Надя Яр

Котиша

1. Калле

На улице его дом был последним. Веранда выходила на небольшое глубокое озеро, Ноазе. В тёплое время года озеро мирно плескалось. На нём не было волн, только рябь, и зрячие люди не слышали производимых ею звуков; но их слышал слепой Калле Сьянсен. Слышал и любил. Ранним утром старик нередко выходил на веранду, клал руки на увитые плющом перила, и его невидящий взгляд устремлялся к мерцающему зеркалу Ноазе. Калле ослеп уже очень давно, в ранней юности, и успел почти позабыть и водяную рябь, и пену волн, и все видимые цвета мира.

Летом в доме Калле никогда не горел свет. Соцработники заходили к нему в светлое время суток, а самому Калле Сьянсену освещение было ни к чему. Все людские дома смотрели окнами в ночную тьму, но дом Калле был слеп, как его единственный житель, и может быть, поэтому его и выбрал котиша.

Стоял конец апреля. Калле проснулся незадолго до рассвета и понял, что заснуть ему уже не удастся. Он поднялся, накинул тёплый халат и вышел на веранду. С течением лет он заметил, что в одних и тех же местах, во время одних и тех же занятий он думает об одном и том же. На веранде он всегда тосковал об утраченном зрении. Калле положил руки на увитые плющом перила и глубоко вздохнул, уже без боли, привычно думая, как хорошо было бы видеть рассвет.

Что-то живое выскочило из кустов в саду, перемахнуло через перила и нырнуло в открытую дверь. Старик ахнул, услыхав топот существа. Некоторое время он медлил, гадая, что это может быть за животное. И звук прыжка, и бег очень напоминали кота. Когда Калле был маленьким, его чёрный кот Мефистофель прыгал со шкафа с точно таким же звуком, только потише. Этот кот был тяжёл.

Калле вернулся в дом и позвал:

— Ксс-кс-кс!

Ответа не было. Калле пошёл на кухню и открыл холодильник, чтобы достать пакет молока. Что-то ткнулось в его левое колено.

— Доброе утро, — сказал Калле.

Он протянул руку и погладил животное по голове.

— Скккххррр…

Калле замер на месте и отвёл руку так медленно, как только мог. Звук был жуткий. Это не было мяуканье кота. Это было и не рычание, не шипенье, а мерзкий, низкий, шелестящий скрип. От него волосы вставали дыбом.

— Скккхрррр…

Существо опять ткнулось носом в колено Калле. Старик вытащил из холодильника открытую упаковку ветчины и, осторожно нагнувшись, положил её на пол. Зверь немедленно начал есть. Калле стоял у холодильника, не зная, что делать. Он пошевелил рукой, которой только что дотронулся до зверя. Ему показалось, или же для кота зверь был великоват? Калле вдруг понял, что совсем забыл, какого размера бывают коты.

Зверь проглотил остаток колбасы, громко вздохнул и потёрся головой о ногу Калле. Это было такое знакомое, такое кошачье движение, что старик решил не пугаться. Он достал ещё одну упаковку ветчины, открыл её и протянул зверю еду на ладони. Тот стал есть, и Калле подумал, что это доверчивое ручное животное. Кот доел ветчину и облизал ладонь Калле. Старик осторожно пощупал его морду. Морда была вроде бы кошачья, крупная, бугристая и тупая, а уши жёсткие, без кисточек. Пальцы Калле нащупали клыки, но зверь не возражал, он мирно тыкался носом в ладонь, и это больше всего и убедило Калле в том, что он имеет дело с котом. Дикий зверь, даже сбежавший из зоопарка, не стал бы есть с рук у чужого человека и тем более не дал бы так себя исследовать.

Калле начал припоминать всех знакомых котов. Иногда они действительно не мяукали, а скрипели. У них бывали сварливые, грозные мужицкие голоса. Весной, во время кошачьих свадеб, их «мяу» звучало, как ругань старых пропойц. Эти коты иногда бывали большими. Очень большими… Или это относится к собакам?

— Кс-кс, котиша, — сказал Калле.

Он пошёл в гостиную и стал у открытой двери на веранду. Кот последовал за ним. Точно, домашний зверь. Калле стало совестно его выгонять, несмотря на такой мерзкий голос.

— Ну, поел, и иди, — тем не менее сказал он и указал рукой в сад.

