Лесли Чартерис

Покер — не для простофиль

Моложавый, крепко сбитый джентльмен в мятом костюме вытащил из бумажника визитную карточку и небрежно бросил ее на стол. На ней аккуратным шрифтом было напечатано: «Мистер Д. Д. Нэскил».

«Святой» — поглядел на бумажный квадратик и, раскрыв портсигар, предложил незнакомцу закурить.

— К сожалению, и не ношу с собой визитки, — сказал он. — Меня тем не менее звать Саймоном Темпларом.

Мистер Нэскил расплылся от удовольствия, протянул широкую влажную руку для пожатия, взял предложенную сигарету, вытер пот с лоснящегося лба и вновь засиял от счастья.

— Мне надоела компания, обычно сопровождающая меня во время долгах путешествий, и вообще у меня глаза болят от чтения в вагоне. Ненавижу путешествовать. Хорошо, что мой бизнес удерживает меня подолгу на одном месте. А чем, кстати, вы занимаетесь?

Саймон затянулся сигареткой, раздумывая над ответом. Это был один из тех вопросов, которые всегда ставили его в тупик.

— Вообще-то я величаю себя благородным бандитом. Я устраиваю веселую жизнь мошенникам и рэкетирам, не даю покоя полицейским, выручаю попавших в беду мамзелей, ну и все такое прочее, один из тех лентяев, которые, как полагают, живут на «свободные средства».

Мистер Нэскил тяжело вздохнул.

— Не могу вас винить. Зачем работать, если не хочется? Как заманчиво оказаться на вашем месте! Мне, по-видимому, не повезло еще при рождении. Но все же у меня неплохой бизнес, так что жаловаться не приходится. Надеюсь, вам что-то говорит мое имя?

— Нэскил! — «Святой» слегка наморщил лоб. — Во всяком случае, мне кажется, что я должен его знать…

— Когда-то я был фокусником, — объяснил Нэскил. — Но затем начал страдать артритом и оказался на мели. Больше я ничего не умел делать, поэтому пришлось зарабатывать себе на жизнь обучением различных карточных трюков. У большинства из желающих не хватает терпения, чтобы освоить на практике шулерство, так что я им оказываю посильную помощь. Теперь я процветаю, даже составил каталог на двухстах страницах. Я могу любого сделать настоящим магом и научить добывать деньги, которые они так любят тратить. Всего-то и нужно попрактиковаться не более пяти минут.

Саймон чуть сдвинул рукав и, поглядев на часы, начал рассматривать бегущий за окном пейзаж. До Майами оставался еще целый час, и ему нечем было заняться. Он перехватил взгляд официанта, стоявшего в дальнем конце вагона-ресторана, и поманил его пальцем.

— Не принесете ли чего-нибудь выпить?

— Мне шотландского виски, — с благодарностью произнес Нэскил, вытер пот с лица и, порывшись в одном из своих обвисших карманов, выудил оттуда колоду карт. — Вот, возьмите. Обследуйте их, изучайте, сколько душе угодно. Посмотрим, сможете ли вы найти дефект… Теперь перетасуйте и разложите на столе. Возьмите любую карту. Запомните ее, но мне не показывайте. Выбранная вами карта — бубновая шестерка.

Саймон перевернул карту. Это была бубновая шестерка.

— Ну как? — спросил Нэскил.

«Святой» широко улыбнулся. Он придвинул к себе несколько карт, начал рассматривать их, затем откинулся на спинку кресла и недоуменно пожал плечами.

Мистер Нэскил крякнул от удовольствия.

— Ничего не стряслось с вашим зрением. Я просто могу сказать, какие у вас карты. Пиковый король, пиковая двойка, червовая десятка…

— Я верю вам на слово, — сказал «Святой». — Но как, черт возьми, вам это удается?

— Смотрите. — Нэскил снял очки и передал их «Святому».

Через тонкие линзы Саймон ясно видел отпечатанные в уголках каждой карты указатели — КП, 2П, 10Ч. Стоило снять очки, они тут же пропадали.

— Я слышал, что подобные трюки проделываются с темными линзами, — произнес «Святой». — Но ведь эти — самые обычные.

— Темные очки — это уже старо, — покачал головой Нэскил. — Слишком грубо. А вот яти — отменны. Сам изобрел. Особые чернила и особое стекло. Конечно, чернила оставляют слабый след, практически незаметный. — Он смешал лежавшие на скатерти карты. — Могу подарить вам эту колоду. Позабавитесь немного с друзьями. Но имейте в виду, не приглашайте их играть в покер.

Саймон медленно собрал колоду.

