Ребекка Донован

Любить – значит страдать

Rebecca Donovan

BARELY BREATHING

Copyright c 2013 Rebecca Donovan

All rights reserved

© О. Александрова, перевод, 2014

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014

Издательство АЗБУКА®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru)

* * *

Пролог

Шесть месяцев назад я умерла. Сердце больше не билось в груди, я перестала дышать. Все заволокло тьмой – и я умерла.

Конечно, не думать о том, что я на время перестала существовать, очень нелегко, хотя за все эти годы я приучила себя о многом забывать. Поэтому и сейчас предпочитаю об этом не вспоминать.

Мой психоаналитик попросил меня завести дневник, чтобы описывать чувства и мысли. Несколько месяцев я откладывала его задание в долгий ящик, но сейчас решила все же попробовать, а вдруг это поможет мне хоть как-то наладить сон. Конечно, надежды немного, но попытка не пытка.

Честно говоря, я плохо помню, что случилось той ночью. Иногда в ночных кошмарах ко мне возвращается безумный, нечеловеческий страх, но детали почему-то ускользают. И я вовсе не жажду заполнить пробелы.

Я проснулась на больничной койке, с черными кровоподтеками на шее, практически утратив способность говорить. Израненные запястья забинтованы, сломанная ключица зафиксирована лонгеткой, а щиколотка после хирургической операции загипсована. Так через что же надо было пройти, чтобы оказаться в таком плачевном состоянии?! Да, я практически ничего не помнила, но, что гораздо важнее, снова могла дышать!

Полицейские задавали вопросы. Врачи задавали вопросы. Адвокаты задавали вопросы. Но как только они начинали выяснять подробности, я резко останавливала их или выходила из комнаты. Сара и Эван обещали ничего мне не рассказывать. Конечно, той ночью их со мной рядом не было, но они присутствовали на всех судебных заседаниях. Правда, суд продолжался не слишком долго.

Кэрол…

Мне невыносимо тяжело даже писать это имя. Она была признана виновной. И мне не пришлось больше ее видеть. Не пришлось давать свидетельские показания. Не пришлось выслушивать опрос свидетелей. Да, Эван и Сара выступали в суде, но я была не в том состоянии, чтобы принимать участие в процессе, хотя адвокаты и настаивали на этом.

И Джордж… Мне практически ничего не говорили, но я все же поняла, что он был там в ту ночь. Именно он и вызвал «скорую». Против него не стали выдвигать обвинение. Я слезно умоляла этого не делать. Лейле и Джеку нужен отец. А теперь… теперь я даже не знаю, где они. Простите. Не могу. Слишком больно вспоминать о них.

После той ночи Сара и Эван практически от меня не отходили. Я пыталась убедить их, будто со мной все в порядке, но им достаточно было посмотреть на темные круги у меня под глазами, чтобы понять, что это не так. И если честно, мне не хотелось оставаться одной.

В прессе появились кое-какие сообщения, но процесс был закрытым, а все материалы засекречены, поскольку я еще несовершеннолетняя (не сомневаюсь, что отец Сары немало этому посодействовал), и у газетчиков было не слишком много информации.

Но город буквально взорвала новость о покушении на убийство, и можно представить, каково мне было возвращаться в школу или появляться в общественных местах. За моей спиной перешептывались, в меня тыкали пальцем. На меня таращились. Я стала местной знаменитостью, этаким ярмарочным уродцем: девочкой, которая вернулась с того света.

Даже учителя стали относиться ко мне по-другому: как к хрупкому предмету, способному в любую минуту разбиться. Особенно осторожно вели себя те, что устроили мне в тот приснопамятный день групповой допрос. Ведь именно из-за их вмешательства и случилась вся эта история не для слабонервных. Оказывается, они информировали начальство о предстоящем со мной разговоре, а когда я убежала из школы, позвонили Джорджу.

А Кэрол, должно быть, каким-то образом прознала об их звонке Джорджу. Возможно, с ней связалось какое-то должностное лицо, поскольку уже возникли определенные подозрения на ее счет. Так или иначе, но она отчаянно хотела, чтобы я исчезла, причем навсегда. Хотя теперь уже не имеет значения, что толкнуло ее на столь безумный поступок. Все, она больше не сможет причинить мне боль.

А мне реально больно. И я не собираюсь это отрицать. Ведь никто и никогда не увидит мой дневник. Щиколотка вряд ли станет такой, как раньше, и будет служить постоянным напоминанием о том, что мне пришлось пережить. Но я всеми силами восстанавливала форму и, вопреки моим самым худшим опасениям, через четыре месяца смогла вернуться к футбольным тренировкам. Поначалу после каждой тренировки или игры я буквально рыдала в душевой от боли. Боль была просто адской. Ну а сейчас я уже практически не замечаю ее.

Однако я стала по-другому смотреть на мир. Стала по-другому все ощущать. Не знаю, как объяснить это Саре и Эвану. Не уверена, что они смогут понять. Не уверена, что я сама могу это понять.

Онахотела, чтобы я умерла.

Я продолжаю убеждать себя, что ее больше нет. Что она в тюрьме и, скорее всего, навсегда. Но я не чувствую себя в безопасности. Особенно ночью, когда закрываю глаза, а она тут как тут – поджидает меня в темноте.

Надо срочно уехать из Уэслина. Подальше от любопытных взглядов. Подальше от боли, что в самый неожиданный момент буквально парализует меня. Подальше от призраков, что продолжают преследовать меня. Еще шесть месяцев – и все останется позади. А сейчас мне пора строить жизнь заново, ведь со мной рядом двое моих самых любимых людей.

Но опять же, моя жизнь весьма непредсказуема, а за эти шесть месяцев ой как много всего может произойти.

Глава 1

Вторая попытка

Сон. Всего-навсего сон.Именно эта мысль вырывала меня из безжалостных рук, тащивших в пучину холодных вод. Но приступ паники был настолько иррациональным, что я изо всех сил брыкалась и вырывалась. Сон. Всего-навсего сон,твердил голос разума, пытавшийся вернуть меня к действительности.

Я посмотрела на мутную воду и задохнулась. А тем временем руки, что тянули меня на дно, становились все длиннее, превращаясь в когтистые лапы, и, пока я лягалась, острый коготь оцарапал мне щиколотку. По воде сразу расплылось темное пятно крови. Я боролась изо всех сил, но когти только глубже вонзались в кожу. Тогда я закричала от боли, и на поверхность с бульканьем устремились пузырьки воздуха. И вот когда перед смертью я решила последний раз глотнуть воздуха, что-то придавило мне лицо.

Теперь это уже вовсе не походило на сон.

Судорожно вздохнув, я села на кровати, и сразу же в сторону отлетела подушка. Я в ужасе обшарила глазами комнату и увидела Сару, стоявшую с вытаращенными глазами возле своей кровати.

– Прости, ради бога, – пробормотала она. – Мне показалось, будто ты что-то сказала. Вот я и решила, что ты уже проснулась.

– Я проснулась, – пытаясь отдышаться, чтобы стряхнуть с себя остатки кошмарного сна, ответила я, но вид у Сары по-прежнему был несколько оторопевший.

– Не стоило швырять в тебя подушку. Мне так стыдно, – призналась она.

– О чем ты говоришь. – Я решительно отмела прочь ее извинения. – Мне приснился плохой сон. Я в порядке. – И, сделав очередной глубокий вдох, чтобы унять дрожь, я натянула на себя одеяло, которое тут же прилипло к моему потному телу, и с наигранной веселостью сказала: – С добрым утром, Сара.

– С добрым утром, Эмма, – с трудом выйдя из ступора, ответила она и уже более спокойно добавила: – Я пошла в душ. Надо поторапливаться. Скоро выезжаем. – Она схватила свои вещи и испарилась.

Я целый месяц пыталась подготовиться к этому дню. Но все впустую. Сама мысль о том, что меня ожидает, пугала до потери пульса. И вот час пробил. Я рухнула на кровать и стала смотреть в окно на белесый утренний свет без намека на солнце, которое пряталось пока за хлопьями снега.

Затем я грустно обвела глазами комнату, не имевшую ко мне никакого отношения: плоский экран телевизора на стене, в углу заставленный косметикой туалетный столик с зеркалом, ставшим невольным свидетелем моих многочисленных преображений. К зеркалу прикреплены фотографии смеющихся друзей, стены украшены яркими картинами. И ни единого напоминания о моей прежней жизни, до того, как я здесь оказалась. Но эта комната стала моим убежищем, где я пряталась от кривотолков, пересудов и любопытных взглядов.

Почему я оказалась именно здесь? Я знала ответ. По мне, так я бы никогда отсюда не уехала. И не то чтобы у меня был большой выбор или Маккинли от меня отказались. Нет, ничего подобного. Они были моей единственной семьей, и я, естественно, обязана им по гроб жизни. И тем не менее я слегка покривила душой. Они не былимоей единственной семьей.

Поэтому, когда зазвонил телефон, я собрала все свое мужество в кулак, поднесла трубку к уху и сказала:

– Привет.

– Ой, а вот и ты! – удивленно воскликнула моя мама. – Наконец-то я тебя застала. Как поживаешь?

– Прекрасно, – ответила я, пытаясь справиться с сердцебиением. – Хм… Какие планы на сегодня?

– Собираюсь на вечеринку. Будет парочка друзей. – Похоже, она чувствовала себя так же неловко. – Послушай, я надеялась, что мы можем попробовать, ну ты понимаешь… Я ведь теперь живу в основном в Уэслине, и если ты решишь, что захочешь…

– Безусловно, – собравшись с духом, выпалила я. – Я согласна пожить у тебя.

– Да? Ну ладно, – с некоторой запинкой произнесла она. – Ты серьезно?

– Конечно, – искренне ответила я. – Просто хочу сказать, что скоро уезжаю в колледж. Поэтому, наверное, лучше восстановить наши отношения сейчас, а не тогда, когда я уже буду далеко отсюда. Так?

Она промолчала. Должно быть, до нее не сразу дошло, что я реально хочу к ней переехать.

– Замечательно. И когда ты собираешься это сделать? – наконец выдавила она.

– В понедельник я возвращаюсь в школу. Как насчет воскресенья?

– Ты имеешь в виду этовоскресенье? То есть уже через три дня? – Она даже не пыталась скрыть панические нотки в голосе.

У меня сразу упало сердце. Похоже, она не жаждет принять меня обратно.

– Ну как, тебя устраивает? Мне ведь много не надо. Только кровать, впрочем, сойдет и диван. Но если я прошу невозможного… Прости, мне, наверное, не следовало…

– Нет-нет. Все прекрасно, – пролепетала она. – Хм, мне еще надо приготовить тебе комнату. В воскресенье так в воскресенье. Я живу на Декатур-стрит. Пошлю тебе эсэмэску с адресом.

– Отлично. Тогда до встречи в воскресенье.

– Да-да, – явно не оправившись от потрясения, ответила мама. – С Новым годом тебя, Эмили!

– И тебя тоже, – сказала я и повесила трубку, а потом в ужасе уставилась в потолок.

Что я наделала?! И о чем я только думала?!

Я схватила свои вещи и быстрым шагом прошла мимо Сары в ванную, стараясь подавить приступ паники. Но потом все же сумела привести себя в чувство и обрести душевное равновесие. Ведь я сделала именно то, что подсказывало сердце.

– Послушай, мне надо кое-что сообщить, – начала я, устраиваясь рядом с Сарой; она сидела на барном стуле и смотрела, как Анна наливает себе кофе. – Утром я разговаривала с мамой…

– Давно пора, – перебила меня Сара. – Ведь ты целых шесть месяцев делала вид, будто ее не существует.

– И что она сказала? – пропустив мимо ушей выпад дочери, поинтересовалась Анна.

– Ну… Я переезжаю к ней в ближайшее воскресенье, – ответила я и затаила дыхание, поскольку абсолютно не могла предвидеть встречной реакции Сары.

Сара уронила ложку в миску с овсяными хлопьями, но промолчала.

– А с чего ты взяла, что для тебя это лучший вариант? – чтобы разрядить обстановку, тихо спросила Анна.

– Она моя мать, – пожала я плечами. – Скоро я уезжаю в колледж. Не уверена, что у нас будет еще одна возможность помириться. Я была к ней не совсем справедлива, она ведь постоянно пытается наладить со мной отношения. Вот я и решила, что так будет лучше для нас обеих.

Анна кивнула, ее явно устроило мое объяснение. Сара резко встала со стула и, не глядя на меня, поставила миску в раковину.

– Ну ладно, но нам придется все обсудить с Карлом, ведь, пока тебе не исполнится восемнадцать, именно мы являемся твоими опекунами. И до принятия окончательного решения мне бы хотелось с ней встретиться. Хорошо? – спросила Анна, а я молча кивнула, поскольку ожидала несколько другого ответа. Я не привыкла к родительской заботе и теперь даже не знала, что сказать. Тогда Анна добавила с ласковой улыбкой: – Что ж, я прекрасно понимаю твои мотивы. Только сперва надо все обговорить, и только.

– Спасибо, – вяло улыбнувшись, ответила я. – Для меня очень важно снова сблизиться с мамой.

Сара, ни слова не говоря, вихрем взлетела по лестнице. Я уныло поплелась за ней.

– Ну ладно, скажи, что ты там хотела сказать, – безжизненным голосом произнесла я, увидев, как Сара лихорадочно бросает в сумку ночные принадлежности.

– Мне не о чем с тобой говорить, – отрезала Сара, явно покривив душой.

Она дулась на меня целых три часа, пока мы ехали до отеля на машине, и еще целый день, и только ближе к вечеру выплеснула все, что было у нее на душе.

В Ньюпорте мы только тем и занимались, что наводили красоту, и я уже просто падала с ног от усталости, а впереди еще был торжественный прием. Хотя, возможно, все мои силы ушли на переживания по поводу спонтанного решения переехать к маме.

– Нет, я решительно не понимаю, зачем тебе жить у нее! – ни с того ни с сего вдруг воскликнула Сара, которая в этот момент красила мне ресницы. – Нельзя, что ли, хотя бы просто поговоритьдля начала? Мне все это не нравится. Эм, она же тебя бросила! Так зачем тебе к ней возвращаться?

– Сара, ради бога! Я должна. Тебе просто не понять, как это важно для меня. Ведь мы же не расстаемся с тобой и вообще… А если все будет и вправду ужасно, я вернусь к вам обратно. По-моему, стоит дать ей еще один шанс.

– И все же, на мой взгляд, это не самая удачная затея, – тяжело вздохнула Сара и, помолчав, добавила: – Но тебя ведь не переупрямить. Уж если ты что задумала, то отговаривать тебя – дохлый номер. Ну ладно, теперь можешь открыть глаза, – сказала она, что я с удовольствием и сделала, похлопав накрашенными ресницами. Но Сара на этом не успокоилась. Она сделала трагическое лицо и произнесла:

– Прекрасно. Живи с ней. Надеюсь, она больше не сделает никакой фантастической глупости, как тогда, когда отдала тебя прямо в руки настоящей психопатке.

Я улыбнулась, меня тронула забота подруги.

– Спасибо. Ну и как я выгляжу?

– Офигенно! – Сара была явно довольна творением своих рук. – Все, сейчас надену платье, и можно будет спускаться к мальчикам.

Я взяла записку, которую получила по приезде в отель. В ней изящным почерком Вивьен было написано:

Дорогие Эмили и Сара!

Надеюсь, вы благополучно добрались и хорошо провели день. С нетерпением жду встречи за обедом. Лимузин прибудет в 18:45. За вами заедут Эван с Джаредом. Столик заказан на 19:00.

Желаю вам обеим получить удовольствие от сегодняшнего вечера.

Искренне ваша,

Вивьен Мэтьюс.

– Ой, лишь бы ей не пришлось за меня краснеть! – крикнула я в сторону закрытой двери ванной комнаты.

– Кончай волноваться по пустякам, – ответила Сара. – Вивьен очень тебя ждет. Для нее это действительно важно. Она даже уговорила Джареда пригласить меня в качестве группы поддержки. – («Можно подумать, будто Джареда пришлось долго уговаривать!») – И вообще, ты так и не сказала, нравится ли тебе твой внешний вид!

– О да… – Я остановилась перед большим зеркалом, и мои губы невольно расползлись в улыбке.

Девушка в зеркале лишь отдаленно напоминала девчонку, предпочитавшую джинсы и прическу конский хвост, хотя, честно говоря, она до сих пор не научилась самостоятельно накладывать макияж. Взгляд светло-карих глаз, обведенных розовыми и коричневыми тенями, стал лучистым, губы, покрытые перламутровым блеском, казались еще пухлее, а щеки так раскраснелись, что не нуждались в румянах.

Я повернулась боком, и вокруг ног взметнулась шифоновая юбка, состоящая из множества слоев. Потом я осторожно провела пальцем по розовой вышивке на корсете цвета шампань. Сара украсила мне волосы лентой того же розового оттенка, поверх которой на шею шелковистой волной падали мягкие кудри. Остался завершающий штрих. Я достала из комода кулон, осторожно надела и любовно погладила сверкающий бриллиант, который он подарил мне в тот памятный день.

И когда Сара наконец вышла из ванной, я стремительно повернулась к ней, чтобы поблагодарить за свое сказочное преображение, но так и осталась стоять с открытым ртом. Темно-синее платье облегало ее фигуру точно перчатка, огненно-рыжие кудри были зачесаны набок и спускались на правое плечо. Она выглядела… сногсшибательно.

– Ну все, Джаред пропал, – выдохнула я. – Сара, это просто улет!

Даже странно, почему меня так потряс Сарин вид. Ведь она считалась самой желанной девочкой в школе, но, похоже, я просто успела об этом благополучно забыть, ведь для меня она оставалась просто моей Сарой. Нет, что уж там говорить, у нее действительно была фигура манекенщицы, а лицо – греческой богини.

– Очень может быть, – продемонстрировав идеальные зубы, улыбнулась Сара.

– Сара, только не вздумай сказать, что ты решила с ним переспать! – взмолилась я.

– Расслабься. И не собираюсь, – округлила она глаза. – Что, однако, не помешает нам развлечься.

Но тут меня отвлекло гудение мобильника. Сообщение от Анны: «Поговорила с Карлом, и мы позвонили Рейчел. Она очень милая, мне кажется, тоже этого хочет. Встречаемся с ней в субботу, но, похоже, у нее уже все готово к воскресенью».

Сара протянула мне куртку и пакет с подарком для Эвана.

– Твои родители разрешили мне к ней переехать, – сообщила я.

– Что ж, напоминает официальное разрешение, – ответила Сара, распахнув передо мной дверь.

– Думаю, да, – отозвалась я и почувствовала, что у меня от волнения засосало под ложечкой.

Мы спустилась в холл, и когда я увидела хорошо знакомую спину в черном пиджаке, то поняла, что не могу идти. А потом с удивлением обнаружила, что его обычно растрепанные светло-каштановые волосы сейчас аккуратно причесаны на косой пробор. Он так увлекся разговором с братом, что не заметил нашего появления.

Эван замер на полуслове, увидев, как у Джареда буквально отвалилась челюсть. Похоже, Джаред реальнопропал, что стало ясно по выражению его лица, когда к нему подошла Сара.

Я же на негнущихся ногах направилась к Эвану. У меня екнуло сердце при виде его дымчатых глаз, а лицо опалило жаром, когда его губы сложились в знакомой улыбке. Мы не виделись каких-то две недели, когда он уезжал кататься на лыжах, но мне показалось, будто прошла целая вечность.

– Привет, – прошептала я.

Он взял меня за руку, наши глаза встретились, и нас словно магнитом потянуло друг к другу.

– Привет, – все с той же улыбкой ответил он и собрался было меня поцеловать, но ему помешала Сара.

– Нам надо идти, а то опоздаем, – сказала она.

– Конечно, – ответил Эван, вернув меня на грешную землю – в холл отеля, заполненный парадно одетыми людьми, которые, похоже, собирались на то же мероприятие.

Эван помог мне надеть куртку. Для защиты от январского мороза я натянула черные кожаные перчатки и снова взяла его за руку.

– А это что такое? – показал он на мой пакет.

– Сюрприз, – ухмыльнулась я, умирая от желания тут же вручить ему подарок.

– Я тоже кое-что припас, – усмехнулся он.

– Кое-что?

– Сюрприз, – уже шире улыбнулся он, окончательно вогнав меня в краску.

Я нырнула в ожидавший нас лимузин и устроилась рядом с Сарой, сидевшей напротив Джареда. Эвану пришлось выпустить мою руку и сесть рядом с братом. Я посмотрела на него, и мы, не сговариваясь, обменялись взглядами, словно говорившими: «Я тоже хочу сидеть рядом с тобой».

Лимузин наконец свернул на вымощенную булыжником подъездную дорожку, и водитель вышел из машины, чтобы открыть нам дверь. Ресторан, с крышей сложной конструкции и призывно горящими на всех этажах окнами, больше походил на шикарный особняк, чем на заведение, где можно просто поесть.

Нас провели в застекленный дворик, откуда открывался потрясающий вид на бушующий океан.

– Чудесно! А вот и вы! – раскрыла нам объятия Вивьен.

Она притянула к себе обоих сыновей, те почтительно наклонили голову для поцелуя, а когда мальчики помогли нам раздеться, повернулась к нам, чтобы оценить наш внешний вид.

– Очень изысканно, – произнесла она и, по очереди быстро обняв, клюнула каждую из нас в щеку. – Все, пора садиться.

Стюарт, который не удостоил нас даже взглядом, упорно продолжал смотреть на океан, время от времени прихлебывая из стакана со льдом и каким-то спиртным цвета карамели.

По настоянию Вивьен мы сразу заняли свои места за прямоугольным столом. Я села рядом с Эваном, Сара – с Джаредом, а Стюарт и Вивьен устроились напротив друг друга. Эван незаметно взял меня под столом за руку, и я сразу успокоилась.

И потекла неспешная светская беседа ни о чем. Я предпочитала отмалчиваться и отвечать только в том случае, если вопрос был адресован непосредственно мне, и, естественно, по закону подлости всякий раз попадала впросак: в этот момент я или жевала, или пила воду. Сара с трудом сдерживала смех, что заставляло меня прямо-таки ерзать на месте.

С трудом высидев этот полный треволнений обед, я вышла в туалет. Эван обещал подождать меня в холле.

В кабинке мне пришлось задрать на голову шифоновую юбку, чтобы случайно не макнуть ее в унитаз. И когда я уже стояла, расправляя слои шифона, возле двери в туалет, то случайно услышала:

– Все, не желаю возвращаться к этой теме.

Я не знала, что делать: то ли выйти из туалета, то ли дождаться конца разговора. И слава богу, что осталась стоять.

– Эван, она тебе не пара. И очень скоро ты сам это поймешь. И я не допущу, чтобы ты отказался от Йеля, чтобы поехать за какой-то девицей, особенно такой, через всю страну.

– Папа, ты не можешь все решать за меня, – парировал Эван. – Впрочем, я и не жду от тебяпонимания.

– Стюарт, что ты там застрял? – послышался издалека голос Вивьен. – Мы опаздываем.

Я бессильно прислонилась к двери, сердце бешено колотилось, мысли путались. Как подобное могло произойти?! Да, Стюарт всегда держался замкнуто и отстраненно, но мне и в голову не могло прийти, что он не одобряет дружбу сына со мной.

Тогда я закусила губу, сделала глубокий вдох, чтобы прийти в себя, и вышла из туалета. Эван уже держал в руках мою куртку, я встретила его вымученной улыбкой.

– Ты в порядке? – озабоченно посмотрел он на меня.

Я растянула губы чуть ли не до ушей и молча кивнула. Повернувшись к Эвану спиной, медленно вдела руки в рукава куртки. Мне казалось, что он видит меня насквозь.

Эван распахнул дверь и пошел за мной в сторону лимузина. Сара с Джаредом шли следом, они увлеченно спорили, кого считать лучшим гитаристом.

– Ты вся дрожишь, – погладил меня по руке Эван.

– Да что-то замерзла, – соврала я, вытаращив для убедительности глаза.

Эван обнял меня, я уткнулась ему в плечо и чуть-чуть успокоилась.

– Ничего себе! – присвистнула Сара при виде сверкающего огнями особняка, когда лимузин пристроился в конце вереницы шикарных автомобилей.

Сразу скрутило живот. Мне показалось, что мы встаем в хвост очереди желающих покататься с риском для жизни на американских горках.

– Это просто люди, – шепнул мне на ухо Эван, когда заметил, что я едва дышу.

Самые обычные люди, очень важные, но насквозь фальшивые, были с головы до ног увешаны драгоценностями всевозможных цветов или затянуты в элегантные смокинги. Обнаженные плечи и руки дам сияли в теплом свете множества свечей. Гул голосов сливался с доносившимися из бального зала звуками джазовой музыки.

Куда бы я ни бросила взгляд, везде все сияло и искрилось.

– Миссис Мэтьюс, это просто невероятно, – выдохнула Сара. – В жизни не видела ничего более прекрасного.

– Не уверена, что мои сыновья с тобой согласятся, – ослепительно улыбнулась Вивьен, а я слегка покраснела, когда Эван сжал мне руку. – По правде говоря, я и сама не ожидала такой помпезности. И просто счастлива, что вы рядом со мной. Пойду поздороваюсь кое с кем из гостей, но, Эван, имей в виду – один танец за тобой. – Она встретилась глазами с сыном, слегка изогнула в улыбке губы и, взметнув широкий подол, исчезла в толпе приглашенных.

В платье цвета слоновой кости под старину, с изысканной прической «французская ракушка», Вивьен была воплощением утонченного вкуса. И вообще она всегда восхищала меня своей собранностью и выдержкой в такой обстановке, когда я буквально растекалась от неловкости.

– И как это понимать? – пристала Сара к Эвану. – Ты как, типа знаешь особые па или вроде того?

Джаред от души рассмеялся, за что получил от Эвана недовольный взгляд.

– Эван – мамин любимый партнер для танцев. Папа наотрез отказывается танцевать, а я так и не осилил уроков…

– Ты что, брал уроки танцев? – перебила Сара Джареда.

– Да, – неохотно признался Эван. – Мама обожает танцевать. А я единственный в нашей семье, кто умудряется не наступать ей на ноги. – Он бросил свирепый взгляд на Джареда, но тот в ответ лишь насмешливо усмехнулся.

– Ну все, жду не дождусь, когда увижу это собственными глазами, – решила поддразнить Эвана Сара.

Мы нашли тихий уголок подальше от остальных и принялись расспрашивать мальчиков о том, как они съездили во Францию покататься на лыжах.

– Ой, Эм, а ты уже сообщила Эвану последние новости? – неожиданно спросила Сара.

Мне понадобилась целая минута, чтобы понять, о чем она говорит. Надеюсь, не о сюрпризе, который я приготовила Эвану.

– Нет, – задумчиво кивнула я и, спохватившись, небрежно сказала, словно хотела сообщить о покупке пары новых туфель: – Ну да, в воскресенье я переезжаю к маме.

Джаред был явно не в теме, а Эван пристально посмотрел на меня и спросил:

– Ты что, все же решила это сделать?

– Тебя ищет твоя мать, – послышался откуда-то сзади голос Стюарта.

Эван оглянулся и увидел, что Вивьен, с трудом отыскав его в толпе гостей, машет ему рукой.

– Скоро вернусь, – произнес Эван и, присоединившись к матери, направился вместе с ней в сторону бального зала.

Я повернулась к Саре, но они с Джаредом уже протискивались сквозь толпу, чтобы не пропустить незабываемое зрелище. А я осталась наедине с нависшим надо мной черной тенью Стюартом.

Конечно, с моей стороны было бы крайне невежливо просто встать и уйти, поэтому я принялась судорожно соображать, что бы такое сказать, приличное случаю.

– Замечательный вечер, да? – наконец выдавила я.

Он бросил на меня непонимающий взгляд, будто я говорила на иностранном языке, едва заметно покачал головой и пошел прочь.

–  Ну и ладно, – беззвучно произнесла я и оглянулась, чтобы проверить, не было ли рядом свидетелей моего позора.

Я с трудом пробралась через людское море в бальный зал. На танцполе оказалось довольно много пар, но из всех выделялась одна. Они будто парили под томительные звуки песни Синатры в исполнении тощего эстрадного певца.

– Боже мой! – выдохнула Сара, которая стояла с бокалом шампанского в руках. – Они реальноумеют танцевать.

А у меня буквально отвисла челюсть, когда я увидела, как Эван, бережно держа за руку Вивьен, умело ведет ее в танце. Они слаженно кружились по залу, и глаза Вивьен светились от счастья.

– Я же говорил, – не выдержал Джаред. – Ну что, действительно классно?

– Да, – отозвалась я, в очередной раз осознав, как мало знаю об Эване.

Музыка прекратилась, и на танцоров обрушился шквал аплодисментов. Эван явно чувствовал себя не в своей тарелке, а Вивьен ослепительно улыбалась. Но тут к микрофону подошла женщина с короткими седыми волосами, одетая в черное платье с длинным рукавом. Стюарт присоединился к Вивьен, Эван же направился к нам через весь зал.

– Вау! – пробормотала я, когда он обнял меня за талию.

Но он только смущенно пожал плечами и переключился на женщину у микрофона. А та принялась перечислять заслуги Вивьен на поприще филантропии, подробно останавливаясь на каждой организации и вкладе Вивьен в ее работу на протяжении многих лет. Докладчица особо отметила, что Вивьен отдавала любимому делу не только свободное время, но и частичку души. Я боялась пропустить хоть слово – такое сильное впечатление произвела на меня речь о деятельности Вивьен. Под дружные аплодисменты гостей седовласая женщина вручила Вивьен хрустальный приз и поцеловала ее в щеку. Потом музыка заиграла снова, и мы, пробившись сквозь строй желающих поздравить Вивьен, подошли к ней. Сначала ее обнял Эван, затем – Джаред и Сара, а когда подошла моя очередь, она крепче обычного прижала меня к себе и шепнула на ухо:

– Я очень рада, что ты с нами.

И у меня глаза сразу оказались на мокром месте. Я поняла скрытый смысл ее слов. Но нас окружало столько народу, что ей волей-неволей пришлось разжать объятия.

Эван взял меня за руку и вывел из толпы. Меня душили эмоции, от волнения слегка кружилась голова.

– Давай выбираться отсюда, – тихо сказал Эван.

– Что? Неужели ты уже хочешь уйти? – удивилась я.

– Да, собираюсь кое-что тебе показать.

– Хорошо, – в полном смятении чувств ответила я.

Мы взяли наши куртки, и Эван, ни с кем не попрощавшись, повел меня к выходу.

Глава 2

Фейерверк

Эван повел меня по длинной подъездной дорожке, запруженной лимузинами и такси. Наконец мы оказались на парковке, и я сразу увидела его «БМВ».

– А когда ты успел оставить здесь машину? – с подозрением в голосе поинтересовалась я.

– Приехал до того, – криво улыбнулся он.

И я поняла, что это входило в его план как часть того сюрприза, о котором он упомянул, когда мы собирались на обед в ресторане.

Он открыл дверь со стороны пассажирского сиденья и достал рюкзак. Расстегнул, вынул оттуда пару кроссовок. Ага, кроссовки лежали у Сары дома, значит Эван посвятил ее в свой план.

– Я решил, что так тебе будет гораздо удобнее, чем на каблуках, – объяснил он, швырнул на пол свои черные штиблеты, за которыми последовали пиджак с галстуком, и принялся зашнуровывать кроссовки.

Тогда я села на пассажирское сиденье, чтобы снять туфли на каблуке.

Мне еще никогда не удавалось предугадать его замыслы, а потому я научилась просто следовать за ним, не задавая лишних вопросов. Ну, разве что он, например, предложит подойти к краю обрыва и броситься вниз. Уж тогда-то я определенно найду, что ему сказать.

Эван взял меня за руку, и мы медленно пошли вдоль окаймленной высокими фонарями мощеной улочки. Я касалась его плечом, морозный воздух покусывал лицо. Небо было ясным, полная луна, будто прожектор, светила нам в спину.

Не успели мы отойти подальше, как Эван затащил меня в щель между двумя рядами живой изгороди вокруг чьего-то поместья.

– Эван, куда мы идем? – спросила я, испугавшись, что нас арестуют за вторжение на частную территорию.

– Хозяев нет дома, – заверил он меня и увлек за собой по снежной целине.

Подняв голову, я увидела внушительный особняк с остроконечной крышей. Окна в доме были темными.

– Но я совершенно уверена, что здесь есть сигнализация или типа того. – Я нервно озиралась по сторонам в ожидании, что нас вот-вот ослепит свет фонарей, но, скользя и спотыкаясь, продолжала брести за Эваном.

Снега было по щиколотку, поэтому, чтобы не намочить подол шифоновой юбки, пришлось задрать ее повыше.

– Кончай дергаться, – рассмеялся Эван, осторожно поддерживая меня за локоть. – Мама хорошо знает хозяев дома. Она даже приглашала их на сегодняшний вечер. Но они сейчас в Бразилии. Я лично договорился с ними насчет того, что собираюсь сделать. Они не против. Не волнуйся, в дом мы не пойдем.

– Правда? – не поверила я.

– Чистая правда, – с улыбкой подтвердил Эван.

Мы прошли вдоль темной стены дома к задней террасе. Увидев мерцающий огонек, я остановилась как вкопанная.

– Мне казалось, ты говорил, что никого нет дома.

Эван снова расхохотался, мой испуг его явно забавлял.

– А никого и нет. Это специально для нас. Я заплатил водителю лимузина, чтобы тот разжег огонь и принес наши пакеты.

– Ой!

На защищенной навесом каменной террасе я увидела пылающий очаг, а перед ним – два деревянных дачных кресла. На маленьком столике стоял дорогой переносной стереопроигрыватель, рядом лежал мой подарок.

– Боже, как здорово! Мне нравится, – просияла я.

Мы подошли к очагу, чтобы полюбоваться потрескивающими дровами и погреться возле живого огня. Эван встал за моей спиной и, обняв за талию, прижал к себе. Тогда я повернулась к нему и, улыбнувшись от уха до уха, сказала:

– Я скучала по тебе.

– Я тоже. – Эван нагнулся ко мне и потерся холодным носом о мою щеку, его горячее дыхание сразу согрело меня. Он прижался губами к моему рту, так что я буквально задохнулась от сладкого поцелуя. Губы приятно пощипывало, я закрыла глаза, чтобы вобрать в себя непередаваемое ощущение. – Рад, что ты сегодня была с нами на приеме, – слегка отстранившись, произнес он. – Знаю, тебе пришлось нелегко. Но это было очень важно для мамы.

– Я тоже рада, что пошла. Ведь о Вивьен было сказано столько хороших слов. Как я могла такое пропустить! Она удивительная женщина. И я даже не представляла себе насколько.

Эван наклонился ко мне и снова поцеловал, а потом осторожно провел рукой по моей щеке.

– Хочешь получить подарок? – спросил он. Я улыбнулась, но промолчала, чем привела его в явное замешательство. – Неужели нет?

Однако у меня в ушах вдруг прозвучали слова осуждения, что давеча произнес его отец, и сейчас я уже не была так уверена, хочу ли вручить Эвану свой подарок.

– А можно чуть позже? – запинаясь, спросила я.

– Ну уж нет, – нахмурился Эван и взял со стола маленькую прямоугольную коробочку. – Открой сначала свой, если тебе так спокойнее, – сказал он и, увидев, как у меня дрожат руки, добавил: – Ну, давай же, не стесняйся.

Я разорвала серебряную оберточную бумагу и обнаружила длинную коробочку, на вид очень дорогую. Затаив дыхание, я открыла ее и расплылась в счастливой улыбке, когда достала оттуда два билета на концерт.

– Эван! – Я повисла у него на шее. – Да! Идеальный подарок. Спасибо большое.

– На здоровье, – обнял меня Эван. – Ужасно хотелось самому отвести тебя на первый в твоей жизни концерт.

– А когда? – Я посмотрела на стоявшую на билетах дату. – Конец месяца. Здорово! И не придется слишком долго ждать.

– Я чуть было не купил третий для Сары, она ведь так любит эту группу, но потом решил, что мы должны пойти вдвоем.

Да, можно представить себе Сарину реакцию, когда я покажу ей дефицитные билеты на шоу, на которое ей до смерти хотелось попасть! Я положила билеты обратно в коробочку, а коробочку сунула во внутренний карман куртки. Крепко сжав губы, я отчаянно искала предлог не отдавать ему свой подарок и не находила.

– Ну что ж, надеюсь, тебе понравится. – Я достала из пакета коробку в блестящей зеленой подарочной упаковке и вручила ему, а затем, затаив дыхание, стала ждать, когда он откроет ее.

Он снял крышку, заглянул в коробку, посмотрел на меня и снова опустил глаза.

– Это подарок со значением? – У него буквально загорелись глаза, а когда он положил коробку на стул, губы изогнулись в счастливой улыбке, которая была настолько заразительной, что я не могла не улыбнуться в ответ.

– Ты понял! – обрадовалась я.

Он обнял меня за талию и оторвал от пола, а я испуганно завизжала.

– Эм, я так рад за тебя! – нежно поцеловал меня Эван, снова прижав к себе. – Когда ты об этом узнала?

– Десять дней назад, – призналась я.

– Здорово! Наверное, трудно было держать язык за зубами и ни с кем не поделиться? – Он прекрасно знал, как я ждала этого, а потому по достоинству оценил мою выдержку. – Стэнфорд! Ты его заслужила. Но ты не говорила, что подала документы.

– Прости, я все же сообщила Саре, – виновато опустила я глаза.

– Когда я сказал «ни с кем», то, естественно, не имел в виду Сару. Это само собой разумеется. Теперь остается только узнать, какой колледж готов меня принять, чтобы я мог быть рядом с тобой, – произнес он и, заметив, что я как-то сразу погрустнела, нахмурился: – Ну, что еще?

Я открыла было рот, но тут же его закрыла.

– Давай выкладывай, – потребовал он. – Лучше уж все сразу сказать, чтобы потом в голову не лезли всякие глупости.

– Слишком поздно. Я слышала твой разговор с папой, – призналась я и, не дав Эвану возможности возразить, добавила: – Он абсолютно прав.

– Насчет чего?

– Ты не должен принимать самое главное решение в своей жизни, ориентируясь на какую-то там девушку.

Неожиданно Эван усмехнулся. А я-то ждала от него совсем другой реакции.

– Уговорила, – небрежно бросил он и продолжил с ироничной улыбкой: – Потому что Стэнфорд и Беркли полный отстой;если я поеду в Калифорнию, то лишу себя будущего. Ты абсолютно права. Поэтому, думаю, нам стоит расстаться прямо сейчас, чтобы не связывать себя обязательствами на будущее.

– Эван! – швырнула я в него шариком из скатанной оберточной бумаги, но он лишь рассмеялся и, словно только того и ждал, бросил шарик в огонь. – Я вовсе не это имела в виду!

– Знаю, – хмыкнул он. – Но ты не должна слушать, что говорит мой отец. Ему только кажется, будто он понимает, что для меня лучше, хотя, в сущности, он вообще меня не знает. – Эван чмокнул меня в макушку и тихо сказал: – Я не стану принимать столь важное решение, ориентируясь на какую-то там девушку… – Он замолчал, и мне вдруг стало до жути страшно, но потом продолжил: – Но ты не какая-то там девушка. Я… Мыедем в Калифорнию.

Я уткнулась лицом ему в грудь и обхватила его обеими руками.

– В Йельском университете лучший юридический факультет во всей стране, – напомнила ему я.

– А кто сказал, что я собираюсь быть юристом? – спросил он, а потом вдруг отпрянул и заявил: – Все, хватит. Хочу научить тебя танцевать.

– Ты что?! – задохнулась я. – Да не умею я танцевать!

– Знаю, – засмеялся он. – Вот поэтому и хочу тебя научить.

Глухо застонав, я стиснула зубы, а он тем временем подошел к стереопроигрывателю. Когда он подключил туда свой iPhone и начал выбирать музыку, я стала лихорадочно прикидывать, а хватит ли у меня способности. Обшарила глазами террасу на предмет каких-либо скрытых засад. Потом посмотрела на широкий подол шифоновой юбки, падающий на кроссовки, и обреченно вздохнула: затея Эвана наверняка обернется настоящей катастрофой.

Но тут послышались звуки гитары и барабанная дробь. Эван, кивая головой в такт музыки, направился ко мне. Он положил руки мне на бедра и принялся тихонько раскачивать меня под песню в стиле панк-рок.

– Готова? – раскрутив меня, спросил он.

Когда я снова повернулась к нему лицом, он стал раскачиваться вместе со мной взад и вперед. Почувствовав энергетику песни, я начала прыгать одновременно с ним. Он одобрительно улыбнулся и снова принялся кивать в такт басам. Я топталась на месте и подпрыгивала, раскинув руки, а шифоновая юбка развевалась вокруг ног.

Мы еще немножко попрыгали по террасе уже под следующую мелодию, пока я не рухнула без сил на деревянное кресло.

– Ты потрясающая! – восхищенно произнес Эван.

– Что-то я сильно сомневаюсь, будто так уж потрясающе выгляжу, особенно сейчас, – смахнула я прилипшую к носу потную прядь волос.

– Я совсем не то сказал, – поправил он меня. – Ты вообщепотрясающая.

– Надо же! И что ж такого особенного я сделала? – слегка покраснев, натянуто улыбнулась я.

– Просто ты вся такая… классная, – произнес он.

– Нет, я просто поразила тебя своими танцевальными способностями, – решила поддразнить я его.

Эван рывком поставил меня на ноги и подарил такой поцелуй, что у меня в голове словно взорвались огнями тысячи фейерверков. Ой, нет! Фейерверк был не в моем воображении, а действительно наяву. Я обернулась и увидела в небе россыпь красных искр. Мы вышли из-под навеса, чтобы полюбоваться этим незабываемым зрелищем.

– С Новым годом, – шепнул Эван.

Я еще никогда не видела такого роскошного фейерверка, сердце громко стучало в груди с каждой новой вспышкой. Мне казалось, что искры упадут прямо нам на голову. Время от времени я поворачивалась к Эвану и всякий раз встречала его полный обожания взгляд. Но он тут же делал вид, будто любуется исключительно огненными сполохами на небе.

Когда фейерверк закончился, я вдруг почувствовала, что у меня окоченели пальцы ног и я вся дрожу. Зрелище настолько заворожило меня, что я не сразу поняла, как похолодало на улице.

– Все, давай собираться, – сказал Эван, растирая мои озябшие руки. – Ты скоро превратишься в сосульку.

Мы вернулись на террасу, где огонь в очаге уже догорал. Эван принес откуда-то воду и загасил тлеющие угли. А я в это время упаковывала стереосистему и вещи Эвана.

Мы завернули за угол, и я увидела перед домом «БМВ» Эвана.

– Неужели водитель лимузина?!

– Фантастика! – восхищенно воскликнул Эван.

Мы нырнули в теплый салон машины, и я стянула перчатки, чтобы погреть руки под струей горячего воздуха.

– Ну что, куда теперь? – спросил он.

– Наверное, в отель, – стараясь говорить небрежно, предложила я.

– В твой или мой? – многозначительно ухмыльнулся он.

И тут я неожиданно вспомнила о Саре. Интересно, а как она провела это время и чем они с Джаредом сейчас занимаются?

– Как, по-твоему, где они сейчас? – словно прочел мои мысли Эван.

– Ты же не думаешь, что они?.. – Мой вопрос повис в воздухе.

– Он горел желанием встретиться с ней, и вообще она сегодня выглядела просто невероятно… – передернул плечами Эван.

– Я все знаю, – перебила я его. – Но ты же не считаешь, что они станут… Так?

– Давай просто вернемся в номер и будем надеяться, что там никого нет, – снова пожал плечами Эван и наклонился ко мне, чтобы найти мои губы.

Мы начали с легкого поцелуя, но постепенно поцелуй стал более страстным. И нервозность, напавшая на меня при мысли, что мы останемся наедине в номере, вдруг сменилась неистовым желанием попасть туда как можно скорее.

– Едем к тебе, – откинувшись назад, хрипло прошептал Эван, пристегнул ремень, завел мотор и стал выруливать с подъездной дорожки, но натолкнулся на вереницу отъезжающих лимузинов и остановился. – Все, дальше никак, – в отчаянии простонал Эван, откинувшись на подголовник. И пока мы плелись со скоростью двадцать футов в минуту, вдруг задумчиво сказал: – Эм, мне кажется, это будет замечательный год.

– Хотелось бы верить. – Я сжала его руку и подумала: «Ведь прошлый год был таким кошмарным, что хуже, наверное, просто не может быть».

– И уж точно, он будет совершенно другим, – продолжил Эван. – Тем более что ты переезжаешь к своей маме. Но с чего вдруг ты приняла такое решение?

– Мне показалось, сейчас самое время понять, что у меня есть мать.

– Ну ладно, – медленно кивнул он. – Однако почему именно в эти выходные? Все включено, да?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты собираешься сделать серьезный шаг. Пожертвовав всем, что у тебя есть. Ты решила наладить отношения с матерью, так почему бы и не переехать к ней?

Я снова пожала плечами, до конца не осознавая, что он намекает на основную черту моего характера. Хотя здесь он совершенно прав. Я ведь всегда и везде стараюсь выкладываться по максимуму. Так почему бы и не в этом случае?

– А как отнесется к такому решению твой психолог? – спросил он и, не дождавшись ответа, потряс головой. – Выходит, ты перестала к ней ходить, да? – произнес он, но я опять промолчала, прекрасно зная его трепетное отношение к психотерапии. – Ну и что, полегчало?

– У меня все хорошо, – ощетинилась я. – Так что не вижу смысла. И вообще Сара даст фору любому дипломированному психологу. К тому же она не заставляет меня описывать свои переживания.

– Что есть, то есть, – хмыкнул Эван, но потом, посерьезнев, сказал: – Знаешь, если захочешь поговорить, то…

– Я не любитель разговоров по душам, – отрезала я и отвернулась к окну, чтобы не показать ему своих истинных чувств, которые предпочитала держать при себе.

– Знаю. В этом году нам, наверное, и в школе будет гораздо легче, – помолчав, произнес он и в ответ на мое скептическое молчание добавил: – Правда-правда. Не сомневаюсь, что во время каникул произошло нечто из ряда вон выходящее. Может, кто-то изменил себе форму носа или переспал с девушкой своего лучшего друга. Ведь у них страшно короткая память. – Он стиснул мою руку, а мне оставалось только молиться, чтобы это было правдой.

Когда мы остановились возле отеля, от волнения у меня схватило живот. И пока ждали служащего, который отгонит машину, Эван сказал:

– Давай ничего не загадывать. Никаких больших ожиданий. И будь что будет.

– Ты это серьезно? – уставилась на него я. – У меня очень даже большие ожидания. Я уже шесть месяцев живу в ожиданиизаняться с тобой любовью.

– Ну, тогда ладно. Значит, наши ожидания совпадают, – улыбнулся Эван, а я рассмеялась, чтобы снять напряжение.

Наконец мы вручили ключи от «БМВ» служащему и направились к лифту. Эван держал меня за руку, а я, онемев от волнения, послушно шла рядом. Не дав мне открыть дверь, Эван резко развернул меня лицом к себе.

– Закрой глаза, – сказал он, а когда я повиновалась, добавил: – Дыши глубже.

Тогда я сделала вдох, потом выдох, начиная потихоньку расслабляться. Я ждала дальнейших указаний, но он вдруг прикоснулся к моему рту холодными губами. Это было так неожиданно, что я задохнулась, у меня подкосились ноги. Я слегка приоткрыла рот и почувствовала внутри его язык. Не отрываясь от Эвана, я напрасно пыталась нашарить в кармане ключ.

Тогда я неохотно отстранилась, достала ключ и открыла дверь. Затем снова притянула Эвана к себе и жадно прижалась к его губам. Эван принялся расстегивать куртку, а я, попятившись, ввалилась в номер и неожиданно услышала:

– А вот и ты!

Я отпрыгнула от Эвана и, развернувшись, практически захлопнула дверь перед его носом.

– Привет, Сара, – пытаясь отдышаться, пролепетала я, затем снова открыла дверь. Под дверью стоял Эван и с обескураженным видом потирал лоб. – Значит, так. Сара вернулась. Хм… Тогда, наверное, увидимся утром.

– Ну ладно, – медленно произнес Эван, глядя на меня как на полоумную, что, впрочем, соответствовало действительности. – Тогда, думаю, увидимся утром.

И я снова захлопнула дверь, не дав ему возможности даже поцеловать себя на прощание.

– Ты чего?! – возмутилась Сара. – Почему ты не впустила его в номер?

– Нет, уже слишком поздно! – выпалила я и, покраснев как рак, стянула с себя куртку.

– Постой-ка! – воскликнула она. – Вы рассчитывали, что здесь никого не будет и вам не помешают. Да? Ой, Эм! – начала истерически хохотать Сара.

– Сара! – одернула я ее. – Не вижу ничего смешного!

– А вот и нет. Ужасно смешно. Впервые в жизни я встретила парня, который мне действительно понравился, но не переспала с ним. А ты наконец-то решилась заняться сексом – и вот нате, такой облом! Нет, Эм, это смешно так, что уписаться можно! Извини, ради бога!

Я застонала и повалилась ничком на двуспальную кровать:

– Знаешь, ведь как встретишь Новый год, так его и проведешь! Надеюсь, такое неудачное начало не наложит отпечаток на весь год!

Сара положила голову мне на плечо:

– Последний школьный год. А затем мы уедем в колледж. Нет, это будет лучший год в нашей жизни. Уж можешь мне поверить!

Но я снова застонала, так как не могла разделить ее оптимизма.

Глава 3

По-прежнему любима

– Мы можем поговорить о том, что случилось прошлой ночью? – спросила я Сару, когда мы вышли из ресторанчика, где нам был предложен чудовищно жирный завтрак в окружении людей, которые сидели с таким видом, словно в гробу они видали этот Новый год.

– О чем? О том, что ты в конце концоврешила расстаться с девственностью, а я все изгадила?

– Нет, вот на эту тему я уж точно не намерена говорить! – отрезала я. – Ты ведь давеча сказала, что тебе нравитсяДжаред. Так что между вами происходит?

– Мне не слишком хочется об этом говорить.

Похоже, что-то произошло. Отказываться поговорить о парне совсем не в Сарином духе.

– Ты меня пугаешь!

– Эм, он живет в Нью-Йорке. Я пока учусь в школе. А скоро вообще перееду в Калифорнию, – без всякого выражения произнесла она. – Я больше не хочу себя мучить. Мне надо о нем забыть… снова. – Она сидела, не поднимая глаз, и усиленно делала вид, что набирает текст эсэмэски и ей сейчас ни до чего. Потом небрежно опустила мобильник в карман и сказала: – Спасибо, что согласилась вести машину. Если не возражаешь, я бы хотела на обратном пути поспать.

– Конечно, – ответила я.

Она начинала меня всерьез волновать.

Спокойная обратная дорога оставляла мне достаточно времени для размышлений, что не всегда является таким уж благом. Битых три часа разговаривать сама с собой – это, пожалуй, перебор, но в результате я осталась довольна результатом своего внутреннего диалога. Уж не знаю, правильное ли мое решение съехаться с матерью или нет, но попробовать в любом случае стоило.

– Давай сегодня просто поваляем дурака. Будем целый день смотреть кино, – предложила Сара, когда мы доставали вещи из машины.

– Звучит заманчиво.

Эвану пришлось везти Джареда в университет, поэтому в первый день нового года мы с Сарой сидели вдвоем перед широким экраном телевизора. Я попыталась, забыв обо всем, сосредоточиться на слащавых романтических комедиях или фильмах о тяготах подросткового возраста.

Сара, получив эсэмэску, неожиданно спросила:

– Эм, хочешь вечером пойти на вечеринку?

– Нет, не хочу, – не задумываясь ответила я.

– Ты что, вообще отказалась от вечеринок?

– Не знаю, – вздохнула я. – Просто страшно не хочется выслушивать идиотские вопросы и вообще всякую чушь от пьяных придурков. Не желаю больше быть ярмарочным уродцем.

– Им надо через это пройти, впрочем, так же как и тебе, – не согласилась Сара. – Ты не можешь вечно оставаться затворницей только потому, что кто-то может сболтнуть лишнего. Знаешь, рано или поздно кто-нибудь обязательночто-нибудь ляпнет. Ну и хрен-то с ним! Кто слушает?!

Я поняла, что Сара абсолютно права, и, улыбнувшись, сказала:

– Уговорила. Давай только не сегодня. Хорошо?

– Хорошо, – разочарованно пожала плечами Сара, ведь я уже почти полгода не была с ней ни на одной вечеринке.

– Но почему тебе самой не пойти? – предложила я. – Если мне никуда не хочется, это вовсе не значит, что ты должна сидеть дома!

– Ты уверена? – осторожно поинтересовалась она.

– Конечно, – вполне искренне ответила я.

У Сары мгновенно просветлело лицо. Она тут же схватила телефон, чтобы выяснить детали.

Неожиданно снизу раздался голос Анны:

– Девочки, мы вернулись! Поскорее спускайтесь и расскажите мне о приеме!

Сара вихрем помчалась вниз. Я медленно последовала за ней. Мне до сих пор так и не удалось привыкнуть к тому, что Сара привыкла делиться всеми событиями своей жизни с мамой. А по отношению ко мне Карл с Анной проявляли редкостное терпение и старались лишний раз на меня не давить. Однако даже самые невинные – и естественные для них – вопросы относительно того, как прошел мой день, обычно заставали меня врасплох.

Сара, как обычно, села по-турецки на огромной родительской кровати, я же скромно пристроилась в ногах. Анна распаковывала вещи, а Карл просматривал полученную почту.

– Эмма, это тебе! – вытащил он конверт из кипы корреспонденции.

– Спасибо, – ответила я.

Я внимательно изучала простой белый конверт без обратного адреса, а Сара пока взахлеб рассказывала во всех подробностях о вчерашнем вечере – начиная с убранства дома и кончая наградой Вивьен, ну и, конечно, фейерверком. А когда я задумчиво провела пальцем по штемпелю, где значилось «Бока-Ратон, Флорида», то неожиданно услышала:

– Эмма, а как отреагировал Эван, когда ты сказала ему о Стэнфорде?

Я испуганно подняла голову. Все трое выжидающе смотрели на меня, и я только сейчас поняла, что не поделилась новостью даже с Сарой.

– Он был очень взволнован, – смущенно ответила я, и они поняли, что дальнейших объяснений от меня вряд ли дождутся.

– С нетерпением жду встречи с твоей мамой завтра утром, – после минутного молчания сказала Анна. Я лишь кивнула, хотя почувствовала, что все внутренности буквально завязываются узлом. Анна как ни в чем не бывало продолжила: – А затем, думаю, мы сможем походить по магазинам.

– Ма, ты же знаешь, Эмма ненавидит магазины. Но я точно пойду! – ответила за меня Сара.

– Ну что, может, тогда посмотрим футбол? – предложил Карл, и я с облегчением вздохнула.

– А что вы делаете сегодня вечером? Разве Марисса Флеминг не устраивает вечеринку? – спросила Анна, абсолютно не удивив меня своей осведомленностью. Похоже, она была в курсе светской жизни абсолютно любого человека в городе.

– Да, и я собираюсь туда пойти с другими девочками, – раскраснелась в предвкушении удовольствия Сара.

– А ты, Эмма? – поинтересовалась Анна, убирая платье в шкаф.

– Просто посижу дома и почитаю, – неуверенно ответила я.

– Тогда ты поможешь мне выбрать прикид, – соскочила с кровати Сара.

– Конечно, – отозвалась я, точно зная, что в этом вопросе моя помощь ей не понадобится.

Проводив Сару до дверей, я в тысячный раз заверила ее, что не буду скучать. Потом села на разбросанные по полу подушки перед книжными полками, чтобы заняться таинственным конвертом.

Я попыталась вспомнить, что могло прийти мне из Флориды. Но письмо отнюдь не походило на официальное уведомление из колледжа. Обычный белый прямоугольник с написанным мелким почерком адресом семьи Маккинли.

Открыв конверт, я достала оттуда сложенный листок бумаги, и у меня внутри все оборвалось. Дрожащими руками развернула листок и увидела примитивный рисунок карандашом. На переднем плане мальчик и девочка, за ними под розовой рождественской елкой – мужчина и женщина с седыми волосами. Внизу надпись корявым детским почерком: «Веселого Рождества, Эмма! Мы скучаем по тебе», а на обороте – приписка: «С любовью, Лейла и Джек».

Слова расплывались перед глазами, я молча глотала текущие по щекам слезы. Но красные закорючки, изображавшие широкие улыбки, и нарисованная гора подарков под розовой елкой действовали успокаивающе. Мужчиной, конечно, был Джордж, но я не могла понять, что за женщину изобразили дети. Мне хотелось верить, что это Дженет, мать Кэрол, правда, она не была седой.

Возможно, учительница или кто-то, с кем они познакомились во Флориде. Теперь я хотя бы знала, где они, хотя вряд ли доведется с ними встретиться.

Вот такие дела. И это меня вдруг просто доконало. Я упала лицом в подушки и горько заплакала. Внезапно я почувствовала, что кто-то гладит меня по спине, и удивленно подняла голову. Рядом со мной на коленях стояла Анна и ласково улыбалась. Заметив смятый листок у меня в руке, она разжала мои пальцы и положила рисунок на пол.

– Они выглядят счастливыми, – заметила она, бережно поправляя мне волосы. – Ты ведь именно этого всегда им желала, да?

Значит, после всего того, что случилось тогда в мае, Сара все же призналась матери. Иначе и быть не могло. Ведь наверняка Анна обиделась на дочь из-за того, что та сразу ей все не рассказала. И конечно же, Сара объяснила, что я страдала ради того, чтобы Лейла и Джек не лишились родителей. Ну… по крайней мере один из родителей остался с ними.

– Да, – внезапно охрипшим голосом произнесла я.

– Очень мило с их стороны прислать тебе письмо, – сказала Анна. – Это говорит о том, что дети действительно тебя любят.

Я понимала: она хочет утешить меня, но при мысли о том, что они скучают по мне, зарыдала еще горше. Тогда Анна обняла меня и прижала к себе, а я не стала сопротивляться. Я вдохнула исходящий от нее нежный цветочный запах и позволила себе дать волю своей тоске по детям.

Анна отпустила меня только тогда, когда я наконец смогла успокоиться и собраться.

– Я понимаю, почему ты хочешь переехать к своей маме, – вздохнула она. – И желаю вам обеим восстановить семейные отношения, которых тебе так не хватало все эти годы. Но ты должна знать, что, если по той или иной причине ничего не получится, здесь твой дом, а мы всегда постараемся сделать так, как будет лучше для тебя. Мы ничего не сообщим социальному работнику, потому что это будет куча ненужной бумажной волокиты, ведь тебе скоро восемнадцать. Просто позволим продолжать регулярные проверки по телефону. Хорошо? – Я кивнула, не в силах говорить, а Анна, слегка замявшись, добавила: – Эмма, я очень тебя люблю. Мы все тебя любим. И я вовсе не шутила, когда говорила, что мы сделаем для тебя абсолютно все. Только попроси. Ты поняла?

У меня перехватило дыхание, и я тихо ответила:

– Да. Спасибо большое.

И тогда Анна улыбнулась совершенно неотразимой улыбкой, которую, кстати, унаследовала от нее Сара. Ее добрые голубые глаза радостно загорелись, и, чтобы разрядить обстановку, она весело сказала:

– А теперь пошли есть мороженое.

Благодарно улыбнувшись в ответ, я позволила ей помочь мне подняться с подушек, и мы вместе спустились на кухню.

* * *

– И что, больше ничего? – спросил Карл, оглядев рюкзак и две спортивные сумки в багажнике внедорожника Анны.

– Да, у меня немного вещей, – ответила я.

Анна с Сарой сели в машину, а я повернулась к Карлу:

– Спасибо вам за все.

– Эмма, мы всегда рады принять тебя в нашем доме, – произнес он, а потом протянул руки и прижал меня к груди. – Я буду держать связь со Стэнфордом, но не сомневаюсь, ты узнаешь о зачислении раньше меня. – Затем он так же внезапно выпустил меня и, ни разу не оглянувшись, ушел в дом.

А я осталась стоять как вкопанная: он застал меня врасплох таким всплеском эмоций.

– Ну что, готова? – крикнула мне из открытого окна машины Сара.

– Конечно, – откликнулась я.

Когда я свернула с подъездной дорожки, то с затаенной грустью оглянулась на Сарин дом. И хотя я хорошо понимала, что не принадлежу этому миру, здесь я была в безопасности, чего мне всегда не хватало в жизни.

Глава 4

«Дом»

Я ехала за Анной с Сарой на своей «хонде» и пыталась запомнить дорогу, так как прекрасно понимала, что рано или поздно мне придется добираться до Сары самостоятельно. По крайней мере, теперь я могу сама вести машину, которую несколько месяцев назад подобрал для меня Карл, после того как я наконец-тополучила водительские права. Хотя особой необходимости в этом не было, поскольку меня по очереди подвозили то Сара, то Эван. Но теперь мне придется самой ездить в школу.

Чтобы попасть в пригород Уэслина, где моя мама сняла дом, у нас ушло целых двадцать минут. Мы долго кружили по лабиринту хаотично застроенных убогими домишками улочек, так не похожих на прямые улицы с внушительными особняками в центре города. Занесенные снегом дворы даже не были огорожены, и между домами туда-сюда бегали местные детишки.

Анна свернула к расположенному в тупике одинокому дому, прямо напротив леса из обнаженных деревьев. Я затормозила на обочине, чтобы дать Анне возможность выехать задом.

Маленький желтый двухэтажный домик, с белыми ставнями и гостеприимным белым, хотя и выцветшим крыльцом, со стороны казался довольно милым. Входная дверь отворилась, и, откинув бедром защитную сетку, на пороге появилась мама. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как мы достаем мои сумки из багажника.

Я не глядя прошла мимо нее в дом, так как ужасно боялась, что увижу в ее ясных голубых глазах нечто прямо противоположное ее словам, которыми она меня встретила:

– Привет, Эмили. Я рада, что ты здесь.

– Спасибо, что разрешила пожить у тебя, – с трудом выдавила я.

– Ну что ты, не стоит. – Ее голос звенел от напряжения. – Теперь это и твой дом. У тебя даже будет собственная комната.

– Нет, ты обязательно должна ее увидеть! – выпалила Сара, схватила меня за руку и потащила вверх по лестнице, ведущей из маленькой прихожей на второй этаж. Анна весело рассмеялась, и я сразу поняла, что вчера они ходили не только по магазинам.

Лестница заканчивалась небольшой площадкой. Я увидела открытую дверь в ванную, а по бокам от нее – две закрытые двери. Сара распахнула правую из них и зажгла свет. Я медленно вошла за ней.

Остановившись, я осмотрелась по сторонам. Три стены оказались девственно белыми, а та стена, где была дверь, – абсолютно черной. Я повернулась кругом, чтобы рассмотреть все повнимательнее, вдохнула резкий запах свежей краски и невольно улыбнулась.

Напротив двери расположилась широкая кровать под причудливым черно-белым покрывалом, на котором лежали белые подушки с черными оборками. Над кроватью я увидела странную трехмерную инсталляцию: что-то вроде сотни черных бабочек на проволоке, словно вылетающих из белой стены.

На двух маленьких окнах слева от кровати висели эффектные черные шторы. Возле черной стены я увидела белый комод, а рядом – большое зеркало в белой раме.

У противоположной стены стоял письменный стол с разрисованными черными бабочками стеклянной столешницей, рядом – два белых стеллажа для книг. Над столом висела доска, затянутая тканью с тем же затейливым черно-белым рисунком. К доске была прикноплена записка: «Добро пожаловать домой, Эмма», – явно написанная рукой Сары.

– Ну как, нравится? – нетерпеливо просила Сара.

Повернувшись, я увидела у открытой двери Анну и свою мать, которые явно ждали моей реакции.

– Поверить не могу, что вы сделали это! – выдохнула я. – Спасибо большое.

– Пожалуйста, – ответила Анна.

Мама стояла на ступеньке за спиной у Анны и молча наблюдала за нами.

– Не хотите чего-нибудь выпить? – спросила она Анну, когда Сара принялась раскладывать по местам мои немногочисленные пожитки.

И они обе стали спускаться по лестнице.

– Сара, и правда огромное тебе спасибо.

Явно растроганная, Сара замерла на полдороге, прижимая к груди стопку моих блузок.

– Просто я знала, что ты жутко нервничаешь по поводу переезда, – уложив блузки в выдвинутый ящик комода, объяснила она. – Пусть даже ты и не желала в этом признаваться. Маме тоже хотелось познакомиться с Рейчел поближе, вот мы и решили, что это хорошая идея. Мы вчера весь день провели вместе – покупали, красили, украшали. Эмма, мне кажется, тебе не о чем беспокоиться. Если честно, то Рейчел дергается еще больше тебя.

А вот это вряд ли!

И вот когда Сара наконец была удовлетворена плодами своих трудов – все вещи лежали на месте, книжки стояли на полках, а ноутбук и маршрутизатор, что Карл с Анной подарили мне на Рождество, на письменном столе, она сообщила:

– Ну вот, кажется, все в порядке.

И я сразу дико занервничала, так как поняла, что Сара собирается уходить.

Я стала прикидывать, как бы задержать ее, но снизу раздался голос Анны:

– Сара, ты готова?

Не знаю, как Сара, а вот я, по правде говоря, точно не была готова остаться наедине со своей матерью. И судя по тому, как та суетилась, она испытывала такие же чувства.

Мы потоптались на крыльце, чтобы сказать им «до свидания», проводили глазами отъезжающую машину и волей-неволей остались наедине.

Я вернулась обратно в дом, сразу почувствовав себя жутко неуютно.

– Что ж, если хочешь, можешь немного осмотреться, – неуверенно предложила она, захлопнув дверь с дребезжащим стеклом в центре.

– Да-да, конечно, – ответила я и, свернув налево, вошла через арочный проем на кухню.

Мама стояла в прихожей и пристально следила за каждым моим движением.

Если не считать стен, заново покрашенных желтой краской, кухня, похоже, не обновлялась со времени постройки дома. Дверцы шкафчиков покоробились, а прилавок обшарпался. Под окном с видом на лес была установлена глубокая фаянсовая двойная мойка. В углу громко тарахтел низенький холодильник, который доходил мне только до подбородка, рядом стояла белая газовая плита. Кухня была настолько тесной, что места хватало лишь для маленького круглого стола и четырех разномастных стульев.

– Не стесняйся, бери что хочешь, – произнесла она с порога.

Здесь оказалось так мало места, что нам двоим было не разойтись. Я заглянула в холодильник, но там не было ничего, кроме приправ и засохших остатков китайской еды.

– Спасибо, – захлопнув дверь холодильника, ответила я.

– Похоже, придется съездить за продуктами, – натужно рассмеялась она и посторонилась, чтобы дать мне возможность пройти в прихожую, а оттуда – в гостиную.

Я чувствовала на себе ее пристальный взгляд, что еще больше усиливало мою нервозность. Наверное, надо было что-нибудь сказать, чтобы, типа, завязать разговор, но я понятия не имела, с чего начать.

Итак, я стояла посреди гостиной и, нервно ломая пальцы, разглядывала коричневый диван, канапе перед телевизором, а еще кресло-качалку перед окном. И неожиданно замерла, кресло показалось мне смутно знакомым.

И только через минуту мне удалось сообразить, где я его видела. Оно стояло в моей спальне в те далекие времена, когда я еще жила с мамой и папой.

Горло внезапно сдавило. Нахлынувшие воспоминания застали меня врасплох. Мне хотелось подойти и потрогать кресло, погладить изогнутые подлокотники, чтобы наполниться радостью от накопленной ими памяти о былых счастливых временах. О сказках, которые я слушала, покоясь в объятиях отца. О ласковых словах, которые он шептал мне, когда я засыпала у него на груди под стук его сердца. Я как завороженная смотрела на это кресло, чувствуя спиной ее упорный взгляд.

– У меня куча всяких фильмов, – вернул меня к реальности ее голос.

Я не сразу поняла, о чем она говорит. Ну да, полки встроенного книжного шкафа действительно были заставлены DVD-дисками.

– О, это просто здорово, – из вежливости ответила я.

У противоположной стены возвышался сервант, на котором в окружении фотографий в рамках стояла стереосистема. Я подошла поближе, чтобы разглядеть фото. Не то чтобы я ожидала увидеть свои снимки, но, когда их вообщене оказалось, у меня внутри словно все оборвалось. Я вгляделась в фото в поисках хоть какого-нибудь свидетельства того, что я существовала или что она когда-то жила с моим отцом, но увидела лица незнакомых людей.

– Фотографии моих друзей, – немногословно объяснила она, и я молча кивнула, так как не хотела, чтобы она услышала в моем голосе обиду. – Итак, тебе завтра в школу. Ну что, готова? – спросила она, и мне пришлось отвлечься от изучения еще одной коллекции DVD-дисков на угловых полках.

– Не совсем, – честно призналась я.

В отличия от меня она, похоже, прилагала хоть какие-то усилия поддержать разговор.

– А когда у тебя следующая игра в баскетбол?

– В пятницу, – ответила я, продолжая осматривать комнату.

– Не против, если я приду? – звенящим голосом спросила она, и меня удивило, с чего это она так нервничает.

– Конечно приходи, – натянуто улыбнулась я.

Напряжение, застывшее в ее голубых глазах, постепенно исчезло.

– Замечательно. Спасибо тебе, – улыбнулась она, и все сразу изменилось.

Она принялась оживленно рассказывать о людях, запечатленных на снимках, а потом достала парочку CD-дисков, сказав, что я обязательно должна их послушать, так как они помогают переосмыслить жизнь.

Я в основном молчала. При всем желании у меня не было возможности вставить хоть слово. Сидя на полу среди разбросанных CD-дисков, она болтала без остановки, должно быть на нервной почве. Я же безуспешно пыталась расслабиться и, слушая вполуха бесконечные истории о незнакомых мне людях, представить, что эта женщина и есть моя мать. Ведь с тех пор, как у меня действительно была мать, казалось, прошла целая вечность.

– Значит, тебе действительно понравилась твоя комната? – вставляя CD-диск в плеер, спросила она.

– Действительно, – вполне искренне ответила я.

– Хотя от меня толку было не слишком много. Абсолютно все выбирали Анна с Сарой, – слегка покраснев, призналась она.

Она безуспешно пыталась найти мелодию, напоминавшую ей о прошлогодней поездке в Новый Орлеан, но ее неожиданно оторвал от поисков стук в дверь.

– Да? – удивленно спросила она.

– Привет, миссис Томас. Меня зовут Эван. Я ищу Эмму.

Я тут же вскочила на ноги и ринулась к выходу.

– Привет! – поздоровалась я, не дав маме и слова сказать.

Эван сунул голову в дверь, и на лице сразу появилась его фирменная ухмылка, заставляющая трепетать мое сердце. Боже, как же я была рада его видеть!

– Что ж, Эван, входи, пожалуйста, – произнесла моя мать, закрывая входную дверь. – Меня зовут Рейчел. Только не вздумай звать меня миссис Томас. Это меня бесит. Так звали мать Дерека, и надо сказать, она меня здорово недолюбливала. Кроме того, моя фамилия Уолес, так что будет правильнее называть меня миссис Уолес, хотя я предпочитаю просто Рейчел, – обрушила она на нас с Эваном поток информации. – Вау! Сама не знаю, зачем все это говорю. Я не всегда такая дерганая. Хотя нет, всегда. Простите.

– Ничего, все нормально, – заверила ее я, поскольку уж кому-кому, а мне было точно не привыкать к нервозной обстановке. – Почему бы не показать Эвану дом?

– Ой, конечно-конечно, – согласилась она, вернувшись в гостиную, чтобы собрать разбросанные по полу CD-диски.

Мне не было нужды показывать Эвану первый этаж, поскольку осмотреть все помещение можно было прямо из прихожей. Я взяла его за руку, отвела в свою комнату и закрыла за нами дверь.

– Красивая комната, – одобрительно произнес Эван и, наклонив голову, чтобы не стукнуться о скошенный потолок, сел на кровать. – Ну, как дела? Она вроде вполне милая.

– Да-а… – не слишком уверенно протянула я, так как не знала, что говорить. – Это здорово… Я хочу сказать, она замечательная.

– Сдается мне, что у тебя тоже легкий мандраж, а? – рассмеялся он. – Теперь я знаю, от кого ты унаследовала привычку чуть что краснеть.

– Очень смешно, – иронично усмехнулась я. Легкий мандраж – это еще слабо сказано. Трудно было даже описать то, что творилась у меня в душе. Я была на грани паники. Возможно, поставив вопрос о переезде, я боялась, будто она скажет, что не может на такое пойти и не хочет впускать меня в свою жизнь. И эта мысль так долго держала меня в напряжении, что теперь мне никак не удавалось расслабиться и оценить, что я наконец здесь, со своей матерью. – Хотя да, я, типа, нервничаю.

– Все будет хорошо, – сжал мою руку Эван. – Кстати, у меня кое-что для тебя есть.

Эван залез во внутренний карман куртки и достал оттуда большой конверт. Внутри оказалась пачка фотографий. Я с улыбкой смотрела на запечатленные его камерой самые яркие моменты моей жизни. Вот я забиваю гол во время футбольного матча. Вот мы с Сарой радостно смеемся. Вот я сижу в глубокой задумчивости на переднем крыльце, явно не замечая, что меня снимают. В пачке нашлось даже несколько фото, где мы с ним сняты в обнимку на пикнике прошлой осенью.

Я нагнулась и поцеловала его:

– Вот именно этого окончательного штриха мне и не хватало.

Потом я сняла записку с доски над письменным столом и прикрепила фото под натянутой через всю доску черной лентой.

Неожиданно кто-то тихонько постучался в комнату. И прежде чем я успела ответить, мама просунула голову в дверь:

– Я собираюсь заказать пиццу. Вы голодные?

– Звучит заманчиво. Спасибо, – ответил за нас обоих Эван.

Я же, поджав губы, только молча кивнула.

И даже за кухонным столом, слушая непрерывную болтовню матери, я продолжала молчать. А она расспрашивала Эвана… ну буквально обо всем. Похоже, таким образом она справлялась с возникшей между ней и мной неловкостью. И если мы обе будем затаив дыхание ловить каждое слово Эвана, то вряд ли сможем найти общий язык. Хотя Эван, как обычно, спокойно и с достоинством выдержал испытание. Он даже виду не подал, что чувствует, насколько нервозная обстановка на кухне. Но когда он ушел, нервное напряжение достигло апогея.

– Может, хочешь посмотреть кино? – спросила она, когда я заворачивала остатки пиццы, чтобы убрать их в пустой холодильник.

– На самом деле мне надо еще написать доклад к завтрашнему дню, – соврала я.

В ответ она молча кивнула, и мне показалось, будто она поняла, что я лукавлю.

– Ну ладно, – наконец сказала она с разочарованным видом.

И меня кольнуло чувство вины. Но мне действительно надо было побыть одной.

Я легла на кровать, заложив руки за голову, и уставилась в свежеокрашенный потолок. Меня раздирали самые противоречивые эмоции. И мне просто необходимо было навести порядок в голове.

За пять лет я не перемолвилась с этой женщиной и десятком слов и вот теперь живу с ней под одной крышей. Вот такие, значит, дела. Она рассказывала о своих друзьях и о своих путевых впечатлениях, которыми была готова делиться с кем угодно, но только не с собственной дочерью. И естественно, это навело меня на мысль о том, что происходило со мной, пока она с успехом развлекалась, и мне сразу стало дурно.

Значит, когда я проходила все круги ада, моя мать путешествовала, пила и отрывалась на всю катушку. И от одной этой мысли меня буквально выворачивало наизнанку. Она ни разу не упомянула того факта, что в свое время бросила меня, не затронула темы моей жизни с Кэрол и Джорджем, а также того, что они со мной сделали. Словно того периода моей жизни и не было вовсе – только большая черная дыра между детством и юностью. И я поняла, что мне ой как непросто будет с этим смириться.

Хотя, положа руку на сердце, до сих пор я особенно не задумывалась, каково мне будет с ней жить. И не то чтобы я надеялась вновь зажечь чувства, которых на самом деле и не было, но все же оказалась абсолютно не готова к тому, что последние пять лет была напрочь вычеркнута из ее жизни – как физически, так и эмоционально.

Я просидела в своей комнате до самой ночи и только ближе к полуночи прошла в ванную, которая оказалась размером с большой туалет. В гостиной работал телевизор.

– Спокойной ночи! – крикнула я с верхней площадки, но, услышав ее смех, поняла, что она на кухне говорит по телефону.

Не дождавшись ответа, я закрыла дверь своей комнаты и скользнула под хрустящую новую простыню, натянув до подбородка одеяло.

Неожиданно рядом со мной звякнул мобильник. Сообщение от Сары: «Спокойной ночи. Приятных тебе снов в новой комнате!» Я решила не отвечать и быстро выключила лампу на прикроватном столике.

Я лежала в полной темноте и, прислушиваясь к жалобному дребезжанию окна под порывами разгулявшегося ветра, пыталась осознать тот факт, что теперь я живу здесь, со своей матерью. Я закрыла глаза, но тут же открыла их снова, так как внезапно заскрипели дощатые ступени. Тогда я попыталась расслабиться, понимая, что это всего-навсего моя мама, которая перед сном идет в ванную.

Да, хотела бы я сказать, что мне удалось уснуть. Но дело, оказывается, было вовсе не в скрипящих ступеньках. Я постоянно просыпалась, непривычная к звукам нового дома. И словно в такт моим мечущимся мыслям, оконные рамы сотрясались под напором холодного воздуха.

Глава 5

Люди меняются

– Доброе утро, – приветствовал Эван, встречая меня на скользкой дорожке.

Я закрыла за собой дверь. Мама, которая собиралась на работу, была еще в душе.

– Привет, – вяло отозвалась я и, закинув рюкзак на плечо, принялась осторожно спускаться по обледеневшей лестнице.

– Похоже, утро не самое твое любимое время суток, а? – решил поддразнить меня Эван.

В ответ я только хмыкнула, на ходу чмокнула его в губы и залезла в машину. А потом все же сказала:

– Прости, плохо спала. Этот дом жутко скрипучий.

Я так вымоталась, что была страшно благодарна ему за предложение подвезти меня в школу в первый день после каникул.

– Что ты сегодня делаешь после тренировки? Не хочешь заехать ко мне?

– Конечно, – машинально ответила я, но потом спохватилась: – Не могу. – У Эвана был такой удивленный вид, что пришлось объяснить: – Собираемся с мамой за продуктами. Она не знает, что я ем, а что нет, и хочет, чтобы я поехала с ней.

– Хорошо, – кивнул Эван. – А как провела вечер после моего ухода? За обедом вы обе вели себя страшно забавно. Надо же, когда она нервничает, то буквально не закрывает рта, а из тебя, наоборот, слова не вытянешь!

– Должно быть, тяжело тебе пришлось, да?

– Все нормально, – усмехнулся он. – Думаю, тебе было гораздо хуже.

– Я… совсем не знаю, о чем с ней разговаривать, – призналась я.

– Тогда предоставь ей возможность говорить за вас обеих! – шутливо посоветовал Эван.

Я, словно в тумане, тупо смотрела в окно машины и даже не сразу сообразила, что мы уже на школьной парковке. А когда увидела торопливо идущих в сторону школы ребят, то почувствовала, как на меня накатывает волна дикого страха.

– Понимаю, тебе сейчас хочется оказаться как можно дальше отсюда, – словно прочел мои мысли Эван. – Но уверен, все будет по-другому.

Однако я, не ответив, вылезла из машины.

Раньше я всегда с удовольствием шла в школу, причем даже не ради общения с другими ребятами, а скорее в поисках спасения от домашнего насилия. Но после всего того, что произошло, мое тихое пристанище превратилось в место, которого я стала до смерти бояться.

После начала учебного года я ходила с низко опущенной головой и пыталась уйти в свою раковину, причем не только в коридорах, но и в классной комнате. Я напрочь отказалась от школьной жизни, ограничиваясь выполнением домашних заданий. Сара с Эваном попытались меня уговорить, что все не так плохо, как кажется, но в конце концов не выдержали и сдались.

Я посмотрела на кирпичное здание школы и с тяжелым вздохом захлопнула дверь машины. Поправила рюкзак и морально подготовилась выйти под обстрел чужих взглядов. Эван взял меня за руку, и я чуть-чуть успокоилась. Сара уже поджидала нас у задней двери. Она стояла и с лучезарной улыбкой здоровалась с проходящими мимо ребятами.

– Доброе утро, – просияла она, но неожиданно нахмурилась и спросила: – Что, плохо спала?

– Ну надо же! – воскликнула я. – Неужели я так плохо выгляжу?

– Нет, – быстро произнес Эван, явно помешав Саре сказать вертевшиеся у нее на кончике языка правдивые слова.

– Бессовестный врун! – хором воскликнули мы с Сарой.

Я поймала ее взгляд, и мы дружно расхохотались. Звук моего смеха произвел магическое действие: он словно пробудил ото сна заколдованную деревню.

– Привет, Эмма, – неожиданно услышала я, а когда повернула голову, то заметила, что рядом стоит Джилл. – Ну как встретили Новый год? – спросила она и, не дав нам опомниться, продолжила: – А вы слышали о вечеринке у Микаэлы? Ее родители вернулись домой в самый разгар веселья, ну и, конечно, увидели, что все пьяные в хлам. Но самое худшее было потом. Когда они обнаружили, что Ник с Тарой занимаются сексом прямо на их супружеской кровати. Микаэла теперь ходит как оплеванная.

И дальше в том же роде, словно за последние семь месяцев ничего не произошло. Джилл с Сарой, явно увлекшись обсуждением подробностей роковой вечеринки, ушли вперед, а мы с Эваном слегка отстали.

– Я же говорил, – улыбнулся он, и у меня будто камень с души свалился.

Пока мы шли по коридору, никто на меня не пялился, никто не перешептывался за спиной. Со всех сторон слышалось «привет» или «с добрым утром!». Я абсолютно ничего не понимала. Похоже, все уже успели забыть… или, по крайней мере, делали вид.

– Приятно видеть, что тебе удалось уцелеть во время каникул! – прорезал толпу чей-то голос. Значит, не всеуспели забыть.

Услышав выкрик, Эван точно окаменел. У меня сжало горло. Эван круто развернулся и локтем пригвоздил обидчика к шкафчику. У меня земля ушла из-под ног, а все, кто находился в коридоре, буквально оцепенели.

– Повтори, что ты сказал?!

Но голос принадлежал не Эвану. Несколько старшеклассников окружили парня, который, судя по росту, был явно первогодком. Вопрос задал Джоел Редерик. Он угрожающе навис над бедолагой, которого Эван продолжал держать мертвой хваткой. Первогодок был напуган настолько, что у него аж лоб вспотел.

– Ничего, – прохрипел он.

– Так-то лучше, – пригрозил ему другой старшеклассник.

– И что б духа твоего больше не было в коридорах для старшеклассников! – добавил Эван.

– Что здесь происходит? – послышался откуда-то сзади начальственный голос.

Эван тот час же отпустил парня, и старшеклассники начали потихоньку расходиться. Первогодок сломя голову бросился догонять своих приятелей, которые уже успели разбежаться от греха подальше.

– Придурок! – словно выплюнула Джилл, и все пошли своим путем, как ни в чем не бывало возобновив прерванные разговоры.

А я замерла на месте, пытаясь осознать произошедшее.

– Извини, что так получилось, – снова взял меня за руку Эван.

– Все нормально, – медленно ответила я, не в силах отойти от того, что случилось. – Спасибо тебе.

Эван, явно не ожидавший такой реакции, удивленно посмотрел на меня, потом ухмыльнулся и поцеловал.

– Ай-яй-яй! Прямо посреди коридора! – воскликнула Сара, решив, по-видимому, на сей раз обойтись без своего любимого «о боже!».

Эван мгновенно отпрянул от меня, а я удивленно спросила:

– И с каких это пор тебя волнует, что Эван целует меня в коридоре?

– Ведь ты же сама не хотела привлекать к себе лишнего внимания. Ты что, забыла? – отозвалась из-за открытой дверцы шкафчика Сара.

– Сара, что-то не так? – спросила я, чувствуя подвох.

– Нет, все замечательно. – Она с улыбкой захлопнула дверь шкафчика.

Я стояла и смотрела ей вслед, понимая, что она явно лукавит.

Когда я вернулась домой после баскетбольной тренировки, то нашла маму на кухне. Она составляла список необходимого, куда, судя по числу пунктов, входило абсолютно все.

– Привет, – поздоровалась она. – Мне кажется, я кое-что придумала насчет нашего меню. А есть что-то такое, чего ты не любишь?

– Я не привередлива. Готова попробовать все… Ну, разве что за исключением фрикаделек, – передернула я плечами. – Но так уж не старайся. И вообще, из-за баскетбола обычно я возвращаюсь довольно поздно.

– Мы подберем что-нибудь попроще. Ну как? – спросила она, бросив взгляд на список. – То, что ты сможешь приготовить для себя, если придешь поздно с тренировки или если я задержусь на работе.

Но мне было даже страшно представить себе, что придется готовить что-то еще, кроме сэндвича.

– Что? – заметив, как я сморщила нос, удивилась она.

– Хм, я как-то не очень по этому делу, – робко призналась я.

– Ты что, не умеешь готовить?! – словно не веря своим ушам, уточнила она.

– Если не считать овсяные хлопья с молоком, – смущенно пожала я плечами.

– Что ж, похоже, придется закупаться еще и в отделе замороженных продуктов, – рассмеялась она.

Мы сели в ее машину и отправились в продовольственный магазин, расположенный в соседнем городке. По дороге она еще раз уточнила перечень продуктов и поинтересовалась, какие будут предложения. Но раньше я вообще не имела права голоса, поэтому и особых идей у меня не было. Когда я жила с Кэрол и Джорджем, то составляла список всего, что мне надо, включая хлопья, батончики «гранолы» и типа того, поскольку то, что я забыла записать, мне уже категорически не давали. Но в основном я ела все, что лежало передо мной на тарелке. Возражения не принимались, даже когда меня буквально выворачивало от этой еды.

И мы с мамой единодушно постановили, что дополним список по ходу дела. Это прекрасно характеризовало наш подход ко всему, включая наши взаимоотношения.

– Ты ведь знаешь, что я не слишком гожусь на роль мамочки, да? – сказала она, выбирая из груды яблок наиболее спелые, чтобы положить в тележку. А я даже и не знала, что ответить. Она явно собиралась поговорить по душам, хотя, по-моему, продовольственный магазин был для этого не самым удачным местом. – Я хочу сказать, что вовсе не собираюсь с ходу вторгаться в твою жизнь и брать тебя под контроль, – с тревогой в голосе продолжила она. – Я только хочу… Мне кажется, что было бы здорово, если бы мы… стали друзьями. Ну, ты понимаешь, вместо того чтобы… Я просто надеюсь узнать тебя поближе. Как считаешь, у меня получится?

И я сразу расслабилась. Уж не знаю, зачем она затеяла весь этот разговор, но он стал для меня приятной неожиданностью. Ведь я не очень хорошо представляла себя в роли дочери, а ее – в роли матери.

– Да, – со слабой улыбкой согласилась я. – Меня бы устроил такой вариант.

– Тогда, может, будешь звать меня просто Рейчел? – осторожно поинтересовалась она. – Если честно, то слово «мама» звучит как-то немного дико.

Я выдавила из себя короткий смешок. Ее просьба меня слегка удивила.

– Что ж, попробую.

– Прекрасно, – облегченно вздохнула она. – А теперь скажи, что ты предпочитаешь на ланч?

Я шла за ней, толкая перед собой тележку, а она показывала мне продукты, и если я кивала, то бросала их в корзинку, а если нет – оставляла на полке. Когда мы наконец закончили, то в тележке уже лежала целая гора самой разной еды, с которой нам вдвоем и за месяц было бы не справиться. К счастью, в основном заморозка.

– Хочешь научиться готовить? – спросила мама, когда мы выложили продукты у кассы. – Могу показать, как это делается.

– С удовольствием, – улыбнулась я, но не осмелилась признаться, что Эван уже несколько раз пробовал меня научить – и все безуспешно.

Раз уж она горит желанием хоть что-нибудь сделать вместе, то, пожалуй, стоит попытаться!

– Итак, как давно ты встречаешься с Эваном? – поинтересовалась она, когда мы загрузили продукты в багажник и повернули в сторону дома.

– Если официально, то примерно десять месяцев.

– А что значит официально?

– Ну, – замялась я, не зная, как рассказать, что именномы испытывали друг к другу с самого первого дня и как – через обиды и недопонимание – на ощупь отыскивали дорогу навстречу друг другу, чтобы в один прекрасный день понять, что должны быть вместе. – Трудно объяснить. В общем, наше первое свидание было в марте прошлого года.

– Ладно, – смущенно кивнула она головой. – Он вроде очень славный.

– Да. И правда славный, – согласилась я.

– А я все еще в поиске, – вздохнула она. – Мне до сих пор не удалось встретить такого, как Дерек.

У меня упало сердце. Ну да, мы, конечно, решили, что будем друзьями, но она все-таки моя мать! И меня слегка ошарашило, что она так легко говорит о том, что не оставляет попыток найти замену моему папе.

– Поможешь сегодня с обедом?

– А? – Я все еще продолжала переваривать ее экстравагантное заявление.

– Хочешь научиться готовить? – пояснила она.

– Да, но только не сегодня, – попросила я. – Что-то не хочется вот так, с ходу показывать, какая я неумеха.

– Ну уж и такая! – рассмеялась она.

– Ты даже не представляешь, – пробурчала я, вызвав новый взрыв смеха.

– Ладно. Может, в другой раз.

И вот я сидела на кухне и слушала ее объяснения, как надо обваливать в сухарях свиные отбивные. Я, конечно, кивала, но понимала, что все это абсолютно бесполезно. Да, я могла решить самое сложное уравнение или понять принцип действия нервной системы, но спроси меня о том, как правильно готовить мясо или жульен, то я, непонятно почему, сразу запаникую.

Мама поставила тарелки на стол, который я накрыла на двоих. Пожалуй, единственное, на что я была способна.

– Спасибо, – сказала я, взяв стакан воды.

– Не стоит благодарности, – ответила она, устраиваясь напротив меня.

Когда я подняла глаза, чтобы похвалить ее кулинарное искусство, то обнаружила, что она смотрит на меня в упор. Изучает буквально каждую черточку моего лица, причем так внимательно, что я сразу захотела залезть под стол.

– А я уж и забыла, насколько ты на меня похожа. – Взгляд ее был остекленевшим и отстраненным. Она вроде как видела и в то же время не виделаменя. Я наклонила голову, словно хотела спрятаться от ее печальных глаз. – Похоже, твоя Сара просто потрясающая подруга, – вдруг сказала она совершенно нормальным тоном.

Я подняла глаза и увидела, что она как ни в чем не бывало отрезает себе кусок отбивной.

– Хм… Ну да, конечно, – ответила я, пытаясь избежать ее завораживающего взгляда. – Она моя лучшая подруга.

– У меня тоже такая есть, – улыбнулась мама. – Шарон. Мы абсолютно вседелаем вместе. Правда, она постоянно втягивает меня в разные истории, но зато есть о чем вспомнить!

Я кивнула, постаравшись запомнить имя этой женщины, которое абсолютно ничего мне не говорило, хотя та, похоже, занимала важное место в жизни матери. И внезапно поняла, как вообще мало знаю о своей маме, которая целых двенадцать лет, хотя бы формально, имела ко мне самое непосредственное отношение.

В ту ночь меня разбудило не завывание ветра и не скрип деревянных досок. Да, именно из-за этого мне так и не удалось уснуть, но соскочить с кровати меня заставил странный металлический звук прямо под дверью. Я вышла и обнаружила, что мама стоит на коленях спиной ко мне и безуспешной пытается собрать разбросанные по всей лестничной площадке фотографии.

Подойдя поближе, я услышала, как она под невнятное бормотание пытается сложить рамки. А когда наклонилась, чтобы ей помочь, то увидела, что она плачет.

– Ты в порядке? – осторожно спросила я.

– А? – вскинула она голову. – Ох, Эмили, прости ради бога! – Она всхлипывала и вытирала рукавом зареванное лицо. – Я тебя разбудила!

Она подслеповато щурилась, и тут до меня дошло, что… она пьяная вдребезги. А потом увидела на верхней ступеньке бутылку водки и с трудом проглотила ком в горле.

– Я просто… Я просто вспоминала, – бубнила она. Потом, встав на карачки, снова попыталась сложить рамки и тяжело осела на пол. – Вот дерьмо, – пробормотала она, сдула прилипшую к лицу прядь и, не выпуская из рук кое-как сложенные рамки, потянулась к бутылке.

Но та оказалась вне пределов досягаемости, и тогда мама, покачиваясь, шагнула за ней на верхнюю ступеньку. Сделала здоровый глоток и провела рукой по лбу, безуспешно пытаясь справиться с падающими на лицо волосами. У нее был такой вид, словно она только что выбралась из-под целой груды одеял.

Я подняла выпавшие у нее из рук рамки и положила рядом с ней. Это были фотографии моего отца.

Она продолжала слепо шарить рукой по лежавшим у нее на коленях фотографиям. В результата одна из них упала и скатилась по лестнице.

– Вот дерьмо! – Роняя крупные слезы, она с трудом, но все же подняла фотографию. На ней они с отцом были засняты на борту парусника. – Скажи, ты ведь это искала? – всхлипывала она, подтирая нос рукавом. – Едва откопала их в шкафу. Но я не могу… – Она уже с трудом ворочала языком. Вокруг ее полузакрытых глаз в красных прожилках размазалась тушь. Но в этих пьяных глазах застыла такая печаль, что у меня защемило сердце. – Ты напоминаешь мне о нем.

– Мне так жаль, – прошептала я, не зная, чем ее утешить.

– А я уж и успела забыть, как мне его не хватает, – пробормотала она, ухватившись за перила. Еще одна рамка упала с ее коленей и покатилась вниз. – Твою мать! – взвизгнула мама и одним стремительным движением швырнула фотографии вниз. Я подскочила от неожиданности. Лестница была усеяна обломками рамок и осколками стекла. – Ну почему?! Почему? Почему? – завывала она, катаясь по полу.

Словно оцепенев, я невидящими глазами смотрела на груду обломков у подножия лестницы и на эту напрочь расклеившуюся женщину.

