Джилл Мэнселл

Только ты и я

Папе, с любовью

Глава 1

В жизни иногда происходят удивительные вещи: к примеру, открываешь входную дверь и сразу понимаешь — что-то случилось.

Тилли замерла на пороге, судорожно нащупывая выключатель. В шесть часов, когда она ушла с работы, у нее не было причин думать, что этот холодный вечер четверга будет другим. Но он действительно другой, она чувствовала это. Даже могла четко определить.

«Щелк» раздалось от выключателя, и загорелся свет. Хватит все списывать на таинственное шестое чувство — ее ощущение, что в этот вечер все по-другому, проистекает только от того, что в холле нет ковра.

Нет ковра? Может, Гэвин на него что-нибудь пролил? Заинтригованная, Тилли, стуча каблуками по голым половицам, направилась в гостиную.

Что происходит? Она оглядела комнату, обращая внимание на все предметы обстановки — вернее, на отсутствие большинства их них. Итак, либо к ним в дом забрались чрезвычайно разборчивые грабители, либо…

Он наверняка оставил письмо на каминной полке. Ведь Гэвин предсказуем донельзя. Он, вероятно, обратился за консультацией к какому-нибудь гуру по этикету: «Дорогая мисс Прим, я собираюсь без предупреждения бросить свою подружку — как мне объяснить ей свои действия?»

На это мисс Прим наверняка ответила: «Дорогой Гэвин, ах, бедняжка вы мой! В подобной ситуации корректный метод состоит в том, чтобы донести необходимую информацию в письме, причем в рукописном — и ни в коем случае не в электронном и не через эсэмэс! — и оставить его на камине, где его будет видно».

А как еще, если честно, можно объяснить все эти перемены?

Тилли провела быструю инвентаризацию. По каким еще причинам ее DVD-проигрыватель на месте, а его телевизора нет? По каким еще причинам три четверти DVD-дисков исчезло (фильмы про войну, фантастика и все такое), а в стойке остались только слезливые мелодрамы и романтические комедии? По каким еще причинам кофейного столика, который им подарила мать Гэвина, на месте нет, а…

— Тилли? А-у-у! Это я!

Проклятие, она не закрыла дверь. А Бэбс из квартиры напротив уже продвигается вперед на цыпочках, подчеркнуто осторожно ставя ноги на пол — как будто это делает ее вторжение в чужую квартиру допустимым.

— Привет, Бэбс. — Тилли повернулась. Может, Гэвин передал ей что-нибудь через Бэбс? Или, возможно, попросил соседку заглянуть в квартиру и проверить, все ли с ней, Тилли, в порядке? — У тебя закончились чайные пакетики? Тебе дать?

— Нет, спасибо, радость моя, у меня чайные пакетики уже из ушей торчат. Я просто хотела узнать, как ты. Ах, бедняжка, а я-то думала, что вы так счастливы вдвоем… Кто бы мог подумать! — Ярко-зеленые серьги звякнули, когда Бэбс, переполненная эмоциями, покачала головой. — Любовь — это удел юных мечтателей; мы с Десмондом не раз говорили тебе об этом. Господи помилуй, все это время ты держала взаперти свое сердце. Жаль, что ты мне ничего не рассказывала; ты же знаешь, я всегда была рада тебя выслушать.

Рада выслушать? Да Бэбс жила только ради того, чтобы выслушивать жалобы других. Она была воплощением сплетницы, а ее главное хобби состояло в собирании слухов. Только вот злиться на нее было невозможно: она была человеком добрейшей души и действовала из лучших побуждений, вмешиваясь в чужие дела и желая знать о чужих бедах.

— Я бы рассказала тебе, — проговорила Тилли, — но сама ничего не понимаю.

— О Господь всемогущий! — не веря своим ушам, визгливо воскликнула Бэбс. — Ты имеешь в виду?..

— Гэвин сбежал. Ну, — Тилли взяла письмо с камина, — либо сбежал, либо его похитили.

— Знаешь, я видела, как сегодня после обеда он грузил свои вещи в арендованный фургон, и с ним не было никаких похитителей. — Ее лицо приобрело сочувственное выражение, и она добавила: — Только его мама с папой.

На следующий вечер забитый обитателями пригородов поезд остановился на станции Роксборо. Была пятница, четверть восьмого, и все ехали домой.

«Кроме меня. Я бегу из своего дома».

На платформе ждала Эрин. Кутаясь от холода в ярко-розовую куртку, она неистово замахала, когда заметила Тилли в окне электрички.

При виде ее Тилли стало лучше. Она не представляла, как смогла бы жить без своей лучшей подруги Эрин. Десять лет назад, когда она решала, где писать диссертацию — в Ливерпуле или Эксетере, — она могла бы выбрать Ливерпуль, и тогда ничего бы не случилось. Но она поехала в Эксетер — сыграла свою роль близость к морю и, возможно, тот факт, что подружка одной подружки как-то обмолвилась, что в Эксетере полно достойных внимания молодых мужчин, — и там оказалась Эрин, которая жила в соседней комнате в общаге. Они подружились с первого дня, это было своего рода эквивалентом платонической любви с первого взгляда. Тилли не раз дивилась тому, как сложилась ее судьба. Ведь если бы она поехала в Ливерпуль — где тоже наверняка были толпы достойных внимания молодых мужчин, — у нее появилась бы совершенно другая близкая подруга, какая-нибудь высокая тощая спортсменка-троеборец по имени, к примеру, Моника. Даже представить страшно.

— У-уф. — Эрин охнула, когда Тилли едва не придушила ее в своих объятиях. — Ну и к чему это все?

— Я просто радуюсь, что ты не спортсменка-троеборец по имени Моника.

— Ну ты даешь! — Содрогаясь от этой мысли, Эрин взяла Тилли под руку. — Пошли домой. Я приготовила липкий тоффи-пудинг.

— Вот видишь! — засияла Тилли. — Моника никогда бы так не сказала. Она сказала бы: «Почему бы нам не совершить приятную пробежку миль на десять? Это нас здорово взбодрит!»

Квартира Эрин, такая же причудливая и хаотическая, как все здания, стоявшие вдоль главной улицы Роксборо, имела одну спальню и располагалась на втором этаже над комиссионным магазином одежды, который Эрин открыла семь лет назад и где работала продавцом. Естественно, работа в магазине не была пределом ее мечтаний, когда она заканчивала университет в Эксетере с высшими оценками по французскому, однако ее планы работать переводчицей в Париже разлетелись в прах в первый месяц после ее двадцать первого дня рождения, когда у ее матери случился удар. За одну ночь Мегги Моррисон превратилась из полного надежд и энергичного продавца антиквариата в хрупкую, рассеянную тень самой себя. Подавленная Эрин отказалась от желанной работы в Париже и вернулась в Роксборо, чтобы ухаживать за матерью. Будучи полным профаном в области антиквариата, она перепрофилировала магазин в комиссионный, где продавалась одежда только элитных марок, и изо всех сил старалась совместить уход за Мегги с бизнесом.

Через три года после первого удара случился второй, который и убил Мегги. Скорбь, смешанная с облегчением, вскоре переросла в скорбь, наполненную угрызениями совести, но это произошло, когда обитатели Роксборо уже заняли прочное место в жизни Эрин. Ее всегда поддерживала мечта вернуться в Париж, но однажды случилось невероятное: она поняла, что не хочет никуда ехать. Роксборо, древний торговый город в центре Котсуолда, был замечательным местом для проживания. Люди заботятся друг о друге и стремятся поддерживать друг друга, вокруг царит атмосфера общности, бизнес процветает. Здесь она счастлива и любима, так зачем уезжать?

И вот спустя почти четыре года у Эрин появилось еще больше причин радоваться своему решению остаться. Однако сейчас, пока Тилли переживает исчезновение Гэвина, она не будет рассказывать об этом, чтобы не травмировать подругу.

Хотя, если присмотреться, Тилли, кажется, переживает не очень сильно. Естественно, для нее это шок, однако, судя по всему, бегство сожителя скорее удивило ее, чем ввергло в безумие.

— Я сегодня ему звонили, — сообщила Тилли, проглотив очередную порцию пудинга. — Если рассказать, ты не поверишь. Представляешь, он не стал говорить мне это в лицо, потому что боялся, что я расплачусь, но ничего лучше бегства придумать не смог. Он вернулся к родителям. Он очень виноват, но он всегда чувствовал, что у нас вдвоем нет будущего. Поэтому слинял! — Она покачала головой, все еще не веря в случившееся. — И оставил меня с квартирой, которую мне не потянуть на мою зарплату. Я даже не могу дать объявление о сдаче комнаты, потому что там одна спальня. И кто-то тут еще говорит об эгоизме!

— А ты бы плакала? Если бы он сказать тебе все в лицо?

— Что? Боже, не знаю. Может быть.

— Может быть? Предполагается, что, если безумно любишь кого-то и этот кто-то бросает тебя, нужно плакать. — Эрин облизала ложку и указала ею на Тилли. — Предполагается, что ты должна все глаза выплакать.

Тилли сразу ощетинилась.

— Не обязательно. Может быть и так, что я убита горем, но прячу это внутри.

— Все глаза, — повторила Эрин. — А то, что этого не происходит, наводит меня на мысль, что ты совсем не убита горем. Допускаю даже, что бегство Гэвина принесло тебе облегчение. Потому что тайно, в глубине души, ты хотела, чтобы он порвал с тобой, так как не могла заставить себя решиться на разрыв.

Тилли покраснела и промолчала.

— Ха! Видишь? Я права, верно? — Эрин издала восторженный возглас. — Все как с Микки Ноланом. Вначале он тебе действительно нравился, потом тебе стало скучно, и ты не знала, как от него отделаться, так чтобы не ранить его чувства. Все же тебе это удалось. Ты дистанцировалась от него, и он в конечном итоге понял, что ваши отношения иссякли. А еще был Даррен Шоу, — вдруг вспомнила она. — Ты с ним поступила точно так же. Тебя грызла совесть за то, что ты так рвешь отношения с мужчинами, поэтому вынуждала их самих рвать с тобой. Просто не вериться, что я этого раньше не замечала.

Это был момент озарения.

— Вполне возможно, что ты и права, — согласилась Тилли.

— Я на самом деле права!

— Я когда-нибудь рассказывала тебе о Джеми Далстоне?

— Нет. Что, ты и с ним так поступила?

— Нет, мы встречались с ним пару недель, когда мне было пятнадцать. Потом я поняла, что он странный, и бросила его. — Тилли помолчала. Глядя в огонь, она воскресала в памяти давно забытые воспоминания. — Именно тогда все пошло как-то нескладно, потому что Джеми не хотел, чтобы я его бросила. Он постоянно звонил мне, ждал под дверью, ходил взад-вперед по улице. Если я выходила, он шел за мной. Потом, в день моего рождения, он прислал мне в подарок какое-то довольно дорогое украшение. Моя мама вернула подарок его маме, вмешалась полиция. Не знаю, что там произошло, но думаю, что он своровал деньги, чтобы купить украшение. Как бы то ни было, через пару недель его семья уехала, и я больше никогда его не видела, зато испугалась до полусмерти. Мне всегда становилось страшно, когда я читала в газетах, как бывшие возлюбленные превращаются в назойливых преследователей. Наверное, именно поэтому я предпочитала, чтобы бросали меня. Тогда маловероятно, что тебя будут преследовать.

— Значит, тебя вполне устраивает, что Гэвин ушел, — подытожила Эрин.

— Ну, я этому не способствовала. Он должен был решить сам. Однако я чувствовала себя как в ловушке, — призналась Тилли. — Его мамаша все твердила, как мне повезло, а у меня не хватало духу ответить: «Все это так, но уж больно он скучный».

— Но все же ты переехала с ним в эту квартиру, — напомнила Эрин. — Он с самого начала был скучным?

— В том-то и дело! Я не знаю! Наверное, был, но ловко это скрывал. Он точно не рассказывал мне, что является членом клуба по авиамоделированию, пока мы не поселились вместе, — проговорила Тилли. — И совсем забыл упомянуть о клубе звонарей. Боже, мне так стыдно. Как я могла целых полгода встречаться с человеком и не знать, что он является тайным звонарем?

— Ладно тебе, — попыталась успокоить ее Эрин. Она отставила в сторону пустые тарелки из-под пудинга и встала. — Дождь закончился. Пошли в паб.

Глава 2

Прелесть проживания на одном конце главной улицы Роксборо заключалась в том, что «Ленивая лисица» располагался на другом конце, так что не требовалось затыкать уши, когда в пабе устраивали вечер караоке. При этом заведение находилось достаточно близко, чтобы можно было добрести до дома после весело проведенного вечера. Тилли понравилась царившая в пабе атмосфера искреннего дружелюбия между посетителями и персоналом. Еще ей очень понравилось, когда Деклан, хозяин, узнав от Эрин, что ее подругу только что бросил молодой человек, добродушно произнес: «Он, наверное, помешался. Приезжайте сюда и живите в Роксборо. Свежий сельский воздух и море сидра — от этого вы только здоровее станете».

Тилли рассмеялась.

— Спасибо, но я городской житель.

— Проклятие! А это что, не город?

— Она имеет в виду Лондон, — пояснила Эрин.

— Жуткое место, там жить нельзя. — Деклан покачал головой. — У нас лучше.

— У меня там работа, — сказала Тилли.

Судя по всему, ее слова произвели на Деклана впечатление.

— О, работа. В должности премьер-министра? Или генерального директора Би-би-си?

Эрин шлепнула его по руке.

— Деклан, оставь ее в покое.

— В наших газетах пишут самые последние новости, — парировала Тилли, уязвленная его сарказмом, и заглянула в «Роксборо газетт», которую он читал в перерывах между встречей посетителей. — Что у вас там на первой полосе? Корова провалилась в решетку, закрывавшую яму? Надо же, на первой полосе!

— А разве не здорово, что нас не атакуют террористы и убийцы? — Деклан подмигнул ей. — Вот поэтому мне здесь и нравится. Я жил в Лондоне тридцать лет.

— И все же, что случилось с коровой? — Тилли наклонилась, чтобы прочитать статью, но Деклан убрал газету.

— Э нет, тот, кто смеется над нашими заголовками, не узнает, чем заканчиваются истории. Спасли ли ее пожарные, которые подняли ее из ямы, как парашютистку? Или оставили ее там подыхать мученической смертью? Именно это я и называю му-у-удрой историей…

Через два часа, когда они покидали заведение, Деклан, смягчившись, сложил газету и сунул ее в зеленую с золотом кожаную сумку Тилли.

— Вот вам, можете почитать на досуге. Пусть это и не «Ивнинг стандард», но у нее, знаете ли, есть свой шарм. Непреодолимо неотразимый, между прочим.

Самое ужасное заключалось в том, что после трех пинт сидра Тилли тайком наслаждалась всем этим. Однако ей каким-то образом удалось сохранить бесстрастное выражение лица.

— Так вот почему вы сбежали из Лондона! Чтобы коверкать слова.

— А вы сообразительны, дамочка. Сразу все поняли. И я рад, что у меня получается. Я вам предельно благодарен.

Выйдя на улицу, они ощутили муки голода и вынуждены были отправиться в кафе, где навынос продавали жареную рыбу и картошку. Ожидая, пока их обслужат, Тилли развернула газету и прочитала, что корову — очаровательную черно-белую буренку фризской породы по имени Мейбл — действительно вытащила из ямы пожарная команда города Роксборо и благополучно вернула к теленку, Ральфу. Гм, что ж, приятно слышать. Это лучше, чем если бы она медленно умирала с застрявшими в решетке ногами, а бедный телок Ральф жалобно мычал…

— Ой, извините, одну пикшу с картошкой и одну треску с картошкой.

Снова выйдя на улицу, Тилли трясущимися от жадности руками развернула горячую упаковку и впилась зубами в лаваш.

— М-м-м, м-м-м.

— А я приберегу свою порцию до дома, — заявила Эрин.

— Как ты можешь! Так делают только старики! На свежем воздухе рыба и картошка значительно вкуснее.

— Мне двадцать восемь, — радостно сообщила Эрин. — Из меня песок уже сыплется. И из тебя тоже.

— Какая наглость! — Возмущенная Тилли бросила в нее куском картошки. — Я не старая, я совсем цыпленок.

Двое подростков, переходившие улицу, хмыкнули и пихнули друг друга локтями. Тилли услышала, как один из них проговорил:

— Размечталась.

— Боже мой! — Тилли с негодованием развела в стороны руки. — Ну почему весь вечер все меня подкалывают? Двадцать восемь — это не много. Я в самом соку!

Один из подростков усмехнулся:

— Через два года тебе будет тридцать. А это уже много.

— Я умею все то же, что и ты, — с горячностью заявила она. — Ничтожество.

— Ну давай пописай на стену.

Проклятие! Сообразительные дети — это катастрофа.

— Или сделай вот так, — крикнул его приятель, разбегаясь и легко перепрыгивая через мусорный бак с куполообразной крышкой, стоявший возле кафе.

О, а вот это уже кое-что. Пописать на стену для нее проблематично, а вот прыжки через баки — это ее конек. Минус в том, что на ней короткая узкая юбка, зато плюс, что юбка красивая и хорошо тянется. Сунув в руки Эрин свою еду, Тилли разбежалась и прыгнула.

Сам прыжок прошел без сучка без задоринки — она перелетела через бак с изяществом Ольги Корбут, — проблемы возникли при приземлении. Ну какова вероятность того, что левой ногой ты наступишь на тот самый кусок картошки, которым чуть раньше бросила в свою подругу, назвавшую тебя старой?

— А-а-а-а-а! — закричала Тилли и бешено замахала руками, когда ее левая нога уехала в сторону. Она услышала, как Эрин в ужасе произнесла: «Осторожнее!» — за миллисекунду до того, как она врезалась в бок припаркованной машины.

Ох, машина остановила ее падение, но удар был болезненным. Тилли, распластанная по кузову, как героиня мультика, запоздало заметила, что машина просто сияет невероятной чистотой.

— Эй! — прозвучал откуда-то возмущенный мужской голос.

М-да, машина сияла невероятной чистотой пять секунд назад. Оторвав себя от кузова, Тилли увидела следы от своих испачканных маслом пальцев на пассажирской двери, на переднем крыле и на боковом стекле. Рукавом куртки она попыталась стереть самые явные из пятен. Но позади нее снова зазвучал мужской голос, на этот раз в нем слышалось значительно больше возмущения:

— Вы ее поцарапали?

— Нет, не поцарапала, и вообще вам не следовало здесь парковаться. Двойная желтая линия. — Оглянувшись и убедившись, что незнакомец достаточно далеко, чтобы дотянуться до нее, Тилли забрала у Эрин свою еду и сделала то, что сделал бы любой уважающий себя человек двадцати восьми лет, — бросилась бежать по улице.

— Все в порядке, — задыхаясь, проговорила Эрин, догнав ее. — Он за нами не гонится.

Они перешли на шаг, и Тилли принялась за еду.

— Повезло, что вокруг не было никого, чтобы сфотографировать меня, — сказала она, неторопливо шагая по мокрому тротуару. — В городе вроде этого новость о том, что кто-то залапал сальными пальцами чистую машину, будет всю следующую неделю занимать первую полосу «Газетт».

— Знаешь, Деклан прав. Тебе здесь понравится. — Эрин, которая хранила свою порцию до дома, отщипнула кусочек от лаваша Тилли. — Если хочешь проверить, можешь жить у меня сколько надо.

Тилли тронуло это предложение, однако она знала, что не сможет пойти на это. Все годы, пока Эрин ухаживала за матерью, она спала на диване в гостиной, а Мегги занимала единственную спальню. Тилли знала, что диван был далек от идеала во всех отношениях. И еще она знала, что он вызывал у подруги клаустрофобию. Приехать на выходные и провести две ночи на диване — этим она никак не стеснит ее, однако квартира очень мала, и было бы нечестно оставаться на более долгий срок.

Они дошли до конца Хай-стрит. Теперь им предстояло перейти улицу — и они дома. Продолжая жадно запихивать картошку в рот, Тилли рядом с Эрин ожидала, когда мимо проедет автобус и сверкающая черная машина…

— Мерзавец! — закричала Тилли, когда колесо машины проехало по луже и ее с ног до головы забрызгало водой. Отпрыгнув — хотя было уже поздно, — она успела заметить, что водитель усмехнулся и насмешливо извинился, приложив руку к груди.

— Это он, да? — Ежась от холода в мокрых колготках, Тилли прижала к груди упаковку с едой, чтобы согреться. — Тот, который наорал на меня?

— Машина та же, — сказала Эрин. — Какая-то модель «ягуара».

— Ублюдок! Он сделал это нарочно. — Однако в душе Тилли была потрясена. — Ловко он.

Эрин бросила на нее непонимающий взгляд:

— В каком смысле ловко?

Тилли указала на сухое кремовое пальто подруги, потом на свои промокшие колготки и юбку.

— В таком, что он ухитрился облить меня и при этом не задеть тебя.

На следующее утро Тилли проснулась на диване. Во рту у нее пересохло, ноги замерзли, одеяло валялось на полу. Было десять, и Эрин уже час назад на цыпочках прокралась мимо нее, чтобы спуститься на первый этаж и открыть магазин. Позже, решила Тилли, она присоединится к ней, а потом они побродят по Роксборо, но сейчас она еще чуть-чуть полентяйничает и поразмышляет, что делать с оставшейся жизнью.

Тилли налила себе чашку чаю, положила на тарелку тосты, подняла одеяло на диван и забралась под него. Затем она включила телевизор и стала рыться в сумке в поисках телефона, чтобы проверить, нет ли сообщений. Сообщений не было, даже от Гэвина. Что было совсем неплохо, потому что сейчас она меньше всего нуждалась в том, чтобы он приступил к переосмыслению случившегося и сожалениям о принятом решении.

Взбив подушку и глотнув чаю, Тилли вытащила из сумки «Роксборо газетт» и разгладила ее. История про корову опять вызвала у нее улыбку.

Листая газету, она узнала, что две женщины, жившие на одной улице, родили близнецов. Ну разве это не новость первой полосы? Еще в газете была статья об аукционе тракторов, а благотворительному базару в средней школе Роксборо была посвящена целая страница. Тилли мельком взглянула на фотографии новобрачных, по диагонали прочитала статью о ветке дерева, которая может отломиться и упасть кому-нибудь на голову, и еще одну статью об автобусе, который сломался в конце Скарраттс-лейн и заблокировал движение на — Матерь Божья! — целых три с половиной часа. Была даже фотография этого самого автобуса и высаженных пассажиров, которые стояли рядом и выглядели удрученными в соответствии с ситуацией, и только на лице одного малыша лет пяти сияла улыбка от уха до уха.

Вообще-то довольно мило. Кажется, худшее, что случилось в Роксборо за последнюю неделю, — это смерть мужчины, который копал картошку на своем огороде и вдруг упал в обморок. Однако мужчине было девяносто три, так что чего он ожидал?

Отпив чаю, Тилли перевернула страницу и увидела раздел с объявлениями о работе. Требуется автослесарь, ресторану срочно требуется мойщик посуды, отель «Касл» набирает персонал для бара, на перекресток у здания младшей школы требуется воспитатель-переводитель[1]. Тилли просмотрела список до конца — работа в офисе… водитель такси… уборщица… садовник… гм, последний, наверно, понадобился вдове того самого девяностотрехлетнего дядьки, чтобы выкопать оставшуюся картошку.

Внимание Тилли привлекла крохотная врезка в самом низу страницы.

«Требуется девушка Пятница, работа веселая, загородный дом, 200 фунт./нед.».

Вот так, коротко и ясно. Тилли стало интересно, что за веселая работа имеется в виду. В конце концов, кто-то может считать веселой должность министра финансов. Может, Джон Маккририк[2] считает, что быть у него рабом — это тоже веселая работа. А может, это что-нибудь деликатное — например, обеспечение досуга каких-нибудь противных бизнесменов.

Тилли откусила от тоста, перевернула страницу и принялась читать объявления о продаже — подвенечное платье восемнадцатого размера, неношеное… акустическая гитара, б/у, в хорошем состоянии, если не считать следы от зубов на нижней деке… обеденный сервиз из пятидесяти девяти предметов (одной тарелки нет — она полетела в подлого обманщика бывшего)… все серии «Звездного пути» на DVD, причина продажи: женился на не-треккере[3]…

Тилли опять улыбнулась; даже в объявлениях был своеобразный шарм.

Доедая тост, она проглядывала колонку для одиноких сердец — мужчина, 63, хочет познакомиться с женщиной помоложе, должна любить детей, — потом объявления о продаже домов, которые практически все были ей не по деньгам, потом скучнейшую спортивную страничку.

Она добралась до конца газеты, и почему-то ей захотелось вернуться на страницу с тем объявлением.

Как будто оно манило ее, звало по имени.

Что было полной нелепостью, потому что там не говорилось, какая именно работа предстоит, а деньги предлагались мизерные. Но все может прояснить один телефонный звонок, и вреда от него не будет, ведь так?

Схватив мобильник, Тилли набрать номер и стала слушать гудки.

— Здравствуйте, — произнес бесстрастный голос автоответчика, — пожалуйста, оставьте свое сообщение после…

— Сигнала, — услужливо подсказала Тилли, но это ей не помогло. Она не услышала ничего — ни голоса, ни сигнала, ни единого звука. Автоответчик был переполнен.

Ну и дела. Того, кто поместил это объявление, достали звонками, и он отбивается от потенциальных работников палкой. Наверное, это вакансия официантки, которая работает топлесс.

Уж лучше вставать, чем звонить.

Глава 3

Эрин подвезла Тилли до вокзала в середине дня в воскресенье.

— Ну есть какие-нибудь мысли насчет того, как жить дальше?

Тилли поморщилась и покачала головой:

— Пока нет. Найду какое-нибудь более дешевое жилье, вот и все. А что еще делать? Ну можно, конечно, попытаться убедить босса удвоить мне зарплату. Или написать письмо Джорджу Клуни и узнать, не возражает ли он против того, что я перееду на его виллу на берегах озера Комо. Но это как-нибудь потом, еще успеется. — На парковке было холодно. Тилли поцеловала Эрин и сказала: — Спасибо за выходные. Буду держать тебя в курсе.

— Когда будешь писать Клуни, узнай у него, как он смотрит на то, чтобы ты стала его новой подружкой. — Эрин обняла ее. — Ты точно не хочешь, чтобы я с тобой подождала поезда?

— Не беспокойся, я в порядке. Поезд прибудет через десять минут. Езжай домой.

Знаменитые слова прощания. Через две минуты, пока Тилли отвоевывала себе местечко на платформе, через громкоговорители объявили, что поезд, направляющийся в Лондон, Паддингтон, задерживается на пятьдесят минут.

Все на платформе издали коллективный стон. Тилли, хватаясь за соломинку, уточнила у пожилой дамы, сидевшей рядом:

— Пятьдесят или пятнадцать?

Дама возмущенно цокнула языком и ответила:

— Пятьдесят.

Муж молодой мамы, пытаясь угомонить орущего малыша, покачал головой и пробурчал:

— Вот повеселимся.

Веселье.

Веселая работа, загородный дом. Тилли мысленно представила тот самый экземпляр «Роксборо газетт» и пожалела, что не попыталась перезвонить по тому номеру.

Неожиданно ее осенило: она сообразила, что номер сохранился и, чтобы позвонить по нему, достаточно нажать кнопку повторного набора.

— Алло? Проклятый поезд опаздывает, так что мы приедем не раньше шести, а может, позже. Черт побери, типичная…

Тилли встала и отошла на некоторое расстояние, подальше от мистера Ворчуна, который теперь громко жаловался по мобильнику на то, что ребенок вот-вот сведет его с ума. Тилли прижала свой телефон к уху и услышала на другом конце гудки. На этот раз автоответчик не включился. Восемь гудков, девять, десять…

— Алло? — Голос был юным, женским и запыхавшимся.

— О, здравствуйте. Я звоню по объявлению в газете, — начала Тилли. — Мне хотелось бы всего лишь узнать…

— Подождите, я позову папу. Па-а-ап? — громко закричал голос.

— Ох. — Тилли поморщилась — так сильно этот голос ударил ей по барабанным перепонкам.

— Ой, извините! У меня мощные легкие. Ага, вот и он. Пап, это снова по поводу работы.

— Черт побери, разве у нас мало из кого выбирать? — Голос был монотонным, пресыщенным и отличался ливерпульским акцентом. — Просто скажи ей, что она опоздала. Мы уже взяли человека на место.

В Тилли всколыхнулся боевой дух. Две минуты назад она даже не хотела получить это место. Но сейчас, когда он собирается так запросто отмахнуться от нее…

— Между прочим, — она прокашлялась, — вы можете сказать ему, что я его слышу. Неужели нельзя проявить простую вежливость и поговорить со мной?

Девочка бодро произнесла: «Подождите» и «Ой, пап, она сердится на тебя».

По звукам Тилли поняла, что телефон перешел из рук в руки, и это действие сопровождалось бурной перепалкой шепотом.

— Ладно, извините. — Это уже был голос отца. Он сохранил ливерпульский акцент, но звучал значительно дружелюбнее. — Если хотите знать правду, из всего этого вышла страшная неразбериха. Мы только что вернулись с каникул и обнаружили, что автоответчик едва не лопается от сообщений. Объявление должно было появиться в газете на следующей неделе, а не на этой. Сейчас я мечтаю о чашке чаю и сандвиче с беконом, но не могу осуществить свою мечту, потому что чертов телефон не умолкает — Пятницы звонят без остановки. Но к делу, — устало проговорил он. — Я вас слушаю. Назовите мне свое имя и продиктуйте номер телефона, я вам перезвоню на неделе, и мы назначим дату собеседования.

— Подождите, — сказала Тилли. — Я еще даже не знаю, хочу ли проходить собеседование. Что конкретно требуется от Пятницы?

— Все.

— И вы сказали, что работа веселая. Что это значит?

— Это значит, что есть ничтожный шанс, что два процента времени она будет вас радовать. Остальные девяносто восемь процентов уйдут на тяжкий труд.

— Ясно: вы просто пытаетесь отделаться от меня, чтобы не встречаться со мной, — с подозрением произнесла Тилли. — Эта так называемая работа — она каким-нибудь образом связана с порно?

— С поркой?

— С порно. Графией. С сексом.

Коллективное «ах» ясно дало понять Тилли, что все внимание тех, кто был на платформе, сосредоточилось на ней.

— Нет. Сожалею. — Его голос зазвучал весело. — А вы на это надеялись?

— Нет, не надеялась. — Тилли изо всех сил старалась показать, что она современная образованная женщина, а не слабонервная ханжа. — И почему вы платите всего двести фунтов в неделю?

На этот раз он рассмеялся.

— Это место с проживанием. Все оплачено, в том числе и машина.

Ага, а вот это уже веская причина. Тилли поспешила заявить:

— Знаете что? Из меня получился бы отличный сотрудник.

— Замечательно. Дайте мне заглянуть в ежедневник. — Тилли услышала шуршание перелистываемых страниц. — Давайте начнем с того, что назначим встречу. Приходите во вторник во второй половине дня, и мы посмотрим друг на друга. В четыре вас устроит?

— Нет. — Тилли скривилась.

— Тогда в пять? Или в шесть?

— Слушайте, а вы живете в Роксборо?

— Нет, в Мумбаи, и именно поэтому я поместил объявление в «Роксборо газетт». — Ну вот, опять этот плоский ливерпульский юмор.

— Я живу в Лондоне. Но в настоящий момент я стою на платформе вокзала Роксборо и жду поезда. — Сделав паузу, Тилли набрала в грудь побольше воздуха и выпалила: — Так что было бы просто здорово, если бы мы встретились прямо сейчас.

Молчание.

И снова молчание.

Наконец она услышала вздох.

— Я уже говорил вам, что дико устал?

— Пока вы будете проводить собеседование со мной, — невинным голоском произнесла Тилли, — я могла бы соорудить вам фантастический сандвич с беконом.

Он хмыкнул.

— Вы умны, не так ли?

— Я стою на вокзале. — Тилли до конца выжимала свой крохотный шанс. — Если вы не сможете принять меня, я уеду в Лондон. И вы упустите такую замечательную возможность.

— Еще и скромны.

— А вы подумайте: если я подойду, вам больше не придется ни с кем проводить собеседования.

Новая пауза. Затем он сказал:

— Ладно, приезжайте. Мы живем в Бич-Хаусе на Брокли-роуд, перейдете мост и направо, в сторону окраины. Знаете, где это?

— Нет, но найду, не беспокойтесь. — Этими словами она продемонстрировала свою вежливость и деловитость, не так ли? — Я буду у вас через десять минут.

* * *

И она была бы там, если бы нашла такси. Но такси оказалось лишь мечтой, потому что ни один уважающий себя таксист не станет торчать у вокзала Роксборо в морозный февральский день — он будет спать дома и переваривать воскресный обед. Тилли не смогла заставить себя позвонить Эрин. Интересно, как далеко отсюда Бич-Хаус? Наверняка не дальше мили. Можно быть там через пятнадцать минут, если идти пешком…

Шел дождь. И до Бич-Хауса было больше мили. Дождь усилился, небо потемнело, потемнели свитер и джинсы Тилли, потому что у нее, естественно, не было с собой такой нужной вещи, как зонтик. Ее чемоданчик на колесах подпрыгивал на плитках тротуара и то и дело норовил завалиться на бок. Через двадцать пять минут Тилли увидела впереди справа дом и ускорила шаг. А вот, слава Богу, и указатель с названием «Бич-Хаус». Она прошла через ворота со столбами из камня и зашагала по усыпанной гравием подъездной аллее. Здание в стиле регентства выглядело величественно и внушительно и призывно сияло огнями, как «Хорродс» на Рождество.

Задыхающаяся, промокшая насквозь, Тилли добралась до входной двери и позвонила. Что она тут делает? Хозяин наверняка окажется извращенцем; ей достаточно одним глазком взглянуть на него, чтобы сразу понять: она не будет работать на него даже за все…

— Черт побери, детка. Только посмотрите на себя. — Дверь распахнулась, и хозяин дома втащил ее внутрь. — Я думал, вы нас обманули. Чем меньше любят, тем больше ценят. Только не говорите, что вы шли от вокзала пешком.

Тилли кивнула. Она ощутила блаженное тепло, и от этого у нее застучали зубы.

— Т-там не было ни одного т-такси.

— А, ясно. Это потому, что все здешние таксисты — ленивые мерзавцы. А вы даже без куртки. — Он покосился на ее промокший свитер. — Если бы вы мне позвонили, я бы приехал за вами. Если вы заболеете пневмонией и упадете замертво, это станет тяжелым грузом на моей совести, верно?

— Я подпишу отказ. — Тилли протянула ему руку, и они обменялись рукопожатиями. — Меня зовут Тилли Коул. Рада познакомиться.

— Я тоже рад, Тилли Коул. Макс Дайнен. — Он был высоким, поджарым, как грейхаунд, на вид около сорока, с коротко стриженными вьющимися светлыми волосами и серыми глазами за очками в металлической оправе. — Проходите, мы вас обсушим. Именно так я обычно говорю Бетти, — добавил он и пошел впереди нее в кухню.

— Вашей дочери?

Макс указал на бело-коричневого терьера, который лежал свернувшись на подушке на одной из приоконных скамеек:

— Нашей собаке, но ошибиться легко. Я сам их все время путаю. Знаю, что холодный нос — это у Бетти. — Громкое топанье возвестило о появлении в кухне его дочери. — А самая шумная ходит в полосатых штанах. Это Лу.

— Здравствуйте! — У Лу, девочки лет двенадцати — четырнадцати, были ярко-рыжие, завитые тугими спиралями волосы и заразительная улыбка. — Вообще-то меня зовут Луиза. У-у-у, вы такая мокрая.

— Я знал, что дорогое образование однажды оправдает себя. Лу, это Тилли. Беги наверх и принеси ей халат из гостевой. — Макс обратился к Тилли: — Мы сунем вашу одежду в сушилку. Ну как насчет дела? — Он подмигнул. — Вы часто проходили собеседование в халате?

Самое интересное заключалось в том, что он не намекал ни на что непристойное. Он просто предлагал нечто разумное. И все-таки есть нечто сюрреалистичное в том, чтобы…

— Ладно, у меня есть во что переодеться. — Тилли указала на чемодан.

Макс пробурчал:

— Умеете вы испортить людям настроение.

Глава 4

Дом был потрясающим, его декорировал человек, разбирающийся в сочетании цветов и имеющий несомненный талант. Тилли не знала, женат Макс Дайнен или разведен, но сразу догадалась, что домом занималась женщина. В выложенной бутылочно-зеленой и белой мраморной плиткой гардеробной она сняла с себя мокрую одежду и надела красный ангорский свитер и черные брюки.

Когда она вернулась в кухню, Макс забрал у нее джинсы и свитер, отнес в подсобку и сунул в сушилку. Затем он налил ей чашку кофе и выдвинул стулья.

— Итак, начнем? Ситуация следующая. Мама Лу и я разошлись три года назад. Ее мама живет и работает в Калифорнии. Первые два года Лу жила вместе с ней, но очень скучала по всему этому… — Он с ироничным смешком указал на зашлепанное дождевыми каплями окно. — По знаменитой английской погоде. Поэтому в прошлом году она решила переехать ко мне. Я пытался изменить имя и скрыться, но она ухитрилась выследить меня.

— Пап, не говори так. — Лу грозно посмотрела на него. — Люди подумают, что это правда.

— Это правда. Я прятался по углам… клеил накладные усы… безнадежно. Я чувствовал себя так, будто меня преследует ищейка.

— Никто не захочет работать у тебя, если ты будешь нести такое. В общем, проблема в следующем. — Лу взяла дело в свои руки. — Мне тринадцать. Когда я приехала сюда, папа работал мало, но сейчас он расширяется.

— Это вопрос необходимости, — заметил Макс. — Ты стоишь целое состояние.

— Как бы то ни было, — продолжала Лу, проигнорировав его, — мы решили, что нам нужна в помощь Пятница, человек, который забирал бы меня из школы, готовил, помогал папе в бизнесе — в общем, делал все, что нужно. Мы ничего не уточняли, потому что…

— Мы ничего не уточняли, — перебил ее Макс, — потому что, если бы мы написали в объявлении, что нужно возиться со своевольным и мерзким стариком и вечно ноющим подростком, все побежали бы от нас как от огня.

— Не обращайте на него внимания. — Глаза Луизы хитро блеснули, когда она со щелчком подняла кольцо на банке пепси. — Итак. Видите ли вы в этом работу, которая могла бы вам понравиться?

Тилли пожала плечами:

— Это зависит от бизнеса твоего папы. Если он городской крысолов, я не собираюсь ему помогать.

— А как насчет могильщика? — осведомился Макс.

— Пап, предоставь это мне, а? Он не могильщик, — сказала Луиза, — у него компания по дизайну интерьеров. Это прикольно. Он пользуется спросом. — Она гордо вскинула голову. — Вот так. Вот этим вам придется заниматься. Теперь ваша очередь рассказать нам о себе.

Тилли сдержала улыбку, потому что Луиза была искренна, оживлена, деловита и юна, а она, Тилли, отвечала на вопросы тринадцатилетнего веснушчатого и рыжеволосого потенциального работодателя с огромными серьгами в виде колец в ушах, одетого в длинный свитер цвета лайма и разноцветные легинсы. И еще, как выяснилось, она ошиблась, решив, что дизайн помещений — дело рук его бывшей жены.

К тому же никаких крыс, а это уже плюс.

— Всю правду? Я живу в Лондоне, у меня скучная работа, мой приятель только что сделал ноги. Это не расстроило меня, но означает, что я не могу платить за квартиру, в которой мы жили. А вот это меня удручает. Я приехала сюда на выходные к своей подруге Эрин и…

— Эрин? К той Эрин, у которой магазин «Красивые наряды»? — уточнила Луиза. — Я ее знаю. Мы заходили к ней с мамой, и Эрин угощала меня желейными конфетами в виде клубничин. Она прикольная!

— Я знаю, что она прикольная. И она придет в восторг, когда узнает, что ты о ней такого мнения, — сказала Тилли. — Мы с ней дружим с университета. Как бы то ни было, я увидела ваше объявление в газете и попыталась дозвониться вчера, но ваш автоответчик был переполнен. А сегодня поезд в Лондон опоздал, и я решила на всякий случай еще раз позвонить. Эрин говорит, что у вас очень милый город. Она была бы счастлива, если бы я перебралась сюда. Вот так я оказалась у вас.

— Вы умеете готовить? — спросил Макс.

— Более-менее. Я не Найджелла[4].

— Не пугайтесь, мы и не ищем Найджеллу, — усмехнулся Макс. — Меня начинает тошнить, и мне не хочется есть, когда я вижу, как она облизывает пальцы и стонет в экстазе.

Фу. Вот и славно.

— Я королева сандвичей с беконом.

— Это здорово. Пища богов. Судимости есть?

Шокированная, Тилли воскликнула:

— Нет!

— Что-нибудь воровали у своих прежних работодателей?

— Скрепки. — Тилли сосредоточилась, вспоминая. Тут важно быть честной. — Конверты. Ручки. Дешевые, — добавила она, чтобы он не подумал, будто это были «монбланы». — Ой, еще один рулон туалетной бумаги. Но только потому, что дома бумага кончилась, а у меня не было времени заскочить в магазин. Я тогда попала в дурацкое положение: рулон я выносила под пальто, и швейцар спросил, не беременная ли я.

Макс угрюмо кивнул.

— Терпеть не могу, когда сам попадаю в подобные ситуации. Водительские права чистые?

— Абсолютно. — На этот вопрос Тилли могла ответить с полной уверенностью главным образом потому, что у нее не было машины и она лишь изредка брала у родителей их «форд-фокус».

— Вам нравится желтый?

— Простите?

— Вам нравится желтый? Это цвет комнаты, в которой вы поселитесь, если переедете сюда.

— Все зависит от оттенка желтого. Чтобы он не был горчичным.

Макс рассмеялся:

— А теперь она еще и капризная.

— Ты тоже. Честное слово. — Луиза покачала головой.

Они поднялись наверх, и Макс показал Тилли комнату, которая была отделана в бледно-золотых тонах с вкраплениями серебряного и белого. От вида из высокого подъемного окна захватывало дух, даже несмотря на то что холмы в отдалении в настоящий момент были затянуты серой дымкой. Роскошные шторы были изящно поддернуты. Что же до кровати…

— Ну? — осведомился Макс.

У Тилли пересохло во рту. Правильно ли соглашаться на работу только потому, что влюбилась в кровать?

Только это была не просто кровать. Ее украшал балдахин на четырех столбиках с пологом из дамасского шелка цвета серебра и слоновой кости. Матрас был таким высоким, что на него пришлось бы запрыгивать. Подушки, уложенные горкой, идеально дополняли интерьер.

Это был настоящий Голливуд, кровать ее мечты, и ей захотелось валяться на ней, как щенку.

— Ей не нравится, — заключил Макс.

Тилли помотала головой.

— Мне просто не верится, что вы приложили столько усилий ради того, кто будет работать у вас.

— Я очень щедрый наниматель, — скромно заявил Макс.

— Пап, ты врешь. — Луиза закатила глаза, а потом перевела взгляд на Тилли. — Не обольщайтесь. Эта комната была такой еще до того, как он задумал дать объявление. Это лучшая из наших свободных комнат.

— А. И все равно потрясающе.

Макс сказал:

— Я мог бы предложить какую-нибудь другую.

— Только это означало бы, что их пришлось бы переделывать, а его, в сущности, нельзя тревожить. И все же комната симпатичная, правда? — Луиза пристально посмотрела на Тилли. — Итак, каков вердикт?

— Я хочу эту работу, — ответила Тилли. — Хотя, думаю, мне надо сначала поговорить с Эрин, проверить ваши рекомендации. А вдруг вы что-то вроде семейки Адамс.

— О, мы именно такие, — кивнул Макс. — Может, и нам стоит позвонить Эрин и все выяснить о вас?

— Она будет говорить только хорошее — скажет, что я само очарование. А если не скажет, — добавила Тилли, — я ей устрою «крапивку», она это знает.

За сандвичами с беконом и яйцами и за чаем они продолжали знакомиться.

— Предлагаю перейти на ты. Итак, как часто ты будешь воровать туалетную бумагу? — спросил Макс, давая Бетти, сидевшей под столом, кусочек бекона.

— Согласна. Не чаще двух раз в неделю, обещаю.

— Ты бодра и жизнерадостна, когда просыпаешься утром?

— Стараюсь.

— Боже, нет, я не выношу людей, которые бодры и жизнерадостны по утрам.

— Он ворчливый старик, — безапелляционно заявила Луиза. — Правда, пап?

Тилли с наигранной строгостью подняла указательный палец.

— Если меня возьмут на работу, все будет как в «Звуках музыки».

— Только без поющих монашек, — сказал Макс.

— И с меньшим количеством детей, — добавила Луиза.

— Я не буду заставлять тебя носить платья из штор, — пообещала Тилли.

— И все не закончится тем, что ты выйдешь за капитана фон Траппа.

Довольно прямо.

Эх, ладно. Конечно, она не хочет за него замуж, но все же. Тилли догадалась, что таким образом Макс дает ей понять, что она не в его вкусе. Господи, неужели он подумал, что она флиртует с ним? Ведь на самом деле она не флиртовала.

Пора поговорить о деньгах.

Тилли перехватила взгляд, которым обменялись Луиза и Макс.

— Ой, пап, не говори ей, — заныла Луиза. — Неужели нельзя подождать, пока она не переедет?

— О чем не говорить? — Тилли выпрямилась, ее сердце тревожно сжалось. Все складывалось так удачно.

— Я должен, — ровным голосом произнес Макс. — Иначе будет нечестно.

Господи, неужели они вампиры?

— Пожалуйста, пап, не надо, — продолжала умолять Луиза.

— Так о чем говорить?

Зазвонил телефон в холле. Макс посмотрел на Луизу и дернул головой в сторону двери:

— Лу, ты можешь взять трубку?

Мгновение девочка пристально смотрела на него, стиснув зубы, затем с грохотом отодвинула стул и выбежала из кухни.

— Это как-то связано с твоей женой? — В школе Тилли играла в спектакле по «Джейн Эйр». Неужели мама Луизы сумасшедшая? А все рассказы о ее отъезде в Америку — ложь? И она сейчас лежит связанная на чердаке?

— В каком-то смысле. — Макс кивнул и прислушался к голосу Луизы, говорившей по телефону. — Причина, по которой мы с Кей развелись, заключается в том, что я гей.

Круто, вот этого она не ожидала. Тилли отложила сандвич. Он говорит серьезно или опять шутит?

— В самом деле?

— В самом деле. — Секунду Макс внимательно вглядывался в ее лицо. — Давай я все объясню, пока не пришла Лу. В двадцать лет мне было проще быть гетеросексуалом. Я познакомился с Кей, она была потрясающа. Потом она забеременела. Мы ничего не планировали, но это тоже было здорово. — Он криво улыбнулся. — Моя мама была в восторге. Как бы то ни было, мы поженились, и родилась Лу, и я сказал себе, что ради них должен вести правильной образ жизни. В общем, это продолжалось почти десять лет. И я ни разу не обманул Кей. Но в конечном итоге я не выдержал. Мы разошлись. Бедняжка Кей, она ни в чем не виновата. А Лу великолепно справилась с ситуацией. Она молодчина.

— Это заметно, — проговорила Тилли.

— Однако ей все это далось не так просто. В настоящий момент у меня нет партнера, что значительно облегчает жизнь. Я не из тех, кто каждую неделю приводит в дом разных мужчин. — Макс помолчал, потом продолжил: — Не забывай: это не Лондон, это Роксборо. Прежде чем поместить объявление в газете, я поговорил с женщиной, которая владеет агентством по найму, и она сказала, что я не должен упоминать о своей ориентации. Что это наверняка оттолкнет потенциальных кандидаток, особенно если учесть, что половина из них наверняка будут рассчитывать на какие-то отношения с одиноким отцом. — Он слабо улыбнулся и сухо добавил: — И вдруг ты ляпнула про «Звуки музыки».

— Я ничего не имела в виду, — заверила его Тилли.

— Что ж, хорошо. Но, по словам той женщины, некоторым может не понравиться жить в одном доме с геем. — Макс пожал плечами. — Я только повторяю то, что она мне сказала. Что кому-то это может показаться… отвратительным.

Шорох сзади заставил Тилли обернуться. В дверях стояла Луиза.

— Ну? — Луиза выглядела встревоженной.

Тилли отнеслась к последним словам Макса скептически.

— А этой женщине, у которой агентство, ей, случайно, не сто семьдесят лет?

Тилли заметила, как Луиза облегченно расправила узенькие плечики.

— Значит ли это, что проблем нет? Ты все еще хочешь переехать к нам?

Тилли, которая так и не смогла сохранить серьезное выражение лица, ответила:

— Проблем действительно нет. Но если уж разговор зашел об отвратительном, мне надо знать, каков твой папа, когда дело касается зачерпывания варенья ложкой из-под лечо, бросания чайных пакетиков в раковину и незакрытых тюбиков с зубной пастой.

— Чаще всего он нормальный, — с заговорщицким видом объявила Луиза. — Когда сконцентрируется.

— Тогда все в прядке, — заключила Тилли. — Я такая же.

Глава 5

— Тилли! Тилли! — Дверь была отрыта, и Бэбс ракетой ворвалась в квартиру. — Это Гэвин! Он здесь! О Боже, это так романтично: он хочет, чтобы ты вернулась…

Тилли на мгновение замерла как вкопанная. Нет, только не это. Она застегнула до конца молнию на последнем чемодане и подошла к окну.

Да, Гэвин действительно здесь. Стоит в тщательно отглаженных джинсах с острыми как бритва стрелками — дело рук его мамаши — и сжимает в руках букет лилий.

Тилли снова подивилась тому, что они довольно долго прожили вместе, а он так и не уяснил, что она совсем не любит лилии.

Увидев ее, Гэвин крикнул:

— Тилли, не уезжай. Я этого не вынесу. Знаешь, я совершил ошибку и очень сожалею.

— Прямо-таки как в кино, как в одном из тех потрясающих фильмов с Кэри Грантом, — вздохнула Бэбс, стискивая руки.

Ничего похожего: Кэри Грант никогда бы не допустил, чтобы его мамаша вот так наглаживала джинсы.

— Гэвин, не надо. Ты забыл, что сам от меня ушел? Все кончено.

Пожалев о своем поступке, Гэвин стал умолять ее передумать и не уезжать. Это вызывало у Тилли раздражение, зато она избавилась от угрызений совести в связи с тем, что именно она стала инициатором разрыва.

— Но я люблю тебя! — В приступе отчаяния он поднял вверх букет как доказательство.

— Ох, Гэвин, ты опоздал. Разве можно тебе доверять? Я не хочу каждый день приходить с работы и гадать, дома ли ты. — Хотя все последнее время она приходила с работы и радовалась тому, что его нет.

— Я совершил ошибку. Это больше не повторится. Обещаю.

— Это ты сейчас так говоришь. Но все равно ты опоздал. Я уволилась с работы. — Ура! — Я уезжаю из Лондона. — Ура-ура! — Кстати… — Тилли указала на микротакси, остановившееся позади Гэвина, — я уезжаю прямо сейчас.

Бэбс помогла Тилли стащить чемоданы вниз. Прощание с ней получилось очень эмоциональным: может, Бэбс и самая шумная соседка на свете, но она действует из лучших побуждений.

Настала очередь Гэвина. Из чувства долга Тилли обняла его и «клюнула» в щеку.

— Пока.

— Я все испортил, да? — Он выглядел подавленным. — Я разбил тебе сердце и теперь плачу за это.

Тилли храбро произнесла:

— Мы справимся с этим.

Когда Тилли села в машину, которой предстояло довезти ее до вокзала Паддингтон, Бэбс пихнула локтем Гэвина и сказала:

— Ты не собираешься дарить ей цветы?

«О Господи, не надо, от них жуткая вонь, как в зоопарке», — подумала Тилли.

— Вряд ли она захочет брать их с собой в электричку. — Так как план вернуть ее провалился, Гэвин явно не проявлял желания дарить ей цветы. — И они стоили двенадцать пятьдесят. — Он поспешно отступил, заметив, что в глазах Бэбс вспыхнул недобрый огонь. — Поэтому я, наверное, заберу их с собой и подарю маме.

Вероятно, именно так чувствуют себя магазинные воры, когда с натянутыми как струна нервами продвигаются по магазину и складывают в карманы всякую мелочь, в полной мере осознавая, что любой промах может привести к тому, что их поймают. Эрин изо всех сил старалась сохранять самообладание и дышать ровно, но никаких признаков того, что ужас отступает, не находила. В таком состоянии можно в любой момент совершить промах и выдать себя.

И без того сложное положение усугублялось тем, что она находилась в собственном магазине.

Отказавшись от идеи поработать с переносным отпаривателем — у нее так тряслись руки, что она с ним просто не справилась бы, — Эрин уткнулась в компьютер и сделала вид, будто все ее внимание поглощено распечатками. В трех футах от нее, передвигая на вешалке «плечики» с топами, Стелла Уэлш продолжала оживленно болтать со своей подругой Эми, которая находилась в примерочной кабинке.

— Кстати, вчера вечером я опять видела Фергуса. Столкнулась с ним в «Лисице».

«Это потому, что ты преследуешь его, — подумала Эрин. — Увидела, как он вошел в «Лисицу», и пошла за ним».

— Как он выглядит? — донесся из кабинки голос Эми, сопровождаемый громким шуршанием одежды.

— Честно? Бледный.

Сейчас же февраль.

— Кстати, я сказала ему, что он мог бы потратиться не несколько сеансов в солярии. — Стелла откинула за спину рыжевато-коричневые волосы, приложила к себе гранатово-розовую шелковую блузку и оглядела свое отражение в зеркале. — Как мне цвет? Идет же, правда?

— Великолепно, — кивнула Эрин, потому что цвет совершенно не шел к загорелой коже Стеллы.

— А еще я сказала ему, что он ублюдок, — как ни в чем не бывало продолжила Стелла свой разговор с Эми. — Просто не верится, что прошло полгода с его ухода. Ну кому в здравом уме могла прийти в голову мысль бросить меня? Что я сделала не так? Ведь у Фергуса нет ни капли привлекательности! Поэтому я не заслуживаю, чтобы со мной так обращались. Одиннадцать лет брака, и вдруг он встает и уходит, без всякого предупреждения. Ему повезло, что удалось заполучить меня. Некоторые мужчины так легко… обманываются.

— Ты ему говорила об этом? — спросила Эми.

— По меньшей мере миллион раз. Боже, он сводит меня с ума. Вчера я спросила, встречается ли он с кем-нибудь, но он продолжает повторять, что ни с кем. Вот пусть и не встречается, ему же будет лучше, это я точно говорю. Ой, как тебе идет! — воскликнула она, когда дверца кабинки распахнулась.

Эми покружилась, демонстрируя темно-синее платье от Николь Фари.

— Не слишком ли открытое для первого свидания? Я подумывала, не стоит ли поступить осмотрительно и просто надеть джинсы и маленький топ, но что, если он увидит меня в таком наряде и решит, что он мне не нравится?

— Не рискуй. Это то, что надо, — изрекла Стелла. — Бери платье. — Она повернулась к Эрин и сказала: — Сегодня Эми идет ужинать. С Джеком Лукасом.

— Ну и ну! Здорово!

— Я так нервничаю! — Глаза Эми сияли, когда она вертелась перед зеркалом. — Мне кусок в горло не полезет! Просто не верится, что все это на самом деле.

Эрин не понимала, почему той не верится: когда мужчина водит на свидание такое количество девушек, как Джек Лукас, едва ли найдется хотя бы одна, чье внимание ему не удалось завоевать. Фактически она, Эрин, являлась единственным существом женского пола, которое, как ей было известно, не удостаивалось такой чести. Однако она никогда к этому и не стремилась, ей было гораздо интереснее стоять сзади и наблюдать, как девушки, подобно мотылькам, летят на огонь, а потом обжигаются и падают.

Для женской части населения Роксборо это было практически главным времяпрепровождением.

— Я его беру, — сказала Эми, танцующим шагом возвращаясь в кабинку, чтобы снять платье.

— Если бы у Фергуса была такая же внешность, как у Джека Лукаса, я могла бы понять мотивы его поступков. — Непонимающе качая головой, Стелла обмотала вокруг шеи бледно-бирюзовый шарф. — Но как у него хватает наглости вести себя таким образом, если у него внешность Фергуса?

— Может, он передумает и приползет к тебе, — предположила Эми.

— Именно этого я и жду! Но прошло уже полгода, а он не приполз! Ты же иногда ходишь в «Лисицу», верно?

По покалыванию на коже Эрин поняла, что вопрос обращен к ней. Против воли она оторвала взгляд от монитора.

— Иногда.

— Ты слышала, что говорят о моем муже? Сплетни, какие-нибудь слухи о том, что он встречается с другой женщиной?

У Эрин пересохло во рту.

— Нет. Нет, я так не думаю.

Стелла слегка изогнула брови совершенной формы:

— Ты так не думаешь?

— Ну то есть ничего не слышала, нет никаких признаков.

Стелла удовлетворенно кивнула.

— Ему же лучше, если признаков не будет. Господи, он пытается разрушить мне жизнь. Я заслуживаю гораздо большего, чем такое обращение. Это же эгоизм какой-то! Эрин, тебе сколько лет?

Что? Зачем? На мгновение Эрин забыла свой возраст.

— Тридцать три? — прикинула Стелла. — Тридцать пять?

Ой.

— Вообще-то мне двадцать восемь, — сказала Эрин.

— Ох. Я думала, ты старше. Я знаю, что выгляжу моложе своих лет, но мне тридцать семь. Тридцать семь! Предполагалось, что в этом году мы заведем детей, но у моего мужа случилось какое-то странное умственное расстройство, и он смотался. А тем временем моя способность к деторождению угасает. Ой, я схожу от этого с ума. Должен быть закон, запрещающий мужчинам так поступать с женщинами.

— Быстрее: я не заметила, как пролетело время, уже почти два. — Эми выскочила из кабинки, бросила платье от Николь Фари на прилавок и принялась шарить в сумке в поисках кредитки. — Мне через пять минут надо быть в парикмахерской. Не могу же я прийти на свидание к Джеку Лукасу с непрокрашенными корнями волос.

Через две минуты их уже не было в магазине. Эрин снова обрела способность дышать полной грудью. Дышать-то она смогла, но не успокоилась, потому что дилемма, раздиравшая ее в настоящий момент, никуда не исчезла.

Фергус — это было лучшее, что случилось с ней за долгие годы, он стал светочем ее жизни. В настоящий период он был первым, о ком или о чем она думала, когда просыпалась по утрам, и последним — когда ложилась спать.

Но в жизни ничего просто не бывает, правда? Последние одиннадцать лет Фергус провел в браке со Стеллой, и хотя сейчас ему очень хотелось забыть об этих годах и развестись с ней, Стелла упорствовала и никак не могла смириться с мыслью, что он не передумает и не вернется к ней.

Вся ирония ситуации заключалась в том, что Эрин давно знала обоих, она познакомилась с ними, когда переехала в Роксборо, и все это время никогда, даже тайком, не вожделела Фергуса. Он всегда был милым и дружелюбным, их со Стеллой все всегда считали неподходящей парой, но даже новость об их разрыве не заставила сердце Эрин забиться чаще в надежде. Фергус Уэлш, с растрепанными темными волосами, смеющимися глазами, крупными ступнями и вечными стараниями одеваться красиво, так и остался для нее милым знакомым.

Вот поэтому для Эрин и стало полной неожиданностью, когда шесть недель назад они с Фергусом случайно столкнулись на улице и — фьють! — между ними промелькнула искра. Это было настолько поразительно, что сразу встал вопрос: возможно, и другие могут внезапно стать столь же необъяснимо неотразимы. Кто же следующий? Джон Прескотт? Робби Колтрейн? Джонни Вегас[5]?

Ой нет, бедняжка Фергус не похож ни на одного из них. Эрин поспешно прогнала эту мысль. И все же, кто мог подумать, что ее отношение к Фергусу может так резко измениться за… ну и ну, за какое же время? За пару часов?

Только представить: если бы в тот день не шел дождь, ничего бы не случилось.

Хотя сказать, что шел дождь, было бы преуменьшением. Бушевала настоящая гроза, капли как пули обрушивались с неба. Погода вдохновила скучающих подростков на то, чтобы бегать по стоянке и снимать «дворники» у машин.

«Фиат» Эрин, к сожалению, был самым старым в ряду, а «дворники» — очень хрупкими. В тот день, вынырнув из супермаркета, расположенного на окраине Сайренсестера, и под дождем перегрузив сумки в багажник, она не сразу поняла, что произошло. Она села на водительское сиденье, завела двигатель и включила «дворники», но «дворники» почему-то не заработали, и она никак не могла сообразить почему. Только выбравшись из машины, она обнаружила «дворники» на земле. Роскошная дама средних лет в стоявшем по соседству джипе приоткрыла окно на пару дюймов и крикнула:

— Я застукала этих маленьких мерзавцев. Хорошенько их отчитала, и они убежали. Слетелись как воронье. Лупить их надо, это я вам говорю. И спустить на них собак!

Все это было правильно, только не решало главную проблему. Эрин, промокшая насквозь, с обвисшими волосами и в прилипшей к телу, как папье-маше, одежде, озадаченно разглядывала «дворники». При таком ливне без них ехать нельзя — это все равно что вести машину с повязкой на глазах. До дома десять миль, придется ждать, когда закончится дождь, а тем временем три коробки мороженого «Маршфилд фарм» будут таять в сумке…

— Эрин! Что случилось! Кто-то намазал твои подошвы суперклеем, и ты приклеилась к земле? Еще чуть-чуть, и ты промокнешь до нитки.

Повернувшись, Эрин увидела Фергуса Уэлша, который спешил к ней через стоянку. Над собой он держал зонт для гольфа с поломанными спицами и рукой с зажатыми в ней ключами указывал на темно-зеленый «лексус», припаркованный недалеко от машины Эрин. Вероятно, испугавшись, что включится сигнализация, подростки решили не трогать его машину. Когда он подошел, Эрин показала ему снятые «дворники». Может, Фергус знает, как установить их на место? Она же полный профан во всем, что касается машин.

— О нет. — Он озабоченно нахмурился. — Вандалы?

— Ну не я же сама. — Дождь заливал Эрин глаза и капал с носа. — Судя по тучам, я здесь надолго. Сегодня понедельник, мой драгоценный выходной — что может быть лучше?

— Не переживай. Я тебя подвезу. — Указав на свою машину, Фергус добавил: — Залезай. У меня встреча в Тетбери, но я быстро освобожусь. А потом поеду прямо в офис.

— Серьезно? — Эрин облегченно расправила плечи. — Только у меня полный багажник продуктов.

— Тогда давай все перегрузим ко мне. Зато, если начнется наводнение, мы не умрем с голоду. А если сегодня к вечеру дождь прекратится, я привезу тебя сюда… ой, вот это да: медовое мороженое. Мое любимое.

Они перегрузили сумки с продуктами, потом Фергус стал закрывать свой зонтик. Сломав его окончательно, он выбросил его в ближайшую урну, а затем эффектным жестом распахнул перед Эрин переднюю пассажирскую дверцу.

— Ты уверен, что мне можно садиться? — К этому моменту Эрин промокла так, будто вылезла из бассейна.

— Не беспокойся. Я потребую компенсацию мороженым.

Вот так все и началось. Их вместе свел дождь. Она ждала в машине, пока Фергус показывал клиенту дом в Тетбери. Затем он отвез ее в Роксборо и, так как все еще лил дождь, помог отнести сумки в квартиру. Эрин сварила кофе, и они на пару съели всю коробку медового мороженого — уже растаявшего, но очень вкусного.

Они не бросались друг другу в объятия, в приступе неуправляемой страсти не срывали друг с друга одежду. Естественно, они всего этого не делали. Однако без единого произнесенного вслух слова они оба дали друг другу понять, что… гм, не против всего этого.

Стелла была главным препятствием.

— Все одиннадцать лет она твердила мне, что я ее не достоин, что она лучше меня, — рассказывал Фергус, пока Эрин варила новую порцию кофе. — Она тысячу раз повторяла, что умнее меня. Я думал, она придет в восторг, когда я съеду, но она восприняла это болезненно. Я не ожидал, что может так случиться.

— Ты думаешь, вы снова будете вместе? — Эрин прилагала все силы к тому, чтобы ее голос звучал бесстрастно.

— Нет, никогда. Все кончено. — Фергус помотал головой и, откинувшись на спинку стула, провел рукой по встрепанным, все еще влажным волосам. — За долгие годы я свыкся с отношением Стеллы. Она не любит меня, просто ее приводит в ярость то, что у меня хватило духа уйти. Мой племянник уже вырос из «Телепузиков», — спокойно продолжил он, — но надо было слышать, как он орал, когда моя сестра собралась отдать их в благотворительный магазин. Он дрался с ней и кричал, что будет любить «Телепузиков» даже в пятьдесят.

У Эрин на мгновение вспыхнула надежда, что в пятьдесят Стелла не будет продолжать цепляться за Фергуса. Однако ее тут же охватили угрызения совести — ведь Стелла его жена.

— Может, она встретит кого-нибудь, — с той же надеждой предположила она.

Фергус кивнул:

— Именно на это я и надеюсь. Я уже подумываю о том, чтобы писать умоляющие письма Эвану Макгрегору и Хью Гранту.

Фергусу надо было ехать в офис. Он работал главным посредником у «Торнтона и Беста», агентов по недвижимости, имевших офис в начале Хай-стрит. В тот же вечер он подвез Эрин на стоянку. День закончился выражениями благодарности и осторожным поцелуем в щеку. Целомудренным и невинным снаружи и полным томления и совсем не невинным внутри.

Телефон, зазвонивший на столе, вернул Эрин в действительность. С того вечера они с Фергусом продолжали тайно встречаться, и от целомудренности в их отношениях не осталось и следа. Она была одурманена Фергусом, и он, к счастью, тоже, похоже, был…

Ладно, хватит грезить наяву о любимом Фергусе. Надо отвечать на звонок.

Ой, а вдруг это Фергус?

— Здравствуйте! «Красивые наряды от Эрин».

— Эй, привет!

Звонила Тилли. Не Фергус, но тоже хорошо. Эрин радостно ответила:

— Привет, как дела?

— Куча новостей. Ты занята или можешь говорить?

— В магазине пусто, могу говорить.

— Отлично. Подожди секунду.

Сердце Эрин упало, когда колокольчик на входной двери звяканьем возвестил о появлении покупателя именно в тот момент, когда она собиралась от души поболтать с подругой. В следующее мгновение у нее отвисла челюсть, потому что на пороге стояла…

— Тилли! Что происходит?

Тилли распахнула объятия.

— Сюрприз!

— Сюрприз? Да со мной чуть удар не случился! Я думала, ты звонишь из Лондона! Почему не предупредила, что приедешь?

— Кажется, мне придется объяснить, что такое сюрприз. По правилам, сюрпризы получаются лучше, когда их делаешь без предупреждения. — Весело глядя на нее, Тилли добавила: — И это не визит в гости.

— Нет? Тогда что же? — Эрин пребывала в полном замешательстве: у Тилли с собой не было даже дорожной сумки.

— Ты говорила, что мне здесь понравится. Надеюсь, ты была права, — сказала Тилли, — потому что теперь я здесь живу. С этого дня.

— Что? Где? Где ты живешь?

— В Бич-Хаусе. Я там работаю Пятницей у Макса Дайнена.

Эрин ошеломленно на нее уставилась:

— У Дайнена! У Макса Дайнена, который был женат на Кей? У которого рыжеволосая дочь по имени…

— Лу. Абсолютно верно.

Эрин изумленно произнесла:

— Ого.

— Знаю. И мы отлично поладили. — Тилли скорчила гримасу. — Пожалуйста, только не убеждай меня, что он буйный психопат.

— Не переживай, Макса все любят. А Лу забавная, она часто приходила ко мне с Кей и ела…

— Клубничные конфеты. Она рассказала мне. А теперь я живу у них, в их доме! Подожди, вот приду в «Лисицу» и огорошу ворчуна Деклана. Он не поверит!

— И я не могу поверить. — Эрин покачала головой, все еще не придя в себя.

— Знаю. Здорово, правда? Новая работа, новое жилье, совершенно новая жизнь! А когда у меня будет свободный вечер, мы вместе сможем выходить в свет.

В этот момент дверь снова открылась, и в магазине появились покупатели. Эрин пришла в голову неожиданная мысль: судьба, обладающая безошибочным чутьем при выборе момента, когда надо вмешиваться, ухитрилась снова все сделать не так. Все эти годы у нее не было отношений с мужчинами, а сейчас, когда завязались, объявилась Тилли. Вероятно, таким образом Господь дает понять, что она не рождена для того, чтобы стать лживой, вероломной стервой, ворующей чужих мужей.

— Что? В чем дело? — всполошилась Тилли.

— Ни в чем. — Эрин обняла ее. — Я просто рада, что ты здесь.

Покупательницы уже принялись снимать платья с вешалок и прикладывать к себе. Эрин поняла, что сейчас не лучший момент, чтобы поведать Тилли свою тайну о романе с Фергусом.

Глава 6

— А вот и она, — объявил Макс, когда Тилли, вернувшись от Эрин, прошла на кухню в одних носках. — Та самая девушка, о которой я тебе рассказывал.

Тилли повернулась, чтобы поприветствовать гостя, и замерла как вкопанная. Потому что, привалившись к плите и сложив руки на груди, стоял мужчина, красивее которого она в жизни не видела, и улыбался неотразимой улыбкой. Зеленые глаза, опушенные густыми ресницами, весело блестели, темные волосы были зачесаны назад. Загорелая кожа лица подчеркивала белизну зубов, однако сами зубы были далеки от идеальной формы, и это указывало на то, что они не являлись плодом трудов дантиста.

Ух. Он был одет в потертые, заляпанные краской джинсы, ботинки «Тимберленд», бледно-коричневую рубашку-поло и поношенный пыльно-серый жилет. Ко всему прочему, незнакомец обладал эффектной фигурой.

Макс приступил к процедуре представления:

— Тилли, это мой… друг Джек Лукас. Джек, познакомься с Тилли Коул.

— Только давайте кое-что проясним, ладно? С самого начала. Я Максу… не друг, — сказал Джек. — Я просто его приятель. Без колебаний, без многозначительных ударений. Максу нравится говорить так, чтобы смутить меня, чтобы заставить людей гадать, на что он намекает. Он думает, это весело. Так что не обращайте на него внимания. — Он оттолкнулся от плиты и протянул руку. — Здравствуйте, Тилли. Рад познакомиться. Давайте сразу перейдем на ты.

— Я тоже рада.

Тилли очень старалась вести себя так, будто знакомство с красивым до дрожи в коленях мужчиной для нее рутина. Его рука оказалась теплой и сухой, он него пахло краской, дорогим одеколоном и кирпичной пылью.

— Знаешь, что-то в тебе напомнило мне кое о чем… — Выпустив руку Тилли, Джек неопределенно взмахнул рукой, показывая, что не успел поймать ассоциацию.

— О Боже, ну вот опять. — Макс возмущенно покачал головой. — Не трать зря время, ладно? И не говори банальности. Будь осторожна, детка, — обратился он к Тилли. — Дальше он будет говорить, что вы наверняка где-то встречались; ты поверишь ему и примешься гадать, где именно.

— Макс, заткнись. Я не собираюсь увлекать девушку беседой. Я говорю правду. — Однако, произнося это, Джек Лукас смеялся, поэтому Тилли не могла определить, правдивы его слова или нет.

— Я из Лондона. Мы раньше не встречались. — Если бы встречались, Тилли наверняка бы запомнила.

— Ну а теперь ты здесь. Мы с Максом иногда вместе работаем, поэтому, уверен, мы с тобой будем часто видеться. — Озорной блеск в его глазах дал Тилли понять, что он отлично осознает скрытый смысл своих слов. Кроме того, она обнаружила, что одновременно происходит нечто более впечатляющее. Когда он смотрит на нее, у нее возникает ощущение, будто все его внимание сосредоточено на ней; когда он говорит ей что-то, у нее возникает ощущение, будто его волнует только ее ответ.

Ловкий трюк.

Это, естественно, признак мастера соблазнения. Тилли представляла, какой хвост из разбитых сердец может тянуться за Джеком Лукасом. Как ему вслед несутся стоны и плач.

В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась, и в кухню влетела Луиза, одетая в темно-синюю школьную форму.

— Ты здесь! — Ее глаза сияли. Она на мгновение замерла на пороге, не зная, как поступить. Затем, распахнув объятия, бросилась Тилли на шею. — Как я рада!

— Эй, а как же я? — Джек изобразил негодование. — А мне ты рада?

— Конечно, рада. Я всегда рада видеть тебя. — Луиза обняла и его. — Даже когда от тебя пахнет краской.

— Извиняюсь. — Он шутливо подергал ее за медно-рыжие пряди. — Нам подвернулась срочная работа, а свободны были только мы двое. Если бы я знал, что ты будешь недовольна, то сидел бы сложа руки, а работать предоставил другим. Как бы то ни было, я не обижаюсь, — добавил он, морщась. — А от тебя пахнет… гм… черной смородиной.

— Мама Неш довезла нас до дома и дала конфет. Вот как поступают добрые родители. Привет, пап. — Луиза поцеловала Макса и улыбнулась Тилли. — И добрые Пятницы, когда приходит их очередь забирать нас из школы.

— Значит, ты не голодна и не будешь пить чай, — сказал Макс.

— Нет, пап, совсем не так. Я очень голодна! Что у нас есть? Джек, ты с нами поешь?

Тилли очень надеялась, что нет. Ей совсем не хотелось, чтобы в первый рабочий день Джек Лукас слонялся по кухне и отвлекал ее от приготовления ужина.

— Не сегодня. Сегодня я ужинаю в ресторане. — Джек посмотрел на часы. — Кстати, мне пора. Мне еще нужно встретиться с арендаторами в Челтнеме. — Он повернулся к Тилли и снова окинул ее тем самым потрясающим взглядом. — А чего я буду лишен?

Тилли не имела ни малейшего представления, поскольку еще не проверяла содержимое холодильника.

— Кое-чего потрясающего.

Джек усмехнулся.

— Не сомневаюсь. Ничего, как-нибудь в другой раз. — Помахав всем, он пошел к двери. — Все, пока, до скорой встречи.

Когда он ушел, Тилли заметила:

— Он считает себя неотразимым, не так ли?

На лице Макса появилось выражение легкого удивления.

— Но Джек прав. Он красивый мужчина. Честно говоря, большинство местных женщин тоже считают его абсолютно неотразимым.

— Знаю я таких типов, — сказала Тилли.

— Не беспокойся, он и с тобой пустит в ход свои чары. Решать, конечно, тебе, но если ты поддашься, не давай волю своей надежде, — предупредил Макс. — Строго никаких ограничений условиями — в этом весь Джек. На столбиках его кровати сделано уже столько зарубок, что от столбиков почти ничего не осталось.

— У, пап! Можно об это не говорить?

Макс потрепал дочь по голове:

— Прости, ребенок. Я просто предупреждаю Тилли — даю понять, как обстоят дела.

Как будто Джек Лукас хоть на мгновение может ее привлечь. Честное слово, сама мысль об этом просто абсурдна.

Тилли заявила напрямик:

— Не переживай, я не планирую становиться чьей-то зарубкой, особенно человека, который применяет свои чары, как…

Дверь кухни отрылась, и появилась голова Джека.

— Черт побери, ведь ты же ушел, — сказал Макс. — Как, по-твоему, мы сможем обсуждать тебя за твоей спиной, если ты осторожно подкрадываешься и подслушиваешь?

— Прошу прощения. — По ухмылке Джека стало ясно, что он слышал каждое слово. — Я уже уходил, когда заметил кое-что интересненькое в холле. — Он изогнул бровь и повернулся к Тилли. — Вернее, две вещи.

Тилли непонимающе захлопала глазами, когда Джек вошел в кухню, держа в руках сапоги, которые она сняла и бросила у двери пять минут назад. Разве в Роксборо запрещено носить сделанные на заказ изумрудно-зеленые ковбойские сапоги с блестящими каблуками? Может, они вне закона? Из-за того, что наносят вред здоровью и безопасности? А может, их блеск пугает стада коров и они от страха бросаются врассыпную?

— Мне нравятся сапоги Тилли, — тут же ощетинилась Луиза и встала на ее защиту. — Они прикольные.

— Я не говорил, что они мне не нравятся, — заявил Джек. — Я бы сказал, что эти сапоги очень… характерные. Между прочим, в таких сапогах очень удобно прыгать через мусорные баки. — Он помолчал. — Вернее, пытаться перепрыгнуть через мусорный бак.

Тилли непроизвольно прижала руку к губам.

— Ты меня видел?

— О, больше, чем видел. — Его улыбка стала шире. — Я кричал на тебя.

Тилли испуганно ахнула.

— Так то была твоя машина?

— Моя совершенно новая машина, — с нажимом произнес Джек. — Всего два дня из салона. А ты оставила жирные следы на окне.

— Я же извинилась. Это получилось случайно. А вот ты, — с негодованием добавила Тилли, — окатил меня водой из лужи намеренно.

— Отчасти, — признался Джек. — Я собирался лишь слегка обрызгать. Эй, я тоже извиняюсь. А теперь взгляни на ситуацию с другой стороны: теперь ты знаешь, что я к тебе не подкатывал. — Его глаза весело блестели. — Я знал, что где-то видел тебя, только не догадывался, что именно в тот вечер, когда ты распласталась по моей машине.

— Входи, входи. Извини за беспорядок. Раньше папа возмущался и требовал, чтобы я убиралась, а теперь отказался от этой затеи. Я сказала ему, что есть более важные вещи, из-за которых можно спорить, а беспорядок — это мелочь. В общем, так мне уютнее.

Благоухая мылом и зубной пастой, Луиза в алой пижаме сидела на широкой кровати и читала «Историю промышленной революции».

— Например, уроки, — сказала Тилли. — Это действительно важнее.

— Я их сейчас и делаю. — Луиза улыбнулась и показала Тилли обложку учебника. — Революция. Ужасно скучно… Ой, папа предупредил тебя?

— Извини. Он начальник. — Подняв вторую подушку, Тилли увидела журнал «Хит» и убрала его в сторону. — Он сказал, что если я загляну под подушку, то обязательно найду один из номеров.

На лице девочки появилось виноватое выражение.

— Я хотела всего пять минут его почитать. Контрольная по истории будет только на следующей неделе. — Ее лицо прояснилось. — Ну как, думаешь, тебе здесь понравится?

— Надеюсь. — Тилли села на край кровати. Разглядывая фотографии в рамках, расставленные на книжном шкафу, она намеренно не думала о Джеке Лукасе. — Мне нравится вон та, где ты с мамой.

— Это на пляже на Гавайях. Мы ездили туда на каникулах в прошлом году. Все там были загорелые и красивые. — Луиза сморщилась. — А я выглядела полной идиоткой с этими дурацкими рыжими волосами и тощими белыми ногами.

— Ты не выглядишь идиоткой. — Приподнявшись, Тилли взяла фотографию. На ней мать и дочь смеялись и смотрели в камеру. — Взгляни на маму — у нее тоже рыжие волосы.

— У нее фальшивый загар. И солнечный крем с защитным фактором пятьдесят. Не представляю, как только она живет в Лос-Анджелесе. А мне ближе холодный климат. Мне здесь нравится.

Тилли осторожно проговорила:

— Ты, наверное, очень скучаешь по ней?

Луиза пожала плечами:

— Да, но когда я жила с ней там, ужасно скучала по папе. И я с ней много разговариваю. Она довольна, и работа у нее отличная. Она любит свою работу.

А кто не любил бы? За ужином Тилли узнала, что Кей Дайнен, мать Луизы, бывшая жена Макса Дайнена и не добившаяся успеха английская актриса, очень знаменита в Америке и в других развитых странах как Кей Макенна, одна из звезд увешанного, как елка, призами «Эмми» телевизионного сериала «Над радугой», который еженедельно смотрят миллиарды зрителей. Такая огромная аудитория — это то, ради чего стоило стараться, и то, о чем мечтает каждый честолюбивый актер. После восьми месяцев неудач Кей совсем пала духом. Однажды она ехала в офис одного из режиссеров по кастингу, и у нее спустило колесо. Пока она подкачивала его, ее белое платье испачкалось, а макияж потек от пота. В таком виде она и явилась в офис, опоздав на полтора часа. Режиссер, обманутый ее хрупким видом и выражением крайнего отчаяния на лице, довольно грубо осведомился: «С какой стати я должен вас принимать?» На что Кей, у которой в глазах стояли слезы, резко ответила: «С такой, что я любила своего бывшего мужа, теперь мой бывший муж гей, наша дочь любит нас обоих, и если уж я не достойна шанса, то не знаю, кто, черт побери, достоин».

Ее ярость, подкрепленная идеальным английским акцентом, сделала свое дело. Все ее условия были внесены в контракт, и она тут же получила гарантированную работу. Кей свято верила, что спущенное колесо дало старт ее карьере в Штатах.

— Вот хорошая. — Луиза взяла другую фотографию в бирюзовой рамке — на ней группа подростков скакала вокруг бассейна в Лос-Анджелесе. — Это я с подружками на свадебной вечеринке. Знаешь актрису Мейси Вентура? Она главная звезда в мамином сериале. В общем, она выходила замуж в пятый раз за какого-то древнего кинопродюсера. Она никогда меня не видела, но предложила маме, чтобы я стала одной из подружек невесты. Мама согласилась, и это было здорово; мы поехали к Мейси, и я познакомилась с ней, ее друзьями и распорядителем свадьбы.

— И?.. — Тилли хмурилась, гадая, что делают в плавательном бассейне гигантские розовые грибы.

