Сильвия Дэй

Сплетенная с тобой

Благодарности

Хочу выразить благодарность своему редактору Хилари Сайрес за работу над книгой «Сплетенная с тобой», а также над двумя предыдущими романами о Еве и Гидеоне. Без ее самоотверженной помощи в книге осталось бы множество ляпов, которые отвлекали бы читателей от красивой истории любви Евы и Гидеона. Хилари, спасибо тебе большое!

Огромная благодарность Кимберли Уэйлен и моему издателю Синди Хуан за помощь в создании удивительной атмосферы этой сказочной любви. В трудные моменты они всегда приходили мне на выручку. Спасибо вам, Ким и Синди!

Приношу также свою благодарность издателю Грегу Салливану, постоянно направлявшему меня на нужные рельсы.

Спасибо моему агенту Джону Кассиру в «CAA» за проявленное терпение при ответе на мои многочисленные вопросы.

Я чрезвычайно благодарна всем иностранным издателям, проявившим интерес к моим книгам.

А благодарность моим читателям просто не знает границ. Я с удовольствием буду следить вместе с ними за дальнейшей судьбой Евы и Гидеона.

Глава 1

Нью-йоркские таксисты — это особая порода людей. Они абсолютно ничего не боятся и с удивительным спокойствием носятся по запруженным транспортом улицам, обгоняя и подрезая другие машины. И чтобы не видеть пролетающих всего в паре дюймов автомобилей и сохранить таким образом здравость рассудка, я всегда старалась не отрывать глаз от экрана своего смартфона. Но каждый раз, когда имела неосторожность посмотреть в окно, ловила себя на том, что инстинктивно вдавливаю ногу в педаль несуществующего тормоза.

Правда, сегодня мне и так было ни до чего. Я сидела, вся взмокшая от пота после интенсивного урока крав-маги, и думала о мужчине, которого любила, и о том, что он совершил во имя меня.

Гидеон Кросс. При одной мысли о нем меня сразу накрыло жаркой волной желания. Когда я впервые увидела его и узнала, какой опасный и полный темных страстей человек скрывается за этим ослепительным фасадом, то мигом поняла, что нашла свою вторую половину. Любить его было так же органично, как прислушиваться к биению своего сердца, а он, со своей стороны, ради нашей любви поставил на карту абсолютно все, тем самым подвергнув себя смертельной опасности.

Резкий гудок вернул меня к действительности. С рекламы на боку автобуса дарил свою улыбку на миллион долларов мой друг Кэри Тейлор, с которым мы вместе снимали квартиру. Призывный изгиб губ, стройная фигура, растянувшаяся на всю длину автобуса, блокировавшего перекресток. Таксист отчаянно сигналил, словно это могло помочь расчистить дорогу.

Бесполезно. Кэри не двигался, ну и я в такси, естественно, тоже. На рекламе Кэри лежал на боку, босиком и с голой грудью, джинсы расстегнуты ровно настолько, чтобы были видны гладкий мускулистый живот и пояс от трусов. Темно-каштановые волосы растрепаны, что выглядит крайне сексуально, в изумрудных глазах пляшут озорные огоньки.

И вот тут-то я поняла, что не имею права поделиться своей чудовищной тайной даже с лучшим другом.

Кэри был для меня всем: пробным камнем, голосом разума, широким плечом, к которому всегда можно было прислониться. И вообще он был мне как брат в самом широком смысле слова. И сама мысль о необходимости скрыть от него правду о том, что сделал ради меня Гидеон, приводила в ужас.

А я отчаянно хотела поговорить о случившемся, осмыслить произошедшее, но не могла рассказать об этом ни одной живой душе. Ведь даже мой психотерапевт может счесть себя вправе нарушить врачебную тайну.

Тем временем на перекрестке появился внушительного вида дорожный инспектор, облаченный в форму с блестящими нашивками, поднял руку в белой перчатке, деловито свистнул и заставил автобус свернуть на выделенную полосу. Потом, не дожидаясь, когда загорится зеленый свет, подал нам знак проехать перекресток. Я снова откинулась на спинку сиденья и сложила руки под грудью.

Поездка с Пятой авеню, где находился пентхаус Гидеона, до моей квартиры в Верхнем Вест-Сайде обычно занимала не много времени, но сегодня она, казалось, тянулась целую вечность. Информация, которой несколько часов назад поделилась со мной детектив Шелли Грейвс из полицейского департамента Нью-Йорка, перевернула всю мою жизнь.

Более того, информация эта заставила меня покинуть единственного человека, который был мне действительно нужен.

Я вынуждена была оставить Гидеона, поскольку не знала, чем именно руководствуется детектив Грейвс. Нельзя было исключать вероятность того, что она поделилась со мной своими подозрениями, чтобы проверить, не помчусь ли я сразу к нему, тем самым подтвердив, что наш разрыв был хорошо спланированной дымовой завесой.

Боже, меня обуревало столько эмоций, что сердце бешено колотилось. Ведь именно сейчас мы, как никогда, нуждались друг в друге, причем я, наверное, даже больше, чем он. И все же мне пришлось уйти прочь.

Безысходное отчаяние, которое я увидела в его глазах, когда за мной закрылись двери ведущего в его апартаменты лифта, буквально разрывало душу.

Гидеон.

Такси завернуло за угол и остановилось возле моего дома. И не успела я попросить таксиста отвезти меня обратно, как швейцар уже услужливо открыл дверь машины и меня обдало удушливой волной августовской жары.

— Добрый вечер, мисс Трэмелл, — вежливо дотронулся до полей шляпы швейцар.

Я расплатилась с таксистом, и швейцар, бросив осторожный взгляд на мое зареванное лицо, помог мне выйти из машины.

С беззаботной улыбкой на губах я быстрым шагом вошла в вестибюль и сразу направилась к лифтам, помахав на ходу дежурному консьержу.

— Ева! — С кресла поднялась стройная брюнетка в элегантной блузке и юбке в тон. Ее волосы тугими локонами падали на плечи, пухлые губы были покрыты розовым блеском.

Я нахмурилась: эта женщина была мне незнакома.

— Да? — ответила я.

Голодный блеск ее темных глаз сразу насторожил. Мгновенно собравшись, я расправила плечи и посмотрела ей прямо в лицо.

— Дина Джонсон. — Она протянула мне ухоженную руку. — Внештатный корреспондент.

— Привет, — вопросительно подняла я брови.

— Не надо бояться, — рассмеялась она. — Я просто хочу с вами немного поболтать. Я сейчас работаю над интересным сюжетом, и ваша помощь не помешала бы.

— Только без обид, но мне не о чем говорить с репортерами.

— Даже если речь идет о Гидеоне Кроссе?

У меня по спине поползли мурашки.

— А о нем тем более.

Гидеон, входящий в двадцатку богатейших людей мира и обладающий таким количеством недвижимости в Нью-Йорке, что не укладывалось в голове, всегда интересовал газетчиков, давая материал для горячих новостей. Более того, сейчас горячей новостью стал наш разрыв и его возвращение к бывшей невесте.

Дина скрестила руки, подчеркнув глубокую ложбинку между грудей, — деталь, на которую я обратила внимание исключительно потому, что посмотрела на нее более внимательно.

— Ну, давайте же! — настаивала она. — Ева, ваше имя нигде не будет фигурировать. И я не стану использовать информацию, хоть как-то указывающую на вас. Для вас это прекрасный шанс расквитаться.

У меня внутри все опустилось. Гидеон предпочитал именно такой тип женщин: высоких, стройных, темноволосых и загорелых.

— А вы уверены, что выбрали верное направление? — спокойно спросила я, так как интуиция подсказывала мне, что в свое время эта женщина явно трахалась с моим мужчиной. — Меньше всего я хотела бы становиться у него на пути.

— Вы что, боитесь его? — парировала она. — А я нет! Деньги не дают ему права считать, будто он может вытворять все, что вздумается.

Я сделала глубокий вдох и вспомнила: нечто подобное говорил когда-то доктор Терренс Лукас, который тоже был в контрах с Гидеоном. И вот теперь, уже точно зная, на что способен Гидеон и как далеко он может зайти, чтобы защитить меня, я все же ответила честно и откровенно:

— Нет, не боюсь. Но я научилась сама выбирать оружие. Лучшая месть — двигаться вперед.

— Но не у всех есть рок-звезды, которые только и ждут своего часа, — вздернув подбородок, заявила она.

— И тем не менее.

Она намекала на моего бывшего бойфренда Бретта Клайна, фронтмена популярной группы и самого сексуального мужчину, которого я когда-либо встречала. Так же как и от Гидеона, от него, словно тепловые волны, буквально исходили флюиды сексуальности. Но в отличие от Гидеона Бретт не был любовью всей моей жизни. И вообще, дважды войти в одну реку невозможно, по крайней мере для меня.

— Послушайте… — Дина вытащила из кармана блузки визитную карточку. — Очень скоро вы и сами поймете, что Гидеон Кросс использовал вас, чтобы заставить Коринн Жиро ревновать и тем самым вернуть ее себе. Когда наберетесь мужества посмотреть правде в глаза, позвоните мне. Я буду ждать.

— А с чего вы решили, что у меня есть чем с вами поделиться? — взяв визитку, поинтересовалась я.

— Потому что чем бы ни руководствовался Гидеон, когда пытался вас закадрить, но вы его все же зацепили. И благодаря вам его ледяное сердце чуть-чуть оттаяло, — поджав пухлые губы, ответила она.

— Может, и так, но все в прошлом.

— Ева, это отнюдь не означает, будто вам совершенно нечего сказать. А я, со своей стороны, готова помочь определить, что из имеющейся у вас информации может стать сенсацией.

— И в каком аспекте вы собираетесь подавать материал?

Будь я проклята, если буду спокойно сидеть и смотреть, как кто-то охотится за Гидеоном! И если она вздумала ему угрожать, то со мной этот номер не пройдет. От меня она помощи не дождется!

— У этого человека есть темная сторона.

— А у кого из нас ее нет?

Интересно, что она знает о Гидеоне? Насколько он успел раскрыться в ходе их… близкого знакомства? Если, конечно, оно имело место быть.

Похоже, я никогда не достигну состояния такого душевного равновесия, когда мысли о возможной близости Гидеона с другой женщиной не будут будить во мне жуткой ревности.

— Почему бы нам с вами не посидеть где-нибудь в уютном месте, чтобы поговорить по душам? — продолжала уговаривать Дина.

Я бросила взгляд в сторону консьержа, который старательно делал вид, что не обращает на нас никакого внимания. Но на данный момент у меня просто не осталось моральных сил на приватные беседы с Диной, тем более после разговора с детективом Грейвс.

— Может, в другой раз, — ответила я, решив не сбрасывать Дину со счетов.

И словно почувствовав, что я оказалась в неловкой ситуации, к нам подошел служащий из ночной смены Чад.

— Мисс Джонсон уже уходит, — сразу расслабившись, сказала я.

Если уж детектив Грейвс ничего не смогла нарыть на Гидеона, вряд ли это удастся какой-то там внештатной репортерше, даже такой ушлой.

Плохо лишь то, что в полиции может случиться утечка информации, причем информации просто убойной. Ведь мой отец Виктор Рейес был копом, и я наслушалась рассказов на эту тему.

— Спокойной ночи, Дина, — направившись к лифтам, небрежно кивнула я.

— Я буду рядом, — бросила она вслед.

Но я быстро вошла в лифт и нажала кнопку своего этажа. И как только двери закрылись, бессильно повисла на поручне. Необходимо было предупредить Гидеона, но, если я попытаюсь с ним связаться, меня непременно вычислят.

Боль в груди стала сильнее. Наши отношения полетели ко всем чертям. Ведь мы не могли даже спокойно поговорить.

Оказавшись на своем этаже, я вошла в квартиру и бросила сумочку на барный стул. Сейчас меня даже не возбудил потрясающий вид на Манхэттен, открывавшийся из огромных — от пола до потолка — окон гостиной. Я была слишком взвинчена, чтобы думать о всяких красотах. Единственное, что меня сейчас волновало, так это то, что мне не суждено быть с Гидеоном.

Тогда я направилась в свою комнату, но неожиданно остановилась, услышав приглушенную музыку, доносившуюся из спальни Кэри. Интересно, он там не один? Если да, то с кем? Мой лучший друг рискнул завязать две интрижки одновременно: одну с женщиной, принимавшей его таким, какой он есть, а другую — с мужчиной, которого жутко доставало, что Кэри путается с кем-то еще.

Я прошла в душ, разбросав одежду по полу ванной комнаты. И, намыливаясь, не могла не думать о том, как мы с Гидеоном мылись вдвоем и случайные прикосновения еще больше подогревали нашу страсть. Боже, как же без него плохо! Я скучала по его рукам, мне не хватало его ненасытного желания, его любви. Причем не хватало так сильно, что это было сродни сосущему чувству голода, настолько острому, что я буквально не находила себе места. И вообще, вряд ли мне сегодня удастся заснуть, ведь все мои мысли заняты только одним: когда же наконец снова смогу поговорить с Гидеоном. А мне так много надо было ему сказать…

Завернувшись в полотенце, я вышла из ванной…

В дверях спальни стоял Гидеон. Я словно получила удар под дых — настолько была потрясена. Сердце замерло, а потом неистово забилось, непреодолимое желание пронзило все мое естество. Ведь мы расстались всего час назад, но казалось, что не виделись уже сто лет.

Конечно, в свое время я дала ему ключ, хотя именно он был владельцем дома, где я жила. Только благодаря этому он мог попасть в мою квартиру, не оставив следов… совсем как в случае с Натаном.

— Тебе опасно здесь оставаться, — произнесла я.

Безусловно, я была потрясена, но в то же время бесконечно счастлива. Я буквально пожирала Гидеона глазами, любуясь его стройной фигурой и широкими плечами.

На нем были черные спортивные штаны и его любимая фуфайка фирмы «Коламбия», в которых он выглядел самым обычным двадцативосьмилетним парнем. И сейчас, наверное, никто не узнал бы в нем ворочающего миллиардами всемирно известного магната. На голове у него была низко надвинутая на лоб бейсболка с эмблемой «Янкиз», не способная, однако, скрыть удивительную синеву его глаз. Он бросил на меня яростный взгляд, его чувственный рот изогнулся в горькой усмешке.

— Я хотел быть рядом с тобой.

Гидеон Кросс был невероятно хорош собой. На него даже оборачивались прохожие. Я считала его богом секса, и он неоднократно доказывал мою правоту, хотя, по правде говоря, был совершенно земным, земным до кончиков ногтей. И, так же как и я, он перенес душевную травму, оставившую неизгладимый след.

И нам постоянно что-то мешало залечить наши раны.

Я сделала глубокий вдох, всем своим естеством бурно отреагировав на близость его тела. Он стоял в нескольких футах от меня, и я чувствовала, что мою душу, словно магнитом, тянет к ее второй половинке. И так было с самой первой минуты нашей встречи: нас неумолимо влекло друг к другу. Первоначально мы приняли это за банальную похоть, но очень скоро поняли, что не можем жить друг без друга.

Я с трудом преодолела желание броситься в его объятия, мне отчаянно хотелось оказаться в кольце его рук. Однако он стоял неподвижно и вел себя крайне сдержанно. А я замерла в сладком ожидании хоть какого-то сигнала.

Господи, как же я любила его!

Он непроизвольно сжал в кулаки висящие вдоль тела руки.

— Ты мне нужна.

При звуках его хрипловатого, теплого, бархатного голоса внутри все сжалось.

— Не стоит так бурно проявлять свою радость, — едва слышно поддразнила я Гидеона в надежде немного поднять ему настроение, прежде чем он подомнет меня под себя.

Я любила его всяким: и необузданным, и нежным. И принимала его любым, но прошло столько времени с тех пор, как… В предвкушении его прикосновений немного покалывало туго натянутую кожу. И даже страшно было подумать, что может случиться, если он вдруг накинется на меня, а я потянусь ему навстречу своим изголодавшимся по его ласкам телом. Нет, так мы, не дай бог, действительно разорвем друг друга.

— Это меня убивает. Быть вдали от тебя. Скучать по тебе. Ева, мне кажется, что мой треклятый рассудок зависит от тебя. А ты хочешь, чтобы я радовался, — резко произнес он. Я нервно облизала пересохшие губы, а он зарычал, вызвав у меня дрожь во всем теле. — Ну… Я действительно рад.

Он сразу расслабился, напряжение в его позе исчезло. Должно быть, его волновало, как я отреагирую на то, что он сделал ради меня. Честно говоря, я действительно переживала. Неужели благодарность притупила все остальные чувства и я до конца не осознавала, насколько издергалась?

А потом я вспомнила руки своего сводного брата, жадно шарящие по моей груди и животу… тяжесть его тела, вдавливавшего меня в матрас… режущую боль между ног, когда он входил в меня снова и снова…

Я затряслась в приступе вновь вспыхнувшей ярости. И если радость по поводу смерти гнусного насильника заставляла меня дергаться, пусть будет так.

Гидеон сделал глубокий вдох, потом дотронулся до груди и потер область сердца, словно оно вдруг защемило.

— Люблю тебя, — со слезами на глазах произнесла я. — Я тебя очень люблю.

— Ангел. — Он быстро подошел ко мне и, бросив ключи на пол, зарылся обеими руками в мои мокрые волосы.

Гидеона трясло, и когда я наконец поняла, как сильно нужна ему, то разрыдалась от переполнявших меня чувств.

Он впился в мои губы, словно пробуя меня на вкус осторожными движениями языка. Его страсть мгновенно передалась мне, я всхлипнула и ухватилась за его фуфайку. Он зарычал, и от этого утробного звука у меня внутри все завибрировало, соски затвердели, а по коже поползли мурашки.

Мгновенно разомлев, я стащила с него бейсболку, запустила руки в шелковистую гриву, отдавшись во власть его поцелуев, захлестнувших меня волной блаженства. И неожиданно всхлипнула.

— Не надо. — Он взял меня за подбородок и заглянул в глаза. — Твои слезы разрывают мне душу.

— Все это как-то чересчур для меня, — простонала я.

Взгляд его удивительных глаз был таким же усталым, как и у меня.

— То, что я сделал… — начал он.

— Нет, я совсем о другом. Я говорю о своих чувствах к тебе.

Он осторожно потерся кончиком носа о мою щеку и дотронулся до моих обнаженных плеч, фигурально выражаясь, обагренными кровью руками, что делало его прикосновение еще более сладостным.

— Спасибо, — прошептала я.

— Боже, когда ты ушла сегодня вечером… — Он закрыл глаза. — Я не знал, вернешься ли ты ко мне… А если… если бы я тебя потерял…

— Гидеон, я тоже не могу без тебя.

— Не буду извиняться. Я не жалею о том, что совершил. Так как в противном случае всю оставшуюся жизнь тебе пришлось бы мириться с ограничениями, повышенными мерами предосторожности и чрезмерной бдительностью. Пока Натан был жив, никто не мог гарантировать тебе безопасность.

— Ты меня освободил. Закрыл своей грудью. Только ты и я…

— Навсегда. — Он коснулся кончиками пальцев моих полураскрытых губ. — Ева, все позади. Что сделано, то сделано. И давай больше не будем говорить на эту тему.

Но я оттолкнула его руку:

— Ты уверен, что все позади и теперь мы наконец сможем быть вместе? Или по-прежнему придется скрывать наши отношения от полиции? И вообще, можно ли назвать отношениями то, что между нами происходит?

Гидеон стойко выдержал мой взгляд, на сей раз не скрывая своей боли и своих страхов.

— Вот как раз за ответом на этот вопрос я и пришел к тебе.

— Что касается меня, то я никогда тебя не отпущу, — с горячностью произнесла я. — Никогда.

Руки Гидеона соскользнули с моего подбородка на плечи, оставив на коже горячий след.

— Так хотелось, чтобы это было правдой, — нежно сказал он. — Я опасался, что ты можешь убежать… что ты будешь бояться. Меня.

— Гидеон, нет…

— Я никогда не причиню тебе зла.

Тогда я ухватилась за пояс его спортивных штанов, хотя и понимала, что мне вряд ли удастся сдвинуть его с места.

— Я это знаю.

Что касается физической стороны наших отношений, то все именно так и было: он обращался со мной удивительно бережно и осторожно, а вот если говорить об эмоциональной — он расчетливо и точно оборачивал мою любовь против меня. И в моей душе шла постоянная внутренняя борьба между уверенностью в чутком отношении ко мне Гидеона и постоянной болью в разбитом сердце, которое так и не смогло зажить до конца.

— Правда? — Он вгляделся в мое лицо, словно пытаясь прочесть мои мысли. — Отпустить тебя для меня равнозначно смерти, но я не буду удерживать насильно.

— Я не собираюсь никуда от тебя уходить.

Он облегченно вздохнул:

— Завтра мои адвокаты будут общаться с полицией, чтобы выяснить, на каком мы свете.

В ответ я слегка наклонила голову и прижалась к его губам. Мы пытались скрыть преступление, и сказать, что это совсем меня не тревожило, значило покривить душой: ведь как-никак я дочь полицейского, однако о другом исходе даже страшно было подумать.

— Я должен быть уверен, что ты сможешь примириться с тем, что я совершил, и жить дальше, — тихо произнес он, накручивая мой локон на палец.

— Думаю, я смогу. А ты?

Его губы снова нашли мой рот.

— С тобой я преодолею все, что угодно.

Я засунула руку ему под фуфайку, чтобы почувствовать теплую золотистую кожу, обтягивающую рельефные мышцы. Его соблазнительное тело было настоящим произведением искусства. Я лизнула его губы, проведя языком по их капризному изгибу, и слегка прикусила. Гидеон тихо зарычал. И такой, можно сказать, животный звук стал для меня лучшей лаской.

— Прикоснись ко мне. — Это был приказ, но в голосе его прозвучала неприкрытая мольба.

— Я уже.

Он схватил меня за запястье, а затем беззастенчиво положил на мою ладонь свой член и стал тереться о меня. Я сразу обхватила пальцами его набухший орган, и от осознания того, что под спортивными штанами на нем ничего нет, мой пульс сразу участился.

— Боже, — выдохнула я. — Ты сводишь меня с ума.

Его синие глаза горели яростным огнем, лицо пылало, чувственные губы были слегка приоткрыты. Он никогда не пытался скрыть, как сильно я его завожу, и не старался сделать вид, что лучше меня контролирует свои эмоции. Да, в спальне он был господином, но его господство только больше возбуждало меня, поскольку я прекрасно понимала, что он не в состоянии противостоять возникшему между нами притяжению.

У меня перехватило дыхание. До сих пор не верилось, что он мой и стоит сейчас рядом — такой открытый, такой изголодавшийся и такой чертовски сексуальный.

Гидеон сорвал с меня полотенце и, когда оно упало на пол, судорожно сглотнул:

— Ах, Ева!

В его голосе было столько чувства, что я едва не расплакалась. Он рывком стянул с себя фуфайку и швырнул в сторону. А затем медленно прижался ко мне, оттягивая тот сладостный момент, когда наши тела соприкоснутся.

Он схватил меня за бедра, впился в них пальцами, его дыхание участилось. Я коснулась его груди сосками, и меня буквально пронзило желание, причем настолько острое, что я задохнулась. А затем он с утробным рычанием с силой прижал меня к себе, оторвал от пола и понес к кровати.

Глава 2

Коснувшись ягодицами матраса, я упала навзничь, а Гидеон склонился надо мной. Он просунул мне руку под спину, передвинул на середину кровати, а затем лег сверху. И не успела я опомниться, как его теплые мягкие губы уже жадно сосали мои груди. Он властно мял и сжимал их рукой, наслаждаясь их тяжестью.

— Господи, как же я по тебе соскучился, — простонал он.

Его кожа буквально обжигала мою холодную плоть; после мучительно долгих одиноких ночей было сладостно ощущать на себе тяжесть мужского тела.

Я сжала ногами его икры и, засунув руки ему за пояс, ухватилась за его твердый упругий зад. Потом притянула Гидеона к себе и приподняла бедра, чтобы почувствовать его член сквозь разделявший нас тонкий хлопок. Мне не терпелось ощутить его в себе, чтобы удостовериться до конца, что он теперь точно мой.

— Скажи это, — попросила я Гидеона, словно было недостаточно всех произнесенных ранее клятв.

Он откинулся назад и, нежно убрав волосы с моего лба, заглянул мне в глаза. Затем тяжело сглотнул.

Тогда я приподняла голову, наши губы встретились.

— Ладно, скажу первой. Я люблю тебя.

Он закрыл глаза и задрожал. Обхватил меня обеими руками, причем так крепко, что я задохнулась.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Даже слишком сильно.

Это пылкое признание эхом разнеслось в моей голове. Я уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась.

— Ангел. — Он нежно потянул меня за волосы.

Я откинула голову, наши губы встретились в поцелуе с соленым привкусом моих слез. Мои губы жадно впивались в его, словно он мог в любую минуту исчезнуть, не дав мне до конца испить чашу любви.

— Ева, позволь… — Он взял мое лицо в ладони. — Позволь любить тебя.

— Пожалуйста, — прошептала я, сомкнув пальцы у него на шее.

Его горячий возбужденный член терся о мои половые губы, надавливая на пульсирующий клитор.

— Не останавливайся.

— Никогда. Я и не смогу.

Он сжал мои ягодицы, чтобы наши бедра двигались в едином ритме.

А я задыхалась от наслаждения, волнами распространяющегося по моему телу, от прикосновения к груди Гидеона, поросшей жесткими волосками, что действовало крайне возбуждающе: бусинки сосков стали совсем каменными. У меня внутри все ныло и словно ждало жесткого натиска его члена.

Я царапала ногтями его спину, а он откликался на мои грубые ласки утробным рычанием, закидывая голову в порыве страстного исступления.

— Еще! — приказал он, его лицо раскраснелось, дыхание со свистом вырывалось из полуоткрытых губ.

Тогда я вонзила зубы ему в грудь, чуть повыше сердца. Гидеон зашипел, задрожал, но принял эту дикую ласку.

Мне трудно было сдержать клокочущий в груди вулкан противоречивых чувств, таких как любовь и желание, злость и страх. И еще боль. Боже, какая боль! Какая острая боль! Мне хотелось вгрызться в него зубами. Одновременно наказать и доставить удовольствие. Заставить его на собственной шкуре почувствовать хотя бы толику того, что я испытала, когда он меня оттолкнул.

Я провела языком по следам от зубов на его груди, и он еще сильнее придавил меня бедрами, а его член скользнул в раскрывшуюся, будто цветок, половую щель.

— Моя очередь, — мрачно прошептал он.

Он слегка приподнялся на локте, отчего его мускулы стали еще рельефнее, и свободной рукой сжал мою грудь. А потом наклонился и сомкнул губы вокруг соска. Его рот был жарким, а язык — точно шершавый бархат, и, когда он вонзил зубы в тугой сосок, я не выдержала и вскрикнула, выгнувшись дугой от невыносимого желания.

Возбуждение было настолько сильным, что было уже не до нежностей. Я вцепилась ему в волосы, крепко обхватив ногами, не в силах более сопротивляться безумному желанию предъявить свои права на него. Обладать им. Сделать снова моим, и только моим.

— Гидеон, — простонала я.

Виски у меня были влажными от слез, в горле саднило.

— Я здесь, мой ангел, — выдохнул он и потянулся к другой груди.

Его шаловливые пальцы пощипывали мой мокрый сосок, словно играя с ним, и так до тех пор, пока я не оттолкнула его.

— Не сопротивляйся. Позволь мне тебя любить.

И только тут я поняла, что продолжаю тянуть его за волосы, словно отталкивая от себя, хотя больше всего на свете хотелось прильнуть к нему еще сильнее. Гидеон держал меня в осаде, постоянно соблазняя своими мужскими достоинствами и доскональным знанием моих эрогенных зон. И мне ничего не оставалось, как сдаться. Груди еще больше налились, половые губы увлажнились и набухли. Мои руки беспокойно двигались, а ноги взяли его в кольцо.

Но он, ускользнув от меня и уткнувшись в мой живот, принялся нашептывать слова страсти. Я так скучал по тебе… Ты мне нужна… Должен тобой обладать…И тут я почувствовала мокрые следы на коже, опустила глаза и поняла, что он тоже плачет. Прекрасные черты его лица были искажены теми же бурными эмоциями, что кипели в моей душе.

Я коснулась дрожащими пальцами его щеки, чтобы вытереть след от непрошеной слезы, но его щеки по-прежнему оставались мокрыми. Он откликнулся на мою ласку тихим жалобным стоном, который рвал душу. Боже, мне гораздо тяжелее переносить его боль, чем свою.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Ева!

Он выпрямился и коленями раздвинул мне ноги, его напряженный толстый член слегка покачивался.

У меня внутри все сжалось от неутоленного сексуального голода. Под его загорелой кожей, покрытой капельками пота, перекатывались стальные мускулы. Несмотря на наготу, он казался удивительно элегантным, и только член со вздувшимися венами, с широким корнем и тяжелой мошонкой поражал своей первобытной неистовостью. Он был прекрасен, как «Давид» Микеланджело, но гораздо сексуальнее.

Если честно, то Гидеон Кросс был словно создан для того, чтобы затрахать женщину до потери сознания.

— Мой, — хрипло сказала я, прижимаясь к нему грудью. — Ты мой.

— Ангел.

Он грубо впился в мой рот, поднял меня и переместился так, чтобы упираться спиной в изголовье кровати, а я оказалась распростертой сверху. Мы оба взмокли от пота, и я буквально соскальзывала с его мокрой груди.

Его руки, казалось, были вездесущими, его мускулистое тело было напряжено до предела, впрочем так же как и мое. Я взяла в ладони его лицо, просунула язык ему в рот и стала жадно лизать, словно желая утолить дикую жажду.

Гидеон запустил руку мне между ног, его пальцы нежно раздвинули мои половые губы. А затем он принялся резко массировать клитор, заставляя влагалище расширяться. Я стонала и, продолжая целовать его, работала бедрами. Он не спеша надавливал пальцем, доводя меня до экстаза, а его язык ритмично двигался у меня во рту.

Я задохнулась, трепеща от наслаждения, когда он приподнял меня за ягодицы и лениво засунул во влагалище средний палец. Его ладонь терлась о мой клитор, а кончики пальцев нежно поглаживали промежность. Другой рукой он схватил меня за бедро, удерживая на месте.

Гидеон, который, казалось, абсолютно контролировал ситуацию и действовал как опытный соблазнитель, почему-то дрожал сильнее меня, а грудь его вздымалась более яростно. Он издавал странные звуки, полные боли и сожаления.

Тогда я откинулась назад, взяла в руки член и крепко сжала. Я хорошо знала тело Гидеона, знала, чего он ждет от меня и что ему нравится. И я терла член от корня до кончика, пока из раскрывшейся крестом головки не появилась тонкая ниточка семенной жидкости. Гидеон со стоном откинулся на изголовье и согнул средний палец, которым массировал влагалище. Я завороженно смотрела, как из головки члена появляется большая капля, стекает вниз, оседая на моем кулаке.

— Не надо, — тяжело дыша, произнес он. — Еще немного — и я кончу.

Но я, плотоядно облизываясь, продолжала гладить член до тех пор, пока из головки не брызнула семенная жидкость. Меня безумно возбуждала мысль о том, что я способна доставить ему такое наслаждение и этот бог секса — игрушка в моих руках.

Тихо выругавшись, он убрал палец и схватил меня за бедра, заставив тем самым разжать руку. Потом резко толкнул вперед, а затем — вниз, его бедра подались вверх — и его неистовый член вошел в меня.

Я вскрикнула и вцепилась ему в плечи, влагалище кольцом сжало член.

— Ева!

От напряжения у него на шее вздулись жилы, я почувствовала внутри горячую струю семени.

Влагалище, мокрое от смазки, еще глубже втягивало в себя пульсирующий член, пока не наполнилось густой жидкостью, которая уже перелилась через край. Впившись ногтями в его железные мускулы, я отчаянно ловила открытым ртом воздух.

— Возьми его, — простонал он, заламывая мое тело так, чтобы можно было войти по самый корень. — Возьми меня.

Я застонала и выгнула спину от сладкой боли. Оргазм застал меня врасплох, и я буквально извивалась от наслаждения.

Мои бедра инстинктивно двигались, сжимая и разжимая член, я словно утверждала возвращение прав на своего мужчину. На свое сердце.

И Гидеон ответил на мой порыв.

— Вот так, мой ангел, — подбадривал он меня.

Член оставался таким же твердым и напряженным, словно у Гидеона только что не было столь бурного оргазма.

Гидеон обессиленно вытянул руки вдоль тела, непроизвольно продолжая сжимать одеяло. И его накачанные мускулы буквально заиграли под загорелой кожей. Брюшные мышцы, блестевшие от пота, напрягались всякий раз, как я вбирала в себя член целиком. Тело Гидеона было как хорошо смазанный механизм, и я использовала его на полную катушку.

А он это позволял. Отдавался мне целиком и полностью.

Я волнообразно двигала бедрами от наслаждения и со стоном произносила его имя. Мое влагалище ритмично сжималось, второй оргазм был уже на подходе. Я помедлила, меня переполняли эмоции.

— Пожалуйста, — выдохнула я. — Гидеон, пожалуйста.

Он поймал меня за талию, уложил плашмя на кровать и буквально пригвоздил к кровати, а затем стал вонзаться в меня снова и снова, возбуждая умелыми движениями. Я уже с трудом выдерживала бешеные фрикции его огромного члена. И вот наконец я судорожно дернулась и снова кончила, царапая ногтями его бедра.

Гидеон вздрогнул и навалился на меня так, что стало трудно дышать. Он резко выдохнул, наполнив мои горящие легкие воздухом. Все, я была полностью обезоружена и сдалась на милость победителя.

— Боже мой, Ева. — Он уткнулся лицом в мою шею. — Ты нужна мне. Ты так нужна мне.

— Малыш, — прижала я к себе Гидеона. Мне все еще было страшно его отпустить.

* * *

Сонно моргая, я посмотрела на потолок и поняла, что заснула. А затем почувствовала приступ паники. Ужасно было возвращаться в кошмарную реальность, вырвавшую меня из сладких объятий сна. Я села на кровати, судорожно ловя ртом воздух.

Гидеон.

Я едва не всхлипнула, когда увидела, что он лежит рядом и равномерно дышит открытым ртом. Любовник, разбивший мое сердце, снова вернулся ко мне.

Боже…

Откинувшись на подушку, я с наслаждением смотрела на спящего Гидеона. Его лицо казалось таким беззащитным и таким молодым. Ведь когда он бодрствовал, то излучал властную силу, которая буквально сбивала с ног. Что реально и произошло со мной во время нашей первой встречи.

Я благоговейно убрала иссиня-черные пряди волос с его щеки и неожиданно обнаружила, что вокруг глаз и рта залегли новые морщины. А еще я заметила, что он здорово похудел. Значит, наша разлука тоже далась ему нелегко и он умело это скрывал. А может, раньше я просто смотрела на него другими глазами, считая его абсолютно безупречным.

Более того, я никогда не умела прятать свои чувства от посторонних. После нашего разрыва ходила как в воду опущенная, на что, собственно, и рассчитывал Гидеон. Он называл это максимально правдоподобным снятием ответственности. Я же называла это адом на земле, и пока нам надо было притворяться, что между нами все кончено, я действительно жила в самом настоящем аду.

Я осторожно легла на бок и, приподнявшись на локте, принялась рассматривать этого свободного от оков общепринятой морали мужчину, который удостоил своим присутствием мою постель. Он спал, обняв подушку. На его мускулистой спине и жилистых руках сохранились следы моих ногтей. Я вспомнила, как сжимались и разжимались мышцы его упругого зада, когда он без устали трахал меня, вгоняя в мое влагалище свой огромный член.

Снова и снова…

Я беспокойно зашевелилась, внутри опять загорелся огонь желания. При всем том, что Гидеон был типичным лощеным городским жителем, за закрытыми дверями в нем просыпался зверь. И всякий раз, занимаясь со мной сексом, он выворачивал меня наизнанку. Когда он прикасался ко мне, я становилась совершенно беззащитной и была не в силах преодолеть искушение раздвинуть ноги перед этим неистовым самцом.

Он открыл глаза, и я, как всегда, была потрясена их удивительной синевой. А потом бросил на меня весьма игривый оценивающий взгляд, что заставило мое сердце забиться сильнее.

— Хм… Какой призывный взгляд! Ты словно предлагаешь поиметь тебя, — растягивая слова, произнес он.

— Потому что ты еще тот ходок, — парировала я. — И вообще для меня проснуться возле тебя — все равно что получить рождественский подарок.

— Я весь к твоим услугам. Даже не надо снимать обертку. И батарейки не требуются, — лукаво улыбнулся он.

Мне стеснило грудь — так велико было мое желание. Я любила его слишком сильно. И всегда переживала, что не смогу ему соответствовать. Он был точно шаровая молния в бутылке, мечта, которую я пыталась удержать в руке.

Судорожно вздохнув, я тихо сказала:

— Знаешь, для женщины ты словно изысканный экзотический плод. Ароматный, аппетитный…

— Помолчи немного. — Он перекатился на бок и, прежде чем я успела предугадать его намерения, подмял под себя. — А еще я неприлично богат, но любишь ты меня именно за мое тело.

Я подняла на него глаза. Темные волосы эффектно обрамляли лицо Гидеона, подчеркивая его удивительную красоту.

— Мне нужно сердце, что бьется внутри этого тела.

— Оно твое.

Он взял меня в капкан своих рук и переплел свои ноги с моими, жесткие волоски на его икрах приятно покалывали мою чувствительную кожу.

Я была обезоружена. Покорена. Какое счастье чувствовать рядом с собой его теплое сильное тело. Я вздохнула, тревога стала потихоньку отступать.

— Не стоило мне засыпать, — спокойно сказал он.

В ответ я ласково погладила его по голове. Он совершенно прав: из-за его атипичной парасомнии спать с ним действительно весьма опасно. Во сне он мог наброситься на меня, а когда я была слишком близко, то чувствовала на себе клокочущую в нем ярость.

— Нет, я рада, что тебе удалось хоть чуть-чуть отдохнуть.

— Как я хочу спокойно побыть вдвоем, чтобы не надо было постоянно оглядываться, — произнес он и поцеловал мою руку.

— Господи, я совсем забыла! Сегодня здесь была Дина Джонсон.

И не успела я это сказать, как тут же пожалела о своих словах, так как между нами сразу образовалась незримая стена.

Гидеон моргнул, теплота в его глазах мгновенно исчезла.

— Держись от нее подальше. Она репортер.

— Она жаждет крови, — сказала я, обняв его.

— Ну, тогда ей придется встать в очередь.

— Но почему она так интересуется тобой? Она ведь фрилансер. И заниматься тобой ее никто не уполномочивал.

— Ева, давай не будем об этом.

Но я уже завелась:

— Знаю, ты с ней трахался.

— Нет, не знаешь. И вообще, сейчас ты должна думать только о том, что я собираюсь трахнуть тебя.

Вот теперь я уже была почти уверена.

— Ты врал, — сказала я, отодвинувшись от него.

Он отпрянул, словно его ударили по щеке:

— Я тебе никогда не врал.

— Ты сказал, что после встречи со мной занимался сексом больше, чем два последних года, вместе взятых. А вот доктору Петерсену заявил, что трахаешься дважды в неделю. И чему верить?

Он перевернулся на спину и уставился в потолок:

— Тебе обязательно надо об этом говорить? И что, именно сейчас?

Гидеон сразу как-то набычился, и все мое раздражение мигом исчезло. Я вовсе не собиралась с ним ссориться, особенно по поводу прошлого. Ведь единственное, что сейчас для нас имело значение, — это будущее. Придется считать, что он хранил мне верность.

— Нет, совершенно не обязательно. — Я повернулась на бок и положила руку ему на грудь. Ведь как только рассветет, нам снова придется притворяться, что мы больше не вместе. И я понятия не имела, как долго нам еще придется играть в эти игры и когда я снова буду с ним. — Я просто хотела предупредить тебя, что она что-то нарыла. Будь осторожен. Берегись ее.

— Ева, доктор Петерсен спрашивал о сексуальных контактах, — тусклым голосом сказал он. — А для меня это совершенно не обязательно означает половой акт. Но когда я отвечал на его вопрос, то решил не вдаваться в подробности. Поэтому давай внесем ясность: да, иногда я привожу женщин в отель, что вовсе не значит, что я их имею. Сделал я это только один раз, да и то в виде исключения.

Я подумала о его сексодроме в частных апартаментах, забитых секс-игрушками. Слава богу, он перестал увлекаться подобными вещами, но мне, похоже, никогда не забыть того, что я там видела.

— Наверное, мне лучше об этом не слышать.

— Ты сама напросилась, — отрезал он. — Поэтому не жалуйся.

— Что ж, ты прав, — вздохнула я.

— Иногда я просто физически не мог оставаться один, но разговаривать мне не хотелось. Более того, не хотелось даже думать, не говоря о том, чтобы что-то чувствовать. Мне необходимо было отвлечься и сосредоточиться на чем-то постороннем, но использовать свой член было бы равнозначно определенному участию. Это тебе понятно?

Приятного тут мало, но я и сама иногда раньше связывалась с парнями, просто чтобы на время отключить мозги. Такие контакты не имели ничего общего ни с любовной игрой, ни с сексом.

— Итак, ты перепихнулся с ней или нет? — Жутко неприятно было об этом спрашивать, но необходимо было расставить все точки над i.

Он внимательно на меня посмотрел и сказал:

— Только раз.

— Должно быть, ты ее так оприходовал, что она до сих пор не очухалась.

— Не могу сказать, — пробормотал он. — Просто не помню.

— Ты что, был пьяный?

— Нет. Господи. — Он задумчиво потер лицо. — А что, черт возьми, она тебе наговорила?

— Ничего личного. Просто упомянула о том, что у тебя есть «темная сторона». Подозреваю, это как-то связано с сексом, но спрашивать ни о чем не стала. Она вела себя так, будто мы родственные души, потому что ты бросил нас обеих. Так сказать, сестринство брошенок Гидеона.

— Не будь язвой. Тебе это не идет, — холодно посмотрел на меня Гидеон.

— Эй, — нахмурилась я. — Прости. Я вовсе не пытаюсь быть законченной сукой. А только маленькой сучкой. Полагаю, я имею право. С учетом всех обстоятельств.

— Ева! А что, черт бы тебя побрал, я должен был делать? Я ведь тогда даже не подозревал о твоем существовании, — поднял голос Гидеон. — Если бы я тогда о тебе знал, то точно не упустил бы. И ни секунды не ждал бы, чтобы тебя найти. Но я тебя не знал, так что приходилось довольствоваться меньшим. Впрочем, так же как и тебе. Мы оба разменивали себя не на тех людей.

— Угу. Так оно и было. Вот дураки!

В разговоре возникла неловкая пауза.

— Ты злишься?

— Нет, я довольна.

Он удивленно уставился на меня.

В ответ я беспечно рассмеялась:

— Признайся, ты, наверное, уже приготовился к ссоре? Если хочешь, всегда пожалуйста. Но лично я рассчитывала снова перепихнуться.

Гидеон лег на меня. Я прочла на его лице благодарность, смешанную с облегчением, и у меня защемило сердце. Очередное напоминание, что самое важное для него — это доверие.

— Ты изменилась, — дотронувшись до моего лица, сказал он.

Конечно изменилась. Мужчина, которого я любила, ради меня убил человека. И после такой жертвы все остальное казалось уже мелким и незначительным.

Глава 3

— Ангел.

Даже не успев открыть глаза, я почувствовала запах кофе.

— Гидеон?

— Хм?

— Еще нет семи часов, я тебя сейчас убью.

Его тихий смех, казалось, щекотал мне пальцы на ногах.

— Да, но нам надо поговорить.

— А?

Я открыла сперва один глаз, затем другой и обнаружила, что он уже одет в костюм-тройку. Он был таким красивым, таким аппетитным, что мне захотелось зубами содрать с него одежду.

Он устроился на краешке кровати — воплощение соблазна.

— Прежде чем уйти, я должен удостовериться, что мы друг друга понимаем.

Я села и прислонилась спиной к изголовью, даже не потрудившись прикрыть голую грудь, поскольку, как я понимала, мы собирались говорить о его бывшей невесте. При наличии веских причин я тоже могла использовать запрещенные приемы.

— Ну, перед таким разговором точно необходимо выпить кофе.

Гидеон протянул мне кружку, а потом провел подушечкой пальца по соску.

— Как ты прекрасна! — прошептал он. — С головы до кончиков ногтей.

— Ты что, пытаешься меня отвлечь?

Интересно, а мое тело так же сводит его с ума, как его — меня? При этой мысли я невольно улыбнулась.

— Как же я соскучился по твоей улыбке, мой ангел!

— Мне знакомо это чувство.

При виде его мрачного лица мое сердце начинало кровоточить, и я боялась, что очень скоро оно совсем истечет кровью. И всякий раз, как я вспоминала о его приступах мрачной меланхолии, я чувствовала резкую боль.

— Интересно, а где ты прятал костюм, приятель? Уж точно не в кармане.

Переодевшись, он снова превратился во властного, преуспевающего бизнесмена. Костюм был сшит на заказ, рубашка и галстук подобраны в тон. Даже сверкающие запонки отличались безупречной элегантностью. И все же длинные волосы, падающие на воротничок, говорили о том, что под личиной элегантного мужчины скрывается дикий зверь, которого так и не удалось приручить.

— Об этом мне тоже надо с тобой поговорить. — Он выпрямился, но глаза его излучали тепло. — Я занял соседнюю квартиру. Нам следует все обставить так, чтобы наше примирение происходило постепенно, поэтому я буду делать вид, что по-прежнему в основном живу в пентхаусе, но постараюсь быть для тебя хорошим соседом, встречаться с которым тебе придется довольно часто.

— А это не опасно?

— Ева, я не являюсь подозреваемым. Я даже не являюсь заинтересованным лицом. У меня есть железное алиби и нет явного мотива. Мы просто проявим немного уважения к детективам и покажем, что не подвергаем сомнению их умственные способности. И поможем им подкрепить свои подозрения, что они в тупике.

Я сделала глоток кофе и стала размышлять над его словами. Да, непосредственной угрозы пока нет, но поскольку он виноват, то, несмотря на все его заверения, на полную безопасность рассчитывать не приходится.

Мы медленно, но верно протаптывали тропинку назад друг к другу, и я чувствовала, что он очень хочет получить подтверждение того, что мы оба оправимся от мук разлуки последних нескольких недель.

И я с наигранной беспечностью ответила:

— Значит, мой бывший бойфренд останется жить на Пятой авеню, но зато у меня появится привлекательный сосед, с которым я смогу забавляться, да? Это становится любопытным.

— Похоже, тебя заинтересовали ролевые игры. Хочешь поиграть, мой ангел? — поднял брови Гидеон.

— Главное, чтобы ты был доволен, — с грубоватой откровенностью призналась я. — Я хочу, чтобы от меня ты мог получить все, что в свое время получал от других женщин, с которыми встречался.

В его глазах я вдруг увидела синие сполохи, но голос оставался спокойным.

— Меня так и тянет к тебе. И это яснее всяких слов говорит о том, что большего мне и не нужно. — Гидеон поднялся с кровати, поставил мою кружку на прикроватный столик, затем ухватился за край простыни и дернул на себя, открыв мою наготу. — Живо ложись и раздвинь ноги.

У меня сразу участился пульс, и я подчинилась его приказу: легла на спину и раскинула бедра. И сразу захотелось хоть как-то прикрыться. Под его пристальным взглядом я чувствовала себя страшно незащищенной и уязвимой, но все же сумела пересилить себя. Что уж там говорить, меня страшно заводило, что я лежу перед ним совершенно голая, а он полностью одет, причем не просто так, а в чертовски сексуальный деловой костюм. И такая диспозиция создавала для него явное преимущество, что здорово возбуждало.

Он раздвинул пальцем половые губы и погладил клитор:

— Эта хорошенькая киска принадлежит только мне.

И при звуках его внезапно охрипшего голоса у меня в животе запорхали бабочки.

Он приподнял меня за ягодицы и заглянул прямо в глаза:

— Ева, ты, наверное, уже успела заметить, что я ревниво отношусь к своим вещам и не люблю делиться. — Он провел пальцем по сжавшемуся влагалищу, и я содрогнулась.

— Да.

— Использование ролевых игр, накладывание ограничений, изменение средств транспорта и местоположения… Жду не дождусь, когда смогу испытать все это вместе с тобой.

Его глаза заблестели, и он медленно-медленно ввел палец во влагалище. Тихо заурчав, он прикусил нижнюю губу, что выглядело крайне эротично. Похоже, он почувствовал пальцем оставшееся внутри меня семя.

От наслаждения я даже на время потеряла способность говорить.

— Тебе нравится, — вкрадчиво сказал он.

— Хм…

Его палец вошел еще глубже.

— Будь я проклят, если ты будешь кончать с помощью пластика, стекла, металла и кожи. Так что пусть твой работающий на батарейках бойфренд поищет себе других развлечений.

Меня бросило в жар. Он понял.

Склонившись надо мной, Гидеон уперся рукой в матрас и приник к моим губам. А потом надавил большим пальцем на клитор и принялся массировать его поступательными движениями. По всему телу разливалось сказочное блаженство, в животе приятно заныло, соски затвердели. Я сжимала и мяла отяжелевшие груди. Его прикосновения оказывали на меня просто магическое действие. И как я когда-то жила без него?

— Я болен тобой, — хрипло сказал он. — Я тоскую по тебе. Стоит взять тебя за руку, и у меня уже стоит. — Он провел языком по моей нижней губе, словно вбирая в себя мое прерывистое дыхание. — И когда я кончаю, я кончаю только из-за тебя. Потому что у тебя такой рот, такие руки, такая ненасытная маленькая киска. И думаю, в том, что касается меня, у тебя все точно так же. Мой язык, мои пальцы, моя сперма внутри тебя. Ева, только ты и я. Сбросив все покровы.

И я ни секунды не сомневалась, что, когда он ко мне прикасался, я становилась для него центром мироздания. Он видел только меня и думал только обо мне. Однако постоянно сохранять подобную физическую связь просто нереально. Мне придется научиться верить в то, что я пока не могла постичь.

Я оседлала его палец и, потеряв всякий стыд, извивалась на смятых простынях. Он задействовал второй палец, и я выгнулась дугой, чтобы пальцы вошли еще глубже.

— Пожалуйста…

— Когда твои глаза заволакивает мечтательной дымкой, то это все благодаря мне, а не секс-игрушкам.

Он слегка укусил меня за подбородок, затем спустился ниже и перешел к подмышкам, заставив меня раскинуть руки. Потом слегка прикусил сосок и втянул губами. Меня словно кольнуло иглой, и мое желание стало еще сильнее, его подстегнуло смутное ощущение, что между нами медленно, но верно образуется пропасть.

— Еще, — выдохнула я, для меня его удовольствие было так же важно, как и мое.

— Всегда, — прошептал он, изогнув губы в коварной ухмылке.

— Я хочу почувствовать в себе твой член, — разочарованно простонала я.

— Так и должно быть. — Он обхватил языком второй сосок и играл с ним до тех пор, пока он не заболел. — Твое желание только для меня, нет, не оргазм, а вожделение. Ты должна вожделеть мое тело, мои руки. И очень скоро ты просто-напросто не сможешь кончить, если не будешь касаться моего тела.

Я нервно кивала, во рту пересохло так, что было трудно говорить. Внизу живота, словно пружина, кольцом свернулось желание, и эта пружина сжималась все сильнее с каждым круговым движением пальца Гидеона. Я подумала о моем работающем на батарейках бойфренде и поняла, что, если Гидеон и перестанет прикасаться ко мне, я все равно от него не откажусь. Я испытывала к нему настоящую страсть, и мое желание еще больше подогревалось его желанием.

У меня задрожали бедра.

— Я сейчас кончу.

Тогда он прильнул к моим губам, его теплые губы были невероятно настойчивыми. И в его поцелуе было столько любви, что я не выдержала. Вскрикнула и содрогнулась в бурном оргазме. А затем застонала, судорожно извиваясь на постели. Просунула руки ему под пиджак и схватила за спину, притянув к себе, а потом властно впилась ему в губы, прогнав самодовольную ухмылку.

Он облизал еще пахнувшие мной пальцы и вкрадчиво произнес:

— Скажи, о чем ты сейчас думаешь?

Попытавшись унять сердцебиение, я ответила:

— Я не думаю. Мне просто хочется смотреть на тебя.

— Нельзя делать это постоянно. Иногда ты все же закрываешь глаза.

— Это потому, что в постели ты слишком много болтаешь, а твой голос такой сексуальный. — Я тяжело сглотнула, не в силах справиться с нахлынувшими воспоминаниями. — Я люблю слушать тебя, Гидеон. И мне необходимо знать, что я доставляю тебе такую же радость, как и ты мне.

— А теперь отсоси у меня, — прошептал он. — Заставь меня кончить ради тебя.

Я мигом соскочила с кровати, и мои руки сами потянулись к его ширинке. Член оказался твердым и напряженным, у него была полноценная эрекция. Я задрала Гидеону рубашку и спустила трусы. И его член сам упал мне в ладони — большой, толстый, с блестящей от выступившей жидкости головкой. Я слизнула доказательство его возбуждения и в очередной раз поразилась его самоконтролю, тому, как он умеет обуздывать собственные желания, чтобы удовлетворить мои.

Подняв на него глаза, я всосала бархатистую головку члена. Он со всхлипом вздохнул и слегка прикрыл веки, словно наслаждение было слишком сильным.

— Ева, — обжег он меня взглядом. — Ах… Да, вот так хорошо. Господи, как же я люблю твой рот!

Его похвала подстегнула меня еще больше. Я вобрала в себя член так глубоко, как смогла. Мне нравилось это делать, нравился специфический мужской вкус и мужской запах. Я нежно пробежалась губами по всей длине члена и стала осторожно посасывать. Можно сказать, благоговейно. И меня ничуть не смущало столь откровенное обожание его мужского достоинства. Оно по праву было моим.

— Тебе это тоже нравится, — отрывисто произнес он, положив руки мне на макушку. — Не меньше, чем мне.

— Больше. Я могу заниматься этим часами. Заставлять тебя кончать снова и снова.

— Я бы не отказался. Мне всегда мало, — прорычал он.

Тогда я провела кончиком языка по пульсирующей вене в направлении к головке и снова взяла член целиком в рот, а затем, выгнув шею, села на пятки и сложила руки на коленях, словно предлагая себя ему.

Гидеон бросил на меня взгляд, полный вожделения и нежности.

— Не останавливайся. — Он расставил ноги еще шире, так что его член вошел мне в горло, а затем вынул его, оставив во рту вкус мужского секрета, который я, смакуя, проглотила.

Он глухо застонал и приподнял мне подбородок:

— Не останавливайся, мой ангел. Высоси все до капли.

Я округлила рот, чтобы найти ритм, наш ритм, синхронизируя биение наших сердец и наше дыхание, чтобы доставить ему высшее наслаждение. Да, мы частенько чересчур все усложняли, что непременно оборачивалось неприятностями, но наши тела никогда не ошибались. Когда мы прикасались друг к другу, то точно знали, что были именно там, где надо, и с тем, с кем надо.

— Как хорошо, черт возьми! — заскрежетав зубами, произнес он. — О господи, я сейчас кончу.

Его член угрожающе увеличился в размере. Гидеон вцепился мне в волосы и, содрогнувшись всем телом, кончил. И когда я стала глотать сперму, толчками поступавшую в мой рот, облегченно выругался. Спермы было так много, словно он ни разу не кончил за сегодняшнюю ночь. А я, принимая его щедрый дар, дрожала и задыхалась. Он рывком поставил меня на ноги, опрокинул на кровать, навалился сбоку и, тяжело дыша, резко притянул еще ближе.

— Когда я принес тебе кофе, то ни о чем таком даже и не думал. Хотя грех жаловаться.

Свернувшись калачиком в его объятиях, я благодарила судьбу, что он снова со мной.

— А что, если нам плюнуть на все и наверстать упущенное время?

Он хрипло рассмеялся. Похоже, он еще не опомнился после оргазма. Он продолжал обнимать меня, нежно перебирая мои волосы и поглаживая по руке.

— Просто сердце разрывалось, — сказал он. — Невозможно было смотреть на твои страдания. Понимать, что я причиняю тебе боль и ты постепенно отдаляешься… Это был настоящий ад для нас обоих, но я не мог рисковать и поставить тебя под подозрение.

Я буквально окаменела. Ведь такую возможность я совершенно упустила из виду. Нетрудно доказать, что у Гидеона имелся мотив для убийства. И этим мотивом была я. Более того, можно было предположить, что я знала о преступлении и покрывала Гидеона. И сейчас мое неведение являлось не самым лучшим аргументом для защиты. И ему надо было убедиться, что у меня тоже есть алиби. И он был готов всегда защищать меня. Чего бы это ни стоило.

— Я положил тебе в сумку, так сказать, левый телефон, — отстранившись, сказал он. — Он запрограммирован так, что ты всегда можешь соединиться с Энгусом. Если я тебе вдруг понадоблюсь, ты сумеешь таким образом со мной связаться.

Руки мои непроизвольно сжались в кулаки: мне придется связываться со своим бойфрендом через его шофера.

— Нет, мне это не нравится!

— Мне тоже. Но сейчас для меня самое главное обеспечить безопасное возвращение к тебе.

— А это не опасно — иметь Энгуса в качестве передаточного звена?

— Он бывший сотрудник МИ-6. Паленый телефон — для него детские игрушки, — сказал Гидеон и, помедлив, добавил: — Все, Ева, теперь ты будешь у меня вся как на ладони. Я смогу отследить тебя по своему телефону, и я это сделаю.

— Что?! — вскочила я с кровати.

Мысли метались между МИ-6 — Британской секретной службой — и возможностью отследить меня через мобильник, и я не знала, за что зацепиться.

— Никогда.

— Если я не могу быть с тобой, разговаривать с тобой, то я, по крайней мере, должен знать, где ты находишься, — поднявшись с кровати, заявил Гидеон.

— Гидеон, не надо так!

— Наверное, не стоило тебе об этом говорить, — мрачно бросил он.

— Ты что, серьезно? — Я рывком достала из шкафа халат. — А кто сказал, что предупреждение о нелепом поведении вовсе не является его оправданием?

— Прояви снисхождение.

Сверкнув на него глазами, я надела красный шелковый халат и туго затянула пояс:

— И не подумаю. Я считаю, что ты помешанный на контроле извращенец, которому нравится ходить за мной по пятам.

— Мне нравится, когда ты жива и здорова, — скрестил руки на груди Гидеон.

Я оцепенела. И снова прокрутила в голове события нескольких последних недель и особенно то, что было связано с Натаном. И неожиданно все встало на свои места: почему Гидеон так взбесился, когда однажды утром я решила дойти до работы пешком, почему Энгус каждый день ходил за мной как тень, почему Гидеон тогда остановил лифт, в котором я ехала…

Все те разы я почти ненавидела его за тупость, а он просто хотел защитить меня от Натана.

Ноги мои подкосились, и я тяжело осела на пол.

— Ева!

— Подожди минутку.

Во время нашей разлуки в моей голове уже частично сложилась картина произошедшего. Я прекрасно понимала, что Гидеон никогда не позволит Натану просто так войти в его офис с пачкой фотографий со сценами насилия надо мной и не даст ему спокойно уйти. Бретт Клайн всего лишь поцеловал меня, а Гидеон его едва не изувечил. Натан насиловал меня в течение нескольких лет, причем снимал все это на видео и фотографировал. И естественно, реакция Гидеона при встрече с Натаном была более чем бурной.

Должно быть, Натан приходил в Кроссфайр-билдинг в тот день, когда Гидеон вышел ко мне чисто вымытый, с алым пятном на манжете рубашки. То, что я приняла за губную помаду, было кровью Натана. Диванные подушки были разбросаны в ходе драки, а не потому, что он решил по-быстрому перепихнуться с Коринн во время ланча.

Сердито нахмурившись, он присел передо мной на корточки:

— Проклятье! Неужели ты думаешь, мне хочется контролировать каждый твой шаг? Меня вынудили чрезвычайные обстоятельства. Так поверь, что я просто пытаюсь соблюсти равновесие между твоей свободой и твоей безопасностью.

Надо же! Взгляд в прошлое не сделал суть событий предельно ясной, но мне словно дали по голове, вбив в нее немного здравого смысла.

— Понимаю.

— Я так не думаю. Вот это, — ткнул он себя пальцем в грудь, — только чертова оболочка. Ева, именно ты наполняешь меня жизнью. Ты моя душа и мое сердце. Если с тобой что-то произойдет, я умру. Я забочусь о твоей безопасности чисто из самосохранения. Тогда потерпи ради меня, если не хочешь сделать это ради себя.

Я кинулась к нему и сбила с ног, опрокинув на спину. И прижалась к его губам так сильно, что кровь бросилась в лицо.

— Я вовсе не хочу трепать тебе нервы, — бормотала я между поцелуями, — но ты здорово осложнил мою жизнь.

— Значит, договорились? — спросил он.

— Но только не насчет левого телефона, — поморщилась я. — У меня от такой слежки крышу сносит. Я серьезно. Это не так уж и круто.

— Телефон — лишь временная мера.

— Я знаю, но…

— Я уже сделал распоряжения отслеживать мой телефон в твоей сумочке, — усмехнулся Гидеон, и я буквально онемела от возмущения. — Не такая и плохая идея, если посмотреть на нее с другой стороны.

— Заткнись. — Вырвавшись из его объятий, я шлепнула его по плечу. — И вообще, это ненормально.

— Я предпочитаю называть это «частично девиантным поведением». Но все останется между нами.

И у меня сразу испортилось настроение, я вспомнила, что нам приходится скрывать наши отношения, и почувствовала приступ паники. Когда я увижу его снова? Через несколько дней? Я не в состоянии снова пережить то, что испытала за последние недели. При одной мысли, что придется расстаться с ним даже на миг, мне становилось не по себе.

Проглотив ком в горле, я спросила:

— Когда мы снова сможем быть вместе?

— Сегодня вечером, Ева. — У него были глаза загнанного зверя. — Я не могу, когда ты так смотришь на меня.

— Просто останься со мной, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Ты мне нужен.

— Ты была со мной. — Гидеон нежно провел кончиками пальцев по моей щеке. — Постоянно. Не было минуты, чтобы я не думал о тебе. Ева, ты целиком и полностью завладела мной. Где бы я ни находился, что бы ни делал, я твой и только твой.

Я прижалась к его руке в надежде, что холод в душе пройдет:

— И больше никакой Коринн. Я этого не потерплю.

— Больше никогда, — неожиданно легко согласился он. — Я уже ей это сказал. Я надеялся, что мы могли бы остаться друзьями, но она хочет вернуть то, что между нами когда-то было, а я хочу тебя.

— В ту ночь, когда умер Натан… она стала твоим алиби. — Слова застревали в горле. Больно было думать о том, как он мог проводить с ней время.

— Нет, моим алиби стал пожар. Пришлось почти всю ночь общаться с пожарными, страховщиками и налаживать работу кухонной службы в экстренных условиях. Коринн немного поторчала со мной во время всех этих разборок, а когда она ушла, я покрутился среди персонала, чтобы они могли подтвердить, где я находился и когда.

Должно быть, у меня на лице было написано ужасное облегчение, потому что взгляд Гидеона как-то сразу смягчился и уже в который раз за последнее время я прочла в нем раскаяние.

Он встал и протянул мне руку, чтоб помочь подняться.

— Твой новый сосед приглашает тебя на поздний обед. Скажем, в восемь часов. Ключ, а также ключ от пентхауса на твоей связке.

Я оперлась о его руку и решила немного его поддразнить, чтобы разрядить обстановку:

— Да, он классный мужик. Интересно, уложит ли он меня в койку прямо на первом свидании?

Гидеон ответил такой развратной ухмылкой, что я с ходу завелась.

— Полагаю, шанс, что тебя уложат в койку, достаточно велик.

— Как романтично! — вздохнула я.

— Ты хочешь романтики, я тебе ее обеспечу. — Гидеон притянул меня к себе, и я сразу обмякла в его умелых руках.

Я выгнула спину, халат распахнулся, обнажив грудь. Он заставил меня прогнуться еще больше, и в результате я уперлась промежностью в его упругое бедро, сразу почувствовав исходящую от него мужскую силу.

Как же легко ему удается соблазнить меня! И несмотря на то что мы всю ночь занимались любовью, причем я испытывала оргазм за оргазмом, в этот момент я опять была готова заняться с ним любовью. Его искушенность, сила, уверенность в себе, его умение управлять своими и моими чувствами безумно возбуждали.

Облизывая губы, я медленно терлась о его ногу. А он ласкал языком мой сосок, обжигая его горячим дыханием. Ему ничего не стоило возбудить меня, покорив целиком и полностью.

А я закрыла глаза и застонала, признавая свое поражение.

* * *

На улице стояла удушающая жара, и я выбрала тонкое льняное платье, а волосы затянула в конский хвост. Нанесла легкий макияж и вдела в уши золотые серьги кольцами.

Все изменилось. Мы с Гидеоном снова были вместе. И в моем мире больше не существовало Натана Баркера. Теперь я уже не рисковала столкнуться с ним, просто завернув за угол. И он нежданно-негаданно не мог возникнуть на моем пороге. И мне больше не приходилось беспокоиться, что Гидеон узнает о моем прошлом и это вобьет клин между нами. Да, он все знал, но от этого любить меньше не стал.

В моей душе снова воцарился мир, но одновременно там поселился страх за Гидеона. Мне необходимо было знать, что его не подвергнут судебному преследованию. Удастся ли ему доказать, что он не виновен в преступлении, которое действительно совершил? Неужели нам придется постоянно жить в страхе, что рано или поздно ужасная правда выплывет наружу? И как это все на нас скажется? Потому что мы точно уже не будем такими, как прежде. Нет, только не после столь ужасного события.

Итак, я вышла из своей комнаты. Пора было собираться на работу в рекламное агентство «Уотерс, Филд и Лимэн». Я надеялась, что это хоть как-то отвлечет меня от невеселых мыслей. В кухне, куда зашла за сумочкой, я обнаружила Кэри. Похоже, он, так же как и я, не терял времени даром.

Он стоял, прислонившись спиной к прилавку, а Трей страстно целовал его в губы. Трей уже успел надеть джинсы и футболку, но Кэри остался в серых спортивных штанах, очень сексуально приспущенных на бедрах. У обоих глаза были закрыты, так что никто из них даже не подозревал, что они не одни.

Конечно, ради приличия следовало отвернуться, но я смотрела на них во все глаза. Во-первых, мне всегда нравилось наблюдать за тем, как целуются два парня, особенно таких классных, а во-вторых — было интересно наблюдать за поведением Кэри, поза которого о многом говорила. То, что Кэри держался за прилавок, а не за своего друга, свидетельствовало о том, что он постепенно отдаляется от своего партнера.

Я тихонько взяла сумочку и на цыпочках вышла из кухни.

Чтобы окончательно не расплавиться от жары, я решила не идти пешком, а поймать такси. Сидя на заднем сиденье, я рассматривала показавшуюся вдали громадину Кроссфайр-билдинг. В этом здании с блестящим шпилем располагались и «Кросс индастриз», и «Уотерс, Филд и Лимэн».

Я была помощником рекламного агента Марка Гэррити, и о такой работе можно было только мечтать. И если некоторые — среди них мой отчим, крупный финансист Ричард Стэнтон — удивлялись, почему при своих связях и деньгах я выбрала такую малозначительную должность, то я действительно гордилась, что самостоятельно поднимаюсь по карьерной лестнице. Марк был отличным боссом — прекрасным специалистом, при этом предоставляющим мне полную свободу действий. И в результате я училась рекламному делу, не только следуя его наставлениям, но и самостоятельно овладевая азами профессии.

Такси завернуло за угол и остановилось за хорошо знакомым черным «бентли». У меня сразу екнуло сердце. Значит, Гидеон где-то рядом.

Заплатив водителю, я неохотно вылезла из прохладного салона на утреннюю жару. Мои глаза были прикованы к «бентли». Я надеялась хоть мельком увидеть Гидеона. Хотя после проведенной с ним ночи страсти такая одержимость даже мне самой казалась несколько странной.

Сдержанно улыбаясь, я прошла через отделанные медью вращающиеся двери и оказалась в просторном вестибюле. Если здание может быть олицетворением человека, то Кроссфайр действительно олицетворял Гидеона. Мраморные полы и стены несли в себе ауру власти и богатства, а отделанный темно-синим стеклом фасад был таким же необычным, как и одни из апартаментов Гидеона. И при всем при том Кроссфайр-билдинг казался блестящим, сексуальным, темным и опасным — совсем как создавший его мужчина. Мне нравилось там работать.

Я прошла через турникет и поднялась на лифте на двадцатый этаж. Там я сразу увидела за стойкой Мегуми, нашу секретаршу. Она нажала кнопку, открыв стеклянные двери, и поднялась мне навстречу.

— Привет, — поздоровалась она. В черных слаксах и золотистой шелковой блузке она выглядела просто шикарно. Ее темно-карие глаза горели от возбуждения, хорошенький ротик был накрашен красной помадой. — Я хотела узнать, что ты делаешь в субботу вечером.

— О… — Конечно, я хотела провести этот вечер с Гидеоном. Но где гарантия, что он сможет? — Еще не знаю. У меня нет особых планов. А что такое?

— Один из друзей Майкла женится, и в субботу у них холостяцкая вечеринка. Если я останусь дома, то непременно рехнусь.

— Майкл — это тот, с кем у тебя было свидание вслепую? — спросила я, так как знала, что она встречается с парнем, с которым ее познакомила девушка, снимавшая вместе с ней квартиру.

— Да. — Лицо Мегуми на секунду осветилось и снова стало грустным. — Он мне действительно нравится, и я думала, что тоже ему нравлюсь, но…

— Продолжай, — подтолкнула я Мегуми.

Она пожала плечами и отвела глаза:

— У него явная неспособность к действию. Я точно знаю, что нравлюсь ему, но он почему-то продолжает твердить, будто у нас все несерьезно и мы просто развлекаемся. Но мы кучу времени проводим вместе. И он даже изменил образ жизни, чтобы быть со мной почаще. Причем я говорю не только о физиологии.

В ответ я лишь печально улыбнулась, поскольку знала подобный тип мужиков. Такие отношения было трудно просто так оборвать. Различные сигналы поддерживали накал страстей, и поэтому всегда теплилась надежда, что в конце концов парень решится на более серьезные отношения и все будет замечательно. И вообще, какая девушка не мечтает достичь недостижимого?!

— Что ж, в субботу я свободна, — ответила я. — А какие у тебя планы?

— Выпить, потанцевать, оттянуться по полной, — улыбнулась Мегуми. — А вдруг мы найдем тебе шикарного парня в качестве антидепрессанта.

— Уф… — Блин, как неловко! Ведь на самом деле у меня все отлично.

— У тебя усталый вид, — удивленно подняла она брови.

Я всю ночь кувыркалась в кровати с Гидеоном Кроссом…

— Просто вчера я слегка переусердствовала на уроке крав-маги.

— Что? Да ладно, ерунда. В любом случае, нам не повредит сменить обстановку.

— Только никаких парней, — поправив на плече ремешок сумки, сказала я.

— Эй! — подбоченилась она. — Я просто предлагаю тебе не отказываться от возможности познакомиться с кем-то еще. Понимаю, Гидеон Кросс — это очень высокая планка, но можешь мне поверить, самая лучшая месть — найти замену.

— Я подумаю, — улыбнувшись, пообещала я.

И тут у нее зазвонил телефон, я помахала ей рукой и отправилась на свое рабочее место. Надо было подумать над тем, как лучше сыграть роль одинокой женщины, притом что я принадлежала Гидеону, а он мне. И других вариантов не существовало.

Я прикидывала в уме, как сообщить Гидеону о своих планах на субботу, но тут меня окликнула Мегуми.

— Тебе звонят, — сказала она. — И надеюсь, по личному делу. Потому что, черт возьми, голос у этого парня жутко сексуальный. Настоящий секс, облитый шоколадом и украшенный сверху взбитыми сливками.

От волнения у меня поползли мурашки по шее.

— А он назвал свое имя?

— Угу. Бретт Клайн.

Глава 4

Я подошла к своему столу и рухнула на стул. При одной мысли, что придется разговаривать с Бреттом, у меня взмокли ладони. Я пыталась оттянуть состояние легкого возбуждения, которое непременно возникнет при звуках его голоса, и неизменное чувство вины, которое за этим последует. И дело вовсе не в том, что я собиралась его вернуть или хотела быть с ним. Просто нас объединяло прошлое и сексуальное влечение чисто гормонального характера.

Я положила сумочку и мешок с уличными туфлями в ящик стола и бросила довольный взгляд на фотографию Гидеона, стоявшую рядом с моей. Он специально дал мне это фото, чтобы я ни на секунду его не забывала. Как будто такое было возможно. Ведь он являлся мне даже во сне.

Тем временем зазвонил мой телефон. Это Мегуми соединила меня с абонентом. И чтобы напомнить, что он звонит мне на работу, где личные разговоры неуместны, я сказала с деловым видом:

— Офис Марка Гэррити. Ева Трэмелл у телефона.

— Ева. Ну, здравствуй. Это Бретт.

Я закрыла глаза, наслаждаясь его, словно облитым шоколадом, голосом. Более того, в обычной жизни голос Бретта звучал еще сексуальнее, чем со сцены. И это помогло ему поднять свою группу «Шесть девятых» почти до звездного уровня. А сейчас он подписал контракт с «Видал-рекордс», звукозаписывающей компанией, принадлежавшей отчиму Гидеона Кристоферу Видалу-старшему, контрольный пакет акций которой, естественно, был у Гидеона.

Надо же, насколько тесен мир!

— Привет, — поздоровалась я. — Как твое турне?

— Просто нереально. Я по-прежнему пытаюсь держать все в руках.

— Ты всегда этого хотел и, конечно, заслужил.

— Спасибо.

Он с минуту помолчал, а у меня перед глазами сразу возник его образ. Когда мы последний раз встречались, выглядел он просто потрясающе. Волосы взъерошены и тронуты платиной, взгляд изумрудных глаз глубокий и страстный. Бретт был высоким и очень мускулистым, но не чрезмерно, как и положено рок-звезде. Золотистая кожа сплошь покрыта татуировками, в проколотых сосках — крошечные колечки, которые я любила сосать, чтобы его член внутри меня становился еще тверже…

Но он не шел ни в какое сравнение с Гидеоном. Я могла восхищаться Бреттом, как и любая женщина, в жилах которой течет кровь, а не вода, но Гидеон все же — особая статья.

— Послушай, — сказал Бретт. — Я знаю, что ты сейчас очень занята, поэтому надолго не задержу. Я возвращаюсь в Нью-Йорк и хотел бы встретиться.

— Не уверена, что это хорошая идея, — скрестив ноги под столом, ответила я.

— У нас будет премьера музыкального видеоклипа для «Голден» на Таймс-сквер. И я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

— Там с тобой… Вау! — Я задумчиво потерла лоб. Его просьба меня ошарашила, но сейчас я предпочитала думать о том, что мама точно осудила бы меня, поскольку она запрещала мне теребить лицо, считая, будто это приводит к ранним морщинам. — Мне, конечно, очень лестно, но сперва ты должен сказать, как ты смотришь на то, чтобы нам остаться просто друзьями.

— А вот это уж дудки! — рассмеялся он. — Ты моя золотая девочка. Кросс потерял, я нашел.

Вот дерьмо! Ведь еще три недели назад колонки светских новостей пестрели фотографиями инсценированного воссоединения Гидеона с Коринн. И окружающие, естественно, решили, что мне пора двигаться дальше, уже с другим парнем.

— Все не так просто. Бретт, я еще не готова к новым отношениям.

— Я ведь только приглашаю тебя на свидание, а не предлагаю связать со мной свою жизнь.

— Бретт, ну правда…

— Ева, ты должна там быть. — Его голос понизился до интимного шепота, ради которого я когда-то готова была отдаться. — Это твоя песня. И ответ «нет» не принимается.

— Но тебе придется.

— Если не пойдешь, то здорово меня обидишь, — тихо произнес он. — И я серьезно. Если уж тебе так приспичило, то можем пойти как друзья, но ты нужна мне там.

Тяжело вздохнув, я склонилась над столом:

— Я не хочу тебя напрасно обнадеживать. — Или выводить Гидеона из себя…

— Будем считать это дружеской услугой.

Треклятое если бы! Я не ответила.

Но он не сдавался. Он не из тех, кто так просто сдается.

— Ну как, договорились? — забросил он пробный камень.

Неожиданно на столе появилась чашечка кофе, я подняла глаза и увидела рядом Марка.

— Ладно, — согласилась я, скорее для того, чтобы отвязаться и наконец приступить к работе.

— Да-а-а! — В его голосе явно слышались торжествующие нотки, и, похоже, от радости он даже рубанул кулаком. — Это будет вечер четверга или пятницы. Пока точно не знаю. Дай номер своего мобильника, я пошлю тебе сообщение с точной датой.

Я поспешно протараторила ему номер.

— Запомнил? Все, мне надо бежать.

— Желаю удачного рабочего дня, — сказал он, и мне сразу стало совестно за то, что так недружелюбно с ним обошлась.

Он всегда был хорошим парнем и мог стать отличным другом, но эту возможность я упустила еще тогда, когда впервые поцеловала его.

— Спасибо. Бретт… Я действительно очень рада за тебя. Пока. — Положив трубку, я повернулась к Марку: — Доброе утро.

— Все в порядке? — Его карие глаза внимательно смотрели на меня из-под слегка насупленных бровей.

На нем был темно-синий костюм и алый галстук, удивительно подходивший к его смуглой коже.

— Да. Спасибо за кофе.

— На здоровье. Ну что, к работе готова?

— Всегда готова, — ухмыльнулась я.

* * *

Мне не понадобилось слишком много времени, чтобы понять: с Марком творится что-то неладное. Он казался рассеянным и мрачным, что было совсем на него непохоже. Мы занимались раскруткой компьютерной программы для изучения иностранных языков, но Марк, казалось, не проявлял никакого интереса. Я предложила ему обсудить рекламную кампанию по распространению местных продуктов, но и это не помогло.

— У тебя все нормально? — наконец не выдержала я, невольно переходя на дружеский тон, который мы во время работы старались не использовать.

Примерно раз в неделю он приглашал меня на ланч с его другом Стивеном, и мы забывали о работе, но даже тогда я старалась соблюдать субординацию. И меня это вполне устраивало, особенно если учесть, что Марк знал о сказочном богатстве моего отчима. Мне совершенно не хотелось уважения за чужие заслуги.

— Что? — Он поднял на меня глаза, затем провел рукой по коротко стриженным волосам. — Прости.

— Похоже, тебя что-то гнетет, — положив планшет на колени, сказала я.

Он пожал плечами и раскрутился на офисном кресле:

— В воскресенье у нас со Стивеном годовщина знакомства. Ровно семь лет.

— Впечатляет, — улыбнулась я. Из всех пар, что я знала, союз Стивена с Марком был самым крепким. — Мои поздравления.

— Спасибо, — выдавил слабую улыбку Марк.

— Вы куда-нибудь пойдете? Уже заказали столик, или мне заняться этим самой?

— Еще не решили, — покачал он головой. — Не знаю, что лучше выбрать.

— Давай устроим мозговой штурм. К сожалению, лично мне не приходилось справлять юбилеи, но моя мама — специалист по этому делу. И я даже побывала на одном или двух.

Моника Трэммел-Баркер-Митчелл-Стэнтон была хозяйкой в доме троих богатых мужей и теперь, если понадобится, вполне могла бы зарабатывать на жизнь планированием торжественных мероприятий.

— Может, хотите поужинать в интимной обстановке, только вы вдвоем? — спросила я. — Или вам нужен праздник с семьей и друзьями? А подарками обмениваться будете?

— Я хочу, чтобы мы поженились, — выпалил он.

— О… Хорошо. — Я села обратно на стул. — Не думала, что ваши романтические отношения зашли так далеко.

Марк безрадостно рассмеялся и посмотрел на меня с несчастным видом.

— Нет, все и должно быть очень романтично. Господь свидетель, когда несколько лет назад Стивен сделал мне предложение, были и цветы, и сердца. Понимаешь, вся трагедия в его среднем имени.

— И ты что, сказал «нет»? — удивленно уставилась я на него.

— Я сказал: «Не сейчас». Ведь я только начал становиться на ноги здесь, в агентстве, а он — получать выгодные заказы, и вообще, мы оба с трудом приходили в себя после мучительных разрывов с предыдущими партнерами. Я думал, что еще не время, и мне были не совсем понятны мотивы Стивена так срочно жениться.

— Ну, этого никто никогда не может знать наверняка, — тихо сказала я, причем скорее себе, чем ему.

— Но я не хотел, чтобы он считал, что у меня имеются какие-то сомнения на наш счет, — продолжил Марк, проигнорировав мое замечание. — Поэтому я, как последний дурак, объяснил свой отказ неверием в институт брака.

— Ты вовсе не дурак, — спрятала я улыбку.

— И последние несколько лет он не раз говорил, как я был прав, сказав ему «нет».

— Но ты ведь не сказал «нет». Ты сказал: «Не сейчас». Так?

— Уже не помню. Господи, я теперь и сам не знаю, что я ему тогда сказал. — Марк наклонился вперед, облокотившись на мой стол, и закрыл лицо руками. Голос его звучал совсем глухо: — Я запаниковал. Мне было всего двадцать четыре. Возможно, есть такие, кто в этом возрасте уже созрел для серьезного шага, но я… Я нет.

— А теперь тебе уже двадцать восемь и ты готов?

Выходит, ему столько же лет, сколько и Гидеону. И, подумав об этом, я внутренне содрогнулась: ведь сейчас мне самой было столько же лет, сколько Марку, когда он сказал «нет», и я могла сделать соответствующие выводы.

— Да. — Марк поднял голову и встретился со мной глазами. — А теперь я более чем готов. Словно невидимый таймер отсчитывает минуты, и с каждым часом мое нетерпение только увеличивается. Но я боюсь, что теперь он скажет «нет». Возможно, его время пришло четыре года назад, а теперь он перегорел.

— Не хочу показаться банальной, но, не задав вопроса, ты не получишь ответа, — ободряюще улыбнулась я. — Он любит тебя. И очень сильно. Мне кажется, твои шансы услышать «да» достаточно высоки.

Он улыбнулся, показав кривоватые зубы:

— Спасибо.

— Сообщи, если надо сделать заказ.

— Благодарю за предложение помочь. — Марк явно успокоился и вернул себе способность мыслить здраво. — Прости, что гружу тебя своими проблемами, хотя ты сама еще не оправилась после тяжелого разрыва.