– Все в порядке, – шептала я, хотя, скорее всего, она меня и не слышала.

Она с трудом села и снова потянулась к бутылке. А потом упала прямо на столбик лестницы, уже не в состоянии открыть глаза. Опасно наклонив бутылку, безуспешно попыталась поставить ее на пол. И мне пришлось срочно забрать бутылку, не дав ей превратиться в очередную груду битого стекла у подножия лестницы.

– Давай я уложу тебя в постель, – предложила я и, сбросив на пол кипу рамок, придвинулась поближе к ней так, чтобы она могла положить руку мне на плечо.

– А? – пробормотала она, не в силах поднять голову.

– Вот так, – уговаривала ее я, помогая подняться на ноги.

Она качалась из стороны в сторону.

А я молилась в душе, чтобы мы успели войти в спальню, прежде чем она рухнет на меня. Я была на целых пять дюймов выше ее, но если она упадет, то потянет меня за собой.

С моей помощью она дошла до кровати, рухнула лицом вниз и, не успела я укрыть ее одеялом, сразу же захрапела. И вот так, оставив ее в полном беспамятстве, я закрыла за собой дверь.

Я стояла на верхней ступеньке, смотрела на царившую внизу разруху и пыталась восстановить дыхание. С каменным лицом подняла с пола бутылку, натворившую столько бед. Сморгнула слезы, чтобы отключиться и ничего не чувствовать. Затем спустилась вниз и вылила содержимое бутылки в раковину. И с тяжелым вздохом принялась убирать осколки.

Конечно, я этого и не ждала, но все же должна была предвидеть. Ведь когда я год назад встретила ее возле своей школы трезвой, то отнюдь не была уверена, что так будет всегда. Возможно, в тот вечер она действительно не пила, но это не означало, что она не прикладывалась к бутылке во все другие дни. Я знала. Я знала, что такое обязательно случится… Просто мне очень хотелось ошибаться.

Я подняла фотографию ее и отца на паруснике, и у меня снова встал комок в горле. Тогда я закрыла глаза, попытавшись хоть как-то унять бушевавшую в груди бурю. Сделала глубокий вдох и только потом открыла глаза.

Собрав уцелевшие фотографии, я сложила осколки стекла и сломанные рамки в мешок для мусора, а потом подмела пол. Бросила мешок в стоящий на улице мусорный контейнер, а уцелевшие фотографии спрятала в шкаф под стопку фуфаек. Да, я тоже еще не была готова на них посмотреть.

Затем легла в постель и уставилась в потолок. По вискам струились тихие слезы, которые сразу впитывались в волосы, но я не мешала им течь. В горле до сих пор стоял комок, который словно отгораживал меня от боли и тоски, что я увидела в маминых глазах.

Глава 6

Стили жизни

К тому моменту, когда я, невыспавшаяся, с кругами под глазами, встала с постели, мама уже ушла на работу. Меня ждала эсэмэска следующего содержания:

Прости за вчерашнюю ночь. Жаль, что тебе пришлось все это увидеть. Пообедаем вечером?

Я ответила:

Встретимся дома.

Но, вернувшись домой после тренировки, я обнаружила, что она как сумасшедшая носится по дому, на ходу надевая серьги. На ней была короткая юбка, легкая блузка, темные волосы завиты и взбиты в пышную прическу.

– Привет, – запыхавшимся голосом сказала она, нетерпеливо подскакивая на одной ноге и явно рискуя навернуться на таких высоких каблуках. – Хм, надеюсь, ты не обидишься. Совсем забыла, что у меня есть кое-какие планы на вечер. Договорилась давным-давно, когда еще не знала, что ты ко мне переедешь. – Она стояла с виноватым видом в ожидании моей реакции. – Я могу все отменить. То есть… если надо, останусь дома.

– Нет уж, иди, – ответила я. – Со мной все будет в порядке.

– Ты уверена? – У нее в душе явно шла нелегкая борьба.

– Да. Мне еще надо выполнить домашнее задание, – сказала я, чтобы ее успокоить. – Желаю хорошо повеселиться.

– Ну ладно. – Она потянулась за сумочкой и, балансируя на одной ноге, попыталась застегнуть ремешок туфли. – Холодильник в твоем полном распоряжении. – С этими словами она достала коробочку с мятными пастилками и положила одну в рот. – Только не вздумай меня ждать, – продолжила она, доставая пальто из стенного шкафа. – Возможно, приду поздно. – И не успела я расстегнуть куртку, как она уже закрыла за собой дверь.

Я неодобрительно покачала головой и с тяжелым вздохом оглядела пустой дом. Неожиданно входная дверь распахнулась, что заставило меня удивленно оглянуться.

– Хм… Ты не могла бы отогнать свою машину?

– Ну конечно. Прости. – Я вышла следом за ней на крыльцо.

– Это ты меня прости за то, что я так быстро убежала, – на ходу оправдывалась она. – Но я дико опаздываю, мои друзья меня, похоже, заждались.

– Все нормально, – ответила я… пустоте.

Она, оказывается, уже сидела в машине и ждала, когда я отъеду. И не успела я свернуть обратно на подъездную дорожку, как ее уже и след простыл.

Я отнесла рюкзак в свою комнату, а потом спустилась на кухню, чтобы приготовить себе что-нибудь поесть. Достала замороженную лазанью и разогрела в микроволновке согласно инструкции на упаковке.

И вот, сидя в притихшем доме перед телевизором с куском лазаньи в руках, я вдруг почувствовала себя еще более одинокой, чем прежде. Да, я всю свою жизнь испытывала одиночество, поскольку эмоционально отгородилась… ну, практически от всех, но, в сущности, еще никогда не оставалась совсем одна. До того как я стала жить у Сары, мне категорически запрещали находиться дома без присмотра взрослых. Однако у меня было столько дел в школе, что скучать практически было некогда. И вот теперь, когда я оказалась в полном одиночестве, мне не понравилась царившая кругом тишина. Уж слишком громко на ее фоне стучали в голове самые разные мысли.

Через пару часов я, оставив свет на крыльце и у подножия лестницы, поднялась к себе наверх. Умылась перед сном, а потом кое-как сделала уроки, нервно вздрагивая от малейшего скрипа. А когда на улице поднялся ветер, заставляя рассохшиеся рамы трещать, а стекла дребезжать, я включила музыку в слабой надежде хоть как-то заглушить страх.

Наконец я все же легла в постель, но музыку выключать не стала, чтобы не просыпаться от малейшего треска старых досок. Сделала глубокий вдох и, не решаясь погасить свет, с сомнением посмотрела на черную дверь. Но вот щелкнул выключатель – и черная стена растворилась во мраке.

Вся в холодном поту, я резко села на кровати и зажгла свет, чтобы прогнать стоящую на пороге темную фигуру. Черная дверь, словно насмехаясь надо мной, оставалась закрытой.

Я принялась напряженно прислушиваться, но в доме было тихо. Наверное, на этот раз я не кричала во сне, иначе мама непременно прибежала бы на крик. И тогда я неожиданно услышала лязг поворачивающегося во входной двери ключа, затем – смех и чей-то низкий голос. Было уже больше двух ночи. Я посмотрела на часы, гадая про себя, где она так долго болталась и кто это с ней.

Потом снова погасила свет, чтобы она не думала, будто я ее жду, и залезла под одеяло. Старый дом продувался насквозь, черные занавески колыхались при каждом порыве разгулявшегося холодного ветра. Тогда я натянула одеяло до подбородка и стала ждать, когда же придет сон.

* * *

«Ну и как, Мэри, тебе эта ночная буря?» – внезапно нарушил мой сон чей-то голос из радиоприемника. Я повернулась на другой бок и постаралась стряхнуть остатки сна, подавив безумное желание накрыться с головой и снова уснуть. Я лежала, уставившись в потолок. В такой холод было просто страшно вылезать из-под теплого одеяла.

Неожиданно запищал мой мобильник. Сообщение от Сары:

Снегопад. Занятия отменяются!

Прекрасно. Значит, можно понежиться в постели, пока мама не включит отопление.

Заеду за тобой через несколько часов.

Ага, сообщение от Эвана. Я ответила ему, что согласна, сна уже не было ни в одном глазу. Затем под чьими-то ногами предательски заскрипели половицы у двери в ванную комнату, и я услышала, как по трубам побежала вода.

– Прекрасно, – громко выдохнула я. – Все, уже встаю.

Кое-как собрав волосы в пучок и заколов их на макушке, я поспешила натянуть теплые носки, чтобы не ступать на холодный пол.

На кухне насыпала в миску овсяных хлопьев и прошла в гостиную. Там установила на термостате температуру повыше, чтобы изо рта не шел пар.

Включила спортивный канал и приступила к завтраку. Меня отвлек звук чьих-то тяжелых шагов на крыльце, а потом стук входной двери. Я выглянула в прихожую и увидела там какого-то лохматого черноволосого парня, который отряхивался от снега. У меня екнуло сердце. Ведь я была бог знает на кого похожа и вовсе не хотела, чтобы человек, по-хозяйски вошедший в дом, застал меня в таком виде.

У меня буквально глаза полезли на лоб, когда парень, взяв себе тоже миску хлопьев, вошел в гостиную. Я сразу подтянула коленки, чтобы прикрыть грудь, поскольку, кроме рубашки с длинным рукавом, на мне абсолютно ничего не было.

Парень оказался весьма крепко скроенным, но с совсем юношеским лицом. Невольно возник вопрос: а кто же он, собственно, такой? Выглядел он не старше Джареда.

– Привет, – небрежно кивнул он и сел рядом, словно мы были тысячу лет знакомы.

– Привет. – Ни один мускул на моем лице не дрогнул.

– Меня зовут Крис, – произнес он и положил в рот полную ложку хлопьев, по подбородку сразу потекло молоко. Не отрывая глаз от экрана телевизора, он небрежно утерся рукавом. Затем снова посмотрел на меня: – На улице черт-те что творится.

Я молча кивнула, мне вовсе не хотелось поддерживать с ним разговор.

– Крис, ты что, все еще здесь? – послышался сверху удивленный голос матери.

– Да, – крикнул он в ответ.

– А я думала, тебе надо на занятия, – смущенно заметила она.

– Отменили, – не отрываясь от телевизора, бросил он.

– Хм… Тогда, может, заведешь мою машину?

– Ну да, конечно. – Он безропотно поставил миску на кофейный столик и вышел из комнаты.

Потом я услышала звяканье ключей и стук захлопнувшейся двери. Я хотела было исчезнуть до его возвращения, но дверь снова распахнулась, и он, взмыленный, вбежал в дом, спасаясь от холода.

– А что ты собираешься сегодня делать? – спросил он, скидывая запорошенные снегом ботинки.

– Еще не знаю, – скрестила я руки на груди.

– Мой друг устраивает вечеринку. Не хочешь пойти вместе с Рейчел?

– О… – только и могла выдавить я.

– Эмили, ты что, уже встала? – удивленно спросила мама, которая в этот момент как раз спускалась по лестнице. На ней была длинная черная юбка, черные кожаные сапоги и облегающий зеленый свитер. – А мне казалось, что занятия отменили.

– Надо же, какая ты аппетитная в деловом прикиде! – воскликнул Крис.

Она бросила в мою сторону виноватый взгляд и смущенно хихикнула. А он поймал ее на нижней ступеньке и ткнулся лицом ей в шею. Она снова хихикнула и, оттолкнув его, стремительно прошла на кухню.

– Ну так что, я тебя увижу, когда через пару недель вернусь из колледжа? – спросил он.

– Хм… Поживем – увидим, – покраснев до корней волос, неохотно отозвалась она. – Кофе хочешь?

Он пошел за ней, а я, перепрыгивая через две ступеньки, вихрем помчалась в свою комнату. И просидела там до тех пор, пока они не ушли. Через несколько минут пришло сообщение:

Прости, что так вышло. Я надеялась, что, когда ты проснешься, он уже уйдет.

Но я не стала отвечать. Мне нечего было ей сказать.

Хотелось бы верить, что Крис – просто случайность и такое больше не повторится, но это было не так. И хотя она старалась прятать от меня своих хахалей, я слышала, как она с игривым хихиканьем возвращается поздно ночью, предположительно выпив лишнего. Теперь я нечасто видела ее ухажеров, да и совсем пьяной больше ни разу не заставала, но внутренний голос говорил, что я права. Время от времени я сталкивалась с одним из ее парней утром по пути в ванную. И если бы не моя бессонница, то вряд ли узнала бы о существовании большинства из них.

Она никак не объясняла их присутствие и никогда не извинялась. Возможно, не подозревала, что я в курсе. Ведь приходили они тогда, когда я уже лежала в постели, а уходили, пока я спала. И не то чтобы это случалось постоянно, но все же достаточно часто для того, чтобы я стала на всякий пожарный, прежде чем выйти из комнаты, надевать спортивный бюстгальтер.

Честно говоря, я оказалась не готова к ее стилю жизни, а она – к моему.

Меня разбудил какой-то странный скрип. Я замерла и с закрытыми глазами стала прислушиваться, как старый дом со стоном отражает неистовый натиск порывов ветра. Потом открыла глаза и, навострив уши, стала вглядываться в темноту. И услышала возле своей двери подозрительный скрип.

Я уставилась немигающими глазами на просачивающуюся под дверь полоску света. Но сколько бы я ни смотрела на дверь, она была такой черной, что сливалась с темнотой. С таким же успехом можно было заглядывать в бездну. Но благодаря этой самой полоске света я точно знала, где находится дверь. За ней снова раздался какой-то скрип.

Я надеялась, что это мама, и даже хотела позвать ее. Но меня словно парализовало. И только сердце бешено стучало во вздымающейся груди. Потом звякнула ручка и заскрежетали старые петли. На пороге застыл чей-то силуэт.

Я открыла рот, чтобы спросить, кто там, но мне вдруг стало трудно дышать. Ночная гостья шагнула вперед, и в идущем из коридора тусклом свете я разглядела острые черты ее лица и презрительную ухмылку на губах. В руках она держала что-то тяжелое и длинное. И я поняла, что она пришла убивать.

– Ты не имеешь права жить! – зарычала она и резко вскинула руку.

– Эмили?! – услышала я чей-то крик и сразу открыла глаза.

Я лежала, тяжело дыша, и отчаянно пыталась понять, где нахожусь. Дверь распахнулась, в комнату в панике вбежала мама.

– Что случилось? – держась за сердце, спросила она.

Расслабившись, я сделала глубокий вдох, чтобы унять сердцебиение.

– Мне приснился плохой сон, – объяснила я.

– Боже мой, Эмили! – воскликнула он. – Ты меня так до инфаркта доведешь!

– Прости. – Я вытерла рукой мокрый от пота лоб. – Все в порядке.

Она немного потопталась на пороге, словно хотела что-то сказать. Потом посмотрела на меня долгим взглядом.

– Ну… тогда спокойной ночи, – наконец произнесла она и, выключив свет, закрыла за собой дверь.

Я зажгла лампу возле кровати, поправила подушку и, скрестив руки на груди, вытянулась на кровати. Мне так и не удалось стряхнуть остатки кошмара. Он казался таким реальным, что я боялась закрыть глаза.

После той страшной ночи мама, напуганная моими криками, еще несколько раз заглядывала ко мне в комнату. Но потом перестала, видимо вполне резонно решив, что ничем не может помочь.

Меня терзали угрызения совести из-за того, что не даю ей спокойно спать, особенно когда я видела, как она утром клюет носом над своим кофе. Ведь я прекрасно понимала, что со мной нелегко жить. В свое время я не раз заставала Сару в игровой комнате, куда она убегала от моих воплей.

Психолог прописала мне снотворное, но оно не помогало справиться с кошмарами. Наоборот, я словно застревала в дурном сне, попадая в ловушку.

– Мне так жаль, – сказала я как-то утром. Мама удивленно оторвала глаза от чашки с кофе. – Что не даю тебе спать.

– Но ты же не виновата, – пожала она плечами.

И больше мы эту тему не затрагивали.

Глава 7

Светская жизнь

– Так вот, я только что начала встречаться с этим парнем, – в одно прекрасное утро сообщила мне мама.

Я как раз намазывала маслом тост и замерла на полпути.

– Неужели? – набравшись мужества, повернулась я к ней.

Затем я попыталась вспомнить, когда у нее в последний раз ночью был гость. И прикинула, что это было неделю или полторы назад.

– Но… – замялась она, – он… моложе меня. Гораздо моложе, и я сомневаюсь… – Она посмотрела на меня так, словно ждала совета. Вид у нее был взволнованный.

– А сколько ему лет? – вживаясь в роль, спросила я.

– Двадцать восемь, – поморщилась она, вопросительно посмотрев на меня.

Но я никак не отреагировала. Если честно, он оказался даже старше, чем я ожидала.

– А сколько лет было Крису? – не подумав, брякнула я.

Она слегка покраснела:

– Он был… молодой. Но я вовсе не собиралась с ним встречаться.

– Ну и ладно, – натянуто кивнула я. – И что, он тебе нравится?

– Да, – ответила она, и у нее сразу загорелись глаза. – Он такой милый, и умный, и жутко темпераментный, и уверенный в себе. Но, Эмили… он такоймолодой. Я совсем голову потеряла.

– Да кому какое дело, – уже войдя во вкус, небрежно пожала я плечами. – Ведь он тебе явно нравится. И если разница в возрасте его не пугает, то и встречайтесь себе на здоровье. А он как, серьезно настроен?

– Не совсем, – призналась она. – По крайней мере, пока. Мы и встречались-то всего несколько раз. Но нам так весело было вместе. И вот теперь он снова приглашает меня на свидание.

– Ну и иди себе на здоровье, – уверенно сказала я, хотя, положа руку на сердце, меня прямо-таки корежило из-за того, что я уговариваю маму встречаться с молодым парнем и вообще ходить на свидания.

Однако, услышав мои слова, она просияла от удовольствия:

– Ты ведь сегодня вечером идешь с Эваном на концерт, да? – Она сделала глоток кофе и снова широко улыбнулась.

– Да, – ответила я.

Меня вдруг насторожило ее игривое настроение.

– Вот черт, уже опаздываю! – взглянув на электронные часы, неожиданно воскликнула она и вскочила с места. Потом как-то странно посмотрела на меня и, не дав мне опомниться, обняла обеими руками и прижала к себе. Я даже оцепенела от неожиданности. – Спасибо тебе! – восторженно взвизгнула она.

И когда мы шли вместе с Сарой и Эваном на занятия, я получила от нее сообщение:

Сегодня вечером мы с ним снова встречаемся! Я ужасно волнуюсь!

– И что тебя так рассмешило? – поинтересовался Эван.

– Моя мама идет на свидание, – объяснила я. – И дергается по этому поводу сильнее, чем девчонки из нашей школы.

– Это становится интересным, – поднял брови Эван.

– Ты не представляешь насколько, – ответила я.

– Боже, она оттягивается даже чаще, чем я, – добавила Сара, наслышанная о маминых загулах и ночных гостях.

– А она что, часто ходит куда-нибудь развлечься? – спросил Эван, которого я, естественно, держала в неведении.

– Иногда, – небрежно бросила я.

Когда Эван отошел подальше, Сара удивленно воскликнула:

– А я и не знала, что он не в курсе того, что Рейчел любит погулять!

– Честно говоря, я боялась, что он не поймет.

– Кому какое дело, – возразила Сара. – Это же не ты приводишь в дом незнакомых мужчин!

– Да, но я не хочу, чтобы он волновался из-за того, что я нахожусь в одном доме с незнакомыми мужчинами, – сказала я. И Сара согласно кивнула. Конечно, все это может неприятно задеть Эвана. – Кроме того, сдается мне, что ей реально нравится этот парень. Очень может быть, что разных гостей на одну ночь больше не будет.

– Эм, но ты же их вроде и не видела. Возможно, это был один и тот же парень.

– Что-то я сильно сомневаюсь, – покачала я головой.

– Ой, – бросила на меня сочувственный взгляд Сара. – Ну тогда остается только надеяться, что этот, по крайней мере, задержится надолго.

Насквозь пропотевшая после тренировки, я вихрем ворвалась в дом и взлетела на второй этаж. Ох уж этот тренер! Прямо-таки достал нас своими пробежками. Что-то не сильно они помогли нам во вчерашней игре!

Бросив взгляд на часы, я вынула из шкафа джинсы и блузку с длинным рукавом и положила их на кровать. На все про все у меня оставалось только двадцать минут. В доме было совершенно тихо. Значит, я пока одна. Вероятно, она уже ушла на свидание.

Я сбросила кроссовки, стащила носки, сняла майку, а шорты швырнула на пол у двери ванной комнаты. И от дикой спешки только еще больше вспотела. Включила душ и заставила себя успокоиться, чтобы нормально помыться и перестать наконец потеть.

Завернувшись в полотенце, я вышла из ванной и направилась к себе, но неожиданно услышала, как хлопнула входная дверь. Блин! Значит, все же не успела.

– Я сейчас… – крикнула я, бросив взгляд в сторону прихожей.

И одновременно со мной парень в прихожей крикнул:

– Рейч…

Мы оба замерли и уставились друг на друга, явно не ожидая увидеть кого-то другого, уж я-то определенно, учитывая, что на мне не было ничего, кроме полотенца. Я тут же завернулась поплотнее, с мокрых волос на плечи стекала вода.

– Ну и ну! – удивленно воскликнул он. – Ты явно не Рейчел.

– Угу, ее нет дома, – ответила я, хотя он вроде и так все понял.

Внутренний голос подсказывал мне, что надо бегом бежать в свою комнату и закрыть за собой дверь, но я была не в силах сдвинуться с места.

– Я стучал. Прости. Я не должен был вот так врываться. – Похоже, его не слишком смутило, что я стою перед ним мокрая и полуголая, поскольку он продолжал смотреть на меня в упор. – Меня зовут Джонатан.

От такой раскованности у меня отвисла челюсть.

– Эмма, – промямлила я.

– Приятно познакомиться, Эмма, – улыбнулся он и заглянул мне в глаза. – Пожалуй, лучше я ей позвоню. Желаю удачного вечера. – И, не дав опомниться, закрыл за собой входную дверь.

Буквально через секунду я как ошпаренная бросилась к двери, заперла ее на замок и только тогда вернула себе способность нормально дышать. Еще одна секунда ушла на то, чтобы вспомнить, что именно я должнасделать. Я опрометью помчалась вверх по лестнице и чуть было не навернулась, поскользнувшись на мокрых досках.

И уже когда я завязывала шнурки, наконец раздался стук в дверь.

– Привет, – впустив Эвана в дом, лучезарно улыбнулась я в предвкушении предстоящего удовольствия. – Не знала, что лучше надеть.

Эван внимательно посмотрел на меня, чтобы оценить мой выбор:

– Классно выглядишь. Но все же советую надеть что-то с коротким рукавом. Там будет довольно жарко. Особенно около сцены.

– Ну ладно, – согласилась я и начала подниматься наверх. Эван собрался было последовать за мной, но я вдруг заметила разбросанные под дверью ванной предметы своего туалета и остановила его. – Я мигом.

Потом собрала пропотевшие шмотки и отнесла в свою комнату. Переоделась в черную футболку с эмблемой «Ньюбери комикс» и поправила затянутые в хвост волосы.

– Вот так совсем другое дело, – одобрил Эван. – Ну что, готова?

– На все сто. – Я сбежала по лестнице и надела галантно поданную им куртку.

Когда мы прибыли к месту проведения концерта, то увидели на улице длиннющую очередь. Встали в конец и вместе со всеми стали ждать, когда начнут запускать. Чтобы не дать мне замерзнуть, Эван прижался к моей спине и обнял. Но я была настолько возбуждена в предвкушении концерта, что не чувствовала холода. Очередь еле-еле двигалась вперед, и вот перед нами возникли парни в желтых куртках, они проверяли удостоверения личности. Нам нарисовали по большой букве «X» на тыльной стороне ладони. Это означало, что мы еще несовершеннолетние. После проверки билетов и личного досмотра охранниками в синих перчатках нас наконец пропустили внутрь.

Эван крепко держал меня за руку, чтобы не потерять в толпе. А я наслаждалась суетой и царящим кругом ажиотажем. Эван оглянулся и, встретившись со мной глазами, облегченно улыбнулся. Я знала, он боится моей реакции на бурлящее людское море.

Но сейчас все было иначе. Эти люди понятия не имели, кто я такая, и им не было до меня абсолютно никакого дела. А когда начался концерт, нас сразу оглушили звуки музыки. Группа на разогреве была классная, хотя раньше я о них вроде и не слышала. Но кучка ребят, стоявших облокотившись на металлический барьер перед сценой, похоже, прекрасно знали репертуар, поскольку они подпевали исполнителю и качали в такт головой.

Мы принялись пробираться вперед, прошли по всему периметру зала и остановились на ступеньках, ведущих в партер. Стоявшие прямо напротив сцены уже успели взмокнуть от пота, они толкались и пихались, пытаясь пробраться еще ближе. Меня потряс вид оголенных тел, надетых задом наперед бейсболок, маек, из-под которых торчали лямки бюстгальтеров, спускавшихся на мешковатые штаны футболок не по размеру и качающихся в унисон голов.

– Класс! – заорала я, повернувшись к Эвану.

– А дальше будет еще лучше, – крикнул он мне прямо в ухо.

Так оно и было. Толпа слегка рассеялась после первой части программы, но, когда музыканты начали настраивать гитары и ударили по басам, зал дружно завопил и фанаты еще плотнее прижались друг к другу. Музыканты из группы стали занимать свои места на сцене, приветствуя собравшихся взмахом руки. Толпа взревела.

Первую композицию, похоже, узнали все. Зрители принялись раскачиваться и, поднимая руки вверх, подпрыгивать. Этот единый порыв оказался настолько заразительным, что я стала качать в такт головой. И неожиданно для себя обнаружила, что мы с Эваном тоже подпрыгиваем и выкрикиваем слова песни. Басы и риффы гитары, казалось, взрывались у меня в груди.

Под конец я уже насквозь пропотела, но ощущение было такое, будто я парю в облаках. Реакция толпы – волнообразные движения рук, поднятые одновременно вверх кулаки и дружное выкрикивание слов песни – завела и меня. Я словно сбросила тяжелый груз и теперь ничего, кроме музыки, не имело значения.

– Спасибо тебе, – прохрипела я севшим голосом, а потом закинула Эвану на шею потные руки, прижала его к себе и поцеловала в соленые губы.

– Мне было страшно приятно видеть, как ты прыгаешь, целиком отдавшись музыке. Наблюдать за тобой оказалось даже интереснее, чем слушать музыкантов. И я очень рад. – Он взял меня за руку, и мы вместе с разгоряченной толпой пошли к выходу.

На улице стоял собачий холод, мороз кусал мокрые лица и пробирал до костей.

– Не говори Саре, но я счастлива, что мы пошли только вдвоем.

И когда я открывала входную дверь, в ушах у меня все еще звучали звуки гитары, а голова кружилась от новых ощущений и его прощального поцелуя.

Услышав мой душераздирающий крик, мама сломя голову вбежала ко мне в комнату. Вид у нее был помятый, а взгляд осовевший.

– Ты что, спятила?! – заорала она. – Будто тебя кто-то убивает или типа того. – Она изо всех сил хлопнула дверью и вернулась в свою спальню.

Оцепенев, я смотрела застывшим взглядом на дверь. Ее недовольство невольно пробудило чувство вины.

– Но кто-то действительноменя убивает, – прошептала я.

Глава 8

Настойчивость

– Рада, что ты осталась живой и невредимой, – со смехом произнесла мама, когда я вошла в дом.

– Хм, привет. – Вот уж точно не ожидала ее увидеть. – Что ты имеешь в виду?

– Твой первый в жизни опыт катания на коньках с Сарой, – объяснила она. – Ну и как все было?

– Холодно, – ответила я и принялась слой за слоем снимать с себя теплую одежду. – А я и не знала, что ты дома.

Я села возле нее на диван, а она взяла со столика бокал с вином и сделала глоток. У меня внутри сразу все оборвалось.

– Как тебе концерт?

– Уф, это было потрясающе, – пытаясь скрыть свое недовольство, ответила я. – А как прошло твое свидание?

– Он просто невероятный. Я чуть не умерла! – выпалила мама и сразу стала ну точь-в-точь как легкомысленная шестнадцатилетняя девчонка. – Мы посидели в японском ресторане, а потом пошли танцевать. И он вел себя так, словно других женщин в зале вообще не существует. Уж можешь мне поверить, абсолютно всеженщины смотрели только на него. Он такой… – (Если она сейчас скажет дивный,я точно расхохочусь.) – Настойчивый.

От подобного определения у меня глаза полезли на лоб.

Я прекрасно понимала, что она говорит именно о том парне, что вчера вечером заходил к нам домой. Меня даже бросило в краску при воспоминании о его равнодушном взгляде, когда я выступила перед ним в одном полотенце, словно это было для него в порядке вещей. На редкость неловкая ситуация. Просто ужас! Я, естественно, никому ничего не рассказала, даже Саре. Даже вспоминать об этом было неприятно.

– Похоже, он действительно классный, – бросила я и сразу напряглась, когда она снова взяла в руки бокал.

– Я не могу… – Она поймала мой взгляд и замолчала. Поставила бокал и, замявшись, произнесла: – Мне правда дико стыдно за то, что тогда напилась, и я очень жалею об этом.

Я кивнула, поскольку была не в силах сказать ей, что невозможно смотреть, как она топит горе в вине.

– Со мной все в порядке, честное слово, – изобразила она некое подобие улыбки. – И я уже так не злоупотребляю, как раньше. И знаю свою норму. Той ночью я так страдала, так страдала, и надо было хоть как-то снять напряжение. Я оказалась не готова…

– Принять меня обратно, – закончила я за нее.

Я прекрасно понимала: она стала рыться в старых фотографиях именно потому, что я напомнила ей о покойном муже, и она не выдержала груза воспоминаний.

– Нет. Дело вовсе не в том. – Она помедлила и отвела глаза. – Я заставила себя забыть его, чтобы не так сильно страдать. Именно потому-то тебе и пришлось… – Предложения мама не закончила, но она, естественно, говорила о том, что отдала меня Кэрол и Джорджу. – Однако сейчас я чувствую себя уже лучше. Просто сегодня почему-то плохо спала. Так что можешь не волноваться, если я выпью бокал или два. Все под контролем. Клянусь.

– Ну, тогда ладно. – Конечно, она меня не убедила, хотя, с другой стороны, за тот месяц, что я у нее жила, она действительно сорвалась только один раз. И я хорошо понимала причину того срыва, но очень надеялась, что такого больше не повторится.

– Итак, я рассказала Джонатану о тебе. – У нее даже просветлело лицо. – Я ведь не знала, как он отнесется к тому, что у меня есть дочь подросткового возраста. Но он хочет с тобой познакомиться!

– Да неужели?! – Я с трудом преодолела искушение сказать ей, что мы уже знакомы. – Зачем?

Мама сразу нахмурилась, похоже, она даже немножко обиделась.

– Потому что он за мной ухаживает! – воскликнула она. – И поэтому хочет убедиться, что ты не против. Ну, ты понимаешь, чтобы он начал приходить сюда.

– О… – сделала я большие глаза. До меня наконец дошло. – Замечательно. – Я изобразила приятное волнение, но при одной только мысли, что снова увижу этого парня, мне стало не по себе.

– Что-то не так? – спросила она, сразу перестав улыбаться.

– Все нормально, – выдавила я. – Это действительно здорово.

– Врунья из тебя совершенно никудышная, – начала она. – Но я понимаю, почему ты так нервничаешь. Расслабься, он замечательный. Тебе понравится.

– И когда же я его увижу?

– В понедельник вечером. – У нее даже загорелись глаза от удовольствия.

– Прекрасно! – с фальшивым энтузиазмом воскликнула я. Все остальные слова, казалось, вылетели у меня из головы. – Прекрасно, – тихо пробормотала я, когда она снова потянулась за бокалом. – Жду не дождусь.

* * *

Уже въезжая на парковку, я получила эсэмэску от Сары:

Пришли мне сообщение, как только вернешься домой. Я хочу узнать о нем все!

Я сразу позвонила маме, чтобы убедиться, что она ждет меня в ресторане.

– Привет, Эмили, – ответила она. – Ты уже там?

– Что значит – там? – переспросила я. – Ты хочешь сказать, что тебя еще нет?

– Хм, в общем, нет, – замялась она. – Я пока на работе.

– Что?! – Я вдруг почувствовала, что начинаю паниковать. – А что мне тогда делать?

– Начинайте без меня, – предложила она. – У вас как раз будет время познакомиться поближе. – (Я не верила своим ушам и сидела, открыв рот, не в силах вымолвить ни слова.) – Ну пожалуйста, – взмолилась она. – Что тут такого?

– Уф! – Я смотрела на большие застекленные окна ресторана, гадая про себя, кто из многочисленных посетителей ждет именно меня. – А он знает, что ты опаздываешь?

– Только что с ним разговаривала. Я долго не задержусь, обещаю. Дыши глубже. Ты справишься. – (Выходит, она понимает, что я волнуюсь. Но от этого легче не стало.) – Ну пожалуйста, – продолжала упрашивать она.

Я набрала в грудь побольше воздуха и сказала:

– Хорошо.

– Спасибо, спасибо, спасибо большое! – радостно воскликнула она.

– Тогда поспеши.

– Сделаю все, что в моих силах.

Я вошла в ресторан, судорожно стараясь вспомнить, как выглядит этот самый Джонатан. В тот раз я чувствовала себя так неловко, что толком даже и не рассмотрела его. Помню только, что у него карие глаза и пронзительный взгляд.

– Чем могу помочь? – спросила женщина-метрдотель, когда я заглянула в обеденный зал.

– Хм… У меня здесь назначена встреча.

– Эмма! – Какой-то мужчина поднялся из-за столика в центре зала.

– Все. Уже нашла, – сообщила я метрдотелю, которая с интересом посмотрела на меня.

Я еще пару раз оглянулась, пока шла к столику, и каждый раз встречала ее удивленный взгляд.

– Привет, – поздоровался Джонатан, отодвигая для меня стул.

– Привет, – ответила я и, сняв куртку, повесила ее на спинку.

А потом все же посмотрела на него – я хочу сказать, действительнопосмотрела – и чуть было не свалилась со стула. Он был совсем не похож на того парня, который топтался тогда в прихожей.

– А я уж думал, что ты не решишься войти, – улыбнулся он.

Джонатан определенно выглядел очень молодо. Хотя точно определить его возраст оказалось нелегко. Ему было примерно лет двадцать или около того. И он вроде выглядел крупнее, чем в первый раз. Но опять же тогда он был в куртке.

Он походил на квотербека из символической сборной США. Его волнистые волосы были выстрижены на висках и стильно взъерошены на макушке. Но больше всего поражали его глаза. Их взгляд был действительно пронзительным. Пожалуй, самое верное слово. Казалось, он видит меня насквозь, что, естественно, немного нервировало.

– Эмма?

– А? – очнулась я. Чтобы не встречаться с ним взглядом, я усиленно теребила салфетку. И жутко покраснела, когда поняла, что подошедшая официантка о чем-то меня спрашивает. – Прости, я не расслышала.

– Ты будешь что-нибудь пить?

– Хм… если можно, воду.

Задержавшись возле нашего столика, официантка, высокая блондинка, оценивающе осмотрела меня с головы до ног, затем повернулась к Джонатану и ослепительно улыбнулась:

– Сейчас принесу ваш напиток.

Я подняла брови и проводила ее изумленным взглядом.

– Что-то не так? – рассмеялся Джонатан.

Я быстро повернулась к нему и зарделась еще сильнее, поняв, что он заметил мое удивление.

– Надо же, а я-то считал, что только Рейчел обладает способностью воспроизводить всю гамму красного цвета, – шутливо заметил Джонатан. – Но у тебя есть оттенки, которых я у нее раньше не замечал, – сказал он и, усмехнувшись, добавил: – Она разве что-то сделала не так?

– Нет! – выпалила я.

Салфетка свалилась с коленей, а я с трудом удержалась на стуле. Пришлось наклониться, чтобы поднять ее. И пока он меня не видел, я закрыла глаза и мысленно велела себе сосредоточиться.

– Все в порядке? – насмешливо спросил он, когда я вылезла из-под стола.

– Да вот, салфетка упала, – туманно объяснила я.

И тут у Джонатана запищал мобильник, и он, продолжая насмешливо улыбаться – его, должно быть, рассмешило отсутствие у меня навыков непринужденного общения, – достал телефон из кармана.

– Похоже, она сильно задерживается. Просит, чтобы мы сделали заказ. Обещает прийти к десерту.

– Здорово, – пробормотала я без особого энтузиазма.

– А ты не могла бы вести себя чуть-чуть по-другому? – внезапно посерьезнев, спросил Джонатан.

– Извини, – ухмыльнулась я. – Просто все это мне не слишком нравится. И я, естественно… нервничаю.

– Неужели из-за меня? – искренне удивился он.

Но я лишь пожала плечами и неохотно посмотрела на него. Он извиняюще сдвинул брови. Мне же хотелось буквально провалиться под землю.

– Знаешь, я, вообще-то, не по этому делу, – призналась я. – Похоже, даже если бы ты выглядел как вон тот парень, – кивнула я в сторону упитанного лысого мужчины за соседним столиком, – ничего бы не изменилось. Я точно так же вела бы себя как законченная идиотка.

Он улыбнулся и с любопытством посмотрел на меня.

А я закрыла глаза и поморщилась, так как поняла, что невольно назвала его классным. Да уж, действительно здорово,ничего не скажешь.

– Ты точь-в-точь как она, – окинул он меня изучающим взглядом. – То есть ты совсем на нее не похожа. И когда она нервничает, то говорит гораздо больше, но все равно ты точь-в-точь как она. Когда мы только познакомились, она облила меня кофе.

– И наверное, миллион раз извинилась и попыталась замыть пятно, – ухмыльнулась я, радуясь, что мы сменили тему.

– Похоже, я еще никогда не встречал никого, кто так тараторил бы, – рассмеялся он. – Мне поначалу даже показалось, что она говорит на другом языке.

Я сразу представила, как это было, и от души рассмеялась:

– Вы что, познакомились в кафе?

– Нет. На работе. Я тружусь в одном архитектурном бюро, которое выполняет совместные проекты с ее инженерной фирмой. Мы познакомились около шести месяцев назад, но встречаться начали сравнительно недавно. Она долго отказывалась от всех приглашений на свидания.

– Неужели?! – искренне изумилась я.

– Разница в возрасте, – пожал он плечами. – Она все твердила, что слишком уж я молодой.

– Ну да, все верно. – Я вспомнила, как она обсуждала стоящую перед ней дилемму.

– Хотя это ведь не так важно, да?

– Нет, – энергично помотала я головой. – Возраст не имеет значения.

Он заглянул в мои глаза и ухмыльнулся. А я снова почувствовала, что начинаю краснеть. Мне жутко захотелось сполоснуть лицо холодной водой, чтобы оно наконец перестало пылать. До него еще никто и никогда не обращал на меня такого пристального внимания, но, похоже, это получалось у него непроизвольно. Вот и мама говорила, что с ней он вел себя так, словно других женщин в зале вообще не существует. Но меня такой вариант совершенно не устраивал.

– Ну что, вы уже определились с заказом? – поставив перед Джонатаном бокал, спросила официантка, а когда Джонатан поднял на нее глаза, сразу кокетливо заулыбалась.

Пока он решал, что заказать, я оглядела зал и поняла, что она не единственная, кто так откровенно пялится на Джонатана. Некоторые женщины даже передвинули свой стул, чтобы лучше видеть.

– А вы? – небрежно поинтересовалась она.

Официантка то и дело стреляла глазами в сторону Джонатана, но он смотрел только на меня. Очевидно, ждал, когда я наконец определюсь с выбором.

– Пожалуйста, мясо на ребрышках, среднепрожаренное. – Я закрыла меню и отдала официантке.

– Ты уверена, что все в порядке? – Похоже, он видел меня насквозь.

– Ты явно пользуешься успехом у дам, – простодушно констатировала я, но Джонатан только сдержанно улыбнулся, смутив меня еще больше. – Прости. Нельзя говорить все, что думаешь. Надо уметь держать свои мысли при себе.

– А ты забавная, – хмыкнул он.

– К сожалению, – ответила я.

– Они знают меня по рекламе, – признался он, нервно пригубив из бокала. Теперь уже он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Рекламе?

– Когда я учился в колледже, то, чтобы подзаработать деньжат на учебу, снимался в рекламе джинсов.

– Ой ли! – усомнилась я. – И ты что, серьезно веришь, будто все девицы в зале таращатся на тебя, потому что пять-шесть лет назад видели твои снимки в журнале? – (Джонатан снова не ответил, а лишь сконфуженно улыбнулся.) – Черт, опять ляпнула не подумав! Вот беда, никак не удается удержаться, чтобы не сказать что-нибудь…

– Прямо и откровенно, – перебил он. – Ты очень прямолинейная. И это жутко забавно, честное слово!

– Я просто идиотка, – призналась я, устраиваясь поудобнее. – И как это связано с прямолинейностью?

Джонатан снова расхохотался. Я определенно его забавляла.

– Ну ладно, – попытался он принять серьезный вид. – По идее, мы должны поближе познакомиться. Расскажи что-нибудь о себе. – (Но я продолжала смотреть на него пустыми глазами, словно он предложил мне перечислить столицы всех стран мира.) – Хорошо, – сдался он. – А спортом ты занимаешься?

Я чуть-чуть расслабилась:

– Да, играю в баскетбол.

– Ну и как успехи?

– Прилично, – от души рассмеялась я.

– Думаю, ты приуменьшаешь свои достижения, – произнес он, явно не купившись на мой пренебрежительный тон.

– С чего ты взял? – порозовев, спросила я.

– Ты засмеялась. Значит, тебе было неловко говорить о себе. Следовательно, ты действительно хорошо играешь.

Я лишь пожала плечами и, покраснев уже до корней волос, поерзала на стуле. Его способность читать по моему лицу как по открытой книге ставила меня в тупик.

– Ну ладно. Давай поставим вопрос по-другому. А что пишут о тебе в газетах?

– Хм… Что я один из капитанов и разыгрывающий защитник в команде, занимающей первое место в дивизионе.

– Впечатляет, – медленно кивнул он.

– Теперь давай о тебе. А ты сам-то занимаешься спортом? – спросила я, хотя была на все сто уверена, что знаю ответ.

Но в этот момент официантка принесла наш заказ.

– Может, желаете чего-нибудь еще? – обратилась она к Джонатану.

– Эмма, ты как?

– Спасибо, мне всего достаточно, – стараясь сдержать улыбку, ответила я.

И официантка, сразу как-то стушевавшись, отошла от нашего столика.

– О чем мы говорили?

– Каким видом спорта ты занимаешься, – напомнила я ему.

– Раньше играл в американский футбол.

Я кивнула, так как, судя по его мощной шее и мускулистой груди, сразу сделала вывод, что он футболист.

– И нечего кивать, – внезапно ощетинился он. – Точно ты заранее знала, что я собираюсь сказать.

– Да будет тебе! – парировала я. – Посмотри на себя. – И, когда он удивленно округлил глаза, продолжила: – А что писали о тебев газетах?

– В газетах обо мне вообще не писали. Я в основном просидел на скамейке запасных.

– Неужели? – рассмеялась я.

– Не вижу ничего смешного! – Он сделал вид, что обиделся. – Я был вторым ресивером. Все остальные позиции мне не давались. – Он сделал паузу и неожиданно выпалил: – Ну хорошо-хорошо, я облажался. Я не смог бы удержать мяч, даже если бы от этого зависела моя жизнь. – (И я снова засмеялась.) – Но зато я плаваю. И даже сейчас, когда есть время.

– А об этомписали в газетах?

– Должны были, – скромно признался он. – Я был членом команды Пенсильванского университета. Это помогало платить за обучение.

– Значит, ты действительно был хорошим пловцом, – заметила я, но он только передернул плечом. – Постой-ка, а я так поняла, что платить за обучение тебе помогали рекламные съемки! – ухмыльнулась я.

– Ну да, но это было разовое мероприятие, да и платили они не очень, чтобы очень. – (Я кивнула, ехидно улыбнувшись.) – Что, не надо было тебе это говорить, а?

– Извини, – засмеялась я. – Просто ты такой непосредственный, что даже смешно…

– Привет! – услышала я мамин голос и сразу замолчала.

Джонатан вскочил с места, обнял ее и поцеловал в щеку, а я тут же уставилась в тарелку. Я еще не свыклась с тем обстоятельством, что за ней кто-то ухаживает, да и вообще предпочла бы при этом не присутствовать. И не знала, как все это пережить… Особенно когда она села за стол, взяла его за руку и начала, по своему обыкновению, болтать без умолку.

Я смотрела, как Джонатан ловит каждое мамино слово, тактично притормаживая Рейчел на поворотах. В конце концов ее речь стала даже вполне осмысленной.

Не приходилось сомневаться, что мама увлечена им, а он к ней тоже неравнодушен. К тому времени, когда мы собрались уходить, я почти пришла в себя. Рейчел казалась счастливой. А все остальное не имело значения.

Я вытащила телефон, чтобы посмотреть, который час.

– Хм… Мне пора, – заявила я, прервав мамин рассказ о том, как она случайно на презентации включила видео из YouTube с поющими кошками. – Спасибо за обед.

– Что ты этим хочешь сказать? – с легким разочарованием в голосе поинтересовалась мама.

– Через двадцать минут мы встречаемся с Эваном возле дома.

– А ты хочешь поехать к нам домой? – спросила она Джонатана, застав меня врасплох.

– Конечно, – ответил тот, когда подписал счет.

Алло?! Ну и как он тебе? – получила я уже в машине очередную эсэмэску.

Он милый, – написала я в ответном сообщении.

Когда я подъехала к дому, Эван ждал меня на крыльце.

– Прости, – состроила я жалобную гримасу.

– Не волнуйся. Я только что приехал.

А вскоре подъехали и мама с Джонатаном.

– И как все прошло? – поинтересовался Эван.

– Нормально, – пожала я плечами. Эван с интересом посмотрел на меня, поскольку лучше, чем кто либо другой, знал, как я психовала перед встречей с Джонатаном. Тогда я решила выдать заранее заготовленный ответ: – Он милый.

– Эван! – обрадованно воскликнула мама. – Как поживаешь?

– Прекрасно. Спасибо, – ответил Эван, снимая куртку.

И когда в дом вошел Джонатан, застыл с вешалкой в руке. Затем все же помог мне раздеться и убрал нашу одежду в шкаф.

– Джонатан, это Эван, – представила его мама.

Джонатан протянул руку и широко улыбнулся.

– Приятно познакомиться, – пожал ему руку Эван.

– Мне тоже, – ответил Джонатан.

В напряженном молчании мы все четверо топтались в прихожей.

– Мы идем наверх делать уроки, – взяв Эвана за руку, объявила я.

– Так это он и есть? – спросил Эван, когда я закрыла дверь.

– Да, – ответила я и села на кровать. – Он самый.

– Я ожидал, что он будет другим, – заявил Эван.

– А каким? – спросила я, несколько удивленная отрешенным выражением его глаз.

– Не знаю, – отмахнулся он, садясь рядом со мной на кровать.

Он наклонился ко мне и собрался было поцеловать, но ему помешал стук в дверь.

– Привет! – В комнату ворвалась Сара и, заметив, что мы застыли в неловко позе, добавила: – Я, случайно, не помешала?

– Нет, – ответила я, пораженная ее раздраженным тоном. Я соскочила с постели и села возле стены, подальше от Эвана. – А что ты здесь делаешь?

– Я должна была увидеть этого парня. Твоя эсэмэска – сплошное издевательство. – Она обиженно посмотрела на меня. – О мой бог! Он такой красивый. Я хочу сказать, по-настоящему красивый! Он, типа, совсем как античная статуя.

Эван бросил на нее насмешливый взгляд. Я же удивленно покачала головой.

– А сколько ему лет? Около двадцати?

– Нет, – посмотрела я на нее как на сумасшедшую. – Ему двадцать восемь.

– Ну Рейчел дает! – завистливо воскликнула Сара. – Надо же, ведь ты будешь встречаться с ним почти каждый день!

Я сделала страшные глаза, тем самым дав ей понять, что не мешало бы заткнуться. На лице у Эвана снова появилось озабоченное выражение. Он явно не разделял Сариного энтузиазма.

Глава 9

Ошибочное мнение

– Не уверена, правильно ли я поступаю. – Мама стояла, опершись на кухонный прилавок, и задумчиво смотрела в окно.

Я подождала, однако продолжения не последовало.

– Ты это о чем? – уточнила я.

– О Джонатане.

Я еще чуть-чуть подождала, но она опять замолчала. Тогда я сделала еще одну попытку:

– А что с Джонатаном?

Своим вопросом я словно открыла шлюз, и на меня обрушился поток слов.

– Не уверена, что я готова к этому, – выпалила она. – За мной ведь уже сто летникто по-настоящемуне ухаживал. А что, если я ему не так сильно нравлюсь? А что, если он слишком уж идеальный для меня? Он ведь такой роскошный парень. Непонятно, что он во мне нашел. Уж я-то вижу, как на него заглядываются девицы. И они, наверное, тоже удивляются. Не уверена, что смогу это сделать. Нет, точно не смогу. Все, проехали, я с ним завязываю.

Я обалдело смотрела на нее. Она выдала свой монолог буквально на одном дыхании.

– Постой, – покачала я головой, пытаясь вникнуть в смысл ее бессвязной речи. – Ты что, уговорила себя порвать с ним ровно за десять секунд? – (Она обреченно вздохнула.) – Во-первых, прислушайся к своему сердцу. И поступай так, как оно тебе подскажет, – с жаром произнесла я. – А кроме того, он ни на кого, кроме тебя, даже не смотрит. Это ведь ясно как день. По крайней мере, вчера именно так и было. Он тобой явно увлечен. Поэтому, если хочешь, дай ему шанс, потому что он тебе явно нравится. И не отталкивай его только из-за нежелания признаться, что он тебе слишком сильнонравится.

– Спасибо тебе. Поверить не могу, что моя семнадцатилетняя дочь дает мне советы в любовных делах! – облегченно вздохнула она и рассмеялась.

А я сама на себя удивлялась. Надо же, я сейчас поощрила маму продолжить отношения с парнем, словно процитировала страницу из Сариного руководства к действию.

– Что ж, ладно, тогда попробую. – Она старалась убедить даже не меня, а скорее себя. – А ты не против, если он время от времени будет оставаться у нас на ночь?

– Ну да, конечно, – промямлила я.

Надо же, как стремительно развиваются события! Сперва она сомневается, стоит ли ей с ним встречаться, а потом уже планирует, как и когда будет с ним спать.

– Надеюсь, в этом не будет ничего странного, а?

– Да нет, все нормально, – медленно произнесла я.

Ведь она и понятия не имела, что меня уже ничем не удивишь. И я уже столкнулась с подобной странностью, хотя вспоминать об этом не слишком хотелось.

И уже на следующий вечер, вернувшись от Сары, я застала маму с Джонатаном перед телевизором в нашей гостиной. Мне не хотелось им мешать, и поэтому я попыталась незаметно проскочить к себе на второй этаж.

– Привет, Эмма! – крикнул Джонатан.

Все, значит, мои ухищрения стать невидимкой были напрасны.

– Привет, – не оглядываясь, бросила я.

До конца вечера я просидела в своей комнате за книжкой. Но непроизвольно постоянно прислушивалась, не хлопнула ли за Джонатаном входная дверь. Но так ничего и не дождавшись, потихоньку задремала.

– С ней все в порядке?

Услышав голос Джонатана, я оцепенела. Я прижала руку ко рту и, задыхаясь, села на кровати. Похоже, он был совсем рядом, прямо под дверью. Я пристально всматривалась в темноту, так как опасалась, будто он и впрямь может войти.

– С ней такое случается, – извиняющимся тоном пробормотала мама. – Возвращайся в постель.

С минуту все было тихо, а затем я услышала его шаги, удаляющиеся по направлению к ее комнате. Хлопнула дверь, и я, расстроившись, что разбудила их, бессильно упала на спину. До меня не сразу дошло, что Джонатан ночует у нас.

Я лежала, уставившись в потолок, ждала восхода солнца и слушала, как ветер скребется в окно, пока не поняла, что сон так и не придет. Натянула одеяло до подбородка и сильно пожалела, что я сейчас не в Калифорнии, а в этом продуваемом всеми ветрами леднике.

Наконец я сдалась и спустила ноги с кровати с твердым намерением начать новый день. Надела носки, пошарила в комоде в поисках подходящей одежды и только потом поплелась в ванную. Потопталась возле своей двери и внезапно увидела, что в прихожую из кухни падает свет. Гудела кофеварка, и по дому распространялся густой аромат кофе.

Из кухни вышел Джонатан в офисной рубашке с галстуком. Его еще влажные волосы были темной волной зачесаны назад. В официальной одежде выглядел он как-то очень по-взрослому, что меня даже рассмешило. Он был… ну, словом, точно из журнала «GQ». Заметив меня, Джонатан резко остановился.

– Прости, – сказала я и покраснела, поскольку мне было жутко неудобно, что он видел, как я на него пялюсь.

В ответ он приложил палец к губам и кивнул в сторону маминой спальни:

– Она еще спит. Я, случайно, тебя не разбудил?

– Нет, – прошептала я.

Тогда он достал из стенного шкафа куртку и повесил на плечо ремень компьютерной сумки. И прежде чем закрыть дверь, помахал мне на прощание. Я проводила его взглядом, поймав себя на том, что моя рука застыла в воздухе, уже когда закрылась дверь и во дворе затарахтел его пикап. И почему я до сих пор здесь стою?Стряхнув наваждение, я быстро побежала в ванную, чтобы подготовиться к новому дню.

– Рейчел здесь, – сообщила Сара, когда я уже собиралась выйти в спортзал на вечернюю игру. – А после игры мы все собираемся на вечеринку. – И, расточая по дороге приветливые улыбки и кивая направо и налево, она прошла в зал.

Я немного обалдело посмотрела ей вслед. Похоже, в нашей школе перед решающим соревнованием с командой соперников разорвалась бомба.

Когда я вела мяч по баскетбольной площадке, то слышала, как мама выкрикивает мое имя. Но я отключилась от шума в зрительном зале, поскольку надо было подстегивать товарищей по команде, и целиком сосредоточилась на игре.

Я отпасовала мяч Джилл с задней линии. Она повела его и снова бросила мне. Другая девочка из нашей команды заблокировала соперницу, что позволило мне забросить мяч в корзину. Зрители взревели от восторга, но я услышала только гул голосов.

Команда Уэслина победила с перевесом в три очка. Спасибо Джилл за агрессивный подбор мяча. Ну и я тоже внесла свой вклад. Это были двухочковый бросок и многочисленные передачи. Я с легким сердцем покидала баскетбольную площадку.

Когда я брала со скамьи свои вещи, то внезапно услышала, как из толпы кто-то зовет меня. Повернувшись, я увидела, что ко мне направляется мама, и чуть было не упала в обморок, обнаружив в нескольких шагах от нее Джонатана.

Мама встретила меня радостной улыбкой:

– Привет! Я так рада, так рада, что пришла на игру. Она была такой напряженной.

Я неловко улыбнулась, избегая смотреть на Джонатана и отворачивая от него пылающее лицо.

– Хорошая игра, – поздравил меня Джонатан, придвигаясь поближе к маме.

– Спасибо, – ответила я, внезапно почувствовав, как участился пульс. И сама себе удивилась, чего это я так нервничаю. Можно подумать, что впервые его вижу!

– Я надеялась, что вы заработаете еще больше очков. Чтобы Джонатан смог увидеть, как ты делаешь трехочковые броски.

– Слишком плотная защита, – небрежно пожала я плечами. – Но спасибо, что пришли.

– Ты едешь домой?

– Хм, похоже, Сара собирается на вечеринку или типа того. – Я вытерла плечом пот с подбородка и стала выискивать глазами в толпе Сару с Эваном. Но они ждали в вестибюле, и некому было подать мне руку помощи в этой неловкой ситуации.

– Желаю хорошо повеселиться, – сказала мама. – Ну что, тогда увидимся позже?

– Да. – Я подняла глаза и поймала взгляд Джонатана. Он кивнул мне с улыбкой.

Мама взяла его за руку, и они смешались с толпой покидающих спортзал болельщиков.

–  Ктоэто был?

Обернувшись, я обнаружила Джилл с Кейси. Они стояли у меня за спиной и буквально писали кипятком.

– Моя мама, – небрежно ответила я, хотя прекрасно знала, о чем она спрашивает.

И именно тогда я поняла, почему так дергалась. Когда Джонатан с мамой покидали спортзал, то, наверное, каждая девочка из нашей школы пожирала его глазами. Жутко противно!

– А ончто, ее бойфренд? – поинтересовалась Джилл, уставившись ему в затылок.

– Вроде того, – промямлила я и покачала головой, видя, как они пускают слюни. Потом сгребла в охапку свои теплые вещи и села на скамью.

– А почему ты сказала Эвану, что ему нельзя с нами на вечеринку? – спросила я Сару, когда мы выехали со стоянки.

– Хочется пообщаться с девчонками, – коротко ответила Сара. – И вообще, почему он обязательно должен с нами тусоваться?

– Мы ведь едем на вечеринку, – отрезала я. – А если тебе хотелось устроить девичник, тогда надо было придумать что-нибудь другое. И нет, ему вовсе не обязательно всегда с нами тусоваться, да он к этому и не стремится. Разве он сделал что-то не так? Что с тобой творится? Последнее время ты как в воду опущенная.

– Ничего страшного. У меня все прекрасно, – огрызнулась она.

Сара теперь постоянно пребывала в плохом настроении, и это ставило меня в тупик. Она совсем не походила на ту девочку, которая была моей лучшей подругой, что до чертиков нервировало. Но в любом случае при чем здесь Эван?

Мы вошли в боковую дверь возле гаража. В подвальном этаже гремела музыка, и даже в коридоре слышались крики и смех. По сравнению с огромными особняками в центре Уэслина дом был достаточно скромным. Похоже, мы находились на окраине города, поближе к району, где я теперь жила.

Услышав раскаты смеха, мы с Сарой пошли на шум веселья и обнаружили за уставленным красными стаканчиками кухонным столом компанию ребят. Они играли в карты, то и дело подначивая друг друга выпить. В крошечную кухню набилась куча народу, кто-то стоял, прислонившись к пластиковым прилавкам, а кто-то заходил, чтобы взять еще пива.

Сара прошла на веранду позади дома, где прямо на запорошенном снегом мусорном контейнере стоял бочонок с пивом.

– А ты можешь сегодня остаться у меня на ночь? – спросила она, взяв себе красный стаканчик.

– Конечно, – пожала я плечами и поежилась от холода.

Пока мы шли обратно через кухню, я отправила сообщение маме, а потом спустилась вслед за Сарой по покрытым мохнатым ковром ступенькам в подвал. И замерла, увидев Эвана. Он играл в бильярд с другими ребятами. Я помахала ему рукой и, сделав извиняющееся лицо, пошла за Сарой в другом направлении. Мы оказались в обшитой деревом маленькой комнате с потертым диваном под разноцветной шерстяной накидкой и телевизором на консоли, установленной в углублении для камина.

Заметив нас, Мэнди Кохран радостно улыбнулась и попыталась пробиться к нам сквозь море тел. Сара, не обращая на Мэнди абсолютно никакого внимания, обозревала происходящее. Вообще-то, я почти не знала Мэнди, она играла с Сарой в волейбол. Но это ведь ее дом, и мне казалось, что мы должны хотя бы поздороваться.

Сара внимательно оглядела комнату, и то, что она увидела, ее явно не слишком вдохновило.

– Все. Пошли наверх, – проигнорировав Мэнди, скомандовала она.

Я слегка скривилась, но покорно последовала за ней. Вяло помахала Мэнди рукой, заметив, как померкла ее улыбка, когда она увидела, что мы уходим.

Оказавшись на кухне, Сара решила повторить. Поскольку роль жалкой компаньонки была не для меня, я не потащилась за ней на веранду, а села на деревянный стул возле кухонного прилавка. И стала следить за карточной игрой, напрасно пытаясь понять правила и удивляясь про себя, до какой степени абсурда можно дойти. И очень скоро обнаружила, что весь смысл в том, чтобы быстрее надраться и заставить других делать жуткие глупости. Я тяжело вздохнула и покачала головой.

– Привет, а я и не знала, что ты тоже будешь! – воскликнула Джилл. Они с Кейси вошли на кухню с розовыми бутылочками в руках. – А где Эван?

– Понятия не имею, – состроила я гримасу, гадая, почему они с ходу спросили о нем. – Я здесь с Сарой.

– О-о-о… Вы что, поругались? – спросила Кейси и наклонилась ко мне, будто ждала, что я поделюсь с ней секретом.

– Нет, – нараспев произнесла я, посмотрев на них как на сумасшедших. – Он внизу, играет в бильярд.

– А что ты знаешь о классном бойфренде своей мамы? – кинула пробный шар Джилл.

– Немного, – обескураженная вопросом, коротко ответила я.

– Мне кажется, он еще круче Эвана, – вмешалась в разговор Кейси.

– Нет, – возразила Джилл, но, подумав, сказала: – Ну ладно, возможно, и так.

– Вы что, серьезно?! – возмутилась я.

Меня уже порядком достал этот пустой треп.

– Да я просто так говорю, – окрысилась Джилл.

– И порешь чушь! – отрезала я. – Нельзя сравнивать маминого бойфренда с моим. Не все так просто.

– Верно, – согласилась Кейси. – Но он такой…

Однако я не дала ей договорить, а резко развернулась и пошла прочь. К сожалению, дом был слишком мал, чтобы в нем затеряться. Поэтому, заметив открытую дверь ванной комнаты, я скользнула туда. Я с прошлого мая не была в Уэслине на вечеринках и, похоже, не много потеряла.

Выйдя из ванной, я огляделась в поисках Сары и наконец обнаружила ее в тихом уголке. Она беседовала с высоким чернобровым блондином. Они смеялись, прижимаясь друг к другу, она игриво поглаживала его по руке, словом, вовсю флиртовала.

– Это двоюродный брат Нила, – объяснила возникшая рядом Джилл. Наверное, поджидала, когда я выйду из ванной. – Приехал на уик-энд из Нью-Хэмпшира.

– О боже! – простонала я.

Нет, это точно добром не кончится, подумала я. И словно в воду глядела. Сарина улыбка внезапно померкла, и она пулей бросилась на веранду. А парень, нервно озираясь, не видел ли кто, так и остался стоять столбом. Девицы рядом со мной захихикали. Значит, я оказалась не единственным свидетелем динамо, что устроила ему Сара. Теперь об этом точно узнают все, кто присутствовал на вечеринке.

Тяжело вздохнув, я отправилась искать Сару.

– Эй!

Она, не глядя на меня, продолжала наливать себе пиво в красный стаканчик.

Но я не успела найти подходящих слов, чтобы ее успокоить, как услышала:

– Спорим, что не прыгнешь!

Я подняла голову и увидела на перилах веранды парня в темно-зеленой фланелевой рубашке и бейсболке, надетой козырьком назад.

– Он что, это серьезно? – спросила я Сару, но она лишь рассмеялась.

А потом парень исчез. Я бросилась к перилам. Однако не увидела ничего, кроме его бейсболки на вершине огромного сугроба внизу. Правда, потом над сугробом показалась его голова, он вскинул руки вверх и издал победный клич. Я даже слегка обалдела, обнаружив его целым и невредимым.

И тут началось чистое безумие. Парни с дикими воплями и улюлюканьем принялись прыгать с перил в сугроб.

Не желая смотреть, как эти придурки ломают себе шею, я вернулась на кухню. Сара была уже там. Мимо меня на веранду прошла компания парней, и среди них Эван. Ребята явно искали приключений на свою задницу и жаждали принять участие в творящемся там безумии. Я поймала взгляд Эвана, наши руки на миг соприкоснулись. И от этого мимолетного прикосновения на сердце сразу стало теплее.

Сара демонстративно поставила стакан и сказала:

– Все, пора сваливать.

И когда мы уже свернули на улицу, то увидели, как мимо проехали два полицейских автомобиля с включенными мигалками. Интересно, куда это они? Наверное, их вызвали соседи. Здесь не было ни рощ, ни бескрайних полей между домами, они были расположены совсем близко, и шум с заднего двора наверняка здорово разозлил соседей.

Я взглянула на Сару, собираясь прокомментировать жуткую вечеринку, но Сара сидела неподвижно, уставившись в окно. Мне хотелось поднять ей настроение, однако я понятия не имела, чтосказать. И когда я все-таки решила нарушить тягостное молчание, она воскликнула:

– Нью-Хэмпшир! Он из долбаного Нью-Хэмпшира! Они что, надо мной издеваются?! А мне вот не до смеха!

У меня прямо-таки челюсть отвисла от удивления. Она продолжала причитать, как поначалу все прекрасно складывалось. Он даже пригласил ее на свидание в этот уик-энд. И все бы хорошо, но тут он сказал, где живет, а это означало, что они никогда больше не увидятся.

– Сара, ты должна сказать, что с тобой происходит, – потребовала я. – И не вздумай говорить, что ничего. Ведь я знаю, что это неправда. Но нельзя же так психовать из-за какого-то парня!

– Со мной все в порядке, – отрезала она.

– Да неужели?! – возмутилась я. – А мне кажется все из-за того, что ты ведешь себя как настоящая сучка. – Но когда в машине воцарилось тягостное молчание, на меня вдруг нахлынуло раскаяние. – Извини. Я не хотела. Просто не понимаю, что с тобой такое.

– У меня все нормально, – фыркнула она, с силой хлопнув дверью.

Когда я вышла из машины, повалил снег. Замечательно. А мы только-только закончили разгребать снежные завалы после недавней метели. Погода была такой же мрачной, как и Сара.

И я поплелась вслед за подругой, которая даже ни разу не оглянулась на меня. Когда она скрылась в ванной комнате, я вдруг услышала, как запищал мой мобильник. Пришло сообщение:

Встречаемся на улице, после того как она отрубится.

Я сидела тихо как мышка в ванной и ждала, когда Сара угомонится и наконец уснет. Пятнадцать минут спустя я выскользнула из ванной и сунула голову в спальню, но услышала лишь мирное посапывание Сары.

Тогда я осторожно спустилась по лестнице и вышла на улицу. Эван ждал на крыльце, его вязаная шапка была запорошена снегом. Увидев меня, он сразу вскочил на ноги.

– Ну наконец-то! – Он привлек меня к себе, и я, едва успев закрыть дверь, задохнулась, когда он прижался к моему рту холодными губами. Я сразу разомлела, хотя он, наверное, и не догадывался, как я нуждаюсь в его поддержке. Нет, похоже, все-таки догадывался. – Что, совсем худо? – тихо спросил он и добавил: – Вы смотались как раз вовремя. Приехали копы и поломали весь кайф.

– Угу. Мы их видели, – пробормотала я.

Меня до сих пор мучила совесть из-за того, что я обидела Сару. Не обращая внимания на холод, я села на заснеженную верхнюю ступеньку.

– Ты в порядке? – усаживаясь рядом, спросил Эван. Он потерся о меня плечом и взял за руку.

– Не понимаю, что творится с Сарой? Она кажется такой несчастной. Она уже давно хандрит, но сейчас стало совсем плохо. Что-то явно произошло, но она не говорит, что именно.

– Мне кажется, я знаю, как поступить.

Я посмотрела на него с тайной надеждой. Он достал мобильник и посмотрел на экран.

– Ну что? Что мы будем делать? – принялась тормошить его я.

– Ой, прости, пожалуйста, – не отрываясь от экрана, произнес Эван. – Это Джаред. – Потом положил телефон обратно в карман и сказал: – Может, по крайней мере, мы сможем заставить ее улыбнуться.

– Ради этого я готова на все.

Эван спрыгнул со ступеньки, сразу увязнув в снегу.

– Что ты делаешь?! – удивленно посмотрела я на него.

– А как насчет того, чтобы слепить снеговика?

– Нет, ты реальночокнутый, – рассмеялась я.

– Чистая правда, – наградил он меня своей фирменной ухмылкой. – Но ведь именно за это ты меня и любишь!

– Возможно, ты прав, – улыбнулась я и присоединилась к нему, хотя снега было почти по колено.

Пока я катала по двору огромный снежный ком, то успела два раза поскользнуться и шлепнуться на задницу, чем здорово насмешила Эвана. Жаль, что меня сейчас не могла видеть Сара. Она, наверное, просто валялась бы от смеха. Я надеялась, что забавное сходство снеговика с реальным человеком, по крайней мере, вызовет у нее улыбку.

И когда Эван водружал самый маленький ком на два уже установленных, я в сотый раз потеряла равновесие и даже немного проехалась на спине. Ойкнув, я громко расхохоталась, когда мне все-таки удалось остановиться. А Эван, вместо того чтобы помочь, с размаху бухнулся в снег рядом со мной. Внезапно на втором этаже зажегся свет и поднялась занавеска. Анна.

Пошире раздвинув занавески, она открыла окно.

Мы замерли в напрасной надежде, что нас не заметят.

– Эмма?! – приглядевшись повнимательнее, воскликнула она. – Это ты? И… Эван?

– Добрый вечер, миссис Маккинли, – помахал ей Эван, все так же лежа на заснеженной лужайке.

– Что вы… – начала она и осеклась, увидев под окном снеговика. – Эмма, ты там недолго. Уже поздно. И потише, пожалуйста!

– Простите, – виновато поморщилась я.

И пока она закрывала окно, мы услышали голос Карла:

– Чем они там занимаются?

Но уже через минуту окно закрылось, свет в комнате погас и стало тихо.

И тут я поняла, что снегопад прекратился. Я посмотрела на плывущие по небу клочья облаков, сквозь которые просвечивали звезды. Эван, не шевелясь, лежал рядом и держал меня за руку.

– Похоже, я уже не чувствую ног, – поежилась я от холода, но даже не сделала попытки подняться.

Эван наконец все же сел. А когда я решила, что сейчас он вытащит меня из сугроба, он наклонился и нашел мои губы, растопив своим теплым дыханием снежинки на лице. И мне сразу стало тепло.

– Благодаря тебе я даже начинаю забывать, как ненавижу холод, – не открывая глаз, выдохнула я.

– Ладно, давай закончим снеговика, – наконец произнес Эван, помогая мне встать на ноги.

На джинсы комками налип снег. И я попыталась счистить его. Бесполезно. И пока я вытряхивала набившийся в складки одежды снег, Эван сбегал к машине и достал из рюкзака целый пакет конфет.

– А ты, оказывается, у нас сладкоежка! – решила поддразнить его я, обнаружив в пакете и шоколадки, и лакричные конфеты, и леденцы.

– Есть такой грех, – ухмыльнувшись, признался он.

Мы взяли красные лакричные конфетки и леденцы, чтобы выложить глаза, рот и все остальное.

Вместо рук Эван вставил палочки, которые были словно обращены к звездам, а я – как последний штрих – надела снеговику на шею свой шарф. Потом мы отошли подальше, чтобы полюбоваться своим творением. Я просто умирала от смеха.

– Ну вот, теперь она хотя бы улыбнется, – гордо произнес Эван.

– Надеюсь, что так, – вздохнула я.

А потом снег пошел снова, и Эван заторопился обратно. А я вернулась в дом. Мне срочно нужно было отогреться.

Я оставила облепленную снегом верхнюю одежду в прихожей. Прокралась по лестнице в ванную, сняла джинсы и обледеневшее белье, приготовилась ко сну и, дрожа от холода, юркнула под теплое одеяло.

Потом бросила взгляд в сторону Сариной кровати. Сара крепко спала, и лицо ее было таким умиротворенным, будто жизнь снова стала для нее прекрасной и удивительной. Как же мне хотелось снова увидеть прежнюю Сару!

И тут загудел мой мобильник, пришло сообщение от Эвана:

Не волнуйся. Мы приведем ее в чувство.

Глава 10

Затмение

Когда я проснулась, смятая постель Сары оказалась пустой. Я нашла ее в игровой комнате. Склонившись над миской с овсяными хлопьями, она смотрела по местному каналу какое-то реалити-шоу. Я решила, что она еще не видела снеговика, и не стала мешать ей кукситься.

Я спустилась вниз и выглянула из окна на лужайку перед домом. И уже собралась было пойти на кухню, но что-то меня остановило. Тогда я открыла входную дверь – и моим глазам предстало печальное зрелище. Захлопнув входную дверь, я вихрем взлетела по лестнице.

– Что ты сделала со снеговиком? – накинулась я на Сару.

– Дала ему по морде, – не моргнув глазом, ответила она и снова уставилась в телевизор.

Я вернулась в спальню, оделась, взяла свои вещи и, ни слова не говоря, захлопнула за собой входную дверь. И поняла, что не могу заставить себя посмотреть на валяющуюся на снегу раскуроченную голову снеговика. В бессильном отчаянии стиснув зубы, я медленно вырулила с подъездной дорожки.

И даже не смогла ответить на эсэмэску от Эвана:

И чем все закончилось?

Мне просто хотелось убраться подальше от несчастной девицы, вселившейся в тело моей Сары.

Когда я подъехала к дому, то обнаружила, что входная дверь открыта, но внутри было тихо. Мамина машина стояла на подъездной дорожке под слоем снега, на кухне горел свет, но, пока я стаскивала ботинки и снимала куртку, никто ко мне так и не вышел.

Я открыла дверь своей комнаты и застыла на пороге, обнаружив Джонатана перед моим компьютером. Он повернулся на скрип дверных петель.

– Привет, Эмма, – встретил он меня радостной улыбкой, словно я только что не застукала его за предосудительным занятием. Я была настолько потрясена, что буквально потеряла дар речи. – Ты меня напугала, – придя в себя, рассмеялся он, а затем небрежно добавил: – Рейчел разрешила воспользоваться твоим компьютером, чтобы проверить электронную почту. Прости. Ты, должно быть, ужасно шокирована.

Его слова вернули меня к действительности.

– Все в порядке, – медленно произнесла я и густо покраснела. Мне было ужасно стыдно за свое неадекватное поведение.

– Ты уверена? – скривившись, точно от боли, спросил он. – По твоему виду этого не скажешь.

– Да нет, все хорошо, – немного расслабившись, повторила я. – Ну и как, удалось проверить?

– Что?

– Твою электронную почту, – с нажимом сказала я и рассмеялась, поняв всю нелепость ситуации.

– А, ну да. Проверил, – с запинкой произнес он и закрыл ноутбук. – Я уже собирался уходить, но тут обнаружил фото. Ты что, и в футбол играешь?

– Угу. И даже лучше, чем в баскетбол, – ответила я, положив рюкзак на пол возле кровати.

– Прошлым вечером ты была просто блеск, – жутко смутив меня, заметил он. – И если в футбол ты играешь еще лучше, то я должен это увидеть.

– Ну, благодаря футболу я и поступила в Стэнфорд. – Я почувствовала, как у меня пылают щеки.

– Интересно, а ты всегда чуть что краснеешь? – поинтересовался он.

– Довольно часто, – потупившись, призналась я.

– Прости, – усмехнулся он. – Но это так… мило. – (Мне сразу стало трудно дышать.) – Спасибо, что разрешила воспользоваться твоим компьютером.

– Не стоит благодарности, – избегая его взгляда, кивнула я.

– Я тут хотел кое-что сказать, но… – начал он.

– Что? – внезапно насторожилась я.

– Мне страшно жаль, что все так получилось во время нашей первой встречи. Рейчел сказала, что я могу войти, так как тебя не будет дома. Я вовсе не хотел поставить тебя в неловкое положение.

Да уж, положение было более чем неловким. Я кивнула, так как не знала, что говорить. И вообще, лучше бы он не поднимал этой темы.

– Ну что, похоже, я все еще больше испортил, да?

И мое пылающее лицо было красноречивее всяких слов.

– Хм… Есть немного, – призналась я.

– Прости, ради бога, – поморщился он. – Я вовсе не хотел… Черт! У меня обычно лучше получается.

Самоуверенность Джонатана таяла прямо на глазах, и я невольно улыбнулась. Последнее заявление совсем не вязалось с его образом. И теперь он даже чем-то стал походить на меня.

– Что? – спросил он, пытаясь поймать мой взгляд. – Неужели я опять ляпнул не то?

– Нет, – с легкой улыбкой ответила я и осмелилась наконец посмотреть в его смеющиеся темно-карие глаза.

– Ты можешь мне помочь? – раздался снизу голос матери. И когда мы с Джонатаном вышли из моей комнаты, она наградила нас испытующим взглядом. – Привет. Эй, а чем это вы, ребята, там занимались? – спросила она, но как-то неуверенно и смущенно.

– Я проверял свою электронную почту, – небрежно ответил Джонатан. – Ты разве забыла, что разрешила мне воспользоваться компьютером Эмили?

Услышав свое официальное имя, я удивленно посмотрела на него, но, встретив вопрошающий взгляд матери, поняла, что он все сделал правильно.

– О… – протянула она, явно начиная что-то припоминать. – Спасибо, что разрешила ему воспользоваться своим компьютером.

И мгновенно все снова стало хорошо.

До конца субботы я просидела у себя в комнате. Читала, делала уроки, слушала музыку. Хотя убить время оказалось достаточно сложно. Я предпочитала не оставаться слишком долго одной, чтобы в голову не лезли всякие ненужные мысли.

Я лежала на кровати, глядя в потолок. Провела рукой по шее и невольно содрогнулась. У меня в мозгу фотовспышкой промелькнул чей-то образ, иррациональный ужас сжал сердце, и я сразу приняла сидячее положение. Попыталась стряхнуть неожиданно нахлынувшие воспоминания: ее ледяные руки и мои отчаянные мольбы о помощи. А затем все исчезло. Я снова была в доме одна.

Я пошарила на кухне в поисках какой-нибудь еды – в холодильнике оказалось хоть шаром покати. Мы с мамой не обедали вместе, поэтому я сама себе разогревала в микроволновке готовые продукты. Но вот и их запасы в результате закончились.

Тогда я решила съездить за пиццей, а по дороге взять какой-нибудь фильм. Как ни хотелось мне оказаться сейчас в других краях, где светит солнце и всегда тепло, выбора не было, и, смирившись с действительностью, я поехала в сияющий неоновыми огнями торговый центр, который был расположен вдали от дорогих домов ценителей тишины.

Я заехала на парковку, где стоял автомат для проката видеофильмов. И неожиданно встретила ребят из нашей школы, ехавших на очередную тусовку. Сделав вид, что их не замечаю, я терпеливо ждала, когда стоявший передо мной мужчина в возрасте выберет фильм.

– Привет, Эмма! – окликнула меня какая-то девушка.

Я посмотрела в сторону кулера, где она стояла вместе с двумя подругами. Вежливо улыбнувшись, я попыталась понять, кто это такая. Похоже, она ходит вместе со мной на художественные занятия, но учится вроде в одиннадцатом классе.

– Хорошо вчера сыграли, – сказал один из подошедших к нам парней.

– Спасибо, – тихо отозвалась я и повернулась к освободившемуся автомату.

– А не хочешь поехать с нами на вечеринку? – спросила другая девочка.

– Нет, спасибо, – ответила я, пытаясь определиться с выбором фильма. – Решила посидеть дома.

– Ну, тогда до встречи.

Я направилась к машине, на прощание смущенно помахав им рукой. Как-то непривычно, что меня стали узнавать, даже когда рядом нет Сары или Эвана. Хотя, с другой стороны, приятно. Словно я проснулась и поняла, что тоже являюсь личностью, а люди хотят со мной общаться. И губы невольно растянулись в улыбку.

Теперь, преисполнившись чувством уверенности, я уже была морально готова провести ночь в пустом доме. И слегка расстроилась, когда увидела возле дома пикап Джонатана. На часах было почти девять.

Толчком открыв входную дверь, я сразу услышала доносившееся из гостиной бормотание телевизора. Я оставила ботинки на коврике возле дверей и с пиццей в руках вошла в комнату. Сидевший в полном одиночестве Джонатан явно не ожидал меня увидеть.

– Что-то вы рано вернулись. – Я поставила пиццу на кофейный столик.

– Рейчел нездоровится, – объяснил Джонатан. – А я думал, что ты где-то гуляешь.

– Нет, решила остаться дома. Есть хочешь?

– Э-э… Конечно. – Джонатан встал с дивана и прошел на кухню. – Что будешь пить?

– Диетическую колу, пожалуйста, – ответила я и стала искать глазами маму. Потом повесила куртку, а когда Джонатан вернулся с напитками, картонными тарелками и салфетками, спросила: – Она что, в постели?

– Да. Выпила слишком много микстуры от кашля, – втянув воздух сквозь стиснутые зубы, произнес Джонатан. – А потом усугубила несколькими бокалами вина. Не удивлюсь, если она до вторника не оклемается.

– Здорово, – покачала я головой.

– А что за фильм ты взяла? – спросил он, увидев пластиковую коробочку.

– Без понятия, – призналась я. – Дико торопилась и просто выбрала последнюю новинку. Если хочешь, можем посмотреть вместе.

– С удовольствием, – ответил он.

Я бросила взгляд на название фильма и простонала:

– Нет, ну надо же! Фильм ужасов! Только этого мне сейчас и не хватает.

– Ну ладно, будем смотреть при свете, – улыбнулся Джонатан.

– Ты что, мог подумать, будто я разрешу тебе выключить свет?!

Он рассмеялся, взял у меня диск и, пока я раскладывала пиццу по тарелкам, вставил в DVD-плеер.

Сюжет был вообще абсолютно бредовый, после такого фильма разве что кошмары будут мучить, но они вроде и так никуда не делись. Я сидела по-турецки, прижав к груди подушку. И каждый раз, как звучала тревожная музыка, зарывалась в нее лицом. А Джонатан пока рассказывал, что происходит, и говорил, когда уже можно смотреть.

Но вот по экрану побежали титры, и я поняла, что теперь мне вряд ли удастся хоть когда-нибудь спокойно уснуть. Джонатан переключил телевизор на спортивный канал, и разговоры о суперкубке немного рассеяли наваждение.

– Какие у тебя планы на завтрашний матч? – спросил Джонатан, убирая коробку из-под пиццы и грязные тарелки.

– Ой, наверное, никаких. То есть я, конечно, игру смотреть буду, но особых планов у меня нет.

– Не сомневаюсь, что ты можешь пойти на какую-нибудь вечеринку в честь суперкубка.

– Возможно, – не подумав, кивнула я. – Но лучше я просто посмотрюигру. Ну, ты понимаешь.

– Да. А мы вот идем на вечеринку с друзьями Рейчел, и что-то мне подсказывает, что игра там будет не главное. Я бы тоже лучше посмотрел ее по телику. – Он пожал плечами и унес коробку на кухню.

За все время, что шел фильм, я ни разу не шелохнулась. С удовольствием вытянув затекшие ноги, поднялась с дивана и направилась к себе.

– А ты уверена, что сможешь уснуть? – увидев, что я иду наверх, поинтересовался Джонатан.

– Нет, конечно, – призналась я. – Впрочем, мне не привыкать. – (Он вопросительно посмотрел на меня, но промолчал.) – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – отозвался Джонатан, провожая меня глазами.

– Эмма! – звала к себе тьма. И громкий непрерывный стук…

Я пыталась уцепиться за кровать, но простыни соскальзывали вниз. Стены комнаты надвигались прямо на меня, грозя столкнуть в черную дыру у изножья кровати. А из разверзшейся пропасти доносились леденящие кровь вопли.

– Эмма! – снова позвала меня темнота.

Отчаянно работая ногами, я пыталась подтянуться к изголовью.

Стук стал еще громче, и я, запутавшись в скомканных простынях, села на кровати и включила свет.

– Эмма? – послышалось из-за двери. – Ты в порядке?

Джонатан. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить разгулявшиеся нервы.

– Со мной все нормально, – ответила я, дрожащей рукой убирая с лица мокрые от пота пряди волос.

– Открой дверь, пожалуйста!

– Нет, со мной правда все хорошо, – распутывая закрутившиеся вокруг ног простыни, ответила я.

– Пожалуйста! – настаивал он. – Просто открой дверь. Хорошо?

Я в сомнении посмотрела на дверь:

– Ну ладно. Подожди минуту.

Я выползла из кровати, накрыла сбившиеся простыни одеялом. Затянула с помощью резинки волосы в хвост, надела толстовку и только тогда медленно открыла дверь.

– Вот видишь, я в полном порядке. – Спрятав трясущиеся руки в карманы, я посмотрела на Джонатана. И его взгляд сразу потеплел. – Это просто дурной сон. Извини, что разбудила.

– Тебе сейчас не стоит сразу ложиться в постель, – осторожно посоветовал он.

– Что?

– Если тебе приснился кошмарный сон, то, чтобы избавиться от него, надо встать с кровати. Выпить воды, посмотреть телевизор, словом, прояснить сознание. И тогда, когда ты снова ляжешь в постель, кошмар уже не вернется.

Я застыла, переваривая слова Джонатана. И увидела сострадание в его ласковом взгляде.

– Ну, давай же! Посмотрим немного телик. Хорошо?

– Хорошо, – согласилась я. – Но тебе необязательно со мной сидеть.

– Обо мне не беспокойся. Пойдем поглядим, что они могут нам предложить.

Я спустилась вслед за ним по лестнице и, укрывшись одеялом, свернулась клубочком на диване. Джонатан сел на канапе и принялся переключать каналы. Свет от экрана телевизора падал на его мужественное лицо.

Никогда бы не подумала, что он знает, как бороться с ночными кошмарами. Ведь он был таким сильным и уверенным в себе и ему, казалось, неведомо, что такое страх.

– Рекламные ролики могут вызвать привыкание, – сказал он. Мне было страшно неудобно, что он заметил мой внимательный взгляд, и я поспешила перевести глаза на экран. А он как ни в чем не бывало продолжил: – Не советую тебе их смотреть. Потому что утром, глядя на восход солнца, ты будешь думать только о том, что с помощью вот такой шестидюймовой тряпочки можно помыть машину, а затем еще и все окна в доме, так как она вообще никогда не пачкается.

Я кивнула, хотя и слушала его вполуха. Меня все еще держала темнота.

– Потом станет легче, – пообещал Джонатан.

Казалось, он понимал, о чем говорит.

– А ты откуда знаешь? – Я заглянула в темно-карие глаза Джонатана, пытаясь найти ответы на вопросы, но взгляд его оставался абсолютно непроницаемым.

– Поверь мне, все именно так и будет, – прошептал Джонатан, глядя куда-то мимо меня.

И за эту короткую секунду уверенность в его глазах пропала, сменившись чем-то другим. Не знаю, чем именно, но это что-тозаставило меня поежиться.

Глава 11

Уже лучше

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я маму, когда она на следующее утро еле-еле сползла вниз.

Хотя можно было и не спрашивать. Покрасневший нос, мешки под слезящимися глазами – одним словом, печальное зрелище.

– Мне казалось, что я умираю, – прохрипела она.

– Тебе надо вернуться в кровать. Скажи, что ты хочешь, я все тебе принесу.

– Чаю, – жалобно попросила она. – И чего-нибудь от гриппа, а то у меня голова раскалывается.

– Сейчас съезжу куплю, – сказал Джонатан, который уже полностью одетый вошел на кухню.

– Спасибо, – ответила она гнусавым голосом, скомкав в кулаке бумажный платок. – Мне так стыдно, что я перед тобой в таком виде.

– И не начинай, – успокоил ее Джонатан. – Ты больна, но все равно прекрасна.

Он обнял ее, она уткнулась ему в грудь. Он гладил ее по голове, убирая слипшиеся от пота пряди с горячего лба. Джонатан оказался гораздо смелее меня. Мне было страшно даже близко подойти к ней. У нее текло буквально отовсюду.

– Через минуту принесу чай, – пообещала я, а Джонатан проводил ее обратно в спальню.

– Скоро вернусь, – сообщил он, направляясь к выходу.

Я отнесла маме чай и поставила кружку на прикроватный столик. Она лежала с закрытыми глазами, натянув одеяло до подбородка.

– Он тебе нравится? – остановила она меня на полпути к двери.

Я резко повернулась. Она приподнялась на локте и осторожно прихлебывала горячий чай.

– Джонатан? – застигнутая врасплох, уточнила я.

Но, не дождавшись моего ответа, она сказала:

– Мне он действительнонравится, и я очень надеюсь, что ты его тоже полюбишь.

– Хм… да. Он славный.

– Спасибо за чай. – Со страдальческой гримасой она снова откинулась на подушку и накрылась одеялом.

И в таком расклеенном состоянии она по-прежнему напоминала влюбленного подростка.

– Похоже, что в результате ты все же посмотришь игру, – сказала я Джонатану, когда тот вернулся из аптеки. – Куда пойдешь?

– Честно говоря, я обещал Рейчел посидеть с ней, – смутился Джонатан.

– Я никуда не собираюсь уходить. И если у тебя дела, то вполне могу о ней позаботиться, – предложила я.

– Если не возражаешь, я бы лучше остался здесь.

– Конечно, – слегка удивившись, ответила я.

– А где Эван и Сара?

– Эван сейчас у своего брата в Корнельском университете, а насчет Сары… без понятия.

Заметив, как дрогнул мой голос при упоминании Сары, Джонатан бросил на меня испытующий взгляд. Но не стал ничего спрашивать, а только молча кивнул.

Я предложила сходить за продуктами, пока он будет сидеть с мамой. Тем более что у нас закончилось… практически все. Теперь за пополнение запасов продовольствия в доме отвечала в основном я. Мама ходила за покупками только тогда, когда хотела приготовить что-нибудь особенное, но, поскольку мы редко оказывались дома одновременно, такое случалось нечасто.

Впрочем, я и не возражала. Она оставляла мне двадцать баксов и небольшой список нужных ей вещей. Обычно все это тянуло больше чем на двадцать долларов. Ну да ладно! Я покрывала дефицит из той суммы, что ежемесячно переводили мне на счет. Наконец-то я могла распоряжаться деньгами, доступа к которым не имела столько лет.

За это время я уже успела узнать магазин как свои пять пальцев, и процесс покупки продуктов не занимал много времени. Но только не сейчас, поскольку здесь творился сущий ад.

– Похоже, буквально каждый житель трех городков решил отовариться сегодня, – пожаловалась я Джонатану, вернувшись домой обвешанная белыми пластиковыми пакетами.

– Дай я тебе помогу! – Джонатан выскочил из гостиной и забрал у меня пакеты. – Здесь все?

– Если нет, то тогда мне конец! Придется возвращаться в этот дурдом. – Сняв ботинки, я прошла вслед за ним на кухню.

– Я хотел спросить, не осталось ли чего в машине. – Его явно рассмешил мой трагический вид.

– Нет, там ничего не осталось, – устыдилась я своего пафосного тона. – А как там Рейчел?

– Спит, – ответил Джонатан, убирая продукты. – Я должен ненадолго отлучиться. Ты меня не прикроешь? Я быстро. Одна нога здесь, другая там. Если она проснется, скажи, что пошел за бумажными носовыми платками или типа того.

– Конечно. Но тебе вовсе не надо искать предлога, чтобы уйти, – произнесла я и тут же пожалела о своих словах. – Извини.

– Ты абсолютно права, – согласился он. – Просто как-то неудобно оставлять ее в таком состоянии. Хотя я не уверен, что могу сейчас ей помочь. Но она не хочет, чтобы я уходил.

– Она никогда не захочет, чтобы ты ушел, – выпалила я и сразу осеклась.

– Ну и ну! – Он был явно удивлен моей прямолинейностью. – А что, я уже успел намозолить тебе глаза?

– Нет, – спохватилась я. – Я совсем не то имела в виду. Извини, я сегодня какая-то отмороженная.

– Просто ты сказала все честно и откровенно. Не бери в голову. – Он сделал паузу и добавил: – И вообще не стесняйся, выкладывай все, что думаешь. Идет?

– Ты уверен? – усмехнулась я. – Еще немножко – и ты меня возненавидишь.

– Вот это вряд ли, – ослепительно улыбнулся он. И у меня сразу порозовели щеки. – Здесь номер моего телефона. – Он что-то черкнул на клочке бумаги. – На случай если тебе что-то понадобится, когда меня не будет.

– Ладно. Спасибо. – Я взяла бумажку и решила записать номер на свой мобильник просто так, на всякий случай.

Пока Джонатана не было, мама, слава богу, ни разу не шелохнулась. Мне совсем не улыбалось сообщать ей, что Джонатана нет дома.

Целый день я только и делала, что обменивалась сообщениями с Эваном. Они с Джаредом были на вечеринке в честь суперкубка за пределами кампуса. Из рассказа Эвана я поняла, что они вовсю оттягиваются. Перед вводом мяча в игру я его все же отпустила. Пусть наслаждается обществом брата и не отвлекается на эсэмэски.

Я еще раз проверила телефон. Меня тревожило упорное молчание Сары. Но я хотела, чтобы после нашей размолвки именно она сделала первый шаг, и чем больше я волновалась, тем труднее было удержаться от того, чтобы не послать ей сообщения.

Джонатан вернулся спустя пять минут после начала игры. Выглядел он как-то по-другому, посвежевшим, что ли.

– Ну надо же! – простонал он. – Пропустил ввод мяча в игру.

– Не волнуйся, – успокоила я его. – Пока еще ничего не происходит. А ты изменился…

– Пришлось ненадолго окунуться в обычную жизнь. – Не отрывая глаз от экрана, он сел рядом со мной на диван. – Подстригся, сходил в спортзал, удостоверился, что квартиру за это время никто не подпалил.

Я от души рассмеялась. Вот уж не думала, что у него есть чувство юмора!

– Что ж, стрижка смотрится совсем неплохо.

– Спасибо, – ухмыльнулся он, заставив меня покраснеть. И я сразу потянулась за чипсами, чтобы не ляпнуть что-нибудь еще по поводу, как он хорошо выглядит. – Я купил пива. Не возражаешь?

– Конечно нет. – Меня слегка удивило, что он спрашивает разрешения. – Это же футбол. И вообще, согласно мужскому кодексу, разве футбол не положено смотреть под пиво?

– А ты не хочешь присоединиться? – расхохотался он. – Я могу на один вечер закрыть глаза на то, что ты девчонка.

– Нет, – твердо сказала я. – Неужели ты забыл, что это незаконно?

– Ох, ты абсолютно права. – Он сделал вид, будто действительно запамятовал. – Я ведь уже взрослый и поэтому несу за тебя ответственность. Да? – И он покачал головой с таким видом, будто это полный абсурд. А потом встал, прошел на кухню и вернулся с пивом и бутылочкой газировки «Маунтин дью».