— Ну, была истерика. Это все равно что открыть подарок с надеждой увидеть бриллиантовый браслет, а найти там словарь. Мейси и этот свадебный распорядитель один раз взглянули на меня и принялись бормотать извинения. Они были в ужасе! Я слишком рыжая, слишком бледная, слишком веснушчатая, слишком высокая… Я испорчу всю свадьбу, не говоря уже о съемках для журнала. Подружек невесты наряжали в бледно-сиреневые платья. Ну а теперь представь, как бы я выглядела в таком туалете. Закончилось все тем, что мне предложили пятьсот долларов за то, чтобы я не была подружкой невесты.

— Да ты шутишь! В жизни не слышала более жуткой истории! — Тилли покачала головой. — И ты взяла деньги?

Луиза надменно фыркнула:

— Еще бы не взяла! В первую очередь я совсем не хотела быть подружкой невесты. И тем более наряжаться в бледно-сиреневое платье. В общем, потом, на вечеринке, я разговорилась с некоторыми подружками невесты. Они оказались отличными девчонками. А когда я рассказала им, что сделала Мейси, они все сорвали с себя платья и швырнули их в бассейн. Думаю, они поступили правильно. — Затем она с калифорнийским акцентом добавила: — В мою поддержку, как ты понимаешь.

— Так это платья. — Тилли указала на плавающие грибы.

— Они были от правильного дизайнера. От Веры Вонг. Стоили тысячи долларов. — Луиза хихикнула. — Мейси была в ярости.

— Проклятие! Это ты по идее должна была бы прийти в ярость. — Своим поведением Луиза возмутила ее до глубины души. — Просто не верится, что ты пошла на свадьбу после того, как она с тобой так поступила.

— Ой, не переживай. Все это был спектакль. А я просто не прошла пробы. — Казалось, случившееся совсем не тронуло Луизу. — Ведь это была голливудская свадьба, а не настоящая. Они прожили вместе всего полгода.

— Ну, если я когда-нибудь выйду замуж, — сказала Тилли, — то на свадьбе ты обязательно будешь моей подружкой.

— Ой, спасибо! А когда я выйду замуж, ты будешь моей. — Луиза улыбнулась. — Если не состаришься к тому времени.

Тилли шутливо ее пихнула.

— Никогда не была подружкой невесты. Даже не приглашали.

— А я один раз почти была. Когда мне было девять. — Луиза зевнула, ее начало клонить в сон. — На свадьбе у Джека и Роуз.

У Джека?

— Ты имеешь в виду того Джека, который приходил днем? — Тилли сосредоточилась, приготовившись выслушать сплетню. — Что же случилось? Они отменили свадьбу в последний момент?

— Пришлось.

О, забавно. Сгорая от любопытства, Тилли спросила:

— Ну и кто кого бросил?

— Никто. Все было совсем не так. Они бы поженились, — пояснила Луиза, — но у них не получилось. Потому что Роуз умерла.

Глава 7

Внизу, в гостиной, Макс открыл бутылку красного вина.

— Вот и закончился твой первый день у нас. — Они с Тилли чокнулись. — Пока еще ты не бросилась с воплями бежать в Лондон. Твое здоровье. Значит, не так уж невыносимо?

— Да я почти ничего не делала. Я чувствую себя обманщицей.

— О, это потому, что я еще не начал подгонять тебя кнутом. К концу недели тебя будет тошнить от одного моего вида. Вот, я составил список того, что мне нужно от тебя завтра. Я уеду в Оксфорд, но если возникнут проблемы, можешь мне позвонить.

Макс передал ей лист бумаги, на котором было написано:

«8:00. Отвезти Лу в школу.

Утро. Завезти каталоги с образцами обоев Дервину в Сайренсестер. Купить продукты, приготовить обед, выгулять Бетти, забрать шесть вставленных в рамки принтов из «Уэлш и К°» в Роксборо.

Забрать Лу и Неш из школы в 16:10».

— Все замечательно. — Тилли обнаружила, что ей трудно сосредоточиться: у нее из головы все не выходило то, что она узнала о Джеке, и ей ужасно хотелось задать тысячи вопросов. — Гм, а что тебе приготовить?

— Ой, да бог его знает. У меня голова идет кругом, когда я пытаюсь думать о еде. Зато теперь у нас есть ты, теперь это твоя работа. Но мы не очень разборчивые, так что не дергайся. Я вернусь к шести, — сказал Макс. — А послезавтра можешь поехать со мной — поможешь сделать кое-какие замеры для следующего заказа.

— Фантастика. — Тилли прикидывала, как скоро у нее появится возможность перевести разговор на Джека.

— Ничего фантастичного — это заказ Джека.

То, что надо!

— Между прочим, мы с Лу…

— Вот, я могу показать тебе детали, он оставил мне проспект. — Макс взял со стола папку. — К твоему сведению, Джек покупает дома, чтобы их сдавать. За многие годы у него собрался внушительный портфолио. Он покупает недвижимость на аукционах, ремонтирует, потом я превращаю ее в конфетку, а он сдает. Вот это, например, квартира на втором этаже викторианского дома в Челтнеме, окна гостиной выходят на юг, а…

— Лу рассказала мне, что его девушка умерла, — выпалила Тилли, не удержавшись. — За неделю до свадьбы. Лу сказала, что она утонула.

Макс помолчал, улыбнулся, сделал глоток вина и наконец повернулся к Тилли.

— Все верно. Эх, добро пожаловать в клуб. Вижу это по твоим глазам.

— Что? Не понимаю, что ты имеешь в виду. — Однако Тилли чувствовала, что краснеет, — ведь она все прекрасно понимала.

— Романтизм всего этого. Трагически овдовевший мужчина — только он не вдовец, потому что они не поженились. Сожалею. — Макс покачал головой и сухо добавил: — Джек мой лучший друг, и то, что случилось, было ужасно, но мне забавно видеть, какой эффект это производит на представительниц противоположного пола. Как будто он недостаточно красив, чтобы с ним можно было закрутить роман, недостаточно умен и успешен. Стоит женщинам услышать его историю, как они тут же теряют голову. И жаждут его еще сильнее. Теперь это произошло с тобой.

— Не произошло, — возразила Тилли, становясь пунцовой.

— Не морочь мне голову. — Макс с безнадежным видом произнес: — Знаешь, если Джек соблазнит тебя, а потом бросит и разобьет тебе сердце и ты в отчаянии поймешь, что больше не можешь жить здесь, уволишься и бросишь нас с Лу, клянусь: я лично сверну этому трагичному вдовцу шею, и плевать, что он мне друг.

Тилли все еще горела желанием узнать подробности; Луиза успела рассказать ей только самое основное, прежде чем ее сморил сон.

— Я уже говорила тебе, что не стану чьей-либо зарубкой.

— О, это было до того, как ты услышала историю.

Тилли охватило негодование.

— Я все равно не знаю всех подробностей.

— Ладно. Готова слушать? — Макс наполнил ее бокал и положил ноги на журнальный столик перед диваном. — Приготовь носовой платок, детка. Джек и Роуз были вместе три года. Она была великолепна, на три года младше его. Очаровательнейшее создание. Все ее любили. Они обручились в канун Рождества пять лет назад. Свадьбу назначили на следующий декабрь. Венчаться они собирались в одной деревушке в Пемброкшире, где выросла Роуз. Все было готово. Потом обнаружилось, что Роуз беременна, и это только прибавило радости. Они с нетерпением ждали, когда станут родителями. Роуз обожала кататься верхом, но Джек заставил ее бросить, чтобы она не навредила ребенку. В общем, за неделю до свадьбы Роуз поехала в Уэльс к своим родителям, чтобы закончить приготовления. Джек остался здесь подгребать дела. В воскресенье утром она пошла гулять с родительской собакой по берегу моря. День был ветреным, штормило. Собака погналась за чайкой и попала в прибой. Роуз практически выросла с этой собакой. Вся семья ее обожала. Короче, люди видели, как Роуз звала ее, а она не могла выбраться на берег. Тогда Роуз прыгнула в воду.

У Тилли пересохло во рту; тяжело слушать такую историю, когда знаешь конец.

— Знаешь, что было дальше? — продолжал Макс. — Она ведь спасла собаку. Одному Богу известно, как ей удалось доплыть до нее и подтащить к камням, чтобы она смогла выбраться на безопасное место. Только самой ей спастись не удалось. На нее обрушилась здоровенная волна, и ее ударило о дно, а потом течением уволокло в море. К тому моменту, когда до нее добрались спасатели, было поздно. Она умерла.

— Даже не знаю, что сказать. — Тилли покачала головой, тщетно пытаясь представить весь ужас случившегося. — Бедные родственники.

— Было тяжело, — согласился Макс, отпивая вина. — Родители были раздавлены горем. Они лишились дочери и внука — в общем-то своего будущего. Ну а Джек, естественно, во всем винил себя. Он твердо считал, что, если бы поехал в Пемброкшир, а не остался здесь, ничего бы не случилось. — Помолчав, он вздохнул. — По сути, он в чем-то прав. Вот так. Вместо свадьбы — похороны. Родственники Роуз были в отчаянии. Джек прошел через все хлопоты на автопилоте. А потом с головой погрузился в работу. Примерно через полгода он начал… снова появляться на людях. — Макс опять помолчал. — И с тех пор продолжает этим заниматься, да так, что превратился в легенду. Мы уже подумываем о том, чтобы обратиться в Книгу рекордов Гиннесса. Только ведь они пришлют какую-нибудь невинную девчушку, чтобы она зарегистрировала его рекорд, и всем известно, что будет дальше. Представь, открываешь книгу и читаешь: «Рекорд по соблазнению женщин принадлежит Джеку Лукасу, 33 года, из Роксборо, Котсуолд, который сказал, что позвонит мне, который пообещал, что мы с ним снова увидимся, но который оказался лживым мерзавцем и который думает, будто имеет право обращаться с нами, женщинами, как с мусором… Да кем он себя считает?!»

Это был отнюдь не намек. В сущности, Тилли не удивилась бы, если бы Макс прокричал ей это в мегафон.

— Каждая хочет изменить его к лучшему, — продолжил он. — Каждая думает, что станет той самой единственной, которая изменит его жизнь, прорвется через барьеры и снова пробудит в душе Джека любовь. Но прошло уже четыре года. Поверь мне, его совсем не интересует вся эта любовная чушь. Он предпочитает ничем себя не связывать. Так исключается вероятность снова испытать боль. И это, — подвел итог Макс, — делает Джека неотразимым. Это вызов. — Он замолчал и искоса посмотрел на Тилли, оценивая ее реакцию.

— А что случилось с собакой? — спросила она.

— Она умерла через год. Ничего трагического, просто от старости. Заснула и не проснулась. Хороший способ уйти в мир иной. — Макс поднял свой бокал и ровным голосом произнес: — Хотя, если бы у меня был выбор, я предпочел бы ночь с Джонни Деппом.

Глава 8

Тилли была более-менее довольна тем, как идет ее первый рабочий день. Она завезла Луизу в школу к назначенному времени, съездила в Сайренсестер, отдала каталоги с образцами обоев и купила у мясника упаковку из трех порций мяса в тесте. Картошка уже была готова для запекания, морковка порезана соломкой, а Бетти уже насладилась прогулкой по лесному массиву Роксборо.

Тилли посмотрела на часы. Уже два, надо ехать за принтами в рамках. У нее еще будет время заскочить к Эрин, прежде чем ехать в Харлстон за Лу и ее подружкой Неш.

Ха, на стоянке перед «Уэлш и К°», бело-голубым зданием с полукруглым фасадом и лавровыми деревьями в таких же бело-голубых горшках по обе стороны от входной двери, даже нашлось местечко.

Внутри «Уэлш и К°» оказалось именно тем местом, куда ходят люди, которые чувствуют себя богачами и хотят купить что-нибудь миленькое для своего жилища. Стены были увешаны зеркалами и разнообразными картинами, везде стояли лампы с цветастыми абажурами. Интерьер дополняли подсвечники, стильные вазы, керамические горшки, искусственные цветы, которые выглядели как настоящие, — в общем, все в этом магазине заставляло посетителей восклицать: «Ой, как мило» — и уходить с легким головокружением от цены.

В дальней части магазина за белым лакированным столом с канделябром из нержавейки, который тоже выглядел очень дорогим, сидела женщина и говорила по телефону. Она была привлекательной и ухоженной, ее длинные рыжевато-коричневые волосы вполне могли быть наращенными. Она была одета в розовую блузку и белую узкую юбку, на ее лице наблюдался избыток макияжа.

— …ладно, но не надо тешить себя надеждой. Он всегда говорит, что позвонит, но никогда не звонит.

Туфли, по всей видимости, от дизайнера, заметила Тилли. На запястье левой руки поблескивал бриллиантом тоненький браслет.

— Ну, я рада, что ты хорошо провела время. Да, знаю, он такой, правда?

Гладкие изящнейшие бедра. Обручального кольца нет. Мускусные тяжелые духи.

— Подожди секунду, Эми. Покупатель. — Прикрыв трубку рукой с французским маникюром, женщина посмотрела на Тилли и любезно проговорила: — Могу я вам чем-нибудь помочь, или вы хотите сами побороздить по магазину?

Побороздить. Это слово всегда вызывало у Тилли улыбку. В детстве она думала, что это нечто, что происходит со лбом, когда человек обходит магазин и сосредоточенно хмурится, разглядывая товары. Сейчас, став взрослой, она знала, что это не так.

— Вообще-то, — ответила она, — я приехала забрать какие-то принты. Для Макса Дайнена.

С женщины тут же слетело равнодушие. Ее глаза расширились, она села прямо и, подняв указательный палец, сказала в трубку:

— Эми, мне надо идти, у меня очень интересный посетитель. — Пауза. — Нет, не он. Господи, ты просто одержима.

— Забавно, — усмехнулась Тилли. — Не знала, что могу быть интересной. Надеюсь, вы не ждете, что я станцую для вас чечетку?

— Нет, если вы сами не хотите. Но вы точно очень интересны. — Женщина уже положила трубку и теперь беззастенчиво разглядывала Тилли. Наверняка она заметила и растрепавшиеся от ветра волосы, и отсутствие макияжа, и поношенные джинсы, и розовые в горошек резиновые сапоги. Очевидно, решив, что посетительница не представляет для нее угрозы — Тилли чувствовала себя так, будто ее вот-вот спросят, мыла ли она руки перед едой, — женщина сказала: — Вы, наверное, новая девушка Макса? Он говорил мне, что вы приступаете на этой неделе. Он называл ваше имя, но я его забыла.

— Тилли Коул.

— Верно. Забавное имя! А я Стелла, Стелла Уэлш. Рада познакомиться. Как же вам повезло, что вы работаете на Макса. Я ужасно завидую!

— Ну, мне пока нравится. — Тилли улыбнулась. Ей очень хотелось, чтобы о ней сложилось хорошее впечатление, даже несмотря на растрепанные волосы и резиновые сапоги. — А Лу просто чудо.

— И что вы думаете о нем? — Стелла подалась вперед, ее голос звучал заговорщицки. — Красив неимоверно, правда?

Тилли смущенно протянула:

— Ну-у…

— И такой забавный. Я обожаю это ливерпульское чувство юмора. Просто лопаюсь от смеха. Готова поспорить, что вы испытываете к нему тайное влечение, верно?

Происходило что-то странное. Тилли предполагала, что все знают о его сексуальной ориентации. Разве это не так? Тилли поколебалась, потом ответила:

— Нет, я не испытываю к нему тайного влечения.

— Ой да ладно! Иначе и быть не может! Я считаю, что он ужасно привлекателен.

Нет, они обсуждали этот вопрос вчера вечером. Макс ясно сказал, что все знают.

— Но он… гей, — проговорила Тилли.

— А, это, — отмахнулась Стелла и пожала плечами. — Не полный. Только наполовину. Он был довольно долго женат на Кей. У них общий ребенок. Так что совсем не значит, что ему нравятся только мужчины. — Вертя ручку между пальцами, она радостно произнесла: — Так что есть поле для маневра.

— Верно. Гм, я как-то не сообразила. — Тилли поспешно добавила: — Только я все равно не испытываю к нему влечения.

— А почему? Вы лесбиянка?

Вот это да!

— Нет, он не в моем вкусе. Я только что рассталась со своим молодым человеком и хочу немного отдохнуть от всего этого.

— Гм, вам можно. Вы моложе меня. Сколько вам?

Стелла была до отвращения прямолинейна.

— Двадцать восемь.

— А сколько мне, по-вашему?

Тилли заколебалась:

— Э-э…

— Тридцать семь. Я знаю, что не выгляжу на свой возраст, но мне уже так много. — Стелла оказалась еще и до отвращения скромна. — Мы с мужем разошлись полгода назад. Он просто взял и бросил меня. В тридцать семь! Так что у меня нет времени на отдых. Я хочу ребенка, пока не поздно. Все годы, что были женаты, мы откладывали этот вопрос, чтобы ничто не мешало нам наслаждаться друг другом. Мы всегда говорили, что подождем еще немного, что будем развлекаться, пока есть возможность. Ребенок был запланирован на этот год, и в этом году, — она указала на стол перед собой, — мы приступили к делу. И вдруг, ни с того ни с сего, он заявляет мне, что уходит, что наша семейная жизнь закончилась и ему нужен развод. Бух! Вот прямо так. Это же совершеннейший эгоизм. Он испоганил всю мою жизнь. Все мое будущее!

— Бедняжка. — Может, эта женщина и ужасна, но в сложившихся обстоятельствах ее недовольство вполне оправданно. — А он… — Тилли прикидывала, как бы сказать потактичнее, — а он с кем-нибудь встречается?

— Нет. Точно нет. — Стелла энергично замотала головой. — Это исключено. Знаете, я подозреваю, у него что-то типа душевного кризиса, своего рода паническая атака при мысли о большой ответственности. В общем, я сейчас в поисках другого мужчины на тот случай, если ничего не получится, но не могу не думать о том, что рано или поздно он придет в себя и будет умолять, чтобы я приняла его обратно.

— А вы этого хотите?

— Господи, конечно. Он же мой муж. И я хочу детей. Из него получится отличный отец.

Над дверью зазвонил колокольчик, и в магазин вошла пара средних лет.

— Он вернется. Никуда не денется. — Уверенно кивнув, Стелла сменила тему: — А теперь займемся тем, ради чего вы приехали.

— Спасибо, — поблагодарила Тилли, когда Стелла помогла ей загрузить в багажник принты в рамах.

— Не за что. Передайте привет Максу. Рада была познакомиться. — Она тряхнула головой. — И давай на ты. Если хочешь, давай куда-нибудь сходим. Я познакомлю тебя со своими друзьями. Хотя, вероятно, ничего не получится. Ты слишком молода. Ладно, не бери в голову. Уверена, мы еще увидимся. Я пойду в магазин, пока эта пара не добралась до кассы.

— Кто? Стелла? О Боже, — выдохнула Эрин.

Видите? Проблемы возникают, когда не знаешь прошлого людей. А узнать их можно, только когда с ними познакомишься.

— И что? В чем дело? — удивилась Тилли. — Она показалась мне довольно милой. И достаточно дружелюбной. Хотя и недалекой. И очень уверенной в себе. Я услышала историю о том, как от нее сбежал муж. Она убеждена, что он приползет к ней на брюхе.

— О Боже.

В душе Тилли порадовалась, что не договорилась со Стеллой посидеть где-нибудь в кафе.

— В чем дело? Она ведьма?

Эрин, которая до прихода Тилли осматривала красное вечернее платье, расшитое бисером, осторожно отложила его в сторону.

— Я встречаюсь с Фергусом.

— С кем? — Вообще-то в этих двух словах заключался не один, а целых двадцать вопросов.

— С мужем Стеллы. — Эрин облизнула губы. — Я собиралась рассказать тебе.

Тилли поморщилась:

— Боже мой. Так он поэтому от нее ушел?

— Нет! Ничего подобного. Они разъехались полгода назад. А мы стали встречаться несколько недель назад. — Эрин принялась лихорадочно теребить бретельки красного платья. — Но больше никто об этом не знает. И в том числе Стелла. Сомневаюсь, что она спокойно отнесется к этому, если узнает.

— Я только что познакомилась с ней и уже могу сказать, что это сильное преуменьшение.

— Вот поэтому мы и не собираемся рассказывать ей.

— Ужас, — заключила Тилли. — А он стоит того?

На лице Эрин тут же появилось мечтательное выражение.

— Он самый-самый милый.

— А он знает, что она ждет, когда он вернется?

— Естественно, знает. Она говорит об этом всем. — Эрин отважно бросилась на защиту своего любимого. — Но этому не бывать. Рано или поздно ей придется с этим смириться.

— Ну и ну, — произнесла Тилли. — А ты серьезно к нему относишься.

— Я очень долго ждала, когда случится нечто такое. И вот случилось. — Эрин опять засияла. — Фергус стоит того, чтобы к нему относиться серьезно.

Кстати, пока они не перескочили на другую тему…

— Ой, отгадай, кого я вчера встретила! Хозяина той самой машины, на которую я упала, когда прыгала через мусорный бак.

— Черт побери, ты хочешь сказать, что он тебя узнал? Очень сердился?

— Ничего подобного; я ему все объяснила, и он все понял. А машина у него совершенно новая. — Тилли не смогла сдержать волну восторга, которая поднималась в ней каждый раз при мысли, что завтра она снова его увидит. — Кажется, он очень милый. Его зовут Джек.

Неужели она в душе надеялась, что Эрин захлопает в ладоши и воскликнет: «Конечно! Боже, вы двое созданы друг для друга!»?

Ну, может, и надеялась — в глубине души. Но вместо этого Эрин внимательнее пригляделась к подруге.

— Джек? Ты имеешь в виду Джека Лукаса? — Она в ужасе отшатнулась. — О нет, даже не думай, это точно не тот мужчина, с которым ты захочешь иметь серьезные отношения.

— Ну почему все мне повторяют одно и то же?

Как в детстве, когда мама предупреждала, что нельзя заходить глубоко в пруд, иначе вода зальется в резиновые сапоги.

— Поверь мне, я видела, как это происходит, тысячи раз. — Лицо Эрин стало серьезным и строгим. — Я говорю об этом, потому что это правда.

Тилли притворилась, что ее заинтересовало длинное черное бархатное пальто на бирюзовой шелковой подкладке.

— Тилли. Ты слушаешь меня?

— Да. Какое красивое.

Придется признать: ей никогда не удавалось возвращаться домой с сухими ногами.

Глава 9

— Видишь, как блестит машина? Это потому, что я вчера вечером съездил на мойку, — сообщил Джек. — Так что постарайся больше не бросаться на капот.

— Сделаю все возможное, чтобы держать себя в руках.

Тилли остановила «БМВ» Макса позади «ягуара» Джека и вылезла из машины. Джек ждал их на покрытом ледяной корочкой тротуаре перед домом на Марлоу-роуд, в котором он только что приобрел квартиру. Он был одет в бледно-голубой свитер и джинсы. Если бы Тилли и овладело искушение броситься на что-нибудь, так только на него.

— Эй, ты, прекрати флиртовать с моей помощницей. А ты, — обратился Макс к Тилли, вылезая вслед за ней из машины, — не смей его поощрять.

Тилли развела руками:

— А что я сделала?

— В том-то и проблема, что тебе ничего и не надо делать. — Качая головой, Макс добавил: — Тут поможет только чадра.

— Ладно, я буду хорошо себя вести. — Джек направился к парадному. — Пойдемте, покажу вам квартиру.

Судорожно сглотнув, Тилли последовала за ним. Надо же, они приехали всего минуту назад, а она уже вся трепещет. Длинные ноги, широки плечи, за задний карман джинсов зацепилась нитка… Тилли посильнее сжала кулаки, сопротивляясь почти непреодолимому желанию снять ее, потому что понимала: касаться попки Джека неразумно.

Ох, но как было бы здорово…

— Ты разглядываешь мою задницу?

— О Боже, ну вот опять! — воскликнул Макс. — Отдохни немножко, а? Оставь бедную девочку в покое.

Тилли изобразила на лице признательность, как того требовала ситуация.

— Но она действительно разглядывала, — заявил Джек. — Я чувствовал ее взгляд, честное слово.

Господи, не допусти!

На втором этаже пахло свежей штукатуркой и опилками. Из гостиной, окна которой выходили на юг, открывался великолепный вид на парк.

— Штукатуры закончили вчера вечером, — объяснял Джек Тилли, пока Макс ходил по комнатам, внимательно все осматривая и делая пометки в блокноте. — Теперь настало время для Макса.

— Я думала, что фирма-застройщик просто закрашивает все белым цветом.

— Большинство так и делают. Но первое впечатление играет большую роль, а Макс знает свою задачу. Надо, чтобы квартира выглядела слегка особенной, — тогда можно привлечь арендатора более высокого класса.

— Который будет платить аренду более высокого класса, — заметил Макс. — Он нанимает меня не по доброте душевной. Все дело в желании извлечь побольше прибыли.

— Деньги правят миром.

Тилли уже открыла рот, собираясь возразить и сказать, что миром правит любовь, но тут же захлопнула. В сложившихся обстоятельствах говорить об этом не стоит.

— Ладно, берись за рулетку. Держи крепко, — приказал Макс. — Пора работать.

Его мобильный зазвонил через двадцать минут, когда они закончили обмеры. Макс, у которого были заняты руки, кивнул на телефон, лежавший на подоконнике:

— Можешь ответить?

На дисплее высветилось имя Кей.

— Это Кей, — предупредила Тилли.

— Все нормально. — Макс усмехнулся. — Тебе разрешается разговаривать с ней.

— Ура-а-а, — раздался в телефоне жизнерадостный женский голос, когда Тилли нажала на кнопку приема вызова. — Вы, должно быть, Тилли. Я пыталась дозвониться домой, чтобы узнать, здесь ли вы, но там никто не подходит. Ну и каково это — работать на старого безжалостного эксплуататора?

— Пока замечательно. В настоящий момент мы занимаемся обмером квартиры.

— Надеюсь, это нечто потрясающее!

— Квартира в Челтнеме, для Джека Лукаса.

— О нет! Значит, вас уже познакомили с Джеком?

Чувствуя на себе взгляд Джека, Тилли ответила:

— Гм, вообще-то сейчас он здесь.

— О-хо-хо! — Кей понимающе хмыкнула. — Больше ничего не говорите. Мне все понятно. А как у вас складываются отношения?

Ну почему люди все время так делают? Сначала заявляют: «Больше ничего не говорите», — а потом задают новый вопрос? Отвернувшись от Джека — который явно читал ее мысли и при этом широко улыбался, — Тилли тихо сказала:

— Кажется, он ничего.

— Он действительно ничего. Однако не забывайте напоминать себе, что его нельзя воспринимать всерьез. Джек подходит только для развлечения. Масса очарования и сексапильности. — Кей добавила: — Но вы не должны верить ни единому его слову.

— Знаю.

— Прошу прощения, — вмешался Джек. — Это меня тут обсуждают? И что эта ужасная женщина говорит про меня?

Макс, замерявший окно, сказал:

— Правду, только правду и ничего, кроме правды.

— Скажите им, что я все слышу. — В голосе Кей звучал сдерживаемый смех. — И скажите Джеку, что я готовлю стандартное предупреждение Минздрава о его вреде для здоровья. Я позвонила, так как хотела пообщаться с новой Пятницей Макса. Вчера вечером Лу по электронной почте написала мне, как вы очаровательны.

— Я действительно очень довольна. — Тронутая похвалой, Тилли добавила: — Лу тоже очаровательна. Она делает вам честь.

— Она значит для меня все. Деточка моя, я так по ней скучаю. Не обращайте внимания. — Было слышно, как Кей вздохнула. — Я приеду на пасхальные каникулы. Осталось ждать несколько недель. А теперь слушайте: звоните мне в любое время, без колебаний. Если будут вопросы, проблемы — звоните, обещаете? И давайте на ты.

— В полной мере.

Макс объявил:

— Кей только что спросила у Тилли, был ли у нее когда-нибудь лучший начальник, чем я.

— Нет, нет и нет. — Джек помотал головой. — Она спросила, считает ли Тилли меня самым красивым мужчиной в Роксборо.

— Ш-ш, — проговорила Тилли.

— Скажи им, что я их слышу. И еще кое-что. Лу что-нибудь говорила о своем бойфренде?

— Нет, ничего.

— Ладно. Это я так спросила. В последнее время она несколько раз упоминала имя одного мальчика из школы, вот и все. В том смысле, что «меня тошнит от этого идиота». Поэтому естественно, что мне интересно, не увлеклась ли она им.

— Буду держать ухо востро. — Тилли очень сочувствовала Кей. Наверное, это страшная мука — быть далеко, когда твоя тринадцатилетняя дочь делает первые шаги в непонятном мире мальчиков. Хотя этот мир непонятен в любом возрасте.

— Спасибо… ой, мне пора идти, меня зовут гримироваться. Я скоро опять позвоню, — сказала Кей. — Передай им всем от меня привет. — Она весело добавила: — Даже Джеку.

Глава 10

Ну как так получается — неделями, месяцами, годами безупречно готовишь великолепные блюда, а когда тебе нужно приготовить идеальный ужин, все идет наперекосяк?

Эрин взвыла, прикоснувшись внутренней стороной запястья к раскаленной докрасна духовке. Даже послышалось шипение. Ох как же больно!

Она ухитрилась напортачить не только в кулинарии: подготовка к первой близости с Фергусом превратилась в довольно опасное мероприятие. Обычно она брила ноги без каких-либо инцидентов за две минуты, но сегодня — ладно, вероятно, проблема в том, что хотела добиться супершелковистости кожи, — раз десять порезалась и теперь выглядела как героиня фильма «Психоз». Да еще и с ужином ничего не получается. Неужели кто-то этим хочет ей что-то сказать?

Нет, нельзя так думать. Фергус разорвал свой брак полгода назад; она не сделала ничего плохого. И он стоит ее мучений. Что такое несколько порезов и ожогов по сравнению с возможностью произвести впечатление на мужчину своей мечты?

Эрин приказала себе собраться. Уже без десяти восемь, скоро придет Фергус. Ей осталось всего-то сосредоточиться, зашить курицу и нарезать кабачки так, чтобы не оттяпать себе пальцы.

Звонок раздался ровно в восемь. Когда Эрин открывала Фергусу дверь, се сердце учащенно стучало в груди.

Между поцелуями она сказала:

— Ты не обманул мои ожидания.

— Я никогда не обману твои ожидания. — Фергус обнял ее.

И это было замечательно; она точно знала, что он не обманет. Господь свидетель: за годы учебы в университете она получила свою долю отношений с лживыми, неверными, выскальзывающими из рук мужчинами и была сыта этим по горло. Фергусу же можно доверять, на него можно положиться. Он абсолютно надежен. Может, когда ей было восемнадцать, она бы посмеялась над этим качеством, но сейчас, в двадцать восемь, надежность стала для нее чем-то вроде афродизиака.

— Проходи. — Эрин провела его в комнату. Она чувствовала, что жар, охвативший ее тело, не спадает. Интересно, Фергус знает, что сегодняшняя ночь будет той самой? Подразумевается ли под тем, что она пригласила его на ужин и готовит для него вкусные яства, все остальное? Он предполагает, что это может случиться, или уверен в этом? Все эти вопросы нельзя задавать Фергусу вслух, точно так же как нельзя было небрежно ему сказать: «Ах, кстати, когда придешь ко мне в четверг, мы после ужина переспим, если тебя устроит такая перспектива».

Если он захочет.

Черт, такая мысль раньше не приходила ей в голову. А что, если его эта перспектива не устроит? Что, если он ужаснется и скажет: «Ты не обидишься, если мы не станем этим заниматься?»?

Эрин сглотнула. Вот еще проблема на ее голову. Хотя, если честно, она еще ни разу не сталкивалась с мужчиной, который сказал бы «нет».

— Потрясающий запах.

— Жареная курица.

Он покачал головой:

— Нет.

— Гм. В соусе из красного вина.

— И не это. Ты. — На лице Фергуса появилась мальчишеская улыбка. — Это ты потрясающе пахнешь.

Эрин сегодня надушилась любимым парфюмом «Черный гранат» от Джо Малоун. Ей стало жарко: погодите, вот затащит она его в постель, и он обнаружит, что она сбрызнула этими духами и простыни.

— Это было великолепно. — Доев. Фергус отодвинул в сторону тарелку и легонько пожал Эрин руку. — Умная девочка. Спасибо.

— Чудо, что хоть что-то из этого оказалось съедобным, ты же все время меня отвлекал.

Эрин нравился его здоровый аппетит; ей было трудно сосредоточиться на готовке, когда Фергус находился в кухне. Она по рассеянности сыпанула сахар вместо соли в соус из красного вина, но по счастливой случайности соусу это не повредило. Если бы здесь был Гордон Рамзи[6], то заявил бы, что кабачки жарились слишком долго, но… в общем, именно поэтому она пригласила на ужин Фергуса, а не сверхразборчивого знаменитого шеф-повара.

— Мне нравится тебя отвлекать. — Фергус улыбнулся и тут же нахмурился, потому Что в их мирок ворвался его телефон.

— Думаю, тебе лучше ответить, — сказала Эрин. — Может, звонят с работы.

— Я не дам испортить этот вечер: не поеду ни на какую работу. Даже ради клиентов — кем бы они ни были.

Откинувшись на спинку стула, Фергус принялся рыться в карманах пиджака и наконец нащупал продолжавший звонить мобильник. Увидев, кто звонит, он снова поморщился и посмотрел на Эрин. Но на звонок не ответил, а в следующее мгновение телефон замолчал.

— С работы?

— Нет. Ничего важного.

— Пудинг? — Эрин с облегчением стала собирать тарелки.

Фергус расслабился.

— А вот это я называю важным.

— Будем надеяться, что я его не посолила.

Телефон в руке Фергуса пискнул два раза, сообщая, что пришло голосовое сообщение. Фергус положил мобильник на стол.

— Ты не будешь его прослушивать?

— Нет. — Он улыбнулся. — Я же сказал тебе: это мой свободный вечер. Давай, я тебе помогу.

Когда они ели пудинг с лимонным сиропом, телефон зазвонил снова. На этот раз Фергус его просто выключил, а потом спокойно подлил себе сиропа.

— Кто-то из других твоих подружек? — Эрин хотела пошутить, но пожалела об этом, как только произнесла свой вопрос. С одной стороны, Фергус может решить, что она ревнует и ведет себя как собственница, а с другой — она дала ему понять, что и себя считает его подружкой. Наглость это или нет? Эрин взмахнула вилкой и сконфуженно произнесла: — Извини. Не обращай внимания.

— Не дергайся. Как будто я смог бы не обращать на тебя внимание. — Фергус покачал головой. — Мне было хорошо все эти недели. Ты даже не представляешь, до какой степени. — Помолчав, он мысленно повторил то, что сейчас сказал, и на одном дыхании произнес: — Господи, теперь моя очередь оконфузиться. Все это прозвучало так, будто я собирался сказать, что между нами все кончено. Я не собирался, честное слово. Как раз наоборот. Я считаю, что ты потрясающая… Черт, взгляни на меня. От волнения я стал косноязычным. На работе такого никогда не случалось. Но здесь, с тобой, когда я пытаюсь рассказать тебе, что я чувствую… в общем, я, кажется, разучился.

Эрин больше не могла есть.

— Это не имеет значения.

— Имеет. Ты мне действительно нравишься. — Фергус колебался, у него даже покраснели уши. — Очень.

В какое-то мгновение Эрин захотелось разрыдаться от счастья. Но это наверняка его испугает. Она заглянула ему в глаза — серо-голубые, опушенные светлыми ресницами, — и затаив дыхание спросила:

— Ты закончил?

Фергус изумленно на нее уставился:

— Ты хочешь, чтобы я еще что-то сказал?

— Вообще-то я имела в виду пудинг.

— Ах да, извини… — Фергус покачал головой. — Господи, извини, я совсем потерял голову.

— Ладно, у меня есть идея. — Сострадание прибавило Эрин храбрости, и она предложила: — Давай-ка перестанем извиняться друг перед другом, а?

— Отличная идея. Здорово. Так и надо.

— А давай сварим кофе и посидим на диване?

Фергус кивнул. Он явно испытывал облегчение.

— Кофе. Диван. Звучит заманчиво.

Но когда Фергус вслед за Эрин вышел на кухню, он встал позади нее и обнял, а потом поцеловал в плечо. У Эрин волосы на затылке встали дыбом в предвкушении. Фергус на этом не остановился. Продолжая целовать ее, он добрался до ключицы. К этому моменту Эрин уже изнемогала от желания. В конечном итоге она повернулась к нему лицом и напряженно произнесла:

— Или можно послать кофе с диваном ко всем чертям.

Фергус погладил ее по щеке.

— А знаешь, эта идея еще лучше.

Так и оказалось.

Фу-у, никаких бедствий, какое счастье.

— О чем ты думаешь? — прошептал Фергус ей на ухо.

Эрин лежала в его объятиях и, улыбаясь в темноту, левой ступней гладила Фергуса по ноге.

— Я радуюсь, что не упала с кровати, или не сделала что-то не так, или не сморозила какую-нибудь глупость. Я думаю о том, что все прошло… очень хорошо, если учесть нашу обоюдную нервозность.

— Ха, ты думаешь, что нервничала? Поверь мне, для мужчин это в пятьдесят раз страшнее. — Помолчав, Фергус сказал: — А если не так, значит, это только я так переживал из-за… ну, ты понимаешь, из-за чего может беспокоиться мужчина.

— Думаю, все мужчины беспокоятся из-за этого.

— Гм, не уверен. Не могу представить, чтобы у определенных людей это вызывало тревогу. Например, у Джека Лукаса. — Его голос звучал сдержанно. — К тому же у Джека больше практики. Я же целых двенадцать лет был далек от этого.

— Было замечательно. — Эрин заколебалась, гадая, не покажется ли вопрос слишком личным. — А я?..

— Замечательная ли ты? О да. — Он крепче обнял ее.

— Я имела в виду не это.

— Ладно, ты хочешь знать, первая ли ты после Стеллы? — Он дразнил ее, он отлично знал, о чем она пытается его спросить. — И опять услышишь «да».

Эрин зашлась от восторга. Она радовалась, что он не из тех мужчин, кто спит с первой встречной. И чувствовала себя особенной.

— Я польщена. — Она игриво провела пальцами ноги по его щиколотке.

— А чтобы между нами не было никаких недомолвок, сообщаю, что сегодня за ужином мне пыталась дозвониться Стелла.

Это охладило пыл Эрин. Ее нога замерла.

— Извини. Я просто подумал, что ты должна знать. Она звонит мне иногда, просит приехать к ней поболтать.

Поболтать? Ясно. Эрин спросила:

— Это эвфемизм кое-чего другого?

— Вовсе нет! Отнюдь. — Фергус энергично замотал головой. — Честное слово. Ничего и быть не может. Она звонила мне пару раз, чтобы заманить к себе и попытаться заставить передумать. Но я не передумаю.

Так-то лучше. Эрин стало легче дышать.

— А разве тебе не надо ей перезвонить? Во всяком случае, дать ей понять, что ты не приедешь?

Фергус с улыбкой произнес:

— Видишь, в чем разница между тобой и Стеллой? Она никогда бы не приняла в расчет чувства другой женщины.

— Я достаточно встречалась с мужчинами, которые не утруждали себя тем, чтобы перезванивать. — Торжествуя победу, Эрин погладила его по груди, поросшей мягкими, как у плюшевого медведя, волосами. — Быстренько позвони ей, и забудем обо всем.

Фергус наклонился над ней и поцеловал.

— Ты очень хороший человек.

Эрин слегка дернула его за волосы на груди.

— Ничего подобного. Я просто подумала, что если ты встанешь за телефоном, то сможешь захватить в кровать бутылку красного вина.

Она откинулась на подушки и наблюдала, как Фергус пытается продеть руку в вывернутый наизнанку рукав ее халата. Ей понравилось, что он предпочел прикрыться, а не расхаживать по дому нагишом.

— Извини. — Заметив, что она наблюдает за ним, Фергус спросил: — Ты не против, если я попользуюсь им, а?

— Не стесняйся.

Наконец ему удалось надеть халат. Он запахнул его и двойным узлом завязал пояс.

— Не хочу, чтобы тебя отвлекал от меня вид моего пуза.

Ох, какое облегчение.

— Ты притворяешься, что не замечаешь мои «запасы», — радостно объявила Эрин, — а я притворяюсь, что не замечаю твои.

Фергус наклонился над кроватью и еще раз ее поцеловал.

— Мне нравится такая постановка вопроса. Не представляешь, в какое отчаяние меня приводила Стелла, настаивая, чтобы я ходил в тренажерный зал.

Он очарователен. Когда Фергус вышел, Эрин обнаружила, что продолжает бессмысленно улыбаться, как идиотка. Спустя минуту он вернулся с двумя бокалами и наполовину полной бутылкой вина.

— Ты кое-что забыл, — сказала Эрин. — Телефон.

— Я позвоню ей завтра утром, — взмолился Фергус.

— Нет. Звони сейчас. Тогда нас не будут мучить угрызения совести.

Он изобразил на лице удивление.

— А я и не собирался мучиться угрызениями совести. Ладно, ты победила.

На этот раз, вернувшись в спальню, он уже не улыбался.

— Что случилось?

— Семь сообщений. — Фергус стоял в дверях и, хмурясь, жал на кнопки телефона. — За один час. Подожди…

Глава 11

Уже не в первый раз у Эрин участился пульс. Неужели с кем-то из его родителей случилось что-то ужасное, пока они кувыркались в постели? Преисполнившись страха, она затаив дыхание наблюдала за лицом Фергуса, который прослушивал сообщение. О Боже, а что, если кто-то умер и никто не мог связаться с ним, потому что его телефон был выключен, так как он занимался сексом с…

Фергус поднял голову, выражение его лица было мрачным.

— Бингу было плохо, в доме вырубился весь свет.

Кому? Что?

— Кто такой Бинг?

— Кот. — Прослушав следующее сообщение, Фергус сказал: — Стелла в панике. Кажется, взорвался электрический щиток.

По крайней мере никто не умер. Эрин спросила:

— А она не может вызвать электрика?

— Ты не знаешь Стеллу. Темнота приводит ее в ужас. А Бинг — это любовь всей ее жизни. Все это трудно представить.

Сейчас Эрин уже жалела о своей доброте. Потому что доброта обернулась и тяпнула ее за задницу. Атмосфера счастья и неги улетучилась, Фергус заметно нервничал. Он включил третье сообщение, и по комнате разнесся визгливый и полный отчаяния голос Стеллы.

— Позвони ей.

Фергус кивнул и выключил сообщение. В следующую секунду телефон в его руке взорвался звонком.

— Привет… да, нет, я как раз собирался… Ладно, успокойся, нет, я сделал это не нарочно. Я выключил его, потому что был занят. Работой, Стелла. — Произнося последние слова, Фергус повернулся к Эрин боком: ему было совестно встречаться с ней взглядом. — Послушай, ты проверяла пробки?

Визг на другом конце достиг новых высот. Эрин поморщилась.

— Ладно, ладно. — Фергус тяжело вздохнул. — Я скоро буду.

Фантастика.

— Извини, я не мог отказаться. Она в жутком состоянии. — Отложив телефон, Фергус стал поспешно одеваться. — Бинга дважды вырвало, он заблевал весь дом. Наверно, просто срыгнул шерсть, но она в этом не уверена. А из-за темноты она не может ничего убрать.

Он оделся с рекордной скоростью. Подставив ему лицо для прощального поцелуя, Эрин изо всех сил старалась подавить в себе обиду на блюющего кота Стеллы.

Фергус погладил ее по щеке.

— Я совсем не так планировал закончить сегодняшний вечер.

— Знаю. Я тоже. — Проклятая зверюга, чертовы пробки. Эрин отважно добавила: — Не переживай.

— А я переживаю. Мне жаль, что надо уходить. — Фергус посмотрел на часы. — Только половина двенадцатого. Если все это займет мало времени, я мог бы вернуться.

Эрин была тронута, но в самом начале вечера Фергус предупреждал ее, что у него на восемь утра назначена встреча с клиентом в Глостере.

— Все в порядке. Мне тоже жаль, что тебе надо уходить. Но если у тебя возникнет настоятельное желание снова увидеться со мной, — она кокетливо улыбнулась Фергусу, — завтра вечером я свободна.

— Ладно, на тот случай если ты думаешь, будто у меня легкая работа, вот тебе проблема, которую я должен решать, — сквозь треск донесся голос Макса, который звонил из Оксфорда, где он встречался с новым клиентом. — Робби и Клив должны были приступить к квартире на Марлоу-роуд, но они не могут туда попасть, так как — только послушай — Робби оставил ключ в кармане джинсовой куртки. Отгадай, что дальше? — Макс замолчал для большего эффекта.

Тилли покорно спросила:

— И что же?

— Вчера наш умник Робби решил погулять и закончил вечер у какой-то девчонки. Поздно утром он проснулся и ухитрился забыть у нее свою куртку. Сообразив, что наделал, он вернулся за курткой, но девчонка уже ушла на работу.

— И ты его уволил, — догадалась Тилли.

— Я бы с радостью уволил этого безмозглого мерзавца, но он отличный художник и декоратор, так что его увольнение навредило бы только мне. Поэтому сделай милость, поезжай к Джеку и возьми запасной ключ, а потом привези его в Челтнем, ладно? Спешить не надо, они все равно не доберутся до Марлоу-роуд раньше полудня.

— Хорошо. — Класс, надо ехать к Джеку. — Но я не знаю, где живет Джек. Подожди, сейчас возьму бумагу и ручку и запишу адрес.

— Не надо. Это дом на вершине Миллерз-Хилл, тот, что с черными коваными воротами и лучшим видом на долину.

Ну естественно. Где еще может жить Джек.

Тилли гадала, для чего предназначены кованые ворота — чтобы сдерживать толпы женщин, осаждающих Джека, или не выпускать их наружу? Потом ей стало интересно, заметил бы Джек, если бы она перед отъездом быстренько переоделась из старых защитных штанов в гораздо более облегающие черные джинсы?

Ворота были открыты, а вид действительно был потрясающий, как и говорил Макс. На площадке перед домом стоял любимый «ягуар» Джека. А рядом с ним был припаркован спортивный «гольф» цвета лайма. Интересно, чей он? Машина-то девчачья.

Теперь уже жалея, что не переоделась в черные джинсы — честное слово, ну откуда Макс догадался, что сегодня утром она их не надела? — Тилли приблизилась к увитому плющом особняку из котсуолдского камня, построенному в форме буквы «Г». Дверь распахнулась до того, как она прикоснулась к ручке.

— Увидел, что ты идешь. — Джек улыбался ей. Его волосы были влажными после душа, белая тенниска плотно обтягивала торс. Он был босиком и одет в серые трикотажные спортивные брюки. — Проходи.

Он мог бы встретить ее на крыльце и сразу отдать ключ от квартиры. Радуясь, что он так не сделал, Тилли прошла за ним через холл с паркетным полом в длинную, залитую солнцем кухню. Везде были чистота и порядок.

— Есть время на кофе? — Джек уже наливал воду в кофейник.

— Вообще-то есть. — Тилли пристроилась на высоком табурете у центрального «острова» и поставила локти на мраморную столешницу. — Как красиво.

Джек опять улыбнулся.

— Знаю, что красиво. Если бы не было красиво, я бы здесь не жил.

У Тилли не было желания продолжать разговор. Это был тот самый дом, который Джек и Роуз купили вместе на аукционе пять с половиной лет назад, — она знала это, потому что ей рассказал Макс. Полтора года они потратили на то, чтобы превратить доставшийся им каркас в дом своей мечты, и переехали в него за несколько недель до назначенной свадьбы.

Только вот об остальном думать не надо. От грустных историй у нее всегда слезы наворачиваются на глаза.

— Джек? — Со стороны лестницы прозвучал чарующе-хриплый женский голос. — Ты уже вышел из ванной? Ничего, если я ее займу?

Тилли принялась изучать свои ногти, изо всех сил стараясь делать вид, будто ей безразлично, кого Джек прячет наверху.

Не считая нужным скрывать, что ситуация его забавляет, — о Боже, неужели он все еще умеет читать ее мысли? — Джек крикнул в ответ:

— Не стесняйся. Тебе потереть спинку?

Смех у его гостьи оказался бархатистым.

— Спасибо, но я сама справлюсь.

— Уверен, что справится. — Джек подмигнул Тилли. — Одно из преимуществ гибкости.

О, а вот сейчас он переходит границу. Одно дело любить пофлиртовать, а другое — скатываться до пошлостей. Может, он совсем и не так уж хорош.

— М-да. — Поймав ее неодобрительный взгляд, Джек произнес: — Извини. Молока и сахара?

Он сварил кофе, они поговорили о планах Макса в отношении квартиры на Марлоу-роуд. Сверху слышался шум льющейся воды, а Тилли гадала, приносит ли Джеку счастье его мания переплюнуть Робби Уилльямса по количеству женщин, с которыми переспал. Через десять минут, когда воду наверху выключили, Тилли допила кофе.

— Еще?

— Нет, спасибо. — Ей не хотелось встречаться с последним завоеванием Джека. — Я куплю кое-какие продукты, а потом поеду в Челтнем.

— Сейчас принесу ключ. Извини, что причиняю тебе неудобства. Я мог бы отвезти ключ сам, но через двадцать минут должен прийти мой бизнес-менеджер, и мы будем работать все утро. — Тем временем он взял с прилавка третью чашку и налил в нее кофе. — Подожди две минуты, я сейчас вернусь.

Джек исчез наверху, а кофе оставил на столе. Он наверняка задержится, чтобы заняться суперскоростным сексом со своей супергибкой подружкой. Оставшись одна, Тилли тут же сползла с табурета и поспешно вышла в холл. Одна из дверей была приоткрыта и вела, по всей видимости, в гостиную.

Любопытство неудержимо влекло Тилли вперед. Но она же ищет не что-нибудь, а фотографии. И это вполне естественно, не так ли?

Тщательно убедившись в том, что путь свободен, Тилли толкнула дверь.

Это была просторная, залитая солнцем комната, уставленная мягкими диванами и стильной мебелью. Как ни удивительно, на стенах висели образцы современного искусства. Однако внимание Тилли мгновенно привлекли фотографии в серебряных рамках, которые стояли на круглом столике возле камина. Она на цыпочках подошла к столику и внимательно рассмотрела все снимки: черно-белый, наверняка на нем родители Джека; фото маленького мальчика — Джека? — который бегает по полю с черно-белой собакой безумного вида; групповой снимок, на котором молодежь студенческого возраста в вечерних нарядах скачет на ступеньках величественного загородного особняка…

Так-так, шаги на лестнице, приближаются со скоростью катящегося гороха. Застигнутая врасплох, Тилли поспешно отскочила от столика и повернулась к нему боком, чтобы ее не поймали на том, как она сует нос…

— Ой. — Каблук сапога запутался в бахроме ковра, и она рухнула на пол как подкошенная. Руку, которую она инстинктивно выставила, чтобы смягчить падение, пронзила острая боль. Расстроенная, Тилли, к своему ужасу, услышала позади себя голос:

— Боже мой! Что с вами?

Нет надобности говорить, что это был хрипловатый, очень сексуальный женский голос.

От удара о пол у Тилли перехватило дыхание; судорожно хватая ртом воздух, она осторожно села.

— Подождите, дайте я вам помогу.

Сильные руки поднял ее на ноги. Стыдясь самой себя, Тилли увидела, что ее спасительница оказалась женщиной за пятьдесят, крепкого телосложения, с темными волосами, собранными в пучок, и в изумрудно-зеленом нейлоновом халате. Ее веки были щедро замазаны бирюзовыми тенями. Позади жен-шины, на столике с колесиками, стояла плетеная корзина, из которой торчали разнообразные флаконы и бутылки с моющими средствами.

Ну и ну, до чего же она сильная. Неужто это от «Мистера Мускула»? Может, она его пьет?

— Вот вы и встретились, — спокойным голосом произнес от двери Джек. — Моника, это Тилли. Тилли, это моя потрясающая уборщица Моника.

— Привет. Спасибо. — Тилли потерла ноющую левую руку. — Извините.

— Бедняжка, пальцами шевелить можете? — Было странно слышать этот сексуальный, журчащий голос из уст строгой, совсем не молодой женщины.

— Дай-ка я взгляну. — Джек подошел к Тилли. — Не представляю, как можно было упасть. Ты прыгала через телевизор?

Можно ли солгать? Поверит ли он ей?

— Зацепилась каблуком за ковер. Я искала туалет.

Джек внимательно осмотрел каждый палец.

— Мы отказались делать ванную в гостиной. По стилю не согласуется.

Ясно, он ей не поверил.

— Я заглянула сюда, решив, что дверь ведет в ванную, — внесла кое-какие поправки в свою версию Тилли. — Увидев, что это не ванная, я заметила фотографии. И… заинтересовалась. — Господи, ну почему он на нее так смотрит? Она запинаясь добавила: — Мне нравится рассматривать фотографии.

— Забавно. Большинство так и делают, когда приходят сюда. Больно? — Он повращал ее запястье.

— Нет. Все в порядке. Ничего не сломано. — Тилли выдернула руку и призналась: — Когда Макс рассказывал мне о Роуз, он сказал, что в жизни не видел более красивой женщины. Мне было любопытно.

— На том столе фотографии Роуз нет. — Джек помолчал. — Хорошо хоть, что ты не стала врать.

— Извини.

— Итак, — объявила Моника. — Мне полагается перерыв. Джек, ты налил мне кофе?

— Налил. — Когда Моника подхватила свою корзину и вышла из комнаты, он сказал: — Она любит его теплым, не горячим. Кстати, вот ключ.

— Спасибо. — Тилли взяла ключ и сунула в передний карман брюк.

— Макс все еще называет меня трагическим вдовцом?

Тилли замялась:

— Гм… да.

— Так я и думал. Ну, не страшно. А я и дальше буду называть его ливерпульским геем. — В глазах Джека появился лукавый блеск. — Он предупреждал тебя насчет меня?

— О да.

— Другого я и не ожидал. Ну и как ты к этому относишься?

Тилли заколебалась. Если честно, она чувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой, которой мама все время повторяет, что ей совсем не идет, когда она укорачивает школьную юбку, несколько раз подворачивая пояс. Человек может тысячи раз выслушивать ЦУ, но это не значит, что он обратит на него хоть какое-то внимание.

Неужели он ждет, что она ему это скажет?

— Уверена, это хороший совет. Ладно, мне пора. Кстати, — добавила Тилли, — ты сделал это намеренно? Заставил меня думать, будто у тебя наверху женщина?

Джек улыбнулся и проводил ее до двери.

— А у меня действительно наверху была женщина.

Тилли внимательно посмотрела на него. И поняла, что не ошиблась в своих предположениях.

Глава 12

Эрин наблюдала, как женщина втискивается в шерстяное пальто с большим воротником из искусственного меха от «Йегер».

— Мне нравится покрой. — Женщина любовалась своим отражением в зеркале, поворачиваясь то одним боком, то другим. — Что вы скажете?

О Боже, иногда Эрин сожалела о своей совестливости. Пока она колебалась, в ней шла внутренняя борьба с жестокосердной бизнесвумен: пальто висит уже две недели, и это первая клиентка, которая проявила к нему интерес. Более того, Барбаре, которая и принесла пальто в магазин, нужно раздобыть деньги для недельной поездки на Майорку.

Неожиданно дверь распахнулась, и сердце Эрин ушло в пятки: в магазин — о Господи! — вошла Стелла.

— Не обращай на меня внимания. Я просто взгляну. — Стелла, шикарная в белом брючном костюме, помахала рукой и направилась к вешалке с трикотажем.

— Ну? — ждала ответа женщина в пальто от «Йегер».

Это плохо, она не может на это пойти.

— Фасон действительно отличный, — сказала Эрин, — и цвет вам идет. Но мне кажется, что оно слегка тесновато вам в плечах.

Это вежливый способ дать понять, что вещь мала на два размера.

— Серьезно? — Женщина сникла.

Она нерешительно прогнула спину, расставила руки, втянула живот — в общем, попыталась уместиться в пальто.

— Мне так кажется. Через какое-то время вы почувствуете себя в нем стиснутой. Сожалею, — проговорила Эрин. — Это мое мнение.

Женщина пожала плечами, выпрямилась и с надеждой обратилась к Стелле:

— Вы тоже думаете, что оно мне тесновато?

— Честно? Скажем так: если вы сбросите килограммов двенадцать, оно будет сидеть на вас как влитое.

В этом вся Стелла: она не из тех, кто наносит удар в спину. Она наносит удар в грудь, чтобы было видно, как брызжет кровь.

— Фу, — фыркнула Стелла, когда за женщиной захлопнулась дверь. — Если ее не устраивает мое мнение, не надо было спрашивать.

— Гм. — Эрин принялась переставлять сумки на плексигласовых полках позади себя.

— К тому же именно ты сказала, что пальто тесновато. Она купила бы его, если бы ты этого не сказала. Наверное, это приятно, а? — Она склонила голову набок и вопросительно посмотрела на Эрин. — Наверное, ты очень честный человек.

Боже, к чему она ведет? Стелла испытывает ее? И почему она подходит все ближе и ближе? Может, у нее под белым пиджаком спрятан пистолет?

Равнодушно пожав плечами, Эрин ответила:

— Мне просто нравится, когда люди покупают то, что им подходит.

— А это пальто точно ей не подходило, — безапелляционно заявила Стелла. — В нем она напоминала раздутую сосиску. Покажи мне вон ту кремовую кожаную сумочку.

Эрин затаила дыхание и подала сумку. Стелла принялась изучать молнии и многочисленные кармашки.

— Очень миленькая. И кожа хорошего качества. А знаешь, я, наверное, себя побалую. — Пауза. — Я заслужила награду за вчерашнюю ночь.

— Да? — «Держись естественно». — А что случилось вчера ночью?

— О, ужас. Во всем доме вылетели пробки, везде потух свет. Вдобавок моего кота вырвало, а я не знала, где именно. Я страшно волновалась за него, и терпеть не могу темноту. Поверь мне, это был настоящий кошмар.

— Звучит пугающе. — «Держись естественно, как будто тебе рассказывают о походе к зубному». — Ну… и как твой кот?

— Замечательно. — Прищурившись и раздувая ноздри, Стелла продолжала со знанием дела изучать каждый сантиметр сумки.

— А… а пробки? Тебе удалось включить свет?

— Уже в самом конце. Приехал Фергус. — Громко вздохнув, Стелла сказала: — Знаешь, мне все же кажется, что он тайком с кем-то встречается за моей спиной.

— Вот как. — «Спокойно, дыши… дыши…»

Стелла в последний раз оглядела сумку и вернула ее Эрин.

— Зря он это делает, вот что я скажу. Спасибо, мне она не подходит. Пряжка спереди выглядит немного дешево.

Было весело смотреть, как из дверей школы течет поток детей. В десять минут пятого тишину разорвал звонок, а в одиннадцать минут на крыльцо Харлстон-Холла высыпали ученики, нагруженные ранцами, футлярами с музыкальными инструментами и мешками со спортивной формой.

Привалившись к машине, Тилли ждала Лу и наблюдала, как девочки, сбившись в стайки, вынимают заколки и трясут головами, чтобы расправить волосы. Мальчики в незаправленных рубашках и с взъерошенными волосами группами неторопливо прохаживались по двору. Некоторые ребята уже уткнулись в свои ай-поды. Вовсю шел обмен эсэмэсками. Девочки поглядывали на мальчиков, а мальчики усмехались в ответ на их взгляды. В воздух взлетела банка «Ред булл» и, ударившись о ствол платана, взорвалась фонтаном пены. Ребята были самыми разными: и сутулые прыщавые парнишки, и девочки-всезнайки с подвернутыми юбками и подведенными глазами, и уверенные в себе парни атлетического сложения, и серьезные «ботаники», и жизнерадостные любители пошутить.

Наконец появилась Лу. Она спускалась по каменным ступеням, одновременно пытаясь замотать вокруг шеи шарф и запихать в ранец кроссовки. Наверное, подумала Тилли, именно так чувствуют себя гордые родители — Лу уже казалась ей более яркой и интересной, чем остальные ребята. С золотисто-рыжей шевелюрой, длинноногая, в черных легинсах и тяжелых ботинках, она выделялась из толпы. Возможно, она была не самой красивой девочкой школы, но вот самой яркой личностью ее точно можно было назвать.

Тилли вдруг встрепенулась и вгляделась внимательнее: Лу повернулась и что-то сказала мальчику позади нее. Она явно отвечала на его слова. Мальчик, высокий и тощий, улыбался. У него в руке была теннисная ракетка. Когда Лу повернулась, одна кроссовка выпала из ее ранца. Мальчик среагировал молниеносно: подцепил ракеткой кроссовку и подбросил в воздух. Даже на расстоянии Тилли видела, каким взглядом его окинула Лу, когда кроссовка упала в живую изгородь. Пренебрежительно дернув головой, она с величавым видом подошла к кустам и подняла кроссовку. Хохоча, мальчишка что-то сказал, а Лу красивым жестом откинула за спину волосы и произнесла что-то в ответ.

Тилли улыбнулась. Похоже, Кей права. Наблюдая за реакцией Лу на внимание мальчика, Тилли вспомнила собственные первые шаги в непонятном мире мальчиков. Ее любовь звали Ли Джарвис, он постоянно дразнил ее и тем самым доводил до исступления. Ну как мальчишкам удается быть такими надоедливыми? А потом, через несколько отравленных месяцев, она вдруг согласилась потанцевать с ним на школьной дискотеке. Во время танца он донимал ее своими подколками, а в конце прошептал на ухо: «Я уже давно влюблен в тебя». Тилли отлично помнила, какой восторг испытала, когда поняла, что он ей тоже нравится. И прямо там, в центре танцпола, на глазах у всех, под песню Джорджа Майкла «Беззаботный шепот», они стали целоваться, причем с языками…

И с зубными пластинками, как это ни грустно. Металл то и дело стукался о металл, вызывая неловкость, но им в конечном итоге удалось обойти это препятствие.

Тилли настолько глубоко погрузилась в воспоминания о том счастливом лете и о поцелуях, сопровождаемых звяканьем металла, что подпрыгнула от неожиданности, когда перед ней появилась Лу.

— Эй! Ты была где-то далеко-далеко.

— Прости, задумалась: вспоминала свои школьные годы. Кажется, что это было сто лет назад.

— Это действительно было сто лет назад. Ты окончила школу до того, как я родилась. — Заинтересовавшись, Лу спросила: — И из-за этого ты чувствуешь себя старой?

— Да.

Когда они сели в машину, Тилли оглянулась и увидела неподалеку мальчика с теннисной ракеткой. Поравнявшись с ними, он улыбнулся Лу и помахал — то ли насмешливо, то ли дружелюбно.

Лу не помахала в ответ. Вместо этого она подчеркнуто-пренебрежительно отвернулась и зашипела.

— Кто это? — небрежным тоном спросила Тилли.

— Да, один идиот.

— Вот как? Я видела, что ты с ним болтала, когда вышла из школы.

— Мы не болтали. Я сказала ему, что он полный идиот. В общем, нечто в этом роде.

— А он симпатичный. — У мальчика были длинные темные волосы и чистая кожа, скулы выступали в меру, а не так, как у записных красавцев, когда проваливаются щеки. Нетрудно было представить, как в него влюбляются девочки. Он выглядел бы своим в любой мальчишеской компании.

— Ничего подобного. Я его терпеть не могу. Что у нас к чаю?

Тилли постаралась сохранить равнодушное выражение лица. Ах как все это знакомо! Тилли краем глаза наблюдала за Лу.

— Как его зовут?

— Эдди Маршалл-Хиккс. Так что у нас к чаю?

— Рыбный пирог и ежевичный крамбл[7]. — Тилли решила запомнить это имя. В следующий раз, когда позвонит Кей, она узнает, об этом ли мальчике шла речь.

— Это было ужасно. — Эрин не собиралась говорить о Стелле, но ее дневной визит здорово ее напугал. — Она казалась… другой. Не могу объяснить, в чем разница.

— И не пытайся. Успокойся, и давай получать удовольствие. — Фергус увел Эрин из кухни и усадил рядом с собой на диван. — Если бы Стелла проведала о нас, поверь мне, мы бы узнали об этом. Она заявилась бы сюда и все высказала. Но она не приходит, и это значит, что она ничего не знает. И я не допущу, чтобы мысли о моей бывшей жене испортили нам вечер. Война будет, бой покажет. Кстати, я не рассказывал тебе, как ты влияешь на жизнь моей секретарши?

— Джинни? Я же с ней не знакома.

— Да, но все равно влияешь. — Фергус положил ноги Эрин себе на колени и стал гладить ее по голеням. — Благодаря тебе я сегодня был в на удивление хорошем настроении. Когда Джинни назначила мне на одно время встречи с двумя клиентами, я сказал: ничего, как-нибудь их распихаю. Поверь мне, она едва не упала в обморок от шока. Потом я попросил кофе, а она принесла чай, но я не пригрозил ей увольнением. Потом я проверил письмо, которое надиктовал ей для одного клиента. Вместо «Дорогой мистер Робертсон» она напечатала «Домовой мистер Робертсон». Возникла бы щекотливая ситуация, если учесть, что мистер Робертсон глух, как старый домовой. Но я даже не наорал на нее. — Фергус покачал головой, удивляясь собственной выдержке. — Я просто сказал, что ей стоит переделать письмо, прежде чем отсылать.

Эрин ни на секунду не поверила, что он когда-либо орал на свою секретаршу, но все равно улыбнулась.

— И это из-за меня?

— И это из-за тебя.

Неожиданно ей в голову пришла одна мысль.

— А Джинни знает? Она не могла рассказать Стелле?

— Ой, прекрати. — Фергус погладил ее по руке. — У тебя начинается паранойя. Для начала, Джинни вполне могла догадаться, что я с кем-то встречаюсь, но не знает с кем. А во-вторых, если бы она знала, то Стелле не рассказала бы. Они всегда не любили друг друга. С того дня, как Стелла пришла в офис и заявила: «Джинни, ты никогда не задумывалась над тем, чтобы записаться на одно из телешоу о пластических операциях и попросить тебя переделать?»

— О го.

— Вот так. Я думал, начнется бойня. Смотри, мы опять заговорили о Стелле. Давай сменим тему. Разве нельзя ради разнообразия поговорить о тебе? Я бы предпочел…

Звонок в дверь заставил Эрин подпрыгнуть от страха.

— Боже, это она!

— Не сходи с ума; естественно, это не она. Это может быть кто угодно.

— Это может быть Тилли. — Эрин начала успокаиваться.

— А может, это сборщик пожертвований. Лучше иди и посмотри.

Эрин осторожно выглянула в окно, выходившее на Хай-стрит, но на улице никого не увидела. Выйдя из гостиной, она прошла через холл и стала спускаться по лестнице. То, что ее дверь выходила в узкий переулок, имело преимущество, когда нужно было незаметно впустить Фергуса в квартиру. Но это также было и недостатком, потому что нельзя было разглядеть, кто стоит на крыльце.

— Кто там? — «Господи, прошу, пусть это будет Тилли».

— Эрин, открой, пожалуйста, дверь. Это Стелла Уэлш.

Глава 13

О Боже, о Боже. Эрин в ужасе стала валиться на ступеньку. Чтобы не упасть, она вцепилась в перила. О Боже, Фергус сказал, что у нее начинается паранойя. Этого не должно было случиться.

— Э-э… я не могу сейчас спуститься… я не одета.

— Пожалуйста, просто открой дверь. Нам надо увидеться.

Сердце Эрин бухало, как салютная пушка.

— Зачем?

— Ну, во-первых, потому, что ты не хочешь открывать дверь. В чем дело, Эрин? Чего ты боишься?

«Тебя, тебя, тебя».

— Ничего. — Она вдруг перестала чувствовать свои ноги.

— Тогда почему ты не хочешь меня впустить?

— Это не очень… удобно.

— Да? А почему? — требовательным тоном осведомилась Стелла. — Не потому ли, что у тебя в квартире мой муж?

Как? Как она могла узнать? Эрин затошнило.

— У меня его нет, понятно, — ответила она. — Его здесь нет. Послушай, я не собираюсь открывать дверь и иду наверх, поэтому, прошу тебя, уходи.

Как ни трудно в это поверить, Фергус не слышал их разговор. Когда Эрин, едва волоча ноги, вошла в гостиную, он похлопал рядом с собой по дивану и спросил:

— Кто это был, «Свидетели Иеговы»? Иди сюда, я соскучился.

— Это была Стелла. — Слова напоминали кубики льда во рту.

Его лицо изменилось.

— Ты шутишь? Не может быть.

Они оба подскочили, когда в окно ударила горсть гравия.

— О Боже. — У Эрин скрутило желудок.

— Выходи, Фергус, я знаю, что ты там, — донесся до них разъяренный голос Стеллы — теперь она стояла на тротуаре, и ее мог увидеть любой, кто в этот момент оказался на улице.

— Она устраивает скандал, — сказал Эрин.

Фергус был мрачен.

— Она хочет устроить скандал. Стелла всегда была королевой драмы.

— Фергус, ублюдок, ты обманул меня! — вопила Стелла.

— О Боже. — Эрин прижала руку ко рту, когда Фергус поднялся с дивана.

— Ладно. — Он прошел через комнату и распахнул окно.

— Ха! Я знала! — закричала Стелла.

— Замечательно, тем лучше для тебя. Но именно поэтому я тебе ничего не рассказывал. — Фергус в отчаянии покачал головой. — Я знал, что ты поднимешь шум.

— А почему бы мне не поднимать шум? Ты же мой муж!

— Стелла, мы больше не живем вместе. Мы разошлись полгода назад. Мы разводимся.

— Из-за нее, — визгливо, как попугай, крикнула Стелла.

О нет, нет, нет. Эрин подскочила к открытому окну.

— Прекрати, это неправда, ты не имеешь права…

— Ты, — Стелла с осуждением указала на нее пальцем, — лживая сука, ты разрушаешь чужие семьи!

— Я ничего не разрушала, честное слово. Все случилось недавно.

— О да, конечно, так я и поверю. — Качая головой, Стелла с горечью добавила: — Так я тебе и поверю.

— Клянусь Господом, это чистая правда.

— Серьезно? А на днях, когда я зашла в магазин и спросила, не кажется ли тебе, что Фергус с кем-то встречается, ты тоже говорила чистую правду? Ты же ответила «нет», что ты уверена, что он ни с кем не встречается.

Эрин вздрогнула и на мгновение прикрыла глаза.

— Ладно, тогда это было неправдой. Но я клянусь, что все остальное — правда. Я бы никогда не стала встречаться с женатым мужчиной.

— Сейчас ты встречаешься именно с таким!

— Но вы разошлись.

Стоявшая внизу Стелла широко развела руки.

— А теперь мы знаем почему!

Боже, какой кошмар. Они орут друг на друга, как две базарные торговки. Прохожие останавливаются, чтобы послушать.

— Все, хватит, — вмешался Фергус. — Это ни к чему не приведет. Стелла, ты несправедлива…

— Я несправедлива? Господи, какой же ты лицемер! Из-за тебя моя жизнь разбилась на мелкие кусочки, и ты ждешь, что я буду стоять здесь и спокойно об этом говорить?

— Все на тебя смотрят. Ты делаешь из себя посмешище. — Не сдержавшись, он грозно рявкнул: — Стелла, иди домой. Мы поговорим завтра, когда ты успокоишься.

— Подожди. — Эрин знала, что не сможет спокойно спать, пока не задаст вопрос. — Послушай, я очень сожалею, что ты расстроена, и клянусь, что мы встречаемся с Фергусом только несколько недель. Но как ты узнала, что сегодня он будет здесь? Тебе кто-то сказал?

Стелла подняла голову и пристально посмотрела на нее.

— Кто, например?

— Да никто. Потому что мы никому не рассказывали, — ответила Эрин. — Так как не хотели, чтобы ты узнала и расстроилась.

— И у вас здорово получилось, правда?

Эрин прикусила губу.

— Пожалуйста.

Они видела, что Стелла колеблется. Искушение не выдавать тайну было слишком велико. К счастью, его победило другое, более сильное искушение показать себя этакой мисс Марпл и все рассказать.

— Когда вчера ночью Фергус пришел домой, он него пахло по-другому. Мне показалось, что я узнала духи, но сомневалась. Вот поэтому сегодня днем я и пришла в магазин. И оказалось, что так пахнет от тебя. — Она помолчала. — Очень… характерный запах. Такого ни у кого в Роксборо нет.

Это было правдой. Вероятно, потому, что во всей округе не было ни одного магазина Джо Малоун. Тилли прислала ей флакон этих сказочно-экзотических духов в подарок на Рождество.

А мораль истории такова: если не хочешь, чтобы люди узнали, что у тебя есть тайный любовник, не поливай «Черным гранатом» новые простыни из египетского хлопка.

Телефон зазвонил, когда Тилли изображала шефа на кухне. Она зажала трубку между ухом и плечом и, чувствуя себя опытной и расторопной, одной рукой мешала на сковородке грибы, а другой взбивала сырный соус. Ода, готовка — это плевое дело.

— Привет всем. — Это был голос Кей, бодрый и жизнерадостный. — Как дела?

— Замечательно. Сейчас я готовлю… ой.

Сырный соус вскипел, со дна кастрюльки поднялся пузырь и с брызгами лопнул. Тилли отскочила, но при этом забыла, что нужно придерживать плечом трубку. Трубка съехала с плеча и приземлилась на сковородку с грибами. В панике Тилли лопаткой выбросила ее из сковороды, и она загрохотала по плите, а нарезанные грибы разлетелись во все стороны.

Тилли быстро вытерла трубку кухонным полотенцем, поднесла ее к уху и спросила:

— Ты еще здесь?

— Здесь. — Голос Кей звучал весело. — А что со мной случится?

— Я уронила трубку. Извини. — Тилли выключила газ, пока не произошла какая-нибудь более страшная катастрофа.

— Все в порядке. Лу дома?

— Она наверху, делает уроки, сейчас отнесу ей телефон. Кстати, вчера я видела, как она цапалась с одним мальчиком, когда вышла из школы. Довольно привлекательный.

— Ох! — В Кей вспыхнуло настоятельное желание узнать побольше. — Думаешь, он ей нравится?

— Ну, я спросила у нее, что он собой представляет, и она ответила, что он полный идиот, а потом сменила тему.

— Классический вариант. Как по учебнику. Его зовут Эдди?

В точку.

— Это он. Эдди Маршалл-Хиккс.

— Слава Богу. Моя детка заинтересовалась своим первым мальчиком. — Кей обуревали самые разнообразные эмоции. — Боже, а меня нет рядом, чтобы помочь ей пройти через это.

— А разве ты просила помощи у своей мамы, когда тебе было тринадцать?

— Нет; наверное, нет.

— Я тоже. Прекрати, Бетти.

Бетти забралась на приоконную скамью, прижала лапы к стеклу и возмущенно лаяла на грачей, которые с вызывающей наглостью расхаживали по лужайке и кричали.

— Ой, Бетти! Дай мне с ней поговорить, — взмолилась Кей.

Странная просьба, но ничего. Радуясь, что не ей оплачивать счета за телефон, Тилли подошла к окну и поднесла трубку к уху Бетти.

— Бетти, моя маленькая! Привет, моя хорошая! Это я, — заворковала Кей.

Бетти наклонила голову набок, а потом снова сосредоточилась на грачах.

— Бетти, девочка моя? Моя хорошая собака! Эй, трубка у ее уха? Она слышит меня?

— Голос, — прошептала Тилли на ухо Бетти. — Гав, гав, ну давай, голос.

— Она не лает. Она никогда в жизни не лаяла. — Голос Кей звучал разочарованно. — Она не узнала меня. — Кей едва не плакала. — Она меня забыла.

— Ничего она не забыла, просто занята другим! — Тилли было искренне жаль Кей. Она слегка толкнула Бетти в надежде, что та залает.

— Бетти, Беттюшенька, кисонька моя, — звала Кей.

Бетти продолжала смотреть в окно, в высшей степени равнодушная к голосу из трубки. Наклонившись, Тилли по-собачьи фыркнула в динамик.

— Это она? Беттюшенька?

Тилли прикрыла глаза и, экспериментируя, негромко взвизгнула. Получилось совсем не плохо. Кто бы мог подумать, что она мастер по взвизгиванию? Даже Бетти повернула голову и с удивлением посмотрела на нее. Преисполнившись уверенности в себе, Тилли набрала в грудь воздуха и наклонилась к трубке:

— М-м… м… м…

— Прекрати. — Очевидно, она не достигла вершин мастерства в подражании собакам, как надеялась. Кей медленно произнесла: — Это ведь не Бетти, да?

— Э-э… что?

— Это ведь ты, да?

У Тилли упало сердце. Ладно, она сделала все, что в ее силах.

— Да. Извини.

— Не бери в голову. Спасибо, что попыталась. А сейчас я хочу поговорить с Лу. Если, конечно, она захочет со мной разговаривать, — сухо добавила Кей.

Отвернувшись от окна, Тилли обнаружила, что в кухне она не одна. В дверях стояли Макс и Джек. Как будто вчерашнего дурацкого происшествия в гостиной Джека мало. Сохраняя остатки достоинства, Тилли направилась к двери. Проходя между мужчинами, она помахала трубкой и сказала:

— Лу звонят. Я отнесу ей телефон.

К счастью, у Лу память оказалась лучше, чем у Бетти. Она с радостью выхватила у Тилли трубку.

— Привет, мам. Сегодня я получила пятьдесят восемь баллов из ста по французскому. Может, и не отличный результат, но я их получила заслуженно. Фу, — протянула она, морщась. — Трубка пахнет грибами.

Тилли вернулась на кухню, включила плиту и, не глядя на Макса и Джека, занялась готовкой. Несколько секунд царила тишина.

Потом позади нее раздалось:

— Гав.

— М-м, м-м.

— Гав-гав, гав.

— Ладно. — Тилли повернулась к ним. — Звонила Кей. Я просто пыталась ей помочь.

— Тогда и мне помогай, всегда, — сказал Джек. — Ну и ну. Лаять на человека. Что может быть лучше.

— Гав, — подсказал Макс.

— А можно еще рычать. — Джек задумчиво закивал. — Вдруг рычание лучше лая. Трудно определить.

Макс замахал руками.

— Давай, Тилли, порычи. Мы решим, что нам больше нравится.

— А тебе известно, что ты терпеть не можешь горчицу? — Тилли нацелила на него лопатку. — Я могла бы добавлять горчицу во все блюда, которые готовлю. И перец во все пудинги.

— Все, я больше не могу издеваться над этой девочкой. — Улыбнувшись, Макс порылся в ящиках серванта и достал папку, а затем передал ее Джеку. — Вот план перестройки в Авенинге. Выскажи свое мнение.

— Отлично. — Позвякивая ключами, Джек пошел к двери. — Придешь сегодня в «Лисицу»?

Макс скривился:

— Что, и опять весь вечер провести в сторонке, как запчасть, пока девицы будут донимать тебя болтовней?

— Не будут.

— Будут. И не только девицы, но и дряхлые старухи. Кстати, должен сказать, это не очень приятное зрелище.

— Это пятидесятилетие Деклана. Он спрашивал, придешь ли ты. Возьми с собой Тилли, — предложил Джек. В кухню вбежала Лу. — Там будет весело.

— Я не могу идти, — возразила Тилли. — Кто будет сидеть с Лу?

— А когда со мной сидеть? — На лице девочки появилось озадаченное выражение.

— Сегодня вечером.

— Прошу прощения! Мне тринадцать лет, а не три года. Я не нуждаюсь в няньке.

— Подумать только! — Макс обратился к Тилли: — Деклан — хозяин «Ленивой лисицы» на Хай-стрит.

Тилли гордо заявила:

— Я там была. С Эрин. Деклан очень милый.

— Наверное, в тот день у меня был выходной. — Джек продолжил свой путь к двери. — Ладно, может, еще увидимся.

— Может быть. — Тилли сделала все возможное, чтобы ее голос прозвучал равнодушно. В конце концов, вдруг она решит остаться дома и посмотреть телевизор.

Глава 14

— Это вы! — Деклан сразу узнал Тилли. — Та, которая высмеивала наши заголовки.

В «Лисице» было полно народу. Друзья и постоянные клиенты помогали ворчливому хозяину праздновать день рождения. Под потолком зависли серебряные воздушные шарики, весь персонал был одет в черно-белые тенниски с надписью «Сегодня Деклану — 86!».

— Вы говорили, что мне здесь понравится, — сказала Тилли.

— И она поймала тебя на слове, — усмехнулся Макс.

— Ха, так это вас Макс нанял к себе на работу?

— Благодаря вам. Я не увидела бы объявление, если бы вы не дали мне газету.

Деклан похлопал ее по спине:

— Вам здесь будет хорошо. Мы не такие уж плохие. А Эрин сегодня придет?

— Нет, она неважно себя чувствует. — Тилли послала ей эсэмэску, в которой спрашивала, присоединится ли она к ним. Эрин тоже эсэмэской ответила, что у нее болит голова и что они увидятся как-нибудь в другой раз.

— Позор. А вам двоим нужно выпить. — Деклан подтолкнул их к бару.

Макс оглядел зал и поздоровался с друзьями.

— Джек пришел?

— Джек? — В голосе Деклана слышалось удивление. — Он где-то здесь.

В этот момент толпа расступилась, и они увидели Джека. Он был окружен стайкой девушек не старше тридцати. Макс крикнул:

— Эй, Лукас, бросай их. Я пришел.

Извинившись, Джек подошел к ним.

— Значит, тебе удалось вырваться? — улыбнулся он Тилли.

Как будто была вероятность, что ей не удастся.

Тилли пожала плечами:

— Всего на час или два.

— Судя по всему, мы пришли вовремя. — Макс кивнул в сторону хихикающих девиц, которые наблюдали за ними. — Когда они вцепятся в тебя своими когтями, тебе уже не сбежать.

— Меня спасет ливерпульский гей. — Ухмыльнувшись, он добавил: — И от тебя есть какая-то польза.

