Эбби Глайнс

Когда тебя настигнет судьба

NEVER TOО FAR

by Abbi Glines

Copyright © 2013 Abbi Glines

All rights reserved

© И. Русакова, перевод, 2014

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014

Издательство АЗБУКА®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Посвящается всем читателям, кто пережил раш-краш[1]

Благодарности

Я благодарна своему мужу Кейну, который, пока я писала эту книгу (и все другие книги тоже), терпел беспорядок в доме, нехватку чистой одежды и перепады моего настроения.

Благодарна своим драгоценным детям, которые питались хот-догами, пиццей и кукурузными хлопьями, потому что я запиралась у себя в кабинете и писала эту книгу. Обещаю наготовить им много вкусной горячей еды.

Спасибо Элизабет Рис, Отумн Халл и Коллин Гувер за то, что они читали и критиковали этот роман. Благодарю вас за помощь, дорогие мои!

Спасибо Саре Хансен, которая придумала для американского издания книги такую чудесную обложку. Сара замечательный друг. Я люблю ее. А еще с ней всегда можно отлично провести время. Поверьте, я знаю.

Джейн Дистел – самый крутой агент в литературном мире. Я ее обожаю. Да, вот так просто. А еще огромное спасибо моему агенту по иностранным правам Лорен Абрамо, она проделывает невероятную работу, чтобы распространить мои книги по всему миру. Она – бриллиант чистой воды.

Раш

Тринадцать лет назад

Кто-то один раз стукнул в дверь и, не дожидаясь ответа, тихо прошел в комнату. У меня заранее от жалости ныло сердце. Мама уже звонила по пути домой, она рассказала о том, что сделала, и заявила, что теперь ей просто необходимо выпить пару коктейлей с друзьями, чтобы снять стресс. В нашей семье обязанность успокаивать Нэн лежала на мне. Мама не могла справиться с такой трудной задачей. Ну, или так она сказала по телефону.

Я сидел в бинбэге в углу комнаты – там было мое укромное местечко. В этом доме без своего тайного места никак не обойтись. Если у тебя не было места, где спрятаться, ты наверняка получал по полной.

– Раш! – позвала меня Нэн и икнула.

Она плакала.

– Я здесь, Нэн, – отозвался я и встал.

Рыжие кудряшки Нэн прилипли к мокрым щекам. Она смотрела на меня своими огромными грустными глазами, и ее нижняя губа дрожала. Я подумал, что никогда не видел у Нэн счастливых глаз. Мама уделяла ей внимание только тогда, когда надо было ее нарядить и отвести кому-нибудь напоказ. Все остальное время Нэн никто не замечал. Никто, кроме меня. Я делал все, чтобы она почувствовала себя желанным ребенком.

Нэн перестала всхлипывать и прошептала:

– Я его не видела. Его там не было.

Я прекрасно знал, о ком идет речь. Маме надоело слушать, как Нэн постоянно спрашивает о своем отце, и она решила отвезти ее к нему познакомиться. Жалко, что она мне об этом не сказала. Я бы тоже поехал. У Нэн было такое несчастное лицо, что у меня непроизвольно сжались кулаки. Если бы я встретился с этим человеком, я бы ему точно расквасил нос да еще полюбовался бы, как у него хлещет кровь.

– Иди ко мне.

Я притянул к себе свою маленькую сестренку. Она обхватила меня за талию и крепко ко мне прижалась. В такие моменты я даже дышал с трудом. Мне было так больно за Нэн. Мой отец хотя бы проводил со мной время, и я знал, что нужен ему.

– У него есть другие дочки. Две. И они… Они красивые. У них волосы как у ангелов. А их мама разрешает им играть во дворе. Они носят кроссовки. Ходят в них прямо по грязи.

Нэн завидовала детям, которые ходят в кроссовках по грязи. Наша мама считала, что ее дочь должна всегда быть нарядной и опрятной. У Нэн никогда не было спортивной обуви.

– Они не могут быть красивее тебя, – ответил я, потому что сам искренне в это верил.

Нэн шмыгнула носом и отошла на шаг. Она посмотрела на меня своими зелеными глазищами и сказала:

– Они красивее. Я их видела. Я видела фотографии на стене, с мужчиной и двумя девочками. Он их любит… А меня – нет.

Я не мог соврать Нэн. Она была права. Он ее не любил.

– Он тупой придурок. У тебя есть я, Нэн. Обещаю, так будет всегда.

Блэр

Настоящее время…

Пятнадцать миль от города – как раз то, что надо. Никому из Самита не придет в голову ехать в такую даль в аптеку. Ну разве только девятнадцатилетней девушке, если ей надо купить кое-что, о чем не должны узнать ее знакомые. В Самите, штат Алабама, что ни купи в местной аптеке, об этом уже через час знают все. Особенно если ты не замужем и покупаешь презервативы… или тест на беременность.

Я положила тест на прилавок, не поднимая глаз на продавщицу. Просто не могла заставить себя на нее посмотреть. Страх и чувство вины – совсем не то, что я могла позволить незнакомому человеку увидеть в моих глазах. Я не поделилась этой новостью даже с Кейном. Три недели назад я вырвала из своего сердца Раша, и после этого постепенно моя жизнь снова вернулась в привычное русло. Теперь все свое время я проводила с Кейном. Это было нетрудно. Он ничего у меня не выпытывал, но, если мне действительно хотелось о чем-то поговорить, терпеливо слушал.

– Шестнадцать долларов пятнадцать центов, – сказала продавщица.

По ее голосу я поняла, что она не удивлена, а, скорее, мне сочувствует. Любая девушка на моем месте постыдилась бы покупать такое. Продолжая смотреть на пластиковый пакет на прилавке, я протянула продавщице двадцать долларов. В этом пакете был ответ, которого я ждала и боялась. Не обращать внимания на задержку в две недели и притворяться, что ее вообще нет, конечно, легче. Но я должна была знать ответ.

– Ваша сдача три доллара восемьдесят пять центов.

Я взяла сдачу из ее руки и, пробормотав «спасибо», сгребла со стойки пластиковый пакет с тестом.

– Надеюсь, все обойдется, – тихо проговорила продавщица.

Я подняла голову и увидела ее полные сочувствия карие глаза. Вряд ли я могла когда-нибудь еще встретить эту женщину, но в тот момент она мне помогла. Хотя бы ненадолго я почувствовала себя не такой одинокой.

– Я тоже, – сказала я, развернулась и пошла к выходу.

Пройдя два шага под жарким летним солнцем к стоянке, я посмотрела на свой грузовичок и увидела Кейна. Он стоял, прислонившись к водительской двери. Руки скрестил на груди, серую бейсболку с надписью «Университет Алабамы А» надвинул на глаза.

Я остановилась. Смысла врать не было. Кейн знал, что я приехала сюда не за презервативами. А значит, оставался только один вариант. Я не видела глаз Кейна, но понимала, что он обо всем догадался.

Я сглотнула комок, который застрял у меня в горле еще утром, когда я села в свой грузовик и поехала за город. Теперь об этом, кроме меня, знала не только незнакомая продавщица в аптеке, но и мой лучший друг.

Усилием воли я заставила себя пройти вперед. Кейн будет задавать вопросы, а я должна буду ему отвечать. Последние недели он был рядом и заслужил такое право. Вот только как ему все объяснить?

В паре футов от Кейна я остановилась. Хорошо, что бейсболка затеняла его лицо. Мне было легче с ним говорить, когда я не видела по его глазам, что он обо мне думает.

Мы стояли и молчали. Я хотела, чтобы Кейн заговорил первым. Но когда прошло, как мне показалось, несколько минут, я поняла: он ждет, что первой заговорю я.

– Как ты узнал, где я? – наконец спросила я.

– Ты ведь живешь у моей бабушки. Как только ты уехала, она сразу мне позвонила и сказала, что ты вела себя странно. Я волнуюсь за тебя, – ответил Кейн.

Слезы щипали мне глаза. Я не собиралась плакать, я уже выплакала все слезы. Вцепившись в сумочку с тестом на беременность, я расправила плечи:

– Ты за мной поехал.

Это был не вопрос.

– Естественно. – Кейн тряхнул головой и отвернулся, как будто рассматривал что-то в стороне. – Блэр, ты хоть собиралась мне рассказать?

Собиралась ли я ему рассказать? Я не знала. Так далеко я не загадывала.

– Я еще не уверена, что есть о чем рассказывать, – честно ответила я.

Кейн снова мотнул головой и невесело усмехнулся:

– Не уверена? Значит, ты притащилась сюда из города, потому что не уверена?

Он злился. Или ему было больно? Но я не дала ему повода ни для того ни для другого.

– Вот сделаю тест, тогда буду уверена. У меня задержка. Вот и все. Не понимаю, почему я должна тебе об этом рассказывать. Тебя это не касается.

Кейн медленно повернул голову и снова посмотрел на меня. Потом поднял руку и сдвинул бейсболку со лба. Тень больше не закрывала его глаза, и я увидела в них изумление и боль. Лучше бы я этого не видела. Это было даже хуже осуждения.

– Ты серьезно так думаешь? После всего, через что мы прошли?

То, через что мы прошли, осталось в прошлом. И Кейн тоже. Мне пришлось через многое пройти уже без него. Пока он веселился в старших классах школы, я боролась за то, чтобы моя жизнь не рассыпалась в прах. С какой стати он считает себя обиженным? Я медленно начала закипать от злости и посмотрела Кейну в глаза.

– Да, Кейн. Я так думаю. Я вообще не понимаю, о чем ты. Через что мы с тобой прошли? В детстве мы были лучшими друзьями, потом стали парой. А когда заболела моя мама, ты мне изменил, просто потому, что тебе надо было с кем-то трахаться, а я не могла больше уделять тебе время. За мамой я ухаживала одна. Никто мне не помогал. Потом мама умерла, и я уехала. Когда я вернулась домой с разбитым сердцем, ты был здесь. Ты оказался рядом, хотя я и не просила об этом. Да, я благодарна тебе, но это не перечеркивает того, что было в нашем прошлом. Это не оправдывает то, что ты бросил меня, когда я в тебе нуждалась больше всего. Так что извини, но сейчас, когда мой мир вот-вот опять уйдет у меня из-под ног, ты не будешь первым, к кому я обращусь за помощью. Ты еще этого не заслужил.

Я тяжело дышала, по щекам потекли слезы. Черт, я же не хотела плакать. Решительно сделав шаг вперед, я попыталась оттолкнуть Кейна и схватилась за ручку дверцы. Мне надо было уехать из этого места. Уехать от Кейна.

Он продолжал стоять, привалившись спиной к грузовику.

– Отойди! – крикнула я.

Я ожидала, что он начнет со мной спорить, но Кейн неожиданно подчинился. Я забралась на водительское место, бросила сумочку на пассажирское сиденье, потом завела грузовик и выехала со стоянки. Я видела, что Кейн остался на том же месте, только немного отодвинулся, чтобы я могла сесть в машину. Он стоял, уткнув взгляд в землю, как будто там были написаны ответы на все его вопросы. Я отвернулась, в тот момент мне было не до него. Хотелось поскорее уехать подальше от этой аптеки.

Может, мне не стоило говорить Кейну все это. Может, следовало оставить свою обиду глубоко внутри, там, где я хранила ее все эти годы. Но было уже поздно сожалеть. Что сделано – то сделано. Просто он выбрал не самый лучший день, чтобы давить на меня.

К его бабушке я вернуться тоже не могла. Кейн наверняка ей позвонил и все выболтал. Всей правды он не знал, но все-таки знал достаточно. Выбора у меня не было, и я решила сделать тест в туалете на станции техобслуживания. Все плохое со мной уже случилось, так что бояться было нечего.

Раш

Обычно звук набегающих на берег волн меня успокаивал. С детства я любил сидеть на террасе и смотреть на океан. Этот вид всегда помогал мне в трудные минуты, и жизнь не казалась такой невыносимой. Больше это не работало.

Дом опустел. Мама и… человек, которому я бы с удовольствием пожелал вечно гореть в аду, уехали три недели назад, как только я вернулся из Алабамы. Я был зол как черт, сломлен и совершенно себя не контролировал. Я пригрозил мужчине, который был женат на моей матери, что убью его, и потребовал, чтобы они покинули мой дом. Я не хотел видеть их обоих.

Надо было позвонить маме, но я еще не мог заставить себя это сделать. Не мог ее простить, как ни пытался. Нэн заезжала несколько раз и умоляла меня поговорить с ней. Моя младшая сестра ни в чем не была виновата, но с ней я тоже пока не мог говорить. Она напоминала мне о том, что я потерял. О том, что я обрел лишь на мгновение, о том, что никогда и не надеялся встретить.

Громкий стук из глубины дома прервал мои мысли. К стуку добавился звонок. Я обернулся и понял, что кто-то ломится в дом. Какого черта? С тех пор как уехала Блэр, никто, кроме сестры и Гранта, ко мне не заглядывал.

Я поставил пиво на стол и встал. Кто бы это ни был, ему лучше иметь веские причины для того, чтобы заявиться ко мне без приглашения. Я прошел через весь дом к входной двери. Гостей я больше не принимал, так что с момента последней уборки Генриетты в комнатах был порядок. Оказалось, что сохранять его не так уж и трудно, если забыть о вечеринках и постоянных толпах народа. И еще я сделал неожиданное открытие, что так мне нравится гораздо больше.

Только я дошел до двери, как кто-то снова начал тарабанить. Я приготовился послать наглеца подальше, распахнул дверь, и слова застряли у меня в горле. Кого-кого, а этого типа я совсем не ожидал увидеть. Мы встречались всего один раз, и я сразу его возненавидел. И вот он стоял на пороге моего дома. Мне безумно хотелось схватить его за плечи и трясти, пока он не скажет мне, как она. Все ли с ней хорошо? Где она живет? Я молил Бога, чтобы она не жила с ним. Что, если он… Нет, нет, этого не могло быть. Она не могла так поступить. Только не моя Блэр.

Я опустил руки и сжал кулаки.

– Скажи мне только одно, – начал Кейн – парень из прошлого Блэр, а я стоял напротив него и никак не мог собраться. – Вы… – Он запнулся и после паузы с трудом договорил: – Вы… трахались?

Он снял бейсболку и провел пальцами по волосам. Я заметил, что у него усталое лицо и темные круги под глазами.

Сердце замерло у меня в груди. Я схватил его за плечо и тряхнул:

– Где Блэр? Что с ней?

– С ней все в порядке… То есть я хотел сказать… все нормально. Да отпусти ты меня, руку сломаешь! – Кейн вырвался из моей хватки. – Блэр жива и здорова. Она в Самите. Я не поэтому сюда приехал.

Тогда какого черта он прикатил? Нас ничего не связывало. Только Блэр.

– Когда она уехала из Самита, она была невинна. Совершенно невинна. Я был ее единственным парнем и все про нее знаю. Мы были лучшими друзьями с самого детства. А когда она вернулась, это была уже совсем не та Блэр, которую я знал. Она ничего не рассказывает, не хочет говорить об этом. Но я должен знать. Ты и она… Вы с ней… В общем, ты с ней трахался?

У меня потемнело в глазах. Я ничего не соображал, мог думать только о том, чтобы прибить его до смерти. Он переступил черту. Кто ему позволил так говорить о Блэр? Кто он такой, чтобы задавать подобные вопросы о ней или сомневаться в ее невинности. Он просто не имеет такого права, и все.

– Твою мать! Раш, брат, отпусти его!

Голос Гранта донесся до меня откуда-то издалека, как из тоннеля. Я видел только этого парня напротив и свой кулак, направленный ему в нос. Хлынула кровь. Кровь текла по лицу Кейна, а я стоял и смотрел на него. Будь оно все проклято, я хотел кому-то пустить кровь.

Две руки обхватили меня со спины и оттащили назад. Кейн схватился за нос, в глазах его стоял ужас. Ну, не в двух глазах, а только в одном. Второй сразу начал заплывать.

– Что ты ему сказал? – спросил у меня из-за спины Грант.

– Попробуй только повтори! – заорал я, когда увидел, что Кейн открыл рот.

Я не мог позволить ему говорить о ней так. То, что было между нами, было выше этой грязи. Кейн вел себя так, будто я испортил Блэр. Она была невинна. Она была чиста. Его слова ничего не меняли.

Гранту пришлось сильно напрячься, чтобы удержать меня от броска на Кейна.

– Лучше вали отсюда. Я не смогу его долго держать. У него мышечной массы фунтов на двадцать больше, чем у меня, так что это не так легко, как кажется со стороны. Беги скорей, придурок. И больше не возвращайся. Тебе еще крупно повезло, что я тут оказался.

Кейн кивнул и, пошатываясь, побрел к своему грузовику. Злость начала понемногу отступать, но я еще не остыл. Мне хотелось отделать его так, чтобы из его головы вылетели все мысли о том, будто Блэр вернулась в Алабаму уже не такой совершенной, какой была прежде. Он не знал, через что ей пришлось пройти. Через какой ад ее заставила пройти моя семья. Как он вообще посмел волноваться за нее? Блэр был нужен только я.

– Если я тебя сейчас отпущу, ты успокоишься или погонишься за ним? – спросил Грант и немного ослабил хватку.

– Я спокоен, – сказал я, высвободился из его хватки и вцепился обеими руками в перила, сделав несколько глубоких вдохов.

Боль вернулась с новой силой. Мне удалось загнать ее внутрь, но этот говнюк разбередил мои раны. Я вспомнил ту ночь. Ночь, которую никогда не забуду, которая навсегда оставила след в моем сердце.

– Можно мне спросить, что тут произошло, или ты мне тоже морду раскроишь? – спросил Грант, держась на безопасном расстоянии.

Грант был моим братом во всех смыслах этого слова. Наши родители поженились, когда мы были еще детьми, а это достаточный срок для того, чтобы между нами укрепились братские отношения. Пусть даже с тех пор моя мать успела дважды сходить замуж, Грант все равно был моей семьей. Он знал достаточно, чтобы понять – причиной стычки стала Блэр.

– Бывший парень Блэр, – не глядя на Гранта, ответил я.

Грант откашлялся.

– Хм, так, значит, он приехал сюда, чтобы позлорадствовать? Или ты избил его, потому что он когда-то ее касался?

И то и другое. Ни то ни другое. Я тряхнул головой.

– Нет. Он явился сюда и начал спрашивать о нас с Блэр. Совал свой нос не в свое дело и задавал тупые вопросы.

– Ага, ясно. Ну, тогда за дело. Что ж, он свое получил. У чувака глаз заплыл и нос наверняка сломан.

Я наконец выдохнул и повернулся к Гранту:

– Спасибо, что оттащил меня от него. Я просто сорвался.

– Да ладно, чего там. Пойдем лучше врубим игру и выпьем пива.

Блэр

Могила мамы была единственным местом, куда я могла пойти. Дома у меня больше не было. К Бабуле Кью я вернуться не могла: она была бабушкой Кейна и он мог ждать меня у нее. Хотя мог и не ждать. Возможно, я и его от себя оттолкнула.

Я села возле могилы мамы, подтянула колени к подбородку и обхватила их руками.

В Самит я вернулась потому, что мне больше некуда было возвращаться. И вот теперь пришла пора уезжать. Я не могла остаться в этом городе. Моя жизнь вот-вот должна была сделать резкий поворот, а я не была готова к переменам. Когда я была маленькой, мама водила нас с сестрой в воскресную школу при баптистской церкви. Я вспомнила отрывок из Библии, который нам там читали, о том, что Господь никогда не посылает нам больше испытаний, чем мы можем вынести. Теперь я начала думать, что это для тех, кто ходит по воскресеньям в церковь и читает на ночь молитвы. Потому что Господь не пропустил ни одной возможности дать мне под дых.

Жалость к себе – плохой помощник. Я не собиралась жалеть себя. Мне надо было пройти через это испытание. Я всегда понимала, что не останусь у Бабули Кью надолго. Хотя мне и было там хорошо, и Кейн помогал мне проживать один день за другим, я знала, что все это временно. Знала это с самого начала, как только вселилась в комнату для гостей. У нас с Кейном была целая история за спиной, и я не собиралась воскрешать ее. Пришла пора двигаться дальше, а я, как и три недели назад, так и не решила – куда ехать и что делать.

– Мамочка, мне так тебя не хватает. Я не знаю, что мне делать, и мне не с кем посоветоваться, – шепотом сказала я, сидя возле могилы на тихом кладбище.

Мне хотелось верить, что мама слышит меня. После того как погибла моя сестра-близнец, мы с мамой сидели здесь и разговаривали с ней. Мама говорила, что душа Валери на небесах, она смотрит на нас и может нас слышать. Если бы это было правдой.

– Я ужасно скучаю по вам. И я так боюсь одиночества, но… я совсем одна. И мне страшно.

Тишина – только ветер шелестел листьями.

– Однажды ты сказала мне, что, если я по-настоящему прислушаюсь, я услышу ответ в своем сердце. Я слушаю, мама, но… я совсем запуталась. Пожалуйста, подскажи мне, что делать дальше.

Чтобы не заплакать, я уткнулась подбородком в колени и закрыла глаза.

– Помнишь, ты говорила, что я должна честно рассказать Кейну о своих чувствах? Ты убеждала меня, что мне станет лучше, если я перестану держать это в себе. Ну вот, сегодня я высказала ему все. Теперь, даже если он простит меня, все уже никогда не будет как прежде. В любом случае, я больше не могу полагаться на него. Мне надо самой во всем разобраться. Только я не знаю – как.

Мне становилось легче просто оттого, что я могла спросить ее об этом. То, что ответа я не получу, не имело никакого значения.

Тишину нарушил резкий звук – кто-то захлопнул дверцу машины. Я оглянулась и увидела на стоянке дорогую машину. Слишком дорогую для этого городишки. Это была Бети. Она приехала в Самит. Приехала сюда, на кладбище…

Свои длинные каштановые волосы Бети затянула в хвост на затылке. Мы встретились взглядом, и она улыбнулась. Я не могла пошевелиться – боялась, что мне это мерещится. Что Бети делает на кладбище в Самите?

– Как можно быть такой бестолочью и не взять телефон? Спрашивается, как я могла тебе позвонить и сообщить, что еду? А?

Я плохо понимала смысл ее слов, но сам звук ее голоса заставил меня подскочить и побежать ей навстречу.

Бети раскинула руки, и я бросилась ее обнимать.

– Не могу поверить, что ты здесь, – сказала я.

– Да уж, я тоже. Долгая была поездочка. Но чего не сделаешь ради тебя, а раз уж ты оставила сотовый в Розмари, по-другому я не смогла бы с тобой поговорить.

Мне хотелось все ей рассказать, но я не могла. Пока не могла. Мне нужно было время. Бети уже знала о моем отце. Она знала о Нэн. Но обо всем остальном… Я была уверена, что Бети об этом не знала.

– Я так рада, что ты здесь. Но как ты меня нашла?

Бети склонила голову набок и улыбнулась.

– Ехала по городу и высматривала твой грузовичок. Это оказалось нетрудно. Похоже, в этом городке только один светофор. Если бы мне пришлось встать на красный дважды, я бы грузовичок проморгала.

– Твоя машина здесь точно не осталась незамеченной.

– Это Джейса. Тачка – просто улет.

Они с Джейсом все еще были вместе. У меня сжалось сердце. Джейс напомнил мне о Розмари. А Розмари о Раше.

– Я бы спросила тебя – как ты, но, детка, ты стала похожа на ходячую вешалку. Ты хоть ела после Розмари?

Бети была права – одежда на мне висела. Меня постоянно подташнивало, так что о еде даже думать не хотелось.

– Эти недели выдались трудными, но я думаю, что пошла на поправку. Учусь жить дальше.

Бети посмотрела на могилу у меня за спиной. На обе могилы. Глаза ее стали грустными, когда она прочитала надписи на надгробиях.

– Никто не может отнять у тебя воспоминания. Они всегда с тобой, – сказала Бети и сжала мою руку.

– Я знаю. Я им не верю. Мой отец – лжец. Я никому из них не верю. Моя мама, она не могла сделать то, о чем они говорят. Если кого-то и надо во всем винить, так это отца. Он причинил всем боль. Не моя мама. Мама никогда и никого не заставила бы страдать.

Бети кивнула. Она крепко держала меня за руку. Мне стало легче оттого, что кто-то меня слушает и верит в невиновность моей мамы.

– Вы с сестрой были похожи?

Когда я в последний раз видела Валери, она улыбалась. Ее сияющая улыбка была лучше моей. У Валери и без брекетов были отличные зубы. И глаза у нее были ярче, чем мои. Но все считали, что мы – копия друг друга. Никто не видел разницы. Меня всегда это удивляло. Я прекрасно видела.

– Мы были похожи как две капли воды, – ответила я, потому что Бети не поняла бы, как было на самом деле.

– Не могу себе представить двух Блэр Винн. Вы с ней, наверное, разбили сердца всех парней в этом городе, – сказала Бети.

Я понимала, что она после вопроса о сестре хотела как-то поднять мне настроение. И я это оценила.

– Только Валери. Я с детства была с Кейном и никому не разбивала сердце.

В глазах Бети мелькнуло удивление, потом она отвела взгляд и откашлялась. Я ждала, когда она снова на меня посмотрит.

– Видеть тебя, конечно, здорово, и мы могли бы реально расшевелить этот городишко, но, вообще-то, я приехала сюда с конкретной целью.

Я могла это предположить, но пока не догадывалась, о чем она говорит.

– Хорошо, выкладывай.

– А мы можем поговорить где-нибудь за кофейком? – Бети нахмурилась и посмотрела в сторону улицы. – Ну хотя бы в этом «Дэйари К», если ничего другого тут нет. По крайней мере, я не заметила, пока ехала.

Среди могил Бети явно чувствовала себя некомфортно. Ничего удивительного. Это мне было уютно на кладбище.

– Да, конечно, – согласилась я и вернулась к могиле мамы за своей сумкой.

– Это и есть твой ответ.

Я даже подумала, что мне это мерещится – так тихо прозвучал голос. Когда я подошла к Бети, она улыбалась, сунув руки в карманы.

– Ты что-то сказала? – растерянно спросила я.

– Ты имеешь в виду, после предложения пойти в «Дэйари К»? – переспросила она.

Я кивнула.

– Да. Ты что-то прошептала сейчас?

Бети сморщила нос и нервно огляделась по сторонам, потом покачала головой:

– Нет… слушай, почему бы нам не убраться отсюда?

Бети взяла меня за руку и потянула к машине Джейса.

Я оглянулась на могилу мамы, и на душе у меня стало спокойно. Этот шепот был… Нет. Конечно нет. Я тряхнула головой и быстренько забралась на пассажирское сиденье, пока Бети силой не затолкнула меня в машину.

Раш

Был мамин день рождения. Нэн уже дважды звонила, просила связаться с ней. Я не мог. Она была на Багамах с ним. То, что произошло, никак на нее не повлияло. Она снова оставила детей разбираться с проблемами, а сама укатила, чтобы радоваться жизни.

В комнату вошел Грант с моим сотовым в руке.

– Нэн снова звонит. Сказать ей, чтобы оставила тебя в покое? – спросил он.

Эти двое враждовали, как самые настоящие брат и сестра.

– Нет, дай мне ее, – ответил я, и Грант бросил мне телефон.

– Нэн, – сказал я вместо приветствия.

– Ты собираешься поздравлять маму? Она уже два раза звонила, спрашивала, говорила ли я с тобой и помнишь ли ты о том, что у нее сегодня день рождения. Она действительно о тебе волнуется. Раш, не позволяй этой девице все разрушить. Ради всего святого, она же наставляла на меня пистолет. Пистолет, Раш. Она чокнутая. Она…

– Хватит. Больше ни слова. Ты ее не знаешь. Так что прекрати. Маме я звонить не буду. Не хочу слышать ее голос. Мне начхать, как она там развлекается и что ей подарили на день рождения.

– Ого, – сказал Грант, усаживаясь на диван с противоположной от меня стороны и закидывая ноги на оттоманку.

– Не могу поверить, что ты это сказал. Я тебя не понимаю. Не настолько же она хороша в…

– Стоп, Нанетта. Разговор окончен. Звони, когда я понадоблюсь тебе, а не ей.

Я нажал на сброс, швырнул телефон на диван и откинулся на подушку.

– Давай сходим куда-нибудь. Выпьем немного, с девчонками потанцуем. Забудь ты эту дурь. Все забудь, – сказал Грант.

За последние три недели он уже несколько раз мне это предлагал. Во всяком случае, начал предлагать, после того как я перестал крушить все вокруг и он почувствовал себя в относительной безопасности.

– Нет, – ответил я, не глядя в его сторону.

Не было смысла притворяться, будто я в полном порядке. Чтобы я был в порядке, мне надо было знать, что с Блэр все хорошо. Она могла не простить меня, могла больше никогда не взглянуть на меня, но я должен был знать, что ее раны зажили. Я должен был хоть что-то о ней знать.

– Согласись, я не совал нос в твои дела. Я не мешал тебе сходить с ума, орать на все, что движется, и хандрить. Ты не думаешь, что мне пора уже хоть что-нибудь узнать? Что случилось, когда ты поехал в Алабаму? Что-то же должно было там случиться. Ты вернулся другим.

Я любил Гранта как брата, но даже речи не могло быть о том, чтобы я рассказал ему о той ночи в отеле с Блэр. Она страдала, а я был в отчаянии.

– Я не хочу говорить об этом. Но я точно хочу уйти отсюда. Не могу больше сидеть здесь, пялиться на эти стены и вспоминать ее… Да, пойдем, – сказал я и встал.

Грант с готовностью подскочил, он явно обрадовался, это было видно по его глазам.

– Что выбираешь? Пиво или девочки? Или и то и другое?

– Громкую музыку, – ответил я.

Мне не нужны были ни выпивка, ни девочки… Я просто еще не был готов к этому.

– Поедем в город. Может, махнем в Дестин?

Я подбросил ключи от машины Гранту.

– Подходит, ты поведешь.

Звонок в дверь остановил нас обоих. Когда в последний раз у меня был незваный гость, все закончилось плохо. Это вполне могли быть копы – пришли арестовать меня за нанесение побоев Кейну. Как ни странно, мне было наплевать. Я ничего не чувствовал.

Грант, видимо, подумал о том же и, с тревогой взглянув на меня, сказал:

– Я открою.

Я снова сел на диван и положил ноги на кофейный столик. Мама ненавидела, когда я клал ноги именно на этот столик. Она купила его в одном из своих международных шоп-туров и распорядилась, чтобы его доставили в мой дом. Я внезапно почувствовал укол вины за то, что не позвонил ей, но быстро с этим справился. Всю свою жизнь я один заботился о ее дочери. Я делал все, чтобы эта женщина была счастлива, но теперь, со всем ее дерьмом, она не могла на это рассчитывать.

– Джейс, что случилось? Мы как раз уходим. Хочешь поехать с нами?

Грант отступил в сторону, пропуская Джейса в дом. Я не стал подниматься с дивана. Я хотел, чтобы он ушел. Глядя на него, я вспоминал о Бети, а Бети напоминала мне о Блэр. Джейс должен был уйти.

– Мм, нет, я просто… Мне надо с тобой поговорить.

Джейс сунул руки в карманы и переминался с ноги на ногу. Казалось, он готов в любую секунду рвануть за дверь.

– Валяй, – ответил я.

– Дружище, мне кажется, сегодня не самый лучший день для разговоров с ним. – Грант встал перед Джейсом и выразительно посмотрел на меня. – Давай, мы выдвигаемся. Джейс еще успеет тебе исповедаться.

Тут мне стало интересно.

– Грант, я в состоянии себя контролировать. Сядь. Пусть говорит.

Грант вздохнул и покачал головой.

– Что ж, отлично. Хочешь рассказать ему эту хрень сейчас – рассказывай.

Джейс с тревогой взглянул на Гранта, потом снова посмотрел на меня. Он прошел в комнату и сел в кресло, которое стояло дальше остальных от дивана. Я наблюдал за тем, как Джейс заправляет волосы за уши, и гадал, что за важную новость он собирается мне сообщить.

– У нас с Бети сейчас вроде как все серьезно, – начал Джейс.

Я и так об этом знал. Плевал я на их отношения. Рана медленно начала открываться в моей груди. Я сжал кулаки. Мне надо было следить за своим дыханием. Бети была подругой Блэр. И наверняка знала о ней все.

– И, ну… Бети повысили плату за жилье, да и место-то было, в общем, поганое. Никогда не считал, что Бети там в безопасности. Так вот, я поговорил с Вудсом. Он сказал, что у его отца есть свободная квартира с двумя спальнями, и я могу ее снять. В общем, я снял ее для Бети, заплатил первый взнос и все такое. Но когда я отвез Бети посмотреть новое жилье, она разозлилась. Реально разозлилась. Она не хочет, чтобы я платил за ее жилье. Говорит, что так чувствует себя дешевкой.

Джейс вздохнул, а я все никак не мог понять, почему он смотрит на меня с виноватым видом. Их ссоры с Бети были мне по барабану.

– За эту квартиру цена в два раза больше, чем та, что она платит сейчас… Во всяком случае, Бети так считает. Вообще-то, в четыре. Вудс поклялся, что будет держать это в секрете. Остальную часть я оплачиваю так, чтобы Бети не узнала. Короче, она… она сегодня поехала в Алабаму. Квартира ей понравилась. Она хочет жить на берегу, в доме, принадлежащем клубу. Но единственный человек, с которым она готова снимать жилье на двоих, – это Блэр.

Я встал. Просто не мог усидеть на месте.

– Остынь, приятель… сядь, – попытался вмешаться Грант, но я от него отмахнулся.

– Я не псих, просто мне нужен воздух.

Я смотрел на океан за стеклянными дверями. Волны накатывали на берег. Бети поехала за Блэр. Сердце громче заколотилось в груди. Согласится она приехать?

– Я знаю, у вас все не очень хорошо кончилось. Я просил Бети не ехать, а она чуть меня не прибила. Я не хочу ее расстраивать. Она говорит, что скучает по Блэр, что Блэр одна и ей нужен близкий человек. Да, еще она сказала, что поговорила с Вудсом о работе для Блэр. В случае если у нее получится уговорить Блэр вернуться.

Блэр. Она вернется.

Нет, она не могла вернуться. Она меня ненавидела. Она ненавидела Нэн. Ненавидела мою мать. Ненавидела своего отца. Она ни за что не согласилась бы вернуться в Розмари… Но господи, как я этого хотел. Я обернулся и посмотрел на Джейса.

– Она не вернется.

Мне не удалось скрыть боль в голосе, но я и не собирался ничего скрывать. Мне было плевать.

Джейс пожал плечами.

– Ну, у нее было достаточно времени, чтобы во всем разобраться. Что, если она вернется? Что тогда ты будешь делать? – спросил меня Грант.

Что я буду делать?

Я упаду перед ней на колени.

Блэр

Бети заехала на парковку возле «Дэйари К». Я заметила маленький синий «фольксваген» Келли и решила не выходить из машины. После возвращения в Самит я всего два раза сталкивалась с ней, и оба раза она была готова выцарапать мне глаза. У Келли еще в старших классах были свои виды на Кейна. Какие бы отношения между ними ни установились, приехала я и спутала все их планы. Я не собиралась мешать ей встречаться с Кейном.

Бети начала выходить, но я схватила ее за руку и предложила:

– Давай поговорим в машине.

– Но я хочу мороженое с шоколадным печеньем, – капризно возразила Бети.

– Я не могу там разговаривать – слишком много знакомых, – попыталась объяснить я.

Бети вздохнула и откинулась на спинку сиденья:

– Ладно, хорошо. Все равно мороженое с печеньем не пойдет на пользу моей заднице.

Я улыбнулась и расслабилась. Окна в машине, слава богу, были тонированные, и те, кто останавливался, чтобы поглазеть на крутую тачку, не могли меня увидеть. В этих местах ни у кого не было машины, даже близко похожей на машину Джейса.

– Блэр, я не собираюсь ходить вокруг да около. Я по тебе соскучилась. У меня никогда не было близкой подруги. Никогда. И тут появилась ты. А потом взяла и уехала. Меня бесит, что ты уехала. На работе без тебя тоска. Мне не с кем поговорить о моем сексе с Джейсом, о том, каким милым он стал, а он не стал бы таким, если бы я тебя не послушала. Мне так тебя не хватает.

От слез у меня защипало глаза. У меня давно не было так хорошо на душе. Мне тоже не хватало Бети. И не только ее.

– Я ужасно по тебе соскучилась, – призналась я и испугалась, что вот-вот разревусь.

Бети кивнула, и на ее лице расцвела улыбка.

– Вот и хорошо, потому что мне нужно, чтобы ты вернулась и жила вместе со мной. Джейс снял для меня квартиру с видом на океан в доме, который принадлежит клубу. Но я запретила ему вносить плату. Так что мне нужна соседка. Пожалуйста, возвращайся. Ты нужна мне. А Вудс сказал, что ты, как вернешься, сразу получишь свою работу обратно.

Вернуться в Розмари? Туда, где Раш… и Нэн… и мой отец. Я не могла вернуться. Я не могла их видеть. Они приходят в клуб. Что, если мой отец станет приводить Нэн на поле для гольфа? Как мне это перенести? Нет, такое мне не по силам.

– Я не могу, – сдавленным голосом ответила я.

Конечно, было бы неплохо вернуться, ведь я была беременна и не знала, куда ехать дальше, но я не могла вернуться в Розмари, не могла жить там.

– Пожалуйста, Блэр. Он тоже по тебе скучает. Он совсем не выходит из дома. Джейс говорит, что ему очень плохо.

Бети разбередила незажившую рану в моем сердце. Оттого что Раш тоже страдает, мне стало только тяжелее. Я представляла, что он зажил своей обычной жизнью и снова устраивает вечеринки. Мне совсем не хотелось, чтобы он все еще грустил. Я хотела, чтобы мы оба продолжали жить дальше. Но у меня вряд ли могло это получиться, ведь со мной всегда будет напоминание о Раше.

– Я не смогу их видеть. Никого из них. Слишком тяжело.

Я замолчала. О своей беременности я ей сказать не могла. У меня у самой еще не было времени это осознать. Я не была готова говорить об этом. Вообще не исключено, что об этом не узнает никто, кроме Кейна. Очень скоро я планировала уехать из Самита туда, где меня никто не знает, и начать жизнь заново.

– Твоего… э-э… твоего отца и Джорджины там нет. Они уехали. Нэн еще в городе, но она попритихла. Я думаю, она волнуется за брата. Сначала будет трудно, но потом станет легче. Это как снять повязку с раны. Быстрее заживет. Ты сильнее их всех. И потом, я видела, как у Вудса загорелись глаза, когда я сказала ему, что ты возвращаешься. Так что сможешь с ним отвлечься. Он более чем заинтересован.

Я не хотела отвлекаться с Вудсом. Никто и ничто не могло меня отвлечь. Бети не знала всего. Об этом я тоже не могла ей рассказать. Пока точно не могла.

– Как бы я этого ни хотела, я не могу. Прости. Просто не могу, и все.

Мне действительно было жаль. Поселиться вместе с Бети в одной квартире, вернуться на работу в клубе… Это было бы решением всех проблем. Почти.

Бети разочарованно вздохнула, откинулась на сиденье и закрыла глаза.

– Ладно. Я поняла. Мне это не нравится, но я поняла.

Я потянулась к Бети и крепко сжала ее руку. Мне так хотелось, чтобы все было по-другому. Так и было бы, если бы Раш был просто парнем, с которым я разорвала отношения. Но это было не так. Он никогда не будет для меня просто парнем, с которым я когда-то встречалась. Все было гораздо сложнее, и Бети не могла этого понять.

Бети в ответ тоже пожала мою руку:

– Я отступлюсь. Но я не стану сразу искать себе соседку. Ты пока подумай. Даю тебе неделю. А потом я найду кого-нибудь, кто поможет мне платить по счетам. Ну, ты как? Подумаешь?

Я знала, что ей не стоит ждать, но все равно кивнула, потому что понимала – ей это нужно.

– Ладно, тогда я поеду домой и помолюсь, вдруг Господь помнит, кто я такая, черт меня возьми. – Бети подмигнула и потянулась ко мне через кресло, чтобы обнять. – Поешь чего-нибудь ради меня, ладно? Ты совсем худышка.

– Хорошо, – ответила я, а сама подумала, что вряд ли это надолго.

Бети уселась обратно на водительское место.

– Что ж, если ты не собираешься паковать свои вещи и ехать со мной в Розмари, давай хотя бы потусим. Мне нужна передышка, переночую здесь. Мы можем где-нибудь повеселиться, а потом завалимся в отель.

Я кивнула.

– Да, звучит неплохо. Только не в хонки-тонки[2].

Я пока не могла заставить себя зайти в дешевый бар. Слишком мало прошло времени.

Бети нахмурилась.

– Ладно… а у вас тут есть что-то получше?

Логичный вопрос.

– Да… можем поехать в Бирмингем. Это ближайший крупный город.

– Отлично. Давай немного встряхнемся.

* * *

Когда мы заехали на подъездную дорожку к дому Бабули Кью, она сидела на качелях на веранде и лущила зеленый горошек. Я не хотела с ней встречаться, но Бабуля, хоть мы и не были родными, приютила меня на целых три недели. Нельзя было уехать просто так. Если она хотела узнать, в чем причина моего отъезда, я должна была ей что-то объяснить. Я не была уверена в том, что Кейн ей что-нибудь рассказал. Его грузовика возле дома не было, и меня это очень порадовало.

– Хочешь, чтобы я осталась в машине? – спросила Бети.

Так мне было бы легче, но Бабуля Кью ее увидела. Она бы отчитала меня за то, что я не пригласила подругу в дом.

– Можешь пойти со мной, – сказала я, открывая дверцу.

Бети обошла машину и зашагала рядом со мной. Бабуля не подняла глаз от горошка, но я знала, что она слышит наши шаги. Она думала о том, что мне скажет. Наверное, Кейн ей все-таки рассказал. Проклятье!

Я посмотрела на нее. Она продолжала лущить горошек. Я видела только ее коротко подстриженные седые волосы. Никакого зрительного контакта. Было бы куда проще воспользоваться молчанием Бабули и просто пройти в дом. Но это был ее дом. Если она не хотела, чтобы я у нее оставалась, я должна была упаковать свои вещи и уехать.

– Привет, Бабуля Кью, – сказала я и остановилась, ожидая, что она поднимет голову и посмотрит на меня.

Молчание. Она расстроилась из-за меня. Разочаровалась или злилась. Я не знала, что подумать. В этот момент я ненавидела Кейна за то, что он все рассказал Бабуле. Неужели так трудно было держать рот на замке?

– Это моя подруга Бети. Она приехала меня навестить, – продолжила я.

Бабуля Кью подняла голову и улыбнулась Бети, а потом посмотрела на меня:

– Проводи девочку в дом, налей ей большой стакан чая со льдом. Я нажарила пирожков. Угости подругу. Они остужаются там на столе. А потом возвращайся и поговори со мной минутку.

Бабуля, конечно, мне не приказывала, но в ее голосе была мягкая требовательность. Я кивнула и проводила Бети в дом.

– Ты что – разозлила старушку? – шепотом спросила меня Бети, когда мы вошли на кухню.

– Пока не знаю, – пожала плечами я.

Я прошла к буфету, достала высокий стакан и приготовила для Бети чай со льдом. Я даже не спросила ее, хочет она чая или нет, я просто старалась делать все так, как велела Бабуля Кью.

– Вот. Пей чай и ешь пирожки. Скоро вернусь, – сказала я и быстро пошла на веранду.

Мне надо было закончить с этим.

Блэр

Когда я вышла на веранду дома Бабули, под ногами скрипнули доски. И дверь с сеткой от комаров с громким стуком захлопнулась за спиной, прежде чем я успела ее придержать. Я забыла, что она уже старая и петли давно проржавели. В детстве я часто сидела на этой веранде и лущила горошек вместе с Бабулей и Кейном. У меня защемило сердце. Я не хотела, чтобы она из-за меня расстраивалась.

– Садись, девочка, и перестань смотреть на меня так, будто сейчас расплачешься. Видит бог, я люблю тебя, как родную. Я все думала, когда-нибудь мы действительно породнимся. – Бабуля покачала головой. – У мальчика не хватило ума. Я надеялась, он опомнится, прежде чем будет слишком поздно. Но он не успел, да? Ты уехала и нашла для себя кого-то другого.

Это было совсем не то, чего я ожидала. Я села напротив Бабули и, чтобы не смотреть на нее, тоже начала лущить горошек.

– У нас с Кейном все кончилось три года назад. То, что происходит сейчас, не имеет к этому отношения. Кейн мой друг. Вот и все.

Бабуля откашлялась и немного сдвинулась на качелях.

– Я в это не верю. В детстве вы были неразлучными. Кейн, даже маленький, не мог оторвать от тебя глаз. Было забавно наблюдать, с каким обожанием он на тебя смотрит. Хотя тогда он и сам этого не понимал. Но когда мальчики становятся подростками, они глазеют на всех девчонок подряд. Вот и с Кейном такое случилось. Как мне жаль, что он потерял тебя, девочка. Потому что у Кейна не будет другой Блэр. Ты была главным в его жизни.