– Замечательно, – сказала я. – Спасибо.

Мы смотрели футбол, поглощая в огромных количествах жирную еду, и смеялись над очень дорогостоящей, но жутко тупой рекламой. И всякий раз, заслышав жалобные стоны матери, по очереди ходили проверять, как она там.

Примерно в середине третьей четверти раздался звонок в дверь. Мы с Джонатаном недоуменно переглянулись. Никто из нас не ждал посетителей. Я пожала плечами и пошла открывать.

– Привет! – На пороге стояла Сара.

На щеке у нее красовалась золотая цифра девять, а волосы на макушке были затянуты в пышный хвост. Я распахнула дверь, приглашая ее войти в дом. Она сразу заглянула в гостиную и обнаружила там Джонатана.

– Здравствуй, Джонатан, – вяло помахала она рукой.

– Сара, привет. Хорошо выглядишь.

– Спасибо, – улыбнулась она и, повернувшись ко мне, сказала нервной скороговоркой: – Я пыталась до тебя дозвониться.

– Неужели? Прости. Не слышала звонка. – Ох, ну надо же! И как я могла пропустила ее звонок! Наверное, в этот момент поднималась к маме.

– Мы можем поговорить? – дрожащим голосом спросила Сара, усилием воли оторвав глаза от пола. – Но если вы, ребята, смотрите футбол, я заскочу попозже.

– Ты это серьезно? – изумленно посмотрела на нее я. – Пошли наверх.

Я закрыла дверь своей комнаты и присела на краешек кровати, ожидая, что Сара сядет рядом, но она продолжала нервно мерить шагами комнату.

– Сара, что с тобой происходит? – поинтересовалась я. – Ты ведь прекрасно знаешь, что мне можно рассказать абсолютно все. По крайней мере, раньше у тебя с этим проблем не было.

– Но раньше я и не вела по отношению к тебе как самая последняя сука, – выпалила она.

После такого признания она сразу застыла на месте. Жалобно посмотрела на меня, а я облегченно рассмеялась. Ведь рано или поздно все обязательно должно было проясниться. Она тоже не выдержала и улыбнулась.

– Так что же на самом деле случилось? – спросила я, когда Сара села рядом. – В чем я провинилась?

– Нет. Я просто… дура набитая, – вздохнула Сара.

– Уточни, пожалуйста, – попросила я, потому что абсолютно ничего не поняла.

– Кажется, я просто тебе завидовала, – призналась она, уставившись в пол.

– Что? Мне! – Я не верила своим ушам. – В жизни не слышала большей глупости!

– Да, я сама понимаю, что это нелепо, – вздохнула она. – И вообще звучит жалко. Но я завидую, что у тебя все так хорошо с Эваном. Словом, я тоже хочу встретить парня, который смотрел бы на меня так, как Эван на тебя. Вам ведь и не надо дотрагиваться друг до друга. Между вами существует незримая связь, даже если вы сидите в разных концах комнаты. Просто странно. Но я тоже так хочу. – («Ну и дела!» – подумала я.) – Да-да, я все понимаю. Я эгоистичная, жалкая, безмозглая идиотка. И это исключительно мои проблемы. И не стоило тебя ими грузить. Прости.

Я буквально потеряла дар речи. У меня не было слов. Нет, это вообще ни в какие ворота… Сара Маккинли, первая школьная красавица, мечта всех мальчишек, девочка, у которой есть все, хочет именно то, что имеется у меня. Должно быть, здесь виноват кто-то…

– Но ведь у тебя тоже он есть, – произнесла я.

– Что? – Она посмотрела на меня так, будто я разговаривала сама с собой, что, собственно, было сущей правдой.

– Сара, ты должна дать Джареду еще один шанс. Он единственный парень, который тебя реально волнует. Я хочу сказать, что он тебе так нравится, что ты даже не захотела с ним спать.

– Эй! – Она вроде как сердито толкнула меня в плечо, но затем не выдержала и улыбнулась. Но улыбка мгновенно погасла. – Эм, я не могу. Нет смысла.

– А по-моему, есть. Почему хотя бы не попытаться? Что ты теряешь?

– Свое сердце, – помедлив, ответила Сара. Потом тяжело вздохнула и положила голову мне на плечо. – Ты меня простила?

– Сара, я хочу только одного: чтобы у тебя все было хорошо. Уж не знаю, как поднять тебе настроение, но я постараюсь.

– У меня идея! – загадочно улыбнулась она так, как будто это я вынудила ее расколоться. – Ты поможешь мне устроить вечеринку на следующей неделе.

– Что-что? – Я очень надеялась, что ослышалась.

– Лучший способ выйти из депрессии, – объяснила она с озорным блеском в глазах. – А я уже и тему придумала.

– Боюсь спрашивать.

– Она пройдет под девизом: «Долой любовь!» – похвасталась Сара, явно довольная своей идеей. – Будут даже установлены свои правила.

– Правила?! – Я была потрясена. – С каких это пор на вечеринках устанавливаются правила?!

– А на моей будут, – гордо заявила она. – Поскольку вечеринка называется «Долой любовь!», то нельзя дотрагиваться до представителей противоположного пола. Нельзя ни обжиматься, ни целоваться.

У меня прямо челюсть отвисла.

– Но ведь это… жестоко.

– Ну что, поможешь мне с вечеринкой по моим правилам или как? – требовательно спросила Сара. – Ведь сама говорила, что хочешь поднять мне настроение.

– Мучая бедных гостей в День святого Валентина?

– Да, – самодовольно улыбнулась она.

– Замечательно. Но как мы можем заставить всех соблюдать твои идиотские правила?

– Я еще не решила, – задумчиво протянула она.

– Класс! Это будет лучшей вечеринкой года.

– Надеюсь, что так, – на полном серьезе ответила Сара. Я бросила на нее скептический взгляд, но она сделала вид, будто не заметила. – Ну что, хочешь досмотреть футбол?

А я уже и забыла, что мы оставили Джонатана наедине с телевизором. Я встала и пошла за Сарой. И прежде чем открыть дверь, она тихо сказала:

– Прости, что раздолбала твоего снеговика.

Она говорила вполне искренне, но это было так смешно, что мы дружно расхохотались.

– А ты прости меня за то, что обозвала тебя сукой, – ответила я.

– Не волнуйся. Со мной все будет в порядке. Я возьму себя в руки. И вечеринка мне поможет. – И уже у двери в гостиную она вдруг добавила: – Надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло с Эваном. Он ради тебя готов пожертвовать абсолютно всем. Ты даже не представляешь. И если ты облажаешься, я никогда тебе этого не прощу. Усекла?

– Ну да, – ответила я, понимая, что сейчас с ней лучше не спорить.

Она улыбнулась, и эта ее сияющая улыбка помирила нас лучше всяких слов.

Мы присоединились к Джонатану, когда уже шла четвертая четверть матча. Сара даже приняла его предложение выпить с ним пива. Мы так дружно и громко болели, что мама не выдержала и демонстративно хлопнула дверью. Мы виновато переглянулись, но тут же обо всем забыли, настолько напряженной была игра.

Мама проболела еще два дня и не пошла на работу. Как раз в это время исчез Джонатан, заразившийся от нее гриппом. Болел он в одиночестве, у себя дома. До конца недели мама была просто никакая, но к пятнице пришла в себя. Именно в этот день, вернувшись с того света, появился Джонатан. А мне еще только предстояло там побывать.

Уик-энд я провела у Сары. Хотела помочь ей подготовиться к вечеринке, а еще дать маме с Джонатаном возможность наверстать упущенное… Но об этом мне почему-то было не слишком приятно думать. Ведь очень трудно сохранять романтический и сентиментальный настрой, развешивая не банальные сердечки, а пробитые стрелами окровавленные сердца, да еще думая в такой ответственный момент о маме и ее молодом бойфренде.

Глава 12

«Ч» Валентинов день

– А тебе не кажется, что я теперь смахиваю на девочку-гота? – спросила я Сару, которая жирными черными линиями подводила мне глаза.

– Так и задумано, – усмехнулась Сара. – А теперь вот это – и ты готова.

– Неужели ты хочешь, чтобы я накрасила губы черной помадой?! А я и не знала, что у нас будет костюмированный бал.

– Просто накрась губы, – сделала большие глаза Сара. – Я точно знаю, что ты не захочешь целовать Эвана черными губами.

Я застонала и взяла у Сары тюбик помады.

Итак, я уже была при полном параде, а Сара все еще торчала в ванной. Она не сказала, что собирается надеть, и когда наконец вышла, я чуть было не свалилась с кровати.

– Неужели ты рассчитываешь, что тебя не будут лапать?! – ахнула я, увидев на Саре обтягивающие лайковые штаны и черный корсет, подчеркивавший ну… буквально все.

– А я и не обещала, что буду играть честно. Разве нет? – улыбнулась Сара кроваво-красными губами. Я только молча покачала головой. В своем девчоночьем черном прикиде я чувствовала себя прислужницей этой богини. Она протянула мне красный пластмассовый пистолет: – Вот возьми.

– И что прикажешь с ним делать? – поинтересовалась я.

– Значит, так. Если увидишь, что парень прикасается к девушке, сразу же стреляй в них водой.

– Сара, я не могу обливать людей водой только за невинное прикосновение!

– Брось, Эмма! Ты обещала!

– Нет, я точно этого не переживу, – простонала я, когда спускалась вниз, с трудом перебирая ногами в сапогах до колена.

Сара осталась наверху запереть двери, чтобы гости в нарушение правил не смогли просочиться в спальни и, не дай бог, не осквернили родительскую постель.

– Ну что, вечер еще не закончился? – проворчала я, войдя в игровую комнату, где Эван подбирал музыкальную программу.

– Вау! – удивился он и судорожно сглотнул. – Интересно, и ты еще надеешься, что я не захочу пощупать настоящую девочку-гота?! Нет, Сара просто спятила.

– Что? – удивилась я. – Неужели тебе это нравится?

– На такую горячую цыпочку не отреагирует ну разве что покойник, – ухмыльнулся он. – Впрочем, даже тогда…

– Боже мой! – вскричала я. – Ты что, издеваешься надо мной?!

Эван обнял меня за голую талию и поцеловал в шею.

И у меня сразу закружилась голова. Больше всего на свете я хотела ответить на его поцелуй, но мешала проклятая черная помада! Он провел рукой по моему животу, ласково дыхнул в ухо – и у меня подкосились ноги.

Нет, пора было уходить, пока я совсем не растеклась.

– Все, мне надо бежать! Еще немного – и я наплюю на чертовыСарины правила.

– В полночь все правила перестают действовать, – ухмыльнулся Эван.

– Кто это сказал?!

– Я.

Боже, какое счастье!

Сара действительно спятила. Втайне от меня она разослала всем девчонкам эсэмэски с просьбой одеться во все черное, точь-в-точь как ведьмы на шабаше, но не потрудилась предупредить парней. Нет, мало ей было правила «только смотреть, но руками не трогать», так она еще и жульничала!

Так вот, когда парни увидели, что их ждет, они тут же решили с горя пропустить по стаканчику. А это уже подпадало под другое правило: если ты выпил, то будь любезен отдать ключи от машины и остаться здесь на всю ночь.

Список гостей был обширный, но включал только избранных. Камеры и мобильники отбирались сразу при входе. Фотографировать было категорически запрещено. Тех, кто учился даже на класс младше нас, категорически не пропускали на мероприятие, хотя они и пытались просочиться. Эван и Кайл, бойфренд Джилл, баскетболист из Сиракьюсского университета, стояли в дверях на фейс-контроле, прекрасно справляясь с ролью вышибал. Они разбили сердца куче десятиклассников, захлопнув дверь прямо перед их носом сразу после того, как эти презренные создания смогли одним глазком увидеть то, в чем им не суждено было принять участие.

Джилл, Сара, Карен и я вооружились водяными пистолетами. Кейси тоже выдали один, но Сара лишила ее этой привилегии, обнаружив, что Кейси наполняет его алкогольным коктейлем и стреляет прямо себе в рот.

А потом Джилл застукали на том, что она погладила Кайла по спине, и на боевом посту ее сменила Мэнди. Сара заявила Джилл, что раз уж та не в состоянии следовать правилам, то не должна отвечать за их соблюдение, и в наказание пустила ей струю воды прямо в живот. Джилл страшно расстроилась, что ее понизили в должности, и это было безумно смешно.

Я, как положено, патрулировала дом, но нарушителей не обнаружила. Хотя, с другой стороны, вечеринка ведь еще только началась. В распоряжении гостей был весь первый этаж, украшенный разломанными шоколадными сердечками и сухими цветами, которые выглядели особенно мрачно в зловещем красном свете. Пришлось немало потрудиться, чтобы заменить все лампочки.

Игровую комнату, как самое просторное помещение в доме, приспособили под танцпол. Экран телевизора был повернут к потолку, а с выстроившихся вдоль стен диванов были убраны все подушки, чтобы гости, воспользовавшись темнотой, не вздумали обжиматься. Но комната в основном пустовала. Какие, к черту, танцы, если нельзя прикасаться к партнеру?!

Да и музыка совершенно к этому делу не располагала, представляя собой набор самых агрессивных композиций таких групп, как «Файв фингер дед панч» или «Дистербд».

Но уже через час или два гости потихоньку раздухарились – начало сказываться действие алкоголя. Саре, как наиболее ревностной блюстительнице установленных правил, пришлось дважды перезаряжать водяной пистолет. Мне казалось, что гости жутко разозлятся, но она направляла свое оружие исключительно против парней, а те отнюдь не возражали пострадать от рук девушки в таком откровенном наряде.

Все шло нормально, и особых прегрешений вроде не отмечалось. Так, по мелочам. Ну, например, кто-то не выдержал и во время разговора вроде случайно положил собеседнице руку на бедро. Или какая-то девочка села к парню на колени, когда тот играл в карты за кухонным столом. Первый поцелуй был зафиксирован в десять тридцать, и Саре с Мэнди пришлось пустить в ход оружие против парня, хотевшего завязать более тесные отношения с одной девочкой из нашей баскетбольной команды. Бедняга жутко испугался, что было невероятно забавно. Все чуть не уписались со смеху.

– Сара, там к тебе кто-то пришел, – крикнул Эван, когда в дверь позвонили.

– Открой сам, – продолжая прихлебывать красное мартини, отозвалась Сара.

– Нет, это к тебе. – Эван подошел поближе и, стараясь не прикасаться ко мне, прислонился рядом к стене. – Похоже, дальше будет еще интереснее.

Сара подошла к двери. А когда открыла ее, тихо выдохнула:

– Ой, нет!

А у бедного Джареда чуть было глаза не вылезли из орбит.

– Привет, – прохрипел он. – Подходящий прикид для анти-Валентинова дня.

– А ты что здесь делаешь? – слегка порозовев, спросила Сара.

– Чертов Валентинов день! – воскликнул Джаред и протянул Саре дюжину черных засушенных роз. – Это тебе.

– Зачем ты держишь его на пороге? – возмутилась Джилл и, за руку втащив Джареда в дом, решительно захлопнула дверь, так как девочки, в своих едва прикрывающих наготу туалетах, уже дрожали от холода.

– Спасибо, – произнесла слегка обалдевшая Сара, взяв у него сухие цветы.

Я укоризненно посмотрела на Эвана, на лице которого играла хитрая улыбка.

– Похоже, ты тоже играешь не по правилам, а?

– Это День святого Валентина. И я, типа, хочу поцеловать свою девушку! – ответил он.

Ну, я, конечно, оценила его тонкий тактический ход и широко улыбнулась. Сара бросила на Эвана испепеляющий взгляд, так как прекрасно поняла, что это его рук дело. А Эван только весело рассмеялся.

Сара повела Джареда на террасу, где был устроен импровизированный бар, и, увидев у него за спиной гитару, спросила:

– А гитара тебе зачем?

– Всему свое время, – загадочно произнес Джаред, взяв себе пива.

Незаметно для Сары Эван переключил музыку на популярные танцевальные мелодии, и комната сразу стала заполняться народом. Сара несколько ослабила контроль, передав водяной пистолет другой блюстительнице нравственности, горящей желанием навести порядок на танцполе.

Примерно через час у нас закончился лед, а у меня не было ключа от подвала, где стояла морозильная камера. Я пыталась сквозь вспышки огней отыскать в этом море тел Сару, но безуспешно.

Дверь в гостиную была приоткрыта. И в щелку мне удалось разглядеть Сару, которая с отсутствующим видом, словно завороженная, сидела на канапе. Я уже собралась было войти, но неожиданно услышала гитарные переборы. Тогда я сунулась в комнату и увидела сидящего на диване Джареда с гитарой в руках. Джаред пел. Я настолько ошалела, что будто приросла к полу.

– Будь моей возлюбленной в этот Валентинов день, – подыгрывая себе на гитаре, пел он.

– Мне кажется, я влюбилась, – неожиданно послышалось рядом пьяное бормотание Джилл. Она обняла меня и положила голову на мое плечо.

– Ну, разве воспитанные люди так поступают? – заныла в другое ухо Кейси.

Господи, и как я могла не заметить, что они за мной увязались! Я со стуком закрыла дверь, чтобы предупредить Сару о нашем присутствии, хотя она, должно быть, и так все слышала.

– Сара, выходи давай! – колотя в дверь, взвыла Кейси. – Джилл злостно нарушает правила!

Сара открыла дверь, но так, чтобы мы видели ее, а Джаред оставался в тени.

– Пристрели ее! – указав на Джилл, пьяным голосом потребовала Кейси. – Она нарушает правила! Выстрели ей прямо в лицо.

Поймав Сарин удивленный взгляд, Кейси выхватила у меня пистолет и пустила струю прямо Джилл между глаз. Джилл завизжала и сразу меня отпустила.

– Я тебя убью! – завопила она, а Кейси, умирая от смеха, буквально скатилась по лестнице. Джилл бросилась вдогонку.

Мы с Сарой переглянулись и одновременно покачали головой.

– Эй! – как можно более небрежно сказала я. – У нас кончился лед. У тебя есть ключи от подвала?

И, к моему величайшему удивлению, Сара ответила:

– Да. Пошли.

Она закрыла за собой дверь, и мы спустились вниз. Я оглянулась на дверь, надеясь в душе, что Джаред не подумал, будто она не хочет слушать его балладу в честь Дня святого Валентина.

Пока мы наполнили бочонки льдом, Сара вдруг заметила, что музыка изменилась. Она ткнула указующим перстом в Эвана, готовая наброситься на него. Но Эван сразу поднял руки и мило улыбнулся, типа, а он-то здесь при чем.

– Ты ведь отвечал за музыку! – наехала на него Сара.

– Смотри сама, – показал он на танцпол. – Они ведь танцуют. Хорошая работа, смею заметить.

Сара возмущенно подняла брови и, демонстративно повернувшись к нему спиной, стала подниматься наверх.

– Всегда пожалуйста! – крикнул ей вслед Эван.

Тогда она оглянулась, показав ему средний палец, чем вызвала у нас новый приступ смеха.

– Уже почти полночь. – Меня буквально терзало желание прикоснуться к нему.

– Не волнуйся, – сказал Эван. – Мы свое возьмем.

Я улыбнулась и, раздвигая локтями толпу, прошла вперед. Согласно установленным Сарой неукоснительным правилам, нельзя было даже появляться на террасе, выходившей прямо на открытый бассейн и джакузи. А они безумно манили к себе, особенно миниатюрный водопад, устроенный с одной стороны бассейна, ну и, конечно, пенные пузырьки джакузи. Сара специально выключила свет, чтобы не вводить в грех нетрезвых подростков с переизбытком гормонов.

Я поймала отблеск света от запрещенных водных объектов и застонала от отчаяния, так как вовсе не собиралась нарушать правила. Потом знаком велела Эвану следовать за мной и, пока он пробирался между танцующими, вышла на террасу.

Бассейн, по конструкции напоминавший оранжерею, был защищен стеклянными панелями со сводчатым потолком. Летом потолок раздвигался, и бассейн становился открытым. Но он оставался в рабочем состоянии и зимой, даже когда стекла покрывались изморозью, а кругом лежали сугробы. Я сделала еще один шаг вперед и оказалась среди окружавших бассейн растений в кадках; они слегка подсвечивались, что создавало романтическую атмосферу. А потом, внезапно увидев в дальнем конце целующихся Сару и Джареда, с трудом удержалась, чтобы не закричать.

– Не может быть! – ахнула я, вихрем слетев с лестницы.

Ведь именно она установила все эти дурацкие правила и сама же первая нарушила их, стоило появиться Джареду! Нет, только не на моих глазах!

Даже не дав Саре опомниться, с криком: «Нарушительница!» – я облила ее водой. Джаред попытался удержаться на краю бассейна, но было поздно. Они оба плюхнулись в воду. Сара, отплевываясь, с трудом встала на ноги.

– Какого хрена?! – возмутилась она; волосы у нее повисли, красная помада размазалась.

Эван не выдержал и расхохотался, к нему присоединился Джаред. Я, естественно, тоже не могла не улыбнуться. Привлеченные шумом, на террасу высыпали зрители.

– Ах так! Ты труп, – шутливо пригрозила мне Сара.

Но не успела она выйти из воды, как Эван сиганул в бассейн, увлекая меня за собой. Это вызвало цепную реакцию, и гости один за другим принялись прыгать в воду.

Когда я выплыла на поверхность, то обнаружила рядом гордо улыбающегося Эвана. Он увлек меня поближе к водопаду, подальше от вовсю разошедшихся ребят. Я держалась за бортик, поскольку высокие сапоги тянули меня вниз, а Эван рукавом рубашки вытирал размазавшуюся по моему лицу помаду.

– Я же говорил, что в полночь непременно поцелую тебя, – ухмыльнулся он.

Наши губы встретились. Я чувствовала слабый привкус хлорки, а еще его теплое дыхание. Тогда я схватила Эвана за рубашку и притянула поближе. А он, раскинув руки, прижал меня к бортику и привлек к себе. Я обхватила ногами его талию, он нежно погладил мое бедро. Сердце билось так сильно, что трудно было дышать.

Но не успела я понять, что происходит, как кто-то утащил меня под воду. Я, отплевываясь, выплыла на поверхность.

– Ну и кто из нас нарушает правила? – ухмыльнулась Сара, рядом с которой я увидела Джареда.

– Ненавижу твои правила! – воскликнула я, брызнув водой ей в лицо.

Она завизжала и в свою очередь окатила меня. К нам присоединились остальные. Началась настоящая водная баталия. Среди мокрых тел мне с трудом удалось разглядеть Сару. Она, улыбаясь, обнимала Джареда за шею, а он целовал ее в щеку.

* * *

Я неохотно разлепила глаза, где-то рядом надрывался мой мобильник. В комнате было темно, я чувствовала тяжесть руки Эвана у себя на талии. Затем еще один короткий звонок – и все стихло. Я снова смежила отяжелевшие веки, но звон возобновился. И сна как не бывало.

Перекатившись на кровати, я взяла с прикроватного столика телефон. И, не посмотрев, кто звонит, сказала:

– Алло?

– Ты где? – услышала я истерический голос матери.

Я резко села в кровати, ее паника невольно передалась мне. Эван беспокойно зашевелился, но тут же перевернулся на другой бок и снова заснул.

– Что такое? – Я не понимала, что происходит.

– Ты где, черт бы тебя побрал?! Почему ты не дома?

– У Сары, – ответила я, стараясь унять сердцебиение. Она была здорово расстроена. Я попыталась припомнить, говорила ли я ей. Нет, точно говорила. Хотя меня вдруг начали терзать сомнения. – Ты что, забыла? У нее сегодня вечеринка.

– Ты больше не хочешь со мной жить, да? – заплакала она.

Я вдруг поняла, что она вдрызг пьяная – ее речь казалась совсем нечленораздельной, – но была настолько потрясена, что даже не пыталась вникнуть в смысл ее слов.

Эван снова зашевелился. Я сидела к нему спиной, слезы застилали глаза.

– Ты меня ненавидишь. Я знаю. – Ее истерика явно достигла кульминации. – Вот почему ты никогда здесь не ночуешь! Ты тоже хочешь меня бросить, да?! – В голосе ее чувствовался такой надрыв, что у меня по щеке покатилась одинокая слеза.

– Рейчел, что ты вытворяешь? – услышала я в трубке мужской голос. – Кому ты звонишь?

– Она больше меня не любит, – горестно всхлипнула она.

– Кто? – сонно спросил Джонатан. – Сейчас три утра. Отдай телефон!

– Почему она меня не любит?! – донесся до меня ее прощальный крик, и трубку взял Джонатан.

– Эмма? – ласково спросил он. На заднем фоне что-то пьяно бормотала мать. – Ты меня слышишь?

– Да, – прошептала я.

В горле стоял ком, мешавший говорить. Но вопли матери вроде бы стихли. Наверное, Джонатан вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

– Ты в порядке? – осторожно поинтересовался он.

– Нет, – давясь слезами, выдохнула я.

Я судорожно прижала ладонь к губам, и теперь катившиеся по щекам слезы просачивались между пальцами. Потом я почувствовала, как Эван гладит меня по спине, но не стала к нему поворачиваться. Я сидела и слушала.

– Она здорово перебрала вчера, – попытался он все объяснить. – Ну, мы, типа, слегка повздорили. Ты здесь вообще ни при чем. Извини.

Я старалась дышать носом, незаметно от Эвана вытирая мокрое лицо. А он уже, оказывается, сидел рядом со мной.

– Эмма? Ты еще там?

– Да, – ответила я. – У меня все хорошо. – Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить расшалившиеся нервы, вытерла заплаканное лицо и повторила еще раз: – У меня все хорошо.

Но кого я хотела обмануть? Наверное, в первую очередь себя.

– Ложись спать, – прошептал Эван. – Утро вечера мудренее.

– Ладно. – Я выключила мобильник и положила его на столик.

Эван крепко прижал меня к себе:

– С твоей мамой все в порядке?

– Да. Она забыла, что я ночую у Сары, и расстроилась. Боялась, не случилось ли со мной чего.

Эван ничего не ответил, а только еще сильнее прижал к себе и стал потихоньку укачивать, целуя в лоб. Потом снова лег в постель, и я последовала его примеру. Я лежала, положив голову ему на грудь, и слушала ритмичное биение его сердца. Постепенно его дыхание выровнялось, я поняла, что он уснул. А у меня по переносице скатилась слеза и приземлилась на его гладкую кожу.

Он был таким безмятежным… Я ужасно хотела, чтобы он поделился со мной своим спокойствием, но буря в душе продолжала бушевать.

Глава 13

Неадекватная реакция

Пока Эван спал, я тихонько выскользнула из комнаты для гостей. Еще только начало светать, но я уже слышала шепот и шаги в холле. Вероятно, некоторые гости решили улизнуть, прежде чем первые лучи солнца озарят их помятые лица.

Несколько девочек разбирали белье, вынутое из сушилки, и распихивали его по сумкам с ночными принадлежностями.

– Эмма, – обратилась ко мне миниатюрная блондинка, – ты не можешь отдать нам ключи и мобильники, чтобы мы могли уехать домой?

– Конечно, – ответила я.

Я вытащила из стенного шкафа большой мешок и достала оттуда промаркированные полиэтиленовые пакеты с застежкой «зиплок». Разобрав свои пожитки, они быстренько распрощались и ушли. И к тому моменту, как Сара, сонно протирая глаза, спустилась вниз, большинство девчонок и многие из парней уже разъехались по домам.

– Ты что делаешь? – спросила она, закручивая на затылке взлохмаченные волосы.

А я как раз завязывала здоровущий мешок для мусора, набитый пластиковыми стаканчиками, бутылками и черствыми чипсами, чтобы поставить его возле уже заполненного мешка. К этому времени я успела выкинуть все остатки еды, и кухня потихоньку начала принимать прежний облик.

– Спасибо, что все собрала. – Сара села на табурет и снова потерла глаза. – Но в полдень придут уборщики, поэтому можешь особо не стараться.

– А как ты себя чувствуешь?

Она с трудом подняла голову и широко зевнула:

– Устала. А ты?

– Я тоже, – призналась я. – Ребята в основном разъехались. Разве что кое-кто из парней спит в шезлонгах возле бассейна, а еще кое-кто – на диванах. Мэнди, Кейси и Джилл наверху в игровой комнате.

– Одни?

– Вроде бы Кайл с ними, но Джилл вчера так набралась, что тебе не о чем волноваться.

– Надеюсь, что так, – простонала Сара и, уронив голову на сложенные руки, добавила: – У меня голова просто раскалывается.

– А ты разве не хочешь рассказать, что у тебя было этой ночью с Джаредом?

– Нет, – глухим голосом ответила она.

– Что?! – возмутилась я. – А сама небось требуешь, чтобы я все-всетебе рассказывала!

– Но ты же в любом случае этого не делаешь, – парировала она. – А если честно, то мы сразу отрубились.

– Ну и дальше что? – спросила я. Ее глаза сразу прояснились, на губах заиграла улыбка. Она многозначительно пожала плечами. И я прекрасно поняла, в чем дело. – Похоже, собираешься намотать сотню-другую миль на своей машине.

– Угу, – просияла она.

– И все так просто? – спросила я. – Он пришел на твою вечеринку, и этого достаточно?

– Не совсем, – виновато призналась она. Я терпеливо ждала продолжения. – Он ведь хотел встречаться со мной после Нового года. – (У меня от удивления глаза полезли на лоб.) – Но я не понимала, как такое возможно. Он пару раз звонил и слал эсэмэски, а потом перестал, и у меня от всех этих дел слегка поехала крыша. А когда он вчера появился… Ну, в общем, я поняла, что не смогу снова сказать «нет». Ты права. Я должна хотя бы попытаться…

– Доброе утро, – послышался сзади голос Эвана. – Ой-ой-ой! Похоже, перед уходом нам придется хорошо поработать, да? Сара, а когда у тебя самолет?

– В три, – ответила она и тут же сползла с табурета, чтобы начать сдирать со стены сердечки.

На февральские каникулы Сара улетала во Флориду, а Эван собирался на озеро Тахо, покататься на лыжах со своими друзьями из Калифорнии. Словом, я оставалась в Уэслине одна. Они оба приглашали меня с собой, но я считала, что должна провести эту неделю с мамой. Ведь я именно для того к ней и переехала.

– Подвезти тебя? – спросил Эван Сару. – Мой рейс в пятнадцать тридцать. – Он подошел ко мне, обнял и поцеловал в макушку.

– Было бы замечательно, – согласилась Сара. – Вот только родители до воскресенья не вернутся…

– А я думала, что и ты тоже? – удивилась я.

– Хм… нет, – усмехнулась она.

– Я тебя встречу в пятницу, – послышался голос Джареда, появившегося на лестничной площадке.

– Чудесно, – порозовев, отозвалась Сара. И похмелье у нее сразу как рукой сняло.

Эван с Джаредом разбудили остальных мальчиков. Самые сознательные помогли поставить на место пляжную мебель, но большинство парней – помятые, бледные с недосыпа и перепоя – собрали манатки и быстренько выкатились за дверь.

А когда Сара врубила музыку, сверху спустились и наши девчонки. Если уж хозяйка дома встала, то и другим нечего разлеживаться. За все хорошее приходится расплачиваться, и мы пустили по кругу аспирин и содовую. Потом я ступила босой ногой во что-то мокрое на ковре в гостиной, и меня передернуло от отвращения. Даже страшно подумать, что это могло быть.

Когда появились уборщицы, мы уже содрали все украшения в честь Валентинова дня, но в доме до сих пор стоял густой запах перегара, который буквально с порога шибал в нос. Поэтому Саре, перед тем как уехать в город на завтрак, пришлось оставить им щедрые чаевые.

– Но я все еще должен тебе День святого Валентина, – заявил Эван, после того как я наелась от пуза блинчиков с черникой.

– Нет, не должен, – вполне искренне ответила я. – Вряд ли что-то может сравниться со вчерашним вечером. Это было нечто грандиозное.

– Что есть, то есть, – согласился Эван, сворачивая на мою улицу. – Но, может, ты не откажешься от самого обычного свидания? Без всяких выкрутасов. Ну, там обед, кино, типа того?

Я представила, как мы вдвоем идем в ресторан, и у меня потеплело на душе.

– Было бы замечательно.

– Значит, договорились. Сразу после моего возвращения, – свернув на подъездную дорожку, произнес Эван.

Но я уже слушала его вполуха. Я смотрела на этот выкрашенный в жизнерадостный желтый цвет дом, но после маминого отчаянного звонка было даже страшно представить, что меня там ждет.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Эван.

– А? – Я с трудом оторвала глаза от дома и перевела взгляд на него.

– С Рейчел все нормально? Прошлой ночью у тебя был жутко расстроенный вид.

– Да нет, просто чувствовала себя виноватой из-за того, что огорчила ее. Ерунда. Так, небольшое недоразумение, – беспечно сказала я, изо всех сил пытаясь скрыть от него истинное положение дел. – У нас все прекрасно. – И чтобы развеять его сомнения, добавила с легкой улыбкой: – Правда-правда.

– Но ты ведь сказала бы мне, если что-то не так, да? – Эван заглянул мне в глаза.

Я испуганно заморгала и уставилась в пол.

– Конечно, – наконец ответила я. А потом наклонилась и прижалась к его губам. – Желаю хорошо отдохнуть с друзьями на озере Тахо. Увидимся в воскресенье.

Он порывисто притянул меня к себе и поцеловал долгим поцелуем – наверное, чтобы хватило на целую неделю. На дрожащих ногах я медленно направилась к дому и уже на крыльце помахала ему на прощание.

Мгновенно протрезвев, я нехотя повернула холодную дверную ручку. С колотящимся сердцем открыла дверь. И замерла, когда услышала доносившийся из кухни заливистый смех. Честно говоря, я ждала совсем другого.

– Эмили! – продолжая хихикать, окликнула меня из кухни Рейчел. – Как прошла вечеринка? – Внезапно звук включенного для фона радио перекрыл рев блендера. – Не раскатывай слишком тонко, – инструктировала кого-то мама.

Я, онемев, застыла на пороге: все кухонные прилавки были заставлены едой в разной степени готовности. Помидоры лежали на разделочной доске, стол ровным слоем покрывала чесночная шелуха, в стороне одиноко валялись выжатые половинки лайма. А в кухне пахло совсем как в мексиканском ресторане.

– Привет, – неуверенно поздоровалась я.

– Здорово, – весело улыбнулся Джонатан. – Мы тут, хм…

– Готовимся, так сказать, ко Дню прогульщика с «Маргаритой». Хотим представить, будто мы в Мексике, – объяснила мама. И тут до меня дошло, что сегодня понедельник и, по идее, она должна быть на работе. – Собираемся к Хейди поиграть в карты.

– А… – протянула я, сбитая с толку ее игривым настроением. – Наверное, будет весело.

– Ну конечно, – взволнованно ответила она. – Представляешь, я почему-то решила, будто Джонатан умеет готовить сальсу. – Она внимательно изучила содержимое блендера. – Хотя, возможно, это было моей ошибкой. Милый, начинай упаковывать сумки, а я пока закончу с соусом. Хорошо? – Она поцеловала его в щеку, он в ответ виновато поморщился. – Оказывается, он совсем не умеет готовить, – сокрушенно покачала она головой. – Ну и как прошла вечеринка? – поинтересовалась она, когда Джонатан пошел доставать из стенного шкафа сумки.

– Очень весело, – ответила я, гадая про себя, не приснился ли мне тот телефонный звонок. – Но поспать практически не удалось. Так что пойду прилягу.

– Бывает. Значит, праздник удался, – понимающе усмехнулась она.

Я бросила на нее пристальный взгляд. Но выглядела она отлично и ничем не напоминала ту расквасившуюся истеричную бабу, которая ночью звонила мне на мобильник.

– Что? – спросила она, когда я помедлила с ответом.

– Желаю хорошо повеселиться в Маргаритвиле, – улыбнулась я.

Она от души рассмеялась и сказала:

– Уж мы постараемся!

– А где напитки для коктейлей, что мы купили? – крикнул из гостиной Джонатан, укладывавший бутылки и стаканы в многоразовый фирменный пакет.

– Наверху, в моей комнате, – ответила мама.

И пока я устало поднималась по лестнице, Джонатан оказался прямо у меня за спиной.

– Эй! – крикнул он. – Ты как?

И его вопрос, и тревожный взгляд карих глаз говорили о том, что ночной разговор мне вовсе не приснился.

– Даже и не знаю, что думать, – призналась я.

– Не уверен, что она хоть что-то помнит, – объяснил Джонатан. – Я, типа, испортил ей вечер, вот она и сорвалась на тебе. Это моя вина, извини, пожалуйста.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась я.

– Да я тут обронил ненароком, что уже давно не был дома и хочу разок-другой переночевать у себя, – сказал он и, слегка замявшись, добавил: – Конечно, День святого Валентина не самое подходящее время для таких заявлений.

– Она решила, что ты собираешься с ней порвать, так? – поджав губы, спросила я.

Джонатан кивнул и грустно вздохнул:

– Но сегодня утром мы с ней все обсудили, и она, кажется, согласилась. Всю следующую неделю меня здесь не будет. Просто нужна… небольшая передышка.

Его выбор слов меня насторожил. Я вдруг поняла причину маминой столь бурной реакции.

– Погоди, ты что, ее бросаешь?

– Нет. Нам с ней очень весело. Честно. – Он собирался сказать что-то еще, но тут из кухни вышла мама.

– Ну как, нашел?

– Да, нашел, – соврал Джонатан, даже не подумав сдвинуться с места. Потом снова повернулся ко мне и добавил: – Я только хотел все объяснить, поскольку мы неделю не увидимся. Но я по-прежнему здесь. Мне просто надо немного осадить назад. – И он спустился вниз и пошел в гостиную.

Увидев маму со стеклянным контейнером с сальсой в руках, я поспешно ретировалась к себе. Я поняла, что Джонатан и не собирался заходить к ней в комнату. Он только хотел поговорить со мной без свидетелей, чтобы все объяснить. Но если честно, то объяснение получилось довольно скомканным. Хотя матери он наверняка не сказал и половины того, что сказал мне, так как иначе ей сейчас точно было бы не до смеху.

Кто-то оставил на моей кровати коробку шоколадных конфет в форме сердца. На крышке маркером была нарисовано сердечко, а внизу нацарапана буква «Р». Я задумчиво подержала коробку в руках. Нет, мне вовсе не хотелось еще больше осложнять ей жизнь.

Я легла на кровать и задумалась. А может, я нафантазировала, что ей со мной легче? Откуда мне было знать?! Прошлой ночью ее голос звучал обиженно. В тот момент она искренне верила, что не нужна мне. Хотя, как это ни парадоксально, я имела полное право предъявить ей точно такое же обвинение.

Незаметно для себя я заснула прямо на покрывале. А когда несколько часов спустя проснулась, в доме было темно, но не сказать, чтобы очень тихо. Этот дом жил собственной жизнью и никогда не отдыхал. И чтобы не вздрагивать от любого шороха, я решила включить музыку.

Я как раз собиралась переодеться, когда неожиданно услышала какой-то грохот. Выключив музыку, я замерла и напряженно прислушалась в полной уверенности, что это хлопнула дверца кухонного шкафчика.

Потом осторожно подошла к двери, медленно открыла ее под скрип ржавых петель. Внимательно вслушалась, а когда заурчала батарея, буквально подскочила от страха. Я сделала глубокий вдох и, мысленно выругав себя за неадекватную реакцию, снова включила музыку.

Достав спортивные штаны и футболку с длинным рукавом, я решила пойти помыться, чтобы снова почувствовать себя человеком, ведь от волос до сих пор несло хлоркой. Чисто вымытая и словно заново родившаяся, я вернулась из ванной. Оказывается, меня уже ждали сообщения от Сары и Эвана.

Включив по дороге весь свет на нижнем этаже, я прошла на кухню, чтобы разогреть в микроволновке макароны с сыром. Налила себе стакан молока и отнесла пластиковый поднос с ужином в гостиную. Пожалуй, теперь мне всегда будет не слишком уютно сидеть в одиночестве, а уж в этом доме и подавно.

По телевизору шло какое-то слезливое ток-шоу, где говорили так быстро, что ничего нельзя было разобрать. Потратив впустую целый час своей жизни, я наша в результате старый черно-белый фильм, который знала практически наизусть.

– Эмма, тебе надо лечь в постель, – услышала я шепот. – Эмма!

– А? – Я была не вполне уверена, не снится ли мне это.

– Уже поздно, – продолжал тот же голос.

Я слегка откинула покрывало, и тут до меня дошло, что я не в своей кровати. С трудом открыла глаза. По телевизору транслировали обзор лучших моментов баскетбольного матча.

– Прости, что разбудил, – сказал сидевший напротив меня Джонатан. – Но в постели тебе будет гораздо удобнее.

– А который час? – сонно спросила я, пытаясь разглядеть время на экране.

– Уже больше двух ночи, – ответил он. Я заставила себя сесть, постепенно возвращаясь в реальность. А Джонатан настойчиво повторил: – Тебе надо лечь в постель.

– Хорошо, – вздохнула я, но даже не шелохнулась. В голове понемногу прояснилось, и я вопросительно посмотрела на него: – А ты почему не спишь?

– Хочу немного прийти в себя после своих снов, – расплывчато объяснил он, хотя я его прекрасно поняла.

А потом до меня вдруг дошло:

– Постой, ты же не собирался здесь оставаться!

– А я и не остаюсь. По крайней мере, очень на это рассчитывал. Я должен был отвести ее домой, а потом она попросила меня не уходить. И я просто… – Он сжал губы, так как явно не мог найти подходящих слов, чтобы объяснить свое решение.

– Ты же знаешь, она всегда будет просить тебя остаться.

– Вот именно поэтому я не должен этого делать.

Меня смутили и слегка встревожили его слова. Но я решила ни о чем не спрашивать. И в результате он сам ответил на все мучившие меня вопросы.

– Я подал заявление на поступление в магистратуру, а ближайший подходящий университет расположен в округе Колумбия.

– О… – протянула я, начиная понимать.

Правда, мне почему-то не понравилось направление, которое принимал наш разговор.

– Мне с ней хорошо. Она страшно забавная и совершенно безбашенная. Не задает лишних вопросов, типа, откуда я родом. Ее абсолютно не волнует мое прошлое, и она реально хочет быть со мной.

– Но ведь это очень хорошо, так? – Неожиданно меня разобрало любопытство.

Интересно, почему он так тщательно скрывает подробности своей биографии? Хотя, с другой стороны, чья бы корова мычала! Ведь и мне о своей тоже не слишком-то хотелось говорить.

– Конечно, приятно, когда тебе не задают лишних вопросов, – ответил Джонатан. – Но боюсь, как бы у нее не возникло эмоциональной зависимости от меня. Я только хочу… – Он замялся в поисках нужного слова. – В общем, не люблю, когда на меня давят.

– Она всегда нуждалась в мужском плече, – выпалила я. И хотя собиралась говорить совсем о другом, неожиданно поняла, что попала прямо в точку. Мне вдруг стало стыдно за свою прямолинейность. Я бросила на Джонатана виноватый взгляд. – Я вовсе не то имела в виду…

– Ты, возможно, права, – перебил он. – И у меня нет уверенности, что ей нужен именно я. Вот такие дела. – (Я молча слушала, машинально выдергивая нитки из покрывала.) – В любом случае мне, конечно, не стоило обсуждать с тобой наши отношения, – неожиданно произнес он. – Прости. Все это как-то странно.

– Есть немного.

Хотя если оглянуться на прошедшие годы, то получается, что я абсолютно права. Она даже на короткое время не оставалась одна. Всегда находился какой-нибудь мужчина. Похоже, таким образом она хотела заполнить нишу, освободившуюся после смерти отца.

Я внимательно посмотрела на Джонатана, пытаясь понять, чем именно он напоминал маме незабвенного мужа. Возможно, дело в его улыбке. Когда отец улыбался, в уголках глаз сразу возникали смешные морщинки. И даже сейчас у меня как-то сразу потеплело на душе.

– Что? – спросил Джонатан, вырвав меня из мира воспоминаний.

– Ничего. – Чтобы скрыть смущение, я принялась разглаживать покрывало. – Просто думала о том, что, кажется, понимаю, почему она не хочет тебя отпускать.

– Но разве я не имею права на личное пространство? Неужели я сразу стал таким плохим?

– Нет, – ответила я. – Вот только не знаю, на кой ейтвое личное пространство. Ведь ты ей очень нравишься.

– Она мне тоже нравится, – с тяжелым вздохом признался он. – Но у нее ведь есть ты.

– Это совсем разные вещи, – рассмеялась я.

Джонатан ухмыльнулся и посмотрел мне прямо в глаза. И когда я не смогла сразу отвести взгляд, мне почему-то стало не до смеху.

– Наверное, пора ложиться спать. – Я вылезла из-под покрывала и направилась к лестнице, но неожиданно для себя окликнула его: – Джонатан!

– Да, Эмма.

– Только, пожалуйста, не надо ее обижать, – дрожащим от волнения голосом попросила я. – Не могу больше видеть, как она страдает.

Он помедлил, задумчиво посмотрел на меня и наконец ободряюще улыбнулся:

– Мне тоже не хочется ее обижать.

Тогда я повернулась к нему спиной и стала медленно подниматься по лестнице. Меня терзали сомнения. Я так толком и не поняла, выполнит ли он мою просьбу, и очень боялась, что нет.

Глава 14

Под поверхностью

Утром Джонатана уже здесь не было. Впрочем, как и матери, которая снова приступила к выполнению своих обязанностей администратора в инженерной фирме. На этой неделе Джонатан так и не появился, и мама вроденачала потихоньку привыкать к тому, что теперь он снова живет отдельно.

А я старалась, чтобы она не сидела без дела. И даже попросила ее дать мне урок кулинарии. Правда, когда вышли из строя детекторы дыма, а нам пришлось открыть все окна, чтобы проветрить дом, я махнула на эту бесполезную затею рукой и мы поехали обедать в город. Пару раз она допоздна засиживалась на работе. Приходила, когда я уже успевала поесть, и тогда просто садилась рядом со мной на диван посмотреть телевизор.

– Надеюсь, он меня не бросил, – пробормотала она как-то вечером, стоя с бокалом вина в руках.

Ее рабочие туфли валялись под кофейным столиком, блузка неряшливо выбилась из юбки. Мама смотрела телевизор, но мысли ее были явно не тут, а с Джонатаном.

– Ты ему не безразлична, – попыталась приободрить я маму, но получилось не слишком убедительно.

– А когда возвращается Эван? – резко сменила она тему. Вернулась на грешную землю и теперь смотрела на меня вполне ясными глазами.

– В воскресенье. – Я пока была не готова нажать на кнопку «Вкл.» и начать обсуждать с ней свои личные дела.

– Как здорово иметь возможность просто так сняться с места и поехать туда, куда хочется! – с некоторой долей зависти в голосе произнесла она. – Надо будет пригласить его к нам на обед.

– Хорошо.

– Все, ложусь спать, – сообщила она.

Я проводила взглядом ее поникшую фигуру. Мне хотелось надеяться, что решение Джонатана не приведет к очередному крушению маминых надежд.

На следующий день я встретилась с Джилл и Кейси, чтобы пойти в кино. После бесконечного поглощения содовой и жевательных конфет и непрерывного хихиканья во рту было так приторно, что аж зубы ломило. Я могла выносить обеих только в ограниченных количествах, и теперь у меня отмечались все признаки передозировки.

Не успела я снять куртку, как зазвонил мобильник. На экране высветилось «Рейчел».

– Привет, – сказала я.

– Это Эмили? – послышался низкий мужской голос.

Я с удивлением взглянула на экран. Наверное, что-то не так поняла. Нет, все правильно. На экране был мамин номер телефона. Чувствуя спазмы в желудке, я снова приложила телефон к уху.

– Алло! – Он явно пытался перекричать музыку и шум голосов, отчетливо слышавшихся в трубке.

– Да, – стараясь унять сердцебиение, ответила я. – Это Эмили.

У меня в голове вспышкой промелькнули страшные картины того, что могло с ней произойти, и я запаниковала.

– Вы должны приехать и забрать Рейчел. Я не могу позволить ей сесть за руль в таком состоянии.

– Ладно, – упавшим голосом произнесла я. По идее, мне должно было полегчать после сообщения, что она жива и здорова, но легче почему-то не стало. – А где она?

– В баре «У Мика», шоссе сто тринадцать в Стэнтоне.

– Хорошо. Скоро буду.

С телефоном в руках я села на ступеньку и в ужасе опустила голову. Хотя чего удивительного, что она снова напилась? Я это все проходила еще в детстве, но очень надеялась, что такого больше не повторится.

В душе сразу образовалась пустота. Я старалась подавить рвавшиеся наружу эмоции. Не время предаваться гневу. Надо сосредоточиться на том, как доставить ее домой, а об остальном можно подумать позже.

Я попыталась установить местонахождение бара с помощью встроенной в телефон GPS, но ничего не получилось. У меня оставался только один выход. Тихо выругавшись, я сокрушенно покачала головой. Мне ужасно не хотелось ему звонить. Скорее всего, именно из-за него она и напилась, но выбора не было.

Я набрала номер и затаив дыхание стала ждать ответа.

– Алло? Эмма! У тебя все в порядке? – Тревога в его голосе говорила о том, что он готов к худшему.

– Хм… Не совсем, – пробормотала я. – Ты можешь мне помочь?

– Конечно. Что случилось? – взволнованно спросил он.

– Надо забрать Рейчел. Но я понятия не имею, где это место.

– Буду через пятнадцать минут. Хорошо?

– Хорошо, – облегченно вздохнула я.

Пикап Джонатана свернул на подъездную дорожку, и я вышла на крыльцо запереть входную дверь.

– Сядешь за руль моей машины? – не дав ему открыть рот, попросила я.

– Конечно. – Он взял ключи от «хонды» и вопросительно посмотрел на меня.

– Мне кажется, нам понадобится ее уложить, – угрюмо сказала я.

Теперь он понял, почему я такая расстроенная.

– Все обойдется. Мы ее заберем – и полный порядок.

– Угу, – кивнула я, не поверив ни единому слову. Затем сообщила Джонатану, где сейчас мама, и он вдруг озабоченно нахмурился. – Что еще? – нервно спросила я.

– Не самое удачное место для одинокой женщины, – тяжело вздохнул он. – Тебе придется посидеть в машине, я сам схожу за ней. Идет?

Я закрыла глаза и кивнула, пытаясь сообразить, в чем дело.

А когда мы прибыли в Стэнтон, я сразу поняла, почему он не хотел, чтобы я заходила внутрь. Бар представлял собой одноэтажную коробку с неоновой вывеской на крыше. Две буквы вообще не горели, а последние три мигали красным, словно отчаянно боролись за жизнь. На узких окнах, больше похожих на бойницы, висели неоновые пивные кружки. Здание явно когда-то было белым, но с годами и без должного ухода стало какого-то мерзопакостного цвета. Дранка на крыше частично слетела, а кое-где держалась на честном слове. Кажется, подуй ветер чуть посильнее – и строение сложится, как карточный домик.

Грязная парковка практически не освещалась. Только одинокий фонарь на углу, от которого было больше тени, чем света. А еще парковка оказалась сплошь покрыта наледью. Тут и трезвому-то не пройти, что уж там говорить о пьяных, которые на ногах не стоят. У входа торчала компания каких-то немытых грубых парней с небритыми лицами. Лениво покуривая, они отпускали шуточки в адрес входящих и выходящих посетителей. Если бы не зима, то рядом с ними непременно стояли бы их железные кони. Парни идеально вписывались в обстановку царящего вокруг запустения. Меня даже передернуло от отвращения.

– Оставайся в машине. Я скоро, – проинструктировал меня Джонатан, захлопывая за собой дверь.

Я скрестила на груди руки, вжалась в спинку сиденья и стала смотреть, как мужчина в черной кожаной курке обменивается рукопожатием с бритоголовым широкоплечим типом, подкатившим на «шевроле камаро». На парне из «камаро» были солнцезащитные очки, хотя дело шло уже к полуночи. Возле этого сомнительного заведения терлись явно подозрительные личности, и невольно возникал вопрос: что здесь забыла моя мама?

Неожиданно один из курильщиков – отвратный мужик в длинном кожаном плаще и с висячими усами – бросил взгляд в мою сторону. И у меня сразу застучало в висках. Я быстро опустила глаза в надежде, что он не увидит, кто там сидит в салоне машины. Но тут мое внимание привлекли истеричные крики.

– Джон, убери свои поганые лапы! – вопила какая-то тетка.

Небритые парни дружно загоготали, когда женщина, в обтягивающих джинсах и кожаной куртке до пупа, рывком распахнула дверь, сверкнув на них глазами. Однако тип в кожаном плаще с упорством пьяного продолжал смотреть на меня. Я вздрогнула и вжалась в спинку сиденья. А он слегка пихнул локтем какого-то обрюзгшего парня, кивнул в мою сторону и что-то сказал.

– Джонатан, ну где ж ты? – прошептала я, беспокойно глядя на черную дверь и мысленно умоляя его поторопиться.

Я оглянулась, и усатый кретин ухмыльнулся. У меня екнуло сердце и похолодели руки. Я снова опустила глаза, надеясь, что ему скоро надоест и он перестанет пялиться.

– Выходи из машины, моя сладкая. – Он махнул рукой и тем самым привлек внимание остальных. – Дай я тебя угощу.

Заметив мое испуганное лицо, все дружно заржали. Я проверила, заперты ли двери, молясь в душе, чтобы Джонатан поскорее привел маму.

Усатый тип двинулся в направлении моей машины. Я принялась лихорадочно соображать, что делать, но тут, слава богу, черная дверь неожиданно распахнулась. На сей раз это оказался Джонатан. На руках он нес безжизненное тело моей мамы. Облегченно вздохнув, я выпрыгнула из машины, чтобы открыть им дверь.

Джонатан стал осторожно укладывать маму на заднее сиденье. Я опасливо покосилась в сторону остановившегося неподалеку усатого типа, на лице которого играла гнусная ухмылка. Но деваться было некуда. Дрожа от страха, я ждала, пока Джонатан не уложит маму. Единственное, чего мне хотелось, – побыстрее убраться отсюда.

– Эй, приятель! – окликнул усатый Джонатана. Я оцепенела. Джонатан закрыл заднюю дверь и пошел вперед, не обращая на парня никакого внимания. – Эй ты! – повторил усатый. Джонатан остановился, поняв наконец, что бугай в кожаном плаще обращается именно к нему. – Почему бы тебе не поделиться одной из твоих девочек? Она останется довольна. – Он буквально раздевал меня глазами.

– Это ты мне, что ли? – произнес Джонатан угрожающим тоном.

– Да, тебе. Мне тоже хочется попробовать. – Тип в кожаном плаще раздвинул губы под густыми усами в сальной ухмылке и направился в мою сторону.

Я прижалась к машине и, не сводя с него глаз, стала слепо шарить по двери в поисках ручки. Боялась спровоцировать его резким движением. Главное, не дергаться – и он не нападет.

– На твоем месте я не стал бы нарываться, – процедил Джонатан сквозь стиснутые зубы и сжал руки в кулаки.

Меня до смерти напугали металлические нотки в его голосе. Дружки усатого сразу притихли и, набычившись, начали окружать Джонатана.

А усатый тем временем, не обращая внимания на Джонатана, медленно, но верно подбирался ко мне.

– Ты, наверное, вкусненькая, – дыхнул он перегаром.

Я судорожно сглотнула и зажмурилась, оцепенев от ужаса, когда он наклонился поближе. Неожиданно машина вздрогнула и закачалась. Я открыла глаза и увидела, что Джонатан держит обидчика за шиворот, пригвоздив его к кузову.

– Не смей ее трогать, мать твою! – зарычал Джонатан.

Парень оказался повыше Джонатана, но поуже в плечах. Джонатан смерил противника свирепым взглядом. Приятели усатого придвинулись еще ближе, готовые в любой момент прийти к нему на помощь.

Они оба с секунду сверлили друг друга глазами, а потом усатый спросил:

– Ну и что собираешься делать?

Джонатан поднял сжатую в кулак руку.

– Джонатан, ради бога, не надо, – взмолилась я, понимая, что сейчас может произойти кровопролитие. – Ну пожалуйста, поехали отсюда!

Толпа приготовилась к драке. Напряжение росло, и я тряслась как осиновый лист.

И тут Джонатан, лицо которого окаменело от ярости, заметил меня краешком глаза. Увидев, что я буквально обомлела от ужаса, он медленно опустил кулак, его взгляд сразу смягчился.

Он уже хотел было отпустить усатого, но тот неожиданно подал голос:

– Послушай свою девчонку. Она дело говорит. Не лучше ли тебе убраться подобру-поздорову, пока я не попортил твое смазливое личико.

Услышав угрозу, Джонатан прищурился, у него на скулах заиграли желваки. Я судорожно вздохнула.

– Ну пожалуйста, Джонатан! – Я в отчаянии дотронулась до его руки. Он сразу расслабил мускулы и, медленно пятясь, отпустил усатого.

– Живо в машину, – резко скомандовал он, и я, едва дыша, вползла внутрь.

Не отводя взгляда от парня, который со злобной ухмылкой разглаживал плащ, Джонатан закрыл дверь.

Я оторопело смотрела, как он осторожно обходит машину, готовый в любой момент отразить удар, если усатый вдруг вздумает открыть дверь с моей стороны. Сердце мое билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

– Скажи спасибо, если бы не она… – начал Джонатан, садясь в машину.

– Тогда и базара бы не было, – перебил его усатый. – И не вздумай вернуться, если не хочешь нарваться на неприятности!

Джонатан скользнул внутрь и с силой захлопнул дверь. Его глаза, как раскаленные угли, буравили противника. А тот, наградив меня долгим взглядом, похабно чмокнул губами и нагло ухмыльнулся Джонатану. Я содрогнулась от отвращения.

– Все, давай просто уедем отсюда, – настойчиво попросила я.

Джонатан так сильно сжал руль, что у него на руках вздулись вены, а потом резко рванул с места. Взвизгнули шины, и машина, оставив за собой облако пыли, выехала с парковки.

Я была не в силах пошевелиться, разве что руки на коленях ходили ходуном. Проехав несколько миль, Джонатан наконец сбросил скорость и посмотрел на меня. В его темных глазах больше не было прежней ярости. Я всхлипнула и сморгнула слезы.

– Мне очень жаль, что все так получилось, – произнес Джонатан.

А я смотрела в окно, прилагая титанические усилия, чтобы не разрыдаться.

Джонатан свернул в карман дороги и остановил машину.

– Эмма! – (Я медленно повернулась к нему, не в силах говорить.) – Ты в порядке?

Я лишь слабо кивнула. И сразу замкнулась в себе. Не хотелось демонстрировать ему, насколько потрясли меня события этой ужасной ночи.

Но тут на заднем сиденье заворочалась мама, и он сразу переключился на нее.

– Что происходит? – беспомощно моргая, пробормотала она.

– Везем тебя домой, – ответил Джонатан, выезжая на главную дорогу.

– Джонатан? – всхлипнула она.

– Да.

– Я тебе звонила, – сказала она и снова невнятно повторила: – Я тебе звонила.

– Знаю, – не оборачиваясь, бросил Джонатан, которому надо было следить за дорогой.

Я повернулась к ней, и она попыталась сфокусировать на мне мутный взгляд.

– Эмили? – неуверенно произнесла она. – Ох, ну зачем ты здесь! – Голос у нее был такой грустный, что я отвернулась.

Джонатан понес мать наверх, чтобы уложить в постель, я пошла следом. Сняла с нее туфли, накрыла одеялом, а когда увидела ее опухшее лицо, обреченно вздохнула. Вышла из комнаты и рухнула без сил на диван в темной гостиной. У меня тряслись руки и болело все тело.

– Тебе надо хоть немного поспать, – остановившись на пороге, сказал Джонатан.

– Сомневаюсь, что у меня получится, даже если я очень постараюсь, – устало посмотрела на него я.

Тогда он подошел ко мне и присел рядом на диван. Мы слушали тишину, которая медленно-медленно нас обволакивала. Я отчаянно пыталась найти ответ, в голове роились самые разные, но крайне неутешительные мысли.

– Не знаю, что делать, – призналась я. – Ведь я рассчитывала, что все сложится по-другому.

– Это моя вина. Надо было ей перезвонить.

Конечно, я понимала, что его борьба за личное пространство спровоцировала катастрофу, но для мамы выпивка была единственным способом решить проблему.

– Ты не виноват, – заверила его я.

Потом представила маму, лежащую в кровати. Дай бог, чтобы худшее осталось позади и она сумела справиться с ситуацией! Хотя, конечно, мечтать не вредно.

– А что по этому поводу думаешь ты? – когда молчание слишком уж затянулось, спросил Джонатан.

– Что она вообще там делала? Жуткоеместо!

– Понятия не имею, – растерянно ответил он.

Я прокрутила в голове картину всего того, что случилось за ночь. Телефонный звонок, подозрительный бар, стычка с самым отвратительным типом на всем белом свете.

– А ты… – начала я.

– И что… – одновременно со мной заговорил Джонатан. Мы смущенно замолчали. – Продолжай, – ободряюще улыбнулся он.

– А ты правда собирался драться с тем парнем?

Джонатан плотно сжал губы, тщательно подбирая слова.

– Если бы ты не вмешалась? – (Я молча кивнула.) – Конечно, – уверенно ответил он. Он опустил глаза и медленно потер руки. – Это часть моего прошлого, о котором я не люблю вспоминать. Хотя такого со мной еще не случалось.

– Чего?

– Меня невозможно было остановить. Я плевать хотел на других, поэтому никто даже и не пытался меня образумить.

– Ты что, любишь драться? – спросила я, особо не рассчитывая на признание. Я только сейчас заметила тонкий шрам у него на подбородке и еще один – над правой бровью.

– Когда-то любил. Дело прошлое. Меня уже давно никто так не злил. Похоже, я и сам испугался своей вспышки.

– Я тоже, – призналась я. Он сразу перестал потирать руки и поднял глаза. – До сих пор не могу оправиться. Короче говоря, сегодняшний вечер выдался на редкость паршивым.

– Угу. Что есть, то есть. – Он наклонился поближе и пристально посмотрел на меня, гипнотизируя взглядом. – Постараюсь никогда больше тебя не пугать.

Я была не в силах говорить. Его слова заронили в душу что-то такое, отчего перехватывало дыхание.

Джонатан откинулся на спинку дивана – и я сразу вышла из транса.

– А о чем ты собирался спросить? – наконец выдавила я.

– По твоим словам, ты надеялась, что все будет по-другому. Что ты имела в виду?

– Я почти пять лет с ней не жила, – уставившись в темное окно, уклончиво ответила я. – В свое время она здорово настрадалась. Не хочу, чтобы это повторилось. Я надеялась, что для нее – для нас – все сложится по-другому.

– Так где же ты была целых пять лет?

– В аду, – тихо сказала я, откинув голову на спинку дивана.

Джонатан молчал. Я смотрела прямо перед собой, в темноту за окном. И сидела так до тех пор, пока не уснула.

* * *

Когда я открыла глаза, комната купалась в золотых лучах солнца. Я снова смежила веки, натянув повыше одеяло. Уже почти засыпая, случайно свесила руку и почувствовала рядом его крепкое бедро. И сна сразу как не бывало. Первой мыслью было соскочить с дивана. Выходит, я заснула, положив голову Джонатану на колени. Но мне не хотелось его будить, и я медленно села. Джонатан не шелохнулся и продолжал мирно посапывать на краю дивана.

Моя куртка висела на подлокотнике кресла-качалки, туфли стояли рядом, хотя я точно помню, что была в куртке и не снимала обуви. Протерев заспанные глаза, я осторожно поднялась с дивана. Скрипнула половая доска. Джонатан сразу же встрепенулся и поднял голову.

– Извини, – прошептала я, чувствуя, как бьется сердце. А я-то надеялась успеть убраться отсюда, пока он будет спать.

– Который час? – Джонатан, прищурившись, посмотрел на часы. – Все, мне пора бежать. – Он зевнул и с удовольствием потянулся.

– А ты разве не останешься? – взволнованно спросила я.

– Хм… – замялся он, удивленный моим тоном.

Я закусила губу, испугавшись, что он все не так понял.

– Просто я хочу сказать… – Боже, как найти нужные слова?! – Я надеялась, что…

– Хорошо, я останусь, – перебил Джонатан. И с тяжелым вздохом посмотрел в сторону лестницы на второй этаж.

– Но ты вовсе не обязан. – Я поняла, что решение далось ему с трудом.

– Ума не приложу, что произошло прошлой ночью. – Он положил руку на спинку дивана и задумчиво уставился в потолок. – Я, конечно, видел ее под кайфом… Но она еще ни разу не была в таком невменяемом состоянии.

Я смотрела на его встревоженное лицо, и мне было как-то не по себе. Больше всего хотелось сейчас встать и уйти к себе в комнату. Но он явно переживал за нее, впрочем, так же, как и я.

И я села на диван, поджав правую ногу, чтобы было удобнее смотреть ему прямо в лицо.

– Она здорово расстроилась из-за тебя. Конечно, маме пришлось нелегко, когда я к ней переехала. Ведь я напоминаю ей о покойном муже, моем отце, а это… причиняет боль. Я пыталась наладить отношения, но сейчас даже не знаю, как быть. А вдруг здесь есть и моя вина…

– Твоей вины здесь нет, – пристально посмотрел мне в глаза Джонатан. Я поспешно отвернулась. – И хотя я ругаю себя, что тогда не перезвонил, но моей вины здесь тоже нет.

С минуту мы сидели в тягостном молчании. Не было нужды убеждать себя в правдивости его слов, поскольку в глубине души я точно знала, что все обстоит именно так.

– Можно тебя кое о чем спросить? – неуверенно произнес Джонатан.

– Конечно. – Я повернулась к нему и стала ждать продолжения.

– Что случилось с твоей щиколоткой? – Он бросил взгляд на шрам на правой ноге.

Я плотно сжала губы, его вопрос застал меня врасплох.

Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его перебила:

– Прощальный подарок…

– Из ада? – уточнил Джонатан. Похоже, он сразу все понял. – У меня тоже такой есть. – И неожиданно задрал рубашку, продемонстрировав тонкий шрам под ребрами. – В свое время мне пришлось там побывать.

На языке вертелось множество вопросов, но я была настолько потрясена, что промолчала, и, извинившись, удалилась к себе.

Джонатан остался сидеть на диване. Он вроде не собирался никуда уходить, но не сделал даже слабой попытки подняться в комнату моей матери.

Несмотря на усталость, я так и не смогла уснуть. Интересно, а вдруг он тоже не спит и гадает, что же со мной произошло? Я реально не представляла, как можно начать расспрашивать кого-то об истинной причине его ночных кошмаров!

Глава 15

Еще одна попытка

– Джонатан, прости меня. Обещаю, я больше не буду! – Я услышала мамин плач, испуганно заморгала и замерла. В ее голосе звучал настоящий надрыв. – Не оставляй меня, ну пожалуйста!

Потом кто-то спустился по лестнице – и снова сдавленные рыдания. Я боялась пошевелиться, чтобы они, не дай бог, не решили, будто их подслушивают.

– Я тебя и не оставляю, – донесся с первого этажа голос Джонатана. Но, судя по его тону, он ничего ей не обещал, а просто хотел утешить. – Мне надо немного проветрить мозги. Хорошо? Но вечером я вернусь, и мы обо всем поговорим.

– Честное слово? – Она явно была на грани отчаяния.

Он бросил нечто нечленораздельное, и последнее, что я слышала, были судорожные всхлипывания на верхней площадке и стук захлопнувшейся двери.

Мамины слезы буквально рвали мне душу. Моим первым порывом было пойти успокоить ее, но я сдержалась. Свернулась клубочком и стала ждать, дав ей возможность прийти в чувство и собраться. Потом, когда она закрылась в своей спальне, рыдания потихоньку стихли или просто я их больше не слышала.

Тогда я выползла из кровати, надела штаны для бега, футболку с длинным рукавом, а сверху флисовую толстовку, кроссовки, натянула перчатки, а волосы убрала под бейсболку. Мне необходимо было убраться из дома, подальше от всех этих страстей. Я вышла на улицу, полной грудью вдохнув холодный воздух.

Солнце стояло уже довольно высоко, температура поднялась выше нуля, и лед на обочине начал потихоньку таять. Я бежала трусцой по бетонным плитам, стараясь равномерно дышать, и чувствовала, как постепенно спадает напряжение. К сожалению, я забыла дома iPod, сейчас он здорово помог бы забыть о событиях минувшей ночи, чтобы не прокручивать их снова и снова, поскольку неприятные мысли прочно засели в голове.

Обследовав ближайшие окрестности, я нашла парк в нескольких улицах от маминого дома. В парке было полно детишек в лыжных костюмах, они радостно прыгали в огромные сугробы. И счастливый детский смех немного заглушил горькие рыдания, до сих пор стоявшие у меня в ушах.

Я завернула за угол и, к своему удивлению, увидела сначала знакомый синий пикап, а потом и самого Джонатана. Он сидел на деревянной скамейке и смотрел в пустоту. Тогда я собралась было повернуть назад, сделав вид, будто не заметила его, но он меня уже увидел. Ничего не поделаешь, пришлось остаться.

Засунув руки в карманы толстовки, я неохотно направилась к нему.

– Привет, – сказала я. – Хорошая погода для прогулок. Не Калифорния, конечно, но тоже неплохо.

Джонатан вяло кивнул. В его глазах застыла тоска. Я села рядом, в воздухе повисло тягостное молчание.

А когда я уже собралась встать и продолжить пробежку, он вдруг начал говорить:

– Мой отец не слишком меня любил. Я не был таким покорным, как мама. И не боготворил его, как мой младший брат. Не разрешал ему себя контролировать, и поэтому он сделал все, чтобы сломать меня. Да уж, моя жизнь была совсем не подарок… – Он замолчал и снова уставился прямо перед собой. – Я не могу этого сделать. Слишком уж все драматично. – Он перевел дух. – Ужасно хочется, чтобы все было просто и ясно. Я должен знать, что будет завтра, должен контролировать события. Я не умею справляться с неожиданными ситуациями. – И он опустил глаза.

– Понимаю. Так ты хочешь сказать, что у тебя с ней все кончено? Ты ее бросаешь?

– Почему? А ты считаешь, что я должен? – Он ждал моего ответа.

– Мне кажется, я не вправе указывать тебе, как поступать. Но я не хочу, чтобы она страдала.

– Эмма, клянусь, я тоже не хочу заставлять тебя страдать… Прости, оговорился. Я имел в виду ее. – И когда я удивленно повернулась к нему, он бросил на меня виноватый взгляд. – Я не хочу заставлять Рейчел страдать. – Он снова заглянул мне в глаза, словно хотел прочесть мои мысли. Его магнетический взгляд приковывал к себе, это было подобно наваждению. – Понятно?

Я кивнула, потупившись.

– Моя тетя тоже меня не слишком любила. – И тут словно прорвало плотину. – А скорее ненавидела. Ты ведь не станешь душить человека, если хоть капельку его любишь, да? – (У Джонатана от удивления расширились глаза.) – Ну ладно, наверное, не стоит тебя грузить. Ты небось и не ждал таких откровений? – произнесла я с нервным смешком.

– Есть немного, – хмыкнул Джонатан.

– Поверить не могу, что рассказала тебе об этом, – смущенно покачала я головой. – По идее, я уже должна была обо всем забыть. Ведь ее упрятали за решетку. Но забыть почему-то не удается.

– Уж можешь поверить, я тебя понимаю, как никто другой. Мой отец давным-давно умер, но до сих пор меня достает.

– Очень жаль, – обронила я.

– А вот мне нет.

Я была потрясена яростью, прозвучавшей в голосе Джонатана. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Но я почему-то даже немножко ему позавидовала. Правда, сразу устыдилась, что на секунду, но все же пожелала ейсмерти.

– Вот черт, не будем о грустном! – шумно вздохнул Джонатан.

– Да уж, чего зря душу травить, – облегченно рассмеялась я.

– Итак, какие у тебя планы на сегодня? – резко сменил неприятную тему Джонатан.

– Для начала закончу пробежку, – ответила я. – Ну а потом… Даже не знаю. А у тебя?

– Размять мышцы тоже не повредит, – согласился он. – Может, схожу в бассейн. А затем, наверное, вернусь сюда.

– И что ты намерен делать?

– Не волнуйся, – успокоил он. – Больше никаких трагедий. Что бы ни случилось, постараюсь держать себя в руках. Я не собираюсь так сразу с ней рвать.

– Хорошо, – чуть заметно улыбнулась я.

Очень хотелось верить, что мама завяжет с алкогольной терапией и откажется от Джонатана.

Мы договорились встретиться вечером. Я оставила Джонатана и возобновила пробежку. И только потом поняла, что на самом деле произошло. Выходит, у нас с ним было много общего, в частности тяжелое прошлое. Нет, все это очень странно. Однако, так или иначе, я была сейчас не готова к тому, чтобы Джонатан покинул наш дом.

Я вернулась домой мокрая, как мышь, и обнаружила, что пропустила звонок от Кейси. Но перезвонила ей только тогда, когда сняла с себя потную одежду и залпом выпила стакан воды.

– Пойдем сегодня на вечеринку? – перейдя прямо к делу, спросила она.

– Ой, даже и не знаю. – Кейси явно застигла меня врасплох.

– Эмма, ну пожалуйста, – попросила она. – Джилл с Сарой уехали, а вечеринка будет просто офигенная. Но не могу же я пойти туда одна!

Я обреченно вздохнула, чувствуя, что еще не раз пожалею о своем решении.

– Ну ладно, так и быть.

– Есть! – радостно воскликнула она. – Заеду за тобой в девять. Идет?

– Конечно, – согласилась я. – А куда мы едем…

Но она уже отключилась. И я решила, какая, собственно говоря, разница. Все вечеринки на один лад.

– Какой миленький свитерок! – заметила мама, внимательно следившая за тем, как я крашу ресницы.

Я не видела ее целый день, так как она заперлась в своей комнате и только к вечеру решила показаться.

– Спасибо, – ответила я, закручивая тюбик. – Правда, слишком теплый. Но надеюсь, что не спарюсь в нем.

– В кашемире не бывает слишком жарко. Надень под низ хорошенький топик. У меня как раз есть такой. Он будет на тебе отлично смотреться, если ты вдруг захочешь раздеться.

– Ладно. Спасибо, – сказала я и бросила взгляд на ее отражение в зеркале.

– Похоже, я здорово облажалась, да? – с запинкой спросила она и тяжело вздохнула. – Прости. Мне очень жаль.

И, прежде чем я успела ответить, ушла к себе и вернулась с белым топом в обтяжку, с вырезом сердечком.

– Спасибо. – Я не знала, как сказать, что принимаю ее извинения.

Стащив зеленый кашемировый свитер с капюшоном, я надела мамин топик.

– Сидит идеально, – одобрила она. – А где будет эта вечеринка?

– Точно не знаю, – ответила я. – Хочешь, чтобы я тебе оттуда позвонила?

– Нет, – равнодушно пожала она плечами. – Ты очень правильная. Совсем как твой отец. – Она застенчиво улыбнулась и направилась к двери.

– Мама! – окликнула я ее и сразу поправилась: – Я хотела сказать – Рейчел. – (Она повернула ко мне лицо – усталое и очень грустное, несмотря на вымученную улыбку.) – Ты в порядке?

Она сморгнула стоявшие в глазах слезы. Прокашлялась и попыталась рассмеяться.

– Поверить не могу, что веду себя ну совсем как шестнадцатилетняя девчонка! – воскликнула она, прикрыв рукой глаза, и добавила: – Только без обид! – Я улыбнулась, а она тем временем продолжила: – Да, я прекрасно понимаю, что намного старше его. И знаю, что легко привязываюсь к мужчинам. И конечно, все это ему осточертело. – В ее голосе звучало неприкрытое страдание. – Но, Эмили, ты даже не представляешь, как он мне нравится!

– Представляю, – сочувственно улыбнулась я. У нее были глаза побитой собаки. Мне хотелось сказать, что все наладится, что она тоже ему нравится и он останется с ней, но язык не повернулся. – Ты сильная, и ты справишься, – произнесла я.

Мои слова совсем выбили ее из колеи. Крупная слеза покатилась у нее по щеке.

Но тут мы услышали автомобильный гудок.

– Ой, это Кейси, – сообщила я и, замявшись, спросила: – Может быть, мне все-таки остаться?

– Нет. – Мама улыбнулась и покачала головой, чтобы стряхнуть слезу. – Поезжай. Развлекись хорошенько. А кроме того, он должен прийти с минуты на минуту.

Я вышла из дому и буквально на пороге столкнулась с Джонатаном.

– Вечеринка? – спросил он.

– Да, увидимся позже, – пожала я плечами и добавила: – И пожалуйста, ты уж с ней там поласковее. – Не дождавшись ответа, я повернулась и прошла прочь.

Когда я открыла дверь «мини» Кейси, тишину нашей окраины нарушили звуки хип-хопа.

– Привет! – заорала она, даже не подумав убавить рокочущий звук, от которого закладывало уши.

Кейси не была такой болтушкой и заядлой сплетницей, как Джилл. Она вечно все путала, у нее в одно ухо влетало, а из другого вылетало, и доходило до нее все как до жирафа. Мне она, в общем, нравилась, но, чтобы с ней разговаривать, требовалось крепко подпоясаться, а я и так ужасно устала. Поэтому я предпочла молча слушать музыку.

Мы петляли по темному лабиринту улочек Уэслина и наконец оказались в его предместье прямо перед коваными воротами. Между холмами были расположены шикарные особняки. И я поняла, что вечеринка будет реально крутой.

Когда мы подъехали к электронным воротам, Кейси все же выключила музыку. Ворота открылись, и мы оказались в тенистой аллее.

– Ты на меня не очень злишься? – спросила Кейси, нервно покусывая нижнюю губу.

– Да вроде нет. – Я подозрительно посмотрела на нее. – А разве есть за что?

– Неужели ты раньше здесь не была? – удивилась она.

Пока мы ползли по забитой машинами широкой подъездной дорожке, я рассматривала строгий фасад грандиозного замка с башней в центре.

– Нет, такое я точно не забыла бы. А кто здесь живет?

Кейси притормозила рядом со слугой, паркующим автомобили, и только потом сказала:

– Дрю.

Не дав мне опомниться, она выскочила из машины и взяла у слуги карточку с номером.

Вот теперья действительно разозлилась.

– Почему мы поехали к Дрю? Как тебе только в голову могло прийти, что это хорошая идея? И как ты посмела пригласить меня к нему?

– Блин! – фыркнула Кейси. – Он никогда не устраивает вечеринок, а мне так хотелось побывать у него дома. Мы через час уедем. Хорошо?

С вылупленными голубыми глазками и бровками домиком, она выглядела такой жалкой – ну точь-в-точь как нашкодивший щенок. Я обреченно вздохнула.

– Прекрасно, один час, – буркнула я. – Только не потеряй меня в толпе.

– Обещаю, – встрепенувшись, прощебетала она. Еще немножко – и она, кажется, запрыгает на одной ножке и захлопает в ладоши.

Открыв массивную дубовую дверь с внушительным кованым дверным молотком, мы вошли в гигантский вестибюль, в центре которого стоял большой стол, украшенный композицией из цветов.

Гостей пока собралось не слишком много, причем большинство из них было мне незнакомо. Кейси смело прошла вперед, отдав куртку слуге в дверях гардеробной. Сперва я еще видела ее затылок в веселых кудряшках, но потом она свернула в один из двух холлов и исчезла.

Я завернула за угол и попала, должно быть, в гостиную. Вдоль стены вытянулись темно-коричневые кожаные диваны, напротив возвышался резной книжный шкаф, где, кроме книг, стояли самые разные предметы антиквариата. Две другие стены занимали огромные сводчатые окна. В дальнем конце гостиной был устроен танцпол в окружении высоких светильников. За пультом между двумя динамиками на подставках топтался, кивая в такт музыке, парень с большими черными наушниками на голове.

Народу в комнате оказалось немного. Гости в основном расположились на диванах, некоторые, лениво беседуя, стояли у стены. Но Кейси нигде не было видно.

– А где бар? – спросила я первую попавшуюся девицу.

– Вниз по лестнице, – махнула она рукой и присоединилась к своим друзьям.

В стене, оказывается, была арка. Пройдя через нее, я увидела широкую винтовую лестницу, ведущую, должно быть, в подземелье. Спустившись вниз, я попала в игровую комнату совершенно нереальных размеров. Два бара, несколько бильярдных столов, диваны, телевизоры, настольный футбол и даже кольцо для игры в баскетбол. Украшавшие каменные стены бра заливали помещение мягким светом.

Гостей здесь, пожалуй, было побольше, но тоже не слишком много, хотя в такой комнате немудрено и потеряться. Потом я вроде бы заметила возле бара Кейси и поспешила туда.

– Эмма Томас? – услышала я за спиной удивленный голос какой-то девушки. Обернувшись, увидела компанию лениво потягивающих мартини девиц в блестящих топиках. – Надо же, вот уж не ожидалатебя здесь увидеть! Даже странно!

Я удивленно обвела взглядом незнакомые лица.

– Мы окончили школу два года назад, – помогла мне выйти из неловкой ситуации миниатюрная брюнетка.

– Ой, привет! – не придумав ничего лучшего, сказала я.

– Как поживаешь? – спросила кудрявая девушка с пухлыми губами.

– Хм… – Я понимала, что она просто хочет поддержать разговор, но все же ответила: – Спасибо, прекрасно. По правде говоря, я ищу Кейси Штраус. Вы ее, случайно, не видели?

– Нет, – ответила она. – Ну ладно, после пересечемся. Идет?

– Конечно-конечно, – изобразила я вежливую улыбку. Господи, во что же я вляпалась?!

– А что для вас? – спросил стоявший за барной стойкой парень в белой куртке.

Надо же, настоящий бармен! Хотя чего уж тут странного, если даже машины паркует специальный человек!

– Что-нибудь с кофеином, – попросила я. Но когда он потянулся за бутылкой с каким-то алкоголем, уточнила: – Только безалкогольное.

Он кивнул и протянул мне бутылочку «Маунтин дью».

За барной стойкой на стене висел огромный экран, где показывали лучшие моменты баскетбольных матчей, и я уставилась туда, чтобы не разговаривать с людьми, которых не знаю или… нет, вроде бы…

– А я ему и говорю: «Ты, сволочь, еще пожалеешь, что на свет родился!»

Не понимаю, почему я обернулась. Возможно, потому, что у него был противный гнусавый голос, который всегда привлекает внимание, даже в толпе народу. Наверное, сделала это чисто инстинктивно. Как оглянулась бы, услышав гудок мчащейся машины, чтобы не попасть под колеса.

При виде меня у Джея буквально отвалилась челюсть.

– Ни хрена себе! Эмма, вот бы никогда не подумал, что ты можешь здесь оказаться. Прости. Я так, к слову.

Я не сразу поняла, о чем толкует этот отвратительный тип, считающийся лучшим другом Дрю. А когда поняла, то даже застонала про себя от ужаса, потом потихоньку слезла с табурета и, провожаемая изумленными взглядами Джея со товарищи, быстро прошла мимо него.

По лестнице уже непрерывным потоком спускались гости, поэтому я, опустив голову, пробралась в дальний конец комнаты. А там, рядом со вторым баром, обнаружила раздвижную дверь, ведущую в мощеный внутренний дворик. Открыла ее и незаметно выскользнула наружу.

Господи, и зачем только я продолжаю таскаться на все эти вечеринки! Выдохнув облачко пара, а вместе с ним и свое разочарование, я засунула руки в карманы и стала думать, что делать дальше.

Достала мобильник и поняла, что мучиться еще целых сорок пять минут. Вглядевшись в темноту, попыталась обнаружить дорогу к главному входу. Возможно, слуга разрешит подождать Кейси в ее машине.

От дворика шла расчищенная от снега аллея, которая в конце раздваивалась: одна дорожка вела к бассейну, накрытому обледеневшим голубым полотнищем, а другая – к высокому длинному зданию, отделанному темным деревом. Из маленьких окошек под самой крышей струился теплый свет. Я направилась к зданию просто из любопытства, но, открыв дверь, не удержалась и вошла внутрь. И сразу почувствовала запах мастики для пола с легкой примесью резины. Меня не слишком удивило наличие у Дрю собственной домашней баскетбольной площадки. Но почему он ничего о ней не говорил?

Внутри никого не оказалось. Идеальное место, чтобы уединиться и скоротать оставшееся время. Площадка была расчерчена жирными черными линиями, а у стены стояли две скамьи для соревнующихся команд. На стене висело профессиональное табло, в углу находилась дверь в раздевалку. Офигеть! Я скинула куртку и положила на скамью.

Потом сняла туфли на черной подошве и подбежала к подставке с мячами на границе поля за щитом. Взяла один и повела в сторону штрафной линии. Подпрыгнула, сделала бросок – и мяч, стукнувшись о край, очутился в корзине. Подобрала мяч и снова повела его, чтобы сделать очередной бросок.

Дабы не увлечься, я периодически поглядывала на электронные часы на стене за корзиной. И когда неожиданно хлопнула дверь, застыла с мячом в руке.

– Так и думал, что найду тебя здесь, – продемонстрировав ямочки на щеках, ласково улыбнулся Дрю. – Хотя, если честно, не ожидал, что ты придешь на мою вечеринку.

– Прости. – Я так нервничала, что даже вспотела.

– Да нет, все нормально. – Он подошел поближе. – Просто удивился, когда узнал, что ты здесь. Вот и все.

На Дрю был светло-синий свитер под цвет его глаз, напоминавших голубые озера. Темные волосы аккуратно зачесаны набок, хотя раньше он предпочитал более небрежный стиль.

– А где Сара? – спросил он.

– В Корнельском университете.

– Тогда с кем ты приехала? Ведь я точно знаю, что это не Эван.

– С Кейси, – заметив скрытую иронию в его словах, ответила я.

Я вертела в руках мяч, одновременно прикидывая, как бы повежливее закончить неловкий разговор и свалить отсюда.

– Может, сделаем пару бросков? – поднял руки вверх Дрю.

– Как хочешь. – Я пожала плечами и кинула ему мяч. Почему бы и нет – все равно мне через несколько минут уходить.

Дрю повел мяч в сторону щита, легко забросив его в кольцо. Я кинула мяч обратно Дрю для очередного броска. Он немного отступил вправо и снова попал.

– Мои поздравления. Слышал, ваша футбольная команда опять выиграла чемпионат Штатов, – сказал Дрю, поймав мяч.

– Спасибо. – Чтобы отвлечься и не нервничать, я внимательно следила за подбором.

– А еще мне говорили, что женская баскетбольная команда тоже показывает неплохие результаты.

– Угу. Команда у нас хорошая.

Он кинул мяч в мою сторону, тем самым давая понять, что теперь моя очередь.

Я подошла к трехочковой отметке и попала в кольцо.

– Здорово, – сказал он, возвращая мне мяч.

Я приготовилась, сделала бросок, мяч отскочил от щита и упал в корзину.

– Ты что, в команде Сиракьюсского университета? – Я сосредоточилась на игре, стараясь лишний раз на него не смотреть. – Как так получилось, что я не знала? Это ведь просто здорово!

– Никто не знал, – ответил он, удивив меня своим равнодушным тоном. – Тоже мне, большое дело! Достаточно и того, что папаша хвастается за нас двоих. И вообще, меня на год отстранили от игр.

– Ясно, – кивнула я, хотя, честно говоря, не поняла, почему никто в школе не знал, что скауты давным-давно сделали на него ставку. И вообще, так ли ему важен баскетбол? Хотя для его отца успехи сына безусловно имели значение.

Я приготовилась к броску. Дрю метнулся ко мне, явно собираясь перехватить мяч. Тогда я сделала финт и, когда он опустил руки, совершила очередной заход.

– Хорошая попытка, – насмешливо заметила я, поспешив сделать подбор.

Дрю побежал за мячом, я слышала рядом его топот. Двигался он быстрее меня, правда, ему было намного удобнее, так как он остался в обуви.

Он насмешливо ухмыльнулся и перехватил мяч. Я встала перед ним в защитной позе. Он сделал обманное движение, но я не отставала, подпрыгнув, когда он выпустил мяч. Но не дотянулась, и мяч упал в корзину.

– Счастливчик, – ехидно бросила я.

С каждым новым броском ко мне постепенно возвращалось спокойствие. Дрю стянул свитер и остался в серой футболке с серфинговой символикой. Я тоже вся взмокла и, сняв кофту, бросила рядом с его свитером на скамью. Когда я вернулась на поле, то заметила, что Дрю, уставившийся на мой облегающий белый топ, с легкой ухмылкой поспешно отвел глаза.

Я снова повела брошенный мне мяч, тщательно обдумывая каждое движение.

– Как так получилось, что мы раньше никогда с тобой не играли? – спросил он, вытянув руку, чтобы перехватить мяч.

– Не знаю. – Я повернулась и, ехидно рассмеявшись, выдвинула вперед плечо, чтобы поставить блок. Затем подпрыгнула и забросила мяч прямо над его головой. – А почему ты никогда не рассказывал, что у тебя на заднем дворе самая настоящая баскетбольная площадка?

– Подарок на окончание школы, – объяснил он.

Я кивнула. Все понятно. Ведь мы с ним особо и не разговаривали. Более того, когда он в июне заканчивал школу, я была не в том состоянии, чтобы играть в баскетбол.

– Страшно неудобно в носках, – пожаловалась я, поскользнувшись на гладком полу. – Давай играть босиком.

– Договорились. – Дрю тут же снял туфли и стянул носки.

Мы продолжили соревнование, и с каждым подбором и заброшенным мячом игра становилась все напряженнее. Я пару раз толкала его, чтобы оказаться под кольцом, а он отпихивал меня локтем, чтобы освободить себе место для прыжка. Но тут я неудачно приземлилась на правую ногу, и старая травма сразу дала о себе знать.

Опустившись на пол, я прижала колено к груди, схватилась за щиколотку и со свистом выпустила сквозь зубы воздух.

– Прости, – склонился он надо мной. – Ты в порядке?

– Да, – простонала я. – Не на ту ногу приземлилась.

– Нет, это ж надо так лажануться! Вывести из строя капитана команды прямо накануне матча… – Он увидел шрам и запнулся. – Ой, Эм! Ты правда в порядке?

– Да-да, все хорошо. – Я постаралась придать голосу побольше бодрости.

Он протянул мне руку и помог подняться с пола. Переместив тяжесть тела на левую ногу, я захромала к скамье.

– Пойду принесу лед. – И, не дав мне возможности возразить, Дрю побежал в раздевалку.

Вернулся он с пластиковым мешочком со льдом. Я положила ногу на скамью, и он приложил лед к щиколотке.

– Со мной все будет хорошо, – смущенная тем, что он так суетится, поспешила успокоить его я. – И разве тебе не надо развлекать гостей? Не стоит так обо мне заботиться.

– Вечеринка и без меня идет своим ходом, – улыбнулся он. – И вообще, я очень жалею, что недостаточно о тебе заботился, когда ты была со мной. – (Его слова неожиданно тронули мое сердце, но я промолчала.) – Я просто хочу сказать, что мне очень стыдно. – Он сел на скамью и снова приложил к моей щиколотке мешочек со льдом. – Я вел себя по-скотски на той вечеринке и, наверное, ничего не пожалел бы, чтобы все вернуть. Вот такие дела…

Все слова разом вылетели из головы. Я посмотрела Дрю в глаза – прозрачные и очень искренние. И я почему-то сразу ему поверила.

Неожиданно мой взгляд упал на часы.

– Вот черт! Опоздала.

– Что случилось? – удивился Дрю.

– Я еще час назад должна была встретиться с Кейси. Боже, какая же я идиотка!

– Она, должно быть, еще там, – попытался успокоить меня Дрю.

Я убрала его руку со своей ноги, натянула носки, надела туфли. Щиколотка противно ныла, но терпеть было можно. Я схватила куртку и направилась к двери.

– Подожди! – крикнул Дрю. Он быстро обулся и взял со скамьи свитер.

Я вытащила из кармана мобильник и обнаружила кучу сообщений и пропущенных звонков, три из них были от Кейси.

Последнее сообщение гласило:

Не знаю, где ты, но я уезжаю на другую вечеринку. Позвони, если застрянешь здесь.

– Здорово! – застонала я.

– Что-то не так? – поинтересовался Дрю, завязывая шнурки.

– Она отчалила. И что теперь делать?

– Уже хочешь уехать, да? – спросил он, надевая свитер.

– Только без обид. Уверена, вечеринка классная, но…

– Все понятно, – кивнул он. – Я тебя отвезу.

– Но ты же не можешь свалить с собственной вечеринки!

– Похоже, им и без меня вполне хорошо. – На его губах появилась ироническая усмешка. – А я выпил только одно пиво, чего нельзя сказать об остальных, за исключением тебя. Все еще не употребляешь алкоголя, да? – (Я покачала головой.) – Тогда позволь тебя отвезти.

Я перевела дух и наконец решилась:

– Отлично.

Мы с Дрю вернулись в дом за ключами от машины.

И с трудом протиснулись сквозь толпу народа, которого за время нашего отсутствия заметно прибыло.

– А где ты был? – перехватила Дрю возле лестницы девушка с длинными белокурыми волосами, одетая в обтягивающий топик без лямок.

– Здесь, – не глядя на нее, бросил Дрю. – Скоро вернусь.

И пока мы поднимались по лестнице, я прямо спиной чувствовала злобные взгляды.

На верхней площадке стоял мускулистый человек в черном. Он хотел было нас остановить, но, узнав Дрю, сказал:

– Добрый вечер, мистер Карсон.

– Привет, Фрэнк. Надеюсь, никто не доставил тебе проблем?

– Нет. Пока все более или менее тихо, – ответил Фрэнк.

Я заметила гарнитуру у него в ухе и прикрепленный к воротнику крошечный микрофон, в который он что-то говорил.

– Похоже, ты проводишь вечеринки на самом высоком уровне, – заметила я, когда мы оказались в широком длинном коридоре.

– Уж кому, как не мне, знать, что может случиться, если все пойдет наперекосяк, – ответил Дрю, открыв дверь своей комнаты. Я застыла на пороге. – Можешь зайти, если хочешь.

– Нет, – поспешно ответила я. – Подожду в коридоре.

С легкой усмешкой Дрю вошел внутрь и через несколько минут возвратился уже в куртке и с ключами в руках. Мы спустились по другой лестнице в дальнем конце коридора. Там тоже дежурил еще один человек в черном.

