Владимир Кевхишвили

У подножия Рая роман-антиутопия

«Воистину, те, которые уверовали, совершали праведные деяния и были смиренны

перед своим Господом, будут обитателями Рая

и пребудут там вечно»

Коран, сура «Худ», 23

Осенью 2011 года, находясь проездом в небольшом иранском городке Кашан, я случайно познакомился там с неким человеком — назовём его Эжен Лагранж.

Это был человек неопределённого происхождения, возраста и рода занятий. Он бегло говорил на нескольких европейских языках, арабском, фарси, а также на русском, правда, на каком-то дореволюционном диалекте. Впрочем, нам вполне хватало слов, чтобы понять друг друга.

Сначала он держался несколько настороженно, затем, узнав, что я поэт из России, он оживился и стал проявлять ко мне неподдельный интерес. Мы говорили с ним на разные темы — о литературе, искусстве, истории, политике. Я был впервые в Иране, и он дал мне много ценной информации о местных нравах и обычаях.

Эжен показался мне добрым и необычным человеком, хотя и несколько эксцентричным, а порой даже неуравновешенным. Когда мы сидели с ним в каком-нибудь ресторане, ему вдруг могло показаться, что за ним следят, тогда он быстро выходил в туалет, а затем покидал ресторан через черный ход. Через несколько часов он снова выходил на связь, и мы снова встречались и разговаривали. Так мы провели с ним несколько дней. Затем я отправился путешествовать дальше, на юг, а он поехал в Тегеран, где, кажется, жил.

Вернувшись в Россию, я обнаружил в своей электронной почте письмо от Эжена, к которому была прикреплена рукопись его книги. Он очень просил меня опубликовать это произведение, т. к. по его словам, оно «обладает чрезвычайной важностью для судеб всего человечества».

Ознакомившись с рукописью, я был так потрясён и шокирован изложенными в ней событиями, что несколько дней совершенно не мог прийти в себя.

Я до сих пор не уверен в том, что описанное, хотя бы даже в отдельных моментах, могло иметь место на самом деле. Вместе с тем, я считаю своим долгом опубликовать данную повесть, чего бы мне это не стоило. Выполняя просьбу Эжена, я передаю в издательство его книгу, лишь немного изменив детали событий, названия стран, фамилии персонажей и перенеся действие в будущее время.

Не являясь профессиональным писателем, я заранее приношу свои извинения за убогий язык и многочисленные шероховатости данного повествования.

Что же касается правдоподобности изложенных событий, то окончательный вердикт на этот счет я оставляю на усмотрение читателя.

Часть первая

Глава I

г. Ванкувер, Канада

Недалёкое будущее

…

«Шелли, любовь моя!

Прошу тебя, не волнуйся!

Это я, Фрэнк. Я жив, со мной всё в порядке, мы скоро увидимся. Я лечу рейсом K818 из Сиднея, в Ванкувере буду в 8.35 вечера. Только, пожалуйста, никому не говори об этом! Это очень серьёзно. От этого зависит твоя жизнь. Люблю тебя!

До встречи!

Твой Фрэнк.

…

p. s. Обязательно позвони Эжену, скажи, чтобы проверил электронную почту!»

Боже! — Шелли снова и снова перечитывала это сообщение, пришедшее пару минут назад по электронной почте. — Нет, этого не может быть! Фрэнк жив? Какая злая шутка!

Письмо пришло с электронного адреса Фрэнка, которым он пользовался для личной переписки. Но ведь это невозможно! В катастрофе Boeing 787 авиакомпании «Air Canada», произошедшей три месяца назад над Тихим океаном, погибли все пассажиры. Об этом официально заявило правительство.

Шелли заплакала… Она чудом тогда не полетела вместе с Фрэнком на том самолёте. Зачем кому-то понадобилось так жестоко разыгрывать её сейчас? Что делать? Звонить в полицию?

«Пожалуйста, никому не говори об этом!» Почему она не должна никому говорить об этом? Неужели кто-то хочет её шантажировать? Но зачем?

А вдруг, это и правда Фрэнк?

Шелли встала из-за стола и подошла к окну.

Но как он выжил? Где был всё это время? Почему ни слова не написал об этом?

Господи, что же делать?

Шелли подошла к дивану и без сил упала на него. Слёзы неудержимо текли из её глаз.

Фрэнк! Милый, добрый, сильный, славный Фрэнк! Её рыцарь, её герой, тот, кого она ждала всю жизнь и кого навсегда потеряла! И как! Накануне их помолвки…

Они собирались улететь от всех подальше — на Таити, и там обвенчаться в какой-нибудь местной церквушке. А потом, по возвращении в Канаду, сыграть свадьбу. Они уже заказали билеты, но за два дня до вылета ей вдруг позвонили с работы и попросили подменить её заболевшую подругу Сьюзан на очень важном судебном процессе…

Шелли Майлз работала юристом в известной адвокатской конторе Ванкувера, она, конечно, могла отказаться, но Сьюзан была её лучшая подруга. Кроме того, дело уже неоднократно откладывалось, и судья не намерен был тянуть его дальше. Поэтому Шелли согласилась. Она позвонила Фрэнку и сказала, что у неё возникли проблемы на работе, и она прилетит к нему на день позже. Фрэнк, по-видимому, сильно расстроился, хотя и не подал вида. Он сказал ей тогда: «Я ждал тебя так долго, подожду как-нибудь ещё один день».

Шелли переоформила билет и позвонила Эжену, однокласснику Фрэнка, чтобы он отвез его в аэропорт в то утро. А вечером, возвращаясь из суда, в машине она услышала по радио, что два канадских самолёта взорваны террористами. Один из них упал недалеко от Монреаля, а другой — другой летел на Таити.

Это чудо, что она доехала тогда до дома, не попав в аварию. Включив телевизор, она узнала телефон горячей линии и набрала номер. Да, Фрэнк был в списке пассажиров, он сел на этот чёртов самолёт! Поиски обломков продолжаются, но шансов найти выживших, практически, нет…

Что было потом, Шелли плохо помнила. Память словно специально удалила все воспоминания о тех страшных часах, днях, неделях… Кажется, ей звонили друзья Фрэнка и выражали соболезнования, звонил Эжен и говорил, что нужно молиться и верить в чудо, звонила мама, но разве существуют такие слова, которые могли бы её утешить? Она ничего не видела вокруг, ничто её больше не интересовало.

Шелли взяла отпуск и сутками напролёт смотрела телевизионные новости. Каждый день к ней приходила Сьюзан, и они вместе оплакивали Фрэнка. Каждый день она задавала себе одни и те же вопросы: «За что?», «Почему?».

Почему это случилось с канадскими самолётами? Канада — мирная страна, армия всего-то шестьдесят тысяч человек. Канада никогда никому не угрожала, никогда никого не бомбила… Это не США, не Европа, не какая-нибудь Россия… За что? Почему?

А Фрэнк? Почему он погиб? Молодой, красивый, порядочный, честный… Кому он сделал зло? А она? Почему она была всегда так холодна с ним? Почему никогда не говорила ему, что тоже любит? Она думала, что у них всё ещё впереди, что она ещё много-много раз ему скажет эти слова, обнимет, поцелует…

Недели через две Шелли взяла себя в руки и вышла на работу. Она по-прежнему была на хорошем счету у начальства, по-прежнему выигрывала дела в судах, но её жизнь потеряла смысл.

Приходя с работы домой, она вновь и вновь перебирала фотографии Фрэнка, вырезки из газет, статьи о гибели «Боинга», летевшего на Таити… Обломки самолёта так и не были найдены. Ответственность за подрыв обоих канадских лайнеров взяла на себя международная террористическая организация «Аль Хакка», базирующаяся в Сирии. СМИ распространили обращение её лидера Умара Бен Али, объявившего джихад всему западному миру.

В связи с тем, что на борту «Боинга», летевшего на Таити, находилось большое количество американских граждан, а также в связи с отказом официального Дамаска выдать террористов, скрывающихся на территории Сирии, через месяц после трагедии США начали вооружённое вторжение в Сирию. К военной акции скоро присоединились Великобритания, Франция, а также многие другие страны, в том числе и Канада.

Шелли с трудом поднялась с дивана, вытерла слёзы и включила телевизор. Войска антисирийской коалиции после упорных боёв взяли Дамаск и продвигались к Эс-Сувайда…

Шелли снова подошла к ноутбуку и прочитала сообщение, пришедшее с почты Фрэнка: «В Ванкувере буду в 8.35 вечера».

Боже! Сколько сейчас времени? Без пяти восемь… Она еще успевает… Фрэнк это или не Фрэнк, она должна быть сейчас в аэропорту, она должна узнать правду!

Шелли подошла к зеркалу, быстро привела себя в порядок, набросила плащ, вышла из дома и села в машину.

Три месяца ранее

Фрэнк Лернье, нападающий хоккейного клуба «Ванкувер Кэнакс», подошёл к стойке регистрации пассажиров на рейс А315, вылетающий по маршруту Ванкувер-Гонолулу-Таити, и предъявил паспорт. Девушка мельком взглянула на него, спросила насчет багажа и выдала посадочный талон. Фрэнк поблагодарил её, взял талон и сделал несколько шагов назад, туда, где стоял его друг Эжен, провожающий его на самолёт.

— Ну, вот и всё, — вздохнул Фрэнк. — Спасибо, что подбросил.

— Не грусти! — Эжен крепко обнял друга. — Шелли прилетит к тебе завтра. Смотри не загуляй там!

— Да, конечно… Обязательно загуляю! Устрою себе мальчишник…

Фрэнк попытался изобразить на лице улыбку, но у него это слабо получилось.

— Ну-ну, не горюй уж так. — Эжен похлопал его по плечу. — В общем, я передам Шелли, что ты её любишь и ждёшь.

— Спасибо.

Фрэнк слабо махнул рукой и прошёл в зал досмотра пассажиров. После всех положенных процедур, он миновал ряды магазинов Duty Free и направился к выходу на посадку.

До вылета оставалось чуть больше часа. Фрэнк расположился в кресле напротив двери своего выхода, достал из спортивной сумки бутылку воды и сделал несколько глотков.

Его мысли вновь и вновь возвращались к Шелли.

Да, он не подал вида, что расстроился из-за того, что полетит один, но всё же ему было очень обидно! Он — известный хоккеист, восходящая звезда НХЛ, кумир миллионов — и всё же смог вырваться на несколько дней из клуба в разгар сезона, а она — сотрудник юридической фирмы, рядовой клерк — почему-то не смогла отложить все свои дела! Надо, видите ли, подменить Сьюзан на процессе… Значит, Сьюзан для неё важнее его, Фрэнка. А может, стоит повременить с помолвкой? Куда, собственно, торопиться? Ему всего двадцать два, вокруг столько красивых женщин…

Фрэнк отпил ещё немного воды и посмотрел по сторонам. Эффектная блондинка сидела в ряду напротив его.

Тоже летит на Таити? Почему одна? Эх, неплохо было бы оказаться с ней на соседних местах в самолёте! А то ведь перелёт такой долгий…

Фрэнк летел обычным классом, и перспектива оказаться рядом с какой-нибудь пенсионеркой его совсем не прельщала.

Он снова бросил взгляд на блондинку — симпатичная мордашка, стройная фигурка с аппетитными формами… А Шелли, по правде говоря, совсем не такая уж и красавица… Что-то в ней, конечно, есть — характер, наверно, какая-то внутренняя сила, упорство, ответственность, но в плане внешности, многие женщины выглядели намного предпочтительнее…

Они познакомились, когда Фрэнк продлевал свой контракт с клубом. Тогда ему понадобился юрист для анализа некоторых новых пунктов контракта, и он обратился в адвокатское бюро «Смит и Стюарт», где работала Шелли.

Во время их первой встречи она ни разу не улыбнулась, говорила сухо, исключительно по-деловому. Он, привыкший к повсеместному обожанию, был несколько смущён, пытался шутить, но все его попытки вызвать хоть какой-нибудь интерес в глазах Шелли, не увенчались успехом. Впрочем, Фрэнк тогда не сильно расстроился.

Они встречались ещё несколько раз в офисе «С. и С.», и всякий раз Шелли смотрела на него, как на пустое место. Порой он даже читал в её глазах нечто вроде насмешки. Это начинало бесить его. И всё-таки, что-то притягивало его к этой строгой, недоступной, высокомерной особе. Что-то завораживающее и необыкновенное было в её манере держаться, говорить, поворачивать голову. И даже в её необъяснимом презрении к нему было нечто высокое и значительное. Тогда-то Фрэнк и решил заняться Шелли более серьёзно.

Он решил во что бы то ни стало, добиться любви этой гордой девушки. Ему захотелось пробудить в этих высокомерных и насмешливых глазах интерес к нему, к его личности, который постепенно перешёл бы в восхищение, восторг, обожание, затем в робкую привязанность, покорность, и, наконец, в безумный страх потерять его. И тогда, в один прекрасный день, он мог бы вздохнуть, улыбнуться ей такой же насмешливой улыбкой, какой она сейчас смотрит на него, и сказать: «прости, наверно, мы слишком разные…»

Всё получилось с точностью до наоборот. Чем больше он узнавал Шелли, тем больше восхищался её спокойствием, рассудительностью и скромностью.

После работы он часто заезжал к ней в офис, они направлялись в какой-нибудь небольшой ресторан и ужинали вместе. Он расспрашивал её о том, как прошел день, внимательно слушал её, растворялся в её делах, мыслях, чувствах…

А она по-прежнему оставалась такой же холодной и недоступной, правда, улыбалась ему уже не так насмешливо, а как-то по-другому, по-доброму. Он видел это, он чувствовал, что тоже нравится ей. Или хотел чувствовать…

Их отношения с каждым днём становились всё серьёзнее. По выходным они часто гуляли в парке Стэнли, устраивая пикники под гигантскими канадскими кедрами. Шелли любила заходить в городской аквариум, где они наблюдали за белыми китами, лососями и морскими выдрами. Иногда они уезжали в Уистлер, где катались на горных лыжах.

Вечерами они часто плавали на яхте в Английской бухте или поднимались по канатной дороге на гору Граус, где из ресторана на самой её вершине восхищались ночным Ванкувером. Именно там, Фрэнк впервые признался Шелли в любви. Тогда она промолчала, но её глаза сказали ему, что это взаимно.

Потом они встречались каждый день, и каждый день Франк говорил, что любит её. Они бывали в модных клубах Йелтауна, катались на лошадях в окрестностях Ванкувера, плавали на каноэ в лесном озере Банзен-лэйк.

Но самым незабываемым было, несомненно, путешествие в национальный парк Джаслер — там они с Шелли провели два чудесных дня. Они видели в лесу гризли и пару оленей, купались в горячих целебных источниках, наблюдали знаменитый ледник Атабаска и тридцатиметровый живописный водопад. Там, возле водопада, Фрэнк спросил Шелли, любит ли она его тоже. Шелли, как всегда, улыбнулась своей загадочной улыбкой и сказала: «Пусть это будет моим секретом».

Фрэнк не знал, что и думать. И хотя он продолжал делать вид, что счастлив рядом с ней, его сердце разрывалось от тоски. Он страдал так, как не страдал никогда прежде. Иногда он вообще не понимал, зачем ему всё это нужно, ему казалось, что его не любят, а просто милостиво разрешают любить. Несколько раз он пытался расстаться с Шелли, забыть о ней навсегда. Они не виделись целыми днями, неделями, месяцами, в одно из таких расставаний Фрэнк даже написал два четверостишия, посвящённые Шелли:

«Почему не могу забыть

Твоё тихое, ясное имя?

Я тебя не хотел любить,

Я хотел быть тобой любимым».

И ещё:

«Проходят дни, но чувств не меньше:

Опять все мысли о тебе.

Как будто мир не переменчив,

Как будто нету больше женщин

На земле».

Фрэнку тогда показалось, что это звучит неплохо. Он стал даже подумывать, не бросить ли ему хоккей и не уйти ли в литературу. Однако дальше этих стихов дело не пошло. К тому же Фрэнк стал замечать, что когда у них с Шелли отношения заходили в тупик, его успехи на льду почему-то росли. Может быть, потому что тогда он с головой уходил в спорт и становился более безразличным ко всему остальному.

Но потом, проходило время, Шелли звонила и спрашивала, куда он пропал. Он слышал её голос и забывал обо всём — о своих переживаниях, обидах, он хотел снова видеть её глаза, её улыбку, и всё начиналось заново. Они опять катались на лыжах, ходили в театры, гуляли в парке Стэнли, обедали в Fish House.

Шелли как будто ждала от него какого-то решительного шага. Он понял это, и вот, неделю назад предложил ей романтическую поездку на Таити. Шелли сначала отказалась, но затем согласилась. Они забронировали отель и взяли билеты. Несколько дней Фрэнк был самым счастливым человеком на земле…

А потом она позвонила ему и сказала, что ей нужно срочно подменить Сьюзан на процессе и предложила поменять билеты на следующий день. Фрэнк отказался, сказав, что полетит на Таити один, и будет ждать её там, на месте. Ему вдруг захотелось поступить по-своему, проявить самостоятельность. Шелли согласилась. Она сказала, что переоформит свой билет и прилетит на день позже.

Прилетит ли? Фрэнк уже ни в чём не был уверен. Несмотря на внешнюю легкомысленность, он любил определённость во всём. Но в отношениях с Шелли определённости не было и в помине.

Фрэнк сделал несколько глотков из бутылки. Блондинка напротив рассматривала его в упор. Узнала? Он улыбнулся и кивнул ей. Блондинка покраснела и смущённо отвела глаза в сторону. Вот, что значит слава — все его знают, все его любят. Все, кроме Шелли…

Тем временем, пассажиров рейса А315 пригласили к выходу на посадку. Фрэнк оставил недопитую бутылку воды и направился за людьми.

Собственно, пассажиров на его рейс было не так уж и много: супружеские пары с детьми, молодожёны, бизнесмены с любовницами, пенсионеры. Фрэнк обратил внимание на группу американцев, летевших, очевидно, на Гавайи. За ними следовало почтенное семейство канадцев, скорее всего шведского происхождения: глава семьи — высокий и подтянутый рыжеволосый мужчина в очках лет сорока пяти, его супруга — невзрачная полноватая женщина и две очаровательные дочери лет четырнадцати и шестнадцати.

Фрэнк посмотрел по сторонам, ища глазами блондинку. Она стояла совсем рядом и смущённо улыбалась ему. Фрэнк тоже улыбнулся и подошёл к ней:

— Привет, нужна помощь? — сказал он, бросив взгляд на её чемодан.

— Да, если не затруднит.

Фрэнк покатил её чемодан, и они прошли в небольшой стеклянный туннель, через который вышли из здания, где их ждал сверкающий серебристый автобус.

— Одна летите? — спросил Фрэнк, садясь в автобус.

— Мой бой-френд прилетит завтра. Задержали на работе.

— А… Знакомая история! Меня, вот, тоже бросили здесь одного…

— Вас? Вы, наверно, шутите?

— Увы, нет.

— Ну, это крайне непредусмотрительно! — Блондинка покачала головой и засмеялась. — Говорят, таитянки, такие очаровательные…

— Вы лучше любых таитянок, — глядя ей прямо в глаза, сказал Фрэнк.

Блондинка смущёно опустила глаза. Фрэнк протянул ей руку.

— Я — Фрэнк.

— Сильвия. — Блондинка пожала протянутую руку.

Тем временем автобус остановился у огромного белоснежного лайнера с надписью «AIR CANADA» и красным кленовым листом на хвосте.

— А вот и наш самолёт! — Фрэнк поднял чемодан и вместе с Сильвией направился к трапу. Поднявшись в салон, он усадил Сильвию на её место.

— Ну, приятного полёта!

— Спасибо, и вам того же!

— Надеюсь, мы ещё продолжим наше знакомство?

— Я не против…

— Тогда до встречи на Таити!

— До встречи!

Фрэнк, довольный собой, оставил Сильвию и пошёл на своё место.

Кажется, жизнь налаживается! По-крайней мере, ему есть чем заняться до приезда Шелли…

Фрэнк не был бабником, просто ему нравилось общество красивых женщин, без внимания которых ему быстро становилось скучно и тоскливо.

Насвистывая «Сердце красавицы», Фрэнк подошёл к своему ряду кресел. Он был приятно удивлён. На соседних с ним местах оказались две очаровательные девушки-сёстры из того почтенного семейства, на которое он обратил внимание в зале ожидания. Фрэнк посмотрел по сторонам. Их родителей не было видно. Жизнь определённо нравилась Фрэнку всё больше.

— Салют! Можно пробраться на своё место?

— Да, конечно! — Девушки пропустили Фрэнка к окну.

— А где предки?

— Они в конце салона, — улыбнувшись, сказала старшая.

Через несколько минут Фрэнк оживлённо болтал с девушками. Старшую звали Кристин, младшую — Мари. Они были из Калгари и, к счастью, не интересовались хоккеем. Их семья переехала в Канаду из Дании после кризиса 2008 года.

Вскоре в проходе появились стюардессы, которые начали инструктаж о правилах безопасности во время полёта, в том числе о порядке использования кислородных масок и надувных жилетов. По ходу рассказа стюардессы забавно жестикулировали руками. Закончив инструктаж, они удалились.

— Вы всё запомнили? — спросил Фрэнк девушек.

— Ага! — засмеялась Мари.

Самолёт включил двигатели, тронулся с места и стал медленно выруливать на взлётно-посадочную полосу. Через несколько минут он мчался по ней с сумасшедшей скоростью, гулко стучали шасси, в иллюминаторе мелькали постройки, деревья, дома. Наконец, стук шасси сменился ровным гудением двигателей — самолёт оторвался от земли и стал набирать высоту. Фрэнк успел разглядеть широкую дельту реки Фрезер, сверкающие фьорды, темно-зелёные, заснеженные вершины острова Ванкувер.

«Боинг» покачал на прощанье родной земле крыльями и продолжил свой полёт над Тихим океаном, оставляя позади побережье Канады, как оказалось потом, навсегда.

Глава II

г. Оттава, Канада

Сенатор Брайан Оннет сидел за письменным столом своей загородной резиденции. Он внимательно изучал законопроект о бюджетных поправках, внесённый правительством на прошлой неделе.

Брайан был одним из старейших сенаторов канадского парламента. Он занимал пост заместителя председателя комитета по финансам, и от его мнения во многом зависела судьба законопроекта.

Чем больше Брайан всматривался в скупые колонки цифр, тем меньше ему нравился этот законопроект. Военные расходы увеличивались в два с половиной раза, финансирование федеральных социальных проектов значительно урезалось и частично передавалось провинциям.

Беспокоило также увеличение расходов на развитие космической отрасли, подчиненной ВПК. В частности, предусматривались немалые ассигнования на запуск двух спутников связи и межпланетного космического аппарата, направляемого за пределы Солнечной системы. Брайан не сомневался, что эти деньги в итоге тоже пойдут военному ведомству, а аппарат, как обычно, не долетит и до Марса.

Размышления Брайана внезапно прервал звонок мобильного телефона — звонил его брат Роберт:

— Брайан привет! Ты дома?

— Привет, Роб. Да, я дома.

— Есть разговор. Я заеду через час?

— Конечно. Жду.

— До встречи!

Роберт был моложе Брайана на восемнадцать лет. Однако несмотря на большую разницу в возрасте они всегда хорошо понимали друг друга, и в юности, и сейчас, когда Брайан был сенатором, а Роберт — депутатом нижней палаты от Новой Демократической партии. Во всех политических дискуссиях они всегда выступали вместе. А за их неизменную позицию, направленную на защиту интересов малоимущих, пресса называла их канадскими Гракхами.

Брайан снова посмотрел на таблицы с цифрами. Более полувека он был в политике, из них тридцать пять лет представлял в Сенате провинцию Британская Колумбия.

За эти годы он повидал многое…

Он видел постепенное превращение национального государства в структуру, защищающую интересы крупных международных финансовых корпораций. Сначала это были робкие попытки лоббирования интересов отдельных частных финансовых групп, потом в различных отраслях экономики появились и стали укрепляться монополии. Со временем эти монополии начали диктовать политику государству.

Брайан задумался… Когда же это произошло?

Наверно, где-то в начале семидесятых годов, когда группа влиятельных представителей банковских и финансовых кругов Америки, Западной Европы и Японии образовали так называемую Комиссию по миру и процветанию (КМП), целью которой провозглашалось «достижение более справедливого миропорядка, координация макроэкономической политики, а также обновление международной политической системы».

На деле, «более справедливый миропорядок» предполагал передел собственности, получение сверхприбылей отдельными группами избранных банкиров и финансистов за счёт контроля над национальными правительствами.

Для начала представители Комиссии скупили основные мировые СМИ, затем они стали покупать депутатов, политиков в разных странах и, наконец, начали сами заниматься «выращиванием» будущих политических элит. С этой целью они находили перспективных молодых людей, одержимых идеей глобализации, не связанных национальными, религиозными и, в особенности, нравственными предрассудками. Попав под опеку КМП, эти люди получали образование в престижных университетах, где им платились хорошие стипендии, гранты.

При поддержке подконтрольных СМИ и с помощью имеющихся у Комиссии денег и связей, с течением времени эти люди становились депутатами, лидерами партий, конгрессменами, сенаторами, премьер-министрами. Вскоре кандидаты, не имеющие поддержки КМП, лишились всяких шансов быть избранными на какой-либо ответственный государственный пост.

Со временем Комиссия пустила корни во многих странах Америки, Европы, Азии. После распада советской империи, представители КМП проникли в Восточную Европу и на территорию бывшего СССР. Теперь уже на всём постсоветском пространстве ни один кандидат на какой-либо серьёзный государственный пост не мог быть избран одобрения структур, контролируемых КМП. Правда, однажды это случилось — где-то, кажется в Сибири, некий известный артист выдвинул свою кандидатуру на выборах губернатора и одержал победу. Через полгода он погиб в автокатастрофе…

Придя к власти, представители КМП проводили политику в интересах избранных международных финансовых корпораций, направленную на скорейшую глобализацию мировой экономикой и политической системы. Они принимали законы, способствующие уменьшению национальных суверенитетов государств, с целью захвата их собственности, природных богатств, финансовых потоков, а также контроля над энергоресурсами и мировым рынком продовольствия.

Для этого создавались различные межгосударственные объединения, такие как НАФТА, АТЭС, МВФ, ВТО, правила членства в которых были выработаны в интересах транснациональных корпораций, подконтрольных Комиссии.

Канада тоже не избежала процесса интегрирования в международные экономические и политические структуры: страна присоединилась к НАФТА, АТЭС, ОЭСР, вошла в ВТО. Было подписано Соглашение о свободной торговле с США и Мексикой.

По рекомендациям МВФ, в стране была проведена приватизация многих государственных компаний: нефтяной, авиационной, железнодорожной, а также телекоммуникационных компаний. В результате такой политики многие госкомпании было успешно приватизированы подконтрольными Комиссии банками и ТНК, а экономика страны всё сильнее стала зависеть от международной финансовой ситуации.

Конечно, Брайан понимал естественный ход эволюционного процесса глобализации мировой экономики. Но он видел также и большие опасности экономического контроля над миром узкой группы избранных банкиров. Со временем экономический контроль мог вполне трансформироваться в политический. Уже сейчас ТНК начинали диктовать обществу свои социальные реформы.

Представители Комиссии, грозя обществу мировым продовольственным кризисом, связанным с увеличением народонаселения Земли, повсеместно проталкивали законы, направленные на уменьшение рождаемости, такие как, о легализации абортов, об однополых браках, ювенальной юстиции и многие другие. Подобные законы также имели своей целью разрушение института семьи, которая всегда являлась опорой любого государства.

Но было и кое-что похуже. Чтобы сократить население планеты требовалось не только уменьшить рождаемость, но и увеличить смертность. Для этого ТНК стали производить всевозможные ГМ-продукты, одним из последствий употребления которых было бесплодие.

Потом появились новые болезни — свиной и птичий грипп, коровье бешенство и т. п. К счастью, на помощь пришла Всемирная организация здравоохранения, специалисты которой сначала подняли шумиху и запугали весь мир сообщениями о новых случаях заражений, а затем сами изготовили вакцины и передали их корпорациям, подконтрольным КМП, заработавшим на этих вакцинах миллиарды долларов.

Компании, принадлежащие представителям Комиссии, также значительно расширили производство алкогольной продукции и сигарет. Попытки правительств отдельных государств как-то бороться с этим злом приводили к принятию странных антиалкогольных и антитабачных законов, которые вводили большие штрафы для потребителей и содержали массу лазеек для производителей.

Ходили слухи, что КМП тайно финансирует производство наркотиков в Колумбии и Афганистане, получая немалые прибыли от их поставок. Впрочем, на этом фронте у Брайана был личный счёт войны с ними…

Много лет Брайан боролся с возрастающим влиянием КМП в парламенте. Но что он мог сделать? Корпорации КМП были зарегистрированы в оффшорных зонах, они даже не платили налогов в бюджет. Они были вне юрисдикции государства, а их лидеры были неподсудны.

Потом был принят закон, ограничивающий срок полномочий сенаторов семьюдесятью пятью годами. Постепенно состав Сената значительно обновился, представители «старой гвардии», боровшиеся с законопроектами КМП, ушли на пенсию, на их местах появились молодые и энергичные, в основном, из бизнеса и банковской сферы. Среди них было немало членов Комиссии.

Брайану уже было семьдесят три. Через полтора года он тоже должен уйти на пенсию. И всё-таки он даст им последний бой.

Он снова полистал страницы законопроекта. Документ был внесен премьер-министром, который состоял ранее в КМП, но после избрания на государственную должность, приостановил своё членство в Комиссии. Тем не менее, Брайан не сомневался, что он по-прежнему выполняет их указания.

Все-таки, с чем связана эта нынешняя милитаризация бюджета? — Брайан задумался. — Конечно, законопроекты по увеличению военных расходов вносились в парламент и раньше. Особенно это стало регулярным после событий 11 сентября 2001 года. Затем, примерно в 2006–2007 годах, произошла реорганизация структуры вооруженных сил Канады, были созданы специальные контртеррористические подразделения, а в военную доктрину страны были внесены изменения.

С тех пор Канада стала постоянно производить модернизацию старых и закупку новых систем вооружения, разумеется, у военных концернов, подконтрольных КМП, а канадские вооруженные силы начали принимать участие в международных конфликтах.

Что же готовится теперь?

Несмотря на все старания Комиссии снизить рождаемость, население Земли неуклонно росло.

Война! Новая мировая бойня! Вот что сразу решит все проблемы, закончит все кризисы и спишет триллионные долги…

Значит, они делают ставку на войну.

Брайан встал из-за стола, прошёлся по кабинету и подошёл к окну. Машина Роберта только что подъехала.

Брайан спустился вниз, горничная как раз открывала дверь. На пороге стоял Роберт — красивый и как всегда элегантный. Братья обнялись.

— А где Кэт? — спросил Роберт, не встретив в гостиной, как обычно, жены Брайана.

— Ей не здоровится, — Брайан тяжело вздохнул. — Джек повёз её к врачу.

— Сочувствую…

— Ты голоден?

— Нет, спасибо.

Братья поднялись в рабочий кабинет Брайана.

— Что происходит? — начал Роберт, заметив на столе сенатора листы нового законопроекта. — Мы собираемся с кем-то воевать?

— Это я и сам хотел бы выяснить.

— Но с кем? С международным терроризмом? С Ираном? Китаем? Может быть, с Россией?

— Я думаю, они хотят воевать прежде всего с собственным народом. Спутники связи из новой космической программы будут летать над Канадой и следить за простыми гражданами.

— Но зачем? Нам что, грозит революция?

— У нас затянувшийся мировой финансовый кризис, который спровоцирован сам знаешь кем. А кризисы частенько приводят к революциям, если умело управлять недовольством масс.

— Но с какой целью?

— Установление военной диктатуры, мировое господство. За этим законопроектом, — Брайан указал на стопку бумаг, — стоят военные концерны и их покровители из КМП. Они уже протолкнули подобные законы во многих странах.

— Извини брат, но я не верю в теорию всемирного заговора. Я думаю, нас просто хотят втянуть в какой-нибудь новый конфликт. С Сирией или Ираном, к примеру.

— Это будет первый этап. А потом оружие должно развернуться против нас самих.

— Канадцы никогда не будут воевать друг с другом!

— Хотелось бы верить… Надеюсь, оппозиция выступит против этого законопроекта?

— Несомненно.

— Тогда у нас есть шансы. Завтра мой комитет опубликует своё заключение, после чего законопроект поступит в Палату Общин.

— Где мы его быстро провалим!

— Думаю, борьба будет нешуточная. Они попытаются заполучить голоса не только мелких партий, но и у оппозиции. В ваших рядах, насколько я знаю, ведь тоже есть некоторые банкиры и финансисты — члены КМП.

— Бывшие члены, Брайан, бывшие… — Роберт поморщился. — Они неплохо финансируют партию. И ты ведь знаешь, что на период депутатской деятельности они приостановили членство в КМП.

— Формально, да. Но будут ли они голосовать против воли своих настоящих хозяев? Я в этом сильно сомневаюсь.

— Ты недооцениваешь нашу внутрипартийную дисциплину.

— Я просто реально смотрю на вещи.

— Что ж, поживём — увидим. — Роберт взглянул на часы. — Ого! Брайан, увы, мне пора ехать.

— Может, всё-таки поужинаешь?

— Извини, в другой раз. Жена, наверно, меня уже потеряла.

Брайан проводил брата вниз, Роберт сел в машину, включил диск своего любимого Вивальди, затем повернул ключ зажигания, помахал рукой, развернулся и отъехал от дома Брайана.

Несмотря на непростой разговор с братом, настроение Роберта было приподнятым — через двадцать минут у него было свидание с моделью Грейс, которая специально прилетела к нему из Эдмонтона на один вечер. Роберта ждал не только романтический ужин, поэтому он торопился.

В небе над Тихим океаном

Фрэнк открыл глаза. Ровно гудели двигатели Боинга.

Интересно, где мы уже летим?

Он взглянул в иллюминатор: словно в сказочной белоснежной пустыне во все стороны тянулись бесконечные барханы облаков. На минуту самолёт показался Фрэнку торговым караваном, пассажиры в креслах — купцами, восседающими на верблюдах, а пилоты в кабине — погонщиками, которые ведут караван под лучами палящего солнца через безбрежные пески к далёкой земле…

От таких образов Фрэнку даже стало жарко. Он отрегулировал климат-контроль и посмотрел по сторонам. Кристин дремала, Мари, надев наушники, смотрела какой-то фильм по телевизору.

«Интересно, что сейчас делает Шелли?» — подумал Фрэнк. — «Ах, да, она, наверно, ещё в суде, будь он неладен! А может, не в суде? Может быть, это только предлог, чтобы отправить его куда подальше?»