Бабуля не упомянула о моем тесте на беременность. Может, она и не знала, что я его купила? Я не хотела вспоминать свое прошлое с Кейном. У нас, конечно, была история, но в ней было столько печали и разочарований, что мне не хотелось снова погружаться в те времена. Я тогда жила, окруженная стеной из лжи, которую выстроил мой отец. Воспоминание об этом только причиняло боль.

– Кейн заезжал сегодня? – спросила я.

– Заезжал. Тебя искал. Я сказала, что ты как спозаранку убежала, так и не появлялась. Похоже, он заволновался. Ничего не объяснил, просто развернулся и уехал. Но он плакал. Никогда раньше не видела, чтобы он плакал. С тех пор как он был ребенком, точно не видела.

Кейн плакал? Я закрыла глаза и бросила горошек в большое пластиковое ведро. Кейн не должен был так переживать. Ему не из-за чего было плакать. Он давно отпустил меня от себя. Почему же теперь ему вдруг стало так тяжело?

– Давно он заезжал? – спросила я, а сама прикидывала в уме, сколько времени прошло с тех пор, как я излила ему душу на стоянке возле аптеки.

– Ну, думаю, часов девять назад. Рано еще было. Девочка моя, как же он был расстроен. Ты уж найди его, поговори. Неважно, как ты сейчас к нему относишься, ему нужно услышать от тебя, что между вами все по-прежнему.

Я кивнула и встала:

– Можно, я позвоню с вашего телефона?

– Конечно, звони. И съешь пирожок. После того как Кейн умчался, я столько нажарила, что целую армию накормить можно. Это его любимые.

– С вишней, – отозвалась я, и Бабуля улыбнулась.

Я столько видела в ее глазах. Я знала Кейна. Он был для меня открытой книгой. Я его понимала. У нас с ним было общее прошлое. Я любила его семью, и его родные, без сомнения, любили меня. Тут ничего не изменилось.

Бети стояла возле двери, попивая чай со льдом, и протягивала мне свой телефон. Она подслушивала. Меня это не удивило.

– Позвони мальчику. Поставь точку, – сказала Бети.

Я взяла у нее телефон и зашла в гостиную, чтобы без лишних ушей поговорить с Кейном. Номер я отлично помнила – с тех пор как Кейн купил свой первый телефон в шестнадцать лет, он не поменялся.

– Привет, – ответил Кейн.

По его голосу я слышала, что он немного растерян. Я почувствовала неладное. Мне показалось, что он говорит как-то в нос.

Я сразу заволновалась.

– Кейн? У тебя все нормально?

Последовала долгая пауза, потом я услышала, как Кейн вздохнул.

– Да, Блэр… у меня все хорошо.

– А где ты?

– Я… – Кейн откашлялся. – Я, ну… я в Розмари-Бич.

Кейн в Розмари? Зачем? Я опустилась на диван и крепче сжала трубку в руке. Говорил ли он с Рашем? Сердце громко заколотилось в груди, я закрыла глаза и спросила:

– Почему ты в Розмари? Пожалуйста, скажи, ты не…

Я не могла произнести это вслух – за дверью стояла Бети и наверняка подслушивала.

– Я должен был посмотреть ему в глаза. Должен был понять – он правда тебя любит или нет. Мне надо это знать, потому что… потому что надо.

– Что ты ему сказал? Как ты его нашел? Ты его нашел?

Может, Кейн его и не нашел. Может, я еще могла его остановить.

Я услышала, как Кейн отрывисто усмехнулся.

– Ага, можешь не сомневаться, нашел. Это не так уж и сложно. Городок маленький, все знают, где обитает сынок рок-звезды.

О господи, о господи, о господи… На меня накатил страх.

– Что ты ему сказал? – тихо спросила я.

– Ничего. Я и не собирался ему ни о чем рассказывать. Ради тебя. Черт, Блэр, не считай меня конченым придурком. Я изменял тебе, потому что был тогда прыщавым юнцом с вечно стоящим членом. Когда же ты наконец простишь меня? Да, тысячу раз да, я был неправ! Проклятье, я был законченным кретином. Если бы мог, я бы вернулся назад и все исправил.

Кейн замолчал, а потом издал рычащий звук, как будто ему было больно.

– Кейн, что с тобой? Ты цел? – спросила я.

Мне не хотелось вникать в его слова. Я верила, что Кейн искренне раскаивался. И мне было действительно жаль, что у нас так все получилось. Но я не могла через это переступить. Простить – это одно, а забыть – совсем другое.

– Я в порядке. Просто меня немного потрепали. Скажем так, этот парень не питает ко мне теплых чувств.

Что за парень? Раш? Раш избил Кейна? Но это совсем на него не похоже.

– Какой парень?

Кейн вздохнул:

– Раш.

У меня отвисла челюсть. Я в ступоре смотрела прямо перед собой. Раш избил Кейна?

– Я не понимаю.

– Все нормально. Я снял номер, посплю, и все пройдет. Завтра буду дома. Нам надо поговорить.

– Кейн, почему Раш тебя избил?

Еще одна пауза, а потом усталый вздох:

– Потому что я задавал ему вопросы, а он посчитал, что я лезу не в свое дело. В общем, завтра приеду.

Кейн задавал вопросы. Но какие? О чем?

– Блэр, ты не обязана ему говорить. Я сам о тебе позабочусь. Только… Мы должны поговорить.

Кейн обо мне позаботится? О чем он? Я не собиралась позволять ему заботиться обо мне.

– Где ты остановился? – спросила я.

– В каком-то отеле за городом. Они там думают, что их дерьмо не пахнет. В этом городишке все раз в пять дороже, чем у нас.

– Ладно, спи, я утром приеду, – сказала я и отключила связь.

В гостиную вошла Бети. Приподняв одну бровь, она смотрела на меня. Ясное дело – подслушивала.

– Мне надо съездить в Розмари, – сказала я и встала с дивана.

Я не могла допустить, чтобы Кейн мучился в одиночестве в гостиничном номере, к тому же был риск, что он снова попытается поговорить с Рашем. Если бы Бети отвезла меня в Розмари, я бы могла его проведать, а потом мы бы вместе вернулись домой.

Бети кивнула, и я заметила легкую улыбку на ее губах. Мои слова ее явно обрадовали, хотя она старательно скрывала это. Но ведь я все равно решила уехать из Самита. Нельзя было ее обнадеживать, и я добавила:

– Это только из-за Кейна. Я не… я там не останусь.

Мне показалось, что Бети мне не поверила.

– Конечно, я понимаю, – сказала она.

У меня не было желания в чем-то убеждать Бети. Я вернула ей телефон и пошла за вещами в комнату, где меня временно приютила Бабуля Кью.

Раш

Грант наконец-то оставил меня в покое и пошел танцевать с одной из девушек, которые, как только мы вошли в клуб, тут же начали с нами флиртовать. Он пришел сюда повеселиться, а мне надо было как-то отвлечься, но отвлечься не получалось, и мне сразу захотелось уйти. Я потягивал пиво и старался ни с кем не вступать в зрительный контакт, то есть набычился с крайне недружелюбным видом. Это было просто.

В голове снова и снова звучали слова Джейса. Я был напуган до смерти. Мысль о том, что она может вернуться в Розмари, приводила меня в ужас. Я вспоминал ее лицо в ту ночь, в номере отеля. Опустошенное, безжизненное, с погасшими глазами. Она навсегда порвала со мной, со своим отцом, со всем, что связывало ее с этим городом. Любовь жестока. Любовь дьявольски жестока.

Кто-то придвинул табурет к стойке бара рядом со мной. Я не повернулся. Мне не хотелось ни с кем вступать в разговоры.

– Такая красивая мордашка и такой скорбный вид. Умоляю, скажи, что это не из-за какой-нибудь девицы. Я этого не перенесу.

Говорила женщина. Мне был знаком этот спокойный, вкрадчивый голос.

Я повернул голову, немного, только чтобы увидеть ее лицо. Она, конечно, стала старше, но я сразу ее узнал. Есть вещи, которые любой парень помнит до конца жизни, например ту, с которой лишился невинности. Мэг Картер. Она была старше меня на три года и, когда мне было четырнадцать, проводила лето у своей бабушки. То, что произошло тогда между нами, нельзя назвать любовной связью, скорее, это был жизненный урок.

– Мэг, – вместо приветствия сказал я.

Я почувствовал облегчение – это хотя бы не была какая-то озабоченная вешалка.

– И он к тому же помнит мое имя. Я польщена, – сказала Мэг и обратилась к бармену: – Виски с колой, пожалуйста.

– Парни не забывают свою первую.

Мэг уселась на табурет и закинула ногу на ногу. Длинные темные волосы упали на ее плечо, когда она наклонила голову. Прическу она не изменила. В четырнадцать лет я был очарован ее волосами.

– Большинство парней помнят, но ты птица другого полета. Звезды не такие, как все. Известность меняет людей, могла изменить и тебя.

– Мой отец – звезда, а не я.

Меня всегда бесило, когда женщины заводили разговор о том, чего не знают. Когда-то мы с Мэг трахнулись, это было несколько раз, но она и тогда мало что обо мне знала.

– Хм, ладно, пусть так. И все-таки почему ты такой мрачный?

Я не был мрачным, я был в полном раздрае. Но я не собирался изливать Мэг душу.

– У меня все отлично, – сказал я и посмотрел в сторону танцпола.

Я хотел уйти и надеялся как-то привлечь внимание Гранта.

– А похоже, что тебе разбили сердце и ты не знаешь, что с этим делать, – сказала Мэг и потянулась за своим виски с колой.

– Мэг, я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь. – Я сказал это громко, так, чтобы она смогла в шумной атмосфере уловить в моем голосе намек на угрозу.

– Притормози, красавчик. Я не собираюсь тебя доставать. Просто болтаю как со старым приятелем. Светский разговор, так сказать.

Моя личная жизнь не предмет для светских разговоров.

– Тогда спроси меня о гребаной погоде, – пробурчал я в ответ.

Мэг не ответила, и это меня порадовало – появилась надежда, что она отстанет.

– Бабушка заболела, я приехала, чтобы за ней присматривать. Я прошла через кошмарный развод, мне надо что-то делать со своей жизнью, а переезд из Чикаго в Розмари – отличная смена декораций. Я пробуду здесь месяцев шесть, не меньше. Ты как, все это время будешь таким раздражительным или в ближайшем будущем собираешься стать милым?

Она хотела со мной встретиться. Нет. На это я не подписывался. Я хотел ей ответить, но тут телефон подал сигнал о входящем сообщении. Это было кстати, потому что я толком не знал, что ответить Мэг.

Номер был незнакомый. «Привет, это Бети», – прочитал я первые строки и, задержав дыхание, открыл все сообщение: «Привет, это Бети. Если ты не полный придурок, ты проснешься и придумаешь план».

Что, черт возьми, это значило? Что я проспал? Блэр уже в Розмари? Это Бети имела в виду? Я встал и положил на стойку деньги, их должно было хватить и на мое пиво, и на виски Мэг.

– Мне пора. Рад был тебя видеть. Береги себя, – сказал я Мэг и пошел через толпу на танцполе.

Грант по-трезвому танцевал с какой-то рыжей девицей. Мы встретились глазами, я кивнул в сторону выхода и коротко сказал:

– Уходим.

Если бы Грант не догнал меня у «рейнджровера», я бы уехал без него. Блэр могла быть в городе. Я должен был это выяснить. Бесполезно было спрашивать Бети о том, что она хотела сказать своим сообщением.

Блэр

Я потянулась через сиденье и сжала коленку Бети, чтобы разбудить ее. Она спала уже часа два. Мы подъезжали к Розмари-Бич, и я хотела поменяться с ней местами. За рулем было бы сложно высматривать на стоянках недорогих мотелей грузовик Кейна.

– Приехали? – сонно пробормотала Бети и выпрямилась на сиденье.

– Почти. Пересядь за руль. Я должна найти машину Кейна.

Бети устало вздохнула. Я понимала, что ей вовсе не хочется искать Кейна. Она помогала мне только потому, что надеялась, что я все-таки останусь с ней в Розмари. Но мне надо было туда поехать. Я собиралась отвезти Кейна домой. И мы должны были с ним поговорить. Ему незачем было приезжать в Розмари и встречаться с Рашем.

Я очень надеялась, что он не рассказал Рашу о том, чтó я покупала в аптеке. Не то чтобы я собиралась держать это в тайне, просто сначала я должна была с этим свыкнуться и все обдумать. Я должна была решить, чего хочу и как жить дальше, а потом уже можно было и позвонить Рашу. Я совсем не хотела, чтобы Кейн как сумасшедший мчался к нему со своими расспросами.

– Притормози у «Старбакса», – попросила Бети. – Хочу сначала выпить чашку латте.

Я остановилась возле кафе.

– Тебе взять что-нибудь? – спросила Бети, открывая дверь.

Кофеин мог быть вреден для… для ребенка. Я отрицательно покачала головой. Бети выскочила из машины, а я вдруг неожиданно для себя заплакала. Я еще не думала о том, что означают две розовые полоски на тесте. Ребенок. Ребенок Раша. О господи.

Я вышла из машины, обошла ее и села на пассажирское место. Когда я пристегивала ремень безопасности, Бети уже вернулась. Теперь она выглядела бодрее. Я заставила себя не думать о ребенке и сосредоточилась на поисках Кейна. О будущем и о малыше я могла подумать позже.

– Ладно, я заправилась кофеином и готова искать этого чувака.

Бети уже знала, как зовут «этого чувака», но я не стала ее поправлять. Она просто-напросто не желала его знать. Такая у нее была форма протеста. Кейн для нее ассоциировался с Самитом, а она не хотела, чтобы я там оставалась. Но меня это не злило, наоборот, мне было даже хорошо оттого, что Бети хочет жить со мной вместе.

– Он уехал из Розмари, потому что там дорогие номера в отелях. Так что искать его надо в каком-нибудь дешевом мотеле на окраине. Покатаешь меня? – спросила я.

Бети кивнула, но не посмотрела в мою сторону – она набирала сообщение. Отлично. Вместо того чтобы слушать, что я ей говорю, она, скорее всего, писала Джейсу, что мы на подъезде к Розмари. А я вовсе не хотела, чтобы Джейс был в курсе моих дел.

* * *

За полчаса мы объехали стоянки возле всех дешевых мотелей на окраине Розмари. Я начинала злиться. Должен же он где-то остановиться.

– Можешь дать мне свой телефон? Позвоню ему и скажу, что приехала. Кейн скажет, где он, если узнает, что я приехала в такую даль.

Бети передала мне телефон, и я быстро набрала номер Кейна. Через два гудка он ответил:

– Алло.

– Кейн, это я. Ты где? Я в Розмари и нигде не могу найти твой грузовик.

Тишина в ответ, а потом:

– Проклятье.

– Не злись. Мне надо было узнать, как ты. Я приехала отвезти тебя домой.

Я знала, что он расстроится из-за того, что я снова приехала в Розмари.

– Я же говорил, что отосплюсь и приеду. Почему ты не осталась в Самите?

Меня начал раздражать его недовольный тон. Получалось, будто он не рад, что я решила его проведать.

– Где ты? – снова спросила я.

А потом я услышала это. Женский голос. Звук в трубке стал приглушенным, как будто Кейн прикрыл ее ладонью. Нетрудно было догадаться, что он с женщиной и пытается это скрыть. Меня это просто взбесило. Но не потому, что я думала, будто у нас с Кейном есть шанс, а потому, что он заставил меня думать, будто ему плохо и он совсем один в чужом городе. Вот кретин.

– Послушай, Кейн, у меня нет времени на твои тупые игры. Хватит, наигралась уже. В следующий раз не прикидывайся, что я тебе нужна, если это вовсе не так.

– Нет, Блэр, послушай меня. Ты все не так поняла. После твоего звонка я не мог заснуть. Поэтому сел в грузовик и поехал обратно домой. Я хотел тебя увидеть.

Я услышала, как девушка что-то закричала. Кем бы она ни была, Кейн ее очень разозлил. Этот парень был полным придурком.

– Успокой свою подругу. Мне не нужны твои объяснения. Мне вообще ничего от тебя не нужно. И никогда не было нужно.

– Блэр! Нет! Я люблю тебя, детка. Я так сильно тебя люблю. Пожалуйста, выслушай меня, – умолял Кейн, а девушка совсем заистерила. – Заткнись, Келли! – рявкнул Кейн, и я поняла, что он в Самите.

Кейн был в Самите, и он был с Келли.

– Ты поехал к Келли? Ты вернулся домой, чтобы я не волновалась, и пошел к Келли? Думаешь, сделал мне больно? Не смеши меня, Кейн. Ты больше не можешь сделать мне больно. Но, просто для разнообразия, остановись и подумай о чувствах других людей. Ты пудришь Келли мозги, так нельзя. Перестань уже думать только о своем члене. Пора повзрослеть.

Я нажала на «отбой» и вернула Бети телефон. Бети удивленно округлила глаза.

– Он вернулся в Самит, – попыталась объяснить я.

– Ага… это я уже поняла.

Бети ждала более подробного объяснения, и она его заслуживала. Она довезла меня до Розмари, и к тому же была моим единственным настоящим другом. Кейн не был мне другом. По-настоящему – нет. Настоящий друг не стал бы так себя вести.

– Можно у тебя переночевать? Обратно я не поеду. Я все равно собиралась уехать из Самита. Завтра решу, куда ехать дальше, а когда устроюсь на новом месте, попрошу Бабулю Кью переслать мне мои вещи. Не так-то много у меня вещей, а моему грузовичку осталась одна дорога – на свалку.

Бети кивнула и вырулила с обочины на дорогу.

– Можешь оставаться у меня столько, сколько тебе захочется. Или даже дольше.

– Спасибо.

Я откинулась назад и глубоко вздохнула.

Что делать дальше, я не знала.

* * *

С каждым вдохом запах бекона становился все сильнее. Он проникал в мои легкие и вытеснял все другие ощущения. Где-то скворчал жир. От этого густого запаха у меня сжалось горло и свело желудок. Еще не открыв глаза, я опустила ноги на пол и помчалась в ванную.

К счастью, в небольшой квартире Бети бежать было недалеко.

– Блэр! – окликнула меня Бети из кухни, но я не могла остановиться.

Упав на колени, я обхватила унитаз руками. Меня выворачивало, пока в желудке не осталось ничего, потом начались рвотные спазмы. Как только я думала, что все уже закончилось, запах бекона смешивался с запахом рвоты и все начиналось снова.

Меня трясло от слабости, я мучилась от рвотных потуг, но в желудке было пусто. Я почувствовала на лице холодную фланельку для лица. Надо мной стояла Бети. Она нажала на слив унитаза, а потом усадила меня спиной к стене.

Чтобы избавиться от запаха бекона, я прижала фланелевую салфетку к носу. Бети это заметила и плотно закрыла за собой дверь в ванную. Потом она включила вентилятор и, подбоченившись, посмотрела на меня. Казалось, она не может поверить своим глазам. Я даже смутилась. Да, меня вырвало, но что тут такого удивительного?

– Бекон? Тебя вырвало из-за запаха бекона? – Бети тряхнула головой и продолжала удивленно смотреть на меня. – И ты не собиралась мне рассказать? Ты решила просто загрузить свою бестолковую задницу в какой-нибудь долбаный автобус и укатить отсюда? Да? Все сама? Блэр, я не могу в это поверить. Ты же сама учила меня, что нельзя позволять мужчинам использовать нас. Что случилось с той умной девчонкой? Черт возьми, где она? Я ее не вижу, потому что твой план – полное дерьмо. Ты не можешь просто взять и сбежать. У тебя здесь друзья. Тебе нужны друзья… и я надеюсь, что ты все-таки собиралась рассказать об этом Рашу. Я достаточно хорошо тебя знаю, Блэр, и я не сомневаюсь в том, что это его ребенок.

Как она узнала? Меня просто вырвало. Мало ли людей подхватывает заразу.

– Это всего лишь вирус, – неуверенно пробормотала я.

– Только не надо мне заливать. Это из-за бекона, Блэр. Ты мирно спала на диване и, как только я стала жарить бекон, сразу начала стонать и ворочаться. А потом подскочила и пулей понеслась в ванную блевать. Детка, это не высшая математика. Так что не смотри на меня, как будто ты в шоке.

Я не могла врать Бети. Она была моей подругой. Возможно, единственной подругой. Я подтянула колени к подбородку и обхватила ноги руками. Так мне было легче собраться с мыслями. Я всегда так садилась, когда мне казалось, что весь мир вокруг рушится и с этим уже ничего нельзя сделать.

– Кейн из-за этого сюда поехал. Вчера он, скажем так, застукал меня, когда я покупала в аптеке тест на беременность. Я уверена, он из-за этого примчался. Чтобы спросить у Раша… узнать, какие у нас были отношения. Я отказывалась говорить с ним об этом. Я вообще не хотела ни с кем говорить о Раше. А потом поняла, что у меня задержка. Две недели. Я подумала – куплю тесты, они окажутся отрицательными и все будет нормально.

Тут я замолчала и уперлась подбородком в колени.

– Тест положительный? – спросила Бети.

Я кивнула, не решаясь поднять голову и посмотреть ей в глаза.

– Ты собиралась сказать об этом Рашу? Или ты правда решила просто сбежать и все?

А что мог сделать Раш? Его сестра ненавидела меня. Его мать ненавидела меня. Они ненавидели мою маму. А я ненавидела своего отца. Если бы Раш захотел стать частью жизни нашего ребенка, ему бы пришлось отказаться от них. Я не могла ставить ему такие условия. Даже если его мать и сестра были воплощением зла, я не могла пойти на это. Он их любил, и он никогда бы не отказался от Нэн. Этот урок я уже выучила. Когда перед Рашем был выбор, он выбрал Нэн. Даже когда я все узнала, Раш стоял до конца. Он хранил ее секрет. Он выбрал Нэн.

– Я не могу рассказать ему, – призналась я Бети.

– Почему? Что здесь такого? Когда Раш узнает, он всех перебьет, лишь бы доказать, что он мужчина, и помчится к тебе. Это глупо, вот так взять и сбежать.

Бети не знала всего. В глазах Раша это была история Нэн, но я так не думала. Это была и моя история тоже. У Нэн были ее братья и отец, у меня никого. Мама умерла. Сестра погибла. Отец… для меня тоже умер. Так что эта история была и моей тоже. Может, даже больше, чем ее.

Я подняла голову и посмотрела на Бети. Она была моим единственным другом в этом мире, если я и могла с кем-то поделиться, то только с ней.

Раш

Прошло уже три недели, четыре дня и двенадцать часов. С тех пор как она разбила мне сердце. Если бы я пил, то решил бы, что у меня пьяные галлюцинации. Но я не пил. Ни капли. Это была она. Она стояла прямо передо мной. Блэр вернулась в Розмари.

Накануне вечером я пять часов колесил по этому проклятому городу в поисках Бети. Я надеялся, что она приведет меня к Блэр. Но я не нашел ни Бети, ни Блэр. Домой я вернулся совершенно разбитым. Я убеждал себя в том, что Бети по-прежнему в Самите вместе с Блэр, что ее сообщение – просто-напросто дурацкая пьяная шутка.

Я не мог оторвать от нее глаз. Она похудела, и мне это не нравилось. Она перестала есть? Или заболела?

– Привет, Раш, – сказала Блэр.

Услышав ее голос, я чуть не бухнулся на колени. Господи, я так истосковался по ее голосу.

– Блэр, – только и смог выговорить я, боясь спугнуть ее.

Она подняла руку и намотала на палец прядь волос. Она нервничала. Я совсем не хотел, чтобы она из-за меня нервничала, но не знал, как сделать так, чтобы она расслабилась.

– Мы можем поговорить? – спросила Блэр.

– Да, – сказал я и отступил, чтобы дать ей дорогу. – Входи.

Блэр помедлила и заглянула мне через плечо. Я увидел, как в ее глазах промелькнул страх, а потом мука, и мысленно проклял себя. Здесь ей причинили боль. Ее мир рухнул в моем доме. Дьявол, я не хотел, чтобы мой дом будил в ней такие чувства, ведь с ним были связаны и хорошие воспоминания тоже.

– Ты один? – спросила Блэр и снова быстро взглянула на меня.

Она не хотела столкнуться с моей матерью или со своим отцом. Теперь я понял – дело было не в самом доме.

– Я выставил их в тот день, когда ты уехала, – ответил я и внимательно посмотрел на Блэр.

По ее глазам я увидел, что такого ответа она не ожидала. Но чему она удивлялась? Неужели все-таки не поняла? Я ведь все сказал ей еще там, в номере отеля.

– О, я не знала…

Мы оба понимали, что она не знает об этом, потому что вычеркнула меня из своей жизни.

– В доме только я. Иногда заезжает Грант, а так я здесь всегда один.

Блэр должна была знать, что для меня ничего не изменилось. Все осталось по-прежнему.

Она прошла в дом. От ее такого знакомого милого запаха у меня закружилась голова и сжались кулаки. Столько ночей я сидел здесь и мечтал увидеть, как она возвращается ко мне. Возвращается в мою жизнь.

– Хочешь что-нибудь выпить? – спросил я, а сам мысленно умолял ее поговорить со мной, остаться здесь, простить меня.

Блэр покачала головой и повернулась ко мне:

– Нет, спасибо. Я… я просто… приехала в город и, ну…

Блэр поморщилась, а мне так захотелось протянуть руку и прикоснуться к ее лицу.

– Ты избил Кейна? – спросила она.

Кейн. Вот черт. Она знала про Кейна. Значит, она приехала только из-за него?

– Он задавал вопросы, которые его не касались. И говорил то, чего не должен был говорить, – сквозь зубы ответил я.

Блэр вздохнула.

– Могу себе представить, – пробормотала она и тряхнула головой. – Мне жаль, что он приехал сюда. Он просто поддался порыву, не понимал, что делает.

Блэр не защищала Кейна, она за него извинялась. Напрасно она это делала. Не стоило ей просить прощения за этого недоумка, сам напросился. Я не сдержался:

– Блэр, не извиняйся за него. Когда ты так говоришь, мне хочется найти его и придушить.

– Кейн приехал сюда по моей вине. Вот почему я извиняюсь. Он расстроился из-за меня и решил, что во всем виноват ты, он ничего со мной не обговорил и сразу помчался сюда.

Не обговорил? Какого черта? Что еще он должен был обговорить с Блэр?

– Он зашел слишком далеко. Если он…

– Раш, успокойся. Мы старые друзья, ничего больше. Я сказала ему то, что давно должна была сказать. Ему это не понравилось. Пусть я поступила жестоко, но иначе не могла. Я старалась не ранить его. Он оттолкнул меня, и обратного пути уже нет. Вот и все.

Я сделал глубокий вдох, но это не помогло.

– Ты приехала, чтобы увидеть его?

Мне нужен был ответ. Если она приехала не из-за меня, я должен был как-то с этим смириться.

Блэр не стала проходить в гостиную, остановившись возле лестницы. Я заметил это и понял причину. Может, ей и пришлось прийти сюда, но ходить по моему дому она еще не могла. Пока не могла или уже никогда не сможет.

– Да, я согласилась поехать с Бети из-за Кейна. – Блэр вздохнула. – Но когда я сюда приехала, он перестал для меня существовать. Я осталась не из-за него. Я… мне надо поговорить с тобой.

Она пришла, чтобы поговорить со мной. Хватит ли у нас времени? Мне потребовалась вся моя воля, чтобы стоять спокойно и не обнять ее. Что она собиралась сказать, меня не очень волновало, главное – она хотела меня видеть.

– Я рад, что ты приехала, – только и мог сказать я.

Блэр чуть нахмурилась, но в глаза мне не смотрела.

– Все осталось по-прежнему. Тут я ничего не могу изменить. Я больше не смогу тебе доверять. Даже… даже если мне этого хочется.

Что, черт возьми, все это значило? У меня зашумело в ушах.

– Я уезжаю из Самита, – сказала она. – Не могу там оставаться. Мне надо самой со всем этим справиться.

Что?

– Ты переезжаешь к Бети? – На секунду я даже подумал, что еще сплю и все это мне снится.

– Вообще-то, я не собиралась к ней переезжать, но сегодня утром мы с ней поговорили, и я подумала… Подумала, может, если мы с тобой увидимся и поговорим… то я смогу какое-то время пожить у Бети. Это не навсегда. Только на пару месяцев. Просто я еще не решила, куда ехать.

Она все еще хотела уехать. Я должен был это изменить. Если она останется, у меня будет два месяца. Впервые после того, как Блэр попросила меня уйти из того номера в отеле, у меня появилась надежда.

– По-моему, решение правильное, – сказал я. – Нет смысла торопиться, если у тебя есть возможность пожить здесь.

Естественно, она могла жить в моем доме и ничего не платить. Она могла спать в моей постели. Со мной. Но я не мог предложить ей этот вариант. Она бы никогда не согласилась.

Блэр

– Я снова начну работать в клубе. Мы… мы будем иногда видеться. Можно, конечно, поискать работу в другом месте, но в клубе хорошо платят, а мне нужны деньги.

Так я объясняла свое решение и себе самой, и Рашу. Когда я к нему пришла, я еще не знала, что стану ему говорить. Знала только, что снова увижу его лицо. Бети сначала упрашивала меня рассказать Рашу о беременности, но, когда узнала о том, как в тот день повели себя мой отец, Нэн и ее мать, перешла на мою сторону. Согласилась, что пока не стоит ничего рассказывать.

Я покинула этот дом всего три с половиной недели назад, так что возвращаться туда было совсем не просто. Мои надежды на то, что, увидев Раша, я смогу остаться спокойной, оказались тщетными. У меня так сжало грудь, что я едва могла дышать, а говорить и вовсе не могла. Я носила под сердцем его ребенка… нашего ребенка. Но ложь, обман, то, кем по рождению был Раш, – все это мешало мне сказать ему то, что он имел право услышать. Я не могла ему все рассказать. Это было неправильно. Это было эгоистично с моей стороны. Я все хорошо понимала, но это ничего не меняло. Ребенок, которого я носила, мог так никогда и не узнать Раша. Я не могла позволить, чтобы мои чувства к Рашу как-то повлияли на мои планы на будущее. На мое будущее и будущее моего малыша. Я твердо решила, что мой отец, его мать и его сестра не станут частью жизни моего ребенка. Я не могла этого допустить. Просто не могла, и все.

– Конечно. Да, в клубе хорошо платят, – сказал Раш и провел рукой по волосам. – Блэр, ничего не изменилось. Только не для меня. Тебе не нужно мое разрешение. Я хочу этого, хочу, чтобы ты снова жила в Розмари. Хочу видеть твое лицо. Господи, детка, ты сейчас стоишь здесь передо мной, и я не могу, не могу притворяться, будто вообще ничего не чувствую.

А я не могла смотреть на него. Слишком свежи были раны. Я не ожидала, что он скажет мне что-то такое. Честный разговор, а не выяснение отношений – вот то, что мне было нужно. Притворства или обмана я бы не выдержала.

– Раш, мне пора. Мне надо было убедиться в том, что ты нормально отнесешься к тому, что я пока останусь в городе. Я буду держать дистанцию.

Раш двигался так быстро, что я даже не успела заметить, как он оказался между мной и дверью.

– Прости. Я очень старался держать себя в руках. Но сорвался. Больше этого не повторится, поверь мне. Живи спокойно с Бети. Забудь о том, что я только что сказал. Я исправлюсь. Обещаю тебе. Ты только… только не уезжай. Прошу, пожалуйста.

Что я могла ему сказать? Раш сумел сделать так, что мне захотелось его утешить, даже извиниться перед ним. Он был опасен и для моих чувств, и для моей способности здраво мыслить. Надо было держать дистанцию. Я кивнула и обошла его, подходя к выходу.

– Да, я так и сделаю… Увидимся… – заставила себя сказать я и выскочила из дома.

Я не оглянулась, но знала, что Раш смотрит мне в спину, это было единственной причиной, почему я не сорвалась с места и не побежала. Дистанция… Дистанция – вот то, что нам было нужно. А мне нужно было выплакаться.

* * *

Он как будто знал о моем приезде. Я хотела пройти в ресторан и поискать там Джимми. Джимми мог подсказать, где Вудс. Но когда я вошла в клуб через служебный вход, Вудс уже ждал меня в коридоре.

– Итак, она приехала. Признаюсь, я не думал, что ты вернешься, – растягивая слова, сказал Вудс и закрыл за мной дверь.

– Только на время, – ответила я.

Вудс подмигнул мне и кивнул в сторону своего офиса.

– Пойдем поговорим.

– Хорошо, – сказала я и пошла следом за ним по коридору.

– Бети сегодня уже два раза звонила. Хотела узнать, виделись мы с тобой или нет, а заодно убедиться в том, что ты снова принята на работу, – сообщил Вудс, открывая дверь в свой кабинет и придерживая ее, чтобы я вошла первой. – А вот телефонный звонок десять минут назад действительно стал сюрпризом. После того как ты сбежала от нас три недели назад, бросив Раша, его как будто подменили, ходил как в воду опущенный. Я не ожидал, что он решит похлопотать за тебя передо мной. Хотя мог бы и не утруждаться, я уже договорился о том, что ты возвращаешься на работу.

Я остановилась и посмотрела на Вудса.

– Раш звонил? – спросила я с изумлением.

Мне даже стало немного страшно, что у меня начались слуховые галлюцинации.

Вудс закрыл дверь, прошел в офис и встал рядом со своим столом. Он оперся о столешницу из дорогого, до блеска отполированного дерева и скрестил руки на груди. Сейчас он был серьезен, хотя еще несколько минут назад встретил меня с улыбкой.

– Да, Раш. Я знал, что правда выйдет наружу. Кое-что мне рассказал Джейс. По крайней мере, то, что сам знал. Этого было достаточно, чтобы понять, кто ты. Вернее, за кого тебя принимают Раш и Нэн. Я предупреждал тебя, что Раш выберет Нэн. Он и выбрал ее уже после того, как я тебя предупредил. Ты правда хочешь вернуться ко всему этому? Неужели в Алабаме настолько плохо?

Нет, в Алабаме было не настолько плохо. А вот забеременеть в девятнадцать лет, когда у тебя нет семьи, – действительно хуже некуда. Только говорить все это Вудсу я не собиралась.

– Вообще-то, вернуться сюда было непросто. И встретиться с… с ними тоже будет нелегко. Но я должна решить, что мне делать дальше. Куда ехать. В Алабаме меня ничто не держит. Оставаться там я больше не могу, не могу притворяться. Пришло время начинать новую жизнь. А Бети – мой единственный друг, больше мне не к кому обратиться.

Вудс удивленно поднял брови:

– Вот как? А я кто? Мне казалось, мы друзья.

Я прошла вперед и встала за креслом напротив Вудса.

– Мы друзья, – с улыбкой сказала я. – Но… не настолько близкие.

– Только не потому, что я из кожи вон не лез.

Я даже рассмеялась.

– Как приятно снова слышать твой смех, – сказал Вудс и тоже улыбнулся. – Я скучал по нему.

В душе шевельнулась надежда, что возвращение в Розмари, может, и не будет таким уж тяжелым.

– Ты принята. Можешь приступать. С девчонками на гольф-картах у нас туго. Да и Джимми все еще дуется, он не очень-то ладит с другими работниками. Он тоже по тебе скучал.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Я ценю это. Но я хочу быть с тобой честной. Через четыре месяца я уеду. Остаться здесь навсегда я не смогу…

– Хочешь начать новую жизнь. Да, я тебя понял. Розмари – не то место, где ты собираешься пустить корни. Это ясно. Что ж, работой ты обеспечена на любой срок, на какой решишь остаться.

Раш

Прежде чем войти в квартиру Нэн, я постучал. Ее машина стояла на месте, так что я знал: она дома. Однажды я уже совершил такую ошибку – вошел без стука и застал свою младшую сестру верхом на коленях у парня. После такого опыта мне хотелось промыть отбеливателем глаза и мозг.

– Нэн, это я. Надо поговорить! – крикнул я, закрывая за собой дверь.

Я прошел в гостиную. Из спальни донеслись приглушенные голоса, а потом послышались шаги. Мне сразу захотелось развернуться и уйти, но я сдержался. Разговор с Нэн был очень важен. В любом случае было уже одиннадцать утра, и тому, кто там у нее ночевал, пора проваливать.

Дверь в спальню Нэн открылась и закрылась. Интересно. Ее гость явно не собирался уходить. Это означало, что говорить нам придется на балконе. Я не собирался разговаривать о Блэр при посторонних. Была вероятность, что я знаком с тем парнем в спальне Нэн. Иначе сестра не стала бы его от меня прятать.

– Никогда не слышал о том, что перед приходом принято звонить? – резко спросила Нэн, входя в гостиную.

На ней был короткий шелковый пеньюар. С годами Нэн все больше становилась похожей на мать.

– Уже время ланча, Нэн. Ты не можешь весь день валяться с парнем в постели, – сказал я и открыл дверь на балкон с видом на залив. – Нам надо поговорить, и я не хочу, чтобы твой дружок нас подслушал.

Нэн закатила глаза и вышла на балкон.

– Ну не странно ли? Я неделями пыталась вывести тебя на разговор, а теперь, когда тебе самому захотелось поговорить, ты заявляешься сюда и ведешь себя так, будто я не имею права на личную жизнь. Я хоть звонила тебе, прежде чем приехать.

Она и говорить стала как мать.

– Нэн, эта квартира принадлежит мне. Я могу приходить и уходить, когда захочу, – напомнил я ей.

В середине августа Нэн возвращалась в свой университетский женский клуб и к своей еще неопределенной специализации. Учеба в колледже была для нее социальной обязанностью. Она прекрасно знала, что я оплачу все ее счета. Я всегда все для нее делал.

– Ну, ты разошелся. С чего бы это? Хоть бы подождал, пока я кофе выпью.

Нэн меня совсем не боялась. Я этого и не хотел, но ей пора было повзрослеть. Я не мог допустить, чтобы Блэр снова сбежала из-за моей сестры. Через месяц Нэн уедет из Розмари. Раньше и я всегда уезжал в это время. Но в этом году все иначе. Я решил остаться в Розмари, а мама могла подыскать себе другое жилье, правда в этом случае ей придется самой за него платить.

– Блэр вернулась, – без предисловий сказал я.

У меня было время посмотреть на все под другим углом, и я больше не считал Нэн жертвой. То есть в детстве это действительно было так, но потом жертвой стала Блэр. Нэн вся напряглась, в ее глазах вспыхнула ненависть, которую стоило бы направить не на Блэр, а на ее отца.

– Ничего не говори. Сначала скажу я. Перебьешь – мигом выставлю твоего дружка из моей квартиры. Я – хозяин положения, Нэн. У твоей матери нет ничего. Я содержу вас обеих. Никогда и ни о чем я тебя не просил. Ни разу за всю жизнь. Но сейчас собираюсь попросить… Нет, я требую, чтобы ты выслушала меня и согласилась на мои условия.

Злость Нэн отступила, теперь на меня смотрела избалованная девчонка. Сестра не любила, когда ей указывали, что делать. Я не мог винить мать в том, что это она ее испортила. Я тоже приложил к этому руку. Девчонка совсем зарвалась.

– Ненавижу ее, – прошипела она.

– Я сказал – выслушай меня. И не думай, что я блефую, Нэн. Потому что на этот раз ты влезла на мою территорию. Это касается меня лично, так что заткнись и слушай.

Нэн вытаращила на меня глаза. Так я с ней никогда еще не говорил. Я и сам немного удивился. Просто услышал в ее голосе ненависть к Блэр и сорвался.

– Блэр будет жить с Бети. Вудс вернул ей работу. В Алабаме у нее ничего и никого не осталось. Она совсем одна. Ваш отец – ничтожество. Для Блэр он все равно что умер. Что живой, что мертвый, пользы от него никакой. Она вернулась, чтобы решить, где ее место и как жить дальше. Она уже пыталась это сделать, но правда вышла наружу, мир Блэр рухнул, и она сбежала. Дьявол, это просто чудо, что она вернулась сюда. Нэн, я хочу, чтобы она здесь осталась. Тебе, может, это не нравится, но я люблю ее. Я ни перед чем не остановлюсь, чтобы ее защитить. И никто, я не шучу, Нэн, никто, даже моя сестра не причинит ей боль. Скорее ты уедешь, а не Блэр. Можешь жить со своей ненавистью, я только надеюсь, что когда-нибудь ты повзрослеешь и поймешь, кого на самом деле стоило бы ненавидеть.

Нэн опустилась на один из шезлонгов, в которых она любила полежать с книжкой. Я обожал свою сестру и всю жизнь ее защищал. Мне было нелегко так с ней разговаривать и тем более угрожать, но я не мог допустить, чтобы она продолжала мучить Блэр. Я понимал, что, если не прекращу это раз и навсегда, Блэр не оставит мне ни одного шанса.

– Значит, ты выбрал ее, – шепотом произнесла Нэн.

– Вы не соперницы, Нэн. Перестань вести себя так, будто это соревнование. У тебя есть отец, Блэр его потеряла. Ты выиграла, поэтому хватит, забудь об этом.

Нэн посмотрела на меня, и я увидел, что ее глаза полны слез.

– Она все сделала, чтобы ты меня возненавидел.

Гребаная драма! Нэн разыгрывала в голове сценарий какой-то дешевой мыльной оперы.

– Нэн, послушай меня. Я тебя люблю и всегда буду любить, потому что ты моя сестра… Но я влюбился в Блэр. Малышка, может, это самый большой недотык в твоих грандиозных планах, но пора тебе уже перестать заморачиваться насчет своего отца. Уже три года, как он вернулся. Ты должна оставить все это в прошлом.

– А как же насчет того, что семья всегда на первом месте? – захлебываясь слезами, спросила Нэн.

– Только не начинай. Мы оба знаем, что я всегда ставил тебя на первое место. Я всегда был рядом, когда ты нуждалась во мне, но теперь… Нэн, мы уже взрослые.

Нэн вытерла глаза и встала. Я никогда не мог определить, искренние ее слезы или поддельные. Она могла включить их или выключить по щелчку пальцев.

– Прекрасно. Может, я пораньше вернусь в колледж. Все понятно – ты хочешь, чтобы я уехала. Ты выбрал ее.

– Нэн, я всегда хотел, чтобы ты была рядом. Но в этот раз я прошу тебя: будь умницей. Хотя бы для разнообразия подумай о ком-то, кроме себя. У тебя доброе сердце, я знаю. Сейчас самое время доказать, что ты не какая-то злобная сучка.

Нэн распрямила плечи и напряглась.

– Если мы закончили, не мог бы ты покинуть свою квартиру? – заявила она, сделав ударение на «свою».

Я кивнул в ответ:

– Да, я все сказал.

После этого я вернулся с балкона в квартиру и без лишних слов направился к выходу. Теперь оставалось только ждать – придется мне осуществить свои угрозы и преподать урок младшей сестре или нет. Я очень надеялся, что все обойдется.

Блэр

Мне нужны были мои вещи, да еще предстояли хлопоты по продаже грузовика, вряд ли он еще когда-нибудь осилил бы долгую дорогу. На прошлой неделе Кейн осмотрел его и сказал, что сможет привести в порядок только на время. Полный ремонт был мне не по карману. Я посчитала, что будет неправильно просто по телефону попросить Бабулю или Кейна продать машину и переслать мне вещи. Они заслуживали того, чтобы я все им объяснила… Ну, Бабуля Кью точно этого заслуживала – она приютила меня в своем доме, кормила три недели. Надо было вернуться в Самит, собрать вещи и попрощаться с ней по-человечески. Вудс дал мне несколько дней на то, чтобы я уладила все свои дела и приступила к работе.

Накануне Бети взяла выходной, чтобы составить мне компанию, когда я буду подавать заявление на «Медикейд»[3]. Настало время показаться врачу, но сначала нужно было получить страховку. Сегодня я слышала, как Бети говорила Джейсу, что ждет не дождется, когда они встретятся вечером. С тех пор как она увезла меня из Самита, я монополизировала все ее время. Мне совсем не хотелось мешать им и чувствовать себя обузой. Не желая утруждать Бети, я решила поехать на автобусе. Я открыла ноутбук Бети, чтобы погуглить станции и расписание автобусов.

Стук в дверь прервал мои мысли. Я прекратила поиски расписания и пошла открывать. На пороге, сунув руки в карманы джинсов, стоял Раш в одной из своих обтягивающих футболок. Кого-кого, а его я точно не ожидала увидеть. Он снял «авиаторы»[4]. Я бы предпочла, чтобы он этого не делал. Серебристый цвет его глаз при солнечном свете был еще ярче, чем я помнила.

– Привет. Видел Бети в клубе, она сказала, что ты здесь, – объяснил свое появление Раш.

Он нервничал. Я никогда не видела, чтобы он нервничал.

– Да… ммм… Вудс дал мне два дня, чтобы перевезти вещи из Самита и приступить к работе.

– Ты поедешь за вещами?

Я кивнула:

– Да. Оставила там все, только сумку взяла. Я ведь не собиралась тут остаться.

Раш нахмурился:

– И как ты поедешь? Я не вижу твоей машины.

– Как раз смотрю в Google, где тут ближайшая автобусная станция.

Раш еще больше нахмурился:

– Ближайшая в сорока минутах езды отсюда. В Форт-Уолтон-Бич.

