывая его. — Похоже, ему не очень уютно в этой компании».

Мужчина был высок и хорош собой. Его длинные волосы свободно развевались за спиной, делая его похожим на рыцарей прежних времен. Казалось, он предпочел бы уединение.

Незнакомец перехватил взгляд Мойры и улыбнулся, почтительно наклонив голову.

Девушка покраснела до корней волос и поспешила прочь.

Ей ужасно хотелось разузнать, кто этот неизвестный, но она понимала, что, если спросить у Юэна, тот лишь посмеется над ней.

Мойра наблюдала, как молодой человек покидает замок вместе с другими гостями. Ей почудилось, или он в самом деле оглянулся, когда сворачивал на подъездную аллею?

Сердце девушки забилось быстрее. На душе вдруг стало легко и светло. Сгорая от нетерпения, она принялась ждать вечера, когда незнакомец вернется в замок.

* * *

Охотников не было до вечернего чая. Но вот послышались возгласы — Ларри возвращался с несколькими парами куропаток, громко похваляясь своим умением. Его голос был услышан гораздо раньше, чем он сам появился в поле зрения.

Мойра бросилась на улицу, с надеждой высматривая молодого человека, который привлек ее внимание утром.

Девушка все смотрела и смотрела, но, к ее огромному разочарованию, его нигде не было видно.

Расстроившись, Мойра обогнула фасад замка и направилась к садовому участку. Она часто ходила туда, когда хотела побыть одна, потому что в сад заглядывали только кухарка да садовник.

Повернув за угол, девушка увидела, что возле кустов фасоли кто-то стоит. Мойра решила, что это садовник, но когда подошла ближе, у нее перехватило дух.

«Это он», — поняла девушка.

Почувствовав, что рядом кто-то есть, молодой человек обернулся. Похоже, он был очень смущен тем, что его застали за исследованием цветущей фасоли, и оттого разволновался.

— Прошу прощения, — с низким поклоном проговорил он, при этом его длинные волосы упали на воротник. — Компания, в которой я находился, стала мне в тягость, и я решил поискать тишины и покоя. Я не мог не заметить, что на вашей фасоли, к сожалению, завелись паразиты.

Он указал на листья, покрытые черными насекомыми.

— Поговорю с вашим садовником. Он непременно должен принять меры, чтобы остановить эту болезнь, иначе вы останетесь без урожая.

— Ах… спасибо, — запинаясь проговорила Мойра. Было удивительно, что такого джентльмена могло интересовать садоводство. — Вы садовник? — спросила она.

— Увы, нет. Простите, я забыл о манерах. Стюарт Уэстон к вашим услугам.

Девушка заметила, что глаза у мистера Уэстона изумительного светло-голубого цвета. Солнце плясало в его каштановых волосах, придавая им рыжеватый оттенок. Мойра подумала, что такие волосы — мечта любой женщины, настолько блестящими и густыми они были.

— Меня зовут Мойра, — скромно сказала она. — А вы друг моего отца?

— Я его знаю совсем немного. Мы с вашим братом совместно ведем кое-какие дела. Я с удовольствием сегодня провел время с ними обоими.

— Вы остановитесь у нас или у лорда Криффа?

— Ах, что вы, в моем случае все гораздо скромнее. Я сегодня ночую в гостинице.

Мойре вдруг захотелось пригласить его остаться в Лендоке, но она понимала, что это будет слишком навязчиво с ее стороны.

Стюарт отступил на шаг и снова поклонился.

— А теперь, с вашего позволения, мисс Мойра, я отправлюсь к себе в номер. Традиционная после таких мероприятий выпивка меня не прельщает. Я хочу сохранить бодрость для завтрашней охоты на лис. Буду ли я иметь удовольствие видеть вас там?

«Он так хорош собой, — подумала Мойра, кивая в знак согласия. — Непременно разузнаю больше об этом интересном джентльмене».

* * *

Следующим утром графиня, удивляясь, провожала дочь на охоту.

— Но, дорогая, разве не ты говорила, что охота — занятие для стариков? — спросила она, поглаживая гриву великолепной белой лошади, на которой сидела Мойра. — Не заприметила ли ты какого-нибудь молодого человека?

Мойра густо покраснела и попыталась спрятать лицо.

«Нельзя быть такой открытой, — решила она. — Мама расскажет папе, а он может не одобрить моего интереса. Ведь я ничего не знаю о Стюарте».

— Что ты, мама. Право же, я не понимаю, о чем ты говоришь, — ответила Мойра, натягивая поводья. — Я всего лишь хочу порадовать папу и увидеть, как ему будет приятно, что я наконец решила поехать с ним на охоту.

Графиня перевела взгляд на своего сияющего мужа. Тот поднял в прощальном приветствии бокал вина. Маргарет давно не видела его таким счастливым.

Во время охоты Мойра старалась не отставать от Стюарта, но ее кобылке было нелегко угнаться за его лошадью. Увидев ее старания, молодой человек рассмеялся и, помахав рукой, унесся вдаль.

«Он ведет себя со мной, как с младшей кузиной или несмышленой сестренкой, — удрученно подумала девушка. — Наверное, я для него слишком молода, и он не воспринимает меня серьезно».

Позднее, перед ужином, Мойра в отчаянии наблюдала, как Стюарт уходит вместе с остальными гостями. Он сердечно поблагодарил графа за прекрасный уик-энд, склонил голову перед Мойрой и поцеловал руку графине.

— Леди Стрэткэррон, премного благодарен, — объявил мистер Уэстон, сверкая голубыми глазами.

Мойра заметила Ларри Харвуда, появившегося на лестнице, и подумала, насколько разные эти двое мужчин: Ларри, совершенно не умеющий себя вести, но такой самоуверенный, и Стюарт, такой воспитанный и обаятельный, но в то же время скромный.

Девушка почти не притронулась к ужину — она думала о Стюарте. Кроме того, ей пришлось слушать бесконечные рассказы Ларри о том, как легко заработать деньги в Америке.

— Знаете, Скотт, вы могли бы развернуться в Нью-Йорке!

Мойра нахмурилась, когда гость назвал отца по имени. Оно редко звучало в доме — даже графиня не любила им злоупотреблять.

— Развернуться? — переспросил граф, явно не понимая, о чем речь.

— Это американское выражение, оно означает добиться успеха в чем-нибудь, — объяснил Ларри, размахивая руками. — С вашим воспитанием и скрупулезностью вы бы скоро стали большой шишкой! Вам никогда не приходило в голову посетить мою страну? Рудники на окраинах городов только и ждут, чтобы за них взялись. Тамошний народ наверняка встретит вас с распростертыми объятиями. Вы ведь граф и все такое!

В наступившем тягостном молчании Мойра и ее мать со страхом посмотрели на графа.

Он ведь не собирается бросить их и отправиться путешествовать? Особенно теперь, когда дела имения так плохи.

Мойра ждала отказа отца, но, к ее ужасу, этого не последовало.

— Мистер Харвуд, у моего мужа достаточно дел здесь, в Лендоке, — холодно, но вежливо нарушила наконец молчание графиня.

— Вы могли бы отправиться с ним, Маргарет. Вы полюбите Нью-Йорк: он ничуть не уступает Лондону в помпезности. Полагаю, здешнее общество — не предел ваших мечтаний, не так ли?

Американец хорошенько затянулся сигарой, совершенно не замечая наступившей в гостиной froi-deur[3]. Мойра перевела взгляд на Юэна и увидела, что в том закипает гнев.

Графиня грациозно поднялась из-за стола и поцеловала мужа в лоб.

— Дорогой, ты не станешь возражать, если я вас покину? Выходные выдались такими бурными, и я, право сказать, устала. Юэн, Мойра, доброй ночи.

— Думаю, я тоже пойду к себе, — сказала Мойра, торопясь покинуть напряженную атмосферу в столовой.

Юэн крякнул и вскочил на ноги.

— Спокойной ночи, отец, — сказал он, выходя из комнаты вслед за матерью и сестрой.

Готовясь ко сну, Мойра задумалась над событиями этих дней. Почти сразу же перед ее глазами возник Стюарт Уэстон — такой красивый в охотничьем костюме и с развевающимися за спиной волосами. Все-таки он очень необычный человек.

Мойра представляла его кем-то вроде Алана Брека из романа мистера Стивенсона «Похищенный»[4]. Девушка несколько раз перечитывала эту книгу: ей нравилось, как там описаны испытания, выпавшие на долю горцев в восемнадцатом столетии.

А что Ларри Харвуд? Тело Мойры пронзил холод, когда она вспомнила разговор, заставивший их всех так рано уйти из-за стола. Отец не покинет их, верно?

— Он не может этого сделать. Не может! — почти выкрикнула она, принявшись с небывалой яростью расчесывать волосы, как будто желая таким образом выгнать эту мысль из головы.

Той ночью Мойра спала плохо. Ей снился Стюарт, но он лишь ускользал от нее; а потом пригрезилось, будто отец покинул Лендок и прислал записку, что никогда больше не вернется.

Девушка не подозревала, что худшее еще впереди.

* * *

— Я хочу кое-что обсудить со всеми вами после ужина, — объявил за завтраком отец. — Я поеду к своему юристу в Стерлинг, а когда вернусь, хочу, чтобы все были дома.

— Мистера Харвуда это тоже касается? — многозначительно спросил Юэн.

— Нет. Это семейное дело. Мистер Харвуд сегодня ужинает у лорда Криффа.

Юэн с трудом сдержал ликование, а вот Мойра встревожилась.

Позднее, осматривая вместе с братом фермы, она поделилась с ним своими опасениями.

— Юэн, я уверена, отец скажет нам что-то ужасное. Ты не знаешь, зачем он сегодня поехал в Стерлинг?

— Да, это немного настораживает, — подтвердил Юэн, подгоняя отбившуюся от стада овцу. — Но, пока мы не узнаем, что он хочет нам сказать, не надо волноваться понапрасну. Возможно, он едет к юристу, чтобы изменить завещание. В конце концов, наши средства значительно сократились с тех пор, как он его составил. Думаю, так оно и есть.

— Да, — согласилась Мойра, — надеюсь, что ты прав.

День тянулся медленно, и девушка никак не могла найти себе подходящего дела. Она попыталась заняться вышиванием, но было пасмурно и не хватало света.

Тогда Мойра разыскала мать, которая занималась составлением меню на неделю.

— Гость быстро истощает наши запасы, — вздохнула графиня, изучая перечень продуктов и список расходов.

— Мистер Харвуд заплатил за охоту? — спросила Мойра.

— Да. Но это покроет лишь часть того, что мы на него потратили. Придется нам и дальше жить экономно, дорогая, чтобы как-то сводить концы с концами.

— А что, если я найду работу? — неуверенно предложила Мойра. — Я могла бы преподавать в местной школе или, быть может, давать уроки танцев.

— Милая, ты сама добродетель, но я не могу допустить, чтобы ты унижалась. Не забывай, ты — дочь графа, и времена не настолько суровы, чтобы мы отправляли детей работать, точно слуг.

— Или же мне стоит подумать о замужестве…

Говоря это, Мойра представляла Стюарта Уэстона.

— Дорогая, ты так молода, еще успеешь. И потом, что за приданое мы можем сейчас предложить? Нет, моя хорошая, ты должна оставаться в Лендоке и молиться, чтобы на этот раз мы собрали щедрый урожай. Юэн на днях обмолвился, что картофеля в этом году должно быть много.

Дверь библиотеки распахнулась, и на пороге появился граф.

— Сударь, я ждала, что вы вернетесь лишь через несколько часов, — улыбнулась графиня.

— О, дела в Стерлинге благополучно разрешились, и я поспешил домой, к любимой жене.

Мойра тактично удалилась, почувствовав, что родители хотят побыть одни.

Наконец гонг позвал к ужину, и все расселись по местам. Мойра заметила, что отец не притронулся к супу и съел лишь маленький кусочек пикши[5]. За столом почти не разговаривали.

После десерта граф прокашлялся.

— Как вам известно, я просил, чтобы сегодня все присутствовали на ужине, ибо мне нужно обсудить с вами чрезвычайно важный вопрос.

Он смолк, а потом посмотрел прямо в глаза сыну.

— Возможно, вам приятно будет услышать, что мистер Харвуд покидает нас завтра, чтобы вернуться в Америку, и я намереваюсь уехать вместе с ним.

Графиня громко ахнула, а Мойре показалось, будто ей сжали горло.

— Отец, ты не можешь нас оставить, — воскликнул Юэн, — сбор урожая начнется всего через несколько месяцев, и ты нужен нам здесь!

— Юэн, ты показал, что можешь прекрасно управлять имением, — ответил граф, отводя взгляд. — Я более чем уверен, что ты справишься.

— Но, отец, ты нужен нам, — не выдержала Мойра; на глаза у нее навернулись слезы. — Дело не только в угодьях: а как же замок и поселок? Если и этот год окажется неурожайным, фермеры на нас ополчатся.

— Юэн справится. Он мужчина и способен выполнять мужскую работу.

— Дорогой, с какой целью ты отправляешься в Америку? — раздался спокойный голос рассудительной графини.

— Милая Маргарет, там у меня есть шанс заработать. Ларри уверяет, что, сколько бы я ни вложил, выручка окажется по меньшей мере втрое большей. Я продал кое-какое имущество, которое держал в Стерлинге. С этими деньгами я отправлюсь в Америку, чтобы привезти назад гораздо больше. Уверяю тебя, дорогая, что я никогда не пошел бы на неоправданный риск. Ты сама это прекрасно знаешь.

Мойра видела, что мать вот-вот расплачется. Но графиня только смиренно кивнула и сложила салфетку.

— В таком случае необходимо подготовить твой отъезд. Завтра я с самого утра поговорю об этом с Рэнкином. Дети, оставьте нас, пожалуйста, я хочу поговорить с вашим отцом наедине.

Юэн и Мойра нехотя поднялись из-за стола. Мойра не скрывала катившихся по щекам слез.

— Я пойду к нему позднее и упрошу остаться, — пробормотала она себе под нос, пока они шли в гостиную.

— Думаю, он принял окончательное решение. Ты ведь знаешь отца: если он что надумал, его не переубедить, — сказал Юэн.

Позже, тем же вечером, Мойра все-таки пошла к отцу и стала умолять, чтобы он не уезжал.

— Пожалуйста, отец. Если ты хочешь вложить деньги — верфи Глазго гораздо ближе, чем Америка. Прошу тебя, подумай еще.

— Знай свое место, дочь, — вспылил граф, — а это значит, не нужно сомневаться в моих решениях. В Священном Писании сказано: «Почитай отца твоего и матерь твою», — и ты поступишь именно так. Я ясно выразился?

— Да, отец, — ответила Мойра, пристыженно отступая.

Настал следующий день.

Юэн и Мойра радовались, что Ларри уезжает, но он забирал с собой их отца, и это было поистине горьким событием.

— Я делаю все ради Лендока и Стрэткэрронов, — напомнил им граф, забираясь в экипаж, который должен был доставить их с Ларри в Глазго. Оттуда им предстояло плыть на пароходе в Ливерпуль, а затем пересечь Атлантический океан.

— Ну же, поцелуйте отца и пожелайте ему bon voyage[6].

С замиранием сердца Юэн и Мойра подошли к коляске, чтобы попрощаться. Мойра крепко обняла отца за шею, стараясь не расплакаться.

Графиня почти лишилась дара речи: ведь с самого венчания она не разлучалась с мужем ни на одну ночь.

— Прощай, дорогой! — крикнула она, махая рукой, когда возница щелкнул кнутом высоко над головами лошадей. — Прощай, и с Богом!

Глядя, как экипаж уносится прочь от замка, все трое тихо плакали.

— Ваш отец делает это ради нашего общего блага, — сказала графиня, крепко прижимая к себе детей, — он скоро вернется, и Лендок возродится.

— Очень надеюсь, что ты права, мама, — мрачно ответил Юэн, — наша судьба теперь в его руках.

Глава вторая

Однако шли месяцы и надежды семьи Стрэткэрронов быстро таяли.

Граф, который не любил браться за перо, писал редко. А когда все-таки писал, то без всяких затей сообщал, что находится в добром здравии и Америка кажется ему весьма интересной страной.

— Ах, это мне ни о чем не говорит, — раздраженно простонала графиня, бросая на стол последнее письмо графа.

— Что пишет отец? — живо поинтересовалась Мойра.

— Посмотри сама, дорогая. Как обычно, «со мной все хорошо, жизнь в Нью-Йорке представляется мне очень насыщенной».

— Может быть, он не хочет понапрасну обнадеживать нас.

— Или ему нечего сказать. Это уже слишком! Ваш отец уехал почти пять месяцев назад, и по-прежнему никаких новостей о его вложениях, из-за которых он, собственно, нас покинул.

В гостиную вошел Юэн. Он выглядел изможденным, и ему явно требовалась горячая ванна.

— Новости от папы? — устало спросил он.

— Едва ли, — отозвалась Мойра, присаживаясь на потертый бархатный диван. — Пара банальностей, не больше.

— Как дела на ферме Макки? — прервала ее графиня. Она видела по лицу Юэна, что тот не спал всю ночь.

— Мы потеряли еще трех телят, — ответил он устало, присаживаясь на деревянный стул.

— Я уверена, ты делаешь все возможное, — успокаивающе пробормотала графиня. — Если бы твой отец был здесь, он не смог бы сделать большего.

— Он не пишет, когда вернется?

— Боюсь, что он сам не знает, дорогой. Но он не может оставаться в Америке надолго. Скоро Рождество, и я не представляю, чтобы ему захотелось провести его вдали от семьи.

— Но у меня есть и хорошие новости, мама, — перебил графиню Юэн, — мы восстановили значительную часть урожая со свекольного поля. Две недели назад горел его край, и, когда тушили, смыли много почвы. Но теперь, если продержится ясная погода и все высохнет, нам будет чем кормить животных зимой.

— Что ж, нужно радоваться и малому, — сказала графиня, возводя глаза к небу.

— А теперь, мама, Мойра, с вашего позволения, я приму ванну и посплю немного, перед тем как снова выйти в поле.

Юэн поднялся, широко зевая, и поплелся к лестнице.

Мать и сестра смотрели ему вслед.

— Какой он замечательный парень, — прошептала графиня. — Твой отец гордился бы им. С тех пор, как он уехал, на плечи Юэна легло так много…

Мойра видела, что она вот-вот заплачет, но та быстро отвернулась.

— Оставь меня, дочка, я должна составить меню для кухарки.

Мойра тихонько закрыла за собой дверь гостиной и пошла на кухню. Кухарка пекла черный хлеб — семья уже несколько месяцев отказывала себе в белом.

— Доброе утро. Что у нас сегодня на обед?

Женщина вздохнула и показала на стол, где лежала брюква.

— Нипс и таттис[7], миледи.

Мойра скривилась. Времена и впрямь тяжелые.

Скромный рацион, которого сейчас была вынуждена придерживаться семья, опротивел девушке. Однако она надеялась, что, если отец вернется из Америки с успехом, на столе вновь появится мясо.

Мойра выскользнула через кухонную дверь в сад.

Она не забыла Стюарта Уэстона — обаятельного незнакомца, которого встретила здесь.

Мойра даже мельком видела его еще раз в конце сентября, когда тот приезжал к Юэну в замок. Девушка вспоминала каждую драгоценную минуту, которую Стюарт провел в Лендоке, вновь и вновь мысленно переживала каждое мгновение. Как он кланялся и улыбался ей, а его волосы непослушно падали на воротник; как мастерски он держался в седле…

Растерев пальцами несколько листочков мяты, Мойра вдохнула аромат и с тоской подумала: «Жаль, что мне не хватило смелости пригласить его на чай. Тут не было бы ничего предосудительного, ведь он приятель Юэна».

Однако она не посмела тогда заговорить и лишь с грустью глядела вслед молодым людям, которые скакали верхом на лошадях вдоль берега, весело смеясь.

Мойра умоляла Юэна взять ее с собой.

— Что? Женщина на борту кеча[8]? Немыслимо, — расхохотался тот.

Однако Мойра заметила, что Стюарт не разделял веселья друга. Он просто коснулся шляпы и повернул лошадь к воротам замка.

«Он такой почтительный и благородный, — думала Мойра, глядя, как мистер Уэстон уносится прочь. — Очень надеюсь, что Юэн скоро снова пригласит его в замок».

Но на Стрэткэрронов обрушилось столько проблем и забот, что было не до гостей, и мечта Мойры поближе познакомиться со Стюартом стала всего лишь одной из прихотей, от которых пришлось отказаться, равно как и от поездки в Эдинбург.

Погода переменилась — стоял ноябрь. Холод и дожди опустились на Лох-Ерн, а Лендок укрыли непроглядные туманы.

В такое время замок выглядел мрачным, его каменные стены стали холодными и сырыми.

Одним таким утром в конце месяца принесли телеграмму.

Юэна не было в замке: кое-кто из фермеров обозлился, узнав, что арендную плату повышают на три пенса, и он пошел объясняться с недовольными.

Дома остались только Мойра с матерью.

Рэнкин со своей обычной неторопливостью вошел в гостиную и вручил графине телеграмму. Маргарет затаила дух, осознав, что это.

— Что там, мама?

— Телеграмма, милая. Думаю, она от твоего отца.

— Открывай же скорее.

Графиня держала телеграмму в руках. Испугавшись, что это может быть дурная весть, она не могла заставить себя открыть конверт.

— Мама, мы должны узнать, что там внутри. Умоляю, открой ее.

Графиня твердой рукой разорвала коричневый пакет.

— Что там написано? Ах, мама, пожалуйста, скажи мне, скажи!

Глаза графини наполнились слезами, но это были слезы радости. Всхлипнув, она передала телеграмму Мойре.

— Дорогая, твой отец… он возвращается домой в следующую среду. Он жив и здоров, хвала Господу!

Мойра вчитывалась в текст телеграммы, пытаясь обнаружить какой-нибудь намек на финансовый успех отца, однако ничего не нашла.

В одно мгновение вместе с радостью в душу закрался страх: если бы все сложилось хорошо и отец заработал состояние, он бы, конечно, сообщил об этом в телеграмме.

Графиня позвонила, вызывая Рэнкина, и принялась мерить шагами комнату.

— Нужно так много сделать к возвращению твоего отца: вычистить замок до блеска и позаботиться, чтобы на столе было мясо. Попрошу Юэна по такому случаю отдать на бойню одну из свиней — твой отец любит свиные отбивные.

Появился Рэнкин. Морщинистое лицо дворецкого было непроницаемой маской. Мойра всегда побаивалась его и считала, что он производит жутковатое впечатление. Девушка читала «Дракулу» Брэма Стокера и была убеждена, что, возможно, писатель встречался с Рэнкином, и именно последний послужил прообразом знаменитого графа!

— Ах, Рэнкин! Его светлость возвращается домой в следующую среду.

— Приятная новость, миледи.

— Верно. И я хочу, чтобы во всем замке не осталось ни пылинки. Достаньте лучшее серебро и позаботьтесь, чтобы библиотеке уделили особое внимание.

Рэнкин замялся. Мойра видела, что его что-то беспокоит.

— Будут ли какие-нибудь особые пожелания по поводу серебра? — осторожно спросил дворецкий.

Наступило неловкое молчание. Мойра могла поклясться, что ее мать покраснела.

— Полагаю, достаточно будет столовых приборов, Рэнкин. К чему нам излишества?

— Совершенно верно, миледи, — ответил он, низко кланяясь.

Мойру эта любопытная сцена привела в замешательство. Почему Рэнкин и мама так смутились? Девушка непроизвольно бросила взгляд на огромный сервант красного дерева, в котором хранилось фамильное серебро. Полки были почти пустыми.

«А где же канделябры? — подумала Мойра, — И то жуткое георгианское блюдо для устриц, которое мы обычно наполняли льдом?»

Девушка предпочла не задумываться о зияющих пробелах на полках серванта.

* * *

Юэн вернулся со встречи с арендаторами как раз перед обедом. Идя по коридору, Мойра налетела на него и сразу поняла, что не все прошло гладко.

— Юэн, я не ожидала тебя увидеть.

— Прости, Мойра, но, боюсь, я в дурном расположении. С этими фермерами невозможно разговаривать: они как будто не понимают, что под угрозой находится будущее всех нас вместе.

Девушка пристально посмотрела на брата. Юэн всю свою душу вложил в имение и с детства знал каждого арендатора. Любые противоречия были для него невыносимы.

— Это было ужасно, Юэн?

— Да, десять против одного. Они думают, что мы жадничаем, не понимают, что мы сами еле сводим концы с концами.

Желая поднять брату настроение, Мойра сообщила ему радостную новость:

— Юэн, тебе уже недолго осталось бороться в одиночку: папа прислал телеграмму, что он приезжает домой в следующую среду.

Впервые за несколько месяцев, а точнее — с тех пор, как они со Стюартом Уэстоном выезжали на прогулку, Юэн весело рассмеялся. Он подхватил сестру на руки и закружил ее по комнате, не переставая радостно восклицать.

— А деньги, он что-нибудь говорит о деньгах?

— Ни слова. Он просто написал, что едет домой и ждать его следует к среде.

— Значит, он хочет сделать нам сюрприз!

Юэн источал уверенность, но Мойра ничего не сказала.

Он как будто прочел мысли сестры.

— Ты тоже думаешь, что не все так гладко, да?

— Да. Признаться, отсутствие информации пугает меня больше всего.

Юэн зашагал по длинному коридору, погрузившись в невеселые думы.

— Будь у отца деньги, он бы наверняка переслал кое-что домой, зная, что плохой урожай может обернуться для нас настоящей бедой. И, хотя нам улыбнулась удача и с полей мы собрали достаточно, жизнь по-прежнему тяжела.

— Нужно надеяться на лучшее, Юэн, — начала Мойра, серьезно обдумав слова брата. — Папа скромный человек, он никогда не выставлял напоказ ни себя, ни своего достатка. Возможно, он хочет сделать нам сюрприз. В конце концов, текст телеграммы могут прочитать и другие…

— Да, может быть, ты права. Но давай пообещаем друг другу, что не скажем матери о наших опасениях.

— Разумеется; а теперь ступай и переоденься. Кухарке не понравится, если мы позволим обеду остыть — у нас сегодня нипс и таттис.

Юэн скривился.

— Да уж, чем быстрее вернется отец, тем лучше, — крикнул он, взбегая вверх по лестнице.

* * *

Новость о возвращении графа в Лендок разнеслась по всему Лох-Ерну и соседним имениям. Кэмпбелл, арендатор, который больше всех возмущался из-за повышения платы, пришел к Юэну.

Тот чистил свою лошадь в конюшне, когда фермер появился перед ним со шляпой в руке.

— Что привело тебя в замок, Кэмпбелл? — сухо поинтересовался Юэн.

— Я слышал, что граф возвращается домой на этой неделе, милорд.

— Да, это правда.

Юноша прямо опешил от несвойственной фермеру почтительности. Кэмпбелл был грубоват и частенько называл Юэна просто по имени.

— Значит, это будет счастливый день для нас всех. Я хотел услышать это лично от вас; мы больше не доставим вам хлопот.

Кэмпбелл нахлобучил шляпу и ушел. Юэн в недоумении смотрел ему вслед. Неужели убеленный сединами арендатор явился признать свое поражение? Интересно, какие слухи ходят по поселку, если такой человек пошел на попятную?

Юэн все еще улыбался, заходя в дом через заднюю дверь: он не хотел мешаться под ногами у прислуги, которую наняли, чтобы подготовить замок к возвращению графа.

На кухне Мойра с кухаркой вели подсчет продуктов. Юэн услышал голос сестры и просунул голову в дверной проем.

Большой жирный окорок лежал на блюде, а с крюков над головой свисало несколько пар куропаток. Масла и сахара тоже было вдоволь. Кухарка успела приготовить овсяные лепешки. Юэн ловко стащил одну из них и с жадностью запихнул в рот.

— Не посмотрю, что наследник, и огрею по рукам, если возьмете еще хоть одну, — пригрозила женщина, вооружившись деревянной ложкой.

Юэн сделал Мойре знак выйти за дверь.

— Что такое?

— Ко мне только что приходил Кэмпбелл. Он признал поражение по поводу арендной платы.

— Папа будет тобой гордиться, — с улыбкой сказала девушка. — Вот и хорошая новость к его возвращению.

— Будем надеяться, что он тоже привезет нам добрые вести.

Появление графини в кухне прервало их разговор.

— Что за добрые вести? — осведомилась она, подняв бровь.

— Мама, фермеры согласились на нашу новую арендную плату. Сегодня днем ко мне приходил Кэмпбелл. Я вижу, мы решили устроить настоящий праздник — папа прислал денег? Не представляю, как иначе можно позволить себе целый окорок!

Графиня переменилась в лице и невольно прикоснулась к шее. Сначала Мойра не придала этому жесту никакого значения, но потом заметила, что на шее матери нет привычной нити жемчуга.

«Не могла же мама ее продать?» — с ужасом подумала Мойра.

Она знала, что отец графини подарил ей эти жемчужные бусы по случаю рождения Юэна. Девушка не допускала мысли, что мать может с ними расстаться.

Однако окорок, сахар и баночки анчоусной пасты «Услада джентльмена» утверждали обратное.

«Чем скорее папа вернется домой, тем лучше. Иначе нам и замок скоро придется продать».

* * *

Мойра и представить себе не могла, насколько пророческой окажется эта мысль. Наступил наконец день возвращения графа.