Фрэнк с тоской посмотрел в иллюминатор.

Внезапно в салоне погас свет, и стало совсем тихо.

Может, переключили двигатели на бесшумный режим?

Фрэнк слышал, что новый «Боинг» оснащён какой-то суперэффективной системой шумоизоляции.

В то же мгновение самолёт словно остановился и завис в воздухе. Пролетев по инерции некоторое расстояние, он вдруг начал стремительно терять высоту, а ещё через несколько мгновений, переворачиваясь в воздухе, полетел вниз.

«Вот и всё!» — подумал Фрэнк. — «Наверно, отказ двигателей…»

«Боинг» с огромной скоростью несся к земле.

Как глупо! Интересно, будет ли Шелли хоть минуту грустить о нём? Вряд ли…

А всё-таки, хорошо, что она не полетела с ним! Зря он на неё обижался… Надо было слушать Шелли, надо было тоже поменять билет!

Впрочем, он всегда вёл себя с ней, как полный дурак. Самовлюблённый, гордый, обидчивый мальчик! А Шелли… Она ведь всегда желала ему добра… Просто он не понимал этого… Может быть, она была его земным ангелом-хранителем? Почему, почему он не послушал её?

Самолёт в очередной раз перевернулся в воздухе. Повиснув вниз головой, Фрэнк успел заметить в иллюминаторе приближающиеся толщи воды и закрыл глаза.

«Прощай, Шелли! Я люблю тебя!» — закричал он.

В течение несколько мгновений перед его мысленным взором, словно кадры киноплёнки, промелькнули события его недолгой жизни:

Эжен, провожающий его на самолёт…

Их последний разговор с Шелли, её грустные и нежные глаза…

Его последняя игра за клуб, выход один на один и бросок между щитков вратаря…

Поездка с Шелли в парк Джаслер, его признание в любви возле водопада…

Учёба в колледже…

Отец, ведущий его в хоккейную школу Ванкувера…

Их дом в Квебеке…

Девочка Энн, его первая любовь…

Школьные друзья Рон и Ник, с которыми он играет в индейцев и ковбоев…

Дедушка, с которым он идёт на рыбалку…

Коляска, из которой он смотрит на небо…

Руки, поднимающие его вверх, и самое прекрасное лицо в мире — лицо юной девушки — его матери, которая почему-то плачет от счастья…

Удар невероятной силы потряс «Боинг» до основания. Его немного смягчило то, что у самой земли, вдруг загудели двигатели, самолёт выровнялся, пролетел некоторое расстояние, но не успев набрав высоту, врезался в воду.

Фрэнк ощутил страшный удар и на какое-то время потерял сознание. Когда он открыл глаза, из носа шла кровь, голова страшно болела. Наверно, он ударился о кресло напротив. Со всех сторон доносились крики, плачь и стоны пассажиров, стюардессы успокаивали людей и пытались открыть запасные выходы.

Фрэнк выглянул в иллюминатор.

«Боинг» беспомощно лежал на воде, на месте его левого крыла болтались лишь куски обшивки. Вода уже поступала в салон.

Он посмотрел на своих соседок: Кристин, обхватив окровавленную голову руками, сильно дрожала и всхлипывала, Мари, очевидно, была без сознания.

Фрэнк достал спасательные жилеты и надел на девушек. Затем он взял на руки Мари, растолкал Кристин и потащил обеих к ближайшему выходу, который стюардессам уже удалось открыть. У самого выхода, он показал Кристин, как следует надувать жилет, и толкнул её вниз. Затем, держа Мари на руках, прыгнул сам.

Оказавшись в воде, смешанной с авиационным топливом, Фрэнк быстро надул жилет Мари и, потянув её за собой, поплыл в сторону. Кристин уже плыла рядом. Мари пришла в себя и открыла глаза:

— Мама, мамочка… — пролепетала она по-датски. — Где мама с папой?

— Мы найдём их. А сейчас надо быстро грести отсюда!

Увлекая за собой девушек, Фрэнк поплыл подальше от самолёта. Отплыв на некоторое расстояние, они заметили большой обломок крыла Боинга. Фрэнк забрался на него и помог залезть девушкам.

Кристин плакала, Мари была в шоке и тихо стонала. Повсюду в воде барахтались люди, держась за какие-то плавающие предметы, обломки обшивки, кресла. Несколько оранжевых надувных лодок подбирали тонущих пассажиров. На одной из лодок Фрэнк заметил знакомую блондинку:

«Сильвия!» — закричал он и помахал ей рукой, но она его не услышала.

— Мама, мамочка, — тихо стонала Мари.

— Нас ведь спасут? — неуверенно спросила Кристин.

— Конечно, спасут! — Фрэнк снова посмотрел в сторону Сильвии. — Экипаж, несомненно, уже подал сигнал бедствия. Нам надо продержаться некоторое время, пока нас отсюда не вытащат.

— Мама! Где мама с папой? — Мари подняла голову.

— Они, наверно, там, на тех лодках. — Фрэнк показал ей рукой.

— Мама! Мамочка! — позвала Мари.

— Мама! Папа! — изо всех сил закричала Кристин.

— Кристи! — сильный мужской голос донёсся до них со стороны лодок.

— Это папа! — радостно воскликнула Кристин. — Мы здесь! Сюда! — она встала во весь рост и замахала рукой.

Одна из лодок направилась в их сторону.

— Мари, это папа с мамой! Они плывут сюда! — Кристин заплакала и обняла сестру, но Мари застонала и снова закрыла глаза.

Вскоре лодка приблизилась к обломку крыла, на котором расположились девушки с Фрэнком. Помимо отца сестёр, левая рука которого была перевязана какой-то окровавленной тряпкой, в лодке находилось ещё два раненых человека.

— А где мама? — спросила Кристин у отца.

— Она в другой лодке. Что с Мари?

— Наверно, снова потеряла сознание.

— Надо перенести её в лодку. Среди пассажиров есть врач.

— Папа, что с нами будет? Мы все умрём?

— Нет, мы не умрём! Нас спасут! За нами уже летят.

Отец девушек перелез на крыло и попытался поднять Мари.

— Давайте, я помогу. — Фрэнк взял Мари с другой стороны.

В это время в воздухе послышалось какое-то неясное гудение, на небе появилось несколько чёрных точек, которые, постепенно увеличиваясь, стали приближаться. Через несколько мгновений над их головами, словно гигантские чёрные жуки, размахивая крыльями, кружили вертолёты.

— Мы спасены! Мари, Кристин, мы спасены! — размахивая перевязанной рукой, закричал отец девушек. Со всех сторон послышались радостные возгласы. Люди плакали от счастья и обнимали друг друга.

Вертолёты начали снижаться. Один из них завис недалеко от места, где находился Фрэнк с семейством датчан.

— Мы здесь! — закричал Фрэнк.

В вертолёте открылась дверца, Фрэнк заметил фигуру человека в камуфляже, который рассматривал их в бинокль. Другой человек стоял с ним рядом.

— Сюда! Сюда! — крикнул отец девушек и помахал рукой.

Вертолёт полетел в их сторону. Один из военных по-прежнему рассматривал их в бинокль, в руках у другого что-то блеснуло.

Фрэнк не успел разобрать, что это, как вдруг с вертолёта раздался страшный грохот пулемётной очереди. Извергая пламя, вертолёт летел прямо на них.

Фрэнк видел, как перевернулась лодка, в которой приплыл отец девушек, как сам он, обливаясь кровью, упал в воду, как ряды пуль вспороли спину Кристин, прижавшейся к поверхности крыла. В одно мгновение он подхватил Мари на руки и прыгнул в воду, одной рукой придерживая девушку, а другой держась за крыло. Вертолёт пролетел над ними и направился в сторону других пассажиров.

Словно в страшном фантастическом боевике вертолёты делали круги в воздухе и расстреливали в упор барахтающихся в воде людей. Крики ужаса и предсмертные стоны доносились со всех сторон.

Придерживая Мари, Фрэнк спрятался в углублении обломка крыла. Он не мог поверить в реальность происходящего.

Кто эти военные в вертолётах? Почему они убивают беззащитных людей?

Фрэнк услышал долгий пронзительный крик Сильвии, который внезапно оборвался. Вскоре смолкли последние крики людей и пулемётные очереди. Вертолёты ещё немного покружили над местом крушения Боинга и, судя по звуку, начали удаляться.

Когда в небе стало совсем тихо, Фрэнк снова забрался на крыло и с трудом затащил на него Мари. Переведя дух, он посмотрел по сторонам.

Всё было кончено. На волнах виднелось несколько оранжевых пятен от сдувшиеся надувных лодок, кое-где в спасательных жилетах плавали тела мёртвых людей.

Дрожа всем телом, Фрэнк поднял Мари и перевернул её на спину. На футболке девушки расплывалось большое багровое пятно, следы её крови были также и на одежде Фрэнка.

Он поднял голову Мари. Её глаза были широко раскрыты. Девушка была мертва.

Объятый ужасом, Фрэнк бросился в воду и поплыл, куда глаза глядят. Ему хотелось поскорее оставить это страшное место, поскорее уплыть подальше от этой воды багрового цвета, перевёрнутых лодок и мёртвых тел. Плохо понимая, что он делает, Фрэнк грёб изо всех сил, не оборачиваясь назад. Ему казалось, что вот-вот в небе снова раздастся гул, снова прилетят ужасные вертолёты, чтобы найти его и убить.

Неизвестно сколько времени он так плыл. Наконец, Фрэнк поднял голову и осмотрелся. Он был один, посреди целого океана. Тысячи километров воды во все стороны.

Фрэнк поплыл в одну сторону, затем в другую. В отчаянии он перевернулся на спину и посмотрел в небо. Ослепительное солнце висело прямо над ним. Почему-то он снова вспомнил о Шелли, вспомнил её тихую и ясную улыбку. Он повернул голову и посмотрел по сторонам.

Где-то впереди на воде колыхалось какое-то тёмное пятно. Собрав остаток сил, Фрэнк поплыл в его сторону. Этим пятном оказался обгорелый кусок шасси Боинга, на который Фрэнк тут же забрался.

Его вырвало. Отдышавшись, Фрэнк обхватил голову руками и заплакал. Он не хотел больше ни о чём думать. Всё казалось каким-то нелепым, нереально чудовищным сном, от которого надо было как можно скорее пробудиться. Фрэнк перевернулся на живот, закрыл голову руками и погрузился в небытиё.

Глава III

Сенатор Оннет возвращался домой в дурном настроении. Несмотря на отрицательное заключение его комитета, поправки в бюджет были приняты сенаторами, практически, единогласно.

Ещё неделю назад представить такое было невозможно, но после крушения канадского лайнера и заявления лидера сирийских боевиковУмара Бен Али об организации теракта, настроение в обществе резко изменилось.

Газеты называли Бен Али новым «террористом номер один» после уничтожения Бен Ладена, и обличали парламентариев за их мягкотелость и нерешительность. Телевидение ежедневно показывало родственников погибших, которые со слезами на глазах рассказывали о своих братьях, сестрах, матерях и сыновьях, летевших на злополучном Боинге. По всей стране проходили митинги и демонстрации протеста, выражающие недоверие властям из-за неэффективности их действий в борьбе с терроризмом.

На следующий день после теракта, премьер-министр выступил с обращением, в котором заявил, что террористы, а также их пособники и укрыватели, ответят за своё чудовищное злодеяние, где бы они ни находились. Премьер также заявил, что в течение двух недель правительство подготовит и внесёт на рассмотрение в парламент пакет антитеррористических законов. Что это будут за законы, можно было догадаться.

Брайан притормозил на светофоре и включил радио. Ведущий новостей сообщал об ультиматуме, который выдвинули США и Канада руководству Сирии: в трёхдневный срок сирийские власти должны осуществить выдачу главарей террористов, скрывающихся на их территории. В ответ, официальный Дамаск заявил, что Сирия решительно осуждает теракт, вместе с тем, сирийские власти не располагают сведениями о местонахождении террористов.

Вашингтон и Оттава заявили об отзыве своих послов для консультаций.

Брайан вздохнул. Остаётся надеться на благоразумие нижней палаты. Было бы неплохо, если бы Роберт выступил с антивоенной речью.

Подъезжая к дому, Брайан заметил свет в окне своей жены Кэтрин. Брайан поставил машину в гараж и вошёл в дом. На пороге его встретила горничная Синди — молодая и смышлёная девушка с неизменной улыбкой на лице.

— Добрый вечер, мистер Оннет!

— Здравствуй, Синди. Кэтрин у себя?

— Да, мистер Адамс привёз её из больницы часа два назад. Вы будете сейчас ужинать?

— Нет, что-то не хочется… Может быть, через часок-другой.

Брайан разделся и поднялся в комнату жены. Кэтрин лежала в кровати и безучастно смотрела телевизор.

— Привет, Кэт! Как себя чувствуешь?

— Нормально.

— Что сказал доктор?

— Сказал, что я должна пить лекарства.

— Какие?

— Он написал список, Джек поехал в аптеку.

— Тебе бы надо больше гулять на свежем воздухе и поменьше смотреть телевизор, всё равно там ничего хорошего не показывают.

— Я уже не маленькая, Брайан, и сама могу решать, что мне делать.

— Да, конечно.

Брайан вышел из покоев жены и пошёл к себе.

Кэтрин, жена Брайана, была моложе его на двадцать пять лет. Брайан долго был холостяком. После неудачной первой любви он избегал женщин и с головой погрузился в общественную жизнь. Став депутатом законодательной ассамблеи провинции Британская Колумбия, он занимался экологическими проблемами, защитой прав индейцев в резервациях, добился подписания ряда соглашений с профсоюзами.

Его популярность росла, но в личной жизни он по-прежнему оставался одиноким. Потом премьер-министр предложил его кандидатуру в Сенат…

Через пятнадцать лет работы в Сенате, когда Брайану было уже сорок девять, он встретил Кэтрин. Она работала продавцом в цветочном магазине на Робсон-стрит.

Однажды он проходил мимо её магазина, она окликнула его и предложила купить цветы.

Он спросил: «кому?»

Она ответила: «жене, конечно!»

Брайан смутился, но вдруг заказал огромный букет и вручил ей. Через несколько месяцев, в день его пятидесятилетия, они поженились.

Потом родился их сын Патрик. Чудесный ребёнок, очень добрый, чуткий и отзывчивый мальчик. Правда, учился в школе без всякого интереса, много времени проводил на улице. Увлёкся музыкой, играл в какой-то группе с такими же мальчишками. Потом стал выпивать, связался с дурной компанией…

В то время Брайан выступал в Сенате против направления канадского воинского контингента в Афганистан. По замыслам авторов законопроекта они посылались туда для борьбы с международными террористами и наркомафией. На самом деле, по сведениям некоторых СМИ, канадские военнослужащие должны были охранять там плантации опиума и мака.

Брайан подготовил отрицательную резолюцию своего комитета. На следующий день, утром, его сын Патрик был найден мёртвым в одном из городских парков.

Он сидел на скамейке, широко раскинув руки в стороны и откинув назад голову, как будто смотрел на небо. Рядом с ним лежала его гитара. Смерть наступила от передозировки наркотиков.

Брайан был сломлен. Он хотел навсегда уйти из политики, но потом всё-таки решил остаться.

Кэт пережила тяжёлое нервное расстройство. Она долго и безуспешно лечилась от алкоголизма и депрессии, пока помощник сенатора Джек не нашёл хорошую клинику. Сейчас он возил её туда раз в месяц, где Кэт находилась несколько дней, обследовалась и проходила процедуры.

— Ужин готов, мистер Оннет! — Синди постучала в дверь кабинета Брайана.

— Спасибо, сейчас иду.

Через несколько минут Брайан спустился на веранду.

— Как прошёл день? — спросила Синди, накладывая еду.

— Как всегда, в борьбе, — устало ответил Брайан.

— Победили?

— Проиграл.

— Ну, значит, в следующий раз обязательно победите!

— Спасибо, Синди.

Пожелав Брайану приятного аппетита, Синди оставила его одного.

«Хорошая девушка, — думал Брайан, поглощая еду, — добрая, ответственная, скромная. И готовит вкусно… Надо бы найти ей жениха, а то всё одна, да одна. Хотя, кто её знает…»

Покончив с ужином, Брайан прошёл в гостиную и включил телевизор. Диктор передачи новостей говорил о новых угрозах Бен Али мировому сообществу. Белый дом заявил о направлении нескольких авианосцев с морскими пехотинцами к берегам Сирии. Правительство Канады также рассматривает возможность направления своих военно-морских сил и спецподразделений в Средиземное море.

Брайан выключил телевизор и в сердцах бросил пульт в кресло. Пульт перевернулся в воздухе, задел край кресла и с шумом упал на пол.

— Всё в порядке, мистер Оннет? — Синди заглянула в гостиную.

— Да.

— Вы, наверно, переживаете из-за работы? — Горничная вошла в комнату и поправила плед на диване.

— Ничего, Синди, всё хорошо.

— А как здоровье миссис Оннет?

— Ей уже лучше.

— Может, вам накапать успокоительное?

— Нет, спасибо.

— Я могу для вас что-то сделать?

Брайан хотел сказать: «посиди со мной немного», но вместо этого спросил:

— Синди, почему ты до сих пор не замужем?

Синди смутилась и покраснела.

— Ну, наверно, не встретила ещё такого…

— Какого?

— Как вы, — тихо сказала Синди и покраснела ещё больше.

— А что во мне такого?

— Вы добрый, честный, порядочный…

— Спасибо, Синди. — Брайан улыбнулся, встал и прошёлся по комнате. — А как ты находишь Джека?

— Извините, мистер Оннет, — Синди посмотрела куда-то в сторону. — Но мистер Адамс не такой, как вы… Мне кажется, он не очень хороший человек…Он недостоин вас.

— Почему?

— Не знаю… Его глаза… Мне как-то страшно в его присутствии.

— Я думаю, ты ошибаешься. Джек — приятный молодой человек. Тебе…

Фразу Брайана прервал телефонный звонок.

— Я пойду? — тихо спросила Синди.

Брайан кивнул и снял трубку. Звонил Роберт.

— Привет, Роб…. Да, я в порядке. Приезжай. До встречи.

Брайан положил телефон.

Что же, начало битвы проиграно. Но в стране ещё есть думающие люди, есть независимые СМИ, есть честные депутаты. И, конечно же, у него есть Роберт, на поддержку которого можно всегда рассчитывать.

Снова зазвенел телефон. Звонила какая-то Шелли Майлз из Ванкувера, родственница одного из пассажиров. Девушка интересовалась, не найдены ли обломки пропавшего Боинга, и как идёт расследование обстоятельств катастрофы.

Брайан, сказал, что место падения лайнера до сих пор не установлено, а заключение специальной комиссии, членом которой он являлся, будет подготовлено только после обнаружения чёрных ящиков.

Не успел Брайан положить трубку, как тут же раздался новый телефонный звонок. Чак Томпсон, специалист технической службы международного аэропорта Ванкувера, взволнованным голосом сообщил сенатору, что в день вылета разбившегося «Боинга», он находился вблизи самолёта и видел возле его турбин двоих неизвестных ему людей, одетых в форму техперсонала аэропорта. Эти неизвестные, судя по всему, проверяли двигатели «Боинга».

Сенатор поблагодарил мистера Томпсона за информацию, попросил в интересах следствия не предавать её огласке, записал его телефон и сказал, что с ним свяжутся.

«Надо будет послать Джека к нему», — подумал Брайан.

Потушив свет в гостиной, он поднялся в свой кабинет, сделал запись в своём ежедневнике, после чего пошёл спать, надеясь, что телефонных звонков сегодня уже больше не будет.

Посреди Тихого океана

Когда Фрэнк открыл глаза, он не сразу понял, где он находится.

Была ночь. Он лежал лицом вниз на какой-то твёрдой поверхности, которая почему-то слегка раскачивалась.

Подняв голову, Фрэнк огляделся. Бескрайние тёмные толщи воды окружали его со всех сторон.

Фрэнк вскочил на ноги.

Значит, это был не сон!

Он с ужасом вспомнил события вчерашнего дня: самолёт, падение в океан, люди в лодках, вертолёты… В его ушах снова отчётливо зазвучали пулемётные очереди, раздался пронзительный, жуткий крик Сильвии, он снова видел плавающие вокруг окровавленные тела людей и широко открытые глаза Мари.

Фрэнк сел, обхватил голову руками и заплакал.

У него нет никаких шансов выжить! Через несколько дней он умрёт здесь, вдали от людей, от жажды, голода или солнечного удара.

Он снова встал и посмотрел на воду.

Может быть, прекратить все мучения разом?

Слабые отражения звёзд, мерцая, покачивались на водной поверхности. Несколько минут Фрэнк заворожено глядел на воду.

Тёмные морские массы, переливаясь множеством огней, плавно переходили в небо.

Фрэнк лёг на спину. Он никогда не видел небо так близко. Огромная чёрная гладь мерцала миллионами разноцветных огней, которые блестели, двигались, дрожали, дышали, в общем, жили какой-то своей особенной, никому неведомой жизнью.

Фрэнк погрузился в наблюдение за звёздами. Скоро ему стало казаться, что это глаза каких-то далёких и могучих существ, которые сейчас смотрят на него, подбадривают и, словно, хотят что-то ему сказать.

Вдруг среди этих небесных огней Фрэнк очень ясно увидел лицо Шелли, её бесконечно добрый, нежный и ласковый взгляд. Он почувствовал такую силу любви, от которой как будто сам поднялся в небо и поплыл в окружении звёзд.

Все его проблемы и печали остались где-то далеко позади, впрочем, как и сама Земля. Он плыл в океане любви и нежности, плыл навстречу Шелли и знал, что всё будет хорошо…

Он проснулся от криков чаек, летавших над его головой.

Светало. Огромное розовое солнце медленно поднималось над горизонтом.

Фрэнк подумал о том, как нестерпимо жарко оно будет припекать уже через час. А ведь он был в одних плавках, так как свою одежду, залитую кровью Мари, он скинул, когда плыл подальше от того страшного места.

Снова совсем рядом с ним пролетели чайки, одна из которых спикировала в воду и, достав из неё рыбу, взмыла ввысь.

Стоп. Откуда здесь чайки? Если они здесь, значит, где-то поблизости должна быть земля!

Фрэнк внимательно посмотрел вокруг. Ему показалось, что где-то на западе виднелась едва заметная узкая полоска земли.

Туда! Скорей туда!

Фрэнк изо всех сил принялся грести руками, но кусок шасси только вращался вокруг своей оси. Тогда Фрэнк опустил ноги в воду и, отталкиваясь ими, потихоньку поплыл в сторону земли. Но это тоже оказалось малоэффективным, так как колесо двигалось очень медленно, кроме того, северное течение относило его в сторону от земли.

Тогда Фрэнк прыгнул в воду и поплыл.

Он плыл довольно долго, периодически переворачиваясь на спину и отдыхая. Земля постепенно приближалась. Фрэнк уже мог различить на ней небольшие горы, покрытые деревьями, и белые песчаные пляжи, протянувшиеся вдоль побережья.

До берега оставалось несколько сот метров, как вдруг силы начали покидать его. Голова кружилась, руки и ноги плохо слушались, чувство тошноты подступило к горлу. Захлёбываясь в воде, он снова вспомнил о Шелли, о том, что никогда больше не увидит её, и сделал несколько последних отчаянных рывков.

Погружаясь в воду, он вдруг заметил на дне камни и нащупал под ногами твёрдую почву. Он понял, что оказался на длинной отмели, огибающей землю.

Немного отдышавшись, Фрэнк медленно побрёл в сторону берега. Вокруг него в чистейшей изумрудной воде плавали экзотические рыбки самых разных форм и оттенков — жёлтые, синие, розовые, полосатые, совсем близко проплыла важная зелёная черепаха.

Время от времени Фрэнк снова начинал плыть, потом опять шёл пешком. Наконец, он вышел на берег, сделал несколько шагов и, обессиленный, рухнул на землю.

Вероятно, он отключился на некоторое время, а когда пришёл в себя, его взору предстала удивительная картина: он лежал на белом песке под пальмами, метрах в пятидесяти от океана, вблизи чудесного белого шатра. Вокруг него сидели три ослепительной красоты девушки, тела которых были покрыты полупрозрачными вуалями. Одна из девушек держала его правую руку, другая — левую, а третья девушка, придерживая его голову, гладила волосы. Из шатра доносилась сладкая волшебная музыка, производимая каким-то неизвестным струнным инструментом.

— Где я? — спросил Фрэнк, поднимая голову.

— В раю, конечно, — сказала одна из девушек, обворожительно улыбаясь.

— Добро пожаловать в рай! — сказала другая и звонко засмеялась.

Фрэнк сел и с удивлением посмотрел по сторонам.

«Неужели я умер?» — подумал он.

Смерть всегда представлялась ему ужасно жутким и болезненным процессом, а тут он совсем ничего не заметил и не почувствовал самого момента умирания.

Фрэнк оглядел себя — руки и ноги были на месте, он выглядел так же, как всегда обычно выглядел.

— Госпожа, он пришёл в себя! — крикнула одна из девушек.

— Пусть зайдёт, — раздался женский голос из шатра.

Девушки помогли Фрэнку подняться и, придерживая его за руки, провели к шатру. Чернокожий слуга в длинной белой тунике и белой чалме, ослепительно улыбаясь, откинул занавес, приглашая Фрэнка войти.

Осторожно наклонив голову, Фрэнк ступил внутрь. Приятное чувство свежести и прохлады окутало его тело.

«Наверно, где-то спрятаны кондиционеры», — подумал Фрэнк.

Недалеко от входа сидела девушка-мулатка, которая перебирала пальцами струны удивительного восточного инструмента, похожего на арфу. По углам шатра были установлены небольшие фонтаны и искусственные водопады, которые мелодично журча, ласкали слух и добавляли свежести в и без того насыщенный восхитительными ароматами воздух. Землю повсюду устилали лепестки роз — белых, красных, розовых.

Фрэнк сделал несколько шагов вперёд и остановился. В центре шатра на разложенных толстых персидских коврах, среди множества подушек, восседал человек лет шестидесяти пяти в бежевой футболке и белых шортах. Лицо этого человека почему-то показалось Фрэнку знакомым. Рядом с ним, положив ему голову на плечо, сидела изумительной красоты девушка с роскошными каштановыми волосами и исключительно правильными чертами лица.

Фрэнк быстро перевёл взгляд с девушки на пожилого мужчину. Он где-то явно видел его: слегка курчавые чёрные, с небольшой проседью, волосы, широкий нос, тонкие губы, твёрдый, упрямый подбородок, жёсткий и решительный взгляд…

«О, Господи!» — Фрэнк вздрогнул и замер от удивления.

Несмотря на европейскую одежду, человек этот был как две капли воды похож на Муаммара Каддафи — бывшего ливийского диктатора, убитого лет пять назад во время гражданской войны.

Человек усмехнулся, очевидно, догадавшись, что Фрэнк узнал его. Фрэнк посмотрел на девушку — её большие серые миндалевидные глаза тоже смеялись. Казалось, оба они сейчас прыснут от смеха.

— Наверно, он хочет взять у тебя автограф! — с улыбкой сказала девушка и провела рукой по груди человека, похожего на Каддафи.

— Майк Кэдэф, — сказал он и протянул Фрэнку руку.

Фрэнк приблизился и робко пожал её.

— Фрэнк Лернье.

— А я Джулия, — представилась девушка. — Вы француз? — спросила она по-французски.

— Канадец.

— Ну и как вам здесь, нравится?

— Жарковато немного… А это действительно рай?

— Конечно, рай! — Джулия засмеялась. — Всё, что здесь есть — всё для вас!

Фрэнк про себя отметил, что её французское произношение было изумительным, несмотря на лёгкий, повидиму восточноевропейский, акцент.

— Для меня?

— Да! Для избранных и для таких, как вы, кандидатов.

— Каких кандидатов?

— Кандидатов в избранные. Вы ведь приплыли с той части острова, где живут кандидаты?

— Я вас не понимаю… Наш самолёт… — Фрэнк хотел продолжить, но что-то вдруг остановило его.

Джулия на миг перестала улыбаться. Её серые глаза внимательно взглянули на него. Затем на её лице вновь изобразилась улыбка. Джулия снова заговорила спокойно и отчетливо:

— Вы просто устали. Вам нужно отдохнуть… Прошу вас, никому ничего не рассказывайте о себе и о том, как вы попали на этот остров. И не удивляйтесь ничему, что бы вы здесь не увидели… Иначе на самом деле окажетесь в раю.

Затем она обернулась к Майку и сказала по-английски:

— Дорогой, этот юноша сильно устал. Долго плыл, бедняга, так торопился увидеть избранных.

— Смелость и самоотверженность — хорошие качества для будущего лидера! — с явным одобрением произнёс Майк.

— Будущему лидеру надо хорошенько отдохнуть, — сказала Джулия. — Может, отправим его в «Джанна Плэйс»{ «Джанна Плэйс» — райское место (араб. + англ.)}?

Майк кивнул.

— Тереза! — позвала Джулия и позвонила в стоявший перед ней небольшой колокольчик. Через мгновение в шатёр зашла одна из трёх девушек, бывших с Фрэнком снаружи.

— Отвези молодого человека в «Джанна Плэйс», — сказала Джулия. — И пусть оденется в ближайшем DS, не в таком же виде ему идти.

Затем она снова перешла на французский, обращаясь к Фрэнку:

— Вас проводят в один хороший ресторан, там всё бесплатно. По дороге будут бутики с одеждой — там тоже всё бесплатно. И повторяю, не удивляйтесь никому и ничему, что бы вы не увидели. Ведите себя естественно, улыбайтесь, ведь вы в раю! Часа через два ожидайте меня в «Джанна Плэйс». Ясно?

Фрэнк кивнул.

Мало что понимая, он вышел из шатра и, в сопровождении, Терезы прошёл вдоль берега до группы пальм, под которыми сидели чернокожие носильщики. Увидев белых людей, носильщики стали на колени и опустили головы. Фрэнк и Тереза сели в разные носилки, их понесли вдоль берега, затем они поднялись по каменной лестнице и вышли на широкую аллею финиковых пальм, где стояли несколько конных экипажей.

Фрэнк и Тереза пересели в небольшую двухместную коляску.

— К DS! — сказала Тереза кучеру.

Коляска тихо покатилась по аллее. Фрэнк посмотрел на дорогу. Аллея утопала в причудливых розовых, белых, фиолетовых цветах, среди которых порхали всевозможные экзотические птицы — от маленьких зелёных колибри до огромных чёрно-белых попугаев с большими жёлтыми клювами.

— Вам здесь нравится? — спросила Тереза.

— Да… Супер… Просто нет слов. — Фрэнк развёл руками.

— Давно вы на острове?

— На острове? Только первый день…

— Значит, у вас есть ещё много времени, чтобы вкусить все райские наслаждения этого чудесного уголка! — Тереза игриво улыбнулась и лёгким движением откинула верхний край туники, наполовину обнажив грудь.

Фрэнк отвёл глаза.

— Мне надо помыться и переодеться…. Я весь в грязи…

— Да, конечно, — вздохнула Тереза. — Сейчас уже будут DS.

— А что такое DS? — спросил Фрэнк.

— DS — это Джанна-Шопы{«Джанна Шоп» — райский магазин (араб. + англ.)}.

— Там, где всё бесплатно?

— Да.

Вскоре коляска остановилась возле группы розовых павильонов с белыми колоннами.

Тереза и Фрэнк вышли из коляски и заглянули в ближайший павильон.

Там была разложена мужская летняя одежда на любой вкус, цвет и размер. На вешалках висели майки, футболки, шорты, лёгкие брюки, европейские рубашки и арабские туники.

Увидев вошедших, к ним тут же поспешила девушка-консультант. Не особенно задумываясь, Фрэнк выбрал себе светло-зелёную футболку, розовые шорты и белую ковбойскую шляпу. На ноги он хотел взять кроссовки, но Тереза сказала, что ходить здесь много не придётся, поэтому лучше взять лёгкие сандалии, что Фрэнк и сделал.

Помывшись в душевой кабине, которая находилась при павильоне, Фрэнк облачился в новую одежду и предстал перед Терезой.

— Ну, как? — спросил он, демонстрируя свой наряд.

— Замечательно! — похвалила Тереза. — Хотя, честно говоря, в плавках ты мне больше нравился, — она засмеялась и слегка ущипнула Фрэнка.

— Ну что, мы едем? — недовольным тоном спросил Фрэнк. — Я умираю с голоду.

— Да, конечно.

Покинув Джанна-Шоп, они сели в коляску.

— В «Джанна Плэйс», — сказала Тереза извозчику, и слегка поправила воротничок новой футболки Фрэнка. Её ладонь задержалась на его плече, потом скользнула вниз по груди и опустилась на бедра. В животе у Фрэнка заурчало.

— Так сильно голоден?

— Больше суток ничего не ел.

— Ого! — Тереза погладила живот Фрэнка. — Ну, ничего, — приблизив своё лицо и томно улыбаясь, она тихо прошептала, — когда ты насытишься, у тебя появятся другие, вполне естественные желания, которые я могу отлично удовлетворить…

Её губы были так близко, что Фрэнк почувствовал её дыхание. У него участился пульс, казалось, сердце собиралось выпрыгнуть из его груди. Фрэнк уже был готов обнять Терезу и прижать к себе, но что-то остановило его.

— Звучит заманчиво. Я подумаю, — сказал Фрэнк, медленно убирая её руку со своего живота.

Тем временем, коляска приблизилась к окружённому роскошными пальмами строению, похожему на огромный серебряный гриб на толстой ножке.

— Вот мы и приехали, — со вздохом сказала Тереза. — Это и есть «Джанна Плэйс».

— Ты пойдёшь со мной? — спросил Фрэнк.

— Нет, мне нельзя. Для девушек сюда нужен специальный пропуск, — она развела руки. — Но если вдруг захочешь меня найти, моё бунгало № 35 на углу второй и третьей линии.

— Спасибо. Может быть, зайду как-нибудь…

— Буду ждать.

Фрэнк поблагодарил Терезу и спрыгнул на землю. Быстро пробежав по одной из нескольких зелёных ковровых дорожек, каждая их которых вела к отдельному входу в здание, он оказался возле стеклянных дверей изящной формы, над которыми золотыми буквами была высечена надпись по-арабски и по-английски:

«Этот рай дан вам в наследство за то, что вы совершали».

Коран, сура «Украшения», 72.

Фрэнк коснулся рукой двери и вошёл внутрь.