Все оказалось не так страшно, как я думала.

– Блэр, ехать автобусом небезопасно. Мне не нравится эта идея. Разреши, я тебя отвезу. Пожалуйста. Быстрее, чем автобусом, и бесплатно. Заодно сэкономишь.

Поехать с Рашем? Всю дорогу до Самита и обратно? Разумно ли это?

– Не знаю…

Я замолчала, потому что действительно не знала, как поступить. Мое сердце не было готово к Рашу в таком количестве.

– Нам даже разговаривать не обязательно… Или, если захочешь, можем поговорить. Включишь музыку, какую захочешь, я против не буду.

Если я вернусь с Рашем, Кейн, может, и не станет устраивать сцены. А может, и станет. Вдруг он решит рассказать Рашу о моей беременности? Но ведь я еще не говорила ему самому об этом.

– Знаю, ты не можешь простить меня за то, что я тебе солгал и причинил столько боли. Я не прошу простить меня. Мне жаль, что все так получилось. Если бы можно было вернуться назад, я бы все исправил. Пожалуйста, Блэр, позволь мне как другу подвезти тебя, чтобы к тебе не пристали какие-нибудь уроды в автобусе.

Я сомневалась, что поездка в автобусе такая уж рискованная затея. А потом подумала, что теперь должна заботиться не только о себе. Во мне зарождалась новая жизнь, и я должна была защищать ее.

– Хорошо. Я согласна.

* * *

В гостиной в большом синем кресле развалился Джейс. Он закинул ноги на оттоманку, Бети устроилась у него на коленях. Они оба с недоверием меня разглядывали. Я сидела на диване и чувствовала себя участником какого-то научного эксперимента.

– Так ты не против того, чтобы Раш завтра отвез тебя в Самит? – спросила Бети. – Я хочу сказать, тебе не кажется это странным или… – Она не договорила.

Да, это было странно. А еще поездка с ним в одной машине могла стать мучительной, но мне необходимо было попасть в Самит. Бети работала и не могла из-за меня брать еще один выходной на неделе.

– Ну, он предложил, мне надо туда, и я согласилась.

– Вот так просто? И почему я в это не верю? – спросила Бети.

– Потому что она пропустила ту часть, когда он валялся у нее в ногах и умолял, – с ухмылкой сказал Джейс.

Мне стало зябко, и я накинула на плечи вязаный плед. В последнее время меня часто знобило, это было странно, тем более летом во Флориде.

– Он меня не умолял, – сказала я.

Мне вдруг захотелось защитить Раша. Даже если он и просил меня, Джейса это никак не касалось.

– Ага, конечно, как скажешь.

Джейс отпил сладкого чая, который приготовила для него Бети.

– Это не наше дело, Джейс, отстань от нее. Нам надо решить, что делать с арендой, срок заканчивается через неделю.

Я не собиралась надолго задерживаться в Розмари и уже сказала об этом Бети. Идея переезда в дорогую квартиру мне не казалась хорошей. После моего отъезда Бети будет вынуждена платить всю сумму, а не половину.

Джейс поцеловал Бети руку и улыбнулся.

– Я ведь уже говорил тебе, что обо всем позабочусь. Если, конечно, ты мне позволишь, – сказал он и подмигнул ей.

Я отвернулась, мне не хотелось смотреть на них. Наши отношения с Рашем были совсем другими. Да и продлились они совсем недолго, а редкие встречи всегда были короткими и напряженными. Я попыталась представить, каково это – сидеть на коленях у Раша, когда захочется, и чувствовать себя в безопасности, быть уверенной в его любви? У меня не было возможности узнать ответ на этот вопрос.

– А я говорила, что не позволю тебе платить, – сказала Бети. – Извини, у меня созрел новый план. Кстати, Блэр, почему бы нам завтра не отправиться на поиски квартиры?

Я не успела согласиться, как в дверь постучали и в комнату вошел Грант.

– Ты не должен входить к моей девочке без разрешения, – недовольно прорычал Джейс. – Она могла быть голой.

Грант закатил глаза, потом мельком посмотрел на меня и улыбнулся.

– Успокойся, олух, я видел твою машину возле дома. Я приехал, чтобы попросить Блэр прогуляться со мной.

– Что, давно по морде не получал? – спросил Джейс.

Грант ухмыльнулся и отрицательно покачал головой, а потом снова посмотрел на меня.

– Блэр, давай прогуляемся, надо наверстать упущенное.

Был ли Грант в курсе этой большой лжи? Конечно же, он обо всем знал. Но я не могла ему отказать. Он был первым человеком, который был добр ко мне в Розмари. Он заправил мою машину, беспокоился за меня, когда я спала в каморке под лестницей. Я кивнула и встала с дивана.

– Хорошо, тем более эти двое явно нуждаются в уединении.

Я оглянулась на Бети и наткнулась на ее внимательный взгляд. Когда я улыбнулась, она заметно расслабилась.

– Из-за нас уходить не стоит. Нам же надо решить, где мы будем жить на следующей неделе, – сказала Бети, пока я шла к выходу.

– Вы успеете обговорить это позже, Бетанн. Блэр почти месяц не было в Розмари. Делиться надо, – парировал Грант, открывая передо мной дверь.

– Раш будет психовать… – прокричал Джейс, но Грант закрыл дверь, и я не услышала, что ему ответила Бети.

По лестнице мы спустились молча, а когда оказались на тротуаре, я посмотрела на Гранта и спросила:

– Ты просто по мне соскучился или есть что-то, что ты хочешь мне сказать?

Грант улыбнулся:

– Я скучал по тебе. Мне тут, понимаешь ли, пришлось иметь дело с Рашем, а он вечно был не в духе. И это еще мягко сказано. Так что, поверь, я чертовски по тебе соскучился.

Я понимала его желание отшутиться, но думать о терзаниях Раша было невыносимо.

– Извини, – промямлила я, потому что не знала, что сказать в ответ.

– Просто я рад, что ты вернулась.

Я промолчала. Грант явно чего-то недоговаривал. Интуитивно я понимала, что он мучительно подбирает слова…

– Мне жаль, что так все получилось, – сказал Грант. – Да еще Нэн… Со стороны может показаться, что она самая испорченная сучка в мире, но у нее, поверь, было то еще детство. Несладко ей пришлось. Будь Джорджина твоей матерью, ты бы, может, и поняла. Рашу было легче, ведь он парень. А вот Нэн… проклятье, ей действительно было хреново. Это, конечно, не оправдание, но я просто пытаюсь объяснить.

Мне нечего было ему сказать. Никакого сочувствия к Нэн я не испытывала. А вот ее мужчины явно ее жалели.

– Само собой, она повела себя не по-людски. Как можно было скрывать от тебя все. Прости, что я сам не рассказал тебе, но я даже не подозревал, что между тобой и Рашем что-то есть. Я понял это, только когда он слетел с катушек, тогда в клубе. Понятное дело, я видел, что он на тебя запал. Но ведь почти все парни тут у нас на тебя запали. Я решил, что он не станет за тобой ухлестывать. Потому что он очень предан Нэн и… ну, из-за того, кто ты для них обоих.

Грант остановился, и я повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Я никогда его таким не видел, – сказал он. – Никогда. Его как будто выпотрошили. Злой стал, угрюмый, не подступишься. После твоего отъезда он даже улыбаться перестал, совсем потерял интерес к жизни. Конечно, он не был честен с тобой, и ты могла подумать, что он тебя предал, защищая сестру… Но ведь у вас было так мало времени. Ты пойми, он всегда, с самого детства отвечал за Нэн. Она была для него всем. А потом вдруг в его жизни появилась ты, и все изменилось. Со временем он бы тебе обязательно все рассказал, я это точно знаю. Но тогда он просто считал, что это несправедливо по отношению к Нэн. Ведь он запал на девчонку, из-за которой, как он всегда думал, его сестра осталась без отца. Все, в чем он был уверен, рухнуло в один миг.

Я молча смотрела на Гранта. Ничего нового он не сказал. Все это я уже не раз прокручивала в голове. Я прекрасно понимала, о чем он говорит, вот только… Только это ничего не меняло. Даже если бы Раш рассказал о том, кто он и кто Нэн, для меня ничего бы не изменилось. Они остались бы теми же. Последние три года жизни моей мамы были для нее настоящим адом, а они в это время жили в своих роскошных домах и весело порхали с одной вечеринки на другую. Их вера в свою же собственную ложь – вот то, через что я не могла переступить.

– Проклятье, кажется, я все только испортил. Понимаешь, я просто хотел поговорить с тобой. Блэр, ты должна поверить, что Раш… Ты нужна ему. Он понимает, что виноват. Я точно знаю, он никогда не перестанет думать о тебе. Если он завтра попытается заговорить с тобой об этом, хотя бы выслушай его.

– Грант, я его простила. Просто не могу об этом забыть. То, что между нами было, и то, к чему мы шли… все кончилось. Больше ничего не будет. Я туда не вернусь. Не могу. Но я, конечно, выслушаю его. Поверь, он мне небезразличен.

– Понятно, – сказал Грант и устало вздохнул. – Что ж, это лучше, чем ничего.

Больше я ничего не могла ему предложить.

Раш

Она вышла из дома Бети раньше, чем я успел выскочить из машины. В руках у нее было два стаканчика с кофе. Я открыл дверцу и вылез из «рейнджровера». Волосы ее были распущены. Мне нравилось, когда она так ходила. На ней были коротенькие шорты, и я понял, что, когда она сядет в машину и они поднимутся еще выше, мне будет очень трудно сосредоточиться на дороге. Я оторвал глаза от ног Блэр и увидел, что она внимательно на меня смотрит, старательно скрывая улыбку.

– Тебе пришлось рано встать из-за меня, так что – вот, принесла тебе кофе.

Говорила она тихо и как-то неуверенно. Я задался целью во что бы то ни стало сделать так, чтобы за время нашей поездки Блэр не чувствовала неловкости.

– Спасибо, – поблагодарил я и, улыбнувшись, открыл ей дверцу машины.

Я жутко нервничал и не спал с трех часов ночи. За это время я выпил два кофейника, не меньше, но говорить об этом Блэр, конечно, не стал. Она принесла мне кофе, и это было приятно. Закрыв за ней дверь, я перешел на свою сторону.

Когда я посмотрел на Блэр, она маленькими глотками отпивала кофе.

– Если хочешь послушать музыку, все как я и обещал – выбор за тобой, – напомнил я.

Она не пошевелилась, но на ее губах я заметил легкую улыбку.

– Спасибо. Поверь, я помню. Мне и так хорошо. Для начала мне надо проснуться, но ты можешь что-нибудь включить.

Мне было плевать на радио, я просто хотел поговорить с Блэр. Все равно о чем, лишь бы говорить с ней.

– Ну и какой у тебя план? Кейн знает, что мы приедем за твоими вещами? – спросил я.

Блэр слегка отодвинулась от меня, и я усилием воли заставил себя смотреть на дорогу, а не на ее ноги.

– Нет, не знает. Я хотела все объяснить ему и его бабушке. Бабуле Кью. И еще хочу попросить его продать мой грузовик и переслать мне деньги. Сюда мне на нем уже точно не доехать, совсем развалился.

Я обрадовался, что Блэр больше не будет ездить на своей развалюхе. Но теперь у нее не было машины. Подарить ей новую я мог хоть завтра, но Блэр никогда бы не приняла от меня такой подарок. Оставалось надеяться, что ее грузовик еще можно реанимировать.

– Я мог бы перегнать его в автосервис, пока ты собираешь вещи. Может, все не так страшно.

Блэр вздохнула:

– Спасибо, не стоит. Кейн уже отгонял его в мастерскую, просил подлатать, чтобы я могла хотя бы по Самиту ездить. Но это все временно. Нужен полный ремонт, а я себе не могу это позволить.

Я крепче вцепился в руль. Мысль о том, что Кейн заботился о Блэр, сводила меня с ума. Это он занимался ее машиной. Это его семья приютила Блэр, когда она нуждалась в помощи. А моя превратила ее жизнь в ад. И меня не было рядом, когда она нуждалась в помощи.

– Так у вас с Кейном…

Черт, о чем я спрашивал? Что у них с Кейном? Твою мать! Я не хотел об этом слышать.

– Раш, мы друзья. Дружили с самого детства, и мои чувства к нему не изменились.

Я ослабил хватку, опустил одну руку с руля и вытер потную ладонь о джинсы. Близость Блэр сводила меня с ума. Если я хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно, я должен был держать себя в узде. И начать нужно было с того, чтобы при встрече не набить морду Кейну.

До того как я успел что-то ответить, Блэр потянулась вперед и включила радио. Она нашла волну с кантри, откинулась на сиденье и закрыла глаза. Я наговорил лишнего, и Блэр вежливо дала мне понять, что хочет, чтобы я заткнулся. Намек я понял.

Тридцать минут прошло в молчании, а потом зазвонил мой телефон. На дисплее торпеды высветилось имя Нэн. Ее проклятый айфон был запрограммирован на мою машину. Обычно это удобно – руки остаются свободными. Но теперь, когда Блэр могла прочитать имя Нэн, все выглядело не так круто. Мне не нужны были напоминания о том, как мы расстались. Этот день ничто не должно было омрачить. Я сбросил звонок, и снова заиграла музыка.

К Блэр я не поворачивался, но чувствовал ее взгляд. Это было непросто.

– Ты мог бы поговорить с ней. Она же твоя сестра. – Блэр сказала это так тихо, что я едва услышал ее из-за музыки.

– Да, сестра, но я не хочу, чтобы сегодня ты вспоминала о том, что с ней связано.

Блэр продолжала смотреть на меня. Я очень старался говорить непринужденно, хотя больше всего на свете мне хотелось затормозить на обочине, взять ее лицо в ладони и сказать о том, что она для меня значит и как я ее люблю. Но хотела ли она этого?

– Раш, мне уже лучше. У меня было время все переварить. Все равно мне придется встретиться с Нэн в клубе, и я готова к этому. Сегодня ты мне помогаешь. Ты мог бы заняться чем-то другим, но решил потратить на меня целый день. Не хочу, чтобы из-за меня ты не разговаривал со своими близкими. Я тебе не помешаю.

Твою мать! А я так старался, чтобы все шло гладко. Я съехал с дороги и затормозил. Я не делал лишних движений, но все мое внимание было сосредоточено на Блэр.

– Я вызвался отвезти тебя в Самит, потому что готов делать все, лишь бы быть рядом с тобой. Блэр, я в отчаянии, я на все пойду ради тебя.

Я протянул руку и провел большим пальцем по ее щеке, а потом коснулся ее чудесных волос, которые пленили меня с того момента, как я увидел ее в первый раз.

– Блэр, не отталкивай меня. Я не могу думать ни о чем другом, ни на чем не могу сосредоточиться. Выкинь из головы, что ты причиняешь мне неудобства. Ты нужна мне, вот почему я здесь.

Я сам себе казался жалким и замолчал. Потом убрал руку от лица Блэр, завел «ровер» и снова выехал на трассу.

Блэр молчала. Ее можно было понять – я говорил как безумец. Она, наверное, даже испугалась. Черт, я бы сам испугался.

Блэр

Сердце у меня колотилось как бешеное, я даже боялась, что Раш услышит. Не надо было соглашаться на эту поездку. Рядом с ним я теряла голову и забывала о том, кто он. Когда он коснулся моего лица, мне захотелось плакать. Я хотела большего. Как же я по нему соскучилась. Мне его не хватало, не хватало его ласк, и, признаюсь, мысль о том, что весь день мы проведем вместе, не давала мне заснуть большую часть ночи.

Я молчала, и Раш снова включил радио. Надо было что-то сказать, но что? Как поступить, чтобы не сделать нам обоим еще больнее? Вряд ли стало бы легче, если бы я призналась, как мне его не хватало и как я хочу его. Все бы только усложнилось.

В следующий раз, когда зазвонил телефон, на дисплее торпеды высветилось имя Гранта. Раш нажал на какую-то кнопку и взял трубку.

– Привет, – сказал он.

Теперь, когда Раш не смотрел на меня, я осмелилась внимательнее вглядеться в его лицо. Заметила глубокие складки на лбу, печаль. Мне стало грустно – я не хотела, чтобы он страдал.

– Да, мы уже едем, – сказал он в трубку. – Сомневаюсь, что это хорошая идея. Позвоню, когда вернусь.

Раш стиснул зубы, и я поняла, что слова Гранта его разозлили.

– Я сказал – нет, – обрубил он, нажал на «сброс» и бросил трубку на держатель для телефона.

– Ты как? – не подумав, брякнула я.

Раш резко повернул голову в мою сторону. У него был такой вид, будто мой голос его испугал.

– А, да, я в порядке, – уже спокойнее ответил он и перевел взгляд на дорогу.

Я выждала несколько минут, а потом решила все-таки поговорить о том, что он сказал мне с такой горячностью. Иначе неловкое молчание навсегда осталось бы преградой между нами. Даже если бы я уехала через четыре месяца и больше никогда его не увидела… Нет, я бы обязательно его увидела. Я должна была с ним увидеться, а как же иначе? Могла ли я не сказать ему о ребенке? Я выбросила эти мысли из головы. Ведь я еще даже не была у врача. Я решила, что перейду через этот «мост», когда придет время. Хотя утром, когда я открыла контейнер для мусора и почувствовала запах остатков рыбы, которую накануне выбросил Джейс, меня опять вырвало. Обычно запахи так на меня не действовали. Перед тем как Раш заехал за мной, я выпила горячего имбирного чая, стало немного легче. Можно было, конечно, притворяться, будто тест на беременность ошибочный, а можно было посмотреть правде в глаза.

– Я хотела тебе сказать… Понимаешь, просто я… я не знаю, как реагировать на твои слова. То есть я знаю, что чувствую, и хочу, чтобы все было по-другому, но это ничего не меняет. Я хочу, чтобы мы… чтобы мы нашли способ остаться друзьями. Не знаю. Но после всего, что между нами было, это звучит так глупо.

Я замолчала, чувствуя, что все мои попытки завести откровенный разговор напоминают какой-то бессвязный бред. Какая дружба? О дружбе можно было еще говорить, когда мы только познакомились, а теперь… Теперь я была влюблена в него по уши да еще ждала от него ребенка, а никакого будущего у нас быть не могло.

– Блэр, я буду для тебя тем, кем ты разрешишь мне быть. Только прошу, не вычеркивай меня снова из своей жизни.

Я кивнула. Хорошо. Какое-то время мы побудем друзьями, а потом… потом я расскажу ему о ребенке. Раш либо открестится от нас, либо станет частью нашей жизни. В любом случае мне необходимо подготовиться. Я бы никогда не допустила, чтобы у моего малыша было что-то общее с родней Раша. Это не обсуждается. Я ненавидела ложь, но сама была вынуждена пойти на обман. Хотя бы на первых порах…

– Хорошо, – сказала я, решив больше ничего не говорить.

Веки у меня стали тяжелыми – сказалась бессонная ночь и то, что я решила отказаться от кофе. Я закрыла глаза.

* * *

– Сиди спокойно, моя милая. У тебя голова не держится, так и шею недолго свернуть. Я только опущу сиденье.

Теплое дыхание щекотало мне ухо, и я вздрогнула. Услышав его нежный голос, я повернулась, но проснуться до конца не смогла. Потом я почувствовала мягкое прикосновение к губам и снова провалилась в сон.

* * *

Меня разбудил голос Раша.

– Просыпайся, соня, мы на месте, и я не знаю, куда ехать дальше, – сказал он и тихонько сжал рукой мою коленку.

Я потерла глаза и обнаружила, что лежу на спине, а Раш с улыбкой смотрит на меня сверху вниз.

– Не мог же я допустить, чтобы ты шею свернула. И потом – ты так сладко спала, я хотел, чтобы тебе было удобно.

Он отстегнул ремень безопасности и потянулся через меня, чтобы нажать на кнопку моего сиденья.

Спинка выпрямилась, и я увидела перед собой единственный светофор Самита, штат Алабама.

– О, прости, я проспала всю дорогу. Скучная вышла поездка.

– Я поймал другую волну, так что все нормально, – с усмешкой отозвался Раш и снова посмотрел на светофор. – Куда дальше?

– Прямо, пока не увидишь большую фанерную вывеску красного цвета «Свежие продукты и дрова», за ней сверни налево. Нам нужен третий дом по правую сторону, но это еще мили через полторы после поворота. А через четверть мили дорога будет уже из гравия.

Раш следовал моим инструкциям, мы почти не разговаривали. Я еще не до конца проснулась, и меня снова подташнивало. Вероятно, из-за того, что я ничего не ела. Бети дала мне с собой крекеры, но доставать их из сумки и жевать при Раше я постеснялась. Соленые крекеры легко могли выдать мое положение.

К тому времени, когда мы вырулили на подъездную дорожку к дому Бабули Кью, я покрылась холодным потом. Я понимала, что, если немедленно что-нибудь не съем, меня стошнит. Из машины я выскочила прежде, чем Раш успел увидеть мое лицо – оно наверняка было зеленым, ну или, как минимум, бледным.

– Мне пойти с тобой или подождать здесь? – спросил Раш.

Перед домом Бабули стоял грузовик Кейна.

– Э-э… наверное, лучше, если ты подождешь, – ответила я.

Я не хотела, чтобы Раш и Кейн снова подрались. А еще я боялась, что Кейн проболтается о моей беременности. Захлопнув дверцу «ровера», я направилась к дому.

Кейн открыл сетчатую дверь и вышел на крыльцо еще до того, как я успела шагнуть на первую ступеньку. По его лицу было видно, что он обеспокоен и зол одновременно.

– Что он там делает? Привез тебя домой, теперь может проваливать, – прорычал Кейн, глядя мимо меня на Раша.

Да, хорошо, что Раш остался в машине. У меня свело желудок, я с трудом сдерживала тошноту.

– Он там, потому что он меня повезет обратно. Успокойся, Кейн. У вас нет никаких причин для драки. Ты – мой друг, и он тоже мой друг. Давай зайдем в дом. Мне надо собрать вещи.

Кейн пропустил меня вперед, потом вошел сам и закрыл за собой дверь.

– Ты хочешь сказать, что вернешься в Розмари вместе с ним? Тот тест оказался положительным? Значит, ты бежишь обратно к нему даже после того, как он разбил тебе сердце? Блэр, ведь всего три недели назад ты приехала сюда несчастная и сломленная. Я позабочусь о тебе. Я смогу, поверь мне.

Я подняла руки, прося его замолчать.

– Кейн, это никак не связано с моей беременностью. Он просто вызвался меня подвезти, по-дружески. Да, раньше мы были больше чем друзья… так случилось. Но это все в прошлом. И я бежала не к нему. В Розмари меня снова взяли на работу, поживу с Бети какое-то время. А потом уеду в другое место и начну все сначала. Здесь я остаться не могу.

– Почему не можешь? Черт, Блэр, я женюсь на тебе хоть сегодня. Никто ни о чем не станет спрашивать. Я люблю тебя. Люблю больше жизни. Я облажался, когда мы были детьми. А Келли… она ничего для меня не значит. Она просто девчонка, с которой я проводил время. Мне никто не нужен, кроме тебя. Я столько лет тебе это говорю, пожалуйста, услышь меня, – умолял Кейн.

– Кейн, перестань. Ты – мой друг. То, что между нами было, давным-давно умерло. Я застала тебя с девчонкой, и та ночь все изменила. Ты мне дорог, но я не люблю тебя и больше уже никогда не полюблю. Мне надо собрать вещи, я должна начать жить своей жизнью.

Кейн ударил ладонью по стене.

– Не говори так! Ничего не кончено. Ты не можешь вот так просто взять и уехать. Как ты будешь жить совсем одна? Это опасно! – Кейн замолчал на секунду, а потом спросил: – Ты беременна?

Вместо ответа, я молча прошла в комнату, где меня поселила Бабуля, и начала собирать вещи.

– Он знает? Этот сынок рок-звезды хотя бы собирается взять на себя ответственность? Он – обманщик, Би. Ребенок родится, и он сразу сбежит. Ему такое не потянуть, ты сама знаешь. Черт, это же дураку понятно. Он и сам ведет себя как рок-звезда. Я видел его дом на побережье. Такие, как он, всегда сбегают от трудностей. Они все – трусы и слабаки. Может, я и облажался, но я никогда не сбегу. Я всегда буду рядом.

Я обернулась и посмотрела ему в лицо:

– Он не знает, понятно? Я даже еще не уверена, что скажу ему. И я не хочу, чтобы обо мне кто-то заботился. Сама справлюсь. Я могу за себя постоять.

Кейн открыл рот, чтобы что-то возразить, но тут в комнату вошла Бабуля. Я и не думала, что она дома.

– Хватит ее упрашивать, Кейн. Сам кашу заварил, сам и расхлебывай. За свои поступки надо отвечать. Блэр пойдет дальше, ее жизнь продолжается. Она уже доказала нам всем, что может ходить в школу и ухаживать за больной мамой. Блэр способна о себе позаботиться, – сказала Бабуля Кейну, потом повернулась ко мне с грустной улыбкой: – У меня сердце разрывается, когда я думаю о том, что ты, такая молоденькая, опять одна вынуждена бороться за свою жизнь. Но ты знай – эта комната всегда ждет тебя. Ты решила уехать, я благословляю твой выбор. Только бы у тебя все было хорошо. – Бабуля подошла ко мне и крепко обняла. – Я люблю тебя, как родную, – шепнула она мне на ухо. – И всегда любила.

У меня глаза защипало от слез.

– Я тоже тебя люблю.

Бабуля отпустила меня и шмыгнула носом.

– Не пропадай, звони, – сказала она и пошла к выходу из комнаты, но потом остановилась и посмотрела на меня. – Любой мужчина заслуживает того, чтобы знать о своем ребенке. Даже если он не собирается стать частью жизни малыша, он должен знать о том, что стал отцом. Подумай об этом.

С этими словами Бабуля Кью вышла из комнаты, и мы с Кейном снова остались одни. Я сложила последние вещи в чемодан и закрыла молнию. Когда я взялась за ручку, к горлу снова подкатила тошнота. Я прикрыла рот ладонью.

– Проклятье, Би, ты не должна этого делать. Дай сюда чемодан. Тебе же нельзя поднимать тяжести. Не надо тебе уезжать. Кто будет за тобой присматривать?

Мой лучший друг вернулся, а мальчишка, который считал, что влюблен и готов пожертвовать ради меня жизнью, исчез.

– Я рассказала Бети. Она все знает, и я буду осторожна. Я просто не подумала. Такое ведь со мной впервые. А еще, кажется, меня сейчас стошнит.

– Что мне делать? – растерянно спросил Кейн.

– Обычно помогают соленые крекеры.

Кейн поставил чемодан на пол и выбежал из комнаты. Меньше чем через минуту он вернулся с пачкой крекеров и стаканом.

– Бабуля Кью все слышала, она успела достать эту пачку и налила тебе имбирного эля.

– Спасибо, – поблагодарила я и присела на кровать, чтобы съесть пару крекеров и запить их элем.

Мы молчали. Тошнота отступила, и я сразу перестала жевать. Опыт подсказывал, что есть надо поменьше, иначе тошнота очень скоро вернется. Я встала и отдала Кейну пачку с печеньем и стакан.

– Оставь здесь, я заберу их позже. – Кейн подхватил мой чемодан. – И дай мне ту коробку, ее ты тоже не понесешь.

Кейн подхватил коробку, которую я так и не распаковала после переезда, а я взяла маленькую сумку, и мы молча пошли к прихожей. Я шла за Кейном и молилась, чтобы он не наделал глупостей, когда увидит Раша.

Возле сетчатой двери Кейн остановился. Он поставил чемодан на пол и повернулся ко мне:

– Тебе не обязательно ехать с ним. Еще раз повторяю – я все для тебя сделаю. Би, ты можешь на меня положиться. Всегда.

Кейн верил в то, что говорил. Это было видно по его глазам. Но я-то знала, что это не так. Да, на его дружбу я могла рассчитывать, но он не был обязан никого спасать. Да я и не нуждалась в спасителе. Я сама могла за себя постоять.

Я поправила сумку на плече и попыталась в очередной раз придумать, как все объяснить Кейну. Несмотря на все мои доводы, он по-прежнему упрямился. Если бы я начала напоминать Кейну, что он отвернулся от меня, когда заболела мама и я была совсем одна, я бы только сделала ему больно, и все.

– Мне это нужно, – сказала я.

Кейн застонал от бессилия и провел рукой по волосам.

– Ты не веришь, что я могу о тебе позаботиться. Как же это больно! – сказал он, а потом горько усмехнулся: – Конечно, с какой стати тебе мне верить? Ведь однажды я уже подвел тебя. Когда болела твоя мама… Би, я ведь был тогда безмозглым пацаном. Сколько же мне тебе объяснять, что теперь все изменилось? Я… Господи, я хочу быть с тобой. Я всегда хотел быть только с тобой.

У меня комок подкатил к горлу, но не оттого, что я любила Кейна, мне правда было его жаль. Кейн много для меня значил, он всегда был частью моей жизни, сколько я себя помнила. Я шагнула к Кейну и взяла его за руку.

– Пожалуйста, постарайся понять. Мне необходимо это сделать. Я должна справиться сама. Не удерживай меня.

Кейн устало вздохнул.

– Я всегда тебя отпускаю, Би. Ты уже просила меня отпустить тебя. Я стараюсь, но это меня убивает.

Я подумала о том, что когда-нибудь Кейн будет мне благодарен за то, что я не осталась с ним.

– Прости, Кейн, но я должна идти. Меня ждут.

Кейн снова поднял чемодан и толкнул дверь плечом.

Увидев нас, Раш быстро вышел из машины и направился к нам.

– Только ничего ему не говори, – шепотом попросила я Кейна.

Тот кивнул, и я пошла следом за ним с крыльца.

Раш уже стоял у нижней ступеньки.

– Это все твои вещи? – спросил он, глядя на меня снизу вверх.

– Да, – ответила я.

Кейн даже не пошевелился, чтобы передать Рашу чемодан и коробку. Я заметила, как заиграли желваки на скулах Раша, он действительно очень старался держать себя в руках.

– Отдай ему вещи, – попросила я Кейна и подтолкнула его в спину.

Кейн со вздохом передал коробку и чемодан, и Раш сразу пошел обратно к машине.

– Ты должна ему рассказать, – пробормотал Кейн, повернувшись ко мне.

– Расскажу, только не сразу. Сначала мне надо все хорошо обдумать.

Кейн посмотрел мимо меня в сторону моего грузовичка:

– Оставишь его тут?

– Я надеялась, что ты выставишь его в кузовном цехе с табличкой «Продается». Может, тысячу за него и дадут. Ты бы оставил себе половину, а вторую отослал мне.

Кейн нахмурился:

– Твой грузовик я продам, Би, но деньги не возьму. Все тебе вышлю.

Спорить я не стала. Он хотел что-то для меня сделать, и я решила позволить ему это.

– Ладно, хорошо. Но ты можешь хотя бы отдать часть денег Бабуле Кью? Она все-таки меня приютила, ну и вообще.

Кейн удивленно вскинул брови:

– Хочешь, чтобы моя Бабуля примчалась к тебе в Розмари и отшлепала тебя по попке?

Шагнув к Кейну, я улыбнулась и положила руки ему на плечи, потом встала на цыпочки и поцеловала в щеку.

– Спасибо за все, – шепотом сказала я.

– Если я тебе понадоблюсь, ты всегда можешь вернуться, – дрогнувшим голосом сказал Кейн, и я поняла, что пора уходить.

Я мягко отстранилась от него, кивнула и пошла к машине.

Раш придержал для меня дверь со стороны пассажирского места и закрыл ее за мной. Я заметила, что он, перед тем как сесть в машину, посмотрел на Кейна.

Неужели я действительно сделала это? Позади оставалась безопасная гавань, а на пути к новой жизни, в которой мне только предстояло найти свое место, был сделан первый шаг.

Раш

Мне казалось, что она вот-вот расплачется, я даже не решился спросить, как она. Я так боялся, что она передумает уезжать и останется в Самите, что молчал, пока мы не выехали за черту города. Блэр положила руки на колени и крепко сжала кулаки. Я запаниковал и мысленно умолял, чтобы она заговорила.

Потом я не сдержался и все-таки спросил:

– Ты в порядке?

Блэр кивнула:

– Со мной все хорошо. Просто немного страшно. Теперь я точно знаю, что больше сюда не вернусь. Раньше я думала, что меня ждет отец и он мне поможет. А сейчас уезжать гораздо труднее.

– У тебя есть я.

Блэр наклонила голову и посмотрела на меня:

– Спасибо. Сейчас мне очень важно это услышать.

Черт, я бы записал свои слова на диктофон, чтобы она могла слушать их снова и снова.

– Ты теперь не одна. Даже не думай так больше никогда.

Блэр чуть заметно улыбнулась и стала снова смотреть на дорогу.

– Если хочешь поспать, не проблема, я могу повести, – сказала она.

Было бы так здорово просто сидеть на пассажирском месте и смотреть на Блэр. Но она-то ждала, что я буду спать, а я не собирался тратить на сон драгоценное время, которое мог провести рядом с ней.

– Я в порядке, но все равно спасибо, что предложила.

Мы проезжали мимо автокафе, и я подумал, что пора где-нибудь перекусить. Блэр спала, мне совсем не хотелось ее будить, но она наверняка проголодалась.

– Умираю от голода. Хочешь чего-нибудь? – спросил я, выезжая на федеральную автостраду, ведущую обратно во Флориду.

– Мм… не знаю. Может, суп.

Суп? Желание было довольно странным, но если Блэр хотелось супа, я готов был достать для нее любой суп.

– Принято – суп. Обещаю не пропустить ресторан, где можно купить суп.

– Если ты проголодался, пожалуйста, останавливайся, где тебе захочется.

По голосу я слышал, что она снова занервничала.

– Блэр, я достану тебе суп. – Я посмотрел на нее и улыбнулся, чтобы она поняла, что я действительно хочу купить ей суп.

– Спасибо, – поблагодарила она и опять посмотрела на руки, которые держала на коленях.

Какое-то время мы не разговаривали, но мне все равно было хорошо. Хорошо просто оттого, что Блэр рядом, и мне не хотелось, чтобы она чувствовала себя обязанной что-то говорить.

* * *

У первого съезда с автострады я показал на знак и предложил:

– Смотри-ка, похоже, там неплохой выбор. Как тебе?

Блэр пожала плечами.

– Мне все равно. Знаешь, если не хочешь останавливаться и выходить из машины, я могу поесть что-нибудь прямо здесь.

Моим единственным желанием было растянуть этот день до бесконечности, и я ответил:

– Будем есть суп.

Я услышал тихий смех и посмотрел на Блэр – она действительно улыбалась. Ее улыбка стала моей новой целью.

* * *

Когда поздно вечером мы заехали на парковку у дома Бети, Блэр снова спала. Я всю дорогу старался, чтобы наш разговор был непринужденным, а потом мы просто молчали, и она уснула.

Я припарковал «ровер» и посмотрел на Блэр. За время поездки я уже миллион раз подглядывал за тем, как она спит, но мне хотелось еще пару минут спокойно на нее посмотреть, пока она не видит. У нее появились темные круги под глазами, это меня беспокоило. Может, последнее время она не высыпалась? Надо спросить у Бети, она должна знать. Задавать такие вопросы Блэр рискованно.

Тихий стук в окно отвлек меня. Джейс. Он стоял снаружи и с удивленным лицом пялился на меня. Чтобы он не разбудил Блэр, я быстро вышел из машины. Мне хотелось самому разбудить ее, и зрителей я звать не собирался.

– Разбудишь ее или решил похитить? – спросил Джейс.

– Заткнись, придурок.

Джейс хихикнул.

– Бети безумно хочет, чтобы Блэр вернулась, так что она в курсе вашей поездки. Я помогу с багажом, если ты ее все-таки разбудишь и проводишь наверх.

– Она устала. Бети может подождать до утра.

Мне не хотелось, чтобы Блэр, проснувшись, сразу столкнулась с болтушкой Бети. Ей необходимо выспаться и хорошенько поесть. К супу, который я для нее купил, Блэр едва притронулась. Я пытался ее покормить, но она сказала, что не голодна. Надо было что-то делать. Все это мне напоминало ту бодягу с сэндвичами с арахисовым маслом.

– Ну, тогда сам ей и скажи об этом, – сказал Джейс.

Я достал из багажника чемодан и коробку с вещами Блэр.

– Я понесу чемодан, ты тащи коробку, а я пока ее разбужу.

– Минутка интима? – усмехнулся Джейс.

Вместо ответа, я не слишком вежливо сунул ему в руки коробку, он даже пошатнулся, но совсем не обиделся, только тихо рассмеялся.

Никак не реагируя на его подколки, я обошел машину и встал со стороны пассажирского места. Мне совсем не хотелось будить Блэр и отпускать ее к Бети. Мне вообще было страшно расставаться с ней. Я боялся, что она больше не подпустит меня так близко. Этого нельзя было допустить. Я решил действовать постепенно, но так, чтобы у нас было будущее. Только после целого дня рядом с Блэр было очень тяжело начинать все сначала.

Я отстегнул ремень безопасности. Она даже не пошевелилась. На щеку Блэр упала прядь волос, я не сдержался и осторожно убрал ее за ухо. Как же она прекрасна! Я не мог потерять ее. Только не это. Мне надо было найти способ вернуть ее. Я должен был помочь Блэр залечить ее раны.

Ее веки дрогнули, она открыла глаза и посмотрела на меня.

– Мы приехали, – шепотом, чтобы не напугать ее, сказал я.

Блэр выпрямилась на сиденье и сонно улыбнулась:

– Извини, я снова уснула.

– Все хорошо, тебе, наверное, надо отдохнуть, я не против.

Я мечтал, чтобы она осталась в машине, но не мог на этом настаивать. Поэтому я просто помог ей выйти. На языке вертелся вопрос – увижу ли я ее завтра? Но я не решился спрашивать – слишком рано. Я не должен был на нее давить.

– Ну, увидимся как-нибудь, – сказал я.

– Хорошо, конечно увидимся, – ответила Блэр и слабо улыбнулась. – Спасибо, что помог. Деньги за бензин я тебе верну.

К черту этот бензин!

– Нет. Никаких денег мне не надо. Я просто был рад помочь.

Блэр хотела сказать что-то еще, но осеклась. Она лишь кивнула мне, развернулась и пошла к дому.

Блэр

В первый рабочий день Вудс определил меня в ресторан. В смены завтрака и ланча. Не повезло. Я стояла у входа в кухню и внутренне готовилась не реагировать на запахи. Дома утром меня подташнивало, поэтому я заставила себя проглотить два соленых крекера и запила их имбирным элем, но ничем другим я себе помочь не могла.

Как только я остановилась перед кухней, в нос сразу ударил запах бекона. О господи, опять этот бекон…

– Знаешь, солнышко, если хочешь работать, тебе все-таки придется туда войти, – растягивая слова, сказал Джимми у меня за спиной.

От неожиданности я резко развернулась и увидела, что он улыбается.

– Готовят здесь вполне сносно, так что визгов недовольных клиентов можно не опасаться. И потом, насколько мне помнится, раньше ты ловко дурила им голову.

Я заставила себя улыбнуться в ответ:

– Ты прав. Я справлюсь. Просто подумала, что еще не готова ко всяким вопросам.

Это, конечно, было правдой лишь отчасти.

Джимми открыл дверь, и запах буквально обрушился на меня. Яйца, бекон, сосиски, чад… О нет. Я покрылась холодным потом, в желудке закрутило.

– Я… э-э… я только заскочу кое-куда, – сказала я и как можно скорее, но так, чтобы не сорваться на бег, пошла в туалет.

Со стороны мое внезапное бегство наверняка выглядело подозрительно.

Закрыв за собой дверь кабинки, я опустилась на колени на холодный кафель и выдала унитазу все, что съела за вечер и утро.

Потом начались пустые потуги, и когда я наконец встала на ноги, от слабости у меня кружилась голова. Я вытерла лицо влажным бумажным полотенцем. Белая рубашка поло прилипла к мокрому от пота телу. Хорошо бы переодеться.

Я прополоскала рот и аккуратно, насколько это было возможно, оправила рубашку. Оставалось только надеяться, что никто ничего не заметит. Я должна была выдержать это испытание. Просто иди через кухню, задержав дыхание, сказала я себе. Это должно помочь. Каждый раз перед входом на кухню надо сделать глубокий вдох. Просто как следует все просчитать.

Открыв дверь, я сразу натолкнулась на Вудса. Он стоял, прислонившись спиной к стене напротив туалета. Скрестил руки на груди и внимательно смотрел на меня. Я опаздывала на смену.

– Извини. Я знаю, что опоздала. Просто надо было выдохнуть перед стартом. Обещаю, это больше не повторится. Я задержусь и отработаю…

– В мой офис. Немедленно, – коротко бросил Вудс и пошел по коридору.

У меня дрогнуло сердце, но я последовала за ним. Я не хотела разозлить его. Мне так нужна была эта работа. Я настроилась остаться в Розмари, пока не решу, что делать дальше, и мне не хотелось никуда уезжать. Пока не хотелось.

Вудс открыл передо мной дверь, и я вошла в его кабинет.

– Извини, мне правда жаль, что так получилось. Пожалуйста, не увольняй меня. Просто я…

– Никто тебя не увольняет, – перебил Вудс.

О…

– Ты была у врача? Я так понимаю, ребенок от Раша. Он знает? Потому что, если он знает, а ты в таком состоянии работаешь здесь, в клубе, я лично сверну этому уроду шею.

Вудс знал. О нет, нет, нет. Я затрясла головой. Это надо было как-то остановить. Вудс не мог об этом знать. Никто не должен был об этом знать.

– Я не понимаю, о чем ты, – сказала я.

Вудс приподнял бровь:

– В самом деле?

Недоверие в его голосе нервировало меня. Он бы не купился на ложь. Но я должна была защитить своего малыша.

– Он не знает, – честно ответила я. – И пока я не хочу, чтобы знал. Я должна найти способ справиться с этим сама. Мы с тобой оба знаем, что Раш этого не хочет. Его семья возненавидит моего ребенка. А я не допущу, чтобы моего ребенка кто-то ненавидел. Пожалуйста, пойми меня.

Вудс выругался вполголоса и провел рукой по волосам.

– Но, Блэр, он заслуживает того, чтобы знать.

Да, Вудс был прав. Но, с другой стороны, когда этот ребенок был зачат, я еще не знала, как сильно испортятся наши отношения. Я не знала, что у нас не будет будущего.

– Они ненавидят меня. Ненавидят мою маму. Я не могу. Пожалуйста, прошу тебя, дай мне доказать себе, что я смогу справиться с этим сама. Я расскажу ему, только сначала мне необходимо встать на ноги. Хочу быть уверенной в том, что я, после того как расскажу ему, смогу уехать и жить самостоятельно. В этот раз неважно, чего хочет он или чего хочу я. Я сделаю то, что лучше для ребенка.

Вудс еще больше нахмурился. Мы стояли друг против друга и несколько секунд молчали.

– Мне все это не нравится, но это не моя история, и не мне ее рассказывать. Иди переоденься, а потом зайди к Дарле. Сегодня можешь работать на карте. Дашь мне знать, когда кухонные запахи перестанут быть для тебя проблемой.

Я была готова броситься к нему с объятиями. Вудс не давил на меня, чтобы я рассказала о своем положении, и не отсылал в утреннюю смену в зал. Раньше я любила бекон, но теперь… Я просто не могла вынести этот запах.

– Спасибо. К ужину я буду в норме. У меня это бывает по утрам, ну и днем иногда.

– Я запомнил. Буду ставить тебя в ресторан только в смену ужина. Эту неделю будешь работать на поле. Только не перегревайся. Держи в холодильнике лед или что-нибудь еще. Я могу рассказать Дарле о…

– Нет, – перебила я Вудса. – Она не должна знать. Никто не должен знать. Пожалуйста, не рассказывай никому.

Вудс вздохнул, кивая.

– Хорошо. Буду хранить твой секрет. Но раз уж ты пока не хочешь рассказывать Рашу… Если тебе что-нибудь понадобится, сразу мне скажи.

– Хорошо. Спасибо тебе.

– Ладно, увидимся еще, – буркнул Вудс и сдержанно улыбнулся.

У меня словно гора с плеч свалилась.

* * *

По графику оставшуюся часть недели я развозила на гольф-карте пиво для игроков. В субботу проходил турнир, и работать пришлось весь день. Это только обрадовало меня, ведь лишние деньги мне бы не помешали. И пусть на поле солнце палило нещадно, это все равно было лучше, чем вдыхать кондиционированный воздух с запахом бекона или какого-нибудь жирного мяса и постоянно сбегать из зала в туалет обниматься с унитазом.

С тех пор как я уехала из Розмари, работы здесь прибавилось. По словам Дарлы, те члены клуба, которые приезжали только на летние каникулы, теперь жили здесь постоянно. Чтобы у игроков не случилось обезвоживания, мы с Бети работали на двух разных картах. Вудс тоже был очень занят и редко появлялся на поле, так что я могла не волноваться, что он будет постоянно за мной приглядывать. Джейс по секрету сообщил Бети, что Вудс старается доказать своему отцу, будто готов к повышению.