— Я хочу сделать сегодняшний день незабываемым, — объявила графиня, когда в дом внесли огромную вазу с благоухающими лилиями.

— В котором часу отец просил его ждать? — Девушка спускалась вниз в одном из своих лучших платьев. Ее волосы были изящно уложены, и она выглядела очень взрослой.

— Около пяти, — ответила графиня. — У нас целый день, чтобы подготовиться.

Мойра страстно пожелала, чтобы ее наихудшие опасения не подтвердились, и с головой ушла в приготовления, забыв о тревогах.

Скоро, слишком скоро время подошло к пяти. Графиня, раскрасневшись от волнения, в десятый раз поправила прическу. Юэн и Мойра сидели в гостиной, напряженно ожидая услышать скрип колес под окном.

Наконец, едва часы пробили в пятый раз, экипаж графа показался на повороте подъездной аллеи.

— Выйдешь на улицу, чтобы встретить его? — спросил Юэн у сестры, побледнев от нервного напряжения.

— Не могу, — прошептала Мойра. — В любом случае мы должны позволить маме увидеть его первой.

— Верно, — с облегчением вздохнул Юэн.

По громким возгласам на улице брат и сестра поняли, что их отец дома.

И вот, с видом человека в отвратительнейшем настроении, в холле появился граф.

Мойре показалось, что отец похудел и выглядит старше, чем перед отъездом, и ее сердце сжала ледяная рука.

Девушка бросилась навстречу графу, чтобы расцеловать его, но тот был резок и пренебрежителен.

— Дай мне снять пальто, девочка, — осадил он ее. Мойра отошла в сторону, чувствуя себя уязвленной.

«Я шесть месяцев не видела отца, а он отмахивается от меня, как от чужой, — с болью подумала она. — Ох, не к добру это!»

Юэн уверенным шагом приблизился к отцу, чтобы пожать ему руку.

— Как урожай? — лаконично спросил граф.

— Неплохо, отец, неплохо.

— Нужно радоваться и малому, — последовал короткий ответ.

Юэн и Мойра переглянулись: все их надежды на лучшее быстро испарялись.

— Не хотите ли немного подкрепить силы, сударь?

Графиня была заботлива и внимательна.

— Я просто хочу ненадолго прилечь, сударыня. Разве нельзя оставить меня в покое? Я устал и буду ужинать через час. Надеюсь, это возможно?

Графиня отпрянула в ужасе: она не узнавала мужчину, который стоял перед ней.

Взяв себя в руки, Маргарет пригладила волосы и обратилась к детям:

— Дорогие, ваш отец изнурен дорогой. Давайте позволим ему отдохнуть перед ужином.

Мойра и Юэн смотрели вслед отцу, медленно поднимающемуся по лестнице. Но граф даже не оглянулся.

— Да что же это такое? — пробормотал Юэн. — Гробовщик и тот теплее встречает!

* * *

Ужин прошел безрадостно.

Граф с аппетитом поедал все, что перед ним ставили, особенно налегая на свиные отбивные. А вот остальные — нет. Графиня и дети почти не дышали из страха расстроить главу семьи.

— Как тебе свинина, дорогой? — осторожно спросила Маргарет.

— Ах, чудесно, чудесно, — ответил ее супруг, не отрывая взгляд от тарелки.

— А что за кухня в Америке, отец? — осмелился спросить Юэн.

— Хорошая. Отменные бифштексы…

К тому времени, как подали десерт, вся семья была на пике напряжения.

Мойра понимала, что отец собирается с духом что-то объявить: девушке уже приходилось видеть его в таком настроении.

Не притронувшись к «яблочному снегу»[9], граф прокашлялся. Все повернулись к нему, и он заговорил:

— Как мне ни радостно вернуться в лоно горячо любимой семьи, я приехал к вам с тяжелым сердцем.

Граф сделал паузу. Мойра сжала ладони; кровь отлила у нее от лица.

— Об этом трудно говорить, поэтому я скажу просто. Мы разорены, совершенно разорены.

Над столом повисла тишина: потрясение заставило всех замолчать.

— Ларри Харвуд оказался мошенником. Он взял наши деньги и сбежал с ними. Наобещал мне золотые горы, но только и делал, что проматывал мои сбережения самым бесстыдным образом. Он обманом заставил меня вложить деньги в рудник, которого не существовало, и, чтобы закрепить сделку, я отписал документы на замок и все земли Лендока. Одним словом, мы остались без гроша. Харвуд удрал бог весть куда, и теперь его американский банк требует уплаты долгов. Они придут сюда, чтобы забрать свое, то есть Лендок. Это лишь вопрос времени.

Шок было настолько сильным, что никто не мог говорить. Мойра видела, что Юэн вскипает от безмолвного гнева, а мать изо всех сил сдерживается, чтобы не разрыдаться.

Сдавленным голосом графиня нарушила тишину:

— Но ведь они не могут забрать наш дом? Скотт, скажи мне, что это не так.

— Я бы с радостью, Маргарет, но не могу. Я был совершеннейшим глупцом. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

Графиня погладила его по руке, заливаясь слезами.

— Справимся как-нибудь. Юэн, Мойра, оставьте нас с отцом одних, пожалуйста.

— Да, мама.

Выйдя из столовой, Юэн схватил Мойру за руку и крепко сжал ее.

Девушка не могла сдержать слез, и они градом катились по щекам.

— Что с нами станет, Юэн? Неужели мы превратимся в бездомных нищих?

— Этому не бывать, пока я дышу, сестра, — прозвучал угрюмый ответ. — Мы преодолеем это.

— Но отец потерял имение. Где мы будем жить? Куда пойдем?

— Обещаю, мы не будем бездомными, — решительно сказал Юэн. — Я найду выход, даже если это будет стоить мне жизни.

— Боже упаси, чтобы до этого дошло, но никогда еще мы не были в такой опасности! Ах, Юэн! Что с нами будет?

Глава третья

Мойра всю ночь не сомкнула глаз.

«Не могу поверить, что он поставил на карту наш дом», — снова и снова бормотала она, ворочаясь в постели.

Девушка вздрогнула, попытавшись представить жизнь вне замка. Да, она часто сетовала, что в Лендоке нет современных удобств, а зимой сыро и холодно, но она любила замок всей душой и не представляла, как можно жить где-то еще.

Собственное горе девушки было глубоким, но больше она переживала за мать.

«Бедная мама! Как много легло на ее плечи», — размышляла Мойра, а рассвет тем временем уже загорался за стенами замка.

Поняв, что с наступлением утра нечего и пытаться уснуть, Мойра поднялась с постели и начала расчесывать свои длинные темные волосы.

В коридоре послышался шум. Девушка накинула халат и медленно открыла дверь.

— А, Мойра. Доброе утро.

Это был Юэн.

— Я не могла уснуть этой ночью, Юэн. Голова просто шла кругом.

— Да, я тоже. Прогуляемся по холмам перед завтраком? Я чувствую необходимость немного побыть вдали от замка.

— Дай мне пятнадцать минут. Встретимся в саду?

Юэн кивнул, зевая. Он не побрился этим утром, и на его подбородке начала пробиваться легкая рыжая щетина.

Через пятнадцать минут Мойра была одета, а ее ноги были обуты в добротные ботинки.

Вскоре брат с сестрой уже взбирались на холм позади замка. На цветах еще блестела роса; ноги тонули в вереске. Шагая по берегу озера, оба на миг остановились, окинув взглядом то, что три столетия принадлежало Стрэткэрронам.

Ни Мойра, ни Юэн не могли поверить, что их владение этой землей скоро закончится и какой-то неизвестный американский банк заберет все себе.

— Что можно сделать, Юэн? Мы должны что-то предпринять. Я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как у нас забирают дом!

— Эту землю дала нам королева Шотландии Мария I, — вздохнул Юэн, — и сама мысль, что ею завладеют чужестранцы, невыносима!

— Но отец как будто уверен, что выхода нет. Он отдал Харвуду документы на поместье, Юэн.

— Если я хорошо знаю отца, Харвуду достались всего лишь копии. Папа осмотрительный человек, а не глупец какой-нибудь. Он ни за что не отдал бы настоящие документы. Но я согласен, необходимо что-то предпринять, причем отец с матерью не должны об этом догадаться: они умрут от стыда, если узнают, что дети пытаются их выручить.

Мойра согласно кивнула. Родители были очень гордыми людьми, и, пока дети жили с ними, они ни в коем случае не приняли бы от них помощи.

— Мы могли бы найти работу…

— Это не спасет замок, Мойра.

— А что, если мы распродадим землю, ферму за фермой, пока не явились кредиторы?

— Это невозможно.

— А если съездить к папиному юристу и поговорить с ним? Что бы отец там ни подписал, — это, возможно, не действует за пределами Америки.

— Хорошая мысль, Мойра. Да, мистеру Клуни в самом деле стоит нанести визит. Но было бы лучше, если бы нам удалось выкупить отцовские долги.

Мойра в недоумении уставилась на брата.

— Но как мы это сделаем? У нас нет ни личного имущества, ни личных доходов.

— Мы можем заключить браки.

— И чем это нам поможет?

— Если мы оба обвенчаемся с богатыми супругами, их родители могут захотеть помочь нашим. Конечно, отец сам навлек на себя эту жестокую несправедливость, но она все равно остается несправедливостью, и есть много честных людей, готовых встать на защиту обманутого.

— Но разве не мистер Клуни должен этим заниматься?

— Мистер Клуни берет крону[10] уже за то, чтобы только позволить войти в его кабинет. Откуда у нас деньги на судебные разбирательства?

Мойра ничего не ответила — она думала о Стюарте Уэстоне. Если придется выйти замуж по расчету, то она хотела бы себе такого мужа, как он.

Но как узнать, достаточно ли у него денег, чтобы выручить их из беды? Мойра решила, что лучше выяснить это каким-нибудь окольным путем. Однако она понимала, что сейчас не время заводить подобные разговоры с Юэном. Эти мысли нужно пока оставить при себе.

— Юэн, я уверена, что мама понемногу распродает фамильное серебро: исчезли канделябры, блюдо для устриц, а еще не хватает пары тех огромных подсвечников.

— Вот и объяснение пиршеству и яствам, от которых ломился наш стол, когда гостил Харвуд. Эх, попадись он мне! Во мне кровь кипит от возмущения!

— По-моему, мама продала и свои жемчужные бусы.

— Не те, что дед подарил ей, когда я родился?

— Именно эти.

— Что ж, плохо дело, Мойра. Боюсь, у нас нет выбора: богатый муж и богатая жена — наш единственный выход.

— Но это все равно, что продать себя, — возмущенно возразила Мойра. Ей были не по душе все эти разговоры о браке ради денег, потому что она хотела выйти замуж по любви и желательно за Стюарта Уэстона.

— Либо так, либо мы скатимся до жизни на подачки от родственников, — сурово ответил Юэн. — Или, того хуже, — до работного дома.

Мойра не могла больше этого выносить. Она бросилась бежать по берегу Лох-Ерна, а затем вверх по крутому склону холма. Всхлипывая, она повалилась на скалистый выступ.

— Я не выйду замуж за человека, которого не люблю, — плакала она, со злостью обдирая с камня мох. — Не выйду!

Юэн следовал за сестрой, держась немного поодаль, но теперь подбежал к ней.

— Не волнуйся, Мойра, не надо. Ты можешь встретить и полюбить человека, который к тому же окажется богат. Пойми, у нас нет другого выхода. Я тоже не горю желанием жениться из-за денег, но либо так, либо нам придется смириться с последствиями.

Мойра вытерла слезы и села на камне рядом с братом. Солнце стояло высоко над головой, и девушка поняла, что завтрак, наверное, давно закончился.

— Ты прав, Юэн, но как мы найдем этих людей? Ты уже познакомился и отверг всех незамужних девушек в округе. А в Эдинбурге из подходящих кандидатур остались только беззубые ведьмы и сопливые девчонки с деревянными лицами.

Юэн расхохотался.

— Ты слишком привередливый, Юэн, — продолжала Мойра. — За последние несколько лет ты познакомился со многими прелестными юными леди, но счел, что ни одна из них тебя не достойна.

— Ах, ну что же, это было до того, как я оказался в жестокой нужде. Нет, сестра, мы должны обратить взоры выше Эдинбурга.

Юэн смолк, задумчиво посмотрел на сестру и продолжил:

— Куда? Глазго? Абердин? Только не предлагай Ньюкасл. Лондон!

— Лондон?! — воскликнула пораженная Мойра. — Мы не можем поехать в Лондон. У нас нет таких денег, и где мы остановимся?

— Думаю, наши дорогие друзья Каннингемы в долгу перед нами. Мы оказались в этом положении при их косвенном содействии. Нужно написать им и сообщить, что мы намерены воспользоваться их радушным приглашением и приедем погостить. Они знают всех нужных людей: богатых друзей у них хоть отбавляй. Мы легко найдем себе пару достойных супругов.

— Не знаю. Мне нужно все хорошо обдумать.

— Ладно, но не мешкай, сестра, у нас очень мало времени.

Юэн помог Мойре встать, и они пошли к замку, держась за руки.

Дома их ждал мрачный прием.

— Юэн, Мойра, где вы были?

Графиня бросилась им навстречу, едва они переступили порог.

— Прогулялись немного, ничего больше.

— Что случилось, мама? — спросила Мойра, почувствовав смятение графини.

— Ваш отец… Он лежит в постели и отказывается вставать. Юэн, я надеюсь, что ты сумеешь уговорить его не глупить.

— Постараюсь, мама, — отозвался тот и стал подниматься по лестнице.

— Вы пропустили завтрак, — тихо сказала графиня, когда Юэн исчез наверху.

— Да, знаю. Мы с Юэном плохо спали этой ночью, и нам захотелось прогуляться. Прости, но мы, должно быть, потеряли счет времени. Который сейчас час?

— Половина одиннадцатого. Кухарка подогреет тебе овсяную кашу, если хочешь.

С тяжелым сердцем Мойра покинула холл и побрела на кухню.

— А, вот и вы, миледи!

Кухарка уже грела кастрюлю с овсянкой на железной плите.

— А где ваш брат?

— У отца…

— Да уж, страшное дело, когда такой человек не встает с постели, — пробурчала женщина, свирепо перемешивая кашу.

Мойра пожалела, что у нее нет друга, которому можно было бы довериться. На нее обрушилось столько тревог, и так хотелось по душам поговорить с верным товарищем — с кем-то вроде Стюарта, например.

Но у нее не было друзей, были несколько знакомых в Эдинбурге, да и с ними Мойра не виделась уже больше года. Стрэткэрроны всегда были сплоченной семьей, но отец нарушил их единство, и теперь Мойре было как никогда одиноко.

* * *

Все уговоры Юэна остались без ответа: граф отказался покидать спальню.

Прошла неделя, а он так и не вставал с постели.

Юноша не находил себе места. Он уже решил, как будет спасать имение, и теперь ему не терпелось взяться за дело. Мойра, однако, наотрез отказывалась сообщать родителям о намеченной поездке. Она говорила, что нельзя оставлять отца, пока тот не поправится.

— Но, Мойра, каждый упущенный день приближает нас к потере замка, — простонал молодой человек, теряя терпение.

— Юэн, я понимаю, но я боюсь за папу. Потрясение, которое вызовет наш план, может убить его.

— Милая сестра, потрясение, которое вызовет потеря Лендока, убьет его гораздо вернее.

Мойра долго и напряженно размышляла над словами брата и в конце концов признала, что он прав. Медлить больше нельзя: скоро Рождество, и, если они не захватят череду святочных балов, придется ждать до весны. А к этому времени Лендок может оказаться в руках кредиторов Харвуда.

Итак, на следующий день Мойра и Юэн сказали матери о своем решении.

— Боже правый! — воскликнула она. — Зачем вы покидаете нас, когда мы больше всего в вас нуждаемся? Юэн, Мойра, умоляю вас обоих: вы нужны мне здесь.

— Но, мама, неужели ты станешь препятствовать нашим попыткам спасти имение?

— Как это возможно? — поинтересовалась графиня.

— Этого я сказать не могу, мама. Но будь спокойна, мы едем не веселиться, а искать выход. Ты должна верить мне — это во благо семьи.

Графиня опустилась на бархатный диван в гостиной.

— Лондон, — произнесла она одними губами, — и где же вы остановитесь? Я не допущу, чтобы вас принимали из милости…

— Мама, нам бы и в голову не пришло пятнать доброе имя семьи попрошайничеством — вмешалась Мойра. — Мы поживем у Каннингемов. Я сейчас же пошлю им телеграмму. Помнишь, когда они гостили у нас в прошлом году, говорили, что мы обязательно должны нанести ответный визит? Мы решили воспользоваться их любезным приглашением.

Графиня какое-то время размышляла над словами Мойры.

— Я скажу об этом отцу при первом удобном случае. Пожалуйста, предоставьте это мне. Когда же вы собираетесь ехать?

— Очень скоро, возможно, в ближайшие дни, — ответил Юэн. — Мне нужно кое-что уладить в имении, а потом я съезжу в Перт к одному другу, который, вероятно, сумеет помочь нашему путешествию на юг.

«Пожалуйста, пусть это будет Стюарт!» — вспыхнула надежда в Мойре. Осторожно расспросив кухарку, она уже выведала, что мистер Уэстон живет в Перте. Та знала всех местных жителей от Стерлинга до Данди — она успела поработать во многих богатых домах.

— Что это за друг? — спросила Мойра.

— О, мы знакомы уже сто лет. Не переживай, мы не угодим в руки бандитам.

— И все-таки я хочу быть уверенной в безопасности твоей сестры, — перебила его графиня. — Полагаю, мы знаем этого друга?

— Разумеется, — сказал Юэн, уклоняясь от прямого ответа.

Позже, обходя угодья, Мойра и Юэн обсуждали свой план.

— Так вот, нам нужно много денег, — объявил Юэн. — Меня беспокоят не только кредиторы. Замку уже давно необходим ремонт.

Мойра взглянула на башни и зубчатые стены: Лен-док построили в стиле, относящемся к гораздо более раннему времени. Неискушенному наблюдателю могло показаться, что постройка относится по меньшей мере к четырнадцатому столетию, тогда как на самом деле ее создавали в шестнадцатом.

— За этими стенами столько воспоминаний, — прошептала Мойра. — Если сюда приедет жить кто-то другой, все счастливые дни, которые мы провели здесь, как будто уйдут в небытие.

— Нет, я храню свои воспоминания здесь, — отозвался Юэн, похлопав себя по груди. — Но ты права, каждый камень, каждое окно здесь может о чем-то рассказать, и то, что нам не придется здесь больше стоять, смотреть на Лох-Ерн… это же немыслимо!

— Юэн, я так волнуюсь за отца. Человек в его возрасте не должен быть прикован к постели. Мама говорит, что он почти не ест, и я боюсь за его здоровье и рассудок.

— Он в здравом уме, — рассердился Юэн. — Нельзя называть отца сумасшедшим только потому, что он принял ошибочное решение. Думай, что говоришь.

Мойре стало стыдно. Тем не менее ее глубоко возмущало, что отец подверг семью огромной опасности, повинуясь, как ей казалось, собственной прихоти.

Брат и сестра подходили к конюшне в молчании, пока Мойра наконец не заговорила:

— Кроме того, я волнуюсь за маму, Юэн. Если случится самое страшное и нас выселят из замка, мы с тобой как-нибудь проживем. Мы сможем работать на других людей, но мама… она никогда не работала и не захочет принимать милостыню от родственников, с какими бы добрыми намерениями они ее ни предлагали. Как она будет жить?

Юэн погладил по голове своего жеребца — лошадь издали услышала голос хозяина и высунула гнедую голову из двери конюшни.

— Я буду скучать по тебе, Старрок, — ласково сказал он, поглаживая уши и гриву коня. — Но я скоро вернусь, обещаю.

— Юэн, и лошади тоже! Мы и их потеряем, если Лендок отнимут у нас за долги.

Мойра подумала о своей бесстрашной гнедой кобылке Джесси. Отец подарил ей эту лошадь на тринадцатилетие. С тех пор они с Джесси были неразлучны. Девушка знала, что не вынесет расставания с любимицей.

— Тем больше у нас причин отправиться в Лондон и решить эту деликатную проблему, — проворчал Юэн. Он любил своего Старрока ничуть не меньше, чем Мойра любила Джесси.

Подходя к замку, брат и сестра с ужасом увидели перед парадной дверью черный экипаж.

Мойра схватила Юэна за рукав, почувствовав, что вот-вот лишится чувств.

— Юэн, ведь кредиторы не могли приехать так быстро.

Девушку бросило в жар, ей сделалось дурно. Из коляски вышел мужчина, с ног до головы одетый в черное. Он нес в руках огромный фолиант и держался с видом человека, который прибыл по официальному делу.

— Пойдем, сестра, мы должны узнать, что этот человек принес к порогу Стрэткэрронов.

Юэн расправил плечи и зашагал вперед. Лицо его было мрачным.

«Ах, только бы не кредиторы», — молилась про себя Мойра, нехотя следуя за братом. Страх сдавил ей сердце и сделал ноги непослушными.

К тому времени, пока девушка добралась до гостиной, она едва дышала.

Графиня сидела, читая какой-то документ, а высокий человек в черном стоял у камина.

Юэн выглядел рассерженным и, когда Мойра вошла, как раз препирался с незнакомцем.

— Но это же возмутительно! — говорил он. — Как такое возможно?

— Мама, Юэн, в чем дело? — с дрожью в голосе спросила Мойра.

— Не переживай, милая. Этот джентльмен приехал, чтобы официально попросить нас составить опись имения. Вот и все. Это не означает, что наш отъезд из замка неизбежен.

— А я говорю, что никого не касается, сколько у меня лошадей или пар обуви, — взорвался Юэн.

— Дорогой, этот джентльмен не просит перечислять содержимое твоего гардероба, — спокойно ответила графиня.

— Я вернусь через месяц, миледи, чтобы проверить, составлена ли опись. После этого вы получите дальнейшие указания. Не провожайте, я сам найду выход.

Он защелкнул фолиант и коротко поклонился. Затем, круто повернувшись, кивнул Юэну и Мойре и покинул гостиную.

Все это было невыносимо, совершенно невыносимо для графини. Она разразилась слезами, скомкав в руке бланк описи.

Юэн бросился ее утешать.

— Отец знает об этом?

— Еще нет.

— Нельзя, чтобы слуги догадались. Иначе они запаникуют и уйдут от нас.

Графиня вытерла глаза кружевным платком и кивнула в знак согласия.

— Ты мудро рассуждаешь, дорогой. Думаю, лучше всего сделать вид, будто к нам приезжал представитель мистера Клуни. Незачем усугублять это неприятное дело досужими домыслами.

— Да, мама, — ответила Мойра. — Я поговорю с Рэнкином?

— Нет, я позову его потом, когда немного успокоюсь. Сначала я должна сообщить новость вашему отцу.

— Зачем тревожить его по таким пустякам, мама? Я беру это на себя.

Юэн поднялся во весь рост. В его взгляде сверкала сталь. Графиня посмотрела на него с гордостью — такой замечательный сын!

Мойра поспешила к матери и села рядом с ней.

— Как сегодня отец, мама?

— Без особых изменений, — последовал ответ. — Ест меньше котенка и отказывается вставать с постели. Что бы я ни говорила, мне не удается его приободрить. Я еще не осмелилась рассказать ему, что вы едете в Лондон.

— Мама, мы не можем иначе. Если есть шанс найти способ сохранить имение, мы обязаны его использовать.

— Да, знаю. Я понимаю, что вы поступаете самоотверженно. Вы ведь едете туда не женихов и невест искать, ничего такого легкомысленного.

Мойра невольно залилась краской и склонила голову в надежде, что мать не заметит ее смущения.

— И Каннингемы такие хорошие люди, — продолжала графиня. — Но только не рассказывайте им о наших трудностях. Не хочу, чтобы доброе имя нашей семьи перемалывали в жерновах лондонских сплетен — я просто умру от стыда.

— Конечно, я не скажу ни слова. Леди Каннингем ни к чему знать о наших проблемах. Не вижу, какое это может иметь к ней отношение.

Графиня тяжело вздохнула и обвела взглядом гостиную.

На стенах висели портреты Стрэткэрронов от первого графа до отца ее мужа. Гравюры с лошадьми и сценами охоты, бронзовые статуэтки лис и орлов, сабли и щиты — все это напоминало о славном прошлом Стрэткэрронов.

— Стрэткэрроны жили у Лох-Ерна со времен Средневековья, — с тоской сказала графиня. — В то время бушевали войны; кажется, теперь нам приходится вести такую же свирепую борьбу. На этот раз, однако, за дверью притаились не мародеры, а пресловутый волк[11].

Мойра ушла, оставив мать наедине с ее мыслями. Поднимаясь к себе, она вдруг ощутила порыв холодного ветра и вздрогнула. Не предвестник ли это грядущих бед?

* * *

Мойра принялась собирать вещи и раскладывать их в три чемодана, стоявшие посреди комнаты. На сердце у нее было очень тяжело.

Вынимая из шкафа бальные платья, девушка осмотрела их свежим взглядом. Абрикосовый шифоновый наряд, который когда-то был самым любимым и удобным, теперь показался ей неэлегантным. Мойра носила его последние два светских сезона в Эдинбурге, но сейчас вдруг испугалась, что в лондонском обществе он будет смотреться старомодно.

«Это никуда не годится, — сказала она себе, глядя на слишком пышную юбку и аляповатые украшения на кокетке. — Я буду выглядеть, как простушка из деревни, а не изысканная юная леди благородного происхождения».

В отчаянии Мойра швырнула платье на кровать. Но что еще у нее есть?

Белое льняное, годящееся только для летних прогулок; бледно-лиловое шерстяное наводило на мысли о трауре; еще светло-голубой наряд из тафты, но его покрой подходил для более юной девушки.

«Как с таким гардеробом найти мужа?!»

Тут в дверь постучали, и вошла графиня. Переступив порог, она увидела, как несчастная, заплаканная Мойра одно за другим отбрасывает платья.

— Милая, что случилось?

— Ах, мама! Разве в этих нарядах я смогу высоко держать голову на лондонских приемах? Они такие немодные. Я просто не могу позорить Каннингемов, являясь на балы в чем-нибудь из этого.

Графиня с грустью на нее посмотрела:

— Но у нас не на что заказать тебе новые платья, да и времени уже не осталось. Вы скоро уезжаете.

Девушка поморщилась от этого мягкого укора. Верно: уезжая в Лондон, они тратят деньги, которых и так мало. Юэн говорил, что продаст несколько породистых лошадей, чтобы оплатить путешествие. На такую роскошь, как новые платья, денег, конечно, не останется.

— Дорогая, может быть, это отвлечет внимание от того факта, что твои наряды сшиты не по последнему слову парижской моды.

Графиня подала Мойре бледно-голубую коробку. Девушка открыла ее и увидела внутри бриллиантовое колье и серьги.

— Мама! Я не могу их взять!

— Я даю их тебе лишь на время. Кроме того, если ты заберешь это в Лондон, у меня не будет соблазна их продать. Они очень ценные и принадлежали твоей бабушке. Надежно спрячь, а в Лондоне попроси леди Каннингем положить их в сейф.

Мойра крепко обняла мать. В глазах у нее стояли слезы.

— Спасибо, мамочка. Мне будет так тебя не хватать.

— А мне тебя, милая. Да, через полчаса подадут ужин, я попрошу Рэнкина ударить в гонг.

Графиня медленно вышла из комнаты, задержавшись, чтобы бросить на дочь еще один взгляд.

«Она так молода и так беззащитна, — думала Маргарет. — Очень надеюсь, что леди Каннингем оградит ее от нежелательных поклонников. Мойра, быть может, и не ослепительная красавица, но ее обаяние и миловидность наверняка привлекут чрезмерное внимание».

Ужин получился безрадостным. Граф попросил к себе в комнату суп и хлеб, отказавшись от мяса. Юэн немного поел, а Мойра лишь поковыряла в тарелке рагу из кролика.

— Нет аппетита? — встревоженно спросила мать.

— Да, мама, — ответила девушка, не смея признаться, что ей не нравится рагу. Мойре не терпелось отведать благородной кухни у Каннингемов. Едва успев об этом подумать, она тут же пристыдила себя за изменническое настроение.

— Завтра рано утром я поеду в Перт, — внезапно объявил Юэн. — Собираюсь устроить наше путешествие на юг.

— Ты навестишь мистера Уэстона? — рискнула спросить Мойра; ее сердце бешено забилось.

— Ага.

— Передай, что я им интересовалась.

Юэн посмотрел на сестру с удивлением.

— А, верно. Ты видела его на охоте, когда здесь был Харвуд, да?

— Да, он помог мне… когда Джесси споткнулась на какой-то рытвине возле фермы Кэмпбелла… — запинаясь и краснея проговорила Мойра. Это была неправда, но девушка решила, что лучше скрыть от брата свои истинные чувства.

— Да уж, Стюарт Уэстон такой — настоящий джентльмен, — заметил Юэн, а потом, к облегчению Мойры, как будто потерял интерес к этой теме. — С твоего разрешения, мама, я, пожалуй, пойду спать.

Графиня тяжело вздохнула и сложила салфетку.

— Сколько на нем ответственности. Несправедливо, что ему на плечи легла такая ноша.

— Она ему вполне по силам, мама. Разве ты не считаешь, что он показал себя достойным сыном и наследником, когда на нас обрушились все эти беды?

