Дубовский Кирилл

Хороший роман

Кирилл Дубовский

Хороший роман

Рассказы

Сборник Кирилла Дубовского составляют расска- зы 2004–2010 годов. Читаются они легко и весело даже несмотря на то, что в текстах вы найдёте трагическую кончину молодого графомана, нелегкие офисные будни, несчастную любовь, попытку национального самоопределения, грустную историю от работника зоопарка и не менее печальную исповедь менеджера среднего звена. Все это заключено под одной обложкой.

Хороший роман

Говорят, что каждому человеку под силу написать один хороший роман — о своей жизни. Сережа верил, что один хороший роман можно разделить на много хороших рассказов и что так даже будет лучше.

Писать он начал еще в школе. Этому немало поспособствовала классная стенгазета, в которой могли напечатать любого желающего. Однако конкуренция среди школьников была столь сумасшедшая, что попасть со своим стишком или рассказиком на широкую страницу стенгазеты считалось большой удачей. Первый написанный им рассказ назывался «Долги». В нем он едкой сатирой раскритиковал своего одноклассника Петьку, занявшего полгода назад у Сережи рубль и не вернувшего его до сих пор. Когда он принес рассказ учительнице литературы и по совместительству главному редактору стенгазеты, та прочла его на месте и вынесла суровый вердикт: не подойдет.

— Сереженька, — сказала она, — это хорошо, что ты тоже взялся за перо, но тема твоего рассказа слишком мелочна, она не будет интересна людям. Ты бы поучился, к примеру, у Машеньки. Почитай ее последний стишок о том, как хорошо нам всем учиться в школе. Вот как надо писать!

Слишком мелочна! Как же так? Может, для учительницы рубль — это пустяк, но для Сережи это было целое состояние, и он долго переживал по этому поводу. А тут вдруг выяснилось, что разоривший его Петька не сделал ничего особенного, что этот гнусный поступок, глубоко ранивший Сережу, даже не заслуживает того, чтобы о нем писали. О чем же тогда писать?

О любви. Теперь он должен написать о любви, Сережа это ясно понимал. Ох и смешон же он был тогда давно, когда принес учительнице этот глупый рассказик про рубль. Но ничего, теперь он повзрослел, изменился. Его волнуют другие темы. Пришло время написать о любви между мужчиной и женщиной.

— Сереженька! Это хорошо, что ты переключился на взрослые темы. Все-таки теперь ты одиннадцатиклассник. Но в переживаниях твоего героя нет ничего нового. Это бывало со всеми и уже давно описано в литературе, причем не только классиками, но и твоей одноклассницей Машенькой, которая написала об этом просто замечательный стишок. Очень рекомендую ознакомиться!

Опять промашка. Ну что такое? Каждый вечер он засыпал с мыслями о Ней, самой совершенной девушке на свете, и эти мысли преследовали его весь день. Он вложил их в свой рассказ, написал искренне, как только мог, а это оказалось не ново. Не ново и неинтересно. Но что тогда ново?

Эротическая проза. Добротная красивая эротическая проза. Благо теперь опыт имелся, пусть

и небольшой. В феврале, на встрече выпускников, Сережа не без удовольствия поимел в ванной раскрасневшуюся от вина, улыбающуюся Машеньку. Когда они потом сидели на кухне и курили, Сережа гадал, найдется ли место их случайной связи в очередном Машенькином стишке. В его рассказе найдется точно.

«Сергей, вынуждены сообщить, что присланный Вами рассказ «Любовь в ванной комнате» по многим причинам нам не подходит, несмотря на то, что наш журнал специализируется на эротической прозе. Чувствуется, что жизненный опыт автора очень мал, и в описанном акте любви нет ничего яркого и оригинального, что могло бы заинтересовать читателя. Пробуйте еще! С уважением, Главный редактор».

Не оригинально и не ново. Сколько можно? Впрочем, Сережа не оставил попыток пристроить свою эротическую прозу в интернет-изданиях, порой даже весьма сомнительных. С одного из таких сайтов ему однажды пришел ответ одной строкой: «Тема сисек раскрыта недостаточно», после чего Сережа стал гораздо более избирательно относиться к местам возможных публикаций.

Но его не печатали. Он писал о себе, о том, что видел вокруг, но отказы сыпались один за другим. Никто не хотел брать даже слезливый рассказ о соседской девочке, заболевшей раком и чудом излечившейся. Сережа предполагал, что если бы девочка в конце концов умерла, его рассказ имел

бы больше шансов на успех, но врать ему не хотелось. Он писал о действительности.

«Каждому человеку под силу написать один хороший роман — о своей жизни». Ага, как же. Кому она нужна, твоя жизнь, если ты обычный парень? Твою жизнь описали еще классики в девятнадцатом веке, и то уже только ту часть, которая осталась им после классиков в восемнадцатом. И что теперь делать?

Покончить с собой. Но не просто покончить. Он жил просто, а умрет красиво. Повешение, отравление, рваные вены — это все для тех, кто не умеет ничего придумать. А он творческая личность, описывал жизнь на стыке веков. Что ж, видимо, не пришло еще его время. Но уже скоро. Что бы такого выбрать? Муравейник. Он разденется и ляжет в муравейник. Отличная смерть, достойная настоящего художника. Так он и поступит. Прощайте.

«Тело двадцатичетырехлетнего Сергея Иванова обнаружили в пригородном лесу посреди огромного муравейника. Судя по оставленной записке, таким непростым способом этот молодой человек свел счеты с жизнью. Напомним, что это уже пятый случай самоубийства при помощи муравейников за последние два месяца».

Верные собутыльники

Когда накатывает чувство одиночества, кажется, что твои друзья — это совсем не друзья, а обычные приятели. Про приятелей вдруг понимаешь, что они всего-навсего собутыльники. Разматывая этот клубок зеленой тоски, приходишь к мысли, что те, кого принимал за собутыльников, — вообще не пойми какие существа из другого измерения, но никак не люди из твоей жизни.

Если бы не все эти нахлынувшие мысли и стойкое желание напиться не одному, я бы никогда сегодня не оказался у дверей компании «ВС» — «Верный Собутыльник». Фирма открылась совсем недавно и, как я понял из рекламы, могла предоставить мне на время достойного компаньона для оседлания зеленого змия.

Потому я решительно распахнул стеклянные двери и вошел вовнутрь. Девушка на ресепшене смотрела на меня с гостеприимной улыбкой.

— Здравствуйте, — сказал я и, немного стесняясь, понизил голос. — Я у вас впервые и хотел бы воспользоваться вашими услугами.

— Отлично, — еще шире улыбнулась девушка. — Сейчас я вам немного расскажу о нас. Наша компания оказывает два вида услуг. Во-первых, мы можем познакомить вас с таким же ищущим человеком, как и вы, путем сравнения анкет. Это

будет стоить дешевле, но стопроцентный результат мы по понятным причинам гарантировать не сумеем. Либо же вы всегда можете обратиться к одному из профессионалов, состоящих в штате нашей фирмы, выбрав один из тарифных пакетов. Пакет услуг «Легкий» включает в себя выпивку в публичном заведении, где каждый платит сам за себя. Пакет «Гостевой» предполагает более основательное общение в гостях. Пакет «Все свои» подразумевает…

— Я понял, — прервал я ее. — Я не хочу профессионала. Хочу нормального живого человека. Сможете? — Конечно, заполните только сперва анкету.

Я присел за столик в углу и занес ручку над бумагой.

Сначала мне пришлось указать любимые алкогольные напитки. После — их оптимальное количество за один прием. Ниже предлагалось закончить фразу «Когда я выпью, то становлюсь…». Я немного подумал и написал «сентиментальным». В самом конце листа нужно было отметить сопутствующие навыки. Я поставил минусы напротив «петь», «танцевать», «хорошо драться», плюсы напротив «слушать», «сочувствовать», «советовать».

Девушка-консультант быстро внесла мою анкету в компьютер.

— Сейчас мы посмотрим, кто будет являться для вас наиболее подходящим партнером, — сказала она, легонько застучав пальцами по клавиатуре.

Я следил взглядом за ее руками.

— Итак, — наконец произнесла она, — наилучший кандидат на сегодняшний вечер для вас — это Павел, тридцать четыре года, инженер. В разделе «О себе» Павел пишет «Люблю текилу, но могу и водку». Вы обязательно найдете с ним общий язык. Сейчас я свяжусь с Павлом, и через час он будет вас ждать в месте под названием «Дудаки», которое вы оба отметили в своих анкетах. — Спасибо, — сказал я.

— Не за что, это наша работа. Прислать вам кого-нибудь утром? — Не надо, — ответил я. — Не похмеляюсь. Павла я узнал по фотографии, которую мне показали в «Верном собутыльнике». Он сидел за стойкой с бокалом пива и что-то говорил бармену. — Привет, — поздоровался я. — Выпьем?

— Ну, наконец-то, — сказал Павел. — Заказывай. Я взял себе пива, и мы чокнулись бокалами. — За знакомство. Повисла пауза.

— Ты уже раньше встречался с собутыльниками? — спросил у меня Павел. — Нет, а ты?

— И у меня это впервые. Ты не подумай, я на самом деле нормальный, и друзья есть. Ну, хорошие товарищи так точно. — Да и у меня тоже…

О чем говорить, было не очень понятно. Не делиться же вот так сразу своим одиночеством с со-

вершенно незнакомым человеком. Мы замолчали. Когда молчание стало совсем неловким, Павел сделал изящный ход.

— Как же иногда бывает приятно помолчать с хорошим человеком, — сказал он. — Не чувствуешь, что ты одинок, и в то же время никто в душу не лезет. Я согласно кивнул, и мы снова замолчали.

— А может, водки? — решительно спросил через некоторое время Павел.

Мы взяли водки и принялись пить ее частыми рюмками. Общее занятие нас немного сблизило, потому Павел наконец решился завести разговор. — А знаешь, ведь все бабы суки!

— Подожди, — сказал я. — А почему только бабы?

— Потому что мы нормальные, — вдруг начал всхлипывать он. — Все для них делаем, а они нас бросают. Хотя в этот раз я сам изменил ей…

Я понял, что мой верный собутыльник напился. Дальше Павел начал сбивчиво рассказывать историю своих отношений с Мариной. Я слушал его, сочувствовал и даже что-то советовал. Когда я вижу, что кто-то начинает вести себя, будто ему хуже, чем мне, я тут же становлюсь сильным, мудрым и понимающим. Особенно после водки.

Доверять еще один пустой вечер в руки любителей, я больше не хотел. Я слишком высоко ценил свое одиночество. Потому попросил у «ВС» на этот раз дать мне профессионала. Все та же девушка протянула мне каталог.

«По-настоящему душевный собутыльник Петр подарит Вам незабываемое общение, — открыл я наугад. — Классика, брудершафт, на разливе. Владение антипохмельными техниками в совершенстве!» Я выбрал себе Ивана. В его предложении меня подкупила запись «Музыка по вашему вкусу». Тариф решил взять «Гостевой+». Видеть чужих людей у себя дома не хотелось, а плюс заключался в нарезке Иваном холодных закусок.

Иван сразу же произвел впечатление настоящего профессионала. Хотя я позвонил в его дверь на пять минут раньше условленного времени, он встретил меня приветственным криком «Штрафную до дна!». Каталог рекомендовал Ивана как особенно душевного собутыльника. В тельняшке и трениках, усатый Иван выглядел действительно простым и добрым человеком.

Мы сели за стол, Иван разлил водку. Я выпил и закусил куском колбасы.

— Между первой и второй перерывчик небольшой! — тут же скомандовал Иван.

Мы снова выпили. Мне захотелось послушать музыку.

— У тебя «Депеш Мод» есть? Или «Мьюз» какой-нибудь. Для души чтобы. Иван немного нахмурился. — Уже музыку? Еще рано.

— Ну хорошо, — сдался я, — скажи, когда придет время.

Иван развлекал меня анекдотами, в основном про Василия Ивановича и Петьку, однако отмо-

чил и пару непристойных шуточек, заговорщицки мне подмигивая.

— Ну, а теперь и музыку можно, — сказал он, когда в бутылке почти ничего не осталось. После чего вышел из кухни, где мы сидели. Когда он вернулся, на его широкой груди болтался аккордеон.

— Тебе какая музыка нравится? Я что хочешь могу.

— А может, просто выпьем? — спросил я осторожно, чтобы не задеть чувств душевного собутыльника.

— Тяжко мне уже каждый день пить, — вдруг пожаловался он. — Сердце что-то стало пошаливать. Я вообще на заводе работаю, а тут подрабатываю только…

Я в очередной раз подумал о качестве сервиса в нашей стране. — Хорошо, я тогда себе налью, а ты поиграй. Пока я приканчивал водку, Иван меланхолично разводил меха и перебирал клавиши. Расстались мы тепло, недоеденную закуску он собрал в отдельный пакет и сунул мне в руки. — Чего добру пропадать, за все ж уплочено.

И когда ко мне снова подкралась тоска, я на этот раз обошелся без помощи фирмы, просто позвал к себе домой всех, кого называл друзьями, приятелями, собутыльниками. Мы здорово напились и принялись звонить в компанию «ВС». Мы просили оператора передать Павлу, что Марина обязательно вернется, а также требовали, чтобы к нам приехал Иван с аккордеоном, но тот оказал-

ся на выезде. Я признавался всем гостям в любви, говорил, какие они близкие и родные, что я думал, будто они мне не друзья, а на самом деле вот они — друзья. Мы вместе тошнили с балкона, держась за плечи друг друга, спотыкались и падали в квартире, шумели, включали музыку, и все это счастье было для всех абсолютно даром.

