Дмитрий Минаев

Пацифист

Пролог

Приёмный зал Военно-космического института был красив… да нет, он просто поражал своим великолепием. Хотя мне, выросшему на "фазенде" и проведшему там всю сознательную жизнь, все земные города с огромными зданиями из стекла и бетона уже сами по себе казались сказкой. Одно дело видеть их на картинках, а другое воочию. Даже самая качественная голограмма не давала того эффекта. Хотя, где мне было её взять?

А тут в просторной "прихожей" их вертелось сразу две. Изображения резво сменяли одно другое, а вот звук лился лишь от одного проектора, пока второй показывал немую "картинку". Одна была про то, как нерушимо крепка, велика и могуча Федерация. Другая – про её столь же великий и могучий космический флот. Одним словом – агитки. Всего же голоцилиндров вокруг было понатыкано аж шесть штук. Странно, куда тут столько.

Пока я, остановившись посреди зала, пялился на местные достопримечательности, и не заметил, как сзади появились новые действующие лица.

Впрочем, ничего удивительного. Необычная обстановка, толчея разумных вокруг, не все из которых были людьми, выбивала из колеи. Я пока так и не определился с тем, что реально несёт угрозу. Придётся вживаться в новую среду, не шарахаясь от каждого потенциального противника, которых вокруг было море.

Боевой режим пришлось отключить, оттого я и не воспринял вошедших, как угрозу, пока один из них не брякнул:

– О-о, а это что за гоблин?!

Блин! Дежа вю! Всё, как на Центавре!

Я обернулся, поймав в поле зрения четырёх молодых людей в форме. Мальчики ищут приключений? Поправка. Судя по тонкому, едва уловимому аромату духов, та белобрысая ципа с короткой стрижкой была девушкой. Довольно симпатичной, даже очень, так что я невольно ей подмигнул.

Похоже, мои знаки внимания не остались незамеченными.

– Ты, урод ушастый…

Договорить я этому самовлюблённому придурку не дал. Сам себя он может считать кем угодно: Брюсом Ли или Стивом Натахаши, Колотько или Ветровым, против меня он кусок дерьма, причём очень и очень унылого, что я ему и продемонстрировал.

Не надо думать, что, при своём росте, я не смог бы достать ему до морды. Легко, если б захотел, только мне это не требовалось. Быстрый шаг вперёд и несильный шлепок тыльной стороной ладони Мистеру Совершенство между ног. Надеюсь, я ему ничего такого не отбил, а то он сможет претендовать лишь на звание "Мисс Вселенная".

Сдавленный стон, парень невольно склонился. И вот он уже на коленях, а моя левая рука фиксирует болевую точку у него на шее. Правая рука бедняги онемела, а левую я перехватил своей правой. В общем, долго объяснять, проще сделать.

Теперь его перекошенное от боли лицо ниже моего, но в глазах нет страха, только непонимание, как же такое могло произойти.

Я не стал измываться над чуваком, мне это ни к чему, просто наклонился и так, доверительно, почти ласково, кое-что попытался ему втолковать:

– Слышь ты, толстый… думаю, ни у кого другого назвать этого спортивного мускулистого красавца толстяком язык бы не повернулся: девушки бы думали о другом – своём девичьем… хи-хи… а парни не захотели бы получить в морду.

Вот только я – это не все, и потому продолжил:

– …Тебе повезло, что я пацифист. Знаешь почему?

– Не любишь насилие, войну и всё с ней связанное? – смекнул малый, даже ухитрившись ухмыльнуться.

Правда улыбка его оказалась кривоватой. Крут. Держит марку. Хотя бы перед девчонкой. Уважаю.

Как там сказал "Маэстро" в фильме, что я смотрел тысячу раз: "Споёмся!"

Может быть… Но объяснить ему кое-что стоило:

– Не-е-е, – я отрицательно мотнул головой, – просто я обычно не убиваю тех, кого не собираюсь потом съесть!

И улыбнулся своей милой белозубой улыбкой во все сорок четыре зуба… Да-да, у меня именно столько, включая сюда восемь клыков, которые длиннее, чем у обычного человека. Зрелище ещё то… Самому, глядя в зеркало становится не по себе. Ха!

Так что реакция четвёрки оказалась вполне предсказуема. Мой собеседник-качок вытаращил глаза. Его друзья, собиравшиеся было прийти товарищу на помощь, резко отпрянули. А девчонка, распахнув глаза так, что стала похожа на героиню японского мультика, громко ойкнула, тут же прикрыв рот обеими ладошками.

– Алексей! Серебров! Немедленно отпусти курсанта!

Блин! Ну вот, началось!

– Тебя на минуту нельзя оставить! – подлетел к нам сопровождавший меня капитан Воронцов, – А вы что уставились?! – Тут же набросился он на четвёрку, – Привыкли младших задирать, никого не стесняетесь!

Оба курсанта быстро подхватили своего товарища, ещё прибывавшего в лёгком ауте, и поспешили оттащить его подальше, усадив в кресло, где над ним стала колдовать красотка, изредка бросая в мою сторону настороженные взгляды. Как, впрочем, и остальные. И не только эти четверо. В зале были ещё люди.

Проклятье, опять я в центре внимания!

А кэп вновь напустился на меня:

– Алексей! Мы ж договорились!

– Господин капитан, я ж ему ничего не сломал, сами посмотрите! – указал я на свою жертву.

– Не имеешь ты, Серебров, понятия о дисциплине! Ладно, пошли, тебе ещё анкету надо заполнить и прошение подать. Может, в этих стенах тебя чему-то научат!

А что мне было делать? Об меня, можно сказать, ноги вытирают, а я буду что, стоять, молчать? Но спорить я не стал, подхватил сумку и направился вслед за офицером.

Так началась моя учёба.

Правда, была она недолгой, но обо всём по порядку…

Часть первая

Маугли с планеты Х

Глава 1

Для начала расскажу коротко о себе.

Серебров Алексей Анатольевич, родился 12 декабря 2168 года на борту малого научного корабля N 106, принадлежавшего ОБК (Объединённой биологической компании) на планете Ригель-3 звёздной системы Альфа Центавра.

Отец – Серебров Анатолий Алексеевич, 2126 года рождения, руководитель отдела упомянутой компании,

Мать – Сереброва Кира Михайловна, 2142 года рождения, младший научный сотрудник ОБК.

Скорее всего, есть и ещё родственники, но я с ними не знаком, да и вряд ли когда познакомлюсь. Родители отца умерли, а мать – детдомовская. То ли от неё отказались, то ли её предков лишили прав. В любом случае, нахрена мне такие дедушка с бабушкой. Наверняка имеется кто-то из дальних родичей. Вот, только рады ли они будут нашему знакомству, когда, появившись на пороге, я улыбнусь своей милой белозубой улыбкой: "Здравствуйте тётя с дядей, это я!"

Конечно, интересно было бы посмотреть, что они потом сделают: хлопнутся в обморок, освободят свои внутренности, позвонят в полицию или Фонд борьбы с инопланетной угрозой (на Земле есть и такой), а может, сразу начнут отстреливаться из крупнокалиберных орудий и пулемётов (если таковые у них имеются)? Вот только я не настолько жесток, чтобы шутить подобным образом с людьми, которые мне, по большому счёту, ничего плохого не сделали.

Выходит, мало того, что я пацифист, так ещё и гуманист! Приятно сознавать себя такой возвышенной и одухотворённой натурой при жутковатой монстроподобной внешности.

Кстати, о ней… Но тут опять придётся вернуться к обстоятельствам моего рождения.

Честно говоря, для меня так и осталось загадкой, почему родителей занесло в систему Ригеля, а не Толимана, где, собственно, и находится наиболее обжитой сектор: планеты четыре и пять – Агрий и Гилей. Конечно термин "обжитой" здесь весьма условен. В обозримом будущем центаврианам с землянами по численности населения, которое на Земле зашкалило за четырнадцать миллиардов и продолжает расти, не сравниться.

Зато его плотность под куполами ничем не уступает городской, а кое-где и превосходит. Всё-таки атмосфера обоих "кентавров", чуть разряженная на Агрие и более плотная на Гилее, страдает от недостатка кислорода. Оттого их более чем миллионному населению приходится ютиться "под колпаком"… точнее, под множеством "колпаков". К тому же непривычная сила тяжести, которая на "четвёрке" составляет 0,82 земной, а "пятёрке" – 1,24, не добавляет удобств живущему на них населению.

Гравитация оказалась особой капризной и своенравной, и обуздать её учёным пока так и не удалось. Остаётся надеяться, что подрастающее поколение агриян и гилеян, число которых уже приближается к двумстам тысячам, будет чувствовать себя на родных планетах если не как рыба в воде, то более комфортно, чем их родители-земляне. Человек ведь такая… такое существо, что приспособиться может к чему угодно.

По-хорошему, обе планеты следовало терроформировать, попытаться привести в состояние, пригодное для обитания земных животных и растений. Вот только куда проще выдвинуть идею, нежели осуществить её на практике.

Казалось бы, всё элементарно: добавить в атмосферу кислорода, и дело в шляпе. Однако, технически это трудно выполнимо и весьма затратно. А инопланетяне, гады, ничего похожего на марсианские установки по выработке кислорода, как в фильме "Вспомнить всё" со Шварценеггером и Стоун, на "кентаврах" не оставили. Так что людям придётся выкручиваться самим.

Самое простое было бы засадить поверхность планет растениями. Те бы за энное количество лет непременно переработали б углекислоту в кислород. Вот только расти подобные джунгли будут века. Да и подходящих земных деревьев для этой мисси пока не найдено. Даже генные инженеры, создавая гибрид с местной флорой, зашли в тупик. Звучит нелепо, но цепочки ДНК местных растений почему-то разительно отличаются от земных.

Единственной дрянью, которая могла стопроцентно прижиться на "четвёрке" и "пятёрке", были сине-зелёные водоросли. А что? Воды на обеих планетах достаточно. Содержание солей, пусть и отличается, но не намного. Водорослям это не помеха. К тому же, их могут использовать в пищу, как люди, так и животные. А с какой поразительной скоростью эта сине-зелёная зараза размножается, думаю ни для кого не секрет.

Именно это, как оказалось и есть их главный недостаток. Учёные смоделировали, что будет, если эти бактерии развести на "кентаврах", предвкушая потрясающие результаты. Они такими и оказались, только те, кто на них взглянул, тут же прослезились. Выходило, что сине-зелёные твари не только изменят атмосферу планеты и её климат, они вообще уничтожат всю флору и, скорее всего, фауну. Неминуемо наступит коллапс и армагеддец всему живому. А ведь биосфера "четвёрки" и "пятёрки" толком ещё даже не изучена.

Короче, до глобального преобразования населённых планет в системе Альфа Центавра дело пока не дошло. И слава богу!

Но я родился не под ярко-синим небом Агрия или зеленоватым Гилея в обжитом секторе Толимана… который по-научному называется Альфа Центавра B. Когда я появился на свет, надо мной простирались тёмно-багровые тучи планеты Х. "Хэ" или "Ха" – просторечное название третьей планеты системы Ригеля (по-другому – Альфа Центавра А).

Полностью оно звучит, как "Хирон" в честь наставника Геракла. Правда, острые на язык космолётчики ухитрились его безбожно исковеркать, отбросив окончание и заменив вторую букву. Угадайте, на какую. Причём это своё неофициальное название "кентавр" вполне оправдывает.

Богом забытая планета.

Сила тяжести – "квадрат" (1,98 земной – вот и получается "квадрат"). Кислорода в атмосфере – чуть больше восьми процентов. Лучи обеих светил через плотную газовую оболочку проникают слабо, поэтому на поверхности даже днём царит полумрак.

И ещё… Если ближайшие к светилам планеты Гифиной, Дорил, Киллар и Орней своей выжженной поверхностью напоминают ту часть ада, где все угли уже догорели, то Хирон, наоборот, похож на другую, где рогатые кочегары решили поддать парку.

Может, на планете и есть где-то полюса холода, но мне о них ничего не известно. То место, где я родился и жил, больше всего напоминает тропики. Жара от сорока до шестидесяти, влажность – почти восемьдесят процентов… Не знаю, такое вообще возможно, или приборы давно вышли из строя. Прибавить к этому вредные испарения и дожди по составу хуже кислотных, которые моросят почти беспрерывно. А вонь в этой клоаке стоит… да самый задымлённый и загазованный город Земли – райские кущи по сравнению с этой сточной канавой. Не случайно все эти годы я ходил с закрытыми ноздрями. Уж такая особенность моего организма, могу, как тюлень, закрывать носовые и ушные полости, чтобы внутрь не попала всякая гадость.

Но вернёмся к Хирону. Невероятно, но в этом адском паровом котле кипит жизнь. И не какие-нибудь там бактерии, инфузории и прочие одноклеточные… хотя и этой дряни хватает с избытком… а самая настоящая флора и фауна. Только не скажу, что богатая.

Растения… С виду – могучие деревья, поднимающиеся корнями прямо из воды, как манговые леса. Если, конечно, можно назвать водой эту бурую болотную жижу. Подозреваю, что все эти гиганты – хвощи и плауны, крепкие снаружи, полые внутри. В чём не раз мог убедиться. Растут они, как на дрожжах, правда, недолговечны. Впрочем, чему удивляться, когда здесь железные детали корабля, даже никелированные и хромированные за четырнадцать лет рассыпались в труху.

В общем, мрачный пейзаж: бурая поверхность медленно текущей реки, торчащие из неё чёрные стволы деревьев, уткнувшиеся в небо тёмно-фиолетовыми кронами. Синяя, коричневая, бордовая трава под ногами, и над всем этим тёмно-багровые тучи. Унылая картина.

И уж совсем невероятно то, что на планете есть разумная жизнь. Целых две расы: веши, которых их враги квабы зовут "квеи", получив в ответ имя "фухи" ("жабы"). Я же этих существ зову: одних – обезьянами, хотя они больше походят на хвостатых ленивцев, а их заклятых врагов – саламандрами, кем они по всем признакам и являются.

Об их "тёплых и дружественных" взаимоотношениях расскажу после, а пока вернёмся к обстоятельствам моего рождения.

Так вот, очень странно, что родителей занесло на Хирон. Не очень-то верится, что они просто перепутали "А" с "Б", вместо одной части системы попав в другую. Напомню, для тех, кто запамятовал: Альфа Центавра – двойная звезда, в которой пара светил "вальсирует" вокруг общего центра с периодом обращения чуть менее восьмидесяти лет, в сопровождении пятнадцати планет… семь из которых вращается вокруг Ригеля, а восемь – Толимана. Был у последнего ещё девятый спутник – Рифей. Но шесть лет назад его, как в своё время Плутон разжаловали в рядовые… то есть, я хотел сказать – перевели из разряда полноценных планет в малые, которых и без того было семнадцать.

Это что касается так называемых внутренних колец, потому что по внешней окружности, вокруг общего для всей системы центра, вращается ещё шестьдесят три планеты… среди которых выделяется почти в три раза превосходящий Юпитер величественный ледяной Несс… и больше двух сотен малых. Да, я ещё не упомянул Проксиму Центавра с её Бромом, Имбреем, Элатом и пятью малыми планетами.

Короче, на всю эту ораву не хватило исконно кентаврских имён, подчерпнутых из древнегреческой мифологии и вход уже давно пошли не только Облакон с Руномудром и Ронан с Бейном, но и всё четвероногое население Кентаврории, чей поименный список за семь игровых серий успел перевалить за полторы сотни. Причём непарнокопытными полулюдьми-полуконями дело не ограничилось, и среди малых планет появились такие, как Гипподамия и Алкиона, не говоря уже Гилономе.

Но ладно, оставим в стороне строение звёздной системы, тем более, что об этом уже написаны десятки книг, которых наберётся на хорошую библиотеку, а будет надиктовано ещё больше.

На чём я остановился? Ах, да, обстоятельства моего рождения…

Как с этой проблемой не бьюсь, до сих пор они для меня остаются загадкой, покрытой зловещей завесой тайны. Потому что, если всё расписывать по пунктам, то набирается довольно обширный список.

Про то, что вместо обжитого сектора, родителей занесло на планету Х, я уже говорил. Дальше – авария. Как она произошла? Отчего? Почему? – до сих пор для меня тайна, покрытая мраком.

По имеющимся отрывочным сведениям могу лишь предположить, что бортовой компьютер был повреждён вирусом, и именно это стало причиной кораблекрушения. ИскИн, как мог, боролся за свою жизнь, самостоятельно отсекая и отбрасывая повреждённые участки. Наиболее ценное ему удалось сохранить: базы данных по биологии, расчет курса корабля… в общем, множество всяких вещей, имевших для родителей жизненно важное значение, и ставших абсолютно бесполезными потом для меня… Но об этом чуть позже.

Короче, запись момента аварии, как визуальная, так и символическая, со всеми диаграммами и показаниями приборов, оказалась, как решето дырявое. А на том месте, где должны были быть данные, указывающие на причины выхода компьютера из строя, вообще зияла огромная брешь.

Всё это недвусмысленно свидетельствовало о том, что эта информация подлежала уничтожению в первую очередь. Следовательно, это был не обычный сбой, а целенаправленная диверсия, которая почти удалась… Да нет, если целью было убийство моих родителей и заметание каких-то не ведомых мне следов, тогда задача была выполнена полностью. Отец и мать погибли. Вот только я уцелел! И я буду не я, если не докопаюсь до истины и не воздам всем виновным по делам их.

Звучит слишком высокопарно? Что ж, я дал слово ещё там, под багровым небом Хирона, когда у меня не было ни единого шанса расквитаться с обидчиками, а теперь мне остался пустяк: вычислить их, найти и рассчитаться за содеянное. Полностью.

Я не буду собирать доказательства, нанимать сыщиков, адвокатов, убеждать судей… Потому что я сам себе судья, прокурор и палач… или лучше сказать исполнитель приговора? Да нафиг, к чёрту эти политесы! Я привык полагаться только на себя. Поэтому я их просто найду и убью! И пусть об этом думает кто что хочет!

Вот только, чую всеми своими чувствами… шестым, седьмым и восьмым… что это будет ой как непросто. Потому что простому школьнику-хакеру, от нефиг делать бродящему в сети и ломающему чужие "игрушки" не по силам взломать коды звездолёта, запудрив мозги ИскИна. Значит, это сделал кто-то из "своих": военных, представителей спецслужб или служащих самой компании. Тайный сигнал к уничтожению, и вирус, заранее заложенный в системе, сделает своё чёрное дело.

Наверное, так оно и было. Что для тех, кто играет судьбами тысяч, а может быть, и миллионов людей, всего лишь две из них и одна нерождённая моя. Кто мы для них – пыль под ногами… грязь. Вот только на ней можно очень неудачно поскользнуться и ушибиться. Сильно. Насмерть. Надеюсь, мои враги будут умирать медленно и успеют проникнуться мыслью, как глубоко они были неправы. Вот только жаль, что убить злодеев я смогу только один раз, и их смерть всё равно будет ничто в сравнении со страданиями моих родителей, потому что умирали они страшно.

Если от записи падения и крушения корабля уцелели лишь отдельные обрывки, то последующие часы агонии экипажа после приземления, будто в насмешку, остались запечатлены в памяти компа во всех подробностях. Стоит только подумать, как проклятая память услужливо подбрасывает жуткие кадры во всех ракурсах.

Вот мама. Мягкие, почти детские черты… пухлые губы… выражение лица кажется каким-то испуганно-удивлённым… Уже после того, как отец извлёк её тело из скафа и поместил на хирургический стол… До этого из-за трещин, покрывших щиток гермошлема, ничего толком было не разобрать.

Приборы не врали, когда отец взялся за вибронож, мама была ещё жива. Состояние комы – это не смерть. То что произошло, было убийством ещё живого человека. С таким диагнозом мамуля стопроцентно осталась бы жива на Земле и, чуть с меньшими шансами, в обитаемом секторе Альфы Центавра. Но на грёбаном Хироне у неё не было ни шанса.

Когда корабль пикировал на планету, отцу как-то удалось притормозить его падение… Как, не знаю, видел на кадрах только искажённое от боли лицо.

Как бы то ни было, судно спланировало на свободный от зарослей участок на берегу реки, единственный на многие сотни кэмэ вокруг. Вот только его "торможение" было весьма относительным, потому что от удара о твёрдую поверхность нос судна деформировался, а обзорные экраны рассыпались вдребезги. Материно кресло сорвало, и она врезалась в стену. Удар пришёлся как раз по щитку шлема. Как не оторвало голову, остаётся загадкой. Но экзоскаф помог лишь частично, шейные позвонки оказалась сломаны в двух местах. Отцу при ударе смятой панелью управления повредило левое колено.

Как я уже говорил, все травмы были бы не смертельны, но в другое время и в другом месте. Полуживая система безопасности корабля, в задачу которой входил контроль за состоянием здоровья экипажа не сразу отреагировала на угрозу. А вот беспощадные бактерии и вирусы планеты Х не дремали. Земные нанопластыри и вакцины им были не помехой. Скорее всего, они приостановили распространение инфекции, но ненадолго. Ни лекарства, ни нанодоктора, ни медблок ИскИна просто не знали, с чем следует бороться. Да и сам папа задёргался, когда его температура зашкалила за тридцать восемь и не желала спадать.

Вот тогда он и принял решение… абсолютно правильное, но бесчеловечное. А потом, не колеблясь более ни секунды, спешно приступил к его реализации. Тело матери оказалось на столе, её обнажённый живот покрыла наносмесь, из которой тут же вырос пузырь – своеобразная дезинфекционная камера. Гермошлем полетел на пол, на лицо отца была нанесена такая же наномаска. Потом настала очередь рук по локоть. Скаф уже было не восстановить, но он был не нужен. Отец был абсолютно безжалостен к себе, как и к другим, и не питал лишних иллюзий. Он знал, что не только его дни, но и часы, а может, даже, минуты, уже сочтены. Но вибронож в его руке не дрогнул.

Кесарево сечение рассекло плоть, и на свет появился перемазанный кровью маленький сморщенный комочек – я. Неуклюже прыгая на единственной правой ноге… левую до середины бедра он себе ампутировал раньше, поняв, что именно там расположен очаг воспаления. При этом отец не ограничился одной наноплёнкой, а прижёг разрез резаком, пытаясь выжечь заразу с корнем. Как я уже говорил, батя был крут. Я б так точно не смог. Даже накачавшись до бровей, как он, обезболивающим и стимуляторами. Жаль, что всё это не помогло.

Дальше, прямо с "пузырём" я был аккуратно помещён в "инкубатор". Всё-таки родители были биологами, поэтому всё постарались предусмотреть заранее. Всё, кроме своей смерти.

Мой новый "дом" был не простым кувезом, который можно встретить в любом акушерском отделении, а мощным агрегатом с автономным ИскИном, манипуляторами, армией нанороботов и множеством иных наворотов, которые обычному медицинскому оборудованию и не снились. Даже страшно подумать, кого там могли выращивать и "донашивать".

Как только я оказался внутри, защитная нанооболочка распалась, а умная машина сама стала подключать системы жизнеобеспечения, пока отец колдовал с программой, вводя только ему ведомые коды. О чём-то задумавшись, папа обернулся и тут его взгляд наткнулся на им же самим распотрошённое тело мамы. Будто разом прозрев, и осознав весь ужас содеянного, он бросился к ней, поскользнулся, упал, судорожно схватил свесившуюся со стола руку.

– Кирочка! Милая! Родная! Прости меня! Прости! – повторял он, покрывая поцелуями безжизненные пальцы, и горько зарыдал.

Потом неожиданно вскочил и бросился обратно к "инкубатору", вцепившись в него мёртвой хваткой:

– Слышишь меня ты, проклятая железяка! – заорал он, барабаня кулаком по крышке моего "саркофага", – Ты должна сделать всё, чтобы мой сын выжил! Ты слышишь, тварь?! Иначе я вернусь с того света и разделаюсь с тобой! От тебя и ржавой трухи не останется! – и дальше всё в том же духе, перемежая угрозы в адрес ни в чём не повинного медицинского блока отборной матерной бранью, которую доктора и профессора вроде бы знать не должны.

Что тут говорить, в так обстоятельствах и у самого крепкого нервы сдали бы.

Немного успокоившись, отец вколол себе новую порцию лекарств, а затем продолжил свой скорбный путь. Сперва он кремировал останки жены, потом сам лёг в утилизатор. К этому времени его кожа на лице и руках воспалилась, глаза слезились, а сам он то и дело чихал и кашлял. Нанороботы были бессильны.

Что бы отец не совершил в своей жизни, надеюсь, он мучился недолго.

Считанные секунды и под кровавым небом Хирона я остался один.

Только я и два стандартных кубика с прахом. Фамилия, имя, отчество, даты рождения и смерти, идентификационный номер и ещё несколько наборов цифр, наносимых в обязательном порядке. Всё.

Больше года я находился в "саркофаге", даже после того, как меня "доносили" и "родили". Как только шибко умный агрегат решил, что мне пора начинать ходить на своих двоих в полный рост, а не ползать на четвереньках, меня тут же аккуратно подцепили манипулятором и вытащили наружу. И мяукнуть не успел, как оказался на полу.

С тех пор весь корабль стал для меня одним большим манежем. Здесь я научился ходить, говорить, есть космическую еду из тюбиков. Потом уже перешёл на солдатские рационы и узнал, как пользоваться электроприборами.

Не так уж это и сложно, если в твои мозги перекочевала почти вся память корабельного ИскИна, вернее всё то, что от неё осталось. Миллионной её части человеческому мозгу оказалось бы достаточно, чтобы окончательно спятить. Наверняка и меня б ждала точно такая же участь, если бы не имплантаты – биологические компьютеры последней модели, выращенные из клеток человеческого мозга. Ушлая машина сунула мне два таких напротив висков и, кажется, ещё один на затылке, ближе к шее. Но последний пока находится в спячке, неактивированным. Что, согласитесь, несколько напрягает.

Однако, мне грех жаловаться. С такой "снарягой" в голове, можно звёздные маршруты в уме прокладывать. Вот только к чему всё это, если я заброшен на необитаемую планету. "Необитаемую" – в смысле людьми. Как я уже говорил, здесь есть свои вполне разумные аборигены, хотя и совсем дикие. А вот из представителей человечества – я один. Если, конечно, меня можно к ним причислить.

Я вот, например, считал и считаю себя человеком, и как-то по-другому себя не идентифицировал. Хотя… Да, тот качок в холле института отчасти был прав, я действительно сильно смахивал на гоблина. Низкий рост (всего метр сорок девять… даже до полутора не дотянул), квадратная фигура с почти незаметной шеей. Казалось, что моя голова растёт прямо из плеч. Руки до колен и уши…

Нет, мой отец молодец и я безмерно ему благодарен, но надо было как-то чётче формулировать свои пожелания, давая задание безмозглой железяке. Понимаю, что батя был уже при смерти и явно не в себе, но доверять будущее своего сына ржавому корыту? Какая разница, что это навороченный "Демиург" фиг знает какого поколения, специально предназначенный для биологического моделирования новых модификаций растений и животных. Он же не бог… Да хоть бы и был им! Проклятый ящик с кучей плат и клубком проводов, перевернувший с ног на голову моё будущее. Так бы и запинал ногами! Его счастье, что раньше я понятия не имел, как выгляжу, да и о своём облике как-то не задумывался.

Не-е, я смотрел фильмы, видел там людей: мужчин и женщин, детей и стариков, но себя почему-то с ними не ассоциировал. Просто не задумывался над этим. Я точно знал, что я – человек, и они тоже, но сравнивать себя с ними мне даже в голову не приходило. И слава богу!

Проклятая железка! Ну что ей стоило сделать меня хотя бы повыше ростом. Тогда бы я походил не на качка-гоблина, а на эльфа или, на худой конец… кстати о концах… нет, об этом потом, тем более, что мне тут грех жаловаться.

Так вот, может быть с этими ушами, доставшимися мне, похоже, от летучей мыши. Они могли улавливать очень широкий диапазон звуков, включая инфра и ультра. Всё это хорошо, но с такими локаторами и карликовом росте не то, что эльфом, даже нэком нельзя прикинуться. Хорошо, хоть хвоста мне не отрастили.

С кожей… или вернее сказать, шкурой обстояло не лучше. Мама у меня – русская, папа – русский, значит, и сам я должен был быть вполне белым человеком. А на деле, больше смахивал на мулата или метиса. Да по сравнению со мной первый цветной американский президент выглядел Снегурочкой. И ладно бы кожа была светло-коричневой, нет, у неё был какой-то непонятный сероватый оттенок. Оттого она выглядела бурой, как и волосы, если можно так назвать эту покрывавшую голову жёсткую щетину.

Единственное, что было по-настоящему красивым, так это мои глаза. Большие, тёмно-зелёные, как изумруды… Если бы ещё не вертикальный зрачок… Пусть у рептилий точно такие же, но мне больше нравится сравнение с кошками. Тем более, что мои зрачки сужаются днём и расширяются ночью точно так же, как у котяры. "Пода-а-айте, бедному коту Базилию!"

Ну что ещё можно сказать про своё тело? Кости у меня толще и крепче. А строение их таково, что от сильного удара они деформируются, но не ломаются, быстро возвращаясь в исходное состояние. Такая "упругость" связана со многими факторами, начиная от "памяти" самого организма и кончая синтетическими прожилками, вживлёнными в надкостницу. Чтобы рассказать подробно, надо инфокнигу надиктовать.

Мышцы – это тоже отдельная песня. Пусть их масса относительно невелика, зато силой меня бог… или точнее, "Демиург", который меня сотворил именно в этом виде… не обидел. Сухожилия и связки были тоже на редкость крепкими и эластичными. Пока ни разу себе ничего не порвал, хотя, честно скажу, никаким экстримом ради забавы никогда не увлекался.

Да и зачем, у меня вся сознательная жизнь – сплошная череда испытаний на прочность с самого малого возраста. И двух лет не исполнилось, как пришлось вступить в единоборство с местной ядовитой змеёй. Как я уже говорил, уцелевшая часть корабельной защиты кое-как держала барьер, отражая попытки проникновения внутрь корабля крупных тварей. А вот на всякую мелочь ей элементарно не хватало энергии, которую ИскИн всячески старался экономить… энергоблок был на последнем издыхании… ограничиваясь лишь контролем за обстановкой и точечными выстрелами по нарушителям.

Отчего-то змея была посчитана безопасной… Ещё раз повторюсь, что знания о местной флоре и фауне у ржавой железяки были почти на нуле. Так что гадюку пропустили.

Схватка с ней закончилась вничью: она меня укусила, я её тоже. После этого часа на два, а может, и больше, я впал в состояние, похожее на кому. Необычный сон, когда сердце бьётся через раз еле-еле, а дыхание и все остальные функции организма замедляются.

Когда я наконец очнулся, тушкой убитой мной змеи… я успел перегрызть ей горло… уже лакомились какие-то черви, жучки, паучки. Несколько таких тварей успело влезть мне в нос и уши. Тем хуже для них! Забыл сказать, весь мой организм всех проникших внутрь паразитов переваривает вместе с их кожурой и скорлупой. В этом он похож на желудок, который, мне кажется, способен переварить даже гвозди. Но я, по вполне понятным причинам, этого не проверял, да и не собираюсь.

Короче, "нахлебников" я отогнал, а тех, кто не был слишком резвым, попросту съел. Попробовал поверженного врага, но змеюка мне не понравилась – слишком костлявая. Пришлось сжечь её в утилизаторе.

В общем, если правы учёные, и человек в нашей части вселенной самое опасное существо, то я из людей опасней всех. А всякие там "чужие" и "хищники" нам вообще не соперники. Стоит людям только научиться их готовить, как все они немедленно попадут в Красную книгу.

К шести годам моё детство закончилось. ИскИн решил, что я достаточно крут, чтобы выйти наружу. Запасы продуктов к тому времени подошли к концу, а кислотные дожди сожрали последний фильтр. Чтобы не умереть от голода и жажды, следовало сделать новый шаг. Я проверил зарядные устройства обоих плазменных пистолетов… америкосы похожие штуковины называют бластер-П, но у нас пользоваться этим обозначением непатриотично… пистолет – оно как-то роднее. Потом, уже в который раз, я "пробежался" по зарядке запасных батарей. Подтянул съехавшие "шорты", что смастерил из ткани отцова скафа.

Стесняться на планете было некого, но каждая местная тварь так и норовила укусить меня за очень важный орган, что болтался между ног. Из всего моего тела он оказался самым уязвимым. Раны были болезненны, а ткань регенерировала хуже всего. В других местах быстрее, чем на собаке заживало, а здесь… Материал скафандра был эластичным и прочным – то, что надо.

Я дал мысленную команду открыть дверь и шагнул с рампы. М-да, это не Голливуд, это гораздо хуже. Не было ни торжественной музыки, ни надписи аршинными буквами "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АД!"

Только нудный кислотный дождь. Планета Х была в своём репертуаре.

Глава 2

Что можно рассказать хорошего о моём дальнейшем житье-бытье. Если в двух словах – война за войной и снова война.

И так постоянно. Спать ночью приходилось в полглаза, в любой момент ожидая нового нападения. Только нашествий пришлось выдержать шесть: пять из которых устроили веши и только одно – квабы. Но это совсем не значит, что саламандры менее воинственны. Просто их речные "охотничьи угодья" давно поделены, а вспышки агрессивности на моих земноводных соседей накатывают раз в год, во время нереста.

Тогда наша тихая протока буквально вскипает. Сюда приплывают ещё десятки, а, может, сотни особей. Одни мечут икру, другие выпускают молоки. Всё это сопровождается непрерывной, ожесточённой дракой. Самки дерутся между собой, за удобные места для навешивания гроздьев икринок. Таких же прозрачных янтарных, как виноград, только в три-четыре раза больше. И, ясное дело, в каждой уже сидит по микроскопическому квабу, каждому из которых ещё предстоит неимоверно долгий путь: подрасти, появиться на свет и выжить в этом филиале преисподней, именуемом "Планета Х". И только пройдя все круги ада, став большим и сильным, закалившись в этом жарком и смрадном горниле, вернуться на место своего рождения, чтобы дать жизнь новому поколению себе подобных.

Но не каждому из новорождённых суждено пройти этот тернистый путь, таящий бессчётное количество опасностей, до конца. Победу одерживает сильнейший… и хитрейший.

Другое дело веши – это вам не какие-нибудь жабы. Хотя, честно вам скажу, квабы – не лягушки. Больше всего они похожи на тупоносых крокодилов. С той лишь разницей, что у пресмыкающихся прочная шкура, а у этих зубастых тварей покрытая слизью кожа. Зато по своей смертоносности земноводные обитатели планеты Х земным крокодилам ничем не уступают. Сам видел, как один из них… не знаю, самец или самка… да какая, собственно разница… женские особи порой бывают гораздо крупнее и злее… Вот и зазевавшемуся веши, спустившемуся с дерева, чтобы стырить из кладки гроздь икры… Ох и любят приматы это дело…

Как потом узнал, не столько из-за недостатка пищи. Оказалось, что добыть у грозных соседей отложенную ими и прилежно охраняемую икру, для молодых обезьян, точнее обезьянов… потому что на промысел отправляются только молодые самцы… или правильнее сказать – мужчины?.. В общем, для юношей этот грабёж был своеобразным экзаменом на зрелось. Молодой самец брался доказать свою полезность для племени, как охотник и воин. Только после этого мужчина-веши становился полноправным членом клана и мог завести семью.

Вроде бы всё просто: сорвать "гроздь винограда" и разделить её со своими родичами, которые во время испытания прикрывают смельчака сверху, готовые в любой момент осыпать врага дротиками. Видал я эти шипы. По местным меркам – страшное оружие.

Блин, было дело, чёртовы бандерлоги буквально изрешетили единственную мою канистру. Сволочи! Она-то у меня всего одна была! Больше родители запасти не додумались. Кто ж знал, что весь остальной металл, даже хромированный и никелированный в этой атмосфере начинает ржаветь. Бронза и медь корродируют, а любая пластмасса, способная выдержать космические лучи и почти абсолютный холод, превращается в нечто невообразимое. Аллюминий тоже покрывался золотистым налётом, но ничего, вел себя вполне терпимо. Самое идеальное, конечно, в едкой среде – стекло, но что делать такому хрупкому материалу на космических кораблях?

А эти грёбаные обезьяны, как увидели мою ёмкость для воды, так тут же решили использовать её, как мишень. Конечно, на фоне сине-фиолетовой травы её прекрасно было видно. Вот и утыкали, гады, "иглами". Три сквозных попадания. Одно наискось сверху-вниз, и ещё два сбоку, когда многострадальная баклага упала на правый бок.

Сволочи! Ох, как я был зол! Ведь только на пару шагов отошёл, чтобы поправить ливнесток. У меня там висело что-то вроде "кармана", куда я воду собираю. Фильтрую от грязи, букашек, листьев и всякого мусора, а потом – в канистру. А тут ёкарные бандерлоги взяли мне её и расстреляли.

– Убью-ю-ю, нахрен!

Я тогда просто осатанел, выхватил оба пистолета, зрение перекинул на тепловое, иначе этих гоблинов в листве хрен заметишь, и ну палить по ним, гадам. Не помню, скольких тогда побил, наверное, не больше десятка, но и не меньше полудюжины. Конечно, не все заряды попали в цель или оказались смертельными, уж очень высоко сидели гады, почти на самых верхушках "пальм": метров тридцать пять – сорок, никак не меньше. Да ещё попробуй попади, когда оттуда, сверху в тебя мечут дротики. А это, я вам скажу, – не шутки.

Эти "иголки", почти метровой длины, растущие на местных "акациях", высохнув и затвердев, становятся, как камень. Веши научились "подгрызать" их ещё зелёными, когда те только начинают затвердевать. Дошедшие до нужной кондиции "иголки" подпиливают камнями, как можно сильнее, но не полностью, чтобы живительные соки продолжали поступать, а сам шип рос дальше, становясь длиннее и толще. Когда рост завершиться, "иглу" обламывают, и вуаля – грозное оружие… для мира разумных существ, не знающих иных материалов, кроме дерева и камня… готово.

К слову сказать, мою канистру шипы прошили насквозь, до половины длины уйдя в каменистую почву. Так что мне изрядно пришлось повозиться, чтобы выдернуть их, окончательно не искорёжив тонкий металл.

Ох, и зол был я тогда! Да ещё пришлось "поплясать", между вонзающихся то тут, то там в землю смертоносных дротиков. Ну и я не остался в долгу! Пока не разрядил в гадов обе обоймы, не успокоился. Заряд, конечно, был установлен на самый малый, иначе бы я их просто не достал… всё-таки мои бластеры – это не штурмовая винтовка, а тем более, не снайперская, а оружие ближнего боя… но и простого ранения или временной потери сознания сидящему на ветке бандерлогу будет достаточно, чтобы рухнуть вниз. А там или в воду к квабам на растерзание, или мне под ноги на расправу.

Уцелевших, тех, кто после падения с высоты ещё был жив, я даже не добивал. Не мудрствуя лукаво, покидал их всех, и живых, и мёртвых, в реку, где их вмиг разодрали и сожрали. И поделом гадам! Ну и что, что они разумны? Были б у них мозги, не изрешетили б мою канистру, не думая о последствиях!

А потом ко мне в гости пришёл старик-веши, древний, как мамонт, с редкой поседевшей шерстью, через которую просвечивались уродливые пигментные пятна. Где они только такого откопали? Видать решили, что старому не сегодня-завтра всё равно помирать, вот и послали его к воинственному соседу.

Я смотрел, как ковыляет навстречу старик, держа ладони рядом с рукоятями пистолетов, готовый выхватить их в любой момент. Прямо, как какой-то ковбой на Диком Западе, хотя, по сравнению с планетой Х, все их страсти-мордасти и яйца выеденного не стоят. Надо постоянно быть начеку, уж слишком нереальным казалось происходящее. Обезьяны и переговоры… как-то всё это в моём сознании не вязалось. Хотя, кто их знает, меж собой они как-то уживаются? Так что ничего не оставалось, как стоять и ждать, чем же кончится дело.

Не я устроил эту встречу, о ней мне проорал с пальмы особо голосистый бандерлог. Я настолько удивился, что прежде, чем успел что-то сообразить, согласно кивнул, хотя надо бы было послать этих гадов куда подальше. Впрочем, я это всегда успею, послушаю лучше, что они мне скажут. Чтобы возобновить резню, ума много не надо.

Старик сделал ещё несколько шагов. Странно, но мне показалось, что звуки вокруг стихли. Весь окружающий мир замер, с нетерпением ожидая, чем же кончится эта встреча.

– Приветствую тебя, наш бесхвостый собрат, – проскрипел старый пень, – Мы убедились в твоих отваге и мужестве…

– Хорош трепаться, – прервал я этот поток красноречия, – по делу говори, – произнёс мой "обруч".

Дело в том, что язык местных аборигенов гораздо шире по диапазону, чем человеческий. Слышать-то его своими "локаторами" я слышу, вот только моё человеческое горло воспроизвести все эти щелчки, шипение и ультразвуковое повизгивание не в силах, поэтому я и сделал себе транслятор-переговорщик. Хитроумную штуковину, чтобы особо не напрягаясь, преобразовывать мысли в слова на чужом языке.

Как я уже говорил, у меня в голове тройка нехилых компьютеров. Один из них и был задействован на сбор, идентификацию и обработку слов местных аборигенов. По мере накопления словарного запаса я стал понимать язык дикарей и строить на нём фразы. Но чтобы их озвучить, понадобился "обруч". Его чувствительные датчики, соприкоснувшись с кожей, получали нервные импульсы, а закреплённая надо лбом "вякалка" преобразовывала их, по необходимости, в язык квабов или веши.

С помощью этой штуковины с Клавой я довольно быстро нашёл общий язык, а вот общение с бандерлогами раньше сводилось к тому, что я их на все джунгли посылал по матери. И, судя по тому, что сейчас ко мне заявились для переговоров, получалось это довольно доходчиво. Ха, что ж, посмотрим, как эта система будет функционировать, так сказать, в приватной беседе.

Старик заткнулся, состроил рожу, которую вряд ли можно было назвать довольной, и ожёг меня злобным взглядом. Но миссия есть миссия, поэтому беззвучно пожевав губами, он продолжил:

– Ты – храбрый воин и умелый охотник. И ты очень похож на нас, хоть и бесхвостый. Поэтому неправильно, что такой…

Когда до меня дошёл смысл следующего слова, я сперва малость прих… прибалдел, а потом схватился за пистолет… Чтоб меня, да оскорбляли какие-то лохматые твари?!.. Пусть и человекоподобные, да я за такое… Потому что дословно слова старика звучали, как "длинный х… хрен".

Даже не знаю что меня удержало, будь говоривший со мной веши чуть помоложе, так бы и бабахнул гаду заряд между глаз! Не посмотрел бы, что тот безоружный! За базаром-то надо следить! Припрутся незваными тут всякие хвостатые, да ещё и оскорбляют!

Старый не на шутку струхнул, понял, что едва не расстался с жизнью. И забормотал, забормотал.

– Чего частишь, нормально говори! – оборвал я его.

Тут-то он сбивчиво, глотая слова и объяснил, что это был такой комплимент, мол "крутой чувак", на местный манер. Откуда ж мне знать, что у них, аборигенов вся крутизна х… ну-у, в общем, сами понимаете чем, измеряется… Ну что с них взять, – дикари!

Ну ладно, я и сам знаю, что крут, и это что, всё, что они хотели сказать? Как оказалось, нет.

– Ты же живёшь один? – на всякий случай уточнил старый пройдоха.

– Ну да, – кивнул я, не совсем понимая, куда он клонит.

– Вот, а для "крутого перца"… он опять использовал то же самое выражение, едва не стоившее ему жизни… это – неправильно,.. – бандерлог опять начал распинаться, вешая мне лапшу на уши.

– Ну и что? – опять не понял я, к чему вся это бодяга.

– У каждого охотника и воина должна быть семья или, хотя бы, подруга.

– А где ж я её тут возьму?

Блин! Я ж единственный человек на планете!

– Мы тут захватили двух кисок… или цыпочек… (уж не знаю, как правильнее перевести). Они такие милашки, – старикан закатил глаза и совсем по-человечески причмокнул губами. Едва слюни не пустил. Из самого, старого пня, уже песок сыплется, а всё туда же, – А какие у них симпатичные мордочки, а какие огромные глаза, а какая пушистая шёрстка, а какие у них узкие… (ну, это он к тому, что они, мол, девушки)…

А я слушаю и думаю, ну а мне-то, какая, собственно, разница, что у них там узкое, а что широкое? И тут меня этот ёкарный бабай как приложит, прямо, как пыльным мешком по кумполу:

– Любую можешь забрать себе. А если хочешь, так забирай сразу обеих.

Чего-о?! До меня даже не сразу дошёл смысл происходящего. Чтобы я с этими шапками-ушанками ходячими?!

И тут дед меня добил, да так, что окончательно выпал в осадок и оказался в полном ах… ауте:

– Если тебе не нравится, что они с хвостами, то мы можем их отрубить!

Я так и застыл с приоткрытым ртом.

Нет, я, конечно, читал фантастику, где главные герои частенько с инопланетянками… ну-у-у, того самого… Начиная с Аэлиты и кончая Эрмиолой… Может, и сейчас кто-то новую историю сочиняет… В конце концов, половина женской фантастики – это романы о любви, только принц там не на белом коне, а на лихом звездолёте, и не обязательно земном. Ну а мужчине-космолётчику сам бог велел, едва высадившись на чужую планету, встретить какую-нибудь местную красотку. А дальше неземная любовь-морковь…

Да-а-а-а. Вот только во всех этих историях непременно предполагается, что неземные принцы с принцессами являются вполне себе человекоподобными существами. Ну, может, с небольшими отличиями… Во всяком случае, не какие-то зверушки хвостатые.

А тут? Ну и что, что они все из себя глазастые и пушистые кавайные няшки. Да, коалы тоже симпатичные, но кому придёт в голову трахнуться с таким вот чудом, пусть оно хоть трижды разумное. На мой взгляд, это какой-то зоофилией попахивает.

Нет, может, если бы я прожил на планете достаточно долго, и меня бы подпёрло, что без секса никак… Ну-у, даже не знаю… А пока, как-то особого желания не возникает… Да и молод я ещё, хоть и развит не по годам…

И потом, нафига мне лишняя обуза? Ну заберу я этих девчонок, и что с ними делать? Их же ещё кормить надо и охранять… Как там сказал Состоятельный крот в мультике про Дюймовочку: "Жену кормить надо, а жёны, они знаете, какие прожорливые".

Так что будем считать, что женитьба пока для меня – это роскошь, которую я не могу себе позволить!

И тут ещё Клава влезла:

– Ква-ква… А как же я?

Да помолчи ты, женщина!

– Ка-ак, – вытаращился на меня старик, – ЭТО – ТВОЯ ЖЕНЩИНА-А!!!

Клава?

– Хы! А как ты это себе представляешь?

Бандерлог вообще впал в полный ступор.

Не-е, ну надо ж предположить такое, чтобы я с этим крокодилом… то есть крокодилой…

"По улице ходила большая крокодила, она, она… в пупырышках была!"

Сколько к тому времени мы были знакомы с Кваии… в общем, дальше мне её имя ни за что было не выговорить, потому что там следовало пара щелчков и ультразвуковой перелив… Короче, я назвал её Клавой, она, вроде, не обижается… Попробовала бы обидеться!

В конце концов, я же спас ей жизнь, когда она, чуть живая, вывалилась на берег с оторванной левой задней лапой и отгрызенным хвостом. А в другую заднюю уже готова была вцепиться выскочившая следом саламандра. И тут Клава возьми и проверещи на своём что-то такое жалобное… Я в их языке тогда совсем не разбирался… Ну я и влепил вражине заряд меж глаз. По-хорошему, надо было б добить и это недоразумение, но я пожалел Клаву. Пригрел на груди эту… саламандру… подколодную.

А она что мне тут недавно учудила. Вышел я, понимаешь, поутру на променад до ближайших кустиков… не в корабле же мне гадить… Можно, конечно и в утилизаторе, он всё испепелит и следа не останется. Однако, ценную энергию надо экономить, иначе её на зарядку батарей для бластеров не хватит. Реактор-то давно сдох, ещё при катастрофе, это в накопителях ещё что-то осталось. Вот только, надолго ли? А то очередное нашествие местных аборигенов придётся встречать уже не с "горячим", а с холодным оружием.

Ну да ладно, поживём – увидим…

Так вот, вышел я тем утром на улицу, иду, значит, по высокой траве. Тут мне раз, и какая-то б… в общем, кто-то очень нехороший… вцепляется в ногу. Дёргаю ей, а это юная саламандра… не знаю уж, какого полу, мужского или женского… или он у них позже проявляется… Да мне-то, какая разница, кто кусает за палец, мальчик или девочка. Да ещё так крепко вцепился. Тут я, как поддам паршивца, что он несколько раз перекувырнулся в воздухе, прежде чем шлёпнуться в воду.

И тут рядом выныривает Клава:

– Ква-ква… В чём дело?

Я ей, как могу, пытаюсь объяснить, мол, твой спиногрыз мне чуть палец не отгрыз. Уйми, женщина, мелкоту по-хорошему!

А она мне:

– Дорогой, но это же наши дети.

– Чё… Чё… Чего-о?! – у меня от такой заявы аж дыхание перехватило. – С каких это пор они "наши"?! Ты их прижила от посторонних мужиков, а я о них должен заботиться?!

– Но ведь ты это делаешь?

Блин! И возразить нечего, тут она кругом права. Я не давал нападать на детвору бандерлогам, а с речными тварями она сама справлялась. Но, если попадался слишком сильный кваб, я приходил на помощь, и мы потом вместе делили добычу. Правда, во время нереста, я давал самцам выпустить молоки и пускал в ход пистолет только по сигналу Клавы. Иначе, откуда бы тут появилось её потомство.

– Ты, главное, хвостом чаще маши, – напутствовал я боевую подругу, – а то вас там в воде толком не различишь.

Да, насколько саламандры медлительны и неповоротливы на суше, настолько они стремительны и изворотливы в воде. Там, в клубке сцепившихся тел, и не разберёшь кто где и чья берёт. А пристрелить по ошибке Клаву… всё-таки она тоже спасла мне жизнь… По крайней мере, один раз точно…

Это было в самое последнее нашествие бандерлогов. Обезьяны тогда ухитрились скрытно подобрались вплотную к звездолёту. Мой сон, конечно, чуткий, но не настолько, а гадская система безопасности уже в который раз лопухнулась… или она намеренно саботажничала, после того, как я перевёл эту дармоедку… энергии она жрёт немерено… в экономичный режим.

Не знаю, чем кончилось бы дело, но клава метнула илаю – так они называют половинки двустворчатых раковин, метко попав в кого-то из веши. Поднялся шум, плеск – бандерлоги принялись пулять в воду дротики. Наверное, подумали, что я там сижу.

А я-то не там, я здесь. Выскочил на них, как медведь из берлоги. Правильно говорят: не будите лихо, пока оно тихо. Макаки и мяукнуть не успели, как их на три особи стало меньше. А дальше вообще началось форменное избиение.

Грёбаная охрана наконец-то включилась, и мне моих врагов стало видно и в тепловом, и в ультрафиолетовом, и во всех прочих диапазонах. Какой пожелаешь. Прямо, как в фильмах "Хищник 2" или "Неземная". Только сориентироваться, где ты, а где корпус корабля, а дальше, как в тире. Своеобразная "стрелялка", только всё в реале, в кромешной тьме. И ещё, каждая "мишень" так и норовит запустить в тебя дротиком. Ночью, ведь, эти гады видят ничуть не хуже меня.

Вот только, как у ковбоя, мой "револьвер" был быстр, а "обоймы" полны. И в конце концов всё кончилось, как всегда – с дикими воплями уцелевшие враги бежали. А я беспощадно добил раненых, бросив на съедение Клаве и народившийся мелкоте. Квабы – они такие, хоть размером с палец, а уже хищник, ловит и сжирает всяких жучков-паучков. А сейчас мамаша рвала добычу на мелкие части, разбрасывая вокруг, чтобы ребятня тоже полакомилась.

– А ты? – вопросительно уставилась она на меня.

– Не-е, – помотал я головой.

Я не ем бандерлогов… Не потому, что они относятся к приматам и братьям по разуму… Вот "жабы", те тоже разумны, и что теперь? Они могут охотиться на меня, а я – нет? Не-е, так не честно. Как там говориться: "Какой мерой меряете, такой и вам отмерено будет". Хотели меня съесть? Фиг вам, я это сделаю первым!

Просто тут насмешка судьбы. Вроде бы ближе должны быть обезьяны, но больше всего нападений именно от них. А саламандры – совсем чуждые создания, но сними… по крайней мере, с одной из них… я смог наладить пусть и не дружеские, но хотя бы добрососедские отношения.

Ха! Зато мясо злодеев-бандерлогов мне поперёк горла, хоть оно и вполне съедобно… но этот привкус… какой-то такой сладковато-приторный… и ещё оно пахучее, как женская косметика. В общем, как сказал Данди-Крокодил: "Есть-то, конечно, можно, но вообще-то – дерьмо!"

Иное дело – квабы. Их мясо вкусное и нежное… не то, что жилистые макаки… по вкусу земноводные напоминают земную рыбу (это я узнал позже, когда ступил ногой на поверхность колыбели человечества).

Кстати, Клава была не против того, что я убиваю её сородичей. Оказывается, все "жабы" – жуткие индивидуалисты и живут по принципу: "Закон джунглей – каждый сам за себя!" Единственное исключение – время, когда квеи спускаются с "пальм" тырить икру. Тогда из воды в них летят илаи и выдернутые из илистого дна дротики. И стоит кому-то из жуликов упасть в воду, как его тут же безжалостно рвут на части.

Но всё-таки у квабов нет стадного чувства, как у веши. Даже против обезьян они объединяются не для обороны, а, скорее, для нападения. Так сказать "большой охоты". Охранять потомство – это прерогатива самок. Они этой икры наметали, пусть теперь её и стерегут.

Тем более меня взбесило заявление Клавы. За кого это она меня принимает?!

– Слушай сюда, мамаша! – заорал я, – Если эта шантрапа будет мне досаждать, я вас всех изведу нахрен! Я вам, рыбам лапчатым, покажу где квеи зимуют! Давно пора навести порядок в вашем террариуме! – продолжал я неистовствовать, размахивая пистолетом и топая ногами.

Потом подскочил к кладке, и прежде, чем Клава успела опомниться, оборвал почти все гроздья "винограда". Часть съел прям тут же, а остальные забрал с собой. Чем я хуже веши.

– Заче-е-ем? – простонала саламандра.

– Затем! – отрезал в ответ. – Я вам покажу, кто в доме хозяин!

Блин! Завелись приживалы. Что интересно, "ребятня" сразу насторожилась. Мелкие, а соображают. Только:

– Шух-шух-шух, – зашуршало в траве.

Почуяла шпана, что "папа" гневается, и скорее давать дёру.

Мать их! Это сколько выводков уже?! Ещё немного и они мне тут всё заполонят. Пока они не выросли, ещё ладно, кругом достаточно всякой мелкой живности, заодно избавят меня от всяких вредителей. А когда подрастут? Что я тогда буду делать с толпой здоровущих квабов? Так что нафиг такое соседство!

– Давай, отправляй их всех в свободное плавание!

– Они же ещё совсем крохотные, пусть сначала подрастут!

Ну правильно, для любой матери её чада до гробовой доски кажутся несмышлёными малышами.

– Ладно, – сменил я гнев на милость, – но на следующий год – обязательно!

Вот гадство! Вроде жены нет, а уже семейные проблемы!

Так мы с Клавой и жили – спали врозь, а дети были!

Хотя… я взглянул на малость прих… прибалдевшего старика-бандерлога… нахрена ему знать эти нюансы.

– Слышь? Ты чего там задумался?! – повторил я вопрос.

Блин! Перед этим, сорвав с головы, едва не выкинул обруч… Вот же предательская оказалась штуковина – стала транслировать мои мысли напрямую. Тут же из головы все тайны посыпались, как из решета дырявого. Что на уме – то и на языке… точнее – на трансляторе.

Едва удержался, чтобы не запулить гадскую "вякалку" в воду, но вовремя одумался. Не один день я её собирал, лудил, паял, настраивал. Столько труда вложил. Жалко стало потраченного времени! Да и деталей тоже, где ж я тут новые возьму! А не удастся её перенастроить, так буду срывать каждый раз с головы, чтобы не "сболтнуть" лишнего.

– Э-э-э, ты там живой?! – вновь позвал я старика, который так и "завис", застыв столбом, чуть склонив при этом голову набок. – Эй, старый?!

– А-а?.. Что?.. – наконец заозирался аксакал. – То есть, ты с ней не того?..

Я только ухмыльнулся. Как, интересно, можно заняться любовью с существом, которое вообще не имеет понятия, что же такое секс? Даже самого отдалённого. Даже не представляю, как у них, саламандр, с любовными играми. Потому что забаву, по-моему, они знают лишь единственную – "кто кого съест". В ней-то и заключён смысл всей их жизни.

Честно скажу, спросить у Клавы про любовь у меня язык не повернулся. Да и как задать вопрос? Как ей растолковать то, о чём я тогда имел самые смутные представления.

А склонить к сожительству саламандру? Свят, свят… Этого мне и в голову не приходило, пока бандерлог не спросил. Мало того, что это земноводное страшнее и опаснее крокодила, так ещё не понятно куда там, собственно… ну-у, это самое… Нет, можно, конечно, исхитриться, вот только партнёрше… не говоря уже о партнёре… такая "любовь" вряд ли понравится. А с такими зубастыми существами шутки шутить опасно. Запросто можно лишиться одного важного органа, если не самой жизни. Да стоит только взглянуть на этот частокол слегка загнутых зубов, сразу отпадает всякое желание,.. не то, чтобы совать своё "достояние" куда ни попадя.

Вот и бандерлог, видимо, пришёл к тому же выводу, потому что уставился на меня, хлопая глазами, и наконец вымолвил:

– Тогда почему ты назвал её женщиной?

– А кто ж она, по-твоему?

– Как кто? Ясное дело – фухи!

– Так у жаб тоже есть особи мужского и женского пола, – резонно заметил я.

– Нет, это неправильно! – горячо возразил мой собеседник, – Мужчины – это мужчины, женщины – женщины, а фухи – это фухи! – одним словом – "жабы".

Ну, я ему особо не возражал, может, в чём-то он и прав. Всё-таки это – язык веши, и не мне его переделывать.

Кстати, пока спорил со стариком, додумался, как перенастроить прибор. Теперь мой "переговорщик" работал не от всех мысленных импульсов, а только тех, что передавались на горловые связки. Для этого даже не надо было озвучивать слова. Сперва я их шептал, потом и этого не потребовалось. Достаточно было лишь осознания, что я их хочу произнести.

Клава, осторожно выглядывавшая из-за кустов, сперва прислушивалась к нашей речи… тем более, что мы ожесточённо жестикулировали, то и дело показывая в её сторону… но, поскольку беседовали мы на непонятном ей языке веши, плюнула и, вякнув что-то вроде "Да пошли вы!", скрылась в воде.

– И всё-таки неправильно называть её женщиной! – всё никак не мог угомониться старик.

– Так никто и не заставляет, не хочешь – не называй!

– А с нашими девочками что решил?

– Ничего, Фарл, (так звали пришедшего ко мне веши). Молод я ещё заводить семью.

– У тебя что, ещё женилка не выросла? – высказал свою догадку дед.

– Не знаю, – честно признался я.

Откуда ж мне знать, какой она должна быть длины.

– Так вытаскивай, сейчас проверим, – кивнул он на мои "шорты", уверенно потрясая своим внушительным "хозяйством".

Надо сказать, что с его "причиндалами" и земным гориллам было не тягаться. Если б эта "висюлька" была на что-то годна, ей бы, наверное, и цены б не было.

– Не-а, поверь мне на слово, – уклонился я от сомнительного состязания кто кого круче… то есть, у кого длиннее.

Старик приуныл. Видать, среди своих был признанным чемпионом.

– Ладно, не дрейфь, старый, вы на меня не будете нападать, и я вас убивать не стану. Я с девочками сами разбирайтесь, мне они пока ни к чему.

– Смотри, друг, потом таких красоток можешь не найти.

– Не переживай, если мне кто приглянётся, я её силой отберу!

– А как же наш уговор?

– Посмотрим, но я надеюсь на встречу с подругой из своего бесхвостого племени.

– И где же они?

– Там, – я указал рукой на небо, ни капли не соврав.

– Разве там наверху что-то есть, кроме туч?

– Должно быть.

– Так для этого ты пускал чёрный… туман? – с трудом подобрал подходящее слово старик.

Местные не разводили костров, и лесных пожаров тут я тоже не припомню, так откуда им знать, что такое дым.

– Угу, – кивнул я.

А кому охота признаваться в собственной глупости?

– Это был сигнал? – смекнул дед.

– Ага, – не рассказывать же, что призыв о помощи корабль подаёт самостоятельно раз в три дня, но, вот уже который год, всё без толку.

Видимо, всему виной маломощный передатчик, плотная атмосфера и кислотные дожди. Но самое главное – отсутствие вблизи звездолётов. Кому нахрен нужна грёбаная планета Х!

А что до "пионерского костра"… Н-да, ну и дурацкая же вышла история!

Всему виной была моя глупость… но кто их не совершает, когда тебе всего десять лет! А ещё эта гадская "Инструкция по выживанию". Блин! И дёрнуло ж меня проверить ту фигню, что там была написана, на практике. Нет, может быть, где-нибудь на Земле подобные навыки не раз спасали кому-то жизнь, но не на планете Х.

Как уже упоминал, запасы энергии у меня не были неисчерпаемыми, и, несмотря на юный возраст, я уже понимал, что даже при минимальном расходе, мне её запаса на всю жизнь не хватит.

Но если с зарядкой пистолетов ничего нельзя было поделать – без оружия мне точно смерть! То почему, хотя бы, не попробовать готовить на костре еду? Ну-у, по крайней мере, в порядке эксперимента. Вот я попробовал… Мать его!

Первым делом собрал "дров". Вообще-то "древесина" местных деревьев ещё то топливо: подгнив, быстро рассыпается в труху, пока живая – больше напоминает губку, а поскольку тут всё время дожди и сильная влажность, то никакого сушняка не может быть в принципе. Короче, пришлось из пистолетов отстреливать ветки и подсекать молодые побеги, а потом тащить всё это в утилизатор. Там я с ними немного "поколдовал"… мне удалось на время максимально снизить мощность "печки"… и в результате у меня получилась небольшая горка сухой "древесины". Аккурат на небольшой костерок… всё остальное сгорело нахрен. Как потом оказалось, это было даже к лучшему.

Разжившись топливом, я сделал на улице небольшой навес, иначе "сушняк" мигом бы отсырел, и все труды насмарку. А так укрытие из листьев местных растений получилось что надо. Быстренько перетащил туда дрова и попытался их зажечь.

Ох, и пришлось мне повозиться. Что я на них только не лил: и масло, и красители, а этот хренов костёр всё никак не желал загораться. Даже когда спирту плеснул, и то занялся не сразу. Зато, когда появились первые робкие язычки пламени, я едва не пустился в пляс. И как оказалось, напрасно, потому что это горели спирт, масло… и все остальные добавки.

А вот когда занялась "древесина", повалил такой густой чёрный дым, что я пулей вылетел из под навеса. Выскочил и застыл, как вкопанный, потому что, как и все рождённые в этом мире, такое явление видел первый раз. Ну а потом до меня всё-таки дошло, ну их, нахрен, все эти эксперименты, очаг возгорания надо затушить.

А чем тушат пожар? Правильно, лучше всего – водой! Не долго думая, я отсоединил "карман", в который собирал дождевую воду, и щедро плеснул её под навес. И совершенно зря, потому что дым повалил не в пример сильнее, да ещё такой едкий… Такое впечатление, будто я туда не воды, а бензина плеснул.

Уже потом, при "разборе полётов", я прикинул, что вылитая мною вода раскидала чадящие головешки, но затушить их не смогла. Местная "древесина" оказалась такой дрянью, которую сперва разжечь не разожжёшь, а потом потушить не потушишь!

Так что в результате моих стараний дым из-под навеса валил всё сильнее и сильнее, да такой густой и чёрный, хоть топор вешай. Тут я уже не на шутку запаниковал. Блин, вот так вот на своём горьком опыте убеждаешься, что не зря на всяких предприятиях и складах на самом видном месте притулились пожарные щиты с древними, как мир, ведром, лопатой, багром и ящиком с песком. Казалось бы, на дворе двадцать второй век от Рождества Христова, а поди ж ты! Как, порою, хреново, когда всего этого под рукой нет!

Я-то, дурак, ничего такого не запас, а дым валил такой, что я испугался, а не загорится ли корабль? Тогда мне вообще кранты! Мне нравились зрелищные боевики, в которых всякие машины, стоит лишь воспламениться вытекшему из них топливу, с яркой вспышкой и грохотом взрыва эффектно взлетают на воздух. А вдруг и тут произойдёт то же самое?! Мало ли, что из звездолёта могло вытечь наружу, а я об этом даже не подумал.

Тут я заметался, как ужаленный, опрокинул навес, но проклятый дождик, ливший на Хироне круглыми сутками, будто в насмешку, как раз прекратился. Ох, и пришлось мне побегать с тем самым "сшитым" из плёнки "карманом"… вёдер-то никаких у меня отродясь не было.

Кое как раскидал чадящие "поленья" и залил их "водой" из реки… если можно назвать так эту смрадную болотную жижу. Еле-еле затушил проклятые головешки, устав, как собака, и только тогда оглянулся вокруг, и очередной раз проклял всё и вся.

Мои зловредные соседи повылезли из всех щелей: с деревьев, как виноградные гроздья свешивалось больше трёх десятков бандерлогов, а из реки торчали головы не меньше двух дюжин квабов. Что интересно, ни те, ни другие не нападали, квадратными глазами взирая на происходящее на моём лугу действо.

Им было на что посмотреть… Мать их!.. Когда ещё такое увидишь! Весь прибрежный луг чёрный, корпус корабля чёрный, трава чёрная, кусты и деревья вокруг тоже чёрные. А посреди я – чёрный, как ночь, и злой, как чёрт!

Самый подходящий антураж для зловещего анекдота… В чёрном-чёрном лесу, на чёрной-чёрной поляне сидят два чёрных-чёрных существа и одно другому говорит:

– Я ж говорил, Василий Иванович, не надо было жечь эту резину!

Вот и я тогда пребывал в сомнениях, нахрена ж я палил этот костёр?!

Толку никакого, одни мучения. "Карман" перепачкал и всё вокруг загадил – одни убытки.

И тут, в довершение всех моих несчастий тёмно-багровые небеса разверзлись и с неба хлынул тропический ливень… Да нет, какое там, самый настоящий Ниагарский водопад!

А я тут… Мать его!.. метался, как проклятый, головешки тушил…

Я, как стоял, так и шлёпнулся со всего маху в размокшую грязь и захохотал, как ни смеялся ни до, ни после ни разу в жизни…Куда там всяким экранным злодеям.

– А вы смотрите у меня! – погрозил, отсмеявшись, кулаком сначала обезьянам, а потом и жабам.

А им за что? А пусть не подглядывают!

Глава 3

Вот так весело я и проводил своё время на планете Х до того самого дня 5 января 2183 года, который навеки останется в моей памяти.

Как в таком случае пишется в романах: "Был самый обычный день, и ничто не предвещало, что будет полный… абзац!"