— Это, конечно, весьма соблазнительно, — признался он. — Но разве другие покупатели не приобретают у вас подобные карты с такой же целью?

— Само собой. Многие профессионалы пользуются ими. Но я всех их знаю наперечет. Часто вижу их у себя в магазине. Надежные покупатели, ничего не скажешь, они приобретают их дюжинами. Не могу отказать им в такой услуге. В противном случае они найдут другой способ или же купят в другом месте. По-моему, это отличная реклама для товара, которым я торгую. Моя совесть чиста. Любой, кто садится играть в карты с незнакомыми людьми, в какой-то мере рискует навлечь беду и на себя. Ведь не всегда встречаешь профессионалов. Вы себе даже представить не можете, иногда ко мне заходят покупатели и требуют продать им колоду «читаемых». Помню, один парень…

Он начал пересказывать кучу анекдотов, и они помогли скоротать время. Вскоре им предстояло разойтись по своим купе за багажом…

Два дня спустя, когда Саймон Темплар лениво раскинул свое длинное тело на частном пляже в Рони Плаза, ощущая бронзовой кожей ласковое покусывание солнечных лучей, в его полусонное сознание неожиданно вклинились два незнакомых голоса. Один принадлежал, несомненно, мужчине, другой — женщине. Судя по интонациям, они ссорились.

Саймону их спор был абсолютно неинтересен. У него не было разлада с окружающим миром. Он ждал, когда они накричатся досыта, и вдруг услышал:

— Боже мой, разве ты настолько туп, что не видишь в них отпетых мошенников? — говорила девушка.

После слова «мошенники» «Святой» уже не мог оставаться невозмутимым. Личная перебранка — одно дело, но здесь пахло чем-то другим, и «Святой» тут же осознал, что его подслушивание было не только вполне простительным поступком, но прямо-таки моральным обязательством с его стороны.

Он перевернулся на спину и бросил взгляд на девушку. Она стояла всего в нескольких шагах от него, и на таком расстоянии было удобнее ее рассматривать. Начиная с распущенных черных как смоль волос, до изящных, покрытых блестящим лаком, ногтей на ногах, на ее теле не оставалось ни дюйма, который не производил бы деморализующего эффекта на соглядатая, а облегающий шелковый купальник выделил лишь несколько сантиметров для сокрытия всех ее манящих тайн.

— Но почему они должны быть непременно мошенниками? — упрямо твердил ее спутник, молодой, светловолосый человек. — Просто мне сегодня не везет…

— Не везет! — Девушка не скрывала своего презрения к нему. — Тебе не повезло уже тогда, когда ты с ними встретился. Только подумать — каких-то два типа, о которых тебе ничего неизвестно, вдруг воображают, что ты их закадычный друг, что именно тебя они искали всю жизнь. Они сгорают от желания каждый день угощать тебя обедом, вывозить на рыбалку, ставить тебе выпивку и показывать город, а ты все долдонишь о каком-то невезении! Стали бы они это делать, если бы не были уверены, что непременно усадят тебя за карточный стол и каждый вечер будут выигрывать у тебя столько денег, что с лихвой восполнят все понесенные ими затраты?

— Но ведь вначале я у них немало выиграл.

— Конечно, выиграл! Они дали тебе выиграть, чтобы заставить пойти на более высокие ставки. Теперь ты проиграл все, даже те деньги, которые ты не мог себе позволить проиграть в карты. — Вдруг голос ее потеплел: — Эдди, я ненавижу ссориться, но разве ты не понимаешь, какой ты на самом деле простофиля?

Сердито передернув плечами, молодой человек отстранился от нее и, повернувшись, посмотрел прямо я глаза Саймону. Саймон настолько заинтересовался сценкой, что этот пронзительный взгляд застал его врасплох. Было слишком поздно отводить глаза в сторону, и он решил продолжать глазеть на них. Молодой человек, косясь на него, говорил в расстроенных чувствах:

— Не будем же мы рвать друг другу глотки, существуют наконец какие-то вещи, которые женщины просто обязаны понимать.

— Если какой-нибудь мужчина станет утверждать, что слоны несут яйца, то ты, несомненно, этому поверишь, и поверишь только потому, что эту небылицу рассказал тебе представитель твоего пола, — обиженно бросила девушка и тоже посмотрела в сторону «Святого».

— Может, скажем ему…

— Дело в том, что она мне не верит.

— Но он еще такой ребенок.

— Если бы она не начиталась этих детективных историй.

— Он такой упрямый…

«Святой» поднял вверх руки.