— Обо мне не беспокойся. У меня все прекрасно.

Марк внимательно на меня посмотрел и медленно кивнул.

* * *

— Ну что, готова пойти на ланч?

Я подняла голову и поймала вопросительный взгляд Уилла Грейнджера. Уилл недавно занял должность помощника в нашем рекламном агентстве, и я помогала ему освоиться. Уилл отпустил себе баки и ходил в темных очках в квадратной оправе, что делало его похожим на битника, но такой имидж хорошо работал на него. И вообще, он был воплощением спокойствия и очень мне нравился.

— Конечно. А что бы тебе хотелось?

— Пасту и хлеб. И торт. Возможно, печеный картофель.

— Уговорил, — удивленно подняв брови, ответила я. — Но если я потом впаду в кому от избытка углеводов и вырублюсь прямо за рабочим столом, тебе придется прикрыть мою задницу от Марка.

— Ева, ты святая! Натали сидит на низкоуглеводной диете, а я и дня не могу прожить без сахара и крахмала. Посмотри на меня, я чахну прямо на глазах.

Судя по рассказам Уилла, они с его школьной подружкой худели на пару. У меня не было сомнений, что ради нее он пройдет по раскаленным углям, и она, кстати, тоже была к нему достаточно внимательна, хотя Уилл добродушно жаловался на то, что уж больно она суетливая.

— У тебя получилось, — ответила я, неожиданно почувствовав приступ хандры.

Разлука с Гидеоном была для меня крестной мукой, особенно теперь, когда я оказалась в окружении людей с налаженной личной жизнью.

Поскольку до встречи с Уиллом в полдень еще оставалось время, я решила послать Шауне — будущей золовке Марка, если можно так выразиться, — приглашение на девичник в субботу. Не успела я отправить сообщение, как у меня на столе зазвонил телефон.

— Офис Марка Гэррити, — отрывисто ответила я.

— Ева.

При звуках низкого, чуть хрипловатого голоса Гидеона у меня перехватило дыхание.

— Привет, Ас.

— Скажи, что у нас все хорошо.

Я прикусила нижнюю губу в напрасной попытке унять сердцебиение. Должно быть, он тоже почувствовал едва заметную трещину в наших отношениях, из-за которой я теперь сама не своя.

— Ну конечно. А что, ты так не считаешь? Что-нибудь не так?

— Все так, — помолчав, ответил он. — Просто я хотел услышать это еще раз.

— А разве я не ясно продемонстрировала это прошлой ночью? — Когда царапала ногтями твою спину. — Или сегодня утром? — Когда стояла на коленях.

— Я хотел, чтобы ты повторила это сейчас, когда меня нет рядом.

Голос Гидеона был точно бальзам на душу. Внезапно меня бросило в жар.

— Прости, — прошептала я, чувствуя страшную неловкость. — Я ведь знаю, что ты терпеть не можешь, когда женщины предъявляют на тебя права. И не хочу, чтобы тебе пришлось терпеть подобное от меня.

— Ева, я не стал бы жаловаться на то, что ты меня хочешь. Боже. — Голос его был сердитым. — Знаю, тебе нравится то, что ты видишь, и я чертовски этому рад, так как, Господь свидетель, я обожаю смотреть на тебя.

На меня накатила волна желания, и я невольно закрыла глаза. Ведь теперь, когда я точно знала, что очень важна для него, еще тяжелее было делать вид, будто мы не общаемся.

— Мне тебя не хватает. И вообще, все так запуталось. Ведь окружающие считают, что между нами все кончено и я должна двигаться дальше.

— Нет! — Казалось, еще немного — и его голос буквально взорвет телефонную линию, и я даже подпрыгнула от неожиданности. — К черту! Жди меня, Ева. Я ведь ждал тебя всю свою жизнь.

Тяжело сглотнув, я открыла глаза, и как раз вовремя: ко мне уже направлялся Уилл.

— Пока ты мой, я буду ждать тебя хоть целую вечность, — понизив голос, пробормотала я.

— Целую вечность это продолжаться не будет. Я делаю все, что в моих силах. Верь мне.

— Я тебе верю, — ответила я, услышав, что у него зазвонил еще один телефон.

— Увидимся ровно в восемь, — отрывисто произнес Гидеон.

— Да.

Связь прервалась, и я вдруг почувствовала себя ужасно одинокой.

— Ну как, готова пойти на ланч? — спросил Уилл, потирая в предвкушении руки.

Мегуми, собиравшаяся перекусить в обществе своего неспособного к действию бойфренда, пообещала присоединиться к нам в другой раз. Так что нам с Уиллом предстояло вдвоем сражаться с огромным количеством пасты, которую он был намерен умять в течение часа.

И тут я подумала, что кома вследствие чрезмерного потребления углеводов — именно то, что доктор прописал, а потому решительно поднялась с места и сказала:

— Да, черт возьми!

* * *

На обратном пути я купила в аптеке энергетический напиток с нулевым содержанием карбонатов. В пять я заканчивала работу, а после этого еще собиралась позаниматься на беговой дорожке в спортзале.

Я состояла членом спортклуба «Эквинокс», но сейчас собиралась не туда, а в спортзал «Кросс тренинг». Я как никогда остро чувствовала возникшее между мной и Гидеоном отчуждение. Возможно, посещение места, с которым нас связывали общие приятные воспоминания, позволит как-то ослабить это чувство. А кроме того, я решила проявить лояльность. Ведь Гидеон был моим мужчиной, и я собиралась сделать все возможное и невозможное, чтобы провести с ним остаток жизни. А это означало для меня поддерживать его во всех начинаниях.

Я вернулась пешком домой, решив не приводить себя в порядок, поскольку в любом случае после спортзала буду черт знает на кого похожа. Когда лифт остановился на моем этаже, я замерла, не в силах отвести взгляд от соседней двери. Я задумчиво крутила в руках ключи, что вчера дал Гидеон. Мысль войти к нему в квартиру и посмотреть, как он живет, была страшно заманчивой. Интересно, а она похожа на его апартаменты на Пятой авеню? Или совсем другая?

Пентхаус Гидеона, с его довоенной архитектурой и старомодным очарованием, производил ошеломляющее впечатление. Это место даже не говорило, а буквально кричало о богатстве его хозяина и тем не менее оставалось теплым и уютным. Там легко можно было представить не только иностранных знаменитостей, но и целый выводок детей.

А на что похожа его временная берлога? Скудная обстановка, отсутствие картин на стенах и пустая кухня? Надолго ли он здесь осел?

Я стояла под своей дверью и спорила сама с собой. И в результате все же поборола искушение. Пусть он сам введет меня в новую квартиру.

Когда я вошла к себе, то услышала из гостиной женский смех и решила проверить, кто это там. И нисколечко не удивилась, обнаружив на моем белом диване рядом с Кэри длинноногую блондинку, которая нежно поглаживала Кэри, так и не сменившего спортивные штаны и не надевшего рубашки. Ага, значит, теперь Татьяна Черлин. Небрежно положив Татьяне руку на плечо, Кэри рассеянно мял ей предплечье.

— Привет, детка, — ухмыльнулся мне Кэри. — Ну, что новенького на работе?

— Да ничего, все старенькое. Привет, Татьяна.

В ответ она только дернула подбородком. Выглядела она сногсшибательно. Хотя чего удивительного? Модель как-никак. За исключением ее внешности, она мне еще с первой встречи как-то не слишком понравилась, да и теперь я, пожалуй, не испытывала к ней особой симпатии. Хотя, глядя на них с Кэри, трудно было не признать, что на данный момент она для него неплохой вариант.

Его синяки уже прошли, но он пока так и не сумел оправиться после нападения Натана, которое привело к роковым событиям, разлучившим меня с Гидеоном.

— Пойду переоденусь, а потом в спортзал, — сказала я.

И, уже повернувшись к ним спиной, услышала, как Кэри говорит Татьяне:

— Подожди секундочку, мне надо поговорить с моей девочкой.

Я вошла в свою комнату, швырнула сумку на кровать и принялась рыться в комоде. В этот момент на пороге возник Кэри.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась я.

— Лучше. — В его зеленых глазах вдруг заплясали озорные огоньки. — А ты?

— Лучше.

— Неужели это благодаря парню, с которым ты вчера ночью кувыркалась в кровати? — скрестив руки на обнаженной груди, спросил он.

— Серьезно? А вот я почему-то не слышу, чем ты там занимаешься в своей комнате. И как тогда тебе удается быть в курсе, что происходит в моей? — парировала я.

Он постучал пальцем по виску:

— Сексуальный радар. У меня он есть.

— Что ты этим хочешь сказать? А у меня, значит, нет сексуального радара?

— Похоже, у тебя в голове что-то замкнуло после очередной секс-сессии с Гидеоном Кроссом. И откуда у него только силы берутся?! Хотел бы я, чтобы он оказался голубым и заездил меня до потери пульса!

В ответ я кинула в него спортивным лифчиком. Он легко поймал его и со смехом спросил:

— Итак, кто это был?

Я прикусила губу. Ужасно не хотелось врать единственному человеку, который всегда говорил мне правду, даже самую нелицеприятную. Но выбирать не приходилось.

— Да так, один парень, который тоже работает в Кроссфайр.

Его улыбка сразу померкла. Он вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

— И ты что, решила притащить его сюда и затрахать до смерти? А я думал, что ты была на уроке крав-маги.

— А я и была. Он просто живет неподалеку, и я случайно встретила его после занятий. Как-то так одно к одному сложилось…

— Мне как, уже пора начинать беспокоиться? — тихо спросил Кэри, вглядываясь в мое лицо. — Ты ведь уже давным-давно не заводила случайных связей.

— Все не совсем так. — Я пыталась стойко выдержать взгляд Кэри, зная, что в противном случае он ни за что не поверит. — Мы… встречаемся. Сегодня вечером вместе обедаем.

— А я с ним познакомлюсь?

— Обязательно. Хотя, наверное, не сегодня. Я иду к нему.

— Что-то ты темнишь, подруга, — надулся Кэри. — А ну, давай выкладывай.

Однако я решила сменить тему:

— Утром я видела, как вы с Треем целовались на кухне.

— Ну да.

— У вас все хорошо?

— Пока не жалуюсь.

Черт! Если уж Кэри что-то задумал, его не так просто было сбить с толку. Тогда я снова решила использовать обходной маневр.

— Представляешь, сегодня я разговаривала с Бреттом, — как можно более небрежно сказала я, чтобы не устраивать много шуму из ничего. — Он звонил мне на работу. И нет, и он не был тем парнем вчера ночью.

— И что он от тебя хотел? — удивленно поднял брови Кэри.

Скинув туфли, я направилась в ванную, чтобы смыть то, что осталось от моего макияжа, и на ходу ответила:

— Он возвращается в Нью-Йорк на премьеру музыкального видеоклипа для «Голден». И просит меня пойти с ним.

— Ева… — начал Кэри таким тоном, каким родители обычно отчитывают непослушных детей.

— Я хочу, чтобы ты меня сопровождал.

Он даже на секунду опешил.

— И что, в качестве твоей дуэньи? Неужели ты за себя не ручаешься?

Я посмотрела на его отражение в зеркале:

— Кэри, я вовсе не собираюсь к нему возвращаться. Да мы по-настоящему никогда и не были вместе, так что не стоит и начинать. Поэтому расслабься и не переживай. Я хочу, чтобы ты мог немного развлечься, и не хочу вводить в заблуждение Бретта. Мы договорились, что останемся просто друзьями, но, похоже, данную мысль надо хорошенько вбить ему в голову. Ради безопасности. И чтобы все было по-честному.

— Ты должна была сказать «нет».

— Я пыталась.

— Нет — значит нет, детка. Не так уж и сложно.

— Заткнись! — Я потерла глаз салфеткой для снятия макияжа.

— Уже плохо то, что теперь я не могу не пойти. И это ты называешь развлечением! Ведь я даже не знаю, кого могу встретить на том концерте. Не ожидал, что вляпаюсь из-за тебя в такое дерьмо! — (А вот я точно знаю, что Гидеон заставит меня хлебать его полной ложкой… ) — И какого черта ты должна чувствовать себя в чем-то виноватой?

— Бретту из-за меня начистили физиономию.

— Не-а. Ему начистили физиономию за то, что полез целоваться к красивой девушке, не подумав о последствиях. Он должен был понимать, что тебя у него отнимут. А с чего это вдруг ты так дергаешься?

— Все, я больше не нуждаюсь в лекциях о Бретте. Ладно? — Единственное, что сейчас было действительно нужно, — это рассказать Кэри о моих отношениях с Гидеоном и о своих переживаниях, но я не могла довериться даже лучшему другу. Последнее время у меня и так все шло наперекосяк, а теперь стало еще хуже. Я чувствовала себя ужасно одинокой и потерянной. — Ведь я уже говорила, что не собираюсь дважды входить в одну реку.

— Рад это слышать.

И тогда я решила сказать ему хоть часть правды, понимая, что он меня не осудит.

— Я все еще люблю Гидеона.

— Конечно любишь, — легко согласился он. — И я более чем уверен, что он не меньше твоего переживает из-за вашего разрыва.

— Спасибо, — обняла я Кэри.

— За что?

— За то, что ты — это ты.

— Но я не утверждаю, что ты непременно должна его ждать, — отрывисто рассмеялся Кэри. — И неважно, в чем его проблема. Кто не успел, тот опоздал. Хотя не уверен, что ты уже готова прыгнуть в постель к другому парню. Ева, ты не можешь механически заниматься сексом. Секс много значит для тебя, вот потому-то тебе так хреново, когда приходится от него отказываться.

— Да уж, в моем случае это не работает, — согласилась я, продолжив смывать макияж. — Так ты пойдешь со мной на премьеру?

— Да, пойду.

— Хочешь взять с собой Трея или Татьяну?

Он покачал головой, потом подошел к зеркалу и привычным движением пригладил волосы.

— Нет, тогда это будет двойным свиданием. Лучше уж быть третьим лишним. По крайней мере, результативней.

Я посмотрела на его отражение в зеркале и расплылась в нежной улыбке:

— Люблю тебя.

— Тогда позаботься о себе, детка. — Он послал мне воздушный поцелуй. — Больше мне ничего не нужно.

* * *

Я всегда считала, что лучший подарок на новоселье — хрустальные бокалы для мартини фирмы «Уотерфорд». Роскошные, забавные и абсолютно бесполезные. По-моему, просто идеальное сочетание. В свое время я подарила набор таких бокалов подруге по колледжу — она понятия не имела, что такое уотерфордский хрусталь, зато любила коктейль «Аплетини», а еще своей матери — она не пила мартини, но знала, что такое «Уотерфорд». Это был подарок, который не стыдно преподнести даже такому сказочно богатому человеку, как Гидеон Кросс.

Но когда я постучалась в его дверь, в руках у меня действительно был подарочный пакет, правда не с хрусталем.

Я стояла под дверью и нервно топталась на месте, разглаживая на бедрах платье. Вернувшись из спортзала, я старательно навела красоту, сделала прическу в стиле Новой Евы, наложила на веки дымчатые тени и накрасила губы стойкой розовой помадой. Я решила надеть маленькое черное платье на бретельках, с ниспадающим мягкими складками глубоким вырезом и открытой спиной.

Короткое платье подчеркивало ноги, обутые в босоножки от Джимми Чу. У меня в ушах были бриллиантовые серьги, которые я надевала на наше первое свидание, а на пальце — подаренное Гидеоном потрясающее кольцо, оно состояло из множества золотых цепочек, скрепленных бриллиантовым крестом, который свидетельствовал о том, что Гидеон держит в руках все ведущие ко мне нити.

Дверь открылась, и я увидела такого роскошного, греховно-сексуального мужчину, что с трудом устояла на ногах. Должно быть, Гидеон, как и я, испытал прилив сентиментальных чувств. Он надел тот же самый черный джемпер, что был на нем тогда в ночном клубе, когда мы впервые тусовались вместе. Джемпер придавал Гидеону удивительно сексуальный вид — небрежный и одновременно элегантный. Гидеон был в темно-серых слаксах, но босиком, что меня окончательно убило, вызвав волну безудержного желания.

— Господи! — хрипло застонал он. — Ты выглядишь сногсшибательно. Ты уж, пожалуйста, в следующий раз предупреждай заранее, чтобы я знал, что меня ждет за дверью.

— Привет, Опасный Брюнет, — сказала я.

Глава 5

Гидеон улыбнулся своей неотразимой улыбкой и протянул мне руку, а когда мои пальцы коснулись его ладони, резко втянул в квартиру, прильнув к моим губам. Дверь захлопнулась, и он поспешно ее запер, тем самым отгородив нас от остального мира.

— Ты надел мой любимый джемпер, — ухватила я его за рукав.

— Знаю. — Неожиданно он присел передо мной и положил мою руку себе на плечо. — Устраивайся поудобнее, мой ангел. Высокие каблуки тебе точно не понадобятся, разве что когда ты созреешь для того, чтобы я тебя трахнул.

У меня внутри все сжалось от сладостного предвкушения.

— А что, если я уже созрела?

— Еще нет. Ты поймешь, когда будешь готова.

Пока Гидеон снимал с меня туфли, я переминалась с ноги на ногу.

— Пойму? Но как?

Гидеон поднял на меня ярко-синие глаза. Даже практически стоя на коленях, он все равно оставался хозяином положения.

— Я запихну в тебя свой член.

Тогда я снова переместила тяжесть тела с одной ноги на другую, но теперь уже по совсем иной причине. Да, пожалуйста…

Он выпрямился, а потом буквально навис надо мной и провел пальцем по моей щеке.

— А что в пакете?

— О… — Я попыталась стряхнуть с себя его сексуальные чары. — Подарок на новоселье.

С этими словами я огляделась по сторонам. Квартира оказалась зеркальным отражением моей собственной. Очень милой и вполне уютной. Честно говоря, я представляла себе не слишком обжитое помещение, обставленное лишь самыми необходимыми вещами. Но, к моему удивлению, это был прямо-таки настоящий дом, где горели свечи, заливая теплым золотистым светом мебель, которую я сразу узнала. Ведь это была наша с Гидеоном мебель.

Я была настолько ошеломлена, что даже не заметила, как он забрал у меня сумочку и пакет с подарком. Шлепая босыми ногами по полу, я шла за ним точно приклеенная и с открытым ртом смотрела на свои кофейные столики возле его дивана и стульев, на свой развлекательный центр, украшенный различными безделушками и нашими фотографиями в рамках, на свои шторы, рядом с которыми стояли незажженные лампы и торшеры.

На стене, там, где у меня был установлен экран телевизора, висела большая фотография, на которой я посылала ему воздушный поцелуй. Точно такой же снимок стоял на письменном столе в его офисе, только поменьше.

Я медленно повернулась, не в силах переварить то, что увидела. Он в очередной раз потряс меня. Совсем как тогда, когда воссоздал в своем пентхаусе точную копию моей спальни, чтобы у меня был тихий уголок, где я могла укрыться в стрессовых ситуациях.

— А когда ты сюда переехал?

Мне понравился результат. Сочетание моего любимого модерна с его элегантной старомодной классикой оказалось просто идеальным. Он смешал правильно подобранные вещи, чтобы создать жилище, отражавшее… нас обоих.

— В ту неделю, когда Кэри был в больнице.

— Ты что, серьезно? — удивилась я.

Ведь именно тогда Гидеон начал постепенно отдаляться, словно вычеркивая меня из своей жизни. Он снова встречался с Коринн, став совершенно недоступным.

Хотя, наверное, обстановка этой квартиры заняла у него кучу времени.

— Мне необходимо было быть рядом с тобой, — отрешенно произнес он, заглянув в пакет. — Я должен был быть уверен, что смогу добраться до тебя раньше Натана.

Меня словно ударило током. Значит, когда я решила, что Гидеон куда-то ускользает, он был буквально за стенкой. И наблюдал за мной.

— Когда я звонила тебе из больницы… — начала я и поперхнулась. — С тобой кто-то был…

— Рауль. Он организовывал переезд. Необходимо было все закончить, прежде чем вы с Кэри вернетесь домой. — Гидеон поднял глаза и удивленно спросил: — Полотенца, мой ангел? — Он вытащил из пакета белые полотенца с вышитой эмблемой «Кросс тренинг», которые я взяла в спортзале.

Тогда я считала, что у него типичная голая холостяцкая берлога. Но теперь полотенца смотрелись нелепо.

— Прости, — пролепетала я все еще под впечатлением от его нового жилища. — Я как-то по-другому представляла себе это место.

Но когда я потянулась за полотенцами, он отодвинул их в сторону:

— Твои подарки всегда в тему. Скажи, о чем ты думала, когда выбирала такой подарок.

— Я думала о том, что ты всякий раз, как возьмешь их в руки, будешь вспоминать обо мне.

— Каждый день и каждую секунду, — прошептал он.

— А я даже сейчас вся пылаю и отчаянно тебя хочу.

— Хм… Фантазия, которой я так часто предаюсь.

И тут внезапно меня пронзило воспоминание о том, как Гидеон занимается самоудовлетворением в душе. Нет слов, какое это было чертовски захватывающее зрелище.

— А ты обо мне думаешь, когда мастурбируешь?

— Я никогда не спускаю в кулак.

— Что? Брось, все парни этим занимаются.

Гидеон поймал мою руку, переплел свои пальцы с моими и потащил на кухню, откуда доносились совершенно сказочные ароматы.

— Давай поговорим за бокалом вина.

— Ты что, собираешься угощать меня исключительно алкоголем?

— Нет. — Он поставил пакет с полотенцами на прилавок. — Уж я-то знаю, что путь к твоему сердцу лежит через желудок.

Растроганная его стараниями сделать все, чтобы я чувствовала себя как дома, я взобралась на барный стул, точно такой же стоял на моей кухне.

— Путь к моему сердцу? Или в мои штанишки?

Он налил красного вина из заранее открытой бутылки и с улыбкой сказал:

— Ты не носишь штанишек.

— И трусиков тоже.

— Ева, осторожней, — строго посмотрел на меня Гидеон. — Иначе ты сорвешь мои планы сначала соблазнить тебя по всем правилам, а потом поиметь на всех имеющихся в доме плоских поверхностях. — (Я заглянула в его глаза — и голова пошла кругом, во рту сразу пересохло.) — До знакомства с тобой, — пригубив вино, пробормотал он, — я, конечно, занимался самостимуляцией каждый раз, как принимал душ. Это было таким же обычным делом, как и мытье головы.

А вот в такое я сразу поверила. Гидеон был очень и очень сексуальным мужчиной. Пока мы жили вместе, он трахал меня перед сном, рано утром и иногда — по-быстрому — в течение дня.

— С тех пор как ты появилась, я делал это всего один раз, — продолжил он. — Ведь у меня была ты.

Я замерла с бокалом в руках:

— Правда?

— Правда.

Я пригубила вино, попытавшись собрать мысли в кучку.

— А почему ты перестал? А как насчет последних нескольких недель? У нас ведь был такой большой перерыв.

Его губы тронула легкая улыбка.

— Я собирался быть с тобой и хотел, чтобы ни капли не пропало зря.

Тогда я поставила бокал и игриво пихнула его в плечо:

— Ты всегда так говоришь, словно я какая-нибудь нимфоманка.

— Ты любишь секс, мой ангел, — хмыкнул он. — И здесь нет ничего дурного. Ты охочая до этого дела и абсолютно ненасытная. Но мне нравится. Мне нравится понимать, что, коли уж я в тебя вошел, ты высосешь меня досуха. А затем потребуешь продолжения.

— К твоему сведению, за время нашей разлуки я ни разу не пускала в ход руки. Даже поползновений таких не было, — покраснев, заявила я.

— Хм… — скептически произнес он, облокотившись на прилавок из черного гранита.

— Мне нравится трахаться с тобой потому, что ты — это ты, а не потому, что у меня бешенство матки. Если тебя что-то не устраивает, ради бога, отрасти себе живот, или перестань мыться в душе, или вообще… — Я слезла со стула. — Или просто скажи «нет», Гидеон.

С этими словами я направилась в гостиную, изо всех сил пытаясь унять внутреннее беспокойство. Но Гидеон остановил меня. Он подошел сзади и обнял.

— Постой, — произнес он хорошо знакомым властным тоном, который так возбуждал. Я попыталась высвободиться, но он повторил: — Ева, постой. — А когда я сдалась, опустила руки и стала нервно теребить платье, тихо сказал: — Ну и на хрена ты это устраиваешь? Объясни.

Я опустила голову, но промолчала, так как не знала, что сказать. В комнате воцарилось тягостное молчание, а потом он подхватил меня на руки, отнес на диван, посадил себе на колени и уткнулся подбородком в мою макушку. А я бессильно притулилась к нему.

— Ты что, хочешь поссориться, мой ангел?

— Нет, — промямлила я.

— Прекрасно. Я тоже. — Он нежно поглаживал меня по голой спине. — Тогда давай лучше поговорим.

— Я люблю тебя, — ткнувшись носом в ямку у него на шее, прошептала я.

— Знаю. — Он слегка откинул голову, чтобы я могла устроиться поудобнее.

— И я не нимфоманка.

— Даже если и так, не вижу в этом ничего плохого. Господь свидетель, больше всего на свете я люблю заниматься с тобой сексом. И вообще, если ты вдруг захочешь, чтобы я любил тебя еще чаще, только попроси — и я внесу изменения в свой распорядок дня.

— Бог ты мой! — Я слега прикусила его зубами, и он тихо рассмеялся.

А затем Гидеон намотал мои волосы на кулак, так что пришлось запрокинуть голову. Его взгляд был нежным и очень серьезным.

— Но тебя тревожит вовсе не наша невероятная сексуальная жизнь. Здесь нечто другое.

И я призналась с тяжелым вздохом:

— Сама не знаю, что со мной творится. Я, наверное, просто… выдохлась.

Гидеон усадил меня поудобнее и притянул к себе. Мы идеально подходили друг другу: мои выпуклости прекрасно вписывались во впадины его мускулистого тела.

— Тебе нравится эта квартира?

— Очень.

— Хорошо. — В его голосе прозвучало удовлетворение. — Без сомнения, это только образец. Для отдаленной перспективы.

От радости у меня даже участилось сердцебиение.

— Образец того, как может выглядеть наш дом?

— Но мы, конечно, все заменим. У нас все будет с иголочки.

Этим заявлением он тронул меня чуть ли не до слез, и все же я не могла не сказать:

— Но ты ведь так рискуешь. Переехать сюда, незаметно входить в квартиру, а потом выходить. И я жутко нервничаю каждый раз, как об этом думаю.

— Согласно документам, здесь кто-то живет. И он, естественно, перевез сюда мебель и, конечно, входит в дом и выходит из него. Причем входит он через гараж, как и все жильцы, что имеют машины. И когда я — это он, я одеваюсь чуть-чуть иначе, поднимаюсь не на лифте, а по лестнице и приплачиваю охранникам, чтобы не сталкиваться ни с кем из посторонних.

Просто уму непостижимо, сколько мелочей ему следовало учесть для осуществления своего плана. Хотя, с другой стороны, он уже приобрел определенный опыт, когда добрался до Натана и не оставил следов.

— Столько проблем и лишних расходов. И все ради меня. Я не могу… Я даже не знаю, что и сказать.

— Скажи, что рассчитываешь рано или поздно со мной съехаться.

Его слова буквально согрели мне душу.

— А когда именно ты рассчитываешь начать все с нуля?

— Как только мы покончим со всем этим, — нежно сжал он мое бедро.

Я накрыла его руку своей. Ведь на пути к этой новой счастливой жизни было столько препятствий: наше прошлое, оставившее незаживающие раны в душе; мой папа, который недолюбливал богатых парней и считал Гидеона обманщиком, и, наконец, я сама — мне нравилась моя квартира, и было приятно осознавать, что в этом новом для себя городе я всего добилась без посторонней помощи.

И тут я перешла к самому болезненному для себя вопросу:

— А как же Кэри?

— В пентхаусе имеются отдельные апартаменты для гостей.

Отстранившись, я посмотрела на Гидеона большими глазами:

— Ты что, сделал это для Кэри?

— Нет, я сделал это для тебя.

— Гидеон, я… — У меня просто не было слов. Я была потрясена. Что-то дрогнуло в моей душе.

— Значит, ты такая расстроенная вовсе не из-за квартиры. Тебя тревожит что-то другое.

Решив оставить Бретта, так сказать, на закуску, я выпалила:

— В субботу я иду на девичник.

Он сразу застыл. Возможно, кто-то другой, кто знает его хуже, чем я, и не обратил бы внимания на то, что он слегка напрягся, но я, естественно, не могла не заметить.

— А чем вы собираетесь заниматься на этом вашем девичнике?

— Танцевать. Выпивать. Словом, как обычно.

— А клеить мужиков?

— Нет. — Я облизала сухие губы, чувствуя себя кроликом в пасти удава. Гидеон тут же отбросил игривый тон и стал каким-то очень сосредоточенным. — Мы ведь все несвободны. По крайней мере, мне так кажется. Не уверена насчет подруги Мегуми, но у Мегуми имеется парень, а у Шауны, как тебе наверняка известно, есть ее повар.

— Тогда я сделаю соответствующие распоряжения насчет машины, водителя и охраны, — неожиданно перешел он на деловой тон. — Если вы ограничитесь принадлежащими мне клубами, охранник останется в машине. Если захотите расширить круг развлекательных заведений, он пойдет с вами.

— Хорошо, — удивленно заморгала я.

Тем временем на кухне зазвенел таймер.

Не выпуская меня из своих объятий, Гидеон рывком поднялся с дивана. Я удивленно округлила глаза. Кровь быстрей побежала по венам. Я закинула ему руки на шею и позволила отнести себя на кухню.

— Боже, какой ты сильный!

— Просто ты слишком впечатлительная. — Он посадил меня на барный стул и, подарив долгий поцелуй, подошел к плите.

— Неужели ты сам стряпал? — Я действительно была поражена.

— Нет. Арнольдо распорядился доставить готовую лазанью и салат.

— Звучит заманчиво. — Я пару раз имела удовольствие обедать в знаменитом ресторане Арнольдо Риччи и уже заранее предвкушала потрясающую еду.

Я схватила свой бокал и залпом осушила его, хотя такое изысканное вино полагалось смаковать. Но необходимо было набраться храбрости, чтобы наконец сказать Гидеону то, что ему явно не понравится.

— Бретт сегодня звонил мне на работу.

На минуту-другую я решила, что Гидеон меня не слышит. Он взял прихватку, открыл духовку и, даже не поглядев в мою сторону, вынул лазанью. И только когда он уже поставил противень на плиту, а потом очень внимательно на меня посмотрел, я поняла, что он не пропустил ни единого слова.

Гидеон швырнул прихватку на прилавок, схватил бутылку с вином и подошел поближе. Он взял мой бокал, снова наполнил его и только потом начал говорить:

— Полагаю, он хочет встретиться с тобой, так как на следующей неделе приезжает в Нью-Йорк.

Я даже задохнулась от возмущения:

— Выходит, ты знал, что он возвращается.

— Конечно знал.

Возможно, все дело было в том, что группа Бретта записывалась в студии «Видал рекордс», а возможно, в том, что Гидеон не упускал Бретта из поля зрения. Я точно не знала. Обе версии казались вполне правдоподобными.

— Ну и как, ты согласилась с ним встретиться? — Он говорил очень вкрадчиво и спокойно. Пугающе спокойно.

Не обращая внимания на неприятные ощущения под ложечкой, я стойко выдержала взгляд Гидеона.

— Да, на премьере его нового видеоклипа. Кэри тоже идет.

Гидеон молча кивнул. А я мучительно пыталась понять, что он на самом деле чувствует.

Тогда я соскользнула со стула и подошла к нему. Взяв меня в кольцо своих рук, он прижался щекой к моей макушке.

— Знаешь, я могу отказаться, — поспешно предложила я. — В любом случае, я не горю желанием туда идти.

— Все нормально. — Он принялся раскачиваться из стороны в сторону, словно убаюкивая меня в своих объятиях. — Я разбил тебе сердце, — прошептал он.

— Но я вовсе не поэтому согласилась пойти!

Он поднял руки и убрал мне волосы со лба, и в этом жесте было столько нежности, что я готова была расплакаться.

— Мы не можем вот так просто взять и забыть те несколько недель. Я ранил твою нежную душу, и рана до сих пор кровоточит.

И только тогда я внезапно поняла, что мне никак не удавалось склеить разбитую чашку наших отношений, сделав вид, что ничего, собственно говоря, и не было. Глубоко в груди засела обида, и Гидеон это знал.

— Что ты такое говоришь? — Я высвободилась из его объятий.

— А то, что я не имею никакого права заставлять тебя страдать — даже когда на это есть веские причины — и рассчитывать, что ты сразу все забудешь и все простишь.

— Но ведь ты ради меня убил человека!

— Ты ничего мне не должна, — отрезал он. — Моя любовь абсолютно ни к чему тебя не обязывает.

Каждый раз, когда он говорил, что любит меня, его слова производили эффект разорвавшейся бомбы, хотя он неоднократно подтверждал их на деле.

— Гидеон, я не хочу причинять тебе боль, — уже гораздо мягче сказала я.

— Значит, не причиняй, — сказал он. — Ну ладно, давай есть, пока все не остыло.

* * *

Я переоделась в футболку с эмблемой «Кросс индастриз» и пижамные штаны Гидеона, которые пришлось закатать внизу. Мы поставили свечи на кофейный столик и поужинали, сидя по-турецки на полу. Гидеон остался в моем любимом джемпере, но сменил слаксы на черные домашние штаны.

Слизнув остатки томатного соуса с нижней губы, я принялась рассказывать о том, как провела день.

— Марк собирается с духом, чтобы наконец попросить своего друга жениться на нем.

— Если мне не изменяет память, они вместе уже довольно давно.

— С колледжа.

— Полагаю, решиться на то, чтобы задать такой вопрос, очень и очень непросто, даже если ответ точно известен, — усмехнулся Гидеон.

— Интересно, а Коринн нервничала, когда просила тебя жениться на ней? — не поднимая глаз от тарелки, спросила я.

— Ева, — начал он и замолчал, требуя внимания. — Мы не собираемся о ней говорить.

— Почему нет?

— Потому что все это в прошлом.

— А тебе бы понравилось, если бы я кому-то уже сказала «да»? Теоретически, — уточнила я.

— С тобой совсем другая история, — метнул в мою сторону раздраженный взгляд Гидеон. — Ты никогда не скажешь «да», если парень не будет тебе по-настоящему нравиться. А я тогда… реально запаниковал. И паника не проходила до тех пор, пока она не разорвала помолвку.

— А ты подарил ей кольцо?

Больно было даже думать о том, что он мог покупать кольцо для другой женщины. И я невольно посмотрела на кольцо, которое он в свое время подарил мне.

— Ничего похожего на это, — успокоил он.

И я непроизвольно сжала кулак, словно желая защитить драгоценность.

Нежно накрыв мою руку своей, Гидеон произнес:

— Я тогда купил Коринн кольцо в первом попавшемся магазине. И поскольку особо не задумывался, то приобрел ей точно такое же кольцо, как у ее матери. Согласись, что это совсем другие обстоятельства.

— Да.

Я не разрабатывала дизайн кольца, что носил Гидеон, но обошла тогда шесть магазинов, пока не нашла подходящее. Оно было платиновым, украшенным шестью черными бриллиантами и соответствовало характеру моего любовника, с его удивительной элегантностью и доминантным стилем поведения.

— Прости, — беспомощно заморгала я. — Я веду себя как законченная идиотка.

Он поднес мою руку ко рту и поцеловал костяшки пальцев.

— За мной тоже водится такой грех. Иногда.

Я не выдержала и ухмыльнулась:

— Мне кажется, Марк со Стивеном идеально подходят друг другу. Но Марк почему-то вбил себе в голову, что если вовремя не сказать «да» своему партнеру, то тот может со временем перегореть.

— Думаю, здесь главное выбор правильного партнера, а не правильного времени для предложения.

— Все, буду держать кулаки, чтобы у них сладилось, — взяв свой бокал, заметила я. — Хочешь посмотреть телевизор?

Гидеон прислонился спиной к дивану и задумчиво сказал:

— Я хочу быть с тобой, мой ангел. И мне абсолютно без разницы, чем мы будем заниматься.

* * *

Потом мы вместе навели порядок на кухне. Я потянулась за сполоснутой тарелкой, чтобы сунуть ее в посудомоечную машину, но Гидеон меня обманул. Не глядя, поставил тарелку на прилавок и схватил меня за руку. А затем, обняв за талию, закружил в танце. Из гостиной донеслись завораживающая музыка и звуки прекрасного женского голоса.

— Кто это поет? — поинтересовалась я, задохнувшись от близости его мощного тела.

Желание, что всегда тлело между нами, вспыхнуло с новой силой, и я сразу почувствовала себя невероятно живой и энергичной. Нервные окончания вдруг стали необычайно чувствительными, готовыми к его прикосновению. И сладостное состояние предвкушения только подстегивало любовный голод.

— Без понятия. — Покружив по кухне, он увлек меня в гостиную.

Он вел уверенно и даже профессионально, ведь мы оба обожали танцевать, и я была буквально потрясена той детской радостью, которую он испытывал оттого, что находился рядом со мной. Да и сама была так счастлива, что даже не скользила в танце, а буквально парила на крыльях любви. По мере приближения к стереосистеме музыка становилась все громче. И я вдруг расслышала слова «опасный брюнет» и даже споткнулась от удивления.

— Что, слегка перебрала, мой ангел? — ухмыльнулся Гидеон.

Но все мое внимание было приковано к музыке. К боли певицы. К ее мучительным отношениям с парнем, которые она сравнивала с любовью к призраку. И слова этой песни вдруг напомнили о тех днях, когда я решила, будто навсегда потеряла Гидеона, и у меня вдруг защемило сердце.

Я заглянула в лицо Гидеону. Он пристально смотрел на меня темно-синими немигающими глазами.

— Ты выглядела такой счастливой, когда танцевала со своим папой, — неожиданно сказал он, и я поняла, что он не меньше моего ценит наши общие воспоминания.

— Я и сейчас очень счастлива, — заверила я его.

Но я уже чувствовала острое желание Гидеона, поскольку досконально успела изучить его характер. Если бы общие желания могли соединять души, то наши непременно стали бы неразрывно связаны.

Я схватила Гидеона за шею и потянулась к его рту. А когда наши губы встретились, он сразу сбился с ритма. Он остановился и, крепко прижав к себе, оторвал меня от пола.

В отличие от певицы с разбитым сердцем, я была влюблена вовсе не в призрака. Я была влюблена в мужчину из плоти и крови, да, иногда делавшего ошибки, но всегда извлекавшего из них уроки, мужчину, изо всех сил старавшегося стать лучше ради меня, мужчину, так же как и я, отчаянно работавшего над тем, чтобы мы стали единым целым.

— Только с тобой я чувствую себя по-настоящему счастливой, — сказала я.

— Ах, Ева!

Он зажал мне рот поцелуем, и я задохнулась.

* * *

— Виноват малыш, — сказала я.

Гидеон рассеянно водил пальцем вокруг моего пупка:

— Все как-то очень мудрено.

Мы лежали на диване и смотрели мое любимое телешоу о работе полиции. Гидеон пристроился за моей спиной, положив подбородок на мое плечо и закинув на меня ноги.

— В полиции все именно так и работают, — сказала я Гидеону. — Эффект неожиданности и тому подобное.

— А я считал, что виновата бабушка.

— Боже ты мой, — оглянулась я на Гидеона. — А что, по-твоему, это не слишком мудрено?

Гидеон ухмыльнулся и чмокнул меня в щеку:

— Давай поспорим, кто из нас прав?

— Я никогда не заключаю пари!

— Ай да брось ты! — Он положил руку на мой живот и приподнялся на локте, чтобы посмотреть на меня.

— Ни за что.

Я чувствовала спиной, особенно ягодицами, тяжесть его мускулистого тела. У него пока еще не было эрекции, но когда меня это останавливало! Мне даже стало любопытно, и я засунула руку ему между ног. И у него мгновенно встало.

— Ты что, домогаешься меня, мой ангел? — изогнув черную бровь, поинтересовался он.

Я слегка сжала его промежность.

— Да, я уже вся горю и очень удивляюсь, почему мой новый сосед не пытается меня прихватить.

— Возможно, он не хочет слишком уж сильно на тебя давить, проявлять излишнюю торопливость и тем самым отпугнуть тебя. — Глаза Гидеона лукаво блеснули.

— А что так?

— Если у него есть хоть капля ума, он поймет, как тебя удержать. — Гидеон ткнулся носом в мой затылок.

Ну надо же!

— Может, мне следует первой сделать шаг навстречу? — прошептала я, схватив его за запястье. — Вдруг он решит, что я слишком доступная?

— А вот об этом он едва ли успеет подумать, так как все его мысли будут заняты тем, какой он счастливчик, что сумел тебя закадрить.

— Ну, тогда… — изогнувшись, повернулась я к нему. — Здравствуй, сосед.

— Привет. Мне очень нравится открывающийся отсюда вид. — Он ласково провел кончиком пальца по моим бровям.

— И вообще здесь очень гостеприимный дом.

— Да неужели? И что, дают много полотенец?

— Так ты хочешь пососаться или нет? — пихнула я Гидеона в плечо.

— Пососаться?! — Он расхохотался, запрокинув голову, так что грудь заходила ходуном.

У него был настолько заразительный, жизнерадостный смех, что от удовольствия я даже поджала пальцы на ногах. Ведь так редко доводилось слышать, как он смеется.

Я тут же засунула руки ему под джемпер и погладила его теплое тело. А губы сами потянулись к его подбородку.

— Так да или нет?

— Мой ангел, я готов пососать любую часть твоего тела, до которой смогу дотянуться.

— Тогда начинай прямо отсюда. — Я протянула ему губы, и он нежно запечатал их своим ртом.

Его язык нашел-таки щелку, проник туда и, дразня, принялся облизывать нёбо. Я прижалась к его теплому телу и застонала, когда он повернулся, придавив меня грудью. А потом принялась гладить его по спине, закинув ногу ему на бедро. Слегка прихватив зубами его нижнюю губу, прошлась по ней кончиком языка.

Он так эротично застонал, что у меня намокло между ног.

А потом он запустил руку мне под футболку, схватил за голую грудь и зажал сосок между большим и указательным пальцем, заставив меня выгнуть спину от удовольствия.

— Ты вся такая мягонькая, — прошептал он и, поцеловав в висок, зарылся лицом в мои волосы. — Мне так нравится тебя гладить.

— А ты само совершенство. — Я засунула руку за резинку его штанов, чтобы нащупать голые ягодицы. Запах его теплой кожи дурманил, и я уже чувствовала, как просыпается неутоленное желание. — Просто мечта.

— Нет, ты — моя мечта. Боже, как ты красива! — Он впился в мой рот, а я, схватив его за волосы, притянула к себе и обвила ногами.

И все перестало существовать, кроме него. Кроме наших объятий. Кроме звуков, что он издавал.

— Боже, мне нравится, что ты меня так хочешь, — хрипло сказал он. — Один бы я точно не выдержал.

— Я с тобой, беби, — успокоила его я, яростно впиваясь ему в губы. — Всем телом и душой.

Тогда Гидеон схватил меня одной рукой за шею, а другой — за талию. Навалившись на меня, он примял мою мягкую плоть своим мускулистым телом, прижав член к моей промежности. Я задохнулась и впилась ногтями в его каменные ягодицы.

— Да, — бесстыдно простонала я. — Вот так хорошо.

— А когда я войду в тебя, будет еще лучше, — прошептал он.

— Ты что, хочешь заговорить меня до смерти, чтобы я так и оставалась на взводе? — укусив его за мочку уха, промурлыкала я.

— Нам ведь некуда торопиться, мой ангел. — Он впился губами в мою шею, заставив все внизу живота сжаться. — Хотя я могу вставить его прямо сейчас. Обещаю, тебе понравится.

— Ну, не знаю. Я изменила свои привычки. И я уже совершенно другая девушка.

Тогда он одной рукой стянул с меня пижамные штаны. А я для проформы извивалась и даже еле слышно протестовала. От его прикосновений покалывало кожу, а проснувшееся тело каждой клеточкой тянулось ему навстречу.

— Ш-ш-ш… — прошептал он, — если тебе не понравится то, что он в тебе, обещаю сразу же его вынуть.

— А что, такие подходцы у тебя с кем-нибудь уже срабатывали?

— Я тебе не впариваю. Ручаюсь за каждое свое слово.

Тогда я ухватилась за его крепкие ягодицы и перевалилась через него, прекрасно понимая, что со мной ему нет нужды ни в каких подходцах. И вообще ему достаточно поманить пальцем — и любая тут же раздвинет перед ним ноги.

К счастью, он хотел только меня.

Мне передалось игривое настроение Гидеона, и я решила слегка его подразнить:

— Зуб даю, ты говоришь это всем своим девушкам.

— Каким еще девушкам?

— Ну, знаешь, у тебя такая репутация.

— Но мое кольцо носишь только ты. — Он поднял голову. — И вообще я начал жить только тогда, когда встретил тебя.

Его слова потрясли меня до глубины души.

— Ладно, уговорил. Можешь вставить его, — сглотнув ком в горле, прошептала я.

Лицо Гидеона мгновенно прояснилось, озарившись широкой улыбкой.

— Господи, ты сводишь меня с ума!

— Знаю, — улыбнулась я в ответ.

Глава 6

Проснулась я в холодном поту, сердце дико колотилось. Я лежала, тяжело дыша, на хозяйской кровати, мой мозг судорожно пытался освободиться из крепких объятий сна.

— Убирайся от меня!

Гидеон. Боже мой!

— Не смей, мать твою, меня трогать!

Отбросив одеяло, я выбралась из кровати и побежала по коридору в сторону гостевой спальни. С трудом нашарив выключатель, стукнула по нему раскрытой ладонью. И когда в комнате стало светло, увидела извивающегося на сбитом постельном белье Гидеона.

— Не надо! О господи. — Его спина выгнулась дугой, руки судорожно вцепились в скомканные простыни. — Как больно!

— Гидеон!

Он яростно дернулся. Я подбежала к кровати. Он был таким разгоряченным и взмокшим от пота, что у меня защемило сердце. Тогда я положила руку ему на грудь.

— Не смей, твою мать, трогать меня! — прошипел он, схватив меня за запястье, и сжал так сильно, что я закричала от боли.

Его глаза были открыты, но взгляд не сфокусирован. Должно быть, Гидеон все еще находился в цепких лапах ночного кошмара.

— Гидеон! — попыталась освободиться я.

Он резко сел на кровати и посмотрел на меня безумными глазами:

— Ева? — Гидеон тут же отдернул руку, будто от раскаленной сковороды, убрал с лица мокрые волосы и выпрыгнул из кровати. — Господи. Ева… Я тебя не ушиб?

Я молча потерла покрасневшее запястье и покачала головой.

— Покажи, — хрипло сказал он, протягивая ко мне дрожащие руки.

Тогда я шагнула ему навстречу и обняла, прижавшись щекой к его покрытой потом груди.

— Мой ангел, — дрожа всем телом, произнес Гидеон. — Прости.

— Ш-ш-ш, беби. Все хорошо.

— Позволь мне держать тебя, — прошептал он, опускаясь со мной на пол. — Не покидай меня.

— Никогда, — щекоча его кожу своим дыханием, прошептала я. — Никогда.

* * *

Я включила воду, залезла вместе с ним в угловую ванну и, сев сзади на ступеньку, помыла ему голову, прошлась мыльными руками по его груди и спине, чтобы смыть холодный пот после ночного кошмара. Горячая вода согрела его, и он сразу перестал дрожать, но вот что делать с застывшим в его глазах черным отчаянием, я не знала.

— Ты с кем-нибудь говорил о своих кошмарах? — поинтересовалась я, выжимая теплую воду из губки ему на плечо. И когда он молча покачал головой, добавила: — Значит, сейчас самое время. Я как-никак твоя девушка.

Он не сразу собрался с духом, но потом все же сказал:

— Ева, когда тебя мучают кошмары… Скажи, они похожи на реконструкцию реальных событий? И можно ли от них отключиться? Изменить их?

— Ведь кошмары — это в основном воспоминания. Что-то очень близкое к реальности. А твои разве нет?

— Иногда. Но иногда они другие. Хотя и очень правдоподобные.

Я с минуту размышляла над его словами. Как жаль, что у меня нет соответствующей подготовки и знаний, чтобы помочь ему! Что я могла? Только дарить ему свою любовь и терпеливо слушать. Хотя, как я надеялась, и этого может оказаться достаточно, потому что его кошмары рвали мне душу не меньше, чем ему.

— Скажи, а они как-то меняются? Становятся не такими страшными? Или нет?

— Я отбиваюсь, — ответил он.

— И все же он причиняет тебе боль?

— Да, он пока побеждает, но, по крайней мере, мне удается его как-то сдерживать.

Я снова намочила губку и снова выжала из нее воду, пытаясь сохранить некий успокаивающий ритм.

— Ты не должен себя так строго судить. Ведь тогда ты был ребенком.

— И ты тоже.

Я закрыла глаза. Мне была невыносима сама мысль о том, что Гидеон видел мои снимки и видео, сделанные Натаном.

— Натан был садистом. И сопротивляться физической боли, как это делала я, — естественная реакция любого человека. Особой храбрости здесь не требуется.

— Жаль, что мне не было слишком больно, — взорвался Гидеон. — Самое противное, что он заставил меня наслаждаться этим.

— Ты вовсе не наслаждался. Тебе было приятно, а это совсем другое дело. Гидеон, наши тела реагируют, повинуясь инстинкту, причем помимо нашей воли. — Я обняла его сзади и положила подбородок ему на макушку. — Он ведь был ассистентом твоего психотерапевта, словом, тем человеком, кому ты, по определению, должен был доверять. А он занимался тем, что компостировал тебе мозги.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

— Он… соблазнил меня. А я ему позволил. Он не смог заставить меня этого хотеть, но сделал все, чтобы я не сопротивлялся.

Наклонившись, я прижалась щекой к его виску.

— Тебя что, волнует твоя бисексуальность? Даже если и так, я как-нибудь переживу.

— Нет. — Он повернул голову, слегка коснулся губами моего рта и переплел свои пальцы с моими. — Меня никогда не привлекали мужчины. Но сам факт, что ты готова принять меня, даже если бы я оказался бисексуалом… Знаешь, сейчас я люблю тебя так, что невозможно сказать. До физической боли.

— Беби. — Я нежно поцеловала его, и наши губы слились. — У меня только одно желание. Чтобы ты был счастлив. И именно со мной. А еще чтобы ты наконец перестал терзаться из-за того, что с тобой случилось. Тебя изнасиловали. Ты был жертвой, а теперь страдаешь от посттравматического синдрома. И здесь нет ничего постыдного.

Гидеон повернулся ко мне и, стащив со ступеньки, окунул в воду.

Я устроилась рядом и положила руку ему на бедро:

— Мы можем поговорить о чем-то другом? Более сексуальном?

— Всегда.

— Ты как-то говорил, что анальный секс — это не для тебя. — Я почувствовала, как он сразу напрягся. — Но ты бы… Мы бы…

— А тебе что, мало моих пальцев и моего языка? — внимательно посмотрел он на меня. Его явно насторожила неожиданная смена темы нашего разговора, и к нему вернулась его обычная властная манера поведения. — Признайся, тебе ведь нравится?

— А тебе? — набравшись духу, парировала я. Дыхание Гидеона было тяжелым, его скулы блестели от горячей воды, темные волосы зализаны назад, открывая лицо. Гидеон молчал, и я испугалась, что он не собирается отвечать. — Если хочешь, я готова попробовать это с тобой.

— Мой ангел, — закрыл он глаза.

Тогда я просунула руку ему между ног и нежно сжала в руке мошонку. Мой средний палец осторожно двигался дальше и, добравшись до ануса, стал поглаживать его круговыми движениями. Гидеон судорожно дернулся и сжал бедра, да так резко, что вода чуть было не перелилась через край. И я почувствовала, как сразу затвердел его член.

Тогда, высвободив вторую руку, я зажала восставший признак его мужского достоинства в кулаке и принялась совершать рукой поступательные движения, а когда Гидеон застонал, зажала ему рот губами.

— Я все для тебя сделаю. В нашей кровати не должно быть границ дозволенного. И никаких воспоминаний. Только мы вдвоем. Только ты и я. И наша любовь. А я так тебя люблю.

Его жадный язык стремительно проник мне в рот, пробираясь все глубже. Гидеон еще крепче обхватил мою талию и накрыл ладонью мою руку, заставляя сжать кулак еще крепче.

Я массировала головку члена так интенсивно, что вода в ванне пошла рябью. От его стона у меня затвердели соски.

— Теперь твое удовольствие зависит только от меня, — прошептала я ему в полуоткрытые губы. — И если ты не ответишь тем же, то больше ничего от меня не получишь.

Он зарычал, как зверь, запрокинув голову:

— Помоги мне кончить!

— Выбирай любой способ, — ответила я.

* * *

— Надень синий галстук. Тот, что в цвет твоих глаз. — Я внимательно наблюдала за тем, как Гидеон выбирает себе в гардеробной костюм для последнего рабочего дня недели.

Он бросил взгляд в сторону своей кровати, на которой я сидела с чашечкой кофе в руках. Его губы тронула снисходительная улыбка.

— Мне нравятся твои глаза, — пожала я плечами. — Они великолепны.

Он снял с вешалки галстук и вышел из гардеробной с перекинутым через руку темно-серым костюмом. На нем были только черные трусы, так что я могла вволю любоваться его поджарым телом и золотистой кожей.

— Надо же, это просто удивительно, что мы с тобой думаем одинаково, — сказал он. — А я подбирал костюм под цвет твоих глаз.

Его замечание заставило меня улыбнуться. Меня настолько переполняла радость любви, что я не могла сидеть спокойно и, как девчонка, болтала ногами.

Положив одежду на кровать, Гидеон остановился передо мной. Я откинула голову и посмотрела на него, чувствуя, как уверенно и сильно бьется сердце.

Он взял мое лицо в ладони и провел пальцами по надбровьям.

— Такой чудесный сумрачный серый цвет. И такой любимый.

— Так нечестно. Для тебя мое лицо — открытая книга, а для меня твое — нет. У тебя всегда такое непроницаемое выражение, как у заядлого игрока в покер.

— Но с тобой этот номер не проходит. — Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Говори-говори. — Я принялась наблюдать за тем, как он одевается. — Послушай, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.

— Все, что угодно.

— Если тебе нужна будет пара — а я пока отпадаю, — пригласи Айерленд.

Его рука замерла на еще не застегнутой пуговице рубашки.

— Ева, ей всего семнадцать.

— Ну и что с того? Твоя сестра — красивая, стильная молодая женщина, которая к тому же тебя обожает. Ты будешь ею гордиться.

Тяжело вздохнув, он взял с кровати брюки.

— На тех мероприятиях, на которые я еще могу ее пригласить, ей будет невыносимо скучно.

— Ты уже говорил, что она будет скучать на обеде в моем доме, и оказался неправ.

— Там была ты, — возразил он, надевая брюки. — Ей было весело с тобой.

— Ты сам сказал: «Все, что угодно». Никто тебя за язык не тянул, — сделав глоток кофе, напомнила ему я.

— Ева, я вполне могу выходить в свет и один. Не вижу проблем. И я уже обещал тебе, что больше не стану встречаться с Коринн, — произнес он. Но я только смотрела на него и ничего не говорила. Гидеон раздраженно заправил рубашку в брюки и наконец сказал: — Хорошо.

— Спасибо.

— И нечего тут улыбаться, словно Чеширский кот.

— Ладно, не буду.

Гидеон застыл на месте и перевел взгляд с моего лица на голые ноги, видневшиеся из-под распахнутого халата.

— Даже и не думай, Ас. Я уже никакая.

— У тебя есть паспорт? — неожиданно спросил он.

— Да. А что? — нахмурилась я.

Он резко кивнул и потянулся за галстуком, который мне так нравился.

— Тебе он понадобится.

— Зачем? — заволновалась я.

— Для путешествия.

— Обалдеть! — Я живо соскочила с кровати. — Путешествия куда?

Гидеон быстро и умело завязывал галстук, казалось целиком отдавшись этому занятию, но в глазах его плясали озорные огоньки.

— Ты что, собираешься отвезти меня туда, где я еще не была?

— Ну разве это было бы не здорово? Мы вдвоем на каком-нибудь необитаемом тропическом острове. Ты будешь постоянно ходить голой, и я смогу поиметь тебя, когда захочу.

— Загорелая и кривоногая. И очень сексуальная, — подбоченившись, метнула я в его сторону выразительный взгляд.

Он расхохотался, а у меня невольно сжались пальцы на ногах.

— Я хочу видеть тебя сегодня вечером, — надевая жилет, произнес он.

— Просто ты хочешь снова засунуть его туда.

— Ну, ты сама напросилась. Говорила, чтобы я не останавливался. Причем неоднократно.

Тогда я, презрительно фыркнув, поставила кружку с кофе на кофейный столик и сбросила халат. И вот так, голышом, прошлась по комнате, ловко увернувшись от его рук. Подошла к комоду и принялась рыться в ящике в поисках бюстгальтера и трусиков от Карин Жильсон, запас которых Гидеон держал специально для меня. Но Гидеон подошел ко мне со спины, обнял и крепко сжал мои груди обеими руками.

— А если забыла, могу напомнить, — прошептал он.

— А разве тебе не пора на работу?

— Поехали ко мне на работу, — предложил Гидеон.

— И что, сидеть и ждать, когда ты меня трахнешь, а пока наливать тебе кофе?

— Я серьезно.

— И я тоже. — Я разогнулась, да так резко, что уронила на пол сумочку. — У меня есть работа, и она мне нравится. Ты это знаешь.

— Да, ты хороший работник. А хорошие работники мне самому нужны.

— Не могу, и по той же причине, по которой отказалась от помощи отчима. Я хочу всего добиться сама!

— Знаю. И уважаю твои принципы. — Он нежно погладил меня по руке. — Я когтями и зубами проложил себе дорогу, изо всех сил карабкался наверх, причем имя Кросс не помогало, а только мешало. И я никогда не встану на твоем пути. Ведь ты никогда не захочешь получить то, что не заработала.

На секунду я почувствовала жалость к Гидеону, пострадавшему от отца — участника финансовой пирамиды Понци. Его отец предпочел умереть, но не гнить за решеткой.

— Неужели ты думаешь, что кто-нибудь поверит, что я получила такую работу за свои таланты, а не за красивые глаза? Все будут считать меня одной из твоих цыпочек, которую тебе не терпится оприходовать.

— Заткнись! — рявкнул Гидеон. — Ты разозлилась, и это правильно, но не смей говорить о нас в таком тоне.

— Но на каждый роток не накинешь платок, — оттолкнула я Гидеона.

— Ты стала членом спортклуба «Кросс тренинг», хотя уже ходила в спортзал «Эквинокс» на занятия крав-магой. Тогда объясни почему.

Я как раз натягивала на себя трусики, а спорить в спущенных трусах как-то глупо.

— Это совсем другое дело, — наконец натянув трусы, ответила я.

— А вот и нет.

Тогда я повернулась к нему лицом, случайно наступив на выпавшие из сумки вещи, и в результате обозлилась еще больше.

— «Уотерс, Филд и Лимэн» не конкурент «Кросс индастриз»! Ты ведь сам пользуешься услугами этого агентства.

— Неужели ты считаешь, что никогда не будешь работать над рекламной кампанией для моих конкурентов?

Он стоял передо мной в безупречном галстуке и расстегнутом жилете, и от этого мысли мои путались. Он был таким красивым, таким страстным и таким желанным, что у меня сразу отпало желание спорить.

— Гидеон, дело вовсе не в этом. Просто тогда я не смогу быть счастлива, — призналась я.

— Иди сюда. — Он раскинул руки и, когда я подошла, обнял меня. И начал говорить, не отрывая губ от моего виска. — В один прекрасный день фамилия Кросс в названии моей фирмы будет относиться не только ко мне.

Злость и разочарование мгновенно прошли.

— Давай не сейчас. Поговорим об этом позже.

— И последнее. Ты можешь претендовать на должность в моей фирме, как и любой кандидат с улицы, если уж хочешь все сделать как положено. Я не собираюсь вмешиваться. Если получишь должность, тебе придется работать на другом этаже Кроссфайра и ты сама будешь карабкаться по карьерной лестнице. По крайней мере, я тебя продвигать не собираюсь.

— Это что, так важно для тебя? — задала я риторический вопрос.

— Конечно важно. Нам придется здорово потрудиться, чтобы построить наше будущее. И твоя работа в моей компании — вполне естественный шаг в данном направлении.

— Но я должна сохранить независимость, — неохотно кивнула я.

Тогда он взял меня сзади за шею и притянул поближе:

— Не следует забывать о самом главном. Если окажешься трудолюбивой и хорошо проявишь себя, то люди будут ценить тебя именно за это.

— Мне пора собираться на работу.

Гидеон заглянул в мои глаза и нежно поцеловал.

Затем выпустил меня, и я нагнулась за сумочкой. Оказывается, я наступила на пудреницу с зеркалом и раздавила ее. Ладно, пусть это будет самым большим расстройством в моей жизни. На обратном пути я всегда смогу купить такую же в «Сефоре». Но когда я увидела среди обломков пластмассы тонкий электрический провод, у меня действительно застыла кровь в жилах.

Гидеон наклонился, чтобы помочь мне.

— Что это такое? — бросила я на него удивленный взгляд.

Он взял пудреницу и, разломав ее окончательно, обнаружил микрочип с крошечной антенной.

— Возможно, жучок или устройство для слежения.

Я в ужасе посмотрела на Гидеона. Мои губы безмолвно шевелились. Полиция?

— Здесь везде глушилки, — ответил он, ввергнув меня в шок. — И нет. Ни один судья не дал бы разрешения на твою прослушку. Для этого нет никаких оснований.

— Господи! — бессильно осела я на пол.

— Попрошу своих парней проверить что да как. — Он опустился на колени и убрал упавшую мне на лоб прядь. — А это не может быть делом рук твоей мамочки? — (Я чувствовала себя совершенно беспомощной.) — Ева…

— Боже мой, Гидеон. — Отстранив его, я схватилась за телефон и набрала номер Клэнси, телохранителя и водителя своего отчима, а когда он ответил, сказала: — Скажи, жучок в моей пудренице — твоя работа?

— Устройство для слежения. Не жучок. Да, — помолчав, ответил он.

— Клэнси, какого хрена!

— Это моя работа.

— Дерьмовая работа, — отрезала я, сразу представив себе Клэнси. Гора мускулов, коротко стриженные белесые волосы и исходящие от него флюиды опасности. Но я его не боялась. — Чушь собачья. И ты это знаешь.

— Когда снова объявился Натан Баркер, нашей самой большой заботой стала твоя безопасность. Он был скользким типом, и нам пришлось следить за вами обоими. И как только его убили, я выключил ресивер.

— Дело не только в чертовом устройстве слежения! — Я закрыла глаза. — Проблема не в этом. А вот то, что вы играли втемную и держали меня в неведении, уже никуда не годится. Клэнси, мне кажется, будто меня изнасиловали.

— Я тебя понимаю, но мистер Стэнтон не хотел, чтобы ты волновалась.

— Но я уже взрослая! И сама могу решать, стоит мне волноваться или нет! — Я бросила быстрый взгляд на Гидеона, поскольку все, что я сейчас говорила, касалось и его тоже.

И по его глазам догадалась, что он понял посыл.

— Кто бы спорил, — мрачно сказал Клэнси.

— Теперь ты мне должен, — заявила я, прекрасно зная, как буду взимать с него долг. — И очень много.

— Ты знаешь, где меня искать.

И тут я оборвала разговор и послала сообщение маме:

Надо поговорить.

Я буквально поникла от разочарования и обиды.

— Мой ангел.

Но я метнула в Гидеона взгляд, красноречиво говоривший, что сейчас меня лучше не трогать.

— И даже не думай извиняться. Ни за себя, ни за нее.

Взгляд его глаз был мягким и слегка затуманенным, но подбородок упрямо выдвинут вперед.

— Я присутствовал при том, когда тебе сообщили, что Натан в Нью-Йорке. И я видел твое лицо. И на моем месте любой, кто тебя любит, сделал бы все возможное и невозможное, чтобы защитить тебя от него.

Мне действительно пришлось нелегко, и глупо было отрицать, что я вздохнула с облегчением только тогда, когда узнала, что Натан мертв. Однако я вовсе не желала, чтобы меня изолировали от негативного влияния всего плохого. Ведь плохое — тоже часть нашей жизни.

Я схватила Гидеона за руку и крепко сжала ее:

— Когда я с тобой, то у меня возникает точно такое же чувство.

— Я сдерживаю своих демонов.

— И моих. — Правда, мы до сих пор спали отдельно. — Я хочу, чтобы ты сходил к доктору Петерсону, — тихо сказала я.

— Я уже был у него во вторник.

— Неужели? — Мне трудно было скрыть свое изумление по поводу того, что он, оказывается, придерживается расписания посещения психиатра.

— Ну да, был. На самом деле я только один раз пропустил прием.

Когда убил Натана.

Он провел пальцем по тыльной стороне моей ладони.

— Теперь есть только ты и я, — произнес он. И словно прочел мои мысли.

Очень хотелось этому верить.

* * *

Когда я добралась до работы, то была уже еле живая. Значит, день будет тянуться мучительно долго. Слава богу, что сегодня пятница, впереди два выходных дня, хотя если в субботу вечером я буду веселиться слишком уж бурно, то по-настоящему отдохнуть смогу только в воскресенье. Я уже тысячу лет не оттягивалась на девичнике и собиралась пропустить рюмку-другую чего-нибудь забористого.

Ведь за предыдущие сорок восемь часов на меня столько всего обрушилось. Я узнала, что мой парень убил моего насильника, один из моих бывших не прочь снова уложить меня в постель, бывшая моего бойфренда жаждет запятнать его имя в прессе, а моя мама вставила мне микрочип, словно какой-нибудь чертовой собачонке.

Нет, и в самом деле, сколько всего способны выдержать хрупкие женские плечи?

— Ну как, готова к завтрашнему дню? — поинтересовалась Мегуми.

— Да, черт возьми! И даже получила сообщение от своей подруги Шауны, что она тоже в деле, — сказала я и, изобразив широкую улыбку, добавила: — Я договорилась насчет клубного лимузина. Ну, знаешь… типа тех, которые отвозят гостей во всякие там ВИП-заведения, с охраной, конечно.

— Что?! — Она была не в силах скрыть приятное волнение, но все же спросила: — А сколько все это стоит?

— Ничего. Лимузин — это любезность одного моего друга.

— Ни фига себе любезность! — Ее радостная ухмылка сразу подняла мне настроение. — Ой, похоже, все будет просто обалденно! За ланчем расскажешь подробности.

— Заметано. Но я надеюсь, что ты, в свою очередь, расскажешь, как вчера прошел твой ланч.

— Разговор о том, как толковать разные сигналы, да? — жалобно сказала Мегуми. — Типа «мы просто весело проводим время», но он почему-то приходит ко мне на работу. Я бы в жизни не заскочила вот так, экспромтом, к парню в офис на ланч, если у нас нет серьезных планов на будущее.

— Ох уж эти мужчины! — сочувственно фыркнула я, хотя на своего мне уж точно грех было жаловаться.

Я прошла к письменному столу, готовая начать рабочий день. И, увидев в очередной раз в ящике фотографию, где мы были сняты с Гидеоном, снова мучительно захотела оказаться сейчас рядом с ним. Поэтому уже десять минут спустя я попросила Энгуса доставить в офис Гидеона розы «Черная магия» с запиской следующего содержания:

Я во власти твоих чар.

И все еще думаю о тебе.

Не успела я закрыть интернет-страницу, как в мой отсек заглянул Марк. Достаточно было посмотреть на его лицо, чтоб понять, что дела у него не ах.

— Кофе? — спросила я.

Он кивнул, я поднялась с места, и мы прошли в комнату отдыха.

— Вчера вечером приходила Шауна, — начал он. — Говорит, что завтра вы собираетесь вместе сходить развлечься.

— Да. Ну что, ты все еще не против?

— Не против чего?

— Того, что я тусуюсь с твоей будущей родственницей? — пояснила я.

— О… да. Конечно. Общайтесь себе на здоровье. — Он нервно пригладил коротко стриженные черные кудрявые волосы. — Думаю, это здорово.

— Прекрасно. — Я понимала, он хотел сказать что-то еще, но не стала давить на него. — Будет весело. Я уже жду не дождусь.

— Она тоже. — Он взял две капсулы для кофе-машины, а я сняла кружки с полки. — А еще она ждет, что вот-вот вернется Дуг. И постоянно муссирует этот вопрос.

— Вау! Это действительно круто! Две свадьбы в одной семье всего за один год. Если, конечно, ты не планируешь сперва устроить помолвку…

Он протянул мне кружку с кофе, и я пошла к холодильнику за молоком со сливками.

— Ева, ничего не будет.

Голос Марка был полон уныния, но, когда я посмотрела на него, он поспешно опустил голову.

— Так ты сделал ему предложение? — погладила я Марка по плечу.

— Нет. Абсолютно бессмысленно. Он спросил Шауну, планируют ли они с Дугом прямо сейчас заводить детей, поскольку она еще учится, а когда она ответила, что нет, то прочел ей целую лекцию на тему, что супружество это только для тех, кто готов создать семью. А иначе лучше уж ничего не менять. Словом, та же чушь собачья, которую в свое время я ему наговорил.

— Марк, ты не получишь от Стивена ответа, пока сам не спросишь его, — сказала я, разбавляя себе кофе.

— Я боюсь, — признался он, не поднимая глаз от дымящейся кружки. — Да, я желаю гораздо большего, чем у нас есть сейчас, но одновременно боюсь разрушить то, что мы уже имеем. Но если его ответ будет «нет» и получится так, что мы ждем совершенно разного от наших отношений…

— Телега впереди лошади, босс.

— А что, если я не смогу дальше жить, услышав «нет»?

Ах! Вот как раз это я еще могла понять.

— Но в любом случае, как ты сможешь жить дальше, не узнав ответа? — (Марк только молча покачал головой.) — Тогда ты должен сказать ему все, что сейчас сказал мне.

— Прости, что гружу тебя своими проблемами, — уныло улыбнулся он. — Но ты всегда умеешь обнадежить.

— Ты сам знаешь, что надо делать. И похоже, только ждешь хорошего пинка в зад, чтобы решиться. А я спец по пинкам в зад.

— Давай сегодня не будем заниматься рекламной кампанией адвоката по бракоразводным делам, — широко улыбнулся он.

— А как насчет авиакомпании? — предложила я. — У меня есть кое-какие идеи.

— Прекрасно. Тогда вперед!

* * *

Все утро мы трудились как заведенные и продвинулись довольно далеко, что дало мне новый прилив сил. И вообще, я хотела загрузить Марка по максимуму, чтобы у него не оставалось времени на ненужные рефлексии. Для меня работа всегда была лучшим лекарством, и для Марка, как оказалось, тоже.

И вот так незаметно подошло время ланча. Я остановилась у своего стола, чтобы положить планшет, как вдруг заметила там большой конверт для внутренней почты.

От волнения у меня даже участился пульс. Трясущимися руками я разорвала конверт, и оттуда выпала записка:

Ты волшебница.

Благодаря тебе мечты становятся явью.

Х

Я прижала записку к груди, хотя с бóльшим удовольствием прижала бы сейчас к себе ее автора. Я как раз думала о рассыпанных по нашей постели розовых лепестках, когда на моем столе зазвонил телефон. И я, конечно, не слишком удивилась, услышав задыхающийся голос своей матери.

— Ева, Клэнси все рассказал. Ради бога, только не надо расстраиваться! Ты должна понять…

— Я понимаю. — Достав из ящика стола драгоценную записку от Гидеона, я сунула ее в сумочку. — Но здесь вот какая штука. Ты больше не можешь использовать Натана в качестве оправдания. Если в моих вещах еще остались жучки или устройства для слежения, то советую тебе сознаться прямо сейчас. И обещаю: еще один твой финт — и наши отношения будут окончательно и бесповоротно испорчены.

— А мы можем поговорить об этом при личной встрече? — вздохнула она. — Я пригласила Кэри на ланч, а потом буду ждать тебя у вас дома.

— Договорились.

Все мое раздражение как рукой сняло. Мне было приятно, что мама относится к Кэри как к моему брату, каковым он, собственно говоря, и являлся для меня. И она дарила ему ту материнскую любовь, которой он, волею судьбы, оказался лишен. Более того, поскольку оба уделяли большое внимание моде и внешности, то, оказавшись вдвоем, оттягивались по полной.

— Ева, я люблю тебя. Больше всех на свете.

— Знаю. Мама, я тоже тебя люблю, — сказала я.

На телефоне замигала лампочка, предупреждающая о звонке по внутренней линии, поэтому я поспешила распрощаться с мамой, чтобы соединиться с Мегуми.

— Эй, — приглушенным голосом произнесла Мегуми. — Цыпочка, что уже приходила по твою душу какое-то время назад, та, с которой ты не захотела встречаться, снова здесь и спрашивает тебя.

Я нахмурилась, пытаясь понять, о ком она говорит.

— Магдалена Перес?

— Ага. Она самая. Так что делать?

— Ничего. — Я резко поднялась на ноги. В отличие от прошлого раза, сейчас я была готова встретиться с девицей, числившейся в подругах Гидеона, но явно нацелившейся на большее. — Уже иду.

— А можно мне поприсутствовать?

— Ха! Буду через минуту. Думаю, это не займет много времени, а потом мы пойдем на ланч.

Чисто из женского тщеславия я накрасила губы блеском и, повесив сумочку на плечо, вышла из комнаты. Мысль о записке Гидеона грела душу, поэтому я встретила Магдалену, сидевшую в приемной, широкой улыбкой. Завидев меня, она сразу же встала с кресла. Выглядела она сногсшибательно, и я не могла не отдать ей должного.

Когда мы впервые встретились, ее прямые темные волосы были распущены, совсем как у Коринн Жиро. Теперь она сделала стрижку — классический «боб», — которая подчеркивала экзотическую красоту ее лица. На ней были кремовые слаксы и черная блузка без рукавов с завязывающимся на бедрах большим бантом. Элегантный наряд дополняли жемчужные серьги и бусы.

— Магдалена. — Я жестом предложила ей сесть и сама села в кресло напротив. — Какими судьбами?

— Ева, прости, что отрываю от работы, но я навещала Гидеона и решила заглянуть к тебе. Хочу кое о чем тебя спросить.

— О? — Я положила сумочку на журнальный столик между нами и, скрестив ноги, разгладила свою бордовую юбку.

Я ненавидела Магдалену за то, что, в отличие от меня, она могла открыто встречаться с моим бойфрендом. Но тут уж ничего не поделаешь.

— Сегодня у меня в офисе побывала репортерша. Задавала довольно личные вопросы о Гидеоне.

Мои пальцы впились в ручки кресла.

— Дина Джонсон? Надеюсь, ты не стала с ней разговаривать, а?

— Конечно нет. — Магдалена наклонилась вперед, уперев локти в колени. Взгляд ее темных глаз был мрачным. — Она ведь уже беседовала с тобой.

— Пыталась.

— Она его тип женщин, — внимательно глядя на меня, сообщила она.

— Я заметила, — сказала я.

— Но с такими женщинами он надолго не задерживается. — Уголки ее полных губ печально опустились. — Кстати, он сказал Коринн, что ей лучше остаться другом на расстоянии, чем быть запасным вариантом. Но, подозреваю, ты в курсе.

— Откуда? — спросила я, почувствовав громадное облегчение.

— Ой, полагаю, у тебя есть свои источники информации. — Глаза Магдалены заговорщицки заблестели.

Как ни странно, но сейчас с ней было легко. Возможно, потому, что, в отличие от наших предыдущих встреч, она вела себя вполне непринужденно.

— Похоже, дела у тебя идут отлично.

— Я стараюсь. В свое время в моей жизни был человек, которого я считала своим другом, но общение с ним буквально разъедало душу. И теперь, когда его нет рядом, я могу снова нормально думать. — Она выпрямилась и добавила: — Я начала кое с кем встречаться.

— Рада за тебя. — И действительно, я желала ей только добра. Когда-то с ней совершенно ужасно обошелся брат Гидеона Кристофер. Но она не знала, что я в курсе. — Надеюсь, у тебя все получится.

— Я тоже. Гейдж совсем не похож на Гидеона. У него артистический склад характера.

— Тонкая душевная организация.

— Да. Очень тонкая, как мне кажется. Но надеюсь очень скоро это точно выяснить. — Она поднялась с кресла. — В любом случае, не хочу тебя задерживать. Меня обеспокоил визит репортерши, и я хотела поговорить с тобой о ней.

— Ты беспокоилась, что я буду говорить с ней о Гидеоне, — поправила я Магдалену.

Она не стала спорить.

— До свидания, Ева.

— До свидания.

— Со стороны все смотрелось вполне пристойно, — заметила подошедшая Мегуми. — По крайней мере, она не шипела, как разъяренная кошка, и не пыталась выцарапать тебе глаза.

— Посмотрим, надолго ли ее хватит.

— Ну что, готова идти на ланч?

— Умираю с голода. Все, пошли.

* * *

Когда пять с половиной часов спустя я открыла дверь своей квартиры, дома уже были Кэри и мама, а на диване меня ждало переливающееся серебряное платье от Нины Риччи.

— Разве оно не потрясающее? — восторгалась мама, которая сама выглядела не менее потрясающе.

На ней было платье в крошечных вишенках в стиле пятидесятых с коротким рукавом. Ее золотистые волосы блестящими локонами обрамляли прекрасное лицо. Следует отдать ей должное, она выглядела гламурной даже в винтажной одежде.

Все жизнь мне твердили, что я точная копия мамы, правда, глаза у меня были не васильковые, как у нее, а папины, серые, к тому же я унаследовала от Рейесов достаточно пышные формы. Размер попы не удавалось уменьшить никакими упражнениями, а грудь приходилось поддерживать с помощью бюстгальтера. Поэтому я искренне не понимала, что уж такого особенного Гидеон нашел в моем теле; более того, его всегда привлекали только высокие и худые брюнетки.

Бросив сумочку на барный стул, я спросила:

— И по какому случаю гуляем?

— Сбор средств для приюта. Через две недели, в четверг.

Я вопросительно посмотрела на Кэри, который в ответ энергично кивнул, тем самым дав согласие сопровождать меня на мероприятие.

— Хорошо, — пожала я плечами.

Моя мама буквально просияла от удовольствия. Ради меня она всячески поддерживала благотворительные акции в пользу детей и женщин, подвергшихся насилию. И на официальных мероприятиях всегда оставляла нам с Кэри места для почетных гостей.

— Вина? — спросил Кэри, который сразу понял, что мне не по себе.

— Пожалуйста, — наградила я его благодарным взглядом.

Когда он отправился на кухню, мама, цокая каблучками сексуальных босоножек на красной подошве, подплыла ко мне и нежно обняла:

— Как прошел день?

— Как-то непонятно. Хорошо, что он уже закончился, — обняла я маму в ответ.

— А у тебя уже имеются планы на уик-энд? — Она отстранилась и устало на меня посмотрела.

— Да, есть кое-какие, — мгновенно насторожилась я.

— Кэри говорит, ты встречаешься с новым парнем. Кто такой? Чем занимается?

— Мама? — До меня наконец дошло. — У нас с тобой все хорошо? Итак, мы начали или не начали все с чистого листа? Или ты хочешь что-то сказать?

Она задергалась и начала заламывать руки:

— Ева, вот когда у тебя будут свои дети, тогда ты сможешь меня понять. Это так страшно — знать, что они в опасности…

— Мама!

— Более того, просто быть красивой женщиной тоже небезопасно, — продолжила она. — Ты связана с влиятельными мужчинами. Но это не всегда делает тебя менее уязвимой…

— Мама, где они?

— И нечего говорить со мной в таком тоне! — вспыхнула она. — Я только пыталась…

— Может быть, сейчас тебе лучше уйти, — оборвала ее я, и в моем голосе прозвучал тот холод, что сковал меня изнутри.

— Твои часы. «Ролекс», — выпалила она, и у меня вдруг возникло такое чувство, будто мне влепили пощечину.

Я отшатнулась, невольно прикрыв рукой левое запястье, на котором с гордостью носила часы — подарок от мамы и Стэнтона по случаю окончания колледжа. И я даже лелеяла сентиментальную идею передать часы своей дочери, если таковая у меня когда-нибудь родится.

— Ты что, издеваешься надо мной?! — Я расстегнула браслет, и часы с глухим звуком шлепнулись на ковер. Часы оказались не драгоценным даром. Они были наручниками на моем запястье. — Ну все, теперь ты точно преступила черту!

— Ева, у тебя неадекватная реакция. Это не…

— Неадекватная реакция говоришь?! Ха! Боже, даже смешно! Правда смешно! — Я ткнула двумя сложенными пальцами ей буквально в лицо. — Знаешь, еще немного — и я вызову полицию. И я уже почти готова привлечь тебя за вторжение в личную жизнь.

— Я как-никак твоя мать! — Ее голос стал умоляющим. — И я за тебя отвечаю.

— Мне уже двадцать четыре, — холодно ответила я. — И по закону я сама за себя отвечаю.

— Ева Лаурен…

— Не надо. — Я подняла руки, а потом бессильно их уронила. — Все, ничего больше не надо. А сейчас я ухожу, потому что не желаю тебя видеть. И слышать тоже не желаю, если только ты не принесешь мне искренние извинения. Я жду от тебя чистосердечного раскаяния, но учти, я тебе больше не доверяю. По крайней мере, пока.

Я прошла на кухню, схватила сумочку и встретилась глазами с Кэри, который ставил на поднос три бокала вина.

— Вернусь поздно.

— Ты не можешь вот так взять и уйти! — закричала мама, которая явно была на грани нервного срыва. — Мне одной не справиться. Никак.

— Продолжай следить за мной, — едва слышно пробормотала я.

Чертовы «Ролекс»! Воспоминание о проклятых часах ранило душу. Ведь этот подарок когда-то так много значил для меня. Хотя теперь мне было на него наплевать.

— Моника, пусть она идет, — успокаивающе произнес Кэри.

Он лучше, чем кто бы то ни было, знал, как справляться с чужими истериками. Конечно, свинство — оставлять его наедине с моей дражайшей мамочкой, но мне необходимо было уйти. Если я просто закроюсь в своей комнате, она будет скулить под дверью до тех пор, пока я не сдамся. А мне неприятно было видеть ее в таком состоянии, неприятно было заставлять ее мучиться.