Тогда я как раз занимался оружием: разобрав и почистив один ствол, я взялся за второй… Может, и проще было их марафетить одновременно, вот только зловредные соседи не дремали и одного раза эстренной сборки, когда буквально в двух шагах к тебе незаметно подкрадываются ёкарные бандерлоги, мне хватило. До сих пор удивляюсь, как тогда все детали не перепутал, и моё оружие ещё и стреляло.

Только после этого больше ни-ни: один пистолет разбираю, второй лежит рядом, готовый к стрельбе. Ничего не поделаешь – на войне, как на войне!

Вот и я, откинувшись на спинку стула, спокойно полировал разгонник… Тут в голове как заорёт: "Алярм! Воздушная тревога!". Я, как сидел, так и подпрыгнул, едва не впечатавшись головой в потолок. А гадская машина продолжает меня "грузить": "На орбите космический корабль неизвестной конструкции, принадлежность – не установлена, позывной – не опознан…" В общем, нихрена не понятно, полный ноль… А потом, вдруг, ржавый ящик как выдаст: "Ждите, помощь идёт!"

– Чего-чего? Какая ещё помощь? – потряс головой.

К тому времени, не раздумывая, пулей вылетев из своего убежища, я уже успел скрыться в джунглях, прихватив только самое необходимое – пистолеты, нож и заряженные обоймы.

Фиг его знает, чей в небе звездолёт, а то сначала шарахнут ракетой, а потом будут разбираться, надо ли было стрелять или же нет! Это, если свои, а вдруг, в вышине – чужие… Вот так, насмотришься космических боевиков на ночь, а потом будешь дрожать под одеялом, сам себе не веря.

Хотя, откуда тут могут быть инопланетяне? К тому же, компьютер сигнал принял и расшифровал, значит, это – точно земляне… ну, или центавриане с Агрия или Гилея. Надеюсь, больше некому.

Но всё это я обдумывал уже затаившись в зарослях, щедро обмазывая своё тело вонючей тёмно-коричневой грязью. Прямо, как в фильме "Хищник" с Лесли Гирантом. Классная картина! Правда, отец зачем-то хранил допотопную версию этой истории, даже не прошлого, позапрошлого века. Кто там снимался? Какой-то Арнольд Шварценеггер, вроде бы известный актёр.

Не охота говорить гадости про старое кино, но это всё равно не то. Хоть фильм и переделан… те кто с ним "колдовал" попытались придать изображению необходимый объём, но фильм всё равно проигрывал по всем статьям. Убогое получилось зрелище. Наверное, именно так люди смотрели раньше на старые немые чёрно-белые киноленты, когда кругом вовсю крутили цветные звуковые.

Может, и отцу тот, старый "Хищник" был интересен, как музейный экспонат, чтобы было с чем сравнить ремейк. Не знаю…

Но, как бы то ни было, в обеих картинах жизнь главному герою, майору Алану Шефферу спасла обычная грязь. В принципе и без неё, застыв на одном месте, я могу почти полностью "потушить" тепло своего тела. Так что, если датчики противника окажутся не слишком чувствительными, есть шанс… Но, к чему рисковать? Тем более, если я начну двигаться, то вновь "засияю", как неоновая лампочка.

Так что, как бы не было противно, пришлось извазюкаться, как самой последней свинье. Жить захочешь – ещё не так измажешься!

Единственное о чём я переживал, что все записи, урны с прахом родителей, всё оборудование и имущество пришлось бросить внутри корабля. Если его, ни дай бог, взорвут, то я останусь ни с чем. Но куда мне тащить всё это барахло? В джунгли? Под дождь? Да и вообще, срочной эвакуации я не планировал, и, как оказалось – зря! Но что сделано, то сделано, к чему теперь локти кусать! Тем более, что они у меня все грязью измазаны!

Потянулись долгие минуты ожидания. Я приблизительно прикинул, когда поступил сигнал и долго ли ещё ждать. Вот только эта задачка оказалось со многими неизвестными. Запеленговали ли мои спасители точку, откуда шёл сигнал бедствия, или им придётся сделать ещё несколько витков над планетой, чтобы установить, куда следует выслать помощь? Какова скорость челнока, и как быстро он найдёт место крушения? И станет ли вообще высаживаться спасательная экспедиция?

Блин! Об этом я вообще не подумал! Может, повисят в воздухе, посмотрят на разбившийся в лепёшку звездолёт, помашут мне на прощанье крыльями, и поминай, как звали! Вот чёрт! Этот вариант меня совсем не устраивал.

Впрочем, к чему терзаться сомнениями, поживём – увидим!

Я ещё раз проверил оружие и затаился.

Время тянулось медленно, как никогда в жизни. Раньше такого не было и после, скорее всего, уже никогда не будет. Я весь превратился в слух, даже сердце билось не в пример реже. Казалось, что и весь окружающий мир замер вместе со мной, в предвкушении трагической развязки.

Где же они там застряли? Мать их! Неужели нельзя побыстрее!

"А может, меня потеряли в этих чёртовых зарослях? – пронеслась мысль, – Блин! Надо было сигнал бедствия давать почаще. Попробовать перенастроить комп, чтобы уже наверняка? Дьявольщина! Ничего не выйдет! Если я начну "химичить" с аппаратурой и изменю периодичность, они тут же насторожатся… Ладно, оставим всё, как есть!"

Оппа! Вдали послышался гул. Сначала глухой и далёкий, но потом нарастающий всё сильнее и сильнее. "Только бы они не проскочили мимо! Только бы меня нашли!" – беззвучно бормотал я слова, как молитву, только что земные поклоны не бил.

Наконец грохот стал такой, что я перекрыл уши клапанами, но гул двигателей всё равно пробивался внутрь черепной коробки, давя на мозги. А каково же было местным жителям. Я огляделся вокруг тепловым зрением. До чего аборигены были любопытны, и то предпочли дать дёру. Даже Клава, ни на миг не оставлявшая без присмотра свою детвору, сейчас забилась куда-то под корягу. Да так, что совершенно не ощущалась ни одним органом чувств.

Ну фиг с ней, потому что из тёмно-багровых туч вынырнул корабль. Почти такой же, как у папы с мамой, только в очертаниях этого было что-то неуловимо более хищное. Или мне только так казалось?

Рыскнув вправо-влево над рекой, летательный аппарат пошёл дальше вверх по руслу, унося на своих серебристых крыльях все мои надежды. Ну что за гадство!

– Установлен визуальный контакт, – прозвучало в моей голове, – Подать дополнительный сигнал о помощи?

– Конечно подавай, железка ржавая! Не видишь, уйдёт же?! – заорал я во весь голос, лишь только потом спохватившись.

Команду ведь я мог подать и мысленно. Что-то разволновался не в меру, как бы мне не спугнуть "гостей" раньше времени.

Хотя, чего удивительного, я ж живых людей сроду не видел! Только в фильмах, а там они все воспринимаются, как нечто ненастоящее, сказочное, наряду с инопланетянами, эльфами, гномами, троллями… Да что там говорить, даже мои родители стали для меня эпическими, богоподобными персонажами, давшими мне самое дорогое, что есть на свете – мою жизнь!

Нет, если включить трезвый холодный рассудок, то нет никаких сомнений, что всё было вполне реально, на самом деле. Но вот когда подключаются чувства, родители сразу обретают некий романтический ореол, с которым ничего невозможно поделать… Да и надо ли?

Проклятье! Силуэт корабля исчез за деревьями, а гул его двигателей принялся удаляться всё дальше и дальше. Неужели моя уловка не сработала?

Я слегка приоткрыл ушные отверстия. Странно, но грохот почему-то и не думал стихать. О-о-о, неужели он увеличивается?

Точно! Ципа-ципа-ципа-ципа, а ну-ка, гости дорогие, идите к своему папочке.

Уши опять пришлось заткнуть, уж слишком громким стал нарастающий рёв. Особенно, когда заложив крутой вираж, корабль нырнул вниз.

Заболоченный мысок слева, где расходились два рукава реки, пилот проигнорировал, предпочтя ненадёжной наносной грязи каменистую площадку справа, куда врезался носом корабль моих родителей. На мой взгляд, это поросшее кустарником всхолмление для посадки было совершенно не пригодным. Но куда мне тягаться с опытным летуном, ему виднее. Тем более, что челнок не самолёт, ему аэродром без надобности.

Пилот он тоже был не промах. Выполнив манёвр, корабль завис на мгновение над землёй, а затем аккуратно опустился на землю, выдвинув специальные опоры. Но тогда мне их видно не было. Сначала из-за столба сжигавшего всё вокруг пламени, а потом всё потонуло в пелене дыма и пара.

Я сперва подумал, что всё живое вокруг вообще повыгорит, таким было буйство пышущей из-под днища корабля огненной стихии. Но нет, дождь, и без того ливший с утра, как из ведра, припустил ещё сильнее, превратившись в настоящий водопад. Такое впечатление, что спустившийся с неба челнок его продырявил.

Почти вся растительность в зоне посадки была уничтожена. Лишь ближе к лесу торчали обугленные остовы уцелевших кустов. Вместе с опалённой травой они смрадно чадили, заволакивая всё вокруг пеленой тёмно-сизого, почти чёрного дыма.

Вот гадство! С реки налетел порыв ветра и всю эту дрянь потянуло в мою сторону. Глаза заслезились, а в носу и горле засвербело и запершило. Твою мать! Еле удержался, чтобы не расчихаться и не раскашляться. Даже глаза пришлось закрыть. Чтобы я делал, если б не тепловое "зрение".

Проклятье! И сбежать от чада "курильницы" не было никакой возможности! У пришельцев точно должны были быть датчики движения. Можно, конечно, понадеяться, что они настроены на более крупную "дичь", чем я, но шансы на этого минимальны!

Фу-ух! Наконец-то ветер поменял направление, и я смог нормально вздохнуть и раскрыть глаза. Вовремя! В пелене дыма мелькнул один силуэт, потом второй, а за ними и третий. Осмотревшись… насколько это было возможно в этом смраде и чаде… компания дружно потопала к моему дому.

Правильно, может, для других это – потерпевший крушение звездолёт, никчемная груда ржавого металлолома, а для меня – дом. Моё единственное пристанище на планете Х, не раз спасавшее от множества напастей, моё жилище и моя крепость.

И вот теперь эта троица решала, как с ним быть.

Блин! Что они там собираются делать?

Я напряг слух. В принципе, я могу уловить, о чём они сейчас переговариваются, ведь радиоволны тоже "звучат". Вот только как их идентифицировать, ведь опыта по пеленгу у меня никакого.

Мои "локаторы" ещё ловили электромагнитные импульсы, а в голове уже закрутились "шарики" и "ролики", стараясь подобрать подходящий ключик к этому упорядоченному хаосу.

Хлоп! Будто неожиданно громкость включилась, и я услышал, как стоящий слева здоровяк обращается к своему более щуплому напарнику, с какой-то штуковиной в руках напряжённо колдовавшему с моей дверью:

– Ну что там, лейтенант, долго ещё возиться?

– Сейчас, кэп, – откликнулся тот, – слишком сложная система попалась. Во всяком случае, для такой рухляди. Но, думаю ещё секунд пять-шесть…

– Внимание, происходит взлом кодов системы безопасности! Внимание, происходит!.. – неожиданно взвыл у меня в голове комп.

Нет, прямая связь с кораблём, когда он часть тебя – это классная штука. Я уже сбился со счёта, сколько раз эта "лоханка" спасала мне жизнь. Но когда дикий вой внезапно буквально пронзает мозги, так и хочется схватить резак и порезать эту ржавую железку нахрен!

– Да заткнись ты! – рыкнул я на компьютер.

– Внимание,.. – никак не желал уняться неугомонный ИскИн.

– Ты не ори, ты дело говори!

– Необходимо срочно менять код, иначе…

– Так меняй!

– На какой?

– Любой!

– На любой произвольный?

Блин, ну что за глупая "шарманка". То такое замутит, что мозги в трубочку свернуться, чтобы её понять, то вдруг на пустом месте начинает тупить не по детски. Со страху что ли?

– Да! – отрезал я, – Выполнить и доложить!

– Есть, командор!

Вот, уже другое дело. Так держать, жестянка! А то ударилась, понимаешь, в панику, как гимназистка!

– Ну сколько можно, Жан-Поль! Долго ещё ждать?!

– Ун минут, кэп, – тощий на мгновение смолк, – О-о-о,!.. – по-моему дальше последовала отборная матерная ругань… Как мне кажется, на французском.

– Что случилось? – подал голос третий персонаж, стоявший чуть поодаль с десантным плазмомётом наперевес, всё это время внимательно осматривая окрестности, страхуя своих подельников.

– Не отвлекайся, сарж. А ты, лейтенант, прекрати ругаться и толком объясни, в чём дело?

В ответ "дохляк" забормотал про себя что-то по-французски, да так тихо, что я толком ничего не смог разобрать.

Кстати, весь предыдущий разговор пришельцы вели на английском, причём самом простом, даже проще американского. Что не мешало всем троим порою безбожно коверкать некоторые из слов, умудряясь при этом как-то понимать друг друга. Похоже, для них, для всех этот язык не был родным.

– Да хватит бубнить, толком говори! – не выдержал командир.

– Я ничего не понимаю… Проклятье!.. – следующие три слова я не понял.

М-да, похоже, то, что я не умею ругаться, существенно обедняет мой лексикон. Надо этот пробел как-то восполнить, иначе с военными, какой бы нации они ни были, мне общего языка точно не найти.

– Я почти взломал код, – продолжал жаловаться тощий, – но чёртова система его почему-то заменила! В самый последний момент! Такого просто не может быть! В то время "самозащит" не существовало! Может быть, только у русского царя и президента Содружества!

– А у китайского председателя?

– Вполне возможно… Но это же обычный звездолёт!

– Точно?

– Я сделал запрос, Сингх подтвердил: это – малый научный корабль ОБК N 106.

– Не яхта главы корпорации?

– Точно нет. Но вот что странно, я сразу и не обратил внимания, официально звездолёт погиб 12 декабря 2168 года почти у самой Проксимы. Странно, что он оказался здесь.

– Видимо, тут какая-то ошибка, – протянул кэп.

– Да нет, всё чётко, – возразил француз, – смотри, вот он, бортовой номер, – в подтверждение своих слов, он поелозил рукавицей по двери, счищая облепившую поверхность растительность.

– Осторожней, смотри порежешься! – воскликнул "десантник", – Повредишь скаф, тебя не то что медики, ангелы-хранители не спасут!

Получив предупреждение, офицер, будто обжёгшись, тут же отдёрнул руку.

– Что будем делать? – спросил здоровяк.

– Может, ну его, этот корабль. Погиб он, и фиг с ним! – протянул самый младший по званию, не забывая "плотно" фиксировать пространство вокруг, поводя стволом плазмомёта туда-сюда.

– Сержант, – рыкнул капитан, – мне всё равно придётся доложить по инстанции! А, зная вышестоящее начальство, голову дам на отсечение, первый вопрос, что мне зададут, будет: "Почему мы должны посылать ещё одну экспедицию, если ваша ничего не сделала, чтобы выяснить причину кораблекрушения?" Мне ещё один "прокол" ни к чему! В прошлый раз за меня сам командующий поручился, второго раза точно не будет! А я не хочу вылететь из космофлота пинком под зад! Это ясно?

"Десантник" тут же заткнулся, лишь пожал плечами, мол, ты – начальство, тебе виднее.

– А ты, лейтенант, не спи, делай же что-нибудь!

– Да я делаю, делаю! Сейчас попробую взломать код ещё раз. А вот если не получиться, тогда придётся браться за резак.

– Долго провозимся, – покачал головой кэп.

– Ничего не поделаешь, – обречённо вздохнул "летёха".

– Может, взрывчаткой рванём? У меня немного есть!

– Ты, Мар, думай, что говоришь. Дверь заклиним так, что вообще будет не сдвинуть, – пробурчал "дохляк".

– Можно взять заряд побольше, должно хватить! – не унимался сержант.

– Тогда всё внутри разнесём! – не согласился командир, – Тут тебе не "зачистка объекта"! Ты лучше за периметром следи!

– А что тут высматривать? Вокруг ни души!

– Что, вообще никакой живности?

– В двухстах метрах крупнее крысы точно!

В этот момент со стороны реки послышался громкий плеск. Клава?! Молодец, девочка!

Чёрт, давно надо было попросить у неё помощи, да я свой "разговорник" дома забыл. Вот что значит выскочить впопыхах! Тут не только ценные вещи, как тебя самого зовут позабудешь!

Клава… Ну точно она, больше некому!.. вновь громко плюхнула хвостом по воде.

– Что там? – насторожился главарь.

– Мля! Там в воде кто-то есть! – послышалось в ответ.

Блин! По-моему первое восклицание "десантуры" прозвучало по-русски… Но мне уже некогда было об этом думать, потому что лучшего момента для нападения могло не представиться. Два противника, повернувшись спиной, смотрят на воду, в то время, как третий увлечённо возится с дверным замком.

Мигом сунув пистолеты за пояс… потому что убивать "гостей" не собирался… я бесшумно рванул вперёд с низкого старта.

Проклятье! Несмотря на то, что до чужаков было не больше двадцати метров, а я нёсся с предельной скоростью, "десантник" успел развернуться и выстрелить. Дважды. От первого заряда плазмы я увернулся, чуть сместившись влево, а под второй поднырнул рыбкой, сметая с ног противника.

Сцепившись, мы заскользили по мокрой траве. Вот же гад, здоровый оказался зар-р-раза. Только уперевшись ногой в грудь поверженного бойца, мне удалось вырвать у него плазмомёт.

Хорошо, что двое других пришельцев не оказались такими расторопными: тощий застыл у двери со своей "игрушкой", а кэп едва успел выхватить пистолет, который перед этим легкомысленно сунул обратно в кобуру. Выстрела я ждать не стал, со всего маху пнув прикладом в живот француза. Выпад получился на славу, как у д'Артаньяна против гвардейца кардинала.

Отлетевший назад лейтенант, сбил с ног своего командира, но тот всё равно успел выстрелить. Правда, плазма просвистела у меня над ухом. Не давая врагу второго шанса, я с от души врезал по руке с зажатым в ней пистолетом. Офицер дёрнулся всем телом, кисть разжалась, оружие выскользнуло, а мою левую ногу неожиданно обожгло болью.

Вот гадство! Я стремительно отпрыгнул в сторону. Блин, очухавшийся "десантник" садил в меня из пистолета… Пардон, поправочка, это был ручной парализатор… Прежде чем я до него успел добраться, прыгая туда-сюда, усиленно "качая маятник", паразит успел мне всадить к тем двум "иглам", что торчали в левой ноге, ещё одну в правую руку. Не был бы таким вёртким, меня б вообще ими утыкали, как ёжика.

Подлетев к противнику, щедро засветил ему прикладом по кумполу, отчего тот откинулся назад, ткнувшись затылком в траву. Оглядел "поле боя". Лейтенант был в отключке, и капитан, прижимая к груди повреждённую правую руку, тщетно пытался отпихнуть его тело в сторону. Похоже, без моей помощи им было не подняться. Тоже мне… вояки! Глядя на чужую беспомощность, я невольно усмехнулся и тут же был наказан. В икру моей правой ноги всадили ещё две иглы.

Твою ма-а-ать! Опять "десантник"! Ну что за неугомонный чувак! Даже привстать толком не может, а всё туда же! Поскольку стоял к нему вплотную, даже парализатором размахивать не стал, врезав прямым ударом в голову. Точно кулаком в центр щитка гермошлема. "Дес" вновь откинулся, надеюсь, в этот раз я его вырубил.

Та-ак, а как там остальные? Вот чёрт! Кэп, спихнув с себя француза, тянулся к пистолету уже левой рукой. Нет, мы так не договаривались! Похоже, сегодня без смертоубийства точно не обойдётся! Я, конечно, пацифист, гуманист, и может быть даже человеколюб… Ну как можно плохо относиться к тем, кого ты за всю жизнь в глаза не видел. М-да, совсем не так я представлял своё воссоединение с человечеством.

Одним прыжком оказавшись рядом с капитаном, я пнул пистолет прикладом в сторону, подальше от его загребущих ручонок.

Кстати, а я ведь так и не узнал, с кем мне довелось сцепиться. Может, это – космические пираты, а может, человечество воюет с пришельцами, или не Земле опять что-то не поделили. Самое время всё выяснить.

– Эй, кэп, ты меня слышишь?

Никакого ответа.

– Эй! – я попытался несильно ткнуть стволом в щиток его шлема.

Капитан отпрянул.

– Слышу, – буркнул он едва слышно.

Тут в небесах громыхнуло, и огромная фиолетовая молния, прочертив ломаную линию, вонзилась в землю. Утихший было дождь зарядил с новой силой.

– Говори громче, а то ничего не слышно! – крикнул я. – Вы кто?

– А ты сам, кто?

– Я здесь вроде как в научной экспедиции, – брякнул я…

Честно говоря, к такому разговору даже не готовился. Ну-у, думал, прилетят добрые дяди и тёти…

Они мне: "Ты кто?", а я, так, мол, и так, "Алексей Серебров – последний выживший из экипажа малого научного корабля Объединённой биологической компании N 106, родители погибли…" ну-у и всё такое прочее. А там, пусть смотрят уцелевшие записи, я-то сам больше ничего добавить не смогу. Если только о своём житье-бытье на планете… А кому оно вообще интересно?

Но так я думал раньше, а сейчас мозги, как молния, прошила мысль: "А что, если это и есть ликвидаторы?" Те самые, что убили отца с матерью, а теперь пришли по мою душу…

Поразмыслить на эту тему у меня была масса времени. Даже список предполагаемых врагов составил. На первом месте в нём, разумеется, стояла ОБК… Уж больно полёт моих родителей походил на поспешное бегство… Дальше шли всякие спецслужбы, конкуренты… да мало ли кто мог быть… Даже террористы… хотя, маловероятно!

Так что, прежде чем выложить пришельцам всю подноготную, неплохо бы узнать, кто они и откуда.

– Теперь твоя очередь.

– Ты так и не ответил мне, – упёрся кэп.

– Я, конечно, понимаю, что ты офицер и всё такое, но я первым задал вопрос и хочу получить на него ответ.

Ну а чтобы у чувака не было никаких сомнений в моей правоте, сунул ему под нос ствол плазмомёта.

– Это допрос?

– А что?

– "Каждый военнопленный при его допросе обязан сообщить только свои фамилию, имя и звание, дату рождения и личный номер или, за неимением такового, другую равноценную информацию", – отчеканил кэп, как по писанному, слово в слово статью семнадцатую Женевской конвенции об обращении с военнопленными от 3 августа 2087 года.

– Мы не на войне… Или она сейчас идёт? – насторожился я.

– Нет, – отрицательно мотнул головой собеседник, – и я не думал, что попаду на неё на этой планете.

– Ну-у, пока не всё так страшно, – "успокоил" я его, – Значит так, капитан, звание твоё я знаю, всё остальное мне без надобности. Не хочешь, не говори, но мне нужно знать, кому принадлежит корабль.

– Этот? – кивнул он на челнок.

– И этот, и тот, что на орбите.

Кэп не ответил.

– Что молчишь? – прервал я затянувшуюся паузу.

– Какие сведения тебе нужны о корабле? – мне показалось, или его голос стал более хриплым.

– Я же сказал, хочу знать, с кем имею дело… И ещё, – усмехнулся, поняв, чего он так задёргался, – я – не Дарт Вейдер и не Тёмный Властелин, чтобы захватить ваш корабль, а заодно и всю вселенную в придачу.

– Всё начинается с малого, – буркнул офицер.

Что ж, по крайней мере, у него нет проблем с юмором. И то хорошо.

– Так всё-таки, кому принадлежит корабль?

– Содружеству.

– Уже лучше, а поконкретнее?

– Его военно-космическому флоту.

– А Россия сейчас в Содружестве или отдельно?

– Империя сама по себе, так же, как и Китай. А почему ты спрашиваешь? – насторожился мой собеседник.

– Хочу узнать, не изменилось ли что в мире за последние четырнадцать лет.

– Четырнадцать? А кто ты такой? Ты так и не сказал.

– Зовите меня Алекс, – хмыкнул ему в ответ.

– Алекс и всё?

– Подробности – на борту звездолёта. Кстати, как он называется… если это, конечно, не военная тайна? – поспешно добавил я.

– Название – на корпусе челнока, а позывные ты должен был слышать в эфире. Ведь слышал же?!

Пригляделся повнимательнее, действительно, над крылом были намалёваны буквы "дабл ю" и "эл", но хрен его знает, что они означали, а позывного в базах данных ИскИна не было. А чего удивительного, без малого полтора десятка лет прошло. За это время и не то могло поменяться.

– Я не помню всех кораблей наизусть, а мой комп… по-моему он барахлит.

– "Ледлоу", "Уильям Ледлоу", – поправился офицер, – Не может быть, чтобы ты не слышал этого имени.

Имя? А, ну да.

– Отчего же, знаю. Так звали капитана звездолёта "Королева Виктория". Того корабля, что бесследно пропал во время экспедиции к Тау Кита. По-моему, даже обломков не нашли?

Хотя и корабль, и его командир состояли в космическом флоте Великобритании, экипаж в сорок десятков человек был подобран международный. Там было представлено чуть ли не всё Содружество: англичане, французы, немцы, американцы, канадцы, итальянцы, испанцы… А среди находившихся на борту почти двух десятков учёных можно было встретить даже русских и китайцев. Были и представители других стран, не входивших в европейско-североамериканский союз.

– Верно. А про наш корабль что-нибудь слыхал?

Откуда? Но нужно ли об этом говорить? Стоит ли демонстрировать, что я, чёрт знает сколько лет, был полностью оторван от внешнего мира.

– Может и слышал, но сейчас не помню, – осторожно заметил я.

Надеюсь, экипаж не успел покрыть себя неувядаемой славой, так, что о нём должны были знать в каждом обитаемом уголке вселенной.

– Да, это двенадцать лет назад только о "Дабл-ю-ле" и разговоры были, – вздохнул капитан, – Как же, первый космический крейсер. Это теперь его понизили сначала до фрегата, а теперь и до эсминца. А там вообще поговаривают пустить на слом. Как быстро течёт время. А кто раньше не мечтал на нём служить?..

– Тогда, может, поднимемся на борт вашего флагмана, пока его не забрали в утиль?

– А с юмором у тебя не хило, – хмыкнул кэп.

– Стараюсь, как могу, сэр! – встал я по стойке смирно.

– Ну, раз уж ты признал главенство за мной, может, сдашь оружие добровольно, по-хорошему.

– Непременно, командор, но только на палубе вашего звездолёта. Уж не взыщите, а то не хотелось бы, чтоб вы меня тут забыли, а сами улетели в дальние дали.

– Моего слова тебе будет достаточно?

– С вашего позволения, сэр, пусть слова останутся словами, а дела – делами. Оружие – пожалуйста! – я тут же подхватил с земли пистолет и сунул его в кобуру, защёлкнув её на все застёжки.

Теперь офицеру с его повреждённой правой рукой надо было основательно повозиться, чтобы вытащить его левой.

– Мне тут надо кое-какие вещи забрать, так что прошу вас и ваших людей не предпринимать опрометчивых поступков: куда-то бежать, зачем-то стрелять, – на всякий случай предупредил я, вздёргивая капитана, а затем и лейтенанта на ноги, прислонив их потом друг к другу. А сам, даже не полюбовавшись на получившуюся живописную композицию, скользнул внутрь своего дома… теперь уже бывшего. Надо было торопиться, пока "гостям" не взбрело ещё чего в голову.

Та-ак, первое – вещмешок. Этот самодельный сидор с лямкой, тоже изготовленный из куска скафа, был достаточно герметичен и служил надёжной преградой. Разумеется, не против вакуума и космического холода, но от кислотного дождя и местных испарений содержимое защищал вполне сносно.

Внутри у меня хранился "джентльменский набор" на всякий пожарный случай. Например, как сейчас, – экстренной эвакуации. "Кружка", больше напоминавшая продолговатый котелок, только без крышки, ложка… нож я всегда таскал с собой… тщательно свёрнутый кусок ткани. Непромокаемый и кислотоустойчивый, а ещё достаточно тонкий, что в сложенном виде занимать мало места. Ах да, ещё небольшой моток верёвки, длиной в тридцать четыре метра и по прочности не уступавший стальному тросу того же диаметра, то есть семимиллиметровому. Такой не только меня выдержит, тонну веса потянет.

Хотя, если честно, всё это барахло было скорее данью традиции. Мне бы только оружие, а без всего остального можно было вполне обойтись. Все эти ложки и котелки, как и запасные шорты, были, скорее, предметами роскоши.

Наверное, в тот момент надо было всё это вытряхнуть нафиг, но я об этом даже не подумал. Поддев ножом, я отодрал боковую панель, чтобы выдрать прямо с проводами системный блок компа. Дальше в мешок полетели информкристаллы. Я сгрёб их не разбираясь, где чистые, а где с записями. Дёрнулся было к выходу, и тут только вспомнил, что забыл кубы с прахом родителей. Вот был бы номер!

Затянул узел на горловине потуже, чтобы внутрь не попала влага, забросил на плечо вещмешок и рванул на выход. Больше у меня никакого имущества не оставалось. Не считать же им поржавевшую микроволновку и неисправный холодильник. Ах да, ещё остался утилизатор, но эту бандуру можно было забрать лишь с корпусом корабля.

Всё равно я "захлопнул" дверь и не стал выключать защитный периметр. Пусть работает, на сколько энергии хватит, а аборигенам внутрь звездолёта соваться нефиг. Кто знает, может, эти обломки кому-нибудь понадобятся. Не сейчас, так потом.

Ливень прекратился, но нудный моросящий дождь заканчиваться не собирался.

Все трое моих "гостей" были на месте. "Десантник" успел очухаться и теперь порывался сесть, только у него из этого ничего не получалось. Другая "сладкая парочка" тем временем увлечённо барахталась в траве.

Не понял, чем это они занимаются? А-а, француз не удержался на ногах и грохнулся на землю. Кэп попытался его поднять и сам упал следом. Теперь он вновь, так же безуспешно, стремился повторить свою попытку. Будь у него обе руки здоровыми, может ему и удалось бы вздёрнуть напарника на ноги, но с повреждённой правой…

В общем, я быстро пресёк это барахтанье:

– Держи, – накинул я кэпу на левое плечо свой "рюкзак", – Смотри, не потеряй!

Сам же, подхватив с земли второго офицера, взвалил его на плечо. Тот что-то задёргался.

– Смирно лежи! – ткнул я его в бок кулаком.

– Прибо-ор, – протянул француз.

Который? А-а, тот самый, для взлома. И куда он делся?

Поглядел обычным зрением, потом тепловым. Попробуй тут чего-нибудь найди в этой высокой траве!

Может, электромагнитные импульсы? Поводил своими ушами-локаторами. Вроде бы вон там что-то есть. Поднял с земли коробочку:

– Этот?

– Мерси, – буркнула моя ноша, мёртвой хваткой вцепившись в свою "игрушку".

– Не за что, – отозвался я тоже на французском.

Повезло ему, что я весь такой… неординарный, а то эти артисты умудрились коробочку на шесть метров зафутболить. Тут бы её взвод солдат не нашёл. Если только с миноискателями, если есть такие на пластмассу. Кто его знает, может, уже изобрели.

Кэп шагнул влево.

– Э, ты куда?

– Я Мару не брошу.

– И не надо, иди к кораблю, я твоего десантника сам заберу.

Капитан не стал спорить. Верно, куда он с одной рукой. Но и мне такую тушу было уже не осилить, а на ногах стоять Мар… или как его там… сейчас не мог. Видно сильно я его приложил.

Закинуть бойца на второе плечо не удалось, пришлось схватить его в охапку за туловище и тащить под мышкой, при этом ноги бедолаги всё равно волочились по земле. Да ещё этот грёбаный скаф! По весу, не иначе, как штурмовой. Вместе с ним десантник весил чуть меньше двухсот тридцати кило – без малого четверть тонны.

И что они тут собрались атаковать? Космическую крепость? Или это стандартная экипировка космодеса? Блин! Устарели мои базы данных, но ничего, доберёмся до "большой земли", обязательно обновлю!

Тем временем, кэп откинул рампу, и мы поднялись на борт корабля. Просторная "прихожая" была пуста. Наверное, при случае сюда можно было бы втиснуть парочку спасательных капсул. Видимо, это был грузовой отсек.

– Втаскивай их по одному следом за мной, – бросил мне капитан, исчезая за закрывшейся дверью.

Осторожно сгрузив на пол десантника, я попытался втиснуться в небольшую кабинку. Для этого лейтенанта пришлось поставить стоймя. Шипение воздуха, и я едва не потерял сознание от переизбытка кислорода. Блин! Предупреждать надо! Хотя, чего я туплю, ясно же, что в земном звездолёте должна быть соответствующая атмосфера. Я вдохнул полной грудью. Необычные ощущения, никогда б не подумал, что обычный воздух может пьянить. Что ж, придётся привыкать.

А ничего, в кабине было миленько, не то, что мои ржавые железки. Каким изначально выглядел корабль родителей, я знал только по записям, в моей памяти он так навсегда и остался поржавевшим, покрытым плесенью, лишайниками и мхом. Это не считая прочей растительности, с которой приходилось постоянно бороться, чтобы она не заполонила собой всё вокруг.

– Куда его? – кивнул я на свой "багаж".

– Лейтенанта клади сюда, а саржа потом положишь туда, – распорядился капитан.

– Есть, сэр, – и, развернувшись, я отправился за оставшимся членом экипажа.

С десом еле протолкнулся, втащил его в рубку и сунул, куда велено. Пристёгивались мои подопечные уже сами, и было видно, что оба они в здравом уме и трезвой памяти. Что-то в их движениях мне подсказало, что эта парочка "умирающих лебедей" уже не такая квёлая, как раньше. Больше прикидываются. Так что надо быть настороже.

– А ствол куда? – снял я плазмомёт, который всё это время болтался у меня за спиной.

– В ячейку! – махнул кэп куда-то за металлическую переборку, отделявшую "рубку", где располагались кресла пилотов, от небольшого "предбанника" с множеством шкафов.

"И куда? – не понял я, не найдя ничего подходящего, – Что за "ячейка" такая?".

Может, для любого члена экипажа – элементарная задачка, но я-то тут впервые!

Пока пялился на шкафы, гравитация поменялась. Сейчас корабль пойдёт на взлёт, а я, как дурак, застрял в проходе!

Ладно, не время решать шарады, куда девать этот чёртов плазмомёт?! Открыл было рот, чтобы спросить, но тут челнок рвануло так… В общем, если б не моя нечеловеческая реакция, точно бы впечатался в услужливо открытую шлюзовую камеру, куда сейчас с грохотом улетел плазмомёт.

Пальцы намертво впились в переборку, отчаянно скрипящую, мнущуюся и рвущуюся под моим весом. "Пять и восемь десятых жэ", – услужливо подсказал внутренний компьютер. Них… нихрена ж себе рванул кэп! Мать его!

Ах, он сволочь! Ах, падла! По стенке решил размазать меня, гад. Дверь шлюза резко схлопнулась… уже не за спиной, а подо мной, едва не отрубив ступни. Я опустился на неё, когда та закрылась, а потом сместился в левый угол.

Надо было подобрать подходящее место, откуда можно было прыгнуть вперёд, когда корабль замедлится и выровняется, и верх с низом, и право с лево вновь поменяются местами.

Сейчас ёкарный кэп, до горла которого мне так хотелось добраться, сидел в носу челнока, оказавшемся на самом верху. При взлёте с планеты мне до него было не достать, и он, тварь, об этом хорошо знал. Оставалось только ждать, что будет дальше.

Глава 4

Секунды тянулись за секундами, минуты за минутами. Благодаря записям борта номер 106, я знал, что на преодоление плотной атмосферы Хирона уйдёт примерно полчаса. Плюс-минус сколько-то. Всё-таки одно дело – падать камнем на планету, а другое – вырываться из её объятий, преодолевая тяготение.

Так что, распластавшись по стенке, экономя силы, упираясь ногами и руками во что только можно, чтобы не сорваться при манёвре, я притаился, как подстерегающий добычу хищник. И не зря…

Сознание щёлкнуло "двадцать восемь минут с начала полёта", когда неугомонный кэп решил крутануть "бочку", а потом ещё одну, недовернув её примерно на восемнадцать градусов. Не знаю, чего он этим хотел добиться, наверное, вырубить меня окончательно, вдруг я ещё жив. Всё-таки ни стёкол заднего вида, ни камер наблюдения в кабине не было. Тем лучше, испортить и то, и другое не было проблемой, но моих противников это точно насторожило б. Пусть лучше думают, что их взяла, и я в отключке. Тем хуже для них.

Завершив свои выкрутасы, корабль выровнялся, сбросив скорость. Этого-то я и ждал, резко прыгнув вперёд. Один миг, и я уже в пустующем кресле за спиной капитана. Справа по диагонали летёха, за ним – дес. Не успели зажимы сработать, а кэп хоть что-то сообразить, как десантник откуда ни возьмись выхватил ручной бластер. Точно продырявил бы мне голову, не отбей я его руку.

Тут, кстати, рефлексы его подвели. Не вытяни он вперёд "клешню", а выстрели от живота, мне бы точно хана, даже дёрнуться было б некуда. А так сгусток плазмы изменил траекторию, бабахнув по касательной в шлем капитана, да так, что у того голова дёрнулась. Думал, оторвётся нафиг, но нет, оказалось, что она у него крепко привинчена. Заряд же впечатался в стену, оплавив какой-то прибор и опалив моё левое ухо.

Шипя от боли, заломил руку противнику, с трудом вырвав опасную "игрушку", и тут же от души врезал её рукоятью стрелку по кумполу, а потом ещё раз. Так, на всякий случай. Этим долбанным космическим ковбоям только дай волю, весь корабль разнесут, а он мне ещё нужен.

Чёрт! Кэп завалился набок… свесив голову на левое плечо, так, что шлем упёрся в стенку… и застыл, не подавая никаких признаков жизни. Блин! Только его трупа мне сейчас не хватало! Ясное дело, что при любом раскладе я окажусь крайним!

Я пробежался пальцами по его шлему. Должны ж тут быть какие-то датчики! Есть контакт! "Прислушался". Ну, слава богу, дышит! Значит, жив! Проклятье! Но как теперь мы будем садиться?! Один пилот вырублен… я бросил взгляд на лейтенанта… тот был немногим лучше.

К счастью, мои волнения оказались напрасны. Всё через ту же антенку я получил доступ к экрану. Хорошо, когда твоя нервная система может передавать изображение. Нет, у любого человека, как и у других имеющих зрение существ, есть глаза, зрительные нервы и тот участок головного мозга, куда передаётся и где обрабатывается изображение. Но вот попробовали бы они вот так пальцем, через передатчик шлема, снять инфу с датчиков на корпусе корабля. Хм, сильно сомневаюсь.

Как бы то ни было мы вышли к точке рандеву. Показавшийся впереди огромный корабль услужливо выдвинул рампу, приглашая нас на борт. Напрасно я волновался, челнок шёл на автопилоте, оба компьютера… наш и "Уильяма Ледлоу"… постоянно корректировали курс… "Экипажу приготовиться! Внимание, посадка!" – пронеслось в мозгу, и мы благополучно опустились на выдвинутую площадку. Сразу же вихрем понеслась информация: "Посадка произведена успешно. Все зажимы сработали. Корабль закреплён. Люк закрыт".

Что ж, неплохо придумано: рампа встала на место, и мы оказались в индивидуальном ангаре. Вроде бы уже внутри корабля, но пока ещё только в "прихожей". Хорошо, конечно, но на самом деле ничего хорошего. Спрашивается, как теперь попасть внутрь?

Прикинул и так, и этак. Не то, чтобы хреново, а хреновей некуда! Что-то я план захвата корабля на радостях не продумал. Нет, воевать с экипажем я не собирался, но как-то хреново всё началось, а продолжается ещё хуже. Что если меня на борт не пустят, а челноком со всем экипажем попросту пожертвуют? А я-то такой поворот событий даже не рассматривал.

Проклятье! Можно, наверное, стянуть скафандр с лейтенанта или капитана, я в нём легко помещусь, даже, наверное, смогу пройтись на цыпочках. Нога-то у меня сорок девятого размера, причём растоптанного. Даже бутсы кэпа вряд ли подойдут, у него всего сорок шестой. Но даже если скаф довольно мягкий… о бронированном монстре десантника я уж и не говорю… то всё равно должен получиться такой уродец, которого только слепой примет за члена своего экипажа… Ну не дураки ж там сидят!

А без скафа мне наружу ни ногой. Это только в фантастических фильмах и книжках… Открывается зев посадочной палубы и на неё начинают садиться истребители. Да не один, а десяток-другой. Тут же отбрасываются колпаки, пилоты снимают шлемы, выскакивают наружу, оживлённо делясь впечатлениями о бое. А рядом уже снуют технари в спецовках, вообще без всяких скафандров и кислородных масок. Только это ведь не палуба авианосца, что бороздит на Земле просторы какого-нибудь океана.

К чему я это? Да к тому, что стоит только открыть "ворота", как воздух из ангара мигом вылетит в космос. Может что-то, конечно, и останется, но для человеческого дыхания эти крохи будут совершенно непригодны. А чтобы вновь закачать дыхательной смесью такой громадный объём, её в сжиженном виде нужно доставить цистерну и ещё пару баллонов.

Не столкнёшься хоть раз с подобным, и даже не задумаешься. Зато сейчас есть над чем поразмыслить. До шлюза чуть больше семи метров по прямой, а поди, доберись, когда кругом вакуум.

Нет, вопреки распространённым представлениям, человек без скафандра в нём не замёрзнет (вакуум – прекрасный теплоизолятор), не взорвётся от перепада давления (всего одна атмосфера, не так уж и много), не потеряет сознания, и его кровь не закипит. То есть не умрёт СРАЗУ. Так что есть ещё возможность "потрепыхаться", пока не настанет смерть от недостатка кислорода.

Всё это, конечно, радует, но не очень. Я, конечно, крут и живуч сверх меры, так, что ни одному человеку со мной не тягаться. Но, как бы ни были раздвинуты границы моей выживаемости, они не беспредельны. Пусть у меня без скафандра есть несколько минут "форы"… кстати, проверять себя на прочность как-то не особо и хочется… а толку то? Вовсе не факт, что постучи я в дверку шлюза, хозяева тут же мне отопрут, а не будут со злорадством наблюдать, как монстр с планеты Х загибается у них на глазах.

И ещё, что делать с пленными… или заложниками… это уже зависит от точки зрения? Ни убить, ни бросить я их не могу. По-хорошему, надо бы затеряться в этой "толпе" из трёх человек и пробраться на борт. Вот только на ум ни одного варианта проникновения почему-то никак не приходит. Можно чего-нибудь не рассчитать, а второго шанса точно не будет. А потерять все шансы на спасение в шаге от цели…

В общем, остаётся одно, ждать и думать, размышлять и выжидать.

– Борт номер два, как слышите? Приём, – прозвучало в наушниках, – Почему не отвечаете?

Проклятье, я никак не мог вломиться в чужие базы данных. Нужен контакт, неважно, физический или электромагнитный. Но должна быть связь, чтоб ей пусто было.

– У вас всё в порядке?

– Не совсем, – отозвался я, как можно точнее модулируя через свой внутренний "комп" голос француза.

– Это ты, Жан-Поль?! А что с коммандером?

Блин! Знать бы ещё, кто это такой… Так, вот она база данных. Наконец-то! И где он тут? Нет нифига. А кто вообще такой, этот коммандер?

"Коммандер (англ. Commander), – услужливо щёлкнуло в голове, – воинское звание в военно-морских силах и морской авиации стран Британского Содружества и бывшей Британской империи, США и некоторых других стран. В системе рангов Содружества имеет код OF-4. Соответствует армейскому подполковнику. В российском военно-морском флоте соответствует званию капитан 2-го ранга".

Не-а, а в списке-то он где? Кстати, и сам список какой-то совсем куцый. Всего-то офицеров: капитан корабля, да два летёхи. И это для такой громадины? Пусть это теперь не космический крейсер, а всего-навсего эсминец, но всё-таки. Что за фигня? Я опять "завис".

– Эй, Жан-Поль, что с тобой?!

Я сымитировал кашель. Надо же выиграть время. Удивляться будем потом, сначала бы разобрать, с кем я говорю.

– Так что с кэпом?

Ах, ёпэрэсэтэ, это он, оказывается, о капитане спрашивает. А вообще-то не мудрено запутаться, в этом грёбанном Содружестве сам чёрт ногу сломит. Взять те же Штаты у них в космическом флоте звания морские: адмирал, капитан и так далее. У европейцев по-другому, там в космические силы звания пришли из ВВС: генералы, полковники, майоры. А в Канаде, хоть та и входит в Британское Содружество, звания морские, как в США. От такого и у спеца голова пойдёт кругом.

И тут у меня возьми и всплыви в мозгу: "В англоязычных странах "коммандер" часто употребляется в значении "командир". Ну ё-моё, а раньше что, нельзя было сказать?! Теперь-то какая разница?!

Так капитан… "командир корабля Краузе Фридрих-Вильгельм, 47 лет, оберст-лейтенант германского Бундескосмосфлотте"… Фриц, значит… Дальше: "старший помощник Раджард Пуран Сингх, 31 год, лейтенант космических сил республики Индии"… судя по приставке к имени – сикх… Н-да-а… и последний – "заместитель командира по технической части Жан-Поль Лягардэр, 29 лет, лейтенант Космофлота Канады"… Не понял… Канады? Он же, вроде, по-французски болтал? А-а, понял, Квебек и всё такое… теперь ясно.

Значит Краузе – кэп, Лягардэр – француз… сейчас я за него… а трепимся мы с этим… Раджем Сингхом.

– Что замолчал, Жан-Поль?

– Радж-кхе-кхе, – "закашлялся" я, – что-то мне нездоровится.

– Так Мара же с вами?

– Сейчас без сознания.

Блин, а где в списке этот Мар или Мара? Сколько вообще в экипаже народу? Штатный состав – 283 человек "летунов", плюс рота десанта – до полутора сотен бойцов. Блин! Ни среди астронавтов, ни среди космопехов никаких ни Мар, Маров и Мару поисковиком не обнаружено. Даже близко никого нет. Ни имени, ни фамилии. Это вообще может быть прозвище…

– До сих пор? Плохо дело.

– Ты не поверишь, насколько. Главное, ничего опасного, ни излучения, ни волн, зафиксировано не было.

– Ну да, ты ж у нас спец по всяким приборчикам, только в медицине ни бум-бум, – индиец хохотнул.

Я невольно скрипнул зубами, кому понравится, когда на тобой потешаются. А потом подумал: "Да пусть его, он же не надо мной, а над этим, Лягардэром смеётся".

– А что там с этим… аборигеном? – подобрал мой собеседник подходящее слово, – ино… планетником.

– Каким ещё инопланетянином?

– Да-да, так правильнее… Ну, тем местным… про которого говорил кэп?

А что он вообще говорил?! Твою мать! Никогда Штирлиц не был так близок к провалу!!!

Где же запись? А-а, вот она:

"Старпом:

– Капитан, капитан, как слышите?

Кэп:

– Нормально. Экспедиция прошло успешно (смешок).

С.:

– И как успехи, что-то нашли?

К.:

– Разбитый корабль и одного живого.

С.:

– Да ну, местного аборигена?

К.:

– Не в прямом эфире. Всё на борту. Жди."

И всё? О-о, а я-то переживал. Стало быть Сингх про меня ничего не знает.

– Так кого вы там поймали? – вот же приставучий чёрт.

– А тебе кэп разве не сказал?

– Нет, ответил "всё на борту".

– Тогда жди.

– Как он сам?

– Лежит в отключке.

– Что-то у вас там все поотключались, – протянул индиец, и я уловил в его голосе тревожные нотки. – И ещё, Жан-Поль, что с тобой случилось?

– А что?

– Раньше ты со мной так не разговаривал.

– Как "так"?

– Ну-у, по-человечески что ли.

– Может, по-приятельски?

– Может, и так.

– Знаешь, я когда оказался там внизу… не поверишь, будто попал в Преисподнюю… У вас, сикхов, есть Ад?

– Нет.

– Тогда тебе меня не понять.

– Э-э, Жан-Поль, а что это тебя на религию потянуло? Ты ж, вроде, атеист?

– Пройдёшь, как я, по грани между жизнью и смертью, поневоле задумаешься.

– На вас что, напал этот самый… местный?

– Да нет, это когда корабль вскрывали… там такая оказалась защита… в общем, капитан, сам расскажет… когда очнётся.

– Что там такого секретного? – похоже, индиец был очень любопытен.

– Кто знает? По-моему, разбившегося звездолёта тут вообще не должно было быть, – кинул я ему, как собаке кость, куцей информации к размышлению.

Мой собеседник что-то буркнул на своём, я толком не расслышал.

– Жан-Поль, ты там долго собираешься сидеть? Может, пора выбираться?

– Видишь ли, я тут попробовал встать, а голова как закружится… Даже не знаю… У нас есть эвакуационные медкапсулы?

– Лейтенант, ты меня удивляешь. Ты же у нас зампотех, разве забыл?..

Блин! Ну говори же скорее, не тяни, что я должен был забыть?

– …Те десять эвакуационных нанокапсул? Ты ж их сам заказывал?

– Нет, что заказывал, точно помню… Но получал разве я? А не кэп? Там ведь возникло множество сложностей, – я импровизировал прямо на ходу, надеясь на неистребимую земную бюрократию, и она меня не подвела.

– Это точно, – усмехнулся мой собеседник, – пока капитан не сходил к адмиралу, телега с места не тронулась.

– А я что говорю, – искренне обрадовался я.

– Да, но ты же сам присутствовал на том совещании, где кэп всё докладывал, и груз принимал тоже ты, – окатил меня индус, словно ведром ледяной воды.

Блин, чуть дар речи не потерял!

– Извини, Раджард, всё в голове перепуталось. Меня как на том демонском корабле шибануло, едва голову не оторвало, – принялся я врать напропалую.

Индиец что-то хмыкнул.

– Слушай, я мы их хоть раз проверяли? Ну-у, те капсулы?

– Жан-Поль, ты, похоже, очень сильно ушибся. Они же одноразовые.

– А-а, ну да. А что ж тогда бюрократы упёрлись?

– Так ты ж их заказал двести штук! – хохотнул Сингх, – Забыл?! На весь наш экипаж – двести штук!

И чего его так развеселило?

– А дали сколько?

– Двадцать, и то с запасом. Сказали, что больше всё равно не потребуется.

Я выпал в осадок.

– Значит, я правильно сделал! Заказал бы два десятка, дали б всего парочку.

Индиец рассмеялся:

– Вот и кэп сказал то же самое!

– Ладно, разговоры разговорами, высылай мне на "нитке" четыре штуки.

К тому времени я уже нашёл в базах данных описание устройства. В принципе ничего особенного: металлический шар диаметром сто миллиметров из двух не совсем обычных полушарий. Одно крепиться в точке "А", той, куда нужно эвакуировать кого- или что-либо, второе летит в точку "Б", туда, откуда следует забрать груз, намертво "прилепляясь" к выбранной поверхности. В ход может пойти всё: вакуумные присоски, "когти", сварка, альпинистский "нанокостыль", вплоть до молекулярной диффузии.

Да, и самое главное, во время полёта между двумя половинками разматывается нанонить. Хотя, если брать наноразмеры, то её правильнее бы обозвать канатом или тросом. Вот на эту струну и вешаются капсулы, которые можно легко снять… если знаешь код, или она на тебя уже настроена… "упаковать" объект в наноплёнку и повесить обратно.

Принцип такой системы был известен уже давно, ещё до моего рождения, но особо прочные плёнки, способные не только герметично упаковывать, но и защищать содержимое от большинства известных излучений, едкой среды и физического воздействия появились четыре с половиной года назад. А тем устройствам, что заказал я… то есть Лягардэр… не было ещё и трёх лет. Ладно, сейчас проверим, как они работают.

– А четвёртая для кого, вас же всего трое? – насторожился сикх.

– Для гостя с планеты Хирон.

– А сам он сейчас где?

– Сидит в мешке, мы его надёжно спеленали.

– Спеленали?

– Ну да, связали по рукам и ногам, не вырвется.

– А-а… А какой он из себя?

– Забавный, увидишь – обхохочешься!

– Такой маленький, что вы его смогли засунуть в мешок?

– А ты кого хотел, монстра три на четыре? Как бы мы с ним тогда справились?

– Хорошо, поглядим. Открывай люк, сейчас вышлю "зубастика".

Я собрался было отдать команду, как в голове пронеслось: "Надо взять образцы воздуха, вдруг пригодятся. Не мне, так экипажу звездолёта. Частицы почвы тоже не помешали б, но где их тут возмёшь? Если только на "подошвах" выдвижных опор?"

Сделал запрос ИскИну челнока, должна же у него быть программа планетарных исследований. Уп-пс! А образцы-то уже взяты без меня! Что ж, тем лучше, я отдал команду на открытие люка и полусфера, которая уже "жужжала" у входа, ожидая приглашения, устремилась внутрь.

"Врызаться" ей никуда было не нужно, потому что у двери шлюза для полукруглой гостьи белел, обведённый алым кантом, круг специальной "посадочной площадки". Распустившаяся "нанонить" застыла, образовав загогулину, развернувшуюся даже не под прямым углом, а где-то под сто десять градусов. Точнее не определить, всё-таки это была не ломаная линия, а кривая, чтобы капсулам было удобнее скользить туда и обратно.

Один миг, и они уже у шлюза. Первым я "спеленал" и "навесил" кэпа, затем десантника, потом пришла очередь моего мешка с барахлом. Последними "загрузились" мы в обнимку с Лягардэром. Не подумайте ничего такого, француз оставался в скафе, а я снаружи, но надо ж мне было как-то создать видимость, что в капсуле находится один индивид, а не двое.

Затем я дал команду нашему "транспорту", с которым давно "нашёл общий язык" и, мы гуськом заскользили по "трассе" к шлюзу корабля, у входа в который в точно таком же бело-красном круге, как и на челноке, застыла вторая половинка "зубастика".

Интересно, а кто будет принимать груз? О! А с чего это я решил, что это будет человек? Дверь отодвинулась в сторону, и в зеве проёма возник робот… Двуногая каракатица, чем-то похожая на дроида-механика из "Звёздных войн", только с длинными "руками"-манипуляторами. Ими тварь быстро подхватила и уволокла с собой "тушку" кэпа.

Следом наступила наша с "мусью" очередь. Я, хоть, и "прицепил" нас последними, но следом за капитаном, оттого и задержал отправку, переправив всех скопом. Так была вероятность "затеряться в толпе", осложнив работу приёмщику. Теперь ему нужно было сканировать груз не поштучно, а весь сразу. Вроде бы идея неплохая, но что из этого получиться? Понятия не имею!

Я попытался плотнее вжаться в скаф француза. С капсулой я уже давно "поколдовал", так что полупрозрачная плёнка показывала наличие внутри лишь одного человека. Лучше бы, конечно, "прилипнуть" к десу. Всё-таки за его широкой бронированной спиной… и грудью, про неё тоже не нужно забывать… я был, как за каменной стеной! Жаль, что наш общий вес, так сказать "в сборе", значительно привышал номинальную грузоподъёмность нанооболочки, не превышавшую трёх центнеров. Так что цепляться к десантнику было слишком рискованно. Можно было "вывалиться" по дороге, а рисковать я не хотел. Скафандр пилота был куда более хлипкой защитой, одна надежда, что в своего офицера экипаж палить не станет. А там, кто его знает?!

Как бы то ни было, исполнительная "железяка" "сняла" нас с "крючка" и втащила в шлюз. Двери закрылись, и камера начала наполняться воздухом. Хлоп! Оболочка лопнула, и я сразу понял, что меня так беспокоило. С содержанием газовой смеси было явно что-то не так. Твою мать! Это же нервнопаралитический газ! Ах ты, сволочь! Неужели Сингх всё просёк и просто играл со мной, как кошка с мышкой?! Ёкарный бабай!

Будто в подтверждение моих мыслей из динамика зазвучал голос:

– Ну что, ракшас с планеты Хирон, сейчас мы посмотрим, насколько ты крут! Вижу, эта концентрация для тебя слишком мала, сейчас я немного добавлю, потом ещё, пока не найдётся та, что придётся тебе "по вкусу". А впрочем, я не эколог и не зоолог, мне всякие экзотические зверушки ни к чему. Останешься ты в живых, или нет, без разницы!

Количество дряни в воздухе явно увеличилось.

Накатила какая-то расслабляющая истома, захотелось закрыть глаза и больше никогда не просыпаться, пребывая вечно в этом восхитительном прекрасном сне.

Нахрен всё это! Усилием воли я выпрыгнул в реальный мир, а через мгновение буквально вывалился из шлюза. Я ж не железный и скафандра у меня нет, кто знает, сколько б я продержался в этой напичканной отравой душегубке. Так что, не теряя времени даром, по-быстрому взломал защиту двери, и в клубах дыма выскочил в едва приоткрывшуюся дверь, которую индиец попытался захлопнуть обратно.

Я уж было собрался поднять лапки кверху, мол, не стреляйте, сдаюсь, но по привычке, окинув всё вокруг орлиным взором, застыл, как был, на карачках. Пусть лишь всего на один миг.

Было отчего. Кроме индийца больше никого из экипажа у шлюза не было, только два робота… можно сказать условно-боевые, эту модель я знал. Правда модификация была более новой, чем те, что хранились в моей памяти, хотя габариты такие же. Высота с выпущенными на всю длину "шасси" – метр семьдесят шесть, диаметр восемьсот миллиметров. В общем, цилиндр со сферической "головой" на гусеничном ходу.

Короче, такая же "каракатица", как тот "рукастик", что остался в шлюзе в обнимку со снятым с "вешалки" французом. Только "хвататель" был размером поменьше, и "голова" его была не круглой, а, скорее, бочкообразной.

Но всё это было несущественно, главное, что "монстры" являлись разумными сварочными аппаратами, вооружёнными плазменными излучателями, способными варить и резать толстенные металлические и метало-керамические плиты, из которых собираются корпуса космических кораблей. При соответствующей настройке такую "дуру" можно использовать, как оружие. Правда она медленна и неповоротлива, да и мозги этой системы не приспособлены для быстрой фиксации расположения цели, но в корабельном коридоре или отсеке… В общем, обычному человеку без бронированного скафа против неё не выстоять, а я ещё, может, потрепыхаюсь.

Вся эта инфа пронеслась в моих мозгах в один миг. В это время предусмотрительно облачившийся в десантную броню сикх попытался выдернуть бластер, и по тому, как он на пару секунд замешкался, я понял, что этот скаф для него непривычен и сражаться в нём офицер не обучен. Тем лучше!

Не дожидаясь, когда в меня начнут стрелять, я вскочил на ноги, перехватив своей левой правую руку индийца, в которой был зажат пистолет. Тем временем правой я попытался вцепиться в скафандр противника. Бессмысленное дело, когти соскальзывали. О том, чтобы добраться до горла злодея, вообще не было никакой речи.

– Что стоите, убейте его! – в панике завопил Сингх, да так, что даже я "услышал".

– Бах! – я вовремя увернулся и целившийся мне в спину робот выстрелил вовремя повёрнутому мной индийцу в бок.

Стоявший впереди истукан, оказавшийся теперь от меня справа, увидев перед собой мишень, до этого закрытую спиной сикха, тоже пальнул из своей "пушки". Шанс попасть у него был, но я, отпрянув от индийца, вовремя разорвал дистанцию.

– Бух! – пролетев в нескольких миллиметрах от моего живота, заряд угодил левому роботу в правую "клешню", как раз в ту, что держала оружие, но выстрелить он успел. Сгусток плазмы угодил стоявшему напротив железному собрату точно под "подбородок".

– Проклятье, не в меня! – запоздало выкрикнул лейтенант. – И не в себя, – взвыл он чуть не плача, – Ну что за идиоты, они же поубивают друг дружку.

– Дум! – гулко упала на пол отсечённая "клешня".

И нечего так вопить, ты бы ещё полотёров и мойщиков окон бросил в бой, вот была б потеха.

Спрятавшись за спиной противника, чтобы уцелевший "сварной" меня не достал, я, наконец, вырвал оружие у цепкого индийца. Наша "возня" продолжалась так долго не потому, что Сингх оказался Гераклом засушенным. Действовать пришлось аккуратно, чтобы не изувечить оружие, сломанное мне оно ни к чему. Порой проще оторвать у бластера ствол, чем вывернуть рукоять из намертво сжатой кисти экзоскафа. С плазмомётом на Хироне я так не церемонился, да их не сравнить. Та "дура" не в пример прочнее! Короче, не удалось завладеть пистолетом, пока не свернул механические связки.

Кроме того, пришлось немного "поплясать", чтобы во вражеский прицел не попали мои руки или ноги. Зато потом, два точных выстрела, и смертоносная "культяпка" повисла плетью. Та-ак, "сварщики" вырублены, пора заняться их предводителем.

Недолго думая, я выстрелил злодею в щиток шлема, а потом от души врезал по нему рукояткой пистолета, да так, что этот хорёк, не удержавшись на ногах, свалился на пол. А я со злорадством наблюдал, как блестящая поверхность покрывается паутиной мелких трещин. Хоть это и боевой скафандр, на такое варварство гермошлем рассчитан не был. Хотелось бы в тот миг посмотреть на лицо того гада, что засел внутри.

Впрочем, ещё не вечер. Я размахнулся было, чтобы врезать ещё раз, довершив начатое, но тут в запястье моей правой руки, а потом и в предплечье левой вцепились, будто железными клещами. Обернулся. Ёкарный бабай! Это грёбаный "хвататель" впился в меня своими грабками.

Подкрался незаметно, да так, что даже я не услышал. А впрочем, до того ли мне было в этой свалке?

Я тут же перебросил бластер в левую руку.

– Бах! – робот остался без правого манипулятора

Вновь смена руки.

– Бух! – долой левую "клешню".

А нефиг её совать куда ни попадя.

Я развернулся к недругу.

– Дух! – прямо в "глаз" ему, потом ещё.

Левая нога дурной "железяки" подкосилась, и она, шипя, дымя и сверкая электрическими разрядами, привалилась к стене.

О-о, а индиец-то никак не угомонится. Сейчас мой "оппонент" пытался реанимировать наполовину оторванный резак "сварщика". Не знаю, удалось бы ему это или нет, проверять не стал, врезав офицеру по левой ноге. Сикх свалился и я, вырвав оторванную культю, врезал ею по щитку гермошлема. На сей раз экран не выдержал, рассыпавшись вдребезги, и моему взору предстало перекошенное смуглое лицо, слегка посечённое осколками.

– Ну всё, Радж, ты меня достал, молись своим индийским богам, – прорычал я наводя на его лоб пистолет.

– У нас только один бог, – проронил бедолага, серея.

– Тем хуже для тебя!

– Погоди, Алекс, не убивай его!

А это кто ещё? А-а, кэп. Самостоятельно встать он не мог, поэтому разговаривал полулёжа, опершись на локоть.

– Ты же понимаешь, парень, стоит тебе кого-нибудь убить, как ты тут же окажешься вне закона. Ты, ведь, хотел встретиться с людьми, стать одним из нас.

Хотеть-то хотел, но сейчас что-то не очень уверен, что это было хорошей идеей.

– Убьёшь хоть одного из экипажа, и всё! Путь к нормальной жизни тебе будут отрезан. Для человечества ты станешь изгоем, оказавшимся вне закона.

– Вот что, капитан,.. сэр,.. – поспешил я поправиться, – я, конечно, отпущу этого га… э-э… то есть офицера, но если ещё хоть раз, он или кто-то другой попытается напасть, я за себя не ручаюсь. Вы меня уже который раз хотите прикончить, а я ещё никого пока не убил. Вам крупно повезло, что я такой гуманист и пацифист (ясное дело в моём понимании этого слова, но уточнять я не стал), но предупреждаю первый и последний раз, если кто ещё попытается меня убить, больше сдерживаться не буду. Достало это уже всё!.. Со всем уважением, сэр, – склонил я голову, щёлкнув пятками, точнее попытался это сделать, потому что вышло не очень.

– Смелая речь, – хмыкнул кэп, – Я скажу экипажу, чтобы тебя не задирали.

– Да нет, если кто хочет подраться, то пожалуйста! Я всегда готов любому съездить по морде, лишь бы человек был хороший. А вот если захотят ткнуть ножом, прожечь плазмой или отравить, как некоторые, – я кивнул в сторону с трудом поднявшегося, цепляясь за сварочный агрегат, сикха, – то тут уж не обессудьте, – развёл я руками, – Насколько помню, самооборону ещё никто не отменял.

– Думаешь, если кого-то убьёшь при таких обстоятельствах, сможешь выйти сухим из воды?

– Легко, если голыми руками против оружия, прецеденты были. А своими лапками, – покрутил растопыренными ладонями, – я смогу врага и из бронескафа выковырять, по крайней мере, его голову, – и, сжав кулаки, я стремительно шагнул к индийцу, тот, ойкнув, прытко юркнул на корпус "сварного".

– Ладно, Алекс, не горячись, я тебя понял, – произнёс кэп.

– Значит, договорились? – повернулся я к нему.

– Да, – кивнул Краузе, – и, раз такое дело, может, ты вернёшь лейтенанту Пурану Сингху его оружие.

Пистолет? Да пожалуйста!

– Держи…те, сэ-э-эрр! – протянул я бластер рукоятью вперёд.

– Не боишься? – поддел меня капитан, когда индиец жадно схватил свою "игрушку".

– Не-я, – мотнул головой я, – батарея всё равно разряжена – и хохотнул.

Следом засмеялся кэп, даже сигх захихикал, но как-то нервно… Впрочем, не удивительно… Единственными, кто меня не поддержал, были роботы. Те так и остались стоять истуканами, болваны железные, что с них возьмёшь?!

– Ну ладно, посмеялись, и будет, – произнёс капитан, – помогите подняться.

Я подошёл и рывком вздёрнул его на ноги. Следом подскочил Синг, подставив плечо.

– Погодите, сначала нужно забрать ребят. Раз робот вышел из строя, придётся вам самим…

– Я в шлюз не полезу, – отрезал я.

– На корабле все выполняют приказы капитана. Беспрекословно, – рубанул Краузе.

– Да ну? А по-моему, принимать грузы – обязанность кого-то из экипажа, чего ради я должен лезть в вакуум без скафа?! И вообще, у вас что, роботы закончились.

– Такими темпами их ненадолго хватит, – буркнул индиец, – Я вызвал ещё одного "погрузчика". Последнего, – это он уже капитану.

Кэп повернулся ко мне:

– Слышал? Последнего.

Я примирительно поднял руки:

– Если он не вцепится мне в глотку, ей-богу, не трону!

– Тогда помоги положить Мару с Жан-Полем на тележки, отправим их в медотсек.

Не прошло и минуты, как из-за поворота появился ещё один "рукастик", а с ним две складные четырёхколёсные каталки с "магнитом", своеобразным гравитационным "троллеем".

Наука позволила людям создать в космосе более-менее приемлемые условия проживания. Сейчас даже трудно представить, как на заре космической эры астронавты болтались в своих "скорлупках", не зная, где у них верх, где низ. Всё-таки человеку тяжело ориентироваться и передвигаться без привычного тяготения.