— Минуточку, минуточку, — умоляюще произнес он. — Не стреляйте в третейского судью, он не ведает, о чем весь сыр-бор. Я стал свидетелем вашего разговора, но в этом не моя вина.

Молодой человек принялся стыдливо тереть голову, а девушка прикусила губу. Обращаясь к «Святому», она быстро сказала:

— Скажите, не хотите ли вы на самом деле стать нашим третейским судьей? Может, он вас послушает. Ведь он проиграл уже пятнадцать тысяч долларов, а далеко не все из этих денег принадлежит ему.

— Ради Бога, — взорвался парень, — ты считаешь меня полным негодяем?

Девушка перевела дух, губы ее дрожали. Она медленно пошла прочь, не сказав больше ни слова. Молодой человек молча проводил ее взглядом.

— Черт возьми, — с нажимом произнес он.

Саймон вытащил сигарету из лежащей рядом пачки и начал раздумчиво растирать ее кончик между большим и указательным пальцами. Его глаза, казалось, внимательно следили за движением маленькой рыбацкой шхуны на изумрудной воде залива.

— Конечно, мне до этого нет никакого дела, — задумчиво вымолвил он, — но, может, девушка права? Ведь и раньше такое случалось, а курорт, подобный этому, — превосходное место для успешной охоты самых изощренных жуликов и мошенников.

— Я знаю, — кисло ответил молодой человек. — Но ведь я страшно упрям и не в силах признаться, что оказался таким дураком. Это моя невеста, надеюсь, вы догадались. Мое имя Мерсер.

— А мое — Саймон Темплар.

Это имя произвело на Мерсера такое впечатление, которое оно не сумело произвести на мистера Нэскила. Его глаза широко раскрылись.

— Боже праведный, не может быть! Значит, вы и есть «Святой»?

— Да, так меня обычно зовут, — улыбнулся Саймон.

— Само собой разумеется, я много читал о вас, но… Это вроде… — Молодой человек пробормотал что-то неразборчивое. — И я еще говорю о мошенниках! Вам-то все о них известно… Вы на самом деле считаете меня простофилей?

В глазах Саймона вспыхнула теплая симпатия.

— Если вы последуете моему совету, то мы отправим этих птичек в другое место, чтобы там попытать свое счастье. Спишите все ваши злоключения на неопытность и не повторяйте ошибки.

— Но я не могу! — отчаянно возразил Мерсер. — Она… она говорила правду. Я проиграл чужие деньги. Мне только что удалось получить место в рекламном агентстве, но мне платят немного. Ее родители достаточно состоятельные люди. Они нашли мне работу получше и отправили нас сюда, чтобы мы подыскали себе приличный домик. Кроме того, дали нам двадцать тысяч долларов на его покупку и приобретение мебели. Вот я и играл на эти деньги. Разве вы не понимаете? Мне просто необходимо продолжить игру, чтобы отыграться!

— В таком случае отправляйтесь и проиграйте остальное.

— Да, вы правы. Но я думал, что мне повезет. К тому же не каждый играющий в карты — заведомый мошенник, не так ли? Я просто не понимаю, как им все это удается. После того как она намекнула о жульничестве, я начал к ним присматриваться, но не заметил ни одного движения под столом. Все происходило открыто, над столом. Тогда я начал подозревать, что они играют краплеными картами, ведь мы всегда играли их колодой. Я украл одну из колод, которыми они пользовались накануне, и все утро дотошно их разглядывал. Клянусь, на них нет никакой отметки. Могу вам продемонстрировать.

Он лихорадочно принялся рыться в карманах своего пляжного халата и вытащил колоду карт. Саймон перебрал их. Он ничего не заметил, но в эту минуту вспомнил о Д. Д. Нэскиле.

— Кто-нибудь из этих пташек носит очки? — спросил «Святой».

— Один из них носит пенсне, — ответил заинтригованный юноша. — Но…

— Боюсь, что вас все же одурачили.

Мерсер сглотнул слюну.

— Если я простофиля, то что же, черт возьми, мне делать?

Саймон энергично вскочил на ноги.

— Лично я собираюсь окунуться. А вы должны сосредоточить свои усилия, чтобы принести вашей невесте извинения и помириться с ней. На другое у вас не останется времени. А эти карты я оставлю у себя и кое-что проверю, если вы не возражаете. Около шести вечера встретимся в баре, и там, может быть, я кое-что вам сообщу.

Вернувшись в свой номер. «Святой» надел очки мистера Нэскила и вновь внимательно изучил карты. На каждой из них в противоположных углах по диагонали стояли отметки, говорящие о цене карты и ее масти, точно такие же, как на колоде, врученной ему Нэскилом. «Святой» ощутил, что его вера в Судьбу не подвела его и на сей раз.