Кот фыркнул, повернулся и ушёл обратно в дом. Калле пошёл за ним. Кот прошёл из гостиной в спальню и залез под кровать. Старик услышал, как скользнул по кошачьей спине висящий край одеяла. Что с ним делать, подумал Калле и тут же понял, что на самом деле не хочет изгнать кота из дома. Он был очень одинок, а кот совсем не мешал. Разве нагадит — ну и пусть; Марне за то и платят, он приберёт. Калле опустился на колени и позвал:

— Котиша…

— Хххмм… — задумчиво сказал котиша.

* * *

Кот не вылазил из-под кровати весь день. В полдень к Калле Сьянсену зашёл Марне Хайнекен, его соцработник, и Калле отослал его в магазин купить ветчины. Потом ему пришло в голову, что существуют специальные кошачьи консервы, но было поздно, Марне ушёл.

Было девять часов, и солнце уже зашло. Калле сидел перед телевизором и слушал мыльную оперу. Этот вид передач можно было понять, не видя происходящего на экране. В это время в гостиную вошёл котиша и проследовал к двери на веранду. Калле решил, что надо встать и выпустить его, но тут раздался глухой удар. Потянуло свежестью, и в комнату ворвались звуки вечернего сада и улицы. Калле подошёл к двери. Она была открыта. Он подпрыгнул и нажал передними лапами на ручку двери, понял старик, открыл, значит, себе дверь и вышел. Даже помощи не попросил… Смышлёный. Видно, выбросили его…

Калле оставил на веранде упаковку ветчины. На следующее утро он проснулся позднее обычного, неторопливо выпил чашку чая и пошел посмотреть, не вернулся ли котиша. Как только Калле открыл дверь, животное перемахнуло через перила и метнулось в дом.

— Котиша! — из кухни позвал его Калле, открывая ветчину, однако кот не пришёл.

— Котиша?

Кот сидел себе под кроватью. Калле несколько раз звал его, но не получил в ответ даже звука. Странно, сказал он сам себе. Почему это кот по утрам прячется под кровать?

— Ну, тогда будешь есть где ты есть, — сказал Калле, задвигая ветчину под кровать.

— Хффф… — отозвался котиша.

2. Марне

— А это что? — спросил Марне у старика, увидев на веранде блюдце.

— А у меня завёлся кот.

Калле Сьянсен сидел за столиком и пил чай. Было ещё прохладно, и Марне набросил ему на плечи плед.

— Сам прибежал, — продолжил Калле, — с неделю назад. Сиганул через перила из сада.

— Так он живёт в саду? — рассеянно спросил Марне. Кот его не интересовал.

— Нет, — Калле улыбнулся. — Котиша живёт в моей спальне. Он весь день сидит под кроватью, а ночью, должно быть, охотится. Откроет дверь — и пошёл себе. Самостоятельный такой.

— Интересно… — равнодушным тоном протянул Марне.

Он учился и подрабатывал в социальной службе. Калле Сьянсен был приятным клиентом: уборка да покупки, и никакого недержания, загаженного белья, блевотины. Даже запах в его доме не был неприятным. Стариковский запах, да, затхловатый и одинокий, но не противный, не то что в некоторых домах. К тому же Калле был ещё здоров и часто сам ходил в магазин. Это экономило Марне время. Единственная проблема заключалась в том, что с одинокими стариками надо было беседовать — это входило в обязанности социальных работников — и вот это бывало трудновато. Юности не о чем говорить со старостью и слепотой. Хотя Калле Сьянсен и в этом отношении был удобен. Он давно научился молчать.

— Марне, — сказал старик, — хорошо, что я не забыл Вам сказать. Надо купить кошачьи консервы.

— Окей.

Калле Сьянсен доверял студенту свою кредитную карту, и Марне был ему за это благодарен. У других пенсионеров приходилось брать наличность да ещё и отчитываться за каждый потраченный цент. У многих склеротических стариков была гнусная повадка забывать о том, что цены на продукты с годами росли. Это ставило соцработников в неприятные ситуации. Марне купил котише консервы («Для взрослых, деятельных котов»), расставил все в холодильник и кухонные шкафы и ушёл.

В последующие две недели ему ни разу не удалось увидеть кота. Котиша существовал — это доказывало грязное блюдце на веранде и пустые консервные банки — но днём он безвылазно сидел под кроватью. Калле уважал зверя и не хотел его беспокоить, но вскоре настала пора вымыть в спальне пол.

— Кс-кс-кс, — позвал Марне.

Под кроватью что-то шелохнулось.