На современных кораблях гравитация была раз в пять-шесть меньше земной… примерно, как на Луне… и достигалась на счёт неизбежных потерь энергии при работе реакторов, которая уходила в корпус. Поэтому двигательный отсек и служил центром притяжения корабля, а чтобы люди не спутали, где "пол", где "потолок", для пешеходов и транспорта были нарисованы жёлтые дорожки.

По такой мы с индийцем и катили сейчас тележки с пострадавшими членами экипажа, которые так до сих пор и не пришли в себя. Кэп от помощи отказался, потихоньку ковыляя сзади своим ходом.

– А это что, – указал я на намалёванный на стене коридора жёлтый круг.

– Сюда тоже можно вставать, – пояснил капитан, – но эта площадка для ремонта, её сперва надо включить.

– Поэтому на ней и нарисован гаечный ключ?

– Угу, это специально для таких недотёп, как ты! – "просветил" меня сикх.

Надо бы было ему ответить, но я промолчал. Нечего по пустякам цапаться, тем более с офицером. Ничего, время покажет, кто из нас тупой, а кто ещё тупее.

Медотсек показался мне не слишком большим: по плану три на пять метров, в реале и того меньше, потому что часть пространства "скрадывали" многочисленные шкафы. Посредине кресло для осмотра и "резки" пациентов, поскольку его легко можно было превратить в хирургический стол. Ну, дело понятное, пространства на корабле немного, приходится совмещать одно с другим. Зато рядом были две "палаты" по сорок коек в два яруса.

– А чего так мало, – спросил я, – ведь штат экипажа с космопехами больше четырёх сотен человек.

– Откуда ты это знаешь? – насторожился Краузе.

– Вы ж сами сказали там, на земле… то есть на Хироне, – вполне "искренне" удивился я.

– Что-то не припоминаю, – задумчиво протянул кэп, – Но, раз ты спросил, отвечу, по расчётам такого количества должно хватить.

– А если раненых будет больше?

– Тогда нужно будет думать не о госпитализации, а об эвакуации.

Не понял? А-а, то есть кораблю к тому времени уже будет трындец!

– А где все, и кто будет лечить больных? – тут же сыпанул я ещё вопросов.

Свет в помещении включился только при нашем появлении, "замок" отпирали тоже мы… то есть Синг… и вообще, звездолёт выглядел каким-то вымершим… Понятное дело, что экипаж не бросит свои дела и не кинется нас встречать аплодисментами и фанфарами, но как-то странно… Надо бы выяснить.

Тут "мой" Жан-Поль… которого я вёз… зашевелился и попытался встать, едва не свалившись с каталки. Подхватил его в последний момент, но лейтенант никак не хотел возвращаться в горизонтальное положение. Сзади на тележке, что катил индиец, "взбунтовался" десантник. Насилу мы их обоих угомонили, видать, привидилось спросонья невесть что. Если бы кэп на них не наорал, ни за что б не успокоились.

Фу, с роботами и то совладать было проще! Впрочем, "железяки" я не жалел, а вот вновь бить десу по кумполу поостерёгся. Так можно вообще все мозги вышибить. А без этого скрутить качка в экзоскафе, было ещё той "забавой". Как мы только каталку штопором не свернули? Видать, крепкой оказалась, зар-раза!

Как бы то ни было, оба пациента были доставлены в медблок.

– А кто их лечить-то будет? – задал я новый вопрос.

– Есть кому, – сипло прохрипел Краузе, который, видимо, сорвал голос, – Мар, ты как, уже оклемалась?

В ответ последовал кивок и какое-то бурчание, я толком и не разобрал.

– Ладно, идите, мы тут сами разберёмся, – махнул рукой кэп, – Да, лейтенант, расскажи парню про корабль и про экипаж.

– Познакомить их? – ухмыльнулся индиец.

– А-а, идите уже, – замахал на нас капитан, выпроваживая прочь.

– Под нами расположен двигательный отсек, дальше – силовой, – пояснял офицер. Вот это – кольцевой проход, который отделяет перед корабля от жо… э-э… задней части, – нашёлся Синг, – А здесь – жилой отсек. Заходи, – слегка подтолкнул он меня вперёд, когда дверь открылась. – Это наш новичок.

М-да, уж этот отсек точно был жилым, и пах он совсем не розами. И хотя тогда я не имел ни малейшего представления, как они благоухают, никаких сомнений в этом не было.

Именно в тот миг я почувствовал "аромат" казармы, ставший моим спутником на многие месяцы. Терпкий запах мужского пота, нестиранного белья, верхней одежды и влажной обуви. А ещё острая резь от распылённой дезинфекционной аэрозоли, бывшей чуть "понежнее" хлорки. Той вонючей дряни, что в народе прозвали "морозной свежестью". В носу засвербело, и я едва не чихнул, потерев ноздри рукой.

Но застыл и вытаращился я не из-за этого. В комнате нашего прихода явно не ждали. Тут не только я, но и сопровождавший меня лейтенант, похоже, тоже впал в ступор. Ведь появились мы в самый пикантный момент. В правом дальнем углу "занимались любовью". Покрытый шерстью звероватого вида качок, стоя в полный рост, трахал, придерживая за задницу, раскинувшуюся на спине, высоко задрав ноги, тощую девицу с короткой стрижкой, которая при каждом энергичном толчке сладко постанывала.

Во блин! При нашем появлении оставшиеся двое аборигенов, негр и китаец, сидевшие на кроватях то ли в качестве зрителей, то ли в ожидании своей очереди, разом повернулись к нам. Так мы все и застыли, они пялились на нас, а мы на них. Затем к этой игре в гляделки присоединилась и "сладкая парочка".

"Мачо", сильно смахивающий на латиноса, отступил от своей "мучачи" и та, приподнявшись на локте, тоже уставилась на меня во все глаза. И только тут я заметил, чего не смог разглядеть раньше. Твою ма-а-ать! Это была не девка, а парень!

О-о, мля-я-а-а! Куда ж это я попал?!

– Дудух! – сомкнулись за спиной двери, отрезая меня от всего остального мира.

Глава 5

– О! А это что за чудо? – усмехнулся здоровяк привычным движением сдёрнув со своего прибора "шкурку" и отправив её в утилизатор, – Что, начальство расщедрилось нам на сексуальную игрушку? – он сунул свои грабли в парилку для санобработки, – Эй ты, ушастик, ты языком как,.. – и под дружное ржание приятелей добавил ещё несколько слов, значения которых я не сразу понял.

А чего удивительного? Я и по русской "фене" не спец, куда мне понять английскую. Но общий смысл всё-таки уловил, и он мне совсем не понравился.

– А не отсосать ли тебе у пьяного ёжика? – не остался я в долгу, добавив ещё пару фраз про педиков, пиндосов, а потом о тех и других вместе.

А чего они в левом ухе каждый по бриллиантовой серьге таскают? Это я потом узнал, что это амеровский обычай ещё с Земли. Там так поступали водолазы, только серьги у них были с рубинами, вроде бы даже фильм об этом есть. А фитюльки в ушах не для красоты, а чтобы остальным было жалко бросить тело мёртвого товарища, ведь серьга переходила в собственность того, кто его вытащит. Чисто меркантильные взаимоотношения на америкосский лад, но чего ещё ожидать от "урок"?!

Да, впрочем, в серьгах ли дело, когда тут такая неземная, во всех смыслах, любовь. А что до пиндосов, так качок натянул на себя плавки со штатовским флагом. Не понравились ему мои высказывания? Так мне его тоже, тут мы квиты! Язык он пусть хоть себе в задницу засунет, а вот протягивать руки ему не стоило…

Напрасно он с криком:

– Ах ты, тварь ушастая! – попытался схватить меня за ухо своей правой "клешнёй".

Что я ему школьник что ли?! Педагог, мать его, нашёлся! Я тут же взял его руку на излом, так он, гад, едва не вцепился мне в горло левой. Было бы тут побольше свободного места, я б его легко уложил, а так неожиданно оказался прижат спиной к двери. Пришлось вырываться из "дружеских объятий" и в доступной форме объяснять чуваку, как глубоко он неправ.

В общем, сбитый с ног "мачо" бухнулся на колени, впечатавшись лбом в дверь. Вот только порадоваться победе мне не дали. Заорав:

– Наших бьют! – на меня налетел "самурай" и "добычу" пришлось отпустить.

Блин, вы когда-нибудь дрались в тесном кубрике, где и размахнуться-то негде?! Как это называется?.. в ограниченном пространстве… Вот и я раньше ни разу…

Честно говоря, я вообще до этого ни с кем не дрался, только убивал. Быстро и безжалостно. А тут ещё надо всё время думать, чтобы кого-нибудь не убить. То ещё веселье, прямо как потешные бои на Руси на масленицу.

Короче, опыта никакого, да ещё с моими длинными руками и в ближний бой… Хорошо, что я видел приёмы русбоя, где один малый, быстро вертя локтями в разные стороны, пробивался сквозь толпу "оппонентов". Вот и сейчас я применил ту же тактику.

Но только отбросил противников, как меня сзади попытался схватить негр… Как потом оказалось, это он нас так хотел разнять. Тогда какого хрена схватил меня, а не этих уродов? Я что ли бучу затеял? Или он считал, что легко со мной справится?

В общем, чёрный попытался схватить меня сзади, пришлось жестоко его "уронить", но "шоколадный заяц" в момент вскочил и присоединился к общему "веселью". Пришлось мне отмахиваться уже от троих. Причём из-за низкой гравитации мои противники ловко отскакивали от пола и стен, как мячики, и удары наносили не абы как. Десантура она и в Африке десантура!

А "принцесса" тем временем, как была, голышом, сжавшись в комок, забилась в угол. И трясясь там от страха, взирала на развернувшееся перед ней побоище вытаращенными глазами.

Блин! Я едва как следует "раскрутился", отражая вражеские тумаки и награждая их в ответ своими. Только вошёл во вкус, и обмен пошёл уже два моих к одному противника, причём с каждым. И вот уже победа близка, когда негр с "мачо" рухнули на пол, а тут "Бац!", раскрывается дверь и в кубрик валят густые клубы нервнопаралитического газа.

Твою мать! Хоть топор вешай! Я наподдал ещё по разу чёрному с "япошкой", так, на всякий случай, и подпрыгнул, на койке повыше, чтобы разглядеть сквозь относительно чистую полоску воздуха, кто это к нам пожаловал. Ну, кто бы сомневался, наш "Доктор Зло" – лейтенант Раджард Пуран Сингх собственной персоной, в клубах дыма и в компании двух железных истуканов. То ли это были те сварщики, которым я "шаловливые ручонки" пообрывал, то ли уже другие. Одного, вроде бы целого, я заметил по дороге. Ага, и в руке сикх, наученный горьким опытом, держал бластер.

Это я заметил уже на втором прыжке, а на третьем уже ничего невозможно было разглядеть, потому что клубы газа заполнили всё пространство. По-привычке вдохнул ядовитой дряни и закашлялся. Какого чёрта, у меня же есть кожное дыхание! Раньше на Хироне я им широко пользовался, а тут его пришлось срочно "отключить", чтобы не вырубиться от гипероксии – кислородного отравления.

И вот тебе на… Травить! Газами! Фашисты проклятые! Да такого даже Гитлер себе не позволял! Хотя нет, это он на поле боя… Ничего удивительного, газовое облако, как ветреная красотка, вещь переменчивая, куда ветер дунет, туда оно и полетит! А мне тут душегубку устроили по всем правилам, как в концлагере! Ну, погодите, эсэсовцы, я до вас ещё доберусь!

Сел спокойно на койку и, потихоньку дыша кожей… рот и нос, так же, как и глаза, и даже уши, я плотно закрыл… а то, мало ли… стал ждать, чем кончится дело. Мы ещё посмотрим, кто быстрее окочурится, я или валяющиеся вокруг члены экипажа, так сказать "мои оппоненты". А-а, ещё и "красавица" в углу. Интересно, их-то собираются спасать или нет?

"Они", в смысле сикх был не один. Кто-то с ним там маячил ещё… тоже в "броннике"… с плазмомётом. Я заметил его лишь мельком, потому что, приоткрыв дверь, и напустив отравы, хитрый индиец тут же её почти полностью "захлопнул", оставив лишь маленькую щёлку. Кошка не пролезет!

Попытался хоть что-то "рассмотреть" через преграду тепловым "зрением". Бессмысленное дело! Лишь два едва заметных "блика", даже не "пятна", а "тени". Вот слух меня не подвёл, притопал кто-то ещё, третий!

– Лейтенант, что у вас тут происходит?! Ты что устроил, Сингх, филиал Аушвица?

Похоже, появился кэп. Только о чём он это? "Аушвиц – по-немецки Освенцим", – услужливо подсказала память. А-а, ну тогда понятно, вот и я про то же!

– Хотел действовать наверняка, чтобы точно вырубить монстра, – откликнулся индиец.

– Кого?

– Ну этого, ракшаса ушастого.

– Совсем сдурел?! Ты что тут в "Войну миров" решил поиграть. Не дай бог, с парнем что-то случится, ответишь по всей строгости!

– Он что – принцесса?

– Принцессок тут и без него хватает, а что с ним делать, будет решать адмирал!

– Отчего же не глава Содружества?

– А вот это не твоего ума дело… и не моего. Дым скоро рассеется?

– Не знаю, я туда тройную порцию жахнул.

Ну, гад!

– С ума сошёл?!

– Двойная доза на него не действует.

– А остальные?

– Переживаешь за уголовников?

– Не особо, за найдёныша сильнее. Проклятье, ничего не видно! Он хоть жив?!

– Сидит, – вклинился в разговор ещё один голос.

– Что значит "сидит"?

– Сидит на койке и чего-то ждёт.

– Эй, Алекс, ты чего ждёшь? – крикнул мне капитан, включив голосовую связь.

До этого весь разговор шёл у них по переговорным устройствам, правда, уловить его на этот раз мне не составило особого труда. Большинство органов чувств "отключено", отвлекаться на контроль окружающего пространства не надо, только и остаётся, что сосредоточиться на единственной реальной угрозе и "распахнуть уши". Идеальный вариант.

– Когда выпустите! – откликнулся я.

– Если сможешь, выходи!

– Оружие, – скупо откликнулся я, чтобы вновь случайно не глотнуть отравы.

– Уберите оружие, – приказал кэп.

– И роботов.

– И роботов убери, – добавил Краузе.

– Этого не получится, – возразил Синг по переговорнику, – у него ходовая не работает. Его можно только перетаскивать или перевозить.

– Так оттащи, хотя бы на пару метров и резак отключи… Эй, Алекс, выходи, – крикнул капитан "в голос", – "железяки" сейчас уберут!

– Иду! – я поднялся и, потихоньку, экономя силы, двинулся к выходу.

Энергичные движения рождают потребность в кислороде, а он тут и так на исходе. И ещё проклятая грязь, я ведь после того, как покинул Хирон так ни разу и не помылся. Дождик смыл с меня бОльшую часть этой дряни, но, как оказалось, не всю. Видно, я слишком жирно намазался, не жалея липкой фиолетовой глины, оттого почти треть пор на поверхности кожи… более двадцати восьми процентов… оказались забиты. В вакууме они открылись, чтобы сбросить излишек давления, а сейчас, видно, опять "зашпаклевались".

Двери открылись, и я вышел в коридор, протопал метров пять от "душегубки" и только тогда открыл глаза, ушные и носовые клапаны и глубоко вздохнул пару раз, прокачивая лёгкие.

– Цел? – спросил капитан.

– Да, – скупо кивнул я в ответ.

– На тебя что, нервнопаралитический газ не действует?

– Откуда ж мне знать, сэр, раньше меня такой гадостью никто не травил.

– М-да, – проронил кэп, глядя, как "хвататели" извлекают из кубрика бесчувственные тела и кладут их на каталки, – задал ты нам работёнки.

Вообще-то кашу заварил не я, но с Краузе об этом спорить не стал, всё-таки именно от него зависела моя дальнейшая судьба. Ему обо мне ещё отчёты писать, давать характеристику, чего зря цапаться с тем, кто к тебе настроен более-менее лояльно. Индиец – это другое дело.

– Самочувствие как?

– Что?

– Чувствуешь себя как? – повторил капитан, – Медпомощь нужна?

– Вроде нет, мне бы поспать, тогда всё само пройдёт.

– Тогда вот что, сейчас определим тебя в другую каюту. Одного. Отдыхай, набирайся сил, а завтра будем разбираться, что тут произошло. Понял?

– Так точно, сэр. А это… мне бы сначала помыться.

– Там и помоешься. Мар, проводи его в номер четырнадцать.

– Для младших командиров? – в голосе сержанта сквозило удивление.

– Пусть пока там поживёт, а дальше видно будет.

– Пошли, – это уже мне.

Дверь оказалась за ближайшим поворотом направо, но попробуй её найди в этом железном лабиринте. И вообще, вся моя сознательная жизнь прошла в глухом лесу вдали от цивилизации, и сейчас мне было очень неуютно в этой парящей в космосе огромной консервной банке.

– Тебе сюда, чувствуй себя, как дома, – съязвил мой провожатый, когда дверь открылась.

Но не успел я ступить вовнутрь, и двери тут же захлопнулись за моей спиной, оставив меня в кромешной темноте.

В каюте никого не было. Я постоял пару секунд, привыкая к отсутствию света. Интересно, абсолютно пустой куб, но это же жилое помещение, или нет? Прикоснулся к стене, ища "пульт управления". Должен же тут быть какой-нибудь передатчик, электрический разъём, хоть что-то, подключённое к электромагнитным сетям звездолёта. По идее, можно "ломиться" и напрямую, через металлическую обшивку, что я и сделал, "взломав" двери шлюза.

Но сейчас мне нужно было не это. Мне требовалось подобрать "кнопки" к головизору, чтобы, откинувшись в кресле… кстати, а где здесь хоть что-нибудь, на что можно присесть?.. слушать музыку, смотреть фильмы, получать информацию, быть в курсе последних новостей… да мало ли… всё, что может мне пригодиться. Ну и, естественно, сведения о корабле, "Уильяме Ледлоу". Оказывается, про покойного капитана "Королевы Виктории" я знаю в миллион раз больше, чем про его железного тёзку. Нужно срочно исправить это досадное упущение.

Но сначала мыться, бриться… нет, этого пока мне не надо… Между прочим, а борода у меня расти будет? Как-то раньше я над этим не задумывался… Ладно, всё это – несущественно, главное найти "точку входа". Обшивка не подойдёт, от неё пойдут помехи, искажение информации, даже выведывать секреты проще через сеть.

Всё это крутилось у меня в голове, пока я шёл по периметру, то и дело касаясь ладонью стены. Стоп! Есть контакт! Залез в базу данных и передо мной… вернее уже в моей голове… "высветилось" изображение "стандартного жилого помещения".

Действительно стандарт: все каюты были похожи одна на другую, с той только разницей, что в такой "клетушке" офицер жил в одиночку, сержанты вдвоём, а рядовые вчетвером. За капитана со старпомом можно было только порадоваться, они, как графья, проживали в двух соединённых дверью "кубиках". Один был жилым помещением, а второй – рабочим кабинетом.

Не понял, а почему тогда в том гадюшнике, куда я попал и тут же нарвался на драку, было шесть кроватей? Я точно помню! Эта каюта что, была нежилой?

А-а, ну его нафиг, разберусь потом, а то что-то спать захотелось. Газ этот ещё, всё тело будто насквозь им провоняло. И запах ещё такой резкий, "химический", к обычной органической вони я давно притерпелся. И где тут душевая? Должна ж быть, или нужно куда-то топать через весь корабль.

Душ, как на зло, отсутствовал, зато имелось "помещение для термической, медико-санитарной, дегазационной…" далее перечислялось ещё несколько видов различного рода обработок, с указанием порядка их проведения, режимов, моющих веществ, которые следует добавлять в камеру, и так далее. Чего-то я не совсем понял, это же жилое помещение… разве всякие дегазации не проводятся на месте… или это для того, чтобы каждый потом мог повторить процесс у себя "дома"?

Фиг с ним! От всей этой нудной муры я едва не задремал, клюнув носом. Так, хватит изучать эту дребедень, пора переходить к действиям! А то так и уснёшь посреди пустой "квартиры" прямо на полу, как бездомная дворняга.

Включил освещение и принялся шарить по "закромам". Обидно, ничего съестного. Зато нашлась форма: трусы с футболками два комплекта и рабочий комбез. Кстати, те хмыри, что так "ласково" меня встретили, были точно в таких же. Жаль, что барахло не новое, но кто ж ненадёванное оставит?! Главное, что не дырявое, а тряпки можно и постирать.

"Парилка" была "компактной" настолько, что войдя туда, повернуться мне удавалось с трудом. Зато она была достаточно высока, чтобы, опустив одну из откидывающихся сеток… оставшиеся три так и остались прислонёнными к стенке… соорудить себе "стиральную машину", куда я и забросил всё барахло.

Вот только о том, что моющая жидкость для стирки вещей будет впрыснута в весь объём кабины, я как-то не подумал. "Умная" машина тоже, всё-таки обычно люди не моются "вперемежку" со своими вещами. Блин, от этой смеси моя шкура слегка зудела, но это даже к лучшему. Зато точно буду уверен, что не затащил на корабль какие-нибудь вирусы или бактерии.

Хоть я успел побывать в вакууме, и нервнопаралитическим газом меня травили, кто знает, какие живучие твари обитают на Хироне. Не дай бог вымрет весь экипаж звездолёта и я останусь один. Нет, я не боюсь одиночества, прожил пятнадцать лет и ещё проживу хоть сто… потому что пока от людей я ничего хорошего не видел… То, что кэп не дал меня убить, ещё ни о чём не говорит. Может, он выполняет приказ, о котором остальные ничего не знают, а может, у него какие-то свои планы на мой счёт. Что ж, поживём – увидим!

Но, как бы то ни было, гибель экипажа мне не с руки, ведь командование может отдать приказ уничтожить звездолёт. Так, на всякий случай. Может, я и уникум, но судьба человечества важнее.

Я поддал ещё "парку", доведя температуру в камере до восьмидесяти четырёх градусов. Поднять её ещё выше "мойка" была просто не в силах. Чёрт! Барахло моё не сгорит?! Задрал голову так, что хрустнули шейные позвонки. Не-е, с тряпками всё нормально – "колбасятся" в струях пара не по-детски. Блин! Не порвались бы мои одёжки на ленточки, где я потом новые достану?

Хотя, что это я себе голову морочу? Здесь же не планета Х. Экипажу корабля ведь полагается форма, бельё, рабочая одежда. Вот только я пока не на службе. И вообще, надо ли мне всё это: где-то служить, кому-то подчиняться? Небось, ещё тысячу раз вспомню Хирон, где я был сам себе голова!

Только нахрен такую самостоятельность, когда каждый миг ожидаешь, что тебя убьют. Правда, и сейчас мне не легче, но пока у людишек ничего не получается. Будем надеяться, что впредь им не обломится. И тут я поймал себя на мысли, что противопоставляю свою особу всему остальному человечеству.

Ёшкин кот! Нужно было встретиться с людьми, чтобы понять, насколько я на них не похож и насколько им чужд. До такой степени, что их руки сами тянутся к оружию! Мать его!

Ладно, самое главное, не дать себя убить, а там видно будет. Может, ещё всё образуется. Всё-таки на Краузе и его гоблинском экипаже свет клином не сошёлся.

Ну вот, процесс помывки завершён.

– Фу-у-ух! – в клубах пара я буквально вывалился из "термички".

Потрогал одежду, ещё влажная, ладно, пусть сушится дальше, и захлопнул дверь камеры. Придётся немного обождать. Может, ещё раз вот также попариться? Конечно не сауна, но всё же. Провёл ладонью по коже, та аж заскрипела. Чистая!

Блин! А ведь я вот так, по-настоящему, помылся первый раз в жизни! Хотя хиронский кислотный дождь смывает любую грязь, а испарения – норма жизни.

Тут дверь неожиданно отъехала в сторону, и в проёме показался давешний десантник, застыв, как истукан. Так мы и простояли несколько мгновений, глядя друг на друга. Не, ну я-то, понятно, ждал, что он мне скажет. А он чего пялился, мужиков что ли голых никогда не видел?

– Что надо? – нарушил я звенящую тишину.

– Карта, – пояснил мой гость хриплым голосом, протягивая пластиковую полоску, – Это и пропуск, и талон на питание, и ключ от "квартиры". Смотри не потеряй!

– У тебя такой же?

– Нет, я – член экипажа, а ты – гость… вроде как – турист.

Ну, слава богу, хоть что-то прояснилось! И нечего так глазеть, а то у меня аж мурашки по спине побежали.

– А ты симпатичный, – глухо проронил дес, когда дверь уже начала закрываться.

– Еб@ть! – ошарашено выдохнул я, когда створка захлопнулась.

Мля! Нет, с этим кораблём явно что-то не так!.. Или с экипажем!.. Или с обоими вместе!

Помянув ещё несколько раз "добрым словом" звездолёт и его обитателей, я натянул трусы и футболку, которые были мне впору, а потом занялся комбезом. Если куртка, как и бельё, по ширине и по длине была как раз, в том числе и рукава, то штаны пришлось укоротить почти на треть, оторвав низ вместе с резинками.

Пока всё примерил да подогнал, прошло ещё минут двадцать. Так вдруг спать захотелось, что ноги буквально подкашивались. А чего удивительного? День выдался не из лёгких, на Хироне бывало спокойнее.

В общем, как я был в одежде, так и завалился на откинутую койку. Белья никакого не стелил, да у меня его и не было. Да и не привык я к этим благам цивилизации, как к подушке и одеялу. Обо всём об этом я даже не подумал.

Только сомкнул глаза, как сразу провалился в кромешную тьму. Вернее, не совсем так, полностью я никогда не отключаюсь. Видимо, мои мозги та устроены, почти как у дельфина, когда одно полушарие спит, а другое бодрствует, и наоборот. Честно говоря, у меня не совсем так. Тело, как и мозг засыпают, но какая-то часть серого вещества всё равно бодрствует. Стоит на страже, готовое в любой момент подать тревожный сигнал. Так и получается, что сплю я вполуха и вполглаза.

Вот и сейчас, посреди ночи при первом же тревожном импульсе, я вскочил с кровати, готовый к драке. Заозирался по сторонам, странно, никакой опасности не было. Тогда в чём дело? Пораскинул своими извилинами. Что за фигня? Неужто сон плохой приснился? Сроду со мной такого не было!

На всякий случай подошёл к двери и проверил замок, а потом, чтобы не беспокоиться попусту, вообще отключил его к чёртовой бабушке. Фиг теперь откроешь, пока не сломаешь! Теперь, чтобы попасть внутрь, проще дыру в двери прорезать,!

Усмехнулся и с осознанием выполненного долга вновь отправился спать, поймав себя на мысли, что веду себя, как невинная девственница из фильма. Того самого… забыл название… где девица, попав на постоялый двор битком набитый наёмниками, ворами, бандитами и прочей сомнительной шушерой, стремится обезопасить себя с помощью хлипкого дверного запора, со всей очевидностью понимая, что на него надежды мало. М-да, но самое обидное, что на этом фильм обрывался… продолжение было стёрто… Хоть сюжет и мура – сплошные ахи-вздохи, душевные страдания и всё такое прочее, но всё-таки было интересно, чем закончится дело: прискачет вовремя принц на белом коне, чтобы спасти бедняжку или начинающая колдунья… вроде бы у неё был какой-то дар… сама вывернется…

Тьфу! Какая же фигня порой лезет в голову! Не иначе, что так хреново влияет на меня корабль и его… как бы это покультурнее сказать?.. не в меру толерантный экипаж!

Проклятье! Посреди ночи опять проснулся, теперь уже от холода. Проверил, температура в помещении понизилась с двадцати до десяти градусов. Что ещё за хрень?! Дал команду поднять её до нормы, а пока нагреватели сделают своё дело, а сам занялся поисками, чем из вещей можно укрыться от холода.

Дьявольщина! На Хироне у меня таких проблем никогда не было. Я, конечно, не неженка и не слишком чувствителен к холоду, но это вовсе не значит, что он мне нравится. И вообще, не для того я оставил нежные "объятия" планеты Х, чтобы попасть из огня да в полымя.

К счастью, поиски завершились успешно. Моей добычей стали старенькое тонкое одеяло и жёсткое покрывало. Не бог весть что, но, как говориться: "на безрыбье и рак – рыба". В моём случае выбирать не приходилось.

Укутавшись с головой, вновь провалился в тёмный омут без тревог и сновидений. Неясное беспокойство всё равно оставалось, но это не было связано с какой-то конкретной опасностью, так что я решил подождать, пока угроза не станет более явной.

Проснулся я просто от дикого холода. Сбросил с головы хрустящее одеяло, поднял голову и просто не поверил своим глазам. Пришлось долго шарить по стене, чтобы включить хотя бы одну дежурную лампочку над кроватью.

Едва она зажглась, как я тут же зажмурился. Свет резанул по глазам, блеснув в кристалликах льда. Кругом было белым бело, как во дворце Снежной Королевы. Нет, конечно же, кругом были не сугробы, а лишь лёгкая изморозь на полу, потолке, стенах и окружающих предметах, но я-то раньше и этого не видел.

Точно не знаю, сколько я просидел приоткрыв рот, любуясь на это диво дивное, но когда поднял руку, чтобы почесать за ухом, то обнаружил, что и мои волосы и кожа в момент покрылись инеем. Тут я не на шутку перепугался. Фиг его знает, может, где-то открылся клапан или образовалось какое-то отверстие, вот температура и упала ниже плинтуса.

Хотя нет, вроде бы давление в норме, и воздух не разряжен, зато температура… Ни долго думая, рванул к двери. Тот, кто хочет превратить меня в свежемороженый кусок мяса, ещё горько пожалеет об этом! Я ему не агнец для заклания, что жалобно мемекая покорно ждёт своей участи. Я ему покажу, где раки зимуют, лишь бы вырваться на волю!

Ёшкин кот! Гадская дверь и не думала раскрываться. Даже получив электропитание, замок не сработал. Видать, кто-то успел "поковырять" его с той стороны! Заодно и заблокировать.

Попытался снять панель, свинтив винты, используя когти, как отвёртку, но они всё время соскальзывали. Так увлёкся, что не заметил, что ступни примёрзли к полу. Потёр ими о штанину, сначала одной, потом другой, разгоняя кровь. И дунул, выпуская плотную струю воздуха.

А какая сейчас вообще температура? "Минус пятьдесят семь", – щёлкнуло в мозгу. Да не может быть! Хотя… Обвёл взглядом обледеневшую каморку, где даже то место, где я спал, уже успело покрыться изморозью. Н-да, всё возможно! Кто ж знал, что тут образуется полюс холода звездолёта?!

Но как бы то ни было, нужно выбираться. Иней, может, и красив, но лучше им любоваться на картинках, или, по крайней мере, укутавшись в тёплую одежду. А я не пингвин, не морж и не белый медведь, чтобы радоваться холодрыге! Это им всё нипочём, а я так могу и кони двинуть! Надо срочно открыть чёртову дверь и валить отсюда пока не поздно!

Мне повезло, в одном из шкафчиков оказался обломок какой-то железки. Пусть и небольшой, но мне и его хватило, а то меня не то, что ножа, пилки для ногтей не оставили. По-хорошему, тут бы и обычная отвёртка не помогла, потому что шляпки были под какую-то фигурную, вроде двузубой вилки.

К счастью, я смог скрутить один винт и, не мучаясь с другим… ломать не строить… просто поддел электронный замок, да вырвал его с доброй половиной внутренностей. С механической частью пришлось повозиться чуть дольше. Но сама дверь почему-то не желала поддаваться… Примёрзла что ли?.. Усилил напор и капризная красавица не устояла под моим "обаянием".

Смотрел я старый документальный фильм про Отечественную войну, в котором рассказывали про северные морские конвои. В нём наш моряк делился воспоминаниями, как тонул в студёном Баренцевом море, чудом спасшись на одном из обломков. Так вот, чтобы добраться до неприкосновенного запаса, где была еда и вода, ему нужно было скрутить голыми руками несколько гаек, чем тот и занимался, болтаясь на своей скорлупке.

Я, было, усомнился, не путает ли что ветеран? Журналист, что брал интервью, похоже, тоже, ну и мужик… квадратный такой дядька, как-то язык не поворачивается назвать его немощным стариком… нас не подвёл. А, чтобы никто в его словах не сомневался, взял, да и согнул пальцами советский пятак, посетовав при этом на здоровье. Мол, силы уже не те, как-никак восьмой десяток пошёл, по молодости-то он такие монетки скатывал в трубочки. Что ж, охотно верю, кто бы усомнился!

К чему я это? Да к тому, что жить захочешь, ещё не то свернёшь!

Выбравшись из каюты, превратившийся теперь в филиал Северного… а, может, и Южного полюса… Без разницы!.. я крепко призадумался. Что бы это всё значило?

Очередная попытка убийства? Несомненно, но почему тогда меня не взорвали вместе с комнатой или, неожиданно напав, не расстреляли из плазмомётов. Просто и со вкусом. Что бы им за это было? Да нифига! Мутант вышел из-под контроля, а мы его устранили, и все дела. Ну-у, может, перестарались чуток, но с кем не бывает! Тем более, что я до сих пор, скорее всего, так нигде и не числюсь, не только как чей-нибудь гражданин, но просто, как человек!

Вот только капитану, а, скорее всего, его более высокому начальству я зачем-то нужен. Так что отключение тепла скорее всего не их затея. Да и это попахивает эта акция чем-то любительским. Хотя выглядит не так уж и глупо. При условии, что тебе надо действовать тайно, тщательно заметая за собой следы.

Был бы на моём месте обычный человек, замёрз бы насмерть. Так что мне крупно повезло, что я такой морозоустойчивый. Иначе бы всё было шито-крыто – смерть от естественной причины, чего там особо расследовать. Помер Максим, и х… хрен с ним! Нет человека – нет проблемы.

И как теперь искать виновного среди толпы народа. Я же не Шерлок Холмс и не доктор Ватсон, для которых подобное расследование – пустяшная задачка. Вряд ли злодей сильно "наследил", иначе он сразу будет пойман. А впрочем, к чему ломать голову? На борту корабля, хоть морского, хоть космического, всеми происшествиями занимается капитан.

Хочешь – не хочешь, так и так придётся обращаться к Краузе, а там видно будет. По тому, насколько рьяно кэп займётся установлении причин аварии и поиском виновных. И главное, насколько будет заинтересован в успешном расследовании. Там и узнаем на чьей он стороне.

Пока размышлял таким образом, немного согрелся, а ноги успели унести меня прочь от каюты в какой-то коридор. По-моему я здесь уже был, но поди разберись в этих железных катакомбах, когда всё так незнакомо. Прямо лабиринт какой-то.

– Всё, иди, иди! – прервали мои размышления чьи-то возгласы.

– Мерси.

– Больше не проси, – я тогда даже не заметил, что эта фраза была сказана по-русски.

– Куа-а, куа-а?

– Да, ква-ква… Кому сказано, выметайся! – разговор вновь вернулся на инглиш.

Кстати, о разговорной речи. Не сразу себя поймал на том, что если беседа течёт плавно, без разрывов и остановок, а слова безбожно не коверкаются, то запросто могу не заметить переход с одного языка на другой. Например: если один из собеседников будет говорить на английском, а другой на французском или немецком, и оба будут отвечать впопад, я этого даже не замечу, потому что буду воспринимать диалог, как одно целое.

Однако, в тот момент мне было не до подобных рассуждений, потому что в коридор был с силой вытолкнут Жан-Поль. Правильно, кому б тут ещё взбрело в голову куртуазно изъясняться по-французски. Лейтенант попытался было вернуться назад, но снова был выпихнут наружу.

– Моя прелесть, ты всё так же неприступна, как и прелестна, – чмокнул он губами, посылая в дверной проём воздушный поцелуй, – О-о, и ты здесь, – заметил он меня, – тоже на медосмотр? Ма-ар, к тебе ещё один посетитель! – выкрикнул он в глубину каюты. – Разрешаешь войти?

– Пусть входит! – донеслось до меня в ответ… даже не строгий голос, а глухое рычание.

– Входи, – напутствовал меня Лягардэр, разворачиваясь, чтобы уйти, – Да не бойся, тебя не съедят.

Хотелось бы в это верить.

Сдёрнул с себя одеяло и аккуратно сложил несколько раз. А то выгляжу в нём, как француз или немец, драпающий от Москвы. Несолидно как-то. Вспомнил, из кого состоит экипаж корабля и усмехнулся.

Стоило мне попасть внутрь, как тут же зажглось освещение. Вот только в первое моё посещение "больнички" свет был куда ярче. Примерно таким, как за перегородкой в "больничной палате". А-а, понятно, наибольшая интенсивность там, где медперсонал, остальные перебьются.

Впрочем, как выяснилось, так был устроен весь корабль. Пусть во время нашего прибытия всюду было светло, как днём, но стоило только Краузе с его немецкой бережливостью вновь взять бразды правления в свои руки, как "лафа" сразу кончилась. Теперь всё стало по-другому. Пока я шёл по коридору, свет двигался вместе со мной, освещая лишь тот сегмент, в котором я находился, зажигаясь впереди и тут же гаснув позади меня.

Лишь тупики и резкие повороты обозначались красными огоньками с автономным питанием от конденсаторов. Наверное, лишь для того, чтобы по ошибке не разбить себе нос или лоб, впечатавшись в препятствие при тревоге. Хотя, в этом случае вся "иллюминация" должна сиять на полную катушку.

А пока я увлечённо рассматривал то, что не успел разглядеть при своём первом посещении медблока. Всевозможные металлические баночки и коробочки с разноцветной маркировкой, расставленные по намагниченным полкам. Аж в глазах зарябило. Пожалуй, в этом калейдоскопе мог бы тут разобраться лишь сам хозяин.

Свет ярко вспыхнул, и я невольно зажмурился, а когда открыл глаза, мой рот невольно приоткрылся, и мне показалось, что я ясно слышу стук падающей на пол челюсти… Своей собственной.

Было отчего. Мать твою!

Не, ни десантный комбез, ни белый хлат, ни короткая стрижка или черты лица меня не удивили, а вот подведённые глаза и накрашенные губы…

– Ну, чего глазеешь, раздевайся! – грубовато бросило мне это чудо.

Э-э-э… Неплохо бы того, сначала выяснить, мужчина это или женщина? А как?

Нет, с одной стороны всё просто… И тут мне на память пришёл наш отечественный сериал про Ваню Пафнутьева. Парня из глухой таёжной глубинки, города Медведешкурска, выдающегося спортсмена-самородка, и не по какому-нибудь иностранному теннису или бейсболу, а по нашему родному футболу… Что, видимо, по замыслу авторов уже само по себе должно изрядно повеселить зрителей. А чего удивительного, если в клубах играют одни африканские и латиноамериканские "гастрабайтеры", а потом оказывается, что в российской сборной на поле выставить некого… правда, пока только в юношескую. Вот и получается, что вся надежда на Ваню.

Приезжает парень из своей глубинки в Москву, и тут начинаются его приключения. Малый он, хоть и не глупый, но абсолютно не знакомый с реалиями столичной жизни. Да что там, в его медвежьем углу нет не только телевидения и интернета, но, частенько, и света. Оттого и дети там рождаются часто и большом количестве. Видимо, авторы этим намекают, что надо периодически отключать электричество по всей стране, глядишь, и демографическая проблема решиться сама собой.

Другое дело Москва, совсем иной мир. Кого тут только нет! Тут тебе и торговцы наркотиками, и бандиты, и сутенёры с проститутками. У бедного Вани, попавшего в эту клоаку, волосы встают дыбом. В его-то родном городе таких зверей на улицах отродясь не бывало, только лоси и медведи захаживают.

И тут знакомится наш герой с симпатичной девушкой. Посидели в баре, поболтали, и всё бы ничего, но отзывает Ваню в сторону товарищ по команде и говорит:

– Слушай, это ж – парень.

– Не может быть!

Ванюша тут же кидается обратно. Хвать у подружки между ног! Точно! И орёт, как идиот, на весь бар:

– Это парень, я проверил!

Нет, может, кому-то это хохма и понравится. Вот только не люблю я сюжеты что фильмов, что книжек, когда или сам главный герой идиот, или когда он весь из себя, а все вокруг полные дебилы.

По-моему, всё должно быть в меру. Тем более, что вся эта история… по крайней мере бОльшая её часть… стибрена из австралийского фильма "Крокодил Данди". Впрочем, как и добрая половина всего российского проката. А в общем, может, и правильно, нахрена выдумывать что-то своё, когда можно просто "прихватизировать" чужое, не опасаясь судебных исков, всё равно заграницей эту хрень никто смотреть не будет.

Ну да и фиг со всем этим! Почему вспомнилось? Да потому, что сейчас я стоял напротив этого непонятного существа в белом халате раззявив рот и развесив уши, в точности, как тот Ваня. Лихорадочно соображая, что делать дальше.

Не хотелось, знаете ли, раздеваться, не зная, с кем имеешь дело… А то мало ли, потом и мяукнуть не успеешь!

"Ты проверяй, какого пола твой сосед!"

А как проверить? "Лезть под платье? – Так схлопочешь по мордам!" – всплыли в моей памяти строчки известного поэта.

Действительно, стоит только протянуть руку к этому-самому… заветному…

С десантурой, с ней вообще шутки плохи. Всё на рефлексах: сначала дадут в морду, потом будут разбираться, надо было пи… бить или не надо.

Тут мой взгляд упал на набитые костяшки пальцев… да и сами кулаки были внушительного размера. Поменьше моих, но всё-таки. Не успеешь увернуться и нескольких зубов, как не бывало. Хорошо, если дело ограничится только ими… через недельку-другую новые вырастут. А если их вынесут вместе с челюстью?

Так что ну его нафиг такие проверки! Придётся искать какой-нибудь другой способ.

Блин! Главное на глаз ничего не определить! Симпатичное лицо… в "боевой раскраске" очень даже женственное. Ну, может, черты чуть резковаты и грубоваты, совсем не кукольные. Только странно было бы видеть в этой форме изящную красотку из модного журнала.

Очертания фигуры… Из-за медицинского халата и мешковатого комбеза их вообще не разобрать. А то, что тело так и пышет силой, так это не показатель. Ведь ещё поэт-классик писал: "Есть женщины в русских селеньях…" и дальше: "слона на скаку остановит и хобот ему оторвёт!" Так что, всё может быть!

Может обстановка что подскажет? Мой взгляд заскользил по кабинету, выискивая хоть какую-то малость, что позволит идентифицировать пол его хозяина. Бессмысленное дело, это же не каюта с личными вещами, там бы всё сразу стало на свои места, а тут всё безлико-официально.

– Что застыл, раздеваться будешь?! Ты, вообще, на осмотр пришёл или куда?! – грозно уставились на меня.

Но я уже не слушал, потому что моё внимание привлекла налепленная на столик у стены маленькая ленточка-наклейка, которой я сразу и не приметил: "Marfe Kruglov".

– Марфа Круглова? – ткнул я пальцем. – Женщина?

– А что не похоже?

Я широко улыбнулся. Всё-таки приятно сознавать, что в этом дурдоме есть вполне нормальные люди.

– Будешь надсмехаться – пожалеешь, и заруби на своём длинном носу, меня зовут – Мара.

– А по-моему, "Марфа" – красивее.

– Я тебя предупредила.

Поздно, меня так и пробивало на хи-хи, так что я не смог сдержаться, весело заржав.

– Ну всё, ушастик, ты меня достал! – с этими словами десантница ринулась на меня.

Не знаю, чего она хотела, схватить или ударить, но я увернулся в самый последний момент, и мы сцепились в стремительном "танце".

– Бын-дым-ды-ды-дынь! – посыпались на пол всякие прибамбасы, сметённые с задетого нами стола.

Я и оглянуться не успел, как мы оказались на кушетке, Мара внизу, а я на ней верхом.

– Караул, насилуют, – едва слышно пискнула женщина.

– Где? Кого? – завертел я головой.

– Да ты меня и насилуешь, точнее пытаешься, – хихикнула эта бестия, закусив губу, – кто всю одежду изодрал и в грудь вцепился?

Блин, точно! Верх комбеза располосован от горла до пояса, а руки… Я только сейчас заметил, что они покоятся на двух аккуратных полушариях, едва прикрытых розовыми кружевами бюстгальтера. Ладоням вмиг стало горячо, и я тут же их отдёрнул, как от раскалённого металла. Тут же попытался вскочить, но правая нога скользнула по полированному металлу, и я неуклюже шлёпнулся на колени, едва не придавив собой десантницу. При этом мой нос едва не ткнулся ей в пупок, замерев всего в паре сантиметров.

– И что ты там застрял? Никогда не видел женского тела?

Ёшкин кот! Где ж мне на него было посмотреть?! В болотах Хирона?! А фильмы… Никогда бы не подумал, что "живьём" всё выглядит так волнующе. И ещё… этот чарующий аромат…

– Нет, – хрипло буркнул в ответ.

– Бедненький, – ласково произнесла чертовка, нежно пробежавшись пальчиками по моей щеке, – ну полюбуйся, я тебе разрешаю, – и потянулась этак всем телом, как огромная кошка.

Чёрт! Честно скажу, не хотел, но рука сама устремилась потрогать этот мускулисный животик с маленькой толикой жира. Мозги на какое-то время включились только тогда, когда мои когти осторожно скользили вниз по загорелой коже, а по трепещущему под ними телу раз за разом прокатывалась волна дрожи.

И тут, спустившись вниз, мои пальцы зацепили кружевную тряпочку, обнажая самое сокровенное.

– Стой! Куда! – дёрнулась было Мара, но было уже поздно.

В меня будто демон вселился, а крыша окончательно отлетела в дальние края. Полное умопомешательство. Ничего толком не помню, только вскрики женщины, да треск раздираемой ткани. Странно, но мой комбез совсем не пострадал, слетев с тела, будто на крыльях.

Маара сперва честно пыталась отбиться, потом перестала сопротивляться, а затем вцепилась в меня мёртвой хваткой, не отпуская.

Похоже, сумасшествие – это заразная штука.

Глава 6

Очнулся я тогда, когда снаружи вовсю барабанили в дверь, а кэп что есть мочи орал по громкой связи:

– Мара, что с тобой?! Немедленно ответь?! Почему двери заблокированы?!

– А что случилось? – приподняв голову, невинно поинтересовалась хозяйка санчасти.

– Она ещё спрашивает?! – дурным голосом взвыл Краузе, – С медблоком оборвана вся связь, ты на сигналы не реагируешь, ещё инопланетник у тебя.

– Да всё нормально, я его обследую, – ухмыльнулась она лукаво, а в глазах черти пляшут.

Я уж было собрался приступить к "продолжению банкета", но капитан не унимался:

– Всё равно открывай, я посмотрю, всё ли у тебя в порядке!

– У вас того… этого… Вы что, любовники? – выпалил я.

– С чего это?! Неужели похоже?!

– Ну-у, он так решительно ломится, вот я и подумал, мол, имеет право, – пожал я плечами.

– Дурак.

– Капитан?

– Да нет, ты, раз так подумал! Кэп сейчас разводится со своей грымзой, вот и зол на всех женщин, а заодно и на весь белый свет!.. Кстати, а сколько тебе лет?

– Четырнадцать, пошёл пятнадцатый…

– Твою мать! – воскликнула Мара, вылетев из-под меня, как запущенная ракета, да так, что я чудом не рухнул с кушетки лишь благодаря многострадальному столику

– Бын-дым-дзынь! – попадала с него оставшаяся дребедень.

– Ну какого х…! И почему это случилось именно со мной! – прижимая полы расхристанного халата и жалкие обрывки комбинезона, заметалась по отсеку женщина, матеря всех и вся последними словами, причём на отборном русском матерном, до этого-то мы болтали на инглише, – Мать твою! Меня же выгонят к ё… матери, где я потом устроюсь?! А дети?! – и крутая десантница неожиданно разрыдалась.

Это меня и добило. Если раньше я пытался возгласами "Мара!", "Стой!", "Погоди!" привлечь внимание девицы, то теперь, соскочив с кушетки, быстро сгрёб её в охапку и прижал к стене так, что наши лица оказались почти на одном уровне.

– Сержант Круглова! Встать! Смирно! Слушать мою команду!

Прижатая к стенке десантница вытаращилась на меня своими карими глазами в которых не успели высохнуть слёзы. Её грудь вздымалась, а рот был так призывно приоткрыт, а губы… И как я её только мог спутать с мужчиной? Потому что сейчас она была такая…

Даже не знаю, как описать… беззащитная что ли и очень женственная… Да я за такую цыпу… Была б у меня тельняшка, порвал бы нахрен и на танки… Даже без всяких гранат… хоботы бы им свернул голыми руками.

Ладно, время дорого, там за дверью просто так не угомоняться.

– Слушай внимательно, отвечать быстро, чётко, ясно! Что за дети?!

– Мои. Двое. Мальчик и девочка.

– Ясно, слушай и запоминай: ни тебе, ни детям ничто не угрожает! Пока я с тобой, тебе нечего бояться!

– Но как же…

– Я отключил запись, сейчас вместо неё мы смонтируем новую,.. – я принялся объяснять, как ей нужно будет сыграть роль, чтобы выглядело правдоподобно, – Двигайся быстро, но без лишней суеты, сократи время замеров и осмотра до минимума, я его потом "растяну". Никто и не заметит.

– Но как такое возможно?

– Все ответы потом, сейчас нет времени, иначе те маньяки, что в коридоре, взломают дверь. Просто верь мне!

Мара кивнула.

Тем временем я успел напялить обратно бельё и комбез и встал у койки, решив, что это будет самая удобная точка для начала нашего спектакля.

– Ты готова?

– Погоди секунду!

Мара чем-то звякнула. Я оглянулся. В руке женщины сверкнул нож.

Тьфу ты, мать его! На этом грёбаном корабле мне скоро невесть что будет мерещиться! Это был скальпель.

– Ты стёр запись? – не унималась десантница.

Нет, женское любопытство – это, похоже, нечто. Даже балансируя на краю пропасти, девица не может удержаться от вопросов. Впрочем, времени она зря не теряла: пару взмахов скальпеля, и обрывки комбинезона отправились в утилизатор. Затем настала очередь ботинок, правда с ними поступили не так варварски, всего-навсего закинув в шкаф, а их место заняли белые туфли-лодочки в тон чулкам. Я невольно сглотнул слюну, ведь кроме них и халата на женщине ничего не было… теперь уже ничего.

"Кстати, а сколько ей лет, если у неё двое детей? А муж есть?" – завертелись в голове вопросы.

– Что застыл?! Раздевайся и ложись, буду осматривать! – грубо одёрнули меня, вернув к реальности, указав при этом на кушетку.

Блин, что-то я действительно плохо соображаю, никогда за мной такого не водилось. Видно вправду говорят, что красота женщины для мужчин – оружие массового поражения. Мозги сносит только так. Вот и у меня сейчас какое-то умопомешательство… остаётся надеяться, что временное.

Слава богу, Мара головы не теряла, действуя, как мы договорились. Быстро залезла в один шкаф, потом в другой, затем третий и вновь вернулась к первому, успев при этом навесить на меня несколько датчиков, сделать на приборах какие-то замеры и вновь спрятать всю эту дребедень обратно.

Тут в дверь опять замолотили:

– Открывай! Последний раз предупреждаю! Ну всё, Сингх, начинай резать.

– Я вам сейчас разрежу! – заорала в ответ Мара, – На свою зарплату новую дверь покупать будете!

– В честь чего это?!

– Вот подам рапорт адмиралу, сразу узнаете!

– А чем вы там занимаетесь, что отключили и звук, и изображение?!

Неужто ревнует?

– Ничего я не отключала! – возмутилась женщина, – А вот вы что устроили, раз энергия третий раз вырубается?!

– Прекрати пререкаться и немедленно открой дверь!

– И не подумаю, я ещё томографию не закончила, а взломаете отсек, сообщу адмиралу… и не только ему!

За дверью на пару минут угомонились. Воспользовавшись этим, Мара нырнула ещё в один шкаф и быстро составила над моим телом небольшую арку с какими-то устройствами.

– Лежи спокойно и не шевелись! – шикнули на меня.

– Когда откроешь дверь? – послышался голос Краузе.

– Ещё пять минут! – откликнулась медик, осторожно сдвигая собранную конструкцию, скользившую по металлическим направляющим вдоль кушетки от головы к ногам.

– Готово! Сейчас открою, только вы в меня со страху не стрельните!

Не успела Мара открыть дверь, как в неё сразу же ввалились сикх, кэп и француз. Все с плазмомётами и в десантных скафах.

– Ну нихрена себе, война что ли началась?! – озвучила нашу общую мысль хозяйка медблока.

– Не тебе решать, – отрезал капитан, – Ситуация внештатная, мне виднее, как поступить!

Женщина пожала плечами, всем своим видом выражая: "да, пожалуйста".

– Что вы тут делаете?!

– Он лежит, а я занимаюсь обследованием.

– Каким ещё обследованием?

– Подопытного, то есть это… пациента.

– Ага, – хмыкнул Лягардэр, бросив взгляд мне в область живота… или ниже, – тут есть что исследовать!

А вот нефиг завидовать чужому счастью!

– Мара, а почему ты в туфлях и чулках? И где твой комбинезон? – уставился на неё кэп.

– Жарко, – отозвалась плутовка, да таким невинным голоском, что я закусил губу, чтобы громко не рассмеяться.

Пришлось отвернуться, чтобы не светить своей улыбкой до ушей. И тут…

Ой-ё-ё-ё! Один лоскутик кружевной ткани остался на полу. И как его до сих пор не заметили?!

Изловчившись, я быстрым движением свистнул улику, скомкав её в кулаке. Надеюсь, никто ничего не видел. А камера я потом "подрегулирую".

– И долго вы тут будете шастать?! Всё осмотрели?! Тогда выметайтесь!

– Что раскомандовалась?! – возмутился капитан.

– Тут, между прочим, медчасть, где лежат больные, а вы припёрлись в грязных скафах. Придётся после вас дезинфекцию проводить! А средств на это мне никто не даёт!

– Кстати о больных, что там со Смитом?

– А что с ним сделается? Лежит.

– Жив?

– Да, состояние стабильное.

– Улучшения нет?

– Какое тут может быть улучшение со сломанной шеей?! Был бы у нас нормальный регенератор, а не эта допотопная рухлядь, ещё можно было бы на что-то надеяться!

– Но до планеты мы его довезём?!

– Конечно, если вы ещё что-нибудь не устроите. Каких-нибудь звёздных войн, как сейчас.

Капитан больше не стал спорить, и вся банда, наконец, ретировалась, а мы оба вздохнули с облегчением.

– И что с тобой дальше делать… пациент? – спросила Мара, разбирая металлическую конструкцию и пряча её в шкаф.

Она ещё спрашивает. Женщина успела только ойкнуть, как вновь оказалась лежащей спиной на кушетке, которую я опустил до упора, как раз под мой рост. Зря, что ли, я с ней пять минут "колдовал". А стоя, держа на весу такую восхитительно упругую Марину попку, заниматься любовью оказалось удобнее.

Вновь пискнув, что её насилуют, девица так ловко оплела меня ногами, что и не вырваться. Блин, я не понял, и кто кого тут насилует?

Но не успели мы достигнуть точки наивысшего наслаждения, как вновь раздался сигнал вызова. Мать его! Кому там неймётся?! Ну никакой личной жизни!

– Да? – остановив мой порыв, схватив за запястье, а потом, сделав пару вдохов, чтобы успокоиться, откликнулась Мара.

– Что у вас там происходит?! Опять изображение пропало! – возмутился Краузе.

– Капитан, вам так понравилось любоваться на мои туфли и чулки? Не боитесь, что это может существенно подорвать ваши финансы?

В ответ послышалось глухое рычание:

– Долго вам там ещё?!

– А в чём дело, мы ещё не закончили!

– Так кончайте скорее! Как закончите, Алекса сразу ко мне! Данные медобследования тоже!

– Результаты ещё нужно обработать, или вы сами собираетесь давать медицинское заключение?

– Желательно всё сделать побыстрее. Завтра я собираюсь выйти на связь с адмиралом, и мне нужно точно знать, кто у нас на борту, человек он или нет!

– Тогда вы сами должны понимать, раз решается судьба парня, ошибки быть не должно!

Связь прервалась, и меня тут же со всей силы стиснули коленями:

– Милый, не отвлекайся, у нас не так много времени!

Согласен, за те полчаса… нет, почти сорок минут… прежде, чем меня чуть ли не пинками выперли из медблока, мы успели действительно немало. Вновь оказались на кушетке: сначала я на Маре, потом она на мне, затем… Ладно, к чему такие подробности?

В конце концов, меня, едва позволив одеться, вытолкали вон, обозвав напоследок маньяком и извращенцем. Хорошо, на "маньяка" я согласен – в кои веки дорвался до прекрасного женского тела. А какая у Мары оказалась талия. Пусть фигура десантницы не идеальна: излишне мускулиста и ноги коротковаты, но так вообще можно раскритиковать кого угодно. Готов побиться об заклад, половина женщин звёздной системы… да что там, Земли… с готовностью согласятся иметь такую же.

В общем, в коридор я вывалился в состоянии близком к нирване. Вот только нахрена меня напоследок "извращенцем" называть? Не знаю, какие в экипаже женщины, но из мужиков я тут самый нормальный! Иначе б Мара на меня не накинулась, как голодная кошка на кусок мяса!

И самое интересное, обозвав меня нехорошими словами, девица тут же заявила, что через пару дней меня снова вызовет "на обследование". А без разрешения чтобы не думал к ней соваться, иначе она встретит меня в бронескафе с плазмомётом. Ха, а чулки с нижним бельём у неё какого будут цвета? Блин, что-то я не о том думаю.

Ладно, мысли о женщинах в сторону, у меня сейчас разговор с кэпом. Наверняка серьёзный.

– Разрешите войти, сэр, – произнёс я в переговорник у двери.

– Входи.

– Алекс Серебров по вашему приказанию прибыл! – отрапортовал я, тут же плюхнувшись в кресло.

– Вообще-то, младшие по званию, прежде, чем усесться, сначала дожидаются разрешения, – сварливо заметил капитан.

– Я уже зачислен в экипаж?

– Не-ет, – мотнул головой Краузе, внимательно уставившись на меня.

– Тогда какое мне дело до требований устава?

– А как насчёт элементарной вежливости? Все на борту подчиняются капитану, в том числе и пассажиры. Имей уважение!

– А разве оно не должно быть взаимным? Хрен с ним, с экипажем, а пассажиры?

– Ты, погляжу, "законник"?!

– Да нет, сэр, просто от "медпроцедур" так вымотался, что еле на ногах стою.

– И чем же вы там таким занимались? – прищурился кэп, подавшись вперёд.

– Да эта топография, то есть томография… Это ведь облучение? Что-то оно на меня странно влияет.

– И как же?

– В сон клонит… Вы, вообще-то, так и не сказали, зачем я здесь. Если дело в медобследовании, то я в этом ничего не понимаю.

– Нет, речь пойдёт о твоей личности. Как твои имя, фамилия и дата рождения?

– Серебров Алексей Анатольевич. Родился 12 декабря 2168 года на борту потерпевшего крушение малого научного корабля N 106 ОБК на планете Ригель-3 звёздной системы Альфа Центавра. Отец… (я назвал)… Мать…

– То есть, тебе всего четырнадцать земных лет? – неверяще уставился на меня капитан.

– Да.

– Чем можешь удостоверить свою личность?

Чем, чем, как будто не знает, что у меня, как у кота Матроскина, никаких документов, только усы, лапы и хвост. Хотя у меня и их нету, и слава богу!

– А данных компа разве недостаточно? – удивился я, – Вон же он на столике, там все записан. В том числе и обстоятельства моего рождения.

– Там такая защита, что Сигх ничего не смог с ней сделать. Твоя "машина" пригрозила самоуничтожением, поэтому дальше он не полез. Так что вся информация по-прежнему закрыта.

Молодец ИскИн, нефиг всяким криворуким хакерам тут шариться!

– Сейчас раскроем, не вопрос, – откликнулся я, продиктовав десятизначный код, – Ловите инфу!.. Кстати, а вещи можно забрать? – кивнул я на валявшийся на полу мешок.

– Сперва всё следует продезинфицировать. Кстати, а что у тебя там за жуки или тараканы?

– Где?

– В коробке.

Вот, ёшкин кот! Выхватил и раскрыл контейнер. Блин, мало, что мясо испортилось, так на него ещё накинулись какие-то "короеды". Недолго думая, отправил всё содержимое в рот вместе с нахлебниками.

– Мать твою! – скрючился в кресле Краузе, зажимая рукой рот, потом выхватил из стола плоскую фляжку и отхлебнул, – Ты хоть предупреждай о своих кулинарных пристрастиях! Лягардэр, тот лягушками балуется, а ты, я смотрю, жуками.

– Ну и что? – пожал я плечами, потом выхватил из мешка ещё одного любителя халявы и тоже отправил в рот, – Жук, он тоже – мясо.

– Ты чего, некормленый? – прохрипел подполковник, пытаясь совладать с рвотными позывами.

– Конечно, уже вторые сутки.

– Вряд ли мы тебе тут жуков отыщем, – усмехнулся кэп.

– Да ни к чему, я практически всеяден. На планете было проще, там, кого бы я ни встретил, сразу убил и съел. А тут, в этих железных коридорах, и поохотиться-то не на кого… одни члены экипажа.

– Так ты и человека можешь съесть?! – ошарашено уставился на меня офицер.

– Не знаю, – пожал я плечами, – ещё ни разу не пробовал.

– Э-э-э,.. – по-моему у Краузе на несколько секунд отнялся дар речи, видимо до него сейчас дошло, что если я и шучу, то не сильно, – Иди к Сигху, – наконец выдавил кэп, – я распоряжусь чтобы тебя покормили!

Вот так-то лучше. А жизнь-то налаживается!

Затормозил было у двери, решив напомнить, что сейчас открыл не все данные… Ладно, пусть пока эти изучит. Посмотрим, сколько это займёт времени, а там видно будет. И, рассудив таким образом, отправился по тому адресу, куда меня послали.

Сикха я нашёл на продовольственном складе. Он как раз разбирался с какими-то коробками, которые решил переставить. Ясное дело не сам, а с помощью роботов. Впрочем, почему я говорю о нём во множественном числе?

Ящики перекладывал один "рукастик", второй же… тот, которого я успел "укоротить", оторвав загребущие "лапки"… таскался следом за сородичем, как приклеенный.

Сам лейтенант, что-то недовольно бурча, сновал между стеллажей, проверяя маркировку и крепление контейнеров. Был он смугл, черноволос, низкоросл и сухощав, всё, как и полагалось индийцу. И это сикх? А где же ни разу не стриженные борода и волосы, неизменная чалма и ножик? Нет, я, конечно, понимаю, что Золотой Храм отсюда далеко, но не до такой же степени?

Впрочем, меня больше волновало другое. Правильно ли я сделал, что не сказал кэпу о новой попытке убийства? Сначала просто из головы вылетело, а потом засомневался. По-хорошему, надо бы мне самому осмотреться. Конечно, есть вероятность, что следующее нападение будет более удачным, но пусть злодеи не надеются. Для того, чтобы я "склеил ласты" им придётся очень постараться. Они даже не представляют, насколько!

В этой истории вот что меня смущает. Стоит всё рассказать капитану, как у меня с его стороны возникнет множество проблем. Ведь первым делом Краузе заинтересуют не личности злоумышленников, а мои экстраординарные возможности. Как-то не очень тянет стать подопытной зверушкой. Мало ли что ему взбредёт в голову?

И потом, как кэп будет вести следствие? Наверняка не сам, а поручит кому-нибудь из офицеров, каждый из которых уже пытался меня убить. По крайней мере, по одному разу точно. Я уж не говорю о том, что о расследовании максимум через пару суток будет знать вся команда. На этой большой консервной банке такой новости при всём желании не утаить.

В этом случае мои враги или предпримут что-то отчаянное, если их поджимает время, или, наоборот, затаятся, что ещё хуже. Если умные, могут кого-то подставить, кто окажется не в тот момент не в том месте. И даже, если допустить, что несостоявшийся убийца будет схвачен, вовсе не факт, что он на корабле один. И что теперь делать, подозревать всех и каждого?

А если это вообще немотивированная ксенофобия, которая на кого-то накатила. Всё-таки я от обычных людей очень сильно отличаюсь, даже внешне. Да и кроме внешности наверняка можно найти ещё множество причин, чтобы невзлюбить меня всей душой.

Н-да, вот и выходит, что тут такой клубок закручивается, что хрен распутаешь.

– Что надо?! – окликнул меня Сингх.

– Джо Боле Со Нихал! (Благословенны возглашающие), – приветствовал я его.

– Сат Шри Ак-а-ал (Истинен Великий Вневременной (Бог)), – по привычке откликнулся офицер, запнувшись на последнем слове, когда понял с кем говорит.

– Я что-то не так сказал, сэр? – вернулся я на английский.

– Нет, всё правильно… Но откуда ты знаешь панджаби?

– Да вот, смотрел один фильм… "Возвращение домой"… по-моему, так он называется… Старый фильм. Там молодой парень, поссорившись с отцом, уходит из дома, потому что хочет стать…

– Да, я знаю, астронавтом, – голос Раджарда дрогнул, – чтобы на космическом корабле бороздить просторы вселенной.

Ёшкин кот! В его глазах блеснули слёзы! Эк, как его проняло!

– Я… как тебя?.. Алекс?.. (я согласно кивнул) Я, ведь, Алекс, вырос на этом фильме…

Чёрт! А ведь верно, с главным героем у них даже внешнее сходство. По крайней мере, аккуратные усики оба подкручивают одинаково.

В общем, потом добрые полчаса, щедро мешая английские слова с родным наречием, лейтенант рассказывал мне о своей судьбе, которая была во многом схожа с судьбой героя фильма. А чего, вот узнали б голографисты, может, ещё один фильм сняли ничуть не хуже. Тоже по-индийски с песнями, танцами. Как же без этого?

М-да, Сингх всё рассказывал, а я… изредка кивая и повторяя то и дело: "да-да", "понятно", "конечно" и далее в том же духе… тем временем прокручивал в голове вопрос "может ли он быть главным зачинщиком моих неприятностей?"

Насколько хорошо он разбирается в электронике? По-моему, Лягардэр тут даст ему сто очков форы. Так что сикх, скорее всего, ни при чём… Но, кто ж его знает? Так что пока этого офицера со счетов сбрасывать рано.

– Слушай, а почему я тебе всё это рассказываю?! – запоздало спохватился лейтенант.

– Наверное потому, сэр, что вам не с кем было поговорить. Да вы не волнуйтесь так, я не болтливый. А невеста ваша, что подыскали родители, наверняка будет такой же красавицей, как в том фильме, и вы с ней так же споёте и станцуете.

По лицу офицера пронеслась буря чувств от досады и злости, скорее всего на себя, оттого, что разболтал всё первому встречному, до радости и умиротворения человека облегчившего наконец свою душу. Раджард улыбнулся, видно правду говорят, что сикхи горевать не привыкли и на окружающий мир смотрят с оптимизмом. Он хотел что-то сказать, но тут нас прервали.

– Пи-пи-пи-тирилилинь, – пропиликала безрукая железяка.

Раджард тут же принялся отдавать ей команды.

– Сэр, я вот что хотел спросить, а почему они ходят вдвоём? Как-то странно для роботов?

– Ты ж, Алекс, сам "укоротил" бедолагу на обе руки, вот он и мучается, а вместе с ним и мы все.

– А в чём проблема?