Около шести часов, войдя в бар, он увидел, что Мерсер со своей невестой уже сидят там.

Мерсер представил невесту «Святому»:

— Мисс Грэндж, можете просто называть ее Жозефиной.

На ней было черно-белое платье из тафты, на голове — черно-белая шляпка, на руках — черно-белые перчатки. Она выглядела так, словно только что сошла с обложки журнала мод.

— Нам обоим так стыдно за ту сцену на пляже. Вы так добры к Эдди.

— Я, конечно, не имел никакого права выкладывать перед вами все свои невзгоды, — жалобно произнес Мерсер. — Но вы удивительно чутко отнеслись ко мне.

«Святой» широко улыбнулся.

— Да, я ужасно хороший человек, — прошептал он. — И теперь хочу кое-что продемонстрировать. Вот ваши карты.

Разложив карты на столе, он вытащил из кармана очки в роговой оправе и, удерживая их над картами, кивком головы пригласил своих знакомых взглянуть на стол через линзы. Он передвигал карты, одну за другой, лицом вниз, а затем переворачивал их.

Пара затаив дыхание следила через линзы за движениями его руки.

— Ну, что я тебе говорила? — Девушка открыла рот от удивления.

Мерсер сжал кулаки.

— Клянусь Богом, если я не прирежу этих свиней…

Она схватила его за руку.

— Эдди, одумайся, тебе это не сулит ничего хорошего…

— Но и им тоже! После того, как я покончу с ними…

— Этим все равно не вернешь деньги обратно.

— Да я их выбью, вытрясу из них.

— Такие действия грозят неприятностями в полиции. Это, увы, не поможет… Погоди! — Она плотно прижалась к нему. — Я придумала. Попроси у мистера Темплара его очки и сыграй с ними по их правилам. Можно разбить очки Йоринга — вроде нечаянно. Они, конечно, не осмелятся прекратить ради этого игру и постараются вернуть проигрыш потом. Ты, в свою очередь, сумеешь полностью отыграться и больше никогда не будешь с ними встречаться.

Мерсер повернулся к «Святому», и тот перебросил через стол очки Нэскила. Молодой человек медленно поднял их, водрузил на нос и внимательно посмотрел на карты. Вдруг у него задергались губы. С жестом отчаяния он отбросил их в сторону и провел рукой по глазам.

— Нет, ничего не выйдет. Я не смогу этого сделать. Ведь они отлично знают, что я не ношу очки. Они «засекут» меня через каких-то пять минут. И что я им скажу в свое оправдание? У меня просто сдадут нервы. Наверное, я на самом деле простофиля.

«Святой» откинулся на спинку кресла, зажег сигарету и выпустил струйку дыма.

— Может, это удастся сделать человеку более опытному в таких делах? — спросил он. — Скажем, если вы представите меня своим дружкам…

Мерсер бросил на него недоумевающий взгляд, а темные глаза девушки вдруг озарились. Тонкие пальцы отважно впились в руку «Святого».

— Неужели вы готовы пойти на такое и помочь Эдди отыграться?

— А что в таких случаях должен делать Робин Гуд? Ведь я пользуюсь определенной репутацией, которую обязан постоянно поддерживать. Я даже могу взять на себя растраты за время проведения операции. — Он пододвинул к себе очки и засунул их в карман. — Пошли отсюда. Нам нужно пообедать и обсудить кое-какие детали.

Распрощавшись с Жозефиной у «Рони Плаза», «Святой» и Мерсер отправились к «Риптайду».

— Здесь мы обычно встречаемся, — объяснил ему Мерсер.

Через несколько минут Саймона представили двум другим действующим лицам в этой драме.

Мистер Йоринг, который носил пенсне, оказался маленьким, толстым, с седыми волосами и челюстями, как у бульдога. У него был жалкий, расстроенный вид, как у вышедшего в отставку бизнесмена, которого жена притащила в оперу. Его партнер, мистер Килгарри, был повыше и помоложе, у него был широкий рот, мясистый крупный нос и вульгарные манеры. Оба встретили Мерсера с нарочито подчеркнутым дружелюбием, которым тут же охватили и «Святого». Мистер Килгарри заказал всем по стаканчику.

— Как проводите здесь время, мистер Темплар?

— Превосходно.

— Мы все получаем удовольствие от пребывания в Майами, — прокаркал мистер Йоринг. — Я хочу поставить.

— Я уже заказал выпивку, — сказал мистер Килгарри.