— Котиша…

Он отставил швабру, приподнял полог и заглянул под кровать. В узкое окно спальни падало мало света, и Марне едва различил в темноте чёрное существо.

— Котиша? — неуверенно сказал он.

Чёрная масса шевельнулась, и в ней открылись два мутных красных огня.

— Кххххррр… — глухо сказала темнота.

Марне отшатнулся, вскочил на ноги и отошёл к шкафу. Он в жизни не слыхал ничего подобного. Некоторое время Марне размышлял, что же делать, но ему не пришло в голову ничего нового, поэтому он просто вымыл пол в спальне, минуя кровать и стараясь не поворачиваться к ней спиной.

— Вы уверены, что это кот? — спросил он у Калле.

— А что?

— Ничего. Я его не видел, Вашего котишу. Он зарычал на меня и так и не вылез из-под кровати.

Он почему-то умолчал о красных глазах.

— Да, — старик улыбнулся. — Он такой. Поганый голос, правда?

— Не то слово. Разве коты умеют так рычать?

— У меня в детстве был похожий кот. Чёрный, звали его Мефистофель. Тоже гнусно орал.

Но не так, подумал Марне. Ни один кот не издаёт таких звуков.

— Вы с ним поосторожней, — сказал он.

— Да нет, — ответил Калле, — котиша не злой, он независимый. Надо это уважать. Зато он ест у меня с рук.

— Ага, — сказал Марне.

На следующий день он опять купил кошачьи консервы, а ещё через день увидел котишу.

Калле Сьянсен почти не спал в эту ночь. Около трёх утра он открыл дверь на веранду, но котиша ещё отсутствовал по своим кошачьим делам. Калле потерянно побродил по дому и решил навести порядок, просто чтобы убить омрачённое бессонницей время. Он переставил на место несколько предметов, которые ненароком сдвинул Марне, и между делом захлопнул дверь в спальню.

Когда Марне пришёл, старик дремал в кресле в гостиной. На столе стояла тарелка с недоеденным капустным салатом.

— Привет, Калле, — сказал Марне и подошёл к окну, чтобы раздвинуть шторы. Гостиная была темна, и он чувствовал себя неуютно.

— Добрый день, — сказал Калле. — Мне не спалось… А котиша сегодня здесь днюет. Я закрыл было дверь в спальню, а он пришёл, не смог её открыть и вот шмыгнул под шкаф. Там и сидит.

Старик сонно улыбнулся. Марне вдруг понял, что кто-то смотрит ему в спину. Он обернулся и посмотрел под шкаф.

Существо было просто чудовищным. Его корявое тело состояло из мышц и мощных костей. Чёрный косматый мех топорщился на спине и местами как будто покрылся плесенью. Котиша был в два раза больше самого крупного кота. Из его пасти торчали кривые клыки, а морда напоминала кошмарный сон, но это было не самое худшее. Выражение жуткой морды было разумным. Косые глаза саркастически жмурились и полыхали тусклым красным огнём. Марне мог поклясться, что тварь улыбалась.

— …раньше он вечером уходил, — услышал Марне. — А теперь приходит ко мне на колени, и мы смотрим телевизор. То есть он смотрит, а я слушаю.

Над городом разошлись облака, и на паркет гостиной лёг солнечный луч. Котиша подался назад, выпустил сизые когти и впился ими в паркет.

— Тяжеловат он, — сказал Калле, — для моих старых колен. И не мурлычет. Почему-то не мурлычет…

Старик вздохнул.

— Не мурлычет, — повторил Марне.

Котиша насмешливо глядел ему в глаза.

* * *

Перед тем, как лечь спать, Марне несколько раз проверил, закрыты ли окна и дверь на балкон. Он жил на втором этаже, но это не давало ему чувства безопасности. Как и у большинства западных мужчин, у него в доме не было оружия, и он положил рядом с подушкой самый большой из кухонных ножей. Потом ему пришло в голову, что лучше взять самый острый. Марне хотел было не опускать жалюзи, но когда совсем стемнело, ему стало страшно. Он включил тихую музыку и ходил по комнате, пока ему не пришло в голову, что музыка может помешать ему услышать, к примеру, как что-то крадётся к двери. Надо было выйти в кухню и взять другой нож, но Марне не хотелось лишний раз покидать комнату.