Сингх принялся объяснять. По его рассказу выходило, что безрукий, более светлый, с синими линиями на корпусе, гораздо совершеннее, чем его потускневший собрат с красными полосами. Соответственно и память у него была больше. А уж в том, чтобы принять команду, а потом правильно решить задачу, переставив нужные контейнеры, тут "красному" с "синим" было вообще не тягаться. Вот и получается, что сперва безрукому дают задание, а потом уже он командует "рукастым" подчинённым.

Ну ладно, пусть для местных спецов "расширение" памяти, перепрограммирование и всё связанное с мозгами роботов – это высшая математика, недоступная их пониманию. Но что мешает просто приварить обратно "клешни", и пусть "молодой" работает. А "старичка" отправить если не на заслуженный отдых, то на те работы, с которыми он справиться самостоятельно, без посторонней помощи.

Примерно это я и спросил у индийца.

– Тут Алекс полностью твоя заслуга, – усмехнулся сикх, – Ведь это ты отправил Смита в регенератор, а Карсону вывернул руку. Остался лишь Гюго с ссадинами, отделавшийся лёгким испугом. Вот только он их отремонтировать не сможет.

– Почему?

– Он хоть и по электрике, но больше по кабелям и силовым установкам. Есть ещё Аманда, но та занимается электроникой и программированием.

– И что, больше никого нет?

Не пойму экипаж ведь больше двух сотен человек, или нет? Лейтенант как-то странно на меня посмотрел.

Нет, с этим надо срочно разобраться! Я как бы невзначай положил руку на скрытое стеллажом от взора офицера переговорное устройство. Сосредоточившись, скользнул в сеть… и тут же выпал в осадок.

Вот же млять! Твою мать! Ёкарный бабай! Угораздило меня попасть!

Сколько человек экипаж?! Скока-скока?! Восемь, мать его! Всего восемь! Четверо из которых – урки, да и остальные ничуть не лучше! Единственный из всех более-менее нормальный – Краузе. Хотя, это только говорит о том, что его сюда законопатили за что-то более существенное.

А сам корабль? Почему тут так мало народа? Ох, ё-ё-ё!

Нет, и куда меня привезли?! Это звездолёт или решето дырявое?! Хочу обратно на Хирон! Там хоть непоколебимая твердь под ногами. А тут что? Парящая в космосе большая консервная банка ?! И как это дырявое корыто вообще летает?! Его же давно пора порезать на металлолом и сдать в утиль! И то, не всякий примет!

А я ещё прикидывал, можно ли его захватить? Пара пустяков, вот только кому нахрен нужна такая рухлядь?! Не-е, пусть мне за её кражу сначала денег заплатят. И побольше, а то где я потом в космосе лавку старьёвщика найду. Да такой хлам даже в музей не возьмут. И кем же нужно быть, чтобы так довести корабль?

– Эй, Алекс, что с тобой? – тронул меня за плечо индиец.

– Что? А-а, ничего, что-то голова плохо работает, наверное от голода. Я ведь вторые сутки ничего не ел.

– Да, что ж ты раньше не сказал. Вот армейские пайки, бери любой, который понравится.

"Самонагреваемый куриный суп", "Самонагреваемый томатный суп", "Самонагреваемый грибной суп", – читал я названия. "Самонагреваемый горячий шоколад c орехом"… Во-о, блин!

– А из мясного тут что-нибудь есть?

– Там, – махнул сикх в соседний проход, – в углу.

"Тушёнка, Пятьсот грамм"

– Что-то банки маловаты?

– Так возьми сразу две или три.

– Да нет, не стоит. Я уже нашёл. Эта как раз подойдёт.

"Ветчина". Я мигом её откупорил и откусил. Ум-м-м, вот это – вещь. ВЕЩЬ!!! Класс!

– Э-эй! Ты чего сделал?!! – взвыл Сингх.

– Взял банку, – не понял я.

– Ну всё, пипец! – схватился за голову индиец, – Мара меня убьёт! Это же к Рождеству!

– Так оно уже было 25 декабря?

– По русскому стилю – 7 января!

– Да?

Так, вроде, Церковь в своём летоисчислении тоже перешла со "старого стиля" на "новый"? Порылся в памяти… Правильно, уже при патриархе Алексии Четвёртом Рождество праздновали 25 декабря 2100 года.

Стоп! А, может, опять всё переиграли? Нет, нужно срочно обновлять базы данных.

– Эй, Алекс, что молчишь?! Скажи что-нибудь?!

Блин! Опять я выпал из реальности. Как бы это не вошло во вредную привычку.

Закинул в рот оставшийся кусок лакомства и, глянув последний раз на пустую банку от безумно вкусного деликатеса с надписью "Ветчина консервированная, 5000г",.. обязательно надо будет запомнить… со вздохом отправил её в утилизатор. М-да хорошо, но мало.

– Я извинюсь перед Марой, скажу, что всё вышло случайно, – попытался я успокоить расстроившегося индийца, а то ещё немного, и того удар хватит, – Лучше ответьте, сэр, ремонт роботов – это прерогатива Лягардэра?

– Сможешь починить дроида? – сразу смекнув в чём дело, с надеждой уставился на меня офицер.

– Могу попробовать, но это же не частная лавочка, а военный корабль, как же без разрешения? Желательно – официального.

– Сейчас переговорю с Лягардэром.

Француза я отыскал довольно быстро, но, как оказалось, на свою голову. Лейтенанта как-то мало волновало то, что из находившихся под его началом роботов…

А кстати, сколько их вообще числилось на борту "Уильяма Ледлоу"? Ох, ё-ё-ё! Сто двадцать шесть! Не хило, однако, но где же они? По идее, должны сновать под ногами, не давая прохода. А на самом деле?

Дюжина за секретной частью, там даже уборщики свои. Кстати из остальных "пылесосов", многофункциональных устройств для уборки помещений уцелело восемнадцать. Что ж, вот их я вижу… сперва даже дёргался на их движение… ничего не поделать – боевые рефлексы и многолетняя привычка… а потом немного пообвыкся. Ну-у, ползают там и сям малыши: по полу, стенам и потолку, не давая кораблю зарасти грязью. Молодцы! Поддерживать чистоту у них неплохо получается, хотя и грязнить тут особо некому.

Но вернёмся к списку. Кроме тех "мойщиков", что находились на службе, девять было изъято "из обращения" и передано на другие корабли, с последующей заменой, которая, судя по документам, так и не произошла. Ещё семь уборщиков числились в ремонте. Тоже отданы "с концами" – ни ответа, ни привета. Как и… Ох, нихрена ж себе!

С корабля забрали шесть погрузчиков большой мощности и двенадцать малой. "Малыши" – это те самые "рукастики", с которыми мне уже приходилось иметь дело. Вместе с ними звездолёт покинули четыре сварщика. Ещё шесть "сварных" были отданы в ремонт, как и девятнадцать малых погрузчиков.

Ха! Взамен всего изъятого кэп получил дроида с красной полосой, того самого, которого я укоротил на обе клешни. Не хилая у них получилась бухгалтерия. Передано в другие руки тридцать восемь роботов и приравненных к ним систем, включая семь единиц медицинского оборудования: два диагноста, томограф… тоже, оказывается, умная машина… Кто бы мог подумать!.. и ещё по мелочи.

Кроме этого в ремонт отдали тридцать три единицы, считая с каким-то медицинским комплексом, о котором, судя по всему… ведь дело было аж четыре года назад, ещё до аварии… тоже смело можно забыть.

Кстати о катастрофе, в которой корабль едва не погиб. Уйдя в гиперпрыжок к Земле, "Уильям Ледлоу" попал под метеоритный поток. Случилось это 14 марта 2179 года. Уже три с половиной года прошло, даже больше, почти четыре.

Хорошо, что из экипажа тогда никто не погиб. Можно сказать, отделались лёгким испугом. Зато корабль сильно посекло – пробоины в четвёртом, восьмом и двенадцатом секторах. Менее сильно пострадали седьмой и девятый. Причём в последнем вышел из строя двигатель – пробило обшивку реактора. К счастью не насквозь, осколок плотно засел в металле. Даже не представляю, чтобы иначе пришлось делать с разбрызгавшейся по отсеку "грязной" водой.

Звездолёт и так потом полгода болтался в карантине. В это время экипаж проверяли и перепроверяли, снимали показания… и медицинские, и следственные. Бывшие командир британец Дуглас с очень запоминающейся фамилией Холмс и его старший помощник американец Кэннет Стюарт пошли под суд. Посадить их никто не посадил, но из космического флота обоим пришлось уйти.

Зампотех Краузе, к которому особых претензий не было, остался за старшего. Через полгода ему даже дали подполковника. Только ничем хорошим это ему не светило. Немец оказался намертво прикреплён к никому теперь не нужному корыту.

Если до аварии "Уильяма Ледлоу" хотели перегнать в Солнечную систему, а там или модернизировать, или сделать учебным судном, а, может даже, этаким парящим над Землёй музеем, то теперь бывший крейсер намертво завис у Альфы Центавра. Чтобы попытаться вновь прыгнуть к Земле, ему требовался капитальный ремонт. В нынешнем состоянии ни о каком гипере не стоило и мечтать. С такими дырками в корпусе корабль во время прыжка попросту разорвёт на куски.

А кстати, почему этого не произошло, когда "Ледлоу" попал под метеоритный поток. А-а-а, понял! Звездолёт просто не успел разогнаться, а "облако" коснулось его лишь самым краем. Но и эта "звёздная пыль" едва не уничтожила корабль вместе со всем экипажем, превратив красу и гордость королевского флота в дырявый дуршлаг.

С тех пор почти безоружный, скатившийся до эсминца "Уильям Ледлоу" периодически зависал на орбите то Агрия, то Гилея, изредка отправляясь, как сейчас более протяжённым маршрутом. Экипаж корабля при этом стремительно убывал. Кого-то сразу перевели на другие должности, кто-то ненадолго завис в резерве. Ведь для поддержания "на лету" небоеспособного корабля требуется куда меньше народа.

Если раньше служба на "Ледлоу" была престижна, почётна и могла послужить ступенькой к дальнейшему карьерному росту, более высокой должности или званию, то теперь всё стало с точностью наоборот. Особенно когда Британское адмиралтейство передало корабль "в общее пользование" всему Содружеству. Сюда начали ссылать "на исправление" чем-то проштрафившихся офицеров, сержантов, рядовых. Острые на язык астронавты тут же прозвали звездолёт "Чистилищем", а те, кто здесь оказывался, всеми силами старались выбраться "обратно в космический флот".

В общем, личный состав на корабле менялся, как на вокзале: одни прибывали, другие убывали. Нельзя сказать, что командующему объединёнными космическими силами Земли в звёздной системе Альфы Центавра вице-адмиралу американцу Роберту О'Коннору нравилось такое положение дел, но ничего поделать он не мог. Отослать звездолёт на Землю было невозможно, починить своими силами тоже (не было ни людей, ни материалов, ни денег). Мало того, даже утилизировать его, порезав на металлолом, адмиралу никто не давал! Собственность-то – Британского адмиралтейства, а там никак не могли решить судьбу бывшего флагмана своего космического флота. Вот и болтался несчастный "Уильям" неприкаянным с одной орбиты на другую, изредка отправляясь в небольшие никому особо не нужные походы. Так, больше для видимости.

Короче, мне дважды повезло… Да нет, даже больше: и тем, что сигнал маяка был кем-то принят, и тем, что этот "кто-то" находился рядом с планетой и не был задействован в каком-то ином задании. Погибшими в этом секторе никто не числился, и совсем не факт, что адмирал специально послал бы на Хирон спасательную экспедицию. Скорее нет, чем да.

И как же прекрасно, что есть на белом свете такое дырявое корыто, как "Уильям Ледлоу", и просто великолепно, что оно оказалось в нужный момент в нужном месте. А уж как я рад, что есть такой славный капитан Фридрих-Вильгельм Краузе, который согласился высадиться на планету, чтобы поглядеть что там и как, хотя вовсе не был обязан этого делать, даже по приказу адмирала, тому можно было отыскать множество причин.

В общем, мне несказанно повезло! Выстроившись в одну цепочку, все эти случайные обстоятельства, дали мне шанс, который бывает лишь раз в жизни.

На этом фоне даже попытки моего убийства, не говоря уж о "душевной беседе" на кулаках с самой агрессивной частью экипажа, не казались такими фатальными, притушив свою значимость. Решено, кем бы ни был злоумышленник, сразу убивать его не буду, дам возможность искупить и загладить вину, но вот то, что это будет легко, не обещаю.

– Алекс, да ты меня совсем не слушаешь! – уже в который раз возмутился лейтенант.

– Да ты что, Жан-Поль! (с глазу на глаз офицер разрешил мне звать его по имени), – не согласился я, уж в пятый или шестой раз слушая рассуждения о достоинствах Мары и в какой позе её… кхе-кхе… ну-у, в общем, понятно, – я всё расслышал, но тебе не кажется, что если б наша суровая десантница была чертами лица чуть помягче и женственнее, выше ростом, более длинноногой и стройной, с шикарным бюстом, то ей нечего было делать в армии, а уж тем более в космическом флоте. Таким место в Голливуде или Париже, среди актрис, певиц, моделей… уж не знаю, кого ещё.

– Экскорта, – подсказал мой собеседник.

– Экскорта? А-а-а, это тех девиц, что сопровождают клиента до постели?

– Не совсем так… Эх, Алекс, не разбираешься ты в женщинах, тебе ещё учиться и учиться! Вот послушай,.. – и Лягардэр, воспользовавшись тем, что нашёл свободные раскидистые уши, принялся старательно развешивать на них французские спагетти. Почему французские? Ну-у, он же – француз.

М-да-а, о женщинах он мог говорить, похоже, часами. Какие там, нафиг, роботы! Зато, хоть, мужик нормальный, не то, что некоторые.

В довершение он пригласил меня с собой на Агрий, когда мы его достигнем, где он мне пообещал показать "местные достопримечательности". Уж там он меня познакомит с такими красотками…

Блин, а мне почему-то сразу вспомнилась Мара, которая как-то обмолвилась, что француза давно пора кастрировать. Ёшкин кот! Кто её знает, шутила она или говорила серьёзно? Как бы и мне за компанию не попасть медичке под горячую руку! А то мало ли.

Глава 7

– Что ж, Алекс, вот твоё рабочее место, – Лягардэр широким взмахом руки обвёл довольно просторную мастерскую, – Сейчас Сингх пришлёт своего "красавца". Капитан дал своё разрешение. Если сумеешь восстановить его руки, тебя зачислят на службу. Временно, до прибытия на Агрий.

А хрена тут осталось, такими темпами нам ещё тащиться трое суток. Можно, конечно, было провалять всё это время дурака: фильмы посмотреть, музыку послушать, книжки почитать. Но я к такому как-то не привык. На Хироне у меня всегда были важные дела: то еду добыть, то оружие почистить, то починить чего-нибудь. Последнее время техника буквально пошла вразнос. Вот и здесь я решил попробовать себя на этом поприще.

– А зарплату платить мне будут?

– Будут, будут! – рассмеялся Жан-Поль, – только по тому, как ты ешь, она у тебя вся будет уходить на еду.

– А экипаж разве не бесплатно кормят?

– На каждого полагается определённый денежный лимит. Перерасход которого покрывается из заработанных денег. Проще говоря, ты можешь хоть салат с трюфелями заказывать и устрицы из Лозанны, но платить за всё будешь из собственного кармана. Это понятно?!

– Угу, понятней некуда. А это что за почётный караул? – указал я на стоявших в ряд дроидов-инвалидов, кто без "руки", кто без "ноги": трое справа от входа, четверо напротив, ещё два притулились в дальнем углу слева.

Эти бедолаги были вообще без конечностей, даже какие-то датчики повывернуты. Похоже мастер-ломастер, что здесь работал, за неимением оных пустил их на запчасти.

– Они в ремонте, – пояснил офицер.

– Но их же чинить всё равно нечем, почему бы не сдать это "железо" в ремонтную службу?

– Капитан приказал, пока не вернут из ремонта хотя бы одного дроида, новых не отдавать! – послышалось от двери.

– Тилири, – пропел явившийся с ним безрукий "хвататель".

– Можешь приступать к работе, – кивнул сикх на своего помощника, – Когда будет готово?

– Не знаю, мне сперва нужно осмотреться.

Чего они хотят – тяп-ляп и всё в ажуре? Это блины печь – минутное дело, и то, нужно сначала найти сковородку и то, на чем её греть.

Офицеры немного постояли, глядя, как я шарю по шкафам и верстакам, и разошлись каждый по своим делам. Тем лучше, чужие взгляды отвлекают.

Все замки были закодированы на Смита, но я их быстренько "сломал" и перенастроил. Если всё это хозяйство и понадобится лежавшему в регенераторе "мачо", то очень нескоро.

Потом провёл беглую инвентаризацию, сделал необходимые замеры, даже подходящие трубы нашёл. Как раз полуторадюймовые – то, что нужно! Отрезал две заготовки по четыреста миллиметров. Теперь осталось только подрезать и зачистить оплавленные обрубки. Их внешний диаметр был как раз тридцать восемь. Только вставляй и вари.

Втыкаю – хрен на ны. Ещё раз проверяю, всё правильно: внешний – тридцать восемь, внутренний – полтора дюйма. Трубка должна со свистом влетать, а заходит только миллиметров на десять-пятнадцать и клинит. Вот хрень! Что я только потом не делал: срез зачищал, внешнюю поверхность обрубков ровнял, перемерил все размеры не семь, а двадцать семь раз. Осталось только на токарном станке их обточить, но как шарниры зажмёшь?

В общем, как крыловская мартышка с очками: "То к темю их прижмет, то их на хвост нанижет, то их понюхает, то их полижет; очки не действуют никак." И у меня – глухо, как в танке. До того момента, как я не догадался заглянуть внутрь. А там – шов, пусть и едва заметный.

Вот что значит – век живи, век учись! Теоретические знания – это сила, но без практики они мертвы.

Пришлось потихоньку осваивать токарный станок, чтобы на нём совсем чуть-чуть подправить внутренний диаметр. Затем осталось только взять ноги в руки, и чужие "руки" в придачу, найти робота-сварщика и всё, что нужно, заварить.

Хорошо, хоть гидроцилиндры менять не пришлось, хотя со шлангами пришлось повозиться. Их ведь я тоже "почикал". Ещё всю электропроводку пришлось восстанавливать, все шестьдесят восемь проводков. Ох, и здоровенная получилась "косища". А что делать, если подходящего сечения не было? Из тех катушек, что находились в наличии, самым тонким проводом был "квадрат", а родной был в два раза меньше. Ну ничего, зато теперь блок питания быстрее выгорит, чем какой-нибудь проводок отгорит.

Я как раз закончил подсоединять правую "лапу" робота, как меня начало ощутимо клонить в сон. А сколько вообще времени? Ох, ё-ё-ё! Нефига я заработался! Уже двенадцать часов ночи! И главное, никто не предупредил, что пора закругляться. Придётся ориентироваться на свой внутренний "будильник".

Закрыл мастерскую и отправился к себе спать.

Ну вот, другое дело. Комната за день "проветрилась" и "обсохла". Льда и снега, как не бывало. За день я несколько раз справлялся, какая внутри температура, как работают обогреватели. Всё было в норме.

Помылся и, оставив форму с бельём стираться и сушиться, лёг спать, укрывшись одной лишь простынкой, но одеяло сунул под голову. Так, на всякий случай…

И он не заставил себя долго ждать.

Когда температура в каюте упала до десяти градусов, в голове сработал сигнал тревоги, и я подскочил, как ужаленный. В мозгах ещё был сумбур, но тело уже действовало по заранее продуманному плану. Источник сигнала ещё не был отслежен, но это не помешало мне, коснувшись раскуроченного замка, послать в сеть команду. Стоит сигналу найти источник моих неприятностей, как на том конце "провода" должно долбануть током.

Вряд ли злодей будет копаться в проводах и схемах голыми руками, иначе бы его нехило приложило. Но не беда, скорее всего у него с собой будет портативный комп. Вот ему точно не поздоровится. А уж найти хозяина "игрушки" в экипаже из восьми человек будет проще простого.

Открыв дверь, я, как был, в трусах и футболке рванул к месту преступления. С системой освещения я тоже "договорился" заранее. Теперь при моём движении свет не включался, мне пофиг, а врагу издалека не заметить.

– А чё-ёр! – вот, что значит – самонадеянность!

Чуть не грохнулся, едва не наступив на шнырявшего по полу робота-уборщика. Перепрыгнул через малыша и рванул вперёд ещё быстрее. Поворот направо, потом налево. Свет в коридоре не горел, но на фоне красной лампочки поворота мелькнул какой-то силуэт. Умный оказался гадёныш, тоже отрубил освещение. Ну да ничего, от меня ему не уйти.

Новые повороты, впереди послышались вскрик и ругань. О-о, беглец тоже налетел на "полотёра", спикировав фэйсом в палубу. Он уже успел подняться, но я вновь сбил его с ног, сграбастав за шкирку и впечатав мордой теперь уже в стену.

А ну-ка, кто у нас тут. О! Да это тот самый малый, которого Смит, что теперь в регенераторе, насиловал. Не, а он-то чем не доволен. Или его не насиловали? И тут паренька, словно прорвало, мешая английские слова с испанскими, он принялся сбивчиво рассказывать. И с каждым сказанным им словом я ох… офигивал всё больше и больше. Даже рот приоткрыл от удивления.

– …Мы ведь хотели пожениться?! – с надрывом воскликнул малый.

– Чё-ё вы хотели?! – у меня аж пальцы невольно разжались, чем не преминула воспользоваться моя жертва, но я тут же скрутил её снова.

– Пожениться, – всхлипнул он… или она?.. и принялся… принялась… тьфу!.. расписывать, как всё у них должно было быть счастливо и по взаимному согласию.

Вот, ё-ё-ё! Блин, ну прям шекспировские страсти!

И тут я впервые задумался. Похоже, с человечеством что-то не так, или я про него толком ничего не знаю. Женщины выглядят и ведут себя, как мужчины, а те, наоборот, как женщины. Ладно, пусть их меньшинство, но это ж на восемь человек народа. И это в армии, хорошо, космическом флоте. Но ведь это тоже вооружённые силы, а что тогда твориться "на гражданке"? Вообще полный трындец?!

А нужна ли мне такая цивилизация? Может, сдёрнуть отсюда от греха на какую-нибудь планетку поспокойнее? Что их мало что ли во вселенной?

Ладно, хватит пороть горячку, надо сперва осмотреться. И подучиться тоже бы не мешало, а то у меня знания пятнадцатилетней давности, если не больше. Вот над чем нужно подумать.

– Как тебя звать? – встряхнул я парня.

– Аманда.

– Как?

– Ама-анда, – жалобно протянул он, – Не убивайте мистер.

– Ты ещё скажи, что больше так не будешь.

– Я не буду, правда.

– Ладно. А на самом деле тебя как зовут? В смысле, что записано в документах?

– Хулио. Хулио Эрнандес Вилэйо

Хулио, значит. А-а, ну хулио тут говорить. Будь у меня такое же имя, я б его тоже сменил… Только не на "Аманду" или нечто подобное, упаси меня господи!

– Вот что, Хулио… или Аманда… ещё раз попробуешь… Кстати, вчера морозильную камеру из каюты это ты мне устроила?

– Угу, – всхлипнуло это чудо в перьях.

– Тогда слушай меня, Джульетта, случиться хоть раз нечто подобное, я и тебя, и твоего Ромео отправлю на тот свет, не моргнув глазом! Понятно?

Моя добыча засопела, и я дёрнул её за шкирку:

– Понятно?!

– Ты не посмеешь убить, иначе тебя ждёт трибунал.

– Да ну? Ты думаешь, только ты соображаешь в проводах и микросхемах? Я тоже могу подстроить так, что всё будет выглядеть вполне естественно. Ха! Я даже уже придумал, как. Смерть от любви – романтично и трагично.

– К-какой ещё л-любви?

О-о, мы уже начали заикаться?

– Как "какой"? Самой обыкновенной. Все знают, что ты хорошо разбираешься в электронике, а раз твой любовник в регенераторе, то никого не удивит, что тебе пришло в голову заняться любовью с роботом. Ну-у так, как ты это любишь? Верно? Нет, первые два часа тебе даже будет приятно, а вот потом… Дроиды-то не знают устали, а вот твоя задница не железная…

– Это просто садизм какой-то. Разве так можно?!

– А со мной можно?! Или морозить людей заживо, это – признак гуманизма?! Так только нацисты поступали!

– Но ты же не человек, – промямлило это создание.

– А ты?! Человек что ли?! – встряхнул я Аманду.

Та вся затряслась мелкой дрожью, и мне даже стало её жалко.

– Вот что, принцесса, иди-ка ты отсюда, пока я добрый! Иди и больше не шали!

Моя жертва тут же рванула прочь, но, не достигнув поворота, остановилась. В тусклом красном свете мне хорошо был виден тёмный силуэт.

– Что ещё?

– Мне кажется, ты очень жестокий, в тебе нет ни капли жалости и сострадания. Таким, как ты, просто не место в мире людей!

– Да ну? А по-моему, таким, как ты, в нём не место!

– Готово! – произнёс я, завинтив последний винт крепления крышки.

Хлопнул дроида по покатой голове с синей полосой, и тот тут же пополз к своему командиру, который меня уже изрядно достал.

Нудный же тип этот Сингх! Мало того, что стоит битый час над душой, так ещё всем недоволен. Долго, мол, я копаюсь. Едва сдержался, чтобы его не послать. Не нравиться, вызывайте другого специалиста, хочешь с Агрия, хочешь с Гилея… Да хоть с самой Земли!.. уж он точно тебе всё за пять минут сделает. Держи карман шире!

Ладно, согласен, о том, что следует долить масла в гидросистему, я как-то сразу не подумал, и два провода почему-то пришлось поменять местами… наверное, я был невнимателен. Но кто ж не ошибается? Только тот, что ничего не делает! Всё-таки для меня это первый ремонт такой серьёзной техники.

– Неужели хромированных труб не нашлось? – уже в который раз переспросили меня.

Сначала сикх, потом француз, а теперь уже кэп. Если ещё и Мара придёт меня доставать… тогда я за себя точно не ручаюсь… или покусаю кого-нибудь или морду набью… а может, и то и другое вместе.

– Хромированных труб нет?

– Есть, как раз такого диаметра, что нужно! – ответил Лягардэр.

– Тогда почему приварены эти ржавые железки?

Все взоры обратились на меня.

И вовсе они не ржавые, так небольшой налёт от влажности. Леопардова шкура наоборот – рыжие пятна по тёмно-серой поверхности. Можно было всё стереть промасленной тряпкой… я часто так делал на Хироне, пытаясь спасти те железки, что окончательно не сгнили… Но тут, на "Ледлоу", только зря грязь разводить. "Руки" превратятся в такой "пылесборник", что никаким "пылесосом" потом не отчистишь.

– Других труб не было, – буркнул я.

– Можно было отрезать старые и приварить новые точно по размеру, – назидательно произнёс Сингх.

– Такие работы на борту корабля не ведутся. Тут нужна точность.

– Смит варил конечности, – не сдавался индус.

– И где изготовленные им шедевры, – не удержался я от сарказма, – в том углу или в этом? – указал я на замерших у противоположных стен истуканов.

– Капитан, по-моему, этого гражданского нельзя зачислять в экипаж ни под каким видом! Он не выполнил задание, хотя обещал с ним справиться!

Блин, вот пёс лохматый! Топит меня по-чёрному! Кэп повернул голову в мою сторону.

– Как сказал, так и сделал! – огрызнулся я, – Робот функционирует, как и прежде! А дизайн? Я не давал обещания, что дроид станет новее нового. И вообще, он куда предназначался, для корабельных работ или на всепланетную выставку робототехники?

Тут даже сикх усмехнулся.

– Раз такое дело, давайте более точные указания, а я скажу, смогу их выполнить или нет. Я ж тоже не волшебник!

– А в чём, вообще, трудность? – поинтересовался француз.

– Всё дело в системе координат. Если бы я не попал точно в размер… (действительно не попал… мать его!.. промахнувшись на левой "лапе" на семь, а на правой восемь миллиметров… всё из-за того, что не учёл толщину трубы… когда она состыковалась со сферической повехностью… в общем, моим "работодателям" это знать вовсе не обязательно) …можно было бы просто сместить реперные точки… (как я и поступил "сдвинув" их в реестре, задав тем самым новую длину "плеча". На работу дроида это не повлияет) …Зато если ось уйдёт в сторону более чем на шесть градусов, у робота зашкалят мозги. Подробно объяснять надо?

Сингх кивнул, Лягардэр отрицательно покачал головой, а Краузе остался стоять, как статуя командора. И чего теперь делать? Прикинул и решил немного прояснить ситуацию:

– Если коротко, то робот-погрузчик воспринимает обе свои конечности, как одну. Вторая у него – как бы "зеркальная". Если она отклоняется в пределах нормы, то он её "подправляет". Если отклонение превышает допустимое – конечность автоматически считается повреждённой, а дроид тут же прекращает работу.

– Достаточно небольшого угла отклонения? – не поверил индиец, – А как же боевые роботы, они продолжают функционировать с любыми степенями повреждения.

Он бы ещё звездолёт с его ИскИном привёл в пример!

– Но это – всего лишь погрузчик, у него нет даже зачатков искусственного разума. Если у такой "железяки" не будет блокировки, она может кого-нибудь зашибить или что-то поломать. Проще её вообще отключить и отдать в ремонт.

– То есть, то, что ты сделал – временное решение проблемы? – уточнил кэп.

– Конечно, сэр, по-другому, без нормальных запчастей и не получится.

– Ладно, эти починить сможешь? – указал он на "почётный караул" вдоль стен.

– Из всех штуки три попробую собрать. Сами видите, тех двух Смит давно уже пустил на запчасти. Их теперь даже в ремонт не возьмут, придётся списывать.

– Значит, берёшься за работу?

– Неплохо б было, сэр, сначала прояснить мой статус. Ну-у, и всё остальное.

– Хорошо, пойдём ко мне, поговорим.

– Присаживайся, Серебров Алекс Анатоль…тщ, – неуклюже попытался воспроизвести полностью мои имя и фамилию Краузе. – Значит, ты хотел поступить на службу во флот?

– По-моему, проблема не в том, что я хочу или не хочу, а в том, что вы можете мне предложить. А пока мой статус, как гражданина не определён, и я нигде не зарегистрирован, с этим так или иначе могут возникнуть трудности. Правильно?

– Хорошо, что ты это понимаешь, – проронил капитан и замолк, думая о чём-то своём.

Не проронив ни звука, я терпеливо сидел напротив, ожидая продолжения. Не зря же меня сюда позвали.

– Алекс, я видел кадры, где показана авария и обстоятельства твоего рождения. Ты тоже их смотрел?

– Конечно.

– Это подлинная видеохроника, всё так и было?

– Разумеется.

– Просто видеоряд идёт обрывками, много пропусков.

– Это всё, что сохранилось. Основной массив информации уничтожен вирусом: данные о курсе и манёврах звездолёта, причины крушения, показания приборов.

– Их невозможно восстановить?

– Сто процентов – нет.

– А что на тех кристаллах, что так и остались "закрытыми"?

– Там информация, которую я хотел бы обсудить с адмиралом.

– Даже так? А почему не с президентом Содружества? Чего мелочиться? – усмехнулся кэп.

– Ну, тогда надо приглашать и российского императора, хотя вряд ли эти важные персоны побросают всё дела, кинувшись чёрте куда, не пойми зачем?

– Ты умный парень, соображаешь.

– Конечно, поэтому, думаю, адмирала О'Коннора будет вполне достаточно. Он ведь не только военный, но и политический деятель, на плечах которого лежит ответственность за всю земную колонию в системе Альфа Центавра.

– И чего ж ты такого "нарыл", если не секрет, раз без него никак? Не хотелось бы мне перед ним выглядеть дураком.

– Вам, сэр, и не придётся. Так и быть, скажу, надеясь на ваше благоразумие… На Хироне есть, как минимум, две разумные расы, и они весьма агрессивны, – произнёс я, подавшись вперёд, вполголоса.

– Ты, ведь, не шутишь? Правда? – уставился на меня Краузе широко распахнутыми глазами.

– Какие уж тут шутки! Если эта запись попадёт не в те руки, то какому-нибудь идиоту точно придёт в голову мысль организовать экспедицию на планету. А ещё лучше турпоездку, экскурсию, сафари для каких-нибудь богатых олухов. Ну чем не приключение? И расходы окупятся. Вот только, какими бы милыми не были на вид местные зверушки, они, прежде всего, – хищники, по интеллекту мало чем уступающие иным людям.

– Серьёзно? Мы ничего такого там не заметили, и никто до нас не видел.

– Тем более, представляете, какой будет ажиотаж? А местные существа, они – хитрые, умеют прятаться.

– А эти, аборигены, они правда разумны? Ты ж их назвал зверями.

– Они дикари, каменный век… Даже, не знаю, как правильнее сказать, потому что камни, как таковые, они не обрабатывают. Но у этих существ есть сделанное ими оружие и связная речь. А что они костров не разводят, так это не показатель. Там вообще нет для этого подходящего топлива, да и зачем им, на планете ведь и так жарко.

– А готовить пищу?

– Мясо вкуснее всего сырым. Если слишком жёсткое, то можно подождать, оно мигом испортится и станет мягче.

– Бр-р-р, ну и вкусовые у тебя пристрастия!

– Почему у меня, это у местных! Я себе мясо жарил в микроволновке.

– С кровью?

– Что?

Кэп объяснил, что это – такой способ приготовления.

– Это уже как получится. Если сильно есть хочется, то и сырое мясо сойдёт. Голод – не тётка!

– Алекс, а ты себя кем считаешь? – неожиданно спросил Краузе.

Я аж рот приоткрыл от изумления.

– Человеком. А что, есть какие-то сомнения?

– По-твоему, их быть не должно?

Хрен его знает! Я ведь тоже над этим задумывался… и не раз.

Непросто всё с моим рождением. А как я был зачат? Сплошная тайна, покрытая мраком. Если искусственно, да ещё в лаборатории ОБК, тогда больше пятидесяти процентов вероятность, что я – неудачный эксперимент по созданию боевого модификанта, этакого универсального солдата. Иначе на планете Х мне попросту не выжить… Или удачный?!

Честно говоря, я сразу гоню прочь все сомнения, особенно этот проклятый сценарий! Но стоит лишь задуматься об обстоятельствах моего появления на свет, как именно этот вариант всплывает в памяти вновь и вновь, как наиболее вероятный. Ничего удивительного, он, пожалуй, единственный мигом позволяет всё расставить по своим местам и разложить по полочкам.

Что мы имеем? Молодая дурочка, способная зачать ребёнка… Конечно, о своей матери так не говорят, но когда из глубин памяти вновь появляется эта милая девушка с детскими чертами лица вся в крови там, на разделочном столе… Мне иногда кажется, уж лучше бы я никогда не увидел этот мир, лишь бы она осталась жива! Были б у матери с отцом ещё дети… нормальные… не такие, как я.

Впрочем, к чему теперь сожалеть? Что должно было случиться, то случилось, и время уже не повернуть вспять.

Умом-то всё это я понимаю, а вот сердцем…

Но вернёмся к родителям. И чего ради они связались с этими волками из ОБК. Хотя, может, там они и познакомились? Красивая девчушка и уже состоявшийся учёный. Опять же – соотечественники.

Возможно, мама уже наделала глупостей, связавшись с корпорацией и подрядившись стать суррогатной матерью для будущих монстров… А как ещё назвать универсального солдата, который стойко переносит тяготы и лишения воинской службы, неприхотлив в быту, непобедим в бою и беспрекословно выполняет приказы? Недостижимая мечта высокого начальства, всё равно, в каких странах и на каких континентах. Ещё бы, с такой армией они могли бы править миром. Да что там, всей вселенной!

Между прочим, расхожий сюжет для фантастических боевиков. Вот только фантастика тем и отличается от фэнтези, что всё напридуманное в ней когда-нибудь сбывается. Как и здесь.

И, по закону жанра, у злодеев что-то пошло не так. Может быть, учёный решил сохранить жизнь любимой, или они вместе попытались сорвать преступные планы. А может кто-то из них или оба работали на имперскую разведку… Есть и ещё один вариант… не очень приятный… для меня разумеется… Двое русских агентов проникают в исследовательский центр ОБК и крадут там ценный образец, а чтобы его провезти…

В общем, первые два варианта со светлой любовью, которая преодолевает все преграды, и с героями-патриотами с железной волей и пламенным сердцем мне нравятся куда больше. М-да, но вот печального финала истории с гибелью родителей это никак не меняет.

Катастрофа явно была неслучайной, а вот, кто её устроил? Одних спецслужб наберётся несколько десятков, попробуй все проверь! Тут и внутренняя служба ОБК, и разведка Содружества, а так же аналогичные управления Китая и всех прочих государств, которым Российская империя – конкурент, а это – чуть ли не весь мир. Есть и иной вариант: агентов… то есть моих родителей… разоблачили и попытались перехватить, но тут их ликвидировали… уже свои. А что, разве такое невозможно? К сожалению, выглядит вполне правдоподобно.

Я даже подумал, а правильно ли будет отомстить за смерть родителей во что бы то ни стало… Ну, если придётся перейти на сторону Содружества или другого врага России… Наверняка приказ отдавал какой-нибудь генерал. В одиночку мне до него ни в жизнь не добраться.

Фиг с ним с патриотизмом, от моего места рождения – планеты Х, что до Империи, что до Содружества, что до Китая – четыре световых года. Даже чуть больше – четыре и четыре десятых. Считать ли какую-то часть населения той далёкой планеты своими соотечественниками, когда неизвестно, относятся ли они к тебе, как к равному? Даже не знаю…

Меня больше волнует другое: не будет ли подобный переход предательством по отношению к родителям, к тому, ради чего они жили, боролись и погибли? Вдруг это – подарок тем, кто так или иначе виновен в их смерти?!

Ладно, поживём – увидим. Не хотелось бы сгоряча развязать войну с каким-нибудь государством или человечеством вцелом!

– Алекс, ты меня слышишь? – нахмурился Краузе.

Слышу, слышу, а толку-то.

С вызовом вздёрнул подбородок:

– Я себя считаю человеком, а вы?

Капитан усмехнулся, откинувшись в кресле.

– Алекс, вообще-то ты мне симпатичен. У меня самого два парня, оба учатся, тоже хотят стать офицерами, пойти по моим стопам. Старший уже заканчивает учёбу. Я не знаю, выжил бы кто-нибудь из них в тех условиях, в которых оказался ты… Уже одно это должно заслуживать уважения. Рад был бы сказать, что я на твоей стороне, но сейчас от меня требуется максимально честная, непредвзятая оценка. Это ясно?

– Понятно, – куда уж понятней-то.

– Это хорошо, что хоть один из нас что-то понимает, потому что мне сейчас нихрена не ясно! – неожиданно яростно взорвался сидевший напротив кэп.

Я удивлённо вытаращился на него.

– Мне нужно что-то сказать адмиралу, а что я скажу?

– А в чём проблема, давайте проверим, у вас же есть какая-то система тестов?

– Конечно есть, например на ДНК.

– И что? – спросил я, предчувствуя нечто совсем нехорошее.

– Мара проверила, у людей такой быть не может.

– Что, совсем? Никакого сходства?

– Да нет, основа-то человеческая, но сильно изменённая.

А-а, ну хоть это радует. То, что я – не совсем монстр.

– И что теперь делать?

– Честно скажу – не знаю, – пожал плечами Краузе.

– Ну а я – тем более, – развёл я руками.

– Ладно, что-нибудь придумаем, можешь идти.

– Так я всё ещё в экипаже или уже нет? – на всякий случай уточнил я.

– Я от своих слов не отказываюсь! Иди, работай! – отрезал капитан.

Угу, прямо-таки разбежался. Как решать мою судьбу, так мучают бедного котика,.. тягая его за эти самые,.. а как работать – сразу "шнель, шнель!" Погодите, блин, я вам щас наслесарю!

Глава 8

– Хфю-ю-ю, – выдохнула мне Мара в лицо струю сигаретного дыма.

Его запах был неприятен, и я невольно поморщился.

– Что не нравится? – хихикнула эта… эта-а-а… даже не знаю, как назвать…

Стерва – не стерва… проказливая девчонка?.. Три раза "Ха!", "девочке" уже тридцать шесть лет… я смотрел её личное дело… Ну-у, почти тридцать шесть. Так что она – вполне взрослая "тётенька". Двое детей. Старшему – десять, его сестра на три года моложе. Блин, почти такая же разница, как у меня с пацаном, ведь тому через четыре месяца будет одиннадцать.

Да-а, круто я попал, но кто ж мог подумать, глядя на это гибкое мускулистое тело, что у его хозяйки такой "преклонный" возраст. Впрочем, а думал ли я вообще? У меня и сейчас мозги "собираются в кучу" с превеликим трудом, а глаза буквально пожирают такие соблазнительные округлости и выпуклости. М-м-м.

Будто разгадав мои мысли… хотя что тут гадать, и так всё на роже с идиотской улыбкой написано… эта чертовка сделала очередную затяжку и, соблазнительно изогнувшись, запрокинув назад голову, выдохнула следующую струйку в потолок. До чего же хороша – настоящая демоница.

О-о, вот оно! Если б на свете существовали суккубы, то они и должны были б выглядеть точно также: сильными, красивыми, опасными и прекрасными. Отталкивающими и притягивающими одновременно.

– Я кажусь тебе развратной шлюхой? – уставилась на меня Мара, сделав глоток своего адского пойла.

Бр-р-р! Нет, я понимаю, что халявный спирт под рукой, и этот… цитронап такой пахучий, что может отбить любой запах, но вкус…

Если в двух словах, то это дьявольское порождение земного разума вздумали разводить на Агрии, когда в чью-то светлую голову пришла мысль скрестить земной лимон с местным апельсиновым деревом. Почему бы нет? Лимон кислый, апельсины горькие, и те, и другие пахучие, вдруг из этого гибрида получится что-нибудь дельное.

Получилось, мать его! Такое корявое деревце с плодами сочно-зелёного цвета, которые впитали в себя, многократно усилив все "полезные" свойства родителей: кислоту лимона, горечь местного апельсина, а уж пахуч этот фрукт был… такой лимонной свежестью… Как говорится: "ни в сказке сказать, ни пером описать".

В общем, когда саженцы прижились, учёные сперва очень обрадовались, а потом немного замандражировали. Оказалось, что гибрид живуч, а естественных врагов у него на планете нет. Что земные, что местные вредители наотрез отказывались жрать его плоды, листья и побеги, предпочитая умереть голодной смертью.

Зато люди додумались держать плоды цитронапа дома вместо химических отрав от мошкары, тараканов и грызунов, потому что все вредители бежали от него, как черти от ладана. Правда, и любые домашние питомцы чувствовали себя рядом, мягко говоря, "дискомфортно". Это люди способны ко всему привыкнуть, им всё нипочём.

В том числе научились сдабривать дешёвым гибридом дешёвые пойла "для скусу", как и поступила Мара, изготовив свою аццкую настойку. А чего, идёшь через любой подкупольный город, цитронапы на каждом шагу. Раньше жители им радовались, как же – деревья, очень похожие на земные. Теперь не успевают прореживать заросли, только напалм помогает. И то, не очень.

Зато теперь, идёшь мимо, сколько хочешь плодов рви, тебе слова никто не скажет!

Нет, и какого хрена, я не порылся в своей памяти, прежде чем глотнуть этого мерзкого пойла. И ладно бы глоток-другой, нет же, насмотрелся в фильмах, как крутые чуваки запрокидывают в глотку крепкие напитки стаканищами, и решил от них не отставать. Не отстал…

Хорошо, что стакан был полон наполовину… или пуст, для кого как… значит, в нём было грамм сто, не меньше. Всю эту хрень я себе внутрь и опрокинул. Блин, чтоб не соврать, все внутренности продрало до самой задницы. Даже носом зашмыгал и в глазах слёзы выступили, чего со мной отродясь не бывало. А если и бывало, то по пальцам пересчитать, сколько раз. Чёрт, и как у меня дым из ушей не пошёл, до сих пор удивляюсь?!

Зато как распахнулись у Мары глаза и открылся рот… Любо-дорого поглядеть. Я такого больше никогда ни до, ни после не видел!

– Ну них…! – только и смогла выдохнуть она.

– Не могём, а могем! – прохрипел я в ответ крылатую фразу из старого-престарого фильма.

Можно было б ещё добавить что-то вроде: "Пьём и терпим" или нечто похожего, но мне в тот миг и дышать-то было тяжело, потому что в глотке была натуральная пустыня Сахара.

А Маре, вон, хоть бы что, прихлёбывает себе свою демонскую смесь, как чай или кофе, мелкими глотками. И уже не первую порцию. И что-то мне подсказывает, что ей, чтобы "слегка захмелеть", надо вылакать такой дряни не меньше ведра… или, хотя бы, половину.

– Ну-у ответь, я кажусь тебе развратной? – капризно надула губки моя суккуба, а глаза такие пьяненькие с поволокой… такие… как бы культурней сказать?.. блядские.

– Хы, – я расплылся в улыбке до ушей, как у чеширского кота, не разжимая губ.

Так Мара меня просила… да я и сам заметил, что стоит мне едва приоткрыть рот, чуть обнажив клыки, как собеседника мигом вгоняет в дрожь. Наверное, вряд ли можно иначе смотреть на мой звериный оскал, но к счастью или к сожалению, я не привык улыбаться. Как-то поводов особых не было. Может, это и к лучшему.

– …А я и хочу быть сейчас развратной! Ты даже не представляешь, каково мне во всём этом гадюшнике! – женщина шмыгнула носом, в её глазах стояли слёзы.

Мне даже стало её жалко, но тут в голове скользнула иная мысль…

– Мар, если не секрет, а как ты сюда попала?

Нет, конечно, не по-джентельменски выведывать секреты у пьяных девушек, но куда ж деваться? Я ведь даже не знаю, кто со мной рядом – товарищи по оружию, с которыми я должен сражаться плечом к плечу, не взирая на… или я в тылу врага?

Так что самое время ковать железо, пока горячо, чтобы узнать об экипаже хоть что-то, чего нет в личных файлах. Можно, конечно, было вломиться в центральную базу данных Объединённого командования. Нужную инфу добыть не проблема, с моими-то способностями, но для этого с корабля нужно держать радиосвязь минут десять, как минимум. И то, если точно знать, куда лезть, а ещё поиск, взлом паролей…

Нет, то, что мне надо, я точно найду и получу, но вот скрытность. Стоит лишь спецслужбам определить, что злополучный сигнал шёл с "Уильям Ледлоу", а найти злоумышленника сможет и ребёнок. Хотя бы по внешнему виду… а он у меня явно не внушает доверия.

И вообще, Мара сама виновата, что я сижу напротив трезвый, как стекло, даже любовный угар почти улетучился… правда, не совсем. Кто ж виноват, что она меня так действует, будоража до печёнок… и ниже… лишь одним видом своего обнажённого тела… гормоны, блин…

Удивляюсь, почему крышу совсем не снесло. Наверное, из-за её аццкой смеси. Так она слизистую продрала, что внутри всё всколыхнулось. У организма включились даже те защитные свойства, о которых я и не помышлял, так что всю отраву из меня… Нет, до туалета я добежать успел, но очень быстро. Едва дверь приоткрылась, сам не знаю, как внутри очутился …

Придётся красавице расплатиться за свои "художества". А то спаивает тут, понимаешь, малолетних, приучает курить всякую гадость… Ну попробовал я затянуться пару раз… Что сказать? Горьковато, ещё ментол этот… Кайфа, естественно, никакого… Наверное, чтобы его получить, мне надо ввести убойную дозу какой-нибудь дряни, пятикратно… а, может быть, больше… смертельную для человека. Вот только проверять мои догадки как-то не хочется.

Так что пора эту "дрянную девчонку" за все её преступления… ну и что, что запись отключена, и у нас тут "медицинский осмотр"… Я сам её осужу, приговорю, а потом накажу, прощу и помилую. Возможно, неоднократно.

Сам приговор будет приведён в исполнение минут через десять, нет, чуть больше. Я сам дал ей полчаса, те, что она просила, "на перекур". Ну не зверь же я, в самом деле, чтоб затрахать любимую женщину до смерти. Хотя… А такое, вообще, возможно?

– За драку, – угрюмо буркнула женщина, сжав губы и сверкнув глазами, а затем сделала солидный глоток из своего стакана.

Я замер, ожидая продолжения, но его не последовало. Дальше Мара пила и курила молча. Похоже, своим вопросом я ей здорово испортил настроение, разбудив неприятные воспоминания.

Было отчего… К счастью, у меня хватило ума вовремя заткнуться и не докучать ей больше своим любопытством, иначе неизвестно, чем бы всё это кончилось.

Подробности я узнал позже, когда услышал разговор Кругловой с Краузе. Всё верно, подслушивать не хорошо, но когда очень надо… Тем более, что разговор напрямую касался меня:

– Мара, какие у тебя отношения с Алексом? – попытался взять кэп быка за рога.

– Товарищеские, а что?

– А ты в курсе, что он – несовершеннолетний? За половые отношения с детьми,.. – капитан принялся бубнить статью закона Содружества, – У вас в России тоже…

– Тому есть какие-то доказательства? – в лоб спросила медик.

– Нет, но каждые три дня ты неизменно приглашаешь его "на обследование", которое продолжается не меньше часа, а то и больше. После этих встреч он выползает от тебя чуть живой…

Блин, что-то за собой такого не замечал. По-моему, кэп тут малость сгустил краски. Я, конечно, уставал, не спорю, но полного упадка сил не было. Хот, я со стороны, может, оно и виднее?

– …Зато ты потом довольная скачешь по кораблю, как козочка.

– Как я понимаю, всё это всего лишь ваши догадки, сэр?

– Мара, да пойми ты, я ни тебе, ни Алексу не враг! Даже сейчас не веду запись нашего разговора! Но как вы не можете понять, что здесь – военный корабль, а не злачное место на Земле, где вам бы слова никто не сказал. Тут же всё пишется на видео! Одна проверка, и все ваши художества мигом всплывут. Ладно, Алекс – мальчишка, увидел тебя в чёрном шёлковом белье и тут же потерял голову, но ты-то взрослая женщина, должна понимать!

– А я всё понимаю… И, кстати, Фридрих, когда вы успели разглядеть мою обновку, я ведь вчера её первый раз примерила? Ай-яй-яй, вы ведь уже взрослый мальчик, нехорошо подглядывать за голыми девушками.

– Ну-у, я же должен знать, что происходит на корабле, – смущённо буркнул Краузе.

– А за интимными подробностями жизни остальных членов экипажа вы тоже подсматриваете? Как они ходят в душ, туалет?

– За кого вы меня принимаете?! – возмутился капитан.

– Значит, я должна быть счастлива, что вы удостоили мои кружева своим вниманием?

– Ну-у, вы могли бы одеваться поскромнее, в стандартный комплект белья для женщин.

– Поскромнее?! Боже мой! Поскромнее… Да я на этом… этой… В общем, на этом корабле, с этим экипажем… Да я скоро вообще позабуду, не только, что я – женщина, но и что человек.

– И чем они вам не угодили, сержант, мой корабль и экипаж? – угрожающе проскрипел Краузе, но Мару уже было не остановить.

– Да всем! Потому что Алекс из вас всех самый нормальный, по крайней мере, ведёт себя, как мужчина! Взять, например, вас, капитан, до своего развода вы были вполне себе ничего…

– Ну, спасибо.

– Да не за что!.. Так вот, это было раньше, а теперь…

– И что же?

– Шарахаетесь от женщин, как чёрт от ладана.

– Но если моя благоверная меня с кем-то застукает, то отберёт всё до последнего цента.

– Ваш развод тянется уже второй год, всё то время, что я торчу на этом корабле! И что, мне теперь в угоду вашей бывшей ходить в семейных трусах и рваной тельняшке. Почём мне знать, может, вас, немцев это заводит сильнее кружев?! Судись потом за компанию!

Кэп буркнул что-то неопределённое, но женщина даже не обратила на это внимания. Видимо, ей настоятельно требовалось излить душу.

– Сикх тоже хорош, как узнал, что родители нашли ему подходящую невесту, буквально спятил. Теперь только и делает, что медитирует, очищая свою карму, да бормочет мантры… или что там у них. А Лягардэр…

– Француз-то чем тебе не угодил, он же просто обожает женщин.

– Ага, смотря каких… Я уже замумукалась лечить его от всяких "интересных" болезней. Неужели не может приобрести пачку нанопрезервативов, ведь они же такие тонкие. Нет, вдолбил себе в голову: "трахаться в презике – всё равно, что нюхать розы в противогазе!" и упорно следует этому правилу. А поскольку все его подружки из самых затрапезных притонов… Я даже, порою, думаю, а не кастрировать ли беднягу, чтобы и сам не мучился, и других не мучил.

– Живодёрка ты, Мар.

– Я же для его собственного блага.

– Ну да, хочешь его изувечить так же, как тех парней на базе? Тоже для пользы?

Маара фыркнула:

– Вы-то, хоть, знаете, как было дело?

Тут-то я и услышал эту историю.

Началось всё с того, что одного из наших… в смысле – граждан Российской империи… молодого паренька, чуть постарше меня… "совсем зелёный" – обмолвилась как-то Мара… понятное дело, ни его звания, ни имени и фамилии я не спрашивал, да и ни к чему мне это… Короче, юноша с какой-то стати оказался на территории Содружества… в их терминале.

Наверное, надо немного пояснить. На Агрии только один космодром, который принимает рейсы с Земли… точнее, из Солнечной системы, поскольку человеческие поселения, пусть и не очень большие, давно появились на Луне и Марсе. Кроме них на спутниках Юпитера и Сатурна есть ещё исследовательские станции, но там учёные живут наездами, и межзвёздный "автобус" не останавливается.

Космодром Агрия называется "Альфа Центавра". Прибывающие на него транспорты выруливают к своим терминалам, которых всего три: самый крупный принадлежит Содружеству, чуть поменьше – России и самый маленький – Китаю. То и дело возникают планы прибавить к ним четвёртый. Обычно они исходят от южноамериканских стран – Бразилии и Аргентины, к которым примыкают те или иные латиноамериканские государства. Пару раз о своих центаврианских амбициях заявляли страны Персидского залива и государства Юго-Восточной Азии.

Однако, дальше слов дело не заходило. Понятно, что такой масштабный проект весьма престижен и наглядно заявляет о возможностях осуществивших его государств, но и потянуть его может не каждый альянс. Тут мало прочных политических связей, общих интересов, наличия "лишних" денег, которых не жалко потратить, нужны ещё какие-то долговременные экономические перспективы, хотя бы для того, чтобы не нести убытков по содержанию такой дорогой "игрушки".

Точных данных в бюджетах России и Китая я не искал, но наверняка значительная часть подобных издержек заложена в расходах на оборону, а их детализация – вещь секретная. Но если хорошо подумать, то терминалы Империи и Поднебесной как раз и являются монументами претензиям на лидерство, которые власти согласны оплачивать, во сколько бы они не обходились казне. Скорее всего только центральный терминал, контролируемый Содружеством, является по-настоящему коммерческим предприятием, через которое идёт основной грузо- и пассажиропоток. Даже русские и китайцы не гнушаются им пользоваться, если надо доставить побыстрее что-то не особо секретное… или кого-то.

Возможно, что и тот парень торопился или хотел посмотреть, как оно, летать на чужих звездолётах. Полетал…

Точно не знаю, что там получилось, но его маршрут закончился в баре космопорта…

Честно скажу, там есть на что посмотреть, это не наши казённые постройки, не говоря уже про китайцев. У тех вообще, не залы, а бункеры на случай ядерной войны.

В общем, от соблазна совершенно легально хоть на часок побывать за границей, поглазеть, как живёт загнивающий, но всё никак не желающий сгнить окончательно Запад,.. узреть своими глазами этот охаиваемый запретный плод… В общем, отказаться от соблазна может не каждый.

Вообще-то, на планетах, как таковых, границ нет, и каждый русский может шляться где ему вздумается. Хоть по китайским секторам, которые уже занимают около четверти обжитой территории Агрия и больше трети Гилея, а по населению, из-за его высокой плотности, и того больше. Соответственно – почти треть и половину. Не то, чтобы желтолицые и узкоглазые сидели верхом друг на друге, но так или иначе всё время стремятся к этому.

Впрочем, ни из наших, ни китайцев, к западным свободам особо никто не рвётся. Люди тут служат серьёзные, семейные, в основном – военные, чтобы обозначить присутствие России в этом регионе. Кроме них тут находятся многочисленные научно исследовательские станции – как же на новых планетах без учёных. Ну и естественно не обходится без обслуживающего персонала, в том числе и сельскохозяйственных рабочих, которые обеспечивают население продовольствием. Не с Земли же его возить!

Короче, экспансия России на планетах идёт, но как-то вяло. И верно, нафига далёкие звёздные миры, когда свои Сибирь и Дальний Восток до конца не освоены, а под боком четыре миллиарда китайцев, которым только разреши… Они мигом всё заполонят. В том числе и вновь открытые миры, но там им особо развернуться не дают. На Агрии – Содружество, которое готово заселять планету кем угодно, хоть неграми из Африки, лишь бы не узкоглазыми, а на Гилее – местная гравитация, к которой землянину не так-то просто привыкнуть.

Европейцы и американцы "акклиматизируются" с помощью специальных экзокостюмов, в которых поначалу приходится даже спать. Только постепенно, убирая "заёмную силу" и наращивая свою, можно стать полноценным гилеянином, и то не каждому. Что уж говорить про китайцев, подавляющему большинству которых приходится обходиться без всего этого, надеясь только на свой молодой организм. Поэтому, несмотря на полное отсутствие ограничений в рождаемости… хоть по десять детей, государство поможет… численность узкоглазого населения растёт почти также медленно, как на Агрии, где тому существует масса препонов.

С их помощью, а также поощрением собственной экспансии… Даже не за счёт свободных поселенцев, а, как во времена какой-нибудь британской королевы Виктории, когда в колонии ссылали кого ни попадя: осуждённых воров и бандитов, политически неблагонадёжных, повстанцев и всяких сектантов… хотя, возможно, последние сами бежали туда от притеснений центральных властей?

Да какая разница?! Факт, что и теперь заселение новых миров происходит точно по такому же принципу. Правда сейчас власти Содружества субсидируют ещё и выходцев из Азии, Африки и Латинской Америки, обещая им гражданство, пособия на детей, хорошо оплачиваемую работу. Короче все блага, о которых на Земле они могут только мечтать.

Что из этого получается? У-у-у, такое ассорти, кипящий котёл, в котором варятся представители разных мировоззрений, исповеданий, конфессий и образов жизни… Если всё это помножить на толерантность, принципы демократии и свободу нравов… да, а ещё более чем двукратное превосходство мужского населения над женским, несмотря на то, что к тому приравнены все имеющиеся в наличии трансы… то получается такое…

Вот вы заходите в стриптиз-бар, а там у шестов три фигуры. Одна – дама с красивым тренированным телом и лицом, которое не в силах освежить даже самый толстый слой косметики. Ничего не поделать – возраст. Явно к сорока, а то и больше. А рядом на таких же высоченных шпильках извиваются… два паренька. Один с сиськами, другой без.

В общем – полный трындец.

Был бы верующим, сказал бы, что этот Нью-Вашингтон… как в Содружестве принято именовать свой сектор… – ни что иное, как упомянутый в Апокалипсе Новый Вавилон – великая блудница и матерь пороков.

Короче, путешествовать по этой клоаке в одиночку – верный способ найти приключений на свою задницу не только в переносном, но и прямом смысле этого слова.

Видимо, паренёк этого не знал, и никто его не удосужился просветить. А может, юноша не принял предостережения к сведению, посчитав их глупыми сказками. Тем хуже для него…

Изнасиловали парня или нет, мне точно неизвестно, но отметелили его знатно. Кто-то вызвал полицию и скорую, и пострадавшего доставили в госпиталь на военную базу Содружества. Прапорщик Круглова приехала его забирать… Не одна, с ней был кто-то ещё из офицеров, по-моему, – юрист. Бедолагу нужно было освидетельствовать и составить акт.

Тут-то и начал зарождаться скандал. У парня множественные переломы и трещины, не говоря уже об ушибах, а в документах написано что-то вроде: "Поскользнулся, упал. Очнулся – гипс". Старшие по званию не на шутку сцепились между собой, подключив к этому делу О'Коннора и его помощника генерал-майора Филатова. Про Мару, будто забыли.

– Ну не стоять же мне дура-дурой посреди госпиталя, – резонно заметила она, не найдя тогда ничего лучшего, как отправиться в бар через дорогу, чтобы, как она сказала, "успокоить нервы".

Успокоила.

– А чего, я сидела, никого не трогала, а тут эти…

Короче, пока моя радость раздумывала, выпить ей ещё стопку или пока не стоит, в зал ввалилась четвёрка доблестных америкосских мореманов… Ну-у, или астроманов… Ведь звания у них, что в космическом флоте, что в "мокром" одинаковые, как и форма. Белая с дурацкой шапочкой и синим "скаутским" галстуком.

– Ты что, Мар, промолчать не могла? – укорил женщину Краузе.

– Я и молчала, пока эти гондоны не решили показать русской сучке, как трахаются настоящие мужчины. Это они-то?! А сами друг с дружкой взахлёб целовались никого не стесняясь. Педики!

– Всё равно, незачем было их бить ногами по почкам и по лицу, тем более, когда они уже попадали.

– Тогда какого хрена они всё норовили подняться и ругались, пока я им их поганые слова в глотки не заколотила.

– Вместе с зубами?

– Как получилось.

– Ну а копы тебе, чем не угодили?

– А чего они, не разобравшись, стали в меня шокерами тыкать?!

– Но как ты у них щитки на шлемах разбила, они ж выстрел травматики выдерживают?

– Это случайно… об стойку.

Вот такая наша Мара девушка суровая. Сначала оторвёт голову, потом будет разбираться.

Короче, набежали ещё полисмены. Прапорщицу арестовали.

Скандал набирал обороты.

О'Коннор заявил, что отдаст Круглову под суд, Филатов пригрозил подключить самого императора, а то получается: как русских бьют, так виновных никто не ищет, а как бедная женщина защищаясь…

– Это она-то бедная… защищалась, говорите, – вспылил адмирал, – а ещё мать двоих детей!

– Вот об этом я и хотел сказать, – поддакнул генерал, – возможно, мы даже согласимся на суд присяжных… гражданский… вашей юрисдикции… Заодно и посмотрим, чего стоят ваши хвалёные американские ценности, в том числе – семейные!

Видимо, О'Коннор был не дурак и мигом смекнул, чем ему могут выйти эти разбирательства. Судите сами: с одной стороны – симпатичная женщина с двумя малолетними детьми, пусть и без мужа…

Кстати, как оказалось, матери-одиночки в русском секторе, как, впрочем, и в остальных, не редкость. И тут дело не в их мужененавистничестве или лесбийских наклонностях. Просто, обжегшись один раз, тяжело пережив расставание с мужем или любимым,.. а то и оставшись вдовой,.. женщины не слишком спешат связывать себя новыми узами.

Есть в графе штамп ЗАГСа или нет, мужчине с женщиной всё равно приходится бОльшую часть времени проводить вдали друг от друга. Ничего не поделаешь – служба.

Материально одинокие матери независимы: зарплаты тут высокие, тем более, что основные расходы по содержанию и обучению подрастающего поколения берёт на себя государство.

С партнёрами для кратковременных отношений – вообще никаких проблем. Если за "шалостями" неверных мужей и жён на стороне особый отдел приглядывает, чтобы не было скандалов. Особо распущенным могут и товарищеский суд организовать, а потом отправить на Землю с позором, чтобы другим неповадно было… то насчёт командировочных, всё с точностью наоборот.

Есть даже что-то вроде "дома свиданий" с электронной базой данных.

– А что, я сама этим пользовалась, – удивлённо распахнула глаза Мара, – подаёшь свои данные: рост, вес, фотографию… "Эффектная молодая женщина желает познакомиться…" Ведь я эффектная?!

– Ещё бы!

В этом заведении уже никого не волнует, женат клиент, или нет. И особисты, и начальство смотрят на такие "художества" сквозь пальцы. Ведь командировки бывают по полгода, а то и больше. Что ж бедолагам, своё достоинство на узел завязывать. Публичных-то домов в русском секторе нет. И эти внебрачные связи куда меньшее зло, чем поиск командировочными приключений в иностранных секторах. А то потом будут выбалтывать государственные секреты кому ни попадя, какой-нибудь ушлой красотке или, не приведи господи, красавцу.

К чему это я? Да всё к тому, что при непредвзятом судействе, значительная часть присяжных, будь хоть они все америкосами… Нет вру, такое просто невозможно… Это если и подсудимый, и жертва, и место преступления, всё в юрисдикции оного государства, допустим – США, то допускается, так сказать, "внутреннее" судопроизводство, по законам данной страны. А вот если дело приобретает международный оборот, тогда заседатели должны быть надёрганы по одному из всех стран Содружества.

Вряд ли в таком случае все симпатии были бы на стороне нахалов с "Авраама Линкольна".

– Мне нужно подумать, – буркнул О'Коннор, на том их спор с генералом завершился.

Поскольку ни раздувать международный скандал, ни организовывать громкий судебный процесс на потеху публике никто из начальства не собирался, всё ограничилось тем, что Мару, понизив в звании до старшего сержанта, сослали "на перевоспитание" в экипаж "Уильяма Ледлоу".

По-хорошему, храброго медика надо было оправдать, а не наказывать… "голубки" сами напросились, а копам нечего было рот разевать… но О'Коннор закусил удила, решив образцово-показательно наказать виновницу происшествия, чтобы другим неповадно было. Как гласил приказ адмирала: "Дабы изжить ксенофобские настроения, пустившие мощные корни в Российском Императорском Космическом флоте".

Но по-моему, всё дело было в том, что счёт по двум "раундам" закончился "четыре – один" в нашу… в смысле России… пользу. Это не считая двух "слегка помятых" полисменов. Была бы "боевая ничья" – "один-один" или "два-два", никто бы словом не обмолвился.

– Слушай, Мар, я вот, никак не пойму, как же ты стольких мужиков разделала, да ещё копов? Что они все там, дохляки что ли?

– Ха, ты не думай, Лёш, я не всегда была медиком, раньше в штурмовых подразделениях служила. А там каждый должен овладеть несколькими специальностями: и машину водить, и челнок посадить, и первую помощь оказать.

– А основная спецуха у тебя какая?

– Снайпер.

– Круто. Но сейчас ты – медик?

– Что ж мне, до пенсии в засаде сидеть? Не девочка уже… Ну-ка, ответь, я похожа на невинную девочку? – закусила губу эта демоница, а глазёнки так и сверкают.

– Ну-у, если подумать,.. – я аккуратно провёл когтем над резинкой чулка, едва касаясь атласной кожи.

– Эй! Ты чего делаешь?! – вздрогнула всем телом Мара, – Лёш, полчаса ещё не прошли! – возмутилась подруга, – Разве ты не хозяин своего слова?!

– Конечно хозяин,.. – мурлыкнул в ответ, как большой кот Мастроскин, вплотную приблизившись к её губам, – захотел – дал, захотел – взял обратно! – и надёжно перекрыл все возражения, запечатав её уста поцелуем.

Да Мара и не спорила.

– Слушай, Лёш, а сколько кэпа уже нет? – спросила женщина, ероша левой рукой мои волосы, когда, устав от ласок, мы просто лежали на боку, глядя в глаза друг другу, – Наверное, часа четыре?