— Конечно, но нельзя его так нагружать. Юэну почти двадцать три, и он должен искать невесту, а не беспокоиться о будущем поместья.

Мойра покраснела. Если бы только мама знала, зачем они на самом деле едут в Лондон!

— Я тоже пожелаю тебе доброй ночи, мама.

В тишине собственной комнаты Мойра стала готовиться ко сну. Расчесывая длинные темные волосы, она разглядывала свое отражение в зеркале.

«Хватит ли моей миловидности, чтобы привлечь богатого мужа? — думала девушка. — В Лондоне наверняка есть леди гораздо красивее меня. Кто знает, повезет ли мне найти себе пару?»

Мойра вздохнула и отложила серебряную щетку. На ней красовался герб Стрэткэрронов — медведь и две скрещенные сабли — и девушка с любовью провела по нему рукой.

«Я должна быть готова выйти замуж за человека, которого не люблю, не ради его достоинств, но ради богатства».

Мойра еще раз взглянула на себя в зеркало, и сердце ее сковал холодный страх: глубоко в душе она знала, что брак без любви будет хуже смерти.

Девушка не могла сдержать слез. Она без сил опустила голову на туалетный столик и горько разрыдалась.

«Ах, лучше бы мне и вовсе не родиться на свет, чем терпеть эти ужасные, ужасные времена! Что с нами всеми будет?»

Глава четвертая

На следующий день Юэн уехал из дому еще до рассвета. Земля на улице покрылась слоем инея, а воздух показался Юэну более чем бодрящим.

Спавшая лишь урывками Мойра проснулась, едва заслышав стук копыт.

Юэн вернулся домой сразу пополудни в семейном экипаже.

Мойра выбежала ему навстречу.

— Какие новости, братец? — с волнением спросила она. — Все прошло успешно?

Ах, как же ей хотелось спросить о Стюарте! Но не смела: брату не понравится, что она питает теплые чувства к человеку, который может оказаться для нее неподходящей партией.

— Да, все в порядке, — ответил Юэн, — сегодня вечером мы отправляемся в Данди. Отплывем, как только позволит течение.

— Отплывем? Я думала, мы поедем на поезде.

— Путешествие морем покажется тебе приятнее и спокойнее, — ответил брат, — кроме того, так дешевле. Один мой друг любезно предложил доставить нас в Тильбюри, а оттуда до Каннингемов возьмем экипаж. Ее светлость уже ответила на телеграмму?

— Да, ответ пришел около часа назад. Она рада и пишет, что с нетерпением ждет нас. Судя по всему, мы приедем в самый разгар каких-то необыкновенных балов.

— Тем лучше для нашей охоты!

— Юэн, не говори так о нашей миссии, она начинает казаться совсем безрадостной.

— С Божьей помощью это будет приятное времяпрепровождение, — отозвался Юэн, присаживаясь и стаскивая с себя ботинки. — Но мы должны быть готовы и к каторге. Я ненавижу танцевальные вечера. Вот охота — совсем другое дело.

— Расскажи мне подробнее о корабле. Сколько времени займет путешествие на юг?

— Келпи говорит, три-четыре дня — все зависит от погоды. А если будет штормить, плавание может занять и неделю.

«Келпи? — приуныла Мойра. — Значит, мы все-таки поплывем на чьем-то другом судне, а не на корабле Стюарта».

Все прекрасные мечты Мойры о романтическом путешествии с мистером Уэстоном вмиг разбились на осколки. А она так надеялась, что они поплывут с ним!

— И что это будет за корабль?

— На паровом ходу. Довольно новый, насколько я понимаю. Келпи говорит, что они сейчас быстро вытесняют старые парусные судна. У него неподалеку дом, но он предпочитает открытое море. Можно сказать, это его хобби: он берет любой груз — товары, животных, пассажиров…

— Так мы будем делить каюту со стадом коров? — воскликнула Мойра.

— Нет. В это плавание допускается исключительно двуногий груз.

— Мне не хочется ночевать в Данди, Юэн. Это такой неприятный город. Лучше не говорить маме, что мы собираемся остановиться там на ночь. Она помнит его по детским годам и ничего лестного сказать о нем не может.

— Он не настолько плох, Мойра. В мамины годы жизнь там была гораздо суровее. Но джутовое и льняное производства заметно его облагородили. Кстати, именно в Данди мистер Кейллер делает свои знаменитые джемы и мармелад[12].

— И все-таки, у нас никак не получится приехать прямо на корабль? Как он называется?

— «Победоносный». В дельте Тэй[13] абсолютно непредсказуемое течение, поэтому благоразумнее всего заночевать в Данди и ждать сигнала к отплытию.

Вдобавок к горькому разочарованию, что корабль принадлежит не Стюарту, Мойру беспокоила перспектива ночевать в Данди. Несмотря на уверения брата, эта мысль приводила девушку в смятение.

Юэн поднялся, держа ботинки в руках.

— Я распорядился на конюшне, чтобы экипаж подготовили к пяти. Думаю, дорога до Данди займет у нас не больше четырех часов.

Мойра вернулась к себе и продолжила сборы.

«Так много нужно взять», — бормотала она. Два чемодана уже были заполнены, а на кровати все еще возвышалась гора одежды.

Мойра взяла голубую коробку с мамиными бриллиантами и открыла ее.

Драгоценные камни засверкали в бледных лучах послеобеденного солнца, струившихся сквозь многостворчатые окна.

«Может быть, они принесут мне удачу, — подумала девушка. — В них я определенно буду смотреться эффектнее. Ах, почему я так уверена, что буду выглядеть глупой Шотландской простушкой? Но все-таки без этих украшений я наверняка окажусь в тени».

Застегнув колье на шее, Мойра взглянула на свое отражение в зеркале и решила, что да, бриллианты действительно делают ее привлекательней.

«Придется вам послужить наживкой для моего ценного улова».

Но ее воображаемым спутником всегда был Стюарт, только Стюарт. Она представляла, как они кружат на каком-нибудь сверкающем балу или рука об руку прогуливаются по Гайд-парку, посещают Британский музей… Или же ходят в ресторан «Фонтан» в «Фортнум энд Мейсон», чтобы выпить чаю.

«Я должна оставить эти нелепые мечты, — думала Мойра, сердясь на себя за такую буйную фантазию. — Мой долг — помочь отцу спастись от разорения, и если брак с богатым мужчиной единственный путь, — да будет так».

Уложив последние вещи, девушка надежно спрятала драгоценности в маленькую сумочку, которую можно будет повсюду носить с собой.

«Нельзя подводить маму и папу, — проговаривая это, Мойра словно убеждала саму себя. — В этом предприятии мои личные желания не в счет».

* * *

Около четырех вечера графиня постучала в дверь Мойры.

Девушка обрадовалась, что та пришла проститься с ней перед отъездом. Она будет очень скучать по матери.

— Ты уже собралась, милая? — спросила графиня, с нежностью глядя на дочь.

— Да, мама.

— Отец просил зайти к нему перед отъездом.

— Ты сказала папе?

— Да, сказала. Он воспринял это известие спокойно. Твой отец не привык выставлять чувства напоказ.

Мойра кивнула. Граф легко раздражался, а вот любовь и заботу показывал редко. Графиня же, напротив, не умела скрывать своих чувств. Особенно когда речь шла о ее любимых детях.

— Я не должна повторять, что рассказывать в Лондоне о наших затруднениях ни в коем случае нельзя? — неуверенно начала она.

— Разумеется, мама.

— Если пойдет слух, что мы в беде, наше имя будет запятнано и перед нами захлопнутся двери приличных домов. Это погубит твои шансы найти со временем хорошего супруга…

— Мама! — воскликнула Мойра, заливаясь краской.

Графиня, однако, приняла смущение дочери за признак скромности.

— Дорогая, однажды ты выйдешь замуж. Времени еще предостаточно, и надеюсь, что, когда этот день наступит, мы будем в гораздо лучшем положении.

Графиня крепко обняла дочь и погладила ее волосы.

— Не переживай о том, что происходит здесь, — прошептала она, — поезжай с нашим благословением. Кто знает, может быть, это твоя последняя возможность приятно провести время, и ты не должна ее упускать.

Мойра тихо заплакала на маминой груди. От графини едва слышно пахло лавандой и накрахмаленным хлопком. Ей будет не хватать этих родных, успокаивающих запахов.

— Я должна поспешить к отцу, — сказала девушка, покидая комнату. — Очень хочется увидеть его, пока мы не уехали.

Шагая по коридору к спальне отца, Мойра испытывала благоговейный страх.

Она открыла дверь и обнаружила, что в комнате царит темнота: тяжелые занавеси были задернуты, и сквозь них пробивалась лишь тонкая полоска света.

Отец спал, но Мойра решила его разбудить.

— Папа, папа, — тихо позвала она.

— Что такое? — пробормотал он сквозь сон.

— Мы скоро уезжаем в Лондон. Я пришла попрощаться.

В этот миг открылась дверь и в комнату вошел Юэн.

— Это ты, Юэн?

— Да, отец.

— Ты тоже пришел попрощаться?

— Да, я обещаю, что вернусь и все изменится к лучшему.

— Не понимаю, как это может статься, — вздохнул граф, — но поезжайте с моим благословением. Пусть хранит вас Господь, и поскорее возвращайтесь, сынок.

Он протянул руку и крепко сжал ладонь сына. У Юэна навернулись слезы на глаза: на этот раз лорд Стрэткэррон расчувствовался как никогда.

— Прощай, отец! — воскликнули Юэн и Мойра.

— Прощайте.

Внизу все шумели и сновали взад-вперед, как в муравейнике. Рэнкин отдавал приказания лакеям, те выносили чемоданы к ожидающему экипажу. Кухарка сунула Мойре корзинку с провизией.

— Здесь немного, — сказала она, — несколько овсяных лепешек и сыр. Пара яблок и немного сушеной свинины.

Мойра никогда не уезжала дальше Эдинбурга и никогда не выходила в открытое море.

Наряду с приятным волнением девушка испытывала легкое беспокойство.

Забравшись в коляску и оттуда глядя на замок, Мойра старалась запомнить каждую деталь стен и башен Лендока, ибо не знала, когда увидит их вновь.

— Готова, сестричка? — спросил Юэн, ухватившись за стенки экипажа.

Лошади медленно двинулись вперед, и коляска тронулась с места.

Мойра, ничего не видя от слез, махала рукой из окна, пока упряжка не достигла ворот.

— Прощайте, папа и мама, — прошептала она. — Когда мы увидимся в следующий раз, у нас будут средства, чтобы спасти имение.

— Да, но только цыплят по осени считают, — угрюмо проворчал Юэн. — Мы не можем знать, что нас ждет впереди.

Мойра пристально взглянула на брата: тот был бледным и не отрывал взгляд от дороги перед собой.

— Что ж, наш путь начался.

— Как думаешь, мы добьемся успеха? — робко спросила Мойра.

— Обязаны добиться. Это уж точно.

— Как мы будем искать этих супругов?

— Могу поспорить, что у Каннингемов много знакомых. Ты говорила о вечеринках. Так вот, мы, несомненно, будем на них изюминкой, свежей кровью. Каннингемы захотят показать нас своим друзьям. Будь готова почувствовать себя музейным экспонатом или зверем в зоопарке, Мойра. Но мы должны вынести это с честью.

Мойра внимательно пригляделась к брату. Он был довольно красивым, но не очень общительным молодым человеком. Мужская компания была для него куда приятнее, а женщины, за исключением Мойры, казались ему бездумными пустышками.

— Тебе придется научиться вести светские беседы, Юэн, и не грубить юным леди, с которыми ты будешь знакомиться. Они привыкли к лондонским манерам, а не к повадкам неотесанных горцев.

— Послушать тебя, так я просто пещерный медведь какой-то. Обещаю: я ни на секунду не забуду, что надо вести себя наилучшим образом. В этом можешь не сомневаться.

— И танцевать будешь?

— Если придется.

Мойра заметила, что брат говорит сквозь зубы, и сочла за благо переменить тему.

— Должна признаться, Юэн, что я переживаю по поводу плавания в открытом море. Моим самым серьезным водным путешествием был развлекательный круиз по Ферт-оф-Форт[14].

Юэн не сдержал улыбки: его сестра всегда была такой отважной и сильной, и в то же время у нее был ранимый характер.

— Это то же самое, только не будет видно берегов.

— Ах, но ты бывал на корабле Стюарта Уэстона, не так ли?

— Ну да, и не раз.

В разговоре наступила пауза. Мойра ждала, чтобы Юэн сам продолжил рассказывать о Стюарте. Но не тут-то было.

«Юэн не понимает тонкостей женской души», — улыбнулась про себя Мойра.

Экипаж мерно стучал колесами в вечерних сумерках, и Мойра вскоре уснула.

Было около десяти, когда они достигли окраин Данди.

— Проснись, Мойра. Мы почти на месте.

Мойра зевнула и потянулась.

— Где мы остановимся?

— Недалеко от порта есть один небольшой, но пристойный дом с меблированными комнатами, — ответил Юэн. — Хозяйку зовут миссис Макрей. Я послал предупредить, что мы будем поздно, так что она нас ждет.

Наконец экипаж остановился у высокого здания, выложенного из крупного тесаного камня. Юэн постучал в латунный дверной молоток и стал ждать.

Вскоре на пороге появилась невысокая полная женщина лет пятидесяти. На ней был старомодный домашний чепец и шаль. Она вгляделась в темноту, заметила Мойру и махнула рукой.

— Заходите тихо. Не беспокойте остальных моих гостей.

Мойра поежилась, когда они вошли в холодную прихожую. Экипаж отправился в порт, чтобы доставить их багаж на «Победоносный». Прижимая к себе сумочку с драгоценностями, Мойра поднялась наверх вслед за миссис Макрей.

Открыв дверь, хозяйка вручила Мойре зажженный огарок свечи.

— Вот ваша комната, доброй ночи. А вы, сударь, следуйте за мной, ваш номер рядом.

Мойра вошла и сразу же почувствовала запах сырости.

Поморщив нос, девушка провела рукой по одеялу на кровати. Оно оказалось жестким, набивка свалялась — едва ли ей удастся согреться под ним ночью.

Мойра так устала, что не захотела раздеться, просто юркнула под старое одеяло и быстро уснула.

Спалось ей плохо. В доме всю ночь скрипели половицы, а тело пронизывал холод. Поспав всего несколько часов, Мойра открыла глаза. Руки и ноги затекли и окоченели.

Прокравшись на первый этаж, Мойра услышала, как часы в столовой пробили семь.

— Ах, доброе утро, сударыня. Завтрак на столе.

Миссис Макрей исчезла в темном коридоре. Юэн уже сидел за столом и пил чай.

Мойра в ужасе уставилась на две тонюсенькие холодные гренки, лежавшие перед ней. Взяв в руки одну из них, девушка скривилась.

— Понимаю. У тебя не осталось ничего съестного?

— Я забыла корзинку в коляске. Должно быть, ее уже погрузили на корабль.

Юэн тяжело вздохнул. Овсяные лепешки и сыр пришлись бы сейчас очень кстати, пусть даже после переезда их осталось немного.

— Я чуть зуб не сломал о гренку, — прошептал он, пока Мойра пила холодный чай.

Девушка была занята раздумьями о том, какая жизнь их ждет, если они потеряют поместье: черствые гренки на завтрак, холод, сжигание свечей до самого фитиля и одеяла, знававшие лучшие дни.

От этих мыслей девушке захотелось плакать; у нее еле хватило сил, чтобы не разрыдаться. Одежда казалась грязной, волосы спутались. В комнате было слишком темно, чтобы привести себя в порядок, и ее вчера еще аккуратно зачесанный шиньон грозил вот-вот распуститься.

Юэн встал и потянулся.

— Не волнуйся, сестричка. Мы скоро будем в пути.

Едва он успел договорить, как в парадную дверь с грохотом забарабанили. Миссис Макрей появилась в прихожей и отперла замок. Громко шаркая, она зашла в комнату и вручила Юэну записку.

— Это для вас.

— Ага, наверное, от Келпи.

Юэн спешно прочел записку и кивнул.

— Да, так и есть. Мы отплываем сегодня в десять утра. Нужно быстро собраться и выехать в порт.

Они с радостью покинули мрачное заведение миссис Макрей. Юэн дал хозяйке несколько шиллингов, за что получил сердитый взгляд исподлобья.

Неподалеку от пристани они наняли отдельный экипаж и продолжили путешествие с относительным комфортом.

Скупое зимнее солнце показалось на небе. Мойра почувствовала, что дрожит, но тем не менее с удовольствием отметила, что ветра почти нет, а значит, их плавание должно быть спокойным.

Вокруг туда-сюда сновали носильщики; вдали виднелись становящиеся на якорь гигантские китобойные суда. На их фоне все остальные корабли в порту казались карликами.

— Вон там, смотри, — закричал Юэн, — это «Победоносный»!

Мойра посмотрела, куда показывал брат. Его палец был направлен на низкий и широкий, обитый железом корабль. Девушка решила, что он выглядит уродливым по сравнению с некоторыми старыми клиперами, грациозно покачивающимися у своих причалов.

Юэн помог Мойре подняться по узкому трапу. Под ногами послышался рев двигателей.

— Мы ведь отплываем не так скоро? — испуганно спросила девушка.

— Нет. Келпи, наверное, проверяет двигатели. Нас ждет долгое путешествие, и ни к чему, чтобы они заглохли на полпути к Тильбюри.

Идя по палубе, Мойра чувствовала ее неустойчивость. Свежий морской ветер растрепал волосы, и теперь, свободные от шпилек, они рассыпались по плечам.

— Надеюсь, в моей каюте есть зеркало! — воскликнула девушка, спешно поправляя волосы. Нельзя, чтобы она знакомилась с другом Юэна, будучи такой растрепанной.

— Пойдем поищем Келпи. Ручаюсь, он копается где-нибудь внизу. Он из тех, кто не боится работы.

Юэн повел сестру через какие-то двери, потом вниз по крутой лестнице. Затем начался лабиринт коридоров, выглядевших совершенно одинаково.

Наконец, когда они спустились еще глубже в недра корабля, Юэн велел Мойре подождать снаружи, а сам вошел в машинное отделение.

— Это не место для леди, — объяснил он, — слишком грязно и шумно. И я не хочу, чтобы на тебя глазели кочегары.

Десять минут спустя разгоряченный и вспотевший Юэн вынырнул из дверей машинного отделения.

— Мой друг присоединится к нам в салоне наверху. Он говорит, что нас ждет легкий завтрак. Пойдем, сестричка, я умираю от голода и жажды.

Они поднялись на палубу и вошли в салон: это была со вкусом обставленная комната, в которой царила атмосфера домашнего уюта. Мойра с восхищением разглядывала элегантную мебель. Буфетный столик ломился от обилия белого, нарезанного толстыми ломтями хлеба, масла, джемов и мармелада.

— Белый хлеб! — воскликнул Юэн, бросаясь к столу и хватая ломоть. Не тратя времени на то, чтобы намазать хлеб маслом, он впился зубами в его мякоть с выражением полнейшего блаженства на лице.

— М-м-м! Мойра, ты должна это попробовать! Он совсем свежий, еще теплый.

Мойра взяла хлеб и намазала его маслом. Она не могла решить, каким джемом дополнить бутерброд, и потому выбрала мармелад. Когда густое сладкое желе коснулось языка, девушка подумала, что ничего не может быть вкуснее.

— О, я вижу, вы пользуетесь моим гостеприимством. Прошу, продолжайте.

— Келпи!

Мойра обернулась с полным ртом хлеба и мармелада. Перед ней стога и широко улыбался не кто иной, как Стюарт Уэстон!

Это было такой неожиданностью, что девушка чуть не поперхнулась. Мойру смутило, что мистер Уэстон застал ее с набитым ртом.

— Мойра, вы, кажется, уже встречались? — лукаво спросил Юэн.

— Но ты говорил, что твоего друга зовут Келпи!

— Да, это его прозвище.

— Мне следует объяснить, — вмешался Стюарт. — В детстве я был сущим бесенком, поэтому меня все называли «Келпи»[15]. Так и прилипло прозвище.

— Я бы предпочла называть вас Стюарт… — церемонно произнесла Мойра. У нее не было желания играть в детские игры.

— Как угодно, — с улыбкой согласился мистер Уэстон.

«Не могу поверить, что это он, — думала Мойра, пока Стюарт и Юэн о чем-то оживленно беседовали. — Какая удача! Теперь у меня предостаточно времени, чтобы выяснить, какими средствами он располагает и сможет ли составить партию, которая всех сделает счастливыми».

Когда Стюарт показывал Мойре ее каюту, у девушки голова шла кругом от мыслей.

Мистер Уэстон был спокойным и почтительным. Мойра заметила, что он немного укоротил волосы, но не могла с уверенностью сказать, что ей это по душе. Лихой рыцарский стиль нравился ей куда больше.

— Прошу, сударыня.

— Пожалуйста, зовите меня Мойра.

— Хорошо, Мойра, вот ваша каюта. Надеюсь, вам здесь будет удобно, но если понадобится что-то еще, уверен, я смогу помочь.

Стюарт слегка поклонился и улыбнулся, сверкнув нежно-голубыми глазами. Их взгляд был таким пронзительным, что Мойре показалось, будто он может читать ее самые сокровенные мысли.

— Не желаете осмотреть корабль, когда устроитесь?

— Конечно, с радостью, — застенчиво ответила Мойра, внезапно почувствовав, что у нее кружится голова.

— Замечательно. Тогда, может быть, встретимся на мостике через полчаса?

— Я могу собраться быстрее, — выпалила Мойра.

— Тогда минут через пятнадцать, — Стюарт вновь поклонился и вышел из каюты.

«Какой он красивый! — восторженно думала девушка. — Такой обаятельный, изысканный. Я хочу, чтобы это плавание никогда не закончилось».

Мойра быстро распаковала один из чемоданов и хорошо спрятала сумочку с бриллиантами.

«Нужно спросить, нет ли на борту сейфа или депозитного бокса, чтобы я не волновалась за сохранность камней», — напомнила она себе.

Чтобы взглянуть на свое отражение в квадратном зеркале на стене и поправить прическу, Мойре пришлось встать на цыпочки. Она посчитала, что шиньон будет слишком строгим, и уложила волосы в более свободном стиле.

«Нужно переодеться, — решила девушка, с ужасом осматривая свое платье. — Не хочу выглядеть усталой и неопрятной перед Стюартом».

Вытащив из чемодана зеленое шерстяное платье, Мойра с досадой обнаружила, что оно помялось.

«Придется надевать так, — вздохнула она. — Мне к лицу этот цвет, а Стюарт вряд ли заметит складки».

Он ждал ее на мостике, жуя кусок хлеба.

— А, Мойра! Очаровательно, — поприветствовал он девушку, окинув ее оценивающим взглядом.

— Спасибо. Мне гораздо лучше теперь, когда появилась возможность умыться и переодеться. Комнаты, в которых мы ночевали, оставляют желать лучшего.

— Надеюсь, та, в которой вы теперь, заслужила ваше одобрение?

Стюарт был таким же очаровательным, каким Мойра помнила его после первой встречи в саду, но девушке по-прежнему казалось, что он видит в ней всего лишь младшую сестренку Юэна.

— Да, да, очень удобные каюты. С нетерпением жду своего первого вечера в море. Очень надеюсь, что у меня не будет морской болезни.

— Думаю, этой ночью плавание будет спокойным. Ветра почти нет, а двигатели несут корабль очень мягко, — успокоил ее Стюарт.

— Хорошо бы. Это мое первое морское путешествие, и я боюсь качки.

Мойра залилась краской и опустила голову. Должно быть, Стюарт считает ее совсем глупой.

Но тот ничем не выдавал своих мыслей. Покончив с бутербродом, он увел Мойру с мостика на палубу.

Стюарт показывал ей каждый отсек корабля и терпеливо объяснял все мореходные термины.

Впрочем, Мойра слушала его вполуха.

«Какой у него благородный профиль, — думала она, пока Стюарт объяснял разницу между левым и правым бортом. — И, признаться, я никогда не видела таких удивительно голубых глаз».

Но он как будто не замечал ее интереса. Все его слова и жесты были учтивыми, но какими-то отстраненными. За Мойрой уже ухаживали молодые люди, которых она встречала в Эдинбурге, и девушка видела, что Стюарт ведет себя далеко не как пылкий воздыхатель.

«Ах, он просто не хочет показаться невоспитанным», — сказала себе девушка.

Вернувшись в салон, Стюарт предложил Мойре присесть в одно из удобных мягких кресел.

— Какая роскошь, — заметила она, утопая в пуховых подушках кресла. — В этой комнате действительно чувствуешь себя как дома.

— Нет, здесь гораздо уютнее, чем в моем доме, — отозвался Стюарт, покачивая головой. — У меня в Перте есть жилье, но его еще нужно довести до ума. Мне не хватает денег, чтобы оплатить необходимые работы. Это скромное жилище, но моих доходов недостаточно, чтобы поддерживать его в должном состоянии.

…Боль разочарования была почти физической. Все красивые фантазии о том, что поиски мужа закончатся на борту «Победоносного», рассыпались, как карточный домик. Если Стюарт недостаточно богат, чтобы оплатить ремонт скромного дома, он не поможет ее семье. Со щемящим сердцем Мойра осознала, что должна забыть о романтических надеждах на его счет.

— Пожалуй, я вернусь в каюту, — сказала девушка, внезапно почувствовав необходимость побыть одной.

— Как угодно. Мы скоро отчаливаем, так что вас не будут беспокоить. Обед подадут в салоне в час, но если вам нехорошо, я могу попросить юнгу принести что-нибудь в каюту.

В расстроенных чувствах Мойра вернулась к себе и повалилась на койку.

«Почему, ну почему у Стюарта Уэстона не оказалось достаточно денег?! — взывала она к небесам. — Несправедливо, что я встречаю мужчину, который так хорош во всех отношениях, но ему едва хватает средств, чтобы прокормить себя самого. Это так несправедливо!»

Она ударила кулаком по подушке и расплакалась.

«Он такой красивый и такой добрый. Если быть честной, я не хочу выходить замуж за человека, которого не буду любить».

Двигатели корабля пришли в движение, и Мойра ощутила толчок.

«Итак, мы в пути и начинается наша миссия — поиски подходящих мужа и жены. Как жаль, что моим мужем не может стать Стюарт. Я не смею влюбляться в него. Юэн меня не простит. Поистине мне выпал злой жребий. Но ради отца и Лендока я должна это выдержать».

Несмотря на отважное решение, Мойра горько плакала до тех пор, пока ее не сморил сон.

Глава пятая

Следующий день тоже выдался ясным и безоблачным. Море оставалось спокойным. Мойра проснулась и не сразу поняла, где она.

Сначала девушка решила, что все еще спит и видит сон, а потом сообразила, что находится на борту «Победоносного» и держит путь в Тильбюри, а оттуда — в Лондон.

Она с дрожью вспомнила события минувшего дня и свои томные взгляды, которые бросала в сторону Стюарта.

«Как можно быть такой глупой? — спросила она себя. — Как бы меня к нему ни тянуло, я должна отбросить все эти мысли. У него недостаточно денежных средств, а это обязано быть главным критерием при выборе мужа».

Минут через двадцать Мойра вошла в салон, где ее ждал щедро накрытый к завтраку стол. Юэн уже завтракал копченой рыбой и яйцами.

— Привет, сестричка. Как ты себя чувствуешь этим ясным утром? У тебя бледноватый вид.

— Со мной все хорошо, Юэн, — ответила девушка, принимаясь за копченую сельдь.

Юэн рассмеялся, и Мойра улыбнулась про себя, видя брата счастливым.

«Он тоже переживает из-за нашего плана, — подумала девушка, — но с готовностью принимает такую судьбу ради спасения поместья. Я должна последовать его примеру».

— Доброе утро!

Мойра резко обернулась на стуле и увидела в дверях Стюарта. Он выглядел даже красивее обычного.

«Я должна воспринимать его исключительно как друга», — решительно напомнила себе Мойра.

— Я вижу, вы завтракаете копченой рыбой, это хороший выбор. Я специально привез ее из Арброту[16]. Эту роскошь я могу себе позволить.

Стюарт положил на тарелку три рыбешки, взглянул на Мойру и, немного поколебавшись, сел рядом с Юэном. Он как будто почувствовал желание девушки держаться на расстоянии.

— Так что, Келпи, долетим до Тильбюри, как ветер?

— Если продержится такая погода, да, мы будем там во вторник утром. Я упоминал, что мы сделаем остановку в Квинсферри[17], чтобы взять еще одного пассажира?

Мойре сделалось не по себе. Еще один пассажир?

— Нет, ты ничего такого не говорил, — ответил Юэн, намазывая хлеб клубничным джемом.

— Очень радушный, общительный парень. Я встретил его как-то раз в Эдинбурге. Он, кажется, банкир и живет в Морнингсайде[18]. У него дела в Лондоне, и он предпочитает открытое море душному вагону поезда. Занятный человек.

«Должно быть, этот джентльмен занимает высокое положение, если живет в Морнингсайде», — рассудила Мойра.

Стюарт доел рыбу, поднялся и поклонился Мойре.

— Прошу извинить, но меня ждут дела на капитанском мостике. К сожалению, я лишен возможности долго завтракать, но вы, пожалуйста, не торопитесь.

Он улыбнулся и покинул салон.