В третий раз загрузив карт напитками, я поехала к первой лунке, чтобы начать очередной круг. Даже со спины я сразу узнала Гранта. Он играл с… Нэн. Я знала, что когда-нибудь этот день наступит, но все равно не была готова. Конечно, можно было пропустить первую лунку, и их на следующем заходе обслужила бы Бети, но ведь рано или поздно эта встреча состоялась бы.

Я остановила карт, и Грант повернулся в мою сторону. Судя по его лицу, у них с Нэн был очень серьезный разговор. Грант улыбнулся мне, но я видела, что улыбка далась ему с трудом.

– У нас все нормально, Блэр. Можешь ехать к следующей лунке, – крикнул мне Грант.

Нэн, услышав мое имя, резко обернулась. Ее лицо исказила злобная гримаса. Я сразу дала задний ход. Не стоило останавливаться, надо было поверить собственной интуиции.

– Постой. Мне кое-что нужно.

Я вздрогнула, сердце мое сжалось и застучало так, как стучало только при звуке его голоса. Я повернулась. Раш бежал в мою сторону, на нем была белая рубашка поло и светло-голубые шорты. Меня всегда поражало, как Раш в одежде «преппи»[5] умудряется так классно выглядеть. Ребята в Алабаме никогда так не одеваются. Они играют в гольф в джинсах и бейсболках, в своих «счастливых» футболках или фланелевых рубашках. Но Раш даже в поло и шортах был безумно сексуален.

– Я хочу пить, – с улыбкой сказал он, остановившись у моего карта.

Раш стоял прямо передо мной. Я не видела его два дня, то есть с тех пор, как он привез меня в Розмари.

– Как обычно? – спросила я и вышла из карта, только чтобы быть ближе к нему.

Он не отступил назад. Мы стояли так близко, что чуть ли не касались друг друга. Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Да, было бы здорово, – ответил Раш, не двигаясь с места.

Он тоже смотрел мне в глаза. Кто-то из нас должен был прервать этот зрительный контакт. Я понимала, что сделать это нужно мне. Нельзя позволить ему думать, будто между нами что-то изменилось.

Я подошла к карту, чтобы достать для него бутылку «Короны». Когда я наклонилась к холодильнику, я почувствовала, что Раш у меня за спиной. Проклятье. Он не собирался облегчать мне задачу.

Выпрямившись, я застыла на месте, боясь повернуться. Он стоял слишком близко.

– Что ты делаешь? – тихо спросила я.

Мне не хотелось, чтобы Нэн или Грант слышали нас.

– Я скучаю по тебе, – просто ответил он.

Я зажмурилась и, пытаясь хоть немного унять колотящееся в груди сердце, сделала глубокий вдох. Я тоже по нему скучала. Но это ничего не меняло.

Признаться в том, что мне его не хватает, было бы ошибкой. Раш не должен подумать, что все может быть как прежде.

– Бери свое пиво и иди к нам, – резко крикнула Нэн за его спиной.

Звука ее голоса было достаточно, чтобы я очнулась. К словесной атаке Нэн я была не готова. Пока не готова.

– Притормози, Нэн, – зло сказал Раш.

Я сунула ему в руку пиво и быстро прошла к водительскому месту.

– Блэр, подожди, – окликнул меня Раш.

– Прошу тебя, не надо, – умоляющим голосом попросила я. – Я этого не выдержу.

Раш поморщился, но потом кивнул и отошел в сторону.

Я завела карт и, не оглядываясь, поехала к следующей лунке.

Раш

– Нэн, ты что, забыла, о чем я тебя просил? – набросился я на сестру, как только машина Блэр скрылась из виду.

– Ты был жалок. Я просто пыталась помочь тебе не выглядеть как влюбленный болван.

Я развернулся и зашагал к Нэн. Она меня провоцировала. Когда мы были детьми, я никогда не испытывал той всепоглощающей злости, из-за которой большинство братьев порой готовы причинить физическую боль своим сестрам. Но в тот момент я эту злость почувствовал.

Грант шагнул вперед и встал между нами:

– Стоп. Сбавь обороты и успокойся.

Я перевел взгляд с Нэн на Гранта. Какого хрена он лезет? Он же всегда терпеть не мог Нэн.

– Отойди. Это касается только меня и моей сестры, – напомнил я.

Грант никогда не считал Нэн сестрой. Даже после того, как его отец женился на нашей матери, он ясно дал всем понять, что ненавидит Нэн. Между ними никогда не было ни малейшего намека на родственные отношения.

– Ну так если хочешь добраться до своей сестры, сначала тебе придется иметь дело со мной, – сказал Грант и сделал шаг вперед. – Сейчас ты думаешь только о чувствах Блэр, и тебя не волнует, что чувствуют другие. Вспомни, что было с Нэн, когда появилась Блэр. Тогда тебе было не все равно.

Что за черт! У меня галлюцинации? Когда это Грант заступался за Нэн?

– Я отлично понимаю чувства Нэн. Просто я пытаюсь вбить ей в голову, что Блэр ни в чем перед ней не виновата. Нэн так долго ненавидела не того человека, что теперь не может расстаться со своей ненавистью. И вообще, с тобой-то что такое? Ты ведь уже все знаешь! Ты же первый бросился защищать Блэр, когда она только здесь появилась. Ты никогда не верил в ее вину. С самого начала ты понял, что она ни при чем.

Грант неловко переступил с ноги на ногу и оглянулся на Нэн, а у той от удивления глаза стали круглыми как блюдца.

– Раш, ты не позволил ей стать сильной. Всю жизнь ты ее опекал. Она привыкла во всем на тебя полагаться. А потом ты взял и переключил все свое внимание на Блэр, думая, что Нэн проживет и без твоей защиты. Может, Нэн и взрослая, но она всю жизнь зависела от тебя и даже не представляет, что может быть по-другому. Если бы ты не зациклился на идее вернуть Блэр, ты бы сам это понял.

Я оттолкнул Гранта и посмотрел на сестру. Может, в его словах и была доля правды, но я не собирался слушать его нотации. В глубине души я был рад, что эти двое наконец нашли общий язык. Возможно, теперь Грант будет заботиться о Нэн – мы столько лет прожили в одном доме и были друг другу как неродные.

– Я люблю тебя, Нэн. Ты знаешь об этом. Но ты не должна ставить меня перед выбором. Это нечестно.

Нэн подбоченилась. Это была ее оборонительная поза.

– Ты не можешь любить нас обеих. Я никогда ее не приму. Раш, она целилась в меня из пистолета! Ты же сам видел – она хотела меня застрелить. Как ты можешь любить ее и любить меня? Так не бывает.

– Она бы никогда в тебя не выстрелила. В Гранта она тоже целилась, и ничего – он не в обиде. Да, я люблю вас обеих. Но я люблю вас по-разному.

Нэн посмотрела на Гранта и грустно ему улыбнулась. Это вообще ни в какие ворота не лезло.

– Он меня не слышит, Грант. Я сдаюсь. Он выбрал любовь к ней, а не ко мне.

– Нэн, просто выслушай его. Ну, давай же, он ведь в чем-то прав.

Грант говорил с ней таким ласковым тоном, я в жизни такого не слышал. Черт, я оказался в какой-то гребаной «Сумеречной зоне».

Нэн топнула ногой и сорвалась на крик:

– Нет! Ненавижу ее. Видеть ее не могу. Она причиняет ему боль, и за это я ее еще больше ненавижу.

Я огляделся по сторонам, чтобы убедиться в том, что нас никто не слышит, и увидел, что к нам идет Вудс. Вот дерьмо.

Грант проследил за моим взглядом и пробормотал:

– Вот черт.

Вудс остановился напротив нас, посмотрел на Нэн, потом на Гранта, а потом на меня.

– Я слышал достаточно, чтобы понять, о чем тут речь, – сказал он, глядя мне в глаза. – Теперь слушайте меня и вникайте. Почти всю жизнь мы были друзьями. Про вашу семейку я знаю все и даже больше. – Вудс взглянул на Нэн, криво усмехнулся и снова перевел взгляд на меня. – Если кто-то из вас посмеет обидеть Блэр, ему придется иметь дело со мной. Блэр будет здесь работать столько, сколько захочет. Нравится вам это или нет – мне плевать. Так что смиритесь, ребята. Ваши склоки ей сейчас совсем ни к чему. Сбавьте обороты. Надеюсь, мы друг друга поняли.

Я внимательно смотрел на Вудса и пытался понять, что он имеет в виду и почему вдруг ведет себя как защитник Блэр. Мне это не понравилось. Кровь начала закипать у меня в жилах, кулаки сжались. Неужели он решил, что теперь может сделать свой ход? Выйти вперед, когда она такая слабая, и выставить себя героем? Черт подери, этому не бывать. Блэр – моя.

Вудс не стал ждать ответа, просто развернулся и пошел от нас.

– Похоже, у тебя появился конкурент, – с подчеркнутой ленцой заметила Нэн.

Грант подошел к Нэн и снова закрыл ее от меня.

– Перестань уже, Нэн, – шепнул он и глянул на меня через плечо.

Мне надоели эти пререкания, и вообще было не до них. Я отбросил клюшку в сторону и пошел за Вудсом.

* * *

Либо он услышал мои шаги, либо почувствовал волну злости, которая от меня исходила, потому что перед зданием клуба он внезапно остановился и повернулся ко мне.

Больше всего меня взбесило, что он приподнял одну бровь, будто удивился.

– Мы оба хотим одного и того же. Почему бы тебе не сделать пару глубоких вдохов и не успокоиться? – сказал Вудс, скрестив руки на груди.

– Держись от нее подальше, – выпалил я. – Слышишь меня? Отвянь от нее. Блэр любит меня, просто она запуталась, и ей тяжело. Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы воспользоваться ее уязвимостью, клянусь, я вышибу тебе мозги.

Вудс склонил голову набок и нахмурился. Похоже, мои угрозы не произвели на него впечатления. Вероятно, мне надо было очень постараться, чтобы они на него подействовали.

– Я знаю – ты любишь ее. Никогда раньше не видел, чтобы ты так бесился из-за девушки. Это я понял. А вот Нэн ненавидит ее. Если ты любишь Блэр, защити ее от яда, который стекает с клыков твоей сестрички. Или это сделаю я.

У меня было такое чувство, будто мне дали пощечину. Прежде чем я успел что-то ответить, Вудс вошел в клуб и закрыл за собой дверь. Несколько секунд я стоял и тупо смотрел на закрытую дверь. Я неизбежно терял одну из них. Я любил сестру, и она со временем простила бы меня. А Блэр я мог потерять навсегда. Этого я допустить не мог.

Блэр

Бети порывисто сжала мою руку. Я сидела на столе для осмотра, а она стояла рядом. Несколько минут назад я пописала в стаканчик, и теперь мы ждали, когда нам сообщат результаты анализов. Сердце у меня колотилось как бешеное. Оставался еще малюсенький шанс, что я не беременна. Накануне вечером я прогуглила такой вариант. Домашние тесты не всегда безошибочны, и причиной моих недомоганий могли стать постоянные мысли о беременности.

Дверь открылась, в кабинет вошла медсестра. Она посмотрела на меня и на Бети и улыбнулась.

– Поздравляю – тест положительный. Вы беременны.

Бети крепче вцепилась в мою руку. В глубине души я уже знала ответ, но, когда медсестра сказала об этом вслух, моя беременность стала реальной. Я не заплакала. Мой ребенок не должен узнать, что его мама плакала, когда услышала о нем. Я хотела, чтобы он или она всегда чувствовали себя желанными. Беременность – не так и плохо. Это не могло быть плохо. Мне была нужна семья. И теперь я знала, что она скоро у меня появится. В моей жизни снова будет человек, который станет любить меня просто так, безо всяких условий.

– Доктор придет через несколько минут. Надо еще кое-что проверить. Еще вам необходимо сдать кровь на анализ. У вас бывают судороги или кровотечения?

– Нет. Только тошнота. От запахов, – объяснила я.

Медсестра кивнула и записала что-то в блокнот.

– Может, вы и не согласитесь, но это хорошо. Когда тошнит – это хорошо.

Бети фыркнула.

– Видели бы вы, как ее рвет. Чего тут хорошего?

Медсестра улыбнулась.

– Да уж, я помню эти деньки. Веселого мало. – Она посмотрела на меня. – Отец будет участвовать?

Будет ли? Смогу ли я ему рассказать? Я покачала головой.

– Нет, не думаю.

Медсестра кивнула и быстро черкнула что-то еще в своих записях, а потом с грустной улыбкой сказала, что такое часто бывает.

– Вы пользовались какими-нибудь контрацептивами? Может, принимали таблетки? – спросила медсестра.

Я боялась взглянуть на Бети. Может, не стоило ей заходить со мной в кабинет? Не говоря ни слова, я отрицательно покачала головой.

Медсестра удивленно вскинула брови.

– Вообще никак не предохранялись? – переспросила она.

– Никак. То есть пару раз мы пользовались презервативами, но два раза точно нет. Один раз он кончил не в меня… а второй…

Я почувствовала, как Бети напряглась. Нетрудно было догадаться, о чем она думала. Как можно быть такой тупицей? Это должно послужить мне уроком.

Медсестра кивнула.

– Хорошо. Доктор сейчас подойдет, – сказала она и вышла из кабинета.

Бети, чтобы привлечь мое внимание, дернула меня за руку:

– Он не пользовался презервативами? Он что, совсем без мозгов? Вот недоумок! Мог бы догадаться спросить – не залетела ли ты? Спринцовка долбаная! Я его тут жалею из-за того, что он не знает, какое счастье ему привалило – отцом станет, а он даже презервативами не пользовался. Да он должен был найти тебя через четыре недели и спросить, не беременна ли ты. Вот же идиот!

Бети нервно расхаживала передо мной взад и вперед. Я молча смотрела на нее. Что я могла сказать? Что я невинная овечка? А ведь это я в ту ночь разделась догола, оседлала его и трахала до потери пульса. Раш – парень, он не мог попросить меня остановиться, чтобы натянуть презерватив. Я даже не дала ему времени подумать об этом. Но я не собиралась делиться с Бети подробностями нашей с Рашем интимной жизни и поэтому промолчала.

– И поделом ему. Он должен был поинтересоваться, как у тебя дела. Не говори этому козлу. Если он думает, что может обходиться без резинки, когда трахается, пусть живет в неведении, мне плевать. С тобой буду я. Ничего, без него справимся.

У Бети был такой вид, будто она готова бросить вызов всему миру. Я даже улыбнулась. Жаль, что я решила рожать не в Розмари. Было бы хорошо, если бы рядом с моим ребенком был еще один любящий его человек. Из Бети вышла бы отличная тетя. Грустно было думать об этом. Улыбка слетела с моих губ.

– Извини. Не хотела тебя расстраивать, – сказала Бети и с тревогой посмотрела на меня.

– Нет. Ты меня не расстроила. Просто… Просто мне жаль, что придется уехать. Я бы так хотела, чтобы мой ребенок узнал тебя.

Бети подошла ко мне и обняла за плечи:

– Ты сообщишь мне свой новый адрес, и я буду приезжать к вам в гости. Или можешь остаться здесь и жить вместе со мной. Когда ребенок родится, Раш уже уедет. Он приезжает в Розмари только на лето. К тому времени, когда он снова приедет, мы успеем поставить вас на ноги. Просто все как следует обдумай. Не принимай решение прямо сейчас.

Раш уедет? Откажется от меня и уедет из Розмари? Или все-таки останется? Сердце мое сжалось от боли. Я понимала, что надежды нет, но от этого мне еще больше хотелось, чтобы он боролся за меня и придумал, как нам быть вместе.

* * *

Спустя два часа мы вернулись в квартиру Бети. В больнице мне дали пренатальные витамины и несколько брошюр о том, как правильно себя вести во время беременности. Брошюры я сунула в свой чемодан. Хотелось поскорее принять теплую ванну и хоть немного поспать.

Бети один раз стукнула в дверь и вошла в ванную. В руке она держала мобильник и улыбалась как счастливая идиотка.

– Ты не поверишь, – сказала она и тряхнула головой, как будто сама не могла поверить в то, что собиралась мне сообщить. – Только что звонил Вудс. Он сказал, что сдает нам квартиру за ту же цену, которую я плачу сейчас за эту. Сказал, что двое сотрудников, проживающих на территории клуба, вправе получить такую льготу. А еще сказал, что, если мы откажемся от его предложения, мы обе останемся без работы.

Я опустилась на закрытый стульчак унитаза и снизу вверх посмотрела на Бети. Вудс делал это, потому что я была беременна. Так он решил помочь. Мне захотелось накричать на него и обнять одновременно. От слез защипало глаза.

– Он еще на телефоне? – спросила я, когда наконец осознала, что Бети по-прежнему держит трубку возле уха.

– Нет, это Джейс. Он считает, что все дело в тебе. А ты… ты с ним, часом, не встречаешься? – медленно проговорила Бети.

Наверное, так решил Джейс. Бети повторяла его слова, как будто сама не верила своим ушам.

– Ты можешь отключить звук? – тихо попросила я.

Бети удивленно округлила глаза и кивнула. Отключив звук, она посмотрела на меня так, словно видела впервые в жизни. О чем она думала? Что я кручу с Вудсом, когда сама беременна от Раша? Бред какой-то.

– Бети, он знает. Вудс знает.

Когда до Бети дошел смысл моих слов, у нее отвисла челюсть.

– Откуда?

– Он поставил меня в утреннюю смену в ресторане. А в кухне… В общем, там пахло беконом.

Бети беззвучно произнесла «О!» и закивала. Потом снова включила звук своего мобильника.

– У Блэр с Вудсом ничего нет. Он просто стал ее другом и хочет помочь, вот и все.

Бети закатила глаза, пока Джейс что-то ей говорил, потом назвала его тупицей и отключила связь.

– Значит, он знает, что ты беременна от Раша, и за мизерную плату сдает нам квартиру? Вот это действительно круто. Подожди, ты еще не видела это место. Если Вудс разрешит нам там остаться после рождения твоего ребенка, в твоей комнате хватит места и для детской кроватки! Вариант просто блеск.

Так далеко я не заглядывала. Пока что надо было найти Вудса и поговорить с ним. Я хотела, чтобы договор с Бети остался в силе, даже если через четыре месяца я все-таки уеду. Мне не хотелось обнадеживать Бети, пока я сама в этом не удостоверюсь.

Раш

Позвонил Джейс и сообщил, что сегодня девочки переезжают в кооперативный дом, принадлежащий клубу. После того случая на поле мы с Блэр не встречались. И не потому, что я не хотел этого. Несколько раз я пытался как бы случайно пересечься с ней на тропинках поля для гольфа, но ничего не вышло. Вчера даже специально заехал в клуб, но ее там не было. Дарла сказала, что Блэр и Бети взяли выходной, и я решил, что у них какие-то общие дела.

Подъехав к дому Бети, я сразу увидел машину Вудса. Какого черта он там делал? Я рывком открыл дверь «ровера» и пошел к входу, но тут же остановился, услышав голос Блэр. Тогда я резко свернул и направился к машине Вудса. Он стоял, прислонившись спиной к стене, и с улыбкой слушал, что ему говорила Блэр. Эту улыбочку я собирался стереть с его лица.

– Если ты уверен, тогда – большое тебе спасибо, – сказала Блэр.

Она говорила тихо, как будто не хотела, чтобы их кто-нибудь услышал.

– Абсолютно точно уверен, – сказал Вудс и в этот момент встретился со мной взглядом.

Улыбка слетела с его лица.

Блэр оглянулась. По ее глазам я понял, что застал ее врасплох, и мне стало больно. Вероятно, мне не следовало мешать их разговору. Я совсем не хотел отпугивать ее от себя, но в то же время чувствовал, как меня захлестывает слепая ярость. Почему они шушукаются в сторонке? И в чем это он так уверен, интересно?

– Раш? – сказала Блэр, подходя ко мне. – Что ты здесь делаешь?

Вудс усмехнулся, тряхнул головой и открыл дверь машины.

– Помогать пришел, – усмехнулся он. – Только что-то очень сердитый. Поеду-ка я, пока он и мне не испортил настроение.

Вудс уезжал. Отлично.

– Ты приехал помочь нам с переездом? – спросила Блэр и внимательно посмотрела на меня.

– Да, – кивнул я.

Вудс завел свою «БМВ» и укатил. Я немного расслабился.

– Откуда ты узнал, что мы переезжаем?

– Джейс позвонил, – сказал я.

Блэр переступила с ноги на ногу. Меня бесило, что из-за меня она чувствует себя не в своей тарелке.

– Блэр, я хотел помочь. Извини, что с Нэн тогда так получилось. Я с ней поговорил. Она не будет…

– Не волнуйся из-за этого. Ты не должен за нее извиняться. Я не в обиде. И все понимаю.

Нет, она не понимала. По ее глазам я видел, что не понимала. Я потянулся к Блэр и взял ее за руку. Мне просто надо было дотронуться до нее. Когда мои пальцы коснулись ее ладони, она задрожала и закусила нижнюю губу именно так, как я этого хотел.

– Блэр, – сказал я и запнулся, не зная, что сказать.

Выложить все, что я чувствовал, я пока не решался.

Блэр посмотрела на наши руки, потом на меня, и я вдруг увидел в ее глазах желание. Могло ли такое быть? Неужели я просто размечтался или… или она на самом деле хотела этого? Я провел пальцем вверх по ее ладони и погладил тыльную сторону запястья. Блэр снова задрожала. Матерь божья. На нее действовали мои прикосновения. Я придвинулся ближе и медленно переместил ладонь выше по ее руке. Все это время я ждал, что она оттолкнет меня и увеличит дистанцию между нами.

Когда моя рука поднялась так высоко, что большой палец задел ее грудь, Блэр схватила мою свободную руку и вся напряглась. Проклятье, что же это?

– Блэр, – прошептал я и придвинулся к ней еще ближе. Она отступила, пока не прижалась спиной к стене дома, между нами осталось каких-нибудь пара дюймов.

Она не оттолкнула меня, глаза ее были опущены, веки внезапно стали тяжелыми. Дыхание Блэр участилось. Вырез ее бледно-розового сарафана находился прямо передо мной. Я видел, как поднимается и опускается ее грудь. В это трудно было поверить, но она словно ждала моих ласк.

Я положил вторую руку ей на талию, а затем моя рука медленно скользнула вверх и коснулась ее груди. Блэр была без бюстгальтера. Сквозь тонкую ткань летнего сарафана я видел, какими возбужденными стали ее соски. Этому невозможно было противостоять. Я поднял руку еще выше и сжал ее правую грудь. Блэр застонала, я почувствовал, что у нее слабеют колени. Она откинула голову назад и закрыла глаза. Удерживая ее чуть ли не на весу, я, чтобы она не упала, завел колено между ее ног.

Потом я накрыл освободившейся рукой ее левую грудь и провел большими пальцами по твердым соскам.

– О боже, Раш, – простонала Блэр и, приоткрыв глаза, посмотрела на меня.

Чтоб я сдох! Это было похоже на пытку в раю. Если это снова сон, я рисковал проснуться с мокрыми штанами. Ощущения самые что ни на есть реальные.

– Тебе хорошо, детка? – прошептал я ей на ухо.

– Да, – выдохнула Блэр и опустилась ниже на мое колено.

Она крепко схватила меня за плечи, и я почувствовал, как горячо у нее между ног.

Блэр громко застонала.

Я был готов кончить прямо в джинсы. Такого в моей жизни еще не было. Что-то изменилось. Блэр стала другой. Казалось, она на грани отчаяния. Я чувствовал, что ей страшно, но ее желание только усиливалось.

– Блэр, скажи мне, что я могу для тебя сделать? Я исполню любое твое желание, – обещал я, целуя нежную кожу у нее под ухом.

Она дьявольски хорошо пахла. Я снова начал ласкать ее груди, а она стонала, словно молила меня о чем-то. Моя милая Блэр потеряла контроль от возбуждения. Это не было сном. Это, будь я проклят, было в реальности.

– Блэр!

Звонкий голос Бети подействовал на Блэр как ушат ледяной воды. Она вся напряглась, потом выпрямилась, отпустила мои плечи и выскользнула от меня.

– Я… э-э… извини. Я не знаю…

Блэр тряхнула головой и быстро пошла от меня к входу в дом. Я смотрел, как она подошла к Бети, как та что-то отрывисто ей говорила. Блэр кивала в ответ. Потом они обе вошли в дом, а я со всей силы хлопнул ладонями по стене и длинно выругался, чтобы унять злость.

Вскоре дверь снова открылась, я повернулся и увидел, что из дома вышел Джейс. Он посмотрел на меня и тихо присвистнул.

– Блин, старик, а ты времени зря не теряешь.

Я даже не стал ничего отвечать. Он не понимал, о чем говорит. Блэр истосковалась по моим прикосновениям. Она не оттолкнула меня. Она почти умоляла меня без слов. Это было трудно объяснить, но она хотела меня. И, Бог не даст соврать, я хотел ее. Я всегда ее хотел.

– Пошли. Надо перетащить диван. Мне нужна твоя помощь, – сказал Джейс, придерживая дверь.

Блэр

Я вбежала в спальню Бети и закрыла за собой дверь. Мне нужна была минута, чтобы успокоиться. Что со мной? Я ведь готова была умолять Раша, чтобы он взял меня прямо там, под домом. Глупая фантазия. Ладно, хорошо, возможно, мой последний сон не был глупым, но очень интенсивным – наверняка. Мне даже пришлось сжать ноги, когда я об этом вспомнила.

Почему я так вела себя? Эротические сны – это одно, но теперь я грезила наяву, а фантазии мои обрели такую реальность, что я практически испытывала оргазм во сне. Безумие какое-то. Никогда в Самите я так не возбуждалась. Но, с другой стороны, в Самите не было Раша.

Я опустилась на матрас Бети, который уже сложили для перевозки. Мне надо было научиться держать себя в руках рядом с Рашем. Он не пытался мной овладеть, это я, едва он прикоснулся ко мне, превратилась в дикую, похотливую самку. Так все запуталось. Теперь будет трудно смотреть ему в глаза.

В спальню вошла Бети, на губах у нее блуждала легкая улыбка. Теперь-то чему она улыбалась? Возле дома, застав меня с Рашем, она не очень-то обрадовалась.

– У тебя играют гормоны, – сказала Бети, предварительно плотно закрыв за собой дверь.

– Что играет? – растерянно переспросила я.

Бети наклонила голову набок.

– Ты прочитала хоть одну брошюру из тех, что тебе дал врач? Там наверняка про это написано.

Я никак не могла понять, о чем она говорит.

– О чем написано? О том, что я не могу контролировать себя рядом с Рашем?

Бети пожала плечами:

– Ага, ты ведь от него залетела, или я не права? Но, Блэр, сейчас ты так легко заводишься, потому что беременна. Я точно знаю, мой кузен вечно подкалывал свою жену, когда та ходила с пузом. Говорил, что ему тяжко постоянно быть наготове, когда она рядом, и все такое.

Легко завожусь? Значит, я легко возбуждаюсь из-за того, что беременна? Вот здорово.

– Только с Рашем будут проблемы. Он ведь единственный парень, от которого ты тащишься и которого хочешь. Так что рядом с ним у тебя и будет так свербить. Может, тебе лучше рассказать ему все и наслаждаться моментом? Не сомневаюсь – он будет рад тебе помочь.

Я не собиралась ни о чем ему рассказывать. Пока. Я еще не была к этому готова, и он тоже. Нэн озвереет, а я пока не чувствовала в себе силы ей противостоять. И потом, если Раш все-таки выберет Нэн, второй раз мне такого удара не выдержать.

– Нет. Ему незачем знать. Во всяком случае, пока. Буду держать себя в узде.

Бети пожала плечами:

– Хорошо. Я сказала что думаю. Не хочешь ему говорить – не говори. Только когда в следующий раз сорвешься и решишь отыметь его до беспамятства, пожалуйста, не делай этого на людях, ладно? – с ухмылкой сказала Бети и вышла из спальни.

– Сначала заверните их в одеяло! Вы испортите мои подушки, – крикнула Бети ребятам.

Мне предстояло с ним встретиться. Он ни о чем не догадывался. Я решила вести себя так, будто ничего не произошло. Все равно надо было готовиться к переезду, и я прошла на кухню собирать коробки.

* * *

Раш наблюдал за мной. Каждый раз, заходя в квартиру за какими-нибудь вещами, он находил меня взглядом. Из-за этих его обжигающих взглядов я уронила миску, рассыпала пачку с кукурузными хлопьями и опрокинула коробку со столовыми приборами. Я просто не могла сосредоточиться и выглядела как неуклюжая корова.

Когда он в следующий раз поднялся в квартиру, я направилась в ванную, чтобы не встречаться с ним. Им осталось загрузить стол и табуретки из кухни; если бы я столкнулась там с Рашем, я бы перебила всю посуду Бети.

Едва я сделала шаг в ванную, как кто-то легко подтолкнул меня вперед. Раш прижался горячей грудью к моей спине, и дрожь пробежала по всему моему телу. Проклятье. С этим мне точно не справиться.

Дверь в ванную закрылась. Я услышала знакомый щелчок замка, и сердце мое заколотилось еще быстрее. Раш хотел продолжить то, что началось возле дома, а я рядом с ним теряла и силы, и способность соображать.

Раш откинул волосы с моей шеи. Я готова была заскулить, когда его теплые губы коснулись моей кожи. Раш взял меня за бедра и притянул еще ближе к себе.

– Ты сводишь меня с ума, Блэр. Я теряю голову, черт, я схожу с ума, детка, – шептал он мне в ухо.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не уронить голову ему на грудь.

– Что это было возле дома? Ты так меня возбудила, я совсем голову потерял. Ничего не вижу, только тебя одну.

Он переместил руки выше, а потом положил ладони мне на живот. И хотя это было место, которое они должны были защищать, у меня сердце разрывалось оттого, что он не знает, что защищает. Я хотела, чтобы он знал. Но еще я хотела, чтобы он выбрал меня и… нашего ребенка. Раш любил свою сестру. Ради нее он отказался от меня, я не могла допустить, чтобы такое повторилось с моим ребенком.

Я начала выскальзывать из объятий Раша, а он накрыл ладонями мои груди, и его губы начали ласкать мою шею. О боже. Сердцем я по-прежнему не верила ему, но мое тело рвалось к нему. Пусть даже, кроме этого раза, у нас уже ничего и не будет.

– Что ты делаешь? – задыхаясь, спросила я.

– Молю Господа, чтобы ты не остановила меня. Я – изголодавшийся мужчина, Блэр.

Раш ждал, что я ему отвечу. Я молчала. Тогда он опустил лямки моего сарафана и потянул его вниз, пока мои груди не обнажились. Теперь они у меня набухали и от этого были очень чувствительными. Я уже почти всегда ходила без лифчика. Размер у меня стал больше, а покупать новое белье только на время я не хотела.

– Черт, детка, они стали больше, – сказал Раш, накрыв ладонями мои груди.

Мои трусики тут же стали влажными, колени подогнулись, я даже схватилась за стенку, чтобы устоять на ногах. Никогда еще мне не было так хорошо. Стон желания сорвался с моих губ.

Все происходило так быстро, я даже не успевала ничего осознать. Раш приподнял меня, и уже в следующую секунду оказалось, что я сижу на столике, рот Раша накрывает мой, а его ладони снова сжимают мои груди. У меня не было сил это прекратить. Мне казалось, я перестану дышать, если он остановится. Раньше я никогда так не нуждалась в сексе, но теперь просто не могла себя сдерживать.

Поцелуи Раша были жадными и горячими, он, как и я, не мог себя контролировать. Он закусил мою нижнюю губу, а потом втянул в себя мой язык. Когда он стал ласкать мои соски, я совсем потеряла голову. Мне необходимо было ощущать его обнаженное тело. Я схватила его за футболку, он чуть отстранился и быстро стянул ее через голову, а потом снова стал неистово целовать меня в губы.

Его руки восхитительно ласкали мою грудь, а я все никак не могла насытиться близостью его тела.

В дверь постучали. Раш крепче прижал меня к себе. Я содрогалась от наслаждения.

Раш повернулся к двери и прорычал:

– Идите на хрен.

В ответ мы услышали приглушенный смех. Раш осыпал поцелуями мою шею, потом ключицу и замер перед моим правым соском. От его горячего дыхания меня бросило в дрожь, я схватила его за волосы и потянула к себе. Раш усмехнулся и взял мой сосок в рот. Я была вся влажная от желания, между ног стало так горячо, что казалось, если бы Раш меня не держал, я бы просто взлетела под потолок.

– О боже! – закричала я.

Меня уже не волновало, что кто-то может услышать. Я сгорала от желания. Моя реакция только подстегнула Раша. Он переключился на мой другой сосок, а его рука проскользнула мне между ног. Мысль о том, что сейчас он прикоснется к моему влажному и распухшему от желания влагалищу, пугала и одновременно возбуждала до безумия.

Он что-то знал? Он понимал, что я там стала другой?

Пальцы Раша пробежали по внешнему краю моих трусиков, и я перестала мучить себя вопросами.

– Дьявол, ты такая влажная.

Раш со стоном уткнулся лицом мне в шею. Дыхание его стало прерывистым.

– Вся такая влажная…

Его пальцы проникли мне под трусики, я разрывалась от желания.

Я схватила его за плечи, мои ногти впивались в его кожу, но я уже ничего не соображала. Раш прикасался ко мне. Он целовал меня в ухо, его горячее дыхание щекотало мою кожу.

– Такая сладкая киска. Моя киска, Блэр. Она всегда была моей.

Похоть в его голосе, его палец, который входил в меня, подвели меня к самому краю.

– Раш, пожалуйста, – умоляла я, цепляясь за его плечи.

– Что – пожалуйста? Ты хочешь, чтобы я поцеловал твою сладкую киску? Дьявол, она такая горячая и влажная, я хочу ее попробовать.

Раш стянул с меня трусики, я приподнялась над столиком, чтобы он сделал это быстрее, а потом, когда он потянул мой сарафан вверх, с готовностью подняла руки.

– Откинься назад, – приказал Раш, и я прижалась спиной к стене.

Потом он взял меня за ноги, согнул их в коленях и поставил ступни на столик, так что я вся раскрылась прямо перед ним.

– Проклятье, в жизни не видел ничего горячее, – прошептал Раш, опустился на колени и накрыл меня ртом.

Он лишь раз лизнул меня, и я снова кончила.

– О господи, Раш, пожалуйста, о господи, а-а-а…

Я держала его голову и кричала, не в силах противостоять страсти. Какое блаженство! Его язык ласкал мой клитор. Я чувствовала себя на седьмом небе. Я хотела, чтобы это никогда не кончалось. Он лизал и целовал меня и одновременно ввел в меня палец.

– Моя. Она моя. Ты больше меня не оставишь. Я хочу ее. Ты так дьявольски хорошо пахнешь. У меня никогда не будет никого лучше, – бормотал Раш.

Я была готова выполнить все его желания.

Раш поднял голову и посмотрел мне в глаза:

– Я хочу войти в тебя.

Я только кивнула в ответ.

– У меня нет презерватива, – сказал он и зажмурился. – Но я успею выйти.

Теперь это уже не имело значения, но как сказать ему? Я просто еще раз кивнула.

Раш в одну секунду спустил джинсы. Потом схватил меня за бедра и придвинул к краю столика. Головка его члена коснулась меня. Он ничего не сказал, но я прочитала вопрос в его глазах. Я протянула руку и ввела его член в себя.

– Дьявол… – застонал Раш и вошел в меня до конца.

Он весь был во мне. Я обхватила его руками за шею. На какой-то момент я ощутила острое желание удержать его в себе. И гормоны здесь были ни при чем. Теперь, когда он вошел в меня, я почувствовала такой покой. У меня даже слезы навернулись на глаза. Прежде чем смутиться самой и сбить его с толку, я успела прошептать ему на ухо:

– Трахни меня.

Эффект был такой, будто я потянула за спусковой крючок заряженного пистолета. Раш схватил меня за бедра, зарычал и начал двигаться во мне. Я чувствовала, что владею им безраздельно, он был моим пленником. Глядя на его потерянное лицо, я упивалась своей властью, а он вел нас к вершине, которой мы так отчаянно хотели достичь.

– Я люблю тебя, Блэр. Я до боли тебя люблю, – задыхаясь, пробормотал Раш и взял мой сосок в рот.

Мое тело откликнулось в ту же секунду. Я выкрикнула его имя. Раш оторвался от моей груди, посмотрел мне в глаза и начал выходить из меня. Я обхватила его ногами за талию, мечтая, чтобы он остался во мне. Раш без слов понял мое желание. Он шепотом произнес мое имя, потом откинул голову назад и кончил в меня.

Раш

Блэр оттолкнула меня и спрыгнула со столика, прежде чем у меня прояснилось в голове после испытанного оргазма.

– Подожди, я должен тебя подмыть, – сказал я.

Вообще-то, я просто хотел ее подмыть. Мне нравилось это. Нет, мать твою, я любил делать это. Во мне что-то происходило, когда я сознавал, что был в ней и забочусь о ней.

– Тебе не обязательно меня мыть. Все в порядке, – ответила Блэр.

Не глядя мне в глаза, она взяла сарафан и надела его через голову. Проклятье. Неужели я неправильно ее понял? Мне казалось, она тоже хочет этого. Нет. Я точно знал, что хочет. Она чертовски изголодалась по сексу со мной.

– Блэр, посмотри на меня.

Она замерла на секунду и подняла с пола трусики. Я тяжело сглотнул, пока она их надевала. Я снова ее хотел. Она не могла теперь от меня уйти. Я бы не пережил, если бы она оставила меня после того, что было между нами.

– Блэр, пожалуйста, посмотри на меня, – умолял я.

Блэр сделала глубокий вдох, подняла голову и наконец встретилась со мной взглядом. В ее глазах я увидел печаль и что-то еще. Что? Смущение? Определенно – нет. Я потянулся к ней и взял ее лицо в ладони.

– Что не так? Я сделал что-то против твоего желания? Блэр, я старался держать себя в руках. Я очень старался делать то, что ты хочешь.

– Нет. Ты… ты все делал правильно, – сказала Блэр и снова опустила глаза. – Просто мне надо подумать. Не дави на меня. Я не… мне не следовало… мы не должны были это делать.

Если бы она ударила меня ножом в грудь, было бы не так больно. Я хотел притянуть ее к себе, хотел, как первобытный человек, заявить на нее свои права, сказать, что теперь она моя женщина и я никуда ее не отпущу. Но я должен был ее отпустить. Нельзя было ошибиться. Надо было все сделать по ее правилам. Я отпустил ее лицо и шагнул в сторону, уступая ей дорогу.

Блэр снова посмотрела на меня.

– Извини, – шепнула она и выскочила из ванной.

Только что она взорвала мой мир невероятно горячим сексом и вот теперь извинялась. Фантастика.

Когда я вышел из ванной, Блэр уже ушла. Джейс посмеивался, а Бети бормотала что-то в ее оправдание. Я тоже больше не хотел там оставаться. Убедившись в том, что все тяжелые вещи вынесены, а чемодан и коробка Блэр упакованы, я ушел. Мне было невыносимо чувствовать, что эти двое за мной наблюдают. Они слышали нас с Блэр. Мне не было стыдно, просто надоело, что они пялятся на меня, словно ждут, что я как-то объясню им уход Блэр.

* * *

Я дал Блэр два дня. Она не пришла. Это меня не удивило. Она просила не давить на нее, и я, насколько мог, старался не нарушать ее личное пространство. Я никому не позвонил и не пригласил сыграть со мной в гольф. Мне не хотелось, чтобы, когда появится Блэр, рядом были посторонние. Нам надо было поговорить. Ничто не должно было нас отвлекать, и никто не мог послужить оправданием для ее бегства от меня.

План казался безупречным, но когда после шестой лунки я не увидел ни одной девушки на карте, я задергался. Я уже собрался перейти к следующей лунке и тут услышал звук подъезжающего карта. Я остановился, боясь повернуться. При мысли о том, что это может быть Блэр и мы будем с ней наедине, кровь ударила мне в голову. А потом я увидел, что за рулем сидит блондинка, которую когда-то стажировала Бети. Проклятье.

Я покачал головой и махнул ей, чтобы она ехала дальше. Девушка широко улыбнулась и поехала по своему маршруту.

– Сегодня такая жара. Ты уверен, что не хочешь пить?

Это была Мэг. Она шла ко мне в белой рубашке поло и белой теннисной юбке. Мэг и десять лет назад отлично играла в теннис.

– Не та девушка на карте, – отозвался я и подождал, пока Мэг подойдет ближе.

– Ты только у одной покупаешь напитки?

– Вот именно.

Мэг задумчиво посмотрела на меня и кивнула.

– Понимаю. Запал на девчонку из обслуги.

«Запал» и близко не стояло с тем, что я испытывал. Я закинул сумку для гольфа на плечо, собираясь перейти к следующей лунке. Желания продолжать этот разговор у меня не было.

– Смотрите-ка, обиделся, – поддела меня Мэг.

Ее тон действовал мне на нервы.

– Или это тебя не касается.

Мэг тихо присвистнула:

– Значит, не просто запал.

Я остановился и посмотрел ей в глаза. Мэг была моей первой женщиной, но это еще не давало ей повода лезть ко мне в душу. Я начал злиться.

– Лучше не трогай эту тему, – предупредил я.

У Мэг даже челюсть отвисла.

– О мой бог… Раш Финли влюбился. Ну надо же! Я и не надеялась дожить до такого дня.

– Какого черта, Мэг? Ты не видела меня десять лет. Что ты можешь обо мне знать? – со злостью спросил я.

Она даже не поморщилась.

– Послушай, Финли, то, что ты не видел меня десять лет, еще не значит, что я не видела тебя или ничего о тебе не слышала. Я приезжала в Розмари несколько раз, а вот ты постоянно устраивал вечеринки в своей Каза де Финли и трахал всех девчонок с модельной внешностью, которые попадались на твоем пути. Я просто не видела смысла возвращаться в твою жизнь. Но я видела тебя и, как все в этом городе, знаю, что ты богатый шикарный плейбой, который может позволить себе выбирать.

Она меня просто огорошила. Мне совсем не понравился портрет, который она нарисовала. Неужели Блэр тоже считает меня таким? Если так, она не только вправе сомневаться в моих чувствах к ней, она наверняка уверена, что я способен бросить ее ради какой-нибудь девки. Нет, не может быть. Она должна чувствовать, что это не так.

– Она удивительная. Нет… она идеальная. Будь я проклят, в ней все совершенно, – вслух сказал я и посмотрел на Мэг. – Я не просто люблю ее, она – моя. Вся без остатка. Я что угодно сделаю ради нее.

– Но она не отвечает тебе взаимностью? – уточнила Мэг.

– Я причинил ей боль. Не так, как ты можешь подумать. Это сложно объяснить. То, что произошло, настолько ее ранило, что теперь я даже не знаю, смогу ли я ее вернуть.

– Она работает на гольф-карте?

Мэг реально прицепилась к этому карту.

– Да, она развозит напитки, – ответил я.

Я не знал, стоит ли рассказывать Мэг, кем в действительности была Блэр. Но возможность проговорить это вслух могла помочь мне самому во всем разобраться.

– У нее и Нэн один отец, – выпалил я против своей воли.

– Вот черт, – пробормотала Мэг. – Пожалуйста, скажи мне, что она не такая, как твоя злобная сестричка.

Да уж, у Нэн было мало поклонников. Меня даже не задело то, что Мэг назвала ее злобной. Нэн это заслужила.

– Нет. Она совсем не такая, как Нэн.

Мэг притихла, а я подумал о том, не зря ли затеял этот разговор. Потом Мэг переступила с ноги на ногу и показала в сторону клуба.

– Не хочешь перекусить? Посидим за столиком, и ты мне все подробно расскажешь. Вдруг меня посетит какая-нибудь мудрая мысль, ну, или хотя бы дам тебе женский совет.

Мне позарез нужен был любой совет. В моей жизни еще не встречались женщины, к которым я мог бы обратиться за помощью.

– Хорошо, договорились. Ты посоветуешь мне, как поступить дальше, а я угощаю тебя ланчем.

Блэр

Уже второе утро я просыпалась и меня не тошнило. Чтобы проверить себя перед выходом в утреннюю смену в ресторане, я даже попросила Бети приготовить бекон. Решила, если выживу после его запаха, то и с работой в ресторане справлюсь. У меня свело желудок, к горлу подступила легкая тошнота, но и только. Токсикоз начал отступать.

Я позвонила Вудсу и заверила его в том, что смогу отработать смену в ресторане. Вудс сразу сказал, чтобы я приходила, в зале не хватало людей, и я была ему нужна. Когда за тридцать минут до ланча я появилась в клубе, Джимми стоял в дверях кухни и улыбался во весь рот.

– А вот и моя девочка, – сказал он. – Я рад, что ты поборола вирус. Бог мой, ты похудела фунтов на десять. Долго болела?

Вудс сказал Джимми и всем остальным, что у меня была какая-то инфекция. Я отработала всего две смены на поле, а в кухне вообще не появлялась.

– Да, кажется, похудела немножко. Ничего, скоро наберу опять, – ответила я и обняла Джимми.