Выйдя из квартиры, я открыла соседнюю дверь и ворвалась к Гидеону. Я страшно боялась, что расплачусь или что мама, не дай бог, меня догонит. Больше мне некуда было идти. Не могла же я появиться на людях вся зареванная и издерганная. Ведь мама была не единственной, кто наблюдал за мной. Это мог быть кто угодно. Полиция, Дина Джонсон и даже папарацци.

Я рухнула на диван в гостиной Гидеона и дала волю слезам.

Глава 7

— Мой ангел! — Голос Гидеона и его нежные руки вырвали меня из объятий сна.

Я сонно запротестовала, когда он повернул меня на бок, но затем спиной почувствовала, что он лежит рядом. Обняв и положив себе под щеку мою руку, он прижал меня к себе, и я впала в беспамятство.

* * *

Когда я проснулась, мне показалось, что я проспала много-много дней. Я лежала с закрытыми глазами, вбирая в себя тепло его мощного тела и вдыхая родной запах. Но через какое-то время решила, что если не встану, то напрочь собью свои биологические часы. Воссоединившись, мы и так ложились поздно, а вставали рано, и теперь усталость брала свое.

— Ты плакала, — зарывшись лицом в мои волосы, прошептал Гидеон. — Скажи, что случилось.

Я обняла его, уткнувшись в его плечо. И рассказала про «Ролекс».

— Возможно, у меня действительно неадекватная реакция, — закончила я. — Да, я устала и поэтому, чуть что, раздражаюсь. Но, Господь свидетель, все это так больно. Эта история свела к нулю подарок, что так много значил для меня. Понимаешь?

— Могу себе представить. — Его пальцы круговыми движениями ласкали мой живот через тонкий шелк блузки. — Мне действительно очень тебя жаль.

Я посмотрела в окно и поняла, что уже стемнело.

— А который час?

— Девятый.

— И когда ты вернулся?

— В половине седьмого.

— Что-то рановато для тебя. — Повернувшись, я посмотрела прямо ему в лицо.

— Когда узнал, что ты у меня, то уже не мог усидеть на месте. Захотелось обнять тебя, как только я получил твои цветы.

— Тебе понравились?

— Знаешь, читать твою записку, написанную почерком Энгуса, было… даже занятно.

— Я стараюсь соблюдать осторожность.

— И тем не менее продолжаешь меня портить, чрезмерно балуя. — Он поцеловал меня в кончик носа.

— А вот это я делаю совершенно осознанно. Чтобы тебя не интересовали другие женщины.

— Они перестали интересовать меня в тот самый момент, когда я тебя увидел, — ласково провел он пальцем по моей нижней губе.

— Говори-говори, врунишка. — Мою депрессию как рукой сняло. Ведь Гидеон снова был рядом, и я опять стала для него центром мироздания. — Небось снова хочешь залезть мне в штанишки?

— Но ты же не носишь штанишки.

— Это что, значит «нет»?

— Это значит «да». Я сплю и вижу, чтобы забраться тебе под юбку. — Его глаза потемнели, когда я слегка прикусила ему палец. — А потом оказаться внутри твоей горячей, мокрой, упругой маленькой киски. Весь день только об этом и мечтал. Я хочу тебя прямо сейчас, но мы немного подождем, пока тебе не полегчает.

— Тогда поцелуй меня, и мне сразу полегчает.

— Скажи точно куда?

— Куда хочешь. Целуй меня везде-везде.

Я прекрасно понимала, что рискую привыкнуть к тому, что он в моем полном распоряжении. Это мне страшно нравилось, но, по правде говоря, не могло продолжаться вечно.

Ведь он был связан с тысячами людей, с тысячами проектов и профессиональных сообществ. А если я что и вынесла из маминых многочисленных браков с успешными бизнесменами, так это то, что жены деловых людей являются скорее любовницами, поскольку их мужья, как правило, женаты на своей работе. Ведь мужчина становится командиром в определенной области не просто так, а потому, что целиком отдается делу своей жизни. Но в результате женщинам приходится довольствоваться объедками.

— Хочу, чтобы дома меня всегда ждала ты. — Гидеон заправил за ухо непослушную прядь моих волос.

Я всегда поражалась тому, что он словно читает мои мысли.

— А что, тебе было бы приятнее видеть меня босиком на твоей кухне?

— Ну, я не против, хотя гораздо приятнее видеть тебя голышом в постели.

— А ведь я очень даже неплохо готовлю, но тебе нужно лишь мое тело.

— Это всего лишь изумительная обертка, под которой скрывается все, что мне нужно.

— Что ж, я готова показать ее, если покажешь свою.

— С удовольствием. — Он нежно провел пальцем по моей щеке. — Но сперва я должен удостовериться, что ты пришла в себя после разговора с матерью.

— Ничего, как-нибудь переживу.

— Ева. — По тону я сразу поняла, что его невозможно сбить с толку.

— Я прощу ее, — вздохнула я. — Мне не привыкать. В сущности, выбирать не приходится, ведь я люблю ее и знаю, что она желает мне только добра, хотя и ведет себя совершенно неправильно. Но эта история с часами…

— Продолжай.

Я потерла грудь, чтобы успокоить сосущую боль.

— Она все испортила. И независимо от того, как будут развиваться наши отношения, в них навсегда останется трещина, которой раньше не было. Вот это-то меня и мучает.

Гидеон задумался и замолчал. Одной рукой он гладил меня по голове, а другую по-хозяйски положил на мое бедро. Я напряженно ждала, когда он скажет, что у него на уме.

— Знаешь, я тоже что-то разрушил в наших отношениях, — наконец мрачно произнес он. — И боюсь, что это всегда будет стоять между нами.

Меня потрясла грусть, застывшая в его глазах.

— Пусти, я хочу встать, — сказала я.

Он неохотно разжал руки и бросил на меня усталый взгляд. Немного поколебавшись, я расстегнула молнию на юбке.

— Гидеон, теперь я знаю, как это мучительно больно, терять тебя. Если ты вдруг начнешь отгораживаться, я могу даже слегка запаниковать. Так что ты уж, пожалуйста, поосторожнее. А я постараюсь поверить, что твоя любовь склеит любые трещины, — произнесла я, а он только кивнул в знак согласия, хотя я отлично видела, что этот вопрос продолжал занозой сидеть у него в душе. И чтобы немного отвлечь его от больной темы, я сказала: — Сегодня ко мне заходила Магдалена.

— Я ей не велел, — сразу напрягся он.

— Все нормально. Она боялась, что чувство обиды возьмет во мне верх, но поняла, что я не способна тебе навредить, потому что слишком люблю.

Он сел, а я, позволив юбке упасть на пол, осталась только в чулках на подвязках, и он с шумом выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Затем я снова забралась на диван, оседлала его бедра и обняла за шею. Его дыхание, буквально обжигавшее меня сквозь шелковую блузку, будоражило кровь.

— Эй! — Я запустила руки ему в волосы и прижалась к нему щекой. — Перестань волноваться из-за нас. Думаю, нас обоих сейчас должна волновать Дина Джонсон. Интересно, что такого страшного она может нарыть на тебя?

Его голова упала на диванную подушку, глаза нехорошо прищурились.

— Дина — моя проблема. И я с ней разберусь.

— Думаю, она накопала о тебе что-то достаточно смачное. Бессердечный плейбой — слишком мелкая тема.

— Расслабься. Ничего страшного. Единственное, что меня реально беспокоит, так это то, что она будет тыкать тебе в лицо моим прошлым.

— Ты слишком уверен в себе. — Мои пальцы нащупали пуговицы его жилета и принялись ловко расстегивать их. Затем я осторожно сняла с него галстук и аккуратно положила на спинку дивана. — Ты собираешься с ней поговорить?

— Я собираюсь полностью игнорировать ее.

— И ты считаешь, что так можно решить проблему? — поинтересовалась я, начиная расстегивать на нем рубашку.

— Она жаждет моего внимания. Она его не получит.

— Ну, тогда она найдет какой-нибудь другой способ.

Он откинулся на спинку дивана, впившись в меня глазами.

— Для женщины единственный способ привлечь мое внимание — стать тобой.

— Ас. — Я поцеловала его и стала потихоньку вытаскивать рубашку из брюк. Он немного повернулся, чтобы мне было удобнее. — Хочу, чтобы ты рассказал про Дину. С чего это она так завелась?

— Она была моей ошибкой со всех точек зрения, — вздохнул он. — Она дала мне разок, а я взял себе за правило не связываться со слишком доступными женщинами. И никаких повторов.

— Что ж, очень разумно с твоей стороны.

— Что было, то было, и тут уж ничего не попишешь, — холодно обронил он.

Ему явно было неловко. Гидеон мог трахнуть кого-то по глупости, как и любой другой парень, но он никогда этим не бравировал.

— Дина освещала мероприятие, во время которого Энн Лукас активно меня доставала. И я использовал Дину, чтобы отшить Энн. А потом мне было довольно паршиво. И вообще, я не смог достойно выйти из сложившейся ситуации.

— Теперь все более-менее ясно. — Я распахнула на нем рубашку, обнажив загорелую грудь.

Я вспомнила его реакцию после нашего первого раза и легко представила, как он обошелся с Диной. По крайней мере, в случае со мной после секса он мгновенно отгородился, отчего у меня возникло такое чувство, будто мной попользовались и бросили. Конечно, потом он приложил максимум усилий, чтобы меня вернуть. Но бедной репортерше повезло меньше.

— Значит, ты не хочешь с ней контактировать, — подвела я итог. — Хотя она под тебя, возможно, и копает.

— Сомневаюсь. Ведь мы практически не разговаривали. В общей сложности я сказал ей не больше десяти слов.

— Со мной ты тоже обошелся по-свински. Что не помешало мне в тебя влюбиться.

Я нежно погладила его твердую грудь, поросшую черными волосками, а потом скользнула рукой по шелковистой полоске, исчезающей за резинкой трусов. Его дыхание стало тяжелым, мышцы живота мгновенно напряглись.

Затем я устроилась у него на колене, чтобы удобнее было наслаждаться его телом. Осторожно обвела подушечками больших пальцев его соски и стала ждать его реакции на свои ласки. После чего прижалась губами к его шее, чувствуя, как бьется на ней тонкая жилка, и вдыхая его маскулинный запах. Я могла до бесконечности ласкать его тело, ведь потом он сторицей возвращал мне мои чувства.

Гидеон застонал и схватил меня за волосы:

— Ева.

— Мне приятно, что ты так бурно реагируешь на меня, — прошептала я, наслаждаясь своей властью над этим великолепным самцом. — Словно не можешь сдержаться.

— А я и не могу. — Он продолжал перебирать пряди моих растрепавшихся со сна волос. — Ты так благоговейно ко мне прикасаешься.

— Но так оно и есть.

— Я чувствую это по твоим рукам… твоим губам. По тому, как ты смотришь на меня. — Он тяжело сглотнул.

— Знаешь, мне не надо ничего другого. — Я ласкала его торс, нежно проводя пальцами по выпуклым мускулам, по каждому ребру. Совсем как тонкий ценитель, наслаждающийся бесценным произведением искусства. — Давай поиграем в игру.

Гидеон медленно облизал губы, и моя вагина сразу ревниво сжалась. Он прекрасно знал, что со мной делает. Я поняла это по опасному блеску его глаз.

— Смотря какие правила ты установишь.

— Сегодня ты мой, Ас.

— Я всегда твой.

Тогда я скинула блузку, оставшись в белом кружевном открытом бюстгальтере и таких же трусиках-танга.

— Мой ангел, — выдохнул он, скользнув горящим взглядом по моему полуобнаженному телу. Он протянул ко мне жадные руки, но я остановила его, схватив за запястья.

— Правило номер один. Я буду сосать у тебя, гладить и дразнить тебя всю ночь напролет. Ты будешь кончать, пока будет чем. — Я схватила его через брюки за промежность, ладонью массируя напрягшийся член. — Правило номер два. Расслабься и получай удовольствие.

— А как насчет услуги за услугу?

— Нет.

— Так не пойдет, — решительно сказал он.

— Ну пожалуйста, — надулась я.

— Мой ангел, для меня самое главное удовольствие — довести тебя до оргазма.

— Но если я все время буду думать о том, как кончить, то не смогу насладиться тобой в полной мере! — не сдавалась я. — Ну пожалуйста, только один раз, только на одну ночь, я хочу, чтобы ты проявил здоровый эгоизм. Хочу, чтобы ты не сдерживался, стал животным и кончал бы просто потому, что готов к эякуляции и это очень приятно.

— Нет, с тобой я на такое не способен, — поджал губы Гидеон. — Мне надо, чтобы мы могли кончить одновременно.

— Я знала, что ты так скажешь. — Ведь я сама когда-то говорила ему, что страшно завожусь, когда мужчина использует меня для получения удовольствия. А еще мне необходимо было чувствовать себя любимой и желанной. Чувствовать себя не просто очередным женским телом, в которое можно извергнуть свое семя, а Евой — единственной и неповторимой, — которая нуждается не только в сексе, но и в настоящей любви. — Но это моя игра, и играть будем по моим правилам.

— Я еще не давал своего согласия.

— Ну послушай меня!

— Ева, я не могу на это пойти, — медленно произнес Гидеон.

— Но ты же мог это делать с другими женщинами, — не сдавалась я.

— Но я же не был в них влюблен!

Я таяла прямо на глазах. Но ничего не могла с собой поделать.

— Беби… Я очень хочу, — прошептала я. — Ужасно хочу.

— Тогда помоги мне понять, — театрально вздохнул он.

— Я не слышу, как сильно бьется твое сердце, когда, задыхаясь, ловлю ртом воздух. Не чувствую, как ты дрожишь, когда сама вся дрожу. Не ощущаю твоего вкуса, так как мои пересохшие губы умоляют тебя довести меня до оргазма.

Его красивое лицо сразу смягчилось.

— Я теряю голову всякий раз, как вхожу в тебя. И этого вполне достаточно.

— Ты говорил, что я словно твой эротический сон, ставший явью. Но сны не могут быть только на тему, как заставить девушку кончить. А как насчет минетов? Или ручной стимуляции? Тебе нравятся мои сиськи. А тебе никогда не хотелось кончить, засунув свой орган между ними?

— Господи, Ева! — Его член еще больше напрягся в моей ладони.

Прильнув полуоткрытыми губами к его рту, я начала расстегивать ему брюки.

— Хочу стать твоей самой грязной фантазией, — прошептала я. — Хочу вести себя непристойно, и все для тебя.

— Ты уже такая, какой я тебя представлял, — мрачно сказал он.

— Неужели? — Я осторожно прошлась ногтями по его бедрам, прикусив нижнюю губу, когда он застонал. — Тогда сделай это для меня! Обожаю, когда ты, уже позаботившись обо мне, ждешь наступления своего оргазма. Когда начинаешь двигаться в другом, яростном, ритме. Ведь я знаю, ты думаешь только о том, что он уже такой горячий и такой твердый, что больше терпеть нет сил. И я счастлива, что именно благодаря мне ты сумел кончить. Хочу лелеять это чувство всю ночь напролет.

— Но только с одним условием, — сжав мои бедра, сказал он.

— Каким?

— Ладно, сегодня твоя взяла. Но в следующий уик-энд играть будем по моим правилам.

— Выходит, у меня будет только одна ночь, а у тебя — весь уик-энд?! — возмутилась я.

— Хм… Буду целых два дня заботиться о тебе.

— Блин, — пробормотала я. — Что-что, а торговаться ты умеешь!

— Как и было задумано, — раздвинул он губы в жесткой улыбке.

* * *

— «Наша мама говорит, что наш папа — секс-машина».

Гидеон, сидевший рядом со мной на полу, поднял глаза и ухмыльнулся:

— Мой ангел, в твоей хорошенькой головке хранится престраннейший набор цитат из старых фильмов.

Я сделала глоток воды и вспомнила очередной отрывок из «Детсадовского полицейского»:

— «Мой папа — гинеколог. Он целый день смотрит вагины».

Его смех вызвал у меня такой приступ радости, что от счастья я буквально воспарила к небесам. У него светились глаза, и я еще никогда не видела его таким расслабленным. Отчасти это объяснялось тем, что я отсосала у него прямо на диване, а затем, уже в душе, хорошо поработала намыленными руками. Хотя в основном дело было во мне самой, и я это понимала.

Ведь если я была в хорошем настроении, то и он тоже. Даже забавно, что я имела на него такое влияние. Гидеон был сильной личностью, с колоссальным самообладанием и магнетизмом, все остальные даже в подметки ему не годились. Я каждый день сталкивалась с доказательством сего непреложного факта, и это внушало мне благоговейный трепет, впрочем, еще больший трепет я испытывала оттого, что этот могущественный человек в минуты интимной близости становился очаровательным любовником, полностью находившимся в моей власти.

— Эй, смеется тот, кто смеется последним, — ответила я. — Посмотрим, что ты скажешь, когда твои детишки выдадут в школе нечто подобное насчет тебя.

— Ну, поскольку они смогли бы наслышаться такого скорее от тебя, я точно знаю, кто именно нуждается в хорошей порке.

И он как ни в чем не бывало принялся снова смотреть фильм, словно только что не дал мне под дых. Гидеон был исключительно замкнутым человеком, однако он рискнул впустить меня в свою жизнь, более того, он планировал наше общее будущее, о чем мне даже страшно было подумать. Я боялась сглазить, накликать на себя беду, которую вряд ли сумею перенести.

Заметив, что я замолчала, он положил руку на мое голое колено и заглянул мне в глаза:

— Что, все еще не насытилась?

Оказывается, я сидела, уставившись на коробочки с китайской едой навынос, стоявшие на кофейном столике возле дивана, а еще на розы, которые Гидеон забрал из офиса домой, чтобы мы могли любоваться ими весь уик-энд.

Не желая вкладывать в его слова лишний подтекст, я ответила:

— Разве что тобой.

Я положила ладонь ему на промежность, сразу почувствовав через широкие черные трусы, которые я все же разрешила ему оставить, тяжесть его члена.

— Ты опасная женщина, — наклонившись ко мне поближе, пробормотал Гидеон.

Я тут же не преминула этим воспользоваться: впилась в его рот и втянула в себя его нижнюю губу.

— Приходится держать марку, чтобы соответствовать тебе, Опасный Брюнет, — сказала я, а он в ответ только улыбнулся. — Надо позвонить Кэри. Проверить, ушла ли моя дорогая мамочка.

— Ты в порядке?

— Да. — Я положила голову ему на плечо. — Немного гидеонотерапии — и мне уже начинает казаться, что жизнь налаживается.

— А я разве не говорил, что хожу на домашние вызовы? Звонить по телефону: двадцать-четыре-семь.

— Ладно, давай узнаю, как там мама, — укусила я его за плечо. — А потом помогу тебе кончить.

— Спасибо, мне и так хорошо, — весело парировал он.

— Но ведь мы еще не играли с девочками.

Гидеон наклонился и, уткнувшись в ложбинку между моих грудей, сказал:

— Здравствуйте, девочки!

Я со смехом пихнула его в плечо, он оттолкнул меня, и я оказалась распростертой между диваном и кофейным столиком. А Гидеон, упершись в пол мощными руками, навис надо мной. Он переводил взгляд с моего бюстгальтера на голый живот, затем — на пояс с подвязками и трусики-танга. Чтобы держать Гидеона на подзарядке, я специально надела после душа ярко-красное белье.

— Ты мой счастливый талисман, — сказал он.

— Правда? — сжала я его плечи.

— Угу. — Он лизнул меня в пышную грудь. — Ты вся такая вкусненькая!

— Бог ты мой! — рассмеялась я. — Какой ты гадкий!

— А ведь я тебя уже предупреждал, что мне несвойственны романтические порывы, — улыбнулся он одними глазами.

— Ты меня обманул. Ты самый романтичный парень, с которым я когда-либо встречалась. Поверить не могу, что ты уже успел повесить в ванной полотенца из «Кросс тренинг».

— А как я мог этого не сделать? И я не шутил, когда говорил, что ты приносишь удачу, — поцеловал меня Гидеон. — Сегодня я занимался продажей моей доли казино в Милане. И твои розы «Черная магия» прибыли как раз в тот момент, когда на торги выставили маленькую винодельню в Бордо, на которую я давно положил глаз. Угадай, как она называется… La Rose Noir.

— Так ты меняешь казино на винодельню? Значит, остаешься богом секса, порока и отдыха.

— Именно те области деятельности, которые позволяют мне удовлетворять тебя, моя богиня желания, наслаждения и плоских острот из фильмов.

Я пробежалась руками по его бокам и засунула пальцы за резинку трусов.

— И когда же я смогу попробовать вино?

— Тогда, когда поможешь организовать рекламную кампанию для его раскрутки.

— Похоже, ты никогда не сдаешься, да? — тяжело вздохнула я.

— Никогда, особенно если чего-то очень хочу. — Он встал на колени и помог мне снова сесть. — А хочу я тебя. Очень-очень-очень.

— Ты и так мной обладаешь, — ответила я.

— Да, я обладаю твоим сердцем, твоим безумно сексапильным телом. А теперь хочу твои мозги. Словом, хочу все и сразу.

— Но мне надо и себе хоть что-то оставить.

— Нет. Тогда возьми меня. — Гидеон опустил руки на мои обнаженные ягодицы. — Хотя, к сожалению, должен признаться, что с точки зрения качества обмен получится неравноценным.

— Господи, с чего это ты весь день торгуешься как ненормальный?!

— Жиро остался доволен сделкой. Обещаю, что ты тоже не будешь разочарована.

— Жиро? — У меня сразу участилось сердцебиение. — Он имеет какое-то отношение к Коринн?

— Он ее муж. Хотя они расстались и теперь разводятся, как тебе, наверное, известно.

— Откуда?! Ты что, занимаешься бизнесом с ее мужем?!

У Гидеона печально опустились уголки рта.

— В первый и последний раз. Я уже сообщил ему, что встречаюсь с особенной женщиной, но это не его жена.

— Вся проблема в том, что она в тебя влюблена.

— Она плохо меня знает. — Он обхватил ладонями мой затылок и потерся носом о мой нос. — Ладно. Иди звони Кэри. Я уберу после обеда. А потом будем сосаться.

— Маньяк.

— Секс-бомба.

Я отправилась за сумкой, где лежал мой мобильник. Гидеон схватил меня за подвязку, оттянул, а потом отпустил, послав волну чувственного наслаждения. Ощутив странное возбуждение от этого легкого щипка, я хлопнула его по руке и отскочила в сторону.

Кэри ответил после второго гудка:

— Привет, детка! У тебя по-прежнему все хорошо?

— Да. И ты по-прежнему мой лучший друг. А как там мама? Крутится где-нибудь поблизости?

— Отчалила примерно час назад. А ты что, останешься на ночь у своего любовника?

— Да. Если я тебе не нужна.

— Не-а. Я в порядке. Трей уже едет сюда.

У меня словно камень упал с души. Значит, я спокойно могу провести здесь еще одну ночь.

— Передай ему от меня привет.

— Обязательно. Я даже могу поцеловать его за тебя.

— Ну, если за меня, то тогда не слишком страстно.

— Вечно ты портишь мне все удовольствие. Эй, помнишь, ты просила нарыть что-нибудь на доброго доктора Лукаса? И пока я ничего такого не нашел. Похоже, кроме работы, он ничем особо не интересуется. Никаких детей. Жена тоже доктор. Психиатр.

Я бросила осторожный взгляд в сторону Гидеона. Хотела убедиться, что он не слышит.

— Ты серьезно?

— А что? Неужели это так важно?

— Нет. Думаю, нет. Просто… Просто я всегда считала, что психологи — тонкие знатоки человеческой природы.

— А ты с ней знакома?

— Нет.

— Ева, что происходит? Последнее время у тебя прямо шпиономания какая-то, и я уже начинаю за тебя волноваться.

Тогда я залезла на барный стул и рассказала ему все, что могла.

— Я познакомилась с доктором Лукасом на благотворительном обеде, потом еще раз встретила его, когда ты лежал в больнице. Оба раза он очень плохо отзывался о Гидеоне, и теперь я хочу выяснить, где собака зарыта.

— Да брось ты, Ева! Что Гидеон мог ему сделать? Разве что трахнуть его жену.

Но я не имела права раскрывать чужие тайны, а потому сочла за благо промолчать.

— Вернусь домой завтра днем. У меня девичник. Ты точно не хочешь с нами пойти?

— Ладно-ладно, вижу, что тебе не терпится сменить тему, — подкусил меня Кэри. — Да, я точно не хочу с вами пойти. Я еще не готов появляться на людях. При одной мысли об этом у меня сразу появляется сыпь.

Натан напал на Кэри возле клуба, и Кэри так и не оправился от стресса. Как я могла забыть, что психологические травмы заживают гораздо дольше физических?! Конечно, Кэри держался молодцом, но мне все же следовало быть более внимательной.

— А как насчет следующего уик-энда? Хочешь поехать в Сан-Диего? Повидаться с моим папой, с друзьями… возможно, с доктором Трэвисом? Если ты, конечно, готов.

— Ева, ты искусительница, — сухо ответил он. — Хотя звучит заманчиво. И вообще, возможно, мне придется попросить у тебя денег, поскольку я сейчас не работаю и временно на мели.

— Без проблем. Я сделаю соответствующие распоряжения. Потом сочтемся.

— Кстати, пока ты не отключилась. Тут звонила какая-то твоя подруга. Дина. Забыл тебе раньше сказать. У нее для тебя кое-какие новости, и она хочет, чтобы ты ей перезвонила.

Я посмотрела на Гидеона. Он перехватил мой взгляд, и, похоже, я чем-то себя выдала, потому что в его глазах появился нехороший блеск. Он размашистым шагом направился ко мне, в руках у него был фирменный пакет с остатками обеда.

— Ты ей что-нибудь сказал? — понизив голос, спросила я Кэри.

— Что-нибудь сказал? Например, что?

— Что-нибудь такое, что ты в жизни не сказал бы репортеру, поскольку она и есть репортер.

Лицо Гидеона стало каменным. Он прошел мимо меня, чтобы выбросить мусор в пресс-компактор, а затем вернулся ко мне.

— Неужели ты дружишь с репортером? — удивился Кэри. — Ты что, совсем чокнулась?

— Нет, я вовсе с ней не дружу. Ума не приложу, откуда у нее мой домашний номер. Хотя, возможно, она звонила от консьержа.

— Какого черта ей нужно?

— Компромат на Гидеона. Она нашла мое слабое место. И ей явно не терпится его прижучить.

— Если она позвонит еще раз, я ее отошью.

— Нет, не надо. — Я поймала на себе взгляд Гидеона. — Просто не давай ей никакой информации. А как ты объяснил, где я сейчас?

— Сказал, что ты просто вышла.

— Прекрасно. Спасибо, Кэри. Звони, если понадоблюсь.

— Желаю оттянуться по полной.

— Боже мой, Кэри. — Я покачала головой и выключила мобильник.

— Тебе звонила Дина Джонсон, да? — скрестив руки на груди, спросил Гидеон.

— Угу. И я собираюсь ей перезвонить.

— Нет. Ты этого не сделаешь.

— Заткнись, троглодит. Не думай, что я буду нести всякую хрень типа Кросс мой, я женщина Кросса, — отрезала я. — А если ты ненароком запамятовал, у нас договор. Ты получаешь меня, я получаю тебя. И я защищаю то, что принадлежит только мне.

— Ева, не надо защищать мои интересы. Я прекрасно могу сам за себя постоять.

— Знаю. Ты всю жизнь только этим и занимаешься. Но теперь у тебя есть я. И уж я как-нибудь справлюсь.

Выражение его лица изменилось, но так неуловимо, что я не смогла определить, злится он на меня или нет.

— Не хочу, чтобы ты разбиралась с моим прошлым.

— Но ты же разобрался с моим.

— Это совсем другое дело.

— Угроза есть угроза, Ас. Мы здесь оба замешаны. Она пытается выйти на меня, что дает тебе прекрасную возможность узнать ее планы.

Он раздраженно поднял руку, затем нервно пригладил волосы. И мне пришлось зажать всю свою волю в кулак, чтобы не отвлекаться на игру мускулов его прекрасного тела.

— Мне глубоко наплевать, что там у нее на уме. Ты знаешь правду, и ты единственный человек, который хоть что-то значит для меня.

— Если надеешься, что я буду спокойно сидеть и смотреть, как она распинает тебя в прессе, то плохо меня знаешь.

— Она не способна причинить мне зло, если только не собирается причинить зло тебе, в чем, скорее всего, и состоит ее план.

— Мы не сможем ничего сказать наверняка, пока я с ней не поговорю. — Я достала из сумочки визитку Дины и набрала ее номер, предварительно заблокировав номер своего мобильника, чтобы она не смогла его идентифицировать.

— Ева, черт побери!

Я включила громкую связь и положила телефон на прилавок.

— Дина Джонсон, — сразу ответила она.

— Дина, это Ева Трэмелл.

— Привет, Ева. — Она сразу перешла на дружеский тон, хотя наши отношения трудно было назвать дружескими. — Как дела?

— Хорошо. А у тебя?

Я всматривалась в лицо Гидеона, пытаясь определить его реакцию на звуки ее голоса. Он ответил мне яростным взглядом. Но даже в гневе он оставался прекрасен. Глупо было бы отрицать, что для меня он и в самом мрачном состоянии духа сохранял свою неимоверную притягательность.

— Жизнь бьет ключом. А для моей профессиональной деятельности это всегда хорошо.

— Так же как и правильно освещать имеющиеся факты.

— Вот именно поэтому я тебе и звонила. Мой осведомитель утверждает, что Гидеон недавно застал тебя с твоим приятелем Кэри, а также еще с каким-то парнем и впал в дикую ярость. В результате парень оказался в больнице и теперь собирается предъявить Гидеону обвинение в угрозе физическим насилием. Это правда?

Я вся похолодела, кровь бросилась мне в голову. В тот вечер, когда мы встречались с Коринн, я вернулась домой, где застала групповой секс с участием четырех человек, в том числе Кэри и какого-то парня по имени Йен. И когда Йен сделал мне непристойное предложение присоединиться к ним, Гидеон ответил ему за меня ударом своего мощного кулака.

Я подняла глаза на Гидеона, в животе сразу противно заныло. Значит, так оно и есть. На него завели дело. Я сразу поняла все по его неподвижному лицу, словно скрывавшему под маской все его мысли и чувства.

— Нет, все это неправда, — ответила я.

— В какой части?

— Мне больше нечего тебе сказать.

— Кроме того, у меня есть свидетельства очевидца ссоры между Гидеоном и Бреттом Клайном на почве того, что ты обжималась с Клайном. А это правда?

Я вцепилась в прилавок, да так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— А недавно было совершено нападение на парня, с которым ты снимаешь квартиру. Гидеон имеет к этому какое-то отношение?

Боже мой!

— Ты сошла с ума, — холодно заявила я.

— У меня есть видеозапись вашей ссоры с Гидеоном в ресторане «Брайант-парк», откуда следует, что он вел себя по отношению к тебе очень грубо и агрессивно. Имеет ли место домашнее насилие в твоих отношениях с Гидеоном Кроссом? Наблюдаются ли у него вспышки неконтролируемой ярости? Ева, ты боишься его?

Гидеон резко развернулся, размашистым шагом вышел в коридор и скрылся в кабинете.

— А не пошла бы ты, Дина! — огрызнулась я. — Неужели ты собираешься замарать репутацию невинного человека только потому, что когда-то неудачно с ним перепихнулась?! Ничего не скажешь, утонченная месть современной женщины.

— Он ответил на телефонный звонок, — прошипела она, — когда мы еще не закончили. И стал обсуждать по гребаному телефону ревизию какой-то там его чертовой собственности. А я лежала и ждала его. И посреди разговора он посмотрел на меня и походя бросил: «Ты можешь идти». Вот так просто. Он обошелся со мной, как со шлюхой, разве что не заплатил за услуги. Он даже не предложил мне выпить.

Я закрыла глаза. Боже мой!

— Дина, мне очень жаль. Я вполне искренне. В свое время я вдоволь нахлебалась этого дерьма, и, похоже, с тобой он действительно обошелся по-скотски. Но то, что ты сейчас делаешь, — очень нехорошо. Нехорошо и нечестно.

— Что ж тут нечестного, если это чистая правда.

— Ты ошибаешься.

— Ева, мне жаль, что ты оказалась во всем этом замешана, — вздохнула она.

— Ничего тебе не жаль. — Я нажала на кнопку отбоя и осталась стоять, держась за прилавок, а комната кружилась и плыла перед глазами.

Глава 8

Я нашла Гидеона в его кабинете. Со вставленным в ухо наушником от телефона он ходил вокруг письменного стола, как зверь в клетке. Однако разговора я не услышала. Гидеон то ли слушал, то ли ожидал связи. Он поймал мой взгляд, но на его окаменевшем лице не отразилось ни единого чувства. Да, он по-прежнему был в трусах, но выглядел абсолютно непрошибаемым. И надо быть законченной идиоткой, чтобы этого не понимать. Один взгляд на его мускулы говорил, насколько это сильный человек. Более того, от него исходила жестокая угроза, ощущавшаяся буквально на физическом уровне, и у меня пробежал по спине холодок.

Передо мной стоял уже не ленивый гедонист, с которым я недавно обедала, а городской хищник, доминантный самец. Затем он повернулся и вышел в коридор.

Однако я решила его не трогать.

Сейчас мне нужен был только его планшет, который я и обнаружила в портфеле возле стола. Планшет был защищен паролем, и я осталась сидеть, уставившись в слепой экран, до тех пор, пока не поняла, что вся дрожу. Случилось то, чего я больше всего боялась.

— Ангел.

Я подняла глаза и поймала его взгляд. Оказывается, он снова вошел в кабинет.

— Пароль, — объяснил он. — Слово «ангел».

Ох! Вся моя безумная энергия моментально испарилась, я сразу превратилась в выжатый лимон.

— Гидеон, ты должен был сказать, что на тебя подали в суд.

— На данный момент дела как такового еще нет. Есть только угроза судебного иска, — безучастно произнес он. — Йен Хейджер хочет денег, а я не хочу огласки. Мы все решим в частном порядке, и все дела.

Я бессильно опустилась на диван, положив планшет на колени. А потом стала смотреть, как он направляется ко мне, буквально вбирая его взглядом. Большинству людей не дано было разглядеть, что за этой ослепительной внешностью скрывается очень одинокий человек. Но за последнее время он уже научился, по крайней мере от меня, не скрывать своих трудностей.

— Неважно, что делу не дадут хода, — начала я. — В любом случае ты должен был мне сказать.

— Я собирался, — сложил руки на груди Гидеон.

— Ах, собирался! — вскочила я на ноги. — Ведь я совсем недавно жаловалась тебе, как извожусь оттого, что мама что-то от меня скрывает, а ты, оказывается, тоже успел завести секреты!

Секунду он стоял неподвижно, с каменным лицом. Затем тихо выругался и опустил руки.

— Я сегодня пришел домой пораньше, чтобы все тебе рассказать, но ты прибежала ко мне в истерике по поводу твоей мамаши, а потому я решил, что для одного дня для тебя более чем достаточно переживаний.

Из меня словно выпустили воздух. Я снова опустилась на диван.

— Нормальные отношения так не выстраиваются, Ас.

— Ева, я просто пытаюсь тебя вернуть. И не желаю тратить наше драгоценное время на разборки и рассказы об очередной засаде на нашем пути!

— Иди сюда, — похлопала я по диванной подушке.

Но он уселся на кофейный столик напротив, зажав мои ноги коленями, затем схватил руки и по очереди поднес к губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев.

— Прости.

— Я тебя ни в чем не виню. Но если у тебя еще есть что сказать, выкладывай сразу. Сейчас самое время.

Он навалился на меня всем телом, заставив вытянуться на диване, и прошептал:

— Я люблю тебя.

Боже, единственная хорошая вещь на фоне всех свалившихся на нас неприятностей!

Но этого было достаточно.

* * *

Мы заснули прямо на диване, не разжимая объятий. Я проваливалась в сон, а потом снова просыпалась, мучимая беспокойством, что все запланированное мною летит к чертям из-за сна в неурочное время. Я уже успела достаточно очнуться, чтобы понять, что с Гидеоном творится что-то неладное. Он тяжело дышал и лежал, вцепившись в меня мертвой хваткой. А еще трясся, будто в лихорадке, и жалобно всхлипывал, разрывая мне душу.

— Гидеон.

Я резко повернулась, чтобы взглянуть ему в лицо, и мое неосторожное движение разбудило его. Мы заснули при электрическом свете, но я была даже рада, что ему не пришлось открывать глаза в темноте.

Его сердце гулко стучало под моей ладонью, кожу покрывали капельки пота.

— Что? — выдохнул он. — Что случилось?

— Похоже, тебе опять приснился кошмарный сон. — Я осыпала его сонное лицо нежными поцелуями в надежде прогнать прочь дурные воспоминания.

Он попытался сесть, но я прильнула к нему всем телом, не давая встать.

— Ты в порядке? Я, случайно, не сделал тебе больно?

— Нет, со мной все хорошо.

— Господи! — Он откинулся на спину и прикрыл глаза локтем. — Мне нельзя засыпать рядом с тобой. И я забыл принять лекарство. Черт побери, нельзя быть таким небрежным!

— Эй! — Я приподнялась на локте и погладила его по груди. — Ведь ничего страшного не случилось.

— Ева, я не шучу, — бросил он на меня яростный взгляд. — И впредь прошу тебя не относиться к этому так легкомысленно.

— Ладно, не буду. — Боже, он выглядел таким усталым, под глазами залегли тени, а возле уголков чувственного рта — глубокие складки.

— Я убил человека, — мрачно произнес он. — Тебе небезопасно оставаться со мной, когда я сплю. А сейчас тем более.

— Гидеон… — Внезапно я поняла, почему у него участились ночные кошмары. Он мог осмыслить то, что совершил, но это ничуть не уменьшало тяжести, лежащей у него на душе.

— Если в тебе идет постоянная внутренняя борьба, тебе просто необходимо со мной поговорить, — убрав тяжелые пряди волос у него со лба, произнесла я.

— Я только хочу, чтобы ты была в безопасности, — пробормотал он.

— Знаешь, я действительно чувствую себя в безопасности только с тобой. И все, кончай заниматься самобичеванием.

— Но я виноват.

— Но ведь твоя жизнь была достаточно простой и легкой, пока в ней не появилась я, — парировала я.

— Похоже, мне нравится все усложнять, — сухо ответил он.

— Тогда не жалуйся. И не шевелись. Я сейчас вернусь.

Я прошла в хозяйскую спальню, сняла подвязки, чулки и бюстгальтер и надела огромную футболку с эмблемой «Кросс индастриз». Сняла с кровати велюровое покрывало и направилась в комнату Гидеона за его лекарством. Он внимательно следил за тем, как я кладу возле него лекарство и покрывало, а потом иду на кухню за водой.

Короче говоря, я накрыла его покрывалом и сама улеглась рядом, предварительно выключив почти весь свет. Придвинулась к нему поближе, закинув на него ногу. Прописанное Гидеону лекарство не могло избавить его от парасомнии, но он свято соблюдал время его приема. И я любила его еще сильнее, потому что он делал это ради меня.

— А ты помнишь, что тебе снилось? — спросила я.

— Нет. Но в любом случае, лучше бы я увидел во сне тебя.

— А я тебя. — Я положила голову ему на грудь, прислушиваясь к спокойному ритму его сердца. — А если сон обо мне, что там будет еще?

Я почувствовала, как он расслабился, прильнув ко мне.

— Безоблачный день на карибском побережье, — пробормотал он. — Частный пляж, хижина на белом песке с видом на море. И ты лежишь в шезлонге. Обнаженная.

— Ну, естественно.

— И ты вся такая ленивая и нагретая солнцем, твои волосы развевает легкий морской ветер. И на губах у тебя улыбка, которую ты всегда даришь мне в благодарность за то, что я довел тебя до оргазма. Нам некуда спешить, и нас никто не ждет. Только мы вдвоем, а впереди у нас — вся жизнь.

— Похоже на рай, — прошептала я, чувствуя, как постепенно тяжелеет его тело. — Надеюсь, мы плаваем голышом.

— Хм… — зевнул он. — Мне пора в постель.

— А еще я хочу ведерко с холодным пивом, — сказала я, желая отвлечь его внимание, чтобы он заснул в моих объятиях. — И лимоны. Я выжимала бы сок тебе на живот, а потом слизывала бы.

— Господи, обожаю твой рот!

— Тогда ты должен увидеть его во сне. И представить себе все шалости, на которые он способен.

— Например?

И я тихим голосом стала приводить примеры, одновременно успокаивающе поглаживая его. Он сделал глубокий вдох и заснул.

А я до самого восхода держала его в своих объятиях.

* * *

Гидеон спал до одиннадцати. К этому времени я уже давно была на ногах и сидела в его кабинете, вырабатывая стратегию. Именно там, за письменным столом, заваленным заметками и схемами, он меня и нашел.

— Привет, — поздоровалась я, подставив губы для поцелуя. Вид у него был заспанный, но в широких трусах он смотрелся очень сексуально. — Доброе утро.

Он удивленно посмотрел на письменный стол:

— А чем это ты тут занимаешься?

— Сначала тебе надо подзарядиться кофеином, а потом я все объясню, — довольно потерла я руки. — Хочешь быстренько принять душ, пока я буду варить кофе? А потом за работу.

Он скользнул взглядом по моему лицу и озадаченно улыбнулся:

— Хорошо. Но у меня есть одна умная мысль. Сперва я хочу пригласить тебя с собой в душ. А потом выпьем кофе — и за работу.

— Прибереги свою умную мысль — и свое либидо — на потом.

— Не понял?

— У меня сегодня мероприятие. Помнишь? И я решительно настроена надраться, а когда я выпью, то становлюсь сексуально озабоченной. И не забудь принять витамины, Ас.

— Ну, тогда ладно, — ухмыльнулся он.

— Ой, думаю, что тебе еще сильно повезет, если ты завтра вообще сможешь выползти из постели.

— Значит, сейчас главное — сохранить достаточное количество воды в организме.

— Хорошая идея. — И я снова повернулась к планшету, хотя все же не смогла удержаться, чтобы не бросить взгляда на его поджарый зад.

Когда Гидеон вернулся, я заметила, что волосы его еще мокрые после душа. Однако он уже успел надеть черные спортивные штаны, под которыми явно ничего не было. Тогда, заставив себя сосредоточиться на работе, я уступила ему офисное кресло, а сама встала рядом.

— Итак, — начала я. — Если следовать поговорке, что лучшая защита — это нападение, я всесторонне изучила твой публичный имидж. И нечего на меня так смотреть. Я не брала в расчет твою личную жизнь, поскольку твоя личная жизнь — это я.

— Умница, — одобрительно похлопал он меня по спине.

В ответ я показала ему язык.

— Я в основном думаю над тем, как нам выиграть в свете развернутой против тебя грязной кампании.

— Уже то хорошо, что раньше против меня никто не вел подобных кампаний.

Пока ты не встретил меня…

— Значит, я плохо на тебя влияю.

— Ты лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни, — заявил он, получив в награду смачный поцелуй в висок.

— Представляешь, у меня ушло до абсурда много времени, чтобы найти хоть какую-нибудь информацию о благотворительном фонде «Кроссроудс».

— Ты просто не там смотрела.

— Твоя поисковая оптимизация сайтов никуда не годится, — обиделась я и сразу открыла веб-сайт. — Вводная страница очень симпатичная, но абсолютно неинформативная. Где сведения о благотворительных акциях и ссылки на них? Где страница с общей информацией о фонде и твоих благотворительных проектах?

— Весь пакет с информацией о нашей деятельности дважды в год предоставляется благотворительным учреждениям, больницам и университетам.

— Замечательно. А теперь позволь заглянуть в Интернет. Почему твой фонд никак не связан с твоим именем?

— Ева, «Кроссроудс» учрежден не для саморекламы.

— Черта с два! — Я смело выдержала его удивленный взгляд и сунула ему под нос составленный мной список дел. — Мы обезвредим Динину бомбу, прежде чем та взорвется. Этот веб-сайт должен быть обновлен к утру понедельника с добавлением вот этих страниц и отмеченной мной информации.

Гидеон мельком взглянул на протянутые бумаги, затем взял кружку и откинулся на спинку кресла. Я же, в свою очередь, старалась сосредоточиться на кофе, чтобы не отвлекаться на потрясающий торс Гидеона.

— Сайт «Кросс индастриз» должен иметь перекрестную ссылку на благотворительный фонд и страничку с твоей биографией, — продолжила я. — Которую, кстати, тоже надо обновить. — И я придвинула ему следующий лист бумаги.

Он взял его и принялся читать свою биографию, которую я вчерне набросала.

— С первого взгляда видно, что это писал человек, который по уши в меня влюблен.

— Гидеон, нечего скромничать. Иногда надо действовать напрямик и просто сказать: «Я скала». Пусть все видят в тебе не только красивое лицо, мощное тело и сексуальную притягательность. Нет, надо сосредоточиться на том, чем я не прочь поделиться со всем миром.

— Интересно, сколько кофе ты сегодня уже выпила? — ухмыльнулся он.

— Достаточно, чтобы уложить тебя на обе лопатки. Так что берегись, — игриво толкнула я Гидеона бедром. — Кроме того, мне кажется, стоит подготовить пресс-релиз по поводу приобретения «La Rose Noir», чтобы твое имя было связано с именем Жиро. Тем самым ты напомнишь публике, что у Коринн, с которой тебя последнее время постоянно видели, имеется муж, поэтому Дине не удастся облить тебя грязью за то, что ты дал отставку мадам Жиро. Если, конечно, она пойдет этим путем.

И тут он неожиданно поймал меня и усадил себе на колени:

— Мой ангел, ты меня просто убиваешь. Я сделаю все, что захочешь. Но ты должна понять, что Дина — это пустое место. Йен Хейджер не станет рисковать хорошими отступными ради того, чтобы она могла опубликовать его историю. Он подпишет необходимые бумаги, возьмет деньги и уйдет с глаз долой.

— Но как насчет…

— Группа «Шесть девятых» не захочет, чтобы их «Золотую девочку» связывали с другим парнем. Это разрушит любовную историю, описанную в песне. Я поговорю с Клайном, и мы наверняка договоримся.

— Ты что, собираешься говорить с Бреттом?

— У нас совместный бизнес, — усмехнулся Гидеон. — Конечно да. А что касается нападения на Кэри, здесь Дина точно блефует. Мы с тобой оба прекрасно знаем: я здесь ни при чем.

— Так ты считаешь, она берет меня на пушку? Зачем?

— Потому что я твой, и если она как представитель прессы имела допуск на мероприятия, где мы были вместе, то отлично это знает. — Гидеон прислонился лбом к моей голове. — Я не могу скрыть свое отношение к тебе, и ты стала для нее удобной мишенью.

— Но ты, оказывается, все время держал меня в неведении.

— Страх за свою безопасность сделал тебя слепой.

Что ж, он прав. Бесполезно спорить.

— Итак, она напугала меня до мокрых штанов угрозой разоблачения. Но чего она может добиться?

— Пораскинь мозгами. Ее цель — раздуть скандал, в котором замешаны мы оба. Тогда какой самый быстрый способ помешать ее планам?

— Держаться от меня подальше. Что тебе и советовали. Дистанцироваться от скандала — вот первое правило антикризисного управления.

— Или сделать прямо противоположное и жениться на тебе, — тихо проронил Гидеон, и я буквально оцепенела.

— Это что?.. Неужели ты… — Я проглотила ком в горле и прошептала: — Не сейчас. И не так.

— Конечно не так, — согласился Гидеон, прижавшись ко мне губами. — Когда я буду делать тебе предложение, мой ангел, можешь поверить, ты сразу это поймешь. — (У меня сдавило горло, и я смогла только слабо кивнуть.) — Дыши, — мягко приказал он. — Еще раз. А теперь попробуй убедить меня в том, что это не приступ паники.

— Вовсе нет. Нет.

— Ева, поговори со мной.

— Просто… — начала я. — Просто я хочу, чтобы ты сделал мне предложение, когда я смогу сказать «да».

Гидеон моментально напрягся. Откинулся на спинку кресла и, насупившись, посмотрел на меня глазами раненого зверя:

— Ты что, не смогла бы сейчас сказать «да»?

Я покачала головой. Его рот сразу превратился в тонкую полоску.

— Изложи конкретно, что ты от меня ждешь, чтобы я мог соответствовать твоим требованиям.

Тогда я положила руки ему на плечи, чтобы между нами снова установилась связь.

— Просто я столь многого не знаю. И дело не в том, что я хочу узнать больше, чтобы поскорее принять решение, так как ничто не может помешать мне любить тебя. Ничто. Наоборот, мне почему-то кажется, что ты не решаешься на полную откровенность, поскольку сам еще не готов.

— Кажется, я понял, — пробормотал Гидеон.

— Гидеон, я не могу рисковать. Если ты боишься, что это у нас не навсегда, то лучше не начинай. Потому что такого я точно не переживу.

— И что ты хочешь знать?

— Все.

— Тогда уточни, с чего начать, — раздраженно фыркнул он.

И я брякнула первое, что пришло на ум, потому что все утро разбиралась в сложных схемах его бизнеса.

— «Видал рекордс». Почему ты контролируешь компанию своего отчима?

— Потому что она загибалась. — Гидеон упрямо выставил вперед подбородок. — Мама с трудом перенесла банкротство моего отца, и я не хотел, чтобы ей вновь довелось испытать нечто подобное.

— И что ты сделал?

— Попросил ее уговорить Криса и Кристофера сделать компанию более открытой, и она продала мне ирландские акции. С учетом предыдущих приобретений я получил контрольный пакет.

— Вау! — сжала я руку Гидеона. Я была знакома с обоими — Кристофером Видалом-старшим, или просто Крисом, и Кристофером Видалом-младшим. И хотя внешне они были похожи — с темно-рыжими кудрявыми волосами и серо-зелеными глазами, — я подозревала, что в жизни — это совсем разные люди. Я точно знала, что Кристофер еще та сволочь. Хотя его отец вроде бы нет. — Ну и как идут дела?

Иронично изогнутая бровь Гидеона стала лучшим ответом.

— Крис иногда спрашивает моих советов, но Кристофер категорически отказывается их принимать, и мой приемный отец, естественно, всегда на его стороне.

— Значит, ты сделал то, что и должен был сделать, — поцеловала я Гидеона. — Спасибо, что сказал.

— Это все?

— Нет, — улыбнулась я.

Но продолжить допрос не удалось, поскольку зазвонил мой телефон и по рингтону я поняла, что это мама. Даже странно, что у мамы хватило выдержки так долго хранить молчание, ведь я включила свой смартфон уже около десяти вечера.

— Придется ответить, — простонала я.

Гидеон неохотно меня выпустил, успев, правда, напоследок погладить по заднице. Уже на пороге я обернулась и, обнаружив, что он внимательно изучает мои записи, довольно улыбнулась.

К тому времени, как я нашла свой телефон на барной стойке, он уже замолчал, но через секунду затрезвонил снова.

— Мама, — быстро сказала я, лишив ее возможности с ходу обрушиться на меня. — Я собираюсь сегодня к тебе заскочить. Тогда и поговорим.

— Ева, ты даже не представляешь, как я волнуюсь! Ты не имеешь права так со мной поступать!

— Приеду через час, — перебила я ее. — Все, одеваюсь и выхожу.

— Я так расстроилась, что всю ночь практически не сомкнула глаз.

— Ну да. Я тоже почти не спала, — парировала я. — И дело не только в тебе, мама. Совершено грубое вторжение в мою личную жизнь. Но на сей раз на этом застукали именно тебя.

Ответом была гробовая тишина.

Я раньше никогда не огрызалась на маму, ведь она казалась такой хрупкой и беззащитной, но сейчас пора было пересмотреть наши отношения, ибо в противном случае мы рисковали не иметь никаких отношений вовсе. Я машинально бросила взгляд на запястье, чтобы узнать время, но сразу же вспомнила, что у меня больше нет часов, а потому посмотрела на электронные часы телевизора.

— Приеду в районе часа, — уточнила я.

— Я пришлю за тобой машину, — вполне миролюбиво сказала она.

— Спасибо. До встречи. — Я выключила телефон и уже собралась положить его обратно в сумку, как он снова загудел. Пришло сообщение от Шауны:

Что сегодня наденешь?

В голове тотчас же возникли самые разные идеи: от повседневной одежды до чего-нибудь экстравагантного. Хотя сейчас я скорее склонялась к последнему варианту, поскольку казалось, что Дина буквально дышит мне в спину. И теперь приходится думать о том, как я буду выглядеть на фотографиях в бульварной прессе.

Маленькое черное платье, — написала я в ответ, решив, что классическое вечернее платье — самый подходящий наряд для данного случая. — Высоченные каблуки. Много-много украшений.

:) Поняла. Встречаемся в 7, — ответила Шауна.

По пути в спальню я остановилась в дверях кабинета проверить, как там Гидеон. Я могла смотреть на него часами; для меня это было самой большой радостью. И вообще, когда он с головой погружался в работу, то выглядел очень и очень сексуально.

Он поднял на меня глаза и едва заметно улыбнулся. Выходит, знал, что я на него смотрю.

— Все это очень хорошо, — похвалил он меня, показав рукой на письменный стол. — Удивляюсь, как тебе за такое короткое время удалось скомпоновать столько материала.

И я даже слегка загордилась. Нелегко произвести впечатление на бизнесмена, который благодаря своей деловой хватке стал одним из самых успешных людей в мире.

— Ева, ты нужна мне в «Кросс индастриз».

Уверенная властность его голоса заставила мое тело затрепетать, ведь в свое время, когда он впервые сделал на меня стойку, то именно таким тоном сказал: «Ева, я хочу трахнуть тебя».

— Я тоже хочу тебя в «Кросс индастриз», — ответила я. — На твоем письменном столе.

— Мы можем таким образом отпраздновать, — задорно блеснул он глазами.

— Мне нравится моя работа. Нравятся мои коллеги. И я знаю, что в своей карьере всего достигла сама.

— Ты получишь от меня не только это, но и гораздо больше. — Он нервно барабанил пальцами по кружке. — Насколько я понимаю, ты выбрала рекламный бизнес, потому что тебе интересно заниматься раскруткой. Тогда почему бы тебе не заняться связями с общественностью?

— Слишком уж похоже на пропаганду. По крайней мере, в рекламе сразу определяешь свои предпочтения.

— Утром ты упомянула об антикризисном управлении. И совершенно очевидно, — он обвел рукой письменный стол, — что у тебя большие способности. Так позволь мне этим воспользоваться.

— Антикризисное управление относится к пиару, и тебе это известно, — скрестив руки на груди, произнесла я.

— Ты прекрасно умеешь решать проблемы. Я могу сделать тебя координатором. И тогда ты действительно займешься реальными задачами и будешь на пике своих возможностей.

— Ты серьезно? — топнула я ногой. — И сколько кризисных ситуаций у тебя было, например, за эту неделю?

— Несколько, — жизнерадостно отозвался он. — Да брось ты! Ты ведь заинтригована! По глазам вижу.

— Но у тебя же есть специально обученные люди, которые занимаются подбором такого рода кадров.

— Но я хочу большего. Впрочем, так же как и ты, — улыбнулся Гидеон. — Будем действовать заодно.

— Тебе известно, что ты самый настоящий дьявол-искуситель? И к тому же чертовски упрямый. А я говорю тебе, что работать вместе — плохая идея.

— Мы уже прекрасно сработались.

— Ты так говоришь, потому что согласился с моими оценками и предложениями, да к тому же держал меня за задницу, когда я сидела у тебя на коленях, — покачала я головой. — Но все будет по-другому, если мы перевернем страницу и начнем спорить в твоем офисе на глазах у сотрудников. А затем раздраженные вернемся домой и продолжим ругаться здесь.

— Можем договориться оставлять рабочие дела за дверью. — Он скользнул по мне глазами, и его взгляд остановился на моих голых ногах, которые не мог скрывать легкий шелковый халат. — И вообще, сейчас я хочу думать о более приятных вещах.

— Сексуальный маньяк. — Я сделала круглые глаза и, пятясь, вышла из комнаты.

— Мне нравится заниматься с тобой любовью.

— Это нечестно, — жалобно сказала я.

У меня больше не было сил сопротивляться. Сопротивляться ему.

— А я и не обещал играть честно, — ухмыльнулся Гидеон.

* * *

Когда через пятнадцать минут я вернулась к себе, у меня возникло какое-то странное чувство. Планировка моей квартиры была зеркальным отражением планировки квартиры Гидеона. И благодаря тому что она была обставлена не только его, но и моей мебелью, я считала ее почти нашей, но побочным эффектом было то, что мое собственное жилье стало казаться… чужим.

— Привет, Ева!

Оглянувшись, я увидела на кухне Трея, наливавшего молоко в два стакана.

— Привет, — поздоровалась я. — Как дела?

— Лучше.

Что походило на правду. Его светлые волосы, обычно взъерошенные, были прекрасно уложены — еще один из многочисленных талантов Кэри. Карие глаза Трея блестели, улыбка была очаровательной, его внешность не портил даже сломанный нос.

— Приятно, что мы теперь встречаемся гораздо чаще, — сказала я.

— Я немножко изменил свой график. — Он протянул мне стакан с молоком, но я отрицательно покачала головой. — А как ты?

— Отбрыкиваюсь от репортеров, устраиваю личную жизнь своего босса, ставлю одного родителя на место, пытаюсь дозвониться до другого и собираюсь оттянуться вечером с девчонками в городе.

— Ты потрясающая женщина!

— Ну что тебе на это сказать? — улыбнулась я. — А как колледж? Работа?

Трей учился на ветеринара и совмещал несколько работ, чтобы платить за образование. В частности, подрабатывал помощником фотографа. Именно так он и познакомился с Кэри.

— Мрак. Но я надеюсь, что когда-нибудь все окупится, — скривился Трей.

— Если у тебя получится, мы можем как-нибудь снова посидеть вечерком все вместе дома. Поесть пиццы, посмотреть кино.

Я ничего не могла сделать, но невольно подыгрывала Трею, участвовавшему в перетягивании каната с Татьяной. Возможно, дело было во мне, но Татьяна вечно соперничала со мной, а потом, мне не понравилось, как она выпендривалась при встрече с Гидеоном.

— Конечно. Поговорю с Кэри насчет его расписания.

И я тут же пожалела, что завела этот разговор, опередив Кэри, поскольку глаза Трея почему-то сразу потухли. Ведь он наверняка понимал, что Кэри пытается вписать его в промежутки между встречами с Татьяной.

— Ну а если он будет занят, мы вполне можем сходить куда-нибудь вдвоем, — предложила я.

— Похоже на заговор, — криво улыбнулся Трей.

* * *

Без десяти час я спустилась в вестибюль, где меня уже ждал Клэнси. Он отстранил швейцара и открыл передо мной дверь лимузина, но, глядя на него, вряд ли кто-нибудь хоть на секунду поверил бы, что он просто водитель. Клэнси был точно смертельное оружие, и за все годы, что я его знала, он ни разу не улыбнулся.

Заняв свое место за рулем, он выключил сканер, с помощью которого перехватывал разговоры полиции, и, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида, надел солнцезащитные очки.

— Ну, ты как? — спросил он.

— Наверное, все же лучше, чем моя мама.

Клэнси был слишком хорошим профессионалом, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он опустил шторки, подключил мой телефон к блютусу в лимузине и свернул на проезжую часть.

Тронутая его заботливостью, я сказала:

— Эй, мне жаль, что наехала на тебя. Ты делал свою работу, и я не имела права на тебе срываться.

— Для меня это не только работа, мисс Трэмелл.

С минуту я молчала, пытаясь переварить то, что он сказал. Между мной и Клэнси определенно существовал некий основанный на взаимоуважении союз. Мы виделись достаточно часто, поскольку на Клэнси была возложена ответственность отвозить меня на уроки крав-мага в Бруклине, а потом встречать после занятий. Но мне никогда не приходило в голову, что моя безопасность для него в некоторой степени и личное дело. А зря. Клэнси был из тех парней, кто гордится своей работой.

— Просто это стало последней каплей, — объяснила я. — На меня так много всего свалилось, а тут еще вы со Стэнтоном для полного счастья.

— Извинения приняты.

Такой немногословный ответ был вполне в его стиле, и я даже улыбнулась.

Устроившись поудобнее и откинувшись на спинку сиденья, я стала смотреть в окно на город, который успела страстно полюбить. В переулке, по которому мы ехали, возле крошечного прилавка толклись незнакомые люди и ели пиццу. И хотя они стояли впритирку, каждый был сам по себе, демонстрируя удивительную способность жителя Нью-Йорка быть маленьким островом в бушующем людском море. Их обтекали прохожие, старательно обходившие какого-то человека с религиозными флаерами и маленькой собачкой у ног.

Ритм жизни города был таким интенсивным, что казалось, время здесь летит быстрее, чем где бы то ни было. И вообще Нью-Йорк в корне отличался от Южной Калифорнии, с ее ленивой чувственностью. В Южной Калифорнии жил мой папа, и именно там я ходила в школу. Но Нью-Йорк был словно властная госпожа, которая щелкает кнутом и соблазняет всеми видами порока.

У меня в сумочке завибрировал телефон. Я кинула взгляд на экран и поняла, что звонит папа. Мы обычно связывались по субботам, и я всегда с нетерпением ждала возможности поболтать с ним, но сейчас предпочла бы ограничиться голосовой почтой, так как была здорово на взводе из-за мамы. А теперь и папа начал доставать меня вопросами. Ведь во время своего последнего визита в Нью-Йорк он оказался свидетелем того, как в мою квартиру заявились полицейские, чтобы сообщить, что Натан в городе. Они заложили эту мину замедленного действия, поскольку были не в курсе, что Натан уже мертв. Более того, при мысли, что мой мучитель совсем близко от меня, я запаниковала и не смогла скрыть свой страх. И вот теперь папа, ставший свидетелем моей неадекватной реакции, здорово за меня переживал.

— Привет. — Я решила все же ответить, чтобы не вести войну на два фронта с обоими родителями. — Как дела?

— Скучаю по тебе, — ответил он своим глубоким, уверенным голосом, который я так любила. Мой папа был просто идеальным мужчиной: красивым, уверенным в себе, умным и надежным, как скала. — А у тебя?

— В основном не жалуюсь.

— А в частности? Я весь внимание.

— Мама потихоньку сводит меня с ума.

— И что на сей раз? — спросил он с ноткой снисходительности в голосе.

— Она сует нос в мои дела.

— Что ж, иногда мы, родители, действительно это делаем, но только тогда, когда беспокоимся за своих детей.

— Ты никогда так не делал, — не согласилась я.

— Только до поры до времени, — уточнил он. — Но если я действительно начну за тебя волноваться, то ничего обещать не могу. Однако не теряю надежды, что сумею уговорить тебя не слишком обижаться на меня.

— Ну, сейчас я как раз еду к маме. Посмотрим, насколько она сможет быть убедительной. Наверное, если признает, что была неправа, это как-то поможет делу.

— Тогда удачи тебе.

— Ха! Правда? — вздохнула я. — Можно позвонить тебе завтра?

— Конечно. Дорогая, у тебя точно все в порядке?

Я закрыла глаза. Виктор Рейес обладал инстинктом хорошего полицейского плюс отцовским инстинктом, поэтому что-либо скрыть от него было просто нереально.

— Ага. Я уже практически подъехала к маминому дому. Завтра обязательно расскажу, как все прошло. Ой, совсем забыла: мой босс собирается объявить о помолвке. Словом, у меня для тебя куча новостей.

— Завтра утром мне, возможно, придется заехать на станцию, но ты в любом случае сможешь связаться со мной по сотовому. Я люблю тебя.

Внезапно я испытала приступ ностальгии. Да, я очень любила Нью-Йорк и свою новую жизнь и тем не менее ужасно скучала по папе.

— Папочка, я тоже тебя люблю. Завтра поговорим.

Я выключила телефон и посмотрела на запястье. Отсутствие часов напомнило о том, что мне предстоит самая настоящая схватка. Мама и в прошлом постоянно меня расстраивала, но сейчас я была обеспокоена настоящим. Ей так долго пришлось трястись надо мной из-за Натана, что эта привычка вошла у нее в плоть и кровь, став стереотипом поведения.

— Эй! — Я наклонилась к Клэнси. Мне необходимо было кое-что прояснить. — В тот день, когда мама с Мегуми возвращались в Кроссфайр и мама здорово психанула… Вы что, ребята, встретили Натана?

— Да.

— Но ведь он уже однажды там появлялся. Гидеон Кросс тогда еще здорово надрал ему задницу. С чего это вдруг Натан вздумал вернуться?

Клэнси посмотрел на меня в зеркало:

— Мои соображения? Чтобы его заметили. Раз уж о его появлении узнали, он должен был держать вас в напряжении. Скорее всего, его мишенью была ты, но в результате он до смерти напугал миссис Стэнтон. В любом случае, действовал он достаточно эффективно.

— И никто мне ничего не сказал, — вздохнула я. — Почему?

— Он хотел тебя напугать. Но твои родные решили лишить его такого удовольствия. — (Ой, а об этом я как-то и не подумала.) — К моему величайшему сожалению, — продолжил Клэнси, — я недоглядел за Кэри. Просчитался, и ему пришлось заплатить сполна.

Гидеон также не предвидел, что Натан нападет на Кэри. И, видит Бог, меня тоже терзало чувство вины. Ведь Кэри пострадал из-за дружбы со мной.

И сейчас меня искренне тронула забота Клэнси. Я чувствовала неприкрытое волнение в его грубом голосе. Он не врал: охранять меня было для него не просто работой. Ведь он вкладывал душу во все, что делал. Хотя здесь невольно напрашивался вопрос, оставалось ли у него время на личную жизнь?

— Клэнси, у тебя есть девушка?

— Я женат.

Нет, ну как можно быть такой идиоткой, чтобы не знать подобных вещей?! Интересно, что за женщина могла выйти замуж за столь жесткого и мрачного человека? Человека, круглый год ходившего в куртке, чтобы скрыть пистолет под мышкой, без которого он никогда не появлялся. Был ли он с ней мягче и нежнее? Так ли яростно защищал ее? И мог ли убить из-за нее?

— Как далеко ты способен зайти, чтобы ее защитить? — спросил я его.

Он остановил машину на красный свет и повернулся ко мне:

— А как далеко я должен зайти?

Глава 9

— А чем плох вон тот? — спросила Мегуми, провожая взглядом парня, о котором шла речь. — У него ямочки на щеках.

Я вытаращила на нее глаза и залпом выпила водку с клюквенным соком. Мы перешли уже в четвертый клуб из нашего списка, поставив перед собой задачу здорово надраться. Очередь на вход растянулась аж на целый квартал, и громкие звуки музыки вполне соответствовали названию клуба. В этом темном помещении четкий ритм электрогитары манил и будил глубоко спрятанные в душе примитивные чувства. Внутренняя отделка представляла собой эклектичную смесь полированного металла и темного дерева, разноцветные лампочки воспроизводили на стенах силуэты животных.

Возможно, это был уже перебор, но вполне в стиле Гидеона: декадентская роскошь на грани впадения в крайности. Атмосфера в клубе царила гедонистическая и несколько отвязная, она творила настоящие чудеса с моим разогретым алкоголем либидо. Мы сидели за столиком для важных особ, и я возбужденно постукивала ногой по перекладине стула.

Лейси, подруга Мегуми, с которой они вместе снимали квартиру, восхищенно смотрела на потолок. Ее русые волосы были подняты наверх и уложены в том художественном беспорядке, который меня всегда восхищал.

— Почему бы тебе с ним немного не пофлиртовать? — спросила я.

— А что, я могла бы, — согласилась Мегуми, которая выглядела просто шикарно в облегающем золотистом платье на лямках. Лицо у нее раскраснелось, глаза сияли. — Возможно, он и решится на серьезные отношения.

— И чего ты ждешь от таких отношений? — поинтересовалась Шауна, потягивавшая напиток, такой же огненно-красный, как и ее волосы. — Моногамии?

— Моногамию здорово переоценивают. — Лейси соскользнула со стула и прошлась, виляя бедрами, обтянутыми джинсами со стразами на заднице.

— А вот и нет, — надулась Мегуми. — Лично мне нравится моногамия.

— А Майкл спит с другими женщинами? — наклонившись, спросила я.

Правда, мне тут же пришлось выпрямиться, чтобы официантка смогла убрать пустые бокалы и поставить новые. Клубная униформа — черные сапоги на высоком каблуке и откровенные розовые мини-платья без бретелек — позволяла безошибочно идентифицировать в толпе официанток. И вообще придавала им жутко сексуальный вид. Интересно, а Гидеон приложил руку к выбору форменной одежды? А если да, то кто был модельером?

— Не знаю. — Мегуми принялась печально потягивать свой напиток через соломинку. — Даже боюсь спрашивать.

Тогда я схватила одну из четырех стопок в центре стола и кусочек лайма и закричала:

— Ну что, еще по одной и танцевать?

— Твою мать! — Шауна, не дожидаясь остальных, опрокинула в себя текилу и сунула в рот лайм. Затем выплюнула высосанный лайм в пустой бокал и посмотрела на нас. — Поторапливайтесь, копуши!

Я последовала ее примеру, слегка поморщившись, когда текила забила вкус клюквы во рту. Лейси с Мегуми чокнулись и одновременно опрокинули свои стопки под тост «Кампай!» [1].

Под предводительством Шауны, которая в платье цвета «электрик» выделялась в толпе не хуже официанток, мы прошли на танцпол. Нас мгновенно поглотила толпа танцующих, и мы оказались прижаты к потным мужским телам.

Я отдалась во власть ритмичной музыки и разгульной атмосферы рок-клуба. Поднимала руки и извивалась, чтобы снять напряжение после затянувшейся и абсолютно бесполезной встречи с мамой. В какой-то степени я перестала ей доверять. И покупаться на ее горячие заверения, что после смерти Натана все изменится. Слишком уж часто она переступала черту.

— Ты очень красивая! — прокричал кто-то у меня над ухом.

Я оглянулась и увидела за спиной какого-то темноволосого парня.

— Спасибо!

Конечно, он лукавил. Сейчас я была черт знает на кого похожа: волосы спутанными прядями прилипли к мокрым вискам и шее. Но меня это нимало не беспокоило. Музыка грохотала, одна песня сменялась другой. Меня раскрепощала царившая в клубе обстановка — очень чувственная и располагавшая к случайному сексу. Я самозабвенно танцевала, вклинившись между какой-то парой: он прижался ко мне спереди, а она — сзади, как вдруг заметила в толпе знакомого парня. Он уже протискивался сквозь толпу, явно заметив меня еще раньше.

— Мартин! — воскликнула я, выбираясь из сэндвича, в котором невольно оказалась.

До того я виделась с племянником Стэнтона исключительно на каникулах. А после моего переезда в Нью-Йорк мы встречались только однажды, но я надеялась со временем исправить эту ошибку.

— Привет, Ева! — Он обнял меня, а потом чуть отодвинулся, чтобы получше разглядеть. — Выглядишь потрясающе. Как поживаешь?

— Пойдем чего-нибудь выпьем! — проорала я в ответ, поскольку при таком шуме нормально разговаривать было невозможно.

Он выволок меня из толпы, и я махнула рукой в сторону своего столика. Не успели мы сесть, как услужливые официантки уже принесли нам водку с клюквенным соком.

Весь вечер я пила именно этот коктейль, но чем позднее становилось, тем темнее приносили напиток — верный признак того, что сок постепенно замещал водку. Я поняла, что подобные метаморфозы происходили неспроста, и в очередной раз поразилось способности Гидеона обеспечивать строгое выполнение своих инструкций в каждом клубе. Но пока никто не пытался ограничить меня в алкоголе, я особо не брала это в голову.

— Итак, — начала я, выпив за встречу и прижав ко лбу холодный бокал. — Как дела?

— Прекрасно, — ухмыльнулся он. И действительно, он был весьма хорош собой. Ему очень шла футболка цвета верблюжьей шерсти с V-образным вырезом и черные джинсы. Его темные волосы были той же длины, что у Гидеона, и красиво падали на глаза, которые, как я знала, были зелеными, хотя при здешнем освещении казались просто темными. — А ты нашла себя в рекламном бизнесе?

— Я люблю свою работу!

— Если бы мы все могли так сказать! — рассмеялся он.

— А мне казалось, тебе нравится работать со Стэнтоном.

— Нравится. И нравятся хорошие деньги, что получаю. Но говорить, будто люблю свою работу, все же не рискну.

Официантка принесла скотч со льдом, и мы с Мартином чокнулись.

— А ты здесь с кем? — поинтересовалась я.

— С парочкой друзей, — ответил он и, повертев головой, добавил: — Которые, похоже, потерялись в этих джунглях. А ты?

— Тоже. — Я бросила взгляд в сторону танцпола и встретилась глазами с Лейси. Она сразу подняла вверх два больших пальца. — Мартин, скажи, ты с кем-нибудь встречаешься?

— Нет, — еще шире улыбнулся он.

— Блондинок любишь?

— Ты что, меня клеишь?

— Не совсем. — Я выразительно посмотрела на Лейси и кивнула в сторону Мартина. Она ответила мне удивленным взглядом, затем ухмыльнулась и принялась пробиваться к нам.

Я их познакомила, и, похоже, они друг другу понравились. Мартин всегда был обаяшкой, а Лейси отличалась живостью ума и той особой привлекательностью, что действовала на мужчин почище любой красоты.

Тем временем к нам присоединилась Мегуми. Мы в очередной раз пропустили по маленькой, и Мартин пригласил Лейси танцевать.

— Интересно, а у тебя в загашнике больше не осталось мальчиков? — поинтересовалась Мегуми, когда пара исчезла из виду. Я сразу пожалела, что у меня в кармане нет смартфона.

— Девочка ты моя невезучая!

В ответ она посмотрела на меня и с улыбкой сказала:

— Я уже пьяная.

— И это тоже. Может, еще по одной?

И не успели мы выпить еще по стопке, как за столик вернулась Шауна, за ней — Лейси с Мартином, а с ними еще два его друга — Курт и Андре. Курт был совершенно роскошным мужиком: со светло-каштановыми волосами, квадратной челюстью и озорной улыбкой. Андре тоже оказался вполне милым, с проказливыми карими глазами и дредами до плеч. Он явно запал на Мегуми, у которой тотчас же исправилось настроение.

Мы веселились от души и смеялись так, что стены дрожали.

— А когда Курт вышел из туалета, — закончил свой рассказ Мартин, — то шокировал весь ресторан своими помидорами.

Они с Андре покатились со смеху, а Курт швырнул в них лаймом.

— И что это значит? — спросила я, не поняв, в чем прикол.

— Это когда яйца торчат из расстегнутой ширинки, — объяснил Андре. — Сперва люди просто не понимают, что там такое, а затем пытаются понять, знаешь ли ты, что у тебя все причиндалы наружу. Но никто ни слова не говорит.

— Без балды?! — Шауна чуть не упала со стула.

Мы так раздухарились, что наша официантка, все с той же улыбкой на лице, попросила вести себя потише. А когда она повернулась, чтобы уйти, я поймала ее за локоть:

— Эй, здесь есть где-нибудь телефон?

— Спросите у любого бармена, — ответила она. — Скажете, что Деннис — наш менеджер — разрешил, и вам дадут позвонить.

— Спасибо. — Когда она ушла, я слезла со стула. Я понятия не имела, кто такой этот самый Деннис, но меня всю ночь несло по течению, поскольку я не сомневалась, что благодаря Гидеону все пройдет без сучка без задоринки. — Кто-нибудь хочет воды? — спросила я своих друзей.

В ответ меня освистали и забросали шариками из салфеток. Тогда я отправилась в бар и, когда бармен освободился, попросила «Сан-Пеллегрино» и телефон. Набрала номер сотового Гидеона — единственный, который помнила. Безопасность меня не слишком волновала: ведь звонок был из принадлежащего ему развлекательного заведения.

— Кросс, — отрывисто ответил он.

— Привет, Ас. — Я наклонилась над стойкой и зажала ухо рукой. — А я звоню тебе совсем пьяная.

— Я догадался. — Его голос мгновенно потеплел, он буквально обволакивал меня, заставляя забыть о грохочущей музыке. — Ну как, хорошо проводишь время?

— Да, но мне не хватает тебя. Ты принял витамины?

— У тебя что, сексуальный голод, мой ангел? — спросил он с улыбкой в голосе.

— Это ты виноват! Твой клуб действует не хуже виагры. Я вся горю и буквально источаю феромоны. И вообще была плохой девочкой. Танцевала, словно я одинокая и у меня никого нет.

— А ты знаешь, что плохих девочек наказывают?

— Ну, тогда, пожалуй, мне надо стать еще хуже. Чтобы получить достойное наказание.

— Возвращайся домой и будь моей плохой девочкой, — зарычал он.

При одной мысли, что он дома и хочет меня, я почувствовала, что не в силах больше терпеть.

— Я здесь застряла. Жду, пока девочки дойдут до кондиции, а на это уйдет какое-то время.

— Тогда я могу приехать к тебе. Дай мне двадцать минут — и ты сможешь почувствовать внутри мой член. Ну как, хочешь?

Я оглядела клуб, все тело вибрировало от тяжелого рока. Представила, что он здесь и трахает меня в этом чудесном месте, где нет запретов и сдерживающих барьеров, и даже заерзала на месте от вожделения.

— Да, очень хочу.

— Видишь наверху галерею?

Я подняла глаза и обнаружила под потолком галерею, идущую вдоль стен. А на ней танцоров, трущихся друг о друга под музыку, доносящуюся снизу, с расстояния в двадцать футов.

— Да.

— Если завернешь за зеркальный угол, найдешь специальный отсек. Жду тебя там. Так что готовься. Чтобы твоя киска была уже голой и мокрой, — приказал он.

Я невольно поежилась от звуков его командного голоса. Значит, он будет грубым и нетерпеливым. Именно то, что я и хотела.

— На мне платье…

— Мой ангел, я узнаю тебя и в многомиллионной толпе. Я уже один раз тебя нашел. И так будет всегда.

— Поторопись, — тяжело дыша от нахлынувшего желания, прошептала я.

Положив телефон на место, я схватила бутылку с минеральной водой и залпом ее осушила. Затем целую вечность простояла в длиннющей очереди в туалет, чтобы подготовиться для встречи с Гидеоном. У меня даже слегка кружилась голова от волнения. И как тут было не волноваться: ведь мой бойфренд, один из самых занятых людей в мире, бросает все дела, чтобы… меня обслужить.

Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, и нервно облизывала губы.

Быстро прошла через дамскую комнату в кабинку, чтобы стянуть трусики, а потом посмотрела на себя в зеркало над раковиной. Похоже, самое время протереть лицо влажной салфеткой. Вся моя косметика в основном стерлась, тушь размазалась, а щеки раскраснелись от жары и внутреннего напряжения. На голове был полный бардак, волосы мокрыми прядями падали на лицо.

Но, как ни странно, выглядела я весьма неплохо. Очень призывно и сексуально.

Уже выходя из дамской комнаты, на пороге я наткнулась на стоявшую в очереди Лейси.

— Ну что, тебе весело? — спросила я.

— Ага! — воскликнула она. — Спасибо, что познакомила со своим кузеном.

Я решила ее не поправлять.

— Всегда пожалуйста. Могу я у тебя кое-что спросить? Насчет Майкла.

— Валяй, — пожала она плечами.

— Ты ведь первая начала с ним встречаться. Так чтó тебе в нем не понравилось?

— Никакой химии. Красивый. Успешный. Но к сожалению, мне его не хотелось.

— Тогда брось его, — посоветовала какая-то девица из очереди.

— Я так и сделала.

— Вот и хорошо. — Если между парнем и девушкой нет сексуального жара, то подобные отношения действительно не стоит продолжать. Я целиком и полностью поддерживала Лейси. И тем не менее что-то меня беспокоило. Неприятно было видеть Мегуми в таком удрученном состоянии. — Ладно, пойду потрусь о какого-нибудь горячего парня.

— Вперед, подруга, — кивнула мне Лейси.

И я отправилась искать лестницу, ведущую на галерею. Но перед ней стоял вышибала, регулирующий число желающих попасть наверх. Здесь образовалась самая настоящая очередь, вид которой не прибавил мне оптимизма.

И пока я прикидывала, сколько времени придется простоять впустую, вышибала опустил скрещенные на груди мощные руки, прижал наушник к уху и стал внимательно слушать. С его кожей цвета карамели, бритой головой и широкой грудью, он вполне мог быть выходцем из Самоа или представителем маори — аборигенов Новой Зеландии. А когда свирепая гримаса сменилась широкой улыбкой, его детское лицо стало просто очаровательным.

Затем он убрал руку от наушника и подозвал меня скрюченным пальцем.

— Вы Ева? — спросил он и, когда я молча кивнула, убрал бархатный шнур, препятствующий проходу. — Идите наверх.

Очередь глухо зароптала. Я извиняюще улыбнулась и стала быстро-быстро, насколько позволяли высокие каблуки, подниматься по металлическим ступенькам. Встретившая меня на верхней площадке женщина-вышибала жестом показала, что мне налево. Я сразу нашла угол, образованный двумя зеркальными стенами, о котором говорил Гидеон; галерея огибала его в форме буквы «L».

Я с трудом проложила себе дорогу среди танцующих, и с каждым шагом мой пульс становился все чаще. Музыка здесь звучала потише, а воздух был более влажным. И хотя стеклянное ограждение казалось достаточно высоким — до уровня плеч, — от страха я вся покрылась липким потом. А когда нужный мне угол был уже совсем близко, кто-то схватил меня за талию, и я оказалась прижатой к извивающимся мужским бедрам.

Оглянувшись через плечо, я обнаружила парня, с которым в начале вечера танцевала внизу, того, что назвал меня красивой. Я улыбнулась, закрыла глаза, чтобы отдать себя во власть музыки, и начала танцевать. Когда его горячие пальцы скользнули по моей талии, я перехватила его руки и прижала к своим бедрам. Он рассмеялся и согнул колени, прижавшись ко мне всем телом.

Мы уже успели подергаться под три композиции, когда внезапно возникшее состояние тревоги подсказало мне, что Гидеон рядом. Через меня словно пропустили электрический разряд, сразу обострив все чувства. Музыка вдруг стала громче, воздух — жарче, а сексуальная атмосфера клуба — более возбуждающей.