— Гм, интересный поворот событий, — заметил Юэн. — Этот парень может открыть для нас новый круг общения. Каннингемы вращаются в высших сферах общества, но у банкиров другой круг влиятельных людей. Мойра, мы должны завести как можно больше знакомств.

— Согласна, он вполне может оказаться для нас полезным. Значит, постараемся с ним подружиться.

Пока они доедали завтрак, Мойра строила планы.

«Богатый банкир! А ведь из него может получиться хороший муж. Если он такой же молодой и красивый, как Стюарт, мне не составит особого труда стать его женой».

* * *

В тот же день после обеда «Победоносный» вошел в залив Ферт-оф-Форт.

Мойра стояла на палубе и смотрела на знакомый берег, где она бывала в более счастливые времена.

Когда они подплыли к набережной Квинсферри, Юэн присоединился к сестре.

Мойра любовалась широкой рекой, ветер играл ее волосами. Вдруг по телу пробежала ледяная дрожь. Это был не просто свежий бриз — девушку как будто накрыла черная тень.

«Откуда это дурное предчувствие? — тоскливо подумала Мойра. — У меня нет причин бояться следующего этапа нашего путешествия».

«Победоносный» начал осторожно приближаться к пристани, затем раздались крики матросов, корабль дрогнул и остановился.

— Может, у меня будет время опрокинуть пару стаканчиков виски, — прозвучал вдруг высокий голос Юэна. — Пойду-ка спрошу Келпи, можно ли мне ненадолго сбежать с корабля.

Мойра украдкой улыбнулась. Ее брат был истинным шотландцем, когда дело касалось национального напитка.

Десять минут спустя она увидела, как Юэн сбегает по трапу, подпрыгивая, словно мальчишка.

Стюарт стоял на носу корабля, изучая какую-то карту.

Мойра подошла к нему.

— Вы не составите компанию моему брату?

Голубые глаза Стюарта вспыхнули улыбкой, и у Мойры невольно замерло сердце.

— Мне, в отличие от вашего брата, виски не по вкусу. Скромный стакан эля за ужином — моя единственная слабость.

— Воздержанность должна высоко цениться в мужчине, — весело парировала Мойра, убирая со лба прядь волос.

Девушке не верилось, что ей хватило смелости произнести такую реплику.

«Но ведь нужно же потренироваться перед Лондоном, — оправдывалась она. — Там джентльмены привыкли к самоуверенным леди, искушенным в тонком искусстве флирта».

— О, вот и наш новый пассажир, — сказал Стюарт.

На узкой дорожке, ведущей к причалу, Мойра увидела сухопарого человека в темном плаще и шляпе. Он направлялся к «Победоносному».

Девушка разглядела его худое лицо и густые короткие бакенбарды. У него был большой, даже слишком большой нос и красноватая кожа. Когда он подошел ближе, Мойра почувствовала запах сигар и крепкой выпивки.

— Леди Мойра, это Ангус МакКиннон. Ангус, леди Мойра Стрэткэррон и ее брат лорд Юэн путешествуют вместе с нами на юг.

Ангус МакКиннон обвел Мойру раздевающим взглядом с головы до пят, не упуская ни единой детали. Мойра залилась краской и почувствовала себя неуютно.

— Приятно познакомиться.

Ангус говорил изысканным тоном жителей Морнингсайда, однако Мойре совершенно не понравилась такая манера. По правде говоря, этот елейный, вкрадчивый человек с первых же минут вызвал у нее неприязнь. Его взгляд казался ей распутным, а никак не вежливым или почтительным.

«Этого человека нельзя поощрять. Немедленно вычеркну его из списка потенциальных мужей».

Ангуса, однако, ничуть не смутила холодность Мойры.

— Я вижу, что в вашем прекрасном обществе, леди Мойра, плавание пройдет для меня еще приятнее, — начал Ангус, подступая ближе к девушке.

Мойра вздрогнула и попятилась от него. Она страстно желала, чтобы Юэн поскорее вернулся на корабль.

— Ага, вот и Юэн, — расплылся в улыбке Стюарт, когда тот ступил на трап.

— Юэн, познакомься с нашим новым пассажиром — Ангус МакКиннон. Юэн схватил протянутую руку Ангуса и тепло пожал ее. По раскрасневшемуся лицу брата Мойра поняла, что тот в самом деле воспользовался гостеприимством местной таверны, а то и двух.

Между Ангусом и Юэном завязалась оживленная беседа. Кажется, у них в Стерлинге нашелся общий знакомый.

— Обязательно приезжайте к нам в Лендок, когда будете в этих краях в следующий раз, — к ужасу Мойры сказал Юэн. — От Стерлинга до Лох-Ерна всего несколько часов езды в экипаже. У отца в Стерлинге юрист, вы случайно не знакомы с Уильямом Клуни?

— Да, я его знаю, — ответил Ангус, продолжая бросать в сторону Мойры похотливые взгляды.

«Почему Юэн не выговорит ему за то, что он так непочтительно на меня глазеет? — рассерженно думала Мойра. — Он просто не замечает этого, потому что смотрит на все сквозь дно стакана с виски».

— Надеюсь, вы окажете мне честь и позволите сидеть рядом с вами за ужином.

Мойра вздрогнула, осознав, что Ангус обращается к ней. Она так задумалась, что перестала следить за разговором.

— За столом будет очень мало людей, так что мы все будем сидеть рядом, — холодно ответила она.

Однако ледяной тон девушки, как видно, не отпугнул Ангуса. Он продолжал делать ей комплименты такого характера, который Мойра сочла совершенно неприемлемым.

— Вы очень миловидная женщина, леди Мойра, — сказал Ангус, в то время как они шли по палубе к салону, куда Стюарт пригласил всех на чай.

Дневной свет сменился сумерками, и в окна салона Мойра видела, как выплывает на небо луна.

Они все вместе выпили чаю и поболтали какое-то время, а потом Стюарт объявил, что должен вернуться на мостик, поскольку команда уже готова к отплытию.

— Боюсь, что сегодня не смогу поужинать вместе с вами, — добавил он, покидая гостей. — Мы будем проходить опасные места, и я должен быть на мостике, потому что хорошо знаю фарватер. Желаю вам отужинать с удовольствием.

Мойра почувствовала разочарование: ужин со Стюартом был бы для нее украшением дня. Кроме того, ей не хотелось, чтобы этот отвратительный МакКиннон испортил вечер.

Как и предчувствовала Мойра, ужин прошел в натянутой обстановке. Ангус все время что-то оживленно рассказывал; она, совершенно потеряв аппетит, ковыряла вилкой ростбиф.

Когда ужин подошел к концу, Мойра извинилась и поспешила уйти из-за стола:

— Прошу прощения, но я так устала за день. Пойду, пожалуй, к себе.

— Я провожу тебя до двери, — предложил Юэн, поднимаясь.

Пока они шли к каюте, Мойра спросила брата, что он думает о новом пассажире.

— Славный малый, как мне кажется, — ответил он к ужасу сестры. — Пригласил меня поиграть в карты и распить бутылочку айлейского[19] виски.

— Юэн, он мне очень не нравится. Он… я не могу объяснить, что меня в нем смущает, но я ему не доверяю.

— Ты устала, Мойра. Не переживай, я не собираюсь напиваться. С меня на сегодня хватит.

Он поцеловал сестру в щеку и вернулся в салон.

Было уже довольно поздно, но наверху все еще слышался смех. Девушка долго ворочалась и наконец провалилась в зыбкий сон.

Около полуночи она внезапно проснулась. Сердце бешено стучало в груди: кто-то барабанил в дверь ее каюты.

Мойра не спешила вставать с постели. Будь это Юэн, он бы уже позвал ее и дал себя узнать. А Стюарт слишком хорошо воспитан, чтобы стучаться к ней в такой поздний час. Было совершенно ясно, что никакой аварии не произошло, и за дверью может стоять только один человек — Ангус МакКиннон.

Мойра лежала на кровати, боясь пошевелиться от страха, а стук становился все настойчивее.

«Открыть дверь или сделать вид, что не слышу? — размышляла она. — Если корабль тонет, включился бы сигнал тревоги».

Мойре сделалось противно: это мог быть только Ангус.

Наконец после почти десятиминутного стука девушка услышала, как шаги в коридоре удаляются.

«Слава Богу, что его каюта в другом конце корабля, — вздохнула Мойра, вытирая вспотевший лоб. Сердце так колотилось, что она боялась потерять сознание. — Утром скажу Юэну, что с этим новым другом не стоит любезничать».

* * *

Из-за ночного происшествия Мойра проспала до девяти часов. Услышав, что на мостике бьют часы, она вздрогнула и проснулась.

Мойра быстро оделась, понимая, что рискует разминуться со Стюартом, который обычно завтракал рано.

Спеша к салону, девушка увидела, что навстречу ей идет Юэн. Его лицо было пепельно-серым, и весь вид был, мягко говоря, нездоровым.

— Доброе утро, Мойра, — окликнул он сестру, держась за голову. — Боюсь, что не осилил сегодня завтрак. Мы с Ангусом засиделись допоздна, играли в карты. Отличный парень, надо сказать.

Мойра не верила собственным ушам: отличный парень?!

«Рассказать ему, что произошло ночью? — спросила себя девушка, но потом решила, что Юэн сейчас не в том состоянии. — Поговорю с ним потом, когда ему станет лучше».

— Пойду полежу немного. Увидимся позже?

— Да, Юэн.

Мойра прикоснулась ко лбу брата. Он был липким и горячим.

— Пей как можно больше жидкости, она вымоет из организма все ненужное.

— Хорошо, — пробормотал Юэн, все еще держась за голову. — Может, выпью порошок.

Мойра вошла в салон — там никого не было. На буфетном столике, как всегда, был накрыт чудесный завтрак, дымился горячий кофе, и пахло свежими булочками.

Однако спокойствие девушки очень скоро было нарушено. Едва она принялась за кофе, как на пороге появился Ангус с наглой улыбкой на губах.

— О, доброе утро, моя дорогая!

Мойра в ужасе отпрянула.

Как он смеет так фамильярно к ней обращаться?! Девушка пожалела, что не успела закончить завтрак и не ушла из-за стола раньше.

«Не могу заставить себя с ним разговаривать», — подумала она и просто кивнула в ответ.

С появлением МакКиннона у Мойры начисто пропал аппетит.

— Я заходил к вам в гости этой ночью, но вы не открыли дверь, — начал он и, увидев ужас на лице девушки, расхохотался. — Я всего лишь веду себя по-дружески, леди Мойра.

У Мойры лопнуло терпение. Она встала из-за стола и собралась выбежать из салона, как вдруг на пороге неожиданно возник Юэн.

— Так быстро поела? — спросил он, когда Мойра выскочила мимо него на палубу.

— Боюсь, твоей сестре нездоровится этим утром, — ухмыльнулся Ангус. — Думаю, она плохо спала ночью.

— И не только она, — ответил Юэн. — У меня совсем пересохло в горле.

Мойра тем временем стояла снаружи и слышала разговор.

«Ну и наглец!» — вспыхнула она, услышав, как Ангус объяснил ее внезапный уход.

Мойра размышляла, стоит ли рассказывать Юэну о том, что произошло. Не решит ли он, что она дала МакКиннону повод? Девушка снова и снова припоминала каждую подробность, начиная с момента их знакомства. Но как она ни старалась, ей не удавалось найти ни единого свидетельства проявления ее интереса к МакКиннону, скорее, наоборот.

Тем не менее Мойра решила пока ничего не говорить Юэну, не желая омрачать ему путешествие.

«Нужно просто быть осторожнее с этим МакКинноном», — подумала она, возвращаясь к себе в каюту.

* * *

Однако Мойра не могла просидеть взаперти целый день: снаружи ярко светило солнце, и ей вскоре захотелось выйти на свежий воздух.

«Я не собираюсь прятаться, будто загнанная лиса в норе», — твердо сказала себе девушка, беря плащ и закутываясь в него. Снаружи было холодно, хотя и ясно, а ветер Северного моря в буквальном смысле продувал до костей.

Поднявшись на палубу, Мойра наслаждалась солеными брызгами, летевшими ей в лицо, и насыщенным йодом морским воздухом. Она прогуливалась туда-сюда, пока не заметила на мостике Стюарта.

«Я бы не отказалась от хорошей компании, — подумала она. — И нет ничего предосудительного в том, чтобы немного поболтать».

Стюарт поклонился, когда Мойра появилась рядом с ним.

— Какой приятный сюрприз, леди Мойра, — сказал он, улыбаясь девушке.

— Мне не хочется сидеть одной. Я не помешаю вам, если останусь?

— Разумеется, нет. Мы уже прошли наиболее опасную часть побережья, и теперь плавание должно быть легким. По крайней мере, пока мы не достигнем Уоша[20].

Мойра заметила в руках у Стюарта книгу по ботанике. Он сделал движение, как будто хотел ее спрятать.

— Я тоже читала эту книгу, — сказала она, указывая на томик. — Очень интересно. Некоторые индокитайские растения отличаются необыкновенной красотой, они очень экзотичны.

Настала очередь Стюарта краснеть. Он засуетился, положил книгу на ближайшую полку.

— Я изучал ботанику в университете Стерлинга, — признался он. — Меня всегда интересовали флора и фауна. Вот почему я оказался в огороде в день нашей первой встречи. Я должен был путешествовать по Дальнему Востоку и собирать образцы для Ботанических садов Глазго, но потом увлекся мореходством. Признаюсь, что, как и для многих молодых людей, зов моря оказался сильнее.

— Разве вы не могли бы совмещать эти два занятия? — спросила заинтригованная Мойра.

— К сожалению, ботаника — хобби для богатых, а у меня нет таких средств.

Девушка поморщилась: ей было неприятно напоминание о скромном финансовом положении Стюарта, ибо только оно мешало им предстать пред алтарем. По крайней мере, с ее точки зрения.

Они обсуждали тему растений, пока Мойра не почувствовала, что пора уходить.

— Я вас отвлекаю, — сказала она, увидев, что Стюарту не хочется ее отпускать, — и в каюте меня ждет вышивка, которую необходимо закончить.

— Хорошо, но беседа с вами доставила мне искреннее удовольствие. Впрочем, я хотел бы попросить вас об одном одолжении.

— Конечно, — с готовностью ответила Мойра.

К изумлению девушки, Стюарт вновь залился краской.

— Я хочу попросить вас не обсуждать мою маленькую слабость с братом или Ангусом. Они сочтут, что это не мужское занятие.

Мойре захотелось броситься к нему и поцеловать в твердые, красивые губы. Ее сердце переполнила нежность, несмотря на ее решение не допускать таких чувств.

«Ах, если бы только Стюарт был богат, — с грустью думала она, покидая мостик. Бросив назад тоскливый взгляд, она тут же одернула себя. — Нет, я обязана быть непреклонной. Нужно выбросить из сердца все чувства к Стюарту и относиться к нему, как к брату».

Мойра быстро зашагала по палубе, наклонив голову навстречу ветру. Он поменял направление и дул достаточно сильно, что затрудняло ходьбу. Корабль начал тяжело раскачиваться с боку на бок, и, неуверенно ступая по палубе, Мойра в какой-то момент потеряла равновесие и угодила прямо в руки человеку, внезапно оказавшемуся рядом.

Девушка почувствовала запах виски и табака и решила, что это Юэн. Но вдруг, к своему ужасу, увидела, что это Ангус МакКиннон.

Когда Мойра упала, Ангус подхватил ее и не желал отпускать.

— Теперь вы не такая гордая, леди Мойра, — оскалился он, крепко прижимая к себе девушку.

— Отпустите, — взмолилась она.

— Такие, как вы, только дразнят мужчин.

Девушка поморщилась от его несвежего дыхания. Ангус был всего на пару сантиметров выше Мойры, но обладал невероятной для такого роста силой. Его рот оказался рядом с губами девушки, и та попыталась отвернуться.

— Вы флиртовали со мной за ужином и дали понять, что будете рады, если я зайду ночью, — прохрипел он, выкатывая глаза.

— Ничего подобного, — возмутилась Мойра, выворачиваясь из рук Ангуса. — Вашу безнравственность не передать словами, если вы приняли мою недружелюбность за приглашение беспокоить меня самым неподобающим образом.

МакКиннон сощурил глаза и как будто приготовился наброситься на Мойру.

В этот момент рядом с девушкой появился кто-то из матросов.

— С вами все в порядке, миледи? — спросил он. Ветер дул так сильно, что Мойра с трудом разобрала его слова.

— Да, да, — ответила она, обрадовавшись, что ей пришли на помощь.

— Прошу прощения, миледи, но ваш брат просит, чтобы вы спустились к нему в каюту. Он страдает от морской болезни и хочет, чтобы вы побыли с ним.

— Вы сможете меня проводить? — быстро попросила Мойра.

Матрос сразу оценил ситуацию, кивнул и мягко взял девушку под руку.

— С радостью, миледи.

Мойра повернулась, чтобы уйти, и тут — она могла бы поклясться в этом! — Ангус прошипел ей вслед, и ветер сразу же заглушил его голос:

— Я еще не закончил с тобой, Мойра!

Вздрогнув, девушка с благодарностью оперлась о руку здоровяка-матроса, который повел ее в каюту брата. Когда Мойра вошла, Юэн лежал на койке, измученный и бледный.

— Хорошенькое дело! Моя маленькая сестричка свободно гуляет, невзирая на качку, а большой брат валяется в кровати, точно хилый ребенок.

— Юэн, я должна тебе кое-что сказать.

Юэн вгляделся в бледное лицо сестры и понял, что случилось что-то нехорошее.

— Что такое? Тебе тоже плохо?

— Нет, Юэн, это МакКиннон. Он проявлял ко мне нежелательный интерес, а когда я попыталась дать ему отпор, распустил руки.

— Ты уверена, что правильно его поняла, Мойра? Не могу поверить, чтобы он так непочтительно себя повел.

Мойра сбросила плащ и закатила рукав платья. На белой коже ясно проступили следы пальцев, все еще красные и болезненные.

Юэн в ужасе уставился на сестру.

— Это… он… сделал?

Мойра не смогла сдержать хлынувших из глаз слез.

— Да, он. И угрожал, что будет хуже. Юэн, я не понимаю, в чем моя вина. Я не давала ему повода, клянусь.

— Болен я или не болен, а допустить, чтобы мою сестру компрометировали, не могу. Мы отправимся прямиком к Келпи и все ему расскажем.

— Юэн, я не хочу, чтобы ты поднимал шум, если тебе нехорошо…

Юэн решительно сбросил одеяла и поднялся на ноги.

— Странно. Он казался таким славным парнем, — заметил он по пути на палубу. — Значит, меня обманули, а я не люблю, когда меня выставляют дураком.

Через несколько минут Юэн уже стоял на мостике и рассказывал Стюарту о возмутительном поведении их нового пассажира.

Стюарт выслушал его и погрузился в молчание. Потом он вызвал второго помощника и велел тому разворачивать корабль, держа курс на Лоустофт[21].

— Зачем мы туда плывем? — спросила Мойра, дрожа.

— Я не потерплю у себя на борту насильника, — ответил Стюарт. Он говорил тихо, но было видно, что ему трудно сдерживать гнев. — Если сестра моего друга может пострадать от непристойных поступков этого человека, мой долг — высадить его при первой возможности.

— Но мы отходим от курса, — запротестовала Мойра.

Стюарт пристально посмотрел ей в глаза. Его лицо было суровым.

— Мне нужно, чтобы вы могли спокойно спать в своей каюте. Нет, этот человек повел себя непростительно, и он должен покинуть корабль, как только мы достигнем берега.

Мойра и Юэн ушли с мостика и отправились в салон.

— Не ожидала, что Стюарт так отреагирует! — воскликнула она.

— Меня это не удивляет, потому что он человек принципа. Его сестрой насильно овладел безнравственный негодяй, и Стюарт не терпит мужской агрессии ни в какой форме.

— Я очень благодарна ему. Не предполагала, что он так быстро примет меры.

— Ты ему нравишься, Мойра. Только не питай на этот счет никаких иллюзий. У него за душой нет ни гроша.

Юэн строго посмотрел на нее, и Мойра отвернулась.

— Я хорошо помню о нашей миссии, брат.

«Должно быть, он что-то говорил обо мне Юэну, — радостно подумала девушка, но тут же осадила себя. — Но я не должна об этом думать. Стюарт относится ко мне по-братски. В этом нет никаких сомнений».

* * *

Верный своему слову, Стюарт высадил Ангуса МакКиннона, как только они достигли Лоустофта. Матросы сбросили его чемодан с трапа на набережную.

Стюарт приказал сразу же отплыть, пока течение оставалось благоприятным.

Вечером, перед ужином, он позвал Мойру в салон.

Когда она вошла, Стюарт стоял по стойке смирно, одетый в килт. Выражение его лица было строгим.

— Леди Мойра, — начал он, как только девушка переступила порог, — тут не хватит никаких извинений. Простите, что я так плохо разбираюсь в людях. Я подумать не мог, что Ангус окажется таким мерзавцем.

— Ну что вы, нельзя отвечать за проступки других людей. Он мог вести себя бесчестно по отношению к женщинам, но вы могли этого не знать.

— Увы, он обманул всех нас, и я не могу его простить. Смею надеяться, вы оправились от этого ужасного потрясения?

— Да. Пара синяков, ничего больше. Мне повезло, что один из ваших матросов оказался рядом.

— Уотти действительно говорил, что испугался за вашу безопасность. Очень своевременное вмешательство…

— Ах, как же я благодарна, что вы так быстро приняли меры!

Мойра едва дышала — так сильно билось ее сердце.

«Он такой красивый и такой благородный», — думала она, пристально вглядываясь в лицо Стюарта.

Как же колотилось ее сердце! Быть может, ей показалось, но сейчас Стюарт смотрел на нее как-то по-другому. Возможно, это был взгляд влюбленного человека…

Они разговаривали довольно долго, Мойра не заметила, как пробежало время. В салон принесли ужин.

— Надеюсь, вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы поесть? — спросил Стюарт, поднимаясь на ноги.

— Конечно, но мне нужно переодеться.

— Глупости, вы прекрасно выглядите в этом платье.

— Я хочу избавиться от мерзкого духа мистера МакКиннона, — тихо ответила она. — Обещаю, что не заставлю вас ждать долго.

«Мне не хочется, чтобы это плавание заканчивалось, — думала Мойра, торопливо пытаясь найти абрикосовое шифоновое платье, которое предназначалось для лондонских приемов. — Я хотела бы вечно плавать с ним вокруг света! Я была бы так счастлива!»

Но, поправляя прическу, девушка понимала, что этому желанию не суждено сбыться.

Глава шестая

Скоро — слишком скоро! — корабль причалил в Тильбюри. Было уже темно, когда они вошли в устье Темзы. Мойра стояла с чемоданами на палубе и ждала Юэна.

— Надеюсь, экипаж, который вы заказали, уже ждет…

Мойра обернулась и увидела Стюарта. Огни капитанского мостика освещали его со спины, превращая в темный силуэт.

— Да, я уверена в этом. Юэн всегда заботится обо всех деталях.

— Боюсь, что я этим похвастаться не могу, — с улыбкой сказал Стюарт, — мне чертовски сложно дается все, что требует напряжения памяти.

Мойра улыбнулась. Она не верила, что у Стюарта могут быть недостатки — в ее глазах он был идеален.

— Я увижу вас на обратном пути? — спросил Стюарт. — Юэн не говорил, когда этого можно ждать.

— Неизвестно, сколько мы пробудем в Лондоне. Нам нужно решить одну семейную проблему, до тех пор мы не можем вернуться домой, — с грустью ответила Мойра.

— Надеюсь, вы позволите писать вам? — с волнением спросил молодой человек.

— Разумеется. Я буду очень рада. Вы знаете, где мы остановимся?

— У лорда и леди…

Мойра рассмеялась, глядя, как мучительно Стюарт пытается вспомнить их имя, — у него в самом деле была плохая память.

— Каннингем. Они живут на Курзон-стрит, в Мэйфэре.

— Что ж, я должен вернуться на мостик — корабль причаливает. Прощаюсь с вами и надеюсь вскоре увидеться вновь. Спасибо за приятную компанию.

Стюарт низко поклонился и улыбнулся. Мойра почувствовала, что ее сердце разрывается: она не хотела покидать «Победоносный».

— Прости, что заставил ждать, сестричка, — раздался на палубе голос Юэна. — Тебе понравилось плавание, если не считать инцидента с МакКинноном?

— Да. Не ожидала, что морское путешествие будет таким интересным.

Юэн не ответил, погрузившись в собственные мысли. Неужели его тоже тревожит окончание путешествия?

— Тильбюри! — воскликнул он, показывая на доки, которые смутно вырисовывались впереди.

«Победоносный» начал осторожно приближаться к своему причалу, а потом последовала остановка двигателей. Мойра с тяжелым сердцем спустилась по трапу на причал. Она не позволила себе оглянуться назад.

Как и обещал Юэн, экипаж уже ждал их.

Забравшись внутрь, Мойра почувствовала, что глаза щиплет от слез. Девушка шумно вздохнула и торопливо заняла свое место.

Скоро они уже ехали в Мэйфэр к дому Каннингемов.

* * *

Миновало одиннадцать, когда экипаж наконец остановился у дома на Курзон-стрит. Мойра выглянула в окно и, увидев белый дом с вытянутым вверх фасадом, подумала, каким маленьким кажется он по сравнению с размахом шотландских особняков.

— Да он выглядит прямо как кукольный домик! — воскликнула она. — Не верится, что это резиденция таких выдающихся людей.

— Да уж, у них дома не таких размеров, как мы привыкли видеть в Эдинбурге или Глазго. Этот, судя по виду, георгианского стиля. Высокий и узкий.

— С каких это пор мой брат стал знатоком архитектурных стилей?

— Отец рассказывал, — сказал Юэн. — Он разбирается во многих вопросах, не только в сельском хозяйстве и коневодстве.

При мысли об отце Мойре погрустнела. Он был таким безразличным, таким непохожим на себя, когда они прощались. Это укрепило ее в решимости составить хорошую партию и спасти имение. Тогда отец вновь станет самим собой.

Каннингемы уже давно легли спать, но их дворецкий, важного вида человек по имени Бербридж, ждал гостей.

Узкий фасад здания давал наблюдателю неверное представление о внутреннем размахе особняка. Войдя в холл, брат и сестра увидели перед собой великолепную лестницу, над которой нависала хрустальная люстра.

Спальни Мойры и Юэна были рядом. Комнаты лорда и леди Каннингем, как указал Бербридж, располагались на первом этаже, за гостиной.

Девушка быстро разделась при свете газовой лампы и скользнула под белоснежные льняные простыни. В камине потрескивал огонь, но в комнате все равно было довольно прохладно. Мойра зарылась в мягкую перину и почти сразу же уснула.

* * *

Утром Мойру разбудила горничная, которая принесла ей чай.

— Ее светлость завтракает в девять, миледи, и будет рада, если вы к ней присоединитесь, — сказала служанка, разжигая камин. Вскоре за решеткой уже жарко пылал огонь.

Мойра достала из чемодана голубое клетчатое платье, которое сочла подходящим к случаю, и быстро оделась.

Когда часы в холле пробили девять, девушка уже была на первом этаже, и Бербридж проводил ее в столовую. Леди Каннингем ждала ее.

— Мойра, дорогая, как я рада тебя видеть! Да еще такую хорошенькую.

Она ласково пожала девушке руку и поцеловала ее в щеку. Хотя Каннингемы занимали очень высокое положение в обществе, графиня вела себя на редкость просто и непринужденно.

— А все ли хорошо с твоим красавцем братом?

— Уверена, он скоро спустится, леди Каннингем.

— Пожалуйста, дорогая, зови меня Сара. Мне так хочется, чтобы мы были как сестры, пока ты здесь. В этом доме нет нужды в чопорных титулах — ты среди друзей.

— Большое вам спасибо.

Мойра заняла свое место за столом, Бербридж подал ей тарелку с кеджери[22] и яйца. Другой слуга налил ей чай в фарфоровую чашечку.

Леди Каннингем оживленно заговорила:

— Не могу передать тебе, дорогая, как много приглашений мы получили. Светский сезон в разгаре, и только ленивый не зовет гостей. Очень надеюсь, что ты хорошо отдохнула, потому что танцы отнимут у тебя все силы. Первый прием состоится сегодня вечером в доме герцога Эйберфера на Гановер-сквер.

— Неужели? — немного занервничав, отозвалась Мойра. Она не думала, что придется так быстро оказаться в вихре светской жизни.

— Всем доброго утра.

На пороге стоял Юэн, уже вполне оправившийся после нелегкого плавания.

Леди Каннингем встала и поцеловала его в щеку. Молодой человек опешил от таких свободных манер и не знал, как реагировать.

— Садись, прошу тебя. Бербридж принесет яйца, бекон, кеджери — что пожелаешь.

— Да, я не прочь подкрепиться, спасибо, — ответил Юэн, и глаза его загорелись от предвкушения. Непросто было скрыть радость после стольких месяцев лишений в Лендоке.

— Я как раз говорила твоей сестре, что сегодня вечером впервые выводят в свет младшую дочь герцога Эйберфера и по этому случаю устраивают прием.

— Великолепно, — отозвался Юэн, с увлечением принимаясь за еду из огромной тарелки.

— Если ты не прочь поискать невесту, на приеме будет много незамужних юных леди, — лукаво добавила леди Каннингем.

Мойра хихикнула себе под нос: если у нее и были какие-то тревоги, что им с Юэном не хватит достойных кандидатов в супруги, теперь они быстро исчезали.