— А я хочу заказать еще, — произнес мистер Йоринг с вызовом в голосе. Поблизости не было жены, которая могла бы силой утащить его в оперу. — Кто сказал, что сейчас у нас Великая Депрессия? Что вы скажете по этому поводу, мистер Темплар?

— У меня в последнее время не было никаких дел, — ответил Саймон.

— Вы бизнесмен, мистер Темплар? — с явным интересом осведомился мистер Килгарри.

— Мой бизнес — заставлять других делать деньги для меня, — лукаво подмигнув, «Святой» похлопал рукой по карману. — В последние дни рынок работает бесперебойно.

— Это просто замечательно, — сказал с сияющим от счастья лицом Йоринг. — Я поставлю еще один стаканчик.

— Нет, — воспротивился Килгарри. — Теперь моя очередь.

Йоринг помрачнел. В эту минуту он был похож на мальчишку, которому неожиданно запретили поиграть со своим новым пистолетиком. Затем он обнял Мерсера за плечи.

— Ты намерен играть сегодня, Эдди?

— Не знаю, — нерешительно протянул Мерсер. — Мы обедали с мистером Темпларом…

— Приглашай и его, — сердечно промычал Килгарри. — Какая разница? Ведь играть вчетвером лучше, чем втроем. Вы играете в карты, мистер Темплар?

— Большинство игр мне известно, — весело ответил «Святой».

— Прекрасно, — сказал Килгарри. — Прекрасно.

На лице Йоринга появилось озабоченное выражение.

— Я, право, не знаю. Мы обычно делаем высокие ставки.

— Меня это не пугает, — хвастливо заявил «Святой».

— Прекрасно, — снова повторил Килгарри, преодолев последние сомнения относительно того, стоит ли высказывать свое личное мнение. — Тогда по рукам. Ну, а что же нас удерживает?

Под заботливым руководством Килгарри компания взяла такси и отправилась в один из небольших отелей в «Оушен драйв» на берегу океана, где Йоринг сообщил им, что припрятал бутылочку виски, которая поможет избавиться от мук жажды во время игры. В лифте он дружески взял «Святого» под руку.

— Ну как, все в порядке, старик? Я очень рад, что встретил такого славного парня. Ты должен как-нибудь отправиться с нами на рыбную ловлю. У нас здесь свой катер, наняли на весь сезон. Тебе нравится ловить рыбу?

— Мне нравится охотиться на акул, — невозмутимо заявил «Святой».

Комната оказалась большой и неудобной, с отвратительной мешаниной позолоты, лака и парчи. В центре ее стоял уже готовый к игре карточный стол. На безобразном столике с откидными боковыми досками красновато-горохового цвета стояли бутылки с выпивкой и ведерко со льдом.

Килгарри принес стулья, а Йоринг дружески потрепал Мерсера по плечу.

— Ну-ка. Эдди, приготовь что-нибудь выпить. Пусть все чувствуют себя как дома.

Он занял свое место у стола, снял пенсне, подул на линзы и начал осторожно протирать их носовым платком. Напряженный взгляд Мерсера на мгновение встретился со взглядом «Святого». Саймон слегка кивнул ему и покрепче прижал очки к переносице.

— Ну, кому на сей раз повезет, Эдди? — пошутил Килгарри, разрывая обертку двух новых колод и бросая их на сукно.

— Вы, конечно, будете сильно удивлены, — резко ответил молодой человек, — но я намерен как следует задать вам, двум пустозвонам.

— Молодчина, молодчина, — похвалил его Йоринг.

Саймону достаточно было бросить взгляд на карты, чтобы безошибочно понять: не напрасно мистер Нэскил гордился своим производством. После этого он принялся наблюдать за спиной Мерсера, который был занят приготовлением выпивки. Йоринг все еще протирал линзы, когда Мерсер со стаканами подошел к столу. Он поставил один стаканчик рядом с Йорингом и, нагнувшись, чтобы поставить второй перед «Святым», «нечаянно» обшлагом рукава задел за пенсне и выбил его из рук Йоринга. «Святой» тут же нырнул под стол, делая вид, что хочет поймать пенсне на лету. Но, как и следовало ожидать, промахнулся и, поскользнувшись, перенес свой каблук именно на то место на ковре, куда пенсне доли секунды назад удачно приземлилось. Послышался тупой, хрустящий звук, а затем наступила долгая гнетущая пауза.

Первым заговорил «Святой»:

— По-моему, я их раздавил.

Глядя на него. Йоринг неуклюже заморгал ресницами, словно готов был вот-вот разрыдаться.

— Ужасно сожалею, — тихо сказал «Святой».