Дверь паба распахнулась, и Тилли по лицу Джека поняла, что пришел некто, чье присутствие его совсем не радует. В следующую секунду Джек небрежно помахал рукой, растянул губы в дружеской, но сдержанной улыбке и одними губами произнес:

— Привет.

Повернувшись, Тилли увидела тощую блондинку, которая проигнорировала холодность его приветствия и, как ракета с тепловой системной самонаведения, стала решительно протискиваться к ним сквозь толпу. Одна тонкость: это была ракета с системой самонаведения на Джека. К своему изумлению, Тилли обнаружила, что девица тащит за собой подругу, и узнала в этой подруге бывшую жену возлюбленного Эрин, ту самую уверенную в себе даму из магазина элитных предметов интерьера — как же ее звали?

— Эми. — Джек поприветствовал блондинку кивком. — Стелла.

Точно, Стелла.

— Привет, Джек, как дела? Вчера был просто фантастический вечер. — Эми не отрываясь смотрела на него, и в ее глазах светилось обожание. — Было здорово, правда?

Повисла бы неловкая пауза, если бы Стелла не вцепилась Максу в руку и не заявила:

— Не обращай внимания. Ох, Макс, погоди, я расскажу тебе, что произошло. Ты не поверишь.

Ой-ой-ой. И произнесла она это совсем не весело, не в том стиле типа «Я выиграла в лотерею».

— Ты. — Узнав в Тилли помощницу Макса, Стелла продолжила: — Помнишь, я рассказывала тебе о своем муже? В общем, я выяснила, почему он от меня ушел. — Теперь она уже обращалась ко всем. — Потому что у него роман! Я с самого начала это поняла — а иначе с чего бы это он ушел? И если бы эта девица была красивой. По сравнению со мной она ничто, даже близко не стояла. И это сводит меня с ума — да как она посмела! До чего же ловка! Украла у меня мужа!

Тилли уже открыла рот, чтобы возразить, но тут раздался нежный и восторженный щебет Эми:

— И вы никогда не догадаетесь, кто это!

— Эдвина Кюрри? — предположил Макс. — Джо Бранд? Хромоножка Эгги из магазина на углу?

Подождите-ка.

— Между прочим, все это нечестно, — громко заявила Тилли. — Никакой кражи не было. Ничего не было, пока он не ушел от тебя.

Все головы повернулись в ее сторону. Лицо Джека осталось бесстрастным. Макс воскликнул:

— Чтоб мне привалиться! У тебя роман с Фергусом? И поэтому тебе так хотелось сюда переехать?

Безукоризненно накрашенные и подведенные губы Стеллы приоткрылись, а потом у нее отвисла челюсть.

— Еще и ты! Господи, скольких же баб перетрахал мой муж у меня за спиной?

О-о, ситуация выходила из-под контроля.

— Не я. — Тилли энергично замотала головой. — Я имела в виду не себя. Я не знакома с твоим мужем. — Она покрылась холодным потом, сообразив, что едва не выдала тайну Эрин. А вдруг Фергус оказался многозадачным и имеет связь не с одной женщиной? — Извините, даже не знаю, как это вырвалось. Ах, спасибо. — Она взяла бокал, поданный Декланом, и принялась сосредоточенно пить вино.

— Итак, продолжай, — сказал Макс. — Так с кем он встречается?

— В общем, суть такова, — заявила Стелла. — Ты знаешь комиссионный в конце улицы? «Красивые наряды от Эрин»? Отныне я буду называть его «Крысиные яды от Эрин». Потому что я спросила у нее, не кажется ли ей, что у моего мужа кто-то есть, и она соврала мне. Это она! Это именно она! Я приходила в магазин, а она делала вид, будто сочувствует мне, и все это время эта мерзавка была причиной моих несчастий!

Тилли сглотнула. Если рассуждать здраво, то Фергус не из тех, кто волочится за женщинами. Догадываясь, что Макс все связал воедино, она сказала:

— Послушай, Эрин — моя подруга. Я ни о чем не знала, когда познакомилась с тобой на днях, но она мне все рассказала. Даю слово, она не такая. Она бы никогда не стала красть чужого мужа.

— Ты ее подруга? — Стелла изогнула бровь. — Вот повезло. Держи ее подальше от своих кавалеров, если вздумаешь на кого-нибудь положить глаз.

Остро ощущая присутствие рядом Джека, Тилли повторила:

— Она не такой человек. Она сама мне все рассказала, они с Фергусом стали встречаться всего несколько недель назад.

Стелла усмехнулась:

— Естественно, она так сказала. Она все время это повторяет, верно?

— Потому что это правда.

— Но это неправда, потому что с какой стати ему уходить от меня? — Явно считая альтернативный сценарий невозможным и трудным для понимания, Стелла погладила кремовый мех своего пальто и откинула за спину блестящие, ухоженные волосы.

— Как бы то ни было, давайте сменим тему, — предложил Макс.

— Совершенно верно. — Деклан обнял Стеллу за плечи и подставил ей щеку. — С днем рождения меня.

— Ой, извини, Деклан. С днем рождения. — Она его поцеловала, Эми последовала ее примеру.

Затем Эми радостно заявила:

— А теперь я хочу перецеловать всех. — И поцеловала Макса. Когда же она нацелилась на Джека, тот отвернулся, чтобы поздороваться с кем-то из друзей. Тилли отлично поняла его маневр и с трудом удержалась от смеха. На мгновение в густо подведенных глазах Эми появилось разочарование, но потом улыбка снова заняла прочное место на лице. — Итак, ты новая помощница Макса? — жизнерадостно сказала Эми. — Стелла рассказывала мне о тебе, и что у тебя сейчас нет приятеля.

— Все правильно. — Так вот как Эми и Стелла классифицируют местное население. Тилли почувствовала, как эти две женщины, которые за неделю посвящают своей красоте больше времени, чем она — за всю жизнь, окинули ее критическим взглядом.

— Она отлично справляется, — сказал Макс. — И получает от этого удовольствие.

— И заводит новых друзей. — Джек, который снова сосредоточил свое внимание на разговоре, пролаял: — Гав-гав.

Стелла изогнула бровь:

— Что?

— Извини. — Он усмехнулся. — Шутка.

Стелла решила всем показать, что у нее действительно имеется чувство юмора, и заявила:

— У него новая форма помешательства — особачивание.

А вот Эми было не до шуток. Она с подозрением переводила взгляд с Джека на Тилли. В это время неподалеку зазвонил мобильный. Когда звонок приняли, Джек очень похоже на Бетти наклонил голову набок и вопросительно гавкнул.

— Не беспокойтесь, — сказала Тилли. — Он просто издевается надо мной.

Эми явственно ощутила угрозу и с собственническим видом взяла Джека за руку.

— На днях мы с Джеком ужинали в ресторане. Мы отлично провели время, правда?

— Конечно, правда. — Ответ Джека был радушным. Ему бы ничего не стоило ловко осадить излишне настойчивого и докучливого человека, но Тилли чувствовала, что он бы никогда так не поступил.

Эми просияла.

— Может, в следующий раз мы опробуем новый ресторан в Тетбери? — Она помолчала, делая вид, будто размышляет. — Никак не вспомню, я давала тебе номер своего мобильного?

— Да-да… ой, прошу меня извинить, я сейчас вернусь. — В другом конце зала высокая брюнетка звала Джека и махала рукой, подзывая его. Джек всем мило улыбнулся и нырнул в толпу.

— Марианна Тилсон. — Эми бросила на брюнетку убийственный взгляд. — Честно говоря, у нее нет шансов. Это же так очевидно. Джеку она совсем не нравится.

— А когда это мешало женщинам вешаться на него? — Макс подмигнул Тилли и закурил сигару.

Эми обратилась к Тилли:

— Тебе нравится Джек?

В ее тоне явно слышалось осуждение. Казалось, что будет разумно сказать «нет». Тилли помотала головой и ответила:

— Гм… нет.

— Ой да ладно, естественно, нравится. Он всем нравится.

— Он очень… привлекательный, — пришлось признать Тилли. — Но меня не интересуют мужчины с таким послужным списком.

Эми тут же преисполнилась подозрений.

— Значит, если бы он куда-нибудь пригласил тебя, ты послала бы его? И тебя не мучил бы соблазн?

Боже, это для нее действительно важно.

— Никогда не говори «никогда», ведь за двадцать лет я вполне могу передумать. Что же касается настоящего момента, — добавила Тилли, — то соблазн меня точно мучить не будет.

— Соблазн в отношения чего? — Прозвучавший позади голос Джека заставил Тилли подпрыгнуть. Интересно, он слышал остальное?

— Поучаствовать в Лондонском марафоне. — Тилли обернулась и посмотрела на него. — Эми говорила, что ей ужасно хочется поучаствовать в нем в следующем году.

Если какую-то девушку когда-либо хирургическим путем прикрепляли к десятисантиметровым шпилькам, так это Эми. На ее лице отразилась вся гамма чувств.

Джек сказал:

— Эми, не поверю, что ты заговорила об этом! Уж скорее я мог изъявить желание, но точно не ты.

Эми напоминала изумленного карася.

— Э-э… спасибо.

— Тебе тоже стоило бы попробовать себя в марафоне, — сказал Макс Стелле. — Займи свою голову чем-нибудь другим. Это пошло бы тебе только на пользу.

— Нет уж, спасибо. Господи, разве мне мало несчастий? — Стелла ловко обошла расставленную ловушку. — Как бы то ни было, физкультура нужна тем, кому надо скидывать вес. Если кому и стоит бежать в марафоне, так это новой подружке моего мужа.

— Стелла. — Макс покачал головой, с укором глядя на нее.

— Что? Она толстая! Почему мне нельзя об этом говорить?

— Потому что здесь Тилли, а Эрин ее подруга.

— Эрин украла моего мужа, и у него сейчас нервное расстройство, потому что он никогда не любил толстых. Извини, но я имею право называть ее так, как мне нравится.

Тилли представила, какая была бы реакция, если бы она выплеснула свое вино Стелле в физиономию. Нет, нельзя, у Деклана день рождения — и выпивку, кстати, поставляет он. Нет, публичную сцену она устраивать не будет. Она будет выше всего этого и встретит грубость спокойно и безмятежно. И все подумают, что она добрый человек.

— Замечательно. — Тилли улыбнулась понимающей улыбкой. — Стелла приходится испытывать…

— Джек! Джек! Ах ты, гадкий мальчишка, иди сюда и крепко меня поцелуй! — Тилли, отброшенная в сторону брюнеткой с изящными бедрами, в серебряном топе с воротником «хомут» и плотно облегающих джинсах от известного дизайнера, едва не упала и пролила немного вина на рукав Макса.

— Черт побери, — процедил он, тряся рукой. — Теперь ты понимаешь, что я имел в виду, когда говорил, что с ним опасно выходить в люди? Нам нужно платить за вредность.

— Лиза. — Джек позволил брюнетке поцеловать его в обе щеки. — Рад снова видеть тебя.

— Если ты рад видеть меня, почему так долго не объявлялся? Ты обещал, что мы скоро увидимся. — Лиза надула губки и прижалась к нему. — Я так ждала твоего звонка.

— Прости, солнышко. Это было необдуманно с моей стороны.

— А сам просто спал с Марианной, и с Эми, и еще бог знает с кем, — пробормотал Макс на ухо Тилли. — Я же говорю, на его фоне Мик Джагер выглядит жалким любителем.

Джек повернулся к нему:

— Ты о чем?

— Ни о чем. — Макс усмехнулся. — Просто радуюсь, что не влюблен в тебя.

Тилли ускользнула в дамскую комнату и позвонила Эрин.

— Это я. — Она опустила крышку сиденья и села на унитаз. — Я в «Лисице». Здесь Стелла. Она знает, — стараясь говорить тихо, сообщила она.

Эрин застонала:

— Я знаю, что она знает! Она все еще беснуется?

— Она в ярости. Я сказала ей, что ты не разрушала их брак.

— И я сказала. Она тебе поверила?

— Ни капельки. Как она узнала?

— Благодаря моим духам от Джо Малоун. Не бери в голову, это все равно рано или поздно случилось бы. Я боялась, что она сегодня придет в магазин и устроит скандал. — Эрин облегченно выдохнула. — Слава Богу, этого не произошло. Ладно, а кто там еще?

— Куча народу. Мы с Максом. Стелла и ее подруга Эми. — Тилли помолчала. — Еще Джек. К нему постоянно подходят женщины и обнимаются с ним.

— Забавное зрелище, очень интересно наблюдать. Если, конечно, не мучает искушение к ним присоединиться.

— Не волнуйся, не мучает. Чем чаще я вижу его в действии, тем легче держаться от него подальше.

Тилли не кривила душой. Наблюдая, как другие женщины настойчиво добиваются внимания Джека, она все больше укреплялась в решении не присоединяться к ним. Она чувствовала себя сильной и уверенной в себе… гм, в общем, противоположностью бесхарактерности и одержимости.

— Вот и хорошо, — сказала Эрин. — Так безопаснее всего.

Глава 15

Тилли вышла из туалета в коридор и встретила Джека.

Он улыбнулся:

— Веселишься?

— Да, спасибо. Я едва узнала тебя без всех этих гроздьями повисших на тебе дамочек.

— Я их об этом не просил. Между прочим, все это здорово осложняет жизнь. — Когда он с самоосуждением пожимал плечами, то выглядел неотразимым. — А у тебя здорово получилось со Стеллой.

— Действительно, здорово. — «Если учесть, что мне очень хотелось выдрать ей волосы». — Я вела себя как святая.

Джек усмехнулся.

— А сейчас она флиртует с Максом.

— Тогда пожелаем ей удачи.

— Между прочим, ты могла бы сделать мне большое одолжение. — Он внимательно посмотрел на нее. — На меня там давят, гм, двое граждан. — Он кивнул в сторону бара.

— Двое? Или трое?

— Ладно, трое.

Тилли заметила:

— Наверное, быть тобой очень утомительно.

— Из тебя так и сочится сарказм. Так ты сделаешь мне одолжение?

— Слушай, ты серьезно ждешь, что я отвечу «да», когда ты еще не рассказал мне, о чем речь?

— Меня пригласили на благотворительный ужин в Челтнем, и я должен привести с собой гостя. — Джек замолчал и привалился плечом к стене. — Дело в том, что об этом стало известно и все трое добиваются от меня этого приглашения. Честно говоря, все это превращается в кошмар, а драка мне совсем не нужна. Они все соревнуются друг с другом. Поэтому я решил, что лучшим выходом будет взять с собой тебя.

Неужели он серьезно?

Тилли спросила:

— Ты добиваешься того, чтобы меня публично побили камнями и заставили бежать из Роксборо?

— Но ты тут новенькая. Ты можешь сказать им, что давно занимаешься благотворительностью и что организаторы попросили меня привести именно тебя. Тогда никто не почувствует себя обиженным. А я смогу спокойно получать удовольствие. Мы отлично проведем вечер. Никаких повисших дамочек, никто не будет думать, будто победил, и строить планы…

— Не могу. — Тилли помотала головой. — Эми сегодня допрашивала меня. Она хотела знать, пойду ли я с тобой куда-нибудь, если ты меня пригласишь. Я сказала «нет».

— Господи, ты ранила меня в самое сердце! — заявил Джек, прижав руку к груди. — А ты знаешь, как ранить чувства мужчины, верно?

— Извини. Именно ты ранишь чувства женщин.

— Но Эми имела в виду, пойдешь ли ты со мной, если я приглашу тебя на свидание. А это не свидание? — пожал он плечами. — Здесь нет ничего романтического. Ни в каком виде. Так что я не вижу никакой проблемы.

Тилли ощутила холод в желудке. Неужели он ведет какую-то игру? Если так, то у него отлично получается.

— Послушай, это простое одолжение, не больше. — Джек покачал головой, в его тоне слышалась мольба. — Если бы у меня была сестра, я бы взял с собой ее. Но у меня нет сестры, поэтому я беру лучшее из имеющегося — тебя. Все это исключительно платоническое.

Как это ни порочно, но очень мучительно, когда тебя считают лучшим из имеющегося после сестры. Однако если она откажется, не решит ли он, что именно это и терзает ее? Господи, как же все сложно.

— Если, конечно, тебя устраивают платонические отношения, — добавил Джек.

Это только усугубило ситуацию. Он самый настоящий кошмар, и если у нее есть хоть капля здравого смысла, она должна категорически ему отказать. Состояние Тилли осложнялось тем, что у нее страшно пересохло во рту и она с трудом могла глотать.

Выждав какое-то время, Джек поднял руку:

— Я должен понимать это как «нет»?

Не-е-ет! Тилли охватили те же ощущения, как на аукционе «И-Бэй», когда видишь, как лот, на который ты делала ставки, ускользает у тебя из рук.

— Когда ужин? — Ее голос прозвучал более пискляво, чем она ожидала. — Нужно спросить у Макса, выяснить, даст ли он мне выходной на вечер.

Они присоединились к остальным в баре, и Тилли ощутила на себе внимательный взгляд Эми. Она посмотрела сначала направо, потом налево и обнаружила, что находится под пристальным вниманием Лизы и Марианны. А ведь Джеку приходится постоянно испытывать на себе такое же пристальное внимание.

Но не стоит забывать, что он с ними спал.

— Сегодня днем я заходила на некоторые веб-сайты, — продолжала Стелла, увлеченная разговором с Максом. — Это потрясающе! Я и подумать не могла. Хочешь Джорджа Клуни — получай!

— Это было бы ответом на все твои молитвы, — сказал Макс. — Но ведь ты не может заполучить его в реальности, верно? Потому что Джордж на самом деле не рекламирует себя в Интернете, не так ли? Одинокая богоподобная голливудская суперзвезда ищет друга для продолжительных прогулок и сладких ночей.

Стелла возмущенно округлила глаза:

— Ты совсем меня не слушал! Честное слово, Макс. Я же говорю не о сайтах знакомств!

— Ой, извини, немного отвлекся. Но продолжай, — сказал Макс. — Не сердись. Я весь внимание. Так какие веб-сайты?

— Доноров спермы.

Макс поперхнулся вином и прикрыл рот, чтобы никого не забрызгать.

— Ты шутишь?

— Что, заметно, что я шучу? Я хочу ребенка. — Стелла стояла с очень прямой спиной. — Муж слинял, а от мысли о сексе с другим мужчиной меня тошнит. Так что это может быть решением проблемы. — Она с вызовом добавила: — Если у тебя есть лучший вариант, пожалуйста, поделись.

Тилли посмотрела на Макса. Стелла говорила так, будто была полна решимости воплотить эту идею в жизнь.

— Но… — Эми была озадачена. — Ты же не можешь просто так купить сперму Клуни? — Она нахмурилась. — Или можешь?

Тилли прикусила губу, чтобы не улыбнуться. А было бы здорово, если бы это было возможно. Нетрудно представить, как обезумеют покупатели, если на «И-Бэй» выставят нечто подобное. По всему миру на свет станут появляться маленькие Джорджи…

— Естественно, купить сперму настоящего Джорджа Клуни нельзя. — Стелла окинула Эми пренебрежительным взглядом. — Я имела в виду, что можно подобрать донора с такими же данными и физическими характеристиками. Тебе дают длиннющую анкету, и ты ставишь галочки. Нужно отмечать каждую деталь. Если Джордж Клуни твой идеал, нужно ставить галки в соответствующих местах.

— Главное, не перепутать его с Микки Руни[8], — заметил Макс.

— И сколько это будет стоить? — Эми была явно заинтересована.

Стелла отпила из своего стакана.

— Это ребенок, а не новый диван. На ребенка нельзя назначать цену.

— Но ты представь, сколько красивых туфель можно было бы купить! От Джимми Шу, — мечтательно проговорила Эми. — Я бы предпочла туфли, а не ребенка.

— Туфли лучше, — согласился Макс. — Туфли не отрыгивают тебе на плечо.

— Ты надо мной издеваешься? — Стелла пихнула его локтем в бок. — Но мне не до смеха. Мужчины не понимают, каково это, когда внутри тебя тикают часы и время уходит. Мне противно чувствовать себя такой беспомощной. — Она покачала головой. — Всю свою жизнь я строила планы. Я королева планирования. Мне нравится, когда все под контролем и я знаю, что будет дальше. А сейчас из-за Фергуса все изменилось, и из-за этого я схожу с ума. Это меня убивает.

— Только не срывайся с места и не беги в банк спермы, — сказал Джек.

Макс усмехнулся и выпустил клуб сигарного дыма.

— Джек сделает все это задаром.

— Слушай, оставь ее в покое. — Джек по-дружески обнял Стеллу за плечи. — Дай девочке передохнуть. У нее был тяжелый год.

— Касательно составления планов и знания того, что будет дальше… — многозначительно произнесла Эми и кивнула Стелле.

— Что? Ах да. — Стелла поняла подсказку Эми и обратилась к Джеку: — Пока тебя не было, подходила Марианна и говорила что-то насчет того, что идет с тобой на благотворительный бал в Челтнем. Она такая бесцеремонная. Я сказала, что сомневаюсь в этом и что ты, по моему мнению, пригласишь кого-то другого. — Говоря все это, она незаметно дергала головой в сторону Эми.

Макс, заметив все эти действия, решил похулиганить и сказал:

— А знаете, когда я учился в школе, наши девочки так и делали. — Высоким голосом с сильным ливерпульским акцентом он произнес: — Типа, моя подружка спрашивает тут, хочешь ли ты встречаться с ней.

Эми продолжала смотреть вверх, но ее щеки покрылись ярким румянцем.

— Между прочим, Марианну я с собой не беру, — сказал Джек. — Я пригласил кое-кого другого.

На губах Эми появилась легкая, но радостная улыбка, как у номинантки на первую премию, которая игнорирует тот факт, что на сцене объявляют ее имя.

Нет-нет. У Тилли все внутри задрожало. Не здесь, не сейчас, не так.

— Я пригласил с собой Тилли, и она согласилась.

Мерзавец, он это произнес.

Эми замерла, как будто в нее выстрелили. В ее глазах появилось осуждающее выражение.

— Что? — выпалила она.

Стелла же напрямик заявила:

— Ты же говорила, что никуда бы не пошла.

— Это не свидание, — поспешно заговорила Тилли, — и я еще не дала согласие. Я сказала, что нужно спросить у Макса.

— Это в следующую пятницу, — сообщил Джек Максу. — Ты можешь дать ей выходной на один вечер?

— Без проблем. И чтобы без фокусов. — Погрозив Джеку пальцем, Макс предупредил: — Веди себя хорошо.

— Что происходит? — Проходившая мимо Марианна услышала последние слова и повернулась к ним. — Что случилось?

— Джек берет с собой ее. — Эми указала на Тилли.

— Что?

— Знаю.

О Господи, все это совсем ни к чему. Тилли отступила на шаг и сказала:

— Это полное сумасшествие. Забудь.

— Не глупи. У меня есть причины, чтобы взять с собой Тилли. — Джек по очереди оглядел негодующих девушек. — Она уже давно занимается сбором средств на благотворительность. Сейчас, когда она уехала из Лондона, это ее единственная возможность познакомиться с нашими благотворительными организациями. Они пришли в восторг, когда я рассказал им о ней. — Он улыбнулся. — Так кого еще я мог взять с собой в качестве гостя?

Марианна сникла. Эми смирилась. Стелла же с подозрением осведомилась:

— А какой именно благотворительностью?

Именно этого вопроса и боялась Тилли. Честное слово, ну почему люди так любопытны? Убивало то, что вопрос Стеллы был обращен именно к ней, и Джек ждал, когда она ответит, потому что назвал ей благотворительный фонд за несколько секунд до того, как они вернулись в бар.

Только вот название выскочило у нее из головы, улетучилось как ртуть, и она никак не могла вспомнить, чем этот фонд занимается. А все стояли и ждали, пристально глядя на нее… Ладно, этот фонд не связан ни с животными, ни с дельфинами, ни с реставрацией зданий, ни с птицами, ни с заказниками, ни с детьми, ни со СПИДом, ни с собаками-поводырями, ни с гребенчатым тритоном, которому грозит опасность… Черт, никак не вспомнить, название вылетело из головы…

Ох!

— Помощь тем, кто страдает болезнью Альцгеймера! — Тилли победно кивнула. Фу-у, как раз вовремя.

Стелла язвительно произнесла:

— А мне на минуту показалось, что ты забыла.

— Чуть не забыла. — Тилли заставила себя рассмеяться. — Я участвую в таком количестве благотворительных акций!

— Это веская причина, — заметил Джек.

— И это не свидание, — напомнила всем Тилли, потому что, судя по выражениям лиц, не все сомнения исчезли.

— Это совсем не свидание, — подтвердил Джек, качая головой. — Господи, да мне совсем не хочется туда идти. Но иногда нужно исполнять свой долг, верно? — Он одним глотком осушил стакан и улыбнулся. — Теперь моя очередь?

Чувствуя на себе полный ненависти взгляд, Тилли посмотрела на часы. Вот что происходит, когда соглашаешься сделать кому-нибудь одолжение. Если ее сейчас не выгонят из города, то нужно сделать все, чтобы не нарваться на нечто подобное в следующий раз.

Не пора ли домой?

Глава 16

После трех лет жизни в Лос-Анджелесе можно уже было бы привыкнуть к забавным обычаям Калифорнии, но приемы все еще вызывали у Кей улыбку. Этот прием — его устраивал директор «Над радугой» — был пафосным и гламурным практически во всех аспектах, однако он все равно закончился точно по расписанию — ровно в пять. Причудливым было и то, что гости разъезжались в лимузинах с шоферами, и причиной этому было их богатство, а вовсе не невозможность самостоятельно дорулить до дома. Почти все в течение приема потягивали минералку со льдом. Если кто ради расслабления и баловался наркотиками, Кей этого не видела. Дом Дензила и Шарлин Вейнтрауб на Голливудских холмах был великолепен, а платья и украшения на женщинах своим блеском затмевали солнце, и все же, если честно, этот был не тот прием, который запоминается на всю жизнь. Предполагается, что на таких мероприятиях нужно общаться, а не получать удовольствие. На развлечения здесь смотрят косо, а принятие пищи в этом мире нулевых размеров воспринимается как опасный вид спорта, и в нем участвуют только те горячие головы, у кого хватает безрассудства дать волю своим чувствам.

В общем, к черту лимузин с шофером, незачем арендовать его ради показухи. Поддернув узкую юбку, Кей проскользнула за руль своего автомобиля с откидывающимся верхом и предалась размышлениям. Интересно, она все вообразила, или Шарлин действительно сегодня держалась с ней немного странно? Несколько раз она перехватила устремленный на нее взгляд Шарлин, причем отнюдь не дружелюбный. А у бассейна она осведомилась: «Ну что, Кей, нашла себе нового мужчину? Я имею в виду своего собственного, а не чужого».

Непонятно, зачем это говорить. С другой стороны, жена твоего директора — это не тот человек, с кем можно спорить. Шарлин избалованна, раздражительна, и всем известно, что Дензил, чьи дети от первого брака старше его второй жены, все ей разрешает. До Кей доходили слухи — Мейси Вентура, которая знала все и обо всех, была спецом по слухам, — что Шарлин подсела на болеутоляющие и тайно борется с этой зависимостью, так что лучше не терять ее благосклонность. Она очень непостоянна, когда сердится.

Кей завела двигатель, тронулась с места и, дождавшись, когда мимо проедет сияющий черный удлиненный лимузин, выехала на дорогу. Музыку, музыку. Она включила CD-плейер и, прибавив громкости, стала с наслаждением слушать Дженнифер Хадсон, которая пела «Говорю тебе, я не ухожу». О да, эта песня всегда была ее любимой. Она могла часами слушать этот мощный голос, от которого у нее мурашки бежали по спине. Она не возражала бы, если бы эту песню играли на ее похоронах, а дополнительным бонусом стало бы то, что от выбора музыкального сопровождения американские скорбящие пришли бы в ужас, а английские — в восторг. Развеселившись, Кей представила эту сцену, как из динамиков, спрятанных в стенках гроба, льется музыка. Макс был бы в восторге. Между прочим, если бы он занимался похоронами, то сделал бы так, чтобы, когда песня достигнет крещендо, крышка гроба со скрипом приоткрылась и из щели показалась рука. Вдохновленная перспективой, Кей с восторгом набрала в грудь побольше воздуха и вместе с Дженнифер во все горло запела: «И я говорю тебе… я не ухожу-у-у-у-у…»

Черт, что это было?

Из-за пальмы на дорогу метнулось крохотное коричневое существо и исчезло под передними колесами с такой скоростью, что Кей не успела среагировать. Она ударила по тормозам и испуганно закричала, когда машину занесло. О Господи, не допусти, чтобы она задавила его, пусть это и всего лишь крыса. Кей ненавидела крыс, но это не означало, что ей хотелось их убивать. Успело оно проскочить или погибло? Оно очень напоминало крысу, но крыса ли это? Почувствовала бы она удар, если бы переехала его, или существо было слишком маленьким?

— Боже мой, только не это.

Выбравшись из машины и опустившись на корточки, Кей увидела то, чего так боялась. Крохотное неподвижное тельце лежало в тени под машиной. Она убила крысу. Лицо Кей исказила брезгливая гримаса. Надо бы убрать крысу с дороги, иначе она переедет ее задними колесами, когда тронется с места. Бр-р, какая мерзость эти крысы…

— Не-е-е-е-ет! — раздался визгливый крик в отдалении, потом хлопнула дверь и по асфальту застучали каблуки.

— Нет, — прохрипела Кей.

Вытащив крысу из-под машины, она обнаружила, что это совсем не крыса. О нет-нет-нет. При виде крохотного создания, любимого чихуахуа Шарлин, ее бросило в жар, потом в холод, потом затошнило.

— Ты убила Ягненочка! Ты убила моего малыша! — Подбежала задыхающаяся Шарлин. Подхватив крохотное тельце на руки, она принялась укачивать его и приговаривать: — Ягненочек, солнышко мое, проснись, проснись…

— Я очень сожалею. Это вышло случайно, я очень сожалею. — Кей услышала приближающиеся шаги и беспомощно покачала головой. — Это вышло случайно. Он выскочил из ниоткуда прямо под колеса. Я ничего не могла поделать. Я очень сожалею.

— Ничего ты не сожалеешь! Ты врешь! — закричала Шарлин. Ее глаза горели, лицо перекосило от ненависти. — Сука, ты сделала это нарочно!

Кей попятилась, потрясенная яростью нападения.

— Это неправда, я бы никогда так не поступила, честное слово.

— Ты ненавидишь меня. Ты ревнуешь, — злобно шипела Шарлин. — Тебе нужен Дензил, но тебе невыносимо, что он принадлежит мне. Ты ненормальная, — продолжала она. — Ты сексуально одержимая, ты убийца собак, и ты мне за это заплатишь. Дензил мой муж, и тебе не удастся забрать его у меня. Ты всего лишь тощая рыжеволосая похитительница мужей, и ты нарочно переехала моего Ягненочка.

— Нет, нет.

— О, не ври. Взгляни на себя. Ты пьяна. — Шарлин выставила в ее сторону костлявый палец. — Я знаю, что ты сделала это нарочно, — я видела, как все случилось. Я была на балконе и видела, как ты нарочно крутанула рулем, чтобы наехать на него. Ты хотела причинить мне боль и убила моего малыша.

Это был самый настоящий кошмар. Кей не верилось, что все это происходит на самом деле. Гости, охрана и домочадцы спешили к месту происшествия, горя желанием узнать, что случилось. Кей почувствовала, что у нее подгибаются ноги, и в изнеможении опустилась на пассажирское сиденье своей машины.

— Она пьяна, — продолжала орать Шарлин. — Весь прием она хлестала вино. Когда не поедала глазами моего мужа!

— Я выпила один бокал вина. Один бокал, — возразила Кей, но возражать было бесполезно.

— Это мерзкая, извращенная сука, она убийца, и ей не место в этом городе! — визжала Шарлин, продолжая укачивать тельце собаки.

— Это была случайность, я очень сожалею. Не знаю, что еще сказать.

Кей никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой. Никто ей не верит, ни один человек не принял ее сторону. Ее мучили угрызения совести: виновата она в случившемся или нет, но Ягненочек все равно мертв.

— Что происходит? — Дензил последним прибыл на место происшествия. Тяжело дыша, он в ужасе переводил взгляд с Кей на крохотное тельце в тощих руках Шарлин. — Боже мой, только не Ягненочек.

Слезы текли у Шарлин по лицу и капали с подбородка, недавно подправленного пластическими хирургами.

— О-она убила его, Денни. Наро-о-чно. — Между громкими всхлипами она произнесла: — Вызови копов. Пусть эта сука заплатит за все.

В магазине было пятеро покупателей, когда вошла Стелла.

Сердце Эрин упало. Именно этого она боялась всю неделю. Теперь можно только гадать, что будет дальше.

— Что ты думаешь, Барбара? Это подойдет для свадьбы нашей Энджи? — Женщина средних лет благоговейно гладила бледно-зеленый комплект из платья и жакета. — Приятный материал. Вот пощупай. Восемьдесят фунтов, но это Фрэнк Ашер. Ал, я всегда мечтала о наряде от Фрэнка Ашера.

— Восемьдесят фунтов? — Стелла с недоверием поцокала языком. — Надо бы мне открыть такой же магазин. — Подойдя поближе, она внимательно оглядела платье и жакет и обратилась к женщине: — Жаль, что вчера утром вы не зашли в «Оксфам» на Хилл-стрит. Можно было бы купить его за пятьдесят шесть.

Сердце Эрин рухнуло еще ниже. Женщина и ее приятельница инстинктивно попятились от наряда и ошеломленно посмотрели на Эрин.

— Это неправда. — Она покачала головой. — Не обращайте на нее внимания. Это ложь.

— Да ладно тебе, мы все знаем, чем ты тут занимаешься. Прошлым летом я отдала в церковь три мешка одежды, а потом большая часть оказалась здесь.

Еще одна вопиющая ложь, но ее потенциальные покупательницы не узнают об этом. Эрин сказала:

— На этом компьютере имеются данные обо всех, кто сдает в магазин одежду для продажи.

— Не сомневаюсь в этом. Я бы тоже сделала список, а потом всем врала, как получаю вещи, — со сладкой улыбочкой произнесла Стелла. — Иначе все это выглядело бы очень дурно, не так ли? Кстати, к тебе обращалась та женщина, которая жаловалась, что купила у тебя кардиган, ну, тот самый, с «бычками» в кармане?

Две женщины пятясь покинули магазин. Другие три, переглянувшись, молча последовали за ними, причем одна из них незаметно вытерла ладони о свое пальто.

— Она лжет, — крикнула им вслед Эрин, прежде чем за ними закрылась дверь.

— Зато сработало. — Стелла явно была довольна собой. — Правда?

— Ты не имеешь права так поступать.

— А я поступила.

— Это нечестно.

— Думаю, это честно, — заявила Стелла. — Думаю, ты это заслужила.

— Я не крала у тебя Фергуса. — Эрин покачала головой. Можно повторить это еще раз пятьсот, но поверит ли Стелла?

— А теперь ты лжешь.

Ладно, вряд ли. Эрин решила зайти с другой стороны.

— Дело в том, что вот такими появлениями у меня в магазине и подобными спектаклями тебе не вернуть Фергуса.

— Знаю. Я не дура. — Стелла вздернула подбородок и расправила плечи. — До недавней ночи я думала, что это когда-нибудь случится, но теперь знаю, что он не вернется. Из-за тебя у меня не будет жизни и семьи. И это, как ни странно, очень меня расстраивает.

— Но я не…

— Не утруждайся, маленькая мисс Невинность. — Уничижительный взгляд Стеллы остановился на бедрах Эрин. — Хотя и не такая уж маленькая.

Дрожа от гнева, Эрин сказала:

— Я не желаю видеть тебя в своем магазине.

— Не беспокойся, я сюда не приду. Но запомни, ты причинила мне боль. И теперь моя очередь делать тебе больно.

Глава 17

— На той стороне улицы, на дереве, сидит фотограф. — Стиснув трубку, Кей отпрянула от окна, пока ее не сфотографировали. — И еще целая куча болтается на пешеходной части.

— На пешеходной части, — передразнил ее Макс, находившийся за шесть тысяч миль. — Ага, попалась на своих любимых американизмах.

— Макс, заткнись. — Кей знала, что таким образом он пытается улучшить ей настроение, но сейчас это не помогало.

— Ладно, извини. — После стольких лет брака они отлично понимали друг друга. — Но ведь все это скоро прекратится, верно? Выжди день-два, и люди потеряют интерес, их увлечет новая сплетня.

— Надеюсь на это.

Только уверенности в этом не было. На улице появился автобус с передвижной телестанцией. Кей не арестовали — часа два помучив ее в участке, полиция отпустила ее и даже не выписала штраф, — однако уже стало известно, что Шарлин так не сдастся. Журналисты, которых обзвонила Шарлин, обрывали Кей телефон, желая услышать ее реакцию. Ведь это Голливуд. Правдивая история, приключившаяся с нормальным человеком в какой-то момент времени, может быть вывернута наизнанку; потом она распространится со скоростью степного пожара и спровоцирует самое настоящее безумие в СМИ. Надо смотреть правде в лицо: кому не понравится история о том, как одна из звезд «Над радугой» — забавная рыжеволосая англичанка с манерами и наружностью истинной леди — оказалась в действительности ревнивой, алчной до мужчин психопаткой, которая еще и убивает собак?

— Эй, все будет в порядке, — ободрил ее Макс. — Просто посылай всех куда подальше.

— О да, это поможет. — У дома стоял репортер с микрофоном и говорил в камеру.

— Пригрози судебным иском этой сумасшедшей суке.

— Макс, ты начинаешь действовать мне на нервы.

— Ладно, приезжай домой. Прыгай в самолет и улетай оттуда. Мы о тебе позаботимся.

Глаза Кей вдруг наполнились слезами, потому что Макс предлагал нечто очень соблазнительное и совершенно невозможное. Если эта история будет раскручиваться и дальше, ей действительно очень-очень захочется сбежать.

— Только дело в том, что существует такая маленькая штука, как работа, — напомнила она Максу. — И плотный график. Вот-вот должны возобновить контракт на следующий сезон. Что-то подсказывает мне, что студия не обрадуется, если я вдруг сбегу.

— В общем, мы с тобой, — сказал Макс. На заднем фоне слышался какой-то негромкий стук. — Не позволяй этой мерзавке одолеть тебя. Если ко мне кто-нибудь придет, я им все растолкую — к черту их.

О Боже, что еще? Неужели передвижная телестанция уже добралась до Роксборо? У Кей пересохло во рту.

— Что это? — слабым голосом спросила она.

— Это лэптоп. Я искал тебя через Google. Есть статья о тебе на одном из сайтов светских сплетен.

— И что в ней? — Кей приготовилась к худшему.

— Тебя называют «сексуальной маньячкой из Беверли-Хиллз».

— Бедная мама.

Прошло три дня, а сравнение со степным пожаром оказалось слишком слабым. Голливудская машина по производству сплетен уже плавилась от перегрузки, а Кей официально превратилась в человека, которого ругала и поносила вся Америка. Перейдя по другой ссылке, Лу увидела фотографию, на которой Шарлин со слезами на глазах прижимает к груди портрет Ягненочка. Сопровождавшая снимок статья была озаглавлена: «Не знаю, как переживу похороны. Мне хочется умереть».

Тилли сказала:

— Прекрати читать эту муть.

— Не могу. Ведь они говорят о маме. Смотри, вот на снимке ее доставляют в полицейский участок. Она выпила один бокал вина и прошла тест на содержание алкоголя, но они все равно пытаются повернуть все так, будто у нее проблемы с алкоголем. Если раньше у нее проблем не было, то сейчас они могут появиться.

Тилли через плечо Лу взглянула на фотографию Кей, где та была запечатлена, естественно, расстроенной, растрепанной и в порванной юбке. Снимок был сделан в день происшествия. Взяли ту фотографию, где она моргает, поэтому ее глаза были полуприкрыты и выглядела она так, будто не просыхала целую неделю.

«Совершенная Английская Роза или Горькая Пьяница?» — кричал заголовок.

«Опасности ревности, — говорил другой. — Карьера Кей Макенны рухнула из-за безнадежной любви к ее боссу и минутного помешательства, закончившегося убийством».

— Дензилу Вейнтраубу за шестьдесят. — Лу с отвращением покачала головой. — Почему никому не приходит в голову, что маму не заинтересовал бы жирный старый директор с неудавшейся трансплантацией волос и носом-картошкой?

— Потому что он мультимиллионер и суперуспешный жирный старый директор. — Тилли указала на описывающую все это строку в тексте.

— Но мама не такая! Она не гоняется за уродливыми стариками только потому, что они богаты!

— Мы это знаем. Не переживай, она с этим справится. А теперь, солнышко, выключи компьютер.

— Ты, случайно, не пытаешься уберечь меня от прочтения следующей ссылки? — Это позабавило Лу. Она слабо улыбнулась и сказала: — Ладно, я ее уже видела. Чокнутый психолог утверждает, что у мамы отложенный нервный срыв из-за того, что ее муж оказался геем. Все это бред.

Тилли сжала ее худенькое плечико.

— Конечно.

— А компьютер я пока выключить не могу. Мне нужно посмотреть кое-что по Шекспиру. Он такой скучный.

— Мы сдавали «Макбет» на GCSE[9]. — Тилли скривилась. Она искренне сочувствовала Лу.

— А мы будем сдавать «Ромео и Джульетту». Я почти не понимаю, что каждый их них пытается сказать, диалоги ужасно пустые и запутанные. Ну почему они не могут говорить на простом английском?

— Моя дочь обычная мещанка, — объявил Макс, входя в кухню с рисовальной доской под мышкой. — Если это не журнал «Хит», ей неинтересно.

— Спасибо, папочка. Должна довести до твоего сведения, что я, между прочим, очень умная. Просто мне не нравится Шекспир.

— Это потому, что ты не видела его пьесы в театре. Ладно, с этим надо будет что-то сделать. Подвинь попу. — Поставив на пол доску, Макс ловко сдернул Лу со стула и занял ее место перед лэптопом. — «Королевская шекспировская компания», Стратфорд. Смотрим здесь. «Ричард III»… вряд ли. «Кориолан», гм. — Стуча по клавишам, он просматривал репертуар. — «Двенадцатая ночь», тебе понравится. Принеси мой бумажник, мы прямо сейчас закажем билеты. Тилли, ты с нами?

Потрясенная, Тилли спросила:

— Ты серьезно? Тебе действительно нравится Шекспир?

— Ха, она думает, я слишком прост, чтобы оценить барда. Но это не так. — Макс помахал у нее перед носом пальцем. — Он великолепен. Просто отдайся течению, и тебя затянет, поверь мне. О да, я вобью в ваши головы капельку культуры, даже если это будет стоить мне жизни. Проклятие, в среду и в четверг я не могу — буду в Лондоне с клиентом. Придется брать билеты на пятницу, двадцатое.

Фу, пронесло.

— Я не смогу пойти. На этот день назначен благотворительный бал. Очень жалко, — сказала Тилли.

— Благотворительный бал? — встрепенулась Лу, заинтересовавшись.

— В Челтнеме. Джек ее пригласил. Тогда я закажу два билета. — Макс принялся вводить данные своей кредитки.

— Тебя пригласил Джек? — Усмехнувшись, Лу заявила: — Ну и ну! Мне казалось, ты говорила, что не хочешь стать еще одной зарубкой на столбике его кровати.

— А я и не хочу. — Господи, а теперь над ней издевается веснушчатая тринадцатилетняя девчонка. — Это не свидание. Он попросил меня пойти с ним только потому, что оказался в затруднительном положении.

Лу кивнула с видом человека, знающего знаааачительно больше.

— Тебе придется позаботиться о том, чтобы он тебя не загнал в затруднительное положение.

Атмосфера на съемочной площадке не улучшалась. Где бы Кей ни оказывалась, она везде видела, как люди собираются группками и перешептываются, а потом при ее появлении будто растворяются. Это было не очень приятным ощущением: вероятно, так чувствуют себя бездомные, от которых плохо пахнет.

Ей также стало известно, что вызвали группу сценаристов и заперли в каком-то трейлере, где они в спешке меняют сценарий финального эпизода сериала.

Гм, интересно, к чему это все? И при этом она продолжает ждать, что с ней продлят контракт. Забавно.

В гримерном вагончике тишину нарушал только звук телевизора, настроенного на развлекательный канал.

— …А теперь перейдем к делу Кей Макенны, — объявила ведущая.

Кей сухо заметила:

— Ради разнообразия.

Эллис, гримерша, отложила кисть для румян.

— Хотите, я переключу на другой канал?

— Нет, оставь. Мне уже безразлично. Давай послушаем, что они сегодня скажут.

— Сегодня утром у нас в студии трое гостей, и у каждого из них есть много общего с Шарлин Вейнтрауб. — Ведущая сделала многозначительную паузу. Желая подчеркнуть важность момента, она сложила губки в кружочек, из-за чего ее рот стал похож на кошачий задний проход, и указала на женщину слева: — Вот Паула. Она рассказывает, что однажды — это было в прошлом году — она шла по улице по своим делам, как вдруг из-за угла вылетела машина, за рулем которой сидела Кей Макенна, и понеслась на нее. Если бы она не отскочила в сторону, ее переехали бы, как Ягненочка.

— Боже мой!.. — выдохнула Эллис, в ужасе глядя на отражение Кей в зеркале. — Вы действительно это сделали?

— Естественно, нет. Я этого не делала! Я в жизни не видела эту тетку! Я очень осторожный водитель!

— Рядом сидит Джейсон. Он утверждает, что Кей Макенна намеренно пыталась задавить его любимого пса Брута.

— Кто им разрешил приходить на телевидение и говорить такие вещи? — возмутилась Кей.

— И наконец, перед нами Мария. Ей и ее бабушке на улице было нанесено словесное оскорбление психически неуравновешенной и явно пьяной рыжеволосой женщиной, и сейчас они полагают, что это была Кей Макенна.

— На них всех надо подать в суд! Как они смеют! — закричала Кей.

В дверь постучали, и в трейлере появился Дензил. Эллис поспешно выключила телевизор.

— Дензил, ты же не веришь всему тому, что они говорят обо мне. — Кей указала на серый экран. — Все это ложь. Люди просто приходят на телевидение и несут всякую чушь.

— Кей, ты знаешь, что сказал мой адвокат. Я не имею права обсуждать это с тобой. — Дензил не прошел дальше дверного проема. — Мы можем приступить к съемке новой сцены?

— Ладно, извини. — Кей заметила, что он пришел с пустыми руками. — Я могу взглянуть на новый сценарий?

— Нет надобности. — Дензил покачал головой, и при этом его двойной подбородок затрясся. — У тебя нет диалогов.

Кей пристально посмотрела на него. Ее слишком короткая карьера в кино рушилась буквально на глазах.

— Дай-ка отгадаю. Мне предстоит плавать в бассейне лицом вниз?

Дензил так и не смог заставить себя посмотреть ей в глаза и довольно резко произнес:

— Что-то вроде этого.

Глава 18

— Нет, спасибо, мне только воды. — Тилли намеревалась сегодня держать себя в руках, чего бы ей это ни стоило.

Джек сказал:

— Вся прелесть сегодняшнего мероприятия в том, что нам не надо придумывать, как добраться до дома. Вызовем такси. Поэтому можно расслабиться, позволить себе выпить и получить удовольствие.

— Не надо. — Честное слово, он думает, что она ничего не понимает? Ведь именно поэтому она решила пить воду.

— От одного бокала вина вреда не будет, верно?

Выпить бокал вина было бы божественно, но нельзя рисковать. Тилли высокомерно заявила:

— Я не нуждаюсь в алкоголе, чтобы получать удовольствие.

Да, высокомерно.

— Черт побери, да я привел на бал саму Поллианну[10]. — Однако было видно, что ситуация забавляет Джека. Ухмыльнувшись официанту с бутылкой вина, он признался: — Она боится, что я ее соблазню.

Официант лучезарно, как Грэхем Нортон, улыбнулся и театрально прошептал Тилли на ухо:

— Ловите момент, дорогая. Как же вам повезло.

Ну-ну, очень помогло.

— Я не буду ее соблазнять, — сказал Джек. — Я дал слово, что не буду. А я всегда выполняю обещания.

— Не переживайте. — Официант подмигнул Тилли. — Уверен, вам удастся его переубедить.

От одной мысли об этом Тилли бросило в жар. Она взяла с подноса у проходящего мимо официанта стакан с газированной минералкой и залпом осушила. Неожиданно она получила передышку: молодой официант удалился прочь мелкими шажками, а Джека перехватила пара жизнерадостных бизнесменов. Тилли отошла в сторону и огляделась по сторонам.

Бал проходил в похожем на огромный свадебный торт здании отеля в Челтнеме. Зал был великолепным, просторным и с высокими потолками. Многочисленные гости беседовали или танцевали под оркестр. Шум стоял страшный. Возраст гостей начинался от двадцати. Здесь не было толп престарелых дам, щелкающих вставными челюстями и опирающихся на клюки, чего Тилли так опасалась. Публика была одета ярко и излучала дружелюбие, а Джек знал большую часть гостей. А еще, несмотря на то что Тилли не пила, он с каждой минутой выглядел в ее глазах все привлекательнее.

Хватит, надо держать себя в руках. Она не станет очередной зарубкой…

— О, вы просто очаровательны в этом платье! — К Тилли подплыла пожилая дама в блестящем алом шелковом платье. — Я уже давно собиралась подойти к вам и поздороваться. Дороти Саммерскилл из оргкомитета, — представилась она. — А вы знакомая Джека?

— Знакомая, — подтвердила Тилли. — Мы всего лишь друзья.

— Вот и славно! Наверное, так безопаснее! — Дороти весело рассмеялась. — У Джека очень бурная светская жизнь, за ним тяжело угнаться. С другой стороны, кто бы отказал ему в удовольствии? Мы все ужасно его любим, знаете ли. Он так много сделал для нас. Он наша главная поддержка и опора здесь, в Челтнеме.

— Это потому, что у одного его родственника была болезнь Альцгеймера?

— Вообще-то он пришел к нам через Роуз, свою невесту. Милая Роуз, мы все еще скучаем по ней. Болела ее бабушка, и поэтому она занялась сбором средств для фонда. Должна признаться, что после ее смерти мы думали, что больше никогда не увидим Джека. Но он остался в правлении. И это просто замечательно. Будем надеяться, что и вы станете у нас частой гостьей. — Ее глаза сияли. — Друг Джека — наш друг.

После ужина начались танцы, к которым все отнеслись очень серьезно. Так как Тилли познакомили со многими гостями бала, следующие два часа она провела кружась по залу, правда, с разной степенью успеха. Муж Дороти Гарольд был полным энтузиазма альпинист-любитель и танцевал как любитель. Фермер Патрик внешне напоминал борца-вольника, но танцевал, как Фред Астер. Их жены и подруги тоже веселились вовсю. В общем, Тилли было хорошо в этой радушной и простой компании. Забыв о том, что не выпила ни капли, она замечательно проводила время.

Но тут появился Джек и все испортил.

Слегка утомившись после двух энергичных танго с Патриком, Тилли присела на край стола, чтобы дать ногам отдохнуть, и увидела направляющегося к ней Джека.

— Что? — спросила она, заметив, что он смотрит на часы. — Пора ехать? — Она сникла. Ведь только полночь. Бал еще не заканчивается, зачем уезжать?

— Нет, если только ты не горишь желанием ехать. Ну как? — Он склонил голову набок. — Тебе все еще противно?

— Нет. — Тилли ощутила запах одеколона.

— Отлично. Между прочим, я подумал, что и нам пора бы потанцевать. — Он замолчал, наблюдая за ее реакцией. — Извини. Просто людям может показаться странным, если мы не потанцуем. — Еще одна пауза. — Ну так как? Давай прямо сейчас, чтобы разделаться с этой обязанностью.

— Хорошо.

Он был прав. Тилли с неохотой слезла со стола.

— Взбодрись, ты же идешь не на эшафот, — сказал Джек. — Не беспокойся, я буду хорошо себя вести. Сегодня я идеальный джентльмен, как и обещал.

Усмехнувшись, он притянул ее к себе, когда заиграла музыка. Одна его теплая рука легла на ее обнаженное плечо, другая — на талию.

Тилли наклонила голову и сделала открытие, от которого у нее зазвенело в ушах: их тела плотно соприкоснулись. Третья пуговица на вечерней рубашке Джека находилась точно на уровне края корсажа ее желтовато-розового бального платья без бретелей. Запах одеколона вдруг показался ей приятнее, чем обычно. Если бы она потеряла контроль над собой и приподнялась на цыпочки, то могла бы лизнуть его в шею…

— Тебе весело? — спросил Джек.

Тилли кивнула. Он даже не догадывался, что она чувствует, танцуя с ним.

— Все здесь очень дружелюбны.

— Они замечательные люди.

Тилли заставила себя посмотреть ему в глаза, потому что ее упорное нежелание встречаться с ним взглядом могло бы показаться странным, и сказала:

— Дороти очень лестно о тебе отзывалась.

— Вполне возможно, потому что я хороший человек. Бываю временами. — Джек подкрепил свои слова легкой улыбкой. — Когда хочу.

Эта улыбка. На таком близком расстоянии она становится еще более разрушительной. Он никак не дает ей сосредоточиться. Тилли на мгновение прикрыла глаза и подумала об Эми, и Марианне, и о другой, которую звали… ах да, Лиза. В этом весь Джек — он щедро раздаривает свои улыбки и оставляет позади себя страшные разрушения. «Он совершенно не заинтересован в серьезных отношениях. Его заботит только секс. Помни об этом. И ни на секунду не забывай…»

— О чем ты думаешь? — Его голос ворвался в ее путаные мысли.

— Ни о чем.

Джек усмехнулся:

— Это значит, что мне знать не надо.

Тилли пожала плечами, надеясь, что у нее не вспотели ладони. Она чувствовала прикосновение его бедер, и это, мягко говоря, приводило ее в замешательство.

— Все, можешь остановиться, — проговорил Джек.

Тилли сообразила, что музыка стихла, а она продолжает качаться из стороны в сторону. Взяв себя в руки, Тилли сказала хриплым голосом:

— Мне показалось, что они заиграли новую мелодию. Я просто… двигалась по инерции.

— Хочешь остаться на следующий танец? — Джек положил руки ей на талию как раз в то мгновение, когда снова заиграла музыка.

Здесь, в центре зала, среди танцующих пар, его предложение выглядело вполне разумным.

— Ну…

— Мы ведь выполнили наш долг, верно? — Джек убрал руки с ее талии, чем вызвал в душе Тилли страшное разочарование. — Давай выпьем вместо танцев, а?

Джек обещал обращаться с ней как с благородной дамой и вел себя как истинный джентльмен, однако Тилли не ожидала от него всего этого. На обратном пути в Роксборо, сидя на заднем сиденье такси, она готовилась к тому, что он предпримет какие-то действия, и ждала этого. Ну хотя бы пригласит ее выпить кофе.

Но Джек ничего этого не сделал. Он велел водителю ехать к Бич-Хаусу, и вот они сидят в машине перед ее домом.

— Итак, — сказал Джек, — я доставил тебя домой в целости и сохранности. Спасибо, что составила мне компанию. Мы отлично провели время.

— Да, отлично. — Тилли поняла, что это конец, что он даже не собирается перегнуться через сиденье и чмокнуть ее в щечку на прощание.

Вот так. Они сидят в машине перед ее домом, а она, нецелованная, неприглашенная, чувствует себя ужасно некрасивой.

А Джек так и не делает никаких шагов. И что ей остается, кроме как вылезти из машины?

— Пока, — кивнул Джек.

— Пока.

Неужели он считает ее уродиной?

Глава 19

Тилли перепутала все даты: когда Макс заказывал билеты в театр, она думала, что бал в Челтнеме состоится в пятницу вечером. К счастью, к тому моменту, когда она поняла свою ошибку — бал состоялся в четверг, — было поздно заказывать еще один билет.

Макс продолжал считать, что она сделала все это специально.

В пятницу, во второй половине дня, после школы, Лу проворчала:

— Не знаю, почему папа думает, что вид скачущих по сцене людей заставит меня полюбить Шекспира. Готова спорить, что я все равно буду считать его скучным.

Тилли боролась с рыжими вьющимися волосами Лу, пытаясь заплести французскую косу.

— Кто знает, может, он тебе понравится.

— Хочешь пойти вместо меня?

— Это очень великодушно. Но потом ты пожалеешь.

— Можно еще раз проверить на сайте: ведь бывает, что людям приходится аннулировать свой заказ, и тогда появляются билеты.

— Очень мило с твоей стороны, что ты подумала об этом. — Тилли дернула ее за локон. — К счастью, я первая до этого додумалась, и у меня уже заготовлен для тебя веский предлог. Одной из нас придется остаться дома и сидеть с Бетти.

— Черт побери, — пожаловался Макс, вернувшийся домой со встречи с клиентом в Бристоле. — Можно подумать, я уготовил тебе ночь в пыточной камере, где тебе без анестезии будут ломать ребра.

— А если я вдруг засну в театре, он все время будет пихать меня, чтобы разбудить. — Лу поморщилась и похлопала себя по коленке, подзывая Бетти, которая вошла в комнату. — Иди сюда, Бетти. А тебе хотелось бы пойти в театр сегодня вечером с папой?

Бетти прыгнула к ней на колени и лизнула лицо.

— Это значит «да»! Молодец, Бетти! Забирай мой билет!

— Я живу среди неблагодарных людей. Все, я иду в душ. Выезжаем в шесть. — Сбросив пиджак, Макс сказал: — Кстати, мне сегодня звонил Джек. Вчера вечером ты забыла в такси свою шаль. Он ее забрал.

— О, здорово, — радостно выдохнула Тилли. — А я думала, что потеряла ее.

— Он сказал, что может завезти ее, когда будет проезжать мимо, или ты ему сама позвони и забери у него.

— А что ты собираешься делать сегодня вечером, пока нас не будет? — спросила Лу.

— Буду долго нежиться в ванне. Потом куплю себе что-нибудь в китайском ресторане. Посмотрю три серии «Дурнушки Бетти». Это не о тебе, — воскликнула Тилли, когда Бетти, сидевшая на коленях у Лу, устремила на нее удивленный взгляд. — Ты не дурнушка, солнышко. Ты красавица. Съем ореховый батончик с суфле от «Макса и Спенсера».

— Счастливая, везет тебе, — вздохнула Лу.

Тилли самодовольно заявила:

— Знаю. Мне не придется слушать неостроумные куплеты от Шекспира.

— Еще хоть одно саркастическое замечание, — сказал Макс, — и я съем твой батончик.

Лу повернулась к Тилли и с мольбой посмотрела на нее.

Тилли сочувственно похлопала ее по плечу:

— Видишь? Ничего веселого.

Они уехали чуть позже шести, чтобы добраться до Стратфорда. Убедившись, что ее батончик в целости и сохранности лежит в холодильнике, Тилли взяла с собой Бетти и отправилась гулять в парк. Когда они вернулись домой, Бетти свернулась клубочком в своей корзинке, а Тилли пошла в ванную. В восемь она оттуда вышла, одетая в серый велюровый спортивный костюм.

— Бетти? Пойдешь со мной к машине? — Тилли позвенела ключами, но Бетти только лениво открыла один глаз и тут же закрыла. — Ладно, как хочешь. Я скоро.

По дороге в единственный в Роксборо китайский ресторан, где еда продавалась навынос, Тилли вдруг сообразила, что Джек живет по пути и что можно заехать к нему и забрать шаль. Мысль была отличная, но у нее имелся один недостаток: Тилли была ненакрашена и одета в уютный спортивный костюм, в котором хорошо смотреть телевизор. Достоинство этой идеи заключалось в том, что Джек поймет: она не стала прихорашиваться ради встречи. Если, конечно, он дома. Не стоит забывать: сегодня пятница, — так что он скорее всего где-то в городе.

Оказалось, что он не в городе. Подъехав к воротам, Тилли увидела, что его машина припаркована на площадке и весь дом залит светом. Ну что ж, еще один сценарий — у него гости.

Тилли поколебалась, потом выключила двигатель и вылезла из машины. Она только постучит в дверь и попросит вынести ей шаль. Сколько на это уйдет времени? Полминуты максимум. Тот, кто находится у Джека в доме, решит, что он гонит прочь «свидетелей Иеговы».

— А, это ты. Быстро проходи. — Джек открыл дверь пошире и отступил в сторону. Он был одет в голубую толстовку с закатанными рукавами и сильно поношенные джинсы.

Тилли неуверенно произнесла:

— Я приехала за…

— Знаю-знаю, но у меня сбежит соус, если я не успею вернуться. Момент критический.

Тилли прошла вслед за ним в кухню. Не было абсолютно никаких причин восхищаться тем, что мужчина готовит какое-то блюдо, а не дырявит целлофан, но она не смогла с собой справиться.

Да и пахло божественно. Даже если он готовил ради того, чтобы похвастаться перед какой-нибудь женщиной. Которая может находиться здесь.

— У тебя гости?

— М-м? — Джек убавил огонь и стал сосредоточенно помешивать содержимое сотейника. — Ах нет, я один. Подожди, сейчас я кое-что добавлю… Чайную ложку сахара, немного портвейна, капельку лимонного сока.

Попробовав, он удовлетворенно кивнул.

— Не знала, что ты любишь готовить. — Тилли мысленно сравнила его с Жаном Кристофом Новелли[11]: только представить, как он вдруг заговорит с этим мягким, сексуальным французским акцентом, — это же перевернет ее душу.

— Я знаю не много блюд, — признался Джек, — но зато отлично готовлю болонский соус. Это мое коронное блюдо. — Он помолчал. — Между прочим, практически единственное.

— Это значит, что ты долго и много практиковался. — Тилли безумно хотелось попробовать соус, но она помнила, что приехала сюда не ради этого. — Кстати, спасибо, что забрал мою шаль. Я думала, что рассталась с ней навсегда.

— Ты уронила ее на пол в такси. Я случайно ее заметил, когда вылезал. — Джек повернулся к ней. — Ты очень спешишь?

— Куда?

— Получить свою шаль. Дело в том, что на ней какие-то пятна. Думаю, ты просто наступила на нее в такси. Поэтому я сунул ее в стиральную машину. — Он указал на приоткрытую дверь кладовки, и Тилли увидела весело вращающийся барабан.

— Только не это.

— Что?

— Моя шаль из стопроцентного кашемира! Она стоит двести фунтов, я купила ее в «Харви Николс», и ее можно только чистить!

Джек перестал помешивать соус.

— Черт. Серьезно?

Ага, попался.

Тилли решила избавить его от страданий:

— Да нет. Она из полиэстера. Любит стирку, стоила пятьдесят шесть фунтов в «Камден-маркете».

На его лице явственно отразилось облегчение.

— Я тоже там покупаю себе шарфы.

Тилли усмехнулась.

— Я просто пошутила.

— Дежа-вю. — Джек достал из ящика штопор. — Однажды я ухитрился вляпаться в тяжелейшую проблему с белым кружевным топом и старой грязной формой для регби.

— Я не стала бы корить тебя так, как те, кто носит кружевные топы.

Он взял с полки бутылку красного вина, ловко открыл ее и вылил довольно большую порцию в сотейник.

— Я думал, Роуз взорвется, когда она увидела, что я натворил. Она надела тот топ в первый раз. — Он сухо добавил: — И в последний. Я-то думал, что делаю полезное дело. Пока топ не достали из машины.

Тилли поморщилась:

— Он был серым.

— Серым и бесформенным, — согласился Джек.

Тилли с тревогой посмотрела в сторону кладовки:

— Гм… а как там моя шаль?

— Не беспокойся. Я получил хороший урок. Порошок для белого, цикл для шерсти. Передай мне, пожалуйста, мельничку для перца.

Выполнив его просьбу, Тилли наблюдала, как Джек заканчивает приготовление соуса, так и не предложив ей его попробовать.

— Сколько еще будет длиться стирка?

— Минут тридцать — тридцать пять.

— Ладно, — сказала она, — тогда я съезжу в ресторан, закажу себе еды, а на обратном пути заеду и заберу шаль, договорились?

— Это твои планы на вечер? — Джек пожал плечами. — Можешь остаться со мной и попробовать мое коронное блюдо.

Он сделал это специально? И поэтому не предложил ей попробовать свое блюдо? Ведь теперь ей ужасно хочется узнать, каков на вкус соус для пасты.

Да и пахнет он фантастически.

— Я собиралась купить китайской еды.

— Но я приготовил целую гору. А Макс, кажется, повез Лу в Стратфорд, верно? Ты абсолютно свободна.

Эми, и Лиза, и Марианна уже давно согласились бы.

— Я не свободна. У меня есть Бетти. Она ждет, когда я вернусь с креветочными крекерами.

— Но она не умеет определять время.

— Я не хочу оставлять ее одну надолго.

— За пару часов ничего не случится. — Глаза Джека лукаво блестели. — Если хочешь, можно ей позвонить, м-м-м, м-м-м. И сообщить, гав-гав, где ты находишься.

— Не издевайся надо мной.

Джек весело улыбнулся:

— Вообще-то я считаю, что ты делала милое дело.

Тилли не поняла, понравилось ли ей, как прозвучало слово «милое». Так это было доброе дело или нет?

— А если ты уедешь домой к Бетти, то один останусь я. — Джек устремил на нее полный тоски взгляд. — С целой бадьей болонского соуса.

Который пахнет фантастически.

Любой бы на ее месте уже давно согласился, верно?

— Ты же знаешь, что можешь мне доверять, — сказал Джек. — Я доказал это вчера.

— Ладно-ладно, останусь ненадолго. — Тилли отложила в сторону ключи: она должна узнать, какой на вкус этот соус.

— Отлично. — Судя по тону, Джек был искренне рад.

— Но мне все равно надо быть дома к десяти.

Глава 20

Ты понимаешь, что это случилось, только когда Джей Лено[12] начинает над тобой издеваться в своем шоу. И тогда ты обнаруживаешь, что твое имя звучит в каждом доме. И становится предметом шуток.

А шутки продолжали звучать, и было совсем не весело. Пустая болтовня о том, что Кей Макенна собирается сниматься в роли Круэллы де Виль в ремейке «101 далматинца»… визг покрышек… ох, извините, теперь ста далматинцев… снова визг покрышек… ой, девяноста девяти…

Аудитория в студии считала эту шутку уморительной. Зрители едва не падали со стульев от хохота. Раздалась барабанная дробь, звякнули тарелки, и Джей изобразил самоуверенного кивающего бульдога, прежде чем перейти к следующей жертве, чью репутацию он намеревался разнести в пух и прах.

— Проснись, красавица. Этот дом?

Кей, которая не спала, открыла глаза. Зная свою везучесть, она не исключала, что оказалась в Джон-о-Гроутс[13]. Но нет, выглянув из окна такси, она увидела, что навигатор совершил чудо и привез ее домой.

Ну не домой в смысле домой. Это было ее домом три года назад. Но она все равно знала, что ей здесь рады, и это значило немало. А в настоящий момент значило все. Быть среди людей, которые верят тебе, вернуться в семью…

«Ладно, не плачь, заплати таксисту и забирай свои вещи из кузова.

Не из кузова. Из багажника. Ты теперь в Англии».

Кей уже целых десять секунд давила на кнопку звонка, и уже начала сожалеть о том, что отпустила такси. Как глупо — не проверить заранее, есть ли кто-то дома. Сначала она решила, что машины стоят в гараже, но теперь поняла, что там их нет. Все это результат разницы во времени и хронического недосыпания — котелок совсем не варит. Наклонившись, она одной рукой подняла крышку на щели для почты и закричала:

— Макс? Лу? Кто-нибудь есть дома?

Ее надежды возродились, когда в доме скрипнула дверь, а потом послышались быстрые шаги…

— Гав! — Бетти залаяла и принялась прыгать на дверь с внутренней стороны.

— Бетти! — Кей опустилась на колени. Ее глаза наполнились слезами. — Беттичка, это я! Солнышко мое, здравствуй!

Каждый раз, когда Бетти отскакивала от двери, Кей успевала на секунду увидеть ее. Собаке не приходило в голову, что если она отойдет от двери, то они смогут беспрепятственно смотреть друг на друга. Хотя Бетти никогда не отличалась особой сообразительностью, ей было далеко до Лесси, которой хватало одной команды, чтобы изящным движением лапы отпереть дверь изнутри.

— Гав! Гав!

— Ах, Бетти, как здорово снова видеть тебя. Я так скучала по тебе. — Просунув другую руку в щель, Кей ощутила, как Бетти принялась облизывать ее пальцы теплым и влажным язычком, и едва не разрыдалась.

Неожиданно она выпустила крышку, и та под действием пружины больно ударила ее по руке, просунутой в щель. Кей вскрикнула. Забавно, почему она не согласилась оставить себе ключи от входной двери, как предлагал Макс? Но нет, в те времена она чувствовала себя неуютно от мысли, что у нее будут храниться ключи от дома бывшего мужа, и настояла на том, чтобы вернуть их.

Кей поежилась. Еще более забавно то, что она совсем забыла, как холодно здесь в марте, в начале так называемой весны. Ладно, что делать дальше? Очевидно, звонить Максу. Она села на коврик — лучше, чем на голые каменные ступени, но все равно плохо, — достала телефон и набрала номер.

Выключен. Как это типично для Макса. Где он?

Попробуем позвонить Лу. Слава Богу, ее телефон включен.

Черт. Кей услышала в глубине дома приглушенную трель. Она открыла щель для почты, и ее сердце упало: она узнала мелодию. Лу дома нет, а ее телефон на месте.

Что совсем не радует, потому что у нее скоро окоченеет попа, руки уже замерзли, а из носа потекло.

Кей Макенна, знаменитая голливудская актриса, невольная героиня шоу Джея Лено, сидит скрючившись на ступеньках и шмыгает носом. Что может быть великолепнее.

А что, если пройти на задний двор, разбить маленькое окно и забраться внутрь? Но Макс перед уходом всегда ставит дом на сигнализацию, а она не помнит код. Кроме того, он наверняка его сменил. Ко всем проблемам ей еще не хватало, чтобы ее арестовали за проникновение в дом.

Что ж, счастливое получилось возвращение домой.

«Думай. Какой у тебя есть выбор? Сидеть здесь и надеяться, что кто-то вернется домой, но тогда не миновать переохлаждения. Или оставить здесь вещи и пойти гулять по Роксборо.

Ладно, в пабе наверняка окажется кто-то из знакомых».

* * *

Как до этого дошло? Тилли дивилась той перемене, которую смогла произвести потерянная шаль. Было половина десятого, они съели приготовленный Джеком ужин, и сейчас она сидела на диване и разглядывала фотографию Роуз Саймондс.

И для этого ей не понадобилось прокрадываться в комнаты или лихорадочно рыться в ящиках. На этот раз Джек спросил:

— Тебе все еще интересно знать, какой была Роуз?

Вот так просто.

Когда Тилли кивнула, он с улыбкой заметил:

— Могла бы спросить у Макса. У него есть фотографии. Ты об этом не подумала?

Он что, считает ее абсолютно бестолковой?

— Подумала. Но решила не спрашивать. — «Потому что Макс не удержался бы и рассказал тебе».

Джек ушел и вернулся в гостиную через пару минут с фотографиями.

Он сел на диван и стал наблюдать за Тилли.

— Должен предупредить, что обычно я этого не делаю. Просто мне все время кажется, что если бы вы познакомились, то обязательно подружились бы. У вас сложились бы отличные отношения.

Тилли внимательно рассматривала снимки. Макс не преувеличивал, когда говорил о Роуз. У нее были светло-карие глаза и длинные, на удивление блестящие темные волосы. На фотографии она была одета в тенниску с надписью «Comic Relief»[14], грязные джинсы и резиновые сапоги. В ее ушах болтались огромные серебряные кольца. Она стояла в центре какого-то участка, очень напоминавшего строительную площадку, и смеялась в камеру. Она буквально излучала любовь. Тилли даже не понадобилось спрашивать, кто фотографирует, — и так было ясно, что это Джек.

— Я тоже думаю, что мы бы подружились. Она выглядит… веселой.

— Она и была такой, — кивнул Джек. Он тщательно контролировал выражение лица, чтобы не выдать свои чувства.

— И ты выбирал отличный фон для снимков. — Тилли указала на стройплощадку.

— Это было здесь. На заднем дворе, пока возводилась пристройка.

Пока они вместе строили дом своей мечты. А затем мечты рухнули. Тилли спросила себя: как человек может пережить такое? Наверное, если будет спать с сотнями женщин и при этом намеренно не включать свои эмоции.

Но помогло ли это? Пережил ли Джек потерю или живет с ней? И что он будет делать, когда ему исполнится шестьдесят? Поступать точно так же?

— Спасибо. — Тилли вернула ему снимок. — Она была красавицей.

— Знаю. — Джек бросил быстрый взгляд на фотографию и улыбнулся. — Она тут смеется, потому что ее бабушка только что вышла из дома с целым подносом чашек. Мы попросили сварить кофе, без сахара. А получили чай, с шестью кусочками сахара в каждой чашке. И сверху плавали виноградины. — Он помолчал. — Звучит жестоко? Мы смеялись не над ней, мы просто смирились с ситуацией, в которой были свои забавные моменты. Роуз ужасно ее любила. Мы оба ее любили.

— Она была жива, когда… когда все случилось? — Почему-то Тилли думала, что та самая, страдавшая болезнью Альцгеймера, бабушка Роуз умерла много лет назад.

— Да. — Джек медленно выдохнул. — На похоронах она все время спрашивала, кто умер. А во время службы каждые десять минут оглядывалась по сторонам и говорила: «Где же Роуз? Почему она еще не пришла? Эта девчонка способна опоздать на собственные похороны». Вот это, должен сказать, было совсем не смешно. Каждый раз, когда ей объясняли, кто именно умер, она будто слышала об этом впервые. И это было невыносимо. — Он замолчал и покачал головой. — Просто не верится, что я тебе все это рассказываю. Обычно я этого не делаю.

Если бы он только что не поведал Тилли эту душераздирающую историю, она бы, поддавшись искушению, обязательно съязвила насчет того, что обычно он слишком занят другими делами. Но сейчас этого говорить было нельзя. К тому же у нее в горле стоял ком величиной с теннисный мяч, поэтому вряд ли она смогла бы что-либо произнести.

— Хотя это неправда, — вдруг признался Джек. — Думаю, я знаю почему. — Еще одна пауза, еще одно покачивание головой. — Давай сменим тему.

Тилли кивнула, все еще не в силах говорить. Неожиданно все ее существо отозвалось на присутствие Джека, как будто в ее теле произошла причудливая, но необратимая химическая реакция. Вот его ноги, а вот ее, совсем рядом. Неужели Джек не понимает, что происходит, не чувствует, как звенит каждый ее нерв, как в ней бушует неуправляемый ураган? Тилли хотелось прикоснуться к нему, обнять его, притупить его чудовищную боль и… О Господи, вероятно, это проявления того самого постыдного эффекта трагического вдовца, убийственно эффективного метода, с помощью которого Джек убеждает женщин отказаться от своих принципов, свободы воли, достоинства…

— Теперь ты. — Джек посмотрел на нее. — Выбирай.

Он на мгновение прикоснулся к руке Тилли, и она ощутила, как между ними проскочила искра, и почувствовала, как учащенно забилось сердце.

— Что выбирать?

— Мы меняем тему. На что-нибудь более радостное.

Радостное, радостное. Тилли с трудом сглотнула.

— Как насчет дамских сумочек?

— Ты меня обставишь в два счета. — Джек покачал головой.

— А крикета?

— Замечательно, давай поговорим о крикете.

— Ненавижу крикет.

Он придвинулся к ней поближе, или это просто игра ее воображения?

— Можно обсудить Италию. — Точно, его рот значительно ближе, чем двадцать секунд назад. — Ты была в Италии?

— Нет.

— М-да. Мы исчерпали все темы для разговора. — Он выждал какое-то время. — Если я скажу, что ты мне нравишься, ты решишь, что я забрасываю удочку?

Тилли кивнула.

— Ну а я не забрасываю. Это правда. Ты действительно мне нравишься. Очень, — проговорил Джек. — Мне даже страшно. Не уверен, что мне так уж хочется, чтобы это случилось.

Значит, он вот так действует? Это хорошо рассчитанное забрасывание удочки? Скорее всего. Тилли представила, как он забрасывает удочку в бескрайнюю толпу доверчивых женщин, и они попадаются на крючок, и каждая из них искренне верит, что только она способна изменить его жизнь и растопить лед, сковавший сердце трагического вдовца…

Господи, а если это не забрасывание удочки? Что, если это тот самый единственный раз, когда он имеет в виду именно то, что говорит?

— На тот случай, если тебе интересно, — голос Джека звучал глухо, — это почти убило меня — вчерашняя необходимость держать слово.

Вот как? Серьезно? Судя по его виду, он говорит правду. Он говорит так, что ему можно верить. И у него потрясающей красоты губы.

Тилли напряженно произнесла:

— Мне казалось, тебя это не волнует.

Он растянул свои потрясающие губы в слабой улыбке.

— О, напротив, волновало, и очень сильно.

У Тилли внутри творилось нечто невероятное.

— Жаль, что у тебя такая репутация.

— Знаю. Мне тоже. Есть поступки, которыми я совсем не горжусь.

— Например, та девушка из «Лисицы», Эми. Для тебя она ничего не значит. Но ты все равно с ней спал. И она хвасталась этим, — сказала Тилли. — Она была в таком восторге, потому что не понимала, что для тебя это ничего не значащее приключение на одну ночь. И выглядело все это грустно. Ты выставил ее полной дурой.

Джек довольно долго пристально смотрел на Тилли и наконец ровным голосом сказал:

— Я не хочу говорить об Эми. Я никогда не обсуждаю свои связи. Все это знают.

— Это элемент твоей привлекательности? Они знают, что могут доверять тебе, что ты их не выдашь?

В его глазах на мгновение появился лукавый блеск.

— Уверен, это способствует.

Естественно, он был прав. Тилли так и не смогла забыть, какое страшное унижение испытала, когда пришла в школу после разрыва с Беном Томасом и обнаружила, что он в мельчайших подробностях растрепал об их отношениях всем, кого знал. Вместо того чтобы рассказать, как здорово она умеет целоваться — о чем он говорил ей тысячу раз, пока они были вместе, — он с восторгом расписал, как она подкладывает вату в бюстгальтер, чтобы увеличить грудь, и как она однажды так хохотала над видео с Мистером Бином, что описалась.

Описалась-то чуть-чуть, но ведь Бен этого не уточнил. Послушать его, так можно было подумать, что она написала целую лужу. Еще несколько месяцев ребят двенадцатого года обучения веселили шутки, которые ей приходилось выслушивать. Поэтому да, отношения с человеком, который знает, насколько важна осторожность, действительно имеют свою положительную сторону.

— О чем ты думаешь? — Джек мизинцем левой руки провел по ее запястью и тем самым напомнил, что он все еще здесь.

Как будто она могла об этом забыть. У Тилли было сухо во рту.

«О чем я думаю? О том, что могла бы переспать с тобой и никто бы об этом не узнал. Мы могли бы сейчас пойти наверх и заняться любовью, и это так и осталось бы тайной. Мне надо быть дома не позже двенадцати, когда Макс и Лу вернутся из Стратфорда. Они будут считать, что я весь вечер смотрела DVD вместе с Бетти. Собаки обладают потрясающим качеством: они не могут изогнуть бровь и холодно — а-ля Эркюль Пуаро — заявить, что, кстати, Тилли Шалава, это не совсем правда, потому что вы…»

Дзииииииииииинь.

Глава 21

Звонок в дверь. Проклятие.

— Кто это? — Этот визитер ни с кем не считается; трудно было выбрать более неподходящее время.

Джек пожал плечами.

— Никогда не задумывался о том, чтобы поставить камеры видеонаблюдения. — Судя по виду Джека, звонок его не взволновал. Да и с дивана он вставать не собирался.

— А выяснить не хочешь?

— Постоят и уйдут.

Очевидно, это одна из его многочисленных подружек, которая не смирится с тем, что ее держат на крыльце, и будет настаивать, чтобы ее пригласили в дом. Возможно, Джек выбрал наилучшую тактику.

Дзииииииинь. В дверь снова позвонили, затем послышался стук открываемой заслонки на щели для почты. Тилли затаила дыхание. Вероятно, там бросили записку, в которой сообщается, что к Джеку приходили и что он может позвонить, когда…

— Дже-е-ек! Ты дома?

Женский голос. Надо же, вот так сюрприз. Тилли посмотрела на Джека, но тот нахмурился.

— Кто это?

— Джек, это я-я-я-я! Прошу тебя, открой дверь, я в отчаянном положении.

Ну и ну, и не стесняется признаться в этом.

— Похоже, тебе придется впустить ее. — Встав с дивана, Тилли добавила: — Если это некто склонный к ревности, может, я лучше выйду через заднюю дверь?

Но Джек уже вскочил на ноги, его лицо прояснилось.

— Все в порядке. Я знаю, кто это. Господи, просто не верится…

Он поспешил в холл, бросив Тилли в гостиной. В следующее мгновение она услышала, как дверь открылась, раздались восторженные возгласы, и по паркету застучали торопливые шаги, затем открылась и закрылась еще одна дверь.

Джек вернулся в гостиную. Он качал головой и улыбался.

— Она действительно была в отчаянном положении. Ей нужно было в туалет.

Ха, старый как мир трюк.

— Это Эми? — Только по голосу это была не Эми.

— Сама увидишь. Она будет здесь через минуту.

Они услышали шум спускаемой воды, потом шум воды, льющейся из крана. Наконец дверь открылась.

— Слава Богу, ты оказался дома, — громко произнес женский голос. — Я бы сходила в туалет в «Лисице», но сегодня у Деклана выходной. Я там никого не знаю, зато меня узнала компания подростков и принялась громко издеваться надо мной, поэтому я быстро выкатилась оттуда. А потом стало совсем невмоготу. Если бы ты не открыл дверь, я пописала бы у тебя на заднем дворе… Ой, привет!