— Но чем же вы займетесь до этого времени?

— Я подумывала о прогулке по Гайд-парку — так хочется его увидеть. Юэн, ты составишь мне компанию?

— М-м-м, — закивал Юэн с набитым ртом.

— Прошу, берите мой экипаж, если хотите. Этим утром у меня кое-какие хозяйственные дела, поэтому, боюсь, что не смогу поехать с вами. Обед подадут в половине первого, так что возвращайтесь домой вовремя.

Она встала и покинула комнату.

— Ты хорошо спала? — поинтересовался Юэн. Он хорошо выспался, а сейчас ощущал приятную сытость.

— Как младенец. А ты?

— Тоже. Пойдем-ка теперь подышим утренним воздухом, и я не прочь осмотреть достопримечательности.

Итак, спустя двадцать минут они уже ехали в экипаже, направляясь в Гайд-парк. Мойра укрыла колени шерстяным пледом и плотнее прижалась к Юэну, защищаясь от утренней прохлады.

— Похоже, на этом приеме можно будет завести уйму интересных знакомств.

Мойра улыбнулась — экипаж как раз проезжал мимо Серпантина[23] с утками и гусями.

— О, я уверен, что ты без труда привлечешь к себе внимание.

Мойра отвела взгляд. Жаль, что она не разделяет уверенности брата. Девушка была по-прежнему убеждена, что вечно будет в тени лондонских модниц.

Экипаж продолжал кружить по парку, а Мойра задумалась о том, сдержит ли Стюарт обещание написать ей.

«Надеюсь, он запомнил, где мы остановились, — он и в самом деле кажется довольно рассеянным».

Однако у нее не было времени слишком много думать о Стюарте, ибо день пролетел в одно мгновение.

После превосходного обеда леди Каннингем повела Мойру в магазин Уильяма Уитли[24] на улице Квинсвей и купила ей носовые платки с ноттингемским кружевом.

Мойру заворожил этот фантастический универсальный магазин, с его многочисленными этажами и прилавками, ломящимися от товаров. Поднимаясь по центральной мраморной лестнице, девушка чувствовала себя так, будто оказалась в мире грез.

Она с тоской смотрела на бальные платья из тюля и шелка, сшитые по последней моде. Мысль о любимом шифоновом наряде абрикосового цвета, который выглядел таким старомодным из-за некрасивой формы юбки, повергла ее в уныние. Вместо турнюра у этих платьев были аккуратные маленькие подушечки, а лифы выглядели гораздо изящнее.

Уставшая Мойра буквально упала на сидение экипажа и продремала всю обратную дорогу.

Очень скоро пришла пора отправляться на бал. Мойра посмотрела на себя в псише[25], которое располагалось в спальне, и застонала. Хотя бриллианты придавали ей вид богатой дамы, платье разрушало этот эффект.

«Может быть, у Сары найдется платье, которое она смогла бы мне одолжить, у нас примерно одинаковый размер…»

Однако гордость не позволила ей просить об этом. Кроме того, леди Каннингем может задаться вопросом о финансовом положении Стрэткэрронов. Мойра надеялась, что жизнь в отсталом от моды уголке страны послужит достаточным оправданием устаревшему фасону ее платья.

— Моя дорогая, ты изящно выглядишь! — с преувеличенным восторгом воскликнула леди Каннингем, когда Мойра спустилась на первый этаж. — У меня есть норковая пелерина, которая идеально подойдет к цвету твоего платья.

Мойра была не настолько гордой, чтобы отвергнуть великодушную попытку леди Каннингем придать ей более элегантный вид, и с благодарностью приняла пелерину.

— Превосходно! А теперь пойдемте, экипаж ждет.

Десять минут спустя экипаж Каннингемов остановился у порога роскошной резиденции на Гановер-сквер. Вдоль улицы уже выстроилось множество подобных транспортных средств, из которых выскакивали их блистательные пассажиры.

«Все выглядят так эффектно», — мысленно простонала Мойра.

Она заметила, как девушка ее возраста, одетая в бледно-лимонное платье и бархатный плащ цвета гуммигут[26], вошла в дом Эйберфера. В волосах у нее были свежие цветы, а платье украшали мелкие бусинки. Когда девушка повернулась, Мойра увидела, как прелестно смотрится сзади ее платья узкий турнюр.

«Как элегантно! Мои юбки совсем не модные. Турнюр слишком большой».

Юэн широко раскрыл глаза от удовольствия.

— М-да, девицы в Лондоне красивые! — воскликнул он, глядя на девушку в лимонном платье. Рядом шла еще одна, одетая точно так же, как первая, и, очевидно, приходившаяся ей сестрой.

Весело смеясь, парочка исчезла в холле.

К тому времени как возница Каннингемов помог Мойре выйти из экипажа, ее уже била нервная дрожь. Леди Каннингем взяла девушку за руку, стараясь успокоить.

— Не волнуйся, милая. Ты выглядишь так же очаровательно, как и все, кто приехал сюда этим вечером.

Мойра благодарно улыбнулась: леди Каннингем была так добра!

Дом Эйберфера был безупречным, а меблировка — богатой и самого лучшего качества. Мойра и Юэн в изумлении уставились на огромную французскую люстру.

Казалось, все вокруг сверкает и переливается: начиная от хрустальных бокалов, наполненных шампанским, и заканчивая абажурами газовых ламп, сделанными из венецианского стекла. Столовую освещали канделябры на шесть свечей, и повсюду было такое же серебро, каким когда-то владели Стрэткэрроны и которое теперь таяло на глазах.

Мойра изо всех сил старалась не показывать, как глубоко она поражена окружающей обстановкой, иначе в ней сразу признали бы провинциалку. Она — дочь графа, а потому может высоко держать голову.

Едва они приехали, леди Каннингем пригласили к герцогу.

— Пойдемте, Юэн, Мойра, — поманила она, когда лакей повел ее туда, где Эйберферы приветствовали гостей.

Мойра неуверенно последовала за ней, а Юэн пошел вслед за сестрой. Все, кого они встречали, выглядели очень элегантно. Мойра была уверена, что ее критически оценивают десятки пар глаз.

— Ты отлично выглядишь, сестренка, — шепнул Юэн. — Я заметил много молодых людей, которые смотрели в твою сторону.

— Ах, леди Каннингем! Как приятно видеть вас такой цветущей!

Герцог Эйберфер был невысоким седым мужчиной с благородными чертами лица. Его яркие голубые глаза лукаво щурились.

Мойра расслышала в речи герцога легкий уэльский акцент, и это расположило ее к нему.

— А вот и мои хорошие друзья, лорд и леди Стрэткэррон. Это дети Скотта, графа Стрэткэррона.

Герцог поцеловал Мойре руку и тепло поздоровался с Юэном.

— Очень рад, очень рад! Как поживает Скотт? Я уже давно не имел удовольствия видеть его…

— В последнее время отцу немного нездоровится, — сказала Мойра.

— Печально слышать. Надеюсь, ничего серьезного?

— Нет, всего лишь затяжная простуда, которая никак не проходит.

Герцог немного поговорил с Юэном о лошадях, а потом повернулся, чтобы представить им дочь, стоявшую поодаль в окружении подруг.

Почти сразу же раздался взрыв девичьего смеха, и Юэн исчез в этом кружке. Мойра видела, как девушки бросают в его сторону многозначительные взгляды и кокетливо обмахиваются веерами.

«А ведь в доме не настолько жарко», — подумала она, почти завидуя молниеносному успеху брата.

Леди Каннингем повела Мойру по залу, знакомя с разными людьми. Все они выглядели очень важными.

Вечер продолжался, но Мойра почти не видела брата. Когда бы она ни посмотрела в его сторону, он был окружен девушками, заставлявшими его, как они выражались, «говорить по-шотландски».

Мойра видела, что Юэн прекрасно проводит время.

— Мойра, с тобой хочет познакомиться молодой джентльмен.

Леди Каннингем вернулась с худощавым молодым человеком в строгом костюме.

— Это Чарльз, его отец — Архиепископ Вестминстера.

— Приятно познакомиться, — ответила Мойра, окидывая молодого человека проницательным взглядом и тут же сравнивая его со Стюартом. Затмить Стюарта ему не удалось.

— Леди Каннингем говорит, что вы шотландка. Я люблю эти земли, гулять по холмам — мое хобби.

— В округе Лох-Ерна множество живописных холмов, — вежливо ответила Мойра.

— Я прошел пешком весь Адрианов вал, — продолжал Чарльз, совершенно не слушая Мойру. — Прекрасный способ укрепить тело и дух.

Мойра чувствовала, что ее веки невольно закрываются, а Чарльз все продолжал рассказывать подробности о походе, который он предпринял в этом году.

«Как жаль, что здесь нет Стюарта, — подумала девушка. — Он бы не надоедал мне бесконечной болтовней. Интересно, он напишет?»

При первом удобном случае, пытаясь вежливо отделаться от скучной компании Чарльза, Мойра извинилась и отошла в сторону.

Прогуливаясь по дому, она не могла не чувствовать себя бедной родственницей. Все девушки казались такими уверенными и раскрепощенными, а мужчины осыпали их комплиментами.

Ни один джентльмен, кроме Юэна, не отметил ее внешность.

Вечер тянулся бесконечно, и Мойра испытала искреннее облегчение, когда леди Каннингем сообщила, что экипаж подан.

— Так скоро! — воскликнул Юэн.

— Ты еще вдоволь наговоришься с этими юными леди завтра на бале-маскараде у графа Хэкфилда, — успокоила его леди Каннингем, когда они уходили.

Мойра молчала всю обратную дорогу до Курзон-стрит. Она могла думать только о Стюарте Уэстоне…

* * *

Утром леди Каннингем повезла Мойру на Бонд-стрит, чтобы сделать кое-какие покупки перед следующим светским раутом.

— Съедутся сливки лондонского общества, — щебетала она, ведя Мойру по знаменитой улице, завораживающей своими великолепными магазинами. — Уверена, что оба моих шотландских гостя произведут фурор.

— Если судить по прошлому вечеру, Юэн, несомненно, обзаведется множеством поклонниц, — ответила Мойра, чувствуя себя подавленной. Даже пышные наряды, выставленные в витринах, не поднимали ей настроения.

Позже Мойра с Юэном уже передвигались в экипаже леди Каннингем, направлявшемся в Хэмпстед[27].

Дом графа стоял на самой границе «пустоши»[28]. Мойре сразу же понравился особняк и окружающая обстановка — удивительно было видеть зеленые холмы посреди Лондона.

— А теперь вы должны надеть маски, — скомандовала леди Каннингем, когда экипаж остановился. — Помните, их нельзя снимать, пока часы не пробьют полночь.

Внутри перед Мойрой предстало богатство, затмившее все, что она видела прошлым вечером в доме герцога Эйберфера.

Слуг было так много, что девушке стало завидно.

— Ах, леди Каннингем, вот и ваши шотландские друзья, — поприветствовала их графиня Хэкфилд.

На ней было темно-синее шелковое платье, расшитое каплями черного янтаря, а голову украшала великолепная бриллиантовая диадема. Маска лишь условно закрывала ее лицо, и по стилю Мойра угадала оригинальную работу венецианских мастеров.

Не прошло и нескольких минут, как графиня увела Юэна к трем юным леди, стоявшим неподалеку.

На глазах у Мойры ее брата вновь принялись обхаживать и баловать.

«Ах, мне совершенно незачем наблюдать за Юэном. Прогуляюсь лучше по дому», — и девушка легко затерялась в пестрой толпе.

Спустя какое-то время она почувствовала усталость и решила поискать тихий уголок. Очутившись в оранжерее, Мойра выскользнула через стеклянные двери в сад.

По всему саду, нежно покачиваясь на ветру, горели мириады китайских фонариков, что выглядело очень эффектно.

Девушка стояла у фонтана, любуясь, как изо рта каменного дельфина струится вода, и вдруг почувствовала, что она здесь не одна.

Повернувшись к огромной замысловатой клумбе, Мойра увидела совсем рядом человека в маске разбойника.

— Ой, вы меня напугали! — вскрикнула она, прижимая руки к горлу.

— Вы тоже не любите толпу? — поинтересовался незнакомец.

Он не извинился за то, что испугал девушку. Мойра заметила это и насторожилась.

— Я просто хотела посмотреть сад.

Он подошел ближе, но Мойра все равно не могла разглядеть его глаз под маской.

— В темноте ничего не видно… — почти зловеще проговорил он.

Что-то в его манере говорить показалось девушке знакомым. Она лихорадочно пыталась вспомнить: этот голос… она определенно слышала его раньше, но где?

— Темнота мне не мешает, — легкомысленно ответила она.

— В таком случае вы — бесстрашная юная леди. В доме осталось множество дам, которые не рискнули бы выйти наружу. Сад примыкает к пустоши, а там бродят дикие звери.

— Там, откуда я родом, к ним привыкли. Я их не боюсь.

— Какие смелые речи! Но могу ручаться, что вы не всегда так отважны.

Мойра смолкала в нерешительности. В поведении этого человека было что-то угрожающее. Ей не нравилось, какой оборот принимает их беседа.

— Я не понимаю, к чему вы клоните. При всем уважении, вы меня не знаете, а потому, как мне кажется, не вправе судить о моем характере.

Незнакомец глухо, пугающе расхохотался. У Мойры кровь застыла в жилах.

«Да ведь я слышала этот смех раньше», — подумала она, судорожно напрягая память.

— Вы не помните нашей последней встречи, не так ли, леди Мойра?

В этот миг девушкой овладела паника.

Кто этот человек и почему он так угрожающе себя ведет? Мойра бросила взгляд на огни оранжереи, и ее сердце испуганно забилось. Незнакомец отрезал ей путь к бегству.

Он стал приближаться к девушке, и та почувствовала запах виски и сигарет.

— По-моему, мы не закончили с вами одно дело…

И тут Мойра вспомнила его. Ангус МакКиннон!

— Как… как вы здесь оказались? — запинаясь, проговорила она, пытаясь отойти назад.

Ангус не ответил. Он расхохотался недобрым, зловещим смехом и бросился к Мойре.

Девушка попыталась убежать, но Ангус схватил ее за юбки и потащил к кустам.

— На помощь! Помогите! — закричала она, силясь оттолкнуть МакКиннона.

— Вы мните себя важной персоной, мадам, но я-то знаю, что вы — женщина сомнительной нравственности. Я прочитал это в вашем взгляде: вы всего-навсего продажная девка!

Мойра зажмурилась и закричала так громко, как только позволяли ее легкие.

Почти сразу же она почувствовала, что ее швырнули на землю… а уже в следующий миг какая-то женщина помогала ей сесть.

— Все хорошо, милая, — говорила она, поднося к носу Мойры бутылочку с нюхательной солью.

— Остановите этого человека! — прозвучал громкий мужской голос. — Он напал на юную леди, его нужно задержать.

— Леди Мойра, вы представить себе не можете, как я сожалею, что в наш круг пробрался негодяй!

Это была графиня.

Она велела лакею помочь Мойре подняться, отвести в библиотеку и налить ей бренди.

— Прошу, ступайте, оставьте меня, — сказала девушка лакею, когда тот подал ей бокал. — Будьте любезны, разыщите моего брата, лорда Стрэткэррона. Это молодой человек с рыжими волосами и в маске Пьеро.

Лакей поклонился и вышел из комнаты.

Минут через пятнадцать в библиотеку влетел Юэн.

— Мойра, с тобой все в порядке? Лакей говорил что-то о нападении и о человеке в саду…

— Это был МакКиннон.

— Что?!

— Должно быть, он нашел другой путь в Лондон. Но одному Господу известно, как он узнал, что мы будем на этом приеме. Думаю, он искал возможность отомстить после того, как его бесцеремонно высадили с «Победоносного».

— Мерзавец!

— Милорд, мы поймали какого-то человека, который бежал к «пустоши», и сообщили о нем властям. Его заперли в винном погребе до приезда полиции.

Это был дворецкий Хэкфилдов.

— Не желает ли ваша светлость, чтобы я велел подготовить ваш экипаж к отъезду?

— Да, думаю, так будет лучше.

— Но, Юэн, ты так приятно проводишь время. Я не хочу портить тебе вечер.

— Не спорь, сестричка. Кроме того, лакей уже принес наши плащи.

Леди Каннингем очень расстроилась, услышав о конфликте Мойры с Ангусом.

— Как он раздобыл приглашение на бал к Хэкфилдам? — удивлялась она, когда экипаж вез их домой.

— Он банкир и знает в Сити уйму влиятельных бизнесменов, — поморщившись, сказал Юэн. Он ни на минуту не отпускал руку Мойры с тех пор, как они покинули особняк Хэкфилдов. — Могу лишь предположить, что он как-то вышел на нужных людей.

— Ужасно! Это просто ужасно! Хэкфилды потрясены тем, что такой человек получил доступ к их кругу. Отныне его перестанут принимать во всех приличных домах.

Мерное покачивание коляски начало убаюкивать Мойру. Измученная чудовищным происшествием, она вскоре задремала.

На Курзон-стрит экипаж остановился.

«Как будет здорово, если меня ждет письмо от Стюарта», — с надеждой подумала Мойра. Она знала, что в некоторые районы Лондона почту доставляют шесть раз в день.

Поэтому, когда Бербридж открыл им дверь, Мойра первым делом спросила, не приходило ли на ее имя письмо или сообщение.

— Нет, миледи, но завтра первую почту принесут в половине восьмого утра. Ваша светлость ждет какого-то важного послания?

Мойра покачала головой, внезапно почувствовав себя глупо. Зачем бы Стюарт стал ей писать? Они не влюбленная пара и даже не друзья.

— Не желаешь немного выпить перед сном, Мойра? — спросила леди Каннингем.

— Спасибо, Сара, я чувствую, что мне надо прилечь.

Она поцеловала брата в щеку.

— Юэн, милый, ты расскажешь мне все свои новости завтра за утренним чаем. Я по глазам вижу, что этим вечером ты встретил какую-то особенную девушку.

Юэн покраснел и кивнул.

— Да, ты права. Но это подождет до утра. Доброй ночи, Мойра. Крепких снов.

У себя наверху Мойра сняла платье и повесила его на стул. У нее болели ноги; туфли были в грязи из сада… Даже бриллианты как будто сверкали тусклее.

Мойра взглянула на свое отражение в зеркале, и ее охватило чувство безысходности.

«Мне ни за что не привлечь подходящего мужа, пока я выгляжу, как шотландская простушка. Даже до того, как этот отвратительный МакКиннон испортил мне вечер, я не страдала от избытка поклонников. Может, я не умею вести себя в обществе?»

Горничная уже убрала из постели грелку, и простыни были совсем холодными, но Мойра все равно с удовольствием скользнула в кровать.

Дрова в камине горели слабо; вскоре девушка задремала.

«Нужно приложить все силы на следующем балу, — думала она сквозь сон. — Сколько можно ходить такой мрачной букой? Нужно оставить в прошлом всю эту историю с МакКинноном и смотреть в будущее. Это и Стюарта касается. А что? Он даже не умеет выполнять обещания. Юэн рассчитывает на меня, и провал недопустим».

Вскоре Мойра уже крепко спала, грезя о шотландском Высокогорье и лучших временах для замка Лен-док. Суждено ли ее мечтам стать явью? Девушка знала, что это покажет только время, но сейчас будущее представлялось ей не слишком радужным…

Глава седьмая

Спустившись наутро к завтраку, Мойра очень удивилась, увидев Юэна сидящим за столом.

— Доброе утро, Мойра, — поприветствовал он ее, уплетая овсяную кашу с гренкой, щедро сдобренной маслом.

— У тебя хорошее настроение, Юэн. Надеюсь, ты расскажешь мне о юной леди, которая, очевидно, является тому причиной.

— Да, признаться, я окрылен. Юную леди зовут Мэри Энн, ей двадцать лет, ее отец маркиз. Она очаровательна, и я намерен навестить ее сегодня утром.

Мойру тронуло волнение брата. Юэн — влюблен!

— Какая она из себя? Хорошенькая?

— Очень. Ее ни с кем не спутаешь, потому что ее волосы такие же рыжие, как у меня. Я говорил ей, что среди ее предков наверняка найдутся шотландцы.

Мойра смутно припомнила вздорную девушку с золотисто-каштановыми волосами, которая весь вечер громко смеялась. Она была из той компании, что окружила Юэна, как только они приехали на бал.

— Ах да, леди Мэри Энн Киркбрайд, — вмешалась леди Каннингем. По тону графини Мойра поняла, что та не одобряет леди Мэри Энн. — У маркиза Киркбрайда довольно пестрое прошлое.

— Но они богаты?

Юэн не смог скрыть живого интереса.

Мойра бросила на него сердитый взгляд: леди Каннингем ни в коем случае не должна догадаться, что выбор невесты продиктован катастрофическим финансовым положением семьи.

— Баснословно, — последовал ответ.

Однако нежелание графини вдаваться в подробности заставило Мойру насторожиться.

«Если Юэн сделает ей предложение, придется оставить свое мнение при себе и радоваться за брата, — решила она, поднимаясь из-за стола. — Но ведь он не будет предлагать руку и сердце после первой же встречи?»

— Мойра, Сара, увидимся позже.

Юэн элегантно поклонился и вышел из комнаты.

— Какой красивый молодой человек, — заметила леди Каннингем, складывая салфетку. — Мойра, дорогая, как твое самочувствие после вчерашних переживаний?

— Со мной все хорошо, спасибо, Сара.

— Но мне, право, кажется, что у нас в гостях ты не чувствуешь себя настолько хорошо, насколько могла бы, и я очень хочу помочь. Не спорь. Я видела эти твои тоскливые взгляды. Скажи, могу ли я что-нибудь сделать, чтобы тебе стало легче? Ты, конечно, волнуешься о здоровье отца…

Слова графини как будто выбили у Мойры почву из-под ног. Она ничего не могла с собой поделать — просто разрыдалась.

Продолжая плакать, словно ее сердце вот-вот разорвется, Мойра вышла вслед за леди Каннингем в другую комнату, укрывшись от взглядов прислуги.

Закрыв дверь, графиня усадила девушку на диван со стеганой спинкой и присела рядом.

Мойра промокнула глаза новым кружевным платком и начала:

— Мне, право же, не следует посвящать вас в наши семейные дела, Сара, но вы так добры. Я чувствую, что могу доверять вам, и мне больше не с кем поговорить. Дело в отце: его недуг гораздо серьезнее, чем можно предположить.

Леди Каннингем покачала головой, не в силах поверить тому, что слышит.

— Его жизнь в опасности? Мойра, ты должна мне рассказать.

— Мы не знаем наверняка. Судя по всему, его болезнь проистекает из глубокой меланхолии, причины которой нам не известны…

Девушка мысленно поморщилась, сказав неправду.

«Но я не могу открыться ей, как бы мне этого ни хотелось, — подумала Мойра. — Мама с папой придут в ужас, если узнают, что я все рассказала, и Юэн никогда мне этого не простит».

— Полагаю, вы советовались с врачами?

— Маме сказали, что отцу нужен покой, и поэтому мы решили нанести вам ответный визит.

— Ах, теперь все ясно.

К облегчению Мойры, рассказывать большего не пришлось: леди Каннингем как будто удовлетворило такое объяснение, и вопросов она уже не задавала.

В этот момент дверь малой гостиной распахнулась и в комнату влетел злой как черт Юэн.

— Юэн! Мы думали, тебя не будет некоторое время.

Молодой человек в ярости стал мерить шагами комнату. Его глаза сверкали, на лице горел лихорадочный румянец.

— Не могу поверить! Так-то ведут себя благородные лондонские леди!

— Юэн, пожалуйста, возьми себя в руки, — принялась спокойным голосом увещевать брата Мойра.

— Не могу!

— Тогда расскажи нам, что тебя так расстроило, — предложила леди Каннингем, вызывая Бербриджа.

— Мэри Энн, эта вульгарная особа!

— Юэн!.. — предостерегающе прикрикнула на брата Мойра. — Пожалуйста, воздержись от подобных выражений.

— Прошу прощения, леди.

Бербридж постучал и, получив разрешение войти, бесшумно проскользнул в комнату.

— Кофе, пожалуйста, Бербридж.

Леди Каннингем прекрасно знала, что надо делать в таких ситуациях: лорд Каннингем, уехавший сейчас на охоту в свое графство, был часто подвержен дурному настроению.

— Ах, простите меня, — извинился Юэн, присаживаясь на диван рядом с Мойрой, — но я только что свалял дурака.

— Как же так?

— Я отправился к Мэри Энн. Когда я пришел, меня заставили, точно лакея, сидеть в холле вместе с вереницей других молодых людей, которые тоже пришли к леди Киркбрайд.

Мойра ничуть не удивилась.

— А сама юная леди в это время ходила по магазинам. Мыслимо ли это? Вернувшись, она посмотрела на нас, будто мы стадо жеребцов!

Брови леди Каннингем взлетели вверх: она не привыкла к таким откровенным выражениям.

— Разумеется, я не стал терпеть такого обхождения и ушел.

Посмотрев на сестру, Юэн вдруг заметил, что она плакала: нос девушки приобрел весьма непривлекательный красноватый оттенок, глаза тоже покраснели.

— Но постойте, что же это я трещу как сорока, если и слепому видно, что тебя кто-то расстроил? Прошу, расскажи, что случилось. Надеюсь, это не МакКиннон опять?

— Просто немного затосковала по дому. А вот и кофе. Спасибо, Сара.

Леди Каннингем подождала, пока Бербридж нальет кофе, а потом изящно повернулась к двери.

Без колебаний она покинула комнату и закрыла за собой дверь.

— Теперь расскажешь, что тебя расстроило? — потребовал Юэн.

Мойра сделала глубокий вдох.

— Я хочу домой, Юэн. Лондон мне ненавистен, и абсолютно понятно, что я не найду здесь жениха. Мне кажется, что у меня больше шансов в Глазго.

— Но ты не можешь ехать одна. Это недопустимо, — ответил Юэн, вскакивая на ноги и вновь принимаясь расхаживать по комнате. — Ты должна помнить, зачем мы здесь. Помнить о своем долге. Мы должны что-нибудь предпринять, чтобы отец не потерял имение, и личное счастье — твое или мое — сейчас не в счет. Понимаешь?!

Мойру потрясло, как жестко разговаривает с ней брат. Однако она понимала, что Юэн прав.

— Ах, я веду себя, как эгоистка! — воскликнула она, бросаясь к нему в объятия. — Должна признаться, я немного завидую твоему успеху, пусть даже с Мэри Энн ничего хорошего не вышло. В Лондоне так много юных леди, которые находят тебя очаровательным. Ты обязательно найдешь себе невесту, это лишь вопрос времени.

— А ты встретишь достойного молодого человека, — утешил сестру Юэн. — Я знаю.

«Если бы я только могла ему поверить, — подумала Мойра. — Но в глубине души я знаю, что не встречу никого, кто бы понравился мне больше Стюарта Уэстона».

* * *

Следующие несколько недель прошли в водовороте светской жизни. Леди Каннингем вывозила Юэна и Мойру на многие балы. Кроме того, с приближением Рождества нужно было посещать благотворительные концерты, выставки и рождественские песнопения на Баркли-сквер.

На всех этих мероприятиях Мойра невольно оглядывалась из страха, что рядом может оказаться Ангус МакКиннон. Однако он больше не появлялся.

Девушка познакомилась с двумя интересными молодыми людьми, и один из них, сын судьи, даже навещал ее несколько раз. Но знакомство быстро исчерпало себя, как только выяснилось, что у молодого человека нет достаточных финансовых средств.

Юэн тем временем превращался в разбитного франта, и на Курзон-стрит рекой текли письма, пропитанные девичьими духами.

— Ты разбиваешь столько сердец, — заметила леди Каннингем, когда одним погожим декабрьским утром Юэну принесли два очередных послания. — О тебе говорит весь Лондон.

Юэн густо покраснел и шаркнул ногой. Невзирая на бравые речи, он по-прежнему тушевался перед женщинами. Тем не менее сейчас Мойра с трудом узнавала в нем грубовато-добродушного, далекого от флирта мужчину, который уехал из Шотландии всего несколько недель назад.

— Так много юных леди… Наверняка есть одна, которую ты ценишь выше остальных? — спросила как-то Мойра, посмеиваясь.

— Нет. Мне еще только предстоит встретить жемчужину своего сердца, — ответил, пожав плечами, Юэн. — Я узнаю ее, как только увижу. А ты, сестричка? Что стало с тем серьезным молодым человеком?

Настал черед Мойре краснеть.

— В конце концов оказалось, что он мне не подходит, — ответила девушка, бросив на Юэна многозначительный взгляд, сразу же понятый братом.

Юэн и Мойра сидели на мягких диванах и наблюдали, как солнечный свет льется в окна гостиной.

— Юэн, как ты думаешь, смог бы ты жить в Лондоне?

— Нет, я уже соскучился по нашим горам. Лондон, конечно, хорош, но воздух и пейзажи Лох-Ерна ни с чем не сравнятся.

— Думаешь, нам улыбнется удача, Юэн? Осталось так мало времени…

— Мойра, мы ведь договаривались, что, если придется остаться на Рождество, мы останемся.

— Да, знаю. Но я соскучилась по маме, и мне очень не хочется встречать Рождество без родителей. Какой же это будет праздник, если мы застрянем здесь?

— Я прекрасно тебя понимаю, сестричка. Но насколько мы знаем, кредиторы уже могли начать распродавать поместье. Разве не на прошлой неделе должны были забрать опись?