– Пять.

– У тебя что, внутрь часы встроены?

Несмотря на невинно заданный вопрос, я невольно насторожился. Пусть у нас с Марой любовь, но раскрывать все свои тайны не хотелось.

– Нет, но мне виден твой браслет, – кивнул я на столик, – только я не уверен.

– О-о, точно! Почти пять с половиной!.. Слушай, а где он может так задержаться?!

– Мало ли, – пожал я плечами, хотя из вскрытой записной книжки точно знал, что кэп ещё собирался зайти к ремонтникам, в службу снабжения… да много куда ещё, – Наверняка к снабженцам и в ремонт заглянет.

– А вдруг они с адмиралом против тебя что-то замыслили? Эх, жаль, генерала нет на планете! На Землю улетел по делам.

– Разве у него нет заместителя?

– Да этот полковник Шевчук хмырь ещё тот! – воскликнула женщина, – Вот послушай…

Глава 9

И вот я сижу в кабинете "хмыря", и мы дружно пялимся я на него, а он на меня.

А как всё хорошо начиналось: Краузе вернулся, мы с ним поговорили… Кэп, правда, был зол, как собака, но кто ж сможет сохранить душевный покой после беседы с ремонтниками и снабженцами… Иисус Христос?.. Х-м-м, не уверен.

Как выяснилось, адмирал не возражал против моей встречи с соотечественниками. Что ж, тем лучше!

На планету нас с Марой отвёз Лягардэр. Затем лейтенант доставил нас на местном такси к русскому представительству, а сам отправился в квартал красных фонарей. Медик ему вслед лишь головой покачала.

Вместе с Марой добраться до начальства оказалось легко и просто. Заявись я сюда в одиночку, со мной бы никто и разговаривать не стал, не говоря уж о том, чтобы знать, куда и к кому обратиться. А так женщина подписала какие-то бумаги, вручила мне разовый пропуск и, сдав меня из рук в руки капитану Воронцову, упорхнула куда-то по своим делам.

И вот мы в приёмной полковника… Всё как положено: секретарша, мягкие кресла… Тут из кабинета начальника, красный, как варёный рак, пыхтя и отдуваясь, тря вспотевшую лысину и шею… видно ему её только что основательно намылили… пулей вылетел какой-то лысый майор и рысью рванул прочь, только пятки засверкали.

Капитан глубоко вздохнул, будто пловец, собирающийся прыгнуть с трамплина, и открыл заветную дверь.

Не-е, ну и в чём проблема? Как будто нас тут ждала расстрельная команда.

Хотя, глядя на рожу этого Шевчука, не было полной уверенности, что он её не вызовет. Крепкий такой оказался дядечка, лицо… скорее простоватое… Это, когда он широко распахивал глаза. Но стоило офицеру лишь чуть сощуриться, как его внешность кардинально преображалась. Лицо становилось жёстким, даже жестоким… во всяком случае, мне так показалось.

– А шапку вас, юноша, снимать не учили? Не в свинарник заходите! – тут же попытался нагнать на меня жути полкан.

Что ж, ему виднее, как там оно, в свинарниках. Мне-то откуда знать?

Между прочим, тонкая вязаная шапочка чёрного цвета была идеей Мары. Она мне её дала прикрыть остроконечные уши, чтобы те не бросались в глаза. Кстати, о глазах. Не мешало б туда вставить линзы, только их надо сначала подобрать. Моё глазное яблоко куда больше даже самого крупного человеческого.

В общем, всё это, посовещавшись, мы отложили на потом. Сначала нужно послушать, что скажет начальство, а уж затем действовать. В любом случае, бродить по жилым кварталам, пугая жителей, я не собирался.

Я не стал спорить, проворно стянув головной убор. Это замечание кэпа я до этого проигнорировал… не хотел "светиться" по дороге… а с полковником спорить не собирался. Во всяком случае, пока.

В следующее мгновение в комнате повисла мёртвая тишина. Ничего удивительного, даже офицерам космического флота никогда не доводилось видеть гоблинов. Вполне ожидаемо, что они застыли столбами. Зато потом события понеслись с бешеной скоростью.

Дёрнув ящик стола, Шевчук попытался выхватить бластер… Проверить мою реакцию решил или убить? Без разницы, у него не было ни шанса!

Рука полковника ещё не завершила движения, как я, крутанув кисть на излом, выхватил оружие. Пистолет уже грохнулся на пол, как следом очнулся Воронцов, лихорадочно шаря по карманам в поисках оружия. Однако, тычок костяшкой среднего пальца в солнечное сплетение прервал его поиски.

Тело кэпа ещё не осело, как я вновь развернулся к полковнику. Схватил левой за галстук и рванул на себя, валя брюхом на стол, тогда как в моей правой в опасной близости от его глаз материализовался электронный карандаш. Анахронизм, конечно, теперь команды обычно подаются голосом, ещё чаще – "силой мысли" через специальный преобразователь, а тут – "палка-копалка". Каменный век!

Зато как оружие…

– Бух! – глухо упало на ворсистый ковёр тело капитана.

– Сергей Семёнович, – ласково встряхнул я за галстук полковника, – вы бы со мной шуток не шутили, а то можно и прошутиться!

В ответ послышался нечленораздельный хрип, и тут только до меня дошло, что "клиент", если я его немедленно не отпущу, может и копыта откинуть.

– Хы-ы-ы! – стоило лишь отпустить удавку, как хозяин кабинета, судорожно дёргая пальцами злополучный узел, повалился в кресло. – Ы-ы, – потянулся он было к стоящему на железном сейфе графину, но тут же без сил рухнул обратно.

Блин! Придётся помочь человеку, только его трупа для полного счастья мне и не хватает!

Сунул в трясущиеся руки искомую ёмкость и тут только вспомнил про стакан. Хотел было подать, но полковник уже, схватив вожделенный сосуд обеими руками, припал к нему, как бедуин, только что пересекший пустыню Сахару.

Что ж не будем отвлекать человека от важного дела… Но стоило мне отвернуться, как…

– Ы-ы, – послышалось за спиной, полковник указал рукой на валявшегося на полу капитана.

М-да, пожалуй, это не дело. Подхватил безвольное тело и забросил в стоящее напротив у стены кресло.

– Ы-ыв? – прохрипел Шевчук.

– Что? А-а, жив, жив.

– М-м-м.

– Привести в чувство?

Полковник энергично закивал.

– Нет проблем.

Отобрал у полкана графин с живительной влагой и набрал её полный рот.

– Пфу-у-у! – с силой выдохнул в лицо капитану, как из брандспойта окатил.

– А-а-а?! О-о-у-у! Что?! – тут же задёргался он, вытаращившись чумными глазами.

Во-о, "труп" мгновенно ожил. Вот что вода животворящая делает!

Выдвинул пустое кресло на середину комнаты и уселся в него, дожидаясь, пока офицеры оклемаются. А то позвали в гости, а никто из хозяев членораздельного слова из себя выдавить не может! Правда, в этом есть и моя вина, но всё-таки…

Шевчук оклемался первым.

– Пистолет верни, – буркнул он, пока Воронцов ошарашено пялился на меня, хлопая глазами.

Я выполнил просьбу хозяина кабинета… или, скорее, приказ… Почему бы нет?

Получив в руки оружие, полковник взглянул на меня, видно прикидывая, по жизни ли я так прост или излишне самонадеян. И тут я возьми и улыбнись своей широкой белозубой улыбкой.

Полкан с перекошенным лицом дёрнулся от меня как чёрт от ладана… или вернее, как ладан от чёрта.

– Бух! – вывалившись у него из рук, бластер грохнулся на полированный стол.

Я, как ни в чём ни бывало, вернулся в своё кресло, а полковник, бросив в мою сторону несколько быстрых вороватых взглядов, поспешил убрать свою "игрушку" обратно в стол.

– Значит вы, молодой человек, утверждаете, что являетесь гражданином Российской империи?

М-да, не такой уж простой вопрос, но что-то отвечать надо. Только открыл рот, чтобы ответить утвердительно, как дверь с шумом распахнулась и в помещение стали влетать один за другим десантники в бронескафах.

Не дожидаясь, пока они возьмут меня в прицел плазмомётов, я мигом перемахнул через массивный стол, спрятавшись за тумбой рядом с креслом полковника.

– Стоять! Не двигаться! Лечь на пол! Руки за голову! – посыпались команды из усилителя, аж стёкла задрожали.

– Ну что, Лёша, сдаваться не пора? – перегнувшись черев подлокотник, глядя на меня сверху вниз, почти ласково спросил Шевчук, только глаза были колючие-колючие.

– А чего это я должен сдаваться? У нас тут что, война?

– Встать! Поднять руки! – опять заорал давешний горлопан.

Так у меня чего доброго уши заложит.

Положение было не ахти – один против пяти… не считая полкана и кэпа,.. но многочисленность противников скорее мешала им, чем помогала. Если дойдёт до стрельбы, со своими "гаубицами" в небольшой комнате им было толком не развернуться.

К счастью для меня, стол оказался не простой деревяшкой. Каждая тумба представляла собой нечто вроде сейфа – два монументальных таких куба, несгораемых и прочных. Левее, на расстоянии чуть меньше метра – стена с окном, позади другая, уже глухая. До неё было чуть больше метра. С моей стороны – тысяча двести десять миллиметров, хотя стол стоял чуть криво… Не по микрометру ж его ровняли!

"Загонщики", рассыпавшиеся веером вокруг моего укрытия, не могли взять точный прицел. Правда справа меня прикрывало лишь кресло с сидящим в нём полковником. Хлипковатая, что ни говори, преграда, но, в самом деле, не отстрелят же подчинённые задницу своему командиру. Да и ему она наверняка дорога, чтобы запросто пожертвовать.

– Так, слушай меня, юноша! – рыкнул Шевчук, – Последнее предупреждение! Ты сейчас встаёшь и поднимаешь руки! Не то…

– Что? – я тоже попытался спросить ласково…

Наверное, это у меня получилось плохо.

– Хватит гнилых базаров! – взревел полковник, – Майор, действуй, вариант "ноль три"!

– Приготовить спецсредства! – взвыл командир "броневиков" громче пароходной сирены.

Блин, едва уши не заложило!

– Куда это вы, полковник? – схватив за локоть, дёрнул я обратно в кресло попытавшегося было встать Шевчука, – Хотите пропустить всё веселье? Заварили кашу, а мне одному расхлёбывать?

– Немедленно отпусти полковника! – гаркнул давешний горлопан.

– А то что?

Наверное, главарь космопехов отпальцевал какую-то команду, потому что один из шайки попытался незаметно приблизиться к столу. Ну да, конечно…

Моя левая рука стремительно вылетела из-за укрытия. Рывок схваченного раструба на себя и тут же назад. Дёрнувшийся следом десантник, получив нехилый удар прикладом в грудь, улетает прочь. Грохот и ругань. Что-то сыпется на пол… Как оказалось, книжному шкафу сильно не повезло, у него бронескафа не было…

Плазмомёт на мгновение оказался у меня в руках, но я тут же его бросил. Не хочу никого убивать, не для этого сюда пришёл. Но и давать повод убить себя, схватив чужое оружие, тоже не желаю.

Кто-то… по-моему, главарь космодесов… тут же смахивает плазмомёт со стола. Тот падает.

– Подбери, – звучит едва слышно…

Или это они по внутренней связи?..

Не знаю, тишина стояла мёртвая,.. мертвее не бывает.

– У тебя нет ни шанса, – вновь, как добрый дядечка… прямо отец родной… увещевает меня Шевчук.

– Да ну? И кто это сказал?!

– Неужели ты надеешься отсюда вырваться?

– Хотел, давно ушёл бы, как по Бродвею!

– И никто б тебя не остановил?

– Ха, мёртвые что ли? Вам крупно повезло, что я не хочу никого убивать! Во всяком случае, сейчас! А то б вам мало не показалось! Всей планете!

– Что, так крут? – усмехнулся один космопехов, наверное, тот самый майор.

– Да покруче тебя! Я-то – центаврианин.

– Я тоже.

– Да ну?! Можешь свободно дышать вне купола?

Ответом мне было молчание.

– То-то, а я родился не под "колпаком", а под кровавым небом Хирона, так что вы все тут у меня в гостях! Хотите померяться… силой?! Буду рад! Ну, где там ваши спецсредства? Пора начинать дискотеку!

– Слушай, шутник, мы сейчас применим одну штуковину. Она нервнопаралитическая, тебе понравится!

Я принялся глубоко дышать, вентилируя лёгкие, перекрыл "затычками" нос. Уши пока трогать не стал, чтобы лучше слышать, что делают невидимые противники. Тепловым зрением из-за "непрозрачного" стола мне их было не разглядеть. Правда, можно было "учуять" по дуновению воздуха, но я не хотел рисковать.

– Сейчас мы пустим тебе "дымку", а когда отключишься, возьмём тёпленьким. Посмотрим, как ты потом запоёшь! Господин полковник, закройте глаза и постарайтесь не делать глубоких вдохов, чтобы не сжечь слизистую. Не волнуйтесь, это ненадолго!

– Конечно, х… тут волноваться?! – поддержал я оратора, – Вам, Сергей Семёнович, даже медальку дадут,.. потом… посмертно. А чего вы ещё хотели, с такими-то подчинёнными?!

В меня полетела первая "дымовуха". Отрикошетив от обеих стен… я ведь сидел в углу… она отскочила к моей левой ноге.

Вдохнул. М-м-м, класс! Забористая хрень, "с перчиком", едва дым из носа и ушей не повалил, как у Змея Горыныча. Вот только мне сейчас не до кайфа. Делом надо заниматься, делом!

Катнул банку дальше, пусть чадит между тумбой и окном. Им же хуже! Я-то примерно представляю, кто где находится, даже никого не видя.

Одно хреново, в коридоре, похоже, появилось подкрепление. Туда же передали вырубленного мною бойца. Противников в комнате осталось четверо… Я про тех, что в скафах с плазмомётами.

– Ну и чё?! Всё?! Зажигай вторую, чего мелочиться?! – крикнул нападавшим.

Вот и вторая граната. Что-то она как-то вяло дымит, без огонька. Этот "подарок" я откатил вправо, как раз под кресло полковника. Пусть тоже побалдеет. Что, весь кайф мне одному что ли?! Так я поделюсь, не жадный.

Крайний левый дес… тот, что у окна… шагнул вперёд, намереваясь пнуть стволом "дымовуху" ближе ко мне. Изловчившись, я попытался проделать с ним тот же трюк, что раньше. Фиг там! Отлетев назад, парень плюхнулся в стоявшее у стены кресло, успев нажать на спуск.

Заряд плазмы едва не снёс мне голову, просвистев в нескольких миллиметрах от левого уха. И то, потому, что я вовремя отдёрнул репу. Зато в бетонноё стене образовалось внушительное отверстие. Правда, не слишком большое… мне не пролезть… но лиха беда – начало! Ещё не вечер.

– Пипец кабинету, – скупо, но ёмко прокомментировал я. – Чего ждёшь, запаливай третью!

– Ты-ы,.. чудило, куда стреляешь?! – взорвались на той стороне, – А ты… какого хрена ещё гранату вскрыл!

– Так вы ж того… сами сказали!

– Я сказал?! Ты охренел?! Кого ты слушаешь?!

Дыма в комнате явно прибавилось.

– Ну что, полковник, – подёргал я за рукав сидевшего в кресле офицера, – мне кайфово, а тебе. Ты там ещё жив? Не переживай, это ненадолго!

– Ых-хы-хых-хых! Кху-кху-кху! – закашлялся Шевчук, – Вы что, убивцы, смерти моей хотите?! – из последних сил прохрипел он, заваливаясь на бок.

– Полковник?!.. Эй, где "дыхалка"? Да прекрати ты дымить, и так тошно!

– Куда ж я её теперь дену, она ж одноразовая, теперь не закроешь?!

– Куда хочешь! Хоть в задницу себе засунь!

– Давай сюда! – крикнули из коридора, – У нас утилизатор!

– Эй ты, как тебя там… Ты живой?

– Ты это кому, майор?

– О-о, шутник, ты цел?

– А что со мной сделается? Вот вашему полковнику, похоже, – хана.

– Вот что, ты не дури, выходи с поднятыми руками.

– А иначе что?

– Мы применим силу.

– Так вы её, вроде того, уже попробовали… И как успехи?

– Полковник может погибнуть, тебе это никто не простит!

– Э-э-э, тут ты глубоко не прав, убили-то его вы. Кто тут газу напустил?

– У меня был приказ!

– Чей? Полковника?

– Его самого.

– И как он это подтвердит, встанет из гроба?

– Есть запись.

– Тебе её покажут на трибунале.

– К-каком ещё трибунале?! – запнулся офицер.

– Который будет вести адмирал. Классные будут заголовки: "Глава представительства России в звёздной системе Центавра убит собственными подчинёнными, которые изо всех сил пытались его спасти!", "Хотели, как лучше – получилось, как всегда!", "Миссия России битком набита идиотами!" То-то в Содружестве обрадуются!

– Тебя это тоже радует? Ты, вообще, за кого?!

– Пока – сам за себя. В этом-то вся проблема!

– Ты ж, вроде русский?

– Хотел бы им быть, да как-то всё не получается.

– Что тебе надо? Помоги спасти полковника, и я помогу тебе.

– Это твою задницу пора спасать. Думаешь, меньше взвода не дадут, дальше Центавры не пошлют? Так ты уже на грани, дальше некуда!

– Хорош трепаться, что предлагаешь?!

– Слушай меня внимательно. Сейчас твои орлы отсюда выметаются, а ты надеваешь командиру маску и таёшь антидот. Решай быстрее, счёт пошёл на секунды!

– Твою мать!.. – офицер забористо выругался.

Послышались слова команд, топтуны покинули помещение. Быстро выглянул.

– Плазмомёт, – коротко бросил я.

– Держи!

– Мне-то он зачем? Отпечатки ставить? Если нужно будет, я ваши скафы без консервного ножа голыми руками, – трёп, конечно, но надо же на них нагнать жути, чтоб не расслаблялись. – Ствол отдай своим гоблинам.

Майор выполнил команду.

– На! – сунул он мне полученную маску.

Я тут же сделал из неё несколько вдохов.

– Э-э, это для полковника! – возмутился офицер.

– А мне что, дышать не надо? Воздуха жалко?

– Он тоже денег стоит, – буркнули мне в ответ.

– Вот сам и надевай! – швырнул я "намордник" обратно, приведя безвольное тело "больного" в сидячее положение.

Всё равно и держать "клиента" и надевать маску было несподручно. У меня ж всего две руки.

Офицер вколол лекарство и закрепил "хобот". Тело Шевчука судорожно дёрнулось раз, другой…

Вовремя я сдёрнул "намордник", полковника вырвало, потом ещё. Хорошо, что не на меня.

– Сполосни! – сунул офицеру забрызганную прозрачную маску.

Дряни попало чуть-чуть, но не хватало ещё, чтоб полкан захлебнулся собственной блевотиной.

И тут майор Никольский совершил ошибку. Воспользовавшись тем, что обе руки у меня были заняты, попытался выхватить спрятанный сзади на поясе ручной бластер.

Думал, что я про него не знаю? Нет, прямо детский сад какой-то!

Офицер успел цапнуть рукоять пистолета, но на этом его везение закончилось. Я ж тут не просто так языком чесал, зубы всем заговаривал. Мне нужно было время, чтобы настроиться на волну скафандра и взломать код. С несколькими десами разом мне такое было не провернуть, а вот с одним очень самонадеянным майором… В общем, контроль над системой управления скафа был вовремя перехвачен, и офицер оказался замурован в своей "скорлупе", как шпрот в консервной банке.

– "Гамма", "танцуем"! "Гамма", штурм! "Гамма"!.. Кто-нибудь меня слышит?! – неистовствовал "похороненный заживо".

И чего так надрываться? Мне его, например, было очень даже хорошо слышно. А другим?..

Зачем мне новая атака? Опять крики, беготня, вновь нужно прятаться… К чему всё это?

– "Гамма", "Гамма", ответьте! Кто меня слышит?! – никак не мог успокоиться Никольский.

– Ну я слышу, тебе майор легче?!

"А это ещё что за хрен?!" – удивился я, услышав ещё чей-то голос.

– Этот "хрен", юноша, – сидящий перед тобой полковник Шевчук! – ещё раз громыхнуло в эфире, и я оторопело уставился на повернувшееся ко мне лицо в кислородной маске, – Вас, молодой человек, не учили уважительно относиться к старшим?!

– Никак нет, господин полковник! – брякнул я первое, что пришло в голову.

– Что?! Как это?!

– А вот так это!

– Н-да, тяжёлый случай, – после некоторого замешательства протянул хозяин кабинета.

Я не ответил, потому что в этот момент я был занят более важным делом, чем спор со всякими там… деятелями… тщательно сканируя окружающее пространство.

Блин! В соседних комнатах и коридоре топталось около двух десятков челов, большая часть из которых сновала туда-сюда, сбивая с толку. Итак приходилось и скаф майора "держать", и эфир "слушать", непрерывно следя за постоянно менявшейся ситуацией.

Так что определить, кто там в "броннике", кто в лёгком экзо, а кто просто "погулять вышел", у меня не было никакой возможности, как и толком разобраться в вооружении обложивших меня десов.

Оставалось только надеяться, что никому из оставшихся "на воле" командиров не придёт в голову немедленно начать штурм, не считаясь с потерями… в том числе среди собственного начальства.

– Нервничаешь? Правильно делаешь, недоросль, – поддел меня полкан.

– Чего это я вдруг – недоросль? На Митрофанушку намекаете? – возмутился я.

Тоже мне, нашёл с кем сравнить!

– Думаешь, не похож? Ой! – тут же воскликнул полковник, машинально выдёргивая из уха и отбрасывая передатчик, через который я его слегка шибанул током.

А нечего дразниться!

– Проклятье! Ты это сделал специально! – воскликнул он, сдвинув "намордник" и тут же закашлялся.

Дым немного рассеялся, но вентиляция заработала лишь пару минут назад, видимо технической службе надо было основательно подготовиться. Всё-таки нервнопаралитический газ – не та смесь, которую стоит стравливать под купол. Экологический надзор на планете стоял вровень с другими спецслужбами, даже выше той же полиции.

Впрочем, это не мои проблемы!

– Вы, полковник, мне зубы не заговаривайте, не поможет.

– И в мыслях не было!

– Ага, а чего тогда ногой по тревожной кнопке морзянку барабаните? Думаете, кто-нибудь услышит? Лучше бы чечётку сплясали, и то больше толку!

– Эй, ты что, и провода отключил?! Как ты это сделал?! А ну, отвечай! – Шевчук вновь закашлялся.

Эти визги я проигнорировал.

– Что с майором?! Эй, я с тобой разговариваю, или нет?!

– Господин полковник, у вас что, истерика?

– Да как ты смеешь?! – офицер вновь подавился кашлем.

– Бу-бу-ду-ду-ду-у, – через некоторое время промычал он, не снимая маски.

– Чего-о?

– Что ты сделал с Никольским?!

– А чего, нормально стоит.

Я только сейчас заметил, что застывшая фигура майора чем-то неуловимо напоминала скульптуру Ивана Шадра "Булыжник – оружие пролетариата".

Нет, офицер не согнулся в три погибели, его спина была пряма, а движенья размерены и скупы… Но… как бы лучше сказать?.. Сама кульминация… Небольшой, но энергичный поворот корпуса, левая рука чуть вперёд, правая за спину… Застывшая сила и стремительность… Сама смерть… Лишь мгновения не хватило воину, чтобы пустить в ход оружие.

В общем, это надо было видеть.

Вот поставить бы эту "статУю" в каком-нибудь музее…

– Слушай, Алексей, а как ты это делал?

– Что?

– Да вот всё это… И электронику отрубил, и провода…

– Не знаю, наверное, природный талант.

Полковник удивлённо воззрился на меня. Так мы и смотрели друг на друга несколько секунд.

– Да ты что, издеваешься?! – взревел Шевчук громче корабельной сирены.

Вот и поговорили по душам.

В дверь тут же сунулись десантники, а я вновь спрятался за тумбу, но полковник двумя энергичными взмахами руки выпроводил всех вон.

– Что с майором?! – послышалось уже из-за двери.

Дался им этот "монумент"!

– Слышь, "разморозь" Никольского. Что, жалко что ли? – попросил хозяин кабинета.

Вот так бы сразу, а то, ишь, раскомандовались!

Вновь обретший подвижность, зрение и слух, засыпанный по "проснувшейся" связи вопросами подчинённых майор на несколько мгновений выпал из реальности.

– Так как, Сергей Семёнович, может, поговорим, как взрослые люди?! – воспользовавшись передышкой, обратился я к полковнику.

– Взрослые, говоришь?.. Давай перейдём в другую комнату! – Шевчук попытался подняться, но я лёгким хлопком по плечу отправил его обратно в кресло.

– Эй, ты что себе позволяешь?! – взвился оклемавшийся майор.

Блин, и этот туда же! Вот и делай после этого добро людям! Я глянул на него, как Ленин на буржуазию.

– Вот что, господа офицеры, давайте не делать резких движений! Мне здесь нравится. К тому же газ почти улетучился, ещё пара минут, и от него останутся только неприятные воспоминания…

– Ты ж говорил, что он тебе нравится?! – блеснул остроумием полкан.

– Так я ж не про себя. Мне это всё похрену!

– О нас заботишься?

– Конечно. Тут стены уже дырявые, ни к чему портить другие помещения.

Полковник замотал головой.

– Слушай, Лёш, у тебя с мозгами всё в порядке? Разговаривай со мной кто-нибудь другой подобным образом, я б решил, что он – псих.

Самое время сделать "квадратные" глаза:

– А что, разве я не предупреждал?

Шевчук сперва вытаращился на меня, а потом весь затрясся и задёргался в кресле, булькая в свой "намордник".

Я тут же сорвал "хобот", думал ему плохо, а этот гад просто надрывался от смеха. Ухахатывался…

Сволочь!

Ничего не оставалось, как сесть напротив и ждать, пока этот клоун нахохочется. А что ещё делать, если ему смешинка в рот попала, остановиться не может?

– Что ты хочешь? – вдоволь насмеявшись, спросил хозяин кабинета.

– В смысле?

– От меня тебе чего надо?

– Гражданство, документы,.. – принялся я перечислять.

– Хочешь легализоваться?

– Легализуются шпионы, а я – гражданин Российской империи! По крайней мере, по происхождению.

– Ты в этом уверен?

– То есть?

– Ты когда-нибудь смотрел на себя в зеркало? Если нет, то открой шкаф и полюбуйся.

И я, как последний дурак, встал с кресла, распахнул дверцу и тут же отскочил в сторону, когда из полутёмного проёма на меня глянуло НЕЧТО…

Чёрт! Дьявольщина! Мать его!

Не то, чтоб я никогда не смотрелся в зеркало… и голограммы свои видел… Но там было всё по-другому… Без этой… как бы её обозвать?.. мистической жути.

М-да, вот так вот живёшь на свете, считая себя человеком, и даже приблизительно не представляешь, как всё может выглядеть со стороны.

Не удивительно, что чут ли не кажды сразу хватается за бластер. Есть отчего! Уж если я сам от себя шарахнулся…

– Вот то-то, – прокоментировал мои "ужимки и прыжки" полковник, – И ты ещё хочешь жить среди людий. А каково им будет рядом с тобой, ты подумал?

Блин! Честно говоря – нет. Я поскрёб за своим здоровенным, явно нечеловеческим ухом.

– И как теперь быть?

– Ты думаешь, я знаю?!

– Но мои родители – граждане России, а я рождён в законном браке, и потому…

– Это ничего не значит!

– То есть как это?!

– А вот так! Кто может поручится, что ты не результат эксперимента?! – безжалостно рубанул Шевчук.

– Я родился естественным путём, – протянул я.

– Ну и что?! У тебя есть записи о том, где и когда произошло зачатие, как протекала беременность?

– В ОБК есть!

– Ты в этом уверен? – полковник был неумолим.

Шутить изволите?! В чём тут вообще можно быть уверенным?! На месте "объединённых" я либо всё уничтожил, либо спрятал так, что хрен кто когда-нибудь докопается!

Шевчук это понимал, я тоже.

– Вот видишь, а ты говоришь – "гражданство". Твоё счастье, если тебя признают человеком!

– Вы это серьёзно?! – честно скажу, я был озадачен.

Очень сильно. Ведь у меня самого сомнений в моей принадлежности к человечеству никогда не возникало. Ну-у, может быть, срвсем капельку.

– Серьёзней некуда! Как думаешь, твоё ДНК совпадает с человеческим? Я вот точно уверен, что нет!

М-да, мой внешний вид был тому порукой.

– И кто же я тогда?

– Понятия не имею! Это не мне решать, но на планету я тебя пустить не могу!

– На Агрий?

– И на Агрий, и на Гилей, и на Землю.

– И куда же мне деваться?

– Не знаю.

"Мудришь ты, дядя".

– Считаете меня монстром? Чего вы боитесь? Что я сбегу? Захвачу вселенную? Уничтожу человечество? В одиночку подобное не по силам.

– Откуда мне знать на что способен ты и что могло родиться в воспалённых умах придурков из ОБК!

– Опыты над людьми запрещены. В Содружестве за это дают пожизненное, в России – смертную казнь!

– Ты сам-то в это веришь?

– Пусть ОБК или Содружество попробуют что-то предъявить, – я хищно осклабился.

– Эй, ты чего это? – задёргался Шевчук.

– А?

– Что ты задумал? – заёрзал в кресле полковник.

– Вот что, – отрезал я, – Как я понимаю, мне придётся остаться на "Ледлоу"?

Офицер кивнул.

– Тогда мне нужен документ, что я являюсь гражданином империи…

– Паспорт я тебе дать не могу.

– Так выдайте свидетельство о рождении или что там у вас?

– Это не так просто, нужны какие-то доказательства, которые подтверждают факт твоего появления на свет.

– Вот записи о моём рождении и первых годах жизни на планете, – я вынул из кармана и положил на стол один информкристалл, потом подумал и добавил к нему второй, – а это мой разговор с капитаном Краузе, где я отвечаю на его вопросы.

– Полностью?

– Да, мне скрывать нечего… Свидетельство нужно как можно скорее.

– Куда такая спешка?

– Хочу устроиться на работу.

– На корабле? Тебя возьмут без образования?

– Об этом я тоже хотел поговорить, ведь в русском секторе есть гимназия и кадетский корпус? Я хотел бы сдать экзамены.

– Вступительные?

– Зачем? Выпускные. За среднюю школу. Лучше в корпусе.

– Почему? Думаешь, там требования ниже?

– Нет, просто хочу поступить на службу в космический флот.

– Уверен, что тебя туда возьмут?

– Почему бы нет? Чем я хуже других?

– Хочешь стать пилотом или десантником?

– Ещё не решил. Но, на сколько я знаю, в Военно-космическом институте на первых двух курсах всё равно предметы одинаковые.

– Да, но программа у летунов и космопехов с самого начала отличается.

Фигня, если что, нагоним.

– А как у тебя с военной дисциплиной, повиновением приказам.

– Ну-у, если они не совсем идиотские.

– М-да-а-а… А о гражданских специальностях ты не думал?

– Если оружия не доверят? Никаких проблем! Могу ходить проводником в научные экспедиции или наоборот, спасать их.

– А ты не слишком самоуверен?

– Думаете, что я не смогу показать себя в экстремальных условиях, к которым подготовлен лучше обычных людей? У меня за плечами – Хирон!

Полковник хмыкнул, маячивший в дверях майор только головой покачал.

– Ладно, – после недолгого размышления хлопнул по столу ладонью Шевчук, – возвращайся на корабль, я подумаю, что можно сделать.

И то хлеб, я не стал на него давить. Главное – лёд тронулся.

Дверь шкафа, которую я недостаточно плотно прикрыл, со скрипом приоткрылась и я ухмыльнулся показавшемуся там монстру с вертикальными зрачками в изумрудных глазах, краем глаза заметив, как поморщился при этом полковник.

Часть вторая

Экзамен

Глава 1

Я сидел и вертел в руках похожую на железный котелок голову дроида, с усмешкой вспоминая, как мне довелось покинуть не слишком гостеприимное российское представительство на Агрии. Всюду дым, вонь, настороженные взгляды готовых в любой момент пустить в ход оружие десантников, толпа народа у входа: офицеров, служащих, чиновников. Похоже, мой "визит" они запомнят надолго.

Правда в этот раз никто ничего не сказал, уж слишком быстро я с эскортом из Никольского и четырёх его бойцов проследовал к "лимузину" Шевчука… язык не поворачивается назвать это изящное произведение искусства челноком… А потом на нём же отправился прямиком на борт "Уильям Ледлоу".

Высший шик! Видно полковник всем сердцем желал, чтобы я немедленно покинул планету, не пробыв на ней не то, чтобы лишней минуты, а ни единой секунды.

Я-то этому как-то не придал особого значения, но весь экипаж после этого стал считать меня если не родственником императора, то кого-то из генералов или министров точно. И это несмотря на все мои заявления в обратном, так что я уж и сам засомневался. А вдруг есть всё-таки кто-то в верхах, кто может в случае чего замолвить за меня словечко. Было бы неплохо.

Только к чему тешить себя несбыточными иллюзиями, лучше почаще вспоминать, что каждый человек… а я особенно – сам кузнец своего счастья.

М-да, вот только с этим "жбаном", что я держу в руке, аутотренинг и медитации плохо помогают. С какого ракурса на него ни глянь, "железяка" объёмистей не становится. А ведь мне в неё надо как-то впихнуть новый блок-комп.

Всем он хорош: и на порядок большим объёмом памяти, и увеличившейся скоростью процессора, надёжной защитой от тряски и ударов, не говоря уже о космических излучениях… В общем, перечислять можно долго… Одно хреново, старый "мозг" был короче и тоньше. Коробку нового блока я подсоединил, но его углы торчали во все стороны, никак не желая вписываться в прокрустово ложе старой "черепной коробки".

А-а, нахрен! Что я попусту голову ломаю?! Прорезать отверстия, а сверху налепить "колпачков" или "коробочек", чтобы прикрыть выступы. Что мне эту каракатицу на выставке демонстрировать что ли? Этот металлолом давно пора списать. Он лет десять назад безнадёжно устарел и морально, и физически.

Я уж было подозвал резчика-сварщика, чтобы вскрыть, а потом "залатать" "черепушку" бедняги, но тут в комнате раздался голос. И не кого-нибудь, а самого Краузе:

– Алекс, ты хотел сдачу экзаменов? Ты её получишь! Быстро собирайся, через час будет челнок. Одень новую форму и ботинки не забудь!

– Да, сэр! Так точно, сэр!

Ну вот, опять мыться, переодеваться… Сто раз вспомнишь Хирон, "шорты" и кислотный дождик.

И ничего, как-то мохом не оброс за четырнадцать лет.

А тут ворох одёжек и все с застёжками. Ботинки ещё… И где только нашли под мою ногу сорок девятый… а то и пятидесятый… растоптанный. Даже когти влезли. До сих пор удивляюсь.

Я по-быстрому сполоснулся… всё-таки во внутренностях роботов ковыряться ещё то удовольствие. Там и пыль, и грязь, и смазка. Не удивительно, что всю электронику производители стремятся запрятать в прочные панцири. И то десять раз руки протрёшь, чтобы контакты не замусолить.

В общем, после "бани" я облачился, как богатырь на битву, во всё чистое. "Лапти" зашнуровал, маленько почистил… Их какой ваксой не три… не знаю, почему… всё равно остаются исходного светло-коричневого цвета. И шероховатые такие, как замша… А ничего смотрятся, клёво! Так что я над ними особо не издеваюсь.

Так, вязаную шапку на голову, уши прячем, ни к чему пугать народ.

А чёрт, совсем забыл! Мне ж тут выдали линзы. Большущие, карие, на заказ. Мара специально замеряла.

Вставляем… О-о, даже на человека стал похож! Ну-у, почти.

Челнок скользнул к планете. Сколько я тут не был? Двенадцать земных суток, почти две недели.

За это время мне удалось вполне официально получить информпакет со всем учебным курсом средней школы, начиная с первого класса. Сущая безделица, особенно задачки по математике, физике, информатике, компьютерной инженерии, робототехнике. Одни начальные знания, прямо детский сад какой-то.

Впрочем, чего удивительного, они ж действительно для детей. Это меня нужда заставила ковыряться в технике, самому её чинить. Вот было дело, когда зарядка… в смысле зарядное устройство… перестало работать, а у меня последняя обойма для бластера, и то, наполовину разряженная… И вокруг не совсем дружелюбные аборигены, которым очень хочется кушать. Хорошо, что всего-навсего контакт окислился. Почистил его, подсоединил, а потом дал оборзевшим "гостям" жару. Пусть не лезут по горячую руку!

Так что все точные и технические науки для меня пустяки. Можно их было сдать сразу, прямо в задымлённом кабинете Шевчука. Другое дело история, география, обществоведение… Тут многие мои познания устарели на четырнадцать лет, а иногда даже больше. Всё-таки мир не стоит на месте.

Нет, кое-какие новости я узнал и на всякий случай намотал на ус… Ну там, рождение второй дочери у наследника, перестановки в правительстве… Но откуда мне знать, что могут спросить на выпускном экзамене, а что является ненужным балластом.

Вообще-то, загрузи я в коридоре, прямо перед дверью себе в мозги всю инфу с кристалла, ответы бы потом от зубов так и отскакивали. Никаких шпаргалок не надо, ведь главный шпаргалоид спрятан у меня в голове. Вот только нафига шокировать народ, без всякой пользы демонстрируя свои таланты. Итак Шевчук с Никольским обо мне много узнали, гораздо больше, чем я хотел бы им открыть.

Александровский кадетский корпус… названный так в честь его основателя императора Александра Пятого… ничем особенным не выделялся. Стандартная двухэтажная "коробка"… Вот только бросался в глаза вычурно отделанный под мрамор вход с внушительной надписью над ним… Этакий портал с претензией на некую монументальность.

Не знаю, как других, но меня подобный дизайн что-то не впечатлил.

Мы миновали небольшой вестибюль, в котором была развёрнута экспозиция, посвящённая визиту упомянутого императора. Документы на стенах, голографические фото… Прямо музей какой-то!

Честно говоря, я на них особо не обратил внимания. К чему забивать себе голову лишней информацией, когда у тебя перед носом экзамен, да не один, от которых зависит очень многое. Можно сказать, вся дальнейшая жизнь.

Вот и конец пути. Мы оказались у искомой двери. "Зав. учебной частью" – гласила табличка. Сопровождавший меня капитан Воронцов подёргал за ручку, постучал, опять подёргал. Однако, несмотря на его усилия, вожделенный сезам никак не желал отворяться.

– Чёрт, да что такое?! Мы же договаривались! – задёргался офицер, принявшись с кем-то связываться с помощью браслета, – Жди меня здесь, никуда не уходи! – бросил он, принявшись шушукаться в полголоса.

Я только плечами пожал. Можно было, конечно, подслушать, но к чему. "Хотя, стоило бы", – запоздало подумал я, глядя, как мой провожатый чуть ли не бегом уносясь прочь.

Ладно, подожжем, куда деваться. Правда, стоять столбом в аппендиксе, где находились кабинеты завуча и начальника корпуса, мне быстро наскучило, и я пошёл посмотреть на "музей".

Как и следовало предположить, ничего особенного. Может, в масштабах данного учебного заведения тот давний визит монаршей особы, впрочем, как и все остальные… Любой император, хоть раз побывавший на Агрии, непременно заглядывал в здание корпуса… Хотя, что тут ещё смотреть?.. Видимо, это стало традицией. И после каждого такого визита экспозиция исправно пополнялась парой-тройкой новых голофоток, успевших запечатлеть для потомков это историческое событие.

Не было на них только последнего правителя России, видимо, тот не очень любил путешествовать. Ну да какие его годы, ещё успеет тут отметиться.

Я уж решил было вернуться обратно к кабинетам, как за моей спиной послышались голоса и топот шагов. Оглянулся. Через входную дверь ввалилась шумная компания кадетов.

Ну а кто это ещё мог быть? Ребятня, облачённая в настоящую форму, прям, как офицеры. Кители, брюки, рубашки с галстуками, фуражки с кокардами. Нет, в фильмах я что-то подобное видел, а вот так живьём, да ещё мальчишек чуть постарше меня…

Мне бы, по-хорошему, надо было слинять, пока меня не заметили, а я, как последний дурак, уставился на эту честную компанию по все глаза. Заметив меня, кадеты примолкли. Пару секунд в могильной тишине мы играли в гляделки, разглядывая друг друга, а потом ребятню, как прорвало. Горохом посыпались реплики:

– А это кто?

– В спецовке.

– Какой-то странный.

– Мелкий.

– Карлик.

– Эй, Гаврош, ты кто такой? – сурово сдвинув брови, наехал на меня самый здоровый из вошедших. Чернявый малый больше чем на полголовы возвышавшийся над всеми остальными.

– И шапку сними! В помещении находишься, не в хлеву! – вторил ему белобрысый дружок с модельной стрижкой, в которую были уложены его слегка вьющиеся волосы, игриво загибавшиеся на висках.

Не понял, а почему его "баки" отливали иссиня-чёрным цветом, даже с каким-то зеленоватым оттенком. Его шевелюра что? Крашеная?!

Но разобраться с этими странностями мне было недосуг.

– Тебе сказали, шляпу сними! – цапнул меня за головной убор здоровяк.

Шапка на миг оказалась в его руке, но я тут же вернул её обратно, заломив злодею кисть так, что тот, скрипнув зубами, рухнул на колени.

– Отпусти его немедленно! – вцепился мне в левое плечо блондинчик, чтобы через мгновение взвыть дурным голосом.

Не люблю, когда меня хватают!

А визгливый какой, прям как баба! Я брезгливо толкнул свою жертву в толпу. Можно подумать, тебя режут!

– Как не стыдно!

– Бить женщин! – раздались голоса.

И где они тут? Здоровяк? Да нет, не может быть! Блонди? Твою ж мать!

Точно! А я всё не мог понять, что в нём не так! Внешность такая аккуратная, и глаза, по-моему, чуть подведены. На ногах туфли. Не шпильки, а так, на небольшой каблучок…

Слёзы в зеленоватых глазах… Видно сильно я её…

Но кто ж знал?! Груди не видно, а плечи… Остальная ребятня в сравнению с этой цыпой – сущие доходяги, которым, прежде чем мышцу качать, следует сперва откормиться.

Чёрт бы побрал этот стиль унисекс! Не разберёшь, кто перед тобой! Девка или парень.

Нет, я всё понимаю: единая форма, отсутствие косметики и украшений. Даже серёг нет. Но можно же что-то придумать… Нашивки какие-нибудь… Мальчикам – голубые, девочкам – розовые…

Э-э-э, неудачная мысль… Но и её мне додумать не дали, потому что амбал, перебросившись парой слов с блонди, решил дать мне в морду.

Может, и за дело, но я был с ним в корне не согласен. Так что последовал захват, и мой противник полетел дальше по ходу движения, сбив с ног двух своих приятелей. Надеюсь, девчонок среди них не было.

– А ну назад! – рявкнул я, – Головы поотшибаю!

Кадеты инстинктивно шарахнулись прочь, и я упёрся взглядом в одного из них, стоявшего сзади. Хрупкая фигурка, каштановые волосы до плеч, вытаращенные большущие вишнёвые глаза и прижатые ко рту ладошки, чтобы не закричать. Вот это – точно девчонка! Значит, её не трогаем!

А остальных… Пусть только полезут!.. справа по одному… или слева… не взирая на личности!

А как мне их сортировать?!

– Серебров! Алексей! Немедленно прекрати! – гаркнул появившийся Воронцов, – Тебя и на пять минут нельзя оставить – сразу драка!

Блин! Лёгок на помине!

– Тебя что, под конвоем спецназа водить надо?!

– Так я ж никого не трогал, они первые начали! – тут же наябедничал я на своих оппонентов.

А что? Стоит промолчать, как на тебя всех собак повесят!

– Идём со мной! – бросил кэп, – Дайте дорогу! Вам что, заняться нечем?! – это он уже кадетам.

"Аудитория номер двенадцать", – было написано на двери, в которую я скользнул вслед за своим провожатым.

– Господин полковник, докладывает капитан Воронцов,.. – приложив ладонь к виску отчеканил офицер, но сидевший за столом седовласый военный, махнул рукой.

– Пока мы одни, капитан, давайте без официоза… Значит, это тот самый драчун?

Полковник сурово уставился на меня. Наверное, строгий начальник и требовательный, но в армии так и должно быть. Разве нет? Подтянутая спортивная фигура, мужественное лицо, подбородок с ямочкой.

Если Шевчук чем-то напоминал хитрого дельца, забавы ради наряженного в офицерский мундир, то Николай Николаевич Дёмин… так звали завуча, а в настоящее время и временно исполняющего обязанности начальника корпуса… выглядел военным до мозга костей. Прямым, честным и понятным, как остриё клинка… Во всяком случае, именно таким он мне тогда показался.

Честно скажу, под его колючим взглядом даже мне стало как-то не по себе. Но я решительно сделал два шага вперёд и честно попытался так же эффектно щёлкнуть каблуками, как Воронцов. Получилось, прямо скажем, довольно неуклюже.

– Алексей Серебров! – вытянувшись по стойке "смирно", гаркнул я.

– Так это вы – тот самый молодой человек с "Уильяма Ледлоу"? Я что-то не совсем понял, вы хотите поступить в корпус?

– Никак нет, получить аттестат о его окончании!

– Значит, другие юноши и девушки долгие годы учились в корпусе, под руководством опытных педагогов овладевая знаниями и навыками военного дела, воспитывали в себе чувство патриотизма, готовность к защите Отечества, любовь к Родине. А вы вот так взяли, пришли и всё получили? Вени, види, вици? Где вы обучались до сих пор?!

Где я учился? Да нигде! Я даже растерялся.

– Господин полковник,.. – попытался придти мне на помощь Воронцов.

– Подождите, капитан, – оборвал его Дёмин, – ваш подопечный что, двух слов связать не может?! Ответьте, юноша, в каком учебном заведении вы проходили обучение?

– Ни в каком.

– Что? – сдвинул брови полковник.

– Ни в каком не учился.

– Как такое вообще может быть?! У нас в Российской империи обязательное среднее образование!

– У него на планете не было школы, – вставил реплику капитан.

– Что за чушь?! Они есть везде, на любой планете!

– На моей не было.

– И где вы нашли такое место? На Агрии или Гилее? А может, на Земле? Там, говорят, до сих пор остаются нехоженые уголки, куда никогда не ступала нога человека.

– Хирон.

– Что?

– Это такая планета, – пояснил я.

Неужели он никогда о ней не слышал?

– Алексей родился и вырос на Хироне? – пояснил Воронцов.

– Это что, шутка? Там с роду не было никаких человеческих поселений.

Как будто я этого не знаю!

– Там разбился звездолёт моих родителей, у меня есть запись, – вытащил я из кармана информкристалл.

– То есть ты, парень, родился на Хироне? – вытаращил глаза полковник.

Что только дошло?! Я молча кивнул, ну сколько можно повторять.

– Тогда почему об этом не трубят со всех экранов, во всех средствах массовой информации?!

– Господин полковник, это пока закрытая тема, поэтому мы с вами и связались – доверительно сообщил капитан.

– Что, Шевчук, морской чёрт, опять мутит воду во пруду, пока генерала нет?!

– Нет, как раз без него не хочет решать. Алексея ведь спас "Уильям Ледлоу", так что это теперь международная проблема.

Воронцов заикнулся было о политическом раскладе, налаживании отношений с Содружеством, но Дёмин только рукой махнул.

– А-а, опять эти интриги, подковёрные разборки… кх-м-м… давайте лучше сюда ваш фильм.

В ящике массивного стола нашёлся старенький голопроэктор.

Но изображение было чётким.

Я до боли в скулах стиснул зубы, вновь переживая крушение корабля, метания отца, своё рождение, гибель родителей. Сколько раз уже видел эти кадры, но всё равно…

– Да-а, – с задумчивым видом протянул полковник качая головой, – и как же ты там выжил, парень?

Только пожал плечами в ответ:

– Я старался.

– Хм-м, старался он. А родители твои где похоронены, там же, на Хироне?

– Нет, я привёз "кубики" с собой. Сейчас они на "Ледлоу".

– Ты уже думал об их последнем пристанище?

– Что?

– Где собираешься похоронить родителей?

– Господин полковник…

– Николай Николаевич!.. Пока мы одни, можешь звать меня по имени отчеству, – пояснил он.

– Тут вот какое дело, – протянул я, подбирая подходящие слова, – возможно, что могила уже есть.

– То есть, как это?

– Но ведь корабль погиб, разве их смерть вызвала сомнения?

– Символическая могила?

– Ну да, лучше похоронить урны в ней… если она есть… а то как-то нехорошо получается. Надо бы проверить.

– Шевчук сделал запрос? – повернулся Дёмин к Воронцову.

– Не знаю, господин полковник, – мотнул тот головой.

– Так узнайте, а то приедет генерал и будет опять, как всегда – хватай мешки, вокзал отходит! Лучше заранее побеспокоиться.

– Господин полковник, вы должны понимать, что это не в моей компетенции.

– Научились вы там, в штабе, говорить умные слова. Узнать-то ты можешь?

– Я сделаю запрос, – кивнул капитан.

– Вот и хорошо. Слушай, Алексей, а что ты ещё привёз с Хирона? Ну-у, кроме праха родителей?

– Личные вещи, два бластера и комп.

– Компьютер с ИИ?

– ИскИном? Да, только инфа сильно повреждена. Да вы сами всё видели. Вся запись, как решето, дырявая.

– А где сейчас комп?

– На "Уильяме Ледлоу".

– Содружество получило доступ к информации?

– Не совсем.

– Как это?

– Я открыл её частично. Ну-у, как и вам: данные о крушении корабля, обстоятельства моего рождения.

– Остальное западники не взломали?

– Попытались, но ИскИн пригрозил всё уничтожить, и себя, и инфу.

– Суровый у тебя ИИ.

– Корабельные, они все такие! – заявил я, чувствуя невольную гордость за напарника с которым провёл на планете долгих четырнадцать лет.

Дёмин только усмехнулся.

– Как я понял, Шевчуку ты тоже информации не предоставил? – прищурился он.

– А он меня ни о чём и не спрашивал.

– О чём же вы тогда разговаривали?

– Ну-у-у…

Что тут можно сказать.

Воронцов хмыкнул, полковник повернулся к нему.

– Это была очень конструктивная беседа, в управлении её не скоро забудут. Дым и чад, дыры в стенах.

– Можно подумать, это я стрелял из плазмомёта, – не смог я удержаться от колкости.

– Ну-ка – ну-ка, что там произошло? – всем корпусом подался вперёд Дёмин.

– Пусть капитан расскажет, – буркнул я.

Воронцова не надо было долго упрашивать, он заливался соловьём.

– Вы это видели собственными глазами? – лишь единожды прервал его полковник, когда кэп красочно живеописывал то, как ловко я уворачивался от плазмы.

– Нет, уже после, на записи… Там в кабинете паршивец вырубил меня одним ударом, – поспешил он пояснить в ответ на удивлённый взгляд Дёмина.

– Понятно, – протянул тот, – выходит, моим ребятам, сильно повезло, что они отделались одними синяками и шишками… М-да, похоже, физическая подготовка у тебя на хорошем уровне… Даже очень. А вот как дело обстоит со знаниями? Сам же говорил, что нигде не учился.

– В смысле не в школе, не в учебном заведении, – поспешил возразить я, – А знания есть!

– Тогда вот тебе голографическая доска, включай её и пиши, что знаешь. Разберёшься?

Я не ответил, с головой погрузившись в инструкцию. "Включение". Есть контакт! Экран зажёгся. А чем писать? "Реагирует на тепло". Не долго думая, пальцем прочертил на экране короткую линию. "Отмена". Чёрточка пропала. "Пиши, что знаешь". Что ж, поехали. Я принялся быстро "карябать" то, что знал лучше всего.

– Погоди, что это? – наконец опомнился Дёмин, когда я испещрил символами и цифрами одну строку и уже было собрался перейти на вторую.

– Формула.

– Физика?

– Скорее, математика. Расчет курса межпланетного корабля.

– То есть, ты сможешь его рассчитать? – в его голосе сквозило неподдельное удивление.

– Ну-у, в ручную это никто не делает, для этого есть компьютер, но командир корабля или штурман должен задать необходимые параметры: пункт назначения, скорость, координаты…

– Тебя что, к этому готовили? С самого рождения?

– Наверное, – пожал я плечами.

Когда жил на Хироне, я об этом как-то не задумывался. Считал, что всё, чему меня учат само собой разумеющимся.

– Но ведь корабль погиб, какой тогда смысл? – изумился Воронцов.

– Корабль считается погибшим, когда уничтожен его ИскИн.

– "Международное космическое соглашение". Какой пункт?

– Два. Четыре. Семь.

– Алексей, я правильно понимаю, что читать ты учился именно по нему?

– Не только, ещё по "Уставу Космического флота Российской империи", "Наставлению космических сил Содружества", "Международному соглашению по освоению космоса"…

– И ты их знаешь наизусть?

– Да.

– Но были ведь исправления, дополнения? – ошарашено вставил Воронцов.

– Я их уже выучил, можете проверить.

– Не надо, я верю! – махнул рукой Дёмин, – Вот что, мне тут такого наплели…

– Но, господин полковник ведь вам говорил,.. – попытался было вступиться за своего шефа капитан.

– Любит Шевчук наводить тень на плетень! Так ему и передай! Я-то думал, ты хочешь поступить к нам на учёбу, – повернулся начальник корпуса ко мне, – Для собеседования было достаточно меня одного, а вот для выпускных экзаменов, да ещё экстерном… Придётся собирать комиссию. Вот только вряд ли я сегодня это сумею.

Начальник корпуса нахмурился.

– Вот что, Воронцов, нечего твоему подопечному на челноке туда-сюда мотаться. Пусть остаётся здесь. Место есть. Переночует в корпусе, посмотрит воочию, какая она, солдатская служба. Вдруг, не понравится. Только уговор, – голос полковника стал строже, – драк не затевать, кадетов не избивать. За такое у нас мигом гонят в шею!

– А у кадет бластеры есть?

– Нет, – удивлённо уставился на меня Дёмин.

– Это хорошо, но попробуют ударить ножом – сломаю руку.

– У нас тут вообще нет оружия, – усмехнулся полковник.

– Что, даже холодного?

– Только учебное. Боевое выдают на стрельбах.

– А-а-а.

Что ж это за армия такая, совсем без оружия?!

Видно искреннее недоумение настолько отпечаталось на моём лице, что Дёмин поспешил добавить:

– Это всего лишь дети. Тебе, кстати, сколько лет?

– Четырнадцать.

– А не рано тебе во взрослую жизнь?

– Я уже давно в ней. С шести. Как из корабля вышел.

– М-да.

– Господин полковник, а не опасно это? Его… такого… в одной казарме с кадетами, – озвучил свои сомнения капитан.

– Я ему верю! – веско бросил Дёмин, – И потом, будущий офицер должен уметь ладить с коллективом, работать с людьми. Заодно и посмотрим, насколько ты взрослый! – это уже мне.

А ничего так помещеньице, миленько. Строго выровненные в два ряда кровати, заправленные лохматыми тёмно-синими одеялами. У изголовья – тумбочки.

– Рота, равняйсь! Смирно! – гаркнул во всю мощь лёгких тот самый прицепившийся ко мне здоровяк, и испуганные кадеты застыли столбиками, кто где, вытянувшись в струнку, лицом к двери, – Господин полковник, докладываю, первая рота находится на отдыхе, старший отделения кадет Провалов.

– А где ваш ротный?

– Я здесь, господин полковник, – появился за нашими спинами новый персонаж.

– Капитан Финистов, вы сегодня дежурите?

– Нет, поручик Галицкий, – отозвался этот русоволосый офицер, такой же стройный и подтянутый, как и Дёмин, только на полголовы повыше, с аккуратной щёточкой усов, которые он, похоже, всячески холил и лелеял.

Этакий поручик Ржевский – гроза женщин, только для полноты образа доломана с ментиком не хватает.

– Я уж собрался уходить, – добавил этот хлыщ.

– Постройте роту, я хочу сделать объявление.

Зазвучали слова команд. Юноши пулей вылетали из углов и строились на проходе. Что интересно, ни одной девчонки среди них не было. Хотя, чего это я туплю, ясное дело, те живут отдельно.

– Кадеты, – обратился Дёмин к строю, – завтра у первого взвода ответственное испытание, надеюсь, они выдержат его с честью. А остальные пусть посмотрят по визору, оценят чужие успехи и ошибки, чтобы сделать соответствующие выводы и не повторять их в дальнейшем. Всё ясно?!

– Так точно! – гаркнули кадеты.

– И ещё. Это – Алексей Серебров, ему тоже завтра сдавать экзамены, так что переночует он здесь. Капитан, выделите ему койку и можете быть свободны, – с этими словами полковник, попрощавшись, удалился.

Кровать тут же нашлась у самой двери, видно это место было самым отстойным.

Что и требовалось доказать. Когда дали команду отбой, рядом зажглась лампа дежурного освещения.

Меня-то это не особенно волновало. Я мог заснуть когда и где угодно, проснувшись точно в назначенное время. Внутренний "будильник" действовал безотказно, тут со мной даже Штирлицу было не тягаться.

Правда, памятуя о том, что нахожусь в условно-враждебном, хотя и слабоопасном окружении, я особо не расслаблялся. И правильно.

Пробудился я за пару секунд до того, как над моей кроватью склонились две фигуры. Не открывая глаз и не шевелясь, я уже во всю их сканировал в тепловом и во всех прочих видах "зрения": наличие оружия, внутренний настрой, резкость движений…

– Спит? – едва слышно произнёс тот, кто стоял справа от койки.

– Т-ш-ш-ш, – прошипел его напарник слева.

– Не дышит. Как убитый, – опасливо проронил самый говорливый.

Его подельник нервно махнул рукой, приказывая заткнуться, а затем в сторону прохода. И оба отступили к задней спинке кровати, где на откидывающемся пластмассовом не то столике, не то сиденье, были аккуратно сложены мои вещи – куртка и брюки. Всё, как у остальных курсантов: штаны внизу, куртка сверху. Под ними носами к проходу притаились ботинки. Футболку и трусы я снимать не стал.

У кадет, правда, сверху были ещё воздвигнуты береты. Почти такие, как у космических десантников, только у тех они были тёмно-фиолетовыми, под цвет формы, а у ребятни – чёрными. Но с такими же серебряными звёздочками рядом с флагом. Серьёзная претензия на крутость, даже очень.

Да, я ведь до этого говорил о фуражках, кителях и галстуках. Так вот, то была парадная форма. Не знаю, повседневная или выходная, но для обычных занятий, а тем более кросса, все переоделись в рыжеватый военный камуфляж. Обувь тоже сменили почти на такие же ботинки, как мои, только чёрного цвета.

Меня эти метаморфозы не особо волновали, тем более, сейчас.

Не дожидаясь, пока злоумышленники осуществят задуманную ими гадость, я резко вскочил на кровати, оказавшись рядом и схватив их за уши. Одного за правое, второго за левое.

– Уй!.. Ё-ё! – в один голос воскликнули оба, стукнувшись лбами.

– Не подскажете, молодые люди, что вы тут посреди ночи колдуете? Да ещё с моими вещами? – зловеще прошипел я, чтобы не будить народ.

– Да мы… Того… Шли мимо… В туалет, – послышалось невнятное бормотание на два голоса.

– А мои ботинки с писсуарами перепутали? – чуть не заржал я в голос.

Не-е, ну надо ж такую хрень придумать.

– Отпусти их немедленно!

А это кто ещё, такой смелый?! О-о, тяжёлая артиллерия пожаловала. Тот самый кадет Провалов, что так усиленно ищет приключений на свою задницу.

А-а, так ведь и пойманные мной злодеи из его шайки. Это со всей этой бандой я столкнулся там внизу, в вестибюле. И эта сладкая парочка была вместе со всеми.

Я отпустил добычу, чтобы освободить руки, а то, мало ли…

– То-то же.

Э-э, не понял юмора! Этот пёс что, решил, что я его испугался?!

– Слышь ты, фельдмаршал…

– Я те не фельдмаршал, а Провалов Александр Юрьевич.

– Хрен какой… Александр Юрьевич, – передразнил я его, старательно коверкая слова.

– Ты… ушастый, – змеем подколодным прошипел кадет, – Если б не завтрашний кросс…

– Да нет проблем, – звучно шлёпнул я кулаком правой руки по раскрытой ладони левой, – Наваляю и тебе, и всем желающим. Хоть сейчас, хоть завтра… Могу и попозже.

– А валялка не порвётся? – пришёл на помощь товарищу другой шкет, рыжеватый, тот самый, что ловил отброшенную мной белобрысую "принцессу".

– Даже не надейся… Есть, правда, одна проблема.

– Какая же? – выпалил рыжик, пока здоровяк только собрался открыть рот.

– В отличие от вас, салаг, – при этом слове слушавшие нас, навострив уши, кадеты зашумели, – я на службе. Видишь, – с этими словами я вполоборота повернулся к свету, расправив на груди выданную на звездолёте форменную синюю майку с надписью по верхнему краю эмблемы союза "Содружество демократических государств", а снизу – "Уильям Ледлоу".

– И кого ты там обслуживаешь, – с гаденькой ухмылочкой поддел меня рыжий, – У ВАС ТАМ, говорят, свобода нравов.

Вот сволочь!

– Могу тебя, – не полез я за словом в карман, – только тогда тебе ни один проктолог не поможет. Знаешь, кто это?

Похоже, мой оппонент слов-то таких не слышал, не то непременно полез бы на меня с кулаками. Хреново у него с эрудицией. А вот другие были в курсе или догадались. Кто-то выругался, другой тихо хмыкнул, со стороны малышни хихикнули. Но делиться своими познаниями никто не спешил.

– Ещё, узнаешь, какие твои годы, – резюмировал я.

– Тебе-то самому, сколько лет? – очнулся от спячки Провалов.

– Сколько есть, все мои!

– Ему четырнадцать, я слышал, – сдал меня с потрохами какой-то стукачок-малолетка.

Хотя, кто его знает, может, по годам он старше меня.

– Сколько-сколько? – поднёс ладонь к уху рыжий прохиндей, – Да ты сам салага… Сынок ещё!

– Ты что ль взрослый? Только подумал о своей "принцессе", а трусы уже мокрые… Папаша!.. Вот что, орлы, – обратился я ко всему честному народу, пока рыжик в панике разглядывал своё бельё (хотя чего он там собирался найти?), – все, кому надо в сортир, быстренько вскочили с коек и отправились по своим делам. Будет кто-то лазить мимо меня ночью, встану, уши надеру и худой крантик на узел завяжу, чтоб до утра не будили. Бить мне вас нельзя, а про всё остальное уговора не было.

Никто не успел ничего возразить, как добрая половина "малышни" соскочила с кроватей и вылетела за дверь. Вслед за ними по одному потянули и старшие.

– Не много ль ты на себя берёшь? – поинтересовался здоровяк, когда я уже улёгся.

– Слышь, старшОй, – как можно громче зевнул я для пущего эффекта, – тебя всё сказанное тоже касается.

Опять послышались смешки и хмыканье, рыжий, едва слышно, не найдя никаких "вещдоков", отчаянно ругался…

Весёлая она, кадетская жизнь!

Похоже, моя проникновенная речь подействовала, так что ночью все спали, как убитые, и никто по казарме не шастал. Даже старшие. Хм-м.

Но всё равно, утром, встав за пару минут до побудки, я внимательно осмотрел форму и ботинки, принюхался. Так на всякий случай. Впрочем, никто к ним близко не подходил… Лишь пару раз кто-то из малолеток прошмыгнул мимо, тихо, как мышка.

Сперва, была у меня мысль сунуть одежду под подушку, а берцы под кровать, чтоб до них никто не добрался. Но, поприкинув так и этак, я передумал. Уж больно эта предусмотрительность смахивала на трусость, будто я кого-то боюсь. Ха! Пусть только попробуют…

Что удивительно, моё пробуждение будто послужило сигналом… Четвертая часть… да нет, больше… треть воспитанников вскочила с кроватей, рванув к двери. Куда это они? Выглянул в коридор. У двери туалета образовалась очередь. М-да, видимо, вчера я малость погорячился. Нагнал жути на пацанов, большинство из которых моложе меня и ничего плохого мне сделать не успело. Даже в мыслях. Да и не намеревалось, похоже, за исключением некоторых…

Н-да, зря я так с ними…

Впрочем, проснувшаяся было совесть меня не гложила. Так, маленько поворчала для порядку, поворочалась с боку на бок, как медведь в берлоге, и тут же, свернувшись калачиком, вновь впала в спячку. Ну не могу я долго себя терзать, занимаясь самокопанием. Тоже одна из особенностей моего организма, не знаю, хорошая или плохая.

Глава 2

– Рота подъём! – крикнул появившийся в дверях невысокий коренастый поручик, – Время пошло! А ты что одет?!

– А я уже встал, что мне теперь, раздеваться?

– Поговори у меня! Медленно, медленно одеваемся! И вы, выпускники, тоже! Равняйсь! Смирно!.. А тебе, что, особое приглашение требуется?! Встать в строй! – напустился на меня хмырь.

Я присоединился к общей шеренге, оказавшись самым первым от двери.

– Не сюда, по ранжиру!

По росту что ли? Пришлось притулиться в конце взвода.

– К выпускникам!

А-а, к здоровяку… этому, Провалову… Пристроился последним в его отделение за каким-то чернявым малым, которого раньше не видел. Кадет от моего соседства был не в восторге, скривив рожу, я от него тем более.

– Рота, слушай мою команду! Форма номер два, выходи строиться на плац! – прозвучала следующая команда.

А что это за форма такая? Первый раз слышу. Знаю только "раз" – трусы, кепка, противогаз. И то, это, скорее, военный фольклор.

Тем временем кадеты скинули куртки с беретами и в таком полураздетом виде рванули из казармы. Я тоже не стал задерживаться.

– Что, ни мыться, ни чистить зубы не будешь? – вновь прицепился ко мне рыжий, когда я, фыркая, как кот лапой, отёр водой лицо.

А нафига, я ж не грязный и не потею, тем более после такой слабенькой физподготовки. Так только пыль смахнуть. Это ж не Хирон с его кислотными дождями, под которыми ты всё время, как под душем. А парная там практически постоянно.

Ничего, на корабле отмоюсь! А в зубах у меня никакая пища не задерживается, всё до молекулы переваривается.

– Ты грязный, ты и мойся, – огрызнулся в ответ.

– Что, грязь больше трёх миллиметров сама отваливается? – блеснул остроумием Провалов.

– Тебе виднее.

Вот так, с шутками, с прибаутками мы и закончили водные процедуры.

– Рота-а, напра-во! В столовую, шаго-ом арш! Рота-а-а! – при этом рыке кадеты затопали, как оглашенные, высоко поднимая ноги.

Можно было тоже попробовать, но я экспериментировать не стал, потихоньку шлёпая, как и раньше в конце строя.

– Эй, Карандаш, тебя что, команда не касается?! – рявкнул поручик.

Интересно, кому это он? Вроде все молчат.

– Филиппок, ты что, не слышишь, я к тебе обращаюсь! Тебя что, в Содружестве плохо кормили или твои "ласты" совсем неподъёмные?!