Он вновь наклонился, юркнул под стол и попытался собрать осколки. Нетронутой осталась только золотая оправа, да и та погнулась. Саймон выложил все осколки на стол, затем начал соединять их, пытаясь вставить в оправу.

— Само собой разумеется, я готов заплатить за них, — сказал он.

— Я тоже внесу свою долю, — прервал его Мерсер. — Ведь это моя вина. Мы вычтем деньги из моего выигрыша.

Йоринг беспомощно переводил взгляд с одного на другого.

— Я… Не думаю, что сумею играть без очков.

Мерсер плюхнулся на пустой стул и принялся мешать карты.

— Ладно, ладно, — беззаботно повторял он. — Не так уж все плохо. Вы можете показать нам взятку, и мы назовем вам карты.

— Ты на самом деле не можешь играть? — поинтересовался «Святой». — А я-то заранее предвкушал игру. Если играть втроем, такого удовольствия уже не получишь.

В комнате опять воцарилась тишина, еще более плотная, чем прежде. Глаза Йоринга в отчаянии бегали из стороны в сторону. Потом Килгарри резким жестом руки погасил сигарный окурок в пепельнице.

— Поздно идти на попятную. — В его голосе послышались угрожающие нотки. Он разорвал обертку второй колоды и бросил карты на сукно. — Флеш-рояль — джокер приравнивается к любой карте. Поехали.

Как это ни странно, почти час игра шла ровно. Когда Саймон подсчитал прибыль, в ней оказалось всего на каких-то двести долларов больше его стартовой ставки. Мерсер ухитрился сыграть получше. Но в их преимуществе не было ничего сенсационного. Даже волшебные линзы мистера Нэскила не могли оказать воздействия на ход игры, и везение оказалось чуть-чуть на стороне Йоринга и Килгарри.

«Святой» вел ровную, наступательную игру, терпеливо ожидая перелома. Нервы его были в полном порядке, и он часто одаривал своих соперников улыбкой, свидетельствовавшей об огромном наслаждении, которое он получает от игры. Но внутренне он был собран, словно пантера, готовящаяся к прыжку.

Наконец Килгарри предложил Мерсеру поднять третью ставку и проиграл небольшой банк на три девятки. Мерсер сделал недовольную гримасу, отбросив в сторону пригоршню фишек.

— Черт возьми, ну что это за игра? — вдруг запротестовал он. — Мы обычно так не играем. Нужно вдохнуть в игру настоящую жизнь.

— Да, — согласился с ним Саймон, — уж больно медленно она идет. Может, повысим ставку?

— Сто долларов, — резко предложил Мерсер.

Саймон глубоко затянулся сигареткой.

— Меня устраивает.

Йоринг дрожащей рукой теребил нижнюю губу.

— Я, право, не знаю, старик…

— О’кей. — Килгарри вытащил фишки по пятьдесят долларов, но было видно, что сделал он это весьма неохотно. — Играю на сто. Надеюсь, когда Йоринг купит себе новые очки, мы вновь сразимся, и игра пойдет лучше.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь, — любезно ответил «Святой». У него на руках были две пары. Он взял еще одну карту и остался все равно с двумя парами. Килгарри с тремя королями не брал прикуп. Мерсер взял еще три карты к своей паре, но ему это не помогло. Йоринг взял две, и лицо его озарилось довольной улыбкой.

— Сто, — нервно сказал он.

Мерсер, поколебавшись, бросил карты.

— Плюс две сотни, — резко произнес Килгарри.

— И еще пять, — добавил «Святой».

Йоринг посмотрел на них мутным взглядом и, тяжело вздохнув, взял прикуп.

— Поосторожней! — предупредил его Килгарри.

Вдруг Йоринг издал звук, похожий на слабый стон.

— Принеси-ка еще стаканчик, Эдди, — попросил он, взял вторую колоду и начал неловко ее тасовать. Его пальцы, похожие на сосиски, плотно прилегали друг к другу.

Килгарри подтолкнул «Святого».

— Нервы сдают. Видишь, что происходит, когда наступает старость.

— Чья старость? — жалобно возразил Йоринг. — Разница-то всего три года…

— Может быть, но ты пользуешься устаревшими идеями, — грубо прервал его Килгарри. — Тебе не удалось побить ни его, ни меня.

— Но вы никогда не носили очки.

— А кто сказал, что для игры в покер обязательно нужны очки? Значит, не всегда выигрывают только карты?