Новый экзамен

1

Я до сих пор вспоминаю тот день, шесть лет назад, когда декан нашего факультета с большой синей папкой в руках вошел в нашу аудиторию.

— Здравствуйте, дети, — сказал он нам, тогда еще первокурсникам, — у меня для вас интересные новости.

По партам пронесся еле слышный шепот, группа заволновалась. Декан поднес руку ко рту и откашлялся.

— Я пришел донести до вас новую инициативу нашего Министерства образования. Признаюсь честно, она несколько… эээ… необычная.

Я переглянулся с одногруппником Вовкой Иваненко. Он пожал плечами и отвернулся. Декан тем временем продолжил.

— С этого семестра во всех высших учебных заведениях нашей страны вводится новый экзамен.

— Вы хотели сказать новый курс, Павел Игоревич? — спросила мнущаяся с мелом в руке возле подоконника преподавательница высшей математики. — Нет, не новый курс. Именно новый экзамен.

— История Третьей мировой войны? — пошутил сидящий на последнем ряду Пашка Букин. Декан грозно посмотрел на него, Пашка втянул голову в плечи.

— Вам может показаться, что экзамен этот очень простой или даже забавный. Но знайте, что сдавать его вы будете после каждого семестра все пять лет вашего обучения. Средний итоговый балл будет отображен в вашем дипломе о высшем образовании. Более того, этот средний балл станет важным критерием при трудоустройстве.

Мы сидели и вслушивались в каждое слово. Декан снова прокашлялся.

— Итак, дети, не стану вас томить, это будет экзамен на везучесть.

Группа недоуменно молчала. Декан заглянул в свою папку.

— По инициативе правительства нашей страны и Министерства образования с этого года высшие учебные заведения будут оценивать не только знания, но также и ваши врожденные способности. Это нужно для того, чтобы выявить среди вас тех, чья врожденная везучесть выше или ниже среднего. Многие солидные компании готовы брать на работу только тех людей, которым по жизни сопутствует удача. Соответственно тем из вас, кому удача по жизни не сопутствует, придется больше и усерднее заниматься, чтобы вы могли конкурировать на рынке труда. Вопросы будут?

— Павел Игоревич, — это снова была преподавательница высшей математики, — но как же будет проходить этот экзамен?

— Хорошо, отвечу. Студенты будут по одному заходить в аудиторию и перед экзаменационной

комиссией вытягивать себе оценку от нуля до десяти. Не билет, а сразу оценку. Все понятно? Декан оглядел нашу группу. — Если вопросов нет, я пойду. С этого дня все и началось.

2

В расписании экзаменов испытание на везучесть стояло в самом конце. К тому моменту мы уже сдали остальные предметы и в последний день сессии взволнованной толпой томились перед закрытыми дверями.

Первой вызвалась идти Маша Лакина. Перед тем как войти, она взялась за дверную ручку и на мгновение застыла. После чего решительно распахнула дверь и скрылась в аудитории.

— Сейчас посмотрим, насколько везучая наша Машенька, — прокомментировал Пашка Букин, — если что — обязательно женюсь! Через минуту Маша вышла. — Десять! Все ахнули.

— Я следующий! — крикнул Пашка Букин и исчез за дверями. Обратно он вернулся уже с девяткой. За ним ринулись и остальные.

Я пошел где-то в середине. До сих пор моим одногруппникам везло, меньше шестерки не вытащил никто.

Перевернутые листики с оценками были разложены в несколько рядов на столе перед экзаменационной комиссией, во главе которой

сидел сам декан. Я занес руку над столом и прислушался к ощущениям. Я знал, что моя оценка обязательно даст о себе знать. Когда мне показалось, что руку как будто бы закололо, я схватил ближайший листочек и перевернул его. На обратной стороне оказался жирный черный ноль.

— Как вы понимаете, пересдач быть не может, — сказал мне декан, — эта оценка пойдет в зачет и повлияет на ваш итоговый балл. Расстроенный, я вышел в коридор.

Когда экзамен закончился, выяснилось, что завалили его только я и Оленька Удачина. Нам никто ничего не сказал, но мне показалось, что в глазах наших одногруппников мы стали выглядеть кем-то вроде заразных больных.

Когда все принялись решать, как и где будут отмечать успешное окончание сессии, я подошел к Оленьке и стал рядом.

— Не расстраивайся, Оля, — сказал я, — ничего страшного не произошло.

Она подняла глаза. Они были наполнены слезами.

— Мне всегда не везет, — всхлипнула Оленька, — я думала, хотя бы один балл будет или два, а тут… Она закрыла лицо руками.

— Не переживай, учеба — это не главное, — сказал я и тут же почувствовал, как глупо прозвучали мои слова. Оленька сдавленно зарыдала.

3

Тем же вечером мы гуляли с Оленькой одни по вечернему городу. Ходили по узким улицам, не обращая внимания на валивший с неба мокрый снег, пока наконец не зашли в маленькую кофейню. Там мы сели за столик и заглянули в меню.

— Двести шестнадцать сортов кофе, с ума сойти можно! — обрадовалась Оленька.

К нам подошла официантка с блокнотиком в руке. — Черный без сахара, — попросил я. Официантка чиркнула карандашом в своем блокнотике.

— И еще йеменский сорт «Ал-Моха», пожалуйста, — выбрала Оленька. Официантка виновато улыбнулась.

— Простите, «Ал-Моха» только что закончился, мне очень жаль. — Пусть будет тогда тоже черный без сахара. Оленька откинулась на спинку крохотного диванчика.

— Вот видишь, — сказала она, — мне никогда не везет. Этот экзамен только тому подтверждение. Правда, раньше об этом никто не знал, это было не важно, а сейчас о моем невезении узнают все.

— Мне кажется, ты напрасно переживаешь. Этот экзамен ничего нам не добавил и не убавил, мы остались такими же, как были раньше. Все нормально.

— Нет, — сказала Оленька, — не все нормально.

4

Она оказалась права. После того, как мы с ней получили колы по везучести и во втором семестре, наши одногруппники старались обходить нас стороной. И хотя они по-прежнему оставались натянуто приветливыми, иметь с нами какие-либо общие дела они боялись.

В третьем семестре мы с Оленькой уверенно вытянули по тройке и приободрились, однако уже в четвертом нам пришлось довольствоваться лишь двойками.

Один раз я попытался схитрить на экзамене — занес руку над листиками с оценками, дождался привычного покалывания в ладони, но листик схватил с противоположного края стола. Однако это не помогло, и в моей руке оказался предательский кол.

Наши одногруппники шли в основном ровно — шесть-семь баллов, одни Машка Лакина да Пашка Букин получали только девятки и десятки. Пашка, как и обещал, сделал Машке предложение и женился. Они даже не стали дожидаться окончания учебы.

Мы с Оленькой также начали подумывать о свадьбе. Наша катастрофическая неуспеваемость по везучести нас очень сблизила.

Тем временем в стране стало зарождаться движение неудачников. Они требовали отмены нововведенного экзамена, аргументируя это недопустимостью искусственного разделения общества на везучих и невезучих. Но их протест оказался

безуспешным, постепенно регулярное тестирование на везучесть стало обязательным для всех государственных предприятий, а позже и частных фирм. Никто не хотел видеть у себя сотрудников, лишенных хотя бы маломальской способности притягивать удачу. Увеличилась безработица.

Многие проблемы нас с Оленькой до поры до времени не касались, но пять лет нашей учебы пролетели незаметно, и настал тот день, когда нашей группе вручили дипломы с итоговыми баллами по всем дисциплинам. В том числе и по везучести.

5

Тот день, шесть лет назад, изменил мою жизнь. Что такое безработица, я теперь знаю не понаслышке. Ни одна фирма не желает видеть меня в числе своих сотрудников, и виной тому, конечно, средний балл по везучести — один с половиной. Некоторые руководители, бывало, проявляли ко мне милосердие и предлагали закрыть глаза на мои неудачи в период обучения, но только при условии, что я вытяну себе допустимый балл на их глазах. Стоит ли говорить, что ничего хорошего из этого не выходило.

Со временем мы с Оленькой переехали жить в специальный для таких, как мы, квартал. Питаемся и одеваемся на пособие. Ждем ребенка и часто фантазируем, на кого он будет похож. Говорят, гены передаются через поколение. Мы на это очень рассчитываем. А вдруг нам повезет?

Бабушка

Моя бабушка поверила в Бога, после чего перестала заниматься колдовством и улетать по ночам. Вместо этого она усердно читала Библию и молилась.

Бывшие подруги, седые и морщинистые ведьмы, сильно гневались:

— Одумайся, Ядвига! — трясли они крючковатыми пальцами.

— Покайтесь, пока не поздно, — отвечала им бабушка.

Старухи злобно шипели, брызгая слюной, и уходили ни с чем. Вечерами бабушка рассказывала мне о Боге.

— Иисус любит нас. Он исцелил мою ногу, милый. Это чудо.

Я гладил черного кота и молча слушал. Мне нравилось, что бабушка не бранилась, как прежде, и не грозила посадить меня в печь на большой лопате.

Наша небольшая избушка на курьих ножках сильно преобразилась. Пыльные склянки с волшебными зельями на полках сменили труды Лютера и Сперджена. С потолка исчезла вековая паутина, а окна освободились от плесени. В избушку вернулся свет.

Каждое воскресение к нам приходили гости. Они рассаживались на полу, и бабушка объявляла

начало богослужения. Морские сирены пели гимны хвалы, сутулый Леший проповедовал слово Божье. Всем было радостно.

После собрания мы пили чай. Соловей-разбойник, развалившись на ковре, насвистывал «Shout to the Lord». Гномы шумно спорили по поводу сложных мест в Писании. Так продолжалось до вечера, и никому не хотелось расходиться.

Со временем бабушкин приход увеличивался. Водяной крестил новообращенных в реке, и они становились членами нашей церкви «Сказочная Благодать». Последними крестились привидения, их долго не могли найти, пока и они, наконец, не услышали спасительное евангелие. Просто настало время, и нечисть очистилась.

Беларуская мова

Мы сядзелі з Пашам у кавярні, пілі гарбату і палілі. Ён распавядаў мне пра свой сон.

— Снілася, быццам у мяне выйшла кніга і была яе прэзентацыя ў Маскве. На ёй прысутнічаў Бегбедэр і яшчэ нейкія вядомыя аўтары. Памятаю, што адчуваў сябе багатым і шчаслівым, а як прачнуўся — нічога. Ні грошай, ні кнігі. Вось так вось.

Паша паціснуў плячыма. Нейкі час мы сядзелі моўчкі. Потым я асмеліўся распавесці.

— Я сёння бачыў жахлівы сон. Ты ж, напэўна, ведаеш, што ўчора я напісаў сваё першае беларускамоўнае апавяданне. Напісаў і паклаўся спаць. І снілася, быццам я нікуды не сыходзіў з-за стала. Сядзеў перад маніторам, і тут да мяне ў пакой уваходзіць мужык. Велічэзны такі, з вусамі, ногі ў лапцях, у валасах каўтун. І кажа ён мне:

«Я твая Беларуская Мова! Ды не будзе ў цябе іншых моваў апроч мяне! Калі ты вырашыў аддаць мне душу, то ведай, што мусіш выканаць неабходныя ўмовы. З сённяшняга дня ты будзеш як мага больш пісаць пра наш край, наш шлях, зямельку гаротную беларускую, маскалёў клятых чужынцаў і пагоню бел-чырвона-белую. Калі ты гэтага не зробіш, я вярнуся і ўтаплю цябе ў трасянцы».

— І вось не ведаю зараз, што рабіць, — уздыхнуў я. — Хачу пісаць пра дзяўчат, каханне, вясну.

Паша задумаўся.

— Трэба неяк круціцца. Будзеш пісаць, што і на нашу гаротную зямельку беларускую прыйшла вясна. Дзяўчаты ўпрыгожылі рукі бел-чырвонабелымі латэкснымі напульснікамі. І паўсюль запанавала каханне. Гэта адзіны твой шлях у гэтым краі.

Двойная порция

В дверь позвонили. Вначале один раз, а потом еще несколько. Я чертыхнулся нежданным гостям и пошел открывать. На пороге стояли парень и девушка. Они широко и дружелюбно улыбались. В руках у парня была толстая книга в черной обложке.

— Здравствуйте, — сказала девушка, — мы хотим рассказать вам о Боге. Я мысленно досчитал до десяти и ответил:

— Если вы баптисты, адвентисты, кришнаиты или дети Иеговы, то знайте, ваши братья меня уже навещали.

— Ну что вы, — сказал парень. — Мы дети Кука. Что-нибудь слышали? — Не доводилось.

— Дети Кука — представители религии порриджанства. Мы хотим, чтобы вы немного узнали о ней. Это может изменить вашу жизнь.

Я оперся локтем о дверной косяк и сделал заинтересованное лицо.

— Великий Кук, — завела девушка тоненьким голосом, — создал наш мир, заварил всю эту кашу, понимаете? И наш долг, наша земная миссия состоит в том, чтобы эту кашу расхлебать — порцию, которая отмеряна каждому. Вы еще не родились, а Кук уже знал, сколько каши вам приготовить. Только порриджанство может научить вас правильно ее расхлебывать.

— Да, приходите в нашу церковь, — подключился парень. — У нас хорошие люди, мы поем, читаем Большую Книгу Рецептов, а в конце каждого собрания едим кашу. Приходите, не стесняйтесь. — А что за каша вообще? — спросил я.