Послышались смешки и до меня наконец дошло, к кому обращается этот клоун. Понял, не дурак. Оставалось лишь решить, откусить ему голову прямо сейчас или всё-таки подождать до конца экзаменов.

– Рота-а, тут некоторые не понимают приказов, поэтому идём на второй круг! Левое плечо вперёд!

А-а, ну, дело ваше. Строй привычно стал разворачиваться по дуге, а я направился прямиком туда, где заметил нужную мне вывеску над входом.

– Рот,.. – горластый поручик осёкся на полуслове, – Аллё, а ты куда?!

– В столовую, – откликнулся в ответ.

– Постой, я команду не давал? – оторопело протянул офицер, похоже его изумлению не было предела.

– Я проголодался!

– Стой! Кому говорю, остановись! – послышалось сзади, но я лишь прибавил шагу, пулей влетев в столовую.

Проскочив мимо каких-то кадетов, которые шарахнулись от меня, как черти от ладана, я рванул прямиком к кухне, откуда исходил манящий мясной дух. Попавшиеся по дороге женщины, застыли, открыв рты и вытаращив глаза, но мне было не до них. Поворот, ещё. Вот ОНО!!! Я выудил из большущей кастрюльки кусок мяса… судя по всему, чью-то ногу… и с наслаждением вгрызся в него зубами. Ум-м-м!

– Ты что творишь, окаянный?! Тр-р-р-р! – как из пулемёта застрочила появившаяся на пороге дородная женщина, здоровее и толще всех прежде виденных в этом заведении.

Вот же гадство! Поесть спокойно не дадут человеку!

– Слышь, тёть, ты не ори! Не люблю! Жалко мяса? – потряс я в воздухе своей недогрызанной добычей, – Ты смотри, а то следующая нога может стать твоей!

Когда через пару секунд до женщины дошёл смысл сказанного, она, пискнув, как мышка, несмотря на свои габариты, ланью унеслась прочь.

Я уж было подумал, что смогу спокойно закончить трапезу, но не тут-то было.

Следующим из двери показался троллеподобный мужик, потрясавший здоровенным топором, как Илья Муромец секирой. Не-е, если у них тут весь поварской состав такой, то меня не удивляет, почему половина воспитанников выглядит тонкими и звонкими. Иных, аж ветром качает.

– Ты кто такой и что здесь делаешь?! – прорычал громила.

– Что-что… Не видишь? Мясо ем.

– А-а… чего это ты его ешь?

– Проголодался. Вот ты, когда голодный, есть хочешь?

– Угу, – не стал отрицать очевидного мой собеседник.

– Вот и я тоже хочу, – от моей милой белозубой улыбки, мужика аж передёрнуло, – И ты это… с топориком поосторожнее, а то вдруг порежешься, – почти по-дружески посоветовал я.

Да что такое?! Не успел доесть свой завтрак, как в коридорчике у подсобки стало не протолкнуться. Повара с поварихами, несколько офицеров, двое из которых с бластерами. Они очень эмоционально потребовали, чтобы я "выполз" наружу, но я вежливо отказался:

– Вот доем и выйду, а пока "отвалите"!

– Выходи немедленно, а то гранату кину! – пригрозил один, самый бойкий.

– Кидай, но помни, не успеешь мяукнуть, как она будет у тебя за пазухой.

Надо было б сказать "в заднице", но я честно пытался соблюдать вежливость. Всё-таки, мне здесь экзамены сдавать. Если, конечно, меня теперь до них допустят. Потому что в дверном проёме мелькнуло лицо Дёмина, и всё в момент изменилось.

– Как поест, сразу ко мне, – бросил кому-то полковник, – А вам всем что, делать нечего!

После этих слов толпа в коридоре вмиг рассосалась, и наступила гробовая тишина. Я с сожалением последний раз провёл зубами по кости, моими усилиями отполированной до идеальной чистоты и с сожалением швырнул её на разделочный стол.

Хорошо, но мало! И почему всё, что дарит нам удовольствие, так быстро заканчивается, укладываясь буквально в одно мгновение?

Впрочем, нажираться до осоловелого состояния перед экзаменом тоже не стоило. В этом состоянии меня начинает клонить в сон, а следовало, наоборот, выглядеть бодрым и свежим.

– Тебя вызывает начальник корпуса! – стоило мне перешагнуть порог, выскочив откуда ни возьмись, как чёртик из табакерки, оттарабанил какой-то кадет-малолетка, – Аудитория семнадцать! – добавил он, уже разворачиваясь.

Пацан шустро газанул из столовой, я за ним…

– Эй, стой! – догнал я своего Сусанина, когда тот свернул в сторону от главного корпуса, – Семнадцатая рядом с двенадцатой?

– Нет, чуть дальше… Там такой поворот, аппендикс, – старательно объяснил паренёк, показывая рукой, куда и как повернуть.

– Счастливо! – махнул я ему.

– И тебе!

Нет, есть же нормальные ребята, не все сразу лезут кулаками махать. Или это когда мы один на один, а в толпе даёт волю стадное чувство: "Чужак! Бей его, гада! Ату его! Ату-у!"

С такими мыслями я поднялся на второй этаж…

А-а, чёрт! После еды надо ж хотя бы руки помыть и умыться! Пришлось бегом мчаться в умывальник, а потом футболкой на ходу вытирать лицо и руки.

Ладно, потом всё отстираем.

– Господин полковник, Алексей Серебров для сдачи экзаменов прибыл! – прикрыв за собой дверь, отчеканил я, щёлкнув каблуками.

Не идеал, конечно, но, по-моему, гораздо лучше, чем раньше. Впрочем, со стороны виднее. Во всяком случае, ни начальник корпуса, ни сидевшие рядом с ним офицеры… один подполковник и два майора… по возрасту никак не моложе Дёмина, а может, даже постарше… мне никаких замечаний не сделали.

– Так это и есть тот самый вундеркинд? – хрипловатым голосом проскрипел подпол, сурово сдвинув брови, отчего стал похож на сказочного филина Гуамоко.

Это выглядело так забавно, что я едва сдержал улыбку.

– Он самый… Но, прежде, чем мы начнём, я хотел бы, молодой человек, задать вам пару вопросов… Там в столовой… Что это было?

"Что, что?" Есть захотел, вот что!

– Я проголодался.

– И что?! Значит, можно так врываться, пугая персонал до полусмерти?! Прямо батыево нашествие какое-то!

А при чём тут Батый? Я ж никого не убил, не зарезал… Куска мяса им жалко!

– И кроме того вы, юноша, ухитрились оставить всех кадет без обеда! – полковник просто-таки кипел возмущением.

– Вы так говорите, будто это был последний кусок мяса на планете?! – возмутился я, – Больше нет?! Следующий нужно везти с Земли?!

– Не кричи! – одёрнул меня Дёмин.

Ему, значит, можно, а мне нельзя?! Но спорить я не стал.

– Мясо поступает из подсобного хозяйства, но его размеры и мощности не беспредельны.

– Мне что теперь, совсем не есть? Вы ж меня сутки не кормили!

– Не повышай тон!

– Я б посмотрел, чтоб вы сказали на моём месте.

– "Солдат должен стойко переносить тяготы и лишения воинской службы", – слово в слово продекламировал "Филин" пункт один-один-три "Устава Вооружённых сил Российской империи".

– Так я и так уж сколько времени в полуголодном состоянии. Но я ж не железный, мне так нельзя!

– Это почему это? – вполне искренне удивился подполкан.

Сказать бы ему про мою тонкую душевную организацию, так ведь не поймут!

– Тогда мне ничего не останется, как выйти на охоту.

– На людей?! – не сдержался круглолицый майор, справа от меня… У сидевшего на другом краю стола, лицо было вытянутым, а нос крючковатым. Такой, восточный тип…

Едва прозвучало это дикое предположение, как все офицеры подобрались, сверля меня взглядами.

– Пока только на чью-то оттаявшую ногу. Даже не знаю, что это был за зверь. Какой-то местный? Дикий или домашний?

– Я же уже объяснял, Алексей, на Агрии в пищу используется лишь мясо домашних животных, выращенных под куполом. Дикие твари несъедобны: большое содержание азота и углекислоты в атмосфере, сероводород, тяжёлые металлы. Не то, чтобы местные твари были ядовиты, но в пищу их лучше не употреблять.

– Что, абсолютно все? Разве животный мир планеты полностью изучен?

– Для категорического запрета полученных результатов и нескольких десятков смертей оказалось вполне достаточно.

– Так я ж сам читал, китайцы на Гилее разводят свиней и коров, птицу…

– А ты видел этих мутантов?! От одного вида дрожь берёт!

– Но они же их едят?

– Да эти узкоглазые прохиндеи кого хочешь сожрут, и осьминогов, и каракатиц, лишь бы в рот полезло. А ты знаешь, сколько их умирает ещё в младенчестве? Думаешь, просто так?

Тут полковник, пожалуй, был прав. Детская смертность в китайском секторе… даже по официальным данным, которые журналисты и аналитики считали преднамеренно заниженными и намного… зашкаливала за все допустимые пределы, если сравнивать с более цивилизованными соседями – Содружеством и Россией.

Как уже говорил, дело было не в технической отсталости, а в оснащённости сложной аппаратурой и приборами на душу населения, которое было ниже в разы. Только благодаря тому, что представители жёлтой расы плодились, как кролики или тараканы… Это не расизм, просто констатация факта, хотя многим в Содружестве и России… не буду скрывать, и мне в том числе … такое положение дел не нравилось.

А чего в этом хорошего?! Если так пойдёт и дальше, то китайцы заполонят все обитаемые планеты. Тогда в мире неизбежно что-то поменяется. И вряд ли мирным путём. Вот это меня и напрягало!

Впрочем, всё это – геополитика, а у меня тут была конкретная тема.

– Но это же были научные статьи авторитетных учёных, не только китайских, – возразил я, – Разве им нельзя верить?!

– Эти яйцеголовые ещё не то придумают, а людям расхлёбывай. Любая теория должна подтверждаться практикой! Пусть сама жизнь расставит оценки, докажет правильность сделанных выводов, а мы подождём, посмотрим.

Ну ладно, уговорили. В конце концов, я что ли всё это понапридумывал?!

– Хорошо, выставите мне счёт за мясо, выплачу, сколько надо!

Крохоборы, за копейку удавятся!

– А у вас, господин Серебров, деньги имеются? – поддел меня горбоносый.

– Сдам экзамены – будут!

– Вы так уверены в своих силах?

– Не был бы уверен, чтоб мне тогда тут делать?

Майор хмыкнул, Дёмин дал "добро" и понеслось.

Посыпались вопросы. Начали мы с математики, потом, как-то незаметно, перешли на физику и химию. Затем снова вернулись обратно, но уже на новом витке спирали.

– Александр Сергеевич… Алексан,.. – повторил полковник.

– Что? – откликнулся "Филин", посмотрев поверх очков, смешно сдвинутых на самый кончик носа.

Такая допотопная конструкция, и это в век всеобщей коррекции зрения, когда даже те, кому она противопоказана, предпочитают удобные биомолекулярные линзы.

А забавный оказался дядечка… Так он ещё и Александр Сергеевич? Всё, решено, будет теперь "Пушкиным", а то "Филином" для такого "профессора" как-то несолидно.

– Александр Сергеевич, вы уверены, что заданная вами задача относится к курсу средней школы?

– Хм-м, возможно, я несколько увлёкся, – задумчиво протянул "проф", глядя, как я заполняю интегралами очередную строку доски, – Но мы ведь должны выяснить, насколько далеко распространяются знания этого молодого человека. Постойте-ка, юноша, что вы там накарябали? Какая степень?

– Вы сами сказали – "вогнутая сфера"… А-а, прошу прощения, – я быстро исправил двойку на тройку – альфа вместо квадрата получилась в кубе.

– Вот, уже лучше! Внимательнее надо расставлять степени, юноша, – пожурил меня препод.

– Но вы же сами понимаете, господин подполковник, я к такому не готовился, – развёл я руками.

На самом деле, благодаря имплантантам, эти долбаные формулы я мог писать одну за другой сотнями, особо не напрягаясь. Только окружающим о моих уникальных способностях знать было незачем, поэтому передо мной стояла задача не демонстрировать свои таланты направо-налево, кому ни попадя, а всячески их скрывать. И так они были явно выше среднего, что само по себе выглядело весьма подозрительно. Вот и приходилось по ходу дела что-то "забывать" по мелочи, как сейчас, старательно прикидываясь обычным парнем.

– Александр Сергеевич, – наклонившись к уху "профессора" негромко спросил Дёмин (надеялся, что я не расслышу?), – я правильно понимаю, что это задача, как минимум, второго курса инженерно-технического института?

– Скорее третьего, – задумчиво протянул "Пушкин", – именно там начинаются специальные предметы, а ведь конструирование кораблей относится именно к ним… если программа не изменилась, – добавил он, старательно протирая свои окуляры специальной тряпочкой.

– Ваша очередь, Георгий Константинович, – повернулся полковник к чернявому майору.

– Как я понимаю, – задумчиво произнёс тот, подперев щёку рукой, – базовую теорию электронно-вычислительных систем у вас, молодой человек, спрашивать не имеет смысла, вы её знаете. Верно?

Я кивнул.

– Тогда давайте сразу перейдём к программированию. Вы умеете составлять программы?

Честно скажу, я малость запаниковал. Не то, чтобы я не смог составить ни одной… Проще простого!.. в моей голове много чего хранилось, бортовой компьютер запросто можно перезагрузить… Но я – это я, а вот способен ли обычный человек на такое… Может, тут какой-то подвох?

К счастью, сами же преподы мне и помогли:

– А не слишком ли это для парня? – с сомнением протянул "Пушкин".

– Вы, Александр Сергеевич, у него и не такое спрашивали, – не остался в долгу майор, – А составить простейшую программу должен уметь каждый пилот. Возьмём к примеру ситуацию: ИИ повреждён, произошёл сбой в системе. Должен же грамотный штурман… по-настоящему грамотный… задать новый курс или проверить и скорректировать старый? Как вы считаете?

– Что, вручную? – засомневался уже Дёмин.

– А как ещё, если программа "крякнула"? – резонно заметил горбоносый офицер.

Возражений ни у кого не нашлось, тем более у меня.

– Приступать?

– Я думал, вы, юноша, уже всё написали, – подколол меня "испанец"… или кто он там по национальности.

Блин, похоже, язык у него острее бритвы, как он им до сих пор не зарезался?

Я принялся чертить формулы. Проклятье, точно помню, там были альфа, бета… а за ними что?

– Если мне не изменяет память, третья по счёту… Да-да, вон там… не гамма, а йота, – указал чернявый на ошибку.

Йота твою мать! Почему-то именно в этом месте в моей памяти оказался изрядный пробел. Обучавший меня ИскИн не пожелал запудривать мои мозги ненужными буквенными обозначениями коэффициентов, сразу перейдя к цифрам.

– Разрешите подставить сразу численные значения, а то я уже запутался в этой греческой абракадабре?

– Валяй, – милостиво махнув рукой терзавший меня майор.

Раз он был не против, остальные тем более не возражали.

Я тут же, постирав чёртовы альфы с бетами, вставил вместо них числа. Буквенными остались лишь переменные: масса покоя, скорость корабля, ускорение, курс относительно Солнца. Все эти величины… так же, как и производные от них: время разгона и торможения, инерция… должны были задаваться, исходя из технических характеристик конкретного звездолёта.

– Готово! – шумно выдохнул я, когда почти вся виртуальная доска оказалась испещрённой цифрами, буквами и символами.

– В целом, неплохо… Вот только почему у тебя в числовых значениях коэффициентов всего по четыре знака, когда в компьютер для расчётов вводится как минимум шесть?

– Но я же не комп, чтоб столько всего запомнить. И потом, погрешность получается не более одной сотой процента, что по инструкции вполне допустимо.

– Это если ты прыгаешь в "точку один"! Там на тысячу куб-кэмэ ни одного небесного тела, а скакнёшь к Земле, можешь прямиком влететь в пояс Койпера! "Если повезёт"… Ладно, – офицер махнул ладонью, – приемлемо. Ещё какие-нибудь программы на память знаешь?

– Как вы сами сказали, такие сложные расчёты лучше всего проводить на машине. Но, прежде чем начинать вычисления, особенно после аварии или какого-то сбоя, технику следует предварительно оттестировать, – и я пошёл, как по писаному, излагать порядок стандартного для такой внештатной ситуации комптеста, тут же, по ходу дела, дополняя свои слова необходимыми формулами.

Старая писанина за ненадобностью была мгновенно стёрта, так что на девственно чистой доске можно было смело карябать новые "иероглифы". Чем я и занялся.

– Хорошо, – кивнул мой экзаменатор, – А на практике с чем-то подобным сталкиваться приходилось?

Я вспомнил своё житьё-бытьё на Хироне, совсем недолгое пребывание на "Уильяме Ледлоу"… Что там у меня было: уход за оружием, замена пары проводов у микроволновки… "Зарядка"?.. Да я у неё лишь несколько контактов зачистил.

– Да ничего такого… Если только робот, – я вспомнил, как "пришивал" оторванные руки "погрузчику".

– Ну-ка – ну-ка, а поподробнее…

Принялся рассказывать.

– Ага, понятно, – задумчиво потёр подбородок майор.

– А вот мне не совсем ясно, – нахмурился Дёмин, – провода, гидравлика, они-то как уцелели, когда трубы отгорели? Как это вообще возможно? И, кстати… Та-ак, Алексей, что-то вы нам не договариваете, – принялся он пристально сверлить меня взглядом.

Не прошло и секунды, как к нему присоединились остальные офицеры.

Блин! Это, прям, не экзамен, а допрос с пристрастием какой-то! И как теперь выкручиваться?!

– Ну-у-у, так получилось, – протянул я, прикидывая, как бы ловчее соврать, подавая полуправду в выгодном для себя свете.

– А поподробнее? – не сдавался дотошный майор.

Остальные экзаменаторы тоже навострили уши.

– Всё вышло совершенно случайно,.. – я принялся рассказывать, как попал на борт "Ледлоу", старательно обходя скользкие моменты.

Не знаю, кто точно придумал фразу… есть много похожих афоризмов разных авторов… что самая убедительная ложь – это щедро перемешанное с правдой враньё. Так, что толком и не разберёшь, где кончается одно, и начинается другое.

Вот и я, повествуя о своих приключениях, не стеснялся искажать истину, сминая и вылепляя, как сырую глину, в нужную мне форму. Главное, чтобы в конечно итоге выглядело убедительно.

– Выходит, ты захватил челнок, а потом с боем ворвался на корабль? – резюмировал Дёмин, – Так?

И что тут ответишь? Видно, зря я старался, пытаясь обвести его… да и остальных… вокруг пальца.

– Всё было не совсем так. Боя, как такового не было.

– Неужели? – хохотнул чернявый, – И как тогда назвать всю эту вашу… возню?

Не-е! А что было делать, если меня на корабль не пускают? Выйти вон из звездолёта в открытый космос? Да ещё и без скафа? Я ж не дроид, которому все вакуумы с излучениями похрену. Да и был бы из железа и металлокерамики, куда б потом делся? Так бы и болтался в космосе, пока не рассыпался в прах?!

Я-то, вообще, хотел попасть к людям. Попал, называется.

Примерно это я попытался втолковать сидящим напротив офицерам. Правда, вышло это у меня как-то коряво и нескладно. Нелогично, на эмоциях.

Да какая тут, нафиг, логика! По логике меня, потерпевшего крушение землянина, эта грёбаная спасательная экспедиция должна была взять на борт и доставить на планету. Всё равно, на Агрий или Гилей. Причём, без драк и стрельбы.

А вышло что? Правильно – "хотели, как лучше, получилось, как всегда"!

– И что ты ожидал, ворвавшись на корабль, чтобы тебя там встретили хлебом-солью?! – подался вперёд полковник.

"Ага, именно так! А ещё пирогами, и блинами, и сушёными грибами!" – но вслух я этого не произнёс.

– Я хотел вернуться домой… к людям.

– Ты не считаешь Хирон своей родиной? – влез всё тот же майор.

Эту часть ада, где все угли так давно залило кислотным дождиком, что на них успела вырасти фиолетовая травка? Я прожил там четырнадцать долгих лет… Да за убийство меньше дают!.. В смысле… непредумышленное… Но я-то ведь, никого не убивал… сперва… Просто я так "удачно" родился!

Мне что, надо было там пожизненно срок мотать?! Нетушки, хватит! Хорошего понемножку!

Если бог мне послал звездолёт… Аллилуйя!.. Он заслуживает того, чтобы в него поверить!

Но вот люди… Впору разувериться в человечестве… Стоит какому-нибудь челу меня узреть, как без всяких раздумий тут же начинается пальба из плазмомётов и бластеров. Нет, потом, конечно, миримся, но как же всё это утомляет!

На Хироне было куда проще: напали на тебя, ты тут же врага убил и съел. Имеешь право. А здесь…

Я слегка призадумался, так что на следующий вроде бы невинный вопрос Дёмина: "А какой в шлюзе был газ?", ответил машинально, не задумываясь: "нервнопаралитический". Лишь потом прикусил язык, но было поздно – слово не воробей…

– Тогда как ты умудрился вырваться из камеры?

– Вскрыл панель и открыл дверь.

– Как?

– Когтями, – о том, что я в считанные мгновения "расколол" электронный код замка моим собеседникам знать было не обязательно.

– У тебя на это были доли секунды.

– Жить захочешь – успеешь.

– М-да, – покачал головой начальник корпуса.

Я уж подумал, что всё, отстрелялся, сейчас от меня отстанут, но не тут-то было.

– Значит, паралитический был газ? – почти ласково промурлыкал горбоносый майор, до этого, слушая меня вполуха, что-то подозрительно наколдовывавший на своём браслете-коммуникаторе.

Согласно кивнул в ответ. К чему повторяться?

– Тогда скажите, юноша, вы были на планете три и две десятых оборота назад?

Блин! Что это за дата? Мой внутренний комп не был переведён на местное время. Пока я не видел в этом никакого смысла.

– Двенадцать земных суток назад, – подсказал офицер.

– Ну-у-у, был.

К чему отпираться?

– В управлении, в кабинете Шевчука?

– Я не понял, Георгий Константинович, к чему эти вопросы? – нахмурился Дёмин.

– Хочу вам представить главного возмутителя спокойствия, – указал чернявый в мою сторону, – того самого террориста, из-за которого и заварилась вся эта каша с газом, стрельбой и вызовом спецназа. Ответьте, молодой человек, зачем вы штурмовали представительство Российской империи? Или это тоже случайность?!

– Может всё-таки не стоит выдавать государственные тайны? – попытался образумить полковник своего не в меру ретивого подчинённого, но тот уже закусил удила.

– Да ладно вам, Николай Николаевич, об этом инциденте на планете уже всякая собака знает. Тоже мне, секрет Полишенеля! Лучшие журналисты нью-вашингтонских СМИ уже вторую неделю ведут расследование происшествия, трезвоня об этом в каждом выпуске.

– Вот и не надо поддаваться на провокации и распространять порочащие Империю слухи! – не сдавался старший по званию, – Лить воду на мельницу… В общем, сами понимаете, – видимо он не был силён в трескучих фразах.

– Господин полковник, у меня и в мыслях такого не было! – возразил майор, – Но, чтобы не было сплетен, неплохо было б хоть старшим офицерам сообщить, что случилось. А то жена прибежала домой перепуганная, вся в слезах. Три дня не могла успокоиться. Шутка сказать, палить из бластера в ограниченном пространстве!.. Как ты только умудрился его с собой пронести? – это уже мне, – Что, на входе теперь никого не досматривают?!

– Да у меня не только пистолета, булавки с собой не было!

– Тогда как произошёл выстрел? Или это тоже случайность? – спросил уже Дёмин.

– Я думал, вам, Николай Николаевич, всё известно, – удивился горбоносый.

– Если бы… Когда Никольский рассказывал о той стычке, он как-то обошёл этот момент стороной. Я сразу и не заметил… Алексей, ты нам не расскажешь, кто выстрелил и зачем?.. Разумеется, по секрету.

– А я точно должен это делать? Разве это не будет нарушением приказа?

– Ты что, дал подписку? – сразу насторожился полковник.

Казалось, он был несколько озадачен.

– Нет, но раз такая секретность… Даже не знаю…

– Собираешься поторговаться? – прищурился чернявый.

Честно говоря, мелькнула такая мысль, но мы ж не на рынке.

– Хорошо, раз вы так хотите, – пожал я плечами и принялся излагать в собственную интерпретацию событий.

– М-да, значит, всё произошло абсолютно случайно? – на всякий случай уточнил Дёмин, когда я закончил своё краткое повествование, – Так и было? Он ткнул раструбом в тебя, ты в ответ прикладом в него…

– Конечно! Его ж палец был на "спуске", не мой!

Ну что за бестолковщина?! Уже третий раз переспрашивает!

– Н-да-а, – протянул полковник, – а я-то думал, почему ты спросил, есть ли оружие у кадет? Боялся, что они тут же пустят его в ход?

– Не за себя, за них.

– Могли пораниться? – усмехнувшись, поддакнул горбоносый.

– Кто знает…

– Хорошо, что мы не вооружены, – вздохнул Дёмин.

– Я бы так не сказал.

– Что?! – все сидевшие за столом резко напряглись.

– Господа офицеры! – я поднял руки в миролюбивом жесте, ладонями вперёд… нет, не сдаваясь, а лишь показывая, что в них нет оружия, – Прошу выслушать меня внимательно, не делая при этом резких движений.

– В противном случае нам не поздоровится? – резко бросил начальник корпуса.

– Вам? Да я вообще не сторонник насилия, – губы невольно растянулись в улыбке, и мне пришлось приложить изрядные усилия, чтобы рот не открылся, и из него не показались все восемь клыков.

– Ты что – пацифист? – нервно хохотнул чернявый майор.

– Ну-у, что-то вроде того.

Я снисходительно взглянул на них всех. Может, вы и умеете воевать, господа офицеры, ведь именно этому вас и учили все эти годы. Вы овладевали знаниями, как водить звездолёты, лихо выписывая вираж за виражом, вести бой, поражая противника ракетами, сжигая лазерами, паля по нему из плазмомётов. Много чему…

Меня же этому никто не учил… ну-у, почти. То, что я знаю, не идёт ни в какое сравнение с настоящей военной подготовкой. Да и кто бы вложил такое в базы данных гражданского звездолёта? Только стандартный курс выживания. Но я не жалуюсь, мне и этого хватило.

Честно говоря, а чем была моя жизнь на Хироне, если не войной? Подумать только, восемь лет, и все – на передовой. В постоянной готовности отразить нападения, убить врага или самому быть убитым. А у этих… за столом, что смотрят на меня свысока… у них есть боевой опыт? Хоть сколько, за всю их долгую службу? А то бывали деятели в российской истории – пятьдесят лет в строю… и ни одного дня в бою.

Да прослужи они ещё хоть сто лет, как себя поведут, когда кругом будут грохот взрывов, свист осколков, станут падать убитые и раненые. Не растеряются ли? Это солдату позволительно в первом бою, его есть кому одёрнуть, куда хуже, когда в ступор впадают, позабыв как их зовут, офицеры и генералы. Им впадать в панику, даже на короткий промежуток времени, совсем непозволительно, ведь от них зависят судьбы сотен, а то и тысяч подчинённых.

М-да-а… А вообще-то вооружённые силы, включая сюда и военно-космические, – интересная система… С чем её можно сравнить?.. Например, с оркестром… большим-пребольшим… Где есть всё: скрипки, тромбоны, балалайки, клавишные, электроорганы… Музыканты умеют играть, вроде бы не раз демонстрировали мастерство, но небольшими группами. Порознь: скрипачи отдельно, балалаечники сами по себе… А вот все вместе, как у них получится? И получится ли вообще?

Ну да, в случае с армией и флотом все надеются, что им сообща в полную силу никогда действовать не придётся. А вдруг? Смогут ли эти "оркестры" исполнить Марш Победы, и не опростоволосится ли при этом дирижёр?

Ха! А если сравнить военных с танцорами? Как бы смогли вместе сплясать фольклорные ансамбли песни и пляски, исполнители классики и жгучей "латины", если им, конечно… хы-хы… ничего не мешает?

Вообще-то сопоставить войну и искусство могло прийти в голову только мне… или нет? Разве не считают иные военные себя мастерами своего дела. Тут тоже нужен талант. Иногда, как бы это сказать… весьма своеобразный.

Нет! Всё-таки лучше взглянуть на вооружённые силы, как на хорошо отлаженный механизм, как это любят делать немцы. Вот только даже в самую лучшую из подобных систем, работающую, как часы, попадает порой пыль и грязь. И плохо тогда ей приходится.

О! Придумал! Сравню-ка я лучше войска с компом. А что? Современно и со вкусом. Тоже сложное устройство, в котором всё должно быть взаимосвязано. И так же, как с армией, сколько не трынди хозяин на каждом шагу: "Мой комп круче всех! Круче крутого! Круче не бывает!", пока не включишь, не узнаешь!

А потом жмёшь на кнопку, а он "Кряк!" и "завис". В чём дело?! Что случилось?! Да-а, ничего особенного, просто один крутой ламер, "прыгнул в скап" "гамить", даже не глянул, что под новую гейму его "рама" – "деревянная".

Абзац! Занавес!

Вот только с игровой капсулой… кстати, интересно было б попробовать, что она из себя представляет, а то много слышал, но так ни разу никогда не видел… Не думайте, мне не в игрушки играть! Нашёл инфу, что есть классные тренажёры, с полным "погружением". Даже ощущения болевые, от перегрузки, давления, как в реале…

Что-то я отвлёкся… К чему я это всё? Да к тому, что вооружённые силы – не комп и не "саркофаг"! Это там: устарела "системка", пошёл и заменил, на какую нужно. А армию и флот… их новые в магазине не купишь!

Глава 3

– И как ты с такими взглядами собираешься служить? Зачем тебе это? – сверкнув глазами, бросил Дёмин.

А действительно, зачем?

Да в общем-то, всё очень просто. Как я смогу устроиться "на гражданке"? Фиг его знает. Общаться с людьми не привык. Оказывается, помимо писанных на бумаге законов, есть ещё и бессчётное число неписанных, какие-то обычаи, условности. Я с этим уже не раз сталкивался на "Ледлоу". Что для остальных – само собой разумеющееся, с чем они знакомы с самого рождения, для меня зачастую в новинку.

Вот например, залезла утром Мара в душ… ну-у, после очередного нашего… свидания… Что мне её ждать что ли? Она в "парилке" может "плескаться" полчаса, а то и больше… "Отмокая"… И где она только успела испачкаться?

Короче, видя такое дело, подхватил я своё барахло под мышку, одежду, там, ботинки, и по коридору к себе, принимать душ. Так меня потом и отчитали: что это я по кораблю бегаю с голой задницей. И чего мне теперь, одеваться, а через две минуты опять раздеваться? Ерунда какая-то.

– Ответь мне, почему я должен любоваться твоей задницей? – возмущался Краузе.

А нефиг на неё заглядываться! С виду вроде нормальный мужик. Захотелось большой и горячей любви, вон, слетай на планету с Лягардэром. Он тебе мигом подыщет подружку. А развод? Так ведь проститутка – не любовница!

Кстати, о любви. Тут меня Мара пытала, люблю я её или нет. Вот когда мы с ней… ну-у… первый раз… что-то эта тема даже не поднималась. Как-то всё произошло само собой. И тут вдруг…

– Слушай, а что, вообще, такое "любовь"? – задал я вопрос в лоб.

Нет, ну как я могу правдиво ответить, если толком не представляю, что это такое?

– Ты разве не знаешь? – широко распахнулись большие карие глаза.

А откуда, если никто ни разу не объяснял?! Знал бы – не спрашивал!

– Мар, вот ты, как медик, мне расскажи, что это такое? Химическая реакция человеческого организма, мотивация к формированию парных связей или временный приступ умопомешательства?

– Лёш, ты это о чём? – привстав на локте, вытаращилась на меня подруга.

– Как "о чём"? О любви.

– А-а-ха-ха-ха-ха, – запрокинув голову расхохоталась Мара, едва не свалившись с кушетки.

– Лё-ё-ёш, – через некоторое время, немного успокоившись, протянула она, – ты меня просто убиваешь!

– Убиваю?! – изумился я, едва не выронив свою драгоценность из рук, – Да у меня даже в мыслях ничего подобного не было!

Ёшкин кот! Мои слова были встречены новым приступом хохота.

Нет, через какое-то время, вдоволь насмеявшись, женщина попыталась мне растолковать, "пошуровав" в своём "браслете":

– Вот, нашла! У меня тут написано изречение одного древнего мудреца: "Как узнать, любите ли данного человека:

Если вам весело и интересно рядом с ним, значит, вы испытываете к нему чувство юмора.

Если вы заботитесь и беспокоитесь о нем, значит, вы испытываете к нему чувство жалости.

Если вы считаете его самым умным и самым образованным, значит, вы испытываете к нему чувство зависти.

Если, кроме этих чувств, у вас к нему осталось ещё хоть что-то – то это и есть любовь".

М-да, по-моему, это для меня слишком мудрёно. Так, что даже суперкомпьютеры в башке того и гляди зависнут.

– А ко мне? Что ты испытываешь ко мне? – с вызовом посмотрела на меня Мара, соблазнительно изогнув своё шикарное нагое тело.

Тогда я не сообразил, но потом, прокручивая в голове этот момент, мне показалось, что в её словах сквозила надежда… Вот только на что?

Но в тот миг мне было не до этого. Я лихорадочно размышлял. Какое у меня чувство к женщине, которая гораздо старше меня? Проклятье! А я ведь даже над этим даже ни разу не задумывался!

Вот гадство! Ведь буквально кожей… Да что там! Каждой клеточкой организма чувствовал, что ответ на этот вопрос для неё чертовски важен. Можно сказать, жизненно необходим.

А я… У меня вообще, похоже, все чувства не так, как у людей! Сильно притуплены… страх, голод, жажда, боль… А тут ещё любовь какая-то… Да я о ней, можно сказать, только сейчас первый раз и задумался по-настоящему.

– Почему ты молчишь? – голос Мары дрогнул.

И тут меня, будто молнией шарахнуло, и я выдал:

Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты.

Серебристый смех был мне наградой:

– Неплохо для начала, но вряд ли какой девушке понравится. Седая старина, да к тому же ещё общеизвестная!

– Но это же – классика! – вступился я за Пушкина, – И потом, какая же это древность?!

Смотришь на звезды, Звезда ты моя! О, если бы был я

Небом, чтоб мог на тебя множеством глаз я смотреть.

– прочитал я с выражением на русском, мог бы и на греческом… так, наверное, было б круче… Но к чему выпендриваться? – Вот это – древность!

– И что это такое?

– Стихи… древнегреческие… Их приписывают учёному и писателю Платону… О нём ещё Ломоносов писал.

– Как много ты знаешь… А поновее ничего нет?

– Ты любишь стихи?

– Их все девушки любят, сам убедишься, когда будешь их завоёвывать.

– Стихи?

– Да нет, – вновь рассмеялась Мара, – девушек!

– Хм-м… А такие подойдут?

В черноте электронной экрана,

В рубке новый встречая рассвет,

Вижу я твой чарующий образ

Среди россыпи звёзд и планет.

Мы ещё немного поговорили о поэзии, поболтали о других пустяках, и я наконец решился задать мучивший меня вопрос:

– Мар, я что-то не совсем понял… ты сказала "завоёвывать девушек"… Это как, с бластером в руках что ли?

И живо представил, как это будет выглядеть со стороны. Подхожу к объекту захвата… Стоп, а что дальше-то делать… Видел выражение "снять девушку"… Что, как часового что ли?

Стоило на секунду отвлечься, как Мара, согнувшись в три погибели, тихо повизгивая и похрюкивая, сползла по стене. Чего это она?

– Лёш, я умираю… Ну нельзя же так!

– А в чём дело? – не на шутку перепугался я.

Пригляделся повнимательнее… Да нет, вроде ничего фатального… организм в норме… состояние стабильное…

– Лёша-а-а-а, – наконец протянула подруга, размазывая по щекам слёзы, – Ты смерти моей хочешь?

– Да что такое? – удивлённо развёл я руками.

– Я-я-я… Я в жизни так никогда не смеялась! – с трудом выдавила она и расхохоталась.

А-а-а, это мы так шутки шутим. А я уж бог весть что подумал… И сквозь смех и слёзы женщина мне поведала, что "завоёвывать", как и "снимать" – это всё образные выражения, каких и в русском, и в других языках превеликое множество.

– Лёш, ты, прям, совсем дикий, – сочувственно вздохнула моя любовь, взлохматив рукой мне волосы, – Маугли!

Во! И я то же самое хотел сказать, рано мне ещё в человеческое общество. Другое дело – армия. Там тебя и поднимут, и накормят, и работу дадут, и "отобьют"… в смысле уложат спать вовремя, по команде "отбой". Во всём порядок и строгая субординация. Это мне нравиться.

Уж если начинать сживаться с людьми, вооружённые силы – самое подходящее для этого место, где всё регламентировано. Простая и надёжная система. Всё по уставу, а выучить его и научиться выполнять, мне – раз плюнуть.

Во всяком случае, я очень на это надеюсь.

– Ты там не заснул? Мы ждём ответа! – напомнил Дёмин о своём присутствии.

Да помню я, помню… И пары минут не дадут подумать!

И что им сказать… А-а-а, была – не была!

– Вам, господин полковник, как, честно ответить или соврать?!

От такого резкого поворота все сидевшие за столом офицеры несколько секунд дружно хлопали глазами, потом начальник корпуса, ухмыльнувшись, откинулся на спинку стула:

– Валяй, как получится, а мы послушаем!

Ну что ж, была бы честь предложена, поэтому я рубанул правду-матку:

– Другой на моём месте непременно начал с того, что хочет служить из чувства патриотизма, потому что любит свою Родину, и всё такое… Для меня же это просто красивые слова, значения которых я не совсем понимаю.

При этих словах, послушался шумный выдох, офицеры принялись недоуменно переглядываться.

– Но я не думаю, – возвысил я голос, – что буду служить хуже других, потому что считаю, что дела значат куда больше даже самых правильных слов.

– Извините, юноша, – резко возразил Дёмин, – но для нас, здесь присутствующих, патриотизм и любовь к Отечеству, так же, как верность присяге и честь офицера – это не пустые слова!

– А я этого и не говорил.

– Тогда потрудитесь объяснить… пояснее, что вы имели ввиду. А то ваши слова звучат как-то по-… либералистически.

– Присяга другое дело – это не пустые слова, а договор между государством и тем, кто ему собирается служить.

– Хм-м, – не удержался чернявый, этот… как его… Георгий Константинович, – такое определение больше подходит под "Кодекс наёмник". Для тех, кто служит за деньги.

– А вы разве зарплату не получаете?

– Ты, мальчик, не путай… хрен с трамвайной ручкой! – не на шутку распалился Дёмин. – Не играй с понятиями, в которых ни черта не смыслишь! Офицеры – это тебе не ландскнехты какие-то! Чтобы пожертвовать жизнью, надо знать, во имя чего! Иметь твёрдые моральные принципы, идеалы. Купить их никаких денег не хватит!

Прямо рыцари без страха и упрёка. А на деле, будто нет среди них жуликов и проходимцев. Да и жизнями жертвуют не своими, а чужими. Впрочем, к чему на офицеров наговаривать, такие же люди, как и все. Со своими достоинствами и недостатками.

– Может, в идеалах у меня и недостача, – зло огрызнулся я… а чего они хотели, как аукнется, так и откликнется, – но моральный стержень и принципы у меня тоже имеются.

– И какие же? "Кодекс наёмника"? – поддел меня чернявый.

– Я, между прочим, не к китайцам и не в Содружество пришёл наниматься, а в вооружённые силы Российской империи! Потому что мои родители были её гражданами, и себя я тоже считаю русским!.. Что же касается долга, – добавил я чуть погодя, проигнорировав хмыканье горбоносого, поджатые губы Дёмина и сдвинутые брови "Пушкина", – то, похоже, иные командиры и начальники помнят о нём на словах, тут же забывая, когда дело доходит до его выполнения.

– Ты это о чём? – нахмурился полковник.

– О гибели научного корабля ОБК номер 106. Его ведь толком никто и не искал.

– Вряд ли всё так однозначно, поиски велись, – возразил… но как-то очень вяло… начальник корпуса.

– У вас, юноша, есть какие-то претензии к государству? – бабахнул в лоб вопросом подполковник.

– К империи и императору – нет, а вот к отдельным должностным лицам…

– Думаю, это тема для отдельного расследования, а у нас тут не судебное заседание, – заметил Дёмин.

– Да ну? А мне показалось, что это именно так! – не удержался я от очередной колкости, встреченной удивлённым взглядом полковника и весёлым хмыканьем всех остальных.

– Действительно, Николай, что ты так взъелся на парня? – вступился за меня "Филин"… то есть "Пушкин".

– Да, понимаешь,.. разговаривал тут со своим оболтусом, он мне почти то же самое выдал… Я ему про долг перед Родиной, а он про деньги…

– Борис? Он же сам – офицер? – удивился подполковник.

– Да нет! – начальник корпуса махнул рукой, – Младшенький… Игорь… Вырастил, спиногрыза, на свою голову… Я ему: "Нет у нас с матерью таких денег!" А он: "Хреново ценит вас Отечество, если на глайдер ко дню рождения скопить не можете!" Каково, а-а-а?! В общем, разругались мы вдрызг!

– Так пусть валит, нахрен, в банкиры, там сам себе и зарабатывает!

– Ну-у, примерно так я и ответил… Всё равно неприятно… А тут вот этот… экзаменуемый, – ткнул Дёмин в мою сторону, – И что мне ему теперь писать в рекомендации: "патриотизмом обделён, зато свято чтит "Кодекс наёмника"?

– А с чего ты вообще собираешься что-то писать?

– Но как же? Такие правила…

– Они для кадет, а он – не наш воспитанник.

– Тогда как же быть? Ведь Шевчук его к нам прислал?

– И хорошо. Наше дело оценить знания парня, принять экзамены, выдать аттестат, а рекомендации пусть Шевчук и пишет… Или сам генерал…. Тебе какое дело?

– Так-то оно так… вот только…

Полковник задумался.

– Я вот что хотел узнать, – повернулся ко мне "Пушкин", – Ты, Алексей, упомянул тут про оружие. Какое, если не секрет?

Оружие? О чём это он? А-а-а…

– Это, которое вы рассовали по карманам… и другим укромным местам? – на всякий случай уточнил я.

Подполковник согласно кивнул, остальные, встрепенувшись и вытянув шеи, уставились на меня.

– Хорошо. У вас, видимо, бластер… маленький, женская модель… во внутреннем кармане кителя, рядом с сердцем.

Александр Сергеевич зачем-то вытащил оружие на свет, повертел в руках, будто видел первый раз, и сунул обратно.

– Что это ты на дамские "игрушки" перешёл? – едва слышно шепнул ему Дёмин, – Или подарок Лёле?

– Нет, – также негромко отозвался подполковник, – Он ещё от Маши остался… как память…

Старший по званию сосед понимающе кивнул и перевёл взгляд на меня.

– У вас, господин полковник, как я понимаю, "джентльменский набор"? Большой или малый?

– Что?

– Набор.

– Это "Gentleman's Set", что ли? – блеснул эрудицией чернявый майор.

– Ну, да, он самый!

– Вы, Николай Николаевич, всерьёз озаботились собственной безопасностью?

По-моему, замечание горбоносого было ядовитой подковыркой, но Дёмин, занятый своими мыслями, даже не обратил на это внимания:

– Шевчук заказал несколько комплектов нашего, отечественного производства.

– Всем офицерам? – удивился "Пушкин", – Первый раз слышу!

– Нет, только самым старшим. Ну и мне, естественно, перепало… как полковнику.

– А "обойму" "шприцов" вам тоже выдали? – поинтересовался я.

– Чего-о?

– Ну как же… Одноразовые самовпрыскивающиеся капсулы со стимулятором. Идут в комплекте с шокером, ультразвуковой "глушилкой" и "тревожной кнопкой".

В большом наборе были ещё всякие датчики, и на самого "жольтельмена", и на его "тачку", которые должны были помочь найти крутого мэна, если самостоятельно отбиться от налётчиков ему не удастся, и он будет похищен.

По мне, так все эти "игрушки" – дурь несусветная. Ведь с любым оружием ещё надо уметь обращаться, успеть его выхватить в нужный момент, да так, чтобы оно сработало. Против профессионалов, что всегда на чеку, точно не поможет. Если только против какой-нибудь шпаны…

Да и тут шансов немного, а ведь стоит самый дешёвый набор двадцать две тысячи долларов… Легальный, со всеми документами и лицензиями… Я смотрел.

Можно купить и за десять,.. а подержанный, так и за пять. Китайские вообще есть по три. Но отдать несколько тыщщ баксов неизвестно за что? Выхватил свою "пушку", а она "Бац!" и не сработала. Разозлённые гопники мало того, что обдерут до нитки и морду начистят, так ещё и твоим же шокером тебя "прожарят", как цыплёнка гриль. Раз десять, чтоб мозги прочистились. Помощь потом, правда, окажут. Вколят пару доз. Иначе зачем им преднамеренное убийство. А так… чувака же спасали. А загнётся он, бедолага или станет инвалидом, так никто ж этого не хотел.

М-да-а-а…

По-моему, все эти мудрёные прибамбасы подходят лишь каким-нибудь частным сыскарям, промышленным шпионам, агентам под прикрытием… не государственным, а частным. И то, крутая фирма может раскошелиться своим сотрудникам и на более серьёзные "игрушки", так же, как и на личную охрану боссам из профессионалов.

Так что все эти наборы для суперперцев могут понадобиться лишь мелкой полукриминальной шушере, которая ходит по грани закона, как по лезвию бритвы. Обычному обывателю лучше в такие джеймсбондовские игры не лезть, а раскошелиться на что-нибудь более дешёвое и эффективное: поехать веселиться в более безопасный район… Нью-Вашингтон – это ведь не гигантский вертеп, есть там и вполне респектабельные "чистые" зоны… Кроме того, можно вызвать такси, с доставкой клиента домой до самой квартиры, наконец заказать на вечер охрану или экскорт… Он тоже бывает разный.

Правда, тот, кто захочет действительно найти приключений на свою задницу, непременно их найдёт, неважно, с "Gentleman's Set", или без.

– И нафига?.. То есть, зачем? – тут же поправился начальник корпуса, вернув меня к действительности.

Что? А-а-а, стимуляторы…

– "После применения травматического оружия следует убедиться, что "объект" жив, и оказать ему первую помощь", – повторил я слово в слово соответствующую статью закона.

– Это ещё что за ерунда? – изумился горбоносый майор.

– Статья пять-два-три "Закона о травматическом оружии".

– Первый раз слышу, – пожал плечами чернявый, – Выходит, мало уложить нападавшего, его потом ещё и спасать надо?! Может, ещё и компенсацию платить?! – не на шутку разгорячился офицер.

– Это уж как получится, – развёл я руками.

– Хм, Алексей, а ты говоришь не о законах Содружества? – первым сообразил "Пушкин".

– О них самых. У нас, в смысле – в России, до такого ещё не додумались!

– Фу-у-ух, – с видимым облегчением откинулся на спинку кресла темпераментный "испанец".

– Но какой во всём этом смысл? – пожал плечами, покачав головой подполковник.

– Согласно тому же закону о травматике,.. – я вкратце пояснил статьи о предумышленном и непредумышленном убийствах.

– Н-да-а, – почесал затылок Дёмин, – мудрёно всё это. Слушай, Лёш, а как ты определил, что у меня этот самый набор. Ты что, одежду насквозь видишь?

Ха! Знал бы он на сколько прав. Все эти хитрые штучки-дрючки на батарейках-конденсаторах, так что на естественном электрическом фоне "сверкают", как лампочки. Разумеется, их можно спрятать в специальные корпусы-поглотители, иногда так и делают, но в этом случае "футляр" будет стоить дороже самой "игрушки". Так какой тогда смысл?

А на каверзный вопрос я лишь беззаботно рассмеялся:

– "Ручка" у вас торчит наружном кармане. Наверняка и "электронный карандаш" имеется – шокер малой мощности. Вот, в общем, и всё! Если и есть какие "мелочи", то мне их не разглядеть, да и не к чему. Я же вижу, что вы вооружены и настроены серьёзно.

– И это тебе подсказала гелевая ручка? – засомневался полковник.

– А у кого ещё вы тут видите подобную древность?

– Хорошо, а меня ты тоже вычислил вот так, на глаз? – спросил "Пушкин".

Хы! Ясное дело, я вас вижу насквозь, только зачем вам это знать?

– Ну-у, вы несколько раз коснулись левой стороны груди, пару раз скосили глаза… будто что-то проверяя… Так бывает, чисто непроизвольно, – принялся выкручиваться я.

На самом деле подполковник дотронулся до кителя всего один раз, как и посмотрел в ту сторону. Но сейчас… после моих слов… он сам не был в этом уверен.

– А вообще бластер лучше носить в наплечной кобуре. Она незаметнее. Берите пример с майора… Георгия Константиновича, – на всякий случай уточнил я.

– Кобура? Да у меня ничего нет! – ухмыльнулся тот, с готовностью распахивая китель.

– Я про ту, что на правой лодыжке.

– Что, Жор, неужто он угадал? – хмыкнул, вытягивая шею "Филин".

Пойманный с поличным чернявый кивнул:

– Верно, но как он… Я ж старался не светить.

– Вы, господин майор, специально свесили правую руку, чтобы она рядом болталась. Да и ещё и склонились вправо. Да так, что того и гляди кресло перевернёте.

Послышались тихие смешки, горбоносый скорчил недовольную рожу. А нефиг на меня наезжать! Я тоже умею подкалывать.

Впрочем, не ему пришлось выступить гвоздём программы. А жаль!

Я повернулся к офицеру на противоположном краю стола:

– А вы, господин майор,.. простите, не знаю вашего имени-отчества…

– Виктор Петрович, – откликнулся тот.

– Виктор Петрович, – эхом повторил я, – вы б вытащили из штанов ту хреновину, а то не дай бог отстрелите себе что-нибудь важное.

Пару секунд, пока все взоры были устремлены на него, несчастный майор хлопал глазами, а потом принялся расстёгивать брючный ремень. А уж, когда он, нашарив искомое, потащил его наружу…

К этому моменту "Пушкин" усиленно протирал, корча рожи, и пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Рядом, прикрыв рот рукой, весело похрюкивал Дёмин, а чернявый "испанец" вообще хохотал во весь голос:

– Ви-и-ить,.. ты б ещё туда… плазмомёт засунул! – ржал он, как полковая лошадь, и не мог остановиться.

И чего так веселиться? Ну-у, бывает… Сунул человек сгоряча бластер за пояс. Надо было ремень потуже затянуть, да брюхо мешает. Вот пистолет и провалился, куда не следует.

"Серьёзная штуковина", – прикинул я, когда круглолицый с грохотом шмякнул на стол свою "гаубицу". Правда, модель старая, зато полноценная армейская. Не "игрушка" какая-нибудь.

– Ладно, – через некоторое время произнёс начальник корпуса, смахивая с глаз слёзы, – посмеялись и будет. Надо решать, что делать с этим молодым человеком.

– Подождите, Николай Николаевич, а по остальным предметам мы его что, аттестовывать не будем? – удивился "Пушкин".

Полковник потёр лоб.

– Мы же должны будем выставить оценки, – меж тем продолжал подполковник, – Не от фонаря же? Иначе что скажет Елена Петровна? Да и Эльвира Михайловна вряд ли обрадуется.

При этих словах лицо Дёмина перекосило, как будто он только что разжевал и проглотил лимон… кислый-прекислый.

– Да-а-а, от этих старых грымз ничего хорошего не жди, – прокомментировал горбоносый.

– Георгий Константинович, я бы вас попросил не отзываться так о женщинах, – одёрнув младшего по званию, в очередной раз поморщился полковник, хотя было впечатление, что в уме у него вертелось то же, что у майора на языке, – Ладно, Александр Сергеевич, Кто будет задавать вопросы?

– Могу я, – и "Филин" взялся за дело.

Ох, и погонял он меня, как его крылатый "тёзка" по степи какого-нибудь мексиканского тушкана.

Начали мы с географии… сперва Агрия, потом Гилея, чтобы в конце концов добраться до Земли… даже про Луну, гад, спросил… По-моему, ему просто стало интересно, насколько далеко простираются мои знания…

– Я особых подробностей ландшафта не знаю, только общие данные… жизненно необходимые, – попытался я хоть как-то приглушить безудержный энтузиазм "Пушкина".

– Это какие же?

И я, на свою голову, принялся перечислять: температура на поверхности, состав атмосферы (если она есть), наличие воды…

– Так ты что, знаешь характеристики всех планет?

– Не всех, только систем Альфы Центавра и Солнца.

Тут "Пушкин" обрадовался и ну меня гонять, Дёмин его едва остановил. Зато потом они оба набросились на меня по истории, задавая попутно вопросы о политическом устройстве Империи, Содружества и других стран, их экономике, законах… Не многовато ли для простого кадета?

Всё это продолжалось, пока мы не добрались до понятия "тезоименитство" – день почитания святого мученика, в честь которого названо высокопоставленное лицо, принадлежащее к правящему дому. Проще говоря – именины императора или кого-то из его августейших родственников.

Тут уж я не выдержал:

– Я что-то не понял, этот вопрос по какому предмету? Закону божьему? Так он, вроде, – необязательный.

– Алексей, ты знаешь, что Русская православная церковь – это один из столпов, на котором зиждется величественное здание Российской империи?

Ну зиждется… Ну и фиг с ним! Мне-то что?

– А как ты вообще относишься к религии и Церкви? – спросил "Пушкин".

Да никак не отношусь! Они сами по себе, я сам по себе. Ну не приучен я уповать на волю божью!

Вот только по строгому взгляду подполковника я понял, что такой ответ ему не очень понравится. Можно сказать совсем не понравится!

Поэтому я постарался не брякнуть первое, что пришло в голову, а ответить более взвешенно… Ну-у, насколько умею… Всё-таки всякие там богословские споры – это явно не моё:

– Я не собираюсь разрушать основы общества и уважаю сложившиеся традиции, но какое отношение религия имеет к военному делу?

– Тут, скорее, вопрос веры, мировоззрения, – пояснил Дёмин, – Религия может быть разной, но трудно доверять тому, кто ни во что не верит.

М-да-а-а… Похоже, для меня это слишком мудрёно. Я-то привык верить в себя, а уповать на помощь некой сущности, которую в глаза не то, что ты, никто толком видел… Как-то легкомысленно, что ли?

– Что вы к пареньку привязались, – неожиданно пришёл мне на помощь "испанец", – Военный должен прежде всего быть профессионалом в своём деле. Особенно это касается пилота звездолёта. А вот если он… этот летун… не дай бог… растеряется в критической ситуации… тем более в бою… тогда и ему, и всем остальным останется только молиться! Только вряд ли им это поможет!

– Революционер ты, Жора, – с укоризной заметил Александр Сергеевич.

М-да-а… Значит, никакой он не поэт-вольнодумец, а наоборот – консерватор и ретроград… Не "Пушкин", а… О-о! "Победоносцев над Россией простёр совиные крыла", – это ему больше подойдёт.

– С чего это вдруг? – шутливо возмутился майор, – Я, между прочим, как Остап Сулейман ибн Бендер, чту уголовный кодекс, а вместе с ним и всё остальное: и устои, и скрепы.

– Тогда с чего ты решил вступиться за парня? – продолжал допытываться "полкан", – Неужели он того стоит? Прирождённый пилот?

– Это, Николай Николаевич, покажет лишь время. А я могу сказать одно: малый не юлил и не ловчил. Был честен и прям, нравится это кому-нибудь или нет.

– А корабль ты бы ему доверил?

– Сейчас?! Мальчишке, у которого ноль часов налёта?! Нет! Что я сумасшедший что ли?! Ты на тренажёрах занимался? – это он уже мне.

– Капсулах-имитаторах?

– Да, на них самых.

– Не-ет, откуда, я ж их в глаза не видел! – пожал я плечами.

– Ха! Ещё увидишь!

– Ты так в нём уверен? Даже нашего мнения не спрашивая? – прищурился начальник корпуса.

– "Кто хочет – тот добьётся, кто ищет – тот всегда найдет!" – песня есть такая, старинная, – откликнулся чернявый, – То, что я пацану не доверю звездолёт, ещё не значит, что он не сможет им управлять.

– Что-то я тебя плохо понял, – покачал головой Дёмин, – Поясни!

– Чего тут непонятного?! У парня опыта ноль целых, хрен десятых, так что корабль… находясь в здравом уме и трезвой памяти… я ему ни в жизнь не доверю. А вот если с экипажем, не дай бог, что-то случиться, он, будучи на борту, может оказаться единственным, кто, исправив повреждения и проложив новый курс, сможет спасти звездолёт и всех уцелевших.

– С вероятностью больше пятидесяти процентов?

– Думаю, больше девяноста, близко к ста. В конце концов, от досадной случайности при пилотаже никто не застрахован.

– М-да, – качнул головой полковник, – Ну что ж, пора выносить вердикт, – похоже, он уже принял какое-то решение, и тут его слово было решающим.

– Подождите, Николай Николаевич, – неожиданно "проснулся" круглолицый, – а по иностранным языкам вопросов что, не будет? А то Эльвира…

– Проклятье! Не напоминай мне о ней!.. Отвечайте, молодой человек, какими языками владеете?

– Иностранными?

– Предполагается, что все три русских, ты знаешь? – влез с пояснениями "испанец".

Да я о них слышу впервые. Это что, диалекты какие-то?

– Русский устный, русский письменный и русский матерный, – наставительно произнёс майор, – Последний каждый уважающий себя пилот звездолёта должен знать в совершенстве.

– Зачем это? – удивлённо воззрился я на него.

– Чтобы ему, в случае чего, было что сказать и пассажирам, и экипажу… От души! – и захохотал.

Серьёзно что ли?!.. А-а-а!..

– Хы-ы! – широко осклабился я, так что показались все клыки… все восемь, – Я тоже шутки люблю!

Сидящие за столом дёрнулись, но быстро взяли себя в руки. Всё-таки среди офицеров слабонервных не держат. Да и привыкают они ко мне помаленьку… Мара до чего отчаянная, и то иногда шарахается.

– Так какие языки ты знаешь? – спросил "Пушкин"… или уже не "Пушкин"…

А-а-а, какая разница!

– Английский, немецкий, французский,.. – принялся перечислять я.

– Владеешь на каком уровне? – уточнил Дёмин.

– То есть как?

– Свободно, переводишь тексты со словарём?

Хы! Со словарём любой дурак что хочешь переведёт! Тем более, что у меня с этим "ноль прОблем", никаких информкристаллов не надо, всё в черепную коробку впихано. Если не хватит словарного запаса, то можно ещё "догрузить".

– Читаю, пишу, говорю.

– Что, на всех трёх? – не поверил полковник.

– Ну да, – уверенно кивнул я.

Могу ещё на испанском, итальянском, японском и китайском… Наверное могу… У меня пока как-то практики общения не было… Просто не с кем.

Да и нефига этим офицерам знать, что я полиглот. Крепче будут спать.

– Ду ю спик,.. – тут же спросил Дёмин.

Да спикаю я, спикаю!

– А на чём же ещё нам говорить на корабле Содружества? – удивился я, – Это же – требование устава.

Полковник меня понял.

– Шпрехен зи,.. – тут же подхватил эстафету следующий по званию "Пушкин".

– У нас на "Ледлоу" капитан – немец.

– Французы тоже есть? – поинтересовался чернявый.

– Конечно, заместитель командира по технической части – лейтенант Лягардэр, – откликнулся я, только потом, после согласного кивка майора осознав, что и вопрос и ответ прозвучали по-французски.

И тут офицер произнёс ещё что-то, из чего я разобрал только: "гомо", "жопа"… Нет! Скорее "джоба"… уж слишком гортанным было произношение на незнакомом наречии… Да ещё какая-то Валя?

– Не понял? – сочувственно взглянул на меня этот горе-экзаменатор.

– Это какой-то древний язык?

– Достаточно старый.

– Все, кто на нём говорил, давно вымерли?

– Э-э-э, нет, – замотал головой офицер, – Пока ещё живы.

– Это грузинский, – со знанием дела констатировал Дёмин.

А-а, так это было приветствие:

– Гамарджоба, генацвале! – попытался я повторить, будто пробуя слова на вкус, смакуя незнакомое произношение.

Приветствие, вот, что это было! Блин! Поживёшь тут на корабле Содружества, и в чужой речи, невесть что начинает мерещиться!

– А говорил: "не знаешь языка", – с укором произнёс "Филин", глядя на "испанца".

Хотя какой он испанец, если грузин.

– Так я только эту фразу и знаю! – возразил горбоносый, – Без неё родственники вообще на порог не пустят!

– Хватит балагурить! Экзамен окончен! – оборвал его Дёмин, сделав на высветившейся перед ним электронной панели отметку, вслед за ним в "бегающее" по столу головидео "тюкнули" пальцем по очереди все остальные, – Серебров Алексей Анатольевич,.. – торжественно возвестил начальник корпуса.

При этих словах я тут же вскочил по стойке смирно… "Фу-у-ух! Неужели отмучился?!"

– …Поздравляю вас с успешной сдачей теоретической части экзамена! – мой рот невольно расплылся в улыбке, – Теперь осталась практика,.. – "Практика?! Какая ещё, нахрен, практика?!" – Кросс,.. – "Какой в пи… к демонам, кросс?!" – …во время которого вы продемонстрируете не только уровень своей физической подготовки, но и умение работать в команде, готовность прийти на помощь своим товарищам, чувство взаимовыручки!.. Выдвигаемся! Мы и так задержались, – подытожил полковник, бросив взгляд на "браслет".

Глава 4

Тех одиннадцати минут шестнадцати секунд, что занял у нас путь от аудитории до шлюза, мне хватило, чтобы раз сто прокрутить в голове, рассматривая то так, то этак, ту ситуёвину, в которую я попал с лёгкой руки начальника корпуса.

Конечно, я мог отказаться от этого грёбаного кросса… В конце концов, разве я под него "подписывался"?!.. Только зачем? Мало того, что с каким-никаким, а начальством лишний раз не хотелось собачиться… Захотел бы Дёмин, он какую-нибудь каверзу да подстроил бы…

Но главное, мелькнула у меня в голове одна мысль. А неплохо было бы взглянуть на моих одногодок в деле. Фиг с ним, что они на три-четыре года постарше, посмотрим, какая у них физподготовка. Будет хоть, с чем сравнить мою.

Не то, чтобы мне нравились подобные военные игрища, но раз надо, значит – надо!

– Выходим! – резко бросил мне майор Гумбадзев… он так и не представился полностью, но успел, пока летел, просмотреть на него кое какие данные… давая глайдеру команду заглушить двигатель и встать "на прикол".

И чего он такой нервный? Ну не стал я поддерживать разговор, лишь кивая головой, да пару раз брякнув "да"… Однажды, по-моему, невпопад… А нефига меня отвлекать, когда есть, о чём подумать!

– Господин майор, докладывает поручик Галицкий, – тут же подскочил к начальству, чётко отдав честь, давешний офицер-крепыш.

– Вольно! – махнул чернявый, – Рассказывай!

Низкорослый тут же принялся заливаться соловьём: всё, мол, чин чинарём, кадеты в реале осваивают "дыхалки"…

– То есть дыхательные аппараты, – тут же поправился офицер.

– И как успехи?

– Отлично. Мы же восемь занятий провели. Тут и обезьяну можно научить.

М-да, невысокого он мнения о воспитанниках. Видимо, майор был со мной солидарен. Посмотрел, насупившись, на поручика, затем на меня, но ничего не сказал.

– Где Финистов? – последовал следующий вопрос.

– Инструктирует кадетов, – младший по званию неопределённо махнул в сторону "ворот".

Гумбадзев весь подался вперёд, полуприсев и вытянув шею, будто пытался что-то разглядеть через мутный пластик купола. Уж лучше бы смотрел через шлюз. Там хоть "стёкла" чаще меняют. А ячейки "колупака", если когда и были прозрачными, как слеза, но теперь окончательно утратили былой лоск.

Сейчас единственное, что можно было достоверно установить через эту мутную пелену, день на улице, или ночь. Обо всём остальном можно было только гадать. Падающие с неба осколки метеоритов, но куда значительнее мелкие камни и мусор, швыряемые то в одну, то в другую сторону, сильными порывами ветра, сделали своё дело.

– А Оболов где? – продолжал допытываться майор.

– Последний раз проверяет трассу по спутнику.

– Что времени не хватило подготовиться? Чего тянули?

– Он уточняет замеры. В среднем, уровень воды поднялся на двадцать сантиметров против обычного.

– Что, маршрут непроходим?

– Да нет, в пределах нормы.

– Тогда какого вы,.. – в общем, темпераментный офицер наконец нашёл на ком сорвать своё раздражение.

– Погоди, Саш! – окликнул Гумбадзев уже повернувшегося к шлюзу, чтобы "метнуться" выполнять его распоряжения, Галицкого, – Этот парень со мной, – наконец вспомнило его превосходительство о моей скромной персоне, – Он тоже побежит кросс. Надо подобрать ему экипировку – ещё один баллон со всеми прибамбасами.

– Проклятье! Георгий Константинович, что ж вы раньше не сказали?! Где я его теперь достану?!

– А что случилось? Раньше ж с "дыхалками" никаких проблем не было?

– Так то раньше, а сейчас, после этого чёртова теракта, когда выяснилось, что половина баллонов ни в пи…у, ни в Русскую армию, Шевчук просто с цепи сорвался, велел всё сдать на поверку. Годные потом – под роспись, остальные – в ремонт…

Ну да, я ж тоже новости смотрел. Там все "цивилизованные" буквально на ушах стояли.

Ну как же! Объявлена высшая степень опасности, а у русских, как всегда, половина снаряжения в негодности. Во всяком случае, именно об этом уже вторую неделю вопили ведущие видеопрограмм Содружества. По-хорошему, давно бы им пора было поутихнуть, но куда там.

С другой стороны, если такой бардак вроде бы в военном подразделении… всё-таки представительство Российской империи – это не какая-нибудь шарага, и служили там в основном офицеры… Но уж если там такой беспорядок, что ж тогда говорить об обычных гражданских службах?

Здесь не Земля, где в спасательной службе баллон со сжатым воздухом – что-то из ряда вон выходящее. На Агрии и Гилее, где всё по-другому, это – не экзотика, а предмет первой необходимости. Не дай бог что-то случится с куполом!

Вот Шевчук и задёргался, чтобы хотя бы к приезду Генерала всё было в ажуре. Задница-то всего одна… Жалко!

Это я так образно выражаюсь… не подумайте ничего о командующем… Всё-таки у нас не Содружество!

– Нашёл бы того шутника, что в кабинет полковника бомбу бросил, руки и ноги поотрывал бы нахрен! – закончил свою гневную тираду поручик.

В ответ Гумбадзев лишь саркастически хмыкнул и посмотрел на меня.

Чего это он? Ох, ё-ё-ё!

Так это всё та заварушка с Шевчуком…

Стоп! А причём тут бомба? Какой-то террорист? Ничего ж этого не было! Блин! Надо узнать, что они там понапридумывали, а то потом фиг оправдаешься! Но сначала этот долбанный кросс.

– Так что, для парня "мешка" не найдётся? Совсем? – продолжал допытываться Гумбадзев.