Глава IV

г. Оттава, Канада

Джек Адамс, помощник сенатора Оннета, снял трубку и набрал номер:

— Сэр, он хочет, чтобы я встретился с каким-то служащим аэропорта Ванкувера. Тот якобы видел неизвестных людей возле пропавшего Боинга в день вылета…. Хорошо… Понял… Ясно…

Джек положил трубку, облачился в костюм и завязал галстук. Затем он взял небольшую спортивную сумку и вышел из дома. Поймав такси, он направился в аэропорт, где сел на ближайший рейс до Ванкувера.

Джек Адамс работал с Брайаном уже около десяти лет с тех пор, как прежний помощник сенатора трагически погиб в автокатастрофе.

Прежде Джек был помощником другого сенатора, а когда его начальник вышел на пенсию, Джек позвонил Брайану и предложил свои услуги. Брайан находился в хороших отношениях с ушедшим на пенсию сенатором, поэтому взял Джека к себе.

Примерно через полгода работы на Брайана, с Джеком связались какие-то незнакомые люди. Им нужна была информация о переписке сенатора, о его планах, встречах, разговорах. Они открыли счет на имя Джека в одном из международных банков и перевели на него кругленькую сумму. Джек как раз нуждался в деньгах, поэтому, недолго думая, согласился.

С тех пор он регулярно передавал информацию обо всех делах Брайана этим людям. Он не знал, кто они, не слышал ни имён, ни фамилий и ни разу не видел их. У него был только номер их телефона для связи.

В целом, его работа помощником сенатора не занимала много времени. Больше всего хлопот было с женой Брайана после гибели их сына. Кэтрин тогда слегка помешалась: она разговаривала с фотографиями мёртвого сына, носила его одежду, ложилась в кровать и часами смотрела в одну точку. Потом она начала пить.

Брайан возил её по разным клиникам, показывал самым лучшим специалистам, но Кэтрин становилось всё хуже.

Однажды Джеку позвонили те люди и порекомендовали одно закрытое лечебное учреждение, где успешно лечили психические расстройства, наркоманию и алкоголизм. Джек рассказал об этом учреждении Брайану, и тот попросил Джека отвезти туда Кэт. На следующий день Джек повёз жену Брайана в то место.

Это было небольшое трёхэтажное здание на окраине Оттавы с зарешёченными окнами, совсем не похожее на больницу. Как было условлено, Джек позвонил в дверь и, оставив Кэт на пороге, пошёл назад, к машине. Через три дня он таким же образом забрал Кэт.

Неизвестно, что они там с ней делали, но, вернувшись, Кэтрин совершенно бросила пить и стала почти нормальной. Правда, она теперь почти круглосуточно смотрела телевизор, но всё же это было лучше, чем увлечение алкоголем.

С тех пор Джек регулярно возил Кэтрин в то заведение, оставляя её там на несколько дней.

Со временем Кэтрин становилась всё более и более вменяемой, хотя порой в ней проявлялась какая-то непонятная агрессия, которая затем переходила в меланхолию. И ещё у неё иногда возникали весьма странные желания. К примеру, совсем недавно она попросила Джека купить ей пистолет, но ничего не говорить об этом Брайану. Джек удивился, но выполнил её просьбу, предварительно спросив разрешения у своих тайных инструкторов.

В остальном, жизнь Джека протекала размеренно и без особых приключений. Ежемесячно на его счёт перечислялись деньги, иногда бывали и премиальные. Джек не задавал лишних вопросов, он просто жил в своё удовольствие — обедал в лучших ресторанах, одевался в престижных магазинах, ходил в дорогие клубы и содержал двух любовниц. Иногда у него тоже случались стрессы, поэтому надо же было как-то расслабляться…

Прилетев в Ванкувер, Джек сначала отправился в банк, где снял значительную сумму денег, которые сложил в спортивную сумку. Выйдя из банка, он набрал номер Чака Томсона:

— Алло, мистер Томсон? Здравствуйте! Это Стивен Бартон, отдел промышленной безопасности авиакомпании «Air Canada». Мы проводим служебное расследование по факту катастрофы Боинга 787, в связи с чем у нас есть к вам несколько вопросов. Вы не могли бы на них ответить? Нет, это не телефонный разговор… Мы не могли бы сегодня с вами встретиться? Да, замечательно… Часа через полтора могу подъехать… Записываю… Джек записал адрес мистера Томсона и поблагодарил его.

Поймав такси, он направился в пригород Ванкувера, где жил этот любопытный служащий аэропорта.

Через час с небольшим, Джек уже беседовал с ним в небольшом деревянном домике на опушке леса.

— Хорошо, что вы рассказали всё нам мистер Томсон. Это очень важная информация, и она очень поможет нашему расследованию. — Джек глотнул чая, любезно предложенного женой мистера Томсона, и, подождав, когда она закроет дверь, продолжил. — Да, действительно, в день катастрофы обслуживанием двигателей того Боинга занимались два новых человека. Вы их раньше не видели и не могли видеть. Именно их ошибочные, но, как однозначно установлено, непреднамеренные действия, привели к трагедии.

Джек снова отхлебнул чая.

— Смею вас заверить, мистер Томсон, на сегодняшний день эти люди больше не работают в нашей компании. Мистер Томсон, мы бы вас просили, только поймите нас правильно — речь идёт о репутации «Air Canada», а это десятки тысяч сотрудников, — Джек снова сделал паузу, — мы бы вас очень просили, не предавать эту информацию огласке. Неполадки расследованы и устранены, виновные наказаны, людей, к сожалению, уже не вернуть… Вы кому-нибудь ещё говорили о том, что видели?

— Да, я звонил сенатору Оннету, — после некоторого замешательства ответил Томсон.

— Только сенатору Оннету? Ну, это не страшно. Если он вдруг позвонит вам, просто скажите, что ошиблись.

— Но… — попытался возразить мистер Томсон.

— Наша компания готова компенсировать ваши душевные переживания. — Джек взял спортивную сумку, открыл и поставил перед мистером Томсоном. Несколько пачек долларов выпало из неё на пол.

— Здесь двести пятьдесят тысяч, — сказал Джек. — Приносим свои искренние извинения за причинённое беспокойство.

Не дав опомниться мистеру Томсону, Джек ещё раз поблагодарил его и направился к двери. Минут через десять, по дороге в аэропорт, он позвонил по секретному номеру и сообщил, что всё в порядке.

Остров в Тихом океане

Войдя в «Джанна Плэйс», Фрэнк сразу оказался в стеклянном лифте, который повёз его наверх. Когда двери лифта открылись, Фрэнк вышел из него и, проследовав по стеклянному коридору, оказался прямо перед небольшим круглым столиком на две персоны, рядом с которым стоял роскошный диван.

Фрэнк сел за столик. Тут же, словно из-под земли, очевидно на скрытом специальном лифте, медленно выехала официантка с подносом, на котором стояли прохладительные напитки.

— Мир тебе, доблестный юноша! Добро пожаловать в «Джанна Плэйс!» — прощебетала девушка, обворожительно улыбаясь. — Что будешь заказывать?

— Всё что угодно, только, пожалуйста, побыстрее.

— Из европейской или восточной кухни?

— Из восточной.

Девушка кивнула, и так же обворожительно улыбаясь, уехала вниз.

Фрэнк налил себе минеральной воды и стал рассматривать необычное заведение. Зал имел форму стеклянной сферы, по окружности которой располагались столики, а в центре была сцена, отгороженная от столиков ручейками восхитительных каналов. Одни из них были наполнены прозрачной водой, другие молоком, а третьи какой-то темно-бардовой жидкостью, скорее всего вином, если судить о реакции посетителей, которые периодически подходили к этим каналам и пили из них, черпая жидкость стаканчиками или прямо руками.

Очаровательные девушки на сцене, облачённые в одежды различных оттенков зелёного цвета, исполняли зажигательные восточные танцы.

Пол на внешней стороне окружности зала плавно и почти незаметно перемещался вместе со столиками по кругу, благодаря чему получался полный обзор, как великолепного вида снаружи, так и того, что происходило на сцене. Столики были окружены журчащими водопадами и экзотическими растениями, между которыми порхали чудесные райские птицы. Стены зала были совершенно прозрачны, и сквозь них проникал солнечный свет, который почему-то совершенно не был жарким, наверно, эти стены были покрыты какой-то специальной плёнкой.

Минут через пять официантка с подносом снова выехала из-под земли. Поднос был уставлен всевозможными восхитительными блюдами, которые девушка переложила на стол, пожелав Фрэнку приятного аппетита. Фрэнк поблагодарил её и принялся за еду.

Насытившись, он прилёг на диван и стал рассматривать посетителей. Их было немного. Поодиночке или парами они сидели за столиками или лежали на диванах, покуривая кальян и рассматривая происходящее на сцене.

Иногда к ним приближались очаровательные танцовщицы, которые исполняли танцы вокруг них, подсаживались за столик, беседовали или ложились на диван. Затем часто случалось, что вокруг столика внезапно опускался занавес, и что там происходило, оставалось только догадываться…

Внимание Фрэнка привлекли двое мужчин, сидевших за одним столиком в окружении девушек из шоу. Оба мужчины были крепкого телосложения, но один из них был пострижен налысо и имел широкую чёрную бороду, а другой — смуглый толстогубый араб — носил длинные, заплетённые в косички, волосы. Обе физиономии показались Фрэнку как будто знакомыми, по крайней мере, лысого бородача он точно где-то видел раньше.

Неожиданно одна из танцовщиц вдруг отделилась от шоу и направилась в сторону Фрэнка. Дойдя до канала с водой, отделяющего столик Фрэнка от сцены, она встала на колени и начала водить руками в стороны, медленно обнажаясь под музыку. Фрэнк отвернулся и стал разглядывать восхитительный пейзаж снаружи. Танцовщица поднялась и возвратилась на сцену, но через пару минут другая девушка подошла к столику Фрэнка и стала проделывать тоже самое. Фрэнк не знал, как реагировать и стал рассеянно смотреть по сторонам.

Внезапно в зале появился человек, которого Фрэнк, к своему ужасу, узнал сразу, несмотря на его европейскую одежду. Слишком часто, в своё время его лицо показывали по телевидению, слишком многим он внушал страх и возбуждал всеобщую ненависть.

Этот человек был никто иной, как бывший террорист номер один Усама Бен Ладен. Многие посетители, в том числе лысый бородач и смуглый араб с косичками, поднялись со своих мест и поприветствовали его.

«Здесь что, конкурс двойников?» — подумал Фрэнк.

Бен Ладен кивнул посетителям и направился к столику. Не успел он присесть, как перед его столиком выросла фигура официантки с подносом.

Тем временем, девушке, танцующей перед Фрэнком, повидиму, надоело стоять на коленях. Она поднялась, переступила через канал с водой и села за столик Фрэнка.

— Привет, я — Вики! Не скучаешь?

— Нет, спасибо. Всё хорошо, — ответил Фрэнк, продолжая наблюдать за Бен Ладеном.

— Ты здесь в первый раз?

— Да.

— Мы могли бы неплохо провести время, — девушка наклонилась над бокалом Фрэнка и отпила немного сока через трубочку. — Ты ведь хочешь этого?

— Спасибо, мне и так хорошо.

— А будет ещё лучше! — девушка встала и приблизилась к дивану.

— Благодарю вас… Но, лучше как-нибудь в другой раз.

— Как хочешь, — девушка пожала плечами и удалилась.

Фрэнк снова посмотрел в сторону Бен Ладена. Тот уже сидел с двумя спутницами и неторопливо поглощал пищу. Покончив с едой, они переместились на диван, вокруг которого сразу же опустился занавес.

Фрэнк перевёл взгляд на лысого бородача с арабом.

Он узнал бородача. Это был известный в своё время террорист, который воевал на Кавказе против русских. Фрэнк не помнил его имени, он помнил только, что этот террорист прославился захватом то ли больницы, то ли школы, которую потом брали штурмом русские спецназовцы. Кажется, он также организовывал взрывы домов в Москве и других городах.

Фрэнку стало страшно.

Что делают эти люди здесь? Что это, чёрт возьми, за место? Зачем его сюда пригласила Джулия? Кто такой Майк Кэдэф?

Фрэнку захотелось поскорее покинуть это заведение. Как назло, за его столик снова присела одна из танцовщиц. Фрэнк извинился и сказал, что ему нужно срочно в туалет. Девушка показала на небольшие арки, расположенные по окружности всего зала. Столик Фрэнка как раз приближался к одной из них.

Фрэнк быстро встал, шагнул с движущейся части пола на устойчивую поверхность и прошёл под арку. Там была дверь, ведущая в туалет.

Вернувшись в зал, Фрэнк сел за свободный столик и стал наблюдать за посетителями. Снова и снова к нему подсаживались девушки — блондинки, брюнетки, рыжие, чёрные, мулатки, метиски — все они были молоды, стройны, эффектны и соблазнительны, но чувство опасности у Фрэнка было сильнее иных желаний.

Наконец, в зале появилась Джулия. Она слегка поклонилась Бен Ладену, вокруг столика которого снова был поднят занавес, поприветствовала других посетителей, заметила Фрэнка и направилась в его сторону.

— Ну, как впечатления? — спросила Джулия, присаживаясь за его столик.

— Где я? Что это за место?

— Это «Джанна Плэйс», райское место. К сожалению, я долго не могу здесь говорить с тобой… Взгляни туда! — Джулия указала на чудесный вид морского побережья, открывающийся за прозрачными стенами. — Видишь тот утёс на берегу?

— Да.

— Жди меня там сегодня после заката. А пока отдыхай, наслаждайся радостями жизни, — Джулия кивнула в сторону девушек из шоу. — Это всё для посетителей. Только не увлекайся слишком. Когда надоест, спускайся вниз, возьми носилки и следуй вдоль побережья. Любое бунгало, над которым развевается зелёный флаг — свободно. Там можешь отдохнуть. А теперь мне надо идти. — Джулия поднялась и направилась к свободному столику недалеко от Бен Ладена.

Не желая больше задерживаться в этом заведении, Фрэнк встал и пошёл к лифту. Выйдя из «Джанна Плэйс», он был сразу окружён чернокожими носильщиками, которые упали перед ним на колени и склонили головы.

— Мне надо на побережье, — сказал Фрэнк.

Один из носильщиков встал и махнул рукой. Тут же перед Фрэнком оказались носилки на одного человека. Фрэнк влез в них, сильные руки подняли его и понесли в сторону побережья. Скоро его уже несли вдоль морского берега, где в окружении пальм повсюду располагались уютные бунгало, на одном из которых Фрэнк заметил зелёный флаг.

«Туда!» — крикнул он носильщикам, указывая на бунгало.

Через несколько минут он лежал на широкой кровати в просторной светлой комнате с видом на океан и спал глубоким сном.

г. Оттава, Канада

Роберт Оннет пил кофе в небольшом ресторанчике в центре Оттавы. Просматривая свежие газеты, он думал о своей предстоящей речи в парламенте на слушаниях по новому законопроекту правительства, который назывался «Акт о национальной безопасности Канады».

Как и ожидалось, несколько дней тому назад премьер-министр внёс в Палату Общин пакет антитеррористических законов, который составил данный «Акт о безопасности». Роберт успел ознакомиться с ним и вчера пол ночи обсуждал его с Брайаном.

Данный законопроект значительно ограничивал многие конституционные права и свободы граждан, такие, как неприкосновенность жилища, независимость частной жизни, тайна переписки, свобода передвижения и другие. Правоохранительные органы наделялись правом осуществлять слежку, читать корреспонденцию, прослушивать телефонные переговоры, подвергать аресту граждан без санкции судьи, если было какое-либо подозрение в подготовке теракта.

Наряду с бюджетными поправками, увеличивающими военные ассигнования, проект «Акта о безопасности» свидетельствовал о попытке превращении Канады в военно-полицейское государство.

Однако первые слушания по «Акту о безопасности» в Палате Общин показали, что, несмотря на все старания, правящая партия не сможет с ходу набрать необходимое большинство голосов. Оппозиция намерена голосовать «против». Другие неправительственные партии заявили о свободном голосовании своих фракций. Именно их голоса и сыграют решающую роль.

Вчера Роберт также обсуждал с Брайаном параметры своей речи в Палате Общин. Оба брата не сомневались в необходимости усиления борьбы с терроризмом, но им было ясно, что предложения правительства выходят далеко за рамки этой борьбы и имеют явно другую цель.

Роберт не верил в угрозу диктатуры, о которой говорил Брайан. В отличие от брата он считал, что всё это придумано военно-промышленными корпорациями, которые хотят втянуть страну в военный конфликт с Сирией, чтобы заработать на этом побольше денег. «Акт о безопасности», вероятно, по замыслам его разработчиков, должен сплотить нацию вокруг правительства и укрепить властную вертикаль. Брайан же видел в этом первый шаг к установлению тотальной диктатуры над обществом.

Впрочем, расходясь в оценке причин создавшейся ситуации, братья имели полное единомыслие в том, что нужно делать. Конечно, страна охвачена страхом, конечно, антитеррористические законы принимать нужно, но всеобщая слежка и повальные аресты приведут к ещё большей панике среди населения, усилению подозрительности и недоверия.

Мысли Роберта прервало поступившее на его мобильный телефон СМС-сообщение. Роберт поставил на стол чашку с недопитым кофе и посмотрел на мобильник. Сообщение было из его банка.

Ого!

На счёт Роберта была зачислено 1 333 675 долларов.

Что это?

Роберт набрал номер своего банковского консультанта. Тот был не в курсе, но обещал разобраться и перезвонить. Минут через десять он перезвонил Роберту:

— Мистер Оннет, я уточнил по поводу зачисленной на ваш счёт суммы. Это доходы от ваших вложений в акции, полученные нашим инвестиционным фондом за последний квартал.

— Неужели акции так поднялись в цене?

— Да, мистер Оннет, наш фонд сделал удачные инвестиции, обстановка в мире, как вы видите, всё время меняется, так что я вас поздравляю!

— Спасибо, конечно, но всё это как-то… Как-то неожиданно…

— Мистер Оннет, я говорил сейчас мистером Грифитсом, заместителем управляющего банка, он очень просил вас заехать к нему, по одному важному вопросу.

— Когда?

— Если вам удобно, то сегодня.

Роберт посмотрел на часы: у него ещё было время.

— Я могу быть у вас минут через сорок.

— Спасибо, мистер Оннет, мы будем вас ждать через сорок минут.

Роберт допил кофе, вышел из ресторанчика и сел в машину. Через полчаса он сидел в кабинете мистера Грифитса.

— Мистер Оннет, позвольте выразить вам признательность за то, что вы так быстро приехали по моей просьбе, — начал свою речь мистер Грифитс. — От лица руководства банка я благодарю вас за то, что вы долгое время являетесь нашим постоянным клиентом. Это большая честь и большая ответственность для нашего банка. — Мистер Грифитс широко улыбнулся и продолжил:

— Сегодня, мистер Оннет, у нас есть для вас приятная новость. Впрочем, вы её уже знаете. Благодаря грамотному распоряжению вашими финансами, наш инвестиционный фонд смог значительно увеличить ваши доходы по акциям в истекшем квартале. Примите мои поздравления, мистер Оннет!

— Спасибо, мистер Грифитс. Это на самом деле приятная новость. Передайте аналитикам вашего фонда мою искреннюю благодарность!

— Разумеется, мистер Оннет. Да, скажу вам по секрету, доходы по вашим акциям скорее всего будут продолжать расти в ближайшее время, так что не удивляйтесь новым перечислениям.

— Это замечательно, мистер Грифитс. Не знаю, как благодарить вас.

— Пустяки… Хотя, небольшая просьба у нас к вам всё-таки есть.

— Просьба? И чем же я могу вам помочь?

— Мм, дело в том, мистер Оннет… В общем, нам тут на днях звонили из правительства… Речь идёт о последних законопроектах, в частности, об «Акте о безопасности»…

— Не совсем понимаю, какое отношение это имеет к вашему банку?

— Дело в том, что вы являетесь нашим вкладчиком, а премьер-министр крайне заинтересован в том, чтобы данный законопроект был одобрен парламентом. От вашей позиции во время голосования будет много зависеть. Вы меня понимаете?

— Кажется, да… Вы хотите купить мой голос? Мою гражданскую позицию?

— Мы хотим, мистер Оннет, чтобы в нашей стране люди спали спокойно.

— Я тоже этого хочу, мистер Грифитс. Но «Акт о безопасности» имеет мало отношения к обеспечению реальной безопасности нашей страны. Если мои доходы по акциям как-то связаны с заботами правительства о наших гражданах, то эти грязные деньги мне не нужны.

— Нет, нет! Там всё законно, можете не сомневаться. Рост доходов подтверждён документально, налоги уплачены… Но, вы знаете, ситуация на рынке неопределённая, сегодня рост, а завтра может случиться и падение. Никто не застрахован от колебаний рынка…

— Вы намекаете на то, что если я откажусь, я потеряю деньги?

— Я всего лишь робко предполагаю, что если мы с вами не придём к соглашению, то, стоимость ваших акций может резко упасть.

— Я не изменю своей позиции.

— Подумайте, мистер Оннет. Это решение может сильно отразиться на вашей карьере.

— Что вы имеете ввиду?

— Осмелюсь вам напомнить, мистер Оннет, о пожертвованиях на вашу последнюю избирательную компанию, которые были сделаны частной компанией «Санрайз Хоуп». Вы никогда не задумывались о том, что это за деньги, и кто владелец данной компании? Неужели вы думали, что это просто какой-то пожилой пацифист-филантроп? Спешу вам сообщить, что «Санрайз Хоуп» — это дочерняя компания нашего банка. А ведь следующие выборы не за горами, мистер Оннет.

Роберт поёрзал в кресле. Вопросами финансирования его избирательной компании занимался специально созданный штаб, а сам он лишь в общих чертах представлял себе откуда берутся средства.

— Зачем было нужно вашему банку вкладывать в меня деньги?

Мистер Грифитс сделал паузу, затем внимательно посмотрел на Роберта.

— Вы что-нибудь слышали о КМП?

— Да, конечно.

— А вы знаете, что руководство нашего банка, в том числе и ваш покорный слуга, являются членами этой организации?

Роберт пожал плечами.

— Догадывался.

— Одна из наших главных стратегических целей — обеспечение мира и безопасности во всём мире. Но, как говорится, хочешь мира — готовься к войне. Поэтому мы и поддерживаем принятие парламентом «Акта о национальной безопасности». Да… — мистер Грифитс повернулся в кресле и сделал небольшую паузу. — Мы ведь оказываем поддержку не только на выборах. Вы, наверно, в курсе, что наши люди работают в высших государственных организациях, в т. ч. в правительстве?

Роберт кивнул головой, мистер Грифитс продолжил:

— Недавно там освободилась должность заместителя министра юстиции… Мы можем порекомендовать вас, если вы, конечно, не против. В любом случае, наши люди всегда, как говорится, «в обойме». Так что с нами, мистер Оннет, вы далеко пойдёте, а без нас — провалитесь на ближайших выборах.

— Вы ошибаетесь. Люди голосуют за честных депутатов, а не за…

— Честных депутатов? — мистер Грифитс перебил Роберта и бросил перед ним на стол стопку фотографий, на которых Роберт был запечатлён с Грейс в весьма пикантных позах. — Честные депутаты не обманывают своих жён!

Ошарашенный Роберт молча смотрел на фотографии. Затем, не говоря ни слова, он поднялся и направился к двери.

— Куда же вы, мистер Оннет? — крикнул ему вслед мистер Грифитс. — Мы ещё не закончили!

— Делайте, что хотите! — Роберт покинул кабинет заместителя управляющего, громко хлопнув дверью.

Глава V

Остров в Тихом океане

Стоял чудный, безветренный вечер, наполненный пением птиц и благоуханием нежных морских ароматов.

Фрэнк сидел на камнях живописного утёса, возвышающегося над ровной береговой линией, и задумчиво смотрел на морскую гладь.

Несколько минут назад зашло солнце. От него на волнах ещё оставалось большое розовое пятно, но постепенно оно становилось всё меньше и меньше, а затем исчезло совсем. Фрэнк подумал, что вот так и его прежняя, сверкающая красочными огнями жизнь, в один миг вдруг погасла и скрылась в каких-то неведомых глубинах иного бытия. Бытия сказочного и соблазнительного, но, вместе с тем, тёмного и пугающего. Бытия, живущего по своим тайным законам, которых он не знал.

Фрэнк с грустью подумал о той жизни, которую он потерял.

Как же там было всё легко и просто! Даже его запутанные взаимоотношения с Шелли казались ему теперь только светлыми, счастливыми и радостными. Но теперь всё это было так далеко…

Мысли Фрэнка прервал лёгкий шелест шагов. Это была Джулия, незаметно появившаяся из темноты. Она села рядом, подобрав подол длинного голубого платья.

— Красиво, не правда ли? — спросила Джулия, бросив взгляд на морскую гладь.

— Да, — не вполне уверенно ответил Фрэнк.

— Я здесь часто гуляю по ночам.

Она устроилась на земле поудобнее, обхватив колени руками.

— Платье не испачкается?

— Мне всё равно его не придётся стирать, — Джулия улыбнулась. — Мы каждый день одеваемся в новые одежды.

— Что это за место?

— Сначала расскажи, как ты сюда попал.

Фрэнк вздрогнул и заглянул в глаза Джулии — они смотрели спокойно и дружелюбно.

— Не бойся. Если бы я желала тебе зла, мы бы здесь не разговаривали.

Фрэнк вздохнул и опустил глаза.

— Наш самолёт упал в море.

— Какой самолёт? Откуда?

— Из Ванкувера. Боинг 787 «Air Canada». Мы летели на Таити и, судя по всему, у нас отказали двигатели.

— И что? Ты спасся один?

— Нет, не один, — лицо Фрэнка сделалось мрачным. — Спаслось много людей.

— И где же они?

— Их убили какие-то люди на вертолётах. Всех — мужчин, женщин, детей.

Джулия на минуту задумалась.

— Кажется, позавчера я видела несколько вертолётов, которые куда-то улетали с острова…

— Так что это за остров?

— Остров Джанна{«Джанна» — рай (араб.)}.

— Джанна? Никогда не слышал.

— Его нет ни на одной карте. То есть, раньше он был, а потом его убрали.

— Кто убрал? Зачем? Какому государству он принадлежит?

— Это частное владение.

— А что здесь делают эти… — Фрэнк замялся, пытаясь подобрать слово.

— Террористы?

— Да.

— Здесь они заканчивают свою бурную трудовую жизнь.

— Но ведь они мертвы!

— Мертвы? Ты же их видел, они разве показались тебе мёртвыми? Он очень даже живы-здоровы… Ты никогда не задумывался над тем, почему тела убитых террористов никогда не отдают родственникам и не представляют на международную экспертизу для опознания?

— Но как это может быть? — Фрэнк вскочил на ноги и стал ходить кругами. — Я ведь сам видел по телевизору фото убитого Бен-Ладена…

— Это просто фотошоп, причём, довольно, грубый.

— А Каддафи? Его волокла толпа людей по улице, а потом его растерзали.

— Спектакль. Сделано в Катаре голливудскими режиссерами.

— Но зачем? Кому это нужно?

— Это нужно тем, кто создал этих людей, снабжал оружием, деньгами и направлял всё это время.

— Направлял? Но ведь это фанатики, безумцы-одиночки, это…

— Это — секретный проект ЦРУ и ещё какой-то тайной организации. — Джулия тоже поднялась с земли и отряхнула платье. — Пройдёмся немного?

Они медленно пошли вверх по утёсу.

— Этого не может быть!

— Увы, но это — правда. Впрочем, я сама долго не могла в это поверить.

— Но откуда… Откуда вы это знаете?

— От Майка.

— Каддафи?

— Да.

Фрэнк остановился и посмотрел прямо в глаза Джулии.

— Почему вы мне это всё рассказали?

— Не знаю… — Джулия опустила глаза. — Когда тебя принесли к шатру, Майка не было. Девушки сказали, что ты вышел из воды и потерял сознание. Мы подумали, что ты один из кандидатов.

— Кандидатов?

— На острове есть избранные и кандидаты в избранные. Кандидаты — это те, из кого готовят таких, как Майк. На острове они живут на другой стороне, но могут передвигаться как угодно по его территории. Поэтому, когда ты появился, мы подумали, что ты один из них. Но потом, в шатре, у тебя был такой вид… Ты чуть было не упал в обморок, когда увидел Майка… А когда ты сказал про самолёт, я сразу всё поняла… Пару дней назад я слышала от Майка о канадском «Боинге», упавшем поблизости от нашего острова… Хорошо, что Майк не понимает ни слова по-французски…

— А откуда они берут этих кандидатов?

Джулия задумчиво посмотрела вдаль.

— Однажды Майк рассказал мне, что когда ему было пятнадцать лет, он сильно отравился и попал в больницу. Врач сделал ему укол, от которого он потерял сознание. Затем какие-то люди выкрали его. Он запомнил, что его сначала везли на грузовике через пустыню, а потом плыл на корабле. В конце концов, он оказался на острове, где было всё — обильная еда, вкусные напитки, неземной красоты девушки, которые исполняли любые желания… Он пробыл на острове две недели, после чего его вернули назад, в больницу. Там ему объяснили, что если он будет выполнять указания некой секретной организации, то многого достигнет в жизни, станет богатым и знаменитым, а когда придёт время, снова попадёт на тот райский остров. Он согласился. Домой он вернулся уже совсем другим человеком… Потом он стал военным, с помощью своих покровителей совершил в своей стране государственный переворот, сорок лет правил, а когда пришло время, его убрали…

— Невероятно!

— Примерно таким образом они и вербуют себе кандидатов. Подбирают в разных уголках мира, затем привозят сюда, показывают, что их ждёт за примерное поведение, а потом направляют в специальные лагеря в Пакистане или Афганистане. Там их обучают военному делу, после чего внедряют в различные антиправительственные группировки, которые борются за власть и иногда достигают успеха.

Джулия замолчала. Некоторое время Фрэнк не хотел больше ничего спрашивать. Его мысли сбились в кучу и перемешались. Он не мог понять, правда ли всё то, что ему рассказала эта загадочная девушка, или же это какая-то чудовищная ложь.

Но с какой целью Джулии понадобилось бы обманывать его?

Наконец, Фрэнк смог сформулировать следующий вопрос:

— А чем занимаются эти кандидаты на острове? Только развлекаются?

— У них ещё есть какие-то тренинги. Избранные встречаются с ними и передают им свой бесценный жизненный опыт.

Фрэнк снова задумался.

— Как можно выбраться отсюда?

— Только морем. Самолёты здесь не летают.

— А как сюда доставляют кандидатов?

— На кораблях. Они останавливаются в нескольких милях от берега, а потом, с корабля на остров их доставляют быстроходные катера.

— Мне надо попасть на такой корабль.

— Тебе здесь не нравится? — Джулия улыбнулась.

— У меня невеста в Канаде.

— Понятно.

Несколько минут они сидели молча, затем Фрэнк снова спросил Джулию:

— Скажи, а почему все девушки здесь так откровенно пристают?

— У них такая работа. Им нужно как можно дольше задержаться на острове.

— Зачем?

— Чтобы заработать побольше денег. Но для того, чтобы задержаться на острове, нужно или стать одной из жён избранного, как я, например, — Джулия показала Фрэнку золотое кольцо с большим изумрудом, — или можно стать подругой кандидата. В течение всего времени общения с кандидатом девушку также оставляют на острове.

— А как они сюда попадают?

— Об этом поговорим как-нибудь в другой раз… Мне надо возвращаться, а то Майк будет беспокоиться.

— Ты поможешь мне выбраться отсюда?

— Я бы помогла, если б знала как. Но я подумаю… А пока ты можешь устроиться где-нибудь в бунгало поблизости. Старайся не попадаться никому на глаза, почаще меняй одежду, носи кепку, в общем, соблюдай конспирацию. А лучше всего сиди в бунгало и никуда не выходи, еду доставляют на дом. Я почти каждую ночь гуляю здесь, так что мы можем иногда видеться.

— Не боишься, что Майк узнает?

— Не узнает. Если, конечно, ты сам ему об этом не расскажешь. — Джулия снова улыбнулась. — Так что моя жизнь теперь в твоих руках, — она протянула Фрэнку руку.

— До встречи, Фрэнк!

— До встречи. — Фрэнк пожал руку Джулии.

Она вдруг засмеялась, затем внезапно прильнула к Фрэнку, быстро поцеловала его и скрылась в темноте.

г. Оттава, Канада

Брайан сидел в гостиной и с нетерпением следил за прямой трансляцией внеочередного заседания Палаты Общин, на котором рассматривался внесённый правительством «Акт о национальной безопасности Канады».

Только что закончились прения, за ними последовали короткие выступления лидеров фракций. За принятие законопроекта высказались лидеры правящей Консервативной, а также Либеральной партий. Глава парламентской оппозиции, председатель Новой Демократической партии сказал, что его фракция в полном составе будет голосовать против, после чего передал слово Роберту — главному оратору партии. Однако Роберт опустил глаза в бумаги и не двинулся с места. Спикер тут же передал слово следующему оратору, который сразу же начал что-то говорить в поддержку законопроекта.

Брайан был в недоумении.

Почему Роб не выступил? Здесь что-то не так…

В комнату заглянула Синди:

— Может быть, чаю, мистер Оннет?

— Да, пожалуйста.

Зазвонил телефон. Брайан снял трубку. Это была снова Шелли Майлз из Ванкувера.

— Добрый вечер, миссис Майлз. К сожалению, пока никаких новостей… Обломки самолёта так и не найдены… Нет, никаких следов крушения… Мне очень жаль!

Брайан положил трубку.

Бедная девушка! Она всё ещё на что-то надеется. Впрочем, может быть, так лучше, чем когда имеешь на руках тело…

Брайан вздохнул и снова устремил взгляд на телеэкран. Начиналась процедура поимённого голосования.

Вошла Синди и поставила чайный сервиз на столик перед Брайаном. Сенатор поблагодарил её и принялся пить чай.

Спикер объявил результаты голосования: документ принят большинством голосов депутатов.

Брайан поставил чашку, хлопнул по столу и вскочил с кресла.

— Что-то не так, мистер Оннет? — Синди снова заглянула в гостиную.

— Они приняли этот чёртов Акт! Теперь, Синди, мы живём в другом государстве. Прежней Канады больше нет!

— Неужели всё так серьёзно?

— К сожалению, да. — Брайан выключил телевизор.

— Мне очень жаль, мистер Оннет… Я могу вам чем-то помочь?

— Нет, Синди. Спасибо.

— Может быть, посидеть с вами?

Брайану очень хотелось сказать: «да», но он пробурчал:

— Нет, мне надо побыть одному.

Синди вышла и закрыла дверь. Брайан походил по комнате, взял телефон и набрал номер Джека.