Я улыбнулась и открыла глаза. Гидеон стремительно надвигался на нас. Когда я увидела его стройную фигуру в джинсах и темной футболке, черные волосы, обрамлявшие прекрасное лицо, у меня сразу намокло между ног, а рот наполнился слюной. Хотя сейчас, пожалуй, никто не узнал бы в нем Гидеона Кросса — всемирно известного магната. Он казался моложе и грубее, о прежнем Гидеоне напоминало только его невероятное мужское начало. Я облизала губы, прижалась к парню спиной и сладострастно потерлась попкой о его крутящиеся бедра.

Гидеон мгновенно сжал кулаки, приняв агрессивную, можно сказать хищную позу. Он шел, даже не подумав замедлить шаг, еще секунда — и он непременно врезался бы в меня. Я сразу повернулась и в последний момент уткнулась ему в грудь. Наши тела встретились, я повисла у него на шее, а когда он нагнулся, жадными губами впилась в его рот.

Гидеон зарычал, схватил меня за ягодицы и прижал к себе, оторвав от пола. Он страстно ответил на мой поцелуй, напористые движения его языка говорили о всепожирающем желании.

Парень, с которым я танцевала, подошел ко мне сзади и, запустив руки в мои волосы, прильнул губами к моим лопаткам.

Гидеон мгновенно отпрянул, его лицо исказилось от ярости.

— Проваливай.

Я посмотрела на парня и пожала плечами:

— Спасибо за танец.

— Всегда к твоим услугам, красавица. — С этими словами он подхватил проходившую мимо девицу и вместе с ней растворился в толпе.

— Мой ангел. — Гидеон с низким рычанием прижал меня к зеркалу, раздвинув мне ноги бедром. — Ты плохая девочка.

Задыхаясь от наслаждения, я терлась о его ногу, меня безумно возбуждало прикосновение грубой джинсы к обнаженной промежности.

— И все ради тебя.

Он залез мне под платье и схватил за голые ягодицы, словно пришпоривая. Его зубы прикусили мочку уха, мои серебряные висячие серьги врезались в шею. Гидеон тяжело и часто дышал, у него клокотало в груди. От него очень приятно пахло, и, наученная реагировать именно на этот запах, я задрожала всем телом в сладостном предвкушении дикого, разнузданного секса.

Мы танцевали, прижавшись друг к другу так сильно, что я перестала чувствовать разделяющий нас тонкий слой одежды. Вокруг, буквально пронизывая насквозь, грохотала музыка. Гидеон невероятно пластично двигался под зажигательные ритмы. Конечно, мы танцевали и раньше, но только классические танцы, то есть ничего такого, даже отдаленно похожего на это. И вот теперь эти грязные танцы поражали и распаляли меня, я просто теряла голову от любви.

Гидеон смотрел на меня из-под полуопущенных век, продолжая соблазнять раскованными, откровенными движениями. Я лианой обвилась вокруг Гидеона, буквально вцепившись в него ногтями, чтобы наши тела слились воедино.

Он ласкал мою грудь через тонкое трикотажное платье на длинных бретельках. И вшитые в корсаж чашечки отнюдь не стали для него препятствием. Его пальцы поглаживали и приятно теребили мгновенно набухшие соски.

Я застонала и откинула голову, прислонившись затылком к зеркалу. Нас окружали десятки людей, но мне было наплевать. Сейчас я желала только одного: чувствовать его прекрасное тело, его нежные руки, его горячее дыхание.

— Ты ведь хочешь меня, — отрывисто произнес Гидеон. — Прямо здесь.

— А ты готов? — внутренне содрогнувшись, спросила я.

— Но ты наверняка жаждешь, чтобы они наблюдали. Ты жаждешь, чтобы они видели, как я втыкаю в тебя свой член до тех пор, пока твоя маленькая голодная киска не захлебнется от спермы. Ты жаждешь доказать, что ты моя. — Его зубы прикусили мне плечо. — Так вперед!

— Я хочу доказать, что ты мой. — Я засунула руки в карманы его джинсов, сразу нащупав упругий зад. — И хочу, чтобы все это знали.

Гидеон посадил меня на руку и поднял, упершись рукой в мягкую прокладку под зеркалом. Я услышала слабое пиканье, зеркало повернулось, и мы оказались в полной темноте. Затем потайная дверь закрылась за нами, мгновенно приглушив музыку. Мы оказались в офисе, с письменным столом, диванной зоной и видом на сто восемьдесят градусов на весь клуб через двустороннее зеркало.

Гидеон опустил меня на живот, развернув лицом в сторону зеркала. Весь клуб лежал передо мной как на ладони, танцоры на галерее были на расстоянии вытянутой руки. А Гидеон тем временем уже задрал платье практически мне на голову, одной рукой он ласкал мою щелку, а другой — затвердевший сосок. Я оказалась в ловушке под тяжестью его тела. Его руки крепко держали меня, верхняя часть туловища придавила мои бедра, а зубы вонзились в плечо, удерживая на месте. Он полностью обладал мной.

— Скажи, что это уже перебор, — пробормотал он, скользя губами по моей шее. — Скажи «хватит», пока я не начал тебя пугать.

Меня захлестывали эмоции, и в первую очередь благодарность этому мужчине, который — всегда — прежде всего думал обо мне.

— Но ведь я тебя спровоцировала. Хотела, чтобы ты меня взял. Хотела, чтобы ты стал необузданным.

— А ты уже готова, — прошептал он, быстро вонзив в меня два сложенных пальца. — Ты создана, чтобы трахаться.

— Создана для тебя, — тихо сказала я, и от моего жаркого дыхания стекло сразу запотело.

Я вся пылала, желание вырывалось из переполненного колодца моей любви.

— А сегодня вечером ты помнила об этом? — Он убрал руку с моей промежности, чтобы расстегнуть молнию. — Когда другие мужчины прикасались к тебе? Терлись о тебя? Ты не забыла, что ты моя?

— Нет. Я помнила об этом всегда. — Я закрыла глаза, почувствовав голыми ягодицами его тяжелый, напряженный член. Значит, Гидеон тоже был готов. Готов для меня. — Я позвала тебя. Я хотела тебя.

Его губы продолжили ласкать мою кожу, и у меня сразу пересохло во рту.

— Тогда возьми меня, мой ангел, — прохрипел он. — Засунь в себя мой член.

Выгнув спину, я пошарила между раздвинутыми ногами, нащупав головку его члена. А чтобы мне было удобнее, Гидеон слегка согнул колени.

Я помедлила, потом повернула голову, прижавшись к нему щекой. Мне нравилось ощущение близости… нравилось быть с ним вот так. Выгнув бедра, я погладила свой клитор головкой его члена, мгновенно ставшей скользкой.

Гидеон сжал мои набухшие груди.

— Ева, отодвинься от стекла, прижмись ко мне.

Упершись рукой в двустороннее зеркало, я отползла назад, задев пяткой Гидеону по плечу. Он обнял меня за шею, ухватил за бедро и, глухо застонав, вошел в меня с такой силой, что мои ноги оторвались от пола, а потом, насадив на свой член, оставил в таком положении.

А по ту сторону стекла кипела клубная жизнь. И таким образом у меня возникла полная иллюзия секса на людях, я почувствовала себя эксгибиционисткой, воплотив наконец в жизнь одну из наших самых запретных фантазий.

Я извивалась всем телом, не в силах терпеть усиливающееся давление. Лежащей между ног рукой я дотянулась до его мошонки. Она была такой тяжелой, что я поняла: Гидеон тоже готов.

— О боже, какой он у тебя большой!

— Я создан, чтобы трахать тебя, — прошептал он, и меня захлестнуло жаркой волной наслаждения.

— Так делай это! — Я уперлась обеими руками в стекло.

Гидеон поставил меня на ноги, схватив за талию, когда я согнулась почти пополам, чтобы он мог войти еще глубже. С гортанным криком он раздвинул мои бедра и наклонил меня под нужным углом, чтобы мне было легче. Ведь признак его мужского достоинства был слишком большим для меня — слишком толстым и слишком длинным. И очень сильно растягивал влагалище. Но, боже, как это было приятно!

Половые губы раскрылись, влагалище упругим кольцом сжало мощный член. Заурчав от удовольствия, Гидеон сделал несколько фрикций. Потом снова и снова. Широкая головка члена щекотала нервные окончания глубоко внутри — там, куда только он один и мог проникнуть.

Слепо шаря дрожащими руками по запотевшему зеркалу, я стонала от наслаждения. Я слышала грохочущую музыку, видела толпу людей так отчетливо, словно они находились со мной в одной комнате, что усиливало остроту ощущений.

— Вот так, мой ангел, — требовательно сказал Гидеон. — А теперь я хочу знать, как тебе все это понравилось.

— Гидеон! — Мои бедра содрогнулись от очередного сладостного прикосновения, я не чувствовала веса собственного тела: меня держали только стекло и его крепкие руки.

И понимание унизительности своей позы с одновременным осознанием своего доминантного положения — ведь сейчас он именно обслуживал меня — возбуждало до мурашек по коже. Я в полной мере брала то, что давал мне Гидеон: ритмичные движения члена и утробные звуки, говорящие о его нетерпении. Грубая ткань его джинсов терлась о мои нежные бедра. Значит, Гидеон только немного приспустил их, что свидетельствовало о его сексуальном голоде, и это еще больше распалило меня.

Он убрал руку с моего бедра и положил ее мне на ягодицы. Я сразу почувствовала, как мокрая от слюны подушечка его большого пальца ласкает задний проход.

— Нет! — Я боялась, что Гидеон сведет меня с ума. Но стоп-словом для того, чтобы все прекратить, было Кроссфайр, и я, как бутон, раскрылась навстречу Гидеону.

И тот с глухим рычанием заявил права на мое заповедное место. Он навалился на меня всем телом и свободной рукой ласкал мой пульсирующий клитор.

— Моя, — хрипло произнес он. — Ты моя.

Нет, это было уже выше моих сил. Я кончила, оглашая воздух громкими криками, мои взмокшие от напряжения ладони скользили по холодному стеклу. А он продолжал доводить меня до экстаза: одной рукой массировал задний проход, а другой ласкал клитор. Оргазм следовал за оргазмом, влагалище пульсировало под напором его неистового члена.

Тогда он со стоном вошел в меня еще глубже, явно собираясь достичь кульминации.

— Не кончай! Не сейчас! — выдохнула я.

Отрывисто дыша, Гидеон немного сбавил темп.

— А чего ты хочешь? — спросил он.

— Хочу наблюдать за тобой, — прошептала я. — Хочу видеть твое лицо.

Он вынул член, развернул меня и слегка приподнял. Прижал к зеркалу и с силой вошел в меня. Полностью завладев мной, Гидеон дал мне именно то, что я и хотела. Затуманенный взгляд, чувство незащищенности, способное исчезнуть только тогда, когда желание лишит его возможности сдерживаться.

— Ты хочешь видеть, как я теряю себя, — хрипло произнес Гидеон.

— Да. — Я спустила бретельки платья, обнажила груди и, приподняв их рукой, стала играть с сосками. Сзади от ритмичной музыки вибрировало стекло, а спереди вибрировал Гидеон, который уже не контролировал себя.

Я прижалась к его губам, вбирая его прерывистое дыхание.

— Начинай, — прошептала я.

Подняв меня как пушинку, он начал вводить тяжелый, напрягшийся член в мое нежное лоно, а затем резким движением вошел в меня до конца.

— Боже мой, — прошептала я, извиваясь в его сильных руках. — Как глубоко!

— Ева.

Он трахал меня со всей неутолимой страстью обладать. А я, трепеща, подалась всем телом навстречу движениям его твердого члена. Гидеон оказался во власти своих инстинктов, он был самцом, покрывающим самку. Он глухо стонал, и эти звуки так будоражили кровь, что мое тело отказывалось сопротивляться ему.

Это был чертовски грязный, первобытный, грубый секс. Наконец Гидеон откинул голову и прошептал мое имя.

— А теперь кончи для меня, — потребовала я, еще сильнее сжав его член.

Его мощное тело напряглось и содрогнулось. Рот искривился в агонии блаженства, глаза затянуло пеленой.

Гидеон кончил с животным рыком, снова и снова извергая в меня семя, согревавшее изнутри своим теплом.

Обвив его руками и ногами, я осыпала Гидеона поцелуями.

А он, жадно хватая ртом воздух, бессильно прислонился ко мне.

Но все еще продолжал кончать.

Глава 10

Первое, что я увидела, проснувшись воскресным утром, была янтарного цвета старомодная бутылка с этикеткой «Лекарство от похмелья». Горлышко было перевязано веревкой из пальмового волокна и заткнуто пробкой для сохранности тошнотворного содержимого. Но средство работало хорошо. Я успела проверить это на практике, когда Гидеон уже однажды вернул меня к жизни своим лекарством. Однако сейчас бутылка напомнила мне о безумном количестве спиртного, выпитом вчера вечером.

Не в силах разлепить веки, я застонала и зарыла голову в подушку с твердым намерением еще немного поспать.

Кровать скрипнула и задрожала. Я почувствовала сзади на шее теплые, упругие губы.

— С добрым утром, мой ангел.

— Похоже, ты очень доволен собой, — пробормотала я.

— Если честно, то скорее я доволен тобой.

— Сексуальный маньяк.

— Да нет, я просто следовал твоим предложениям по антикризисному управлению, но секс, как всегда, был просто феноменальным. — Он просунул руку под простыню, которой я накрылась до пояса, и схватил меня за ягодицы.

Я подняла голову и обнаружила, что Гидеон сидит на кровати, прислонившись спиной к изголовью, с ноутбуком на коленях. В своих домашних штанах на завязке он смотрелся просто обалденно, и у меня сразу потекли слюнки. К сожалению, в отличие от него, я наверняка выглядела далеко не ах. К Гидеону я вернулась еще вчера, после того как развезла девушек на лимузине по домам. Потом мы с ним решили продолжить и веселились до рассвета, в результате я без сил рухнула на кровать с мокрыми волосами после душа на скорую руку.

Обнаружив возле себя Гидеона, я буквально расцвела от удовольствия. Ведь он спал в гостевой комнате, рядом с которой был удобный кабинет. Но несмотря на то что я находилась в бессознательном состоянии, предпочел работать в постели возле меня. Все это ужасно льстило моему самолюбию.

Я повернула голову в сторону часов на прикроватном столике, но мой взгляд невольно упал на запястье.

— Гидеон… — Меня сразу заворожили часы, появившиеся на моей руке, пока я спала. Часики в стиле ар-деко, усыпанные множеством крошечных бриллиантов, на ремешке из кремового шелка. На перламутровом циферблате красовались сразу две марки: «Патек Филипп» и «Тиффани». — Они роскошные.

— Во всем мире таких только двадцать пять. Поэтому они почти настолько же уникальны, как и ты сама. Ну, что скажешь? — улыбнулся он.

— Они мне очень нравятся. — Я встала на колени. — И ты мне очень нравишься. — И когда он отложил в сторону ноутбук, я оседлала его, повиснув у него на шее. — Спасибо тебе, — прошептала я, тронутая его заботой.

Должно быть, он успел купить часы, пока я была у мамы или тусовалась с подругами.

— Хм… Обожаю, когда ты голенькая и обнимаешь меня. Скажи, что я должен делать, чтобы заслужить ежедневные объятия?

— Просто оставайся собой, Ас. — Я потерлась щекой о его щеку. — Ты единственное, что мне нужно.

Я вылезла из постели и, зажав в руке янтарную бутылочку, прошлепала в ванную. С отвращением выпив содержимое бутылки, я почистила зубы, вымыла лицо и причесалась. Затем надела халат и вернулась в спальню. Гидеона там уже не было, открытый ноутбук лежал на кровати.

Гидеона я нашла в кабинете. Он стоял, скрестив на груди руки, широко раздвинув ноги, и задумчиво смотрел в окно, откуда открывался вид на весь город. Не с высоты птичьего полета, как из окон его пентхауса или из офиса в Кроссфайре, а гораздо ниже, так сказать, ближе к земле. Здесь его связь с городом была более интимной.

— Я не разделяю твоих опасений, — говорил он во встроенный в наушник микрофон. — Да, я отдаю себе отчет о рисках… Перестань болтать. Вопрос закрыт и не подлежит обсуждению. Составляй договор так, как и было решено.

Поняв по металлу в его голосе, что разговор серьезный, я решила не мешать. Я так и не смогла точно определить, что там было в той бутылке. Наверное, витамины и какой-то алкоголь. Словом, выпивка для опохмелки. Напиток приятно согрел желудок, но меня сразу потянуло в сон, поэтому я прошла на кухню за чашкой кофе.

Подзарядившись кофеином, я расположилась на диване, чтобы проверить сообщения на своем смартфоне. И нахмурилась, обнаружив, что пропустила три звонка от папы, все в районе восьми утра в Калифорнии. Кроме того, нашлась еще дюжина пропущенных звонков от мамы, но общаться с ней раньше понедельника я не хотела. А еще там было сообщение от Кэри, буквально кричавшее: ПОЗВОНИ МНЕ!

Предварительно глотнув крепкого кофе, я сперва перезвонила папе.

— Ева!

Я сразу поняла: что-то случилось. И невольно выпрямилась.

— Папа… У тебя все в порядке?

— Почему ты не рассказала мне о Натане Баркере? — В его голосе звучала неподдельная боль. У меня мурашки поползли по спине.

Твою мать! Он знал. У меня задрожали руки, и я пролила горячий кофе прямо себе на бедро и руку. Но даже не почувствовала боли. Я была в панике от папиной реакции.

— Папа, я…

— Как ты могла ничего мне не сказать?! А Моника тоже хороша! Боже мой… Почему она молчала?! — судорожно вздохнул он. — Я имел полное право знать!

У меня защемило сердце. Мой папа — человек, способный потягаться с Гидеоном своей выдержкой, — кажется, плакал.

Чувствуя, что начинаю задыхаться, я поставила чашку на кофейный столик. После смерти Натана с его дела несовершеннолетнего правонарушителя был снят гриф секретности, и таким образом все ужасы моего прошлого стали доступны любому, имеющему возможность получить доступ к некогда закрытой информации. И у папы, как у полицейского, такая возможность, естественно, была.

— Но ты ведь ничего не мог поделать. — Я испытала самый настоящий шок, но ради папы постаралась взять себя в руки. Мой смартфон запищал, сообщая о входящем звонке, но я решила его пропустить. — Ни тогда, ни после того.

— Я мог быть рядом с тобой. Мог позаботиться о тебе.

— Папочка, ты и так сделал все, что мог. И самое главное — свел меня с доктором Трэвисом. Что изменило всю мою жизнь, поскольку я смогла решить свои проблемы. Невозможно передать словами, как помогли мне консультации доктора Трэвиса.

Он застонал, и стон его был полон душевной муки.

— Я должен был сражаться за тебя с твоей матерью. Ты должна была жить со мной.

— Господи! — У меня все перевернулось внутри. — Ты не вправе обвинять маму. Она понятия не имела, что происходит. А когда все открылось, то сделала максимум возможного…

— Она не сказала мне! — закричал он так громко, что я даже подпрыгнула. — Она обязана была сказать, черт побери! И как она могла не знать?! Ведь наверняка имелись следы… Как она могла их не замечать? Господь всемогущий! Ведь я видел их, когда ты приезжала в Калифорнию.

Я всхлипнула, не в силах больше сдерживаться:

— Я умоляла ее не говорить тебе. И заставила ее дать мне твердое обещание.

— Ева, ты ничего не могла решать. Ты была тогда ребенком. И она лучше тебя знала, что надо делать.

— Прости! — заплакала я. Непрерывный звуковой сигнал, говорящий о непринятом звонке, довел меня уже почти до белого каления. — Прости. Я не хотела, чтобы Натан причинил зло тем, кого я люблю.

— Решено. Я еду к тебе, — неожиданно спокойно произнес отец. — Вылетаю ближайшим рейсом. Позвоню, как только самолет приземлится.

— Папа…

— Я люблю тебя, моя дорогая. Ты для меня все на свете. — И с этими словами он дал отбой.

А я осталась сидеть в полуобморочном состоянии. Ведь теперь он будет есть себя поедом, и я не знала, что с этим делать.

Телефон в руке завибрировал, я посмотрела на экран, увидела мамино имя и решила не отвечать.

Поднявшись на дрожащих ногах, я бросила смартфон на низкий столик, словно телефон жег мне руку. Нет, сейчас я была просто не в состоянии с ней разговаривать. Я вообще не желала ни с кем разговаривать. Мне нужен был только Гидеон.

Спотыкаясь и задевая плечом стенку, я прошла по коридору. Услышала голос Гидеона и, обливаясь слезами, ускорила шаг.

— Я очень ценю твою заботу обо мне, но нет, — тихо, но твердо сказал он, и его голос звучал совсем не так, как во время невольно подслушанного мной разговора. Гораздо ласковее и интимнее. — Конечно, мы друзья. Ты знаешь почему… Я не могу дать тебе то, что ты ждешь от меня. — (Я завернула за угол и, уже войдя в кабинет, увидела, что он сидит с низко опущенной головой и внимательно слушает.) — Прекрати, — произнес он ледяным тоном. — Коринн, со мной эти штучки не пройдут.

— Гидеон, — прошептала я, вцепившись в дверной косяк так, что побелели костяшки пальцев.

Он поднял голову, резко выпрямился и вскочил на ноги. Сердитая гримаса мигом исчезла с его лица.

— Мне надо идти. — Он вытащил наушник и бросил на стол. — Что случилось? Тебе плохо?

Я бросилась к нему, и он с ходу поймал меня. Обнял, притянул к себе, и мне сразу стало легче.

— Папа все обнаружил. — Я прижалась лицом к его груди, в ушах до сих пор звенел полный боли голос отца. — Он знает.

Гидеон сжал меня в объятиях и принялся ласково укачивать. И тут у него зазвонил телефон. Тихо выругавшись, Гидеон вывел меня из комнаты. Надрывный звук двух одновременно трезвонивших телефонов только усилил мое беспокойство.

— Давай посмотрю, кто там тебя добивается, — предложил Гидеон.

— Это мама. Не сомневаюсь, что папа уже успел ей позвонить, а он страшно зол на нее. Господи, Гидеон… Он просто раздавлен.

— Я вполне могу понять его чувства.

Гидеон отнес меня в гостевую спальню и ногой прикрыл за собой дверь. Уложив меня на постель, он взял с прикроватного столика пульт и включил телевизор, потом убавил звук, так что в комнате слышались только мои судорожные рыдания. Лег рядом и принялся нежно поглаживать по спине. А я все плакала и плакала — до тех пор, пока не кончились слезы.

— Скажи, что надо делать, — попросил Гидеон, когда я успокоилась.

— Он едет сюда. В Нью-Йорк. — При этой мысли у меня скрутило желудок. — Думаю, постарается вылететь прямо сегодня.

— Когда будешь знать точно, я поеду с тобой встретить его.

— Ты не можешь.

— Черта с два не могу! — беззлобно ответил Гидеон.

Я протянула ему губы и тяжело вздохнула, когда он поцеловал меня.

— Нет, мне правда нужно поехать одной. Папа задет в лучших чувствах. И вряд ли захочет, чтобы кто-нибудь еще видел его в таком состоянии.

— Тогда возьми мою машину, — кивнул Гидеон.

— Какую именно?

— Машину твоего нового соседа «Астон-Мартин DB9».

— Что?

— Ты сразу узнаешь ее.

В чем, в чем, а вот в этом я точно не сомневалась. В любом случае, его машина должна была быть блестящей, быстрой и опасной — совсем как ее хозяин.

— Мне страшно, — пробормотала я.

Гидеон легонько взъерошил мои волосы:

— Чего именно?

— У нас с мамой и так уже хреновые отношения. И если мои родители вдруг сцепятся, не хочу оказаться между ними. Я знаю, по-хорошему они договориться не смогут, особенно мама. Они до сих пор без ума друг от друга.

— Неужели? А я и не знал.

— Ты не видел их вместе. Прямо пламя. — Мы расстались с Гидеоном еще до того, как я поняла, что степень сексуального притяжения между родителями просто зашкаливает. — И папа даже как-то признался, что до сих пор влюблен в нее. Когда я тебя потеряла…

— Ты никогда меня не теряла.

— Мне показалось, будто часть меня умерла. И прожить с таким чувством всю свою жизнь…

— Было бы настоящим адом. — Гидеон провел кончиками пальцев по моей щеке, и его взгляд сразу помрачнел. Похоже, призрак Натана преследовал Гидеона. — Давай я возьму на себя Монику.

— Каким образом? — удивленно заморгала я.

— Позвоню ей и спрошу, как ты поживаешь и как справляешься со всем, что на тебя свалилось, — криво улыбнулся он. — Пусть думает, что через нее я прокладываю дорогу к тебе.

— Она знает, что я все тебе рассказала. И может сорваться на тебе.

— Вот и хорошо. Пусть лучше на мне, чем на тебе.

— Спасибо, — улыбнулась я.

— Я переключу ее внимание. Пусть думает о чем-нибудь другом. — Он взял меня за руку и дотронулся до моего кольца.

Свадебные колокола. Он не произнес этого вслух, но я поняла намек. И мама, естественно, тоже поймет. Мужчина, занимающий столь высокое положение в обществе, как Гидеон, никогда не будет пытаться вернуть женщину с помощью ее матери — особенно такой, как Моника Стэнтон, — если у него нет серьезных «намерений».

И это была именно та тема, которую мы уже затрагивали буквально на днях.

* * *

Весь следующий час Гидеон делал вид, что вовсе не собирается на меня давить. Однако старался все время быть рядом. Ходил за мной хвостом из комнаты в комнату под тем или иным предлогом. И когда у меня от голода заурчало в животе, потащил меня на кухню, где быстро соорудил целую тарелку сэндвичей и салат с макаронами, а также достал картофельные чипсы.

Мы ели за барной стойкой, и ненавязчивая забота Гидеона успокаивала мои измученные нервы. Да, дела у меня были хуже некуда, но он оказался рядом, чтобы подставить свое сильное плечо. И я поняла, что общими усилиями мы сможем преодолеть все невзгоды.

И действительно, пока мы едины — мы непобедимы!

— Чего хотела Коринн? — поинтересовалась я. — Естественно, я не имею в виду тебя.

Его лицо сразу окаменело.

— Не желаю говорить о Коринн.

И что-то неуловимое в его тоне зацепило меня.

— У тебя все в порядке?

— Ты разве не слышала, что я сказал?

— Нечто настолько неубедительное, что я решила не обращать внимания.

Он недовольно фыркнул, но сдержался.

— Она расстроена.

— И как именно? Визжит или плачет?

— А какая разница?

— Очень большая. Можно злиться на парня, а можно быть из-за него просто в кусках. Например, Дина на тебя злится и собирается тебя уничтожить, а вот я реально была в кусках, не могла даже утром встать с кровати.

— Боже мой, Ева. — Он накрыл мою руку своей. — Мне очень жаль.

— Ладно, довольно извинений! Ты заслужил прощение, обещав решить вопрос с моей мамой. Итак, Коринн злится или льет слезы?

— Она плакала, — поморщился Гидеон. — Господи, она проиграла.

— Ужасно неприятно, что тебе приходится с этим разбираться. Но не позволяй ей подловить тебя на чувстве вины.

— Ведь я использовал ее, — спокойно произнес он. — Чтобы защитить тебя.

Я положила сэндвич и бросила на него пристальный взгляд:

— Так ты сказал ей или не сказал, что ничего не можешь предложить, кроме дружбы?

— Ты же знаешь, что сказал. Но я совершенно намеренно создавал у нее впечатление, что наши отношения могут со временем перерасти в нечто большее. Из-за прессы и полиции. То есть посылал ей смешанные сигналы. Вот потому-то у меня и возникло чувство вины.

— А ну-ка, постой! Эта сучка пыталась внушить мне, что ты ее отдрючил. — Я растопырила два пальца. — Причем дважды. И когда она такое заявила, мне стало так плохо, так плохо, что я до сих пор не могу оправиться. А теперь выясняется, что она к тому же и замужем. Так даже удобнее трахаться. Ведь если у нее есть свой мужчина, то какие могут быть претензии к моему?

— Эй, давай вернемся к вопросу о том, что я ее отдрючил. О чем ты говоришь?

И я описала случай в офисе Гидеона, где нашла рубашку со следами губной помады на манжете, и мой неурочный визит в квартиру Коринн, когда она сделала вид, будто только что трахалась с ним.

— Ну, тогда это в корне меняет дело, — произнес Гидеон. — Все, больше мне с ней не о чем говорить.

— Спасибо.

— Рано или поздно мы преодолеем и это, — успокоил меня Гидеон.

— А что тогда будем делать?

— Ой, можешь не сомневаться, я что-нибудь придумаю.

— Ты имеешь в виду секс, да? — покачала я головой. — Я собственными руками создала монстра!

— И совместную работу.

— Боже мой, ты опять за свое!

Он положил в рот немного чипсов и неожиданно спросил:

— Хочешь после завтрака посмотреть обновленный веб-сайт «Кроссроудс» и «Кросс индастриз»?

— Правда? Надо же, как оперативно. Я приятно удивлена.

— Давай сперва посмотрим, а там будешь говорить.

* * *

Гидеон очень хорошо меня знал. Работа всегда была моей отдушиной, и он дал мне работу: усадил с ноутбуком в гостиной, выключил мой телефон, а сам отправился звонить моей маме.

Оставшись в одиночестве, я прислушалась к едва слышному бормотанию, доносившемуся из кабинета, и попробовала приступить к работе. Бесполезно. Никак не удавалось сосредоточиться. В результате я сдалась и решила позвонить Кэри.

— Блин, где ты шляешься? — с ходу облаял меня Кэри.

— Согласна, что это чистой воды безумие, — поспешно сказала я, ни секунды не сомневаясь, что, когда я не ответила на звонок по сотовому, и папа, и мама принялись непрерывно названивать в квартиру, которую мы снимали вместе с Кэри. — Прости.

Судя по шуму в трубке, Кэри сейчас был где-то на улице.

— Не хочешь сказать, что происходит? Мне уже позвонили все, кто только мог: твои родители, Стэнтон, Клэнси. Они тебя с собаками ищут, а ты не отвечаешь. Я чуть было не рехнулся, гадая, что с тобой приключилось!

Вот черт! Я закрыла глаза.

— Папа узнал про Натана.

Кэри молчал, и только шум транспорта свидетельствовал о том, что связь не прервалась. И наконец я услышала:

— Вот облом! Ох, детка! Это очень плохо.

В его голосе было столько сочувствия, что у меня сжало горло. Но плакать уже просто не было сил. Неожиданно уличный шум в трубке исчез. Похоже, Кэри удалось найти тихое место.

— И как он?

— Очень переживает. Господи, Кэри, это было ужасно. Мне показалось, что он даже заплакал. И вообще, он жутко зол на маму. Наверное, именно поэтому она и названивает мне.

— И что он собирается делать?

— Вылетает в Нью-Йорк. Точное время не знаю, но он сказал, что позвонит, когда приземлится.

— Он что, вылетает прямо сейчас? Типа сегодня?

— Думаю, да, — уныло ответила я. — Вот только не знаю, как ему удастся отпроситься с работы.

— Ладно. Вернусь домой, приведу в порядок гостевую комнату, если, конечно, ты этого еще не сделала.

— Я обо всем позабочусь. А ты где?

— Собираюсь с Татьяной на ланч, а потом в кино. Мне необходимо проветриться.

— Прости, что пришлось отвечать вместо меня на звонки.

— Подумаешь, большое дело! — отмахнулся он в своей обычной манере. — Просто я тоже волновался. В последнее время ты совсем не бываешь дома. Я не знаю, чем ты занимаешься и, главное, с кем. И вообще, ты сама на себя не похожа.

Обличительные нотки в его голосе еще больше усилили чувство вины, но, что поделаешь, я не имела права сказать правду.

— Прости.

Он немного помолчал, явно ожидая продолжения, затем еле слышно произнес:

— Вернусь домой часа через два.

— Хорошо. Значит, там и увидимся.

Я дала отбой и позвонила отчиму.

— Ева.

— Привет, Ричард. — Я решила перейти прямо к делу. — Скажи, папа звонил маме?

— Секундочку. — (Телефон с минуту молчал, а потом я услышала, как хлопнула дверь.) — Да, звонил. Что было… крайне неприятно для твоей мамы. У нее выдался очень нелегкий уик-энд. И теперь ей нездоровится. Я беспокоюсь за нее.

— У нас у всех сейчас не самое легкое время, — заявила я. — Хочу сообщить тебе, что папа возвращается в Нью-Йорк и мне придется побыть с ним.

— Ты должна объяснить Виктору, что он должен проявлять чуть больше терпения, попробовать понять, через что твоей матери пришлось пройти. Ведь она осталась одна с морально травмированным ребенком на руках.

— А ты должен понять, что папе нужно время, чтобы самому во всем разобраться. — Возможно, мой тон был чуть-чуть резковат, но он совершенно точно отражал мое внутреннее состояние. Я не собиралась принимать сторону ни одного из родителей. — А я должна убедить маму перестать непрерывно названивать нам с Кэри. Если надо, можешь поговорить с ее психотерапевтом доктором Петерсеном.

— У Моники сейчас занят телефон. Когда она освободится, постараюсь обсудить с ней этот вопрос.

— Не надо ничего обсуждать. Надо начать что-то делать. Хотя бы спрячь от нее подальше все телефоны.

— Это уже перебор. И совершенно не обязательно.

— Вовсе нет, если она не прекратит донимать меня звонками! — Я нервно барабанила пальцами по кофейному столику. — Мы с тобой оба виноваты в том, что постоянно ходили вокруг мамы на цыпочках: «Ох, нет, только не надо огорчать Монику!» — потому что нам легче было уступить, чем терпеть ее нервные срывы. Ричард, это самый настоящий эмоциональный шантаж, и я выхожу из игры.

Немного помолчав, он произнес:

— Ты сейчас немного не в себе. И…

— Ты находишь?! — Мысленно я уже буквально орала. — Передай маме, что я ее люблю и, когда смогу, позвоню. Но только не сегодня.

— Если тебе что-нибудь нужно, мы с Клэнси всегда к твоим услугам, — обиженно ответил он.

— Спасибо, Ричард. Я ценю твою заботу.

Я дала отбой, с трудом подавив желание разбить телефон о стенку.

* * *

И все же я смогла взять себя в руки и к тому времени, как Гидеон вернулся в гостиную, уже приступила к изучению обновленного сайта «Кроссроудс». Гидеон выглядел слегка ошарашенным и немного измочаленным, в чем, правда, не было ничего удивительного. Общаться с моей мамой, когда она пребывает в расстроенных чувствах, — занятие не для слабонервных, а Гидеон не привык отступать.

— Я тебя предупреждала, — сказала я.

Он поднял руки и потянулся:

— С ней все будет хорошо. Похоже, она сильнее, чем кажется.

— Она небось пришла в полный восторг, когда ты позвонил? — поинтересовалась я. Когда же он молча усмехнулся, ехидно добавила: — Она считает, что мне нужен богатый мужчина, который мог бы позаботиться обо мне и защитить меня.

— У тебя уже такой есть.

— Из чего я могу сделать вывод, что речь идет не о первобытных отношениях. — Я встала с дивана. — Все, я должна идти. Надо подготовиться к папиному приезду. И пока он будет здесь, по вечерам мне придется сидеть дома. Думаю, тебе стоит воздержаться от тайных посещений моей квартиры. Если он нечаянно примет тебя за грабителя, то мало тебе не покажется.

— Да, и вообще так дела не делаются. Поживу пока в пентхаусе, чтобы меня там почаще видели.

— Значит, у нас уже есть план. — Я встала, задумчиво потерла лицо и бросила восхищенный взгляд на свои новые часы. — По крайней мере, теперь у меня есть чудесное приспособление, чтобы считать минуты до встречи с тобой.

Гидеон подошел ко мне, положил руку сзади на шею и начал водить по ней большим пальцем.

— Но я должен знать, что ты в порядке.

— Ты даже не представляешь, как я устала жить в постоянном страхе из-за Натана! И теперь хочу начать все с чистого листа.

Я представила себе светлое будущее, в котором мама перестанет ходить за мной по пятам, папа снова займет прочное положение в обществе, Кэри обретет счастье, Коринн окажется в другой стране за тридевять земель, а над нами с Гидеоном больше не будет довлеть прошлое.

И теперь я была готова сражаться за это самое будущее.

Глава 11

Утро понедельника. Пора идти в офис. Поскольку папа не давал о себе знать, я стала собираться на работу. И когда рылась на полках гардеробной, раздался стук в дверь.

— Входи! — крикнула я.

Минуту спустя я услышала, как Кэри кричит мне в ответ:

— Ты где, черт тебя подери!

— Здесь.

На пороге гардеробной тут же возникла черная тень.

— От твоего папы что-нибудь слышно?

— Пока ничего. Послала ему сообщение, но ответа не получила.

— Значит, самолет еще не приземлился.

— Или нет связи. Кто знает? — Я бросила недовольный взгляд на свою одежду.

— Вот. — Кэри вытащил с нижней полки расклешенные книзу серые льняные брюки и черную кружевную блузку с коротким рукавом.

— Спасибо, — обняла я Кэри.

В ответ Кэри чуть было не задушил меня в медвежьих объятиях. Удивленная столь бурным проявлением чувств, я прижалась щекой к его груди.

Сегодня впервые за долгое время он надел джинсы и футболку и, как обычно, выглядел на миллион долларов.

— Все в порядке? — поинтересовалась я.

— Я скучал по тебе, детка, — прошептал Кэри.

— А я просто хотела проверить, не слишком ли тебе надоела. — Я пыталась говорить шутливо, однако его тон несколько удивил меня. Голос Кэри звучал тускло, без намека на привычную живость. — Поеду на работу на такси, так что в запасе есть еще немного времени. Почему бы нам с тобой не выпить кофе?

— Да. — Кэри отстранился и улыбнулся широкой мальчишеской улыбкой.

Он за руку вывел меня из гардеробной. Я кинула вещи на кресло и прошла за ним на кухню.

— Ты что, куда-то собрался? — спросила я.

— У меня сегодня съемки.

— Что ж, прекрасные новости! — Я подошла к кофеварке, а Кэри тем временем полез в холодильник за молоком со сливками. — Похоже, пора доставать шампанское.

— Никогда! — фыркнул Кэри. — Подождем, чем закончится вся эта история с твоим папой.

— И что теперь прикажешь делать? Сидеть и смотреть друг на друга? Все в прошлом. Натан мертв, а даже если бы и нет, все уже давно быльем поросло. Он больше не может причинить мне зло. — Я придвинула Кэри дымящуюся кружку и принялась наполнять вторую. — Я готова зарыть память о нем в темной холодной дыре и навсегда закрыть тему Натана.

— Для тебя все в прошлом, а для твоего папы нет. Ведь он только сейчас узнал о преступлении Натана. И наверняка захочет с тобой поговорить.

— Я не намерена обсуждать это с папой. И вообще тема закрыта навсегда.

— Твой отец может не согласиться с таким положением дел.

Повернувшись к Кэри, я увидела, что он стоит, облокотившись на прилавок с кружкой в руках.

— Папе нужно только одно: убедиться, что я в порядке. Все остальное касается только меня, а не его. Я выжила. И теперь очень даже неплохо справляюсь.

Кэри задумчиво помешивал кофе.

— Ну да, ну да, — наконец произнес он. — А ты собираешься рассказать папе о своем таинственном мужчине?

— Вовсе он не таинственный. Просто я не могу о нем говорить, но это никаким боком не касается нашей дружбы. Я доверяю тебе, очень люблю и, как всегда, рассчитываю на тебя.

Его зеленые глаза вызывающе блеснули.

— Что-то непохоже.

— Ты мой лучший друг. И даже когда я стану совсем старой и седой, ты все равно останешься моим лучшим другом. И то, что я не рассказываю о том парне, абсолютно ничего не меняет.

— Думаешь, очень приятно знать, что ты мне не доверяешь? И что за дела?! Почему ты не можешь сказать хотя бы, как зовут твоего парня и вообще?

С тяжелым вздохом я выдала часть правды:

— Я не знаю, как его зовут.

— Да иди ты! — уставился на меня Кэри.

— Никогда его об этом не спрашивала. — Конечно, грех не уточнить столь уклончивый ответ.

Кэри наградил меня долгим взглядом:

— И ты что, считаешь, будто у меня нет поводов для беспокойства?!

— Нет. Меня все вполне устраивает. Мы оба получаем именно то, что хотим, и он заботится обо мне.

— А как ты обращаешься к нему, когда кончаешь? — испытующе посмотрел на меня Кэри. — Ведь если он хоть на что-то годится, ты должна как-то реагировать. А насколько я понимаю, так оно и есть. Наверняка вы не ограничиваетесь одними разговорами.

— Уф… — Кэри явно загнал меня в угол. — Да нет, я просто говорю: «О боже!» — (Кэри запрокинул голову и дико расхохотался.) — А как тебе удается не путаться, имея одновременно любовника и любовницу? — перевела я стрелки на Кэри.

— Прекрасно. — Кэри засунул руку в карман и покачался на каблуках. — У меня с Тат и Треем практически моногамные отношения. И пока это работает.

Надо же, как интересно!

— А ты сам-то не боишься перепутать имя, когда кончаешь?

— Не-а, — задорно блеснул глазами Кэри. — Я просто зову обоих «малыш».

— Кэри, — укоризненно покачала я головой. Нет, он просто неисправим! — А ты собираешься познакомить Татьяну с Треем?

— Не уверен, что это хорошая идея, — пожал он плечами.

— Да ну?

— Даже при удачном раскладе Татьяна — редкостная сука. А Трей — просто отличный парень. И такое комбинированное блюдо не лучший вариант.

— Но ведь ты сам однажды говорил, что Татьяна не больно-то тебе и нравится. И что изменилось?

— Она такая, какая есть. Жить можно, — отмахнулся Кэри и, поймав мой удивленный взгляд, уточнил: — Ева, она нуждается во мне. Трей хочет меня и, наверное, любит, но во мне не нуждается.

Вот это я как раз могла понять. Ведь так приятно, когда в тебе нуждаются.

— Усекла.

— И кто говорит, будто один человек во всем мире может дать тебе все? — фыркнул Кэри. — Не уверен, что смогу купиться на подобные сказки. Особенно глядя на тебя и твоего безымянного парня.

— Возможно, такой смешанный вариант, как у тебя, годится для людей не слишком ревнивых. Но точно не для меня.

— Ну да. — Он поднял свою кружку, я — свою, и мы чокнулись.

— Итак, шампанское и…

— Хм… — Он задумчиво надул губы. — Может быть, тапас?

— Ты что, хочешь пригласить моего папу в ресторан? — удивилась я.

— А чем плохая идея?

— Прекрасная идея, если, конечно, он ее поддержит, — улыбнулась я. — Кэри, ты у меня просто бриллиант чистой воды.

Кэри весело подмигнул, и у меня немного отлегло от сердца.

Похоже, моя жизнь пошла вразнос, особенно отношения с людьми, которых я больше всего любила. И это было страшно нелегко, потому что они помогали мне сохранять душевное спокойствие. Но может быть, когда все утрясется, я стану немножечко сильнее. И смогу как-то справляться сама.

Тогда, значит, я не зря страдала!

— Хочешь, уложу тебе волосы? — спросил Кэри.

— Если тебе не трудно, — кивнула я.

* * *

Когда я пришла на работу, то, к своему величайшему разочарованию, обнаружила, что Мегуми не в лучшем расположении духа. Открыв стеклянную дверь, она безразлично помахала мне рукой.

— Девочка моя, тебе надо срочно дать Майклу от ворот поворот, — сказала я. — Так дело не пойдет.

— Сама знаю. — Она убрала со лба длинные пряди асимметрично подстриженных волос. — Я уже точно решила, что обязательно порву с ним при первом удобном случае. Но о нем с пятницы ни слуху ни духу, и я места себе не нахожу. Наверняка подцепил какую-нибудь шлюшку на холостяцкой вечеринке.

— Фи!

— Только не надо нотаций, хорошо? Типа, стоит ли волноваться из-за того, что парень, с которым ты спишь, обхаживает кого-то еще?

И я, естественно, не могла не вспомнить утренний разговор с Кэри.

— Знаешь, мы с Беном и Джерри всегда к твоим услугам. Тебе надо только снять телефонную трубку. А если хочешь, можешь просто крикнуть.

— Интересно, в чем твой секрет? — отрывисто рассмеялась она. — Каким чудом тебе удалось забыть Гидеона Кросса?

— А я его не забыла, — призналась я.

— Знаю, — охотно кивнула она. — Но в субботу ты ведь на славу оттянулась, да? И вообще, он круглый идиот. В один прекрасный день он сам это поймет и приползет к тебе на коленях.

— Кстати, он вчера звонил моей маме, — перегнувшись через стол, тихо произнесла я. — Справлялся обо мне.

— Ни фига себе! — воскликнула Мегуми. — И что говорил?

— Подробностей я не знаю.

— Ты собираешься снова с ним сойтись?

— Не могу сказать. Зависит от того, как сильно он будет меня умолять.

— Все правильно. — Она приветственно подняла правую руку вверх. — Кстати, волосы у тебя сегодня лежат просто сказочно.

Поблагодарив Мегуми, я направилась в свой отсек, обдумывая на ходу, как лучше отпроситься, если вдруг позвонит папа. И не успела я завернуть за угол, как столкнулась с Марком. Улыбаясь от уха до уха, он выходил из своего кабинета.

— Боже мой! — остановилась я на полпути. — Ты выглядишь безумно счастливым. Дай угадаю. Ты обручился!

— Да!

— Ура! — Я бросила сумку и пакет на пол и захлопала в ладоши. — Я так за тебя рада. Мои поздравления!

Марк поднял мои вещи и сказал:

— Зайди ко мне в кабинет.

Пропустив меня вперед, он плотно закрыл за собой дверь.

— Ну как, туговато пришлось? — усевшись напротив его стола, спросила я.

— Не то слово. Еще никогда в жизни не было так тяжело. — Марк отдал мне сумку, сел в кресло и принялся раскачиваться взад-вперед. — Стивен заставил меня здорово понервничать. Можешь себе представить? Оказывается, он всю дорогу знал, что я собираюсь сделать ему предложение. Сказал, что сразу понял по моему взвинченному состоянию.

— Он тебя не первый день знает, — ухмыльнулась я.

— Но тянул с ответом минуту или две. И можешь поверить, эти минуты показались мне часами.

— Не сомневаюсь. Итак, значит, все его разговоры о том, что он противник брака, были дымовой завесой?

Марк кивнул все с той же ухмылкой на лице:

— Когда я ему в первый раз отказал, его гордость была задета, вот он и захотел отыграться. Заявил, будто всегда знал, что рано или поздно я к этому приду. И решил заставить меня попотеть, когда все так и случилось.

Что ж, весьма характерно для Стивена, человека веселого и с юмором.

— Так где в результате ты сделал ему предложение?

— Мне не подходило место с особой атмосферой. Типа ресторана со свечами или темного бара, куда мы зашли после шоу. Нет, мне пришлось ждать, пока лимузин под утро доставит нас домой. И когда мы уже стояли у двери, я понял, что могу навсегда упустить свой шанс. Поэтому выложил все прямо на улице.

— По-моему, очень даже романтично.

— Надо же, а я всегда считал тебя действительно романтичной, — парировал он.

— Кому сейчас нужны розы и вино? Так и любой может. А вот показать любимому человеку, что тебе без него не жить, — вот она подлинная романтика.

— Ты, как всегда, попала в самую точку.

— Что есть, то есть, — ухмыльнулась я.

— Я разрешил Стивену рассказать тебе нашу историю в среду за ланчем во всех подробностях. Он уже столько раз излагал ее, что на этом деле собаку съел.

— Жду не дождусь встречи с ним. — Если уж Марк буквально выпрыгивает из штанов, то Стивен наверняка на седьмом небе от счастья. Этот крупный мускулистый человек был таким же живым и ярким, как его рыжие волосы. — Я безумно рада за вас обоих.

— Он собирается заарканить тебя, чтобы ты помогла Шауне спланировать торжество и все такое. — Марк сел и положил локти на стол. — Если не считать сестры, он пытается задействовать всех знакомых женщин. Не сомневаюсь, что пышность мероприятия превзойдет все мыслимые и немыслимые пределы.

— Звучит заманчиво.

— Это ты сейчас так говоришь, — предупредил Марк, и его карие глаза весело заискрились. — Давай по кофейку — и за работу. Идет?

— Хм… Ужасно неприятно тебя просить, но на днях в Нью-Йорк непредвиденно прилетает папа. Правда, точно не знаю когда. Не исключено, что прямо сегодня. А мне надо будет его встретить и отвезти домой.

— Тебе что, нужен отгул?

— Да нет, только свободное время, чтобы устроить его у себя.

— Ты сказала, что он прилетает «непредвиденно». Все в порядке?

— Будет в порядке.

— Хорошо. Не вижу препятствий, чтобы не отпустить тебя, если нужно.

— Спасибо.

Кинув вещи на письменный стол, я в очередной раз подумала о том, как же все-таки люблю своего босса и свою работу. Конечно, я могла понять Гидеона, который хотел, чтобы я всегда была под боком и мы могли создать что-нибудь вместе, но моя работа формировала меня как личность. Мне не хотелось терять свою независимость, я боялась, что в конце концов стану его этим попрекать. Значит, надо найти веские аргументы, способные подействовать на Гидеона.

И когда мы с Марком направились в комнату отдыха, я уже начала разрабатывать соответствующий план.

* * *

Хотя Мегуми еще не успела распрощаться с Майклом, я повела ее на ланч в ближайший кондитерский отдел, где имелся неплохой выбор сладких рулетов и мороженого «Бен и Джерри». Я выбрала «Чанки манки», а она — «Черри Гарсия», мы обе просто наслаждались холодным лакомством в разгар жаркого дня.

С ланчем на подносе мы устроились за маленьким металлическим столиком в укромном углу. В отличие от ресторанчиков и закусочных с полноценным обслуживанием, даже в разгар дня в кондитерской было не много народу, что нас обеих очень устраивало. Не надо надрывать голосовые связки, чтобы нормально поговорить.

— Марк буквально парит в облаках, — облизав ложку, сказала Мегуми.

Сегодня на ней было льняное желто-зеленое платье, которое выгодно оттеняло ее черные волосы и бледное лицо. Мегуми всегда отличала способность смело сочетать цвета и стили, чему оставалось только завидовать.

— Знаю. Так здорово видеть по-настоящему счастливого человека, — улыбнулась я.

— Счастье, не отягощенное чувством вины. В отличие от этого мороженого.

— Почему бы время от времени не позволить себе маленькие радости? — удивилась я.

— А жирная задница?

— Спасибо, что напомнила. Сегодня нужно обязательно сходить в спортзал, — простонала я. — Я уже несколько дней не занималась фитнесом.

Если не считать гимнастических упражнений в постели…

— Как тебе удается не терять мотивации? — поинтересовалась Мегуми. — Я вот знаю, что мне тоже не помешает заняться спортом, но всегда нахожу оправдание этого не делать.

— И тем не менее умудряешься сохранять столь потрясающую фигуру! — удивленно покачала я головой. — Как я тебе завидую.

— А куда ты ходишь на занятия?

— Чередую обычный фитнес и крав-магу в небольшом зале в Бруклине.

— А ты тренируешься до работы или после?

— После. Я сова, а не жаворонок. Люблю утром подольше поспать.

— Не возражаешь, если я как-нибудь составлю тебе компанию? Нет, я имею в виду, конечно, не крав-мага, а спортзал. А где он находится?

Я проглотила кусочек шоколада и только открыла рот, чтобы сказать, но тут зазвонил телефон.

— Ты собираешься ответить? — спросила Мегуми, и я только сейчас осознала, что это мой телефон.

Левый телефон. Вот почему я не узнала рингтона.

Я поспешно достала его и, затаив дыхание, сказала:

— Алло?

— Мой ангел.

Примерно секунду я наслаждалась хриплым голосом Гидеона.

— Эй! Что случилось?

— Мои адвокаты уведомили меня, что у полиции, возможно, есть подозреваемый.

— Что? — У меня остановилось сердце. А в животе началась самая настоящая революция. — Боже мой!

— И это не я.

* * *

Как я добралась обратно до офиса, помню плохо. И Мегуми даже пришлось переспрашивать у меня название спортзала. Мне еще никогда в жизни не было так страшно. Ведь бояться за того, кого любишь, всегда во сто крат тяжелее.

И вообще, с чего бы это полиции подозревать кого-то еще?

У меня возникло нехорошее чувство, что они просто проверяют Гидеона на вшивость. Проверяют меня.

И если такова их цель, что ж, у них получилось. По крайней мере, со мной. Ведь во время нашего короткого разговора голос Гидеона звучал уверенно и спокойно. Он просил меня не расстраиваться и сказал, что позвонил просто предупредить, что полицейские могут нагрянуть с новыми вопросами. А могут и не нагрянуть.

Господи! Я медленно прошла к письменному столу, нервы были как туго натянутая струна. Словно я залпом выпила целый кофейник кофе. Руки тряслись, а сердце бешено колотилось.

Сев за стол, я попыталась вернуться к работе, но не смогла сконцентрироваться. Тупо таращилась в монитор и абсолютно ничего не видела.

А что, если у полиции действительно появился новый подозреваемый? Что нам тогда делать? Ведь не можем же мы допустить, чтобы невинный человек сел из-за нас в тюрьму.

И все же тоненький противный голосок в моей голове продолжал нашептывать, что если посадят кого-нибудь другого, то Гидеону не будет угрожать судебное преследование.

И когда эта мысль прочно засела в голове, мне стало дурно. Я посмотрела на папину фотографию. Он был сфотографирован в полицейской форме на фоне патрульной машины и выглядел убийственно красивым.

Я сразу почувствовала себя растерянной и очень напуганной.

И когда завибрировал мой смартфон, я подскочила как ужаленная. На экране высветились папино имя и номер его телефона. Я поспешно ответила:

— Эй! Ты где?

— В Цинциннати. Пересаживаюсь на другой самолет.

— Не отключайся. Дай запишу номер твоего рейса. — Я схватила ручку и накорябала на клочке бумаги все данные. — Встретимся в аэропорту. Жду не дождусь поскорее обнять тебя.

— Да… Ева. Ненаглядная моя девочка. — Отец тяжело вздохнул. — Скоро увидимся.

Он отключился, и меня оглушила тишина. Похоже, отца терзает чувство вины. Я поняла это по его голосу и испугалась.

Поднявшись, я прошла в кабинет Марка:

— Только что получила известие от папы. Его самолет через пару часов приземлится в Ла-Гуардиа.

Марк вгляделся в мое лицо:

— Тогда беги домой, подготовься и поезжай его встречать.

— Спасибо. — Больше я ничего не сказала, а Марк сразу понял, что я не в настроении вступать в длинные разговоры.

Уже в такси я воспользовалась левым телефоном, чтобы отправить сообщение: Еду домой. Через час выезжаю за папой. Говорить можешь?

Мне необходимо было знать, о чем сейчас думает Гидеон… Что чувствует. Я ощущала себя полной развалиной и понятия не имела, что с этим делать.

Дома я надела легкое летнее платье и босоножки без каблука. Ответила на эсэмэску Мартина, написав, что мы действительно классно оттянулись в субботу вечером и надо будет непременно повторить. Потом тщательно проверила и перепроверила кухню, чтобы убедиться, что любимая папина еда, которую я для него приготовила, именно там, куда я ее и положила. Еще раз придирчиво оглядела гостевую комнату, которую осматривала буквально вчера. Вышла в Интернет и проверила папин рейс.

Готово. У меня еще в запасе было полно времени, чтобы как следует себя накрутить.

Я нашла в Google Коринн Жиро и ее мужа, уделив максимум внимания фотографиям.

Оказалось, что Жан Франсуа Жиро — довольно привлекательный парень. И весьма сексуальный. Конечно, не такой, как Гидеон, но Гидеону в принципе нет равных. Гидеон — он вообще один такой. Хотя Жан Франсуа, с его волнистыми темными волосами и нефритовыми глазами, в своем роде был тоже очень даже ничего. Загорелый, с небольшой бородкой, которая ему удивительно шла. Они с Коринн были потрясающе красивой парой.

Тем временем зазвонил левый телефон, и я, едва не опрокинув кофейный столик, со всех ног кинулась за сумочкой, где он лежал.

— Алло? — сказала я, вынув дрожащими руками телефон.

— Я в соседней квартире, — произнес Гидеон. — И у меня мало времени.

— Уже бегу.

Выйдя из квартиры, я нос к носу столкнулась с соседкой, как раз открывавшей свою дверь. Я вежливо улыбнулась и сделала вид, будто жду лифта. Но не успела она войти к себе, я опрометью кинулась к двери Гидеона, которая тут же гостеприимно распахнулась.

Гидеон был в футболке, джинсах и низко надвинутой на лоб бейсболке. Он за руку втащил меня внутрь и, сняв бейсболку, прижался к моим губам. Его поцелуй оказался удивительно сладким, а губы — теплыми и нежными.

Я бросила на пол сумочку и повисла у Гидеона на шее, прижавшись к нему всем телом. И мне сразу передалась его спокойная уверенность. Впервые за целый день я вдохнула полной грудью.

— Привет, — прошептал он.

— Тебе не стоило приезжать домой.

Легко себе представить, как все эти переодевания, поездки туда и обратно нарушали его плотный рабочий график…

— Нет, стоило. Я нужен тебе. — Он погладил меня по спине, а потом, слегка отстранившись, заглянул в лицо. — Не волнуйся, Ева. Я обо всем позабочусь.

— Как именно?

Взгляд его синих глаз был твердым, выражение лица — уверенным.

— Прямо сейчас я должен получить дополнительную информацию. Кого они подозревают? И почему? Но очень велика вероятность, что ничего не выгорит. И ты это знаешь.

— А если да? — пристально посмотрела я на него.

— Позволю ли я кому-нибудь заплатить за свое преступление? Тебя это интересует? — У него сразу заходили желваки на скулах.

— Нет. — Я нежно разгладила сердитую морщинку у него на лбу. — Я уверена, ты никогда не допустишь, чтобы такое случилось. Просто не понимаю, что тут можно сделать.

Гидеон еще больше нахмурился:

— Ева, ты требуешь от меня, чтобы я мог предсказывать будущее. Нет, я не провидец. Но ты должна мне доверять.

— Я доверяю, — с готовностью откликнулась я. — Я до сих пор напугана. Просто схожу с ума от страха.

— Знаю. Я тоже очень беспокоюсь. — Он провел большим пальцем по моей губе. — Детектив Грейвс — очень умная женщина.

С чем я была полностью согласна.

— Ты прав. И это успокаивает.

Я практически не знала Шелли Грейвс. Но во время наших нескольких встреч она поразила меня своей хваткой и проницательностью. Да, в этом уравнении со многими неизвестными я не учла эту женщину, а зря. И вообще, как ни странно, я побаивалась ее острого ума и одновременно ценила в ней именно это качество.

— Ну что, готова к встрече с отцом?

При напоминании о папином приезде я снова разнервничалась.

— Все готово. Кроме меня.

Взгляд Гидеона мгновенно смягчился.

— А ты уже обдумала, что будешь делать?

— Кэри сегодня первый день вышел на работу. Выпьем в честь этого события по бокалу шампанского и сходим куда-нибудь пообедать.

— И ты рассчитываешь, что отцу понравится подобное времяпрепровождение?

— Не уверена, что мне понравится подобное времяпрепровождение, — призналась я. — Нелепо планировать пить шампанское и вообще сидеть сложа руки на фоне всего происходящего. Но что еще остается делать? Если папа не увидит собственными глазами, что я в порядке, он продолжит ворошить историю с Натаном. И надо показать ему, что все ужасы остались в прошлом.

— А уладить все остальное ты, значит, доверяешь мне? — напомнил Гидеон. — И я действительно позабочусь о тебе, позабочусь о нас. Переключись на время на свою семью.

Слегка попятившись, я схватила его за руку и увлекла к дивану. Надо же, как странно оказаться дома в разгар рабочего дня! Вид из окна на залитый солнечными лучами город несколько выбивал из колеи, напоминая о том, что мы можем встречаться лишь украдкой.

Я села, подогнув под себя ноги, Гидеон устроился рядом. В каком-то роде между нами было очень много общего, включая тяжелое прошлое. Вероятно, Гидеону тоже надо до конца выяснить отношения с членами его семьи? Вероятно, это поможет ему окончательно излечиться?

— Понимаю, тебе пора возвращаться на работу, — сказала я. — Но спасибо, что приехал сюда ради меня. Ты прав. Мне необходимо тебя видеть.

Гидеон прижал мою руку к губам:

— А ты, случайно, не знаешь, когда твой папа собирается вернуться в Калифорнию?

— Нет.

— Так или иначе, завтра вечером у меня консультация у доктора Петерсена, — улыбнулся Гидеон. — Но мы найдем способ встретиться.

Сидеть с ним рядом… Прикасаться к нему… Видеть его улыбку… Слышать эти слова… Да, я смогу перенести абсолютно все, если буду уверена, что после длинного дня увижу его подле себя.

— Дай мне еще пять минут, — сказала я.

— Можешь просить что угодно, мой ангел, — отозвался Гидеон.

— Нет, только это. — Я придвинулась поближе и притулилась к нему.

Он обнял меня за плечи. Наши руки соединились на коленях, как бы образовав круг. Конечно, не такой блестящий, как кольца у нас на пальцах, но такой же бесценный.

Спустя секунду Гидеон склонился надо мной и со вздохом сказал:

— Мне это тоже было надо.

— Приятно сознавать, что я нужна тебе, Ас. — Я еще крепче прижалась к нему.

— Я бы хотел, чтобы зависимость от тебя была все же не такой сильной. Мне практически нечем дышать.

— А что в этом плохого?

Он тихо рассмеялся, и я поняла, что окончательно пропала.

* * *

Гидеон оказался совершенно прав относительно своего «астон-мартина». Когда я смотрела, как работник парковки выезжает на блестящем сером автомобиле, мне казалось, что это четырехколесное олицетворение Гидеона.

Мне было безумно страшно сесть за руль такой машины.

Ведь водить автомобиль в Нью-Йорке — совсем не то, что в Калифорнии. И я с сомнением взяла ключи у парковщика, поскольку уже начала подумывать о том, чтобы вызвать такси.

Тут снова зазвонил мой левый телефон, и я поспешно достала его из сумки.

— Алло?

— Просто сделай это, — приказал Гидеон. — Кончай дергаться и садись за руль.

Я подскочила на месте и принялась лихорадочно оглядываться в поисках видеокамер. У меня даже мурашки поползли по спине. Я буквально чувствовала на себе взгляд Гидеона.

— А чем ты занимаешься?

— Жалею, что сейчас не с тобой. Не отказался бы разложить тебя на капоте и с чувством, с толком, с расстановкой отдрючить. Засунуть как можно глубже в тебя член. Дать выход эмоциям. Хм… Господи, у меня уже стоит.

А у меня сразу же намокло между ног. Я могла слушать его до бесконечности. Мне так нравился его голос.

— Я жутко боюсь поцарапать твою красивую машину.

— Да плевать мне на машину. Меня волнует исключительно твоя безопасность. Можешь царапать ее, сколько душе угодно. Лишь бы ты была цела.

— Если ты хотел таким образом успокоить меня, то зря старался.

— Но мы ведь можем продолжить секс по телефону, пока ты не кончишь. Ты этого добиваешься?

Я скосила глаза на работников парковки, которые старательно делали вид, будто не слушают.

— Интересно, и с чего это ты сделался таким сексуально озабоченным за столь короткое время после моего ухода? Мне как, уже пора волноваться?

— Когда я представляю тебя за рулем «астон-мартина», у меня внутри все переворачивается.

— Что, и прямо сейчас? — с трудом сдержала я улыбку. — А теперь напомни-ка мне скорее, кто из нас двоих фетишизирует транспортное средство?

— Садись за руль, — прохрипел он. — Представь, что я твой пассажир. Моя рука — у тебя между ног. Мои пальцы ласкают твою мягонькую мокрую киску.

Тогда я подошла на неверных ногах к машине и пробормотала:

— Похоже, у тебя подсознательное стремление к смерти.

— А затем я выну член, зажму его в кулаке, а другой продолжу тебя стимулировать. И нам обоим сразу станет хорошо.

— Твое явное пренебрежение к чистоте обивки просто возмутительно. — Я села за руль и с минуту прикидывала, как сдвинуть машину с места.

Из динамиков послышался голос Гидеона:

— Ну и как тебе?

Значит, его левый телефон подключен к блютусу в машине. Гидеон всегда все продумывает до мелочей.

— Она такая дорогая, — ответила я. — Ты просто сошел с ума, если разрешил мне сесть за руль.

— Я схожу по тебе с ума, — ответил он, и я задрожала от удовольствия. — Дорогу к аэропорту Ла-Гуардиа найдешь с помощью GPS.

Мне было приятно, что наша короткая встреча смогла исправить ему настроение. Я запустила GPS и нажала на кнопку, чтобы включить трансмиссию.

— Знаешь что, Ас? Я хочу отсосать у тебя, когда ты будешь за рулем. Подложить для удобства подушку, а потом много-много миль сосать твой член.

— Ловлю тебя на слове. А как тебе ее ход?

— Очень ровный. Машина — зверь. — Я выехала из подземного гаража, помахав на прощание служащим на парковке. — Очень послушная.

— Совсем как ты, — прошептал он. — Конечно, больше всего мне нравится объезжать тебя.

— Ой, как мило, беби. Ты мой любимый джойстик. — Я осторожно выехала на проезжую часть.

— Я хочу быть твоим единственным джойстиком, — рассмеялся он.

— Но я ведь не единственная, кого ты объезжаешь.

В эту минуту я любила его, как никогда раньше. Ведь он так старался, старался предвидеть абсолютно все, чтобы обеспечить мне максимум комфорта. Там, в Калифорнии, водить машину было для меня все равно что дышать, но, переехав в Нью-Йорк, я еще ни разу не села за руль.

— Но ты единственная, кого я предпочитаю иметь в голом виде, — произнес он.

— Это хорошо, потому что я не люблю делиться.

— Знаю. — В голосе его прозвучала гордость настоящего самца.

— А ты где сейчас?

— На работе.

— Ага, решаешь несколько задач одновременно. — Я нажала на газ и, помолившись, перестроилась в другой ряд. — А твоя девушка лишь отвлекает тебя от управления империей развлечений, да?

— Ради тебя я готов остановить вращение Земли.

Эта дурацкая фраза из песни, как ни странно, тронула меня до слез.

— Я люблю тебя.

— А машину ты тоже успела полюбить, да?

И я ухмыльнулась, пораженная его парадоксальным чувством юмора.

Но расслабляться сейчас было не время. Самые разнообразные дорожные знаки кругом запрещали абсолютно все. Водить машину на Манхэттене — все равно что быстро ехать по дороге в никуда.

— Эй, не могу свернуть ни налево, ни направо. Думаю, придется ехать по туннелю Куинс — Мидтаун. А там я могу тебя потерять.

— Ты меня никогда не потеряешь, мой ангел, — пообещал он. — Куда бы ты ни отправилась, как бы далеко ни уехала, я всегда буду рядом с тобой.

* * *

Когда я увидела папу рядом с залом получения багажа, то разом растеряла всю уверенность, которую успел вселить в меня Гидеон. Папа выглядел усталым и осунувшимся, веки покраснели, подбородок покрыт небритой щетиной.

Едва не расплакавшись, я проглотила навернувшиеся слезы, чтобы не расстраивать папу. Потом раскинула руки, а он, уронив ручную кладь, обнял меня так, что стало трудно дышать.

— Привет, папочка. — Мой голос дрогнул, но я надеялась, что он не заметил.

— Ева. — Он прижался губами к моему виску.

— У тебя усталый вид. Когда ты в последний раз спал?

— Когда вылетел из Сан-Диего. — Он слегка отстранился, устремив на меня взгляд своих серых глаз, точь-в-точь таких же, как у меня.

— Это что, весь твой багаж? — спросила я, но он только покачал головой, продолжая всматриваться в меня. — Ты голодный?

— Перекусил в Цинциннати. — Он наконец-то отпустил меня и поднял сумку. — Но если ты хочешь есть…

— Нет. Я сыта. Но думаю, попозже мы можем захватить Кэри и где-нибудь пообедать втроем, если ты, конечно, не против. Он сегодня снова вернулся к работе.

— Конечно. — Папа замялся. Вид у него был слегка потерянный.

— Папа, я в порядке.

— А я нет. Мне хочется хоть кого-нибудь отделать как следует, но никого нет под рукой.

И у меня сразу возникла отличная идея.

Я схватила папу за руку. Пора было выбираться из аэропорта.

— Не оставляй эту мысль.

Глава 12

— Он реально заставляет Дерека выкладываться на полную катушку, — заметил Паркер, вытирая полотенцем пот с бритой головы.

Я повернула голову и увидела, как папа борется с инструктором раза в два больше его, а папа, надо сказать, был отнюдь не мелким парнем. Двести фунтов сплошных мускулов, рост более шести футов — словом, Виктор Рейес был грозным противником. Более того, после того как я поделилась с ним своим интересом к крав-мага, папа сказал, что ему тоже стоит попробовать, и, похоже, здорово продвинулся в этом направлении.

— Спасибо, что разрешил ему поучаствовать.

Паркер посмотрел на меня так, как умел только он один. Спокойно и твердо. Ведь он учил меня чему-то большему, чем просто самооборона. Учил не бояться и обдумывать каждый свой шаг.

— В обычной ситуации я сказал бы, что наш зал не то место, где нужно срывать гнев, — произнес он. — Но у Дерека давно не было достойного соперника.

И хотя Паркер ни о чем не стал спрашивать, я почувствовала повисший в воздухе немой вопрос. И решила, что, пожалуй, стоит ответить, ведь Паркер как-никак оказал мне любезность, разрешив папе монополизировать второго инструктора.

— Он только что обнаружил, что кое-кто смертельно обидел меня много лет назад. А теперь уже ничего нельзя сделать, и он не в силах с этим смириться.

Паркер нагнулся и взял стоявшую рядом с матом бутылку воды. И, немного помолчав, сказал:

— У меня тоже есть дочь. И могу себе представить, что у него на душе.

Я увидела искорку понимания в обрамленных густыми ресницами темных глазах. Прекрасно. Значит, папа попал именно туда, куда надо.

С Паркером было легко и приятно общаться, я еще никогда не встречала такой искренней улыбки. Но несмотря на все это, никто не рискнул бы обращаться с ним слишком фамильярно. Тем более попытаться провести его. Ведь то, что он настоящий уличный боец, можно было понять не только по многочисленным татуировкам.

— Так что можешь смело приводить его сюда. Пусть немного спустит пар и поймет, что ты тоже заботишься о собственной безопасности. Неплохая идея.

— Просто не знаю, что еще можно сделать, — призналась я.

Спортзал Паркера располагался в помещении бывшего склада в возрождающемся районе Бруклина. Стены из неоштукатуренного кирпича и огромные раздвигающиеся двери придавали зданию своеобразный шик. Здесь я всегда чувствовала себя более уверенной и сильной.

— У меня есть кое-какие идеи, — ухмыльнулся Паркер, кивнув в сторону мата. — Давай покажем ему, что ты умеешь.

— Давай, — швырнув полотенце, сказала я.

* * *

Когда мы въехали на подземную парковку в моем доме, то я не увидела ни одного парковщика. Но поскольку мне не хотелось ни с кем делиться лаврами отличного водителя, это было даже на руку. Припарковав «астон-мартин», я заглушила мотор.

— Сказочно. Прямо у лифта.

— Вижу, — отозвался папа. — Твоя машина?

— Нет. Соседа. — Я ждала такого вопроса.

— Хороший сосед, — сухо заметил папа.

— Чашка сахарного песку. «Астон-мартин». Какая разница? — улыбнулась я.

Папа выглядел таким измученным и усталым, причем отнюдь не из-за разминки в спортзале. Его усталость была психологической. Она шла откуда-то изнутри, и это меня убивало.

Выключив мотор, я расстегнула ремень безопасности и повернулась к папе:

— Папа, я… У меня сердце разрывается, когда я вижу тебя в таком состоянии. Нет, это выше моих сил.

— Мне просто нужно немного времени, — тяжело вздохнул он.

— Я не хотела, чтобы ты знал. — Я взяла папу за руку. — Но теперь даже рада, что ты в курсе, раз уж можно навсегда забыть о Натане.

— Я читал отчеты.

— Господи. Папочка… — У меня во рту сразу стало горько. — Я не хотела, чтобы ты все это видел.

— Да, я сразу понял, что здесь что-то не так. — В его глазах застыла такая мука, что я не выдержала и отвернулась. — То, как Кэри сразу сел возле тебя, когда детектив Грейвс назвала имя Натана… Я понял, ты чего-то недоговариваешь. Но продолжал надеяться, что рано или поздно ты все расскажешь.

— Я изо всех сил старалась оставить Натана в прошлом. Наши с тобой отношения — одна из немногих вещей, которые он не смог изгадить. И я пыталась оставить все как есть.

Папа еще сильнее сжал мою руку:

— Скажи правду. Ты в порядке?

— Папа, я все та же твоя маленькая девочка, которую ты навещал пару недель назад. Та же маленькая девочка, что бродила с тобой по Сан-Диего. Я в порядке.

— Ты была беременна… — Его голос дрогнул, по щекам потекли слезы.

Я осторожно смахнула их, не обращая внимания на собственные.

— Рано или поздно я снова забеременею. И возможно, не один раз. Возможно, тебе еще придется нянчиться с внуками.

— Иди сюда.

Он нагнулся и обнял меня. И вот так, роняя тихие слезы, мы с ним долго сидели в машине, чтобы дать выход накопившейся боли.

Интересно, наблюдал ли за нами Гидеон через системы слежения? Очень может быть. И эта мысль меня успокаивала.

* * *

В тот вечер обед прошел, возможно, не так весело, как обычно, когда мы собирались втроем, но все же лучше, чем я рассчитывала. Еда была бесподобна, вино выше всяких похвал, а Кэри превзошел самого себя.

— Она оказалась еще хуже, чем Татьяна, — говорил он, рассказывая о модели, с которой вместе снимался. — И все талдычила о своей «сильной стороне». Хотя, когда за ней захлопнулась дверь, я решил, что она имела в виду свою тощую задницу.

— А разве ты снимался вместе с Татьяной? — спросила я и, повернувшись к папе, добавила: — Это девушка, с которой встречается Кэри.

— Ну да. — Кэри слизнул вино с нижней губы. — На самом деле мы много снимаемся вместе. Я Татьянин укротитель. Если у нее начинается очередная истерика, мне всегда удается ее успокоить.

— А как… Нет, неважно, — поспешно сказала я. — Не желаю знать как.

— Ты уже знаешь, — подмигнул мне Кэри. Я посмотрела на папу и сделала большие глаза. — Виктор, а что у тебя на любовном фронте? — поинтересовался Кэри, положив в рот ложку соте из грибов. — С кем-нибудь встречаешься?

— Ничего серьезного, — пожал плечами папа.

Да, он сам так решил. Я видела, как реагировали на него женщины. Они прямо-таки из трусов выпрыгивали, чтобы привлечь его внимание. Папа был реально крутым парнем — с потрясающим телом, мужественным лицом и латиноамериканской чувственностью. Он не был праведником и мог выбрать любую женщину, но так и не встретил никого, кто бы реально его зацепил. И я только недавно поняла, что мама зацепила его первой.

— А ты не собираешься со временем обзавестись еще детишками? — поинтересовался Кэри.

Да уж, вопрос на засыпку. Ведь мне уже давным-давно пришлось смириться с тем, что я единственный ребенок в семье.

— Не то чтобы я был против, но Ева для меня подарок судьбы, о котором я даже мечтать не мог. — И он посмотрел на меня с такой любовью, что я сразу растаяла. — Она идеальная. Воплощение моих самых смелых надежд. Поэтому я не уверен, что в моем сердце найдется место для кого-то еще.

— Ой, папочка! — Я положила голову ему на плечо. Господи, как хорошо, что он приехал! Пусть даже по такому грустному поводу.

Вернувшись домой, мы решили на ночь глядя посмотреть какой-нибудь фильм. Я прошла к себе, чтобы переодеться, и остолбенела, обнаружив на комоде роскошный букет белых роз. А когда увидела вложенную туда карточку и узнала уверенный, размашистый почерк Гидеона, едва не упала в обморок.

Я, как всегда, думаю о тебе.

Я здесь.

Твой Г.

Я присела на кровать с карточкой в руках. Наверное, сейчас Гидеон тоже думает обо мне. Он ни на секунду меня не забывал, даже тогда, когда нас разлучила жестокая судьба.

В тот вечер мы смотрели «Судья Дредд», а потом я заснула прямо на диване. Но посреди ночи внезапно проснулась, почувствовав ласковые прикосновения папиных рук. Он поднял меня, отнес в мою комнату, поцеловал в лоб и уложил, точно ребенка, в постель.

— Папочка, я очень тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, моя ненаглядная.

* * *

На следующее утро я проснулась еще до того, как прозвонил будильник, почувствовав себя на удивление бодрой и свежей. Я оставила на барной стойке папе записку с просьбой позвонить, если он вдруг надумает сходить со мной на ланч. Честно говоря, я была не в курсе его планов на сегодня, но точно знала, что он будет дома один, так как Кэри занят на съемках.

Уже в такси я получила восторженное сообщение Шауны о предстоящей свадьбе брата.

Счастлива за всю вашу семью, — ответила я.

Я тебя вербую, — написала она.

Улыбнувшись, я посмотрела на свой смартфон.

Что такое? Сигнал пропадает… Не могу прочесть твое сообщение…

Когда такси остановилось напротив Кроссфайр-билдинг, я сразу заметила у тротуара знакомый «бентли» и почувствовала привычное радостное возбуждение. Выскочив из такси, я заглянула в окно «бентли» и помахала сидящему за рулем Энгусу.

Увидев меня, Энгус сразу вышел из машины. Как и Клэнси, под курткой он носил наплечную кобуру, но никто в жизни не догадался бы, что он вооружен.

— Доброе утро, мисс Трэмелл, — приветствовал он меня.

Энгус был уже далеко не молодым человеком, в его рыжих волосах просвечивала седина, но у меня не возникало даже тени сомнения в том, что он способен защитить Гидеона.

— Привет, Энгус. Рада видеть тебя.

— Мисс Трэмелл, вы сегодня чудесно выглядите.

Я оглядела свое светло-желтое платье, которое надела только потому, что оно было очень ярким и жизнерадостным. Именно такой мне хотелось казаться папе.

— Спасибо. Желаю удачного дня. Увидимся позже! — крикнула я, повернувшись к вращающейся двери.

Бросив на меня ласковый взгляд, он вежливо прикоснулся к козырьку фуражки.

Поднявшись в офис, я обнаружила, что Мегуми наконец пришла в себя. На ее лице играла широкая улыбка, а глаза искрились и сияли, совсем как в старые добрые времена.

— Ну, ты как? — остановившись у ее стола, поинтересовалась я.

— Хорошо. Встречаюсь с Майклом за ланчем. И решительно настроена порвать с ним. Но все будет чинно и благородно.

— По крайней мере, прикид у тебя сегодня реально убийственный. — И правда, я была в полном восторге от ее изумрудно-зеленого платья в облипку, с эффектным кожаным кантом.

Обрадованная Мегуми живо соскочила со стула, чтобы продемонстрировать сапоги до колен.

— Вылитая Калинда Шарма [2], — улыбнулась я. — Теперь он наверняка не захочет тебя отпускать.

— Если бы! — фыркнула Мегуми. — А сапоги я надела для пущего секса. Представляешь, он не звонил целых четыре дня и объявился только вчера вечером. А я уже созрела для новых отношений. Мне срочно нужно подыскать парня, который будет любить меня вечно.

— Да, именно такой тебе и нужен, — вспомнив о Гидеоне, кивнула я. — Кстати, может, мне стоит сделать спасательный звонок, чтобы ты в случае чего могла свалить?

— Нет. Но все равно спасибо, — улыбнулась она.

— Ладно. Если передумаешь, сообщи.

Затем я поспешила к своему письменному столу с твердым намерением наверстать все, что не успела сделать вчера. Марк тоже с головой ушел в работу и оторвался лишь для того, чтобы сообщить, что Стивен буквально фонтанирует идеями насчет будущей свадьбы. Оказывается, он уже много лет готовился к этому знаменательному событию.

— Интересно, почему меня это не слишком удивляет?

— А вот меня Стивен застал врасплох, — расплылся от уха до уха Марк. — Представляешь, какой прохвост! Держал все материалы у себя в офисе, чтобы я ни о чем не догадался.

— Так тебе уже удалось хоть что-то увидеть?

— И не говори! На все про все у нас ушло несколько часов.

— У тебя будет свадьба века, — поддразнила его я.

— Да, — сдержанно ответил он, хотя выражение лица у него было таким счастливым, что я не могла не улыбнуться.

Папа позвонил около одиннадцати:

— Привет, моя ненаглядная. Как дела?

— Прекрасно. — Я откинулась на спинку кресла и бросила взгляд на папину фотографию. — Ты хорошо спал?

— Плохо. И теперь хожу точно сонная муха.

— Тогда почему бы тебе не поваляться еще немного в постели?

— Послушай, давай перенесем ланч на завтра. Сегодня мне надо поговорить с твоей матерью.

— О… — Я хорошо знала этот его тон. Властный и резкий. Именно так он всегда говорил, когда собирался кого-то поставить на место. — Послушай, мне совершенно не хочется между вами встревать. Вы уже взрослые люди, и я не собираюсь принимать ничью сторону. Но должна тебе сообщить, что мама очень хотела посвятить тебя в нашу тайну.

— Конечно, она просто обязана была это сделать.

— Ведь она осталась одна, — нетерпеливо притопнула я ногой по ковру. — И ей еще предстояло как-то пережить развод и суд над Натаном, позаботиться о моем выздоровлении. Уверена, маме отчаянно хотелось прислониться к сильному мужскому плечу. Ты ведь ее знаешь. Но поскольку она чувствовала себя виноватой, я вертела ею, как хотела, и уговорила молчать. Я просто хочу, чтобы ты учел это, когда будешь с ней разговаривать.

— Ладно, убедила. А когда ты вернешься домой?

— Где-то после пяти. Хочешь со мной в спортзал? Или снова к Паркеру?

— Поживем — увидим.

— Ну, тогда хорошо. — Даже думать не хотелось о предстоящей встрече родителей. — Звони, если что понадобится.

Мы закончили разговор, и я вернулась к работе, страшно довольная, что могу хоть как-то отвлечься.

Когда настало время ланча, я решила купить что-нибудь готовое и перекусить на скорую руку прямо за рабочим столом. Для начала заскочила в дневную сауну рядом с офисом, а затем купила в «Дуан Рид» пакет вяленой говядины и освежающий напиток. Ведь с тех пор как мы снова сошлись с Гидеоном, я откровенно манкировала физическими занятиями, и теперь пришел час расплаты.