— Да, на прошлой.

— Странно, что мы не получаем из дому никаких вестей.

— Странно. Но мама, наверное, тратит много сил на заботу об отце, а ведь нужно еще управлять имением.

— Да, но в это время года его в какой-то степени можно пустить на самотек. Помощь понадобится только в январе, когда у овец начнется окот.

У Мойры все внутри оборвалось. В январе… Она так надеялась быть дома к Рождеству или, в крайнем случае, к Хогманею[29].

Юэн поймал испуганный взгляд сестры.

— Мойра, мы ни на секунду не должны забывать, зачем сюда приехали. Я-то уверен, что скоро найду себе подходящую невесту, а вот ты должна приложить больше усилий.

При этих словах Мойра вздрогнула, как от укуса пчелы, но брат говорил правду, и она знала это. Однако с флиртом у нее ничего не получалось: каждый раз, встречая кого-нибудь, она невольно сравнивала его со Стюартом.

Как ее огорчало, что он не писал! Прошли долгие недели, и девушка перестала ждать почту, потому что ей никогда ничего не приходило. Мойру до того расстраивал такой поворот событий, что она даже злиться на Стюарта не могла.

— Мойра?

— Да, Юэн, ты, как всегда, прав. Но мы так давно не получали вестей из дому. Мне не терпится узнать, пошел ли отец на поправку.

— Уверен, он чувствует себя настолько хорошо, насколько это возможно, иначе мама бы нам написала.

— Сара думает, будто мы уехали, чтобы он отдохнул.

— Тем лучше, что она в это верит. Мойра, ты не должна говорить с ней об истинной причине нашего пребывания здесь. Обещай мне.

Мойра кивнула в знак согласия, но почувствовала, как в душе растет возмущение.

«Ну почему мы оказались в такой ситуации? Зачем нам встретился этот Ларри Харвуд?»

* * *

В тот же день после обеда Мойра вместе с леди Каннингем отправилась на очередной прием в ее экипаже.

Погода изменилась, и, когда они ехали в Кенсингтон к леди Томпкин-Смайз, над Гайд-парком висел легкий туман.

Мойра выглянула из окна, с интересом рассматривая статую принца Альберта[30]. «Такой выдающийся человек, — подумала девушка, — и так предан королеве!»

Визит получился приятным, а леди Томпкин-Смайз оказалась приветливой хозяйкой. В ее гостиной было так же людно, как в приемной врача, и несчастная маленькая горничная сбилась с ног, подавая чай и открывая дверь.

Позже, по дороге домой, леди Каннингем деликатно спросила Мойру, не ищет ли случайно ее брат невесту в Лондоне.

— Вы правы, — ответила девушка. — Юэн рассудил, что ему пора задуматься о браке. В Шотландии он не имел особого успеха и решил, что попробует добиться большего в Лондоне. Очень важно, чтобы он женился и произвел на свет наследника: Стрэткэрроны немногочисленный клан, и кроме Юэна продолжить род некому.

— Как жаль. Я думала, что в Шотландии немало достойных леди, которые могли бы ему приглянуться. Боюсь, что многие лондонские барышни довольно ветрены, в чем Юэн мог убедиться на примере этой Мэри Энн. А ты, моя дорогая? Я правильно предположила, что ты тоже в поиске?

Мойра густо покраснела и призналась:

— Здесь вы тоже правы. Я молода, но мама не хочет, чтобы я затягивала с замужеством. Она вышла замуж в двадцать лет и хочет, чтобы я пошла по ее стопам.

— Но это отвратительное происшествие с МакКинноном… Дорогая, расскажи, пожалуйста, что произошло на самом деле?

— Вы и так все знаете, Сара. Он подкараулил меня в саду Хэкфилдов, а потом напал…

— Мне говорили, что вы уже встречались с ним раньше. Юэн обмолвился, что во время вашего путешествия на корабле мистера Уэстона произошел какой-то неприятный инцидент.

При упоминании о Стюарте сердце Мойры забилось так быстро, что у нее перехватило дыхание. Девушка изо всех сил старалась не думать об Уэстоне, но долгими ночными часами в одиночестве тосковала по нему и надеялась хотя бы получить от него весточку.

Мойра понимала, что, вопреки всем стараниям, оказалась не властной над своими чувствами. Она любит его.

Да. Она любит его!

— Милая моя, если это слишком болезненная тема…

Ласковый голос леди Каннингем прервал ее размышления и заставил вздрогнуть. Мойра рассердилась, что позволила себе думать о Стюарте.

— МакКиннон присоединился к нам в Квинсферри и с первых же минут знакомства вел себя неподобающим образом по отношению ко мне. У него манера превратно толковать факты, и он хотел представить все так, будто я сама виновата в том, что произошло.

— И что же произошло?

— Он попытался поцеловать меня и силой мной овладеть.

Леди Каннингем ахнула. Она обняла Мойру за плечи и прижала к себе.

— Бедная, бедная девочка. Я понятия не имела, что все настолько серьезно. Я позабочусь, чтобы этого человека не принимали ни у кого из моих друзей. Я сейчас же всем напишу и раскрою истинное лицо этого… этого низкого человека!

Графиня погрузилась в раздумья, а потом продолжила:

— Но ты не должна из-за одной паршивой овцы отказываться от поисков жениха. В лондонском обществе достаточно молодых неженатых джентльменов, и я лично займусь тем, чтобы познакомить тебя с самыми достойными. Ну вот, у нас есть план.

Мойра слабо улыбнулась. Сара была к ней так добра, почти как мать. Девушка не хотела показаться неблагодарной, но и не хотела никаких новых знакомств.

Хотя Мойра не говорила этого Юэну, она тайно возлагала все надежды на него: он найдет достаточно богатую невесту, и ей не придется выходить замуж по расчету.

«Боюсь, что Стюарт установил для меня планку, до которой не сможет дотянуться никто другой», — вздохнула девушка.

У Мойры было тяжело на сердце, когда она поднималась по ступенькам к дому Каннингемов. Открывший им двери Бербридж был, как всегда, торжественно серьезен.

— Миледи, — объявил он. — Его светлость вернулся с охоты.

— Ах, боже мой! — воскликнула леди Каннингем, поворачиваясь к Мойре. — А я так надеялась, что мы успеем устроить еще несколько званых вечеров. Лоренс возмущается, если я провожу их чаще, чем раз в неделю. Я пыталась объяснить ему, что в этом нет ничего плохого, но он не соглашается.

— Миледи, вам письмо, и еще одно для ваших гостей.

Бербридж поклонился и подал леди Каннингем серебряный поднос.

— На нем печать Брамптонов. Какое же известие от них пришло?

— А это для вашей светлости.

Бербридж протянул поднос Мойре.

На долю секунды у девушки замерло сердце.

«Может быть, это от Стюарта».

Но Мойра помнила: Бербридж сказал, что письмо адресовано им с Юэном вместе. Увидев знакомый почерк, девушка поняла, что это из дома.

— Спасибо, я подожду, пока вернется брат, и мы откроем письмо вместе.

— О Господи! Это ужасно! Несчастье… — воскликнула графиня, роняя письмо на пол.

— Сара, что случилось? Плохие вести?

Леди Каннингем уже открыто плакала. Мойра подняла письмо, взяла графиню под локоть и торопливо повела ее в гостиную.

— О, я не могу в это поверить.

— Сара, умоляю, расскажите мне.

Присев на диван, леди Каннингем немного успокоилась и промокнула глаза.

— Мой очень-очень хороший друг, герцог Брамптон, попал в ужасную катастрофу и погиб. Его корабль затонул в проливе Солент, никого не удалось спасти. Старший сын Брамптона тоже был на корабле. Это ужасное, ужасное известие.

— Никто не выжил?

— Ни один человек. Ах, бедная Пруденс! Потерять не только мужа, но и сына… Остались только они с дочерью. Дорогая, ты не обидишься, если я предоставлю тебя самой себе? Нужно немедленно сообщить Лоренсу эту весть, и я просто обязана взяться за перо и выразить свои соболезнования.

— Конечно, конечно, — ответила Мойра, которой вдруг стало нехорошо.

«Что, если в нашем письме тоже дурные вести? — подумала она. — Ах, где же Юэн?»

Наконец из прихожей донесся голос Юэна. Он вошел в гостиную с озабоченным видом.

— Что случилось, Мойра?

Девушка ничего не сказала, лишь протянула брату конверт с фамильным гербом.

Юэн взял у нее письмо и целую вечность смотрел на него в молчании.

— Ты не вскрывала его?

— Нет, хотела дождаться твоего возвращения. Вдруг это плохие новости.

Брат и сестра сидели, глядя на письмо. Наконец у Юэна не выдержали нервы. Он взял конверт со стола и сорвал печать.

— Ну? — поторопила его Мойра, страшась того, что он может прочесть.

— Это от матери, — начал Юэн.

— У нее все хорошо? Отец здоров?

— Более-менее. Но это не все. Американский банк прислал в Лендок представителя, чтобы тот проверил опись, которую составила мама. Мойра, ты понимаешь, что это означает?

Мойра в недоумении уставилась на брата.

— Если они прислали человека провести повторную опись, это значит, что они скоро будут выставлять все на продажу!

Мойра ахнула.

— Но, Юэн, они ведь не могут просто взять и продать все, что у нас есть. Должно состояться какое-то судебное разбирательство или что-то в этом роде.

— Нет, эти люди могут поступать, как им заблагорассудится, — угрюмо ответил Юэн. — У нас мало времени, сестричка. Самое большее — месяц. Нужно с удвоенной силой взяться за поиски богатых супругов, это единственный способ спасти Лендок.

Мойра от ужаса лишилась дара речи.

«У нас гораздо меньше времени, чем я думала, чтобы бросить вызов неизбежному», — мысленно простонала она.

Юэн, бледный как смерть, грыз костяшки пальцев.

— Мойра, мы должны сделать все возможное и довести до конца свою затею. Балы и тому подобное — хорошая штука, но хватит легкомыслия. На кону будущее Стрэткэрронов и Лендока. Ты готова приложить все силы, чтобы найти мужа?

— Да, — ответила Мойра, отворачиваясь от брата, чтобы тот не видел ее слез. — Сара только сегодня говорила, что познакомит меня с достойными молодыми людьми.

Юэн пробурчал что-то одобрительное и вручил Мойре письмо. Читая его сквозь слезы, девушка мысленно повторяла одно и то же: «Ах, Стюарт! Стюарт. Где ты, когда я в тебе так нуждаюсь?»

Но в глубине души Мойра знала, что он не сможет отвратить неизбежное, и от этой мысли плакала еще безутешнее.

Глава восьмая

Не успел лорд Каннингем поздороваться со своими гостями, как его опять куда-то срочно вызвали. Мойра и Юэн лишь мельком видели графа, перед тем как они с женой уехали в Гемпшир.

— Мои дорогие, я уверена, что вы сумеете прекрасно провести время без меня, — сказала леди Каннингем, помахав рукой из окна коляски. — У Бербриджа есть приглашения на все ближайшие приемы. Так что прошу вас, развлекайтесь. Я всем написала и предупредила, что не смогу приехать из-за похорон Брамптона.

Когда экипаж исчез вдали, явился почтальон с ворохом писем от знакомых графини, которые тоже ехали на похороны и отменяли свои приемы.

— Чем же мы теперь займемся? — простонал Юэн, распечатав очередное письмо, в котором говорилось, что пишущий глубоко сожалеет о причиняемых неудобствах, но считает нужным отменить свое светское мероприятие. — Это ужасно! Как мы достигнем нашей цели, если теперь нет возможности знакомиться с новыми людьми?

— Вот еще одно, — сказала Мойра. — Как видно, герцога Брамптона знали многие. На ближайшие несколько дней Лондон превратится в опустевший город-призрак.

— Подумать только: Рождество всего через полторы недели, а потом все прекратится.

— Но ведь будут еще балы на Рождественский сочельник и новогодние гуляния.

Юэн покинул гостиную вне себя от возмущения. Казалось, никакие увещевания Мойры не могли его утихомирить.

«Оставлю брата в покое. Но без Сары я и шагу не могу ступить: нехорошо появляться в обществе без компаньонки».

Перспектива просидеть дома несколько дней заставила девушку приуныть. Юэн, будучи мужчиной, мог уходить и приходить, когда ему вздумается, без ограничений, которые накладывались на Мойру как юную леди.

«Возьмусь, пожалуй, за чтение», — решила девушка.

Мойра уютно устроилась в малой гостиной с томиком «Дэвида Копперфильда». Она очень любила романы мистера Диккенса и сожалела, что его больше нет среди живых и он ничего уже не напишет.

«Интересно, как бы он использовал мою историю? — пробормотала она себе под нос, раскрывая книгу. — Поистине, это готовый сюжет для романа!»

* * *

На следующий день настроение Юэна заметно улучшилось. Он предложил сестре проехаться на Пиккадилли и купить в «Фортнум энд Мейсон» подарки к Рождеству.

— Нужно что-нибудь найти для Сары, — сказал он, звоня в колокольчик, чтобы попросить Бербриджа вызвать наемный экипаж. — Мы ограничены в средствах, но я слышал, что в этом магазине великолепный продуктовый зал.

— Отличная идея, Юэн, — согласилась Мойра, обрадовавшись возможности выйти из дому. — Сбегаю наверх за шляпкой и пальто.

Садясь в экипаж, девушка приободрилась, хотя день стоял пасмурный и холодный.

Закутавшись в теплые кашемировые одеяла, которые принес лакей, Мойра позволила мыслям ненадолго остановиться на Стюарте. Писем от него по-прежнему не было, и девушка отметила, что с каждым днем вспоминает о нем все реже.

— Мойра, мы должны придумать запасной вариант на случай, если этот вынужденный траур по Брамптонам погубит остаток предрождественских светских раутов, — объявил Юэн, когда экипаж поехал по Курзон-стрит.

— Не думаю, что можно просто взять и явиться к людям домой, ожидая, что они станут нас развлекать. У нас нет настолько хороших знакомых, чтобы можно было ходить в гости без Сары, — сказала Мойра, как всегда помня об этикете.

— Ай! Как надоели эти глупые правила, — раздраженно ответил Юэн. — Дома, если я хотел навестить друга или кого-то в поселке, я просто приходил и стучал к ним в дверь!

— Юэн, мы в Лондоне, и здесь так не принято…

— Как раз поэтому я предпочитаю компанию наших славных фермеров.

— Хочешь сказать, тебе не нравятся балы и общество прелестных юных леди, с которыми ты познакомился? — поддразнила брата Мойра.

Юэн только хмыкнул и посмотрел из окна коляски на стайку изящных барышень, прогуливающихся по Бонд-стрит.

После приятного тура по «Суон энд Эдгар»[31] им захотелось пить.

— Может быть, выпьем по чашечке чая в «Фортнум энд Мейсон»? — предложила Мойра.

— Отличная мысль!

Девушка знала, что многие симпатичные юные леди имели обыкновение пить в этом ресторане чай. Возможно, этим и объяснялся энтузиазм Юэна.

Внутри «Фортнум энд Мейсон» было столько чудесных вещей, что грусть Мойры рассеялась, и, рассматривая витрины, она забыла, зачем они сюда пришли.

— Мойра! Может быть, ты все-таки пойдешь со мной в ресторан, пока я не умер от жажды? — взмолился Юэн, когда его сестра замерла перед огромной пирамидой шоколада в продуктовом зале.

К тому времени как они поднялись в лифте на пятый этаж, в ресторане уже было довольно людно. Официант провел их к столику и предложил меню.

— Столько всего, глаза разбегаются, — вздохнула Мойра, которая не могла выбрать, что лучше: чай «эрл грей» или «лапсанг сушонг». — Что же взять, пирожное или бутерброд?

Юэн слишком увлекся поиском знакомых лиц, чтобы ответить. Вдруг он вскрикнул:

— Ба! Да это же лорд Кинросс! Нужно пойти и выразить ему свое почтение. Мы не виделись целую вечность.

Он вскочил из-за стола и поспешил в другой конец ресторана.

Мойра видела, что заинтересовавший Юэна джентльмен сидит за столиком с двумя юными леди. Он был высок и хорош собой. Его непослушные курчавые волосы, хотя и были коротко подстрижены, не желали лежать ровно. Щеки лорда Кинросса украшал румянец, причем это свидетельствовало скорее о невоздержанности, чем о здоровье, и Мойра вовсе не была уверена, что ей приятен вид этого джентльмена.

Юэн вернулся к сестре и, склонившись над ней, с воодушевлением сказал:

— Лорд Кинросс приглашает нас выпить с ним чаю. Вы должны познакомиться.

— Но Юэн, я думала, цель нашей прогулки — обдумать новый план.

— Да, да, мы можем поговорить в экипаже на обратном пути.

Мойра неохотно покинула свое место и пошла за Юэном к столику лорда Кинросса.

— Это моя сестра Мойра. Мойра, это лорд Кинросс и две его кузины. Прошу прощения, леди, я не запомнил ваших имен.

Девушки жеманно заулыбались. Похоже, Юэн уже успел покорить их своим обаянием.

— Меня зовут Эмили Теннант, а это моя кузина Мэй, — сказала светловолосая девушка с очаровательными кудряшками. Она застенчиво улыбнулась Мойре и слегка наклонила голову. Мойра решила, что она очень мила, и заметила, что Юэн часто ей улыбается.

— Признавайтесь-ка, леди Мойра, где вы прятали вашего замечательного брата? — взревел лорд Кинросс. Похоже, он не мог разговаривать тихо. — Я не видел его много месяцев. В последний раз он рубашку с меня снял, когда мы играли в карты. Да уж, я никогда не забуду тот вечер.

Он громко расхохотался, и Мойра заметила, как некоторые леди, сидевшие неподалеку, обернулись и неодобрительно покачали головой. Девушка начала немного стесняться его общества.

— Поместье отнимает у меня много времени, — сказал Юэн. — У нас были наводнения, и урожай созрел поздно.

— А, поместье. В последнее время я не могу похвастаться, что часто бываю в своем, — громогласно ответил лорд Кинросс.

Кузины захихикали, и Мойра вновь заметила, что Эмили бросает на Юэна застенчивые взгляды.

— Недавно я был во Франции, — продолжал хозяин столика. — Ах, как чудесно я провел время в Париже! Юэн, ты обязательно должен туда съездить. Folies Bergere[32], Moulin Rouge[33] — в Париже мужчина может почувствовать себя мужчиной и найти множество развлечений на свой вкус…

Мойра покраснела, заслышав этот непристойный намек, и поспешила перевести внимание на тележку с пирожными, которые предлагал официант. Юэн, похоже, находил речи своего друга смешными до слез и обменивался с ним разными историями, тогда как леди в молчании ели пирожные и пили чай.

— Скажите, Юэн, — заговорила наконец Эмили, — а что, если бы я захотела увидеть шотландские горы? Как думаете, интересно это будет такой леди, как я?

Юэн перевел взгляд на молодую девушку. Ее голубые глаза искрились, а голос звучал нежно и мелодично.

— Разумеется. Там великолепные пейзажи, можно кататься верхом и ездить на охоту, если вам по душе такие развлечения. А пожелаете прогуляться по магазинам — Эдинбург вас не разочарует.

— Лорд Кинросс каждый раз приглашает нас к себе домой в Стерлинг, но мы все не находим времени. В Лондоне такой лихорадочный темп жизни, вам не кажется? — спросила его Эмили.

— Верно. За последний месяц я посетил больше раутов, чем могу насчитать овец!

— Что вас сюда привело? Вы впервые здесь? Не верится, что мы еще не имели удовольствия видеть вас в Лондоне.

— И все-таки это мой первый визит. Мы с Мойрой решили немного погостить у Каннингемов…

— Вы, должно быть, вернетесь на Рождество в Лен-док? — спросил лорд Кинросс, одним махом уничтожая целое заварное пирожное.

— Нет, нет, — вмешалась Мойра, — мы еще не определились с отъездом. У нас здесь дело, которое нужно довести до конца.

Говоря это, она бросила взгляд на Эмили и заметила, что девушка смотрит на Юэна с трепетом.

«Если мой брат правильно разыграет карты, то завоюет новую поклонницу», — подумала Мойра, после чего на мгновение перевела взгляд на лорда Кинросса. Он не слишком ее привлекал, однако это был соотечественник, притом богатый.

— В таком случае вы просто обязаны прийти завтра на мою вечеринку, — вскричал лорд Кинросс, хлопая себя по бедрам. — Соберется немного друзей, классическое трио[34] развлечет нас музыкой, и, обещаю, вам понравится.

— Вы тоже придете? — спросил Юэн двух застенчивых барышень.

— Да, придем, — сказала Эмили, лишив свою кузину возможности ответить.

— Отлично, решено! — гаркнул лорд Кинросс. — Вам знакома улица Чейни-Уок[35] в Челси? Мой дом находится там — скромное жилище, но достаточно просторное, чтобы принять гостей. Может, сыграем партийку-другую, Юэн, пока леди поболтают о своем?

Мойра толкнула Юэна локтем под ребро. Она не хотела, чтобы брат проиграл в карты и то немногое, что у них осталось. Девушка понимала, что написать домой и попросить денег невозможно.

— Э-э… не знаю, Джордж, — робко ответил Юэн.

У Мойры стало легче на душе. Хотя, кто знает, не причастна ли улыбающаяся Эмили к внезапной перемене в ее брате? Мойра знала, что Юэн любит карты и не упускает случая поиграть.

— Но вы придете, не так ли? — настаивала Эмили. — Я не позволю никому другому сопровождать меня на ужин, если только вы скажете «да»…

— Конечно, — согласился Юэн, краснея, — буду очень рад.

«Однако! Этим лондонским барышням не занимать решительности, — думала Мойра, попивая свой чай с бергамотом. — В Эдинбурге ее поведение сочли бы не совсем пристойным».

— Разумеется, теперь, когда я помолвлен, мне не позволяют играть в карты так часто, как в былые времена. Да, да, любовные узы все-таки опутали меня.

Лорд Кинросс в очередной раз расхохотался от души, и Мойра ощутила легкое разочарование.

«Что ж, пришел конец еще одной маленькой фантазии», — сказала себе девушка. Но глубоко в душе она не представляла, как смогла бы поладить с таким шумным, бесцеремонным человеком. Она предпочитала мужчин более спокойного типа — таких, как Стюарт.

— Мои поздравления! — сказал Юэн, вставая и с жаром тряся руку лорду Кинроссу. — Кто же эта счастливая юная леди?

— Силия Трелони, ее отец придворный художник, а мать получает солидный доход от семейного дела. Силия самая красивая девушка из всех, кого я знал. А какой взрывной характер! Мне с ней не бывает скучно.

Мойра заметила, что лорд Кинросс упомянул о состоянии невесты прежде, чем рассказал об остальных ее качествах.

«Деньги имеют большой вес в этих кругах. Значит, о нас не должны плохо думать, если мы хотим упрочить свое положение посредством брака».

Мойру с детства учили, что любовь превыше всего, но здесь, в Лондоне, как видно, в первую очередь заботились о том, чтобы составить удачную в финансовом отношении партию.

«Какое же место занимает в этом уравнении любовь?» — размышляла девушка, пока лорд Кинросс превозносил материальные добродетели своей невесты.

Спустя какое-то время Мойра почувствовала, что устала. Для такой простой шотландской девушки, как она, шум и людская толчея были непривычны и утомительны. Она шепнула на ухо брату, что хочет домой. Юэну, судя по всему, вовсе не хотелось уходить.

— Но нам так много нужно обсудить с Джорджем.

— Скоро вернется Сара, и, думаю, ей будет приятно, если мы встретим ее дома.

— Уже уходите? — спросила Эмили, не в силах скрыть разочарования.

— Да, боюсь, нам пора: друзья, у которых мы остановились, должны вот-вот вернуться с похорон.

— Ах, от Брамптонов, наверное, — предположила Эмили. — Я слышала об их ужасной трагедии. Но, Юэн, вы ведь меня не подведете? Увидимся с вами и вашей очаровательной сестрой завтра вечером в половине восьмого.

Юэн поклонился Эмили и молчаливой Мэй, после чего пожал руку лорду Кинроссу.

— Мы приедем, обещаю.

* * *

По дороге домой у Юэна только и разговоров было что об Эмили.

— Прелестная молодая особа, — с восторгом говорил он, — и очень привлекательная. Мне нравятся ее мягкие манеры и глаза, какие у нее голубые глаза!

— Мне показалось, ты произвел на нее впечатление.

Юэн слегка покраснел.

— Как думаешь, Мойра, я не был чересчур навязчивым? Я ее не отпугнул?

— Нет, дорогой, я уверена, что ты заинтересовал ее очень. Разве не заметил, как она все время на тебя смотрела?

— Ах, как же мне не терпится увидеть ее завтра! Я не знал о помолвке Джорджа. Невеста должна быть необычной девушкой, ведь Кинросс не подарок.

— Да, я заметила. Его рассказы о парижских похождениях повергли меня в шок.

— Верно, он всегда был волокитой. Потому-то меня и удивило, что он намерен жениться.

— А ты, Юэн? Думаешь, Эмили может оказаться вероятной претенденткой на роль твоей жены?

Юэн глубоко вздохнул.

— Все зависит от того, происходит ли она из хорошей и богатой семьи. Если она родственница Джорджа, это вполне возможно, но нужно уточнить. Как думаешь, Сара может что-нибудь знать о ее происхождении?

— Вполне вероятно. Похоже, она знает почти все лондонское общество. Спросим ее сегодня же вечером, да?

Мойра крепко сжала локоть брата и постаралась не думать о Стюарте.

Вскоре после того, как они вернулись на Курзон-стрит, снаружи послышался шум колес экипажа. Мойра выглянула в окно и увидела, что Каннингемы вернулись с похорон.

«Возможно, стоит из уважения надеть шерстяное бледно-лиловое платье, — с беспокойством подумала она. — Будет бестактно, если я в такой час появлюсь в своем клетчатом».

Девушка быстро переоделась.

Сбежав по лестнице на первый этаж, она встретила леди Каннингем в холле.

— Ах, Мойра, дорогая, как я рада тебя видеть! Признаться, я устала смотреть на тусклые лица. Приятно встретить человека, у которого явно все в порядке со здоровьем.

— Да, я чувствую себя очень хорошо, спасибо.

Леди Каннингем обвела девушку пытливым взглядом.

— Может быть, ты повстречала кого-то особенного? — спросила она, понижая голос, чтобы не услышал муж.

— Нет, к сожалению нет. Но вот Юэн, по-моему, встретил.

— Как интересно! — сказала леди Каннингем. — Давай-ка я поднимусь наверх и переоденусь, а потом выпьем чаю в гостиной. Оставим мужчин говорить о лошадях и гончих в библиотеке: Лоренсу тоже будет приятней мужская компания после моей болтовни.

Мойра увидела, что лорд Каннингем действительно забрал Юэна в библиотеку. Очень скоро по коридору поплыл сигаретный дым.

Девушка осталась ждать в гостиной, и вскоре леди Каннингем вернулась.

— Как внимательно было с твоей стороны надеть это платье, — с благодарностью сказала графиня, — как деликатно.

Женщины сели за стол, и Бербридж принес им чаю.

— Какая печальная была встреча! — воскликнула леди Каннингем. — Жена и дочь убиты горем.

— Вы не знаете, кто унаследует поместье?

— Ходили толки о каком-то дальнем родственнике, но я не хотела совать нос в чужие дела. У меня сложилось впечатление, что пока еще с этим джентльменом не связались и семья не хочет это обсуждать. Надеюсь только, что несчастная графиня не окажется выброшенной на улицу. Для леди нет худшего жребия.

Мойра ничего не сказала. Слова графини напомнили ей об отчаянном положении дел дома. Через несколько недель такой жребий вполне может выпасть на долю ее собственной матери, и девушке не хотелось продолжать эту тему.

— Но давай поговорим о более приятных вещах. К примеру, о юной леди, которую встретил Юэн. Расскажи мне о ней подробнее.

— Она кузина лорда Кинросса, и зовут ее, кажется, Эмили Теннант. Вы что-нибудь знаете о ее семье?

Мойра постаралась задать этот вопрос как можно непринужденнее. Она не хотела, чтобы леди Каннингем догадалась, насколько важны для нее эти сведения.

Графиня отпила немного чая и какое-то время сидела в задумчивости. Наконец она заговорила:

— Ах да, Теннанты. Nouveaux riches[36], но совершенно очаровательная семья. Ее отец, Эдвард Теннант, заработал состояние на пряностях с Дальнего Востока — китайских и тому подобных. У него в лондонском порту крупная судоходная компания. Не ожидала, что Эмили станет выходить в свет, ведь еще недавно она так тяжело болела.

Облегчение, которое Мойра испытала при известии о богатстве мисс Теннант, сменилось настороженностью. Неужели Эмили болезненная девушка?

— У нее слабое здоровье? — взволнованно спросила она.

— Нет, но она страдала от острого тонзиллита и довольно долго была совсем больна. Я слышала, будто она пошла на поправку, но не думала, что самочувствие уже позволяет ей выходить из дому. Это, право же, хорошая новость. Ее отец будет доволен: он хочет поскорее найти ей пару, пока она еще не слишком взрослая. Кажется, ей почти двадцать один год.

Мойре хотелось как можно скорее поделиться новостью с Юэном, но пришлось еще немного послушать о тех, кого графиня видела на похоронах.