– Ты уж постарайся, или я стану пичкать тебя пончиками до тех пор, пока тебя будет не обхватить за талию.

Это могло произойти гораздо раньше, чем представлял себе Джимми.

– Я бы прямо сейчас съела хороший пончик.

– Это свидание. Встречаемся после работы. Ты, я и двенадцать упаковок. Половина с шоколадной глазурью, – сказал Джимми, протягивая мне мой фартук.

– Заметано. Можешь заглянуть ко мне. Я теперь живу с Бети в клубном кооперативе.

У Джимми брови поползли на лоб.

– Да ладно. Так, так, так, а ты не хвастаешь?

Я повязала фартук и сунула в карман блокнот с ручкой.

– Первый круг беру на себя, но за тобой салаты и сладкий чай.

– Договорились, – подмигнул мне Джимми.

Я вышла в зал. К счастью, гостей было всего двое – пожилые джентльмены, я их уже видела, но имен не знала. Я приняла у них заказ, налила по чашке кофе и вернулась обратно в кухню, чтобы проверить, как там салаты.

Джимми успел приготовить две порции. Когда я вошла в кухню, он подал мне тарелки и сказал:

– Держи, горячая штучка.

– Спасибо, красавчик, – отозвалась я и понесла салаты в зал.

Обслужив пожилых джентльменов, я приняла заказы на напитки у новых гостей. Газированная вода и родниковая вода с лимоном. В клубе никто никогда не заказывал обычную воду.

На входе в кухню я столкнулась с Джимми.

– Там пришли две женщины – похоже, только что с теннисного корта. Мне показалось, я видела Хилари… Она сегодня у нас хостес?[6] Я видела, как она разговаривала с гостями, так что скоро займут еще один столик.

Джимми отсалютовал мне и направился в зал.

Я быстро приготовила заказанную воду, поставила на тот же поднос две порции ракового супа, который заказали пожилые джентльмены, и уже собралась вернуться обратно в зал, но тут в кухне неожиданно возник Джимми. Он явно был в панике.

– Я обслужу, – сказал Джимми и потянулся за моим подносом.

– Ты даже не знаешь, за какой столик нести. Джимми, я в состоянии сама донести поднос, – сказала я и закатила глаза.

Предложение Джимми показалось мне глупым, он ведь не знал о моей беременности.

А потом я увидела их. Джимми вовсе не вел себя глупо – он меня защищал. За одним из столиков сидел Раш. Он подался вперед и, судя по выражению лица, говорил что-то очень для него важное. У женщины, которая сидела с ним за столиком, были длинные черные волосы. Она была просто роскошная – высокие идеальные скулы, темные глаза в обрамлении густых ресниц. Я почувствовала приступ тошноты. Поднос задрожал в руках. Джимми быстро перехватил его у меня. Я не возражала, потому что чувствовала, что вот-вот его уроню.

Раш не был моим, но… Ведь я носила его ребенка. Да, он не знал об этом. Но он занимался со мной любовью. Нет, он трахал меня в ванной Бети всего три дня назад. Видеть его с другой было невыносимо. Я попыталась сглотнуть, но у меня перехватило горло. Джимми что-то говорил, я ничего не понимала. Я просто стояла и смотрела на них. Раш так близко к ней наклонился, как будто не хотел, чтобы его кто-нибудь услышал.

Его спутница повернула голову и встретилась со мной взглядом. Я ее ненавидела – она была красивой и утонченной, в ней было все, чего не было у меня. Она была женщиной, а я – жалкой девчонкой. Я стояла как приколоченная и не отрываясь пялилась на них. Надо было убраться к черту и прекратить это мучение. Женщина внимательно на меня посмотрела и немного нахмурилась. Я не хотела, чтобы она показывала на меня пальцем и расспрашивала его обо мне, поэтому развернулась и быстро вышла из зала.

Как только я оказалась вне поля видимости гостей, я сорвалась на бег и сразу налетела на Вудса.

– Эй-эй, притормози, куда несешься? – Он приподнял пальцем мой подбородок и посмотрел в глаза. – Еще не готова работать в зале?

Я проглотила слезы. Не хватало еще разреветься. Сама напросилась. Не надо было отталкивать его после такого умопомрачительного секса. На что я рассчитывала? Что он будет сидеть и мечтать обо мне? Глупо.

– Прости, Вудс. Через минуту я буду в норме. Обещаю. Дай мне всего одну минуту.

Вудс кивнул и погладил меня по плечу, как будто хотел так успокоить.

– Раш здесь? – не очень уверенно спросил он.

– Да, – выдавила я, с трудом сдерживая рыдания.

Потом сделала глубокий вдох, и слезы постепенно отступили. Реветь здесь я не собиралась и приказала себе впредь сдерживать свои бешеные эмоции.

– Он не один? – спросил Вудс.

В ответ я только кивнула. Произносить это вслух не было сил.

– Давай так, ты пойдешь в мой кабинет и немного остынешь. Просто переждешь, пока они уйдут, хорошо?

Да, спрятаться в такую минуту было бы лучше всего. Но я должна привыкнуть жить с этим. Раш пробудет в Розмари еще как минимум месяц, и мне пора научиться сдерживать себя.

– Спасибо, я справлюсь. Просто не ожидала их увидеть, вот и все.

Вудс отвел от меня взгляд, и лицо его стало жестким.

– Проваливай. Это не то, что ей сейчас нужно, – со злостью сказал он.

– Убери от нее свои гребаные руки, – сказал в ответ Раш.

Я отступила на шаг от Вудса и опустила глаза. Я не хотела его видеть, но в то же время не хотела, чтобы они с Вудсом сцепились. Было видно, что Вудс готов драться за мою честь. Какое лицо было в тот момент у Раша, я не знала, потому что боялась смотреть на него.

– Вудс, со мной все хорошо. Спасибо тебе. Я лучше пойду работать, – промямлила я и направилась обратно в кухню.

– Блэр, не уходи. Поговори со мной, – умоляющим голосом сказал Раш.

– Ты уже сделал все, что мог. Отстань от нее, слышишь? Не доставай ее. Ей это сейчас совсем не нужно. – Вудс почти кричал.

– Ты ничего не понимаешь, – рявкнул Раш.

Вудс шагнул к нему. Казалось, он вот-вот проболтается о моем положении либо бросится на Раша с кулаками. Надо было вмешаться и как-то все это остановить.

Я вернулась обратно, встала между ними и посмотрела на Вудса.

– Все в порядке. Пожалуйста, оставь нас на минуту. Все будет хорошо. Он не сделал ничего дурного. Просто я психанула, вот и все.

Вудс стиснул челюсти, было видно, что он с трудом держит себя в руках. Но все-таки кивнул и ушел.

Мы остались вдвоем.

– Блэр, – с нежностью в голосе сказал Раш и взял меня за руку. – Прошу тебя, посмотри на меня.

Я твердила себе, что могу выдержать это испытание, просто обязана. На него я не смотрела, но руки не отняла, хотя следовало бы. У меня не было сил. Я видела его с женщиной, которая, возможно, согревала его постель, в то время как я отталкивала его от себя. Я теряла его. Наш ребенок терял его. Но разве… он принадлежал нам?

Наконец я решилась поднять на него глаза. Он заметно нервничал. Не хотел меня расстраивать. Меня это очень тронуло.

– Все хорошо. Я все приняла слишком близко к сердцу. Просто не была готова. Мне следовало понять: мы расстались и у тебя теперь своя жизнь. Я…

– Прекрати, – оборвал меня Раш и притянул к себе. – Мы не расставались, я не собираюсь отпускать тебя. Мэг – мой старый друг. Ничего больше. Она ничего для меня не значит. Я пришел сюда ради тебя. Мне надо было тебя увидеть, только для этого я пришел в клуб. Тебя не было на поле. Я натолкнулся на Мэг, и она предложила вместе перекусить. Это все. Я понятия не имел, что ты сегодня здесь работаешь. Если бы знал, то никогда бы не согласился прийти сюда с ней. Пусть даже это ничего не значит. Блэр, я люблю тебя. Только тебя. Мне никто больше не нужен. И никогда не будет нужен.

Я хотела верить ему. Это было эгоистично и глупо, но я хотела верить в то, что Раш любит меня и что я для него единственная. Пусть даже я оттолкнула его. Ведь я не была с ним честна. Я ненавидела лжецов. Надо было во всем ему признаться, пока он сам меня не возненавидел. Я не хотела этого, но довериться ему не могла. Что может исправить обман? Что хорошего может быть во лжи? Сможет ли он после этого мне верить?

– Я беременна.

Слова сорвались с губ, прежде чем я поняла, что говорю. У Раша округлились глаза, а я развернулась и побежала со всех ног.

Раш

Ноги у меня словно приросли к полу. Я видел, как Блэр убегает от меня, но все равно не мог сдвинуться с места. Мне казалось, что все это сон. Галлюцинация или бред. Я как будто был в забытьи.

В реальный мир меня вернул голос Вудса.

– Если ты за ней не побежишь, это сделаю я, – сказал он.

– Что? – с ненавистью спросил я его, мысленно представляя, как превращаю его физиономию в кровавое месиво.

– Я говорю – если ты за ней не пойдешь, то пойду я. Сейчас кто-то должен быть с ней рядом. Я очень не хочу, чтобы это был ты, потому что считаю, что ты ее не заслуживаешь, но, увы, это должен быть ты.

Вудс знал, что Блэр беременна?

Кровь начала закипать у меня в жилах. Она рассказала Вудсу и не рассказала мне?

– Я был здесь в первое утро, когда она вышла на работу. Из-за запаха бекона она умчалась в туалет. Ее там рвало. Так что – да, я обо всем знаю. Слушай, собственник, хватит испепелять меня взглядом, лучше иди за ней, – с презрением в голосе посоветовал мне Вудс.

– Ей было плохо?

Я не знал, что Блэр было плохо. От боли сдавило грудь. Она страдала, а меня не было рядом. Я бросил ее одну, и она мучилась в одиночестве. Мне не хватало воздуха.

– Да, тупица, ей было плохо. Такое случается с женщинами в ее положении. Но ей уже лучше. А сейчас я собираюсь пойти за ней. Так что лучше пошевелись, – предупредил Вудс.

Я сорвался с места.

Выскочив из клуба, я увидел, что она бежит вверх по склону холма в сторону дома. Она возвращалась к себе. Я побежал следом. Она беременна. Разве ей можно так бегать? Вдруг это плохо отразится на ребенке? Ей следовало перейти на шаг.

– Блэр, стой. Подожди, Блэр! – окликнул я, уже почти догнав ее.

Блэр сбавила шаг и наконец остановилась.

– Прости меня, мне так жаль, – всхлипывая, сказала она и закрыла лицо ладонями.

– Простить? За что? – Я подошел к ней вплотную и притянул к себе.

Я больше не боялся спугнуть Блэр, я не собирался отпускать ее от себя.

– За это. За все. За то, что я забеременела, – прошептала Блэр.

Я почувствовал, как она вся напряглась в моих объятиях. Она извинялась. Нет. Она не должна была извиняться и не должна была ни о чем сожалеть.

– Ты ни в чем не виновата. Больше никогда передо мной не извиняйся. Слышишь?

Блэр немного расслабилась и прижалась ко мне.

– Но я ведь тебе не сказала.

Да, она не сказала, но я понимал почему. Это было хреново, но я ее понимал.

– Мне жаль, что ты мне не рассказала. Я бы никогда не позволил, чтобы ты была одна, когда тебе плохо. Я бы о тебе позаботился. Теперь я всегда буду о тебе заботиться. Я все наверстаю. Обещаю тебе.

Блэр покачала головой и отстранилась от меня:

– Нет. Я не могу. Мы не можем. У меня была причина не рассказывать тебе о беременности. Мы… нам надо поговорить.

Я решил, что буду о ней заботиться и она меня больше не оставит. Но если она хотела поговорить, я был готов.

– Хорошо. Пойдем к тебе, раз уж мы почти пришли.

Блэр кивнула и направилась к клубному дому. Джейс сказал, что Вудс позволил им жить там за ту же цену, которую Бети платила за свою прежнюю квартиру. Джейс думал, что Вудс сделал это ради налоговых списаний или чего-нибудь в этом роде, но теперь я понял, в чем дело. Он сделал это ради Блэр. Вудс заботился о ней. Больше он не будет о ней заботиться. Я сам позабочусь о том, что принадлежит мне, и в помощи Вудса не нуждаюсь. Надо будет с ним потолковать. Я решил, что буду платить реальную цену за квартиру. Вудс не должен участвовать в этом. Она – моя женщина.

Блэр наклонилась и достала из-под коврика ключ. Самое неподходящее место для ключа от дома. Надо было и об этом поговорить с Блэр. Как я мог спокойно спать, зная, что она хранит ключ под ковриком и любой подонок может этим воспользоваться.

Блэр открыла дверь и отошла в сторону, уступая мне дорогу:

– Заходи.

Я шагнул за порог и по пути взял ее за руку. Блэр собиралась рассказать мне обо всех причинах, из-за которых мы не можем быть вместе, но я хотел прикасаться к ней, пока она говорит. Я должен был знать, что она в порядке, а физический контакт немного меня успокаивал.

Блэр закрыла дверь и позволила мне подвести ее к дивану. Я сел и усадил ее рядом. Мне хотелось посадить ее себе на колени, но у нее было такое обеспокоенное лицо, что я решил не рисковать. Она просила о разговоре, и я не хотел ей мешать.

– Я должна была тебе рассказать. Прости, что не сделала этого. Я собиралась, ну, может, не так, как сейчас получилось, но я бы тебе обязательно рассказала. Просто мне нужно было время, чтобы определиться – куда ехать дальше и что делать. Я хотела подкопить денег и найти место, где я смогу начать новую жизнь. Ради ребенка. Но я правда собиралась все тебе рассказать.

Блэр собиралась рассказать мне о беременности, а потом уехать? Меня охватила паника. Она не могла так поступить.

– Ты не можешь меня оставить, – как можно спокойнее сказал я.

Она должна была это понять.

Блэр отвела взгляд и посмотрела на наши руки. Я крепче сжал ее пальцы, в тот момент только это помогало мне сохранять спокойствие.

– Раш, – тихо сказала Блэр, – я не хочу, чтобы мой ребенок был нежеланным. Твоя семья… – Она осеклась и побледнела.

– Моя семья примет все, что я велю им принять. Если они не примут тебя и моего ребенка, я заставлю их платить по всем их долбаным счетам. Блэр, для меня нет никого важнее тебя.

Блэр покачала головой, потом высвободила свою руку из моей и встала:

– Нет. Ты сейчас это говоришь, но на самом деле все не так. Это было не так месяц назад, и теперь тоже. Если придется выбирать, ты выберешь их. Ну, или Нэн. И это нормально. Я все понимаю. Просто не могу с этим жить. И не могу здесь остаться.

То, что я не рассказал Блэр об отце, будет преследовать меня до могилы. Из-за своего желания защитить Нэн я просрал самое важное в своей жизни. Я встал и пошел к Блэр, она отступала от меня, пока не уперлась спиной в стену.

– Для меня ты всегда на первом месте, – четко, делая паузу после каждого слова, сказал я.

Глаза Блэр заблестели от слез, но она все равно отрицательно покачала головой. Меня бесило то, что она мне не верит.

– Я люблю тебя. Когда ты появилась в моей жизни, я не знал, какая ты. В то время забота о Нэн была для меня превыше всего. Но ты все изменила. Я собирался тебе рассказать, но мама вернулась раньше, чем я ожидал. Я до смерти боялся тебя потерять и в результате потерял. Больше это не повторится. Я готов всю жизнь потратить на то, чтобы доказать тебе свою любовь. Ты и ребенок, – я прикоснулся к животу Блэр, и она вздрогнула, – для меня на первом месте.

– Как бы я хотела тебе верить, – всхлипывая, сказала Блэр.

– Позволь мне доказать это. Ведь если ты уедешь, у меня не будет такой возможности. Блэр, ты должна остаться со мной. Дай мне шанс.

Она больше не сдерживала слезы.

– Я растолстею. Дети плачут по ночам и требуют больших расходов. Я стану другой. Мы оба станем другими. Ты будешь жалеть об этом.

Она меня не слышала. Что бы я ни говорил, она мне не верила. Она потеряла всех, кого любила и кому доверяла. Почему она должна была поверить мне? Ее отец и ее парень бросили ее, предали. Ничего другого она не ждала.

– Этот ребенок вернул тебя мне. Мы с ним – одно целое. Я никогда об этом не пожалею. А ты можешь стать большой, как кит, я все равно буду тебя любить.

На губах Блэр мелькнула улыбка.

– Что-то не хочется мне становиться такой толстой.

Я пожал плечами:

– Это неважно.

Улыбка исчезла.

– Твоя сестра будет в бешенстве. Она возненавидит меня и ребенка.

Мне надо было серьезно поговорить с Нэн. Если она не примет мои условия, я заберу Блэр и увезу ее подальше отсюда. Моя девочка достаточно натерпелась, я не мог допустить, чтобы кто-то снова заставил ее страдать.

– Позволь мне заботиться о тебе. Я докажу, что ты – главное в моей жизни.

Блэр закрыла глаза и кивнула.

Меня просто распирало от счастья, я готов был кричать на весь мир, что эта женщина – моя. Но я не стал кричать, вместо этого я взял ее на руки и спросил:

– Где твоя комната?

– Последняя слева.

Я прошел туда. Я не собирался прямо с ходу заняться с ней сексом, просто мне надо было чувствовать ее рядом. Я толкнул дверь и застыл на месте. Спальня была вполне подходящих размеров для такого дома, но при виде одеяла на полу и одной-единственной подушки я остолбенел. Когда я помогал им с переездом, я видел, что у Блэр нет своей кровати. Тогда я решил, что она наверняка спит на диване. Но я так зациклился на мысли во что бы то ни стало вернуть Блэр, что даже не подумал о том, что ей нужна своя кровать.

– Пока у меня нет кровати. Можно, конечно, устроиться и на диване, но уж очень хочется спать в своей комнате, – смущенно пробормотала Блэр и попыталась высвободиться от меня.

Я не собирался ее отпускать и еще сильнее прижал к себе. Значит, прошлую ночь, пока я спал на своей огромной кровати, она ютилась тут, на полу. Твою мать!

– Раш, тебя трясет. Опусти меня, – попросила Блэр.

Не слушая ее, я развернулся и пошел в гостиную, а потом к выходу из квартиры.

Захлопнув за собой дверь, я закрыл ее на замок и положил ключ в карман, а не под этот чертов коврик.

– Что ты делаешь? – спросила Блэр.

Машины моей, естественно, там не было, и я понес Блэр вниз по холму к моему «роверу».

– Мы поедем туда, где ты сможешь выбрать себе кровать. Самую большую и самую дорогую из всех, – проворчал я.

Я был в бешенстве оттого, что упустил такой важный вопрос. Неудивительно, что Вудс заботился о Блэр. Я опять прокололся. Но теперь все. Больше никаких промахов. С этого дня Блэр ни в чем не будет нуждаться.

– Мне не нужна дорогущая кровать. Я сама скоро куплю себе кровать, – попыталась возразить Блэр.

– Ага, очень скоро. Сегодня, – ответил я, наклонился и поцеловал ее в нос. – Позволь мне сделать это для тебя. Мне это нужно. Я хочу, чтобы у тебя была лучшая кровать, какую только можно купить за деньги. Хорошо?

– Хорошо, – ответила Блэр и улыбнулась.

Блэр

Мне не нужна была большущая кровать, но Раш настоял на том, чтобы это была кровать «кинг-сайз» и в придачу два прикроватных столика и комод с изумительно красивым зеркалом. Я загляделась на одеяло цвета лаванды и на пододеяльник и наволочки в тон. Это было ошибкой. Прежде чем я успела опомниться, Раш уже купил одеяла и подушки в комплекте с постельным бельем. Я пыталась что-то возражать, но он как будто меня не слышал. Подмигивал между делом, а сам давал указания продавцам.

К тому времени, когда мы вернулись после ужина домой, а он упорно хотел меня накормить, мебель уже доставили. Нас встретила Бети. Когда машина подъехала к дому, она стояла в дверях и широко улыбалась, явно довольная происходящим.

– Спасибо, что позволила мне сделать это. Для меня это очень важно. Может, ты и не понимаешь, но мне это было необходимо, – сказал Раш, прежде чем я открыла дверцу его «ровера».

– Для тебя было так важно купить мне целый набор мебели для спальни и дорогущее белье? – переспросила я.

– Ага, важно.

Я действительно этого не понимала, но все равно кивнула. Если для него это было так важно, я была готова это принять. Я никак не могла поверить в то, что все это мое. Теперь в моей комнате могла жить настоящая принцесса.

– Ну, тогда спасибо тебе большое. Вообще-то, больше чем на матрас я не рассчитывала. Не привыкла к тому, чтобы меня баловали.

Раш наклонился ко мне и поцеловал возле уха.

– Я еще и не начинал тебя баловать, – сказал он. – Но намерен показать тебе, что значит баловать по-настоящему.

Я задрожала и схватилась за дверную ручку. Нельзя было допустить, чтобы он продолжал покупать мне вещи. Нужно было сказать ему об этом, но его нежные поцелуи не давали мне сосредоточиться.

Раш отстранился от меня и предложил:

– Пойдем посмотрим, как это выглядит.

Дистанция. Надо держать дистанцию. Я была готова запрыгнуть на него, не сходя с места. Так не пойдет. Сдерживай себя, иначе гормоны снова возьмут верх.

Пока я открывала дверцу, Раш успел обежать вокруг машины. Он взял меня за руки и помог выйти, как будто я была совсем беспомощной.

– Знаешь, я ведь сама прекрасно могу выйти, – сказала я.

– Можешь, но так же совсем другое дело, – с усмешкой ответил Раш.

Я рассмеялась и, проскользнув мимо него, зашагала к Бети, которая наблюдала за нами, как за героями одного из ее любимых сериалов.

– Похоже, в «Потери Барн»[7] решили привезти в твою спальню все свои последние поступления. – Бети улыбалась, как ребенок в кондитерской. – Разрешишь мне сегодня поспать с тобой на этой громадной кровати? Матрас просто супер!

Раш подошел ко мне сзади и обхватил за талию, его ладони, как будто защищая, накрывали мой живот.

– Нет, – сказал он. – Блэр должна высыпаться. Никаких подружек в кровати.

Бети посмотрела на мой живот, потом на Раша.

– Ты знаешь, – сказала она, и вид у нее при этом был очень довольный.

– Да, я знаю, – ответил Раш, и я почувствовала, как он напрягся.

Я не знала, куда деться от стыда. Бети была еще одним человеком, с которым я поделилась, прежде чем рассказать ему. Раш имел полное право обидеться. Я – лгунья. Теперь он это понял. Сможет ли он простить меня?

– Вот и хорошо, – сказала Бети и отошла в сторону, пропуская нас внутрь.

– Почему бы тебе не проверить, правильно ли они все расставляют? – предложил мне Раш.

– Отличная идея.

Я прошла в свою комнату. Если Раш на меня разозлился, у него было время остыть.

Ребята из отдела доставки превосходно делали свою работу. Они ставили мебель как надо, и я не стала им мешать. По пути обратно в гостиную я услышала приглушенный голос Бети и остановилась у двери.

– Ей уже лучше. У нее был сильный токсикоз, но последние два дня ее не тошнит, просыпается свеженькой.

– Как только ей станет плохо, или тебе покажется, что ей плохо, сразу звони мне.

Даже шепотом Раш умудрился произнести это как приказ.

– Позвоню, обещаю. Я вообще с самого начала хотела, чтобы она все тебе рассказала. Раз ребенок твой, значит ты должен быть рядом, вот так я считаю.

– Я никуда не денусь, – сказал Раш.

– Да уж, постарайся.

Раш усмехнулся:

– Если она не захочет жить со мной, то защитница у нее точно будет.

– Да, мать твою. И не думай, что я не помогу ей исчезнуть, если ты опять лопухнешься. Сделаешь ей больно – она уедет. Ясно?

– Больше я никогда не сделаю ей больно.

У меня перехватило дыхание. Я так хотела верить ему. Ради нашего ребенка. Простить его было непросто, но теперь я должна научиться прощать. Я любила Раша и знала, что никогда не разлюблю.

Я вошла в гостиную и улыбнулась:

– Они расставили все, как я хотела.

Раш подошел ко мне и обнял. Теперь он часто это делал. Он ничего не сказал, просто обнял. Бети вышла из гостиной, и я тоже обняла его. Так мы простояли довольно долго. Впервые за целую вечность я почувствовала, что больше не одинока и рядом со мной близкий человек.

Он не попросил, чтобы я разрешила ему остаться на ночь. Это меня немного удивило. Он даже не сделал ничего такого перед уходом, просто чмокнул на прощание. Но это не остудило мои сны. Утром я в который раз проснулась на грани оргазма, разочарованная и неудовлетворенная. Я откинула одеяло и села. Меня ждала утренняя смена в ресторане клуба.

Накануне вечером я позвонила Вудсу и извинилась за то, что «сбежала» с работы. Он все понял и спросил, как у меня дела. Раш стоял рядом и слышал каждое мое слово, поэтому я постаралась быстрее закончить разговор. У меня была возможность поговорить с Вудсом наедине. Он все прекрасно понимал.

До конца недели Вудс поставил меня работать в ресторане. Единственный день по графику, когда я садилась на гольф-карт, была суббота, потому что в субботу проводился турнир. Все, кто мог, должны были работать на поле.

В кухне, когда я наконец туда добралась, меня ждала коробка с пончиками и маленькой запиской на крышке. Я улыбнулась и взяла записку.

«Скучал по тебе вчера. Не смог съесть их один. Надеюсь, дела у тебя получше. Целую, Джимми».

Вот черт! Я совсем забыла о нашем «сладком» свидании. Еще один человек, перед которым надо извиниться. Но для начала я решила выпить молока и съесть аппетитный пончик.

Раш

Я сел в одно из кожаных кресел напротив стола Вудса. Он смотрел на меня, как будто изучал. Меня это бесило. Я сам позвонил ему и попросил о встрече. Почему, мать твою, его это удивляло?

– Я собираюсь платить тебе полную арендную плату за квартиру. Я знаю, сколько это стоит, и выписал чек на год вперед. Хотя Блэр, может, и съедет раньше. Как только я смогу убедить ее в том, что мне можно доверять, она сразу переедет ко мне, – сказал я и положил чек на стол ему под нос.

Вудс посмотрел на чек, потом снова на меня:

– Я так понимаю, ты не хочешь, чтобы я заботился о том, что принадлежит тебе?

– Именно.

Вудс кивнул и взял чек:

– Хорошо. Может, мне и не следовало заботиться о Блэр или вашем ребенке, но я должен был так поступить. Хочешь – верь, хочешь – не верь, но я рад, что ты теперь все знаешь. Только не изгадь все опять. Не позволяй своей Нэн выпускать коготки.

Я не нуждался в его советах. Его это никак не касалось. Но, с другой стороны, мне еще предстояло иметь с ним дело, так что не следовало его злить.

– Я не хочу, чтобы Блэр работала двойные смены или на поле в жару. Она отказывается бросить работу, но часы надо сократить.

Вудс скрестил руки на груди и откинулся в кресле.

– А Блэр об этом знает? Дело в том, что, когда я в последний раз составлял график, она хотела получить все часы, которые я мог ей дать.

– Когда ты в последний раз составлял график, я не знал, что она носит моего ребенка. Вудс, с ней ничего не должно случиться. Я не допущу, чтобы с ней еще что-то случилось.

Вудс кивнул, а потом сказал с тяжелым вздохом:

– Идет. Договорились. Мне не нравится, когда мне указывают, что делать, но я согласен.

– Еще один момент, – сказал я, прежде чем встать из кресла. – Джимми – гей?

Вудс сдержал смешок.

– Да. Но ты держи это при себе. Женщины приходят сюда, просто чтобы на него посмотреть, и, кстати, оставляют приличные чаевые.

Отлично. Вообще-то, я в этом не сомневался, но его тяга к Блэр меня слегка напрягала.

– Ну, тогда я не против, чтобы он ухаживал за моей девочкой.

Вудс ухмыльнулся:

– Я думаю, ты при всем желании не сможешь ему как-то помешать.

* * *

Пока я шел к «роверу», зазвонил мобильник. Это напомнило мне о том, что у Блэр все еще нет телефона. Она не могла мне позвонить. Надо было узнать, как у нее дела. И заодно решить вопрос с телефоном. Я достал трубку – на дисплее высвечивалось имя матери. Я игнорировал ее уже четыре недели. За это время мне даже удалось вернуть Блэр, но к разговору с матерью я по-прежнему не был готов. Я сбросил звонок и сунул телефон обратно в карман.

Приехав к Блэр, я первым делом заглянул под коврик и с удовольствием обнаружил, что ключа там нет. Накануне вечером я сказал и Блэр, и Бети, что это небезопасно. Я постучал в дверь и прислушался. Машина Бети стояла возле клуба, так что я знал: Блэр дома. При одной мысли о том, что мы сможем побыть наедине, я расплылся в улыбке.

Дверь открылась. На пороге стояла заспанная Блэр с пончиком в руке. Румянец у нее на щеках был просто очаровательным. Маленькая маечка, едва прикрывавшая прекрасные полные груди, и шортики-боксеры превратили ее в невероятно горячую штучку.

Я вошел в квартиру и закрыл за собой дверь.

– Ну и ну, привет, детка, – прошептал я, увлекая Блэр к дивану. – Пожалуйста, больше не подходи к двери в таком виде.

Блэр посмотрела вниз и улыбнулась.

– Они все растут и растут. Это из-за беременности, – сказала она, как бы оправдываясь. – Совсем забыла, что они теперь так выглядят.

Я намотал прядь ее волос на палец.

– Дело не только в крохотной маечке, и по волосам видно, что ты только встала с постели. Это чертовски сексуально. – Моя рука скользнула вниз к ее едва прикрытой шортиками попке. – И это тоже лучше надежнее прикрывать.

– Обычно гости не приезжают с утра пораньше, – с придыханием ответила Блэр.

Мне нравилось сознавать, что я ее возбуждаю.

– Согласен. Как спалось на новой кровати? – спросил я и легонько укусил ее за мочку уха.

– Мм… мне, мм… хорошо спалось.

Блэр как будто что-то беспокоило. Я немного отстранился и внимательно на нее посмотрел. Почему она нервничала?

– Просто хорошо, и все? – спросил я и увидел, как она покраснела.

Блэр переступила с ноги на ногу.

– Сны у беременных иногда бывают очень… очень насыщенными.

– Сны? О чем ты?

Мне стало интересно, а то, что Блэр совсем зарделась и, казалось, готова была спрятаться под стол, еще больше разогревало мое любопытство.

Блэр хотела было отойти от меня, но я схватил ее за бедра и поставил между собой и диваном.

– О нет, я тебя не отпущу. Ты не можешь сказать мне такое и не объяснить, что это значит.

Она как-то неуверенно рассмеялась и покачала головой:

– Можешь держать меня здесь хоть весь день, я буду нема как рыба.

Я скользнул руками под майку Блэр и начал ее щекотать. Мне пришлось очень сильно постараться, чтобы не переключиться на ее идеально округлую грудь. Я не хотел, чтобы Блэр думала, будто у меня на уме только секс. До сих пор я действительно строил наши отношения на сексе, теперь же решительно настроился доказать ей, что нас связывает нечто большее. Пусть даже для этого мне пришлось бы встать под холодный душ и гнать из головы мысли о том, какой восхитительной она была в последний раз.

Блэр хихикнула и поежилась.

– Прекрати! – пискнула она.

Пока Блэр пыталась вырваться, моя рука скользнула выше и коснулась ее левой груди. Она замерла. С ее губ слетел тихий звук, очень похожий на стон. Я провел подушечкой большого пальца по ее соску, и Блэр прижалась ко мне. Плевать, пусть думает что хочет. Как я мог оставаться спокойным?

– Пожалуйста, Раш. Сделай это… – умоляла Блэр.

Она хотела, чтобы я сделал это? Стоп… ее сны были о…

– Блэр, детка, твои сны были о сексе? – спросил я и ущипнул ее за сосок.

Блэр всхлипнула и закивала.

– Да, и я устала просыпаться возбужденной, – шепотом призналась она.

Вот черт! Я забрал у Блэр пончик и положил его на стол, а потом облизал ее испачканные глазурью пальцы. Блэр затаила дыхание. Я приподнял ее и понес обратно в комнату. Она обхватила меня ногами, а я с жадностью начал целовать ее в губы. На этот раз у нас в распоряжении была королевских размеров кровать.

Я уложил Блэр и снял с нее шортики и трусики.

– А теперь маечка, – сказал я и быстро стянул топик через ее голову.

Замерев, я с восхищением смотрел на нее сверху вниз. Еще неделю назад я думал, что больше никогда не увижу ее такой. Я ложился спать, мечтая сжать ее в объятиях. Теперь Блэр была здесь, рядом со мной, и я хотел ласкать каждую частичку ее тела.

– Раш, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты вошел в меня, – извиваясь, умоляла Блэр.

Мне ужасно хотелось ласкать ее тело, но, похоже, времени на ласки уже не было. Я не мог отказать моей сгорающей от желания Блэр.

– Можно мне сначала попробовать тебя? – спросил я, целуя ее в губы, а потом начал целовать все ниже.

– Да, все, что угодно. Хочу, чтобы ты меня трогал.

Мои пальцы коснулись ее влажной киски.

– О боже! Да! – выдохнула Блэр и застонала.

Потерявшая рассудок от возбуждения Блэр – это обещало много интересного. Я чувствовал себя так, словно сорвал джек-пот. Я шире раздвинул ноги Блэр и поцеловал спрятавшийся там маленький возбужденный клитор. Блэр выгнулась дугой и снова начала меня умолять. Я обвел языком вокруг этого сладкого распухшего местечка. Блэр, чтобы удержать меня там, обеими руками вцепилась мне в волосы. Я даже улыбнулся.

– Прошу тебя, Раш, пожалуйста. Мне так хорошо, когда ты это делаешь. Прошу тебя…

От ее сексуальных стонов я сам готов был взорваться. Я хотел ее так же, как она меня, но я получал удовольствие, растягивая время. Блэр извивалась и стонала, а я сфокусировался на том, чтобы она кончила мне в рот. Когда она выкрикнула мое имя и простонала, что вот-вот кончит, я подскочил и в рекордное время скинул с себя всю одежду.

Презервативы нам больше были не нужны. Я лег на Блэр и одним легким толчком вошел в нее. Она схватила меня за плечи и откинула назад голову. Если все беременные женщины такие, почему мужчины не держат своих возлюбленных в таком положении постоянно? Это было горячо, так горячо, что я мог и не сдержаться.

– Трахни меня, Раш. Трахни меня по-настоящему грубо, – задыхаясь, просила Блэр.

– Детка, если ты будешь говорить такое, я сорвусь раньше, чем ты этого захочешь.

Блэр плотоядно улыбнулась:

– Я снова тебя возбужу. Обещаю. А теперь, пожалуйста, трахни меня грубо. В моем сне ты наклонил меня и трахал, пока я не начала кричать. Я цеплялась за кровать и умоляла тебя не останавливаться. И, как раз перед тем как кончить, я проснулась.

Она не только видела сексуальные сны с моим участием – это были грязные сны. Я вышел из нее и перевернул ее на живот. Потом рывком поднял за бедра.

– Хочешь, чтобы я тебя трахнул, сладкая Блэр? Я постараюсь для моей девочки, – сказал я и с нежностью погладил ее попку.

Блэр начала изгибаться, и тогда я неожиданно шлепнул ее. Блэр даже задохнулась от неожиданности.

– Хочешь жестко, детка? Хорошо, я сделаю это жестко, – пообещал я.

Удерживая Блэр за бедра, я резко вошел в нее и чуть не кончил в ту же самую секунду. У нее была такая упругая маленькая киска, и ее сладострастные стоны не шли мне на пользу. Яйца у меня налились, головка члена пульсировала, но я помнил, что должен еще раз довести Блэр до оргазма.

– Жестче, еще жестче, – стонала Блэр, и я потерял контроль над собой.

Я трахал ее с той животной страстью, с какой она хотела быть оттраханной. Когда ее теплое упругое влагалище сжало мой член и она снова выкрикнула мое имя, я закрыл глаза и кончил в нее.

Блэр

Когда я пришла в себя после оргазма, Раш лежал на спине и прижимал меня к груди. Я была уверена, что он оттрахал меня так, что я даже отключилась на какое-то время. Свернувшись калачиком, я с облегчением выдохнула. Каждую частичку моего изнывавшего от желания тела Раш сделал счастливой. Даже больше, чем счастливой. У меня болело все, и мне это безумно нравилось.

– Я уже испугался, что ты меня сломала, – шепнул Раш и чмокнул меня в висок.

– Надеюсь, не сломала, потому что, когда у нас появятся силы двигаться, я хочу это повторить, – как можно нежнее ответила я.

– И почему мне вдруг начинает казаться, что меня используют? – поинтересовался Раш.

Я ущипнула его за живот:

– Извини, но чего ты ожидал с таким телом?

Раш рассмеялся, перевернул меня на спину, а сам лег сверху. Он смотрел на меня, и его серебристые глаза блестели.

– Вот, значит, как?

Я боялась брякнуть лишнее, например что люблю его, и только кивнула в ответ.

– Какая ты красивая, – прошептал Раш.

Он целовал мое лицо, как что-то драгоценное, как будто я была его сокровищем.

Но я никакая не красавица. Вот Раш – прекрасен, но я не стала ему об этом говорить. Я решила, что, если ему нравится так думать, пусть думает. Его руки опустились вниз по моему телу, и я почувствовала, как вся вибрирую от наслаждения.

– Ты каждое утро такая просыпаешься? – сверкая глазами, спросил Раш.

Можно было бы сказать, что нет, но я уже и так чувствовала себя вруньей.

– Да. И еще иногда посреди ночи.

Раш удивленно приподнял одну бровь и переспросил:

– Посреди ночи?

Я кивнула.

Раш протянул руку и убрал волосы с моего лица.

– Как же я смогу помочь тебе, если меня не будет рядом?

Судя по его голосу, он был искренне озабочен этим вопросом.

– Ты же не хочешь, чтобы я будила тебя по ночам ради секса, – ответила я.

– Детка, если ты просыпаешься возбужденной, я хочу быть рядом. – Раш понизил голос: – Чтобы удовлетворить тебя. – Его рука скользнула вниз, он обхватил ладонью мой лобок. – Это только мое, я всегда буду заботиться о том, что принадлежит мне.

– Раш, – попыталась предупредить я.

– Да, милая?

– Если ты не перестанешь так говорить, я вот прямо сейчас тебя оседлаю и затрахаю до смерти.

Раш улыбнулся:

– Это меня не пугает, моя ненаглядная.

Я повернулась к нему и тут увидела часы на прикроватном столике.

Вот черт!

Я отпрянула от Раша:

– Через десять минут я должна быть на работе!

Раш позволил мне выпрыгнуть из кровати. Он улыбался, и я только в этот момент поняла, что стою перед ним совершенно голая и перепуганная.

– Не обращай на меня внимания, – сказал Раш, продолжая улыбаться. – Отсюда открывается прекрасный вид.

Я тряхнула головой, схватила свежие трусики и лифчик и убежала в ванную.

* * *

– Похоже, кому-то крупно повезло, или это мои пончики вызывают у девочек такую счастливую улыбку? – растягивая слова, заметил Джимми, когда я с опозданием на минуту вошла на кухню.

Я почувствовала, как вспыхнули щеки.

– Джимми, пончики очень вкусные, спасибо. Извини, что вчера забыла про наше свидание. Такой день был… безумный.

Я схватила фартук, а сама боялась встретиться с ним взглядом.

– Малыш, если бы я только что выпрыгнул из кровати Раша Финли, я бы тоже лыбился от счастья. Вообще-то, я ужасно ревную. От моих-то пончиков у тебя так глазки не блестят.

Я хихикнула, схватила блокнот и ручку.

– С ним и правда не соскучишься.

– Крошка, умоляю, посвяти меня в детали. Я ловлю каждое твое слово, – умолял Джимми, выходя вместе со мной в зал ресторана.

– Слушай, иди флиртуй со своими женщинами, и хватит фантазировать о моем… моем…

Кем был для меня Раш? Бойфрендом? Нет. Случайным папой моего будущего ребенка? Но это звучало как-то мерзко.

– Он – твой мужчина. Не бойся сказать это, ведь так и есть. Этот парень души в тебе не чает.

Я ничего не ответила. Просто не знала, что ответить. В ресторане уже появились первые посетители, пора было приступать к работе. За одним из моих столиков сидели Вудс, Джейс и блондин с вьющимися волосами, которого, как я недавно узнала, звали Тэд.

Сначала я направилась к столику мистера Лавледи и его сегодняшней спутницы. Мистер Лавледи всегда появлялся в ресторане с особами, которым годился в дедушки. Только они не были его внучками. Джимми говорил, что мистер Лавледи богаче самого Господа Бога. А еще он был стар. В общем, все это было вульгарно. Приняв у них заказ на напитки, я перешла к столику Вудса.

Все трое встретили меня с улыбкой, а Тэд еще и подмигнул. Он был симпатичным парнем и любил пофлиртовать, об этом все знали, так что игнорировать его было легко.

– Доброе утро, ребята. Какие напитки вам принести? – спросила я и поставила перед каждым по стакану воды.

– Ты сегодня выглядишь бодрее. Приятно снова видеть твою улыбку, – заметил Тэд и отпил глоток из своего стакана.

Я почувствовала, что краснею, и посмотрела на Вудса. Он ответил мне понимающим взглядом и без лишних слов сделал свой заказ:

– Мне кофе.

Спасибо хоть он не стал надо мной подшучивать.

– Сегодня Бети не позволила мне притронуться к пончикам, которые утром принес Джимми. Не знал, что они так поднимут тебе настроение, – сказал Джейс.

По его ухмылочке я поняла, что он в курсе того, что произошло. Теперь весь клуб будет посвящен в подробности моей личной жизни? Неужели это так интересно?

– Просто очень люблю пончики, – ответила я, уткнувшись в блокнот.

– Не сомневаюсь, что любишь, – усмехнулся Джейс. – Принеси мне «Хони браун», пожалуйста.

– У меня такое ощущение, будто я что-то упустил. – Тэд подался вперед и пристально на меня посмотрел. – Ненавижу, когда меня оставляют в неведении.

– Уймись, Тэд, просто сделай заказ, и все, – резко оборвал его Вудс.

Тэд закатил глаза и откинулся на спинку стула:

– Какие мы раздражительные. Мне бутылку родниковой воды, пожалуйста.

Я все записала и посмотрела на Вудса:

– Принести вам свежие фрукты?

– Да, пожалуйста, – кивнул Вудс.

Наконец-то покончив с их столиком, я пошла в кухню, но по пути еще приняла заказ от миссис Хиггенботэм, которая пришла в ресторан со своей дочерью. Дочери миссис Хиггенботэм было лет восемнадцать, она заказала салат «мимоза».

Когда я вошла в кухню, Джимми загружал свой поднос. Он посмотрел на меня через плечо и сказал:

– Нехорошо, конечно, совать нос не в свое дело, но я бы хотел знать, кто та девушка, которую Раш вчера бросил здесь в полном одиночестве.

Мэг. Я не хотела ничего о ней знать. Просто Мэг, старый друг. Я даже забыла, что Раш вчера ее здесь оставил.

– Она его старый друг, больше я ничего не знаю.

– Вудс тоже с ней хорошо знаком. После того как вы убежали, он подсел к ней за столик. Я прикинул, что она тут не новенькая, если они оба ее знают.

Мэг – девушка из его прошлой жизни, твердила я себе. У меня нет никаких причин ревновать его к ней. Они лишь старые друзья. Не стоило чувствовать себя какой-то второсортной только из-за того, что она принадлежит к их компании.

Я поставила на поднос фрукты и заказанные напитки и вернулась в зал.

Сначала надо было обслужить свои столики, а уже потом убрать все лишнее с других. Я заметила, что Вудс смотрит влево, то есть в сторону столиков Джимми. Это могло быть намеком на то, что там надо у кого-то срочно принять заказ. Я проследила за его взглядом и увидела Раша. Сердце забилось сильнее. Раш был в ресторане. Мои губы начали расплываться в улыбке, но тут я увидела, что рядом с ним сидит Нэн и вся кривится от злости. Я решила, что буду вести себя так, будто их нет в зале, и снова переключила внимание на Вудса.

– А вот и ваши фрукты. – Я сама слышала нервозные нотки в своем голосе, но очень надеялась, что парни ничего не заметят. – И напитки. Вы уже готовы сделать заказ? – спросила я, заставляя себя улыбнуться.

Все трое посмотрели на меня, я готова была провалиться сквозь землю. Как же мне научиться сдерживать эмоции? Ведь Нэн его сестра. Если Раш станет частью моей жизни, Нэн тоже в ней появится, с этим надо как-то мириться.

– Она – его сестра. Если ты с ним, придется иметь дело и с ней тоже, – сказал Джейс, словно услышав мои мысли.

У меня возникло ощущение, что все мои чувства выставлены на всеобщее обозрение. Этого еще не хватало. Я не привыкла посвящать в свою личную жизнь посторонних и теперь не собиралась.