Так вот, я входила в здание Кроссфайра через вращающиеся двери, пытаясь между делом решить, стоит ли послать Гидеону записку типа «Я думаю о тебе». Буквально несколько слов благодарности за цветы, скрасившие мне сегодняшний день.

И неожиданно увидела женщину, с которой предпочла бы больше никогда не встречаться. Коринн Жиро. Более того, она ворковала с моим мужчиной, интимно положив руку ему на грудь.

Они стояли немного в стороне, в тени колонны, защищавшей их от непрерывного потока проходящих через турникет людей. Длинные темные волосы Коринн подобно шелковому покрывалу падали ей на спину, спускаясь до талии. Глаз Коринн я не видела, хотя и так прекрасно знала, что они удивительного аквамаринового цвета. Коринн была очень красивой женщиной, и вместе они смотрелись потрясающе. Особенно сейчас: оба с головы до ног в черном, единственное яркое пятно — его синий галстук, мой любимый.

Неожиданно Гидеон повернул голову и заметил меня. Должно быть, почувствовал на себе мой пристальный взгляд. Наши глаза встретились, и у меня вдруг возникло ощущение внутренней уверенности, появлявшейся только в присутствии Гидеона. Интуиция подсказывала мне, что он мой. Я это поняла еще тогда, когда впервые увидела его.

А тут какая-то чужая женщина имеет наглость класть руку ему на грудь!

Я подняла брови в безмолвном вопросе: «Какого хрена?» В этот момент Коринн проследила взгляд Гидеона. И, увидев меня посреди вестибюля, явно не слишком обрадовалась.

Правда, если честно, Коринн еще крупно повезло, что я не оттащила ее за волосы от Гидеона.

Она демонстративно взяла его лицо в ладони, насильно повернула к себе, встала на цыпочки, чтобы прильнуть к его упрямо сжатым губам. И тут во мне действительно проснулось желание вцепиться ей в волосы. Я даже сделала шаг в их сторону.

Коринн, надо отдать ей должное, почти преуспела, однако Гидеон резко дернул подбородком, не дав ей возможности совершить задуманное, схватил ее за руки и отодвинул от себя.

Усилием воли я подавила раздражение и решила, что пусть сам разбирается. Он уже большой мальчик. Не то чтобы я совсем не ревновала, потому что, естественно, это было не так. Ведь Коринн, в отличие от меня, могла появляться с ним на людях. Но теперь я не испытывала безумного страха потерять мужчину, которого любила больше жизни.

Конечно, внутренний голос предостерегал меня от излишней самонадеянности. Безусловно, надо всегда быть начеку, чтобы потом не было мучительно больно. Но сейчас я твердо решила не обращать внимания. Ведь после всего, что нам с Гидеоном пришлось пережить, после всего, что он сделал для меня… Нет, сейчас совершенно невозможно было не верить в нашу любовь.

И вообще, испытания закалили нас, мы оба стали гораздо сильнее.

Когда я вошла в лифт, то в голову вдруг полезли мысли о родителях. Ни мама, ни Стэнтон пока не звонили мне с жалобами на папу. Явно хороший знак. Скрестив на удачу пальцы, я загадала, что, когда вернусь домой, мы навсегда закроем тему Натана. По крайней мере, я уже вполне созрела. И была готова начать новый этап своей жизни, как бы она ни сложилась в дальнейшем.

Кабина лифта остановилась на десятом этаже, двери открылись, мы услышали пронзительный звук перфораторов и отбойных молотков. Прямо напротив лифта с потолка свисала строительная пластиковая пленка. Я понятия не имела, что в Кроссфайре где-то идет ремонт, и вытянула шею, чтобы посмотреть, в чем дело.

— Кто-нибудь выходит? — оглянувшись через плечо, спросил стоявший у двери мужчина.

Я выпрямилась и покачала головой, хотя он обращался вроде и не ко мне. Никто не двинулся с места. Все ждали, когда двери закроются и избавят нас от шума стройки.

Но двери оставались открытыми.

И когда мужчина принялся безрезультатно жать на все кнопки подряд, я поняла, в чем дело.

Гидеон.

Улыбнувшись про себя, я сказала:

— Извините, пожалуйста.

Люди в кабине посторонились, чтобы пропустить меня вперед, я вышла, а вместе со мной еще какой-то парень. Типичный клерк, в строгих брюках, рубашке с коротким рукавом и при галстуке.

Двери лифта тут же закрылись, и кабина поехала наверх.

— Какого черта! — возмутился парень, повернувшись в сторону лифтов.

Звонок, предупреждающий о том, что пришел другой лифт, едва не потонул в жужжании и грохоте строительных инструментов. Двери открылись, и оттуда появился Гидеон. Он казался слегка сердитым, разгоряченным, но совершенно неотразимым. Мне сразу захотелось броситься ему на шею. Ведь со мной был настоящий альфа-самец, устоять перед которым невозможно.

Ради тебя я готов остановить вращение Земли. Что уж там говорить, иногда он так и делал!

Сердито бормоча что-то себе под нос, парень, похожий на клерка, вошел в кабину лифта, из которой только что вышел Гидеон, и наконец-то оставил нас вдвоем.

Гидеон подбоченился, пола пиджака отогнулась, и я в полной мере смогла оценить шикарный черный костюм-тройку из очень дорогой ткани. Рубашка тоже была черной, в манжетах его любимые золотые запонки с ониксом.

Словом, он был одет точно так же, как в нашу первую встречу. Именно тогда мне с ходу захотелось оседлать этого великолепного жеребца и затрахать до смерти.

И вот теперь, спустя много месяцев, абсолютно ничего не изменилось.

— Ева, — начал он своим сексуальным голосом, от которого меня бросало в дрожь. — Это не то, что ты думаешь. Коринн заявилась сюда только потому, что я не отвечал на ее звонки…

Я жестом остановила Гидеона и бросила взгляд на запястье, которое украшали прелестные часы — его подарок.

— У меня только тридцать минут, а потому не хочу обсуждать твою бывшую. Давай лучше перепихнемся по-быстрому, если, конечно, не возражаешь.

Гидеон, наверное, с минуту стоял молча, явно пытаясь оценить мой настрой. Я просто физически чувствовала, как крутятся колесики у него в мозгу и постепенно меняется настроение. Он прищурился, его глаза потемнели. Скулы слегка порозовели, губы приоткрылись, дыхание стало тяжелым, а член напрягся под тонкой тканью брюк. Гидеон сейчас чем-то походил на пантеру, потягивающуюся после короткого сна.

Затем он достал телефон из внутреннего кармана пиджака. Нажал кнопку быстрого набора и, не спуская с меня глаз, приложил телефон к уху.

— Послушай, я задержусь на тридцать минут. Если Андерсону это не подойдет, договоритесь с ним на другое время. — Он выключил телефон и небрежно сунул в карман.

— Я тебя безумно хочу, — охрипшим от страсти голосом прошептала я.

Гидеон опустил руку, чтобы поправить ширинку, затем подошел ко мне, его глаза были словно тлеющие угли.

— Пошли.

Он положил руку мне на поясницу именно так, как я любила. Я задрожала всем телом и замерла от предвкушения. Посмотрев на него через плечо, я увидела легкую улыбку на его губах. Он явно понимал, что делает со мной столь невинное прикосновение.

Мы отодвинули защитную пленку, оставив лифты у себя за спиной. Кругом был голый цемент, везде с потолка свисала такая же пластиковая пленка, через которую виднелись размытые силуэты. Я слышала музыку, практически тонувшую в грохоте инструментов, и громкие голоса переговаривавшихся между собой рабочих.

Гидеон целенаправленно шел вперед, отодвигая тонкий пластик. Его молчание возбуждало меня, с каждым шагом нетерпение все больше усиливалось. Он открыл какую-то дверь, и мы оказались в угловом офисе.

Передо мной как на ладони лежал весь город — каменные джунгли с вкраплением домов со славной историей. В безоблачное небо то тут, то там поднимались струи дыма, а потоки машин на улицах казались притоками полноводной реки.

Щелкнул замок, я повернулась и увидела, что Гидеон снимает пиджак. Потом огляделась вокруг. Стол, кресла, в углу — диванная зона. Вся мебель была накрыта брезентом.

Тем временем Гидеон продолжил медленно раздеваться, снимая по очереди жилет, галстук и рубашку. Я наблюдала за ним, завороженная звериной красотой его тела.

— Нам здесь могут помешать, — произнес Гидеон. — Или подслушать.

— А тебя это беспокоит?

— Только если это беспокоит тебя.

Гидеон расстегнул ширинку и направился ко мне.

— Ты меня разыгрываешь. Ведь ты никогда не допустишь, чтобы нам помешали.

— Пусть только попробуют. Если уж я вошел в тебя, остановить меня невозможно. — Он забрал у меня сумочку и бросил на кресло. — На тебе что-то слишком много одежды. — Гидеон расстегнул молнию на моем платье и шепнул: — Постараюсь не слишком тебя растрепать.

— Мне нравится быть растрепанной.

Я сняла платье и уже начала расстегивать бюстгальтер, но Гидеон одним резким движением перекинул меня через плечо.

От неожиданности я взвизгнула и принялась молотить руками по его упругой заднице. Тогда он наградил меня увесистым шлепком и точным броском отшвырнул мое платье так, что оно приземлилось прямо на его пиджак. Затем отогнул брезент, прикрывавший диван, посадил меня и присел передо мной на корточки. Стянул с меня трусики прямо через босоножки на каблуке и спросил:

— Все в порядке, мой ангел?

— Да, — улыбнулась я, прекрасно понимая, что он сейчас спрашивает о родителях и о делах на работе. Это была его обычная манера: сперва позаботиться о моей душе, а уж потом перейти к моему телу. — Да, все хорошо.

Гидеон широко раздвинул мне ноги, выставив напоказ мою щелку.

— А теперь объясни, почему это твоя хорошенькая киска сегодня такая ненасытная?

— Из-за тебя.

— Прекрасный ответ.

— Ты надел тот самый костюм, который был на тебе, когда мы впервые встретились, — толкнув его в плечо, сказала я. — В тот раз мне жутко хотелось с тобой трахнуться. Но я не могла. А теперь могу.

— Теперь и я могу, — пробормотал он, наклонившись поближе.

Я судорожно вздохнула, напрягла мускулы живота и резко выгнула спину, почувствовав, как его язык медленно облизывает клитор, вход во влагалище и постепенно проникает внутрь.

— Позволь рассказать, как я представлял тебя сегодня в своем воображении? — Гидеон продолжал облизывать клитор кончиком языка, удерживая меня на месте, поскольку я уже практически не контролировала себя. — Ты лежишь подо мной на черной простыне, волосы разметались, глаза безумные от наслаждения, а я ввожу свой член в твою упругую нежную киску.

— Боже мой, Гидеон! — простонала я, млея от сладостных прикосновений его языка, словно пробующего меня на вкус.

Мои фантазии сказочным образом оживали и теперь происходили наяву. Бог секса — Опасный Брюнет в умопомрачительном костюме — целует мою промежность своим чувственным ртом, словно созданным для того, чтобы сводить женщин с ума.

— Я крепко держу тебя за запястья, чтобы ты втягивала мой член снова и снова, — продолжил Гидеон. — Твои соски расцвели от моих поцелуев. Твои красные губы припухли после старого доброго минета. И в комнате слышны стоны наслаждения, что так возбуждают меня… беспомощные всхлипы, когда ты все кончаешь и кончаешь.

И я действительно всхлипнула, когда он снова стал стимулировать клитор быстрыми движениями языка. Я закинула одну ногу ему на плечо, и его теплое тело сразу приятно согрело чувствительную кожу под коленом.

— Я хочу того же, что и ты.

— Знаю, — ослепительно улыбнулся Гидеон, продолжая лизать меня и возбуждая чувствительные нервные окончания.

Наконец я кончила, содрогнувшись в беззвучном крике, ноги судорожно дернулись и расслабились.

Не успела я прийти в себя, как Гидеон уже спустил трусы и уложил меня на диван, нависнув надо мной всем телом. Я потянулась к члену, чтобы сжать его как можно сильнее, но Гидеон ухватил меня за запястья, пригвоздив к дивану.

— Мне нравится видеть тебя такой, — мрачно произнес он. — Пленницей моего вожделения.

Гидеон буквально впивался в меня жадными глазами, губы его влажно блестели, грудь тяжело вздымалась. Я словно видела перед собой двух разных людей: неукротимого самца, готового овладеть мной, точно животное, и учтивого бизнесмена, вызывавшего у меня неменьшее вожделение.

— Я люблю тебя, — прошептала я, когда головка члена раздвинула мои распухшие половые губы.

Гидеон надавил чуть сильнее, нетерпеливо раздвигая мокрую щель.

— Мой ангел. — Он уткнулся лицом в мою шею, а затем одним мощным движением вошел в меня. Прошептав задыхающимся голосом моя имя, он прижался ко мне бедрами, чтобы член вошел еще глубже. — Господи, ты нужна мне!

В его голосе было столько отчаяния. Я безумно хотела погладить его, но не смогла. Гидеон навалился на меня всем телом и ритмично заработал бедрами. Он буквально сводил с ума, массируя влагалище головкой члена. Я поймала его ритм, и мы слились воедино.

Его губы щекотали мой висок.

— Сегодня в холле ты сразила меня наповал. И это очаровательное желтое платье!

— Гидеон.

— Ты словно купалась в солнечных лучах, и я решил, что это прекрасное видение.

Я попыталась высвободить руки:

— Дай дотронуться до тебя.

— И я сразу пошел за тобой, а когда нашел тебя, то с первого взгляда понял, что ты меня хочешь.

Продолжая держать за запястья одной рукой, второй рукой он приподнял меня за ягодицы, чтобы войти еще глубже.

Я застонала, неистово сжав его напряженный член.

— О боже, как приятно! Мне так хорошо с тобой…

— Мой ангел, я хочу кончать в тебя и когда ты будешь стоять на коленях, и когда будешь лежать на спине. И ты тоже этого хочешь.

— Безумно!

— Но я уже воткнул в тебя свой член и теперь не в силах вынуть его обратно. — Он страстно впился губами в мой рот. — Ты так нужна мне.

— Гидеон, дай дотронуться до тебя.

— Я пленил ангела. — Его поцелуй был влажным, горячим и страстным. Он буквально всосал мои губы, энергично работая языком и проталкивая его мне в горло. — И собираюсь ласкать его жадными руками везде-везде. Я развращаю тебя. И ты это любишь.

— Ас, я люблю тебя!

Я извивалась в его жарких объятиях, пытаясь захватить ногами его ритмично движущиеся бедра.

— Отдрючь меня! О Гидеон, отдрючь меня хорошенько!

И он дал то, о чем я его просила, с силой входя в меня снова и снова. Его стоны и страстные слова ласкали слух.

Мое влагалище сжалось тугим кольцом, и каждый раз, когда он прижимался ко мне лобком, клитор начинал пульсировать. Тяжелая мошонка Гидеона билась о мою промежность, и от порывистых ударов его мощного тела диван скользил по цементу, двигаясь вперед.

Животные звуки нашего необузданного секса, к счастью для нас, потонули в грохоте стройки всего в нескольких ярдах от нашего дивана. Мы с Гидеоном синхронно приближались к оргазму, давая выход бушующим эмоциям.

— Я собираюсь кончить тебе в рот, — зарычал Гидеон, по его лицу катились струйки пота.

После этих слов я почувствовала, что больше не в силах сдерживаться. Мое влагалище судорожно сжималось вокруг его члена, одна волна оргазма сменялась другой. А Гидеон все не останавливался, он методично работал бедрами, пока я не обмякла.

— Ева. Сейчас.

Он отдвинулся назад, а я опустилась на колени, взяв в рот его скользкий от моего секрета член.

И не успела я вобрать его в себя, как теплая сперма толчками полилась в горло. Я глотала семя, словно хотела выпить его до дна, подстегиваемая глухими утробными звуками, что исторгались из груди Гидеона.

Он вцепился мне в волосы, его брюшные мышцы напряглись и покрылись тонкой пленкой пота. Мой рот скользил по всей длине члена, втягивая и всасывая его, как леденец на палочке.

— Остановись, — прохрипел Гидеон. — А то у меня снова встанет.

По правде говоря, у него и так продолжало стоять, но я решила не заострять на этом внимания.

Гидеон взял мое лицо в ладони и нежно поцеловал, смешав наши интимные запахи.

— Спасибо тебе.

— За что спасибо? Ты сделал за меня всю работу.

— Ангел мой, о какой работе ты говоришь? Трахать тебя — одно наслаждение. И я горжусь этой привилегией. — На его лице играла ленивая улыбка полностью удовлетворенного самца.

Я откинулась назад, сев на пятки.

— Ты меня убиваешь. Такие роскошные мужики, как ты, не должны говорить подобных вещей. Это уже перебор. У меня голова идет кругом. И я за себя не отвечаю.

Гидеон улыбнулся еще шире и нежно меня поцеловал:

— Мне знакомо это чувство.

Глава 13

Возможно, поскольку я сама весь обеденный перерыв занималась сексом, мне сразу стало очевидно, что Мегуми тоже не теряла времени даром. Наверное, мой сексуальный радар, как называл его Кэри, снова заработал на полную мощность. Как бы то ни было, я поняла, что моя подруга переспала с парнем, с которым планировала порвать, но это ее явно не слишком радовало.

— Так все или не все? — облокотившись на стойку администратора, поинтересовалась я.

— Ох, я прекратила с ним все отношения, — хмуро отозвалась она. — После того как в очередной раз перепихнулась с ним. Мне казалось, что это будет своего рода освобождением. И вообще, кто знает, насколько затянется период простоя?!

— Ты не жалеешь о своем решении порвать с ним?

— Не слишком. Он разыграл из себя оскорбленную добродетель. Типа я использовала его чисто для секса. Что, собственно говоря, чистая правда, но ведь и он тоже не хотел брать на себя ответственность. Ну что ж, флаг ему в руки. Теперь он легко сможет замутить с любой девицей, не связывая себя обязательствами.

— Похоже, он запудрил тебе мозги, — сочувственно улыбнулась я. — Запомни, это парень, который уже с пятницы тебе не звонил. Что ж, он пообедал с красивой девушкой, вдобавок получил оргазм. Очень неплохая сделка.

— Да, — грустно понурилась Мегуми.

— Да-да.

— Ева, а ты сегодня вечером собираешься на тренировку? — уже чуть веселее спросила она.

— Ко мне приехал папа, и все зависит от его планов. Если я все же соберусь, милости просим, присоединяйся. Но я буду точно знать только к концу рабочего дня.

— Мне не хотелось бы мешать.

— Ищешь повод, чтобы отмазаться?

— Ну, есть такое дело, — робко улыбнулась она.

— Поехали ко мне домой. Познакомлю тебя с папой. Если он захочет в спортзал, одолжу тебе что-нибудь из своих вещей. Если нет, тогда решим, чем заняться.

— С удовольствием.

— О’кей, заметано. — Так даже лучше для нас обеих. Папа сможет убедиться, что у меня совершенно нормальная жизнь, а Мегуми хоть немного развеется и не будет терзаться по поводу Майкла. — Значит, выходим в пять.

* * *

— Ты что, здесь живешь? — Мегуми, запрокинув голову, восхищенно разглядывала мой дом. — Мило.

Точно так же, как и другие дома на нашей тенистой улице, мой имел собственную историю, проявлявшуюся в архитектурных излишествах, которыми современные архитекторы уже не слишком злоупотребляют. Здание было реконструировано, и теперь жильцов дома защищал удачно сочетавшийся с фасадом ультрасовременный стеклянный козырек над парадным входом.

— Пошли, — улыбнувшись Полу, поспешившему открыть нам дверь, сказала я.

Когда мы вышли из лифта на моем этаже, я с трудом преодолела искушение посмотреть на соседнюю дверь. Интересно, а что, если привести подругу в квартиру, которую я делила с Гидеоном?

Вот было бы здорово! Ведь мне ужасно хотелось начать строить с ним совместную жизнь.

Взяв себя в руки, я открыла свою дверь, и мы вошли в прихожую.

— Чувствуй себя как дома. Пойду скажу папе, что мы пришли.

Мегуми смотрела большими глазами на кухню, совмещенную с гостиной.

— Какая огромная комната!

— На самом деле нам вовсе не нужна такая большая площадь.

— Но думаю, вы особо не жалуетесь.

— Да нет, конечно.

И только я собралась пойти в гостевую комнату, как из холла, разделяющего наши с Кэри спальни, выплыла мама. Увидев, что на ней мои блузка и юбка, я тут же встала как вкопанная.

— Мама, а ты что здесь делаешь?!

Она потупилась, глаза у нее были красными, а лицо — таким бледным, что наложенная косметика казалась клоунской маской. Более того, косметика тоже была моей. И хотя нас нередко принимали за сестер, для мамы — голубоглазой блондинки с нежным цветом лица — требовались более пастельные тона, чем для меня, поскольку я унаследовала от папы оливковую кожу и серые глаза.

У меня сразу засосало под ложечкой.

— Мама?

— Мне надо идти. — Она упорно прятала глаза. — Не знала, что уже так поздно.

— А почему на тебе моя одежда? — спросила я, хотя сразу поняла, в чем дело.

— Что-то пролила на свое платье. Я тебе все обязательно верну. — Она вихрем пронеслась мимо меня, но, заметив Мегуми, остановилась.

Я была не в силах двинуться с места. Ноги будто прилипли к ковру, а руки невольно сжались в кулаки. Маме явно было жутко неловко, а у меня больно сдавило грудь.

— Привет, Моника, — обняла ее Мегуми. — Как поживаешь?

— Мегуми. Здравствуй. — Впервые в жизни мама не знала, что сказать. — Страшно рада тебя видеть. Жаль, что не могу поболтать с вами, девочки, но мне и правда надо бежать.

— А Клэнси здесь? — поинтересовалась я, поскольку не успела обратить внимание на припаркованные возле дома автомобили.

— Нет. Поймаю такси. — Мама повернула ко мне голову, но по-прежнему отводила глаза.

— Мегуми, будь другом, составь маме компанию. Прости, что надинамила тебя, но я очень плохо себя чувствую.

— Ой, конечно-конечно. — Она пристально посмотрела на меня и, похоже, поняла, что у меня явно испортилось настроение. — Нет проблем.

Наконец я поймала мамин взгляд, но сказать ей было абсолютно нечего. Противно было видеть виноватое выражение ее лица, противно думать о том, как она будет вкручивать Стэнтону. Но пусть это будет на ее совести.

И тут к нашей компании присоединился папа. Он был в джинсах и футболке, но босиком, волосы еще мокрые после душа.

Да уж, везет как утопленнику!

— Папа, это моя подруга Мегуми. Мегуми, это мой папа Виктор Рейес.

Папа направился к нам с Мегуми с таким видом, будто ничего особенного не произошло. Но, как он ни старался, невозможно было скрыть, что их с мамой тянуло друг к другу, точно положительный и отрицательный заряды.

— Я планировала сходить куда-нибудь развлечься, но сейчас что-то расхотелось, — после неловкой паузы сказала я папе.

— Мне уже пора, — схватив сумочку, заявила мама. — Мегуми, ты со мной?

— Да, если можно, — ответила Мегуми и, повернувшись ко мне, добавила: — Ладно, вечером позвоню узнать, как ты себя чувствуешь.

— Спасибо, — крепко сжала я руку подруги.

И когда за ними захлопнулась дверь, я ринулась в свою комнату.

— Ева, подожди! — крикнул папа.

— У меня сейчас нет желания с тобой разговаривать.

— Не будь ребенком!

— Нет уж, прости! — повернулась я к папе. — Мой отчим оплачивает эту квартиру, чтобы я была в полной безопасности и могла не бояться Натана. Интересно, и о чем ты только думал, когда трахал его жену?!

— Следи за языком. Ты все-таки моя дочь.

— Ты прав. И знаешь что? — спросила я, свернув в коридор. — До сегодняшнего дня я никогда этого не стыдилась.

* * *

Я лежала на кровати, тупо уставившись в потолок. Очень не хватало Гидеона, но я знала, что сейчас он на приеме у доктора Петерсена.

Тогда я отправила сообщение Кэри:

Ты нужен мне. Возвращайся скорее домой.

Около семи я услышала стук в дверь:

— Детка, это я. Можно войти?

Открыв Кэри дверь, я прямо на пороге уткнулась ему в грудь и крепко-крепко обняла. Он оторвал меня от пола, внес в комнату и ногой закрыл за собой дверь. Опустил на кровать, а сам сел рядом. От него приятно пахло знакомым одеколоном. Какое счастье — иметь такого замечательного друга! Я притулилась к нему и, немного успокоившись, сказала:

— Мама переспала с папой.

— Да, я в курсе. — (Я удивленно посмотрела на него.) — Знаешь, я слышал их сегодня днем, когда собирался на съемки.

— Уф… — У меня даже заурчало в животе.

— Ну да, мне это тоже не слишком понравилось, — пробормотал Кэри, погладив меня по голове. — Но сейчас твой папа сидит на диване. Вид у него точно у побитой собаки. Неужели ты ему что-то сказала?

— К сожалению. Нагрубила ему, а теперь мучаюсь угрызениями совести. Конечно, не мешало бы с ним поговорить, но, как ни странно, мне кажется, будто тогда я предам Стэнтона. Хотя он даже не слишком мне нравится.

— Стэнтон был всегда добр к тебе и твоей маме. И обманывать его как-то нехорошо.

— Знаешь, я бы так не дергалась, если бы они пошли куда-нибудь в другое место, — простонала я. — Конечно, это все равно было бы не слишком красиво. Но за нашу квартиру платит Стэнтон, что здорово усугубляет ситуацию.

— Сущая правда, — согласился Кэри.

— А как ты отнесешься к предложению переехать в другое место?

— Только потому, что твои родители устроили здесь маленький междусобойчик? — удивленно поднял брови Кэри.

— Нет. — Я встала с кровати и принялась нервно мерить шагами комнату. — Мы ведь выбрали эту квартиру исключительно из соображений безопасности. Я приняла помощь Стэнтона, потому что Натан рыскал поблизости и во главу угла ставилась безопасность, однако сейчас… Сейчас все по-другому. Я считаю, так будет правильнее.

— Но куда нам переезжать? Что мы можем позволить себе в Нью-Йорке на наши деньги?! Или даже где-то рядом с Нью-Йорком?!

— Нет, я не хочу уезжать из Нью-Йорка. У меня здесь работа, да и у тебя тоже.

И Гидеон.

— Конечно. Но в любом случае я с тобой.

Я подошла к Кэри и крепко обняла его:

— Ладно, пойду разберусь с папой, а ты пока закажи чего-нибудь на обед.

— Пожелания имеются?

— Нет, удиви меня.

* * *

Я вошла в гостиную и присела к папе на диван. Он что-то читал на моем планшете, но сразу отложил его в сторону.

— Прости, что наговорила тебе гадостей. Я погорячилась.

— Да уж. — Папа устало потер шею. — Но я тебя не виню. Знаешь, мне тоже особо нечем гордиться. Этому нет оправдания. Нам обоим надо было думать, что мы творим.

Тогда я подобрала под себя ноги и повернулась к папе, положив руку на спинку дивана.

— Просто у вас непреодолимое сексуальное влечение. Мне знакомо это чувство.

Папа испытующе посмотрел на меня, его серые глаза потемнели.

— У тебя такое же с Кроссом. Я заметил еще тогда, когда он приходил к нам на обед. Скажи, ты собираешься снова наладить с ним отношения?

— Я бы очень хотела. Надеюсь, ты не против?

— А он тебя любит?

— Да, — чуть заметно улыбнулась я. — Более того, я… нужна ему. Ради меня он готов луну с неба достать.

— Тогда почему вы не вместе?

— Ну… все так запутано.

— А разве бывает по-другому, — горько усмехнулся он. — Послушай, ты должна знать. Я влюбился в твою мать с первого взгляда. То, что случилось сегодня, было ошибкой, но я не жалею, поскольку для меня это очень важно.

— Все понятно. — Я взяла папу за руку. — Ну и что дальше?

— Завтра я уезжаю домой. Постараюсь держать хвост пистолетом.

— Мы с Кэри подумываем о том, чтобы через две недели приехать на уик-энд в Сан-Диего. Так, оттянуться немного. Повидаться с тобой и доктором Трэвисом.

— Ты обсуждала с доктором то, что с тобой случилось?

— Да. Ты буквально спас мне жизнь, познакомив с ним, — честно призналась я. — Я страшно тебе благодарна. Мама посылала меня ко всяким там занудным мозгоправам, но я ни с кем не смогла найти общего языка. Я была для них всего лишь объектом психологического исследования. А доктор Трэвис дал мне возможность почувствовать себя нормальной. Кроме того, там я познакомилась с Кэри.

— Вам не надоело перемывать мне кости? — В гостиной как по волшебству возник Кэри. — Я, конечно, понимаю, что обо мне можно говорить бесконечно, но поберегите свои челюсти для тайской еды, которой я заказал на целый полк.

* * *

Папе удалось попасть на одиннадцатичасовой рейс, поэтому пришлось просить Кэри отвезти его в аэропорт. Я сказала папе «до свидания» и отправилась на работу, дав твердое обещание в самое ближайшее время сообщить о времени приезда в Сан-Диего.

Я уже сидела в такси, когда позвонил Бретт. Преодолев искушение пропустить звонок, я все же ответила.

— Привет, красавица. — Его голос обволакивал, как горячий шоколад. — Ну что, готова к завтрашнему дню?

— Да. Во сколько премьера? Когда нам надо быть на Таймс-сквер?

— Где-то около шести.

— Ладно. Вот только не знаю, что надеть.

— Ты в чем угодно будешь выглядеть сногсшибательно.

— Будем надеяться, что так. А как твое турне?

— Колоссально, — рассмеялся он, и его хриплый сексуальный смех неожиданно пробудил во мне воспоминания. — Только чертовски далеко от «Пита».

— А… «Пита». — Да уж, разве можно забыть бар, где я пару раз здорово надралась?! — Волнуешься по поводу завтрашнего дня?

— Ага. Ведь я наконец увижу тебя. Жду не дождусь.

— Я совсем не то имела в виду, и ты это прекрасно знаешь.

— Ну, по поводу премьеры я тоже волнуюсь, — снова рассмеялся он. — Конечно, хотелось бы увидеть тебя уже сегодня вечером, но мы вылетаем ночным рейсом и будем в аэропорту Джона Кеннеди рано утром. И все же я рассчитываю завтра с тобой пообедать.

— А можно, Кэри тоже пойдет? Я уже пригласила его на премьеру. Вы ведь знакомы, вот я и решила, что ты не будешь возражать. По крайней мере, слишком сильно.

— Ева, тебе вовсе не нужен сопровождающий. Я могу себя контролировать.

Тем временем такси остановилось у Кроссфайр-билдинг, водитель выключил счетчик. Я расплатилась и вышла из машины, оставив дверь открытой для парня, который уже запрыгивал внутрь.

— А мне казалось, что тебе понравился Кэри.

— Понравился, но я предпочитаю общаться с тобой наедине. А что, если договориться немножко по-другому? Пусть Кэри приходит прямо на премьеру, а мы пообедаем только вдвоем.

— Идет. — Я сразу прикинула, что Гидеон будет гораздо меньше переживать, если я выберу один из его ресторанов. — Давай я сама закажу столик.

— Потрясающе!

— Все. Мне надо бежать. Пора приниматься за работу.

— Пришли эсэмэску с адресом, чтобы я знал, куда за тобой заезжать.

— Обязательно. — Я прошла через вращающиеся двери и дальше к турникету. — Завтра поговорим.

— Жду с нетерпением. Встречаемся где-то в районе пяти.

Убрав телефон в сумочку, я подошла к лифту. А когда вошла в офис, Мегуми с ходу сунула мне под нос свой мобильник:

— Нет, ты только подумай!

Я слегка отодвинулась, чтобы посмотреть на экран:

— Ага, три пропущенных звонка от Майкла.

— Ненавижу таких парней, — пожаловалась Мегуми. — То горячих как пламя, то холодных как лед. Они безумно тебя хотят, а когда наконец получают желаемое, то сразу хотят кого-то еще.

— Тогда так ему и скажи.

— Ты серьезно?

— Пора расставить точки над «i». Ты, конечно, можешь не отвечать на его звонки, но они рано или поздно сведут тебя с ума. Только ни в коем случае не соглашайся на свидание. Если еще раз с ним трахнешься, пиши пропало. Это будет очень плохо.

— Верно, — кивнула Мегуми. — Секс — это всегда плохо, даже если он и очень хороший.

Я рассмеялась и отправилась на рабочее место. Помимо устройства чужой личной жизни, у меня была еще куча собственных дел. Марк умудрялся вести несколько проектов одновременно, причем три из них находились на стадии завершения. Креатив был задействован по полной, и наши задумки постепенно приобретали форму. Мой самый любимый этап — видеть результаты нашей стратегии.

К десяти часам утра мы с Марком уже успели разработать несколько различных подходов к рекламной кампании адвоката по бракоразводным делам. Нам удалось разумно расставить акценты, с одной стороны, на описании переживаний человека в трудной жизненной ситуации, а с другой — на всесторонней оценке выдающихся заслуг данного юриста.

— Надеюсь, мне эти его качества не пригодятся, — неожиданно произнес Марк.

— Конечно, — поняв, что он имеет в виду адвокатов по бракоразводным делам, ответила я. — Никогда в жизни. Мне не терпится поздравить Стивена за ланчем. Я безумно рада за вас обоих.

Марк ухмыльнулся, продемонстрировав чуть кривоватые зубы, которые, как ни странно, делали его еще привлекательнее.

— Я никогда не чувствовал себя таким счастливым.

Около одиннадцати, когда мы уже успели переключиться на рекламную кампанию для производителя гитар, у меня на столе неожиданно зазвонил телефон. Я взяла трубку и не успела сказать «алло», как услышала восторженный девчоночий визг:

— Боже мой, Ева! Я только что обнаружила, что мы с тобой обе идем завтра на премьеру «Шесть девятых»!

— Айерленд?

— А кто ж еще? — Сестра Гидеона была так взволнована, что ее голос звучал совсем по-детски. Сейчас никто не дал бы ей ее семнадцати лет. — Обожаю «Шесть девятых». Бретт Клайн такой душка! И Даррин Рамсфелд тоже. Это их барабанщик. Просто чудный!

— И тебе что, нравится их музыка?

— Пфф! Само собой. Послушай, — уже более серьезно продолжила она, — мне кажется, тебе стоит попробовать завтра поговорить с Гидеоном. Ну, типа пройти мимо и сказать «привет». Если ты сделаешь первый шаг, он бросится в твои объятия. Клянусь. Он безумно скучает по тебе.

Откинувшись на спинку кресла, я выдержала паузу.

— Ты так думаешь?

— Но это же очевидно.

— Да неужели? С чего ты взяла?

— Ну, я не знаю. Когда он говорит о тебе, у него даже голос меняется. Мне трудно объяснить, но я точно знаю, что он до смерти хочет тебя вернуть. Это ведь ты посоветовала ему взять меня с собой на завтрашнюю премьеру, да?

— Не совсем так…

— Ха! Я знала. Он всегда тебя слушается, — рассмеялась она. — Большое спасибо.

— Благодари не меня, а его. Впрочем, буду очень рада тебя видеть.

Айерленд была единственной из всех родственников Гидеона, к кому он испытывал искреннюю привязанность, которую, правда, усиленно скрывал. Наверное, опасался очередного разочарования, а возможно, боялся все испортить. Уж не знаю, в чем там было дело, но, так или иначе, Айерленд боготворила своего сводного брата, а он делал все, чтобы сохранить дистанцию, хотя и отчаянно нуждался в душевном тепле.

— Обещай, что постараешься с ним поговорить, — гнула свою линию Айерленд. — Ты ведь все еще любишь его, так?

— Даже больше, чем раньше, — призналась я.

Немного помолчав, она сказала:

— Он здорово изменился после того, как встретил тебя.

— Полагаю, что да. Я тоже изменилась. — Тут я увидела выходящего из кабинета Марка и сразу же выпрямилась. — Послушай, мне надо работать, но завтра мы обязательно пересечемся. И вообще, подумай насчет девичника, о котором мы говорили.

— Чудненько. Тогда до встречи.

Я повесила трубку, радуясь в душе, что Гидеон меня послушался и пригласил Айерленд. Все верно. Мы с ним вдвоем — и каждый по отдельности — медленно, но верно двигались вперед.

— Крошечными шажками, — прошептала я и снова вернулась к работе.

* * *

В полдень мы с Марком отправились во французское бистро, где нас ждал Стивен. Несмотря на море народа в огромном обеденном зале, не заметить его было невозможно.

Стивен Эллисон был крупным парнем — высоким, широкоплечим и мускулистым. Наверное, здесь сыграло свою роль то, что он — владелец строительной фирмы — любил работать на стройке вместе со своей бригадой. Кроме того, из толпы его выделяла огненно-рыжая шевелюра. Кстати, у его сестры Шауны были точно такие же волосы и точно такая же жизнерадостная натура.

— Привет! — Я поцеловала Стивена в щеку. С ним я могла позволить себе обращаться более фамильярно, чем с Марком. — Мои поздравления.

— Спасибо, дорогуша. Наконец-то Марк сделает из меня порядочного человека.

— Ну, для этого только женитьбы, пожалуй, будет маловато, — не остался в долгу Марк.

— Скажи, я хоть раз был с тобой неискренним? — возмутился Стивен.

— Хм, дай подумать. — Марк помог мне сесть, а потом занял соседний стул. — А не ты ли, случайно, клятвенно уверял меня, что брак — это не для тебя?

— Брось, я никогда не говорил, что это не для меня, — хитро подмигнул мне Стивен. В его голубых глазах играли озорные огоньки. — Я имел в виду большинство людей.

— Он реально не знал, как сделать тебе предложение, — сказала я. — На него просто больно было смотреть.

— Ну да, — уставившись в меню, заметил Марк. — Она живой свидетель твоего жестокосердного поведения.

— И он еще имеет наглость жаловаться! — фыркнул Стивен. — Я обхаживал его с помощью вина, роз и скрипичной музыки. Много дней репетировал решительное объяснение. И надо же, такой облом!

Он забавно вытаращился на нас, но я могла поклясться, что в глазах его застыла боль от раны, которая не успела зажить до конца. И когда Марк осторожно накрыл руку своего партнера своей, я поняла, что была права.

— Интересно, и как же он решился? — спросила я Стивена, хотя уже слышала всю эту историю из уст Марка.

Но тут нас перебила подошедшая официантка. Мы сделали заказ, и Стивен принялся излагать свою версию знаменательного события.

— Он, бедняга, весь вспотел, — начал Стивен. — То и дело вытирал платком лицо.

— Но сейчас на дворе все-таки лето, — пробурчал Марк.

— И в ресторане, и в театре есть климат-контроль, — не растерялся Стивен. — И вот так мы с ним провели весь вечер и наконец отправились домой. Я уж было решил, что он никогда не сподобится. Вечер подходил к концу, а он точно воды в рот набрал. Тогда я подумал, может, стоит самому повторить заветные слова, просто чтобы одним махом покончить с этой бодягой. И если он снова скажет «нет»…

— В самый первый раз я вовсе не сказал «нет», — не выдержал Марк.

— …Я его доконаю. Вырублю, посажу в самолет — и прямиком в Лас-Вегас, потому что с годами я, к сожалению, не становлюсь моложе.

— И мягче тоже, — проворчал Марк.

— Так вот, мы выходим из лимузина, — строго посмотрел на своего партнера Стивен, — и я начинаю припоминать, что говорил, когда в первый раз предлагал ему руку и, на хрен, сердце, как вдруг он хватает меня за локоть и выпаливает: «Стив, черт возьми! Ты должен на мне жениться!»

Я от души расхохоталась и слегка отодвинулась в сторону, позволив официантке поставить тарелку с салатом.

— Вот так просто?

— Вот так просто, — энергично кивнул Стивен.

— Очень трогательно. Молодец, что решился, — сказала я Марку.

— Вот видишь? — подал голос Марк. — Я это сделал.

— А вы уже пишете свои клятвы? — поинтересовалась я. — Вот это будет действительно интересно. — Стивен загоготал, чем сразу привлек к себе внимание окружающих, а я едва не подавилась помидором, который не успела прожевать. — Умираю, как хочу увидеть материалы по планированию обряда бракосочетания.

— Ну, все случилось так внезапно…

— Не может быть, — покачал головой Марк, когда Стивен вынул из стоявшей на полу сумки пухлую папку, набитую так туго, что бумаги торчали сверху, снизу и сбоку.

— Ты еще не видел торт, который я нашел. — Отодвинув корзиночку с хлебом, Стивен положил папку на стол.

Увидев страничку с содержанием и множество закладок, я едва сдержала улыбку.

— У нас не будет торта в форме многоэтажного дома с билбордами и строительными кранами вокруг, — твердо заявил Марк.

— Да неужели? — удивилась я. — А можно мне посмотреть?

* * *

Вернувшись вечером домой, я бросила сумку на обычное место, скинула туфли и направилась прямиком к дивану. Легла и уставилась в потолок. В половине седьмого я встречалась с Мегуми в «Кросс тренинг», времени оставалось в обрез, но мне просто необходимо было немного передохнуть. Накануне у меня начались месячные, и я чувствовала себя усталой, нервной и раздраженной.

Потом я вспомнила, что надо как-то разобраться с мамой, и тяжело вздохнула. Нам с ней еще предстояло разгрести кучу дерьма, и откладывать это на потом было больше нельзя. Конечно, жаль, что, в отличие от папы, она не сможет все спокойно решить, но ходить вокруг да около тоже невозможно. Ведь она как-никак моя мама, я ее любила и очень тяжело переживала наши размолвки.

Затем я почему-то вспомнила о Коринн. Конечно, нетрудно было догадаться, что женщина, решившая ради любимого мужчины бросить Париж и переехать в Нью-Йорк, так легко не отступится… и все же. По идее, она должна была достаточно хорошо изучить Гидеона, чтобы понять, что если она будет преследовать его, то сделает плохо в первую очередь себе.

А еще Бретт… Как с ним быть?

И тут запищал домофон. Нахмурившись, я поднялась с дивана и подошла к двери. Может, Мегуми чего-то недопоняла и решила, что мы встречаемся здесь? Не то чтобы я возражала, но…

— Да?

— Привет, Ева, — услышала я жизнерадостный голос консьержа. — Тут вас спрашивают два детектива из полиции Нью-Йорка. Мична и Грейвс.

Вот дерьмо! Все остальное сразу стало неважным. Страх ледяной рукой сжал сердце.

Мне срочно нужен был адвокат. Слишком уж много поставлено на карту.

Но в то же время я не хотела, чтобы они решили, будто мне есть что скрывать.

С трудом проглотив ком в горле, я сказала:

— Спасибо. Пусть поднимаются.

Глава 14

С отчаянно бьющимся сердцем я схватила сумочку, выключила левый телефон и сунула в карман на молнии. Затем огляделась по сторонам, чтобы проверить, не надо ли еще чего-нибудь спрятать. И неожиданно вспомнила, что в моей спальне стоят цветы с приложенной к ним карточкой.

Правда, если у детективов нет ордера на обыск, они смогут обнаружить лишь то, что будет в пределах видимости.

Я опрометью бросилась закрывать дверь в свою спальню, а заодно и в комнату Кэри. И к тому моменту, как услышала звонок, уже успела здорово запыхаться. Взяв себя в руки, я медленно прошла в гостиную, сделала глубокий вдох и открыла дверь.

— Здравствуйте, детективы.

Первой в дом вошла детектив Грейвс — худая как палка женщина с суровым лицом и проницательными голубыми глазами. За ней проследовал детектив Мична — немолодой флегматичный мужчина с редеющими седыми волосами и пивным животом. Действовали они весьма слаженно. В их связке Грейвс работала тяжеловесом, она сразу брала быка за рога. Мична предпочитал держаться на заднем плане, но от его острых глаз настоящего копа абсолютно ничего не ускользало. И процент раскрываемости у этой пары явно был достаточно высоким.

— Мисс Трэмелл, можно войти? — спросила Грейвс, но ее вопрос прозвучал скорее не просьбой, а приказанием.

Сегодня она зализала свои кудрявые волосы, убрав их назад, и надела куртку, чтобы скрыть наплечную кобуру. В руках у нее была сумка на длинном ремне.

— Конечно, — распахнула я дверь. — Могу я вам что-нибудь предложить? Хотите кофе? Воды?

— От воды не откажусь, — кивнул Мична.

Я проводила их в гостиную и достала из холодильника бутылку воды. Детективы остались стоять возле барной стойки. Грейвс сверлила меня глазами, а Мична изучал комнату.

— Вы что, недавно вернулись с работы? — поинтересовался он.

Похоже, они знали ответ, но я все же сказала:

— Несколько минут назад. Не желаете ли присесть в гостиной?

— Нам здесь вполне удобно, — положив сумку на барную стойку, в своей обычной безапелляционной манере отрезала Грейвс. — Мы просто хотим задать вам пару вопросов, если не возражаете. И показать несколько фотографий.

Я оцепенела. А вдруг они покажут те снимки, что делал Натан, и смогу ли я без дрожи взглянуть на них? Внезапно в голову пришла дикая мысль, что это могут быть фото, снятые на месте убийства или даже во время вскрытия. Но потом я сообразила, что это вряд ли.

— Каких именно?

— Получена новая информация, проливающая свет на обстоятельства смерти Натана Баркера, — сообщил Мична. — Сейчас мы проверяем все версии, и вы можете оказаться нам полезной.

— Всей душой рада помочь, но даже не представляю как. — Я судорожно вздохнула.

— Вы знакомы с Андреем Едемским? — спросила Грейвс.

— Нет. А кто это? — нахмурилась я.

Порывшись в сумке, она выудила пачку фотографий формата восемь на десять и выложила передо мной:

— Вот этот человек. Вы его раньше встречали?

Дрожащей рукой я взяла верхнее фото.

На нем был запечатлен мужчина в плаще, разговаривавший с каким-то человеком, уже готовым сесть в ожидающий его лимузин. Очень привлекательный загорелый блондин.

— Нет, — покачала я головой. — Он не из тех, встречу с которым можно забыть. А что, я должна его знать?

— У него дома обнаружены ваши фотографии, явно сделанные незаметно от вас на улице. Как вы выходите из дому и куда-то идете. У Баркера нашли аналогичные снимки.

— Ничего не понимаю. А откуда у этого блондина мои снимки?

— Предположительно от Баркера, — ответил Мична.

— И что, этот парень Едемский именно так и сказал? С какой стати Натану отдавать ему мои фото?

— Едемский ничего не сказал, — заметила Грейвс. — Он умер. Убит.

У меня сразу дико разболелась голова.

— Ерунда какая-то. Я понятия не имею, кто этот мужчина и откуда он меня знает.

— Известно, что Андрей Едемский — член русской мафии, — объяснил Мична. — Помимо незаконного оборота алкоголя и огнестрельного оружия, они занимались также торговлей живым товаром, а именно женщинами. Возможно, Баркер собирался вас продать и вел с ними соответствующие переговоры.

Отшатнувшись от барной стойки, я покачала головой, не в состоянии переварить услышанное. Чтобы Натан мог меня кому-то продать! Нет, в такое было невозможно поверить! Он с первого взгляда возненавидел меня. Возненавидел за то, что отец, вместо того чтобы вечно оплакивать его мать, снова женился. Возненавидел за психиатрическую лечебницу, где оказался по моей милости, а еще за выплаченные мне в качестве компенсации пять миллионов долларов, которые он рассчитывал рано или поздно унаследовать. Но русская мафия?! Торговля живым товаром?! Нет, такое просто не укладывалось в голове.

Перебрав фотографии, Грейвс вытащила снимок браслета из платины с сапфирами. Снимок явно был сделан судмедэкспертом, потому что браслет был сфотографирован на фоне приложенного к нему угольника.

— Вам знаком этот браслет?

— Да. Он принадлежал матери Натана. А потом Натан переделал его. И никогда не снимал.

— Мы нашли его на руке у убитого Едемского. Возможно, тот оставил его себе на память.

— На память о чем?

— Об убийстве Баркера.

Я удивленно посмотрела на Грейвс:

— Неужели вы полагаете, что Едемский может быть причастен к смерти Натана? Но кто в таком случае убил Едемского?

Она выдержала мой взгляд, явно поняв тайный смысл вопроса.

— Его убрали свои же люди.

— Вы в этом уверены?

Мне необходимо было знать, что они не считают, будто здесь замешан Гидеон. Да, он действительно ради меня убил человека, однако он не способен лишить кого-то жизни только для того, чтобы избежать тюрьмы.

Мична нахмурился, ему явно не понравилось, что я задаю слишком много вопросов, но Грейвс все же ответила:

— Нет ни малейших сомнений. В нашем распоряжении есть видеозапись, сделанная камерой слежения. Одному из членов группировки явно не понравилось, что Едемский спит с его несовершеннолетней дочерью.

Воскресшую было надежду неожиданно сменил леденящий душу страх.

— И что дальше? Что все это значит?

— Среди ваших знакомых имеется хоть кто-нибудь, замеченный в контактах с русской мафией? — поинтересовался Мична.

— Боже мой, да нет, конечно, — с готовностью отозвалась я. — Это… совсем другой мир. Мне даже трудно поверить, что Натан был как-то с ними связан. Хотя с годами люди меняются… — Почувствовав стеснение в области сердца, я положила руку на грудь и посмотрела на Грейвс. — Я хочу оставить все в прошлом. Хочу, чтобы он наконец перестал отравлять мне жизнь. Неужели это никогда не кончится? Неужели даже после смерти он продолжит преследовать меня?

Она аккуратно собрала фотографии, лицо ее оставалось бесстрастным.

— Мы сделали все, что могли. А вот как вам жить дальше — зависит только от вас.

* * *

Я появилась в «Кросс тренинг» в четверть седьмого. И приехала туда исключительно потому, что обещала Мегуми. Ведь в прошлый раз я ее уже надинамила. Более того, я чувствовала такое внутреннее беспокойство, что хотела вымотать себя физическими упражнениями, чтобы окончательно не сойти с ума. Как только детективы ушли, я сразу послала сообщение Гидеону с просьбой срочно увидеться, но он до сих пор не ответил.

Как и все, что носило на себе отпечаток личности Гидеона, «Кросс тренинг» поражал не только размерами, но и комфортной обстановкой. Трехэтажный клуб — один из сотен по всей стране — мог удовлетворить желания самого требовательного любителя фитнеса, включая спа-салон и бар с отличным выбором соков и молочных коктейлей.

Мегуми была ошеломлена, ей явно требовалась помощь, чтобы разобраться в сложных тренажерах. Поэтому к ней, как и к любому гостю или новому члену клуба, был приставлен персональный тренер. Я же выбрала беговую дорожку. Начала с быстрой ходьбы, а разогревшись, перешла на бег. И, попав в ритм, пустила мысли вскачь.

Можем ли мы с Гидеоном теперь начать новую жизнь на осколках нашего прошлого? Как? Почему? Меня терзал вопрос, который я намеревалась задать Гидеону в тайной надежде, что и он тоже не имеет ни малейшего понятия о произошедшем. Он никоим образом не мог быть причастен к смерти Едемского. В такое просто невозможно было поверить.

А я все бежала и бежала по дорожке, буквально до седьмого пота, пока не начали болеть икроножные мышцы и легкие.

И очнулась только тогда, когда заметила, что Мегуми стоит рядом и машет мне рукой.

— Ну, ты даешь! Прямо как автомат!

Я замедлила бег, затем перешла на быстрый шаг и, наконец, остановилась.

Схватив полотенце и бутылку с водой, я слезла с тренажера, сразу почувствовав, что слегка переусердствовала.

— Терпеть не могу бег, — все еще не в силах отдышаться, призналась я. — А как твоя тренировка?

Мегуми выглядела шикарно даже в спортивной одежде. Ее бледно-зеленый спортивный лифчик с перекрещивающимися на спине лямками имел ярко-голубую прошву в тон леггинсам. Весь комплект выглядел по-летнему нарядно.

— Ты рождаешь во мне комплекс неполноценности, — шутливо подтолкнула меня плечом Мегуми. — Я только сделала круг и проверила зал на предмет классных мужиков. Мой тренер вполне ничего, но я предпочла бы вместо него вон того парня.

Увидев, на кого она показывает пальцем, я тут же сказала:

— Это Дэниел. Ну что, хочешь — познакомлю?

— Да!

Я прошла к матам в центре зала и, поймав взгляд Дэниела, помахала ему рукой. Мегуми поспешно сняла резинку, стягивавшую волосы, хотя, по-моему, конский хвост ее абсолютно не портил. У Мегуми были потрясающая кожа и чувственный рот, которому я, честно говоря, даже немного завидовала.

— Ева, как я рад тебя видеть! — протянул мне руку Дэниел. — А кто это с тобой?

— Моя подруга Мегуми. Она здесь сегодня впервые.

— Видел-видел, как ты занималась с Тарой. — Он послал Мегуми свою неотразимую улыбку. — Меня зовут Дэниел. Если тебе вдруг понадобится помощь, я всегда к твоим услугам.

— Ну, тогда ловлю тебя на слове, — пожав ему руку, ответила Мегуми.

— Всегда пожалуйста. У тебя есть конкретная цель?

Я повесила полотенце на плечо и задумчиво обвела глазами зал. Честно говоря, мне хотелось подобрать себе тренажер полегче, чтобы позаниматься, пока они там любезничают. Но вместо этого я неожиданно для себя обнаружила знакомое лицо. А точнее, увидела свою не самую любимую репортершу. Сделав глубокий вдох, я подошла поближе, чтобы посмотреть, как она упражняется с десятифунтовыми гантелями. Ее темно-каштановые волосы были заплетены в косичку, короткие шорты в обтяжку не скрывали длинных ног и плоского живота. Что уж там говорить, выглядела она просто роскошно.

— Привет, Дина.

— Мне, наверное, надо бы спросить, часто ли ты здесь бываешь, но это слишком банально. Как поживаешь, Ева? — поинтересовалась она, положив гантели на подставку.

— Хорошо. А ты?

Ее улыбка была слегка резковатой, что меня всегда настораживало.

— А тебя не волнует, что Гидеон Кросс прячет свои грехи под грудой денег?

Значит, Гидеон был абсолютно прав, когда говорил, что Йен Хейджер исчезнет, как только ему хорошо заплатят.

— Если бы тебе действительно нужна была правда, я с удовольствием ее сказала бы.

— Все это чистая правда, Ева. Я поговорила с Коринн Жиро.

— Да неужели?! И как дела у ее мужа?

— Гидеону, пожалуй, стоит нанять тебя для улучшения своего общественного имиджа, — рассмеялась Дина, неожиданно попав прямо в точку.

— Почему бы тебе не высказать Гидеону все начистоту прямо у него в офисе? Плесни ему чем-нибудь в лицо или, на худой конец, дай по морде.

— Ему все нипочем. Ему глубоко наплевать.

Я утерла пот с висков, согласившись про себя, что она права. Да уж, иногда Гидеон ведет себя просто по-свински.

— Но в любом случае тебе точно полегчало бы.

— Я хорошо знаю, от чего мне может точно полегчать, — схватив со скамьи полотенце, сказала Дина. — Ладно, не буду портить тебе удовольствие от тренировки. Не сомневаюсь, что очень скоро мы снова увидимся.

Она гордо удалилась, но я не смогла отделаться от неприятного чувства, что у нее явно что-то на уме. Хотелось бы знать, что именно.

— О’кей, я все, — оторвала меня от тревожных мыслей Мегуми. — А кто это был?

— Да так, одна знакомая. — Неожиданно у меня громко заурчало в животе, который однозначно давал понять, что уже переварил говядину в красном вине, которую я ела на ланч.

— После фитнеса мне тоже всегда жутко хочется есть. Что, если нам пойти пообедать?

— С удовольствием. — И мы направились в душ, лавируя между тренажерами. — Надо позвонить Кэри. Узнать, не хочет ли он присоединиться.

— Ну да, конечно. — Мегуми плотоядно облизала губы. — А я не говорила тебе, какой он сладенький?

— И не раз, — ухмыльнулась я, помахав на прощание Дэниелу.

Когда мы пришли в раздевалку, Мегуми бросила полотенце в стоявший у входа бак для грязного белья. Я последовала ее примеру, но, вспомнив о полотенцах, висевших в ванной у Гидеона, нежно провела большим пальцем по вышитому логотипу «Кросс тренинг».

А вдруг, когда я в следующий раз буду ему звонить, он уже сможет присоединиться к нам за обеденным столом?

Что, если худшее уже позади?

* * *

Мы выбрали индийский ресторанчик неподалеку. Кэри взял с собой Трея. Они вошли, нежно держась за руки. Наш столик оказался возле окна, что позволяло следить за пульсом большого города.

Мы сидели на подушках на полу, и Кэри, пребывавший, как и все мы, в легком подпитии, отпускал замечания по поводу проходивших мимо людей. Я практически видела крохотные сердечки, появляющиеся в глазах Трея, когда он смотрел на Кэри, и мне приятно было наблюдать, что Кэри почти отвечает Трею взаимностью. Правда, если Кэри на кого-то западал, то старался лишний раз не касаться предмета своего обожания. Но сейчас, когда он ненароком дотрагивался до Трея, мне хотелось считать это знаком любви, а не охлаждения.

Во время обеда Мегуми пришло очередное сообщение от Майкла, которое она решительно проигнорировала. А когда Кэри поинтересовался, не набивает ли она таким образом себе цену, Мегуми выложила ему всю историю.

— Если хочешь, я могу ответить, когда он снова позвонит, — предложил Кэри.

— Ради бога, не надо! — простонала я.

— А что такого? — невинно захлопал глазами Кэри. — Я могу сказать, что она устала и не может взять трубку, а Трей тем временем будет громко вздыхать и тяжело дышать.

— Фу, какой ты противный! — радостно потерла руки Мегуми. — Правда, Майкл для таких вещей не слишком годится, но, поскольку мне чертовски не везет с мужчинами, я уверена, что рано или поздно воспользуюсь твоим предложением.

Укоризненно покачав головой, я достала из сумки левый телефон, однако, как ни странно, сообщений от Гидеона все еще не было.

Кэри демонстративно потянулся через весь стол, чтобы взглянуть на экран моего телефона.

— Ждешь звонка с непристойным предложением от своего любовника, да?

— Что?! — У Мегуми буквально отвисла челюсть. — Неужели ты с кем-то встречаешься втихаря от меня?

Я метнула в Кэри убийственный взгляд.

— Все очень сложно.

— Наоборот, все очень даже просто. Голый секс — и ничего больше.

— А как же Кросс? — удивилась Мегуми.

— Кто-кто? — парировал Кэри.

— Он хочет ее вернуть, — не сдавалась Мегуми.

Теперь пришла очередь Кэри удивленно смотреть на меня.

— А когда ты с ним разговаривала?

— Он звонил маме, — покачала я головой. — И ни слова не сказал о том, что хочет меня вернуть.

— Интересно, а ты бортанешь своего нового любовника, чтобы попробовать еще раз с марафонцем Кроссом?

— Неужели Гидеон Кросс настоящий марафонец в постели? — ущипнула меня за ногу Мегуми. — Блин! А ведь похоже на то! Боже мой, я умираю! — принялась она обмахиваться рукой.

— Может, хватит обсуждать мою интимную жизнь? — пробормотала я, с надеждой посмотрев на Трея.

И тот меня не подвел.

— Кэри сказал, что вы завтра идете на премьеру видеоклипа. А я и не знал, что выпуск музыкального видеоклипа такое знаменательное событие, — включился он в разговор.

Я с радостью приняла руку помощи.

— Да-да, я и сама удивляюсь.

— А еще там будет старина Бретт, — перегнувшись через стол, доверительно шепнул Мегуми Кэри. — Мы его называем закулисным парнем. Или запасным игроком.

Тут я не выдержала, взяла стакан и плеснула в Кэри водой.

— Ты чего, Ева?! Я же буду весь мокрый!

— Веди себя прилично. И будешь сухим!

* * *

Домой мы вернулись без четверти десять. От Гидеона по-прежнему не было ни слуху ни духу. Мегуми поехала к себе на метро, а мы с Кэри и Треем взяли такси. Парни сразу же уединились в комнате Кэри, я же, раздираемая противоречивыми чувствами, задержалась на кухне. Стояла и гадала, надо или не надо заходить к Гидеону, чтобы проверить, на месте ли он. И уже собралась было достать из сумочки ключи от его квартиры, но тут на кухне появился Кэри — без рубашки и босиком.

Достав из холодильника взбитые сливки, он нерешительно остановился возле меня.

— Ты в порядке?

— Ну да. У меня все хорошо.

— А с мамой уже говорила?

— Еще нет, но собираюсь.

— Тебя точно ничего не тревожит? — прислонившись к прилавку, спросил Кэри.

— Иди развлекайся, — шуганула я его. — Я в норме. Завтра поговорим.

— Кстати, а когда мне надо быть готовым?

— Бретт собирается заехать за нами в пять. Можешь подскочить ко мне в Кроссфайр?

— Нет проблем. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня в макушку. — Сладких тебе снов, детка.

Дождавшись, когда он скроется у себя в спальне, я схватила ключи и открыла дверь на лестничную площадку. Когда я вошла в притихшую темную квартиру Гидеона, то сразу поняла, что его там нет. Но на всякий пожарный я все же осмотрела комнаты. Никак не удавалось отделаться от неприятного ощущения, будто чего-то… не хватает.

Но где же он?

Поняв, что надо звонить Энгусу, я вернулась к себе, взяла левый телефон, прошла в спальню…

…И обнаружила там Гидеона, бьющегося в цепких лапах ночного кошмара.

Ошалев от неожиданности, я заперла за собой дверь. Гидеон, выгнувшись дугой в приступе боли, лежал на моей кровати. Поверх одеяла, в джинсах и футболке, словно ненадолго прилег, но случайно заснул, пока ждал меня. Открытый ноутбук приткнулся возле кровати на полу, кругом были разбросаны бумаги.

Я кинулась к нему, лихорадочно прикидывая в уме, как лучше разбудить его, чтобы не подвергнуть себя опасности. Ведь если он во сне случайно меня ударит, то точно никогда себе этого не простит.

Неожиданно он утробно, по-звериному зарычал:

— Никогда. Ты больше никогда даже пальцем до нее не дотронешься!

Я оцепенела.

Его тело судорожно дернулось, он застонал и перевернулся на бок.

И этот болезненный стон подтолкнул меня к решительным действиям. Я забралась на кровать и осторожно прикоснулась к его плечу. Однако в следующую секунду я уже лежала на спине, а он навис надо мной всем телом, уставившись на меня невидящими глазами. Я вдруг почувствовала себя кроликом под взглядом удава.

— Сейчас ты узнаешь, каково это, — злобно прошептал он, придавив меня равномерно поднимающимися и опускающимися в отвратительной имитации полового акта бедрами.

Тогда я повернула голову и вонзила зубы ему в плечо, слегка прикусив стальные мышцы.

— Твою мать!

Он мгновенно отпрянул, а я воспользовалась моментом, чтобы спихнуть его с себя, уложив его на бок приемом, которому научилась у Паркера, соскочила с кровати и побежала к двери.

— Ева!

Резко развернувшись лицом к нему, я встала в боевую стойку.

Он соскользнул с кровати, практически упав на колени, и с трудом вернул себе равновесие.

— Прости. Я заснул… Прости, ради бога.

— Со мной все хорошо, — с нарочитым спокойствием сказала я. — Расслабься.

Он рассеянно ерошил волосы, грудь его тяжело вздымалась. По вискам струился пот, веки опухли и покраснели.

— Господи.

Поборов засевший в душе страх, я подошла поближе. Ведь это часть нашей жизни, и нам обоим надо взглянуть правде в глаза.

— Ты помнишь свой сон? — спросила я, но Гидеон только тяжело сглотнул и покачал головой. — Я тебе не верю.

— К черту! Ты должна…

— Тебе снился Натан. И как часто такое бывает? — Я взяла Гидеона за руку.

— Не знаю.

— Не лги мне.

— А я и не лгу! — сердито огрызнулся Гидеон. — Я крайне редко запоминаю свои сны.

Тогда я потащила его в ванную комнату, стараясь подталкивать его вперед — в прямом и переносном смысле.

— Ко мне сегодня приходили из полиции.

— Я в курсе.

Мне не понравился его осипший голос. И как долго его мучили кошмары? Я представила Гидеона во власти живущих в его душе демонов, и у меня защемило сердце.

— Они что, у тебя тоже были?

— Нет. Но наводили обо мне справки.

Я включила свет в ванной, и он застыл на месте, заставив меня остановиться.

— Ева.

— Залезай под душ, Ас. Поговорим, когда придешь в себя.

Он взял мое лицо в ладони и нежно провел пальцем по скулам.

— Куда ты спешишь? Не гони лошадей.

— Не могу умирать всякий раз, как тебе приснится кошмарный сон.

— Погоди, — нежно прошептал он, потершись лбом о мой лоб. — Я испугал тебя. Да и сам порядком испугался. Так давай все спокойно обсудим.

Мне вдруг стало безумно жаль его. Я положила руку ему на грудь и услышала тревожный стук сердца.

Он зарылся лицом в мои волосы.

— Позволь надышаться тобой, мой ангел. Почувствовать твою близость. Извиниться, наконец.

— Я в порядке.

— Нет, не в порядке, — возразил он. — Конечно, надо было ждать тебя в нашей квартире.

Я прижалась к нему щекой, мне ужасно понравилось выражение «наша квартира».

— Знаешь, я весь вечер только и делала, что проверяла телефон. Ждала от тебя хоть какого-нибудь сообщения.

— Задержался на работе. — Он залез мне под блузку и нежно погладил спину. — А потом сразу приехал сюда. Хотел сделать тебе сюрприз… Заняться с тобой любовью…

— Кажется, мы можем считать себя свободными, — прошептала я. — Детективы… Похоже, все будет хорошо.

— Объясни.

— У Натана был браслет, который он никогда не снимал.

— Сапфировый. Типично женский.

— Да, — подняла я глаза на Гидеона.

— Продолжай.

— Полицейские нашли браслет на руке убитого парня из мафии. Русской мафии. И они придерживаются версии, что это все криминальные разборки.

Гидеон застыл и прищурился:

— Очень интересно.

— Нет, очень странно. А еще они говорили о моих фотографиях и о торговле живым товаром, что никак не вяжется с…

Гидеон зажал мне рот ладонью, явно пытаясь успокоить.

— Это интересно, потому что, когда я оставил Натана, на руке у него был сапфировый браслет.

* * *

Я чистила зубы и смотрела, как Гидеон принимает душ. Он намыливался резкими и порывистыми движениями, лицо его оставалось бесстрастным. В этом процессе не было ни тени любви, ни тени благоговейного обожания, с которым я всегда мыла своего мужчину. Он справился буквально за несколько минут и, выйдя из-под душа во всей своей великолепной наготе, небрежно вытерся полотенцем. Закончив, подошел ко мне со спины и поцеловал в шею.

— У меня нет связей с потусторонним миром, — прошептал он.

Я посмотрела на него в зеркало над раковиной:

— Это что, чистосердечное признание?

— Лучше уж сказать самому, чем вынуждать тебя спрашивать.

— Кто-то очень хорошо потрудился, чтобы защитить тебя. — Я повернулась и посмотрела ему прямо в лицо. — Может быть, Энгус?

— Нет. Объясни мне, как умер тот парень из мафии.

Я небрежно пробежалась пальцами по его животу, мне нравилось смотреть, как под моими руками играют мускулы.

— Его убрал кто-то из своих. Возмездие. За ним было установлено наблюдение. Грейвс говорит, у них имеются доказательства.

— Значит, кто-то связанный или с мафией, или с властями, а возможно, и с теми и с другими. Уж не знаю, кто и зачем это сделал, но он предпочел завалить парня, на которого можно все списать.

— Если тебе ничего не угрожает, то меня не волнует кто и зачем.

— Должно волновать, — сказал Гидеон. — Если кто-то меня защищает, получается, он в курсе того, что я совершил.

Глава 15

Около пяти утра я проснулась от сильного сердцебиения. Мне приснилось, будто мы с Гидеоном окончательно разорвали все отношения, и сон этот продолжал преследовать меня. Я чувствовала себя такой несчастной и одинокой, что несколько минут не могла оторвать голову от подушки. Мне хотелось, чтобы Гидеон был рядом. Хотелось уткнуться в его теплое плечо.

Месячные помешали нам накануне заняться сексом. И мы просто наслаждались обществом друг друга. Мы лежали, уютно свернувшись клубком на моей кровати, и смотрели кино, пока усталость после интенсивных занятий на беговой дорожке не взяла свое.

Я любила вот такие тихие, почти семейные радости. Мы просто держали друг друга в объятиях, не давая воли сексуальному притяжению. Мне нравилось чувствовать на щеке его свежее дыхание, нравилось, что все мои выпуклости идеально вписываются во впадины его мускулистого тела, словно мы были специально созданы друг для друга.

И тут я наконец поняла, что держит меня в таком напряжении. Сегодня четверг. Значит, Бретт прилетает, если уже не прилетел, в Нью-Йорк.

Мы с Гидеоном только-только начали строить заново свои отношения, и сейчас было не самое удачное время впускать Бретта в свою жизнь. Ведь если что-нибудь пойдет наперекосяк — какой-нибудь неудачный жест или слишком откровенный взгляд, — могут возникнуть очередные проблемы с Гидеоном.

И вообще, после нашего «разрыва» мы с Гидеоном впервые одновременно появимся на светском мероприятии. И это наверняка станет настоящим кошмаром, ведь я буду стоять рядом с Бреттом, а моя душа будет рваться к Гидеону!

Я слезла с кровати, прошла в ванную привести себя в порядок, затем надела шорты и спортивный бюстгальтер. Очень хотелось, чтобы Гидеон оказался сейчас рядом. Хотелось прислониться к крепкому плечу любимого человека. Ведь кто знает, что приготовила для нас сегодня судьба?!

Итак, я осторожно вышла на лестничную площадку и, ощущая себя проказливой девчонкой, открыла дверь в его — нашу — квартиру.

Оказавшись внутри, я кинула ключи на барную стойку и прошла в гостевую комнату. Гидеона там не оказалось, и у меня сразу упало сердце, но я не сдалась и продолжила поиски, потому что я его чувствовала.

Я нашла Гидеона в хозяйской спальне. Он спал, лежа на животе, его руки обнимали мою подушку. Простыня сбилась вокруг бедер, открывая моему восхищенному взору мощную спину, скульптурные плечи и выпуклые ягодицы.

Гидеон был словно ожившая эротическая фантазия, и он был моим.

Боже, как я его любила!

Как было бы здорово, если бы он хоть раз проснулся счастливым, не чувствуя страха, горечи и сожаления!

Я начала потихоньку раздеваться при тусклом свете утренней зари, одновременно прикидывая в уме, как лучше доставить удовольствие своему мужчине. Мне хотелось покрыть жаркими поцелуями каждый дюйм его прекрасного тела, чтобы получить очередное доказательство существующей между нами связи, моей бесконечной преданности ему, прежде чем нам придется взглянуть в лицо суровой реальности.

Когда я коснулась коленом матраса, Гидеон беспокойно зашевелился во сне. Я осторожно легла рядом, прижалась губами к его пояснице, медленно поднимаясь все выше.

— Хм, Ева, — сонно пробормотал Гидеон.

— А кто еще это может быть? — ущипнула я его за лопатку. Приподнявшись, я легла прямо на него, наслаждаясь теплом его тела.

— Что-то ты рано. — Гидеон явно был доволен моим неожиданным появлением.

— И даже очень, — согласилась я. — Ты обнимаешь мою подушку.

— Пахнет тобой. Помогает уснуть.

Я убрала с подушки его разметавшиеся волосы и приникла губами к его шее.

— Как ужасно мило с твоей стороны! Господи, да я готова хоть весь день пролежать вот так рядом с тобой!

— Ты не забыла, что я собирался увезти тебя на уик-энд?

— Жду не дождусь, — погладила я его по буграм мускулов.

— Уедем в пятницу сразу после работы, а вернемся в понедельник утром. Тебе ничего не понадобится, кроме паспорта.

— И тебя, Ас. — Я поцеловала его в плечо и выпалила нервной скороговоркой: — Я безумно хочу тебя и готова к сексу, но ужасно боюсь все кругом испачкать. То есть у меня уже почти кончается, поэтому, может, и обойдется. Я имею в виду, что если секс во время месячных не для тебя, хотя я и сама не любитель подобных вещей, то…

— Ты моя вещь, ангел! И я готов взять тебя хоть с месячными, хоть без.

Он напрягся, явно собираясь перевернуться на спину. Я перекатилась на бок, наблюдая за порывистыми движениями его сильного тела.

— Я хочу, чтобы ты сел. — Он показался мне еще прекраснее, чем обычно. А может, во мне говорило с трудом сдерживаемое вожделение. — Спиной к изголовью.

Он послушно сел именно так, как я просила. Выглядел он слегка сонным, но небритый подбородок придавал ему безумно сексуальный вид. Я залезла к нему на колени, оседлала его и застыла, наслаждаясь моментом. Даже в расслабленном состоянии от него исходила незримая угроза, что приятно щекотало нервы. Конечно, Гидеон не был и никогда не станет ручным. Ведь и дрессированные пантеры иногда выпускают острые когти.

В этом и состояла одна из моих маленьких радостей. При мне Гидеон становился немного мягче, оставаясь тем не менее самим собой. Да, передо мной был человек, которого я в свое время полюбила без оглядки — резкий и колючий, — хотя надо сказать, что за время нашего знакомства он тоже изменился. Он стал для меня воплощением всего, чего я ждала от единственного в своем роде мужчины.

Убрав упавшую ему на лицо прядь волос, я провела кончиком языка по его нижней губе и сразу почувствовала у себя на бедрах его сильные теплые руки. Он слегка приоткрыл рот, наши языки встретились.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— Ева.

Он прижался твердыми, но нежными губами к моему рту, его вездесущий язык ласкал мне нёбо. От этого будоражащего кровь прикосновения по телу побежали мурашки. Его напрягшийся горячий член уперся в мой лобок. У меня тотчас же набухли соски, и я сладострастно потерлась ими о его грудь.

Гидеон обхватил рукой мой затылок и жадно впился мне в рот, плотоядно всасывая его губами. Я застонала и выгнулась дугой, вцепившись в его черные как смоль волосы.

— Господи, ты сводишь меня с ума! — зарычал он, подняв колени чуть выше, тем самым заставив меня откинуться назад, словно я лежала в люльке. Сжав мою грудь, он принялся водить большими пальцами по бусинкам сосков. — Достаточно только посмотреть на тебя! В жизни не встречал более роскошной женщины, мать твою!

— Гидеон… — вмиг разомлела я.

— Иногда ты вся такая холодная. Неприступная блондинка. — Его лицо вдруг окаменело. Он просунул руку мне между ног и начал осторожно раздвигать половые губы. — А потом — оп! И ты уже страстная и пылающая. Готовая к тому, чтобы я тебе засадил.

— Мне хорошо, потому что тебе хорошо. Все для тебя. Вот что ты со мной делаешь! С той самой минуты, как я встретила тебя!

Он окинул меня долгим взглядом. Его пальцы пробежались по моей груди и замерли на клиторе, заставив меня затрепетать.

— Я хочу тебя, — отрывисто произнес Гидеон.

— Смотри, я вся в твоей власти. Обнаженная для тебя.

— Да уж, не воспользоваться этим — просто грех, — медленно изогнул он губы в сексуальной ухмылке.

И стал пальцем массировать нежную плоть вокруг влагалища. Я уперлась руками в его плечи и слегка приподнялась, чтобы ему было удобнее.

— Но я имел в виду не секс, — прошептал Гидеон. — Хотя секс мне тоже нужен.

— Секс со мной.

— Только с тобой, — согласился он, пощекотав мой сосок. — Сейчас и навсегда.

Я застонала и потянулась к члену, зажала его в руке и стала медленно поглаживать по всей длине — от корня к головке.

— Знаешь, я смотрю на тебя, мой ангел, и безумно тебя хочу. Хочу быть всегда рядом, говорить с тобой. Хочу слышать твой голос, твой смех, хочу вытирать твои слезы. Хочу дышать одним воздухом, жить одной жизнью. Хочу всегда просыпаться и видеть тебя. Совсем как сегодня. Я хочу тебя.

— Гидеон, — нежно поцеловала я своего возлюбленного. — Я тоже тебя хочу.

А он тем временем продолжал теребить мой набухший сосок, одновременно лаская клитор. Я не выдержала и застонала. И его тело мгновенно откликнулось на стон вожделения, а член в моих руках стал еще тверже.

Чем выше поднималось солнце, тем светлее становилось в комнате, но мне казалось, что мир за окном где-то очень далеко. Сейчас на всей земле существовали только мы двое, и этот момент интимной близости наполнял меня жгучей радостью.

Я благоговейно ласкала восставший член. Единственное, чего мне сейчас хотелось, — показать Гидеону, как сильно я люблю его.

Его прикосновения были такими же трепетными и осторожными, я заглянула в его глаза — зеркало его израненной души — и поняла, что он нуждается во мне не меньше, чем я в нем.

— Ева, какое счастье, что ты со мной. Ты делаешь меня счастливым.

— И так будет всегда. До конца твоих дней, — обещала я Гидеону. Мои бедра буквально ходили ходуном от пронзившего меня безудержного желания. — Это моя самая заветная мечта.

Гидеон наклонился, лизнул сосок, и меня словно обожгло сладкой болью.

— Обожаю твои сиськи.

— Ну, теперь я знаю, чем тебя можно взять. Пышным бюстом.

— Ну, давай продолжай дразниться, мой ангел. У меня будет хороший повод отшлепать тебя. Кстати, задница у тебя тоже ничего.

Он положил руку мне на спину и приник к моим губам. И от его чувственного поцелуя соски еще больше затвердели, и я поняла, что мое лоно готово принять его член.

Все, я окончательно пропала. Потерялась в кольце его рук, ласкавших меня везде-везде. Я ощущала жар его тела, его страсть и вожделение. Его член жарко пульсировал в моих ладонях, а бархатистая головка стала скользкой от смазки.

— Скажи, что любишь меня, — взмолилась я.

— Ты же знаешь, что да, — посмотрел мне прямо в глаза Гидеон.

— А если бы я никогда не говорила тебе слов любви? Если бы ты их никогда не услышал?

— Кроссфайр, — тяжело вздохнув, сказал он. Я замерла. Тогда, шумно сглотнув, он продолжил: — Это ведь твое стоп-слово, когда эмоции перехлестывают через край настолько, что терпеть уже невозможно. Это и мое стоп-слово тоже, потому что оно очень точно отражает то, что ты заставляешь меня чувствовать [3]. Причем постоянно.

— Гидеон, я… — Я буквально потеряла дар речи.

— Когда ты говоришь стоп-слово, это значит «остановись». — Он погладил меня по щеке. — Но когда его говорю я, это значит «не останавливайся». В любом случае мне надо, чтобы ты продолжала.

Я приподнялась и склонилась над ним:

— Тогда позволь мне.

— Да. — Он убрал руку из моей промежности и вошел в меня.

— Не торопись, — приказал он, бесстыдно облизав пальцы. Он казался таким откровенно порочным, что дух захватывало.

— Помоги мне.

Подобная поза давалась мне хуже всего. Да, я отчаянно хотела Гидеона, но его член входил слишком туго.

Схватив меня за бедра, он принялся неторопливо поднимать и опускать меня, насаживая на свой напрягшийся орган.

— Почувствуй каждый его дюйм, мой ангел! Почувствуй мою эрекцию. Тогда сама поймешь, что ты со мной делаешь.

И когда он коснулся чувствительной точки глубоко внутри, я непроизвольно сжала бедра. Меня накрыло горячей волной, и я схватила его за запястья.

— Только не вздумай кончать, — произнес он тем безапелляционным тоном, который всегда оказывал на меня магическое действие. — Подожди, пока я не введу его до конца.

— Гидеон! — Размеренные фрикции его члена сводили с ума.

— Представь, как тебе будет приятно, когда он войдет в тебя целиком и полностью, мой ангел! Когда твоя маленькая голодная киска получит то, что она больше всего хочет.

Его хриплый голос завораживал.

— Тогда поторопись!

— Ты сама напросилась. — В его глазах заиграли веселые огоньки.

Гидеон заставил меня откинуться назад, слегка изменив позу. И я в мгновение ока оказалась нанизанной на его член.

— Ох!

— Твою мать! — Он запрокинул голову, его дыхание участилось. — Это потрясающе! Ты словно сжимаешь его в кулаке!

— Беби! — взмолилась я.

Его член был таким большим и твердым, что мне уже начало не хватать воздуха…

— Вот именно этого я и хотел. Только ты и я. И ничего между нами, — ожег меня взглядом Гидеон.

— Ничего! — страстно подхватила я. Задыхаясь. Извиваясь всем телом. Теряя рассудок. Я уже была на грани оргазма.

— Тсс! Я все понял. — Он облизал большой палец, а затем отработанным движением прижал его к моему клитору.

Я сразу почувствовала, что вся горю, точно в лихорадке. Оргазм был бурным, и я едва не потеряла сознания. В ответ Гидеон издал какой-то животный, утробный звук, его член, омытый моими интимными выделениями, набух еще больше.

Однако Гидеон так и не кончил, тем самым еще больше усилив мое вожделение. Я в изнеможении лежала перед ним нагая, открытая до конца и очень уязвимая. А он абсолютно спокойно следил за мной своими потрясающими синими глазами, явно чувствуя себя хозяином положения. Он не двигался, оставаясь внутри меня, что еще больше усиливало ощущение существующей между нами неразрывной связи.

По моей щеке скатилась одинокая слеза. Оргазм словно дал выход накопившимся эмоциям.

— Иди сюда, — хрипло произнес он.

Он осторожно слизнул языком слезу со щеки и потерся кончиком носа о мой нос. Я прижалась к Гидеону и изо всех сил обхватила его за талию, чтобы хоть немного унять дрожь после бурного оргазма.

— Ты так прекрасна, — прошептал он. — Вся такая мягонькая и сладенькая. Поцелуй меня, мой ангел.

Тогда я слегка наклонила голову, подставив ему губы. Мы вложили в этот поцелуй все наши чувства. Его неутоленное желание и мою всепоглощающую любовь.

Я зарылась руками в его волосы, потом положила их ему на затылок. А он, в свою очередь, сделал все то же самое со мной. Мы замерли. Слова были абсолютно не нужны. Он запечатал губами мой рот, совершая быстрые движения языком, в то время как член по-прежнему оставался во мне.