— Если вас интересует конкретно, то в нашей церкви принято считать божественную кашу гречневой. Где-то ее считают овсяной, где-то рисовой — это все конфессии одной нашей общей веры — порриджанства. Кук все равно один, какие бы каши кто ни расхлебывал. — И даже манную? Парень скривился.

— Церкви, в которых на служениях едят манную кашу, официально признаны сектами. Наше гречневое течение наиболее консервативно, потому что держится на вековых традициях.

— Большое спасибо, очень познавательно, — сказал я. Девушка протянула мне визитную карточку.

— Мы будем вам очень рады, — сказала она. — И еще… Она понизила голос.

— У подъезда мы видели представителей мердизма. Они считают, что всю жизнь мы расхлебываем не кашу, а дерьмо. Но вы им не верьте, это не дерьмо, а каша, помните это всегда, именно каша!

Собеседование

— Для начала, голубчик, поясните: почему вы опоздали? — Дело в том, что мой трамвай попал в аварию. — Прелестно! — Понимаете…

— Понимаю! Но довольно об этом. Пройдемся по вашему резюме. Вот тут вы пишете, что уже где-то работали три месяца. Это правда? — Да, правда, я проходил практику, где…

— Но ведь это очень маленький опыт! Согласны? — перебил меня мужчина. — Да, согласен…

— Отлично! Можно даже сказать, что у вас нет вообще никакого опыта! Я опустил глаза. Мужчина снова заглянул в резюме.

— Среди своих отрицательных качеств вы указали только излишнюю способность увлекаться одним делом. Голубчик, ну чего же так слабенько? Может, у вас есть что-нибудь поинтереснее? Лень? Медлительность? Неумение работать в коллективе? Говорите же, не стесняйтесь! — Пожалуй, я и в самом деле иногда ленюсь…

— Вот видите! Зачем же вы тогда так скромничаете?

— Я обещаю, что на моей работе это никак не отразится.

— Ну, зачем же так, — нахмурился мужчина. — Почему вы думаете, что если иногда ленитесь, то вдруг перестанете делать это на работе? Не обманывайте нас и себя. А может, вы иногда еще бываете чуточку несдержанны? Можете нахамить или накричать? — Что?

— Говорите правду и только правду! Не стоит нам лгать! Я начал закипать.

— Могу. А вообще знаете, я пойду. Мне надоел этот цирк. Я опоздал, у меня нет опыта работы, к тому же я лентяй и могу нахамить, чем прямо сейчас и занимаюсь. Я думаю, на этом можно закончить.

— Вы правы! Закончим на этом! Простите, что подверг вас излишним расспросам. Вы приняты! — Принят?

— Конечно. По какой специальности вы закончили вуз? — Финансы.

— Отлично, с завтрашнего дня вы наш финансовый директор. — Но у меня же нет опыта!

— Голубчик, неужели вы не поняли? Если бы у вас был опыт, мы бы вас не взяли! Неужели вы думаете, что мы принимаем на работу отличников или тех, у кого есть опыт? Типов, которые с младых лет думают о карьере? Нет, нам такие категорически не нужны! Мы нуждаемся в тех, кто нуждается в нас. Мы набираем сотрудников, которые в университетах вместо лекций пили пиво, тех, у кого хромает средний балл и остаточные знания по специальности слишком малы. Мы хотим видеть у себя нормальных людей с обыкновенными человеческими слабостями, а не самоуверенных роботов-карьеристов, подавляющих в себе человека со всеми его недостатками. Вот как думаете, кого мы приняли до вас? Между прочим, мы приняли мужчину, который пришел на собеседование выбритым лишь наполовину из-за того, что у него внезапно закончилась пена для бритья. Разве ктонибудь еще позаботится о таких людях? Скажите, вам известно, когда актив баланса может быть неравен его пассиву?

— Когда бухгалтер дурак, иначе это не баланс, — буркнул я.

— Правильно, голубчик! И знаете что? Мы взяли себе именно такого бухгалтера. Одним словом, ваша зарплата для начала тысяча евро, приступайте завтра, если сможете. — А во сколько начинается рабочий день?

— Как проснетесь, так и начнется. Бледнеющая девушка с трясущимися руками, проходите на собеседование, вы следующая!

Удивительные истории про мобильные телефоны

История первая

Петя никогда не давал пользоваться своим сотовым телефоном незнакомым людям. Не потому, что ему было жалко, а потому, что опасался. Улепетывающий с мобильником незнакомец — не такая уж редкость в наших краях.

Однажды, как это рано или поздно случается, Петя и сам попал в ситуацию, когда требовалось срочно позвонить, а на счете закончились деньги. Просить телефон ужасно не хотелось, но другого выхода не было. На трамвайной остановке он заприметил миловидную девушку в красных босоножках. Петя подошел к ней и самым вежливым тоном попросил на минутку мобильный телефон. И хотя никуда убегать он не собирался, все равно чувствовал себя виноватым, отчего просьба его казалась лишь надуманным предлогом циничного вора. Однако девушка вместо того, чтобы вежливо отказать, с улыбкой посмотрела на Петю и достала из сумочки мобильник.

— Возьмите, пожалуйста, — протянула она телефон.

Петя выудил из кармана записную книжку. Набрав нужный номер, он поднял глаза и не поверил им — девушка в красных босоножках резво запрыгивала в съезжающиеся двери трамвая. «Господи, у меня же ее телефон! — подумал Петя. — Что она делает?» Как только трамвай тронулся, девушка обернулась и, задорно улыбаясь, показала Пете язык.

История вторая

Дима, за любовь к Black Sabbath получивший прозвище Параноид, смотрел на трамвай. Забитый под завязку раскаленными потными телами трамвай вызывал у Димы отвращение, и, кроме того, Параноид боялся за свой новенький мобильник. Слишком много историй он слышал о невнимательных гражданах, которые становились жертвами циничных транспортных воров, вытягивающих телефоны даже из самых труднодоступных мест. Дима не сомневался, что в этом трамвае едут воры, и даже, может быть, по дюжине на один поручень.

Втиснувшись в трамвай, Дима оказался прижатым спиной к дверям. Но даже в таком положении он умудрялся вертеть головой по сторонам, пытаясь вычислить вора, нацелившегося на его новенький мобильник. Кандидатов оказалось предостаточно. Это могла быть и девушка, показывавшая язык кому-то на остановке, и женщина в черной шляпке или даже стоящая рядом крошечная девочка в коротеньком ромашковом платьице. Возможно, она уже готовилась запустить свои проворные ручонки в Димин карман. Параноид покрылся холодной испариной.

Он ехал, вглядываясь в окружающие лица. Народу было столько, что прижатые по швам руки не могли даже шевельнуться. Вдруг Дима почувствовал, что в его кармане кто-то есть. Ему стало дурно. Панический ужас сменился ощущением беспомощности, по телу расползлись колючие мурашки. Крадут, хотел закричать Дима, но вместо этого только крепко стиснул зубы.

Наконец толпа вынесла Диму из трамвая. Первым делом он похлопал себя по карману. Телефон был на месте. Параноид потянулся за ним, чтобы убедиться наверняка. Но его ожидал сюрприз. Вместо просто новенького мобильника, в кармане почему-то оказался айфон самой последней модели. Дима тупо полазил по записной книжке и понял, что в смартфоне стоит его родная сим-карта. Обманули все-таки, подумал Дима, но с тех пор воров уже не боялся.

История третья

В нашей стране праздники всегда одинаковы. Толпы на улицах, опьяненные радостью лица и отблески ночного салюта, бьющего отбой. Счастливые люди расходятся по домам и забываются безмятежным сном. Празднику конец.

С первыми лучами солнца на улицах пустого города появляются собиратели. Внимательные и сосредоточенные, собиратели бродят по площадям и скверам, устремив взгляды к земле. Там они надеются обнаружить мобильные телефоны, потерянные накануне счастливыми людьми. Не- редко им это удается. Телефоны, попавшие в руки собирателей, как правило, никогда больше не возвращаются к владельцам.

Был среди собирателей один парень Митя. За остроту зрения он заслужил себе прозвище Сокол. Сокол никогда не присваивал чужие мобильники. К неудовольствию прочих собирателей, он искал их только для того, чтобы вернуть хозяевам. Ему доставляло удовольствие подобрать утерянный мобильник, пошарить по записной книжке и отыскать владельца. А сколько благодарности было порой. Митя сумел подружиться с доброй половиной города. Говорят, он даже клал собственные деньги на счет каждого третьего найденного телефона.

История четвертая

Двойное пиканье смс-ки застало меня в душе. Я вытер руки полотенцем и потянулся за телефоном. Это была Оля.

Я не верил своим глазам. Любой человек мог прислать мне смс, но только не Оля, которая мне нравилась. Девушки, которые мне нравятся, никогда не пишут первыми. Они вообще редко пишут.

«V 19 00 vozle monitora na Ma6erova. Ja budu zhdat`…»

Я вспомнил, что когда-то на проспекте Машерова видел большой рекламный стенд в виде монитора. Наверное, того самого, который упомянула Оля.

Когда я к нему прибежал, она уже ждала меня.

…Это был наш самый замечательный вечер. Мы гуляли вдоль Свислочи и любовались закатом. Пили пиво на парапетах и смеялись. Потом мы долго целовались.

— Как здорово, — сказала Оля. — Теперь мы вместе? — Конечно, теперь мы вместе.

— Эта река, этот проспект, — продолжила Оля, — здесь я чувствую, будто мы с тобой все можем, будто мы победители… Тебе так не кажется? — Мне казалось так всегда.

— Как все-таки хорошо, что ты мне написал и предложил встретиться… Я бы никогда не смогла сделать это первой.

— Подожди, Оля, ведь это же ты первая написала мне!

— Нет, я пришла, потому что получила от тебя смс. Хочешь, покажу? — Оля полезла в сумочку. — Не могу найти телефон, — сообщила она, покопавшись внутри.

Моей мобилки тоже не оказалось на месте в кармане. Я сказал об этом Оле. — Но где же наши телефоны? — спросила она.

— Не ищите их, они улетели на небо, — сказала проходящая мимо женщина в черной шляпке. Но мы ей не поверили.

Про работу

Своего директора Дима не любил. Старый, надменный, уродливый и к тому же — богатый. Не просто богатый, а нарочито, будто напоказ. Дорогие часы, автомобиль, секретарша с видом элитной проститутки — все это подчеркивало его статус и еще шире раздвигало края пропасти между ним и подчиненными.

Окончить университет, отработать два года распределения на заводе, устроиться после в неплохую, казалось бы, фирму — и толку никакого. Как был жалким червем, так и остался. Карьерная перспектива одна — тянуть лямку, пока не встретишься со своими могильными собратьями. Ну что ж, каждому свое.

Так и тут все висело на волоске. Призрак Диминого увольнения бродил по офисным коридорам. Об этом не говорилось прямо, но Дима со сноровкой опытного медиума замечал его в директорских жестах, интонации и той куче бесполезной работы, которой босс его нагружал каждый день.

Казалось, нужно было совсем чуть-чуть, чтобы молодой специалист оказался на улице со всеми своими пожитками — банкой кофе да кружкой, которую в крайнем случае можно было протянуть на паперти в расчете на пару медяков.

«Вот так и получается, что одни хозяева жизни, а другие их слуги», — подумал Дима, заходя в офисный туалет. Он стал возле одного из писсуаров и начал расстегивать штаны. В этот момент хлопнула дверь, и внутрь зашел кто-то еще. Дима скосил глаза. Оказалось, у соседнего писсуара пристроился его директор. Дима еще раз посмотрел…

«Минуточку, — пронзила его мысль, — так это ж выходит, у него член в три раза меньше!» Не в силах удержать радости, Дима пырснул со смеху, издав странный хрюк. «И как он только с таким существует, неудачник!» Увольнение больше не пугало.

Литературные приключения Марсика и Бобика

1

Однажды Марсик и его друзья-графоманы из литературного объединения «С ручкой по жизни» договорились писать в день по рассказу. Ну если не по рассказу, то хотя бы стиху. А если уж не стиху, то хотя бы просто каких-нибудь букв. А в уговоре их был еще такой пунктик, что ежели кто не напишет ни рассказа, ни стиха, ни просто букв, тот дает другим по пять тысяч рублей.

«Ах, если бы мои друзья-графоманы сегодня забыли написать свои рассказы!» — мечтал каждый день Марсик. Но друзья-графоманы не только не забывали писать свои рассказы, так еще штамповали их на многие дни вперед в страхе потерять свои денежки.

Видя безысходность своих мечтаний, Марсик решил пойти на коварство. Начать он решил со своего друга Бобика.

Вечером Марсик позвонил Бобику и спросил, чем тот занимается. Бобик ответил, что как раз заканчивает свой рассказ. Отлично, подумал Марсик и быстренько выбежал из дома. Забежав к подъезд к Бобику, который, к слову, жил совсем недалеко, Марсик открыл электрический щит и резко щелкнул рубильниками. «Надеюсь, ты не сохранялся, Бобик! — злорадно засмеялся Марсик. — А может, у тебя еще и веник полетит, тогда совсем клево будет!»

Обесточив квартиру Бобика, Марсик позвонил своей подруге Шпуньке. «Я лечу к тебе в гости, Шпунька!» — проорал он в трубку. «Но ведь я не написала еще свой рассказ!» — испугалась подруга. «Я тоже», — соврал Марсик. И они договорились, что он придет к ней в гости. По дороге Марсик забежал в магазин и купил много вина, именно такого, какое любила Шпунька. «Посмотрим, как ты все выпьешь, а потом сядешь писать свой рассказ!» — хохотал про себя Марсик.