– Я ненадолго отъеду, – сказал ему Дрю.

– Не волнуйтесь, все под контролем, – ответил охранник.

Лестница привела нас в коридор рядом с боковым входом, подальше от шумной толпы. Нашего исчезновения никто не заметил.

Внедорожник Дрю был припаркован в стороне, что облегчало свободный выезд.

– Спасибо, что согласился подвезти, – пристегнув ремень безопасности, сказала я.

– Нет проблем, – кивнул Дрю, заводя мотор.

Всю дорогу мы в основном молчали. Я боялась сказать что-то лишнее, поскольку не хотела начинать разговор, к которому была не готова. Но неожиданно посмотрела в окно и запаниковала.

– Куда мы едем? – дрожащим голосом спросила я.

– К тебе… Вот черт!

У меня так колотилось сердце, что даже перехватило дыхание. На лице Дрю появилось виноватое выражение. Он остановил машину на парковке возле кафе.

Я закрыла глаза, пытаясь хоть как-то вернуть себе душевное равновесие.

– Какой же я дурак! – сокрушенно покачал головой Дрю. И, рванув с места, поехал прочь, постепенно увеличивая расстояние между мной и тем домом. – А где ты теперь живешь?

Я дала ему мамин адрес и, пока мы ехали на другой конец города, понемножку пришла в себя.

Дрю свернул на подъездную дорожку, припарковался за пикапом Джонатана.

– Было очень приятно тебя повидать, – сказал он.

– Да, – расстегнув ремень безопасности, ответила я и уже собралась было выйти, но он меня остановил:

– Эй! Я хочу, чтобы ты знала.

Я повернулась к Дрю, решив дать ему возможность высказаться, хотя понимала, что, наверное, зря.

– Я насчет того, через что тебе пришлось пройти, – продолжил он.

И меня сразу заколотило. Надо было срочно ставить защитный барьер, чтобы не принимать его слова близко к сердцу.

– Что ж, я знаю, что иногда вел себя как полный придурок, но ты мне реально нравилась.

От этого неожиданного признания у меня потеплело на душе.

– Знаю, – прошептала я.

– Я хотел тебя навестить, – признался он. – Когда ты была в больнице. Но копы не пустили. Эмма, я искренне сожалею. Обо всем.

– Спасибо, Дрю, – слабо улыбнулась я. – Никто ничего не знал. Так что тут ты не одинок.

– Не возражаешь, если я буду время от времени тебе позванивать? – осторожно поинтересовался он. – Просто так, чтобы не терять связь.

– Я тоже была очень рада тебя видеть, – ушла я от ответа. – Еще раз большое спасибо, что подвез.

Он остался ждать, пока я открою входную дверь. Но я, так ни разу и не оглянувшись, захлопнула ее за собой.

Глава 16

Готова?

Я сняла наушники, положила рядом с собой на кровати журнал, и тут в дверь постучали.

– Привет, – улыбнулась мама, слегка приоткрыв дверь. – Можно войти?

– Конечно. – Я не поняла, почему она так нервничает. Затем заметила у нее в руках фотографию в рамке.

– Мне хотелось, чтобы это было у тебя. – Она поставила фотографию на комод рядом с рождественской открыткой от Лейлы и Джека. Я встала с кровати, чтобы посмотреть поближе. – Я должна тебе ее отдать, потому что она единственная не пострадала от моей неуклюжести.

Это был снимок моего отца. Он стоял, гордо улыбаясь, а я сидела у него на плечах. На мне была футбольная форма, в руках – приз.

– Спасибо, – обрадовалась я.

– Он любил смотреть, как ты играешь в футбол, – сказала она. Я внимательно посмотрела на фотографию. Интересно, когда она была сделана? Похоже, мне здесь лет пять или шесть. Слишком мала, чтобы хоть что-то помнить. – Ты, наверное, догадываешься, почему у меня нет его фотографии, да? – задумчиво спросила она. Я кивнула. – Значит, меня все-таки можно понять.

Я растерялась и не могла найти нужных слов. Несомненно, ей нелегко далось решение отдать мне снимок. И я хотела сказать, как много значит он для меня. Наверное, надо было ее обнять. Но мы продолжали неловко топтаться на месте, не решаясь посмотреть друг другу в глаза. Что уж там говорить об объятиях!

– И как прошла вечеринка? – наконец нарушила она неловкое молчание.

– Супер, – равнодушно ответила я.

– А кто-нибудь похвалил твой милый свитерок?

– Ой, нет! – расстроенно покачала я головой.

– Что такое? – встревоженно спросила она.

– Забыла в гостях свитер! Вот растяпа! – Я не могла скрыть своего расстройства.

– А нельзя просто съездить туда и забрать его?

– Ну, понимаешь… Вечеринка была в доме моего бывшего парня. Поэтому не думаю, что это удачная идея.

– Бывший парень? – удивленно подняла брови мама. – А Эван знает?

– Нет. И не собираюсь ему говорить, – призналась я.

– Ну, тогда удачи тебе! – усмехнулась она.

– Спасибо, – нахмурилась я. При одной мысли, что придется сказать Эвану, у меня скрутило живот. – Мне сразу стало легче.

– Прости, – хихикнула она.

– Ну что, готова? – крикнул из коридора Джонатан.

– К чему? – растерялась мама.

Но тут на мою кровать шлепнулись два водяных пистолета – красный и фиолетовый. А на пороге уже стоял Джонатан с синим пистолетом в руках.

– К этому. – Он посмотрел на маму с озорной улыбкой и пустил в нас струю воды.

Я метнулась в сторону кровати, а мама зашлась в приступе смеха.

– Ах ты так! – Она взвизгнула, схватила красный пистолет и помчалась за ним по коридору.

Я взяла оставшийся пистолет и бросилась вдогонку. Мама спряталась на кухне, но Джонатана я сразу потеряла из виду. Я прицелилась в сторону гостиной – пустой номер.

Повернулась и прокралась в прихожую. Мама высунула из кухни голову и кивнула в сторону темного коридорчика, ведущего прямо к двери в подвал. И не успела я опомниться, как из темноты возник Джонатан, схватил меня за руку и спрятался за моей спиной, потому что из кухни в нас уже целилась мама.

Джонатан крепко прижал меня локтем, словно поддразнивая маму.

– Ты что, используешь меня в качестве живого щита?! – возмутилась я.

А он тем временем переводил пистолет с мамы на меня, явно приготовившись атаковать ту, что шевельнется первой.

– В тебяона не станет стрелять, – объяснил он, подталкивая меня в сторону прихожей, поскольку мама пыталась зайти нам с фланга, чтобы уж точно не промахнуться.

– Прости, солнышко, – сказала мама, прицелившись мне прямо голову.

– Мама! – Я не на шутку удивилась, но, заметив, что она показывает мне глазами на пол, выскользнула из-под руки Джонатана и упала плашмя, тем самым дав ей возможность подстрелить его. Резко развернувшись, я присоединилась к маме и прицелилась ему в лоб.

Джонатан отшатнулся и прикрыл лицо рукой. Никто не хотел сдаваться первым, но тут в пистолетах кончилась вода.

– Ну все. Пора пополнить боезапасы. – Джонатан поднял руки вверх, показывая, что сдается.

Мама взяла мой пистолет, а я села на ступеньку, вытирая мокрое лицо.

– Ладно, пусть Джонатан даст нам фору, – сообщила мама, вручив мне наполненный водяной пистолет. – Джонатан, оставайся на кухне, выйдешь через двадцать секунд. Эмили, ты готова?

Я кивнула. Джонатан подозрительно покосился на нас.

– Живо на второй этаж! – прошептала мама.

Я вихрем взлетела по лестнице, мама – за мной. Я нырнула в ванную и спряталась за дверью, а она легла на пол в коридоре, устроив ему засаду.

– Готова? – оглянулась она на меня.

Мне послышался стук в дверь, но я решила, что показалось.

– Подожди, еще рано выходить, – крикнула мама, когда скрипнула дверь.

Она чуть приподнялась и выстрелила из положения лежа. Я выбежала из ванной, чтобы оказать ей огневую поддержку, но она неожиданно встала столбом, в ужасе зажав рот рукой.

– Прости, ради бога! – выдохнула она.

Я проследила ее взгляд и обнаружила у подножия лестницы Эвана. Вид у него был совершенно обалдевший, по лицу текла вода.

Сперва я открыла рот от удивления, но потом не выдержала и расхохоталась.

– Что вы творите? – раздался из-за двери голос Джонатана. – Разве так встречают гостей?!

– Эван, я приняла тебя за Джонатана, – густо покраснев, затараторила мама.

Давясь от смеха, я спустилась по лестнице.

Эван вытер мокрое лицо рукавом куртки.

– Ничего страшного. Это всего лишь вода. – Он повернулся ко мне с широкой улыбкой. – Смейся-смейся! Считаешь, что это забавно?

И я увидела озорные искорки в его глазах. И только собралась было убежать от него наверх, как он схватил меня за талию и оторвал от земли.

– Ой нет, Эван! Не надо! – взмолилась я.

Я не знала, что у него на уме, но отчетливо понимала, что мало мне не покажется.

Джонатана все это забавляло, но мама всерьез заволновалась.

– Что ты собираешься делать? – спросила она, увидев, что Эван затаскивает меня в кухню.

– Мама, спасай! – давясь от смеха, причитала я. И даже попыталась улизнуть, когда он ослабил хватку, чтобы открыть водопроводный кран. – Эван!

Он включил душевую насадку и, отпустив меня, окатил с головы до ног. Мама с Джонатаном от греха подальше спрятались за дверью.

Когда я наконец оказалась вне зоны досягаемости, то с меня ручьем стекала вода.

– А вот теперь действительносмешно, – расхохотался Эван, и его веселое настроение передалось маме с Джонатаном.

– Спасибо, что помогли, – надулась я, разглядывая мокрую футболку.

– Ну нет! Чтобы нас тоже облили водой?! – хихикнула мама.

– Молодец, Эван, – похвалил его Джонатан. – Следующий раз будешь в моей команде.

И мне ничего не оставалась делать, как ретироваться в свою комнату.

Я вернулась через несколько минут, в сухой футболке, с зачесанными назад мокрыми волосами. Эван уже подтирал мокрый пол на кухне.

– Смотри, лужу пропустил, – поддразнила его я.

Он посмотрел на мои мокрые волосы и многозначительно ухмыльнулся:

– А вот и нет, я ничегоне пропустил.

– Ой как остроумно! – усмехнулась я. – Ну что, готов ехать?

– А куда вы собираетесь? – забрав у Эвана мокрое полотенце, поинтересовалась мама.

– К Эвану.

– Да неужели? – искренне удивился Эван. Я молча кивнула. – Ладно. Значит, едем ко мне.

– Вернусь попозже, – доставая из шкафа куртку, сообщила я.

– Удачи тебе, – сказала мама.

Я не сразу врубилась, о чем это она, а когда поняла, то пожалела, что не осталась дома.

– Ты в порядке? – заметив мое опрокинутое лицо, спросил Эван.

– Да, – пробормотала я и добавила: – Просто почудилось, будто я кое-что забыла. Но вроде нет.

– А почему ты не захотела остаться? – уже в машине поинтересовался Эван. – Мне показалось, что вы неплохо проводите время.

– Да, – вздохнула я. – Но я целую неделю тебя не видела, и мне хочется побыть вдвоем.

Или хотелось…

Когда мы приехали к Эвану, я была на взводе, меня даже начало подташнивать.

– Ты в порядке? – повторил свой вопрос Эван, когда мы оказались в игровой комнате. Наверное, я была бледная как смерть.

– Нет! – с ходу выпалила я. А потом набрала в грудь побольше воздуха и сделала признание, которое репетировала всю дорогу до его дома. – В любом случае завтра ты все равно узнаешь, поэтому лучше сказать тебе сейчас. – Он сидел, откинувшись на спинку дивана, а я в отчаянии ломала руки. – Я была на вечеринке у Дрю. Но я не знала, что мы едем к нему, иначе в жизни не согласилась бы. Прости. – Я в ужасе ждала приговора, но он едва заметно улыбнулся, и беспокойство в его глазах сразу растворилось. – Почему ты на меня так смотришь?

– И это все? – с безмятежным видом поинтересовался он.

– Да, то есть нет, – удивленная выражением его лица, пролепетала я. – А затем он отвез меня домой. Правда, только потому, что Кейси меня бросила. Но ничего не было. Клянусь.

– Знаю, – небрежно ответил он.

Не понимаю, как можно быть таким спокойным, когда я уже вконец издергалась!

– Знаешь?!

Тогда он встал и обнял меня за талию:

– Эмма, я тебе доверяю. И меня не волнует, на какие вечеринки ты ходишь, даже если они и у Дрю. Надеюсь, он не распускал руки?

– Нет, – ответила я.

– Тогда хорошо, – сказал он, поцеловав меня в макушку. А потом подошел к бильярдному столу и принялся доставать с полки шары.

– И откуда только ты взялся на мою голову! – сокрушенно произнесла я.

– Что? – рассмеялся он.

– Как получилось, что мы вместе? Я просто хочу сказать, что у меня все не так, как у людей. И жизнь ужасно нескладная. А тут еще ты… Как бы мне этого ни хотелось, я тебе не пара…

– Не понимаю, о чем ты говоришь. – Ослепительно улыбнувшись, Эван принялся катать шары. А потом подошел ко мне и обнял. – Ты не виновата в том, что твоя жизнь сложилась именно так. У тебя ведь не было выбора. Ты не выбирала свою семью, ты не виновата, что слишком рано потеряла папу, и в результате тебе пришлось жить с… – У него на щеках вдруг заходили желваки, и он не смог закончить фразу. – Но то, что действительно от тебя зависело, ты делала, выкладываясь по полной: хорошо училась, занималась спортом, защищала дорогих тебе людей. И ты выбрала меня.

И у меня сразу точно камень с души свалился. Хотя я так и не смогла посмотреть ему в глаза.

– Поэтому твою жизнь нельзяназвать нескладной… – продолжил Эван, прижавшись ко мне лбом. – И ты здорово потрудилась, чтобы достойно прожить ее. – Он нежно поцеловал меня и прижал к себе.

– Я люблю тебя, – уткнувшись в его грудь, прошептала я. А потом слегка запрокинула голову и, набравшись смелости, все же заглянула ему в глаза.

– И этоя тоже знаю, – усмехнулся Эван.

– Как мило! – Я сделала попытку отстраниться, но он меня не отпустил.

– Я тоже тебя люблю, – прошептал он.

Я закрыла глаза, его теплое дыхание щекотало лицо, твердые губы касались моего полуоткрытого рта. И, внезапно почувствовав жар во всем теле, я потянулась ему навстречу.

Эван снял с меня куртку и бросил на пол. Он нежно провел губами по моей шее, и мне вдруг стало трудно дышать. Взгромоздившись на стол, я обхватила его ногами.

Он поднял меня и, поддерживая снизу, понес к дивану. Наши губы снова встретились и больше не размыкались. И когда я уже была не в силах сдерживать дрожь, он осторожно уложил меня и лег сверху.

Я засунула руки ему под свитер, и он, откинувшись назад, рывком стащил его с себя. Потом я провела губами по его мускулистой груди и сняла свою футболку. А когда начала расстегивать его ремень, он накинул на нас лежавшее рядом одеяло.

Меня сразу накрыло жаркой волной. Мы стали лихорадочно расстегивать оставшуюся одежду, жадно шаря руками под тканью. Наши губы слились в бесконечном поцелуе.

Мы медленно исследовали изгибы и впадины друга друга, наши поцелуи становились все более ненасытными. Он тяжело дышал, я чувствовала обнаженной грудью биение его сердца. И вот его дыхание резко участилось, мышцы на спине напряглись – и он глухо застонал прямо мне в ухо. Я охнула, когда он осторожно положил мне руку между ног, и закрыла глаза. Меня снова бросило в жар, я извивалась от наслаждения и наконец, судорожно вздохнув, обмякла.

– Вау! – прошептал Эван, закутав нас в одеяло.

– Да, – простонала я, все еще не в силах справиться с головокружением. Потом устроилась поудобнее на его груди и тихо сказала: – Я могу тебя кое о чем спросить?

– Спрашивай о чем угодно, – нежно погладил меня по спине Эван.

– А когда мы займемся любовью по-настоящему?

– Хм… – рассмеялся он. – Надо же, вот такоговопроса я правда не ожидал.

Я приподняла голову и внимательно посмотрела на него:

– Не могу сказать, что мне не нравится то, чем мы занимаемся, просто…

– Знаю, – улыбнулся он. – Всему свое время. Для меня это очень важное событие, и я не хочу заниматься любовью на диване в гараже или на заднем сиденье машины. Я хочу сделать все как положено.

– А что, если ничего не получится? – надулась я. – Ведь я совсем ничего не умею, а ты хочешь сделать из этого исторический момент… Вдруг я тебя разочарую?

– Не глупи, – усмехнулся Эван. – Я вот ни капельки не беспокоюсь. – И добавил: – Верь мне, я совершенно спокоен. – Он взял меня за подбородок и поцеловал.

И хотя Эван был абсолютно уверен в моих сексуальных способностях, меня мучили сомнения. И сколько ни старалась отделаться от навязчивых мыслей, я не могла думать ни о чем другом. Мне казалось, что я дожидаюсь этого момента… целую вечность.

Я лежала в кровати и ждала, когда Сара ответит на мою эсэмэску, и тут зазвонил телефон.

– Что происходит? – даже не поздоровавшись, требовательно спросила Сара.

– Как провела время в Корнельском университете? – Я вдруг пожалела, что отправила ей сообщение.

– Заткнись, Эм, – отрезала Сара. – Ты написала, что нужна моя помощь. В чем дело?

Мне пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы сказать ей правду.

– Сара, я хочу заняться любовью.

– Ну да, конечно хочешь, – ответила она, словно это было в порядке вещей.

– А если у меня ничего не получится?

Сара истерически захихикала. Я, естественно, обиделась и повесила трубку. Она перезвонила буквально через десять секунд.

– Прости, – уже более спокойно сказала она. – Значит, ты это серьезно. А я уж грешным делом решила, что у тебя очередная завиральная идея. Эмма, вы с Эваном любите друг друга, и ничего страшного не случится, если вы наконец переспите. Если хочешь, могу дать тебе парочку полезных советов.

Я нервно расхохоталась, от волнения у меня начались спазмы в животе.

– Возможно.

– Расслабься, я не собираюсь представлять тебе схематические изображения. Или все же стоит?

– Сара!

– Эмма, кончай зажиматься! – накинулась на меня она. – Не мне давать кому-то советы, заниматься сексом или нет, но если ты даже не способна об этом говорить, значит ты не готова. Я понимаю, для тебя переспать с парнем – настоящее событие, но тебе – больше, чем другим, – необходимо морально подготовиться.

– Знаю, – ответила я. – То есть я хочу сказать, что готова. По крайней мере, мне так кажется. А что ты понимаешь под выражением «морально подготовиться»?

– Ну, на самом деле ты… никому не веришь. Даже мне или Эвану. И, решившись на такой шаг, уже не сможешь отыграть все назад. А ведь ты такая ранимая. Скажи, ты целиком и полностью ему доверяешь?

– Конечно, – автоматически ответила я.

Как я могла ему не доверять? Особенно после всего, через что нам пришлось пройти.

– Эмма! – не сдавалась Сара. – Ты серьезно? Ты готова поделиться с ним всем, что бы ни произошло в твоей жизни, даже самым неприятным?

И я, сама не знаю почему, вдруг засомневалась. При мысли, что мне придется кому-тодо конца открыться, пусть даже Эвану, я вдруг запаниковала.

– Да, – не слишком уверенно ответила я.

– Именно так я и думала, – вздохнула она, заметив нотку сомнения в моем голосе. – Я не говорю тебе, что не стоит заниматься сексом. Мне хочется, чтобы ты тоже попробовала. Это непередаваемое ощущение. Я просто предлагаю тебе хорошенько подумать, что с тобой будет, когда ты встанешь с кровати и оденешься.

– Спасибо, – смущенно вздохнула я. – Ну как, утром увидимся?

– Да, – радостно откликнулась она. – Мне так много надо тебе рассказать!

Мы распрощались и прервали разговор.

Я сидела, глядя в потолок, и пыталась собрать мысли в кучку. Если кто и заслуживал доверия, так это определенно Эван. Я верила в него и знала, что он всегда будет рядом. Но когда Сара спросила, доверяю ли я ему настолько, чтобы делиться самым сокровенным, мне стало дурно.

Да, я действительно очень ранима и не способна пустить кого-нибудь – нет, абсолютно никого– в сокровенные уголки своей души, куда мне и самой-то порой страшно заглянуть. И не потому, что я не доверяла ему. Просто я не собиралась открывать их ни для кого, даже для себя самой. Это было тайной за семью печатями.

Глава 17

Смятение чувств

Сару буквально распирало от желания поделится со мной. Она прямо-таки светилась от счастья. Но вместо того чтобы выложить новости, она подошла поближе и с размаху ударила меня по плечу.

– Эй! – воскликнула я. – Ты чего?!

– Это тебе за то, что пошла на вечеринку у Дрю и дала повод для сплетен, позволив ему отвезти тебя домой!

– Ой! – отпрянула я. – Тоже мне большое дело! Ничего не было.

– Знаю. Но ведь ребята такие тупые! Если не хочешь стать притчей во языцех, веди себя так, чтобы о тебе потом не говорила вся школа!

– Тут уж ничего не поделаешь, – пожала я плечами. – Они будут меня обсуждать, даже если я весь день простою столбом.

– Возможно, ты и права, – рассмеялась Сара.

– Ну что, теперь, надеюсь, ты закончила? – раздраженно поинтересовалась я. – Может, расскажешь, как провела эту неделю, и вообще?

Сару не пришлось долго упрашивать. А потом ее уже было просто не остановить. Не уложившись до начала первого урока, она продолжила за ланчем. Не уверена, что Эвана так уж впечатлила хвалебная песнь его брату. Он наконец не выдержал и, пробормотав что-то насчет необходимости срочно поговорить с тренером, ретировался. Я ни секунды не сомневалась, что он только сидел и ждал, как бы свалить по-тихому.

– Увидимся в художественном классе. – Он поцеловал меня в щеку и отчалил.

– Что с ним такое? – удивилась Сара.

– Сара, ты встречаешься с его братом. А тебе никогда не приходило в голову, что он чувствует себя немного не в своей тарелке.

– Наверное. Ну, я не знаю… – передернула она плечами. И, полностью исчерпав тему Джареда, вдруг выпалила: – Так что ты хотела узнать о сексе?

У меня глаза полезли на лоб. Я явно не была готова к обсуждению столь щекотливой темы посреди кафетерия.

– Итак, расскажи, как далеко вы уже зашли? – совсем как заправский психотерапевт, поинтересовалась она.

– А нам обязательно прямо здесь об этом говорить? Ты ведь сама сказала, что не стоит давать пищу для сплетен. И меньше всего мне хочется, чтобы нас кто-нибудь услышал.

– Прекрасно, – согласилась она. – Приезжай ко мне после тренировки.

Но я вдруг засомневалась. Не то чтобы мне было неудобно обсуждать тему секса… хотя да – немного неудобно. Я ведь еще никогда не вела именно таких бесед.Все свои знания я получила на уроках здоровья, потому была не слишком хорошо подкована в данном вопросе. Сара делилась со мной своими любовными историями, но, естественно, без пикантных деталей.

– И нечего так краснеть. Того и гляди – загоришься! – покачала головой Сара. – Просто приезжай вечером ко мне. Договорились?

– Ладно.

Когда мы вернулись к шкафчикам, Сара достала из своей почтальонской сумки учебник:

– Вот возьми, пригодится.

Я взяла у нее книгу и оторопела, увидев название «Наша сексуальность».

– Боже мой, ты что, серьезно?

Даже при беглом просмотре я обнаружена массу натуралистических подробностей, чего явно не ожидала.

– Это учебник для колледжей, – небрежно объяснила Сара. – А вдруг чисто техническое описание понравится тебе больше, чем версия журнала «Космополитен». Ну, сама понимаешь, здесь все-таки дается научное обоснование.

– Уф, спасибо тебе. – Я принялась спешно засовывать книгу в шкафчик, но она выскользнула у меня из рук и упала обложкой кверху.

Эван наклонился, чтобы поднять раскрывшийся учебник, но я его опередила и проворно схватила книжку. Сердце колотилось так, что я с трудом могла говорить.

– А что это такое? – поинтересовался Эван, когда я засунула учебник в рюкзак.

– Просто руководство к тому, как тебя получше ублажить, – усмехнулась Сара и быстро пошла прочь.

Я чуть было не рухнула. Стояла как идиотка и, широко открыв рот, смотрела на Эвана.

– Правда? – Он удивленно понял бровь.

– Мы опоздаем на урок, – захлопнув дверь шкафчика, торопливо сказала я.

Я так разнервничалась, что даже вспотела. Эван иронично усмехнулся и пошел за мной.

– Тебе не нужен этот учебник, – шепнул мне на ухо сидевший рядом со мной Эван.

– Эван! – шикнула я на него.

– Похоже, Сара не совсем в курсе, да? – как ни чем не бывало продолжил он.

– Мы об этом не разговариваем, – честно призналась я, закрыв пылающее лицо руками. Эван хихикнул.

– Добрый день, – поздоровалась вошедшая в класс мисс Майер и принялась устанавливать на мольберт большую доску. – Сегодня мы будем работать над созданием визуальных образов с помощью гвоздей.

На доске мы увидели профиль женщины, выполненный с помощью окисленных гвоздей, вбитых в доску на разную глубину и под различным углом, чтобы создать ощущение трехмерного объекта. Меня потрясла техника исполнения. Автору удалось передать линию скул и горбинку носа.

– Я приготовила вам коробочку гвоздей. Выбирайте деревяшки по вкусу, берите молотки – и вперед.

– Ручаюсь, что к концу урока большой палец у меня будет багрово-фиолетовым, – повернулась я к Эвану.

Он кивнул, не глядя на меня.

Я взяла все необходимое для работы и стала размышлять, что бы такое сделать.

Когда я вернулась на место, Эван вертел в руках молоток, будто впервые видел этот инструмент. Он задумчиво смотрел на него, но мысленно был явно далеко отсюда.

– Эван? – Я села на табурет и заглянула ему в глаза. Лицо его было бледным, взгляд бегающим. – Эван, с тобой все нормально? Что случилось?

Но он, ни слова не говоря, положил молоток и вышел из класса. До меня даже не сразу дошло, что его нет рядом. Я пулей вылетела из класса, но в коридоре его не было. И я осталась стоять как пень. А потом в полной растерянности вернулась в класс и села на место.

– С Эваном все в порядке? – спросила мисс Майер, обнаружившая, что его табурет пустует.

– Не знаю, – честно призналась я.

На сегодняшнем уроке я не слишком преуспела. Я постоянно косилась на дверь, ожидая его возвращения. Но так и не дождалась.

После занятий его не оказалось и возле моего шкафчика. Тогда я отправила ему эсэмэску:

Ты где? С тобой все в порядке?

Перевела мобильник в режим вибрации, сунула в передний карман джинсов и прикрыла свитером, чтобы учитель математики ничего не заметил.

И в середине урока телефон действительно завибрировал. Пришло сообщение:

Неважно себя чувствую. Уехал домой.

Совершенно сбитая с толку, я еще раз перечитала текст.

Если хочешь, могу приехать после тренировки, – написала я.

И получила ответ:

Не надо. Увидимся завтра. Хорошо?

Нет, здесь явно было что-то не так. Весь день вид у него был абсолютно здоровый. Выходит, я упустила нечто важное, но мне ничего не оставалось, как согласиться.

– Пожалуй, после тренировки я поеду к себе, – сказала я Саре, когда мы в конце дня собрали вещи.

– Все нормально? – Она сразу почувствовала мой мрачный настрой.

– Надеюсь, – ответила я, захлопнув дверцу шкафчика. – Вечером созвонимся.

– Ладно, – бросила мне вдогонку Сара.

После тренировки я перезвонила Эвану прямо из машины. Он не ответил. Я так перепугалась, что у меня засосало под ложечкой.

– А вдруг он и вправду заболел, – успокоила меня Сара, которой я тут же об этом сообщила.

– Все может быть, – согласилась я, сделав вид, что поверила.

– Только не вздумай накручивать себя.

– Не буду.

Хотя, честно говоря, именно этим я сейчас и занималась: вспоминала все наши разговоры в течение дня. Но в результате так и не поняла, что заставило его столь внезапно покинуть школу. Похоже, что-то произошло именно за те несколько минут, пока я ходила брать художественные принадлежности. Причем случилось совершенно внезапно, но он почему-то не захотел поделиться со мной.

– Что ж, подождем до завтра. Утро вечера мудренее. Позвони, если у тебя начнут закипать мозги и тебе захочется немного проветриться.

Закончив разговор, я достала из рюкзака учебники. Может, если сяду за уроки, то хоть немного отвлекусь от грустных мыслей.

Но не успела я погрузиться в вопросы политической теории, как раздался стук в дверь. На пороге возникла мама.

– Привет. Хотела узнать, не согласится ли Эван прийти к нам завтра вечером на обед. Я почему-то решила, что он с тобой.

И не успела я открыть рот, как она схватила торчавший из рюкзака Сарин учебник. Меня прямо передернуло, когда она вслух прочла название.

– А что это такое? – перелистав книжку, спросила она. – Нет, ну надо же, чему теперь учат в школе! Жаль, что в мое время такого не было.

– Это вовсе не для школы, – не подумав, ляпнула я.

И когда мама все поняла, у нее сразу сделались большие глаза. Я готова была провалиться сквозь землю.

– Так это для тебя? – спросила она, а затем изумленно, словно не верила, что такое возможно, сказала: – Значит, ты у нас до сих пор еще девственница. – (Я зарылась лицом в покрывало. Ну и денек! Хуже не бывает.) – Может, хочешь поговорить об этом? Вот уж никогда бы не подумала, что придется говоритьна такую тему! Но если надо, я готова.

При этих словах я приподняла голову и внезапно увидела застывшего в коридоре Джонатана. Нет, оказывается, бывает и хуже!

– Хм… ничего не надо, – произнесла я, чувствуя, что меня внутри всю корежит.

– Спрашивай, не стесняйся, – не сдавалась она.

Мама явно собиралась сесть на кровать, чтобы продолжить разговор, и, наверное, так и сделала бы, но тут Джонатан, решив обозначить свое присутствие, деликатно постучал в открытую дверь.

– Ты готова? – спросил он.

Мне было стыдно поднять на него глаза. Больше всего на свете хотелось превратиться в человека-невидимку.

– О да. – И она сразу стала прежней, так толком и не успев поиграть в дочки-матери. – Ну как, узнаешь у Эвана насчет обеда?

Я лишь молча кивнула. Все объяснения насчет его болезни застряли в горле. А когда она положила книгу на место, я быстренько засунула ее поглубже в рюкзак.

– Спокойной ночи, – тихо сказал Джонатан, пропустив маму вперед.

Я подняла глаза и встретила его широкую ухмылку.

– Спокойной ночи, – сгорая от стыда, ответила я.

Через пару минут хлопнула входная дверь. Я попыталась вернуться к домашнему заданию, но ничего не вышло. Сидела, как сомнамбула, уставившись на телефон и молясь в душе, чтобы наконец пришло сообщение от Эвана.

И примерно через час оно действительно пришло:

Извини, пропустил твой звонок. Я в порядке. Заехать за тобой утром?

Да, – ответила я, прекрасно понимая, что не успокоюсь, пока не увижу его лично.

Засыпать в этом полном подозрительных шорохов доме всегда было непросто. А сегодня вообще оказалось практически невозможно. Я зажгла свет возле кровати, чувствуя, как колотится в груди сердце. Посмотрела на дверь. Я могла поклясться, что буквально секунду назад она пыталась в щепки разнести ее молотком, чтобы в конце концов добраться до меня. Но при включенном свете дверь выглядела как всегда – угольно-черной и абсолютно целой.

Я встала с кровати, натянула футболку с длинным рукавом и на цыпочках спустилась вниз, чтобы унять приступ паники. Устроилась на диване в гостиной и завернулась в одеяло. Потом нашла фильм, где было больше разговоров, чем действия. Такие фильмы действовали на меня лучше любого снотворного.

Примерно через полчаса скрипнула ступенька. Джонатан. Он поморщился от резкого звука и стал спускаться дальше.

– Привет, – устало поздоровался он, взял плед с канапе, сел возле меня на диване и кивнул головой в сторону телевизора: – Что смотрим?

– Сама не знаю, – ответила я, не слишком удивившись его появлению. – Понятия не имею, что тут происходит.

Он минут пять следил за разворачивающейся на экране скучнейшей драмой, а потом спросил, не глядя на меня:

– Скажи, тебя мучает один и тот же кошмар или разные?

– Разные, – ответила я, не отрывая головы от подушки. – Но они всегда заканчиваются одинаково. Я почти умираю.

Джонатан как-то странно притих.

Я повернулась и встретила его сочувственный взгляд.

– А тебе, насколько я понимаю, всегда снится одно и то же, да?

Он покачал головой и уставился в телевизор.

– Да, один и тот же сон, – медленно произнес он. У него на скулах заиграли желваки, взгляд стал жестким. – Они не хотят, чтобы я забывал, – едва слышно добавил он.

У него сразу окаменело лицо, а губы превратились в узкую полоску. Темные глаза без зрачков недобро сверкнули. И у меня мороз пробежал по коже.

Я уже собралась было спросить, что не дает ему спать по ночам, но неожиданно поняла, что не желаю знать, откуда в нем… столько ненависти. Передо мной сейчас был совсем другой человек. И с человеком этим мне вовсе не хотелось знакомиться поближе. Я поджала ноги, инстинктивно желая защититься от душевного холода.

Но вот Джонатан опять повернулся ко мне. На его губах играла озорная ухмылка, в уголках глаз собрались симпатичные морщинки. И он вдруг снова стал тем компанейским парнем, что мог затеять игру с водяными пистолетами. Просто наваждение какое-то. С недосыпа и не то померещится!

Я поплотнее закуталась в одеяло, натянув его до подбородка.

– Мне хочется хоть немного поспать, – прошептала я.

– Понимаю, – зевнул Джонатан.

И мы лениво переключились на фильм. Я чувствовала, как медленно тяжелеют, наливаются свинцом веки. И уже начала было подумывать о том, чтобы отправиться в постель, как вдруг он спросил:

– А хочешь получить мужской совет?

Мою усталость как рукой сняло, щеки предательски запылали.

– Даже и не думай, – пригрозила я, бросив в него подушку.

– Ты бы видела свое лицо, когда твоя мама предложила тебе поговоритьоб этом! Вот умора! – И он весело расхохотался.

– О да, очень смешно! – обиделась я. – Может, все же не стоит обсуждать один из самых унизительных моментов в моей жизни.

Джонатан широко улыбнулся, и его идеальные зубы блеснули в полумраке.

– Прости.

– А они настоящие? – не подумав, выпалила я.

– Кто? – озадаченно спросил он.

– Твои зубы.

При таком освещении они казались слишком белыми и ровными. Я не могла оторвать от них взгляд. Значит, пора срочно идти спать.

– Какая экстравагантная манера менять направление разговора, – с иронией в голосе произнес он. – Хотя да, они настоящие. Конечно, пришлось походить несколько лет в брекетах, но они мои собственные. – Он покачал головой, продолжая ухмыляться.

– Что? – требовательно спросила я, хотя сама толком не понимала, зачем мне знать, что его так забавляет. И все-таки не удержалась.

– Все, проехали, – игриво сказал он. – Ты же не хочешь об этом говорить.

– Моя личная жизнь не тема для обсуждения, – округлила я глаза.

– Речь не о твоей личной жизни, а о твоей половойжизни.

– У меня нет половой жизни, – сказала я, залившись краской.

– Знаю, – рассмеялся Джонатан.

Тогда я спрятала голову под подушку и застонала:

– Тоже мне, подумаешь, большое дело! И почему столько шума из ничего?!

– Потому что это действительно большое дело, – уже без ухмылки заявил Джонатан. – Но вы с Эваном ведь серьезно настроены, да?

Я высунула нос из-под подушки и, увидев, что он ждет моего ответа, смущенно кивнула.

– И что будет потом, когда ты уедешь в Стэнфорд?

– Надеюсь, он поедет со мной, – поправив растрепанные волосы, ответила я.

– А он такой же умный, как и ты?

– Гораздо умнее. И кроме того, у него есть возможности, которых нет у меня.

– Деньги, – с усмешкой произнес Джонатан.

– Ну да, и это тоже, – пожала я плечами.

– И влиятельные родители, – добавил Джонатан и, не дожидаясь моего ответа, спросил: – А они-то не против, чтобы он поехал с тобой в Стэнфорд?

Я опустила глаза, мне не хотелось вспоминать резкие слова Стюарта, которые он бросил в лицо сыну.

– А-а-а… – догадался Джонатан. – Значит, против.

– Это все его папа, – спокойно объяснила я. – Он меня не одобряет.

– Что?! Не одобряет тебя? – рассмеялся Джонатан, словно это было полнейшим абсурдом. – Скорее всего, дело в деньгах. Я знаю такой типотцов. И тем не менее я уехал с ней в колледж. – Его слова меня насторожили. Он виновато кивнул. – Я тоже это проходил. Влюбился в богатую девчонку. Ее родители поначалу меня вполне одобряли, правда, лишь до тех пор, пока не поняли, насколько у нас все серьезно. Но мы все равно рванули с ней в Пенсильванию. Правда, я хотел убраться оттуда как можно дальше, а Пенсильвания была все же слишком близко. – Он тяжело вздохнул. – Не стоило там задерживаться.

– Вы что, расстались?

Правда, раз уж он встречается с моей мамой, то можно было и не спрашивать.

– Типа того, – ухмыльнулся он, но глаза остались грустными. И я поняла, что старая рана до сих пор кровоточит. – В колледже… все по-другому.

Я выжидающе смотрела на него. Мне неудобно было просить его продолжать, но в то же время было интересно знать, чем закончилась его история.

Джонатан, нервно сжимая в руках одеяло, уставился невидящими глазами в темную прихожую. И я не сомневалась, что сейчас он вспоминал о том, что тогда между ними произошло.

– Люди меняются. Ведь когда поступаешь в колледж, то еще толком не осознаешь, кто ты есть, чего хочешь от жизни и с кем хочешь ее прожить. Потом вдруг начинаешь понимать, что люди, которые, как ты надеялся, всегда будут рядом, уже не с тобой. А еще получается, что ты совершенно не знаешь человека, которому абсолютно доверял. – Его плечи сразу поникли. – И вот через шесть лет ты оказываешься практически на обломках той жизни, которую себе рисовал.

Я притихла. Правда, мне очень хотелось отвлечь его от тяжких воспоминаний о том, что свинцовым грузом давило на плечи и заставляло грудь тяжело вздыматься. Но он сделал это сам.

– Знаешь, я поступил в Университет Южной Калифорнии, – с гордой улыбкой сообщил он.

– Да неужели?! Джонатан, это же здорово! Мои поздравления. – Я искренне обрадовалась за него, но затем меня словно стукнуло. – Эй, погоди-ка! Ты ведь ейничего не сказал, да? – Я в ужасе закрыла глаза.

– Придется, – вздохнул он.

И тут мне будто дали под дых, и я сразу побледнела.

– Эмма, что случилось? – взволнованно спросил Джонатан.

– К этому времени он должен был уже знать. – Я жадно ловила губами воздух, чувствуя приступ паники. – Если его приняли… Он должен был уже знать.

– Эван? – догадался Джонатан.

Я кивнула. Все начало потихоньку вставать на свои места. Его бегство во время ланча. Поспешный уход прямо посреди урока. Выражение его лица.

– Он не поступил, – выдохнула я.

– Эмма, ты это брось! – попробовал успокоить меня Джонатан. – Кончай паниковать раньше времени.

– Тебе легко говорить.

Весь мой мир внезапно полетел вверх тормашками.

– А что, если он действительно не поступил? – неожиданно спросил Джонатан.

Я посмотрела на него большими глазами. Мне словно сообщили, что я в одночасье лишилась всего. Нет, такое просто невозможно. Даже страшно подумать, как я буду в Калифорнии без Эвана. Об этом не может быть и речи.

– Вау! – удивился Джонатан. – Сдается мне, он для тебя все, да? – (Я рухнула в кресло, безуспешно пытаясь унять боль в груди.) – Тогда спроси у него. И не стоит психовать, пока ничего не выяснилось.

– То-то ты не спешишь сообщить Рейчел, что уезжаешь, – посмотрела я на опрокинутое лицо Джонатана.

– Просто не знаю, как это лучше сделать, – мрачно произнес он. – У нее ведь через несколько недель день рождения, и мне хотелось быть рядом. Что в этом плохого?

– То есть ты собираешься порвать с ней сразу после ее дня рождения. – Я сама не понимала, какой вариант лучше.

– Видишь ли… Я пока еще не готов вот так взять и уйти. – Он замялся и подвел черту. – И это плохо.

– Не хочу лезть не в свое дело. Но она должна знать.

– Согласен.

– Постой-ка! – Я вспомнила его слова о том, как изменилась его жизнь за последние шестьлет. – А сколько тебе лет?

– Сколько мне лет на самом деле или сколько мне лет, по мнению Рейчел? – виновато поморщился Джонатан.

– О… – Я так и осталась сидеть с открытым ртом. – Значит, ты наврал ей насчет своего возраста.

– Она комплексует по поводу разницы в возрасте, – с натянутой улыбкой объяснил он. – Поэтому я не стал признаваться, что мне двадцать четыре.

– Ты плохой, – укоризненно покачала я головой, хотя придать лицу презрительное выражение мне так и не удалось.

– Ты даже не представляешь насколько, – сухо усмехнулся он.

Мы не выдержали и дружно расхохотались.

– Джонатан! – позвала мама с верхней площадки.

Включив в коридоре свет, она спустилась на несколько ступенек вниз, чтобы видеть, что происходит в гостиной. И когда обнаружила нас вдвоем на диване, то сразу поникла, а в глазах ее промелькнуло нечто странное. Не знаю, что это было – изумление или злость. Возможно, просто померещилось.

– Не спится? – сочувственно улыбнулась она.

И я даже не поняла, к кому, собственно, она обращается. И на всякий случай покачала головой.

– Я сейчас к тебе поднимусь, – сказал Джонатан.

Она кивнула и закрыла дверь своей комнаты.

– Все, пора спать. – Я встала с дивана и сложила одеяло.

– Знаешь, а мне это нравится, – неожиданно произнес Джонатан, и я остановилась. – Оказывается, тебе я могу сказать такие вещи… вещи, о которых в принципе предпочитаю молчать. Большинству людей просто не понять.

– Знаю, – прошептала я, продолжая топтаться на месте.

И это было чистой правдой. До сегодняшней ночи я не слишком хорошо представляла себе, что происходит. Я нашла человека, которому могла рассказать о демонах, мучающих меня по ночам, и Джонатан понимал это, как никто другой. Ему тоже пришлось вступить в единоборство с демонами, и это нас сближало.

Уголки его рта медленно приподнялись. И я замерла, попав в омут его темных глаз. Он внимательно посмотрел на меня, словно хотел найти причину моего наваждения. Я растерянно заморгала и резко отпрянула.

– Ты что, не собираешься ложиться? – поинтересовалась я.

– Я еще не созрел, – признался он, взяв в руки пульт от телевизора.

– Ты там поосторожнее с коммерческой рекламой, – повторила я его слова, сказанные во время нашей первой совпавшей по фазе бессонницы.

– Ну вот, теперь ты наверняка уснешь как убитая.

Я оставила его на диване и вернулась к себе. Заснуть все равно не удалось, но кошмары здесь были ни при чем. Я думала о том, чего жду от своего будущего, уповая на то, что Эван обязательно станет его частью.

Когда на рассвете я встала в туалет, Джонатан все еще лежал на диване. Мне не захотелось его будить. Ведь он так сладко спал. Что само по себе уже было неплохо.

Глава 18

Время воспоминаний

Кто-то тихонько постучался во входную дверь. Я была на кухне – мыла миску из-под овсяных хлопьев. И только собралась пойти открыть дверь, как в кухню уже вошел Эван.

– Привет. – Эван держался крайне неуверенно, что было на него совершенно не похоже.

– Привет. – Я внимательно на него посмотрела, пытаясь обнаружить признаки болезни.

Эван казался усталым и очень мрачным, что еще больше усилило мои подозрения.

Он вяло улыбнулся, в глазах его застыла тоска. Я медленно пошла ему навстречу, морально готовясь услышать, что он не едет в Стэнфорд.

– Ты в порядке? – поинтересовался он, заметив мой измученный вид.

После бессонной ночи у меня залегли темные круги под глазами, а уголки губ опустились.

– А ты? – ответила я вопросом на вопрос.

– Я беспокоюсь за тебя, – продолжая вглядываться в мое лицо, произнес Эван. – С тобой действительно все нормально?

Он ласково погладил меня по щеке. Я закрыла глаза, наслаждаясь теплом его руки.

– Со мной все хорошо. – Я была сама не своя и очень хотела понять, почему он так странно себя ведет.

Наклонившись, Эван нежно меня поцеловал, и напряжение, завязавшее нервы тугим узлом, стало потихоньку исчезать.

– Вот так гораздо лучше, – прошептала я. – А теперь, может, все-таки скажешь, что произошло вчера? Это из-за Стэнфорда? Тебя приняли или нет?

– Значит, ты решила, что вчера я ушел с урока из-за Стэнфорда? – улыбнулся он.

– Понятия не имею, из-за чего ты ушел. – Его ироничный взгляд жутко нервировал. – Но к этому времени тебе уже должно было быть известно.

– Да, я действительно получил письмо, – признался Эван, и я, затаив дыхание, стала ждать продолжения. – Но я не знаю, буду там учиться или нет.

– И что все это значит?

– Ой, Эм! – покачал он головой. – Прости, ради бога. Я тебе не говорил. Мои родители скажут, куда я буду поступать только после того, как мы получим все письма о зачислении. Мы пока ждем письма из Йельского университета.

– Так, значит, они все решают за тебя?! – Я прекрасно понимала, что если последнее слово будет за Стюартом, то ни в какой университет в Калифорнии Эван, естественно, не поедет.

– Нет. Я должен написать названия трех приоритетных для меня колледжей. Мама собирается устроить из этого целое представление. Мы всей семьей пойдем в хороший ресторан, и там она вскроет конверт с названием колледжа. Только не паникуй раньше времени. В любом случае я останусь с тобой.

– И зачем она все это затевает? – Я была совершенно сбита с толку.

– Просто сделала выводы из истории с Джаредом. Ему они не предоставили выбора. Он хотел учиться в Дартмутском колледже. Поэтому мама решила устроить оглашение результата в торжественной обстановке, чтобы смягчить удар. Она считает, что я заслуживаю именно этого. Ты ведь придешь на торжественный обед, да?

– Конечно, – согласилась я, но тут же передумала. Не уверена, что смогу изобразить радостное волнение, если это будет не Стэнфорд.

– Ну как, полегчало немного? – спросил Эван. – Ты готова?

– Сейчас, только схожу за курткой.

Мы вместе вышли на крыльцо, я заперла дверь, и Эван взял меня за руку.

Правда, по дороге в школу я вдруг поняла, что он так и не объяснил свое вчерашнее поведение. Я напрасно пыталась понять, о чем он на самом деле думает. Но что-то явно не давало ему покоя.

– Что случилось? – не выдержала я. – Ведь я точно знаю, что это так.

Он тяжело вздохнул, словно давно морально готовился к моему вопросу.

– Так ты придешь на обед? – ответил он вопросом на вопрос. – Есть одна вещь, которую ты должна знать, но я хочу сообщить ее тебе в спокойной обстановке и наедине.

У меня сноваперехватило дыхание. Его тон не сулил ничего хорошего. Но мне ничего не оставалось, как молча кивнуть.

Эван свернул на парковку и бросил на меня пристальный взгляд. Конечно, мое лицо было для него открытой книгой. Я даже особо не старалась скрыть свои чувства.

– Эм, прости, ради бога, – произнес он. – Я не думал, что ты примешь все так близко к сердцу. Клянусь, тебе не о чем беспокоиться. Я люблю тебя. И ты должна это знать, чтобы не сходить с ума и не придумывать себе невесть что. Договорились?

– Хорошо, – прошептала я.

Он только собрался меня поцеловать, как рядом послышался чей-то голос:

– А это Эван и Эмма. Самая известная пара в нашей школе. Эван – роскошный парень. Но можешь сразу о нем забыть. Он тебя даже и не заметит.

Я повернула голову и увидела Джилл, которая шла рядом с незнакомой миниатюрной блондинкой с наивными карими глазами и пухлыми красными губами. Встретив мой взгляд, она поспешно отвела глаза, так как поняла, что я все слышала.

Эван взял меня за руку, повернулся к ним и насмешливо покачал головой. Заметив новенькую, он тепло поздоровался с ней:

– Привет, Аналайз.

– Здравствуй, Эван, – смущенно улыбнулась она.

Но Джилл быстро утащила Аналайз прочь, явно горя желанием получить инсайдерскую информацию о ее знакомстве с Эваном.

– Откуда ты знаешь эту новенькую? – послышался у нас за спиной голос Сары.

А я и не заметила, как она к нам подошла.

– Доброе утро, Сара, – поздоровалась я.

– Доброе утро, – ответила она и, повернувшись к Эвану, требовательно спросила: – Ну так что?

– Мама пригласила мать Аналайз на работу в свою новую консалтинговую фирму. Они переехали сюда из Нью-Йорка.

– Значит, совсем скоро мои предки пригласят ее родителей на обед, – вздохнула Сара.

– У нее только мама, – заметил Эван. – Скорее всего, они с Аналайз будут обедать у нас в пятницу. И я почти уверен, что твои родители тоже придут.

– Само собой, – округлила глаза Сара. – А она что, в девятом классе?

– Думаю, да.

И, проходя мимо новенькой, привлекшей к себе столько внимания, я пригляделась к ней повнимательнее. Она действительно была хорошенькой – такой чистой и невинной. Очень белая кожа, на фоне которой розовые щечки и красные губки казались еще ярче, волнистые волосы до плеч. Настоящая фарфоровая куколка. Она казалась страшно застенчивой и избегала смотреть прямо в глаза. Но, удивительное дело, ей удалось сразу найти самого подходящего человека, чтобы объяснить, кто есть кто в школьной иерархии.

И по какой-то труднообъяснимой причине – и не только потому, что она зашла на мою территорию, – мне было не слишком приятно представлять ее за обеденным столом у Мэтьюсов. Правда, я сразу устыдилась подобных мыслей, однако чувство вины ничего не изменило.

– Мама приглашает тебя сегодня вечером к нам на обед, – прежде чем расстаться, сообщила я Эвану.

Но тут меня перебила Сара:

– Эван, ты хорошо себя чувствуешь? У тебя усталый вид.

– Да вот, надо кое с чем разобраться, – признался Эван.

И я, естественно, была заинтригована. Мне еще сильнее захотелось знать, что, черт возьми, происходит.

А тем временем Эван, вспомнив о моем приглашении, сказал:

– Конечно. Поедем к тебе сразу после тренировки. – Он поцеловал меня в щеку и пошел прочь.

– Все, тебе пора начать пользоваться маскирующим карандашом, – укоризненно покачала головой Сара. – У тебя круги под глазами от бессонных ночей. Можно пересчитать по пальцам, сколько раз ты нормально спала.

– Спасибо, Сара, – фыркнула я, остановившись у своего шкафчика. – Но вряд ли он сильно поможет. Ведь я живу в самом скрипучем доме во всем Уэслине. И хотя днем твоя черная дверь смотрится обалденно, могу поклясться, что ночью она дышит.

– Может, все-таки рискнешь попробовать лекарство, что прописал тебе доктор? – спросила Сара и, не дождавшись ответа, сразу перевела разговор на другое: – А как там Рейчел? Или лучше сказать, как там Джонатан?

Неприкрытый интерес в ее голосе вызвал у меня сардоническую усмешку.

– Прекрасно. Хотя вчера вечером она нашла твой учебник и уже собралась было все подробно мне объяснить, но тут Джонатан вошел в комнату и оказался в курсе нашей беседы. Я готова была умереть от стыда.

– А ты сама-то успела прочесть? – расхохоталась Сара.

– Нет! – выпалила я, отчего она рассмеялась еще громче.

– Я просто хотела помочь, – пожала плечами Сара.

– Надеюсь, что и сама прекрасно справлюсь, – пробормотала я, доставая книги для первого урока.

Весь день пришлось выслушивать охи и ахи по поводу Аналайз. Но поскольку она была младше, общих классов у нас не было. И мне, слава богу, не пришлось видеть, как на нее все таращатся. Но не везет, так не везет! Я пришла на занятия в художественный класс и обнаружила за своим столом на месте Эвана Аналайз.

– Привет, – осторожно сказала она, когда я села рядом.

– Но здесь всегда сидит Эван, – холодно ответила я.

– Он не участвует в выполнении этого задания, – послышался сзади голос мисс Майер. – Поэтому, Аналайз, располагайся, будешь работать над проектом. Эмма, объясни, пожалуйста, что мы сейчас делаем.

– Конечно, – ответила я, хотя и не расслышала, что сказала мисс Майер по поводу неучастия Эвана.

Наверное, я показалась Аналайз самой неприятной личностью во всей нашей школе. Я вкратце объяснила ей, чем мы сейчас занимаемся, и до конца занятий полностью ее игнорировала, отчаянно пытаясь понять, почему Эван не пришел на занятия и что он собирался сказать. Ведь здесь точно существовала какая-то связь. И мне, естественно, сейчас было не до новой соседки по столу.

– Очень рада знакомству, – когда урок закончился, услышала я ангельский голосок Аналайз.

– Прости, что оказалась не слишком разговорчивой, – с виноватым видом произнесла я. – Тяжелый день.

– Ребята говорили, что ты замкнутая, – заметила Аналайз. – Я все понимаю.

– Увидимся завтра, – попыталась я реабилитировать себя мягкой улыбкой.

– Конечно, – улыбнулась она в ответ.

Эван уже ждал у шкафчика.

– Ты что, бросил занятия в художественном классе?

– Нет. Просто попросил разрешения поработать над чем-нибудь другим, – замявшись, ответил он. – И мисс Майер разрешила заняться фотографией.

– О… – Мне было страшно неловко за те параноидальные мысли, что одолевали меня в течение всего урока. Он ведь не впервые выбирал задания, связанные с фотографией. И я сразу успокоилась. – Да, все правильно. – С этими словами я открыла шкафчик и принялась складывать книги в рюкзак.

– Сегодня наши команды тренируются на одном поле, – сообщил Эван. – Так что обратно можем поехать вместе.

– Звучит заманчиво, – ответила я.

Эван торопливо меня поцеловал и исчез в конце коридора.

Он провел пальцем по шраму на щиколотке, и я сразу оторвала глаза от учебника физики. Мы сидели на диване, пытаясь хоть чуть-чуть позаниматься до обеда. Эван, погрузившись в учебник истории, машинально поглаживал мою ногу. Я сразу почувствовала приятное покалывание во всем теле.

Он поднял голову, поймал мой взгляд, но руку не убрал.

– Прости, что не удалось поговорить, – сказала я, положив на живот раскрытый учебник.

– Еще не все потеряно. – Он замолчал, собираясь с мыслями, не в силах найти нужные слова. Мне вдруг стало страшно. – Когда я узнал…

– Ты любишь брокколи? – заорала из кухни мама, и мы услышали шум льющейся в кастрюлю воды.

– Да! – улыбнувшись, крикнул он в ответ.

– Так что… ты собирался сказать? – вопросительно подняла я брови.

Он показал глазами в сторону кухни, где мама виляла бедрами под классический рок, который передавала популярная радиостанция, и осторожно бросил:

– Это может и подождать.

– Ты уверен? – Я попыталась прочесть по лицу Эвана его мысли.

Молчать дальше просто невозможно. Так он только мучает меня и себя.

– Да ничего страшного, – сказал Эван, подкрепив свои слова поцелуем.

Я обняла его за шею и прильнула к нему.

– Хмм… – кашлянула мама.

Эван тут же отодвинулся, а я сразу залилась краской. Правда, у мамы лицо было таким же красным, как и у меня. Она опустила глаза и торжественно произнесла:

– Обед готов.

И в ту же секунду на кухне сработал датчик задымления. Я закашлялась и зажала рот рукой. Мама бросилась открывать окно над раковиной, а я, схватив полотенце, принялась отгонять дым от орущего датчика. Все это уже стало для нас привычным делом. Как только я пыталась хоть что-нибудь приготовить, датчик непременно начинал верещать.

– Дурацкая духовка, – ворчала мама, борясь с неподдающимся окном. – Ее никто не чистил лет пятьдесят, не меньше.

– Вам помочь? – поинтересовался Эван.

– Нет, вроде справилась, – ответила она, отошла от раковины и улыбнулась. – Ну все, прошу к столу.

Детектор наконец заткнулся, и я раздраженно вздохнула.

Я села на колченогий стул возле круглого стола. Эвану достался единственный относительно крепкий стул по правую руку от меня. Мама поставила на стол миски с брокколи и картофельным пюре, затем положила каждому на тарелку по куриной грудке.

– Что будешь пить? – спросила я Эвана, откинувшись на спинку закачавшегося под моей тяжестью стула.

– Меня вполне устроит вода. – Эван продолжал разгонять рукой дым, хотя мы с мамой отнеслись к произошедшему как к самому заурядному событию; впрочем, так оно и было.

Пока я наливала нам с Эваном воду из стоявшей в холодильнике бутылки, мама устроилась напротив Эвана с большим бокалом красного вина. Я заметила на прилавке опустевшую на две трети бутылку и сразу занервничала. На первый взгляд мама вроде была в порядке, хотя и слишком уж сосредоточенно раскладывала столовые приборы.

– Угощайся, – сказала она, положив себе брокколи.

И Эван зачерпнул немного картофельного пюре.

– Ну и как там твой баскетбол? – глотнув вина, но даже не прикоснувшись к брокколи, поинтересовалась мама. И начала, как всегда, тараторить: – Обожаю баскетбол. С трудом уговорила Эмили заняться баскетболом, потому что она была увлечена футболом, и все из-за отца. Хотя сейчас она делает успехи. Сама я никогда не играла, но смотреть люблю. Футбол кажется мне слишком беспорядочным, невозможно уследить за мячом и трудно понять, почему судья свистит в свисток. – На этом месте она вдруг заметила, что мы смотрим на нее во все глаза, и замолчала. И я только сейчас поняла, как она нервничает. – Простите, – поморщилась она.

– Все нормально, – успокоил ее Эван, бросив на меня быстрый взгляд. Я виновато улыбнулась. Тогда он нашел под столом мою руку и сжал ее. – Баскетбол – это прекрасно.

– А вы вышли в плей-офф? – Она явно пыталась сосредоточиться и после каждого вопроса прихлебывала вино. Ее щеки пылали.

– Почти, – признался Эван, отложив вилку. – Во вторник у нас выездная игра, и в случае победы в субботу вечером будем играть в Уэслине.

– Я обязательно должна это видеть! – взволнованно воскликнула мама. – Если вы продержитесь до субботы, я обязательно приду.

– Прекрасно, – вежливо ответил Эван, бросив на меня еще один взгляд.

Я буквально приросла к стулу, так как отнюдь не горела желанием видеть маму на игре моего парня.

– А в пятницу играет Эмма, – сообщил Эван.

– Только если мы выиграем в среду, – заметила я.

– Обязательно выиграете. Ведь ваша команда – фаворит чемпионата.

– Потрясающе, – обрадовалась мама. – Надо будет обязательно устроить вечеринку.

Я сделала большие глаза, чем страшно насмешила Эвана.

– В чем дело? – поинтересовалась мама, не поняв его реакции на свое предложение.

– Эмма и вечеринки – вещи, абсолютно не совместимые, – усмехнулся Эван.

– Да будет тебе, Эмили! – бросила мама. – Это же так весело!

– Нет-нет, – решительно покачала я головой.

– В любом случае через несколько недель я устраиваю вечеринку по случаю своего дня рождения, – провозгласила она. – Надеюсь, вы оба придете?

– Конечно, – согласилась я, сама толком не понимая, на что подписываюсь.

– Эван, а Эмили никогда не рассказывала тебе, как она свалилась с дерева? – хихикнула мама.

Я поднялась, чтобы убрать пустую тарелку. Мама отодвинула свою, так и не притронувшись к еде.

Эван поспешно встал.

– Я уберу, сиди спокойно. – В ответ на его вопросительный взгляд я ободряюще кивнула и поставила грязные тарелки в раковину.

– Нет, эту историю я еще не слышал, – произнес Эван.

Я загружала посудомойку, но сразу навострила уши, потому что и сама, похоже, была не в курсе.

– Эмили вечно везде бегала чумазая как черт, лазала по деревьям. И, чтобы она не убилась, прыгая по скалам, мы стали прививать ей любовь к спорту.

Эван усмехнулся, живо представив себе эту картину. Я автоматически ополаскивала посуду, старательно запоминая ее рассказ.

– Наш дом стоял в лесу среди деревьев. Вокруг было полно жучков и всяких ползучих тварей. Кошмар! – содрогнулась она. – Прости, но я не любитель насекомых. – (Эван весело засмеялся.) – Так вот, она залезла слишком высоко на дерево, и под ней обломилась ветка. Она полетела вниз, ломая ветви. Я услышала ее плач, выбежала на улицу и обнаружила, что она зацепилась за сук и висит в двадцати футах над землей.

Тут я снова склонилась над раковиной, впитывая в себя подробности, которые абсолютно не помнила. И все же эти откровения как-то странно на меня подействовали, почему-то даже заныло внизу живота.

– Дереку пришлось взять лестницу, чтобы снять ее с дерева. – Рейчел весело расхохоталась. Интересно, что смешного она нашла в сей драматической картине? – Эмили ничего себе не сломала, хотя и была с головы до ног в ссадинах и синяках. С тех пор она больше не лазала по деревьям. – Затем мама повернулась ко мне и спросила: – Ну и как, ты до сих пор боишься высоты?

И тут я поняла, что противное чувство внизу живота вызвано самым обычным страхом. Сглотнув комок в горле, я сдержанно ответила:

– Да, есть немного.

– А я и не знал, что у тебя боязнь высоты, – заметив, как я побледнела, сказал Эван. – Ты прекрасно справилась, когда мы в прошлом году занимались скалолазанием.

– Честно говоря, я ни секунды не сомневалась, что непременно убьюсь, – призналась я. – Просто не хотела тебе говорить. К тому же мне не надо было смотреть вниз. Надеюсь, мы не будем больше экспериментировать, да?

– Не будем, – согласился Эван. – Я и не собирался.

Теперь я поняла, откуда у меня страх высоты. Он сидел в подсознании. И хотя воспоминания детства стерлись из памяти, эмоциональная составляющая засела там навсегда. Страх и отчаяние. И я поняла, что мамина история правдива от начала до конца.

Тем временем мама продолжала делиться случаями из моего детства. Не сказать, чтобы я чувствовала себя неловко, просто все это было словно не обо мне. У меня не сохранилось никаких детских воспоминаний, и теперь мне было немного неуютно. Тот период полностью выпал из моей памяти, лишив прошлого и оставив лишь настоящее.

Наконец с посудой было закончено, с маминой бутылкой – тоже. Мама была уже никакая. Непрерывно хихикала и ничего не соображала.

– Может, пойдем прогуляемся? – спросила я Эвана, который стоя слушал мамины байки о том, что все принимали меня за мальчика из-за смешной стрижки.

– Конечно, – ответил Эван. – Спасибо за обед.

– Не стоит благодарности, – глупо ухмыльнулась мама.

Я обернула шею шарфом, надела перчатки, и мы с Эваном вышли подышать морозным воздухом затянувшейся зимы. Снегопады прекратились, но снег не спешил таять.

Засунув руки в карманы, я мрачно смотрела себе под ноги.

– Не стоит так беспокоиться, – оторвал меня от грустных мыслей Эван. – Оттуда, где я сидел, все выглядело совсем неплохо.

– Ерунда, – слегка покривив душой, ответила я.

Впрочем, я уже успела привыкнуть к маминой нервной трескотне, особенно после бутылки вина. Эван ждал продолжения, но я молчала.

– Ты не хочешь сказать, о чем сейчас думаешь?

Я тяжело вздохнула, пытаясь четко сформулировать свои мысли.

– В отличие от нее у меня не сохранилось воспоминаний о нашем доме. Да-да, я любила его. Вот, пожалуй, и все. Больше ничего не помню. Разве что море солнца и деревья вокруг. Там я чувствовала себя в безопасности. Она явно преувеличивает, рассказывая, как там было ужасно.

Я махнула рукой в сторону парка, и мы пошли по протоптанной дорожке к детской площадке. Я опустилась на холодное сиденье качелей. Черный пластик плотно сжал бедра.

– Пока она не начала делиться воспоминаниями, я даже не представляла, что мое детство – сплошное белое пятно.

– Ты была совсем маленькой, – ответил Эван.

– Не настолько, – парировала я. – Разве можно забыть такой травмирующий психику эпизод, как падение с дерева?!

Эван сел рядом со мной и стал смотреть, как я осторожно отталкиваюсь ногой от земли. Я тупо глядела на утоптанный снег, не в силах справиться с тревогой в душе. Похоже, я просто заблокировала свою память, оставила позади и хорошее, и плохое, сделав из нее чистый лист.

– Знаешь, одну вещь я все же помню, – посмотрела я на Эвана с мягкой улыбкой.

– Какую?

– Папа смастерил качели из веревок и доски. Повесил их на дерево. Я так сильно раскачивалась, что доставала пальцами ног нижние ветви. Запрокидывала голову, закрывала глаза и качалась часами. Незабываемое ощущение полета. – Эван ласково улыбнулся. А я заполнила пустоту в душе теплом воспоминаний. – Иногда очень хочется вернуться в счастливую страну своего детства. Вот бы сейчас раскачаться и перелететь туда.

Глава 19

В ожидании пятницы

– Ну что, похоже, я вчера слегка опозорилась? – спросила за завтраком мама. – Тебе, наверное, было за меня стыдно. Я здорово переживала, слегка перепила и слишком много болтала. Эмили, прости, ради бога. Передай Эвану…

– Мама, то есть Рейчел! Все нормально. Честное слово.

– Но вид у тебя был совсем не нормальный, а совершенно убитый.

– Вовсе нет, – сказала я и постаралась утешить ее ласковой улыбкой.

– Ты уверена? – Она явно терзалась чувством вины.

Я не знала, как еще ее можно успокоить, и просто кивнула.

– Извини, я не смогу сегодня днем прийти на твою игру.

– Понимаю. Тебе надо работать.

– А ничего, что я напросилась на матч к Эвану? Или это все-таки не слишком хорошая идея? Интересно посмотреть, как он играет. Я серьезно.

– Все хорошо. – Я хотела, чтобы мама расслабилась. От волнения она уже едва дышала. – Ты была великолепна. Честно-честно. И я совсем не против, если ты в субботу пойдешь на его игру. Можешь взять с собой Джонатана.

Она вдруг отвела глаза, нахмурилась и уставилась в свою чашку с кофе.

– Что такое? – встревожилась я.

– Ума не приложу, что с ним происходит, – пробормотала она. – Похоже, он что-то скрывает. – (От жалости к ней у меня кольнуло сердце.) – А он ничего тебе не говорил? Ну тогда, когда вы сидели ночью в гостиной?

Я покачала головой, поскольку не считала себя вправе выдавать чужие тайны. А врать не хотелось.

– И о чем вы разговаривали? – спросила она с таким видом, будто существует тайное общество, в которое ее не приняли.

– Да так, ни о чем особенном. О спорте, рекламе, бессоннице.

– А ты, случайно, не знаешь, почему он не спит? – пристально посмотрела на меня мама, но я лишь пожала плечами и отвернулась. – Он не хочет со мной делиться. Прошлое вообще запретная тема. С одной стороны, это, конечно, хорошо. Ведь воспоминания причиняют страшную боль. Но с другой – хотелось бы, чтобы он больше доверял мне и хоть что-то,но все же рассказывал.

Я в очередной раз кивнула. Чувство вины сжимало горло, мешая говорить. Должно быть, я никудышная дочь. Наверное, надо было сообщить Рейчел, что он переезжает в Калифорнию и что ему тоже тяжело вспоминать прошлое. Хотелось сказать, что дело вовсе не в ней и он за нее реально беспокоится. И все же Рейчел может неприятно удивить, почему он делится подобными вещами только со мной. Более того, я совершенно не понимала, как объяснить, почему я обсуждаю с ним настолько личные вещи. Поэтому я предпочла хранить молчание. Мне оставалось только тоскливо смотреть, как она терзается сомнениями.

– А когда ты его снова увидишь?

– В пятницу, – вздохнула она. – Заодно спрошу, пойдет ли он со мной на игру.

– Думаю, тебе все только кажется. Ничего страшного не происходит. – Конечно, это была ложь во спасение, но на душе стало еще тяжелее.

– Ну ладно, мне пора, – посмотрев на электронные часы, бросила она. – Пришли мне эсэмэску, сообщи какой счет. Хорошо?

Я кивнула, проводила ее взглядом, и у меня опять засосало под ложечкой. И вообще, я была жутко зла на Джонатана. За то, что поставил меня в дурацкое положение. За то, что проявил малодушие, а в результате заставил Рейчел страдать.

Преисполненная решимости, я достала мобильник и послала ему сообщение:

Ты должен ей все сказать!

Ответ пришел, когда я уже была в школе:

Задерживаюсь в Нью-Йорке. Приеду в пятницу. Но я обещаю!

А до пятницы еще ой как далеко!

– Привет, – услышала я, вернувшись домой вечером после школы. – Я так счастлива, что вы выиграли!

Даже не потрудившись переодеться после работы, она лежала на диване с бокалом вина в руке.

– Здравствуй, – мрачно ответила я, бросив на пол спортивную сумку.

– И почему такое кислое лицо? – язвительно спросила мама, подливая себе вина. – Все в порядке?

– Угу, – не слишком убедительно сказала я.

Я, естественно, не собиралась говорить о том, что после матча увидела рядом с Эваном Аналайз, и о том, что расстроилась, когда он предложил подвезти ее домой, в то время как я рассчитывала побыть с ним вдвоем. Мне вовсе не хотелось испытывать такое чувство… ревности. Да и особого повода вроде не было. Но вопреки здравому смыслу всякий раз, как Аналайз смотрела на него огромными глазами олененка Бэмби, у меня внутри все переворачивалось. Поэтому я решила переключить мамино внимание и осторожно спросила:

– А как у тебя дела?

– Спасибо, хреново!

К счастью, мама не видела, как я закрыла глаза и стиснула зубы, так как сразу все поняла по интонации ее голоса. Она опять напилась.

И хотя мне надо было писать сочинение по английскому, я не пошла в свою комнату, а осталась с мамой в тайной надежде, что смогу успокоить ее и она не будет больше пить.

– У меня эта игра была самой результативной из всех, – сообщила я, одновременно пытаясь оценить степень маминого опьянения.

Рейчел неуверенно повернула голову в мою сторону. Лениво улыбнулась, отчего глаза сразу превратились в две щелочки. Да… Похоже, она была уже под хорошим градусом.

– Эмили, это просто потрясающе, – произнесла Рейчел заплетающимся языком. – Жаль, что я не видела. – Она сделала большой глоток и закрыла глаза. – Ты уж меня прости. Я сегодня не обедала, вот меня и развезло.

Я молча кивнула. Мне хотелось забрать у нее бокал. Но Рейчел в два глотка – запрокинув голову, чтобы ничего не пропало, – осушила его. У меня даже глаза полезли на лоб.

– Давай унесу, – протянула я руку.

– Спасибо, – улыбнулась она, показав потемневшие от вина зубы.

Я отнесла бокал на кухню, где обнаружила еще одну пустую бутылку, и с тяжелым вздохом положила его в раковину.

И в этот момент пришло сообщение от Эвана:

Можно приехать к тебе?

Что же делать? Как сказать Эвану «нет», чтобы он не обиделся?

Пытаюсь закончить сочинение. Увидимся завтра. Ладно?

Я посмотрела на пустую бутылку и решительно нажала на кнопку «Отправить». Не хотела, чтобы он видел маму в таком состоянии.

Ладно, – ответил Эван.

Тогда я положила мобильник в карман и вернулась в гостиную.

– Ты, наверное, считаешь меня жалкой, – неразборчиво пробормотала Рейчел и провела дрожащей рукой по лицу, пытаясь непослушными пальцами заправить выбившуюся прядь. – Так растечься из-за какого-то там парня!

– Нет, я так не думаю, – спокойно сказала я, но она уже закрыла глаза и начала слегка посапывать. – Давай отведу тебя наверх и уложу в кровать.

– Хорошо, – пробормотала она. – Господи, как я устала! Эх, надо было все-таки поесть! – Она ухватилась за мою протянутую руку и, покачиваясь, встала на ноги. – Тпру! Похоже, вино здорово ударило в голову.

Я заперла на замок все свои чувства – разочарование, неудовлетворенность, злость – и сосредоточилась на том, чтобы доставить маму наверх, не уронив. Она залезла в кровать, я сняла с нее туфли, накрыла одеялом.

– Это не потому, что я его безумно люблю, – виновато подняла глаза Рейчел. – Дело не в том. То есть он мне, конечно, нравится. – Она сделала глубокий вдох, по щеке покатилась слеза, а в глазах застыла безысходная тоска. – Просто я не хочу быть одна. – У нее задрожала нижняя губа.

От маминых слов у меня все внутри опустилось. У нее вдруг затряслись плечи, она горько заплакала. Я закусила губу. И мне неожиданно захотелось погладить ее, прижать к себе, успокоить. Решив не поддаваться первому душевному порыву, я тихонько вышла из комнаты и осторожно прикрыла за собой дверь.

Ее рыдания были слышны даже в коридоре. Совершенно обессиленная, я сползла по дверному косяку и села на пол, прижав колени к груди. Злость и разочарование сменились сердечной болью. Я прислушивалась к ее судорожным всхлипываниям, и у меня из глаз текли слезы.

Да, я уже это проходила. Мы уже это проходили.Все мое детство прошло под аккомпанемент ее рыданий.

* * *

– Ты в порядке?

– А? – Я вышла из ступора и обнаружила, что дверца моего шкафчика открыта, а Сара удивленно таращит глаза.

– Ты уже целую вечность торчишь у открытого шкафчика, но ничего не берешь. Что происходит?

– Не выспалась, – ответила я.

В ушах до сих пор стоял мамин плач, и на меня вдруг нахлынули полузабытые воспоминания о бессонных ночах, когда я с головой накрывалась одеялом, чтобы не слышать ее рыданий. Я заморгала и усилием воли заставила себя вернуться в шумные школьные коридоры.

– Может, порадуешь чем-нибудь новеньким? – ухмыльнулась Сара, шутливо подтолкнув меня плечом. – Не хочешь сегодня переночевать у нас?

Я уже открыла рот, чтобы сказать «да», но осеклась. Джонатан вернется только завтра. Наверное, не стоит оставлять маму одну дома.

– Как насчет субботы? – предложила я.

– Договорились. – Сара закрыла шкафчик и пошла в класс.

А я схватила книги и побежала в компьютерную лабораторию, решив пожертвовать политической теорией ради того, чтобы закончить сочинение по английскому. То самое, к которому я вчера вечером даже и не прикоснулась.

Я с трудом пережила этот длинный день, а также занятия в художественном классе, во время которых пришлось фальшиво улыбаться Аналайз, в душе уповая лишь на то, что задание по созданию арт-объекта с помощью гвоздей скоро будет выполнено и Эван снова займет свое место рядом со мной.

– Ты сегодня останешься поболеть за Эвана? – с сияющей улыбкой спросила Аналайз.

Я кивнула, но даже не стала спрашивать, останется ли она, так как уже знала ответ.

– Может быть, сядем рядом? – проворковала она.

– Может быть, – не поднимая глаз, как можно более любезно сказала я и изо всех сил вогнала гвоздь в доску.

Ее солнечная улыбка не соответствовала моему душевному состоянию. Я могла смотреть на нее, только сильно прищурившись, и поэтому, притворившись, будто увлечена работой, ни разу не подняла головы. До конца урока она больше ко мне не приставала.

Эван, с рюкзаком на плече, уже ждал возле шкафчиков.

– Привет, – сказал он, и я сразу оттаяла под его ласковым взглядом.

– Господи, как же я счастлива тебя видеть! – Я уткнулась Эвану в грудь, вдохнула свойственный только ему свежий запах, и у меня сразу отлегло с души.

– Ну ладно, – рассмеялся он. – Похоже, тяжелый день, да?

– Типа того, – пробормотала я.

– А что будешь делать после матча?

– У меня тренировка.

– Ах да, совсем забыл. Просто мы собирались сходить куда-нибудь перекусить, и я надеялся, что ты тоже будешь.

– Прости, – поморщилась я, разжав руки. – Но мы ведь увидимся завтра вечером после моего матча?

– Конечно, – улыбнулся он. – Приглашаю тебя на свидание. Ты как, заедешь домой, чтобы привести себя в порядок, или переоденешься здесь?

– Нет, приму душ дома. Если, конечно, не слишком тебя задержу.

– Никаких проблем. В любом случае у меня еще есть кое-какие дела. Ну что, договорились?

– Договорились, – ответила я и впервые за этот длинный день улыбнулась. – Замечательно.

Оставалось только дождаться пятницы. В пятницу у меня свидание с Эваном, в пятницу возвращается Джонатан, чтобы… сообщить маме, что он уезжает в Калифорнию. Но об этой части нашей обширной программы на пятницу я предпочитала не думать. Ведь последствия его разговора с мамой мне придется расхлебывать уже послесвидания с Эваном.

Во время матча я посадила между собой и Аналайз Сару с Джилл. Но при всем желании не могла не замечать ее счастливого визга всякий раз, когда Эван блокировал бросок или подбирал мяч. В результате Сара не выдержала и после очередного слишком бурного проявления восторга кинула в сторону Аналайз выразительный взгляд, а потом собиралась было что-то сказать, но я сделала страшные глаза и покачала головой. Она сразу все поняла и весело рассмеялась.

– Мы собираемся в пиццерию. Ты с нами? – спросила меня Аналайз после окончания матча.

– У меня тренировка, – сказала я, уже не удивляясь этому «мы», которое успела услышать от Эвана.

– Не расстраивайся. Зато я совершенно свободна и поеду с вами, – заявила Сара.

– О… – ответила Аналайз, и ее улыбка слегка померкла. – Здорово.

– Здорово! – передразнила у нее за спиной Сара и многозначительно улыбнулась.

Я рассмеялась и похлопала ее по руке:

– Не будь такой гадкой.

– Да, ты, наверное, права. Что ж, постараюсь быть с ней милой. Обещаю.

С Сарой было очень легко ладить, и обычно она с первого взгляда располагала к себе людей. Но если уж она кого-то невзлюбит… то пощады не жди. Мы с Сарой прекрасно понимали, что Аналайз нам ничего плохого не сделала, но по какой-то странной причине мы обе были от нее не в восторге. И меня даже немного грело, что не только я испытываю необъяснимую неприязнь к этой жизнерадостной, улыбчивой девчушке.

– Эван, ты играл просто потрясающе! – восторженно произнесла Аналайз.

– Спасибо, – ответил он и повернулся ко мне.

Я протиснулась мимо Аналайз и поцеловала его в губы, не обращая внимания на ручейки пота, текшие у него по лицу. А когда я отстранилась, он выдохнул, ухмыльнулся и, сжав мою руку, снова сказал:

– Спасибо.

– Все. Мне пора на тренировку, – сообщила я. – Увидимся завтра?

– Подожду тебя в вестибюле, – вмешалась в наш разговор Аналайз.

– Да-да, конечно, – ответил Эван. – Я тебя найду. Буду через пару минут.

Я отвела взгляд от белокурых кудряшек Аналайз и удивленно посмотрела на Эвана.

– Мне приходится ее подвозить, – заметив выражение моего лица, объяснил он. Я молча кивнула, так как твердо знала, что если открою рот, то точно наговорю лишнего. Тогда он наклонился и снова поцеловал меня. – Увидимся завтра.

И когда я уже шла к раздевалке, вдруг запищал мой мобильник. Пришло сообщение:

Бедная я, бедная. После работы собираюсь посидеть где-нибудь с подружками. Прости за вчерашний вечер. Джонатан возвращается завтра. Ура! Обещаю сегодня вести себя хорошо.

Ой-ой-ой! Пятница, наверное, никогда не наступит.

Глава 20

Все не так

Ничто не могло помешать мне насладиться буквально каждой минутой, проведенной с Эваном. Да, ничто. Ни Аналайз с ее чарами, ни тот факт, что во время моей игры она сидела рядом с Эваном – конечно, я это заметила, – ни то, что я опять провела бессонную ночь, поскольку напряженно прислушивалась в ожидании, когда появится мама, причем пришла она, едва держась на ногах, и даже ни то, что я вернулась домой позже, чем рассчитывала, так как забыла выключить фары, у меня сел аккумулятор и пришлось прикуривать от машины Джилл.

Я вытащила ключ из замка, захлопнула входную дверь и помчалась наверх, не обратив внимания на то, что на втором этаже горит свет. В мгновение ока стащила кроссовки и носки, бросив их прямо на пол, а пропотевшую спортивную форму кинула в корзину для грязного белья. И испытала самое настоящее дежавю: ведь в тот вечер, когда Эван пригласил меня на концерт, все было точно так же. Единственное, чего не хватало, так это Джонатана, неожиданно заявившегося к нам в дом.

Оставшись в шортах и спортивном лифчике, я ринулась в ванную, рывком распахнув и с шумом закрыв за собой дверь. И замерла. Нет, это ж надо, какая ирония судьбы!

– Привет! – изумленно посмотрел на меня Джонатан, держась за пояс спортивных штанов.

– Ой, прости, ради бога! – выдохнула я и инстинктивно скрестила руки на груди. Пот струился по его лицу, стекая по мощной шее, накачанным плечам и мускулистой груди. Его лицо до сих пор горело, на полу валялась скомканная футболка. У меня отвисла челюсть, и я так и осталась стоять с открытым ртом. – Не знала, что ты здесь.

Быстро повернувшись, я взялась за дверную ручку и начала уже открывать дверь, как вдруг услышала голос Эвана:

– Эм! Я здесь.

Я тут же прикрыла дверь.

– Черт, – проговорила я сквозь стиснутые зубы. – Уф, я слегка припозднилась! – крикнула я через дверь. – Скоро спущусь.

– Хорошо, – ответил он.

Я стояла, упершись лбом в дверной косяк, и лихорадочно искала выход из создавшегося положения.

– Ну надо же! – вздохнул за моей спиной Джонатан. – Какая неловкая ситуация!

Резко развернувшись, я сердито зыркнула на него:

– Ты находишь?!

– Итак… значит, у тебя сегодня свидание? – как ни в чем не бывало поинтересовался Джонатан, словно мы не стояли полураздетые и потные в тесной ванной.

– Джонатан! – вытаращила я на него глаза. – А что прикажешь делать? Как я объясню тот факт, что ты выходишь из ванной именно тогда, когда я по идее должна принимать душ? – Еще немного – и я точно задохнусь от злости.

– Все нормально, – попробовал успокоить меня Джонатан. – Просто иди и прими душ.

– Что?! – воскликнула я громче, чем следовало, и, спохватившись, зажала рот рукой.

Затем я услышала, как сперва открылась, а потом закрылась входная дверь.

– Эван? – раздался голос матери. – Как поживаешь? А где Эмили?

Похоже, если бы я еще больше вытаращила глаза, то у меня просто лопнула бы голова. Джонатан хохотнул, и я даже открыла рот от возмущения.

– Принимает душ, – сообщил ей Эван. – Немного задержалась после игры и теперь очень торопится.

– Эмили! – крикнула мама, и я услышала скрип ступенек у нее под ногами.

Ручка повернулась, дверь приоткрылась.

Я налегла на нее спиной, захлопнув прямо перед маминым носом.

– Эй! – возмутилась мама.

– Прости. – Я слегка приоткрыла дверь, загородив ее своим телом, чтобы мама не могла войти. – Вот, собираюсь в душ. Тебе что-нибудь здесь надо?

– Нет, я могу подождать, – сказала она. – А ты, случайно, не видела Джонатана? Он уже должен быть дома.

Я скосила глаза и заметила, что Джонатан изо всех сил сжимает губы, чтобы не расхохотаться.

– Нет, – ответила я. – Хотя особо и не смотрела.

И тут Джонатан не сдержался и едва слышно рассмеялся.

«Прекрати!» – нахмурившись, глазами попросила его я, но он улыбнулся еще шире.

– Ну ладно. Там тебя Эван уже заждался.

– Знаю. Я скоро. – Я закрыла глаза и покачала головой, понимая, что оказалась в безвыходном положении. Когда она ушла, я прошептала: – Значит, так. Я приму душ, а ты отвернись и постой у двери.

– Расслабься, – произнес Джонатан. – Я не буду подглядывать.

– Очень остроумно! – огрызнулась я. – Надо выключить свет, чтобы я могла раздеться. Ради всего святого, не стоит усугублять и без того нелепую ситуацию.

В нашей крошечной ванной было толком не развернуться, пришлось протискиваться между раковиной и Джонатаном. Я отвернулась и втянула живот, чтобы, не дай бог, не коснуться его. Но сразу почувствовала на шее его горячее дыхание. Меня словно обдало смесью запахов – пота и резкого одеколона, пахнущего океаном. И, несмотря на все усилия, дотронулась голым плечом до его обнаженного торса.

Джонатан насмешливо хмыкнул. Я повернула голову, наши лица оказались совсем рядом.

– Все, пора завязывать с подобными встречами, – поддел он меня.

С пылающим лицом я быстро прошла мимо Джонатана. Подняла с пола мокрую футболку и швырнула ему, чем еще больше развеселила его. И когда Джонатан отвернулся к двери, быстро встала под душ. Задернула занавеску, обливаясь потом, стащила дрожащими руками шорты и лифчик. Затем слегка приоткрыла занавеску, чтобы бросить на пол пропотевшее белье, и включила воду. Я еще никогда в жизни так оперативно не мылась, хотя уж кому-кому, а мне было не привыкать принимать душ на скорую руку.

Выключив воду, я осторожно выглянула наружу. Джонатана в ванной не было. Дверь закрыта, но задвижка, естественно, отодвинута. Облегченно вздохнув, я схватила полотенце.

– Джонатан? – послышался снизу удивленный голос мамы. – Ты что, все это время был здесь?

И тут до меня дошло, что я не захватила с собой сменной одежды. Тогда я взяла с вешалки мамин халат и накинула на себя.

– Я сидел за компьютером Эмили, – совершенно спокойно объяснил Джонатан. Он так убедительно врал, что даже я почти поверила ему. – Разговаривал по скайпу с нашим офисом и не мог отозваться, когда ты вернулась. Извини.

Решив не выяснять, купилась ли мама на его байки или нет, я открыла дверь и стрелой понеслась в свою комнату, краем глаза, однако, заметив, что Джонатан смотрит на меня с ехидной ухмылкой. Мое лицо запылало еще сильнее.

– Я освободила ванную! – крикнула я и закрыла за собой дверь.

– Пойду, пожалуй, приму душ. Хорошо? А то не успел помыться после пробежки, – раздался из коридора голос Джонатана.

Я включила фен и постаралась ни о чем не думать: ни о бесстыдной лжи, ни о подозрительных нотках в мамином тоне, ни о бешеном сердцебиении, которое так и не улеглось после эпизода в ванной комнате.

Выключив фен, прислушалась к голосам и музыке, доносившимся из гостиной, и к звуку льющейся воды в ванной. Наспех собрала волосы в низкий узел, поскольку это была единственная прическа, которую я научилась более-менее прилично делать. Достала из шкафа красное платье в стиле ампир и с улыбкой сняла с него чехол. Платье идеально подходило для нормальногосвидания.

Затаив дыхание, я погляделась в большое зеркало, а затем повертелась из стороны в сторону, взмахнув подолом. Оставалось только вернуть себе душевное равновесие, а вместе с ним и нормальный цвет лица. Надо держаться подальше от Джонатана, и тогда все будет в порядке.

Наконец я успокоилась и вышла из своей комнаты. Мама с Эваном болтали в гостиной. Из обрывков фраз я поняла, что мама кормит его историями о музыкальных группах, которые она слышала и от которых в свое время буквально балдела.

Я медленно спустилась по лестнице, чувствуя, как колышется вокруг ног юбка. Услышав мои шаги, Эван вышел в прихожую. При виде меня у него загорелись глаза, и я сразу успокоилась. Неожиданно сзади скрипнула дверь, но я решила не оглядываться, чтобы прямо на месте не сгореть от стыда.

– Эмили, какая ты красивая! – пропела улыбающаяся мама.

– Да, – едва слышно прошелестело в воздухе.

Хотелось надеяться, что это сказал Эван, но реплика донеслась с верхней площадки. Я оступилась и с трудом удержалась на ногах.

Эван протянул руки, чтобы меня подхватить, и я сказала со смущенной улыбкой:

– Никак не привыкну к каблукам.

– Я все равно не дал бы тебе упасть, – произнес Эван.

И я улыбнулась, так как знала, что это правда.

– Ну, здравствуй! – Мама бросилась вверх по лестнице навстречу Джонатану.

Все, значит, нам пора уходить.

Эван помог мне надеть куртку, а когда я обернулась сказать «до свидания», мама уже повисла у Джонатана на шее. Она вцепилась в него так крепко, словно боялась, что он испарится. Но Джонатан почему-то смотрел не на маму, а на меня, его руки небрежно лежали у нее на плечах.

– Пока, – в один голос сказали мы с Эваном.

– Желаю хорошо повеселиться! – крикнула нам вслед мама.

Эван захлопнул за собой дверь.

– Вот то, что я люблю больше всего на свете, – задумчиво произнес Эван.

– Что именно? – рассеянно спросила я.

Мои мысли были заняты маминым легкомыслием и двуличием Джонатана. Я реально расстроилась из-за нее. Но потом все же решила не думать о грустном и переключилась на Эвана.

– Смотреть, как ты спускаешься с лестницы, – ответил Эван, и мое сердце сразу оттаяло.

Мы приехали в прибрежный ресторан в соседнем городке. Я практически вплыла туда под руку с Эваном. Нам дали угловой столик с видом на воду. Похоже, мне начинали нравиться нормальныесвидания.

– Что случилось после игры? – спросил Эван, когда мы заказали напитки.

– Ой, представляешь, я забыла выключить фары, и сел аккумулятор. Пришлось прикуривать от машины Джилл. Конечно, надо было позвонить тебе, сообщить, что задерживаюсь, но я торопилась домой, чтобы переодеться. Прости, пожалуйста.

– Никаких проблем, – сказал Эван. – Я узнал много нового о том, на какие концерты в свое время ходила твоя мама.

Он весело засмеялся, а я в ответ смогла лишь слабо кивнуть. Я не находила ничего забавного в ее авантюрной жизни, особенно если учесть, что она меня бросила.

Официант принес напитки, и мы сделали заказ. Заиграл квартет музыкантов, воздух наполнили мелодичные звуки, перекрывавшие шум голосов. И я почему-то сразу представила, что мы с Эваном одни в ресторане. Свет свечей смягчал черты его мужественного лица, отражаясь в дымчатых глазах. Эван взял мою руку, нежно сжал ее, и у меня сладко заныло в груди.

– Я ведь ничего не знаю о твоих калифорнийских друзьях, – произнесла я, когда снова обрела способность говорить. – Может, расскажешь о них?

– Конечно, – улыбнулся Эван, задумался на секунду и начал говорить. – Ну, там есть Брент. С ним… очень легко ладить. Он мнит себя сердцеедом и всегда старается полюбовно разрешить любую острую ситуацию. А еще Рен. Он умеет оттягиваться, как никто другой. Буквально живет серфингом и если бы мог, то, наверное, ночевал бы прямо на берегу, а спал бы на доске для серфинга. И всегда готов прийти на помощь практически любому – знакомому и незнакомому. Если он может помочь, то обязательно это сделает. Мне здорово повезло иметь такого друга. Потом есть еще Ти-Джей. – Эван задумался, подбирая нужные слова, и усмехнулся. – Он хочет от жизни всего и сразу… Но он прикольный и иногда выдает такое, что животики надорвешь. И он действительно хороший друг, хотя иной раз просто руки чешутся утопить его в океане. Ну и наконец, Нейт. Нейт – мой лучший друг. Я могу доверять ему буквально во всем. Могу даже доверить ему тебя, если понадобится. – Неожиданно наши глаза встретились, и я поняла, что он имел в виду. – Именно к нему мы и поедем. По крайней мере, должны поехать. У его родителей есть пляжный домик в Санта-Барбаре, где они практически не бывают, даже летом. И мы с парнями обычно наезжали туда во время каникул. И я очень надеюсь, что мы с тобой сможем провести там хотя бы неделю до начала твоих занятий.

– Я с удовольствием, – отозвалась я, когда официант принес наш заказ. – Мне бы хотелось…

Но тут мои слова заглушил чей-то пронзительный голос:

– И не подумаю говорить тише!

Мы повернулись в сторону источника шума. Какой-то человек в темном костюме спорил со склонившимся над ним метрдотелем. Женщина за столиком нарушителя спокойствия виновато обвела глазами обеденный зал. Она протянула официанту чек и взяла сумочку.

– Пошли, Роджер. Мне пора домой, – умоляюще сказала она.

В зале сразу стало тихо, все посетители следили за этой сценой.

Я повернулась к парочке спиной. Бедная женщина! От стыда она, казалось, готова была спрятаться под стол.

– Нет, похоже, я этого никогда не пойму, – еле слышно сказала я и покачала головой.

– Чего именно? – поинтересовался Эван.

Я удивленно подняла на него глаза. Выходит, он слышал.

– Зачем люди пьют? От алкоголя они только глупеют. Они или говорят то, о чем потом жалеют, или превращаются в законченных идиотов. Нет, это ужасно.

– Ну, вообще-то, существует и такое понятие, как «умеренность».

Я кивнула, пытаясь припомнить, видела ли хоть раз Эвана навеселе.

– А ты когда-нибудь напивался?

– Да. Было дело, – рассмеялся Эван. – И это не так уж приятно. Боюсь, я тоже вел себя как законченный идиот.

– Неужели? – удивилась я.

Нет, невозможно представить!