Вытерев руки, таинственная гостья наконец-то материализовалась в гостиной. У Тилли отвисла челюсть, когда она сообразила, кто это.

— Ой, я вам помешала? — На лице Кей отразилось сожаление. — Прошу прощения, кажется, я ворвалась в самый неподходящий момент?

«Да, да, да».

— Ничего подобно. Кей, познакомься с Тилли Коул. — Джек быстро и без церемоний представил их друг другу. — Тилли, это мама Лу, Кей.

— Тилли! — Кей просияла. — Как я рада познакомиться с тобой. — Она пересекла комнату, обняла Тилли и поцеловала ее. — Хотя было бы приятнее, если бы ты оказалась дома, когда я вышла из такси! Там никого, кроме Бетти. Мне пришлось идти пешком от Бич-Хауса.

— Макс и Лу поехали в Стратфорд, — сказала Тилли. Конец надеждам на то, что никто не узнает, где она провела вечер.

— «КШК»! — Кей хлопнула себя по лбу. — Лу же говорила мне. Я не поняла, что именно сегодня. У меня стало совсем плохо с памятью с тех пор, как я превратилась в Штатах в публичного врага номер один. О Господи, вот я и снова здесь. — Ее синие глаза неожиданно наполнились слезами, и она с извиняющимся видом приложили руки к груди. — Прошу меня простить, у меня была просто сумасшедшая неделя. Я сейчас уйду…

— Эй, ш-ш-ш, не плачь. — Джек подскочил к Кей, обнял и стал поглаживать по спине.

— Боже, у меня с собой даже платка нет. — Шмыгая носом, Кей вытерла глаза. — Неприятности растут и растут как снежный ком.

— Там, на кухне, коробка с бумажными платками, — сказал Джек.

Тилли послушно прошла на кухню, нашла платки, но на обратном пути остановилась в дверном проеме, охваченная завистью при виде обнявшихся Кей и Джека. Конечно, это чувство было постыдным и нелепым, ведь Кей оказалась в тяжелой ситуации, но видеть, как Джек успокаивает ее, шепчет слова утешения и целует в макушку… в общем, это было божественное зрелище.

— Платки, — тихо проговорила Тилли.

Кей повернулась и благодарно кивнула:

— Большое спасибо. Вообще-то я не плакса. Я не спала в самолете — видимо, нервы расшатались. — Она громко высморкалась. Несмотря на бледность и красные пятна на лице, она почему-то оставалась красавицей. — Ты когда едешь домой? — спросила она у Тилли. — Захватишь меня?

— Гм…

— Ой! Только в том случае, если ты собиралась ехать домой. — Кей, запоздало оценив ситуацию, переводила взгляд с Тилли на Джека.

— Нет-нет. — Тилли поспешно замотала головой. — Естественно, я поеду домой. Я заехала сюда забрать свою шаль. Я уже собиралась, когда ты позвонила в дверь. Если хочешь, можем ехать сейчас.

— Действительно можем? И ты не против? — Облегченно вздохнув, Кей сказала: — Спасибо, просто я ужасно устала, и я была бы рада вживую увидеться с Бетти, вместо того чтобы просовывать пальцы в почтовую щель. — Она криво улыбнулась. — Вся Америка меня ненавидит, а моя собака продолжает считать меня лучшей.

Они доехали до Бич-Хауса, и у Кей состоялась трогательная встреча с Бетти. Было пролито море слез, но на этот раз счастливых. Они устроились ждать Макса и Лу, которые должны были вернуться довольно скоро, и Кей открыла бутылку вина.

— Даже хорошо, что я так неожиданно завалилась к Джеку. — Кей и Тилли чокнулись. — Думаю, сегодня я оказала тебе огромную услугу.

— Между нами ничего нет. — В подкрепление своих слов Тилли замотала головой.

— Можешь так думать. Но у Джека в голове наверняка другие идеи. Он умеет быть убедительным, когда ему нужно. Правда, обычно ему не приходится много убеждать. — Кей послала Бетти воздушный поцелуй. — Большинство здешних девиц горят желанием броситься на него, как… что за игра, когда надеваешь специальный костюм с липучками и бросаешься на надувную стену, обклеенную липучками[15]?

— «Липучая стена»?

— Не важно. В общем, с ними происходит то же самое, что в игре.

Тилли зарделась: разве она тоже бросается на него? А вдруг, если бы не объявилась Кей, она закончила бы вечер именно так, как в игре, бросаясь на Джека?

— Это как отдел деликатесов в супермаркете, — продолжала Кей. — Все встают в очередь, берут билетик с номером и ждут, когда их подадут. — Она хмыкнула. — Или им подадут.

От этих слов Тилли немного полегчало.

— Не бери в голову. — Кей похлопала Тилли по руке. — Вполне возможно, что ты счастливо спаслась. Разве раньше я не предупреждала тебя насчет Джека? В следующий раз, когда тебе понадобится забрать у него свою шаль, захвати с собой громкоговоритель, встань на безопасном расстоянии от дома и попроси его передать ее через почтовую щель.

Тилли казалось, что при сложившихся обстоятельствах будет нечестно заострять внимание на иронии того факта, что лекцию о мужчинах ей читает женщина, чей муж через десять лет брака оказался геем. Однако Кей искренне пытается помочь, и Тилли подсознательно испытывала к ней расположение.

— Обещаешь? — Кей помахала бутылкой, готовясь разлить вино по бокалам.

— Обещаю. — Тилли не удержалась и из озорства добавила: — И все равно думаю, что он чрезвычайно хорош.

— О да.

Что?

Тилли уже открыла рот, чтобы спросить, значит ли это то, что она думает, но Кей отвлеклась на Бетти: отодвинулась от стола и похлопала по коленям, приглашая собаку запрыгнуть к ней. Кухню залил свет фар, под колесами заскрипел гравий. Это вернулись Макс и Лу.

Отрыв входную дверь, Тилли поинтересовалась:

— Ну? Как вам спектакль?

— Фантастика. — Макс был в приподнятом настроении. — Просто потрясающе. Жаль, что ты с нами не поехала.

— Лу?

Лу закатила глаза и, как послушный ребенок, сказала:

— Фантастика, просто потрясающе.

— Что за речь, — возмутился Макс.

— Ладно, это лучше, чем сидеть дома и читать Шекспира. Но только чуть-чуть.

— Не переживай. — Тилли обняла ее, утешая. — Пошли в кухню. У меня для тебя сюрприз.

Лу просияла:

— Ты сделала торт из зефира?

— У меня опускаются руки. Я повел ее на спектакль мирового класса в «КШК», а ее радует зефир с подожженным соусом.

— Только я ничего не делала, — сказала Тилли. — Все гораздо интереснее, чем торт.

Во всяком случае, она надеялась, что новость обрадует. Потому что она только сейчас сообразила: если Кей вернулась в Роксборо навсегда, Макс может решить, что ему больше не нужны услуги Пятницы, и тогда ей придется искать работу.

Глава 22

Одиннадцать утра субботы, а на крыльце уже стоит Джек. На мгновение в голову Тилли пришла дикая мысль, что он приехал похитить ее, отвезти к себе домой и закончить то, к чему вчера они были так соблазнительно близки, когда их прервали. Но нет, это было бы слишком здорово, так что надеяться не на что. К тому же Лу наверняка высказалась бы по этому поводу.

— Ну ты и рано! — Девочка в носках в горошек проехалась по полу и налетела на Тилли прежде, чем Джек успел что-то сказать. — Мама почти готова. И я поеду с вами, чтобы убедиться, что ты не обманешь ее с жильем. Сейчас сбегаю наверх и предупрежу ее, что ты здесь.

— Иногда, — проговорил Джек, когда Лу ускакала наверх, — начинаешь жалеть, что у нее нет кнопки отключения звука.

— Она в восторге от того, что мама вернулась. — Тилли не удержалась и спросила: — Так что происходит?

Джек прошел за ней в кухню, стащил с тарелки еще теплый рогалик и намазал его маслом.

— Час назад мне позвонила Кей. Ей нужно какое-то жилье на то время, пока она будет жить здесь, а у меня в настоящий момент есть несколько свободных помещений. Так ей легче. — Джек пожал плечами. — Она может пожить в одном из этих домов, пока не решит, что делать дальше.

— Очень мило с твоей стороны.

Джек слабо улыбнулся:

— Да, у меня бывают минуты взлета. Я же тебе говорит. Я могу быть милым, когда захочу.

От него опять пахло тем же одеколоном. Тилли боролась с необходимостью произнести какую-нибудь банальность и желанием задать вопрос, который не выходил у нее из головы. В любую минуту может вернуться Лу, или войти Макс, или спуститься Кей, и тогда шанс…

— Гав! — В кухню с целеустремленным видом вбежала Бетти и остановилась у задней двери.

Ал, Бетти.

— Хочешь выйти? — Джек шагнул к собаке, но Тилли опередила его, потому что если он будет снаружи ждать, когда Бетти найдет в траве подходящее местечко и сделает свои дела, то она точно упустит свой шанс. Она быстро отперла дверь, выпустила Бетти в сад и закрыла дверь.

На лице Джека отразилось удивление.

— Она через минуту начнет скрестись в дверь, требуя, чтобы ее впустили.

— Можно мне спросить тебя кое о чем?

Он изогнул одну бровь:

— Давай.

Господи, а теперь она не может заставить произнести вслух этот вопрос. В нем сосредоточено слишком много, он слишком личный. Даже несмотря на то что ответ значительно облегчил бы ей жизнь, особенно теперь, когда Кей на неопределенный срок вернулась в Роксборо.

Тилли обхватила себя руками.

— Ты…

— Что я? — Джек был озадачен. — Вегетарианец? Увлекаюсь аранжировкой цветов? Ратую за смертную казнь?

Тилли почувствовала, как запылали щеки. А что, если вчера вечером у нее сложилось неправильное представление о нем и Кей?

— Девственник ли я? Ты об этом? — Догадавшись обо всем, Джек весело произнес: — Что я тебе вчера сказал? Я никогда не обсуждаю свою личную жизнь.

Он действительно это сказал. И это означает, что задавать вопрос нет смысла. Тилли медленно выдохнула. В следующее мгновение, будто по сигналу, в дверь заскреблась Бетти, требуя, чтобы ее впустили. На этот раз обязанность исполнил Джек. Затем в кухню ворвалась Лу и испустила возмущенный вопль при виде своей тарелки.

— Кто съел мой рогалик?

— Тилли, — заявил Джек.

Из двух свободных жилых помещений — огромной квартиры без мебели на первом этаже в Сайренсестере и маленького, но очень элегантно обставленного коттеджа в Роксборо — Кей выбрала коттедж.

— Мне он нравится, — сказала Тилли, когда они в понедельник отправились осматривать жилье.

— Маленький, но очень рациональный. — Кей удовлетворенно оглядела гостиную. — Изящный. Компактный. Недалеко от магазинов и близко от дома.

То, что до коттеджа было десять минут пешком, Кей нравилось больше всего.

— Ты могла бы жить с нами, — напомнила ей Тилли. — Макс сам сказал. А ты знаешь, что он не кривил душой, что он сказал это не из вежливости.

— Мы все знаем, что это так, потому что Макс никогда не был вежлив. — Усмехнувшись, Кей покачала головой. — Все в порядке, но лучше не надо. Я могу задержаться здесь на месяцы. В общем, мне здесь будет хорошо. Живи отдельно, гости у друзей — это оптимальный вариант. — Она подхватила чемодан и спросила: — Поможешь?

Наверху, в единственной спальне, они принялись застилать двуспальную кровать бельем, которое взяли из сушильного шкафа в Бич-Хаусе.

— Конечно, двуспальная кровать мне не нужна, — состроив гримасу, сказала Кей, стараясь засунуть под матрас углы темно-синей простыни. — Я жила самой настоящей монашкой последние два года, ну, до того как стала убивать маленьких беззащитных животных.

У Тилли пересохло во рту. Любой, кто имеет представление о хороших манерах и приличиях, даже не помышлял бы о том, чтобы задать вопрос, который вертелся у нее на языке, однако ей до смерти важно было знать ответ.

— Ну если раньше я думала, что у меня сложности с тем, чтобы завлечь мужчину, то представь, сколько удовольствия я огребу, пытаясь найти себе кого-нибудь сейчас!

— Можно задать тебе очень личный вопрос?

Замерев с наволочкой в руке, Кей удивленно посмотрела на Тилли:

— О моей трагически несуществующей сексуальной жизни?

— Ну почти. О том, что ты сказала вчера вечером. — Тилли почувствовала, что сердце едва не выскакивает из груди. — Когда я пошутила насчет того, что Джек, должно быть, очень хорош в постели.

Кей наклонила голову набок:

— И?..

Боже, она обиделась? Неужели она такая же, до бешенства, скрытная, как Джек? Почему люди становятся скрытными, когда это так раздражает?

— Ну, ты сказала, что он действительно хорош.

— Гм. — Загадочный кивок.

Все, она зашла слишком далеко.

— Так значит ли это, что ты и Джек?.. — спросила Тилли.

Глаза Кей блеснули.

— Спали вместе? Ты об этом?

Ох какой позор.

Тилли пожала плечами и сказала:

— В общем, да. Извини.

— Ничего страшного. Да, спали. И да, он был хорош. То есть великолепен. Во всех смыслах.

— Черт побери. — Теперь Тилли не знала, что говорить. — Я и не думала.

— А теперь думаешь, какие мы тут все порочные, жены прыгают в кровать к лучшим друзьям своих мужей, и задаешься вопросом, были ли у нас отношения. — Кей с улыбкой отбросила в сторону наволочку, села на кровать и похлопала по матрасу рядом с собой. — Все в порядке, мне бы тоже стало любопытно. И нет, никаких отношений не было. Это была скорее терапия. У нас с Максом уже все закончилось. Разумом я понимала, что моей вины в этом нет, но душевно была на грани отчаяния. Мой муж гей, и когда я об этом узнала, это не способствовало укреплению моего эго. Я потеряла уверенность в себе. Я в жизни не чувствовала себя такой непривлекательной, такой нежеланной.

— Но…

— В этом нет никакого смысла, но я именно так себя чувствовала. Такой никудышной, что Макс предпочел спать с мужчиной, а не со мной. Это было ужасно. Бедняга Макс, ему тоже было очень плохо. Он видел, как я расстроена, и это убивало его. А потом однажды вечером я вошла в раж — причем в сильный раж. Закончилось все тем, что я орала ему, что сейчас выйду на улицу и пересплю с первым встречным. Мне хотелось сделать Максу больно, заставить его понять, что я страдаю от его предательства. В общем, после этого я разрыдалась и заявила, что теперь никто не захочет спать со мной, потому что я никудышная и меня бросили. — Кей помолчала, пожала плечами. — А через неделю я оказалась в постели у Джека.

Тилли восприняла эти слова более-менее спокойно.

— Ты имеешь в виду, что пошла и переспала с ним вместо первого встречного? Ты выбрала его?

— Нет, мы встретились, чтобы выпить и поболтать, а потом продолжили. Все получилось само собой, было здорово. И знаешь что? Я так и не определила, была ли это идея Макса или Джека. Никто из них ни разу не проболтался.

— Ты думаешь, что об этом Джека попросил Макс?

— Я не исключаю такой возможности. Отчасти потому, что не верю, что Джек пошел бы на такое, если бы Макс хотя бы намеком не дал ему понять, что это было бы неплохо. Ох, кто знает? Как бы то ни было, это случилось. — Кей совсем не раскаивалась. — И свершилось чудо. Джек был хорош, и благодаря ему я снова почувствовала себя нормальной. Он вернул мне самоуважение. Я в большом долгу перед ним. Ночь получилась незабываемой.

Фу.

— Но… разве тебе не захотелось еще?

— Честно? Нет. Это не могло повториться, потому что мы с Джеком слишком долго были хорошими друзьями. И мы оба понимали это. Между нами не проскочила искра, ее просто не существовало. У нас был фантастический секс, и все. А потом мы нашли в себе силы снова стать друзьями. Возможно, для тебя это звучит странно, — сказала Кей, — но это правда.

По тому, как Кей пожала плечами, Тилли поняла, что она действительно так считает. Ну и ну, забавно.

— А ты рассказывала Максу?

Кей улыбнулась:

— Я сказала, что ночевала у Джека. Макс понял. Мне не понадобилось рисовать схему.

Тилли прилагала все силы к тому, чтобы самой не представить эту схему, однако все же ощутила укол зависти. Возможно, реакция Кей была нестандартной, не такой, как у женщины, чей муж объявляет себя геем, однако развелись они мирно и остались друзьями. Так что кто может утверждать, что они поступили неправильно?

Если что-то работает, не надо от этого отказываться. И не надо отказываться от этого, пока сама не попробуешь.

Только вот шанса попробовать ее лишили, не так ли? Потому что Кей заявилась, как сказочная фея, и помешала.

Ах, наверное, это к лучшему.

Глава 23

Мобильник Кей зазвонил, когда они приехали в Харлстон-Холл забрать Лу. На экране высветилось имя звонившего.

— Это мой агент, — пояснила Кей. — Может, Шарлин призналась, что она соврала, и теперь все снова меня полюбили? Или Френсису Форду Копполе ужасно захотелось снять меня в главной роли вместе с Джорджем Клуни?.. Ох, а может, Коппола и сомневается, а вот Джордж отказывается сниматься без меня?

— Наверняка все именно так.

Ах, мечты, мечты. Вернувшись к реальности, Кей ответила на звонок.

— Мегги, привет! Америка уже перестала отсылать меня в «Ковентри»?

— Это своего рода шутка? — Мегги славилась тем, что с подозрением относилась к английскому юмору.

— Извини. Есть новости?

— Шарлин все еще торгует своей историей. Теперь она ходит к терапевту по моральной поддержке. А еще она наняла скульптора по животным, и он должен изваять шестифутовую мраморную статую этой проклятой собачонки.

Шестифутовая статуя Ягненочка. Прикольно.

— А более радостные новости есть? К примеру, о том, что кто-то хочет дать мне работу?

Мегги тоже не находила в ситуации ничего радостного. В ее тоне не было даже намека на обычную веселость. Что тут удивительного: когда клиент неожиданно перестает приносить тебе деньги, чему тут радоваться?

— Никто не хочет брать тебя на работу, Кей. Сиди пока в Англии, затаись и старайся не попадать в неприятности. Или займись благотворительностью. Или подстрой так, чтобы тебя сфотографировали, когда ты выходишь с собрания Анонимных алкоголиков, — это было бы здорово. Но только не давай никаких интервью. Сиди тихо.

— Это несложно. — Здесь она, слава Богу, значительно менее знаменита, чем в Штатах, а Роксборо не кишит журналистами. — Так… гм, зачем ты позвонила?

— Только сказать, что вчера тебе принесли посылку. Какой-то парень прислал тебе цветы. Между прочим, вполне приличные. На глаз, долларов на шестьсот. И коробку шоколадных конфет. «Годива» или что-то в этом роде.

— Конфеты «Годива»? — Кей пришла в восторг, и ее желудок затрепетал, будто силясь сделать балетный пируэт. — Обожаю «Го-диву»! Кто же их прислал? Возможно ли, что Джордж Клуни каким-то образом догадался, что это путь к моему сердцу?

— Какой-то незнакомец. — Судя по тону, Мегги отметала все предположения. — Он послал все это, чтобы тебя подбодрить. Вот такие дела — здесь у тебя еще есть один почитатель.

— Если только это не попытка меня убить — а вдруг он распылил на цветы цианид. Лучше не приближайся к ним, — сказала Кей. — А вдруг отдашь концы?

— Это шутка? Ха-ха. Как бы то ни было, я тебе сообщила. Естественно, я забрала их домой — не пропадать же добру.

О да, естественно. Цветы — это цветы. Кей сказала:

— Замечательно. А конфеты ты мне перешлешь?

— Что? Ты издеваешься, солнце мое? Их уже нет.

— То есть ты их съела?

— О, вот теперь я понимаю, что ты издеваешься надо мной. Я сразу выбросила их в мусор.

Голос Кей зазвучал выше.

— Но это же «Годива»!

— Солнце мое, это же углеводы.

— Ладно. — Кей вздохнула и через лобовое стекло взглянула на здание школы, где вовсю надрывался звонок, возвещавший об окончании занятий. Как она сразу не сообразила, что Мегги не потерпит, чтобы шоколад находился в ее кабинете, а то калории сбегут из него и впитаются в нее через космос. — Как бы то ни было, приятно, что кто-то все еще на моей стороне. Придется написать письмо и поблагодарить его.

— Не утруждай себя. Честное слово, в этом нет надобности. Этим ты только поощришь маньяка.

Из школы выбежали первые ученики.

— Ты выбросила адрес, не так ли, — утвердительным тоном произнесла Кей.

— Ой, привет! — Мегги трансформировалась будто по мановению волшебной палочки и совсем другим тоном воскликнула: — Присаживайся, ты выглядишь потрясающе… Еще минутка, и я в полном твоем распоряжении… Кей, солнышко, я должна идти, только что пришел Дэмиен! Созвонимся, пока…

Короткие гудки. Голливудский способ дать тебе понять, что ты не представляешь интереса. Дэмиен — это последнее приобретение Мегги, ее восходящая звезда, которой, очевидно — если Мегги добьется своего, — предстоит стать следующим Брэдом Питтом.

Кей захлопнула телефон. Эх, а когда-то любимой клиенткой Мегги была она.

Сидевшая рядом Тилли попыталась ее утешить:

— По пути домой мы остановимся и купим тебе сникерс. Кому нужна эта «Годива»?

— Гм, дай подумать. Тебе? Мне? Лу? Всем.

— Кто их прислал?

— Мы это никогда не узнаем. Это одна из тайн природы. А вон Лу… ой, а это Эдди с ней?

Тилли наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть.

— Ага, он.

Внимательно наблюдая, как Лу и мальчик спускаются по ступенькам, Кей с гордостью проговорила:

— А он симпатичный, правда? Довольно привлекательный. Я хотела попросить тебя тайком сфотографировать его, чтобы иметь представление, какой он. И обязательно превратилась бы в его фанатку. Представь, в какую тоску впала бы Лу, если бы когда-нибудь обнаружила… ой, смотри, что происходит?

На секунду Лу и Эдди скрылись за группой мальчишек. А когда они снова появились, Эдди размахивал листком бумаги, а Лу пыталась его поймать. В следующее мгновение Эдди побежал через двор, хохоча и размахивая листком над головой.

— Прелестно, правда? — Тилли хмыкнула, когда Лу бросилась за ним. Она бежала так быстро, что из-под ее ног во все стороны летел гравий. — Сколько энергии, как сильно бурлят гормоны.

Они обе с интересом наблюдали, как Эдди ловко избежал падения в живую изгородь из тиса и как Лу догнала его. Она вырвала у него листок и дала ему ощутимый пинок. Продолжая хохотать, Эдди притворился, будто падает, и прижал руки к груди. Лу пихнула его в плечо, тем самым как бы говоря «Со мной не связывайся», и пошла прочь. Она на ходу разорвала листок и выбросила клочки в урну.

— Моя девочка. — Кей была в полной мере удовлетворена увиденным. — Не из тех, кого легко добиться.

— С другой стороны, если парень тебе на самом деле нравится, вероятно, добивать его тоже не стоит.

— Они такие милые, правда? Ах, моя малышка выросла. Как ведут себя другие матери, когда это случается? Если красавчик Эдди разобьет Лу сердце, как мне удержаться от того, чтобы не свернуть ему шею?

— Тебе дозволено хотеть свернуть ему шею. А вот делать этого не дозволено, — сказала Тилли. — Забавно, а это кто?

— Где? — Тилли без слов указала пальцем. — А, понятно.

Посмотрев туда, куда указывала Тилли, Кей сразу поняла, о чем речь. Они обе с интересом разглядывали широкоплечее и мускулистое олицетворение молодецкой удали, которое ехало на гоночном велосипеде по школьному двору. У мужчины были очень коротко подстриженные светло-каштановые волосы, одет он был в темно-синий спортивный костюм и всем своим видом излучал здоровье и выносливость.

Вот это да.

— Вероятно, решил совершить короткий велопробег в Шотландию и обратно, — заметила Тилли, — перед чаем.

Самое интересное было то, что он действительно выглядел способным на такой велопробег. Пока Кей любовалась линией его бедер, Лу успела дойти до машины и села на заднее сиденье.

— Привет, солнышко. А что это за парень на велосипеде?

Лу закатила глаза.

— Да, спасибо. У меня в школе сегодня был хороший день, меня похвалила математичка, я получила шестьдесят три процента за тест по истории, на обед нам давали котлету по-киевски, мою любимую.

— А знаешь что? — отмахиваясь от сильнейшего запаха чеснока, заявила Кей. — Я сама скажу. Это один из ваших учителей?

— Мам, ты приехала, чтобы забрать отсюда своего единственного ребенка, свою замечательную, талантливую дочь. А не для того, чтобы пожирать глазами незнакомцев.

— Мы никого не пожираем, нам просто… интересно.

— Это мистер Льюис. Он преподает французский и физкультуру. Только не говори, что он тебе нравится, ты поставишь меня в неловкое положение.

Мистер Льюис, французский и физкультура. Теперь понятно, откуда мускулы. Имя показалось знакомым — кажется, Лу время от времени упоминала его. Фактически…

— Разве ты не рассказывала мне на прошлой неделе, что мисс Энделл сходит по нему с ума?

— Да, но только она его совсем не интересует, она среднего возраста. Мистер Льюис нравится многим мамашам. И некоторым девчонками из шестого класса, — сказала Лу. — Но у него уже есть девушка, поэтому у них нет ни малейшего шанса.

Мистер Льюис уже ехал на своем велосипеде по обсаженной деревьями аллее, направляясь к ним.

— Гм, а когда следующее родительское собрание? Не забудь записать меня к нему, я хочу с ним увидеться.

— Мам! Господи, он едет сюда! Прошу тебя, не говори ничего, что может смутить…

Заметив Лу на заднем сиденье, мистер Льюис нажал на тормоз и остановился рядом с машиной. При ближайшем рассмотрении оказалось, что светлые волоски на его предплечьях блестят в слабых лучах послеполуденного солнца. Он жестом дал понять, чтобы Лу опустила стекло.

— Луиза, ты оставила свою хоккейную клюшку на скамье у раздевалки. Я убрал ее в тренерскую. — Пока он говорил, Кей с удовольствием вдыхала аромат мыла «Пеар».

— Простите, сэр. Я забыла. Я заберу ее завтра.

Мистер Льюис посмотрел на Кей и Тилли и поприветствовал их коротким кивком. Затем он снова обратился к Лу:

— Сегодня ты отлично играла. Провела пару великолепных захватов. Молодец.

— Спасибо, сэр.

«Спасибо, сэр, ваши захваты тоже неплохи». Эта предательская мысль промелькнула в голове Кей. Лу упала бы в обморок, если бы умела читать мысли. Силясь сохранить строгое выражение лица, она поймала взгляд Тилли и поняла, что та думает о том же самом. Хорошо еще, что они не высказали все это вслух.

Мистер Льюис уехал, Лу подняла стекло, и Кей с Тилли расхохотались.

— Честное слово, — сокрушенно вздохнула Лу, — вы обе ведете себя как малолетние девчонки.

— Что? Что?

— Он сказал «захваты», а вы тут превратились в хихикающих тупиц. Теперь это станет для меня самым настоящим кошмаром, потому что при следующей встрече вы будете вытворять то же, что мама Оливера Бенсона. Каждый раз, когда видит мистера Льюиса, она не может удержаться, чтобы не издать какой-то нелепый звук, очень похожий на хохот гиены, надышавшейся гелием. Если вы тоже так будете делать, я умру.

— Я не буду, обещаю, — сказала Кей.

— Ты все равно стара для него. У него есть девушка, ее зовут Клодин, она потрясающе красива. Мам, пообещай, что не будешь выставлять себя полной дурой.

— Внешность — это не все, — решила поддразнить ее Кей. — Если он побежит через двор, размахивая листком бумаги, следует ли мне рассматривать это как признак того, что я ему нравлюсь? Если он сделает вид, будто падает, чтобы я поймала его и хорошенько стукнула, будет ли это значить, что он по мне сохнет?

— Ой, прошу тебя. Ты больший ребенок. Эдди Маршалл-Хиккс первостатейный козел, и я ненавижу его, так что не поднимай эту тему.

— Да ладно тебе, детка, можешь нам рассказать. Тут уж точно промелькнула искра. Мальчики и девочки не гоняются друг за другом без всяких причин. — Кей, которую развеселило выражение лица Лу, спросила: — Что это было? Любовное письмо?

— Точно, конечно, письмо, ведь я просто не могу удержаться, чтобы не писать любовные письма тем, кого ненавижу. Нет, мам, это было не любовное письмо, — ответила Лу. — И даю тебе слово: единственный раз, когда ты увидишь искру между мной и этим козлом, будет, когда я подожгу его.

Глава 24

Когда тебе двадцать восемь и когда ты становишься ответственным взрослым, у тебя нет причин испытывать неловкость и смущение при посещении семейного терапевта с просьбой выписать тебе таблетки.

Абсолютно никаких причин.

Но проблема в том, что Роксборо — маленький городок, и все знают, кто ты такая и что ты недавно устроила. И доктор Харрисон работает здесь всю жизнь. Наверняка до него доходили кое-какие слухи. Он обязательно примется читать нудную лекцию о морали и приличиях и о том, что хорошо, что мама не дожила до этого, иначе умерла бы от стыда, если бы узнала, что сотворила ее потаскуха дочь, не будучи замужем и занявшись сексом с мужчиной, который…

— Эрин Моррисон, — окликнула администраторша.

Эрин подпрыгнула от неожиданности, и «Космополитен» трехлетней давности соскользнул с ее колен на пол. — Доктор готов вас принять.

Звучали ли в ее голосе осуждающие интонации? Эрин встала, чувствуя, что не только администраторша, но и все, кто находится в приемной, смотрят на нее. Господи, неужели они все всё знают?

Через пятнадцать минут визит закончился. Доктор Харрисон, благослови его Господь, не читал ей никаких лекций. Крепко сжимая в руке рецепт, Эрин покинула кабинет. Чувствовала она себя значительно лучше.

Пока не оказалась в приемной и не увидела, кто теперь сидит на том стуле, на котором сидела она. И держит тот же самый потрепанный номер «Космополитен». Неужели и читает ту же самую статью: «Как сохранить гордость, когда твой бывший с кем-то встречается»?

Нет, не читает. Стелла подняла голову, ее губы искривила гримаса ненависти. По помещению прошелестел коллективный вздох. Эрин даже была готова к тому, что администраторша, как кассир в каком-нибудь вестерне, захлопнет окошечко регистратуры и спрячется под стойкой. По алчному выражению лица женщины было ясно, что она отлично разбирается в ситуации и, вероятно, специально назначила их практически на одно время.

Хотя маловероятно, что Стелла явилась сюда за рецептом на таблетки. Судя по тому, что она напоминает сжатую пружину и ее трясет от нервного возбуждения и ненависти, она скорее всего нуждается в лошадиных дозах транквилизаторов. «Что, конечно, ужасно, нет сомнения, но это все равно не моя вина».

— Разрушительница семьи, — процедила Стелла.

Сидевшая рядом с ней пожилая женщина отложила вязанье и спросила:

— Что, простите, милочка? Вы о чем?

Потрясающе.

Стелла излишне громко и излишне четко произнесла:

— Вон та, которая вышла. Она украла моего мужа, к вашему сведению.

— Серьезно? — Пожилая женщина внимательно оглядела Эрин и указала на нее спицей: — Она?

Эрин покраснела до корней волос и поспешила мимо них к выходу. Только бы убраться отсюда, побыстрее.

— Ой, извините. Сейчас-сейчас. Кристи, отойди с дороги. — Изможденная мамаша одной рукой сражалась с неповоротливой двухместной прогулочной коляской, застрявшей в проеме, а другой удерживала за вожжи малыша в костюме Спайдермена. Эрин была вынуждена отойти в сторону.

— Я знаю! Я тоже сначала в это не поверила, когда все узнала! — От громкого голоса Стеллы, зазвучавшего сзади, деться было некуда. — Я гораздо красивее ее.

«Ну пожалуйста, отойди с моего пути, побыстрее».

— Я не Кристи, — завопил малыш, продолжая рваться на улицу, — я Спайдермен.

«Тогда ходи по стенам, вместо того чтобы загораживать чертову дверь».

— Ну кто она такая? Никто! Унылая и некрасивая, — с горечью в голосе объявила Стелла. — Просто жалкая бесстыдная шлюха.

Измотанная молодая мамаша озадаченно посмотрела на Эрин:

— Она о вас говорит?

— Да. О ней! Не подпускайте ее к своему мужу, она и его уведет.

— Господи, вот было бы здорово. Только я на это и надеяться не смею. — С грустной усмешкой молодая мамаша завела в приемную своего Спайдермена, ударив ногой по колесам, развернула коляску и со второй попытки ухитрилась протащить ее через проем.

Для Эрин наконец-то открылся путь к спасению.

Два часа спустя, когда Эрин упаковывала в папиросную бумагу серебряную с бирюзой юбку от Карен Миллен, на улице послышался какой-то шум.

— Что это? — Девушка, покупавшая юбку, нахмурилась и подошла к окну.

О Боже, только не это. Нет-нет-нет…

— Не покупайте здесь! Эта женщина шлюха!

Не-е-е-е-т.

Девушка кивком подозвала к себе Эрин.

— Идите сюда и взгляните! Вы ее знаете?

— Да.

Эрин ощутила знакомую тошноту. Ее трясло, но она, полная решимости, положила в фирменный пакет упакованную в бумагу юбку. На этот раз Стелла зашла слишком далеко.

На улице Эрин встретилась лицом к лицу со своей мстительницей. Она держалась отважно, хотя на самом деле в душе такой отваги не чувствовала.

— Стелла, ты не имеешь права так поступать.

— Почему не имею? Ты запретила мне появляться в твоем магазине, но здесь не твой магазин, верно? Я стою на тротуаре, — она широко развела в стороны руки, — и выражаю личное мнение. Так уж получилось, что мое мнение — это истинная правда, и ты не можешь мне помешать.

Женщина, к которой Стелла обращалась со своей пламенной речью, вцепилась в вешалку с одеждой, приготовленной для сдачи в магазин.

— Это мой бизнес, и я не позволю тебе его разрушать. Если ты не прекратишь, я вызову полицию.

Стелла уставилась на Эрин, уперев руки в боки.

— Но ты разрушила мою жизнь! Почему я должна отойти в сторонку и смириться с этим?

Эрин не знала, что делать. Звонить Фергусу, который поехал в Челтнем, смысла не было. Кроме того, разве он уже сотню раз не повторял Стелле, что все было совсем по-другому? И разве Стелла хоть один раз приняла во внимание его слова?

— Почему я не могу причинить тебе ту же боль, что ты причинила мне? — вопила Стелла. — Я лучше тебя! И я никогда не крала мужей у их жен!

До нее не достучаться. Однако ей, как это ни грустно, удавалось достучаться до многочисленных прохожих, которые останавливались и с интересом смотрели спектакль. Эрин растерялась. Может, действительно стоит вызвать полицию? Или они просто посмеются над ней и оштрафуют за ложный вызов? Или лучше сначала посоветоваться с юристом? Или стоит нанять убийцу, чтобы он прикончил Стеллу?

— Эй, что тут происходит?

В их сторону по улице шел Макс Дайнен. Неужели Тилли рассказала ему, как их донимает Стелла? Эрин собралась с силами, потому что Макс и Стелла были давними друзьями. Если он присоединится к Стелле и назовет ее мерзавкой, разрушившей брак, она умрет на месте.

При звуке его голоса Стелла повернулась, оглядела Макса и разрыдалась.

— Черт побери, — воскликнул Макс. — Неужели я так уродлив?

По его взгляду и тону Эрин поняла, что он мгновенно ухватил суть ситуации.

— О, Макс! — издала Стелла вопль отчаяния. — Я так несчастна! Мне хочется умереть!

Наблюдая, как Стелла падает в объятия Макса, Эрин совсем не гордилась тем, что крохотная частичка ее мозга думала: «Все это случайное стечение обстоятельств».

Макс сник. Черт, это именно тот момент, которого любому человеку хотелось бы избежать. Он был не против того, чтобы разрешить спор, однако ситуация оказалась намного сложнее. Стелла — пустомеля, а не плакса, поэтому он меньше всего ожидал, что она будет громко рыдать у него на плече. Ну, для него это стало такой же неожиданностью, как если бы она скакала по Хай-стрит на спейсхоппере[16]. И вот она рыдает. Он чувствовал, как слезы текут по его шее, как ее пальцы впиваются ему в спину. Она полностью утратила душевное равновесие. Ее волосы прилипли к его щеке, и это пугало и нервировало Макса, так как он отлично знал, что это не собственные волосы Стеллы, что они когда-то принадлежали какому-то бедному крестьянину.

— Макс… Макс… я не знаю, что мне де-е-е-е-лать.

Идти на попятную поздно. Бр-р, а что, если волосы принадлежали какой-нибудь мощной толкательнице ядра с волосатым подбородком?

— Все в порядке, все в порядке. — Макс похлопал ее по спине и достал из кармана чистый платок. — Вот, возьми.

Эрин медленно отступала к двери.

— Мне надо идти. Я оставила в магазине покупательницу.

— Иди. — Макс улыбнулся ей — ему было искренне ее жаль. — Я позабочусь о ней.

Эрин бросила на него благодарный взгляд и быстро зашла в магазин. Макс повернулся к заинтересованным зевакам и сказал:

— Спектакль окончен, можете отложить вязанье, девочки. Сегодня кровопролития не будет.

— Куда мы? — захлебываясь рыданиями, спросила Стелла, когда он повел ее по улице.

— К тебе домой. Ты не в том состоянии, чтобы возвращаться в магазин. — Подойдя к машине, Макс открыл пассажирскую дверцу. — Давай садись.

— Ох, Макс. Спасибо тебе. Ты посидишь со мной хоть немного? Пожалуйста, не бросай меня дома, не уезжай сразу.

Потрясающе, ведь у него сегодня куча дел. Ладно, поздно думать об этом. Стелла не близкая подруга, но они уже несколько лет тесно сотрудничают, и она ему нравится — такая вот дерзкая, сверхсамоуверенная, любит покомандовать. Ну, обычно она такая. А сейчас она растеряла все эти качества. Этому нельзя не посочувствовать.

— Я зайду, — ответил Макс. — Ненадолго.

Оказавшись в своем современном, суперчистом и суперприбранном доме, Стелла открыла бутылку белого вина и залпом выпила целый бокал.

Макс нахмурился:

— И тебе от этого станет лучше?

— Не знаю. Скажу, когда узнаю. Я вся будто стянута узлами, Макс. Узлами. — Она в отчаянии покачала головой. — Просыпаюсь утром, и все болит. Эта женщина украла у меня мужа.

Да, выглядит она неважно. Осунулась и лишилась своего обычного лоска. Вот что с человеком делает ревность: отнимает у него уверенность в себе и пожирает внешность, как червь — яблоко.

Макс ровным голосом сказал:

— Она ничего не крала, и ты это знаешь. Тебе придется это принять.

— Но я никогда этого не приму, потому что знаю, что это неправда. — У Стеллы на скулах заиграли желваки.

Стелла зациклилась на одной мысли: в том, что касается ее, разве у Фергуса были другие причины уйти, кроме этой? Макс знал, что бессмысленно убеждать ее в обратном.

— Тебе нужно наладить свою жизнь. Твое благополучие — это лучшая месть.

— Но как?

— Черт побери, стань счастливой!

— Но меня может сделать счастливой только ребенок! Это единственное, что я хочу!

— Так роди ребенка.

Стелла устремила на него странный взгляд. Затем налила себе еще вина.

— Что? — спросил Макс.

— Ты бы это сделал?

— Что? Если бы был на твоем месте?

— Нет. Я имею в виду, ты бы сделал мне ребенка?

О черт.

— Неужели ты серьезно?

— Да! Макс, разве ты не видишь? Это же идеальное решение. — Судя по тому, как она смотрела на него, это решение действительно казалось ей идеальным. — Ты мне нравишься. Всегда нравился. И я тебе нравлюсь. И из тебя получился потрясающий отец для Луизы.

— Но я же гей, — напомнил Макс.

— Не совсем. Нет, не качай головой! Подумай об этом. Мы отлично ладим. Ты уже давно мне нравишься. Если не брать Фергуса, то ты единственный мужчина, с которым я согласилась бы переспать. Ведь можно попробовать. Кто знает, а вдруг тебе понравится и ты решишь больше не быть геем.

— Стелла, прошу тебя, прекрати.

— Если бы ты действительно был геем, у тебя сейчас был бы приятель. Ладно, — поспешно произнесла Стелла, видя, что Макс встает, — забудь об отношениях, вместо этого можно просто дать сперму. Как ты смотришь на искусственное оплодотворение? Тебе не придется выплачивать содержание и прочие деньги. И стоить это ничего тебе не будет. Разве ты не видишь, Макс? Если я пойду в банк спермы, как я узнаю, что мне там выдали? Боже, да они могут обмануть меня и всучить какой-нибудь залежалый мусор, у которого истек срок годности. А я бы предпочла знать наверняка, кто отец ребенка. И я была бы рада, если бы им стал ты, честное слово. Ты забавный, ты добрый, ты красивее, чем этот чертов Фергус. Представь, у нас был бы замечательный малыш…

Макс попятился к двери. Все, хватит. Он представил малыша, и это было захватывающее зрелище, со всевозможными приложениями и сильным ливерпульским акцентом.

— Стелла, ты плохо соображаешь; на самом деле ты так не думаешь. Поверь мне, ты отличная девчонка, и обязательно встретишь хорошего человека, как только забудешь Фергуса. Но ты должна пообещать мне, что перестанешь преследовать Эрин.

— Мне от этого становится лучше.

— Дорогая, это тебя недостойно. — В этот момент звякнула откидная дверца, и в комнату крадучись вошел Бинг. Макс решил воспользоваться его появлением и посмотрел на часы. — Послушай, я сожалею, но мне надо идти. Сегодня я встречаюсь с новым клиентом и не могу опаздывать. Пообещай, что не будешь изводить себя, ладно?

Стелла, которая души не чаяла в своем коте, наклонилась и взяла Бинга на руки.

— Им это здорово облегчит жизнь, правда? Эрин и Фергусу. — Поглаживая Бинга и целуя его в мохнатые уши, Стелла почти прежним тоном произнесла: — Не беспокойся, я не доставлю им такой радости.

— Молодец, — одобрительно кивнул Макс.

Стелла улыбнулась и, тряхнув волосами, откинула их за спину.

— Особенно когда мне только что заново нарастили волосы. Проклятие, это обошлось мне в целых триста фунтов.

Глава 25

Джеми Майклс и его невеста только что вселились в псевдотюдоровский особняк, включавший шесть спален и восемь ванных и находившийся в престижном поселке на окраине Бирмингема.

— Мой друган рекомендовал вас. Кэл Кавана, а? Он сказал, что у вас крутой бизнес. Как только моя лапуля узнала, что вы делали ему дом, она заявила, что мы тоже должны взять вас.

— Что хорошо для Каваны, хорошо и для нас, — хихикая, сказала Тэнди. — И у нас куча идей. Жду не дождусь, когда начнем. Можно предложить вам выпить, прежде чем мы приступим к делу? У нас есть шампанское «Кристалл», если хотите. Восемьдесят фунтов за бутылку!

Тилли сохраняла серьезное выражение лица, потому что Макс предупредил: один смешок — и она будет тут же уволена. Он также объяснил, что, так как у футболистов премьер-лиги денег больше, чем мозгов, нет причин воротить нос от их идей. «Они платят хорошие деньги за наши услуги, а наша работа — дать им то, что они хотят. Есть дизайнеры интерьеров, которые навязывают свое видение хорошего вкуса клиентам, не разделяющим их мнение. Обычно через полгода меня вызывают для переделки. Люди желают жить в конечном продукте, который им чертовски нравится».

И это было вполне справедливо. Тилли полностью с этим согласилась. И правильно сделала. Обходя вместе с Джеми и Тэнди дом, она убедилась, что у них действительно есть сногсшибательные — в буквальном смысле — идеи.

— Для столовой я подумываю об обоях с ручной росписью в серебряную и розовый металлик шотландку. Потому что в детстве у меня была Барби в платье из розовой и серебряной шотландки. — Тэнди была крохотной блондинкой с кукольной внешностью. Энтузиазм бил из нее ключом. Она была одета в малюсенькую белую юбочку и топ цвета хаки. От нее пахло «Шанель № 5», ее тело покрывал фальшивый загар, на безымянном пальце левой руки красовался бриллиант размером с орех. — А помните люстру, которую вы повесили в кухне у Кэла? Так вот, мы хотим такую же, но побольше. А еще вы можете сделать дискотечный пол с подсветкой, как в «Лихорадке субботнего вечера»?

Задача Тилли заключалась в том, чтобы записывать все их идеи, а Макс тем временем предлагал, как эти идеи можно адаптировать, и объяснял, что если вешать люстру побольше, то Джеми будет биться об нее головой, и что дискотечный пол — это гениальная идея, но лучше оборудовать его не в кухне, а в комнате для караоке, потому что танцы там устраиваются чаще.

Леопардовые принты — на бирюзовом фоне оловянные пятна — в прилегающей ванной? Тэнди затаила дыхание: очевидно, она заболела этой идеей.

Великолепно, сказал Макс, он знает, кто может их изготовить. А как насчет кранов от Версаче?

Через два часа предварительная встреча закончилась. Тэнди бросилась Максу на шею и закричала:

— Обожаю ваши планы! Это так круто! Не терпится увидеть все в готовом виде.

— Подождите, — сказал Макс. — Вы еще не видели смету. Возможно, вы откажетесь от меня, когда узнаете, во сколько это обойдется.

Джеми нахмурился и взъерошил короткие высветленные волосы.

— Больше, чем в двести косых?

— Нет, — покачал головой Макс. — Ничего такого кардинального. Я вернусь домой и поработаю над сметой; думаю, это обойдется примерно в сто восемьдесят.

— Всего? Клево. Без проблем. — Его лицо прояснилось. — Когда все будет сделано, нас снимут для «Хай!», за двести. Значит, мы с наваром!

Надо же, двести тысяч за фотосессию и интервью.

— Мы устраиваем огромный прием, чтобы отпраздновать помолвку. — Мысленно сделав кое-какие вычисления, Тэнди радостно заявила: — У нас остается двадцать «кусков»! А что, если мы построим очаровательную церквушку в саду, для венчания?

— Или, — предложил Макс, — можно устроить эффектное венчание где-нибудь еще, а вместо церквушки установить массивный гидромассажный бассейн с горячей водой.

— Вы гений! — захлопала в ладоши Тэнди и обняла Тилли. — И вы тоже. Вы оба должны прийти к нам на прием, когда все будет закончено. Все мои девчонки захотят вас нанять, когда увидят, во что вы превратили наш дом.

Позвонили в дверь, и Тэнди скрылась наверху — у нее была назначена еженедельная процедура со специалистом по маникюру. Попрощавшись с Джеми, Макс и Тилли пошли по подъездной аллее мимо темно-синего «мазерати» и кукольно-розового джипа с украшенным бриллиантами рулем и сиденьями из розовой замши.

— Ей девятнадцать, — восхитилась Тилли. — Наверное, именно в этом возрасте я пошла не той дорогой.

— Оторви себе футболиста. Стань ЖИВой[17], — предложил Макс.

Однако Тилли знала, что ей не суждено стать высокозатратной девушкой — бесконечные походы в солярий за фальшивым загаром, к парикмахеру и к специалистам по маникюру свели бы ее с ума.

— Думаю, я скорее ЖИЛа. Жадная и ленивая.

— Как насчет ЖУПЕЛа? — Всегда готовый сказать доброе слово Макс ухмыльнулся, отпирая дверцу машины. — Жуткая, унылая, примитивная, елейная, лживая. Ой!

— Ах, извини, — сказала Тилли. — Нога подвернулась.

По закону подлости, чем больше боишься случайно встречи с кем-то, тем чаше эти встречи случаются. Через несколько дней после стычки с сумасшедшей Стеллой Эрин зашла в аптеку. Она целых десять минут расслабленно выбирала цвет теней и помады, пробуя все это на тыльной стороне ладони, и не подозревала, что Стелла тоже находится в магазине.

Она обнаружила это, только когда встала в очередь к прилавку, чтобы заплатить за розовато-бежевый блеск для губ, бронзовый с блестками карандаш для век и за упаковку ежедневных прокладок. Отвлекшись на флакон с витаминами, обещавшими более острое зрение и чистую кожу, она не заметила, что мужчина, стоявший впереди, уже расплатился. К действительности ее вернула продавщица, спросившая:

— Чем вам помочь, мадемуазель?

Эрин уже открыла рот, чтобы ответить, но тут голос позади нее произнес:

— У нее любовь с моим мужем, поэтому, вероятно, она пришла покупать презервативы.

Опять этот манерный, въедливый, такой знакомый голос. Эрин ощутила приступ страха, который всегда вызывал этот голос. К ее щекам прилила кровь, в душе поднялось чувство обиды, которое неизменно…

А вообще-то, черт побери, с какой стати она должна испытывать все эти чувства? Почему, проклятие, она должна стоять здесь и все это терпеть? Откуда-то мощной волной нахлынул адреналин, и Эрин, медленно повернувшись, впилась взглядом в Стеллу. Хватит осторожничать. Теперь внимание всех покупателей сосредоточено на ней, не так ли? И Стелла с корзинкой, в которой лежит баллон лака для волос «Элнетт», парацетамол и флакон с дорогим ополаскивателем, думает, что одержала победу?

Так же громко и четко, как Стелла, Эрин произнесла:

— Презервативы? Абсолютно верно! Мы их так быстро расходуем, я не успеваю покупать.

— Просто не верится, что я это сказала. — Эрин все еще трясло, когда час спустя домой пришел Фергус.

— А что было дальше?

От воспоминаний ее передернуло.

— Стелла уронила свою корзинку на пол — был такой грохот — и заорала: «Не понимаю, как ты можешь жить с самой собой». И вылетела из аптеки.

Фергус взял ее руки в свои.

— Ах, детка, ш-ш-ш. Ты не сделала ничего плохого.

— Может, раньше не делала. А сейчас сделала. Я поступила жестоко. — От его рубашки пахло стиральным порошком и офисом. — У меня ощущение, будто она опустила меня до своего уровня. Я думала, что почувствую себя лучше, если дам ей отпор, но сейчас ненавижу себя.

— Вот и зря. Господи, я так сожалею. Нельзя было втягивать тебя во все эти дрязги. Я узнаю у своего адвоката, что можно сделать.

— Не надо. Нет. — Покачав головой, Эрин представила, что ситуация выходит из-под контроля по мере того, как в нее втягивается все больше и больше людей, что каждый обмен репликами цитируется в суде и что ее собственные язвительные замечания рикошетом ударяют по ней. Она не сможет жить с этим позором. — Оставь это. Мы переедем.

Фергус встревожился:

— Ты этого хочешь?

— Нет. — Эрин ухитрилась выдавить слабую улыбку. — Я просто хочу, чтобы все это прекратилось.

Фергус поцеловал ее в макушку. И повторил:

— Я очень сожалею. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Несмотря на пережитый ужас, она продолжала купаться в переполнявшем ее счастье. Вопрос о том, чтобы прекратить отношения с Фергусом, даже не рассматривался: он был для нее всем, о чем она мечтала. Всем, от мягкого характера до душевного тепла и доброты. Все эти качества делали его привлекательным, несмотря на физическое несовершенство. Но она его любит не только за это. Бонусом, гревшим сердце, было еще и то, что, не садясь на диету, она вполне могла представлять, что у нее двенадцатый размер.

— Знаешь, мы могли бы уехать за границу. — Фергус стал утешающе гладить ее по спине.

— Но мне нравится здесь. Признаться честно, я имела в виду не переезд за границу. — Черт возьми, а он знает, как поглаживаниями вызывать потрясающие ощущения. — И у нас здесь есть эта штука — как она называется? Ах да, работа.

— Я подумывал кое о чем менее радикальном. Послушай, в ближайшие две недели у меня будет полное сумасшествие с работой, но я уверен, что после этого смогу выкроить себе свободную недельку.

Эрин, лишившись дара речи, подняла голову и посмотрела на Фергуса.

— Ну? — спросил он. — Мы заслужили отдых?

— Заслужили. — Эрин беспомощно кивнула. Чем она заслужила такого замечательного мужчину? — Точно заслужили.

— Ты можешь найти кого-нибудь, кто мог бы поработать в магазине?

Возможно, вероятно, может быть… а может, и нет… ну и пусть, есть такие замечательные предложения, от которых просто нельзя отказываться.

— Если никого не найду, то предпочту его закрыть на неделю. — Боже, отпуск — это то, в чем она сейчас так нуждается. — Мы сможем отдохнуть и не тревожиться, что кто-то ввалится в магазин и устроит неприятности. — Поцеловав Фергуса в милый, заросший щетиной подбородок, она сказала: — Я люблю тебя. Огромное тебе спасибо.

— Итак, мы едем. Скажи куда. Марбелла, Флоренция, Париж, Рим. Скажи куда, и я все закажу.

— Куда мне захочется?

— Куда угодно.

— Я всегда хотела поехать в Гданьск.

— Серьезно?

Это был еще один повод так сильно любить его. Эрин улыбнулась и опять его поцеловала.

— Нет. Но мне точно всегда хотелось поехать в Венецию.

Глава 26

Был вечер пятницы, и Макс сопровождал Кей на ужин с давними друзьями в Бристоле.

— Они празднуют годовщину свадьбы, — пояснил Макс Тилли, надевая пиджак. — Мы поженились примерно в одно время.

Кей сосредоточенно поправляла турмалиновое ожерелье, глядя в зеркало в гостиной.

— Только Пауле повезло. Ее муж не оказался геем.

— Пусть так, но он становится страшным занудой, когда начинает вещать о гольфе. Если он опять примется рассказывать о девятой клюшке, — сказал Макс, — клянусь Богом, я стану петь арии из сериалов.

Кей добродушно напомнила:

— Ты терпеть не можешь музыку из сериалов.

— Знаю, но если это будет действовать Терри на нервы, то обязательно спою. Прямо там, в ресторане. Даже заберусь на стол, если понадобится.

— Забавно, он живет ради того, чтобы досадить Терри, — сказала Кей Тилли. — Ну что, поехали? Где Лу?

— Не-е-е-ет! Не уезжайте, пока не увидите меня! — Лу с грохотом сбежала по лестнице. — Ну, что вы об этом скажете?

Это была третья смена туалета за полчаса ради сегодняшней школьной дискотеки. Сначала Лу отказалась от джинсов и пурпурной тенниски ради почти таких же джинсов и голубого укороченного топа, сейчас же на ней были бело-серая полосатая тенниска, серые джинсы и кроссовки «Конверс».

Дискотека — это важное событие.

— Выглядишь очаровательно, солнышко. — Кей была полна оптимизма. — Но тебе не хочется надеть красивое платье?

Эти слова потрясли Лу.

— Мам, естественно, я не хочу надеть красивое платье! И я не хочу выглядеть очаровательно. Я хочу выглядеть самой собой.

Макс сказал:

— В таком случае ты точно выглядишь самой собой. Я без проблем узнал бы тебя в полиции при опознании. Вон та, с рыжими волосами и большим пятном на подбородке, это моя девочка.

— Ха-ха. Пап, у меня нет никаких пятен. Вам не кажется, что волос слишком много? — Подойдя к зеркалу и собрав в руку прядь волос, Лу обеспокоенно спросила: — Может, сделать хвост?

— Ты выглядишь как надо. Не обращай на него внимания. — Кей обняла дочь и звонко чмокнула. — Желаю тебе сказочной вечеринки. Веди себя хорошо.

Лу закатила глаза:

— Я всегда веду себя хорошо.

— И не напивайся, — добавил Макс.

— Пап, на дискотеке на выбор предлагается пепси, диетическая пепси и вода.

— И ни с кем не целуйся.

— Пап, — взвыла Лу, — заткнись.

— Я твой отец. Моя работа — говорить неприятные вещи. И никаких плохих танцев, договорились? Если я услышу, что вы там танцевали хоки-коки…

— Все, прекрати. Мы не танцуем на дискотеках хоки-коки, потому что мы не динозавры. Единственный, кто плохо танцует в нашей семье, — это ты.

— Эй, вы. — Кей бросила Максу ключи от машины. — Если мы сейчас не выедем, мы опоздаем. Все, Мафусаил, поехали.

Выбор правильного времени был самой сложной проблемой. Дискотека проводилась с половины восьмого до десяти. Но только полные лузеры — это же очевидно — демонстрируют отсутствие крутизны и приходят в половине восьмого. С другой стороны, можно и опоздать, и тогда вечеринка закончится до того, как ты успеешь расслабиться и начать получать удовольствие. Да, выбор правильного времени для своего появления имеет ключевое значение. После бурного обмена эсэмэсками Лу с подругами пришла к выводу, что десять минут девятого — это самое то.

Поэтому у Лу была масса времени отказаться от третьего наряда и переодеться в первые джинсы, оливковую тенниску с широким горлом, серебряные шлепанцы и дополнить туалет плетеным серебристо-зеленым ремнем.

— Идеально. — Тилли торжественно кивнула. Господи, да Лу отчаянно хочется кое на кого произвести впечатление.

— Что насчет сережек? Не слишком длинные?

— Они тоже идеальны.

— Нет… подожди. — Лу повернулась и галопом бросилась вверх по лестнице. Через две минуты она вернулась с небесно-голубыми кольцами в ушах.

— Замечательно. — Озадаченная, Тилли спросила: — А у тебя нет серебряных колец?

— Есть, только тогда все будет выглядеть слишком согласованным, понимаешь? Как будто я старалась изо всех сил.

— А, ясно. В таком случае голубые подходят. — Тилли надеялась, что Эдди Маршалл-Хиккс по достоинству оценит усилия выглядеть так, будто не очень старалась.

Лу посмотрела на часы.

— Без четверти восемь?

— Да. Пора?

Глубокий вздох.

— Я выгляжу нормально? Может, надеть другие туфли?

— Если ты их сменишь, то твоему ремню не с чем будет гармонировать.

— Тогда я буду полностью несогласованной, а это плохо. Ладно. — Лу приняла решение. — Готова. Поехали.

Ключ в зажигании повернулся, но ничего не произошло.

Тилли попыталась еще раз. Машина не заводилась.

— Ты издеваешься надо мной? — спросила Лу.

— Нет. Подожди, не паникуй. — Тилли вытащила ключ из замка зажигания и снова вставила его. — Будем надеяться, что на этот раз лучше. — Затем нажала на педаль газа и сделала еще одну попытку.

Опять ничего.

Лу спросила:

— Что не так?

Тилли дернула за ручку открывания капота под приборной панелью и выскочила из машины. Если бы она знала, что не так, то была бы механиком. Так что у нее оставался крохотный шанс, что неисправность будет очевидной, например как с феном, когда часами гадаешь, почему он не работает, а потом вдруг обнаруживаешь, что вместо него воткнула в розетку вилку от плойки.

Только, как это ни грустно, в двигателе нет фенов. Под капотом было черно от грязи и масла и непостижимо, как во всех двигателях. К ней присоединилась Лу, которая нервно подскакивала, хлопая шлепанцами. Тилли наугад выдернула и воткнула несколько таинственных трубчатых штук.

Когда она снова попыталась завести двигатель, то получила лишь черные масляные следы от пальцев на руле.

— Я опаздываю на дискотеку. — От переживаний у Лу участилось дыхание. — Она началась уже двадцать минут назад.

Появление на дискотеке с модным опозданием бледнело перед вероятностью вообще там не появиться.

— Все будут веселиться без меня, — застонала девочка.

— Ладно, пойди и принеси «Желтые страницы». Найди номер компании Берта, и мы ему позвоним. А я пока будут пробовать здесь.

Лу побежала в дом, а Тилли протерла ключ подолом тенниски в надежде, что это изменит ситуацию.

Прибежала Лу. В одной руке она держала справочник, а в другой — телефон.

— Алло? Привет, Берт. Это Лу Дайнен. Вы могли бы заехать за мной к дому примерно через, гм, тридцать секунд?

У Тилли упало сердце, когда она увидела, как сникла Лу.

— Нет, это не подойдет. Ладно, спасибо, до свидания. — Нажав кнопку отбоя и бросив справочник Тилли на колени, она сказала: — Он забирает продукты в Малмсбери. Можешь найти другой номер? О Боже, ну почему это должно было случиться со мной?

Время приблизилось к восьми, а потом перевалило за восемь. Телефон по заказу такси был безнадежно занят, а на третьем предложили подождать на проводе полтора часа. Подружка Лу Неш уже уехала на выходные со своими родителями. В отчаянии Тилли попыталась позвонить Эрин, но дома у нее никто не отвечал, а мобильный был выключен.

— Это так несправедливо. — Уже охваченная паникой, Лу принялась судорожно перелистывать страницы справочника. — Это потянет на срочный вызов? Полиция рассердится на меня, если я наберу 911?

Она шутила, но это было нервное. Телефон, лежавший на коленях у Тилли, вдруг зазвонил, и она схватила его, моля Бога, чтобы это была Эрин.

— Алло?

Это была не Эрин.

— Привет, это я. — Сквозь владевшую Тилли панику было странно слышать спокойный голос Джека. — Знаю, что Макс уже уехал, но ты могла бы передать ему, что завтра утром на Элто-роуд заканчивают электрики, так что он может запускать туда свою команду после полудня.

— Кто это? — Лу нашла телефон еще одного таксопарка и, чтобы не потерять его, в этом месте прижимала к странице палец.

— М-м… ладно. — Тилли разочарованно ответила Лу: — Это не Эрин.

— Тогда пусть вешают трубку, — приказала Лу.

— Если у тебя есть ручка, запиши номер нового поставщика мрамора. Максу может быть интересно.

— Скажи, что это вопрос жизни и смерти. — Лу пихнула Тилли.

— Э-э… у меня нет ручки…

— У вас все в порядке? — спросил Джек.

— Гм… — Тилли трудно было сосредоточиться, когда в левое ухо ей говорил Джек, а над правым зудела, как разъяренная оса, Лу. — Извини, Джек, у нас…

— Джек? — Лу издала вопль и чуть ли не с ухом вырвала у Тилли трубку. — Ну почему ты не сказала? Джек, ты где? Машина не заводится, мы сидим тут как привязанные, а я опаздываю на дискотеку…

«Ягуар» появился на улице через семь минут. Лу запрыгнула на пассажирское сиденье и объявила:

— Я люблю тебя больше всех в мире.

— Большое спасибо. — Вид Джека все еще вызывал у Тилли перебои в сердцебиении. — Мы были в отчаянии.

— Все в порядке. Я завезу Лу и вернусь, чтобы взглянуть, что там с машиной.

— О, в этом нет надобности, — с запинкой пробормотала Тилли. — Серьезно. Утром Макс позвонит на сервис и…

— Прошу прощения, вы могли бы перенести свой спор на другое время? — Лу сокрушенно покачала головой. — Мы тут слегка спешим! Мы можем наконец ехать?

Глава 27

— Мой герой, — сказала Тилли Джеку, который вернулся через тридцать пять минут. — Мне не стоило бы жить, если бы Лу пропустила такой важный для нее вечер. — Посмотрев на часы, она добавила: — Быстро ты.

— Я умею гонять, когда надо. К тому же рядом сидела Лу и кричала: «Быстрее, быстрее».

— Спасибо. И спасибо, что вернулся. Хотя я не представляю, как ты будешь чинить машину в темноте. Я так и не нашла фонарь.

— Я тоже не знаю, как буду ее чинить. — Джек улыбнулся, следуя за Тилли на кухню. — Я совсем не разбираюсь в машинах. Не переживай, мы оставим ее до Макса. Ставь чайник. У нас есть время до без десяти десять, потому что Лу хочет, чтобы ее забрали в десять минут одиннадцатого.

— Ты не обязан за ней ехать. Я вызову такси.

— Мне не сложно. Все равно больше никаких дел у меня на вечер нет. Да и ставки у меня вполне разумные.

Это замечание провокационное? Он ждет, что она спросит его, как ей его отблагодарить?

— Чай или кофе? — спросила Тилли.

— Кофе, черный, одна ложка сахару. — Он тепло усмехнулся. — Я уже и забыл, сколь увлекательны дискотеки, когда тебе тринадцать. Помню, я влюбился в одну девочку по имени Хейли и все придумывал, как, черт побери, оторвать ее от друзей, чтобы поцеловать.

Тилли подала ему кофе, и они сели за кухонный стол.

— И что, удалось?

— О да, я был крайне вежлив. Я сказал ей, что ее хочет видеть директор, который ждет снаружи, и что я должен ее проводить.

— Вежлив и хитер. И что она сделала, когда ты ее поцеловал?

— Продолжала жевать свою жвачку, а потом попросила меня купить ей коку. Вообще-то это неправда. — Джек помолчал, вспоминая. — Она попросила меня купить ей и трем ее подружкам коку. Каждой по банке.

Тилли рассмеялась.

— И ты купил?

— Нет! Я сказал ей, что у меня не хватает денег, а она заявила: ах, ясно, в таком случае она мне будет не по средствам. И ушла внутрь.

— Значит, ты не всегда был неотразим для женщин? — Тилли понравилось, что он рассказал историю, показывающую его в невыгодном свете.

— Господи, да. Первые несколько лет были ужасными. Но человек учится на своем опыте.

— А Хейли была красивой?

— Очень. Хотя я надеюсь, что с возрастом подурнела.

— Все было так давно, а у тебя столько горечи, — усмехнулась Тилли. — Тебе просто нужно записать все это в свой опыт. Как я записала того мальчишку, который растрепал всей школе, что я запихиваю в бюстгальтер вату.

— Жестоко, — покачал головой Джек. — Когда мне было пятнадцать, я встречался с девочкой, и она рассказала всем своим подружкам, что, выходя из кинотеатра, я споткнулся и упал плашмя.

Делиться историями, показывающими тебя в невыгодном свете, было забавно, но Тилли не могла заставить себя рассказать одну, ту, когда она описалась, хохоча над Мистером Бином. Это было из той серии, когда нельзя чужому давать слишком много информации.

— Один мальчик пригласил меня домой, чтобы познакомить с мамой, и мне пришлось делать вид, будто мне очень нравится блюдо, которое она приготовила на ужин. А блюдо было ужасным — одни хрящи, жилы и прочая гадость. — От воспоминания Тилли передернуло. — И после этого его мамаша подавала это блюдо каждый раз, когда я к ним приходила. Она всегда говорила: «Проходи и садись, детка, я приготовила твое любимое кушанье!»

Джек указал на нее чайной ложкой.

— А ты не допускаешь, что она решила, будто ты недостаточно хороша для ее драгоценного сыночка, и таким способом отделалась от тебя?

— О Боже, никогда об этом не думала! — Ошарашенная таким открытием, Тилли пришла в себя и замахала руками. — Между прочим, я сама так поступила! Много лет назад я встречалась с парнем и готовила для него все более и более жуткие блюда, пока он не стал жаловаться. И вот тогда я поняла, что делала это намеренно!

Джек изогнул бровь:

— То есть?..

— Я больше не хотела быть с ним, но при этом не хотела ранить его чувства. Я не такая, как ты, — сказала Тилли. — Мне не нравится первой разрывать отношения.

— Ты предоставляешь мужчинам делать грязную работу? Чтобы не чувствовать себя виноватой? — На его лице отразилось легкое удивление. — А что делать, если они не хотят с тобой расставаться? Если они не хотят тебя отпускать?

Тилли пожала плечами:

— Я буду становиться все ужасней и ужасней, пока не отпустят.

Джек взял свою чашку.

— Так и произошло с твоим последним приятелем? Макс рассказывал, что однажды ты пришла с работы и обнаружила, что он съехал с вашей квартиры.

Гм, значит ли это, что он расспрашивал Макса о ней?

— Верно, — ответила Тилли, — он съехал.

— Потому что ты вела себя с ним ужасно?

— Я бы не сказала, что ужасно. Я просто… дистанцировалась.

— Значит, поэтому ты не была подавлена, когда все это случилось?

— Наверное. — Тилли отпила кофе. — Он просто не был… единственным. Странное дело, правда? Можно выстроить в шеренгу десять тысяч мужчин и сразу понять, что девять тысяч девятьсот девяносто из них не в твоем вкусе. Ты остаешься с десятью приемлемыми, и теперь методом исключения тебе нужно выбрать из них. Все идет хорошо, ты думаешь, что каждый из них идеален во всех отношениях, и вдруг они делают или говорят нечто такое, после чего понимаешь: ты никогда не сможешь иметь с ними дело.

Джек широко улыбнулся.

— Я никогда не думал об этом в таком ключе. Все закончилось бы тем, что ты отказала бы десяти тысячам мужчин, прежде чем нашла того, кто тебе нравится. Не слишком ли ты разборчива, а?

— Я не имею в виду найти кого-то, с кем можно было бы ходить на свидания. Я говорю о том единственном человеке, с которым ты разделишь всю свою жизнь. А с возрастом человек действительно становится более разборчивым. — Снова пожав плечами, Тилли продолжила: — Когда я училась в школе, все девчонки воображали, как выйдут замуж за троих-четверых самых красивых мальчишек в классе. Мы даже тренировались писать свои новые фамилии в тетрадках. Гм, Ник Касл довольно симпатичный, как будет звучать Тилли Касл? Или Лайам Фергюсон с длинными ресницами. Дайте-ка примерить, Тилли Фергюсон… — Она изобразила, как ставит размашистую подпись с росчерком. — Эй, а выглядит здорово, нам точно стоит пожениться!

Джек серьезно сказал:

— Видишь ли, у мальчиков все по-другому. Мы никогда так не делали.

— Ну, ты не представляешь, чего лишился. Это было весело! Были и другие штучки, по которым можно узнать, насколько мы будем счастливы. Ты пишешь оба имени, одно над другим, затем вычеркиваешь одинаковые буквы, затем складываешь оставшиеся и делишь число, получившееся от имени мальчика, на число, получившееся от имени девочки. Если получается целое число, значит, из вас выйдет идеальная пара.

На лице Джека отразилась целая гамма эмоций.

— Ты шутишь. Вы этим занимались всерьез?

— Многократно. — О да, все те события быстро всплывали в памяти. — А если не получался ответ, на который мы надеялись, мы узнавали их вторые имена, включали их в уравнение и начинали все сначала.

Джек был явно ошарашен.

— Подожди. Девчонки в школе не раз спрашивали, какое у меня второе имя!

— Теперь ты понимаешь зачем? Именно этим они и занимались. Если смотреть на вещи оптимистически, — сказала Тилли, — все эти бесконечные упражнения с числами творили чудеса с нашим умением считать в уме.

Удивленный, Джек спросил:

— А девочки и сейчас этим занимаются?

— Не знаю. Я не вспоминала об этом много лет. Надо спросить Лу. — Тилли улыбнулась. — Я знаю, чье имя она выбрала бы для расчетов. Эдди Маршалл-Хиккса.

— У Лу есть приятель? — Судя по всему, эта мысль шокировала Джека.

— Пока нет. Спроси Лу, и она ответит, что терпеть его не может. Но мы видели их вдвоем в школе, — сказала Тилли. — Там все признаки флирта, они гоняются друг за другом и делают вид, будто ничего не происходит. Это так мило, они явно нравятся друг другу, но не могут заставить себя это признать.

Джек с умным видом кивнул, потом внимательно посмотрел на Тилли.

— Ты тоже так делала?

Стойте-ка, это вопрос с подвохом? Он имеет в виду здесь? Сейчас? С ним?

— Господи, конечно. — Тилли энергично закивала. — Когда мне было пятнадцать, я втюрилась в мальчика, который по утрам ездил на том же автобусе, что и я. Он все время поглядывал на меня. А я — на него. Так продолжалось неделями, и я знала, что нравлюсь ему. Потом он начал улыбаться и здороваться, и каждое утро я едва не падала в обморок от восторга. Я ничего о нем не знала, но для меня он был целым миром. Я представляла, как мы соединимся навсегда. Как мы поженимся, родим троих детей — двух девочек и мальчика. И каждый день я начинала воображаемый разговор с ним, и мы начинали оживленно беседовать. Но в реальной жизни я сидела и ждала, когда он сделает первый шаг: а вдруг я первой что-нибудь скажу, а он меня отошьет? — Ну и ну, откуда только это берется? Она же много лет не вспоминала о мальчике из автобуса.

— И что было дальше?

— Ничего. Из месяца в месяц он каждое утро ездил на том же автобусе. А потом однажды перестал, и я больше никогда его не видела. — Тилли с грустью покачала головой. — Мне нравилось думать, что его похитили инопланетяне. Я не могла поверить, что он просто взял и исчез, не сообщив мне, куда собирается. В конечном итоге я пришла к выводу, что его родители решили переехать всем семейством и сообщили ему о своих планах в последнюю минуту — просто взяли и запихнули его в самолет, — поэтому у него и не было возможности попрощаться со мной. Не могу тебе передать, как я была расстроена. Я была в полном отчаянии.

— И ты так и не узнала, как его зовут? Если бы это было кино, ты бы обязательно где-нибудь случайно с ним столкнулась.

— Но это не кино, и я не столкнулась. Как бы то ни было, я выучила урок: бери быка за рога; пользуйся удобным моментом; не упускай свой шанс.

— И в результате ты пришла к тому, что работаешь на Макса, живешь в его доме. И ты счастлива, не так ли? — Джек откинулся на спинку стула. Его темные глаза лукаво блестели. — Что ж, это помогает.

Смущенная его взглядом, Тилли спросила:

— А каким ты был в школе? Случалось ли, что девочка нравится тебе, а ты не знаешь, как с ней заговорить?

Джек склонил голову набок.

— Из-за опасения, что она меня отошьет? О да.

— Серьезно? Ах, это так мило. Не ожидала, что ты в этом признаешься.

Джек был ошарашен:

— Мило?

— Извини, но это так. Просто не могу представить, что ты нервничаешь, даже в школе.

— Ну а я нервничал.

— И что же было потом? После всех этих заигрываний ты набрался храбрости пригласить ее погулять?

Он абсолютно серьезно кивнул:

— Набрался. Но она сказала, что это не очень хорошая идея, потому что она моя учительница по математике.

Тилли едва не разлила кофе.

— Твоя учительница! Сколько же ей было?

— Двадцать пять. А мне семнадцать. Так что вот, она меня отшила. — Джек помолчал. — Но через три года она неожиданно позвонила мне и спросила, нет ли у меня желания встретиться, сходить куда-нибудь посидеть. В общем, на это ушло немало времени, но в конечном итоге я добился свидания с ней.

Без четверти десять, оставив Бетти спать в ее корзинке, они выехали за Лу.

— Надеюсь, она хорошо провела время. — Тилли принялась рисовать сцены в школьном актовом зале: — А что, если Эдди пригласил ее танцевать? А что, если нет? А что, если заиграла медленная музыка, подружек Лу пригласили, а Эдди застеснялся? — Она скривилась, когда ей в голову пришла новая мысль. — А что, если он пригласил другую девочку? О Боже, бедняжка Лу, осталась одна-одинешенька подпирать стену и делать вид, будто ей безразлично…

— Ясно, именно так было с тобой…

— Может, один раз. Или два. Заткнись, — приказала Тилли, увидев, что он ухмыляется. — Это жуткое чувство. А мальчишки иногда могут быть такими козлами: игнорируют тебя намеренно, чтобы тебе стало еще хуже. Мы не знаем — может, все это время Лу мучилась, наблюдая, как все танцуют медленный танец, и изо всех сил крепилась, чтобы не заплакать… Что ты делаешь?

Глава 28

До Харлстон-Холла было еще несколько миль, а Джек вдруг стал сбавлять скорость. Он въехал в скрытую в зарослях подворотню, остановил машину и выключил двигатель. Может, эти чашки кофе слишком сильно сказались на его мочевом пузыре? И он решил сбегать за живую изгородь, чтобы пописать? Если это так, причем менее чем через десять минут после отъезда из Бич-Хауса, то это может подпасть под категорию тех самых вещей, который навсегда отталкивают от человека.

Вероятно, это несправедливо, но честно. Пусть и неутешительно в одном плане, зато во всех остальных только к лучшему.

Щелк. Джек отстегнул ремень и повернулся к Тилли. В кромешной темноте она смогла разобрать только очертания его лица и блеск глаз. Почему он ничего не говорит? Наверное, смущен. Слабый мочевой пузырь — это не признак мачо, верно? Это не то, о чем хочется кричать на каждом углу.

Чтобы помочь ему, Тилли осторожно проговорила:

— Все в порядке, я не буду смотреть.

Пауза.

— То есть?

— Так ты выходишь?

— Зачем?

О Господи, ну вот, теперь она его обидела. Он собирается делать вид, будто не понимает, что она имела в виду? Почему мужчины такие гордые?

— Послушай, ведь это ты остановил машину. Ты забыл, что мы ехали за Лу? Не стесняйся, — сказала Тилли. — Здесь нечего стыдиться. Если тебе надо выйти, выйди.

Джек закинул голову и расхохотался.

— Так вот что ты подумала? Вот это да, верх взаимного непонимания. Вот уж чего у меня нет, так это слабого мочевого пузыря.

— Гм. Тогда… хорошо! — Чувствуя себя полной идиоткой, Тилли сказала: — Но нам все равно надо ехать в школу. Лу будет нас ждать.

— А ты не думаешь, что у нее решается вопрос всей жизни и она молится о том, чтобы мы не появились вовремя и не испортили ей весь кайф?

— Но…

— Тилли, я не предлагаю сидеть здесь два часа и играть в «Монополию». Я просто захотел остановиться на пару минут. А ты уже потратила одну из них на то, чтобы любыми способами выгнать меня из машины.

Тилли с негодованием заявила:

— Я не выгоняла тебя. Я просто хотела помочь.

Голос Джека стал другим.

— Твоя помощь была бы действеннее, если бы ты перестала делать поспешные выводы.

В следующую секунду он завел двигатель, задним ходом ловко выехал из подворотни и покатил в Харлстон-Холл. Все это он проделал так быстро, что Тилли не успела отреагировать. Даже если бы сообразила, зачем Джек останавливается, сейчас ее надежды все равно разбились в прах. Ощущение было такое, будто Санта-Клаус вернулся, схватил оставленный им ранее мешок с подарками и улетел. Ей казалось, что из нее… выкачали воздух. Теперь она никогда не узнает, намеревался ли он сделать то, на что она в глубине души так надеялась.

Джек прибавил скорость, и живые изгороди по обе стороны улицы слились в сплошную линию. Через полминуты они доехали до перекрестка и повернули налево, на главную улицу, Харлстон-роуд. Тилли вздрогнула, когда в свете фар появилась большая ночная бабочка, которая в следующую секунду разбилась о лобовое стекло. Бедная бабочка, печальный конец для ее вечера. Пять минут одиннадцатого, они будут на месте менее чем через…

— Черт побери. — Джек ударил по педали тормоза. На этот раз, не имея поблизости подворотни, он остановился на боковой полосе и выключил двигатель. — Вот зачем я останавливался.

Он обнял ее, и поцелуй, о котором она столько думала, состоялся. Тилли ощутила прикосновение его губ, почувствовала, как его ладонь легла ей на затылок, а его длинная челка защекотала щеку… Господи, он оказался фантастическим мастером поцелуев! Тилли казалось, будто ее подхватила огромная волна радости и понесла в бесконечность.

Ну не совсем в бесконечность. Через некоторое время поцелуй закончился. Изо всех сил стараясь дышать ровно и не выглядеть ошеломленной, Тилли спросила:

— И зачем это?

— Просто любопытно. — Судя по голосу, Джек улыбался. — Только не говори, что тебе не было любопытно.

Как она может дышать спокойно, когда ее сердце стучит чаще, чем кастаньеты? Как она может говорить ровным голосом, когда у нее внутри все звенит от прикосновения его губ? Интересно, он так же действует на всех, кого целует?

Тилли медленно выдохнула. Светящиеся часы на приборной панели показывали, что уже почти десять минут одиннадцатого.

— Нам надо забрать Лу.

Джек в темноте кивнул:

— Ты абсолютно права.

Дискотека уже закончилась. Машины плотным потоком ехали по обсаженной деревьями подъездной аллее Харлстон-Холла, у школы толклись подростки, ожидая, когда за ними приедут. Первым, кого узнала Тилли, был Том Льюис. Одетый не в спортивный костюм, он зорко следил за перевозбужденными учениками и одной рукой обнимал потрясающе красивую брюнетку лет двадцати с хвостиком.

— Это учитель физкультуры, вон там, на ступеньках, — указала Тилли. — Ас ним, наверное, его девушка. Лу рассказывала мне о ней. Ой, а вон Эдди!

— Который?

— Обтягивающие черные джинсы, тенниска с Джекки Чаном. — Они увидели, как Эдди отделился от группы мальчиков и перешел к группе девочек. — А вон и Лу, позади девочки в розовой юбке. Он подходит к ней… ой, только бы она нас не увидела!

Так как они ехали в медленно продвигающейся вперед веренице машине, Джек мало что мог сделать, чтобы спрятаться. Тилли съежилась на сиденье и, закрыв лицо рукой, стала смотреть сквозь пальцы. Если они станут целоваться, Лу умрет, когда узнает, что они наблюдали за этим процессом.

Но поцелуев не было. Эдди что-то сказал Лу, Лу что-то сказала в ответ, и все. Эдди вернулся к своим приятелям. Лу вскинула голову и отвернулась, демонстрируя свое равнодушие. Боже. Тилли всем сердцем болела за Лу; она очень надеялась, что они не поссорились.

Наконец они добрались до головы очереди. Джек погудел, и Лу, заметив их, подбежала, открыла дверцу и села на заднее сиденье.

— Привет!

Гм. А она, кажется, очень оживлена. Тилли обернулась:

— Хорошо провела время?

— Потрясающе. Выпила три пепси и съела два пакета чипсов.

Слава Богу.