— Добрый день, мистер Оннет! — Джек говорил из машины.

— Привет, Джек. Мне срочно нужны результаты поимённого голосования по Акту о безопасности.

— Хорошо. Будут в течение часа. Я к вам заеду.

— Жду.

Брайан положил трубку и снова сел в кресло.

Ну и что теперь делать? Писать генерал-губернатору? Это вряд ли поможет. Обратиться в Конституционный суд? Там дело затянется на полгода, а за это время многие процессы станут уже необратимыми…

Почему же не выступил Роберт?

Брайан снова взял телефон и набрал номер брата. Роберт не брал трубку. Брайан попытался дозвониться ещё раз, но в трубке по-прежнему раздавались длинные гудки. Брайан лёг на диван и задумался.

Скоро приехал Джек. Он вошёл в гостиную, достал из портфеля несколько листов бумаги и передал их сенатору. Брайан вернул листы назад.

— Джек, я без очков. Посмотри, пожалуйста, кто из оппозиции голосовал за Акт?

— Да, сэр.

Джек взял первый лист и начал читать:

— Бигз, Гордон, Грэхэм, Дуглас, Маккалистер, Стюарт, Оннет…

— Кто? — вскричал Брайан.

— Оннет Роберт. Ваш брат, сэр.

В глазах Брайана потемнело. Что-то, словно тисками, сдавило грудь. Тяжело дыша, Брайан поднялся с дивана, а затем медленно опустился в кресло.

— Вам плохо? — Джек с участием посмотрел на сенатора.

— Воды! — застонал Брайан.

Джек вышел из гостиной и направился на кухню.

Брайан расстегнул воротник рубашки и лёг на диван. Скоро прибежала Синди со стаканом воды.

— Оставьте меня, — тихо сказал Брайан, сделав несколько глотков.

Синди послушно вышла из комнаты и закрыла дверь.

Брайан лежал на диване и смотрел в потолок.

Роберт, Роберт… Как он мог? Что они сделали с ним? Запугали? Чем? Почему он ничего не сказал мне?

Брайан застонал и сжал кулаки.

Всё напрасно! Они забрали у него сначала сына, затем жену и вот теперь брата… Зачем он вообще пошёл в политику? Что он мог сделать один? Один в поле не воин…

Зазвонил телефон, но Брайан даже не шевельнулся. Ему теперь было всё равно. Телефон прозвонил ещё несколько раз и умолк.

«Ну вот и хорошо», — подумал Брайан. — «Пусть все оставят меня в покое! Пусть скорее забудут про меня!»

Телефон зазвонил снова. Брайан укрыл голову подушкой, но телефон настойчиво продолжал звонить. Брайан вздохнул, поднялся и взял трубку.

— Сенатор Оннет?

— Да.

— Добрый день! Это Чак Томсон, служащий международного аэропорта Ванкувера. Вы меня помните?

— Помню.

— Я сейчас в Оттаве. Мне надо срочно с вами поговорить.

— Но вы ведь уже сказали, что ошиблись…

— Я солгал. Простите.

Брайан устало посмотрел в окно.

— Когда вы хотите встретиться?

— Сейчас, если можно.

Брайан молчал. Ему не хотелось никого видеть.

— Мистер Оннет, это очень важно. Прошу вас!

— Где вы сейчас?

— В кофейне на улице Гарно.

Брайан записал адрес кофейни, затем быстро оделся и вышел из дома.

Остров в Тихом океане

Расставшись с Джулией, Фрэнк спустился вниз и пошёл вдоль берега. Свежий ветер медленно катил серебристые волны океана и бросал их к его ногам.

Фрэнк думал о том, что услышал от Джулии. Всё это казалось ему настолько жутким, нереальным и фантастическим, что могло бы быть полным бредом, если бы он не видел своими глазами живых террористов и не помнил о беззащитных людях, расстрелянных с вертолетов.

Как же это подло, жестоко, цинично! Они, значит, создали себе рай для избранных, а что уготовано остальным? Таким, как Фрэнк, Шелли и его друзья? То же, что и пассажирам Боинга?

Фрэнк сел на песок, поднял круглый камень и швырнул в море.

Надо скорее бежать отсюда! Надо всё рассказать людям! Но как бежать? Да и кто ему поверит, если он расскажет об этом острове? Сначала надо собрать доказательства, а потом думать о побеге. Неплохо бы раздобыть где-то фото Бен Ладена и других террористов на острове.

Фрэнк встал и пошёл вдоль берега. Людей нигде не было видно.

«Понятное дело, — подумал Фрэнк, — старички-террористы ещё спят, а молодёжь тусуется в другой части острова».

Он решил не возвращаться в своё бунгало, а найти новое. Благо, они здесь были на каждом шагу, и одно лучше другого.

Скоро он заметил симпатичный домик у самого моря, на котором развевался зелёный флаг. Открыв дверь, он вошёл в дом, достал из холодильника бутылку воды и лёг на кровать. Глядя в окно и восхищаясь великолепным видом ночного океана, он думал о своих родителях, о Шелли, о Канаде, и о том, как теперь всё это далеко-далеко…

Фрэнк проснулся, когда солнце уже стояло высоко над горизонтом.

Интересно, сколько сейчас времени?

Он посмотрел вокруг — часов нигде не было.

Поднявшись с кровати, он прошёл в душ и встал под струю воды. Хорошенько помывшись, Фрэнк надел шорты, из которых выпало несколько визиток. Это были карточки девушек из «Джанна Плэйс»: Вики, Рэйчел, Лиз, Моника. На визитках было изображено фото девушки, её данные, место работы, домашний адрес и телефон.

«Может, позвонить кому-нибудь?» — Фрэнк повертел в руках визитки.

По правде говоря, он никого из них толком не запомнил, так как всё время смотрел на Бен Ладена и на других террористов.

Фрэнк бросил визитки на тумбочку и прошёл по комнатам. На одной из стен был расположен большой, плоский экран.

Фрэнк поискал глазами пульт — он лежал на тумбочке у дивана. Фрэнк взял пульт, вместо цифр на нём были разноцветные кнопки с рисунками. Тут же над тумбочкой была изображена схема кнопок пульта: чёрная кнопка с изображением носилок означала вызов носильщиков, жёлтая кнопка с нарисованными ножом и вилкой — заказ еды, синяя кнопка с кинолентой — просмотр фильмов, красная кнопка с женским силуэтом — вызов девушки, зелёная кнопка — карта острова, белая кнопка — справка.

Фрэнк повертел пульт и нажал синюю кнопку. Гид предлагал фильмы по разделам: боевики, ужасы, эротика, мелодрамы, комедии, фантастика.

Фрэнк нажал на раздел «Фантастика» и бегло просмотрел репертуар. Не найдя ничего интересного, он вышел из меню фильмов и из любопытства нажал красную кнопку. На экране замелькали фотографии полуобнажённых девушек, работающих в развлекательных заведениях острова. Девушки были отсортированы по возрасту, росту, весу, национальности и другим параметрам.

Фрэнк вошёл в подраздел «Итальянки» и выбрал возраст 18–21 год. На экране высветились фотографии найденных девушек с анкетами и видеороликами. Понравившейся девушке можно было сразу позвонить и пообщаться по видеосвязи.

Фрэнк выключил пульт и с отвращением бросил его на тумбочку.

Как же это всё пошло, грязно, низко!

Он снова прошёл по комнатам.

Заглянув в холодильник, он увидел там пиво, соки, воду, мороженое. Достав бутылку воды, он подошёл к окну и выглянул наружу: утреннее море переливалось на солнце самыми разнообразными оттенками — от бирюзового до изумрудного. Ему сильно захотелось искупаться. Но сначала он решил заказать себе завтрак.

Вернувшись в комнату с экраном, Фрэнк взял пульт и нажал жёлтую кнопку, затем выбрал раздел «Завтрак», подраздел «Морепродукты» и сформировал заказ из предлагаемых блюд. Потом он вышел из бунгало и пошёл к морю.

Сделав разминку, он пробежал немного вдоль берега, затем нырнул в воду и поплыл обратно.

«А всё-таки хорошо здесь!» — думал Фрэнк, нежась в тёплых прозрачных волнах океана.

Вдоволь накупавшись, он вернулся в своё бунгало. Зелёный флаг над ним уже был спущен, на столе стояли различные блюда, вазы с фруктами и напитки.

Вот это жизнь! Ни работы, ни тренировок, ни турниров — бери всё даром! Ешь, пей, наслаждайся! И кругом девушки, с которыми не нужно долгих ухаживаний, походов в кино, рестораны, клубы, с которыми не нужно всё время подбирать слова, терпеть плохое настроение, унижаться, неделями ждать улыбки…

А здесь ничего от тебя не нужно, здесь всем нужен ты! Здесь ты — в центре внимания, ты — объект всеобщей любви и обожания! Здесь все ловят твой взгляд, ждут твоей улыбки, замирают от каждого твоего слова.

Позавтракав, Фрэнк лёг на кровать и подумал о Джулии:

Кто она? Как попала на этот остров? Почему не выдала его? Может, влюбилась? Он вспомнил о том, как она внезапно поцеловала его и скрылась в темноте.

Надо обязательно сходить на утёс сегодня ночью и поговорить с ней.

Фрэнк закрыл глаза.

Перед его мысленным взором возникла Шелли, потом её вытеснила Джулия, которая смотрела на него своими большими серыми глазами, затем целовала его и убегала в темноту…

Фрэнк проснулся и открыл глаза.

Сколько времени? Судя по всему, до вечера ещё далеко.

Он встал с кровати и побродил по комнатам.

Как бы скоротать время до вечера?

Фрэнк прошёл в комнату с экраном, взял пульт, нажал синюю кнопку, выбрал первую попавшуюся комедию и лёг на диван. Немного посмотрев, он переключил на другой фильм, потом ещё несколько раз менял фильмы, но так и не нашёл ничего подходящего. В конце концов, он снова нажал на красную кнопку. Просмотрев анкеты француженок, американок, филлипинок, он почувствовал возбуждение и быстро выключил пульт.

Его сердце билось учащённо, дыхание было прерывистым.

Да, непросто будет удержаться от всего этого! А стоит ли удерживаться? Он молодой, здоровый мужчина, к тому же неженатый…

И всё же, это слишком пошло! Кроме того, а вдруг за ним наблюдают скрытые камеры? Что если здесь снимают грязные утехи будущих террористов, чтобы потом их держать в узде?

Надо скорей бежать отсюда!

Фрэнк вышел на веранду и посмотрел на небо.

До вечера ещё было далеко. Надо бы выйти, прогуляться где-нибудь.

Фрэнк открыл дверь и сделал несколько шагов. Солнце пекло нестерпимо, даже в тени было очень жарко. Он зашёл обратно в дом.

Носилки! Надо вызвать носильщиков и отправиться куда-нибудь…

Фрэнк подошёл к экрану, взял пульт и нажал чёрную кнопку. На экране появилась эффектная девушка в блестящем комбинезоне.

— Добрый день! Я — Жанна, служба сопровождения. Чем могу помочь?

— Я бы хотел вызвать носилки к моему бунгало.

— Со спутницей или без?

— Без.

— Одноместные или побольше?

— Одноместные.

— Хорошо. Заказ принят. Носилки будут у вас через 10–15 минут. Желаем хорошего настроения и приятного отдыха!

— Спасибо!

Фрэнк немного походил по комнатам и вышел на веранду. Скоро появились носилки. Фрэнк вышел из бунгало и направился им навстречу. При виде его носильщики попадали на колени и опустили головы.

«Вдоль берега!» — скомандовал Фрэнк, влезая в носилки.

Сильные руки мягко подняли и понесли его. В носилках было свежо и прохладно. Фрэнк лёг на бок и откинул шторку окна.

На море начиналось небольшое волнение. Тёмно-серые волны высоко вздымались и падали, разбиваясь о прибрежные скалы.

Лёжа в носилках и наслаждаясь величественным видом бескрайнего океана, Фрэнк почувствовал себя сказочным восточным шейхом, наделённым могуществом и богатством. Он вошёл в роль и несколько раз приказывал своим невольникам менять направление пути.

Остановившись возле одного Джанна-Шопа, он набрал себе много новой одежды, облачившись в длинную белую арабскую тунику.

Затем он приказал носильщикам отнести его к ближайшему ресторану. Его принесли к одному чудесному Джанна-Бару, расположенному на самом берегу, где он прекрасно пообедал и даже выпил немного вина.

Расслабившись, он уже не дичился при виде полуобнажённых официанток и танцовщиц, которые то и дело подходили к нему, садились рядом, смеясь и как бы случайно задевая его своими телами. Он уже не отдёргивал свою руку, когда какая-нибудь прекрасная ладонь вдруг ложилась на неё. Ему нравилось быть в центре всеобщего обожания, внимания и любви, он ощущал себя султаном гарема, окружённым покорными рабынями.

Вдруг его глаза остановились на одной из девушек. Он отослал других прочь, усадил девушку себе на колени и стал кормить её виноградом из рук.

Девушка была очень милой, она не переставала смеяться и всё время говорила о том, как идёт Фрэнку его наряд, какой он красивый, стройный, какие у него сильные руки, могучие плечи, выразительные глаза, твёрдый подбородок и мягкие вьющиеся волосы.

Потом она коснулась его губ своими губами и нежно прижалась к нему всем телом. Он ощутил её дыхание и обнял за талию. Почувствовав на своей шее, груди, плечах прикосновение её влажных губ, он перестал сопротивляться напору страсти, нахлынувшему на него словно могучая волна океана, бушующего поблизости, которая разом поглотила его и увлекла в солёную, тёмную бездну.

г. Оттава, Канада

Брайан взглянул на часы. Уже больше часа он добирался до кофейни на улице Гарно, где его ожидал Чак Томсон. По пути Брайан попал в хорошую пробку, поэтому ему пришлось объехать несколько кварталов. Но теперь он уже был почти на месте.

Брайан проследовал по улице Нотр-Дам, свернул на улицу Гарно и стал внимательно смотреть по сторонам, ища глазами вывеску кофейни. Внезапно он заметил полицейских, которые перекрыли движение, показывая, что проезд запрещён, и что нужно поворачивать назад.

Брайан свернул в сторону, остановился и вышел из машины. Пройдя немного пешком по улице Гарно, он заметил вывеску кофейни, рядом с которой стояли машины полиции и скорой помощи. Он направился к ним и предъявил полицейскому офицеру своё служебное удостоверение.

— Добрый день, сенатор! — офицер поздоровался и взял под козырёк.

— Что там случилось?

— Несчастный случай с одним из посетителей.

— Можно пройти?

— Да, сэр.

Брайан прошёл через небольшое оцепление и остановился у входа в кофейню. Из неё как раз выносили на носилках тело человека, прикрытое простынёй. Брайан подошёл к врачу и показал своё удостоверение.

— Можно взглянуть? — спросил Брайан, указывая на носилки.

— Да, сенатор.

Брайан приподнял простыню. На носилках лежал пожилой человек, лицо которого было залито кровью.

— Вы его знаете? — спросил врач.

— Первый раз вижу. Его убили?

— Да. Две пули в голову.

— Когда?

— Примерно минут сорок назад.

Брайан поблагодарил врача и пошёл назад, к машине.

Неужели это Чак Томсон? Похоже, что так… Вероятно, его убили, опасаясь, что он скажет сенатору кое-что лишнее.

Брайан достал мобильник и набрал номер Роберта. Длинные гудки.

Сев в машину, он немного посидел, наблюдая за прохожими и думая о случившемся. Затем повернул ключи и медленно поехал домой.

Кто мог знать о его встрече с Томсоном?

Когда Томсон звонил ему, в доме было три человека: Кэт, Джек и Синди. Кэт больна, она не в счёт, значит, Джек или Синди. Кто-то из них мог подслушать разговор Брайана с Томсоном. Но кто?

Подъезжая к дому, он заметил машину Джека.

Значит, Джек никуда не уезжал. Интересно, дома ли Синди?

Брайан открыл дверь и позвал Синди. Её нигде не было.

Неужели Синди предала его?

Он поднялся к жене. Как обычно, Кэт смотрела телевизор, лёжа в кровати.

— Привет, Кэт. Как себя чувствуешь?

— Хорошо.

Взгляд Брайана упал на оголённую руку Кэт, державшую пульт. На внутренней стороне её предплечья краснел свежий след от укола. Брайан подошёл к жене и поднял её руку. Он заметил ещё и другие, более старые следы уколов.

— Что это, Кэт?

— Это мне вводили лекарство в больнице.

— Лекарство? Какое лекарство? Почему ты не говорила мне об этом?

— Зачем? Мне ведь стало лучше.

— Я должен знать, что они там тебе колют!

Брайан снова посмотрел на руку жены.

— А этот укол совсем свежий!

— Мне было плохо, когда ты уехал. Джек возил меня в больницу.

— Джек? Странно… Он даже не позвонил мне… Я поговорю с ним. — Брайан поцеловал жену и спустился вниз. Постучав в кабинет своего помощника и не дождавшись ответа, он открыл дверь. Джека не было.

В прихожей раздался звонок. Брайан спустился и открыл дверь: на пороге стояла Синди.

— Извините, мистер Оннет, я, кажется, забыла свой мобильный телефон.

— Да, конечно.

Сенатор впустил Синди, которая сразу же прошмыгнула в свою комнату. Через минуту она вышла с мобильником в руках и направилась к выходу.

— Можно твой телефон, Синди? — неожиданно сказал Брайан.

— Что?

— Дай мне свой мобильный на минуту, — требовательным тоном повторил сенатор.

Синди непонимающе посмотрела на него. Брайан выхватил из её рук мобильник и быстро пролистал записи исходящих звонков. За последние несколько часов никаких звонков с телефона Синди не было. Брайан вернул телефон.

— Извини, Синди. Мне надо было кое-что проверить.

— С вами всё в порядке, мистер Оннет?

— Да, Синди.

— Это не так. Что-то случилось?

— Просто был тяжёлый день.

— Извините, мистер Оннет, но мне кажется, что у вас какие-то проблемы в последнее время. Сегодня, когда я уехала, мне показалось, что вам что-то угрожает.

— Это глупости, Синди, — не вполне уверенно сказал Брайан. — Ты слишком…

Его слова прервал звонок, поступивший на домашний телефон сенатора.

— Поезжай домой. Завтра поговорим.

— Хорошо. До свидания, мистер Оннет! — Синди открыла дверь и вышла из дома.

Брайан снял трубку. Незнакомый мужской голос хотел слышать Кэтрин Оннет.

— А кто её спрашивает?

— Доктор Блэйд, больница Святого Людовика.

— Одну минуту, мистер Блэйд.

Брайан поднялся к жене и передал ей трубку, после чего направился в свой кабинет и записал в ежедневнике название больницы и фамилию врача. Он решил завтра же навести справки об этой больнице.

Затем Брайан плотно закрыл дверь и набрал телефон Роберта. Опять длинные гудки.

«Возьми трубку, Роб!» — Брайан несколько раз набирал номер брата, наконец, в трубке послышался нетрезвый голос Роберта, едва различимый из-за громкого звука музыки. Роберт был то ли на какой-то вечеринке, то ли на дискотеке.

— Роб, слышишь меня? — прокричал Брайан.

— Алло! Кто это? Ты Брайан? Извини, я сейчас выйду в туалет…

Вскоре звуки музыки немного стихли.

— Алло, Брайан!

— Да, Роб.

— Прости, брат… Я сегодня…

— Ладно, Роб. Об этом поговорим позже. Я сейчас ехал на встречу с тем служащим аэропорта Ванкувера… Помнишь, я тебе говорил о нём?

— Который видел…

— Да, да, — перебил брата Брайан. — Так вот, он мёртв. Слышишь?

— Мёртв? Как?

— Его убили. Прямо в кафе. Две пули в голову.

— Убили? За что?

— Наверно, он действительно что-то видел и хотел рассказать об этом мне.

— Да? И что значит?

— Это значит, что самолёт взорвали не сирийские террористы.

На другом конце провода установилась тишина.

— Ты меня слышишь, Роб?

Роберт молчал, с трудом пытаясь что-то сообразить.

— Алло! Алло! — прокричал Брайан в трубку.

Связь внезапно прервалась. Брайан стал снова набирать номер брата. Короткие гудки.

«Чёрт!» — Брайан выругался и бросил мобильник на стол.

Дверь в кабинет сенатора неожиданно отворилась. На пороге стояла Кэтрин.

— Кэт? С тобой всё хорошо?

Кэтрин сделала несколько шагов вперёд, глядя на Брайана каким-то странным, немигающим взглядом. В её руках что блеснуло. Присмотревшись, Брайан понял, что это был небольшой дамский револьвер.

— Что с тобой Кэт? Откуда у тебя это?

Кэтрин подняла руки и направила револьвер на Брайана.

— Осторожно, Кэт! Что ты делаешь?

Грянул выстрел. Затем ещё и ещё.

Окровавленное тело Брайана рухнуло на пол.

Кэтрин выронила револьвер из рук и некоторое время стояла, не двигаясь. Она смотрела прямо перед собой, словно ничего не видя вокруг.

Затем, как будто очнувшись, она огляделась, заметила тело Брайана, лежавшее в луже крови. Ничего не понимая, она опустилась перед ним на колени, взяла руку Брайана и стала её гладить.

Она не слышала, как кто-то тихо вошёл в комнату, не видела, как чья-то рука в коричневой перчатке подобрала пистолет с пола, и не почувствовала прикосновения холодной стали к своему виску…

После того, как безжизненное тело Кэтрин упало на тело Брайана, та же рука в коричневой перчатке вложила пистолет в её руку, затем вырвала лист с названием больницы из ежедневника Брайана и удалила последний входящий вызов из домашнего телефона сенатора. Убедившись, что всё в порядке, хозяин руки в коричневой перчатке осторожно покинул дом Брайана.

Остров Джанна, Тихий океан

Фрэнк проснулся, вероятно, около полудня. Он лежал на большой кровати необычной формы, рядом с незнакомой девушкой, в незнакомом доме. Ничего не понимая, Фрэнк отстранил девушку и сел на кровать.

Как он сюда попал? Кто эта девушка? Что между ними было?

Постепенно он начал припоминать свою вчерашнюю прогулку в носилках по побережью, покупки в Джанна-Шопе. Потом он, кажется, заглянул в Джанна-Бар, там было много очаровательных девушек — это Фрэнк помнил. Но что было потом? Почему он не вернулся домой? Куда делись его носилки?

Фрэнк потёр виски. Память упорно отказывалась отвечать на его вопросы.

Господи! Он ведь так и не встретился с Джулией!

Фрэнк быстро встал с кровати и стал искать свою одежду. По полу было разбросано женское бельё, среди которого валялся какой-то странный белый балахон.

Неужели это его одежда? Да, кажется, он был в этом вчера.

Фрэнк кое-как напялил на себя арабскую тунику и направился к двери.

— Уже уходишь? — девушка открыла глаза и приподняла голову.

— Да. Мне нужно идти.

— Останься ещё, тебе разве было плохо?

— Извини, не могу.

Фрэнк открыл двери и вышел из дома. Стояла нестерпимая жара.

Что это за место? Куда теперь идти?

Он попытался сориентироваться и понял, что находится вдали от побережья.

Значит, надо выйти к морю, а там попытаться найти утёс, где они расстались с Джулией.

Фрэнк зашагал по единственной узкой дорожке, которая была проложена от дома, и через некоторое время вышел на трассу. Пройдя по ней некоторое расстояние, он набрёл на длинное белое строение — это была станция, где располагались экипажи с лошадьми.

Заметив Фрэнка, один из экипажей выехал ему навстречу.

«К морю!» — крикнул Фрэнк, садясь в экипаж.

Извозчик хлестнул лошадь, и карета медленно покатилась по дороге.

По пути Фрэнк остановился возле одного Джанна-Шопа, где сменил арабскую тунику на бежевую футболку и жёлтые шорты.

Достигнув побережья, он пересел из кареты в носилки и распорядился нести его вдоль берега в сторону большого утёса.

Часа через два носильщики доставили его к отвесному холму, возвышающемуся над берегом. Фрэнк не был уверен, что это было то самое место, где он видел Джулию. И всё же он приказал носильщикам отнести его к ближайшему свободному бунгало.

Скоро он был на месте. Отпустив носильщиков, Фрэнк вошёл в дом, достал из холодильника бутылку пива и залпом выпил её. Затем, с помощью волшебного пульта он заказал себе обед и отправился в душ.

Минут через двадцать, когда он сидел на веранде, стол вдруг тихо качнулся и медленно уехал вниз, а затем снова появился, источая чудесный аромат заказанных им блюд.

«Наверно, под бунгало находится кухня, где готовят пищу», — подумал Фрэнк и принялся за еду.

Насытившись, он вернулся в дом и прилёг на кровать.

Он думал о Шелли, о Джулии, и ему стало стыдно.

Ничего, ещё есть время, чтобы всё исправить. Он просто переутомился, у него были большие стрессы, поэтому он и сорвался…

Фрэнк мысленно попросил у Шелли прощения и закрыл глаза.

Проснувшись через несколько часов, Фрэнк вышел из бунгало и забежал в море. Вдоволь наплававшись, он вернулся в дом и заказал себе ужин. Он решил теперь питаться исключительно дома и не ходить больше ни в какие Джанна-Бары. Он уже хорошо знал, чем это может кончиться.

Поужинав, Фрэнк заметил, что солнце начинает постепенно клониться к закату. Он вышел из бунгало и направился к холму. Быстро вскарабкавшись наверх, он стал ждать Джулию.

Скоро совсем стемнело. Не зная, откуда может появиться Джулия, Фрэнк принялся ходить из стороны в сторону, напряжённо всматриваясь в темноту. Устав от ходьбы, он присел на камни.

Он подумал о том, что таких утёсов, как тот, где они виделись с Джулией, наверно, немало на побережье.

Как глупо, что вчера он пошёл неизвестно куда, провёл ночь неизвестно где, и теперь, быть может, потерял единственную возможность вернуться домой!

Когда первые лучи солнца коснулись вершины утёса, Фрэнк понял, что Джулия не придёт, и побрёл назад.

Часть вторая

Глава I

г. Оттава, Канада

Роберт Оннет сидел в своем новом кабинете заместителя министра юстиции, разбирая очередную кипу законопроектов, подготовленных различными отделами Минюста. Эти документы нужно было рассмотреть сегодня до двенадцати часов дня и наложить на них свою резолюцию.

На столе Роберта стояли две фотографии в красивых золотых рамках: фото его жены Энн с дочкой Бритни и фото Брайана, ещё молодого, только назначенного сенатором.

Почти месяц прошёл со дня его трагической гибели. Роберт много думал обо всей этой страшной истории.

Что же там могло произойти?

Газеты наперебой писали о постоянных конфликтах в семье Брайана, о его холодности и отчуждении от жены после смерти их сына, о каких-то личных взаимоотношениях сенатора с горничной Синди, о существовании которых якобы стало известно Кэтрин. Общественное мнение склонялось к тому, что убийство сенатора и самоубийство его супруги были совершены на почве ревности.

Слова Джека Адамса, помощника сенатора, также подтверждали эту версию. Джек рассказал прессе, что с начала болезни жены, Брайан часто отправлял Кэтрин на лечение в разные больницы, а сам тем временем уединялся с горничной.

Роберт не верил этому. Брайан не мог изменять жене. Он любил Кэт. Тут было что-то другое.

Через несколько дней после смерти брата Роберту позвонила та самая горничная Синди. Она была очень напугана и скрывалась от журналистов где-то на севере.

Синди сказала, что не имеет никакого отношения к убийству сенатора. Она сообщила Роберту некоторые подробности того злополучного дня. По её словам, в тот вечер Брайан вернулся домой очень взволнованным, кажется, с какой-то встречи, потом ему позвонили, и ей пришлось уехать. Но она запомнила звонившего — это был некий врач из клиники Святого Людовика.

Роберт попросил Синди никому больше не говорить об этом.

Он уже не раз слышал название этой частной клиники. Она неоднократно упоминалась в скандалах, связанных с какими-то проводимыми там опытами над пациентами. Независимые газеты писали о том, что в этой клинике людям вводят какие-то препараты, которые подавляют их волю, превращая человека в зомби. Впрочем, все эти скандалы обычно быстро затихали, слишком любопытные журналисты увольнялись, газеты печатали опровержения, а клиника работала себе по-прежнему.

Роберт подозревал, что за медицинскими экспериментами в клинике Святого Людовика стояли спецслужбы, поэтому им всё так легко сходило с рук. И всё же после звонка Синди, он решил навести некоторые справки, и сам позвонил в эту больницу. Он хотел лишь узнать, сколько времени провела там Кэт, и задать её лечащему врачу пару вопросов.

Вежливый голос секретаря приемного отделения сообщил Роберту, что пациентка Кэтрин Оннет в клинике Святого Людовика не зарегистрирована. Круг замкнулся. Дальнейшее расследование было слишком опасным, и Роберт решил, что лучше оставить это дело.

А вскоре ему предложили новую работу, в которую он сразу же погрузился с головой. Да и времени на какие-либо другие дела у него просто не оставалось.

Каждое утро на его столе обычно появлялись десятки срочных документов, которые нужно было визировать. Его начальник, министр юстиции мистер Брюнинг, не занимался рутиной. Он только ходил на совещания, делал доклады, отчитывался на высшем уровне, а вся повседневная работа доставалась Роберту.

Впрочем, Роберт быстро вникал в дела и очень скоро стал прекрасно во всём ориентироваться. Он получал от своего начальника поручения премьер-министра, касающиеся разработки новых правительственных законопроектов, распределял их по отделам, следил за сроками и утверждал окончательную редакцию. В случае необходимости, Роберт вносил коррективы и возвращал документ на доработку.

Министр Брюнинг был весьма доволен его работой и уже успел похвалить своего нового заместителя перед премьер-министром.

И всё же, несмотря на быстрые успехи на новом поприще, Роберт часто с ностальгией вспоминал свою работу в депутатском корпусе. Там у него была своя позиция, своё мнение, которое он отстаивал в рамках партийной демократии, а тут он был просто винтиком в огромном, хорошо отлаженном механизме законодательного процесса.

Зато отсюда можно было легко стартовать в сенаторы или, со временем, даже занять кресло министра. Надо только потерпеть немного, надо делать, что нужно и не задавать лишних вопросов.

Роберт хорошо усвоил урок: нужно всегда играть по правилам тех, кто их устанавливает. Нужно стать своим для них — тогда дорога наверх ему обеспечена.

Остров Джанна, Тихий океан

На следующий день после неудачной ночной прогулки, Фрэнк проснулся около полудня. Искупавшись и позавтракав, он вызвал носилки к бунгало. Он решил обойти, если нужно, хоть всё побережье острова, но отыскать тот утёс, где они виделись с Джулией.

Фрэнк не знал, сколько времени займёт его путешествие, но по его расчётам остров не мог большим.

Забравшись в носилки, он устроился в них поудобнее, открыл шторы и стал смотреть по сторонам. Он попытался вспомнить дорогу, по которой его доставили к утёсу из «Джанна Плэйс», но скоро понял, что это бесполезно. Видимо, в тот день он был слишком утомлён, голоден и напуган, поэтому не запомнил никаких ориентиров.

Фрэнк снова подумал о Джулии.

Наверно, она неспроста рассказала ему всё…

Кто она на самом деле? Как попала на этот остров? Неужели из-за денег? Или её просто обманули? Или деньги ей понадобились для чего-то важного, и поэтому она приехала сюда?

Может быть, встретив Фрэнка, она не случайно доверилась ему? Может быть, она тоже хочет выбраться отсюда? Хочет убежать вместе с ним?

Наверно, она поверила ему. Поверила в его честность, порядочность… Она сильно рисковала, встречаясь с ним в «Джанна Плэйс», а потом ещё и на утёсе ночью. А что если бы их кто-то увидел?

Он должен вытащить её отсюда! Он должен спасти её! Может быть, у неё там, в прежней жизни, тоже остался кто-нибудь…

Фрэнк вспомнил о Шелли.

Что она сейчас делает? Вспоминает ли его? Ждёт ли? Верит? Или уже нет?

Ах, если бы она знала, что он жив!

К вечеру носильщики доставили Фрэнка к новому утёсу. Он выбрал себе бунгало и отпустил их.

Немного отдохнув, искупавшись и поужинав, с последними лучами солнца Фрэнк взобрался на вершину утёса. Всю ночь он снова бродил по склонам и сидел на камнях, всматриваясь в темноту. Несколько раз он даже громко крикнул: «Джулия!».

Никто не отозвался. В конце концов, он прилёг и заснул прямо на земле.

На рассвете Фрэнк вернулся в своё бунгало, сразу же вызвал носилки и снова отправился в путь. Весь день его несли вдоль берега, который был удивительно ровным, без какого-либо намёка на возвышенность. Несколько раз Фрэнку пришлось менять уставших носильщиков. Сам он смог немного выспаться в пути, но его настроение было подавленным.

А что если он никогда не найдёт этот утёс?

А вдруг, в первый раз он был в нужном месте, а Джулия просто не смогла прийти? Может быть, она заболела? Или уехала куда-нибудь? Всякое ведь бывает в жизни… Тогда ему надо было просто приходить туда каждый день и ждать её.

Когда уже совсем стемнело, Фрэнк остановил носилки возле одного свободного бунгало. Усталый и раздосадованный, он вошёл в дом, взял пульт и заказал ужин. Чтобы хоть как-то отвлечься, он нажал просмотр фильмов и стал листать их названия.

«Остаться в живых» — этот сериал в детстве нравился ему.

Фрэнк горько усмехнулся.

Какая ирония судьбы! Вот тебе и авиакатастрофа, вот тебе и жизнь на острове…

Фрэнк вспомнил, как они с Шелли обсуждали сюжет этого фильма и долго спорили о том, реален ли тот остров, или же это просто коллективный сон всех пассажиров.

Кстати, чем там всё закончилось?

Фрэнк не помнил этого.

Может, стоит досмотреть? Нет уж, лучше как-нибудь в другой раз.

Фрэнку, в его положении не особенно хотелось смотреть подобные вещи.

Полистав репертуар фильмов ещё немного, он остановил свой выбор на мелодраме «Дом у озера» с Киану Ривз и Сандрой Баллок. Сюжет этого фильма был чем-то похож на ситуацию, в которой оказались Фрэнк и Шелли — они тоже сейчас жили словно в разных временах. Фрэнк включил просмотр и лёг на кровать.

Скоро появился ужин — как обычно вырос из-под земли прямо перед кроватью, где он лежал.

«Вот это сервис!» — восхищённо вздохнув, Фрэнк принялся за еду.