Ночью он внезапно открыл глаза и понял, что всё же заснул. Свет луны полосками пробивался сквозь жалюзи. Что-то его разбудило. Марне некоторое время всматривался в окно. Стояла тишина, и он лежал в сонном оцепенении. Через некоторое время осознание видимого медленно просочилось в его разум. Свет падал через жалюзи неравномерно. Лучам мешал какой-то тёмный силуэт.

Марне застыл, как мышь, на которую падает тень совы. Вскоре он стал задыхаться и понял, что сколько-то времени не дышал. Он судорожно втянул воздух ртом. Выдох. Ещё раз. Выдох.

Марне нашёл в себе силы мигнуть. Это возымело действие: силуэт на окне как будто пропал. Может, его и не было. Ночь бросала в окно обманчивые пятна и тени. Марне вдруг показалось, что весь предыдущий день состоял из дурного бреда, и утром эта бредовость станет совершенно очевидной. И ему тут же захотелось спать.

Марне решительно закрыл глаза и стал проваливаться в бездну сна.

— Скккррррр… — озорно сказала бездна.

Снаружи на окне сидел котиша.

* * *

Когда темнота просочилась сквозь жалюзи и ушла, Марне обнаружил, что думает о капканах. Он не стал бы вмешиваться в дела Калле Сьянсена, если бы ему самому не пришлось скоротать ночь с котишей за окном. Но теперь вопрос стоял ребром. Мало того, что дом Калле теперь представлял собой вражескую территорию, что крайне затрудняло Марне работу; красноглазая тварь ещё и решила его напугать. Это ей удалось. Марне не хотел провести ещё одну ночь так же, как провёл эту. Как только совсем рассвело, он пошёл в магазин.

Охотничий магазин на другом конце города принадлежал его дяде, и Марне брал в нём замечательную оленью тушёнку, когда мог себе это позволить. Скидок дядя ему не делал, зато мог без лишних вопросов снабдить жестоким и потому нелегальным капканом, которым в молодости пользовался на охоте.

— На волка, что ли, идёшь? — спросил дядя.

— На оборотня, — наполовину пошутил Марне.

Дядя принёс капкан и долго объяснял, как его устанавливать. Марне уже знал всё это из его охотничьих рассказов, но выслушал ещё раз и поблагодарил. Он не мог позволить себе ошибки.

— Они валят за городом лес, — сказал на прощание дядя. — Сначала они запретили там ставить капканы, потом ограничили охоту, а теперь они валят лес. Какая-то фирма расширяет карьер. Муниципалитет не возражает, а вот охотники там бюрократам мешали. Им зверей было жаль…

Дядя говорил нарочито равнодушно. Охотники вроде него почти проиграли бюрократический бой за своё дело — сначала против зелёных, потом против разнообразных экономических необходимостей. С каждым годом у них оставалось всё меньше и меньше прав. Охота становилась чем-то неприличным, вроде работорговли. Ещё вчера Марне считал, что это, в принципе, хорошо…

Его кольнула неприятная мысль. Марне понял, что переносит своё отношение к котише на животных, и это означало, что он считает животным котишу. Вот она, ошибка. Понятная, да. Какой выход ему оставляет альтернатива?

Марне припомнил загородный лес и бурелом, тёмные лабиринты деревьев, поваленных и живых, нагромождения мхов, кустарников, скал. Чаща кипела многоликой животной жизнью. Непосредственно у черты города лес был прорежен и истоптан. Это был слабенький, цивилизованный лес. Однако через два-три километра измученная полоска превращалась в непролазную дикую глушь. Это был остаток древних лесов, покрывавших когда-то Европу. В тех лесах жили опасные звери. У них были острые клыки и когти, а из их глаз глядела тьма.

* * *

В качестве приманки Марне использовал свежую свиную почку. Он установил у себя в саду капкан и замаскировал его, стараясь не привлекать внимания. Улица была безлюдна. Из гнезда под балконом Марне выглядывала сорока.

Потом он поднялся наверх взять конспекты. Глупость всей этой затеи с капканом дошла до него, когда он уже сел в автобус. Во-первых, в капкан может угодить обыкновенное животное — чья-то собака или кошка; но это будет полбеды. Что он будет делать, если завтра приедет домой и обнаружит, что в капкан попался котиша?

— У тебя есть топор? — спросил он у дяди, к которому приехал переночевать.

Топор не понадобился. Наутро Марне нашёл на траве чёрные и белые перья. Он раздвинул кусты и увидел, что капкан не сработал. Свиная почка исчезла, а на месте приманки лежала растерзанная сорока.