Килгарри улыбался, но, когда он смотрел на Йоринга и разговаривал с ним, глаза его метали молнии. Йоринг старался избегать его взгляда и косился на карты, которые сдал себе. Там были бубновые шестерка, семерка, восьмерка и девятка, а также пиковая дама. У Саймона оказалось вновь две пары, но вместе с прикупом он собрал фулл — три и пару. Он заметил, как Йоринг сбросил даму пик, и вновь ощутил внутри приятное чувство своего всемогущества, когда увидел лежащую сверху колоды карту — это была червовая десятка.

Йоринг взял карту, неловко загнул ее край, чтобы незаметно определить, что ему выпало. Какую-то секунду он сидел совершенно неподвижно, работали только желваки. Затем с ним произошла разительная перемена. Он резко шлепнул картами об стол, вскочил на ноги и начал лихорадочно отсчитывать стодолларовые фишки.

Мерсер, сидя с сиротливой парой семерок, бездумно блефовал в течение двух розыгрышей, покуда не бросил карты в ответ на толчок ноги «Святого» под столом.

На кону стояло пять тысяч долларов, когда Килгарри нерешительно пожал плечами и взял прикуп.

«Святой» отсчитал две кучки фишек и подвинул их к центру стола.

— Еще две сотни, — сказал он.

Йоринг, пребывая в большой нерешительности, внимательно смотрел на него. Наконец дрожащей рукой он тоже подвинул две кучки фишек.

— Вот вам две тысячи, — посчитав оставшиеся фишки, бросил их небрежно в общую кучу и добавил: — И еще двадцать девять сотен.

У Саймона оставалось двенадцать сотен в фишках. Он пододвинул их к середине стола, открыл бумажник, извлек оттуда новенькие купюры и бросил на кон.

— Ставлю на три тысячи больше, знай наших!

У Мерсера на секунду прервалось дыхание, и он в изумлении прошептал: «Боже!»

Килгарри не произнес ни слова, напряженно наклонившись над столом.

Йоринг только дико вращал глазами.

— Дайте-ка мне несколько фишек, старик, — сказал он.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь? — спросил его Килгарри охрипшим голосом.

Йоринг поднес стаканчик ко рту и опрокинул его наполовину. Его рука сильно дрожала, и он пролил несколько капель на подбородок.

— Восемнадцать сотен. Мне нужно приобрести еще несколько сотен. Я выпишу чек…

Саймон отрицательно покачал головой.

— Весьма сожалею. Я играю на те ставки, которые на столе. Мы об этом договорились заранее, еще до начала игры.

Йоринг не спускал с него глаз.

— Значит, вы считаете, что в моем предложении есть что-то для вас оскорбительное?

— Нет, что вы, — не повышая голоса, спокойно ответил Саймон. — Просто дело принципа. Нужно соблюдать правила. Я сыграю с вами в кредит как-нибудь в другой раз. Сегодня мы играем, как условились.

Он потянулся к коробке для сигар, куда каждый из них положил по пять тысяч долларов, обменяв их на фишки.

— Послушайте, — угрожающе начал Килгарри.

Изумрудного цвета глаза «Святого» встретили его взгляд с необычайным спокойствием.

— Денежки, братан, денежки. Разве неясно?

Йоринг принялся рыться в карманах. Одну за другой он вытаскивал из загашников мятые купюры, пока наконец не объявил о своей ставке в тридцать две сотни и пятьдесят долларов. Затем бросил уничтожающий взгляд на Килгарри.

— Одолжи мне все, что у тебя есть.

— Но…

— Я сказал — все!

Килгарри неохотно протянул через стол пачку. Йоринг послюнявил большой палец и пересчитал бумажки. Теперь он мог поставить четыре тысячи сто пятьдесят долларов.

— Действуй, — сказал он, посмотрев на «Святого». — Поставь вот это все.

Саймон отсчитал четыре тысячные купюры. У него была еще одна, но он задержал над столом руку. Затем улыбнулся:

— Какой в этом смысл? Ведь тебе нечем ответить. Я заберу эту мелочевку и открою вас.

Йоринг поднял свои карты и дрожащими руками стал раскладывать их на столе — шестерка, семерка, восьмерка, девятка и бубновая десятка.

Все сразу умолкли. Несколько секунд и «Святой» хранил полное молчание. Про себя он вкратце «прокручивал» весь сценарий во всей его вдохновенной простоте и математической точности. Он чувствовал, как Мерсер молча его подталкивает, видел, как затуманенные глаза Йоринга постепенно светлеют и в них загорается огонек сдержанного триумфа.

Вдруг Килгарри грубо загоготал и со всего маху ударил кулаком по столу.

— Молодец. Йоринг! Бери деньги, бери. Я верну все свои. Ты, однако, еще не настолько стар.

Йоринг широко расставил руки, чтобы накрыть кон.