Покончив с ужином и не досмотрев до конца мелодраму, Фрэнк взял пульт, чтобы выключить экран и лечь спать, но нечаянно нажал на красную кнопку.

На экране замелькали откровенные фотографии девушек.

Фрэнк не смог удержаться, чтобы не рассмотреть их повнимательнее. Он стал открывать подряд все анкеты и читать их. Все девушки были безумно очаровательны, все предлагали исполнить любые капризы, воплотить в жизнь самые смелые фантазии, достаточно было лишь набрать их номер, и они тут же приедут в ваше бунгало…

Фрэнк выключил пульт и лёг в постель. Несмотря на усталость, спать совсем не хотелось. В голову лезли всякие пошлые мысли. Он долго ворочался, но так и не смог заснуть.

Что делать? Куда направиться завтра? Вперёд, в поисках очередного утёса, или вернуться назад, к самому первому?

Решения не было. Повидиму, он надолго застрял здесь, а возможно и навсегда.

Отчаяние овладело Фрэнком. Перед его глазами стали вновь возникать образы полуобнажённых девушек, которые с искренним сочувствием предлагали ему помочь забыть обо всех проблемах и увести в край бесконечного удовольствия.

Покрутившись в кровати ещё немного, Фрэнк встал, взял в руки пульт и нажал на красную кнопку.

г. Оттава, Канада

Роберт присутствовал на закрытой встрече премьер-министра с представителями силовых ведомств в здании главного управления Канадской службы разведки и безопасности (КСРБ) на Огилви-роуд.

За последний месяц обстановка в стране осложнилась новыми терактами исламских радикалов. Недовольные участием канадских войск в войне против Сирии, исламисты организовали серию взрывов в метро и на автобусных остановках. Нужно было срочно принимать экстраординарные меры.

Премьер-министр заслушал доклады руководителей Министерства национальной обороны, Королевской конной полиции, Министерства общественной безопасности и КСРБ. Из различных источников поступала оперативная информация о подготовке боевиками новых терактов.

Руководители силовых ведомств говорили о принимаемых мероприятиях: увеличивалось число камер наружного наблюдения в местах массового скопления людей, усиливались меры безопасности в аэропортах, на вокзалах и общественном транспорте, на улицах было увеличено количество патрулей конной полиции, а также агентов в штатском.

Выслушав доклады силовиков, премьер-министр обратился к присутствующим с короткой, но весьма впечатляющей речью.

Премьер сказал, что Канаде брошен вызов со стороны всего мирового терроризма.

«Идеалы мира, стабильности и демократии находятся под угрозой… Понеся значительные потери в военных действиях на поле боя, враг объявил войну нашим мирным гражданам…

Исламисты надеются запугать нас, сломить наш дух и добиться прекращения боевых действий в Сирии. После этого они намерены расчленить Канаду на отдельные территории, провозгласив независимость Квебека и южных провинций. Таким образом, речь уже идёт о том, быть или не быть канадскому государству…

Враг жесток, коварен и циничен. Поэтому ответные меры правительства должны быть своевременными и адекватными…

Не нужно дожидаться новых трагедий, нужно научиться их предотвращать. Нужно пресекать их в зародыше!»

Премьер-министр сделал небольшую паузу, налил в стакан воды, сделал пару глотков и продолжил:

«Для этого необходимо:

Первое. Выявить категорию потенциально опасных граждан и организовать круглосуточное наблюдение за ними — закон это уже позволяет. При малейшем подозрении в подготовке теракта немедленно задерживать указанных лиц до выяснения всех обстоятельств. К данным лицам, в случае необходимости, применять меры физического воздействия.

Второе. Наложить арест на денежные средства исламских активистов и их пособников. Пресечь финансирование частных компаний из-за рубежа, особенно из стран Ближнего Востока.

Третье. Разработать и принять новое законодательство о СМИ с учётом постоянной террористической угрозы в стране. Все публикации, статьи в прессе, материалы телепередач должны проходить предварительную цензуру в КСРБ.

Поэтому, — премьер снова отпил немного воды из стакана, — исходя из всего вышесказанного, я поручаю:

Министерству общественной безопасности — в двухнедельный срок сформировать Особые списки потенциально опасных лиц, куда должны войти все лица, исповедующие ислам, а также независимые журналисты, оппозиционные депутаты, экологические активисты, представители леворадикальных группировок, коммунисты, анархисты, антиглобалисты и прочие враждебные демократии элементы. «Особые списки» условно разделить на три категории: «красная» категория — чрезвычайно опасные; «оранжевая» — умеренно опасные, «жёлтая» — сочувствующие;

Министерству финансов и Центральному Банку — подготовить соответствующие распоряжения о пресечении зарубежного финансирования частных компаний;

Министерству общественной безопасности совместно с Министерством юстиции — разработать новый закон о СМИ и внести его на рассмотрение в парламент».

Премьер-министр снова сделал паузу, допил воду и медленно оглядел присутствующих.

«И, наконец, господа, самое главное… На случай дальнейшего ухудшения обстановки и эскалации насилия, МОБ совместно с Минюстом необходимо разработать строго секретный план «D» («Danger»{«Danger» — опасность (англ.)}), который должен состоять из трёх вариантов — «D1», «D2» и «D3», включающих группы специальных мероприятий трёх уровней, в зависимости от складывающейся ситуации:

«D3». Данный план должен предусматривать запрет всех массовых мероприятий, в т. ч. митингов, шествий, демонстраций, введение комендантского часа в крупных городах, а также арест лиц, относящихся к «красной» категории «Особых списков» и перемещение их в специальные лагеря;

«D2». Согласно этому плану, осуществляется запрет деятельности оппозиционных партий, введение комендантского часа по всей стране, арест и перемещение лиц, входящих в «оранжевую» категорию;

«D1». Этот план вводится в действие при развитии событий по наиболее опасному сценарию. Согласно данному плану в стране запрещается деятельность всех партий и движений, объявляется введение военного положения, производится арест и перемещение лиц, входящих в «жёлтую» категорию. Затем следует отмена выборов всех уровней и передача всей политической власти особому органу — Государственному Комитету Управления (ГКУ) под председательством премьер-министра. В состав ГКУ войдут министры силовых ведомств, а также иные лица, предложенные Председателем ГКУ…»

Роберт слушал речь премьер-министра словно во сне. Неужели это правда? Но ведь это диктатура! Значит, Брайан был прав?

Тем временем премьер прервал свою речь и задал несколько вопросов министру общественной безопасности. Один из вопросов касался внедрения среди населения УИК — Универсальной идентификационной карты, в которой отражается вся биометрическая и финансовая информация о её владельце.

Роберт знал, что данное нововведение, преподносимое населению, как вводимое исключительно с целью повышения удобства граждан, имеет и другие, не совсем красивые цели.

По замыслам разработчиков, УИК, содержащая все личные данные гражданина, такие как сетчатка глаза, отпечатки пальцев, особые приметы, группа крови, история болезни, трудовая биография, данные о банковских счетах, административных правонарушениях и другие, должна стать одновременно паспортом, водительским удостоверением, проездным на все виды транспорта, банковской картой, страховым полисом и, вообще, чем угодно.

Но помимо этого, как было известно Роберту из секретных инструкций, УИК содержит также специальные датчики, которые позволят властям отслеживать и фиксировать все передвижения владельца карты. Кроме того, в карту должен быть вмонтирован электронный магнитофон и видеокамера, которые будут записывать все его разговоры.

Таким образом, у властей появлялся новый, замечательный способ контроля над своими гражданами.

Министр общественной безопасности ответил, что на сегодняшний день УИК получили около 15,5 % граждан.

— Это очень низкий показатель, — заметил премьер-министр.

— Согласно действующему законодательству, — попытался оправдаться министр общественной безопасности, — получение гражданами УИК осуществляется на добровольной основе.

— Значит, надо изменить законодательство! — Премьер посмотрел в сторону министра юстиции Брюнинга и сидевшего рядом с ним Роберта. — Прошу Минюст подготовить соответствующие поправки.

— Сделаем! — Брюнинг поднялся с места и кивнул головой.

— В течение месяца УИК должны получить все граждане по месту жительства, — продолжил премьер. — Под угрозой крупного штрафа, прекращения выплаты зарплаты или увольнения с работы. Всех, кто в установленный срок не обратится за получением УИК, внести в «Особые списки», в «красную» категорию.

Министр общественной безопасности утвердительно кивнул и сделал пометки в ежедневнике.

Ещё около часа премьер говорил о необходимости усиления бдительности, о форсировании перевооружения армии, об укреплении сотрудничества с соответствующими военными ведомствами США, особенно ЦРУ и АНБ, о скорейшем строительстве специальных лагерей для задержанных и о многом другом.

Роберт думал о том, что всё это предвидел его брат, и против этого он боролся всю свою жизнь.

Несомненно, за всем этим стоит КМП. Премьер-министр их человек, как и непосредственный начальник Роберта, министр Брюнинг. Остальные силовики, скорее всего, тоже. Но почему они решили начать именно с Канады?

Роберт вспомнил свой последний разговор с Брайаном по телефону. Он был тогда в одном престижном ночном клубе, куда пошёл напиться после своего позора в Палате Общин. Брайан хотел сказать ему что-то очень важное, но Роберт, во-первых, плохо слышал брата, а, во вторых, был тогда, практически, в невменяемом состоянии.

Да, убийство Брайана не было несчастным случаем. Его убили те, против кого он боролся всю свою жизнь. И они сейчас замышляют захватить власть в стране на волне антитеррористических настроений.

Но можно ли как-то помешать им?

Роберт подумал о том, что он бессилен что-либо сделать. Все его телефоны прослушиваются, все встречи фиксируются, каждый его шаг находится под их контролем.

Да и что он может сказать людям? Что готовится введение диктатуры? Какие доказательства? Слова премьер-министра на закрытом совещании? Ни записи, ни протокола. Ему никто не поверит…

А, может быть, он всё преувеличивает? В конце концов, премьер говорил о том, что многоуровневый план «D» будет введён в действие только в случае крайнего ухудшения обстановки и эскалации насилия… Но, может быть, до этого не дойдёт?

Вероятно, премьер-министр просто решил, что нужно подготовить все документы заранее, чтобы потом не было ненужной паники и спешки. А если ничего страшного не случиться, план «D» так и останется на бумаге.

Да, надо надеяться на лучшее и делать свою работу.

Успокоенный подобными мыслями, Роберт дослушал речь премьера, после чего, получив инструкции своего шефа, покинул здание Главного управления КСРБ и направился в свой офис.

Остров Джанна, Тихий океан

Фрэнк считал, что во всём была виновата эта чёртова красная кнопка. Именно она помешала ему снова отправиться в путь. Именно она заставила его снова совершить ошибку, снова изменить Шелли, изменить самому себе, своей любви. Фрэнк ненавидел себя за слабость.

На следующий день ранним утром он покинул бунгало и пошёл вдоль берега. Через несколько часов он выбился из сил и зашёл в Джанна-Бар, расположенный на берегу в окружении роскошных финиковых пальм. Пообедав и проигнорировав все обычные приставания женского персонала, Фрэнк покинул заведение и, пройдя немного вдоль берега, нашёл себе прибежище в очередном свободном бунгало.

Проспав до вечера, Фрэнк решил вызвать носильщиков, чтобы снова отправиться в путь. Но взяв в руки пульт, он почему-то опять машинально нажал красную кнопку и стал листать анкеты девушек.

«Не всё ли уже равно?» — подумал Фрэнк. — «Одной ошибкой больше, одной меньше…»

Одна из девушек, сербка, была очень похожа на Шелли. Фрэнку захотелось позвонить ей, увидеть её лицо, услышать её голос… Он подумал, что только позвонит ей, поговорит с ней немного, и больше ничего. Но когда он набрал её номер, увидел её томные глаза и услышал: «Хочешь, я приеду сейчас?», он не смог ответить «нет». В его душе произошла короткая борьба, и эту борьбу он снова проиграл.

В течение следующих дней Фрэнк только и делал, что переходил из одного бунгало в другое, заказывал много еды, выпивку, а затем новых и новых девушек. Какой-то внутренний барьер в нём был уже сломан, и хотя душа Фрэнка жестоко страдала, он глушил эту боль алкоголем и новыми ощущениями.

Ежедневно он посещал Джанна-Шопы, изображая кандидата в избранные, щеголял в новых нарядах, разъезжал в экипажах и развлекался с девушками в Джанна-Барах.

Скоро он настолько свыкся с ролью кандидата в избранные, что иногда уже стал всерьёз считать себя таковым. Ему нравилось повсеместное обожание, восторг, лесть и покорность в исполнении любых желаний и капризов.

Правда, через некоторое время Фрэнк с удивлением заметил, что почему-то все его желания начали постепенно затухать. Внезапно ему всё совершенно надоело. Он больше не мог смотреть на восхитительные блюда, от одного вида которых раньше захватывало дух, ему было противно видеть ожидающих его на коленях чернокожих носильщиков. Но самое большое отвращение у него вызывали женщины, их наигранные улыбки, рабская покорность, заученные фразы — всё это стало вызывать в нём лёгкое раздражение, а потом превратилось в настоящую ненависть.

Фрэнк начал презирать этих женщин. Он считал их какими-то низшими существами, созданными исключительно для удовлетворения мужских прихотей.

Вскоре, он стал грубым и несдержанным. Однажды он даже ударил вызванную им девушку без всякого повода, а потом схватил её за волосы и долго таскал по комнате.

Его ненависть росла. Он ненавидел этот чёртов остров, он ненавидел Джулию, которая бросила его, он ненавидел всех людей. Даже Шелли…

По правде говоря, Шелли ведь никогда не любила его, она просто мучила его, смеялась и издевалась над ним. Да и вообще, если бы не она, он бы никогда не оказался в этом дерьме, на этом острове. Он по-прежнему играл бы себе в хоккей в родном городе, за любимую команду.

Фрэнк проклинал свою судьбу, он ненавидел весь мир, но больше всего он ненавидел себя…

Однажды, после очередной оргии в одном из Джанна-Баров, он шёл, не разбирая дороги, пока не оказался на скалистом берегу моря. Пройдя вдоль берега, он вскарабкался на крутую возвышенность и сел на камни.

Была ночь. Огромная полная луна одиноко сияла на чёрном небе, устремив, словно гигантское око, свой пристальный взгляд на ничтожную, жалкую жизнь Фрэнка.

Его стошнило. Переведя дух, он встал и принялся подниматься ещё выше. Где-то внизу с шумом разбивались о камни высокие волны, приносимые внезапно поднявшимся сильным ветром.

Достигнув вершины, Фрэнк подошёл к краю пропасти.

Он не боялся смерти. Его нынешняя жизнь в сотни раз была страшнее самой ужасной смерти. Его душа хотела вырваться на волю из этого ада, называемого райским островом.

«Самоубийство в раю», — усмехнулся Фрэнк. — «Звучит, довольно глупо. Такого, наверно, здесь ещё никогда не было».

Он посмотрел вниз и ощутил влажность от мелких брызг океана, слетающих с волн.

«Прости, Шелли!» — подумал Фрэнк, приготовившись сделать шаг вперёд.

Чья-то рука мягко, но уверенно легла ему на плечи. Фрэнк быстро обернулся. Это была Джулия.

— Привет, Фрэнк. Гуляешь? — спросила Джулия, глядя на него своими большими, ясными и, как всегда, спокойными серыми глазами.

— Джулия? Ты?

— А ты ждал кого-то другого?

— Я… Я… — от удивления Фрэнк потерял дар речи.

— Пойдём отсюда! — Джулия взяла его за руку и повела вниз. — Ты что-то неважно выглядишь.

— Я… — голос Фрэнка дрогнул, слёзы выступили из его глаз. — Прости меня, Джулия! Он упал на колени и стал исступлённо целовать её руки.

— Ну, ну… — Джулия погладила его по голове. — Всё хорошо, я здесь, с тобой, я рядом…

Фрэнк рыдал, как ребёнок и не мог остановиться. Джулия обнимала его и успокаивала, как могла.

Она сказала, что каждую ночь ждала его, кроме первой ночи, когда они с Майком ездили на другую часть острова. Она уже начала беспокоиться и боялась, что с ним что-нибудь случилось. Но теперь всё будет хорошо.

Наконец, Фрэнк совсем успокоился. Они посидели немного молча, прислушиваясь к шуму волн, затем Фрэнк быстро поднялся.

— Джулия, я больше не могу! Не могу здесь оставаться! Я схожу с ума, я становлюсь маньяком… Мне хочется кого-нибудь убить! Мне хочется взорвать весь этот адский остров со всеми его обитателями!

Джулия улыбнулась:

— Может быть, тебе пойти к кандидатам? Там из тебя быстро сделают настоящего террориста.

— Это не смешно, Джулия. Я не шучу.

— Я тоже. Это твой единственный путь на волю. После нашей встречи на утёсе я спросила Майка о жизни кандидатов на острове, и он организовал мне экскурсию туда, где они живут.

В тот день на остров как раз прибыла новая партия кандидатов. Я наблюдала, как их встречал некий человек по имени Азим. Каждому прибывшему он вручал персональную карту, на который было указано новое имя кандидата, дата прибытия и отбытия. Затем Азим инструктировал их о правилах поведения и жизни на острове. Он сказал, что в течение всего срока пребывания кандидаты имеют право жить где угодно, ходить куда-угодно и делать что-угодно. Они обязаны только посетить несколько семинаров, проводимых избранными. В день отбытия кандидат должен явиться к Азиму и сдать карту до 22 часов вечера. Промедление хоть на одну минуту грозит смертью.

— Мне нужна такая карта, — быстро сказал Фрэнк. — Где их изготовляют?

— Их распечатывает Азим на специальном устройстве. Когда мы с Майком были у него, он показал мне, как это делается. Оказалось, всё очень просто: вводишь на компьютере имя, нажимаешь ОК, и карта выезжает из особого принтера. Потом, когда Майк с Азимом сидели на веранде и разговаривали, я сказала им, что мне нужно в туалет, а сама зашла в кабинет Азима, подошла к компьютеру и сделала вот что, — Джулия достала из сумочки пластиковую карту, похожую на банковскую, и протянула её Фрэнку.

— Фарух Лэрна, — прочитал Фрэнк. — Кто это?

— Это ты.

— Не понял?

— Я сделала тебе карту. Согласно традиции, кандидатам присваиваются новые арабские имена. Но есть небольшая проблема: аппарат распечатал мне её текущей датой, поэтому у тебя осталось мало времени.

Фрэнк посмотрел на дату отбытия, указанную на карте.

— А какое сегодня число?

Джулия улыбнулась.

— У тебя осталось два дня. Ты уж извини, что так получилось…

— Джулия, ты, ты… Я недостоин того, что ты для меня сделала, — у Фрэнка снова на глазах появились слёзы. — Я слабый, гадкий, ничтожный человек…

— Замолчи! Ты сильный, добрый, благородный! Я поняла это сразу, как увидела тебя.

— Это было в прошлом. Теперь я не такой.

— Ты просто устал. На твоём месте любой пришёл бы в отчаяние. Тебе надо просто собраться и взять себя в руки.

— Я не смогу, Джулия. — Фрэнк опустил голову.

— Сможешь. Ты должен это сделать. — Джулия положила руки на плечи Фрэнка и взглянула ему в глаза. — Ради своей невесты, ради своих родителей, друзей, ради себя самого!

Ты придёшь в лагерь кандидатов, сходишь на эти семинары, отметишься, потом, в день отбытия, отдашь свою карту Азиму. Тебя посадят на корабль и увезут отсюда. Постарайся сбежать по дороге. Из Пакистана это будет сделать намного сложнее. Купи себе новый паспорт, живи тихо, спокойно в какой-нибудь дыре и не попадайся на глаза полицейским. Со временем, когда всё уляжется, можешь написать своей невесте, чтобы она приехала к тебе. И тогда вы будете жить долго и счастливо.

— А как же ты, Джулия?

— Я буду здесь, с Майком. Он ведь совсем не плохой человек. И он любит меня. В Ливии он много сделал для простых людей, но был слишком самостоятелен и часто шёл наперекор инструкциям своих хозяев. За что и поплатился. Они убили его детей, и он ничего не смог сделать. Потом его привезли сюда, здесь мы и встретились.

— А как ты сама попала сюда?

— Как все. Я искала работу, одна международная фирма откликнулась на моё резюме, и я прошла собеседование. Мне предложили работу зарубежом, контракт на пять лет, зарплата пятнадцать тысяч долларов в месяц, аванс за три месяца вперёд. Я жила в России, для нас это были очень большие деньги, поэтому я согласилась.

— В России?

— Да, в Санкт-Петербурге. Моё настоящее имя — Юлия.

— Ты хорошо говоришь по-французски.

— Я родилась в семье дипломата во Франции. Училась в МГИМО, правда, не закончила. Так сложились жизненные обстоятельства.

— Что будет по окончании твоего контракта? Ты вернёшься в Россию?

— Это невозможно. Сам понимаешь, после того, что мы здесь видели, ни одну девушку не отпустят домой.

— Но что же с ними происходит?

— Майк говорит, что их переправляют отсюда в лагеря боевиков по всему миру, где они становятся жёнами террористов, а в случае их гибели, их используют в качестве смертниц. От такой участи можно спастись, лишь оставшись на острове. А для этого нужно либо стать женой избранного, либо постоянно соблазнять кандидатов.

— Девушки знают об этом?

— Нет. Но они получают хорошие деньги на карту за каждого соблазнённого, и каждое такое событие автоматически продляет их пребывание на острове на две недели. Если же в течение месяца им не удастся никого соблазнить, их контракт прекращается.

— Но как они докажут, что кого-то соблазнили?

— У них есть мини-видеокамеры, которые вмонтированы в браслеты на руках, ногах или в ожерельях на шее. Специальная компьютерная программа фиксирует и ведёт учёт их клиентов.

— Ясно, — Фрэнк вздохнул. — Жаль, что я не знал об этом раньше…

— Тебе надо торопиться, — взглянув на небо, сказала Джулия. — Скоро рассвет.

— А как мне пробраться в другую часть острова?

— Лучше всего вплавь. Ты ведь, кажется, хотел искупаться? — Джулия улыбнулась.

Фрэнк покраснел.

— Видишь вдали очертания берега? — она указала рукой на едва заметную полосу земли. — Тебе туда.

— Хорошо. Я всё понял.

— И ещё… Тебе понадобятся деньги на первое время. — Джулия сняла висевший на её шее футляр для солнцезащитных очков и открыла его. Там лежала тугая пачка стодолларовых купюр, завёрнутая в целлофановый пакет. Закрыв футляр, Джулия повесила его Фрэнку на шею.

— Но, Джулия, я не могу…

— Не беспокойся, у меня есть ещё.

Фрэнк снова был готов расплакаться, но Джулия встряхнула его.

— Иди, Фрэнк. И помни: ты должен выжить!

Она дружески обняла его и перекрестила.

— С Богом! — прибавила она по-русски.

Несколько секунд Фрэнк стоял и не мог двинуться с места. Он смотрел в бесконечно добрые, большие серые глаза Джулии и понимал, что эта странная девушка несколько раз спасла ему жизнь, рискуя своей, ничего не ожидая и ничего не требуя взамен. Фрэнк смотрел на неё и боялся сделать шаг. Он заметил, как в глазах Джулии заблестели слёзы, и почувствовал её бескорыстную любовь к нему.

Не в силах сдерживаться, он крепко обнял её.

— Иди! — сквозь слёзы сказала Джулия. — Будь счастлив!

С большим трудом Фрэнк отпустил руки и сделал несколько шагов назад.

— Спасибо, Джулия! Спасибо за всё!

Он медленно пошёл вниз, затем быстрее и быстрее, и, наконец, словно увлекаемый неведомой силой, побежал к морю и прыгнул в воду.

Глава II

г. Монтевидео, Уругвай

На лифте одного из небоскрёбов, расположенных на берегу живописной бухты залива Ла-Плата, что в двух километрах к северу от делового района города, в свой офис на самом верхнем этаже поднимался пожилой человек, ничем не примечательной, на первый взгляд, внешности.

Человек был одет в тёмно-серый костюм и синюю рубашку без галстука. На вид ему было лет около семидесяти. Несмотря на возраст, он был строен и подтянут. Его седые волосы были коротко острижены и аккуратно зачёсаны назад. Высокий лоб, белая кожа, правильные черты лица указывали на прирождённого аристократа, а твёрдый подбородок и нос с горбинкой — на упрямство и силу воли. Что касается его глаз, то они были слегка прикрыты, что не позволяло определить их цвет и выражение.

Человек поднялся на свой этаж, вышел из лифта и приложил правую руку к незаметному участку стены на уровне плеч, прямо напротив лифта. Стена раздвинулась, и человек вошёл в офис.

Это было небольшое прямоугольное помещение, состоящее из нескольких смежных комнат. В центре самой большой из них, куда сразу же направился вошедший, стоял большой стол в форме семигранника, вокруг которого располагались семь кресел. Напротив одного из кресел был установлен компьютер с широким экраном. Именно в это кресло и уселся наш посетитель.

Несколько минут он сидел молча, развернувшись назад и глядя вдаль, сквозь большое окно на тёмные воды залива Ла-Плата. Часа два назад зашло солнце, на небе висела полная луна и ярко блестели звёзды.

Хозяин офиса любил работать ночью. В это время его не отвлекала дневная суета, шум машин и мысли людей, волны от которых он чувствовал даже на вершине небоскрёба. Ночью было всё по-другому. Коллективное сознание людей спало и не мешало работать.

Повернувшись и включив компьютер, человек начал рассматривать какие-то цветные графики, таблицы, диаграммы, делая пометки и внося замечания. Затем он вошёл в почту и отправил несколько сообщений.

Этот человек, назовём его мистер Фёст, был одним из основателей Комиссии по миру и процветанию, член Высшего Исполнительного комитета КМП, курировавший Южную Америку. В этом году он также выполнял функции председательствующего на заседаниях ВИК.

Лет сорок назад, сколотив немалое состояние на финансовых спекуляциях, он решил пожить в своё удовольствие и отправился путешествовать. Он объехал весь мир, побывал на всех континентах, познакомился с деловой элитой многих стран, приобрёл массу ярких впечатлений и полезных знакомств, в числе которых были знакомство с саудовским принцем-миллиардером, влиятельным министром правительства Нигерии, израильским владельцем крупного международного медиа-холдинга и молодым управляющим одного из ведущих банков Японии.

Но главным впечатлением от его турне стало понимание того, что мир несовершенен, хрупок и уязвим.

Неожиданно для самого себя мистер Фёст внезапно осознал, что в современном обществе существует зло, преступность, кризисы, экономические и экологические проблемы. Что правительства отдельных государств озабочены, в лучшем случае, узко национальными интересами, а чаще всего лишь вопросами сохранения и упрочения своей власти. Судьба же всего человечества их мало волнует.

Мистер Фёст понял, что на земле существует слишком много народов, стран, слишком много религий и идеологий, тайно или открыто соперничающих друг с другом. Он пришёл к убеждению, что именно такое многообразие и порождает бесконечные конфликты и войны, которые, в конце концов, могут привести к гибели всего человечества.

Ему стало ясно, что дальнейшее развитие многополярности — это путь к хаосу и глобальной катастрофе. И тогда он пришёл к совершенно ясному пониманию того, что единственное способ спасения человечества — это его объединение. Это ликвидация всех различий между людьми — расовых, национальных, религиозных, социальных и прочих. Это ликвидация границ между государствами — когда не будет границ, не нужно будет воевать за территории и ресурсы.

В конечном счёте, это должно привести к ликвидации самих государств, точнее, их объединению в одно государство — с одним всемирным правительством, одним народом, одним мировоззрением. И первым шагом на пути к единому государству, по мнению мистера Фёста, должно было стать утверждение во всём мире единой идеологии, которая смогла бы объединить всё человечество и принести людям истинное счастье — не в светлом будущем, как обещали коммунисты, не в загробном мире, как внушает религия, а сегодня, здесь и сейчас.

Как считал мистер Фёст, наиболее подходящей и привлекательной для этих целей идеей являлась американская модель идеологии демократии, общества потребления и равных возможностей.

С той поры мечта о всеобщем счастье и благоденствии целиком и полностью овладела мистером Фёстом. Он решил приложить все свои силы, потратить все свои средства и посвятить всю свою жизнь для осуществления этой мечты, какой бы несбыточной она не казалась.

Мистер Фёст хорошо понимал, что единственным средством для воплощения его мечты в жизнь является политическая власть, а средством достижения политической власти во все времена являлись деньги. Он знал, что ведущее государство западного мира — США, примерно с начала двадцатого века управляется представителями нескольких банковских семейств. Данную модель, по мнению мистера Фёста, вполне можно было применить, на переходном этапе, и к другим странам.

Вернувшись домой после своего мирового турне, мистер Фёст продолжил успешную финансовую деятельность, купив несколько банков и основав ряд крупных инвестиционных фондов. Вскоре он стал входить в высшие круги американской финансовой элиты и завязал знакомства с представителями ведущих банковских семейств.

На одной из встреч деловой элиты мистер Фёст впервые озвучил свою идею глобализма — идеологического, экономического, а затем и политического, как единственного механизма спасения человечества. Неожиданно, он встретил понимание и сочувствие среди хозяев жизни.

По всеобщему мнению, мир должен был стать более управляемым, более предсказуемым и стабильным. Этого требовали интересы складывающихся международных монополий и межнациональных финансовых корпораций. Мир должен был стать единым, в котором свободно бы перемещались товары, услуги, капиталы, и где была бы обеспечена всеобщая безопасность.

После ряда встреч и переговоров, для координации совместных действий по реализации идей глобализма было принято решение создать Комиссию по миру и процветанию. В её состав вошли видные представители финансовой элиты Америки, Европы и Азии. КМП должна была способствовать процессу объединения всех мировых держав вокруг единого геополитического центра, вооружённого передовой идеологией — Соединённых Штатов Америки.

Мистер Фёст закрыл почту и снова откинулся в кресле.

Как много сделано за эти годы!

Первой крупной жертвой КМП стал Советский Союз с его необъятными природными ресурсами и огромным рынком сбыта. Стремление народов СССР к национальному самоопределению, процветанию и благополучию сдерживалось ущербной экономической моделью и варварской политической системой. Советский Союз был побеждён сначала идеологически, путём распространения среди населения взглядов, пропагандирующих блестящий образ «сытого Запада», затем экономически, с помощью саудовских друзей мистера Фёста, обрушивших цены на нефть и, в конце концов, политически, когда новоявленным демократическим лидерам трёх союзных республик ничего не оставалось, кроме как юридически зафиксировать распад СССР.

Второй мишенью КМП стала религия. Идея Бога и посмертного суда за грехи противоречила культу потребления и идее нового мирового порядка.

В будущем едином государстве не было места Богу — ни христианскому, ни мусульманскому, ни иудейскому, ни какому-либо другому. По-мнению, сформулированному мистером Фёстом, религия, с её антинаучными сказками о сотворении и устройстве мира, с её запретами, ограничениями и постами является одним из препятствий на пути материально-технического прогресса, который должен обеспечить высокий уровень человеческого счастья. Именно поэтому, по планам КМП религия должна быть устранена из умов людей раз и навсегда.

Однако, несмотря на то, что в последние столетия почти все религиозные конфессии переживали далеко не лучшие времена, процесс полной ликвидации религии шёл крайне медленно. Необходимо было скомпрометировать церковные структуры изнутри, а затем добить их снаружи.

Проще всего дело обстояло с католичеством, репутация которого была основательно подмочена ещё в средние века.

Усилиями КМП в ряды Римской церкви была внедрена большая группа священников, которые, заняв впоследствии важные посты епископов и кардиналов, стали вести себя неподобающим образом. Они начали заниматься финансовыми спекуляциями, были уличены в разврате, сексуальных домогательствах, гомосексуализме и педофилии. Потом была спровоцирована утечка скандальных материалов в прессу, разразилась газетная шумиха, скандалы были раздуты до немыслимых размеров, после чего репутация католичества была запятнана окончательно и бесповоротно.

Подобные процессы шли и в Православной церкви, где высшие иерархи купались в роскоши, ездили на Мерседесах, в то время, как основная часть общества вела полунищенское существование. Поведение священников вызывало большое недовольство среди простых верующих, люди всё реже ходили в храмы, отказывались нести пожертвования и, в конце концов, переставали верить в Бога.

Больше всего проблем было с исламом и иудаизмом. В этих конфессиях не было чёткой иерархии служителей, не было пап и патриархов, не было церковной элиты, которую можно было подкупить или скомпрометировать. Там были только рядовые имамы и раввины. Другие должности были чисто номинальными и организационными.

Поэтому было решено, что лучшим способом борьбы с этими религиозными течениями будет усиление их взаимной конфронтации для того, чтобы они сами уничтожили друг друга.

С этой целью был раздут арабо-израильский конфликт, огонь которого то периодически разгорался, то периодически затухал. Но всё же этого было мало.

Для того чтобы сокрушить мировые религии было недостаточно одного локального военного конфликта. И если иудаизм был религией евреев и только евреев, то ислам был распространён среди многих народов Азии и Африки. Особую озабоченность у руководства КМП вызывал бурный рост влияния ислама в европейских странах и на постсоветском пространстве после распада СССР.

С исламом была связана также третья угроза новому миропорядку — рост численности населения планеты, который со временем мог привести к продовольственному и энергетическому кризису. Достижение всеобщего экономического процветания и благоденствия в новом обществе было невозможно при бесконечном росте народонаселения. Поэтому идея счастья для всех со временем трансформировалась в идею счастья для избранных.

Необходимо было срочно затормозить рождаемость и увеличить смертность. Для снижения рождаемости, КМП всячески способствовала разрушению в обществе традиционных семейных ценностей, принятию законодательства о легализации абортов, однополых браков, ювенальной юстиции.

С другой стороны, по всему миру проводились мероприятия, способствующие увеличению смертности — это и последовательное разрушение здравоохранения в странах бывшего социалистического лагеря, и развитие страховой медицины, и бесконечные пенсионные реформы, а также реклама алкоголя и табачной продукции, финансирование производства и распространения наркотиков и много другое.

Вирус СПИДа, выращенный в секретных лабораториях ЦРУ, был успешно испытан и запущен на всех континентах. С целью его дальнейшего распространения средства массовой информации занимались пропагандой свободных отношений, демонстрируя откровенные фильмы, распространяя вульгарные журналы и газеты, транслируя по радио пошлые песни.

В качестве крайней меры, поощрялись локальные военные конфликты. Всё это было «контролируемое зло», которое должно было предотвратить зло глобальное.