— Без сыра и без лука? — спросила Тилли, потому что это были любимые чипсы Лу. Какому мальчику захочется целоваться с девочкой, наевшейся чипсов с сыром и луком?

— Там таких не было. Только простые соленые.

— Ну, ты танцевала?

— До упаду! — Лу восторженно добавила: — Ты бы видела Джемму — она ходила походкой Майкла Джексона! Потом ди-джей поставил музыку из «Бриолина», и мы все стали так танцевать. Просто фантастика.

— И мальчики танцевали?

Забавно, как все изменилось, подумала Тилли. Она представляла дискотеку в виде кружащихся в танце и поющих парочек, как в кино. Интересно, Эдди стал для Лу Денни Зуко[18]?

— Мальчишки? Чтобы они танцевали под «Бриолин»? Ты, наверное, шутишь! — В тоне Лу слышалось безграничное презрение. — Они прилипли к стенам. Мальчишки в нашей школе предпочтут раздеться и покраситься в розовый, чем заниматься таким некрутым делом.

— Ясно. А как же тогда медленные танцы? Их-то они танцевали?

Лу бросила на Тилли самый настоящий взгляд тринадцатилетнего подростка — взгляд, подразумевавший, что Тилли полная сумасшедшая.

— Естественно, нет! Танцевал кое-кто из стариков, и все. Мистер Льюис со своей девушкой. Миссис Томсетт со своим мужем, у него борода, и выглядел он так, будто все это мероприятие ему ужасно противно. Вот и все. Диджей спросил, поставить ли нам еще одну медленную музыку, и все заорали «нет», поэтому он поставил «Гелз алауд»[19], и — ура! — мы все слетели с катушек.

— Значит, никаких поцелуев. — Говоря это, Джек поймал взгляд Тилли.

— Бр-р, ни за что.

Он усмехнулся:

— Ладно, может, повезет в следующий раз.

— Фу, кому придет в голову целоваться с мальчишками из нашей школы? Они все грубияны.

Тилли не смогла удержаться:

— Даже Эдди?

— Ой, только не начинай опять. Я его ненавижу. — Лу резко заявила: — Он подлый. Если бы я оказалась на необитаемом острове с Эдди Маршалл-Хикксом, я бы сделала из него каноэ.

Через двадцать минут они прибыли в Бич-Хаус.

— Спасибо, Джек. — Лу крепко обняла его и чмокнула в щеку. — Если бы ты нас не спас, я пропустила бы всю вечеринку.

Джек и Тилли смотрели вслед Лу — та побежала в дом, чтобы поприветствовать Бетти, которая проснулась и неистово тявкала на них из кухонного окна.

Наконец Тилли вылезла из машины и сказала:

— Да, спасибо, что помог нам.

Джек улыбнулся:

— Не благодари. Всегда рад.

Опять неловкий момент. Лу уже вбежала в дом, включила свет и теперь появилась у окна. Бетти она держала на руках и махала ее передней лапой. Страшно смущаясь, Тилли проговорила:

— Если хочешь, зайди на чашечку кофе.

— Спасибо, но я лучше поеду. У меня куча бумажной работы.

Тилли кивнула. Да, конечно, бумажная работа. Интересно, помнит ли он те ощущения, что охватили их, когда их губы впервые соприкоснулись в поцелуе, или это только она бережно хранит их в памяти? Боже, а ведь поцелуй мог стать для него разочарованием…

— Что ж, ладно. Еще раз спасибо, что подвез.

Лу и Бетти продолжали махать им. Джек помахал в ответ, а потом посмотрел Тилли прямо в глаза.

— Что? — Ну, ей же надо было что-то сказать, чтобы разрушить напряженное молчание.

— Ты спрашивала, оказывался ли я в ситуациях, когда не знал, как сказать девочке, что она мне нравится?

Желудок Тилли рухнул вниз, потом взлетел вверх и остановился где-то посередине.

— И ты рассказал мне про свою учительницу.

Джек усмехнулся:

— Ну и с тобой так же.

Желудок Тилли пока стоял на месте, не подавая никаких признаков, что собирается падать. У нее так пересохло во рту, что она с трудом произнесла:

— О…

— Звучит дико, да? — Он погрустнел. — Как нечто такое, что нельзя воспринимать серьезно, потому что невозможно, чтобы я говорил об этом искренне, потому что ты не доверяешь мне, потому что у меня плохая репутация и, вероятно, я уже сотню раз это говорил.

К желудочным сальто-мортале прибавилось головокружение. Тилли будто со стороны услышала свой дерзкий вопрос:

— Всего сотню?

Джек пожал плечами и завел двигатель.

— Видишь? А что, если раньше я ничего такого не говорил? А что, если я серьезно?

Неужели он всерьез ждет, что она поверит в его серьезность? Неужели он искренне надеется, что она ответит на его вопрос? Тилли, которая пока еще не закрыла дверцу, так сжала ее край, что у нее побелели костяшки пальцев.

— Ну? — произнес Джек.

Черт побери, а ведь он надеется.

— Я бы сказала, что от тебя требуется некоторая доля убеждения.

— Ладно. — На его губах промелькнула улыбка. — Вполне разумно. Давай посмотрим, смогу ли я быть убедительным.

Глава 29

В последний раз Эрин виделась с Кей, когда та приезжала домой на Рождество. Она очень обрадовалась ей, когда Тилли привела ее в магазин, и принялась рассказывать историю об ужасной Стелле. Тем временем Тилли, удалившись в примерочную, силилась втиснуться в летнее платье с кружевной спинкой. Ей безумно хотелось купить это платье, но оно было на два размера меньше.

— Стелла. Я не видела ее после своего возвращения, — сказала Кей. — Знаешь что? Она всегда на меня давила. Однажды я пришла в ее магазин, и дело закончилось тем, что она дала мне телефон своего специалиста по корректировке бровей. Зато, должна признаться, брови получились обалденными.

— Она все такая же. Только вот мне она готова всучить телефон местного палача. А Фергус просто прелесть. — Эрин вздохнула. — Мы так счастливы вместе. Но невозможно расслабиться и получать удовольствие друг от друга, когда все время гадаешь, что Стелла учудит в следующий раз.

— Не могу влезть в это платье, — крикнула Тилли из кабинки. — Мало! Это платье не для человека, а для Барби!

— Мы боимся, что она может похитить Макса и заставить его переспать с ней, — со злой усмешкой сказала Кей.

— О, не дай Бог, — простонала Эрин. Она узнала об этом только после того, как столкнулась со Стеллой в аптеке. — Мне так жаль, что он оказался втянутым во все это.

— Не переживай за Макса, он в состоянии о себе позаботиться. Ах, кажется, это «эцдорф»? — Кей обмотала вокруг шеи красновато-желтый шарф из жатого бархата. — И не мучайся угрызениями совести из-за Стеллы. Она обращалась с Фергусом как с кучей собачьего дерьма. — Она посмотрелась в зеркало. — А мне нравится.

— Этот цвет действительно тебе идет. — Эрин не стремилась продать товар — цвет и в самом деле шел Кей.

— Ха, а однажды Стелла сказала мне такую вещь: «Бедняжка, ты такая бледная. Готова поспорить, ты жалеешь, что у тебя нет такого загара, как у меня». Ладно, я его куплю. Знаешь, прелесть покупки бэушных вещей заключается в том, что тебе не надо чувствовать себя виноватой, потому что все это просто торговая сделка.

— И своеобразная форма переработки, — донесся до них бестелесный голос Тилли.

— Ну что, победила платье? — спросила Эрин.

— Нет.

— У меня есть кое-что, что тебе может понравиться. Принесли сегодня утром. — Эрин ушла в подсобку и вскоре вернулась с платьем-«лапшой» из лилового шелка, расшитого по вырезу перламутром. Перекинув его через дверцу примерочной, она сказала: — Примерь.

Тилли появилась через две минуты. Платье шло ей по цвету и сидело как влитое. Эрин захлопала в ладоши.

— Люблю свою работу. Ты выглядишь… сказочно.

Зардевшись от удовольствия, Тилли сказала:

— Вчера я была в панике. Мы были в доме у Джеми Майклса, и Тэнди спросила меня, что я собираюсь надеть на ее прием. Тут ей позвонил кто-то из ЖИВ, и я услышала, как она говорит, что самым большим ее кошмаром будет, если кто-то придет в ширпотребе.

— Надо же! — возмутилась Кей. — Я бы специально так оделась.

— Знаю. Но не могу. Это бизнес Макса, и мне нельзя его подводить.

— У меня в Штатах просто куча потрясающих платьев. — Кей с сожалением добавила: — Возможно, я их все продам, если пройдет еще пятьдесят лет, прежде чем кто-нибудь пригласит меня на прием.

Эрин с сочувствием вздохнула.

— Мы же в одной лодке, правда? Нас обеих винят за то, чего мы не делали.

— Но тебе повезло: у тебя хотя бы есть Фергус. Взгляни на меня, — сказала Кей. — Моя карьера рухнула, я живу в кукольном домике, и единственным мужчиной, который в период с Рождества оказывал мне знаки внимания, был косоглазый старый пень, собиравший тележки у супермаркета.

— Он не единственный, — возразила Тилли. — Есть еще тот почитатель, который прислал тебе шоколадные конфеты.

— Которые я не съела. И живет он за шесть тысяч миль отсюда. К тому же мы никогда не встречались. — На каждом аргументе Кей загибала пальцы. — Так что он в счет не идет.

— А теперь мне совестно из-за того, что я хочу рассказать тебе радостную новость. — Эрин достала из-под прилавка туристический проспект. Свернув его в трубочку, она стукнула им Тилли по голове, чтобы та прекратила любоваться собой в большом зеркале. — Эй, ты слышишь? Я уезжаю в отпуск!

Эти слова привлекли внимание Тилли.

— Что? Ты же столько лет нигде не была.

— Знаю! — Эрин сияла как начищенная кастрюля. — Меня везет Фергус.

— Ты же всегда говорила, что тебе не по средствам закрывать магазин.

— Говорила, но на этот раз закрою. Нам нужен отдых. Представь, целая неделя без переживаний из-за Стеллы. Отгадай, куда мы едем.

— На грязную стоянку для трейлеров в Северном Уэльсе.

— Почти. В Венецию!

— Ну и ну!

— А вот это, — сказала Кей, — по-настоящему романтично.

— Знаю, — радостно закивала Эрин. — Я всегда хотела там побывать. Я в таком восторге! Смотрите, вот здесь мы остановимся, это палаццо, выходящий окнами на Большой канал. — Она ткнула пальцем в фотографию гостиницы в проспекте. — Четырнадцатый век, вид на мост Риальто, есть даже сад на крыше.

— Фантастика! — Тилли похлопала ее по руке. — И ты это заслужила.

— Когда Фергус сказал мне, я расплакалась, — призналась Эрин. — Мы едем на неделю в конце месяца. Жду не дождусь.

— И ты закрываешь магазин? — спросила Кей, когда Тилли опять исчезла в примерочной, чтобы снять новое платье.

Эрин кивнула. Она уже обратилась к Барбаре, которая и раньше выручала ее в некоторых случаях, но на этот раз Барбара не смогла ей помочь.

— Все в порядке. Всего на неделю.

— А я могла бы поработать вместо тебя. Если хочешь, — добавила Кей, увидев изумленное выражение на лице Эрин.

— Ты серьезно?

— А почему бы нет?

Эрин всплеснула руками.

— Извини, я просто этого не ожидала. То есть ты же голливудская актриса. Это все равно что прийти на почту и купить марки у Джоан Коллинз.

— Только Джоан продолжает делать свою карьеру, — заметила Кей, — а я нет. На ближайшее будущее я безработная. И безделье сводит меня с ума. Я бы с радостью поработала недельку в твоем магазине, если ты считаешь, что мне можно доверять.

— Боже, ты уверена?

— Абсолютно. Я люблю одежду. И здесь уютная, дружеская и миролюбивая атмосфера.

— Пока не ворвется Стелла и не начнет выкрикивать оскорбления. Все в порядке, — поспешно добавила Эрин, — она здесь не появится. Она преследует меня.

— Не переживай. Ну и ну, сколько времени? Я должна быть у парикмахера. — Заплатив за шарф, Кей уныло проговорила: — Видишь, до чего я дошла? Заполняю пустые дни походами в салон, чтобы подкрасить корни волос и ресницы. Грустно, правда?

У Тилли зазвонил телефон. Порывшись в сумке, она достала его и нажала кнопку приема вызова.

— Здравствуйте, это миссис Херон из Харлстон-Холла.

— Ой, здравствуйте! — Миссис Херон была директрисой Лу. Тилли машинально расправила плечи и сосредоточилась. — Все в порядке?

— Луиза не пострадала. Но боюсь, у нас произошел… инцидент. — Миссис Херон тщательно подбирала слова: — Я пыталась дозвониться до мамы Луизы, но она не отвечает.

— О, она здесь! — Прикрыв микрофон, Тилли обратилась к Кей: — Где твой телефон?

— Дома, на зарядке. Кто это?

— Миссис Херон. — Тилли наконец-то сообразила передать телефон Кей.

— Алло? Это мама Лу. Что случилось?

Тилли и Эрин внимательно следили за лицом Кей, а та сосредоточенно слушала. Наконец она сказала:

— Мы едем, — и отключилась.

— Что за инцидент? — От страха у Тилли сердце едва не выпрыгивало из груди.

— Она сказала, что все объяснит, когда я приеду. Но это как-то связано с Эдди Маршалл-Хикксом.

— Что? — Боже, Лу только тринадцать. Неужели ее застукали на чем-то предосудительном? — Они, гм… целовались? Разве из-за этого нужно звонить родителям?

— Не знаю. Сомневаюсь. — Шокированная и озадаченная, Кей добавила: — Она сказала, что была драка.

Драка. Ну, это что-то посерьезнее поцелуя.

— Надо позвонить Максу. — Тилли потянулась за телефоном, но Кей его перехватила:

— Нет, не надо. Миссис Херон тоже сказала, что не надо. Лу не хочет, чтобы он знал.

Глава 30

— Теперь уже не скажешь, что мне нечем занять время. — Кей отменила свой визит к парикмахеру, и у нее бурно разыгралось воображение. — Если этот мальчишка попытался что-то сделать с Лу, я добьюсь, чтобы его арестовали. А вообще-то я голыми руками вырву у него сердце.

Они доехали до Харлстон-Холла за рекордно короткое время. Остановив машину у самого входа, Тилли выключила двигатель и побежала вслед за Кей.

Школьная секретарша ждала их в приемной и проводила в директорский кабинет — помещение с высокими потолками и отделанными деревянными панелями стенами.

— О Боже… солнышко, что он с тобой сделал?

Лу была бледна, вид у нее был истерзанный. Блузка была порвана и заляпана грязью, черные колготки зияли дырами. Всхлипнув, Кей бросилась к ней и обняла, приподняв над стулом.

— Детка моя, не переживай, мы вызовем полицию, этому мальчишке не поздоровится, он пожалеет, что родился на свет…

— Миссис Дайнен… э-э, мисс Макенна, вы позволите мне высказаться? — Астрид Херон, выглядевшая очень величественно за своим письменным столом, кивком указала Кей на место рядом с Лу. — Думаю, вам надо успокоиться и внимательно выслушать…

— Успокоиться? Успокоиться?! Как вы можете такое говорить! — завопила Кей. — На мою дочь напали, и через минуту здесь будет полиция.

— Мам, на меня не нападали, — сказала Лу.

— Но… но… — Кей диким взглядом по очереди оглядела Лу, миссис Херон и Тилли. — Вы сказали, что была драка.

Миссис Херон мрачно произнесла:

— Все верно. И боюсь, ваша дочь была зачинщицей. Она причинила серьезный физический ущерб другому ученику, и, боюсь, могут быть последствия…

— Подождите, вы утверждаете, что моя дочь на кого-то набросилась? Лу! — Кей с трудом верила своим ушам. — Это правда? Ты подралась с другой девочкой? Из-за Эдди Маршалл-Хиккса?

— Ой, мам, нет. — Лу замотала головой. — Как ты могла об этом подумать? Естественно, я не дралась с другой девочкой!

— Эдвард Маршалл-Хиккс — это тот самый ученик, на которого она набросилась, — заявила миссис Херон.

— Что?

— Я хорошенько врезала ему, и теперь у него фингалы под обоими глазами. — Лу совсем не раскаивалась. — И почти сломала ему нос.

Черт побери. Тилли, наблюдавшая за всем из угла кабинета, услышала гордость в голосе Лу.

Кей в ужасе поднесла руку ко рту.

— Но зачем? Зачем ты это сделала?

— Затем, что он заслужил.

— Но… я думала, что он тебе нравится.

— Мам, я же говорила тебе, что ненавижу его. Он ублюдок.

— Луиза, — громовым голосом произнесла миссис Херон. — Тебе мало проблем? Я не потерплю подобные высказывания в своей школе.

— Да ладно, меня все равно выгонят. — Лу пожала плечами и сложила руки на груди. — Кстати, почему бы мне прямо сейчас не забрать свои вещи из шкафчика и не уйти?

— Прекрати! — возмутилась Кей. — Прекрати нести всякую чушь и объясни, зачем ты это сделала.

— А ты действительно хочешь знать? Затем, что я все время терпела и терпела, как этот безмозглый идиот делает свои мерзкие комментарии и говорит жуткие вещи, а сегодня решила не терпеть. Я велела ему прекратить. — Голос Лу зазвучал громче. — А он не прекратил, он просто расхохотался. Поэтому я заставила его замолчать. И не спрашивай, сожалею ли я, — я не сожалею. Я ненавижу Эдди Маршалл-Хиккса, и сегодня преподала ему урок. К тому же он заслужил все, что получил.

— Ах, солнышко, а что он тебе говорил? Он смеялся над твоими волосами? — Кей озадаченно добавила: — Или дело в веснушках?

Лу прикусила губу и промолчала.

— Луиза. — Миссис Херон применила свой строгий директорский тон. — Мы должны знать.

— Ладно, дело не в моих волосах. И не в веснушках. Хотите — верьте, хотите — нет, дело даже не в моей плоской груди, или выпирающих коленках, или тощих ногах. Если вам надо знать, — ровным голосом произнесла Лу, — все произошло из-за того, что мой папа гей.

Кей попросила разрешения увидеться с Эдди Маршалл-Хикксом. Тилли осталась с Лу, а миссис Херон повела Кей в кабинет, где заперли мальчика. Как только дверь открылась, Кей приготовилась к бою.

Эдди стоял у окна. Мистер Льюис, учитель физкультуры, сидел на столе. Однако сейчас было не до любования его совершенными физическими формами.

— Здравствуй, я мама Лу. — Кей вцепилась в свою сумку, чтобы не было видно, как дрожат у нее руки. — Я пришла узнать, как ты себя чувствуешь.

Повернувшись, Эдди сказал:

— А как, по-вашему, я могу себя чувствовать?

Возможно, при сложившихся обстоятельствах, его сарказм был допустим. Левый глаз почти полностью заплыл, нос распух, на белой рубашке засохли пятна крови. Он выглядел так, будто на него напала банда уличных грабителей.

В душе Кей поднялась гордость за свою худенькую тринадцатилетнюю дочку, которой удалось произвести такие разрушения, однако она спокойно произнесла:

— Я сожалею о случившемся. Но как я понимаю, ты сам спровоцировал Лу.

— Она просто обезумела. Стала орать и вопить. Потом бросилась на меня и принялась бить. Как будто на меня напало дикое животное. — Эдди возмущенно добавил: — Взгляните, во что она превратила мое лицо!

Ура-а-а!

— Его тщательно осмотрела медсестра, — включился в разговор Том Льюис. — Нос цел. И с глазом все будет в порядке.

— Что ж, хорошо. Но я уверена, что ты понимаешь, почему Лу расстроилась, — заявила Кей. — Очевидно, ты уже несколько месяцев высказываешься насчет ее отца.

Эдди покраснел и сунул руки в карманы брюк.

— Это были шутки.

— Для тебя — возможно. А ей ты причинял боль. Сильную.

— Да? — Он указал на свое лицо. — А это?

У него в кармане зазвонил телефон. Увидев, кто звонит, он ответил на звонок.

— Пап? Гм… да, я знаю, что ты занят. Извини. В школе сказали, что я должен позвонить тебе и сообщить, что я подрался. — Он помолчал, слушая, потом сказал: — Нет, ничего серьезного. Я в порядке. И начал не я, ясно? Миссис Херон сказал, что я должен спросить, не хочешь ли ты приехать сюда и обсудить это. — Еще одна пауза. — Нет, все нормально, иди на свою встречу. Увидимся вечером. Пока. — Эдди нажал на кнопку отбоя и пробурчал: — У него по горло работы. В общем, его это не интересует.

Том Льюис явно испытал облегчение. Очевидно, все опасались, что отец Эдди при первом упоминании об избиении устроит скандал, примется размахивать пистолетом и призовет себе на помощь целую армию адвокатов. Эдди же разрывался между двумя чувствами: с одной стороны, его мучило смущение из-за того, что его побила девочка, а с другой — ему очень хотелось, чтобы в конце концов она получила по заслугам. Однако они еще не выпутались из этой сложной ситуации. Не исключено, что его занятой отец передумает, когда увидит, что сделали с красивым лицом его сына.

* * *

— Она не хотела, чтобы ты знал, — сказала Кей Максу, когда тот вернулся вечером домой, — но я убедила ее, что мы должны рассказать. Ах, Макс, она в ужасном состоянии.

Макс на мгновение прикрыл глаза. Сегодняшний день и так был полон стрессов, особенно когда Джеми Майклс и Тэнди долго спорили и наконец решили, что у итальянской плитки из ляпис-лазури для гардеробной первого этажа неправильный цвет.

А теперь вот это. Он представил, как из-за него Лу донимают в школе, и у него едва не разорвалось сердце.

Черт. Черт. Как он мог думать, что его дочь не пострадает от его эгоизма? Грудь сдавил спазм. Макс оставил Кей и Тилли в гостиной и поднялся наверх.

— Ой, пап, прости меня. — Увидев его, Лу разрыдалась. — Я просила их не рассказывать тебе.

Макс прошел через комнату. Прелесть объятия заключается в том, что человек, которого ты обнимаешь, не видит, что твои глаза затуманились слезами. Крепко прижав Лу к себе, Макс сказал:

— Даже не думай извиняться. Это моя вина.

— Ничего подобного. Это его вина. Мальчишки такие дети. И такие невежественные. Я ненавижу, ненавижу, ненавижу Эдди Маршалл-Хиккса. — Вытерев лицо рукавом, Лу добавила: — Я знаю, что не должна была так поступать, но все равно, понимаешь, я действительно очень жалею, что не выбила ему зубы.

К горлу Макса подкатил комок. Он погладил Лу по худеньким плечикам.

— Нужно было давно рассказать об этом.

— Я не могла рассказать тебе. А мама была в Лос-Анджелесе, когда все началось. — Лу пожала плечами. — А потом просто привыкаешь к тому, чтобы не рассказывать. Мальчишки ужасные, им нравится издеваться над людьми. Забавно: мама и Тилли, обе думали, что Эдди мне нравится, потому что они видели нас вместе. — Ее рот изогнулся в причудливой смеси горестной усмешки и веселой улыбки. — Но это потому, что он доставал меня, говорил гадости и оскорблял. Однажды они увидели, как я погналась за ним и вырвала у него листок, и решили, что это любовное письмо. Если бы.

— А что это было?

— Мерзкая записка, которую он прицепил мне на спину. И не спрашивай, что там было написано.

— Ох, детка моя. — Макс тяжело вздохнул. — Во что я тебя втянул?

— Пап, это не твоя вина. Ты такой, какой есть.

Хватит думать, будто честное и открытое восприятие ситуации пошло на пользу. Сейчас Макс всем сердцем жалел, что отказался жить во лжи. Тот факт, что все в Роксборо отнеслись к этому спокойно — во всяком случае, внешне, при встрече с ним лицом к лицу, — наполнил его ложной уверенностью. Его главная ошибка заключается в том, что он поверил Лу, когда та заявила, что все ее знакомые отнеслись к этому спокойно.

— Я тебя не стыжусь, — будто прочитав его мысли, горячо проговорила она. — Я горжусь.

О черт, она уже перестала плакать, а вот он сейчас разрыдается. Чем он заслужил такую замечательную дочь?

— Это только один мальчик? — хриплым голосом спросил Макс. — Или их больше?

Лу мгновение колебалась.

— Больше. Но Эдди худший.

— А девочки?

Она пожала плечами.

— Иногда они смеются над тем, что он говорит. Но по большей части с ними нет проблем.

— Хочешь перейти в другую школу?

— Нет. — Она замотала головой и обняла его. — Кто сказал, что в другой школе все будет по-другому? Везде есть идиоты, которые слишком тупы, чтобы понимать других.

— Если когда-нибудь захочешь уйти из этой школы, скажи. Я серьезно.

Лу поморщилась:

— Возможно, мне придется уйти. Еще ничего не ясно. Вероятно, к следующей неделе меня выкинут.

— Я позабочусь о том, чтобы этого не произошло. Выкинуть тебя после всего, что тебе устроил этот маленький негодяй? Ни за что. Завтра же встречусь с миссис Херон. — Макс внимательно посмотрел на Лу. — Так или иначе, мы решим этот вопрос.

Глава 31

Когда тебе нравится нравственно испорченный человек, ты начинаешь уделять больше внимания своей внешности, и когда ты случайно сталкиваешься с ним, тебе спокойно от сознания, что ты выглядишь потрясающе.

И здесь дело не только в макияже. Еще и в одежде. И даже в нижнем белье. Тилли понимала, насколько все это нелогично, но все равно продолжала это делать. Вместо того чтобы надеть старые бюстгальтер и трусы, она старательно выбирала — нет, не лучшее, — но красивое белье, в котором не стыдно показаться на людях. Она также стала носить более красивую одежду, чаще укладывать волосы и накладывать макияж, и даже ноги она теперь брила чаще — не раз в две недели, да и то, если времени хватит, а два раза в неделю.

Сначала она пыталась притворяться, будто ничего не происходит, потом признала, что что-то происходит, и стала притворяться, будто делает это ради себя самой.

Когда Макс заметил в ней перемены и принялся подшучивать над ней, она заявила ему, что чувствует себя неряшливой клушей рядом с Тэнди и ее шикарными ухоженными ЖИВ-подружками.

Однако на самом деле Тилли знала, что все это ради Джека.

И то, что она не виделась с ним уже целых две недели, выводило ее из себя. Каждый день она старательно наводила марафет, а он так и не появлялся.

Просто какой-то перевод косметики и дорогого белья.

Тилли не знала, где он. Макс с головой ушел в работу по переделке дома Джеми и Тэнди. Возможно, Джек уехал куда-нибудь в отпуск. Или познакомился с девушкой, которая взяла его за душу и теперь занимает все его время. Чем больше вариантов придумывала Тилли, тем хуже ей становилось. А вдруг он очень занят построением своей империи по недвижимости?.. Да, это лучший из вариантов, и с ним можно мириться. Боже, она превращается в Стеллу. Наверное, вот так человеком овладевает сумасшествие, ревность медленно вползает в душу, обвивается вокруг шеи и душит тебя?

— Эй! — Лу отскочила в сторону, когда Тилли, забыв о насущном деле, случайно направила на нее шланг.

— Извини, извини.

День был жаркий — наверное, самый жаркий в году, — так что Тилли не сильно сокрушалась. Ради шутки она еще раз облила Лу водой. Девочка опять отскочила в сторону и с пронзительным визгом забежала за гараж.

Развеселившись, Тилли вернулась к мытью машины. В любую секунду Лу прибежит назад и попытается завладеть шлангом, но она готова к бою, у Лу нет шансов. Тилли услышала шаги по гравию и крепко сжала шланг. Ага, вот оно, на этот раз она обольет ее с ног до головы, чтобы…

— А-а-а-а! — заорала Тилли, когда мощный поток ледяной воды едва не сбил ее с ног. Непроизвольно сделав шаг, она повернулась и поняла, правда, слишком поздно, что Лу вылила ей на спину только половину ведра воды.

Оп-ля — и остатки воды попали в цель. Теперь у Тилли были мокрыми джинсы, майка и волосы.

— Ну все, тебе несдобровать. — Смаргивая воду с глаз и отряхиваясь как собака, Тилли переключила пистолет-распылитель с мягкого душа на жесткую струю. Она ухватила пистолет обеими руками и, прицелившись в стиле Клинта Иствуда, приготовилась нажать на рычаг. — Теперь ты очень пожалеешь, что сделала это.

— Помогите! Убивают! — Взвизгивая и хохоча, Лу пыталась увернуться от холодной воды, бившей ей по ноге. — Кто-нибудь позвоните в органы соцопеки!

— Я победила? — Тилли прицелилась в другую ногу.

— Нет! Смотри, кто-то идет. А вот теперь проблемы будут у тебя. — Лу стала тыкать пальцем куда-то позади Тилли. — Это Эстер Рантцек[20], она пришла арестовать тебя!

— Как же. — Лу что, думает, ей пять лет? — Стоит мне обернуться, и ты вырвешь у меня шланг. Нет, я не такая легковерная.

Лу, прыгая с ноги на ногу, махала руками воображаемому спасителю и жалобно кричала:

— Помогите! Помогите!

К этому моменту Тилли удалось вытрясти воду из ушей, и она с опозданием услышала шуршание колес по гравию и поняла, что Лу не блефовала. Хотелось бы надеяться, что это не Эстер Рантцек.

Продолжая держать Лу под прицелом и крепко сжимая пистолет-распылитель, Тилли медленно повернула голову.

Ох проклятие, черт побери.

Интересно, другим людям удается прожить жизнь без таких неприятных случайностей?

— Джек, помоги! Тилли озверела…

Тилли напоследок облила Лу мощной струей воды и только после этого отпустила рычаг. Джек уже шел к ним с поднятыми над головой руками, показывая, что сдается.

Целых тринадцать дней она красила ресницы и губы, накладывала тон, подбирала наряды, надевала красивые трусы, брила ноги и душилась. И все впустую. Он взял и объявился сегодня, когда она выглядит совсем не лучшим образом. Вернее, далеко не лучшим.

Сам же он — тут и говорить нечего — выглядит загорелым, отдохнувшим и красивым до умопомрачения.

— Все в порядке. Я уже успокоилась.

Он был за границей? Наверное, куда-то уезжал, если такой загорелый. Брал ли он кого-нибудь с собой? Наверное, они шикарно провели там время. А как насчет секса? О Боже, она опять ведет себя как Стелла. «Хватит, хватит, держи себя в руках».

— Рад это слышать. — Джек указал на «ягуар». — Если хочешь, следующей можешь помыть мою машину. Макс еще не приехал?

— Он у Джеми. Они устанавливают фонтан с дельфином.

— Ясно. У меня сломалась цепная пила, так что я приехал одолжить ее. Не знаешь, она в гараже?

— У-ух, у меня штаны весят целую тонну. — Морщась, Лу вылила воду из кроссовок. — Пойду переоденусь.

Она скрылась в доме, а Тилли направилась к гаражу на две машины.

— А для чего тебе цепная пила? Разделываться с трудными арендаторами?

— Не могу сказать, что иногда мною не овладевает такое искушение, — сказал Джек. — Это обратная сторона роли владельца: они ждут, что ты будешь делать за них всю грязную работу. Мне нужно спилить парочку деревьев и обрезать несколько веток.

Спрашивать было нельзя, но Тилли не могла не спросить.

— Уезжал в отпуск?

— Нет. А что, ты по мне скучала?

— Просто интересно. Ты загорел.

— Последние несколько дней я работал на открытом воздухе, расчищая сады для людей, которым влом делать это самим. Так ты гадала, почему я не появляюсь? Это обнадеживает.

Честное слово, ну зачем он говорит такие вещи? Подняв вверх дверь гаража, Тилли оглядела коробки, составленные у одной из стен.

— Ладно, давай искать пилу.

— Вообще-то я на это надеялся, — продолжал Джек.

На что?

— Вообще-то, — добавил он, — я не появлялся намеренно.

Все, надо уходить, а то она похожа на мокрую курицу.

— Зачем?

— Чтобы узнать, имеет ли это какое-то значение.

У Тилли пересохло во рту.

— И?..

Опять этот взгляд.

— Думаю, мы оба догадываемся.

О Господи. Если он сейчас ее поцелует, обязательно появится Лу — прискачет в гараж, как Тигра на пружинах.

— Во всяком случае, я знаю, что чувствую, — сказал Джек. — Возможно, с тобой по-другому.

Но ведь он не дурак, поэтому вряд ли так думает. Химическую реакцию, которая идет между ними, уже нельзя остановить; воздух так и трещит от электрических разрядов, которые не заметит только полный болван.

Или тринадцатилетняя девочка, обладающая способностью переодеваться с неимоверной скоростью.

— Что, еще не нашли? — Лу — теперь она была одета в сухую майку и потертые джинсовые шорты — с недоверием покачала головой и указала на коробку с пилой. И пренебрежительно заявила: — Да вон же она, за косилкой. Вы оба что, слепые?

На мгновение взгляды Тилли и Джека встретились, затем Джек прошел в гараж и достал из коробки пилу. Вернувшись к Лу, он взял пилу на изготовку. — Хочешь, подстригу тебя, пока я здесь?

— Ни за что. В эти выходные мы едем на свадьбу к тете Саре. — Лу отскочила, Джек шагнул к ней. — Не хочу быть похожей на пугало.

— На свадьбу к Саре? В Шотландию?

Тилли кивнула. Сара была кузиной Макса, и в субботу в Глазго должна была состояться ее свадьба. Макс, Кей и Лу вылетали туда в пятницу в середине дня и собирались праздновать это эпохальное событие все выходные. В честь такого случая Лу даже согласилась надеть платье.

Интересно, Джек думает о том, о чем ей очень хочется, чтобы он думал?

К счастью, оказалось, что да. Уложив пилу в багажник своего «ягуара», он дождался, когда Лу отойдет подальше, и поманил Тилли к себе.

Она сохраняла на лице выражение, как бы говорящее: «Не представляю, что ты хочешь мне сказать». Во всяком случае, пыталась. В душе же она чувствовала себя прекрасной и желанной, как богиня.

— Значит, ты остаешься здесь одна?

— М-м. — Тилли кивнула, тоже как богиня.

— Ну, если у тебя нет других планов, как ты смотришь на то, чтобы я заехал за тобой в пятницу вечером? Около восьми?

Вот оно. Он настроен решительно. Наконец-то все начнется. Если бы Лу, которая заканчивала мыть машину, не было рядом, Тилли расцеловала бы его. Ей очень хотелось, очень-очень. Что ж, ждать осталось недолго. Всего два дня.

Она одарила его легкой, как у богини, улыбкой.

— Ладно.

— Договорились. — Джек тоже улыбнулся.

Он помахал на прощание Лу и уехал. Лу помахала в ответ и посмотрела на Тилли.

— Не обливай меня. — Тилли подняла руки, показывая, что сдается.

— Не буду. Кстати, извини за лицо.

— А что? Что не так с моим лицом?

Лу с извиняющимся видом повела плечами:

— Ну, оно немного… знаешь ли.

О черт. Глянув на свое отражение в боковом зеркале, Тилли тут же перестала чувствовать себя богиней.

— Я этого не хотела, — оправдывалась Лу. — Я просто взяла ведро, которое стояло под садовым краном. Я не знала, что там глина и грязь.

Глава 32

Если Джек спокойно отнесся к тому, что она похожа на кикимору, вполне вероятно, ему будет безразлично, какой топ она наденет — серебристо-серый или синий.

Однако для Тилли это было важно. Очень. Ей хотелось выглядеть наилучшим образом. После стольких недель сомнений и раздумий, а не совершает ли она ужасную ошибку, она поняла, что в этот вечер наконец-то… гм, кое-что случится.

От одной мысли об этом ее сердце устраивало спринтерский забег. Однако нельзя долго отрицать свои истинные чувства. Джек это тоже понимает, верно? И ведь именно он выступил инициатором. Сегодня все изменится. Их отношения перейдут на другой уровень. Сейчас она полностью доверяет ему. У него это не флирт, один из длинной череды. Здесь присутствуют чувства, настоящие чувства. Он наконец-то понял, что время действительно лечит и что когда на твоем пути встречается тот самый человек, можно продолжать жить.

Все, хватит, а то от этих размышлений у нее начинается дрожь предвкушения, и из-за дрожи может плохо лечь на ресницы тушь. Выбросив все из головы и сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Тилли вытерла полотенцем волосы и спросила:

— А ты, Бетти, что думаешь? Серый или синий топ?

Бетти, которая лежала на своем месте, спрятав нос в передние лапы, лишь лениво изогнула одну бровь.

— Ладно, извини, это не твоя проблема. Надену серый. — Тилли поспешно приложила к себе серый топ. — Нет, синий. — Ее взгляд упал на одежду, висевшую в шкафу. — Или белую рубашку.

М-да, трудное решение. Интересно, подготовка к сегодняшнему вечеру вызывает у Джека такое же смятение или он просто сходит в душ, а потом наденет первое, что подвернется под руку, и решит, что тенниска и джинсы вполне сойдут?

Да, у женщин все по-другому. Им приходится принимать значительно больше решений: например, что выбрать — серьги или пуссеты, бледный лак для ногтей или яркий, шлепанцы или туфли с задниками, трусики-бикини или стринги.

Или вообще трусики не надевать…

Телевизор был включен, выпуск новостей заканчивался, но даже под страхом смерти Джек не смог бы назвать ни одну тему выпуска. Его взгляд был устремлен на экран, уши слышали голос репортеров, но ничего — ничего — не задержалось в голове. Потому что все его мысли были заняты сегодняшним вечером. И Тилли. Черт, а это серьезно.

Более того, она не представляет насколько. Откуда ей знать, что он чувствует, до какой степени судьбоносным может стать этот вечер? Она не может понять, что происходит у него внутри. Джек не верил самому себе. Когда Роуз умерла, его мир изменился навсегда. Как будто за ним захлопнулась дверь гигантской тюремной камеры. Именно это и происходит, когда ты позволяешь себе полюбить, а когда любимого отнимают у тебя, боль и тоска становятся невыразимыми.

Поэтому он поклялся, что ничего подобного никогда не случится, просто держал эту самую дверь запертой. Так было легче играть роль любящего пофлиртовать бабника, получать удовольствие и избегать любых форм эмоционального напряжения. Да, по дороге ему удалось заработать хорошо известную репутацию, но что из этого? Он с самого начала был честен, никогда не опускался до обмана.

Но сейчас все, по-видимому, изменится. Потому что, несмотря на все его усилия, Тилли удалось отпереть эту дверь. И это принесло одновременно и пугающие, и фантастические ощущения, как будто он вырвался из тюрьмы после четырех лет заключения.

Сушилка щелкнула, Джек открыл дверцу и вытащил теплые темно-зеленые наволочки, пододеяльник и широченную простыню. Все это было из хлопка, который не нуждался в глажке. А вдруг Тилли, если унюхает на них запах кондиционера, решит, что он был уверен, что этот вечер закончится в постели? Вдруг она решит, что он не сомневался в ином исходе, и обидится? С другой стороны, они оба в глубине души знали, что «это» случится сегодня.

Поднимаясь с постельным бельем наверх, Джек гадал, чем сейчас занимается Тилли. Ведь она не из тех, кто суетится попусту, целую вечность решает, что надеть. Наверное, она выгуляет Бетти, вернется в дом, пройдет в душ, а потом быстренько влезет в какой-нибудь топ с джинсами. Это одно из ее потрясающих качеств: она не стремится тратить на себя кучу денег и не тщеславна в отличие большинства женщин вокруг.

Ну вот, постель готова. Джек отступил и полюбовался делом рук своих. Спальня сияла чистотой, нигде не были ни пылинки, комнату освещал приглушенный свет. Неожиданно это показалось Джеку очень важным: ему захотелось, чтобы Тилли было здесь уютно, чтобы спальня ей понравилась. На прошлое Рождество Моника подарила ему коробку свечей в разноцветных стаканах со словами молитв и сказала: «Расставь их по полкам по всей спальне, нет ничего романтичнее, чем освещенная свечами спальня».

Нет надобности говорить, что свечи так и остались лежать в шкафу, в своей подарочной коробке. На мгновение Джек задумался: не вытащить ли их? С одной стороны, у него было желание произвести впечатление на Тилли, но с другой — ему совсем не хотелось, чтобы она почувствовала себя как в любовном гнездышке Остина Пауэрса.

Ладно, оставим свечи в покое. Наверное, они смогли бы поразить только юную девицу.

На мгновение задержавшись перед зеркалом над комодом, Джек проверил, как легли волосы, которые он не стал сушить феном, затем подошел к окну, чтобы задернуть шторы. Поднимая руку, он случайно задел серебристо-голубую керамическую вазочку, стоявшую на подоконнике. Роуз купила ее в Тетбери, в магазине народных ремесел, разрисовала серебряными звездами и горохом и заявила, что она отлично подойдет для полевых цветов. Нечего и говорить, что он никогда не ставил в нее цветы. После смерти Роуз вазочка оставалась пустой. Он же мужчина как-никак. Мужчины не собирают цветы и не зажигают свечи. Джек передвинул вазочку подальше от края подоконника и стал задергивать шторы.

И вдруг застыл как громом пораженный: на подъездной аллее появилась машина. И не просто машина, а красный «ауди» с номерами, которые навсегда врезались ему в память. Такое не могло произойти, но происходило. Он даже забыл, что надо дышать, — Роуз всегда обладала талантом правильно выбирать время.

Джек вцепился в подоконник. На него накатила мощная волна ужаса и надежды, к горлу подкатила тошнота. Он неподвижно наблюдал, как «ауди» въезжает в открытые ворота.

И это не была галлюцинация.

То подъезжала машина Роуз.

Глава 33

Безумие. Джек помотал головой, приказывая себе собраться. Роуз умерла. Пусть это машина Роуз, но за рулем не Роуз. Потому что она мертва.

Он это знает. Просто его шокировало столь неожиданное появление машины. На мгновение он поверил, что катастрофы не было и Роуз жива. Он даже успел испытать угрызения совести, потому что она бы узнала, что он собирается изменить ей, и объяснения, что якобы он считал ее умершей, вряд ли удовлетворили бы ее.

Джек сделал глубокий вдох и приказал себе успокоиться. Она не вернулась. Вернулась только ее машина. После смерти Роуз он не знал, что делать с ее обожаемым красным «ауди». Когда ржавая старая «фиеста» ее родителей эффектно не прошла техосмотр, он даже обрадовался и отдал им «ауди». Машину холили и лелеяли, еженедельно мыли и полировали и ездили на ней, не превышая скорость.

Ну и ну. Они едва не устроили ему инфаркт. Надо же, объявиться именно сегодня, именно в этот вечер. Как будто Роуз специально прислала их сюда.

Дверцы «ауди» распахнулись. Сначала вылез Брин, за ним Дилис. Они постарели, их движения замедлились, в них чувствовалась усталость, тоска изнурила их. Джек не виделся с ними два года, и сейчас, глядя на них, почувствовал, как сердце налилось свинцовой тяжестью.

Может, они ненадолго?

Он собирался через час ехать за Тилли.

Брину Саймондсу, седому старику с выражением обреченности на лице, было под семьдесят. Когда-то он был душой общества в своей деревушке и владел скобяной лавкой. С появлением крупных торговых центров бизнес Брина столкнулся с трудностями. Ему удалось удержаться на плаву с помощью местных покупателей, но борьба была жестокой. Потом умерла Роуз, и Брин перестал быть душой общества. Он продал магазин и ушел на пенсию.

Дилис никогда не работала. Гордая валлийская мать семейства, она целыми днями мыла окна, протирала от пыли картины, скребла ступеньки на крыльце и пекла хлеб. В их маленьком домике царил идеальный порядок.

И Роуз, обожаемая и единственная дочь, была для них всем.

В дверь позвонили, когда Джек почти спустился вниз. Он прошел через холл и открыл дверь. Он страшился того, что должно произойти, и мучился угрызениями совести из-за того, что страшился этого.

— Ах, Джек.

Дилис взглянула на него и расплакалась. Так бывало каждый раз, когда они виделись после смерти их дочери. Джек прекрасно понимал почему. Потому что он напоминал ей о той счастливой жизни, которую предстояло прожить Роуз, но которую она не прожила.

Если бы не несчастье, Брин и Дилис стали бы гордыми дедушкой и бабушкой, и сегодня они приехали бы навестить свою дочь и зятя и задарить подарками своего трехлетнего внука или внучку и излить на него или на нее свою любовь. Кто знает, возможно, к этому времени у них с Роуз уже родился бы второй ребенок и Дилис не поднимая головы вязала бы ему всякие вещички. А Брин строил бы сложные конструкции из «Лего» и старательно чинил бы все, что ломалось…

Все, хватит об этом думать, надо выбросить все это из головы и прекратить представлять, как выглядели бы их дети.

Джек обнял Дилис, пожал руку Брину и пригласил их в дом.

— Ох, спасибо тебе, дорогой. — Дилис прижала к глазам отглаженный носовой платок, а Джек поставил перед ней чашку чаю. — Прости, что нагрянули без предупреждения. Надеюсь, мы тебя ни от чего не оторвали.

Что можно ответить?

— Конечно, нет. Я рад видеть вас снова.

Еще одна ложь, еще одна волна стыда.

— М-да, с той поры прошло много времени. — Брин тихо помешал сахар в чашке.

— Знаю. Простите.

— Двадцать три месяца.

— У меня очень много работы. — Джек чувствовал себя все хуже и хуже.

— Все в порядке, дорогой. Мы знаем. И понимаем, — сказала Дилис. — Работа отнимает у тебя много сил.

— А как вы поживаете? — Джеку было противно задавать этот вопрос; он уже знал, как повернется разговор.

— Ну, неважно. — Дилис скорбно покачала головой. — Изо всех сил стараемся занять себя чем-нибудь, но ничего не получается.

Брин сказал:

— Вандалы ворвались на кладбище и разрисовали памятники граффити.

— Что?

— Брин, не надо ему рассказывать. — Дилис сжала руку Джека. — Извини, дорогой, мы не хотели рассказывать.

— Но он должен знать. Это же могила его невесты. Они написали плохие слова. — Брин тоже сокрушенно покачал головой. — Мы очень расстроились.

— Когда это случилось? Памятник можно отмыть? — Джек спросил с возмущением в голосе: — И кто это сделал?

— Никто не знает. Глупые дети, я думаю. Все в порядке, нам удалось отскрести краску.

— У него на это ушло три недели, — сообщила Дилис. — Целыми днями, изо дня вдень. Но у Брина получилось. И руки стер, правда, дорогой?

— Я тер, пока памятник над могилой моей дочери не приобрел свой прежний вид. Мы посадили вокруг него цветы, они здорово его украшают.

Джек кивнул, представляя картину. Он не мог говорить.

— Ты сам все можешь увидеть, дорогой. Мы привезли фотографии. Но все равно надеемся, что тебе удастся выбраться и ты сам все увидишь. — Дилис достала из кремовой кожаной сумки маленький фотоальбом и подала его Джеку. — Мы были бы очень рады, правда, Брин? Ты пожил бы у нас… О Боже, где мой носовой платок?

Она опять не выдержала, на этот раз полностью потеряла самообладание. Брин изо всех сил старался утешить ее.

— Видишь ли, — сказал он Джеку, — нам сейчас очень тяжело. Такое ощущение, будто все забывают Роуз. Раньше нас спрашивали, как мы поживаем, вспоминали ее. А сейчас все считают, что мы должны оставить все это в прошлом. И идти дальше. Но они не понимают. Мы не можем оставить все это, и мы не хотим забывать ее. В деревне поселились новые люди, которые никогда не знали ее, — она для них ничего не значит. Ну, наверное, и не должна. Но для нас-то она значила все.

— Вот поэтому мы решили приехать и повидаться с тобой. — Дилис вытерла покрасневшие глаза. — Потому что ты единственный, кроме нас, кто так сильно любил Роуз. Ты единственный, кто понимает, потому что тоже скучаешь по ней. Я понимаю, с этим ничего нельзя поделать, но кажется, что она постепенно исчезает, растворяется, ее образ становится все более блеклым. И все остальные продолжают жить, как будто она и не существовала.

Джек сбежал из кухни и поднялся наверх. Уже половина девятого, и он никак не может вспомнить, на который час договорились они с Тилли — на восемь или девять. Это так на него подействовала скорбь Брина и Дилис Саймондс. Более того, эта скорбь оказалась заразительной. Сейчас его пронизывает стыд и чувство вины.

Убедившись, что дверь спальни закрыта плотно, Джек достал мобильный телефон. Разве у него есть выбор?

Что происходит? Джек сказал, что будет здесь в восемь. До настоящего момента у Тилли не было ни малейшего сомнения в том, что он приедет, сейчас же ею владела страшная тревога. Время уже перевалило за восемь, а она не могла остановиться и все ходила взад-вперед по кухне. Надо же, разоделась, а ехать некуда. Как будто ей снова шестнадцать и до нее дошло, что мальчик, который уже давно ей нравился и который обещал встретить ее на автобусной остановке, обманул ее ожидания.

Неверие все сильнее смешивалось с горем по мере того, как стрелки часов медленно и неотвратимо подбирались к половине девятого. Тилли то и дело проверяла, работает ли телефон. В тридцать одну минуту девятого она стала возлагать надежды на автомобильную аварию. Не серьезную, но достаточно непростую, чтобы Джек оказался заблокирован в машине и не мог дотянуться до мобильника. Как только спасатели освободят его, он тут же позвонит. Исцарапанный, в синяках, но целый и невредимый, он станет извиняться, а она скажет ему, чтобы он не валял дурака, и главное — что он жив, а он все равно будет просить прощения, и врачи «Скорой» будут требовать, чтобы он немедленно убрал телефон, так как им нужно обследовать его, и она услышит, как Джек говорит им: «Есть только один человек, чье обследование будет мне приятно, и этот человек на другом конце провода».

Дзиииииинь. Телефон, лежавший на журнальном столике, наконец-то ожил и вернул Тилли в реальность. Она схватила его, как регбист — мяч. Конечно, он позвонил, естественно, у него есть веские причины, вероятно, он хочет предупредить, что уже едет и будет здесь через две минуты…

— Алло?

— Привет, это я. Слушай, извини, но я не смогу приехать за тобой. Кое-что случилось.

Голос был Джека, но звучал он не так, как у Джека. Он был встревоженным, сдержанным, совсем не таким, как всегда.

— Ты в порядке? — У Тилли взмокли ладони. — Ты заболел? — Тут она услышала, как где-то позади Джека открылась дверь и женский голос сконфуженно произнес: «Ой… извини…»

— Нет. Я в порядке. Гм, я не могу говорить сейчас. Извини, что так получилось. Позвоню завтра. Пока.

— Подожди… — Но было поздно, в телефоне воцарилась тишина. Тилли уставилась на него, пытаясь представить, что могло заставить Джека так поступить.

Только…

Только она знает ответ, не так ли? Нечто связанное с другой женщиной. Или с женщинами. Надо смотреть правде в глаза: женщины — это средоточие жизни Джека Лукаса. Он окружил себя ими, развлекается с ними и разбивает им сердца.

И она была близка — очень близка — к тому, чтобы с головой нырнуть в это безумие. Готова была поддаться ему, присоединиться ко всем этим несчастным, превратить себя в полную и окончательную дуру. Джек запрограммирован на то, чтобы причинять боль женщинам, которые появляются в его жизни. Он делает это на подсознательном уровне. Пока она фантазировала, что на этот раз все будет по-другому, он, образно говоря, ставил галочку против ее имени в своем списке.

Ведь все дело в том, что он не заинтересован ни в какой форме нормальных, осмысленных отношений. Роуз была его большой любовью, и он ее потерял. С тех пор он выработал иммунитет и не допустит, чтобы это повторилось. Лучше прятаться за чужие спины. Что вполне справедливо и даже разумно. В теории. Если только ты не принадлежишь к числу доверчивых жертв.

Коей она почти стала.

О Господи, а так хотелось, чтобы это произошло! Как же больно. Как же горько.

Тилли закрыла глаза. Если ей сейчас так горько, значит, она действительно была на волосок от гибели.

Глава 34

Каждый раз, когда звонили в дверь, у Эрин сводило живот от страха, что это ужасная Стелла. Когда позвонили в десять вечера, она испуганно посмотрела на Фергуса:

— Боже! Это она?

— Предоставь это мне. — Фергус встал с дивана и спустился вниз.

Вскоре он вернулся.

— Это некто не такой страшный.

— Тилли! — Облегчение сменилось тревогой. — Господи, что случилось? Ты ужасно выглядишь!

— Ты очень добра. Я купила вина. — Упав на диван и издав стон отчаяния, Тилли передала бутылку Фергусу. — Мне в большой стакан, пожалуйста. Ой, извини, я заняла твое место?

— Все в порядке.

Эрин похлопала Тилли по руке. У Фергуса было замечательное качество: когда неожиданно заявлялся друг, оказавшийся в беде, ему не приходило в голову сетовать на то, что им помешали.

Через секунду они услышали, как из бутылки с хлопком выдернули пробку. Фергус вернулся из кухни с двумя наполненными до краев бокалами.

Тилли взяла один.

— Спасибо. Тебе, кстати, тоже можно выпить.

— Я собирался сходить за заказом. Мы заказали индийские блюда. Тебе взять что-нибудь, или ты похватаешь у нас?

— Я слишком взвинчена, чтобы есть. — Тилли отпила вина. — Ну, может, небольшую жареную лепешку. Мне хватит, если учесть, как меня обманули.

Эрин спросила:

— Кто?

— Какая же я дура!

— Кто?

— Доверчивая дура.

— Так кто?

— Сама виновата. Раньше надо было думать.

— Я отберу у тебя вино, если не скажешь.

— Не надо. — Тилли отвела в сторону руку с бокалом. — Ладно-ладно. Джек.

— Джек Лукас?

— Не смей говорить: «Я же тебе говорила». Я и так все знаю. — Тилли посмотрела на Фергуса, который смущенно топтался у двери. — Большая ошибка, да?

— Сожалею. Джек — отличный парень, но…

— Но не идеальный материал для счастливого конца.

Взгляд Фергуса стал сочувственным.

— Ну, у него есть такая репутация.

— Ты же мне ничего не рассказала! — Эрин была потрясена. — Просто не верится, что ты все скрыла!

— Потому что рассказывать было нечего. Ничего, знаешь ли… не произошло. — А, чего стесняться. — Предполагалось, что все случиться сегодня вечером, — продолжала Тилли. — Но он позвонил мне и отменил свидание. Именно в тот момент, когда я стала беспокоиться, что он попал в аварию. Только подумай: я считала себя не такой, как остальные. И искренне верила, что между нами что-то есть.

Тилли взглянула на Эрин, увидела выражение на ее лице и поняла все без слов. Каждая из жертв Джека верила, что она не такая, как остальные. Его мастерство соблазнять было доведено до такого совершенства, что все думали: между ними что-то есть.

— Что он сказал, когда позвонил тебе?

— Ничего. Что не может встретиться, и все. Что кое-что случилось. Ха. — Тилли коротко посмеялась над этой старой двусмысленностью. — И очень быстро отключился. Но недостаточно быстро. И я услышала женский голос на заднем фоне.

— Вполне возможно, что у него были веские причины. — Однако обе понимали, что Эрин говорит это только для успокоения Тилли.

— Я только что проехала мимо его дома. Он там. Везде горит свет, на площадке припаркована еще одна машина.

Фергус спросил:

— А какая машина?

— Какая-то красная. Как бы то ни было, это не важно. Мне просто нужно было оказаться среди людей. И вы, двое, вытащили короткую спичку. — Тилли сделала еще глоток вина. — Теперь вам придется терпеть меня еще часа два, пока я буду плакаться вам в жилетку. — Она пригрозила им обоим пальцем. — Но вы не имеет права никому рассказывать. Я не желаю, чтобы весь Роксборо знал, в какой заднице я оказалась. Клянитесь своей жизнью. Это секретная информация. — В этот момент ее желудок протестующе заворчал. Возмущенная своей способностью страдать одновременно от несчастной любви и голода, Тилли сказала: — Ладно, лучше возьми мне порцию овощной самсы.

Фары освещали дорогу впереди. Брин и Дилис уехали в половине двенадцатого. Их визит взбудоражил все те эмоции, с которыми, как считал Джек, ему удалось наконец-то совладать. Когда Дилис оглядела гостиную и дрожащим голос спросила: «Ах, Джек, а где же фотографии Роуз?» — он почувствовал себя палачом. Попытка объяснить, почему он не выставляет снимки, только усилила их горе и боль. Чувство вины пронизывало его каждый раз, когда в его голове появлялись мысли о Тилли. Он ни под каким видом не мог рассказать Дилис и Брину, что встретил человека, который много значит для него, — они сочли бы это подлейшим предательством их дочери. Он слушал, как они говорят и говорят о Роуз, и старые чувства вновь поднимались на поверхность. В конечном итоге он обнаружил, что соглашается с ними, признает их правоту и приходит к выводу, что отношения, которые он хотел завязать с Тилли, абсолютно, совершенно неправильные.

К тому моменту, когда он проводил их до машины, боль и скорбь стали такими же острыми, как если бы Роуз снова умерла. Прощаясь с ними, Джек пообещал приехать и побывать на ее могиле.

Заснуть он не смог. Он не смог расслабиться, несмотря на страшную физическую и эмоциональную усталость. Угрызения совести из-за того, что он предал Роуз, боролись в его душе с угрызениями совести из-за того, что сегодня он подвел Тилли. Наверное, она гадает, что, черт побери, происходит. Он по крайней мере должен с ней объясниться. Даже несмотря на то что сейчас он едва понимает самого себя.

Джек знал, что едет слишком быстро, но на дороге было пусто. Подъезжая к Бич-Хаусу, он все еще не представлял, что делать дальше. Предполагалось, что сегодняшний вечер закончится иначе. Он пытался дозвониться до Тилли, но трубку никто не брал. Она заслужила большее, чем телефонный звонок. Резко притормозив, он повернул на подъездную аллею. Вполне вероятно, что Тилли не была бы с ним счастлива.

Черт, жизнь значительно проще, когда эмоции остаются в стороне.

Оказалось, что Тилли нет дома. Джек увидел, что площадка пуста. Ее машины нет. Она может быть где угодно, и разве он вправе осуждать ее?

Джек сделал круг по площадке. Все, нужно кончать с идеей объясниться. Может, и хорошо, что сегодня ничего не получилось, если учесть тот сумбур, что творится у него в голове.

Пора возвращаться домой.

— Это он! Вот там! Это его машина! — закричала Тилли и потянулась к водительскому окну.

Фергус, пытаясь оттолкнуть ее, сказал:

— Только не надо гудеть…

Биииииип!

— Ублюдок! — рявкнула Тилли. — Останови машину!

Они как раз ехали по мосту на Брокли-роуд. Фергус ударил по тормозам, Джек — тоже.

— Потрясающе. — В голосе Фергуса слышалась покорность. — Теперь, наверное, он сбросит меня с моста в реку.

Но Тилли, которой вино придало смелости, уже выскочила из машины. Тем временем водительская дверца «ягуара» отрылась, и оттуда появился Джек. Он был четко виден в ярком свете почти полной луны.

То, что он выглядел таким совершенным, только облегчило дело для Тилли. Как она могла подумать, что у них есть будущее?

— Спасибо за сегодняшний вечер. — Несмотря на разделявшее их расстояние, ее слова четко прозвучали в ночной тишине.

Джек покачал головой:

— Извини. Я же попросил прощения. Я только что заезжал к тебе, но тебя не оказалось дома. Я пытался дозвониться до тебя.

— Ты не обязан извиняться. Это не сарказм. Я действительно благодарна тебе, — сказала Тилли. — Спасибо за то, что отменил свидание. Я рада этому. Уверена, что и ты хорошо провел время с той, что так неожиданно заявилась к тебе. Это одна из твоего постоянного гарема или нечто совершенно новое? Хотя меня это не волнует. — Она остановила его взмахом руки, видя, что он хочет заговорить. — Мне просто любопытно. Вероятно, это одна из стареньких, потому что новенькая не нагрянула бы к тебе без предупреждения, верно? Хотя кто знает, может, я ошибаюсь. Может, они заявляются вот так, когда дело касается Джека Лукаса! Но самое главное, что ты получил удовольствие.

— Эй! Мне дозволено сказать хоть слово? — Если раньше голос Джека звучал сконфуженно, то сейчас он заговорил совсем по-другому. — Все было совсем не так.

— Ха! Да, верно. Я это уже слышала, Джек.

— Неожиданно приехали родители Роуз.

Ой.

Тилли ненавидела такие ситуации: ты на взводе, готова к скандалу, а твой собеседник говорит нечто, что заставляет тебя заткнуться.

У нее слегка закружилась голова, и она прикрыла глаза. Вот незадача: она слишком много выпила, чтобы приводить логические доводы в споре.

— Ты мог бы сказать мне об этом раньше, когда звонил. — Ей, конечно, было жаль Джека и его несостоявшихся родственников, но значит ли это, что она автоматически его прощает? Он ни словом не обмолвился о том, что они приехали.

— Мог. — Джек кивнул. — Но я был не в себе. Дилис была в расстроенных чувствах. В общем, вечер получился жутким.

— Гм… простите, что перебиваю, — крикнул из машины Фергус, — но дорога узкая, и мы ее перекрыли.

— Все, иду. — Тилли повернулась и пошла к нему.

— Подожди, я тебя подвезу. — Джек крикнул Фергусу: — Давай я подвезу ее.

Тилли, глядя на Фергуса, помотала головой.

Фергус смущенно ответил:

— Спасибо, не надо. Я сам отвезу ее домой.

— Тилли. Прости за сегодняшний вечер. Поговорим завтра.

— В этом нет надобности.

— Есть. Нам нужно поговорить. — Джек вздохнул и с горячностью добавил: — Я же не хотел, чтобы так получилось.

Тилли открыла дверцу машины Фергуса.

— Знаю. Но так получилось. Я не хочу наказывать тебя, Джек. Я просто пытаюсь защититься.

Некоторым людям везет: когда они просыпаются в страшном похмелье, у них получается заснуть снова и дождаться, когда оно пройдет. Они просто поворачиваются на другой бок и проваливаются обратно в бессознательное состояние.

У Тилли так не получалось. Похмелье всегда будило ее очень рано и настаивало на том, чтобы она бодрствовала и наслаждалась каждым мгновением. К семи утра, когда Бетти поднялась наверх и толкнула носом дверь спальни, Тилли уже не спала полтора часа.

Это несправедливо.

И дело не в похмелье.

Боже, какая жуткая ночь. Стоит тебе подумать, что твоя жизнь идет в одном направлении, как она делает головокружительный поворот. Это все равно что встать в центре сцены Палладиума, и приготовиться петь «Пусть никто не спит»[21], и вдруг обнаружить, что оркестр заиграл «Песенку утят».

К одиннадцати сработал нурофен, головная боль прошла, и у Тилли очистились мозги. Тут позвонили в дверь, и она пошла открывать.

Но это оказался не Джек.

На крыльце стоял почтальон Дейв и держал в руке большую прямоугольную посылку.

— Как дела, красавица? Привет, Бетти!

— Привет, Дейв. — Вероятно, в посылке огромная коробка шоколадных конфет, которые сейчас ей здорово пригодились бы. — Мне? Подарок?

Хотя это маловероятно.

— Извини, красавица. — Почесав Бетти за ушами, Дейв выпрямился и отдал Тилли посылку. — Это для Кей. Пришло на адрес Макса. Из самой Америки. — Тот факт, что письма и посылки могли прибывать в Роксборо из других стран и с других континентов, был предметом постоянного удивления Дейва.

— Спасибо. — Взяв посылку, Тилли потрясла ее. Она очень надеялась, что там не раздавленный чихуахуа. — Они уехали на выходные. Я передам Кей, когда она вернется. — Через плечо Дейва она увидела подъезжающий «ягуар».

Дейв услышал хруст гравия под колесами и обернулся. Снова повернувшись к Тилли, он окинул ее подозрительным взглядом.

— Макса и Кей нет, говоришь? Значит ли это, что между вами двумя что-то происходит?

— Нет. — Ну, честное слово, разве должностные обязанности включают сование носа в чужие дела? — Нет, ничего не происходит. Совсем, — твердо добавила Тилли.

— Ясно. Вот и хорошо. — Понизив голос и подавшись вперед, Дейв сказал: — Этот тип получает горы «валентинок».

— Не сомневаюсь в этом. Но не от меня.

Дейв пошел к своему фургончику и по дороге поздоровался с Джеком. Потом он посмотрел на Бетти, которая до этого стойко терпела его чесание за ушами, а теперь радостно бежала навстречу новому гостю. Истинная женщина. Взгляд, брошенный напоследок Дейвом на Тилли, был красноречивее слов: собаки или женщины, какая разница. Все они липнут к Джеку.

Глава 35

— Я же попросил прощения. — Джек ходил взад-вперед по кухне и хмурился. — Я понимаю, что подвел тебя вчера вечером, но у меня были причины. Неужели ты не понимаешь, как я себя чувствовал? Прошлое опять нахлынуло на меня, я стал думать, что предаю Роуз. Это просто угрызения совести. Я отложил все решения до утра, и теперь все выглядит по-другому. Сегодня утром я все обдумал. — Он твердо кивнул, глядя на Тилли. — Это не должно стать концом для наших отношений.

Тилли продолжала стоять на своем:

— Нельзя закончить то, у чего нет начала.

В душе она дивилась тому, как уверенно звучит ее голос. Но у нее не было иного выбора. Вчера она была под хмельком и сильно злилась. Сегодня злость прошла и она протрезвела. И тем не менее ей предстояло самое трудное в жизни испытание. Однако она знала, что все это к лучшему. Нужно думать о самосохранении. Отношения еще толком и не начались, а она уже затратила слишком много душевных сил. И когда несчастливый конец неизбежен, кто, кроме законченного мазохиста, захочет продолжать все это?

— Ты не можешь так поступить. — Джеку, судя по всему, было трудно поверить, что она тверда в своем решении. — Брин и Дилис нагрянули внезапно. Здесь нет моей вины. Что, по-твоему, я должен был делать? Выставить их за дверь?

— Я передумала не из-за них. Они просто дали мне время подумать. И я считаю, что мы должны забыть… ну, ты понимаешь, об этой стороне вопроса. — Тилли сделала неопределенный жест, обозначая интимный аспект. — Давай останемся друзьями, ладно? Именно этого я и хочу.

Джек продолжал пристально на нее смотреть.

— Ты серьезно?

Ну почему у него такой взгляд?

Тилли кивнула:

— Да.

— Почему?

Почему? Убийственный вопрос. Потому что вчера вечером она наблюдала за Эрин и Фергусом, видела, как блаженно счастливы они вдвоем, и поняла, что они искренне любят друг друга и полностью и безоговорочно доверяют друг другу.

А она уже успела уяснить, что достижение такого уровня отношений лежит в сфере возможного, однако это никогда не произойдет — не сможет произойти — с Джеком.

Какая ирония: у Фергуса Стелла изо всех сил старалась внести разлад в его новые отношения, а у Джека родители Роуз вбивают клинья между ним и ней. Даже если они не поняли, что натворили, они, несомненно, пришли бы в восторг, когда узнали бы о своем успехе.

Сердце Тилли забилось чаще. Они оказали ей услугу. Потому что одного дня, одной недели, одного месяца с Джеком ей было бы мало, а того, что ей на самом деле нужно, никогда бы не случилось. Рано или поздно он ушел бы, как он делал всегда, бросил бы ее в тоске и печали, снедаемую ревностью. Убитая горем, она стала бы объектом для насмешек всего города.

А Джек все ждал, когда она ему ответит.

Тилли едва заметно пожала плечами:

— Просто потому.

— Ты открыта для убеждения? — спросил Джек.

— Нет. Нет. — Тилли помотала головой. Ею владело одновременно и облегчение, и мучительное одиночество. — Я приняла решение. Вот и все.

— Ой, Бетти, детка моя, красавица, как ты? — Кей подхватила Бетти на руки и закружилась с ней. — Ты хорошо себя вела? Ты была хорошей девочкой?

— Мы обе были хорошими девочками. — Тилли, которая весь день тщательно драила дом, поинтересовалась: — Как свадьба?

— Шумная, пьяная, с толпами танцующих мужиков с волосатыми ногами и в килтах. Эти шотландцы умеют веселиться.

— А один из них показал мне, что у него под килтом, — сообщила Лу.

— Вот как? Круто.

— Ага, это было круто. Огромные розовые семейные трусы с голубыми сердечками. — Лу с интересом взглянула на посылку, лежавшую на кухонном столе. — Что это? Кто-то прислал мне подарок?

— Нет, это для мамы.

— Для меня? О, обожаю подарки. — Опустив Бетти на пол, Кей подошла к столу. Ее лицо приняло удрученное выражение, когда она увидела американские марки. — Только если это не судебные документы от Дензила и Шарлин, которые будут преследовать меня, пока не замордуют.

Лу сказала:

— Я ее открою, — и разорвала обертку. Развернув несколько слоев пупырчатого полиэтилена, она вытащила картину в простой черной раме.

— О Боже, это же Динни Джей! — радостно воскликнула Кей и выхватила у Лу картину. — Кто ее прислал? Обожаю Динни Джея.

Тилли взглянула на картину. Она была формата A3, и на ней во всех деталях были изображены люди, катающиеся на коньках в Центральном парке.

Имя художника Тилли слышала впервые.

— А тут конверт прицеплен к заднику, — сказала Лу.

Отклеив конверт, Кей разорвала его и принялась вслух читать письмо:

— «Дорогая мисс Макенна!

Я помню, как недавно прочитал в одном журнале интервью с вами, где вы говорите, что любите работы Динни Джея. Я увидел это в одной галерее на прошлой неделе и подумал, что вам понравится. Очень надеюсь, что вы примете от меня этот небольшой сувенир. Я также надеюсь, что он целым и невредимым доберется до вас. Прочитав в газете, что вы вернулись в Англию, я посылаю посылку на адрес вашего бывшего мужа — этот адрес я нашел на его сайте. Не беспокойтесь, я не маньяк, я просто желаю вам всего хорошего и хочу, чтобы вы знали: не все здесь, в Штатах, вас ненавидят.

Счастья вам и здоровья.

С наилучшими пожеланиями,

П. Прайс.

P.S. Надеюсь, вам понравились цветы и шоколадные конфеты?»

— Значит, он маньяк, — скривилась Тилли. — Любой, кто утверждает, что он не маньяк, точно маньяк.

Кей восторженно смотрела на картину.

— Не исключено, что на самом деле он хороший человек.

— Во сколько это ему обошлось?

— Не знаю, посмотрю в Интернете. В три или четыре тысячи долларов, что-то вроде этого.

— Тебе не следует ее вернуть?

— Господи, да не знаю я. Следует или нет? Она мне безумно нравится! И я бы ранила его чувства, если бы отослала картину назад. Если бы ты купила кому-то идеальный подарок, что бы ты почувствовала, если бы его швырнули тебе в лицо? Думаю, лучше всего с благодарностью принять картину и написать ему письмо. Во всяком случае, на этот раз у меня есть адрес. И он живет в Нью-Йорке, значит, все в порядке, мне ничего не грозит.

Вошел Макс с чемоданами.

— Если только он не заявится к тебе с топором.

— Все в порядке. Я не дам ему свой адрес. — Кей прижала картину к груди. — Я и дальше буду использовать твой.

Еще два дня. Даже менее сорока восьми часов! Через сорок шесть с половиной часов они будут садиться в самолет, который летит из Бристоля в Венецию. Тра-ля-ля! Наконец-то скоро начнется ее такой романтичный, такой желанный, такой необходимый отпуск!

Эрин, с нетерпением ожидавшая конца дня, посмотрела на часы. Половина третьего. Еще три часа — и она сможет закрыть магазин, подняться наверх и заняться сборами. Открытые чемоданы лежат на полу в гостиной, и она усердно поработала над списком, урывая минутки между приходами покупателей. Ей нравилось составлять списки. Список означает, что ты над ситуацией, что ты управляешь ею. Люди, которые не составляют списки, не понимают, чего они лишаются. А отпускные списки — они особенные, они часть этого пьянящего, волнующего, разгульного мероприятия.

К тому же они дают гарантию, что ты прибудешь в сказочный дворец четырнадцатого века, не забыв прихватить с собой выпрямитель для волос и спрей для защиты волос от горячего воздуха.

Дверь магазина распахнулась, и Эрин, вздрогнув, выронила ручку. На пороге стояла Стелла. Выражение ее лица было странным, почти как у робота. О Боже, до чего же все это напоминает те жуткие истории, которые читаешь в газетах, как отвергнутый любовник впал в бешенство и принялся убивать людей.

— Мне нужно поговорить с Фергусом. — Даже голос у Стеллы звучал странно, как новый, к которому она еще не привыкла.

— Его здесь нет.

— Я знаю, что его здесь нет. И его телефон выключен. Где он?

Эрин не решалась наклониться и поднять упавшую ручку. А что, если Стелла воспользуется шансом и набросится на нее?

— Не знаю. Наверное, где-то с клиентом. — «Ну говори же, говори». — Будь добра, покинь мой магазин. Я не желаю видеть тебя здесь.

— Ладно, тогда скажу тебе. — Стелла не шевельнулась. — Фергус нужен мне для того, чтобы присматривать за Бингом. Я уезжаю, поэтому ему придется сегодня после работы забрать его. Я оставлю еду для Бинга, его корзинку и…

— Подожди, Фергус не сможет его забрать. — Негодование подавило владевший Эрин страх. — Тебе придется найти кого-нибудь другого, чтобы присматривать за твоим котярой.

— Я не могу найти никого другого. Больше никого нет.

— Отвези его в гостиницу. Для этого они и созданы.

У Стеллы на скулах заиграли желваки.

— Бинг не поедет ни в какую гостиницу. Ему там не понравится. — В ее глазах появился злобный огонек, и она ледяным тоном добавила: — И он не котяра.

— В общем, Фергус не сможет присматривать за ним. Потому что его здесь не будет. — У Эрин от напряжения свело желудок. — Мы тоже уезжаем.

Ха. Вот тебе.

Казалось, Стеллу хорошенько пнули — такой у нее был взгляд.

— Уезжаете?

— Да.

— Надолго?

— На неделю. — «Хотя это и не твое дело».

— Но мне нужен кто-то, кто присмотрел бы за Бингом.

Безумие какое-то.

— Попроси об этом кого-нибудь из своих подруг. Например, Эми, — предложила Эрин.

— Эми слишком занята своим новым молодым человеком. — Чувствовалось, что Стелла взвинчена до предела. — Она не сможет достаточно быстро найти меня по телефону.

— Ну а как насчет…

— Послушай, никого нет, ясно? Нет никого, кого я могла бы попросить. И я не отдам Бинга в гостиницу — он там не выживет. А куда, кстати, вы уезжаете?

Великолепно! Она что, хочет попросить их взять Бинга с собой?

Эрин ответила:

— В Венецию.

— В Венецию? Как мило. — Голос Стеллы дрожал, как вибрирующее от сильного ветра стекло.

— Послушай, я очень сожалею. Если бы мы не уезжали, то присмотрели бы за Бингом.

Ну и дела: кто бы мог пять минут назад подумать, что она скажет такое, причем на полном серьезе? Но Стелла действительно была в отчаянном положении. Ни толстый слой макияжа, ни стильный кремовый брючный костюм не могли скрыть ее эмоционального состояния: она была крайне напряжена и взбудоражена.

— Ладно. Хорошо. В общем, передай Фергусу… нет, не заморачивайся. — Глаза Стеллы заблестели от навернувшихся слез. Резко повернувшись, она быстро вышла из магазина.

Эрин наблюдала, как она села в машину, которую опрометчиво припарковала на желтом зигзаге остановки на противоположной стороне улицы. В следующее мгновение машина скакнула вперед, едва не сбив пожилую даму с клетчатой сумкой на колесиках. Затем она прыгнула назад под странным углом, заскочила на тротуар и врезалась в фонарный столб.

Эрин со всех ног бросилась к машине. Подбежав, она увидела, что Стелла раскачивается взад-вперед и стонет:

— Я не знаю, что деееелать.

— Стелла, что происходит? Расскажи.

Стелла неистово замотала головой:

— Неееет.

— Тебе нельзя ехать в таком состоянии. Ты только что врезалась в фонарный столб.

— Кто присмотрит за Бингом?

Эрин повысила голос:

— А куда ты отправляешься?

— Не в такое хорошее место, как вы. — Закрыв лицо руками, Стелла пробормотала слово, очень похожее на «гостиницу».

Боже ты мой!

— Что? Какая гостиница?

Стелла убрала руки от лица и. мрачно произнесла:

— Не в гостиницу. В госпиталь. Сегодня после полудня мне надо быть в госпитале.

— Зачем? — Эрин изумленно уставилась на нее.

— Не лезь не в свое дело. Какая тебе разница? Езжай в свою Венецию с моим мужем. Желаю тебе хорошо провести время.

— Объясни мне, зачем тебе нужно ложиться в больницу, — потребовала Эрин.

— О, ничего серьезного. У меня рак, вот и все. Будь любезна, закрой дверь.

— Что?!

— Закрой дверь. — Слезы текли по щекам Стеллы, оставляя белые полосы в ее тональном креме.

— У тебя рак? Ты серьезно?

— Серьезно. — Стелла вдруг замолчала и покачала головой. — В общем, мне надо ехать.

— Тебе нельзя управлять машиной в таком состоянии. Ты уже разбила бампер.

— Если я разобью машину, поверь мне, это не станет концом света.

— Но если ты собьешь кого-нибудь, это станет его концом. Подожди здесь. — Дабы быть уверенной, что Стелла никуда не уедет, Эрин вытащила ключи из замка зажигания. — Я тебя отвезу. Дай мне две минуты, чтобы закрыть магазин.

Глава 36

Слава Богу, у машины был «автомат», в противном случае Эрин дала бы такого же «козла», как и Стелла. Пока они ехали по Роксборо, Эрин в голову пришла одна мысль: вполне возможно, что Стелла лжет. А что, если это ловушка, ее завлекут в дом Стеллы…

Только она знала, что все не так. Стелла говорит правду.

Господи, рак.

— Я чувствую себя так, будто медленно падаю со скалы, — сказала Стелла. — Наверное, я в шоке. А еще боль и спазмы. Я игнорировала их много лет. Принимала все больше болеутоляющих, пила больше вина. Я думала, что чувствую себя так ужасно потому, что у меня распался брак. Ведь это вполне веская причина, правда? Любовь причиняет боль. Ты обнаруживаешь, что твой муж встречается с другой, и начинаешь мерзко себя чувствовать. Я пошла к доктору Харрисону, чтобы он прописал мне «пилюли счастья»[22]. Так как я сильно похудела, он стал ощупывать и простукивать меня… Здесь налево, дом у второго фонарного столба, с зеленой дверью.

Стеллу прорвало, и она напоминала незакрывающийся кран. Эрин остановилась у тротуара, и они вылезли из машины.

— А потом он сказал, что на всякий случай надо сделать томографию, ну я ее и сделала в понедельник, чтобы он отвязался. Сегодня я опять пришла к доктору Харрисону в надежде, что он наконец-то выпишет мне прозак, и он мне все выложил. Сказал, что у меня рак. Это же какая-то бессмыслица, правда? Такого не могло случиться со мной. — У нее так дрожали руки, что она не могла вставить ключ в замок. — Я все жду, что вот сейчас проснусь и все будет нормально. Рак — это плохо, но то, что ты здесь, входишь в мой дом, еще более нереально.

— Дай мне. — Забрав у нее ключ, Эрин отперла дверь и пропустила Стеллу вперед.

Стелла истерически всхлипнула, когда увидела Бинга. При каждом шаге его длинное, покрытое серо-голубой шерстью тело по-змеиному изгибалось. Подхватив его на руки, Стелла разрыдалась, а Бинг устремил равнодушный взгляд зеленых глаз на Эрин, как бы спрашивая: «Ну что еще?»

Таковы все кошки. Без сомнения, Бинг терпел внимание хозяйки и гадал, что будет к чаю.

Час спустя, когда необходимые вещи были собраны, они выехали в больницу. М-да, а она еще составляла списки, чтобы держать под контролем ситуацию, думала Эрин.

Стелла вдруг проговорила:

— Я боюсь. Ужасно. Это нормально, что мне страшно?

— Любой бы боялся. Это нормально.

— Хочу к маме.

— А где она? Позвони ей.

— Она умерла. — Стелла вытерла глаза. — Но я все равно хочу к ней.

О Боже. У Эрин в горле встал комок.

— Этого не должно было произойти, понимаешь? Я не хочу, чтобы у меня был рак. Я хочу ребенка.

Испытывая полнейшую безнадежность, Эрин сказала:

— Тысячи людей болеют раком и побеждают его. Потом ты сможешь родить ребенка. Современными методами можно вылечить практически все!

— Кто будет присматривать за Бингом? Он будет меня искать.

— Я что-нибудь придумаю, обещаю. — Они доехали до больницы. Следуя по указателям, Эрин добралась до входа в нужное отделение, остановила машину и смущенно произнесла: — Ну все, приехали.

Стелла посмотрелась в зеркало заднего вида и платком стерла следы потекшей туши. Затем, повернувшись к Эрин, она еще более смущенно попросила:

— Сходи со мной, а? Я не хочу проходить через все это одна.

В больнице на Эрин нахлынули тысячи воспоминаний, и только малая их часть была счастливой. Когда у матери случился первый удар, она практически жила в палате и спала в кресле. Потом жизнь превратилась в бесконечную череду визитов в центр послеинсультной реабилитации, в отделение физиотерапии, в амбулаторное отделение. Долгие часы ожидания и отчаянных усилий выглядеть бодрой и веселой, когда ничего не давало оснований для веселья. Бесчисленные попытки вести одностороннюю беседу, когда все темы беседы исчерпаны. Потертые журналы, вонь мочи, другие пациенты, возмущающиеся тем, что в узком коридоре им преграждает путь пациент, передвигающийся со скоростью улитки на «ходунках», въедающийся запах дезинфекции и переваренные овощи…

Когда мать Эрин умерла, это означало, что хотя бы бесконечным посещениям больницы пришел конец. Эрин была бы счастлива больше никогда не видеть это заведение.