Следует еще сказать, что совсем недалеко от Шпуньки жила их подруга Шпилька, которая также участвовала в договоре. Марсик решил забежать и к ней тоже. Поднявшись на третий этаж, он положил Шпильке на коврик записку, быстренько позвонил в дверь и убежал. Шпилька открыла дверь, прочитала записку и тут же засобиралась, потому в записке было написано следующее: «Приезжай срочно за город! Там тебя буду ждать Я». И подпись: «Мужчина твоей мечты».

Сбылись ли планы Марсика, мы не знаем, это уже другой рассказ. Одно можно сказать с уверенностью: некоторые графоманы страшно коварны и охочи до денег!

2

Как-то раз в пятницу вечером Марсик и его друзья-графоманы из литературного объединения

«С ручкой по жизни» Бобик, Шпунька и Шпилька собрались у Бобика, чтобы читать друг другу свои рассказы. Начали они не сразу. Сперва выпили и съели все то, что принесли с собой, а затем еще несколько часов с упоением играли в «Крокодила». Лишь после этого друзья приступили к чтению.

Так получилось, что никто не хотел зачитывать рассказы, которые написал сам. Да и чужие рассказы не очень-то тоже читать хотели. — Шпунька, прочитай! — Пусть лучше Шпилька! — Я сегодня охрипла, кхе-кхе, Бобик, давай ты! В конце концов читать все-таки начали. Первым читали рассказ Бобика. Перед тем как начать, Бобик взобрался на табуретку, приложил руку к сердцу и сказал, что сегодняшние рассказы, как и все остальные, он посвящает своему любимому дедушке Бобу Ивановичу.

Рассказы Бобика оказались не хуже и не лучше, чем обычно, местами даже смешные. Но Марсик старался сдерживать смех. Предчувствуя смешные моменты, он заранее прикусывал себе язык. «Бобик никогда не смеется над моими шутками в рассказах, я вот тоже не буду ему назло», — думал при этом Марсик.

Следующим шел рассказ Шпильки. Это была романтическая история о том, как Мужчина ее мечты назначил Шпильке встречу за городом, и как им было хорошо там вдвоем. Этот рассказ по некоторым причинам показался Марсику гораздо смешнее, чем рассказ Бобика.

Шпунька написала что-то очень красивое и грустное, но никто не понял, о чем рассказ на самом деле. Шпилька даже пустила слезу.

Марсик в этот раз принес научную фантастику. Что-то про боевых роботов с Альтаира. Чтение его рассказа сопровождалось взрывами хохота даже в тех моментах, где Марсик вовсе и не думал шутить, а писал серьезно. Даже Бобик смеялся. Но Марсик решил, что так происходит исключительно из-за его недюжинного таланта.

Когда друзья разошлись по домам, было уже за полночь. Каждый из них в эту ночь лег спать счастливым.

Дед Мороз Всемогущий

Пушистые снежинки вальсировали в свете фонаря, кружась в безмятежном новогоднем танце. Петя стоял, задрав голову к небу, и улыбался. Предстоящая ночь таила в себе настоящее волшебство, сладостным предвкушением будоражила кровь. Уже скоро…

Стали мерзнуть щеки. Петя забрался в машину и включил печку. Немного отогревшись, он поехал к дому, где полным ходом шла подготовка к празднику: мама с бабушкой крошили салаты, папа гудел пылесосом.

В подъезде Петя столкнулся с соседом по лестничной клетке, сержантом милиции. — С наступающим вас! — поздравил Петя.

— С наступающим, Петр, — отозвался сосед, сплюнув под ноги. — Я сегодня в ночное. — Да ну?

— А ты думал. Так уж заведено в Новый Год — обязательно нажираться и порядок нарушать. Тела под елками, кругом блевотина… — Я сегодня не пью, — сказал Петя. — К нам Дед Мороз приходит, будет меня поздравлять.

— Повезло тебе крепко, — удивился милиционер, — видать, в фуражке родился, как у нас говорят. Передавай Деду низкий поклон.

— Обязательно. Может, и вас когда-нибудь поздравит.

— Может, — вздохнул сосед. — Как там, на улице, кстати? Холодно? — Не жарко. Сосед помрачнел. — Счастливо тебе, Петр, — наконец сказал он. — Вам счастливо, — попрощался Петя.

Дома пахло мандаринами и шоколадом. Переливалась гирляндами елка. Мама с бабушкой суетились вокруг стола, расставляли блюда.

За стол сели около десяти, разлили по бокалам шампанское. Первый тост по традиции говорила бабушка.

— Сегодня в нашей семье большой праздник. Кроме того, что мы отмечаем Новый Год, к Пете приходит Дед Мороз. Каждый год дети и взрослые со всего света пишут ему в Лапландию, рассказывая о своих заветных желаниях. Но только немногим счастливчикам Дед Мороз отвечает. Я очень рада, что в этом году он выбрал нашего Петеньку, чтобы помочь ему в достижении жизненных целей. Предлагаю за это выпить. Все выпили. Следующий тост произносил папа.

— Я хочу поднять этот бокал за Новый год и за новое счастье. Наше счастье — в наших детях. Мы можем гордиться Петей. В наступающем году он идет на красный диплом, и дай Дед все сложится хорошо. Своим умом и трудолюбием Петя добился стажировки по специальности в финансовом университете штата Огайо. Замечательные успехи. Выпьем!

Петя сидел красный от смущения. Никогда еще он не слышал от семьи столько добрых слов сразу. Упоминание американского университета еще больше подняло его и без того прекрасное настроение. Вылет был назначен через две недели.

— Что же ты делать-то после университета собираешься? — спросила бабушка.

— Фьючерсами на базаре торговать, — пошутил Петя.

— Петр будет заниматься исключительно «быками» и «медведями», — сказал папа, накалывая вилкой маринованный гриб.

— Он с детства любит животных, — вспомнила бабушка.

— Не издевайтесь над бабушкой! — крикнула мама. Всем было весело.

Дед Мороз появился внезапно. В руках он держал мешок.

— Ну что Петя, — сказал он, после того как со всеми поздоровался, — сегодня сбудется одно из твоих самых заветных желаний, о которых ты мне писал в своих письмах.

— А точно сбудется? — пошутил Петя, зная, что Дед Мороз всегда выполняет свои обещания.

— Точно, — заверил Дед Мороз. — Только свое желание ты должен выбрать сам, вот тут в мешке у меня листочки, на каждом по одному желанию. Тяни, Петя.

Петя засунул руку в мешок, стал перебирать пальцами кусочки бумаги. Что ему достанется?

Финансовая карьера или счастливая любовь? Удачный брак или богатство? Петя вытянул бумажный квадратик и зажал его в кулаке. — Что там? — закричала семья. — Что там? — спросил Дед Мороз.

Петя разжал пальцы и поднес листочек к глазам.

«Хочу стать милиционером», — прочитал он. — Тут какая-то ошибка!

— Никакой ошибки, — обиделся Дед Мороз. — Вот твое письмо, старенькое конечно, но очень искреннее, читаю: «Дорогой Дедушка Мороз, даже и не знаю, кем я больше хочу стать, когда вырасту, — космонавтом или милиционером, и все же думаю, что…». Дальше продолжать не буду. Что ж, Петя, в новогоднюю ночь исполняются все желания, поэтому ложись-ка ты спать, тебе завтра на службу. Зарплата хорошая, компания дружная — ты, наверное, в фуражке родился, как там у вас говорят.

Незаслуженно забытые

Я шел по коридору, когда из-за угла выскочил наш редактор и схватил меня за руку. — Мне нужно с вами поговорить.

Я понял, что наклевывается работа, за которую можно получить хорошие деньги, так просто редакторы за журналистами сами не гоняются. Для этого у них есть заместители и секретарши. — Я в вашем распоряжении.

— Не здесь, — потянул меня за рукав редактор, — пройдемте в мой кабинет. Я последовал за ним. — Вам, наверное, знакомо имя мистера Х? — спросил редактор, когда мы вошли.

— Конечно, его даже дети знают. — Мистер Х был фантастически богат, а также известен своими причудами.

— Мистер Х заказал у нас журнал. Платит покоролевски. Этим журналом займетесь вы, от начала и до конца. Какая честь, подумал я. — И о чем же Мистер Х хочет журнал?

— Мистер Х хочет, чтобы мы сделали журнал о крокозяблике. — О ком?

— Крокозяблике, что тут непонятного? — сказал редактор, заметно нервничая.

— Позвольте поинтересоваться, что это за фрукт?

— Ну как, — развел руками редактор, — мне казалось, вы должны знать. Зверушка такая, в школе, кажется, проходили…

— Да-да, что-то припоминаю, — сказал я. Не отказываться же было от работы. — Я займусь этим журналом.

— Отлично! — принялся трясти мне руку редактор. — Гонорар по тройной ставке, приступайте немедленно!

Я вернулся в свой кабинет и принялся размышлять. В наше время не заказывают журналы о крокозябликах, тут что-то нечисто. Но раз я согласился, ничего не поделаешь, придется выполнять. Я включил компьютер и открыл новый документ. Предстояло подумать над концепцией.

Журнал называется «Крокозяблик». Его название большими буквами написано в самом верху обложки. Ниже буквами помельче «Незаслуженно забытый шедевр природы». Под текстом изображен довольный крокозяблик.

Решение изобразить на обложке крокозяблика родилось само собой исходя из тематики будущего журнала. То, что он должен быть обязательно довольным, также казалось вполне естественным. Мне приходилось видеть фотографии улыбающихся коров, собак и ежиков, и я хорошо помнил то дивное умиление, которое они вызывали в моем сердце. Поэтому я не сомневался, что вид смеющегося крокозяблика будет разить читателя наповал.

Выхухоль, опоссум, крокозяблик… Несчастные твари мира сего, незаслуженно забытые человеком. Мы знаем все о собаках и кошках, слонах и медведях, но кому из нас известно хоть чтонибудь о трогательном, милом и доверчивом существе, которым по признанию авторитетных ученых является крокозяблик? Практически никому. Это так свойственно человеку — забывать о тех, кто живет вместе с ним. Наш журнал призван восстановить справедливость. Никто не забыт нашей редакцией, ничто не забыто.

Стратегия была определена. Я показываю читателям крокозяблика, которого они еще не видели, все умиляются и радуются. Мистер Х платит редакции деньги, а я получаю свой гонорар. Остается техника. Парочка статей и написанных мной интервью — и дело в шляпе.

— Уважаемый Ученый! Это правда, что вы уникальный специалист по крокозябликам?

— Достаточно того факта, что я посвятил изучению крокозябликов всю свою жизнь. Более сорока лет я наблюдаю за ними и хочу сказать, что это удивительные существа.

— Расскажите, пожалуйста, где можно встретить этих зверушек, возможно, наши читатели захотят познакомиться с ними поближе.

— Авторитетно заявляю, что они повсюду. Крокозяблики с нами дома, когда мы отдыхаем, и на работе, когда мы трудимся. Больше добавить мне нечего.

— Почему же тогда в нашем мире так редки отношения между человеком и крокозябликом?

— Все дело в людском характере. Человек привык повелевать животными. Собака приносит ему тапочки, лошадь на него пашет, а пчелы собирают для него мед. Крокозяблик же может быть только другом. Милым и доверчивым другом. Как только он видит, что человек пытается его эксплуатировать, он прячется. Конечно, бывали случаи дружбы между человеком и крокозябликом, но тяжело удержаться, чтобы рано или поздно не попросить доброго зверька вымыть посуду.

Писать о крокозябликах было не так уж и сложно, однако я не знал, как воспримут журнал читатели, не будут ли они пытаться подавить в себе комплекс вины, вымещая злобу на нашей редакции. Да и поверят ли они в существование такого идеального зверька?

В городском зоопарке людно. Взрослые и дети бродят между клеток, разглядывая животных. Я подхожу к уже немолодому мужчине в форме работника зоопарка и прошу его ответить на несколько вопросов. Мужчина вначале отказывается, но когда узнает, что я интересуюсь жившим когда-то в зоопарке крокозябликом, соглашается. «Вы хороший человек, это сразу видно», — говорит он мне. — Скажите, неужели в зоопарке и в самом деле жил настоящий крокозяблик? — Жил, — отвечает мужчина, и на его морщинистом лице проступают слезы. — Расскажите, пожалуйста, подробнее, — прошу я.

— Коко… Мы все его так звали. Это было святое животное… Простите, мне тяжело говорить. Он жил с нами три года. — Он был хорошим?

— Он был лучшим. Мы все его очень любили. Даже не воспринимали как зверушку, верите? Иногда, по вечерам, он помогал делать нам обход, укладывал животных спать, у него это получалось… — Он не причинял вам абсолютно никаких неудобств?

— Ну почему. Гадил много, тяжело убирать было, а сам он не хотел. Но это такие мелочи. Хорошего было больше.

Через две недели мы сдали журнал о крокозяблике в печать. Его раскупили за несколько дней, и нам пришлось делать дополнительный выпуск. Мистер Х щедро заплатил, как и обещал. Я получил большой гонорар и уехал в отпуск. Когда вернулся, в коридоре меня за руку снова поймал редактор.

— Есть работа для вас! Мистеру Х так понравился журнал, что он решил заказать у нас еще один. — О крокозябликах?