– Ну, со мной такое случалось не слишком часто. Честно говоря, я уже давно не перебирал. Не нравится мне состояние опьянения, что уж там говорить о похмельном синдроме. А ты хоть раз напивалась?

Я покачала головой. Не хотелось вспоминать, как я впервые пробовала вино на маминой вечеринке. Хотя это не в счет. Я была слишком мала.

– Нет, и никогда не буду. И вообще, мне вовсе не улыбается обнаружить в «Фейсбуке» свой снимок в самом неприглядном виде. Я и так привлекаю к себе слишком много внимания. А что ты запланировал на воскресенье? – поспешила я сменить тему.

– Может, отправимся в поход? – предложил он. – Вроде сильных холодов больше не обещают. Но лучше отправиться сейчас, пока еще лежит снег и дороги не слишком развезло.

– Давай, – радостно согласилась я. Лес и свежий воздух были для меня самой настоящей отрадой и возможностью укрыться от городской суеты. Осталось только пережить завтрашний баскетбольный матч, на котором придется сидеть рядом с мамой, – и все, я свободна. – С огромным удовольствием.

Когда мы, пообедав, уже сидели в машине Эвана, я сказала ему:

– А почему бы нам не посидеть у меня? Посмотрим какой-нибудь фильм? Мама с Джонатаном наверняка отправились развлекаться.

– Звучит заманчиво, – согласился Эван.

Взяв напрокат фильм, мы подъехали к моему дому, который, как я и ожидала, встретил нас темными окнами. Даже не потрудившись переодеться, я скинула туфли и устроилась на диване в объятиях Эвана. Свет мы решили не зажигать. Нам вполне хватало мерцания телевизионного экрана.

Где-то на половине фильма мы услышали, как на подъездной дорожке остановилась машина. Я удивленно посмотрела на Эвана:

– Что-то они сегодня рановато.

И тут во дворе раздались крики. Когда до меня донесся мамин визгливый голос, я сразу напряглась, так как не хотела, чтобы Эван видел ее на взводе. Потом я услышала увещевания Джонатана. Вихрем ворвавшись в дом, мама громко сказала:

– Ну, тогда объясни. Сделай одолжение. – Она что-то держала в руках. Я сразу напряглась, и Эван еще крепче прижал меня к себе. – Какого хрена ее свитер делает в твоем пикапе?

В дом следом за ней вошел Джонатан. Он перевел взгляд с мамы на нас с Эваном. Меня словно ударило током. У мамы в руках был мой свитер, который я забыла тогда у Дрю.

– Я решил, что это твой, – тихо произнес Джонатан, поочередно посмотрев сперва на маму, а потом на меня.

Мама резко развернулась в нашу сторону. До нее только сейчас дошло, что мы стали свидетелями этой безобразной сцены. У мамы на лбу вздулась вена, а глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. И мне сразу все стало ясно. Она была пьяная вдрабадан и в любую минуту могла пойти вразнос.

Она сунула мне прямо под нос зеленый свитер:

– Ты, кажется, говорила, что оставила его у своего чертова бывшего бойфренда?! – И это было не вопросом, а скорее обвинением.

Я словно оцепенела. Не знала, что сказать. Хуже того, чувствовала на себе взгляд Эвана, который ждал моего ответа. Джонатан тоже смотрел на меня в упор, глазами умоляя простить его. А я все пыталась понять, как такое могло произойти и откуда у него мой свитер.

– Мне все ясно. Что-то такое происходит за моей спиной, – обвиняюще посмотрела на нас мама. – Я вовсе не такая дура, как кажется! – И, встретив мой беспомощный взгляд, заорала: – Катитесь вы все к черту! – Она тяжело вскарабкалась по лестнице и хлопнула дверью, чуть было не разнеся ее в щепки.

– Мне действительно очень жаль, – произнес Джонатан. – У нас был… У нас был не слишком удачный вечер, и она слегка не в себе.

В груди вдруг словно образовалась пустота. Значит, он сказал. Он должен был сообщить маме, что уезжает, и она, естественно, расстроилась. Конечно, это не могло пролить свет на загадочное появление моего свитера, но объясняло все остальное. Когда Джонатан исчез на кухне, Эван прошептал мне на ухо:

– Может, хочешь уехать отсюда?

Я кивнула и надела туфли. Эван достал наши куртки, взял меня за руку, и мы вышли из дома.

Сердце противно ныло, мысли путались. И когда мы подошли к машине Эвана, я вдруг разволновалась. Возможно, мамина тирада и была алкогольным бредом, но я точно знала, что она страдает. А когда она страдает…

И я резко остановилась:

– Я не могу уехать.

– Что ты этим хочешь сказать? – Эван был полностью сбит с толку.

– Мне придется остаться, – скривилась я. – Она очень расстроена, и я должна быть рядом.

– Ей просто надо успокоиться. – Ему было не понять моей логики.

– Ну да, ты абсолютно прав. Но когда она придет в чувство, я должна быть рядом.

Эван внимательно посмотрел на меня и наконец произнес:

– Я не совсем понимаю, что здесь происходит, но уверен, что ничего хорошего. А ты не хочешь просто дать им возможность спокойно разобраться между собой?

– Я нужна ей. – Ни о чем другом я сейчас просто не могла думать. Я ни капли не сомневалась в том, что в мое отсутствие ее окончательно развезет.

– Тогда я останусь с тобой, – сжал мою руку Эван.

– Нет, – отрезала я. – Как ты себе это представляешь? И вообще, ты не должен присутствовать при наших разборках. Увидимся завтра. Хорошо?

Эван не ответил. Ему явно не нравилось развитие событий, и он не хотел оставлять меня одну.

– Со мной все будет отлично. Честное слово, – слабо улыбнулась я. – Это наши женские дела. Она переживает из-за парня… вот и все. Просто это должно остаться между нами, девочками.

– Ну ладно, – с тяжелым вздохом согласился он. – Только если что – обязательно звони, не стесняйся. В любое время, когда тебе захочется поговорить.

Я наклонилась и поцеловала его.

– Непременно позвоню. – И я уже собралась было уходить, но тут он притянул меня к себе и поцеловал. Он держал меня так крепко, словно боялся отпустить. – Обязательно позвоню. Хорошо? – едва слышно прошептала я и, когда он неохотно кивнул, побрела к дому.

Я прислонилась к двери и, раздираемая сомнениями, бросила взгляд в сторону ее комнаты.

– Она напилась, – раздался из гостиной голос Джонатана. – Наверное, уже отрубилась.

– Здорово. – Я чувствовала себя совершенно раздавленной и опустошенной. – Все, я иду спать.

Очень хотелось задать ему пару вопросов относительно инцидента со свитером, но не было сил. Не знаю, что уж там между ними произошло, но мама продемонстрировала себя не с лучшей стороны. Она вела себя как злобная, вздорная бабенка, что, если честно, не на шутку пугало. Но больше всего на свете хотелось забыть обо всем, лечь в кровать и забраться с головой под одеяло.

– Она сказала, что любит меня, – нарушил тишину Джонатан. – Она сказала, что любит меня, а я сказал, что уезжаю.

Я тяжело опустилась на нижнюю ступеньку, пытаясь осмыслить услышанное. Джонатан подошел и сел рядом. Я боялась оторвать глаза от пола.

– Сперва она расстроилась. Потом захотела узнать, как долго я все от нее скрывал. Заявила, что я просто использовал ее. Выпила… лишнего. И начала плакать. А когда успокоилась, мы все обсудили и решили, что продолжим встречаться, по крайней мере, до моего отъезда.

– Зачем ты так поступаешь? – резко повернувшись к нему, сердито спросила я.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты водишь ее за нос и тем самым делаешь только хуже.

– Вовсе нет.

– Не нет, а да! – не сдавалась я. – Ты разве не видишь, что она совсем расклеилась? Ты обращаешься с ней как с собакой, которой дают привязанный к веревке кусок мяса.

– Ты все не так понимаешь, – ощетинился Джонатан, и его голос вдруг набрал силу. Я бессильно уронила голову на грудь. Тогда он ласково прошептал: – Эмма, прости меня, пожалуйста.

Я была слишком зла, чтобы слушать его. Просто молча встала и, не оглядываясь, поднялась по лестнице. Включила свет в своей комнате – и у меня внутри все оборвалось. На кровати лежал мой зеленый свитер, изрезанный на мелкие кусочки.

Глава 21

Любовная драма

Утром Джонатана, к счастью, не было. Впрочем, так же как и мамы. Встретиться с ними лицом к лицу оказалось бы выше моих сил.

Мама вернулась около полудня с фирменным пакетом в руках.

– Я на самом деле очень сожалею, – потупившись, сказала она и положила пакет на диван. Потом, нервно ломая пальцы, потопталась возле меня и, ни слова не говоря, поднялась к себе в комнату.

Я уныло посмотрела ей вслед, затем открыла пакет и достала оттуда зеленый свитер. Конечно, свитер был немного другой, но это не суть.

– Спасибо, – сказала я с порога ее спальни.

Она раскладывала по ящикам выстиранное белье.

– Ты на меня очень сердишься? – оторвавшись от своего занятия, слабым голосом спросила она.

– Нет, – едва заметно улыбнулась я.

– Так я могу все-таки прийти на сегодняшнюю игру? – В ее больших голубых глазах притаилась тоска, нижняя губа капризно оттопырилась.

– Да, – рассмеялась я.

Сейчас она была похожа на ребенка, которого наказали за расчириканные обои.

– Отлично. А какие у тебя планы на вечер? – с неподдельным интересом спросила она.

– Уф, даже и не знаю. – Я так и не смогла привыкнуть к перепадам ее настроения. – Джилл с Кейси вроде что-то говорили о вечеринке. Сара опять уехала к Джареду в Корнел. А мы с Эваном еще не решили. – И я прислонилась к дверному косяку.

– Входи, не стесняйся, – сказала мама, продолжая убирать в шкаф одежду.

До сих пор у меня ни разу не было возможности толком рассмотреть мамину спальню, поскольку те несколько раз, когда приходилось укладывать ее в постель, я не зажигала света. Единственным украшением комнаты были белые занавески на окнах. На кровати горбом лежало стеганое одеяло в цветочек, словно она накинула его прямо на скомканные простыни. Напротив кровати был комод с зеркалом, с которого свисали дешевые бусы. Обшарпанная столешница была уставлена флаконами духов, там же в беспорядке валялись кольца. Мое внимание привлекла фотография в рамке.

– Даже и не знаю, что надеть, – вздохнула мама.

– Это ведь всего-навсего баскетбольный матч, так что сойдут и джинсы, – посоветовала я, взяв с комода фотографию, чтобы получше разглядеть.

Но это оказалась не фотография, а портрет, сделанный карандашом. Я поднесла рисунок к глазам, чтобы оценить мастерскую работу художника.

– Да, но я надеюсь, что… – Она осеклась и посмотрела на меня.

Я быстро поставила портрет на место. Должно быть, она недовольна, что я трогаю ее вещи.

– Нет, смотри на здоровье, – сказала она.

Тогда я снова взяла портрет и сразу перевела глаза на нее. Это был портрет моей мамы, сделанный явно задолго до того, как тонкие морщинки залегли вокруг глаз и возле рта. На рисунке она смеялась и выглядела совершенно счастливой. И я, глядя на портрет, тоже невольно заулыбалась.

– Ты, наверное, не помнишь этот рисунок, да? – бросила она на меня внимательный взгляд. Я растерянно заморгала, озадаченная вопросом. – Твой отец нарисовал, незадолго до твоего рождения. Когда ты была совсем маленькой, то могла часами смотреть на этот рисунок.

– Правда?

– Дерек и для тебя рисовал разные картинки. Вы обычно сидели за кухонным столом, он спрашивал, какое твое любимое время суток, а потом изображал, например, рассвет или закат. Все стены твоей комнаты были обклеены его рисунками. Неужели не помнишь?

Я упорно смотрела себе под ноги, стараясь припомнить хоть что-то из того, что она говорила. Вспомнила его смех, смутные очертания его лица, но вот, пожалуй, и все. Я нахмурилась и в отчаянии покачала головой.

– Но ты хоть что-нибудьпомнишь? – осторожно поинтересовалась мама. Увидела мое сконфуженное лицо и тоже смутилась. – Значит, ты ничего… не помнишь… Через что мне пришлось пройти… Почему ты была вынуждена…

Мне трудно было уследить за ходом ее мысли. Она говорила сплошными загадками. Она потрясла головой и уставилась в пустоту. Возможно, вернулась в свое прошлое. Закрыла глаза и судорожно сглотнула, но потом как-то сразу собралась, мгновенно стерев следы печали с лица.

– Может, пообедаем в городе перед матчем? Он ведь в семь, да?

Я так оторопела, что даже не сразу ответила.

– Да, все правильно. Конечно, можно и пообедать. – Я попыталась улыбнуться и не смогла. Меня смущал ее отрешенный взгляд, который она пыталась замаскировать беззаботной улыбкой. И я решила не спрашивать, что, по идее, должна была помнить. По крайней мере, не сегодня. – Мне еще надо успеть сделать уроки, так как завтра мы с Эваном идем в поход. Скажи, когда будешь готова.

– Хорошо, – ответила она и снова принялась складывать вещи в шкаф.

Я закрыла дверь своей комнаты и в глубокой задумчивости села на кровать. Надо же, какое странное выражение появилось у нее на лице, когда она поняла, что я абсолютно ничего не помню! По правде говоря, я никогда особо не задумывалась, почему у меня совершенно не осталось детских воспоминаний. Впрочем, я всегда была твердо нацелена исключительно на будущее и на возможность уехать из Уэслина. Слишком уж долго пришлось бороться за право быть счастливой и жить в безопасности. И этого было вполне достаточно. Но сейчас я действительно хотела вспомнить все. Мне вдруг стало очень важно заполнить белые пятна своего прошлого.

Открыв шкаф, я достала из-под аккуратно сложенных футболок несколько фотографий. Разложила их на кровати и заперла дверь, поскольку не могла предугадать мамину реакцию, если она случайно узнает, что я храню фотографии, которые, по ее мнению, безвозвратно пропали.

Я опустилась на кровать и стала осторожно перебирать снимки. Там была фотография папы со мной, новорожденной, на руках, а еще одна, на которой он сидел в кресле-качалке с книгой, а я устроилась у него на коленях. Я осторожно провела пальцем по его сияющему лицу на снимке, где мы гоняли футбольный мяч. Он выглядел таким счастливым. Однако мамы на этих фотографиях почему-то не было. Должно быть, это она нас и снимала.

Но я нашла и другие фото. Там, где они были вдвоем – смеющиеся и влюбленные. Я надеялась найти свадебные снимки, но… увы. Наверное, она их где-то прячет, по крайней мере, мне хотелось надеяться.

Внимательно изучив все снимки, я легла на кровать и закрыла глаза. Попыталась воссоздать папин образ в надежде, что на меня снизойдет просветление. Но ничего не случилось – вместо воспоминаний абсолютная пустота. С тяжелым вздохом я засунула фотографии обратно под футболки.

Тогда я прошла в гостиную и включила телевизор, но смотреть не стала, так как мое внимание было приковано к креслу-качалке. Ведь я действительнопомнила кресло, а это уже что-то. Потом мысленно вернулась к фотографии, где папа, сидя в кресле-качалке, читает мне книжку, и попыталась восстановить всю картину. Ничего.

– Готова?

Я даже подскочила от неожиданности. Мама уже надевала пальто. И как-то странно смотрела на меня.

– О чем ты думаешь? – спросила она.

– Ни о чем, – покачала я головой.

Может, ничего не помнить – это даже к лучшему?

Потом я обратила внимание на мамин наряд. Меня несколько удивил ее выбор: узкая джинсовая мини-юбка с легинсами. Она вроде и воспользовалась моим советом надеть джинсы, но я имела в виду вовсе не это. Что уж там говорить, прикид более чем смелый. Поэтому я очень надеялась, чтобы не давать лишний повод для сплетен, уговорить ее сесть в секторе для родителей, хотя и это вряд ли могло спасти меня от пересудов.

Мы зашли пообедать в маленький переполненный бар, где под дружные вопли посетителей шла трансляция матчей университетских команд.

– Даже и не знаю, придет ли сегодня Джонатан, – сообщила она, заказав пиво у чересчур дружелюбного бармена. Она с вытянутым лицом изучала меню. – Вчера вечером я вела себя просто ужасно.

– Но он ведь говорил, что уедет в университет только осенью, – попыталась утешить я маму. – Конечно, тебе сейчас тяжело. Он ведь тебе так нравится.

– Похоже, я в него здорово втрескалась, – со вздохом отложив меню, призналась она. – Даже и не знаю. Я уже вообще ничего не понимаю. С одной стороны, я хочу с ним завязать и жить дальше, так как он все равно уезжает. Но с другой – я прекрасно понимаю, что буду здорово скучать по нему, и если уж могу побыть рядом с ним пусть даже пять месяцев, то почему бы и нет? – Она с надеждой посмотрела на меня. – Как по-твоему, это правильно?

Я колебалась, не зная, что ответить.

– Поступай так, как подсказывает тебе сердце, – наконец посоветовала я.

– Легко говорить, – вздохнула она. – В любом случае это будет больно. Надеюсь, он все же придет на игру. Я уже, наверное, миллион раз перед ним извинилась. Он обещал быть, но не уверен, так как у него завал на работе. И вообще, прости и ты меня, что возвела на тебя напраслину… Ну, ты понимаешь.

Мне хотелось надеяться, что мы не будем касаться этого эпизода вчерашней ночи.

– Я ведь знаю, что вы здорово поладили. Слышала, как вы болтали и смеялись посреди ночи. Иногда мне даже казалось, будто он специально не спит – ждет, когда ты спустишься вниз. Понимаю, все это звучит дико. Я имею в виду, что ты все-таки моя дочь и вообще…

– Он на такое не способен, – до смерти испугавшись ее ревности, поспешила я успокоить маму. – И кроме того, мы ни о чем особенном не разговаривали. Честное слово. Может, ты спросишь у него… о его кошмарах?

– Я пробовала. – Официант принес бургеры, и она замолчала. – А он тебе случайно не говорил, что ему снится? – (Я молча помотала головой.) – Последнее время он так от меня отдалился. Похоже, я здорово облажалась, и теперь он не захочет остаться со мной даже на то короткое время. Словом, мы уже целую неделю не занимались любовью.

И тут я чуть было не подавилась куском чизбургера.

– Прости, – скривилась она. – Наверное, такая информация уже явно лишняя.

– Есть немного, – прокашлявшись, согласилась я.

Когда мы приехали в школу, то, как и предполагала мама, Джонатана там не оказалось. И, увидев ее расстроенное лицо, я не смогла набраться мужества попросить ее сесть в секторе для родителей.

– Он задерживается, – бросив в сумку мобильник, пробормотала она. – Хотя уверена, что он вообще не придет.

– А может, он еще просто не успел закончить свалившуюся на него работу, – попыталась я поднять маме настроение, но мои слова повисли в воздухе, она вообще никак не отреагировала.

Мы купили в киоске содовую и направились в сторону скамеек для зрителей.

– Привет, Рейчел! – услышала я радостные возгласы.

– Привет, Марк! Джеймс, привет! – ослепительно улыбнулась она, и ее дурное настроение как рукой сняло.

– Откуда ты их всех знаешь? – удивилась я.

– А где, ты думаешь, я сидела на твоих матчах?

Я тихо ахнула, так как понятия об этом не имела. А когда ее стали узнавать все новые и новые люди, то реально отпала. В моей школе у нее было больше знакомых, чем у меня.

– Привет, Рейчел! – обрадовалась Кейси, и они с Джилл начали пробираться к нам. – Что ты здесь делаешь?

– Пришла поболеть за Эвана, – объяснила мама, а Кейси понимающе кивнула.

– Здравствуй, Эмма, – поздоровалась со мной Джилл.

Мама села рядом с Кейси, и мне ничего не оставалось, как занять место рядом с мамой. И я вдруг почувствовала себя чужой. Мои друзья явно предпочитали общество моей мамы.

А она щебетала и общалась с остальными ребятами, словно была одной из них – самой обычной школьницей.

– А где Джонатан? – сделала большие глаза Джилл.

Мама неопределенно пожала плечами. Она смотрела на площадку, где должно было произойти вбрасывание мяча. И когда мяч наконец оказался в воздухе, трибуны дружно взревели.

Она скандировала вместе с остальными школьниками, будто принадлежала к их числу. Мне же оставалось только смотреть за происходящим со стороны и удивляться маминому успеху у моих сверстников. И все это было более чем странно.

Но вот прошла уже половина игры, и моя мама вовсю разошлась. Она отпускала такие шуточки, от которых ее соседи валялись со смеху. Чем голосистее она становилась, тем больше росла ее популярность. Маму плотной толпой окружили мальчики, оттеснив меня в сторону, слово я вовсе и не ее дочь. И по мере того как она становилась все оживленнее, у меня начали появляться все более нехорошие подозрения. Здесь явно было что-то не чисто.

Во время перерыва мама исчезла в туалете вместе с Кейси и Джилл. А когда я вошла туда через пару минут, то обнаружила, что мама выливает содержимое своей фляжки в их стаканчики с содовой. И я поняла причину ее более чем раскованного поведения. Боже, как же я сразу не догадалась!

– Кейси, ты забыла запереть дверь! – накинулась на подругу Джилл.

– Прости, – виновато потупилась Кейси. – Но ведь это всего-навсего Эмма.

Мама бросила на меня пристальный взгляд:

– Но ты же не сердишься на меня, да?

Я молча обвела глазами их раскрасневшиеся лица, покачала головой и, ни слова не говоря, вошла в первую же кабинку. Прислонилась к стене и стала слушать, как Кейси под дружное хихиканье рассказывает о каком-то клевом парне, который сидит прямо за ними.

– Тебя подождать? – крикнула мне мама.

– Нет, все нормально, – ответила я, изо всех сил пытаясь справиться с предательской дрожью в голосе.

В душе все кипело. Нет, это ж надо, застукать собственную мать за спаиванием моих подруг! Я сделала глубокий вдох и попыталась привести мысли в порядок, чтобы найти способ вернуть контроль над ситуацией.

Достала мобильник и послала Джонатану эсэмэску:

Ты собираешься приехать или нет?

Ведь, если Джонатан так и не появится, мама продолжит пить, а ее поведение станет абсолютно непредсказуемым. И все это плохо кончится.

Уже еду. Буду через 15 минут, – пришел ответ от Джонатана.

Сперва я решила дождаться, чтобы не возвращаться в зал одной, но потом передумала и стала пробираться на свое место рядом с мамой и ее хихикающими подпевалами. Я не сводила с них глаз, со смешанным чувством наблюдая за тем, как они смеются и перемывают кости другим.

И вот наконец я заметила у боковой линии Джонатана. Он обшаривал глазами скамейки, пытаясь нас отыскать. Мама вскочила с места и принялась отчаянно ему махать. Джонатан поднялся по ступенькам к нашему ряду и, извинившись, стал пробираться к нам. Я слегка подвинулась, чтобы он мог сесть между мамой и мной.

Не дав ему опомниться, она наклонилась и поцеловала его. Он резко отстранился.

– Ну что еще? – ощетинилась она, заметив его хмурый вид.

– Ты что, пьяная? – (Она с усмешкой передернула плечами.) – На школьном баскетбольном матче?! Рейчел, ну ты даешь! – Джонатан даже не пытался скрыть своего недовольства.

Мама надулась и, сделав удивленное лицо, фыркнула:

– Что с тобой такое? Ты всегда любил повеселиться! – Она повернулась к нему спиной, присоединившись к хору вопящих и улюлюкающих девиц.

– Итак, что случилось? – поинтересовался Джонатан.

– Ей кажется, что тебе на нее наплевать, – сказала я.

– С чего это вдруг? – возмутился он. – Потому что мне надо работать?

Я не ответила, а только забилась подальше на сиденье, не в силах дождаться окончания матча.

Мама порылась в сумочке и достала коробочку из-под мятных пастилок.

– Ты что, совсем обалдела?! – накинулся на нее Джонатан, когда она положила в рот таблетку.

– Раз уж ты сидишь такой букой, должна же я хоть как-то поднять себе настроение.

– В чем дело? – Я бессчетное число раз видела, как она глотает маленькие белые таблетки, но никогда не задумывалась, что бы это могло быть.

Джонатан только брезгливо поморщился.

Он молча смотрел, как она все больше расходится, привлекая к себе ненужное внимание. У него заходили желваки на скулах, а на шее вздулись вены.

– Эмма, прости, но я не могу… Я так больше не могу, – буквально через пять минут пробормотал он, стремительно поднялся и стал пробиваться к выходу.

– Куда это ты намылился?! – крикнула ему вслед мама.

Но Джонатан даже не оглянулся. Я с ужасом смотрела, как он спустился вниз и вышел из зала.

– Куда он пошел? – в панике спросила мама.

– Понятия не имею, – смущенно ответила я.

– Останови его. – Казалось, еще немного – и она расплачется. – Умоляю тебя, Эмили, он не должен уйти. – Она уже вовсю хлюпала носом, а в глазах стояли слезы.

– Хорошо, – в отчаянии сказала я. – Конечно, я его остановлю.

Джилл повернулась к маме, и улыбка сразу сползла с ее лица.

– Рейчел, что случилось?

– Ради бога, помоги ей успокоиться, – попросила я Джилл и вихрем помчалась вниз.

Джонатана я поймала уже у выхода.

– Джонатан! – крикнула я ему вслед. Он обернулся. – Куда ты идешь?

Он подождал, пока я подойду поближе, и с тяжелым вздохом сказал:

– Эмма, я так больше не могу. Не хочу нести за нее ответственность всякий раз, как у нее возникнет очередной бзик.

Вид у Джонатана был абсолютно раздавленный.

– Останься, пожалуйста, – взмолилась я. – Только не уходи. Потому что она способна устроить такое, что потом будет не расхлебать.

Джонатан явно колебался. При мысли о том, что мама может в любую минуту слететь с катушек на глазах у всей школы, я почувствовала дурноту.

– Неужели ты меня бросаешь? – послышался за спиной мамин голос. – Я знаю, что это так.

– Прекрати, Рейчел! – прикрикнул на нее Джонатан. – Только не здесь.

– Тогда где? Какая разница, где это произойдет? Что бы ты ни говорил прошлой ночью, я твердо знаю, ты больше не хочешь быть со мной.

– Мама, давай я отвезу тебя домой, – взмолилась я. – Пойду принесу наши куртки.

– Не смей меня так называть! – вдруг окрысилась она и, покачнувшись, шагнула к Джонатану. Мне словно влепили пощечину, я оцепенела. Она сделала еще один шаг в сторону Джонатана, глаза ее застилали слезы. – Не бросай меня, пожалуйста! Я не могу потерять и тебя тоже.

– Пусть Эмма отвезет тебя домой. – Он внимательно посмотрел на меня, словно проверяя, способна ли я сесть за руль. Я слабо кивнула. – Встретимся дома. Там и поговорим.

– А почему нельзя поехать с тобой? – всхлипнула она.

– Потому что ты захочешь начать разговор прямо в машине, а я так не могу. Я буду ждать тебя дома. Мы сядем и спокойно все обсудим. – И, не дав ей даже рта открыть, резко развернулся и вышел.

Слезы градом покатились у нее по щекам. У меня сердце разрывалось от жалости, но я взяла себя в руки. И в первую очередь отправила сообщение Джилл с просьбой захватить наши куртки. Придется забрать их позже.

– Ну, давай же, – позвала я маму, не зная, стоит ли сейчас до нее дотрагиваться или нет. – Пошли отсюда!

Неверной походкой она уныло побрела за мной на парковку.

По пути домой мама упорно смотрела в окно. Я следила за дорогой. Невыносимо было видеть, как она страдает. Когда мы подъехали, пикап Джонатана уже стоял на подъездной дорожке. Я осталась сидеть в машине и оттуда наблюдала, как мама, шатаясь, поднимается по лестнице.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось убраться подальше, чтобы не присутствовать при их разборках. Но я не могла. Что бы ни случилось, я просто обязана быть рядом с ней. Я достала телефон и послала Эвану эсэмэску:

Пришлось отвезти маму домой. Прости, что не встретилась с тобой. Позвони, когда сможешь.

Почувствовав, что начинаю замерзать, набралась мужества и открыла входную дверь. И сразу же горько об этом пожалела.

– Нет, так дело не пойдет, – говорил Джонатан. – Как, скажи на милость, я могу с тобой разговаривать, если ты не можешь оставить в покое бутылку?!

– Очень хорошо! – Мама швырнула бокал на пол, во все стороны полетели осколки и брызги вина. – Пожалуйста, могу и не пить.

Я так и застыла, держась за ручку двери. Звук бьющегося стекла меня парализовал.

– Рейчел! – заорал Джонатан. – Что, черт возьми, с тобой не так?!

Тогда я тихонько прикрыла за собой входную дверь. Но, наверное, недостаточно тихо.

– Это все она! Вот что со мной не так! – Мама ткнула в меня пальцем.

Я в ужасе перевела взгляд с ее пальца на перекошенное от отвращения лицо Джонатана, который стоял, вызывающе подбоченившись. Удивленно открыла рот, не понимая, как объяснить мамин ненавидящий взгляд.

– Эмма здесь ни при чем. Даже не начинай!

– Почему ты ее так называешь? – ощетинилась она. – Ее зовут Эмили. Она и тебя у меня отнимет, так же как и его!

Слова Рейчел обожгли меня, словно удар кнута. Боже, откуда в ней столько ненависти?! Ее злоба буквально выбивала у меня почву из-под ног. Я стояла, оцепенев, не в силах найти слова утешения или оправдания.

– Ты несешь полную чушь, – ответил Джонатан. – И я не собираюсь выслушивать твой бред. – С этими словами он решительно направился к двери.

Я уже успела подняться наверх, когда из кухни снова послышался звон разбитого стекла.

– Какого хрена, Рейчел! – повернулся на звук Джонатан. – И нечего тут закатывать истерики всякий раз, когда получается не по-твоему!

– Не уходи! – Всхлипывания сопровождались хрустом битого стекла.

– Стой, где стоишь! Ты идешь прямо по осколкам.

Джонатан скрылся на кухне и вышел оттуда с мамой на руках. Ее голова покоилась на его груди. Лицо было зареванным.

– Ты останешься? – пробормотала она.

Джонатан молча поднимался по лестнице.

Я судорожно вздохнула, обстановка дома была настолько раскаленной, что мне не хватало воздуха. Может быть, стоило помочь Джонатану уложить Рейчел, но как после такого смотреть ей в глаза? Тогда я тихонько спустилась вниз, чтобы оценить масштаб разрушений на кухне. И застыла на пороге. Стараясь не ступать в лужи вина, осторожно перешагнула через битое стекло. Когда потянулась за веником, зазвонил мой мобильник.

На экране высветилось имя Эвана.

– Привет, – сказала я.

– Эй! Получил твое сообщение. У тебя все в порядке?

– Да-да, – более-менее убедительно ответила я. – Мама с Джонатаном опять поцапались, надо было отвезти ее домой. Она, как обычно, все драматизирует. Пришлось битый час выслушивать слезливые излияния. Прости, что не смогла встретиться с тобой после игры.

– А ты меня не обманываешь?

– Нет, все отлично. Она наконец выговорилась и легла спать. – У меня аж засосало под ложечкой от собственного вранья. – Мы можем встретиться чуть попозже у тебя? Очень хочу тебя видеть. – Сейчас мне просто необходимо было расслабиться после стресса, и объятия Эвана подходили для этого как нельзя лучше.

– Хм, я… – вдруг замялся Эван, и я услышала в трубке чьи-то жизнерадостные крики.

– Ну что, ты готов? – спросила Эвана какая-то девочка, ее голос звучал вполне отчетливо.

– Секундочку, – сказал ей Эван. У меня екнуло сердце. Я точно знала, кто это был. – Хм, я тут обещал отвезти Аналайз на вечеринку к Джеффу. Ну, сама понимаешь, первая вечеринка, а она пока мало кого знает. Но я посмотрю. Может, удастся пристроить ее к кому-нибудь. Дай мне…

– Ничего страшного, – с напускной небрежностью сказала я. – Поезжай. По правде говоря, я страшно устала.

– Эм, ты уверена?

– Да. Не волнуйся, – проглотив комок в горле, поспешила успокоить я Эвана. – Кошмарный вечер. Я буквально валюсь с ног. Ну как, увидимся завтра? – Несмотря на титанические усилия, мой голос дрогнул. Я закрыла глаза, чтобы остановить слезы.

– Ну, тогда ладно, – произнес он, и я выключила телефон.

Я стояла с веником в руках посреди бедлама, устроенного на кухне, и пыталась, несмотря на тяжесть в груди, хоть чуть-чуть нормализовать дыхание.

Затем открыла глаза, постаравшись отключиться от всего, чтобы онемевшая душа ничего не чувствовала. И принялась потихоньку ликвидировать последствия маминого нервного срыва.

– Дай я тебе помогу. – На пороге стоял Джонатан.

Я не ответила. Тогда он наполнил ведро мыльной водой и начал смывать потеки вина с кухонной мебели. И пока мы наводили порядок, ни один из нас не проронил ни слова.

Но когда я вынесла мешок с осколками в мусорный бак, то бессильно опустилась на ступеньку и закрыла лицо руками, чувствуя себя совершенно опустошенной. Джонатан выключил на кухне свет и пристроился рядом.

– И что дальше? – не поднимая глаз, поинтересовалась я. – Теперь у тебя с ней все кончено, да?

– Она в таком состоянии, что я не смог ей об этом сказать, – спокойно объяснил он. – Прости за безобразную сцену. Ты здесь совершенно ни при чем.

– Не знаю, что сегодня произошло, но она была такой… сердитой, – сказала я. – Она явно меня в чем-то винит. Только вот непонятно в чем.

Джонатан решительно покачал головой:

– Это наши с ней дела. И ты ни в чем не виновата.

– Но ты ведь собираешься ее бросить прямо сейчас, да?

Джонатан застыл в глубокой задумчивости.

– А ты хочешь, чтобы я остался? – наконец спросил он, и я сразу напряглась, так как не знала, что ответить. Его вопрос звучал довольно двусмысленно. – Если я уйду прямо сейчас, не станет ли твоя… жизнь здесь еще тяжелее?

– За меня не волнуйся, – не слишком убедительно заверила я Джонатана. – Если ты собираешься остаться исключительно по этой причине, то не надо. В результате ты сделаешь всем только хуже. Она просто должна переболеть этой любовью.

– Эмма, мне очень жаль, – охрипшим голосом произнес он.

– Мне тоже, – выдохнула я. Он сочувственно посмотрел на меня, словно гипнотизируя взглядом. И я с трудом отвела глаза. – Ну ладно. На сегодня хватит трагедий. Я пошла спать.

– Пожалуй, я пойду, – сказал он, поднявшись одновременно со мной.

Я стояла и смотрела, как он открывает входную дверь.

– Прощай, Джонатан.

– Эмма, тебяя никогда не оставлю. И если буду тебенужен, то сразу приду.

– Спасибо, – устало бросила я, проводила его глазами и поднялась в свою комнату.

Не успела я залезть под одеяло, как заверещал мобильник.

Я сейчас приеду, – появилось на экране.

Я уже в постели. Увидимся утром, – набрала я ответ.

В 10 у меня?

Хорошо.

Я зарылась в одеяло, чувствуя, что не в состоянии думать о завтрашнем дне – и даже об Эване.

Глава 22

Шиворот-навыворот

Как я спала, даже не помню. Очнулась уже утром. Вряд ли эта ночь обошлась без кошмаров, поскольку проснулась я совершенно обессиленная, но что снилось – абсолютно не помню.

Если не считать привычного скрипа и треска старых досок, в доме стояла, можно сказать, леденящая душу тишина. И когда я закрывала за собой входную дверь, в нем не было никаких признаков жизни. Я, наверное, не меньше минуты сидела в машине, вцепившись в руль, и глядела на безжизненные окна, словно ждала от них ответа, как жить дальше. Но окна смотрели на меня совершенно равнодушно.

– Ну конечно, – прошептала я. – Когда не надо, вы молчите.

Я остановилась перед домом Мэтьюсов. На подъездной дорожке сейчас стояло больше машин, чем обычно. Кроме двух «БМВ» – Эвана и Вивьен, – а также «мерседеса» Стюарта я увидела черный «лексус» и синюю «тойоту приус». Пришлось припарковаться поперек дорожки, заблокировав остальные машины, но я надеялась, что мы уедем, как только Эван наденет куртку.

Когда я постучала, никто не ответил. Я постучала снова и подождала подольше – тишина. Тогда я осторожно повернула дверную ручку и вошла в их огромную кухню.

– Есть кто-нибудь дома?! – крикнула я.

И неожиданно услышала смех. Остановилась, прислушиваясь, и пошла через холл на звук голосов.

Одна из дверей дальше по коридору, обычно закрытая, сейчас была распахнута настежь. Я узнала голос Эвана.

– И вовсе ты ненеловкая, – сказал он.

– Уж можешь мне поверить, он знает кое-кого действительно неловкого, – рассмеялся Стюарт.

– Папа! – весело пристыдил отца Эван. – Уж ее точно нельзя назвать неловкой.

– Просто она совсем другая, – усмехнулся Стюарт.

– Что вы имеете в виду? – спросила она.

Аналайз – кто ж еще!

Я постучалась, и, когда появилась на пороге, все разговоры разом смолкли.

– Привет. – Я оглядела удивленные лица и вдруг заметила гору конвертов, сваленных на большом столе для переговоров, за которым и расположились присутствующие.

– Привет, – широко улыбнулся Эван. – Неужели сейчас ровно десять? Прости, потерял счет времени. Не хочешь помочь? Я обещал маме до отъезда заклеить все конверты. Но мы почти закончили.

– О… – Я перевела взгляд с сияющей Аналайз на Стюарта, который в мою сторону даже не посмотрел. – Мне еще надо укомплектовать походное снаряжение. А то я наспех побросала все в машину, чтобы не опоздать. Если можно, подожду снаружи.

– Конечно-конечно, – неуверенно произнес Эван. – Я быстро.

Я кивнула и медленно вышла из комнаты.

Похоже, я помешала чему-то важному. И не хотела снова быть неловкой. Надо же, оказывается, Стюарт умеет смеяться! А я никогда не видела, чтобы он хотя бы улыбался. Я аккуратно прикрыла кухонную дверь, оставив за ней смех и веселые голоса.

Однако я пошла не к машине, на заднем сиденье которой лежало уже сложенное снаряжение, а прямо в гараж. Поднялась в игровую комнату и плюхнулась на диван.

И тут запищал мобильник. Новое сообщение:

Как ты себя чувствуешь сегодня утром?

Усталой. А ты?

Тоже. Я действительно сожалею о том, что произошло вчера ночью. Как она сегодня?

Я ее не видела.

Собираюсь с ней поговорить. Честно и откровенно.

Я тупо уставилась на последнее сообщение, так как у меня не было особой уверенности, насчет каких именно аспектов их отношений он собирается говорить честно и откровенно. Но не успела я набрать ответ, как услышала:

– Вот, оказывается, ты где! – И в комнату влетела Сара.

– Привет! – удивленно сказала я. – А когда ты успела вернуться?

– Мы идем с вами в поход, – радостно сообщила она.

– Прекрасно! – ответила я упавшим голосом.

– Мы что, тебе помешаем? Хочешь остаться с Эваном наедине? – подозрительно посмотрела на меня Сара.

– Нет, это просто здорово, – вымученно улыбнулась я, хотя если честно, то особенно и не возражала против общества Сары с Джаредом.

– Что-то ты, подруга, темнишь. – Сара села рядом со мной на диван. – Ну, давай колись.

– Да так, ничего серьезного. Просто дико устала. Прошлой ночью мама опять поругалась с Джонатаном, и мне кажется, между ними все кончено.

– Уже слышала! – воскликнула Сара. – Но считала, что Джилл, как всегда, преувеличивает.

Я буквально застонала от отчаяния. Ну конечно, ведь весь этот позор происходил прямо на глазах у Джилл!

– А она еще что-нибудь говорила? – спросила я, не исключая, что история с распитием спиртного в туалете тоже может выплыть наружу.

– Нет, – удивилась Сара. – А что? Разве это не все?

– Нет-нет, – соврала я. – Для одного вечера и так более чем достаточно мелодрам.

– Вот почему поход для тебя – то, что доктор прописал. – Сара вскочила на ноги и потянула меня за собой. – Прогулка на свежем воздухе в компании лучшей подруги и сердечного друга. Ну и конечно, моего сердечного друга. Я по тебе соскучилась. Нам это не повредит.

– Все верно. – И сейчас моя улыбка уже не была вымученной.

Мы спустились по лестнице и вышли во двор. Внедорожник Анны был припаркован за моей машиной, и Джаред укладывал в багажник два рюкзака. Я положила туда же и свой, но неожиданно обнаружила один лишний.

– Она – что? – Сара уставилась на Аналайз, которая стояла рядом с Эваном на крыльце и прямо-таки выпрыгивала из штанов от восторга.

Когда Аналайз заметила Сарину реакцию, ее улыбка сразу померкла. Я подошла поближе, чтобы понять, что происходит.

– Да ладно тебе, Сара! Подумаешь, одним человеком больше! – сказал Эван.

Я поняла, о чем они спорят, и сразу поникла. Эван посмотрел на меня в поисках поддержки. Пришлось сделать веселое лицо.

– Аналайз, ты с нами?

– А можно? – нерешительно спросила она.

Сара, явно недовольная моим двурушничеством, бросила на меня осуждающий взгляд. Потом повернулась к Аналайз с приторной улыбкой на губах.

– Конечно! – воскликнула она с деланой радостью. – Это будет просто чудесно. Джаред, почему бы тебе не сесть за руль? Мы с Эммой хотим познакомиться с Аналайз поближе. – И она кинула Джареду ключи.

Я отогнала свою машину на улицу, села на заднее сиденье внедорожника, и мы поехали в сторону гор, на север вдоль границы штатов Коннектикут и Нью-Йорк.

Сара устроила Аналайз настоящий допрос с пристрастием и пытала ее часа полтора, не меньше. Конечно, делала она это в своеобразной манере, смеясь и бурно радуясь, когда оказывалось, что их вкусы в чем-то совпадают. Правда, она то и дело бросала в мою сторону многозначительный взгляд, словно говоривший: «Ты что, меня разыгрываешь?», и я невольно усмехалась.

Затем, с рюкзаками за спиной, мы пошли по тропе. Аналайз держалась Эвана с Джаредом, тем самым дав нам с Сарой возможность следовать сзади. Похоже, она уже была сыта по горло беседами типа «между нами, девочками».

– Не понимаю, что с ней не так? – спросила Сара, задумчиво глядя на то, как Аналайз хихикает и игриво шлепает Эвана по руке. – И вроде вполне милая, но она мне… не нравится.

Последнее замечание меня почему-то рассмешило, я громко расхохоталась, и шедшая впереди троица удивленно обернулась на нас.

– Эмма! – хихикнула Сара. – Прекрати сейчас же. А не то она подумает, что мы перемываем ей кости.

Но я продолжала улыбаться, стараясь держать дистанцию между ними и нами, чтобы нас не могли подслушать.

– Сара, не сомневаюсь, что она знает, что мы перемываем ей кости.

– На мой вкус, уж больно она восторженная. Есть в ней что-то щенячье.

– Ну, если уж она для тебя слишком восторженная, значит это уже диагноз.

– И очень серьезный, – рассмеялась Сара. – Но если она хоть еще раз дотронется до Эвана, я ей устрою веселую жизнь. Не понимаю, почему тебя это не беспокоит.

– Ох, очень даже беспокоит. Просто я решила, что веду себя как глупая ревнивая подружка.

– Вовсе нет, – заверила меня Сара, и у меня сразу испортилось настроение. – Уж я точно выцарапала бы ей глаза и дала бы хорошего пенделя под зад.

– Боже мой, Сара! – рассмеялась я, и Сара сразу же ко мне присоединилась.

– И что это вас так развеселило? – Эван остановился, чтобы мы могли его нагнать.

– Сара, – сказала я, словно такого лаконичного объяснения было достаточно.

Эван обнял меня, а Сара, догнав Джареда, взяла его под руку. Аналайз, оказавшаяся явно лишней, одиноко брела по тропе и, чтобы не смотреть на нас, делала вид, что рассматривает верхушки деревьев.

Когда мы дошли до места, где тропа резко сворачивала в сторону, Эван замедлил шаг и подождал, пока остальные не скроются из виду.

– Ну, привет! – улыбнулся он, и ревность, занозой засевшая в груди, сразу перестала меня мучить, а когда я почувствовала прикосновение его губ, сердце мое затрепетало от счастья. – Я так долго этого ждал.

– Господи, а уж как ядолго ждала, чтобы ты наконец это сделал!

– Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? Я уже наслышан о ссоре во время игры, – внимательно посмотрел на меня Эван.

– Ужасно тяжело все это видеть, – призналась я. – Похоже, они на грани разрыва, а я не хочу, чтобы она страдала.

– Понимаю, – нежно поцеловал меня Эван. – Тогда тебе будет полезно снять напряжение.

Он взял меня за руку, и мы пошли дальше. И, даже несмотря на присутствие Аналайз, это действительно былоименно то, что доктор прописал.

– Можно тебя кое о чем спросить? – Эван забрался вслед за мной на пригорок и протянул мне сэндвич. – Что за история с твоим свитером?

Я так и застыла с сэндвичем в руке, потому что раньше почему-то не подумала, как все это может выглядеть со стороны.

– Обычное недоразумение, – положив сэндвич, сказала я, но Эван явно ждал продолжения. И не успев даже толком подумать, я выпалила: – Это не мой свитер.

– О… – протянул Эван.

Должно быть, он счел вопрос исчерпанным, так как принялся говорить о предстоящих играх наших команд перед чемпионатом.

У меня же начисто пропал аппетит, и я буквально запихивала в себя еду. Меня даже слегка подташнивало от собственного вранья. На самом деле я понятия не имела, откуда у Джонатана мой свитер. Именно поэтому я не могла заставить себя сказать Эвану правду.

Наша компания вернулась к машине, когда солнце скрылось за верхушками деревьев. Мы с Эваном и Аналайз расположились на заднем сиденье, причем я специально сделала так, чтобы сесть между ними. И если честно, Аналайз действительно оказалась очень милой. Правда-правда. Но с первого взгляда было видно, что она запала на Эвана, и я решила больше не делать вида, будто ничего не замечаю.

Я уютно устроилась в объятиях Эвана, положив голову ему на грудь. Вдохнула исходящую от него смесь запахов и закрыла глаза. Он поцеловал меня в макушку и принялся ласково водить пальцем по моей ладони.

Мы рука об руку шли по пляжу, и я заглянула ему в лицо. Он был небритым, словно несколько дней жил в палатке, а не в доме на побережье, где гулял со своей маленькой дочкой, собирая ракушки. Легкий бриз ерошил его каштановые волосы, он улыбался, отчего от уголков глаз разбегались веселые морщинки.

В руке я держала маленькое ведерко. И с восторгом смотрела на птиц, важно расхаживающих по песку вдоль кромки воды, на пенные волны, накатывающие на скалы, и снова на папино лицо, счастливое и очень спокойное.

– Смотри, какая красивая. – Он остановился, поднял с песка белую перламутровую раковину и протянул мне. – Ну, что скажешь, Эмма?

Я взяла раковину и пробежала пальцем по ее гладкой поверхности.

– Она идеальная… – Я подняла на него глаза, но его уже рядом не было. Я в ужасе оглянулась – никого. Я осталась одна.

– Эмма? – услышала я осторожный шепот. – Эмма, мы приехали.

Я заморгала и испуганно открыла глаза. Оказывается, я по-прежнему покоилась в объятиях Эвана, в машине, кроме нас, никого не было. Я вздохнула и отстранилась.

– Жаль, что не могу дать тебе поспать подольше, – не выпуская моей руки, сказал Эван. – Ты выглядела такой умиротворенной. Должно быть, ночью спала совсем мало, а?

– Есть такое дело. Нет, ну надо же проспать всю обратную дорогу! А где остальные?

– Сара с Джаредом уже в доме.

Эван помог мне выйти из машины, и мы вошли на кухню.

– Может, останешься сегодня у нас? – спросила Сара.

– С удовольствием. – Я уже была сыта по горло разборками между мамой и Джонатаном, и мне вовсе не улыбалось присутствовать еще на одной.

Мы попрощались и поехали с Сарой ко мне. Увидев на подъездной дорожке пикап Джонатана, я припарковалась на улице, так как собиралась оставить машину здесь. Надо было только заскочить за вещами и учебниками на завтра. На секунду мне вдруг захотелось плюнуть на все и просто уехать – один бог знает, что ждет меня дома, – но домашнее задание не могло ждать.

– Я скоро, – бросила я Саре и направилась к крыльцу.

Однако у входной двери снова помедлила. Голосов слышно не было, только музыка. Наверное, они в ее комнате, так как на первом этаже было темно.

Я сделала глубокий вдох и медленно открыла дверь, рассчитывая незаметно проскользнуть туда и обратно. Прикрыла за собой дверь и мысленно представила, как буду подниматься по лестнице. Только возьму вещи – и мигом назад!

Но вот под моей ногой предательски скрипнула ступенька, и я стиснула зубы. И замерла, прислушиваясь. Из приемника лилась, лаская слух, томительная мелодия… Но что это? Неужели стон? Затаив дыхание, я медленно повернула голову.

И услышала тяжелое дыхание. Потом заметила какое-то шевеление на диване. Прищурилась и буквально обалдела, увидев переплетенные ноги. Я будто превратилась в соляной столб, не в силах ни двинуться с места, ни отвести взгляд от его напрягшейся спины, в которую она вцепилась обеими руками. Она лежала с закрытыми глазами. Ее губы были полуоткрыты.

Вырвавшийся из его груди стон сразу помог мне сбросить оцепенение. Я кубарем скатилась с лестницы и выскочила из дома. Запрыгнула в Сарин внедорожник и, задыхаясь, захлопнула дверь.

– Что случилось? Где твои вещи? – испугалась Сара.

– Не могу… – еле переведя дух, начала я.

Перед глазами все еще стояла эта картина. Попыталась стряхнуть наваждение – и не смогла.

– Они что, уже дерутся? – озабоченно поинтересовалась Сара.

– Нет, – многозначительно сказала я. – Они недерутся.

– Боже мой! – выдохнула Сара. – Не может быть! Не могла же ты застать их за… – И она дико захохотала.

Я откинула голову на подголовник и прошептала:

– Да уж, похоже, они все-таки не расстаются.

Тут Сара просто зашлась от смеха. Я оглянулась на дом. И на меня вдруг накатило какое-то странное чувство. Безумной неловкости, что ли.

Глава 23

Границы дозволенного

– Ну как, полегчало немного? – спросила Сара за завтраком.

Ее родители уже уехали на работу, и мы остались вдвоем.

Если честно, то я до сих пор оставалась под впечатлением той сцены, невольным свидетелем которой стала вчера.

– Даже не представляю, как я теперь посмотрю им в глаза, – простонала я. Сара расхохоталась. Похоже, все это ее страшно забавляло. – Сара, я же видела его задницу. Он лежал на моей маме голым задом кверху! После такого мне точно пора к доктору! – И я закрыла лицо руками.

– Зуб даю, задница у него потрясающая, – мечтательно улыбнулась Сара.

Покраснев как рак, я возмущенно посмотрела на нее, но она еще больше развеселилась.

– Давно я так не смеялась. Наверное, последний раз это было, когда ты навернулась на глазах у всех этих университетских мальчиков там, в Калифорнии, – сказала она.

– Очень смешно! Тебе, должно быть, нравится видеть меня униженной и несчастной!

– Да ладно тебе! – хихикнула Сара. – Но это ведь и правда смешно.

– Ну да, животики надорвешь! Да уж, очень красиво, нечего сказать! Застукать маму с ее бойфрендом! Но он ведь должен был с ней порвать. Поэтому все очень плохо.

– Они помирились, – пожала плечами Сара. – Милые бранятся – только тешатся. Тоже мне большое дело!

– Он уезжает в Университет Южной Калифорнии. А моя мама влюблена в него как кошка.

– А она знает?

– Да. Но хочет остаться с ним до его отъезда.

– Ну и что в этом плохого? – Саре явно было не понять моей тревоги.

– Но ведь к тому времени и я тоже уеду.

– И ты волнуешься, как она останется одна?

Я кивнула и закусила губу, чтобы не разреветься. И когда представила, что будет делать мама, оставшись в полном одиночестве, у меня заныло внизу живота. Я не хотела, чтобы ей пришлось испытать горечь расставания именно тогда, когда рядом с ней не будет близкого человека, способного протянуть руку помощи.

Прямо с утра мы с Сарой заехали ко мне за учебниками. Слава богу, дома никого не было. В тот день я, к счастью, не видела маму с Джонатаном, так как предпочла отсидеться в своей комнате, подальше от них.

На следующий день я собралась поехать в школу, специально подгадав так, чтобы мама успела уйти. Но уже на лестнице неожиданно услышала, как хлопнула дверца холодильника, и поняла, что Джонатан еще здесь. Я даже застыла от неожиданности. Он всегда уезжал раньше меня.

Я медленно спустилась вниз и направилась прямо к входной двери, как вдруг услышала за спиной:

– Эмма!

И я сразу ускорила шаг. Мне совсем не хотелось его видеть и уж тем более говорить с ним. Джонатан вышел на крыльцо с чашкой кофе в руке, на плече висела компьютерная сумка. Он посмотрел, как я лихорадочно открываю дверь машины, явно собираясь что-то сказать, но почему-то заколебался. А когда я, не глядя на него, села в машину, направился к своему пикапу.

Я включила зажигание… и никакой реакции.

– Только этого и не хватало! – пробормотала я, нажав на педаль газа и снова включив зажигание. Бесполезно. Я бессильно откинулась на подголовник, положив руки на руль.

Джонатан застыл на месте, но я демонстративно не обращала на него внимания и только продолжала ругаться вполголоса. Господи, только этого сегодня и не хватало!

Тогда он постучал по окну, и мне пришлось опустить стекло.

– У тебя все нормально?

– Нет, – фыркнула я, не глядя на него. – Машина не заводится.

– Давай я тебя подвезу, – сказал он. – А вечером посмотрю, что там у тебя.

Я бросила взгляд на часы и заколебалась. И Сара, и Эван безусловно уже на полдороге до школы, и было бы глупо просить их вернуться, чтобы забрать меня.

– Пожалуйста, позволь мне просто подбросить тебя до школы, – не дождавшись ответа, повторил Джонатан.

– Ну ладно, – проворчала я.

Открыла дверь своей «хонды» и, чтобы хоть как-то сорвать злость, со всей силы хлопнула ею. Швырнула рюкзак на пол его пикапа и села на переднее сиденье. И, преисполненная решимости и дальше игнорировать Джонатана, застегнула ремень безопасности. Ехали мы в гробовом молчании.

Наконец Джонатан не выдержал.

– Мы можем поговорить об этом? – умоляющим голосом попросил он, когда тишина в салоне начала тяготить.

– Нет, – отрезала я. – Я решительно не желаюговорить об этом. – Правда, уже через десять секунд повернулась к нему и буквально завизжала: – Джонатан, зачем ты так с ней поступаешь?! Не понимаю!

– Я… я знаю, – запинаясь, начал он. – Но я не могу вот так сразу прекратить всю эту историю. Хотя делаю только хуже.

– Потому ты предпочитаешь мучить ее, только сильнее влюбляя в себя, чтобы потом бросить прямо перед отъездом. Замечательно! – С каждым словом я все больше распалялась.

– Эмма, не сердись на меня, пожалуйста, – сказал он. – Я правда этого не хотел. Просто… оказался не готов.

– Ты ей не поможешь, если будешь оттягивать конец, – заявила я. – Так ты ее только мучаешь. Она сгорает на медленном огне. Ты не сможешь вечно нянчиться с ней.

– А ты разве сможешь? – неожиданно вскинулся он. Я открыла было рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Хотя, если честно, я не совсем поняла, о чем это он. Но неожиданно голос его окреп. – Эмма, ты убираешь за ней, когда она съезжает с катушек, терпишь ее истерики, да еще пытаешься образумить, а она за это обвиняет тебя в том, что ты разрушила ее жизнь. Ты нянчишься с ней не меньше моего. – (Я продолжала молча смотреть на него.) – Прости, – уже более мягко произнес он. – Наверное, не стоило так говорить.

До меня наконец дошло то, что он имел в виду. Он свернул на школьную парковку и остановился возле огибавшей здание дорожки. Потом повернулся и бросил на меня виноватый взгляд.

– Ну и как ты собираешься решить проблему? – мрачно спросила я. – Заняться с ней сексом —это, конечно, сильный ход. – Последняя фраза вырвалась совершенно случайно, но каждое слово было пропитано ядом.

– Уф, – испуганно посмотрел на меня Джонатан. – Ты не должна была это видеть. Мне очень жаль.

Стиснув зубы, я уставилась себе под ноги. Очень странно, но я и сама не ожидала, что меня так заденет его поведение. О чем однозначно свидетельствовал раскаленный уголек в груди.

– Ну и что собираешься делать дальше? – спросила я.

– Ты совершенно права. Пора положить конец нашим отношениям.

Неужели он все-таки решился? Я вроде не ослышалась.

– Как думаешь, может, стоит подождать до ее дня рождения?

Господи! Как я могла забыть?

– Не знаю, – ответила я.

Он посмотрел мне в глаза долгим взглядом, я заморгала и поспешно отвернулась.

– Спасибо, что подвез. – Я нагнулась за рюкзаком, и вдруг меня словно стукнуло. – Мой свитер.

– А? – не понял Джонатан.

– Откуда у тебя мой свитер? – нахмурилась я.

– Нашел его утром на кресле на переднем крыльце какое-то время назад. Решил, что это свитер Рейчел. И честное слово, совершенно забыл, что положил его в машину.

– О… – Мне сразу стало стыдно за свой инквизиторский тон.

А я-то успела нафантазировать себе невесть что. Возможно, из-за всех этих трагедий я слишком бурно на все реагирую. Я собралась было открыть дверь, так как вдалеке увидела выходившего из своего «БМВ» Эвана. Но улыбка сразу сползла у меня с лица, когда следом за Эваном из машины вылезла Аналайз.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Джонатан, заметив, как у меня вытянулось лицо. – Эмма?

– Да, все прекрасно, – выдавила я и открыла дверь, чтобы выскочить наружу.

– Эмма! – остановил меня Джонатан, снова приковав к себе мой взгляд. – Я решил остаться вовсе не из-за нее.

– Эмма! – послышался голос Эвана, и это помешало мне спросить Джонатана, что он имел в виду.

Я замешкалась на секунду, но времени на вопросы уже не было.

– Спасибо, – выдавила я, поскольку на большее была сейчас просто не способна, выскочила из пикапа и захлопнула за собой дверь.

Джонатан уехал, а ко мне подошел Эван.

– Тебя что, Джонатан привез? – спросил он.

– Машина не завелась, – объяснила я, проигнорировав Аналайз, словно прилипшую к Эвану.

– Хочешь, взгляну, в чем там дело…

– Да нет, не надо. Джонатан обещал помочь. Но все равно спасибо.

Эван кивнул и задумчиво проводил глазами выезжавший с парковки пикап Джонатана.

– Привет, Эмма, – прощебетала Аналайз. Она высунулась из-за плеча Эвана, наградив меня ослепительной улыбкой.

– Привет, Аналайз, – равнодушно кивнула я. – А где твоямашина?

– Мы с Эваном выполняем для Вивьен кое-какую работу, поэтому решили, что я буду ездить с ним.

Когда я это услышала, у меня буквально подкосились ноги. И Эван, естественно, не мог не заметить, что я слегка обалдела.

– Замечательно, – тусклым голосом произнесла я.

Аналайз свернула к шкафчикам для девятиклассников, а мы с Эваном пошли дальше по коридору.

– Ты чем-то расстроена, – заметил Эван, когда Аналайз отошла подальше.

– Нет, – не глядя на него, пробормотала я. – Это все из-за машины.

– Доброе утро, – встряла в разговор Сара. – Ну, как вы… – Ее глаза перебежали с меня на Эвана, и она осуждающе поджала губы. – Похоже, вы сегодня явно не с той ноги встали. Позже поговорим. – Она понимающе кивнула и отправилась в класс.

Я достала книги из шкафчика, не решаясь посмотреть Эвану в глаза. Меня уже начало серьезно беспокоить, что он так много времени проводит с Аналайз. И это было однозначно написано на моем лице.

– Эм, ты не должна…

– Мне пора в класс, – пробормотала я, решительно обогнув его.

Господи, скорей бы этот день уже кончился! А ведь он еще практически и не начинался!

Сара ждала меня за углом.

– Сегодня обязательно заскочу к тебе. И мы спокойно обговорим проблему Аналайз, а потом решим, что делать дальше.

– Хорошо.

Да, похоже, проблему надо было решать, причем срочно. Дальше было только хуже. За ланчем Аналайз как ни в чем не бывало плюхнулась своей пухлой попкой на стул за нашим столиком.

Сара посмотрела на нее так, словно Аналайз преступила все мыслимые и немыслимые границы. И уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но я шепотом попросила:

– Не надо.

– Ты уверена? – удивленно прошептала она.

Я кивнула, но тут к нам подошел Эван и сел между мной и Аналайз.

За столиком возникло неловкое молчание, которое неожиданно нарушила Аналайз.

– Эта еда гораздо вкуснее той, что подавали прошлым вечером у миссис Тимминс, – рассмеялась она. – Никогда еще не ела такого странного цыпленка. Ой, Эмма, ты бы только его видела! Он был натурально серым! Правда, Эван?

Я оцепенела. Эван пристально смотрел на меня, но я не шелохнулась.

– А что за обед? – Сара бросила на меня многозначительный взгляд, призывая принять участие в разговоре.

– Ой, да так. Один из этих деловых обедов, – нервно рассмеялась Аналайз, которая наконец поняла, что сболтнула лишнего.

– Ну и как тебе там? Понравилось? – с натянутой улыбкой изобразила я притворный интерес.

Аналайз явно не знала, что сказать. Наверное, не поняла, как я отнеслась к ее сообщению – реально спокойно или готова разорвать ее в клочки.

– В общем, все было довольно мило. Стюарт и Вивьен такие лапочки, с ними легко и приятно. А Эван очень непринужденно себя вел, со всеми общался, познакомил меня с кучей людей. И зря я боялась. Все оказалось лучше, чем я думала. В результате мы классно провели время.

И тут я не выдержала. Решительно встала с места и пулей вылетела из кафетерия. Но не успела добежать до холла, как меня нагнал Эван.

– Эй, это же просто дурацкий обед у папиных партнеров, – задыхаясь, сказал он.

– Ага, – невыразительно бросила я и, не оглядываясь по сторонам, пошла дальше.

Внешне я казалась совершенно спокойной, но внутри все кипело и бурлило. Еще немножко – и меня точно стошнило бы.

– Эмма, постой! Выслушай меня, пожалуйста.

Я резко развернулась и наградила его ледяным взглядом. Эван даже отпрянул и испуганно попятился.

– Мама хотела познакомить Лору с потенциальными клиентами, связанными с папиной фирмой, – спокойно сказал он. – Аналайз просто пришла со своей мамой. Все совсем не так, как кажется.

Но я повернулась и, кипя от злости, пошла дальше. Сейчас в моей душе преобладали чувства, а доводы разума уже не действовали. И я боялась, что если открою рот, то потом очень сильно об этом пожалею.

– И кроме того, ты же ненавидишь эти обеды! – крикнул мне вслед Эван.

– Так же, как и ты! – резко развернувшись, выпалила я и помчалась дальше.

– Эй, Эмма, – подловила меня возле шкафчиков Джилл. Я как раз злобно доставала с верхней полки книги и бубнила себе под нос упреки в адрес Эвана, имевшего наглость пригласить Аналайз на обед. – Как там Рейчел?

Я повернула голову в сторону Джилл. Мне пришлось зажать всю свою волю в кулак, чтобы не послать ее куда подальше. Но я сдержалась и лаконично сказала:

– Прекрасно.

– Мы никому не скажем о том, что распивали спиртное, – очень тихо произнесла Джилл, явно опасаясь, что нас могут услышать.

Ее слова неприятно задели. Она явно смотрела на меня с жалостью.

И тут до меня дошло. Боже мой, она считает мою маму алкоголичкой!

– Спасибо, – залившись краской, сказала я.

– Конечно, не стоило этого делать, – продолжила она. – Я о нас с Кейси. Мне очень жаль.

– Да-да, конечно, – согнувшись от нервных спазмов в животе, пробурчала я.

– Если тебе надо с кем-то поговорить, то я… – Она явно хотела меня утешить, но моим единственным желанием было поскорее убежать.

– Угу, – кивнула я. – Увидимся на тренировке. Мне пора на урок.

– Ой да, конечно, – смущенно ответила она, ее щеки слегка порозовели.

Я низко опустила голову, так как была уже красной как рак.

Все, нельзя бесконечно отрицать очевидное, и слова утешения Джилл словно открыли мне глаза. Несмотря на мамины заверения, что она в порядке, это явно было не так, и пора было посмотреть правде в лицо. Я так хотела верить маме, что убедила себя, будто она выпивает лишку, только когда расстроена, – и это нормально. Разве это нормально?! Как можно быть такой наивной?!

– Привет, девочки! – жизнерадостно крикнула из кухни мама, когда мы с Сарой приехали ко мне после тренировки.

– Привет, Рейчел. – Сара бросила сумку возле лестницы и вошла на кухню.

Я последовала за Сарой, неожиданно осознав, что боюсь встречи с мамой. Словно увидела все в новом свете, в том числе и бокал вина, стоявший на прилавке, где мама нарезала овощи. У меня сразу противно заныло в груди.

Она взяла бокал и сделала глоток:

– Сара, ты пообедаешь с нами?

– Нет, я ненадолго. Надо было подкинуть Эмму домой. Мы чуть-чуть поболтаем – и я уеду.

– Ну ладно, – ответила мама. – Эмма, Джонатан поехал за новым аккумулятором для твоей машины.

– Хорошо, – безразлично бросила я. – Мы наверху.

– Сара, постой, – окликнула ее мама. – В субботу у меня день рождения. Хочу пригласить пару-тройку друзей. Было бы мило, если бы ты тоже пришла. Эмили будет приятно. Сыграем в покер, послушаем музыку.

– Конечно. Звучит заманчиво, – согласилась Сара.

– Правда? – просияла мама. – Я буду просто счастлива, если ты придешь. Мы хорошо повеселимся.

– Непременно, – кивнула Сара. – Только скажите, что принести или чем помочь.

– Обязательно скажу, – обрадовалась мама.

Я поняла, насколько ей важен этот праздник, но за последние дни столько всего произошло, что мы не успели даже толком об этом поговорить. Ведь, несмотря ни на что, я действительно хотела видеть ее счастливой.

– Думаю, карточный столик можно взять у Эвана, – добавила я.

– Было бы неплохо, – улыбнулась мама. – Спасибо.

– Не за что, – ответила я ей легкой улыбкой и пошла вслед за Сарой к себе.

Уже у себя в комнате я достала мобильник и отправила сообщение:

Подожди до ее дня рождения. Обо мне не беспокойся.

Я расстегнула куртку и кинула ее на стул возле письменного стола. Сара закрыла дверь и села на кровать. Запищал мой мобильник. Пришел ответ от Джонатана:

О’кей. Но мне придется это сделать.

Я густо покраснела и поспешно убрала телефон.

– Ну ладно. Значит, так, ты обязательно должна ему сказать, – даже не дав мне толком сесть, начала Сара. – Ты должна сказать ему, чтобы он больше с ней не водился.

А я же, вполуха слушая Сару, сидела и гадала, какие засады нас могут ждать на мамином дне рождения. И как отреагируют Сара и Эван, если она опять выкинет какой-нибудь фортель. Вдруг она напьется до невменяемого состояния, что я уже не раз проходила, и начнет слишком много болтать, отпуская двусмысленные замечания? Ну ладно, это я как-нибудь переживу.

– Эмма?

– А… Что? – очнулась я.

– Мы говорим о внезапном вторжении Аналайз на твою территорию. Что с тобой происходит? Ты хоть что-нибудь слышала из того, что я говорила?

– Да, – ответила я. – Мне надо провести границу.

– Нет, – отрезала Сара. – Границу должен провести Эван. Нельзя одновременно возиться с по уши влюбленной в него девицей и рассчитывать, что ты останешься ему верной подружкой, причем старательно делающей вид, будто ничего страшного не происходит.

– Все верно, – согласилась я, хотя и без того энтузиазма, на который рассчитывала Сара. Она бросила на меня недовольный взгляд. Тогда я прилегла рядом с ней на кровать и осторожно спросила: – А может быть, у меня просто неадекватная реакция?

– Неадекватная реакция? Хм… Ну, я не знаю! О нихуже вся школа болтает. В прошлую пятницу они ходили вместе на вечеринку. Она постоянно торчит у него дома, а он отвозит ее в школу. Они скорее похожи на…

– Ладно, – перебила я Сару, так как не нуждалась в такой детализации. – Я все поняла. И обязательно с ним поговорю.

– И почему мне постоянно приходится тебя упрашивать? – озабоченно спросила Сара. – Ты что, забыла, как тебя оглоушили сегодня за ланчем? Видела бы ты свое лицо, когда она рассказывала о званом обеде!

При одном этом воспоминании я стиснула зубы.

– Да. Я с ним поговорю.

– Вот и хорошо. А теперь мне пора идти. Мама уже заждалась с ужином. Увидимся завтра. – Сара схватила сумку и открыла дверь. Но прямо на лестнице столкнулась с Эваном. – Привет, Эван.

Эван топтался на пороге, явно не решаясь войти.

– Привет, – тихо сказал он и все же закрыл за собой дверь.

– Привет, – еле слышно ответила я. Села на кровать, придвинувшись к изголовью, и положила на колени подушку.

Эван пристроился на краешке кровати. Я буквально задыхалась от возникшего вдруг напряжения.

– Следовало пригласить тебя на обед, – начал он. – Да-да, я знаю, как ты все это ненавидишь, но мне стоило предоставить тебе право выбора.

– Дело не только в обеде, – парировала я. – Ты проводишь с ней слишком много времени, и мне… это не нравится. Вот такие дела.

– Эм, клянусь, я смотрю на нее совсем по-другому. Она для меня как младшая сестра. – И он заглянул в мои глаза, словно умоляя поверить.

– Вполне возможно, что ты именно так к ней и относишься, но, Эван, можешь поверить, она к тебенеровно дышит. И ты должен это знать.

– Знаю, – кивнул он. – Но я не ожидал, что все так получится. Она ведь новенькая, а я просто хотел помочь ей освоиться. Уж я-то знаю, как нелегко новичкам.

Его слова проникали прямо в душу. Я сразу поверила Эвану, ведь в этом он весь.

– Эван, я не знаю человека добрее, чем ты, именно поэтому я тебя и люблю, но ты должен установить границы, через которые вы не должны преступать.

– Я так и сделаю, – согласился он. – Значит, ты до сих пор любишь меня, да? – И он начал медленно подползать, пока не очутился рядом.

– Да, – попыталась я спрятать улыбку. – Некая солнцеликая фея не может…

– Эмма! – предостерегающе воскликнул Эван.

– Прости, – усмехнулась я. – Она милая. Я только…

Но он уже заткнул мне рот поцелуем. И я сразу забыла о ней. Я обняла его за шею и притянула к себе. Потом соскользнула вниз, а Эван откинул в сторону подушку, лежавшую у меня на коленях.

Эван жадно искал мой рот, затем коснулся губами шеи, нежно провел рукой по животу и лег сверху. Я сразу раздвинула колени и обвила его ногами.

Поцелуи становились все более страстными, наше дыхание – тяжелым. Я пробежала пальцами по его мускулистой спине и, ухватившись за край рубашки, задрала ее.

И тут скрипнула дверь.

– Твоя машина…

Эван молниеносно скатился с меня и сел. Я тоже приподнялась, пригладила волосы и посмотрела прямо на Джонатана, который, вытаращив на нас глаза, стоял с открытым ртом.

– Прости, что не постучал, – выпалил он и поспешно захлопнул за собой дверь.

– Хм, значит, границы, говоришь? – заметил Эван.

– Угу, – уставившись на дверь, выдохнула я.

Глава 24

С днем рождения!

– Ну как, по-твоему, мне стоит беспокоиться? – еле слышно спросила я, глядя, как мама порхает по кухне, расставляя на прилавке миски с чипсами и поливая их сладким соусом.

– Честно? – отозвался Джонатан, который с нескрываемым интересом наблюдал за этим спектаклем.

– Конечно, – приготовившись к худшему, напряглась я.

– Возможно, – ответил он, и у меня внутри все оборвалось.

– Именно этого я и боялась! – простонала я.

– Привет! – открыв входную дверь, радостно воскликнула Сара.

– Здравствуй. – Пришлось срочно прятать беспокойство за веселой улыбкой.

– Сара! – со всех ног кинулась обнимать ее мама.

– С днем рождения, Рейчел. – Сара бросила через мамино плечо выразительный взгляд. Мне оставалось только пожать плечами. – Рейчел, я тут кое-что тебе принесла, – высвободившись из маминых объятий, сказала Сара. И вынула из сумки пакетик размером с карточную колоду.

– Ты моя лапочка! – Мама решительно разорвала упаковку и достала коробочку, в которой лежало ожерелье. Осторожно взяла в руки серебряную цепочку и поднесла поближе к глазам. – Как красиво! Огромное тебе спасибо.

– Носи на здоровье, – ответила Сара.

– Сара, ты наверняка умеешь готовить, – неожиданно заявила мама, застегивая на шее цепочку.

– Да нет. У меня с этим делом как-то не очень, – призналась Сара. – Мама пыталась меня научить, но у нее не получилось.

– Девчонки, нельзя же быть такими неумехами! – покачала головой мама, продолжая наполнять миски продуктами из холодильника. – Придется прочистить Анне мозги. Что ты будешь делать, когда уедешь в колледж?

Но тут раздался стук в дверь. Джонатан пошел открывать, а мы с Сарой понесли миски с чипсами в гостиную. В прихожей появился Джаред с бутылкой в руках. Бутылка была украшена лентой с бантом. Я чуть не отпала.

– Ну, здравствуй, – улыбнулась ему мама.

– Рейчел, это Джаред, – представила своего бойфренда Сара, взяв его под руку.

– С днем рождения, – вручив маме бутылку, сказал Джаред.

– Мое любимое, – просияла мама. – Спасибо большое.

– А где Эван? – Я бросила взгляд на подъездную дорожку и, не увидев его машины, захлопнула дверь.

– Должен приехать с минуты на минуту, – объяснил Джаред и прошел вслед за Сарой на кухню.

Я осталась в прихожей дожидаться Эвана. Возвращаться на кухню не хотелось, так как я твердо знала, что мама меня тут же припашет.

– Ты что, друг Эвана? – спросила мама, выкладывая тортильи на противень.

– Я его брат, – ответил Джаред.

– Никогда бы не подумала, – сказала мама, оглядывая его крепкие плечи и коротко стриженные светлые волосы. – Ты больше похож на нас с Эмили. – И она игриво хохотнула, вызвав у Джареда смущенную улыбку. – Уж ты-тонаверняка должен уметь готовить.

– Нет, совершенно не умею, – признался Джаред и вопросительно посмотрел на Сару, не совсем понимая, как вести себя с этой разбитной бабенкой. – Мы с братом полные противоположности, и даже в таких вещах. Чем еще могу быть полезен?

– Ты умеешь смешивать «Маргариту»?

– Вот с этим я точно справлюсь, – ответил Джаред и прошел на кухню.

– Началось, – еле слышно прошептала я.

В дверь снова постучали, и на пороге с покерным столиком в руках появился Эван.

– Давай помогу, – предложил ему вышедший из гостиной Джонатан. Он забрал у Эвана столик, предоставив тому нести два складных стула.

– Ну наконец-то! – радостно воскликнула мама. – Эван, будь добр, помоги мне с кесадильей. Похоже, здесь только у нас с тобой и есть кулинарный талант.

– У Джареда тоже есть талант, – обиделась за бойфренда Сара. – Но только не к кухне.

– Тогда о какой комнате идет речь? – усмехнулась мама. – О спальне?

– Так далеко мы еще не продвинулись, – удивленно заметил Джаред, переводя взгляд с мамы на Сару.

Сара расхохоталась, а я в шоке уставилась на маму. Боже, неужели она уже успела приложиться к бутылке?!

Эван снял куртку и присоединился к нам.

– Ну вот. Чем могу помочь? – спросил он, явно не понимая, на что подписывается.

– Переверни, когда будут готовы. – Мама вручила ему лопатку. – Выпить хочешь?

– Не знаю, как ему, а мнеэто точно не повредит, – влез в разговор Джаред.

Мама достала из шкафчика два бокала, положила в них лед и протянула их Джареду, чтобы тот налил туда собственноручно приготовленную им «Маргариту».

Она подняла свой бокал и с усмешкой произнесла:

– За скрытые таланты.

Джаред удивленно поднял брови и чокнулся с ней.

– Эй, я тоже хочу, – сказала Сара, наполнив свой бокал.

Я смотрела, как мама разливает «Маргариту», и понимала, что еще немножко – и у меня точно будет инфаркт. Хотя, конечно, времени, чтобы морально подготовиться к этому безобразию, было более чем достаточно. И вообще, чему быть, того не миновать.

– Ты в порядке? – спросил Джонатан, перетаскивавший с крыльца складные стулья.

– Нет, и вряд ли буду, пока не кончится этот треклятый день, – пробормотала я.

– Эмили, ты не включишь музыку? – крикнула из кухни мама.

Впрочем, могла бы и не орать, так как я, слава богу, пока не глухая.

– Конечно. – Я перебрала CD-диски, но не нашла ничего подходящего случаю.

– Вот, – протянул мне свой iPod Джонатан. – Это плей-лист для дня рождения Рейчел.

– Спасибо. – Я взяла iPod и подключила к стереосистеме. Прокрутила плей-лист. Когда зазвучала первая песня, мама завопила от восторга:

– Чудесно, Эмили!

Я уже собралась было сказать, что подборка не моя, но Джонатан меня остановил:

– Пусть себе думает, что музыку выбирала ты.

– Ну ладно, – пожала я плечами, не совсем понимая, какая разница.

Примерно через полчаса дверь открылась и в дом без стука ввалилась компания из шести человек. Они несли коричневые пакеты со спиртным и закусками.

– Это здесь устраивают вечеринку? – заглянул на кухню какой-то бородатый парень, тут же раскрывший маме объятия. Та с радостным визгом повисла у него на шее и поцеловала в щеку. Он вернул ей поцелуй со словами: – С днем рождения, Рейч.

Мама по очереди обняла вновь прибывших, помогла им раздеться и велела поставить пиво в ведерко на крыльце. Она была, несомненно, приятно взволнована, поэтому я поспешила отогнать прочь все сомнения и порадоваться за нее. Ведь сегодня все же ее день рождения.

– Мы тоже принесли карточный столик и складные стулья, – сообщил один из парней, вернувшийся с крыльца с открытой банкой пива в руках.

Нам пришлось самим представляться новым гостям, так как мама в этот момент наливала «Маргариту» двум незнакомым женщинам, которых прямо с порога затащила на кухню.

– Вау, Эмили! Надо же, как ты выросла! А я помню тебя еще совсем крошкой, – заметила весьма потасканная тетка по имени Шарон.

– Спасибо, – ответила я, внимательно рассматривая мамину подругу, которая, как оказывается, когда-то хорошо меня знала.

У нее был хриплый голос курильщицы. Помятое лицо в сеточке морщин. Кудрявые черные волосы до плеч, жирно подведенные черным карандашом темные глаза и густо накрашенные ресницы.

– Ты очень похожа на своего папу, – продолжила она.

– Да что ты говоришь?! – протягивая Шарон бокал, воскликнула мама. – Клянусь, от меня у нее вообще ничего нет, – игриво добавила она.

– Конечно, ты ведь столько лет пыталась от нее откреститься, – загоготала Шарон. – Уж я-то знаю. Ведь именно я отвезла тебя в больницу, когда начались роды. Забыла, что ли?

– Ну, я тогда была не в том состоянии, чтобы садиться за руль, – надулась мама.

– Просто та бутылка вина явно оказалась лишней, – добавила Шарон, ее хриплый смех мгновенно перешел в кашель.

Сердито прищурившись, я в упор посмотрела на маму.

– Расслабься, Эмили, – хихикнула мама. – Это она так шутит.

Я неловко кивнула, а Шарон прикрыла рот рукой, чтобы сдержать смех, и буквально согнулась пополам от нового приступа кашля.

– Эй, а я могу закурить? – просипела она, вынув пачку сигарет.

– На крыльце, – сказала мама. – Я сейчас к тебе выйду.

И мама с Шарон исчезли за дверью.

Эван наконец справился с кесадильей и тоже покинул кухню. В гостиной Джаред с Джонатаном при помощи двух новых гостей освобождали место для второго покерного столика. А мы с Сарой внесли туда кувшины с «Маргаритой».

– Я и сама знаю, да? – сказала мама Шарон, когда они, пропахшие сигаретным дымом, вошли в гостиную, и, обратившись к Эвану, добавила: – Эван, можешь выпить пива, сегодня же мой день рождения. А кроме того, ты ведь остаешься у нас ночевать, значит за руль тебе не садиться. – И она с улыбкой протянула ему открытую бутылку.

– Спасибо. – Он взял бутылку и обнял меня за плечи, возможно, почувствовав, что я сейчас упаду в обморок.

И тут я с ужасом увидела, что мама наливает себе очередную порцию спиртного. Я закрыла глаза и, чтобы хоть как-то успокоиться, сделала глубокий вдох.

– Ты в порядке? – прошептал Эван.

– Да, конечно. Вот только волнуюсь насчет покера. В жизни не брала в руки карт, – убрав с лица озабоченное выражение, ответила я.

– Не переживай, я тебе помогу, – сказал Эван. – Напишу специальную шпаргалку.

– Ладно, уговорил, – напустив на себя веселый вид, ответила я.

И неожиданно встретилась глазами с Джонатаном. Он бросил выразительный взгляд в мамину сторону и покачал головой. Похоже, предчувствовал недоброе. Мне сразу стало не по себе, поскольку и моя интуиция подсказывала, что это все плохо кончится. Хотя, возможно, не стоит расстраиваться раньше времени.

– Давайте играть, – объявила мама, приглашая гостей в гостиную.

Но чем больше она пила, тем менее активно играла. А под конец вообще заявила, что за нее играет Джонатан и его выигрыш следует записывать на ее счет. Она переходила от стола к столу, отвлекая игроков болтовней, то и дело вскакивала, чтобы сменить музыку, и по очереди вытаскивала мужчин танцевать.

А я тем временем действительно играла в покер или, по крайней мере, пыталась играть. Хотя и постоянно заглядывала в шпаргалку Эвана, чтобы понять, достаточно ли у меня карт на руках, чтобы сделать ставку. Фишки покупались за деньги, и ставки были вполне реальными – естественно, по настоянию новорожденной. Поэтому кое-кто из парней отнесся к игре слишком серьезно для чисто развлекательного мероприятия.

И вот после того, как опустело несколько кувшинов с «Маргаритой», мама уже ходов не писала. Она сидела на коленях у Джонатана и, хихикая, обнимала его за шею.

– Ну, давай же, малыш! С такой комбинацией тебе стоит идти ва-банк! – целуя его в щеку, говорила она.

Естественно, после такого заявления один из парней сразу сбросил карты.

– Спасибо тебе, Рейчел. Удружила, – нахмурился Джонатан, сделав ставку.

– Нет, ставь больше. – Она кинула еще несколько фишек. – Мы точно выиграем партию. – С этими словами она показала язык Саре, не успевшей сбросить карты. Сара рассмеялась и глотнула «Маргариты». А мама, явно под воздействием текилы, неожиданно призналась: – Сара, я тебя обожаю!

– Спасибо, Рейчел, – улыбнулась Сара. – С днем рождения!

Она подняла свой бокал, и мама неловко потянулась чокаться.

– Пошли потанцуем. – Мама наконец слезла с колен Джонатана и потащила Сару за собой.

– Но я ведь играю, – слабо запротестовала Сара, но мама, не слушая никаких возражений, заставила ее бросить карты и встать со стула.

Она высоко подняла Сарину руку и, раскрутившись, проскользнула у нее под мышкой.

Джаред принялся тасовать колоду.

– Ты что-то не слишком разговорчивая, – заявила крашеная блондинка, которую звали Салли или, кажется, Элли.

– Да, есть немного, – ответила я, не сводя глаз с карт, которые сдавал Джаред.

– И к тому же совсем не пьешь, – поддерживая отяжелевшую голову рукой, заплетающимся языком сказала она.

– Нет, не пью, – отрезала я.

– А ведь когда была маленькой, ты даже смешивала для нас напитки, – неожиданно заявила она. – Ты была такой лапочкой, приносила нам пиво. Рейчел в свое время закатывала классные вечеринки.

Я сидела, внимательно изучая свои карты, поскольку знала, что Эван и Джаред не сводят с меня глаз.

– Беру две карты, – объявила я, сделав вид, что меня ничуть не волнует напоминание о той моей жизни с мамой.

И если честно, то прошлая жизнь не слишком отличалась от нынешней, разве что теперь я не допивала остатки пива из банок. Меня вечно качало на эмоциональных волнах, причем в детстве даже сильнее, чем сейчас: безутешный плач непременно сменялся радостным смехом. У нас всегда играла музыка, приходили и уходили какие-то люди. Правда, несмотря на вечное присутствие посторонних в доме, я была в основном предоставлена самой себе. Именно тогда я и сосредоточилась на учебе и спорте. Моя успеваемость маму не сильно волновала, но она поощряла мое увлечение футболом и баскетболом, хотя не слишком часто возила на тренировки и матчи.

Мама с Сарой заливисто хохотали, привлекая к себе общее внимание. В результате мама врезалась в приставной столик, уронив несколько фотографий. Покинув свой пост на крыльце, в гостиную вернулась насквозь прокуренная Шарон и не замедлила присоединиться к подруге.

– Элли, а ты чем занимаешься? – глотнув пива, поинтересовался Эван.

– Я барменша. – Она посмотрела на Эвана, задержав взгляд чуть дольше необходимого. – Быть того не может, чтобы ты еще только учился в школе. Эй, постой-ка… – Она перевела глаза с Эвана на меня. – Сдается мне, что вы двое встречаетесь, да?

Эван кивнул и попросил Джареда сдать ему две карты.

– Как я скучаю по школьным годам, – приложившись к бокалу, вздохнула Элли.

– Будет врать-то, – вклинилась в разговор мама, плюхнувшись на свободный стул рядом с Элли. – Ты ведь всегда ненавидела школу!

– Сущая правда, – рассмеялась Элли. – В какие только передряги мы не попадали! Вечно влипали в какое-нибудь дерьмо. Правда, нам всегда удавалось выкрутиться.

– Да уж, было дело, – подхихикнула мама.

– Помнишь, как ты отпросилась у мистера Холла с контрольной, типа у тебя колики в желудке, а вместо урока мы отправились в лес и там здорово набрались? – вызвав у мамы припадок истерического смеха, спросила Элли и добавила: – А еще, как ты дала Эмили виски с кока-колой и мы все засняли на видео? Она еще тогда битый час ходила по стенке.

Мама схватилась за живот и покатилась со смеху. Парень, сидевший возле Элли, весело поддакнул:

– Помню-помню. Прикол. Умереть не встать!

Я выдавила сдержанный смешок, сбросила карты и, под предлогом, что мне надо в туалет, встала из-за стола. И, уже выходя из ванной, прямо на пороге столкнулась с мамой.

– Эмили! – радостно воскликнула она. – Ну как, веселишься?

– Да, все здорово, – натянуто улыбнулась я. – А ты?

– Пытаюсь, – бросила она. – Хотя лучше бы он перестал на тебя так пялиться. – И с этими словами она захлопнула дверь, оставив меня в полной растерянности.

О ком это она?

Я уже собралась было спуститься к гостям, но на верхней ступеньке столкнулась с Джонатаном.

– Эй, здесь что, очередь? – спросил он.

– Нет, – ответила я и, погруженная в раздумья о смысле маминого странного заявления, прошла мимо.

– Что случилось?

В ответ я только пожала плечами, поскольку решительно ничего не понимала.

– Что?! – Дверь ванной комнаты распахнулась, и оттуда выскочила мама.

Мы с Джонатаном дружно обернулись на крик.

– А-а-а! – У нее был такой вид, будто она застукала нас на месте преступления. – Вот вы оба где. И вы знаете, что я знаю. Я же не слепая. Что, не могли подождать, пока не отвалите в Калифорнию?! Все-таки сегодня мой день рождения. И не стоит тыкать мне этим в нос!

– Рейчел, ты о чем? – неестественно рассмеялся Джонатан.

– Ну да ладно! – махнула она рукой. – Замнем для ясности.

Однако я продолжала смотреть на нее во все глаза:

– Неужели ты думаешь, что между нами что-то есть?

– Все может быть. – Она пожала плечами и стала неуклюже спускаться по лестнице.

Я тяжело вздохнула и поплелась за ней, а Джонатан прошел в ванную.

Остаток вечера мы с ним друг на друга даже не смотрели. По крайней мере, я точно. Совершенно не хотелось подбрасывать поленья в костер ее ревности. Более того, я реально опасалась, что она продолжит нести этот пьяный бред при Эване.

Денег в карманах становилось все меньше, впрочем, как и игроков за столом. Джаред с Сарой откланялись первыми.

– Похоже, я слегка перебрала, – рассмеялась Сара, неуклюже обняв меня на прощание.

– Все нормально. – Я неловко похлопала Сару по спине. Джаред уже держал наготове ее куртку. – Завтра поговорим.

Вскоре пришлось сложить один покерный стол и стулья, поскольку партия гостей, приехавшая на одной машине, решила отчалить.

– Нет, не уходите, – вцепившись в Элли, принялась упрашивать мама.

– С днем рождения, Рейч.

Мама вышла проводить их на крыльцо, а когда вернулась, спросила:

– Как насчет того, чтобы пропустить еще по рюмашке?

Вопрос, должно быть, был чисто риторическим, поскольку она выставила на кофейном столике стопки, наполнила их текилой и стала совать в руки всем подряд, включая меня.

Когда передо мной оказалась стопка с золотистой жидкостью, я сморщилась и беспомощно посмотрела на Джонатана.

– За вечную молодость! – провозгласила мама. – Эван, не тушуйся, давай выпьем!

Эван вместе с остальными поднял стопку и, скривившись, опрокинул в себя. Но я к своей даже не притронулась. Тогда Джонатан незаметно пододвинул ее к себе, залпом осушил и снова поставил передо мной.

– Вот умничка, девочка, – похвалила меня мама.

Когда она скрылась на кухне, Эван тихо спросил:

– Ну как, хочешь остаться или, может, все-таки уедем?

Не зная, как лучше поступить, я нервно прикусила губу. Но тут бородатый парень поднял руку и громогласно заявил:

– Все, я уже достаточно проигрался. Шарон, мы уезжаем.

– Нет, – пробормотала Шарон, лежавшая, скрючившись, на диване.

– Не нет, а да. Еще немножко – и ты вырубишься. – И он решительно встал со стула.

– Ну вот, и ты туда же! – надулась мама, увидев, что он достает из шкафа пальто.

– Вы, ребята, и так меня без штанов оставили, – ответил он. – С днем рождения. Только не вздумай все сразу спустить.

В ответ она дружески его обняла, чмокнув в губы.

Когда мы остались втроем, Джонатан спросил:

– Ну что, закрываем лавочку?

– Самое время. – Я поднялась из-за стола и пошла наводить порядок на кухне, а Эван принялся помогать Джонатану складывать фишки в серебряную коробочку.

Дверь открылась, и с крыльца, ежась от холода, вернулась мама.

– Похоже, остались только свои. – Она оглядела опустевшую гостиную и кухню. Потом обратилась ко мне: – Я действительноот души повеселилась.

– Хорошо, – ответила я, складывая недопитые бокалы в раковину.

– И я сожалею о том, что сказала там, наверху. По поводу Джонатана. Иногда я веду себя ужасно глупо.

Не зная, как на это реагировать, я молча кивнула.

И тут она ни с того ни с сего спросила:

– Значит, ты все забыла, да?

Я повернулась к ней и удивленно поинтересовалась:

– О чем? О твоих вечеринках, когда мы жили вместе? Нет, я помню.

– Я вот тут думала… думала, – проигнорировав мой ответ, продолжила мама. Она тяжело опустилась на стул, возможно потому, что уже плохо стояла на ногах. – Все эти годы я свято хранила в памяти этот день, а ты ничего не помнишь. – Она лениво подняла на меня глаза, лицо ее было абсолютно бесстрастным.

Я только собралась было открыть рот, чтобы узнать, что она имеет в виду, но тут меня внезапно осенило: она говорила о том дне, когда погиб отец. Я промолчала и отвела глаза.

– Ты всегда ходила в розовом. – Ее глаза затуманились, она снова вернулась в прошлое. – Каждый год он покупал тебе новое розовое платье.

Я словно попала в ловушку ее слов, у меня не хватило духу сказать ей, чтобы она замолчала. И почему-то заныло сердце.

– Ты ждала его у окна и волновалась из-за того, что он задерживается. Каждые пять минут спрашивала, где он. – Ее лицо стало печальным. – Это несправедливо, что ты не помнишь день, который я не в силах забыть. Эмили, когда ты в последний раз отмечала свой день рождения? – Ее вопрос острым ножом вонзился в сердце.

Внутри словно все заледенело, мне стало нечем дышать. И я вдруг оказалась далеко отсюда: стояла у совсем другого окна в розовом платье с оборками.

– Он собирался пораньше вернуться с работы, чтобы развесить на заднем дворе дурацкие цветные фонарики, – монотонно бубнила она.

И я сразу их увидела. Смешные разноцветные фонарики, натянутые на заднем дворе. У меня похолодело в животе, я была не в состоянии пошевелиться.

– Он должен был привезти неоправданно дорогой праздничный торт, сделанный на заказ в лучшей кондитерской города. Шоколадный, с малиновой начинкой.

– А когда приедет папочка? – спрашивала я, раздвинув занавески, чтобы лучше видеть.

– Совсем скоро, – каждый раз слышалось в ответ.

Но отвечала мне почему-то не мама, а какая-то другая женщина. Я оглянулась и увидела, что она вытаскивает из духовки противень.