– Господин майор, я же говорю, сейчас с этим напряжёнка. Всё позабирали на поверку, а там оказалось, что клапаны надо менять, резиновые прокладки ни к чёрту, электроника дышит на ладан… Я узнавал.

– У нас что, ремонтники перевелись?!

– Так все завалены работой, не знают за что хвататься! То ли проверять аппараты, что им сдают, выискивая неисправности, то ли устранять выявленные недостатки на уже проверенных. А вместе с заменой старых деталей на новые, надо ещё и программу менять…

Мда-а, "дыхалка" была надёжной системой, но достаточно сложной…

Чёрт! Наизусть не помню, как-то особо этим не заморачивался. Для меня лично, если содержание кислорода в атмосфере больше восьми процентов, как на Хироне, – уже хорошо. Тем более, что на Гилее эта доля составляла почти восемнадцать, а на Агрие немного не дотягивала до семнадцати. Только тут недостача газа, так жизненно необходимого любому живому организму… по крайней мере из известных науке… ещё усугублялась разряженностью атмосферы.

В общем, если на Гилее некоторые особо выносливые китайцы демонстрировали свою приспособляемость к местным условиям, умудрялись обходиться без масок, пусть и не очень продолжительное время, то на Агрие подобная забава, как смертельно опасная, была строжайше запрещена.

По идее, на этой планете каждый житель должен был иметь собственный дыхательный аппарат – "рюкзак" с баллоном воздушной смеси и "намордником" к нему. На деле же сюда одни приезжали, другие уезжали, а снабжать граждан по условиям контракта… что у нас, что в Содружестве… должно было государство. Нет, крупные компании тоже заботились о своих представителях, но их "дыхалки" конструктивно ничем не отличались от обычных, если только большей лёгкостью, компактностью и экономичностью.

Кстати, о последней. Аппараты, о которых тут идёт речь, коренным образом отличались от тех, что можно было встретить у космонавтов, подводников, пожарных… и других специалистов, которым приходится работать в экстремальных условиях без доступа воздуха.

Дело в том, что атмосфера на планетах была, проблема заключалась лишь в трудности её использования для дыхания. Вот кто-то из америкосов и предложил, тщательно фильтруя естественную смесь от примесей, обогащать её кислородом по мере необходимости. Это было куда сложнее сделать технически, но подобная система оказалась куда экономичнее. Объёма двенадцатилитрового баллона в "рюкзаке" полицейскому могло хватить на двое суток интенсивного преследования злоумышленника. А если просто сидеть, не двигаясь, в засаде, или что-то охраняя, а может, наблюдая за чем-то или кем-то, то на трое, а то и больше.

Кроме этого, в случае непредвиденных обстоятельств, какой-нибудь катастрофы… Не дай бог с куполом!.. В этом случае к одному баллону можно было подключить до пяти дыхательных масок… Ну мало ли, может быть какой-нибудь семье нужно продержаться до подхода спасателей… Если баллон исправен, у них были все шансы, причём умная машина сама регулировала интенсивность подачи смеси: ребёнку поменьше, взрослому побольше. При больших физических нагрузках норма увеличивалась, в состоянии покоя, сна, потери сознания, наоборот, уменьшалась.

Вот такая умная машина. А что вы хотите, на дворе двадцать второй век уже перевалил за середину.

– И полицейские ничем не смогут помочь? – по-прежнему не сдавался майор.

– Да вон наш куратор, майор Илюшин. Не верите, спросите у него! – махнул рукой поручик.

Вслед за Гумбадзевым я не попёрся, предпочитая разглядывать стоявших снаружи кадет.

Через дверное "стекло" было хорошо видно, как капитан, помахивая в такт рукой, прохаживаясь вдоль строя, что-то им объясняет. Но тут к "Ржевскому" присоединился ещё офицер. Видимо, тот самый Оболов. Он тоже поручик? Ни звания, ни внешности отсюда было не рассмотреть. Да и вблизи, пожалуй, тоже: на лице – маска, на голове – каска. Кстати, а нафига они вообще сдались? И только тут я обратил внимание, что кадеты были вооружены.

Неужели плазмомёты? У нас что, ещё и стрельбы будут?! Ну нихрена себе!

– Алексей! Серебров! – окликнули меня.

– А-а! Иду!

– Вот, бери. Соседи от сердца оторвали, – указал майор на лежавший в багажнике полицейского глайдера "бесхозный" "рюкзак".

– Что, ничейный?

– Это запасной, на всякий случай, – пояснил, хмуро взглянув на меня, здоровый дядька с майорскими погонами.

Судя по всему – куратор Илюшин.

– А паренёк от такого "мешка" не переломится?

– Вот и посмотрим, – с саркастической ухмылкой бросил в ответ грузин, как всегда – сама доброжелательность.

– А мне обязательно его надевать? – с сомнением протянул я.

– Без дыхательного аппарата появляться вне купола запрещено! – отрезал офицер полиции.

Спорить не было никакого смысла: заартачишься – "снимут с дистанции" и прости-прощай аттестат о среднем образовании.

Что ж, придётся привыкать к армейской жизни, выполнять тупые, нахрен никому не нужные приказы!

Вот только, прежде чем надеть предложенную "дуру"… В отличие от других, тех, что достались полицейским и кадетам, этот "агрегат" был спецназовским. Об этом ясно говорили его тёмно-синий цвет и конструкция. Точно такие же хреновины использовались в армейских подразделениях. От "гражданских", которые представляли собой "рюкзак" из плотной ткани, армированной для большей прочности сеткой из стальных нитей, армейский вариант "дыхалки" был заключён в прочный металлокерамический корпус. Компоновка его ничем не отличалась: в центре – баллон с воздушной смесью, а по бокам отделения для вещей и снаряжения. Разница только в панцире… Даже в двух!.. Один, расположенный внутри, защищал сам баллон, а второй снаружи весь "рюкзак" в целом.

Так вот… Перед тем, как закинуть "мешок" на спину, я тщательно проверил содержимое. Для этого, правда, пришлось на пару минут "зависнуть", чтобы "влезть" сперва в инструкцию, а затем вскрыть кодировку. Не ломать же умное устройство, когда в него можно "войти" по-тихому без шума и пыли.

– Что присматриваешься? – сквозь "щелчок" открывшихся замков услышал я откуда-то издалека голос Гумбадзева.

– А-а? – "вынырнул" я обратно в реальность, – "Карманы" проверяю, – пояснил, извлекая из левого шкафчика три стандартных бутыли питьевой воды.

Нахрена мне эти лишние четыре с половиной кило? Это сто шагов пройдёшь – не заметишь. А пробежишь десяток-другой кэмэ? Сразу почувствуешь разницу!

– Разгружаешься? – саркастически хмыкнул чернявый.

– А зачем мне балласт. Я что, подводная лодка перед погружением? – пробурчал я, вытаскивая из другого отделения трёхлитровую канистру с какой-то янтарной жидкостью.

Отвинтил пробку. У-у-у-кху-кху! Какой оттуда повалил духан. Бр-р-р! Аж до печёнок пробирает.

– Это что, микстура от кашля?! – сунул я свою добычу под нос Гумбадзеву.

У того глаза мигом сделались квадратными.

А что?! Даже дешёвые виски, что в изрядном количестве притаскивал на корабль Лягардэр, и то были "нежнее"… Ох, и ругалась каждый раз Мара: "Что, получше ничего не мог купить, пьянь несчастная?!" А Жан-Поль в ответ: "Я не пью, а лечусь! Все болезни на свете от систематического недопития!"

Всё верно! Только за исключением тех, что от постоянного перепития!

– Дай сюда! – полицейский майор сориентировался первым, в три прыжка оказавшись рядом, – Серёга! Ивано-о-ов! – взвыл он громче сирены, – Бегом сюда!.. А ну перепрячь, – едва слышно… ясное дело для всех, кроме меня… добавил офицер, сунув ёмкость в руки подскочившему сержанту. При этом оба воровато покосились на нас.

Но Гумбадзев лишь ухмыльнулся, удостоив их лишь беглого взгляда.

– Всё? – спросил он, когда я вытащил из "рюкзака" и бросил в багажник глайдера два небольших пакета то ли с галетами, то ли с сухарями.

– Угу, – кивнул я.

"Защёлкнул" замки на обеих дверцах. Теперь без моей команды не откроются. Теперь можно и в дорогу.

– По инструкции, во время тренировки оба "кармана" должны быть заполнены двенадцатью килограммами веса, – прокомментировал вновь оказавшийся рядом Илюшин.

– Эта "дыхалка" и так на девять с половиной кэгэ тяжелее тех, что у остальных, – встряхнул я за лямку, взвешивая на руке, свою "поклажу".

– Будем считать, что этого достаточно, – подытожил Гумбадзев, – Давай, Серебров, дуй за Галицким, а то без тебя начнут. Мы и так задерживаемся.

Я завертел головой. Где же поручик? А этот крендель, оказывается, не дожидаясь меня, уже успел миновать шлюз. Ё-моё! А как же я?!

Закинув на плечи "рюкзак", застёгивая его на ходу, рванул следом. Думал, успею нагнать… Куда там!

Меня капитально "тормознули" на "проходной":

– Раньше пределы купола покидать приходилось? – набросился на меня стоящий на страже "швейцар".

– Да.

Посыпались вопросы: "Как?", "Когда?", "Куда?", "Зачем?"

Я добросовестно отвечал: "Когда прилетал на планету и улетал с неё".

– Как осуществлялась посадка-высадка?

Как-как… как у всех:

– Через шлюз.

– Дыхательным аппаратом при этом пользовались?

– Нет.

Он мне на этой грёбаной планете вообще нахрен не нужен! Но не говорить же об этом всем встречным-поперечным.

– А кроме посадки-высадки вы пределы купола покидали?

Нет, они и мёртвого доведут до инфаркта.

– Не-е-ет, – сдерживаясь из последних сил, едва не зарычал я.

– Тогда прослушайте стандартную инструкцию, – произнёс "портье", включая голограмму, на которой облачённая в форму фифа хорошо поставленным голосом принялась зачитывать мне многочисленные пункты и подпункты "Правил нахождения вне купола на поверхности планеты Агрий".

Ёкарный их бабай! Все кадеты уже, построившись в колонну по два, лёгкой трусцой двинулись прочь только им известным маршрутом.

Ну скорей же! Где ж мне их потом искать?!

Думаете, так просто найти следы в лесу? Нет, понятное дело, кросс бежит больше полсотни народу… В колонну они встали повзводно. В первом было три отделения по двенадцать кадет… Нет, в последнем было, кажется тринадцать. Да, точно! Странно, ведь несчастливое число. Впрочем, мне ли, тому, кто всю сознательную жизнь надеялся только на себя, обращать на это внимание?!

Вот второй взвод был каким-то нестандартным. В первом отделении – одиннадцать кадет, во втором – двенадцать, а в третьем – …почему-то всего девять? Ну да ладно, видимо, на то были свои причины.

Главное, мне их не потерять! Кажется, что это просто невозможно, этакую толпу народа. Тем более, что на планете нет густых лесов, да и просто высоких деревьев. Зато есть обширные заросли кустарников, где не ступала нога человека, каменистые холмы, ничем не отличимые один от другого, а между ними впадины с мелкими речушками, ручьями и болотами.

На мягкой почве следы ещё можно найти, а на камнях или поверхности болота?

По незнакомой местности лучше топать вместе со всеми, ступая след в след или близко к этому. Во всяком случае, не теряя визуальный контакт, а то можно забрести незнамо куда. Выбраться-то я по-любому выберусь, только зачтут ли мне эти усилия.

В общем, когда вожделенные двери передо мной раскрылись, я рванул вперёд так, что только пятки засверкали.

Отбежав подальше от купола, с превеликой радостью сдёрнул с лица ненавистный "намордник". Тем более, что мне никак не удавалось его настроить. Нахрен эту гадость! Пусть те, кому нравится, с ним бегают, а мне без надобности.

К сожалению, моё счастье длилось недолго. За первым же поворотом, стоило обогнуть заросший кустарником холм, я буквально налетел на поручика Галицкого. Нет, он не таился тут в засаде, а открыто стоял на дороге прямо посреди лощины. Тем обиднее было так глупо попасться. Что-то я совсем расслабился!

– В чём дело?! Почему без маски?! – тут же посыпались вопросы.

– Не работает! – сунул я "хобот" под нос офицеру.

А что ещё делать, когда на тебя вот так, налетают коршуном.

И тут этот поручик… Не-е, я тоже иногда порю косяки… И даже слишком часто… Для моего интеллектуального уровня… Но все это можно пока списать на мой юный возраст, недостаток опыта и всё такое… Но Галицкому-то не пятнадцать лет! Он-то о чём думал?! И, главное, чем?!

Взял, снял свою маску и приложился к моей. Ясное дело, вдохнуть у него не получилось… Я ж не дурак, воздух по-быстрому перекрыл. Но дышать-то поручику чем-то надо было, вот он и вдохнул "ароматов" атмосферы Агрия. И тут же рухнул, как подкошенный, я и подхватить-то его успел лишь у самой земли.

Первая мысль была: "И куда теперь девать этот труп?" Но я мигом взял себя в руки. Маску на место. Дыши, парень! Дыши! Помирать тебе ещё рановато! Та-ак, дыхание есть, но слабое, пульс ничем не лучше. И чего теперь с ним делать? Добить, чтоб не мучился?

Вот гадство! Придётся возвращаться.

Взвалил офицера на плечо и помчался обратно к шлюзу.

– А теперь рассказывай, что случилось? – насел на меня Гумбадзев, едва я избавился от своей ноши, сбагрив её медикам.

Второй, полицейский майор, тоже был тут, как тут, навострив уши.

– Ну-у, что,.. – протянул я, собираясь с мыслями, – "Дыхалка" забарахлила.

– Ты ж её проверял на выходе, – прищурился Илюшин.

– А я чё, спец какой? – тут же включил я дурочку, – Когда проверял, всё работало, а потом отошёл от купола – перестало.

– И чего?

– Ничего, снял маску, попытался проверить подачу. Работает или нет.

– Работала?

– А я знаю?

– Ты ж у себя на корабле вроде по технической части? – "заложил" меня с потрохами грузин.

– Ну и сто, я с "дыхалками" дел не имел. Только тут их впервые увидел.

– А Галицкий?

– Стоял на дороге, спросил меня,.. – я принялся "грамотно" пересказывать наш разговор, стараясь окончательно не завраться.

– Так ты чего, маску проверял на бегу? – удивился полицейский.

– Ну да, – непринуждённо кивнул я, будто это было само собой разумеющимся.

Мой собеседник на минуту "завис", очнувшись, когда Гумбадзев выругался:

– Чёрт! Что ж он так лопухнулся?! Сколько раз ему говорили, что у нас тут не Гилей!.. Ладно, – обернулся майор ко мне, – Кросс сдать хочешь?

– Я бы с удовольствием, только как же без аппарата, – ткнул я большим пальцем себе за спину.

– А он тебе нужен?

– Вообще-то нет, но разве наружу без него выпустят? Да и мало ли, могут ведь дистанцию не зачесть?

– Возможно, – согласно кивнул майор, – Вот что. Возьми "дыхалку", что была у Галицкого, ему она теперь ни к чему. И поспеши, а то не догонишь!

Блин! Честно говоря, я надеялся, что за спасение офицера мне эту "променаду" зачтут. Не тут-то было!

Делать нефиг! Скинул с плеч спецназовскую "гробину" и подхватил "гражданку". Н-да-а, всё-таки по весу земля и небо.

Застёгивая на бегу многочисленные замки и фиксаторы, рванулся к выходу.

– Стой! – как выстрел прозвучал голос Гумбадзева.

Застыл, как вкопанный. Ну что ещё-то?!

– Стас, – повернулся чернявый к Илюшину, – дай парню плазмомёт.

– Учебные закончились, – отрезал тот, – у меня не склад, взял столько, сколько запросили.

– Так дай ему боевой, у тебя же есть в резерве. Под мою ответственность.

Нихрена! Настоящее оружие! Отлично! Постреляем!

– Куда ему боевое, – буркнул полицай, – ещё задницу кому-нибудь прострелит!

Даже не надейся! Если только твою!

– Этого не будет, – решительно заявил чернявый, отстёгивая батарею и отдавая "обесточенный" плазмомёт мне, – Извини, Лёш, такие правила. Спички детям не игрушка. Печальные случаи были. Смотри не сломай, я за тебя поручился!

– И полировочку не поцарапай! – бросил мне в спину Илюшин.

– Это уж как получится! – отозвался я, не оборачиваясь.

Как в воду глядел!

Бежали кадеты довольно резво, так что нагнал я их где-то километра через два.

Нет, мой внутренний "курвиметр" сработал чётко, отсчитав три-сто. Только он курва ещё та! Как включился при выходе из шлюза, так и наматывал расстояние. Всю мою беготню с Галицким туда-сюда-обратно. Надо было его "сбросить" и запустить по новой, но до того ли мне было. Да и какая разница: на полкилометра больше, на триста метров меньше…

Повезло, что с пути не сбился. Всё-таки на этих каменных россыпях следы почти не заметны. К счастью трасса служило широкое русло ручья, на которое я выскочил, обогнув очередной холм. По нему и отправилась вниз по течению вся толпа народа. Сообразив это, я припустил следом.

Правда, дальше русло сузилось, "метнувшись" вправо, потом влево, резко уйдя вниз тремя "ступеньками". Прыгая по мокрым скользким камням я, не сразу обратил внимание на неясные шум… Всё-таки плеск воды на перекатах, стук камней, по которым скачешь, как блоха…

Ничего удивительного, что за очередной скалой, я едва не налетел на столпившуюся здесь тёплую компашку, что-то горячо обсуждавшую у самого края болота. Нашли место, мать их!

Ба-а! Да это ж знакомые всё лица! Крутой кадет Провалов, его огненно-рыжий подпевала… Кто ещё?.. О-о, да вся шайка в сборе, включая девчонок: мелкую "тихоню" и белобрысую "принцессу". Последняя сейчас, повиснув всем весом на упёртом в землю стволе плазмомёта, ревела в три ручья, размазывая по щекам слёзы, что лились не переставая.

Не-е, и нафига женщин берут в армию, чтобы они такими полноводными потоками, чем-то похожими на маленькое цунами, смыли нахрен врагов?! Плаксы! Хотя, попробовал бы я такое сказать Маре… Мне б мигом показали, где на Альфе Центавра раки зимуют, и пофиг, что они тут не водятся!

– О-о, это ты! – отметил моё появление один из компашки, окидывая придирчивым взглядом с головы до ног. Впрочем, сейчас на меня пялились все, – А почему без маски… и где Голицын?

Хотел я послать этого интересующегося лесом, а может, и ещё дальше… Но тут в голове что-то щёлкнуло…

– Чё-ё-ё? – протянул я в ответ, чтобы выиграть время, пока идёт идентификация.

Хмырь… это оказался капитан Финистов… Блин! Хорошо, что у меня в мозгах определитель голоса… да и визуально, одежда, повадки… я всё зафиксировал… ещё там у купола. А то послал бы старшего офицера на три буквы… Вот был бы номер! Обхохочешься! Начальство-то нужно знать в лицо! Кого волнует, что у него "намордник" и каска, в которых мать родную не узнаешь.

– Докладывает Алексей Серебров. Господин капитан,.. – пришлось рассказать о том, что приключилось с Галицким.

Естественно, свою версию.

– Почему опять без маски, – пристал ко мне офицер, – Вновь барахлит?

– Просто не нужна! – отрезал я.

– А тогда? – прищурился Финистов.

И без детектора лжи было ясно, что не верит мне ни на грош. Да пофиг! Пусть попробует снять с дистанции. Достало уже!

Дойду до финиша во что бы то ни стало! И пусть небо падает на землю!

Не дай бог попробуют не поставить зачёт!

– "Дыхалка" была не отрегулирована, – упёрся я на своём.

Пусть попробуют доказать обратное! Замумукаются!

– А вы что здесь столпились? Отдыхаете? – попытался увести разговор на другую тему.

– Одна из воспитанниц ногу повредила, – кивнул офицер в сторону шумно сопящей "принцессы", которой кое-как удалось справиться с потоком слёз, – Кадеты не могут решить, продолжать движение или сняться с дистанции. Товарища бросить нельзя: или тащить весь оставшийся путь, или всем отделением капитулировать, выбросив белый флаг. Только так!

– Тогда удачи им, – я повернулся, чтобы обогнуть гоп-компанию.

У них тут мыслительный процесс в разгаре, а мне нужно догонять остальных,

– И куда ты намылился?! – окликнул меня Финистов.

– Туда, – мотнул я головой в сторону болота, уже чувствуя какой-то подвох.

Обычно предчувствия меня не подводили.

– Можешь не спешить! – отрезал офицер.

– Почему?

– Ты с ними в одном отделении, – обвёл он рукой всю шайку, – Раз они снимаются с дистанции, то и ты тоже.

– В честь чего это?! Мне ничего такого не говорили!

– По-твоему ты бежишь отдельно, сам по себе? – хмыкнул капитан, – Что ж, тогда дерзай! – махнул он в сторону терявшейся на болоте тропы.

Мать его! Я на мгновение "завис". Как там, в уставе? "В боевой обстановке командир имеет право…" Короче, если этого уже не сделал Дёмин, то Финистов может подчинить меня своей властью… Что, он, собственно, сейчас и проделал. В отделении некомплект, и он меня туда "впихнул". Имея на то полное право. Вот гад! И попробуй потом кому-нибудь хоть что-то докажи!

– Видео пишется? – прямо спросил я.

– Да! Вот камера! – резко рубя фразы, ткнул офицер себе в грудь у самого сердца, – Хочешь высказать свои возражения?!

– Никак нет, господин капитан! – отчеканил я, – Поблагодарить за то, что вовремя предупредили! Помогли и мне, и этим недоумкам!

Все ошарашено уставились на меня.

Хы-хы-хы! Я ещё и не то могу!

Глава 5

– Э-э!.. Ты чего?.. Как посмел?.. – опомнившись, разом загомонила вся банда.

– Тихо! – оборвал этот трындёж Финистов, – Не понял. Поясни! – это он мне.

– А чего тут объяснять? – пожал я плечами, сдёргивая со спины "дыхалку", – Держи, толстяк! – сунул её в руки Провалову, – Бежать надо.

– И нафига мне твой аппарат? – оправившись от замешательства, возмутился кадет.

– Потому что у меня ноша уже есть… Ну что, принцесса, а этот "подарок" тебе, – повесил я ей на плечо свой плазмомёт.

Девчонка удивлённо захлопала глазами. Такими большими изумрудами, будто лучившимися изнутри золотистым светом… Ну-у, не поэт, не могу передать словами…

А то что уголки покраснели от слёз… и веки чуть припухли… По мне, так это её совсем не портило.

Просто сейчас передо мной была не решительный боец, жёсткая стерва, которой море по колено, а милое, немного растерянное существо…

Внутри что-то неожиданно всколыхнулось. Захотелось приободрить, утешить… сделать ради неё что-то, если не героическое, то очень-очень хорошее.

Жаль, что эта романтическая иллюзия длилась всего лишь миг. Одно мимолётное мгновенье, но как же оно было прекрасно.

– Я не понял, что ты тут вообще раскомандовался?! – проскрежетал за спиной Провалов, разбивая вдребезги хрупкую незримую паутину едва наметившихся чувств и невысказанных желаний, что на секунду повисли в воздухе.

Сверкающий воздушный замок тут же рассыпался мелкими искрами, обратившись в пыль. Развеялся, как сон, как утренний туман, и я вновь оказался стоящим на хлюпающем и чавкающем лишайнике у самой кромки зловонной топи.

Я резко обернулся. Нет, есть же гады, ёкарные тролли! Придут вот так, немытыми ногами и всю малину…

Не знаю, что было написано на моём лице, но все кадеты невольно отпрянули. Амбал тоже дёрнулся, но в последний момент сумел взять себя в руки.

– Я здесь командир отделения, – буркнул он, набычившись.

– Хрена собачьего вижу, командира – нет! – отрезал в ответ… я тоже иногда бываю резок и краток, – Командир – это тот, кто берёт ответственность на себя, чётко отдавая приказы, а не разводит гнилые базары.

– Мы обсуждали…

– Ху… Какого хрена тут обсуждать! Время идёт… Оно разве резиновое? – это я уже капитану.

Проклятье, надо было больше узнать об этом чёртовом кроссе, но мне просто не дали времени собрать информацию!

Нет, вру! Было! Одиннадцати с лишним минут, пока летели до купола. Тут уже я лопухнулся, рассматривая проблему в целом, а надо было сперва уточнить детали, "скачать" как можно больше инфы. Чтобы видеть всю картину в целом.

Вот только в кабине глайдера нас было всего двое. Вычислить, кто тайно "шариться" по сети, было б потом, как два пальца об асфальт.

А может, следовало просто спросить у майора? Может, это открытая информация? А я ведь даже не попробовал…

Он ведь сам шёл на контакт, хотел завязать разговор… Это я замкнулся в себе, оборвав все нити. Очередной косяк!

Я просто не умею разговаривать с людьми, задавать вопросы, получать ответы… Не какими-то хитроумными способами… Обычно… по человечески… Надо срочно научиться общению, а то потом может оказаться поздно!

– Чтобы сдать на "отлично", на дистанцию даётся час, но в него ещё никто не укладывался, – криво усмехнулся Финистов, – Ваша задача – управиться хотя бы за полтора, – офицер задумался.

– А если не получится? – произнесла хрупкая девчонка.

Сейчас, с убранными под каску длинными волосами, она выглядела более воинственно, как ершистый шкет. Впрочем, они все казались такими. Угрюмыми, собранными, не по детски взрослыми.

– Через полтора часа я обязан доложить начальству, на сколько вы задерживаетесь и с чем это связано. После этого вашу судьбу уже буду решать не я.

– Тогда чего стоим? Пора в путь! – бодренько заявил я.

– А как с Ножкиной? У неё нога подвёрнута, – усомнился "Рыжик".

У Ножкиной ножка болит? Забавный каламбурчик.

– Я понесу.

– Не надорвёшься? – голос капитана был полон скептицизма, – Что-то на Геракла ты не похож.

– Усох за тыщщи лет! Так мы бежим или как? Кто первый, ты Провалов?

– Ты ж взялся командовать, ты и веди, коммандор Джэмсон!

Это он о чём? А-а-а, кое-что помню… Америкосский аниме-сериал, где ГГ – доблестный звёздный кэп, который героически выводит свою команду из всяческих передряг, в которые, правда, перед этим сам же и заводит.

– Я дороги не знаю, – что ещё оставалось буркнуть в ответ.

– А взялся командовать, – оскалился кадет.

Так бы и врезал по этой гаденькой ухмылке, и будь, что будет!

– Тогда я пойду первой! – решительно заявила молчавшая до этого "тихоня".

А у малышки, оказывается, есть характер! Что ж, внешность бывает обманчива.

– Ты чего Лер? – ошарашено уставился на неё Провалов.

– Семнадцать лет Лера! – откликнулась та, – Распушили хвосты, как петухи бойцовые! Вы ещё подеритесь! Об экзамене думать надо!

И, больше не говоря ни слова, развернулась и зашлёпала по болоту.

– Давай! – протянул руку рыжий.

– Что? – уставился на него амбал.

– Ты что, "дыхалку" один потащишь?

– Ты тоже? – выдохнул толстяк так же обречённо, как Цезарь, "И ты, Брут?"

– Сань, не мучайся дурью! А-а-а? Хватит выёживаться! – он покосился на капитана, но тот сделал вид, что ничего не слышал, – Нам всем нужен этот забег! Мать его! И тебе, и мне! Лерка права!

Блин! А я-то что слушаю их перебранку, развесив уши, будто сейчас мне поведают все секреты мироздания! Вон, вся компания уже топает по тропе.

Я развернулся к девчонке:

– А ты что ждёшь, Василиса Прекрасная? Раздевайся!

– Что?! – вытаращилась та.

Вот уж не думал, что её глазищи могут стать ещё больше.

– То есть, я хотел сказать разувайся.

– Мы уже осмотрели ногу и перевязали, – вмешался Финистов.

– Так то вы, а то я!

– Эскулап, значит? – скептически хмыкнул офицер.

Да, что-то вроде того…

– Тебе лучше присесть, – это я девчонке.

– Куда? – заозиралась та.

Блин! Прямо, как какая-то гламурная киса, что боится юбку помять. Итак вся мокрая, в грязи. Я бы, не раздумывая, плюхнулся на задницу там, где стоял.

Что ж, ничего не поделаешь, придётся пару секунд побыть рыцарем.

– Ой! – пискнула девчонка, когда я её подхватил на руки.

– Привыкай, – буркнул я, – Вот выскочишь замуж, будет тебя твой… благоверный всю жизнь носить.

– А если не подымет? – на полном серьёзе засомневалась "принцесса".

– Тогда нафиг тебе такой дохляк нужен! – авторитетно заявил я, усаживая свою ношу на валун, – Давай сюда ногу!

Стянул ботинок, потом носок. "М-да, не повезло Золушке, теперь на её ножку не то, что хрустальная туфелька, ещё чуть-чуть, и ботинок не налезет", – подумал я, разматывая сравнительно грамотно, но не слишком туго намотанный травмбинт. Вовремя подсуетился, он ещё не успел застыть и сжаться, плотно фиксируя конечность.

Как же тебя так угораздило? На то и берцы, чтобы избегать подобных травм. Правда, у моей "пациентки" они были какие-то низкими и мягкими… Девчачьими! Но всё равно, даже в таких вывернуть ногу практически невозможно. Но вот, поди ж ты!

– Ой! – дёрнулась девица, когда я коснулся повреждённого места.

– Больно? Тебе что, обезболивающего не кололи?! – я повернулся к капитану.

– Кололи! Ещё как! Полторы дозы. Каримова хотела ещё, но я запретил, а то может начаться привыкание.

– С одного лишнего укола? Серьёзно?

– БезБ-три – сильный стимулятор. На "гражданке" приравнен к наркотикам!

– Сейчас болит? – я чуть крутнул стопу.

– У-у-у! – взвыла девчонка, вцепляясь правой рукой мне в волосы, да так, что у меня искры из глаз посыпались.

Впервые за всё время пожалел, что не надел каску. Тонкая вязаная шапка оказалась слабой защитой. Хорошо, что щетина у меня крепкая, а то одного клока точно бы не досчитался.

– Ты это того… поаккуратнее, – произнёс я, осторожно высвобождая свою шевелюру, – А то лысым меня сделаешь раньше времени.

– Наголо брейся… живодёр! – сквозь очередное всхлипывание бросили мне в ответ.

Молодец, держится! И тут я заметил, что штанина на той же самой правой ноге слегка надорвана. О-о, да на колене тоже отёк.

– А здесь? – я не успел дотронуться, как девчонка перехватила мою руку, – Капитан, придётся снова колоть, – взглянул я снизу вверх на Финистова, – Здесь и здесь. По полпорции.

– Ну смотри, Айболит, я предупредил, – качнул тот головой, но просьбу выполнил.

– Чьи аптечки опустошили? – зачем-то поинтересовался я, испытывая какие-то нехорошие предчувствия.

Ах, вот в чём дело! Мой-то "рюкзак" уволокли со всем содержимым. Наверняка там у поручика… как его… Галицкого… была аптечка. Мне-то она не нужна, а вот им. Наверное, надо было забрать…

В общем, привык я заботиться только о себе. О других как-то не приходилось. Если только на "Ледлоу".

Точно! У Мары один раз была такая же фигня… Когда мы вместе "кувыркались", и она едва не свалилась с кушетки, неудачно ступив ногой. Тоже правой. Мне тогда впервые пришлось вправлять… у меня-то самого таких повреждений вообще быть не может… Как же она это назвала… А-а, подвывих лодыжки. Всё верно, он самый!

Ну да ничего, во второй раз вправлять, это не в первый… Ох, и ругалась тогда моя подруга. "Криворукий гоблин" – было самым нежным прозвищем… и ласковым… Я невольно улыбнулся. Моя пациентка, наоборот, нахмурилась.

Приняла на свой счёт? Решила, что я над ней надсмехаюсь? Открыл было рот, чтобы всё объяснить, но передумал.

– Как же тебя угораздило? – вместо этого произнёс я, – Ты что, на коленях с горы ехала?

– Так получилось, – хихикнула девчонка, легкомысленно махнув рукой.

– Ну как, Айболит, жить будет? – поинтересовался Финистов.

Ага, будет,.. но недолго. Как там, в анекдоте: "Несмотря на все старания врачей, больной всё-таки выжил".

– Несомненно, – буркнул я, крепко бинтуя её ногу… тоже наука Мары, – ещё прыгать будет, как зайчик.

Моя "жертва" залилась серебристым смехом, будто я что-то смешное сказал.

Ладно, возвращаем на место носок, потом ботинок, затянул шнурки.

– Поднимайся! – я помог хихикающей девчонке встать, – Чего это она? – это я уже офицеру.

– Я тебя предупреждал – эйфория. Погоди, ещё не то будет!

Ну спасибо, отец родной, обнадёжил!

– Принцесса-хохотушка, ты меня слышишь?! – произнёс я, глядя прямо в блестящие глаза девицы, – Ответь! – та кивнула, – Тогда слушай, твой Конёк-Горбунок уже подан. Залезай! – и, повернувшись, подставил спину.

Общими усилиями мы кое-как взгромоздили на меня хихикающую девицу… пришлось, правда, разок цапнуть её острыми когтями за коленку, чтобы от боли хоть чуть-чуть пришла в себя. Жестоко? Возможно… Но что делать, переборщили мы малость с лекарствами.

– Вперёд, капитан!

– Я должен быть замыкающим.

– Ничего, я сам "замкну". Просто дороги не знаю, куда бежать.

Вообще-то, я смог бы отыскать чужие следы где угодно, даже в этом долбанном болоте. Но с такой ношей за плечами… Кстати, сколько в ней живого веса?

Ну нихрена себе! Восемьдесят девять с копейками, почти девяносто кило! Да у Мары всего восемьдесят шесть, почти на три меньше.

– Слушай, а как тебя зовут? – через какое-то время, когда я резво шлёпал по тропе, поинтересовалась моя "всадница".

– Алексей.

– Лё-ёшь, а тебе не тяжело? Ты ж такой маленький?

Блин! Нашла с чего начать беседу.

– Зато удаленький! – буркнул я, подбрасывая свою ношу, чтобы вновь поудобнее её перехватить, – Нормально всё!

– Я просто беспокоюсь, вдруг ты устал.

– Не бойся, ты об этом сразу узнаешь.

– Ка-ак?

– Брошу тебя нахрен!

– Какой же ты грубый!

Да уж какой есть! Тяжело, знаете ли, бежать, когда ноги вязнут в иле, да ещё при этом оживлённо трепаться!

– А как тебе моя фигура? – прозвучало ещё через пару минут.

Не-е-ет, в этой жизни мне покой точно, только снится!

– Плюшек надо меньше трескать перед сном! – огрызнулся я.

Девчонка надолго заткнулась. Ну и фиг с ней, не будет трындеть над ухом. А то и молчать, вроде, неудобно, а начнёшь отвечать – собьёшь дыхание.

Какое-то время мы бежали молча. Девица сопела над ухом… Блин! Вот чувствую, её просто разрывало от любопытства, так и тянуло поговорить, вывалив на мою грешную голову ворох вопросов. Но девчонка героически молчала. Прямо, как партизанка на допросе. Тем лучше, потому что к тому времени мне стало совсем не до неё.

Проклятое болото. Сперва бурой вонючей жижи было по щиколотку, потом по колено, затем стало… почти по пояс. Причём не мне, а кэпу. Я-то уж давно погрузился по брюхо. На очереди была грудь.

– Ой! – встрепенулась сзади девица, когда её задница первый раз окунулась в воду.

– Не дёргайся! – цикнул я на неё, – А то уроню!

Вообще-то девушка молодец, не роптала, и самое главное, держалась крепко, вцепившись в меня железной хваткой. Жар её крепкого молодого тела чувствовался даже через мокрую одежду… И вообще, симпотная… Эта… Как её?.. Ножкина… Ножкина-Ножкина… Будет теперь – Хромоножкина…

Не будь у меня то, что должно вставать погружено в холодную воду… Даже не знаю…

Про плюшки это я так брякнул… не подумавши. Фигура у девицы была такая же спортивная и мускулистая, как у Мары. Крепкая… Наверное, её хозяйка борьбой занимается, или боксом… или чем-нибудь таким же боевым. Если так, то она половину мальчишек своего отделения… да что там, всего корпуса… с лёгкостью положит одной левой. Вот только… лучше б она гимнастикой занималась… или балетом.

Впрочем, какую фигуру природа дала… Фиг с ней теперь что сделаешь! Хрупче уже не станет. Можно лишь подобрать подходящий вид спорта…

А может, она теннисистка? Смотрел я как-то игру… Там тоже нехилые кобылы по корту скачут… Представил свою ношу в короткой юбочке с ракеткой…

Вот только она легче от этого не стала.

– Господин капитан, – окликнул я Финистова, – А сколько ещё до финиша?

– Что, уже устал? Раньше надо было думать! Там, у края болота. Поэтому отделение и "тормознуло". Оттуда возвращаться ближе. А теперь мы перевалили за середину. Тут вообще лучше не задерживаться, сам видишь, какая глубина!

– Будет ещё хуже?

– Боишься утонуть? – хихикнула сверху "всадница".

– Не-е-а, – мотнул я головой, – Что мне бояться? Ты же со мной. Плавать умеешь?

– Да-а.

– Вот и отлично! Нога не помешает. Ты поплывёшь, а я сяду сверху.

– В честь чего это! – возмутилась девица.

– Я-то плавать не умею, значит, твоя очередь меня везти!

– Ты же парень!

– Вот и отлично! Нормальная натуральная пара, ничего противоестественного.

В воздухе повисла мёртвая тишина. Подруга онемела? Жаль я не вижу её лица!

– Серебров, прекрати издеваться над Ножкиной! – бросил капитан, а сам едва не давится от смеха.

Ещё посмотреть надо, кто над кем издевается. Это ж она на мне верхом едет, а не я на ней. Посади такую на спину, она в момент сядет на шею!

– Дурак! – едва слышно буркнула девчонка и заткнулась.

"М-да, – подумал я, слушая, как она обиженно сопит, – похоже, это слово скоро станет моим вторым именем!"

По крайней мере в общении с женщинами. Мара, вон, тоже иногда раздражительно бросает. Но чаще "дурачок" или "дурашка", ласково лохматя мне волосы. И то и другое, когда я делаю что-то не так. Но поди пойми этих женщин, если они сами, порой, не знают, чего хотят.

Наверное, прав был один деятель, когда сказал: "Ты дурак, когда спишь с женщиной, и когда не спишь с ней!" Как… бишь… его звали? И заодно, как у него была ориентация? А то, может, в этом всё дело?

– Вот! – оборвал мои размышления Финистов, – От этого рубежа – ровно три кэмэ!

Я поравнялся с капитаном.

– И как эту хрень преодолеть?!

– А вот так! – почти без разбега, легко подпрыгнув, лишь на мгновение коснувшись её левой рукой, офицер тут же очутился по другую сторону преграды.

Эквилибрист! Мать его!

А мне теперь как, да ещё с таким "довеском" за спиной?!

Дорогу перекрывал поваленный ствол дерева. И откуда тут взялся этот дуб… или что это? В три моих обхвата, не меньше! Вообще-то на Агрии такие не водятся. Наверное, мутант какой-то, порождение пытливого человеческого разума! Вывернутый с корнем, он, будто специально, надёжно перегораживал тропу, уткнувшись своей кроной в болотную топь.

Слева по камням его было тоже не "обскакать". Скальная гряда подступала тут к самому болоту. Даже если запрыгнуть на полутораметровый уступ, то потом пришлось бы продираться сквозь густые колючие заросли. В голове даже мелькнула мысль, а не нарочно ли они выращены в этом месте.

Ладно, фиг с ними! Самым реальным было отправиться вслед за капитаном. Один бы я это "брёвнышко" перемахнул с лёгкостью, а вот вдвоём…

Мой мозг на пару секунд "завис", решая не слишком сложную, но весьма… как бы это сказать… "неудобоваримую" задачу.

За годы своей жизни я привык действовать мгновенно, на автомате, используя выработанную моторику, идеально соответствующую моему организму. А тут… мне ещё нужно нянчиться с "раненой", обходясь с ней, как с хрупкой фарфоровой вазой.

Возможно, со временем, я сочту это за бесценный, полезный опыт, но как же сейчас это меня доставало.

– Лё-ё-ёш, – жалобно заканючила моя ноша, – мы будем двигаться или не-е-ет?

Убью! Добью, чтоб не мучилась и меня не мучила!

– Действительно, Серебров, что ты там застрял?! – это уже Финистов с той стороны преграды, причём в самый ответственный момент, когда я решал, как мне её преодолеть.

Сбивают с мысли, мать их!

Та-ак, не отвлекаться! Ещё раз… Было б препятствие каменным, запрыгнул бы на него, как на ступеньку, а потом соскочил с той стороны. Но ствол, хоть и выглядел внушительно, был деревянным. Сколько он тут провалялся в этом болоте? Год, два, десять? А вдруг переломится? В нас двоих с девчонкой три центнера… Ну-у-у, почти… Мне-то ничего, отделаюсь "лёгким испугом", а ей? И аптечка с обезболивающим, как назло, вперёд "убежала" вместе с "рюкзаком".

Был бы у меня за плечами куль с каким-нибудь барахлом, перебросил бы через преграду, а потом прыгнул следом. А так… Девица ведь не мешок с… ну-у, с чем-то таким… небьющимся.

О том, чтобы перелезть самому, а потом перетащить её, нечего было и думать. Мало того, что ствол был толстым, так он ещё не касался дна. Внизу оставался внушительный "зазор"… где-то метр, полностью заполненный водой… точнее тем дерьмом, что в этом болоте было вместо неё. Я бы ещё смог поднырнуть, а вот девчонка… А вдруг захлебнётся. Да и "купаться" с головой в этой зловонной жиже она согласилась бы только под угрозой расстрела.

– Ну Лё-ё-ёш,.. – опять её нытьё.

Как же это надоело… А-а-а, мать вашу, достали!

И я прыгнул, безо всякого разбега… Попробуй тут, разбегись!

– Ой! – пискнула сзади, задохнувшись от ужаса, девица.

Мать твою! Я попытался извернуться в воздухе… Куда там!

Не-е-е, ну надо ж быть таким му… чудаком! Этот грёбаный Финистов, как последний… даже не знаю, кто… Нет, чтобы отойти подальше, так ещё и приблизился… чуть ли не к самому бревну.

Я едва не приземлился ему на голову. В последний момент кэп шарахнулся прочь. Но сдвинуться в сторону, стоя по пояс в болоте, оказалось непросто.

В общем, он дёрнулся, оступился… Попытался удержать равновесие на самом краю трясины, но тут, как дамоклов меч, сверху плюхнулся я. Поднятой волной офицера буквально смыло, но мне было не до него, потому что пришлось подпрыгнуть метра на два, чтобы обратной волной нас с Ножкиной не накрыло с головой.

Болотная жижа вокруг заплескалась, как море в шторм, и мне пришлось изрядно "поплясать", чтоб увернуться от набегавших "бурунов", так и норовивших "плюнуть" грязью в лицо.

Стоп, а где Финистов? Жив? Капитан обнаружился бултыхавшимся где-то в метрах трёх-четырёх от нас. Чего он там машет рукой, сказать что ли не может?

И тут до меня дошло! Плюхнувшись "намордником" в воду, офицер автоматически перевёл его в другой режим работы… "Акваланга", если хотите… Полная герметичность, дыхательная смесь строго из баллона. По идее, после того, как "пловец" вынырнул обратно, маска через какое-то время должна самостоятельно переключиться на прежний режим. Заодно и вынужденная "немота" бы закончилась.

Но не тут-то было. Возможно, в поры попали частицы грязи или случилось ещё что-то… Короче, провалившегося по плечи Финистова пора было спасать, не то поздно будет!

Сделал шаг в его сторону, но тут моя левая нога, не найдя опоры, неожиданно ухнула вниз, а я сам едва не провалился "по шейку".

– Ай! – вскрикнула Ножкина, неудачно ступив на больную ногу, когда я сбросил её, избавившись от ноши, чтобы освободить руки, – Ты что?! Больно же! – вцепилась в меня девица мёртвой хваткой, чтобы не упасть.

Даже кулачком по плечу стукнула… прямо по-семейному.

– Вот что Василиса Прекрасная, – обернулся я к ней со зловещей улыбкой.

– Я Елена, – пискнула девчонка.

– Без разницы. Лена, так Лена. Будешь сейчас спасать своего Париса… или Менелая, – с этими словами я обхватил красавицу левой за бёдра, а правой ниже колен, и сунул лицом в сторону тонущего кэпа, который успел погрузиться уже по горло.

– Тогда лучше Одиссея… Жаль, что он погиб, – подрагивающим голосом произнесла "спасательница", – Они б были красивой парой.

– Ты это о ком?

– О Скитальце и Елене Прекрасной.

Да-а? Что-то я ни в "Иллиаде", ни в "Одиссее" такого не припомню… наверное, отстал от жизни… А-а, это какой-нибудь новодел!

– Мне пофиг! Тащи его, а то утонет!

– Я не достаю! – жалобно воскликнула эта… блондинка.

Ясен пень, ручонки-то у неё не телескопические.

– А плазмомёт на что?

– Нам в корпусе категорически запретили наводить оружие друг на друга, или на кого-нибудь ещё! Даже в шутку!

– Дура! Оно ж не заряжено! Немедленно сунь ему "ствол", а то поздно будет!

Ёкарный её бабай! И таких набирают в кадеты! У кэпа к тому времени снаружи торчало только лицо и то лишь потому, что он до хруста в костях задрал квверху голову и вытянул шею. К счастью, у него хватило сил протянуть руку и вцепиться в приклад сначала одной, а потом и второй рукой.

– Проклятье, ствол выска-альзывает, – чуть ли не захныкала девица.

– За ремень хватайся! Да не одной, двумя руками!

Твою ж мать! Ещё немного, и я эту тушу точно уроню. Да и капитан хорош… Сколько он весит? И что ел на завтрак? "Ох, нелёгкая это работа – из болота тащить бегемота!"

Но нет, процесс пошёл. Офицер показался из воды… шея, потом плечи… понемногу сдвигаясь в нашу сторону. Я перехватил девицу за талию, уже предвкушая конец всем нашим мучениям, и тут "Бац!" – лопнул ремень. Тут же бросил девчонку, которая шлёпнулась в зловонную грязь, зашипев, как рассерженная кошка.

К счастью, её "намордник" уже успел "поцеловаться" с водой, поэтому "звуковое оформление" надолго вырубилось, а то б эта Василиса… судя по тому, как сверкали её глаза и беззвучно… для меня и Финистова… шевелились губы… наговорила б мне массу "комплиментов".

Нет, всё-таки хорошо, что топь, пусть и нехотя отпускает, но и не сразу поглощает свою добычу. Я быстро "нашарил" плазмомёт и, ухватив за ствол, потянул на себя. Кэп тоже молодец, намотал себе оборванный ремень на руку и теперь держался за него мёртвой хваткой.

За эту "леску" я его и "выудил", а потом бедолага всё никак не мог разжать пальцы. Попробовал было ему помочь, но побоялся переломать кости. Тут Лена лучше справится…

Да и не до этого, потому что вон тот быстро приближавшийся едва заметный бурунчик, от которого в обе стороны бежали волны, мне очень не нравился.

– Оружие есть?! – быстро спросил я, – Обойма к этой хрени, – встряхнул плазмомётом, – или ручной бластер?!

– Мой пистолет на поверке, – "обрадовал" офицер, – Вооружены были только Оболов с Галицким.

– Твою мать! – не смог я сдержать эмоций, окончательно обрывая злополучный ремень, – В сторону!

Я замер в стойке, чуть выставив вперёд левую ногу, чтобы удобнее было бить прикладом. Что бы там не приближалось под колышущейся ряской и тиной, по морде оно точно огребёт!

Уверен, мой удар достиг цели… поди разбери в этой болотной грязи… но возможно, она его смягчила, или он ушёл вскользь… Движение твари застопорилось, но в следующую секунду несколько десятков острых, загнутых внутрь зубов намертво сомкнулись на откидном прикладе.

Последовал мощный рывок, а затем, не сумев вырвать добычу из моих рук, тварь закрутилась вокруг своей оси. Прямо, как крокодил…

А впрочем, чем эта рептилия… выражаясь по-научному – риноцеросзавр… а по-простому – носорого-завр… от него отличалась? Только более вытянутой мордой, зубищами, как у мезозавра, да небольшим рогом на носу. Который, как я смог убедиться на собственном опыте, ничуть не мешал твари вертеться, глуша и топя свою жертву. В точности, как её земной собрат.

Но не тут-то было. Я дал возможность "крокоидолу" повертеть ствол у себя в руках, а потом… стоило ему только остановиться… резко дёрнул.

Мля! Боевая ничья. Он не смог вырвать плазмомёт у меня, а я у него. Хваткий попался, зараза. И длина-то невелика, двух метров не будет. "Один метр девяносто два сантиметра", – тут же услужливо подсказал видеосканер… Ну спасибо тебе, друг, утешил!

В следующий миг мой противник вновь закрутился веретеном теперь уже в обратную сторону – по часовой стрелке… Но опять с тем же успехом. Стоило ему остановиться, как я снова рванул, голова крокодила оказалась у самых моих ног… Ну всё, дружок, ты попал! Кто не спрятался, я не виноват! Не надо было быть таким цепким!

Повернул приклад на ребро и с силой нажал, одновременно придавливая тварь к земле и раздвигая ей челюсти, будто ломом. Пасть приоткрылась, чудовище забилось и задёргало хвостом… Поздно! Быстро придавил нижнюю челюсть ногой и тут же резко дёрнул за верхнюю, разрывая гаду всё, что только можно порвать, а потом отшвырнул тварь подальше.

Глядя, как она дёргается и бьётся, я не испытывал абсолютно никакой жалости. Нефига было "варежку" разевать! Надеюсь, эта гадина теперь не опасна.

Оглянулся на своих попутчиков… Как они там? В пол-оборота ко мне, весь натянутый, как струна, приготовившись к схватке, замер Финистов. Прижав правую руку к боку, другую с зажатым в ней ножом он выставил вперёд. За его левым плечом, вцепившись в своего защитника обеими лапками, и оттого здорово ему мешая, на одной ноге, как стойкий оловянный солдатик, застыла Ножкина.

Н-да-а, и кого кэп решил напугать своей зубочисткой? Таких вот монстров? Хотел зачистить им зубы насмерть? Или надеялся, что от его вида они умрут от смеха?

Забавно… Но с другой стороны было что-то в этих напряжённых фигурах с бледными, как мел, лицами… Что-то такое, трагическое… и в то же время восторженно-героическое… как у вышедших к колодцу "сошедших с небес".

Смотрел я и изначальный "плоский" фильм и оба ремейка. Вроде, "новоделы" лучше… Всё в них есть: и цветовая насыщенность, и объём, и историческая достоверность… и даже актёры красивее, но нет чего-то главного, внутреннего… то ли у артистов, то ли у режиссёра… то ли у всех вместе.

Видно не зря отец собирал "антиквар".

И тут чувство опасности буквально взвыло внутри, безжалостно швырнув меня с небес на землю.

Я резко обернулся, всматриваясь всеми видами зрения в недра болотной топи. Куда там!.. Ни моими "сенсорами", ни… как потом узнал… самой чувствительной техникой, эта зловонная жижа с сильными примесями разных металлов или вообще не "просматривалась", или довольно слабо.

Как бы то ни было, там что-то двигалось и явно не одно. Нахрен этот кросс, самое время уносить ноги!

Я вихрем подлетел к "сладкой парочке", без всяких яких, закинув слабо пискнувшую девчонку на правое плечо, а офицера на левое.

И только тут в голове щёлкнуло: "Мать твою! Я ж понадеялся на начальство, на этих грёбаных офицеров, не узнав толком маршрута, не прикинув путей отхода! И какой д… дундук так поступает?!"

Блин! Решено! С этой минуты… нет, секунды… всё делаю сам! Не полагаясь ни на кого! Точно так же, как на Хироне!

Лучше обдумать всё заранее, а не в последний момент, когда от смерти тебя отделяют считанные мгновения.

Но сперва нужно главное – вылезти из той глубокой задницы, в которую угодил! Все трое мы угодили!

Глава 6

Позже я разузнал поподробнее, но тогда, честно скажу, мне было не до географии.

Дело в том, что наш путь пролегал по самом краю Наромской впадины… Названной так по имени её открывателя – профессора Сэйлура Нарома… Это я так, к слову…

Учёный тут ни при чём, и этот долбаный маршрут был проложен не им… И ведь устроено всё было так, чтобы те дураки, что станут по нему двигался, героически преодолевали трудности, выпавшие на их долю… Хотя, почему "выпавшие"? Специально созданные начальством, чтобы проверить уровень боевой, физической, политической… хотя, казалось бы, причём тут это?.. и всех прочих подготовок. М-да-а-а…

В общем, после того, как вслед за остальными кадетами я спустился вниз по руслу ручья, дальше нам всем пришлось "шлёпать" по самому краю болота, занимавшему всю впадину. Разумеется, там были и островки, некоторые довольно крупные… Впрочем, речь не о них.

Когда из болота полезли монстры, мы находились на самой середине дуги, с западной стороны низменности. Там, где её окаймляли почти отвесные скалы. Их каменные "зубы" то "вгрызались" в болотную топь, то отступали в сторону, "утягивая" за собой тропу. Её извилистая линия то прижималась к самым стенам, идя с ними впритирку, то "отскакивала" прочь, "пробегая" по едва различимым каменным россыпям, которые вместе с нанесёнными на них илом, песком и глиной, образовывали твёрдые участки, уже утоптанные сотнями ног.

Сам "забор" тянулся километра на два, даже больше… почти на три. Но от "входа"… которым мы сюда попали… и до "выхода" из западни… до которого ещё предстояло добраться… повторяя все зигзаги и загогулины… было тысяча восемьсот тридцать два метра…

Попробуй я убежать от монстров хоть вперёд, хоть назад… реальный шанс безусловно был. Но с двойной ношей на плечах, по ни разу не хоженой тропе, где в любой момент можно оступиться и угодить в трясину… Чистое самоубийство!

А сами твари? Они спать не будут! Мало того, что дуга длиннее радиуса, так ещё не нужно повторять все извилины и повороты, а эти гады плывут по прямой.

Короче, взвалив на плечи девчонку и офицера, я рванул туда, где было единственное спасение. Буквально в пяти метрах от нас каменные стены расступались, образуя узкий проход. Наверняка там русло ручья или речки, вроде того, по которому мы спустились в эту чёртову долину. По нему и выберемся наверх. Надеюсь, болотные твари по горам лазить не умеют.

Будь я один, всё было б куда проще. Пусть я не кенгуру и не мексиканский тушкан, и запрыгнуть на скалу не могу… Уже прикинул, тут самая низкая "ступенька" возвышалась на восемнадцати с половиной метров… Если только в несколько приёмов…

Вообще-то я не смогу вскарабкаться только по стальной стене, и то, если она отполирована, в любом другом случае хоть небольшой шанс, но есть. Чугун, бетон, кирпич достаточно "шершавы", чтобы было за что "зацепиться" хоть на одно мгновение… чтоб оттолкнуться, а большего мне и не надо… Что же тут говорить о местных скалах с их выбоинами и трещинами.

Вполне реально… Только не с моим "грузом"! Нет, с кем-то одним из них можно было попробовать взобраться, цепляясь только одной рукой. Да нет, даже наверняка! Сто пудов!

А вот с двумя… Кого-нибудь точно пришлось бы бросить. Офицера точно нельзя,.. Подчинённые своих командиров не бросают!.. а девчонку… как-то… неправильно… что ли… Жалко? Неужели это – жалость? Сколько лет прожил на свете, не разу не испытывал этого чувства.

Да нет, по-моему, тут что-то было ещё…

Пока в голове "роились" эти мысли, я не стоял на месте. Три прыжка, и я уже в проходе. Скок-поскок… Твою мать!

Какое тут нахрен русло ручья! Я влетел прямиком ещё в одно болото… точнее – некий "залив" предыдущего… такое ответвление… и на следующем скачке… Мать его!.. ухнул в грязь по горло.

Вот же гадство! Нужно было сильнее оттолкнуться, чтобы пролететь эти проклятые пять с половиной метров. Но кто ж знал, что тут ещё одна топь.

Но ничего фатального не случилось. Мигом скинув свою ношу "на сушу"… на островке хлюпала вода, но лишь по щиколотку… я тут же выскочил следом. Жив-здоров, извазюкался только в грязи с головы до ног.

Фу-у-ух, самое время передохнуть. Но тут я заметил некую неправильность.

– Ножкина! – рявкнул я на девчонку, что та вздрогнула всем телом, и тут же зашипел, чтоб не разругаться, – Где второй плазмомёт?!

Тот, что был у меня, сунул ей в руки, а о втором даже не подумал.

– Н-н-не зна-аю, – жалобно протянула эта… эта… Маша-Растеряша.

– Подвинься, – толкнул я разлёгшегося кэпа.

Можно подумать, он устал. Кто тут бегал с ох… охрененным грузом? Он что ли?!

– Ты чего? – буркнул Финистов.

– Место нужно. Для разбега.

Обычно обхожусь без этого, но вся эта беготня с изрядной ношей на закорках… теперь уже с двумя… прыжки и заплывы… Так что я малость того, зае… замумукался.

– Куда ты собрался?

– Заберу ствол, и обратно. Не бросать же.

– А как же болотные твари?

– Нам с потерей оружия кросс зачтут? – ответил я вопросом на вопрос.

– Не знаю, – честно признался капитан.

Вот и я тоже. Будь командиром, сам бы не простил. Был бы это плазмомёт девчонки, может, и не полез бы за ним. Тот-то учебный, а этот был боевым, тем, который мне выдал офицер полиции под мою ответственность. Вернее, взял её на себя майор Гумбадзев… Мне б полицай вряд ли поверил на слово… А этот препод… Как-то нехорошо подводить людей, которые тебе доверяют.

Думаю, старую "железку" легко бы списали. Пришлось бы, конечно, заполнять кучу документов, писать всякие объяснительные… Хрен с ними! Накарябал бы или надиктовал! Куда б они делись! Даже денежный ущерб не проблема. Заплатил бы, фиг с ним!

Всё дело в другом. Брось я ствол, и в моём личном деле тут же появилась бы строчка чёрным по белому… или какой там цвет принят у этих… канцелярских… может, красный… Да какая разница! Главное – потеря оружия на первом же серьёзном испытании! И кто потом захочет иметь дело с таким "кренделем"? Я бы точно поостерёгся. Это ж жирное чёрное пятно в биографии на всю оставшуюся жизнь! Кому какое дело, что на Хироне со мной такого сроду не водилось, иначе б меня давно не было в живых. Это я тут, на Агрии расслабился. Да ещё поведёшься тут со всякими…

– Я мигом, – буркнул я, чувствуя на себе укоризненный взгляд наполненных слезами больших изумрудных глаз.

Три прыжка с кочки на кочку, и я опять у самого края "залива". Обратная дорога далась куда легче… физически, но не морально! На душе, будто кошки скребли. Одна часть меня готова была тотчас повернуть обратно. Другая, ведомая чувством долга, требовала выполнить обещание и вернуть потерянное оружие.

Да и неудобно как-то после собственных пафосных заявлений давать дёру. Стыдно и перед Ленкой, и перед капитаном… Перед девчонкой почему-то даже сильнее.

Впрочем, я мигом бы сбежал, кинься на меня монстр, которого я толком и не рассмотрел. Так, мельком, боковым зрением, когда удирал прочь без оглядки. И хотя у страха глаза велики, рептилия казалась действительно здоровенной, раза в три, а то и в четыре больше той, с которой мне довелось перед этим схватиться.

Попадать к ней на обед… не гостем, а одним из блюд… не было ни малейшего желания.

Я застыл, до боли в глазах вглядываясь в унылый пейзаж. Неужели тварь ушла? А может, наоборот, затаилась? Сволочь! Слабое колыхание бурой воды с плавающей по ней ряской не давало никакого ответа.

Нет, вон там какое-то шевеление… Бабах! Грязная жижа фонтаном взметнулась ввысь и гигантская пасть защёлкала огромными зубищами в которых слабо трепыхалось тело рептилии поменьше.

Самое время! Сейчас или никогда! Я отчаянно рванулся вперёд. Пока одна тварь жрёт другую, несколько секунд у меня есть!

Пулей подлетел к тропе… Где этот чёртов плазмомёт! Где же он… Мать его! Где?!

Я "сканировал" пространство вокруг всеми видами "зрения", быстро перемещаясь с одного на другое. Никакого толку! Да такого просто не может быть! Это ж боевое оружие, пусть и без магазина. Должен хотя бы на стволе остаться повышенный фон. Неужели из этой рухляди не стреляли целую вечность?! Или вся "электрика" ушла в воду? А как у нас с магнитным полем?

Вот он, "отпечаток"! Нашарил в иле проклятую "железку" и уже схватил её, как в следующий миг на моей левой кисти едва не сомкнулись чьи-то челюсти. Соскользнув зубами по оружейному пластику, они пару раз бесцельно щёлкнули в воздухе, а потом их не в меру шустрый обладатель решил повторить свой манёвр.

Но не тут-то было. Я встретил прыткого "крокоидола" во всеоружии, от души врезав ему прикладом четыре… нет, пять раз!

Наверное, я слишком увлёкся, опомнившись лишь тогда, когда из болота показалась…

Вы когда-нибудь летали на глайдере? К чему я это? Да к тому, что у одноместных аппаратов кабины с откидывающимся верхом, и летуну, чтобы "упасть" в кресло, нужно сперва откинуть "крышку".

Так вот, точно такой же приоткрытый, не до конца захлопнутый "колпак" сейчас летел на меня. Надо было срочно уносить ноги.

Бросился прочь, а ноги едва движутся, будто чугунные.

"Что же я так обессилел?! От страха?! Ведь это ж полный трындец! Сейчас мне точно каюк!" – только и смог подумать я, втыкая ствол плазмомёта в болотный ил, чтоб не упасть.

Всё тело рванулось вперёд, а ноги еле тащатся, будто к ним стопудовые гири привязаны… особенно к правой. Да ещё гадская "железка", стоило только на неё опереться, как она погрузилась в какую-то яму. Да так, что коробка под батарею, которой сейчас не было, едва не ушла в воду.

А в следующий миг я понял, что лечу.

Мои ноги оторвались от земли, и я воспарил.

Что за фигня?! Оглянулся назад… то есть… вниз.

На моей правой "топалке", вцепившись в неё загнутыми иглами зубов, висел крокодил. Такой же полутораметровый, как и тот, которому я только что настучал по носу.

Но главное было не это! Такому салаге меня в воздух ни за что не поднять. Всё дело в том, что на его хвосте… в буквальном смысле… висела "кабина глайдера". Щелчок челюстей, перехвативших добычу, сопровождавшийся мощным рывком.

Даже не представляю, как я удержался на этом грёбаном плазмомёте, вцепившись обеими руками. Треск разрываемой ткани и брызнувшая во все стороны кровь.

– Ё… твою ма-а-ать! – во весь голос взвыл я, со всего маху шлёпаясь в болотную жижу.

Вот млять! Надо было сразу отключить боль! Так ведь нельзя, защитное свойство организма. А то, чего доброго руку или ногу откусят, и даже не заметишь.

Теперь другое дело. Я мигом вскочил. Не время разлёживаться! Бросил взгляд вниз и даже меня передёрнуло. Что бы там ни было: обрывки одежды, кожи, мяса… Всё это, перемазанными кровью и грязью, висело клочьями.

По-хорошему, следовало тотчас промыть рану и перевязать! Но не сейчас, когда чуть ли не на расстоянии вытянутой руки, заглатывая очередную жертву, щёлкал зубами такой "кашалотище".

Уже ставшим привычным движением, закинул плазмомёт за спину и неуклюже, припадая на одну ногу, бросился прочь, всё убыстряя и убыстряя бег.

Пока этот гад занят, нужно оказаться от него как можно дальше.

Проклятье! Зря я понадеялся на повреждённую ногу, бежать ещё можно, а вот отталкиваться… да ещё при таких длинных прыжках…

В общем, шлёпнулся, не долетев до островка, там, где по пояс, подняв тучу брызг. Да ещё поскользнулся, упав на колени. К счастью вовремя вскочил, не то б окунулся с головой. Итак весь грязью перемазался с головы до пят. Впрочем, мои спутники были не лучше. На солнце эта вонючая пакость ещё начала подсыхать, стягивая кожу… И вымыться негде… Так что видок у нас был ещё тот.

– Тебя можно поздравить? – усмехнулся Финистов, бросив взгляд на добытый мной плазмомёт.

Сил говорить уже не было, поэтому я лишь молча кивнул. Кэп хотел ещё что-то добавить и раскрыл было рот, но из него вырвался лишь жалкий сип, а сам офицер вмиг стал белее мела. Это было видно даже сквозь грязь.

– Мамочки-и-и! – завизжала рядом Ленка, которую буквально заколотило от страха.

Мать его, не дали мне отдохнуть! Девчонку на одно плечо, капитана на другое… теперь они поменялись местами. Да какая, нахрен, разница! Дёру, скорее, дёру… Ноги мои, ноги… а дальше сами знаете.

Вот только разорванная "топалка" не очень-то хотела слушаться. Скорость заметно упала… Наверное, в два, если не в три раза. Но и при таком раскладе я б от монстра легко убежал, если бы не две "поклажи" на моих плечах. А скакать с ними по кочкам становилось всё труднее и труднее, да ещё по незнакомому болоту.

Попробовать попетлять, как зайцу? А смысл? Тварь-то двигалась по прямой и, судя по приближающемуся плеску и тому, как всё сильнее и сильнее стала трястись Ножкина… пришлось её даже встряхнуть и сказать пару ласковых… Короче, развязка приближалась.

Пару раз перескакивал какие-то притопленные деревья, но сзади слышался только треск. Повисшая у меня на хвосте живая торпеда и не думала отставать. Хрена сделаешь, тут она была в своей стихии!

К счастью, болото кончилось… Вернее, не так… оно как бы раздваивалось. С противоположной стороны в него, как нож, врезалась каменистая отмель. Разумеется, прикрытая водой и мхом, но бежать стало куда легче.

Вот только… судя по громкому топоту и плеску… несущийся сзади монстр и не думал снижать скорость. Наоборот, только прибавлял. Видно на суше он тоже мог развить приличную скорость, пусть и на короткое расстояние. Гепард, мать его!

И когда тварь начала сопеть чуть ли не над ухом, а обе мои "ноши" задёргались,.. стараясь повернуться так, чтобы свешиваться назад как можно меньше… я решился на отчаянный шаг.

Прямо по курсу у самой "тропы" возвышалась тёмная, почти чёрная скала… Невысокая, где-то метра три с полтиной… Островерхая, как одиноко торчащий зуб дракона.

Поневоле вспомнишь о этих монстрах, когда один, похожий… хоть и размером поменьше… несётся за тобой во весь опор, надсадно дыша в спину, так, что волосы на голове шевелятся.

– Держись! – крикнул я своим "пассажирам", взлетая вверх по отвесной стене и отталкиваясь что есть силы.

Впрочем, мои предупреждения были излишни, и офицер и девчонка вцепились в мою куртку мёртвой хваткой. И как только в клочья не изодрали? Наверное, крепкая ткань попалась.