— Нет, на этот раз о жабокряках. Ну, зверушки такие маленькие, вы должны были проходить в школе…

Зарисовки о ковке

«Русская ковка занимает особое место в архитектуре, русское же слово — в произведениях классиков. Мы рады объявить конкурс литературных произведений о ковке. Необходимо прислать произведение в любом жанре, в котором центральное место или же одно из основных смысловых значений отведено ковке, художественной обработке металла, ковке в архитектуре или же красоте, которая правит бал в искусстве ковки.

Это может быть пьеса или драматическое произведение, ирония или фарс, детектив или фантастика, стих или тост, гротеск или глубокое научное исследование. Словом, Вы ограничены лишь собственной фантазией. Напишите о ковке то, о чем еще никто не сказал. Напишите о ней так, как пишут о том, что поражает воображение».

(Из условий одного литературного конкурса)

Влюбленные

— Милый, — прошептала Аля на ухо Косте. — Милый, — повторила она, но уже громче. Ее губы касались лица юноши, волосы щекотали его шею. Сладкая волна накатывала на них обоих, бросала в дрожь.

Костя схватил хрупкую девушку и потащил к чугунной ограде парка, куда не проникал желтый свет фонарей, где бы их никто не смог увидеть. Он прижал Алю к прутьям, потянулся рукой к ее груди, и девушка громко застонала:

— Милый, осторожнее. Можешь кофточку испачкать о грязный забор.

Костя медленно убрал руку. Его лицо начало перекашиваться, а сам он громко задышал.

— Грязный забор? — с ненавистью переспросил он. — Ты хочешь сказать, что я каждый божий день на своем заводе кую грязные заборы? К твоему сведению, это русская ковка, дура, она тебя в жизни не испачкает!

Стыковка

У проходной завода было пусто. Только одинокий парень с короткими волосами мялся у входа, не решаясь зайти вовнутрь. — Ты по направлению? — спросил у него Дима. — Ага, после университета. — Та же ерунда, пойдем вместе.

Дремавший до этого вахтер высунулся из будки и спросил: — Вы к кому?

— Мы по направлению, — ответил Дима. — Будем тут работать. — Бумаги принесли? — Да. — Проходите в сто пятнадцатую. Парни зашагали по длинному коридору.

— Ты по какой специальности оканчивал? — спросил Дима.

— Парковка. Паровая ковка, будь она проклята, хоть и красивая, зараза. А ты?

— А я морковку кончал. Морская ковка всегда в цене.

Они дошли до сто пятнадцатой комнаты. На ее двери висела табличка с надписью «Стыковка».

— Стыковка? — удивился Дима, — не понимаю. Ковка — это само собой, а что такое «Сты»? Он задумался. — Может, аббревиатура какая-нибудь? — предположил парень.

— Да, пожалуй, — согласился Дима и постучал в дверь.

Уши

— Папа, а можно я засуну голову в эту дырку? Сын подошел к фигурной кованой решетке с круглым отверстием посередине.

— Не советую, ты можешь застрять. Не зря же тебя в школе Чебурашкой дразнят. — Ну что ты, папа! У меня совсем другие уши! — Валяй, — махнул рукой отец.

— Кажется, в самом деле застрял, — пожаловался сын через несколько минут.

— Придется вызывать специалистов, — вздохнул отец.

Специалисты приехали не по-прибалтийски быстро.

— Придется резать, — сказали они, посовещавшись. — Режьте скорее, моему сыну неудобно.

— Будем резать уши, — уточнили специалисты.

— Что??? — завопил отец. — Неужели нельзя распилить эту дрянную решетку?

— Понимаете, в чем дело, перед нами русская ковка. Будь это грузинская ковка, молдавская или украинская, мы бы и руками разогнули. Но качество и стойкость русской ковки не оставляет нам другого выхода, кроме как спилить вашему сыну уши во имя его же спасения. Простите.

Взвизгнула бензопила, и два острых мохнатых уха шлепнулись на асфальт. У отца навернулись слезы.

— Не быть тебе героем, Лачплесис, — горестно вздохнул он, — твоя мама меня сегодня задерет.

Кованые цветы

Однажды мы с коллегами очутились в гостях у нашей сотрудницы Анечки. Ожидая, пока она приготовит кофе, мы бродили по комнате, с интересом трогали книжки, вертели головами по сторонам. Первым делом нам в глаза бросились цветы, стоящие на полках и подоконнике. Это были не обычные цветы, а искусственные — ручной работы, сделанные будто из какого-то металла.

Анечка вернулась из кухни с подносом в руках, и мы спросили ее, что это за цветы.

— Их сделал мой муж, — призналась Анечка с улыбкой. — Он занимается на работе ковкой, вот и балует меня постоянно.

— Кованые цветы? — удивилась наша пожилая бухгалтерша. — Сколько живу на свете, ни разу не слыхала. Насколько они хороши, деточка?

— Выглядят немножко непривычно, — сказала Анечка, — зато стоят долго, мне очень нравится. А знаете, муж ко мне даже на первое свидание пришел с цветком, который выковал сам. Я была тронута, хотя, признаюсь, таскать его, пока мы гуляли, было нелегко. У меня руки потом весь следующий день ныли. — Вот это да! — восхитились мы дружно.

— Муж обожает ковать цветы, — продолжила Анечка, — нас однажды пригласили на свадьбу, так мой балбес хотел выковать букет невесты, насилу отговорила. Анечка замолчала на мгновение.

— Я очень люблю ковку и своего мужа, — закончила она, и мы принялись пить кофе.

Счастливая рука

Наверняка, все видели игровые автоматы с мягкими игрушками. Всего за пятьсот рублей у каждого есть шанс вытянуть себе из пятнистой кучи зверька по вкусу, будь то голубая собачка, веселенький слоник или даже розовощекий чебурашка — кому что нравится.

Автомат в нашем магазине назывался «Счастливая рука». Вокруг него постоянно толпились дети. Мне и самому порой было интересно постоять рядом, понаблюдать за тем, как кто-нибудь тщетно пытался зацепить игрушку из кучи — уж слишком неравны были шансы человека и автомата.

И все до поры до времени было как обычно. Родители платили, а их чада железным треугольником щипцов пытались выудить себе плюшевого уродца. Но однажды в магазин стал наведываться один долговязый чудак. Худой и неуклюжий, он часами нависал над автоматом, копошась манипулятором в заполненном стеклянном кубе. Ему было около двадцати пяти лет, и никто не знал, откуда он и чем занимается.

Когда бы я ни заходил в магазин купить хлеба, молока или пива, я наблюдал одну и ту же картину: высокий парень в окружении детей управляет счастливой рукой. Сколько у него уходило на это денег, я даже и предположить не мог. Один

раз я видел, как он угощал малышню конфетами «Грильяж», будто вознаграждая их за внимание и веру в его силы. Однажды я решил заговорить с ним.

— Приятель, — сказал я. — Я вижу тут вас каждый день. Что вы находите в этой игре? Он обернулся и воодушевленно заговорил.

— Понимаете, для меня это не просто игра. Это мое хобби, мое увлечение. Знаете, кто-то любит рыбалку, кто-то стриптиз или вовсе ходит по женщинам, а я люблю «Счастливую руку». Очень помогает расслабиться после работы.

— И кем вы работаете? — спросил я подозрительно.

— О, поверьте мне, это совсем неинтересно. Могу только ответить, что мою должность принято называть «менеджер среднего звена». Я люблю управлять, понимаете?

Но я его не понимал. Шли месяцы, а я попрежнему встречал этого парня у «Счастливой руки». Его знали все продавщицы, охранники, даже директор магазина однажды пришел с ним познакомиться.

— Никогда бы не подумал, что этот автомат может приносить такую прибыль, — сказал задумчиво директор и похлопал парня по плечу.

Один раз я увидел его пьяным. Отточенные месяцами движения вдруг стали хаотичными, манипулятор совершал немыслимые зигзаги и пируэты. И я заговорил с ним снова. — Простите, что-то случилось?

Он посмотрел на меня, его глаза были немного мутными.

— Все в порядке. Неприятности на работе, у всех бывает. — Что-то серьезное?

— Нет, ничего. Просто я теперь менеджер низшего звена. Боссам кажется, будто я стал хуже работать в последнее время, будто думаю о чем-то другом. Но я только рад, да — рад. Ответственность мне никогда не нравилась. Кому-то это по душе, но только не для меня. Я простой человек.

Его падение было неотвратимо, как понижение курса рубля, как смена времен года. Когда я заметил, что он перестал бриться, то понял, что вряд ли он уже работает там же, где и прежде. От него все чаще разило дешевым вином. Он попрежнему угощал детей конфетами, но теперь это были самые дешевые сосульки, да и дети, казалось, относились к нему без прежнего восторга.

Однажды я зашел в магазин уже под самое его закрытие. Парень сидел, прислонившись к спиной к автомату, обхватив голову руками. Конечно же, я к нему подошел. — Что на этот раз?

— От меня ушла жена. Я потерял работу, мне казалось, мы сможем жить на наши накопления, но она ушла. — Случайно, не потому, что вы так много играете?

— Ну что вы, это всего лишь способ отвлечься после работы, — сказал парень и осекся. — Это просто хобби в свободное время.

К нам подошли охранники. — Магазин закрывается.

— Постойте, — сказал я, — дайте нам две бутылки водки. Кассирша нехотя согласилась.

— Где вы живете? — спросил я у парня. — Пойдем к вам, хорошо?

— Конечно. Раньше жена могла бы возразить, но теперь она ушла. Правда, ведь говорят, что все, что ни делается, все к лучшему?

Он жил недалеко. Его квартира, как я и предполагал, оказалась заваленной мягкими игрушками. Медведи, лоси, зайцы и свиньи валялись на полу, висели на стенах, прятались под диванами. — И вы все это выиграли? — спросил я.

— Ну конечно, это мои трофеи, — сказал парень и почесал за ухом плюшевого жирафа.

— А не проще было купить все это, чем тратить столько времени и денег, на этот дурацкий автомат?

— Ну что вы, — смутился парень. — Разве вы не знаете? Мужчина — он по своей природе охотник. Ему нужно добыть зверя, не купить, а именно добыть. Для себя или для любимой женщины, это не важно. Он помрачнел.

— Любимая женщина это не ценила. Даже когда я принес ей мамонта, вон того, видите?

В тот вечер мы напились. Я уговаривал его бросить игру, найти работу, пока еще не слишком поздно, но парень был со мной не согласен.

— Должно быть что-то еще в жизни кроме работы, — говорил он, — какое-то увлечение. Я нашел его, зачем мне отказываться?

Когда рядом с нашим домом открыли гипермаркет, я все реже и реже наведывался в тот маленький магазинчик. И все реже видел парня, хоронившего себя и свою жизнь у «Счастливой руки».

Говорят, он устроился сторожем в этот магазин и по ночам спит, обнимая автомат с мягкими игрушками. Ходили слухи, что однажды он избил отца одного малыша, плюнувшего в «Счастливую руку» после очередного проигрыша. Доносились также вести, что он ушел к адвентистам седьмого дня, и ему удалось закончить игру. Кто-то говорил, что он повесился из-за долгов. Правды я не знаю до сих пор, и на мягкие игрушки у меня пожизненная аллергия.

Трусы

Наши воспоминания о любимых, с которыми мы когда-то расстались, порой бывают крайне мучительны. И любая, даже самая незначительная вещица, может вызвать такой бурный шквал образов и мыслей о прошлом, что мало не покажется. Старая фотография, плюшевая игрушка, обрывок мелодии — что угодно может внезапно заставить нас вспоминать былое, окунаться в него по уши и, конечно же, неимоверно страдать.

Для Паши такой вещью были трусы на дереве. Но не спеши смеяться, мой дорогой циничный читатель. Потому что жизнь — она многогранна, и порой в ней случается такое, что только диву даешься.

У каждого из нас бывает время, когда для счастья в жизни есть все. Любимый человек, денежная работа, отменное здоровье. И само счастье тоже есть, а как же ему не быть-то со всем этим. Вот и у Паши когда-то были деньки, которые он по праву мог называть не иначе как раем на земле. И заслуга в первую очередь в этом была его любимой девушки Оли. В настоящее время, конечно же, бывшей девушки Оли.

Как вообще водится, среди счастливых деньков обязательно всегда найдется один самый счастливый. Тот, который мучает потом ностальгией всю оставшуюся жизнь. И у Паши такой денек тоже был.

Начинался он как самый обычный день, разве что солнце как будто светило ярче, жизненный тонус был немногим повыше, и все, казалось, в этом мире делалось к лучшему.

И вот в пятницу вечером, на исходе того самого счастливого дня, наши герои собрались у Паши дома на романтический ужин с вином. Сперва они пили вино Старого света, потом вино света Нового, а когда закончилось и оно, Паша сбегал в магазин за вином третьего мира.

Сейчас уже и не скажешь, почему, когда опьяненные любовью Паша и Оля закончили с ужином и приступили к романтике, раздеваясь, Оля решила выкинуть свои трусы с балкона. Наверняка, она действовала по какому-то ведомому только ей наитию. История об этом умалчивает. Главное то, что когда наши герои вышли на балкон, чтобы выкурить по обязательной сигарете, они увидали, что Олины трусы повисли на раскинувшемся под балконом дереве. «Будешь меня вспоминать часто», — засмеялась тогда Оля, и Паша засмеялся вместе с ней.