Никак не реагируя на реплику Джейса, я достала из кармашка блокнот и посмотрела на Вудса. Тот откашлялся и сделал заказ. Остальные не стали умничать и последовали его примеру.

Раш

– Я позвонила тебе и попросила сходить со мной на ланч. Ты можешь уделить мне хотя бы тридцать минут своего внимания? Мы не виделись уже несколько недель. Я соскучилась.

Мне тяжело было слышать боль в ее голосе. Нэн была права. Я ее игнорировал. После того как Блэр вошла в зал ресторана, я даже не слышал, о чем она говорит. Я постоянно следил, чтобы Блэр не носила ничего тяжелого, чтобы с ней хорошо обращались и чтобы никто не вздумал с ней флиртовать, и совсем выпал из роли спутника своей сестры.

– Да, извини, – сказал я и оторвал взгляд от двери, на которую все время смотрел в ожидании появления Блэр. – Расскажи-ка мне еще об этом парусном турнире, в котором ты собралась участвовать вместе со своим парнем… Ты вроде сказала, его зовут Чарльз?

При упоминании имени своего парня Нэн кивнула и улыбнулась. В этот момент она на секунду из злой взрослой девицы превратилась в ту маленькую девочку, которую я всегда оберегал, когда она чем-то слишком увлекалась.

– Да. Он внук Келлара. Чарльз из Кейп-Кода, он фанат парусного спорта. Пришел сюда под парусом на все лето. В общем, он будет участвовать в турнире и хочет взять меня с собой. Это всего на несколько дней.

Нэн болтала о своем Чарльзе и его парусной лодке, а я изо всех сил старался не искать глазами Блэр. Мне надо было найти баланс в отношениях с двумя женщинами моей жизни. Блэр для меня на первом месте, но я люблю сестру, и я ей нужен, пусть даже для того, чтобы посидеть с ней за ланчем и послушать ее трескотню о новом поклоннике. Никто, кроме меня, не стал бы ее слушать.

Нэн перестала болтать и с недовольным видом посмотрела мне за плечо.

– Ей бы делать свою работу, а не пялиться постоянно в твою сторону. Господи, понять не могу, почему Вудс ее не уволит.

Я оглянулся и увидел, как Вудс, Джейс и Тэд улыбаются и шутят с разрумянившейся от смущения Блэр.

– А вот сейчас она на тебя не смотрит. Слишком занята, кокетничает с парнями. Ее только деньги волнуют. Жаль, конечно, я бы хотела, чтобы ты ее раскусил. Я-то вижу, какая она на самом деле…

– Нэн, заткнись, – не выдержал я.

Я не хотел ей грубить, но выслушивать гадости, которые она говорила о Блэр, и видеть, как эти хлыщи заигрывают с моей крошкой, заставляя ее краснеть, было выше моих сил. Я твердо решил, что дам понять каждому из этих похотливых подонков, что эта женщина принадлежит мне.

– Ты променяешь меня на нее? Раш, она же флиртует с ними. Не могу поверить, что ты готов испортить наш ланч из-за какой-то дешевой шлюхи.

Злость, которая захлестнула меня из-за ревности, мгновенно перекинулась с компании Вудса на Нэн. Когда я к ней повернулся, красный туман застилал мне глаза.

– Ты что, мать твою, только что сказала? – ровным голосом спросил я, вставая из-за стола.

Нэн открыла рот, но я понимал, что, если она скажет еще хоть одно плохое слово о Блэр, я потеряю контроль над собой.

– Не смей. Если хочешь выйти отсюда достойно, помалкивай. Еще раз скажешь что-нибудь подобное о Блэр, я вышвырну тебя вон. Ты меня поняла?

У Нэн округлились глаза. Никогда раньше я так с ней не разговаривал. Но она зашла слишком далеко. Нэн подскочила и бросила салфетку на стол.

– Я тебе не верю. Я твоя сестра. А она… она просто…

– Она – женщина, которую я люблю, – закончил я за нее. – Не забывай об этом.

Злобно сверкая глазами, она развернулась и пошла к выходу из ресторана. Мне было наплевать. Я даже хотел, чтобы она ушла, пока я не наговорил лишнего. Причинять ей боль я вовсе не желал. Я любил Нэн, но я не мог терпеть грязь, которая лилась из ее рта.

Кто-то тронул меня за руку. Я отстранился и только потом понял, что это Блэр. В ее голубых глазах отражалась тревога. Это было то, чего она так боялась: Нэн и ее ненависть. Я не мог судить сестру, но я не мог жить без Блэр. Как бы то ни было, в тот момент мне надо было побыть одному.

– Извини, – шепнул я, потом бросил деньги на стол и пошел следом за Нэн из ресторана.

* * *

Следующие три часа я провел в спортзале. Когда я вышел оттуда, у меня ныло все тело, злость испарилась. Теперь я просто хотел увидеть Блэр. Ее смена закончилась, я хотел обнять ее. Она заслуживала того, чтобы я перед ней извинился. Не следовало приводить Нэн в этот ресторан. Она попросила пообедать с ней в клубе, и я согласился. Я даже предварительно убедился в том, что нас посадят за столик в секторе Джимми. Мне не хотелось, чтобы Блэр чувствовала неловкость. Но это привело к обратному результату. Я решил, что больше не допущу, чтобы они оказались рядом в одном месте. Нэн не умела себя сдерживать, а Блэр не заслуживала такого отношения.

Я постучал в дверь их дома. Никто не ответил. Я подождал еще немного, потом потянулся за мобильником и сразу вспомнил, что у Блэр телефона нет. Проклятье. Я ведь собирался взять телефон из дома и заставить Блэр взять его. А вдруг она обиделась? Или вообще уехала и не собирается возвращаться?

– Она ушла с Джимми, – услышал я за спиной голос Бети.

Я оглянулся и увидел, что она идет со стороны поля для гольфа.

– Заскочила ко мне после смены и сказала, что у нее страстное свидание с Джимми.

Почему она мне ничего не сказала? Да потому что не знала, где меня искать, даже если бы захотела. Я ведь сбежал от нее как последний остолоп.

– Когда она вернется? – спросил я, когда Бети поравнялась со мной и стала открывать дверь.

– Не знаю. Она была не в духе. Случайно не знаешь почему? – поинтересовалась Бети и толкнула дверь.

Я не попросил разрешения войти, просто шагнул следом за ней.

– Я сегодня обедал с Нэн в клубе. Ну и в общем… все прошло не очень хорошо.

Бети брезгливо сморщила нос.

– Неужели? С чего бы это? Даже не могу себе представить, чем это твоя отвратная сестрица умудрилась так расстроить Блэр. – Бети бросила сумочку на пол и выругалась вполголоса. – Ты же понимаешь, ей сейчас нельзя волноваться. Она беременна и все равно решила таскать подносы весь рабочий день. Ей только еще твоих семейных дрязг не хватает для полного счастья. В следующий раз, когда тебе захочется по-семейному пообедать с этой злобной ведьмой, будь добр, поищи какое-нибудь другое место.

Я понимал, что Бети права. Нельзя было допускать их встречи. Как я мог надеяться, что Нэн вдруг изменит свое отношение к Блэр или хотя бы будет вести себя прилично. Я один во всем виноват. Необходимо было срочно разыскать Блэр.

– Где она? – спросил я.

Бети плюхнулась на диван.

– Пошла глотнуть свежего воздуха после всего этого дерьма.

Если Бети хотела сделать мне больно, ей это удалось на все сто процентов. Я готов был умолять ее, но тут открылась входная дверь.

– Извини, я опоздала. Мы ходили в… – Увидев меня, она осеклась. – Привет.

– Привет. – Я шагнул вперед и встал напротив нее. – Мне очень жаль. Пожалуйста, пойдем в твою комнату, я все тебе объясню.

Блэр сделала первый шаг. Она обняла меня за талию и сказала:

– Все в порядке. Я не расстроилась.

Она меня успокаивала. В который раз. Она всегда так делала – беспокоилась о других.

– Нет, не в порядке.

Я взял Блэр за руку и повел в ее комнату, подальше от Бети, которая в тот момент была не самой большой моей поклонницей.

– Давай, Блэр, пусть он поползает перед тобой на коленях. Ему это полезно. Черт, я бы с удовольствием полюбовалась на такое зрелище.

Блэр махнула нам с дивана рукой и взяла пульт от телевизора.

Блэр

Раш не отпускал меня, пока не закрыл за нами дверь в комнату, потом сел на кровать и усадил меня к себе на колени. В ресторане я расстроилась, конечно, но к этому времени уже была в норме. Он попал в жуткую ситуацию, да еще с Нэн поругался. Я не сомневалась: Вудс был рад, что не произошло скандала с моим участием.

– Раш, честно, все хорошо. Я в порядке, – сказала я и взяла его лицо в ладони.

Нэн и ее ненависть ко мне были частью сделки. Если я хотела, чтобы Раш вошел в мою жизнь, я должна была научиться держать удар.

Раш покачал головой.

– Я опять все испортил. Нельзя было соглашаться обедать с ней в клубе. Я мог бы это предусмотреть. Глупо было рассчитывать, что она сможет нормально себя вести. Прости меня, детка. Клянусь, это больше не повторится.

Я заставила его замолчать поцелуем и уложила на спину.

– Я же сказала – все хорошо. Перестань извиняться, – прошептала я, на мгновение оторвавшись от его губ.

Его руки скользнули мне под рубашку, он нащупал лифчик, который был мне мал уже на два размера. После целого дня на плечах остались глубокие следы от бретелек. Раш расстегнул лифчик, погладил меня и, конечно, ощутил эти следы.

– Тебе нужен новый бюстгальтер, – сказал он, поглаживая меня по спине.

Я задрожала от наслаждения.

– Если ты обещаешь делать так каждый вечер, я прекрасно обойдусь и без нового, – сказала я и наклонилась к нему, чтобы снова поцеловать.

Раш отстранился от меня немного и спросил с обидой в голосе:

– Почему ты мне не сказала?

О чем? Я обхватила его голову руками и приподнялась над ним.

– О чем я должна была тебе сказать?

Раш провел ладонями по моим бокам к груди, и я забыла обо всем. Мне было так хорошо. Я со стоном придвинулась к нему ближе, я уже была готова умолять его…

– Этот чертов лифчик режет тебе плечи, Блэр. Почему ты его носишь? Я куплю тебе новый. Ты не выйдешь из дома без нового лифчика.

Он продолжал говорить о моем лифчике.

– Раш, сейчас я хочу, чтобы ты меня трогал. Не волнуйся из-за лифчика. Просто, пожалуйста…

Я наклонилась и тихонько укусила его за плечо, а потом проложила дорожку поцелуями вниз по груди.

– Это безумно приятно, но ты меня не собьешь. Я хочу знать, почему ты не сказала мне, что тебе больно носить этот чертов лифчик. Я не хочу, чтобы что-то причиняло тебе боль.

Я подняла голову и внимательно посмотрела ему в глаза. Его действительно это беспокоило. Никто никогда так обо мне не волновался. Я к такому не привыкла. Сердце забилось еще сильнее, я стянула с себя рубашку и лифчик.

– Раш, мне нужен новый бюстгальтер. Этот стал мне мал. Я готова отдаться тебе за новый. Ты согласен?

Он взял мои округлившиеся груди в ладони, и мои трусики стали мокрыми.

– О таких идеальных грудках надо хорошо заботиться. Мне невыносимо думать, что им больно, – ответил на мою шутку Раш. – Если, конечно, это не я их тискаю.

Он ущипнул меня за соски, и я вскрикнула.

– Эти грудки мои, Блэр. Я позабочусь о том, что принадлежит мне, – прошептал Раш и обхватил мой сосок губами.

Я только кивала и раскачивалась взад-вперед. Его возбужденный член прижимался ко мне, и я бы кончила, если бы потерлась о него еще чуть-чуть. Мне действительно надо было кончить.

– Тише, детка. Дай я сначала сниму с тебя шортики, – сказал Раш, целуя мой живот.

Потом он поднял голову и посмотрел мне в глаза, а сам медленно расстегнул мои шорты и потянул их вниз.

– Кажется, кое-кому надо уделить внимание. – Раш шире раздвинул мои ноги. – Она так распухла и такая влажная. Прямо вся истекает. Дьявол, тут горячо, – бормотал он, жадно глядя на меня.

Раш лег между моих ног, его рот был так близко к моему клитору, что я почувствовала его горячее дыхание.

– Сегодня я останусь у тебя. Я не засну, зная, что ты можешь проснуться среди ночи такая. Я схожу с ума, когда думаю об этом.

Голос Раша стал хриплым, это возбуждало меня еще больше. Я видела, как он высунул язык. Блеснула серебряная штанга. Его язык нежно ласкал меня, а потом вошел внутрь.

Я схватила его за голову и начала умолять о большем. Он дважды довел меня до оргазма и только потом поднял голову и похотливо улыбнулся.

– Черт, это как наркотик. Никто не узнает, как это сладко, Блэр. Даже ты.

После этого Раш встал, сдернул с себя рубашку и стянул трусы. Он оказался на мне, прежде чем я успела полюбоваться его телом.

– Я хочу, чтобы ты оседлала меня, – сказал Раш, целуя меня, а его возбужденный член был уже у меня между ног.

Я оттолкнула его от себя. Раш послушно перевернулся на спину, чтобы я могла сесть на него верхом. Я наблюдала за тем, как он медленно входит в меня, и это возбуждало даже больше, чем слова, которые он шептал мне на ухо, доводя до оргазма.

Я была готова любить этого мужчину всю свою жизнь. Можно только надеяться, что у меня будет шанс остаться с ним.

* * *

Следующие несколько дней прошли как в сказке. Я ходила на работу. Раш появлялся в клубе и, конечно, отвлекал меня одним своим присутствием. В результате мы занимались сексом там, где этим не положено заниматься, и только потом ехали к нему или ко мне и любили друг друга в постели. Второй раз всегда был наполнен нежностью, а первый был очень интенсивным и страстным. Я не сомневалась в том, что Вудс слышал нас в тот день, когда мы срывали друг с друга одежду в кладовке.

Я пыталась понять, было ли все это из-за гормонов, или моя страсть к нему не ослабнет никогда. Ему стоило лишь один раз прикоснуться ко мне, и я умирала от желания.

Но в тот день у нас случился перерыв. В клубе проходил ежегодный турнир по гольфу. Пришлось повоевать и с Вудсом, и с Рашем, чтобы они разрешили мне выйти на работу. Они оба считали, что это для меня небезопасно. Я, конечно, выиграла.

В честь такого события девочек на гольф-картах одели в специальную униформу. Мы были во всем белом, как игроки. Шорты поменяли на юбочки. Ну, Джимми, естественно, оставили в шортах. Он был единственным парнем, который развозил напитки. Как оказалось, на него поступил особый заказ.

– У нас пятнадцать команд. Блэр, ты берешь первые три. Потом – Бети. Кармен, на тебе следующая тройка за Бети. Потом ты, Натали. Джимми, последняя троица – твоя. Это дамы, они настояли на том, чтобы их обслуживал именно ты. Турнир займет весь день. Игроки должны быть довольны, и следите за тем, чтобы у вас не заканчивались напитки. Возвращаетесь сюда и пополняете запасы еще до того, как у вас что-нибудь закончится. На старте все карты будут загружены в соответствии с предпочтениями ваших команд. У каждого из вас будет рация, в случае непредвиденных обстоятельств сразу связывайтесь со мной. Есть вопросы?

Дарла стояла на крыльце здания администрации и смотрела сверху вниз на нашу пятерку.

– Отлично. Тогда за работу. Блэр берет с места в карьер. Остальные ждут, когда их команды сделают первый удар. Если они захотят пить, поднесете им напитки. Захотят есть – принесете поднос с едой. Все понятно?

Мы все закивали в ответ. Дарла взмахом руки дала нам команду разойтись, а сама исчезла в здании.

– Ненавижу турниры. Надеюсь, мне не придется иметь дело с Натаном Фордом. Он вечно такой недовольный, – ворчала Бети, пока мы шли к своим картам, чтобы убедиться в том, что все готово для поездки к первой лунке на маршруте.

– Может, тебе попадется команда Джейса, – сказала я, чтобы как-то ее приободрить.

Бети нахмурилась:

– Вряд ли. Тетушка Дарла все продумала, она не подарит мне Джейса.

Вот как. Что ж, значит, Раш мне тоже не достанется. Возможно, это и к лучшему. Мне надо было сосредоточиться на работе, а не на том, как великолепно смотрится Раш в белых шортах и поло.

Я остановила карт у первой лунки и вышла к своей первой группе игроков. Лица были знакомые. Все игроки в возрасте, работать с такими легко, и чаевые они оставляют щедрые. Раздав каждому из группы старичков по бутылке с водой, я поехала к следующей лунке. К моему удивлению, там оказались Джейс, Тэд и Вудс. Я не ожидала, что они будут в моей группе.

– Привет, ребята. Да мне просто повезло! – поприветствовала я их.

– А я был уверен, что нам достанется Бети. Черт, день обещает быть удачным, – отозвался Тэд.

– Заткнись, – буркнул Джейс и толкнул его локтем в бок.

– Я не такой дурак, чтобы позволить Бети выйти на Джейса. Она бы только его и обхаживала, – объяснил свое решение Вудс.

Я раздала им по бутылке с водой.

– Рада обслужить вас троих. Хоть я и не Бети, – сказала я и улыбнулась Джейсу.

– Ну, если я не могу быть с Бети, могу сказать, что ты определенно поднимаешь ставки, – усмехнувшись, заметил Джейс.

Я не могла не любить этого парня. Он делом доказал, что серьезно относится к Бети.

– Отлично. А теперь сделайте так, чтобы я вами гордилась, – сказала я и поехала к следующей команде игроков.

Это была моя первая группа женщин. Я их узнала, но точно не знала, кто из них кто. Кажется, высокая элегантная блондинка была женой мэра.

Раздав им по бутылке ключевой воды с ломтиками лайма, я поехала обратно. Турнир вот-вот должен был начаться. Я огляделась по сторонам, но Раша нигде не было видно. В какой команде он будет играть, я не знала, но была абсолютно уверена в том, что он участвует в турнире. С ним наверняка Грант, но его я тоже не заметила.

Раш

Я готов был придушить Гранта во сне. А мог бы прямо здесь, при свидетелях. Кипя от злости, я швырнул свои клюшки на поле, кедди[8] тут же их подхватил, и вовремя, потому что могли быть жертвы.

– Мэг? Ты серьезно, Грант? Ты попросил Мэг? – взбесился я.

Потом я посмотрел ему за спину и увидел, что она отметилась у стойки и идет в нашу сторону.

– В команде должно быть три игрока. Ты послал Нэн подальше, и мы остались вдвоем. Всех остальных разобрали, а Мэг хотела поучаствовать. В чем проблема?

Грант передал свою сумку кедди и бросил на меня недовольный взгляд.

Проблема была в том, что я не предупредил Блэр об участии Мэг. Откуда я мог знать? Теперь, если Блэр увидит нас вместе, она может подумать, будто я пытался скрыть это. Надо было срочно найти Блэр.

– Могу я предложить вам воду? – поинтересовалась рыженькая девушка с гольф-карта, я не смог припомнить ее имя.

Ясное дело – Вудс решил не ставить ко мне Блэр. Вот черт. Будь она здесь, я бы ей все объяснил, и не было бы никаких недомолвок между нами.

– Да, пожалуйста, Кармен, – сказал Грант.

Он широко улыбнулся девушке, та захлопала ресницами. Вероятно, Грант с ней уже переспал. Если нет, переспит сегодня.

– И этому сердитому типу тоже. Ему надо немного остудиться, – пошутил Грант.

– Ну что, готовы к бою? – крикнула Мэг еще издали, подходя к нам.

Нет, я был готов только к тому, чтобы немедленно найти Блэр и все ей объяснить. Я посмотрел на рыженькую и спросил:

– На каком маршруте Блэр?

Та обиженно надула губки.

– Я для вас недостаточно хороша?

– Моя дорогая, ты просто обворожительна. Просто он хочет Блэр. Ничего личного, – успокоил девушку Грант и подмигнул.

Девушка явно обрадовалась:

– Ей досталась первая группа. Кажется, в этой группе мистер Керрингтон. Младший мистер Керрингтон. Миссис Дарла говорила что-то о том, что мистер Керрингтон потребовал именно Блэр, – сообщила она с довольной улыбкой.

Вудс – гад, я в этом не сомневался.

– Доброе утро, Мэг. Извини, у нас тут Раш не с той ноги встал, – сказал Грант вместо приветствия, а я даже забыл, что она успела к нам подойти.

– Это я заметила. Видимо, я в опасности, если Блэр – та самая девушка, из-за которой он на днях без всяких объяснений бросил меня одну в ресторане.

– Если Раш побежал за девушкой, можешь не сомневаться, это была Блэр, – сказал Грант.

Я не стал ничего им отвечать и повернулся, чтобы пойти к тому месту, где начинала игру первая группа. В тот же момент я увидел, как от места старта отъезжает карт Блэр. Вот черт.

– Да успокойся ты. Блэр не станет ревновать. Это ты у нас Отелло, – проворчал Грант и сделал глоток воды из бутылки.

– Так проблема в том, что я в вашей команде? Из-за этого весь сыр-бор? – спросила Мэг, глядя на меня.

– Я не хочу расстраивать Блэр, – ответил я и посмотрел в ту сторону, куда она поехала.

– Понятно. Но это же гольф, а не свидание, – заметила Мэг.

Она была права. Я вел себя глупо. Мы не были старшеклассниками, я имел право играть в гольф с девушкой. Блэр уже знала, что Мэг – мой старый друг, тем более мы были не вдвоем, с нами был Грант. Так что ничего страшного в присутствии Мэг быть не могло.

– Что-то я психанул. Извини. Ты права. Все нормально.

Я решил расслабиться и наслаждаться игрой. По крайней мере, Блэр была впереди нас, а значит, она раньше закончит работу и уйдет с поля. Вудс, наверное, из-за этого и заявил ее в свою группу. Чтобы она не работала на солнцепеке весь день, как остальные.

* * *

К тому времени, когда мы добрались до шестой лунки, я окончательно расслабился и наслаждался игрой. Только иногда беспокоился о том, как чувствует себя Блэр на таком пекле, а так все было просто прекрасно. Я знал, что Вудс за ней присматривает. Конечно, это меня задевало, но в то же время успокаивало.

– Давай, Грант. Раш взял лучший из трех, у меня лучший из двух. Теперь твоя очередь, приятель. Ты сможешь, я в тебя верю, – подзадоривала Гранта Мэг, пока он готовился пройти свой пар[9]. Грант бросил на нее предупреждающий взгляд. Паттинг[10] не был его сильной стороной, и Мэг сразу это вычислила. Помочь ему загнать мяч в лунку могло только чудо.

– Мэг, мне кажется, он нуждается в небольшой помощи, – сказал я и предложил: – Может, преподашь ему урок?

У Гранта было такое лицо, что мы не выдержали и расхохотались. Как же легко его было разозлить.

– Вообще-то, тебе лучше посторониться, Мэг. Похоже, он готов к удару. Если он замахнется в твою сторону, беги с линии огня.

Мэг подошла ко мне, встала рядом и с надеждой в голосе спросила:

– А он правда швыряется клюшками?

– Советую тебе особо не возбуждаться. Если он разозлится настолько, что бросит клюшку, значит точно вышел из себя.

– Меня это не пугает. У тебя мускулатура больше, – сказала Мэг и снова улыбнулась Гранту.

Она явно его дразнила.

– Ничего подобного! – крикнул Грант и выпрямился.

Судя по его лицу, он готов был поспорить с Мэг. Она потянулась ко мне и сжала мой бицепс.

– Хм, да, впечатляет. Ну-ка, Грант, покажи, что там у тебя, – не унималась Мэг.

Грант стянул рубашку, подошел к нам и встал перед Мэг.

– Потрогай это, детка, – сказал он, напрягая мускулы. – Сравни-ка. Этот парень – просто красавчик, и все.

Я закатил глаза и пошел к гольф-карту, но Грант схватил меня за руку.

– Нет уж, постой. Это соревнование, и я собираюсь победить тебя. Согни-ка свои ручонки. Пусть она увидит, у кого из нас мускулы больше.

У меня не было никакого желания побеждать в этом глупом конкурсе.

– Ты выиграл. Я не против. Мэг, у него бицепсы больше, – сказал я и выдернул руку.

– Нет. Так нечестно. Ты не сгибал руку, когда я тебя трогала. Спорю на что хочешь – у тебя бицепсы больше, – сказала Мэг с озорной улыбкой.

Идея мериться мускулами меня совсем не вдохновляла.

– Фигня все это! Согни руку, Раш. Я докажу – у меня «оснастка» получше твоей.

– Так и есть. Ты – крутой парень, – согласился я.

– Давай же согни руку, я серьезно, – настаивал Грант.

Он не на шутку разошелся и хотел устроить состязание, в котором я с удовольствием уступил бы ему первенство. Я хотел перейти к следующей лунке, но он прицепился как клещ, и пришлось смириться.

– Хорошо. Если это поможет тебе загнать мяч в лунку, я согну.

Грант радостно улыбнулся и снова продемонстрировал Мэг крепость своей мускулатуры. Она ждала того же от меня. Я согнул руку. Мэг пощупала. Это было смешно и глупо.

– Прости, Грант, но Раш победил, – сказала Мэг и чуть задержала ладонь на моем бицепсе.

Я опустил руку и пошел к карту.

– Загони мяч, – крикнул я Гранту.

– Ни черта ты не победил! Она выбрала тебя, потому что не забыла, что была у тебя первой, – отозвался он.

Я быстро огляделся по сторонам, чтобы убедиться в том, что никто этого не слышал. К счастью, поблизости никого не было.

Блэр

Я была там, когда они сели в гольф-карт и поехали к следующей лунке. Мне уже пришло время пополнять запасы напитков, но желание увидеть Раша оказалось сильнее, и я немного изменила маршрут. Теперь я об этом пожалела. Впервые за целую неделю к горлу снова подступила тошнота. Он не говорил мне, что Мэг – его первая женщина. Сказал лишь, что они просто старые друзья.

Само известие о том, какими именно друзьями они были, ничего не меняло. Для меня ведь не было секретом, что Раш спал со многими девушками. Я знала об этом, когда в первый раз легла в его постель. Но вот видеть его с одной из этих девушек, тем более с той, которая была первой в его жизни, было больно.

Она с ним флиртовала, и он отвечал ей тем же. Хвастался перед ней своей мускулатурой. Мускулы у него и так были впечатляющими, совсем не обязательно было напрягать перед ней бицепсы. Почему он это делал? Хотел ей понравиться? Может, он даже не против узнать, какая она в постели сейчас?

У меня свело желудок, я завела свой карт и поехала от деревьев, за которыми стояла все это время. Я вовсе не хотела прятаться от них. Просто срезала путь в надежде, что увижу Раша возле этой лунки. Но когда увидела, как он улыбается Мэг, а потом дает ей потрогать свои бицепсы, остановилась. Просто не смогла подъехать ближе.

Мэг была частью его круга. Она легко вписывалась в его мир. Она не развозила напитки игрокам, а играла с ним в гольф. Меня Раш не мог пригласить в свою команду. Для начала – я не умела играть, ну и, конечно, он не мог пригласить работника клуба. Я не принадлежала к числу тех, с кем он играет. Почему он вообще со мной связался? Его сестра ненавидит меня. Я никогда не смогу по-настоящему войти в его жизнь. В его окружении я всегда буду чужой, и ничего с этим не поделаешь.

Да, наша близость восхитительна. В его доме или у меня легко притворяться, будто между нами может быть нечто большее. Но что будет, когда все заметят мой большой живот? Посмотрите-ка, она беременна, и Раш с ней. Как он тогда себя поведет? И чего я вправе ждать от него?

Я загружала свой карт, а сама проигрывала в голове разные сценарии нашего будущего. Ни один из них не заканчивался счастливо. Я не принадлежала к элите. Я – всего лишь я. А ведь последнюю неделю я уже позволила себе размечтаться, что смогу остаться в Розмари, растить с Рашем нашего малыша. Пусть мне было больно, когда я увидела Раша с Мэг, но это был звоночек, который я должна была услышать. Жизнь не похожа на сказку. Тем более моя.

К тому времени, когда я вернулась на поле, моя группа уже вышла к последнему отрезку. Я улыбалась, раздавала напитки игрокам и даже шутила. Никто не должен был заметить, что я расстроена. Это была моя работа, и я должна была делать ее хорошо.

Я не собиралась ничего рассказывать Рашу. Какой смысл? Он бы все равно не понял. Мне просто надо было раз и навсегда установить дистанцию между нами. Нельзя лелеять мечты о том, как мы будем счастливы вместе всю жизнь. На это у меня ума хватало.

* * *

Отработать весь день без проблем с тошнотой все-таки не получилось. Жара меня доконала, но жаловаться Вудсу я не стала. Он не должен сомневаться в том, что я в состоянии выполнять свою работу. Меня рвало в туалете за административным корпусом. Бети стояла рядом и придерживала мои волосы. Я правда ее очень любила.

– Ты перетрудилась, – озабоченно сказала Бети, когда я подняла голову от унитаза.

Я не хотела это признавать, но она, скорее всего, была права. Взяв у Бети влажное полотенце, я вытерла лицо, а потом села на пол и оперлась спиной о стену.

– Знаю. Только не говори никому, – попросила я.

Бети села рядом:

– Почему?

– Потому что мне нужна эта работа. Здесь хорошо платят. Если я уеду после того, как все станет заметно, мне пригодятся деньги, которые я смогу отложить. С пузом не очень-то реально устроиться на работу.

Бети повернулась ко мне:

– Ты все еще думаешь о том, чтобы уехать? А как же Раш?

Я не хотела, чтобы Бети на него злилась. Она ведь только-только снова начала хорошо к нему относиться.

– Я видела его сегодня. Он отлично проводил время. Это его мир. Он тут на месте. Но это не мой мир. Я сюда не вписываюсь.

– А он знает? Да скажи ты хоть слово, он бы тут же забрал тебя в свой дом и обо всем позаботился. Ты бы не работала в этом клубе, и он бы повсюду ходил с тобой. Ты же сама это знаешь.

Садиться ему на шею я не собиралась. Это место уже заняли его мать и сестра, и я вовсе не спешила к ним присоединяться. Мне не нужны были его деньги. Мне был нужен он сам.

– Раш тут ни при чем.

– Прости, но я с тобой не соглашусь. После того как он заделал тебе ребенка, он за тебя в ответе, – обиженным тоном сказала Бети.

Я знала правду о той ночи, когда мы с Рашем занимались сексом без презерватива. Тогда именно я завела его, просто накинулась на него. В этом не было его вины. Он всегда соблюдал осторожность, но в ту ночь я не дала ему такой возможности. Это была моя ошибка, а не его.

– Поверь, когда я говорю, что вся ответственность лежит на мне, это так и есть. Тебя там не было в ту ночь, когда я забеременела.

– Не можешь ты одна за все отвечать. Одна не залетишь, – возразила Бети.

Я не собиралась с ней спорить.

– Просто не говори никому о том, что меня тошнило. Не хочу, чтобы они беспокоились.

– Ладно, не скажу. Хотя мне это и не нравится. Еще раз такое повторится, я молчать не стану, – пригрозила Бети.

Я положила голову ей на плечо:

– Согласна.

Бети погладила меня по голове:

– Ты сумасшедшая девчонка.

Я рассмеялась, потому что она была права.

Раш

Как только турнир закончился, я сразу поехал домой, чтобы принять душ и привести себя в порядок. Я даже не задержался в клубе, чтобы получить приз за второе место. Все лавры оставил Гранту и Нэн. Я вообще принял участие в турнире только потому, что еще в начале лета подал заявку вместе с Нэн и Грантом. Мы так каждый год делали. Все вырученные средства шли на благотворительность.

Когда я заглянул на стоянку картов возле административного здания, Дарла сказала, что Блэр вместе с Бети уехали примерно час назад. Телефон Бети не отвечал. Я решил, что к тому времени, когда я приведу себя в порядок после турнира, они уже вернутся домой.

Машина Бети стояла на парковке возле их дома. Значит, Блэр здесь. Слава богу. За целый день я безумно по ней соскучился. Я три раза постучал в дверь. Мне не терпелось ее увидеть. Но мне открыла Бети, и вид у нее был не слишком приветливый.

– Здравствуй, – сказал я и шагнул за порог.

– Она уже спит. Тяжелый день, – сказала Бети.

Она осталась стоять у двери и придерживала ее, как будто хотела, чтобы я ушел.

– Она хорошо себя чувствует? – спросил я и посмотрел в конец коридора, где была дверь в комнату Блэр.

– Просто устала. Дай ей выспаться, – ответила Бети.

Ей стоило закрыть эту чертову дверь, потому что я не собирался уходить.

– Я не буду ее будить, но и не уйду. Так что закрой, пожалуйста, дверь, – сказал я и пошел в комнату Блэр.

Было еще только шесть часов вечера. Она не могла лечь спать так рано, если только ей не стало плохо. У меня сердце заколотилось как бешеное, когда я подумал о том, что Блэр проработала весь день и ее сморила усталость. Надо было настоять на том, чтобы она не работала на турнире. Это было вредно для нее и нашего ребенка.

Я тихо открыл дверь и вошел в комнату. Потом осторожно закрыл ее за собой на защелку. Блэр, свернувшись калачиком, лежала в центре ее большой кровати. Со стороны она казалась такой маленькой и одинокой. Ее длинные светлые волосы веером разметались по подушке, одна нога выглядывала из-под одеяла. Я снял рубашку и бросил ее на комод, а потом расстегнул и стянул с себя джинсы. Оставшись в одних боксерах, я откинул край одеяла и лег за спиной Блэр.

Я притянул ее к себе, она охотно подчинилась. Тихий вздох и невнятное бормотание были самым восхитительным приветствием в моей жизни. Счастливо улыбнувшись, я зарылся лицом в ее волосы и закрыл глаза.

Рядом с Блэр – вот единственное место, где я всегда хотел быть. Я опустил руку и положил ладонь ей на живот. Мысль о том, чтó я обнимаю, дарила покой и умиротворение.

* * *

Легкое прикосновение к плечу, а потом к груди вызвало у меня улыбку, и я открыл глаза. Блэр уже повернулась ко мне лицом. Она разглядывала мою грудь, водя по ней пальцем. Потом подняла на меня глаза, на ее губах блуждала легкая улыбка.

– Привет, – шепнул я.

– Привет.

За окном уже стемнело, но я не знал точно, который час.

– Я скучал по тебе сегодня.

Улыбка исчезла. Блэр отвела взгляд. Я насторожился.

– Я тоже по тебе скучала, – не глядя на меня, ответила Блэр.

Я взял ее за подбородок и повернул лицом к себе, чтобы видеть ее глаза.

– Что-то не так?

Блэр через силу улыбнулась:

– Все хорошо.

Она говорила неправду. Что-то определенно было не так.

– Пожалуйста, скажи мне, в чем дело? – попросил я.

Когда я сказал «пожалуйста», тело Блэр немного расслабилось. Я не должен был забывать о том, что она очень чутко относится к каждому слову.

– Я видела тебя сегодня. Тебе было весело… – начала отвечать Блэр и умолкла.

В чем тут проблема? Ах вот оно что… Она видела Мэг.

– Это из-за Мэг. Извини, я не знал, что Грант позовет ее заменить Нэн. Сестра в последнюю минуту отказалась от участия в турнире, и Грант попросил Мэг занять ее место в нашей команде. Если бы я знал заранее, я бы тебе рассказал.

Блэр снова вся напряглась. Проклятье. Я-то думал, этого объяснения хватит. Неужели она так расстроилась из-за этого?

– Она была твоей первой женщиной, – сказала Блэр так тихо, что я едва ее расслышал.

Кто-то ей рассказал. Черт. Кто, кроме Гранта, мог об этом знать? Я, вообще-то, не из тех, кто трезвонит направо и налево о своей сексуальной жизни. Кто мог ей рассказать? Я взял ее лицо в ладони и сказал:

– А ты – моя последняя.

Взгляд Блэр потеплел. Я начал делать успехи. Раньше я не баловал девушек всякими нежными разговорами. Считал, что это ни к чему. С Блэр это давалось легко. Я просто был с ней честен.

– Я… – Блэр запнулась и немного от меня отодвинулась. – Мне надо в туалет.

Я не сомневался в том, что она хотела сказать что-то другое, но не стал ее удерживать.

На Блэр был желтый топик и розовые трусики, которые, насколько мне известно, девушки называют шортиками. Хотя никто из моих знакомых парней никогда в жизни не надел бы нечто подобное. Бедра Блэр заметно округлились. Я представил, как наклоняю ее и держу за эти бедра, и мой член мгновенно стал твердым как камень. Мне нельзя было расслабляться. Блэр из-за чего-то расстроилась и не хотела говорить из-за чего. Надо было сосредоточиться. Я не хотел ее расстраивать.

Зазвонил мой сотовый. Я взял его с прикроватного столика и взглянул на дисплей. Нэн. С кем с кем, а с ней я не хотел разговаривать в тот момент. Я сбросил звонок, потом отключил звук и посмотрел на время. Было всего десять минут десятого.

Блэр вышла из ванной.

– Я проголодалась, – смущенно призналась она.

– Тогда давай тебя покормим.

Я встал с кровати и потянулся за джинсами.

– Мне надо сходить в магазин. Я собиралась раньше, но так хотелось спать, что я решила сначала немного вздремнуть.

– Я отведу тебя поужинать, а утром мы вместе сходим в магазин. Тут в округе все магазины уже закрылись.

Мне показалось, что Блэр смутилась.

– Рестораны в городе тоже уже все закрыты.

– Клубный работает до одиннадцати. Ты же сама знаешь.

Я натянул рубашку через голову и подошел к Блэр. Она внимательно на меня смотрела, так, словно не понимала, о чем я говорю.

– Что такое? – Я обнял ее за талию и притянул к себе.

Блэр откинула назад голову, чтобы можно было посмотреть мне в глаза.

– А еще я там работаю. Все знают, что я там работаю.

Я никак не мог понять, к чему она клонит.

– Я тебя не понимаю.

Блэр устало вздохнула, как будто ее начала утомлять моя неспособность понимать очевидные вещи.

– Тебя не волнует, что другие члены клуба увидят, что ты ужинаешь с девушкой из персонала?

Меня как будто парализовало. Что?

– Блэр, я не ослышался? Ты спросила, волнует ли меня, что кто-то увидит нас вдвоем? – медленно, четко расставляя слова, спросил я, чтобы убедиться в том, что слух меня не подвел. – Пожалуйста, скажи мне, что я неправильно тебя понял.

Блэр пожала плечами.

Я отпустил ее и подошел к двери. Она, наверное, надо мной подшучивала. Когда я успел дать ей повод подумать, будто стыжусь ее?

Я оглянулся и посмотрел на Блэр. Она стояла, скрестив руки на груди, и внимательно за мной наблюдала.

– Когда я дал тебе повод подумать, будто не хочу, чтобы нас видели вместе? Если такой случай был, клянусь, я все исправлю.

Блэр снова пожала плечами:

– Не знаю. У нас ведь с тобой, в общем-то, и не было свиданий. То есть в тот раз мы были в баре. Но это не было настоящим свиданием. Обычно ты везде появляешься без меня.

Я чуть не задохнулся. Блэр была права. Если не считать поход за мебелью и поездку в Самит и обратно, я никуда не брал ее с собой. Проклятье. Я был круглым идиотом.

– Ты права. Я болван, – прошептал я и тряхнул головой.

Раньше у меня ни с кем не было настоящих отношений. Я никогда не ухаживал за девушками, просто трахал их и отправлял домой.

– Так значит, все это время ты думала, что я стыжусь тебя? – спросил я, хотя сам не хотел услышать ответ.

Лучше бы она просто назвала меня последним мудаком.

– Ну, не то чтобы стыдишься. Просто… Просто я думала… В общем, я думала, что не вписываюсь в твой мир. Я и сама это понимаю. Ты не обязан как-то показывать, что я твоя девушка, только потому, что я от тебя забеременела. Ты меня поддерживаешь и…

– Блэр, прошу тебя. Прекрати сейчас же. Я больше не могу это слушать. – Я снова подошел к ней. – Ты – мой мир. Я хочу, чтобы все об этом знали. Я не умею назначать свидания, поэтому даже не подумал, что надо это сделать. Но вот прямо сейчас я тебе обещаю: у нас будет столько свиданий, что в этом городе не останется ни одного человека, который не узнает, что я готов целовать землю, на которую ступала твоя нога. Прости, что я был таким олухом.

Блэр сморгнула слезы и улыбнулась. А я подумал о том, сколько раз еще облажаюсь, прежде чем научусь все делать правильно.

Блэр

Когда я вышла из комнаты и прошла в кухню, на барной стойке лежал мобильник, который купил для меня Раш. Третий раз за неделю он оставлял его в каком-нибудь месте, где я могла легко его найти. На этот раз к телефону была приложена записка.

Я взяла записку и прочитала:

Подумай о ребенке. Телефон может понадобиться в экстренном случае.

* * *

Это был удар ниже пояса. Улыбнувшись, я взяла телефон и положила его в карман. Раш бы не отступился, пока я бы не приняла его подарок. Сегодня мне предстоял второй визит к врачу. В понедельник вечером, на нашем третьем свидании, я сказала об этом Рашу. Всю неделю он водил меня на свидания. Вчера я даже умоляла его провести вечер дома и просто посмотреть телевизор. Но Раш был настроен решительно. Все в городе видели нас вместе. Думаю, мы уже всем глаза намозолили. При этой мысли я улыбнулась еще шире.

Вчера я забыла напомнить Рашу о визите к врачу, но теперь я могла ему позвонить. Я достала телефон из кармана. Имя Раша стояло первым в списке «любимых». Это меня не удивило.

Раш ответил только после третьего гудка.

– Привет, я тебе перезвоню, – раздраженным тоном сказал он.

– Ладно, но… – начала я, но тут услышала, что он, прикрыв трубку ладонью, говорит с кем-то еще.

Что происходит?

– Ты в порядке? – коротко и резко спросил Раш.

– Да, в порядке, но…

– Тогда я перезвоню, – не дал мне договорить Раш и оборвал разговор.

Я сидела на кухне и тупо смотрела на телефон. Что это было? Может, мне следовало спросить, в порядке ли он сам? Прошло десять минут. Раш так и не перезвонил. Я решила, что пора переодеться для визита к врачу. В том, что он позвонит до того, как мне надо будет уходить, я не сомневалась.

* * *

Прошел час, а Раш так и не перезвонил. Я терзалась сомнениями – звонить ему самой или нет. Может, он забыл о моем звонке? Конечно, я вполне могла одолжить машину у Бети и сама поехать к врачу. Но в понедельник, когда я рассказала ему о предстоящем визите, он так загорелся идеей поехать вместе со мной, что теперь я просто не могла не предупредить его.

Я снова набрала его номер.

– Чего тебе?

Это была Нэн. Я даже вздрогнула, услышав ее голос. Неужели он с ней?

– Э-э, я… – Я не знала, что ей сказать, и нервно спросила: – Раш там?

Нэн резко рассмеялась.

– С ума можно сойти. Он же сказал тебе, что перезвонит. Ты ему вздохнуть свободно не даешь. Раш милостыню не подает. Приехали моя мама и мой папа, и мы собираемся устроить семейный обед. Когда у Раша будет время поговорить с тобой, он позвонит.

И она сбросила звонок.

Я опустилась на кровать. У Раша семейный обед с Нэн, с его матерью и с моим отцом. Значит, из-за этого он обрывал меня, когда я ему звонила? Не хотел, чтобы я знала, что он с ними. Семейный обед был для него важнее, чем я и ребенок. Я предполагала, что это так, но, с другой стороны, он был таким милым, так обо мне заботился. Я ему навязывалась? Я никогда никому не навязывалась и вот теперь превратилась в попрошайку. Так получается?

Я встала и положила телефон на кровать – больше он мне не понадобится. Сколько ненависти было в голосе Нэн, когда она сообщила мне о том, что они обедают с ее отцом. Я схватила сумочку. У меня еще оставалось время дойти до здания администрации клуба и одолжить машину Бети.

* * *

По дороге к клубу я успела вспотеть. В самый раз для визита к врачу. Но вообще-то, по сравнению с остальными моими проблемами это не имело значения. Когда я поднялась на крыльцо, дверь открылась и мне навстречу вышла Дарла.

– Ты сегодня не работаешь, – напомнила она, увидев меня.

– Знаю. Хочу одолжить машину у Бети. У меня назначен визит к врачу в Дестине, а я… я забыла.

Ненавижу врать, но сказать ей правду в тот момент было выше моих сил.

Дарла секунду внимательно на меня смотрела, а потом достала из кармана слаксов ключи.

– Возьми мою. Я целый день здесь пробуду. Она мне не понадобится.

Мне захотелось обнять Дарлу, но я не стала этого делать – не была уверена, что она нормально воспримет такую реакцию на обычный визит к врачу.

– Большое спасибо. Я заправлю бак, – пообещала я.