— Минуточку, — сказал «Святой». Голос его звучал еще мягче и спокойнее, чем прежде. В комнате вновь воцарилась тишина. Йоринг замер на месте, хотя и не опускал рук, которые образовали что-то наподобие большого кольца. А «Святой» продолжал мило улыбаться.

Само собой разумеется, это был превосходный трюк, но «Святой» не любил, когда другие падают и больно ударяются. В такие минуты у него просыпалась симпатия к нечестивцам, достигшим предела своего падения.

Одну за другой он перевернул свои карты. Тузы. Четыре туза. Саймону показалось, что они отлично смотрелись, эти красочные тузы. Он с величайшей осторожностью сгреб их вместе. А затем открыл последнюю карту. Джокер.

— Кажется, все деньги на кону мои, — сказал он извиняющимся тоном.

Первым от стола с грохотом отодвинулся стул Килгарри.

— Послушайте, — заорал он, — это не…

— Та рука, которую он мне сдал? — Издевка Саймона была тонкой, как паутинка. — А разве он не играл ту руку, которую, как я полагал, он сам себе сдал? Я знал, что он немного позабавится, когда привыкнет играть в карты без очков.

«Святой» открыл коробку для сигар, добавил ее содержимое к деньгам, лежавшим на столе, и связал все в весьма пухлую аккуратную пачку.

— Думаю, на этом завершим сегодня игру, — еле слышно проговорил он, опустив руку с пачкой денег во внутренний карман. — Думаю, на этом мы и закончим, джентльмены.

Первым обрел дар речи Мерсер.

— Да, на самом деле, — сказал он срывающимся голосом. — Вы оба неплохо подзаработали на мне. Теперь мы кое-что вернули из проигрыша. Пойдемте отсюда, Темплар!

— Сколько вам удалось выиграть в последнем коне? — спросил молодой человек.

— Около четырнадцати тысяч, — ответил довольный «Святой».

— Примерно столько же я им проиграл, — заметил Мерсер. — Даже не знаю, как вас благодарить за то, что вы вернули деньги. Когда Йоринг вдруг покраснел, я подумал, что вы совершили непростительную ошибку.

«Святой» вытащил сигарету и чиркнул зажигалкой.

— Обычно я не допускаю слишком много ошибок, — спокойно ответил он. — И вот здесь многие накалываются. Думаю, во мне говорит гордость профессионала, и я ненавижу, когда меня принимают за простофилю. Но самое смешное состоит в том, что, несмотря на мою высокую репутацию, находятся люди, которые все же пытаются оставить меня в дураках. Как я полагаю, они думают, что мое поведение можно запросто рассчитать наперед и использовать меня, чтобы обстряпать свои грязные делишки. — «Святой» тяжело вздохнул. — Я, конечно, знал, что какого-то мошенничества мне никак не миновать — вся идея заключалась в том, чтобы заставить меня поверить в могущество этих очков, а затем сделать жертвой обычного карточного надувательства. Кроме того, я был лишен возможности жаловаться, так как это, по сути дела, было бы равносильно признанию, что и я, в свою очередь, являюсь обманщиком.

— Но это означает, что они знали об очках, позволяющих пойти на обман?

— Для чего же они подсадили в поезд того парня, который назвался Д. Д. Нэскилом? — терпеливо объяснил ему «Святой». — Ты не слишком сообразителен. Эдди. А я вот всегда соображаю, всегда начеку. Я сразу же почувствовал подвох, когда ты вытащил из кармана своего пляжного халата колоду крапленых карт, здесь вы, нужно сказать, немного переборщили, заранее подготовив их к тому моменту, когда я выслушаю маленькую сценку, разыгранную передо мною с Жозефиной. Должен признаться, что ваша компания прекрасно разыграла свои роли, но вот такая малоприметная деталь может в конечном итоге испортить все. Помни, что тебя тогда назвали простофилей, — с упреком сказал «Святой». — Почему бы тебе не утешить Йоринга с Килгарри? Мне кажется, они сильно расстроятся, узнав, что ты не сумел исправить их топорную работу и убедить меня вернуть выигранные деньги.

Мерсер довольно долго смотрел на «Святого», силясь понять, почему множество тертых людей, считавших себя вполне опытными и сообразительными, в конечном итоге сдавались и были вынуждены с уважением относиться к этому хладнокровному и улыбающемуся — частному предпринимателю, чье непревзойденное мошенническое искусство можно объяснить только непосредственной близостью «Святого» к самому Дьяволу. И очень сожалеть при этом, что когда-то была придумана высшая мера за убийство.

Content

Лесли Чартерис
Покер — не для простофиль