– Но уже темнеет, а он никогда не возвращается домой, когда темно, – продолжая глядеть в окно, возразила я.

– Ну как, есть новости? – с беспокойством в голосе спросила она какого-то мужчину, вошедшего в комнату с телефонной трубкой в руке.

– Нет, – ответил он. – Они говорят, что он давным-давно уехал из офиса.

Мужчина показался мне знакомым, но я так и не смогла идентифицировать его.

– Рейчел! – крикнул он.

– Что? – отозвалась она с верхней ступеньки.

– Кажется, пора звонить в полицию.

Но она не успела ответить, так как неожиданно зазвонил телефон. Она кубарем скатилась с лестницы.

– Кто это?! – нетерпеливо спросила она, не дав мужчине сказать «алло».

Тревога в ее глазах тут же передалась мне. Я смотрела на нее и не могла отвести взгляд от ее убитого лица. Волнение сменилось отчаянием, когда она проронила:

– Произошла авария.

– Это ты отняла его у меня, – пробормотала она.

– Рейчел, что ты творишь?! – словно издалека услышала я голос Джонатана.

Слезы мешали мне видеть. А у нее вдруг удивленно расширились глаза.

– О… – выдохнула она. – Ты помнишь.

Боль, как медленный яд, стала расползаться по всему телу. Я хотела крикнуть, но только беззвучно разевала рот.

– Что ты наделала? – уже более настойчиво повторил Джонатан. – Эмма, ты в порядке?

– Эмма, что с тобой? – будто через вату, донесся до меня взволнованный голос Эвана.

Я снова посмотрела ей прямо в глаза и, клянусь, увидела в них ненависть. И содрогнулась.

Все, я больше ни секунды не могла оставаться в ее доме. Мне срочно надо было на свежий воздух. Но я словно приросла к полу. Ноги не слушались. Меня душили рыдания. Тело полыхало огнем. Нет, бежать, бежать от нее – и как можно дальше!

Я выскочила на крыльцо, и ноги, которые только что отказывались слушаться, быстрее ветра понесли меня вниз по улице. Я мчалась во весь опор, не в силах избавиться от боли, буквально раздиравшей грудь. Я пыталась дышать глубоко, но воздуха не хватало. Я бежала куда глаза глядят, не разбирая дороги, и наконец, схватившись за сердце, упала на мокрую землю. Мне казалось, что оно вот-вот разорвется. И тогда я закричала от боли.

Воспоминания разом обрушились на меня. Звонок. Мамин надрывный вопль. И маленькая девочка, словно зритель, смотревшая на все со стороны. Да, тогда я ничего не понимала и одновременно слишком хорошо все понимала. Папа больше не вернется домой. Никогда не вернется домой.

Не знаю, сколько я пролежала на холодной земле, не помня себя от горя. И очнулась только тогда, когда чья-то теплая рука ласково погладила меня по щеке. Он осторожно положил мою голову себе на колени и стал нашептывать ласковые слова, которые я не могла разобрать.

– Все хорошо, – тихо сказал он.

– Боже, как больно! – выдохнула я. – Ну пожалуйста, сделай так, чтобы перестало болеть. – Слезы ручьем текли по щекам.

Эван поднял меня с земли и отнес к машине. Аккуратно усадил на сиденье рядом с местом водителя и поцеловал в лоб. Я сразу свернулась калачиком, продолжая держаться за грудь. Казалось, если я отпущу руки, то буквально развалюсь на части.

А потом меня начало знобить, ведь я продрогла до костей. И хотя в салоне было тепло, я никак не могла согреться. Эван накинул мне на плечи свою куртку, я уткнулась носом в воротник, сразу почувствовав родной запах.

Дыхание со свистом вылетало из груди, от невыплаканных слез дрожал подбородок. Боль давила на меня невыносимым грузом, от нее было ни спрятаться, ни скрыться.

Я настолько погрузилась в печаль, что даже не заметила, как машина остановилась. Он пытался мне что-то сказать, но я ничего не слышала. Его голос звучал глухо и доносился будто издалека. Когда он на руках вынес меня из машины, я закрыла глаза и прижалась к его груди.

Он уложил меня на свою кровать, помог снять туфли и стянуть джинсы. Я лежала неподвижно, с открытыми глазами, не в состоянии сфокусировать взгляд. Пыталась, но не могла загнать воспоминания в потаенный уголок души, где они столько лет хранились за семью печатями. Мне казалось, что я снова потеряла отца.

Эван лег рядом и нежно прижал меня к себе, а я крепко ухватилась за его руку, словно тем самым хотела установить связь с настоящим – с этой комнатой и с этой кроватью.

– Эмма, я здесь. И никогда тебя не отпущу, – прошептал он.

Я содрогнулась от неистовых рыданий, выпустив наружу тот ад, что целых десять лет держала в себе. И только на рассвете мне стало чуть легче. Я забылась неверным сном, но и во сне передо мной вновь и вновь возникал образ отца.

Глава 25

Все сначала

Еще не открыв глаза, я услышала где-то на заднем плане тихую музыку. Исполнителя я не узнала, но голос его действовал умиротворяюще. Я сделала глубокий вдох, отдавшись во власть музыки, и только потом попыталась открыть глаза. И не смогла.

Они распухли и отекли, тело ужасно болело, особенно грудь. Я с трудом выпрямила затекшие руки и ноги, так как целую ночь пролежала свернувшись клубком. Эвана в комнате не было, но о нем напоминала звучавшая из динамиков лирическая мелодия.

Тогда я осторожно села на край кровати и попробовала вдохнуть полной грудью. Я чувствовала себя обессиленной и опустошенной, словно до капли растратила эмоции и чувства. Медленно поднялась и прошла в ванную комнату, даже не потрудившись посмотреть на себя в зеркало, поскольку прекрасно знала, что увижу, увы, хорошо знакомый отрешенный взгляд.

Потом разделась и залезла в душ, подставив тело под тугие, горячие струи. Но даже после душа чувствовала себя словно выжатый лимон. А выйдя из ванной, обнаружила под дверью спортивные штаны и футболку. Значит, Эван в курсе, что я уже встала.

Я натянула футболку, повисшую на мне мешком, и закрутила на талии пояс штанов, чтобы случайно не потерять их по дороге. Заплела мокрые волосы в косу и только тогда вернулась в комнату. Эван меня уже ждал. Сидел на кровати, опершись спиной на изголовье, и переключал каналы.

Но, когда я скользнула в постель и бросилась ему на грудь, сразу выключил телевизор.

– Как дела? – поинтересовался он.

– Хорошо, – охрипшим от рыданий голосом ответила я.

– Ты можешь объяснить, что произошло вчера вечером? – попросил он. Но у меня на глаза тут же навернулись слезы, а в горле встал противный комок. – Если ты не хочешь…

– Да нет, все нормально, – закашлявшись, выдавила я.

Подняла голову и встретила взгляд его серо-голубых глаз. Между бровей залегла тонкая морщинка. Нет, во что бы то ни стало надо попытаться ему все объяснить.

– Мама винит меня в папиной смерти, – произнесла я, сразу почувствовав удушье.

– Почему? – напрягся Эван.

– Он умер в день моего рождения, – объяснила я. – Когда возвращался домой из кондитерской, где покупал торт.

– Но ты-то здесь при чем?

– Если рассуждать логически, то ни при чем, – пожала я плечами. – Но мама до сих пор страдает, и я для нее что-то типа козла отпущения. Сломала ей жизнь.

– Эмма, это вовсе не так. Она взрослый человек. И должна понимать, что несчастные случаи происходят сплошь и рядом. Тыне можешь считать, будто в чем-то виновата.

– Я…

Нет, невозможно было сказать те слова, которых он ждал от меня: типа, я все понимаю и совесть моя чиста. Чувство вины сковало язык и сжало горло. Ведь в тот роковой миг он оказался на дороге именно из-за меня, что совершенно бессмысленно отрицать.

Когда судьба отнимает у тебя любимого человека, законы логики сразу перестают действовать. Теперь понятно, почему мама так хотела, чтобы я прочувствовала ее страдания. Она была не в состоянии держать в себе эту боль. Ей надо было найти еще кого-то, кто тосковал бы по нему так же сильно.

– Представляешь, я совершенно его не помню, – сказала я Эвану, пытаясь воскресить в голове папин образ. – Наверное, если бы помнила, это означало бы, что я смирилась с его потерей и, естественно, с вечной тоской по нему. И я постаралась вычеркнуть его из памяти. По крайней мере, все обстояло именно так, вплоть до вчерашнего вечера. А теперь мне ужасно больно… – Тут я уже в который раз залилась слезами. Эван сразу притянул меня к себе и крепко обнял. – Даже трудно дышать… – Горячие слезы текли по щекам. – У меня такое чувство, будто это случилось только вчера… – И я захлебнулась рыданиями.

– Все нормально, – попробовал успокоить меня Эван. – Я понимаю.

Я лежала в его объятиях до тех пор, пока снова не обрела способность говорить.

Тогда я села и вытерла мокрое лицо.

– А мы можем просто полежать? – хлюпая носом, спросила я.

Эван протянул мне бумажные носовые платки:

– Конечно.

Я снова уютно устроилась на груди у Эвана и стала слушать, как бьется его сердце. Он укрыл меня одеялом и обнял так крепко, словно тем самым хотел развеять все мои тревоги и печали.

Музыка стихла, это Эван включил телевизор. Он выбрал какой-то остросюжетный фильм, но от усталости я, естественно, сразу отключилась.

А когда открыла глаза, уже стемнело. Эван лежал рядом, забывшись беспокойным сном. Я вдохнула знакомый запах свежести и поцеловала его в губы. Он сонно заворочался и прижал меня к себе. Я скользнула губами по его шее, почувствовав, как бьется тонкая жилка. Он улыбнулся, но остался лежать с закрытыми глазами. Тогда я нашла чувствительную точку за ухом и снова поцеловала.

– Привет, – неохотно открыв глаза, сказал он.

– Привет, – отозвалась я и, коснувшись губами его подбородка, стала осторожно подбираться к полуоткрытому рту.

Наши губы встретились, я прижалась к нему всем телом, он запустил руку мне под футболку и стал нежно гладить по спине.

Мы двигались в едином ритме, я чувствовала на теле его теплые руки, и у меня сладко замирало сердце. Но вот дыхание его участилось, а руки осмелели, медленно, но верно пробираясь за пояс спортивных штанов и дальше вниз. Он стащил с себя футболку, обнажив мускулистую грудь. Я пробежала пальцами по рельефным мышцам, по впалому животу, щекоча губами сначала плечи, а потом – шею. И уже собралась было снять футболку, как он неожиданно отстранился и испытующе посмотрел на меня.

– Что? – смущенно спросила я, решив, что допустила какую-то оплошность.

– Не сейчас, – ответил Эван. – Не здесь и не так.

Я бессильно рухнула рядом с ним на кровать, чувствуя горячие пульсации во всем теле, и разочарованно прошептала:

– Хорошо.

– Но ты ведь все понимаешь, да?

– Понимаю, – не глядя ему в глаза, ответила я.

Конечно, я все понимала. Наш первый раз не должен был прийтись на тот день, когда я предавалась горю, оплакивая безвременно ушедшего отца. Но именно сейчас я, как никогда ранее, хотела чувствовать Эвана, испытывала в этом острую потребность, надеясь тем самым залечить открывшуюся прошлым вечером душевную рану.

– Может, и сегодня останешься у меня ночевать? – спросил он, прижимаясь губами к моему виску.

– Мне надо домой.

– Неужели обратно к Рейчел? – удивился он. – Не уверен, что…

– Да, я должна, – перебила я его. – Все нормально. Мне необходимо с ней поговорить. Я только теперь поняла. Возможно… возможно, мы сумеем примириться.

– Эм! – Эван терпеливо ждал, когда я посмотрю на него. Я приподняла голову, его глаза были полны тревоги. – Ты ни в чем не виновата. Что бы она там ни говорила, во что бы ни верила, тыдолжна это знать. Договорились?

– Да, – прошептала я.

Мы свернули на подъездную дорожку и увидели, что в доме абсолютно темно, хотя мамина машина была на месте. Я взглянула на слепые окна, не решаясь открыть дверь.

– Хочешь, я пойду с тобой? – спросил Эван.

– Нет, – не отрывая глаз от притихшего дома, ответила я. – Все будет в порядке.

– Позвони потом, хорошо?

– Обязательно.

Итак, я вышла из машины и тяжело вздохнула, приготовившись к худшему. Эван провожал меня глазами до тех пор, пока я не исчезла за входной дверью.

Я включила свет в прихожей и прислушалась. Внутри было непривычно тихо. Я прошла в гостиную, посмотрела в окно. Эван медленно отъезжал от дома. Зажгла свет и остолбенела. Покерный столик как стоял, так и остался стоять. Везде, куда ни глянь, миски с остатками чипсов и пустые стопки. И я немедленно приступила к ликвидации последствий вечеринки: убрала грязную посуду, отнесла объедки на кухню.

Справившись наконец с беспорядком, я обреченно поплелась наверх. К этому моменту я морально готовилась весь тот час, что провела на кухне. А когда проходила мимо ее двери, то услышала плач.

Я оцепенела, внутри все похолодело. И, недолго думая, постучалась в комнату. Всхлипывания сразу же прекратились.

– Да? – еле слышно отозвалась она.

С замиранием сердца я медленно открыла дверь и вошла внутрь.

– Привет, – поздоровалась я.

Мама лежала на кровати. Расплывшаяся косметика, всклокоченные волосы, красное лицо и опухшие глаза. До боли знакомая картина. Мама даже не потрудилась снять одежду, в которой была на вечеринке.

Я осторожно присела на краешек кровати, подальше от нее.

– Эмили! А я уж грешным делом решила, что ты тоже меня бросила, – просипела она, доставая из коробки бумажный носовой платок.

– Нет, – ответила я. – Мне просто нужно было время подумать.

– Значит, ты… ты остаешься? – Дыхание ее было хриплым и отрывистым.

– Остаюсь, – твердо сказала я.

Она повернулась ко мне спиной и, похоже, снова заплакала. Я машинально протянула к ней дрожащую руку, но не осмелилась до нее дотронуться. А потом посмотрела на все это со стороны и решила попробовать убрать защитный барьер. Я открылась маме навстречу, сразу почувствовав ее боль, своюболь, снова стала маминой дочкой и наконец погладила ее по спине.

Ее тело сотрясали судорожные рыдания. А я терпеливо ждала, пока она успокоится, тем самым давая ей понять, что я ее не оставлю.

И через некоторое время она действительно затихла. Я убрала руку, она перевернулась на спину и посмотрела на меня красными глазами.

– Может, посмотрим какой-нибудь фильм и поедим мороженого? – предложила я.

– Конечно. – Она принялась стирать с лица потеки слез и косметики, потом тяжело поднялась. – Пойду приму душ, – сказала она и тихо добавила: – Я рада, что ты меня не бросила. – И уже по пути в ванную комнату неожиданно крикнула: – Только ничего романтического или душещипательного! Иначе я за себя не ручаюсь.

Я рассмеялась, а она сразу закрыла за собой дверь. Потом я отправилась к себе в комнату за кошельком и ключами от машины. Мобильник мигал красным. Пропущенные звонки от Джонатана и Эвана, а еще эсэмэски за предыдущий вечер с вопросами, где я и все ли со мной в порядке, которые я решительно стерла. И только доехав до парковки перед продуктовым магазином, я набралась мужества перезвонить Джонатану, хотя сама толком не знала, что сказать.

– Привет, – практически сразу ответил на звонок Джонатан. – Как дела?

– Нормально.

– Ты уверена? Вчера вечером вид у тебя был далеко не нормальным.

– Как-нибудь справлюсь, – нервно теребя руль, ответила я.

– Поверить не могу, что она так могла поступить. Я собирался побежать за тобой, но Эван меня опередил, а тут еще она принялась орать как оглашенная. Прости. В любом случае я должен был тебе помочь.

– Ничего страшного. – Его слова меня неожиданно смутили. – Я все понимаю.

– А где ты сейчас? У Сары?

– Нет, вернулась домой.

– Ты – что? – удивился он. – Почему?

– Хмм… – растерялась я. – Потому что она моя мать, ей сейчас плохо, и я должна быть рядом. Ее сейчас ни в коем случае нельзя оставлять одну.

– Эмма, то, что она сделала, – это ужасно. Как… – Здесь он остановился, явно пытаясь взять себя в руки. – Я тебе удивляюсь. Не понимаю, как можно считать то, что произошло, делом житейским.

– А я и не считаю… Все немножко не так, – вяло отбивалась я. – Просто мне кажется, что я начинаю понимать мотивы ее поведения. Типа того.

Джонатан помолчал, а потом решительно заявил:

– Я не допущу, чтобы она обращалась с тобой подобным образом. И обязательно положу этому конец. Ты меня хорошо поняла, да?

– Вообще-то, я знала, что рано или поздно нечто подобное обязательно произойдет, – сказала я, но он не ответил. И когда молчание уж слишком затянулось, небрежно бросила: – Ладно, мне пора идти.

– Позвони мне, – поспешно произнес он, прежде чем я успела отключиться. – Даже если захочется просто сказать «привет». Позвони. – Его голос дрожал от волнения.

– Обязательно позвоню, – пообещала я, хотя у меня не было особой уверенности, что я именно так и сделаю, и вообще следуетли это делать.

Когда я вернулась домой, мама уже успела принять душ и теперь лежала на диване, укрыв ноги одеялом. Без макияжа сразу проступили тонкие морщинки вокруг рта и в уголках глаз. Она выглядела… что ли, какой-то потрепанной. И сдавшейся.

Увидев диск с фильмом и две пинты мороженого, она попыталась улыбнуться, но глаза оставались безжизненными.

Я поставила диск и устроилась рядом с ней на диване. Мы в полной тишине ели мороженое и смотрели фильм, но она неожиданно нарушила тягостное молчание:

– Иногда я бываю такой сукой, да?

Это прозвучало так неожиданно, что я растерялась. Я не решалась на нее посмотреть, хотя она, похоже, и не ждала ответа. Просто задумчиво ковыряла ложкой мороженое.

– Ума не приложу, что со мной такое, – продолжила она. Я осторожно скосила на нее глаза. Но она даже не глядела в мою сторону. Сидела, уставившись в пол, словом, полностью ушла в себя. – Стоит мне выпить лишнего, как начинаю говорить глупости. Нет, я ужасный человек.

– Ты не права, – машинально произнесла я. Она бросила на меня виноватый взгляд. Я ответила ей слабой улыбкой. – Раньше я не понимала, через что тебе довелось пройти. Абсолютно ничего не знала.

– Он здорово помогает, – задумчиво проговорила мама. Я нахмурилась, не понимая, о чем это она. – Алкоголь, – объяснила она. – Делает боль не столь острой. Я ведь не такая сильная, как ты. Ты умеешь закрываться и блокировать негатив. Всегда умела, даже в детстве. Ты ведь не плакала на… на его похоронах. – Ее голос дрогнул. Глаза увлажнились, нижняя губа задрожала. – Если бы ты только знала, как мне его не хватает! – У нее по щекам потекли слезы, она еле слышно выдохнула: – Мне его не хватает, и я не знаю, что с этим делать. – Она сразу поникла, согнувшись под бременем воспоминаний.

Отставив в сторону мороженое, я придвинулась поближе, обняла ее за плечи, чтобы хоть как-то утешить. Она буквально рухнула в мои объятия и разрыдалась.

Не знаю почему, но у меня не было слез. Возможно, я уже дошла до определенного болевого порога и, как она говорила, сумела психологически отгородиться от происходящего. Я утешала ее, но не позволяла печали проникнуть слишком глубоко в сердце. Если честно, то я такого не помню, чтобы мы с ней хоть раз обнимались. Однако, несмотря на этот прилив нежности, я практически не ощущала ее присутствия рядом. Да, я была и собранной, и отстраненной, но только не сильной.

Я сидела рядом с ней, гладила по голове, говорила слова утешения, объясняла, что тосковать по усопшему мужу – это нормально. И что у нее всебудет хорошо.

Наконец мама подняла голову и вытерла слезы.

– Спасибо тебе. – Она попыталась улыбнуться, но у нее не хватило сил даже на такую малость. Лицо оставалось измученным и грустным. Тогда она тяжело вздохнула и выпрямилась. – Вечеринка получилась полный отстой, да? Наверное, в этом доме нельзя отмечать дни рождения, – сказала она и, заметив мои удивленно поднятые брови, продолжила: – Похоже, мне сейчас лучше лечь спать. Прошлая ночь выдалась беспокойной, и я буквально валюсь с ног. Ну что, утром увидимся?

– Конечно, – ответила я.

Она с трудом встала, шаркающей походкой поднялась по лестнице и прошла к себе. Я проводила ее взглядом, легла на диван и накрылась одеялом, хотя сна не было ни в одном глазу.

Кто-то барабанил в дверь, я сразу выпрямилась и села. Вроде бы все тихо. Возможно, показалось. Но неожиданно стук возобновился с новой силой – и я подскочила как ужаленная. Сердце дико колотилось.

В комнате было так темно, что не видно было двери. Я заморгала, но не смогла сфокусироваться. И буквально оцепенела от страха.

А за дверью раздавались жуткие вопли. Похоже, кричал ребенок, маленькая девочка. При звуках этого испуганного голоса я в ужасе откинула одеяло. Шагнула в темноту, почувствовав под ногами холодные доски пола.

Невозможно было разобрать, что она говорит. Нескончаемый стук в дверь заглушал слова. Мне показалось, будто она просит:

– Выпустите меня!

В ее голосе я услышала столько отчаяния, что тут же поспешила на помощь. Слепо шаря перед собой руками, попыталась нащупать дверь. И наконец почувствовала под пальцами дверное полотно. Дерево содрогалось под ударами крошечных кулачков. И неожиданно я услышала ее крик:

– Уходи!

И тут я судорожно вздохнула. Глаза широко открылись. В комнате работал телевизор, я лежала на диване. В висках бешено пульсировала кровь. Руки тряслись. А в ушах до сих пор стоял ее крик, полный животного страха.

Я бросила взгляд в сторону лестницы, прикидывая, не лечь ли в кровать, но сразу поняла, что заснуть вряд ли удастся. Потом взяла пульт и принялась переключать каналы, однако так и не смогла прогнать из головы леденящий душу плач и еще плотнее завернулась в одеяло.

Достала мобильник, плохо понимая, зачем это делаю. Просто чувствовала настоятельную потребность услышать человеческий голос, способный заглушить жалобные вопли, что до сих пор стояли в ушах.

И практически сразу услышала:

– Привет. Не спится?

Губы невольно растянулись в улыбку.

– Да. Тебе тоже?

– Угу. А что смотришь? – спросил Джонатан.

Глава 26

Разочарование

– Ну и как там Рейчел?

– Нормально. – Я сидела на кровати и обводила пальцем рисунок на покрывале. – Последние несколько недель она какая-то притихшая. И теперь всю нерастраченную энергию направляет на то, чтобы научить меня готовить, причем результаты самые плачевные. А я пытаюсь научить ее играть в баскетбол, но результаты еще болееплачевные.

Он весело засмеялся. Я тоже улыбнулась, представив, как она старается поймать мяч и теряет над ним контроль, поскольку все время вертит головой.

– Похоже, у вас двоих взаимопонимание потихоньку налаживается.

– Мы стараемся, – согласилась я. – Но все не так просто. У нее постоянно глаза на мокром месте. Правда, оказывается, мороженое – лучшее лекарство от депрессии. – Я помолчала и уже тише добавила: – Она тоскует по тебе.

– Не уверен, что она тоскует именно по мне, – возразил Джонатан. – Она тоскует из-за того, что рядом нет мужчины.

– Как бы там ни было, я с тобой спорить не собираюсь. Хотя уверена, что это из-за тебя.

Он хрипло рассмеялся, прекрасно понимая, что со мной спорить бесполезно.

– Жаль, что вам не удалось выиграть чемпионат. Игра шла на равных.

– Да уж, – вздохнула я.

Последние полторы недели я только и делала, что проигрывала в голове тот матч.

– Фол был засчитан несправедливо.

– Постой-ка! Ты что, был там?

– Ну да, – признался он. – Хотел знать, чем все закончится.

– Ну, все и закончилось. Никуда не денешься. Зря ты мне ничего не сказал.

– Боялся, что может получиться неудобно. Ну, сама понимаешь, из-за Рейчел.

– Уф, возможно, – неохотно согласилась я. – И вообще, мы ведь не так давно виделись.

– Может быть, это стоит исправить.

– Может быть.

– Нам отнюдь не помешает время от времени оттягиваться вдвоем. Что-нибудь такое… сделать.

– Не смеши меня. Что значит что-нибудь такое?Ведь я и так оттягиваюсь на полную катушку, хотя это всегда плохо кончается.

– Издеваешься, да? Нет, я совершенно серьезно. Давай освобожу день, мы встретимся и сделаем что-нибудь такоепо моему усмотрению.

– Заметано, – сказала я, и он рассмеялся.

– Итак, у тебя сегодня знаменательный день, – с нажимом произнес он.

– И нечего надо мной насмехаться! Сегодня действительнознаменательный день.

– Но только потому, что ты именно так ставишь вопрос. Эмма, чему быть того не миновать.

– Отличное напутствие, нечего сказать! – фыркнула я. Спасибо тебе большое. Все, не хочу больше об этом говорить. Иначе сейчас разобью телефон, а он мне очень нравится. И мне вовсе не улыбается покупать новый.

Джонатан снова весело рассмеялся:

– Прекрасно. Все, молчу. Но только не позволяй его папаше тебя доставать.

– Не позволю, – вздохнула я.

Хотя, если честно, Стюарт Мэтьюс действовал на меня как удав на кролика. Он пугал меня буквально до мокрых штанов.

– Скажи, что происходит. Неведение меня убивает, – язвительно заметил он с мелодраматическими нотками в голосе.

– Ха-ха, – парировала я. – Все, я ухожу. И не удивляйся, если позвоню тебе в три ночи, когда мне приснится очередной кошмар с участием великана, готового раздавить меня своей модельной туфлей. Могу назвать фирму, хотя понятия не имею, какую обувь носят мужчины.

– Жду с нетерпением, – хмыкнул Джонатан. – Пока, Эмма.

Я смотрела на экран телефона, морально готовясь к тому, чтобы начать собираться на обед с Эваном и его родителями. Конечно, жаль, что не будет Джареда, он прекрасно умеет разрядить обстановку и всегда знает, что сказать, чтобы сгладить самые неловкие ситуации. Но посреди недели ему никак не уехать из университета.

– А что ты наденешь? – спросила возникшая на пороге мама.

Я удивленно посмотрела на нее. Интересно, как долго она уже здесь стоит?

– Ой, даже и не знаю. Наверное, серые брюки с белой блузкой, – ответила я, собираясь достать из шкафа именно эти два предмета своего гардероба.

Брюки смотрелись весьма солидно, в них вполне можно было пойти на интервью в серьезную юридическую контору. Но зато воздушная белая блузка с коротким рукавом фонариком по контрасту с брюками выглядела весьма игриво.

– Брюки? – удивилась мама.

– Я буду ужасно нервничать. И поэтому жутко потеть. Представляешь, как это неприятно – сидеть в юбке, когда под коленками мокро?! Просто отвратительно.

– Не дергайся, – рассмеялась мама. – Не сомневаюсь, у вас все сложится наилучшим образом.

– Ты не видела его отца! – простонала я.

– Ну, вряд ли он окажется хуже твоей бабушки, – округлив глаза, сказала мама.

Я тут же замерла и пристально на нее посмотрела. Ведь я и понятия не имела, что у меня была бабушка. Кэрол с Джорджем никогда о ней не упоминали, впрочем, так же как и мама до этой секунды. Мне всегда казалось, что бабушка с дедушкой скончались задолго до моего рождения. Может, мама и говорила о ней в прошедшем времени.

Она вроде не заметила моего озадаченного лица. Или сделала вид, что не заметила.

– А ты собираешься принимать душ? А то опоздаешь.

– Ой, совсем забыла. – Я соскочила с кровати, бросив на покрывало мобильник, который продолжала сжимать в руке.

Потом взяла все, что нужно для ванной, и прошла мимо мамы дальше по коридору.

Ну вот, я уложила волосы мягкими локонами, надела солидный, но не слишком прикид и была во всеоружии. По крайней мере, казаласьво всеоружии. Сара могла бы мной гордиться.

И тут неожиданно запищал мобильник. Я повернулась к кровати, но его там почему-то не оказалось. Обшарила глазами комнату и, к своему удивлению, нашла мобильник на комоде. Взяла телефон и увидела сообщение:

Уже едешь?

Сейчас выезжаю, – ответила я и кубарем скатилась с лестницы.

– Желаю удачи, – бросила мне с верхней площадки мама, которая успела переодеться в короткую юбку и кофту с длинным рукавом.

– Куда-нибудь собираешься? – спросила я.

– Давно пора. Что-то я засиделась, – ответила она. – Какой смысл торчать дома во вторник вечером. – Голос ее звучал слегка напряженно. Она усмехнулась и добавила: – К тому же сегодня первое апреля, День дурака. Что может случиться плохого?

– Что угодно, – сказала я себе под нос и уже громче добавила: – Желаю хорошо провести время.

Она повернулась и ушла к себе в комнату. Я же в задумчивости остановилась перед стенным шкафом, где висели наши пальто. Интересно, а надо ли беспокоиться, что она ни с того ни сего вздумала пойти развлечься? Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. Я схватила пальто и захлопнула за собой дверь.

Когда я подъехала к дому Мэтьюсов, Вивьен, в длинном белом пальто и с черным клатчем в руке, уже стояла на крыльце.

– Эмили, надо же, какая пунктуальность, – вместо приветствия сказала она, вынимая из сумочки ключи. – Эван, мы готовы.

На пороге появился Эван, вид у него был лощеный, а под пальто, похоже, даже костюм. Я улыбнулась, увидев его блестящие модельные туфли, так как сразу вспомнила свое предсказание относительно следующего ночного кошмара.

Обеды с Мэтьюсами всегда нагоняли на меня страх. Я ужасно боялась ляпнуть что-то не то или сконфузить Эвана отсутствием навыков светского общения. А сегодня я вообще была не в форме. Скорее всего, мне даже и кусок в горло не полезет.

– Эван, не возражаешь сесть за руль? – вручив ему ключи от своего «БМВ», спросила Вивьен.

– Конечно, – ответил Эван. Но прежде чем сесть в машину, он подошел ко мне, ласково обнял и сказал: – Выглядишь офигенно. Чуть бледновата, но все равно отпад. И вообще, можешь наконец вздохнуть свободно.

– Пока еще нет, – прошептала я, уткнувшись в его пальто.

Он поцеловал меня в макушку и помог сесть в машину.

– Какой волнующий вечер, – заметила Вивьен, когда мы уже ехали к ресторану. – Надеюсь, нам не придется слишком долго ждать появления твоего отца.

– Мне без разницы, когда он приедет, – ответил Эван. – В любом случае он не одобрит мой выбор, если это будет не Йель.

– Эван, – одернула его Вивьен, – ты ведешь себя некрасиво. Ведь он желает тебе добра и согласен принять твое решение. Просто ему понадобится чуть больше времени, только и всего.

– Ну да, четыре года, – пробормотал Эван, причем достаточно громко, чтобы мы услышали.

– Подожди, ты что, уже знаешь, где будешь учиться?

– Я уже знаю, где хочу учиться, – поправил ее Эван. – И сейчас просто жду, когда моя мама скажет, смогу я туда поехать или нет. Она спец по хранению секретов, даже от папы.

– Ну, если бы он знал, куда ты собираешься, тогда и интриги бы не было, – улыбнулась Вивьен. – Потому я единственная, кто более или менее в курсе.

Честно говоря, я не совсем понимала, какой смысл было держать Эвана в неведении относительно того, какие письма о зачислении он получил. Зачем городить весь этот огород? Мне вдруг показалось, что еще немного – и я потеряю сознание. Хотелось закричать во все горло: «Ну скажите уже нам, наконец!», но я, естественно, сдержалась. И осталась сидеть смирно, но едва дыша на заднем сиденье.

Когда мы приехали в ресторан, нас проводили за относительно уединенный столик в углу. Эван помог мне снять пальто, а потом разделся сам. И когда я увидела, как он оделся, то невольно улыбнулась.

Под сшитым на заказ пиджаком у него была подаренная мной на Рождество футболка с эмблемой Стэнфорда.

– Хотелось внести полную ясность относительно моего выбора, – объяснил Эван.

– Очень тонко, – восхитилась Вивьен. – Не уверена, что отец оценит твой вкус, но мне нравится.

– Мне тоже. – И действительно, его футболка придала мне уверенности, словно он уже остановил свой выбор на Стэнфорде.

Вивьен настояла на том, чтобы мы, не дожидаясь Стюарта, сделали заказ. Я выбрала блюдо, которое она посоветовала, так как знала, что все равно вряд ли смогу есть. У меня было неприятное чувство, будто мнение Эвана ничего не решает и, что бы он ни выбрал, последнее слово все равно останется за его отцом. Более того, это ведь он будет оплачивать обучение Эвана.

И мы стали ждать.

Вивьен пыталась вести непринужденную беседу, но Эван слушал вполуха и каждые пять минут смотрел на часы.

Я сохраняла спокойствие, слушала и кивала, но время шло, и видеть лицо Эвана становилось все тяжелее. К тому моменту, как официант убрал со стола практически нетронутые тарелки, Эван уже был как натянутая струна.

Вивьен, извинившись, встала из-за стола и вышла, прихватив с собой мобильник.

– Он не придет, – едва слышно проронил Эван. – Хочет наглядно продемонстрировать, что не одобряет моего решения и не станет меня поддерживать.

Тем временем вернулась Вивьен. И сообщила с натянутой улыбкой:

– Ну, похоже, твой отец не сумеет прийти. Мои извинения. Поэтому нет смысла и дальше сидеть в напряжении. Эван, ты выбрал Стэнфорд, и они тебя тоже выбрали. Мои поздравления.

Вивьен изо всех сил старалась выглядеть счастливой, но демонстративное отсутствие Стюарта напрочь испортило нам вечер.

– Спасибо, – с кислым лицом ответил Эван.

Я не сводила с него обеспокоенного взгляда, а он все крепче сжимал под столом мою руку. Изо всех сил стараясь улыбаться, я время от времени смотрела в сторону Вивьен в поисках поддержки, но в ее красивых глазах не находила ничего, кроме тревоги. Решение Эвана поступать в Стэнфорд раскололо семью, и праздновать, собственно говоря, было особенно нечего.

Я вернулась домой в расстроенных чувствах. Наверное, я законченная эгоистка, поскольку думаю в первую очередь о себе, а не об Эване. И вообще, возможен ли выход из этой тупиковой ситуации?

Дом встретил меня темными окнами. Я включила свет в прихожей, чтобы понять, где мама. Но не увидела на подъездной дорожке ее машины, впрочем, так же как и ее пальто в стенном шкафу.

Тогда я посмотрела на часы и поняла, что еще довольно рано, поводов для беспокойства нет… Пока нет. Переодевшись и почистив зубы, я свернулась клубком на диване в гостиной и стала ждать.

Я открыла глаза, подняла голову и прислушалась. Прищурилась, бросив взгляд на электронные часы. Начало четвертого. Сбросив одеяло, подбежала к окну. На подъездной дорожке сиротливо стояла моя машина. Я взлетела по лестнице и открыла дверь ее комнаты. Застеленная кое-как кровать оказалась неразобранной. Мамы не было дома.

Нет, только не паниковать! Но на память приходил тот страшный вечер, когда нам с Джонатаном пришлось забирать ее из придорожной забегаловки. А вдруг с ней что-то случилось? И что, если именно по дороге домой? Сердце бешено колотилось в такт моим мятущимся мыслям, одна страшнее другой.

Я нервно мерила шагами прихожую, пытаясь понять, что делать, и инстинктивно потянулась к телефону.

– Ну что, и вправду туфля? – весело спросил Джонатан.

– Ее нет дома, – выпалила я. – Уже начало четвертого, а ее до сих пор нет дома. А вдруг с ней что-то случилось? А вдруг…

– Эмма?! – повысил голос Джонатан. – О чем ты говоришь?

– О маме! Ее до сих пор нет дома, и я не знаю, что делать.

– А ты ей звонила?

Вопрос вполне естественный. Ну надо же быть такой глупой!

– Нет, – смущенно прошептала я.

– Попробуй ей позвонить, а потом обязательно перезвони. Договорились? – проинструктировал меня Джонатан.

– Договорились.

Я отключилась и поспешно набрала мамин номер. Как же я сразу не сообразила? Наверное, помешало разыгравшееся воображение. Ведь я уже представляла ее лежащей в луже крови на обочине дороге. Переждав три длинных гудка, я наконец услышала:

– Алло?

– Привет, это Эмили. – Голоса говорившей со мной женщины я не узнала. – Я ищу Рейчел.

– Ох, – прохрипела женщина, мой звонок ее явно разбудил. – Она здесь. Лежит в отключке.

– Хм, – замялась я. – А где здесь?

– Это Шарон.

– Простите, – растерялась я.

– Хочешь с ней поговорить?

– Нет. Увижу ее утром.

Закончив разговор, я плюхнулась на диван. Я надеялась, что мне сразу станет легче, и действительно полегчало… Почти.

Потом я перезвонила Джонатану:

– Она у Шарон. Прости, что навела панику. Надо было ей сразу позвонить. Но я в тот момент ничего не соображала.

– Не волнуйся, – успокоил меня Джонатан. – Ну как, с тобой все в порядке? Может, стоит приехать… и вообще?

Я слегка оторопела, его предложение меня немного удивило.

– Ой, нет. Я уже ложусь спать. Ведь утром в школу.

И я действительно легла спать. Но заснуть так и не смогла.

Глава 27

Размытые линии

– Ты не забыла купальник?

– А? – Я повернулась к Саре, которая, подпирая плечом шкафчик, нетерпеливо ждала моего ответа.

Она снова застала меня врасплох. Я смотрела в пустоту и думала о маме, гадая, почему не увидела ее утром. Ведь я ждала, что она вернется домой, чтобы переодеться перед работой. Возможно, она одолжила что-нибудь у Шарон. Хотя, если судить по внешнему виду Шарон, вряд ли у нее был богатый гардероб.

– Ты захватила купальник? – нахмурившись, повторила Сара. – Для вечеринки у Джилл?

– Ага, – ответила я. – А что, мы останемся у нее ночевать или вернемся к тебе?

– Пока не знаю. – Мы шли рядом, но каждая в свой класс, и, прежде чем расстаться, Сара сказала: – Увидимся за ланчем.

Весь день я ходила как сонная муха. Голоса сливались в неясный шум. На уроках я что-то машинально записывала, толком не понимая, о чем говорит учитель. Все вокруг расплывалось, а я еле двигалась, совсем как в замедленной съемке.

Я ждала, что Сара с Эваном обязательно что-нибудь скажут. Но они почему-то молчали. Наверное, их не слишком удивил мой остекленевший взгляд и отсутствие интереса к теме разговора. Хотя, с другой стороны, они всегда проявляли беспокойство, когда я была как сомнамбула, а сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. В общем, я чувствовала себя не в своей тарелке.

Мне трудно это объяснить, но что-то явно было не так. Да, конечно, я была измучена, спала не больше пары часов… и все же. И у меня противно ныло внизу живота, словно я забыла выключить утюг или, сама не зная, сделала что-то почище.

После школы я поехала на футбольное поле. Девочки из команды еще не прибыли. До начала тренировки оставалось целых сорок пять минут. Обычно я делала уроки и переодевалась в школе, но сегодня не стала задерживаться. Заглушила мотор и задумчиво посмотрела на облака. Ладно, переоденусь вместе с остальными.

А потом веки стали потихоньку тяжелеть. Я закрыла глаза, решив, что меня разбудит шум подъехавших машин.

– Ты взяла бутсы?

– Да, – ответила я, поднимая их за связанные шнурки.

– Ты взяла щитки?

– Да. – Щитки я несла под мышкой.

– Ты взяла своего тренера?

– Па! – рассмеялась я. – Не будь таким глупым.

– Я просто хотел удостовериться, что ты ничего не забыла, – поддразнил он. – Ведь я отвечаю за будущую звезду футбола.

Он поднял меня и пощекотал живот, а я восторженно завизжала и заливисто захохотала. Потом он прижал меня к себе и поцеловал в щеку.

– Сегодня мы обязательно победим, – гордо сказала я.

– Сегодня мы получим удовольствие, – поправил он меня и понес к машине. Когда мы приехали на футбольное поле, я побежала навстречу друзьям, а папа остался выгружать мячи из багажника.

Но чем ближе я подходила к остальным детям, тем тише звучал их смех, а тут еще поднялся ветер. Я прищурилась от яркого солнца, развернулась и никого не увидела. Все исчезли.

– Папа! – закричала я, ища его глазами.

Волосы упали на лоб. Я неловко убрала их с лица, чтобы не мешали видеть.

– Папа! – испугалась я. Оглянулась – никого. И тогда я в отчаянии снова закричала: – Папа!

– Эмма!

Я открыла глаза, выпрямилась на сиденье и растерянно заморгала, глядя на садящееся за деревья солнце. Кто-то стучал в окно моей машины.

– Эмма, ты что, все это время сидела в машине? – спросила Кейси. Она была потная, лицо красное. Я открыла дверь и вылезла на грязную парковку. – Ты пропустила тренировку!

– Неужели? – покачала я головой, пытаясь стряхнуть остатки сна. – Не может быть!

– Надеюсь, что тренер разрешит тебе играть в субботу.

– А он еще здесь? – Я обшарила глазами опустевшую стоянку.

– Уже ушел, – сказала Кейси. – Я тоже собиралась уходить, когда увидела твою машину. Ты в порядке? Может, заболела или типа того?

– Нет, – ответила я. – Приехала первой, но, похоже, задремала. Поверить не могу, что все проспала! Нет, ну надо же!

– Собираешься сегодня вечером к Джилл?

– Да. Но сперва поеду к Саре. Значит, увидимся там.

– Ладно, – неуверенно улыбнулась она. – Но завтра ты будешь на тренировке, да?

– Обязательно. – Хотелось бы верить, что пропущенная тренировка не повлияет на мой воскресный дебют.

Наша команда вошла в футбольную лигу и играла весной на выездах. Команда не была связана со школьным округом, и здесь существовали свои железные правила относительно пропущенных тренировок. Ведь мы тренировались только несколько раз в неделю. Наш тренер искренне считал, что каждый игрок должен почитать за честь быть включенным в состав такой команды. И он был решительно настроен на исключение любого, кто сачковал. Мне необходимо было играть в этой лиге, чтобы приобрести форму к началу учебы в Стэнфорде, и совсем не хотелось разрушить свои планы из-за нелепой оплошности.

Я приехала к Саре и нашла их с Анной на кухне. Они болтали и весело смеялись. Анна резала овощи для салата, а Сара хватала с доски кусочки сладкого красного перца. Я вдруг почувствовала себя непрошеной гостьей и пожалела, что вошла без стука. Возможно, все же следовало постучаться, так как теперь я здесь больше не жила.

– Эмма! – увидев меня, воскликнула Сара. – Ты как раз вовремя. Скажи, ради бога, маме, что она ошибается насчет Кайла и он вовсе не собирается приводить на вечеринку друзей из колледжа.

– Хм… – не сразу врубившись, промямлила я. – Нет, Кайл не из таких.

– Ой, да ладно тебе! – усмехнулась Анна. – Ведь он уже год назад окончил школу и все равно предпочитает болтаться со старшеклассниками. Не сомневаюсь, что притащит с собой парочку друзей из Сиракьюсского университета.

И только сейчас я поняла, чем это может обернуться.

– Надеюсь, что нет, – покачала я головой.

Сара явно поняла мои опасения.

– Он может притащить с собой Дрю. И это будет просто кошмар. Надо позвонить Джилл. – И, не дав мне даже рта открыть, Сара поднялась наверх, хотя мобильник у нее был с собой и торчал из переднего кармана джинсов.

– Эмма, как приятно снова тебя видеть, – сказала Анна, продолжая смешивать в миске салат. – Ты уже тысячу лет у нас не была. Ну как, удается тебе ладить с мамой? На днях мы с ней ходили на ланч. Она выглядит вполне счастливой.

– Правда? – Я постаралась, чтобы Анна не заметила в моем голосе удивления. – Все… хорошо.

– Чудесно. Мы с ней перезваниваемся пару раз в неделю, так что я в курсе твоих дел в школе. Но нам тебя здесь очень не хватает.

Но не успела я сказать ей «спасибо» за добрые слова, как входная дверь отворилась и мы услышали голос Карла.

– Привет, папа! – спустившись вниз, крикнула Сара.

На кухню они вошли уже вместе.

– Эмма, рад, что ты здесь, – сказал Карл. – Как поживаешь?

– Прекрасно, – автоматически ответила я.

– Я сегодня разговаривал с твоим куратором из Стэнфорда, и у меня уже есть информация по заселению. Похоже, нам пора заказывать билеты.

– Ну да, конечно. – До меня вдруг дошло, что до окончания школы осталось всего два месяца. – Сегодня я ночую у Сары, так что мы вполне сможем заняться этим завтра.

– Очень хорошо. Пойду переоденусь к обеду. – Он поцеловал Анну в щеку. – Моя помощь нужна?

– Нет. Обед практически готов.

Когда Карл вышел, Сара сообщила нам последние новости:

– Джилл говорит, что Кайл действительно везет с собой парочку друзей, но она не знает, кого именно. Но ты, мама, не волнуйся. Это вовсе не будет сумасшедшей университетской вечеринкой или типа того.

– Я только не хочу, чтобы ты наделала глупостей. Позвони мне, если надо будет тебя оттуда забрать.

Сара улыбнулась и озорно блеснула глазами:

– Конечно.

Что ж, я прекрасно понимала, о чем она сейчас думает. Ведь сегодняшняя вечеринка практически ничем не отличается от остальных, в частности от той, что была у нее дома, о которой ее родители даже не догадывались.

Как и было обещано, к Джилл мы приехали пораньше. Джилл хотела услышать наше мнение о своем прикиде, точнее, Сарино мнение. Кейси уже была там, а вместе с ней и… Аналайз.

Увидев ее, я попыталась улыбнуться, но, когда Сара пихнула меня локтем в бок, поняла, что актриса я никакая.

– Совершенно забыла, что она тоже будет. Постараюсь не слишком напиваться, а не то обязательно выложу все, что о ней думаю, – прошептала она. В ответ я лишь слабо усмехнулась. Можно представить, на что способна Сара, когда разойдется. – Но если она хоть разпроизнесет имя Эвана, я за себя не ручаюсь. И даже в трезвом состоянии.

– Сара, – рассмеялась я. – Он с ней поговорил. И последние несколько недель все более-менее устаканилось.

– Очень надеюсь, – вздохнула она. – Кстати, где Эван? И с кем он приедет?

Я достала телефон проверить, нет ли от него эсэмэски. Пропущенный звонок от незнакомого мне абонента и новое голосовое сообщение. У меня внутри все похолодело. Настроение сразу испортилось.

– Не помню, – призналась я.

– Ты сегодня какая-то не такая, – заметила Сара.

– Знаю, – вздохнула я.

И уже собралась было пройти в туалет и там прослушать сообщение, но тишину неожиданно нарушил громкий вопль. Мы с Сарой ринулись в комнату, поскольку вопли перешли в пронзительный визг.

– Ты, придурок хренов! – орала Джилл. – Не может быть! Как ты мог пролить спиртное на папин кожаный диван. Вечеринка еще не началась, а ты уже успел все загадить. Убирайся отсюда! Живо!

Какой-то мальчишка с очень красным лицом и вьющимися темными волосами пытался ликвидировать непорядок с помощью бумаги из принтера, но делал только хуже.

– Сейчас же прекрати! – напустилась на него Джилл. – Ты только портишь! И какого хрена ты вообще здесь болтаешься!

Кейси пронеслась мимо нас с рулоном бумажных полотенец.

Сара изо всех сил сжимала губы, чтобы не расхохотаться.

– Какое счастье, что я единственный ребенок в семье!

И тут я обратила внимание на семейную фотографию на стене в столовой. Значит, мальчишка – младший брат Джилл.

– А сколько ему лет? – поинтересовалась я, уйдя подальше от всех этих страстей на кухню.

– Он еще в девятом классе. Похоже, припугнул Джилл, что расскажет родителям о вечеринке, если она не разрешит ему и парочке его приятелей остаться. А теперь Джилл просто писает кипятком от злости. Неужели ты забыла?! Она нам об этом говорила еще за ланчем.

– Ой, да, прости. Очередной провал в памяти.

Сара недовольно прищурилась. Она явно собиралась спросить, все ли со мной в порядке, хотя уже заранее знала ответ.

Я посмотрела на часы. Интересно, что сегодня вечером делает мама? Я послала ей сообщение, что ночую у Сары, но она не ответила. И мне никак не удавалось отделаться от неприятного чувства, будто что-то не так.

– Сейчас вернусь, – сказала я Саре. – Пожалуй, воспользуюсь туалетом, пока он свободен.

Сара согласно кивнула, а я прошла через холл в ванную, отделанную кафелем в цветочек. Заперла дверь и нажала на кнопку, чтобы прослушать сообщение.

«Привет, Эмили. Это Вивьен. Надеюсь, мы сможем с тобой позавтракать в воскресенье в одиннадцать. Хочу тебя кое с кем познакомить. Позвони, пожалуйста, мне по данному номеру. С нетерпением жду твоего звонка».

Ничего не понимая, я убрала телефон.

А тем временем начали прибывать гости: старшеклассники и еще с пяток девятиклассников – дружков младшего брата Джилл. Эван приехал с ребятами из баскетбольной команды. Увидев их, я сразу вспомнила, что он мне что-то такое говорил.

Я, улыбаясь, смотрела, как он идет среди гостей. Его нельзя было не заметить, потому что он был самым высоким. Нас всех трудно было потерять в толпе. Ведь у кого, кроме Сары, еще есть такая грива огненно-рыжих волос?!

– Привет, – просияла я.

Он наклонился и поцеловал меня.

– Ну как вечеринка? – спросил Эван.

Я только собралась сказать, что вечеринка как вечеринка, но тут в разговор влезла Сара.

– Классная, – заявила она. – Ты взял с собой плавки? У Джилл на террасе есть джакузи, и она сказала, что разрешит самым близким друзьям там посидеть.

– Нет, – ответил Эван. – Но у меня в машине найдутся шорты.

– Вот здорово! – прощебетал девичий голос.

А я и не заметила, что Аналайз трется поблизости. Интересно, как давно она здесь стоит?

Увидев Аналайз, Сара сжала мою руку. Похоже, Аналайз успела достать Сару даже больше, чем меня, если, конечно, такое возможно.

– Она что, и тебе тоже об этом сказала? – откровенно неприязненно спросила Сара.

– Да, – как ни в чем не бывало ответила Аналайз. – Она говорит, джакузи вмещает человек двадцать или вроде того. Наверное, родители Джилл постоянно устраивают вечеринки.

– Да, что-то такое до меня доходило, – кивнула Сара и еле слышно пробормотала: – Надеюсь, они насыпали туда достаточно хлорки.

Я бросила на нее выразительный взгляд, а Эван сказал с усмешкой:

– Молодец, Сара. Это от души.

В ответ я осуждающе скривилась, но Сара только выкатила на меня глаза. Типа, как можно быть такой непонятливой.

– Ты что, так и будешь молчать?! – возмутилась она. – Подруга называется!

Неожиданно с бочонком пива появился Кайл, с ним несколько университетских приятелей. Поскольку все сразу же ринулись за бесплатным пивом, я, чтобы меня не раздавили, отошла в сторонку и не успела увидеть, с кем он. Хотя если Дрю здесь, то я об этом и так скоро узнаю.

Я изо всех сил старалась быть общительной. Честное слово. Но постоянно косилась на экран телефона, чтобы проверить, нет ли эсэмэски от мамы. Я хотела узнать, где она была и как себя чувствует, но боялась, что она решит, будто ее контролируют. Впрочем, я действительно ее контролировала.

– Пойдем наденем купальники, – предложила Сара, наполнив бокал каким-то красным напитком, состряпанным Джилл. И по дороге в комнату Джилл поинтересовалась: – А где Эван?

– Не знаю, – ответила я. – Он пошел за выпивкой и взять из машины шорты. Думаю, он нас найдет.

Сара постучалась в дверь.

– Кто там? – спросила Джилл.

– Джилл, открой. Это мы, Сара и Эмма.

Дверь чуть приоткрылась, и мы увидели в щелке два больших глаза. Сара нахмурилась и рывком распахнула дверь, заставив смотревшую на нас девчушку испуганно попятиться. В комнате уже толклись девочки: надевали купальники и вертелись перед зеркалом. Сара схватила купальник и стала раздеваться, не обращая внимания на остальных. Я же осталась ждать, пока освободится ванная комната. Мне всегда было неловко переодеваться в присутствии других, хотя, по идее, я могла бы и закалиться за годы тренировок и переодевания в общих раздевалках. Наверное, все потому, что мне постоянно приходилось прятать синяки. А теперь это уже стало привычкой, от которой никак не удавалось избавиться.

Прежде чем выйти из ванной, я еще раз оглядела спину, чтобы проверить, не видны ли следы от рубцов, оставшихся после нападения Кэрол. Ведь там, где ее ремень рассек кожу и особенно глубоко вонзился в тело, образовались шрамы, причем довольно заметные, хотя с того времени прошел уже год. Но я уговорила себя, что в темноте никто ничего не увидит, тем более в воде.

Из ванной я вышла в белом в оранжевый горошек лифчике от бикини и в шортах, прикрывающих изуродованные ягодицы. Чтобы не намочить волосы, я убрала их наверх, через руку перекинула полотенце.

Меня так и подмывало спросить Сару, не видны ли рубцы, но не хотелось привлекать к ним лишнего внимания. Поэтому я на всякий случай надела еще сверху спортивный лифчик. Через раздвижные двери мы прошли на закрытую террасу, тянущуюся вдоль задней части дома. Там и находилось джакузи. С поверхности воды, смешиваясь с холодным апрельским воздухом, поднимался пар. День выдался дождливым, деревянный настил был холодным и мокрым.

В джакузи уже сидели четыре или пять человек. Среди них я сразу увидела Эвана, а рядом – Аналайз. Это было настолько предсказуемо, что даже противно. Одна из хихикающих девчушек случайно врезалась в меня плечом.

– Прости, – бросила она.

– Вот дерьмо! – выругалась Сара. – Откуда он взялся?

Эван поймал мой взгляд и улыбнулся, но, заметив мое кислое лицо, небрежно пожал плечами. Ну, если его сейчас это не волнует, особенно учитывая прошлогоднюю драку с Дрю, то меня и подавно. Правда, сосущее чувство под ложечкой свидетельствовало об обратном.

Сняв шорты и спортивный лифчик, я скользнула в воду. От тепла гусиная кожа, которой я покрылась, пока шла по холодной террасе, сразу исчезла.

Я пробралась по дну джакузи и устроилась возле Эвана. И он сразу обнял меня. Вода пенилась и бурлила, действуя расслабляюще.

– Красивый купальник, – шепнул Эван.

– Просто ты никогда не видел меня в купальнике. Да и я, если честно, надела его впервые.

И действительно, прошлым летом мы пару раз ездили на пляж, но я тогда все еще была в гипсе. А поскольку купаться все равно было нельзя, осталась в шортах и спортивном лифчике.

– Этим летом мы с тобой уж точно будем часто бывать на пляже, – улыбнулся он.

Я посмотрела через его плечо и поймала взгляд Аналайз, которая буквально ела нас глазами, но, заметив, что попала в поле моего зрения, поспешно отвернулась. Хуже того, Дрю, облокотившись на края джакузи с бутылкой пива в руках, тоже внимательно следил за нами.

– Эй, Эмма! – отсалютовал он бутылкой, я едва заметно улыбнулась и повернулась к Эвану.

Сара, сидевшая напротив, разговаривала с Джилл и Натали. Она сразу предложила Аналайз присоединиться к ним. Аналайз не могла отказаться, а Сара явно специально все подстроила. На террасе появились еще несколько человек, которые, слава богу, расположились между Эваном и Дрю. Да, ситуация более чем неловкая.

– Похоже, стоит уговорить родителей тоже обзавестись джакузи, – задумчиво произнес Эван. Он положил руку на мое бедро, и я буквально задохнулась, но никто вроде ничего не заметил. – Они могут установить его вместо бассейна, которым мы не пользуемся.

– Верно. Я ни разу не видела его открытым, – сказала я, перехватив его руку, которая прокралась к внутренней поверхности моего бедра. Я была красная как рак, но, к счастью, в темноте было не видно. – Эван! – укоризненно прошептала я.

– Прости, это все твое бикини, – ухмыльнулся он. – Слишком уж соблазнительное. – И он прижался мокрыми губами к моему рту.

Его мимолетный поцелуй заставил меня затрепетать. На секунду я даже забыла, что мы не одни. Но затем открыла глаза, увидела Дрю и сразу выпрямилась.

– Ну все, теперь Аналайз больше на вас не смотрит. Такого ей точно не пережить, – тихо сказала Сара. А я и не заметила, когда она успела устроиться рядом. – Благодаря тебе здесь действительно становится жарковато. – Она рассмеялась и шутливо пихнула меня коленом.

– Неужели все видели? – Я только сейчас осознала, что кругом полно народу.

– Нет, только те, кому отнюдь не следовалоэто видеть.

Я позволила Эвану положить руку на мое колено, но удержалась от соблазна поцеловать его, хотя меня так и тянуло к нему. Капли влаги на лице Эвана подчеркивали его лепные черты, особенно губы, сейчас слегка полуоткрытые. Приходилось постоянно напоминать себе, что мы не одни. Хотя чего я боялась?! Ведь в облаках пара нас практически не было видно.

Он коснулся меня бедром – у меня сразу перехватило дыхание. Потом сжал мое колено, и я подняла на него глаза.

– Нет, я так больше не могу. Это настоящая пытка, – прошептал он. – Может, по-тихому свалим отсюда? Родителей сегодня нет дома.

У меня екнуло сердце.

– Правда? – улыбнулась я.

– Правда. – Его дыхание щекотало мои губы. – Пошли.

– Ладно, – ответила я, хотя сейчас больше всего на свете мне хотелось почувствовать вкус воды у него на губах.

– Ты первая. Встретимся у выхода. – Он сразу отпрянул, и мне пришлось внутренне собраться, прежде чем повернуться к Саре, болтавшей с какой-то девочкой.

– Я собираюсь уехать с Эваном, – сказала я. – Если приеду к тебе ночевать, то пришлю сообщение. Хорошо?

–  Если! – Сара бросила на меня понимающий взгляд. – Что, вода слишком горячая?

– Типа того, – ухмыльнулась я, потом встала и направилась к двери.

Честно говоря, я даже не решалась обернуться назад. Мне казалось, что все написано у меня на лице.

– Уже уходишь? – услышала я за спиной голос Дрю, когда заворачивалась в полотенце, поскольку после горячего джакузи моментально продрогла до костей.

– Здесь становится слишком многолюдно, – не глядя на него, ответила я.

– Ты нашла свой свитер? Я оставил его на крыльце.

– Да-да, спасибо, – осторожно ответила я, заметив краем глаза подошедшего сзади Эвана. Оставалось только надеяться, что он не слышал нашего разговора.

Дрю тоже заметил Эвана.

– Что ж, было приятно снова повидаться, – сказал Дрю, направившись к раздвижным стеклянным дверям.

– Встретимся чуть позже, – бросила я через плечо Эвану и прошла в комнату Джилл.

Схватила вещи и, чувствуя легкое головокружение, отправилась в ванную. А чтобы снять нервное напряжение, попыталась дышать ровно и глубоко, но ничего не получалось.

Когда я надевала джинсы, из кармана вдруг выпал мобильник. Мигающий красный напоминал о пропущенном звонке. Пропущенный звонок был от мамы, и от нее же голосовое сообщение. Меня словно окатили ушатом холодной воды.

Я набрала код и прослушала запись.

«Эмили? Эмили, ты там? – Мама говорила медленно и очень неразборчиво. – Ты с ним? Ты… трахаешься… Дрянь…» И тишина. Она явно была пьяной в хлам. У меня сразу вытянулось лицо и схватило живот. Но не было сил даже заплакать или закричать. Я вздохнула и убрала телефон.

Одевшись, я отправилась на террасу к Саре.

– Ну как, останешься здесь ночевать? – спросила я.

– Наверное, – ответила она. – А что?

– Все, я уезжаю. – Мы приехали на моей машине, чтобы Сара могла выпить.

– Никаких проблем, – пожала она плечами. – С нетерпением жду подробностей.

Я кисло улыбнулась, твердо зная, что сегодня ничем не смогу ее порадовать.

Эвана я нашла у входной двери с нашими куртками в руках.

– Планы изменились. – Я чувствовала себя совершенно раздавленной.

– Что случилось? – удивился Эван.

– Хмм… Что-то неважно себя чувствую, – соврала я, и мой пульс сразу участился. – Пожалуй, я лучше поеду домой.

– Что? – недоверчиво сузил глаза Эван.

– Уф… – Я поняла, что он не купился на историю с болезнью. – Думаю, мне надо лечь в постель. Похоже, сказывается хронический недосып.

– Еще несколько минут назад ты прекрасно себя чувствовала, – скептически заметил он. – Ничего не понимаю. Что-нибудь случилось?

– Нет, – слишком поспешно ответила я. Эван удивленно поднял брови. – Извини. Просто ужасно устала. Без обид. Договорились?

– Нет, не договорились, – отрезал Эван. – Здесь явно что-то не так. Но если ты не хочешь говорить…

– Эван, честное слово, мне очень нужно домой. – Я посмотрела на него умоляющими глазами. В ответ он недовольно поджал губы и кивнул. – Ну что, завтра поговорим?

На его лице было написано такое разочарование, что у меня внутри все оборвалось.

– Пришли сообщение, когда будешь ложиться, – попросил он, небрежно поцеловав меня в губы.

И я как ошпаренная выскочила из дома. От всего этого вранья у меня начались нервные спазмы в животе. Ведь Эван видел меня насквозь. Ладно, об этом я подумаю завтра. Сейчас самое главное – найти маму. Я попыталась ей звонить – бесполезно: у нее сразу включалась голосовая почта. Значит, надо ехать домой и начинать поиски оттуда. У меня не было номера телефона Шарон, но, возможно, удастся найти его в маминой комнате. Больше искать просто негде. Хотя, может быть, Джонатан знает.

Но я не стала ему звонить. Ведь время еще детское. Просто не хотелось впутывать его без нужды в очередную передрягу.

Мысли путались, в животе урчало от волнения. Заметив мамин автомобиль на подъездной дорожке, я облегченно вздохнула. Я припарковалась сзади и увидела, что дверь ее машины слегка приоткрыта, а переднее колесо заехало на лужайку. Потом услышала звуковой сигнал, свидетельствующий о том, что она не вынула ключ из замка зажигания. Затем до меня дошло, что работает мотор.

Я растерянно обошла машину вокруг. Сердце бешено колотилось. Выключила мотор и закрыла дверь. И тут увидела маму. Она лежала ничком на ступеньках, уткнувшись головой в крыльцо. От нее за километр разило алкоголем.

– Мама. – Я села на верхнюю ступеньку и приподняла ей голову. – Мама, вставай. – Я пыталась перекатить ее на бок, чтобы усадить. Но все, на что она оказалась способной, – это громко застонать. Тогда я приподняла ее, прислонила к себе и строго сказала: – Мама. Рейчел. Просыпайся. Тебе надо домой. А там можешь спать, сколько влезет! – Я потрясла ее за плечо – безрезультатно.

Я повернула к себе ее голову. И тут ее вырвало. Не успела я опомниться, как вся грудь оказалась в блевотине, которая текла вниз и уже начала впитываться в джинсы.

– Вот дерьмо! – воскликнула я и опустила маму на ступеньки, поскольку ее снова вывернуло. Она облевала себя, меня и все крыльцо, но так и не проснулась. Я посмотрела на эту вонючую, беспомощную кучу тряпья. К горлу подкатила волна отвращения.

Нет, мне ее не поднять. Без вариантов. Мертвый груз. Предположим, я втащу ее в дом, ну и что дальше? Не оставлять же ее, такую заблеванную, в прихожей?! Значит, остается один-единственный выход.

Глава 28

На экстриме

Я села на ступеньку и стала ждать, когда он приедет. Мне безумно хотелось окатить из шланга нас обеих, а заодно и крыльцо. Но я не знала, где у нас шланг. А уйти и привести себя в порядок, оставив ее надолго одну, я боялась. Поэтому просто ждала.

И когда он наконец свернул на подъездную дорожку, пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не разреветься. Я не только была в полном отчаянии, но и уже начинала злиться, что оказалась в такой засаде. И конечно, чувствовала себя жутко униженной, особенно когда увидела, что он сегодня в деловом костюме.

– Блин! – прошептала я, когда он подошел поближе. – Похоже, я тебя откуда-то вытащила. Поломала все планы. Джонатан, прости, ради бога. Не стоило тебе звонить.

– Наоборот, очень даже стоило, – отрезал он, мгновенно оценив ситуацию. А зрелище было более чем неприглядное. Мамино узкое платье задралось до трусов. Колени в крови. Спутанные волосы в блевотине, стекавшей по щекам и дальше по груди. Она лежала на боку и со стороны казалась бездыханной. Хотя, если судить по алкогольному запаху, с дыханием у нее как раз было все в порядке.

А рядом я. Поникшая и сломленная, забрызганная красными рвотными массами, словно кто-то только что извергнул на меня все содержимое своего желудка. Я сидела, не в силах пошевелиться, так как при малейшем движении холодная, склизкая, мерзкая субстанция проникала все дальше.

– Не самый удачный вечер? – покачал головой Джонатан.

– С чего ты это взял? – саркастически ответила я.

– А дверь хотя бы открыта? – с тяжелым вздохом спросил он.

– Ну, настолько далеко мы еще не продвинулись, – сказала я, вручив ему ключ от входной двери.

Он осторожно обошел нас стороной, стараясь ступать по более-менее чистым участкам крыльца, чтобы не запачкать начищенные туфли. Открыл дверь, включил свет в прихожей и исчез в доме, но уже через минуту появился снова – в футболке и брюках.

– Ступай наверх, приготовь для нее душ, – сказал Джонатан. – И для себя, – добавил он, оглядев меня.

Содрогаясь от отвращения, я заставила себя встать, мокрые джинсы тут же прилипли к ногам.

– Попытайся не думать об этом, – увидев, как меня передернуло, посоветовал Джонатан.

Встав коленями на полотенце, я отодвинула занавеску для ванной. Через минуту появился Джонатан. Он нес маму на руках, стараясь держать ее как можно дальше от себя. Но ему не повезло. Когда он сажал маму в ванну, темно-красная рвотная масса с ее щеки брызнула ему прямо на футболку.

Джонатан снимал с мамы одежду, а я кидала ее в мешок для мусора. Да уж, ситуация более чем неловкая. Мама в одном нижнем белье, а рядом мы с Джонатаном. Но сейчас было не до таких тонкостей. Меня волновало только одно: как можно скорее отмыть ее и уложить в кровать, чтобы я могла сделать то же самое. Мы поливали ее водой из ручного душа, изо всех сил стараясь смыть грязь и уничтожить зловонный запах.

Прежде чем отнести маму в спальню, Джонатан снял футболку со следами рвоты. Я помогла ему уложить маму на бок и на всякий случай поставила рядом с кроватью мусорное ведро из ванной. Пустые хлопоты. Вряд ли ей удастся в него попасть. И все это время мама была бревно бревном. Ни разу не шевельнулась. Только сипло дышала и периодически стонала.

– А теперь иди и приведи себя в порядок, – сказал Джонатан. – Я останусь с ней на случай, если ее опять будет тошнить.

Я молча кивнула и отправилась в свою комнату за чистыми вещами. Негнущимися руками стянула с себя испачканные предметы туалета, запихнула их в мешок для мусора и туго завязала его, так как оттуда воняло. Затем встала под обжигающий душ, чтобы избавиться от отвратного запаха. А когда выключила воду, то обнаружила, что по щекам текут горячие слезы. Тогда я села в ванну, прижала коленки к груди, закрыла лицо руками и разревелась.

– Эмма? – услышала я сквозь рыдания голос Джонатана. – Ты в порядке?

– Все, через минуту выхожу, – постаралась ответить я более-менее нормальным тоном. Но получилось скорее менее, чем более.

Одевшись и сполоснув лицо холодной водой, я схватила мешок для мусора и открыла дверь. Джонатан сидел на полу напротив двери в мамину комнату, прислонившись спиной к деревянным перилам лестницы. На нем снова была белая рубашка навыпуск.

Я попыталась улыбнуться, но ничего не получилось.

– Спасибо тебе, – прошептала я, поставив на верхнюю ступеньку мешок для мусора, содержимое которого годилось теперь только на выброс. – Мне правда жаль, что испортила тебе вечер. Только, ради бога, не вздумай сказать, что я сорвала тебя с делового обеда или – еще хуже – со свидания.

– Ну, я ведь сто раз говорил тебе, что можешь звонить в любое время дня и ночи. И я не шутил, – тепло улыбнулся он.

Я села на пол возле открытой двери лицом к Джонатану, но так, чтобы держать в поле зрения маму.

– А на сей раз в честь чего это? – Он ткнул большим пальцем в сторону маминой кровати.

– Без понятия, – вздохнула я. – Она, будучи уже подшофе, отправила мне очень странное сообщение. Правда, я не знаю, что еще такого стряслось. Последнее время все шло просто отлично. Мы стали больше разговаривать. И она вроде бы не пила. Даже бокала вина после работы. И никаких гулянок, ну, по крайней мере… до сегодняшнего вечера. Но сегодня явно что-то такое случилось. Это точно. – Я потерла глаза рукой. – И теперь я просто не знаю, как быть дальше.

– Тебе стоит с ней поговорить. Выяснить, что происходит. Она не имеет никакого права так с тобой поступать.

Я молча кивнула. Сейчас у меня не было сил, чтобы думать о завтрашнем разговоре. Похоже, лбом каменную стену не прошибешь. А я иссякла.

Он внимательно посмотрел на мое измученное лицо:

– Тебе надо хоть немного поспать.

– Боюсь, что ее вырвет во сне и она задохнется. – Я бросила взгляд в сторону кровати.

Мама лежала с открытым ртом, подушка была насквозь мокрой от натекшей с волос воды.

– Я посижу с ней, – заявил Джонатан. – Лягу на полу и не спущу с нее глаз. Даже если ненароком засну, то у меня очень чуткий сон.

– Ты вовсе не обязан. Я ведь тоже могу.

– У тебя такой вид, что еще немного – и ты вырубишься. А если ты заснешь, то тебя, наверное, уже и пушкой не разбудишь.

И он был абсолютно прав. Я так вымоталась, что едва держалась на ногах.

– Еще раз большое спасибо, – сказала я и поволоклась к себе.

И на всякий пожарный не стала закрывать дверь – вдруг ему понадобится моя помощь. Повалилась на кровать и заснула как убитая.

– Эмма. – Я слышала его голос. – Эмма. – Край кровати неожиданно прогнулся. – Эмма. – Он провел холодным пальцем по моей щеке, убирая выбившуюся прядь. – Эмма, открой глаза. – Рядом со мной на кровати сидел Джонатан. Сон сразу как рукой сняло. – Я собираюсь уходить. – Часы показывали начало восьмого. – Думаю, мне не стоит быть здесь, когда она проснется. Ей и так предстоит тяжелый денек. Позвони попозже. Хорошо?

– Хорошо, – не в силах поднять тяжелые веки, простонала я в подушку.

Но уже буквально через минуту открыла глаза от надрывного гудка мобильника на прикроватном столике.

– Ты где?! – возмущенно спросила Кейси.

Подскочив как ужаленная, я бросила взгляд на часы. Начало одиннадцатого. Мне уже давно пора было быть на тренировке. Я испуганно отбросила в сторону одеяло и уже собралась бежать к машине, но до футбольного поля было как минимум полчаса езды.

– Я что-то приболела, – соврала я, снова упав на подушку. – Прошу прощения.

– Так ты поэтому ушла пораньше с вечеринки? Эван так и сказал.

– Да, – слабо отозвалась я. Значит, легенда, придуманная для Эвана, каким-то чудом оказалась мне на руку. – Извини, что не позвонила. Но я лежу в кровати. – И формально не погрешила против правды.

– Я передам тренеру, – сказала Кейси. – А то он уже на меня орет, что я болтаю по телефону. Мне надо бежать. – И быстро добавила: – Если тебе вдруг полегчает, думаю, стоит прийти на завтрашний матч. Он еще может поставить тебя играть.

Но я понимала, что она просто хочет меня утешить. Пропустить две тренировки подряд! Мне еще крупно повезет, если разрешат играть на следующей неделе. А о завтрашнем матче можно забыть. Горестно вздохнув, я уставилась в потолок. Еще никогда в жизни я не нарушала взятых на себя обязательств, и теперь при одной мысли, что подвела тренера и товарищей по команде, терзалась чувством вины. Нет, надо будет непременно прийти на завтрашнюю игру, сослаться на свою болезнь и молиться, чтобы мне поверили.

«И вообще пора вставать», – подумала я и соскочила с кровати.

Дверь в мамину комнату была открыта. Я осторожно заглянула внутрь. Мама еще спала. Мусорное ведро рядом с ней было пустым. И тут я вспомнила о крыльце. А когда представила, как оно выглядит при дневном свете, меня аж передернуло.

Надев старые кроссовки, я спустилась вниз и обнаружила, что мешок с мусором исчез. Тогда я прошла на кухню, отрыла два пластиковых кувшина для «Маргариты» и наполнила их горячей мыльной водой. Затем усилием воли заставила себя открыть входную дверь – крыльцо было абсолютно чистым.

Тогда я вышла на улицу. От мерзопакостной массы, загадившей вчера крыльцо, не осталось и следа. Разве что темные разводы на мокрых досках. Я сразу заметила шланг на стене. Конечно, при свете дня я без труда отыскала бы его. Должно быть, перед уходом Джонатан вымыл ступеньки.

Я решила не ложиться обратно в постель, а свернулась калачиком на диване в гостиной и накрылась одеялом. Посмотрела на дисплей мобильника. Сообщение от Эвана и пропущенный звонок от Сары. Я послала обоим эсэмэски с обещанием перезвонить чуть позже. Мне надо было сосредоточиться, чтобы придумать более или менее правдивую ложь, на которую прямо сейчас я была просто-напросто не способна. А о том, чтобы сказать правду, не могло быть и речи.

Тянуть дальше с ответом на звонок Вивьен было неприлично, и я послала ей голосовое сообщение, что с удовольствием встречусь с ней за завтраком. К тому времени я смогу собраться и выглядеть соответственно случаю. По крайней мере, очень хотелось в это верить.

Меня разбудил скрип ступенек. В гостиной было светло, лучи полуденного солнца играли на стеклах. Я сощурилась, пытаясь сосредоточиться.

Из спальни неверной походкой, держась за голову, вышла мама. На ней были спортивные штаны и просторная футболка. Ее глаза превратились в две щелочки. Мама посмотрела на меня и подняла руку.

– Не желаю сейчас об этом говорить, – увидев выражение моего лица, простонала она.

– Тебе что-нибудь надо?

– Аспирин, кофе и, ради бога, отрежь мне голову, – прохрипела она.

Я прошла вслед за ней на кухню и в шкафчике над раковиной нашла аспирин. Положила перед ней две таблетки, поставила стакан воды и принялась заваривать кофе. Она уронила голову на сложенные на столе руки. Осторожно сунула в рот аспирин и скривилась, сделав глоток воды.

Когда кофе был готов, я налила ей полную чашку, села напротив и стала ждать. Она отхлебнула кофе и неохотно посмотрела в мою сторону:

– Хочешь поговорить об этом, да?

– Мне кажется, мы просто обязаны это сделать, – ответила я, теребя большой палец. – Но сначала хочу тебя кое о чем спросить.

– Интересно, и о чем же?

Теперь я поняла, в чем выражается похмельный синдром: это остекленевший взгляд и полуоткрытые, налитые кровью глаза.

– Не смей больше в пьяном виде садиться за руль, – сказала я. Мои слова прозвучали скорее не просьбой, а предупреждением. Она сразу обиженно вздернула голову. – А если бы с тобой что-нибудь случилось… или с кем-то еще… – Я не смогла закончить фразу. О таком даже думать не хотелось.

– Не буду, – прошептала она. – Жуткая глупость, конечно. Не стоило ехать домой.

– Ты ведь всегда можешь мне позвонить.

Мама отрывисто рассмеялась, правда, ее смех больше походил на кашель.

– Но только не вчера вечером. Я страшно на тебя разозлилась. Мне было легче умереть, чем попросить тебя об одолжении.

– Почему? – ошарашенно спросила я.

– Не прикидывайся невинной овечкой, – впившись в меня глазами, сказала она. – Я слышала, как ты разговаривала с ним поздно ночью. Видела эсэмэски на твоем мобильнике. Почему ты продолжаешь общаться с Джонатаном буквально каждый божий день?

Она до сих порзлилась на меня. Это было видно по ее сердитому взгляду. Хотя в дрожащем голосе слышалось и неприкрытое страдание. Я опустила глаза, судорожно стиснув под столом руки.

– Не хотела причинять тебе боль. – Я не знала, как объяснить свою дружбу с Джонатаном. – Мы просто разговариваем… только и всего.

– А ты хоть на секундочку задумывалась о том, как мне это неприятно? – покачала она головой. – Эмили, я ведь была в него по-настоящему влюблена. Считала, что наконец-то нашла человека, способного помочь мне двигаться дальше. Прекрасно понимала, что он уезжает. И желала только одного: провести с ним хотя бы это лето. Надеялась, что он попросит поехать с ним в Калифорнию. Ведь почему бы мне было не переехать? А теперь он будет там, так же как и ты. Но… – Она замолчала, прикрыв ладонью глаза. – Даже в день моего рождения он больше пекся о тебе, чем обо мне, – продолжила она дрогнувшим голосом. – Ему было плевать, что я тоже расстроилась. Ты ведь меня простила. А почему он не может? И неужели так трудно понять, что ваше близкое общение мне неприятно?! Похоже, мои чувства тебя совершенно не волнуют. – Она хлюпнула носом и закрыла глаза.

Я молча разевала рот, как выброшенная на сушу рыба. Словно мне дали под дых и выпустили из меня весь воздух.

Она встала из-за стола с чашкой кофе в руке и вышла из кухни.

Честно говоря, раньше я особо не задумывалась, как относятся к моей дружбе с Джонатаном близкие мне люди. Я не афишировала наших отношений, но вроде бы и не делала из них особой тайны.

Я сидела в пустой кухне, уставившись прямо перед собой. И наконец поняла, что действительнодержала нашу дружбу в секрете. Не удосужилась подумать, каково будет маме, когда она все обнаружит. Однако он был единственным, кого я осмелилась пустить в потаенные уголки своей души. С ним можно было поделиться тем, чего нельзя было рассказать никому другому. Да, наверное, я жуткая эгоистка, но мне не хотелось его терять.

Закрыв лицо руками, я сделала глубокий вдох. Чувство вины разъедало душу, точно кислота.

– Ты что, издеваешься надо мной?! – Я услышала мамин вопль и выскочила из кухни. Она стояла на площадке второго этажа с белой футболкой Джонатана в руках. – Он что, был здесь вчера ночью? Эмили, какого хрена?!

– Одной мне было не справиться. – От отчаяния у меня задрожала нижняя губа. – И я не знала, что делать. Прости.

– Я тебе не верю! – Мама буквально кипела от ярости. – Я тебе не верю. – И с этими словами она повернулась ко мне спиной.

И я вдруг испугалась, что мама больше не захочет меня видеть.

– Обещаю, что не буду с ним общаться. Прости, пожалуйста! – вихрем взлетев по лестнице, выпалила я. – Клянусь, я никогда не причиню тебе боли! Вообще никогда не буду с ним разговаривать, только не сердись! – Из глаз градом посыпались слезы. Она остановилась, внимая моим отчаянным мольбам. – Меня просто убивает, когда я вижу тебя в таком состоянии. Ну пожалуйста, не сердись! – Я судорожно сглотнула и стала ждать, когда она повернется ко мне.

Она увидела мое страдальческое лицо, глаза ее потеплели.

– Значит, так. Скажешь ему, что больше не желаешь с ним разговаривать. Договорились?

– Договорились, – всхлипнула я. Стеснение в груди исчезло, по щекам снова заструились слезы.

Она вошла в ванную и захлопнула дверь. А я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы набраться мужества для следующего шага.

Глава 29

Материнский совет

Когда воскресным утром я отправилась на встречу с Вивьен, в доме царила мертвая тишина. Мама старательно меня избегала, и я решила к ней не приставать.

Охранник на воротах нашел мое имя в списке, и я поехала по дорожке, делившей поле для гольфа пополам. Благодаря указателям я наконец смогла припарковаться возле клуба – здания из темного камня, с огромными окнами по фасаду.

Вивьен уже была в холле. Стояла в компании женщин, одетых для бранча. Слава богу, что у меня хватило ума посоветоваться с Эваном насчет выбора одежды, поскольку сама я никогда не догадалась бы прийти в платье.

– Эмили! – Вивьен радостно улыбнулась, обняла меня и поцеловала в щеку. – Ты, как всегда, прелестна.

– Спасибо, – перекинув куртку через руку, ответила я.

– Дамы, это Эмили Томас, девушка Эвана, – обратилась она к своим собеседницам.

– Конечно, – с улыбкой отозвалась одна из них.

Они придирчиво оглядели меня с головы до ног, чтобы составить свое мнение об особе, о которой все только и говорят.

– Ну что, пойдем? – пришла мне на помощь Вивьен и, обратившись к дамам, добавила: – Очень приятно было видеть вас снова.

И мы прошли в обеденный зал.

– Ты очень вовремя, – прошептала Вивьен. – А то меня уже утомило общение с этими пустышками.

Я удивленно подняла брови, она лишь усмехнулась. И наверное, только сейчас я заметила, как они похожи с Эваном. Вивьен подвела меня к столику у окна, выходящего на зеленое поле для гольфа.

– Женщина, с которой я хочу тебя познакомить, немного задерживается, – заказав себе коктейль «Мимоза», а мне апельсиновый сок, произнесла Вивьен. – Нам вполне хватит времени поговорить о том вечере.

У меня екнуло сердце. Мне вдруг показалось, будто она сейчас скажет, что Эван не едет в Стэнфорд.

– Стюарт очень волевой человек. И Эван унаследовал его сильный дух. И если уж они придерживаются противоположных точек зрений, то все, пиши пропало. Никогда не договорятся. В таких случаях приходится вмешиваться нам с Джаредом, потому что мы с ним более гибкие и компромиссные. К сожалению, мне так и не удалось найти со Стюартом общий язык по данному вопросу. Стэнфорд – прекрасный университет, и я горжусь, что Эвана туда приняли. Правда, здесь есть одно «но». Сразу после рождения Эвана Стюарт решил, что один из его сыновей непременно будет учиться в Йельском университете. Однако оценки Джареда оказались недостаточно высокими, чтобы он, несмотря на все старания Стюарта, мог поступить в Йель. Но у Эвана с этим все в порядке. Эван убежден, что без помощи отца никогда не поступил бы в Йель, а Стюарт не хочет признаться, что приложил здесь руку. Я еще никогда не видела мужа таким расстроенным и теперь пытаюсь понять почему.

– Все дело во мне, – произнесла я так тихо, что Вивьен пришлось переспросить. – Мистер Мэтьюс меня не одобряет, и решение Эвана учиться в Стэнфорде означает для него, что сын сделал выбор не в его пользу. – Я посмотрела в окно, чтобы хоть как-то успокоить внезапную боль в груди.

– С чего ты взяла? – удивилась Вивьен.

– Случайно услышала. На новогоднем вечере он сказал Эвану, что я ему не пара, – с трудом выговорила я, так как слова эти до сих пор занозой сидели в душе.

Вивьен замолчала. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, но взгляд проницательных голубых глаз стал задумчивым.

– Ты здесь абсолютно ни при чем, – твердо заявила она. – Дело в их личных взаимоотношениях, и я сожалею, что ты приняла все на свой счет. Эмили, я тебя обожаю и искренне считаю, что лучшей пары для моего сына просто не найти. И я тебе это говорю, потому что мне ужасно неудобно из-за испорченного вечера в ресторане. Прискорбно, что Стюарт проявил к нам такое неуважение и ты стала свидетельницей его молчаливого сопротивления. – Она взяла в ладони мои руки. – И ради бога, даже не думай беспокоиться из-за Стюарта. Не сомневаюсь, что рано или поздно все образуется.

– А я, со своей стороны, обещаю, что никогда не заставлю Эвана страдать и тем более не встану между ним и его семьей. Я люблю его, но тотчас же уйду с дороги, если пойму, что мешаю его счастью, – с горячностью произнесла я.

– Знаю, дорогая моя, – ласково улыбнулась Вивьен. – Именно поэтому я никого другого для него и не желаю.

Ее слова тронули мне душу, я сморгнула непрошеную слезу.

Вивьен промокнула глаза платком и рассмеялась над собственной сентиментальностью.

– Ой, а вот и она. – Вивьен встала поздороваться с гостьей.

К нам подошла высокая темнокожая худая дама с большущими карими глазами. В голубом платье и с жемчугом на шее выглядела она очень изысканно. Я поднялась одновременно с Вивьен, чтобы та могла меня представить.

– Эмили Томас, счастлива познакомить тебя с доктором Мишель Вассар. Она закончила Стэнфорд и в свое время играла в их баскетбольной команде.

– Эмили, приятно познакомиться, – протянула Мишель Вассар мне руку, и я с улыбкой пожала ее.

Когда мы снова сели за столик, сияющая от удовольствия Вивьен стала рассказывать, что меня приняли в Стэнфорд, предоставив стипендию как члену университетской футбольной команды. Я еще не видела, чтобы кто-нибудь так откровенно мной гордился, и мне было особенно приятно, что это именно Вивьен Мэтьюс.

В результате мы с доктором Вассар несколько часов проговорили о Стэнфорде, медицинской школе и ее профессиональном опыте, после чего я отправилась на футбольное поле. По дороге я вспоминала наш разговор, чувствуя невероятный душевный подъем и уверенность в завтрашнем дне.

Переодевшись в спортивную форму, я вышла из раздевалки и неожиданно увидела у боковой линии Эвана.

– Привет, – сказала я, подойдя к нему сзади.

Он резко развернулся и, увидев меня, радостно улыбнулся. На душе сразу стало легче.

– Привет, как самочувствие? – спросил он, к счастью не выказав и тени сомнения по поводу моей выдуманной болезни.

– Прекрасно! Я только что завтракала с твоей мамой. Мы чудесно провели время.

– Хорошо. – Он притянул меня к себе, а я обняла его обеими руками, прильнув к нему всем телом. – Удачной тебе игры!

– Прости, но сегодня я, скорее всего, не играю, – скривилась я. – Если хочешь, можешь не оставаться на матч.

– Нет, я все же останусь. – Его руки сомкнулись на моей талии. – Тогда после игры мы что-нибудь такое придумаем.

Первый тайм я просидела на скамье запасных, но во втором тренер неожиданно решил выпустить меня на поле. Как я подозреваю, дело было в том, что мы проигрывали одно очко и тренер решил ради победы поступиться принципами. И он объявил, что раз уж я поправилась, то вполне могу играть. А о двух пропущенных тренировках дипломатично промолчал.

Во втором тайме мы сравняли счет и в результате выиграли с перевесом в два очка. Поэтому очень удачно, что Эван остался.

– Как насчет того, чтобы заехать ко мне? – спросил он. – Джаред с Сарой уже там. Предлагают нам вечером пойти поиграть в боулинг.

– В боулинг? – неуверенно переспросила я.

– Да, – усмехнулся Эван. – Сдается мне, ты еще никогда не играла, а?

Я покачала головой и тяжело вздохнула:

– Ну ладно, я с вами.

– Эмма! – рассмеялась Сара. – Что ты вцепилась в шар? Так он у тебя не покатится по дорожке.

Я же наклонилась вправо в надежде, что шар изменит направление движения и не уйдет влево. Но все мои манипуляции пока ни к чему не привели. Мне удалось сбить только две кегли.

– Прости, – нахмурилась я. – Опять лажанулась.

– Но ведь ты же играешь впервые в жизни, – попробовал успокоить меня Джаред. – Мы сюда еще вернемся. Постарайся держать запястье, чтобы не слишком раскручивать шар. Не расстраивайся. Сара от тебя тоже недалеко ушла, – закончил он, ловко увернувшись от замахнувшейся на него Сары.

Как приятно вернуть себе способность смеяться! Ведь последнее время мне было не до смеха.

После того как Эван сбил все десять кеглей за два броска, Джаред поднялся и сказал:

– Эван, тебе не удастся меня сделать. Ой, совсем забыл. Перед тем как уехать на каникулы на Гавайи, ты не собираешься провести уик-энд в Нью-Йорке?

– Еще не знаю, – ответил Эван. Он небрежно положил руку на спинку моего стула и, повернувшись ко мне, спросил: – Ты точно не можешь со мной поехать?

– Куда? На Гавайи? – И я расхохоталась так, будто он предложил полететь с ним на Луну. – Без вариантов.

Я не могу позволить себе такую поездку. И вообще мне надо играть в футбол. Именно по этой причине я не еду с Сарой в Ки-Уэст.

– Ну, во-первых, я ведь сказал, что тебе ни за что не придется платить. А во-вторых, тебя уже приняли в футбольную команду Стэнфорда. Можешь спокойно пропустить одну неделю. Ну пожалуйста, – взмолился он. – Давай поедем вместе!

Я улыбнулась и не задумываясь ответила:

– Прости, но не могу.

– Бесполезно. Я уже пробовала, – вмешалась в разговор Сара. – Уж можешь мне поверить. Похоже, она хочет успеть надышаться воздухом Уэслина до отъезда в Стэнфорд.

– Ну да, ты совершенно права, – сделала я страшное лицо. – Из Уэслина так быстро не уедешь.

– Кстати, об Уэслине, – начал Джаред, махнув рукой в сторону экрана, где был показан его блестящий бросок. – Когда вы собираетесь официально отмечать поступление в Стэнфорд? Я имею в виду вас обоих.

– Может, после окончания школы? – предложила я.

Честно говоря, я смогу поверить, что действительно уезжаю, только после того, как пройду по проходу с аттестатом в руках.

– Отличная идея, – поддержал меня Эван. – Закатим грандиозную вечеринку у нас на заднем дворе.

– Да! – восторженно воскликнула Сара, бросив шар.

– А твой папа согласится? – недоверчиво поинтересовалась я. Ведь они фактически перестали общаться – совсем как мы с мамой, но только по совершенно другой причине.

– Кого это волнует? – пожал плечами Эван. – И что он может мне сделать?

Джаред расхохотался и иронично поднял брови, словно уж он-то точно знал, на что способен их отец. Эван оставался абсолютно невозмутимым. Но мне почему-то вдруг стало неуютно, и я вжалась в спинку стула.

– Как считаешь, стоит волноваться из-за отношений Эвана с отцом? – спросила я Сару на обратном пути.

– Ага, хочешь получить инсайдерскую информацию, потому что Эван делает вид, будто это и яйца выеденного не стоит?

– Ну да, – смутилась я. – Может, Джаред что-нибудь говорил?

Сара задумалась, явно выбирая слова. Она всегда нервничала, когда ей приходилось говорить мне неприятные вещи.

– Просто скажи, – потребовала я.

– Но я обещала Джареду держать язык за зубами. Поклянись, что при любом раскладе ничего не скажешь Эвану. – (Я продолжала выжидающе смотреть на нее.) – Ай, ладно. Мистер Мэтьюс грозится лишить Эвана всего, если тот ослушается и поедет в Стэнфорд. Обещал заморозить его счета, забрать паспорт и даже машину.

– Только из-за желания учиться в Стэнфорде? – Слова застревали у меня в горле.

– Ты не хуже меня знаешь, что Стэнфорд здесь ни при чем.

– Да, – выдохнула я. – Знаю. И не позволю, чтобы это случилось.

– Эмма, здесь решать не тебе, – нахмурилась Сара. – А Эвану.

Глава 30

Неожиданные перспективы

Мама не умела долго дуться. Молчать было не в ее характере. Уж не знаю, действительно ли мама меня простила, но, по крайней мере, она начала снова со мной разговаривать.

– Возможно, я сегодня слегка задержусь, – сообщила она, когда как угорелая носилась по дому, собираясь на работу. – Ты идешь на тренировку?

– Нет, не сегодня. – Я сидела на диване с миской овсяных хлопьев и со стороны наблюдала за тем, как она мечется.

– Сумеешь приготовить обед? – Она запнулась и бросила на меня быстрый взгляд. – Может, что-нибудь закажешь? У меня совещание, и к обеду я точно не успею.

– Пообедаю у Эвана, – улыбнулась я.

– Замечательно. Так и мне будет спокойнее. Тебе надо питаться нормально, а не готовыми обедами из микроволновки. Я не поздно. Хорошо?

– Хорошо.

Последние несколько дней она ставила меня в известность о своем расписании. Я была более чем уверена: таким образом мама извинялась за то, что в прошлый четверг не вернулась домой, так как вырубилась у Шарон, заставив меня здорово поволноваться.

И вот она, перекинув через руку легкую куртку, опрометью выскочила из дома.

На этой неделе заметно потеплело. К пятнице вообще обещали до двадцати семи градусов по Цельсию – температурный рекорд для начала апреля в Коннектикуте. Словом, жизнь удалась.

Хотя с учетом такой жаркой погоды и приближения долгожданной свободы ученики выпускного класса уже не могли сосредоточиться. В классных комнатах стало особенно шумно, а стены коридоров буквально сносило от нерастраченной энергии.

– Как насчет того, чтобы прогулять последний урок? – предложила Сара за ланчем.

– Не могу, – устало ответила я. – У меня газета.

– А что ты делаешь после занятий? Поехали ко мне. Тебе необходимо встряхнуться.

– Нет времени. Надо срочно постирать, а то скоро просто нечего будет надеть. А потом я собираюсь к Эвану на обед.

– Тогда жду тебя в выходные. Я уезжаю во Флориду только в понедельник, поэтому ты вполне можешь провести у меня уик-энд. Когда у тебя игра?

– В субботу. Да, похоже, девичник нам точно не повредит.