Но «хорошо смеется тот, кто смеется последним» — гласит известная поговорка. Любовь наших героев закончилась тем, что Оля изменила Паше с его лучшим другом Петей. Бывает, конечно. Не со всеми, но бывает. И раз уж такое случилось, следует поскорее забывать неверную девушку, вычеркивать ее из своего сердца. А попробуй

забудь, когда выходишь на балкон покурить и видишь ее колышущиеся на ветру трусы. Первые месяцы у Паши была еще надежда, что трусы всетаки упадут, не могут же они держаться на дереве вечно, интересно, за что они там крепятся, но когда трусы пережили первую зиму, Паша понял, что Олю он не забудет еще долго.

Хорошо еще фотографий совместных не осталось.

Раз в году

Надя проснулась и открыла глаза. Несколько минут она еще лежала неподвижно, прислушиваясь к шуму за окном. В комнате было темно, но сквозь толстые зеленые шторы пробивались острые полоски дневного света. Надя поморщилась. В ее голове тут же что-то щелкнуло и резко заныло во лбу.

Все-таки, поднявшись с кровати, она умылась и принялась за уборку. Взяла со столика и спрятала в шкафчик открытую бутылку с вином, отнесла на кухню пустой бокал.

Водя влажной тряпкой по оконным стеклам, Надя услышала жужжание. Быстрым движением она поправила волосы и замерла в ожидании. Из коридора в комнату влетела жирная черная муха и со всего размаху громко ударилась о стекло. Надя накрыла ее тряпкой и вышвырнула в форточку.

Когда с уборкой было покончено, Надя подкатила к окну кресло, забросила ноги на подоконник и уставилась в небо.

Через два часа на горизонте появилась точка. Она медленно приближалась, обретая знакомые очертания. Спустя минуту точка окончательно оформилась в вертолет голубого цвета, стрекочущий где-то над Надиной головой. «На крышу садится, как и в прошлый раз», — подумала Надя и пошла открывать дверь.

На пороге ее уже ждал улыбающийся бородатый Волшебник с мешком в руках.

— С днем рождения, красавица! — воскликнул он. — Двадцать девять — отличный возраст, жизнь только начинается!

— Спасибо, — поблагодарила его Надя, и они прошли в комнату. Волшебник огляделся.

— Чисто, — похвалил он и протянул мешок. — Ну, держи свой подарочек. Надя даже не пошевелилась.

— Я ненавижу эскимо, — сказала она. — У меня еще с прошлого дня рождения в морозилке валяется штук триста. — А это уже, дорогая, никого не интересует. Волшебник помолчал и достал ноутбук. — Что смотреть будем, красавица? — Я не знаю. А что есть? Волшебник щелкнул по клавишам. — В прошлый раз мы с тобой смотрели «На игле», да? Сегодня предлагаю «Пролетая над гнездом кукушки». Классика. — Я уже видела. Что-нибудь другое найдется? — Специально для тебя, моя милая, найдется «Сука-любовь». — Не хочу, — отмахнулась Надя.

Волшебник оторвал глаза от экрана и посмотрел на нее.

— Что-то ты не больно весела-то, красавица, — подозрительно произнес он. — Чего ж ты вообще хочешь? Что тебе нужно?

Надя на секунду задумалась, затем бессильно опустилась в кресло и всхлипнула.

— Счастья хочу! Обычного женского счастья! Ты вообще знаешь, что это такое, старый дурак?

— Знаю, конечно. Трах-тибедох-тибедох! — закричал волшебник и вырвал из бороды волосок. Воздев руки к потолку, он порвал его на две части и бросил на пол.

— Все? — спросила Надя, уставившись на Волшебника покрасневшими глазами. — Все. Мне пора. Сиди и больше не грусти.

Не измена

Она пришла к нему, когда за окном было еще светло. Он задернул шторы и запер дверь в комнату. — Зачем ты это сделал? — спросила она. — Извини, привычка.

Он заварил две кружки чая. Ей без сахара, как она всегда пила, а себе бросил один кубик для сладости.

— Ну как ты? — произнесла она, легонечко дуя в кружку. — Встречался с кем-нибудь после меня? — У меня есть девушка.

— А у меня парень. Быстро же мы нашли хорошие руки.

— Руки, — вздохнул он. — Твои руки мне до сих пор снятся.

— И я вспоминаю твои. Иногда представляю их на своей груди, и накатывает.

— У тебя хорошая грудь. Самая красивая из тех, что я видел.

— Не забыл еще?

— Разве ее можно забыть. Но посмотреть бы еще раз не отказался.

— Ты хочешь, чтобы я показала тебе свою грудь?

— Хочу.

Она задумалась.

— Мы ведь уже несвободны. Это, наверное, нехорошо будет.

— Ты просто покажешь мне свою грудь. Я ее сто раз уже до этого видел. Это не измена.

— А сможешь не трогать?

— Давай попробуем.

Она поставила кружку с чаем на стол.

— Ты уверен?

Он кивнул. Она перекрестила руки на животе и медленно стянула полосатую кофточку. Под ней оказался черный лифчик.

Он наклонился вперед, прижался носом к тому месту, где на ее груди сходились чашечки, и глубоко вдохнул.

— Интересно, а нюхать — это измена? — спросила она, и они засмеялись вдвоем.

Она расстегнула крючки, сделала плавное движение плечами, и лифчик сполз вниз.

— Смотри, — сказала она. Он закашлялся, прочищая пересохшее горло.

— Меня можно назвать идиотом, — сказал он, — но второй размер мой любимый.

— А у твоей девушки какой?

— Не знаю, но гораздо больше.

— Точно идиот.

Он немного приподнялся, завел руки за спину и сел на них, придавив их к дивану своим весом.

— Хочется тронуть? — спросила она. — Тебе нельзя, а мне можно.

Она положила руку на левую грудь и стала гладить пальцами торчащий сосок.

— Я сейчас взорвусь, — сказал он, часто дыша.

— Не знаю, чем тебе помочь. Нам же нельзя теперь прикасаться друг к другу. Но ты можешь прикоснуться к себе сам. Такого у нас еще никогда не было.

Он встал и расстегнул джинсы.

— Сильно же ты возбудился, — сказала она. Теперь ее обе руки обхватывали груди, большие пальцы медленно массировали соски. Она пристально смотрела на него. — Вот, оказывается, как мальчики делают это. Я никогда не видела.

Когда его дыхание еще больше участилось, она придвинулась к нему и убрала руки со своей груди.

— Ты можешь кончить на нее, — прошептала она, и он тут же воспользовался ее разрешением.

Они сидели друг напротив друга. Он в расстегнутых джинсах и она с голой грудью второго размера, на которой, высыхая, блестели белые капли. За окнами покраснел закат.

Рассказы середины весны

Середина весны

— Отсюда отличный вид, — сказала Настя, когда они с Димой забрались на крышу двеннадцатиэтажки. — Мне нравится здесь бывать.

Дима посмотрел вниз, и у него закружилась голова.

— Я боюсь высоты, — сказал он, вцепившись руками в парапет. — Я тоже боюсь. Но тут все равно обалденно. Дима отошел от края. — На эти крыши вообще можно лазить? — спросил он. — А что если нам штраф дадут? — Кто?

— Ну, я не знаю. Работники ЖЭСа, например, или милиционеры. Нельзя ведь, наверное, чтобы кто попало по крышам лазил.

— Конечно нельзя. Потому что так можно напугать Карлсона. Он тогда улетит и не вернется. — Что? — Я пошутила. — Ааа… Настя посмотрела на часы.

— Полночь! Пятнадцатое апреля наступило! Самая середина весны. Почувствуй! Сейчас так пахнет моментом, настоящим моментом! — Клеем?

— Дима, не смеши меня! Я могу нечаянно покатиться со смеху! Будешь потом мой бантик от асфальта отскребать. — Какой бантик? У тебя же короткие волосы. — Я шучу! Просто мне весело. Весна в разгаре.

— Мне пора домой, — сказал Дима, — завтра на работу с утра. Важные бумаги придут.

— А вино? Мы ведь взяли вино, чтобы середину весны отметить.

Дима нагнулся к стоящему у ног дипломату и достал оттуда пакет вина. Подержал его в руках, затем поставил на парапет перед Настей.

— Я не буду, — сказал он, — бери себе. Середина весны — это круто, но мне в самом деле пора.

Девушка в туалете

Я изнывал в очереди в платный туалет и думал о том, что она, наверное, никогда не закончится. Передо мной стояли два парня. По белым рубашкам, заправленным в черные брюки, остроносым блестящим туфлям и особому выражению лиц я определил их как банковских работников. Уж я-то с подобными типами сталкивался. Один из них о чем-то рассказывал другому:

— Я ей говорю, пошли в ресторан какой-нибудь нормальный, я плачу. А она мне: «Хочу на крышу, и все». Я с бабами из интернета не в первый раз встречаюсь, но эта вообще какая-то ненормальная. Ну и полез я с ней…

Дальше я не слушал. Обычная история двух людей, которые решили выползти из-за компьютеров навстречу друг другу, да что-то не сложилось. Сколько таких ситуаций у самого было.

Когда подошла очередь, я нагнулся к окошку, протягивая деньги, и увидел девушку. Сказать, что я просто оторопел, было бы ничего сказать. Девушка в окошке была не просто красива, а прекрасна. Немного бледное лицо, темные волосы и огромные зеленые глаза. На груди висел беджик с ее именем — Юля. Я забыл, зачем пришел, и стоял, раскрыв рот, переминаясь с ноги на ногу. Тем временем Юля протянула руку с тонким красивым запястьем и ловким движением выхватила из моего кулака купюры.

— Следующий, — сказала она. Я прошел дальше и уже спиной услышал, как стоявший за мной в очереди алкаш заплетающимся языком искренне недоумевал: «Что такая красавица забыла в таком месте, как это?»

Выйдя наружу, я посмотрел на табличку с указанным временем работы заведения и уже в тот же вечер стоял возле туалета с букетом неизвестных цветов, купленных у случайной бабки на выходе из метро.

Когда Юля появилась, я подошел к ней и протянул цветы. Она приняла букет без особого удивления и позволила себя проводить. Она жила недалеко, и мы шли пешком по сухим апрельским улицам.

— Послушайте, Юля. Я понимаю, это, наверное, очень неловкий вопрос, но все же: как вам удалось найти такую работу? — спросил наконец я.

Она ответила не сразу. Достала из сумочки сигареты, закурила.

— Это все распределение. Я окончила университет, и меня на два года распределили сюда отрабатывать деньги, вложенные в мое образование. Я удивился: — По какой специальности вы учились? — Бюджетирование и управление потоками.

Я не знал, что спросить еще. Поэтому задал совершенно дурацкий вопрос: — Вам нравится ваша работа?

— Ничего так, — ответила Юля, — я привыкла. Конечно, крыша немножко отъезжает, представьте: с утра до вечера в туалете сидеть, но терпимо. Лучше, чем в чернобыльской зоне работать или деревне. Хотя иногда кажется, что молодость так вся в туалете и пройдет. Забавно, не правда ли? Я осмелился:

— Может, мы завтра куда-нибудь сходим вдвоем? В кино, например.

— Отлично! — обрадовалась Юля. — Я очень люблю формат «Четыре на четыре». Заходите за мной после работы.

Мы договорились, что я обязательно зайду, и распрощались.

Разговор у Свислочи

— Что делаешь сейчас? — спросил Паша Костю, когда пары закончились. — Не знаю. — Пиво пить идем?

— Давай, сегодня родители как раз денег подкинули. — Поехали тогда в центр.

На метро они добрались до Немиги, купили пива и вышли к Свислочи.

— Ну, давай за нас! — сказал Паша, и они чокнулись бутылками. Костя сделал несколько глотков.

— Все-таки нормальное пиво «Аліварыя», — сказал Паша, закуривая. — Единственное белорусское, которое пить можно. — Я не разбираюсь.

— Ну да, ты ж у нас недавно совсем пить его начал. — Спаиваешь ты меня.

— А хули, надо бухать, пока молодой, пока первый курс. Потом когда еще побухаешь.

— Я бы лучше с девчонкой сейчас был, чем бухал. Паша засмеялся. — Слушай, у тебя совсем с бабами никак, да?

— Как видишь, — признался Костя. — Встречался с одной, когда мне еще семнадцать было. Она меня спасла, может даже. Пообещай, что никому не расскажешь. — Обижаешь, — процедил Паша.

— Я в шестнадцать лет клятву себе дал. Я тогда такой же одинокий, как и сейчас, был. Я, короче, решил, что если до восемнадцати лет у меня не появится ни одной девчонки, то в день своего рождения я откуда-нибудь спрыгну. Мало ли высоких крыш в городе. Она как раз появилась, когда два месяца оставалось. — И ты реально, дебил, спрыгнул бы?

— Не знаю, главное, что даже думать об этом не пришлось. — Ну, и как она?

— Она клевая была. Но мы с ней просто целовались. Потом через месяц она уехала с родителями в Украину. Мы еще переписывались какое-то время.

— И что, с тех пор никого?

— Никого.

— Бедняга.

Костя открыл новую бутылку.

— Родственники шутят, что на меня девочки вешаются. Прихожу в гости, и бабушка гордится мной. Повторяет постоянно, что я высокий, красивый брюнет. Отбоя от девушек, мол, наверное, нет. А что я ей отвечу.

— Скажи, что все девушки у меня, маленького блондина.

Паша засмеялся так сильно, что буквально складывался пополам. Костя с грустью смотрел на него. Паша действительно был значительно ниже ростом, однако блондином его можно было назвать лишь с большой натяжкой. Его волосы были какого-то грязно-соломенного цвета, будто ктото вырвал пучок из стога. В Минск Паша приехал учиться из Бобруйска. Костя слабо представлял, где это. И в то же время, с девушками Паша был в более простых отношениях, в отличие от него — высокого брюнета из столицы.