И все же. Сейчас другая палата, другой персонал, другие пациенты. Только стулья остались теми же. Эрин села на один — из штампованной пластмассы, ярко-оранжевый, такой неудобный, что на нем немеет попа, — а Стелла принялась раскладывать вещи. В палату заглянула медсестра и стала переносить информацию из карты Стеллы в информационный листок.

— Вероисповедание?

— Никакого, — ответила Стелла.

— Ясно. Тогда напишем К вместо А[23]? — Ей потребовалось тридцать секунд, чтобы написать это. — Кто ваши ближайшие родственники?

Стелла сосредоточенно сворачивала в трубочку и разворачивала край больничной простыни. Судя по виду, она изо всех сил боролась с подступающими слезами.

— Мать? Отец? — с готовностью подсказала сестра. — Брат или сестра?

— У меня нет родственников. — Движения ее рук ускорились. Она покосилась на Эрин и резко спросила: — Можно, она запишет тебя?

Тон у медсестры был успокаивающим.

— Замечательно. Кто вы?

— Она подруга моего мужа, — заявила Стелла.

— Ой! Ну а его нельзя записать?

— Не знаю. Он и слышать обо мне не хочет. К тому же в больнице от него никакой пользы. — Стелла покачала головой и подытожила: — Записывайте фамилию Эрин. Сколько мне здесь находиться?

— Ну, это полностью зависит от доктора, верно? — Сестра хорошо натренировалась всячески избегать неудобные вопросы и мило улыбаться. — Скоро придет доктор Уилсон и осмотрит вас.

— И мне нужны обезболивающие, — резко заявила Стелла.

— Никаких проблем. Мы их для вас подберем.

Выйдя из больницы, Эрин села на залитую солнцем скамейку и попыталась снова дозвониться до Фергуса. На этот раз он ответил.

— Привет, ангел мой, как дела? Все собрала? — На больничном дворе его бодрый и веселый голос звучал странно. — Слушай, у тебя есть переходник для электрических вилок, я что-то никак не могу найти свой…

— Фергус, подожди, тут кое-что произошло. — Слишком поздно Эрин сообразила, что еще не придумала, как ему обо всем рассказать. — Со Стеллой.

— О Боже, что она учудила на этот раз? Все, хватит, с меня достаточно. Ты где?

— Я в больнице.

— Что?! Господи, ты ранена? Она набросилась на тебя?

— Она больна, Фергус. Она на меня не набрасывалась. Она легла на обследование.

Полностью сбитый с толку, Фергус сказал:

— Ясно. Только я не понимаю, что ты-то там делаешь?

В палате вокруг кровати Стеллы были задернуты сине-оранжевые шторы. Неожиданно они резко раздвинулись, и Эрин увидела направляющегося к ней высокого, довольно привлекательного мужчину в развевающемся белом халате. Указав на нее пальцем, он спросил:

— Подруга Стеллы?

Эрин, которой и в голову не могло прийти, что ее когда-либо причислят к этой категории, кивнула, и мужчина поманил ее за собой.

— Давайте быстренько кое-что обсудим, пока Стелла сдает кровь на анализы. Я доктор Уилсон.

Вслед за доктором Эрин вышла из палаты, прошла по коридору и оказалась в маленьком кабинете, заставленном шкафами с книгами и папками. Доктор предложил ей сесть, сам сел напротив и сказал:

— Итак, я не буду ходить вокруг да около. Вашей подруге Стелле понадобится ваша поддержка. Я очень сожалею — конечно, мы еще сделаем биопсию, — но по данным МРТ рак зашел очень далеко. Вам придется быть сильной. Сожалею, я знаю, что для вас это шок.

Эрин казалось, что она смотрит себя по телевизору. Как будто она каким-то образом перенеслась в одну из серий «Лондонского госпиталя». Только сейчас не время говорить ему, что она не подруга Стеллы; более того, ей надо поскорее вернуться домой и закончить со сборами.

— Но вы же можете ее вылечить? — Чтобы не встречаться взглядом с доктором, Эрин смотрела на его длинные умелые пальцы.

— Мы, естественно, применим все методы. Но должен предупредить вас: все выглядит не очень хорошо. Даже плохо, я бы сказал. Рак дал метастазы. Томография показывает, что они распространились на кишечник, легкие и печень. Очень агрессивная форма.

М-да, маловероятно, чтобы у таких людей, как Стелла, мог быть робкий, застенчивый рак. Эрин взяла из коробки на столе бумажную салфетку и вытерла вспотевшие ладони. Ужасные, постыдные, недостойные мысли заняли главенствующее место у нее в голове. Конечно, ей жаль Стеллу, но Стелла превратила ее жизнь в ад… А как же Венеция и палаццо четырнадцатого века со сказочными садами на крыше и непревзойденными видами на Большой канал?

О Боже. Кишечник. Печень. Легкие. Агрессивный рак.

Ее затошнило.

И правда, какой у нее выбор?

— Отменить поездку? — Фергус, знавший, с каким нетерпением она ждала отпуска, смотрел на Эрин как на сумасшедшую. — Стелла больна, и поэтому ты на полном серьезе хочешь отменить наш отпуск?

Они стояли на больничном дворе. Эрин сжала его руки. Слово «хочешь» не подходило.

— Нам некуда деваться. У нее больше никого нет. Я была с ней, когда она звонила своим подругам. Диди и Кирстен?

Фергус криво усмехнулся:

— Правильно. Я их знаю.

— Так вот. Они слишком заняты, чтобы навешать ее. Как выяснилось, Диди за последнее время поправилась на пару фунтов и боится пропускать вечерние занятия в тренажерном зале. Кирстен очень занята на работе, а еще ей нужно надзирать, как ей оборудуют новую кухню. А Эми нашла себе нового парня. Для нее это важно. — Эрин стоило больших усилий не вырвать из изящной, с французским маникюром, руки Стеллы трубку больничного телефона и не заорать так называемым подругам, чтобы они оторвали свои тощие эгоистичные задницы и прилетели сюда немедленно.

— Послушай, я тоже в шоке. Но это наш отпуск. А Стелла всегда делала тебе гадости. — Фергус нахмурился, озадаченный тем, что Эрин так быстро изменила отношение. После ее звонка он тут же поехал в больницу. Его раздирали противоречивые чувства. Стелла всегда была королевой драмы; вполне вероятно, что болезнь окажется несущественной и легкоизлечимой. Забота Эрин тронула его — интересно, сколько женщин поступили бы так же после всего, что им устроила Стелла? — однако заходить так далеко нет надобности. — Ты очень великодушна, честное слово. Все будет в порядке. Ведь мы уезжаем лишь на неделю. Если она все еще будет в больнице, мы вернемся и навестим ее. Кто знает, вдруг ее выпишут к нашему приезду. И она уже будет дома!

Выражение лица Эрин не изменилось, оно так и осталось печальным. Чувствовалось, что она напряжена.

— Я говорила с врачам. У Стеллы рак в тяжелой стадии, Фергус. — Она добавила дрогнувшим голосом: — Он везде.

Глава 37

Решения, принятые сгоряча, часто выходят боком. То, что недавно, когда Эрин вкратце разъясняла все, что нужно знать продавцу, казалось простым и логичным, сейчас выглядело сложным. Пока Эрин дежурила в больнице у Стеллы, Кей с раннего утра приступила к новой работе и, как это ни печально, оказалась к ней абсолютно не готова. К полудню она ухитрилась смертельно оскорбить властного вида даму средних лет, не предложив за ее твидовые, мужского покроя брюки столько, сколько, по мнению дамы, они заслуживали.

— Сколько? Этого мало! — От негодования даже кустистые брови дамы задрожали. — Я заплатила за них девяносто фунтов!

На Севил-роу[24], судя по всему. Брюки были жуткими. Никто в здравом уме не захотел бы их купить. Глядя вслед даме, которая, печатая шаг, вышла из магазина, Кей поняла, что Эрин достигла высот мастерства в искусстве отказа, что же до нее самой, то она принадлежит к лагерю последователей Саймона Коуэлла[25]. Возможно, ей не повредит поучиться дипломатии.

Ох, до чего же сложно не обижать людей, когда они примеряют одежду, которая им не идет, или не видят недостатки своего старья. К обеду Кей расстроила еще четверых клиентов. Тилли она встретила с облегчением, когда та в половине второго зашла в магазин.

— Привет! Выглядишь потрясающе!

Тилли непонимающе на нее посмотрела:

— Я только что работала с циклевочной машиной. Я вся в пыли.

— Да, но мне ужасно нравится твоя майка! И джинсы на тебе шикарно сидят, хотя с такой фигурой, как у тебя, в любой одежде будешь выглядеть великолепно! А цвет майки очень идет к цвету твоих глаз.

— Ты меня пугаешь, — сказала Тилли. — Нас снимают скрытой камерой?

Кей сникла.

— Я учусь быть милой. Делать комплименты. Клиентам не нравится, когда они что-то примеряют, а им говорят, что в этом наряде они похожи на бегемота.

— Просто это надо говорить в любезной форме. У Эрин это здорово получается. Она честная, но тактичная.

— Ну а я нет. Когда кто-нибудь приносит что-нибудь на продажу. Теперь я буду предлагать им оставить свою вещь до прихода Эрин, и пусть она назначает цену.

Тилли вздохнула.

— Просто не верится, что она не едет в Венецию. Надо же, отменить отпуск в последний момент!

Кей сочувственно кивнула и протянула ей ключ от дома Стеллы.

— А мне не верится, что мы по очереди ухаживаем за котом Ужасной Стеллы.

Так как Бинг был избалован, было решено, что он останется жить дома и ежедневно кто-то из них будет четыре-пять раз заглядывать к нему, кормить, менять воду и следить, чтобы лоток был идеально чист. Бинг был ребенком Стеллы, играл главенствующую роль в ее жизни, поэтому она твердо заявила, что ему лучше жить в знакомой обстановке.

К тому же он мог наделать на ковер, если лоток оказывался недостаточно чистым.

Так что Эрин взяла дело в свои руки и все организовала. А когда Тилли робко предложила — чисто гипотетически, естественно, — поместить Бинга в гостиницу на то время, пока Стелла лежит в больнице, и никому ничего не говорить, Эрин заявила: «Ты считаешь, мы имеем право так поступить? Стелле сейчас меньше всего нужны переживания из-за своего кота».

— Ладно, — проговорила Тилли, — съезжу проведаю Бинга. Постарайся не обанкротить магазин до пяти часов. — Подняв указательный палец, она добавила: — Помни: честность и тактичность.

Кей кивнула:

— Обязательно. Буду говорить примерно так: вам повезло, что у вас такой большой нос, он отвлекает внимание от вашего двойного подбородка.

— Именно. Великолепно.

Час спустя в магазин пришла высокая женщина лет шестидесяти и с удивлением взглянула на Кей.

— Обычно здесь другая женщина.

— Я из запасных.

— Но вы разбираетесь в моде? Очень надеюсь на это, потому что я полный профан! Итак, задача следующая: мне нужно новое вечернее платье, без всяких там оборочек и цветочков, размер четырнадцатый. А еще мне нужен ваш совет. — С этими словами женщина выложила на прилавок сумку с ремешком через плечо. — Поверьте, мне ужасно неловко, но я в отчаянном положении. Видите ли, ее подарила мне на Рождество моя сватья, теща сына. Я знаю, что сумка от известного дизайнера и очень дорогая — у сватьи мешки денег, — к тому же она все уши прожужжала мне про то, сколько она стоит. Но для меня сумка слишком яркая, а на нашем благотворительном аукционе есть одна сумка, которая мне очень нравится, и на нее снизили цену, так что я решила предложить эту вместо той. — Женщина открыла сумку и с надеждой посмотрела на Кей. — Если можно, скажите, сколько она приблизительно стоит, тогда мы сможем выставить ее как потрясающую сумку от Эрме и назначить цену в шесть миллионов фунтов. Ну, может, и не в шесть миллионов, но все равно хорошую!

Господь всемогущий. Честность и тактичность. Чтобы потянуть время, Кей изучила ремешок, который перекидывался через плечо, и дернула за торчащую нитку.

— Послушайте, я очень сожалею, но это не Эрме. Это копия.

— Вот это да! Серьезно? И сколько же она стоит?

Кей покачала головой. С одной стороны, она страшилась отвечать на вопрос женщины, а с другой — ее поражало, как та не смогла отличить настоящую сумку от подделки.

— Нисколько. Это дешевая рыночная копия. Видите, здесь неровный шов? И боковой карман кривой. И это не кожа, а кожзаменитель.

И ее едва не выставили на благотворительном аукционе! Какой ужас.

— Ясно. Спасибо. Вот стерва. — Женщина грустно вздохнула.

— Я действительно очень сожалею.

— Ой, не переживайте, вы ни в чем не виноваты. Мы что-нибудь придумаем. Если смотреть на ситуацию оптимистически, то у меня нет повода испытывать угрызения совести из-за того, что я передариваю подарок! Должна признаться — но это только между нами, — что я не выношу свою сватью. Она постоянно кичится своими миллионами. Ужасная женщина. Ладно, забудем о ней. Давайте поищем мне платье на сегодняшний вечер. — Женщина замолчала и нахмурилась, внимательно глядя на Кей. — У меня все время такое ощущение, что мы с вами где-то встречались. Это возможно?

— Сомневаюсь.

— У вас знакомое лицо. Вы работали в других магазинах?

— Нет. — Перебрав платья, висевшие на вешалке, Кей взяла одно, из темно-синей тафты. — Вот, как вам оно? Цвет очень пойдет к…

— А в гостиницах? В ресторанах? Дело в том, что мне знаком ваш голос. — Женщина озадаченно покачала головой. — Пожалуйста, не поймите меня превратно, но… мне кажется, я видела, как вы плачете.

— Последние несколько лет я жила в Штатах.

— А мы в прошлом году целый месяц провели в Техасе! Вы тоже там были?

— Нет, я жила в Лос-Анджелесе. Я актриса, — сказала Кей.

— Боже мой! «Над радугой»! — радостно воскликнула женщина, узнав Кей. — Мы видели вас в том сериале — вы та, чей муж сбежал с вашей сестрой?

— Все верно. — Кей улыбнулась: ей и в голову не приходило, что эта женщина может быть поклонницей сериала.

— О, мы обожали «Над радугой». Забавно, что вы, снявшись в нем, приехали сюда! — Женщина восторженно захлопала в ладоши, не проявляя ни малейшего интереса к платью, которое ей подобрала Кей. — Знаете что? Это судьба!

Судьба?

— Почему?

— Потому что вы знаменитая голливудская актриса! Если бы вы согласились, то могли бы сделать мне огромное одолжение.

Кей насторожилась. У нее есть замечательная сумка от известного дизайнера, и она ее обожает, но сильно огорчится, если придется отдать ее этой женщине, и не важно, на какие цели — благотворительные или нет.

Она устало спросила:

— А какое одолжение?

— В общем, я распсиховалась, потому что одна девица отказалась участвовать в нашем мероприятии. Антонелла Беквит. Певица. Слышали о ней?

Это все равно что спрашивать о «Роллинг стоунз»: «Это рок-группа? Вы слышали о них?» Потому что Антонелла Беквит — это молодая супергламурная певица, у которой за последние два года продажи альбомов составили около пятидесяти миллионов. Кей кивнула, встревожившись.

— Не могу сказать, что хорошо ее знаю. Очевидно, нам крупно повезло, что мы смогли ее заполучить. Одна из ее теток — подруга одной из наших организаторш, вот они и договорились. Но сейчас, за две недели до мероприятия, чертова девица сбежала и отменила свое участие. Похоже, ей предложили нечто более пафосное в Лондоне, и теперь наше скромное мероприятие катится в тартарары. Мы все головы сломали, прикидывая, кого из знаменитостей пригласить. У всех, к кому бы мы ни обращались, есть другие обязательства. Что означает, что мы терпим полный крах!

— Ясно, только есть две проблемы. Первая, — сказала Кей, — я не знаменитость. Во всяком случае, здесь. Никто не знает, кто я такая.

— Но я-то знаю! И мой муж тоже! Мы скажем всем, что вы голливудская звезда!

Ладно, хватит, а то вгонит еще в краску смущения.

— Другая заключается в том, что у меня недавно случилась неприятность и в газетах обо мне писали много нехорошего. — Кей поморщилась. — И я уже не работаю в «Над радугой». Меня выгнали. Поэтому я и вернулась сюда.

— Разве вы не понимаете? Все замечательно! — Женщина достала визитку. — Если люди не знают вас, значит, они не знают о ваших неприятностях, верно? Так что тут проблем нет.

Женщина была напориста, как ураган; это была сила, которую нельзя остановить. Взглянув на карточку, Кей увидела, что ее зовут Дороти Саммерскилл.

— Мероприятие состоится через неделю в субботу в отеле «Маллен грэндж», — сообщила Дороти.

Ну вот, сейчас самый подходящий момент изобразить сожаление, виновато воскликнуть: «Ах, через неделю в субботу? Какая незадача!» — и быстренько выдать удобоваримую причину своего отказа, однако Кей останавливали две вещи: она не смогла достаточно быстро придумать удобоваримую причину, а если бы и смогла, Дороти вряд ли поверила бы ей — почему-то в этом она не сомневалась.

— Повод очень достойный, — продолжала уговаривать ее Дороти. — Благотворительный вечер под лозунгом «Поможем страдающим болезнью Альцгеймера».

— О! А у меня есть друг, который им помогает! Джек Лукас.

— Вы знаете Джека? Ну просто замечательно. Он тоже там будет, так что все складывается идеально.

— Ладно, я приду. — Кей понимала, что особого выбора у нее нет. С другой стороны, там может быть интересно. Разве ее агент не сказала, что ей надо заняться благотворительностью, чтобы все перестали ее ненавидеть? — А что мне предстоит делать — только открыть прием?

— О да, — энергично закивала Дороти. — И это тоже. Но главным событием будет аукцион.

Аукцион? Кей похолодела и обеспокоенно проговорила:

— Дело в том, что я знаю людей, которые мастерски проводят благотворительные аукционы. Сомневаюсь, что у меня получится.

— О, дорогая моя, мы не просим вас вести аукцион! Вы просто займете место Антонеллы в качестве звездного лота!

Что?

— Это будет кульминационный момент вечера, — продолжала Дороти. — Люди буду торговаться за ужин с вами. Это будет потрясающе!

— Потрясающего ничего не будет, если никто не сделает ставку. — Господи, эта женщина заблуждается. По сравнению с Антонеллой Беквит она пробудит в участниках аукциона столько же азарта, сколько… муравей.

— Не глупите, все будет замечательно. Кто откажется от шанса поужинать с настоящей голливудской звездой?

— Вы же даже не знаете мое имя, — возразила Кей.

— Как бы то ни было, я обещаю, что вы не окажетесь в сложном положении. Наши спонсоры — очень щедрые люди. К тому же аукцион состоится после еды, так что они успеют хорошенько принять на грудь! — Дороти вся лучилась, радуясь тому, что проблема решена. — Итак, договорились. А теперь от вас требуется помочь мне подобрать платье для вечера. И не надо так переживать, — весело добавила она, забирая у Кей платье из темно-синей тафты. — Будет очень весело!

Глава 38

Оправившись от шока, Стелла перешла к прямому отрицанию. Эрин знала, что доктор рассказал ей о результатах биопсии, однако Стелла решила, что не хочет болеть, и стала избегать любых упоминаний о болезни. Вместо этого, сидя на кровати и накладывая обильный макияж, она упорно говорила о будущем отпуске. Менее чем за неделю в ее физическом состоянии произошли разительные перемены. Ежедневно наблюдать за этим было страшно, а еще страшнее — делать вид, что ничего не замечаешь. Эрин собиралась с силами каждый раз, когда входила в палату; создавалось впечатление, будто она смотрит ускоренный фильм. Когда Стелла впервые произнесла слово «рак», Эрин предполагала, что болезнь будет длиться годы и годы. В действительности же все оказалось по-другому. Кожа Стеллы стала зеленовато-желтой, глаза запали, она стремительно теряла вес. Ее движения замедлились, отчасти из-за болей, но она упорно продолжала красить губы, выщипывать брови и щедро пудрить лицо и грудь пудрой, имитирующей загар.

Доктор еще раз поговорил с Эрин и выложил то, что она не хотела слышать: «Сожалею, но прогноз неутешительный. Мы можем контролировать боль, но рак, боюсь, неизлечим. Я говорил об этом, однако Стелла не желает слушать. Ее муж должен быть в курсе. — Он сочувственно улыбнулся Эрин. — Хорошо, что вы со Стеллой ладите».

Он имел в виду, что она единственный посетитель у Стеллы. Эрин не рассказала ему правду.

«Мы будем держать ее здесь, — продолжал доктор. — Нет смысла перевозить ее в хоспис. Теперь уже это вопрос дней».

Даже не недель. Дней. Эрин прикрыла глаза; она и не предполагала, что рак может быть таким скоротечным.

— Ты тут смазала. — Тон у Стеллы был недовольным.

Лежит на смертном одре и возмущается из-за того, как накрашены ее ногти.

Эрин еще раз провела кисточкой по ногтю и сказала:

— Извини.

— Я хочу выглядеть наилучшим образом для Макса. Почему он еще не пришел?

— Наверное, ищет, где припарковать машину. Иногда это просто кошмар.

Дверь палаты с шумом распахнулась.

— А вот и ты, — сказала Стелла. — Ты опоздал.

Макс подошел к кровати. Если его и шокировали перемены во внешности Стеллы, он это хорошо скрыл.

— А ты такая же сварливая. Черт побери, женщина, дай мне передохнуть! Некоторым из нас приходится работать и бодаться с этими ЖИВами. — Он наклонился и обнял ее. — Тэнди заболела кристаллами — она загорелась идеей установить в холле пирамиду из голубых кристаллов. Ну, как ты себя чувствуешь?

— Дерьмово. Ненавижу это место. И Эрин испоганила мне ногти. — Подставив ему лицо для поцелуя, Стелла спросила: — Я хорошо выгляжу?

— Потрясно. Думаю, ты тут вовсю флиртуешь с врачами.

— Не исключено. Только все они сдвинуты на мерзких функциях организма. — Она надула губы и поправила волосы. — То есть все просто замечательно, когда ты флиртуешь и стреляешь глазами, но потом они все портят, спрашивая, как у тебя сегодня сработал кишечник.

— Терпеть не могу, когда так бывает, — согласился с ней Макс. — Момент полностью испорчен. Вот, я принес тебе журналы.

— Спасибо. Этот я уже видела. И этот тоже.

Макс покачал головой:

— Жаль, что я тратил время на их поиск. Разве тебе никто не говорил, что надо быть вежливой, когда кто-то что-то тебе дает? Хотя бы сделала вид, что рада.

Стелла улыбнулась. Ее отбеленные зубы казались неестественно белыми на фоне грязновато-коричневой с желтоватым оттенком кожи.

— Как будто ты так хорошо разбираешься в вежливости. Извини. Остальные я не читала. — Она достала из стопки один журнал и внимательно посмотрела на обложку. — Ты выбрал его намеренно?

— Нет. А в чем дело? — Макс взглянул на Эрин. Он явно думал о том же, о чем и она: «Господи, неужели сюда затесалась статья о том, что нужно делать, когда осталось жить неделю».

Стелла ногтем, на котором еще не высох темно-вишневый лак, указала на заголовок: «Биологические часы тикают? Звоните другу-гею!».

— Я подумала, что, возможно, таким способом ты решил показать мне, что передумал.

— Нет.

— Но ты можешь передумать.

— Нет, черт побери, не передумаю, — сказал Макс.

— Может, не сейчас. А когда мне станет лучше. — Стелла пристально на него посмотрела. — Макс, я хочу ребенка. Пожалуйста.

Эрин изумленно уставилась на него. Макс покачал головой:

— Знаю, что хочешь, но на меня не рассчитывай. Извини, тебе придется найти кого-нибудь другого, кто падок на такие вещи.

— Замечательно. Так и сделаю. — Еще раз слабо улыбнувшись, Стелла добавила: — Мне бы не хотелось, что мой ребенок унаследовал такой нос.

Макс просидел еще сорок минут, колкостями парируя оскорбления Стеллы, потчуя ее местными сплетнями и поедая не только ее фрукты, но и бисквиты, которые принадлежали женщине на соседней койке.

Когда он ушел, Стелла еще несколько мгновений смотрела на закрывшуюся за ним дверь, потом со вздохом откинулась на подушки.

— Он замечательный, правда?

— Гм. — Эрин пожала плечами и одновременно едва заметно кивнула, в глубине души возмущенная поведением Макса. Господи, неужели ему было так трудно сделать вид, что…

— Благодаря ему мне значительно лучше.

Вот молодчина! Макс прилетает на минутку и меняет весь мир, а другие отменяют поездку и практически целыми днями сидят здесь. Фантастика: как один его мимолетный визит смог принести столько пользы!

— Я чувствую, что мои слова покажутся глупостью, но сейчас я точно знаю, что не умру.

— Что?

— Ну, ты понимаешь. — Стелла с глуповатой улыбкой пояснила: — Ну, когда ведешь себя так резко, а люди продолжают любезничать с тобой, в голову приходят всякие мысли. И это чертовски страшно, правда? Но если бы я умирала, Макс соглашался бы со всем, что я говорю, не так ли? Он потакал бы мне, наобещал бы мне кучу детишек. Дай платок. — У нее по щекам потекли слезы, и она слабым движением указала на коробку с бумажными платками. — Но он ничего этого не делал. Он просил, чтобы я отстала. И это означает, что со мной все в порядке.

— Ну вот и хорошо. — Эрин не знала, что еще сказать.

— Господи, какое же облегчение! Теперь мне только нужно набраться сил, чтобы они могли начать лечение. Кстати, когда вы с Фергусом планируете пожениться?

Эрин не поспевала за Стеллой, которая резко меняла темы разговора.

— Мы это даже не обсуждали. Вы еще не разведены.

— Это много времени не займет. Мы можем все решить. Фергус меня больше не волнует, забирай его себе. Только пообещай одну вещь.

Боже, ну что еще?

— Что пообещать?

— Что вы пригласите меня на свадьбу. Чтобы все увидели, как я шикарно выгляжу в каком-нибудь сногсшибательном наряде. Я буду тоненькой, элегантной и великолепной, — ответила Стелла, — и все будут удивляться, почему Фергус со мной развелся.

— Знаешь что? — сказала Эрин. — У меня такое чувство, что наше приглашение затеряется где-то в недрах твоей почты.

— Не переживай, я приду без приглашения. — Стелла поморщилась от боли, потом удовлетворенно улыбнулась. — Ха, затмить всех на свадьбе своего бывшего мужа. Круто, да?

Глава 39

— Отгадай, чем я занималась весь день! — Тилли ворвалась в магазин и вскинула руки над головой. — Никогда не догадаешься!

Кей, которая тщательно обирала катышки с кашемирового свитера от «Броры», оглядела Тилли и предположила:

— Изображала из себя орангутанга? Висела на ветках? Ой, знаю, училась на воздушную гимнастку!

— Все из перечисленного было бы значительно приятнее. Я клеила кристаллы Сваровски на темно-синий потолок. Потолок площадью почти в сто квадратных метров. Пятнадцать тысяч кристаллов. Я по локти в клее, а пальцы онемели настолько, что я их не чувствую. — Она морщась опустила руки и добавила: — У меня была гениальная идея намазать клеем весь потолок, а потом брать кристаллы горстями и бросать на него, но Макс не разрешил.

— Безжалостный эксплуататор.

— Кому ты рассказываешь? Ой, тебе надо зайти на сайт благотворительного общества Альцгеймера. — Тилли наклонилась над ней и подвигала мышкой. Монитор ожил. — Джек позвонил Максу и сказал, что надо взглянуть.

— О Боже, — застонала Кей, когда они вышли на главную страницу сайта. Тилли, которая уже все видела на лэптопе Макса, сочувственно пожала ей руку.

Под заголовком «ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ! ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ!» было размещено объявление:

«В связи с непредвиденными обстоятельствами Антонелла Беквит была вынуждена отказаться от участия в нашем благотворительном аукционе. Однако мы с восторгом и радостью сообщаем всем, что ее место заняла настоящая знаменитость, великолепная, всеми обожаемая, титулованная голливудская суперзвезда КЕЙ МАКЕННА!!!»

— О Боже! — опять простонала Кей и спрятала лицо в ладонях. — Какой уууужас.

— Не так уж плохо. — Что ж, иногда приходится лгать.

— Плохо. Это все равно что миллионы людей собираются в Уэмбли на концерт Мадонны, а на сцену выходишь ты и заявляешь, что будешь выступать вместо Мадонны.

— А было бы здорово, правда? — Тилли задумчиво добавила: — Я всегда тайно мечтала спеть в Уэмбли.

— Только у тебя не было бы шанса, потому что публика растерзала бы тебя еще до того, как ты открыла бы рот. А именно это и произойдет со мной. — Кей всплеснула руками. — Возмущенные старики, чувствуя себя обманутыми, освистывают меня и гонят со сцены, швыряют в меня свои вставные зубы… а Макс, я уверена, считает, что это весело.

— Ну да.

— Просто не верится, что Дороти вот так меня подставила. Она спросила, получала ли я «Эмми» или «Оскара», и я ответила, что единственный в жизни приз я получила в семь лет, когда победила в соревнованиях по бегу с тарелкой желе в руке.

— Это же ради благотворительности. Люди отнесутся спокойно.

— Может, и спокойно, но кто согласится торговаться за пару часов со мной? — Обведя рукой магазин, Кей беспомощно проговорила: — Если бы они хотели, то пришли бы сюда и посидели со мной задаром. От них бы только и потребовалось, что помочь мне с этими катышками.

Открылась дверь, и в магазин вошли две женщины, лица которых показались Тилли смутно знакомыми. Вероятно, она где-то видела этих ухоженных тридцатилетних дамочек. Наверное, в «Ленивой лисице». Они оживленно болтали. Тилли обратила внимание, что Кей заготовила радушную улыбку и ждала, когда потенциальные покупательницы заметят ее и улыбнутся в ответ.

Однако этого не произошло. Игнорируя и Тилли, и Кей, дамочки принялись рыться в развешенной на плечиках одежде. Кей незаметно пожала плечами и вернулась к компьютеру. Тилли посмотрела на часы: ей нужно было ехать в Харлстон, чтобы забрать из школы Лу.

— …Ты подумай, просто не верится! Да, она всегда была шлюхой, но не знать, кто отец твоего ребенка… Господи, это уже чересчур.

— Ха, нетрудно догадаться, кого бы она хотела видеть отцом ребенка.

Тилли с Кей переглянулись: складывалось впечатление, что на них шапки-невидимки. С другой стороны, ситуация имела определенную развлекательную ценность. Эрин не раз говорила, что работа в магазине очень полезна, если тебе интересны сплетни.

— В общем, если это Эндрю, — сказала высокая блондинка, — то ребенок родится с короткими и кривыми ногами.

— А если Руперт, — поморщилась брюнетка, — то вся надежда только на то, что Господь сжалится над ним. Из ушей у него будут торчать пучки волос, он будет лысым и станет расхаживать в горчичных вельветовых штанах!

Обе разразились смехом. Была та женщина, над которой они издевались, шлюхой или нет, Тилли стало ее жалко. Постучав по часам, она тихо сказала Кей:

— Кажется, мне пора двигаться…

— Ха, неудивительно, что она дергается. Во всяком случае, ей известно, что он не будет походить на горгулью, если отец Джек. Думаю, нам всем нужно скрестить пальцы, чтобы не сглазить ребенка. Как тебе пуговицы на этой блузке? Тебе не кажется, что с ними она выглядит слишком официально?

У Тилли скрутило желудок. Она посмотрела на Кей, которая, потрясенная не меньше, таращилась на дамочек.

— У нее слишком квадратные плечи. И воротник вызывает у меня сомнения. Если это Руперт, — хихикнула брюнетка, — то у ребенка будет смех гиены, надышавшейся гелия.

О ком они говорят? О ком?

— А если Эндрю, он будет ходить в жутких полосатых носках.

Тилли прикрыла глаза. Господи, пусть это будет какой-то другой Джек.

— Наверное, ей ужасно хочется, чтобы ребенком оказался Джек. Ой, только посмотри! — Дамочка с торжествующим видом сняла с вешалки серое креповое платье с косым подолом. — Гоуст!

Тилли почувствовала себя так, будто увидела саму смерть. Сердце бешено стучало, к горлу подкатила тошнота.

— К тому же, — продолжала блондинка, — у него достойная фамилия. Представь, если она выйдет за Руперта!

— Я об этом не подумала. Боже, какой ужас, — ахнула брюнетка. — Она стала бы Эми Пратт[26]!

Эми. Ну и дела. Тилли вспомнила, как в пабе, в день рождения Деклана, ее допрашивала тощая Эми на высоченных каблуках. Тогда она была одержима Джеком. А теперь она беременна, и может оказаться, что ребенок от него. Как Джек мог быть таким беспечным?

Но вопрос-то риторический, не так ли? Потому что ответ состоял в том, что он мужчина, и когда дело доходит до постели, никого из них не волнуют возможные последствия.

У Тилли закружилась голова, и в ней, к ее ужасу, вспыхнула искорка ревности.

— И как все это воспринял новый парень Эми? — Блондинка продолжала внимательно изучать платье от Гоуст.

— Разве ты не слышала? Дал ей пинка. Бросил ее, как мешок с дерьмом. Знаешь, а ты могла бы надеть к нему свои золотые туфельки от Курта Джигера.

— Теперь она будет преследовать всех троих.

— Бедняжки. Спорим, они теперь жалеют, что не удержали свои члены в штанах.

— Э-э, простите меня, — нахмурившись, произнесла Кей. — Вы говорите о Джеке Лукасе?

Обе дамочки повернулись к ней, их брови взлетели на лоб, как будто им вкололи ботокс. Блондинка сказала:

— Да, о нем. А вы его знаете?

Было видно, что Кей владеет смятение.

— Да, знаю. И очень хорошо, — с нажимом добавила она.

— Ой. — Брюнетка с понимающим видом медленно кивнула. — Вы еще одна. В общем, закон средних чисел утверждает, что однажды это должно случиться. То есть я знаю, что он сам виноват, но вы не можете не жалеть его.

У Тилли пересохло во рту. Вероятность того, что Джек нечаянно обрюхатил Эми, была один к трем, и эта новость убила ее наповал.

Другая дамочка покачала головой.

— И вы знаете, какой становится Эми, когда дело доходит до денег. Она будет молиться, чтобы отцом ребенка оказался Джек. Если так и будет, она заставит своего адвоката работать днем и ночью, чтобы стрясти с Джека все, что можно, до последнего пенса.

Глава 40

Фергусу было неудобно сидеть на ярко-оранжевом больничном стуле. Вид бывшей жены, похудевшей и бледной, слабевшей с каждым днем, наполнял его смесью эмоций, в которой он не мог разобраться. Много лет назад он так сильно любил Стеллу, что даже женился на ней. Однако их отношения никогда не были такими же легкими и естественными, как с Эрин. Чрезмерное эго Стеллы, ее повышенная забота о собственных интересах и бесконечная критика в адрес окружающих убили эту любовь. Но сейчас, видя ее такой, он мысленно возвращался к былым дням. Его мучили угрызения совести и сожаление, ему было стыдно за себя и… ох, его опять мучили угрызения совести, потому что, если бы она не объясняла свои симптомы тем, что муж бросил ее, она, возможно, показалась бы врачу значительно раньше, тогда, когда распространение рака можно было бы приостановить…

— Давай-давай: по идее тебе следует вести светскую беседу. — Даже сейчас Стелла не утратила способности издеваться над ним.

И ведь это правда: он риелтор, продавец. Он должен быть мастером по убалтыванию людей, чтобы впаривать им все, что есть под этим солнцем. И ведь он им и является. Но здесь, в больнице, ничего не получается. Непонятно, как все это удается Эрин. Эрин, которой больше всего досталось от Стеллы. Невероятно, но она отбросила все это. Днями, часами она сидит в палате со Стеллой и обсуждает с ней больничный персонал, любимых врачей и сестер, других пациентов, наряды, телепередачи, школьные годы — в общем, все и вся.

— Ты похож на человека, у которого большие проблемы и который ждет своего банковского менеджера, — сказала Стелла.

Фергус попытался взбодриться. Однако он действительно чувствовал себя именно так. Посмотрев на часы на стене, он увидел, что уже почти три. Скоро, слава Богу, придет Эрин. И он поедет на работу. Глядя на Стеллу, он гадал, знает ли она, в глубине души, что умирает. А если знает, что она чувствует? У него к ней было множество вопросов, но он не находил в себе силы задать их. Боже, ну кто мог предположить, что такое случится?

Стелла съязвила:

— Мы могли бы сыграть в слова.

Снова угрызения совести. Не умеет он навещать больных.

— А ты хочешь?

Стелла закатила глаза:

— Нет.

— Скоро придет Эрин.

— Слава Богу. Ее общество намного приятнее, чем твое. Даже общество судна было бы приятнее.

— Извини.

— Мне нравится Эрин, знаешь ли. Она милая.

Фергус медленно кивнул. Наконец-то.

— Она тебе не говорила, что я приду на вашу свадьбу? — Стелла слабо улыбнулась. — Когда викарий будет спрашивать, известна ли кому-нибудь причина, мешающая тебе жениться, я встану и скажу: да, известна — в постели ты одеваешься в женское нижнее белье.

Теперь настала очередь Фергуса улыбнуться. Это было неправдой, однако он легко представил, как Стелла встает и говорит все это. Только вот шансов у нее на это нет. Потому что к тому времени она… О нет, лишь бы не плакать…

Фергуса без предупреждения накрыла мощная волна эмоций, и с громким звуком, похожим на гогот удивленного гуся, он спрятал лицо в ладонях и разрыдался. Он плакал и плакал, не в силах справиться с собой, и женщина, лежавшая на кровати, подвинула к нему коробку с бумажными платками.

Наконец Фергус успокоился. Он вытер лицо, громко высморкался и перевел взгляд на Стеллу, которая бесстрастно наблюдала за ним.

— Извини. — Фергус замотал головой, смущенный столь бурным проявлением чувств. — Даже не знаю, что на меня нашло.

Знает ли Стелла, что умирает? Или, если не знала раньше, теперь все поняла?

Она худой рукой дотянулась до него и сжала его пальцы. Ее кожа была сухой, похожей на пергамент, и теперь ее стало слишком много для истончившихся костей.

— Все в порядке. Я знаю, почему ты плачешь. — Растянув губы в некоем подобии улыбки, Стелла добавила: — Ты только что понял, что по горло сыт Эрин. И хочешь снова быть со мной.

Невозможно было понять, шутит Стелла или говорит серьезно. Но у Фергуса не было желания выяснять это. Он посмотрел на часы и сказал:

— Она будет здесь с минуты на минуту. Я пойду позову кого-нибудь на помощь, и мы пересадим тебя в кресло.

Вместе с сестрой они стали пересаживать Стеллу с кровати в кресло-каталку. Она морщилась и жмурилась от боли, но не жаловалась. Наконец, когда на кресле закрепили капельницу, Стелла была готова трогаться в путь.

Эта еще одна из идей Эрин была главным событием каждого дня Стеллы. Фергус выкатил кресло из палаты, и они подлинному коридору добрались до выхода. У крыльца на солнышке собрались курильщики. А на скамейке напротив дверей, под каштаном, их ждала Эрин.

На этот раз слезами наполнились глаза Стеллы. Фергус подкатил кресло к скамейке, и Эрин открыла переднюю часть переноски, стоявшей рядом с ней. Из сумки осторожно выглянул Бинг, что-то нетерпеливо проорал и перешел на покрытые пледом худые колени Стеллы.

— Ах, Бинг, детка моя.

Стелла нежно гладила его, а Бинг смотрел на нее с обычным злобным выражением и мирился с ее поцелуями. Он терпел внимание к себе, как агрессивный подросток, которого заставляют навещать несдержанную в эмоциональных проявлениях бабушку.

Во всяком случае, он не вырывался и не пытался сбежать. Эрин наблюдала, как Стелла ласкает своего кота и шепчет ему на ухо всякие нежности. Встречи с Бингом очень сильно воодушевляли Стеллу и наполняли каждый ее день предвкушением, хотя убедить Бинга зайти в переноску и выдержать его возмущенные мяукающие комментарии и вопли во время переезда в машине было не так-то просто. Это превратилось в самое настоящее испытание на терпение.

— Все в порядке, малыш. Мама скоро будет дома. — Стелла целовала его передние лапы. — А ты скучаешь по мне?

— Вчера он съел целую банку лосося. — «Съел» — это было сильно сказано. Когда Эрин поставила миску на пол, Бинг окинул ее надменнейшим взглядом, достойным самого Гордона Рамзи, которому какой-то дилетант подает отвратительную еду, и удалился. Однако к утру большая часть еды исчезла.

— Он предпочитает копченый лосось, порезанный на кусочки дюйм на дюйм. Солнышко мое, неужели они заставили тебя есть противную рыбу из старой банки? Бедняжка моя, какие же они жадные, им жаль для тебя вкусненького.

Эрин не обиделась — слишком опрометчиво было бы рассчитывать на благодарность. Она откинулась на спинку скамейки и праздно наблюдала за людьми, входившими в больницу и выходившими оттуда, а потом сосредоточила свое внимание на мальчике на костылях, который с трудом продвигался к воротам.

Постойте-ка! А кто это там, позади него?

Неужели это?..

Забавно, ошибки нет.

— Стелла.

— Смотрите, какие у него усы: они такие шелковистые.

— Стелла. — Эрин легонько подвигали из стороны в сторону кресло. — Смотри, к тебе посетитель.

— Что?

— Кое-кто пришел тебя навестить.

Наконец-то. Лучше поздно, чем никогда. Радуясь за Стеллу, Эрин указала на посетителя. К ним направлялась Эми, одетая в желтый, как желток, топ с угловым вырезом, кремовые джинсы и босоножки на высоких каблуках.

Стелла улыбнулась, явно довольная, что подруга наконец-то навестила ее.

Эми приблизилась. Узнав сначала Эрин, потом Фергуса, она кивнула им.

И пошла дальше.

Ошарашенные, они смотрели, как она процокала мимо них и подошла к стеклянным вращающимся дверям главного входа.

— Эми, — окликнул ее Фергус, и она остановилась. Когда она повернулась, он многозначительно произнес: — Мы здесь!

Озадаченная, Эми посмотрела сначала на него, потом на Эрин. Наконец ее взгляд переместила на Стеллу в кресле-каталке, и выражение ее лица изменилось. По мере узнавания на нем все явственнее проступал ужас. Эрин запоздало сообразила, что Эми ни разу не навещала Стеллу; мысль о том, что сегодня они могут столкнуться, не пришла ей в голову.

— Стелла? Как ты? — Стоя у дверей, Эми помахала ей с таким видом, будто приветствовала случайную знакомую на Дамском дне[27] в Эскоте. — Как я рада тебя видеть! Ты выглядишь… гм…

— Потрясающе, — сухо договорила за нее Стелла. — Я знаю.

— Боже, я бы с радостью поболтала тут с вами, но опаздываю на прием! У меня первое УЗИ. — Эми лучилась от восторга.

— Эрин говорила, что ты беременна, — сказала Стелла. И помолчала. — Мои поздравления.

— Спасибо! Ладно, я побегу; не хочу, чтобы врач меня ждал. Пожелайте мне удачи. — Ее тон был бодрым и жизнерадостным. — До встречи!

Все молча смотрели, как Эми исчезла за вращающимися дверьми.

Стелла продолжала гладить Бинга. Наконец она заговорила:

— Бедняжка. Даже не знает, кто отец. Как вы думаете, УЗИ покажет, чьи у него уши, Руперта или кого-нибудь другого?

Глава 41

Впервые в семь утра на парковке при школе было оживленно. Макс остановил машину и достал с заднего сиденья бирюзовый чемоданчик Лу.

Дочь бросилась ему на шею, чмокнула в обе щеки и крепко обняла — ритуал, который возник у них, когда Лу была еще малышкой, и который, как надеялся Макс, будет существовать всегда. Если посчитать, сколько дополнительных бросаний на шею он получит за все эти годы, их количество составит целых… Боже, десятки тысяч. И он ни за что не согласился бы пропустить хоть одно из них.

— Спасибо, что привез меня так рано. — Кудряшки Лу защекотали ему нос. — Обожаю тебя. Пока, пап.

— Подожди секунду. — Выпустив ее, Макс вылез из машины и открыл багажник.

— Зачем? Что там? — Лу озадаченно нахмурилась, видя, как он вытаскивает какой-то рюкзак. — В чем дело? Для кого это?

Автобус уже почти заполнился учениками и учителями. Через десять минут всем предстояло отправиться на экскурсию в Париж.

— Для меня, — ответил Макс.

— Зачем? Ты же не едешь.

— Еду.

— Ой, пап, нет. — На ее личике отразились испуг и разочарование, и Макс знал почему.

Ему стало ее жалко.

— Все в порядке. Все будет замечательно.

— Не будет! Эдди Маршалл-Хиккс тоже едет на экскурсию, и его приятель Баз… они могут наговорить всякого…

— Если только попытаются, я стукну их лбами и подвешу на Эйфелевой башне. Ну, — поправился Макс, — я бы так сделал, если бы мне разрешили.

Вокруг них толпились родители и дети. Лу стала тревожно вглядываться в каждую подъезжающую машину. Было очевидно, что ситуация ее не радует.

— Пап, они злые. Будет просто ужасно.

Чему имелись веские доказательства: вопреки тому, что она пообещала ему, ехидные замечания не прекратились.

— Солнышко, ты думаешь, я не смогу справиться с парой испорченных мерзавцев? Поехать в путешествие была моя идея, я так решил после разговора с миссис Херон. Она была обеими руками «за».

— Значит, ты принял решение несколько недель назад и даже не подумал рассказать мне? — Лу жалобно произнесла: — Пап, ведь это моя школьная экскурсия.

— Именно поэтому мы тебе и не рассказали. Ты стала бы умолять меня не ехать.

— Я умоляю сейчас.

— Поздно. Мы уже здесь. Ой, только не надо вот так смотреть на меня. — Максу очень хотелось, чтобы его решение не оказалось ошибкой. — Я делаю это не для того, чтобы тебя наказать. Миссис Херон считает, что это отличная идея.

Лу прищурилась:

— Считает, да? Но ты же не миссис Херон, пап.

Однако она уже ничего не могла поделать: Макс поставил ее перед фактом. В течение следующих пятнадцати минут сорок детей разместились в автобусе, а сорок четыре места багажа распределили по багажным отделениям. Пришла Астрид Херон, чтобы проводить питомцев. Она встала у водительского места, чтобы видеть лица всех учеников, и произнесла короткую директорскую речь:

— Итак, вы знаете мисс Энделл и мистера Льюиса, поэтому позвольте мне представить вам родителей, добровольно вызвавшихся помочь нам. Миссис Трент, мама Софи.

Сидевшая рядом с Максом Фенелла Трент подскочила — она была обута в рационально подобранные ботинки, — энергично помахала рукой и звонким голосом произнесла:

— Привет всем!

— И папа Луизы, мистер Дайнен.

А вот он не будет изображать буйную радость и махать руками. Макс встал, оглядел детей и сказал:

— Здравствуйте, можете называть меня Максом.

Ему не составило труда определить, где сидит Эдди со своим приятелем. Из задней части автобуса послышалось хихиканье, а потом громким шепотом произнесли:

— А еще мы можем называть тебя гомиком.

Взбешенная миссис Херон рявкнула:

— Кто это сказал?

— Все в порядке. — Макс остановил ее короткой улыбкой: разве они не договорились, что он будет решать эту проблему своими методами? Обращаясь к задним сиденьям, он любезно проговорил: — Вы можете называть меня так, но вам может не понравиться, как буду называть вас я.

Судя по виду Астрид Херон, она, вероятно, уже сожалела о своем решении.

— В общем, так. Желаю всем приятного путешествия. И помните: вы представляете Харлстон-Холл, поэтому ведите себя хорошо! Чтобы мы могли гордиться вами! A bientôt! Bon chance! Au revoir![28]

Ее быстро выпроводили, и автобус покатил по обсаженной деревьями, залитой солнцем дороге. Макс откинулся на спинку кресла и прикидывал, относится ли «ведите себя хорошо» и к нему. Если на пароме представится возможность, будет ли очень неправильно перекинуть Эдди и его приятеля через поручень в Ла-Манш?

Фенелла поправила розовый ободок для волос и весело защебетала:

— Ура, мы поехали! Нас ждет много интересного, правда?

— Хочется надеяться.

Она слегка наклонилась к Максу и понизила голос:

— А что сейчас было? Я не совсем поняла.

— Двое мальчишек издеваются надо мной, — ответил Макс. — Потому что я гей.

Брови Фенеллы изогнулись почти так же, как ее обруч.

— Вы шутите?

— Нет.

— Но… но вы же папа Луизы!

Макс пожал плечами:

— И все равно гей.

Фенелла, которая, очевидно, вела очень замкнутый образ жизни, резко отпрянула от него.

— Ну, я… я даже не представляла… Боже мой!

— Знаю. Я вас шокировал, да? — усмехнулся Макс.

М-да, следить за сорока возбужденными тринадцати— и четырнадцатилетними подростками было утомительно. После осмотра достопримечательностей — Эйфелева башня, Лувр, Триумфальная арка — они пообедали на отрытой террасе большого ресторана. Теперь дети галдели, перескакивали с места на место и разглядывали другие группы подростков, которые оказывались поблизости. Кто-то из мальчишек пинал шарики из мятой фольги и длиблингом проводил их между столами, демонстрируя все свое мастерство.

Макс выпил черный кофе и теперь наблюдал, как Джози Энделл оживленно болтает с Томом Льюисом. Захмелев после второго бокала вина, она подалась вперед и выгнулась так, чтобы был виден еще один дюйм ложбинки, а потом принялась жестами иллюстрировать то, что говорит. При этом она слегка — дерзко — флиртовала. Для подкрепления своей точки зрения она прикасалась к руке Тома. Если смеялась, то взмахом головы откидывала за спину волосы. Ясноглазая пышноволосая историчка выполняла классический ритуал соблазнения. Не вызывало сомнения, что мисс Энделл совсем не тайно влюблена в мистера Льюиса.

Причем она не единственная. Макс с веселым удивление смотрел разворачивающийся перед ним спектакль. Незрелые девицы роились вокруг Тома Льюиса как мошки. Они задавали ему вопросы, шутили — в общем, самым безобидным способом оттачивали свое несовершенное искусство флирта на человеке привлекательном, но безопасном.

— Сэр? Вы могли бы присмотреть за моим МР3-плейером?.. Сэр?

— Ой, извини. — Макс очнулся и повернулся влево. — Я не понял, что ты обращаешься ко мне. Меня никогда не называли сэром. Да, я присмотрю за ним. — Он спрятал плейер в карман куртки. — Было бы проще, если бы ты называла меня Максом.

— Хорошо, сэр… Макс. — Девочка хихикнула.

— Здорово у тебя получилось. Сэр Макс. Мне понравилось. — Он кивнул. — Ну как у тебя дела? Нравится здесь?

— О да. Париж отпадный. Мне понравилась «Мона Лиза», которую мы видели днем. Как-то я смотрела по телевизору программу о Леонардо да Винчи. Он сделал много потрясающих вещей.

Пнутый кем-то шарик из фольги закатился под стул Макса. Ловко подцепив шарик ступней, Эдди Маршалл-Хиккс хмыкнул и насмешливо заявил:

— Леонардо да Винчи был геем.

Девочка закатила глаза:

— Эдди, ты полный идиот.

Эдди с невинным видом воскликнул:

— Но это так! Я просто сказал:

— Верно. А еще он был гений, — проговорил Макс. — Талантливейший во многих областях человек.

Ведя самодельный мяч к остальным игрокам, Эдди сквозь зубы процедил:

— И педиком.

Девочка осуждающе покачала головой:

— Мне жаль его, сэр… Макс. Он совсем ребенок.

— А знаешь? Я заметил.

— Лу такая молодец, что отделала его. Мы не такие, как Эдди. Думаю, вы в порядке.

Макс улыбнулся:

— А знаешь? Ты абсолютно права.

Когда она присоединилась к своим подружкам, Том Льюис поднятой рукой остановил Джози Энделл в середине очередного кокетливого пассажа и спросил у Макса:

— Все нормально? Хотите, я скажу ему пару ласковых?

— Нет, спасибо. Все нормально. — Макс покачал головой и, жестом подозвав симпатичную официантку, заказал еще кофе.

Официантка принесла заказ и оценивающим взглядом окинула крепкое, натренированное тело учителя физкультуры. Том Льюис, одетый в рубашку цвета хаки с расстегнутым воротом и черные джинсы, излучал мужественность и выносливость, причем с такой ужасающей силой, что женщины просто не могли ей противостоять.

— Non, merci. — Том покачал головой в ответ на вопрос официантки, не желает ли он еще чего-нибудь, а Джози Энделл, вероятно, даже не отдавая себе отчет в своих действиях, одарила девушку собственнической улыбкой, как бы говоря: «Руки прочь, он мой».

Макс размешал сахар в чашке. Кто обладал рентгеновским взглядом? Супермен? Это он мог взглянуть на человека и увидеть насквозь? Именно так он и чувствовал себя в настоящий момент: ведь он единственный, кто абсолютно точно знал, что Джози зря теряет время.

Других вариантов нет. Умение «голубых» определять «своих» — это замечательная штука.

Глава 42

Поднимаясь на следующее утро в автобус, Макс почти сочувствовал детям. Когда тебе тринадцать или четырнадцать и рядом есть Диснейленд, нелегко радоваться тому, что сейчас тебя повезут на экскурсию в Версальский дворец.

Ах да, это же познавательное путешествие. Кто сказал, что оно должно быть веселым? А нынешнее еще усугубляется присутствием Эдди Маршалл-Хиккса.

— Итак, сегодня сзади сижу я. А ты, — Макс указал на База, — можешь пересесть вперед и показать миссис Трент, какой из тебя получается обаятельный собеседник.

— Э? — У База отвисла челюсть. Он тупо таращился на Макса.

— Я сяду именно тут, рядом с ядовитым Эдди.

Эдди тут же ощетинился:

— Что? Зачем? Я не хочу, чтобы вы сидели рядом со мной.

— Извини, это твое наказание за все твои вчерашние остроумные замечания. К тому же я представляю здесь родительский комитет, поэтому ты должен делать, как я скажу.

Вчерашняя девочка, которую, как выяснил Макс, звали Саскией, радостно завопила:

— Ура, сэр Макс! Молодец!

Баз и Эдди переглянулись. Баз, как рассерженная горилла, вскочил из кресла и тяжелой поступью направился в переднюю часть автобуса. Фенелле предстояло непередаваемое удовольствие.

Краем глаза Макс заметил встревоженное личико Лу, появившееся над спинкой кресла впереди. Она считала, что сможет сама разобраться с Эдди, и ее совсем не радовало вмешательство отца, источник проблемы.

Макс проигнорировал ее и сел. Если у него и был план победить Эдди своей душевной теплотой, острым умом и непревзойденными личностными качествами, то сейчас он знал, что это не сработает. Тем более за три дня.

План Б был бы предпочтительнее. Но план Б зиждется главным образом на вмешательстве божественных сил в виде какой-нибудь страшной аварии; Эдди окажется в смертельной опасности, а Макс в самый последний момент придет на помощь и спасет ему жизнь.

Шансы на то, что все это случится, надо сказать, были слишком малы. И это означало, что надо переходить к плану В.

Макс не гордился собой, но понимал: иногда нужно с максимальным результатом использовать то, что имеешь. Возможно, действовать придется исподтишка, но если такая тактика сработает, кому до этого будет дело?

Тем временем Эдди напоказ все дальше отодвигался от Макса, пока не прижался к окну.

— Что, не терпится увидеть Версаль?

Интересно, можно презрительно усмехаться бровями? Эдди, кажется, ухитрился освоить эту науку.

— Нет.

— Там очень красиво, знаешь ли.

— Если вам интересно смотреть на канделябры, зеркала и всякие занавесочки. — Желая выразить Максу свое пренебрежение, он всем телом повернулся к окну и добавил: — Меня это не интересует.

— Ну а для меня это работа. Лу не рассказывала тебе, что я дизайнер по интерьерам?

Эдди фыркнул:

— Какой сюрприз.

— Да, это неплохая карьера. Приходится встречаться со множеством интересных людей.

— Типа Лоуренса Ллевелина-Боуэна[29]?

Макс пожал плечами и, развернув вчерашнюю газету, углубился в кроссворд. Автобус медленно выкатил со двора гостиницы.

Через двадцать минут молчания он достал мобильник и позвонил домой.

— Тилли? Привет, дорогая, это я. Слушай, вчера ребята закончили класть плитку на полу в бальном зале?

— Они закончили в десять, — ответила Тилли. — А как у тебя дела?

— О, замечательно. Мы все тут отлично ладим. — Макс усмехнулся. — Все просто обожают меня.

Сидевший рядом Эдди нарочито громко вздохнул, демонстрируя свое раздражение.

— Теперь мне ясно, что ты лжешь, — бодро заключила Тилли.

— Спасибо. Теперь о бальном зале. Джеми доволен им? — Понизив голос, Макс спросил: — А Тэнди?

Эдди мгновенно прекратил выдирать нитки из прорехи на джинсах.

— Они вне себя от восторга. Когда Тэнди увидела, даже расплакалась.

— Тэнди расплакалась? Боже, у этой девочки не все дома. Плакать надо будет, когда она увидит окончательный счет.

— Ты забыл, что они уже окупили все свои расходы?

Макс хмыкнул.

— Да благословит Господь журнал «Хай!». Между прочим, через минуту мы будем в Версале, так что все вопросы решать тебе. Позвони, если будут проблемы.

— Ах ты, бедняжка, на свете нет ничего более скучного.

Макс сказал:

— Знаю. Не говори Джеми, а то он ужасно расстроится. Ладно, обсудим потом. Пока.

Макс убрал телефон. Эдди продолжал смотреть в окно; его профиль был точеным и совершенным, как у статуи Родена.

Макс снова сосредоточился на кроссворде. Он терпеть не мог эти тупые кроссворды. Вообще для чего они? Какой смысл в том, чтобы тратить драгоценные клетки мозга только на то, чтобы вписывать дурацкие буквы в клеточки? Кстати о глупости и бессмысленности: Эдди собирается говорить что-нибудь или так и будет таращится в это чертово…

— Ну и о чем была речь?

Ура-а-а! Наживка проглочена!

— Гм? Извини. — Макс оторвал взгляд от газеты и посмотрел на Эдди поверх очков. — А, я держу постоянную связь со своей помощницей. Хочу быть уверенным, что клиенты довольны.

— Ясно. — Эдди дернул плечом, как бы давая понять, что вопросов у него больше нет и разговор окончен. Однако чувствовалось, как его изнутри сжигает любопытство. — Ну… а кто они?

Это было замечательной особенностью Джеми и Тэнди. Их имена, произносимые вместе, всегда узнавались. Им предстояло стать новыми Пошем и Бекс[30], новыми Уэйном и Колин[31] — ну, они ими и станут, если Тэнди своего добьется.

— Я не имею права говорить о своих клиентах. — Поколебавшись, Макс с видимой неохотой сказал: — Это один футболист и его подружка.

Теперь Эдди смотрел на него.

— Джеми Майклс и его подружка? Вы серьезно на них работаете?

— Ш-ш. Никому не говори.

— Черт побери. И вы на самом деле с ними знакомы? Ну, типа, встречались?

— Естественно, встречался.

— Но Джеми Майклс не… вы понимаете, не гей.

— Нет, не гей. — Макс подивился тому, как работает мозг четырнадцатилетнего подростка. — В прошлом году я делал дом для его друга, и этот друг порекомендовал меня Джеми и Тэнди.

— А что за друг?

— Колин, кажется. — Макс нахмурился, как бы пытаясь вспомнить. — Нет, Кэл, вот как. Кэл Кавана.

Эдди резко выпрямился и заорал:

— Да вы шутите! Сам Кэл Кавана!

— Ты не мог бы говорить потише?

— Но… но он, типа, самый гениальный футболист на планете!

— Разве? Я плохо разбираюсь в футболе. Повезло старине Кэлу.

Эдди прищурился:

— А вы не врете?

Макс пожал плечами и ответил:

— Зачем же мне врать?

Наконец поверив, Эдди откинул голову на спинку кресла.

— Это же потрясающе. Вы просто не понимаете. Кэл Кавана и Джеми Майклс играют в лучшей команде мира, и вы знакомы с ними. В любую минуту может позвонить телефон, и на другом конце будет кто-нибудь из них. Я, знаете, болею за эту команду. С детства. Вчера на мне была их майка.

Макс это заметил, хотя ему потребовалось время, чтобы это понять. Он не лгал, когда говорил, что не разбирается в футболе.

— Просто не верится, — продолжал Эдди. — Надо же, а Лу никогда ничего не говорила.

— Ее тоже не интересует футбол.

— Значит, Кэл Кавана. А он правда живет в большом особняке?

Макс кивнул.

— Даже огромном. Электрические ворота. Восемь спален, девять ванных, бильярдная, бассейн с именами Кэла и Николь, выложенными на дне золотыми плитками.

К этому моменту они подъехали к Версальскому парку.

— Кэл и Николь? — Эдди изумленно округлил глаза. — Но ведь они разошлись полгода назад. Он ее бросил!

Макс кивнул:

— Знаю. Я говорил ему, что эти золотые плитки — ошибка.

В субботу вечером они ужинали на открытой террасе гостиничного ресторана. В чистом небе висела почти полная луна, а ароматы бугенвиллеи, чеснока и «Галуаз» переплетались с ароматом школьников Харлстон-Холл — значительно менее экзотической смесью запахов от вспотевших подростков и перегретых кроссовок.

Пока дети выпускали пар, играя в петанк[32] против команды французских подростков, Макс и Фенелла Трент сидели за длинным столом на козлах в компании Тома Льюиса и Джози Энделл. Разговор уже давно шел о Версале. Наполнив вином свой бокал и бокал Джози, Макс наконец-то ухитрился свернуть тему в другую сторону — через роскошную «Марию Антуанетту» Софии Коппола к теме любимых фильмов.

— «Эта замечательная жизнь»! — Блестящие волосы Фенеллы заметались из стороны в сторону, когда она возбужденно захлопала в ладоши. Черт побери, а ведь она пила только апельсиновый сок. — О, «Следуя за флотом»! Или «Цилиндр»! Любой фильм с Фредом Астером и Джинджер Роджерс! — В исступленном восторге прижав руки к груди, она воскликнула: — Я могла бы смотреть их бесконечно!

Проклятие, сколько ей? Девяносто?

— Тогда я не буду приглашать вас на эти фильмы. — Том Льюис откинулся на спинку стула и в своей лаконичной манере произнес, загибая пальцы: — Итак, три любимых. «Терминатор». «Гладиатор». «Рэмбо».

Джози Энделл игриво шлепнула его по руке.

— Это все ваш тестостерон. Честное слово, вы такой мальчишка.

На мгновение Макс встретился взглядом с Томом, и между ними произошло нечто, что нельзя выразить словами. Том понял, что Макс знает. И во взгляде промелькнуло молчаливое подтверждение. Мгновение закончилось, и Том пожал плечами:

— А что такого в этих фильмах? Ну, мне нравится их смотреть.

— Одри Хепберн! — вдруг пронзительно воскликнула Фенелла.

Макс постарался сохранить серьезный вид.

— А что, она играла в «Рэмбо»?

— Нет, глупенький! В «Завтраке у Тиффани»!

Джози обреченно произнесла:

— Мальчишки любят мальчишеские фильмы, девчонки смотрят девчачьи. Мои любимые «Реальная любовь» и «Когда Гарри встретил Салли». Что может быть лучше старой романтической комедии? — Улыбнувшись так, что на щеках появились ямочки, она обратилась к Тому: — Уверена, и Клодин такая же, верно?

Клодин, вот оно что. Макс вспомнил, как Лу рассказывала ему об очень привлекательной подружке мистера Льюиса. Вопрос следующий: знает ли Клодин, что ее приятель гей?

— Боже, естественно, она тоже любит всю эту девчачью чепуху. — Том глотнул пива. — Она смотрит свои фильмы, пока я тренируюсь. А я смотрю свои, пока она покупает сумочки или сидит в парикмахерской. Есть только один фильм, который нравится нам обоим, — «Великий побег». — Он посмотрел на Макса и жизнерадостно спросил: — А у вас как?

— Боюсь, я немного пурист, когда дело касается кино. Черно-белое с субтитрами — вот это для меня. Фассбиндер, — принялся перечислять он, — Вендерс, Альмодовар, Трюффо. — Помолчав, он задумчиво кивнул, изображая интеллектуала. — Думаю, если бы меня вынудили сузить список, я бы тремя лучшими назвал «Борат»[33], «Мистер Бин» и «ИП».

Том усмехнулся. Джози вцепилась в запястье Тома и визгливо расхохоталась. Эдди и Баз, которые околачивались неподалеку, придвинулись поближе. Фенелла устремила на Макса сочувственный взгляд:

— Все они об аутсайдерах, ожидающих признания, верно? Они стали вашими любимыми фильмами, потому что вы идентифицируете себя с главными героями?

— Нет, это мои любимые фильмы, потому что они смешные, — возразил Макс. — То, что вам нравится «Завтрак у Тиффани», еще не значит, что вы тайно хотите стать проституткой.

Эдди и Баз, еле слышно хмыкнув, с небрежным видом пододвинули стулья и сели за стол.

— «Мистер Бин» забавный, — вступил в разговор Эдди. — Веселый. Вы видели тот, где он шпион?

— Этот мне тоже нравится, — кивнул Макс.

Баз спросил:

— А «Чужие», сэр? Там действие происходит на космическом корабле в открытом космосе, и вдруг из животов людей начинают вырываться мерзкие чудовища.

— Боже! — Фенелла была явно шокирована. — Не могу поверить, что родители разрешают тебе смотреть такие фильмы.

Эдди тут же ощетинился:

— Но фильм отличный.

— А продолжение еще лучше, — поддержал его Макс.

— Ну и ну, — раздраженно фыркнула Фенелла.

— Им же четырнадцать, — напомнил Макс. — В наши дни дети смотрят такие фильмы.

— А моя Софи нет! Я ей не разрешаю! Мы смотрим только образовательные программы по телевизору.

Этим вполне можно объяснить, почему чопорная избалованная Софи всегда с несчастным видом стоит в сторонке и наблюдает, как остальные дети веселятся. Макс поступил героически, не сказав этого вслух. Вместо этого он обратился к Эдди и Базу:

— А как насчет Брюса Ли? Видели какой-нибудь фильм с его участием?

— Ага! Брюс Ли классный! — Эдди принял боевую стойку и принялся орать как кот.

— У меня все его фильмы на DVD. Кстати, «Выход дракона» тоже можно было бы включить в мои любимые.

Том замотал головой.

— Но мы ничего не сказали о Джеймсе Бонде.

— Джеймс Бонд мне нравится. — Макс успел заметить, как Эдди поморщился. — Но я предпочитаю «Шрека».

— «Шрек» — это круто. — Эдди энергично закивал. — Правда, сэр? Ну вы ведь знакомы с футболистами? А со знаменитостями типа кинозвезд вы тоже знакомы?

Макс через стол посмотрел на Тома. Ну вот, опять та самая вспышка общности и родства душ.

Он на мгновение задумался, потом пожал плечами:

— Ну, может, с одним или двумя.

Глава 43

— О, мне надо пописать, мне дико страшно. — От ужаса Кей заговорила тонким голосом.

Такси остановилось у гостиницы.

Тилли не осуждала ее. Если бы ее выставили на торги на благотворительном аукционе, она бы оцепенела. Однако, помня, для чего нужны друзья, она успокаивающе проговорила:

— Все пройдет отлично, все будут делать ставки. Дороти не допустит, чтобы кто-то не участвовал.

— Да, наверное. — Кей убедить не удалось. — Я в жутком состоянии. Боже, ну почему я не Бейонс, или не Хелен Миррен, или не сногсшибательная красавица, по которой сходят с ума парни?

— Успокойся. Мы просто хорошо повеселимся. — Вытащив Кей из такси, Тилли сказала: — И ведь все ради благой цели, правда? Если тебе удастся поднять ставку хотя бы до пятидесяти фунтов, значит, у них будет на пятьдесят фунтов больше, чем если бы тебя не пригласили.

Кей мучительно застонала:

— Пятьдесят фунтов!

— Ладно, я просто так сказала, для примера. Ты заработаешь гораздо больше — ты же знаешь, что так и будет.

— В том-то и дело, что не знаю. Господи, при таких ставках я сама буду торговаться за себя.

Они сразу окунулись в суету, царившую в гостинице. Там и тут Тилли видела смутно знакомые лица. Она заметила Дороти и Гарольда и потащила к ним Кей. После бурного приветствия Дороти и Гарольд увели с собой Кей — знакомить ее с потенциальными участниками аукциона. Вид у нее был как у белька, которого вот-вот дубинами забьют до смерти.

Бедняжка Кей.

— С ней все будет в порядке, — услышала Тилли голос позади себя.

И ее сердце затрепетало. Повернувшись, она сразу перестала жалеть Кей и стала жалеть себя. Она знала, что сегодня здесь будет Джек, готовилась к тому моменту, когда вновь увидит его, но ему опять удалось застать ее врасплох.

Главный талант Джека — разбивать сердца. Он в расстроенных чувствах, измучен печалью и не способен отдать себя без остатка кому-либо. Пусть он неотразим, но она уже приняла решение. И будет противостоять Джеку, потому что это единственный выход. Тилли все же обратила внимание на иронию ситуации: она, которая никогда не могла заставить себя отказать тем, от кого уходила, сейчас вынуждена отказывать Джеку, значившему для нее больше, чем любой мужчина.

Это просто чувство самосохранения. Оно причиняет боль, но, несомненно, это правильный путь. Джеку Лукасу доверять нельзя, он чужд обязательствам, он сплошная проблема во всех отношениях.

И если требуются какие-либо доказательства, достаточно взглянуть на Эми.

Если бы можно было надеть ему на шею колокольчик, это очень помогло бы.

И вот сейчас он стоит и ждет, что она скажет. Проклятие, о чем они говорили? Ах да, о Кей.

— Она в ужасе, — сказала Тилли.

— Понаблюдай за ней. — Приблизивший к ней, Джек указал на Дороти Саммерскилл, которая начала знакомить Кей с группой оживленных мужчин. — Еще секунда — и она переключится на режим актрисы. Ха, вот видишь?

Он оказался прав. Кей щелкнула выключателем и метафорически зажглась. Для стороннего наблюдателя она была уверенной в себе, ослепительной, совершенно непринужденной. Смеясь и легко ведя светскую беседу, она без особых усилий завладела сердцами абсолютно незнакомых ей людей.

— Ловко, — подивилась Тилли. — А внутри у нее все дрожит от страха.

— Это называется «не падать духом».

Тилли сглотнула. А что, по его мнению, она делает в настоящий момент? Ей удалось выдавить беззаботную улыбку.

— Только не говори, что ты здесь один.

Джек помотал головой.

— Моя спутница задерживается. Приедет попозже. Видишь того большого седого мужчину? — Он указал на мужчин, толпившихся вокруг Кей. — Это Митчелл Мастерс. Владеет половиной ночных клубов в нашем регионе. При больших деньгах.

Может, и так, но у него пузо как у Санта-Клауса. Не подумав, Тилли шутливо ляпнула:

— Он похож на беременного.

Ой.

— Не беспокойся, — весело сказал Джек. — Я уверен, что он не беременный.

Он отпил из своего стакана и, казалось, не обратил внимания на оплошность Тилли.

Он что, думает, она не слышала новость?

Тилли понесло.

— Кстати, — выпалила она, — как дела у Эми?

Джек внимательно оглядел ее.

— Я слышал, что она беременна.

— А ты говорил с ней?

Он пожал плечами:

— Нет.

— Но ведь не исключено, что отец ты! — Возмущенная его равнодушием, Тилли заговорила громче: — У нее уже двенадцать недель! По срокам все сходится. А что, если ребенок от тебя?

Проходившая мимо пара оглянулась на них. Джек тихо осведомился:

— Ты уверена, что тебе не нужен мегафон?

Боже, она превращается в мегеру. С усилием Тилли взяла себя в руки.

— Ведь это не исключено. Неужели тебя не волнует?

Было очевидно, что Джека это совсем не волнует.

— Я слышал, она спала и с другими парнями. Сомневаюсь, что ребенок от меня.

Ну как можно быть таким?

— То есть ты предохранялся, поэтому считаешь, что ты вне подозрений? Но ведь ничего не дает стопроцентной гарантии, — сказала Тилли. — Кроме кастрации.

В глазах Джека зажглись лукавые огоньки.

— Неужели?

— Это не смешно, — запротестовала Тилли. — Что ты будешь делать, если окажется, что ребенок от тебя? Женишься на Эми?

Джек изогнул одну бровь.

— Думаю, мы можем без малейшего риска ответить «нет» на этот вопрос.

— Ты будешь с ней жить?

Он покачал головой.

Он не понимает, как сильно ее расстраивает его отношение? Если бы она оказалась на месте Эми, он точно так же отказался бы от нее. В отчаянии Тилли спросила:

— Ты даже не захочешь взглянуть на ребенка?

Джек поднял руки вверх.

— Ты серьезно считаешь меня полным мерзавцем? Но я не такой. Ладно, даю тебе слово. Если окажется, что отец я, обязательно взгляну на ребенка и буду поддерживать его материально. Честное скаутское.

Как будто этого достаточно. Тилли разочарованно проговорила:

— Деньги еще не все.

Джек усмехнулся.

— Если бы сейчас ты задала Кей этот вопрос, думаю, она бы с тобой не согласилась.

Главное событие вечера началось после ужина. Аукцион получился веселым, оживленным, лишенным лицемерия и ханжества. Он сопровождался смехом, уговорами и даже легким шантажом. Первая порция лотов — ужин на шестерых в индийском ресторане, футбольная майка с автографом, свитер ручной вязки с персонажем из мультика на ваш выбор — должна была разогреть публику.

— Ну давайте, Митчелл, покажите нам, из какого вы теста! — Дороти Саммерскилл, стоявшая на сцене рядом с аукционистом, была олицетворением энтузиазма.

Митчелл Мастерс послушно поднял руку, показывая, что дает за лот двести фунтов и покупает его, а когда обнаружил, что только что приобрел месячное членство в оздоровительном клубе, испуганно вскрикнул и залпом выпил двойной бренди, чтобы справиться с шоком.

Однако скупость явно не была его недостатком. Несколько минут спустя он снова принял участие в аукционе и стал делать щедрые ставки на уроки сальсы.

— Они вам очень пригодятся, — заявила со сцены Дороти. — Не забывайте, мы все видели ваше так называемое мастерство танцора.

— Это наглость, мадам. К вашему сведению, я лучший в хоки-коки.

— О Боже, — прошептала Кей, когда он все же победил в торгах за уроки сальсы. — Ну когда он остановится и перестанет транжирить деньги? Так он мне ничего не оставит.

На аукцион выставили два следующих лота. Кей все сильнее нервничала. Тилли сунула ей в рот ментоловую конфетку.

— Как дела? — У стола появился Джек и накрыл ладонью голое плечо Кей. Тилли представила, каково это — чувствовать на плече его ладонь, и у нее по спине пробежали мурашки.

— Выше пояса я выгляжу спокойной. Но та часть тела, что под столом, дрожит как осиновый лист.

Джек ободряюще сжал ее плечо.

— Только что звонил Макс из Франции. Сказал, что поставит на тебя, если не появится желающих торговаться.

Кей мрачно произнесла:

— Все лучше, чем ничего.

— Эй, все будет нормально. Я уж точно буду участвовать. Господи, что это?

Раздался громкий треск — это Тилли раскусила свою ментоловую конфетку.

— Ничего, просто конфетка. А твоя гостья пришла?

— О да, она здесь. А что ты так за меня беспокоишься? — Усмехнувшись, Джек спросил: — Боишься, что меня оставят в дураках?

Тилли отвернулась, мысленно ругая себя за вопрос. Еще сильнее она расстроилась, когда, проследив за Джеком, который вернулся к своему столу в дальнем конце зала, обнаружила, что со своего места не может разглядеть его спутницу. Если приподняться и посмотреть поверх голов, то он обязательно заметит ее и поймет, чем она занимается.

— Господи, не допусти, чтобы это со мной случилось, — простонала Кей, слушая, как на сцене аукционист уговаривает участников торгов сделать первую ставку на обед с местной писательницей. Бедняжка, одетая в балахонистое платье алого цвета, ошеломленно хлопала глазами как сова.

— Делайте ставки, дамы и господа, это ваш шанс познакомиться с настоящей, живой писательницей! Марджори написала замечательную книгу о старых церковных дворах Англии! В придачу идет книга с дарственной надписью! Итак, кто предложит мне тридцать фунтов?

Кей больше не могла мучить несчастную женщину и выкрикнула:

— Я!

У Тилли пересохло во рту. Тридцать фунтов — это катастрофа. Ставка из жалости. Если больше никто не вступит в торги, это станет полнейшим унижением для бедняжки.

— У нас есть ставка в тридцать фунтов. — На лице аукциониста отразилось облегчение, но радости не было. — Кто даст сорок?

Проклятие. Тилли подняла руку и замахала. Смиренное выражение благодарности на лице Марджори стоило этих денег.

Глава 44

— Идем дальше, — радостно объявил аукционист. — У той дамы в розовом отлично получается. Хорошее начало. Кажется, я слышу, что кто-то назвал сумму в пятьдесят?

— Точно, — раздался мужской голос в дальней части зала. Не исключено, что голос принадлежал Джеку.

— Замечательно! Шестьдесят?

Тилли обнаружила, что быстро кивает. По какой-то необъяснимой причине для нее вдруг стало жизненно важно выиграть что-нибудь у Джека, которому всегда удавалось заполучить желаемое.

— Итак, у нас есть шестьдесят. Семьдесят?

— Да. — Это точно был голос Джека. И это подтвердила реакция Тилли: у нее на руках встали дыбом волоски.

— Восемьдесят?

— Да!

— Девяносто? — Аукционист уже гнал во весь опор.

Пауза. Наконец Джек произнес:

— Угу.

— Одна сотня. — Аукционист с победным видом переключил свое внимание на Тилли. — Кто-нибудь назовет сумму в сто фунтов?

У Тилли участилось дыхание: сто фунтов — большие деньги, тем более когда твои. Умом ей хотелось победить Джека, но в душе у нее началась паника. О чем она только думает?

О какой-то бессмыслице, это точно. Намереваясь покачать головой и признать свое поражение, она неожиданно поняла, что вместо этого кивает.

— Одна сотня фунтов, — торжественно провозгласил аукционист. — Великолепно!

Ох, проклятие, что она наделала? Глупость какая. Она не может позволить себе потратить такие деньги. Если Джек не сделает ставку, ей придется выписать чек, и тогда будет не на что…

— Двести фунтов. — Громкий голос Джека разнесся по залу, и в нем явственно слышалось раздражение.

«О, слава Богу». Тилли чувствовала себя рыбой, которой каким-то чудом удалось сорваться с крючка и освободиться. Она покачала головой, когда аукционист перевел на нее взгляд, выпила вина и умиротворенно вздохнула. Если Джеку так уж хочется выиграть, флаг ему в руки.

Больше ставок не было. Марджори едва не рыдала от облегчения. Аукционист ударил молотком и перешел к лоту номер пятнадцать.

— Господи, я следующая. — Кей отодвинулась от стола, добавив: — Мне надо пописать.

Как только она ушла, у стола появился Джек и сел на освободившийся стул.

— Большое спасибо.

— За что? — Тилли с негодованием заявила: — Ты же выиграл, не так ли? Ты получил что хотел.

— Я пытался тебе помочь. Зачем ты торговалась?

— Потому что мне было жалко несчастную!

— А ты легко могла бы потратить сорок фунтов?

— Не легко.

— Вот и я так думаю. Поэтому я торговался, чтобы снять тебя с крючка. — Джек покачал головой. — Предполагалось, что ты вовремя остановишься.

— Ох. — До Тилли наконец-то дошло. — Черт побери. А я думала, что тебе хочется меня обыграть.

— Хотелось. Но в разумных пределах, потому что Макс как-то в телефонном разговоре упомянул, что ты на мели. Я пытался помочь тебе выпутаться.

— Ясно. Извини. — Ее амбиции обошлись ему в двести фунтов.

— Я просто ушам не поверил, когда услышал, что ты продолжаешь торговаться, — сказал Джек.

— Я не хотела, чтобы ты победил.

— В общем, ты мне должна. — Он похлопал ее по руке. — Можешь расплатиться тем, что окажешь мне услугу.

Вариантов была масса. Тилли с тревогой посмотрела на Джека:

— Какую услугу?

— Пообедать с писательницей.

— Очень великодушно с твоей стороны. Но я не могу.

— Почему?

— Не хочу! Она написала книгу об английских церковных дворах! Я умру со скуки!

— Я тоже не хочу идти с ней на обед, — заявил Джек.

— Очень плохо. Ты торговался и выиграл.

— Но…

— Это твоя вина. Назад пути нет. Ой, смотри, она в восторге! Она тебе машет!

— Кто ему машет? — Вернувшаяся из туалета Кей согнала Джека со своего места.

— Марджори. Там, сбоку от сцены. — Тилли и Кей наблюдали, как пожилая писательница, оживленно жестикулируя, посылает Джеку воздушные поцелуи.

— Ты пользуешься успехом, — усмехнулась Кей.

— Гм, похоже, я потрачу деньги не зря. — Джек подмигнул им обеим. — Мне пора возвращаться к своему столу, а то моя подружка станет ревновать.