Когда подошло время ужина, леди Каннингем покинула гостиную, чтобы дать указания кухарке.

Мойра бросилась в библиотеку в надежде, что Юэн сидит там один. Просунув голову в дверь, девушка, к своему удовольствию, обнаружила, что лорд Каннингем спит в любимом кресле, а Юэн тихонько читает книгу.

— Юэн. Юэн!

Мойра поманила брата, чтобы тот вышел к ней в коридор. Юэн на цыпочках покинул библиотеку и прикрыл за собой дверь.

— Что такое, сестричка?

— Хорошие новости. Я разговаривала с Сарой об Эмили Теннант.

— И?..

— Она действительно богатая наследница, и у нее нет поклонников. Судя по всему, она недавно оправилась от болезни и несколько месяцев не была на людях. Сара говорит, что отец хочет поскорее устроить ее судьбу.

— Замечательные новости, но мне нельзя медлить со сватовством, ведь Эмили могли заприметить другие молодые люди.

Мойра обняла брата. Казалось, в их жизни наметилась светлая полоса.

— Я так за тебя рада, дорогой. Обещай, что приложишь все силы и завоюешь ее. Но будь мягок: она только что оправилась от болезни, и излишняя пылкость ей ни к чему.

Юэн подхватил сестру на руки и закружил по коридору, сияя, как начищенная пуговица.

— Нам улыбнулась удача, сестричка! Но я хочу кое-что обсудить с тобой.

Мойра внезапно посерьезнела. Что это может быть? Ее брат не имел склонности к импульсивным поступкам. Значит, что бы он ни хотел ей сказать, он долго и тщательно над этим размышлял.

Юэн повел сестру в гостиную, усадил на диван и сам сел рядом.

— Милая сестричка, я не глух к чужим переживаниям, и мне совершенно ясно, что тебе не по душе эта игра в поиски мужа.

— Но, Юэн, мы договорились…

— Тс-с… Я должен высказаться, так что не перебивай. Мойра, я больше всего на свете хочу, чтобы ты была счастлива, и у тебя еще масса времени, чтобы найти себе пару.

Мойра раскрыла рот, чтобы возразить, но Юэн ласково приложил палец к ее губам.

— Дорогая, если с Эмили все получится так, как я надеюсь, мы можем возвращаться домой и считать, что выполнили свою миссию. Не спорь! Я принял решение.

Мойра обняла Юэна за шею и крепко прижала к себе. Он был таким замечательным братом!

— Но что, если с Эмили не выйдет? От нее столько зависит, что мне страшно представить, как горько мы разочаруемся, если все это закончится ничем.

— Мойра, у меня никогда еще не было такого чувства. Я уверен, что Эмили — моя половинка и что она чувствует то же самое. Доверься мне, сестричка. Я всегда верил, что узнаю свою жену, когда увижу ее. Так вот, это Эмили.

— Спасибо, спасибо тебе большое, — прошептала Мойра, преисполненная благодарности.

«Спасибо, — мысленно повторила она. Ведь теперь я могу позволить себе по-настоящему мечтать о Стюарте Уэстоне. Но как я его найду? И могу ли я быть уверенной, что он ответит на мои чувства?»

Юэн оживленно заговорил о планах на следующий вечер, а Мойру вдруг охватило беспокойство.

Брат освободил ее от необходимости выходить замуж ради денег, но теперь, когда она могла беспрепятственно следовать за своей мечтой, у нее появились сомнения.

«Что, если Стюарт меня отвергнет? Как знать, испытывает ли он ко мне что-то большее, нежели дружеские чувства? Я не смогу открыться ему и услышать отказ…»

Снедаемая тревогой, Мойра отправилась спать.

«Смогу ли я завоевать предмет своих желаний? — гадала она, расчесывая волосы и готовясь скользнуть под одеяло. — Возможно ли, чтобы Стюарт испытывал ко мне такие же чувства, как я к нему?»

Мойре хотелось, чтобы поиски Юэна скорее завершились успехом и они могли вернуться домой на корабле Стюарта.

«Сомневаюсь, что сумею прождать так долго, — подумала она, погружаясь в пуховые подушки. — И что мы увидим, когда вернемся в Лендок?»

В этих терзаниях Мойра провела бессонную ночь. Часть их миссии вроде бы подходила к успешному завершению, но впереди могло ждать что угодно.

Глава девятая

Следующий день Мойра провела в раздумьях о своем положении. Она чувствовала себя немного виноватой в том, что Юэн освободил ее от брака по расчету.

Наконец она приняла решение.

Юэн изучал в библиотеке коллекцию топографических карт лорда Каннингема. Мойра постучала и, услышав голос Юэна, просунула голову в дверь.

— А, Мойра. Ты только взгляни на эти карты. Они великолепны! Шестнадцатый век. На этой даже обозначен поселок Лох-Ерн!

— Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

— Да, а что такое?

— Юэн, я много думала о проблеме, которую мы обсуждали прошлым вечером.

Брат недоуменно на нее посмотрел.

— Господи! — нетерпеливо воскликнула она. — Ты говорил, что мне нет необходимости выходить замуж исключительно ради денег. Так вот, я думала об этом и пришла к выводу, что будет несправедливо, если эта ноша ляжет только на твои плечи. Мы продолжим действовать вместе, как изначально планировали.

Юэн поднялся и обнял сестру.

— Нет, ты ничего такого не сделаешь. Я принял решение, и оно останется неизменным. Если Эмили позволит за собой ухаживать и дело пойдет своим чередом, тебе не нужно будет выходить замуж по расчету. Это мое окончательное слово, сестра.

Мойра знала: если Юэн что-то решил, его не переубедить.

Девушка вышла из библиотеки, преисполненная радости. Даже мысли о предстоящем вечере у лорда Кинросса ее больше не тяготили.

Юэн, как она заметила, ждал его с нетерпением. Утром он почти не притронулся к завтраку — верный признак, что он взволнован предстоящей вечеринкой.

Мойра почувствовала себя гораздо свободнее, и теперь переживала только из-за недостатка подходящих нарядов. Однако, поскольку охота на женихов для нее закончилась, надеть абрикосовое шифоновое платье больше не казалось проблемой.

* * *

День прошел быстро.

Мойра провела большую часть времени с леди Каннингем, помогая той в приготовлениях к Рождеству. До праздника оставалось меньше недели, и Юэна с сестрой пригласили остаться, если они того пожелают.

От матери пришло еще одно письмо, но в нем не было новостей: только то, что здоровье отца остается без изменений, и то, что, учитывая обстоятельства, они справляются с хозяйством неплохо.

Мойре хотелось вернуться домой, даже если бы это означало оставить Юэна в Лондоне ухаживать за Эмили. Она не думала, что будет скучать по Мэйфэру, а вот мать наверняка будет рада ее видеть.

— Тебе хочется идти на этот прием? — спросила леди Каннингем, прервав ход ее мыслей.

— Да, а почему вы спрашиваете? Думаю, да, — ответила Мойра, вспомнив, как Юэн говорил, что вечеринки лорда Кинросса всегда отличались приятной неформальной обстановкой.

— Быть может, сегодня тебе улыбнется удача.

— Думаю, этого вечера ждет прежде всего Юэн.

— Ах, Эмили Теннант? Очень надеюсь, что этим вечером все пройдет хорошо. Не представляю, чтобы она не увлеклась таким красивым молодым человеком. Но, если он сделает свой окончательный выбор, останется много разочарованных барышень.

Мойра улыбнулась: Юэн действительно завоевал немало сердец за время их короткого пребывания, но, похоже, находился в счастливом неведении на этот счет.

— Я не буду больше тебя задерживать, дорогая, уже начало шестого. Советую тебе пойти наверх и приготовиться к вечеринке.

Мойра поспешила к себе в комнату, где горничная уже разложила на кровати пресловутое абрикосовое платье, предварительно вытерев его губкой. Благодаря заботам служанки наряд выглядел почти как новый. Достав со шкафа сумочку, Мойра посмотрела на бледно-голубую коробку с бриллиантами матери.

«Последние драгоценности из чудеснейшей коллекции. Если план Юэна сработает, мама сможет заменить кое-что из украшений, которые ей пришлось продать. Дай-то Бог!»

* * *

Экипаж, в котором они отправились в резиденцию лорда Кинросса, доставил их на место ровно в семь. Юэн предупредил Мойру, что его друг живет не в очень фешенебельном районе под названием Челси.

— Там много простых людей, художников, скульпторов и певцов, — принялся объяснять он, когда экипаж отъехал от крыльца. — Этот район не такой модный, как Мэйфэр, но готов ручаться, что у Джорджа весьма интересные соседи. Да, он всегда любил общество колоритных людей.

— Я слышала, что твой приятель — завсегдатай театров. Возможно, нас почтит своим присутствием кто-то вроде Сары Бернар или специалиста по сельской чечетке Дэна Лено.

— Мойра! Он не ходит по ночным заведениям или тавернам Ист-Энда. Джордж слишком хорошо воспитан для этого. У тебя чересчур яркое воображение.

Мойре показалось, что лорд Кинросс любит заводить друзей среди тех, кого Сара назвала бы «богемными людьми», однако девушка старалась как можно меньше ограничивать себя предрассудками.

Ночь выдалась холодной, и к тому времени как экипаж остановился у дома лорда Кинросса, над Темзой начал подниматься туман.

Мойру удивило, что снаружи здание вовсе не выглядело роскошным, и этот факт, как ни странно, ослабил ее тревогу.

«Сегодня никто не станет бросать осуждающих взглядов на мое платье», — подумала девушка.

Когда они шли по дорожке к распахнутой парадной двери, Юэн шепнул на ухе сестре:

— Ты, конечно же, знаешь, что у Джорджа есть любовница — натурщица, которая живет неподалеку. Надеюсь, он не пригласил одновременно и ее, и невесту — иначе нас ожидает скандал.

Мойра была поражена. Как мог лорд Кинросс даже подумать о таком? Это не укладывается ни в какие рамки. А как же приличия?

Бывая в Эдинбурге, она слышала о женатых мужчинах, которые «содержат женщин», но по наивности считала это досужими сплетнями.

Переступив порог дома на Чейни-Уок, Мойра сразу поняла, что люди, порхавшие внутри, словно экзотические бабочки, были так же далеки от чванливых зануд, которых она навидалась за последние несколько недель, как небо от земли.

В особняке лорда Кинросса царила гораздо более непринужденная атмосфера, и, оглянувшись по сторонам, Мойра заметила, что не у всех присутствующих женщин турнюр на платье сшит по последней моде.

— Ах, старый плут, — прошептал Юэн, когда они вошли в просторную гостиную. — Смотри, вон та барышня с темными волосами и изящной фигурой — это любовница Джорджа.

Мойра бросила взгляд в другой конец комнаты. Там, у внушительного письменного стола, одетая в странное, но красивое платье, стояла надменная женщина лет двадцати шести. Ее волосы были украшены множеством перьев, свободно свисавших на спину, а на груди красовался большой кулон из китайского нефрита, привлекавший внимание к тому факту, что под платьем нет корсета.

Мойра заметила, что эта женщина следит за Джорджем ястребиным взглядом, но не пытается открыто подойти к нему. Она никогда не видела содержанок, а потому смотрела на даму у письменного стола, будто загипнотизированная.

Только появление Эмили и Мэй Теннант отвлекло внимание Мойры от созерцания этой женщины.

Когда Эмили вошла в гостиную, у Юэна перехватило дыхание от ее красоты. Светлые локоны девушки были собраны высоко на затылке и украшены бусинками-бриллиантами, которых как раз хватало для того, чтобы создать впечатление общего мягкого сияния.

Платье Эмили, сшитое из бледно-лимонного шифона, совершенно затмило старомодный наряд Мойры.

— Мойра, ты позволишь оставить тебя на минутку и поприветствовать мисс Теннант? — спросил Юэн, задыхаясь от волнения.

— Конечно, дорогой. Только не оставляй меня одну на весь вечер. Боюсь, я никого здесь не знаю.

Юэн улыбнулся сестре и бросился туда, где стояли Эмили и Мэй.

Мойра наблюдала, как Эмили застенчиво улыбается и склоняет голову, слушая Юэна.

— А вы, должно быть, та самая шотландка, — послышался пронзительный голос за спиной Мойры. Девушку потянули за локоть, и, повернувшись, она увидела трио пожилых дам.

— Я Агнесса, золовка Сары Каннингем, и она рассказывала мне о вас.

Мойра изящно кивнула и вежливо улыбнулась трем леди в надежде, что они исчезнут. Но, к ужасу девушки, Агнесса схватила ее за руку и потащила в примыкающую к гостиной столовую.

Ее обставили для музыкального концерта, а вдоль одной из стен накрыли шведский стол, ломящийся от деликатесов.

В конце комнаты стояло великолепное фортепиано и два стула, на спинку одного из которых опиралась виолончель, а на сиденье второго лежала скрипка.

Лорд Кинросс, очевидно, не обращал внимания на правила хорошего тона, которые требовали, чтобы пианино накрывали синельной[37] тканью и украшали хотя бы канделябром или вазой с цветами, ибо его инструмент не был отягощен ничем из вышеперечисленного.

— Да-да, это просто безобразие, не находите? — прокомментировала Агнесса, указывая на неугодное пианино, будто на обнаженную статую.

— Он только потому и приглашает нас, что знает, как мы будем шокированы, — негодующе воскликнула ее подруга.

— А я нахожу его забавным и приятным в общении, — вмешалась третья дама. — А что скажите вы, юная леди?

— Не знаю. У нас в Лендоке нет фортепиано, отец предпочитает, чтобы мы играли на арфе.

— На арфе! — подхватила Агнесса. — Как мило!

— У вас, шотландцев, такие красивые старинные обычаи, — добавила ее подруга. — Прошу, расскажите нам о вашей замечательной стране.

Итак, первую часть вечера Мойра провела, отвечая на шквал вопросов о культуре Шотландии — от хаггиса[38] до волынки и килтов.

— Кстати, я слышала, что новый герцог Брамптон, дальний родственник покойного, родом из вашей страны, — сказала вдруг Агнесса. — Известие о безвременной кончине сразу двух знакомых стало для нас чудовищным потрясением. А тут приходит новость об этом наследнике, которого никто не знает. Очень надеюсь, что он не какой-нибудь головорез из трущоб.

Мойра стряхнула с себя безразличное оцепенение и вся обратилась в слух.

— Хотите сказать, что новый герцог — шотландец?

— Да, моя дорогая. Быть может, вы с ним даже знакомы. Ах, если бы только вспомнить его имя. Надо сказать, оно звучит вовсе не по-шотландски, потому-то я его и не припомню.

Агнесса проявила возмутительную рассеянность и водила рукой по воздуху, будто хотела выудить из него забытое имя.

— Шотландия не такая уж большая страна, — сказала Мойра. — Я вполне могу знать по меньшей мере кого-то из его родственников. Там, где я живу, относительно мало хороших семей и мы все друг друга знаем — не то, что в Лондоне.

— Нет. Нет. Вылетело из головы, — затарахтела Агнесса. — Возможно, я вспомню его после концерта. Музыка меня успокаивает, и тогда воспоминания текут рекой.

— Но, Агнесса, дорогая, разве ты не слышала? Говорят, будто Джордж Кинросс пригласил нового герцога на этот вечер, — вмешалась подруга. — Так что юной леди может выпасть приятный случай возобновить старое знакомство.

Мойру внезапно охватило сильное волнение.

«Кем может оказаться этот незнакомец с трудно запоминающимся именем?» — гадала она.

Девушка знала практически всех, кто был достоин внимания в светских кругах Эдинбурга и Глазго. Значит, она действительно могла встречаться с новым герцогом — это не выходило за рамки возможного.

«А что, если он окажется подходящим кандидатом в мужья?» — подумала Мойра. Прозвучал гонг, приглашая всех в столовую.

Девушка так разволновалась, что из огромного количества деликатесов не съела почти ничего.

К Мойре подошел раскрасневшийся и счастливый брат.

— Мойра! Наконец-то. Где ты была?

— Разговаривала с золовкой леди Каннингем и узнала весьма интересную вещь: новый герцог Брамптон — шотландец. Говорят, он приглашен на эту вечеринку. Ну, что ты об этом думаешь?

— О, я не могу всерьез интересоваться дамскими сплетнями, — пожурил он сестру. — А у меня так замечательно продвигаются дела с Эмили! Она согласилась пойти со мной завтра на прогулку, а еще пригласила меня поохотиться вместе с ее отцом после Рождества.

Мойра ласково взяла брата под руку.

— Это прекрасная новость, дорогой. Значит, мы все-таки остаемся?

— Да. Завтра я пошлю маме с папой телеграмму и сообщу о нашем решении.

— Они расстроятся.

— Зато как обрадуются, когда я представлю им Эмили в качестве своей невесты! — воскликнул Юэн. Его глаза светились счастьем. — И когда мы вырвем из лап кредиторов наш Лендок.

Дворецкий объявил о начале концерта, и Мойра с Юэном заняли места рядом с лордом Кинроссом и его невестой. Эмили и Мэй сели на ближайшие стулья.

Мойру позабавило, что любовница лорда Кинросса заняла место прямо за ним и бросала испепеляющие взгляды на его суженую. Интересно, устроит ли она сцену этим вечером?

— Вы приятно проводите время, моя дорогая? — спросил Мойру лорд Кинросс.

— Да, конечно. Но скажите, правда ли, что сегодня вечером здесь должен быть новый герцог Брамптон?

— Да, мы ждем его, но пока он не почтил нас своим присутствием. Полагаю, его задержали какие-нибудь неотложные дела. Он счастливчик: Брамптоны располагают немалым состоянием и угодьями.

В этот миг под вежливые аплодисменты публики в комнате появился пианист, лишив Мойру возможности продолжить расспросы.

Девушка была изрядно разочарована, что новый герцог до сих пор не появился. Болтовня Агнессы раздразнила ее любопытство, и теперь она надеялась, в случае если герцог не женат, выбрать момент и познакомиться с ним.

Прошло минут двадцать, и музыканты раскланялись, объявив, что продолжат концерт после короткого перерыва.

Едва Мойра возобновила беседу с лордом Кинроссом, как их прервал дворецкий:

— Прошу прощения, милорд, но прибыл его светлость герцог Брамптон. Он в холле. Желаете, чтобы я провел его в зал?

— Нет, я лично выйду его поприветствовать, — торжественно ответил лорд. — И принеси бутылку моего лучшего бренди «Наполеон», я должен выпить за здоровье гостя.

— Приезд с опозданием? — как можно сдержаннее спросила Мойра.

— Да, но лучше поздно, чем никогда.

Лорд Кинросс встал со стула; его брови взметнулись вверх от радостного предвкушения встречи. Мойра не могла вынести ожидания и отвела глаза от входа в столовую.

Окидывая комнату рассеянным взглядом, она заметила, что Юэн увлеченно разговаривает с Эмили.

Вскоре она увидела позднего гостя.

«Этого не может быть. Нет… Это чудо», — подумала девушка, когда ее взгляд остановился на знакомых свободно развевающихся, рыжевато-каштановых волосах и проницательных нежно-голубых глазах.

В дверях, оживленно беседуя с лордом Кинроссом, стоял не кто иной, как Стюарт Уэстон!

Стюарт встретился взглядом с Мойрой, и его лицо просветлело.

Сердце девушки отчаянно заколотилось в груди, а во рту пересохло, когда он направился к тому месту, где она сидела.

— Вы!.. — несмело произнесла она наконец. — Что вы здесь делаете, и где новый герцог Брамптон? Вы его знаете? Он ваш друг?

— Он перед вами, — ответил Стюарт и низко поклонился, весело сверкая голубыми глазами.

— О, я вижу, вы уже знакомы и я лишен удовольствия представить вас друг другу, — взревел лорд Кинросс. Дворецкий тем временем принес бутылку бренди.

Стюарт сел радом с Мойрой и устремил на нее пылкий взгляд.

— Не могу поверить, что это вы! Как? Почему? — прошептала она.

— Тс-с, я все расскажу вам позже, — тихо произнес он вместе с первыми звуками музыки.

Однако Мойра не могла сосредоточиться на игре музыкантов, какой бы чудесной ни была мелодия, ибо ее внимание было приковано к Стюарту.

«Стюарт. Любовь моя. Как я ждала этой минуты!»

Мойра невольно поглядывала в его сторону и заметила, что он тоже все время смотрит на нее, а его глаза говорят о том, что он скучал.

«Скорее бы закончился концерт», — нетерпеливо думала Мойра. Трио теперь играло прелестный этюд Шопена, но девушка не могла им наслаждаться, хотя это и было одно из ее любимых произведений.

Юэн не сразу заметил, что его друг присоединился к вечеринке.

Концерт уже подходил к концу, и Мойра собралась расспросить Стюарта, какими судьбами он оказался в Челси, как тут его заметил Юэн.

— Келпи! — закричал он. — Как ты здесь оказался?

— Долго рассказывать, старина.

«Надеюсь, Юэн не станет его задерживать, — подумала Мойра, досадуя, что брат похитил у нее внимание Стюарта. — Мы не виделись больше месяца, и мне нужно столько ему сказать».

Но молодые люди все разговаривали и шутили. Потом Юэн, повергая сестру в смятение, принялся знакомить Стюарта с Эмили и Мэй.

— Надеюсь, ты пробудешь в городе еще пару дней? — спросил Юэн, желая поскорее переключить свое внимание обратно на Эмили. — Ведь ты еще плаваешь на «Победоносном»? Иначе мы рискуем здесь застрять.

— Да, и он по-прежнему к вашим услугам. Но, судя по прелестному существу, что рядом с тобой, ты не торопишься покидать Лондон.

Юэн добродушно рассмеялся и погладил Эмили по руке.

— Я должен немедленно вернуть свое внимание этой очаровательной юной леди. Прости, Келпи, поговорим с тобой позже.

Мойра чуть не вскрикнула от радости, когда Юэн повел Эмили и Мэй к выходу из столовой. Она так боялась, что Стюарт отвлечется на них.

Теперь он наконец оказался в ее распоряжении.

— Мойра, — начал Стюарт, уводя ее из комнаты, — я хотел бы поговорить с вами наедине.

— Конечно, но разве вы не должны оставаться на виду как новый герцог Брамптон?

— Это подождет, а то, что я хочу вам сказать — нет. Давайте найдем в этом сумасшедшем доме тихий уголок, подальше от остальных гостей.

— А это не будет… невежливо? — запинаясь, пробормотала Мойра.

«Почему я веду себя так глупо? — подумала девушка. — Я ждала Стюарта целую вечность, а теперь выдумываю отговорки, чтобы не оказаться с ним наедине. Что со мной?»

Но от Стюарта было не так-то легко отделаться. Он взял Мойру за руку и буквально заставил следовать за собой в кабинет лорда Кинросса.

Усадив девушку на диван, Стюарт опустился рядом и взял ее за руку.

Сердце Мойры переполняло счастье.

— Мойра, милая моя Мойра! Не могу высказать, как я рад вас видеть и как я сожалею, что не сдержал обещания написать вам.

— Ничего страшного.

— Тише. Дайте мне договорить до конца.

Пристыженная Мойра замолчала, а Стюарт продолжал:

— Я говорил, что отвратительно запоминаю имена и адреса, и боюсь, что на этот раз получилось точно так же. Не успели вы покинуть «Победоносный», как фамилия людей, у которых вы остановились, вылетела у меня из головы. Как ни старался, я не мог ее припомнить, а написать вашим родителям у меня не хватило смелости. Поэтому я смирился с тем, что потерял вас, возможно, навсегда.

Осознав, о чем говорит Стюарт, Мойра посмотрела ему в глаза. Ее собственный взгляд был настолько полон любви, что она почувствовала себя перед Стюартом совершенно открытой и беззащитной.

— Ах, Стюарт, — пролепетала девушка.

— Наследство свалилось на меня, как гром среди ясного неба. Еще вчера я вел свой корабль по морским волнам — а сегодня я уже герцог! Я знал, что Брамптоны — мои дальние родственники по отцовской линии, но никогда особенно не задумывался об этом. Наследником был мой троюродный брат, и вопрос, что произойдет в случае его смерти, не возникал. Но потом произошла эта ужасная катастрофа, и весть о ней послали на север. Курьер застал меня в Перте, но я не верил, что это правда, пока меня не вызвали к юристу в Лондон. Моя судьба перевернулась в один миг, и первой моей мыслью было найти вас.

— Стюарт, я не знала, что вы питаете ко мне какие-то чувства. Все эти долгие недели без писем утвердили меня в мысли, что я вам нисколько не интересна.

— Как вы ошибаетесь, Мойра, — воскликнул Стюарт, крепче сжимая руку девушки. — Как сильно ошибаетесь!

— Но вы не подавали мне никаких знаков, никакой надежды. Думаю, вы простите мое замешательство.

Молодой человек вздохнул и повесил голову.

— Боюсь, я не слишком смел в делах любви. Выбрав жизнь морского капитана, внезапно приходя и уходя, я не набрался нужного опыта. В тот день, увидев вас в саду, я впервые подумал, что, возможно, мое счастье вовсе не в океане.

— Вы знали уже тогда? — удивилась Мойра. — Должна признаться, что и вы с самого начала вскружили мне голову. Вы показались мне таким необыкновенным, таким благородным.

Они посмотрели друг другу в глаза, но тут их признания бесцеремонно прервала группа шумных гостей, ввалившихся в кабинет.

— Прости, старина. Мы ищем коробку, в которой Джордж хранит сигары. Я знаю, он держит ее где-то здесь.

— Пойдемте, — шепнул Стюарт, — в сад, если вы не боитесь холода.

— Я истинная шотландка, — сказала Мойра, — и холод — моя вторая натура.

Через черный ход они вышли во внутренний дворик и оказались в небольшом саду.

Звезды ярко горели на безоблачном вечернем небе, а огромная луна висела высоко-высоко над головой.

Стюарт обхватил руки Мойры и стал растирать их, чтобы они не замерзли.

— Мойра, дорогая, я невыносимо скучал. Вы представить себе не можете, как важно для меня быть с вами здесь сейчас! Я боялся, что какой-нибудь молодой человек увлечет вас.

— Нет, никогда! Я не думала ни о ком, кроме вас, с первой встречи с вами. Но обстоятельства складывались против нас.

Стюарт озадаченно на нее посмотрел.

— Милая, боюсь, я не понимаю, о чем вы говорите.

Мойра потупила глаза. Она не могла сейчас рассказать Стюарту о бедствии, постигшем ее семью.

— Ничего, сущие пустяки, — пробормотала она, крепко сжимая его руку.

— Когда я приехал сюда этим вечером и увидел вас, я окончательно понял, что мы созданы друг для друга, — объявил Стюарт. — Я не смел даже надеяться, что вы еще не помолвлены.

— Мой милый, мне не был нужен никто другой…

Стюарт вздохнул и прижал девушку к себе. Мойра утонула в его объятиях, с трудом веря в это счастье.

— Дорогая, пока цепь трагических происшествий не привела к тому, что я унаследовал состояние Брамптонов, я не смел мечтать о вас. Теперь я безбедный человек и уверен, что ваш отец не станет возражать против моего сватовства, поэтому прошу, будьте моей женой.

Мойра была счастлива.

— Ах, я хотела этого больше всего на свете! — воскликнула она. — Мой ответ — да, Стюарт, я выйду за вас замуж.

— Милая, — прошептал он, закрывая глаза и касаясь губами ее губ. В лунном свете Стюарт обнимал и целовал девушку.

Никогда еще Мойра не испытывала такого восторга. Она таяла в объятиях Стюарта, земля уходила у нее из-под ног.

Девушка помотала головой, чтобы прогнать сладкую пелену, затуманившую голову. Стюарт улыбался ей, глядя на нее сверху вниз и прижимая к себе сильными руками.

— Любимая, я знаю, ты очень молода, но нам нельзя терять время. Я не могу быть герцогом без жены. Давай немедленно вернемся в Шотландию, и я попрошу у твоего отца разрешения на брак. Можем уехать завтра — «Победоносный» ждет в Тильбюри, если только ты скажешь «да».

Мойра на миг задумалась. Она обещала Юэну, что они останутся на Рождество, чтобы он смог поухаживать за Эмили. Но, если теперь у нее есть шанс спасти Лендок, брат, конечно, не станет возражать, чтобы она уехала раньше.

«Вместе со Стюартом мы преодолеем любые трудности», — вздохнула девушка, а Стюарт тем временем вновь привлек ее к себе и поцеловал.

Луна по-прежнему ярко светила над головой, мерцали звезды, и Мойре показалось, что именно таким должен быть рай.

Мойра купалась в любви и с нетерпением ждала момента, когда сможет сказать Юэну, что их беды кончились…

Глава десятая

Остаток вечера прошел для Мойры в головокружительном вихре событий.

Когда они со Стюартом вернулись в гостиную, ей казалось, что она идет по воздуху. Юэн был занят Эмили, и Мойра видела, что ухаживание брата продвигается успешно.

Девушка застенчиво улыбнулась Мойре, когда та направилась в их сторону. Глаза ее сияли, и по взглядам, которые она бросала на Юэна, Мойра поняла, что та уже безоглядно влюблена в него.

«Лучшего вечера не пожелаешь», — счастливая, подумала она, когда брат повернулся, чтобы поприветствовать ее.

— Сестричка! Вот ты где. Эмили собирается уезжать и хочет попрощаться.

— Да, это так. Я очень надеюсь, что мы подружимся, Мойра, — тихо сказала Эмили.