Дарла кивнула и махнула мне рукой. Я сбежала по ступенькам и забралась в «кадиллак» Дарлы.

* * *

Поездка прошла нормально, и ждать пришлось недолго. Минут через пятнадцать после того, как я приехала в клинику, меня пригласили в кабинет. Медсестра была очень доброжелательна. Широко улыбаясь, она выкатила аппарат с небольшим экранчиком.

– У вас срок всего десять недель, так что, для того чтобы услышать сердцебиение малыша, нам потребуется ультразвук. Мы послушаем его сердечко и даже сможем увидеть вашу кроху на этом экране, – объяснила мне медсестра.

Я увижу моего малыша и смогу услышать, как стучит его сердце. Это был не сон. Я много раз представляла себе этот день, но никогда не думала, что буду в такой момент одна. Я всегда надеялась, что кто-то будет рядом. А вдруг я не услышу его сердечко? Вдруг с ним что-то не так? Я не хотела одна узнать о таком.

В кабинет вошел врач. Он ободряюще мне улыбнулся и сказал:

– Какой у вас испуганный вид. Это же счастливейший день в вашей жизни. Здоровье у вас в полном порядке. Нет никакой необходимости так волноваться. А теперь ложитесь на спину.

Я сделала, как велел доктор, а медсестра положила мои ноги на подставки.

– Услышать или увидеть вашего малыша с наружной стороны мы пока еще не можем – рано. Поэтому мы сделаем трансвагинальный ультразвук, то есть нам придется войти вагинально. Вы почувствуете небольшое давление от зонда, но ничего больше, – предупредила меня медсестра.

Я не смотрела на них. Мне не хотелось думать о том, что в меня будут вводить какой-то зонд. Я сосредоточила все свое внимание на экране.

– Отлично, начинаем. Лежите тихо и спокойно, – проинструктировал меня доктор.

Я смотрела на черно-белый экран и терпеливо ждала, когда смогу увидеть что-то похожее на зародыш ребенка. Тихий, глухой стук заполнил кабинет, и мне показалось, что мое сердце перестало биться.

– Это?.. – спросила я, но больше не смогла произнести ни слова.

– Да, именно это. И звучит очень хорошо. Ритм спокойный, отчетливый, – ответил доктор.

Я вглядывалась в экран. Медсестра показала на что-то, похожее на горошинку.

– А вот и ваш малыш. Или малышка. Отличные параметры для десяти недель.

У меня перехватило дыхание. По щекам покатились слезы, но мне было все равно. Я не могла пошевелиться, лежала и смотрела на крохотное чудо на экране и слушала, как стучит его сердце.

– У вас и у вашего малыша все просто отлично, – сказал доктор и аккуратно вытащил из меня зонд.

Медсестра опустила мою больничную рубашку и помогла мне встать.

– После этой процедуры может немного покровить, но волноваться не стоит, это нормально, – сказал доктор и отошел к раковине помыть руки. – Продолжайте принимать пренатальные витамины. Жду вас через четыре недели.

Я все еще не могла прийти в себя, поэтому просто кивнула.

– А вот и мы, – сказала медсестра и передала мне снимки с ультразвука.

– Я могу это взять? – спросила я, не отрывая глаз от фотографий моего малыша.

– Конечно, они ваши, – ответила медсестра.

Кажется, я ее даже развеселила.

– Спасибо.

Я вгляделась в снимки и увидела маленькую горошинку, которая, как я теперь знала, живет во мне.

– Не за что, – ответила медсестра и похлопала меня по коленке. – Теперь можете одеваться. У вас все просто прекрасно.

Я кивнула и вытерла слезы, которые снова потекли по щекам.

Раш

– Где она, Бети? – спросил я, выйдя из комнаты Блэр.

В руке у меня был мобильник, она его не взяла.

Бети со злостью посмотрела на меня и хлопнула дверцей кухонного шкафчика.

– Ты жалкий слизняк, ненавижу тебя. Ты даже не знаешь, где она, – выпалила она.

Да что с ней такое? Что вообще происходит, мать твою? Я и так целый день провел как в аду. Сначала сказал матери, что ей придется искать для себя другой дом, потом объявил им всем, что собираюсь попросить Блэр выйти за меня замуж. Они, естественно, как с цепи сорвались. Ну, не все, отец Блэр, как мне показалось, обрадовался. А вот Нэн и моя мать просто взбесились. Мы несколько часов подряд орали друг на друга. В результате я озвучил угрозы, которые решительно настроился исполнить. Нэн в понедельник должна была вернуться в колледж. До зимних каникул она в Розмари никогда не появлялась, и я был уверен, что в итоге она останется с друзьями в Вейле. Так бывало всегда. И я тоже в конце лета обычно уезжал из Розмари, но не в этом году.

– Последние четыре часа мне пришлось объясняться с матерью и сестрой. Выставить Джорджину из дома и сообщить им о том, что я собираюсь жениться на Блэр, – не самый простой бой. Так что уж прости меня и будь любезна, напомни, где я могу найти Блэр!

Бети грохнула бутылку с водой на барную стойку. Она уже не просто злилась, я увидел на ее лице презрение. А мне-то казалось, что она обрадуется, когда услышит о том, что я собираюсь сделать Блэр предложение. Не обрадовалась.

– Надеюсь, ты еще не купил кольцо, – только и сказала Бети в ответ.

Мне надоели эти игры.

– Скажи мне, где она! – Я почти кричал.

Бети оперлась двумя руками о стойку и сверкнула на меня глазами. Я и не ожидал, что в этой девчонке может быть столько злости.

– Иди ты на хрен, – сказала она по слогам.

Вот черт. Что я такого сделал?

Тут открылась дверь, и вошла Блэр. Она улыбалась, пока не увидела меня. Улыбка тут же исчезла, и я здорово испугался.

– Блэр, – сказал я, шагнув к ней навстречу.

Она попятилась.

– Не надо. – Блэр выставила вперед руки, чтобы я не приближался.

В руке у нее были какие-то фотографии. Кто-то подбросил ей снимки из моего прошлого? Она так злится из-за какой-то девчонки, с которой я когда-то развлекался?

– Это то, что я думаю? – спросила Бети и, оттолкнув меня, подбежала к Блэр.

Блэр кивнула и передала ей фотографии. Бети прикрыла рот ладонью.

– О господи. Ты слышала, как бьется его сердечко?

Когда я услышал это, до меня наконец дошло. Сегодня была среда. В среду у Блэр был назначен визит к врачу. Она звонила, чтобы напомнить, а я оборвал ее на полуслове.

– Блэр, детка, прости, мне так жаль. Я был…

– Ты был со своей семьей. Я знаю. Нэн сказала мне, когда я позвонила тебе второй раз. Мне не нужны твои извинения. Я просто хочу, чтобы ты ушел.

Блэр говорила спокойно, в ее голосе не было никаких эмоций.

А потом она снова переключила все свое внимание на фотографии.

– Вот здесь, – сказала она, обращаясь к Бети. – Это внутри меня. Ты можешь в это поверить?

Бети перестала испепелять меня взглядом и посмотрела на фото.

– Какое чудо, – сказала она, и на ее лице появилась счастливая улыбка.

Они стояли и смотрели на снимок моего ребенка. Блэр сегодня слышала, как бьется его сердце. Одна. Без меня.

– Можно мне посмотреть? – спросил я.

Я боялся, что Блэр откажет или вообще не обратит на меня внимания.

Но вместо этого, она взяла снимки у Бети и передала мне.

– Вот, маленькая штучка, похожая на горошинку. Это… – Блэр запнулась. – Это наш ребенок.

Мне показалось, что последнюю фразу она сказала неохотно. Я не мог ее в этом винить.

– А сердце у него хорошее? – спросил я, не отрывая взгляда от снимка. – То есть, я хочу сказать, оно правильно бьется? Все в норме?

– Да. Доктор сказал, все отлично, – ответила Блэр. – Если хочешь, можешь оставить этот себе. У меня три. Только я хочу, чтобы ты сейчас ушел.

Я не двигался с места. Бети зорко следила за нами и тоже не собиралась меня останавливать. Что ж, если надо, я был готов сказать все при ней, но твердо решил не уходить.

– Вчера без предупреждения заявились моя мать и твой отец. В понедельник Нэн уезжает в колледж. Мама подумала, что я тоже уеду, и поэтому вернулась, чтобы провести здесь остаток года. Я поставил ее в известность о том, что остаюсь в Розмари и ей придется подыскать себе другое жилье. А еще сообщил им, что останусь здесь, пока ты не решишь, что нам лучше уехать в какое-нибудь другое место. И что я намерен попросить твоей руки.

Я замолчал и ждал, как отреагирует на мои слова Блэр. Она побледнела. Совсем не та реакция, на которую я рассчитывал.

– Не скажу, что все прошло гладко. Визги, крики… Часы воплей и угроз. Когда ты позвонила, я как раз объявил этой троице, что хочу на тебе жениться. Тут начался ад кромешный. Я собирался тебе перезвонить, как только мать и Эйб загрузятся в машину и свалят из города. Я не хотел, чтобы ты с кем-нибудь из них столкнулась. Но моя мать не захотела уходить без боя. Нэн сегодня вечером собрала свои вещи и уехала в колледж. Сказала, что больше не будет со мной разговаривать.

Я замолчал, чтобы перевести дыхание.

– У меня нет слов, чтобы сказать тебе, как я сожалею о том, что не поехал с тобой. Я забыл о твоем визите к врачу, никогда себе этого не прощу. Я готов просить у тебя прощения всю оставшуюся жизнь. Как же я мечтаю о том времени, когда я перестану все портить.

– Ты не собирался обедать со своей семьей? – спросила Блэр.

– Что? Обедать? Нет, конечно!

– Ох! – Блэр вздохнула и заметно расслабилась.

– Почему ты решила, что я пойду с ними на семейный обед? Я бы не стал прерывать наш с тобой разговор из-за того, что собираюсь провести с ними время.

– Нэн, – отозвалась Блэр с грустной улыбкой.

– Нэн? Вот дьявол, когда ты успела поговорить с Нэн? Я был с ней все утро.

– Я звонила тебе еще раз. Трубку взяла она. Сказала, что у тебя нет на меня времени, потому что ты собираешься на семейный обед.

Моей маленькой лживой сестричке очень повезло, что она решила убраться из моего дома на Восточное побережье, потому что, если бы я мог до нее дотянуться, я бы свернул ей шею.

– Ты была у врача и думала, что я променял тебя и нашего ребенка на них? Черт! – Я рванулся мимо Бети и обнял Блэр за плечи. – Ты – моя семья, Блэр. Ты и наш ребенок. Слышишь меня? Сегодня я пропустил очень важное событие. Никогда не прощу себе этого. Я хотел быть там и слышать, как стучит его сердце. Я хотел держать тебя за руку, когда ты увидишь его в первый раз.

Блэр откинула назад голову и улыбнулась, глядя мне в глаза:

– Знаешь, а ведь это может быть девочка.

– Да, я знаю.

– Тогда перестань говорить «он», – сказала Блэр.

Я улыбнулся и поцеловал ее в лоб:

– Пойдем в твою комнату, и ты расскажешь мне, как все прошло. Я хочу знать все подробности.

Блэр кивнула и взглянула на Бети:

– Будешь злиться на него или все-таки простишь?

Бети пожала плечами:

– Пока не знаю.

Блэр

В школах начались занятия. Отпускники и «летние люди» разъехались по домам. Народу в клубе стало меньше, и чаевые, естественно, были уже не такими щедрыми. Но самым главным для меня было то, что Раш после того вечера больше не заводил разговора о том, что хочет сделать мне предложение. И о своих родных тоже больше не упоминал. Может, передумал? Иногда мне даже казалось, что я все это себе нафантазировала.

Если бы Бети постоянно не поднимала эту тему, я бы точно решила, что все это игра моего воображения. Я отвечала подруге, что Раш больше не говорит о свадьбе, и она с каждым разом заводилась все больше. Ну и у меня, конечно, сердце немного щемило. Я боялась, что Раш все взвесил и решил, что делать мне предложение будет ошибкой. До того как он упомянул об этом в тот вечер, я даже не позволяла себе верить в то, что такое возможно. Я думала, что мы будем растить нашего ребенка на два дома. Если у меня и возникали мысли о нашем совместном будущем, я их сразу отбрасывала. На брак с Рашем я даже не смела надеяться.

Сезон заканчивался, мои смены в клубе стали короче, и я начала думать о том, чтобы где-то подработать. В Розмари было не так просто найти работу на полставки. Да и Раш, скорее всего, не одобрил бы такую идею.

Когда я вошла в спальню, мое внимание привлекли две вещи: розовые лепестки в центре кровати, а на них – конверт с моим именем. Я взяла его и открыла. Внутри был лист дорогой бумаги с фамилией «Финли» в верхнем углу, напечатанной красивым рельефным шрифтом.

Жду тебя на пляже.

Целую,

Раш.

Почерк у него был восхитительный. Я улыбнулась и достала из шкафа белый сарафан с двумя черными полосками по подолу. Если Раш задумал устроить романтическое свидание, мне не следовало идти в клубной униформе.

Причесавшись и подправив макияж, я подошла к стеклянным дверям, которые выходили на залив, и направилась к пляжу. Раш был в шортах цвета хаки и в застегнутой на все пуговицы рубашке. Я порадовалась, что у меня хватило ума переодеться. Он стоял, сунув руки в карманы, спиной ко мне, и смотрел на залив. Я бы с удовольствием полюбовалась издали на его великолепную фигуру, но мне очень хотелось его увидеть. Когда я утром проснулась, его уже не было.

Я сошла с дорожки на песок. На пляже было непривычно пустынно – только мы с Рашем. Люди разъехались, но жара по-прежнему не спадала – было градусов тридцать. Я посмотрела под ноги и увидела, что на песке написаны какие-то слова, а неподалеку валяется ветка.

Я остановилась и прочитала вслух:

– Блэр Винн, ты выйдешь за меня?

Не успела я переварить то, что сказала, а он уже подошел ко мне, наступая на слова на песке, и опустился передо мной на одно колено.

В руке у него появилась маленькая коробочка. Когда он медленно открыл ее, луч заходящего солнца упал на кольцо с бриллиантом, и оно засверкало, как будто ожило. Это случилось. Хотела ли я этого? Да. Верила ли я ему? Да.

Но готов ли он сам? Этого я не знала. Я не хотела, чтобы он делал этот шаг только потому, что на него давили обстоятельства. Было так легко принять кольцо и надеть его на палец. Но хотел ли этого Раш? По-настоящему?

– Ты не обязан делать это, – сказала я, глядя на него сверху вниз.

Раш не общался с сестрой и матерью. Они мне, конечно, не нравились… нет, я их ненавидела, но в то же время я не хотела становиться между ним и его семьей.

Раш тряхнул головой:

– Я ничего не обязан. Я просто хочу всю свою жизнь прожить с тобой. Только с тобой.

Он говорил правильные слова. Но у меня все равно были сомнения. Он не мог хотеть этого по-настоящему. Раш молод, богат и невероятно красив. А что я могла предложить ему взамен? Я только связывала его по рукам и ногам. Из-за меня его жизнь менялась.

– Я не могу так поступить с тобой. Не хочу мешать твоему будущему. Ты живи как хочешь. Обещаю, ты будешь частью жизни нашего ребенка. Если захочешь оставить меня, ничего не изменится. Я не стану тебя удерживать.

– Все, больше ни слова. Клянусь, Блэр, еще секунда – и я брошу тебя в океан. – Раш встал и пристально посмотрел мне в глаза. – Ни один мужчина не любил женщину так, как я люблю тебя. Ничто и никто никогда не станет для меня важнее тебя. Я не знаю, что должен сделать, чтобы доказать тебе, что больше никогда тебя не подведу. Я больше не причиню тебе боль. Теперь ты никогда не будешь одна. Блэр, ты нужна мне.

Может, я и совершала ошибку, но слова Раша проникли мне в самое сердце, он затронул те струнки, до которых раньше не мог дотянуться. Я приняла у него коробочку и вынула кольцо.

– Оно прекрасно, – сказала я.

И это было правдой. Кольцо не было вычурным, и камень не слишком большой. Оно было идеально простым.

– Только прекрасное достойно тебя, – сказал Раш и взял у меня кольцо.

После этого он снова встал на одно колено и посмотрел мне в глаза:

– Прошу тебя, Блэр Винн, ответь мне – ты согласна стать моей женой?

Я хотела этого. Я хотела его.

– Да, – ответила я, и он надел кольцо на мой палец.

– Слава богу, – прошептал Раш.

Он поднялся и накрыл мой рот жадным поцелуем.

Все было по-настоящему. Может, это и не могло продлиться долго, но в тот момент Раш был моим. Если бы он захотел свободы, я бы смогла найти способ его отпустить. Но я любила его. И это ничто не могло изменить.

– Переезжай ко мне, – попросил Раш.

– Не могу. Я должна платить свою половину за дом, – напомнила я ему.

– Я оплатил аренду на год вперед. Каждый цент из тех денег, что ты заплатила Вудсу, перечислен на твой сберегательный счет. То же самое с Бети. А теперь, пожалуйста, соглашайся – переезжай ко мне.

Я хотела бы на него разозлиться, но не могла. Вместо этого я его поцеловала и молча кивнула в ответ.

– И еще, прошу тебя, брось работу, – добавил Раш.

– Нет, – ответила я.

– Ты теперь моя невеста. Ты станешь моей женой. Почему ты хочешь работать в загородном клубе? Неужели тебе не хочется найти себе другое занятие? Например, учеба в колледже? Ты бы хотела поступить в колледж? Получить диплом, выбрать какую-нибудь профессию? Я не пытаюсь лишить тебя свободы. Я хочу дать тебе выбор.

Я стану женой Раша. Эти слова наконец дошли до меня. Я бросила школу, но могла поступить в колледж. Я могла получить диплом, стать кем-то.

– Да, я хочу этого. Просто… Просто мне нужно время, чтобы со всем этим свыкнуться. Столько всего, и все так стремительно, – сказала я и обняла Раша за шею.

Раш

Блэр решительно настроилась перед увольнением отработать две недели у Вудса. Я не собирался с ней спорить – она и так согласилась со всем, о чем я ее просил. Мне не хотелось рисковать. Я сидел за столом с ноутбуком и пил кофе в ожидании, когда у Блэр закончится смена.

Вудс подходил поболтать на несколько минут, а в остальном это был спокойный вечер. Почти все уже разъехались из города. Джейс еще тут крутился из-за Бети, но я не думал, что это надолго. Мы недавно играли в гольф, и я заметил этот его беспокойный взгляд. Он всегда уезжал в конце сезона и теперь чувствовал себя неуютно.

– Не занято?

Я поднял голову и увидел, что за мой столик садится Мэг. После турнира мы еще не виделись. Я оглянулся и увидел, что Блэр наливает какому-то посетителю воду, но сама при этом смотрит в мою сторону.

– Не занято, – ответил я, не глядя на Мэг.

– Я знаю, ты помолвлен с этой блондиночкой. Об этом уже все знают. Так что я здесь не для того, чтобы строить тебе глазки, – сказала она, садясь напротив.

Блэр улыбнулась мне и пошла в кухню. Черт. Что означала эта улыбка?

– У нее приличный бриллиант на пальце. Ей не о чем волноваться, и она об этом знает. Успокойся, дурачок. Ты психуешь на пустом месте.

Я наконец переключил свое внимание на Мэг:

– Она знает, что ты была у меня первой. Это ее беспокоит.

Мэг усмехнулась.

– Могу тебя заверить – мои воспоминания о нашем с тобой опыте и реальность, в которой она сейчас живет, – совершенно разные вещи. Мне попался озабоченный девственник, ей же достался опытный мужчина.

Я снова оглянулся, чтобы убедиться в том, что Блэр нет в зале. Мне не хотелось, чтобы она услышала наш разговор.

– Слушай, сядь лучше за какой-нибудь другой столик. Она сейчас очень остро все воспринимает. Не хочу ее расстраивать.

Пока еще никто не знал о беременности Блэр. Я позволил ей самой решать, когда можно всем рассказывать.

– Она же у тебя не фарфоровая, не рассыплется. Она хоть понимает, что ты дрожишь над ней, как над чертовой куклой?

– Понимает, – сказала Блэр, которая подошла в этот момент к нашему столику с кофейником в руках. – Мы над этим работаем, – и она налила мне в чашку еще кофе. – По-моему, нас официально не представили. Я – Блэр Винн.

Мэг бросила на меня тревожный взгляд, а потом повернулась к Блэр:

– Мэг Картер.

– Рада наконец с вами познакомиться, Мэг. Принести вам что-нибудь выпить?

Такого я совсем не ожидал. Не скажу, что меня это покоробило, как раз наоборот. Это значило, что Блэр стала больше мне доверять.

– А если я попрошу принести диетическую колу, он мне не врежет? – спросила Мэг.

Блэр рассмеялась и тряхнула головой.

– Нет. Он будет хорошо себя вести. Обещаю. – Потом она посмотрела на меня: – Ты не проголодался?

– Я в порядке, – заверил я ее.

Блэр кивнула и направилась обратно в кухню.

– В нее, конечно, можно влюбиться. Она – горячая штучка. Но если какая-то девчонка хочет привязать к себе такого, как ты, у нее должен быть полный комплект.

Я только улыбнулся и отпил глоток кофе. А потом снова посмотрел на дверь в кухню. Мне не терпелось отвезти мою сексуальную девочку домой.

* * *

Блэр наклонилась ко мне со своего сиденья, она целовала мою шею и покусывала за мочку уха. Мне было реально сложно следить за дорогой.

– Если моя возбужденная невеста сейчас же не прекратит, я остановлюсь на обочине и как следует ее оттрахаю, – предупредил я и легонько укусил Блэр за нижнюю губу.

– Это больше похоже на обещание, чем на угрозу, – игриво заметила Блэр и, опустив руку, положила ладонь на мой уже выпирающий из джинсов член.

– Дьявол, детка, ты сводишь меня с ума, – прорычал я.

– Если я возьму его в рот, ты сможешь вести машину? – спросила Блэр и начала расстегивать мои джинсы.

– Я наверняка врежусь в первую попавшуюся пальму, но мне это будет уже все равно, – ответил я, а рука Блэр успела подобраться к моим трусам.

К счастью, нам не пришлось это проверять. Я свернул на подъездную дорожку к дому и к тому моменту, когда Блэр добралась до цели, успел затормозить. Мой телефон зазвонил в третий раз. Я отключил звук, включил вибрацию и режим приватности, так чтобы нас не отвлекал вспыхивающий экран. Мать звонила мне и раньше, пока я ждал Блэр с работы, но я не был настроен с ней разговаривать. Звонки прекратились, но через секунду начались снова. Проклятье.

Оставалось или отключить телефон, или поговорить с ней. Блэр держала в ладонях мои яйца, и я подумал, что отключить телефон – лучший вариант. Я опустил голову и увидел на дисплее мигающий номер. Код был знакомый, но я не мог вспомнить, что это за город.

– Кто это? – спросила Блэр.

– Не знаю, но, похоже, не отстанет.

Блэр убрала от меня руку:

– Ответь. Я потерплю пару минут.

Я нажал на кнопку ответа. Надо было послать их всех и пойти с моей девочкой в дом.

Но ничего сказать я не успел. Говорить начала мама, и весь мой мир рухнул.

Блэр

Лицо Раша смертельно побледнело. Я взяла его за руку, но он сидел как каменный и слушал человека, который говорил по телефону. И чем дольше говорил тот человек, тем больше бледнел Раш. У меня заколотилось сердце. Случилось что-то ужасное. Я ждала, что Раш скажет что-нибудь. Хоть что-то. Но он молчал.

– Я еду, – ровным голосом произнес наконец Раш.

Он положил телефон на колено, потом отдернул от меня руку и схватился за руль.

– Раш, что случилось?

Я испугалась. Даже пока он слушал, что ему говорили по телефону, мне не было так страшно.

– Иди в дом, Блэр. Мне надо уехать. Несчастный случай с Нэн. Какая-то чертова парусная лодка. – Раш закрыл глаза и тихо выругался. – Все, что мне от тебя надо, – это чтобы ты вышла из машины и пошла в дом. Я позвоню, как только смогу, но сейчас я должен ехать.

– Она пострадала? Можно, я поеду с тобой?

– Нет! – рявкнул он, глядя прямо перед собой. – Ты не можешь поехать со мной. Как ты вообще можешь об этом спрашивать? Моя сестра в реанимации. Она без сознания. Я должен немедленно ехать к ней, и мне нужно, чтобы ты вышла из машины.

Раш был напуган. Я видела, как ему больно, и хотела просто быть рядом, чтобы он не страдал в одиночестве.

– Раш, пожалуйста, позволь мне поехать с тобой…

– Выйди из машины! – крикнул Раш так громко, что у меня зазвенело в ушах.

Не глядя, я нащупала ручку дверцы и схватила свою сумочку.

Продолжая смотреть прямо перед собой, Раш завел машину. Он так крепко вцепился в руль, что костяшки пальцев стали такими же белыми, как лицо. Я хотела сказать еще что-то, но он был в таком состоянии, что я боялась его реакции. Он не хотел ни слушать, ни смотреть на меня.

Усилием воли я заставила себя не расплакаться при нем. В тот момент это точно ему было не нужно. Как можно быстрее я выбралась из машины. Раш дал задний ход, когда я еще не захлопнула дверцу, и выехал обратно на дорогу. Я стояла и смотрела, как он уезжает. И ничем не могла ему помочь. Он не хотел, чтобы я была рядом.

Теперь, оставшись одна, я больше не сдерживала слезы. Раш страдал. Я сочувствовала ему всем сердцем. Как только он доберется до места и увидит Нэн, он мне позвонит. Мне оставалось только верить в это. Я хотела позвонить ему сама, хотела попросить, чтобы он поговорил со мной, но у меня еще звенело в ушах от его крика и щемило сердце от его слов.

Наконец я повернулась и посмотрела на дом. Большой и темный. Без Раша он был для меня чужим. Я не хотела оставаться там одна. Можно было бы поехать к Бети, но как добраться туда без машины? Напрасно я от нее съехала. Слишком поторопилась. Все произошло слишком быстро. С Рашем все происходило слишком быстро. Теперь мне предстояло очередное испытание, и я не была уверена, что готова к нему. Пока не готова.

Звонить Бети и просить ее подвезти меня до работы тоже не хотелось. Пришлось бы рассказывать о том, что Раш бросил меня одну, ведь моя чуткая подружка обязательно заподозрит что-то неладное, а мне от ее проницательности станет еще хуже. Я понимала страх Раша, понимала, почему он накричал на меня и уехал, но Бети вряд ли бы его поняла. Во всяком случае, я думала, что она не поймет. Раш снова завоевал ее благосклонность, когда надел кольцо мне на палец, и я хотела, чтобы так все и оставалось.

Я открыла сумочку и вдруг поняла, что, уходя из дома, не взяла ключи. Раш подвозил меня на работу, и я не думала, что они мне понадобятся. Я снова посмотрела на темный дом и даже почувствовала некоторое облегчение оттого, что мне не придется ночевать там одной.

Клуб находился всего в трех милях отсюда, можно и пешком дойти. А Бети живет в двух шагах от клуба. Вечерний бриз немного охладил мои эмоции. В конце концов, все можно было решить. Я повесила сумочку на плечо и зашагала по подъездной дорожке к шоссе.

Путь к дому Бети занял примерно час с четвертью. Машины ее на стоянке не было. Она вполне могла остаться на ночь у Джейса. Об этом я не подумала. Я остановилась и посмотрела на закрытую дверь. На обратную дорогу сил не было. Надо было все-таки позвонить Бети и попросить ее подвезти меня. Теперь я расплачивалась за свою упертость.

Я наклонилась и приподняла коврик у двери. Там лежал запасной ключ. Наверное, Бети после моего отъезда вернула его на место. Она перестала прятать ключ под ковриком только потому, что я ее об этом попросила. Это было очень кстати. Я не сомневалась в том, что Бети вернется только завтра, так что мне не обязательно было ей все рассказывать сегодня вечером.

Ключ я взяла с собой в квартиру, а там сразу пошла в ванную принять душ. Раш настоял на том, чтобы моя кровать осталась у Бети, и теперь я была благодарна ему еще и за это.

* * *

На работу я вышла, так и не сказав Бети, что вынуждена была переночевать у нее. Она, конечно, не одобрила бы мою скрытность, но мне не хотелось отвечать на вопросы или выслушивать ее мнение по этому поводу.

В подсобке я переоделась в свежую униформу и пошла в кухню. На пороге стоял Вудс.

– Я тебя искал, – сказал он и кивнул в сторону своего офиса. – Нам надо поговорить.

Он наверняка знал о Нэн. Я была уверена, что в клубе уже все знают о случившемся. Вудс хотел расспросить меня о ней? Я надеялась, что нет. Если бы я призналась, что ничего не знаю, это могло прозвучать так, будто мне все равно. Мог ли Раш думать, что мне все равно? Может, я все-таки должна была ему позвонить? Это ведь он сейчас страдал. Его реакция прошлым вечером напугала меня, но, если он во мне нуждался, я должна была переступить через это.

– Ты хоть спала ночью? – спросил Вудс на ходу, оглянувшись на меня.

Я кивнула в ответ. Мне, конечно, было не до сна, но все-таки удалось немного вздремнуть. Три мили пешком настолько меня вымотали, что, как только я легла на кровать, усталость дала о себе знать.

Вудс открыл дверь в свой кабинет, пропуская меня. Я прошла вперед и встала рядом с креслами. Вудс присел на край стола напротив меня и скрестил руки на груди.

Внимательно посмотрев на меня, он нахмурился. Я запаниковала. Может, дело не только в Нэн. Неужели я сделала что-то не так?

– Сегодня утром мне звонил Грант. Он в больнице, и он о тебе волнуется. Сказал, что Раш приехал посреди ночи, злой как черт. В первый раз в жизни они с Нэн не разговаривали друг с другом, и вот она в больнице в таком состоянии. Раш очень тяжело все это воспринял. А Грант беспокоится, как он уехал от тебя и все ли у тебя в порядке.

При мысли о том, что Раш страдает, а я ничего не могу для него сделать, у меня сжалось сердце. Он не звонил, и поэтому я решила, что он не хочет со мной разговаривать. Это из-за меня он разругался с Нэн. Из-за меня он уже несколько недель с ней не общался. Слезы щипали мне глаза. Мне очень хотелось, чтобы это было не так, но Рашу сейчас было вдвойне тяжелее по моей вине. Если бы они не поругались из-за меня, его сейчас не мучила бы совесть, а я не сомневалась, что это именно так.

Вот почему наш союз с Рашем не имел будущего. Так чудесно было притворяться, будто сказка вдруг стала реальностью. Но все это лишь мечты. Мы могли тянуть время, но жизнь рано или поздно поставила бы нас перед фактом: я не из его мира. Сейчас Раш нуждался в своей семье. Я не была его семьей. Меня даже не приняли его родные. Я навсегда останусь для них чужой.

– Я… я не знаю, что мне делать, – глотая слезы, призналась я.

Я не хотела, чтобы Вудс видел мои слезы. Никто не должен был видеть, как я плачу.

– Он любит тебя, – мягко сказал Вудс.

Я даже не была уверена, что он сам верит в то, что говорит. Может, Раш и думал, что любит меня, но как он мог сохранить свое чувство после того, что случилось? Я стала причиной его разрыва с Нэн, и теперь он мог потерять ее навсегда.

– Любит ли?

Этот вопрос стоило задать себе, а не Вудсу.

– Да. Я никогда не видел, чтобы он относился к кому-то так, как к тебе. А теперь… Следующие несколько дней, а может и недель, смотря сколько это продлится, тебе может показаться, что это не так. Но он тебя любит. Я говорю это не из-за Раша. Он тот еще говнюк, и я ему ничего не должен. Я говорю это ради тебя. Ты должна это знать. Это правда, и я знаю, что тебе сейчас надо это услышать.

Я покачала головой. Сейчас мне было нужно совсем другое – все обдумать и решить, что будет лучше для меня и моего ребенка. Могу ли я привести ребенка в семью, которая никогда его не примет? Если я для них всегда буду чужой, как может стать родным мой ребенок?

– Верить мне или не верить – твое дело. Но если тебе что-нибудь понадобится, можешь на меня рассчитывать. Я знаю, у Раша в гараже полно машин, но, если ты не хочешь ими пользоваться, я сам могу подвезти тебя к доктору или в магазин. Просто позвони, когда будет нужно.

Мой следующий визит к врачу был назначен через пять дней. В дом Раша я попасть не могла, и он не показал мне, где держит ключи от машин, да и не давал разрешения ими пользоваться.

– Я не могу попасть в дом. Раш, когда уезжал, думал, что у меня есть ключ, – призналась я Вудсу.

Он соскочил со стола и опустил руки:

– А где же ты сегодня ночевала?

Похоже, он разозлился. Я совсем не хотела его злить, просто поделилась своими проблемами. Вся моя одежда осталась в доме Раша.

– У Бети.

– Как ты туда добралась?

– Пешком.

– Черт! – Вудс сорвался на крик. – Блэр, это же три с половиной мили, не меньше. Когда Раш уехал, уже стемнело. У тебя же теперь есть телефон, пользуйся им.

– Я хотела пройтись. Мне надо было прогуляться. Не кричи на меня. – Я тоже повысила голос.

Вудс вздохнул:

– Извини. Я сорвался. Просто ты так упорно держишься за свою чертову независимость. Я хочу, чтобы ты правильно меня поняла. Нужно будет куда-нибудь поехать – звони. Мне нравится думать, что мы друзья, а друзьям я всегда помогаю.

Мне нужны были друзья.

– Мне тоже нравится думать, что мы друзья, – отозвалась я.

Вудс кивнул:

– Вот и хорошо. Но как твой босс, я запрещаю тебе сегодня выходить на работу. Через час ты будешь в доме Раша. Я сам тебя отвезу.

Не успела я спросить, как мы туда попадем, а он уже держал трубку возле уха.

– Она у меня в офисе. Ей не попасть в дом, – сказал он и после паузы продолжил: – Ни черта подобного. Она вчера пешком пришла к Бети. Ты свяжись с экономкой Раша, пусть она отопрет дом. А я отвезу туда Блэр.

Еще одна пауза.

– Без проблем. Рад помочь. Держи меня в курсе. Я с вами.

Вудс повесил трубку и посмотрел на меня:

– Грант попросит экономку открыть дом. Иди поешь чего-нибудь на кухне, а потом я тебя отвезу. Он сказал, что минут через двадцать экономка будет на месте.

Есть совсем не хотелось, но я согласно кивнула:

– Хорошо.

Я пошла к двери, но потом обернулась и сказала:

– Спасибо.

Вудс подмигнул:

– Не за что.

Раш

Спать я не мог, просто сидел в кожаном кресле возле больничной кровати и не отрываясь смотрел на свою маленькую сестренку. Она лежала с закрытыми глазами, голова забинтована, в руки воткнуты иголки. Если бы не мигающие и пикающие мониторы, можно было бы подумать, что она умерла. Когда мы виделись в последний раз, я обошелся с ней грубо, даже жестоко. Но я лишь хотел, чтобы она повзрослела. А теперь этого уже могло и не случиться.

Когда я приехал в больницу и увидел Нэн, я пришел в ярость. Она была такой слабой, такой беспомощной, при виде ее у меня просто сердце разрывалось. Я не мог ни есть, ни спать. Я должен был сказать Нэн, что люблю ее, что жалею о нашей ссоре. Ведь я обещал ей, что всегда буду о ней заботиться. Несмотря ни на что. А сам оттолкнул ее от себя. Потому что она не хотела принять Блэр.

У меня свело желудок, когда я вспомнил, в каком состоянии бросил Блэр. Она так испуганно смотрела на меня своими огромными глазищами. Нельзя было так с ней поступать, но в тот момент я сам себя боялся. Я не мог ей позвонить. Не мог, пока Нэн в таком состоянии. Однажды я уже поставил Блэр выше Нэн, и вот что из этого получилось. В этот раз Нэн должна была оставаться для меня на первом месте. Я был уверен: если бы она знала, что я сижу рядом и жду, когда она очнется, она бы открыла глаза.

В палату вошел Грант. Он сразу посмотрел на Нэн. Я увидел в его глазах боль, и это меня совсем не удивило. Он хотя и вел себя так, будто не любит ее, но я-то знал, что Нэн ему небезразлична. Когда мы росли, она была капризным и избалованным ребенком, которого нельзя не любить. Такие узы невозможно разорвать.

– Я только что говорил с Вудсом. С Блэр все в порядке. Вчера она не смогла попасть к тебе. Переночевала у Бети. Я позвонил Генриетте, она откроет для нее дом.

Грант говорил тихо, словно боялся потревожить Нэн разговорами о Блэр.

Я оставил ее одну вечером на подъездной дорожке. Слава богу, у нее теперь есть телефон. Я бы не вынес, если бы узнал, что она в темноте одна шла пешком к Бети.

– Она расстроена?

На самом деле я хотел спросить: не обиделась ли она на меня. Конечно, она должна была обидеться. Я наорал на нее и чуть ли не вышвырнул из машины. Когда мама сообщила мне о Нэн, во мне что-то перевернулось и я слетел с катушек.

– Он сказал, что присмотрит за ней… – Грант осекся.

Он знал, о чем я думаю. Доверить Вудсу присматривать за Блэр было опасно. Он богат, успешен, и его семья хорошо относится к Блэр. Вдруг она поймет, что только теряет со мной время?

– Она беременна, – вдруг сказал я.

Мне просто необходимо было кому-то это сказать.

– Вот черт, – пробормотал Грант и опустился на жесткий пластиковый стул в углу палаты.

– Когда ты узнал?

– Она сказала мне вскоре после того, как вернулась в Розмари.

Грант тряхнул головой. Такое он услышать не ожидал. Но он не знал и о том, что мы помолвлены. Когда я сделал Блэр предложение, Грант уже уехал из города. Я ему об этом не рассказывал.

– Поэтому ты сделал ей предложение?

Это был не вопрос, скорее утверждение.

– А ты откуда знаешь?

Грант посмотрел в сторону Нэн:

– Она мне сказала.

Я не сомневался в том, что Нэн надо было кому-то выговориться. Но не ожидал, что она выберет для этого Гранта. Обычно эти двое вели себя так, будто в любую минуту готовы вцепиться друг другу в глотку. Они редко проводили вместе свободное время.

– Ей это не слишком понравилось, – сказал я.

– Да, не слишком, – согласился Грант.

Я посмотрел на сестру и подумал о том, что с радостью поменялся бы с ней местами. Она нуждалась во мне, а меня не было рядом, и теперь я не мог ничего исправить. Я всегда решал все ее проблемы. И вот теперь, когда я был нужен ей больше всего, я только и мог, что сидеть рядом и беспомощно смотреть на нее.

– Она решила, что ты сошел с ума. Если бы она знала о ребенке, она бы решила, что ты попросил руки Блэр из-за того, что она от тебя забеременела.

– Я попросил руки Блэр не потому, что она от меня беременна. Я попросил ее выйти за меня, потому что не могу без нее жить. Я только хотел, чтобы Нэн это поняла. Всю жизнь я делал все, чтобы она была счастлива. Всегда решал все ее проблемы. Был для нее и матерью, и отцом. А теперь, когда я встретил женщину, которая может сделать меня счастливым, она отказывается принять ее. – У меня ком подкатил к горлу, я тряхнул головой, еще не хватало тут разреветься. – Я просто хотел, чтобы она поняла, что Блэр делает меня счастливым, и приняла это.

Грант глубоко вздохнул:

– Думаю, со временем она это поймет. Она ведь тоже хочет тебе счастья. Просто она думает, что знает, что для тебя лучше. Так же как и ты думаешь, что знаешь, что лучше для нее.

Голос Гранта на последней фразе стал тише. Он имел в виду что-то более важное, но, возможно, я просто слишком устал и мне это показалось. Надо было хоть немного поспать.

– Надеюсь, – сказал я и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. – Мне надо вздремнуть. Не могу говорить. Мысли путаются.

Скрипнул стул. Грант встал. Я слышал, как он прошел к двери.

– Узнай, как там Блэр. Для меня. Пожалуйста. – Я открыл глаза, чтобы убедиться в том, что Грант еще не ушел и слышит меня.

– Хорошо, – сказал он и вышел из палаты.

* * *

Прошло два дня. Никаких признаков улучшения. Нэн по-прежнему была без сознания. Я принял душ, потому что мама на этом настояла. Препираться с ней и одновременно думать о Нэн я не мог, поэтому, чтобы она заткнулась, сделал так, как она сказала.

Сегодня Грант почти весь день просидел вместе со мной в палате. Мы не особенно много разговаривали, но оттого, что он рядом, мне немного полегчало. Мама сказала, что ей тяжело это выносить, и большую часть времени проводила в отеле. Иногда на минутку заходил Эйб, но я ничего большего от него и не ждал. Он никогда не интересовался дочкой, пока она росла. У этого человека отсутствовал жизненно важный орган: у него не было сердца.

– Я сегодня разговаривал с Блэр, – нарушил молчание Грант.

При одном только звуке ее имени мне стало больно. Я скучал по ней. Я хотел, чтобы она была рядом, но от этого всем стало бы только хуже. Сейчас самое главное – моя сестра. Если Нэн, когда очнется, увидит Блэр, она расстроится и ее состоянию это не пойдет на пользу.

– Какой у нее был голос?

Она меня теперь ненавидит?

– Нормальный. Кажется. Ну, может, немного грустный. Она беспокоится о тебе и волнуется за Нэн. Блэр сразу спросила меня о ней и только потом о тебе. А еще… еще она спросила, все ли в порядке с ее отцом. Не знаю, почему ее это волнует, но она о нем спросила.

Потому что Блэр всегда волновалась за других людей. Может, даже больше, чем следовало бы. И меня это тоже касалось. Она была слишком хороша для меня, а я только причинял ей боль. Моя семья не принимала ее. Отец бросил ее с матерью и теперь был женат на моей маме. Это я заварил всю эту кашу. Показал ему ту чертову фотографию. Что бы я ни делал, все в итоге причиняло ей страдание.

– Сегодня она должна быть у врача. Вудс отвезет ее. Она не знает, что ты сказал мне о ребенке.

Я пропускал уже второй ее визит к доктору. Сколько она еще будет с этим мириться? Я убеждал ее, что она и наш малыш для меня всегда на первом месте, и вот уже во второй раз моя семья оказывается важнее, чем посещение врача. И почему именно Вудс помогает ей?

– Почему ее повезет Вудс? У меня в гараже три машины.

Грант бросил на меня сердитый взгляд.

– Да уж. Только ты не сказал ей, что она может их брать, и не показал, где ключи, так что она не может ими воспользоваться. Вудс всю чертову неделю был ее личным шофером.

Проклятье.

– Я понимаю, ты страдаешь из-за несчастья с Нэн. Она для тебя как ребенок. Только ты и был ее настоящим родителем. Но тебе надо пересилить себя и позвонить Блэр. Иначе я не гарантирую, что она будет ждать тебя, когда ты все-таки решишь поехать домой. А ведь она носит твоего ребенка. И уж конечно, я бы не хотел, чтобы у моего племянника или племянницы была фамилия Керрингтон, – сказал Грант и вышел.

Блэр

Я ждала в приемной, стараясь не смотреть на других беременных женщин, которые тоже ожидали вызова в кабинет врача. Нас было трое.

Женщина напротив сидела, прижавшись к плечу мужа. Он что-то шептал ей на ухо, наверное что-то смешное, потому что она улыбалась. Он все время держал ладонь у нее на животе, но вел себя не как собственник, а как защитник. Так он ладонью защищал свою женщину и своего малыша.

Вторая женщина была на позднем сроке, ребенок уже толкался у нее в животе. Ее муж положил ей на живот обе ладони и с благоговением смотрел ей в глаза. Они переживали глубоко личный момент, мне становилось неловко, даже когда я случайно поворачивала голову в их сторону.

И я. С Вудсом. Я ему говорила, что он не обязан идти со мной, но он сказал, что ему этого хочется. Но в кабинет я твердо решила пойти одна. Мне не хотелось, чтобы Вудс видел меня в тоненькой хлопчатобумажной сорочке для осмотра.

Вудс сделал себе чашку кофе, и, как только он отпил один глоток, по его лицу я сразу поняла, что кофе паршивый. Я так соскучилась по вкусу кофе, и, возможно, мне бы он показался восхитительным. Надо будет купить себе кофе без кофеина.

– Блэр Винн, – позвала медсестра с порога смотрового кабинета.

Я встала и улыбнулась Вудсу:

– Это недолго.

Он пожал плечами:

– Я никуда не тороплюсь.

– Ваш муж может пройти вместе с вами, – жизнерадостным тоном предложила медсестра.

Щеки у меня мгновенно вспыхнули. Я и без зеркала поняла, что покраснела.

– Он просто друг, – поправила я сестру.

Теперь покраснела она. Очевидно, она не прочитала в моей карточке, что я не замужем.

– О, простите. Ну что ж, он тоже может пройти в кабинет. Если хочет послушать сердечко вашего ребенка.

Я отрицательно покачала головой. Это было слишком личное. Хоть Вудс и друг, но я не собиралась делить с ним такой важный момент в моей жизни. Даже Раш еще не слышал стука сердца нашего ребенка.