— Знаешь, — сказал Костя, — есть такая шутка. Типа, если у тебя нет девушки, значит у кого-то их две.

— Забей, — сказал Паша. — Еще встретишь свою.

В общежитии

— Сегодня идем в общагу, — сказал Паша Косте в перерыве между парами. — Познакомлю тебя с бабами. Может, западешь на какую. Там и нормальные есть.

Костя заволновался. Не каждый день ему выпадала возможность познакомиться с девушками, а может даже и произвести на них впечатление. Остаток дня он провел как на иголках, терзая Пашу бесконечными вопросами по поводу предстоящего вечера.

По дороге к студенческому общежитию они зашли в магазин. Паша купил две бутылки водки и двухлитровый пакет апельсинового сока. — А вино брать не будем? — спросил Костя.

— Не забывай, куда идешь, — ответил Паша. — Это тебе общага, а не романтический ужин.

Войдя в здание, они оставили студенческие билеты у вахтерши и поднялись на третий этаж. В комнате их встретил парень в спортивных штанах и тапочках. Парня звали Леха, это была его комната. Леха объяснил, что живет с соседом-заучкой, и в обычные дни при нем особо не разгуляешься, но сегодня сосед наконец-то свалил домой, поэтому можно делать, что хочешь.

Леха отлучился позвать девчонок. Паша тем временем выкладывал из рюкзака на стол водку и сок.

— Они в самом деле будут это пить? — спросил Костя.

— А куда денутся. Что у тебя за вопросы тупые? Вернулся Леха. За ним в комнату вошли две девчонки. Их лица показались Косте знакомыми. Наверное, видел в университете. Одна была повыше, брюнетка, вся какая-то немного угловатая. Другая — крашеная блондинка с формами. Не сказать, что красавицы, но ничего. Костя прикинул и решил, что первая ему больше нравится, поэтому обрадовался, когда брюнетка села на кровать рядом с ним. Блондинка устроилась рядом с Пашей, Леха сел на стул.

Паша разлил водку по стаканам. Костя добавил в свой стакан сока, остальные не разбавляли.

— Ну, за встречу! — сказал Паша, и они громко чокнулись.

Беседовали ни о чем. Обсуждали преподавателей, какие-то давно минувшие пьянки, рассказывали анекдоты. Костя вспомнил к месту несколько смешных историй, вычитанных в интернете. Когда он в очередной раз упомянул слово «интернет», Леха удивился: — Ты, что ли, торчишь там постоянно?

— Костя там знакомится с девочками, — сказал Паша.

Костя разозлился. Во-первых, Паша сказал это крайне пренебрежительно, во-вторых, ему не хотелось, чтобы девушки думали, что он еще не знаком со всеми, кто ему нужен. — Да ну тебя.

— Фигня это все — твой интернет, — громко начал говорить Паша, — не понимаю, чего ты там нашел. Я вообще не знаю, что там и как, а у тебя совсем крыша поехала. Говорят, только самые страшные бабы в интернете сидят. Те, кого так никто не хочет. И они там себе пацанов клеят, потому что никто их не видит. А еще там мужики под видом баб сидят и таких, как ты, дурачков разводят. Бросал бы ты это дело.

— Ничего там не страшные. Обычные, такие, как везде.

— Тогда зачем тебе этот голимый компьютер, только время и бабки отнимает. — Да ну тебя, не понимаешь ты ничего. Настроение у Кости испортилось. Он повернулся к сидящей рядом брюнетке и попытался завести разговор. — Ты любишь читать?

— В школе не любила, а сейчас читаю, что дают друзья. — Да? И что это? — Ну, Донцова там, Коэльо. — Коэльо?

— Ага, я «Алхимика» прочитала, мне очень понравилось. Мне кажется, это мудрая книга. Костя поморщился. — А какую ты музыку слушаешь?

— Я не очень музыку люблю, в основном радио слушаю.

Костя бросил взгляд напротив. Паша уже успел схватить блондинку за коленку.

— А фильмы тебе какие нравятся? — продолжил Костя. — Разные, в основном комедии. Что еще спросить, Костя не знал.

— Пойдем покурим, — сказал ему Паша, приподнимаясь с кровати. Они вышли в коридор и зажгли сигареты. — Ты знаешь, в чем твоя основная проблема? — спросил Паша, пристально смотря Косте в глаза. — В чем же?

— В том, что вместо того, чтобы просто попытаться выебать девку, ты стараешься сперва выебать ей мозг. На кой хрен тебе знать, какую она музыку слушает, какие фильмы смотрит, какие книги читает? У тебя, что ли, не встанет без всей этой хуйни? — Да ладно тебе, — пробормотал Костя. — Будь проще, понимаешь? Нужно быть проще.

— Попытаюсь, — пообещал Костя. И они вернулись в комнату.

За книгами

— Проходи, — сказала Лиза. — Можешь не разуваться, у нас ремонт. Дима осторожно шагнул за порог.

— Пойдем в мою комнату. Хотя там тоже теперь не очень-то.

В комнате Дима огляделся. Диван в углу был укрыт полиэтиленовой пленкой с белыми разводами, на окнах не было штор. В голой прозрачности стекол было настолько что-то неуютное, что Дима поморщился. Пустой шкаф у стены стоял с распахнутыми дверцами, рядом на полу валялись рассыпанными книги. — Что я тебе должна вернуть, говоришь? — спросила Лиза. — Коэльо и Мураками. — Ах да. — Как тебе кстати? — Нормально. Правда, ничего особенного.

— А мне понравилось, — сказал Дима. — Очень легко читается. Знаешь, после работы мозги совсем не соображают, не каждая книжка подойдет. — Ну да. А ты по-прежнему весь в работе. — Не начинай снова.

— Да нет, я так. Теперь-то уж какая разница, сам понимаешь. Они замолчали. — Чем занимаешься сейчас? — спросил Дима.

— Да ничем особенным. На шейпинг разве что начала ходить. Хочу хорошо выглядеть.

Дима посмотрел на Лизину грудь, обтянутую блузкой. «Как ни крути, — вдруг подумал он, — когда-то я касался этой груди, нравится теперь это Лизе или нет». Потом он стал думать о том, что человеческая кожа периодически обновляется, и, скорее всего, у Лизы уже совсем другая грудь, а той, что была прежде, больше не существует. И что вообще ни один миллиметр Лизиного тела больше с ним ничем не связан. Ему стало грустно.

— О чем задумался? — спросила Лиза.

— Да так. Зря мы все-таки расстались. Ты была лучшей. Вокруг меня сейчас одни сумасшедшие. На крыши тягают, чего-то хотят непонятного. — Ты пришел мне пожаловаться? — Извини.

— Не переживай, еще встретишь свою. На мне свет клином не сошелся.

Друзья

Костя и Паша допивали очередную бутылку пива у Кости дома на кухне.

— Пойдем покурим, — предложил Паша, и они с бутылками в руках вышли в подъезд к мусоропроводу.

— Мне уже хорошо, — признался Костя и покачнулся.

— Так и не должно быть плохо, — засмеялся Паша. — Смотри только, не нажрись снова, как в общаге.

— Сколько можно напоминать уже.

— Ну а что. Как налег на водку тогда, так потом тебя еле до дома довез. — Ай… Паша затянулся и огляделся.

— Иногда кажется, что возле этого мусоропровода молодость вся и пройдет, — пошутил он.

— Хорошо, что ты ко мне так часто заходишь, — ответил Костя. — Мы ведь друзья.

— Да, друзья. И знаешь, никакая баба тебе не заменит друзей.

— Ага.

— Ну подумай сам, разве ты сможешь когданибудь нормально побухать с бабой?

— Нет, — согласился Костя.

— А разве баба тебя поймет когда-нибудь так хорошо, как друзья?

— Вряд ли.

— Ну вот видишь. Паша наклонился к Костиному уху.

— Я тебе скажу больше: бабы — это зло, а все зло — от баб. Главное — это друзья.

— Я согласен, — сказал Костя. Ему вдруг стало очень хорошо. Хорошо и легко.

— Правильно, ну этих баб. Давай лучше выпьем за друзей.

Три вещи

— Меня интересуют три вещи, — ответила она на мое приветствие в аське. — Какого ты роста? Большой ли у тебя живот? Имеется ли на твоей голове хоть какая-нибудь растительность? Если ответишь правильно на все три вопроса, у тебя появится хороший шанс познакомиться со мной. Иначе нет.

Я удивился. Начало нашего общения оказалось весьма необычным.

— Ты это у всех спрашиваешь? Я среднего роста, где-то метр семьдесят восемь, живот у меня самый обычный, а на голове есть волосы, правда, не очень стриженые. Это ведь нам не помешает?

— Все окей, парень, ты просто бальзам на душу. Кругом одни маленькие лысые пузатые извращенцы. Надеюсь, ты не соврал мне.

Так мы с ней и познакомились. В тот же вечер мы решили увидеться и договорились встретиться возле нулевого километра.

Ее звали Настя, мы бродили с ней по теплым улицам и о чем-то болтали.

— Что-то мы ходим кругами, — сказала вдруг она. — Ты хочешь вскружить мне голову?

Гуляя, мы с Настей подошли к «Белой веже».

— Начинаем считать, — сказала Настя. — Вот смотри — один, второй, третий, четвертый. — Кто?

— Ну как кто, спрашиваешь тоже — маленькие лысые пузатые извращенцы. Тут их естественный ареал обитания, они тут стаями. Кыш! Кыш! — вдруг замахала руками Настя. Я остолбенело смотрел на нее.

— Ну ладно, пойдем дальше, все равно они никуда отсюда не денутся, зря только нервы на них тратить. — А может, они все-таки разбежались бы?

— Нет, ты что. Есть такие вещи, которые ты не можешь изменить. Этим миром правит что-то низкое, прожорливое и уродливое — это основа. Ты ее никак не сдвинешь, сколько ни гоняй ветер. Мы дошли до какой-то лавочки. — Давай присядем, — сказала Настя.

Мы сели.

— Хочется выпить, — сказал я вдруг.

— У меня есть, — ответила Настя. Она расстегнула свой рюкзак и достала оттуда пакет вина.

— Ого, — удивился я. — Ты ко всем так на первую встречу приходишь? — Нет, ты что. Просто так получилось. Мы открыли пакет и стали пить вино.

— Смотри, они не двигаются! — вдруг показала Настя пальцем в небо. — Кто? — Облака. Они стоят на месте. Почему? — Может, их просто ничего не колышет? Настя засмеялась.

— Может. А давай на них подуем? Вдруг они сдвинутся с места?

— Давай.

Мы набрали побольше воздуха в грудь и принялись дуть на облака.

Родители

Костя и Паша вместе с одногруппниками Серегой и Ромой сидели и пили пиво.

— Ну давайте за нас, — поднял Паша вверх бутылку «Крыніцы». Они чокнулись вчетвером. Костя сделал глоток.

— Странное дело, — сказал он. — Я раньше совсем ничего не пил, а теперь почти каждый день. Я даже теперь не знаю, то ли я постоянно напиваюсь, то ли просто иногда трезвею. Делаю первый глоток и понимаю: «Я вернулся».

— Куда? — спросил Паша.

— Не знаю. Будто откуда-то уходил, а теперь возвращаюсь. Вечера будто в тумане каком-то. И утром, знаешь, просветленно так.

— Ну, ты даешь, — сказал Серега. — Тебя это напрягает, что ли? — Не знаю. Так можно пропить все на свете. — А что еще делать в жизни? — Не знаю, есть, наверное, какой-то смысл. — Никакого смысла в жизни нет, — сказал Рома.

— Тогда чего ты самоубийством жизнь не кончаешь? — спросил его Паша. Рома задумался.

— Наверное, из-за родителей. Они ведь расстроятся.

— Ну, да, — сказал Серега. — Я тоже живу только из-за родителей. А иначе зачем?

— Ладно, сказал Паша. — Раз вы такие умные, давайте выпьем за родителей.

— Давайте напьемся за родителей, — предложил Костя. Никто не возражал.

Просто

Костя и Лиза сидели на скамеечке перед университетом и молча курили. Только что они провалили зачет по высшей математике и теперь с тоской смотрели на двенадцатиэтажное здание альма-матер, возвышающееся перед ними.

Лиза бросила тонкий фильтр в мусорку и потянулась за следующей сигаретой.

— Я на выходные домой хотела уехать, а теперь придется заново все учить. И ведь уже не спишешь сейчас.

— А я все равно списывать не умел никогда, — признался Костя. — Обидно, что только мы из всей группы не сдали.

— Вот тебе и майские праздники. Как дура, буду сидеть в трех стенах с интегралами, пока все гулять будут.

— А мне так и гулять не сильно хочется. Какаято мутная весна в этом году. Ждешь все чего-то, ждешь, надеешься… — Ой, не говори. Костя задрал голову вверх и затянулся.

— Мне вообще иногда хочется с крыши нашего университета спрыгнуть, — сказал он.

— Я тоже об этом думала, — удивленно ответила Лиза. — А тебе вот почему хочется?

Костя задумался. Что ей ответить? Признаться, что одинок? Что чувствует себя неудачником по жизни? Да еще этот зачет проваленный…

— Ну… вот иногда хочется просто так. А тебе?

— И мне просто так, — подумав, ответила Лиза.

Они переглянулись и засмеялись.

Рассказы середины осени

Середина осени

Юля и ее подруга Ира стояли вечером на общем балконе в коридоре старого девятиэтажного дома. Перед ними косыми каплями шелестел дождь. За спиной, не прекращая, гудел лифт. Дым сигарет во влажном воздухе казался осязаемым на ощупь.