– Обязательно, – улыбнулась Сара. – Последнее время ты что-то отдалилась, и нам срочно надо наверстать упущенное.

– Заметано.

На самом деле еще до этого разговора я твердо решила рассказать Саре о заморочках с мамой. Ведь с Джонатаном я больше не общалась, а Сара как-никак моя лучшая подруга. Все же следуетпосвятить ее в свои дела. И вот теперь, когда мы решили посидеть вдвоем, у меня сразу… стало легче на душе. Сара точно подскажет, что делать. Или, по крайней мере, выскажет непредвзятое мнение о сложившейся ситуации.

Я договорилась с Эваном встретиться у него после тренировки по баскетболу и теперь ехала домой, открыв окна в машине. Весна смело вступала в свои права. После холодной снежной зимы я наслаждалась чудесной погодой. Уже распустились ранние весенние цветы, на деревьях набухли почки, значит, через пару недель все кругом зазеленеет.

Конечно, я понимала, что такая теплая погода в апреле – просто счастливая случайность, и вообще уже к концу недели обещали похолодание и дожди. Но сегодня я с радостью ловила по-настоящему теплые солнечные лучи.

А когда свернула на подъездную дорожку, то увидела у дверей своего дома какого-то высокого мужчину в темном костюме, фетровой шляпе и с портфелем в руках. И сперва решила, что это торговый агент. Но, подойдя поближе, поняла, что на нем сшитый на заказ костюм – слишком шикарно для коммивояжера. И вообще, их вроде бы уже и не осталось.

– Чем могу помочь?

– Эмили Томас? – спросил мужчина. Он снял шляпу, продемонстрировав аккуратно зачесанные назад, начинающие редеть седые волосы.

– Да, – осторожно ответила я.

– Меня зовут Чарльз Стенли, – представился он. Он стоял очень прямо, возвышаясь надо мной, словно башенный кран. – Я адвокат семьи Томас и душеприказчик вашего отца.

– Моего отца? – застыв на месте, переспросила я.

– Да, Дерека Томаса, – терпеливо ответил он. – Здесь найдется укромное местечко, где мы могли бы побеседовать? Надеюсь, Рейчел еще не скоро вернется?

– Нет, сегодня она задержится на работе. – Я наконец-то снова обрела способность двигаться и неуверенно направилась к входной двери. – У вас есть визитная карточка или что-то такое?

– Конечно, – ответил он, доставая из кармана серебряную визитницу.

Он протянул мне карточку, подтверждающую его личность. И у меня не было никаких оснований ему не доверять.

Я открыла дверь и подняла защитный экран.

– Мы можем посидеть на кухне.

– Отлично.

Он прошел за мной на кухню и положил шляпу на стол. Я не сводила с него немигающего взгляда. Мне казалось, что стоит моргнуть – и он сразу исчезнет.

– Могу я предложить вам чего-нибудь выпить?

– Нет, спасибо, ничего не надо. – Он сел на стул, расстегнул портфель и достал оттуда папку. Я опустилась на соседний стул, руки у меня слегка тряслись. – Не сомневаюсь, тебя интересует, зачем я сюда явился, поэтому давай приступим. Как я уже говорил, меня зовут Чарльз Стенли. И практически на протяжении всей своей трудовой деятельности я представляю интересы семьи Томас в части имущественных дел, составления договоров и прочих финансовых вопросов.

– Простите, – растерянно перебила его я. – Вот вы все время говорите семьяТомас. Я не совсем понимаю. Что вы имеете в виду?

Чарльз кивнул и начал все с самого начала. У него был абсолютно бесстрастный, глубокий голос.

– В свое время твой отец дал мне карт-бланш, поэтому я могу рассказать тебе все, что мне известно относительно обстоятельств его дела. Дерек Андерс Томас родился в семье Лауры и Николаса Томас, проживавших в Линкольне, штат Массачусетс. Джордж Самюэль Томас, брат Дерека, появился на свет тремя годами позже. Дерек закончил частную школу, поступил в Корнельский университет на архитектурно-инженерный факультет и в результате получил магистерскую степень.

– Корнельский университет? – Странно, почему я раньше этого не знала.

– Да, – спокойно ответил Чарльз и продолжил: – После окончания университета он решил вернуться в Массачусетс, поближе к родным, и занял высокую должность в ведущей инженерной фирме Бостона. Именно там он и познакомился с Рейчел Уолес. – Он остановился. И, могу поклясться, я заметила тень сочувствия, промелькнувшую в его синих глазах. Но затем он все так же бесстрастно стал рассказывать дальше. – Она временно замещала секретаршу, ушедшую в непродолжительный отпуск. Здесь я излагаю лишь факты, которые при желании нетрудно установить, а также личные оценки и суждения вашего отца. К сожалению, у меня нет достаточных подтверждений того, что я собираюсь вам сообщить. Познакомившись с Рейчел, Дерек ошибочно решил, что она гораздо старше, чем на самом деле. Она сказала, что ей двадцать шесть, а Дереку тогда уже было тридцать два. Он пару раз пригласил Рейчел на свидания, так как находил ее общество приятным. Она резко отличалась от женщин его круга и была для него, по его собственному признанию, «точно глоток свежего воздуха».

У меня внутри все похолодело, потому что я прекрасно знала, сколько лет было маме, когда она меня родила.

– Со временем он узнал, что на самом деле ей всего двадцать, и тотчас же порвал с ней. Больше всего на свете ваш отец ценил в отношениях между людьми честность и открытость, а она ему солгала. Она очень переживала из-за их разрыва и неоднократно предпринимала попытки восстановить отношения. И уже тогда, когда он решил, что она наконец оставила его в покое, она подловила его на парковке возле работы и сообщила, что беременна.

Я закрыла глаза с судорожным вздохом, чувствуя ледяной холод внутри. Значит, мое появление на свет оказалось незапланированным. Они не были женаты. Формально они даже не встречались.

– Эмма, с тобой все в порядке? – спросил Чарльз. – Может быть, дать стакан воды?

– Спасибо, я сама, – торопливо ответила я, вскакивая со стула. Мне необходимо было сделать перерыв. Слишком тяжело было слушать подлинную историю своего появления на свет. Честно говоря, я совсем не так все себе представляла. Вернувшись со стаканом воды, я сделала глоток и сказала: – Продолжайте. Я готова.

– Дерек согласился восстановить их отношения и быть рядом, когда родится ребенок. Несколько месяцев спустя он приобрел дом в Линкольне, где ты и провела первые семь лет. После смерти Дерека Рейчел не стала там жить. У нее не было законных прав на дом, который в результате стал частью недвижимого имущества твоего отца. Именно по этой причине я и здесь.

– Постойте! – в отчаянии перебила я адвоката. – А они, вообще-то, были женаты? Любил ли он ее? А что стало с его родителями? Они до сих пор в Линкольне?

– Прошу прощения. Боюсь, что я не способен ответить на все твои вопросы. Нет, Дерек и Рейчел не были женаты. Он заботился о ней и не сомневался, что она его любит. Однако он как-то признался мне, что не доверяет ей. Она была молодой, абсолютно безответственной и склонной к крайностям, что касается некоторых социальных привычек.

Я усмехнулась и сердито покачала головой, поскольку прекрасно поняла, что таким образом он деликатно намекает на ее склонность к алкоголю, которая, оказывается, за ней водилась уже тогда. Значит, так было всегда. И выходит, она пила вовсе не для того, чтобы залить горе вином. Нет, это было для нее так же характерно, как и те сказки, которыми она кормила меня все эти годы. Сказки о волшебном романе, о замужестве, которого, как оказывается, никогда не было, о любви, навеки потерянной в результате дурацкой аварии. Интересно, а какое место отводилось в ее фантазиях мне?

У меня сжало горло. Я вдруг ощутила странную опустошенность. А голова, казалось, готова была лопнуть от противоречивых эмоций.

– Бабушка с дедушкой переехали во Флориду еще до твоего рождения. Они, особенно бабушка, не одобрили появления внебрачного ребенка и поэтому категорически отказались поддерживать какие-либо отношения с Дереком и Рейчел, а следовательно, и с тобой. Но совершенно очевидно, что твой дед придерживался несколько отличной точки зрения. Когда пятнадцать лет назад он ушел в мир иной, то, вопреки желанию Лауры, оставил каждому из сыновей внушительное наследство. Наследство это составляет основу имущества твоего отца.

Адвокат открыл папку и принялся выкладывать передо мной какие-то листы с цифрами и таблицами. Но я была настолько потрясена, что практически ничего не соображала. Цифры расплывались перед глазами, превратившись в одно сплошное чернильное пятно.

– Что это такое? – прохрипела я, пытаясь унять дрожь в руках.

– Твое будущее, Эмма, – спокойно ответил он. – Твой отец делал весьма разумные инвестиции, и с учетом его заработков в фирме, средств от продажи дома в Линкольне и страховых выплат, причем все это помимо отцовского наследства, его имущество теперь составляет весьма внушительную сумму. И когда в июне тебе исполнится восемнадцать лет, все активы официально перейдут в твое распоряжение. Но я решил не ждать до июня и переговорить с тобой прямо сейчас, поскольку у тебя имеются финансовые обязательства перед Стэнфордом, которые необходимо срочно урегулировать. Мои самые искренние поздравления по поводу поступления.

– Уф, спасибо большое, – машинально ответила я, уставившись на цифру внизу страницы, а перед глазами расплывались многочисленные нули. – Значит, все это мое? И я могу позволить себе оплатить колледж?

– Моя дорогая девочка, ты можешь позволить себе оплатить не только колледж, но и медицинскую школу, и у тебя еще останутся деньги на клинику в Африке, если захочешь. – И впервые за все время разговора на его морщинистом лице появилось некое подобие улыбки.

– И все же я, наверное, чего-то не понимаю, – пробормотала я. – Джордж никогда не говорил, что у него есть деньги. А ведь я жила с ними достаточно долго.

– Джордж, – произнес Чарльз таким тоном, словно одно это имя ставило его в тупик. – Мне всегда были непонятны предпочтения Джорджа. Я только знаю, что он получил равную с твоим отцом долю наследства. Но не имею ни малейшего представления относительно того, как он решил поступить с деньгами или какова его заслуга в деле разоблачения жены. – Он бросил на меня проницательный взгляд. – Не могу даже передать, как сильно я сожалею о том, что произошло с тобой в их доме. – (У меня глаза сразу наполнились слезами, и я отчаянно заморгала, чтобы не разреветься.) – Ни один человек не заслуживает тех испытаний, что выпали на твою долю, Эмма, но твой отец мог бы гордиться тем, что ты стала настоящей личностью. Сильным и умным человеком. А то обстоятельство, что ты решила наладить отношения с Рейчел, говорит о твоем добром сердце. Да, он оченьгордился бы тобой.

Я кивнула, сглотнув ком в горле. И отвела глаза, мне не хотелось плакать в присутствии этого человека.

– Ты будешь и дальше получать ежемесячное денежное содержание, а когда тебе исполнится восемнадцать, оно увеличится. Но распоряжаться всеми фондами сможешь только после окончания университета или по достижении двадцати одного года. Однако, если тебе срочно понадобятся деньги, обращайся ко мне в любое время, и я сделаю соответствующие распоряжения – будь то покупка компьютера, машины или непредвиденные расходы. Твой отец уполномочил меня максимально содействовать всем твоим начинаниям.

– Спасибо. – Я была все еще не в состоянии переварить обрушившуюся на меня информацию.

– Эмма, – кивнул он мне. Я посмотрела на его уже очень немолодое лицо, по-прежнему бесстрастное, несмотря на живые глаза. – Можешь звонить в любоевремя и по любомуповоду. Очень прошу тебя это понять. Конечно, пока ты меня еще совсем не знаешь. Но я надеюсь со временем завоевать твое доверие и уважение, как в свое время завоевал доверие твоего отца. И не советую пока сообщать Рейчел о моем визите или о твоем наследстве.

– Он что, никогда не доверял ей?

– Да, – невозмутимо ответил Чарльз. – Он любил тебя больше всего на свете и хотел, чтобы у его дочери были и мать, и отец. Но не доверял ей ни ведение денежных дел, ни даже ухаживать за тобой.

– Что? – удивилась я. – Что вы имеете в виду?

– Он нанял женщину, чтобы та присматривала за тобой, когда он был на работе. Его пугала излишняя импульсивность Рейчел, и он боялся оставлять тебя с ней наедине. К сожалению, мы так и не успели подготовить договор об альтернативной опеке в случае его смерти. Он пытался найти возможность лишить Рейчел родительских прав, чтобы доверить тебя человеку, способному дать тебе любовь и надлежащее воспитание. Единственное, что мы успели сделать, – отписать Рейчел небольшую часть его состояния, а также определить ежемесячное денежное пособие на ребенка, которое впоследствии стали получать твои опекуны Джордж и Кэрол. Эмма, совсем не такой жизни хотел для тебя твой отец. Дерек считал, что ты достойна всего самого лучшего, и, я верю, он был бы счастлив узнать, что наконец справедливость восторжествовала.

«Господи, я отдала бы любые деньги – все-все, до последнего пенни, лишь бы вернуть его обратно!» – чуть было не сказала я. Меня настолько переполняли эмоции, что я не решалась поднять на Чарльза глаза.

Какое-то время мы сидели молча, затем Чарльз собрал документы, положил их в папку и вручил мне. Но я покачала головой:

– Думаю, вам стоит оставить бумаги у себя. Не хочу, чтобы она их нашла.

Чарльз кивнул и положил папку в портфель.

– Тогда тебе лучше не держать у себя мою визитку. Внеси мой номер в записную книжку своего телефона.

Я тут же достала мобильник и сохранила номер под инициалами Ч. С.

– Эмма, мне было очень приятно наконец-то познакомиться с тобой. – Чарльз встал и аккуратно задвинул стул. – Может быть, у тебя остались какие-то вопросы?

– Нет, – поспешно ответила я. В голове был такой сумбур, что сейчас я была просто не способна мыслить разумно.

– Ну, тогда позвони, если они вдруг появятся.

Я проводила его до дверей. Он повернулся ко мне и, надев шляпу, произнес:

– Береги себя! – И, не дав мне возможности ответить, вышел из дома.

А я проводила его глазами и увидела, как он подходит к блестящему черному автомобилю, ожидавшему его на улице. И меня ничуть не удивило, когда оттуда выскочил водитель и любезно распахнул перед Чарльзом переднюю дверь.

Я продолжала тупо смотреть на место, где только что стояла машина, но тут в кармане завибрировал телефон.

– Тренировка закончилась чуть раньше, – радостно сообщил Эван. Сейчас мне было как-то странно слышать его веселый голос. У меня было такое чувство, будто я только что переплыла бушующее море на утлой лодке. – Ну как, встретимся через час у меня?

И тут я вспомнила, что так и не успела постирать.

– Через час. Хм… Конечно.

Я выключила телефон, спустилась в подвал и принялась машинально перебирать вещи, чтобы проверить, что смогу надеть завтра.

Потом вернулась в свою комнату и как зачарованная села на кровать. Заметила на комоде картинку, что прислали на Рождество Лейла и Джек, и взяла ее в руки. Я безумно скучала по племянникам, но, чтобы не травить душу, упрятала воспоминания о них подальше.

Я внимательно вгляделась в женщину на рисунке. Ту самую, с седыми волосами. Значит, это и есть моя бабушка.

И семья, которая никогда не будет моей.

А потом мне словно дали обухом по голове.

Согнувшись пополам, я осела на пол. Конечно, все произошедшее пока не укладывалось в голове, но одну вещь я поняла наверняка и буквально задохнулась от ужаса.

По идее, меня вообще не должно было существовать.

Глава 31

А что, если…

К Эвану я приехала совершенно расклеенной. Он сидел на качелях и читал учебник.

– Привет. – Я устроилась рядом и сразу прибалдела от свойственного только ему запаха свежести. Судя по его мокрым волосам, он только что вышел из душа. – Что читаешь?

– Ничего интересного. – Он захлопнул книгу и положил ее на доски крыльца. Поднял руки, и я нырнула ему под мышку, прижавшись к его груди. – Хорошая выдалась неделя.

Я прекрасно понимала, что он сейчас говорит о погоде, в общем, о том, как здорово, когда в апреле можно ходить в одной футболке. Однако мысли мои были заняты совершенно другим, и у меня непроизвольно вырвался горький смешок.

– Что?! Ты чем-то недовольна? – спросил Эван.

– Ой, прости, – покачала я головой, поняв, что мой смех прозвучал неуместно. – Да, погода замечательная.

– О чем ты думаешь? – Эван, как всегда, видел меня насквозь.

Я повернулась к нему лицом. Голова слегка кружилась, я сомневалась, удастся ли четко сформулировать, что именно меня мучает. Но попытка не пытка. Мне потребовалась целая минута, чтобы заставить себя открыть рот. Эван терпеливо ждал.

– Не хочу показаться слишком глубокомысленной, но я вот тут все время думаю, почему какой-нибудь пустяк может оказать кардинальное влияние на самые различные вещи. Причина и следствие. Выбор и его результаты. Имеются ли здесь определенные закономерности, или все дело случая? Простая вероятность. Типа один человек совершенно случайно встречается с другим. Они ходят на свидания, занимаются сексом, и вот – бах! – рождается ребеночек. Хотели они того или нет. Любили они друг друга или нет. Словом, свершилось. Но… что, если этого не должно было случиться?

Эван ответил не сразу.

– Откуда у тебя такие мысли? – наконец спросил он.

– Сегодня днем я кое-что такое узнала, но не уверена, что сейчас готова об этом говорить.

– Пошли погуляем, а заодно подумаем и о смысле жизни. А можем и вообще не разговаривать. Просто пройдемся немного. Но я категорически настаиваю на том, что буду держать тебя за руку, и это не подлежит обсуждению.

– Ладно, – согласилась я, сделав жалкую попытку улыбнуться, чтобы не казаться меланхоличной занудой. – Я даже хочу, чтобы ты держал меня за руку.

Мы обогнули дом и вышли на задний двор, переходивший в поле, а затем – в лес. Мы шли молча, слушали, как поют птицы и шумит ветер в верхушках сосен. Но на душе у меня было неспокойно, в голове роились самые разные мысли.

– Можно тебя кое о чем попросить? – завороженная ритмичным звуком наших шагов, сказала я.

– Хм… Конечно, – неуверенно ответил Эван.

– Давай поразмышляем на тему «Что, если…». Но не надо относиться к этому слишком серьезно. Все чисто гипотетически.

– Согласен. – Эван воспринял мою просьбу на полном серьезе.

– А что, если… меня бы не существовало, – начала я. – Словом, я вообще не родилась бы на свет.

– Эм! – нахмурившись, остановил меня Эван.

– Все чисто гипотетически. Как мы и договаривались. У меня нет суицидальных наклонностей или типа того. Честное слово, – поспешила я успокоить Эвана.

– Ну ладно. Расслабься, – со вздохом согласился Эван. – А что, если бытебя не существовало? Думаю, ты уже успела рассмотреть такую возможность. Почему бы тебе просто не сказать мне?

– Если бы меня не существовало, мой папа остался бы жив. – Я боялась поднять глаза, потому что, озвучив эту мысль, испытала шок, а глаза сразу наполнились слезами. – Если бы меня не существовало, у Лейлы с Джеком остались бы оба родителя. Если бы меня не существовало, возможно, моя мама была бы счастлива.

Эван вдруг резко остановился. Мы уже дошли до того места, где кончалась дорожка и начинался луг.

– А как насчет меня? – Он словно хотел прочесть мои мысли.

– Ну, тогда ты не поссорился бы с отцом. – Я попыталась перейти на шутливый тон, чтобы вернуться к игре в гипотезы.

– А вот это вряд ли, – хмыкнул Эван. – Было бы желание, а повод найдется. Поссориться… или перестать разговаривать.

Мы молча пошли дальше через луг, который уже начинал потихоньку зеленеть. Полноводный ручей весело журчал, перекатываясь по камням.

Эван сел прямо на землю на берегу, я пристроилась рядом.

– Ну что, моя очередь? – сказал Эван. – Я тоже хочу пофантазировать на тему «А что, если…».

– Вперед.

– Ты не можешь знать, что было бы с твоим отцом, если бы он остался жив. Мне кажется, он был счастлив именно с тобой, а все остальное от лукавого. Я же видел фотографию у тебя на комоде. Он смотрит на тебя, и у него буквально светится лицо. Ты делала его счастливым, и, даже если счастье это оказалось недолгим, было бы жестоко лишать его этого. – (Я нежно улыбнулась и положила голову Эвану на плечо.) – И мне, конечно, очень жалко Лейлу и Джека, но Кэрол в любом случае осталась бы той же маньячкой – с тобой или без тебя. Уж тут ты точно не виновата. И вообще я больше не желаю о ней говорить. – От негодования у Эвана сразу вздулись вены на шее. – А что касается твоей матери, я недостаточно хорошо понимаю, почему она так несчастна, чтобы заниматься предположениями. Вот ты считаешь, что, если бы твой отец был жив, она была бы счастливой. Не буду спорить. Все может быть. Но за поведением твоей мамы кроется нечто больше, чем просто печаль. Я понял это во время празднования ее дня рождения. Как я уже сказал, не знаю, что с ней не так, но и тут ты абсолютно не виновата.

У меня сейчас не было моральных сил разубеждать его, хотя я знала, что в последнем случае какая-то доля моей вины тоже есть.

– А уж я точно был бы совершенно другим, если бы тебя не существовало, – продолжил Эван. Я приподняла голову и замерла в напряженном ожидании. – Любой человек задумывается о том, зачем он пришел в этот мир. Но запомни раз и навсегда, для меня смысл жизни в тебе. И что бы я ни делал, я делаю это ради тебя и ни за что на свете не соглашусь все изменить.

Мои губы невольно расплылись в улыбке, по телу разлилось приятное тепло. Сердце буквально переполняла любовь. Я осторожно наклонилась и поцеловала его.

– Ну, так как насчет твоего отца? – отстранившись, спросила я.

Эван сухо усмехнулся и сказал:

– Тебе не стоит беспокоиться по поводу моего отца. Мама никогда не допустит, чтобы он лишил меня Стэнфорда или тебя. В свое время он воспитал меня сильной личностью, так пусть теперь отойдет в сторонку и позволит мне быть именно таким, каким он и хотел. Решение буду принимать я сам, и он должен с этим смириться.

Эван говорил уверенно, но спокойно. И сейчас, вопреки ожиданиям, я не слышала в его голосе ни досады, ни разочарования. Более того, меня потрясла его выдержка и зрелость суждений.

– Давай подведем итоги, – ухмыльнулся он. – Ну что, примирилась с фактом своего существования?

– Да, – уверенно ответила я. – Ничего не скажешь, ты умеешь заставить девушку… почувствовать свою значимость.

– Хорошо. – Эван улыбнулся и поцеловал меня.

Его слова подействовали успокаивающе, буря в душе сразу улеглась, только слегка гудела голова. Конечно, меня здорово выбила из колеи утренняя встреча, но теперь я твердо знала, что мое место здесь, рядом с Эваном.

Я растянулась на спине, положив голову на ногу Эвана, и подставила лицо солнцу.

– Мне здесь нравится.

– Мне тоже, – ответил Эван, перебирая пряди моих волос. – Тебе идет солнце.

Я лежала и слушала умиротворяющее журчание ручья. От теплых солнечных лучей, нежных прикосновений Эвана слегка покалывало кожу. Мне вдруг захотелось остановить мгновение, спрятать его в карман и унести с собой.

– В свое время мне говорили, что девушке всегда нужно время на подготовку. Итак, Эмма Томас, ты согласишься пойти со мной на выпускной бал?

Я сразу резко села и, открыв рот, уставилась на него во все глаза.

– Это… Боже мой! Это ведь уже в следующем месяце. Да, Эван Мэтьюс, я с большим удовольствиемпойду с тобой на выпускной бал. – И в ужасе пробормотала: – Ой, значит, надо срочно бежать за платьем, да?

– Можешь идти хоть голой. Я где-то слышал, что после розового это последний писк, – усмехнулся Эван.

Я расхохоталась.

– Ты наверняка был бы не против, да? – поддразнила его я. – Ой, секундочку! Обещай, что мы не будем заниматься сексом в ночь выпускного вечера, – сказала я и, заметив удивленный взгляд Эвана, добавила: – Мы не можем впервые заняться сексом в такой день.

Меня даже передернуло. Нет, совсем не такя представляла наш первый раз. А то получится совсем как в плохом кино.

– Торжественно клянусь, что мы не будем заниматься сексом после выпускного вечера. – Эван изо всех сил сжимал губы, чтобы не рассмеяться. – А как насчет вечера накануне?

– Что? Не может быть! – Я пристально на него посмотрела, а он в ответ поднял брови, словно ничего странного в своей идее не находил. – Ты что, серьезно это планируешь?!

– А почему бы и нет? Спонтанно у нас что-то плохо получается. Так что предлагаю назначить твердую дату.

– Все, заметано. Я пересплю с тобой накануне выпускного вечера, – с шутливой торжественностью произнесла я. – Секс-свидание.

– Жду не дождусь, – рассмеялся Эван.

Когда я подъехала к дому, Рейчел как раз вылезала из машины. Как странно было называть ее просто Рейчел. Рейчел. Я прокрутила это слово в голове. Ведь она всю дорогу хотела, чтобы я именно так ее и звала. И Чарльз называл ее исключительно Рейчел. Когда речь шла о моих родителях, он говорил твой папаи Рейчел.

– Как прошел обед? – спросила она, прежде чем войти в дом.

– Очень мило, – сказала я. – То, что нужно.

– Хорошо. – Ее явно озадачила формулировка ответа.

– А ты сама-то хоть что-нибудь ела? – поинтересовалась я, включая по дороге свет.

– Мы заказали готовый обед в офис.

Она скинула туфли на каблуке и вытащила блузку из брюк. Я ждала, что Рейчел, как обычно, принесет из кухни бокал вина, но она воздержалась. Просто села рядом со мной на диван и включила телевизор.

У меня в голове крутилось столько самых разных мыслей, что я, не подумав, выпалила:

– А откуда ты родом?

– Что? – Она явно удивилась, но как ни в чем не бывало продолжила переключать каналы.

Я, конечно, могла отыграть все назад и перестать совать нос в чужие дела. Но решила идти до конца.

– Где ты росла?

Она замерла, в результате остановившись на передаче о рыбалке. Странный выбор. Значит, она меня прекрасно слышала. Я повернулась к ней. Она глядела на меня так, словно впервые видела. Да, скорее всего, ответа не будет.

– Хм, в маленьком городишке в Пенсильвании, – медленно сказала она. – А с чего это тебя вдруг заинтересовало?

– Просто раньше не догадалась спросить, – прямолинейно ответила я. – Твои родители до сих пор там живут?

Она как-то странно притихла. Смотрела то в телевизор, то на меня, словно не могла решить, хочет ли продолжать этот разговор. И явно не была готова к подобным вопросам. Может быть, сказался эффект неожиданности, но она действительноответила.

– Мама, возможно. Хотя точно не знаю. Я уехала из дома в семнадцать. С друзьями. И уже не оглядывалась назад. Отца я вообще не знала. Он был законченный алкаш и свалил от нас, когда я была еще совсем маленькой.

– Но как так получилось, что я ничего не знаю? – с любопытством спросила я.

Хотя меня не слишком удивили ее слова о тяжелом детстве. Значит, ей действительно пришлось несладко, раз уж она никогда не говорила об этом и ни разу не захотела навестить мать.

– Не люблю жить прошлым. Какой смысл?! – Она снова уставилась в телевизор и принялась переключать каналы.

Господи, кто бы говорил?! Ведь она сама так и не смогла справиться с воспоминаниями о прошлом и научиться, как жить дальше после смерти отца. Хотя, возможно, она всему прекрасно научилась, а папина смерть просто удобный предлог считать себя несчастной. Она ведь не прикладывала ни малейших усилий, чтобы быть счастливой. Разве что с Джонатаном. Но даже тогда своими пьяными выходками она все испортила. Может быть, вселенская печаль – это и есть ее выбор. Ума не приложу, почему она выбрала именно такую жизнь.

– А почему ты никогда даже не делала попытки спросить, что произошло, когда я жила у Джорджа и Кэрол?

Рейчел резко выпрямилась. Мой вопрос ее неприятно удивил. Я поняла, что зашла слишком далеко, но отступать не собиралась.

– Для начала скажи, как я у них оказалась. Почему ты меня им отдала?

Этот вопрос мучил меня много лет. Я считала, что все дело во мне. Что ей просто было со мной не справиться. Именно поэтому я старалась стать идеальной, чтобы не быть никому обузой. Но совершенство далось мне слишком дорогой ценой – ценой шрамов в душе и на теле.

А сейчас я просто хотела знать правду.

– Я тебя не отдавала, – прошептала она.

Тут я буквально потеряла дар речи. И прежде чем успела хоть что-то сказать, она резко поднялась и вышла из комнаты. Я увидела, как она взялась за ручку холодильника, борясь с желанием открыть его.

Я продолжала ждать. Она выпустила ручку и покачала головой. Вид у нее был измученный и несчастный.

– Не знаю, почему у тебя вдруг возникло желание ворошить прошлое, – произнесла она с порога дрожащим голосом. – Зачем вспоминать то, что уже случилось? Что было, то было, и мы ничего не можем изменить. Так что давай оставим все как есть. Хорошо?

Я заглянула в ее бегающие голубые глаза и кивнула.

– Пойду приму ванну, – объявила она и исчезла наверху.

Мне всегда было страшно задавать ей вопросы. Уж не знаю, с чего это сегодня я так осмелела, но, несомненно, здесь сыграл свою роль визит Чарльза Стенли.

Я уже была готова к тому, что она разозлится на меня и даже начнет орать. Но, слава богу, обошлось. Наоборот, она явно нервничала и вертелась как уж на сковородке. И вид у нее был даже слегка… виноватый, что ли.

Глава 32

В лесу

Этой ночью мне так и не удалось заснуть. Впрочем, ничего другого я и не ожидала. Я вертела в руках телефон, борясь с искушением позвонить Джонатану. Ужасно хотелось поболтать с ним на отвлеченные темы, например о дурацком фильме из области научной фантастики или о специальной стельке, благодаря которой у спортсмена перестала болеть нога. Мне было сложно удержаться от того, чтобы ему не звонить. Ведь я отлично знала, что он сейчас сидит и ждет моего звонка. Но я дала слово и должна сдержать обещание.

Неожиданно я услышала, как отворилась дверь в спальню Рейчел, а потом по трубам побежала вода в ванной. Посмотрела на часы и обнаружила, что сегодня она поднялась раньше обычного. Значит, хочет уйти из дома до того, как я встану. Похоже, снова меня избегает. Наверное, не только мне не спалось этой ночью.

Дождавшись, когда хлопнет входная дверь, я поднялась с кровати. И пока мылась под душем, отчаянно пыталась решить вопрос, стоит ли просить у Рейчел прощения, чтобы она перестала от меня бегать. Хотя к тому времени, как я вернусь с тренировки или от Сары, все, может быть, само как-нибудь рассосется. Или я просто перестану обращать внимание. Тоже вариант.

Последняя мысль пришла в голову совершенно неожиданно.

Интересно, что это на меня вдруг нашло? Я сама себя не узнавала. Но, по крайней мере, я впервые за долгое время не кривила душой.

Я надела серую футболку в обтяжку, джинсы и остановила свой выбор на кедах в розовую клеточку, которые до сих пор не отваживалась носить, поскольку они привлекали к себе внимание, чего мне хотелось меньше всего. Сегодня опять обещали чуть ли не двадцать семь градусов тепла, небывалое дело для штата Коннектикут. Но утром могло быть еще прохладно, и я решила на всякий случай захватить фуфайку на молнии.

Я терпеть не могла обманчивую апрельскую погоду, так как прекрасно знала, что через день-два опять зарядят дожди и температура воздуха резко понизится. Было мучительно сознавать, что лето и окончание школы так близко и в то же время так далеко. Ведь ждать осталось целых два месяца.

Взяв рюкзак и мешок с футбольной формой, я захлопнула за собой входную дверь. Когда я уже подходила к машине, вдали показался черный мотоцикл. Мотоциклист свернул на подъездную дорожку и остановился около меня.

На нем была черная футболка, джинсы и черные кожаные ботинки. На голове шлем наподобие каски, который, похоже, был больше для понта. В зеркальных стеклах солнцезащитных очков я увидела свое отражение: вытаращенные глаза и открытый рот. Потом мотоциклист улыбнулся, и я немного пришла в себя.

– Джонатан?

– Доброе утро, – поздоровался он, заглушив мотор. – Как дела?

– Хм, отлично, – обескураженно ответила я. – А что ты здесь делаешь? Вроде бы мы больше не общаемся, что для всех будет только лучше.

– Не совсем так, – возразил он, снимая очки. – Это Рейчелрешила, что мы не должны общаться, а сейчас ее здесь нет. Мне идея твоей матери не слишком нравится. А тебе?

Буквально опешив от его вызывающего тона, я продолжала смотреть на него во все глаза. Не знала, что и думать, а тем более говорить.

– Давай что-нибудь такоесделаем, – скорее потребовал, нежели попросил Джонатан.

– Мне пора в школу. А разве тебе не надо быть на работе? – рассмеялась я.

– Просто грех идти в такой чудный день в школу. А что до меня, мое место здесь, – заявил он. – Эмма, решайся! Тебя ведь уже приняли в Стэнфорд. Ну, прогуляешь разок занятия. Какая разница.

– Даже и не знаю. – Я с сомнением разглядывала сверкающий черный с хромированными деталями «харлей», пытаясь понять, стоит ли садиться на мотоцикл и тем более прогуливать школу.

– Мы ведь с тобой договорились что-нибудь такоесделать, так давай выполняй обещание. Чего там долго думать! Залезай! – Сейчас он уже отдавал приказания, и возражения не принимались.

Он снова надел очки, нажал на стартер, мотоцикл ожил. Мотор утробно заревел, словно приглашая в дорогу.

Я сделала глубокий вдох… и напрочь отключила здравый смысл. Открыла дверь машины, забросила в салон вещи, взяла солнцезащитные очки и натянула фуфайку. Оглянулась и увидела, что Джонатан с кривой ухмылкой протягивает мне черный шлем. Потом застегнула ремешок и надела очки. Джонатан поднял упор, я закинула ногу на сиденье и, скользнув вперед, почувствовала грудью его спину. Я обняла его за талию и закрыла глаза в предвкушении гонки.

Мозги у меня, похоже, полностью отключились, а сердце, почувствовав прилив адреналина, бешено колотилось. Я прекрасно понимала, что непременно впаду в панику, если хоть на секунду задумаюсь о последствиях своей безумной выходки, в частности о перспективе умереть страшной смертью, когда Джонатан вдруг заложит слишком крутой вираж. Ну уж нет, лучше вообще ни о чем не думать.

Джонатан осторожно развернул мотоцикл, нажал на акселератор и помчался по подъездной дорожке, затем по улице и дальше на окраину города. И вот тут-то я вдруг задумалась о том, что, черт возьми, делаю. Прогулять школу, чтобы уехать на мотоцикле с бывшим бойфрендом своей мамы черт знает куда, – это определенноне самая удачная идея. Но мне сейчас не хотелось расстраиваться, и я поспешно заглушила голос разума. Смотрела, как Уэслин постепенно остается позади, подставляла лицо упругому потоку воздуха, слушала, как рычит подо мной мощный мотор, чувствовала резкий выброс адреналина в кровь. И в результате решила, будь что будет, о последствиях подумаю завтра.

Я понятия не имела, куда везет меня Джонатан, поскольку, поддавшись первому порыву, даже не подумала, что он имел в виду, когда говорил что-нибудь такое.Мы ехали сначала по скоростному шоссе, затем – на запад, вглубь Коннектикута, пока не пересекли границу штата Нью-Йорк. Свернули с шоссе и оказались на идущей через лес проселочной дороге. Джонатан сбросил скорость, и я прокричала во все горло:

– Куда мы едем?

– Хочу кое-чем с тобой поделиться, – прокричал он в ответ.

Мы еще немного попетляли по лесу, но теперь уже не мчались, а почти ползли. Наконец Джонатан выехал на дорогу, которую можно было назвать так лишь с большой натяжкой. Просто заросшая сорняками разбитая колея, упиравшаяся в черный остов того, что когда-то было домом.

Джонатан остановил мотоцикл, я расстегнула ремешок шлема и принялась с любопытством рассматривать руины. Затем слезла на землю, от слишком долгой поездки у меня дрожали ноги.

Огонь сожрал дом практически полностью, оставив обвалившиеся черные стены. Среди руин гордо возвышалась каменная каминная труба. В дальней части дома я увидела уцелевшие балки, обугленные, но упрямо оставшиеся висеть на месте. Они соединялись с тем, что когда-то служило крыльцом. Судя по каменному фундаменту, раньше дом был вполне приличным, хотя, конечно, теперь об этом трудно судить.

– Джонатан, зачем мы здесь? – спросила я.

Но он на меня не смотрел. Он не сводил взгляда с пепелища.

У меня сразу возникло тревожное чувство. Мне очень не понравилось это место. Сгоревший дом под пологом леса хранил, казалось, какую-то страшную тайну, которую, если внимательно слушать, он, наверное, поведает. Возможно, здесь даже водились привидения.

– Эмма, чего ты боишься?

– Что? – Я буквально подскочила от неожиданности.

Джонатан явно читал мои мысли.

– Что не дает тебе спать по ночам? В чем причина твоих ночных кошмаров? Чего ты боишься?

Смутное чувство беспокойства усилилось, мне захотелось уехать отсюда как можно скорее. В таких местах творятся нехорошие вещи, здесь кроются истоки ночных кошмаров. От руин веяло таким холодом, что я невольно поежилась.

– Это когда-то было твоим домом, да? – едва слышно спросила я. Меня тревожил нехороший блеск его глаз. Он внимательно обследовал здесь буквально каждый дюйм, словно хотел воссоздать в голове всю картину. – Что тут произошло?

– Я надеялся, что почувствую нечто совсем другое. Быть может, страх, – громко произнес Джонатан, обращаясь, собственно, даже не ко мне. – Во сне все гораздо хуже. Языки пламени лижут окна. Столб дыма вздымается к звездам. Невыносимый жар, который не дает подойти поближе. Такое чувство, будто плавится кожа. – Он вытянул руки перед собой и шагнул вперед, словно до сих пор видел бушующее пламя.

Прямо на моих глазах начинал оживать ночной кошмар Джонатана. Он уже был не со мной. Он вернулся в свое воскресшее прошлое. А я была слишком ошеломлена, чтобы помочь ему.

Джонатан скорчился на земле перед каменными ступенями и слепо шарил руками, готовый сразу отпрянуть, чтобы не обжечься. Погладил разбитый камень и покачал головой:

– Я просто сидел в лесу и смотрел. Смотрел, как все вокруг полыхало. Но эти крики. Они до сих пор стоят у меня в ушах.

– Что?! – Я была в таком шоке, что у меня сдавило грудь. – Кто-нибудь тогда погиб в огне? – А потом вспомнила: – Твой отец. Значит, вот как он умер.

– А также мама и младший брат. – Джонатан обхватил руками голову и опустился на нижнюю ступеньку.

Я осторожно подошла к нему и села рядом на холодный камень.

– И кто виновник пожара? Твой брат? – спросила я, а когда Джонатан покачал головой, добавила: – Так ты поэтому привез меня сюда? Чтобы показать причину своих навязчивых ночных кошмаров?

– Да, в первую очередь это было необходимо мне самому, – признался Джонатан. – Я надеялся, что мы сможем вместе посмотреть в лицо нашим страхам. Ведь совсем скоро мы уедем в Калифорнию. Там сможем начать новую жизнь, избавившись от преследующих нас кошмаров. Но на самом деле я не боюсь. Если честно, я просто очень зол. – Он уперся в бедра сжатыми в кулаки руками. – Этот человек лишил меня всего в тот день, когда случился пожар, и тут уже ничего не поделаешь. Он мертв. И они тоже. – Взгляд холодных глаз Джонатана стал суровым и отстраненным. Он наклонился, закрыл лицо руками и едва слышно произнес: – Их не должно было быть дома. С ними ничего не должно было случиться. Я снова и снова слышу их крики, которые будто напоминают мне, что я мог их спасти.

– Тут нет твоей вины, – попробовала успокоить я Джонатана. – Возможно, теперь для тебя самое главное простить себя.

Джонатан поднял голову и нахмурился.

– Простить себя, – повторил он с таким видом, точно слова эти были для него непривычны. Он вздохнул и повернулся ко мне. Взгляд его уже не был таким отрешенным. – Спорим, ты уже, наверное, сто раз пожалела, что прогуляла школу. – Он едва заметно усмехнулся, пытаясь скинуть груз воспоминаний. – Ладно, хорошего понемножку. Пора убираться отсюда и заняться чем-нибудь поинтереснее. Корни моего страха вовсе не здесь. – Джонатан повернулся и впился в меня глазами: – Ну а теперь ты, Эмма. Чего боишься ты?

– Ой, нет. Давай оставим мои страхи в покое. Уверена, что есть гораздо более приятные способы провести сегодняшний день, – решительно покачала я головой. Но он продолжал ждать, и я сдалась: – Хорошо. Я боюсь высоты.

– Ясно. Хотя, насколько я понимаю, страх высоты не имеет никакого отношения к твоим кошмарам, поэтому не надейся так легко отделаться. – Джонатан поднялся и решительно направился к мотоциклу.

Я осталась неподвижно сидеть на ступеньках. Меня мучили сомнения, можно ли пустить его в мир своих страхов. Хотя я твердознала, что нельзя. Однако собралась с духом и послушно встала с камня, поскольку, как всегда, была не в состоянии противостоять напору Джонатана.

Я оседлала мотоцикл, и мы повернули, оставив далеко позади прошлое Джонатана, похороненное в лесной чаще. Я уцепилась за Джонатана и закрыла глаза, морально готовясь встретиться лицом к лицу со своими страхами. Что было практически нереально.

Нам не пришлось слишком долго ехать. Буквально через двадцать минут Джонатан свернул в сторону, и мы очутились в кармане, который с дороги было не разглядеть.

– Где мы? – Я сняла шлем, стянула фуфайку, так как уже в полной мере начала ощущать на себе, что синоптики на сей раз не обманули и температура воздуха действительно не ниже двадцати семь градусов.

– Погоди, сейчас узнаешь, – лукаво улыбнулся Джонатан.

Я пошла за ним по узкой тропинке в лесу. И очень скоро из-за деревьев донесся неясный рокот, впереди что-то блестящее перекатывалось по камням. Мы пошли на шум воды, я сразу почувствовала, что под сенью деревьев стало гораздо прохладнее. Казалось, вода струилась где-то у нас под ногами. И очень скоро выяснилось, что так оно и есть.

Перед нами возник каменный уступ, и Джонатан остановился. В двадцати футах внизу блестело озерцо, питавшееся от небольшого водопада чуть выше. Тропа вела прямо к урезу воды, из которой выступали валуны.

– Летом здесь лучшее место для купания, – объяснил Джонатан.

И действительно, что может быть приятнее, чем загорать на гладком валуне, время от времени ныряя в прохладную воду.

Я осторожно посмотрела вниз, но подойти к краю уступа не решилась, поскольку сердце сразу тревожно забилось. Дно кристально-чистого озерца было усеяно острыми обломками камней.

– Готова? – услышала я за спиной голос Джонатана.

– Что? Готова к чему? – резко обернулась я.

Меня сразу же сковало страхом. Я поняла, чего он от меня ждет.

– Ты что, собираешься остаться в джинсах? Они намокнут и утащат тебя на дно. Хотя на твоем месте я остался бы в кедах, потому что, если ты неудачно войдешь в воду, будет больно.

– Ты, наверное, шутишь! – возмутилась я. – Нет, точно шутишь.

– Если хочешь сделать из джинсов шорты, у меня в кармане есть нож, – не обращая внимания на панические нотки в моем голосе, как ни в чем не бывало продолжил он.

– Нет, нет и нет! – Я стала пятиться подальше от края, однако Джонатан загородил мне дорогу. – Что ты творишь?! – вытаращила я на него глаза, чувствуя, как в висках стучит кровь.

– Прыгай, Эмма! – Его голос был твердым, но не угрожающим.

– Никогда! – заорала я. – Слишком высоко, а там совсем мелко. – Ты не можешь меня заставить!

– На самом деле здесь достаточно глубоко. Клянусь, – уже более настойчиво продолжил он. – Эмма, или ты спрыгнешь сама, или мне придется тебя столкнуть. – Он шагнул вперед, и я невольно отступила к краю.

Я принялась судорожно обшаривать глазами уступ в поисках путей к бегству, но он оказался слишком узким, и двоим здесь явно было не разойтись.

– Ну пожалуйста! Не надо заставлять меня это делать!

– Эмма, прыгай! А не то я тебя столкну, – уже более жестко произнес он.

С виду Джонатан оставался совершенно невозмутимым, но по его напряженному взгляду я поняла, что он не шутит. Похоже, я смогу убраться с чертова уступа, только прыгнув в воду.

Тогда я повернулась к нему спиной и постаралась нормализовать дыхание, которое, казалось, исчезло вовсе.

Вдох – выдох, вдох – выдох. Моя грудь ритмично поднималась и опускалась. Вдох – выдох. Я сглотнула ком в горле и посмотрела на урез воды внизу.

Джонатан молча стоял рядом.

Затем я сделала шаг вперед и оказалась всего в футе от края. У меня закружилась голова, я поспешно подняла глаза. А чтобы хоть немного прийти в чувство, попыталась сконцентрироваться на кронах деревьев на том берегу. Закрыла глаза, прислушиваясь к звону в ушах. Дыхание участилось, внутренности скрутило тугим узлом. И тут я внезапно ощутила резкий прилив адреналина.

Поддавшись порыву, я шагнула вперед и прыгнула в воду, причем в тот самый момент, когда почувствовала на спине его руки. У меня перехватило дыхание, в животе вдруг возникла странная пустота, а в голове зашумело от страха и нервного возбуждения. Буквально через секунду ноги мои коснулись поверхности воды, которая приняла меня в свои ледяные объятия.

Отплевываясь, я вынырнула на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. От холода сдавило грудь, мышцы моментально напряглись. Я решила плыть к валунам, но очень мешали намокшие джинсы. Неожиданно меня обдало фонтаном брызг, за спиной раздался громкий всплеск.

Джонатан. Но я не стала оборачиваться. Мне необходимо было как можно скорее выбраться из холодной воды. Не обращая внимания на сползающие джинсы, я залезла на небольшой камень, затем – на валун покрупнее. Солнце припекало вовсю, однако меня буквально трясло от холода. Тогда я подтянула коленки к груди, обхватила себя руками и стала ждать, когда согреюсь.

Джонатан подплыл поближе и сел на соседний камень. Но я низко опустила голову, даже не взглянув в его сторону. Меня так трясло, что болело все тело.

– О-ля-ля! Ну и собачий холод! – воскликнул он.

Я подняла голову и, обнаружив, что он разделся до широких черных трусов, поспешно отвела глаза и слегка покраснела. Он сидел, упершись сзади в камень руками, вытянув ноги, и, в отличие от меня, выглядел вполне довольным жизнью.

– Правда, на солнышке даже приятно.

Я последовала его примеру и тоже вытянула ноги, но сразу поняла, что не могу согреться из-за намокших джинсов.

– Дай, пожалуйста, нож, – попросила я.

– А зачем? Неужто собираешься пырнуть меня ножом за то, что заставил тебя прыгнуть?

Я загадочно улыбнулась. Пусть себе думает, что я отнюдь не исключаю такой возможности. Но потом сжалилась и весело рассмеялась:

– Нет, конечно. Просто хочу обрезать джинсы.

Он молча кивнул, но даже не пошевелился. Пришлось встать и, путаясь в мокрых штанинах, подняться на уступ.

Я взяла его джинсы и нашла в переднем кармане нож с черной ручкой. Открыла – выскочило острое лезвие. Потом оттянула мокрую ткань подальше от кожи, осторожно кончиком ножа проделала дырочку на уровне бедра и принялась рвать штанину, пока она не упала на землю. Затем то же самое проделала со второй. И когда теплый воздух коснулся моих посиневших ног, покрытых гусиной кожей, сразу стало легче.

Наклонившись, чтобы убрать нож на место, я невольно посмотрела на Джонатана. Он нежился на солнце, закрыв глаза и заложив руки за голову, и казался непривычно умиротворенным. Мышцы его широкой груди были расслаблены, очертания тела отчетливо вырисовывались на фоне камня. Я поспешно отвернулась и бросила взгляд на водную гладь внизу.

Честно говоря, я ждала нового приступа паники. Ничего подобного. Сердце забилось чуть чаще, но не от страха, а от поступившего в кровь адреналина. Я почувствовала нечто вроде опьянения.

И, недолго думая, снова шагнула в бездну, испытав захватывающее чувство полета. Я камнем ушла на глубину, а оказавшись на поверхности, сразу поплыла к валунам, наслаждаясь непривычными ощущениями. И конечно же, в шортах плыть оказалось гораздо легче. Я нашла относительно сухой валун, залезла на него и сразу почувствовала приятное тепло, волнами расходящееся по телу. Потом сняла кеды с носками и положила рядом.

Джонатан с ухмылкой наблюдал за мной.

– Ну, что еще? – недовольно поинтересовалась я.

– Ты уже не боишься высоты.

– Знаю. Думаешь, ты излечил меня от этой фобии? – спросила я.

– Эмма, это не боязнь высоты. Корни твоих фобий совсем в другом, – произнес он. Я прищурилась, не совсем понимая, к чему он клонит. – Скажи, о чем ты думала, когда смотрела вниз? Что творилось у тебя в голове?

– Что ни за какие коврижки не прыгну вниз.

– А еще? – хмыкнул Джонатан.

– Что еще немного – и… – начала я и остановилась. От застрявших в горле слов екнуло сердце.

– Эмма, чего ты боишься? – пристально глядя на меня, повторил он.

– Я боюсь умереть, – выдохнула я.

У меня сразу сдавило грудь, а на глаза навернулись слезы, которые я постаралась сморгнуть.

Джонатан сжал губы и медленно кивнул.

Тишину нарушал лишь шум водопада. Никто из нас больше не проронил ни слова. Мы оба прекрасно понимали, откуда произрастают подобные страхи, и я вовсе не была уверена, что с этим можно хоть что-нибудь сделать. Пока онасуществует, я никогда не буду чувствовать себя в безопасности, даже если ей сейчас и не добраться до меня.

Глава 33

Последствия

– Может, хотите сверху вишенку? – кокетливо спросила девушка.

– Нет, спасибо. Ничего не надо, – ответил Джонатан, явно оставшийся равнодушным к ее томным взглядам.

Я сидела за пластиковым столиком, забравшись с ногами на скамью, и с трудом сдерживала смех.

Сопровождаемый возбужденным хихиканьем, Джонатан вернулся с двумя порциями мороженого с сиропом. Две девчушки – продавщицы мороженого – буквально ели его глазами, перешептывались и похохатывали ему вслед.

– Похоже, у тебя появился фан-клуб, – взяв мороженое, поддела я Джонатана. – Наверное, узнали тебя по фото в рекламе.

– Очень смешно. – Джонатан бросил косой взгляд в сторону девушек и сел рядом со мной.

– А может, решили, что ты описался, – рассмеялась я, кивнув на пятна на джинсах, проступившие от мокрых трусов.

– Скорее всего, так оно и есть, – усмехнулся Джонатан. – Кстати, ты в курсе, что твоя задница тоже оставит мокрый след на скамье?

Пришлось слегка наклониться в сторону, чтобы убедиться, что он, как всегда, прав.

– Ну да, так и есть.

– Во сколько у тебя тренировка? – поинтересовался Джонатан.

– В пятнадцать тридцать, – положив в рот мороженое, ответила я.

– Тогда нам пора обратно.

Впервые за все время я вспомнила о возвращении в Уэслин, и у меня засосало под ложечкой. Боже мой, какая я дура! Прежде чем ехать, надо было хотя бы отправить Эвану сообщение. Но телефон остался в машине, так что все, проехали.

– Ты чем-то обеспокоена? – заметив мой напряженный взгляд, поинтересовался Джонатан.

– Теперь разборок не миновать, – вздохнула я.

– С кем, с Рейчел? Вряд ли она к этому времени будет дома.

– Нет. С Эваном, – мрачно объяснила я. – Он там, наверное, с ума сходит. Беспокоится, почему меня не было в школе.

– О… – поджал губы Джонатан и кивнул. – А что ты ему скажешь?

– Еще не знаю, – пожала я плечами. – Наверное, правду.

– И он воспримет это совершенно нормально?! То, что ты провела со мной целый день? – удивился Джонатан.

– А почему бы и нет? – беззаботно ответила я. – Он мне доверяет. И у нас тобой ничего не было. Я хочу сказать, мы ведь… только друзья.

– Ну да, – усмехнулся Джонатан. – Ты права. Просто, мне кажется, на его месте я бы точно забеспокоился. Хотя, с другой стороны, я и не такой доверчивый.

Его последняя фраза меня зацепила, и неожиданно все встало на свои места.

– Похоже, ты плохо сходишься с людьми.

– Да, – ответил Джонатан. – Наверное, так оно и есть. На самом деле меня никто особо не успел зацепить, но, возможно, я просто боюсь… – начал он и застыл.

Я чувствовала, что окончание фразы вертится у него на кончике языка. Но взгляд его вдруг стал тяжелым, на щеках заходили желваки. Нет, он явно не собирался продолжать.

Он резко поднялся, бросил недоеденное мороженое в урну и размашисто зашагал в сторону мотоцикла, припаркованного в дальнем конце стоянки.

– Джонатан! – крикнула я вслед, но он даже не обернулся. Тогда я выкинула мороженое и побежала за ним. – Джонатан! – Догнав, я схватила его за руку. – Джонатан, подожди!

– Нам пора возвращаться, если не хочешь опоздать, – сухо заметил он.

– Посмотри на меня, – умоляюще сказала я, потянув его за руку, чтобы он повернулся ко мне лицом. – Ну, пожалуйста!

С тяжелым вздохом Джонатан повернулся и остался стоять, уставившись себе под ноги.

– Ты можешь сказать мне все, – подтолкнула я Джонатана, но он продолжал молчать. – Джонатан, в чем дело? Чего ты боишься?

– Ты отлично знаешь, чего я боюсь.

– А раньше? – спросила я. – Мне кажется, ты только сейчас понял, в чем истинная причина твоих страхов.

Джонатан наконец оторвал взгляд от земли и посмотрел на меня. И я увидела в его красивых глазах затаенную боль. Он ничего не сказал, только покачал головой. Тогда я нашла его ладонь и ласково сжала ее. Он слабо улыбнулся, удивленно посмотрел на наши сцепленные руки, и я сразу разжала пальцы.

Как ни странно, Джонатан не остановился у мотоцикла, а прошел к огораживавшему парковку деревянному забору и прислонился к верхней перекладине.

– Наверное, ты права, – прошептал он. – Я хочу сказать, что после Сейди у меня не было серьезных отношений, пока не появилась Рейчел, хотя с ней все должно было закончиться совсем по-другому. Словом, я никогда не рассчитывал на продолжительную связь с Рейчел. Возможно, именно поэтому я не смог остаться с ней, когда она призналась, что любит меня. Просто не смог.

– Ты ее совсем не любил, да? – спросила я. Он покачал головой и снова уставился в землю. Тогда я осторожно поинтересовалась: – А что случилось с Сейди?

– После окончания первого курса университета я сделал ей предложение.

У меня почему-то екнуло сердце. Я никак не ожидала подобного признания.

– И она что, сказала «нет»? – попробовала я пойти немножко дальше, когда он снова замолчал.

– Она сказала «да». – Его темные глаза на миг встретились с моими. И я снова увидела в них такую печаль, что у меня перехватило дух. – А двумя неделями позже я застукал ее с другим парнем.

Да уж, веселые дела, нечего сказать! Но теперь все сразу встало на свои места. Вот, значит, почему он не мог ни с кем близко сходиться. Вот откуда его стремление жить просто и без лишних проблем. И это объясняло его непроницаемую маску и некоторую высокомерность.

– Я потерял маму и брата. Сейди была единственной, кто знал, как я страдал. А после того как она так со мной поступила… Я больше никогда и никому не отдавал своего сердца. И никого близко к себе не подпускал. Потому что не доверял. Ну, за исключением… – Он посмотрел на меня, и я покраснела. – Нет, я хочу сказать, что здесь совсем другое, – поспешно поправился он. – Между нами существует какая-то странная связь. Это не то что… – Он не закончил.

– Конечно, – поддакнула я. – Мы друг друга понимаем. Вот и все.

– Все верно, – криво улыбнулся Джонатан. – Только все это как-то очень грустно. Мы с тобой провели сказочный день и даже частично сумели преодолеть наши старые страхи. Но, думаю, больше ты никогда не захочешь повторить со мной нечто подобное.

– Ну конечно захочу, – рассмеялась я. – Если только ты больше не будешь пытаться меня излечить.

– Заметано, – улыбнулся он. – Эй, подожди! Скажи, а Рейчел, случайно, не могут позвонить из школы, чтобы узнать, почему тебя сегодня не было? Я не хочу осложнять тебе жизнь. Ты ведь и сама знаешь, какой она бывает.

– Ничего, я справлюсь. И вообще сейчас она, типа, меня избегает.

– Почему ты все это терпишь? И честно говоря, не понимаю я ваших отношений.

– Я тоже, – призналась я.

– Эмма, скажи, а она когда-нибудь говорила тебе хоть что-то приятное? Что гордится тобой? Или что любит тебя?

– Давай закроем эту тему, – пробормотала я, надевая шлем. Я до сих пор не пришла в себя после встречи с адвокатом, и сейчас мне меньше всего хотелось думать о Рейчел. – Поехали. А не то я опоздаю на тренировку.

Джонатан кивнул и тоже надел шлем.

Но чем ближе мы подъезжали к Уэслину, тем труднее становилось отгонять от себя вопросы, на которые не захотела ответить Рейчел. Я так и не поняла, что она имела в виду, когда сказала, что не отдавала меня Кэрол и Джорджу. По крайней мере, насколько я знаю, она свалила все мои вещи в черный мешок для мусора и посреди ночи оставила меня на пороге их дома. А если не она, тогда кто это сделал? И почему меня никто не забрал?

И здесь, естественно, сразу вставал другой вопрос. Тот, что задал Джонатан. Говорила ли она хоть когда-нибудь, что любит меня? Наверное, слова любви я точно запомнила бы, особенно от мамы. Ведь матери постоянно твердят своим детям, что любят их. Даже Кэрол не могла надышаться на Лейлу с Джеком и не скрывала этого.

Возможно, воспоминания о детстве стерлись из памяти. Но я хорошо помню, что папа меня любил. И никогда в этом не сомневалась. А вот что касается мамы, вопрос остается открытым.

К тому времени, когда мы приехали на Декатур-стрит, я уже ни о чем другом не могла думать. Не давала покоя мысль о том, какое место Рейчел занимает в моей жизни и зачем я пытаюсь наладить с ней отношения. Если мной движет чувство вины, то ее побуждения оставались тайной за семью печатями.

Джонатан решительно сбавил ход прямо перед домом. Я подняла глаза и похолодела. Машина Рейчел уже стояла на подъездной дорожке.

Тогда Джонатан свернул на боковую улочку и заглушил мотор, остановив мотоцикл, чтобы я могла слезть.

– Эмма, мне очень жаль. Хочешь, я пойду с тобой? – предложил он.

– Нет, – ответила я. Оставалось только надеяться, что она нас не видела. – Ты сделаешь только еще хуже. Уезжай.

– Ты уверена? – спросил он, а когда я молча кивнула, добавил: – Позвони, если что-нибудьпонадобится. Хорошо?

– Я ведь уже говорила, что справлюсь.

Внешне я была спокойна, но внутри тряслась как осиновый лист. Что меня ждет впереди? Впрочем, скоро все станет ясно. Проводив глазами мотоцикл Джонатана, я сделала глубокий вдох и направилась к дому.

Рейчел сидела на крыльце и, когда я приблизилась, с ходу набросилась на меня:

– Где ты шлялась?! Кто этот мотоциклист? Почему ты никому не позвонила? Ты хоть представляешь себе, что нам пришлось пережить?! – Она стояла подбоченившись и уже открыто орала на меня.

Я стала медленно подниматься по ступенькам и уже собралась с духом, чтобы все объяснить в надежде, что она сможет понять, почему мне было необходимо уехать ото всех хотя бы на день. Я сложила руки, посмотрела на ее красное лицо и открыла рот…

Но у нее вдруг округлись глаза и отвисла челюсть.

– Боже мой! Ты была с ним! Это ведь Джонатан, да? Значит, я оказалась права. Вы что-то затеваете за моей спиной! Как ты могла так со мной поступить?! Тебе что, совсем на меня наплевать?!

Я не поверила своим ушам. И буквально задохнулась от вспыхнувшего в душе гнева.

– Тебя не касается, где и с кем я была, – огрызнулась я, и она в шоке отпрянула.

– О чем ты говоришь? – возмутилась Рейчел. – Еще как касается. Я ведь твоя мать.

– А вот и нет! – выплюнула я, чувствуя, как вздуваются вены на шее. – И никогда не была. Даже и не надейся!

– Почему ты так со мной разговариваешь? Что он тебе наговорил?

– Джонатан тут абсолютно ни при чем. Это все ты. Ты всегда была эгоисткой. Тебя ничто не волновало, кроме твоих желаний, твоего самочувствия и твоих мужиков. А ты хоть раз подумала обо мне? Как мне живется? Разве тебе не наплевать? – (Рейчел только молча открывала и закрывала рот.) – И что приходится выносить каждый раз, как ты или перепьешь, или застрянешь в сомнительном баре, или притащишь домой черт знает кого?!

Она не ожидала такого натиска и даже слегка попятилась. А я вошла в раж и ходов уже не писала. Меня абсолютно не трогали ни ее испуганное лицо, ни полные слез глаза. Голос мой окреп, он стал еще громче. Меня захлестнула слепая ярость, и при всем желании остановиться я не могла.

– Всю свою жизнь ты думала толькоо себе! Интересно, а ты любила меня? Скорее всего, ты вообще меня не хотела. Именно поэтому ты и отдаламеня им. А ты имеешь хоть малейшее представление, что она со мной сделала?! Хоть раз задавалась этим вопросом?! Вряд ли. Ведь тогда тебе пришлось бы подумать о ком-то еще, а не только о себе! – Я шагнула к ней, и она сразу съежилась. Страх в ее глазах еще больше меня распалил. Пришлось стиснуть зубы, чтобы унять дрожь в руках. Все, я была больше не способна обуздывать свой гнев. Все мое тело было охвачено огнем. Не выдержав, я закричала: – Не понимаю, что я здесь делаю! Ты мне не мать и никогда ею не была! Ты мне не нужна! Ведь ты настолько упиваешься своим горем, что тебя вообще никто не волнует! И какого черта ты держишься за мужчину, который никогда тебя не любил?!

И тут мою щеку обожгла звонкая пощечина. От сильного удара я даже покачнулась. Я подняла голову и уставилась на нее, чувствуя, что гнев потихоньку отступает. У нее по щекам ручьем текли слезы, казалось, она вот-вот упадет замертво.

Я тряслась как в лихорадке. И поняла, что тоже плачу, только тогда, когда от слез защипало глаза.

– Эмма? – услышала я и сразу подскочила как ужаленная. По дорожке шел Эван. – Что происходит?

Я не ожидала, что у него будет такой убитый вид. Он подошел поближе, увидел красный след у меня на щеке, наши ошеломленные лица, и его беспокойство сменилось гневом.

– Что случилось? Вы что, ее ударили? – сверкнул он глазами на Рейчел, которая была так потрясена, что не могла говорить.

Я вытерла слезы и неверной походкой стала спускаться с крыльца.

– Мне надо идти.

– Что?! – удивленно воскликнул он. – Эмма, где ты была целый день? Почему не позвонила? Что здесь произошло?

– Забыла взять с собой телефон. Прости меня, пожалуйста. – Мой голос дрожал, мне стало стыдно за свою грубую выходку. – А теперь я опаздываю на тренировку.

– Неужели? В таком состоянии тебе не стоит садиться за руль. И вообще ты должна со мной объясниться.

Я остановилась и перевела дух. Бросила на него умоляющий взгляд:

– Потом все расскажу. Обещаю. Но только не сейчас. Мне надо идти. А разве у тебя сегодня нет матча?

– Да, но…

– Эван, езжай на матч. Я все равно сейчас не могу ничего объяснить. И вообще я опаздываю на тренировку. – Руки у меня буквально ходили ходуном. Я посмотрела на крыльцо, но она уже ушла. – На выходные я остаюсь у Сары. Приходи сегодня вечером. Хорошо?

Я двинулась к машине, но он перегородил мне дорогу:

– Нет, я не могу тебя просто так отпустить. Что все-таки случилось?

– Мы поссорились, – объяснила я, стараясь не давать волю чувству вины. Мне сейчас не хотелось думать о том, что случилось. Казалось, еще немножко – и я рухну прямо на дорожку. – Ну пожалуйста! Пожалуйста, отпусти меня на тренировку. Можешь поехать со мной, если ты мне не доверяешь.

– Что?! – сердито прищурился Эван. – Эмма, речь идет вовсе не о доверии. Я волновалсяза тебя. Последнее время ты какая-то отстраненная. И вообще все эти дурацкие вопросы насчет того, что было бы, если бы тебя не существовало. Я решил, с тобой что-то случилось. Что ты… – Он запнулся. Лицо его исказилось точно от боли.

Я прикусила дрожащую нижнюю губу и закрыла глаза.

– Прости, – тихо пробормотала я. – Как я могла так с тобой поступить?! Мне просто необходимо было уехать отсюда хотя бы на день, чтобы навести порядок в голове. Конечно, надо было тебе позвонить. Эван, мне очень-очень стыдно.

Больше всего на свете я хотела прикоснуться к нему, обнять обеими руками и прижать к себе. Но не рискнула. Потому что, если он меня оттолкнет, я этого не переживу.

– Ну ладно, – пробурчал он себе под нос, задумчиво кивнул, но даже не сделал попытки подойти ко мне. – Ладно. – Он заглянул мне в глаза и снова кивнул, словно пытался принять мои слова на веру и не знал, что делать дальше. – Поезжай на тренировку. Увидимся вечером у Сары. – Он резко развернулся и, ни слова не говоря, пошел прочь.

Я направилась к своей машине, стараясь отключить все эмоции. Ни о чем не думала. Ничего не чувствовала. Мне просто срочно нужно было убраться отсюда подальше, и я знала, что тренировка меня отвлечет и приведет в чувство.

Не дождавшись, пока Эван сядет в свою машину, я выехала на улицу. Посмотрела в зеркала заднего вида и обнаружила, что он задумчиво стоит возле «БМВ» и глядит мне вслед.

Тогда я смахнула слезы и до боли сжала руль. Я виновата. Кругом виновата. И у меня оставалось только два часа на то, чтобы придумать, как все уладить.

Глава 34

Признания

– Эмма, что, черт возьми, происходит?! – закричала Сара в телефон. – Что с тобой сегодня случилось?

Я сидела в машине, пропотевшая насквозь, поскольку загоняла себя на тренировке, что было своего рода епитимией. Я словно заново родилась и была готова к работе над ошибками.

– Хорошо, я знаю, что сглупила, – тяжело дыша, ответила я. – И теперь все на меня злятся. Тренировка уже закончилась. Я только заскочу домой за вещами и сразу к тебе. Обещаю, что все расскажу. Ладно?

– Да уж, пожалуйста, будь любезна, – заявила Сара, давая понять, что ждет расширенной версии событий. – Тогда до встречи.

Закончив разговор, я обнаружила сообщение от Джонатана:

Ты в порядке?

Придется устранять причиненный ущерб, – ответила я.

Я вырулила с парковки и направилась в сторону Декатур-стрит, точно не зная, дома Рейчел или нет. А по дороге попыталась подготовиться к развитию событий по обоим сценариям, хотя ни один из них меня не устраивал. Тем временем пришло очередное сообщение:

Это я во всем виноват. Если хочешь, попробую им объяснить. Эмма, я правда очень сожалею. Злишься на меня?

Свернув к дому, я притормозила и написала ответ:

Я взрослая девочка. Знала, что делаю. Ты ни в чем не виноват. Я не сержусь, но мне нужно время, чтобы все уладить. После поговорим.

Телефон снова зазвонил, когда я уже собиралась открыть дверь. У меня сразу застучало в висках.

– Привет, – произнесла я.

– Привет, – еле слышно ответил Эван.

– Я сейчас дома. Надо забрать кое-какие вещи. Скоро буду у Сары, – осторожно сказала я.

– Не уверен, что приеду к Саре.

У меня внутри все оборвалось.

– Почему? – закрыв глаза, выдохнула я.

– Думаю, мне тоже надо какое-то время, – не повышая голоса, спокойно объяснил он. – Эмма, ты явно что-то недоговариваешь. Не знаю, что происходит и почему ты темнишь, но не сомневаюсь: у тебя проблемы с твоей мамой. Я понял это по ее звонку посреди ночи Саре, а еще по ее реакции, когда она нашла твой свитер. Я видел, как она обошлась с тобой на своем дне рождения, и не сомневаюсь, что именно из-за нее ты убежала с вечеринки у Джилл. А теперь вот это. – (Я чувствовала себя полностью раздавленной. Его проницательность реально пугала.) – Эмма, ты опять… не хочешь открыть мне душу. Я так не могу… Если я часть твоей жизни, ты не можешь вечно держать меня в неведении. – Наверное, с минуту мы оба молчали. Я задыхалась от чувства вины, слова застревали в горле. – Вернусь в следующее воскресенье. Тогда и поговорим.

– Эван! – взмолилась я, но он уже отключился.

Глотая слезы, я крепко сжала губы и постаралась загнать свою боль глубоко внутрь. Я не знала, как переживу без него эту неделю, не знала я и того, как объяснить ему мотивы своего поведения.

Затем я вылезла из машины и поплелась к дому. Молчание Эвана было страшнее всех слов, что могла наговорить мне сейчас Рейчел.

Я вспомнила, каким чудесным казалось начало сегодняшнего дня, обещающего скорый приход лета. На улице было по-прежнему тепло, в воздухе пахло дымком от костра. Боже, как это ужасно, что такой сказочный день стал для меня самым черным!

Дверь оказалась незапертой, но внутри было темно. Через окна просачивался золотистый сумеречный свет, отбрасывавший на пол длинные тени. Я поднялась по лестнице, решив, что не буду искать встречи с Рейчел. Просто возьму свои вещи и уйду, так как нам обеим нужно время.

– Я старалась, – послышался из гостиной тихий голос. – Старалась тебя полюбить. И очень хотела.

Тогда я подошла ближе, ее смазанная речь была до ужаса знакома. Я чувствовала себя совершенно разбитой, и слова Рейчел уже не могли меня зацепить, но в любом случае ее стоило выслушать. Свет с улицы падал через центральное окно на середину комнаты, но диван оставался в тени. Рейчел лежала на боку, положив голову на диванную подушку. На кофейном столике возле нее стояла початая бутылка водки, рядом – стакан со льдом.

Рейчел схватила бутылку и налила себе до краев. Потом, расплескивая водку, подняла стакан, сделала большой глоток и поставила на место.

Я стояла на пороге и молча смотрела. Неужели она считает, что водка действительно облегчает душевную боль?

На самом деле спиртное только ухудшало ее эмоциональное состояние. Алкоголь словно открывал шлюзы, выпуская на волю во всей своей неприглядности то, что она обычно держала в тайне. И я ждала очередной порции излияний.

– Да, я думала, что благодаря тебе он будет меня больше любить. Ведь он так радовался, когда ты родилась. Но ты отняла его у меня. – Она подняла стакан, ополовинила его одним глотком и снова поставила. – Эмили, ты не можешь всех у меня забирать.

Я не совсем понимала, что она имеет в виду. Должно быть, намекает на папину смерть. На что же еще? И тут до меня дошло. Джонатан. Она решила, что он предпочел меня ей.

– Почему они меня не любили? Почему им недостаточно было меня одной? – задыхаясь, повысила она голос. – Почему именно ты? – Она повернулась ко мне лицом. Взгляд ее был тяжелым, полным нескрываемой ненависти. – Ты. – Она устало покачала головой, смежив веки. – Ты. Лучше бы тебе вообще не родиться.

Как она смеет бить ниже пояса?! Я беспомощно прислонилась к дверному косяку.

– Тебя отдала Шарон. Не я, – пробормотала она и добавила: – Была в больнице. Наглоталась таблеток. – Речь ее становилась все более нечленораздельной, язык заплетался. Водка медленно, но верно делала свое дело. – Сказала, что я не могу оставить тебя у себя. Никогда тебя не хотела. Просто не могла. – Дыхание Рейчел стало тяжелым, столь длинная тирада ее явно утомила. – Не могла любить тебя.

Я вдруг почувствовала, что мне не хватает воздуха. Она снова схватила стакан и, едва не промахнувшись, поставила его на край столика. Потом опустила голову на диванную подушку и закрыла глаза.

Слегка пошатываясь, я вышла из комнаты, но у подножия лестницы внезапно остановилась. Повернулась и бросила взгляд в сторону гостиной. Нет, там что-то явно было не так. В панике обшарила глазами комнату. Где же оно? Что она с ним сделала?

Потом я вспомнила о запахе костра, донесшегося до меня возле дома, опрометью кинулась во двор и чуть не рухнула на ступеньки. Мне словно разорвали грудь и вырвали сердце.

Посреди двора пылала красным кучка углей. Я разглядела на кострище несколько болтов. Вот, пожалуй, и все. Она сожгла кресло-качалку, и теперь от него осталась лишь пригоршня пепла.

Держась за перила, я тяжело опустилась на ступеньки. Смотрела на угли и в отчаянии трясла головой.

С трудом заставив себя встать, вернулась в дом – раздавленная и опустошенная. Меня будто выпотрошили, а внутренности подожгли. Я даже стала хуже видеть. Глаза словно остекленели.

Не взглянув в сторону гостиной, я вошла в свою комнату. Включила свет и принялась совать в сумку одежду без разбору. Застегнула сумку на молнию, выключила свет, ухватилась за перила и на дрожащих ногах спустилась вниз.

Повернула ручку входной двери, но остановилась и посмотрела в сторону окутанной сумерками гостиной. Рейчел я не увидела, но зато услышала ее тяжелое дыхание.

Заставив себя вернуться в гостиную, я села на канапе напротив дивана. Сложив руки на груди, прислушалась к тяжелому дыханию Рейчел и с отвращением посмотрела на ее жалкое, растекшееся тело.

Я знала. Всегда знала, что она никогда меня не любила. И с чего я взяла, что смогу все изменить, тем более по прошествии стольких лет?! Это невозможно изменить. Пока я была с ней, она вообще не обращала на меня внимания, что уж там говорить о любви.

Я знала. Но не понимала, почему она пыталась все изменить. Ходила на мои матчи. Отправляла мне сообщения… Зачем? Думаю, для того чтобы потом говорить, что она пыталась. Но выше головы прыгнуть невозможно.

Потом мой взгляд упал на стакан, вокруг которого на столике расплывалось мокрое пятно. Болеутоляющее. Да неужели?

Я взяла в руки стакан с остатками водки. Кубики льда уже начали потихоньку таять, превращаясь в мелкие камешки. Потом наклонилась и принюхалась. Рот сразу наполнился слюной, меня прямо-таки передернуло. Тогда я поднесла стакан к губам, сделала глоток. Закашлялась и скривилась от отвращения. От водки в пустом желудке сразу вспыхнул пожар. Я тяжело вздохнула и поежилась. На вкус это было ужасно, но аспирин ведь не менее горький, причем тоже является обезболивающим. Зажав нос, осушила стакан и стала ждать, когда водка подействует и снимет боль.

Я со слезами на глазах держала в руках пустой стакан и в ужасе качала головой. Что я наделала?!

Стукнув стаканом по столу, встала. Все, пора уходить. Но вид бутылки из-под водки вдруг привел меня в ярость. Мне захотелось кататься по полу и выть. Я взяла ее и зажала в руке с такой силой, что казалось, еще немного – и она лопнет. Трясясь от ярости, я с размаху швырнула ее в темноту. Бутылка ударилась о стену прихожей, разлетевшись на мелкие осколки.

Я всхлипнула и опрометью кинулась к выходу. Схватила сумку и со стуком захлопнула за собой входную дверь.

Как я добралась до Сары, помню плохо. Конечно, в таком состоянии – в голове туман, лицо залито слезами – не стоило садиться за руль. Свернув к Сариному дому, я постаралась взять себя в руки. Карла с Анной, слава богу, не было.

Я схватила сумку и медленно поднялась на крыльцо. И не успела позвонить, как Сара уже открыла дверь.

– Где ты болталась? Я тут… – начала она и замолчала.

Похоже, мой вид ее здорово напугал.

Она придержала дверь, я прошла мимо, стараясь не встречаться с ней глазами. Молча поднялась по лестнице в ее комнату. Бросив сумку на пол возле кровати, на которой обычно спала, понуро села на самый край. Голова была легкой и абсолютно пустой.

Сара устроилась рядом. Она терпеливо ждала, давая мне возможность собраться с силами, чтобы все рассказать.

Через несколько минут я первой нарушила тягостное молчание:

– Я не должна была жить.

– Что? – выдохнула Сара.

– Сара, она убила меня. Я уже была мертва. Почему я до сих пор здесь? – Голос мой звучал глухо, в глазах стояли слезы.

– Эмма, ты с ума сошла! Как у тебя язык поворачивается такое говорить! – воскликнула Сара.

– Думаешь, мне самой это нравится?! Слишком больно. Но мертвым не больно. А я должна была умереть. – Одинокая слеза покатилась у меня по щеке.

– Эмма, ради бога, объясни, что произошло. Не понимаю, о чем ты.

– Мама сказала, что я ей была не нужна. Что из-за меня папа никогда ее не любил. Сара, он оставил мне все. – Я поймала страдальческий взгляд ее широко раскрытых голубых глаз и поспешно отвернулась не в силах видеть, как страдает из-за меня лучшая подруга.

– А что значит «оставил все»? – терпеливо спросила Сара, которая отчаянно пыталась понять хоть что-то из моей бессвязной речи.

– Вчера ко мне приходил адвокат. Папа в свое время учредил трастовый фонд и оставил мне все свое состояние. Адвокат рассказал правду о моих родителях. Они никогда не были женаты, и папа жил с ней только из-за ребенка. И теперь она во всем винит меня. Она меня ненавидит. И я почти уверена, что после папиной смерти она пыталась покончить с собой.

– О чем ты говоришь? – недоуменно нахмурилась Сара.

– О том, как я попала к Джорджу с Кэрол. Она наглоталась таблеток и угодила в больницу. Наверное, хотела свести счеты с жизнью. – Я говорила отрывисто и нелогично. Не только речь, но и тело мое было полностью разбалансировано. Я уже не могла ни думать, ни чувствовать.

– Когда она тебе все рассказала? – Сара покачала головой. Это оказалось выше ее понимания.

– Сегодня вечером. Конечно, я должна была с тобой поделиться. Сообщить о том, что происходит… о ее пьянстве. Но мне казалось, я справлюсь. Надеялась привести ее в норму. И не смогла.

– Ты не виновата, – ласково произнесла Сара.

Ее слова эхом отозвались в голове. Я вспомнила, что несколькими часами раньше говорила Джонатану. И тут меня осенило. Невозможно одновременно прощать и испытывать чувство вины. Чувство вины обрекает на одиночество. Господи, как же тяжело было жить с таким грузом Джонатану!

– Я так устала. – Мне действительно казалось, будто из меня выпустили весь воздух. – Все, никогда так не буду.

– Ты о чем? – прошептала Сара, расстилая постель.

– Делать больно, – давясь слезами, пробормотала я.

– А тебе и не придется, – утешила меня Сара. – Эмма, все образуется. Тебе больше не придется молча страдать. Ведь я всегда буду рядом. – Сара легла рядом со мной поверх одеяла. – И больше не придется никого обижать.

Глава 35

Обидеть всех

Я боялась, что, как всегда, не смогу заснуть и буду всю ночь маяться, но когда открыла глаза, утро было в самом разгаре, а Сарина кровать оказалась пустой. Я еще немного полежала под одеялом, так как не видела смысла вставать. Но поскольку мне срочно потребовалось в туалет, заставила себя встать.

А оказавшись в ванной комнате, решила принять душ. Ведь я так и не удосужилась помыться после вчерашней поездки на мотоцикле и вечерней тренировки. Я встала под душ с ощущением странной пустоты внутри. Ни мыслей, ни эмоций – абсолютно ничего. Завернувшись в полотенце, вышла из ванной и собралась было снова нырнуть в постель, но Сара, оказывается, уже успела ее постелить и теперь лежала на моем месте с журналом в руках.

– Эй! – приветливо улыбнулась она. – Есть хочешь? Мама печет оладьи.

Я пожала плечами и начала одеваться, не стесняясь демонстрировать свои шрамы. Сара их уже видела, причем когда они были еще красные и распухшие.

– Итак, где ты вчера весь день пропадала? – с нарочитой небрежностью спросила она, продолжая листать журнал.

– Я была с Джонатаном, – едва слышно призналась я.

Сара сразу насторожилась:

– Прошу прощения? Ты была с Джонатаном? Зачем… Хм, а чем вы занимались?

Небывалый случай: Сара не могла подобрать слова.

– Поехали кататься на мотоцикле, – лаконично ответила я.

Сара продолжала ждать, но я молчала, так как в противном случае раскрыла бы его секреты, чего позволить себе никак не могла.

– А что вообще между вами происходит? И мне как, уже пора начинать беспокоиться?

– Нет, – ответила я. – Мы хорошо ладим. Он понимает, что мне приходится терпеть. Вот и все.

– А что ты имеешь в виду, говоря о том, «что тебе приходится терпеть»? – встревожилась Сара.

Правда, на ее месте я тоже непременно обеспокоилась бы.

– О постоянной смене настроений Рейчел и вообще, – ответила я. – Мы разговариваем. Он понимает. Я хочу сказать… Ведь он встречался с Рейчел и поэтому все про нее знает. Нам пришлось вместе пройти через ее пьяные разборки, и мы стали друзьями.

– Допустим. А Эван в курсе?

– Я не успела ему объяснить, – вздохнула я, присаживаясь рядом с ней на кровать. – Сара, я облажалась. И теперь он обиделся и даже не захотел встретиться со мной перед отъездом. – Я вспомнила его последний звонок, и у меня противно заныло сердце.

– Да, я в курсе, – призналась Сара. – Он чуть с ума не сошел, когда ты не пришла вчера в школу. А когда не смог до тебя дозвониться, то еще немного – и вообще свихнулся бы. Он попросил у меня номер телефона Рейчел, хотя толку от нее никакого. Нет, ты все-таки должна была ему или позвонить, или послать сообщение, или типа того.

– Сама знаю. – Мне совсем поплохело. – Забыла телефон в машине. Нет, ну надо же быть такой растяпой! Но я надеялась, что мы сможем поговорить. Я бы все ему объяснила. Меньше всего хотелось его расстраивать.

– А что теперь будешь делать с Рейчел?

– Все кончено. Я больше не могу с ней жить. – Голос мой дрогнул. Как я ни старалась, но не смогла сдержать эмоции.

– Знаю, – сочувственно произнесла Сара. – Хочешь на следующей неделе поехать со мной во Флориду?

– Не могу, – автоматически ответила я. – У меня тренировки по футболу.

– Я не сомневалась, что ты именно так и скажешь, поэтому поговорила с мамой. Значит, так. С мамой в понедельник я уже не лечу. Уеду с папой в четверг. Мне хочется побыть с тобой.

– Спасибо, – слабо улыбнулась я. – Мне тоже этого очень хочется. – Что было истинной правдой. Сейчас я как никогда нуждалась в близком человеке, способном понять и простить.

– Может, все-таки объяснишь, что ты там говорила вчера вечером? – попросила Сара. – Я вообще ничего не поняла. Но ты была такая расстроенная, что я решила к тебе не приставать.

– Ты о чем?

– Кто этот адвокат и что именно он тебе сказал?

Я передала ей наш разговор с Чарльзом Стенли, начиная с истории моих родителей и кончая известием о наследстве.

– Вау! – присвистнула Сара, когда я закончила. – С ума сойти! Вот, значит, где теперь Лейла с Джеком. Во Флориде, со своей бабушкой.

– Похоже, что так, – кивнула я.

– Эм, – осторожно начала Сара. – Вот ты тут говорила, что тебе кажется, будто твоя мама пыталась покончить с собой. А с чего ты это взяла?

Я скрестила на груди руки, наклонила голову и представила себе Рейчел, лежащую в невменяемом состоянии на диване и делающую признания, которые ни одна мать в здравом уме и твердой памяти в жизни себе не позволит. И когда вспомнила обрушившийся на меня поток позорных откровений, то снова почувствовала себя маленькой и жалкой.

Из всей этой словесной мешанины я поняла, что это не Рейчел отдала меня Кэрол с Джорджем, а Шарон. А Рейчел была тогда в больнице. Наглоталась таблеток. Я поделилась имеющимися сведениями с Сарой, сопроводив их уже собственными выводами насчет передозировки.

– А может, просто несчастный случай? – предположила Сара.

Я только пожала плечами, так как была уверена в обратном. Моя мать была настолько убита горем после папиной смерти, что, скорее всего, намеренно приняла таблетки. Тут я вспомнила резкие слова, что швырнула ей в лицо там, на крыльце, и мне вдруг стало ужасно стыдно. Независимо от того, любила она меня или нет, я не имела права так говорить. Слишком жестоко.

Когда оладьи были готовы, Анна позвала нас к столу. Я спустилась вслед за Сарой на кухню, хотя есть, честно говоря, не хотелось.

Судя по тому, как участливо посмотрела на меня Анна, Сара ей все рассказала. Но после того, что случилось в прошлом году, я не могла требовать от Сары, чтобы та что-то скрывала от родителей. И сейчас я не слишком расстроилась, хотя и не была уверена, что смогу обсуждать с Анной свои проблемы.

Но с другой стороны, Анна была не из тех матерей, что пускают все на самотек. После завтрака она все-таки улучила момент, когда Сара была в душе. Я сидела в игровой комнате и машинально щелкала пультом. Анна подсела ко мне на диван, и я сразу выключила телевизор.

– Иногда на долю человека выпадает больше страданий, чем он способен вынести. – Анна бросила на меня ласковый взгляд, но я поспешно отвела глаза. – Но иногда он просто не знает, как попросить о помощи, и тогда уходит в себя, причиняя боль окружающим. Однако я надеюсь, что скоро тебе станет легче. – (Я промолчала, но она и не ждала ответа.) – Я в курсе, что тебя здесь держат определенные обязательства и ты не поедешь с нами во Флориду. Когда мы вернемся, то поможем тебе забрать вещи. – Анна накрыла мою руку своей теплой мягкой ладонью. Я попыталась улыбнуться, но безуспешно.

Она вышла из комнаты, а ее слова еще долго стояли у меня в ушах. Я подумала об Эване и о том, как сильно обидела его. И невольно задалась вопросом, кто сейчас больше страдает: я сама или те, кого ненароком обидела.

Мы с Сарой сидели в ресторане в торговом центре. Каким-то чудом ей удалось уломать меня прошвырнуться по магазинам. Должно быть, когда я говорила «да», то думала совсем о другом.

– Я хочу ему позвонить, – призналась я.

– Он только вчера уехал, – возразила Сара. – Дай ему время.

– Просто… – Я отодвинула картошку фри на край тарелки, даже не притронувшись к ней. – Просто я должна извиниться. Ему даже нет нужды говорить, что он меня прощает. Хочу, чтобы он понял, как мне сейчас паршиво.

– Эмма, я не уверена, что он сейчас ждет от тебя именно этого.

Конечно, Сара абсолютно права. Одних извинений явно недостаточно. Ведь, в сущности, это всего лишь слова. А Эван хочет, чтобы я могла довериться ему и быть с ним до конца откровенной. Хочет всегда быть рядом, чтобы в случае чего сразу подставить мне плечо. Он хочет быть… Джонатаном.

Понятия не имею, как это случилось, что Джонатан стал самым главным человеком в моей жизни. Первым, к кому я обращалась, когда все летело вверх тормашками. Именно Джонатану я звонила, когда меня мучила бессонница, когда не могла дотащить Рейчел до постели, когда хотела вообще избежать лишних разборок. Он знал меня как облупленную – гораздо лучше, чем Эван, – хотя это было именно то, к чему Эван и стремился.

– Почему он хочет быть в курсе всего? – неожиданно для себя произнесла я вслух. – Зачем ему знать наши грязные тайны, которые нормальные люди предпочитают не замечать? Зачем ему знать, что я страдаю или что моя мама никогда не любила меня. Похоже, для него это имеет принципиальное значение. Неужели ему недостаточно просто понимать, что я довольна и счастлива?!

– Ты совершенно не права, – нахмурилась Сара. – Эмма, Эван действительно хочет знать о тебе все. И хорошее, и плохое, и даже самое постыдное. Но он должен признаться в этом себе самому и не убегать от тебя каждый раз, когда задеты его чувства. С другой стороны, ты тоже не можешь держать его в неизвестности, когда у тебя что-то не ладится. Таким образом ты его не оберегаешь, а, наоборот, отталкиваешь.

– Наверное, я просто не была уверена, что он сможет понять, – со вздохом призналась я.

– Так, как понимает тебя Джонатан, да? – закончила за меня Сара. – Дай ему шанс.

И тут зазвонил мой мобильник. Я посмотрела на экран, затем – круглыми от удивления глазами на Сару.

– Кто там еще?

– Рейчел, – оторопело ответила я. – Как думаешь, ответить?

Сара скорчила гримасу и пожала плечами. И я не стала отвечать.

Тогда Рейчел послала мне эсэмэску:

Ты где?

Я показала текст Саре.

– Неужели она не знает, что ты у меня? – удивилась Сара.

– Точно не могу сказать, то ли я ей не сообщила, то ли она просто забыла. Хотя какое ее дело?

– Понятия не имею, – озадаченно ответила Сара.

Тогда я решила ей ответить:

Я у Сары.

И тотчас же получила очередное сообщение:

Хорошо.

– Ну ладно, хватит кукситься. Самое время заняться нарядами для выпускного бала. – Сара резко встала и, заметив ужас, написанный на моем лице, улыбнулась: – Да ладно тебе. Расслабься. К выпускному вечеру он уже успеет тебя простить. Пошли. Будет весело.

Сара буквально силой заставила меня подняться с места. И мы начали переходить из одного магазина в другой. Чтобы меня развеселить, Сара выбирала и примеряла самые нелепые платья. И я смеялась. Как и было задумано.

* * *

Сара скакала по дивану и, стараясь подпрыгнуть как можно выше, рвала струны электрогитары. Я стояла на коленях, держа гитару над головой, чтобы оглушительный звук прошел через усилитель. Песня, которую мы исполняли, гремела на всю комнату.

Заметив краем глаза какое-то движение, я повернулась и увидела в дверях Анну. Она надрывно кричала:

– Эмма!

Я встала и положила гитару. Сара не сразу увидела маму, но, заметив мое моментальное превращение из рок-звезды в обычную испуганную девчонку, соскочила с дивана и выключила усилитель.

– Там твоя мама звонит. Она волнуется. Телефон я оставила в своей комнате, – сообщила Анна.

Чувствуя спиной обеспокоенный взгляд Сары, я спустилась вслед за Анной вниз. Мы вошли в спальню Анны. На кровати стоял открытый чемодан. Через час Анне уже надо было выезжать в аэропорт. Возле чемодана лежал мобильник.

– Она здесь, – взяв мобильник, сказала Анна и осторожно прикрыла за собой дверь.

– Привет, – поздоровалась я.

– Эмили? – возбужденно спросила Рейчел. – С тобой все в порядке? Я здорово волновалась. Не знала, куда ты уехала на уик-энд. А от тебя ни слуху ни духу.

– Что?! – Я решительно ничего не понимала.

– А ты разве говорила мне, что останешься здесь? – нервной скороговоркой начала она. – Неужели я забыла?! Прости. Наверное, запамятовала.

– Что с тобой случилось?! – возмутилась я. – Откуда вдруг такая забота?

– Ох, – разочарованно выдохнула она. – Ты что, до сих пор на меня злишься? Да, в пятницу я слегка перегнула палку. Извини, пожалуйста. Просто я от тебя такого не ожидала. Не думала, что ты способна меня обидеть. И вообще я была расстроена. Неужели ты до сих пор на меня сердишься?

Я опустила телефон, буквально потеряв дар речи от возмущения. Ну что она за человек?! Предположим, она и не помнила того, что успела мне наговорить, поскольку была пьяной в хлам. Но как можно было забыть то, что я, не пощадив ее чувства, сказала в ответ?!

– Эмили? – снова позвала она.

– Я здесь, – безучастно ответила я. – До конца недели поживу у Сары. Сейчас каникулы и вообще… Одним словом, я остаюсь здесь. – Я не смогла сказать, что уезжаю от нее. Очень хотела. Собиралась. Но не смогла.

– Хорошо, – натянуто произнесла Рейчел. – Тогда, думаю, увидимся на следующей неделе.

– Да, – ответила я и сразу отключилась. У меня больше не было моральных сил с ней говорить.

– Ну?! – требовательно посмотрела на меня Сара, когда я вернулась в игровую комнату. Однако я была в такой растерянности, что не сразу поняла, о чем она спрашивает. – Эмма! – нетерпеливо повторила Сара. – Чего ей от тебя надо?

– Без понятия. – Я села рядом с Сарой на диван и пересказала ей весь разговор.

– Выходит, она ничего не помнит? – с сомнением в голосе произнесла Сара. – Что-то я сильно сомневаюсь. Спорим, она специально прикидывается, будто ничего не помнит, чтобы ты к ней вернулась.

– Но с какого перепуга она это делает? Ведь я ей вообще не нужна. – Как ни странно, но я пришла к тем же выводам, что и Сара.

– Чего не знаю, того не знаю, – ответила Сара. – Может, тебе стоит с ней поговорить?

– Одним словом, ты намекаешь на то, что я должна с ней порвать, да? – поправила я Сару. – Поверить не могу, что мне придется говорить все конченособственной матери. Боже, какая тоска!

– Но она не имеет никакого права срывать на тебе свое настроение. Форменное безобразие. Сколько еще раз ты будешь ее прощать, прежде чем она тебя уничтожит?