И Марне позвонил Рути.

3. Рути

— Какой-такой опасный зверь?

— Не знаю, — сказал студент. — Похож на дикого кота. Или на рысь.

— На рысь или на кота? — спросила Рути Куойнен. Студент с самого начала раздражал её своей тупостью. — Это совершенно разные животные.

— Не знаю, — ответил Марне. — Я не разбираюсь в животных, я только знаю, что это не кот. Он разорвал мою сороку.

— Сороку? — Теперь она ничего не понимала. — Откуда у Вас сорока и что она делала в доме Калле?

— Она жила у меня под балконом, — плоским голосом сказал студент, — и этот зверь её разорвал.

В этот момент Рути поняла, что дело серьёзное. У студента был нехороший тон. Он явно чего-то не договаривал.

— Свяжитесь с санэпидемстанцией, — нехотя сказала Рути.

Придётся мне ехать, подумала она.

— Простите, я не могу принять такое решение, — тем же тоном сказал студент. — Это зверь Вашего брата. Но пока он в доме, я там работать не могу. И никому это не посоветую.

Марне хотел сказать ещё что-нибудь, но передумал и положил трубку. Он позвонил ей из телефонной будки специально для того, чтобы она не могла перезвонить. Марне встречался с сестрой Калле Сьянсена всего однажды, мимоходом. Она успела нахамить ему и намекнуть, что потащит его в суд, если из дома Калле исчезнет хоть какая-нибудь мелочь. У Марне не было желания общаться со стареющей рыжей ведьмой. Пусть это делает котиша.

Марне был почему-то уверен, что Рути Куойнен справится с проблемой.

* * *

Она набрала номер. Включился автоответчик.

— Штеффи, это Рути, — сказала она. — У Калле опять проблемы, так что меня завтра не будет, прости.

И Рути начала собирать вещи. Если поторопиться, она успеет к Калле ещё засветло. Помимо самого необходимого, она взяла с собой большой и прочный походный мешок с затягивающейся горловиной. Потом достала из морозильника кусок свинины и тоже упаковала — неизвестно, покупает ли этот студент Калле мясо, так что может пригодиться.

Рути ехала вдоль соснового леса и тихонько напевала себе под нос. Солнце клонилось к горизонту. Из леса доносились шорохи и скрип. Рути не особенно беспокоило то, чего не договорил студент. Случись что с её старшим братом, дом останется ей; однако живущий там дикий зверь и тем более нечисть — это просто непорядок. Калле уже недолго оставалось до могилы, и после выхода на пенсию Рути планировала поселиться в его доме.

* * *

— Калле.

Рути сдержанно обняла брата одними ладонями в тонких перчатках и тут же отступила на шаг. Руки старика неловко повисли в воздухе, но она ничего не могла с собой сделать. Запах Калле напоминал ей о крадущейся старости и о смерти.

— Этот студент сегодня был? — спросила она и прошла в кухню, не дожидаясь ответа.

— Марне не приходил, — сказал Калле. — Ничего, у меня тут всё равно нечего делать.

Он последовал за сестрой.

— Не мешало бы прибрать, — заметила Рути.

Она внимательно осматривала все углы. Где же кот?

Потом Калле сидел за столом, а Рути готовила жаркое. Готовить она умела. По дому поплыл мясной запах, и Рути ждала, что животное придёт в кухню, но кот не пришёл.

— Это правда, что у тебя тут дикий кот? — прямо спросила она.

— Это Марне тебе сказал? — и Калле засмеялся. Вообще это было ему несвойственно. — Он не дикий, котиша, а очень большой… и уродливый, наверно. Он ест у меня с рук.

— Хмм, — сказала Рути.

По тону Калле она поняла, что о санэпидемстанции не может быть и речи. Чем бы ни был этот зверь, Калле его полюбил. Значит, вопрос придётся решать иначе. Хорошо, что она захватила мешок.

Чуть позже Рути обнаружила котишу. Шторы в спальне были плотно закрыты. Рути сначала заглянула под кровать, а потом вспомнила про шкаф и догадалась посмотреть наверх. Тварь сидела на шкафу, под самым потолком. У неё был нахальный, злой взгляд. Сверху вниз.

Интересно, как оно туда залезло, отвлечённо подумала Рути. Прыгать, кажется, высоко… Чёрт знает, на что оно способно.

Не поворачиваясь спиной к твари, она покинула спальню и плотно закрыла за собой дверь.