— Пятнадцатое октября, — сказала Юля. — Что это за день для людей? Пятнадцатое октября — это самая середина осени, желтые листья вместо воздуха и асфальта, ветер и дожди вместо погоды, осенняя депрессия у нормальных людей вместо настроения. И только мне одной угораздило родиться в этот день, да еще каждый год почитать его за праздник. Это нормально? — Стоит признаться, тебе не очень повезло, — ответила Ира и поправила очки на лице.

— Вот и я о том же. А сегодня мне вдобавок двадцать лет стукнуло. Прощай детство, как говорится, третий десяток. Вот я и решила немножко попрощаться со славным добрым детством. Юля кивнула в сторону стоящего у ног пакета.

— Мне всегда почему-то дарили на День рождения мягкие игрушки. И мальчики, и девочки, они всегда дарили мне игрушки. Это нормально? — Мне дарили книги, — сказала Ира.

— Может, потому что ты с детства играешь в «Что? Где? Когда?». — Интересная версия.

— А вот мне дарили эти игрушки не только в дни рождения. Притаскивали на свидания, покупали к Восьмому марта. Будто я ребенок какой-то. Раньше еще может быть, но теперь мне двадцать, пора завязывать с этими игрушками, решительно с ними разделаться. — Ты отрубишь им головы?

— Ну что ты, — засмеялась Юля. — Мы разве в средневековье каком-нибудь. Сейчас мы их просто выбросим на хрен с этого балкона. Одну за другой. — Ты думаешь, так будет правильно?

— Ну да, Ира, правильно. Тебе вот вообще двадцать один уже, будешь помогать.

Спасение рядового Райана

Я возвращался домой с работы. Еще совсем недавно я делал это до того, как начинало темнеть, а теперь, когда я выходил из офиса, меня подстерегали в лучшем случае сумерки. Но сегодня как раз выпал не лучший случай, и на улице было темно, насколько это вообще возможно в городе. Вдобавок шел дождь, смешивая листья под ногами с землей, превращая все это в сплошную грязную кашу. Больше всего на свете я мечтал скорей попасть домой и забраться под одеяло, а еще лучше — стать ребенком, и пойти утром в детский сад вместо работы.

Когда я подходил к своему подъезду, на мой зонт что-то шлепнулось, отскочило и упало на землю. Я нагнулся и в метре от себя увидел лежащего в луже зайца — обычную мягкую игрушку с длинными ушами. Было непонятно, откуда он свалился на мою голову. Я знал только одно, что зайцам в луже делать нечего, поэтому решил спасти беднягу Райана, как я его тут же окрестил. Бесстрашно ступив в лужу, я вытащил зверька, перенес его в сухое место под козырьком подъезда и прислонил к стене.

— Вольно, рядовой! — сказал я ему. Тем временем игрушки посыпались откуда-то сверху одна за другой.

По очереди я поднимал их с земли, вытаскивал из луж, выкручивал, сажал у стены всех этих бурундучков, мишек, хрюшек, степашек. Я чувствовал себя солдатом, выносящим на спине раненых сослуживцев с поля боя.

Наконец настал момент, когда они все сидели в ряд, мокрые и грязные. Я присел рядом с Райаном, прислонился к стене и закурил. Нелегкая была работа.

Человек дождя

— А где твои родоки? — спросил Рома у Сереги.

— На даче, — ответил тот. — Они сейчас каждые выходные ездят. Заготовили кучу всякого дерьма на зиму, перетаскивают помаленьку в город.

— А огурцов они случайно не заготовили соленых? — поинтересовался Валера. А то водка всетаки…

— Посмотрю потом в холодильнике. А пока можно и сообразить, раз уж нас трое. Серега разлил водку по стопкам. Парни выпили.

— А хорошо все-таки, суббота. В универ утром не надо, — сказал он.

— Да вообще зашибись, — подхватил Рома. — Разве что баб не хватает.

— А кому их сейчас хватает, знакомиться надо. Тут еще свои методы нужны.

— Без них никак, — вздохнул Рома. — Я вот кроме метода «привет, как дела» вообще ничего придумать не могу. Еще в школе кое-как работало, а сейчас…

— Друзья, вы лузеры, — сказал Валера. — Лично мой метод знакомства называется «человек дождя». Как только собирается дождь, я выхожу на улицу и внимательно смотрю по сторонам. Очень многие девушки ходят без зонтов. То ли за погодой не следят, то ли забывают их дома. И знаете, это меня очень заводит. Ну скажите, разве может вам понравиться девушка, у которой на уме прогнозы погоды? Которая даже не способна забыть про такую мелкую вещицу как зонтик? Нет, — сказал Валера, постукивая кулаком по столу, — прагматичные девушки не мой тип. У них на уме только деньги. То ли дело мокрые беззащитные красавицы, трогательно пытающиеся укрыть прическу под ладошкой. Вот ради таких я и появлюсь на улице с роскошным зонтом, уверенный в себе, с полотенцем и коньяком наготове. То-то же, друзья мои!

Сергей и Рома остолбенело смотрели на Валеру. Тот в свою очередь смотрел на них, и, казалось, был доволен произведенным эффектом от своего рассказа. За окном тем временем начало постукивать.

— Кажется, дождь начинается! — обрадовался Валера. — Вы тут сидите, а я пока сбегаю на улицу, кого-нибудь приведу. Только смотрите! — погрозил он пальцем, — не выпивайте всю водку без меня. Иначе вернусь, и мокрым зонтом огребете.

Возвращение

Лифт открыл двери, и я вышел в коридор. Заяц Райан покоился за пазухой, больше ему ничего не угрожало. На площадке стояли две девушки. Одна, симпатичная блондинка, кажется, жила в нашем подъезде. Другой девушки, очень полной и в очках, я раньше никогда не встречал.

Блондинка занималась тем, что разливала в пластиковые стаканчики вино на подоконнике. Я на всякий случай кивнул ей, хотя не был уверен, что мы соседи. — Подожди, — сказала она. — Вина хочешь?

— У нее День рождения, — уточнила толстая девчонка. — Давайте, — сказал я.

Вино оказалось слишком сладким, но мне все равно понравилось. Я успел немного согреться, голова приятно закружилась.

— Кстати, у меня есть подарок, — сказал я. Расстегнул куртку и за уши вытащил Райана. — Это тебе, — протянул зайца имениннице. — Я его чудом спас. Кто-то бросил его мне на голову.

— Зайку бросила хозяйка, под дождем остался зайка, — начала декламировать толстая. Блондинка тем временем не спешила брать подарок. Немного постояла, только потом протянула руку, взяла Райна и положила его в лежавший до этого на полу пустой пакет. — Спасибо, — сказала она.

Бегство

— Валера, кого ты привел? — спросил Серега, отведя приятеля в сторону. — Говорил о мокрых красавицах, а привел двух мокрых куриц, к тому же пту-шниц. Как это называется? Друг, да?

— Ладно тебе, — начал оправдываться Валера. — Темно же было, дождь этот не в тему…

— Ты мне тут про дождь не заливай! — разозлился Серега. — Короче, ты привел, ты и выгоняй их куда хочешь.

— Им некуда пойти, понимаешь… Они снимали комнату, а хозяйка их прокинула, бросила — сменила замки вдруг, а сама на дачу. Пусть девочки посидят немножко, согреются.

Девочки тем временем приканчивали последнюю водку и громко ржали. — Ну и что мы теперь будем пить, по-твоему? — заорал Серега. Тут его глаза будто посветлели.

— Коньяк! — вспомнил он. — Ты говорил, что носишь с собой коньяк. А ну-ка доставай! — приказал он Валере.

— Коньяк для девочек! — попробовал сопротивляться Валера, но сдался под Серегиным угрожающим взглядом и достал из сумки бутылку «Кристалла».

Серега почти залпом махнул полстакана, заел лимоном.

Из комнаты донесся девичий визг, вплетенный в громкие Ромины крики. Серега вдруг почувствовал себя до безобразия неуютно в собственной квартире, в этом помещении с четырьмя стенами и теплым воздухом с запахом спирта. Ему невыносимо захотелось очутиться на улице, под дождем, приносящим холодную свежесть.

— Чтобы к утру их тут не было, — сказал Серега.

Надев пальто и ботинки, он выбежал на улицу. На выходе из подъезда споткнулся о разноцветные мягкие игрушки, неведомо откуда взявшиеся под ногами, но не обратил на это внимания и потому даже не удивился.

На зиму

— А парни будто с ума посходили, — сказала Юля. — Ты думаешь, у них обострение весной? Ничего подобного, осенью. Каждый пытается урвать себе девку до холодов, пусть даже самую дерьмовую. Надо же коротать с кем-то долгие зимние вечера, вот и запасаются.

Юля вздохнула.

— Ты бы, Ирка, знала, — продолжила Юля, — сколько я уже отшила за последние две недели. И все они дураки такие. Один меня звал к себе домой кота смотреть. Думал, если я девушка, значит, на любую скотину домашнюю вестись должна. Я этих котов столько уже перевидала, не считая собак всяких, хомяков и черепашек.

Ирка задумчиво барабанила пальцами по дужке очков.

— Наверное, это не так плохо, когда кто-то проявляет к тебе интерес.

— А к тебе не проявляют, что ли? Видела, как этот парень на тебя смотрел?

— Не видела. Ты все придумываешь специально. А кто это вообще?

— Да сосед, кажется. Веньку назад припер. В Райана покрестил. Что за мир, даже с детством не дадут в День рождения нормально попрощаться. Ненавижу.

Последний рассказ

Серега брел под дождем по лужам и дрожал от холода. Алкоголь давно выветрился, и в голову лезли разные мысли. Он думал о том, что нет ничего хуже, чем грязные октябрьские лужи. Вот если бы сейчас были чистые апрельские, это другое дело. А так… Он уже жалел о том, что ушел из собственного дома, но возвращаться ему не хотелось. Порывы ветра били в лицо, продували мокрую одежду, а он все шагал и шагал.

У какой-то кирпичной стены он остановился и закурил, прикрывая сигарету пальцами от дождя. Стоял и выпускал в этот неприветливый мир ядовитый дым.

— Молодой человек! — услышал он откуда-то сбоку девичий голос. Его обладательница скрывалась под огромным зонтом. — Молодой человек! Вы же весь мокрый! Возьмите полотенце, вытрите хотя бы волосы, чтобы не заболеть. Хотите коньяку согреться? У меня есть с собой. Кстати, я живу совсем недалеко…

Герои

…Она появилась незаметно. Подошла ко мне со спины, мягко тронула за плечо.

— Привет.

— Здравствуй, Вероника, — обернулся я. — Чем могу быть полезен?

— Ты сам знаешь…

Она опустила глаза. В их уголках собирались первые слезинки.

— Даже не догадываюсь. Ну, давай, выкладывай, что там у тебя.

Вероника стиснула переплетенные пальцы. Накрашенные ногти впились в кожу. — Ты хочешь, чтобы мы с Ваней расстались! — Бог мой, Вероника! Я вовсе не хочу этого. — Но ведь мы должны расстаться, так? — Только потому, что ты изменяешь ему. Вероника покраснела. Я продолжил:

— И пора уже Ивану догадаться об этом. Разве ты не знаешь, что все тайное становится явным?

— Но ведь ты можешь сделать так, чтобы он не узнал…

— Конечно, могу, — согласился я. — Но это будет выглядеть фальшиво, и мне никто не поверит. Ты моя любимая героиня именно потому, что ты такая настоящая.

— И почему мне только реалист достался, — вздохнула Вероника. — Ведь ты бы запросто мог оказаться романтиком. Вот у Светки писатель — романтик. И у нее такая любовь…

— А еще я мог оказаться постмодернистом. Я бы тебе такую любовь показал…. Полгода ты жила счастливо с Ваней, зачем тебе был нужен этот Алексей?

— Мне? — удивилась Вероника. — А зачем он появился в третьей главе?

— Это второстепенный персонаж, ты не должна была обращать на него внимания.

— А может, ты сам это все подстроил для развития сюжета? Вам, писателям, вообще наплевать на жизнь ваших героев, исковеркаете, как захотите, лишь бы читалось интересно. Когда кто-то счастлив, вас это не устраивает, потому что скучно. А нам что делать? Я задумался.

— Мне кажется, Вероника, следует хорошенько разобраться, кто тебе нужен. Если ты будешь бросаться на каждого выдуманного мной парня, то счастлива не будешь. Моя вина — я создал тебя слишком страстной, но если у тебя получится держать себя в руках, то Ваня ни о чем не узнает.

— Хорошо, — сказала Вероника. — Я попробую.

— Вот и договорились, можешь быть спокойна.

Вероника исчезла так же незаметно, как и появилась. А я сел за стол и включил компьютер.

Под ритмичный стук клавиш Алексей переехал в другой город, где вскоре женился на созданной для него девушке. Для Вероники и Вани я написал романтический вечер, такой, что не хуже, чем у Светки. Я хочу, чтобы все были счастливы.

Content

Дубовский Кирилл Хороший роман

Хороший роман

Верные собутыльники

Новый экзамен

Бабушка

Беларуская мова

Двойная порция

Собеседование

Удивительные истории про мобильные телефоны

Про работу

Литературные приключения Марсика и Бобика

Дед Мороз Всемогущий

Незаслуженно забытые

Зарисовки о ковке

Счастливая рука

Трусы

Раз в году

Не измена

Рассказы середины весны

Рассказы середины осени

Герои