Тилли не удержалась:

— Когда пойдешь обедать с писательницей, постарайся ее не обрюхатить.

— Сделаю все возможное, — заверил ее Джек.

Следующий лот был продан, и настала очередь Кей. Дороти сначала разрекламировала ее, а потом под аплодисменты пригласила на сцену. Митчелл Мастерс, сидевший через два столика от Тилли, сунул толстые как сосиски пальцы в рот и оглушительно свистнул. Начало было многообещающим. Стоявшая на сцене Кей одарила его благодарной улыбкой.

Рядом с Тилли какая-то женщина пробурчала:

— Какая такая Кей? В жизни о ней не слышала.

У Тилли появилось желание запустить в нее чайной ложкой, однако она сдержалась и вместо этого громко зааплодировала.

Когда аукционист принялся расхваливать лот, Кей снова удалось спрятать свою нервозность. К счастью, торги начались без неловких моментов. Митчелл Мастерс сделал первую ставку, к нему присоединились еще двое гостей. Когда ставка дошла до трехсот фунтов, Тилли услышала, как в торги вступил Джек.

— Четыреста! — закричал Митчелл.

Тилли успокоилась. Теперь Кей может не волноваться. Четыреста фунтов — очень достойная сумма. Ее не ожидает публичное унижение и насмешки из зала.

— Пятьсот? У нас есть пятьсот фунтов? Да! — закричал аукционист, указывая вдаль. — Спасибо, сэр. У нас есть пятьсот фунтов.

Забавно, Джек явно намеревается перебить ставку Митчела.

— Шестьсот! — заорал Митчелл.

— Семьсот сзади, — сообщил аукционист, когда по залу прошел восторженный гул.

— И она стоит этих денег, — внесла свою лепту Дороти.

— Восемьсот. — Митчелл помолчал, помотал головой и крикнул: — Нет, черт побери! Пусть будет тысяча!

Тилли охнула. Выдержкой Джека можно было только восхищаться. Он добился того, что намеревался сделать. Теперь он мог успокоиться и…

— Тысяча двести, — объявил аукционист, указывая молоточком на Джека.

— Полторы! — взревел Митчелл.

— Тысяча восемьсот, — обозначил встречную ставку аукционист.

Мать честная, что Джек задумал? Стоявшая на сцене Кей была явно поражена. Тилли, не удержавшись, приподнялась и стала оглядывать зал поверх голов хлопающих гостей. Она нашла Джека в тот момент, когда Митчелл громко произнес:

— Две штуки!

Джек заметил взгляд Тилли. В ответ он пожал плечами, давая понять, что деваться ему некуда. Тут Тилли увидела, как стоявший позади него пожилой мужчина кивнул и поднял руку с шишковатыми пальцами. Мужчине было за восемьдесят, он держал банку пива и был одет в мешковатый серый кардиган и комнатные туфли. Господи, неудивительно, что Кей встревожилась. Кто он такой, черт побери? А вдруг это какой-нибудь налившийся пивом бездомный, который случайно забрел сюда с улицы?

— Две двести!

— Две с половиной! — Было ясно, что Митчелл не любит, когда его обходят соперники.

— Три тысячи фунтов!

— Четыре!

— Пять тысяч! — заорал аукционист. — У нас есть пять тысяч в конце зала!

— Проклятие. — Митчелл покачал головой, сокрушенно вздохнул и залпом выпил остатки бренди в стакане. — Сдаюсь. Я выхожу.

На этом все закончилось. Древний старикан в кардигане победил. Публика разразилась радостными криками и бешеными аплодисментами. Тилли ждала, когда победитель пройдет к сцене, чтобы его представили Кей.

Однако вместо этого, обменявшись короткими репликами с организаторами, старикан проскользнул в дверь и исчез. Один из членов оргкомитета поднялся на сцену и заговорил с Кей и Дороти. Спустя несколько минут Кей уже сидела за столом.

— Боже! — Тилли наполнила оба бокала. — Кто он? Случайный прохожий? Куда он делся?

— Знаешь хозяйку этого отеля? Так он ее отец.

— Он же древний старик! Ладно, ты хотя бы можешь быть спокойна, что он не будет к тебе подкатывать. — В голову Тилли пришла дикая мысль. — Ну, можно на это надеяться.

— Я иду ужинать не с ним. Он торговался от лица другого человека.

— Серьезно? И кого же?

Кей все еще трясло, она никак не могла в себя прийти.

— Кого-то, кто не смог здесь присутствовать.

— Нет! — Тилли была потрясена. — Макс поставил пять тысяч фунтов?

— Этот человек не мог здесь присутствовать, потому что живет в Нью-Йорке. Его зовут Прайс, — сказала Кей. — Паркер Прайс.

Подождите-ка. Имя кажется знакомыми. Прайс… Прайс…

— Господь всемогущий! — Тилли резко выпрямила спину и пролила вино себе на платье. — Маньяк!

Кей оцепенело кивнула:

— Знаю.

— Кто он?

У стола снова появился Джек, на этот раз со своей спутницей. Ею оказалась Моника. Ее бирюзовые с блеском тени для век отлично сочетались с платьем из спандекса в стиле Мей Уэст[34].

— Тип, который слал ей посылки. — Тилли озабоченно покачала головой. — Неужели он ждет, что ты полетишь в Нью-Йорк, чтобы с ним поужинать? Это же глупо.

— Не ждет. Он приедет сюда. Нужно назначить дату.

— Но… но он же маньяк! Он может быть душевнобольным! Нет! Нет! — Тилли замотала головой. — Тебе нельзя с ним встречаться.

— Придется. Он заплатил деньги. Никак не могу поверить, что он узнал о сегодняшнем аукционе… странно все это…

— Объявление было размещено в Интернете, не так ли? — Практичная донельзя Моника своим удивительно сексуальным голосом сказала: — Он просто забил ваше имя в Google, дорогая. Там можно отследить каждый ваш шаг.

Джек нахмурился.

— А ты поблагодарила его за картину, что он прислал?

— Естественно. Я написала вежливое письмо с благодарностью. Но честное слово, я не давала ему никаких надежд. — Кей встревоженно заломила руки. — Я ни на мгновение не допускала, что он может учудить нечто подобное.

— Не корите себя, дорогая. Только будьте осторожны, — предупредила Моника. — Он заплатил пять тысяч, чтобы выйти с вами в свет. Я бы сказала, это значит, что у него своего рода одержимость.

Глава 45

Было уже четверть двенадцатого, а Лу все никак не спалось. Всех детей разогнали по номерам в половине одиннадцатого, взрослые же собрались внизу, в баре. Решившись, Лу осторожно, чтобы не разбудить Неш, выбралась из постели, быстро натянула майку и джинсы и вышла в коридор.

В баре было много народу, но Макса она там не нашла. И мистера Льюиса тоже. Только мисс Энделл и миссис Трент, которые сидели за маленьким столиком и разговаривали с двумя французами средних лет, пожелавшими познакомиться с двумя одинокими дамами. Что было явно неприлично. Мисс Энделл выглядела так, будто получает удовольствие, а миссис Трент крепко прижимала к груди стакан с апельсиновым соком. Предположив, что отец и мистер Льюис могли перейти в другой бар, Лу несколько секунд потопталась у входа, а потом направилась к столу.

— …Господи, нет, они нам не мужья, упаси Боже! — Судя по тону, эта мысль до крайности возмутила маму Софи. — Мы здесь с нашим классом. Я член родительского комитета! А тот, который в очках, гей!

— А я не замужем. Пока. — Было ясно, что мисс Энделл уже опорожнила не один бокал вина. Хихикнув, она подмигнула — ну и ну, точно подмигнула — французам. — Но я над этим работаю! В настоящий момент у одного из парней есть девушка, но я думаю, что смогу без проблем отбить его!

Вот умора, ведь этому никогда не бывать, если учесть, что Клодин, девушка мистера Льюиса, гораздо красивее мисс Энделл.

— Кхе-кхе. — Заметив Лу, миссис Трент нарочито закашляла и громко проговорила: — Здравствуй, Луиза. Почему ты не спишь?

Лу удалось сдержать улыбку. Ха, наверное, мисс Энделл ужасно неловко.

— Извините, я хотела поговорить с папой. Я думала, он с вами.

Мисс Энделл поспешно застегнула пуговицу, которая каким-то чудесным образом оказалась расстегнутой.

— Он поднялся наверх… э-э, примерно двадцать минут назад. С мистером Льюисом, — сказала миссис Трент. — Они оба устали. Думаю, твой папа уже спит глубоким сном. Тебе тоже полагается спать, девочка моя.

«И тебе тоже». Честное слово, только миссис Трент могла выдать такую фразу. А еще тычет в нее пальцем, как будто ей шесть лет.

— Ладно, пойду наверх. — Лу возблагодарила небеса за то, что она не дочь миссис Трент.

— Быстро в кровать. — Хоть мисс Энделл и выпила немало, слова она пока произносила без запинки. — И немедленно спать. Увидимся утром.

— Да, мисс. — «Только у меня не будет мучительного похмелья, — радостно подумала Лу, — а у тебя будет».

Как бы то ни было, папа еще не спит. Всего половина двенадцатого, а он никогда не ложится раньше полночи. Лу поднялась на третий этаж и пошла по погруженному в тишину коридору. Ступая по плотному ковру, она считала двери. Номер триста три, здесь поселили мистера Льюиса. Следующий, триста пятый, мисс Энделл. Триста седьмой занимает миссис Трент. Наконец она подошла к триста девятому, номеру своего отца.

И постучалась. Ей обязательно нужно его увидеть.

Никакого ответа. Неужели он действительно так рано заснул? Лу опять постучалась.

— Пап? Это я.

Дверь открылась.

— Привет, солнышко, — сказал Макс. — В чем дело? Все нормально?

— Да, спасибо. — Лу прошла вслед за ним в номер. Макс дочистил зубы в ванной и вернулся в комнату. Лу увидела на кровати раскрытую книжку в потрепанной мягкой обложке и взяла ее. — Это интереснее? — спросила она.

— Это лучше, чем сидеть в баре с Фенеллой и Джози. — Макс поежился и забрался под одеяло. — Я поспешил убраться оттуда.

— Знаю, я только что их видела. Мисс Энделл наливается вином и треплется с французами. Но я здесь не поэтому.

Лу запрыгнула на кровать.

— Ой! Только не говори, что пришла, чтобы разобрать мои ноги по косточкам.

— Зануда. Эдди поймал меня на лестнице, когда мы расходились по номерам.

Макс окинул ее внимательным взглядом:

— И?..

— Он легонько пихнул меня в спину, как в былые времена. Я развернулась, чтобы врезать ему по уху и столкнуть с лестницы, но он увернулся.

— Вот мерзавец, — возмутился Макс.

— Подожди, потом он сказал: «Эй, не торопись, я хотел тебе кое-что сказать». Я спросила: «Что тебе надо, ничтожество?» Он посмотрел на меня так, будто действительно обиделся, и сказал: «Я хотел сказать, что говорил с твоим предком. Довольно долго, кстати. И знаешь? У тебя прикольный папаша».

Макс надел очки.

— Он на самом деле так сказал?

— На самом деле. — Широко улыбнувшись, Лу бросилась на него и стиснула в объятиях. — Честное слово, ты даже не представляешь. Это все равно что если бы П. Дидди[35] сказал, что ему нравится… ну, даже не знаю, Дот Коттон[36]!

— Здорово. Значит, теперь ты сравниваешь меня с дымящей как паровоз старой грымзой.

— Ты же отлично понимаешь, что я имею в виду. Я с трудом поверила своим ушам. Он сказал, что с тобой весело.

— Черт побери, так со мной действительно весело.

— В общем, ты ему понравился.

— Это потому, что я вообще очень располагающий, — сказал Макс.

— Гм. Самое забавное, что ему кажется, что ты дружишь со знаменитостями.

— С Кэлом Каваной. С Джеми и Тэнди. — Макс скромно пожал плечами.

Лу ехидно изогнула бровь.

— Не говоря уже о Джонни Деппе.

Он дернул ее за волосы.

— Наверное, о Джонни Деппе лучше не упоминать.

— Пап! Ты соврал! Это плохо!

— Ну и что? — Макс ни капельки не раскаивался. Он широко улыбнулся и поинтересовался: — А как он об этом узнает? Если ребенок настолько ограничен, что восхищается чем-то подобным, то я с радостью скормлю ему эту ложь.

Автобус подъехал к Харлстон-Холлу в десять вечера в воскресенье. Сорок уставших, но довольных детей высыпали на школьный двор, где их встречали родители. Затем все ждали, когда выгрузят багаж. Макс, помогая вытаскивать сумки из багажного отделения, нашел свой рюкзак и передал его Лу.

— Вот. — Он бросил ей ключ от машины. Начинался дождь; Лу едва держалась на ногах от усталости. — Положи его в багажник и жди меня в машине. Мы скоро закончим.

Лу кивнула, зевнула и ушла в темноту, волоча за собой чемоданчик на колесах, который подпрыгивал на каждой кочке. Том Льюис, трудившийся рядом с Максом, достал из багажного отделения темно-зеленый чемодан и сказал:

— Она заснет по дороге.

— Это мой. — Эдди потянулся к темно-зеленому чемодану. — Спасибо, сэр. — Затем он обратился к Максу: — До свидания, Макс. До встречи. Отлично съездили, правда?

Макс кивнул, сохраняя строгое выражение лица.

— Замечательное путешествие. До свидания, Эдди.

— Если вам когда-нибудь понадобится помощь в… ну, если вы будете заняты и вам понадобится помощник, позвоните мне.

— Спасибо, я запомню, — сказал Макс. — За тобой приехали?

— Ага. — Довольный собой, Эдди выдвинул ручку чемодана и покатил его за собой.

— Здорово сработано, — восхитился Том Льюис. — У тебя получилось.

— Я сжульничал.

Макс вытащил голубой чемодан с ручкой, отделанной серебряными блестками, и посмотрел вслед Эдди. Мальчик уже дошел до «мерседеса» и обнимался с матерью, а его отец укладывал чемодан в багажник.

— Ну и ладно, если это помогло достичь цели. — Том, хмурясь, смотрел на черный рюкзак фирмы «Найк».

Одна из девочек, стоявшая у кучи выгруженного багажа, сказала:

— Это рюкзак Эдди. Сэр, вы могли бы достать мой? Вот тот клетчатый в самом конце.

— Попробую догнать его.

Схватив рюкзак, Макс побежал через стоянку. Двигатель «мерседеса» уже работал, фары были включены. Эдди, сидевший на заднем сиденье, заметил Макса. В следующее мгновение водительская дверца открылась, и из машины вылез отец мальчика.

— Здравствуйте. Большое спасибо. Тед Маршалл-Хиккс. — Тон у него был дружелюбным, рукопожатие твердым, выговор элитарным; облик дополняли пышные усы. — Сын как раз о вас рассказывал! Именно ваша дочь подбила глаз моему сыну, как я полагаю.

Макс кивнул:

— Да, она.

— Молодчина, верно? Парню никогда не повредит получить урок от представительницы противоположного пола. — Он забрал у Макса рюкзак и бодро добавил: — Ну что, теперь все позади. Похоже, мой сын понял ошибочность своих методов. Все это издержки взросления, не так ли?

— Наверняка, — ответил Макс.

— Отлично. Кстати, свои прежние взгляды он получил не от меня, отнюдь. — Тед Маршалл-Хиккс по-медвежьи помотал головой, потом, понизив голос, добавил: — Конечно, сейчас у меня жена и дети, но в школьные годы мы, мальчишки, собирались вместе и экспериментировали! Счастливые были деньки! Весело было, когда тушили свет. Ну, вы меня понимаете. — Он снова пожал Максу руку и пошел к машине.

Эдди с заднего сиденья помахал Максу.

Макс машинально помахал в ответ, и «мерседес» поехал прочь.

Ну-ну. Макс улыбался, шагая к автобусу. Мир перевернулся с ног на голову. В его школьные годы он экспериментировал с девочками.

Глава 46

В среду утром, едва увидев Макса, Тилли сразу поняла, в чем дело.

Как правило, он просыпался до ужаса рано, брился, тщательно одевался и уходил. Сегодня же он спустился вниз в махровом халате и выглядел так, будто целую неделю не просыхал.

Хотя если бы ей пришлось высказать эту мысль вслух… ну, она выразила бы ее другими словами.

— Ненавижу эту фразу: «Я же тебе говорила», — солгала Тилли.

Макс добрался до ближайшего стула и со стоном опустился на него.

— Но все равно собираешься ее произнести.

— Ты же сам виноват! Неужели ты думал, что этого не случится? — Тилли смягчилась. — Господи, ты жутко выглядишь. Очень плохо?

Макс кивнул. Кожа на его лице была зеленовато-бледной.

— Я подам в суд на этот ресторан.

— Не сможешь. Не их вина, что ты оставил доставленные блюда на всю ночь и съел их только на следующее утро.

— Я не люблю, когда пропадают продукты. И было вкусно. — Он тяжело вздохнул и схватился за живот. — Боже, как же больно. Знаешь, сколько раз меня выворачивало?

— И знать не хочу, благодарю покорно. Мне просто интересно, как мы сегодня будем работать. Мне одной не справиться с Джеми и Тэнди.

— Знаю-знаю. Отвези Лу в школу, а я пока что-нибудь придумаю. — Макс через стол потянулся за своим мобильником и устало поднялся на ноги.

Тут в кухню ворвалась Лу и резко остановилась при виде отца.

— У-у-у, пап, ты весь зеленый!

— Я тоже тебя люблю.

— Это все сычуаньская кухня?

Макс кивнул:

— Вероятно.

— Ой, пап, бедненький! Но мы же говорили, что тебе от нее будет плохо.

— Да. Спасибо, что указала мне на это. Еще раз.

— А ты все твердил, что ничего не будет. Значит, мы были правы, — уверенно заявила Лу, — а ты ошибался.

— Знаешь что? — Макс попытался шлепнуть ее, но промахнулся. — Я всегда могу отдать тебя на удочерение.

К тому времени, когда Тилли отвезла Лу в школу и вернулась, Макс уже обо всем договорился.

— График слишком плотный, чтобы его можно было менять. Так что я позвонил Джеку. Он уже едет сюда.

Только этого ей не хватало. Теперь плохо не одному Максу. Однако при сложившихся обстоятельствах у нее не было выбора.

Джек приехал через десять минут. Макс открыл свой альбом с проектами и прошелся по списку работ, требовавших завершения.

— Никаких проблем. Все сделаем. — Просмотрев подробные планы, Джек закрыл альбом и сунул его под мышку.

— Спасибо, — простонал Макс.

— Люблю приходить на помощь и спасать положение.

— Ага, как же. Просто тебе хочется взглянуть на дом Джеми Майклса.

Джек улыбнулся:

— И это тоже. А знаешь, ты все зеленеешь и зеленеешь.

— Господи, ну вот опять. — Выпроваживая их, Макс с мукой в голосе произнес: — Катитесь к черту, вы, оба. Дайте мне спокойно поболеть.

Когда они загрузили все необходимое в мини-вэн Макса, зазвонил телефон Джека. Тилли пришлось стоять рядом и слушать, как какая-то девица изо всех сил пытается уговорить его вывести ее в свет завтра вечером. Джек мягко, но твердо отказал ей.

— Видишь? — с самоиронией проговорил он, убирая телефон в карман. — Я могу сказать «нет», когда хочу.

— Это просто чудо.

— А как же вечер прошлой субботы? Признай, — продолжал Джек, — ты ожидала, что я приду с совершенно другой спутницей, верно? А я не пришел. Моника сказала, что, вероятно, будет очень весело, и я пригласил ее, и мы…

— Ты мог бы прекратить? — Отступив на шаг, Тилли подняла вверх руки. — У нас на сегодня масса работы, и это здорово, поэтому давай, прошу тебя, говорить только о работе — у меня нет желания выслушивать рассказы о твоей светской жизни.

— Но…

— Я говорю серьезно. Извини. — Она улыбнулась, стараясь смягчить свою резкость. — Дай мне слово, иначе я не сяду в машину.

Ошарашенный, Джек проговорил:

— И даже…

— Я говорю абсолютно серьезно. — Тилли прочно стояла на своем.

Она кивнула, давая понять, что иных вариантов быть не может.

Она действительно была настроена серьезно. Находиться в его обществе и так было нелегко, поэтому она нуждалась в гарантиях, что он не выйдет за рамки деловых отношений.

Джек несколько секунд пристально смотрел на нее. Она не моргнув выдержала его взгляд. Наконец он пожал плечами и сказал:

— Замечательно.

Первым признаком того, что что-то случилось, стал повышенный уровень активности у ворот.

— Здесь всегда так много папарацци? — удивился Джек, когда они проехали мимо толпы.

— Нет. — Служба безопасности узнала машину Тилли и открыла ворота.

— Привет! Что здесь творится? — спросила Тилли, когда Тэнди встретила их у открытой двери. Тут она заметила осунувшееся лицо Тэнди, ее покрасневшие глаза и руку, которую та не отнимала ото рта. — Господи, что произошло?

— Помолвка разорвана. Джеми трахнул какую-то шлюху. Проходи. — Тэнди посмотрела на Джека, который выгружал из машины покрытые слоем платины стенные скульптуры. — Кто это?

— Джек Лукас. Макс отравился. Боже, просто не верится, что Джеми так поступил. Он здесь?

Тэнди с несчастным видом покачала головой. У нее из глаз снова хлынули слезы.

— Он уехал вчера вечером. Я сказала, что больше не хочу его видеть. Неужели ты не знала? Чаю хочешь?

Тилли прошла вслед за ней в просторную кухню. Центральный остров был завален сегодняшними газетами с фотографиями сияющей и счастливой Тэнди. Живая же Тэнди, без макияжа, в яркой розовой толстовке, то и дело рукавом вытирала глаза.

— Ох, взгляни на себя. — Искренне сочувствуя ей, Тилли обняла Тэнди. — Какой мерзавец. Ты такое не заслужила.

— Знаю. И она, в общем, даже не очень красивая, вот в чем дело. Просто какая-то мелкая шлюшка, которая танцует у шеста и думает, что от нее все без ума. Это… Господи, это так унизительно.

Тилли похлопала ее по худеньким плечикам. Надо же, а она завидовала, что Тэнди познакомилась с Джеми и они полюбили друг друга! Что ей всего девятнадцать и она живет как в сказке. И вот теперь все кончилось.

— Как он мог так со мной поступиииить? — зарыдала Тэнди. — Мне хочется кричаааать!

Ой, аж уши закладывает.

— Я тебя понимаю. — Тилли повернулась к Джеку, который стоял в дверном проеме. — Эти скульптуры для хозяйской спальни. Поднимись по лестнице, там налево, четвертая дверь справа.

— Привет. Сожалею по поводу Джеми, — обратился он к Тэнди и спросил: — Значит ли это, что пятничная вечеринка отменяется?

Надо же, здесь горе, а его волнуют такие мелочи. Тилли сердито посмотрела на него — вечеринка вообще его не касается!

— Естественно, отменяется. — Тэнди окинула его холодным и безразличным взглядом. — Предполагалось, что это будет прием в честь помолвки. — Она подняла левую руку и показала, что на пальце нет кольца. — Ведь я больше не обручена.

Вечеринки точно не будет. Тилли было жалко Тэнди, но ей было жалко и себя. Значит, зря она покупала платье, худела до девятого размера. Значит, не будет светского общения со знаменитостями, значит, она лишилась единственного шанса оказаться на страницах «Хай!».

Джек же тем временем качал головой.

— Дело в том… прошу прощения, но Макс говорил, что какой-то журнал покупает права на вечеринку и что из гонорара будет оплачен счет Макса.

— Вееерно. — Тэнди медленно кивнула.

— Следовательно, если не будет вечеринки, не будет и денег от журнала. Я не хочу показаться грубым, — продолжал он, — но у нас могут возникнуть проблемы.

Тилли захлопала глазами. А она об этом не подумала.

— Вечеринка отменяется. — Тэнди вскинула голову. — Но я делаю для журнала шестнадцать страниц, так что не беспокойтесь, Максу заплатят. Между прочим, мой агент ведет переговоры о повышении ставок.

Тилли была поражена:

— Как, только за фотографии дома?

Взгляд, которым ее окинула Тэнди, был полон жалости.

— Для начала, — принялась перечислять Тэнди, загибая пальцы, — это будет эксклюзивный материал. Мое отчаяние после предательства Джеми. Я думала, мы будем счастливы вместе, заживем как в сказке, но он совершил ужасный поступок, и я убита горем и подавлена. — Она на мгновение задумалась. — И я думала, что беременна, и очень радовалась, потому что мы очень хотели малыша, но когда узнала, что у него есть другая, произошла трагедия — у меня случился выкидыш.

— Подожди, — остановила ее потрясенная Тилли. — У тебя вчера случился выкидыш? Разве тебе не надо в больницу?

— А зачем?

— Разве при выкидыше женщины не должны проходить через РиВ[37]?

Тэнди тут же ощетинилась:

— Я предполагала, что беременна. У меня была задержка на один день. В общем, для меня это удар. К тому же все случилось после того, как я не покладая рук создавала дом нашей мечты, так что они сделают горы снимков меня в доме. Все будет отлично.

— В таком случае нам лучше приступить к тому, ради чего мы приехали. — Джек поднял с пола стенные скульптуры и пошел вверх по лестнице.

Убедившись, что он на втором этаже и не слышит их, Тилли утешающе проговорила:

— Я знаю, сейчас тебе кажется, что это конец света, но ты справишься, честное слово. Встретишь хорошего человека и снова будешь счастлива.

— Не буду. — Тэнди неистово замотала головой.

— Будешь.

— Не буду, потому что не хочу никого встречать.

— Ой, это ты сейчас так думаешь, но пройдет немного времени, — убеждала ее Тилли, — и ты изменишь свое мнение, гарантирую.

Тэнди окинула ее странным взглядом:

— Нет, ты не понимаешь. Я имею в виду, что мне не понадобится ни с кем знакомиться, потому что на следующей неделе мы с Джеми опять будем вместе.

— То есть?

— Он сходил налево. И попался. Я бы прикончила его за это. — Тэнди сделала глубокий вдох и шумно выдохнула. — Но он не хочет, чтобы мы расставались. Он не любит ту, другую. Она просто бросилась ему на шею, вот и все.

Тилли покачала головой.

— И ты его простишь?

— Ой, только не смотри на меня вот так! Разве ты не понимаешь? Мне придется его простить! Что будет со мной, если я его не прощу?

— Но…

— Без Джеми я стану еще одной бывшей ЖИВой. — В глазах Тэнди снова заблестели слезы. — Мне придется вернуться домой и жить с матерью. И она заставит меня пойти работать. Все будут показывать на меня пальцем и шептаться у меня за спиной. А что, если мне не удастся найти себе другого футболиста? Что, если мне придется довольствоваться каким-нибудь занудой, который работает в «Комете» и ездит на… на ржавом «форде-фиесте»?

Тилли была потрясена до глубины души.

— Но если ты останешься с Джеми, то будешь всегда бояться, что он опять гульнет налево. Это тебя не пугает?

— Не знаю. — Тэнди пожала плечами. — Наверное. Но это та цена, которую приходится платить.

— И Джеми будет знать, что ему все дозволено, что он может спать с кем угодно, что ты будешь с этим мириться.

— Мирюсь не только я. Так поступают все девчонки.

Тилли с негодованием воскликнула:

— Я — нет!

— Я не имею в виду таких, как ты, — осадила ее Тэнди. — Я имею в виду таких, как я, кто общается с футболистами высшей лиги. Это обычное явление. Мы устраиваем шум, когда они это делают, а потом прощаем. Потому что, если мы их не простим, найдется куча желающих занять наше место.

— И ты действительно думаешь, что это того стоит? — спросила Тилли.

Тэнди с видом упрямого пятилетнего ребенка замотала головой.

— Взгляни на этот дом. Взгляни на мою коллекцию обуви. Я живу с Джеми Майклсом, и миллионы девчонок хотят оказаться на моем месте. Ведь это осуществившаяся мечта!

Тилли уже открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла. В кухню вошел Джек. Он остановился в дверях и сурово смотрел на нее.

— Да, — сдалась Тилли. Тэнди знает, что заключила сама с собой сделку, и в глубине души понимает, что сделка неправильная. — Ладно, мне пора за работу.

Джек отнес наверх остальные скульптуры, и они принялись закреплять их на стенах. После десяти минут работы Джек сказал:

— Однажды я слышал поговорку: если выходишь замуж ради денег, то потом всю жизнь отрабатываешь каждый пенс.

— Гм. — Тилли все еще внутренне возмущалась несправедливостью всей ситуации: неспособностью Джеми держать свой член в штанах, попытками Тэнди логически обосновать свою позицию и оправдать его, как будто именно этого она от него и ожидала…

— Ты злишься на нее?

— Я бы не сказала, что это злость. — Тилли подняла одну из скульптур и прижала к стене, а Джек, встав позади нее, принялся сверлить дырку. — Я бы назвала это яростью.

Джек рассмеялся, и Тилли ощутила на шее тепло от его дыхания.

— Так я и думал.

— Джеми причинит ей много горя. — Тилли очень остро чувствовала его близость. — То есть он уже причинил ей горе и продолжит в том же духе, снова и снова.

— И ради чего все это? Я согласен с тобой. — Джек случайно задел ее руку, готовясь сверлить другую дырку. — Я на твоей стороне.

— Неужели?

— Я всегда был верен Роуз.

— Ну кто бы говорил, — сказала Тилли.

Зажужжала дрель — Джек ввернул винт в стену.

— Но это правда. — Его рот оказался в опасной близости от ее уха.

— Замечательно. Я тебе верю. — Всеми силами стараясь избежать физического контакта, Тилли отпустила скульптуру и выбралась из узкого пространства между стеной и телом Джека. — Мы могли бы работать быстрее? У нас еще масса дел, а мне надо в четыре забирать Лу.

Глава 47

Конец был близок. Штора вокруг кровати была постоянно задернута, и Стелла находилась в полусне. Последние двое суток она напоминала часы, в батарейках которых заканчивается заряд. Для Эрин, сидевшей рядом и гладившей ее по руке, периоды молчания длились все дольше и дольше. Вокруг переговаривались сестры, беседовали посетители, стучали по полу колеса каталок, но внутри их огороженного шторой мирка слышалось только хриплое дыхание Стеллы и размеренное шипение электронного насоса, подававшего морфин в вену на руке.

Когда Стелла зашевелилась и пробормотала что-то неразборчивое, Эрин наклонилась к ней и спросила:

— Что ты сказала?

Стелла открыла глаза с желтыми белками.

— Мне не страшно.

— Вот и хорошо. — К горлу Эрин подкатил комок. Вчера Стелла впервые призналась: «Я знаю, что это конец. Просто не хотела об этом говорить».

Стелла добавила:

— Ничего не болит. Это здорово, правда? Такое ощущение, будто парю в воздухе.

— Ты молодец. Ты отлично справляешься. — Эрин слегка сжала ее руку.

— Жаль, что я пропущу похороны. — Стелле удалось растянуть губы в некоем подобии улыбки. Ее голос зазвучал громче. — Не услышу, как люди говорят обо мне хорошее. Даже если и неискренне.

Эрин нечего было сказать на это, поэтому она просто гладила руку Стеллы.

— Не в черном, — после паузы произнесла Стелла.

— Ты о чем?

— Не хочу, чтобы кто-либо был в черном на моих похоронах. Предупреди всех. Только яркие цвета.

— Ладно, — кивнула Эрин. — Яркие, жизнерадостные цвета.

— Ха, мои так называемые подруги совсем не обрадуются. Они ходят на похороны, только чтобы выглядеть стройными и красивыми в черном. Поделом этим сучкам.

«Шшш-клик» издал насос.

— И убедись, что с Бингом все в порядке. — Глаза Стеллы стали закрываться.

— Обязательно.

— Пообещай мне. — Ее голос слабел.

— Честное слово.

— …хороший… дом…

Хороший дом? Что это значит? Стелла хочет, чтобы она приютила Бинга у себя и чтобы ему было хорошо в ее доме? Или она понимает, как трудно будет Эрин держать кота, и просит пристроить Бинга в хорошие руки?

— Что ты имеешь в виду?

Никакого ответа.

Эрин наклонилась ниже и подергала Стеллу за руку.

— Стелла? Ты хочешь, чтобы я пристроила Бинга в хороший дом?

Ничего. Дыхание Стеллы было замедленным и ровным. Сейчас от нее ответа не добиться. Придется подождать, когда она проснется, задать этот же вопрос и затаив дыхание надеяться, что ответ будет «да».

Через час Стелла открыла глаза, некоторое время безучастно смотрела в потолок и закрыла глаза прежде, чем Эрин успела задать столь важный вопрос. Вскоре из-за шторы появилась одна из сестер, положила руку на плечо Эрин и сдержанным тоном проговорила:

— Советую вам позвонить Фергусу. Осталось недолго.

Эрин охватила паника.

— Как? Но мне нужно кое-что спросить у Стеллы!

— Думаю, вам следует вызвать ее мужа.

— Да, а как же мой вопрос? Это очень важно.

Сестра сочувственно кивнула, но продолжала стоять на своем:

— Не переживайте из-за этого. Так вы сами позвоните, или позвонить мне?

Фергус приехал через сорок минут, от его серого костюма пахло внешним миром, где жизнь продолжалась, несмотря ни на что. Дыхание Стеллы замедлилось еще больше. Во время грозы Эрин всегда считала секунды между раскатом грома и вспышкой молнии, чтобы определить расстояние до грозового фронта. Сейчас она поймала себя на том, что точно так же считает секунды между хриплыми вдохами. И в этом было ужасное ощущение неизбежности… девять… десять… одиннадцать…

— Это скоро случится? — прошептал Фергус.

Эрин грустно кивнула.

— О Господи. — Он подвинул стул и сел. — Ей больно?

Эрин покачала головой. Вдруг кто-то по другую сторону шторы заорал:

— Ненавижу тебя! Ненавижу! Убирайся прочь из моей жизни!

От неожиданности Эрин подпрыгнула.

Женщина, лежавшая на соседней кровати, произнесла:

— Ой, извините, — и поспешно приглушила звук в телевизоре.

Десять… одиннадцать… двенадцать… Продолжая считать, Эрин сама задержала дыхание. Она изо всех сил старалась не реагировать на то, как в шести футах от кровати Стеллы яростно ругаются две героини сериала «Жители Ист-Энда».

— Боже мой… — Фергус не отрываясь смотрел на неподвижную грудь Стеллы.

Четырнадцать… пятнадцать… шестнадцать…

Эрин продолжала гладить руку Стеллы. Она перестала считать на тридцати и убрала прядь волос с гладкого как мрамор лба Стеллы. Вот и все. Случилось. Стеллы больше нет.

Куда она ушла?

Как странно, что ответ неизвестен.

«Шшш-клик» — электронный насос отправил очередную порцию морфина в тело, которое больше в нем не нуждалось.

Тилли ответила на вызов и жизнерадостно воскликнула:

— Привет, как дела?

Эрин безучастно смотрела на пятна облупившейся зеленой краски на стене больничного коридора.

— Стелла умерла.

— Ох. — Из голоса Тилли исчезла вся жизнерадостность. — Соболезную.

Эрин почувствовала комок в горле, такой большой, что стало больно. Секунду они обе молчали, осмысливая иронию последних двух недель. Эрин знала, что Тилли искренна в своем сочувствии, и была благодарна ей за это. Сглотнув комок, она сказала:

— Конец был очень спокойным. Она не испытывала боли.

— Это хорошо. Фергус с тобой?

— Да. Он тоже очень расстроен.

— Ах, дорогая моя. Ей повезло, что ты была с ней. Я передам Максу, хорошо? И сообщу остальным.

— Спасибо. Это было бы здорово. — Эрин привалилась к стене. Из глаз потекли слезы. — Это странно, что я буду скучать по ней?

— Ш-ш. Конечно, нет. — Тилли утешающе повторила: — Это совсем не странно.

Глава 48

— Помнишь, как на прошлой неделе, перед аукционом, я думала, что мне страшно?

— Ты боялась, что никто не будет за тебя торговаться, — сказала Тилли.

— А теперь, когда торги состоялись, я еще больше боюсь. В тысячу раз сильнее. — Встревоженным взглядом окидывая гостиницу, Кей нервно теребила край шелкового шарфа. — Я чувствую себя так, будто мне предстоит прыгнуть на резинке с самой высокой точки мира.

— Послушай, все будет хорошо. Мы все здесь, так? Ничего не случится.

— Меня тошнит. И мне надо пописать.

— Ты в полной безопасности. — Тилли многозначительно посмотрела на Макса: он очень напоминал Энтони Перкинса в «Психозе», и это только усугубляло состояние Кей.

— Вы в туалет? Только проверьте, не прячется ли он за дверью.

— Пап, заткнись, — заявила Лу. — Ты делаешь еще хуже.

Было без десяти восемь, и они вчетвером собрались в баре «Белого ангела», популярного ресторана в Тетбери, прославившегося своей кухней. Макс заранее все организовал, выбрал место встречи и назначил время. Паркер Прайс должен был появиться в восемь. Пока они с Кей будут ужинать, остальные расположатся за столиком неподалеку, чтобы иметь возможность тайком наблюдать за ними и немедленно вмешаться, если этот почитатель Кей скажет или сделает нечто, что даст повод для беспокойства.

У Макса зазвонил мобильный. Увидев определившийся номер, он объявил:

— Это он.

У Кей расширились глаза. Окружив Макса, все внимательно слушали разговор, который состоял главным образом из «ладно», «договорились», «отлично», «никаких проблем» и «если вы уверены». Наконец он сказал: «Всего хорошего» — и отключился.

— Он опаздывает? — вознегодовала Лу.

— Он не придет.

— Что? — встрепенулась Тилли. — Почему?

— Просто считает, что так будет правильно. — Макс пожал плечами. — Поэтому решил не приходить. Меня это устраивает.

— Ты серьезно? — Голос Кей поднялся почти до крика. — Это никого не устраивает! Меня… о Господи, маньяк продинамил меня со свиданием!

— Я думал, ты обрадуешься, — опешил Макс.

— Ну а я не обрадовалась. Дай мне телефон. — Выхватив у него трубку, Кей принялась поспешно нажимать на кнопки. — Алло? Алло? Это вы? Да, естественно, это я! Верно подмечено, Эйнштейн, я действительно расстроена! Как вы посмели?

Лу гадала, не сошла ли мама с ума. Она наблюдала, как та слушает объяснения Паркера.

— Нет, я это не оценила. Меня в жизни так не оскорбляли! Где вы сейчас? — Пауза. — Немедленно берите себя в охапку и везите сюда. Вы заплатили за этот ужин со мной, и теперь вам, черт побери, придется ужинать.

Они все наверняка подумают, что у нее съехала крыша, но Кей это не волновало. Она уговорила себя встретиться с этим человеком, волновалась до спазмов в желудке, а теперь встреча не состоится?! Нет, так не годится.

Паркер Прайс оказался не фантастическим красавцем. Он оказался совершенно нормальным. Темноволосым с проседью на висках, слегка за сорок, загорелым, сероглазым, с намечающимся вторым подбородком. У него были здоровые зубы, красивые руки, и одет он был в хорошо сшитый костюм цвета маренго.

Едва Кей увидела его, ее нервозность исчезла. Не о чем беспокоиться. Неподалеку Макс, Тилли и Лу как ястребы наблюдали за происходящим.

— Итак, расскажите, почему вы хотели отменить ужин?

Паркер Прайс поморщился:

— Господи, прошу прощения. Мне трудно поверить, что вы так рассердились.

— А мне трудно поверить, что вы приехали из самих Штатов и вдруг решили в последнюю минуту отказаться. Так почему вы так поступили? Это очень странно.

— Ладно, скажу вам правду. Сегодня вечером в гостинице я собирался на нашу встречу и действительно с нетерпением ждал ее. Но вдруг меня стукнуло. — Паркер покачал головой и с иронией проговорил: — Я спросил себя, как вы относитесь к встрече со мной, и понял, что вы, вероятно, напуганы до дрожи в ногах. — Он помолчал. — Я был прав?

— Ну, возможно. Возможно, напугана, но не до дрожи, — ответила Кей. — Скажем… встревожена.

— Вы говорите это из вежливости. Но ведь все на поверхности. Давайте взглянем правде в глаза: я же мог оказаться каким-нибудь психопатом. Такая возможность остается и сейчас, между прочим.

— Вы не психопат. — Уверенность Кей была полной.

— Я знаю, что не психопат. — Он улыбнулся. — Но вы-то не знаете. И тот факт, что я на аукционе сделал ставку в пять тысяч фунтов за ужин с вами, тоже может вызывать беспокойство. Как бы то ни было, именно поэтому я неожиданно решил, что не могу встретиться с вами. Меня мучила бы мысль, что вы сидите напротив и мечтаете оказаться подальше от меня, что вам противна каждая минута нашего общения. Деньги не имеют значения. Я просто хотел все закончить, потому что это лучше, чем знать, что вы меня боитесь.

— Я уже не боюсь, — сказала Кей. — Честное слово.

— Рад это слышать. И спасибо, что помешали мне отменить встречу. — Он явно уже успокоился. — Я искренне рад видеть вас.

— Я тоже. — Кей не могла описать, что испытывает к этому мягкому, чуткому человеку, но знала только одно: ему она доверила бы свою жизнь.

— За нами наблюдают, — сообщил Паркер.

— Знаю. Прошу прощения за это.

— Ваша группа поддержки? Если хотите, можно пригласить их за наш стол.

— Нет, спасибо, им и там хорошо. — Кей не хотела, чтобы Макс и Лу постоянно перебивали, задавали вопросы и портили вечер. — Не могу передать, как мне нравится картина, что вы прислали. Она висит в моей гостиной. Так любезно с вашей стороны, что вы подумали обо мне.

— Я рад этому. У вас были тяжелые времена. Вас донимали таблоиды. Мне просто захотелось вас подбодрить, — сказал Паркер.

— Не надо было тратить такие деньги.

Он пожал плечами:

— Деньги не главное. Как вы, вероятно, сами понимаете. В общем, я рад, что картина вам понравилась.

У него был теплый взгляд, а в уголках глаз собирались морщинки каждый раз, когда он улыбался. Кей, у которой не было обыкновения задавать неуместные вопросы, спросила:

— А как вы разбогатели?

Ей действительно было интересно. Google с именем Паркера не дал ничего существенного. Она очень надеялась, что он сам заработал деньги, а не унаследовал их.

— Я архитектор. Не очень знаменитый, но у нас успешный бизнес. «П.К. Прайс» на Хадсон-стрит. — Вытащив бумажник, он достал визитку. — Жилые здания, бизнес-центры, много- и малоэтажные здания — в общем, все, что угодно. Одно ваше слово — и мы разработаем проект.

— И никто не возражал, что вы бросаете работу и едете сюда?

— Возражал? Да они были счастливы от меня отделаться. Нет, все нормально. Я закончил большой проект, и мне полагается отпуск.

Он казался совершенно нормальным, но то, что он сделал, можно было назвать необычным поступком. Кей выпалила:

— Насколько высоко вы подняли бы ставку на аукционе? — Господи, просто не верится, что она задает такие вопросы.

Но самое приятное в том, что он на них отвечает.

— До двадцати тысяч. Долларов, — добавил он, увидев, как у Кей расширились глаза. — До десяти тысяч фунтов — я так и сказал тому старику по телефону. Что было довольно рискованно, но должен же я был установить для него какой-то предел. Не обижайтесь, просто я не мог рисковать, а то потом он заявился бы ко мне и сказал, что ему пришлось поднять ставку до полумиллиона, чтобы заполучить вас.

— Я точно не стою полмиллиона. — Кей покачала головой. — Трудно поверить, что вы решили, будто я и десяти тысяч стою. — Она уже полностью избавилась от страха перед ним. — Почему я? — глядя ему в глаза, спросила она. — Зачем вы проделали весь этот долгий путь?

Десять минут назад официантка принесла им меню, но они так и не раскрыли его. Паркер твердо сказал:

— Я не могу вам ответить. Это звучало бы… — Он помолчал, замотал головой. — Нет, извините, не могу.

Кей понравилось, что он не ответил. Он не покраснел, но выглядел так, будто был близок к этому. Заметив, что официантка с нетерпением поглядывает на них, Кей сказала:

— Мы задерживаем кухню. Давайте решим, что будем есть. Вы голодны?

— Не очень. — Он смущенно улыбнулся.

В глазах Кей вспыхнули задорные огоньки.

— Я тоже. И давайте перейдем на ты.

Глава 49

— Взгляни на них. — Было половина одиннадцатого, и Макс заскучал. — Они весь вечер хохочут до колик. Черт побери, а ведь он получает сполна за свои деньги, правда?

— Пап, успокойся. Он много заплатил.

— Но уже поздно, а тебе завтра утром в школу.

— Знаю, — сказала Лу, — но завтра у меня первыми две географии. Все их проспят.

— А вот и кавалерия, — сказал Паркер. — Спешит к тебе на помощь. Похоже, мое время истекло.

Глянув на часы, Кей не поверила, что уже одиннадцать. По опустевшему ресторану к их столику с решительным видом направлялся Макс.

— Все в порядке, я с ними разберусь.

— Здравствуйте. Добрый вечер. Нам пора идти, — без предисловий заявил Макс.

— Замечательно. Идите. А я еще немного посижу.

— Нет, нет и нет. — Он покачал головой. — Нельзя.

— Можно. — Кей глазами дала ему понять, что все великолепно. — Мы отлично проводим время, и я пока не хочу уходить. Когда решу ехать домой, возьму такси.

— Нет, так не пойдет, — возразил Макс. — Мы пришли сюда, чтобы присматривать за тобой, поэтому оставить тебя один на один с чужим человеком, который может оказаться полнейшим выродком — без обид, — было бы сумасшествием.

— Но так мы думали до знакомства с ним. И Паркер не выродок, поэтому тебе нет надобности беспокоиться!

Паркер поднял руку:

— Эй, все в порядке. Он прав. Мы провели отличный вечер, но сейчас уже ночь.

Кей почувствовала себя подростком, которого отец рано забирает с дискотеки. Она вздохнула и сказала Максу:

— Дай нам всего две минуты.

— Хорошо. Две минуты. — Макс бросил на нее взгляд, в котором явственно читался вопрос: «Ты сошла с ума?». — Не больше.

Как только он удалился на достаточное расстояние, Кей проговорила:

— Извини моего бывшего мужа. Он никогда не отличался тактичностью.

— Он блюдет твои интересы. Честь ему и хвала.

Кей посмотрела на Паркера, чьи черты с каждой минутой становились все более родными. Они говорили о своем детстве, каникулах, школьных друзьях, сложных жизненных ситуациях, предпочтениях в еде, полученных на Рождество забавных подарках, любимых фильмах и нелюбимых темах. Они перескакивали с одного предмета на другой, потому что каждому хотелось очень многое сказать другому. И все равно им предстояло еще долго узнавать друг друга. Интересно, так чувствует себя человек, когда встречает родственную душу?

Продолжая размышлять над этим, Кей вдруг выпалила:

— Как бы то ни было, мы увидимся снова?

Паркер просиял.

— Ты спрашиваешь из вежливости?

— Нет, отнюдь.

— Я рад этому.

— Завтра вечером?

— Гм. — Паркер, улыбаясь, сделал вид, будто лезет в карман пиджака. — Надо свериться с ежедневником, не знаю, свободен ли я.

* * *

— Наконец-то, — пробурчал Макс, когда Паркер ушел из ресторана, а Кей присоединилась к ним в баре. — Дело сделано. Поехали. Я планировал уехать еще до десяти.

— Какой он? — Тилли снедало любопытство.

Кей с трудом сдерживала ликование.

— Очень, очень милый. — Если она начнет объяснять, что чувствует к нему, они обязательно решат, что она сумасшедшая. С другой стороны, какая ей разница, что они подумают? — Он действительно очень милый. Завтра вечером я снова с ним увижусь.

— Только через мой труп, — возмутился Макс.

— Ладно. — Кей выставила в его сторону сложенные вместе указательный и средний пальцы и изобразила звук выстрела. — Все, ты труп.

— Вот именно это произойдет с тобой. Боже, неужели ты не понимаешь? — Максу все не верилось. — Ты же не знаешь, что это за человек. Тебе известно только то, что он прислал тебе подарок, практически преследовал тебя и заплатил сумасшедшие деньги за то, чтобы перелететь через Атлантику и поужинать с тобой. Скажи, это нормально?

Кей пожала плечами.

— Я все равно встречусь с ним завтра вечером. И ты не обязан болтаться поблизости.

— А я буду! Кто-то же должен! Черт побери, просто не верится, что все это происходит на самом деле! — воскликнул Макс.

«Мне тоже, — весело подумала Кей, — но ведь происходит.

Разве это не здорово?»

Есть вещи, которые мало кто ожидает увидеть по дороге на работу без четверти восемь в четверг: например, Джека Лукаса, держащего на вытянутых руках орущего полуголого ребенка.

Тилли въехала на заправку, встала в очередь за белым минивэном и со смешанными чувствами стала наблюдать. Машина Джека стояла у колонки, а красный «форд» с распахнутыми дверцами был припаркован в небольшом замане. Ребенок лет трех сидел в своем кресле и кричал, измотанная мамаша пыталась успокоить его. Когда ей это удалось, она переключилась на младшего и принялась стягивать с брыкающегося малыша комбинезон, при этом старалась, чтобы рвотные массы случайно не попали на тенниску Джека. Задача была выполнена, и она бросила комбинезон в сумку. Малыша, которого Джек все еще держал под мышки, тут же снова стошнило, однако Джек каким-то чудом увернулся и его джинсы остались чистыми. Передав малыша матери, он подошел к своей машине и достал оттуда коробку бумажных салфеток. Несчастная мамаша с благодарностью приняла ее.

Белый мини-вэн уехал. Тилли подъехала к колонке и принялась заправляться. Джек тоже стал заправляться, только у другой колонки. Мамаша обтерла своего вопящего отпрыска, усадила в кресло, шумно выразила Джеку — своему рыцарю в сияющих доспехах — благодарность и уехала.

Тилли раздирали противоречивые эмоции. Одна ее часть признавала, что Джек сделал доброе дело. Другая же кипела от негодования: как можно быть таким заботливым, а в следующее мгновение стать законченным эгоистом. У нее это в голове не укладывалось.

Джек кивнул ей и жизнерадостно крикнул:

— Доброе утро.

— Привет.

Борьба внутри Тилли продолжалась. В бежевой тенниске, потертых «ливайсах» и грубых ботинках он выглядел… Господи, да просто шикарно. Темные волосы блестели на утреннем солнце, а когда он вставлял пистолет в горловину бензобака, она видела, как перекатываются налитые мускулы под загорелой кожей. Скажем так, если бы клип о том, как Джек заправляет бензином свою машину, появился на «Ю-Тубе», ролик смотрели бы снова и снова. Физически он был само совершенство… что только усугубляло разочарование от другой составляющей его натуры.

— Видела, как я чудом спасся от этого невероятно проказливого малыша?

Боже, он что, намеренно подначивает ее?

— Да, видела. Ты самый настоящий герой. Кстати, ты уверен, что это не один из твоих детей?

— Он не мой. — В его тоне слышались веселые нотки. — Я никогда не встречал эту женщину.

— Что ж, значит, ее можно вычеркнуть из твоего списка. Но ведь с Эми ты продолжаешь поддерживать связь?

Улыбка Джека угасла.

— Нет.

Абсолютно бесстрастное выражение лица подтвердило его слова.

— Значит, ты изо всех сил стараешься быть ласковым с ребенком совершенно чужой женщины и одновременно равнодушен к малышу, который может оказаться твоей плотью и кровью. — Бак заполнился бензином, и Тилли повесила пистолет на колонку. — Тебе не кажется, что это жестоко? Я просто не знаю, как ты можешь так жить.

Джек покачал головой: на этот раз она его задела. Ладно. Кому-то придется это сказать.

— Позволь мне сказать тебе кое-что. Причина, по которой я не общаюсь с Эми, состоит в том, что я не являюсь отцом ее ребенка.

— Но…

— И я знаю это наверняка, потому что не спал с ней.

Тилли замерла будто громом пораженная. Что? Что?! Он серьезно?

Тилли уставилась на Джека:

— То есть… у вас не было секса?

Пожилая женщина у соседней колонки навострила уши.

— Можно и так сказать, — ответил Джек.

— Как? Никогда?

— Никогда.

— Но… но она говорила, что ты спал с ней!

Джек пожал плечами и отвернулся.

Тилли все еще не могла поверить его словам.

— Зачем же ей это говорить, если это неправда?

— Кто знает? — громко произнес мужчина в стоявшем рядом «вольво». — Вы, женщины, ни с чем не считаетесь, так и норовите свести нас с ума. И ты такая же. — Он с раздражением указал пальцем на Тилли. — Стоишь здесь, трындишь ни о чем и совсем не думаешь, что очередь ждет, когда ты уберешься прочь со своей таратайкой!

Ой. Тилли огляделась по сторонам и убедилась, что он прав. Покраснев, она юркнула в машину и отъехала в сторону. Джек тем временем, повесив пистолет на колонку, закручивал пробку на баке. Тилли направилась в кассу, чтобы заплатить за бензин. Она ожидала, что Джек тоже подойдет туда и она сможет продолжить допрос, однако через десять секунд увидела, как «ягуар» набирает скорость на дороге.

Тилли изумленно вскрикнула, и кассирша, вопросительно изогнув бровь, посмотрела на нее.

— Тут кое-кто уехал не заплатив, — пролепетала Тилли.

На лице кассирши появилось скучающее выражение.

— Они заправлялись на экспресс-колонке. Кредитную карточку предъявляют до начала.

Ах. Ясно.

Значит, полицейские машины не бросятся вдогонку за Джеком, чтобы вернуть его на заправку. Какая досада.

И все же, что было между ним и Эми? Почему они оба лгут? У Тилли не было ответов на эти вопросы, но одно она знала точно.

Это надо выяснить.

Глава 50

Нанимаясь на работу к Максу, могла ли она предположить, что в ее должностные обязанности будет входить наблюдение за влюбленными?

— Сегодня вечером в Бате у меня встреча с Мэттом и Лиззи Блейк, — сообщил утром Макс. — Тебе придется последить за Кей.

— Ладно. — Тилли пожала плечами. Не такой уж плохой способ провести вечер, бывает и хуже. — Лу, хочешь составить мне компанию?

— Если ты не боишься, что меня исключат из школы. — Лу скорчила постную физиономию. — Сегодня мне придется остаться после уроков за то, что пропустила географию, а еще надо делать эссе по французскому плюс историю и целую кучу математики. Дифференциальные уравнения, бр-р. — Она с надеждой в голосе добавила: — Но можешь написать моей классной записку о том, что я не могу остаться после уроков, потому что должна ехать с тобой.

Вот таким вот образом Тилли в полном одиночестве оказалась за столиком в саду гостиницы «Подкова» на окраине Роксборо. Ну не в полном одиночестве, с ней была Бетти, однако в том, что касалось оживленной беседы, обожаемой Бетти было далеко до Даун Френч[38].

В другом конце сада Кей и ее маньяк были увлечены разговором. Они весело смеялись и великолепно проводили время. Кроме того, с десяток столиков были заняты посетителями, которые наслаждались теплым летним вечером в типичном котсуолдском пабе на фоне живописного пейзажа. И, судя по их виду, им тоже было весело. Что вполне объяснимо: ведь они не были привязаны к спутнику, который последний час обнюхивает траву в поисках завалявшихся кусочков чипсов.

Десять минут спустя из дверей паба появился Джек, и у Тилли замерло сердце. Пока он стоял на крыльце, оглядывая сад, Бетти бросила охоту за чипсами и, подбежав к своему герою, стала приветствовать его, как экзальтированная фанатка. Даже Бетти подпала под его чары!

Однако на этот раз Тилли обрадовалась его появлению. Вероятно, Макс сказал ему, что она будет здесь одна, и он решил составить ей компанию. И это означает, что у нее появится возможность выяснить, что на самом деле было между ним и Эми. Ей очень — просто ужасно — хочется это знать.

Джек вместе со скачущей вокруг него Бетти подошел к столику.

— Привет, — просияла Тилли. — Дай-ка угадаю. Тебе позвонил Макс.

Джек кивнул:

— Именно.

— Бетти, оставь Джека в покое. Дай ему сесть. — Тилли отодвинула в сторону свой стакан с апельсиновым соком, пустой пакет от чипсов и сумочку.

— Не могу, — сказал Джек. — Сегодня вечером в мою квартиру на Ферроу-роуд въезжают новые жильцы. Я встречаюсь с ними через полчаса.

Что? Тилли козырьком приставила ладонь к глазам, чтобы ее не слепило солнце, садившееся за спиной у Джека.

— Тогда зачем ты пришел?

Джек хмыкнул:

— Потому что Макс попросил. Я умею оценивать людей по первому впечатлению. Пяти минут мне хватить, чтобы понять, что он за тип.

Значит, он здесь не ради нее. Как же глупо она выглядит! Усадив Бетти к себе на колени, Тилли наблюдала, как Джек идет к столику, за которым сидят Кей и ее маньяк. Он поздоровался, поцеловал Кей, пожал руку Паркеру и сел с ними.

— Я все. — Джек вернулся ровно через четыре минуты.

— Один вопрос, прежде чем ты уйдешь. — Этот вопрос весь день сводил Тилли с ума. — Я кое-что не понимаю. Зачем Эми говорить, что она спала с тобой, если она не спала?

Джек покачал головой и слабо улыбнулся.

— Не знаю.

Что означает, что он знает.

— Если это правда, что ты не спал с ней, почему ты мне раньше об этом не сказал и позволил думать, будто спал?

— А теперь выслушай меня. — Джек твердо посмотрел на нее. — Что я тебе сказал несколько месяцев назад? Я сказал, что никогда не обсуждаю свою частную жизнь. Никогда не обсуждал и никогда не буду. Потому что у меня есть определенные принципы. — Его глаза сердито блеснули. — Если бы у нас с тобой были… какие-то отношения, тебе приятно было бы знать, что я всем и каждому рассказываю о них? Описываю во всех деталях? Ну, понравилось бы?

Тилли покраснела и помотала головой:

— Нет.

— Нет, не понравилось бы. И никому бы не понравилось. Так что я уважаю это желание и ничего не рассказываю. — Пауза. — Зря я сегодня утром рассказал тебе об Эми, но эта ситуация с ребенком вышла из-под контроля. Вот тебе мой ответ. Довольна?

Что ж, все сказано. Чувствуя себя сурово наказанной, но от этого отнюдь не поумневшей, Тилли отмахнулась от надоедливой мухи и пробормотала:

— Да.

— Отлично. — Джек достал из кармана ключи от машины и, подмигнув, добавил: — Кто знал, что у меня есть моральные принципы? А теперь скажи, что ты в глубине души потрясена.

После того, как он отчитал ее, будто девчонку? Ни за что. Проигнорировав его слова, Тилли спросила:

— Каков твой вердикт по маньяку Кей?

— Кажется вполне нормальным. На луну точно не воет. Кей им увлечена.

— Только чуть-чуть.

— Все, я поехал. — Наклонившись, он почесал Бетти за ухом. Бетти тут же улеглась на спину и, повизгивая от удовольствия, без зазрения совести подставила ему пузо.

— Пока. — Тилли попыталась сохранить на лице оживленное выражение. «М-да, у тебя большие проблемы, если ты мечтаешь поменяться местами с собакой».

Сказать, что Кей увлеклась Паркером Прайсом, значило ничего не сказать. Она была им одержима. Когда он попрощался с ней и ушел из «Подковы» перед самым закрытием, она расстроилась, что он не поцеловал ее. Возможно, если бы поблизости не было Тилли, он бы ее поцеловал. Но дуэнья плохо справлялась бы со своими обязанностями, если бы допустила это, поэтому она не пряталась за углом, а сидела на месте.

Такси довезло Паркера до его гостиницы, а Тилли и Кей вместе с Бетти дошли пешком до центра Роксборо.

Вернее, шли Тилли и Бетти. Кей же парила над тротуаром. И завладеть ее вниманием было так же сложно, как научить котенка читать.

— Он милый, правда? Он же тебе нравится, правда? Честное слово, не припомню, когда в последний раз мне было так уютно с мужчиной; такое впечатление, будто мы знаем друг друга давно…

— Извини. — Тон Тилли был осуждающим. — Ты только что подпрыгнула?

— То есть?

— Подпрыгнула. В прямом смысле. — Тилли указала на ноги Кей. — О Боже, ты действительно подпрыгнула!

Вместо того чтобы устыдиться и все отрицать, Кей усмехнулась и отбросила волосы за спину.

— Ну, я ничего не могу с собой поделать. Вот так он действует на меня!

— Ты должна сохранять благоразумие. — Тилли считала, что обязана сказать это. Ведь она как-никак дуэнья.

— Знаю, знаю. Я сохраняю! — Кей радостно подпрыгнула и даже дополнила свой прыжок кружением.

— Можно у тебя кое-что спросить?

— О Паркере? Все, что угодно!

— Нет, о Джеке.

Кей перестала кружиться.

— А что о нем сказал Джек?

— Ничего. То есть сказал, что выглядит нормальным.

— Ты веришь в то, что Макс послал его оценить Паркера?

— Я хочу спросить тебя о Джеке, — предприняла еще одну попытку Тилли. — Это никак не связано с Паркером. Помнишь, что было после вашего с Максом разрыва?

Кей наморщила нос.

— А при чем тут это?

— Ты рассказала мне, что спала с Джеком.

— Д-да.

— На самом деле?

— То есть? — Кей была явно озадачена. — Что на самом деле?

— Спала с Джеком.

— Естественно, я спала с Джеком. — Кей все никак не могла ухватить суть. — А зачем мне было рассказывать об этом, если бы я не спала?

Вот именно. Именно так. И поводов не верить ей нет. Дело в том, что и Джеку она верит. Тилли оттащила Бетти от шоколадной обертки и стала ждать, когда Кей спросит, почему ее это заинтересовало.

— В общем, слушай меня. Паркер приехал сюда на неделю, но он хочет растянуть свой отпуск на две. Это здорово, правда?

Ни капли любопытства. Очевидно, что голову Кей занимают более важные вопросы. Тилли улыбнулась и ответила:

— Правда.

Макс уже вернулся со встречи в Бате и готовил яичницу с беконом и жирно намазывал на хлеб коричневый соус[39]. Он приветственно помахал лопаточкой и сообщил:

— Лу пошла спать. Как прошла встреча с маньяком?

— Замечательно. Завтра она опять с ним встречается. Но на этот раз хочет без дуэньи. Она говорит, что уже большая девочка, а ты ей не папа и должен разрешить им с Паркером встречаться наедине.

— Ладно.

— Серьезно? — Тилли была потрясена: она не ожидала, что он так легко согласится.

Макс пожал плечами.

— Они могут встречаться наедине. И не сидеть дома.

— Вот так неожиданность. Кей будет рада. — Дивясь такой перемене, Тилли спросила: — А нам с Бетти бекона хватит?

— Ага. — Макс принялся переворачивать ломтики бекона, и тут зазвонил его телефон. — Ты посмотришь, кто там?

Тилли перевела взгляд на экран.

— Это Кей. Ответить?

Макс изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица.

— Давай.

— Макс рядом? Господи, ты не поверишь, что он натворил! — закричала в телефон Кей. — Скажи ему, что он полный мерзавец!

— Ты полный мерзавец, — покорно повторила Тилли. — А что он натворил?

— Всего лишь позвонил в офис Паркера и допросил всех, кто там работает! Он поставил меня в глупейшее положение! — вопила Кей. — Что они подумают? Ему уже звонили два приятеля-архитектора, секретарша и офисная уборщица. Он же никогда из этого не выберется — они будут издеваться над ним до конца его дней.

— Ладно. — Забрав у Тилли телефон, Макс строгим голосом произнес: — Я слышу, как ты кричишь. Так уж получилось, что я счел эти действия разумными. Я мог бы позвонить им и услышать от них: «Подружки Паркера? О, происходят странные вещи, примерно через неделю они как будто исчезают с лица земли… О да, теперь, когда вы об этом заговорили, я обратила внимание, что в его квартире из-под пола идет необычный запах».

Макс безошибочно передал нью-йоркский акцент. Пряча улыбку, Тилли занялась беконом на сковородке. Теперь настала ее очередь слушать, как из телефона доносятся похожие на кваканье возмущенные вопли Кей.

— Нет, — уже нормальным голосом ответил Макс, — как оказалось, они этого не сказали. Они сказали, что он нормальный, приятный человек, все его любят, никаких признаков того, что он рубит женщин на мелкие кусочки, нет. — Пауза, негромкий возглас. — Ну, я думал, ты обрадуешься, когда это услышишь. — Пауза, негромкий возглас. — Послушай, я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Уверен, Паркер это оценит. Никто из них не смог сказать о нем ничего плохого… да-да, знаю, в отличие от меня. И Джек говорит, что он кажется ему нормальным. И теперь, когда все это нам известно, я с радостью разрешаю тебе завтра вечером встретиться с ним наедине. — Пауза, негромкий возглас. — Прелестно.

— Что она сказала? — Тилли увлеченно выкладывала хрустящие ломтики поджаренного бекона на хлеб.

— Обозвала меня очень грубым словом. — Макс со скорбным видом посмотрел на Бетти, которую в настоящий момент интересовал только бекон. — А потом бросила трубку. Я практически спас ей жизнь, и вот ее благодарность.

Глава 51

Тилли изучала порядок службы и виновато ощущала полное отсутствие эмоций в душе. Она казалась себе обманщицей, пришедшей на похороны человека, которого почти не знала и не очень любила.

Господи, и даже это было преувеличением. Она вообще не знала Стеллу и совсем не любила ее. Но Эрин умоляла ее прийти, и у нее не хватило духу отказаться. Опасаясь, что похороны будут выглядеть жалко, Эрин умоляла практически всех. Стелла не раз просила ее позаботиться о том, чтобы церковь была полной.

И, слава Богу — ради Эрин, а не Стеллы, — люди пришли. Более сотни. Возможная катастрофа была предотвращена. Пришли даже так называемые подруги, которые не навещали Стеллу в больнице. Не ясно, что подвигло их на это — либо Эрин удалось пробудить в них совесть, либо они не могли упустить возможность покрасоваться в черном. Просьбу надеть яркое большинство женщин проигнорировали: в черном они выглядели стройнее.

В ожидании начала службы Тилли, украдкой оглядевшись по сторонам, узнала коллег Стеллы по магазину, некоторых ее соседей и кое-кого из тех, с кем виделась в «Ленивой лисице». Были здесь и сотрудники Фергуса, в том числе его секретарша Дженни, о которой Тилли было известно, что она никогда не ладила со Стеллой.

А в задних рядах стояла все еще стройная, но уже с наметившимся животом Эми. На ней были темные очки (вероятно, она решила, что находится в Голливуде) и элегантное черное бархатное платье с запахом. Тилли так и не смогла перестать ломать голову над загадкой Эми. Может, она была мертвецки пьяна, когда оказалась у Джека? А утром проснулась с больной головой и амнезией, и Джек ей сказал, что они переспали, хотя на самом деле ничего не было?

Может, он загипнотизировал ее и заставил поверить, будто у них был необузданный секс?

Тилли сглотнула. Господи, а теперь она представляет этот самый необузданный секс с Джеком, что абсолютно неприемлемо на похоронах… Надо немедленно прекратить…

Услышав ее сдавленный вздох, Макс пихнул ее в бок и спросил:

— Ты в порядке?

Она кивнула. Солнечный свет струился через западные витражные окна церкви, бросая разноцветные отблески на собравшуюся публику. Тилли заставила себя медленно выдохнуть, затем опять втянула воздух, в котором смешались присущие этой церкви запахи — пыли, нагретого солнцем отполированного дерева и древнего котсуолдского камня. Тут в дверях появился Джек. Тилли сделала вид, будто не видит его.

Хотя какая в этом надобность, если все остальные видят?

Кивая знакомым — Эми не кивнул, отметила Тилли, — он прошел вперед и сел рядом с Декланом из «Лисицы» на скамью справа. Он был одет в темно-серый костюм, белую рубашку и черный галстук. Одного его вида было достаточно, чтобы в Тилли началась обычная реакция. Интересно, спрашивала она себя, это когда-нибудь прекратится? Без этого жизнь была бы значительно проще, честное слово. Нет ничего хорошего в том, что ты испытываешь такие эмоции по отношению к другой человеческой особи и ничего не можешь с этим поделать.

Дыши. Дыши. Конечно, больно, но разве не безопаснее сохранять дистанцию и не допускать фамильярности? Без сомнения, безопаснее. Дыши. Такой путь в миллион раз менее болезненный, чем все остальные.

Все, хватит об этом думать. Викарий уже приготовился начать службу. Последними в церкви появились Фергус и Эрин. Они медленно пошли по проходу, как на свадьбе. По иронии судьбы Фергус тоже теперь вдовец. Эрин храбрится, но при виде гроба Стеллы прикусила нижнюю губу. Они сели на переднюю скамью, и викарий, прокашлявшись, дал сигнал органисту.

Настало время прощаться со Стеллой Уэлш.

В «Лисице» тоже собралось много народу — благо похороны закончились в три. Никто не счел нужным возвращаться на работу, всем захотелось смягчить тяжесть события выпивкой. И действительно, для многих это был удар — умер человек, близкий знакомый, которому не исполнилось и сорока. Господи, ведь сорок — это не возраст. И вдруг понимаешь: нет гарантии, что однажды ты станешь пенсионером. В любой момент может случиться что угодно. В пабе царил дух безрассудства времен войны, и Тилли, стоя у стены, наблюдала, как незамужние подружки Стеллы с удвоенной энергией флиртуют с мужчинами. Экзотического вида девица с черными волосами до талии монополизировала Джека. Сотрудники риелторского агентства Фергуса тоже оказались под прицелом. Даже Деклан, напряженно трудившийся за барной стойкой, стал объектом пристального внимания. Все пили больше, чем обычно, и быстро хмелели. Ну а почему бы нет?

Мимо медленно шла официантка с открытой бутылкой «Мозг», и Тилли протянула свой фужер, чтобы его наполнили. Сегодня Кей предложила забрать Лу из школы, так что выпить можно. Она поймала себя на том, что ее взгляд опять возвращает к Джеку.

— Все в порядке? О чем задумалась?

Тилли обернулась, улыбнулась Фергусу и, по зрелом размышлении, решила не рассказывать ему, что именно занимает ее мысли.

— Вот думала, что Стелла была бы довольна всем этим.

— Верно, — закивал Фергус. — И всех удалось собрать здесь главным образом благодаря Эрин. Она потрясающая.

— Естественно, потрясающая. Ведь она моя ближайшая подруга. — Тилли с любовью посмотрела на Эрин, которая беседовала с дородной дамой лет шестидесяти. — Тебе повезло, что она у тебя есть.

— Она чувствует себя виноватой. Мы оба так чувствуем. Отпала надобность в воинствующих адвокатах, в дорогостоящем и сложном разводе. Мы можем просто взять и пожениться, когда захотим. Я-то хочу, а Эрин говорит, что нельзя, потому что на это плохо посмотрят. Она даже не хочет это обсуждать — говорит, что не допустит, чтобы люди называли нас Чарлзом и Камиллой… Ой, здравствуйте, как хорошо, что вы пришли…

Фергус переключился на мужчину, который владел антикварным магазином, расположенным рядом с магазином Стеллы. Тилли воспользовалась этим, чтобы ускользнуть, и направилась к Эрин.

— Если Фергус не собирается опять поселиться в доме, надеюсь, туда въедет достойное семейство. Нам бы не хотелось, чтобы буйные подростки катались на скейтбордах. — Этот грозный голос принадлежал одной из соседок Стеллы. Тилли вспомнила, как слышала его за забором, когда приезжала в дом Стеллы кормить Бинга.

Эрин кивала, вид у нее был загнанный и встревоженный.

— Я передам Фергусу. Уверена, он сделает все возможное.

— А как насчет кота? У кого Бинг?

Эрин заволновалась:

— Гм… ну, мы собираемся…

— Стелла хотела, чтобы он попал в хорошие руки, — вмешалась в разговор Тилли. — Это было ее последнее желание.

— Вот как? — встрепенулась дама, и при этом ее многочисленные подбородки задрожали. — Я спрашиваю потому, что, если вы еще не подыскали для него дом, я была бы не против взять его.

Эрин колебалась, а Тилли поспешила ответить:

— Это было бы замечательно, великолепно. Правда, Эрин? Идеальный выход. Стелла была бы рада.

Когда дама отошла, Тилли торжествующе пробормотала:

— Вот и все. Вопрос решен.

Но Эрин не успокоилась:

— А вдруг это не то, что хотела Стелла? А вдруг она пыталась сказать, что хочет, чтобы именно я дала хороший дом Бингу?

— Ты только что это и сделала.

— Ой, ты же понимаешь, что я имею в виду!

— Ты же не хочешь жить с котом. — Тем более с Бингом, с морды которого не сходит пренебрежительное, как у Джереми Паксмана[40], выражение.

— Знаю, но если Стелла просила именно об этом, не стоило ли мне попытаться…

— Нет. — Тилли уверенно покачала головой. — Нет, нет и нет. Выслушай меня. Ты достаточно сделала для Стеллы. Даже в десять раз больше. Ты сделала для нее больше, чем она заслужила, и теперь можешь остановиться. Пусть кто-нибудь другой позаботиться о Бинге.

Медленно, как падающий осенний лист, плечи Эрин расслабленно опустились.

— Ладно. Остановлюсь. Спасибо.

— Ты не должна мучиться угрызениями совести.

— Знаю. По логике это так. — Эрин выдавила слабую улыбку, отпила вина. — Но я ничего не могу с этим поделать. Я все еще здесь, а Стеллы нет, и я проживу жизнь, которую хотела прожить она.

Выйти замуж за любимого, родить детей, смотреть, как они растут и рожают своих детей, до самой смерти не расставаться с тем, с кем связала судьба… в общем, это мечта миллионов людей, но как часто она становится реальностью? Нет никаких гарантий, что так будет. Достаточно взглянуть на Макса и Кей, на Джеми Майклса и Тэнди. А на Джека и Роуз?

Тилли беспомощно посмотрела по сторонам. Экзотическая девица увлеченно флиртовала и, как лошадь, дергала головой, чтобы откинуть за спину длинные волосы.

— А кто там с Джеком?

— О, Стелла была постоянным членом фитнес-клуба в Челтнеме. Я съездила туда в среду вечером и сообщила всем о дате похорон. Думаю, она преподает аштанга-йогу.

Гм, значит, она гибкая.

Продолжая глядеть на Джека и девицу, Эрин не без удивления заметила:

— Похоже, Джек уже утряс вопрос с ночными развлечениями на сегодня.

Она была, без сомнения, права. Тилли намеренно не стала представлять невероятные акробатические позы, которые могла бы принять преподавательница йоги. Тут ее внимание привлек разговор, который справа от них вели соблазнительных форм блондинка в изумрудно-зеленом летнем платье и тоненькая как тростинка брюнетка в черном.

— …то есть я понимаю, что негоже говорить плохо о мертвых, но временами она просто наводила ужас, — говорила блондинка.

Ее подруга сказала:

— Ты абсолютно права. Она пугала меня до смерти.

Тилли легонько пихнула Эрин, призывая ее прислушаться.

— Стелла сказала мне, что я должна подать в суд на хирурга, который сделал мне такой нос. — Брюнетка покачала головой. — Я ответила, что ничего с носом не делала. Так она заявила, что мне пора заняться своим носом!

— А при любой попытке убедить ее в том, что она ничего собой не представляет, она искренне удивлялась. — Пышнотелая блондинка закивала. — В отношении себя самой она была абсолютно откровенна. И так уверена в себе, правда?

— Я тебе еще кое-что расскажу, — сообщила брюнетка. — Моими волосами занимается моя тетя Джин. Она стрижет меня и красит у себя на кухне. Но когда Стелла спросила меня, в какой салон хожу, я поняла, что она высмеет меня, если я расскажу правду. Поэтому я сказала, что хожу в «Тони и Гай».

Тилли с усмешкой посмотрела на Эрин. Неужели Стелла действительно была такой страшной?

— А отгадай, что сделала я, — продолжала разговор блондинка. — В прошлом году она хотела, чтобы я вместе с ней поехала на тот новый спа-курорт в Сайренсестере. Только представь: Стелла, стройная, расхаживает в бикини, а рядом я, в закрытом купальнике, трясу своим целлюлитом. А потом она указывает мне на мои складки жира и говорит, что я должна срочно что-то с ними делать. Вот уж нет, спасибочки! Так что я ответила, что ехать не могу, потому что надо навестить бабушку, которая лежит в больнице в Данди. Только Стелла не поехала на курорт, и мне пришлось все выходные прятаться дома — не могла же я допустить, чтобы она меня увидела.

— Кошмар, — согласилась с ней брюнетка.

— И не говори. А потом Стелла спросила, как поживает моя бабушка, а я не могла вспомнить, что за болезнь тогда назвала: то ли инсульт, то ли инфаркт, — поэтому пришлось изображать, будто у нее и то и другое. Представляешь, какую ужасную ложь мне пришлось придумывать?

— Ужасно. — Брюнетка сочувственно покачала головой. — И все же, полагаю, это было мило со стороны Стеллы, что она спросила тебя о здоровье бабушки. — Тут она встрепенулась. — Ой, смотри, Деклан принес еще этих штуковин из копченого лосося. Давай возьмем, пока все не расхватали.

Они ринулись к барной стойке. Тилли нахмурилась. У нее вдруг возникло ощущение, будто она стоит посреди супермаркета и не может вспомнить что-то очень важное. Она стала лихорадочно искать хоть что-нибудь, что могло бы подстегнуть память…

— В чем дело? — спросила Эрин.

— Не знаю. — Она чувствовала себя так, будто проснулась и пытается ухватить ускользающий сон. Нужно посильнее сосредоточиться, чтобы поймать его до того, как он полностью растворится… вот, еще чуть-чуть, почти получилось…

И тут ее осенило. Нашлась та связь, которую она пыталась отыскать. Не четкий ответ на ее вопрос, а вероятное объяснение, причудливое, но настолько вероятное, что это могло бы… могло бы… оказаться правдой.

Господи, неужели?

Эрин удивленно смотрела на ее:

— Тилли, в чем дело?

— В общем, сделай мне одно одолжение. — Детали плана заметались в голове Тилли, как пойманные мухи. Она оглядела скорбящую публику — ага, вон там Диди, рядом Кирстен, еще одна, как бишь ее, рыжеволосая. — Когда я заговорю, не задавай вопросов, просто поддерживай разговор и соглашайся со всем.

— Зачем?

— Затем, что у меня есть одна идея.

— Какая?

— Потом узнаешь. — Тилли залпом выпила содержимое своего фужера в надежде, что хмель прибавит ей храбрости. — Но если не получится, я буду выглядеть полной дурой.

— Договорились. Если только это не предполагает раздевание догола, — сказала Эрин.

Глава 52

Ждать пришлось недолго. Через двадцать минут Диди и ее рыжеволосая подруга отправились в туалет.

— За ними, — тихо проговорила Тилли, мотнув головой в том направлении. Она намеренно не смотрела на Джека и Макса, которые стояли у бара. Если она ошибется, над ней будет смеяться весь город.

Когда Тилли и Эрин вошли в туалет, кабинки были заняты. Расстегнув сумочку и достав косметичку, Тилли сказала:

— Знаешь, мне нужно тебе кое в чем признаться. Даже не понимаю, почему я соврала тебе. Наверное, просто было стыдно.

Отличительная особенность Эрин заключалась в том, что она великолепно знала подругу и могла взять любую подачу.

— И теперь ты собираешься рассказать мне правду? Что ж, давай, я слушаю.

Порывшись в косметичке, Тилли достала губную помаду и сняла колпачок.

— Ты знаешь, что на прошлой неделе я встречалась с Джеком? — Сказав это, она помотала головой.

Улыбнувшись ее отражению в зеркале, Эрин повела игру дальше:

— Д-да.

— И я сказала тебе, что у нас был фантастический секс?

Эрин сделала большие глаза:

— Д-да…

— В общем, я соврала.

— Что? Ты хочешь сказать, что секс был ужасным?

— Нет, я хочу сказать, что вообще не было никакого секса. Мы не спали. Прости. — Тилли одними губами подсказала вопрос «почему?».

— Я ничего не понимаю! — Эрин была на высоте положения, причем это далось ей без особых усилий. — Зачем врать насчет таких вещей?

— О Боже, а ты как думаешь? Джек такой великолепный, он встречается с сотнями девушек и всегда с ними спит. Дело в том, что мы провели действительно замечательный вечер, и я думала, что это обязательно случится, — простонала Тилли, — но ничего не случилось! Он довез меня до дома, чмокнул на прощание и пожелал доброй ночи! Меня в жизни никогда так не унижали! Представляешь, какое разочарование — оказаться единственной, кем он не заинтересовался! Полное отторжение! — Пауза. — Так что прости, но мне было ужасно стыдно. Вот поэтому я и соврала.

Наступила тишина. Эрин, все еще не понимая, к чему ведет подруга, вопросительно смотрела на Тилли, как бы спрашивая, что ей делать дальше, но Тилли покачала головой и приложила палец к губам.

Ждать.

Ждать.

Господи, неужели она только что совершила ужасную ошибку?

Тут они услышали шум спускаемой воды. Дверь первой кабинки медленно открылась, и оттуда появилась рыжеволосая. Спустя секунду из соседней кабины вышла Диди. Сначала они робко переглянулись, а потом обе устремили взгляды на Тилли. Тилли затаила дыхание.

— Не переживай, — заговорила Диди, — ты не единственная, кто так вляпался.

Рыжеволосая недоверчиво вскрикнула и поднесла руку ко рту.

— Что?! Ты серьезно? Я сама хотела об этом сказать!

Ура. В точку. Медленно выдохнув, Тилли мысленно порадовалась тому, что шампанское развязывает языки.