— Он некрасивый, да? — спросил её Калле. — Необычный. Не мурлычет, когда на коленях сидит…

— Ну как сказать, некрасивый, — ответила Рути.

Котиша был не столько некрасив, сколько страшен. Он был жуток, как истекающий пеной бешеный пёс. Ещё бы он мурлыкал.

К десяти вечера Рути напоила Калле вином и уложила его спать. Старик обычно не пил и теперь еле-еле добрёл до кровати. Он засыпал на ходу. Котиша скользнул в открытую дверь уродливой чёрной тенью и побрёл прямо в гостиную. Конец косматого хвоста пошевеливался, как гадюка. Он чувствует себя хозяином в доме, отметила про себя Рути. Это ненадолго.

Рути вытащила из сумки походный мешок, положила в него кусок сырого мяса и опустила мешок на пол. Она взяла две банки кошачьих консервов и поставила их в горловину мешка, так, чтобы он был чуть-чуть приоткрыт. Выбрав себе острый нож, она до предела приглушила свет.

— Котиша… — позвала Рути, когда её глаза привыкли к полумраку.

— Сккрррр… — тихо раздалось из гостиной.

— Котиша… — ещё тише позвала Рути. — Кс-кс…

Зверь появился в проёме двери. Рути стояла у плиты. Котиша посмотрел ей в глаза, и она поняла, что этот план провалился. Котиша был слишком умён, чтобы не распознать ловушку.

Рути приготовилась защищаться.

— Пффф… — произнёс котиша и посмотрел на мешок.

Рути затаила дыхание.

Котиша подошёл и сунул голову в мешок. Он принюхался, а потом посмотрел на Рути. Красное пламя его радужки притухло, и глаза светились гнилостной мутью. В них стояла бездонная тоска.

Потом котиша залез в мешок. Он подобрал хвост, и Рути услыхала, как зверь жуёт мясо. Ей не хотелось двигаться с места. Подожду, пока оно доест, сказала она себе, зная, что тянет время. Она могла бы сейчас просто выйти из кухни, покинуть дом, сесть в машину, уехать и никогда больше не видеть котишу. Если она схватится за шнур мешка, ей не будет дороги назад.

Котиша между тем не торопился вылазить. Он любил темноту.

Рути стряхнула с себя оцепенение, нагнулась и изо всех сил затянула мешок.

* * *

Она принесла мешок к озеру на вытянутых руках. Это было очень тяжело, но о том, чтобы закинуть его за спину, не приходилось и думать. Котиша иногда шевелился, но вообще сидел смирно и ни звука не издавал. Он всё-таки неразумен, решила Рути.

Она вошла на пристань, села в первую попавшуюся непривязанную лодку и с облегчением опустила мешок на дно. Зверь в мешке шевельнулся. Рути схватила весло и оттолкнулась от пристани.

Маленькая прогулочная лодка выползла на середину Ноазе. Рути аккуратно осушила весло и подождала, пока лодка остановится. Потом она привстала, встряхнула затёкшие руки и подняла мешок.

— Ффрррр… — сказал оттуда котиша.

Рути бросила мешок в озеро.

Потом она некоторое время отдыхала и смотрела на отражение звёзд в воде. Мешок пошёл ко дну, как будто был полон камней, и поверхность озера уже почти успокоилась. Замирала последняя рябь. В мире Рути снова царил порядок.

Она взяла весло и не спеша погребла к берегу. Отчего-то ей было тоскливо. Куплю котёнка для Калле, решила она; его хотя бы не надо выгуливать.

Когда впереди под водой загорелись две красные точки, Рути механически подумала о подводных буйках. Точки тут же погасли, и Рути поняла, что ошиблась. Она не успела как следует испугаться, когда что-то коснулось дна лодки.

Рути вскочила и занесла над водой весло. Было тихо. Прождав минут пять, она решила, что надо плыть к пристани. Альтернативой было звать на помощь, но это было бы несолидно. Рути опустила весло в воду. Лодка послушно тронулась с места, и Рути села на скамью.

Что-то вырвало весло у неё из рук.

4. Марне

— Я звонил ей из-за кота, — сказал Марне.

Он решил, что лучше всего по форме сказать правду, замалчивая самую суть дела.

— У господина Сьянсена завёлся кот. Мне показалось, с ним что-то не так — может, болезнь — и я решил позвонить госпоже Куойнен.

— У Вас с ней были добрые отношения? — спросил комиссар.