Почувствовав странное напряжение в его поцелуе, я поняла, что он тоже переживает по поводу грядущего дня. Я выгнула спину, прижавшись к нему вплотную так, чтобы мы стали одним целым. Он легонько прикусил зубами мою нижнюю губу. А когда я ойкнула, то успокоил меня ритмичными поглаживаниями языком.

— Не двигайся, — прохрипел он, удерживая меня за затылок. — Я хочу кончить вот так, просто чувствуя, что ты рядом.

— Ну пожалуйста, — выдохнула я. — Кончи в меня. Дай мне почувствовать тебя.

Наши тела буквально переплелись: его твердый член внутри меня, руки запутались в волосах друг друга, губы слились в долгом поцелуе.

Гидеон был моим и только моим. И тем не менее в глубине души я не могла не удивляться тому, что случилось. Ведь он лежал голый в нашей общей постели, в нашей общей квартире и становился частью меня, принимая в дар мою страсть и любовь, но отдавая взамен нечто гораздо большее.

— Я люблю тебя, — простонала я, сжав стенки влагалища. — Если бы ты только знал, как я люблю тебя!

— Господи, Ева! — прорычал Гидеон, обжигая горячим дыханием мой рот.

Почувствовав внутри его семя, я содрогнулась в новом оргазме, наслаждение волнами разошлось по всему телу.

Его руки лихорадочно шарили по моей спине, в его поцелуе слились воедино и любовь, и благодарность, и желание. Я сразу это поняла, так как испытывала то же самое.

Ведь это было настоящее чудо, что в толпе людей я нашла именно его, мужчину, которого смогла полюбить со всем нерастраченным жаром своей души, оставив за спиной груз прошлого. А он, в свою очередь, обрел со мной тихую гавань.

Я прижималась щекой к его груди, чтобы слышать стук его сердца, и чувствовала, как его пот смешивается с моим.

— Ева, — с придыханием прошептал Гидеон. — Ответы, которые ты ждешь… Я хочу, чтобы ты задала свои вопросы…

Но я продолжала молча держать его в объятиях, чтобы прийти в себя и подавить приступ паники. Он по-прежнему оставался во мне. Мы были так близки, что ближе, казалось, некуда, но ему этого явно было недостаточно. Ему хотелось победы на всех фронтах, если можно так выразиться. Он не собирался отступать до тех пор, пока не завладеет целиком и полностью моей душой и телом, поставив под контроль все стороны моей жизни.

Слегка отстранившись, я заглянула ему в глаза:

— Гидеон, я ведь никуда не ухожу. И если ты не готов, не стоит торопить события.

— Я готов. — Его горящий взгляд был полон решимости. — Но мне надо, чтобы и ты была готова. Потому что очень скоро, Ева, я задам тебе один вопрос и хочу получить на него правильный ответ.

— Еще слишком рано, — выдавила я, сделав попытку подняться, однако он тотчас же усадил меня обратно. — Не уверена, смогу ли я.

— Но ты ведь никуда не уходишь, — упрямо выставив подбородок, напомнил мне мои слова Гидеон. — Кстати, и я тоже. Так к чему откладывать то, что рано или поздно должно случиться?

— Это не совсем верный подход. В нашей психике слишком много триггерных механизмов. И если не соблюдать осторожность, один из нас — а возможно, и мы оба — замкнется в себе и перекроет кислород другому…

— Ева, спроси меня! — приказал он.

— Гидеон…

— Прямо сейчас.

Расстроенная его ослиным упрямством, я с минуту колебалась, не зная, с чего начать. Но затем решила, что в любом случае у меня были вопросы, требовавшие ответа.

— Доктор Лукас. Почему он лгал твоей матери?

Гидеон стиснул зубы, глаза его стали словно две льдинки.

— Он защищал своего шурина.

— Что?! — оторопела я. — Брата Энн? Женщины, с которой ты спал?

— Я ее трахал, — отрезал Гидеон. — Все в ее семье работают в области психического здоровья. Вся хренова семейка. Она психиатр. Наверное, ты уже успела нарыть это в своем любимом Google, да?

Но я только рассеянно кивнула. Меня больше заботила горячность, с которой он произнес — а скорее, выплюнул — слово «психиатр». Может быть, именно поэтому он до сих пор отказывался от врачебной помощи? Значит, он действительно меня любит, если уж смог преодолеть свои предубеждения и обратиться к доктору Петерсену.

— До последнего времени я просто не понимал, — продолжил Гидеон. — Ума не приложу, зачем было Лукасу врать. И вообще, он же педиатр. И по идее, должен заниматься исключительно детишками.

— К черту! По идее, он должен быть человечным! — Я вдруг почувствовала приступ слепой ярости, мне ужасно захотелось найти Лукаса и устроить ему веселую жизнь. — Поверить не могу, что он имел наглость спокойно смотреть мне в глаза и нести подобный вздор.

Нет, это ж надо! Во всем обвинять Гидеона… Пытаться вбить клин между ним и мной…

— И только когда я встретил тебя, до меня начало потихоньку доходить, в чем тут дело, — произнес Гидеон. — Ведь он любит Энн. Наверное, не меньше, чем я тебя. Любит настолько сильно, чтобы смотреть сквозь пальцы на ее вранье и покрывать ее братца. Дабы избавить ее от горькой правды. Или чувства неловкости.

— Он не имеет права работать практикующим врачом!

— Полностью с тобой согласен.

— Тогда почему его кабинет находится в одном из твоих зданий?

— Я купил здание именно потому, что он там занимается медицинской практикой. Так мне было легче следить за тем, как у него идут дела. Хорошо… или не очень.

И когда я услышала это его «не очень», то невольно возник вопрос: а не приложил ли Гидеон, случайно, руку к тому, что доктор сейчас переживает не лучшие времена? Ведь как я хорошо помню, когда Кэри попал в больницу, все буквально стояли на ушах именно потому, что Гидеон — очень щедрый спонсор. Интересно, насколько далеко распространяется его влияние?

И если существовали хоть какие-то способы подставить Лукасу подножку, не сомневаюсь, Гидеон не преминул ими воспользоваться.

— А его шурин? — поинтересовалась я. — Что с ним сталось?

В глазах Гидеона появился нехороший блеск.

— К сожалению, срок давности уже истек, но я встретился с ним и пригрозил, что, если он будет продолжать практику и посмеет тронуть хотя бы одного ребенка, я создам фонд помощи его жертвам для преследования этого мерзавца в судебном и внесудебном порядке. Вскоре после этого он наложил на себя руки.

Последнюю фразу Гидеон произнес равнодушно, без всякого выражения, отчего у меня мороз пробежал по коже. И я невольно содрогнулась.

Гидеон растер мне руки, чтобы хоть немного согреть, но к себе не прижал.

— Хью был женат. Имел ребенка. Мальчика. Всего нескольких лет от роду.

— Гидеон. — Я сочувственно обняла его. Ведь отец Гидеона тоже покончил жизнь самоубийством. — Ты не виноват в том, что Хью не захотел больше жить. Это был его выбор, и ты тут ни при чем.

— А разве нет? — холодным тоном спросил Гидеон.

— Совершенно точно нет. — Я держала его так крепко, как могла, пытаясь своей любовью растопить сковавший его лед. — А мальчик… Возможно, смерть отца помогла ему избежать того, что выпало на твою долю. Об этом ты не думал?

— Да, конечно думал, — судорожно вздохнул он. — Но ребенок ведь не подозревал, кем был его отец. Он только знает, что отец сделал собственный выбор, оставив его сиротой. И всегда будет считать, будто отец предпочел уйти из жизни, потому что на сына ему было наплевать.

— Беби. — Я положила его голову себе на грудь. Что я могла на это сказать? У меня не нашлось слов оправдания для Джефри Кросса. Я прекрасно понимала, что Гидеон сейчас думает об отце и о том маленьком мальчике, которым он, Гидеон, когда-то был. — Ты не сделал ничего плохого.

— Ева, я хочу, чтобы ты была со мной, — прошептал он, наконец решившись меня обнять. — А ты понемножку отдаляешься. И это сводит меня с ума.

Я сидела, слегка покачиваясь, словно хотела его убаюкать.

— Вовсе нет. Просто я немного осторожничаю, потому что ты мне слишком дорог.

— Конечно, нечестно просить тебя остаться со мной, если мы пока даже не имеем права спать в одной постели. Но поверь, никто не будет любить тебя больше меня. Я позабочусь о тебе и сделаю тебя счастливой. Ведь я точно знаю, что смогу.

— Ты уже это сделал. — Я нежно убрала волосы у него со лба. В его глазах я прочла такое страстное желание, что захотелось плакать. — И можешь поверить, я никуда от тебя не денусь.

— Но ты боишься.

— Только не тебя, — вздохнула я, пытаясь найти нужные слова. — Но я не могу… Не могу быть твоим придатком.

— Ева. — Черты его лица сразу стали мягче. — Я не могу себя изменить и не хочу, чтобы ты тоже менялась. Давай останемся такими, какие мы есть. Ты и я.

Я поцеловала Гидеона. Ну что я могла на это сказать?! Мне тоже хотелось, чтобы все оставалось по-прежнему. Чтобы мы всегда были вместе. Но в глубине души я знала, что ни один из нас пока не готов.

— Гидеон. — Я снова страстно прильнула к его губам. — И ты, и я — мы оба справляемся с большим трудом. Конечно, все постепенно налаживается, но мы еще едва на полпути. И я имею в виду не только ночные кошмары.

— Тогда объясни, в чем дело.

— Во всем. Ну, я не знаю… Понимаешь, мне кажется, что теперь, когда Натан больше не представляет опасности, я не имею права жить в квартире, которую оплачивает Стэнтон. Особенно после того, как мои родители здесь согрешили.

— Не понял? — удивленно поднял он брови.

— Ну да, — призналась я. — Словом, полный бардак.

— Переезжай ко мне, — ласково погладил меня по спине Гидеон.

— Тогда… я потеряю свою независимость. Неужели мне всегда придется жить за чей-нибудь счет?

— Что за хренотень?! — недовольно фыркнул он. — Если тебе так приспичило, можешь отдавать мне часть квартплаты.

— Ха! Типа я могу позволить себе жить в пентхаусе, даже если буду платить только треть?! А Кэри? У него просто нет таких денег.

— Итак, мы переедем сюда или в соседнюю квартиру, если пожелаешь, или снимем что-то еще. Ева, мне все равно где.

Я смотрела на него во все глаза. Страшно хотелось принять его предложение, но я боялась загнать себя в ловушку, выбраться из которой без моральных потерь не удастся.

— Но ведь ты сама не успела проснуться, как сразу перебралась сюда, — продолжил Гидеон. — Значит, ты тоже не можешь без меня. Так зачем себя мучить? Пусть совместная жизнь будет меньшей из всех наших проблем!

— Не хочу все испортить. — Я ласково погладила его по груди. — Мне очень надо, чтобы мы оба хорошо потрудились.

Тогда Гидеон поймал мою руку и прижал к сердцу:

— Мне тоже надо, чтобы мы хорошо потрудились, мой ангел. И я хочу, чтобы каждое утро было повторением сегодняшнего, а каждая ночь — повторением прошлой.

— Но ведь никто не знает, что мы снова встречаемся. И как, по-твоему, мы сможем сразу после так называемого разрыва демонстративно начать жить вместе?

— Давай начнем прямо сегодня. Значит, так, ты идешь с Кэри на эту дурацкую видеовечеринку, мы с Айерленд подходим к вам, я говорю «привет»…

— Кстати, она мне звонила, — перебила я Гидеона. — И просила помириться с тобой. Она хочет, чтобы мы снова были вместе.

— Она умница, — улыбнулся он, и я с волнением подумала, что, быть может, он наконец перестанет сторониться ее. — Итак, один из нас подходит к другому, мы мило болтаем, я здороваюсь с Кэри. Нам с тобой даже не придется изображать взаимное влечение. А завтра я приглашу тебя на ланч. «Брайант-парк гриль» подойдет идеально. И мы устроим настоящее представление.

На слух все это казалось замечательно и совсем просто, но…

— А как насчет безопасности?

— После того как полицейские нашли браслет Натана на руке убитого преступника, расследование должно принять совсем другое направление. А большего нам и не надо.

Мы посмотрели друг на друга с воскресшей надеждой на лучшее будущее, которое еще вчера казалось таким туманным.

— Ты что, заказала на вечер столик в «Табло уан»?

— Да, — кивнула я. — Пришлось воспользоваться твоим именем, чтобы попасть туда. Но Бретт пригласил меня на обед, и я хотела выбрать место, связанное с тобой.

— Я заказал столик для нас с Айерленд на то же время. Мы к вам присоединимся.

При этих словах я неловко дернулась, и член Гидеона внутри меня сразу напрягся.

— Хм… — начала я.

— Расслабься. — Он явно сконцентрировался на более приятных вещах. — Это будет даже забавно.

— Ну да, ты прав.

Гидеон приподнял меня и уложил навзничь, а сам лег сверху.

— Доверься мне.

Я уже собралась было ответить, но он, закрыв мне рот поцелуем, с удвоенной энергией продолжил остановленный на время половой акт.

* * *

Итак, одевшись и приняв душ в квартире Гидеона, я поспешила к себе за сумочкой с таким видом, словно вовсе ни от кого не прячусь. Гидеон, спасибо ему большое, позаботился о том, чтобы в ванной было достаточно косметики, которой я привыкла пользоваться, а в гардеробной — одежды и белья моего размера на все случаи жизни, так что мой собственный шкаф оказался вообще без надобности.

Конечно, мне столько даже и не требовалось, но в этом был весь Гидеон.

Я как раз споласкивала кружку из-под кофе, когда в кухню, застенчиво улыбаясь, вошел Трей.

На нем были спортивные штаны Кэри и вчерашняя рубашка, и, похоже, он чувствовал себя совсем как дома.

— Доброе утро.

— И тебе того же. — Я поставила кружку в посудомойку и повернулась к нему: — Трей, я рада была видеть тебя с нами в ресторане.

— Да уж. Повеселились на славу.

— Кофе? — спросила я.

— С удовольствием. А то я как сонная муха, а мне пора на работу.

— Я все эти дни тоже была никакая, — налив ему кофе, призналась я.

Он взял кружку и приветственно поднял ее:

— А можно кое-что у тебя спросить?

— Валяй.

— А Татьяна тебе тоже нравится? И вообще, как ты относишься к тому, что тебе приходится сталкиваться с нами обоими?

— Если честно, то я совсем плохо знаю Татьяну, — пожала я плечами. — Ведь в отличие от тебя она не слишком любит тусоваться вместе со мной и Кэри.

— О…

Я направилась к двери и, проходя мимо Трея, дружески сжала его плечо:

— Желаю тебе хорошего дня.

— И тебе тоже.

Уже сидя в такси по дороге на работу, я проверила свой смартфон. Кстати, я очень пожалела, что не пошла пешком, так как таксист, решивший не опускать перегородку, явно пренебрегал дезодорантом. Единственным утешением служило то, что на такси все же получилось быстрее.

У меня было сообщение от Бретта, отправленное около шести утра:

Приземлились. Не могу дождаться, когда увижу тебя.

Я не стала отвечать, ограничившись смайликом.

Мегуми, к моей радости, выглядела отлично и была явно в тонусе, а вот Уилл был мрачнее тучи. Он остановился возле моего отсека как раз тогда, когда я укладывала сумочку в ящик, и застыл, облокотившись на низкую перегородку.

— Что случилось? — подняла я на него глаза.

— Помоги. Позарез нужны углеводы.

— Знаешь, мне кажется, это ужасно мило с твоей стороны так страдать из-за диеты твоей девушки.

— Конечно, я не имею права жаловаться, — сказал он. — Ведь она потеряла около пяти фунтов, хотя, если честно, ей это без надобности, она вообще выглядит сногсшибательно и жутко энергичная. Но, боже… я чувствую себя настоящим слизняком. Мое тело к таким вещам просто не приспособлено.

— Ты что, приглашаешь меня на ланч?

— Ну пожалуйста! — Он молитвенно сложил руки. — Ты одна из немногих знакомых мне женщин, кто понимает толк в еде.

— К сожалению, у меня весь жир уходит в задницу, — печально отозвалась я. — Но можешь на меня рассчитывать.

— Ева, ты самая лучшая. — Он попятился и врезался прямо в Марка. — Упс! Я дико извиняюсь.

— Нет проблем, — ухмыльнулся Марк.

Уилл поплелся в свой отсек, а Марк обратил ко мне сияющую физиономию.

— В девять тридцать у нас ребята из «Драйсдел», — напомнила я ему.

— Все верно. И я хотел бы до их прихода обкатать с тобой новую стратегию.

Взяв планшет, я встала, подумав, что мы буквально работаем на износ.

— Шеф, ты живешь как на вулкане!

— А по-другому не получается. Вперед!

Итак, день шел своим чередом, а я, наполненная какой-то неуемной энергией, даже не замечала этого. А ведь я встала очень рано, на ланч съела только тарелку вареников, но продолжала крутиться как белка в колесе.

Где-то около пяти я решила закруглиться и быстро переоделась в туалете, сменив блузку с юбкой на бледно-голубое трикотажное платье. Переобулась в босоножки на танкетке и, вынув из ушей бриллиантовые гвоздики, надела серебряные серьги кольцами, а вместо конского хвоста заколола волосы небрежным узлом. И поспешила в холл.

Уже в дверях я заметила Кэри. Он стоял на тротуаре и беседовал с Бреттом. Я сразу же замедлила шаг, чтобы получше рассмотреть бывшего возлюбленного.

Его коротко стриженные волосы были натурального темно-русого цвета, но осветленные концы отливали платиной, что прекрасно сочеталось с загорелой кожей и изумрудно-зелеными глазами. На сцене он обычно выступал по пояс голым, но сегодня надел черные широкие штаны с карманами и алую футболку, его руки были сплошь покрыты татуировками, подчеркивавшими накачанные мышцы.

Он повернул голову, чтобы заглянуть в холл, и я пошла ему навстречу, почувствовав странную дрожь в животе, когда он меня заметил и улыбнулся, продемонстрировав совершенно неотразимые ямочки на щеках.

Боже, он был просто чертовски сексуальным!

Чувствуя себя выставленной на всеобщее обозрение, я быстро надела солнцезащитные очки. А затем сделала глубокий вдох и решительно прошла через вращающиеся двери, причем от моего внимания не ускользнул припаркованный за лимузином Бретта «бентли».

— Черт побери, Ева! — присвистнул Бретт. — А ты все хорошеешь и хорошеешь!

Не в силах справиться с сердцебиением, я вымученно улыбнулась Кэри:

— Привет!

— Выглядишь прямо отпадно, детка! — взяв меня за руку, произнес Кэри.

Боковым зрением я увидела вышедшего из «бентли» Энгуса, но не заметила, как Бретт подошел ко мне вплотную с явным намерением облапить. Он обнял меня за талию, так что я едва успела увернуться от поцелуя. Его губы мазнули по уголку моего рта, оставив знакомый теплый след. Я тут же попятилась, напоровшись на Кэри, который поддержал меня за плечи.

Я покраснела как рак и принялась растерянно крутить головой, стараясь не встречаться глазами с Бреттом.

И неожиданно поймала на себе ледяной взгляд Гидеона.

Глава 16

Гидеон стоял, окаменев от возмущения, у входа в Кроссфайр и буквально сверлил меня глазами.

«Прости», — беззвучно шевеля губами, прошептала я, сразу поставив себя на его место. Что ж, мне тоже не слишком понравилось бы, если бы Коринн удалось тогда украсть у него поцелуй.

— Привет. — Бретт был настолько занят мной, что даже не заметил набычившегося мужчину с угрожающе сжатыми кулаками, который стоял практически в двух шагах от него.

— Здравствуй. — Я почувствовала на себе пронизывающий взгляд Гидеона и с трудом подавила желание с ходу броситься ему на шею. — Ну что, готовы?

Не дожидаясь парней, я поспешно юркнула в припаркованный лимузин. И сразу достала левый телефон, чтобы отправить Гидеону сообщение:

Я люблю тебя.

Бретт устроился рядом со мной, за ним последовал Кэри.

— Я на каждом шагу вижу рекламу с твоей смазливой физиономией, чувак, — обратился Бретт к Кэри.

— Да уж, — криво улыбнулся Кэри, который по случаю премьеры надел состаренные джинсы и дизайнерскую футболку с кожаными манжетами в тон ботинкам.

— Скажи, а остальные музыканты из вашей группы тоже прилетели в Нью-Йорк? — поинтересовалась я.

— Ага. Все уже здесь, — в очередной раз показав ямочки на щеках, просиял Бретт. — Даррин вырубился сразу по приезде в отель.

— Ума не приложу, как у него хватает сил часами стучать на барабане! Наблюдать за ним уже достаточно утомительно.

— Когда у тебя драйв от нахождения на сцене, то усталости практически не чувствуешь.

— А как там Эрик? — с заинтересованным видом спросил Кэри, заставив меня в очередной раз задаться вопросом, какие отношения связывают моего друга с басистом группы.

Насколько я знала, Эрик был натуралом, хотя имелись явные и неявные признаки того, что он пару раз экспериментировал с Кэри.

— Эрик сейчас решает кое-какие вопросы, возникшие в ходе гастролей, а Лэнс замутил с девицей, с которой познакомился во время нашего последнего пребывания в Нью-Йорке. Но ты через несколько минут их сама увидишь.

— Вот она, жизнь рок-звезды! — подкусила я Бретта.

В ответ он только пожал плечами и улыбнулся.

А я уже сто раз успела пожалеть, что взяла с собой Кэри. Ведь в его присутствии невозможно было сказать Бретту все то, что собиралась сказать: что я люблю другого человека, поэтому у нас с ним, с Бреттом, ничего не получится.

И вообще, мои отношения с Бреттом строились бы на другой основе, нежели с Гидеоном. Пока Бретт разъезжал бы по гастролям, у меня оставалась бы масса свободного времени. И прежде чем окончательно остепениться, я могла бы делать все, что душе угодно: плыть по течению без особых моральных обязательств перед кем бы то ни было и даже перед самой собой. Словом, брать от жизни все: иметь бойфренда, но одновременно пользоваться полной свободой.

И хотя очень страшно было связывать себя брачными клятвами сразу после студенческой скамьи, у меня не было ни тени сомнения, что Гидеон именно тот человек, что мне нужен. Просто мы немного разошлись во взглядах на супружескую жизнь. Я считала, что не стоит спешить, а он не хотел ждать.

— Ну вот мы и приехали, — заметил Бретт, окинув взглядом собравшуюся толпу.

Несмотря на удушающую жару, Таймс-сквер была, как обычно, запружена народом. На темно-красных стеклянных ступеньках на Даффи-сквер толпились туристы с камерами, все боковые подходы были забиты пешеходами. По углам стояли полицейские, они бдительно следили за порядком. Уличные зазывалы старались перекричать друг друга, от тележек с едой исходили соблазнительные ароматы, забивавшие гораздо менее приятные уличные запахи.

Внимание привлекали огромные электронные рекламные щиты на стенах зданий, на одном из них к Кэри прижималась сзади какая-то тощая модель. Возле смонтированного на передвижной платформе видеоэкрана, который был расположен напротив чего-то вроде трибуны для зрителей, кучковались теле— и звукооператоры.

Бретт первым вышел из лимузина. И был сразу же встречен восторженным ревом поклонников, в основном женского пола. Послав им одну из своих убийственных улыбок, он помог мне выйти из машины. Меня ждал гораздо более холодный прием, особенно после того, как Бретт положил руку мне на талию. Появление Кэри также не осталось незамеченным, а когда он надел темные очки, толпа наградила его восторженным улюлюканьем.

Меня тоже захватил всеобщий подъем, но тут я заметила Кристофера Видала-младшего, беседовавшего с ведущим развлекательного шоу, и сразу очнулась. Брат Гидеона оделся сугубо по-деловому: на нем были темно-синие брюки и рубашка с галстуком. Его темно-рыжие волосы бросались в глаза даже в сумерках. Он помахал мне рукой. Я небрежно помахала в ответ.

Члены группы «Шесть девятых» раздавали автографы, явно наслаждаясь всеобщим вниманием.

— Иди делай свое дело, — сказала я Бретту.

— Правда? — Он испытующе посмотрел на меня.

— Да, — кивнула я.

— Тогда ладно, — улыбнулся он. — Только никуда не уходи. — И с этими словами он отчалил.

Мы с Кэри подошли к охраняемому шатру с логотипом «Видал рекордс». Островок спокойствия в людском море на Таймс-сквер.

— Ну что, детка? Похоже, ты снова занялась им вплотную. А уж я, грешным делом, забыл, как это у вас было.

— Обрати внимание, ключевое слово здесь «было», — парировала я.

— Но он с тех пор здорово изменился, — не сдавался Кэри. — Уже не такой… неугомонный.

— Оно и к лучшему. С учетом того, что сейчас происходит в его жизни.

— Неужели тебе ни капельки не интересно проверить, сможет ли он, как в старые добрые времена, затрахать тебя до потери пульса? — бросил на меня оценивающий взгляд Кэри.

— Сексуальное притяжение — это еще не все, — сердито посмотрела я на него. — Не сомневаюсь, у него была масса возможностей отточить свои пресловутые способности.

— Отточить, ха! Ну ты загнула! — вытаращился на меня Кэри. — Уж больно ты твердокаменная!

— Это только так кажется.

— Эй, смотри-ка, кто пришел! — кивнул он в сторону Гидеона, который направлялся к нам вместе с Айерленд. — Идет прямо сюда. Если вы собираетесь снова скандалить, я лучше отойду в сторонку.

— Спасибо, — пихнула я Кэри в плечо.

Просто удивительно, как это Гидеону не жарко в костюме в такую погоду! Айерленд в коротенькой расклешенной юбке и крошечном топике выше пупка выглядела просто сногсшибательно.

— Ева! — Она бросилась ко мне, оставив брата позади. Пылко обняла, затем слегка отстранилась, чтобы рассмотреть получше. — Уписаться можно! Он сейчас, наверное, себе локти кусает.

Я взглянула через ее плечо на Гидеона. Не терпелось проверить, не слишком ли он зол на меня из-за Бретта. Айерленд бросилась обнимать Кэри, тем самым немало его удивив. Тем временем Гидеон подошел и, осторожно положив руки мне на плечи, расцеловал по-французски в обе щеки.

— Привет, Ева. — При звуках его слегка хрипловатого голоса я невольно поджала пальцы на ногах. — Рад снова тебя видеть.

Я растерянно заморгала, мне даже не было нужды притворяться удивленной.

— Хм, привет, Гидеон.

— Ну разве она не чудо? — взяла быка за рога Айерленд.

— Как всегда, — ответил Гидеон, не сводивший с меня глаз. — Ева, можно тебя на минуточку?

— Конечно. — Я метнула в сторону Кэри взгляд из серии: «Какого хрена?!» и позволила Гидеону увести меня в дальний угол. Сделав буквально несколько шагов, я тихо спросила: — Ты не злишься на меня? Пожалуйста, не надо!

— Безусловно, злюсь, — честно признался он. — Правда, ни на тебя, ни на него.

— Тогда ладно, — протянула я, толком не поняв, о чем это он.

Гидеон остановился, повернулся ко мне лицом и сердито взъерошил волосы:

— Невыносимая ситуация. Я еще мог как-то сдерживаться, когда у нас не было другого выхода, но сейчас… Ты моя. И я хочу, чтобы весь мир об этом знал.

— Я сказала Бретту, что влюблена в тебя. И Кэри тоже. Папе. Мегуми. Я никогда не врала насчет моих чувств к тебе.

— Ева! — воскликнул подошедший Кристофер и с ходу притянул к себе, чтобы поцеловать в щеку. — Я так рад, что Бретт взял тебя с собой. Ты не поверишь, ведь я понятия не имел, что вы двое снова вместе.

Чувствуя на себе тяжелый взгляд Гидеона, я выдавила любезную улыбку:

— Ну, все это было так давно, что уже быльем поросло.

— Не так уж и давно, — ухмыльнулся Кристофер. — Ведь ты как-никак здесь!

— Кристофер, — вместо приветствия произнес Гидеон.

— Гидеон. — На губах у Кристофера по-прежнему играла улыбка, только теперь она стала ледяной. — Тебе вовсе не обязательно было приходить. У меня все под контролем.

Да уж, между этими сводными братьями не было абсолютно ничего общего. Гидеон был гораздо выше, крупнее и круче, во всех смыслах этого слова. Конечно, Кристофер, со своей сексуальной улыбкой, отличался определенной привлекательностью, но, в отличие от Гидеона, не обладал магнетизмом.

— Я здесь из-за Евы. А вовсе не ради шоу, — спокойно ответил Гидеон.

— Да неужели? — удивился Кристофер. — А я-то решил, что у тебя с Бреттом все на мази.

— Бретт просто друг, — объяснила я.

— Личная жизнь Евы тебя абсолютно не касается, — заметил Гидеон.

— Впрочем, так же как и тебя. — Кристофер бросил на Гидеона такой враждебный взгляд, что мне стало не по себе. — Но факт остается фактом. Песня «Золотая девочка» основана на подлинной истории, и то, что Бретт и Ева сегодня вместе, — прекрасный маркетинговый ход для фирмы «Видал» и всей группы в целом.

— Песня — это конец истории.

Кристофер нахмурился и полез в карман за смартфоном. Посмотрел на экран и прищурился на брата:

— Позвони Коринн. Она не может с тобой связаться и прямо с ума сходит от беспокойства.

— Я говорил с ней час назад, — ответил Гидеон.

— Ты это кончай! Перестань подавать ей смешанные сигналы. Если больше не хочешь с ней разговаривать, так зачем было приезжать к ней вчера вечером?

Я сразу напряглась, пульс участился. Посмотрела на Гидеона, увидела, что у него заходили желваки на скулах, и вспомнила, как безрезультатно ждала ответа на свое сообщение. Да, когда я вернулась домой, он уже был у меня, однако он так и не удосужился объяснить, почему не ответил. И он даже не заикнулся о том, что был у Коринн.

И вообще, разве он не говорил, будто не отвечает на ее звонки?!

Я слегка попятилась, внутренности мгновенно скрутило жгутом. Ведь я и так весь день чувствовала себя не в своей тарелке, и смотреть, как Гидеон пикируется с Кристофером, было выше моих сил.

— Прошу прощения.

— Ева! — окликнул Гидеон.

— Приятно было с вами обоими повидаться, — заученно произнесла я, резко повернулась и направилась к Кэри.

Но не успела я сделать и двух шагов, как Гидеон догнал меня и решительно схватил за руку.

— Она беспрестанно названивает мне домой и на работу. Я должен был с ней объясниться, — прошептал он.

— Ты должен был об этом сказать.

— У нас с тобой имеются более важные вещи для обсуждения.

Неожиданно я поймала на себе упорный взгляд Бретта. Выражения его лица я не видела — он стоял слишком далеко от нас, — но поза у него была крайне напряженная. К нему, расталкивая друг друга локтями, протискивались поклонники, однако он даже не смотрел в их сторону.

Проклятье! То, что он увидел меня с Гидеоном, явно испортило ему минуту славы. Случилось то, чего я и боялась. Все пошло вразнос.

— Гидеон, — услышала я сзади голос Кристофера. — Разговор еще не окончен.

— Подожди минутку. Сейчас я к тебе подойду, — ответил Гидеон.

— Нет, нам надо поговорить прямо сейчас.

— Уйди с дороги, Кристофер. — Гидеон наградил брата таким холодным взглядом, что я невольно поежилась. — Если не хочешь скандала, который тут же отвлечет внимание от группы «Шесть девятых».

Кристофер сердито нахохлился, но потом все же понял, что брат и не думает шутить. Выругавшись себе под нос, он повернулся к нам спиной, но тут на него налетела Айерленд.

— Оставь их в покое, — уперла она руки в боки. — Я хочу, чтобы они снова сошлись.

— Не лезь не в свое дело!

— Разбежался! — сморщила она нос. — Лучше покажи, что тут у вас где.

Кристофер замешкался, бросая исподлобья сердитые взгляды. Но затем с тяжелым вздохом взял Айерленд под руку и увел прочь. И только тут я поняла, насколько они близки.

Мне даже на секунду стало обидно, что Гидеона тяготят семейные узы.

Однако Гидеон сразу отвлек меня от грустных мыслей, коснувшись кончиками пальцев моей щеки. Его жест был демонстрацией любви… и права собственника. И это было понятно даже неискушенному наблюдателю.

— Ведь ты знаешь, что у меня ничего не было с Коринн, да?

— Знаю, что ты ничем таким с ней не занимался, — вздохнула я.

— Вот и хорошо. Видишь ли, она сама на себя не похожа. Я еще никогда ее такой не видел… Вот черт! Я даже не знаю… Жалкой, что ли. Иррациональной.

— Опустошенной?

— Возможно. Да. — Его лицо сразу смягчилось. — Она была совсем другой, когда расторгла нашу помолвку.

Мне было безумно жаль их обоих. Некрасивые расставания — это ужасно.

— Тогда она сама решила уйти. Однако на сей раз инициатором разрыва стал ты. И конечно, всегда тяжелее тому, кого бросают.

— Да, я пытаюсь ее образумить, но ты должна обещать, что она никогда не встанет между нами.

— Я ей не позволю. А ты, в свою очередь, не должен беспокоиться по поводу Бретта.

Гидеон задумался и наконец произнес:

— Легко сказать, не беспокоиться! Но я справлюсь.

И в тот момент я могла поклясться, что слова эти дались ему с огромным трудом.

— Ладно, надо обсудить кое-что с Кристофером, — неприязненно надул губы Гидеон. — Ты в порядке?

— Все хорошо, — кивнула я. — А ты?

— Нормально. Но только пока Клайн не лезет к тебе с поцелуями. — В его голосе прозвучала скрытая угроза.

— Это и к тебе тоже относится.

— Ну, если он полезет ко мне целоваться, то будет лететь и свистеть.

— Я совсем другое имела в виду, — рассмеялась я.

Он схватил меня за руку и потер кольцо на моем пальце:

— Кроссфайр.

— Я тоже тебя люблю, Ас, — сказала я, почувствовав приятное покалывание в области сердца.

* * *

Бретт наконец-то избавился от надоедливых поклонников и с мрачным видом поспешил к шатру.

— Ну как, ты доволен? — поинтересовалась я в надежде, что он не утратил позитивного настроя.

— Он хочет тебя вернуть, — перешел прямо к делу Бретт.

— Да, — не задумываясь, ответила я.

— Если собираешься дать ему второй шанс, то я тоже имею право еще на одну попытку.

— Бретт…

— Конечно, со мной нелегко. Ведь я постоянно в разъездах…

— И живешь в Сан-Диего, — вставила я.

— …Но я буду достаточно часто сюда наведываться, да и ты вполне можешь меня сопровождать. Повидаешь новые места. Кроме того, уже в ноябре гастроли заканчиваются. И я могу на каникулах приехать к тебе. — Он поднял на меня свои сказочные зеленые глаза, и между нами проскочила искра. — Твой папа по-прежнему живет в Южной Калифорнии, и у тебя вполне веские причины почаще наезжать туда.

— Я могла бы приезжать только ради тебя… Но, Бретт… Я люблю его.

Он скрестил руки на груди, сразу превратившись в неотразимого, но очень плохого парня, каковым он, собственно говоря, и являлся.

— Меня это не колышет. Ева, у тебя с ним все равно ничего не получится, так что я всегда буду рядом.

Я внимательно посмотрела на него и поняла, что спорить бесполезно. Со временем он сам все поймет.

Бретт подошел вплотную, чтобы осторожно погладить меня по руке, и склонился надо мной. Когда-то мы частенько именно так и стояли. А потом он обычно прижимал меня к какой-нибудь твердой поверхности и от души трахал.

— Ведь нам много не надо. Попробуем один разок — и ты сразу вспомнишь все, что между нами когда-то было, — искушал он.

Я с трудом проглотила ком в горле.

— Бретт, этого не будет никогда.

Его лицо медленно расползлось в улыбке, на щеках появились ямочки.

— Поживем — увидим.

* * *

— Поверить не могу, что при близком общении они еще круче! — воскликнула Айерленд, глядя, как музыканты дают интервью ведущему развлекательной телепрограммы. — Кэри, ты тоже.

— Ну, спасибо тебе, моя дорогая, — ослепительно улыбнулся Кэри.

— Итак… — Она обратила ко мне взгляд своих синих глаз, точно таких же, как у Гидеона. — Значит, ты когда-то встречалась с Бреттом Клайном?

— Не совсем так. Если честно, то я просто путалась с ним.

— А ты его любила?

Вопрос заставил меня задуматься.

— Наверное, я была близко к этому. При других обстоятельствах я наверняка могла бы в него влюбиться. Он классный парень, — сказала я и, заметив, что Айерленд надулась, спросила: — А как насчет тебя? Ты с кем-нибудь встречаешься?

— Да. — Уголки ее губ печально опустились. — Он мне реально нравится — и очень сильно, — но все слишком сложно, так как он не может рассказать обо мне родителям.

— А почему нет?

— Его бабушка и дедушка потеряли все свое состояние из-за финансовой пирамиды, созданной отцом Гидеона.

Я тут же бросила взгляд в сторону Кэри, вытаращившего от удивления глаза.

— Но ты же не виновата! — Мне стало ужасно обидно за Айерленд.

— Рик говорит, его родители считают, будто Гидеон хорошо устроился и теперь сказочно богат.

— Хорошо устроился?! Значит, они считают, что он хорошо устроился?!

— Мой ангел.

При звуках его голоса я резко обернулась, поскольку не заметила, как он подошел.

— Что?

Но Гидеон просто стоял и смотрел на меня. А я пребывала в таком раздражении, что даже не сразу увидела тень улыбки на его лице.

— Только не начинай, — предупредила я его и снова повернулась к Айерленд. — Передай родителям Рика, пусть зайдут на сайт благотворительного фонда «Кроссроудс».

Я нашла глазами Бретта, который вернулся к своим поклонникам. Он призывно махал мне рукой.

Поймав мой беспомощный взгляд, Кэри сказал:

— Иди туда, а я пока еще немного поторчу здесь с Кроссом и Айерленд.

Я направилась к музыкантам и, отметив про себя их радостное возбуждение, сказала с улыбкой:

— Вот она, слава, ребята!

— Ну да, — ухмыльнулся Даррин. — Все это мероприятие и было задумано в основном для телешоу и одновременной трансляции по Интернету. Только так «Видал» мог обеспечить нам соответствующее освещение в средствах массовой информации. Будем надеяться, что все это окупится, потому что здесь чертовски жарко, будь я проклят!

Ведущий объявил о начале премьеры видеоклипа, на экране появился логотип шоу, из динамиков зазвучали первые аккорды песни.

Черный экран неожиданно ожил, и я увидела Бретта, совсем как на концерте, сидящего в кругу света на высоком табурете перед микрофоном. Он начал петь, голос у него был глубоким и хриплым. Безумно сексуальным. Какая женщина могла устоять?! И я не стала исключением.

Камера постепенно отъехала от Бретта, показав танцпол перед сценой, где он пел. Там танцевала толпа народу, изображение было черно-белым, и только одинокая блондинка в центре представлена в цвете.

И тут я замерла, испытав самый настоящий шок. Оператор снимал ее исключительно сбоку или со спины, но я сразу поняла, что девушка изображает именно меня. Моего роста, с моим цветом и длиной волос до того, как я сделала стрижку. У нее были мои пышные бедра и ягодицы, и даже в профиль она казалась настолько на меня похожей, что не возникало и тени сомнения, кто имелся в виду.

Следующие три минуты прошли для меня как в тумане. «Золотая девочка» — песня, буквально пронизанная сексом, и актриса делала все, о чем пел Бретт: вставала на колени перед двойником Бретта, выходила с ним в туалет при баре, сидела у него на коленях на заднем сиденье классического «мустанга» выпуска 69-го года, точно такого же, как у Бретта. Кадры с интимными воспоминаниями перемежались съемками Бретта и членов его группы во время выступления на сцене.

Тот факт, что нас играли актеры, позволил мне взглянуть на происходящее чуть-чуть спокойнее, но, увидев каменное лицо Гидеона, я поняла: это не имеет значения. Перед его глазами разворачивались сцены из моего бурного прошлого, что для него было более чем реально. Клип заканчивался крупным планом одиноко сидящего Бретта: страдальческий взгляд, катящаяся по щеке скупая слеза.

Я повернулась и посмотрела на него в упор.

И когда он увидел мой яростный взгляд, улыбка медленно сползла с его лица.

Как он посмел вложить столько личного в свой клип?! Мысль, что теперь его увидят миллионы людей, буквально сводила с ума.

— Вау! — воскликнул ведущий, поднося микрофон поближе к музыкантам. — Бретт, ты действительно обнажил свою душу. А теперь признайся, не эта ли песня снова соединила тебя с Евой?

— Можно сказать и так.

— А теперь вопрос к Еве. Ты сама снималась в клипе?

Я растерянно заморгала, поняв, что мое имя озвучили по национальному телевидению.

— Нет, это не я.

— Ну и как тебе «Золотая девочка»?

— Потрясающая песня в исполнении потрясающей группы, — облизала я пересохшие губы.

— Посвященная потрясающей любовной истории. — Ведущий улыбнулся в камеру и продолжил что-то там говорить, но я его уже не слушала. Я озиралась в поисках Гидеона — и не находила его.

Ведущий начал задавать вопросы музыкантам, а я ринулась на поиски Гидеона. Тем временем ко мне подошел Кэри в сопровождении Айерленд.

— М-да, клип — это что-то, — протянул Кэри.

Я посмотрела на него с несчастным видом, затем повернулась к Айерленд:

— Ты, случайно, не знаешь, где твой брат?

— Кристофер с кем-то там сплетничает. Гидеон ушел. — Она виновато заморгала. — Попросил Кристофера отвезти меня домой.

— Проклятье!

Я отрыла в сумке левый телефон и поспешно набрала:

Я люблю тебя. Обещай, что увидимся сегодня вечером.

И стала с замиранием сердца ждать ответа. А когда так и не получила его, зажала телефон в руке, молясь в душе, чтобы он зазвонил.

Ко мне вразвалку подошел Бретт:

— Мы вроде закончили. Ну как, отчаливаем?

— Конечно, — кивнула я и повернулась к Айерленд. — Следующие два уик-энда меня не будет в городе, а потом, если хочешь, можно встретиться.

— Всегда готова, — с жаром обняла меня Айерленд.

Я повернулась к Кэри и схватила его за руку:

— Спасибо, что пришел.

— Ты что, шутишь?! Давненько я не получал такого удовольствия. — Он с чувством пожал руку Бретту. — Хорошая работа, приятель. Впечатляет.

— Благодарю. Позже пересечемся.

Бретт положил руку мне чуть ниже талии, и мы ушли.

Глава 17

В «Табло уан» Гидеон так и не появился.

В каком-то смысле я была ему даже благодарна, поскольку не хотела, чтобы Бретт решил, будто я специально это подстроила. Если отбросить в сторону его далеко идущие планы на наше будущее, Бретт как-никак был важной частью моего прошлого, и мне хотелось по возможности остаться с ним друзьями.

Но теперь все мои мысли были заняты Гидеоном. Интересно, что он сейчас чувствует и о чем думает?

Я практически не притронулась к еде, от волнения кусок не лез в горло. И когда Арнольдо Риччи, очень представительный в белой куртке шеф-повара, остановился поздороваться, мне сразу стало стыдно за свою полную тарелку.

Прославленный шеф-повар дружил с Гидеоном, который являлся совладельцем «Табло уан». Именно поэтому я и выбрала их ресторан. Если у Гидеона вдруг возникнут вопросы, как прошел мой обед с Бреттом, то будет у кого спросить.

Конечно, я надеялась, что Гидеон все же доверяет мне настолько, чтобы не усомниться в моих словах, но, как я прекрасно понимала, в наших отношениях имелись свои острые моменты: мы оба были собственниками и не любили делиться.

— Ева, очень рад тебя видеть, — произнес Арнольдо со своим чудесным итальянским акцентом. Он поцеловал меня в щеку и, отодвинув свободный стул, присел к нам за столик. Затем протянул руку Бретту: — Добро пожаловать в «Табло уан».

— Арнольдо — большой поклонник твоей группы, — объяснила я. — Мы с Гидеоном водили его на ваш концерт.

Бретт кисло улыбнулся, и они обменялись рукопожатием.

— Приятно познакомиться. Ты как, видел оба шоу? — спросил он, имея в виду свою драку с Гидеоном.

Арнольдо все прекрасно понял.

— Конечно. Ева занимает очень важное место в жизни Гидеона.

— И в моей тоже, — сказал Бретт, схватив запотевшую кружку холодного пива.

— Ну и ладно, — улыбнулся Арнольдо. — Che vinca il migliore. Пусть победит сильнейший.

— Уф! — откинулась я на спинку стула. — Я вовсе не ценный приз. А если точнее, никакой я не приз.

Арнольдо многозначительно посмотрел на меня. Совершенно очевидно, что он был согласен со мной, но лишь отчасти. Правда, я его и не осуждала. Он стал свидетелем бурной реакции Гидеона на то, что я обжималась с Бреттом.

— Ева, тебе не нравится еда? — спросил Арнольдо. — Ведь иначе твоя тарелка уже давным-давно была бы пустой.

— Слишком большие порции, — пришел на выручку Бретт.

— Но Ева любит хорошо покушать.

— Неужели? — удивился Бретт.

Я лишь пожала плечами. Похоже, он до сих пор не врубился, что мы совсем не знаем друг друга.

— Один из моих многочисленных недостатков.

— Только не для меня, — заметил Арнольдо. — Как прошла премьера клипа?

— Кажется, неплохо, — бросив на меня пристальный взгляд, ответил Бретт.

Я кивнула. Не хотелось портить такое праздничное событие. Что сделано, то сделано. Ведь у Бретта были самые лучшие намерения, хотя жаль, что все так получилось.

— Они уже на пути к звездной дорожке.

— И должен сказать, я в этом не сомневался, — улыбнулся Бретту Арнольдо. — Я приобрел на iTune твой первый сингл.

— Спасибо, приятель, — улыбнулся Бретт. — Без поддержки поклонников у нас ничего не получилось бы.

— У вас все получилось, потому что вы такие талантливые, — уточнил Альберто. — Десерт закажете? Еще вина?

Арнольдо поудобнее устроился на стуле, и я поняла, что он решил сыграть роль моей дуэньи. Судя по сухой улыбке Бретта, тот тоже догадался, в чем дело.

— Итак, — начал Арнольдо, — Ева, расскажи, как там Шауна.

Тяжело вздохнув про себя, я решила расслабиться и получить удовольствие. По крайней мере, Арнольдо очень занятный бебиситтер.

* * *

Шофер, нанятый Бреттом, высадил меня возле моего дома чуть после десяти. Чтобы не показаться невежливой, я скрепя сердце пригласила Бретта подняться наверх. Он с некоторым удивлением оглядел вестибюль, а также ночного портье за стойкой.

— У тебя, должно быть, клевая работа, — заметил он, когда мы шли к лифтам.

И тут я услышала сзади стук каблучков по мраморному полу.

— Ева!

При звуках Дининого голоса я сразу же напряглась.

— Атас! Журналистка! — прошептала я.

— И что в этом страшного? — обернувшись одновременно со мной, поинтересовался Бретт.

— Привет, Дина, — натянуто улыбнулась я.

— Ну, здравствуй! — ответила она и, окинув Бретта внимательным взглядом буквально с головы до ног, протянула ему руку: — Бретт Клайн, если не ошибаюсь? Дина Джонсон.

— Очень рад, Дина, — включил на полную мощность обаяние Бретт.

— Чем могу быть полезна? — поинтересовалась я, когда они обменялись рукопожатием.

— Простите, что помешала. Не верила, что вы снова сошлись, пока не увидела вас обоих на премьере, — лучезарно улыбнулась она Бретту. — Надеюсь, ты не слишком пострадал во время ссоры с Гидеоном Кроссом?

— Не понял? — поднял брови Бретт.

— Птичка на хвосте принесла, что вы с Кроссом в запале надавали друг другу тумаков.

— У кого-то слишком богатое воображение.

Неужели Гидеон успел его предупредить? Или это навык публичного человека избегать ловушек?

Мне было противно, что Дина на премьере терлась поблизости, наблюдая за мной. А если точнее, наблюдая за Гидеоном. Ведь она буквально зациклена на нем. Просто до меня ей легче добраться.

— Ну, значит, у меня недостоверные источники, — натянуто улыбнулась она.

— Случается, — согласился Бретт.

Но тут она снова повернулась ко мне:

— Ева, я сегодня видела тебя с Гидеоном. И мои фотографы сделали классные снимки вас вдвоем. Честно говоря, я собиралась попросить тебя осветить ситуацию, но теперь, когда поняла, с кем ты на самом деле, хочу получить комментарии по поводу твоих отношений с Бреттом.

Вопрос предназначался лично мне, но в разговор оперативно вмешался Бретт. Он ухмыльнулся, показав свои убийственные ямочки на щеках.

— Полагаю, песней «Золотая девочка» все сказано. У нас есть общее прошлое, и нас связывают дружеские отношения.

— Прекрасно сформулировано. Спасибо. — Дина внимательно посмотрела на меня. Я ответила ей тем же. — Ладно, не буду задерживать. Спасибо, что уделили мне время.

— Не стоит благодарности. — Я решительно взяла Бретта за руку. — Спокойной ночи.

Мы поспешили к лифтам, и только когда закрылись двери, меня чуть-чуть отпустило.

— А могу я спросить, с чего это вдруг репортеров стало интересовать, с кем ты встречаешься?

Я подняла на него глаза. Он прислонился спиной к латунным поручням, держась за них обеими руками. Весьма призывная и сексуальная поза, но сейчас все мои мысли были заняты Гидеоном. Я хотела как можно скорее увидеть его и выяснить, что происходит.

— Ее в свое время бросил Гидеон, вот она теперь и злобствует.

— А это тебя ни о чем не заставляет задуматься?

— Да, но не о том, на что ты так недвусмысленно намекаешь.

Лифт остановился, я повела Бретта к себе, мысленно чертыхаясь, поскольку нам пришлось идти мимо квартиры Гидеона. Интересно, а когда он проводил время с Коринн, у него на душе тоже кошки скребли? Испытывал ли такое же беспокойство? Мучило ли его чувство вины?

Я открыла дверь и, не обнаружив Кэри на диване в гостиной, даже немного расстроилась. Похоже, моего приятеля не было дома. Кэри вечно устраивал полную иллюминацию, а сейчас свет вообще нигде не горел.

Тогда я включила встроенные в потолок светильники и сразу поймала изумленный взгляд Бретта. Меня всегда смущала первая реакция людей, когда те вдруг узнавали, что у меня есть деньги.

— Теперь я начинаю понимать, что ошибся с выбором карьеры, — хмуро произнес Бретт.

— Моей зарплаты на все это в жизни не хватит. Квартиру снимает для меня отчим. Пока снимает. — Я прошла на кухню и бросила сумку на барный стул.

— Вы с Кроссом вращаетесь в одних и тех же кругах?

— Иногда.

— Значит, я тебе не пара, да?

Этот вполне правомерный вопрос застал меня врасплох.

— Бретт, я не сужу о людях по их деньгам. Выпить хочешь?

— Не-а. Мне достаточно.

Тогда я села на диван, жестом предложив ему присоединиться.

— Выходит, клип тебе не понравился. — Бретт закинул руку на спинку дивана.

— Я так не говорила!

— Тебе и не надо было! Я видел твое лицо.

— Просто клип получился… слишком личным.

В его зеленых глазах было столько огня, что меня бросило в жар.

— Ева, я абсолютно ничего не забыл. И клип тому лучшее подтверждение.

— Там и помнить-то особо было нечего, — заметила я.

— Ты считаешь, что не знаешь меня, но, клянусь, я видел тебя с той стороны, с какой Кросс в жизни не видел и вряд ли когда-нибудь увидит.

— Все то же самое можно сказать и про тебя.

— Может быть, может быть, — согласился он. — По идее, я должен был улетать завтра первым рейсом, но, пожалуй, попробую задержаться. Присоединяйся. В субботу и воскресенье у нас концерты в Сиэтле и Сан-Франциско. Вернешься в воскресенье вечером.

— Не могу. У меня свои планы.

— Тогда приезжай еще через неделю в Сан-Диего. У нас там концерт. Будем с тобой вдвоем, как в старые добрые времена. Не считая двадцати тысяч зрителей.

Я растерянно заморгала. Нет, ну надо же, чтобы все так сложилось. Насколько высока вероятность того, что мы могли одновременно оказаться в Сан-Диего?!

— Я действительно собиралась в Калифорнию. С Кэри. Только мы двое.

— Значит, следующий уик-энд можем потусить вместе.

— Нет, просто встретиться, — поправила я Бретта. — Ну что, уже уходишь?

— А ты хочешь, чтобы я остался? — придвинулся он поближе.

— Бретт…

— Ладно. — Он уныло улыбнулся, и сердце мое екнуло. — Тогда увидимся через неделю.

Я проводила его до дверей.

— Спасибо, что пригласил на премьеру. — Мне вдруг стало ужасно обидно, что он так рано уходит.

— Жаль, что тебе не понравился клип.

— Он мне действительно понравился, — взяла я его за руку. — Правда. Отличная работа. Просто как-то странно смотреть на себя со стороны. Ну, ты понимаешь, да?

— Да, понимаю. — Он взял мое лицо в ладони, явно собираясь поцеловать.

Но я повернула голову, и он уткнулся носом в мою щеку. Аромат мужского одеколона, смешанный с запахом его кожи, разбудил во мне жаркие воспоминания. И его тело, к которому я невольно прикасалась, казалось до боли знакомым.

Ведь когда-то я была безумно увлечена им. И ждала от него взаимности, и вот теперь, когда я наконец этого добилась, победа оказалась пирровой.

Бретт сграбастал меня за плечи и глухо застонал, звук этот эхом отозвался в моем теле.

— Знаешь, я ведь помню, какая ты на ощупь, — прошептал он, его голос дрожал от переизбытка чувств. — Какая ты изнутри. И мне не терпится попробовать с тобой снова.

— Спасибо за обед, — задыхаясь, произнесла я.

Он легко прикоснулся губами к моей щеке:

— Позвони. Я-то в любом случае объявлюсь, но будет приятно, если ты иногда дашь о себе знать. Идет?

Я кивнула и, проглотив ком в горле, сказала:

— Хорошо.

И вот через минуту он уже исчез, а я кинулась к сумочке за левым телефоном. От Гидеона до сих пор ничего и не было. Ни пропущенного звонка, ни сообщения.

Схватив ключи, я бросилась к Гидеону, но квартира его оказалась пустой и какой-то безжизненной. Я буквально еще на пороге поняла, что его нет дома. Мне даже не было нужды проверять вазу из цветного стекла, куда он обычно выгружал все из карманов.

Я вернулась к себе со странным чувством опустошенности в душе. Кинула ключи на прилавок и направилась прямиком в ванную.

Смыв с себя глубоко въевшуюся уличную грязь и пыль, я сердито втирала в голову шампунь и вспоминала сегодняшний день. Нет, ну почему, почему это Гидеон сейчас неизвестно где и с кем шляется, когда он должен быть здесь, со мной, чтобы все хорошенько обговорить?!

А потом я почувствовала его.

Смыв шампунь, я повернулась и обнаружила, что он, снимая по дороге галстук, входит в ванную комнату. Выглядел он страшно усталым и измученным, что обеспокоило меня куда больше, чем если бы он был вне себя от злости.

— Эй! — окликнула я Гидеона.

Не сводя с меня глаз, он быстро и аккуратно разделся. А потом во всей своей великолепной наготе залез ко мне в душ и крепко обнял.

— Эй! — повторила я, обнимая его в ответ. — Что случилось? Ты расстроился из-за клипа?

— Ненавижу этот клип, — откровенно признался он. — Если бы я знал, что песня о тебе, то запретил бы выпускать это чертово видео.

— Мне очень жаль.

Он отстранился и внимательно посмотрел на меня. Волосы у него сделались влажными от стоявшего в воздухе пара. Нет, он определенно был намного сексуальнее Бретта. И наше взаимное чувство было все-таки гораздо глубже.

— Во время премьеры позвонила Коринн. Она билась… в истерике. Полностью растеклась. Поэтому я немедленно отправился к ней.

Я сделала глубокий вдох, чтобы подавить приступ ревности. Какое право я имела ревновать, если сама провела вечер с Бреттом?!

— Ну и как все прошло?

— Закрой глаза, — попросил Гидеон.

— Поговори со мной.

— Непременно. — Смыв пену с моих волос, он наконец сказал: — Похоже, я понял, в чем проблема. Она сидит на антидепрессантах, что явно не идет ей на пользу.

— О боже!

— По идее, она должна была сообщить своему доктору, как они на нее действуют, но она даже не отдает отчета, что ведет себя крайне странно. У меня ушло несколько часов на то, чтобы вправить ей мозги.

Я резко выпрямилась и протерла глаза, пытаясь подавить растущее раздражение. По какому праву какая-то посторонняя женщина монополизировала моего мужчину?! А возможно, она специально усугубляет проблемы, чтобы держать Гидеона подле своей юбки.

Поменявшись со мной местами, Гидеон забрался под душ. Он стоял под струями воды — мускулистый и поджарый, — похожий на античную статую.

— И что теперь? — спросила я.

— Завтра она идет на консультацию к врачу. Тот должен решить, что делать дальше и стоит ли продолжать принимать таблетки.

— А разве ты обязан с ней возиться?

— Я за нее не отвечаю. — Его взгляд лучше всяких слов говорил, что он прекрасно понимает и мой страх, и мое беспокойство, и мою невысказанную обиду. Ведь он видел меня насквозь. — Именно так я ей и сказал. Затем позвонил ее мужу и повторил то же самое. Он должен приехать, чтобы позаботиться о жене.

Гидеон потянулся за шампунем, стоявшим на стеклянной полочке для его персональной косметики. Он перенес ко мне свои вещи буквально через минуту после того, как я согласилась возобновить наши отношения. И сразу же обзавелся запасным комплектом повседневных вещей специально для меня.

— Ева, так или иначе, но Коринн спровоцировали. К ней явилась Дина с фотографиями, на которых мы с тобой были запечатлены на премьере клипа.

— Потрясающе, — пробормотала я. — Так вот почему Дина устроила потом на меня засаду.

— Ты что, серьезно?! — разозлился он, заставив на секунду даже пожалеть бедную Дину. Хотя не рой другому яму…

— Скорее всего, ей удалось заснять, как ты входишь к Коринн, и она жаждала показать мне компромат. Она тебя преследует.

Гидеон, играя мускулами, поднял руки, чтобы смыть шампунь.

Роскошный экземпляр прекрасного самца!

Несмотря на раздражение, которое вызывали во мне его бывшие, я невольно испытала сексуальное возбуждение и нервно облизала губы. Подошла поближе и, налив в ладонь немного геля для душа, прошлась мыльными руками по его груди.

— Люблю чувствовать на себе твои руки, — со стоном произнес он.

— И это замечательно. Потому что я просто не в силах их убрать.

Тогда он ласково погладил меня по щеке, глаза его светились нежностью. Потом вгляделся в мое лицо, чтобы проверить, не хочу ли я заняться сексом. Но я и сама не знала, чего хочу. Конечно, я желала его. Как всегда. Но сейчас мне просто было приятно находиться с ним рядом. Я наслаждалась редким моментом душевного спокойствия, ведь в последнее время Гидеон буквально выносил мне мозг.

— Знаешь, ты для меня лучшее лекарство. То, что доктор прописал, — сказал он.

— Тебе не кажется, что в последнее время слишком много на нас навалилось? Ни минуты покоя. То одно, то другое. — Я провела пальцем по его выступающим брюшным мышцам. И между нами возникло мощное силовое поле. Трудно передать словами, какое счастье находиться рядом с тем, кто тебе действительно близок и дорог. — Но мы ведь справляемся. Правда?

— Я бы сказал, что мы прекрасно справляемся. — Он поцеловал меня в лоб. — Но я уже не могу дождаться завтрашнего дня, когда смогу убраться отсюда — и от всех — подальше, чтобы никто не мешал наслаждаться тобой.

— Я тоже, — улыбнулась я.

* * *

Гидеон осторожно встал с кровати, и я сразу проснулась.

Сонно прищурилась и обнаружила, что телевизор работает, хотя звук приглушен. Оказывается, я заснула, свернувшись калачиком у него под мышкой. Я радостно улыбнулась. Ведь после мучительно долгих дней разлуки мы опять были вместе.

— Куда ты идешь? — прошептала я.

— К себе. Устал как собака.

— Не уходи.

— Не вздумай уговаривать меня остаться.

— Я люблю тебя, — вздохнула я. Мне были понятны его страхи.

— Не забудь положить в сумочку паспорт, — сопроводив свои слова поцелуем, произнес Гидеон.

— Никогда. Ты уверен, что не надо собирать вещи?

— Уверен, — приникнув к моим губам, ответил он.

* * *

В пятницу я надела на работу тонкое трикотажное платье с запáхом, которое прекрасно подходило для перелета. Я понятия не имела, как далеко Гидеон собирается меня увезти, но в любом случае в таком наряде мне будет вполне комфортно.

Когда я вошла в офис, Мегуми разговаривала по телефону, поэтому я просто помахала ей рукой и сразу прошла к себе. И едва успела сесть, как ко мне тут же подошла мисс Филд — исполнительный директор «Уотерс, Филд и Лимэн».

Строгий серый брючный костюм придавал ей начальственный вид.

— Доброе утро, Ева. Пусть Марк заглянет ко мне, когда появится.

Я восхищенно смотрела на ее ожерелье из трех ниток черного жемчуга.

— Обязательно скажу, — кивнула я.

Когда пять минут спустя я передала ее просьбу Марку, он сокрушенно покачал головой:

— Держу пари, нам не удалось заполучить «Адрианна вайнярдз».

— Ты так думаешь?

— Ненавижу эти чертовы запросы предложений. Им плевать на качество и опыт работы. Они ищут кого-то более голодного, кто готов работать практически задарма.

Мы забросили все дела, чтобы успеть в срок ответить на запрос предложений, который передали нашей группе во главе с Марком, поскольку он замечательно провел рекламную кампанию водки «Кингсмен».

— Им же хуже, — ответила я.

— Знаю, но тем не менее… Я хочу выиграть все конкурсы. Что ж, пожелай мне удачи! Надеюсь, что я ошибаюсь.

Я подняла большой палец, и он направился в кабинет Кристин Филд.

Но не успела я встать, чтобы пойти за чашечкой кофе, как на столе зазвонил телефон.

— Офис Марка Гэррити. Ева Трэмелл слушает.

— Ева, солнышко!

При звуках маминого тусклого голоса у меня упало сердце.

— Привет, мама. Как дела?

— Давай встретимся. Может, сходим на ланч?

— Конечно. Сегодня?

— Если можно. — Она едва слышно всхлипнула. — Мне действительно надо повидаться.

— Ладно. — У меня противно засосало под ложечкой. Ненавижу, когда мама расстраивается. — Где встречаемся?

— Мы с Клэнси заедем за тобой. Если не ошибаюсь, у тебя ланч в полдень, да?

— Да. Буду ждать на улице у входа.

— Хорошо, — ответила она и, помолчав, сказала: — Я люблю тебя.

— Знаю, мама. Я тоже тебя люблю.

Повесив трубку, я тупо уставилась на телефонный аппарат.

Интересно, как сложится жизнь нашей семьи дальше?

Я отправила Гидеону сообщение о том, что придется отложить наш ланч до следующего раза. Буду налаживать отношения с мамой.

Похоже, чтобы выдержать сегодняшний день, мне надо срочно подзарядиться кофеином.

* * *

Ровно в полдень я встала из-за стола и спустилась в холл. С каждым часом я все больше волновалась по поводу предстоящей поездки с Гидеоном. Подальше от Коринн, Дины и Бретта.

Я увидела его, когда уже прошла через турникет.

У поста охраны стоял Жан Франсуа Жиро. Типичный европеец, причем весьма привлекательный. Его волнистые темные волосы были чуть длиннее, чем на фотографиях, лицо не такое загорелое, рот, в обрамлении короткой бородки, более жесткий. А еще удивительные бледно-зеленые глаза, которых не портили даже красные прожилки после утомительного перелета. Судя по небольшому чемоданчику возле его ног, он прибыл сюда прямо из аэропорта.

– Mon Dieu. Почему в этом здании такие медленные лифты? — произнес он с резким французским акцентом, обращаясь к охраннику. — Неужели, чтобы спуститься с верхнего этажа, требуется целых двадцать минут?

— Мистер Кросс скоро будет, — не вставая со стула, бесстрастно отозвался охранник.

И словно почувствовав мой взгляд, Жиро повернулся и пристально на меня посмотрел. Отошел от охранника и направился в мою сторону. На нем был приталенный пиджак и зауженные книзу брюки, гораздо ýже тех, что обычно носил Гидеон. На мой взгляд, слишком он аккуратный и подтянутый. Передо мной стоял человек, явно привыкший диктовать свои правила.

— Ева Трэмелл? — спросил он.

Интересно, откуда он меня знает?

— Мистер Жиро, — протянула я ему руку.

Он пожал ее, а потом, к моему немалому изумлению, наклонился и расцеловал в обе щеки. Конечно, поцелуи были вполне формальными и абсолютно ничего не значили, но не в этом дело. Жиро вел себя чересчур фамильярно, даже для француза, поскольку видел меня впервые.

Наконец он сделал шаг назад, а я строго посмотрела на него, вопросительно подняв брови.

— Не могли бы вы уделить мне немного времени? — не выпуская моей руки, поинтересовался он.

— К сожалению, только не сегодня, — деликатно выдернула я руку, понимая, что не стоит слишком светиться. Даже если мы сейчас и затерялись в толпе снующих туда-сюда людей, нельзя было забывать о вездесущей Дине. — У меня встреча за ланчем, а после работы я сразу уезжаю.

— Тогда, может быть, завтра?

— Я уезжаю из города на весь уик-энд. Так что раньше понедельника ничего не получится.

— Уезжаете? С Кроссом?

Склонив голову набок, я выразительно на него посмотрела:

— Вас это не касается, но да. — Мне хотелось объяснить ему, что в жизни Гидеона есть женщина, и это не Коринн.

— А вас разве не волнует тот факт, — начал он уже гораздо более холодным тоном, — что он использовал мою жену, чтобы вызвать вашу ревность и тем самым вернуть вас?

— Гидеон хочет остаться с Коринн друзьями. А у друзей принято проводить время вместе.

— Вы, конечно, блондинка, я понимаю. Но нельзя же быть такой наивной и верить в сказки.

— А вы, конечно, сейчас не в себе, — отрезала я. — Что, впрочем, не мешает вам быть дураком.

Я почувствовала присутствие Гидеона еще до того, как он положил руку мне на плечо.

— А теперь, Жиро, ты принесешь свои извинения, — угрожающе произнес он. — И надеюсь, искренние.

Жиро наградил его таким ненавидящим взглядом, что я беспокойно переступила с ноги на ногу.

— Заставлять меня ждать, Кросс, очень невоспитанно. Даже для тебя.

— Я не специально. А вот когда намеренно захочу тебя оскорбить, ты это сразу поймешь. — Рот Гидеона стал похож на лезвие ножа. — Извинение, Жиро. Я всегда был с Коринн исключительно вежлив и предупредителен. Надеюсь, и ты сможешь продемонстрировать Еве свое хорошее воспитание.

Со стороны в расслабленной позе Гидеона не было ничего угрожающего, но я чувствовала, что он вне себя от злости. Впрочем, и Жиро тоже. Только один внешне был холоден как лед, а другой — буквально кипел от ярости, напряжение между ними становилось невыносимым. У меня возникло жуткое ощущение, будто мы находимся не в огромном холле с высоченными потолками, а в замкнутом пространстве.

Испугавшись, что они сойдутся в рукопашной прямо здесь, на глазах у изумленной публики, я схватила Гидеона за руку и тихонько сжала.

Жиро опустил глаза, увидел, что мы стоим рука об руку, и, поймав мой взгляд, произнес:

– Pardonnez-moi. Вы здесь совершенно ни при чем.

— Ладно, не трать на нас свое время, — прошептал Гидеон, погладив меня по руке.

Но я не спешила уходить, продолжая топтаться на месте.

— Сейчас ваше место рядом с женой, — заявила я Жиро.

— Это ее место рядом с мужем, — поправил он.

Кстати сказать, он ведь не кинулся вдогонку за Коринн, когда та его бросила. Конечно, тогда ему было легче сидеть сложа руки и во всем обвинять Гидеона.

— Ева! — услышала я голос матери, которая, не дождавшись меня на улице, решила зайти внутрь.

На ней были открытые «лабутены» [4]и шелковое платье на бретелях в тон туфлям. Она казалась лучом света в полумраке отделанного мрамором холла.

— Я провожу тебя, мой ангел, — сказал Гидеон. — Жиро, подожди минутку.

После секундного колебания я все же решила уйти.

— До свидания, месье Жиро.

— Мисс Трэмелл, — оторвал он испепеляющий взгляд от Гидеона, — до новых встреч.

И мне пришлось закончить разговор. Другого выхода просто не было. Гидеон передал меня, если можно так выразиться, с рук на руки моей маме. На прощание я бросила на него взволнованный взгляд, а он, в свою очередь, пожал плечами, показав, что не о чем беспокоиться. И я в очередной раз отметила его абсолютное самообладание и исходящую от него скрытую угрозу, которые я почувствовала еще во время нашей первой встречи. Он мог полностью контролировать любую ситуацию. Полностью контролировать Жиро.

— Приятного ланча, — сказал Гидеон, чмокнув маму в щеку и поцеловав меня в губы.

Я проводила его глазами. Если честно, я здорово нервничала от того, как Жиро смотрит на Гидеона.

Но тут мама, чтобы привлечь мое внимание, тронула меня за руку.

— Привет, — чувствуя себя страшно неуютно, вяло улыбнулась я.

Я очень боялась, что она предложит мужчинам присоединиться к нам, поскольку больше всего на свете обожала общество привлекательных молодых людей, однако она промолчала.

— Вы с Гидеоном пытаетесь как-то наладить отношения, да? — вместо этого спросила она.

— Да, — кивнула я, внимательно посмотрев на маму. Она казалась слишком хрупкой и бледной, а в ее глазах не было привычного блеска.

Попав из тихой прохлады здания в удушающую уличную духоту, я на секунду потерялась в море звуков большого города. Потом заметила Клэнси, открывшего передо мной дверь лимузина.

— Привет, Клэнси, — поздоровалась я.

Он сдержанно улыбнулся в ответ. По крайней мере, мне так показалось.

— Как дела? — спросила я.

— А твои? — ответил он вопросом на вопрос.

— Да вот, стараюсь держаться.

— Все будет хорошо, — сказал он, когда я собиралась сесть рядом с мамой. Да уж, его бы слова да Богу в уши!

* * *

Первые несколько минут за столом царило неловкое молчание. Ресторан «Нью-америкэн бистро», который выбрала мама, был залит потоками света, что еще больше усиливало неловкость ситуации.

Я ждала, что мама первой нарушит тишину, ведь это по ее инициативе мы сейчас здесь сидели. Мне тоже много чего хотелось сказать ей, но сперва необходимо было узнать, что у нее за срочный разговор. А вдруг он касается следящего устройства в моем «Ролексе»? Или ее интрижки с моим папой?

— Какие прелестные часики! — бросив взгляд на мое запястье, воскликнула мама.

— Спасибо. — Я невольно накрыла часы рукой. Эта вещица была для меня очень личной и воистину бесценной. — Подарок Гидеона.

— Но ты ведь не рассказала ему о следящем устройстве, да?! — На лице у мамы был написан нескрываемый ужас.

— Мама, я рассказываю ему абсолютно все. У нас нет друг от друга секретов.

— Возможно, у тебя и нет. А у него?

— Здесь мы полностью совпадаем, — уверенно заявила я. — Наша сила в единстве.

— Ох, — покачала она головой в коротких кудряшках. — Ева, это… замечательно. Он сможет о тебе позаботиться.

— Он уже заботится, причем именно так, как мне нужно, и его деньги здесь ни при чем.

Маме явно не понравился мой резкий тон. Она слегка поджала губы, но не нахмурилась, нет, потому что безумно боялась появления морщин.

— Ева, не спеши отказываться от денег. Деньги никогда не бывают лишними. Кто знает, когда они могут понадобиться?!

И тут я почувствовала острый приступ раздражения. Всю свою жизнь она во главу угла ставила деньги. Деньги были для нее важнее людей. Папы, например.

— А я и не отказываюсь. Просто не хочу, чтобы они управляли моей жизнью. Я знаю, ты сейчас скажешь что-нибудь вроде: «Тебе легко говорить». Но можешь поверить, даже если Гидеон останется без гроша, я все равно его не брошу.

— Он слишком умный, чтобы остаться без гроша, — обиженно произнесла она. — И вообще, не дай бог оказаться на мели.

Я тяжело вздохнула. Тема денег начала уже здорово утомлять.

— Ты же знаешь, нам это не грозит.

Она погладила черенок ножа своими отлично наманикюренными пальчиками:

— Ты на меня сердишься.

— А ты понимаешь, что папа любит тебя? Причем так сильно, что не может устроить личную жизнь. Не думаю, что он когда-либо женится. У него никогда не будет постоянной спутницы жизни, способной позаботиться о нем, — сказала я и, заметив крупную слезу, скатившуюся у мамы по щеке, добавила: — И не вздумай плакать. Речь сейчас не о тебе. Ты вовсе не являешься потерпевшей стороной.

— И что, по-твоему, я уже не имею права чувствовать боль? — непривычно резко парировала она. — Не могу рыдать из-за своего разбитого сердца? Я тоже люблю твоего отца. И хочу, чтобы он был счастлив.

— А вот мне почему-то кажется, ты его не любишь.

— Все, что я делала, — это только ради любви. Буквально все, — безрадостно рассмеялась она. — Господи, раз уж ты обо мне такого плохого мнения, то зачем вообще поддерживаешь со мной отношения?!

— Ты моя мама. Ты всегда была на моей стороне. И всегда старалась меня защитить, даже если и делала это сикось-накось. Я вас обоих люблю. И тебя, и папу. Он хороший человек и заслуживает своей толики счастья.

Взяв дрожащей рукой стакан, она сделала глоток воды.

— Лучше бы нам никогда не встречаться! Так нам обоим было бы гораздо спокойнее. Единственный светлый момент нашей совместной жизни — твое рождение. И вообще, что я могу?!

— Можешь вернуться к нему. Сделать его счастливым. Ведь, кроме тебя, ему никто не нужен. Ты, и только ты.

— Невозможно, — прошептала она.

— Почему? Потому что он не богат?

— Да. — Она схватилась за шею, словно ей нечем было дышать. — Потому что он не богат.

От маминой убийственной прямоты у меня упало сердце. Выражение ее голубых глаз было безрадостным. Раньше я за ней подобного не замечала. И зачем ей столько денег? Нет, мне никогда не понять!

— Но ты ведь и так богата. Разве этого недостаточно?

После трех разводов она стала обладательницей многомиллионного состояния.

— Нет, — проронила она. Я удивленно уставилась на нее. Невероятно! Она отвернулась, ее бриллиантовые серьги в три карата сверкнули в лучах света. — Тебе не понять.

— Ну так объясни. Пожалуйста.

— Быть может, в другой раз. Когда ты не будешь такой расстроенной.

У меня уже реально раскалывалась голова.

— Прекрасно. Я расстроена, потому что ничего не понимаю, а ты ничего не объясняешь, именно потому, что я расстроена. Так мы далеко не уйдем.

— Прости, солнышко, — с мольбой в голосе произнесла она. — То, что произошло между мной и твоим отцом…

— Виктором. Почему ты никогда не зовешь его по имени?

— Сколько можно меня наказывать?! — вздрогнув, спросила она.

— Я вовсе не собираюсь тебя наказывать. Просто пытаюсь понять.

Конечно, ярко освещенный ресторан, где полным-полно народа, не место для обсуждения болезненных семейных проблем. Лучше бы мы встретились у нее дома — там, где она жила со Стэнтоном. Но похоже, мама просто побоялась говорить со мной с глазу на глаз, на людях ей было легче удерживать меня в рамках.

— Послушай. — Внезапно я почувствовала, что безумно устала. — Мы с Кэри собираемся переехать, найти что-нибудь более по карману.

Мама резко выпрямилась:

— Что? Почему? Ева, как можно быть такой жестокой?! Нет никакой необходимости…

— Отнюдь. Натан умер. И мы с Гидеоном хотим проводить больше времени вместе.

— Но при чем тут ваш переезд? — Ее глаза наполнились слезами. — Ева, прости меня, ради бога! Мне что, теперь встать перед тобой на колени?

— Мама, дело не в тебе. — Я нервно убрала прядь волос за ухо. Ее слезы всегда дико нервировали меня. — Ну ладно, если честно, как-то странно продолжать жить в квартире Стэнтона, после того как ты изменила ему там с папой. Более того, мы с Гидеоном хотим съехаться. А новую жизнь всегда приятнее начинать на новом месте.

— Съехаться?! — У мамы моментально высохли слезы. — Перед свадьбой? Ева, нет. Это будет чудовищной ошибкой. А как же Кэри? Он ведь переехал в Нью-Йорк вслед за тобой.

— Он останется со мной. — Сейчас не хотелось ей говорить, что я еще не ставила перед Гидеоном вопроса о Кэри. Хотя я не сомневалась, что здесь беспокоиться не о чем. Я буду больше бывать дома, а арендную плату разделим на троих. — Мы его не бросим.

— Не советую тебе съезжаться до брака с таким человеком, как Гидеон Кросс. — Она взволнованно наклонилась вперед. — Уж можешь мне поверить. Дождись кольца.

— А я вовсе не тороплюсь замуж, — сказала я, незаметно потрогав подаренное Гидеоном кольцо.

— Боже мой! Что ты такое говоришь?! Ты ведь его любишь.

— Куда торопиться? Я еще слишком молода.

— Тебе двадцать четыре. Самый подходящий возраст. — Мама решительно расправила плечи. Настроение у нее сразу улучшилось. — Ева, я не допущу, чтобы ты все испортила.

— Мама…

— Нет. — В уме она уже явно прикидывала, что к чему. — Доверься мне и не гони лошадей. Я все беру на себя.

Вот черт! Приплыли! В вопросе о супружестве она оказалась на стороне Гидеона.

Глава 18

Когда в пять часов вечера я покидала Кроссфайр-билдинг, то все еще думала о маме. «Бентли» уже стоял у поребрика, и Энгус, увидев меня, вышел из машины:

— Ева, добрый вечер.

— Привет, — улыбнулась я. — Как дела, Энгус?

— Отлично, — ответил он, открывая заднюю дверь.

Я внимательно вгляделась в его лицо. Интересно, как много он знает про Гидеона и Натана? И посвящен ли он, подобно Клэнси, в дела своего хозяина? А может, его осведомленность простирается даже дальше, чем у Клэнси?

Устроившись на заднем сиденье, я достала смартфон, чтобы отправить эсэмэску Кэри. В результате послала ему голосовое сообщение: «Привет, хочу напомнить, что уезжаю на все выходные. Будь добр, сделай одолжение и подумай о переезде. Будем жить втроем вместе с Гидеоном. Приеду — поговорим. Найдем сами что-нибудь нам по карману. Чтобы Гидеону не заморачиваться, — добавила я, представив выражение лица Кэри. — О’кей, если я тебе понадоблюсь, а по мобильному будет не дозвониться, пошли мне эсэмэску. Я тебя люблю».

И не успела я закончить, как подошел Гидеон.

— Привет, Ас.

Он обнял меня за шею и впился в губы. И когда я почувствовала во рту его жадный язык, то задохнулась и мигом забыла обо всем.

— Привет, мой ангел, — резко сказал Гидеон.

— Вау!

— Как прошел ланч с твоей мамой? — улыбнулся он. В ответ я только тихо застонала. — Надеюсь, хорошо? С нетерпением жду подробностей.

— Ну, я не знаю. Все как-то очень странно.

Тем временем Энгус сел за руль и аккуратно вписал машину в транспортный поток.

— Странно? — переспросил Гидеон. — Или неловко?

— И то и другое. — Машина замедлила ход, и я посмотрела через тонированное стекло на улицу. Тротуары были запружены куда-то спешащими людьми. А вот машины, наоборот, стояли. — Она просто зациклена на деньгах. Хотя в этом нет ничего нового. Я привыкла к тому, что она ведет себя так, будто самое главное для нее — финансовая безопасность. Но сегодня она казалась… очень грустной. Смирившейся, что ли.

Гидеон ласково погладил меня по руке:

— Может, ее мучает чувство вины из-за того, что обманула мужа.

— И поделом ей! Но не думаю, что причина в этом. Мне кажется, здесь нечто другое, но вот что именно, ума не приложу.

— Хочешь, я попробую выяснить?

Я повернула голову, встретила его пристальный взгляд, но сразу не ответила. Надо было подумать.

— Да, было бы неплохо. Хотя мне и противно. Ведь я тоже наводила справки о тебе, докторе Лукасе, Коринн… Пытаюсь раскопать глубоко зарытые секреты других людей, вместо того чтобы спросить их напрямую.

— Ну так возьми и спроси ее, — произнес он с типично мужским апломбом.

— Я пробовала. А она ответила, что не желает говорить об этом, пока я не успокоюсь.

— Женщины! — фыркнул Гидеон, и глаза его весело блеснули.

— А чего надо Жиро? Ты знал, что он приезжает?

— Искал виноватого в его семейных передрягах. А я самый удобный объект, — покачал он головой.

— Так почему бы ему не прекратить обвинения и не перейти к налаживанию отношений с женой? Им надо сходить к семейному психологу.

— Или развестись.

— Ты этого хочешь? — напряглась я.

— Я хочу только тебя, — прошептал он, усаживая меня к себе на колени.

— Одержимый!

— Ты даже не представляешь насколько. И я разработал специально для тебя совершенно дьявольский план на этот уик-энд.

Его многозначительный взгляд сразу подтолкнул мои мысли в другом направлении. И только я было собралась поцеловать его, как «бентли» куда-то свернул и неожиданно стало темно. Повертев головой, я обнаружила, что мы в подземном гараже. Мы сделали два круга, остановились, затем снова тронулись с места.

Одновременно с четырьмя другими черными внедорожниками «бентли».

— Что происходит? — Я заметила, что все четыре машины сопровождают нас. Две спереди и две сзади.

— Игра в «наперстки», — объяснил Гидеон.