Диди и рыжеволосая таращились друг на друга.

— Ты тоже?!

— Я тоже! Я думала, что я одна такая! Я чувствовала себя полнейшей уродиной… — От души расхохотавшись, рыжеволосая воскликнула: — Но я же не могла признаться в этом, правда? Поэтому я сделала вид, будто все было…

— И все остальные всегда говорили, что он потрясающий в постели, поэтому я тоже так сказала. — Диди сокрушенно покачала головой.

— Значит, маловероятно, что он назовет тебя вруньей, — заметила Тилли.

— Подождите-ка секунду. — Озадаченная, Эрин переводила взгляд с одной на другую. — Вы уверены, что говорите об одном и том же человеке?

— Естественно, уверены. О Джеке Лукасе. — У Диди глаза были величиной с блюдце. — Боже мой, это невероятно. С нами тремя приключилась абсолютно одинаковая история!

— С четырьмя. Ты тут ни при чем, — добавила Тилли, увидев изумленное выражение на лице Эрин. — Я имею в виду Эми. Она тоже с ним не спала.

— А знаете что? Мне стало знааачительно лучше, — заявила рыжеволосая. Тут дверь туалета открылась. — Кирстен! Ты только послушай! Тебе известно, что мы все спали с Джеком? Так вот, мы врали! Никто из нас не спал!

Все всё мгновенно поняли по выражению ярко накрашенных глаз Кирстен. В них одновременно отразились и угрызения совести, и облегчение.

— Слава Богу! — воскликнула она. — А я-то думала, что со мной что-то не так.

Все заговорили одновременно. Их речь то и дело прерывали взрывы хохота. Эрин посмотрела на Тилли и прошептала:

— Как ты узнала?

— Я не знала, просто догадалась. Но я знала, что Эми не спала с ним. — В зеркале над раковиной Тилли увидела, что ее щеки заливает яркий румянец. — А потом мы услышали, как те девицы обсуждали Стеллу, как они говорили, что она наводила на них ужас и что они врали ей насчет парикмахерской и бабушки. Вот я и подумала: а что, если?..

— И ты оказалась права. Господи. — Эрин на мгновение задумалась, а потом озадаченно спросила: — Это значит, что Джек… гей?

Она произнесла свой вопрос тихо, но недостаточно. Кирстен резко повернулась и завопила:

— Точно! Естественно, он гей! Это все объясняет!

Диди восторжествовала:

— Ха, неудивительно, что у них такие замечательные отношения с Максом Дайненом.

Ой, ситуация выходит из-под контроля. Тилли представляла, какова будет реакция Джека, когда он узнает, кто так неосторожно его выдал. Поэтому она поспешно сказала:

— Он не гей. Я точно знаю, что он спал с одной моей знакомой. — Лучше не называть имя Кей, чья неспособность отличить гетеросексуала от гомосексуалиста говорит не в ее пользу.

Однако проблема, которая мучила ее несколько месяцев, наконец-то разрешилась. Благодаря присущей многим женщинам неуверенности в себе и их стремлению не отставать от товарок Джек получил репутацию легендарного соблазнителя, но при этом не сделал ничего, чтобы вывести общественность из заблуждения и развеять сложившийся миф.

Ну а зачем? Слухи только превозносили его способности в постельных делах.

* * *

— Я вернулась. — Кей подошла к Максу, стоявшему у бара. — Я завезла Лу домой и накормила. Я сказала, что ты будешь дома через час-два.

— Отлично. А ты куда? — Макс изогнул бровь, давая понять, что заметил, что она переоделась, надушилась и обновила макияж.

— Паркер на такси едет сюда. Он захватит меня, и мы поужинаем в Хинтон-Грендже.

— Вероятно, мне следует поехать с вами. На всякий случай.

— Макс, в этом нет надобности. В Хинтон-Грендже я буду в полной безопасности.

Он задумался.

— Ладно, но будь начеку. Если тебе что-то не понравится, звони мне. И ни под каким видом не разрешай ему заказывать номер.

Кей послушно кивнула:

— Не беспокойся, не разрешу.

— Хорошо. — Макс допил свой бренди.

— А мне самой заказать можно? Ха, ты бы видел свое лицо, — рассмеялась Кей.

— Тут не до шуток. «Голливудская актриса изнасилована маньяком». Сойдет для эпитафии?

— Ты прав. Я буду вести себя благоразумно. Не заказывать номер, не давать пищу для сплетен. Только поверь мне: он не такой, — сказала Кей. — Он хороший человек.

— Который выторговал тебя на аукционе. — Его очки в металлической оправе блеснули в свете лампы. — Я просто хочу заметить, что это не нормальный способ завязать отношения.

— Ш-ш. Он здесь. Ладно, мы поехали.

— Привет. — Паркер, остановившийся в дверях, помахал Максу. Кей уже спешила к нему.

— Хорошо провести время, — пожелал Макс. — А потом сразу домой, — велел он Кей.

Она закатила глаза:

— Слушаюсь, папочка.

В такси Паркер наклонился вперед и обратился к водителю:

— А теперь едем в Хинтон-Грендж, это…

— До конца этой улицы, — перебила его Кей, — потом налево.

Водитель подчинился. Повернув налево, он поехал прямо.

— Отлично, — сказала Кей. — Остановите вот здесь, у почты.

Паркер удивленно посмотрел на нее:

— Это же твой дом. Ты что-то забыла?

Он очарователен. Настолько, что она даже не нервничает, и это главное.

— Нет, я кое-что решила.

— И что же?

— Я решила, что не голодна. Что не хочу ехать в Хинтон-Грендж.

У него вытянулось лицо.

— Не хочешь?

Кей погладила его по щеке.

— Ой, только не смотри на меня вот так. Я не собираюсь покидать тебя. Но и в Хинтон-Грендж ехать не хочу.

Такси уехало, а Кей взяла Паркера за руку и повела в свой крохотный домик. Сначала она показала ему, что подаренная им картина висит в гостиной. Затем они вместе поднялись наверх.

— Ты уверена в этом? — Он внимательно вглядывался в ее лицо.

— Знаешь что? — Кей сопровождала каждое слово поцелуем. — Я никогда ни в чем не была так уверена, как в этом.

Кей лежала в кровати и смотрела в потолок. Из ее глаза выкатилась слеза и потекла к уху.

— Ой, ты плачешь?

— Извини.

— Неужели все было так ужасно?

Она слабо улыбнулась: ведь только мужчина, знающий наверняка, что было совсем не ужасно, мог бы задать такой вопрос.

— Мне кажется, что я только что совершила самую большую ошибку в жизни.

Паркер с нежностью вытер новую слезинку.

— Эй, не надо. Почему ты называешь то, что произошло между нами, ошибкой?

— Потому что тебе осталось здесь всего несколько дней. А потом ты вернешься в Штаты. — Кей смотрела на него, уже ощущая в душе одиночество. — Я понимаю, что не должна говорить это, но ничего не могу с собой поделать.

— Выслушай меня, ладно? — Паркер обнял ее, стал гладить по лицу. — Можно тебе кое-что сказать? Я люблю тебя.

Кей прижалась к нему и разрыдалась.

— Я тоже тебя люблю.

Паркер прижался лбом к ее макушке.

— Твой бывший муж этому не обрадуется.

— Мне плевать. Мне не верится, что все это происходит со мной. Что можно быть такой счастливой. — Он поцеловал ее, и Кей от удовольствия закрыла глаза. — Я так рада, что ты торговался за меня. Представь, что было бы, если бы ты не стал!

— Ладно, а теперь я хочу сказать тебе еще кое-что. Раньше не мог, — сказал Паркер. — Ты была ужасно напугана. Но сейчас, когда между нами все произошло, я это скажу. Сорок пять лет назад в Нью-Йорке мой отец отправился за рождественскими подарками. Он шел по «Блумингдейлу», когда случайно в шляпном отделе увидел девушку в красном пальто. Она весело болтала с продавщицей и смеялась, примеряя шляпки перед зеркалом. В то мгновение мой отец понял, что это та самая девушка, которую он хочет сделать своей женой. Это была любовь с первого взгляда.

— Боже, как мне нравится эта история! Он что, просто так подошел к ней и…

— Ш-ш, нет, пока он придумывал, как познакомиться с ней, девушка взяла да ушла. Естественно, он догнал ее и пошел за ней. Он шел за ней по Лексингтон-авеню, но на улицах было не протолкнуться, и он ее потерял. Она исчезла, растворилась в воздухе. Отец не мог в это поверить. В то, что за пять минут он нашел и потерял свою будущую жену.

Кей больше не могла сдерживаться. Она ожидала, что это будет сказка со счастливым концом, но получила грустную историю об утерянных возможностях и сожалении.

— И он больше никогда не встретил ее? Это…

— Хватит перебивать меня. Ты дашь мне дорассказать до конца? — Посмеиваясь над ее нетерпеливостью, Паркер продолжил: — Отец сделал единственно возможное и вернулся в отдел шляп. Девушка болтала с продавщицами — следовательно, заключил он, она может быть постоянной покупательницей и иметь свой счет в магазине. Если получится, он сможет уговорить продавщиц назвать ему ее имя. В общем, он поговорил с ними и выяснил, что она не постоянная покупательница. И что у нее нет счета. — Он помолчал. — Но что она работает в «Блумингдейле», наверху, в отделе модной одежды для женщин.

— Ах! — Кей с облегчением прижала руку к груди. — Потрясающая история!

— В тот день она работала в первую смену, до обеда. В общем, отец не спал всю ночь. На следующий день он рано утром пришел в универмаг и обыскал весь отдел женской одежды, пока не нашел ее. Потом возникли некоторые сложности, потому что она решила, будто он хочет купить платье для своей возлюбленной. В конечном итоге он выложил ей все начистоту и объяснил, почему там оказался. Опустив, естественно, все, что относилось к любви с первого взгляда. Он пригласил ее выпить с ним кофе после работы. Так как он ей понравился, она согласилась. Как он выяснил, ее звали Нэнси. Она жила с родителями в Бруклине, ей было двадцать один.

Теперь Кей поняла, зачем он все это ей рассказывает.

— Нэнси — твоя мать.

— Именно. Они все еще вместе, все еще необычайно счастливы. Отец постоянно повторял мне, что однажды и со мной случится то же самое: что я встречу девушку и она будет «той самой». Что это будет любовь с первого взгляда. — Паркер глубоко вздохнул. — Отгадай, что было дальше? Он оказался прав. Так и произошло. Я увидел красивую женщину и понял, что она олицетворяет для меня все, о чем я мечтал.

Из глаз Кей снова потекли слезы, но это были слезы счастья. Однако на всякий случай она уточнила:

— Это была я?

— Да, ты. Только я не видела тебя вживую, когда это произошло. Ты была в телевизоре. Что создавало, мягко говоря, кучу неудобств. — Тон Паркера стал серьезным. — Любовь с первого взгляда в реальном мире сказочно романтична, но когда она вспыхивает к персонажу в телевизоре, можно превратиться в маньяка.

— У Майкла Кейна было то же самое. Он увидел Шакиру в телевизоре, потом преследовал ее, и они поженились.

— Ну, наверное, потому, что то был Майкл Кейн. Всемирно известный актер может вытворять что угодно. Но если ты никому не известный нью-йоркский архитектор, все происходит по-другому. — Паркер улыбнулся и добавил: — Как бы то ни было, сейчас я могу сказать, что встреча с тобой, живой, меня не разочаровала. Если раньше я думал, что люблю тебя, то сейчас точно знаю, что люблю тебя.

Возможно ли, что это лучшие мгновения жизни? Абсолютно точно.

— Если бы мне пришлось выбирать между тобой и Майклом Кейном, я бы выбрала тебя, — сказала Кей. — Вообще, если бы мне пришлось выбирать между тобой и кем угодно, я бы все равно выбрала тебя. — Она прижалась к нему и поцеловала в нос. — А история про твоих родителей замечательная. Но я не знаю, что будет с нами. — Она раздраженно добавила: — Проклятый Атлантический океан.

Паркер стиснул ее в объятиях и погладил по голове.

— Мы что-нибудь придумаем. А сейчас забудь об этом.

Глава 53

— Извини, я отвратительно себя чувствую. Тебе не очень-то весело, да? — Эрин, которая последний час не переставая кашляла и чихала, сокрушенно покачала головой и с виноватым видом предложила: — Может, закончим вечеринку?

Тилли — они сидели в «Лисице» — стало жалко и подругу, и себя. Напряжение последних недель подорвало силы Эрин: она не устояла перед вирусом и, что совершенно очевидно, предпочла бы остаться дома, в кровати. Ее вины в этом не было, но все равно трудно удержаться от разочарования, когда с нетерпением ждешь девичника в пятницу вечером. Лу проводила выходные в доме Неш, помогая подруге праздновать четырнадцатилетие. Макс сидел дома и работал над предварительным проектом по комплексному переоборудованию гостиницы. Уходя из дома, Тилли предупредила его, что вернется не раньше полуночи.

Очевидно, время ее возвращения передвинется часам к девяти. А о рок-н-ролле и речи быть не может.

В Бич-Хаус она вернулась в половине десятого, проводив Эрин до дома и отстояв очередь за картошкой фри с соусом карри. Она купила еще одну порцию для Макса и Бетти, потому что в противном случае они воровали бы картошку у нее, а это всегда доводило ее до бешенства.

Вокруг дома с бешеной скоростью сновали летучие мыши. Тилли так и не удалось убедить себя в том, что они безвредны и достаточно сообразительны, чтобы не запутаться в ее волосах, поэтому она выскользнула из машины и побежала по площадке. Прижимая к груди пакеты с картошкой, она отперла дверь, вошла и… оох!

Велосипед, который до этого был прислонен к стене, упал на пол и едва не сбил Тилли с ног. Она испуганно вскрикнула, и в ее голове последовательно появилось три мысли.

Первая — какой дурак оставил здесь велосипед.

Вторая — кому пришло в голову ехать сюда в субботу вечером на велосипеде.

Третья… ну и ну, черт побери, не может быть.

Тут наверху открылась дверь, и на лестничной площадке второго этажа появился Макс в халате.

— Боже, извини. — Тилли хотелось провалиться сквозь землю.

— Хорошо, что это всего лишь ты. — Макс явно испытывал облегчение. — Ты же сказала, что придешь не раньше полуночи.

— Эрин заболела. Я действительно очень сожалею… я сейчас уйду…

Макс покачал головой:

— Все в порядке. Он все равно уже уходит. Гм, мы спустимся через минуту.

Подавленная, Тилли ждала в кухне. Макс действительно очень скоро — не через одну, а через три минуты — спустился вниз, а за ним следовал очень смущенный Том Льюис.

— В общем, ситуация сложилась неловкая, — без предисловий начал Макс. — Можно, мы будем абсолютно откровенны? Это в первый раз. Я думал, нам никто не помешает. Том увольняется из Харлстон-Холла в конце полугодия. Он переезжает в Данди и будет преподавать там с сентября. Надеюсь, мы можем доверять тебе? Ради него ты не станешь распространяться об этом… вечере?

Тилли покраснела. Как будто она завтра же примется кричать об этом на каждом углу.

— Естественно, не стану. Я ни слова никому не скажу, тем более Лу.

— Спасибо, — поблагодарил Том. — Ну ладно, я пошел. Пока. Не вставай, я сам себя провожу.

— Надеюсь, велосипед цел. — Еще вопрос, кто из двоих покраснел сильнее — Том или она.

— Не сомневаюсь. — Кротко улыбнувшись ей, Том ушел.

— Господи, я так сожалею, — снова простонала Тилли, когда входная дверь закрылась.

— Он все равно собирался уходить. Он заехал через десять минут после твоего ухода.

Значит, они провели вместе по крайней мере полтора часа, пока она все не испортила своим появлением.

— Просто не верится, что он гей. Ой, Лу же говорила мне, что он расстался с Клодин. Именно поэтому? Она все узнала?

Макс покачал головой:

— Клодин никогда не была его возлюбленной. Она его соседка по квартире. И сопровождала его, когда ему надо было появиться со спутницей.

Даже в наши дни множество людей находятся под давлением общественного мнения и вынуждены скрывать свои сексуальные предпочтения. Тилли вспомнила о родительницах, которые с вожделением смотрели на мускулистого учителя физкультуры и флиртовали с ним.

— Ох, Макс. А теперь он переезжает в Шотландию. Он тебе действительно нравится?

Макс пожал плечами:

— В нем нет ничего отталкивающего. Однако мы оба знали, что из этого ничего не выйдет. Бедняжка Лу; ее и так довольно сильно травмировала мысль, что мама нацелилась на него и собирается пустить в ход свои чары.

Он был прав. Тилли сделала робкую попытку умилостивить его, протянув ему пакетик с горячей картошкой.

— Вот, это тебе и Бетти. — Тут ей в голову пришла новая мысль. — И Кей тоже бедняжка. Ей и в самом деле нравился Том.

— Знаю. Давай не будем ей говорить, хорошо?

— Так, наверное, будет лучше, а то она придет к выводу, что всех, кто ее привлекает, тянет совсем в другую сторону. О Боже… — Ужаснувшись еще одной мысли, она воскликнула: — Только не говори, что и Паркер гей!

Макс усмехнулся и положил в рот картошку.

— Не беспокойся, у некоторых из нас способность распознавать геев развита лучше, чем у моей бывшей. Паркер правильный, это абсолютно точно.

В этот субботний вечер была очередь Тилли сидеть дома с Бетти в полном одиночестве. Макс на поезде уехал в Лондон на встречу с владельцами «Уэст-Кенсингтон» — его наняли для частичного переоборудования гостиницы, и он планировал вернуться завтра к обеду. Лу все еще ночевала у Неш, а Кей потащила Паркера в Оксфорд, чтобы показать ему местные достопримечательности, походить по магазинам и провести ночь в роскошном президентском люксе в «Рэндолфе».

Якобы так романтичнее. Тилли, правда, не посчастливилось выяснить это самостоятельно. И все же можно провести субботний вечер значительно хуже, чем дома, на удобном диване, перед телевизором и с ласковой собакой на коленях. Снаружи льет как из ведра, сильные порывы ветра раскачивают березы за окном.

А внутри тепло и сухо, и вот-вот начнется один из ее любимых фильмов.

Бетти, умевшая с безукоризненной точностью определять время, потянулась, спрыгнула с колен Тилли и подошла к двери. Там она оглянулась и многозначительно посмотрела на Тилли.

— Ладно, но тебе придется делать все быстро.

Спустив ноги на пол, Тилли встала, чтобы выпустить Бетти. Проблема всех собак в том, что они не понимают, как не хочется пропускать первые несколько минут фильма, пока они обнюхивают сад и ищут себе местечко. Когда Тилли открыла дверь черного хода, ей в лицо ударили струи дождя.

— Бр-р, я подожду здесь. А ты там не прохлаждайся, ладно? — Была надежда, что в такую погоду Бетти сделает свои дела быстро и сразу вернется.

Собака послушно пробежала мимо Тилли и исчезла в темноте сада.

— Давай пулей! — крикнула ей вслед Тилли.

Неожиданно мерный шум дождя и шелест ветра в деревьях были нарушены визгливым лаем, затем послышались звуки потасовки, и по лужайке пронеслась Бетти, а за ней лиса. Тилли испуганно вскрикнула и успела заметить только длинный пушистый хвост лисы, которая, несясь как пуля, преследовала Бетти. В следующее мгновение они скрылись в кустах в конце сада.

Боже, Бетти…

Тилли босиком побежала за ними, но они уже были далеко. И собака, и лиса, перепрыгнув через невысокую каменную стену, убежали в лес. Тилли охватила паника. Она стала звать Бетти, но безрезультатно. На прошлой неделе один старый лис ухитрился прорыть туннель в курятник на ферме у Бартона и прикончил шестнадцать кур. Бедняга Эсм Бартон был безутешен. Лисы — это мерзкие создания, которые убивают ради удовольствия, а Бетти такая маленькая! Лиса, до смерти напугавшая ее и бросившаяся за ней в погоню, раза в три больше.

Интересно, собак лисы тоже убивают? У Тилли сердце едва не выпрыгивало из груди. Раньше она о таком не слышала. С другой стороны, она же всю жизнь прожила в городе, поэтому может просто не знать.

Надо же, и Макс в отъезде. Тилли бегом вернулась в дом, надела резиновые сапоги и нашла в кухонном ящике фонарь. Который не работал. Обыскав весь дом, она нашла «геймбой», принадлежавший Лу, и дрожащими пальцами вынула оттуда батарейки. Так, заднюю дверь надо оставить открытой на тот случай, если Бетти вернется, пока она будет искать ее… Господи, не допусти, чтобы лиса ее порвала…

Двадцать минут спустя Тилли вернулась, промокшая до нитки и охрипшая. Она так громко звала Бетти, что теперь у нее саднило горло. Бетти дома не оказалось. Это было уже серьезно. Слабея от беспокойства и задыхаясь от переживаний, она залпом выпила кружку воды и взяла телефон. В том, что ей нужна помощь, сомнений нет, но вот кому звонить? Лу, и испортить день рождения Неш? Максу, который находился за сотни миль от дома? Кей в «Рэндолф»? Или Эрин, которая болеет и лежит в постели…

Так, ясно, что делать. Тилли прокрутила список абонентов в телефоне, пока не нашла имя того, кому можно позвонить. Пусть Эрин болеет, но Фергус-то нет. Он приедет и поможет. Только вот одна загвоздка: Бетти не знает Фергуса. Если она напугана и прячется где-то, то может забиться еще глубже, когда услышит, что ее зовет чужой человек. Пойдет ли она к нему?

Может, и нет, поэтому рисковать нельзя. Однако есть некто, кого Бетти обожает до такой степени, что поползет к нему по битому стеклу. Почти как большинство незамужних женщин Роксборо.

— Джек… — Голос Тилли дрогнул, когда на том конце провода ответили. По носу текла дождевая вода, и она вытерла ее ладонью. — Я прошу прощения, но Бетти пропала. Ты поможешь мне?

Она не спросила, от чего его оторвала, чем он занимался в десять вечера в субботу, а Джек ей ничего не сказал. И не стал зря терять время. Он приехал менее чем через восемь минут после телефонного звонка, мрачно выслушал рассказ Тилли о том, как лиса неслась за Бетти, сходил в машину и принес мощный фонарь.

— Пойдем к лесу и там разделимся. Мобильный у тебя с собой? — Тилли кивнула и похлопала по карману. — Отлично. — Подняв воротник своей куртки, Джек приказал: — Пошли.

Он был очень сильным и надежным. В такой ситуации, когда крайне необходима помощь, никто не смог бы справиться лучше его.

Глава 54

К полуночи надежда Тилли стала быстро таять. Ливень продолжался; она никогда в жизни так не промокала; ветер в кронах выл, как волк. Бетти нигде не было. Они искали и звали ее и наверняка уже нашли бы, если бы она была жива.

О Господи, об этом даже страшно подумать. Лу придет в отчаяние… все будут в ужасе.

Бродя по лесу, Тилли боялась представить, что произошло с Бетти — как острые зубы впиваются в ее шейку, как хлещет кровь, как отдираются куски плоти…

В ее кармане зазвонил мобильный. Доставая телефон, она приготовилась к худшему. Ей уже виделся Джек, который под дождем склонился над недвижимым, безжизненным тельцем. Из страха она выждала несколько секунд, прежде чем нажать на кнопку приема вызова: ей подсознательно хотелось оттянуть момент, когда она услышит, что Бетти мертва.

— Да?

— Я ее нашел. С ней все в порядке.

Тилли не сразу осознала смысл его слов. В первое мгновение она решила, что ослышалась.

— Она жива? — стуча зубами, спросила Тилли.

— Жива, брыкается и страшно грязная. — Судя по голосу, Джек улыбался. — Возвращайся, встретимся у дома.

Всю дорогу назад Тилли бежала. Джек с Бетти появился две минуты спустя.

— Ой, Бетти, взгляни на себя. — От облегчения Тилли разрыдалась.

Она протянула руки к Бетти, но та, как и ожидалось, предпочла остаться на руках у Джека.

— Она попала в заячью нору. Наверное, убегала от лисы и провалилась в нее, а потом не смогла выбраться. Я звал ее, звал и вдруг услышал тихий лай, — рассказывал Джек. — Трава приглушила звук. Мне пришлось лечь на землю, я сунул руку в нору, ухватил ее за передние лапы и вытащил. Почти так же, как теленка, когда помогаешь корове разродиться.

— Ах, радость моя, какой ужас. — Тилли ласково погладила собаку по голове, покрытой, как и все тельце, слоем липкой грязи. — Тебя надо искупать.

Джек усмехнулся:

— Спасибо.

— Не тебя. — Тилли помолчала. — Слава Богу, ты приехал. Бетти погибла бы, если бы ты ее не нашел. Ты спас ей жизнь. — Уже сказав эти слова, Тилли осознала их скрытый смысл. Вот она, ирония. Роуз умерла, спасая жизнь собаке своих родителей.

К счастью, Джек никак это не прокомментировал. Он просто внимательно посмотрел на нее и сказал:

— Я тебе помогу.

Наверху, в ванной, они чистили и мыли Бетти шампунем, стоя по обе стороны от ванны. Процедура не вызвала у собаки никакого энтузиазма, и она начала было сопротивляться, однако проиграла эту битву. Через двадцать минут Джек завернул ее в банное полотенце, а потом тщательно вытер. Бетти, изнуренная переживаниями, быстро заснула у него на руках.

Внизу Джек уложил ее в корзинку. Мельком заметив свое отражение в кухонном окне, Тилли в очередной раз удивилась способности Джека выглядеть неотразимым даже в мокрой одежде, в то время как она сама напоминала жалкую оборванку. Хотя сейчас это не имело значения. Она уже прошла тот этап, когда прихорашивалась для него.

— Что ж, еще раз спасибо. — Все перипетии были позади, и Тилли очень хотелось, чтобы Джек поскорее ушел. Она протянула ему его куртку. — Надеюсь, мы не испортили тебе вечер?

Он забрал у нее куртку.

— Мне уезжать, да? Я доказал свою полезностью, и теперь ты меня выдворяешь?

«Да. Потому что, знаешь ли, мне не очень-то легко».

Вслух Тилли сказала:

— Поздно. Наверняка тебе хочется домой. — Поспешно, чтобы не дать ему возможности возразить, она добавила: — Я страшно устала. — И изобразила зевок.

По взгляду Джека она поняла, что он раскусил ее игру.

— Тилли, — он медленно покачал головой, — почему ты продолжаешь усложнять мне жизнь?

О Господи.

— Я ничего не усложняю. Я просто устала. — Она подошла к двери и открыла ее.

«Пожалуйста, уходи».

Джек вслед за ней подошел к двери, а потом вдруг обхватил ладонью затылок Тилли и поцеловал ее.

Тилли показалось, будто она вернулась домой. Прикосновение его губ, теплых и сухих, наполнило ее восторгом и одновременно мукой. Ее тело хотело его, а сознание кричало, что нельзя — ни под каким видом — это допустить. По этой же причине она всю жизнь сдерживала себя. Боязнь боли требовала, чтобы она контролировала любые отношения, и до настоящего момента ей это удавалось. И об утрате этого контроля было даже страшно подумать, особенно в отношениях с человеком, который мог заполучить любую женщину, которую пожелает. С чего это вдруг он выбрал именно ее? Даже сейчас, когда ее сердце бешено билось в груди, когда все тело звенело как натянутая струна, Тилли понимала, что радость от этих коротких мгновений будет раздавлена уготованными ей страданиями.

Джек другой рукой обнял ее за талию и проговорил:

— Видишь, я не так плох?

Тилли закрыла глаза. Как легко согласиться. Она балансировала на натянутой проволоке, наклоняясь то в одну сторону, то в другую. Малейшая ошибка — и она рухнет на землю. И вряд ли ей удастся без последствий оправиться от этого падения.

«Ну, давай решай». Одна ночь, может, пара ночей, может, даже целая неделя с Джеком. Против месяцев и лет изматывающих душу страданий и сожалений. Потому что именно эти чувства будут владеть ею и потому что именно так и случится.

— Я хочу, чтобы ты ушел.

И опять тот же взгляд, та же слегка изогнутая бровь — признаки того, что он раскусил ее игру.

— Серьезно?

— Да, серьезно. — Тилли уперлась рукой ему в грудь и отступила. Ей стоило неимоверных усилий сохранять спокойствие.

— Почему?

— Потому что я так хочу.

Джек пристально посмотрел на нее.

— Я что-то не понимаю. Сначала тебе было противно, потому что ты думала, будто я переспал с сотнями девиц. Сейчас ты знаешь, что ничего этого не было. Я предполагал, что ты этому обрадуешься. — Он покачал головой, все еще не веря, что все это происходит на самом деле. — Боже, я действительно предполагал, что ты будешь в восторге.

Тилли сглотнула. Чему тут удивляться — с самого начала было ясно, что сплетня быстро разнесется по городу и обязательно дойдет до него.

— Но ведь есть и другая сторона, правда? — Конечно, было приятно выяснить, что он не переспал практически со всем Роксборо, однако не это главное. Тилли пояснила: — Есть еще доверие и самоотдача. Я знаю, что никогда не смогу доверять тебе, а ты знаешь, что у тебя проблемы с самоотдачей. Ну, мы оба это знаем. И я не виню тебя после всего, что произошло с Роуз. Только я не хочу связывать себя с человеком, когда знаю, что ничего из этого не выйдет.

— Кто говорит, что не выйдет? Все может получиться. — Он улыбнулся, очевидно, не собираясь принимать «нет» в качестве ответа. — Я действительно считаю, что может получиться. То, что я чувствую к тебе… в общем, это по-другому. Послушай, я не мастак говорить подобные вещи, но я действительно считаю, что между нами происходит нечто особенное. Полагаю, и ты так же считаешь.

Именно так и должен считать мужчина, который не примет «нет» в качестве ответа.

— Ты хочешь заставить меня поверить в то, что думаешь именно так, как говоришь? Этому не бывать.

Джек раздраженно развел руками:

— Что мне сделать, чтобы заставить тебя изменить свое мнение?

Как же все грустно. Тилли покачала головой:

— Ничего.

— Один вечер. Одно свидание. Только скажи «да», и я докажу тебе, что не лгу. Назначь день, — предложил Джек. — Любой.

— Свидание? Ну, я бы могла назначить завтрашний вечер…

— Отлично. Договорились. — Он кивнул, и его еще мокрые волосы упали на лоб. — Завтра.

— Но я ничего не назначу, — продолжала Тилли, — потому что бессмысленно ожидать, что свидание состоится, так как ты можешь не прийти.

Джек шумно вздохнул.

— Так было один раз. Я же не знал, что ко мне в дверь постучатся родители Роуз.

Ладно, это был удар ниже пояса. Она несправедлива. Однако в тот вечер она поняла, что не переживет, если он когда-нибудь отвергнет ее. Просто не вынесет страданий.

— Хорошо, скажем так: мне неинтересна перспектива стать еще одной в твоем списке побед. Независимо от того, спал ты с ними или нет, — добавила Тилли. Секс тут был не главным — так или иначе, все они были его завоеваниями.

— Ты ею не станешь.

— Это ты сейчас так говоришь. Но взгляни на свой послужной список.

— Значит, мне не выиграть. — Глаза Джека сердито блестели, однако его голос звучал бесстрастно. — Мне нужна именно ты, но ты не хочешь доверять мне, потому что убеждена, что я не способен на нормальные, счастливые, верные отношения. Следовательно, единственный способ заставить тебя изменить свое мнение обо мне — завести нормальные, счастливые, верные отношения с кем-то еще.

Да, она понимает всю глубину иронии. Как ни нелепо, но это правда.

— Это все изменит, да? — продолжал Джек. — И осчастливит тебя?

У Тилли пересохло во рту. От одной мысли, что это может случиться, ей стало плохо. Но что можно на это сказать?

— Замечательно. Так и сделаю. — Ловко это у Джека получилось: повернул ситуацию так, что она ничего не может возразить.

Он подошел к двери, постоял там, ожидая, что она вот-вот передумает. По его лицу нельзя было понять, что он думает.

«Не сдавайся, не сдавайся. Что бы ни было, молчи».

Но некуда было деваться.

— Джек… — Ее голос дрогнул.

— Что?

Тилли прокашлялась.

— Спасибо, что отыскал Бетти.

Джек пристально посмотрел на нее. Затем повернул ручку, вышел и — хлоп — закрыл за собой дверь.

Глава 55

Кей лежала в объятиях Паркера. Ей не спалось, и она смотрела в потолок. Через четыре дня он улетит домой, в Нью-Йорк. Мысль о расставании причиняла ей боль. За короткий срок он стал… Господи, да практически частью ее. Три года она жила в полном одиночестве. И вдруг встретила человека, который наполнил ее существование смыслом. Все было бы просто идеально, если бы не одна загвоздка: он живет на другом континенте.

Ну почему в жизни все так сложно? Почему она не влюбилась в своего коллегу, когда жила и работала в Лос-Анджелесе? Или почему, когда она переехала сюда, ее внимание не привлек кто-нибудь из местных — скажем, котсуолдский фермер или милый непьющий сантехник?

Но нет, так было бы слишком просто. И ни один из них не был бы Паркером. Кей повернула голову и с улыбкой стала наблюдать, как он спокойно спит рядом с ней, совсем не храпит, только мерно дышит и…

— Черт, что это? — По спальне пронесся воющий звук, и Паркер, резко проснувшись, сел и прижал к груди руку.

Еще не хватало, чтобы у любви всей ее жизни случился инфаркт.

— Все в порядке. Извини, пожалуйста, это мой телефон.

Схватив с тумбочки мобильный, Кей поразилась собственной глупости, когда разрешила дочери поставить ей новый рингтон. Она просила что-нибудь нежное, Лу же выбрала звон металла, бой барабанов и вопль «Оооответь мнееее!» во всю силу легких.

— Кей?

— Кто это? — Кей нахмурилась, не узнав голос.

— Кей, золотце, это Мейси!

Мейси Вентура, одна из актрис, которая вместе с ней снималась в «Над радугой». Застонав, Кей упала на подушку. Мейси, побывавшая замужем пять раз, не удосужилась вспомнить о разнице во времени и звонит, чтобы попотчевать ее историями о своей непредсказуемой, головокружительной, как езда на «американских горках», богатой событиями личной жизни.

— Мейси, уже час ночи. Здесь все спят. — Кей погладила Паркера по руке.

Мейси, которая никогда не была обременена совестью, заорала:

— Да забудь ты об этом! Отгадай, что у меня в руке?

У Кей не было ни малейшего желания отгадывать. Она устало откинулась на подушку.

— Мейси, скажи мне так.

— Ну, детка, приготовься. У меня в руке нечто, что перевернет твою жизнь. Тебе это ужасно понравится. Вообще-то я бы сказала…

— Так говори, пока я не отключила связь, — потребовала Кей.

— Ладно. У меня в руке пленка с записью с камеры видеонаблюдения, на которой запечатлен тот момент, как ты переехала Ягненочка. Вернее, случайно сбила.

— Что?!

— На записи все четко и ясно как день. Ты медленно едешь по аллее, собака выскакивает из ниоткуда, ты тут же ударяешь по тормозам, но поздно, тебе некуда деваться.

— Я все это знаю. — Кей опять села. Ее сердце бешено стучало. — А откуда у тебя эта пленка? Когда все это случилось, камера была выключена, никакой записи не существовало.

— А вот тут ты ошибаешься, — торжествующе объявила Мейси. — Камера исправно работала. Шарлин видела, как все случилось, из окна своей спальни. И первое, что она сделала, — велела Антонио, парню из своей службы безопасности, уничтожить пленку.

Кей прикрыла глаза.

— И зачем ему это делать?

— Ха, ты не знаешь Шарлин! Она трахалась с ним, вот так! И пригрозила, что не будет, если он не уничтожит запись. Он забрал пленку, а ей сказал, что уничтожил.

— Шарлин спала с парнем из охраны? Но она же так негодовала и осуждала меня, когда считала, будто я кокетничаю с Дензилом! — Кей была возмущена до глубины души: надо же, какое лицемерие.

— Ну, в общем, она чувствовала себя брошенной, потому что Дензил перестал с ней спать. По ее твердому убеждению, это означало, что он оттягивается где-то на стороне. Как на самом деле и было, — добавила Мейси. — А сейчас он разводится с Шарлин и теперь может жениться на своей единственной и истинной любви. Шарлин уже съехала, и парню из охраны больше не надо волноваться за работу. Его, добропорядочного католика и прочее, замучила совесть. Поэтому он признался во всем новой возлюбленной Дензила, и она сразу поняла, что со всем этим надо делать: немедленно позвонить Кей Макенне и сообщить, что она полностью реабилитирована.

— Она пока еще не звонила. — Возмущение Кей только усилилось. — Когда все это случилось? Она знает, где меня искать? Ты можешь сделать так, чтобы она узнала мой номер телефона?

— Ой, детка, что-то у тебя с мозгами совсем стало плохо! Да есть у нее твой телефон, — жизнерадостно сообщила Мейси, — и она звонит тебе. Звонит прямо сейчас.

— Это ты?!

— Ох, наконец-то дошло. Ну потрясающая новость, правда? Новая любовь всей жизни Дензила — я!

В одной руке Тилли держала чашку с кофе, а другой гладила физкультурную форму Лу. Было восемь утра. Полчаса назад в дом ввалились Кей и Паркер, и сейчас Кей продолжала бурлить, как сода, погашенная уксусом:

— …так что неудивительно, что у Шарлин была паранойя! Все время, пока она думала, будто Дензил встречается со мной, он встречался с Мейси!

— Значит, он подлый обманщик, который допустил, чтобы на тебя завели дело. — Макс с чудовищным спокойствием воспринял новость. — Если бы я встретил его, то сломал бы ему нос.

— Да, но он поверил Шарлин, когда она заявила, будто я сбила Ягненочка намеренно. Сейчас, когда ему известна правда, он испытывает непередаваемое сожаление. Я разговаривала с ним сегодня утром — он просит прощения. И он уже подключил к этому своего представителя по связям с общественностью. Запись с камеры видеонаблюдения покажут по всем каналам. Я невиновна, и все об этом узнают. — Кей обняла Лу, сидевшую рядом. — Они все очень пожалеют, что так обошлись со мной!

— Можешь подать на них в суд, — включилась в разговор Лу, — и потребовать миллион компенсации.

— Расскажи им, что еще сказал Дензил, — напомнил Паркер.

— Он хочет, чтобы я вернулась в сериал. — Кей, сияя от счастья, забрала у Макса тост. — Авторы уже меняют сценарий. Я не утону. Все будут думать, будто я утонула, но потом окажется, что в последнюю минуту меня спас то ли единокровный, то ли единоутробный брат, о котором много лет никто ничего не знал и который стал священником! А еще Дензил в четыре раза повышает мне гонорар. Все это будет шикарной рекламой для новых серий. Вы можете в это поверить? Им не терпится заполучить меня обратно!

Тилли выключила утюг и принялась складывать форму, то и дело поглядывая на Паркера. Он изо всех сил старался изображать радость, но она чувствовала, что он обеспокоен тем, что Кей вернется к прежней голливудской жизни.

— Ну, думаю, они совершенно обнаглели, и тебе следует послать их всех куда подальше. — В отличие от Паркера Макс не считал нужным скрывать свои эмоции. — Они же опорочили тебя на весь мир! Не понимаю, почему тебя совсем не возмущает их поведение.

Кей улыбнулась и покачала головой.

— Знаю, но сейчас все позади. И как я могу осуждать Мейси и Дензила? Боже, мне все еще не верится, что они вместе. Она уже пять раз выходила замуж и разводилась.

— Дело не только в них. — Макс пожал плечами. — Дело в Голливуде как таковом. Они набросились на тебя как стая волков. Если ты вернешься, все решат, что ты их простила. Я бы послал их к такой-то матери.

— Пап, что за выражения!

— Лу, — Макс постучал по часам, — пора в школу.

— Ладно, две вещи, — сказала Кей. — Первая: я актриса. Голливуд — место моей работы, и посылать Голливуд куда подальше — это поступить неразумно.

— Мам! Честное слово, нам пора заводить копилку для штрафов за нелицеприятные высказывания!

— И вторая. — Кей взяла Паркера за руку. — Если бы вся Америка не возненавидела меня, этот замечательный человек не прислал бы мне цветы и шоколадные конфеты, чтобы порадовать меня. Пусть даже я их так и не увидела. И если бы я не вернулась сюда, я не стала бы лотом на аукционе, правда? — Устремив на Паркера сияющий взгляд, она продолжила: — В общем, если бы все эти ужасы не случились, мы с Паркером никогда бы не познакомились, это точно. Так как же я могу сердиться? Я в жизни не была так счастлива.

— Ой, мам. Это просто замечательно. — Лу обняла ее, вскочила, подошла к Паркеру и тоже обняла. — Честное слово, я никогда не считала вас маньяком.

Паркер был явно тронут ее признанием.

— Что ж, спасибо, — проговорил он.

— А я считал. — Макс налил Паркеру кофе. — Но готов признать, что ошибался.

— Так что будет дальше? — вдруг спросила Лу. — Что будет у вас с Паркером, когда ты вернешься в Голливуд? Он переедет к тебе?

Ой. Из уст тринадцатилетнего подростка прозвучал вопрос, который ни Кей, ни Паркер так и не решились обсудить.

Взяв ключи от машины, Тилли сказала:

— Бери ранец, и поехали. Ты же не хочешь опоздать.

Лу наморщила нос.

— Между прочим, хочу. Сегодня особый случай, правда? Америка вот-вот перестанет ненавидеть мою маму. Я уверена, что мне можно чуть-чуть опоздать. Так что вы будете делать? — Устремив взгляд на Паркера, она продолжила: — Оставите свой бизнес в Нью-Йорке и переедете к маме?

Кей поспешно проговорила:

— Солнышко, еще рано об этом думать!

— Не понимаю почему! — Лу принялась за следующий тост. — Ты только что сказала, что никогда в жизни не была так счастлива. А Паркер сходит по тебе с ума, это видно невооруженным глазом. Так вы хотите быть вместе?

— Ну… нам надо… гм… это обсудить…

— Мам, ты покраснела! Послушай, ты наконец-то встретила хорошего человека…

— Большое спасибо, — съехидничал Макс.

— Ой, пап, ты же понимаешь, что я имею в виду. Хорошего и не гея. — Лу снова обратилась к Кей: — Так что тебе придется решить, как организовать свое будущее.

Тилли стало завидно. Это была зависть к Лу, чей мир был простым и прямолинейным. Для нее дилемма — это когда надо всего лишь сделать выбор. И для Кей тоже так, потому что она влюблена в того, кто любовью отвечает на ее любовь. Несмотря на малообещающее начало, она смогла сразу понять, что, после того как все шероховатости сгладятся, впереди их ждет счастливое будущее.

— Солнышко, дай нам время. Еще многое нужно обсудить. — На щеках Кей все еще алел румянец.

В упорстве и настойчивости Лу могла дать сто очков вперед любому торговцу коврами на турецком базаре.

— Но вы же не сможете быть нормальной парой, если будете жить за тысячи миль друг от друга.

— Пора в школу, — объявила Тилли и согнала Лу со стула.

Все это время Паркер молчал, но не надо было обладать умением читать чужие мысли, чтобы по выражению его лица понять: ему совсем не улыбается перспектива уехать из Нью-Йорка.

Следующие несколько дней были совершенно сумасшедшими. Как только очень четкую запись с камеры видеонаблюдения показали по американскому телевидению, вся Америка тут же снова горячо полюбила Кей Макенну, а Шарлин Вейнтрауб, в мгновение ока превратившуюся в злую ведьму, тайком отправили в центр реабилитации.

Кей было некогда присесть. Журналисты и репортеры десантировались в Роксборо, и телефон не замолкал. Интервью и фотосессии длились часами. Она радовалась, что ее репутация восстановлена, но ей хотелось побыть с Паркером, чье время пребывания в Англии стремительно сокращалось.

Вечером второго дня Кей выключила свой телефон, и они вдвоем заперлись в его гостиничном номере.

— Дензил усиливает давление. Он требует, чтобы я подписала с ним новый контракт. И он снова повышает ставку.

Паркер погладил ее по голове.

— Это же хорошо, правда? Ты же этого хотела.

— Знаю, — кивнула Кей. Но Паркера она хотела сильнее. Призвав на помощь всю свою храбрость, она наконец-то отважилась задать вопрос, который мучил ее уже двое суток: — Ты переедешь в Лос-Анджелес?

Ну вот. Теперь все сказано.

— Выслушай меня. — Паркер, все эти дни проявлявший исключительное терпение, устремил на нее взгляд, которого она и боялась. — Я люблю тебя. Ты значишь для меня все. Но я не могу бросить свою фирму. Это будет нечестно по отношению и к моим сотрудникам, и к моим клиентам. Я не могу их подвести. А еще я не смог бы жить с тобой и не работать. Я бы превратился в полнейшего паразита. Люди стали бы считать меня… никчемным.

Кей почувствовала, как к горлу подкатил комок. Он абсолютно прав, и ей лучше любого другого известно, как работает голливудская машина сплетен и насколько злобными эти сплетни могут быть.

— Извини. — Паркер прижал ее к себе. — Спасибо, что спросила. Думаю, тут дело в мужской гордости. Я создал успешный бизнес, и горжусь этим. Но ведь мы сможем видеться, правда? Как-нибудь уладим этот вопрос. От Нью-Йорка до Лос-Анджелеса всего шесть часов лету.

Из его уст все это звучало разумно, но шесть часов — это только в теории. А если прибавить к этому дорогу до и от аэропорта, очередь к пункту досмотра и различные задержки, которые обычно сопровождают ее во всех путешествиях как рой комаров, то получится все десять. Кей посмотрела в окно на освещенные заходящим солнцем пологие холмы под оранжево-фиолетовым небом. Она никогда не принадлежала к тем, кто любит летать. Если проанализировать рабочий день Паркера и ее очень плотный график съемок, смогут ли они найти время, чтобы побыть вместе?

Вряд ли. А если и найдут, его будет недостаточно, чтобы их отношения можно было назвать нормальными, это уж точно.

Глава 56

— Солнышко, послушай. Мне надо знать, как ты к этому относишься, и я хочу, чтобы ты была абсолютно откровенна.

— Ой, мам, взгляни на себя, ты какая-то дерганая. — Энергично замотав головой, Лу весело заявила: — Со мной все в порядке. Ты вернула то, чего лишилась, и это здорово. Они предлагают тебе такие деньги, и надо быть сумасшедшей, чтобы посылать их.

Однако Кей продолжала мучиться угрызениями совести.

— Знаю, знаю. Но мне так хорошо жилось здесь; я радовалась, что могу видеть тебя каждый день.

— Я буду прилетать к тебе на каникулы. — В отличие от Кей Лу обожала летать. — И мы же будем на связи, когда ты вернешься в Штаты, правда? Как раньше! Мам, мне здесь хорошо, с Тилли и папой. — Неожиданно покраснев, Лу сделанным безразличием добавила: — И кажется, за мной ухаживает один мальчик, поэтому я не хочу уезжать.

— Серьезно? — Кей, которую переполняли эмоции, обняла ее. — Это же замечательно. Он хороший?

— Нет, ужасный. — Лу улыбнулась и закатила глаза. — Это Кормак.

— А, так он из твоего класса. — Кей очень смутно представляла его. — Светловолосый, с хорошей фигурой?

— Капитан футбольной команды. — Лу явно была горда. — Он действительно хороший. Мы пока не встречаемся. Но много переписываемся и за обедом сидим рядом. Зато в школу ходить интереснее. Так что прекрати паниковать и спрашивать, буду ли я против, если ты переедешь в Штаты. Честное слово, не буду. Меня больше волнует, как вы с Паркером все это уладите.

Кей грустно проговорила:

— Меня тоже.

— Мам, он мне очень нравится.

— Мне тоже.

— Тебе надо убедить его передумать насчет Нью-Йорка.

Ну чем она заслужила такую дочь? Погладив Лу по щеке, Кей сказала:

— Знаю, солнышко. Я стараюсь.

* * *

Все семеро — восемь, если считать Бетти, — собрались в гостиной Бич-Хауса. Присутствие Джека нервировало Тилли. А нервное состояние, в свою очередь, пробуждало голод. Подойдя к столу, она взяла хлебную палочку, разломила на четыре части и один кусочек обмакнула в гуакамоле. Пробовать стоявшие на столе соусы было проще, чем смотреть на Джека, поэтому она принялась обмакивать обломки палочки во все соусы по очереди: сначала в сырный чили, потом в сальсу, потом в майонезный…

— Фу, от тебя несет чесноком. — Лу протестующе замахала на нее руками.

Верно, майонезный-то с чесноком. Тилли поняла, что превысила свой лимит по чесноку, по тому, что уже не ощущала его вкус.

— Эти очень вкусные. — Она указала хлебной палочкой на миски с соусами. — Тебе стоит попробовать.

— Бр, нет уж, спасибо. Мне завтра в школу. Не хочу отпугнуть Кормака.

— А вот и Эрин. Она-то уж точно не испугается запаха чеснока.

Эрин поморщилась:

— Кажется, ты немного переборщила.

— А кому какое дело? — Протянув руки к Бетти, Тилли позвала собаку: — Иди сюда, красавица моя. Ты же любишь меня, правда? — Тилли села на корточки. Бетти подбежала к ней, но в следующее мгновение отпрянула и со сдавленные лаем убежала прочь. — У меня такое чувство, будто у меня проказа. — Тилли уже жалела, что так увлеклась соусами. С другой стороны, личной жизни у нее нет, так что рисковать нечем. — Как продвигается продажа дома?

— Очень хорошо. Сегодня днем Фергус показывал его еще двум парам.

Эрин слегка поморщилась: у нее было непростое отношение к этому дому. Когда Фергус и Стелла разошлись, Фергус переехал на съемную квартиру, а теперь он — полноправный владелец дома, так как покупали они его вместе. Примерно через год, когда они с Эрин решат, что все приличия соблюдены и им можно пожениться, они купят новый дом в Роксборо.

— Итак, все здесь. Я хочу сказать несколько слов. — Кей захлопала в ладоши, привлекая к себе внимание.

Макс уточнил:

— Всего несколько? Это впервые.

— Как вы знаете, мы с Паркером завтра уезжаем. — Кей поманила к себе Паркера, он подошел и встал рядом. — Я буду очень сильно скучать по вас всех. По некоторым даже сильнее, чем по другим. — Она многозначительно посмотрела на Макса, потом улыбнулась. — Как бы то ни было, суть в том, что я приняла решение. Я не стану возобновлять контракт с «Над радугой». Я даже не вернусь в Лос-Анджелес. Потому что я поняла, что мне гораздо сильнее хочется поехать в Нью-Йорк. — Повернувшись, она увидела выражение изумления и недоверия на лице Паркера — было ясно, что ее решение стало для него полной неожиданностью, — и добавила: — Если этот человек уверен, что такой расклад его устраивает.

Паркер, лишившись дара речи, просто беспомощно закивал.

— И я предупреждаю тебя, — сказала ему Кей, — сейчас был бы не самый подходящий момент заявить мне, что тебя дома ждет жена.

Макс не удержался и вмешался:

— Или муж.

Паркер схватил Кей за руки.

— Ты уверена? Серьезно?

— А что важнее: играть в глупой, бессмысленной гламурной «мыльной опере» или жить с человеком, который значит для тебя все? — В глазах Кей заблестели слезы. — Ну, я надеюсь, что мне предложат что-нибудь в Нью-Йорке, например в театре. Но кто знает, предложат ли? Зато мне посчастливилось встретить замечательного человека. Я не настолько глупа, чтобы рискнуть потерять его.

К своему полнейшему ужасу, Тилли поняла, что она вот-вот расплачется, поэтому поспешно сунула в рот еще один кусок хлебной палочки, щедро сдобренный майонезом, — ведь нельзя же одновременно есть и плакать. Кей и Паркер принялись обниматься, их радость передалась и остальным. Конечно, Кей поступает правильно, это ясно как божий день. Счастливая жизнь с любимым человеком стоит гораздо больше, чем звездная карьера.

Почувствовав, что за ней наблюдают, Тилли огляделась и натолкнулась на взгляд Джека. И тут произошло непредвиденное: комок, сидевший в горле, все же выдавил недоеденную палочку. Тилли закашлялась, и остатки еды вывалились изо рта на ковер. Она стала задыхаться, но попытка втянуть воздух вызвала новый приступ кашля. Эрин поспешила к ней на помощь и постучала по спине.

Что не помогло.

— Ты как, в порядке?

Тилли закивала, прокашлялась, сглотнула и вытерла текущие по щекам слезы.

— У Кей с Паркером все так романтично, правда?

— Да. — О Господи, сюда идут Макс и Джек. С виноватым видом прижав руку к горлу, Тилли прохрипела: — Подавилась… палочкой… — и вылетела из комнаты.

Наверху в ванной она полностью прокашлялась и смыла потекшую тушь. Желания возвращаться вниз не было, поэтому она подняла с пола стопку журналов, которые оставила Лу, когда утром принимала ванну. Обложку «Хай!» украшал заголовок «Экстренное сообщение! Он разбил мне сердце, но я прощаю его!», помещенный над фотографией Тэнди и Джеми. Розовые губки Тэнди были сложены в грустную, но не лишенную надежды улыбку; Джеми же, в рубашке, по цвету сочетающейся с помадой Тэнди, выглядел очень красивым и в меру раскаявшимся.

Тилли уже читала интервью; перелистывая блестящие страницы, она разрывалась между жалостью к Тэнди и желанием вправить ей мозги. Ради того чтобы быть с Джеми, она соглашалась на боль и унижения. Ведь Джеми, поняв, что верность хранить не обязательно, будет изменять ей снова и снова.

Преисполнившись грусти, Тилли разгладила мятую обложку и положила журналы на подоконник.

Она открыла дверь ванной и лицом к лицу столкнулась с Джеком. Господи, ну где же справедливость?

— Я пришел проверить, как ты. — Он внимательно посмотрел на нее. — Все в порядке?

Проклятие, почему она не додумалась почистить зубы? Обдать его чесночным дыханием или не открывать рот и просто кивнуть?

Тилли кивнула.

— Точно? — В тоне Джека сквозило недоверие.

Тилли задержала дыхание и опять кивнула.

— Гм хм.

— Значит… ты так и не передумала насчет меня?

Тилли, изо всех сил стискивая зубы и почти не дыша, чтобы не выпускать наружу чесночные испарения, помотала головой.

— Тогда слушай меня. — Тон Джека изменился и стал безразличным. — Твоя проблема в том, что ты думаешь, будто лучше всех все знаешь. Но на этот раз, поверь мне, ты ошибаешься. Гоняться за женщиной, которая устраивает мне такие сложности, не в моем характере. Я до сих пор не отстал от тебя только потому, что знаю: я прав. Так вот, скажи мне, что я должен сделать, чтобы и ты это поняла? — Джек развел руками. — Просто скажи, и я это сделаю.

Ой, только не плакать, хватит слез.

Тилли закатила глаза в попытке загнать слезы обратно под веки. Каким-то чудом это сработало. И она не забыла, что нельзя открывать рот. Она позволила себе открыть его, лишь отойдя от Джека на достаточное расстояние, уже на полпути к лестнице:

— Пожалуйста, Джек, не надо.

Боль была ужасной, это была физическая боль, и Тилли не представляла, что она может быть такой сильной. И она больше не могла справляться с ней.

Если Джек может позволить себе иметь фобию к самоотдаче, то и она может.

— Где Джек? — спросила Эрин двадцать минут спустя.

— Вынужден был уехать — встреча с арендатором или что-то в этом роде. — Макс пожал плечами и наполнил их фужеры. У кого-то запищал мобильный. — Кстати, что-то он сегодня грустный. Не понимаю, что с ним. Может, женщины? — Тут его осенило. — А может, это как-то связано с той красивой физиотерапевтшей, которая въехала на Фаллон-роуд. Вы бы видели, как она разъезжает на своем белом «МГ»! У нее длинные светлые волосы, и она похожа на Клаудию Шиффер.

У Тилли сжалось сердце. Не поэтому ли он уехал? Не начнется ли у них…

— Ой, неееет! — Стоявшая рядом Лу озадаченно смотрела на экран своего мобильного. — Не могу поверить!

— Что это, эсэмэска от Кормака? — Макс попытался заглянуть ей через плечо, но Лу с хорошо отработанным, как у всех тринадцатилетних подростков, проворством спрятала телефон. — Он тебя бросил?

— Заткнись, пап. Ничего он не бросал. Это от мистера Льюиса. Он только что всем сообщил, что в конце полугодия увольняется!

Эрин спросила:

— А кто такой мистер Льюис?

— Он преподает французский и физкультуру. Все его обожают. — Лу, которой разрешили не ходить в школу в связи с проводами Кей, вкратце пересказала сообщение от Кормака: — Он получил работу в школе в Шотландии. Ой как жаль, он такой крутой. Недавно он расстался со своей девушкой. Может, поэтому решил уехать, чтобы прийти в себя и начать заново? Мам! — обратилась она к Кей и Паркеру, стоявшим на другом конце комнаты. — Только представь, мистер Льюис увольняется! Переезжает в Данди! Помнишь, он тебе понравился? — Она состроила рожицу. — Хотя сомневаюсь, что ты была в его вкусе.

— А может, это он был не в моем. Есть такая вещь, как излишняя спортивность. — Кей взяла Паркера за руку. Лучась от счастья, она добавила: — Как бы то ни было, я встретила другого. И вот он уж точно в моем вкусе.

Глава 57

— Все, за работу. — Допив кофе, Макс встал и собрал со стола папки. — У меня встреча с Петерсонами в Малмсбери, потом я еду в Бристоль. Мне нужно, чтобы ты связалась с этими чертовыми электриками и сказала им, что в квартире на Роуэлл-стрит надо устанавливать розетки из полированного, а не матового хрома. И еще надо забрать шторы. — Он склонил голову набок, и при этом металлическая оправа его очков блеснула. — Можно сказать тебе одну вещь? Ты жутко выглядишь.

— Спасибо. — Тилли выдавила улыбку. «Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю».

— И от тебя все еще пахнет чесноком.

Она и это знала. Вчера вечером она дважды почистила зубы и сегодня утром еще трижды, но все оказалось тщетным. В конечном итоге у нее разболелись десны, а к чесночной вони прибавился аромат мяты.

— Вообще-то, — задумчиво проговорил Макс, — тебе стоит подышать на электриков. Они сразу сдвинутся с места.

— Ты умеешь порадовать девушку.

— Извини, детка. Судя по твоему виду, ты плохо спала.

— Ничего подобного.

На самом деле полночи она вертелась, а потом наблюдала, как встает солнце. То, что это было красивейшее июньское утро, только усилило ее страдания. К семи часам туманная дымка, закрывавшая горизонт, рассеялась, воздух стал хрустально-чистым, а безоблачное небо — лазурно-голубым. На деревьях пели птицы. Где-то там, наверху, Кей и Паркер летели в Нью-Йорк, к своей новой жизни.

Она же, Тилли, оставалась на земле со своей старой жизнью, которую было так трудно изменить.

— Вы с Кей отлично сошлись характерами, правда? Нам ее будет не хватать. Не ожидал, что ты расстроишься сильнее, чем Лу. В каком она была настроении, когда ты отвозила ее в школу?

— В отличном. Как всегда, жизнерадостна. — Тилли улыбнулась, вспомнив, как Лу с деланным безразличием попросила высадить ее у ворот, чтобы они с Кормаком могли вместе пройти по обсаженной деревьями аллее. — Она уже радуется тому, что поедет к Кей и Паркеру в Нью-Йорк.

— Отлично. Я поехал. Ой, подожди, чуть не забыл. — Порывшись в верхнем ящике кухонного стола, Макс достал ключ. — Я должен был вчера передать его Джеку. Это ключ от всех замков на Девоншир-роуд. Можешь завезти ему домой, прежде чем займешься делами?

Домой к Джеку? У Тилли не было ни малейшего желания видеться с ним.

— А ты сам?

— Тебе по пути. Мне же в другую сторону. Ты заболела? — Макс окинул ее озабоченным взглядом.

Тилли сникла. Естественно, она не заболела. Она с виноватым видом помотала головой:

— Не заболела.

— Его нет дома. Я пытался ему дозвониться. Так что от тебя требуется всего лишь бросить ключ в почтовый ящик. Одному Богу известно, где Джек, — скептически проговорил Макс. — У него и мобильный выключен.

Это было гораздо больше, чем Тилли хотелось бы знать, но чего еще она ожидала? Зато ясно, что с Джеком она не встретится. Взяв ключ, она сказала:

— Ладно, завезу.

Макс уехал, прихватив с собой Бетти — Петерсоны из Малмсбери очень любили собак. Тилли положила ключ от Девоншир-роуд в задний карман бриджей, сунула ноги в шлепанцы и пошла к машине. Сначала к Джеку, потом на Роуэлл-стрит в Челтнеме, чтобы устроить головомойку электрикам.

Ворота были закрыты, а площадка перед домом пуста. Радуясь, что Джек в отъезде, Тилли вышла из машины и открыла правую створку ворот. Было половина десятого, но солнце пекло нещадно, и у Тилли белая блузка без рукавов прилипла к спине. Она поднялась на крыльцо и бросила ключ в почтовый ящик. Все, дело сделано. Теперь к электрикам. О Боже.

По закону подлости к воротам могла подъехать только машина Джека. Застыв, будто громом пораженная, Тилли с крыльца наблюдала, как он вылез из машины, широко открыл обе створки, сел за руль и тронулся с места. Ворота были узкими, поэтому проезжать через них нужно было с особой осторожностью. И это был наилучший момент для побега. Причем сбегать можно было только через почти двухметровую стену. Тилли едва не поддалась искушению.

Но нет, нельзя. Она не грабитель. И она недостаточно тренированная, чтобы без серьезных последствий осуществить этот маневр.

Топчась у входной двери, она ждала, когда «ягуар» проедет через ворота, чтобы спокойно пройти мимо к своей машине.

Но Джек остановил машину в воротах и тем самым заблокировал ей путь. Случайно или намеренно? Сердце Тилли бешено стучало, его биение отдавалось в голове, как грозный бой барабанов в джунглях.

— Ты ко мне? — Джек во второй раз вылез из машины. Он был одет так же, как вчера: в темно-серые брюки и бело-голубую полосатую рубашку. Подбородок потемнел от щетины. Значит, он не брился. О чем это говорит?

— Я привезла ключ от Девоншир-роуд. Вчера Макс забыл отдать его тебе. — Обойдя Джека по широкой дуге, Тилли добавила: — Кстати, убери, пожалуйста, свою машину. Мне нужно ехать в Челтнем.

— Я не кусаюсь, — сказал Джек.

— Да знаю я! Я просто тороплюсь, вот и все! — Тилли опасалась, что даже на расстоянии трех метров на открытом воздухе Джек учует запах чеснока. На сколько от него надо отойти?

Джек потер ладонью заросший щетиной подбородок и уставился в землю. Потом он поднял голову, устремил взгляд на Тилли и сказал:

— Я только сейчас добрался до дому.

— Я заметила. — Очень раздражало то, что, небритый и невыспавшийся, Джек все равно ухитрялся выглядеть чертовки соблазнительным.

— Ты не хочешь узнать, где я был?

Он мог бы с тем же успехом спросить, не хочет ли она выколоть себе глаз вилкой. Тилли постаралась придать своему голосу небрежный тон:

— Не знаю. Где ты был? — «Господи, не допусти, чтобы он принялся рассказывать о девице, похожей на Клаудию Шиффер».

Джек сунул руки в карманы.

— Я был у родителей Роуз. — Его голос звучал бесстрастно.

Вот этого она совсем не ожидала услышать. Новость застала ее врасплох, и она лишь произнесла:

— О!

— Вчера во второй половине дня я выехал в Уэльс. Мне нужно было их увидеть. — В глазах Джека ничего не отражалось. — Потому что ты не доверяешь мне. Отказываешься верить моим словам, когда я говорю о чувствах к тебе. Наверное, я не вправе тебя осуждать, ведь у меня такой послужной список. Но вчера, когда ты даже отказалась разговаривать со мной, я понял, что должен доказать тебе, насколько все это серьезно. Поэтому поехал к Брину и Дилис. — Он помолчал. — Мы сходили на могилу Роуз. Потом они попросили меня остаться на ужин. А после ужина я рассказал им, что встретил девушку…

Тилли показалось, будто у нее земля уходит из-под ног, будто ее вырывают из-под нее, как скатерть со стола. Она продолжала стоять, но не понимала, как ее держат ноги.

— Я не знал, как они отреагируют. — Джек помотал головой. — Мне меньше всего хотелось расстраивать их, понимаешь? Но они поразили меня. Дилис сказала, что рада за меня, что они давно ждали этого. Брин сказал, что они гордятся мной и что Роуз наверняка хотела бы, чтобы я встретил хорошую женщину.

Теперь у Тилли возникло ощущение, будто земля под ногами наклонилась. У нее закружилась голова, по спине струйкой потек пот.

— Их слова поставили меня в неловкое положение, и мне пришлось объяснить им, что дела складываются не очень удачно, — продолжал Джек. — Но они поддержали меня. Брин сказал, что, если понадобится, он напишет для меня рекомендательное письмо. Знаешь, это удивительные люди. Они просто засыпали меня вопросами о тебе. В час ночи мы еще продолжали разговаривать — вот так я провел ночь. — Он снова помолчал. — И они согласились со мной. Они считают, что вы с Роуз быстро подружились бы.

Тилли не могла вымолвить ни слова. Она сделала шаг назад, в тень шелковицы. Там не так жарко.

— Утром я уехал оттуда. С благословением Брина и Дилис. — Джек кивнул в сторону машины: — А еще с половиной копченого окорока в фольге, десятком валлийских пирожков и здоровенным валлийским пудингом. Этого достаточно, чтобы убедить тебя в серьезности моих намерений?

Тилли на мгновение прикрыла глаза. Ей очень хотелось верить ему, как же иначе. Но кто мог утверждать, что через неделю Джек не передумает? А что, если он так упорствует только потому, что она та самая шкатулка, которую он еще не вскрыл?

Когда она открыла глаза, Джек оказался значительно ближе. О Боже… В панике попятившись, Тилли ударилась спиной о ствол дерева.

— Значит, этого недостаточно. — Покачав головой, Джек сказал: — Дилис предполагала, что этого будет мало. Ладно, переходим к плану Б.

— Нет! — Видя, что Джек двинулся к ней, Тилли метнулась в сторону и в ужасе прикрыла рот ладонью. — Пожалуйста, не надо…

— Да ладно тебе. Неужели я такой страшный? — Джек недоверчиво нахмурился.

— Дело не в этом. — Тилли пристыженно опустила голову и пробормотала: — Дело в чесноке.

— Что? Я не расслышал. Говори громче.

Она попыталась говорить только уголком рта:

— От меня пахнет чесноком.

— Не пахнет. — Джек был уже совсем близко. В двадцати сантиметрах от ее лица. В опасной зоне. — Ничего не чувствую.

— А я чувствую. Макс сказал сегодня утром. И мне пришлось открыть все окна в машине, когда я везла Лу в школу. Я даже вкус его чувствую. — От стыда у нее кожа покрылась мурашками. — Мерзость.

Губы Джека стали медленно растягиваться в улыбку.

— Мне повезло, что я ужинал с Дилис и Брином. Мы ели баранину с чесноком. Подается с картофелем дофине. Дилис знает, что это мое любимое блюдо. — Он еще на шаг приблизился к Тилли и сказал: — От меня пахнет чесноком?

Несмотря ни на что, Тилли тоже улыбнулась.

— Не знаю. Не могу определить.

Вот так. У них иммунитет друг к другу. Ловко.

Несколько секунд они стояли и смотрели друг на друга. Тилли ждала, что Джек поцелует ее. К ее разочарованию, этого не случилось.

Наконец она спросила:

— Так это план Б?

— Нет. План Б заключается в том, чтобы сделать тебе предложение.

Вот тут земля точно ушла у нее из-под ног. Тилли обхватила рукой ствол дерева.

— Тебе не кажется, что это будет доказательством серьезности моих намерений? — осведомился Джек.

Господи, наверное, это галлюцинация, спровоцированная каким-то лекарством. Может, кто-то что-то подсыпал вчера в майонез?

Тилли дрожащим голосом проговорила:

— Это сумасшествие.

— Нет? Этого мало? А, ты все еще не доверяешь мне, потому что сегодня я могу говорить одно, а через неделю отказаться от своих слов? Оправданная точка зрения. — В уголках его глаз стали собираться морщинки. — Значит, придется переходить к плану В.

— Что? План В? — воскликнула Тилли, когда он оторвал ее руку от дерева и крепко сжал в своей руке.

Тилли предположила, что сейчас ее поведут в дом, но вместо этого Джек направился к воротам. Так как «ягуар» все еще стоял в проеме, пролезать между столбом и машиной было довольно сложно. Джек достал ключи, нажал на кнопку и запер замки, а затем, увлекая за собой Тилли, пошел по улице.

— Куда мы идем? — обеспокоенно спросила она.

— Скоро узнаешь. — Джек помахал мужчине средних лет, обрезавшему розы на соседнем участке. — Доброе утро, Тед, я только что попросил вот эту девушку стать моей женой.

Что?

Тед был явно изумлен.

— Серьезно? Ну, гм, здорово. Молодец, парень.

— О Боже, о Боже, — лепетала Тилли, следуя за Джеком.

— Доброе утро, миссис Эллис, как поживаете? — Джек жизнерадостно поприветствовал пожилую даму, выгуливавшую своего пекинеса. — Это Тилли, моя будущая жена, она ужасно вспыльчивая.

— Джек! — Миссис Эллис замерла как вкопанная. — Господь всемогущий, это же замечательно! Я ничего не знала!

— Это план В? — требовательным тоном осведомилась Тилли, когда они дошли до Хай-стрит.

— Еще нет. — Перейдя на другую сторону улицы, Джек окликнул двух подростков, ехавших на велосипедах: — Эй, ребята, прикиньте, я только что сделал этой девушке предложение!

Подростки оглянулись и окинули его пренебрежительным взглядом, как бы говоря: «Подумаешь!» Тот, который был повыше, хмыкнул и пробормотал:

— Лузер.

Тилли замотала головой:

— Прекрати все это. Ты добьешься того, что тебя арестуют.

— А вот и Деклан! Эй, Деклан! — Джек закричал во все горло: — Познакомься с моей будущей женой!

Деклан внимательно оглядел их, затем отсалютовал Тилли воображаемым стаканом.

— Сколько он выпил, детка?

— Нет, я ничего не пил. Я просто только что пришел в себя. Давай, — Джек крепче сжал руку Тилли, увлекая ее за собой, — не отставай.

Следующая остановка была у магазина Эрин. Ворвавшись внутрь, Джек до смерти испугал Эрин и пышнотелую брюнетку, которая примеряла корсетное бальное платье.

— Джек! Давно не виделись! — воскликнула брюнетка — было ясно, что она очень рада встрече. — Как ты?

— Лучше не бывает. Только что попросил Тилли стать моей женой.

— То есть? — У Эрин от изумления отвисла челюсть.

Брюнетка громко ахнула и уставилась на Джека так, будто у него выросла еще одна голова.

— Ты женишься?!

— Ну, она пока еще не сказала «да», — усмехнулся Джек. — Пожелайте мне удачи. Милое платье, — бросил он через плечо, направляясь к двери. — Так, а вот теперь план В.

— Мне нужно работать. — Господи, куда он ее тащит? У Тилли в голове царила полная неразбериха. — У меня будут проблемы с Максом, — проговорила она.

— Предоставь Макса мне. — Джек остановился у ювелирного магазина «Монтгомери» и позвонил в дверь.

Тилли никогда не была в самом маленьком ювелирном магазине Роксборо, поэтому не знала, что нужно звонить в дверь, чтобы тебя впустили внутрь. Наконец-то сообразив, зачем они здесь, она попыталась выдернуть руку.

— Джек, прекрати, это сумасшествие.

Замок щелкнул, и дверь открылась.

— Это план В, — сообщил Джек. — Я хочу, чтобы ты и все вокруг знали, что мои намерения серьезны. И предупреждаю тебя…

— О чем?

— Плана Г нет.

Внутри магазина стояли умело подсвеченные горки, в которых были выставлены и антикварные, и современные ювелирные украшения. Пушистые ковры цвета топаза заглушали шаги, стены были отделаны дубовыми панелями. Если Тилли и Джек своим чесночным дыханием и нарушали царившую в магазине атмосферу изысканности, Мартин Монтгомери, будучи джентльменом до мозга костей, ничем это не показывал.

Двадцать минут спустя в результате тщательного отсева, во время которого Тилли не дали даже краешком глаза взглянуть на ценники, Мартин Монтгомери сократил выбор до двух колец. Цветные камни были исключены сразу. Кольца с несколькими камнями тоже. Желтому золоту предпочли платину. Бриллиантовые солитеры в двух оставшихся кольцах ярко сверкали и отбрасывали на подушечку разноцветные блики. От их красоты у Тилли перехватило дыхание. Один солитер был квадратным с огранкой «принцесса», другой овальный с квадратной огранкой. Тилли понравился первый — по форме и необычной оправе, — однако он был крупнее. Это означало, что нужно выбрать меньший — одна мысль о том, сколько тысяч фунтов может стоить каждое из этих колец, вызывала у нее дрожь в коленках.

Теперь понятно, почему у стола стояли элегантные позолоченные кресла — чтобы покупателям было куда падать в обморок, когда они увидят ценник.

Тилли посмотрела на Мартина Монтгомери.

— Если он передумает и на следующей неделе принесет вам кольцо, вы вернете ему полную сумму?

Потрясенный, Мартин Монтгомери только и произнес:

— Э-э…

— Я не собираюсь передумывать. — Джек выставил перед ней оба кольца. — Говори, какое тебе нравится.

С большим квадратным камнем, это же очевидно. Ведь оно будет идеально сидеть на пальце. Она в жизни не видела более красивого кольца.

— Мне больше нравится с овальным камнем.

Джек изогнул бровь:

— Точно?

— Абсолютно. — Душу Тилли наполнило разочарование. Нелепейшее чувство, потому что кольцо с овальным бриллиантом было вторым по красоте, и она тоже никогда ничего подобного не видела.

— Ты говоришь так не потому, что оно дешевле?

Тилли покачала головой:

— Нет.

— А оно не дешевле, между прочим.

Разве? В ней вспыхнул азарт. Она обратилась к Мартину Монтгомери:

— Это правда?

Ювелир тонко улыбнулся и кивнул.

— Видите ли, если учитывать чистоту и цвет, то это кольцо значительно выше…

— Ясно! — Перебив его и не дав ему прочесть лекцию о цвете, огранке и чистоте, Тилли взяла кольцо с квадратным бриллиантом и радостно объявила: — Тогда я выбираю это!

— Ты говоришь это не потому, что оно дешевле? — Джек едва сдерживал улыбку.

— Нет! Оно мне нравится!

— Отлично. Мне тоже. Итак, Мартин, мы берем вот это.

Когда Джек забрал у нее кольцо и медленно надел ей на безымянный палец левой руки, у Тилли на глаза навернулись слезы. Потому что она поняла, что его намерения серьезны. Абсолютно серьезны.

Мартин Монтгомери дипломатично отвернулся и принялся с сосредоточенным видом убирать под стекло кольцо с овальным камнем. Джек притянул Тилли к себе и поцеловал. Господи, как же хорошо он целуется!

— Ну что, — прошептал он ей на ухо, — план В сработал?

— А знаешь, — проговорила Тилли, все еще не веря в то, что все это происходит на самом деле, — сработал.

На лице Джека появилась лукавая улыбка.

— А теперь я отвезу тебя домой.

Тилли охватило сладостное предвкушение.

— Ты еще не заплатил за кольцо.

Тилли в сторонке ждала, пока пройдет оплата по карточке Джека. И подпрыгнула от неожиданности, когда зазвонил ее мобильный.

— Ой. Это Макс. — Держа перед собой телефон, она воспользовалась этим моментом, чтобы еще раз полюбоваться таинственным блеском бриллианта.

— Дай мне. — Джек забрал у нее мобильный, сказал: — Привет, Макс, — и включил громкую связь.

— Что происходит? — В голосе Макса слышалось подозрение. — Почему ты отвечаешь по телефону Тилли?

— Она сейчас со мной. Я только что попросил ее выйти за меня замуж. — Джек устремил веселый взгляд на кольцо, сверкавшее у Тилли на руке. — И она в общем-то согласилась.

Молчание. У Тилли пересохло во рту. Она ждала, что Макс расхохочется и выдаст что-нибудь язвительное.

Но вместо этого он совершенно серьезным тоном спросил:

— Она та самая?

Джек ободряюще сжал руку Тилли:

— Да, та самая.

— Я так и думал, — сказал Макс. — Дай ее.

Тилли дрожащей рукой взяла трубку.

— Привет, Макс.

— Это розыгрыш?

— Нет. Просто утро какое-то странное.

— Ты кому рассказываешь! Значит, у вас с Джеком все серьезно?

Она увидела, что Джек кивает.

— Да.

— Господи, просто в голове не укладывается. Мир сошел с ума. Ты и дальше будешь у меня работать?

— Да! — Только, естественно, не в ближайшие часы.

— Где вы? — спросил Макс.

— Гм, в ювелирном «Монтгомери».

— Значит, до электриков ты так и не добралась?

Тилли поморщилась. Ой.

— Извини, Макс.

— Макс? — вступил в разговор Джек. — Я люблю Тилли. И надеюсь, что и она меня любит, хотя она мне об этом еще ничего не сказала. Для нас сегодня особый день. Так что к черту электриков.

— Ладно, передай Тилли, что я сам с ними разберусь. — После паузы Макс спросил: — Значит, это наконец случилось?

Джек сжал руку Тилли и посмотрел на нее так, что она вся растаяла под его взглядом.

— Наконец случилось, — ответил он и улыбнулся.

— Что ж, давно пора. Поверь мне, это точно любовь, если ты попросил ее выйти за тебя. — Голос Макса звучал весело, но в нем все же слышалось удивление. — Ведь от нее за версту несет чесноком.

Примечания

1

Имеется в виду человек, который останавливает движение, чтобы перевести детей через дорогу. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Телекомментатор соревнований по конному спорту, классический богатый сумасброд. Знаменит своими громадными бакенбардами, странной одеждой и скандальными публичными заявлениями.

3

Треккеры — поклонники научно-фантастической вселенной «Звездный путь» (англ. Star Trek). На сегодняшний день треккеры представляют собой всемирное многомиллионное движение.

4

Найджелла Люси Лоусон — британская журналистка, автор кулинарных книг и ведущая телепередач.

5

Джон Прескотт — вице-премьер Великобритании; Робби Колтрейн и Джонни Вегас — комедийные актеры; все они толстые, невысокие и не блещут красотой.

6

Британский шеф-повар шотландского происхождения, известный как первый шотландец, удостоившийся трех звезд «Мишлен».

7

Традиционный английский десерт из фруктов, запеченных под корочкой из крошек песочного теста.

8

Американский низкорослый актер, который до Второй мировой войны успешно разрабатывал типаж бойкого, находчивого подростка.

9

Аббр. от General Certificate of Secondary Education — сертификат, который в Англии получают при окончании средней школы, т. е. формальный аналог нашего аттестата зрелости.

10

Героиня трагикомедии 1920 г. по роману Элинор Портер. Имя стало нарицательным для обозначения неисправимого оптимиста.

11

Знаменитый шеф-повар, обладатель двух звезд «Мишлен», создатель шести великолепных ресторанов, расположенных в Англии и Франции.

12

Лауреат «Эмми», американский комик, телеведущий и писатель.

13

Крайняя точка Шотландии.

14

«Комическая помощь» — английская благотворительная организация, основанная в 1985 г. комедийным сценаристом Ричардом Кертисом для оказания помощи людям, страдающим от голода в Эфиопии.

15

Цель игры — удержаться на стене как можно дольше в любом положении.

16

Большой надувной мяч, на который садятся верхом и скачут, держась за специальные «рожки».

17

Аббр., которую используют английские таблоиды для обозначения Жен и Возлюбленных игроков национальной футбольной сборной. В английском варианте — WAG (Wives And Girlfriends).

18

Герой фильма «Бриолин», роль которого сыграл Джон Траволта.

19

Британская поп-группа.

20

Английская журналистка и телеведущая, известная своей работой в различных благотворительных организациях.

21

Ария из последнего акта оперы «Турандот» Джакомо Пуччини.

22

Транквилизаторы.

23

Имеются в виду католическая и англиканская церкви.

24

Улица портных в Лондоне.

25

Английский телеведущий, продюсер, участник модных экранных шоу; заработал себе репутацию судьи, щедрого на резкую и прямолинейную критику, использующего оскорбления и остроты.

26

Prat (англ.) — жопа, задница.

27

Четвертый день, четверг, Королевских скачек в Эскоте, когда дамы демонстрируют самые экстравагантные шляпки.

28

До скорого! Удачи! До свидания! (фр.)

29

Знаменитый английский декоратор.

30

Прозвище Дэвида Бекхема и Виктории Адамс.

31

Уэйн Руни, форвард «Манчестер юнайтед», и его жена Колин.

32

Провансальский национальный вид спорта, бросание шаров.

33

Псевдодокументальный фильм-комедия с полным названием «Борат: культурные исследования Америки в пользу славного государства Казахстан». Борат — казахский журналист, путешествующий по США.

34

Американская актриса, драматург и секс-символ, одна из самых скандальных звезд своего времени.

35

Рэппер.

36

Милая старушка, героиня телесериала «Интендерз».

37

Расширение и выскабливание — расширение шейки матки для взятия образца маточного эпителия; диагностическая процедура.

38

Известная английская комедийная актриса.

39

Соус из муки, масла и бульона.

40

Известный английский журналист, писатель и телеведущий. С 1977 г. работает на Би-би-си, где прославился безжалостным и дотошным стилем интервьюирования.

Content

Джилл Мэнселл
Только ты и я

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Примечания