— Нет, — сказал Марне, — у меня с ней не было отношений. Она была мне неприятна, но… других родственников у него нет.

— А почему Вы решили позвонить его сестре, а не отнесли кота к ветеринару? Это было бы проще.

Марне пожал плечами.

— Калле… Мне показалось, что господину Сьянсену этот кот очень дорог. А вдруг его пришлось бы усыпить? Я не хотел портить со стариком отношения. Мне нужна эта работа. И вообще всё это не моё дело.

Комиссар задумчиво кивнул.

— Вам известно завещание господина Сьянсена?

— Вот уж чем не интересовался, — сказал Марне.

— Завещание составлено на госпожу Куойнен, — полицейский внимательно посмотрел на Марне. Тот промолчал. Потом спросил:

— Откуда Вы знаете, что это я ей звонил? Полиция что, прослушивает телефоны?

— Нет. Просто кто-то вызвал её сюда. Она приехала и в ту же ночь утонула. Это не был господин Сьянсен… ну а у Вас есть её телефон.

— Правильно, — сказал Марне. — На случай, если что-то случится со стариком. Так вот, вчера ночью… и вечером… я был у дяди. Они с женой могут это подтвердить.

— Мы Вас ни в чём не обвиняем, — заметил комиссар.

— Это хорошо, — сказал Марне.

Вечерело, но он решил пойти домой пешком. Обогнув озеро, из которого несколько часов назад полиция выловила Рути Куойнен, он прошёл мимо дома Калле. В его окнах не горел свет. При других обстоятельствах Марне зашёл бы утешить старика, но сейчас в доме наверняка был котиша. Он сидел в тёмном углу и ждал ночи. А может, и не в углу. Может быть, он лежал на коленях у Калле. Марне представил себе, как рука старика гладит чёрную шерсть и почёсывает зубастую морду. Наощупь это кот как кот, разве что великоват, и старик не оставляет надежды, что когда-нибудь кот замурлычет…

Марне впервые заметил признаки присутствия котиши в районе. Несколько оживлённых птичьих гнёзд теперь пустовали, а в живой изгороди соседки Калле лежал небольшой обглоданный череп. Марне некоторое время рассматривал его, пытаясь определить, какое животное убил котиша. Кролика? В саду этого дома Марне не раз видел кошку… Или это слишком маленький череп?

Марне поднял голову и увидел кошку. Пушистая пепельная красавица с белой грудью лежала на крыльце в плетёном кресле.

Марне прошёл в калитку и позвонил в дверь. К двери была приколочена деревянная табличка с выжженной надписью «Беттина».

— Простите, — сказал он хозяйке дома. — я Марне Хайнекен. Я тут бываю по соседству…

— Да, — Беттина искренне улыбнулась, — Вы помогаете Калле Сьянсену. Это замечательно!

Пожилая, но всё ещё красивая, с пышными пепельными волосами, Беттина была похожа на свою кошку.

— Это моя работа, — сказал Марне. — Дело в том, что у Калле завёлся кот…

— Как же, видела. Такой большой, чёрный…

— Да. Кажется, он чем-то болен, — очень серьёзно сказал Марне. — Чем-то опасным. Вы лучше не пускайте кошку из дома после захода солнца.

— О, — сказала Беттина. — Я боюсь, они с Маци уже познакомились…

Кошка повернула голову, услыхав своё имя, и спрыгнула с кресла. С ней всё было в порядке. Маци медленно прошла между ног людей в дом. Она двигалась с грациозным достоинством королевы.

* * *

Он не испытывал страха. Он даже не попросил дядю закрыть на ночь окна. Потом Марне понял, почему не боится. Сегодня он рассказал о котише комиссару полиции, и что-то у него в душе решило, что все проблемы на этом кончились. Такое же чувство, вспомнил он, владело им два дня назад, после звонка сестре Калле.

Марне пошёл в кладовку и вынул из чехла дядино охотничье ружьё. Ему пришлось долго искать патроны и ещё дольше — инфракрасные очки. Он боялся, что от его возни с коробками кто-то проснётся, но всё обошлось. Марне взвёл курок, надел очки и вышел на веранду.

Он отодвинул к стене стол и стулья и сел, выставив перед собой ружьё и не сводя глаз со сгустков горячей жизни в саду. Несколько минут Марне привыкал к тишине и к тепловой картине ночи. Он и не думал, что в саду пригородного дома живёт столько мелких живых существ и что все они ночью не спят. Крохотные твари покидали норы, шуршали и шелестели в траве, спешили по своим таинственным делам и излучали тепло и страх. Марне они не интересовали. Ни одно из них по размеру даже не приближалось котише.