Однако, несмотря на все принимаемые КМП меры, население Земли продолжало неуклонно расти. И главным препятствием стабилизации положения в этой сфере являлась прежде всего позиция мусульманских стран, а также Индии. Даже с Китаем удалось кое-как договориться, и там, на высшем уровне были приняты программы по контролю за рождаемостью.

Мусульмане же по-прежнему продолжали плодиться и размножаться. И что самое страшное — они воспитывали своих детей в духе поклонения одному Богу, что было недопустимо для граждан будущего единого государства.

Поэтому главной мишенью КМП в конце двадцатого — начале двадцать первого века стал ислам. Для его дискредитации было придумано такое понятие, как международный исламский терроризм, хотя до этого терроризм имел, в основном, не религиозный и узко национальный характер.

Контролируя спецслужбы многих стран мира, КМП решила использовать опыт ЦРУ по выращиванию террористов и их последующему использованию с целью компрометации каких-либо религиозных течений. Один из секретных проектов ЦРУ — «остров Джанна» был взят под особый контроль мистера Фёста.

Мистер Фёст любил этот проект, он лично проектировал план острова, расположение дорог, каналов, увеселительных заведений. Внимательно изучив Коран, он позаимствовал из него многие идеи, относящиеся к мусульманскому пониманию рая.

За последние годы он неоднократно побывал на острове. Он любил там отдыхать. Не являясь сторонником низменных удовольствий, мистер Фёст при желании не отказывал себе ни в чём…

Тем временем, посевы на ниве международного терроризма начинали давать первые всходы. Искусственно выращенные боевики уже попробовали свои силы в Боснии, Чечне, Афганистане и Косово. Затем было одиннадцатое сентября, после чего мир стал другим. Началась полномасштабная война с международным исламским терроризмом, а точнее с исламом, под предлогом борьбы с терроризмом.

Афганистан, Ирак, Ливия были разгромлены и оккупированы без особых проблем. На очереди стояли Сирия и Иран. Попутно решались задачи установления контроля над энергоресурсами, что было крайне важно в перспективе начинающейся экономической войны с Китаем.

По прогнозам мистера Фёста, Китай, лишённый доступа к энергоресурсам, должен будет стать более сговорчивым на переговорах с представителями КМП. Со временем он также подчинится мировому правительству. А его территориальные и демографические проблемы можно будет решить за счёт России, заставив русских отдать китайцам Сибирь и Дальний Восток.

Впрочем, всё это временные меры. Когда будет окончательно покончено с исламской угрозой, единые экономика и идеология постепенно сотрут границы между государствами, и тогда любые территориальные вопросы утратят своё значение…

Мистер Фёст задумчиво качнулся в кресле. Единственным неприятным моментом в этом замечательном плане было слово «постепенно». Он ведь может и не дожить до того счастливого момента!

Около пятнадцати лет назад мистер Фёст стал размышлять над тем, как бы ускорить процесс объединения государств. Тогда в его голове родился план введения диктатуры в наиболее развитых демократических странах и их объединение в единую Демократическую империю.

Первой страной введения диктатуры демократии должны были стать США, затем Канада, Австралия и Япония, потом страны Европейского Союза и Россия. На последнем этапе к Демократической империи должны присоединиться страны Азии, Латинской и Южной Америки.

На сегодняшний день США уже отвечали всем необходимым параметрам государства диктатуры демократии и являлись флагманом для всего остального мира. В других странах шли похожие процессы, хотя не все лидеры государств понимали конечную цель и порой вступали в мелкие взаимные споры, руководствуясь такими устаревшими понятиями, как национальные интересы.

Но скоро всё будет иначе. Так же, как и во время второй мировой войны, когда борьба с общим врагом — нацизмом — сплотила прежде антагонистические государства, так и сегодня, борьба с новым страшным врагом — международным исламским терроризмом — должна объединить все страны вокруг одной, самой передовой мировой державы.

А в том, что этот новый враг скоро поднимет голову, мистер Фёст не сомневался. И у него для этого были веские основания.

Как и перед второй мировой войной, когда западные страны могли легко задушить нацизм в его зародыше, но вместо этого всячески поощряли и направляли хищные устремления немецкого фюрера, так и сейчас псевдоисламские террористы подготавливались в секретных лагерях ЦРУ, получая впоследствии финансовую и военно-техническую помощь.

Правда, в этот раз нужно было обойтись без нового Гитлера, иначе последствия могут быть непредсказуемыми. Поэтому такие потенциальные вожди, как Бен Ладен и Каддафи были своевременно выведены из игры.

Тем не менее, всеобщий ход мировой истории приближался к одному из своих решающих поворотов. «Исламисты» готовили новые крупные теракты в Канаде, ЕС и Австралии, после чего в этих странах должен быть введён режим диктатуры демократии — сначала в каждой стране отдельно, а затем — на межгосударственном уровне.

Мистер Фёст давно ждал этого момента. И он был чрезвычайно рад, что это грандиозное событие произойдёт в год его председательства в Высшем Исполнительном комитете КМП.

Тихий океан, остров Джанна

Фрэнк вышел из воды и огляделся. Прошло, наверно, несколько часов после того, как он простился с Джулией. Солнце уже взошло, осветив своими лучами золотистые пляжи, пальмовые рощи, где отдыхали люди, и изящные белые бунгало, над которыми кое-где развевались зелёные флаги.

Молодые люди, ровесники Фрэнка, по отдельности или группами, сидели, лежали, бегали, купались в изумрудных волнах утреннего моря. Некоторые из них были с подружками.

Фрэнк медленно пошёл вдоль берега. Он с любопытством разглядывал отдыхающих, иногда обмениваясь с ними короткими приветствиями. Вскоре он заметил уютное свободное бунгало и поспешил укрыться в нём.

Несмотря на бессонную ночь и длительное плавание, Фрэнк чувствовал себя прекрасно. Приняв душ, побрившись и позавтракав, он вызвал носилки и направился к ближайшему Джанна-Шопу. Там он облачился в новую одежду, затем взял экипаж и направился к Джанна-Залу № 4, где согласно расписанию, данному ему Джулией, должен был проходить один из его тренингов.

Джанна-Зал № 4 имел форму небольшого крытого амфитеатра, в центре которого на разложенных подушках сидел лектор, скрестив ноги по-турецки. Над лектором был установлен огромный экран, на котором периодически появлялись различные изображения, рисунки и схемы. Слушатели располагались вокруг лектора на удобных низких скамьях — одни из них сидели, другие лежали, подперев голову руками.

Фрэнк осторожно прошёл в зал и сел на ближайшую скамью. Всмотревшись в лектора, он узнал его. Это был Бен Ладен. Негромким, но приятным и хорошо поставленным голосом он говорил на чистейшем английском об искусстве харизмы.

По его словам, для наилучшего влияния на массы следовало создать вокруг себя некий ореол — яркий, неповторимый образ во внешности, одежде, манере поведения, речи, жестах — и неуклонно следовать ему в повседневной жизни.

Сопровождая речь Бен Ладена, на экране демонстрировались различные варианты харизматических причёсок, форм бороды, усов и других элементов внешности.

Также нужно было соблюдать определённый индивидуальный стиль в одежде, во время появлений на публике. Особое внимание следовало обратить на головной убор. Во время этих слов лектора, на экране появились изображения всевозможных треуголок, конфедераток, беретов, арафаток и прочих странных головных уборов.

В публичных выступлениях Бен Ладен рекомендовал использовать отдельные эффектные и хорошо запоминающиеся слова и выражения. Нужно было разработать и постоянно применять характерные жесты приветствия, прощания, одобрения, гнева.

Впоследствии, после создания и закрепления в общественном внимании своего харизматического образа, в отдельных ситуациях и в особых условиях можно было использовать двойников — специально обученных и загримированных актёров.

Фрэнк с интересом слушал лекцию, следя за изображениями, мелькающими на экране и изредка рассматривая слушателей. Большинство из них были восточного или южного происхождения — арабы, метисы, мулаты, но встречались и лица европейского типа. Возраст слушателей колебался примерно от шестнадцати до двадцати трёх лет.

По окончании лекции слушатели направились к выходу, прикладывая свои карты к специальному устройству. Фрэнк проследовал за ними, повторяя их действия.

У выхода слушателей уже поджидали носильщики и водители конных экипажей, которые развозили их по бунгало или Джанна-Барам.

Взяв экипаж, Фрэнк поспешил к Джанна-Залу № 11, где проходил ещё один обязательный тренинг по искусству управления массами и психологии толпы. Фрэнк успел к самому концу лекции.

Джанна-Зал № 11 имел форму пирамиды. В её вершине располагалась кафедра, на которую вела специальная лестница. За кафедрой стоял лектор. Слушатели сидели на полу, скрестив ноги или поджав их под себя.

Лектором был Майк Кэдэф. Он говорил о том, что для управления большими группами людей с различными характерами, опытом и взглядами на жизнь, необходимо сплотить их на основе единой идеи и общих потребностей.

Прежде всего, надо чётко сформулировать максимально простую и возвышенную идею, в которой были бы такие понятия, как «добро и зло», «справедливость», «лидер», «покорность», «неотвратимость наказания и реальность поощрения». Эта идея должна претворяться в жизнь со всей мощью и без всякого снисхождения.

Затем необходимо избавиться от ярких, независимых личностей, которые, хотя и могли бы принести какую-либо пользу при других обстоятельствах, но в сфере управления являются ненадёжными и потенциально опасными. Таких людей лучше всего отправить на наиболее сложные участки работы, желательно туда, где существует реальная угроза их жизни. Также можно устроить на них покушения, а затем свалить всё на врагов. Похороны соратников, героически павших в борьбе за общее дело — один из лучших способов сплочения масс.

Масса, лишённая индивидуальностей, подчиняется уже не голосу разума, а силе и только силе. Для её непосредственного руководства следует выделить группу приближённых управленцев из числа наиболее преданных и наименее умных. Этой группе следует открыть доступ к материальным благам, недоступным остальным. Ради удержания этих богатств, данная группа должна подчиняться лидеру беспрекословно.

Помимо высшей прослойки управленцев, которые составят знать, лидеру следует также приобрести надёжную опору среди беднейших слоёв населения — для этой цели необходимо периодически проводить специальные акции: поездки в народ, встречи, вручение наград, материальные поощрения, наказание нерадивых чиновников, не входящих в группу знати.

Лидер должен иметь мощную поддержку наверху и безусловную опору внизу. Средняя часть массы подчиняется автоматически, в силу сложившихся обстоятельств.

Для наилучшего управления все запросы населения должны быть сведены исключительно к материальным потребностям и доступностью примитивных развлечений, по принципу: «хлеба и зрелищ!» Поэтому обязательно должны быть удовлетворены самые насущные потребности людей — еда, жильё, возможность работать и размножаться.

При этом, народ не должен быть слишком голоден, чтобы не случилось бунта, и слишком сыт, чтобы от скуки не начались какие-либо духовные поиски.

Не поощряется развитие культуры, философии, религии, помимо официальной, а также искусства, помимо того, что восхваляет гений вождя.

Всеобщим идеалом духовности и объектом приложения народной любви должна быть личность лидера. О его лучших качествах должны писать газеты, журналы, книги. О лидере должны сочиняться рассказы, стихи, легенды, о нём должны сниматься фильмы, и исполняться песни.

Лидера должны постоянно показывать на телевидении, а его речи должны регулярно транслироваться по радио. Необходимо повсюду использовать средства наглядной агитации — портреты, плакаты, скульптуры, бюсты и прочее.

Любовь и сила, сила и любовь — вот, что может удержать массы в повиновении…

Фрэнк заворожено слушал Майка. Он уже почти любил его и был готов пойти за ним куда-угодно.

По окончании лекции слушатели аплодировали стоя. Майк спустился с кафедры, поблагодарил всех кивком головы и помахал рукой. Несколько человек подбежали к нему и поцеловали его руку. Увлечённый всеобщим порывом Фрэнк подбежал к Майку и протянул листок с расписанием лекций для автографа. Майк расписался и, слегка улыбнувшись, потрепал Фрэнка по щеке.

Покинув Джанна-Зал № 11, Фрэнк присоединился к большой группе слушателей, которая направилась в ближайший Джанна-Бар. Он чувствовал, что умирает от голода.

Плотно поев, Фрэнк попытался использовать некоторые приёмы управления толпой, которые ему запомнились на лекции. Однако из этого ничего не вышло. Повидиму, другие кандидаты тоже пытались их использовать. В результате, единая масса слушателей распалась на несколько группировок, которые затем раздробились на группы по два-три человека, сидевших по разным углам Джанна-Бара.

Фрэнк оказался рядом с молодым человеком по имени Даниэль или Дауд, как он сам назвал себя на острове. После изрядного количества выпитого спиртного, Дауд поведал Фрэнку историю своей жизни.

Он родился в Сомали от связи офицера ООН шведского происхождения и чернокожей матери. Своего отца он никогда не видел, а мать умерла, когда ему было шесть лет. Его взял к себе дядя, который воспитал Дауда, научил пользоваться оружием и привёл в лагерь повстанцев.

С двенадцати лет Дауд принимал участие в нападениях на правительственные войска и миротворцев ООН. После одной из стычек его отряд попал в окружение и был разгромлен, а сам Дауд попал в плен.

Несколько месяцев он провёл в тюремной камере, где подвергался многочисленным унижениям и издевательствам, пока однажды ночью не задушил одного из своих обидчиков. После этого Дауда посадили в земляную яму, где его кормили раз в день какими-то помоями.

Однажды к яме подошли два белых человека в штатском. Они о чём-то переговорили с охранниками, после чего Дауда вытащили наверх, завязали глаза и куда-то повезли. Дауд думал, что его везут расстреливать. Когда машина остановилась, его высадили и дальше повели под руки, а затем с его глаз сняли повязку.

Он был в каком-то здании похожем на больницу. Там его накормили, помыли, и переодели, после чего белые люди в штатском, прикрепив к его телу всевозможные датчики, задавали ему какие-то странные вопросы. Потом он сдавал различные анализы, проходил тесты, рисовал рисунки и бесконечно отвечал на дурацкие повторяющиеся вопросы.

По окончании всех исследований его привели в кабинет, где человек в строгом чёрном костюме предложил ему выбор — вернуться в яму или работать на могущественную международную организацию, чтобы впоследствии самому стать влиятельным и иметь власть над людьми.

Дауд не хотел в яму, где его ожидала неминуемая смерть, поэтому согласился работать на неизвестную организацию. Он подписал какие-то бумаги, потом в комнату зашёл врач, который сделал ему укол. Что было дальше, Дауд не помнил.

Он пришёл в себя уже на этом райском острове и поначалу испытал невероятный шок. Затем, придя в себя и осознав необыкновенную удачу, которая выпала на его долю, в течение двух недель он наслаждался всеми возможными удовольствиями. Но сегодня, увы, был его последний день пребывания на острове…

Рассказывая Фрэнку о своих приключениях, Дауд пил всё больше и больше. Он бесстыдно лапал официанток, срывал с них одежду, обливал их тела вином, а затем жадно облизывал. Окончательно впав в свинское состояние, он предложил Фрэнку пройти вместе с девушками к нему в бунгало, где устроить оргию в честь его отъезда.

С трудом сдерживая отвращение, Фрэнк вежливо отказался. Сказав Дауду, что завтра рано утром ему надо быть на очередной лекции, он попрощался с ним и покинул Джанна-Бар.

Вернувшись к себе, Фрэнк лёг на кровать и заснул, как убитый.

* * *

На следующий день Фрэнк посетил Джанна-Зал № 3, где проходил его последний тренинг по искусству гипноза и манипулированию сознанием.

Джанна-Зал № 3 имел вид овального цилиндра с вогнутой внутрь крышей, похожей на крыши буддийских храмов. Слушатели располагались на подушках, разложенных по окружности основания здания. В центре, у стены, стоял стул и небольшой столик лектора.

После того, как слушатели заняли свои места, в зал вошёл, слегка припадая на одну ногу, тот самый лысый с широкой бородой террорист, которого Фрэнк видел в «Джанна Плэйс». Спросив у своего соседа, Фрэнк узнал фамилию террориста — Басаев.

Басаев сел за столик и начал лекцию. Он говорил о концентрации внимания, о силе, которую имеет взгляд человека, о материализации мыслей и их передаче посредством взгляда.

Он говорил, что с помощью направленного взгляда можно бросать мысль, как камень. Взглядом можно остановить врага, внушить ему страх и обратить его в бегство. Взглядом можно исцелить и взглядом можно убить.

По словам Басаева, тело любого человека наполнено энергией, которая имеет несколько каналов выхода. Одними из таких каналов являются руки, ноги и, особенно, глаза. Басаев перечислил некоторые техники концентрации энергии мыслей и её сосредоточения в глазах. Потом он заявил, что из глаз исходят невидимые щупальца, которыми можно прикасаться к окружающим объектам, в том числе к людям.

В подтверждение своих слов Басаев медленно обвёл пристальным взглядом слушателей. Когда его взгляд коснулся Фрэнка, Фрэнк отчётливо ощутил лёгкое давление на лоб, виски и на несколько секунд потерял связный ход мыслей. Очевидно, то же самое испытали и остальные слушатели, потому что они вдруг стали поочередно крутить головами и тереть глаза.

Далее Басаев говорил о том, что мысли можно передавать не только при непосредственном визуальном контакте с объектом, но и вдали от него, в частности, с помощью средств связи — телефона, телевидения, радио, Интернета. Он сказал, что через экран компьютера или телевизора можно забирать энергию у людей, усиливая своё поле, или же наоборот, распространять свою энергию, как бы рассеивая свои мысли на невидимых зрителей, внушая им то, что нужно.

Фрэнку почему-то вспомнились экраны в бунгало, красная кнопка пульта и то гипнотическое влияние, которое на него оказывали глаза девушек. Впрочем, трудно было представить, что эти девушки слушали лекции Басаева, скорее всего, дело было в особой конструкции экрана.

Рассказав о том, в какие части тела следует направлять взгляд, Басаев объявил перерыв. В зал вошли две официантки с подносами, на которых стояли прохладительные напитки. Они стали обходить ряды слушателей, протягивая им бутылки.

Басаев встал со своего места, обошёл столик, затем взял стул, сел на него задом наперёд и уставился на одну из официанток. Девушка направлялась с подносом в дальнюю часть зала, как вдруг словно споткнулась о невидимое препятствие и упала на пол, разбросав по земле бутылки. Слушатели дружно засмеялись.

Ничего не понимая, девушка поднялась с пола, потёрла руками виски, поправила одежду и начала собирать бутылки. Другая официантка оставила свой поднос и поспешила ей на помощь.

Прикрыв глаза и поглаживая бороду, Басаев перевёл взгляд на другую официантку. Та вдруг остановилась, затем взяла поднос, смахнула с него бутылки, подбежала к первой официантке и со всей силы ударила её подносом по голове. Оглушённая девушка упала на пол. Слушатели разразились громким хохотом.

Через минуту вторая официантка как будто пришла в себя и начала поднимать первую. Обе девушки смотрели друг на друга, очевидно, совершенно не понимая, что происходит.

— Это может сделать каждый из вас, — медленно произнёс Басаев, когда смех в зале прекратился. — Используя техники концентрации мыслей и направленного взгляда, вы можете приказать этим шлюхам сделать всё что угодно — растерзать друг друга или заняться любовью. Сегодня всё в вашей власти. Приступайте!

Слушатели напрягли лица и уставились на официанток. Скоро девушки кусали, друг друга, били, таскали за волосы, срывали одежду под неистовое улюлюканье будущих террористов.

Фрэнку стало мерзко и противно. Он отвернулся, чтобы не видеть всего этого, затем вдруг обхватил голову руками, сконцентрировался и посмотрел в сторону дерущихся.

Внезапно одна из девушек перестала драться и быстрым шагом направилась к Басаеву, который продолжал смеяться. Приблизившись к нему, девушка со всей силы влепила ему пощёчину. От неожиданности Басаев упал со стула.

Резко поднявшись, он замахнулся на девушку, но вдруг остановился, опустил руку и приказал ей убираться.

Обе официантки, обливаясь слезами, быстро выбежали из зала.

Фрэнк тяжело дышал, его голова слегка кружилась.

Басаев усмехнулся и медленно обвёл глазами слушателей.

— У кого-то из вас, очевидно, хорошее чувство юмора и неплохие способности. Впрочем, способности здесь ни при чём, — он подошёл к столу, открыл ящик и вытащил небольшую ампулу. — Этот препарат называется «Абдолл». С его помощью любой человек станет вашим рабом и будет делать всё, что вы ему прикажете. Как эти шлюхи только что… Препарат активно действует в течение трёх-четырёх часов после применения. В своё время вы получите такие ампулы для подготовки смертников. А сейчас лекция закончена.

Слушатели стали расходиться. Стараясь не смотреть на Басаева, Фрэнк осторожно прошёл через зал, приложил карту к специальному устройству и вышел наружу.

Вечером того же дня он без особого труда отыскал на причале человека по имени Азим и сдал ему свою карту.

После короткого инструктажа о правилах поведения во время плавания, Фрэнк, вместе с группой других кандидатов, был посажен на быстроходный катер, который доставил их к небольшому пассажирскому лайнеру, следующему в Азию.

Глава III

г. Монтевидео, Уругвай

Мистер Фёст сидел в своём офисе и проводил очередное видеосовещание Высшего Исполнительного комитета КМП.

На шести больших настенных экранах — трёх слева от мистера Фёста и трёх справа — отображались лица членов ВИК. На центральном экране, напротив председательствующего, поочерёдно сменяли друг друга руководители государств, премьер-министры, главы центральных банков и прочие высшие должностные лица, которые отчитывались о ходе выполнения запланированных КМП мероприятий в своих странах. Члены ВИК слушали выступающих и изредка задавали им вопросы или делали замечания.

Только что закончил свой доклад президент Франции. Он посетовал на продолжающиеся во многих городах антиправительственные выступления граждан, протестующих против принятия ряда новых законов, а также на отдельные вылазки исламистов на юге страны и в Париже. Член ВИК, курировавший Европу — крупный израильский медиамагнат — порекомендовал не церемониться с протестующими и применять все имеющиеся в арсенале полиции средства для разгона демонстрантов. Что касается исламистов, то их было приказано пока не трогать.

По окончании выступления французского лидера, свой доклад начал премьер-министр Канады. Он порадовал членов ВИК сообщением об утверждении канадским парламентом всех необходимых законопроектов военного и финансового блока. Пакет документов по введению секретного плана «Danger» был также подготовлен и готов к утверждению в случае необходимости.

— Что с «Особыми списками»? — прервал его речь член ВИК, курировавший Северную Америку, представитель одного из ведущих банковских семейств США.

— «Списки» уточняются, — ответил канадский премьер. — По красной группе готовность «Списков» составляет 82 %, по остальным — 65–70 %.

— Прошу закончить с этим к началу следующего месяца.

— Да, сэр.

— Как идёт внедрение универсальных карт?

— Охвачено 45 % населения, в основном, центральные районы.

— Очень медленно!

— Люди консервативны…

— Пообещайте льготы по оплате коммунальных услуг, проезду на общественном транспорте, налоговые вычеты.

— Хорошо, сэр.

— Как осуществляется строительство спецлагерей?

— Пока объекты готовы только на островах. В связи с особой секретностью, строительство в центральных районах сильно затруднено.

— Используйте индейские резервации. Там много свободного места, и переоборудовать, практически, ничего не надо.

— Да, сэр. Будет сделано.

— Хорошо, спасибо.

Прослушав ещё несколько докладчиков и подведя итоги с членами Исполкома, мистер Фёст закончил совещание. Он выключил компьютер и прошёл в соседнее помещение офиса. Переодевшись в спортивную одежду, он направился в тренажёрный зал, который находился этажом ниже.

Несмотря на возраст и огромную занятость, мистер Фёст поддерживал своё тело в хорошей физической форме. Ежедневно он делал зарядку и комплекс упражнений для различных групп мышц, который разработал самостоятельно.

Сделав разминку, мистер Фёст пробежал положенное расстояние по беговой дорожке, затем выполнил определённое количество отжиманий от пола и приступил к жимам штанги от груди из положения лёжа.

Внезапно, острая боль пронзила его сердце. Обливаясь холодным потом, мистер Фёст кое-как поставил штангу на место и с трудом выпрямился. В его глазах потемнело, голова немного кружилась, чувство тошноты подступало к горлу. В груди по-прежнему ощущалась острая колющая боль, которая усиливалась при каждом движении.

Что это? Инсульт? Инфаркт? Надо бы обследоваться, сделать кардиограмму, сдать анализы.

Мистер Фёст не любил врачей. Он не боялся смерти. Он боялся не успеть. Не успеть завершить то грандиозное дело, которому посвятил всю свою жизнь, и до завершения которого оставалось совсем немного…

Мистер Фёст поднялся и походил по залу, массируя мышцы. Затем он выключил свет, затем лёг на маты и взглянул в потолок.

Что останется после него? Тот же мир с войнами, насилием и жестокостью? Мир с непрерывно растущим чёрным, цветным и мусульманским населением? Мир, где слабые и нецивилизованные, но многочисленные и плодовитые народы будут управлять сильными и культурными?

Мистер Фёст застонал и закрыл глаза.

Необходимо срочно форсировать введение диктатуры демократии в развитых странах и их объединение в единую и мощную Демократическую империю! Это последний шанс…

Несколько часов мистер Фёст лежал на полу, находясь в странном полузабытьи, которое не было ни сном, ни бодрствованием. Затем он встал, включил свет и прошёл в раздевалку, где принял душ и переоделся.

Окончательно придя в себя, мистер Фёст снова поднялся в офис и сел за компьютер. В течение часа он вкратце набросал основные тезисы нового плана, который озаглавил «Небесный гром».

У берегов Индонезии

Через неделю плавания корабль, на котором находился Фрэнк, достиг небольшого острова, покрытого густой растительностью. Здесь была запланирована стоянка длительностью двадцать четыре часа.

Наконец-то появилась возможность сойти на берег. В течение всего плавания кандидаты размещались в отдельных каютах, откуда они могли выходить только на небольшой участок палубы. Гулять по кораблю и общаться с другими кандидатами категорически запрещалось.

Впрочем, в нескольких комнатах каюты было всё для отличного времяпровождения — телевизор с DVD-проигрывателем и большой фильмотекой, спортивные тренажёры, развлекательные журналы, брошюры и книги со специальными закладками. Фрэнк даже пролистал некоторые из них: «Коран», «Сборник хадисов», «Воин джихада», «Руководство по взрывному делу» — все книги были на арабском и английском языках.

Каждый день, сидя на палубе и глядя на безбрежную даль океана, Фрэнк обдумывал план побега. Он ждал, когда лайнер будет проходить мимо какой-нибудь обитаемой земли и надеялся добраться вплавь до берега.

И вот этот долгожданный момент наступил. Корабль бросил якорь вблизи одного из многочисленных зелёных островов Индонезийского архипелага. Вскоре подошёл катер, который забрал пассажиров и доставил их на берег, где они были размещены на территории какой-то спортивной базы.

После ужина прибывшие разошлись по номерам. На следующий день, уже с утра они начали собираться на кортах и спортивных площадках. Кандидаты играли в футбол, волейбол, теннис или просто гуляли по берегу, радуясь нескольким часам свободы после длительного заключения в каютах.

Вечером их снова доставили на борт корабля. Плавание продолжалось. Корабль снялся с якоря и вновь отправился в путь.

Фрэнк вышел на палубу. Темнело. Узкая полоса берега постепенно уменьшалась вдали. Надо было решаться. Фрэнк подошёл к борту и посмотрел на воду.

Нет, наверно, всё же лучше бежать в каком-нибудь другом, более населённом месте. Здесь, очевидно, у них тренировочный лагерь. И, скорее всего, он расположен вдали от людей.

Фрэнк проводил взглядом исчезающую землю и пошёл в каюту. Раздевшись, он лёг на кровать, но долго крутился и никак не мог заснуть.

Его терзали сомнения: может быть, надо было всё-таки бежать? Неизвестно, где теперь будет следующая остановка, возможно, уже в Азии. А там возьмут, посадят на верблюда и погонят через пески. Попробуй-ка, сбеги из пустыни…

Неужели он упустил единственную возможность вырваться на свободу? Неужели он никогда не увидит Шелли?

Интересно, где сейчас она? Что делает? Вспоминает ли его или уже забыла? Сколько времени прошло, с тех пор, как они расстались? Неужели всего три недели?

Ему казалось, что прошла целая вечность. Каждый день без Шелли был словно год. И теперь, судя по всему, этих дней будет намного больше…

Фрэнк проснулся от гудка проходящего где-то поблизости корабля. В каюте было ещё темно. Он выскочил из постели и выбежал на палубу. Метрах в трёхстах от них темнел силуэт какого-то большого грузового судна. Это был шанс.

Фрэнк вернулся в каюту, быстро надел на шею данный Джулией футляр от солнцезащитных очков с деньгами, затем снова вышел на палубу и приблизился к борту. Тёмная поверхность воды слегка колыхалась и отражала огни корабля.

А если его заметят? Может, всё-таки лучше бежать из Азии?

Грузовое судно издало ещё один гудок и стало удаляться.

Или сейчас или никогда! Будь что будет!

Фрэнк осторожно перелез через борт, прыгнул в воду и быстро поплыл в сторону неизвестного корабля.

Два месяца спустя после авиакатастрофы

г. Оттава, Канада

Роберт Оннет, недавно утверждённый в должности министра юстиции, после напряжённого рабочего дня играл в большой теннис со своей очаровательной подругой Грейс на одном из загородных кортов.

После перехода на работу в правительство, карьера Роберта начала стремительно расти вверх. Чуть больше месяца он пробыл в должности заместителя министра, как его начальника перевели на должность руководителя недавно созданного Агентства по борьбе с терроризмом (АБТ). Соответственно, Роберт занял место своего шефа.

Конечно, не обошлось без поддержки его кандидатуры со стороны КМП, но Роберт и так был на хорошем счету в аппарате правительства. Он прекрасно проявил себя на должности зама, фактически выполняя всю текущую работу министра. Одним из его лучших достижений была оперативная подготовка документов по плану «Danger». Всё это не могло остаться незамеченным на самом верху.

Новая работа Роберта помогла ему преодолеть внутренний кризис, в состоянии которого он пребывал после смерти брата. Он перестал задавать себе ненужные вопросы, он снова чувствовал себя нужным и полезным, он верил в то, что делает чрезвычайно важное государственное дело, и отдавал ему всего себя полностью.

В таком же радужном состоянии пребывала и супруга Роберта. Энн видела своего мужа окрылённым и гордилась его новыми назначениями. Она видела, что новая работа целиком увлекла Роберта и не задавала лишних вопросов, если он поздно возвращался домой. А зря…

Энн казалось, что с прежними любовными похождениями Роберта покончено раз и навсегда. Она была уверена в том, что теперь он окончательно остепенился и принадлежит только ей и работе.

Первое время так оно и было. Напуганный возможностью разоблачения, Роберт прекратил свою связь с Грейс, не отвечал на её звонки и даже подозревал её в соучастии в заговоре против него. Но спустя два месяца он перестал думать об этом.

Войдя в касту высших государственных чиновников, Роберт почувствовал себя на такой недостижимой высоте, что очень скоро приобрёл уверенность в том, что ему не только разрешено, но и даже необходимо делать то, что нельзя другим.

Теперь он уже не был независимым политиком, каждый шаг которого просвечивалась под микроскопом. Теперь он был одним из тех, кто решал судьбы страны. Он был избранным, он был выше других, выше закона, выше морали.

Через неделю после своего назначения на новую должность, он сам позвонил Грейс, и они снова встретились. Потом он снял для неё квартиру в престижном районе Оттавы и помог ей устроиться на работу в столичное модельное агентство. Они встречались обычно по вечерам, после работы, и были вполне счастливы отношениями без претензий и обязательств.

И хотя на рабочем столе Роберта по-прежнему стояла в красивой золотой рамке семейная фотография, он не испытывал угрызений совести. Он любил свою жену, он много для неё сделал, он много работал. Так неужели он не заслужил чуточку личного счастья?

Закончив партию в теннис, Роберт и Грейс уединились в одном из помещений спортклуба, после чего договорились о новой встрече и разъехались по домам.

На следующий день после утреннего совещания в министерстве, Роберт поднялся к своему бывшему начальнику, агентство которого располагалось этажом выше. Там же располагались другие новые учреждения — Служба упреждающего реагирования (СУР) и Управление регулирования информации (УРИ), которые возглавляли выходцы из КСРБ.

Роберт поддерживал дружеские отношения с мистером Брюнингом и в свободную минуту нередко заглядывал к нему. Сейчас, слава Богу, таких минут стало больше. Непосредственная угроза со стороны мирового терроризма, судя по всему, благополучно миновала. Новых терактов больше не было, лидер международной террористической организации «Аль-Хакка» Умар Бен Али был уничтожен в результате спецоперации в Сирии. И всё благодаря бдительности спецслужб, эффективной работе военных ведомств, в том числе, агентства, возглавляемого Брюнингом. Что касается подготовленного Робертом плана «Danger», то этот страшный план, очевидно, так и останется только на бумаге…

Захватив с собой для приличия папку с какими-то бумагами, Роберт поднялся на следующий этаж, миновал пост охраны и направился по коридору к кабинету руководителя АБТ.

Девушка-секретарь в приёмной, очаровательно улыбаясь, поздоровалась с Робертом и предложила ему присесть.

— Одну минуту, мистер Оннет, я сейчас доложу о вас. — Она сняла трубку и сообщила руководителю АБТ о приходе Роберта. — Можете пройти, мистер Брюнинг вас ожидает.

— Хорошо, спасибо.

— Чай, кофе?

— Чай, пожалуйста.

Поблагодарив девушку за внимательность и похвалив её причёску, Роберт направился в кабинет своего бывшего шефа.

Мистер Брюнинг говорил по телефону и жестом пригласил Роберта сесть. Окончив разговор, широко улыбаясь, он поднялся из-за стола, подошёл к Роберту и крепко пожал его руку.

— Рад тебя видеть, Роберт! Как ты?

— В порядке.

Девушка-секретарь, всё так же очаровательно улыбаясь, вошла в кабинет и поставила перед Робертом чашечку чая. Он поблагодарил её и сказал бывшему шефу, что зашёл буквально на пару минут.

Новый телефонный звонок отвлёк мистера Брюнинга. Он снял трубку и долго разъяснял, повидиму, одному из своих подчинённых, что-то касающееся размещения каких-то бойцов из Пакистана.

Закончив разговор, мистер Брюнинг посетовал на несообразительность своих подчинённых и, устало вздохнув, сказал, что ему не хватает такого грамотного и расторопного сотрудника, как Роберт.