Кувырок назад через голову… Мать его! А классно получилось! Задний кульбит – кажется, так это называется. Там… в цирке.

Ха! А у меня тут своё представление.

Удивлённая до невозможности тварь, у которой добыча буквально испарилась из-под самого носа, так и застыла с разинутой пастью, задрав вверх голову.

"И чего она там собралась увидеть? Мы-то здесь!" – подумал я, шумно приземляясь у самого хвоста монстра. Тот, плюхнувшись на брюхо, уже было начал поворачивать голову, но я не стал ждать, лихо заскакав по его гребнистой спине.

Шаг, ещё, по спине, голове, носу… И вот я уже, перескочив через рог, хохоча во всё горло, несусь вверх по тропе, прыгая по уступам.

Хрен догонишь! Как я его вокруг пальца! Просто блеск!

– Лё-ё-ёшь, – тихонько захныкала над ухом Ножкина, – ты-ы про-осто сумасше-е-едший.

– Да ну? А что? Я вас разве не предупреждал? – не остался я в долгу и заржал ещё громче.

Прыг-скок, тропа… если можно так назвать эту череду каменных "ступенек"… свернула вправо, и мы очутились на небольшой площадке. Самое время перевести дух, а то я маленько… того… малость замумукался.

Кстати, а где образина? Вроде бы она хотела до нас допрыгнуть? Внизу слышался шум, щёлканье зубов, падали камни, но куда там…

Лазить по камням тварь не умела, но сейчас мы оказались на возвышавшимся над болотом "козырьке".

– О-о-ой-и-и! – взвизгнула глянувшая вниз девчонка, буквально кидаясь мне на шею и прижимаясь при этом всем телом.

Не-ет, в другой раз я б не против с ней так "пообжиматься", но только не сейчас.

– Бубух! – оглушительный плеск внизу подтвердил мои опасения.

Да и кэп справа, тоже успевший проявить любопытство, как-то опасливо жмётся к камням. Ох, не к добру всё это!

Отстранив Лену, которая… стоило мне её отцепить… вся покраснела, как маков цвет… Вся засмущалась… А чего, ей так даже больше идёт… Тоже заглянул вниз, уперев ступню в самый край обрыва, чтобы не упасть… и едва успел отдёрнуть её назад, когда буквально на ширине ладони сомкнулись огромные челюсти.

Новый "Бубух!" и вновь тварь взлетает, извиваясь всем телом, на высоту пятнадцати метров.

"Четырнадцать триста" – щёлкнул в голове педантичный "комп". Можно подумать, недостающие семьсот миллиметров что-нибудь решали…

Хотя нет, будь мы на полметра ниже, нас могли б и достать…

Нет, но как такая туша на две трети взлетает над водой? Наверное, потрясающее зрелище! Особенно со стороны… А не тогда, когда ты тут, вверху, на уступе в качестве приманки.

Монстр вновь с грохотом ухнул обратно в воду… Будь я на его месте, непременно крутнул бы головой, чтобы рогом смахнуть недостижимую добычу… Он не меньше полуметра, могло бы и получиться…

Блин! А почему я об этом так спокойно рассуждаю, будто не я тут в качестве добычи? Кто знает, насколько эта тварь разумна? Вот так, попрыгает, попрыгает, и вдруг у неё что-нибудь получится?

А отчего меня так трясёт? От холода или от страха? Да ну, не может быть!

О-о-о! Да это девчонка опять ко мне прижалась, а я уже привычно обхватил её за талию… Как будто так и надо…

– Ну что, Ленусик? – ласково спросил я, глядя в её большущие зелёные глаза, – Хочешь ещё покататься на лошадке?.. Тогда запрыгивай! – и повернулся спиной.

Очередной громкий плеск при падении гигантской туши ясно дал понять, что пора уматывать. И как можно скорее!

– Ты как, сам лезть сможешь? – спросил я капитана, пока девчонка ёрзала сзади, устраиваясь поудобнее, на ставшем уже привычным месте.

– Наверное, не-ет, – задумчиво протянул Финистов, глядя вверх.

Я тоже задрал голову. М-да-а, почти вертикальная стена. Больше четырёх метров, а потом надо взять влево. Перепрыгнуть. Затем по щели вверх… там вроде бы какой-то козырёк. По нему вправо… Дальше ни черта не видно.

– Что с рукой, – спросил у офицера, баюкавшего свою правую кисть, и, не дожидаясь ответа, уверенно завладел ею.

Кэп зашипел, как кот, попытавшись выдернуть руку, но не тут-то было. Я надавил, чуть повернув запястье, прошёлся по косточкам. Вроде, всё на месте, переломов нет.

– Спрашиваеш-шь, – заскрежетал зубами мой собеседник, возвращая обратно свою собственность.

М-да, что бы там ни было, но кисть опухла, лучше показать врачу, а не такому коновалу, как я. И как ему лезть с такой рукой? Я вновь взглянул вверх.

Хреново! Тут опытному альпинисту лучше со снаряжением, хотя есть экстремалы… вроде меня…

Взлетевшая ввысь "кабина глайдера" опять громко заклацала челюстями, задев выступ. Посыпались камни, девчонка взвизгнула, офицер отпрянул к скале.

Хорошее напоминание, что времени на раздумия нет.

– Держись, я быстро! – бросил я кэпу, начав восхождение.

Несмотря на то, что у меня на закорках сидела девица, взлетел я, как на крыльях. Ещё бы, одна ноша – не две. Если б ещё не нога…

Дальше двигаться стало и вовсе легко – по тропе вдоль склона, а потом по ложбине, меж двух пиков… Вообще, как по Бродвею.

Я, особо не напрягаясь, ровные участки пробегал трусцой. Всё-таки надо поторапливаться. Кто знает, куда нас эта кривая тропа выведет? Может, потом придётся петлять и петлять?..

"Или не придётся?" – задумался я, когда неожиданно скала оборвалась и мы оказались на краю обрыва.

– Как красиво! – воскликнула над ухом моя "всадница".

Да-а, что тут добавить? Нашему взору предстала небольшая вытянутая долина, с трёх сторон окружённая скалами. Чем-то похожая на ту, по которой я совсем недавно нёсся сломя голову, удирая от крокодила. Только эта была покрыта не болотом, а самым настоящим лесом.

Невозможна передать словами, но под лучами светила и деревья, и скалы переливались яркими красками, самых неожиданных оттенков. Тут были и алые, и багровые, и оранжевые тона… Странно и очень необычно для унылых грязно-бурых пейзажей Агрия.

А что за шум? Прислушался… Точно! Внизу журчала река… или ручей. Но не только… Неужели водопад? Даже два… тот, что слева, скрывало ущелье. А справа? Отсюда за выступом было не разглядеть. Но, по-моему, внизу играла радуга. Такое бывает. От водяных брызг.

– Ножкина? Лен?!

– Что?! – встрепенулась та.

– Ты эту местность хорошо знаешь?

– Какую?

Блин! У кого я спрашиваю?! Принялся выяснять… М-да, тяжёлый случай.

– …Мы бегали только по тропе, любое отклонение с маршрута было запрещено!

"Хреново!" – похоже, я произнёс это вслух или очень громко подумал.

– Может быть "Сокол" знает? – участливо спросила Ленка, когда я её "сгружал" на камень.

Не всё ж ей верхом сидеть!

– Сокол? Что ещё кто?

– Ну-у, Финистов. Мы так его меж собой прозвали. Только ты ему не говори. Это – секрет.

– Почему это? У вас что, против него заговор?

Оказывается – нет, не один я даю преподам кликухи. Есть индивиды и поизобретательнее.

– Так почему – "Сокол"?

– Сказка есть такая – "Финист – Ясный Сокол". Её всем детям показывают. Неужели не видел?

– Да нет, – мотнул я головой, – Не только не видел, но даже не слышал.

– Странно.

Да чего тут странного, когда вся моя прежняя жизнь, как одна большая сказка!

– Потом расскажешь про ваших командиров, а пока я тут гляну, что да как, – напутствовал я… то есть намествовал… в общем, сообщил девчонке, что осталась дожидаться меня, сидя на камне, а сам побежал по тропе, разведывая дорогу.

Не с грузом же за плечами мне мотаться…

Оп-па! Моя дорога неожиданно оборвалась. Дальше шла вертикальная стена. Даже не так… как это называется у альпинистов?.. С отрицательным уклоном. Тут и одному не просто спуститься, а уж с "седоком" тем более… Хотя…

Ладно, сперва посмотрим, как оно с другой стороны. Я быстренько вернулся назад… девчонка была на месте, там, где я её оставил… и проследовал в противоположную, левую сторону.

Хреново! Спуск здесь был куда более пологим, но дальше откос обрывался. Видны были только торчащие острыми клыками каменные зубья.

Блин! Задумавшись, беспечно ступил на каменную осыпь, едва не поехав по ней, как на лыжах. Ноги быстро заскользили по катящимся камням, но я, резко извернувшись, в три прыжка, помогая себе руками, взлетел обратно на твёрдую площадку. А за спиной уже грохотала катящаяся вниз небольшая лавина, которая всё набирала и набирала силу.

Потёр лицо, а потом и отяжелевшие от налипшей грязи веки тыльной стороной ладони. Взмокнуть не взмок, но стало как-то не по себе. Всё-таки в горах вот так, по-серьёзному первый раз. Раньше лазить не доводилось. А я ведь даже ни к чему такому не готовился! Очередная досадная оплошность.

Впрочем, и опытные альпинисты иногда гибнут, совершая ошибки. Оттого и ходят в связке. Горы они такие, пренебрежения и фамильярности не любят… А мне тут с кем на подстраховке? С Ножкиной? Или Финистовым?

Кстати, как там "Ясный Сокол"? Его, часом, того… не съели?!

– Эй, ты чего? – встряхнул я девчонку, которая, вся скрючившись, тряслась, дрожа, как осиновый лист. – Напугал кто?

Тут же стал "сканировать" окрестности. Да нет, ни одной живой твари, иначе бы я её тут одну не оставил.

– Х-х-хол-лодно, – едва слышно прошептала девчонка, судорожно обхватывая себя руками.

Разве? Не-е, ну немного прохладно. Градусов десять, так не минусовая ж температура! "Восемь и три сотых градуса Цельсия" – услужливо подсказал внутренний "термометр". Вот, и я говорю! Правда… этот пронизывающий ветер, да ещё и светило, как назло, скрылось за непонятно откуда набежавшими тучами.

– Погоди, разве ваша одежда не "барьер"? – потрогал я ткань.

– Не-е-е-а. Мы ж не спецназ, – шмыгая носом, протянула Ленка и закашлялась.

– А бельё у вас тоже хрен чего?

– Эй, убери руки! – принялась она "обороняться", – Нормальное оно, тебе что за дело?!

– Да вот, хочу полюбоваться, когда ты начнёшь танцевать стриптиз.

– Что, прямо здесь?! – глаза моей собеседницы стали квадратными.

– А что такого? Мало места? Или шеста не хватает?

– У меня ж нога болит.

– А если б не болела? Станцевала б?

Пару мгновений моя собеседница хлопала глазами, прямо на глазах краснея, как маков цвет, а потом фыркнула, как рассерженная кошка:

– Иди ты! Дур-р-рак!

Разозлилась? Ну и хорошо, зато уже не трясётся.

– Хватит дуться и хныкать, сейчас будем спускаться!

– Я не дуюсь, – буркнули над ухом.

– Вот и хорошо.

Я рванул вправо по уже знакомой тропе. Вот и знакомый обрыв…

– Держи-и-ись! – крикнул, сигая с него вниз.

Глава 7

Не-е, я ж не в саму долину. Там внизу был каменный выступ. Нормальная площадка, даже побольше той, на которой я оставил Финистова…

Ух, как свистит в ушах ветер… Громко… но как-то странно…

"Мать его!" – выругался я про себя, когда "свист ветра" сзади охрип и закашлялся. Это ж Ленка воет! И чего это она? Тут же не высоко, всего метров двадцать… "Двадцать два ме…" – "всплыло" в мозгу.

"А-а, иди ты!" – шуганул я навязчивый "комп".

– Хлоп! – я приземлился точно в середину "аэродрома".

И правильно, я ж прыгал не абы куда, а, на миг зацепившись за "козырёк", точно задал направление.

– Шлёп! А-а-а! – это моя "всадница".

Сперва десантировалась на пятую точку, а потом едва не свалилась с уступа, но я, вовремя поймал её за шкирку.

– Я ж говорил, держаться надо крепче! – рыкнул я на неё.

Там внизу ещё метра три, а потом осыпь под уклон… Если не убиться, то что-нибудь сломать можно точно!

– Пси-их! Ты… ты просто сумасшедший! – захныкала девчонка.

Ну вот, её тут спасают, а она…

– Сиди тут и никуда не рыпайся! – на всякий случай строго наказал я, а сам полез по отвесной стене.

Хм-м, как будто со своей больной ногой она могла куда-то деться.

Странно, не думал, что восхождение мне дастся так легко, да ещё и с больной ногой…

Блин! Стоило только о ней подумать, лишь чуть-чуть "прислушавшись" к ощущениям, как так заныло и засаднило, что аж мозги собрались в кучу. Вновь пришлось безжалостно глушить сигналы, посылаемые травмированной конечностью.

Сколько я ещё протяну? Обычно сразу делал перевязку, зашивая, где надо, и подлатывая. Но тогда вся "медицина" была под рукой, максимум в двух шагах… далеко от дома я старался не удаляться. А сейчас? Как-то вся эта "цивилизованность" на меня отрицательно действует.

Кстати, а что так приятно холодит ноги, а то в этих ботинках они, как в парной? Того и гляди сварятся вкрутую, зато сейчас… Пригляделся…

Мать его! Подошв-то нету! Как же так?! Где я их успел посеять?!

Всё! Понял! Вот гадство! Я-то приземление выдержал… не велика высота… и площадка подо мной… что камням сделается… и даже девчонка… она ж на мне верхом… с ветерком прокатилась… Ленка мне должна быть благодарна за бесплатный аттракцион, покруче американских горок… А она орёт, как резанная…

В общем, все выдержали, а ботинки всмятку… вернее, их подмётки. Эх, надо было снять берцы! Но кто ж знал? Они ж казались такими прочными…

Даже реклама есть: космопех Содружества… этот… афро-американец… америкос, наверное… хотя теперь и в европейских странах таких полно… разувается и плюхается покимарить. Тут "Вжик-к! Хрясь!" – подъезжает танк. Негр успевает вскочить и схватить плазмомёт, а ботинки попадают под гусеницы. Пехот на танкиста с кулаками, тот нехотя отъёзжает, а горе-космопех, как ни в чём не бывало, напяливает свои "лапти" и с гордым видом удаляется.

"Наши берцы "ХХХ"… "Три Икса"… – самые крутые во вселенной!"

Уж врали б, да знали меру! Хрена ж тогда мелочиться, посадили б на свои "валенки" глайдер. Ну и что, что под ним при посадке порой камень плавится? Дурить людей, так дурить!

Выскочив на уступ, с которого был хорошо виден стоявший внизу Финистов, я решил избавиться от болтавшихся на лодыжке обрывков кожи. С трудом разодрал один… он на удивление оказался прочен… наверное, проще было расшнуровать… да так и застыл с куском кожи в руке.

С шумом вылетевший из воды монстр… и не лень же ему скакать, другой бы на его месте уже б давно оставил свою затею… неожиданно врезался носом в козырёк… Или таков был его план? И не жалко ему собственной морды? Тогда ему можно только…

Мать его! Каменная площадка обломилась наполовину, а оставшийся на ней кэп буквально распластался по скале, чтобы не упасть. Вот кому нужно сочувствие, а не злобной твари.

Запустив в болотного гада обрывком ботинка… который тот ухитрился заглотить прямо налету… кинулся на помощь офицеру. Тот еле успел взобраться мне на закорки, когда крокодил прыгнул вновь.

В этот раз гадина поступила точно так, как я и предсказывал: подскочив как можно выше, крутанула своей огромной башкой, в которой, как оказалось, были не только кости, но и мозги. Это я с места, без разбега сумел подпрыгнуть на полтора метра с седоком за плечами. Попробовал бы сделать подобное кто-то из обычных людей.

Не задерживаясь более ни минуты, я буквально взлетел по скале, уже сверху запустив в монстра остатком второго ботинка. Тот тоже в момент исчез в пасти твари, которая, видя, как добыча уходит прямо из-под носа, недовольно заверещала.

– Ты ещё заплачь, мать твою! Своими грёбаными крокодильими слезами! – не сдержавшись, крикнул я вниз с обрыва.

– Как ты его! – засмеялся Финистов.

Я поддержал офицера, и через минуту мы оба хохотали, как сумасшедшие… Наверное, это было нервное.

– А где Ножкина? – отсмеявшись, наконец произнёс офицер.

– Там осталась, на уступе. – мотнул я головой в сторону утёса, с которого мы "десантировались", – По дороге расскажу… Да, капитан, ничего, что я так, по-простому?

– Пока мы вдвоём, можешь на "ты". Всё-таки, ты мне жизнь спас. Спасибо тебе, парень, – кэп было протянул правую руку, но вовремя опомнившись, сменил её на левую, – Не по правилам, но ты уж не взыщи, – я с готовностью пожал крепкую ладонь, стараясь сильно не стискивать.

А то ходить бы ему с двумя повреждёнными кистями. Хорошо, хоть ноги целы.

– Прибавим ходу? – вопросительно взглянул я на попутчика.

– Нет, уж лучше давай не спеша. Здесь полно камней, боюсь повредить ногу, а то двоих тебе не утащить, – не поспоришь, тут он был абсолютно прав, – Идти далеко?

– Не очень, – я принялся объяснять, показывая рукой, а заодно и рассказывая о нашей с Ленкой Одиссее.

– Капитан, а то, что на нас накинулись твари – это обычное дело?! – задал я мучивший меня вопрос.

Нет, я, конечно, понимаю, кросс, испытания, экзамен… Но монстры-то были самые настоящие, не виртуальные, не игрушечные и не дрессированные! Или это была игра на выживание? С ребятнёй?! Что-то не верится!

– А я всё думал, когда ты спросишь?!

В ответ я лишь хмыкнул.

– Вообще-то такого не должно было быть, да и не было никогда раньше!

– Тогда как же…

– Не перебивай, лучше послушай!

Я предпочёл заткнуться. Информация была жизненно важна, видно не всё тут доверяют Сети. Впрочем, так и должно быть…

А Финистов, меж тем, продолжал:

– Трасса периодически проверяется. Ведь тут сдают экзамены не только кадеты, а и космопехи, полиция, офицеры, только длина маршрута разная. У десантуры он идёт почти по всему ободу Чёртовой чаши. Снаружи и внутри.

Какой чаши?.. А-а-а…

– По краю впадины? – догадался я.

– Ну да. А перед каждым испытанием по трассе проходят охотники,.. – продолжил кэп свои объяснения.

Молодцы, если так… Пусть не спецподразделение, а частная контора, людям тоже жить как-то надо.

– А охотники наши или из Содружества?

– Конечно наши, кто ж пиндосам доверит у купола шариться!.. То есть это… я не то хотел сказать…

– Да я понял. Кто ж их любит.

Офицер окинул меня пристальным взором.

– Так ты трепаться не будешь?

– Зачем? – недоуменное пожатие плеч.

Несмотря на то, что к представителям Содружества отношение было не очень, открытая неприязнь не поощрялась. Одно дело идеологическая борьба, столкновение мировоззрений, духовных скреп и тому подобного, другое – прямые оскорбления в адрес отдельных лиц… У нас всё ж таки не война!

Вот и Мара, порой, как начнёт костерить "всех этих педиков", а потом:

– Ты только нашим, из экипажа не говори, – а потом махнёт рукой, – А-а-а, нахрен! Делай что хочешь! Семь бед – один ответ!

А мне чего, я нем, как могила, – примерно так я и ответил Финистову.

Немного помолчали.

– А в этот раз? Охотники трассу проверяли?

– Лёш, ей богу, ты – как ребёнок?!

– Чего?! – мои глаза распахнулись во всю ширь, едва линзы не вылетели.

– Блин! Успел позабыть, сколько тебе лет! А честно, сколько?

– Четырнадцать недавно исполнилось, пошёл пятнадцатый.

– Нихрена! Из вундеркиндов, значит?!

– В смысле?!

– Экзамены сдаёшь досрочно. Тут некоторым кадетам давно в армию пора.

– А у меня один год жизни идёт за два, а то и за три! Так что я, наоборот, подзадержался!

Капитан вновь задумался.

– Так что там с рейнджерами? – вновь спросил я.

– Как ты их назвал?

– Рейнджерами… А что? Что-нибудь не так?

– Нет, просто не любят они чужеродных словечек, предпочитая звать себя егерями.

А "егерь" – это что, исконно русское слово? Впервые об этом слышу. Впрочем, со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

– Так всё-таки, они… эти самые егеря… проверяли маршрут или нет?

– Лёш, откуда ж мне знать?! Я же не начальник училища и не его зам, а всего лишь командир кадетской роты. Понятно?

– Ясно. А сам-то как думаешь?

– Могли никакой охоты и не проводить.

– Так чего, у этих… егерей оружие тоже забрали, как и у тебя.

– Не-е, с этим у них строго. Да и сами охотники с неисправными "стволами" за купол ни шагу. Твари могут сидеть прямо за порогом.

– Да, ну-у? – не поверил я, и кэп рассказал одну историю…

Я б лично за её достоверность не поручился!

Короче, один работяга с космодрома… а может, с одной из посадочных площадок… центрального купола или какого-то другого, офицер точно не знал… вышел по нужде, отлить.

– Что, прям на взлётное поле?

– Да ты что! Что он, дикарь какой? Завернул за корпус глайдера…

Час от часу не легче. Это что, верх цивилизованности?

– Там много таких стоит, бесхозных.

– Ничьих?

Может, и мне одним разжиться… или парочкой? Если неисправен – отремонтирую.

– Ну да. Там много таких стоит, сломанных и полуразобранных. Ты ж в курсе, как это бывает… Хотя, откуда тебе знать!

И Финистов принялся объяснять, как всё происходит: сперва старьё отправляют в ремонт. Запчастей, как всегда, не находится…

– Нахрена компаниям их выпускать? Если все будут ремонтировать старое, то кто ж станет покупать новые модели?

Всё верно – бизнес! Вот и с машинами так же: сначала в ремонт, потом на запчасти, а дальше то, что останется догнивает себе на задворках площадок или рядом со взлётными полями.

– Поня-ятно, – понимающе кивнул я, – А чего их не утилизируют?

– А нафига? Ты разве не знаешь закон Карнеги?

Новое пожатие плеч.

– "Стоит какую-нибудь деталь выкинуть, как она сразу понадобится", – процитировал кэп.

Я откопал в закромах памяти эту шутку юмора. Почему-то там такого изречения не было. Может, его придумал другой хохмач?

– Поэтому старые корпуса и не режут, хотя всё, что можно, с них уже давно поснимали. Ещё могут понадобиться стойки, рёбра переборки… Не на Земле ж их потом заказывать!

Ну-у, тогда этот хлам будет валяться вечно, пока полностью не сгниёт.

– Так что случилось с тем… хренманом… который… ну-у, это-самое…

– Чего? Да ничего хорошего. Шасть он за "железку", а там – монстр.

– Сожрал мужика?

– Нет, не успел. Охрана набежала, тварь замочили, малого отбили, но руку он потерял.

– Как так? Совсем? Есть же регенераторы?!

– На любом оборудовании ещё надо уметь работать. Те олухи, что сунули бедолагу в саркофаг, должны были сперва убедиться, что в ране нет инородных предметов.

– И что, руку пришлось отрезать?

– Нет, зато потом долго лечили, да так и не вылечили.

– Есть же проверенные стопроцентные методики, вот в Содружестве…

– Так то у пиндосов, а это у нас, – с горечью вздохнул кэп, – У них за деньги звезду с неба можно достать! Только плати!

– А у нас что, нельзя? А как же страховка? Или она ему не полагалась? Он же на службе? Или как? – я не на шутку разволновался.

Было отчего. Пообщавшись с цивилизованным обществом, я уже успел понять, что на информкристаллах можно прописать что угодно, а как дойдёт до практики… Мигом все законы и правила становятся очень растяжимыми. А уж о коррупции, царящей в Российской империи на Западе не писал только совсем уж ленивый. Неужели на самом деле всё ещё хреновей?!

Навострил уши. Что скажет собеседник? Но тот лишь скосил взгляд себе на грудь… на её левую половину…

Мать твою! До меня дошло! Всё происходящее с нами пишется! Как я мог позабыть?! Какая уж тут нахрен откровенность, мы и так успели наговорить много лишнего… Хотя… императора и его окружение не ругали, прямых командиров и начальников… вроде тоже… Ну и ладно! А в остальном… Мнение верноподданных на то и существует, чтобы выявлять и устранять недостатки… когда это кому-то требуется.

– Нам сюда новейшего оборудования не присылают. Мы ж тут того… ограниченный контингент.

Понял, не дурак. Короче, представительство России тут – чёрная дыра в имперском бюджете. И пользы никакой и бросить нельзя. Престиж державы и всё такое…

– Выходит, тесное сотрудничество с пиндосами… то есть с представителями Содружества… не практикуется?

– Не особо, – отрезал офицер, посмотрев на меня, как на умалишённого.

Во мля! Так тут чего, холодная война?! А мы с Марой?! Что, как партизаны во вражеском тылу?!

Проклятье! Вернусь на "Ледлоу", нужно будет срочно "провентилировать" этот вопрос. А то я как-то расслабился: далёкая планета, форпост человечества, казалось бы, все люди – братья, должны действовать сообща… А оно вон как!

– Далеко ещё? – прервал мои размышления Финистов.

– А?

– Где Ножкина?

– Вон за тем уступом, – махнул я рукой, погруженный в собственные мысли.

Попасть с одной войны на другую, хоть холодную, хоть горячую – было совсем не тем, чего мне хотелось там, на Хироне. Хотя… Возможно всё не так страшно. Поживём – увидим.

– Где она? – вновь закрутил головой кэп, когда мы очутились на самом краю обрыва.

– Да вон же! – свесившись вниз, ткнул я пальцем в пристроившуюся на площадке одинокую фигуру.

– Мать его! – не смог скрыть своих эмоций капитан, – Как же она там очутилась?!

– Не вопрос, сейчас покажу! – с готовностью отозвался я.

– Ну что, уселся? – переспросил в очередной раз, когда офицер взобрался мне на закорки.

– А это не опасно… вот так?

– Сейчас проверим, – "успокоил" я его, – Держи-и-и-и-сь! – и сиганул с обрыва.

– У-у-у мля-я-я! – диким голосом взвыл я, приземляясь на больную ногу.

В глазах всё помутилось, а ругательства застряли в глотке. Как же больно, мать его! То есть, мать её!

Ножкина-хромоножкина, она мозгами точно отморожкина! Угораздило ж её именно в этот момент вытянуть свои "копыта" во всю длину. Затекли? Я бы это исправил… на всю оставшуюся жизнь! No problem! Больше протягивать было б нечего!

Хоть я не асфальтовый каток и не механический молот, но с двадцати метров… моими ступнями… по её вытянутым лапкам. Всё равно, что положить их на наковальню, а потом сверху кувалдой… двухсоткилограммовой. А затем аккуратненько смести в кучку образовавшуюся костяную муку… вернее нет… соскрести с камней получившийся мясокостный фарш.

Думаете, преувеличиваю? По-моему – нет. Кости разнесло бы вдребезги… Ясное дело – не мои. Фиг бы потом их кто собрал обратно… так, как было. Это тебе не пазл.

К счастью для дурочки, левую "топалку" я поджал, а правую отвёл чуть в сторону… попав ею на самый край площадки.

– Хрясь! – раздался громкий треск.

Твою мать! Неужели сломал ногу?! Как же я теперь?!

В следующий миг понял, что лечу. Не выдержав повторного издевательства, самый край каменного козырька обломился, и мы с Финистовым, перекувырнувшись в воздухе загремели с обрыва под звуки фанфар… если таковыми, конечно, можно считать нашу отборную матерную брань и дикий визг Ленки.

Надо отдать офицеру должное, он вёл себя молодцом, грамотно. Если в полёте, несмотря на больную руку, повис на мне, вцепившись руками и ногами… хорошо хоть не зубами… как клещ, то стоило нам только коснуться каменной осыпи, мигом отцепился… дальше мы летели отдельно, кувыркаясь по склону … Не то, что эта пигалица малолетняя! Я ж её держать не мог – руки должны быть свободными, а то мало ли. Вот как сейчас.

Изловчившись, вскочил на ноги и дальше заскользил по катящимся камням, как на лыжах.

Блин! Как подошвы-то нагрелись, того и гляди задымятся. Вылетев на берег ручья, прыгнул в ледяную воду, погрузившись по щиколотку. Странно, что пар не повалил.

У-у-у! Како-ой к-айф!

Чёрт, а что там так чешется? Приподнял ногу… Одну, потом другую. Поскрёб их ногтями. Шкура поползла клочьями. В точности, как на Хироне – омертвевшая кожа с грязью. В той естественной парилке она не дубела, как теперь, когда я добрался до цивилизации. Надо почаще себе "сауну" устраивать.

– Ножкину забирать будешь? – спросил кэп.

– А, может, ну её, пусть там сидит… надоело на себе таскать и слушать её нытьё.

– Так группе кросс не зачтут, – удивлённо уставился на меня Финистов.

– Да и фиг с ним! Они мне что, родные? В следующий раз сдадут!

– Даже не знаю, – покачал головой офицер.

– Ладно, не переживай, сейчас заберу девчонку, только передохну малость… Кстати, а куда нам теперь идти?

– Сперва нужно выбраться из долины, – принялся объяснять капитан.

– Это понятно, а дальше?

– Как продерёмся через дебри, сразу попадём на тропу. Можем даже опередить группу.

– Да ну?.. А сквозь чащу зачем лезть? Не проще ли пройти по берегу ручья или по его руслу?

– По долине, согласен, самый удобный путь, но потом речка уходит вправо, а нам лучше держаться прямо.

– А где финиш?

– Там, – махнул кэп влево, где возвышалась огромная гора.

– Так может, нам лучше туда и свернуть.

– И продираться сквозь лесные дебри? Лучше из них побыстрее выбраться, а потом беспрепятственно двигаться проторенным маршрутом.

Что ж, тут он был прав на все сто.

Подняв голову, я посмотрел вверх, на оставшуюся на уступе девчонку.

Снять её оттуда оказалось не так-то просто. Съехать по осыпи было легче лёгкого, а вот подняться… Пришлось взять значительно левее, к самому водопаду… красивое оказалось место, небольшое озерцо, пляж… Прямо зона отдыха.

Когда слезу, непременно искупнусь. Надеюсь, тут никаких крокодилов не водится. Во всяком случае, я их не углядел.

Ладно, это всё – потом, сперва девчонка!

Добраться до неё оказалось не так уж и сложно. Вот только больная нога стала саднить. Болеть не болит, а так… ноет. Противно и изматывающее. Поскорей бы завершить эту спасательную операцию и заняться раной всерьёз.

В принципе у меня никаких нарывов и воспалений не бывает, но мало ли. Что у твари может оказаться на зубах? Трупный яд, например, или ещё какая-нибудь дрянь. Не похоже, чтобы этот "крокоидол" чистил зубы перед едой, да и после тоже!

– Ну что, готова? – спросил я, девчонку, ставя её на ноги… вернее, на одну ногу

– К чему? – поджав губы, вытаращилась та.

– Ко всему… Будем прыгать.

– А может, не надо.

– Надо, Лена! Надо! – перековеркал я известную фразу, подхватывая девчонку на руки.

Нефига ей делать сзади, а то отцепится опять в самый неподходящий момент.

– Держись крепко, – бросил я ей, обнимая за талию и за… то, что пониже.

Хум-м! По-моему, Ножкина поняла меня слишком буквально, обвив тело ногами и обхватив руками за шею так, что я уткнулся подбородком аккурат во впадину между её грудей. Хорошо, что они были маленькими и аккуратными. Были б побольше… и задушить недолго… Ну да ничего, ещё отрастут, какие её годы… Блин! Что-то я не о том думаю…

Попытался изменить положение головы, чтобы хоть нормально дышать. Девчонке моё ёрзанье не понравилось… или наоборот… но она дёрнулась всем телом. Раз, потом другой. Пытаясь не упасть, сделал шаг вперёд, потом ещё… Задрал голову, чтобы глотнуть воздуха, и встретился взглядом с Ленкой… Какая же она… а какие у неё глаза… А в следующий миг понял, что падаю.

– А-а-а! – заорали мы почти одновременно, летя вниз головой с обрыва.

Хорошо, что я всё-таки успел перекувырнуться, чтобы приземлиться… Мать его!.. опять на всё ту же многострадальную больную ногу. Надо срочно с ней что-то делать! А то саднит, мочи нет! И мозги из-за неё не работают.

Как такое может быть?.. Как уже говорил, боль полностью "отключить" нельзя. Так уж устроен человеческий организм… Да и не только людской, а любой живой… Те клетки, органы, части тела, от которых в нервную систему перестают поступать сигналы, считаются мёртвыми.

Во всяком случае, моё тело устроено именно так. Стоит "отключить" какую-то часть нейронов и нейроглиальных клеток на продолжительное время, как они сразу начинают отмирать. Следом прекращаются подача крови и обмен веществ. Короче, часть тела… в данном случае – нога… стремительно атрофируется. Затем засыхает и отваливается, чтобы вместо неё через месяц-другой выросла новая. Ещё лучше прежней.

Только раньше я, пусть при серьёзно повреждённой, но вполне целой и жизнеспособной конечности, таких экспериментов не проводил. Ну-у, чтобы сознательно её загубить, а потом ждать, что будет дальше. Нет, скрывать не стану, дури у меня много, но не настолько, чтоб гробить собственный организм. Он мне ещё понадобится.

Так вот… А-а-а, я ж не сказал про мозги!.. В общем, раз приём и передачу нервных импульсов "отключить" нельзя, приходится их "глушить". Электрические разряды проходят, как и прежде, но их мощность и частота падает во много-много раз… Мозговой комп "виснет".

Отсюда неприятный побочный эффект: "шарики" с "роликами" начинают медленнее "крутиться", "соображалка" начинает "тормозить", давать сбои. Хотя, ничего фатального. Так, мелкие, досадные промахи…

Вот как сейчас, когда я, оступившись, полетел вниз вверх тормашками… да не один, а в обнимку с Ножкиной.

Нет, чтобы отпустить меня, девчонка, наоборот, впилась, как клещ. Не оторвёшь. Сжавшись, вдавила меня в свои "буфера"… хорошо, что я вовремя перешёл на кожное дыхание, а то наверняка бы задохнулся… Не, я всё понимаю, романтичная смерть в объятиях юной девушки… возможно девственницы… кто ж из мужчин будет против… Имеется в виду – настоящих…

Я б тоже не отказался… лет этак через двести… а может, и триста… точно не знаю. В общем, когда уже буду ни на что этакое не способным (только красиво уйти из жизни), глубоким старцем.

А пока ещё рановато. К тому же, когда ты кувыркаешься вниз по склону, о женских прелестях как-то не думаешь.

– Бу-бу-бу, – несколько раз порывался произнести я, что должно было означать: "Лена, пусти", "Ленка да отпусти ж ты меня!" и "Пусти ж, мать твою!"

Всё без толку!

Ничего не оставалось, как сгруппировавшись, лететь кубарем дальше до самого финиша.

Хорошенько разогнавшись, остановились мы лишь у самой кромки озера, и, вытянув правую ногу, я смог коснуться пальцами его ледяной поверхности.

– Да отцепись же ты! – рыкнул я, с трудом отдирая от себя судорожно вцепившуюся девушку.

– Мне больно! – шмыгнув носом, воскликнула она, – Всё тело болит, и колени, и локти! – и разрыдалась.

– Нужно было сразу меня отпустить, – недовольно буркнул я.

Мало ей своего центнера, так ещё с двумя моими решила покувыркаться.

– Лёш, что ты к ней прицепился?! – вступился за свою подчинённую Финистов.

– А чего она! Вот вы… господин капитан… сразу от меня "отлипли"… А эта… вцепилась, как клещ… Их что в корпусе, ничему не учили?

– Чему? Прыгать с крыши десятиэтажного дома? Да кто вообще на такое способен, да ещё с двукратным грузом? Это ты у нас один такой уникум. Мастер… безпарашютного спорта.

– А вы?

– А что я? Космопехов сперва учат "на земле" – десантироваться с самолётов и вертолётов. Лишь потом мы "переселяемся" в "родную стихию"… Пришлось прыгать и без парашюта… несколько раз… с низко летящего вертолёта. Высота – три-четыре метра, не больше. Однажды, правда, нас "задрали" до пяти… тогда один парень ногу сломал… но чтобы вот так,.. – он покачал головой.

– А с глайдера прыгать доводилось? – мне стало интересно.

– На сверхзвуковой скорости? Шутишь?! Ты про воздушные потоки что-нибудь слышал?

– А при малой скорости? В Содружестве ж есть специальные подразделения.

– Так у них экзоскафы специальные, с программой… Даже если дес теряет сознание, его скаф приземляется сам. Даже если хозяин не успел прийти в себя от порции стимулятора, которую тоже впрыскивает умная "железка".

Прямо в отключке? Круто!

– А у нас такие есть? Скафандры? – спросила немного оклемавшаяся Ножкина.

– Должны быть, – уверенно кивнул Финистов, – но только у особых спецподразделений. Очень уж они дорогие и ненадёжные.

– Серьёзно? И в чём же их недостатки? – заинтересовался я.

– Чем сложнее система – тем больше вероятность сбоя, – нахмурив брови, изрёк капитан азбучную истину, – Можно в самый неподходящий момент остаться с голой,.. – запнулся он в последний момент, взглянув в сторону Ленки, которая при этих словах покраснела и хихикнула, – …В общем, безоружным.

Короче, как сказал немецкий генерал в фильме про Штирлица: "Этих болванов-америкосов погубит их же техника"… Хм-м, а ведь в этом есть смысл!

– А ты сам с глайдера на малой высоте прыгнуть сможешь? – неожиданно спросил кэп.

– В таком чудо-скафе?

– Ха! В нём и дурак прыгнет.

Фиг его знает…

– Человеку это по силам?

– А ты разве человек? Вон с каких высот сигаешь. Да ещё на голые камни. Любой другой,.. – встретившись взглядом с испуганно вытаращившей глаза Ножкиной, офицер неожиданно замолчал, оборвав себя на полуслове.

– Капитан, вы действительно хотите это знать? – едва слышно проронил я, – Ладно, пойду – искупнусь! – решительно заявил, сдёргивая на ходу одежду.

Глава 8

Хм-м, вода оказалась не такой уж и ледяной… градусов десять. "Восемь целых, двенадцать сотых", – подсказал "комп". Опять он за своё! Я ж, вроде, не спрашивал?.. "А-а-а, ладно… Может, эта клятая щепетильность спасёт мне когда-нибудь жизнь", – махнул я рукой на самоуправство своей составной части и вынырнул на поверхность прямо под самым водопадом. Ух-х, хорошо!

Три гребка и я снова там, где оставил своих попутчиков. Сидевшая рядышком с самым заговорщицким видом "сладкая парочка", при моём появлении сразу же смолкла, настороженно поглядев в мою сторону.

"Шушукаются о чём-то за моей спиной? Проклятье! Надо было подслушать, а то мало ли…", – мелькнули в голове запоздалые мысли. – "Придётся держать ухо востро", – решил я, снимая трусы и тщательно полоская их в воде.

– Лёшь! – тут же окликнул меня Финистов, – Ты бы хоть постеснялся!

– Чего? – не понял я.

– Голышом… Трясёшь тут своими… причиндалами…

Даже не собирался… А что до колена, так у меня ноги короткие…

– Вон, Ножкину в краску вгоняешь!

– А ей-то чего завидовать? – удивился я, возвращая труселя на место.

– И вовсе я не завидую! – возмутились фифа.

– Тогда чего взглядом косишь? Зрение испортишь. Нефиг на голых мужиков заглядываться!

– Больно надо! – фыркнула девчонка, задрав подбородок, и отвернувшись уже по-настоящему.

– Слышь ты… "мужик"… ты хоть голых женщин когда-нибудь видел… В смысле, живьём? – усмехнулся кэп, покосившись на Ножкину.

Я тоже перевёл взгляд. Со спины выражения лица видно не было, но положение тела белокурого создания, наконец сбросившего опостылевшую каску, являл миру образ – "невинная дева устремила свой взор вдаль"… Вот только как быть с бурей чувств, клокотавшей у неё внутри, и навострёнными ушками, ловившими каждое слово… Да что там, каждый звук.

– Это что, экзамен на сексуальную грамотность?.. Вы б, господин капитан, лучше помогли ногу перевязать, – продемонстрировал я рану попутчикам.

– Ох, ё-ё-ё! – прокомментировал увиденное кэп.

– Мамочки родные! – подхватила обернувшаяся девчонка.

– Как же ты с такой хренью бегал?!

Как, как… Жить захочешь – побежишь!

Честно говоря, не знаю, что их так удивило? Ну "погрыз" меня "крокоидол" слегка… зубищ-то у него дохрена. Так что ногу ниже колена он мне разодрал не хило… Одного взгляда было достаточно, тряпки-то висели клочьями… Мясо… местами… тоже. Просто из-за грязи ничего было не разобрать. Да я и сам не знал, что там творится, нужно было срочно уносить ноги.

Было б что-то серьёзное, я бы бегать не смог. А так даже клочка мяса не выдрали, а располосованное… только вставить на место, само зарастёт.

– Вы бы лучше помогли ногу перевязать. Бинты ещё остались?

Дальше мы немного поиграли в Айболита, я вставлял на место кусочки своей плоти, а вызвавшаяся "пеленать" меня Лена, смешно кривя губы и морща нос, накладывала бинт. Получалось у неё не очень… опыта маловато… но ничего, само потом стянется.

– Ой, тут у тебя кость! – неожиданно воскликнула она. – Осколок.

– Где? – удивился я.

Не может быть! Судя по ощущениям, у меня всё должно было быть на месте. Мои "мослы" ещё надо исхитриться разгрызть. Не знаю, смог бы это гигантский монстр, но той мелкой "рыбёшке", что "приласкала" мою "лапку", такое точно было не по силам.

– Вот здесь! – ткнула девушка пальцем под коленку.

– Да? Сейчас посмотрим…

Блин! Действительно что-то есть!

Я удивлённо вздёрнул брови, вытащив из раны осколок зуба. Небольшой… меньше мизинца. Вот же гад! А я-то думал, что там покалывает?!

С силой швырнул находку на песок.

– Тебе не нужен?! Можно я себе возьму?! – обрадовалась Ленка.

– Бери, – пожал я плечами.

Что, жалко что ли.

– Спасибо, – сувенир исчез в одном из её многочисленных карманов.

– Только ногу не забудь добинтовать!

– Ой! Я сейчас! И руку тоже, – указала она на мою левую "клешню".

"Ох, ё-ё-ё! Твою мать!" – чуть не выругался вслух. Болотная тварь ухитрилась оттяпать мне мизинец. Как ножом срезала. Блин, я ж даже ничего не почувствовал!

Вот он, побочный эффект "обезбольки". Так и голову откусят – не заметишь!

– Молодец! – похвалил я девчонку, напяливая штаны, когда та закончила меня "пеленать", – Из тебя выйдет первоклассный доктор.

– Я, вообще-то, хотела стать десантником, – обиженно пробурчала та, метнув взгляд в сторону Финистова, и потупила взгляд.

Как мило она краснеет.

– Ничего, каждый космопех должен знать несколько специальностей,.. – я поделился тем, что мне рассказывала Мара. – …Да что я… Вон, капитан не даст соврать! Вы ведь тоже были в десанте?

– И был, и есть, – подтвердил офицер, – Вот только откуда ты про нас столько знаешь?

Н-да, язык мой – враг мой… Пришлось упомянуть про Круглову.

– Нихрена! Так ты на одном корабле с Марой?! То-то про неё ничего не слышно! И как вы там?! Уживаетесь?!

– Вроде "да", – о том, как я познакомился, а теперь "уживаюсь" с грозной сержантшей, я скромно промолчал.

– И как оно – служить на корабле Содружества?! – хмыкнул кэп.

– Терпимо, – бросил я взгляд на Ленку, глаза которой от полученной инфы стали квадратными.

– Это ж – тюрьма! – ошарашено выдохнула она.

Космическая? Хм-м, вроде до этого дело пока не дошло…

– Как же ты там? – судя по эмоциям девчонку просто распирало любопытство… но "окрас" его был…

Даже не знаю, как сказать… наверное, как перед просмотром "ужастика", когда и любопытно, и страшно одновременно.

– Не уверен, что должен об этом рассказывать.

– Дал подписку о неразглашении?

– Нет, но всё равно… не хотелось бы сболтнуть лишнего… Всё-таки, боевой корабль…

– Ты там в заключении? – насторожился Финистов, – Потому что на охранника не похож.

Хочет во что бы то ни стало выведать какие-то секреты?.. Спрашивается – "какие"?.. Боится за себя и девчонку?.. Возможно… Но я ж им, бестолочам, только что жизни спас… Вот и пойми после этого людей!

– Не-е, кто бы меня тогда отпустил? – попытался я разрядить обстановку, – Да и не тюрьма "Ледлоу". С чего вы взяли?

– Слухи разные ходят, – осторожно произнёс кэп, девчонка утвердительно кивнула.

– Враки, – ухмыльнулся я. – Вы б, господин капитан, лучше "ножичек" дали, штанину обрезать, – указал я на болтающиеся лохмотья.

– Извини, Лёш, не могу, – развёл офицер руками.

– Почему? – насупился я.

Неужели настолько не доверяет?

– Я его посеял.

– Как это?

– Ну-у, подарил.

– Кому?

Час от часу не легче!

– Крокодилу.

– Как это?

– Когда он к нам вплотную подобрался и чуть мне бОшку не оттяпал, я ткнул его ножом в нос. Прямо в ноздрю!

– И чего?

– Ничего. Он как мордой мотнул… чуть руку не вырвал… Нож в носу и остался.

– А-а-а, тогда всё поня-ятно, – протянул я и рассмеялся, – А я то думаю, чего тварь прыгала, как заводная… Оказывается, она ножик хотела вернуть! – и захохотал ещё громче.

Дальше мы с кэпом ржали уже вместе, а рядом серебристым колокольчихом заливалась Ленка.

– Как у нас со временем? – вдоволь насмеявшись, поинтересовался я у Финистова.

– Тридцать восемь минут, шестнадцать секунд с начала движения, – отозвался тот.

– И как это – хорошо или плохо? В смысле, с отрывом идём или опаздываем.

– Честно скажу – "не знаю", – пожал плечами капитан, – Этот маршрут нехоженый, – кивнул он в сторону леса, – До основной трассы… по прямой,.. – прищурился он, прикидывая, – километра два, не больше. А вот за сколько мы их пройдём – ещё вопрос.

– А в чём, собственно, проблема?

– Да дебри тут непролазные. Был бы у нас топор… или мачете, было б куда легче.

– Ладно, прорвёмся. Я пока посплю… минут десять, а вы б почистились что ли, если купаться не хотите.

– В этой зловонной луже?

– Так вода ж чистая?

– Лёш, у тебя что, нос совсем не работает? – вмешалась девица, – Тут от этого сероводорода такая вонища стоит! Мне через фильтр и то пованивает. А ты… Просто не представляю, отчего ты до сих пор не задохнулся?!

Чёрт! А у меня ведь нос заткнут! Чуть приоткрыл "заслонку"… Мать твою! Действительно не продохнуть! А я ещё тут мылся и полоскался… Выходит, весь провонял с головы до пят… А-а-а, лишь бы на корабль пустили, там и отмоюсь… Или сделать это ещё на планете? Ладно, посмотрим…

– Пять минут сплю, потом начинаем движение, – зевнув, изрёк я, заваливаясь прямо тут на песке.

Мои спутники что-то там недовольно пробурчали, но я их уже не слушал.

М-да, действительно дебри… и на редкость дремучие. Мысленно выругался, потом ещё и ещё раз, тщетно пытаясь отыскать в непролазных зарослях хоть какую-то лазейку.

Нет, где-то полкилометра по руслу ручья мы прошли играючи, как по Бродвею. Зато потом… как и предупреждал кэп… "проспект" резко свернул вправо, и нам с ним стало не по пути.

И вот теперь… Специально тут что ли высадили этот колючий забор. Какой-то крыжовнико-шиповнико-акациево-малинник со здоровенными шипами и намертво переплетёнными ветвями, через который лучше всего продираться на танке… или хотя бы на бульдозере.

– Ну что?! – окликнул меня капитан.

– По-моему, тут можно прорваться.

– Ты уверен? – жалобно засопела над ухом Ленка.

Да ни в чём я не уверен, но делать-то что-то надо. Будь я один, давно бы был на той стороне. Это меня и бесило.

– Держись! И лицо прикрой! – рыкнул я, ринувшись на штурм в показавшийся просвет.

– Ой! Больно!

– Терпи! Глаза береги!

Проклятые тернии, гнутся, но не ломаются!

С оглушительным треском я вывалился на нечто похожее на поляну.

Уф-ф-ф! Стоп! А где моя "всадница"?! А я-то думаю, что так легко стало идти. Пришлось лезть обратно, не бросать же девчонку.

Кто б сомневался. Вот она! Повисла на ветвях, смешно дрыгая ногами, и Финистов тщетно пытается её оттуда стащить. Это с больной-то рукой? Девицу я сдёрнул, порвав ей при этом рукав, за что меня тут же отругали.

Нет, раз так жалко одёжку, так бы и висела, ожидая, пока её высочество придёт снимать кто-то более аккуратный. Примерно это я и высказал девчонке, та в слёзы. Кэп за неё заступаться. Короче, мы поругались.

Ей богу, достали! Мало того, что всю дорогу приходится тащить их на своём горбу, так ещё и поучают!

– Ну всё, хватит! – рявкнул на них, – Так, – постучал девчонке по каске, – крепкая, должна выдержать, – она и ойкнуть не успела, как я перехватил её тело поперёк туловища, – Придётся действовать тобой, как тараном, иначе никак.

– Эй! Я не хочу! Не надо! Отпусти! – задёргалась Ленка, да так, что я её едва не выронил

– Что ты, в самом деле?! С ума сошёл?! – возмутился Финистов.

– Да ладно, уж и пошутить нельзя, – хмыкнул ему в ответ.

– Шуточки у тебя какие-то дурацкие! – вскипела "принцесса".

– Других нету, – развёл я руками, – Двигаться будем или нет?

– И как ту пробраться? – поинтересовался офицер.

– Как-как?! Ползком!

Иначе никак. Было б чем рубить заросли, уже давно вырвались бы на свободу. А так, как уже говорил, стволы и ветви ломались плохо. Попробовал вырвать куст с корнем, оказалось, что там под землёй всё переплелось и запуталось ещё сильнее, чем на поверхности.

Не имея возможности переть напролом, пришлось проползать под кронами у самой земли. С повреждённой ногой Ленка быстро двигаться не могла. Приходилось её то подталкивать вперёд, то тянуть за собой. В паре мест, где проход был пошире, какое-то время полз с ней в обнимку, вновь вжимаясь лицом в девичью грудь. Блин! Хорошо, что сзади шумно сопел кэп. Не будь его, одними обниманиями под подхихикивания "Ой, Леш, осторожно, щекотно же", у нас дело не закончилось. И кусты б помехой не стали… в крайнем случае, можно было б выбрать маленькую полянку…

Случись такое лет на двести раньше, или будь у Ленки многочисленные родственники – суровые блюстители нравов, точно пришлось бы жениться! Впрочем, тогда, прижимаясь к её аккуратненьким округлостям… я и сам был не против связать себя узами брака.

М-да-а, вот что бывает, когда начинаешь думать не головой, а… кхе-кхе… совсем другим местом!

Ладно, мечты-мечтами, но мы выбрались на какую-то тропу.

Похоже, я брякнул это вслух.

– Тропа?! Где она?! – заозиралась Ленка.

– Да вот же, гляди!

– Это ты называешь тропой?! – ужаснулась девчонка.

– Ну да! Вот увидишь, идти будет легче!

Лучше бы я этого не говорил, потому что, несмотря на мой малый рост, взять девчонку на закорки не удалось. Сам я двигался легко, а вот "пассажирка" возвышалась надо мной, как башня, задевая за всё, что ни попадя. Приходилось то волочь её за собой… тут она опять начинала за всё цепляться, как правило – больной ногой… то тащить подмышкой. И то и другое было чертовски неудобно, да ещё эти причитания и всхлипывания.

Не-е, я, конечно, понимаю, что её действительно было тяжело, да и действие обезболивающего подходило к концу. А кому легко? Мне вон тоже, следовало отлежаться, а не тащить на горбу эту "королевну".

Проклятье, как же я вымотался! Ломились через заросли минут десять… "Двенадцать минут, двадцать че…" "Ладно, хватит!" – оборвал я свой "секундомер" на полуслове… или точнее – полуцифре.

Пофиг! Десять минут или двадцать, но за… замумукался я так, будто продирался через дебри целую вечность. Мне этот чёртов лабиринт мне уже поперёк горла. Как только в зарослях появился просвет, подхватил девчонку на спину и рванул вперёд, сил моих уже не было бродить вдоль живых стен.

– Эй, погоди! – крикнул позади Финистов.

Куда там, в этих древестно-кустовых катакомбах я не желал находиться ни единой секунды. И потому, вылетев из них на волю, едва не сбил с ног "сладкую парочку" – Провалова с рыжим, в пене и в мыле тащивших мой "рюкзак".

– Откуда вы?! – ошарашено уставился на нас тощий.

– Оттуда! – мотнул я головой в сторону зарослей.

– Ой, мальчики, что с нами было-о! – воскликнула Ленка, – Вы не поверите!

– После расскажешь! – оборвал я её, – Где остальные?!

– Вон, впереди, скрылись за поворотом! – отозвался теперь уже Провалов.

Точно, мог бы и не спрашивать, просто настроить тепловые "визоры". Маршрут кросса тут петлял меж зарослей, за которыми уже успели "затеряться" другие кадеты.

– Где Оболенский? – спросила Лена.

– Там, впереди, – откликнулся "Рыжик".

Про кого это они? А-а-а, дошло. Выходит, Галицкий у них – Голицын, а Оболов – Оболенский? "Не падайте духом поручик Голицын, корнет Оболенский, седлайте коня." Понавесили кликух начальству. Шутники!

– А "Сокола" где потеряли? – поинтересовался меж тем здоровяк.

– Что встали, кадеты?! – выскочил из-за кустов офицер. Вот он, лёгок на помине, – Вперёд, бегом, марш! Норматив ещё никто не отменял! Потерпите, совсем немного осталось.

Ну да, "А ну, рысцой и не стоять!" Оба кадета с новыми силами рванули вперёд, видно короткая заминка пошла им на пользу, или появление командира подстегнуло… Особо над этим не раздумывая пристроился следом.

К тому времени мои мозги решили объявить забастовку. Всё вокруг стало, как в тумане… Вернее, не совсем так. Память исправно продолжала всё считывать и записывать, организм функционировал, как и прежде, а вот сознание… Всё вокруг в миг стало каким-то смазанным и отстранённым… как будто дальнейшее происходило уже не со мной.

В общем, те последние полкилометра… "триста восемьдесят семь…" "Знаю, знаю! Можешь не продолжать!" – вновь перебил внутренний "калькулятор"… Короче, "допилил" их кое-как, даже не заметив, как мы оказались на взлётном поле.

Опомнился только тогда, когда Ножкина неожиданно замолчала. До этого её рот ни на секунду не закрывался. Правильно! Её-то беречь дыхалку не надо, а язык без костей… Рыжий спросил, она ответила, и понеслось. Пошла заливаться соловьём, да так, что не остановишь.

Финистов её не прерывал, ну а мне чего? Я ей не командир! К тому же её трендёж… после гиперболизации произошедшего с нами изрядно напоминавший рассказы барона Мюнхаузена… меня весьма позабавил. Даже поправлять не хотелось… не было ни сил, ни желания…

Так и прибежали мы к "парадному входу" Русского сектора. Оба кадета, широко развесив уши, с щедро навешенной на них лапшой; "Ясный Сокол" баюкая свою правую руку, которая, похоже, к тому времени у него здорово успела разболеться… Обезболивающее как раз перестало действовать… Не знаю, почему кэп не приказал вколоть им с девчонкой ещё одну порцию… Может, больше нельзя было, или просто не подумал, что аптечках у подчинённых может остаться лекарство… или хотел сразу обратиться к медикам… Кто его знает…

В общем, момент, когда девушка потеряла сознание и отцепилась, я благополучно проморгал. А поскольку мы уже успели миновать "кладбище погибших кораблей"… как я окрестил про себя эту свалку разобранных и полуразобранных остовов… преимущественно – глайдеров… Но были здесь корпуса и покрупнее. По крайней мере, с той стороны взлётного поля точно… что-то такое же большое… Эх, надо было рассмотреть получше, но куда там…

Обернувшись, Ленку я смог поймать за шкирку лишь у самой земли. Поэтому она не впечаталась затылком в бетонку… не знаю, помогла бы ей каска от сотрясения или нет… зато всем телом она "приложилась" от души… колени-то мне пришлось отпустить.

– Что ж ты её не удержал?! – набросился на меня Финистов.

– Я ж думал, нас сзади кто-то страхует! – не остался я в долгу.

– Быстро в медпункт! – рявкнул офицер.

"Яволь майн фюрер!" – чуть было не брякнул в ответ, вовремя прикусив язык.

– Куда?! – только и произнёс, вскидывая безвольное тело на плечо.

Капитан бросился к проходу, я за ним.

Блин! Как потом всё завертелось… Девчонку у меня сразу отобрали, самого – в дизинфекцию.

– Ему – полную! – бросил Финистов.

Ну спасибо тебе, отец родной! Век не забуду!

Короче, всех кадет и сопровождавших их офицеров прогнали по "малому кругу ада"… так тут называлась эта процедура… когда "клиенту" не нужно раздеваться. Его обеззараживают "в собственном соку" – прямо в одежде и обуви. Мне ж была уготована иная участь. Пришлось полностью раздеться. Хорошо, хоть бинты снимать не заставили, ведь они бактерицидные, сами всю дрянь уничтожают.

Шапку тоже пришлось снять, отчего мои "локаторы" показались во всей красе. Хорошо, что в "предбаннике" не было камер, лишь тепловизоры. Подглядывать за чужим стриптизом служащим было запрещено, но должны ж они были знать, что там с "гостями". А то начнёт кто-нибудь от химии и высоких температур "кони двигать", а этого никто не видит.

Тем лучше! Нефиг им любоваться на мои "эльфийские ушки", не то вновь кто-нибудь "шибко нервный" непременно схватится за оружие. Не, я, конечно всё понимаю: граница, возможное вторжение инопланетян и всё такое… Но любая паранойя должна ж иметь какие-то пределы, а то этот цирк слишком утомляет.

Дальше меня ждала "сауна", где всё вредоносное должно было хорошенько прожариться и пропарится. Ну, это мы уже проходили. Раньше, на "Ледлоу". К счастью в этот раз "потчевать" нервнопаралитическим газом меня никто не собирался.

Потом я весь такой чистый-пречистый, со скрипящей кожей и стоящими дыбом волосами, вывалился в послебанник… А как ещё назвать это помещение, если оно "после"? Тут ещё почти пять минут пришлось "париться"… в смысле – ждать, пока умная "стиралка" не вернёт мне одежду.

Честно говоря, уж не чаял её увидеть в целости и сохранности… слишком долго с ней возились. Но нет, было что надеть. Правда в местах разрывов ткань "распушилась", так что прорехи теперь было не заделать. Только если наложить заплатки. Но в таком количестве… Да проще выбросить! Надеюсь, мне дадут новую спецуху… или нет? Ладно, там видно будет.

Напялил бельё, которое теперь, полиняв, выглядело винтажным антикваром. Хорошо, хоть цело, без дырок.

– Лёш, ты ещё здесь?! – с риторическим вопросом на устах ворвался в комнату Гумбадзев, – На, держи! – сунул он мне в руки какую-то фигню камуфляжного цвета, – Счастливо! – и прежде, чем я успел хоть что-то сказать, поблагодарить или спросить, пулей вылетел обратно.

И что он мне подсунул? Я чуть "подрегулировал" зрение, а то в тусклом свете дежурного освещения "подарок" майора было не разглядеть.

Что это вообще такое? Чулки какие-то… или носки… Тянутся, будто резиновые. А-а, это ж – бахилы. Одеваются прямо на ботинки или сапоги для хождения по заражённой местности.

Не понял, а чего у них подошвы нет? В смысле более толстой поверхности по низу. Так их и стоптать недолго… или это какие-то одноразовые? Хотя, чего это я? Дарёному коню в зубы не смотрят. Дают – бери, а бьют – беги.

Вот только зачем мне они? У меня ж теперь обуви нету. Берцы… того… тю-тю…

Я посмотрел на свои ноги с торчащими когтями.

Мать его! Что-то с головой совсем не то. Туплю и туплю. Спасибо майору! Он же специально мне эти "носки" дал, чтобы когти скрыть. С теми, что на руках было гораздо проще: достаточно лишь сжать кулаки или сунуть в карманы. А вот на ногах… сразу бросаются в глаза.

Это в секторе Содружества никого ничем не удивишь: тут тебе и "вампиры", и "демоны" с раздвоенными языками и "зомби" с несмываемыми тату… Про всевозможный пирсинг я вообще молчу…

Иногда диву даёшься, на что способны люди, чтобы хоть как-то выделиться из общей массы, если по-другому не получилось. С удовольствием махнулся бы с кем-нибудь из них местами… а то просто титанические усилия приходится тратить на то, чтобы казаться таким, "как все"… И всё без толку.

– Тресь! – один из когтей пропорол казавшуюся такой эластичной и прочной оболочку.

– Мать твою! – не сдержался я.

Ну почему у меня когти не втягиваются, как у кошек?! Вот было б здорово! Нет, что-то у той "ржавой железки", что меня проектировала, внутри точно было недоработано. Нет, в принципе, я и так к своей жертве могу и так подкрасться "на мягких лапах", что она даже ничего не почует, но с прячущимися когтями было бы… прикольнее.

Блин! Как я пальцы не поджимал, тонкая "подошва" всё равно оказалась продырявлена. Приходилось стараться, чтобы когти хоть не торчали из обувки, как у волка из "Ну, погоди!"

Аккуратно ступая, осторожно потопал к выходу. Снаружи меня уже ждали.

– Кадет Серебров?! – смерил меня взглядом незнакомый полицейский.

Настороженный остролицый субъект. Не то, чтобы очень здоровый, но на вид достаточно жилистый и крепкий… При этом он смешно поводил своим длинным носом, будто хотел во мне что-то учуять… Или это у него привычка такая?

– Он самый, – отозвался я.

– Проследуйте с нами, – указали мне на глайдер.

Что ж, раз приглашают, грех отказываться. Вот только, к чему всё это?

– И куда мы направляемся? – на всякий случай поинтересовался я, когда наше "крыло" уже взмыло в воздух.

– Куда надо! – буркнул самый угрюмый из сидевших рядом мордоворотов и, по-видимому, самый старший из них.

М-да-а-а, слыхали: "российские полисмены – сама любезность". Хорошо, хоть ногами "месить" не начали… даже не пытались… Попробовали бы!.. Мало б не показалось!

И вообще… повезло им. В другой раз я б точно им что-нибудь сказал… такое же приятное. Слово за слово, хрен знает, чем бы кончилось дело.

А сейчас не до этого… был чуть жив. Просто смертельно устал… Не то, что "собачиться", лишнего слова вымолвить не было никаких сил. Только взглянул этак на их гнусные рожи…

Блин! С такими лишь на расстрел водить… Твою мать! Меня будто током шибануло. Я ведь о таком варианте даже не думал! Внутренне напрягся, быстро "сканируя" "соседей". Да нет, не может быть! Ненависти ко мне они точно не испытывали. Вот только… зачем она палачу? Ведь для него убивать – это "просто работа".

Хотя… Маловероятно всё это… Если б хотели ликвидировать, сделали это сразу… ещё за куполом… Зачем куда-то везти? Или при дезинфекции… Тоже вариант, любой газ можно незаметно подмешать… Куда б я делся из той "душегубки". Впрочем, к чему ломать голову над способами собственного убийства? Наверное, это всё от усталости.

Как бы то ни было, расслабляться не стоило. Поэтому я поступил с точностью наоборот. Откинулся, прижавшись спиной и затылком к стене, и закрыл глаза, сделав вид, что задремал. В действительности так оно и было, тем более, что отдых был нужен позарез. Давненько я так не выматывался, по-моему, вообще ни разу. "Абсолютно верно", – тут же вежливо подсказал "комп". Лучше бы он за "периметром" также следил, а то повадился поправлять меня на каждом слове… то есть на каждой мысли.

Дыхание стало тише, пульс реже. Всё, я "сплю", а то, что в этот момент прекрасно всё "вижу" и слышу, даже ещё лучше, чем обычно, это никому знать не обязательно.

Не прошло и семи минут, как мы "вырулили" на "взлётку". Подумал было российскую, но оказалось – Содружества. Тут меня уже поджидал… Кто бы вы думали?.. – Лягардэр. Честно скажу, в тот миг я ему обрадовался, как родному. Тем более, что встретил он меня широкой дружеской улыбкой:

– Как дела?

– Хорошо.

– По тебе не скажешь.

Хм-м, ещё бы! Самочувствие действительно было хреновым. Чем дальше, тем хуже. Нога ни к чёрту, даже прихрамывать начала. Точно пошёл "откат"!

Читал я раньше о таком. Тяжёлые последствия экстренной мобилизации организма. Бьётся солдат на войне, день за днём, месяц за месяцем, год за годом. Не досыпая, не доедая… и ни раны его не берут, ни хвори… Всё ни по чём! Наконец долгожданная победа. Враг разгромлен, кончилась война-а-а! Возвращайся боец домой, живи и наслаждайся мирной жизнью. Ан нет, через какое-то время внутри будто что-то ломается… какой-то внутренний стержень, что поддерживал его всё это время, позволяя преодолеть все тяготы и лишения. Наваливается всё разом: и старые раны, и болезни, о которых-то и думать позабыл. Человек быстро угасает и умирает, казалось бы, без каких-то видимых причин. Как же это называется? Вроде бы – "смерть от последствий войны".

Поэтому я лишь усмехнулся:

– Скорее жив, чем мёртв… А ты?

– Скорее мёртв, чем жив, – в тон мне весело откликнулся этот похотливый котяра, не в силу скрыть довольной улыбки.

Вид, у него был изрядно помятый, но ужасно счастливый, близкий к состоянию нирваны. А на ухмыляющейся морде так и читалось: "Лямур – тужур". И всё без сна и отдыха.

Что ж, у каждого свои приключения!

– Кто это тебя так? – указал он на изодранную форму.

– Киски поцарапали, – хмыкнул я в ответ.

– Серьёзно?

– Что, тебя им можно царапать, а меня нет?

Француз весело заржал. Мы перебросились ещё несколькими шутками. Такими же пустяшными. Потом челнок рванул ввысь и стало не до разговоров.

Так и закончился этот экзамен. А сколько их было ещё впереди? Не счесть!

Content

Дмитрий Минаев
Пацифист

Пролог

Часть первая Маугли с планеты Х

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая Экзамен

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8