– Нет, все нормально.

Я не посмотрела на Вудса, потому что мне было неловко за нас обоих. Он просто мне помогал и совсем не подписывался на то, чтобы его называли отцом.

* * *

Осмотр не занял много времени. В этот раз я смогла услышать стук сердца малыша без того, чтобы в меня вводили какой-то зонд. Его сердечко стучало так же громко и уверенно, как и в прошлый раз. Беременность протекала хорошо, следующий визит мне назначили через четыре недели.

Выйдя из смотрового кабинета, я увидела, что Вудс читает журнал «Родители». Он посмотрел на меня и, смущенно улыбнувшись, сказал:

– Здесь очень ограниченный выбор журналов.

Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.

Вудс встал, и мы вместе вышли из приемной.

* * *

Уже в машине Вудс спросил:

– Ты не проголодалась?

Вообще-то, я действительно проголодалась, но чем больше времени я проводила с Вудсом, тем больше испытывала неудобство. Меня не покидало ощущение, что Раш не одобрил бы наши совместные прогулки. Ему никогда не нравилось, когда я долго общалась с Вудсом. Конечно, мне было необходимо, чтобы кто-нибудь меня подвез, но предложение пообедать вместе принимать не стоило. Я решила, что будет лучше, если он просто подбросит меня к дому Раша, и все.

– Я так устала, что ничего не хочу. Ты можешь просто отвезти меня обратно к дому? – попросила я.

– Конечно могу, – с улыбкой ответил Вудс.

С ним всегда было легко договориться, и мне это нравилось.

– Ты еще не разговаривала с Рашем? – спросил Вудс.

Мне не хотелось отвечать на этот вопрос. Слишком все было сложно. Я только отрицательно покачала головой. Вудсу не нужны были объяснения, а если он все-таки хотел их получить, тем хуже, потому что их у меня не было.

Две ночи назад я не выдержала и позвонила Рашу. Звонок сразу переключился на голосовую почту. Я оставила ему сообщение, но он не перезвонил. Я начала думать, что, возможно, он надеется, что к его возвращению я уеду. Сколько я могла оставаться в его доме?

– Я думаю, ему там тяжело приходится. Скоро он позвонит, вот увидишь, – сказал Вудс.

Но по его голосу я слышала, что он сам не верит в то, что говорит. Просто хотел меня приободрить. Я закрыла глаза и притворилась, будто задремала. Говорить не хотелось.

Вудс включил радио, и всю дорогу до Розмари мы проехали молча. Когда машина остановилась, я открыла глаза и увидела прямо перед собой дом Раша. Я вернулась.

– Спасибо, – поблагодарила я, повернувшись к Вудсу.

Лицо у него было очень серьезным. Наверное, он обдумывал что-то важное, но не хотел со мной делиться. Мне было не обязательно приставать к нему с расспросами. Вудс тоже считал, что я должна уехать. Раш не собирался мне звонить и, вполне возможно, не собирался возвращаться в этот дом.

– Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, – сказал Вудс, встретившись со мной взглядом.

Я кивнула, но уже решила, что звонить ему больше не буду. Пусть даже Рашу наплевать на то, что я делаю, мне самой не казалось это правильным. Я открыла дверь и вышла из машины. Махнув Вудсу рукой, я пошла к парадной двери и вошла в темный дом.

Раш

Прошло семь дней, а Нэн так и не открыла глаза. Мама заглядывала все реже и реже. Только Грант появлялся регулярно и сидел вместе со мной. Эйб заскакивал раз в день на пару минут. Как и прежде, мы с Нэн вдвоем противостояли всему остальному миру.

– Ты должен ей позвонить, – сказал Грант, нарушив молчание.

Я понимал, о ком он говорит. Блэр не шла у меня из головы. Меня мучило чувство вины, оттого что я сидел в этой палате, смотрел на сестру и постоянно думал о Блэр.

– Не могу, – ответил я.

На него я не смотрел – боялся, что он увидит панику в моем взгляде.

– Это несправедливо по отношению к ней. Вудс говорит, она уже три дня не появляется и не звонит. Он справляется о ней у Бети, но даже Бети не уверена, что Блэр собирается там остаться.

Уйти от меня – самое разумное, что она могла сделать. Как я мог надеяться на то, что она останется со мной, если сам постоянно разрывался между ней и сестрой? Я не уберег Нэн. Могла ли она поверить в то, что я способен уберечь ее и ребенка?

– Она заслуживает лучшего, – выдавил я, вместо того чтобы просто прокручивать эту мысль в голове.

– Да, наверное. Но она хочет быть с тобой.

Господи, у меня сердце разрывалось. Я тоже хотел быть с ней. Я хотел быть с ней и с нашим ребенком. Я позволил себе мечтать о том, что мы сможем быть счастливы вместе. Но как я смогу сделать ее счастливой, если моя сестра никогда не очнется? Меня постоянно будет мучить совесть. Я не тот мужчина, которого заслуживает Блэр. В конце концов боль и чувство вины сожрут меня без остатка.

– Не могу, – с трудом повторил я.

Грант выругался и встал, потом бросил свой пиджак на пол и вышел из палаты, хлопнув дверью. Он не понимал. Никто не понимал. Я сидел и тупо смотрел на стену прямо перед собой. Я терял все, что позволил себе любить.

Дверь открылась, я повернулся, ожидая увидеть Гранта, но на пороге стоял Эйб. Вот кого мне совсем не хотелось видеть. Этот человек бросил двух самых дорогих мне людей.

– Какого черта ты вообще сюда приходишь? Тебе же плевать на нее, – со злостью сказал я.

Эйб не ответил. Он прошел и сел на стул, на котором до него сидел Грант. За все это время Эйб ни разу не присел и никогда не оставался в палате надолго. Меня совсем не радовало, что он вдруг решил задержаться. Я хотел побыть один.

– Мне не плевать. Твоя мать не знает, что я здесь. Она бы не одобрила то, что я собираюсь тебе рассказать. Но я считаю, что ты заслуживаешь того, чтобы узнать об этом.

Он не мог рассказать мне ничего, что я бы хотел от него услышать, но я не стал ему об этом говорить. Я ждал. Чем быстрее он выскажет то, что собирался, тем быстрее уйдет.

– Нанетта не моя дочь. Твоя мать всегда это знала. Она хотела, чтобы Нэн была моей, но мы оба знали, что это невозможно. Когда она мне позвонила, мы уже больше восьми месяцев не встречались. Она только что узнала, что беременна, ну и перепугалась. Тогда она еще была влюблена в твоего отца, из-за чего мы, собственно, и расстались. Я не мог соперничать с легендой по имени Дин Финли. Я хотел, чтобы меня полюбили таким, какой я есть. Джорджина никогда всерьез ко мне не относилась. Но я любил ее, а она боялась, что не сможет поднять еще одного ребенка. Я был молод и глуп. В общем, я к ней вернулся, и мы стали поговаривать о женитьбе. Я сказал, что мне надо подумать.

Эйб замолчал и посмотрел на меня. Я все еще не мог переварить новость, что Нэн не его дочь.

– Когда я к ней переехал, Джорджина постоянно оставляла тебя с Дином, а сама продолжала веселиться с друзьями, как будто и не была беременна. Она не говорила мне, кто отец. Я был уже на грани, когда приехала Ребекка.

Взгляд Эйба потеплел. Он прикрыл глаза. Я еще ни разу не видел, чтобы он как-то проявлял свои эмоции.

– Она была восхитительна. Длинные светлые волосы, как два крыла ангела. Огромные зеленые глаза. И она была такой милой и доброй. Она любила тебя. Ей не нравилось, что Джорджина отвозит тебя к Дину. Она волновалась за тебя, говорила, что ребенок не может быть в безопасности в компании рок-музыкантов. Она присматривала за тобой, пока твоя мать таскалась по вечеринкам. Она пекла тебе печенье с ушками как у Микки-Мауса. Тебе это нравилось. Меня тянуло к ней, и я передумал уезжать. Твоя мать какое-то время использовала нас обоих. Ребекка не уезжала, потому что волновалась за тебя. А я остался, потому что влюбился в Ребекку.

Мама рассказывала мне совсем другую историю. Значит, все эти годы меня просто водили за нос. Теперь, когда я встретил Блэр… когда я узнал ее… я стал понимать гораздо больше.

– Однажды вечером твоя мать вернулась домой пьяная. Срок еще был маленький, и она заявила, что второго ребенка ей тоже заделал Дин. Я взбесился из-за того, что она была пьяна, но еще больше я был зол на твоего отца, за то что он опять ее обрюхатил и продолжал жить как ни в чем не бывало. В общем, я позвонил ему и сказал, что нам надо поговорить. Разговор не получился. Дин сказал, что ребенок не от него. Сказал, что с радостью бы признал своего ребенка, если бы это было так. Джорджина к тому времени уже больше месяца спала с вокалистом «Слакер демон». Ребенок был от Киро, ну, ты рос рядом с этим Киро и знаешь, что отец из него никакой.

Киро был отцом Нэн? Я закрыл лицо ладонями, и ко мне вдруг начали возвращаться обрывочные воспоминания. Поздно ночью Киро приходит к нам, он кричит и ругается на маму, обвиняет ее в том, что она украла его ребенка. Он называет маму дешевой шлюхой и говорит, что надеется, что «его девочка» не станет такой же, как она. Я забыл об этом. Или просто заблокировал эти воспоминания.

– Все это сблизило нас с Беккой. Дин забрал тебя к себе, он поклялся, что сможет позаботиться о том, что принадлежит ему. Однажды твоя мать застала нас с Беккой, когда мы целовались. Она выставила Ребекку из дому и при этом обзывала ее такими словами, которых я никогда не повторю. После этого мы уехали. Бекка много плакала, она очень волновалась за тебя. Она всегда за тебя волновалась.

Когда Эйб говорил о Бекке, я представлял лицо Блэр. Такое нежное и такое невинное. Мне казалось, что у меня сердце разорвется от боли.

– Я попросил Бекку выйти за меня. Она согласилась. Через неделю после медового месяца мы обнаружили, что она беременна. Родились близняшки. Я обожал их так же, как обожал их мать. Не проходило и дня, чтобы я не благодарил Бога за то, что Он подарил мне такую жизнь.

Эйб замолчал. Его душили слезы.

– А потом как-то мы с Вэл возвращались после поездки в магазин. Мы ездили покупать ей кроссовки для игры в волейбол. За лето размер у нее стал больше, а у Блэр нога не выросла. Они были очень похожи, но постепенно стало ясно, что Блэр будет ниже ростом. Мы смеялись, когда я пытался подпевать какой-то дурацкой группе по радио. Я отвлекся и… проехал на красный свет. Грузовик на скорости восемьдесят миль в час врезался в нас со стороны, где сидела Вэл.

Эйб умолк. Он вытер рукой слезы, а потом снова расплакался.

– Я потерял мою малышку. Я был невнимателен. И вместе с ней я потерял жену, которая больше не могла смотреть на меня, и мою дочь, которая уже не могла стать прежней. А потом появился ты с фотографией Нанетты. И я, вместо того чтобы повести себя достойно, сбежал. Я твердил себе, что не способен дать им то, что они заслуживают. Я бы никогда не смог простить себя. Я не смог бы жить с ними и видеть, что причиняю им еще больше страданий. Поэтому я их бросил. Я ненавидел себя тогда, я ненавижу себя сейчас. Но я – слабый человек. Я должен был остаться с ними. Когда я узнал, что Бекка заболела, я запил. Я не мог представить себе этот мир без нее. Я был не в силах заставить себя поехать к ним. Моя жена всегда была веселой и жизнерадостной. Я всегда ее любил и буду любить. Но смотреть, как она угасает, было выше моих сил. Я похоронил дочь. Я бы не смог похоронить жену. Я слабый, и я оставил мою девочку одну хоронить ее маму. Никогда не прощу себя за это.

Эйб наконец посмотрел в мою сторону.

– Ты видишь сейчас эгоиста, который всегда думает только о себе. Так оно и есть. Я не заслуживаю ни любви, ни прощения. Да я и не хочу этого. Я был нужен твоей матери и Нэн. Они обе вели себя так, будто нуждались во мне. С ними я мог притворяться. Но правда в том, что твоя мать такая же сломленная и потерянная, как и я. Мы оба выхолощены изнутри, пусть и по разным причинам. Три месяца назад я хотел покончить со всем этим и рассказать все Нэн. Я больше не мог участвовать в этом фарсе. Все, чего я хотел, это сидеть на могиле моей жены и оплакивать ее. Но потом мне позвонила Блэр. Я был ей нужен, но мне нечего было ей дать. Поэтому я ей соврал. Я не знаю, каким ты вырос мужчиной, но одно я знаю наверняка – ты умеешь любить. Ты бы на все пошел ради своей сестры. В душе я не сомневался в том, что Блэр завладеет твоим сердцем сразу, как только ты ее увидишь. У нее чистая, нежная душа ее матери. Вэл была моей девочкой. Но Блэр… она – моя Бекка. Она так на нее похожа. Ни один мужчина не смог бы перед ней устоять. А я хотел, чтобы рядом с Блэр был сильный мужчина, который мог бы о ней позаботиться. И я послал ее к тебе.

Эйб снова утер слезы и встал. Я сидел как истукан и молчал.

– Не стань таким, как я. Не бросай ее, как бросил я. Каждый получает по заслугам. Сделай то, что не смог сделать я. Будь мужчиной.

Эйб повернулся и, не сказав больше ни слова, вышел.

Блэр

Телефон зазвонил тогда, когда мне удалось наконец заснуть. Была глубокая ночь, а мой номер знали всего несколько человек. Я нажала кнопку вызова и почувствовала, как кольнуло сердце.

Это был Раш.

– Привет, – сказала я.

Я боялась услышать то, ради чего он звонил.

– Привет, это я.

У него был такой голос, как будто он плакал. О господи, пожалуйста, только не дай Нэн умереть.

– Как она? – спросила я, в надежде, что Бог хотя бы в этот раз услышал мои молитвы.

– Она очнулась. Пока еще не совсем пришла в себя, но меня узнала, так что с памятью у нее все хорошо.

– О, слава богу.

Я села на кровати и про себя решила, что мне следует почаще молиться.

– Прости меня, Блэр. Я так виноват, – хрипло сказал Раш.

В его голосе слышалась такая невыносимая боль. Спрашивать, о чем он пытается мне сказать, не было нужды. Я все поняла без объяснений. Просто произнести вслух все, что он чувствовал, Раш не мог.

– Все нормально. Ты, главное, позаботься о Нэн. Я так рада, что она поправится. Можешь не верить, но я за нее молилась.

Мне было нужно, чтобы он мне поверил. Пусть мы с Нэн не любили друг друга, но в его жизни сестра много значила.

– Спасибо, – сказал Раш. – Я возвращаюсь домой. Приеду самое позднее завтра вечером.

Я не могла понять, хочет ли он, чтобы я к этому времени уехала, или мы все-таки должны проститься при встрече. Сбежать, конечно, было бы проще. Я не знала, что будет со мной, когда я увижу его. Даже один звук его голоса причинял мне боль. Я не могла допустить, чтобы наш последний разговор сломил меня. Теперь я должна была думать не только о себе, но и о ребенке.

– До встречи, – сказала я.

– Я люблю тебя, – сказал Раш.

От этих слов мне стало еще больнее. Я хотела верить в его любовь, но этого было недостаточно. Его чувств ко мне было недостаточно.

– Я тоже тебя люблю, – ответила я и отключила телефон, а потом свернулась калачиком на кровати и плакала до тех пор, пока наконец не уснула.

* * *

В дверь позвонили, как раз когда я выходила из душа. Я схватила одежду, которую заранее приготовила, быстро оделась, намотала на голову полотенце и сбежала вниз к парадной двери.

Когда я открыла дверь и увидела отца, я даже не знала, что подумать. Может, его прислал Раш, чтобы избавиться от меня? Нет. Раш никогда бы так не поступил. Но тогда почему он здесь?

– Привет, Блэр. Я… я приехал поговорить с тобой.

Судя по его виду, он не спал уже несколько дней; одежда на нем вся была измята. Наверное, ему было нелегко видеть свою любимую дочь в больнице. Я постаралась прогнать обиду. Мне совсем не хотелось забивать этим голову. Нэн тоже была его дочерью. Во всяком случае, он приехал сюда ради нее, хоть и плевал на нее в первые годы ее жизни.

– О чем? – спросила я, но не сдвинулась с места, чтобы пропустить его в дом.

Я сомневалась, что хочу услышать то, что он собирался мне сказать.

– Это касается Нэн… и тебя.

Я тряхнула головой:

– Не трудись. Мне совсем не интересно то, что ты хочешь сказать. Твоя дочь пришла в себя. Я рада, что она жива.

Я начала закрывать дверь, но тут он сказал:

– Нэн не моя дочь.

Эти слова не дали мне захлопнуть дверь у него перед носом. Я снова медленно открыла ее и попыталась усвоить то, что только что услышала. Что он имел в виду, когда говорил, что Нэн не его дочь?

Я смотрела на отца и ничего не могла понять.

– Я должен рассказать тебе правду. Раш все расскажет Нэн, когда она будет к этому готова. Но я решил, что ты должна услышать это от меня.

О чем таком знал Раш? Он меня обманывал? Мне не хватало воздуха, стало трудно дышать.

– Раш? – переспросила я и схватилась за косяк, на случай если упаду в обморок. Мне надо было присесть.

– Вчера я все ему рассказал. Его, как и тебя, обманывали. Но теперь он знает правду.

Правду. Какую правду? Была ли хоть какая-то правда или вся моя жизнь сопровождалась одной только ложью? Я села на ступеньки и посмотрела на человека, которого считала своим отцом. А он вошел в дом и закрыл за собой дверь.

– Я всегда знал, что Нэн не моя дочь. Но самое главное: твоя мама знала, что она не моя дочь. Ты права, твоя мама никогда бы не позволила мне бросить беременную невесту и сбежать с ней. Она бы ни за что этого не допустила. Она даже не хотела, чтобы я бросал свою бывшую девушку, которая забеременела от еще одного рокера из «Слакер демон», потому что она волновалась о том, что будет с Рашем. У нее была добрая душа и большое сердце, ты знаешь. В твоей жизни не было лжи. Никогда.

– Ничего не понимаю. Я знаю, что мама ни в чем не виновата. Я в этом никогда и не сомневалась. Но я все равно не понимаю. Если Нэн не твоя дочь, почему ты ушел от нас к ним?

– Я познакомился с твоей мамой, когда пытался помочь своей бывшей девушке решить ее проблемы. Твоя мама приехала туда, чтобы как-то поддержать свою подругу. Мы вдвоем заботились о Джорджине. Она в нас нуждалась, и мы старались ей помочь. Но она ходила на вечеринки и вела себя так, будто у нее нет маленького сына, о котором надо заботиться, и совсем не думала о том, что беременна. Я влюбился в твою маму. У нее было все, чего не было у Джорджины. Я обожал ее, а она, не знаю уж почему, полюбила меня. Когда мы уехали, Дин забрал Раша к себе. Киро, ведущий вокалист их группы и настоящий отец Нэн, предложил Джорджине свою помощь. Джорджина узнала о нас с Беккой. Она сказала нам, чтобы мы собирали вещи, и мы с радостью от нее уехали. Твоя мама волновалась за Раша и какое-то время звонила Дину, чтобы узнать, все ли у него хорошо.

– Мама знала Раша?

Я представила, как мама заботится о мальчике, которому так не повезло с родителями, и у меня слезы навернулись на глаза. Пусть Раш и не помнил об этом, но когда-то он знал, какой чудесной женщиной была моя мама.

– Да. Он звал ее Бек-Бек. Он любил ее больше, чем Джорджину, и той это, естественно, не нравилось. Когда Джорджина получила Раша обратно, она не разрешила твоей маме с ним видеться. Твоя мама тогда много недель проплакала, она успела полюбить этого маленького мальчика. Такая уж была твоя мама. Она всегда за всех переживала. За всю свою жизнь я не встретил ни одного человека, у которого было бы такое же большое и доброе сердце… Пока не встретил тебя. Солнышко, ты такая же, как твоя мама.

Я подняла руки, чтобы он замолчал. Нас это не сделает ближе. Я плакала не потому, что не знала, что моя мама ни в чем не виновата и все, что мне о ней тут рассказывали – ложь. Я плакала потому, что она когда-то тоже любила Раша и в детстве он все же не был так одинок.

– Я почти закончил. Позволь мне все тебе рассказать, а потом я уйду, и, клянусь, ты больше никогда меня не увидишь.

Он знал, что я тоже уезжаю из Розмари. Знал, что наши отношения с Рашем закончились. Острая боль пронзила мне сердце.

– Вэл погибла по моей вине. Я проехал на красный свет. Я не следил за дорогой и потерял одну из моих девочек. Но в тот день я потерял и вас с мамой. Вы так страдали, и в этом тоже была моя вина. У меня не хватило мужества остаться. Мне невыносимо было смотреть, как вы страдаете. И я сбежал. Я оставил тебя одну заботиться о Бекке. Я должен был быть рядом с тобой, но я был слишком слаб для этого. Я не мог видеть, как угасает моя Бекка. Это бы меня прикончило. И я запил. Только так я мог убить в себе все чувства. А потом позвонила ты и сказала, что она умерла. Моя Бекка покинула этот мир. Я собирался рассказать Нэн о том, что я не ее отец, и уехать. Я не знал куда, но мне было плевать на это, мне было плевать на собственную жизнь.

Но позвонила ты и сказала, что я тебе нужен. К этому времени я уже превратился в пустое место. От меня не было никакого толку. Но я не мог подвести тебя. Ты и так настрадалась из-за меня. И я отправил тебя к Рашу. Он был не совсем тем мужчиной, которого отец хочет для своей дочери, но я знал, что он увидит в тебе то, что я увидел в Ребекке. Смысл жизни. Причину бороться, причину изменить себя. Он сильный. Он мог бы защитить тебя, и я знал: если его подтолкнуть, он так и сделает.

Это было уже слишком. Я не видела во всем этом никакой логики. Отец специально отправил меня к Рашу? К парню, чья обожаемая сестра ненавидела меня и винила во всех своих бедах?

– Он же ненавидел меня, – напомнила я отцу. – Ненавидел, потому что я твоя дочь.

Отец грустно улыбнулся.

– Да, ненавидел, но он не знал тебя. А потом узнал. Ты появилась в его жизни, и этого уже было достаточно. Таких, как ты, больше нет, Блэр. Ты в точности как твоя мама. Редко можно встретить таких сильных, как ты, людей. У тебя добрая душа, ты умеешь прощать. Ты всегда думала, что это Вэл всех очаровывает, считала ее лучшей из вас двоих. Но Вэл знала, и я тоже знал, что мы самые счастливые на свете, потому что в нашей жизни были вы с мамой. Вэл обожала тебя. Она понимала, что ты пошла в маму. Мы восхищались вами обеими. Я до сих пор восхищаюсь. После гибели твоей сестры я причинял тебе только страдания, но я не переставал любить тебя. И всегда буду любить. Ты – моя маленькая девочка. Ты заслуживаешь самого лучшего в этой жизни. А я – ничтожество. Я ухожу и больше никогда тебя не побеспокою. Я должен прожить остаток жизни один, вспоминая о том, что у меня когда-то было.

Я видела, как он несчастен, и у меня защемило сердце. Отец был прав. Да, он бросил нас с мамой, когда мы нуждались в нем больше всего. Но, может быть, и мы его тоже бросили. Мы не поехали за ним. День, когда мы потеряли Вэл, навсегда оставил след в жизни каждого из нас. Теперь ушла и мама. Мы не могли вернуть их назад. Но мы еще были здесь. Я не хотела прожить жизнь, зная, что мой отец страдает где-то в полном одиночестве. Мама бы тоже этого не хотела. Она никогда не хотела, чтобы он остался один. Она любила отца до самого своего последнего вздоха. И Вэл тоже не хотела бы этого. Она ведь была папиной дочкой.

Я встала со ступенек и шагнула ему навстречу. Слезы медленно текли по его щекам. Пусть от него осталась одна оболочка того человека, которым он когда-то был, но он все равно был моим отцом. Рыдания вырвались у меня из груди, и я бросилась ему в объятия. Отец крепко прижал меня к себе, а я позволила боли выплеснуться наружу. Я оплакивала жизнь, которую мы с ним потеряли. Оплакивала отца, потому что у него не хватило мужества быть сильным, и оплакивала себя, потому что пришло время.

Раш

Когда я отпер дверь и ступил за порог, в доме было темно и тихо. Стала бы Блэр выключать весь свет, если бы была в доме одна? После разговора с Нэн я так стремился скорее попасть домой, что даже не подумал, что Блэр могла уйти. Неужели она бросила меня?

Я поднялся по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Оказавшись наверху, я побежал. Сердце бешено колотилось. Она не могла уехать. Я ведь сказал, что люблю ее. Я сказал, что возвращаюсь домой. Она должна быть здесь, и я ей обо всем расскажу. Я скажу, что теперь все будет по-другому. Скажу, что вспомнил ее маму. Вспомнил печенье с ушами Микки-Мауса, которое она для меня пекла. Я скажу ей, что смогу стать мужчиной, который ей нужен. Я стану лучшим в мире отцом.

Я распахнул дверь, которая вела на лестницу к моей комнате, и буквально взлетел наверх. Господи, пусть она будет здесь. Пожалуйста, пусть она будет здесь.

Постель была пуста. О нет! Нет! Я оглядел комнату в поисках ее вещей. Что-то подсказывало мне, что она не уехала. Она не могла оставить меня. Я бы помчался за ней. Я бы на коленях умолял ее вернуться. Черт, я бы превратился в ее тень и преследовал бы ее, пока она не простила бы меня.

Тишину нарушил голос Блэр:

– Раш?

Кровь ударила мне в голову. Я резко развернулся и увидел, что она сидит на диване. Волосы у нее спутались, сонное лицо было прекрасно.

– Ты здесь.

Я упал перед ней на колени. Она не уехала. Она не оставила меня. Я уткнулся лицом ей в колени.

Блэр погладила меня по волосам.

– Да, я здесь, – не очень уверенным голосом отозвалась она.

Я напугал ее, но мне просто нужна была минута, чтобы прийти в себя и поверить в то, что она действительно не оставила меня. Я еще не все испортил. Я не хотел быть таким, как ее отец. Не хотел превращаться в потерянного и опустошенного человека, каким вчера увидел его. Но я знал, что без Блэр стану таким же, как он.

– Ты в порядке? – спросила она.

Я кивнул, не поднимая головы с ее колен. Блэр, стараясь успокоить, продолжала гладить меня по волосам. Когда я понял, что смогу поговорить с ней и ничего не испортить, я поднял голову и посмотрел ей в глаза.

– Я люблю тебя. – Я вложил в это признание столько страсти, что оно прозвучало скорее как клятва.

Грустная улыбка промелькнула на ее губах:

– Я знаю, не волнуйся. Раш, я все понимаю. Я не заставлю тебя выбирать. Главное, чтобы ты был счастлив. Ты заслужил того, чтобы быть счастливым. У меня было много времени, чтобы все обдумать. Со мной все будет хорошо. Ты не должен обо мне беспокоиться. Я – сильная. Я сама справлюсь.

Я не мог понять, о чем она говорит. С чем она собирается сама справиться?

– Что? – переспросил я, снова и снова прокручивая в голове ее слова.

– Сегодня я говорила с отцом. Я все знаю. Такое трудно переварить, зато теперь все наконец прояснилось.

Эйб приходил к Блэр? Он рассказал ей обо всем. Она знала… Но я все равно не мог понять, о чем она говорит.

– Детка, может, это из-за того, что я мало спал последние восемь дней, или оттого, что я так рад тебя видеть, но я не понимаю, что ты пытаешься мне сказать.

У нее на глазах заблестели слезы. Я вскочил, сел на диван и притянул ее к себе. Я не хотел быть причиной ее слез. Я думал, что она тоже теперь счастлива. Она узнала правду, которую и без того всегда знала, – ее мама ни в чем не была виновата.

Я вернулся домой и был готов расшибиться в лепешку, лишь бы сделать ее счастливой. Я бы умер ради этого.

– Я люблю тебя и именно поэтому не стану тебя удерживать. Я хочу, чтобы ты жил так, как ты хочешь. Обузой для тебя я не стану.

– Блэр, что ты говоришь?

До меня начал доходить смысл слов «не стану тебя удерживать».

– Ты слышал, Раш. Не надо все усложнять, мне и без того тяжело, – прошептала Блэр.

Я отказывался верить своим ушам. Неужели мне это не мерещится? Пока я был в больнице с Нэн, она оставалась наедине со своими мыслями, а я, вместо того чтобы позвонить ей, упрямо отмалчивался. Естественно, она напридумывала себе бог знает что.

– Блэр, послушай меня. Если ты попытаешься уехать, я буду следовать за тобой по пятам. Я стану твоей тенью. Я не выпущу тебя из поля зрения, потому что не смогу без тебя жить. Я совершил столько ошибок, даже считать не буду, но с этой минуты все будет иначе. Клянусь, такое больше никогда не повторится. Теперь я знаю: мое место здесь. Больше никакой лжи. Только ты и я.

Блэр всхлипнула и уткнулась лицом мне в плечо. Я крепче прижал ее к себе:

– Я серьезно, Блэр. Ты нужна мне. Ты не можешь меня бросить.

– Но я тебе совсем не подхожу. Твоя семья меня ненавидит. Я только усложняю твою жизнь.

Тут она ошибалась.

– Нет. Ты – моя семья. Моя мать никогда не была для меня семьей. Да она никогда и не пыталась. Сестра, может, еще не до конца изменила свое мнение о тебе, но она просила спросить тебя, можно ли ей участвовать в жизни своей племянницы или племянника. Так что с ней проблем не будет. И, Блэр, ты не усложняешь мою жизнь, ты и есть моя жизнь.

Блэр ухватила меня за рубашку и поцелуем заставила замолчать. Ее язык проник ко мне в рот. Я наслаждался ее вкусом. Я безумно по ней истосковался. Не знаю, как я мог даже на минуту подумать, будто смогу жить без этого… без Блэр.

Блэр

– Я так хочу тебя, – прошептал Раш, целуя меня в шею.

Его руки скользнули мне под майку.

– Да, – ответила я и потянула с него рубашку.

Раш улыбнулся и поднял руки, чтобы облегчить мне задачу, а потом снял с меня майку.

– Черт, они еще выросли, пока меня не было, – пробормотал он, взяв мои груди в ладони. – Там… в них уже есть молоко?

Я хихикнула:

– Нет.

– Я очень стараюсь, но просто не могу сдержаться. Это меня действительно чертовски заводит, – признался Раш, прикрыв глаза.

Он взял в рот мой сосок.

– О, – застонала я и схватила его за голову, чтобы удержать его возле груди. Не знаю почему, но моя грудь стала еще чувствительнее. Каждый раз, когда Раш втягивал в себя мой сосок, у меня начинал пульсировать клитор. Эти две точки моего тела как будто связывала между собой невидимая нить.

– Давай это снимем, – сказал Раш, не отстраняясь от моей груди, и потянулся к моим трусикам.

Я приподняла бедра и с помощью Раша избавилась от трусиков. Он выпустил мой сосок изо рта только для того, чтобы перейти к другому.

– Дьявол, – застонал Раш, когда его палец оказался внутри меня. – Она влажная. Всегда влажная и готовая.

Я дотянулась до его ремня и начала расстегивать его джинсы. Я хотела, чтобы он тоже был голым.

– Подожди, – сказал Раш.

Он пересадил меня с колен на диван, а потом уложил на спину.

– Сначала я должен тебя попробовать.

Я смотрела, как он раздвигает мои ноги и опускает голову, чтобы лизнуть мою промежность.

– О боже! Раш! – закричала я и выгнулась, чтобы быть ближе к нему.

Пирсинг в его языке задевал клитор, а он все лизал мои распухшие губы, доводя меня до безумия.

– Я люблю, когда ты кричишь, – усмехнувшись, сказал Раш.

А я любила, когда он своими ласками заставлял меня кричать.

Его палец проник в меня, а язык продолжал терзать клитор. Этот безумно сексуальный мужчина был моим. Временами это трудно было осознавать, но я была счастлива, что четыре месяца назад оказалась перед дверью его дома.

Раш встал, спустил джинсы и боксеры и переступил через них. Я смотрела на него. Он был великолепен. Я позволила себе насладиться видом его тела. Ничто не могло сделать его еще привлекательнее. Разве что…

– Раш?

– Да?

– А ты мог бы проколоть соски? – спросила я и сама удивилась своей просьбе.

Раш рассмеялся и снова лег на меня.

– Ты хочешь, чтобы я проколол себе соски?

Я кивнула, погладила ладонями его грудь и прикоснулась большими пальцами к его соскам.

– Мне нравится та твоя сережка, – призналась я.

Раш поцеловал меня в шею, а потом опустил руку вниз, завел ладонь под колено и поднял мою ногу вверх.

– А ты будешь их целовать, чтобы успокоить? Почему-то мне кажется, что это чертовски больно.

Я улыбнулась:

– Обещаю, я буду все время их ласкать.

– Детка, для тебя все, что угодно. Только не проси меня делать пирсинг ниже пояса.

Я удивленно подняла брови. Об этом я не подумала. Прежде чем я успела что-то ответить, Раш вошел в меня, и все мысли тут же вылетели из головы. Он наполнял меня собой, и этот мир снова стал прекрасным.

– Черт! Как ты остаешься такой упругой? – задыхаясь, спросил Раш, его руки дрожали от напряжения.

Я откинула голову назад и приподняла бедра. Так было лучше. Я даже не думала, что может быть лучше.

– Так я чувствую тебя сильнее, – с трудом выговорила я и снова громко застонала.

– Тебе больно? – спросил Раш и начал выходить из меня.

Я обхватила его сзади и притянула к себе, чтобы он оставался во мне.

– Нет! Так – хорошо. Так очень хорошо. Сильнее. Раш. Пожалуйста. Это невероятно.

Раш застонал и до конца вонзил в меня член.

– Я не продержусь долго. Ты такая тугая. Я сейчас кончу.

Он остановился и медленно подался назад. Я была на грани оргазма. Я не хотела, чтобы он замедлял темп. Каждый его толчок дарил мне фантастические ощущения. Я хотела еще, а потому со всей силы толкнула его назад. Он сел и посмотрел на меня, а я забралась на него сверху и начала быстро и жестко опускаться на него.

– Матерь божья! – закричал Раш и схватил меня за волосы.

Я поднималась и опускалась на нем, я была в экстазе, я чувствовала, что вот-вот испытаю оргазм.

– Детка, я сейчас кончу, а-а-а! – закричал Раш.

Он схватил мое лицо и начал целовать с такой жадностью, что я тоже подошла к самому краю. Я закричала и кончила, а он продолжал крепко прижимать меня к себе, втягивая мой язык.

Я обессиленно рухнула на Раша. Он меня не отпускал. Так мы сидели, тяжело дыша в полной тишине. Мое тело содрогалось, а влагалище продолжало сокращаться. Это каждый раз заставляло Раша стонать.

Когда я поняла, что снова обрела дар речи, я откинула голову назад и посмотрела на Раша сверху вниз.

– Что это было? – спросила я его.

Раш рассмеялся и тряхнул головой:

– Не знаю. Ты сейчас чуть до смерти меня не оттрахала. Клянусь, детка, это надо описывать в книгах. Я думал, что лучше уже быть не может, но ты доказала, что я ошибался. Черт, у тебя бешеный темперамент.

Я уткнулась лицом ему в грудь и рассмеялась. Я просто перестала себя контролировать.

– Лучше бы дело было не в беременности. Иначе следующие тридцать лет ты будешь залетать каждый год.

Раш

Блэр листала журнал для родителей, а я держал ее за руку и поглядывал ей через плечо на все эти жуткие фотографии подгузников и других детских штуковин. Меня начинала пугать перспектива отцовства, хотя я и не признался бы в этом Блэр. Большие сиськи, секс посреди ночи и округлившиеся бедра моей ненаглядной – все это было плюсами беременности, и я рядом с ней легко забывал, что стало причиной всех этих плюсов.

– Блэр Винн, – сказала медсестра, выходя из кабинета.

Я посмотрел на кольцо на пальце Блэр. Через две недели у нее будет другая фамилия. Скорее бы. Мне не нравилось, когда ее называли Винн. Для меня она уже была Финли.

– Это мы, – отозвалась Блэр и улыбнулась мне, перед тем как встать.

Теперь уже было немного заметно, что она беременна. Я не представлял, как там можно увидеть что-то больше горошины, но Блэр заверила меня, что мы сможем увидеть нашего малыша. Сказала, что у него есть ручки и ножки, хоть мне и казалось это чем-то из области фантастики.

Блэр пошла в кабинет, а я продолжал держать ее за руку. Медсестра несколько раз на меня оглянулась. Пусть только попробует сказать, что мне нельзя входить. Меня никто не остановит. Пришло время увидеть моего ребенка.

– Сюда, – сказала медсестра и жестом пригласила нас в кабинет. – Проходите вперед, снимите одежду и наденьте халат. Доктор Нельсон, кроме всего прочего, хотел бы сегодня провести вагинальный осмотр. Но сначала мы сделаем ультразвук.

Мне показалось, что Блэр очень легко это восприняла. Медсестра взглянула на меня и спросила Блэр:

– Вы не против того, чтобы этот молодой человек остался в кабинете?

Этот? Что, черт возьми, она имела в виду?

Блэр улыбнулась и посмотрела на меня:

– Нет. Этот молодой человек – отец ребенка.

Медсестра расправила плечи и как будто с облегчением улыбнулась.

– Очень хорошо. Я так переживала, что такая молоденькая девушка, как вы, вынуждена проходить через все это в одиночку.

Блэр покраснела и быстро прошла в комнату за занавеской. Как только медсестра вышла из кабинета, я заскочил к Блэр. Крохотная комнатка была больше похожа на небольшую гардеробную.

– Что она имела в виду, когда сказала «этот»? – спросил я.

Блэр закусила нижнюю губу и зажмурилась:

– Мне обязательно отвечать?

– Ну да. Особенно после такого комментария, – сказал я и приготовился услышать что-нибудь неприятное.

– В последний раз я приезжала сюда с Вудсом. Ему разрешили пройти со мной, но я отказалась и сказала, что он просто мой друг.

Ну конечно. Я почти забыл об этом. Блэр пришлось принять его помощь, ведь меня не оказалось рядом. Но мысль о том, что с ней был не я, а другой мужчина, причиняла мне боль. Я заметил, что Блэр побледнела, и, наклонившись, поцеловал ее в губы.

– Все нормально. Я же не поехал с тобой, хотя и должен был.

Блэр кивнула:

– Мне жаль, извини.

– Не извиняйся. Это я должен просить у тебя прощения.

Дверь в смотровую открылась, и я выглянул из-за занавески.

– Она готова? – спросила медсестра, глупая улыбка на лице делала ее комичной.

– Почти, – ответил я и повернулся к Блэр.

Блэр была красная как рак, я не смог удержаться от смеха.

– Переодевайся, секси, я выйду.

Она кивнула, и я вышел в смотровую.

Там я прошел к столу и посмотрел на аппарат с экраном.

– Так это здесь мы увидим ребенка? – спросил я.

Мне было интересно, как они это делают.

– Да. Поскольку Блэр на Медикейд, мы будем использовать этот аппарат. Это все, что может покрыть Медикейд. У нас есть аппарат с 3D изображением, большинство мамочек предпочитают именно его. Жаль, что вы не можете им воспользоваться, потому что новый аппарат гораздо лучше показывает ребеночка, чем этот.

Я замолчал и перевел взгляд с аппарата на медсестру. Блэр на Медикейд? Какого черта? Я даже не подумал о том, что ей нужна страховка. У меня всегда было все лучшее, что можно купить за деньги, и мысль о страховке даже не пришла мне в голову.

– Я хочу, чтобы Блэр обследовали на аппарате с 3D изображением. Я заплачу, сколько бы это ни стоило, но вы должны предоставить нам все самое лучшее, что у вас тут есть.

Медсестра взглянула на сережки у меня в ухе, потом оценила футболку, которая уже давно не была новой. Футболку подарил мне отец лет пять назад, когда вернулся после одного из своих турне. Мне она нравилась, потому что была обтягивающей, да и Блэр, кажется, тоже любила, когда я носил обтягивающие футболки.

– Я… ну… я думаю, вы не до конца понимаете, во сколько вам обойдется ультразвук на новом аппарате. Это, конечно, похвально, что вы хотите сделать Блэр такой подарок, но это очень…

– Я в состоянии оплатить любую процедуру в этой клинике. Говорю вам, я оплачу все прямо сейчас. Я хочу, чтобы у Блэр и у моего ребенка все было самое лучшее.

Медсестра открыла было рот, собираясь возразить, но тут в смотровую вышла Блэр в тоненькой хлопчатобумажной сорочке.

– Пожалуйста, не спорьте с ним. Он все равно не отстанет. Просто соглашайтесь и сделайте мне 3D ультразвук.

Медсестра пожала плечами:

– Хорошо, если вы так уверены. Но ему придется внести предоплату.

Я открыл бумажник и передал ей черную карточку «Американ экспресс».

Медсестра кивнула и быстро вышла из кабинета.

– Я могла бы сказать, что меня и обычное обследование устроит, но это было бы неправдой. В тех журналах в коридоре я видела фотографии с 3D ультразвука, и мне очень хочется такую же.

Блэр улыбалась, как ребенок, который собирался впервые в жизни поехать в Диснейленд. Черт, ради одной такой улыбки я был готов купить этот чертов новый аппарат.

– Для моей девочки и моего ребенка все только самое лучшее. Так будет всегда.

Дверь в кабинет снова открылась, вернулась медсестра. Теперь она рассматривала меня так, будто пыталась решить какую-то загадку. Я взял у нее карточку и сунул обратно в бумажник.

– Вы сын Дина Финли? – наконец спросила медсестра.

– Да. А теперь давайте посмотрим на моего ребенка, – ответил я.

Медсестра с готовностью закивала и повернулась к Блэр:

– Новый аппарат в специальном кабинете. Вы не против пройти туда через холл?

– Ее кто-нибудь увидит? – спросил я и встал, закрывая собой Блэр, потому что я точно был против.

Медсестра открыла шкаф и достала оттуда одеяло.

– Вот, пожалуйста, накиньте.

Я почти целиком обернул Блэр одеялом. Она сжала губы, чтобы не рассмеяться. Я подмигнул ей и чмокнул в нос.

Мы прошли по длинному коридору, по пути нам встретились две медсестры, еще одна пара и врач Блэр, который поинтересовался, куда мы направляемся. Медсестра торопливо объяснила ему, что я только что оплатил ультразвук с 3D. Мне показалось, что врачу это понравилось, он прошел с нами.

Блэр легла на стол. Ее начали подготавливать к УЗИ, а я сидел и терпеливо ждал. Медсестра смазала живот Блэр каким-то гелем, потом посмотрела на меня и спросила:

– Вы хотели бы узнать пол ребенка?

– Спросите маму, – ответил я.

Меня разозлило, что она спросила меня, а не Блэр.

– Я бы хотела, – сказала Блэр и взглянула на меня в надежде на поддержку.

– Я тоже, – согласился я.

После этого врач начал перемещать какую-то штуковину по животу Блэр, и комнату наполнил тихий пульсирующий звук. Биение казалось более частым, чем обычно.

– Это сердце моего ребенка? – спросил я и встал, потому что не мог усидеть на месте.

Мое сердце билось так же учащенно, как сердце малыша.

– Да, – ответил доктор. – А вот… вот и он.

Я уставился на экран, где постепенно начала обретать очертания маленькая жизнь.

– Он? – переспросила Блэр.

– Да, это определенно мальчик, – ответил доктор.

Я схватил Блэр за руку, а сам не мог оторвать взгляд от экрана. Это был наш ребенок. У меня будет сын. Черт… я готов был расплакаться.

Сноски

1

Раш-краш — внезапное увлечение, чувство (англ.). – Здесь и далее прим. перев.

2

Хонки-тонки – разновидность бара с музыкальными развлечениями в южных штатах США.

3

Medicaid – американская государственная программа медицинской помощи нуждающимся.

4

«Авиаторы» – модель солнцезащитных очков.

5

Преппи – стиль в одежде, произошедший от школьной формы учащихся «pre-college preparatory» – престижных колледжей, готовящих молодежь к поступлению в элитные высшие учебные заведения и университеты.

6

Хостес – в ресторанах хостес встречают гостей, провожают к столу, предлагают меню, при большом наплыве помогают официантам.

7

«Потери Барн» – американский интернет-магазин, предоставляющий эксклюзивную мебель, декор и аксессуары для дома.

8

От caddy (англ.) – мальчик, подносящий клюшки и мячи при игре в гольф.

9

Пар – установленное количество ударов, за которое игрок должен проходить лунку.

10

Паттинг – техника выполнения легких ударов, паттов, на грине (специальная лужайка, где высота травы минимальная), главной целью которых является попадание в лунку.

Content

Эбби Глайнс
Когда тебя настигнет судьба

Благодарности

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Блэр

Раш

Сноски