— А что, переходи ко мне в АБТ? — неожиданно спросил Брюнинг. — Оклады здесь побольше, чем в Минюсте, работа интересная и, главное, нужная стране, командировки по всему миру. А законы пусть пишут другие. Скоро они вообще не будут никому нужны.

— Почему? — недоумённо спросил Роберт.

— Это пока секрет… Поверь мне, скоро в нашей стране много что изменится. Я не могу тебе всего сказать, — мистер Брюнинг стал говорить на полтона тише, — но скоро мы окончательно покончим с терроризмом и в Канаде и во всём мире. Наше агентство станет одним из главных органов государственной власти, а Минюст… Минюст потеряет своё значение и даже может быть совсем упразднён.

— Это шутка?

— Нет, Роберт. Разве я когда-нибудь обманывал тебя? Если я так говорю, значит, у меня есть основания так говорить.

— Но это как-то…

Фразу Роберта прервал новый телефонный звонок. Брюнинг снял трубку, по-военному приподнялся в кресле и напряг лицо.

— Слушаю… Ясно… Понял… Сейчас буду.

Положив трубку, он быстро взял со стола какие-то бумаги и повернулся к Роберту:

— Я тебя оставлю ненадолго. Срочное дело.

— Так, может, я пойду?

— Нет, сиди. Я быстро. А ты пока подумай над моим предложением.

Оставив Роберта одного, мистер Брюнинг вышел.

Роберт допил чай и поёрзал в кресле. В одиночестве он чувствовал себя неловко в чужом кабинете.

«Всё это очень странно», — подумал Роберт. — «Эти слова Брюнинга об упразднении Минюста, его предложение о переходе в АБТ…»

Бывший шеф Роберта никогда не бросал слов на ветер.

Что происходит? Неужели дело всё-таки идёт к диктатуре? Но ведь теракты прекратились, стране ничто не угрожает, военная операция в Сирии проходит успешно… Здесь что-то не так…

Роберт поднялся и начал ходить по кабинету кругами. Приблизившись к столу Брюнинга, он обратил внимание на фото его жены и взрослой дочери. Дочь Брюнинга была очень милой. Пару раз Роберт видел её в жизни, она даже пыталась флиртовать с ним, несмотря на то, что была замужем.

Роберт случайно скользнул взглядом по документам, разложенным на столе. Его внимание привлекла фиолетовая папка с изображением золотистой молнии в кругу — Роберту была хорошо знакома эта эмблема. Он знал, что означает эта папка. Каждое утро ему приносили такую же. В ней были инструкции с названиями и кратким содержанием новых правительственных законопроектов, которые следует разработать. Эта папка исходила из аппарата североамериканского Исполкома КМП.

Интересно, какие инструкции даёт всемогущая Комиссия ведомству Брюнинга?

Роберт подошёл к папке и машинально открыл её.

«Операция «Небесный гром», Канада», — прочитал Роберт заголовок лежащего в ней многостраничного документа. — «Группа секретности А1». — Это значит, что документ разрешен к прочтению только премьер-министру и руководителям силовых ведомств.

А вдруг за ним наблюдают? Может быть, это проверка? Может, Брюнинг не случайно оставил его здесь одного?

Роберт закрыл папку и отошёл от стола. Немного побродив по кабинету, он сел, затем снова встал и посмотрел на часы.

Где же Брюнинг? Долго его ещё ждать?

Роберт подошёл к окну, приоткрыл жалюзи и выглянул на улицу.

Надо срочно уйти отсюда! Передать извинения секретарше Брюнинга, сослаться на неотложные дела и уйти.

Роберт взял папку со своими бумагами и вышел в приёмную — секретарши тоже не было на рабочем месте.

Куда все подевались? Ушли на совещание?

Роберт вернулся в кабинет Брюнинга, сел и снова бросил взгляд на фиолетовую папку с золотой молнией. Его неудержимо влекло к ней.

Что это за «Небесный гром»? Серьёзное название… Что они там затевают?

Быстрыми шагами он прошёл мимо стола и как будто случайно задел фиолетовую папку, уронив её на пол. Несколько листов бумаги выпало из неё. Наклонившись, Роберт поднял их и вложил обратно, незаметно переложив один лист в папку со своими документами. Затем он поднялся, положил фиолетовую папку на место и быстро вышел из кабинета Брюнинга.

Окрестности Хомса, Сирия

Дауд абу Джафар аль Талехи совершал коллективный намаз со своими бойцами из Армии освобождения Сирии в горах к западу от Хомса.

Дауд ненавидел намаз, ненавидел падать на колени и гнуть спину, ненавидел воздевать руки к небу и с серьёзным лицом произносить славословия Аллаху.

Он не верил ни в Аллаха, ни в шайтана, ни в весь этот глупый маскарад. Но он вынужден был соблюдать его, потому что во всё это верили недалёкие, неграмотные, полубезумные фанатики, составляющие его армию.

После двухмесячной подготовки в Пакистане и ряда успешных операций в Ираке, Дауда, как наиболее отличившегося из числа кандидатов с острова Джанна, вместе с группой военных инструкторов, связистов и командой личной охраны, переправили в Сирию.

Здесь он возглавил небольшой отряд, с которым совершил несколько дерзких нападений на военнослужащих американо-канадских войск. Ему даже удалось захватить пленных, которых он сделал своими заложниками.

О Дауде стали говорить, о нём стали писать в газетах и рассказывать в телевизионных новостях. Канал «Аль-Джазира» назвал его преемником Умара Бен Али. В его отряд потянулись бойцы со всех концов Сирии, а также иностранные наёмники, которым Дауд щедро платил.

Скоро его отряд стал называться Армией освобождения Сирии. Дауд объявил священный джихад всем иностранным кафирам, находящимся на землях исламских государств.

Армия Дауда тайно финансировалась и снабжалась оружием, продовольствием, медикаментами по секретным каналам, известным только ему одному и нескольким его приближённым. С помощью спутниковых средств связи, он получал оперативную информацию обо всех передвижениях вражеских войск и их численности.

Так, вчера вечером, Дауд получил сведения о том, что колонна канадской мотострелковой бригады направляется к Хомсу с севера и сегодня к обеду будет на расстоянии семидесяти километров от города.

Закончив намаз, Дауд отдал несколько распоряжений и направился в свою палатку. Там он достал из бронированного кейса армейский ноутбук, включил его и развернул спутниковую антенну. Войдя в Интернет, он прочитал только что полученное сообщение: канадцы в семидесяти пяти километрах от Хомса. К сообщению прилагалась интерактивная карта передвижения вражеских войск.

Дауд посмотрел на часы. Он может незаметно приблизиться к врагу часа через полтора.

Покинув палатку, Дауд отдал приказ проверить оружие и срочно готовиться к выступлению.

Через два часа моджахеды Армии освобождения Сирии, совершив переход через горы, приблизились к позициям противника. Дауд снова развернул ноутбук и взглянул на карту: канадцы расположились на привал метрах в пятистах прямо перед ним.

Он отправил сообщение о том, что находится на месте. В ответ ему пришёл файл со схемой дисклокации канадских войск и расположением блокпостов.

Изучив схему, Дауд попросил бинокль и взглянул в сторону врага: можно было незаметно подойти к ним ещё метров на двести.

Осторожно пройдя между горными грядами, моджахеды вплотную приблизились к позициям канадцев.

Дауд отправил сообщение. Через пару минут пришёл ответ: «Смена блокпостов в 10.45. Одна группа уйдёт, другая задержится минут на десять».

Дауд посмотрел на часы: 10.30.

Что ж, пятнадцати минут ему хватит, чтобы подготовить бойцов, а десяти минут — чтобы решить всё дело.

Он взял бинокль и ещё раз осмотрел позиции противника.

Части канадской мотострелковой бригады располагались в небольшой долине, защищённой невысокими холмами, на которых были выставлены блокпосты. После долгого и утомительного ночного перехода, военнослужащие отдыхали в палатках, лежали под навесами у БТРов или под открытым небом в тени пальм. Кто-то чистил оружие, кто-то слушал плеер, кто-то играл в карты, а кто-то просто лежал, сбросив обувь и раздевшись до пояса.

Стояло чудесное весеннее утро. Солнце ещё не было жарким, лёгкий ветерок нежно колыхал размашистые ветви пальм, в зелени которых копошились и верещали маленькие забавные птички.

Дауд снова посмотрел на часы: 10.45.

Пора!

Он приказал своим бойцам рассредоточиться и занять господствующие над долиной высоты. Вместе с группой личной охраны он направился в сторону покинутых врагами блокпостов. Когда моджахеды расположились на позициях, Дауд взглянул в бинокль: канадцы были перед ним как на ладони.

«Аллах Акбар!» — громкий возглас Дауда и последовавшие за ним залпы из гранатомётов и стрелкового оружия взорвали тишину мирного весеннего утра.

Минут через десять всё было кончено. Спустившись с холмов, моджахеды добили раненых. Несколько канадцев побросали автоматы и стали на колени, умоляя о пощаде. Их избили прикладами и, связав, бросили на солнце.

Поблагодарив Аллаха за ниспосланную победу, Дауд отправил сообщение об успехе операции и захвате пленных. Получив ответ, он поморщился и подозвал своего заместителя.

Примерно через час, поиздевавшись над пленными, моджахеды отрубили им головы, засняв всё на видео.

Дауд отправил видеофайл своему руководству, после чего поздравил моджахедов с великой победой над неверными.

Многократно прокричав «Аллах Акбар!» и совершив очередной намаз, бойцы Армии освобождения Сирии покинули поле боя.

г. Оттава, Канада

Роберт сидел в своём кабинете и пытался сосредоточиться. Прошло несколько дней с того момента, как он вышел из кабинета Брюнинга, пряча в своей папке лист с текстом операции «Небесный гром».

Тогда, приехав домой, Роберт открыл портфель, достал из папки тот самый лист. Обычный белый лист формата А4 с отпечатанным мелким шрифтом небольшим текстом. Но что это был за текст! Роберт до сих пор не мог прийти в себя от его содержания…

Текст состоял из короткой пояснительной записки и нескольких пунктов мероприятий по дестабилизации ситуации в стране. Начало мероприятий было назначено на последний день мусульманского поста Рамадан — в так называемый праздник Ураза-Байрам, когда сотни тысяч мусульман, изнурённые длительным постом, соберутся вблизи мечетей по всей стране.

Согласно первому пункту плана операции «Небесный гром», группы националистов из организации «Чёрные стрелы», которая контролировалась КСРБ, должны осуществить взрывы в семи крупнейших мечетях страны, что должно стать ответом на зверскую расправу с канадскими военнослужащими в Сирии.

Далее следовало перечисление объектов, где должны прогреметь взрывы. Целью диверсии называлось уничтожение максимального количества исламистов и их пособников. Затем следовало перечисление задач, поставленным различным ведомствам: Королевской конной полиции предписывалось не задерживать в этот день подозрительных лиц и отойти на безопасное расстояние от мечетей.

Контроль за исполнением данного пункта операции возлагался на Службу упреждающего реагирования и Агентство по борьбе с терроризмом.

Согласно второму пункту плана, после взрывов в мечетях должна быть организована мощная информационная диверсия. Сначала Интернет должны облететь ужасные кадры о страшных жертвах, тысячах убитых и раненых мусульманах, после чего группы специально подготовленных провокаторов должны объявить джихад всему канадскому народу. Прибывшие тайно из арабских стран боевики должны вывести всех мусульман страны на улицы городов. В течение двух недель они должны бесчинствовать, поджигать машины, бить витрины офисов, грабить магазины и убивать людей. Полиции приказано не вмешиваться за исключением отдельных не особо нужных отрядов, которые должны быть отправлены на верную гибель. Группы боевиков из Пакистана должны осуществить захват некоторых государственных учреждений. Здание Министерства национальной безопасности должно подвергнуться штурму исламистов. Особо подчёркивалось, что среди гражданского населения должны быть большие потери, и чем больше, тем лучше.

Контроль за исполнением второго пункта плана возлагался на Управление регулирования информации, Министерство национальной безопасности и Агентство по борьбе с терроризмом.

И, наконец, согласно третьему пункту, после двух недель беспорядков по всей стране, должно последовать обращение в прямом эфире премьер-министра к канадскому народу, которым будет введено военное положение и осуществлена реализация мероприятий, предусмотренных планом «Danger», а именно — «D1». Это означало введение военной техники на улицы городов, роспуск парламента, запрет политических партий, массовые аресты лиц, входящих в «Особые списки» и перемещение их в специальные лагеря. Всё руководство страной переходило в руки Государственного Комитета Управления (ГКУ), состоящего из силовиков.

В течение месяца в стране должен быть полностью восстановлен порядок и установлен режим диктатуры демократии.

На этом текст документа, добытого Робертом, заканчивался. Впрочем, остальное было и так ясно…

Роберт встал и прошёл по кабинету.

Наконец-то он окончательно понял, во что вляпался после смерти Брайана. Не было только понимания, как из всего этого выбраться.

С того дня, как он покинул кабинет Брюнинга, пряча лист с текстом операции «Небесный гром», Роберт не видел и не разговаривал со своим бывшим шефом. Он стал избегать встреч с ним. Возможно, Брюнинг обнаружил пропажу того листа и подозревает Роберта. Если они встретятся, его бывший руководитель сразу обо всём догадается.

Но может быть и другой, более худший сценарий — Брюнинг нарочно оставил эту папку с планом на столе, для того чтобы Роберт, прочитав его и, поняв всю серьёзность ситуации, перешёл на их сторону. В этом случае они теперь наблюдают за ним и ждут его решения, которое в случае отказа Роберта, поставит крест не только на его карьере.

Телефонный звонок прервал размышления Роберта — звонил Брюнинг. Роберт снял трубку:

«Да, мистер Брюнинг, доброго дня! Я как раз собирался вам звонить… Обдумал… Мистер Брюнинг, работать под вашим руководством — это большая честь для меня…»

Брюнинг ответил, что он и не сомневался в решении Роберта, и что оно, несомненно, правильное. Потом он пообещал, что на неделе переговорит с премьер-министром насчёт перевода Роберта, но это можно считать уже пустой формальностью.

Положив трубку, Роберт взглянул на фотографию Брайана, стоявшую на его рабочем столе, и закрыл глаза.

Вечером того же дня, возвращаясь домой после очередного свидания с Грейс, Роберт рассеянно вёл машину. Он пропускал знаки, превышал скорость и уже создал несколько аварийных ситуаций.

Приближаясь к очередному перекрёстку, он не заметил, как справа по главной дороге в его сторону движется грузовая фура. За несколько метров до перекрёстка Роберт услышал громкий сигнал сирены и инстинктивно нажал на тормоз. Фура на большой скорости пронеслась мимо. Роберт проехал метров сто вперёд и остановил машину.

Его невнимательность едва не стоила ему жизни. Затормози он на секунду позже, от него осталось бы сейчас только кровавое месиво. Почему-то вспомнились слова Брайана: «Мы все когда-нибудь умрём, но вопрос заключается не в том, когда, а в том за что».

За что он мог умереть сейчас? За ласки любовницы, от которой он ехал, после того, как предал свою страну? За интересы денежных мешков, которые рвутся к власти над всем миром? За своё сытое и благополучное существование в числе избранных, купленное кровью невинных людей?

Роберт вышел из машины и быстро пошёл к ближайшему телефонному автомату. Войдя в будку, он нашёл в своём Айфоне домашний номер старого школьного друга, Сэма Болтона. Сэм работал сейчас на одном из центральных телеканалов и не раз помогал Роберту во время избирательных компаний.

— Алло, Сэм Болтон, слушаю вас! — раздался в трубке знакомый голос.

— Сэм, привет. Пожалуйста, не произноси вслух моего имени.

— Окей. Что-нибудь случилось?

— Всё хорошо, Сэм. Ты ещё хочешь взять у меня интервью?

— Конечно, неужто ты созрел?

— Да. Я хочу сделать заявление для прессы. Эксклюзивно только для твоего канала.

— Просто супер! Когда?

— Завтра, в 8.50 у башни Мира. Только не говори никому и будь там один с оператором.

— Окей, понял.

Роберт повесил трубку.

Услышав короткие гудки, Сэм Болтон поднялся с дивана и в задумчивости прошёл по комнате.

— Кто-то звонил, Сэм? — спросила его жена.

— Это по работе.

Затем Сэм плотно закрыл дверь и снова взял трубку.

— Алло, это Сэм Болтон. Извините за поздний звонок. Наш старый знакомый Роберт Оннет хочет сделать заявление для прессы.

Глава IV

Остров Кенгуру, южная Австралия

Фрэнк гулял посреди густых зарослей первозданного леса на территории национального парка «Флиндерс-Чейз».

С детским восторгом он рассматривал сонных коал, висящих на ветвях эвкалиптов, двухметровых, похожих на страусов, птиц эму, гордо ступающих в тени деревьев, и смешных кенгуру, иногда выпрыгивающих прямо на дорожки. Он даже погладил одного из них, когда тот прыгнул ему навстречу.

Фрэнк был поражён красотой дикой природы и разнообразием животного и растительного мира. Это напомнило ему Канаду и то, как они гуляли вместе с Шелли, когда-то давно, в другой части света, в другой жизни…

Уже почти два месяца он был в Австралии, с тех пор, как прыгнул в воду с борта грузового судна вблизи порта Дарвин. Рискуя достаться на завтрак к крокодилам, он добрался вплавь до побережья и вылез из воды.

Первым делом Фрэнк купил себе в ближайшем магазине новую одежду и позавтракал в местной забегаловке. Затем он добрался на попутных машинах до железнодорожного вокзала города, где сел на скоростной поезд «Ghan», на котором пересёк Австралию с севера на юг.

Сойдя с поезда в Аделаиде, Фрэнк направился в китайский квартал города. Там он отыскал нужного человека, у которого заказал себе новые документы. Через неделю у него на руках был австралийский паспорт на имя Ричарда Веста и кипа других бумаг.

С новыми документами Фрэнк снял небольшой домик в пригороде Аделаиды, где почти безвылазно просидел первые несколько дней. Затем, решив, что опасность миновала, он стал понемногу выходить из дома и вести более активный образ жизни.

Из газет и телепередач Фрэнк понял, что мир, в котором он жил раньше, сильно изменился за последнее время. Канадские войска совместно с американцами воевали против исламских боевиков в Сирии. Во многих странах усиливались меры безопасности и принимались законопроекты, ограничивающие права и свободы граждан.

С несказанным удивлением Фрэнк также узнал, что самолёт, на котором он летел из Ванкувера, а также ещё один канадский лайнер были взорваны исламскими террористами. Их главарь, Умар Бен Али, был убит не так давно в результате спецоперации в Сирии.

«Видимо, на острове Джанна ожидается пополнение», — подумал Фрэнк.

Впрочем, политика его мало интересовала. Ему хотелось поскорее забыть весь тот кошмар, который он пережил.

Чтобы хоть чем-то заняться, он устроился сезонным работником на ранчо у одного местного фермера. Несколько дней в неделю он следил за коровами, овцами, занимался заготовкой кормов и развозил продукцию по рынкам.

Так прошёл месяц.

В свободные дни Фрэнк ездил в Аделаиду, где любил гулять по Норд Террас, Мельбурн-стрит и площади Виктории. Он также побывал в Галерее культуры аборигенов и музее акул в Гленельге.

Но всё же любимым местом Фрэнка был расположенный поблизости остров Кенгуру, куда он уже несколько раз плавал на пароме.

Почему-то Фрэнку нравились эти смешные, добрые и выносливые животные — кенгуру, которых там было великое множество самых разных видов. Они совсем не боялись людей.

Как-то раз, наблюдая за их играми, Фрэнк заметил девушку верхом на лошади, которая, спешившись, покормила нескольких кенгуру прямо из рук. В тот день Фрэнка снова посетила муза. Он сочинил небольшое стихотворение, которое посвятил, конечно же, Шелли:

Если я внезапно умру,

Я хотел бы, чтоб жизни сила

Превратила меня в кенгуру,

Чтоб с руки ты меня кормила.

Воплотиться можно ещё

В говорящего попугая,

Чтоб садиться тебе на плечо,

Разговорами развлекая.

Ну а лучше всего — в коня,

Чтоб мою ты трепала холку…

Когда был человеком я,

От меня было мало толку.

Каждый день он думал о Шелли и о своих бедных родителях.

Как они там? Наверно, много слёз пролили из-за него… Они считают его погибшим, а он тут гуляет, развлекается, смотрит на кенгуру…

Если бы они только знали, что он жив, если бы только знали!

Лёжа на земле и устремив взор в небо, Фрэнк рассматривал облака, медленно проплывающие над его головой. Он думал о том, что, может быть, эти облака летят из Канады, может быть, они видели Шелли, которая, может быть, ждёт его до сих пор…

Вернувшись домой, Фрэнк стал собираться в дорогу.

Австралия — хорошая страна, Аделаида — чудный город, хотя и немного скучный. И всё же ему надо домой. Он не сможет долго прожить здесь. Здесь всё чужое — и люди, и природа, и климат. К тому же здесь нет хоккея — а с этим он вообще никогда не сможет смириться…

Фрэнк решил, что с новым паспортом и небольшой бородкой, которую он успел отпустить за два месяца, он вполне может неузнанным сесть на самолёт, летящий в Канаду.

Он прилетит в Ванкувер, прямо из аэропорта позвонит Шелли, а там они решат, что делать дальше.

Только бы сесть на самолёт!

На следующий день Фрэнк взял на работе расчёт и прошёл по рынкам, где накупил массу подарков: Шелли — бумеранг, в знак того, что он всегда возвращается, отцу — ковбойские сапоги для рыбалки, матери — картину художника-аборигена. Не забыл он и про Эжена — ему Фрэнк купил шляпу с загнутыми полями.

Затем он рассчитался с арендодателем, купил билет до Сиднея и вечером покинул Аделаиду.

Утром следующего дня Фрэнк сидел в международном аэропорту Сиднея, ожидая приглашения к выходу на посадку. В его руках был заветный посадочный талон на рейс, вылетающий в Ванкувер.

г. Монтевидео, Уругвай

Мистер Фёст был доволен. Сидя в своём офисе на вершине небоскрёба и читая донесения о ходе реализации мероприятий, предусмотренных планом «Небесный гром», он не мог не испытывать удовлетворения.

После совершения исламистами ряда новых терактов по всему миру, во многих странах были оперативно приняты разработанные в структурах КМП антитеррористические законы, которые увеличивали ассигнования на военные расходы и наделяли силовые ведомства широкими полномочиями.

В результате законодательных поправок, в большинстве стран западной демократии произошла значительная централизация государственного аппарата, проведена реорганизация спецслужб и закреплено их непосредственное подчинение соответствующим силовым ведомствам США.

Повсеместно власть концентрировалась в руках элиты, в своё время выращенной в недрах КМП. Эту власть, захваченную с таким трудом и в течение такого долгого времени, теперь необходимо было удержать и с её помощью, наконец, осуществить давно задуманные преобразования.

Только бы сердце не подвело!

После приступа, случившегося в спортзале, мистера Фёста иногда беспокоили боли в груди. Но он старался не думать об этом недомогании. Он думал о том, что должен закончить начатое дело, чего бы это ему не стоило.

Согласно плану операции «Небесный гром», после того, как в большинстве развитых странах мира будет установлен режим диктатуры демократии, национальные правительства должны передать всю власть Государственным Комитетам Управления (ГКУ). Затем, для координации действий ГКУ будет образован ВКУ — Всемирный Комитет Управления — надгосударственный орган, который станет первым мировым правительством.

Мистер Фёст открыл на мониторе электронную карту миру и направил курсор на Северную Америку.

Порадовавшись последним данным из Мексики, он посмотрел на диаграммы, относящиеся к Канаде. Там также налицо был значительный рост показателей за отчётный период. Готовность спецлагерей — 64 %, внедрение универсальных карт — 78 %, формирование «Особых списков» — 100 %.

Для сравнения мистер Фёст посмотрел положение в других странах: в Бразилии ситуация была немного лучше, в Турции — хуже. Но самые плохие показатели были у России.

Отсталая страна, что ни говори!

Правительство там вдруг озаботилось здоровьем населения и провело через парламент какие-то непонятные антитабачные и антиалкогольные законы. Хотя их и удалось значительно нейтрализовать многочисленными поправками депутатов-лоббистов, всё же тенденция была довольно странной. Ко всему прочему, российский лидер неожиданно поддержал Православную церковь в ряде конфликтных ситуаций и периодически делал антиамериканские заявления.

Надо будет как-то надавить на него. Может, снова профинансировать через саудовских друзей боевиков на Кавказе? Или вернуть назад Басаева? Или устроить очередной «Курск»? А может, пригрозить оппозицией, вывести людей на улицы Москвы и других городов?

Мистер Фёст поставил напротив России жирный минус и принялся анализировать ситуацию в других странах.

Помимо России, его беспокоили так называемые страны-изгои: Иран, Венесуэла, Никарагуа, Куба, Северная Корея. Несмотря на все попытки расшатать эти государства изнутри, режимы в них по-прежнему сохраняли устойчивость. Судя по всему, в отношении этих стран придётся применить силовой сценарий.

Среди них, ближайшей целью, несомненно, является Иран. Война с ним будет первым испытанием на прочность нового мирового порядка, это будет первая война объединённой Демократической империи. Затем должны быть сломлены режимы в остальных странах-изгоях.

После включения этих стран в орбиту влияния Всемирного правительства, Китай лишится энергоресурсов и пойдёт на уступки. Со временем, Китай, несомненно, подчинится ВКУ — у него ведь тоже есть свои выгоды — отмена границ раз и навсегда решит его проблему перенаселения. За счёт России, конечно.

Размышления мистера Фёста прервал видеозвонок из США — на связи был американский банкир, член ВИК, курировавший Северную Америку.

— Что у вас? — спросил мистер Фёст.

— Небольшие проблемы в Канаде. Министр юстиции Роберт Оннет, брат сенатора Брайана Оннета, хочет сделать заявление для прессы.

— Что ж… Я сильно разочарован в Роберте. Впрочем, два яблока с одной ветки не далеко падают. Сделайте так, чтобы он больше не отвлекал нас.

— Да, мы слишком долго с ним возились.

— И поторопите премьера Канады, показатели по строительству лагерей и внедрению УИК ещё низкие.

— Хорошо. У меня вопрос по плану «Небесный гром».

— Слушаю.

— Когда прибудут люди из Исламских боевых дружин? Для их размещения всё готово.

— За несколько дней до начала операции.

— Не слишком поздно?

— Нет. Не будем их светить раньше времени.

— Понял. У меня все.

— До связи.

Мистер Фёст завершил разговор, но тут же поступил новый входящий звонок из Японии — звонил член ВИК, курировавший Австралию. Пожилой, худощавый японец пожелал мистеру Фёсту доброй ночи.

— Спасибо, — мистер Фёст подумал о том, что в Японии, наверно, уже утро. — Какие новости?

— Нашёлся беглец с острова Джанна.

— Отлично!

Мистер Фёст хорошо помнил эту историю: около двух месяцев назад один из кандидатов, побывавший на райском острове, совершил побег с корабля по пути в Азию. По записям, полученным с камер наблюдения острова, удалось идентифицировать его личность — это был хоккеист Фрэнк Лернье, очевидно, чудом спасшийся после катастрофы канадского «Боинга».

— Где он?

— Полчаса назад зарегистрировался на рейс Сидней — Ванкувер под именем Ричарда Веста.

— Надеюсь, вы понимаете, что он не должен долететь до Канады?

— Да, мистер Фёст.

— Снимите его с самолёта в Сиднее или возьмите в Ванкувере. Для этого свяжитесь с североамериканским исполкомом.

— Не беспокойтесь, мистер Фёст. Он теперь в наших руках.

— До связи.

Пожилой японец снова пожелал мистеру Фёсту доброй ночи и отключился.

«В Эр-Рияде сейчас день», — подумал мистер Фёст и набрал саудовского принца, курировавшего Азиатский регион.

— Ас-саламу алейкум, мистер Фёст! — на экране появилось толстое, улыбающееся лицо пожилого араба в белых одеждах.

— Приветствую, дорогой принц! Как у вас дела?

— Работаем по плану, мистер Фёст.

— Я смотрел сейчас статистику по России — там у них полный завал. Надо послать сигнал русским на Кавказе или в Татарии.

— Сделаем, мистер Фёст!

— И ещё. Как идёт подготовка формирования Исламских боевых дружин? В Канаде их уже ждут.

— Одну минуту… Пакистан — готовы двенадцать тысяч бойцов, Афганистан — пять тысяч, Ирак — три с половиной тысячи, Ливия — семь тысяч.

— Перебросьте две тысячи из Ирака в Сирию, пусть наберутся опыта, потом из них пятьсот человек зарезервируйте для Канады.

— Сделаем, мистер Фёст!

— Благодарю, дорогой принц. До связи!

Закончив разговор и проанализировав статистику других стран, мистер Фёст продолжил работу над структурой Всемирного Комитета Управления — первого мирового правительства, которое, по замыслу мистера Фёста, должны возглавить семь консулов из числа членов ВИК КМП.

г. Оттава, Канада

Стояло удивительно чистое, ясное, безоблачное утро. На улице уже было по-летнему тепло, ярко светило солнце, купая в своих золотистых лучах зеленеющую листву деревьев.

Роберт проснулся раньше обычного. Он сделал зарядку и принял душ. Позавтракав и выпив кофе, он стал собираться. Надев белую рубашку и летний бежевый костюм, он подошёл к зеркалу и принялся завязывать свой любимый бирюзовый галстук, который гармонично сочетался с цветом его глаз.

— Ты идёшь на работу или на свидание? — с улыбкой спросила его Энн.

— На свидание, конечно! — Роберт улыбнулся в ответ. — Сегодня у меня свидание со всей страной. Даже, можно сказать, со всем миром!

— У тебя интервью?

— Да. Смотри утренние новости в 9.00.

Энн обняла Роберта.

— Я горжусь тобой!

— Энн, я должен сказать тебе, — Роберт посмотрел ей в глаза. — Я… Я виноват перед тобой… Прости меня… Я…

— Давно простила, Роберт. Что было, то было. Давай, больше не будем об этом.

— Спасибо! — Роберт крепко обнял и поцеловал жену. — Сегодня ты на самом деле будешь гордиться мной.

— Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Роберт отвернулся, чтобы скрыть выступившие слёзы и взял портфель.

— Ну, я пошёл.

— Удачи!

Садясь в машину и выезжая из гаража, Роберт думал о том, какой прекрасный человек, на самом деле, его жена, и как мало ей, в отличие от других, доставалось его любви. Ему стало горько и обидно за неё. Он почувствовал стыд и отвращение к самому себе.

«Ну, ничего, теперь всё будет иначе!» — он включил диск с любимой музыкой Вивальди и прибавил скорость, выруливая на шоссе.

Автомобиль Роберта примкнул к потоку тысяч таких же машин, несущих людей к своим рабочим местам.

«А ведь люди ничего не знают!» — с тоской подумал Роберт. — «Они даже не подозревают о том, что кому-то из них вскоре уготовано стать жертвой теракта, кому-то погибнуть в уличных беспорядках, а кому-то оказаться в спецлагере. Многие из них обречены потерять своих близких, любимых людей или надолго разлучиться с ними».

Роберт почувствовал жалость к этим незнакомым ему людям, которые ехали вместе с ним на работу и к тем, кто уже сидел в офисах, трудился на заводах, фабриках, в школах, больницах, супермаркетах.

Роберт всегда любил людей. По крайней мере, он так считал. Но для него они были, в основном, просто массой избирателей, которым нужно широко улыбаться, махать рукой, что-то обещать и иногда что-то делать. Он никогда не представлял каждого из них в отдельности, он не видел их, как живых людей со своими судьбами, чувствами, с такими же радостями и горестями, как у него, с таким же правом на жизнь, на любовь, на счастье…

Наконец, автомобиль Роберта подъехал к Парламентскому холму. Роберт посмотрел на часы: времени было ещё достаточно. Припарковавшись недалеко от Башни Мира, он достал из портфеля папку, в которой лежал лист плана операции «Небесный гром», и положил её на колени.

Рядом с его машиной опустилась стайка воробьёв, которые принялись деловито прыгать, весело о чём-то чирикая. Роберт улыбнулся: наверно, воробьи приветствовали его, выражая своё одобрение и просто радуясь весне.

Ему вдруг очень захотелось позвонить дочери и услышать её голос.

Дочь Роберта Бритни была студенткой и жила отдельно. В школе Бритни неплохо рисовала и мечтала стать художницей, но Роберт настоял на её поступлении на юрфак. Теперь он жалел об этом.

Набрав номер Бритни, Роберт услышал заспанный голос дочери.

— Всё валяешься?

— Да, проспала немного.

— Идёшь на занятия?

— Иду, попозже.

— Бритни, я хотел тебе сказать… Может быть, тебе всё-таки не нужно было поступать на юридический. В нашей семье юристов и так хватает, а вот художников никогда не было.

— Я как раз думала этим летом подать документы в Академию искусств.

— Ну вот и хорошо. Извини, что не понимал тебя.

— Ничего.

— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты занималась любимым делом и была счастлива!

— Спасибо, я постараюсь.

— Ну, удачного дня!

— Тебе того же!

Роберт отключил телефон и положил его в карман. Посмотрев на часы, он понял, что ещё несколько минут можно посидеть в машине.

Он выглянул в окно. Зелёные клёны шелестели молодой листвой, словно о чём-то перешёптываясь друг с другом. Рядом с его автомобилем, вспугнув стайку воробьёв, припарковалась старенькая «Тойота».

Роберт подумал о том, как мало он понимал, и как много не замечал в своей жизни: это бескрайнее синее небо с плывущими неведомо откуда и неведомо куда белоснежными облаками, эти зелёные клёны, машущие ему своими ветвями, даже эта музыка Вивальди, которую он сотни раз слушал в своей машине, казалась ему сегодня совершенно новой и необычной. Чистые, тонкие, нежные, журчащие, словно весенние ручейки, звуки скрипок касались каких-то очень глубоких струн души, как будто кто-то водил смычком по самому сердцу.

Интересно, как называется это произведение?

Роберт посмотрел на монитор проигрывателя и прочитал: концерт № 8 для двух скрипок с оркестром, Larghetto.

Он вслушался в музыку. Голоса скрипок становились всё медленнее, нежнее и пронзительнее. Роберту показалось, что он слышит это произведение первый раз в жизни. Или последний…

Взглянув на часы, он взял папку и открыл дверь.

Взрыв страшной силы потряс здания на Парламентском холме, из окон ближайших домов вылетели стёкла, завыли автомобильные сигнализации. Террорист-смертник подорвал себя в припаркованной у Башни Мира «Тойоте».