— Я бы очень этого хотела, — ответила Мойра.

— А, Стюарт, — протрубил Юэн, заметив, что тот стоит неподалеку, — у меня не было возможности с тобой поговорить, но не могли бы мы встретиться завтра?

— Боюсь, не получится, Юэн, потому что завтра я должен возвращаться домой в Перт. Есть неотложные дела, которые требуют моего присутствия. А теперь, с вашего позволения, леди Мойра…

Стюарт поцеловал Мойре руку и многозначительно посмотрел на нее. Он пообещал, что завтра придет к ней на Курзон-стрит, чтобы обсудить путешествие на север.

Юэн никак не мог распрощаться с Эмили, а Мойра сидела в коляске и с нетерпением дожидалась, когда наконец сможет сообщить ему новости. Однако ее брат замешкался у экипажа Эмили, в сотый раз целуя ей руку и обещая прийти в гости.

Но вот он оторвался от возлюбленной и сел в экипаж к Мойре.

— Не думал, что могу так влюбиться, — воскликнул он, потягиваясь на сиденье. — Мне кажется, будто у меня выросли крылья. Ну скажи, разве Эмили не самая красивая и очаровательная девушка во всем Лондоне?

— Конечно, Юэн, ведь она твоя возлюбленная, — с улыбкой сказала Мойра. — А теперь, если ты на минутку замолчишь, я скажу тебе кое-что важное.

— Важное? Моя сестричка встретила кого-то? Эх, буду знать, как целый вечер не обращать на тебя внимания.

— Юэн, пожалуйста, послушай. Да, это правда. Я встретила молодого человека. Более того, ты с ним знаком.

— Неужели?

Юэн подался вперед, сгорая от любопытства.

— Да, это Стюарт Уэстон. Новый герцог Брамптон. И он сделал мне предложение. Юэн, нашим бедам пришел конец! Завтра мы отправимся в Шотландию на «Победоносном», чтобы он смог попросить у отца моей руки.

Юэн выглядел скорее пораженным, чем обрадованным.

— Но, Мойра, ты не можешь ехать без компаньонки, это нехорошо. Подумай, какой будет скандал.

— Я не боюсь ни скандалов, ни сплетен. И с каких это пор ты сделался таким ревнителем формальностей? Стюарт истинный джентльмен, и ничего непристойного не произойдет. В любом случае на борту не будет никого, кто бы шпионил за нами и распускал слухи.

Юэн молчал.

Мойра видела, что он чем-то обеспокоен. Может, он хочет что-то рассказать ей о Стюарте, но не знает, как мягче это сделать?

Его молчание было выше ее сил.

— Юэн, ради всего святого, если в прошлом Стюарта есть какая-то темная тайна, скажи мне об этом немедленно. Не молчи, это невыносимо!

— Ах, сестричка, прости, что испугал тебя молчанием, — начал он. — Однако, если ты собираешься завтра уезжать в Шотландию… Мне очень жаль, но я не могу отправиться с тобой. Я хочу еще немного побыть в Лондоне и добиться расположения Эмили. Ничего, если ты поедешь одна? Уверен, кто-нибудь из служанок может при необходимости исполнить роль компаньонки.

— Это все, что тебя беспокоит? Разумеется, я не буду возражать, если ты останешься и укрепишь отношения с Эмили. Уверена, Сара будет рада, что остался хотя бы один из нас. И, надо полагать, пригласит Эмили на чай.

— Знаешь, Мойра, не стоит пока распространяться о твоей помолвке, даже Саре не надо рассказывать. По крайней мере, пока отец не дал своего согласия. Неизвестно, что ты застанешь дома…

Теперь пришла очередь Мойры погрузиться в молчание. Среди всех волнений дня она не подумала, что отец может вообще оказаться не в состоянии принять Стюарта.

«Что, если папа не захочет его видеть? — испугалась она. — Нам нельзя терять времени, любая задержка может привести к тому, что нас выселят из Лендока».

Она не стала говорить брату о своих страхах. Решение их проблем было так близко и в то же время так далеко. Девушка удалилась в спальню, как только они приехали на Курзон-стрит.

Она устала, но заснуть никак не могла, все пыталась представить, что произойдет, когда она приведет Стюарта в дом, только на этот раз в качестве жениха.

«Мама обрадуется. Она наверняка помнит Стюарта по охоте, которую мы устраивали, когда у нас останавливался Ларри Харвуд. Но как выбрать момент, чтобы рассказать Стюарту об ужасном положении нашей семьи?»

Именно эта мысль больше, чем все остальные, не давала девушке уснуть. Мойре показалось, что едва она задремала, как в дверь уже начала стучать горничная.

«Я должна быть самой красивой для Стюарта», — сказала себе Мойра, торопливо одеваясь. Отражение в зеркале туалетного столика ее огорчило. Она выглядела почти такой же измученной, как Мэй Теннант.

Безжалостно пощипав щеки, Мойра надела платье в клетку и спустилась на первый этаж.

Леди Каннингем улыбнулась, когда она вошла в столовую.

— Доброе утро, дорогая. Надо полагать, вчерашний вечер прошел хорошо?

— Да, я великолепно провела время. Хотя надо сказать, что общество, которым окружает себя лорд Кинросс, мягко говоря, колоритное. Тем не менее я имела удовольствие встретить там вашу золовку Агнессу.

— А, Агнесса! Надеюсь, что она не заболтала тебя до смерти. Очень любит поговорить; ни на минуту не замолкала на нашей с Лоренсом свадьбе!

Обе рассмеялись, и Мойра заняла свое место за столом.

— Сара, сегодня утром к нам зайдет друг семьи. Надеюсь, это не причинит вам неудобств. Просто дело не терпит отлагательств.

— Я не буду попадаться вам на глаза. А это случайно не молодой симпатичный джентльмен?

— Он друг моего брата.

Леди Каннингем хватило такта, чтобы не выспрашивать у Мойры подробностей. Однако по лицу девушки графиня видела, что с этим «другом семьи» все не так просто.

— А твой брат, как у него дела с мисс Теннант?

— Прекрасно, но я должна вам кое-что сказать. Сара, я чудесно провела время в Лондоне, но решила не оставаться на Рождество. Возник вопрос, который требует моего присутствия, и Юэн останется у вас, а я должна буду уехать домой сегодня же вечером.

— Мне грустно это слышать, дорогая. Ты стала мне настоящей подругой, и мне будет не хватать твоего общества. С другой стороны, я понимаю, что такое семейные узы, и велю Бербриджу приготовить для тебя экипаж.

— Спасибо, Сара, но в этом не будет необходимости, — сказала Мойра, краснея от смущения. — Я уже все устроила сама.

Наступило неловкое молчание. Леди Каннингем только помешивала ложечкой чай.

Мойра чувствовала себя виноватой: графиня относилась к ней с таким доверием, но до тех пор, пока о помолвке со Стюартом не будет объявлено официально, она не могла рассказать ей больше.

Своевременное появление Бербриджа, который очень торжественно сообщил, что герцог Брамптон приехал повидаться с леди Мойрой, разрядило обстановку.

Мойра извинилась и чуть ли не выбежала из столовой.

— Дорогой! — воскликнула она, бросаясь в объятия Стюарта.

Они обменялись нежными поцелуями и отстранились друг от друга.

— Я так волновалась, всю ночь не сомкнула глаз.

Стюарт поцеловал ее в лоб и схватил за руки.

— Со мной было то же самое, мой ангел. Поэтому я решил вместо сна собрать вещи и привез их теперь с собой. Я подумал, что мы можем выехать, как только ты будешь готова.

Мойра едва дышала от радости. Если такой будет ее жизнь в качестве жены Стюарта, скучать ей не придется!

— Ах, милый, ты застал меня врасплох. Но мы не можем уехать, пока я не увижусь с Юэном. А еще я обязательно должна поблагодарить леди Каннингем за гостеприимство.

— Тогда пойдем на прогулку и вместе обсудим наши действия, — предложил Стюарт, не изменяя своей практичности. — Пусть горничная соберет твои чемоданы, а после прогулки мы вместе пойдем к леди Каннингем и все ей объясним. На Бонд-стрит есть замечательный цветочный ларек, в котором можно купить для нее букет.

Мойра побежала наверх одеваться. Стюарт остался ждать ее в холле.

Идя рядом с ним по улице, девушка была уверена, что прохожие считают его таким же красивым, каким он виделся ей. Она гордилась своим избранником.

— Ты, конечно же, понимаешь, что мы сможем обвенчаться только после Рождества, — медленно произнес Стюарт. — Я совсем забыл, что необходимо соблюсти положенный траур, прежде чем состоится наша свадьба.

У Мойры замерло все внутри. Так не пойдет. Семейные дела не могут долго ждать, ведь кредиторы фактически у ворот.

«Ах, этого не может быть, — в панике думала она. — Как же я спасу Лендок, если будет такая задержка? Ничего другого не остается: придется рассказать Стюарту о нашей беде».

— Дорогая, тебя что-то тревожит? — спросил Стюарт, когда они пересекали Баркли-сквер, — ты уже пять минут молчишь. Ты, конечно, расстроилась, что свадьбу придется отложить…

— Стюарт, ты должен кое-что знать. Я не хотела тебе говорить, но последние твои слова заставляют меня это сделать. Мое положение не так безоблачно, как можно предполагать. То, что ты видел в Лендоке этим летом, было всего-навсего декорацией, выставленной в честь Ларри Харвуда. Правда заключается в том, что отец поехал с ним в Америку и потерял все: замок, угодья, наши деньги, наше наследство.

— Я знал, что Лендок не так богат, как в былые времена, но понятия не имел, что все настолько плохо. Как такое могло случиться?

Мойра опустилась на скамейку и заплакала. Потом она вытерла глаза, пытаясь взять себя в руки. Как ужасно признаваться в крахе.

— Харвуд пообещал отцу, что он утроит свои деньги, вложив их в какие-то рудники под Нью-Йорком. Отец не догадывался, что Харвуд мошенник, который обманом лишит его земель и дома.

Стюарт сделал глубокий вдох и в недоумении посмотрел на девушку.

— Но это же вымогательство! Вы сообщили в полицию? Уверен, окажется, что граф не единственный человек, которого одурачил Харвуд.

— Нет, нет, это лишь усугубило бы положение вещей, а отец не пережил бы скандала. Он и без того болен и не встает с постели. Мама с ума сходит от тревоги. Мы с Юэном подумали, что, если поехать в Лондон и найти себе богатых супругов, можно будет откупиться от кредиторов Ларри Харвуда.

Мойра бросила на Стюарта затравленный взгляд. Она чувствовала себя очень неуверенно теперь, когда все ему рассказала.

«Ах, только бы он не подумал, что я разыграла любовь, лишь бы добраться до его денег!» — подумала она, но тут же отмахнулась от этой мысли. Она знала, что ее любовь сможет преодолеть все преграды.

— Ты никому об этом говори, Стюарт. Пожалуйста!

— Но, Мойра, мы должны предупредить властей.

— Стюарт, это невозможно. Кредиторы из американского банка уже должны были к этому времени начать распродавать поместье. Слишком поздно…

Стюарт в смятении покачал головой.

— Если бы ты только сказала мне раньше, Мойра, я мог бы выручить вас. Я еще не получил наследства Брамптонов, но через несколько дней оно станет моим. Я с радостью помогу твоему отцу.

Мойра с благодарностью посмотрела на Стюарта. Как она его любит!

— Милый, мы должны как можно скорее вернуться в Лендок. Сама весть о нашей помолвке может улучшить положение семьи. Чем скорее мы уедем, тем лучше.

— В таком случае отправляемся сегодня же днем. Зайдем к цветочнику — и скорее на Курзон-стрит. К обеду мы уже можем быть на пути в Тильбюри.

Упало несколько слезинок, когда Мойра сообщила леди Каннингем, что появление Стюарта ускорило ее отъезд. Леди Каннингем понравились цветы, но она сказала, что букет никак не заменит ей приятную компанию Мойры.

Юэн обнял и нежно поцеловал девушку.

— Дорогая сестричка, — пробормотал он, — напишу, как только будут новости. Я намерен сделать Эмили предложение во время охоты, которую устраивают после Рождества. А может, и раньше. Честно говоря, мне хотелось бы сделать это уже сегодня днем.

— Береги ее, Стюарт, — сказал он, повернувшись к другу. — Скоро увидимся.

Возница щелкнул кнутом над головами лошадей, и коляска покатилась прочь от дома Каннингемов.

Мойра, к своему удивлению, тихо заплакала. Она очень сдружилась с леди Каннингем и была тронута тем, как расстроил графиню ее отъезд.

Несмотря на тревожные предчувствия Мойре хотелось поскорее вернуться в Лендок.

«Очень надеюсь, что на долю мамы и папы не выпало худшее, — думала она под убаюкивающее покачивание коляски. — Ах, если бы только приехать вовремя!»

* * *

«Победоносный» стоял на якоре в порту Тильбюри, ожидая их приезда. Мойра вздрогнула, выйдя из коляски на набережную.

Матросы сновали взад-вперед, загружая в трюм огромные тюки.

— Этим рейсом мы перевозим рис, соль и специи, — объяснил Стюарт. — Большая часть предназначается местным магазинам. Это их зимний запас к Рождеству.

Только теперь Мойра вспомнила, что Рождество наступит через несколько дней. Они должны были приехать домой в сочельник, и Мойра надеялась, что их возвращение станет хорошим подарком родителям.

— Твоей каютой будет та же, что и по пути сюда, надеюсь, это тебя устроит, — сказал Стюарт, помогая Мойре подняться по трапу. — Ветер усиливается, и я боюсь, что плавание может оказаться тяжелым, поэтому хочу, чтобы тебе было как можно удобнее.

И действительно, ветер играл с плащом Мойры и так и норовил сорвать с головы шляпку.

— Уверена, со мной все будет хорошо, — пробормотала девушка, пытаясь убедить в этом прежде всего саму себя.

Спустившись в недра корабля, Мойра с удовольствием обнаружила, что ее не беспокоят отвратительные воспоминания о МакКинноне. Теперь это казалось таким незначительным.

Войдя в каюту, Мойра подумала о том, как все изменилось со времени их прошлого плавания. Да, им по-прежнему предстояло спасать Лендок, но теперь на ее стороне был Стюарт.

«Я чувствую, что смогу все на свете, пока он со мной».

* * *

Путешествие на север было очень тяжелым. Как и предсказывал Стюарт, погода ухудшилась и разразился шторм.

Мойра не могла справиться с морской болезнью и вынуждена была оставаться в каюте. Стюарт ухаживал за ней, когда мог улучить минутку и уйти с мостика.

Как следствие, когда они наконец стали на якорь в Данди, Мойра была слишком слаба, чтобы ехать в экипаже до Лендока.

Стюарт устроил ее в хорошие меблированные комнаты, разительно отличающиеся от заведения миссис Макрей, а сам поехал в Перт, чтобы подготовить к их приезду свой дом, пока доброжелательная миссис Маккензи ухаживает за девушкой.

Следующий день выдался ясным и холодным; Мойра чувствовала себя гораздо лучше. Хотя в ногах еще чувствовалась слабость, девушка легко забралась в экипаж Стюарта, который тот за ней прислал.

— Господин будет ждать вас у себя дома в Перте, — сообщил кучер.

Мойре было любопытно взглянуть на жилище жениха, но возможности не представилось: как только экипаж подъехал к скромному дому, молодой человек выбежал навстречу и запрыгнул внутрь.

— Дорогая, — воскликнул он, с жаром целуя Мойру, — как ты себя чувствуешь сегодня? Ты такая бледная.

— Мне гораздо лучше, спасибо. Жду не дождусь, когда мы приедем домой. Как думаешь, сколько займет дорога?

Стюарт посоветовался с кучером. Дороги были замерзшими, и лошади не могли бежать во весь опор, чтобы ненароком не поскользнулось копыто.

— Вероятно, часов пять, — объявил он результат долгого обсуждения. — Нам повезет, если будем на месте засветло.

Они тронулись в путь, и Мойре не удалось даже мельком заглянуть внутрь дома.

— Я выставлю его на продажу, как только решится дело с поместьем Брамптонов, — сказал Стюарт, когда лошади понесли их по морозным сельским дорогам. — У меня есть желание иметь дом в Шотландии, но тот, что в Перте, не подходит. Особенно, если Господь благословит нас детьми.

Мойра покраснела.

Конечно, она хотела иметь детей, но не задумывалась об этом: все казалось таким далеким. Пока что даже мысли о свадьбе омрачались страхом неизвестности о происходящем в Лендоке.

Стюарт уловил тревогу девушки и постарался утешить ее.

— Дорогая, что бы ни случилось, твоих родителей не выгонят из замка. Теперь в моем распоряжении есть средства, чтобы по меньшей мере придержать кредиторов.

Мойра обратила на него взгляд, полный благодарности.

— Но, милый, я не могу просить тебя о таком.

— Мойра, твой брат — мой близкий друг, ты — моя невеста, и я питаю глубокое уважение к вашему отцу. Думаешь, я допущу, чтобы родителей дорогих мне людей выбросили в работный дом? Я не был бы мужчиной, если бы ничего не предпринял.

С заходом солнца вид из окна стал очень знакомым.

— Мы подъезжаем к Лох-Ерну, — прошептала Мойра. — Так странно возвращаться домой: кажется, что Лондон был в другой жизни.

Она смотрела на проносящиеся мимо темнеющие поля; вскоре в конце озера показались башни Лендока.

«Не верится, что я дома», — подумала Мойра, и ее сердце гулко забилось.

Когда экипаж повернул за угол перед въездом в поместье, Мойра с удивлением заметила у ворот кого-то, похожего на полицейского констебля.

И действительно, подъехав к воротам, экипаж резко остановился.

— Стой! Кто идет? — гаркнул офицер.

Кучер повернулся к Стюарту и спросил, что ему делать. Стюарт не колебался. Он высунул голову из окна коляски и прокричал полицейскому:

— В этом экипаже едет леди Мойра Стрэткэррон. Дайте дорогу, пожалуйста!

— Стюарт, — прошептала Мойра, начиная все больше волноваться, — что происходит? Почему у ворот офицер в форме? Это отец… Я знаю, это он.

Полицейский подошел к экипажу и поднял фонарь.

— Прошу прощения, миледи! — воскликнул он, увидев Мойру.

Офицер махнул рукой, позволяя экипажу ехать дальше, а девушка в страхе прижалась к Стюарту.

— Да что же это такое?

— Тише, не бойся, — ласково сказал Стюарт, — мы не знаем, в чем здесь причина, и возможно, это не то, чего ты страшишься. Может, кража…

— …или убийство, — со слезами простонала Мойра.

Когда экипаж остановился у входа в замок, она была так напугана, что не хотела выходить. Даже при виде Рэнкина, который, как всегда, спокойно шел ей навстречу, девушке не стало легче на душе.

— Миледи, — сказал он, позволив себе редкую у него улыбку, — я рад видеть вас.

— Рэнкин, ты можешь объяснить, что здесь происходит? У ворот стоит полицейский, который не хотел нас пропускать.

— Мойра! Дорогая! Какой чудесный сюрприз!

Прежде, чем Рэнкин успел ответить, графиня выбежала из дверей и бросилась к дочери, которая уже одной ногой стояла на ступеньке экипажа.

— Мама…

Мать и дочь обнялись, уже не сдерживая слез.

Стюарт из уважения остался в стороне, наблюдая за тем, как выгружают чемоданы Мойры.

— Мама, скажи мне, почему у ворот стоит полицейский?

— Но ты ведь получила мою телеграмму? — с озадаченным видом спросила графиня.

Она не обращала внимания на стоявшего рядом Стюарта, приняв его за кучера. Темнота скрывала разительное отличие Стюарта от прислуги.

— Нет, я четыре дня была в море. Что в ней говорилось?

— Пойдем в дом, моя дорогая, не следует обсуждать наши дела в присутствии чужих людей.

Мойра открыла рот, чтобы вступиться за Стюарта, но тот помотал головой и приложил палец к губам.

Девушка поняла: Стюарт видит, что пока лучше придержать их новость, а потому позволила матери увести себя в дом, тогда как ее жених остался снаружи.

— Мойра, произошло замечательное, прекрасное событие, — начала мать, задыхаясь от радостного волнения. — Вчера наш покой бесцеремонно нарушили полицейские, приехавшие целым экипажем, и два представителя американского банка.

— Мама… но ведь они приехали не для того… чтобы забрать Лендок?

— Нет, милая. Далеко не за этим. Ларри Харвуда арестовали в Чикаго по обвинению в вымогательстве. Он сбежал туда, когда американские власти провели расследование его афер и получили доступ к его сейфу в банке, где были обнаружены документы на Лендок. Поскольку ведется судебное разбирательство, они сразу приехали в Шотландию, чтобы взять показания у твоего отца. Дорогая, Лендок спасен, а Ларри Харвуд застрял в тюрьме на долгое время!

Мойра не верила своим ушам.

— Это значит, что нам не придется покидать Лендок и бумаги на поместье снова у папы?

Графиня улыбнулась.

— Твой отец неглупый человек. Оригиналы документов все это время были у его юриста в Стерлинге. Он пошел на риск, но ему хватило осторожности не расстаться с настоящими документами. Харвуду пришлось бы нелегко, вздумай он прибрать к рукам имение, поскольку бумаги, которые у него были, — всего лишь копии.

— Выходит, отцу не нужно было так волноваться?

— Милая, отец мучился раскаянием в том, как поступил со своей семьей. Он находился в таком душевном состоянии, что не мог рассуждать здраво: он не знал, что копии будут недействительны в глазах правосудия, если Харвуд попытается заявить права на поместье.

— Значит, сегодня поистине счастливый день. Где отец? Я должна его видеть.

— Я здесь, дочка, — сказал граф, спускаясь по лестнице.

Мойра бросилась к нему в объятия.

— Папа, ах, папа! Как замечательно снова видеть тебя здоровым!

— А я рад, что ты дома на Рождество, милая моя девочка, — вздохнул граф, и на глаза у него навернулись слезы.

Вежливое покашливание привлекло внимание к Стюарту, по-прежнему терпеливо стоящему в холле.

— Ах, Стюарт, извини.

Мойра взяла его за руку и вывела из тени.

— Мама, папа, возможно, вы помните Стюарта Уэстона?

— Боже правый! Простите меня, мистер Уэстон, я приняла вас за кого-то из слуг, — сказала графиня, смутившись.

— Я нисколько не обижаюсь, леди Стрэткэррон, — ответил Стюарт и поклонился.

— Мама, папа, Стюарт предложил мне выйти за него замуж, и, с вашего разрешения, я намерена согласиться!

Лорд и леди Стрэткэррон радостно засмеялись, и граф сердечно пожал Стюарту руку.

— Мы пойдем в библиотеку. Мойра, Маргарет, вы нас извините?

Они со Стюартом вышли.

— Как ты думаешь, папа не откажет? — с волнением спросила Мойра. — Стюарт только что унаследовал титул и поместье герцога Брамптона.

— Да, мы слышали об этом, и я уверена, что твой отец не станет возражать. Стюарт производит впечатление прекрасного молодого человека. Он участвовал в охоте, которую мы устраивали, когда здесь был этот ужасный Харвуд, не так ли?

Мойра с гордостью кивнула.

— У меня вопрос, мама. Почему у наших ворот стоит полицейский?

— Харвуд, как выяснилось, был членом банды, и следователи решили обеспечить нас защитой на случай ответной реакции с ее стороны. Не думаю, что бандиты сумеют легко пробраться сюда, но нам так спокойнее. Территорию поместья также охраняют патрульные.

В этот момент Рэнкин зашел в комнату с телеграммой и прервал их разговор.

— Миледи, — с поклоном сказал он.

— Ах, это, наверное, от Юэна. Он, разумеется, прочел телеграмму, которую ты пропустила. Полагаю, он сообщает нам, когда вернется в Лендок…

Графиня вскрыла телеграмму, прочла ее и радостно вскрикнула.

— Мама, что такое? — спросила Мойра, гадая, что еще могло произойти.

— Еще одна хорошая новость, дорогая. У нас теперь двойной повод праздновать: Юэн сделал предложение мисс Эмили Теннант и она ответила «да». Ее отец дал согласие сегодня днем.

Мойра и графиня обнялись.

Как раз в эту минуту граф и Стюарт вышли из библиотеки, широко улыбаясь.

— Рэнкин, принеси из погреба две бутылки шампанского. Мы отпразднуем помолвку.

Стюарт подошел к Мойре и взял ее за руку.

— Милая, твой отец дал согласие, теперь мы можем готовиться к свадьбе.

— И это не единственная хорошая новость сегодня. Юэн сделал предложение и тоже получил согласие. Мы счастливые родители дважды, — сияя от радости, сказала графиня.

Хлопнули пробки, и прозвучал тост за счастливые пары. Стюарт и Мойра пили шампанское, глядя друг другу в глаза и пьянея от своей любви.

* * *

Позже, при свете звезд, Мойра и Стюарт вышли в тот самый сад, где они впервые встретились.

— Смотри, милая, — воскликнул Стюарт, указывая в небо, — падающая звезда! Загадай желание!

Мойра повернулась к Стюарту. Ее сердце было преисполнено любви к этому необыкновенному человеку.

— Чего мне еще желать, дорогой? Исполнилось все, о чем я только могла мечтать, и даже больше. У меня есть жених, которого я люблю больше всего на свете, мои родители живы и здоровы, мой брат помолвлен с прелестной девушкой. А моя любовь к тебе — это ни с чем не сравнимое богатство.

Стюарт привлек Мойру к себе. Его взгляд затуманился.

— В таком случае, что ты думаешь о двойной свадьбе? Можем написать Юэну и назначить дату в начале нового года.

Мойра заглянула в волшебные голубые глаза Стюарта. Мужчина, которого она любит, — самый замечательный, самый внимательный человек из всех, кого она встречала. Как ей повезло!

— Ах, Стюарт, я буду счастливейшей женщиной на земле! Большего невозможно пожелать.

Их губы встретились в поцелуе, который сказал им все: любовь сейчас и всегда, до скончания лет, прожитых вместе, навечно.

Большего счастья Мойра представить не могла.

— Мой милый, — прошептала она. — Ты — моя радость и любовь, отныне и навсегда.

Примечания

1

Другое название Северо-Шотландского нагорья. (Примеч. ред.)

2

Универсальный магазин в Лондоне, обслуживающий богатых покупателей; известен своими экзотическими продовольственными товарами. (Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное.)

3

Холодность, сдержанность (фр.).

4

Алан Брек Стюарт — историческая личность, шотландский дворянин, служивший в британской армии, и перешедший на сторону якобитов (приверженцев изгнанного английского короля Якова II; боролись за восстановление на королевском престоле династии Стюартов). Р. Л. Стивенсон использовал его образ в своем романе «Похищенный».

5

Рыба семейства тресковых.

6

Счастливого пути (фр.).

7

Брюква с картофелем, традиционный гарнир к национальному шотландскому блюду хаггис.

8

Тип двухмачтового парусного судна.

9

Шотландский десерт из яблок, яиц и лимонного сока.

10

Английская монета достоинством в 5 шиллингов.

11

Английская идиома «не пускать волка в дверь» означает не допускать нищеты, голода.

12

В конце XVIII в. супруги Кейллер наладили в Данди первое в мире коммерческое производство мармелада.

13

Самая длинная река в Шотландии (193 км).

14

Залив Северного моря у восточных берегов Шотландии.

15

Келпи — персонаж шотландского фольклора, злой водяной в образе лошади, который подстерегает путешественников у речных бродов и топит их.

16

Город в северо-восточной Шотландии, на побережье Северного моря, важный рыболовецкий порт.

17

Небольшой пригород Эдинбурга, расположенный на берегу залива.

18

Предместье Эдинбурга.

19

Айлей — остров Шотландии, известен производством виски.

20

Уош — залив Северного моря у восточного берега Великобритании.

21

Город в английском графстве Саффолк, один из главных рыболовецких портов Англии.

22

Жаркое из рыбы, риса и яиц.

23

Узкое искусственное озеро в Гайд-парке.

24

Уильям Уитли — успешный предприниматель, открывший первый в мире супермаркет.

25

Старинное напольное зеркало в поворотной раме для установки его в наклонном положении.

26

Млечный сок тропических растений, применяемый для изготовления спиртовых лаков и желтой акварельной краски.

27

Район на севере Лондона.

28

«Хэмпстедская пустошь» — лесопарковая зона на севере Лондона.

29

Хогманей (шотл. Hogmanay, буквально — «последний день года») — так в Шотландии называется канун Нового года. (Примеч. ред.)

30

Принц Альберт — муж королевы Великобритании Виктории, родоначальник ныне царствующей Виндзорской династии.

31

Большой лондонский магазин женской одежды и принадлежностей женского туалета.

32

«Фоли-Бержер» — знаменитое варьете и кабаре в Париже. Известно откровенными постановками с участием нагих и полунагих актрис.

33

«Мулен Руж» — классическое кабаре в Париже.

34

Фортепиано, скрипка и виолончель.

35

Фешенебельная улица в Лондоне, в районе Челси.

36

Нувориши, богатые выскочки (фр.).

37

Мягкая ворсовая ткань (обычно двухсторонняя), похожая на ковер, но более тонкая и гибкая.

38

Хаггис — национальное шотландское блюдо из бараньих потрохов.

Content

Барбара Картленд
Cчастливая невеста

«Грезы любви» Барбары Картленд

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Примечания