Через некоторое время Марне захотелось спать. Это было то же состояние, что овладевало им на утренних лекциях — неодолимый полусон, когда уши ещё воспринимают голос лектора, шёпот товарищей, шелест бумаги, но мозг уже не вычленяет из этих звуков никакого смысла, а веки опускаются на глаза, и как ни тщись, их не поднять. Так длится четверть или даже полчаса — пока вдруг не вынырнешь из гипнотической дремы, как будто тебе подали заряд энергии. Оказывается, четверть лекции ты пропустил, теперь придётся просить и копировать чей-то конспект. И так каждый раз.

Марне сбросил с себя сон. Было очень тихо. Он посмотрел в сад и увидел, что живых сгустков тепла стало заметно меньше. И они не двигались. Они все поголовно застыли, вжимаясь в прохладные неровности земли, камней, деревьев.

Марне мигнул. В мире господствовали холодные тени. Одна из них сидела прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Марне помотал головой. Тень была мёртвенный сизый цвет.

— Котиша? — произнёс Марне.

— Скккрррр… — сказала холодная тень.

Марне выстрелил.

5. Беттина

В конце августа Маци родила котят. Она долго маялась с огромным пухлым животом, и Беттина дважды носила её к ветеринару, но всё обошлось. Серо-белая кошка произвела на свет троих больших, чёрных, слепых сыновей. Котята молча припали к материнским соскам. Маци вылизала их, отдохнула и гордо подняла голову, демонстрируя детей хозяйке.

Беттина поморщилась. Котята были некрасивы.

Она надеялась, что они подрастут и похорошеют, но этого не случилось. У котят открылись глаза, они начали ползать, потом ходить, потом стали бегать по саду — и оставались некрасивы. Если бы Беттина не успела к ним привыкнуть, ей было б ясно, что котята просто уродливы. Они не обладали естественной прелестью малышей. У них были корявые тела, кривоватые сизые когти, хищные морды. И большие острые клыки.

Беттина тем не менее нашла выход. Она разместила в городской газете обьявление: «Уродливым котятам нужен дом». Это дало желанный результат: в течение месяца двоих из троих котят всё-таки забрали себе добросердечные люди. Беттина решила подарить последнего котёнка своему слепому соседу Калле на его приближающийся день рождения. Весной у Калле случилось несчастье — утонула его сестра, и старик сильно сдал. К тому же куда-то исчез приблудившийся было к нему чёрный кот. Беттина сильно подозревала, что уродливые дети Маци родились от этого котяры.

6. Марне

К тому времени Марне Хайнекен уволился из социальной службы и стал работать в дядином магазине бухгалтером и продавцом. После той ночи он больше не видел котишу. Зверь мог сбежать, а мог уползти куда-нибудь и сдохнуть от полученной раны. Марне вполне устраивало и то, и другое. На веранде дядиного дома остался лишь клок чёрной шерсти, который Марне в тот же вечер сжёг вместе с прошлогодними листьями в саду.

Однажды он шёл мимо дома Беттины и увидел оставшегося котёнка.

— Ох, — сказал Марне.

В живой изгороди сидел и смотрел на него пурпурными глазами крохотный котиша.

Марне медленно наклонился и поднял котёнка за шкирку.

— Мьяррр… — скрипуче сказал котёнок.

Это было уродливое существо. Марне посмотрел ему в глаза, ища в них искру злобного рассудка.

— Мьяррррр… — чуть громче проворчал котёнок.

Он прищурился, открыл рот, и Марне подумал, что лучше всего было бы утопить его в озере. Он не был уверен, что сможет это сделать. К тому же котёнок был чужой. Марне опустил его наземь. Котёнок не убегал.

— Ну и что с тобой делать? — спросил Марне.

Котёнок перевернулся на спину и подставил буроватый живот солнечным лучам. Марне легонько ткнул его в бок ногой. Котёнок ловко крутнулся и вцепился всеми четырьмя лапами в его ботинок. Марне хотел было пнуть его, но вдруг услышал низкий тихий рокот. Он нагнулся, не веря своим ушам.

Уродливый котёнок мурлыкал.

— fin —

Content

Надя Яр
Котиша

1. Калле

2. Марне

3. Рути

4. Марне

5. Беттина

6. Марне