Спустя несколько минут на месте происшествия были пожарные и Конная полиция. Из телевидения самым первым оказался Сэм Болтон, который сразу же начал прямой репортаж с места трагедии.

Обожжённое тело Роберта лежало рядом с объятой пламенем машиной.

Через несколько часов, не приходя в сознание, он скончался в городской больнице Оттавы.

г. Сидней, Австралия

Фрэнк сидел в зале ожидания международного аэропорта и смотрел на табло. До вылета оставался ещё час. Скоро пассажиров его рейса должны были пригласить к выходу на посадку.

Фрэнк вспомнил тот день, три месяца назад, когда он так же сидел в аэропорту Ванкувера, ожидая вылета на Таити. Он вспомнил блондинку Сильвию, сестёр-датчанок, американских спортсменов. Все они сейчас на дне океана…

Почему он выжил? Сможет ли он забыть тот кошмар и спокойно жить дальше? Как он будет смотреть в глаза своих родителей, Шелли, Эжена и других людей, зная то, что он знает?

Но что он может сделать? Рассказать всё прессе? Но кто поверит его словам? Бен Ладен жив? Его, наверняка, примут за сумасшедшего. Подумают, что после катастрофы у парня поехала крыша, и упрячут в психушку до конца дней.

Нет, надо постараться забыть всё это — этих убийц на вертолётах, этот чёртов остров, где выращивают будущих террористов. Если судьба подарила ему жизнь, значит, он должен жить!

Фрэнк посмотрел на свою летнюю рубашку, шорты и подумал, что в Канаде, наверно, ещё прохладно, и надо бы переодеться. Он взял сумку и, пройдя в туалет, облачился в джинсы и толстовку. Взглянув на себя в зеркало, он подумал, что всё-таки ему следует побриться. Шелли не нравилось, когда он был небритым.

А что если его узнают в аэропорту? Ну и пусть! Фрэнк Лернье мёртв, а он — Ричард Вест, просто очень похож на погибшего хоккеиста.

Побрившись, Фрэнк вернулся в зал и сразу же услышал объявление, приглашающее пассажиров его рейса пройти к выходу на посадку.

Фрэнк направился к стойке выхода и встал в очередь. Вдруг в зал вошли два копа с рациями, которые принялись внимательно рассматривать пассажиров его рейса. Фрэнк надвинул на лоб бейсболку и стал быстрее продвигаться к выходу.

Заметив девушку с двумя маленькими детьми, одного из которых она держала на руках, а другого вела за руку, периодически двигая чемодан вперёд, Фрэнк предложил ей свою помощь и подхватил её чемодан. Они прошли вдвоём мимо пограничников и проследовали в самолёт. Фрэнк помог девушке с детьми добраться до места и уложил её чемодан на полку, расположенную над сиденьем. Затем он прошёл на свой ряд и, поменявшись местами с какой-то старушкой, сел на её место в самом хвосте самолёта.

«Интересно, кого искали копы в зале ожидания?» — думал Фрэнк, вертя в руках бейсболку.

Если его, то это неважный знак. Это значит, что в момент регистрации его идентифицировали по какой-нибудь сетчатке глаз, и теперь надо готовиться к торжественной встречи в Ванкувере. Но, возможно, искали и не его. Тогда ещё не всё потеряно.

Фрэнк выглянул в иллюминатор. К самолёту подъехала полицейская машина, из которой вышли те самые копы с рациями, которые были в зале ожидания. Они поднялись по трапу и вошли в салон. Фрэнк взял в руки журнал и с головой уткнулся в него. Копы прошли к ряду, где на месте Фрэнка сидела старушка, о чём-то переговорили по рации и ещё раз прошли по салону. Краем глаз Фрэнк видел, как они подняли с места бородатого мужчину его возраста и проверили у него документы. Затем они снова пообщались с кем-то по рации и, наконец, покинули салон.

Фрэнк вздохнул с облечением: кажется, пронесло!

Минут через десять самолёт вырулил на взлётно-посадочную полосу, разогнался и взмыл в высоту.

Фрэнк смотрел в иллюминатор, восхищаясь удивительным видом бухты Сиднея, и с тревогой думал о том, что его ожидает в Канаде.

Теперь у него уже не было сомнений в том, что искали именно его. Его спасло только то, что он переоделся, побрился и поменялся местами со старушкой.

Но теперь они знают его имя. По прилёту в Ванкувер он должен будет показать паспорт на таможне. Там его сразу задержат и передадут в руки полиции. А потом он просто исчезнет. Юридически Фрэнк Лернье и так мёртв, а теперь будет мёртв и фактически. Они просто приведут реальность в соответствии с документами. И тогда он уже никогда не увидит ни Шелли, ни родителей, никого…

Что же делать?

Приземлившись в Ванкувере, признаться, что он не Ричард Вест, а Фрэнк Лернье, чудом спасшийся в авиакатастрофе?

Это была бы хорошая сенсация для СМИ. Если бы удалось собрать побольше журналистов возле зоны паспортного контроля, они могли бы помешать задержать его.

Но где их взять?

Номера знакомых репортёров Фрэнка были в телефонной книжке его мобильника, который был сейчас на дне океана.

Фрэнк подумал об Эжене. У его друга были какие-то связи…

Когда-то они учились в одной школе в Квебеке, потом родители Фрэнка переехали в Ванкувер, но друзья продолжали общаться по Интернету.

После школы Эжен поступил в Дипломатическую академию, по окончании которой уехал на несколько лет в командировку заграницу. Он работал в посольстве какой-то арабской страны, но что-то у него там не сложилось. Ему пришлось уволиться со службы и вернуться в Канаду, где он купил дом в пригороде Ванкувера.

Некоторое время после возвращения Эжен не мог найти работу. Наверно, поэтому он ударился в какую-то мистику, эзотерику и стал интересоваться религией. Он изучал христианство, буддизм, индуизм, ислам. Одно время он даже посещал православный храм в Ванкувере и брал уроки русского языка.

В общем, Эжен вёл себя довольно странно, все считали его чудаком и избегали общения с ним. Фрэнку тоже иногда казалось, что его приятель немного не в себе. Правда, Эжен писал какие-то рассказы, драмы, стихи, которые печатались в одном небольшом издательстве.

Наверно, вряд ли кто-то согласился бы издавать книги психически больного человека. И хотя произведения Эжена не имели особого успеха у читателей, это мало волновало самого автора.

Фрэнк подумал о том, что если бы Эжен узнал всё то, что он видел в последние месяцы, то это был бы, несомненно, блестящий сюжет, который мог принести его другу всемирную славу.

Впрочем, сейчас нужно думать не о славе Эжена, а о том, как бы в очередной раз выкрутиться.

Надо срочно написать ему насчёт телевизионщиков — это единственный шанс спастись!

Фрэнк включил дисплей компьютера, вмонтированный в кресле напротив, и вошёл в Интернет. Он быстро пролистал колонки новостей из Канады: в результате очередного теракта, совершенного террористом-смертником, погиб министр юстиции. Ответственность за организацию теракта взяла на себя Армия освобождения Сирии. Об этом сделал заявление её лидер Дауд абу Джафар, который пригрозил повторением террористических атак, если канадские войска не покинут священную землю Сирии.

Фрэнк взглянул на фото главаря террористов — это был тот самый Дауд, с которым они пили пиво в одном из Джанна-Баров райского острова.

Неужели этот теракт — его рук дело? Или опять подстава?

Фрэнк закрыл сайты новостей и вошёл в свою электронную почту. Он выбрал в адресатах Эжена Лагранжа и, указав название темы: «С ТОГО СВЕТА», быстро набрал ему письмо:

…

«Эжен, дружище!

Не падай в обморок, это, действительно, я.

Помнишь, когда ты провожал меня в аэропорту, я тебе сказал, что обязательно загуляю без Шелли? Так оно и случилось, я на самом деле немного загулял…

Но теперь я возвращаюсь. И у меня есть хороший сюжет для тебя.

Ты думаешь, наш самолёт взорвали террористы? Это враньё! Все террористы, на самом деле, сидят в Белом доме и на аллее Сассекс{ Аллея Сассекс, 24 — место нахождения официальной резиденции премьер-министра Канады в Оттаве.}. А у нашего самолёта просто отказали двигатели. Хотя может быть и не просто…

Ты спросишь, как я выжил, и где был всё это время? Об этом я расскажу людям по прилёту в Ванкувер.

Эжен, мне нужна твоя помощь! Я кое-что узнал, что мне не следовало знать, и теперь за мной охотятся копы. Мне чудом удалось сесть на самолёт в Сиднее, но в Канаде меня должны арестовать на таможне.

У меня к тебе большая просьба — позвони в пресс-центр «Кэнакс» Биллу Флетчеру, телефон найдёшь на сайте клуба. Скажи, что у тебя есть информация обо мне, пусть приезжает в аэропорт. Можешь также взять своих знакомых журналистов — чем больше, тем лучше. Желательно встретить меня у трапа самолёта, в крайнем случае, в зале паспортного контроля и досмотра. Приготовьте камеры и, как только увидите меня, сразу же начинайте съёмку.

Никому не говори обо мне (даже Шелли) и торопись, если хочешь увидеть меня живым!

Мой рейс К818, время прилёта — 8.35 вечера.

Не прощаюсь!

Фрэнк.

…

p. s. Надеюсь, ты передал тогда Шелли, что я её люблю?

Фрэнк нажал клавишу «Отправить», увидел сообщение о доставке и вышел из почты.

Остаётся надеяться, что Эжен успеет прочесть его письмо и собрать журналистов. А что, если он не часто читает почту?

Фрэнк задумался.

Придётся написать Шелли, чтобы она позвонила ему. Она всегда смотрит почту на работе, и так будет надёжнее…

Фрэнк не хотел впутывать в это дело Шелли, но сейчас у него не было другого выхода. Он снова открыл почту и написал ей короткое письмо с припиской, чтобы она срочно позвонила Эжену.

Отправив письмо Шелли, Фрэнк вышел из Интернета и отключил дисплей.

Стюардессы уже разносили по салону еду, и Фрэнк вдруг почувствовал, что ужасно проголодался.

Перекусив, он решил немного подремать, но не смог уснуть. Покрутившись в кресле, Фрэнк взглянул на часы: оставалось ещё около четырёх часов полёта.

Не зная, чем заняться, Фрэнк снова включил дисплей и вошёл в Интернет. Он снова открыл почту и набрал тему второго письма Эжену: «КАК ЭТО БЫЛО».

В течение следующих нескольких часов он подробно описывал свои приключения после падения Боинга. Он написал об убийцах на вертолётах, о Бен Ладене и Басаеве, читающих лекции, о Каддафи — Майке Кэдэфе, автограф которого у него лежал в шортах.

Фрэнк подумал о том, что этот автограф можно будет представить на экспертизу, и тогда его вовсе не будут считать сумасшедшим.

Отправив второе письмо Эжену, Фрэнк вышел из почты, отключил дисплей и с чувством исполненного долга вытянулся в кресле.

Дело сделано, теперь остаётся только ждать.

Фрэнк взглянул в иллюминатор: яркое солнце освещало своими золотистыми лучами бесконечные барханы идеально ровных, ослепительно-белых облаков.

Он вспомнил своё сравнение самолёта с караваном, бредущим по пустыне, и улыбнулся: его караван после долгого и опасного путешествия, наконец-то, возвращается домой!

Что ж, он прошёл через ад, он сумел вырваться из рая, он видел смерть, он познал настоящую дружбу и бескорыстную любовь. Его не зря называли в клубе везунчиком, судьба всегда хранила его, и теперь осталось совсем немного…

Фрэнк закрыл глаза и положил голову на спинку кресла.

Неожиданно, в его мозгу вспыхнула идея, он попросил у соседа ручку и записал на обложке журнала стихотворение:

Я не знаю, сколько мне осталось,

Сколько жить ещё мне суждено,

Мне судьба счастливая досталась —

Встретить мне тебя было дано.

Я не знаю, сколько ещё будет

Моё сердце трепетать в груди,

Но теперь его уж не остудят

Ни мороз, ни ветер, ни дожди.

Я не знаю, вправду или в шутку

Улыбнулась ты, надежду мне даря,

Я держал твою ладонь минутку,

Значит, жил на этом свете я не зря.

Вернув ручку и перечитав написанное, Фрэнк удивился: неужели это написал он? Шелли бы наверняка понравились эти стихи. Он снова откинулся на спинку кресла и умиротворённо расслабился.

Внезапно рокот двигателей самолёта превратился в шум водопада в Джаслере. Фрэнк вдруг увидел себя рядом с Шелли. Они стояли, держась за руки и глядя в глаза друг другу. Шелли вдруг обняла его и впервые в жизни призналась Фрэнку, что любит его, и что всегда-всегда любила…

Фрэнк улыбнулся и тихо заплакал во сне. Наверно, это был самый чудесный сон в его жизни.

Он не мог видеть, как в иллюминаторе быстро выросли две чёрные точки — это были истребители F16, поднятые по тревоге с Гавайских островов.

Глава V

г. Ванкувер, Канада

Машину Шелли занесло на повороте, фотокарточка Фрэнка упала с полки. Шелли сбавила скорость, подняла фотографию и поставила её на место.

Её охватило дурное предчувствие.

Сколько сейчас времени? Пятнадцать минут девятого. Через двадцать минут самолёт Фрэнка должен приземлиться в аэропорту Ванкувера.

Размышляя о странном письме, полученном по электронной почте, Шелли постепенно перестала сомневаться в том, что это был на самом деле Фрэнк. Она не знала, как он мог спастись, где был всё это время, но так писать ей мог только он…

Шелли уже опаздывала, поэтому снова прибавила скорость. Взяв в руки мобильник, она в очередной раз набрала номер Эжена.

Абонент временно недоступен.

Куда он пропал? Последний раз Шелли разговаривала с Эженом примерно месяц назад, и он не говорил, что собирается куда-то уезжать.

Шелли проехала ещё несколько кварталов и попала в пробку. Несмотря на сигналы и оскорбительные жесты водителей, она выехала на встречную полосу и помчалась вперёд.

Подъехав к аэропорту, она припарковала машину и взглянула на часы: 8.55. Самолёт Фрэнка должен был уже приземлиться.

Только бы он дождался её! Только бы никуда не уехал!

Она вышла из машины и побежала ко входу в аэропорт. Возле здания почему-то стояли машины скорой помощи. Врачи выводили из аэропорта бледных, заплаканных людей, некоторые из которых, не обращая внимание на окружающих, рыдали навзрыд. У одной женщины с ребёнком была настоящая истерика.

Что это? Может, теракт в аэропорту?

Ничего не понимая, Шелли вбежала в здание и быстро подошла к табло с расписанием прилёта рейсов. Согласно информации на табло, рейс К818 из Сиднея вылетел, но в графе «Время прилёта» почему-то стоял прочерк.

Мимо Шелли на носилках пронесли пожилую женщину, которая держалась за сердце и тяжело дышала. Шелли посмотрела по сторонам и заметила полицейского, который что-то говорил по рации. Она подбежала к нему.

— Офицер, скажите, что происходит?

— Террористы опять взорвали самолёт, мэм.

— Самолёт? — дрогнувшим голосом переспросила Шелли. — Какой самолёт?

— Из Сиднея, мэм. Рейс К818.

— Нет! Нет! Нет! — Шелли закрыла лицо руками и опустилась на пол.

— Очень сожалею, мэм… Если вам нужна помощь…

Словно в тумане, никого не видя и ничего не слыша, Шелли выбежала из здания аэропорта и направилась к машине.

Фрэнк был жив всё это время, она знала, она чувствовала это! Он страдал, он рвался к ней, он боролся! А теперь он ушёл навсегда…

Прыгнув в машину, Шелли повернула ключи и поехала назад. Она быстро пронеслась по Richmond Fwy и выскочила на мост через реку Фрейзер.

Совершая очередной обгон, она поздно заметила пассажирский автобус, выехавший ей навстречу. Увидев перепуганное лицо водителя автобуса, Шелли резко нажала на тормоза и повернула руль в сторону. В последний раз её взгляд остановился на фотографии Фрэнка…

Машина Шелли пробила ограждение моста и, перевернувшись несколько раз в воздухе, упала в реку.

15 км от Ванкувера

Эжен Лагранж проснулся в своём загородном доме в пятнадцати километрах к северу от Ванкувера. Рядом с ним мирно дремал его кот Конфуций.

Эжен немного покрутился в постели, затем вытянулся всем телом и сел на кровать. Пожелав «доброго утра» окружающему миру, он умылся, выпил утренний стакан воды и вернулся в спальню, чтобы убрать постель.

Конфуций по-прежнему дремал на его кровати, успев к тому времени перебраться на подушку. Эжен принялся уговаривать кота добровольно покинуть постель, но тот даже не шелохнулся. Не помогли и часы, которые Эжен сунул коту под нос, чтобы показать наглому животному, насколько уже поздно. Пришлось применить силу. Эжен взял кота на руки и перенёс его в кресло.

Конфуций открыл глаза, в которых отражалось явное неудовольствие поведением хозяина. Он зевнул, прыгнул с кресла и направился на кухню. Эжен пошёл следом за ним. Покормив кота и выпроводив его на улицу, он вернулся в спальню и убрал постель.

После этого Эжен прошёл в рабочий кабинет, намереваясь продолжить работу над своей новой повестью. Заметив на столе разряженный мобильник, он вставил его в розетку и включил.

Ого! Одиннадцать пропущенных вызовов от Шелли…

Эжен набрал номер Шелли, но не услышав абсолютно никаких гудков, положил трубку.

Интересно, зачем она ему звонила?

Эжен задумался. Теряясь в догадках, он сел за письменный стол.

Кажется, он хотел поработать?

Достав черновик своей новой повести, Эжен включил ноутбук. Он набрал несколько предложений и отложил текст в сторону. Какое-то смутное беспокойство мешало ему сосредоточиться.

Эжен сохранил набранный текст, закрыл его и вошёл в Интернет. Заголовки новостей были посвящены вчерашнему новому теракту — очередной канадский самолёт был взорван над Тихим океаном. Ответственность за данную акцию взяла на себя Армия освобождения Сирии.

Новостные сайты передавали обращение Дауда абу Джафара, который после гибели Умара Бен Али, объявил себя его преемником. По сообщениям военной разведки Абу Джафар покинул Сирию и в настоящее время скрывается на территории соседнего Ирана.

Эжен бегло прочитал последние сообщения, цитирующие выступление премьер-министра Канады, который заявил, что канадские войска будут преследовать террористов, где бы они ни находились, до их полного уничтожения. Далее следовало обращение МИД Канады к иранскому руководству с требованием немедленной выдачи террористов, скрывающихся на территории Ирана.

Эжен пролистал ещё несколько заголовков новостей: Иран обвинялся в тайном финансировании Армии освобождения Сирии, в снабжением боевиков оружием и координацией их действий против союзных войск.

Один из заголовков содержал сообщение об «иранском следе», который обнаружился при расследовании взрыва в Оттаве, унесшего жизнь министра юстиции, а также о связях иранских спецслужб с шиитскими общинами канадских городов и подготовке новых терактов.

Эжен закрыл сайты новостей.

Какая чушь! Неужели люди могут серьёзно воспринимать всё это?

После нескольких лет работы на дипломатической службе Эжен перестал верить всему, что говорит правительство. Будучи сотрудником посольств в Швеции и Ливане, он занимался полулегальным сбором электронных баз данных, содержащих конфиденциальные сведения о рядовых гражданах этих стран. Добытая им информация, впоследствии передавалась КСРБ, а оттуда в ЦРУ, филиалом которого давно стали канадские спецслужбы.

Эжен не захотел участвовать в этом. После своего увольнения и возвращения на родину он долго не мог найти постоянную работу: работал журналистом, переводчиком, менеджером турфирмы, помощником руководителя, но нигде не мог надолго задержаться. Везде, в той или иной форме, он сталкивался с обманом, мошенничеством, введением людей в заблуждение и разными махинациями.

В свободное от работы время, он много читал и пробовал писать сам. Однажды скромное эзотерическое издательство заинтересовалось присланной Эженом мистической драмой и напечатало её небольшим тиражом.

С тех пор Эжен регулярно издавал свои произведения в этом издательстве. Правда, в основном, за собственный счёт, но это нисколько не смущало молодого писателя.

Эжен был уверен, что занимается общественно-полезным делом и, если не сегодня, то когда-нибудь оно обязательно будет востребовано и принесёт свои плоды…

Звонок в дверь отвлёк Эжена от невесёлых воспоминаний. Он встал и прошёл в прихожую. Повернув замок, он увидел на пороге своего друга Йоси — индейца из Нанаймо.

На голове Йоси была соломенная шляпа, за спиной висел рюкзак, а в руках он держал удочку. Только сейчас Эжен вспомнил, что неделю назад договаривался с Йоси пойти сегодня на рыбалку.

— Проходи, Йоси. Я сейчас… — Эжен пригласил друга в дом и начал собираться. — Будешь чай с тостами?

— Не откажусь. — Йоси никогда не отказывался от угощения и, пройдя на кухню, сразу же принялся за еду, предложенную ему Эженом.

Быстро одевшись и собрав рюкзак, Эжен подошёл к компьютеру, чтобы отключить его. На всякий случай он решил проверить электронную почту и вошёл в Интернет.

Среди разного рода спама, ему сразу бросились в глаза два сообщения, пришедшие с адреса Фрэнка — их темы были выделены крупным шрифтом.

Что за глупый розыгрыш?

Начав читать первое сообщение, Эжен замер: только Фрэнк мог помнить те несколько фраз, которыми они обменялись в аэропорту три месяца назад, когда Эжен провожал его.

Неужели это Фрэнк? Но как ему удалось спастись?

Дочитав первое сообщение до конца, Эжен подумал о том, что рейс Фрэнка из Сиднея, наверно, уже прилетел. Внезапно он вспомнил утренние новости — какой-то самолёт был взорван террористами над Тихим океаном.

Господи! Не самолёт ли Фрэнка?

Эжен быстро открыл сайты новостей. Его лицо сделалось мрачным. Он сел на диван и обхватил голову руками.

В комнату вошёл Йоси:

— Плохие новости?

Эжен опустил руки.

— Скажи, Йоси, может ли человек умереть дважды?

— Ну, один человек может умереть сто раз и продолжать жить, а другой может казаться для всех живым, но при этом быть мертвецом.

— Что ты имеешь ввиду?

— Смерть — это изменение нашей души. В течение жизни таких изменений может быть очень много. А когда эти изменения заканчиваются, человек становится живым трупом.

— Я говорю о том моменте, когда душа покидает тело окончательно. Ты знаешь, когда это происходит?

— Это происходит тогда, когда за ней приходят духи предков. Например, мы верим, что духи предков индейцев находятся сейчас в телах животных или птиц. У каждого нашего рода есть своё тотемное животное, у кого-то — медведь, у кого-то — олень, у моего рода — это белогривый орёл.

— А когда духи предков приходят за людьми?

— Когда придёт их срок. У нас есть знаки, которые могут сказать об этом.

— Какие знаки?

— К примеру, если в течение трёх дней подряд, на закате солнца или в полдень человек увидит своё тотемное животное, это значит, пришёл его срок.

— И что тогда надо делать?

— Тогда надо сделать хороший поступок, чтобы духи предков взяли в свою семью.

— А у белых людей где находятся духи предков?

— Не знаю, некоторые наши говорят, что на луне и даже на других планетах.

Эжен задумался, затем подошёл к компьютеру и посмотрел на часы: было уже 11.45.

— Йоси, извини, я сейчас быстро дочитаю одно письмо, а потом мы пойдём с тобой на рыбалку. Хорошо?

— Хорошо.

Эжен начал читать второе сообщение Фрэнка.

Йоси расположился на диване и принялся разглядывать пейзаж в окне. Он не стал говорить Эжену, что уже два дня подряд, ровно в полдень, он видел белогривого орла в небе. Он заметил, что его друг чем-то сильно расстроен и не хотел ещё больше волновать его.

— Я лучше подожду на крыльце, — сказал Йоси, надевая шляпу.

— Ага, я сейчас приду, — ответил Эжен.

Прочитав ещё несколько предложений, он решил взять ноутбук с собой и дочитать письмо Фрэнка на рыбалке. Отключив ноутбук, Эжен положил его в рюкзак. Затем он взял мобильник и попытался снова дозвониться до Шелли, но никаких гудков в трубке по-прежнему не было.

В этот момент Эжен услышал шум остановившейся недалеко от его дома машины. Подойдя к окну, он увидел фургон с надписью «Пицца на дом».

Двое мужчин в спецодежде вышли из фургона и направились к дому Эжена. Один из них держал в руках большую коробку с пиццей.

Странно, он не заказывал себе пиццу. Наверное, ошиблись адресом.

Он слышал, как Йоси поздоровался с доставщиками пиццы и о чём-то заговорил с ними. Сложив рыболовные снасти в рюкзак, Эжен пошёл за удочкой.

Йоси сидел на крыльце, надвинув шляпу на лоб и с любопытством разглядывая подошедших мужчин в спецодеждах.

— Эжен Лагранж? — ослепительно улыбаясь, спросил один из них.

Йоси взглянул в его глаза и увидел в них холод и смерть. Он перевёл взгляд на другого мужчину, держащего коробку, и заметил, как судорожно сжались его пальцы.

Внезапно тишину окружающего пейзажа нарушил пронзительный крик орла. Йоси поднял глаза — высоко в небе парил орёл. Это был белогривый орёл.

— Да, я — Эжен Лагранж, — тихо сказал Йоси.

Мужчина с коробкой быстро открыл её и выхватил пистолет.

Эжен услышал три негромких хлопка, подбежал к окну и увидел торопливо возвращающихся назад к машине мужчин в спецодеждах. Один из них держал в руке пистолет.

Эжен бросился на крыльцо — Йоси лежал на спине, широко раскрыв глаза и глядя в небо.

Не помня себя от ужаса, Эжен побежал в дом, чтобы позвонить в полицию. Взяв телефон, он увидел, что убийцы возвращаются к его дому, держа в руках канистры с бензином.

Эжен схватил рюкзак, вылез через окно и побежал в сторону леса. Оборачиваясь, он видел, как его дом ярко вспыхнул и затрещал, охваченный пламенем.

Он долго бежал по лесу, не разбирая дороги, пока не споткнулся и не упал на землю. Он попытался подняться, но не смог. Силы оставили его. Он снял рюкзак, уткнулся в него головой и зарыдал, как ребёнок.

Немного придя в себя, Эжен вытер слёзы, достал ноутбук и продолжил чтение второго письма Фрэнка.

Окончив чтение, он закрыл ноутбук.

Теперь ему было понятно многое. Очевидно, те, кто охотился за Фрэнком, перехватили его сообщения Эжену по электронной почте.

Они приехали к нему домой, чтобы убить его, но вместо него по ошибке убили несчастного Йоси. Затем, чтобы скрыть следы преступления, они устроили пожар. И теперь, на развалинах его дома будет найден обгорелый труп мужчины, которого все примут за Эжена Лагранжа. Несчастный случай, неосторожное обращение с огнём.

Эжену стало страшно. Куда же теперь идти?

Он уже не может вернуться назад. Теперь для всех он мёртв. Прежняя его жизнь с её радостями и горестями осталась навсегда позади…

Эжен развёл костёр и бросил в него имеющиеся при себе документы — водительское удостоверение, банковские карты, страховое свидетельство. Когда огонь окончательно уничтожил остатки личности Эжена Лагранжа, он разбросал пепел, засыпал место костра землёй и пошёл в сторону ближайшей дороги.

Автостопом он добрался до Ванкувера, откуда переправился на пароме в Нанаймо, где отыскал родственников Йоси. Он рассказал им обо всём, что случилось.

Оплакав бедного Йоси, индейцы помогли Эжену приобрести паспорт на имя гражданина Никарагуа, с которым он сел на китайское грузовое судно, отплывающее в Шанхай с грузом целлюлозы.

Из Шанхая Эжен вылетел в Тегеран по заранее купленному через Интернет авиабилету. Ещё в Нанаймо он прикинул, что «террористы» вряд ли решат взорвать самолёт своих иранских «покровителей». Его расчёт оказался верным — самолёт авиакомпании «Iran Air», на который Эжен сел в Шанхае, через несколько часов благополучно приземлился в аэропорту имени Имама Хомейни в Тегеране.

Ступив на иранскую землю, Эжен сразу же попросил себе политическое убежище, не раскрывая своего настоящего имени. Но то ли он мало походил на никарагуанца, то ли его знание испанского было недостаточным, потому что его сразу же арестовали и поместили в тюрьму. Скорее всего, его приняли за шпиона.

На первом же допросе Эжен рассказал реальную историю своей жизни, упомянув многие факты из своей биографии дипломата.

Неизвестно, поверили ему иранцы или нет, но через две недели его освободили и, вернув паспорт вместе с временным видом на жительство, поместили в одну из гостиниц небольшого провинциального городка к северу от Тегерана. Там он должен был содержаться под надзором полиции, ежедневно отмечаясь в местном отделении.

Прибыв в гостиницу, Эжен первым делом достал из рюкзака ноутбук и включил его. Он создал новый документ и написал заголовок своей новой книги — «У подножия Рая», которую посвятил своим друзьям — Фрэнку и Шелли.

Эжен не верил в религиозную модель рая, но он не сомневался, что его друзья, несмотря на все их заблуждения и ошибки, находятся сейчас где-то в другом, несомненно, светлом и добром мире. И он был уверен в том, что они теперь всегда будут вместе.

Однажды, гуляя в горах, Эжен заметил парящего высоко в небе белогривого орла. Может быть, это был дух Йоси, который прилетел попрощаться с ним?

Эжен улыбнулся и помахал орлу рукой.

Эпилог

Во время одного из моих последних разговоров с Эженом, когда мы сидели в маленьком кафе Кашана и беседовали о достопримечательностях города, он вдруг резко сменил тему и заговорил о политике.

Он заявил, что после того, как новая Римская империя, в лице США, нанесла поражение новому Карфагену, в лице СССР, большинство стран мира, в той или иной степени, стали вассалами Америки. И теперь, по его словам, всё идёт к тому, что будет упразднена ООН, как организация, не отвечающая запросам времени, и на её месте возникнет мировое правительство, которому подчинятся все суверенные государства.

Я не был согласен с такой оценкой ситуации и заметил, что, несмотря на силу и мощь Америки, в мире есть ещё немало стран, которые никогда не согласятся с её гегемонией.

— С ними будет покончено в ближайшее время, — возразил Эжен. — Одних задавят экономически, других политически, третьих — посредством подкупа, шантажа или убийства руководства. Самых упорных сломят военной силой. Но большинство стран всё же подчинятся добровольно — современный мир непредсказуем, а статус вассала даёт многие преимущества.

— Но могут ли простые люди как-то противостоять этому? — спросил я.

Эжен ответил вопросом на вопрос:

— Могли ли первые христиане противостоять Римской империи? На внешнем плане — нет. На стороне империи — армия, флот, легионы солдат и огромные богатства, награбленные у других народов. А у христиан — только любовь к Богу и желание жить по Его заповедям. И всё-таки они победили. Ибо Бог помогает тем, кто стремится к Нему. Поэтому, в сущности, всё зависит от самих людей: если в их душах победит корысть, стремление к собственному благополучию и животные инстинкты, тогда, для спасения их душ над ними встанет новый Нерон, который начнёт их беспощадно мучить и убивать. Рабы греха станут рабами тирана. Если же люди вспомнят о вере и начнут заботиться о душе, то жестокое правление им не понадобится. Всё очень просто.

— Может быть, всё и просто, — возразил я, — но только в религию сейчас никто не верит, а в храмы люди ходят лишь затем, чтобы выпросить у Бога себе и свои близким здоровья и благополучия.

— Религия и вера, — заметил Эжен, — это не одно и то же. Религия — это, в основном, свод внешних правил поведения, а вера — это внутреннее состояние души, наполненной любовью к своему Создателю. Такая вера направляет все мысли и действия человека и не позволяет поступать безнравственно, а любовь к Богу помогает ему выбирать наилучшие пути для совершенствования и гармоничного существования в обществе.

— Как же приобрести такую веру и такую любовь к Богу?

— В том то и дело, — улыбнулся Эжен, — что такая любовь присуща изначально любому живому существу. Она всегда была, есть и будет в сердце человека. Это самое первое и естественное чувство любого Божьего создания. Просто, живя в мире и привязываясь к его благам, мы перестали чувствовать эту любовь.

— Что же нам делать?

— Надо на некоторое время отстраниться от всех земных привязанностей, отпустить все мысли, чувства, обиды, страхи, переживания, претензии. Оставшись наедине с собой и сохраняя чистую любовь в душе, можно ощутить неразрывную связь со своим Создателем. Только потеряв всё, можно найти Бога в себе. Это я знаю на своим личном опыте. — Эжен сделал паузу. — Потеряв всё и не испытывая претензий, уныния и страха, можно почувствовать, что самая сильная привязанность и самая большая любовь человека возможна только к Богу. И ради этой любви можно пережить любые физические и душевные муки, которые, кстати, даются нам для нашего же блага.

— А всемирное зло? Оно тоже для нашего блага?

— Всемирное зло — это лишь отражение состояния наших душ. Когда мы победим зло в своей душе, всемирное зло навсегда исчезнет с лица Земли. Когда мы ощутим, что любовь и нравственность важнее нашего благополучия, важнее всех мыслимых и немыслимых ценностей этого мира, важнее самой жизни — тогда мы станем истинно верующими. И когда мы поймём, что мы не стадо каких-то двуногих животных, управляемых одними физиологическими инстинктами, а люди — создания Божии, живущие на земле Божией, по законам Божиим, тогда изменится наше настоящее и наше будущее.

Признаюсь, такая теория показалась мне в тот момент несколько примитивной и идеалистической. Я думал о том, как нелегко достичь, особенно в наши дни, такого высокого состояния души.

Но прочитав историю Фрэнка и Шелли, Брайана и Роберта, Джулии и Йоси, я убедился в том, что и сейчас в мире ещё есть люди, которые ставят любовь и нравственность превыше всего на свете. А это значит, что у нашего мира ещё есть шанс.

Самое мрачное будущее можно изменить, изменив состояние своей души, восстановив её первородное единство со своим Создателем. Тогда в нас перегорят все прошлые грехи, и тогда мы не будем совершать их в будущем. Тогда для того, чтобы попасть в рай, нам не нужно будет болеть, мучиться и умирать, очищаясь через страдания. Тогда мы войдём в рай ещё при жизни, ибо рай будет в нашей душе. И тогда на Земле наступит то время, которое все пророки называли Царством Божиим.

23.10.13 г.

Content

Владимир Кевхишвили
У подножия Рая роман-антиутопия

Часть первая

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Часть вторая

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Эпилог