Мы снова влились в поток транспорта, и машины разъехались в разные стороны.

— Нас что, преследуют? — спросила я.

— Осторожность никогда не помешает. — Он легонько прикусил мне кожу, отчего соски у меня сразу затвердели. Затем он провел пальцем по моей груди. — Этот уик-энд наш, и только наш.

Он прижался к моему рту в долгом сладостном поцелуе, и пока мы целовались, «бентли», въехав уже на очередную подземную парковку, резко остановился. Дверь распахнулась, и Гидеон, не выпуская меня из объятий, вышел из машины, чтобы тут же пересесть в другую.

И вот меньше чем через минуту мы снова оказались на проезжей части, причем выехавший перед нами черный «бентли» вскоре куда-то свернул.

— Безумие какое-то, — сказала я. — А я-то думала, что мы уезжаем из страны.

— Так оно и есть. Доверься мне.

— Всегда.

— Знаю, — бросил он на меня ласковый взгляд.

И дальше мы уже без остановок допилили до аэропорта. Въехали на площадку перед ангаром и после короткого досмотра поднялись по трапу в один из принадлежащих Гидеону реактивных самолетов. Салон был обставлен со сдержанной роскошью. По правую руку стоял диван, по левую — стол со стульями. Бортпроводником оказался красивый молодой парень, одетый в черные брюки и жилет с вышитым логотипом «Кросс индастриз», а также с его именем — Эрик.

— Добрый вечер, мистер Кросс. Мисс Трэмелл, — с улыбкой приветствовал нас Эрик. — Не желаете что-нибудь выпить, пока мы готовимся к взлету?

— «Кингсмен» с клюквенным соком, пожалуйста, — сказала я.

— Мне тоже. — Гидеон снял пиджак и протянул его Эрику, который терпеливо ждал, пока за пиджаком последуют жилет и галстук.

Я с удовольствием наблюдала за этим действом и даже присвистнула в знак одобрения:

— Мне уже нравится наше путешествие.

— Мой ангел, — покачал Гидеон головой, в его глазах плясали смешинки.

В салон вошел какой-то господин в темно-синем костюме. Он тепло поздоровался с Гидеоном, обменялся со мной рукопожатием и попросил предъявить наши паспорта. Он ушел так же быстро, как и появился, и дверь самолета закрылась. Мы с Гидеоном сидели за столом, потягивая напитки, а самолет уже начал разбег по взлетно-посадочной полосе.

— Может, все-таки скажешь, куда мы направляемся? — чокнувшись с Гидеоном, спросила я.

— А ты разве не хочешь, чтобы я сделал тебе сюрприз?

— Все зависит от времени полета. Боюсь, что умру от любопытства, прежде чем мы успеем приземлиться.

— Надеюсь, тебе некогда будет думать о таких глупостях, — улыбнулся он. — И вообще, самолет — это всего-навсего один из видов транспорта.

— О… — Я оглянулась и заметила в хвосте ряд дверей. Должно быть, одна в туалет, вторая в спальню, третья в кабинет. В душе проснулось чувство радостного предвкушения. — И как много времени нам предстоит убить?

— Несколько часов, — прошептал он.

Я сразу невольно поджала пальцы на ногах.

— Ох, Ас! Сколько всего я успею с тобой сделать.

— Даже и не думай! Ты разве забыла? Это мой уик-энд, и я волен делать с тобой, что пожелаю! Мы же договорились.

— Во время поездки?! Так нечестно!

— Ты начинаешь повторяться.

— Но это чистая правда.

Гидеон пригубил коктейль и широко улыбнулся:

— Как только первый пилот разрешит встать с места, ты пройдешь в спальню, разденешься и ляжешь на кровать.

Я удивленно подняла брови:

— Неужели тебя вдохновляет мысль, что я буду голой кататься по кровати и ждать, когда ты меня поимеешь?

— Ну да, и даже очень. Помнишь, ты как-то рассказывала о своих фантазиях?

— Хм… — Я сделала глоток, наслаждаясь мягким вкусом водки, приятно согревавшей желудок.

Самолет выровнялся, и первый пилот сделал короткое объявление, разрешив нам вставать.

Гидеон бросил на меня выразительный взгляд, словно говорящий: «Ну? А теперь поспеши!»

Я поднялась с места и взяла свой бокал. Я сознательно тянула время, провоцируя его и заодно лелея в себе ощущение сладостного предвкушения. Мне нравилось быть в его власти. И хотя точно так же нравилось сводить его с ума, я не могла отрицать то, что безумно возбуждалась от его умения контролировать все и вся. Я знала, насколько абсолютным мог быть тот контроль, но именно благодаря этому я могла полностью доверять Гидеону. Поэтому я готова была позволить ему делать со мной все-все-все.

То, что моя вера в него будет подвергнута испытанию на прочность, я поняла, когда вошла в спальню и обнаружила на белом одеяле наручники из замши и красного шелка. Я удивленно повернула голову, но Гидеона рядом не оказалось.

Оглянувшись, я увидела только стоявший на столе одинокий бокал с кубиками льда.

Чтобы унять бешеное сердцебиение, я вернулась в спальню и залпом допила свой коктейль. Я терпеть не могла, когда во время секса сковывали мои движения. Хотя с Гидеоном все было по-другому. Я любила, когда он придавливал меня весом своего тела или удерживал мускулистыми руками. Но дальше этого мы никогда не заходили. И, честно говоря, я не была уверена, что смогу решиться на такое.

Я поставила пустой бокал на прикроватный столик. Руки слегка дрожали — то ли от страха, то ли от волнения.

Правда, я отлично знала, что Гидеон не способен причинить мне боль. Ведь он так старался, чтобы я никогда не чувствовала страха. А если я его разочарую? Если не смогу дать ему то, чего он ждет от меня? Когда-то он уже упоминал о наручниках, и я знала, что в одной из его фантазий он видит меня связанной, а мое беспомощное тело полностью находится в его власти. Я понимала его стремление к абсолютному обладанию партнером. Ведь у меня у самой возникало подобное чувство.

Я разделась. Медленно и осторожно. Ощущение предвкушения было настолько острым, что застучало в висках и я начала задыхаться. Повесив вещи в небольшой шкаф, я решительно забралась на высокую кровать. Обуреваемая сомнениями, я сидела на белом одеяле и крутила в руках наручники, когда в комнату вошел Гидеон.

— Ты не легла, — ласково сказал он и запер за собой дверь.

Я подняла вверх наручники.

— Сделано на заказ. Специально для тебя. — Он подошел к постели и принялся расстегивать рубашку. — Темно-красный — твой цвет.

Гидеон раздевался так же медленно, как и я, дав мне возможность оценить каждый дюйм его великолепного тела. Он прекрасно знал, что стальные мускулы, играющие под туго натянутой загорелой шелковистой кожей, — лучший афродизиак для меня.

— Ты уверен, что я готова к такому? — осторожно спросила я.

Но он, не сводя с меня горящих глаз, продолжал снимать брюки. И только когда остался в черных трусах, не скрывавших его эрекции, твердо сказал:

— Исключительно то, что тебе по силам, мой ангел. Обещаю.

Тогда я сделала глубокий вдох и легла на спину, положив наручники на живот. Гидеон подошел к кровати, его лицо было напряжено от едва сдерживаемого желания. Он присел рядом со мной на постель и поднес мою руку к губам, поцеловав запястье.

— У тебя слишком частый пульс.

Не зная, что сказать, я просто кивнула.

Он взял наручники и отстегнул полоску красного шелка, соединяющую их.

— Это поможет тебе сдаться мне, но, конечно, не в буквальном смысле слова. Ровно настолько, чтобы у тебя осталось достаточно личного пространства.

У меня внутри все задрожало, когда он положил на мой живот красную ленту.

— Дай твою руку, мой ангел.

Я послушно протянула руку, кровь бросилась в голову, когда он туго затянул замшу на запястье. Шершавый материал плотно лег на трепещущую голубую жилку, и это, как ни странно, подействовало возбуждающе.

— Не слишком туго? — спросил он.

— Нет.

— Ты должна чувствовать давление, чтобы не забывать о наручниках, но они не будут причинять тебе боль.

— Мне и не больно.

— Отлично. — Надев наручник на другую руку, он выпрямился полюбоваться на свою работу. — Прекрасно. Напоминает о том красном платье, что было на тебе, когда я впервые тебя оприходовал. Это стало поворотным моментом. Ты все во мне перевернула. И теперь пути назад больше нет.

— Гидеон! — Мои мрачные опасения мигом развеялись под воздействием силы его любви.

Он очень дорожит мной. И никогда не заставит делать что-то такое, на что я не способна.

— Вытяни руки и возьмись за подушку.

Я послушно последовала его указаниям и сразу же почувствовала, как наручники сжали запястья. Я была связана… Пленена.

— Ну что, чувствуешь их? — спросил Гидеон, и я поняла, о чем он.

Боль в затянутых тугими замшевыми браслетами руках только усиливала мою любовь к нему.

— Да.

— Я хочу, чтобы ты закрыла глаза, — продолжил он, снимая с себя последний предмет туалета.

У него была полноценная эрекция, отяжелевший член слегка подрагивал под собственной тяжестью, головка блестела от смазки. Мой рот тотчас же наполнился слюной, а я сама тряслась от вожделения. Он был готов, но держал себя в руках, буквально излучая спокойствие.

Его выдержка действовала настолько возбуждающе, что у меня сразу намокло между ног. Если честно, то я считала Гидеона идеальным мужчиной. Он безумно меня хотел — это было мне необходимо, дабы чувствовать себя в безопасности, — но в то же время достаточно контролировал себя, чтобы не слишком подавлять меня.

— Я прошу тебя держать глаза закрытыми, — произнес Гидеон тихим, успокаивающим тоном. — Но если станет совсем невмоготу, можешь их открыть. Но сперва скажи стоп-слово.

— Хорошо.

Он поднял лежавший рядом атласный пояс с металлической пряжкой и легонько прошелся им по моему телу. И когда холодный металл коснулся моего соска, тот сразу набух.

— Ева, давай внесем полную ясность. Твое стоп-слово вовсе не для меня. Оно для тебя. Тебе достаточно сказать «нет» или «стоп», и я прекращу. Если наручники создают ощущение несвободы, то стоп-слово поможет направить мысли в нужное русло. Тебе все понятно?

Уже вполне готовая к новому опыту, я послушно кивнула.

— Закрой глаза.

Я выполнила его команду. И тотчас же почувствовала стеснение в запястьях. Глухой гул самолета почему-то стал более отчетливым. Мое дыхание участилось и с хрипом вырвалось из полуоткрытых губ.

Пряжка пояса опустилась уже на другую грудь.

— Ты так прекрасна, мой ангел! Само совершенство. Ты даже не представляешь, что со мной делается, когда я вот так смотрю на тебя.

— Гидеон, — умирая от любви, прошептала я. — Скажи.

Его пальцы коснулись шеи, потом груди и медленно поползли вниз.

— Мое сердце бьется так же часто, как и твое.

Я выгнулась дугой, точно от щекотки, и задрожала:

— Хорошо.

— У меня такой стояк, что даже больно.

— А я уже вся мокрая.

— Покажи, — приказал он. — Раздвинь ноги. — Его пальцы оказались в моей промежности.

— Да, мой ангел. Ты уже готова.

Влагалище сжалось от вожделения, все тело призывно отозвалось на его прикосновение.

— Ах, Ева! У тебя самая похотливая киска на свете! И придется всю оставшуюся жизнь удовлетворять ее.

— Можешь начать прямо сейчас.

— На самом деле начнем мы с твоего хорошенького ротика, — тихо рассмеялся он. — Я хочу, чтобы ты высосала меня дочиста, тогда я смогу трахать тебя до тех пор, пока мы не приземлимся.

— Боже мой! — простонала я. — Ну пожалуйста, скажи, что полет не будет длиться десять часов.

— А вот за это тебя следовало бы отшлепать! — игриво произнес он.

— Но я ведь хорошая девочка!

По тому, как прогнулся матрас, я поняла, что Гидеон забрался на кровать, а потом опустился на колени где-то возле моего плеча.

— Ева, а теперь будь хорошей девочкой. Открой ротик.

Я беспрекословно повиновалась. Шелковистая головка члена щекотала мои губы, и я открыла рот пошире, наслаждаясь глухим стоном удовольствия, вырвавшимся из груди Гидеона. Одной рукой он схватил меня за волосы, а другой — за шею.

— Господи! — прохрипел он. — Твой рот такой же жадный, как твоя киска!

Но, лежа на спине, со скованными руками, я могла взять в рот только головку члена. Я нежно катала ее во рту, дотрагивалась языком до чувствительного отверстия в центре, потрясенная до глубины души возможностью сосредоточиться исключительно на Гидеоне. И отсутствие эгоизма здесь было вовсе ни при чем. На самом деле я сама получала неменьшее удовольствие.

— Вот так хорошо, — подбадривал он, усиленно работая бедрами. — Соси его именно так… Боже, как хорошо, мой ангел! Я сейчас кончу.

Я вдыхала его запах, на который с готовностью откликалось мое естество, инстинктивно приближая его оргазм. Все мои органы чувств сейчас воспринимали исключительно Гидеона, но острое наслаждение было обоюдным.

* * *

Мне приснилось, будто я падаю, и я сразу проснулась.

Сердце бешено забилось от испуга, но тут я поняла, что самолет действительно теряет высоту. Турбулентность. Со мной все было прекрасно. Так же как и с Гидеоном, мирно спавшим рядом. Я даже невольно улыбнулась. Ведь я практически вырубилась, когда достигла оргазма, которого ждала точно манны небесной. Гидеон затрахал меня чуть ли не до потери пульса. Правда, приятно было сознавать, что и сам он здорово вымотался.

Посмотрев на часы, я поняла, что мы в воздухе уже без малого три часа. Похоже, мы и спали-то всего минут двадцать, а может, меньше. Держу пари, Гидеон занимался со мной любовью никак не меньше двух часов. Мне казалось, будто я до сих пор чувствую в себе его твердый член, нажимавший на особо чувствительные точки.

Осторожно выбравшись из постели, чтобы не будить Гидеона, я проскользнула в туалет при спальне.

Туалет, отделанный хромом и темным деревом, отличался особой мужской элегантностью. Сам унитаз был снабжен поручнями, что делало его похожим на трон. Через заледеневшее окно в помещение проникал солнечный свет. В душевой кабине я обнаружила гибкий шланг с душевой головкой, что было очень заманчиво, но, увы, на мне до сих пор были красные наручники. Поэтому я справила естественные потребности, сполоснула руки, достала из ящика лосьон для рук.

Его аромат был очень тонким и совершенно чудесным. Пока я втирала его в руки, мне в голову пришла забавная идея. Поэтому я прихватила тюбик с собой.

От зрелища, которое ждало меня по возвращении, буквально захватывало дух.

Гидеон распростерся поперек широченной кровати, его покрытое золотистым загаром тело было настолько крупным, что кровать оптически казалась меньше. Одна рука была закинута за голову, другая лежала на груди. Одна нога была согнута, другая свешивалась с края кровати. Член покоился на бугристых брюшных мышцах, головка практически достигала пупка.

Боже, до чего ж он был мужественным! Умереть не встать! И таким мощным… Истинное воплощение силы и грации.

И тем не менее я могла поставить этого человека на колени! Да, он был достоин того, чтобы склонить перед ним голову!

Когда я легла обратно в постель, Гидеон сразу проснулся и сонно заморгал.

— Эй! — хрипло сказал он. — Иди ко мне.

— Я люблю тебя, — прошептала я, устраиваясь у него под мышкой. Его кожа была точно теплый шелк.

— Ева. — Он прижался к моему рту жадными губами. — Я с тобой еще не закончил.

Сделав глубокий вдох, я положила тюбик ему на живот со словами:

— Ас, я хочу быть внутри тебя.

Он опустил глаза, нахмурился и замер. У него даже изменился ритм дыхания.

— Мы так не договаривались, — осторожно произнес он.

— Возможно, нам стоит пересмотреть наши договоренности. И вообще, сейчас пятница. Следовательно, уик-энд еще и не начинался.

— Ева…

— Я возбуждаюсь только от одной мысли об этом. — Я закинула на него ногу и слегка потерлась о его бедро, чтобы он почувствовал, что у меня уже все намокло между ног. И застонала от прикосновения его жестких волос к чувствительной промежности. Ощущала себя абсолютно бесстыдной и отвязной. — Скажешь «стоп» — и я сразу перестану. Просто дай попробовать.

В ответ он вполне явственно заскрежетал зубами.

Тогда я поцеловала его. Прижалась к нему всем телом. Когда Гидеон заставлял меня испытать что-то новое, он сперва подводил к этому и непрерывно говорил со мной. А вот на него разговоры не действовали. Иногда было проще отвлечь его.

— Мой ангел…

Одним легким движением я оседлала его, попросила расстегнуть наручники, а лосьон отложила в сторону, чтобы не наводить Гидеона на ненужные мысли. Если уж я собираюсь попробовать что-то новенькое, не стоит мудрствовать лукаво. Надо, чтобы все получилось естественно, в противном случае я просто не стану это делать. Чтобы не испортить то, что было между нами. Я слишком этим дорожила.

Я пробежалась пальцами по его груди, чтобы он расслабился. Почувствовал мою любовь. Мое благоговение. Ради него я могла сделать что угодно, все-все-все. Единственное, к чему я была не готова, — это сдаться.

Внезапно он запустил одну руку мне в волосы, а другую положил на поясницу, чтобы притянуть поближе. Его рот был полуоткрыт, он призывно облизывал губы языком. И я, забыв обо всем, отдалась во власть поцелуя.

Его член мгновенно напрягся. Гидеон слегка приподнял бедра и застонал. Я наклонилась к его шее, слизнула соль с кожи, нашла нужное положение и принялась ее посасывать, слегка прикусывая зубами. Он прижал меня к себе еще сильнее, из его груди вырывались животные звуки удовольствия.

Немного отстранившись, я посмотрела на красный засос, которым украсила Гидеона.

— Мой! — прошептала я.

— Твой! — глядя на меня затуманенными глазами, воскликнул он, словно давая клятву.

— Каждый дюйм твоего тела.

Спустившись чуть ниже, я принялась за его соски. Лизала крошечные пуговки и их ореол, легко касаясь их кончиками пальцев.

Когда же я втянула сосок в себя, Гидеон издал свистящий звук и вцепился обеими руками в одеяло.

— Туда-сюда, — проворковала я, приступая ко второму соску.

И чем ниже я спускалась, тем больше росло его напряжение. А когда я обвела языком вокруг его пупка, Гидеон яростно дернулся.

— Ш-ш-ш! — успокоила я Гидеона и потерлась щекой о пульсирующий член.

Перед тем как заснуть, Гидеон помылся, и пахло от него удивительно приятно. Его мошонка, покоившаяся между ног, была шелковистой после тщательной депиляции. Мне нравилось, что он такой же гладкий, как и я. Когда он был во мне, прилегание было абсолютным во всех смыслах слова, ощущения становились еще более острыми от прикосновения кожи к коже.

Я раздвинула его бедра, чтобы устроиться поудобнее. Затем лизнула складочку его тугой мошонки.

Гидеон зарычал. Я даже слегка вздрогнула от этого утробного звука, но продолжила делать свое дело. Остановиться я уже не могла. Слишком сильно хотела его.

Я ласкала его губами и языком, лизала и сосала. Затем слегка приподняла его яйца, чтобы подобраться к особо чувствительной зоне под ними. Они тотчас же налились, а кожа туго натянулась. Тогда мой язык проник немного дальше, приближаясь к заветному отверстию.

— Ева. Стоп. Остановись, — прохрипел он. — Я не могу. Не надо.

Мысли путались, но я сжала в кулаке его член, продолжая упрямо идти к цели. Он был пленником своих фобий, его больше волновало, что будет потом, чем то, что происходит сейчас.

Однако что-что, а переключать его внимание я умела.

— Почему бы нам не сделать это вместе, Ас? — снова оседлала я Гидеона, сев к нему спиной.

Не дав даже как следует устроиться, он схватил меня за бедра и прижал мою промежность к своим ненасытным губам. Я даже вскрикнула от неожиданности, когда он, впившись в мой клитор, стал его жадно сосать. Распаленная предыдущими ласками, я почувствовала острый приступ наслаждения. Гидеон вел себя как дикий зверь, его вожделение еще больше подстегивалось тайными страхами и чувством неудовлетворенности.

Я сжала губами его член, чтобы сторицей вернуть ему то, что он мне давал. И когда я втянула в себя головку, он застонал, заставляя пульсировать клитор и таким образом приближая оргазм. Впившись пальцами в мои бедра, он еще сильнее прижал меня к себе.

Гидеон показал свою слабость, что действовало на меня крайне возбуждающе. Правда, он не смог довериться мне до конца, хотя я полностью доверяла ему. Это было то самое доверие, к которому мы шли долго и упорно, орошая свой путь слезами и кровью, и я ценила его больше всего на свете.

Зажав член в кулаке, я стимулировала его, ловя губами выступавшие капли семенной жидкости. А когда Гидеон уложил меня на бок, я вдруг поняла, что он весь дрожит.

Он продолжал впиваться в мою вагину, буквально сводя с ума быстрыми движениями языка. Тогда, продолжая обрабатывать ртом его член, я осторожно дотронулась пальцем до его анального отверстия. Он содрогнулся, из груди исторгся низкий звук такой силы, что у меня по взмокшей от напряжения спине побежали мурашки.

Усиленно работая бедрами, я терлась горячей и мокрой промежностью о его неутомимый рот. Внизу живота все дрожало и трепетало от наслаждения, я уже была не в состоянии сдерживать сладострастные стоны. Его язык творил чудеса с моим телом.

А потом Гидеон дотронулся кончиком пальца до моего заднего прохода. Я стала слепо шарить свободной рукой в поисках лосьона.

Гидеон вложил тюбик мне в руку, что явно было знаком согласия.

Не успела я отвернуть колпачок, как неожиданно почувствовала, что он уже ввел в меня палец. Потрясенная столь неожиданным вторжением, я выгнула спину, выдохнула его имя — и его член выскользнул из моего рта. Похоже, прежде чем отдать тюбик, Гидеон успел смазать палец лосьоном.

В какой-то момент Гидеон полностью завладел мной. Он был повсюду — внутри меня и рядом со мной. И вел себя почти агрессивно, поступательными движениями просовывая палец все дальше. Заставив преступить границы дозволенного, я разбудила спящего льва, и теперь он наказывал меня удовольствием, с которым невозможно было совладать.

Однако я была сама нежность. Взяла в рот его член, подождала, когда Гидеон уберет руку, и, дав лосьону согреться, осторожно ввела палец в его анальное отверстие.

И тут он издал такой звук, какого я доселе не слышала. Это был крик раненого зверя, наполненный глубокой душевной болью. Задрожав всем телом, Гидеон так и застыл с пальцем в моем заднем проходе.

Тогда, выпустив изо рта его член, я нежно проворковала:

— Вот теперь я в тебе, беби. Все прекрасно. Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.

Он судорожно сглотнул, когда я продвинулась дальше, дотронувшись подушечкой пальца до простаты.

— Ева!

Его член страшно набух, покраснел, на нем выступили жгуты вен, а семенная жидкость выплеснулась наружу. Он был точно каменный и практически достигал пупка. Я еще никогда не видела Гидеона в таком возбужденном состоянии и от этого распалялась еще сильнее.

— Наконец-то я получила тебя. — Я осторожно массировала его простату и нежно лизала напряженный член. — О Гидеон! Я так тебя люблю! Мне нравится ласкать тебя… там. Видеть тебя таким.

— Господи! — Он яростно содрогнулся. — Трахни меня, мой ангел. Прямо сейчас, — бросил он, когда я возобновила свои манипуляции. — Сильнее!

Сжав губами его член, я дала Гидеону то, что он так отчаянно просил. Массировала изнутри, заставляя его сыпать проклятиями и извиваться от наслаждения. Он внезапно отпустил меня, его мощное тело выгнулось дугой, но мои губы, мои руки цепко держали его, доводя до исступления.

— Боже! — всхлипнул он, комкая одеяло, и этот звук эхом разнесся по комнате. — Ева, остановись. Хватит. Черт побери!

Но я только сильнее надавила пальцем на простату и еще глубже засосала член. И вот Гидеон изверг такую мощную горячую струю, что я чуть не захлебнулась. Его семя потоком потекло по моей груди, по моему животу. Невозможно было поверить, что до этого он уже успел два раза кончить. Я чувствовала подушечкой пальца судорожные внутренние пульсации, способствующие семяизвержению.

И только когда Гидеон обмяк и лег неподвижно, я вынула палец, повернулась и обняла своего мужчину дрожащими руками. Мы оба взмокли, перепачкались в липкой жидкости, но сейчас это не имело абсолютно никакого значения.

Гидеон зарылся мокрым лицом между моих грудей и заплакал.

Глава 19

Место, которое выбрал Гидеон, оказалось поистине райским. Мы пролетели над Наветренными Антильскими островами, расположенными в невероятно красивых голубых водах Карибского моря, и приземлились в частном аэропорту неподалеку от места нашего назначения — курорта «Кроссвиндз».

К моменту приземления мы с Гидеоном чувствовали себя слегка одуревшими. Ведь, помимо всего прочего, Гидеон только что испытал оргазм всей его жизни. Не успев толком высушить волосы после мытья, мы с Гидеоном рука об руку прошли паспортный контроль. Мы практически не разговаривали ни друг с другом, ни с кем-нибудь еще, так как не отошли от бурного секса.

Сели в поджидавший нас лимузин, и Гидеон сразу налил себе крепкого алкоголя. Его лицо стало совершенно непроницаемым, а психологическая защита — абсолютно непробиваемой. Когда, вопросительно посмотрев на меня, он поднял хрустальный декантер, я только покачала головой.

Он сидел рядом со мной, его рука лежала на моем плече. Я же уютно пристроилась у него под боком, закинув ноги ему на колени.

— Ты в порядке?

— Да, — поцеловал он меня в лоб.

— Я люблю тебя.

— Знаю. — Он осушил бокал и поставил на место.

А затем всю долгую дорогу от аэропорта до курорта мы не проронили ни слова. Когда мы прибыли на место, уже стемнело, но открытый с трех сторон вестибюль, в глубине которого располагалась стойка портье, был ярко освещен. Интерьер был оформлен с небрежной элегантностью. Темное дерево, яркая керамическая плитка, тропические растения в горшках, обрамляющие стойку.

Администратор уже ждал нас на полукруглой подъездной дорожке. Улыбающийся, безупречно одетый и явно приятно взволнованный возможностью принять такого гостя, как Гидеон. Оказывается, Гидеон знал, как его зовут — Клод.

Мы шли за ним, взявшись за руки, и Клод что-то оживленно рассказывал. Глядя на Гидеона, невозможно было догадаться, что буквально час назад этот человек, отбросив ненужные условности, предавался страсти с первобытной неистовостью. И если мои спутанные после мытья волосы стояли дыбом, то Гидеон выглядел элегантно и страшно сексуально. Более того, его костюм был идеально отутюжен, тогда как мое платье словно корова жевала. От макияжа остались одни воспоминания, а вокруг глаз размазалась тушь.

Гидеон упорно продолжал демонстрировать свои собственнические замашки. Он крепко держал меня за руку, а когда мы входили в номер, положил руку на мою поясницу, слегка подталкивая вперед.

Хотя, если честно, я любила его, в том числе, и за властную манеру поведения.

Меня только настораживало и жутко нервировало, что он казался каким-то странно притихшим. Я уже начала жалеть, что вовремя не остановилась, когда он сказал «стоп». Но откуда, черт побери, мне было знать, чего ему на самом деле хотелось?!

Пока администратор разговаривал с Гидеоном, я оглядела выходящее на открытую террасу просторное помещение с белыми диванами, стоявшими на бамбуковом полу. Не меньшее впечатление производила спальня, с широкой кроватью под москитной сеткой и еще одной открытой террасой, откуда можно было пройти к персональному бассейну, который казался частью простирающегося прямо за ним океана.

Теплый морской ветерок целовал лицо и развевал волосы. На темной глади океана пролегла лунная дорожка, донесшиеся откуда-то издалека раскаты смеха и звуки регги породили в моей душе чувство внезапного одиночества.

Да уж, все не так, когда Гидеона нет рядом.

— Тебе нравится? — услышала я его голос.

— Просто фантастика!

— Я заказал ужин в номер, — отрывисто кивнул он. — Тилапию с рисом, фрукты и сыр.

— Потрясающе! Умираю с голоду!

— В шкафу и комоде — одежда для тебя. Там есть даже бикини, но бассейн и берег — частные, так что не хочешь — не надевай. Если тебе чего-нибудь не хватит, скажи — и тебе тут же это доставят.

Я посмотрела на Гидеона. Его глаза блестели в мягком электрическом свете. Он был колючим и отстраненным, и я почувствовала, как где-то в горле вскипают слезы.

— Гидеон… — протянула я к нему руку. — Неужели я сделала ошибку? Неужели я все испортила?

— Мой ангел, — вздохнул он и подошел поближе, чтобы прижать мою руку к губам. Но я видела, что взгляд его устремлен куда-то вдаль, словно ему неприятно на меня смотреть. И внутри противно заныло. — Кроссфайр.

Он произнес это так тихо, что я подумала, что ослышалась. Но затем он обнял меня и поцеловал.

— Ас! — Я встала на цыпочки и прильнула к его губам, вложив в поцелуй всю силу своей любви.

Но он поспешно отстранился:

— Давай переоденемся к обеду, а то его уже скоро принесут. Не терпится снять с себя все лишнее.

Я неохотно попятилась. Должно быть, ему действительно жарко в костюме. И все равно здесь явно что-то не так. Мне совсем поплохело, когда Гидеон пошел переодеваться и я поняла, что мы будем спать в разных спальнях.

* * *

Я сбросила туфли в гардеробной, где висело слишком много одежды для одного уик-энда. В основной белой. Гидеону нравилось, когда я была в белом. Возможно, потому, что он считал меня ангелом.

Интересно, не переменил ли он сейчас своего мнения? Или уже полагает, что я дьявол во плоти? Эгоистичная сучка, заставившая его взглянуть в лицо демонам, которых он не желал больше видеть?

Я надела простенькое черное платье по типу комбинашки, поскольку оно как нельзя лучше подходило к моему похоронному настроению. У меня возникло нехорошее чувство, будто между нами что-то умерло.

У нас с ним и раньше случались размолвки, но я еще никогда не ощущала так остро его отчуждение. Дискомфорт и неловкость.

Это я уже проходила в те далекие времена, когда встречалась с другими парнями. Первый признак грядущего разрыва.

Наконец принесли обед, стол накрыли на террасе с видом на безлюдный берег. Я увидела на песке белый шатер и вспомнила сон Гидеона, о том, как мы занимаемся любовью у кромки воды.

Выпив залпом два бокала терпкого белого вина, я заставила себя приняться за еду, хотя есть почему-то расхотелось. Гидеон устроился напротив меня. На нем не было ничего, кроме свободных белых льняных штанов на шнурке, и от этого мне стало еще хуже. Он казался таким красивым, таким чертовски сексуальным, что я не могла отвести от него глаз. Но сейчас он находился за тысячу миль отсюда. Он сидел с отсутствующим видом, и это безумно заводило меня, заставляя хотеть его всеми фибрами души.

Тем временем эмоциональная пропасть между нами становилась все шире. И до него уже было не дотянуться.

С трудом справившись с поданным блюдом, я неожиданно обнаружила, что Гидеон вообще не притронулся к еде. Он только лениво поковырялся в тарелке, но при этом помог мне прикончить бутылку вина.

Тогда я сделала глубокий вдох и сказала:

— Прости. Не надо было… Я не хотела… Беби, мне очень жаль. — С шумом отодвинув стул, я выскочила из-за стола и бросилась прочь.

— Ева! Подожди!

Я помчалась по теплому песку в сторону океана, на ходу сбрасывая с себя одежду, и с разбегу бросилась в воду, показавшуюся мне почти горячей. Несколько футов я шла по мелководью, а затем внезапно окунулась с головой. Я согнула колени, чтобы опуститься поглубже, радуясь, что нашла тихое убежище, где смогу вдоволь выплакаться.

На сердце вдруг сделалось удивительно легко. Я чувствовала легкое прикосновение рыб, носившихся туда-сюда мимо незваного гостя, вторгшегося в их уютный мирок.

И тут неожиданно, барахтаясь и отплевываясь, я вернулась в реальность.

— Мой ангел, — прорычал Гидеон, поднял меня на руки и вышел из воды.

Он отнес меня к шатру, опустил на шезлонг и, не дав опомниться, придавил своим телом.

Голова все еще кружилась, мысли путались, и тем не менее я явственно слышала, как он простонал:

— Выходи за меня замуж.

И я сказала «да», но вовсе не потому, что он застал меня в момент слабости.

* * *

Гидеон бросился за мной в воду, даже не раздевшись. Мокрый лен прилип к моим голым ногам, когда Гидеон лег сверху и впился в мои губы. Так умирающий от жажды путник припадает к роднику. Его руки путались в моих волосах. Его распухшие, как и у меня, губы не знали устали. Его язык казался вездесущим.

Я лежала неподвижно. Придавленная его тяжестью. Потрясенная. Наконец все встало на свои места.

Он вовсе не собирался меня бросать. А наоборот, переживал из-за того, что хотел задать вопрос, но не осмеливался.

— Завтра, — бросил он.

Отросшая к вечеру щетина на его подбородке слегка покалывала лицо, тем самым возвращая к действительности. И я вдруг осознала, где мы сейчас и чего он хочет.

— Я… — начала я и запнулась, поскольку начисто потеряла способность соображать.

— Слово «да», Ева. — Он приподнялся и бросил на меня свирепый взгляд. — Просто «да».

— Но не можем же мы пожениться прямо завтра, — проглотила я ком в горле.

— Можем, — уверенно произнес он. — И сделаем это. Ева, я так хочу. Хочу принести клятвы. Хочу узаконить наши отношения… А иначе я просто сойду с ума.

И мир внезапно закружился перед глазами. Словно я попала в парк аттракционов, в дом с кривыми зеркалами и уходящими из-под ног полами.

— Еще не время, — слабо запротестовала я.

— И ты смеешь так говорить после всего, что было в самолете?! — возмутился он. — Ева, теперь ты обладаешь мной! И будь я проклят, если не стану снова обладать тобой!

— Мне нечем дышать! — прошептала я, почувствовав совершенно необъяснимый приступ паники.

Гидеон перекатился на спину, заставив лечь сверху, и заключил меня в кольцо своих рук. Предъявляя право собственника.

— Ты этого хочешь, — не сдавался он. — Ты любишь меня.

— Конечно люблю. — Я уронила голову ему на грудь. — Но ты торопишься…

— Удивляешься, почему я не сделал предложение в самолете? Ева, ради всего святого, ты ведь меня хорошо знаешь. Я планировал это уже несколько недель. Только об этом и думал.

— Гидеон, мы не можем вот так взять и сбежать, чтобы пожениться втайне от всех!

— Черта с два не можем!

— А как же наши семьи? Наши друзья?

— Мы сыграем свадьбу еще раз. Специально для них. — Он осторожно убрал прилипшую к моей щеке мокрую прядь. — Я хочу, чтобы наши фотографии были в газетах, журналах… словом, везде. Но это займет месяцы. Я не могу так долго ждать. А сейчас все будет только для нас. Если тебе так удобнее, можем никому ничего не рассказывать. Назовем сегодняшний обряд помолвкой. Это будет нашим маленьким секретом.

Я смотрела на него во все глаза, не зная, что сказать. Его настойчивость пугала… Хотя как это романтично!

— Ведь я уже попросил твоей руки у твоего папы, — продолжил он. — У него нет никаких…

— Что? Когда?

— Когда он был в Нью-Йорке. Мне представилась удобная возможность, и я решил ею воспользоваться.

Я почему-то обиделась.

— Но он ничего мне не говорил.

— Это я его попросил. Объяснил, что бракосочетание будет еще не завтра. Что я все еще стараюсь тебя вернуть. Я записал весь разговор, так что, если не веришь, можешь послушать.

— Ты записал разговор?! — удивилась я.

— Я ничего не пускаю на самотек, — безапелляционно заявил он.

— Ты сказал, что бракосочетание будет еще не завтра. Выходит, ты его обманул.

— Вовсе нет, — иронично улыбнулся он. — Ведь с тех пор прошло несколько дней.

— Боже мой! Ты сумасшедший.

— Возможно. Если так, это твоя заслуга. — Он поцеловал меня в щеку. — Ева, я не могу жить без тебя. Мне даже представить страшно, как бы я был без тебя. Безумие какое-то!

— Вот это действительно безумие!

— Почему? — нахмурился он. — Ты ведь знаешь, что мы созданы друг для друга. Каждый из нас нашел свою половинку. Так чего ждать?!

В голове сразу возникло множество доводов против. Логичных объяснений того, почему не следует торопиться. Но я промолчала.

— Все, я лишаю тебя права выбора, — отрезал он и решительно поднялся со мной на руках. — Ева, мы это сделаем. Так что наслаждайся последними часами свободы!

* * *

— Гидеон! — выдохнула я, содрогаясь в сладких спазмах оргазма.

Его пот стекал на мою грудь, сильные бедра работали без устали, когда он снова и снова вонзал в меня свой член — то глубоко, то не очень.

— Вот так! — прохрипел он. — Сжимай его вот так! Хорошо, мой ангел! Еще немного — и я снова кончу!

Я лежала, задыхаясь и изнемогая под его безжалостным натиском. Он уже будил меня два раза и брал с неистовой страстью, словно хотел оставить во мне память своего тела, отпечатать в моем мозгу, что я принадлежу ему. Что я его и он волен делать со мной все-все-все.

И это ужасно возбуждало.

— Хм… — прошептал он, погружая член еще глубже. — У тебя все влагалище, точно сметаной, намазано моей спермой. Одно удовольствие засаживать тебе после ночи любви. Кайф! Так бы и трахал тебя без остановки!

Я закинула на него ногу и крепко прижала к себе:

— Поцелуй меня!

Его чувственные губы прижались к моим.

— Люби меня! — вонзив ногти ему в бедра, потребовала я.

— Что я и делаю, мой ангел, — улыбнулся он. — Да-да, делаю.

* * *

Когда я проснулась, его рядом не оказалось.

Вытянувшись на измятых простынях, пахнущих сексом и Гидеоном, я подставила лицо соленому морскому ветру, попадавшему в комнату через открытые двери на террасу.

Я лежала и вспоминала прошлый день и прошлую ночь. А затем пару последних недель и те несколько месяцев, что прошли с момента моей встречи с Гидеоном. Я считала, что никогда не встречу мужчину, способного полюбить меня такой, какая я есть, — груз прошлого давил мне на плечи, а душевные раны постоянно ныли.

И разве я могла сказать «нет» после того, как буквально чудом встретила своего мужчину?!

При мысли о нашей сказочной встрече и неожиданном предложении руки и сердца я вдруг почувствовала странное волнение и не смогла больше лежать в постели. На самом деле мне нравилось, что можно убежать от всех, произнести наши первые клятвы без посторонних — быть может, завистливых — глаз. После всего, что мы пережили, начать новую жизнь с ощущением безбрежного счастья, светлой надежды и всепоглощающей любви — действительно оптимальный вариант.

Как я и ожидала, он все безупречно спланировал и выбрал идеальное место — уединенное и неповторимое. Конечно, мы поженимся на берегу. С пляжами у нас обоих связаны самые теплые воспоминания, в частности о нашем отдыхе на Атлантическом побережье Северной Каролины.

Обнаружив поднос с завтраком на кофейном столике в спальне, я улыбнулась. На спинке стула висело белое платье.

Гидеон абсолютно все предусмотрел.

Я набросила халат и потянулась за кофе, решив сначала подзарядиться кофеином, а потом уж отправляться на поиски Гидеона, чтобы дать ему свой ответ. И неожиданно обнаружила на подносе рядом с тарелкой брачный договор.

Моя рука так и застыла в воздухе. Договор лежал под узкой белой вазой с одной красной розой, рядом с элегантно сложенной салфеткой в блестящем кольце.

Сама не понимаю, что меня так удивило… и подавило. Конечно, Гидеон спланировал все до мельчайших деталей, включая и брачный договор. И вообще, разве он не начал наши отношения с попытки заключить со мной договор?

Но настроение сразу испортилось. Я отвернулась от подноса и понуро побрела в ванную. А там тянула время, стараясь мыться как можно медленнее. И твердо решила, что скорее скажу «нет», чем прочту официальный документ, устанавливающий цену моей любви. Любви, которая для меня не имела цены.

И тем не менее я боялась, что уже слишком поздно. Непоправимый ущерб причинен. То, что он составил брачный договор, все в корне меняло, хотя я и не имела права его за это осуждать. Господи боже мой, ведь он все-таки Гидеон Кросс. Один из двадцати пяти богатейших людей мира. Невозможно было даже представить себе, чтобы он не подготовил брачного договора. Нет, конечно, я не была столь наивной. Не мечтала о прекрасном принце, не строила воздушных замков.

Я приняла душ, затянула мокрые волосы в конский хвост, переоделась в легкое летнее платье и пошла пить кофе. Налила себе полную чашку, добавила сливки и подсластитель и, даже не притронувшись к документу, вышла на террасу.

На берегу уже вовсю шли приготовления к свадьбе.

У береговой линии была установлена увитая цветами арка, а на песке лежали переплетенные белые ленты, отмечавшие импровизированный церковный проход.

Я предпочла повернуться спиной ко всей этой красоте, мне было больно на нее смотреть.

Сделала глоток кофе, затем другой. И только выпив чашку наполовину, набралась мужества прочесть проклятый документ. На первых нескольких страницах перечислялось имущество, которым мы владели до брака. Авуары Гидеона действительно впечатляли. Интересно, и как он находил время на сон?!Сперва мне показалось, что в цифры моего долларового счета закралась какая-то ошибка, но потом я вспомнила, что мой основной капитал довольно выгодно инвестировался.

Стэнтон удачно вложил мои пять миллионов и сумел их удвоить.

И до меня вдруг дошло, какой же я была дурой, что тупо сидела на своих деньгах, вместо того чтобы направить их туда, где они могли оказать реальную помощь. Вместо того чтобы заставить эти проклятые деньги работать на благо других, я вела себя так, будто их не существовало в природе. Ладно, по приезде в Нью-Йорк нужно будет срочно исправить эту ошибку.

А дальше чтение становилось все более и более интересным.

Первое условие Гидеона состояло в том, что я беру фамилию Кросс. Я могу оставить Трэмелл как среднее имя, но никаких двойных фамилий. Ева Кросс— и это не подлежало обсуждению. Очень типично для него. Доминантный самец дал волю своим первобытным инстинктам.

Согласно его второму условию, мне полагалось десять миллионов, что удваивало мое состояние, просто за то, что я сказала «да», бонус за каждого ребенка, рожденного в браке, а также за совместное лечение у семейного психолога. В случае развода я согласна на консультации и участие посредника. Я согласна на совместное проживание, совместный отдых два раза в месяц, исполнение супружеских обязанностей…

И чем больше я углублялась в текст, тем больше начинала понимать. Брачный договор не был призван защитить активы Гидеона. Наоборот, договор устанавливал, что пятьдесят процентов всего, чем он будет владеть после заключения брака, безоговорочно переходит ко мне. Причем в случае супружеской измены с его стороны цена будет еще более высокой.

Договор был направлен на то, чтобы защитить его сердце, связать меня по рукам и ногам и лишить возможности покинуть его. А за это Гидеон отдавал мне все, чем владел.

Гидеон присоединился ко мне именно в тот момент, когда я перелистнула последнюю страницу. Он был без рубашки, в одних джинсах с расстегнутой верхней пуговицей. Я поняла, что время его появления рассчитано очень точно. Наверняка он следил за мной, наблюдая за моей реакцией.

Я бесстрастно вытерла мокрые от слез щеки:

— С добрым утром, Ас.

— Доброе утро, мой ангел. — Он поцеловал меня в щеку и сел за стол.

Слуга принес завтрак и кофе, быстро расставил все по местам и исчез так же незаметно, как и появился.

Я посмотрела на Гидеона. Шаловливый тропический ветерок растрепал его гриву. Он сидел, небрежно развалившись — очень мужественный, очень сексуальный, — и совсем не походил на абстрактного обладателя денежных знаков, указанных в договоре.

Открыв договор на первой странице, я накрыла его рукой и сказала:

— В данном документе нет ничего, что может заставить меня выйти за тебя замуж.

Гидеон тяжело вздохнул:

— Тогда мы его пересмотрим и переработаем. Назови свои условия.

— Мне не нужны твои деньги. Мне нужно это. — Я дотронулась до его груди. — А особенно это. — Я положила руку ему на сердце. — Гидеон, ты, и только ты, можешь удержать меня.

— Ева, но я не знаю как. — Он поймал мою руку и снова прижал к груди. — Похоже, я облажался. И ты сейчас захочешь убежать.

— Больше ни за что, — покачала я головой. — Даже попыток не сделаю. А ты разве не заметил?

— Я заметил, что прошлой ночью ты бросилась в океан и буквально камнем пошла на дно, черт возьми! — Он наклонился вперед и пристально посмотрел в мои глаза. — Не надо охаивать договор только из принципа. Если там нет неприемлемых для тебя условий, оставь все как есть. Ради меня.

Я села на место.

— Нам с тобой предстоит пройти долгий путь, — тихо сказала я. — И никакой документ не заставит нас верить друг другу. Гидеон, я сейчас говорю именно о доверии.

— Ну да… — замялся он. — Я не верю, что не испорчу все дело, а ты не веришь, что сможешь дать именно то, что мне нужно. А в остальном мы вполне доверяем друг другу. Надо только вместе поработать над деталями.

— Ладно. — Заметив, как загорелись его глаза, я поняла, что принимаю верное решение, хотя и слишком скоропалительное. — У меня имеется одна поправка.

— Назови.

— Относительно фамилии.

— Не подлежит обсуждению, — отрезал он и в подтверждение своих слов даже резко рубанул рукой.

— Блин, не будь неандертальцем! — нахмурилась я. — Я оставлю папину фамилию тоже. Он так хотел и, сколько я его помню, всегда переживал по этому поводу. У меня просто не будет другой возможности уладить это дело.

— Значит, Ева Лаурен Рейес-Кросс?

— Ева Лаурен Трэмелл-Рейес-Кросс.

— Сразу и не выговоришь, мой ангел. Но поступай так, как тебе лучше. Это единственное, чего я хочу.

— Единственное, чего я хочу, — это ты. — Я подставила ему губы для поцелуя.

— Тогда так и запишем.

* * *

Я выходила замуж за Гидеона Джефри Кросса, стоя босиком на одном из пляжей Карибского побережья, свидетелями у нас были администратор отеля и Энгус Маклеод. Я понятия не имела, что Энгус тоже здесь, но, увидев его, страшно обрадовалась.

Церемония оказалась очаровательной — простой и короткой. Судя по сияющим лицам Клода и священника, они почли за честь участвовать в бракосочетании Гидеона.

Я надела самое красивое платье из тех, что нашла в шкафу. Без бретелей, присборенное от груди до бедер, с фестонами из органзы по подолу до пят. Очень милый — сексуальный и одновременно романтичный — наряд. Волосы я заколола элегантно-небрежным узлом, воткнув в прическу живую розу. От имени дирекции отеля мне преподнесли букет жасмина, перевязанный белой лентой.

Гидеон по такому случаю надел темно-серые брюки и белую рубашку навыпуск. Он, как и я, решил остаться босиком. Я даже расплакалась, когда он повторял свои клятвы. Голос его звучал громко и уверенно, но в глазах читалось скрытое волнение.

Он так меня любил!

Вся церемония была очень интимной и очень личной. Идеальной.

Хотя ужасно не хватало мамы, папы и Кэри. А еще Айерленд, Стэнтона и Клэнси. Но когда Гидеон наклонился, чтобы скрепить поцелуем брачный обет, он прошептал мне на ухо:

— Мы все повторим. Столько раз, сколько пожелаешь.

Я так его любила!

Затем вперед выступил Энгус и расцеловал меня в обе щеки:

— Как приятно видеть вас обоих такими счастливыми!

— Спасибо тебе, Энгус. Все это время ты замечательно о нем заботился.

Он улыбнулся, а когда повернулся к Гидеону, его глаза предательски заблестели. А потом он сказал что-то с таким чудовищным шотландским акцентом, что я даже засомневалась, было ли это вообще сказано по-английски. Но в любом случае, у Гидеона также заблестели глаза. Интересно, удалось ли Энгусу за время работы у Гидеона хоть отчасти заменить ему отца? По крайней мере, я, со своей стороны, буду всегда благодарна Энгусу за его преданность Гидеону и способность поддержать того в трудную минуту.

Мы разрезали скромный торт и выпили по бокалу шампанского на террасе нашего номера. Потом расписались в книге записей гражданского состояния, а также в свидетельстве о браке, к которому Гидеон отнесся с большим почтением.

— Ну что, тебе нужна была эта бумажка? — поддразнила я Гидеона. — Тебе именно ее не хватало для полного счастья?

— Мне не хватало вас, миссис Кросс. — Он притянул меня к себе. — Я так давно этого ждал.

Перед тем как потихоньку ретироваться, Энгус взял с собой свидетельство о браке и брачный договор, чтобы нотариально заверить у администратора и подложить к другим важным документам Гидеона.

А что до нас с Гидеоном, мы разделись и отправились в шатер на пляже, чтобы сплестись там в жарких объятиях. Мы потягивали холодное шампанское, лениво целовались и, наблюдая за тем, как солнце неторопливо садится за горизонт, предавались томной неге.

Что тоже было идеально.

* * *

— Ну и как ты собираешься все это подать, когда мы вернемся? — Мы обедали при свечах в столовой наших апартаментов. — Всю историю с нашим побегом и скоропалительным бракосочетанием.

Гидеон, пожав плечами, равнодушно слизнул с пальца растаявшее масло:

— Оставляю на твое усмотрение.

Вытащив из клешни краба кусочек мяса, я подумала и сказала:

— В первую очередь я скажу Кэри. Ну и, наверное, папе. Он уже психологически подготовлен. Стэнтону вообще все равно. Только без обид.

— Никто и не обижается.

— Я немного волнуюсь насчет мамы. У нас и так напряженные отношения. Она, конечно, будет писать крутым кипятком по поводу нашего бракосочетания, но… — Я помедлила, в миллионный раз наслаждаясь осознанием данного факта. — Не хочу, чтобы она решила, что я не поставила ее в известность, так как злюсь на нее.

— Тогда давай скажем ей и всем остальным, что мы обручились.

Я обмакнула крабовое мясо в растопленное масло и неожиданно подумала о том, что хочу как можно чаще видеть Гидеона именно таким: очень домашним и довольным жизнью.

— Ее удар хватит, если она узнает, что мы стали жить вместе до свадьбы.

— Ничего, перебьется, — сухо заметил Гидеон. — Ева, ты моя жена. И мне плевать, знает кто-нибудь еще об этом или нет. Главное, что я знаю. Я хочу приходить с работы и видеть, что ты уже ждешь меня дома, хочу пить с тобой кофе за завтраком, застегивать молнию на твоем платье по утрам и расстегивать ее по вечерам.

— А ты будешь носить обручальное кольцо? — спросила я.

— Собираюсь.

И тут я не выдержала и улыбнулась. Он бросил на меня удивленный взгляд.

— Что такое? — не выдержала я, увидев, что он замолчал. — Неужели я перепачкала лицо маслом?

— Ты прекрасна. Обожаю смотреть на тебя! — сделав глубокий вдох, произнес он.

Я даже зарделась от неожиданности.

— Ну, ты у нас тоже весьма недурен.

— Это начинает проходить, — пробормотал он.

Моя улыбка сразу погасла.

— Что? Что начинает проходить?

— Тревога… Похоже, худшее уже позади, да? — Он пригубил вина из бокала. — Кажется, все устаканилось. Приятное чувство. Мне нравится. И даже очень.

У меня пока не было времени привыкнуть к мысли, что я замужем. Но сейчас, хорошенько подумав обо всем, я не могла не согласиться. Он был моим. Кто бы сомневался?

— Мне тоже нравится.

Он поднес мою руку к губам. И кольцо, что он подарил, заискрилось и заиграло в сдержанном пламени свечей. Это был крупный, но в пределах приличия, бриллиант с изумрудной огранкой Ашер в винтажной оправе. Мне нравилась его всегда актуальная замысловатость, но еще больше нравилось то, что это было обручальное кольцо матери Гидеона.

И хотя Гидеон был глубоко травмирован изменами своих родителей, время, когда они втроем составляли семью, было единственным счастливым периодом его жизни до встречи со мной.

А он еще имел наглость утверждать, что ему чужда романтика!

Гидеон заметил, что я любуюсь кольцом.

— Значит, тебе понравилось.

— Очень. Второго такого нет. Мне кажется, мы можем сделать наш дом тоже особенным.

— Что-что? — Он сжал мою руку и снова принялся за еду.

— Я прекрасно понимаю необходимость спать врозь, но не хочу, чтобы нас разделяли стены и двери.

— И я тоже. Но твоя безопасность превыше всего.

— Как насчет двух спален без дверей, соединенных общей ванной? Только арки или специальные проходы. Тогда формально мы будем находиться в одном открытом пространстве.

Гидеон немного подумал и кивнул:

— Нарисуй, как ты это себе представляешь. Мы пригласим дизайнера и воплотим твои задумки в жизнь. Пока пентхаус не перестроят, поживем какое-то время в Верхнем Вест-Сайде. Кэри получит в свое распоряжение смежную двухкомнатную квартирку, которую он сможет одновременно переделать на свой вкус.

Я благодарно потерлась босой ногой о его щиколотку. Неожиданно вечерний ветерок донес до нас звуки музыки, словно напоминая, что мы не одни на острове.

Интересно, а Энгус сейчас хорошо проводит время? Или стоит на часах под дверьми нашего номера?

— А где Энгус? — поинтересовалась я.

— Неподалеку.

— И Рауль тоже здесь?

— Нет. Он сейчас в Нью-Йорке. Выясняет, как браслет Натана оказался там, где его в результате нашли.

— Ох. — У меня неожиданно пропал аппетит. Я вытерла руки салфеткой. — Мне уже стоит начинать волноваться?

Вопрос был чисто риторическим. Меня по-прежнему продолжало беспокоить то, что мы так и не узнали, кто же в результате направил полицию по ложному следу.

— Кто-то вручил мне бесплатный пропуск на освобождение из тюрьмы, — ровным тоном произнес Гидеон. — Я думал, что это будет стоить больших денег. Но на меня так никто и не вышел. Поэтому я решил выйти на них сам.

— Если ты их найдешь.

— О, я их найду, — мрачно прошептал он. — И тогда мы узнаем, что к чему.

Я молча обвила под столом его ноги своими, да так и осталась сидеть.

* * *

Мы танцевали на берегу при свете луны. Вечер был благоуханно-влажным, и мы наслаждались его роскошной чувственностью. Этой ночью Гидеон разделил со мной ложе, и это решение далось ему с трудом. Но я даже помыслить не могла, чтобы в первую брачную ночь спать в одиночестве, и очень надеялась, что его лекарство и нехватка сна в предыдущую ночь сыграют свою положительную роль. И оказалась права.

В воскресенье он предложил мне на выбор или отправиться полюбоваться сказочным водопадом, или выйти в море на катамаране, или сплавиться на плоту по реке в джунглях.

Я улыбнулась, но сказала, что хочу отложить все развлечения до следующего раза. И в результате мы остались в номере.

Целый день мы предавались приятному ничегонеделанию, плавали голышом в бассейне и сладко дремали, когда вздумается. Мы покинули отель уже далеко за полночь, и я дико не хотела уезжать. Уик-энд пролетел как один миг.

— У нас впереди еще будет много уик-эндов, — словно прочитав мои мысли, прошептал Гидеон, когда мы уже ехали в аэропорт.

— С тобой я становлюсь ужасной эгоисткой. Не желаю ни с кем тебя делить.

Уже в самолете я обнаружила, что на борт доставили вещи, которые были в нашем распоряжении в отеле. И я мысленно улыбнулась: одежда оказалась нам абсолютно без надобности.

Я взяла в ванную косметический чемоданчик. Хотелось привести себя в порядок, а потом немного поспать. И неожиданно обнаружила фирменную кожаную бирку с латунной серединой, где было выгравировано: «Ева Кросс».

Гидеон незаметно проскользнул в ванную и поцеловал меня в плечо.

— Ну все, давай баиньки, мой ангел. Надо хорошенько выспаться перед работой.

Тогда я показала на бирку и спросила:

— Неужели ты знал заранее, что я скажу «да»?

— Я твердо решил осаждать тебя до полной капитуляции.

— Ну, тогда я польщена. — Я почему-то сразу ему поверила.

— Теперь ты у нас замужняя дама, — шлепнул он меня по заду. — Так что поторопитесь, миссис Кросс.

Я действительно поторопилась и скользнула в постель рядом с ним. Он примостился ко мне сзади, сжав в крепких объятиях.

— Сладких тебе снов, беби, — шепнула я, накрыв его руки своими.

— Мои сны уже стали явью, — дыша мне в шею, произнес он.

Глава 20

Я шла на работу в понедельник со смешанным чувством, ведь там, естественно, никто не знал, что моя жизнь в корне изменилась. Кто бы мог подумать, что несколько клятв и металлический ободок на пальце способны так сильно изменить самоощущение?

Теперь я не была просто Евой, нью-йоркской неофиткой, приехавшей вместе с лучшим другом в большой город, чтобы самостоятельно найти свое место в жизни. Теперь я стала женой магната. У меня появились новые обязанности и новые ожидания. При одной этой мысли становилось страшно.

Мегуми поднялась с места, чтобы открыть стеклянные двери в офис «Уотерс, Филд и Лимэн». Сегодня она была одета на редкость сдержанно: в черное платье без рукавов с асимметричным подолом и туфли на высоком каблуке цвета фуксии.

— Вау! Какой у тебя потрясающий загар! Мне даже завидно.

— Спасибо. А как прошел твой уик-энд?

— Ничего новенького. Все старенькое. Майкл перестал звонить. — Мегуми сморщила носик. — И теперь мне здорово не хватает сексуальных домогательств. Они хотя бы заставляют чувствовать себя желанной.

— Ты чокнутая, — покачала я головой.

— Знаю. Ладно, лучше расскажи, где ты была. И с кем. С рок-звездой или Кроссом?

— У меня на губах печать молчания, — заявила я, хотя ужасно хотелось выложить новости прямо с порога.

Но удерживало то, что я еще не поставила в известность Кэри. А он шел под номером один.

— Не может быть! — прищурилась она. — Ты что, серьезно не собираешься говорить?!

— Да конечно скажу. Но только не сейчас.

— Ну, держись! Я ведь знаю, где ты работаешь! — крикнула она мне вслед.

Я села за стол, чтобы быстренько отправить Кэри эсэмэску, и неожиданно обнаружила, что он уже успел послать несколько сообщений, датированных выходными. Хотя, когда я, как обычно, звонила в субботу папе, никаких сообщений я не видела.

Хочешь сходить на ланч? — написала я.

Не получив ответа, я выключила звук телефона и положила его в верхний ящик стола.

— Где ты провела уик-энд? — К моему столу подошел Марк. — У тебя классный загар.

— Спасибо. Нежилась на солнышке на Карибах.

— Правда? А я вот как раз прорабатываю вопрос, какой остров лучше подойдет для медового месяца. Ну и что, советуешь выбрать тот, где ты была?

Я рассмеялась. Давненько я не чувствовала себя такой счастливой. А может, и вообще никогда.

— Безусловно.

— Дашь координаты? Внесу твой остров в список рассматриваемых вариантов.

— Ты что, отвечаешь за выбор места для медового месяца? — Я встала, чтобы составить ему компанию за чашечкой кофе до начала рабочего дня.

— Угу, — скривился Марк. — А все свадебные хлопоты переложил на Стивена, ведь он так долго готовился к этому дню. Но медовый месяц мой!

У него был такой взволнованный голос! И я, как никто другой, понимала, чтó он сейчас чувствует. Его хорошее настроение сделало начало рабочего дня еще лучше.

* * *

Но радовалась я ровно до десяти часов, когда по служебному телефону позвонил Кэри.

— Офис Марка Гэррити, — бодро ответила я. — Ева Трэмелл…

— …нуждается в хорошем пинке под зад, — закончил за меня Кэри. — Уж не помню, когда я в последний раз был на тебя так зол.

— Кэри, что случилось? — нахмурилась я.

— Ева, в отличие от некоторых, не буду указывать пальцем, не люблю обсуждать важные вещи по телефону. Встретимся за ланчем. И кстати, да будет тебе известно, я отложил дневную фотосессию, чтобы иметь возможность вправить тебе мозги, потому что именно так поступают настоящие друзья, — сердито произнес он. — Они находят время в своем расписании поговорить о важных вещах. Они не посылают милых голосовых сообщений, считая, что этого вполне достаточно.

И связь прервалась. А я осталась сидеть испуганная и раздавленная. Ну вот, приплыли, как говорится. Кэри всегда был моим якорем. Если в наших отношениях что-нибудь не ладилось, у меня сразу опускались руки. И с ним было точно так же. А когда мы не могли связаться друг с другом, Кэри начинал дуться и вредничать.

Я достала мобильник и перезвонила ему.

— Что?! — окрысился Кэри.

Однако то, что он ответил, уже было хорошим знаком.

— Если я облажалась, — выпалила я, — то прошу прощения. Я все исправлю. Хорошо?

— Ева, ты довела меня до белого каления, — фыркнул он.

— Ну да, у меня просто особый дар доводить людей до белого каления, если ты еще не успел заметить. Но к тебе это не относится, — вздохнула я. — Кэри, я точно рехнусь, если мы сейчас не выясним отношения. Ты же знаешь, что я терпеть не могу с тобой ссориться.

— Что-то непохоже, судя по твоему поведению в последнее время, — угрюмо произнес он. — Ты вообще обо мне не думаешь, что чертовски обидно.

— Неправда, я всегда о тебе думаю. А если ты этого не заметил, значит я что-то недоработала, — произнесла я и, не получив от Кэри ответа, добавила: — Кэри, я люблю тебя. Пусть и не всегда это показываю.

— Ладно, кончай дергаться и иди работай, — вздохнул он. — Поговорим за ланчем.

— Прости меня. Ну пожалуйста.

— Увидимся в полдень.

Я выключила мобильник и попыталась сконцентрироваться, но не смогла. Одно дело — знать, что Кэри просто дуется на меня, и совсем другое — понимать, что я ему плюнула в душу. Ведь я относилась к тем немногим людям, на которых он мог действительно положиться.

* * *

В половине двенадцатого я получила небольшую стопку межофисной корреспонденции. И, к моему величайшему удовольствию, среди писем оказалась записка от Гидеона:

Моей роскошной, сексапильной жене.

Не перестаю думать о тебе.

Твой К..

Я даже притопнула ногой под столом от радости. Похоже, жизнь налаживается.

В ответ я написала следующее:

Опасный Брюнет!

Я без ума от тебя.

Твоя благоверная, или, вернее, цепь с ядром,

Миссис К.

Положила записку в конверт и бросила в лоток для исходящих бумаг.

Я писала имейл художнику, трудившемуся над дизайном подарочных кредитных карт, когда зазвонил телефон. Подняв трубку, я бодро представилась и неожиданно услышала речь с сильным французским акцентом:

— Ева, это Жан Франсуа Жиро.

— Bonjour, месье Жиро, — откинувшись на спинку стула, ответила я.

— Когда вам будет удобно сегодня встретиться со мной?

Какого черта ему от меня надо? Что ж, под лежачий камень вода не течет. Придется встретиться.

— Пять часов вам подходит? Неподалеку от Кроссфайр-билдинг есть вполне приличный винный бар.

— Да, подходит.

Я объяснила ему, как туда пройти, и повесила трубку. Его звонок выбил меня из колеи. Я сидела, погрузившись в раздумья. Нет, это ж надо! Мы с Гидеоном стремимся вперед и только вперед, но наше прошлое упорно тащит нас назад. Интересно, а может ли известие о нашем браке или хотя бы о помолвке переломить ситуацию?

Господи, я очень на это надеялась.

Бросив взгляд на часы, я снова сосредоточилась на работе и принялась дописывать имейл.

* * *

Я спустилась в холл в пять минут первого, но Кэри там еще не было. И пока я его ждала, то все больше нервничала. Еще раз вспомнила наш телефонный разговор и поняла, что он абсолютно прав. Ведь я сама себя убедила, что Кэри будет вовсе не против того, чтобы Гидеон вошел в нашу жизнь, поскольку даже думать не хотела о том, что придется выбирать между лучшим другом и любимым человеком.

А вот теперь выбора не осталось. Я замужем. Вот такие дела.

И все же я была рада, что спрятала кольцо в потайной карман сумочки. Кэри здорово переживает из-за возникшего между нами отчуждения и вряд ли сильно обрадуется, узнав, что во время уик-энда я втихаря от него вышла замуж.

Внутри все противно заныло. Одна ложь влекла за собой другую. И это было невыносимо.

— Ева!

Звук голоса лучшего друга вернул меня в действительность. Кэри торопливо шел в мою сторону. Сегодня он оделся нарочито небрежно: в шорты с накладными карманами и футболку с V-образным вырезом. Он не снял солнцезащитных очков, а руки вызывающе сунул в карманы. Вид у него был холодным и отстраненным. На Кэри оборачивались, но он, ни на кого не обращая внимания, смотрел прямо на меня. И ноги сами понесли меня ему навстречу. Я буквально врезалась в него, так что он даже охнул, и прижалась щекой к его груди.

— Мне так тебя не хватало. — Что было истинной правдой, хотя он и не знал, почему именно.

Кэри что-то невнятно пробормотал и обнял меня в ответ.

— Детка, ты иногда просто как гвоздь в заднице.

— Прости, — бросила я на Кэри виноватый взгляд.

Мы отправились в мексиканский ресторанчик, где готовили классные тако. Мы его приметили еще тогда, когда последний раз ходили вместе на ланч. А еще там подавали безалкогольную «Маргариту» — самое то в жаркий летний день.

Минут десять мы простояли в очереди, а когда попали наконец внутрь, я заказала два тако, поскольку боялась, что скоро не влезу в дверь, так как совсем запустила занятия спортом. Кэри заказал шесть. Мы сели за первый освободившийся столик, и Кэри с ходу заглотил один тако.

— Прости, что ограничилась голосовым сообщением, — сказала я.

— Ты не понимаешь. — Он вытер губы салфеткой, а когда улыбнулся, сидящие неподалеку с виду вполне вменяемые женщины неожиданно принялись хихикать, точно школьницы. — Ева, я имею в виду всю ситуацию в целом. Ты оставляешь сообщение, где предлагаешь подумать о том, чтобы нам съехаться с Кроссом, причем после того, как сказала своей маме, что это дело решенное, но еще до того, как исчезла с лица земли на все выходные. И похоже, тебе плевать с высокой колокольни на то, как я буду себя при этом чувствовать.

— Неправда!

— И вообще, зачем тебе с кем-то делить квартиру, если у тебя уже есть бойфренд? — распалялся Кэри. — И с чего ты взяла, что я захочу быть третьим лишним?

— Кэри…

— Ева, я не нуждаюсь в твоих чертовых подачках. — Его изумрудные глаза сузились. — Я найду место, где бросить якорь, и людей, с которыми смогу съехаться. И мне не надо от тебя никаких одолжений.

У меня похолодело в груди. Я была не готова вот так просто отпустить Кэри. Возможно, в будущем наши пути действительно разойдутся и мы будем встречаться только по особым случаям. Когда-нибудь потом, но не сейчас. Нет, такое просто невозможно. При одной этой мысли ум за разум заходил.

— А кто говорит, что я делаю это для тебя?! — накинулась я на Кэри. — А может, я просто-напросто не переживу, если тебя не будет рядом?!

Кэри презрительно фыркнул и принялся за следующий тако. Он сердито жевал, нервно глотал и запивал все «Маргаритой», неторопливо потягивая ее через соломинку.

— Кто я для тебя? Показатель твоего душевного состояния, да? Символ победы Евы из психотерапевтической группы анонимов?

— Прошу прощения, — наклонилась я к нему поближе. — Я, конечно, понимаю, что ты на меня злишься. Но я ведь уже извинилась. Да, я люблю тебя, и ты мне нужен, но я не собираюсь сидеть и терпеть оскорбления только за то, что разок облажалась. — Я отодвинула стул и встала из-за стола. — Увидимся позже.

— Вы с Кроссом женитесь?

Замявшись, я внимательно посмотрела на Кэри:

— Он сделал мне предложение. Я сказала «да».

Кэри кивнул, словно ничуть не удивился, и как ни в чем не бывало откусил кусочек тако. Я сердито схватила сумочку, висевшую на спинке стула.

— Ты что, боишься жить с ним одна? — с набитым ртом спросил Кэри.

Ну конечно, он не мог не подумать об этом.

— Нет. У него будет отдельная спальня.

— Скажи, а те несколько недель, что ты снова начала с ним путаться, он спал отдельно или как?

Я удивленно уставилась на Кэри. Неужели он знал, что мой таинственный любовник и есть Гидеон? Или пытался таким образом меня расколоть? Хотя, в сущности, какая разница?! Я уже изрядно устала от постоянного вранья.

— В основном да.

Кэри даже положил тако на тарелку.

— Наконец-то дождался от тебя правдивой информации. А я уж грешным делом подумал, что ты вообще разучилась говорить правду.

— Да пошел ты!

Он ухмыльнулся и ткнул пальцем в стул, на котором я только что сидела:

— Присаживайся, детка! Мы еще не закончили.

— Ну ты и придурок!

Его улыбка померкла, а взгляд сделался жестким.

— Не люблю, когда врут и держат меня за идиота. Садись.

Я села, метнув в него яростный взгляд:

— Доволен?

— Ешь. Я собираюсь сказать тебе пару ласковых.

С тяжелым вздохом я снова повесила сумочку на спинку стула и вопросительно подняла брови.

— Если ты надеешься, что мой дерьмометр уже не работает, поскольку я встал на путь исправления, то глубоко заблуждаешься. Я понял, что ты хочешь заполучить Кросса обратно, как только ты начала отыгрывать назад. — (Я положила в рот кусочек тако и бросила на него скептический взгляд.) — Ева, солнышко, если бы в Нью-Йорке нашелся второй такой мужик, как Кросс, способный трахаться всю ночь напролет, то я бы первым об этом узнал! — (При этих словах я едва не подавилась.) — Даже при очень большом везении практически невозможно встретить одновременно двух парней со столь феноменальными способностями. Нет, это нереально. У тебя должен был быть период простоя или, по крайней мере, парочка неудачных перепихов. — Я швырнула в него разорванную обертку от соломинки, он со смехом ее поймал и снова стал серьезным. — Неужели ты думаешь, я собираюсь тебя осуждать за то, что простила его после того, как он тебя бросил?

— Кэри, все гораздо сложнее, чем кажется. Словом, полная задница. На нас оказывали давление. И до сих пор оказывают. Эти репортеры, преследующие Гидеона…

— Его преследуют?

— Постоянно. Я просто не хочу… — Ты сейчас слишком открыта. Уязвима. Удобная мишень для обвинений в пособничестве. — Мне пришлось играть до конца, — сбивчиво закончила я.

Кэри помолчал, чтобы переварить сказанное, а потом кивнул:

— А теперь ты собираешься выйти за него замуж.

— Да. — У меня вдруг встал ком в горле, и я жадно глотнула «Маргариты». — Но ты единственный, кто об этом знает.

— Лучше поздно, чем никогда. Спасибо, что приоткрыла завесу своей тайны. — Он надул губы. — И ты по-прежнему хочешь, чтобы я жил вместе с тобой.

Наклонившись вперед, я протянула ему руку:

— Конечно, тебя никто не неволит. Ты можешь переехать в другое место, поселиться с кем-нибудь еще. Но мне бы очень не хотелось. Я еще не готова с тобой расстаться независимо от того, выйду я замуж или нет.

Кэри так сильно сжал мою руку, что, казалось, хрустнули кости.

— Ева…

— Погоди! — остановила я Кэри. Уж слишком серьезно он ко всему отнесся, а я хотела, чтобы он, не перебивая, выслушал все до конца. — К пентхаусу Гидеона примыкает двухкомнатная квартира, которой он не пользуется.

— Двухкомнатная квартира на Пятой авеню?

— Да. Разве не здорово? Целиком и полностью в твоем распоряжении. Отдельный вход и вид на Центральный парк. И в то же время рядом со мной. И тебе, и мне хорошо! — выпалила я, надеясь увлечь его своей горячностью. — Пока я буду кое-что переделывать в пентхаусе, мы какое-то время поживем в Верхнем Вест-Сайде. Гидеон говорит, что можно одновременно отремонтировать и твою квартиру, если, конечно, захочешь.

— Мою квартиру. — Кэри посмотрел на меня такими глазами, что я еще больше занервничала.

Какая-то пара пыталась протиснуться мимо моего стула, который им явно мешал, но я даже не подумала подвинуться.

— И речь не идет о подачках, — продолжила я. — Понимаешь, я хочу заставить работать деньги, на которых пока просто тупо сижу. Создать фонд или типа того, чтобы участвовать в благотворительности и оказывать содействие тем, кто, по нашему мнению, в этом нуждается. И мне нужна твоя помощь. Разумеется, не бесплатно. Я собираюсь использовать твое лицо. Ты будешь представителем нашего фонда.

И тут Кэри отпустил мою руку. Ничего не понимая, я вцепилась в его ладонь.

— Татьяна беременна, — понурившись, сказал он.

— Что? — Я похолодела. Кровь мгновенно отлила от лица. В ресторане жизнь била ключом, посетители галдели, гремели подносами и столовыми приборами, но я чувствовала себя так, будто Кэри буквально оглушил меня этими словами. — Это что, розыгрыш?

— Если бы. — Он убрал руку, чтобы поправить упавшую на глаза прядь. — Не то чтобы я не хотел ребенка. Нет, это даже здорово. Но… блин! Понимаешь, не сейчас. И не от нее.

— И как, черт возьми, она сумела подзалететь?

Кэри очень трепетно относился к предохранению, поскольку, как никто другой, знал, что выбрал слишком рискованный образ жизни.

— Ну, я всадил в нее член и слегка протолкнул…

— Заткнись! — оборвала я Кэри. — Ты же осторожный!

— Угу, но даже если натянуть на него носок, это не даст стопроцентной гарантии, — устало произнес он. — А Тат не приняла таблетку, потому что после таблеток она, точно с голодного острова, начинает есть все подряд.

— Господи! А ты уверен, что ребенок твой?

— Нет, — фыркнул Кэри. — Но это не значит, что он не может быть моим. У нее срок шесть недель. Все возможно.

— А она хочет его оставить? — вырвалось у меня.

— Не знаю. Она еще думает.

— Кэри… — Я не смогла сдержать слезы. Сердце разрывалось от жалости к нему. — И что ты собираешься делать?

— А что мне остается? — Он тяжело откинулся на спинку стула. — Ей решать.

Он оказался в западне, и это буквально убивало его. Кэри был нежеланным ребенком у матери, впоследствии она делала аборт за абортом, выбрав такой странный способ контроля рождаемости. Я знала, что это всегда ужасно мучило моего лучшего друга. Он сам так говорил.

— Но если она все же решится рожать? Ты ведь сделаешь генетический тест для установления отцовства, да?

— Боже мой, Ева! — Он поднял на меня покрасневшие глаза. — Я так далеко не заглядываю! Блин, и что я скажу Трею?! У нас только-только все пошло на лад, а тут такой облом! Он меня бросит. И будет прав.

Сделав глубокий вдох, я постаралась сесть прямо. Нет, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Кэри с Треем расстались! Теперь, когда у нас с Гидеоном все прекрасно, пора навести порядок в других областях моей жизни, которыми я слишком долго пренебрегала.

— Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Ничего, как-нибудь пробьемся!

— Ты нужна мне, — тяжело сглотнув, прошептал Кэри.

— И ты нужен мне. Будем действовать заодно. Одним кулаком, — выдавила я слабую улыбку. — Я никуда не уезжаю. И ты тоже. Разве что в Сан-Диего в ближайшие выходные, — торопливо поправилась я, мысленно взяв себе на заметку, что не мешало бы сообщить Гидеону.

— Слава богу, — вздохнул Кэри. — Я сейчас, наверное, все бы отдал за возможность побросать мяч с доктором Трэвисом.

— Ага. — Я не играла в баскетбол, но тоже не отказалась бы побеседовать с глазу на глаз с доктором.

Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, как сильно мы отклонились от намеченного курса за те несколько месяцев, которые пробыли в Нью-Йорке? Последний раз, когда мы встречались, мы поделились с ним своими мечтами и планами на будущее. Кэри хотел сниматься для рекламы Суперкубка, а я собиралась разрабатывать эту самую рекламу. И вот теперь Кэри грозит перспектива стать отцом, а я успела выскочить замуж за самого неоднозначного человека на свете.

— Доктор Трэв точно будет рвать и метать, — словно прочитав мои мысли, пробормотал Кэри.

На нас вдруг напал истерический хохот. Мы смеялись до слез.

* * *

Вернувшись на рабочее место, я обнаружила очередную пачку межофисной корреспонденции. Закусив губу, я проверила каждый конверт и наконец обнаружила то, что искала.

У меня множество вариантов использования упомянутой тобой цепи, Миссис Х.

Они тебе очень понравятся.

Твой К..

И тучи, набежавшие после ланча, сразу рассеялись.

* * *

После того как Кэри оглушил меня своим признанием, я решила, все плохое, что могло случиться, случилось, а потому особых засад от встречи с Жиро не ждала.

Когда я вошла в винный бар, он уже сидел там. В брюках цвета хаки и белоснежной рубашке с закатанными рукавами и расстегнутым воротом Жиро смотрелся очень даже неплохо. Вполне буднично. Но отнюдь не раскованно. Этот человек был точно туго натянутая струна, он буквально дрожал от внутреннего напряжения или чего-то еще, что его явно снедало изнутри.

— Ева, — произнес он все с той же фамильярностью, неприятно удивившей меня еще при первой встрече, расцеловав в обе щеки. — Enchanté. Я очарован.

— Я так понимаю, сегодня вы уже не считаете меня настоящей блондинкой, да?

— Ах, — улыбнулся он, хотя глаза его оставались холодными. — Поделом мне! Я это заслужил.

Я села за его столик у окна, и нас сразу обслужили.

Винный бар выглядел вполне солидным заведением с давними традициями. Облицованный тонкой плиткой потолок, полы из темного дерева, резная барная стойка. Должно быть, в свое время здесь был паб. Сейчас его слегка осовременили с помощью хромированных ламп и подставки для бутылок за стойкой, которая вполне могла сойти за абстрактную скульптуру.

И пока официант наливал нам вино, Жиро беззастенчиво рассматривал меня. Уж не знаю, что мой визави хотел там обнаружить, но он явно пытался отыскать что-то важное для себя.

Я сделала глоток вина, а Жиро, устроившись поудобнее, взболтал в бокале свой «Шираз».

— Вам ведь приходилось встречаться с моей женой, — констатировал он.

— Да, приходилось. Очень красивая женщина.

— Что есть, то есть, — опустив глаза, произнес он. — А что вообще вы о ней думаете?

— А какая вам разница, что я о ней думаю?

— Вы видели в ней соперницу? Или человека, представляющего для вас угрозу?

— Никогда.

Я пригубила вино и неожиданно увидела черный внедорожник «бентли», припаркованный напротив окна. Энгус сидел за рулем, демонстративно игнорируя знак «Стоянка запрещена», установленный рядом с ним.

— Неужели вы настолько уверены в Кроссе?

Я снова повернулась к Жиро:

— Да. Но я бы не возражала, если бы вы упаковали манатки вашей жены и увезли ее обратно во Францию.

Его рот искривился в мрачной ухмылке.

— Вы ведь любите Гидеона Кросса, да?

— Да.

— За что?

— Если вы рассчитываете через меня узнать, что нашла в нем Коринн, то даже и не мечтайте! Он и я… Друг с другом мы ведем себя не так, как с остальными.

— Я заметил. Когда стоял рядом с ним. — Жиро сделал глоток и подержал вино во рту, чтобы лучше почувствовать букет.

— Прошу прощения, но я не совсем понимаю, что мы здесь делаем. Что вам от меня нужно?

— Вы всегда так прямолинейны?

— Да, — передернула я плечами. — Не переношу, когда меня ставят в неловкое положение.

— Тогда я тоже не буду ходить вокруг да около. — Он наклонился вперед и схватил меня за левую руку. — У вас на пальце незагорелая полоска. Явно след от кольца. И весьма внушительного. Кольцо подарено в честь помолвки, да?

Я посмотрела на свою руку и обнаружила, что он прав. На пальце действительно виднелся четкий квадратный след. В отличие от мамы, я быстро загорала, поскольку унаследовала от папы смуглую кожу.

— Вы весьма наблюдательны. Но я была бы вам крайне признательна, если бы вы оставили свои домыслы при себе.

Он улыбнулся, и на сей раз вполне искренно.

— Возможно, мне все же удастся вернуть жену.

— Не лишено вероятности, если вы рискнете попробовать. — Я выпрямилась. Похоже, пора уходить. — Знаете, что однажды сказала ваша жена? Она сказала, что вы слишком индифферентны. Вместо того чтобы сидеть и ждать, когда она вернется, надо было все бросить и привезти ее обратно. Похоже, именно этого она от вас и хочет.

Я встала, и он тут же вскочил со стула:

— Она буквально преследовала Кросса. По-моему, в такой ситуации любая женщина вряд ли сочтет привлекательным мужчину, который ее домогается.

— Не мне судить. — Я вынула из сумочки двадцатку и, не обращая внимания на протесты Жиро, положила на стол. — Ведь она ответила «да», когда вы попросили ее выйти за вас замуж. Не так ли? В любом случае советую попробовать еще раз. До свидания, Жан Франсуа.

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я уже шла к выходу.

* * *

Энгус ждал меня возле «бентли».

— Отвезти вас домой, миссис Кросс? — спросил он, когда я устроилась на заднем сиденье.

Я даже слегка оторопела от такого почтительного обращения. Потом вспомнила разговор с Жиро, и мне в голову пришла блестящая идея.

— На самом деле я хотела бы заехать в одно место, если не возражаешь.

— Нет, конечно.

Я дала ему указания, откинулась на спинку сиденья и попыталась подавить растущее возбуждение.

* * *

Было уже половина седьмого, но когда я поинтересовалась у Энгуса, где Гидеон, то с удивлением узнала, что мой муж еще в офисе.

— Отвезешь к нему? — спросила я.

— Конечно.

Возвращаясь в Кроссфайр-билдинг после окончания рабочего дня, я чувствовала себя немного странно. И хотя в вестибюле по-прежнему были какие-то люди, днем все выглядело немножко по-другому. Поднявшись на последний этаж, я обнаружила, что стеклянные двери в «Кросс индастриз» открыты настежь, а в офисе пылесосит, убирает мусор и протирает стекла целая бригада уборщиков.

Я прямиком направилась в кабинет Гидеона, по дороге отметив, что все рабочие места, включая стол Скотта, секретаря Гидеона, уже успели опустеть. Гидеон с наушником в ухе стоял подбоченившись у окна, губы его быстро-быстро шевелились, выражение лица казалось крайне сосредоточенным.

Стена напротив была сплошь покрыта плоскими экранами телевизоров, передававших новости со всех концов света. Справа располагался бар, где на стеклянных полках с подсветкой стояли украшенные разноцветными кристаллами Сваровски графины и декантеры — единственное яркое пятно на фоне холодной бело-серо-черной цветовой гаммы кабинета. Три отдельные диванные зоны располагали к менее формальному общению, а черный письменный стол Гидеона представлял собой чудо современной техники, включая пульт управления всей электроникой в комнате.

Мой муж, стоявший в окружении своих дорогостоящих игрушек, выглядел ужасно сексуально. Брюки и жилет идеального покроя подчеркивали совершенные линии его тела. Я смотрела, как он со своего командного пункта управляет бизнес-империей, и чувствовала, что с моим сердцем творится нечто невероятное. Из занимавших две стены огромных окон от пола до потолка открывался потрясающий вид на город, представлявший собой своеобразный театральный задник. Но даже на таком фоне Гидеон выглядел очень величественно. Он был хозяином всего того, что его окружало, это было видно даже невооруженным глазом.

Я залезла в сумочку, достала из потайного кармашка наши кольца и надела свое на палец. Затем приблизилась к стеклянной стене с двойными дверьми, ведущими в кабинет Гидеона.

Гидеон повернул ко мне голову, и его взгляд сразу потеплел. Потом он нажал на какую-то кнопку на столе, и двери автоматически открылись. А еще через минуту стекло стало матовым, чтобы защитить нас от посторонних глаз.

Я вошла внутрь.

— Согласен, — сказал Гидеон своему собеседнику. — Именно так и делайте, а потом доложите мне. — Он снял наушник и, не сводя с меня глаз, бросил на стол. — Какая приятная неожиданность, мой ангел. Расскажи о встрече с Жиро.

— Откуда ты узнал? — пожала я плечами.

Его губы слегка искривились, и он бросил на меня многозначительный взгляд, словно говорящий: «Ну надо же! И ты еще спрашиваешь?!»

— Ты надолго здесь? — поинтересовалась я.

— Через полчаса у меня телеконференция с японским отделением, а затем я совершенно свободен. Сходим куда-нибудь пообедать.

— Давай возьмем что-нибудь навынос и поедим с Кэри. Похоже, он скоро станет отцом.

— Что? — удивленно поднял брови Гидеон.

— Ну, возможно, у его подружки будет ребенок, — сказала я. — Он совсем потерял голову, поэтому мне хочется быть рядом с ним. И он должен привыкнуть к тому, что ты теперь снова с нами.

Гидеон наградил меня оценивающим взглядом.

— Ты тоже из-за всех этих дел совсем потеряла голову. Иди ко мне. — Он вышел из-за стола и раскинул руки. — Дай я тебя обниму.

Я бросила сумочку на пол, скинула туфли на высоком каблуке и бросилась к нему. Он прижал меня к себе и ласково поцеловал в лоб.

— Мы что-нибудь придумаем, — прошептал он. — Не расстраивайся.

— Гидеон, я люблю тебя.

Он только крепче сжал меня в объятиях.

Слегка отстранившись, я заглянула ему в глаза. На фоне свежего загара они казались невероятно синими.

— У меня кое-что для тебя есть.

— О…

Слегка попятившись, я поймала его левую руку и надела ему на палец кольцо, которое только что купила. Гидеон стоял не двигаясь. Когда я выпустила его руку, чтобы он мог рассмотреть кольцо получше, рука так и застыла в воздухе, словно Гидеон внезапно окаменел.

Я еще раз полюбовалась этим шедевром ювелирного искусства, радуясь про себя, что он произвел именно тот эффект, на который я и рассчитывала. Но когда прошла минута, а Гидеон так и не произнес ни слова, я подняла глаза и увидела, что он смотрит на свою руку так, будто видит ее впервые.

У меня упало сердце.

— Тебе не нравится…

Он тяжело задышал, раздувая ноздри, а потом повернул руку ладонью вниз, чтобы рассмотреть кольцо с обратной стороны.

Обручальное кольцо из платины напоминало перстень, который он обычно носил на правой руке. Здесь имелась такая же стильная круговая насечка, но само кольцо было усыпано рубинами, что делало его неповторимым. Кроваво-красный цвет камней, особенно яркий на фоне его загорелой кожи и темного костюма, как бы символизировал мою власть над ним.

— Похоже, это слишком, — тихо сказала я.

— Как всегда, — ответил он внезапно охрипшим голосом и, взяв мое лицо в ладони, поцеловал в губы.

Я схватила его за запястья, но он оказался проворнее. Обнял меня за талию, оторвал от пола и отнес на тот самый диван, на котором когда-то пытался овладеть мной.

— У тебя же совсем нет времени, — выдохнула я.

Он усадил меня на край дивана.

— А мы недолго.

Гидеон вовсе не думал шутить. Засунув руку под юбку, он стянул с меня трусики и раздвинул мои ноги.

И вот в этом самом офисе, где я впервые почувствовала на себе властный характер его хозяина, Гидеон Кросс, встав предо мной на колени, снова продемонстрировал свои потрясающие способности. Его язык ласкал клитор, заставляя меня извиваться в экстазе. Казалось, еще немного — и я кончу. И действительно, прошептав его имя, я содрогнулась в сладких спазмах оргазма, безумно возбудившись от осознания того, что этот властный мужчина в деловом костюме обслуживает меня прямо в своем шикарном офисе.

А он продолжал быстрыми движениями языка вылизывать мою промежность, заставляя трепетать от наслаждения. И когда он расстегнул ширинку, чтобы освободить восставший член, я склонилась над ним, словно в бесстыдной молчаливой мольбе.

Гидеон взял член в руку и потерся набухшим концом о мою скользкую промежность, словно желая окунуть его в мои соки. И то, что мы оба были практически одеты, придавало страстям невероятный накал.

— Я хочу, чтобы ты покорилась мне, — мрачно сказал он. — Наклонись и раздвинь ноги. Я собираюсь засадить тебе на всю длину.

При этих словах я всхлипнула, но подчинилась. Перегнувшись через подлокотник, я задрала юбку повыше.

Гидеон не заставил себя ждать. Одно мощное движение бедрами — и вот он уже вошел в меня, растягивая нежную плоть набухшим членом.

– Ева.

Задыхаясь, я вцепилась в диванную подушку. Его член был таким огромным и проникал так глубоко…

Низко склонившись, он обхватил меня руками и вонзил зубы в мою шею. И эта животная ласка заставила влагалище сжаться кольцом вокруг его члена.

Он зарычал и скользнул губами по моей шее, слегка оцарапав отросшей к вечеру щетиной.

— Ты такая вкусненькая, — прохрипел он. — Обожаю тебя трахать.

— Гидеон.

— Дай руки.

Не совсем понимая, чего он хочет, я выполнила его просьбу, и тогда он, схватив меня за запястья, заставил положить руки на поясницу.

И продолжил методично обрабатывать меня, мощными движениями всаживая в меня свой неукротимый член. Я чувствовала клитором его тяжелую мошонку, ее ритмичные удары доводили меня до оргазма. Вырывавшимся из моей груди крикам вторили хриплые стоны Гидеона.

Он медленно, но верно приближался к кульминации, одновременно сохраняя полный контроль над моим телом. Мне оставалось только смиренно удовлетворять его страсть, обслужив его точно так же, как он только что обслужил меня. Поступательные движения его неутомимого члена буквально сводили с ума.

Ужасно хотелось видеть его глаза, подернутые дымкой вожделения, хотелось видеть его лицо, искаженное гримасой экстаза. И вообще, приятно осознавать, что у него на меня всегда стоит, а секс со мной расшатывает его защитные барьеры.

Гидеон содрогнулся и глухо выругался. Его член вытянулся и стал еще толще, а яйца, казалось, вот-вот лопнут.

— Ева… Господи. Я люблю тебя.

Освободив мои запястья, он опустил руку и принялся тереть мой распухший клитор. В результате я кончила уже в третий раз, а Гидеон все продолжал вдувать мне, выбрасывая в мое мокрое от секрета влагалище свою сперму. Его губы щекотали мою щеку, горячее дыхание обжигало кожу, а глухие рокочущие звуки служили аккомпанементом его взрывному оргазму.

А когда мы достигли кульминации, то бессильно прислонились друг к другу, пытаясь отдышаться.

С трудом вернув себе способность говорить, я выдохнула:

— Похоже, тебе понравилось кольцо.

Его отрывистый смех наполнил мое сердце радостью.

* * *

Пять минут спустя, счастливая и полностью удовлетворенная, я лежала на диване, не в силах пошевелиться. Гидеон же сидел за письменным столом, буквально излучая здоровье и жизненную силу, совсем как удовлетворивший свою похоть самец.

Он без сучка без задоринки провел видеоконференцию, причем говорил в основном по-английски, хотя поздоровался и попрощался на вполне сносном японском. Он то и дело посматривал в мою сторону, его губы слегка кривились в победной улыбке.

И он имел на это полное право, поскольку у меня в организме образовалось столько посткоитальных эндорфинов, что я чувствовала себя словно под кайфом.

Гидеон закончил переговоры, встал с кресла и снова снял пиджак. По озорному блеску в его глазах я сразу поняла зачем.

Собрав остатки сил, я удивленно подняла брови и небрежно поинтересовалась:

— А разве мы не уходим?

— Конечно уходим. Но не сейчас.

— Ас, может быть, тебе следует принимать поменьше витаминов?

Он лукаво улыбнулся, продолжая расстегивать жилет.

— Знаешь, я слишком долго фантазировал на тему, как буду иметь тебя на этом диване. А мы с тобой еще не воплотили в жизнь даже половины моих фантазий.

Я приняла соблазнительную позу, намеренно искушая его.

— Мы ведь теперь женатые люди. Как думаешь, нам можно позволить себе маленькие шалости?

Он наградил меня таким горящим взглядом, что все стало понятно без слов.

К тому времени, когда мы покинули Кроссфайр-билдинг, где-то около девяти часов, Гидеон уже успел дать совершенно однозначный ответ на мой провокационный вопрос.

Глава 21

Кэри явился домой чуть позже десяти вечера. Причем не один, а с Татьяной. Мы с Гидеоном сидели одетые по-домашнему на полу гостиной и ели пиццу. Потянувшись за пакетиком пармезана, я прошептала:

— Будущая мамаша.

— Она еще тот фрукт. Бедный парень, — бросил Гидеон.

Смешно сказать, но я подумала то же самое, когда эта высокая блондинка вошла в гостиную и демонстративно сморщила нос при виде пиццы. Правда, когда она заметила Гидеона, кислая мина сменилась ослепительной улыбкой.

Я сделала глубокий вдох, решив не обращать внимания.

— Здорово, Кэри! — сказал Гидеон. Он положил руку на мое плечо и уткнулся мне в шею.

— Привет, — отозвался Кэри. — Что смотрите?

— «Патруль», — ответила я. — Классный фильм. Присоединяйтесь.

— С удовольствием. — Кэри взял Татьяну за руку и направился к дивану.

Идея явно не пришлась Татьяне по вкусу, причем у нее даже не хватило такта скрыть свое разочарование. Они сели на диван, привычно притулившись друг к другу. Гидеон придвинул к ним коробку с пиццей:

— Угощайтесь, если проголодались.

Кэри взял себе кусочек пиццы, и Татьяна с ходу накинулась на него, заявив, что он ее толкает. Меня неприятно поразило ее претенциозное поведение. Ведь если она родит от Кэри ребенка, то вольно или невольно войдет в мою жизнь, и я не хотела, чтобы наши отношения были слишком напряженными.

В результате они не стали засиживаться и довольно быстро покинули гостиную. Татьяна пожаловалась, что ее тошнит от слишком натуралистических кадров, и Кэри сразу увел ее к себе в комнату. И уже очень скоро я услышала, как она громко смеется. Похоже, ее основная проблема заключалась в том, что она не желала ни с кем делить Кэри. Хотя здесь я ее немного понимала. Ведь я тоже была собственницей.

— Расслабься, — прошептал Гидеон. — Все наладится. Наберись терпения.

Тогда я схватила его левую руку, лежащую у меня на плече, чтобы еще раз полюбоваться кольцом.

Он прижался губами к моему виску, и мы снова повернулись к экрану телевизора.

И хотя Гидеон ночевал в соседней квартире, утром он вернулся сюда, чтобы помочь мне застегнуть узкое платье и сварить кофе. Надев жемчужные серьги, я вышла в коридор и неожиданно столкнулась с Татьяной, державшей в руках две бутылки с водой.

Татьяна была абсолютно голой.

Обомлев от такого бесстыдства, я с трудом взяла себя в руки. Памятуя о ее беременности, которая пока еще не бросалась в глаза, я не стала орать на нее.

— Прошу прощения, но в моей квартире не принято разгуливать в чем мать родила.

— Квартира не только твоя, — огрызнулась она и, тряхнув гривой рыжеватых волос, собралась было пройти мимо.

Тогда я вытянула руку, преграждая ей дорогу:

— Татьяна, не советую играть со мной в подобные игры.

— Или что?

— Или ты проиграешь.

— Он все равно будет на моей стороне. — Она наградила меня долгим взглядом.

— Ну, если уж до этого дойдет, он тебя отвергнет. И ты в любом случае проиграешь. — Я опустила руку. — Так что советую тебе хорошенько подумать.

Дверь в комнату Кэри за моей спиной внезапно распахнулась.

— Тат, какого хрена! Что ты творишь?

Я повернула голову и увидела в дверном проеме своего лучшего друга, вышедшего на шум в одних трусах.

— Да ничего. Просто дает тебе хороший повод купить ей красивый халат.

Он выпятил вперед подбородок и, махнув мне рукой, открыл перед Татьяной дверь, чтобы она не светила здесь голой задницей.

Стиснув зубы, я прошла на кухню. Мое настроение еще больше испортилось, когда я застала там Гидеона. Небрежно облокотившись на прилавок, он с явным удовольствием пил кофе. В черном костюме со светло-серым галстуком он был умопомрачительно хорош собой.

— Ну как, понравилось шоу? — звенящим голосом спросила я.

Противно было думать, что перед ним только что нахально разгуливала голая телка. Худая и высокая. Одним словом, модель. А он всегда предпочитал именно таких.

— Не особенно, — пожал он плечами.

— Ты ведь любишь тощих и долговязых. — Я потянулась за чашкой кофе, которая стояла рядом с ним на прилавке.

Гидеон накрыл мою руку своей. Рубины в его обручальном кольце ярко сверкнули в электрическом свете.

— Ну не знаю, не знаю. Когда я последний раз проверял свою неотразимую жену, она была миниатюрной и с пышными формами. Весьма впечатляющее зрелище.

Я закрыла глаза, пытаясь загнать подальше ревность.

— Знаешь, почему я выбрала именно это кольцо?

— Красный — это наш цвет, — тихо произнес он. — Красные платья в лимузинах. Красные туфли на убийственных шпильках на приеме в саду. Красная роза в твоих волосах, когда ты выходила за меня замуж.

Боже, он все понимал! И я сразу успокоилась. А потом повернулась и прижалась к нему всем телом.

— Хм… — задумчиво промычал он, притягивая меня еще ближе. — Какая ты вся мягонькая и сладенькая, мой ангел.

Я покачала головой, вся моя злость мгновенно испарилась.

Он потерся носом о мою щеку:

— Я люблю тебя.

— Гидеон. — Я откинула голову, позволив ему поцелуями прогнать прочь плохое настроение.

Так странно, но почему-то всякий раз, как я чувствовала у себя на губах его губы, то непроизвольно поджимала пальцы на ногах. Наконец он оторвался от меня, и я почувствовала легкое головокружение.

— Вечером я встречаюсь с доктором Петерсеном. Позвоню, когда закончу, и мы что-нибудь придумаем насчет обеда.

— Договорились.

Мой равнодушный тон вызвал у него улыбку:

— Хочешь, я попрошу его принять нас обоих в четверг?

— Если можно, то не в этот четверг, а в следующий, — тяжело вздохнула я. — Конечно, не хочется тянуть с визитом к доктору, но мама пригласила нас с Кэри в четверг на благотворительный вечер. Она даже купила мне платье, и вообще… И если я откажусь, боюсь, она неправильно поймет меня.

— Мы пойдем вместе.

— Неужели?

Когда Гидеон надевал смокинг, это действовало почище любого афродизиака. Хотя, если честно, он сводил меня с ума в любой одежде или вообще без одежды. Но в смокинге… Боже милостивый, он был просто отпад!

— Да. Самое время появиться вместе на людях и объявить о нашей помолвке.

Я нервно облизала губы:

— А я смогу воспользоваться преимуществами поездки в лимузине?

— Всенепременно, мой ангел, — улыбнулся он одними глазами.

* * *

Когда я появилась на работе, Мегуми не было на ее обычном месте, и мне не удалось узнать, как у нее дела. Но зато появился повод позвонить Мартину, узнать, выгорело ли у него что-нибудь с Лейси после нашей отвязной вечеринки в ночном клубе.

Я достала смартфон, чтобы найти номер Мартина, и обнаружила, что накануне мама оставила голосовое сообщение. Она интересовалась, не нуждаюсь ли я в услугах парикмахера перед торжественным обедом в четверг, и предлагала приехать к нам с Кэри с командой визажистов, чтобы вместе навести красоту.

Сев за стол, я отправила ей сообщение. Мол, идея в общем нравится, но вот со временем будет туговато, поскольку раньше пяти я не освобожусь.

Я как раз готовилась к новому рабочему дню, когда возле меня остановился Уилл. В клетчатой рубашке навыпуск и темно-синем галстуке он смотрелся очень стильно.

— Какие планы на ланч? — поинтересовался он.

— Только больше никаких праздников живота! А то я так скоро в дверь не войду.

— Не бойся, — ухмыльнулся он. — Натали уже прошла самый суровый этап диеты, так что жизнь налаживается. Поедим супа и салата в салат-баре.

— Это подходит, — улыбнулась я. — Может, Мегуми захочет к нам присоединиться?

— Ее сегодня нет.

— Да неужели? Она что, заболела?

— Без понятия. Я и сам-то узнал об этом только потому, что пришлось звонить в агентство, чтобы прислали секретаршу на замену.

— Что ж, в перерыве позвоню, узнаю, как она себя чувствует, — нахмурилась я.

— Передавай от меня привет. — Небрежно побарабанив по перегородке, он повернулся и был таков.

* * *

Остаток дня прошел как в тумане. Во время перерыва я отправила Мегуми эсэмэску, затем попыталась позвонить ей из машины, когда Клэнси вез меня в Бруклин на занятия крав-мага.

— Попроси Лейси перезвонить мне, если тебе совсем худо, — оставила я голосовое сообщение. — Просто хочу знать, что с тобой все в порядке.

Я выключила телефон, устроилась поудобнее и выглянула в окно, чтобы в очередной раз полюбоваться величественным Бруклинским мостом. Мне ужасно нравилось проезжать под массивными каменными арками, возвышающимися над водной гладью, по которой неторопливо шли пассажирские паромы и плыли одиночные суденышки, спешащие в Нью-Йоркскую гавань. Менее чем за минуту мы выехали к длинному съезду на автомагистраль, и я снова взяла в руки телефон.

Сперва я позвонила Мартину.

— Ева! — радостно воскликнул он, узнав мой номер по списку контактов. — Страшно рад тебя слышать.

— Как поживаешь?

— Хорошо. А ты?

— Пока держусь. Надо будет как-нибудь встретиться. — Я улыбнулась женщине-полицейскому, которая виртуозно регулировала движение на сложном перекрестке. Она управляла потоком машин зажатым в зубах свистком и плавными взмахами руки. — Можем пропустить по стаканчику после работы или устроить свидание вчетвером и где-нибудь пообедать.

— Я с удовольствием. А ты с кем-нибудь встречаешься?

— Мы с Гидеоном пытаемся потихоньку разобраться в наших отношениях.

— С Гидеоном Кроссом? Ну, если кто и способен его захомутать, так это ты.

Я рассмеялась и сразу же пожалела, что не надела обручального кольца. В отличие от Гидеона я не носила его на работе. Гидеону, в сущности, было глубоко наплевать, что о нем подумают люди, мне же приходилось докладывать о своих делах каждому встречному и поперечному.

— Спасибо за такой вотум доверия. А как насчет тебя? За кем-нибудь ухаживаешь?

— Да так, оттягиваемся с Лейси понемножку. Мне она нравится. Ужасно забавная.

— Здорово. Рада слышать. Эй, если будешь с ней сегодня разговаривать, попроси ее позвонить мне. Хочу узнать, как себя чувствует Мегуми. Хорошо? Мегуми сегодня не пришла на работу, и я немного волнуюсь.

— Обязательно. — В трубке внезапно появился какой-то посторонний шум. Похоже, Мартин вышел на улицу. — Лейси сейчас нет в городе, но вечером она обещала позвонить.

— Спасибо. Крайне признательна тебе. Ладно, не буду тебя больше задерживать. Давай встретимся на следующей неделе, созвонимся денька через два и все обговорим.

— Звучит заманчиво. Рад был тебя слышать.

— Я тоже, — улыбнулась я.

Закончив разговор, я поняла, что меня буквально распирает от желания еще с кем-нибудь пообщаться. Поэтому я отправила короткие сообщения Шауне, а еще Бретту. Просто привет-привет и смайлик.

Подняв глаза, я внезапно обнаружила, что Клэнси наблюдает за мной в зеркало заднего вида.

— Как там мама? — спросила я.

— С ней все будет хорошо, — очень серьезно ответил он.

Я кивнула и, выглянув в окно, увидела на крытой автобусной остановке рекламу с Кэри.

— Ты ведь знаешь, что в любой семье бывают свои сложности, — заметила я.

— Знаю.

— Клэнси, а у тебя есть братья или сестры?

— Да. И брат, и сестра.

Интересно, какие они? Может, такие же крутые, как Клэнси? Или же он белая ворона в своей семье?

— Извини за любопытство, вы очень близки?

— Очень. Сестра живет в другом штате. Поэтому мы не слишком часто видимся, но хотя бы раз в неделю перезваниваемся. А брат в Нью-Йорке, с ним мы пересекаемся гораздо чаще.

— Здорово. — Я попыталась представить, как Клэнси попивает пивко с кем-то очень похожим на него, но ничего не получилось. — А он тоже работает охранником?

— Не совсем. — Его рот изогнулся в некоем подобии улыбки. — Сейчас он трудится на федералов.

— И что, твоя сестра тоже обеспечивает правопорядок?

— Она служит в морской пехоте.

— Ни фига себе! Впечатляет.

— Что есть, то есть.

Я окинула взглядом его короткую стрижку военного образца:

— Значит, ты тоже в свое время служил, да?

— Было дело, — лаконично ответил он, явно не желая развивать данную тему.

Продолжить допрос не удалось, поскольку мы подъехали к бывшему складскому помещению, где располагался спортзал Паркера.

Я схватила сумку со спортивным костюмом и выскочила из машины, опередив Клэнси:

— Ну что, увидимся через час?

— Ева, уложи их всех на обе лопатки, — напутствовал меня Клэнси.

Но не успела я закрыть за собой дверь, как мое внимание привлекла знакомая худощавая брюнетка, которую я предпочла бы больше не видеть. Никогда. Она стояла в сторонке возле матов, скрестив руки на груди. На ней были черные поношенные штаны с ярко-синим кантом по бокам, в тон обтягивающей футболке с длинным рукавом. Вьющиеся каштановые волосы она безжалостно затянула в хвост.

Потом она повернулась. Холодные голубые глаза оглядели меня с головы до ног.

Покорившись неизбежному, я тяжело вздохнула и подошла к ней:

— Детектив Грейвс.

— Ева, — коротко кивнула она. — Отличный загар.

— Спасибо.

— Кросс возил вас куда-то на выходные?

Вопрос задан явно неспроста. Я сразу напряглась:

— У меня было свободное время.

Она слегка скривила тонкие губы:

— По-прежнему осторожничаете. Похвально. А что ваш папа думает насчет Кросса?

— Полагаю, папа доверяет моему мнению.

— На вашем месте я не стала бы забывать о браслете Натана Баркера. Не люблю незаконченные дела.

И я сразу почувствовала дурноту. Я и так жутко дергалась из-за этой истории, но не могла никому обо всем рассказать. Никому?! Только Гидеону. Правда, я достаточно хорошо его знала и прекрасно понимала, что он прилагает титанические усилия, чтобы разгадать тайну.

— Мне нужен спарринг-партнер, — внезапно заявила детектив. — Готовы?

— Уф, что?! — удивленно заморгала я. — А это… А нам разве можно?..

— Ева, дело положено в долгий ящик. — Она шагнула на мат и начала разминаться. — Поторопитесь. Я не могу торчать здесь всю ночь.

* * *

Грейвс здорово надрала мне задницу. Надо же, сама тощая как щепка, а такая сильная! Сосредоточенная и безжалостная. За те полтора часа, что мы работали в спарринге, я многому от нее научилась, причем в основном тому, что не следует забывать о защите. Она действовала с молниеносной быстротой и не упускала возможности воспользоваться своим преимуществом.

Едва живая, я вернулась домой чуть позже восьми и сразу плюхнулась в ванну. Я отмокала в пахнущей ванилью воде в окружении множества свечей, лелея тайную надежду, что Гидеон появится до того, как я окончательно посинею.

В результате Гидеон пришел уже тогда, когда я вылезла из ванны и завернулась в полотенце. Судя по влажным волосам и джинсам, он успел принять душ после встречи с доктором.

— Привет, Ас.

— Привет, жена. — Он подошел ко мне, развернул мое полотенце и положил голову на мою грудь.

У меня перехватило дыхание, когда он взял мой сосок в рот и начал ритмично посасывать, пока тот не затвердел.

Он выпрямился и полюбовался результатом своих усилий:

— Боже, до чего же ты сексуальная!

Встав на цыпочки, я поцеловала его в подбородок.

— Ну, как все прошло сегодня вечером?

— Доктор Петерсен поздравил нас, особо подчеркнув значение семейной психотерапии.

— Он, должно быть, считает, что мы слишком поторопились.

— Ева, если честно, то он вообще был против того, чтобы мы занимались сексом, — рассмеялся Гидеон.

Сморщив нос, я вернула полотенце на место и потянулась за щеткой, чтобы расчесать волосы.

— Позволь мне, — сказал Гидеон, забрал у меня щетку и усадил на широкий край ванны.

Он нежно распутывал мокрые пряди, а я тем временем рассказывала о встрече с детективом Грейвс на занятиях крав-мага.

— Мои адвокаты сообщили, что дело положено на полку, — сказал Гидеон.

— Ну и что ты думаешь?

— Ты в безопасности, что для меня самое главное.

Его голос звучал подозрительно бесцветно. Значит, история с Натаном волновала его больше, чем он хотел показать. Смерть Натана лежала на его совести, и это до сих пор мучило его. Ведь это до сих пор мучило меня, а мы были нераздельными половинками одного целого.

Вот почему Гидеон так торопился со свадьбой. Я была его спасательным кругом. Единственной, кто знал мрачные тайны его измученной души и тем не менее безоглядно любил его. А Гидеон, как никто другой, отчаянно нуждался в любви.

Неожиданно я почувствовала плечом какую-то вибрацию.

— У тебя что, новая игрушка, Ас? — подкусила я Гидеона.

— Забыл выключить чертову штуку, — пробормотал он, вытаскивая телефон. Посмотрел на экран и отрывисто бросил: — Кросс.

До меня донесся взволнованный женский голос, но слов разобрать не удалось.

— Когда? — спросил он и, выслушав ответ, сказал: — Где? Да. Уже выезжаю.

Он выключил телефон и растерянно провел рукой по волосам.

— Что-то не так? — Я мигом вскочила на ноги.

— Коринн в больнице. Мама говорит, все очень плохо.

— Пойду оденусь. А что, собственно, произошло?

Гидеон невидящими глазами смотрел в никуда, и у меня от страха мурашки поползли по спине. Я еще никогда не видела его таким… раздавленным.

— Таблетки, — внезапно охрипшим голосом произнес он. — Она приняла целую банку таблеток.

* * *

Мы решили ехать на «астон-мартине». Пока ждали парковщика с автомобилем, Гидеон позвонил Раулю с просьбой встретить нас у больницы и взять на себя заботы о машине.

Выехав на улицу, Гидеон сразу вернул себе прежнюю уверенность. Его движения казались точными и размеренными. Правда, мысленно он явно был где-то далеко. И эмоционально совершенно непробиваем. Он не шелохнулся, когда я сочувственно положила ему руку на колено. Вероятно, даже не обратил внимания на мой жест.

У отделения неотложной помощи нас встретил Рауль. Он любезно открыл мне дверь, а когда Гидеон вышел из машины, занял его место за рулем. Мы еще не успели войти внутрь, а сияющий автомобиль уже скрылся из виду.

Я взяла Гидеона за руку, но он, похоже, этого не заметил. Он смотрел только на свою мать, которая сразу поднялась при нашем появлении в отдельной комнате для посетителей. Едва удостоив меня взглядом, Элизабет Видал бросилась к сыну, чтобы заключить его в материнские объятия.

Однако Гидеон не ответил на ее порыв. Хотя и не отстранился. Он только еще крепче сжал мою руку.

Со мной миссис Видал демонстративно не поздоровалась. Более того, она повернулась ко мне спиной и продолжила беседу с какой-то хорошо одетой парой. По-видимому, это были родители Коринн. Жан Франсуа одиноко стоял у окна, чувствуя себя здесь таким же посторонним, как и я.

Миссис Видал подвела Гидеона к родителям Коринн, и ему пришлось выпустить мою руку. Мне было неловко торчать в дверях у всех на виду, и я направилась к Жану Франсуа.

— Я очень сожалею, — тихо сказала я.

Жан Франсуа посмотрел на меня погасшими глазами. Со времени нашей последней встречи он, казалось, постарел на десять лет.

— А что вы тут делаете?

— Миссис Видал позвонила Гидеону.

— Конечно позвонила. — Он бросил взгляд в сторону диванной зоны. — Можно подумать, что муж Коринн он, а не я.

Я проследила направление его взгляда. Гидеон сидел на корточках перед родителями Коринн и держал ее мать за руку. Я похолодела, мне вдруг стало до обморока страшно.

— Она решила, что лучше умереть, чем жить без него, — тусклым голосом произнес Жан Франсуа.

Внезапно я поняла:

— Вы ей сказали, да? О нашей помолвке?

— И вот как она отреагировала на это известие!

Господи боже мой! На неверных ногах я подошла к стене. Надо было срочно к чему-нибудь прислониться. Неужели она не знала, как подействует на Гидеона ее попытка самоубийства? Нет, она не могла быть настолько слепой. А что, если она руководствовалась желанием вызвать у Гидеона чувство вины? При мысли, что она им манипулировала, меня даже стало слегка подташнивать. Хотя чего там говорить, своей цели она достигла. Гидеон снова был на ее стороне. По крайней мере, сейчас.

В комнату вошла врач. Очень милая женщина с коротко стриженными светлыми волосами и выцветшими голубыми глазами.

— Мистер Жиро?

— Qui. — Жан Франсуа шагнул вперед.

— Я доктор Стейнберг. Лечащий врач вашей жены. Мы можем поговорить с глазу на глаз?

С места поднялся отец Коринн:

— Мы ее семья.

— Понимаю, — вежливо улыбнулась доктор Стейнберг. — Однако мне надо поговорить именно с мужем Коринн. Но вам я могу сказать, что несколько дней отдыха — и с Коринн все будет в порядке.

Они с Жиро вышли из комнаты, и оттуда, где они стояли, их было не слышно, но очень хорошо видно через стеклянную стену. Жиро возвышался над миниатюрной докторшей, но, по мере того как она говорила, он все больше съеживался. Напряжение в комнате сделалось почти осязаемым. Гидеон не отрывал глаз от разворачивавшейся перед нашими глазами душераздирающей сцены.

Доктор Стейнберг ласково положила руку на плечо Жана Франсуа, что-то ему сказала, повернулась и пошла прочь. А он остался стоять, как стоял, тупо уставившись в пол. Его плечи опустились, словно под тяжестью невыносимой ноши.

Я уже собралась было подойти к нему, но Гидеон меня опередил. Правда, не успел он выйти из комнаты для посетителей, как Жиро с ходу набросился на него.

Они сошлись один на один с неистовой яростью. И когда Гидеон врезался в стеклянную перегородку, задрожали стены.

Кто-то пронзительно вскрикнул, кто-то стал истерически звать охрану.

Гидеон отшвырнул Жиро и блокировал удар. Затем нырнул, чтобы защитить голову. Жан Франсуа что-то прорычал, его красивое лицо исказилось от ярости и боли.

Отец Коринн кинулся к ним, но тут появилась охрана, вооруженная электрошокерами. Гидеон снова оттолкнул Жиро. Гидеон довольно успешно защищался, причем сам не нанес ни одного удара. Его лицо окаменело, а глаза стали холодными и такими же безжизненными, как у его противника.

Жиро орал на Гидеона не своим голосом. Поскольку отец Коринн оставил дверь приоткрытой, удалось кое-что услышать. Слово enfant [5]не нуждалось в переводе. У меня внутри все опустилось, а уши словно заложило ватой.

Все разом высыпали из комнаты, когда охрана надела на мужчин гибкие наручники и отконвоировала в сторону служебных лифтов. Я не поверила своим глазам, увидев в дверном проеме Энгуса.

— Миссис Кросс. — Он осторожно подошел ко мне, сжимая в руках фуражку. Оставалось только догадываться, как я выглядела со стороны. В ушах звенело слово «ребенок», и я ломала голову, что бы это могло значить. Ведь Коринн маячила на заднем плане с самого начала моего знакомства с Гидеоном… Но не ее муж. — Я приехал за вами.

— А где Гидеон? — нахмурилась я.

— Отправил мне сообщение с просьбой доставить вас домой.

Смятение чувств переросло в душевную боль.

— Но я нужна ему здесь.

Энгус тяжело вздохнул и сочувственно посмотрел на меня:

— Ева, вы должны поехать со мной. Уже поздно.

— Значит, он не хочет, чтобы я была здесь, — уныло констатировала я, пытаясь понять уже вторую непостижимую вещь.

— Он хочет, чтобы вы были дома и не нервничали.

Мои ноги точно приросли к полу.

— Неужели он именно так и написал в сообщении?

— Это то, что он думает.

— Не надо меня жалеть.

Я повернулась, чтобы уйти, и автоматически перешла на бег, не обращая внимания на уборщиков, ликвидировавших последствия разгрома, когда Жиро врезался в тележку с медицинскими принадлежностями. То, что Энгус усиленно прятал глаза, служило очередным подтверждением горькой правды.

Меня отвергли.

Глава 22

В ту ночь Гидеон так и не вернулся домой. Утром перед работой я заскочила в его квартиру. Кровать была аккуратно застелена.

Уж не знаю, где он провел ночь, но со мной его точно не было. Я была потрясена известием о беременности Коринн, а еще больше тем, что не получила никаких объяснений. Словно передо мной разорвалась бомба, а я осталась стоять одна среди развалин.

Выйдя на улицу, я обнаружила, что Энгус приехал за мной на «бентли». И почувствовала дикое раздражение. Всякий раз, как Гидеон ускользал от меня, он присылал вместо себя Энгуса.

— Энгус, пожалуй, надо было выходить за тебя. Ведь ты всегда к моим услугам, — пробормотала я, усаживаясь на заднее сиденье.

— Только благодаря Гидеону, — ответил он.

«Надо же, преданный садовник», — с горечью подумала я.

Когда я пришла в офис и узнала, что Мегуми до сих пор болеет, я не на шутку забеспокоилась, но в то же время почувствовала некоторое облегчение. Мегуми никогда не прогуливала и всегда была раньше всех на боевом посту. Значит, у нее действительно что-то серьезное. Правда, с другой стороны, ее отсутствие избавляло от необходимости отвечать на лишние вопросы, на которые, если честно, у меня не было ответов. Я понятия не имела, где сейчас мой муж, что он делает и что чувствует.

Я была сердита и очень обижена. Хотя и не напугана. Гидеон оказался прав, уверяя, что брак дает чувство уверенности. Сейчас я держала его мертвой хваткой, от которой Гидеону будет нелегко избавиться. Теперь он не сможет просто взять и исчезнуть или слишком долго меня игнорировать. Так или иначе, ему придется со мной контактировать. Вопрос только когда.

Я с головой ушла в работу, мечтая, чтобы время пробежало как можно быстрее. К пяти часам от Гидеона не было ни слуху ни духу. Но поскольку я оказалась пострадавшей стороной, именно он должен был перекинуть мостик через образовавшуюся между нами пропасть.

После работы я сразу отправилась на занятия по крав-маге, и Паркер целый час работал со мною в паре.

— Ты сегодня прямо огонь, — сказал он, когда я в шестой или седьмой раз бросила его на маты.

Я, естественно, не стала ему говорить, что представляла на его месте Гидеона.

Вернувшись домой, я застала в гостиной Кэри с Треем. Они ели итальянские сэндвичи и смотрели какое-то комедийное шоу.

— У нас еды завались, — сообщил Трей, придвигая ко мне половину своего сэндвича. — А в холодильнике есть пиво.

Отличный парень и незаурядная личность. К тому же по-настоящему любит моего лучшего друга. Я посмотрела на Кэри и увидела в его глазах боль и смятение, которые он тут же спрятал за беззаботной улыбкой.

— Присаживайся, детка. — Он похлопал по диванной подушке возле себя.

— Спасибо. — Сейчас я была не в состоянии оставаться в спальне один на один со своими мыслями. — Только приму душ.

Помывшись и переодевшись в уютные домашние штаны, я присоединилась к мужчинам. Попыталась дозвониться до Гидеона, но на моем смартфоне постоянно появлялась надпись «Абонент не найден».

В результате я так и заснула на диване в гостиной. Ведь постель в моей комнате до сих пор хранила запах моего пропавшего мужа.

* * *

Однако разбудил меня именно родной запах моего мужа. Я почувствовала на себе его сильные руки. Он поднял меня, прижал к себе и отнес в спальню. Я положила голову ему на грудь и прислушалась к ровному биению его сердца.

— Где ты был? — пробормотала я.

— В Калифорнии.

— Что?! — встрепенулась я.

— Утром поговорим, — покачал он головой.

— Гидеон…

— Утром, Ева. — Он уложил меня в постель и поцеловал в лоб.

— Ты не посмеешь меня оставить. — Я схватила его за запястье.

— Черт, я почти два дня не спал. — Голос его звенел от напряжения.

Приподнявшись на локте, я всмотрелась в его лицо, но в комнате было слишком темно, а я никак не могла стряхнуть остатки сна. Удалось лишь разглядеть, что он был в джинсах и футболке с длинным рукавом.

— Ну и что? Оставайся спать здесь.

— Ложись, — устало вздохнул он. — Я еще должен принять лекарство.

И только когда он ушел, я вспомнила, что у меня в аптечке есть баночка с его таблетками. Значит, он ушел, потому что хотел уйти. Я скинула одеяло и прошлепала через темную гостиную за ключами. Затем прошла в квартиру Гидеона, едва не зацепившись ногой за брошенный возле дверей чемодан.

Выходит, Гидеон оставил чемодан и сразу отправился ко мне. И все же он явно не собирался провести ночь в моей постели. Тогда зачем приходил? Посмотреть на меня спящую? Проверить, как у меня дела?

Черт! Неужели я хоть когда-нибудь смогу его понять?

Обойдя всю квартиру, я нашла Гидеона в хозяйской спальне. Он лежал в одежде ничком на кровати, зарывшись лицом в мою подушку. Его ботинки валялись на кровати чуть поодаль. Похоже, он скинул их в спешке, даже не потрудившись поставить на пол. На ночном столике я обнаружила кошелек и смартфон.

Искушение было слишком велико.

Я взяла смартфон, ввела в качестве пароля слово «ангел» и без малейшего зазрения совести стала изучать его. Даже если Гидеон и застукает меня за этим занятием, плевать. Раз он не желает дать ответы на мои вопросы, что ж, попробую отыскать их самостоятельно.

Меньше всего я ожидала увидеть такое огромное количество своих фотографий в его фотоальбоме. Их было несколько десятков: некоторые сделаны папарацци, некоторые — им самим, втайне от меня. Эти беспристрастные фотографии позволили мне посмотреть на себя глазами Гидеона.

И я сразу успокоилась. Гидеон любил меня. Нет, обожал. В противном случае вряд ли он стал бы фотографировать меня без косметики и с растрепанными волосами, за чтением книжки или перед открытой дверцей холодильника. Снимки того, как я сплю, как ем, как хмурюсь и радуюсь. Скучные повседневные занятия.

Потом я просмотрела список вызовов. В основном это были звонки Энгусу, Раулю или Скотту. Несколько голосовых сообщений от Коринн. Но я не стала себя мучить их прослушиванием. Я увидела, что Гидеон не отвечал на них и не звонил ей. Кроме того, я нашла принятые вызовы от его деловых партнеров. Несколько от Арнольдо, несколько от его адвокатов.

И три принятых вызова от Дины Джонсон.

Я невольно напряглась. Время их разговоров составляло от нескольких минут до четверти часа.

Затем я проверила эсэмэски и нашла ту, что он отправил Энгусу из больницы:

Надо, чтобы ты увез ее отсюда.

Опустившись в кресло в углу комнаты, я уставилась на эсэмэску. Он написал «надо», а не «я хочу». Как ни странно, выбор слов изменил мое представление о том, что произошло. Конечно, я так ничего и не поняла. Но уже не чувствовала себя… брошенной.

А еще я нашла эсэмэски к Айерленд и от нее и несказанно порадовалась. Я не стала их читать, хотя и обратила внимание на то, что последняя пришла в понедельник.

Положив телефон на место, я посмотрела на своего любимого, забывшегося тяжелым сном. В футболке и джинсах он выглядел совсем молодым. На его плечах лежал невероятно тяжелый груз ответственности, однако он нес его удивительно легко и артистично. И невольно забывалось, что Гидеон — обычный человек из плоти и крови, подверженный стрессам и перегрузкам, как любой другой.

Поэтому мой долг жены — помочь ему справиться со всеми навалившимися на него проблемами. Но как я смогу это сделать, если Гидеон будет постоянно отгораживаться от меня? Конечно, он изо всех сил оберегает мой покой, а что толку? В результате он лишь берет на себя дополнительные обязательства.

Вот об этом мы и будем говорить, когда он немного поспит.

* * *

Я проснулась от резкой боли в шее и неприятного ощущения, будто что-то не так. Осторожно повернувшись в кресле, я расправила затекшие от неудобного положения члены и обнаружила, что рассвет не за горами. Небо за окном уже порозовело, да и взгляд на часы сказал, что скоро утро.

Гидеон застонал, и я замерла от страха. Ужасный звук. Стон человека, раненного в самое сердце. А когда он застонал снова, я поняла, что не в силах переносить его муку.

Я кинулась к кровати, забралась на нее, встала на колени и толкнула Гидеона в плечо:

— Гидеон, проснись!

Он резко отстранился, прижал к груди мою подушку и всхлипнул.

Примостившись за его спиной, я обняла его за талию.

— Ш-ш-ш, беби, — прошептала я. — Я тебя нашла, и я здесь.

Он плакал во сне, а я баюкала его, орошая слезами его футболку.

* * *

— Просыпайся, мой ангел, — прошептал Гидеон, щекоча губами мой подбородок. — Ты нужна мне.

Я потянулась, чувствуя боль во всем теле. Сказывались два дня усиленных тренировок, а также несколько часов сна в неудобной позе на кресле.

Моя футболка была задрана, а обнаженная грудь находилась во власти его жадных губ. Запустив руку в трусики, Гидеон гладил меня между ног.

— Гидеон… — Его прикосновения были пронизаны желанием, в котором крылось нечто большее, чем плотская потребность.

Но он тут же заткнул мне рот поцелуем. Я невольно приподняла бедра, когда он начал стимулировать меня пальцами. А затем, извиваясь, скинула домашние штаны, чтобы ответить на его молчаливый призыв.

Я расстегнула пуговицы на ширинке, стащив с него джинсы и трусы.

— А теперь подмахни, — прошептал он.

Обхватив пальцами его напрягшийся член, я приподнялась и приняла его в себя.

Гидеон уткнулся в мою шею и одним резким движением вошел в меня, застонав от удовольствия, когда влагалище сжало его член.

— Боже мой, Ева! Ты так мне нужна!

Я обхватила его руками и ногами, прижимаясь к нему всем телом.

Мы забыли о времени, мир за окном перестал существовать. Гидеон повторял и повторял обещания, которые в свое время дал мне на песчаном пляже Карибского побережья, я же пыталась залечить его раны в надежде влить в него новые силы, чтобы встретить грядущий день.

* * *

Я стояла перед зеркалом в ванной и наносила макияж, когда туда вошел Гидеон и поставил на мраморную столешницу кружку горячего сладкого кофе. На нем были пижамные штаны, из чего я сделала вывод, что он не собирается в офис.

Посмотрев на отражение Гидеона в зеркале, я попыталась найти на его лице следы ночных кошмаров. Я еще никогда не видела его таким встревоженным. Казалось, что его сердце разбито.

— Ева, — спокойно произнес он. — Нам надо поговорить.

— Я только за.

Он прислонился к столешнице и уставился в пол. Наконец он поднял на меня глаза:

— Скажи, твои занятия сексом с Бреттом Клайном были засняты на видеокамеру?

— Что? — Я вытаращилась на него, нервно сжимая в руках кисточку для косметики. — Нет, черт возьми! А почему ты спрашиваешь?

Он выдержал мой негодующий взгляд.

— Когда я позавчера вернулся из больницы, Дина подкараулила меня в вестибюле. После истории с Коринн я понял, что отфутболивать ее было ошибочной тактикой.

— Я тебе говорила.

— Знаю. Ты оказалась права. Поэтому я отвел ее в бар, купил ей бокал вина и принес свои извинения.

— Выходит, ты пригласил ее выпить вина, — констатировала я.

— Нет, я просто хотел извиниться за свое свинское поведение. А выпить вина я предложил, чтобы мы могли посидеть в этом чертовом баре, — раздраженно произнес он. — Мне почему-то кажется, что ты предпочла бы, чтобы мы общались в общественном месте, а не у меня дома, хотя, если честно, там было бы гораздо удобнее.

Конечно, он абсолютно прав. Я оценила его предусмотрительность. И все же стало неприятно, что Дине удалось выцыганить у Гидеона хоть такое, но все же свидание.

Похоже, Гидеон угадал ход моих мыслей, поскольку лукаво улыбнулся уголками губ.

— Ну надо же, какая ты собственница, мой ангел! Тебе крупно повезло, что мне это нравится.

— Заткнись. Какое отношение имеет Дина к видеозаписи? Она что, сказала тебе, будто знает о ее существовании? Это ложь. Она нагло врет.

— Вовсе нет. Я умаслил ее тем, что принес свои извинения, и она решила бросить мне кость. Дина рассказала про видео и о том, что очень скоро оно будет выставлено на аукцион.

— Говорю же тебе, это полная хренотень, — возмутилась я.

— А ты знакома с парнем по имени Сэм Имара?

У меня перед глазами все поплыло, а внизу живота противно заныло.

— Да, он был фанатом группы и снимал на любительскую видеокамеру.

— Верно. — Гидеон отхлебнул кофе и испытующе посмотрел на меня. — Во время выступлений группы он устанавливал скрытые камеры, чтобы получить материал о закулисной жизни группы. Он утверждает, что воссоздал видео «Золотой девочки» с помощью хранившихся у него отснятых материалов.

— Боже мой! — Я закрыла рот рукой.

Ужасно, что чужой человек наблюдал за тем, как мы трахались с Бреттом, но в миллион раз ужаснее было то, что теперь это видел Гидеон. Невозможно забыть выражение его лица, с которым он смотрел видеоклип. Просто страшное. Если он действительно все видел, к прежнему возврата не будет. По крайней мере, если бы я застала его за сексом с другой женщиной, то точно не смогла бы выбросить из памяти эту картину, которая со временем, как кислота, непременно разъела бы мое сердце.

— Так вот, значит, зачем ты ездил в Калифорнию, — похолодев, прошептала я.

— Дина предоставила мне всю имеющуюся информацию, а я добился судебного запрета на лицензирование и продажу видеозаписи.

По поведению Гидеона я так и не смогла понять, что он чувствует и о чем думает. Он демонстрировал редкостное самообладание. Был очень сдержан и собран. Тогда как я буквально разваливалась на куски.

— Ты не сможешь помешать распространению видеозаписи, — прошептала я.

— Мы уже получили временный запрет до начала судебных разбирательств.

— Если видео попадет на сайт-файлообменник, оно начнет распространяться, точно лесной пожар.

Гидеон покачал головой, концы иссиня-черных волос мазнули по плечу.

— У меня имеется целая команда айтишников, которые будут круглыми сутками следить за тем, чтобы сайт не попал в Интернет. Более того, если Имара выложит видео в Интернет, то останется без денег. Запись имеет ценность исключительно как эксклюзив. И он не поставит все на карту, пока не попробует другие возможности, включая продажу видео лично мне.

— Дина обязательно расскажет. Ведь ее работа — раскрывать тайны, а не хранить их.

— Если она не даст информации ход, то получит от меня эксклюзив на наши свадебные фотографии.

— Неужели она согласилась? — с сомнением спросила я. — Эта женщина без ума от тебя. И вряд ли ей понравится, что тебя успели застолбить. Причем навсегда.

— Ну, рано или поздно она должна была понять, что здесь ей ловить нечего, — сухо заметил он. — И я постарался по возможности доступно объяснить ей положение вещей. Можешь поверить, ее вполне устроит гонорар за эксклюзив.

Я подошла к унитазу, опустила крышку и села, пытаясь переварить услышанное.

— Гидеон, меня просто тошнит от всего этого.

Поставив свою кружку рядом с моей, он присел передо мной на корточки.

— Посмотри на меня. — (Я с трудом оторвала глаза от пола.) — Я никогда и никому не позволю тебя обидеть, — сказал он. — Ты поняла? Я обо всем позабочусь.

— Прости, — выдохнула я. — Мне так стыдно, что тебе приходится с этим возиться. Тем более что у тебя сейчас не самые легкие времена…

Гидеон схватил меня за руки:

— Ева, кто-то вторгся в твою частную жизнь. И тебе не за что извиняться. А если я и пытаюсь уладить дело, то имею на это полное право. Здесь затронута моя честь. И твои интересы для меня всегда на первом месте.

— В больнице мне что-то не показалось, будто я у тебя на первом месте. — Я хотела выпустить пар, а еще получить от него объяснения, почему всякий раз, желая защитить, он отодвигает меня в сторону. — Там черт знает что творилось, я хотела тебе помочь, а ты вместо этого сдал меня с рук на руки Энгусу. Ты уехал в другой штат и даже не позвонил… И ничего не сказал…

У него заходили желваки на скулах.

— А еще и не спал. Потому что использовал каждую минуту своего времени, чтобы, нажав на все рычаги, вовремя добиться чертова судебного запрета. Ева, ты должна мне доверять. Даже если в какой-то момент ты не понимаешь того, что я делаю, тебе не следует забывать, что я всегда думаю о тебе и желаю тебе — нет, нам — только добра.

Я отвернулась, страшась услышать ответ на свой следующий вопрос.

— Коринн беременна?

— Да, была. У нее был срок четыре месяца, — со свистом выдохнул он.

— Была? — похолодев, переспросила я.

— У нее случился выкидыш из-за передозировки по вине врачей. Хочется верить, что она так и не узнала о ребенке.

Я заглянула в его глаза, постаравшись, чтобы выражение моего лица не выдало такого недостойного чувства, как радость.

— Четыре месяца? Тогда это ребенок Жиро.

— Очень хотелось бы верить, — отрывисто произнес он. — Жиро, похоже, считает, что ребенок был от него, и теперь во всем обвиняет меня.

— Господи.

Гидеон уронил голову мне на колени.

— А если она знала о беременности, то значит вела себя как последняя дура. Нельзя рисковать ребенком из-за таких глупостей.

— Гидеон, я не допущу, чтобы ты занимался самоедством, — резко заявила я.

— Боже. Неужели я проклят?

В эту минуту я так люто ненавидела Коринн, что буквально кипела от ярости. Она ведь в курсе, что отец Гидеона покончил жизнь самоубийством! Если бы она хоть немножко знала Гидеона, то непременно поняла бы, как губительно на нем скажется ее попытка самоубийства.

— Ты не виноват. — Я ласково пробежалась рукой по его волосам. — Ты слышишь? За все произошедшее Коринн несет личную ответственность. И теперь ей придется жить с тем, что не ты и не я, а она сама натворила.

— Ева. — Он обнял меня, обдав жарким дыханием.

* * *

Пятнадцать минут спустя Гидеон вышел из ванной, чтобы позвонить Раулю, а я осталась стоять перед зеркалом, тупо уставившись в раковину.

— Ты опоздаешь на работу. — Гидеон вернулся в ванную и обнял меня сзади.

— Я вот думаю, а не отпроситься ли на сегодня.

На самом деле я еще никогда так не делала, но сейчас чувствовала себя совершенно разбитой. А собраться в кучку, чтобы сосредоточиться на работе, не было сил.

— Воля твоя. Но, боюсь, тебя могут неправильно понять. Ведь твои фотографии с благотворительного вечера непременно появятся в газетах.

— Мы никуда не идем! — Я посмотрела на его отражение в зеркале.

— Нет, идем.

— Гидеон, если выплывет та видеозапись, ты точно не захочешь, чтобы твое имя связывали с моим.

Он внезапно напрягся и резко развернул меня лицом к себе:

— А ну, повтори, что ты сказала.

— Ты прекрасно слышал. Тебе не кажется, что фамилия Кросс слишком известна?

— Мой ангел, еще никогда я так сильно не хотел разложить тебя на колене и хорошенько выпороть. К счастью для тебя, когда я в ярости, то стараюсь не применять физическую силу.

Но мне сейчас было не до черного юмора. Я хорошо понимала, что он был решительно настроен на то, чтобы защитить ту девушку, которой я когда-то была и которой теперь безумно стыдилась. Он старался не допустить скандала, хотел заслонить меня, фигурально выражаясь, своим телом и принять удар на себя, если дело дойдет до этого.

Мне всегда казалось, что любить его больше, чем я сейчас, просто-напросто невозможно, но Гидеон доказал, что я ошибалась.

Он взял мое лицо в ладони:

— Что бы там ни ждало нас впереди, мы будем стоять плечом к плечу. И ты не будешь открещиваться от фамилии Кросс.

— Гидеон…

— Невозможно выразить словами, как я горжусь тем, что ты согласилась взять мое имя. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

— О, Гидеон. — Я привстала на цыпочки и уткнулась ему в грудь. — Я так тебя люблю!

* * *

Когда я, опоздав на полчаса, появилась на работе, то снова увидела на месте Мегуми временную секретаршу. Я улыбнулась и поздоровалась, но меня снедало беспокойство. Сунув голову в кабинет Марка, я извинилась за опоздание. Потом села за стол и позвонила Мегуми по сотовому, но она не ответила. Тогда я поспешила к Уиллу.

— У меня к тебе вопрос, — сказала я.

— Будем надеяться, что у меня есть ответ. — Он развернул кресло и обратил на меня глаза, спрятанные за стильными очками.

— А кому звонила Мегуми, чтобы сообщить, что заболела?

— Она всегда докладывается Дафне. А что случилось?

— Просто волнуюсь. Она почему-то мне не перезвонила. Может, за что-то обиделась? А я терпеть не могу непоняток.

— Ну, если это тебе как-то поможет, Дафна сказала, что голос у нее был ужасный.

— Паршиво. Но все равно спасибо.

Когда я шла мимо кабинета Марка, он махнул мне рукой, приглашая зайти.

— Там уже вывешивают гигантскую рекламу «Тангстен скарфз».

— Да?

— Хочешь проверить?

— Правда? — Я пребывала в таких расстроенных чувствах, что, несмотря на августовскую жару, предпочитала быть на улице, а не сидеть в холодном помещении. — Здорово!

Он снял со спинки кресла пиджак:

— Тогда пошли.

* * *

Когда я вскоре после пяти вернулась домой, то застала в гостиной целую команду визажистов в белых халатах. Кэри с Треем сидели на диване. Лица у них были обмазаны зеленой массой, головы обмотаны полотенцами, чтобы не испачкать белую обивку. А маме уже успели сделать стильную прическу в виде шапочки сексуальных локонов.

Приняв на скорую руку душ, я присоединилась к ним. Всего за час они умудрились сделать из растрепанной и взмыленной девицы гламурную даму. Более того, за это время я успела вспомнить все, о чем в течение дня старалась не думать: видео, Коринн, Жиро, Дину и Бретта.

Ведь кто-то должен сообщить Бретту. И этот кто-то не кто иной, как я.

Ко мне подошла визажист с кисточкой для губ, но я предупреждающе подняла руку:

— Красную, пожалуйста.

Она остановилась и внимательно посмотрела на меня:

— Пожалуй, вы правы.

Когда мою прическу уже в качестве последнего штриха сбрызгивали лаком, в кармане халата неожиданно завибрировал смартфон. На экране высветилось имя Гидеона.

— Привет, Ас.

— Какого цвета твое платье? — с ходу спросил он.

— Серебристого.

— Правда? — В его голосе вдруг появились такие бархатные нотки, что я невольно поджала пальцы на ногах. — Ужасно хочу увидеть тебя в нем. И без него.

— Тебе не придется долго ждать. Даю тебе десять минут!

— Слушаюсь, мэм.

— Поспеши. Или у нас не хватит времени на то, что мы решили сделать в лимузине, — прищурившись, заявила я.

— Хм… Тогда буду через пять минут.

Он отключился, а я осталась стоять с глупой улыбкой на губах.

— Кто звонил? — поинтересовалась мама.

— Гидеон.

— Он что, сопровождает тебя на вечер? — Ее глаза радостно заблестели.

— Да.

— Ох, Ева! — обняла меня мама. — Я так рада.

Обняв ее в ответ, я подумала, что сейчас самое время начать разговор о помолвке. Ведь Гидеону не терпелось раструбить о ней на весь свет.

— Он уже попросил у папы моей руки, — призналась я.

— Да неужели? — улыбнулась она. — Он и с Ричардом говорил. Что ужасно мило с его стороны. Ты не находишь? А я уже начала планировать свадьбу. Думаю, июнь подойдет. У Пьера, конечно. Мы…

— Я предлагаю декабрь. Самое позднее.

Мама задохнулась от возмущения и вытаращила на меня глаза:

— Не смеши. Нереально подготовить свадьбу за такое короткое время. Нет, просто невозможно.

— Тогда сообщи Гидеону, что ты планируешь устроить свадьбу в июне. Посмотрим, что он тебе на это скажет.

— Ладно. Пускай для начала сделает тебе предложение.

— Правильно, — поцеловала я маму в щеку. — Все, пошла одеваться.

Глава 23

Я как раз натягивала платье без бретелек на специально подобранное для него бюстье, когда в мою комнату вошел Гидеон. Увидев его отражение в старинном зеркале, я на минуту даже перестала дышать. В сшитом на заказ смокинге, с серым галстуком в тон моему платью, он был хорош, как никогда.

— Вау, — зачарованно выдохнула я. — Боже, какой ты сексуальный! Так и хочется затащить тебя в постель!

— Тогда, может, не будем застегивать твое платье? — ухмыльнулся он.

— Тогда, может, вообще пропустим данное мероприятие?

— Даже и не надейся, мой ангел. Пусть все видят, какая у меня жена!

— Никто не знает, что я твоя жена.

— Я знаю. — Он подошел ко мне сзади и застегнул молнию на спине. — А скоро — очень скоро — об этом узнает весь мир.

Потом я прислонилась к нему, любуясь картинкой в зеркале. Вместе мы смотрелись великолепно.

Что заставило задуматься о других картинках…

— Обещай, что ты не будешь смотреть видео, — сказала я.

Он не ответил, а когда я посмотрела ему в глаза, то сразу поняла, что он снова замкнулся. Мне стало не по себе.

— Гидеон, неужели ты уже успел его посмотреть?

— Ну разве что минуту или две, — упрямо выставив вперед подбородок, ответил он. — Никакой конкретики. Но надо было определить подлинность.

— О господи! Обещай, что не будешь смотреть видеозапись, — в панике взвизгнула я. — Дай честное слово!

Гидеон с такой силой сжал мои руки, что у меня перехватило дыхание. Удивленная столь неожиданным приступом агрессии, я взглянула на него широко раскрытыми глазами.

— Остынь, — спокойно бросил он.

А меня вдруг бросило в жар, странное тепло распространилось по всему телу, начиная с запястий. Сердце забилось сильнее, но уже более ровно. Я посмотрела на наши сплетенные руки и сразу увидела рубиновое кольцо. Красное. Точь-в-точь как наручники, которые он купил. И я неожиданно почувствовала себя связанной. И сама не понимая, с чего вдруг, сразу успокоилась.

Однако Гидеон прекрасно понимал, что делает.

И тут я сообразила, почему так боялась скоропалительного брака. Он увез меня в неведомые края, и я, доверившись ему, сказала «да». Ведь я не думала не гадала, что именно там мы наконец официально оформим наши отношения, поскольку об этом не было и речи. Нас закрутило в водовороте страсти, мы уже не могли друг без друга, наша любовь стала непреодолимой зависимостью. И теперь я не знала, что со мной будет и кем я в конце концов стану.

А вот преображение Гидеона произошло стремительно — в тот самый момент, когда он осознал, что не будет — просто не сможет — жить без меня. Однако мои метаморфозы происходили так болезненно и так медленно, что в результате я в какой-то момент поверила, что не придется ничего менять.

И ошиблась.

С трудом проглотив ком в горле, я начала говорить:

— Гидеон, послушай. Что бы там ни было на том видео, это все ерунда по сравнению с тем, что происходит между нами. И поэтому я хочу, чтобы все твои воспоминания были связаны со светлыми минутами нашей жизни. И единственная реальная вещь… наши совместные переживания. Все остальное не имеет значения. Поэтому… очень тебя прошу, ты должен мне обещать.

Он на секунду закрыл глаза, затем резко кивнул:

— Хорошо. Обещаю.

— Спасибо, — облегченно вздохнула я.

Он поднес мои руки к губам и нежно поцеловал:

— Ева, ты моя и только моя.

* * *

По молчаливому и обоюдному согласию мы воздержались от секса в лимузине, чтобы во всем блеске предстать перед публикой в качестве сложившейся пары. Конечно, оргазм помог бы снять нервозность, но я не хотела выглядеть помятой и растрепанной, а потому решила не рисковать. Ведь люди непременно обратят внимание. И дело не только в серебристом коротком платье со шлейфом, а в «конфетке»-муже, которого невозможно не заметить.

Конечно, мы будем гвоздем программы, и Гидеон был решительно настроен на убойный эффект. Когда мы прибыли на Пятую авеню в районе Центрального парка, он все же улучил момент, чтобы поцеловать меня в висок:

— Твое платье будет потрясающе смотреться на полу моей спальни.

Я широко улыбнулась, на что, собственно говоря, он и рассчитывал, и меня сразу ослепили вспышки фотокамер. Но как только Гидеон отвернулся, лицо его вновь стало непроницаемым. Он повел меня по красной ковровой дорожке к парадному входу отеля «Киприани», осторожно поддерживая за талию.

Оказавшись внутри, Гидеон нашел стратегически удобное место, и мы простояли там целый час в окружении его деловых партнеров и знакомых. Гидеон хотел, чтобы я была рядом с ним, а он — со мной, что нашло свое подтверждение некоторое время спустя, когда нас проводили на танцпол.

— Представь меня, — сказал он.

Проследив его взгляд, я увидела Кристин Филд и Уолтера Лимэна, стоявших в веселой компании каких-то незнакомых людей. Кристин выглядела весьма элегантно в расшитом бисером черном платье до пят. А Уолтер прекрасно смотрелся в элегантном смокинге с бабочкой. Этакий уверенный в себе успешный бизнесмен.

— Они отлично знают, кто ты такой, — заметила я.

— А они знают, кем я тебе прихожусь?

Я слегка сморщила нос, понимая, что теперь моя жизнь полностью изменится. Ведь я уже не просто одна из многих, а Ева Кросс.

— Ну, тогда вперед, Ас.

Мы направились к ним, лавируя между круглыми столиками, накрытыми белыми скатертями и украшенными подсвечниками с цветочными гирляндами, которые источали божественный аромат.

Естественно, мои боссы сразу заметили Гидеона, а вот меня узнали только после того, как, по наущению Гидеона, я заговорила с ними.

— Добрый вечер, — обменявшись рукопожатиями, сказала я. — Вы ведь знакомы с Гидеоном Кроссом, моим…

— Женихом, — закончил Гидеон.

Нас радостно поздравили, улыбки стали еще шире, глаза заблестели еще ярче.

— Надеюсь, вы не собираетесь нас покинуть? — сверкнув длинными бриллиантовыми серьгами, поинтересовалась Кристин.

— Нет, я пока никуда не ухожу, — ответила я и едва сдержалась, когда Гидеон весьма чувствительно ущипнул меня за задницу.

Они хотели обсудить некоторые рабочие моменты, и я поняла, что здесь он прекрасно обойдется без меня, по крайней мере до следующего бракосочетания.

Затем мы поговорили о рекламной кампании водки «Кингсмен», что дало повод в очередной раз подчеркнуть, какую хорошую работу проделало наше рекламное агентство, которое теперь вправе рассчитывать на дальнейшие заказы от «Кросс индастриз». Гидеон, естественно, прекрасно знал все эти игры и неплохо умел в них играть. Он был сплошное очарование, вел себя предельно вежливо, при этом однозначно давал понять, что он не тот человек, на которого можно хоть как-то повлиять.

А когда мы исчерпали все темы для разговоров, Гидеон извинился и мы отошли.

— Давай потанцуем, — прошептал он. — Очень хочется тебя обнять.

Мы прошли на танцпол, а там мое внимание сразу привлек Кэри, который танцевал с потрясающей рыжеволосой незнакомкой. Смелые разрезы по бокам ее изумрудно-зеленого платья открывали точеные ноги. Кэри крутил ее то так, то эдак. Словом, обхаживал, как мог.

Трей не смог пойти с нами из-за вечерних занятий, и мне было искренне его жаль. Правда, к своему величайшему стыду, я до неприличия обрадовалась, что Кэри не взял с собой Татьяну. Надо же, терпеть не могу стервозных баб, а сама веду себя как последняя сучка!

— Посмотри на меня.

Я подняла на Гидеона глаза и встретила его взгляд.

— Привет, Ас.

Рука в руке, мы легко скользили по танцполу.

— Кроссфайр, — прошептал он.

— Мы учимся на своих ошибках, — коснувшись его щеки, сказала я.

— Ты читаешь мои мысли.

— Как приятно!

Он улыбнулся. Его глаза были невероятно синими, а грива волос настолько сексуальной, что безумно захотелось взъерошить ее. Он с силой прижал меня к себе:

— Вот что действительно приятно, так это тебя обнимать.

Мы остались на танцполе еще на два танца. Затем музыка внезапно стихла. Руководитель оркестра подошел к микрофону и объявил, что сейчас подадут обед. За нашим столом сидели мама с Ричардом, Кэри, пластический хирург с женой и еще какой-то парень, который, судя по его словам, только что закончил съемки пилотного эпизода нового телешоу, рассчитанного на целый сезон.

На обед подавали блюда с элементами азиатской кухни, и я съела все подчистую. Было очень вкусно, да и порции оказались маленькими. Гидеон положил руку на мое бедро и незаметно чертил по нему круги большим пальцем, отчего я неприлично ерзала на стуле.

— Сиди спокойно, — наклонившись, шепнул он.

— Прекрати сейчас же, — прошипела я в ответ.

— Будешь дергаться — и палец окажется в тебе.

— Ты не посмеешь.

— А ты попробуй, — усмехнулся он.

Пришлось сидеть смирно.

— Прошу прощения. — Кэри неожиданно встал из-за стола.

Я посмотрела ему вслед и заметила, что его взгляд задержался на соседнем столике. И поэтому не слишком удивилась, когда рыжеволосая незнакомка вышла из зала вслед за Кэри. Нет, не удивилась, но расстроилась. Конечно, вся эта история с Татьяной выбила Кэри из колеи, а бездумный секс всегда служил для него лучшим лекарством, но одновременно здорово понижал его самооценку, а потому был чреват новыми проблемами.

Какое счастье, что уже через несколько дней мы наконец встретимся с доктором Трэвисом!

Прислонившись к Гидеону, я прошептала:

— В ближайший уик-энд мы с Кэри едем в Сан-Диего.

— И ты только сейчас об этом говоришь!

— Ну, я настолько запуталась в твоих бывших, своих бывших, отношениях между родителями, заморочках с Кэри, что все остальное напрочь вылетело из головы! Вот я и решила: лучше скажу сейчас, пока снова не забыла.

— Мой ангел… — покачал он головой.

— Ладно, подожди меня здесь. — И я резко вскочила на ноги.

Конечно, следовало напомнить ему, что Бретт будет на гастролях в Сан-Диего, но сперва нужно было разобраться с Кэри.

Поднявшись вслед за мной, Гидеон вопросительно на меня посмотрел.

— Скоро вернусь, — бросила я и спокойно добавила: — Надо кое-кого заставить застегнуть ширинку.

— Ева…

Его голос звучал предостерегающе, но я решила не обращать внимания. Подхватила юбку и поспешила за Кэри. И не успела миновать танцпол, как вдруг заметила знакомое лицо.

— Магдалена. — Я даже остановилась от неожиданности. — А я и не знала, что ты здесь.

— Гейдж задержался со своим проектом, поэтому мы слегка опоздали. Пропустили обед, но, по крайней мере, мне удалось попробовать шоколадный мусс, что подают на десерт.

— Десерт офигенный, — согласилась я.

— Точно, — улыбнулась Магдалена.

Я отметила про себя, что выглядит она классно. Стала совсем другой. Мягче и гораздо приятнее. Ей очень шло красное кружевное платье, обнажавшее одно плечо. Темные волосы красиво обрамляли тонкое лицо с кроваво-красными губами. Расставание с Кристофером Видалом явно пошло Магдалене на пользу. Ну и конечно, новый мужчина на ее горизонте. Тут я вспомнила, что она действительно упоминала о каком-то Гейдже, когда пару недель назад приходила ко мне на работу.

— Я видела тебя с Гидеоном, — улыбнулась она. — И заметила твое кольцо.

— А почему ты не подошла поздороваться?

— Слишком увлеклась десертом.

— Ты правильно расставляешь приоритеты, — рассмеялась я.

Неожиданно Магдалена тронула меня за руку:

— Ева, я очень рада за тебя. И за Гидеона тоже.

— Спасибо. Тогда советую подойти к нашему столу и лично сказать ему об этом.

— Непременно. Увидимся позже.

Магдалена быстро ушла, а я стояла и смотрела ей вслед. Возможно, она лучше, чем я о ней думала.

Одно только плохо: из-за встречи с Магдаленой я упустила Кэри. Пока я разговаривала, он уже успел куда-то деться.

Я направилась обратно к Гидеону, мысленно готовясь дать Кэри хорошую взбучку. И буквально врезалась в Элизабет Видал.

— Прошу прощения, — сказала я.

Она взяла меня под локоток и затащила в темный угол. Затем поднесла к глазам мою руку и уставилась на бриллиант с огранкой Ашер:

— Это мое кольцо.

— Было вашим, — высвободившись, отрезала я. — А стало моим. Ваш сын подарил его мне, когда предложил выйти за него замуж.

Она посмотрела на меня своими синими глазами. Точь-в-точь как у ее сына. И у Айерленд. Элизабет была красивой женщиной. Очень гламурной и элегантной. Такой же сердцеедкой, как и моя мама, но только еще более холодной, чем Гидеон.

— Я не позволю тебе его отнять, — процедила она, показав ослепительно-белые зубы.

— Вы все неправильно понимаете. — Я скрестила руки на груди. — Наоборот, я хочу вас помирить. Мы можем урегулировать наши отношения.

— Ты задурила ему голову своей ложью.

— Бог ты мой! Вы что, серьезно? Когда он скажет вам, что произошло — а он непременно это сделает, — вам придется ему поверить. И тогда вы должны будете извиниться, причем так, черт возьми, чтобы ему стало легче. Я хочу, чтобы он окончательно излечился и снова стал здоровым. — (Элизабет просто кипела от злости. Похоже, все, что произошло, не входило в ее планы.) — У вас все? — Ее материнская слепота была мне отвратительна.

— И не надейся, — прошипела она. — Я знаю о твоих делах с тем музыкантом. Ты у меня вот где! — показала она кулак.

Я покачала головой. Неужели Кристофер ей что-то сказал? И что именно? Если учесть, как он обошелся с Магдаленой, от него можно ждать любой пакости.

— Невероятно! Вы верите всяким небылицам и в упор не видите правды. — Я пошла прочь, но передумала и остановилась. — А самое интересное — это то, что после нашей последней стычки вы так и не удосужились спросить Гидеона, в чем дело. Типа: «Эй, сынок, твоя ненормальная подружка поведала совершенно безумную историю». Я знаю, почему вы ни о чем его не спросили. Но отнюдь не уверена, что вы горите желанием все объяснить.

— Да пошла ты!

— И никогда не объясните.

Я поспешила прочь, чтобы не дать ей возможности снова открыть рот и тем самым окончательно испортить вечер.

Но не везет так не везет! На моем месте за столом сидела Дина Джонсон и мило беседовала с Гидеоном.

— Ты что, издеваешься надо мной? — пробормотала я, увидев, как фамильярно она кладет руку ему на плечо.

Кэри куда-то слинял, чтобы заниматься тем, чем не следует. Мама со Стэнтоном были на танцполе. А Дина, змея подколодная, тут как тут!

Что бы там себе ни думал Гидеон, было совершенно очевидно, что она явно к нему неровно дышит. И хотя Гидеон никак не поощрял Дину, а просто сидел и слушал ее болтовню, сам факт, что он уделял ей внимание, только подливал масла в огонь.

— Должно быть, она хороша в постели. А он еще тот ходок!

Я буквально приросла к месту. Потом резко повернулась к заговорившей со мной женщине. Передо мной стояла рыжеволосая незнакомка. Она здорово раскраснелась, глаза блестели. Именно так выглядит женщина после хорошего оргазма. Правда, она оказалась старше, чем я думала.

— За ним нужен глаз да глаз, — бросила она взгляд в сторону Гидеона. — Он использует женщин. Я знаю, как это бывает. И очень хорошо.

— Я сама справлюсь.

— Так все говорят. — Ее сочувственная улыбка неприятно резанула меня. — Я знаю по крайней мере двух женщин, переживших из-за него жесточайшую депрессию. Они не первые и не последние.

— Нечего слушать всякие сплетни, — огрызнулась я.

Она безмятежно улыбнулась, тем самым вызвав у меня новый приступ раздражения, пригладила волосы и направилась к своему столику.

И уже потом, когда она отошла на приличное расстояние, до меня вдруг дошло.

— Вот дерьмо!

Я поспешила к Гидеону. При моем появлении он сразу встал.

— Можно тебя на минуточку, — отрывисто сказала я, а затем обратила взор на оккупировавшую мой стул брюнетку. — Дина, всегда рада тебя видеть.

Она сделала вид, что не замечает подковырки.

— Привет, Ева. Все, ухожу-ухожу…

Но я уже ее вычеркнула.

— Пошли, — потянула я Гидеона за руку.

— Ладно, подожди. — Он что-то сказал Дине. Я не совсем поняла что, поскольку продолжала упрямо тащить его за собой. — Боже мой, Ева! К чему такая спешка?

Я остановилась возле стены и оглядела зал в поисках рыжего и зеленого. Мне казалось, что он должен был заметить свою бывшую любовницу, если, конечно, она намеренно не избегала его. Она, естественно, здорово изменилась. Вместо стрижки под эльфа — длинные волосы, а рядом нет ее седовласого супруга, присутствие которого позволило бы идентифицировать эту даму гораздо раньше.

— А ты вообще в курсе, что здесь Энн Лукас? — спросила я.

— Я ее не заметил, — сжал мою руку Гидеон. — А что такое?

— Изумрудно-зеленое платье. Длинные рыжие волосы. Видел такую?

— Нет.

— Она еще танцевала с Кэри.

— Как-то не обратил внимания.

Я возмущенно посмотрела на него, чувствуя, что начинаю злиться.

— Господи, Гидеон! Ее трудно не заметить.

— Если это преступление, смотреть только на свою жену, тогда прошу меня извинить, — сухо отозвался Гидеон.

— Прости, — стиснула я его руку. — Хотела удостовериться, что это она.

— Объясни зачем. Она что, к тебе подходила?

— Да, подходила. Обгадила с головы до ног и радостно пошла своей дорогой. Мне кажется, Кэри уже успел с ней уединиться. Перепихнуться по-быстрому.

У Гидеона окаменело лицо. Он повернулся и обвел глазами присутствующих.

— Я ее не вижу. И вообще никого, подпадающего под твое описание.

— Ведь Энн психотерапевт, да?

— Психиатр.

У меня сразу возникло нехорошее предчувствие. Я была больше не в силах здесь оставаться.

— А мы можем уйти прямо сейчас?

— Скажи, что она тебе наговорила? — спросил Гидеон.

— Ничего такого, чего бы я не слышала раньше.

— Звучит обнадеживающе, — пробормотал он. — Ладно, пошли.

Мы подошли к нашему столу, чтобы попрощаться с остальными, а заодно забрать мою сумочку.

— Можно поехать с вами? — спросил Кэри, когда я на прощание обняла маму.

— Вперед, — кивнул Гидеон.

* * *

Энгус закрыл дверь лимузина.

Мы с Гидеоном и Кэри уселись поудобнее, и уже через пару минут автомобиль отъехал от отеля, чтобы влиться в поток транспорта.

Мой лучший друг бросил на меня выразительный взгляд:

— Только не начинай.

Он терпеть не мог, когда я устраивала ему головомойку за плохое поведение. Что ж, он по-своему прав. Ведь я ему не мать. Но я любила его и желала ему только добра. И лучше, чем кто бы то ни было, знала, насколько саморазрушительно он может себя вести, если его не контролировать.

Но сейчас меня волновало даже не это.

— Как ее звали? — спросила я, молясь в душе, чтобы его ответ позволил наконец идентифицировать рыжеволосую стерву.

— Какая разница?

— Господи. — Я нервно мяла в руках сумочку. — Так ты знаешь или нет?

— Я не спрашивал, — огрызнулся он. — Отстань.

— Кэри, мне не нравится твой тон, — одернул его Гидеон. — Если у тебя проблемы, нечего срываться на Еве. Она беспокоится о тебе.

У Кэри заходили желваки на скулах, и он отвернулся к окну.

Я выпрямилась, а Гидеон, заставив меня прислониться к его плечу, стал нежно поглаживать по обнаженной руке.

За все оставшееся время, что мы ехали до дома, никто из нас не проронил ни слова.

* * *

Когда мы вошли в мою квартиру, Гидеон сразу направился на кухню за бутылкой с водой и задержался у телефона, ни на секунду не выпуская меня из поля зрения.

Кэри поплелся в свою комнату, но в коридоре резко остановился, развернулся, подошел ко мне и обнял. Крепко.

Уткнувшись в мое плечо, он прошептал:

— Детка, прости, ради бога.

— Ты себя совсем не жалеешь. — Я обняла его в ответ.

— Я ее не оприходовал, — сказал Кэри. — Но собирался. Сначала решил, что я ее хочу. Но когда дошло до дела, меня вдруг словно стукнуло по голове. Ведь я должен стать отцом. У Татьяны будет ребенок. Ребенок, Ева. И я не хочу, чтобы он — или она — вырос и стал думать обо мне так же, как я о своей матери. Нет, я не имею права облажаться.

— Я горжусь тобой, — снова обняла я своего лучшего друга.

— Ну да, — застенчиво кивнул Кэри. — Я, конечно, слегка пощупал ее, раз уж мы зашли так далеко, но член остался в штанах.

— Слишком много информации, Кэри. Слишком много.

— Так мы все еще едем завтра в Сан-Диего? — Его искательный взгляд рвал душу.

— Да, черт возьми! Жду не дождусь.

— Хорошо, — облегченно ухмыльнулся он. — Вылетаем в восемь тридцать. Я уже взял билеты.

Тут к нам присоединился Гидеон, и по выражению его лица я поняла, что мы еще не закончили разговор о моей поездке. Но когда Кэри наконец ушел к себе, я принялась нежно целовать Гидеона, чтобы отложить объяснение. И мой расчет оказался абсолютно точным. Он не остался в долгу и пылко ответил на мои поцелуи.

Я застонала, отдавшись порыву страсти. Пусть весь мир хоть на одну ночь сойдет с ума! Ведь скоро наступит завтра со всеми его проблемами.

— Сегодня ты мой, — схватила я Гидеона за галстук.

— Сегодня и каждую ночь, — сказал он хриплым голосом, способным пробудить мои самые смелые фантазии.

— Тогда начинай прямо сейчас. — Я потянула его в сторону своей комнаты. — И не останавливайся.

Он и не думал. И не останавливался до самого утра.

Примечание автора

Да, мой дорогой читатель, ты совершенно прав. Это еще не конец.

Путешествие наших героев — Евы и Гидеона — продолжается. И я сама с нетерпением жду, куда же они нас приведут.

С наилучшими пожеланиями,

Сильвия.

Сноски

1

Японский тост, означающий «Пьем до дна!» — Здесь и далее прим. перев.

2

Калинда Шарма— героиня сериала «Хорошая жена».

3

В переводе с английского «кроссфайр» (crossfire) означает «перекрестный огонь».

4

«Лабутены»— туфли модного дизайнера Кристиана Лабутена.

5

Ребенок (фр.).

Content

Сильвия Дэй
Сплетенная с тобой

Благодарности

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Примечание автора

Сноски