Я знала, что Сара совершенно права. Очень скоро Рейчел снова напьется и выкинет очередной фортель. Это только вопрос времени. Я просто никак не могла уразуметь, почему она с упорством, достойным лучшего применения, пытается вернуть меня обратно, словно жить без меня не может. Ведь во время своих пьяных излияний она сама призналась, что лучше б мне вообще не рождаться на свет.

– Я поеду с тобой, – решительно заявила Сара. – Не хочу, чтобы ты была там одна.

* * *

На следующий день после футбольного матча Сара отвезла меня на Декатур-стрит. Она уже припарковалась за машиной Рейчел, а я все еще не знала, что буду говорить.

– Тебе вовсе необязательно входить внутрь, – сказала я Саре, отстегивая ремень безопасности. От волнения я уже ничего не соображала.

– Ну уж нет, – отрезала Сара. – Я с тобой.

Чтобы успокоиться, я старалась дышать глубже, но это не помогало. Я была сама не своя. Сара шла рядом и даже придержала для меня защитный экран. Входная дверь оказалась запертой. Пришлось воспользоваться моим ключом.

Мы сделали несколько шагов и дружно остановились. В доме все было перевернуто вверх дном. Мы с Сарой молча обозревали кухню и гостиную. Буквально все поверхности оказались заставлены красными пластиковыми стаканчиками и бокалами. На полу среди пустых коробок из-под пиццы и мисок с чипсами валялись пивные бутылки. Весь дом провонял прокисшим пивом и лежалой пиццей. Все выглядело в сто раз хуже, чем Сарин дом после Дня святого Валентина.

– Похоже, Рейчел закатила вечеринку, – заметила Сара и, переступая через кучи мусора, осторожно вошла в гостиную. – Или две.

– Какого черта! – пробормотала я, не веря своим глазам.

Надо же, и когда только она успела учинить все это безобразие?

Я вихрем взбежала по лестнице, ни минуты не сомневаясь, что найду Рейчел в спальне. Но там никого не оказалось. Я уже повернулась, чтобы спуститься вниз, и оцепенела.

Дверь моей комнаты была открыта, кровать не застелена.

– Не может быть! Только не это! Поверить не могу, что она могла позволить… – начала я и замолчала, не решаясь закончить фразу.

За моей спиной возникла Сара:

– Подумаешь, тоже мне большое дело! Просто возьмем и сожжем твои простыни.

– Это уже не имеет значения, – тяжело вздохнула я. – Все. Я больше не могу здесь жить.

– Хм, нет, конечно, – фыркнула Сара. – Интересно, ты приняла это героическое решение, только когда вошла в дом?

– Да нет же, – промямлила я. – Просто я…

– Девочка-наоборот, – резко закончила за меня Сара. – Эм, оглянись вокруг и разуй глаза! Она никогда не изменится.

– Знаю. – Я тяжело вздохнула, опустилась на верхнюю ступеньку и пригорюнилась.

Слабая надежда, появившаяся вчера после разговора с Рейчел, исчезла как дым, стоило мне открыть дверь.

– Эм, прости меня, пожалуйста, за резкость. – Сара села рядом. – Не хочу, чтобы ты продолжала страдать. Она тебя не стоит.

Почувствовав жжение в глазах, я только молча кивнула. Я знала, что все обстоит именно так. Мы с ней абсолютно несовместимы. От разочарования заныло сердце, и я судорожно сглотнула. Сдаваться было не в моих правилах. Я еще в жизни никогда не сдавалась. И даже сейчас продолжала цепляться за мысль, что Рейчел еще может исправиться. Но всякому терпению есть конец.

– Пошли, – поднявшись со ступеньки, сказала я.

Входная дверь неожиданно отворилась, и на пороге показалась смеющаяся Рейчел. Она обнимала за талию какого-то белобрысого мужика с широкой улыбкой. Рейчел подняла голову и увидела нас.

– Уф! А я-то думала, что ты целую неделю не появишься.

– Я и не собираюсь. – Я прошла мимо нее с гордо поднятой головой и даже не удостоила ее взглядом. – На следующей неделе приеду за вещами.

– Эмили! – крикнула она мне вслед. – Что ты этим хочешь сказать? Не сердись на меня. Я приберусь. Обещаю.

Не оглядываясь, я прошла к Сариной машине и залезла внутрь. Пока Рейчел могла меня видеть, я еще кое-как держалась, но, когда мы отъехали от дома, дала волю слезам. Я наконец осознала, что она никогда меня не любила и никогда не полюбит. Признаваться в этом было очень горько, хотя Рейчел действительно меня не стоила.

Глава 36

Тревожное состояние

– Я как раз о тебе думал. Что, опять не спится?

– Да, – тихо ответила я.

– Не хотел тебя будить. Собирался звонить завтра.

– Сейчас уже и есть завтра, – улыбнулась я.

– Ну да, почти, – рассмеялся он. – Рад, что ты позвонила.

– Я боялась, что ты даже слышать меня не захочешь.

– Эмма, я всегда хочу тебя слышать. Так как иначе начинаю волноваться.

– Прости. Мне правда стыдно, что не рассказала тебе о своих заморочках с мамой. Но я очень хочу. Хочу рассказать тебе все как есть.

– Поговорим, когда вернусь. Ладно? А сейчас для меня главное знать, что ты в порядке.

– Мне уже лучше.

– И доказательство тому – звонок в два часа ночи, – шутливо заметил он.

– Ну нет. После разговора с тобой я точно засну, – расплылась я в улыбке.

– Я тоже.

– Но ты ведь завтра позвонишь, да? – Надеюсь, что он не услышал отчаяния в моем голосе.

– Да, обязательно. А теперь тебе надо немножко поспать.

– Хорошо, – сказала я и, прежде чем отключиться, прошептала: – Эван.

– Да, Эмма.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Проснувшись на следующее утро, я вспомнила наш разговор по телефону в надежде, что он мне не приснился. Ведь голос Эвана до сих пор звучал у меня в ушах, хотя и казался нереальным и призрачным. Но, проверив список вызовов, я обнаружила звонок, сделанный в два часа одиннадцать минут, и облегченно вздохнула.

– Ну, надо же, Эмма Томас! Глазам своим не верю! Неужели ты умеешь улыбаться?! – решила слегка поддразнить меня Сара. – Что, наконец-то приснился хороший сон?

– Ой, нет. Просто ночью я говорила с Эваном.

– Правда? И о чем?

– Ни о чем особенном. Было уже очень поздно. Но он обещал сегодня перезвонить.

– Замечательно, – улыбнулась Сара. – Зачем человеку зря мучиться! А то он стал каким-то пришибленным.

– Сара! Никакой он не пришибленный! – возмутилась я, но Сара только усмехнулась. – Боже, скорей бы прошли эти два месяца! – Я легла на кровать, прижала к груди подушку и уставилась в мансардное окно. – Ты поедешь летом со мной и Эваном в Санта-Барбару? Уверена, что Джаред хорошо знает ребят, у которых мы остановимся. – Я ждала ответа, но Сара почему-то молчала. – Сара?

Когда Сара вышла из гардеробной, губы у нее были поджаты, глаза бегали. Похоже, она что-то скрывала.

– Сара, ну, давай выкладывай.

Она сделала глубокий вздох, подошла к своей кровати и виновато посмотрела на меня. Я сразу напряглась.

– Эм, я не буду учиться в Калифорнийском колледже искусств в Сан-Франциско.

У меня от удивления глаза полезли на лоб. Мы давным-давно планировали учиться вместе в Калифорнии, и то, что ее приняли в колледж искусств, как нельзя лучше соответствовало нашим планам. Тогда мы всегда были бы рядом.

– Я буду учиться в Университете дизайна Парсонс.

– В Нью-Йорке?! – растерянно пробормотала я, сразу растеряв все слова.

Все школьные годы мы с Сарой были неразлейвода, и у меня просто не укладывалось в голове, как я теперь обойдусь без нее. На минуту я буквально онемел не в силах оправиться от удара. Но затем поняла, что нельзя быть такой эгоисткой.

Парсонс – одна из лучших школ дизайна одежды в мире, которая располагалась гораздо ближе к ее дому… и к Джареду. Сара настороженно косилась на меня, явно опасаясь моей реакции. И когда я наконец набралась мужества на нее посмотреть, у меня в глазах стояли слезы, но на губах играла улыбка.

– Мне будет тебя не хватать. Но знаешь, я очень за тебя рада.

Ее лицо сразу прояснилось, глаза засияли.

– Правда? Ты на меня не сердишься?

– Сердишься?! Да, чего уж там скрывать, я, конечно, расстроена, что мы не будем вместе, но для меня самое главное, чтобы тебе было хорошо. О Парсонсе можно только мечтать, и ты вполне заслужила право там учиться.

Сара села рядом и нежно обняла меня. Немного растерявшись, я положила руки ей на плечи и зарылась лицом в ее волосы. Она прижала меня к себе еще крепче, словно боялась отпустить. Господи, разве я смогу жить без Сары?!

Дрожащим от волнения голосом она прошептала:

– Я приеду на лето в Калифорнию и останусь с вами до начала занятий. – Она медленно разжала объятия, в глазах ее блестели слезы. – Мы обязательно будем встречаться на каникулах. И я буду посылать тебе эсэмэски и звонить по «Скайпу», словно мы и не расставались вовсе. И вообще, у тебя же есть Эван, так что ты в любом случае не останешься одна.

– Знаю. Мы с тобой всегда будем друзьями.

– Нет. Мы всегда будем сестрами, – с улыбкой вытерла слезы Сара. – И вообще, нам предстоит столько всего интересного. Эти два месяца обещают быть весьма насыщенными, – с наигранной веселостью заявила она. – У нас впереди школьный бал, День прогульщика и торжественное вручение аттестатов об окончании школы. Эмма, сейчас тебе очень паршиво, но можешь поверить, дела наладятся, тем более что ты снова переезжаешь ко мне. Да, пока что мир видится тебе исключительно в черном цвете, однако ты справишься и все преодолеешь. Ведь ты сильная и еще не такое преодолевала.

Я кивнула, провела рукой по мокрой щеке и через силу улыбнулась. А потом, не выдержав эмоционального накала, дала волю слезам. Я во второй раз потеряла мать. А вот теперь могу потерять и Сару… Она действительно была мне сестрой, и я гордилась дружбой с ней. Боже, как все быстро менялось! Но лишь бы не слишком кардинально.

– Что-то ты быстро, – заметила Сара, когда я вернулась после разговора с Эваном. Этого звонка я весь день ждала с замиранием сердца.

Я села рядом с ней за кухонный стол и положила себе в тарелку немного фетучини.

– Он просто хотел сказать «привет». Его ждали друзья-серфингисты. Торопились на море оседлать волну.

– Неужели он еще дуется?

– Похоже, что да, – призналась я, продолжая накручивать пасту на вилку, хотя есть почему-то расхотелось.

– Ничего, через несколько дней он уже вернется, – поспешила успокоить меня Сара. – По телефону особо не поговоришь. Когда вы встретитесь, все будет по-другому.

– Надеюсь, что так.

Я сразу вспомнила некоторую напряженность в нашем разговоре, хотя мы оба отчаянно старались сказать друг другу хоть что-то приятное. Он явно ждал, когда я поделюсь с ним тем, что скрывала последние несколько месяцев, а потому был не слишком многословен. Недомолвки разделяли нас гораздо больше, чем расстояние между Коннектикутом и Гавайями.

– Ну и чем займемся сегодня вечером? – попыталась отвлечь меня Сара.

– А разве тебе не надо завтра рано вставать, чтобы ехать в аэропорт?

– Совершенно необязательно засиживаться допоздна. Просто посмотрим какое-нибудь кино. К тому же ты сможешь хоть немного поспать. – Сара прекрасно понимала, как сказывается на мне хронический недосып. Она с первого взгляда могла определить, когда у меня была очередная бессонница, и такое со мной случалось чаще, чем хотелось бы. А теперь, со всеми этими трагедиями, здоровый сон вообще казался несбыточной мечтой. – Ну как, переживешь несколько дней в одиночестве?

– Пожалуй, спрошу Кейси, можно ли на две ночи перекантоваться у нее. Ведь мы вместе играем в футбол. А в субботу уже вернется Эван.

– Тоже вариант, – заметила Сара, а затем добавила с ехидной усмешкой: – Похоже, ты уже считаешь дни до приезда Эвана. И если собираешься у него ночевать, значит не слишком волнуешься, что он тебя не простит.

– Надеюсь, что смогу все ему объяснить, – растерянно пожала я плечами.

– Ох, Эмма, – хихикнула Сара. – Ладно, буду держать за тебя кулаки.

– Сара! – возмутилась я. – У меня и в мыслях не было его соблазнять, чтобы заслужить прощение. И вообще, если мы и займемся любовью, то не раньше чем через месяц.

– Не может быть?! – расхохоталась Сара. – Вы что, все запланировали?

– Да, – слегка покраснев, призналась я. – Мы решили, что займемся сексом в ночь накануне выпускного бала.

– Нет, умереть с вами можно! – продолжала веселиться Сара. – Скажи, ради бога, что может быть романтичного в заранее запланированномсексе?! А где же страсть и вожделение?!

– Ты плохо знаешь Эвана, – не подумав, брякнула я и еще больше покраснела, когда увидела, что у Сары буквально отвисла челюсть. – Ну так что, какой фильм смотрим?

Я закрыла глаза, прислушиваясь к дыханию Сары, доносившемуся с соседней кровати, в надежде, что оно меня убаюкает. Сара дышала глубоко и ровно. И я заранее знала, когда она сделает следующий выдох. Неожиданно она затихла. Я терпеливо ждала, но она не дышала.

Тогда я открыла глаза, перевернулась на спину и напряженно прислушалась. И вздрогнула, когда возле кровати появился чей-то силуэт.

– Сара? – спросила я. – Что случилось?

Она не ответила. А вдруг она страдает лунатизмом? Я приподнялась на локте и снова спросила:

– Сара?

Однако, приглядевшись получше, я поняла, что это не она. Попыталась откинуть ногой одеяло, но оно вдруг накрыло меня с головой – и в глазах потемнело. А потом онасхватила меня за шею и стала душить. Я брыкалась и изо всех сил отбивалась, однако простыни, обвившие ноги, сковывали движения.

Я кашляла, задыхалась, лягалась и мотала головой, пытаясь оторвать когтистые лапы, все тщетно – она оказалась сильнее меня.

– Ты не заслуживаешь того, чтобы жить, – просипела она.

Тогда я схватила ее за запястья и простонала:

– Но ведь ты ужеубила меня!

А когда я проснулась, то обнаружила, что держусь обеими руками за шею. Сердце молотом стучало в груди, дыхание вылетало со свистом. В спальне было темно, на соседней кровати мирно посапывала Сара. Я откинула одеяло и потихоньку выскользнула из комнаты. Похоже, сегодня заснуть не придется. Тогда зачем лежать в темноте и тупо таращиться в потолок?

Я села на диван в игровой комнате, зажав в трясущейся руке телефон. Ужасно хотелось позвонить Эвану, но второго напряженного разговора я точно не переживу.

Затем я включила телевизор и приглушила звук, чтобы не разбудить Сару. Начала бездумно переключать каналы и остановилась на рекламе тряпок из микрофибры, якобы способных без воды отмыть машину, компьютер или даже катер, не оставляя грязных разводов.Я с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться. С минуту потерпев рекламную мутотень, я взяла телефон.

– Смотрю твою любимую рекламу, – сказала я.

– Но вода все-таки нужна, – с улыбкой в голосе ответил он. – А я вот тут сижу и гадаю, удалось ли тебе наконец излечиться и наладить сон.

– И не надейся. А как ты? Встречался с какими-нибудь девушками?

– Еще нет, – хмыкнул он. – А ты сейчас где?

– У Сары.

– Хорошо. Ты ведь не собираешься возвращаться, да?

– Нет, – спокойно ответила я. – Разбитую чашку не склеишь.

– А я уж тут было подумал, что ты не звонишь, так как он не разрешает.

Его умозаключения слегка меня ошарашили.

– Эван в отъезде. Мы даже не успели толком поговорить.

– О… – протянул Джонатан. – Значит, ты и дальше будешь со мной общаться?

– Да. А почему нет? Мы же друзья. У Эвана тоже есть подружки. В любом случае ты никак не мешаешь нашим отношениям.

– Может, хочешь поговорить об этом? – неуверенно спросил Джонатан.

– Нет, – отрезала я.

Помолчав с минуту, Джонатан спросил:

– А как насчет очередной вылазки? На сей раз обещаю, никаких скал.

– С удовольствием, – рассмеялась я. – Если хочешь, можно завтра. Днем у меня тренировка. Но вечером я свободна.

– Идет. Я вернусь с работы к шести. Как насчет… – Он явно задумался. – Как насчет того, чтобы сходить пообедать или типа того? И вообще мне хочется кое-что тебе рассказать.

– Правда? – Я была немного заинтригована. – Конечно. Пришли мне сообщение, когда и где встречаемся.

– Ладно. Тогда до завтра.

Когда я отключилась, то с удивлением обнаружила, что губы сами собой расплываются в улыбку, а сердце бьется чуть сильнее обычного.

Глава 37

Возвращение в кошмар

– А ты вроде говорила, что не сильна в этом деле, – решил поддразнить меня Джонатан, когда мы вышли из бильярдного зала на холодную улицу.

– Так оно и есть. Просто ты еще хуже, чем я.

– Спасибо за комплимент, – усмехнулся он. – Итак, что дальше? Тебе надо возвращаться к подруге?

Я проверила телефон. Кейси обещала сообщить, когда поедет домой с вечеринки. На случай если она вдруг забудет, что было не лишено вероятности, я отправила ей эсэмэску с вопросом, где она сейчас находится.

– Наверное, она до сих пор на вечеринке, – сказала я Джонатану. – Не возражаешь, если мы еще где-нибудь поболтаемся?

– Нет. Я целиком и полностью в твоем распоряжении, – заверил меня Джонатан. – Но если не в бар, то куда?

– Если не возражаешь, я бы послушала группу, о которой ты мне говорил.

– Да-да, конечно, – замялся Джонатан.

– Если тебе не хочется вести меня к себе домой, можем заняться чем-нибудь другим, – смутившись, предложила я.

– Да нет, ничего страшного. Просто если честно, то я еще никогда никого к себе не приглашал. И вот теперь пытаюсь вспомнить, все ли там в порядке.

– Правда? Неужели у тебя никогда не было гостей? – удивилась я. – А почему?

– Даже и не знаю, – пожал плечами Джонатан. – Как правило, я встречаюсь с людьми вне дома. Ну, все, пошли ко мне.

Мы миновали перекресток и свернули на боковую улочку, в конце которой блеснула вода.

– И что, даже Рейчел никогда у тебя не была?

– Нет, – честно признался он. – Мне периодически приходилось от нее отдыхать. Но, можешь поверить, она не раз об этом просила.

Я кивнула, сразу представив, как она, должно быть, психовала из-за того, что не знает его адреса. А еще вспомнила, что он действительно каждую неделю исчезал на пару дней, и если бы Рейчел знала, где он живет, то такого точно не допустила бы.

Мы дошли до конца улицы и свернули в сторону пристани.

– Но почему ты остался с ней?

Ведь он довольно долго ее терпел, хотя, наверное, именно поэтому ему и приходилось так часто исчезать.

– Что-что? – смутившись, переспросил Джонатан. – Ты имеешь в виду Рейчел?

– Ты имел полное право давным-давно уйти. Что тебя держало?

– Мы, кажется, договаривались, что не будем о ней говорить. И вообще давай не будем о грустном, – ответил Джонатан, когда мы подошли к старому кирпичному зданию, расположенному возле пристани.

– Ты абсолютно прав, – согласилась я и, пока Джонатан вставлял ключ в металлическую дверь, равнодушно оглядела неказистое строение.

– Не стоит судить по внешнему виду, – посоветовал Джонатан. – Внутри все полностью переделано.

Он открыл дверь, включил свет, и я увидела металлическую лестницу, ведущую к проему на втором этаже.

– Похоже, что так, – заметила я, рассматривая суперсовременное помещение. Белые стены высотой около двадцати футов, массивные балки на потолке, отделанные кирпичом огромные окна с видом на воду. Полы вроде остались старые, но толстые доски были покрыты свежим лаком. – Обалдеть можно!

– Да, мне крупно повезло найти это место.

Я подошла к маленькому черному столику возле окна, из которого виднелись покачивающиеся на воде лодки. Напротив пристани был затон, где лодки поменьше ждали благоприятных погодных условий, чтобы выйти в море.

– Чего-нибудь выпьешь? – крикнул Джонатан из кухни – блестящей, безупречно чистой, с высокими деревянными шкафчиками и мраморными прилавками.

– Нет, спасибо.

Джонатан достал из холодильника пиво и тут же открыл его. Потом подошел к длинному черному столу, на котором была установлена стереосистема. Я же устроилась на ультрасовременном бежевом диване. Диван стоял поперек комнаты, и отсюда было очень удобно разглядывать помещение. Откинувшись на подушки, я подняла голову и увидела рядом с кухней что-то типа антресольного этажа, куда вела металлическая лестница. Должно быть, там располагалась его спальня, но снизу было не разглядеть.

Его студия оказалась такой… чистой. Странно, с какой стати он беспокоился насчет беспорядка. Здесь было даже слишкомчисто. И тут до меня дошло, что в комнате не было ничего, кроме мебели. Никаких картин, никакого декора. Ничего… личного.

– И давно ты живешь здесь? – Я решила, что он еще не успел закончить оформление студии.

– Со времени окончания университета, – признался Джонатан.

Все это время он пытался найти запись группы, о которой говорил, когда мы играли в бильярд.

– Значит, уже два года? – еще раз удивленно оглядев помещение, констатировала я.

– Да, типа того, – сказал он, когда комнату наполнили звуки глубокого женского голоса в сопровождении акустической гитары. – Я все понимаю. Просто у меня здесь минималистский стиль. Но я даже не знаю, как все это украсить.

– А разве у тебя никогда не было подружки, способной тебе помочь?

– Я понял, что иметь в друзьях девушек опасно. Чревато ненужными осложнениями. Нет, у меня таких не водится.

– Осложнениями? – удивилась я.

– Со временем кто-нибудь из них обязательно хочет большего. И тогда все осложняется, – пожал он плечами.

– О… – кивнула я. – Ты совершенно прав.

– Выходит, с тобой тоже так было? – заинтересовался Джонатан, присаживаясь на стул рядом с диваном.

– Хочешь, чтобы я поделилась опытом? – замялась я, но тем не менее продолжила: – Так было с Эваном. Сначала мы только дружили, но это не сработало. – Я вспомнила, как все начиналось, и даже порозовела.

– Мне почему-то кажется, что вы никогда не были только друзьями, – заметив краску на моем лице, задумчиво произнес Джонатан.

– Нет, наверное, это не так, но я понимаю, о чем ты. Просто сейчас он якобы дружит с девочкой, но она буквально липнет к нему. И это, как ты правильно выразился, все осложняет.

– А тебе не все равно, с кем он дружит? – спросил Джонатан. – Ведь у тебя же есть я.

– Я не против. Но мы с тобой – дело другое. У нас нет никаких сложностей.

В ответ Джонатан скептически поднял брови:

– Верно. У нас с тобой все очень странно.

Я рассмеялась и кивнула. Потом скинула туфли, поджав под себя ноги. И тут загудел мой мобильник. Сообщение от Кейси:

Я еще на вечеринке. Может, приедешь? Здесь классно.

Я усмехнулась и ответила:

Нет, спасибо.

– Это твоя подруга? Тебе что, уже пора?

– Нет, она все еще на вечеринке.

– Хорошо, – произнес Джонатан и, встретив мой удивленный взгляд, поспешно отвернулся.

– Мне нравится, – оставив в стороне его странное замечание, оценила я исполнительское мастерство группы. – Прекрасное звучание.

– Да. Поют двое. Парень и девушка, – объяснил Джонатан. – Что-то нереальное.

Их голоса звучали в унисон. Меня заворожили слова песни. Я заслушалась, дав возможность певцам говорить за нас. Потом закрыла глаза и всецело отдалась во власть музыки.

– Эмма? – позвал меня Джонатан. Я с трудом открыла глаза. Веки словно свинцом налились. Должно быть, я задремала. – Ты в порядке?

– Извини. – Я потрясла головой и выпрямилась, чтобы стряхнуть остатки сна. – Что-то я притомилась.

– Нет, я серьезно. С тобой все в порядке? – пристально посмотрев на меня, повторил он вопрос.

Не выдержав испытующего взгляда его карих глаз, я кивнула:

– Просто я совсем мало спала.

– И плохо ела, – упрекнул меня Джонатан.

– Неужели это так заметно? – виновато пожала я плечами.

– Есть такое дело, – кивнул Джонатан.

– Неделя выдалась какая-то сумасшедшая, – попробовала оправдаться я.

– Полагаю, это еще мягко сказано, – сухо усмехнулся он. – Да-да, знаю, мы решили об этом не говорить, но, если хочешь, давай все обсудим. Мне очень жаль, что так получилось. И я чувствую себя виноватым.

– Вовсе нет, – твердо сказала я. – Дело не в том, что я прогуляла школу и провела с тобой день, а в том, что слишком долго не видела дальше своего носа.

– Ты о чем?

– Она меня не любит. Никогда не любила. И тут уж ничего не попишешь.

– А как насчет тебя? – немного помолчав, спросил Джонатан. Голос его звучал очень тихо и невыразительно. – Какие чувства ты к нейиспытываешь?

Он впился в меня глазами, но я не стала отворачиваться.

– Теперь не знаю. Я всегда считала, что любила ее. Ведь она все-таки моя мама. Но… Нет, не знаю.

– А что, если посмотреть на нее не как на свою мать, а просто как на знакомую женщину? Что ты к ней будешь испытывать?

– Она мне точно не понравится, – ответила я. – На первый взгляд она кажется милой и забавной, но при более близком знакомстве выясняется, что она эгоистичная, слегка неуравновешенная и манипулирует людьми. Так что мне кажется… Может, я тоже ее не люблю, – вырвалось у меня. – Боже! Как все запутано!

– Похоже, тема Рейчел проходит у нас красной нитью, – виновато ухмыльнулся Джонатан. – Прости. Мы же решили, что не будем о грустном.

– Наверное, все потому, что мы с тобой оба хлебнули горя. Другим просто не понять. Им не понять, каково это, когда тебя ненавидит тот, кто, по идее, должен тебя любить. – Я снова впала в уныние, внезапно почувствовав еще большую усталость. Мне пора было уходить, но не хватало сил подняться.

Тем временем Джонатан снова привлек мое внимание.

– А что ты при этом испытываешь?

– Чувствую себя самой настоящей идиоткой, – безрадостно рассмеялась я.

– Что? – удивился Джонатан. – Не понимаю, как ты можешь так говорить.

Тогда я устремила взгляд на далекие огни на воде, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить то, что для меня теперь стало ясно как божий день. Весь прошлый год я непрерывно задавалась вопросом, что же делаю не так. Но благодаря маминым пьяным откровениям все наконец встало на свои места.

– Я закрывала глаза на правду. Упорно не желала замечать очевидное. Убедила себя в том, что могу со всем справиться и все преодолеть. Мне казалось, что я сильная, хотя знаю и свои слабые стороны. Но чтобы увидеть правду, мне надо было понять для себя, насколько сильно меня ненавидят. А разве это приятно, когда тебя такненавидят?! Когда тебя такпрезирают?! Когда жалеют, что ты… ты вообще родилась на свет?! – Здесь я сделала паузу, чтобы перевести дух. – Но я предпочиталаэтого не замечать. Никогда не просила о помощи. И даже пыталась убедить окружающих, будто это все ерунда. Они не знают. Никто на самом деле не знает, как мне плохо. Ведь я ужасно скрытная. – Я немного помолчала и повторила: – Вот поэтому я и чувствую себя самой настоящей идиоткой.

Джонатан молча слушал мою исповедь. И тут на меня накатила усталость, голова стала тяжелой, а на сердце словно положили камень.

– Ну и что ты делаешь? – услышала я будто издалека вопрос Джонатана. Попыталась сфокусироваться на нем, но не смогла. – Как ты со всем этим справляешься?

– Стараюсь ничего не чувствовать, – убаюканная его голосом, пробормотала я, пытаясь открыть слипающиеся глаза. Мне не составляло особого труда все объяснить, поскольку я нашла выход из положения еще тогда, когда жила с Кэрол. – Я отключаю все чувства. А когда дела обстоят совсем плохо, блокирую негатив. Но осознала я это только тогда, когда моя мать напомнила мне о том, что я напрочь забыла. Она считает меня сильной, поскольку я могу загнать все чувства в черные глубины своего подсознания. Но в результате душа становится выхолощенной и пустой. А потом эта чернота настигает меня во сне.

Неожиданно я почувствовала, что кто-то накрыл меня одеялом. С трудом разлепив тяжелые веки, я увидела, что Джонатан с подушкой в руках примостился на кофейном столике напротив меня. Слегка приподнявшись, я позволила ему подсунуть подушку мне под голову и снова рухнула на диван.

– Извини, – закрыв глаза, пробормотала я. – Но я так устала.

– Знаю, – тихо сказал он. – Если хочешь, можешь поспать здесь.

– Джонатан?

– Да, Эмма? – склонился надо мной Джонатан.

– А ты надеешься снова когда-нибудь полюбить? – прошептала я, даже не пытаясь поднять свинцовые веки.

– Думаю, да, – еле слышно отозвался он, осторожно убирая непослушную прядь у меня со щеки. Я невольно поежилась от его прикосновения. – Хочу, чтобы сегодня мне приснилась ты.

От неожиданности я сразу открыла глаза, но он уже повернулся ко мне спиной.

– Что ты сказал?

– Ничего. Сказал, что увидимся утром. Пойду посплю чуток.

– Я только немного отдохну, – невнятно сказала я и снова смежила веки, потому что глаза закрывались сами собой.

Мои вопли эхом разносились по комнате. Охваченная паническим страхом, я села и попыталась отдышаться.

– Эмма! – позвал меня Джонатан. В темноте загремели металлические ступеньки. Через секунду он уже присел на корточки возле дивана. – Все хорошо. Тебе просто приснился дурной сон.

Я кивнула и с трудом произнесла дрожащими губами:

– Джонатан, я так больше не могу. – Мои глаза наполнились слезами, которые я не могла больше сдерживать. – Боже, как я устала!

– Знаю, – произнес Джонатан. Он присел рядом со мной на диван и стал ласково поглаживать по плечу.

Я судорожно вздохнула и вытерла глаза рукавом.

– Не представляю, как положить конец этим мучениям, – простонала я, и Джонатан сочувственно сдвинул брови. – Можно стакан воды?

Джонатан кивнул и пошел за водой. Я села, закутавшись в одеяло, и попыталась нормализовать дыхание, чтобы унять дрожь. Он зажег свет над барной стойкой, и я смогла оглядеться.

– А где у тебя телевизор? – Мне срочно нужно было хоть как-то отвлечься.

– В спальне, – кивнул Джонатан в сторону антресольного этажа. – Тебе что, требуется промывка мозгов?

– Мне все равно, что смотреть, – взмолилась я. – Не могу больше думать о том, что она меня убивает.

– Эмма, ты не должна позволять ей контролировать себя. Ты гораздо сильнее ее. Надо просто в себя поверить. – Он протянул мне стакан воды и снова сел рядом. – Ты знаешь, что произошло сегодня ночью? Или это ты тоже заблокировала?

– Я умерла, – призналась я. – Не знаю, что произошло.

И тут я почувствовала тепло его руки. Он сжал мою ладонь, и мне сразу стало спокойнее, хотя почему-то сильнее обычного забилось сердце. Я поспешно отдернула руку. Джонатан сделал вид, что не заметил.

– Эмма, – снова привлек он мое внимание. – Скажи, ты хочешь наконец спать спокойно?

Я устало подняла на него глаза:

– Что ты задумал?

– Скажи, ты мне доверяешь?

– Ты что, снова хочешь попытаться меня излечить? – скептически улыбнулась я.

– Да, – ухмыльнулся он. – Думаю, это может сработать. По крайней мере, поможет. Ну что, ты мне разрешаешь?

Я не верила своим ушам. Но Джонатан смотрел на меня умоляющими глазами. Обреченно вздохнув, я сказала с угрозой в голосе:

– Ну ладно, тогда держись! Если твой метод не сработает, я буду будить тебя всякий раз, когда у меня бессонница.

– Ничего, я справлюсь, – торжествующе ухмыльнулся он. – Надевай куртку.

– Что?! – вдруг забеспокоилась я. – Мы разве уходим?

– А ты уж, должно быть, решила, что я буду тебя гипнотизировать, да? – хихикнул он.

Я неохотно влезла в туфли. Джонатан уже подавал мне куртку.

– Итак, как там твоя подготовка к триатлону? – Я решила нарушить неловкое молчание, неожиданно возникшее, когда мы направлялись к пикапу Джонатана.

– Ты что, серьезно? – расхохотался Джонатан.

– Ну надо ведь о чем-тоговорить, – насупилась я. – И у меня такое чувство, будто мы возвращаемся в Уэслин. И если внутренний голос меня не обманывает, мне хотелось бы, чтобы ты все объяснил, пока я не заставила тебя повернуть обратно.

– Подготовка идет отлично, – заявил Джонатан. – Правда, я давно не катался на велосипеде. Погода не располагала, но сейчас…

– Ладно, проехали, – виновато посмотрела я на Джонатана. – Прости, мне действительно очень интересно послушать, но, похоже, у меня вот-вот будет разрыв сердца или вроде того.

– Дыши, Эмма, – посоветовал он. – Просто дыши. Медленно и глубоко.

На секунду я вдруг перестала дышать. Сердце билось неровными толчками, ужасно не хватало воздуха.

– Эй, погоди! – Неожиданно меня словно что-то ударило. – Откуда ты знаешь, куда ехать?

– Уэслин – город маленький, – едва слышно рассмеялся Джонатан. – Здесь трудно что-либо скрыть. Нужно только спросить, и люди охотно начинают говорить. Расслабься. С тобой ничего страшного не случится. Обещаю.

Мир, казалось, перевернулся и полетел вверх тормашками. Я закрыла лицо руками и уже не следила, куда и как мы сворачиваем. Но чем быстрее мы приближались к этому месту, тем непреодолимее становилось желание выскочить из машины.

– Ну, давай же, Эмма! Вылезай!

От волнения я даже не заметила, что мы приехали.

– Не могу, – всхлипнула я, закрыв лицо руками.

– Нет, ты сможешь. – Джонатан был неумолим. – Я здесь. Я с тобой. Ничего страшного не случится.

Я оторвала от лица трясущиеся руки. Но глаза открыть не решилась, не в силах справиться с приступом паники.

– Не уверена, что смогу выйти из машины.

Дверь со стороны водителя открылась, потом закрылась. Я, оцепенев, сидела в темном салоне.

– Ты сможешь! – Он мягко, но настойчиво потянул меня за руку. Я открыла глаза и поймала его пристальный взгляд. – Ну, давай же, Эмма! Вперед! – Он казался таким надежным и уверенным.

Я ухватилась за его руку, как за спасательный трос. И неожиданно почувствовала себя ужасно маленькой и слабой.

– Смотри на меня, – сказал он, когда я вышла из пикапа. – Смотри только на меня.

В ответ я лишь слабо кивнула и посмотрела прямо на Джонатана, который следил за каждым моим движением.

– Ну ладно, можешь закрыть глаза. Не волнуйся, сейчас я тебя разверну.

Ноги подкашивались, но он крепко держал меня за плечи.

– Зачем мы это делаем? – пробормотала я, чувствуя на щеках теплые слезы.

– Потому что теперь я снова могу спать, – прошептал Джонатан.

– Что? – Его слова меня так потрясли, что я даже на секунду перестала паниковать. – Что ты сказал?

– Не знаю, в чем тут дело. То ли в том, что я заглянул своим страхам в лицо, то ли в том, что разделил их с тобой. Но с тех пор я снова стал спать нормально. И я хочу, чтобы ты тоже справилась с бессонницей. – Он ласково вытер пальцем слезы с моей щеки. – Ну, давай же! Иди и смотри!

Я неохотно оторвала глаза от его лица и устремила взгляд на дом перед нами. Мне показалось, будто у меня в груди вместо сердца холодный камень. Я бессильно прислонилась к Джонатану.

– Вот, оказывается, где все произошло, – положив руку мне на плечо, свистящим шепотом произнес Джонатан. – Значит, здесь ты и умерла.

Я буквально ослепла от слез и могла лишь молча кивнуть.

– Теперь помнишь?

Сморгнув слезы, я уставилась на серый дом в тени деревьев. На лужайке перед домом был вбит колышек с табличкой «Продается». И дом, и лужайка теперь показались мне совсем крошечными. Я бросила взгляд на темные окна, скрывавшие воспоминания о моих страданиях.

– Где это произошло? – прошелестел голос Джонатана.

– В моей комнате, – хрипло ответила я.

Джонатан взял меня за руку и подвел поближе. Каждый шаг отдавался звоном в ушах. Мы прошли вдоль деревянного забора, огораживающего соседний участок.

– Где? – переспросил Джонатан.

Я показала на второе окно:

– Здесь.

Я застыла под белой рамой окна, откуда снова донесся ее голос: «Ты не лишишь меня семьи!» И невольно вздрогнула.

– Эмма, что с тобой произошло? – отпустив мою руку, осторожно спросил Джонатан.

И я словно снова вернулась в кошмар. Пытаюсь развязать связанные руки.

– Я не могу пошевелиться, – прошептала я. Подушка у меня на лице. – И ничего не вижу. – Я отчаянно извиваюсь под тяжестью ее тела. Джонатан продолжал крепко держать меня. – Я пыталась убежать, но не смогла. А затем… Затем я почувствовала ее руки. – Я машинально дотронулась до шеи, до сих пор ощущая ее холодные лапы. Меня передернуло от отвращения. – Я сопротивлялась изо всех сил. Было так… больно. – Я судорожно вздохнула, словно снова пронзенная невыносимой болью. – Моя лодыжка. – Я снова закрыла глаза. Град ударов и сдавленные крики. – Но потом я просто… просто сдалась. – Я опустила голову, по щекам потекли слезы.

– Нет, Эмма, ты не сдалась. Ты не сдалась. Ты здесь.

– Я больше не хочу быть здесь, – прошептала я.

– Хорошо. – Джонатан коснулся губами моего уха. – Хорошо. Мы уезжаем.

Не глядя на него, я сделала шаг назад, и он меня отпустил. К машине я шла с низко опущенной головой, грудь буквально разрывалась от боли. Ведь только что я снова попала в один из своих кошмаров. И выбраться назад оказалось ох как нелегко.

Глава 38

Под прикрытием

– С добрым утром. – Джонатан сидел на стуле возле меня, набросив на колени одеяло. – Ты спала.

– Неужели ты просидел здесь всю ночь? – удивленно заморгала я.

– Ты, наверное, хочешь сказать «все утро»? – поддразнил меня Джонатан. – Но ты спала.

– А ты, что ли, нет? – Несмотря на несколько часов отдыха, я до сих пор чувствовала страшную слабость.

В ответ Джонатан пожал плечами, продолжая самодовольно ухмыляться.

– Ой, только не начинай говорить, будто ты меня излечил, и прочую ерунду! – Внезапно до меня дошло, что означает его ухмылка. – Если я и поспала пару часов, это еще не говорит о том, что кошмары исчезли навсегда. Вот сегодня вечером и посмотрим, стоит ли тебя благодарить. И кроме того, кошмары снятся мне вовсе не каждую ночь, и ты это прекрасно знаешь.

– Нет, переупрямить тебя просто невозможно. Ты ведь у нас любительница отрицать очевидное, – рассмеялся он. – И в упор не желаешь замечать того, что лежит перед носом. А если и замечаешь, то только тогда, когда это уже невозможно игнорировать.

– Ну да, – фыркнула я. – Обожаю не спать по ночам и назло тебе не сомкну глаз.

– Я совсем не то имел в виду, – еще шире ухмыльнулся Джонатан. Не дав мне открыть рот, он резко встал и положил одеяло. – Ты голодная? У меня есть… хлопья.

– Спасибо, но мне пора к Кейси. – Я сладко потянулась, чувствуя боль во всем теле. – На твоем диване не слишком-то удобно спать.

– А он и не предназначен для спанья. Я ведь предлагал тебе свою кровать, – пожал он плечами.

Я не ответила. Его предложение меня здорово смутило.

Я надела туфли и достала мобильник. Нашла кучу пропущенных сообщений от Кейси и один ответ, который я точно не посылала.

– Спасибо, что ответил за меня Кейси.

– Не хотел, чтобы она напрасно волновалась, – сообщил он, насыпая в миску хлопья. – Она решила, что сообщение от тебя. Думаю, тебе не стоит рассказывать ей, где сегодня провела ночь.

Я кивнула, не совсем понимая, что буду говорить, если все-таки спросят, где я была. Хотя, с другой стороны, Кейси не из любопытных, так что до объяснений дело может и не дойти.

– Придется заскочить к Рейчел. Надо забрать форму для завтрашнего матча, – уже надевая куртку, вспомнила я. Джонатан застыл на месте. Вид у него был явно встревоженный. – Не волнуйся. Она уже давным-давно на работе. Кстати, а ты сам-то не боишься опоздать?

– Сегодня я работаю дома, – ответил он. – А у тебя что, завтра игра?

– Ага.

– Можно мне прийти поболеть за тебя? Я еще не видел, как ты играешь в футбол. Интересно узнать, за что тебе дали стипендию.

– Хм, конечно, – замялась я. – Сообщу эсэмэской, где будет матч. Сейчас точно не могу сказать.

– Здорово. Спасибо. – Я уже собиралась уходить, когда он меня окликнул: – Эмма!

И я остановилась.

Джонатан стоял, опершись на барную стойку. Темные волосы в художественном беспорядке, но тщательно продуманном. Мятая футболка плотно облегает тело, подчеркивая крепкие мускулы. Глядя на него, я сразу представила фото в журналах и поняла, почему он везде привлекает к себе внимание.

– Мне приятно, – вдруг произнес он. – Когда мы вдвоем. И свободно общаемся. Раньше я был на такое не способен. И вот ты здесь, ну и вообще… Спасибо тебе.

Неожиданно я утонула в его глазах, и у меня мороз пробежал по коже.

– Мне тоже очень приятно, – поспешно отвернувшись, кивнула я. Мой голос дрогнул и прозвучал еле слышно, а лицо залилось краской.

– Тогда до завтра, – улыбнулся Джонатан.

– Угу, – еле слышно пробормотала я, внезапно поняв, что это не самая удачная идея. Сегодня утром все как-то резко изменилось, словно моя беззащитность прошлой ночью позволила ему подобраться слишком близко, гораздо ближе, чем мне хотелось бы. – Увидимся завтра.

Свернув на Декатур-стрит, я сбавила скорость и уже еле-еле ползла. А когда заметила на подъездной дорожке ее машину, резко затормозила и сразу сдала назад. Вот уж не везет так не везет! И как я теперь заберу свою форму?! Но меньше всего я сейчас хотела объяснений с Рейчел или нудных разборок в духе сериала «Сумеречная зона», когда она снова станет прикидываться, будто все в порядке.

Как я и предполагала, Кейси даже в голову не пришло озадачиваться вопросом, где я ночевала. Вместо этого она сразу стала взахлеб расписывать вчерашнюю шикарную вечеринку, которую я пропустила. Мне удалось проспать всего пару часов на диване у Джонатана, и весь день я ходила как сонная муха. Но Кейси, похоже, ничего не заметила.

Меня так и подмывало вернуться на Декатур-стрит. Я надеялась, что Рейчел, как всегда в пятницу вечером, где-нибудь развлекается, но все же не стала рисковать.

– Эмма, ты можешь лечь в гостевой комнате, – внезапно услышала я.

Я открыла глаза, надо мной стояла Кейси, по телевизору шел какой-то фильм.

– Прости, – сказала я. – Что-то я сегодня вообще никакая. Жутко вымоталась.

– Ничего страшного, – ответила Кейси. – Я никуда не собираюсь и вообще… К тому же я тоже дико устала после вчерашней вечеринки. Значит, увидимся утром.

– Хорошо, – ответила я и поплелась в гостевую комнату.

Я уже залезла в кровать, когда зазвонил телефон. Не посмотрев, кто звонит, поднесла телефон к уху:

– Алло?

– Привет, – сказал Эван, и у меня сразу радостно забилось сердце.

– Привет, – вздохнула я с облегчением. – Ну, ты как?

– Хорошо, – несколько удивившись, ответил Эван. Возможно, я говорила слишком уж возбужденно. – Я сейчас в аэропорту Лос-Анджелеса. Жду стыковочного рейса и хотел услышать твой голос. Мне тебя очень не хватало.

– А уж мне как тебя не хватало! Когда будешь дома?

– Завтра днем. Мы увидимся? Я приеду сразу из аэропорта.

– Хм, почему бы нам не встретиться у тебя? Твои родители будут дома?

– Мама – возможно, – задумчиво произнес он. – А вот насчет папы сильно сомневаюсь. Мама что-то там говорила насчет совещания в Вашингтоне. Значит, встречаемся у меня. Приеду где-то в районе трех дня.

– Замечательно, – улыбнулась я.

– Эмма, прости меня. Все-таки надо было тебе позвонить.

– Тебе просто потребовалось какое-то время, – спокойно констатировала я. – Знаешь, я получила по заслугам.

– Нет. Все же стоило позвонить. С моей стороны некрасиво было так с тобой поступать. Ну что, тогда до завтра?

Я закончила разговор и поняла, что меня раздирают противоречивые чувства. Радость и страх. Мне не хватало его буквально до сердечной боли, но я прекрасно знала, что произойдет, когда мы наконец встретимся. И сейчас безумно хотела, чтобы все это осталось позади. Но чему быть, того не миновать, поэтому я приготовилась к долгому и непростому разговору. Я чувствовала себя настолько измотанной – и морально, и физически, – что рухнула на кровать и забылась тяжелым сном без сновидений.

Я выехала на игру чуть пораньше, чтобы забрать по дороге форму. И всю дорогу нервно постукивала пальцами по рулю в надежде, что она осталась у него,кто бы он там ни был.

– Вот дерьмо! – выругалась я, обнаружив на подъездной дорожке сразу две машины.

Тогда я проехала дальше по улице и, закрыв глаза, буквально вцепилась в руль. Потом твердо решила, что только возьму форму и бегом назад, а потому даже не стала вынимать ключ из замка зажигания. Вот так. Ну а если она вздумает мне хоть слово сказать, постараюсь не обращать внимания.

Я подходила к входной двери, чувствуя, как кровь стучит в висках. Но уже на пороге остановилась – до меня вроде донесся женский крик. Я прислушалась: все, кажется, было спокойно – и вошла в дом.

Когда я услышала ее отчаянные вопли, у меня кровь застыла в жилах. Оцепенев от ужаса, я смотрела, как какой-то здоровенный мужик наотмашь бьет мою мать, которая, скорчившись и закрыв лицо руками, лежит на полу возле дивана. Она дико кричала при каждом ударе, пыталась увернуться, но бежать было некуда.

– Что ты творишь?! – совершенно потеряв голову, заорала я.

Он был гораздо выше меня и настолько ослеплен яростью, что, похоже, мог броситься на разъяренного быка, но в тот момент мне было плевать.

– Не твое собачье дело! – огрызнулся он. – Вали отсюда на хрен!

– Эмили! – всхлипнула мама.

Она попыталась встать, ухватившись за кофейный столик. Выглядела она ужасно. Из носа текла кровь, правый глаз почти полностью затек.

Однако мужик явно не собирался ее отпускать и, когда она собралась было подняться, занес над ней окровавленный кулак.

– Нет! – в ужасе закричала я, но мужик снова ударил маму, ее развернуло, и она рухнула на кофейный столик, который тут же раскололся. Она лежала, как тряпичная кукла, среди обломков и не шевелилась.

Я со всех ног кинулась к ней, но громила перехватил меня, отшвырнул в сторону, словно пушинку, и я со стоном упала на бок.

– Суешь нос не в свое дело, да?! – Он навис надо мной, угрожающе раздувая ноздри и буквально сверля меня взглядом, и я вжалась в пол. – Тогда придется тебя крупно обидеть, малышка. Это только между мной и Рейчел, последний раз предупреждаю. Держись, на хрен, подальше от нас!

Я напряглась, мне казалось, что он сейчас снова меня ударит. Но он прошел мимо и с треском захлопнул за собой входную дверь. Услышав слабые стоны, я с трудом встала на четвереньки и подползла к маме.

– Мама! – давясь слезами, позвала я. – Ты меня слышишь?

Она застонала еще громче и прищурила здоровый глаз.

– Эмили? Он ушел?

– Да-да, ушел, – успокоила я маму, осторожно помогая ей сесть. Она всхлипывала и болезненно морщилась при каждом движении. – Ты можешь встать? Тебе срочно нужно в больницу.

– Кажется, я сломала запястье. – Она держалась за левую руку, ту самую, которую выставила вперед, чтобы смягчить падение.

– Расслабься и не делай лишних движений. – Мой голос звучал твердо, хотя я дрожала как в лихорадке.

– Прости меня. – У нее из глаз брызнули слезы. – Прости меня, я виновата.

Не обращая внимания на мамины причитания, я изо всех сил пыталась ее успокоить.

– А теперь давай посмотрим, сможешь ли ты встать. – Я взяла маму под руку и помогла подняться.

Когда мы дошли до машины, она уже рыдала навзрыд. Теперь самое главное было сохранить хладнокровие и вспомнить, где находится больница.

– Все хорошо, – пробормотала я себе под нос. – Все будет хорошо. – Затем скосила глаза на плачущую маму и сказала чуть громче, специально для нее: – Все будет хорошо.

Она немного успокоилась и уже не плакала, а только судорожно всхлипывала.

– Ну, ты как? – Я боялась отвести взгляд от дороги и вела машину, вцепившись обеими руками в руль.

– Прости меня, – снова прохрипела она.

– Да ладно тебе, – отмахнулась я. – Лучше скажи, как ты себя чувствуешь.

– Думаю, все будет нормально, – прошептала она, вытирая рукавом кровь с лица.

– Кто этот парень? – рискнула спросить я, заметив, что она уже пришла в себя. Но она лишь молча покачала головой. Тогда я повторила свой вопрос уже более настойчиво: – Рейчел, кто этот парень?

Она шумно сглотнула и с тяжелым вздохом сказала:

– Я должна ему деньги.

– За что? – нахмурилась я.

Она не ответила, а я не стала настаивать.

На всякий случай, если меня вдруг спросят в полиции, я попыталась припомнить, как выглядел тот громила. Здоровущий и явно скользкий тип, но вот его лица я не запомнила. А потом до меня вдруг дошло. Имелось единственно возможное объяснение того, почему мама задолжала ему деньги.

– Это твой дилер, – громко произнесла я. Рейчел упорно отмалчивалась. Я стиснула зубы, чтобы побороть душивший меня гнев. – Дай мне свой телефон, – потребовала я, когда мы наконец подъехали к отделению неотложной помощи.

– Что? Зачем? – удивилась она.

– Позвоню Шарон, попрошу забрать тебя, – звенящим от еле сдерживаемой ярости голосом произнесла я. – Тебе, возможно, придется какое-то время пожить у нее, пока не утрясешь свои дела.

– Эмили! – взмолилась она. – Пожалуйста, не уходи!

– Нет, здесь я не останусь, – не глядя на нее, отрезала я. – Пожалуй, съезжу домой, соберу тебе сумку. Оставлю ее на крыльце. Пусть Шарон потом возьмет.

– Только не надо… – заскулила она. – Только не надо никому говорить! Хорошо?

Я повернула к маме перекошенное от отвращения лицо. И у нее еще хватает наглости просить меня врать! Я решительно покачала головой.

– Ну пожалуйста, – жалобно произнесла она. – Собираюсь сказать им, что меня ограбили, но лица налетчика разглядеть не успела.

Один глаз у мамы уже практически заплыл, у крыльев носа запеклась кровь. Она дышала со свистом, из уцелевшего глаза непрерывным потоком текли слезы. Словом, краше в гроб кладут. Но мне было совершенно не жаль ее. Я презирала эту омерзительную женщину, которая пресмыкалась передо мной, выпрашивая подачку в виде лжи во спасение.

– Можешь не волноваться, – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Я не расскажу в полиции, что твой наркодилер избил тебя за то, что ты задолжала ему денег. Это не мое дело. Поняла?

Она в очередной раз судорожно всхлипнула и, оставив телефон на сиденье, выползла из машины. Едва дождавшись, чтобы она закрыла за собой дверь, я нажала на газ и рванула с места.

И только когда я выехала на главную дорогу, до меня вдруг со всей очевидностью дошло, что на самом деле произошло. Я плотно сжала дрожащие губы, на глазах выступили слезы злости, меня трясло от негодования.

Припарковавшись на улице, я дрожащей рукой взяла ее телефон. И едва успела отправить сообщение Шарон, как зазвонил мой мобильник.

– Эмма? – услышала я голос Джонатана. – С тобой все в порядке? Ты где?

Я закрыла глаза и сморщилась, точно от боли. Он был на моем футбольном матче.

– Хм… Мне надо было забрать форму, – попыталась я объяснить ситуацию.

– Что случилось? – взволнованно спросил он. – Эмма, ты где?

– Пришлось отвезти Рейчел в больницу, – стараясь сохранять спокойствие, ответила я. – Джонатан… – начала я.

На меня снова накатил приступ неконтролируемой ярости, и я принялась дышать носом, чтобы остановить слезы.

– Так ты в порядке?

– Угу, – пробормотала я и, сделав глубокий вдох, добавила: – Там был какой-то парень. Пришел к ней за деньгами. И он здорово ее отделал.

– Что?! – заорал Джонатан. – Скажи, он тебя бил?

– Нет, у меня все нормально. Но она в жутком состоянии, – закусив губу, ответила я.

– Ты сейчас где? – спросил он. – Я возвращаюсь в Уэслин. Ты где?

– Еду к ней домой, – ответила я. – Надо собрать ее вещи, чтобы она могла пожить у Шарон.

– Эмма, мне кажется, тебе не стоит туда возвращаться.

– Он ушел, – вытирая слезы, сказала я.

– Ладно, тогда дождись меня. Не вздумай одна входить в дом, – строго предупредил меня Джонатан и отключился.

Я снова выехала на шоссе и попыталась успокоиться, по привычке отметая весь негатив. И когда свернула на подъездную дорожку, то уже вполне держала себя в руках, хотя и чувствовала странное оцепенение. После нашего поспешного отъезда входная дверь так и осталась распахнутой настежь. Джонатана пока не было. Я оглядела улицу на предмет незнакомых машин, но ничего подозрительного не обнаружила. Значит, дилер решил не возвращаться.

Подняв защитный экран, я остановилась в прихожей и прислушалась. Тихо. Затем осторожно поднялась по лестнице. И уже собралась было войти в ее комнату, когда услышала какой-то скрип. Резко развернулась, но на лестнице никого не оказалось.

Облегченно вздохнув, я направилась в ее спальню. И тут краем глаза заметила открытую дверь в свою комнату и застыла на месте. Что-то явно было не так. С отчаянно бьющимся сердцем повернулась в сторону открытой двери. На полу посреди комнаты валялась синяя бархатная коробочка. Коробочка, в которой я хранила кулон, подаренный Эваном. Коробочка, которая должна была лежать под бельем в верхнем ящике комода.

Выходит, онвсе-таки вернулся.

Выкрикивая: «Нет! Нет! Нет!», я кинулась назад и врезалась прямо ему в грудь. Отскочив, осторожно попятилась. Он как раз выходил из моей комнаты. На его лице играла мерзкая ухмылка. И мне показалось, что он сейчас ударит меня, как до того ударил мою маму. Страх сжал горло, я приготовилась бежать. И в этот момент я увидела у него в руке свой кулон.

– Ой, нет! – Совсем потеряв голову, я кинулась на него и потянулась за кулоном.

Но он перехватил мою руку и отшвырнул меня в сторону.

– Зря ты не послушалась! – зарычал он, его тяжелый взгляд леденил кровь.

Я поняла, что мне конец. И инстинктивно попыталась прикрыть лицо, но мощный удар повалил меня на пол. Подбородок пронзила дикая боль, перед глазами запрыгали черные мушки.

С трудом поднявшись на ноги, я попробовала сфокусироваться. Мне нужно было добраться до него, пока он не начал спускаться по лестнице, и я вцепилась ему в руку. Он резко развернулся и воскликнул:

– Ах ты, маленькая сучка! Какого хрена ты себе позволяешь?!

– Это мое! – крикнула я. – Ну пожалуйста! Я вам заплачу. Но только не отнимайте это у меня!

Он хрипло рассмеялся и снова замахнулся. Я отлетела к стене и застонала.

– Кем, черт подери, ты себя вообразила?! – ухмыльнулся он.

И со всей силы врезал мне так, что я сразу оказалась на четвереньках. Голова буквально раскалывалась, но усилием воли я заставила себя подняться. Не дав выпрямиться, он саданул ногой в тяжелом ботинке мне под ребра.

Я закричала и скорчилась на полу, от невыносимой боли перехватило дыхание.

– Эмма! – послышалось откуда-то снизу.

Но у меня не было сил крикнуть, чтобы предупредить Джонатана об опасности. Я лежала на полу, сжавшись в комок, как слепой котенок, и только слышала какую-то возню и стоны. С трудом разогнувшись, увидела, что Джонатан, прижав парня к стенке, методично бьет его кулаком в живот.

Я трудом встала на ноги и, держась за ушибленный бок, прислонилась к дверному косяку. Мне хотелось закричать, но я лишь открывала и закрывала рот, словно выброшенная на сушу рыба. Я полезла в карман за телефоном и не нашла его. Пошарила глазами по полу – ничего.

И неожиданно заметила прямо возле ног свой бриллиант. Подняла его и так крепко стиснула в кулаке, что камень врезался в ладонь.

Джонатан двинул кулаком парню прямо в лицо, и тот пошатнулся. Не дав ему выпрямиться, Джонатан применил апперкот, и громила тяжело осел на пол. Джонатан схватил его за рубашку, слегка приподнял и послал в нокаут. Парень обмяк, руки беспомощно вытянулись вдоль тела, но Джонатан продолжал безжалостно избивать его.

– Джонатан! – увидев окровавленное лицо парня, крикнула я.

У Джонатана напряглись жилы на шее. Он буквально месил кулаками лицо парня, превратив его в кусок мяса. И был страшен в своем гневе.

На дрожащих ногах я приблизилась к Джонатану и схватила его за руку.

– Джонатан!

Джонатан резко вскинул голову. Его глаза стали черными от слепой ярости. Его лицо напоминало маску ненависти, рот перекошен в злобной усмешке. И я отшатнулась в страхе.

Джонатан поднял на меня глаза, и взгляд его сразу смягчился. Слишком поздно. Я стояла разинув от ужаса рот. Лицо Джонатана болезненно задергалось.

Он медленно опустил парня на пол и выпрямился, не сводя с меня глаз.

– Эмма, – сипло выдохнул он, но я покачала головой, не в силах осознать увиденное.

Я попятилась и посмотрела на окровавленное тело наркодилера, который не подавал признаков жизни. Его лицо было настолько изуродовано, что в нем не осталось ничего человеческого.

– Эмма, посмотри на меня! Не смотри на него. Смотри на меня, – уже более спокойно приказал Джонатан. Я с трудом оторвала взгляд от безжизненного тела и перевела взгляд на Джонатана. – Эмма, продолжай смотреть на меня. Ты в порядке? Твое лицо. – И он протянул окровавленную руку, чтобы дотронуться до моей щеки.

Я резко отшатнулась и в ужасе закрыла рот ладонью, меня передернуло от отвращения. А когда убрала руку, то обнаружила, что пальцы в крови. Сперва мне показалось, что кровь не моя, но, почувствовав кислый привкус во рту, провела языком по внутренней поверхности губы и обнаружила, что поранила ее зубами.

Однако я была в таком шоке, что не чувствовала боли. Все было как в замедленной съемке. Я не могла думать. Не могла дышать. Просто стояла столбом и смотрела на забрызганное кровью лицо Джонатана.

– Он что… – прохрипела я, не в силах закончить фразу. Мои глаза были прикованы к темно-красной луже на полу.

– Не смотри на него. – Джонатан загородил от меня обезображенное тело и стал осторожно подталкивать в сторону лестницы.

– Что ты наделал?! Ты выглядел таким… злым.

– Жаль, что тебе пришлось все это увидеть. Но он тебя ударил. А я никому не позволю тебя обижать. – В его голосе звучала спокойная уверенность. – Присядь, пожалуйста. Хорошо?

Схватившись за перила, я тяжело опустилась на верхнюю ступеньку. Голова была абсолютно пустой, я так и не смогла сбросить с себя оцепенение. Перед глазами стояло изуродованное лицо того парня, мне казалось, что я вся в его крови. Но больше всего пугал Джонатан, открывшийся с совершенно другой стороны. Его холодная ярость приводила в ужас. Почувствовав на щеке запекшуюся кровь, я вытерла ее ребром ладони.

Джонатан сел рядом и обтер мое лицо мокрым полотенцем. Я тупо смотрела на него, ничего не соображая. Он выглядел собранным и абсолютно спокойным. Однако он продолжал напряженно смотреть на меня, словно боялся, что я рассыплюсь прямо у него на глазах.

А когда мокрая ткань коснулась разбитой губы, я невольно отшатнулась.

– Надо будет потом приложить лед, – сказал он, и я поймала на себе нежный взгляд его карих глаз. – Оставайся здесь и не оглядывайся.

Я молча кивнула. Казалось, что все это происходит не со мной. Что все это просто дурной сон. Я не могла пошевелиться. Во рту до сих пор стоял вкус крови. Бок жутко болел, щека горячо пульсировала.

Затем я услышала, как Джонатан тащит куда-то безжизненное тело наркодилера. Звякнули ключи. А когда Джонатан протискивался мимо, я в ужасе закрыла глаза. Каждый вдох причинял неимоверные страдания, я корчилась от боли и ужаса. Больше всего на свете мне хотелось сейчас обрести твердую почву под ногами.

– Эмма! – окликнул меня Джонатан, тотчас же вернув в ужасную реальность. Я открыла глаза и увидела, что он рядом. – Я хочу, чтобы ты села в машину. Поедешь за мной. Хорошо?

Я посмотрела на его бесстрастное лицо и забеспокоилась.

– Куда мы едем?

– Ни о чем не волнуйся. Просто поезжай за мной. – Его взгляд словно говорил: доверься мне. И я кивнула. Потом с трудом встала на ноги. – Ты в порядке? – встревоженно спросил Джонатан, поддерживая меня под руку. – Ты не ранена?

– У меня все нормально, – выдохнула я и, отстранившись от него, стала потихоньку спускаться по лестнице.

Я не хотела, чтобы он ко мне прикасался. Меня до смерти напугал приступ его неконтролируемой ярости.

Моей машины на подъездной дорожке почему-то не оказалось. Там стояли пикап Джонатана и темно-синий «додж-чарджер». Я с удивлением оглядела улицу и, обнаружив свою «хонду» ближе к углу соседнего дома, поплелась к ней. Завела мотор и стала ждать, уставившись прямо перед собой. И вот наконец «додж» тронулся с места.

Я следовала за ним, словно в глубоком трансе, сосредоточившись на белом номерном знаке. Правую руку я прижимала к ушибленному боку, крепко зажав в ладони бриллиант. Мы остановились на парковке возле бара, откуда в свое время забирали пьяную Рейчел. И даже в разгар дня грязная парковка была практически пустой.

Джонатан вышел из «доджа», аккуратно протер ручку двери и сел ко мне в машину.

– Поехали, – бросил он.

Я рванула с места и выехала обратно на шоссе.

Когда бар остался далеко позади, Джонатан сказал, что может сесть за руль. Но я покачала головой, поскольку после всего случившегося мне необходимо было хоть на чем-то сосредоточиться. До дома мы ехали в гробовом молчании. Я выключила мотор, но осталась сидеть в машине.

– Джонатан, он что, умер? – шепотом спросила я.

– Нет, – решительно ответил Джонатан. – Ему, конечно, надо в больницу, но он не умер. Кто-нибудь обязательно его найдет.

– А он не вернется, чтобы отомстить?

– Нет. Можешь о нем забыть. Обещаю. – В его глазах я прочла железную уверенность и поняла, что он не сомневается в своих словах. В отличие от меня.

Я вышла из машины. Джонатан пошел следом за мной. Он хотел поднять защитный экран, но я заметила, что костяшки пальцев у него все в крови, и остановила его.

– Твоя рука, – выдохнула я.

– Не волнуйся об этом, – отмахнулся он. – А вот тебе надо срочно приложить лед к лицу, чтобы убрать опухоль.

– Нет, сперва надо перевязать твою руку. Думаю, в ванной что-нибудь найдется.

Я поднялась по лестнице и прошла мимо бурой лужи на полу прямо в ванную комнату, Джонатан шел сзади. Он принялся смывать кровь, а я, порывшись в шкафчике, нашла мазь и бинты.

Он насухо вытер руку, я положила его ладонь на свой сжатый кулак, чтобы проверить, сильно ли содрана кожа, и уже собралась было втереть мазь, но он вдруг отдернул руку.

– Не надо. Я в порядке.

– Джонатан, – взмолилась я, но неожиданно замолчала, так как поняла, что мы стоим практически вплотную друг к другу.

Джонатан буквально пожирал меня глазами. И я вдруг застыла, не в силах пошевелиться. Он медленно поднял руку и осторожно провел кончиками пальцев по моему разбитому лицу. Я невольно вздрогнула. Он медленно наклонился ко мне – и я словно утонула в его глазах. Зажмурилась и почувствовала ласковое прикосновение его губ.

И тут я невольно чуть сильнее сжала кулак. Камень больно врезался в ладонь. Я резко отстранилась и покачала головой. Джонатан недоуменно нахмурил брови. А я пулей выскочила из ванной.

– Эмма! – крикнул он мне вслед, когда я кубарем скатилась с лестницы. – Эмма! – с надрывом в голосе повторил он.

Но я уже закрывала за собой входную дверь.

Глава 39

Дышать за меня

– Эван! – Я толкнула дверь и принялась лихорадочно обшаривать глазами кухню. – Эван! – позвала я снова и вышла в холл.

– Эмма? – Он посмотрел на меня в замешательстве. Я вышла из тени, и у него от ужаса расширились глаза. – Эмма! Что с тобой стряслось?!

В его взгляде была такая боль, что невозможно передать. И это меня просто убило. Я судорожно ловила ртом воздух, не в силах найти нужные слова. А потом у меня подкосились ноги – и я упала на колени, держась за ушибленный бок.

Почувствовав на плечах руки Эвана, я прижалась к его груди. Я не могла плакать. Я не могла говорить. Я могла только хрипло и отрывисто дышать. Он прижался щекой к моему виску и стал тихонько укачивать меня.

– Ох, Эмма! Что же с тобой приключилось? – приговаривал он, но я молчала.

Перед глазами до сих пор стояло изувеченное тело на полу и жесткий взгляд Джонатана, продолжавшего бить лежачего. Слепая ярость в его глазах, растерянное выражение его лица, когда он увидел мою реакцию. Холодные пальцы на моей щеке, горячие губы на моих губах.

Мне казалось, что голова вот-вот разорвется, и я, всхлипнув, прижалась к Эвану.

– Эмма! – Он пристально посмотрел на меня. – Все, тебя больше никто не посмеет обидеть!

Я кивнула, у меня задрожал подбородок. Глаза слезились, дыхание неровными толчками вырывалось из груди. Я не плакала. На слезы просто не осталось сил. Все силы ушли на то, чтобы хоть как-то держаться.

– Встать можешь? – спросил Эван, продолжая обнимать меня за плечи. Я покачала головой. Как приятно лежать на его груди, прислушиваясь к ударам сердца! – Эм, ты вся дрожишь. Ну пожалуйста, расскажи, что случилось.

Но я была не в состоянии говорить. Казалось, что я камнем иду на дно. Я ткнулась носом в рубашку Эвана, чтобы вдохнуть его чистый запах, словно это могло помочь выплыть на поверхность.

– Эван? – послышался удивленный голос Вивьен. – Почему ты… Эмили? Что случилось?

– Не знаю, – коротко бросил Эван.

Я почувствовала на щеке прохладную мягкую руку, открыла глаза и встретила ее сострадательный взгляд.

– Мы позаботимся о тебе, – сказала она, и я сжала губы, чтобы не застонать от боли.

Потом я снова закрыла глаза, а Эван, бережно поддерживая мою голову, прижал меня к себе. Я услышала цоканье каблучков и голос Вивьен:

– Думаю, на сегодня достаточно. Аналайз, спасибо за помощь. Если можешь, позвони своей маме и скажи, что мы переносим встречу на другой день.

Эван слегка отстранился и осторожно взял меня за подбородок, чтобы посмотреть, что с моим лицом. Я неохотно подняла голову. Вид у Эвана был крайне озабоченным.

– Пожалуй, пойду принесу лед, – сказал он и повернулся, чтобы выйти, но я вцепилась ему в руку:

– Нет, не уходи! Потом принесешь.

– Ладно, – согласился он, заняв исходное положение.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросила возникшая за его спиной Вивьен.

– Пакетики со льдом, – ответил Эван.

– Может, все же стоит отвезти ее в больницу? – неуверенно произнесла Вивьен.

– Не знаю. С тех пор как Эмма здесь, она и двух слов не сказала.

– Эмма? – ласково позвала меня Вивьен, и я сразу открыла глаза, ведь она еще никогда меня так не называла. – Эмма, дорогая, что с тобой произошло?

Я поймала на себе взгляд ее проницательных голубых глаз.

– Он пытался отнять это, – едва слышно произнесла я дрожащим голосом.

– Отнять что? – не поняла она.

Эван осторожно меня отпустил, я вытянула руку, разжала пальцы и показала кулон. Увидев запекшуюся на ладони кровь, Вивьен слабо охнула. Похоже, я так крепко сжимала бриллиант, что чуть ли не до мяса содрала кожу. Не обращая внимания на боль, я снова сжала руку в кулак.

– Кто это был? – уже более настойчиво спросила Вивьен.

– Не знаю. Когда я приехала домой, он шарил у меня в комнате.

– Я звоню в полицию, – заявила она.

– Нет! – повернувшись к Вивьен, умоляюще произнесла я и сразу же согнулась пополам от резкой боли в боку.

– Эмма! – подхватил меня Эван. – Куда еще он тебя бил?

Я пыталась отдышаться, по лицу ручьем текли слезы.

– Эмма, мы должны посмотреть, что там у тебя. Хорошо?

Я медленно села и задрала футболку. Бок, куда двинул ногой тот тип, был фиолетово-багровым. Эван вздрогнул и схватил меня за руку. И чтобы не видеть его болезненной реакции, я поспешно отвернулась.

– Не хочу в больницу, – жалобно сказала я.

– Тогда я позвоню Мишель. Мы поедем в ее офис и там встретимся с полицией, – заявила Вивьен, и я поняла, что спорить бесполезно. Она ласково погладила меня по лицу. – Эмма, позволь нам позаботиться о тебе.

Когда я вышла из душа, то не сразу рискнула посмотреть на себя в запотевшее зеркало. Подбородок с правой стороны был темно-красного цвета. Нижняя губа вздулась и выглядела так, словно во рту марлевый тампон, хотя я выбросила его, как только прекратилось кровотечение. А там, где я прикусила губу зубами, образовалась глубокая ранка.

Я старательно втерла в поврежденные места очищающий гель, приятно холодивший кожу. И с интересом повертела в руках тюбик гомеопатического средства, которое, если верить доктору Вассар, способствовало исчезновению кровоподтеков. Ведь о том, чтобы в таком виде появиться в школе или вообще на людях, не могло быть и речи.

Когда я подняла руки, чтобы натянуть футболку Эвана, то сразу задохнулась от нестерпимой боли. От четырех до шести недель. Именно столько времени понадобится, чтобы зажили два сломанных ребра. Оставалось только надеяться, что боль постепенно притупится, ведь сейчас каждый вдох давался с огромным трудом. Я чувствовала себя совершенно разбитой, что было недалеко от действительности.

С трудом одевшись, я прошла в гостевую спальню, где, к своему удивлению, застала Эвана. Погруженный в глубокую задумчивость, он нервно мерил шагами комнату. Весь день он держался молодцом: успокаивал меня, внимательно слушал рекомендации доктора Вассар во время осмотра, помогал отвечать на вопросы полицейских. Да, он постоянно был рядом – такой сильный и такой надежный. Правда, за все время он практически не произнес ни слова.

Но, похоже, Эван сломался. Он нервно теребил пальцы и тяжело дышал. Потом поднял голову, резко остановился, посмотрел на меня остекленевшим взглядом и зажмурился, чтобы вернуть самообладание, но у него только еще сильнее напряглась шея и выступили желваки на скулах.

– Эван? – прошептала я, не решаясь подойти к нему.

Он сразу открыл глаза. В них было столько душевной муки, что словами не передать. Между бровей залегла тонкая морщинка. Какое-то время мы стояли молча. Его страдания буквально разрывали сердце.

– Я поклялся, что никто и никогда не посмеет тебя больше обидеть. – Голос его звучал на удивление спокойно.

– Что?! – недоуменно покачала я головой.

Эван стоял неподвижно, он был в таком напряжении, будто каждое слово причиняло ему физическую боль.

– Той ночью, когда ты лежала изувеченная и едва живая, я дал клятву. Я поклялся всегда любить тебя и больше никогда и никому не давать в обиду.

Я хотела ответить и не смогла: что-то сжимало горло. Подошла к кровати, осторожно присела на край и уставилась невидящими глазами себе под ноги. И, разлепив дрожащие губы, сказала первое, что пришло в голову:

– Что же я с тобой сделала?!

Эван опустился передо мной на колени. Я вдруг почувствовала, что из меня будто выпустили весь воздух.

– Значит, ты был там? – В свое время я решительно отказывалась говорить о том, что произошло со мной в доме Кэрол. А он так и не сказал мне.

Эван тяжело сглотнул и медленно кивнул:

– Я знал, что ты не согласишься со мной уехать, поэтому решил остаться. Караулил в машине. Но все-таки заснул, а когда проснулся, она была уже там.

– Боже мой! – До меня не сразу дошел смысл сказанного. – Нет!

– Джордж пытался ее от тебя оторвать – и не смог. Я оттолкнул его, отшвырнул ее в сторону, но… – Эван замолчал и закрыл глаза. Его грудь тяжело вздымалась. Я хотела его остановить, так как не желала ничего слышать. Он не должен был попасть туда, в мой кошмар. Однако у меня не хватило духу попросить его замолчать. Я смотрела, как шевелятся его губы. – Это ужасно, что она с тобой сделала! Ты была прикована наручниками к кровати, рот заклеен липкой лентой. Ты плакала, слезы текли у тебя по лицу. И ты… не дышала.

– Эван! – Я погладила его по щеке и с трудом выдавила: – Ты не должен был это видеть.

– Эмма, я должен был тебя защитить. И не справился. – Эван отчаянно пытался найти нужные слова.

У меня по щеке скатилась слеза. Выходит, случившееся прошлым летом до сих пор занозой сидело у него в сердце.

– Ты была смертельно бледной и вообще не шевелилась, – продолжил Эван. Наши глаза встретились, и он прошептал: – Я дышал за тебя.

– Ты? – Его признание буквально повергло меня в шок.

– Да, я дышал за тебя и с каждым вдохом умолял тебя дышать. Снова и снова. А потом… потом ты действительно начала дышать. – Он сморгнул непрошеную слезу. – Я обещал…

– Эван, – перебила я его. – Ты ни в чем не виноват.

Невозможно даже представить, что пришлось ему пережить в ту страшную ночь. Пришлось увидеть. Пришлось совершить. А потом целый год хранить в душе эту тайну.

– Прости меня, – заплакала я.

– Эмма, не надо. Тебе не за что извиняться.

– Но ты… – запинаясь, начала я. – Ты не должен был…

Я не могла найти нужных слов, чтобы объяснить, почему ему не следовало находиться в доме Кэрол. Ведь я сама решила остаться. И всему виной моя скрытность, отрицание очевидного и дикое упрямство. Ведь именно поэтому мы оба и оказались там в ту роковую ночь.

–  Чего я не должен был? – с вызовом спросил Эван. – Я должен былвызвать полицию или сообщить хоть кому-нибудь задолго до того. Теперь-то я точно знаю. А сейчас приходится с этим жить. Но я хочу защищать тебя, любить тебя… Ведь я самтебя выбрал. И это навсегда.

Его слова острым ножом пронзили сердце. Я закрыла глаза и дала волю слезам. Эван положил голову мне на колени и обнял за талию. И чтобы хоть немного утешить его, я ласково взъерошила ему волосы.

У меня ведь тогда и в мыслях не было обидеть Эвана. Причинить ему боль. Но я это сделала. И вот опять мое неверное решение оказалось губительным для него – ведь его глаза не лгали.

Вивьен ничего не сказала, когда он остался на ночь в моей комнате. Мы лежали лицом друг к другу, он держал меня за руку. Лежать на больном боку оказалось нелегко, но доктор Вассар объяснила, что так будет легче дышать, и оказалась права. Страдальческий взгляд Эвана рвал сердце.

– Может быть, ты расскажешь о Рейчел, а еще почему решила провести день с Джонатаном? – осторожно попросил Эван.

– А ты знал?

– Конечно, – ответил он. – Эмма, что случилось в доме у Рейчел?

Очень хотелось отвернуться, но я не смогла. Взгляд его серо-голубых глаз буквально приковывал. Голос мой звучал тихо и надрывно.

– Я надеялась, что она изменится. Но она осталась прежней. Потом она начала пить. И я считала, что это моя вина. Что я напоминаю ей об отце и тем самым бережу старые раны. Я ничем не смогла ей помочь, она продолжала пить. Все больше и больше. И все сильнее обижала меня. А под конец я поняла, что она меня не любит. И никогда не любила.

– А Джонатан? – нерешительно спросил Эван.

Я растерянно заморгала. Похоже, Эван видит меня насквозь.

– Он был рядом. Он знал, насколько она неуравновешенная, и понимал, как с ней тяжело. Он стал мне… другом. И в тот день мы отправились покататься, чтобы немного отдохнуть от нее. Мы ничего не планировали. Он просто старался помочь.

Судя по прищуренным глазам Эвана, он явно пытался понять, хотя мой рассказ, естественно, не доставил ему удовольствия. Все остальное я решила пока оставить при себе.

– Теперь я буду стараться тебе помочь, – прошептал Эван, поцеловав мою руку. – Эмма, закрой глаза. Я никуда не уйду.

Я закрыла глаза. Но заснула не сразу.

* * *

А когда я открыла глаза, Эвана рядом не оказалось. Но зато была Сара.

– Привет, – мило улыбнулась она. – Что-то ты заспалась.

– Неужели? – А я даже и не заметила, как уснула. С трудом приподнялась на локте и поняла, что день в самом разгаре. – Что ты здесь делаешь? Мне казалось, ты должна была вернуться только завтра.

– Джаред позвонил, – объяснила она. – И я прилетела первым же рейсом.

– Не стоило…

– Эмма, и не начинай. Ты прекрасно знаешь, что я для тебя на все готова. И даже терпеть в соседнем кресле жуткого зануду, весь полет прохрапевшего на моем плече, – ухмыльнулась Сара, но как-то не слишком весело.

– Сара, спасибо тебе большое. А где Эван?

– Что-то стряпает на кухне. – Сара придвинулась поближе и поднесла руку к моей щеке, хотя и не решилась дотронуться. – Что ж, немного умения и побольше косметики. Тебе повезло, что у тебя есть я.

– И правда повезло. – Я с трудом села, подложив под спину подушку.

– Ой, а это тебе. – Сара протянула мне два пакетика со льдом. – Эван дал четкие указания.

Когда я приложила пакетики к подбородку, Сара открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Она сдвинула брови и прислушалась. Подошла к двери и притворила ее. Я с интересом наблюдала за Сариными действиями, а потом тоже услышала странный шум. Похоже, кто-то выкрикивал мое имя.

Сара поспешно покинула комнату, я сползла с кровати и поплелась следом. Нарушитель спокойствия явно пришел по мою душу.

– Я знаю, что она здесь, – услышала я приглушенный мужской голос. – Эмма!

Завернув за угол, я обнаружила Сару на пороге кухни.

– Сара, не пускай ее сюда. Ладно? – инструктировал мою подругу с крыльца Эван.

– Что происходит? – поинтересовалась я, а когда увидела каменное лицо Эвана, сразу заподозрила неладное.

Сара прикрыла дверь, но я услышала, как Эван кому-то резко говорит:

– Она прекрасно себя чувствует. Тебе здесь нечего делать.

Я выглянула из окна гостиной, увидела на подъездной дорожке Джонатана, и сердце предательски екнуло. Джонатан сжимал кулаки, лицо его налилось кровью.

– Эван, просто позволь мне ее увидеть. По крайней мере, скажи ей, что я здесь.

– Боже, что он здесь делает?! – ахнула возникшая у меня за спиной Сара.

– Он просто хочет знать, что я в порядке, – густо покраснев, ответила я.

Джонатан был не из тех, кто позволит, чтобы кто-то встал у него на пути. Он мог в любую минуту взорваться, и нельзя было допустить эскалации конфликта. Я прошла мимо Сары и направилась на кухню.

– Куда ты идешь? – требовательно спросила Сара.

– Он просто хочет знать, что я в порядке, – повторила я, чувствуя, как сильно бьется сердце, и открыла дверь.

– Эмма, не надо, – тихо произнес Эван.

– Все нормально. Он только хочет удостовериться, что я не сильно пострадала, – с наигранным спокойствием ответила я.

Эван напрягся, но мешать не стал.

Когда Джонатан меня увидел, на его губах появилась слабая улыбка, хотя глаза смотрели настороженно.

– Привет, – тихо сказал он.

– Привет, – застенчиво ответила я. – Что ты здесь делаешь?

– Извини. Я пытался до тебя дозвониться. Чуть с ума не сошел от беспокойства. Ты так стремительно убежала после… Я не знал, насколько серьезно ты пострадала. И должен был тебя увидеть.

– Куда-то задевала телефон, – слегка покраснев, ответила я. – Прости, что не позвонила.

Я спиной чувствовала взгляд Эвана. И Сара, наверное, тоже была рядом. Но у меня не хватило духу оглянуться.

– Ну как ты? – Поскольку вопрос был чисто риторическим, я не стала отвечать, пока он не уточнил: – Сильно пострадала?

– Со мной все будет хорошо, – ответила я.

– Я напугал тебя, да? – спросил он упавшим голосом. Я наконец решилась посмотреть ему в глаза. В них застыла такая тоска, что мне стало не по себе. – Обещаю больше никогда так не делать. Прости меня, Эмма.

Я тяжело сглотнула и кивнула головой. Говорить не было сил.

– Ты мне не безразлична, – объяснил он. – Я не мог… – Он бросил взгляд в сторону Эвана, вспомнив, что мы не одни. – Что ему известно?

– Хм… – замялась я. – На самом деле я ничего ему не говорила. Ограничилась объяснением, что все страшно запуталось. Я имею в виду Рейчел. И я не сообщила полицейским, что ты тоже там был. Просто сказала, что наткнулась на парня в своей комнате и не помню, как он выглядел.

– Хорошо, – кивнул Джонатан. – Выходит, он не знает о твоих ночных кошмарах, о твоих страхах, о…

Я покачала головой и виновато опустила глаза. Стояла и нервно ломала пальцы. Возникшее вокруг нас напряжение стало уже нестерпимым. Мне не хватало воздуха. Джонатан потянулся к моей руке, но я отшатнулась.

– Понимаю, – обреченно вздохнул он. – Я не имел права компрометировать тебя. – В его глазах было искреннее раскаяние. – Эмма, пожалуйста, не бросай меня. – Его слова были как гром среди ясного неба, на секунду я даже потеряла дар речи. – Пожалуйста, – повторил он.

– Не брошу, – прошептала я. – Дай мне немного времени.

– Понимаю. Я уйду. Но ты ведь сообщишь, когда… будешь готова?

Я молча кивнула, избегая смотреть ему в глаза. И, раздавленная чувством вины, понуро побрела прочь. Сара с Эваном, которые по-прежнему стояли на крыльце, конечно, все видели, но – и это я знала точно – ничего не слышали.

Сара прошла вслед за мной в дом, а Эван остался на крыльце. Наверное, хотел удостовериться, что Джонатан действительно уехал.

– Откуда он узнал, где ты живешь? – спросила Сара, когда Эван закрыл дверь.

– Без понятия, – ответил Эван.

– Уэслин – город маленький. Здесь трудно что-либо скрыть, – неожиданно вспомнила я слова Джонатана. – Нужно просто спросить.

– Ну и что все это значит? – поинтересовалась Сара, когда я уже повернулась, чтобы выйти. – Он выглядел таким расстроенным.

– Он там был, – опередил меня Эван.

Интересно, как он догадался?

– Что? – удивилась Сара. Я виновато опустила глаза, и этого оказалось достаточно. – Он там был! Почему?

– И почему ты наврала полицейским?! – перебил Сару Эван.

Тогда я сделала глубокий вдох и начала говорить:

– Парень поставлял маме наркотики. Я не хотела, чтобы в полиции знали. – Я напряженно ждала их реакции. Они были явно удивлены, но сохраняли спокойствие. Тогда я снова уставилась в пол и продолжила рассказ: – Он ее здорово отделал, потому что она ему задолжала. Я нашла ее, когда заехала домой за футбольной формой. А в результате пришлось везти ее в больницу. Когда Джонатан об этом узнал, он запретил возвращаться домой. Но я решила, что парень оставил нас в покое. И ошиблась. – Здесь я сделала паузу, поскольку сказала больше, чем нужно. – Но тут появился Джонатан и силой заставил его уйти.

– Именно так я и предполагал. Я видел костяшки его пальцев, – звенящим голосом произнес Эван. – Выходит, он тебя защитил, да?

Удивленная его резким тоном, я подняла голову и кивнула. Лицо Эвана исказилось, точно от боли. Джонатан сделал именно то, что он, Эван, торжественно обещал, а именно защищать меня.

– Да, но зачем он приехал сюда? – спросила Сара, чтобы разрядить обстановку.

– Я убежала, – поспешно объяснила я. Конечно, им не стоило знать о том, как здорово отделал Джонатан парня, изувечив его до неузнаваемости. Или почему я сломя голову убежала из дома. Я снова сделала глубокий вдох и добавила: – Он просто хотел удостовериться, что я в порядке.

– Ой ли? – бросил недоверчивый взгляд Эван. И я сразу покраснела как рак. Неужели Эван увидел в наших отношениях нечто большее? – Ты уже говорила, что вы с Джонатаном друзья и с ним ты можешь обсуждать проблемы Рейчел. С этим я еще могу согласиться. Но почему мне все время кажется, будто он знает больше, чем я? – Голос Эвана окреп и звучал взволнованно. Я хотела оправдаться, но заметила вызывающее выражение лица Эвана и промолчала. – А как он вел себя здесь?.. А как он на тебя смотрел?.. – Эван тяжело вздохнул и уже тише добавил: – Прости, Эмма. Но я ему не доверяю.

И на это у него были все основания.

Глава 40

Истинная правда

Как я ни старалась, никак не удавалось забыть лицо Джонатана. Взгляд его темных глаз казался таким проникновенным, но мгновенно становился холодным и тяжелым. Его глаза таили в себе нечто большее, чем боль и сердечная мука. Нечто большее, чем гнев и ненависть.

Невероятно, что дружелюбный парень, который смеялся вместе со мной посреди ночи над дурацкой коммерческой рекламой, был способен забить человека до смерти, превратив его в кровавое месиво. При воспоминании об этом я вздрогнула и еще крепче прижала к себе подушку.

– О чем ты думаешь?

Я резко обернулась. Эван стоял на пороге гостиной, солнце играло в его волосах, подчеркивая безупречные черты гладкого лица. Взгляд серо-голубых глаз снова был безмятежным. И я сразу отмела прочь тревоги и волнения.

– Привет! – радостно поздоровалась я. – Как дела в школе?

Я закрыла книгу, валявшуюся корешком вверх, и положила на плетеный столик рядом с диваном, на котором лежала, обложившись для удобства подушками.

– Ничего нового. – Он сел рядом и закинул мои ноги себе на колени. – А как ты провела день?

– Помогала вкладывать письма в конверты. Очень увлекательное занятие.

Эван отрывисто рассмеялся и нежно провел пальцем по начавшему светлеть синяку на моем подбородке. Затем наклонился и поцеловал меня.

– А разве тебе не надо сейчас быть на тренировке? – неожиданно вспомнила я.

– У тренера какая-то встреча. Тренировку перенесли на завтра.

– На субботу?

– К сожалению, – скривился Эван.

– Ох, а я надеялась, что мы сможем завтра забрать мои вещи. Анна наняла грузчиков вывезти мебель, так что надо успеть все упаковать до их прихода.

– А Рейчел вернулась?

– Понятия не имею. От нее пока ни слуху ни духу, но я вовсе не жажду с ней общаться. Хорошо бы ее не оказалось дома.

– А что, если поехать туда сегодня?

При одной мысли о возвращении в тот дом меня словно ударило током. Я прекрасно понимала, что рано или поздно придется туда вернуться, но хотела оттянуть это не слишком приятное мероприятие. Надеялась, что успею морально подготовиться.

– Хорошо. Давай так и сделаем. – Глупо надеяться, что к такому можно морально подготовиться.

– Твое присутствие вовсе необязательно. – Эван явно заметил мое смятение. – Мы с Сарой вполне обойдемся без тебя. К тому же она изъявляла желание помочь.

– Нет. Я поеду. Отправлю Саре сообщение, что встречаемся там.

– Ты уверена? – недоверчиво спросил Эван. – А вдруг она дома?

Однако как я могла объяснить ему, что меня пугает отнюдь не встреча с Рейчел? Я боялась увидеть на полу кровавое пятно. Правда, полицейские, обыскав дом, меня больше не допрашивали. Значит, Джонатан успел отмыть пол и избавиться от сломанного кофейного столика. И тем не менее я не сомневалась, что увижу кровь, даже если закрою глаза.

– Ничего, я справлюсь, – снова заверила я Эвана.

Эван встал и протянул мне руку. Я с трудом оторвала спину от подушек, которые, к сожалению, не слишком-то помогали. Дышать все равно было очень больно.

– Интересно, что нас ждет? – озвучила я свои мысли, когда мы выехали на проселочную дорогу.

– Ты о чем? – не понял Эван.

– О своей комнате.

– А почему ты не вернулась вместе с полицией, чтобы проверить, не пропало ли еще что-нибудь?

– Потому что я твердо знаю, что нет, – уныло произнесла я. Ведь единственная вещь, которая могла быть украдена, висела у меня на шее.

– Как думаешь, он оставил Рейчел в покое? – спросил Эван, наблюдая за моей реакцией.

Я покачала головой и отвернулась к окну. Не хотелось, чтобы Эван видел выражение моего лица. Перед глазами до сих пор стояло обезображенное тело того типа. Что мы наделали? – беззвучно произнесла я, глядя на свое отражение. Я прислонилась к холодному стеклу, снова и снова вспоминая, как Джонатан протирает ручку двери темно-синего «доджа». Интересно, удалось ли ему уничтожить остальные улики?

Я настолько сосредоточилась на ужасах, которые, возможно, поджидают нас дома, что даже не подумала о том, как встречусь с мамой, если, не дай бог, застану ее. Когда мы подъехали поближе, я обнаружила на подъездной дорожке ее машину. Хотя машина могла стоять там с тех пор, как мама попала в больницу. Но когда мы подошли к двери, то услышали, что внутри грохочет музыка. Значит, она все же вернулась.

Уже на крыльце Эван повернулся и спросил:

– Ты уверена, что хочешь войти? Это совершенно не обязательно.

Нет, отступать было поздно, хотя от волнения я едва стояла на ногах. Эван внимательно на меня посмотрел, но отговаривать не стал. Он поднял защитный экран. Я собралась с духом, зажмурилась и вошла в дом.

Я не собиралась искать Рейчел, а сразу поднялась по лестнице. Эван шел следом. Я упорно смотрела под ноги и сразу прошла к себе в комнату, даже не взглянув в ту сторону, где совсем недавно лежало изувеченное тело. Казалось, что еще немного – и я грохнусь в обморок.

Мы ждали реакции Рейчел. Однако на кухне все так же продолжала орать музыка, и у нас затеплилась надежда, что удастся обойтись без лишних осложнений. И тут хлопнула входная дверь. Значит, она зачем-то выходила во двор.

– Ой, Эмма, – еле слышно произнес Эван.

Я заглянула в комнату – и у меня глаза полезли на лоб.

– Какого хр…

Комната выглядела так, словно здесь только что пронесся ураган. Матрас валялся на полу. Ящики комода вынуты и свалены в кучу. Одежда из шкафа разбросана по полу. Единственное, что осталось нетронутым, – фотографии Эвана, прикнопленные к обтянутой тканью доске на стене, и сложенная стопкой одежда на верхней полке.

– Ноутбук исчез, – обескураженно заметила я. Подошла к письменному столу и, увидев на полу жесткий диск, нагнулась за ним. – По крайней мере, у меня есть это. Компьютер купить не проблема.

– Конечно, – отозвался Эван, стараясь, чтобы голос звучал бодро. И неожиданно спросил: – А ты вроде бы говорила, что он ничего не взял?

– Он и не взял. Это наверняка она или кто-нибудь из ее гостей, – тяжело вздохнула я. – Ладно, давай начинать.

Эван поставил прямо на каркас кровати чемодан и большую спортивную сумку. Затем поднял с пола мою одежду, свалив ее рядом с сумкой. Складывать не было смысла.

Неожиданно музыка стихла. Мы с Эваном переглянулись и сразу услышали голос Рейчел:

– Эмили, это ты?

Мы приехали на «хонде». В двухместную «БМВ» Эвана багаж просто не поместился бы. И Рейчел, должно быть, меня вычислила.

При звуках ее голоса я обомлела.

– Что я делаю? – спросила я Эвана. Я была совершенно не готова к встрече с ней.

– Эмма, она знает, что ты здесь, – сказал Эван. – Не отвечай или просто скажи «да».

– Эмили?

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, я крикнула:

– Да, я здесь.

Мы с Эваном снова переглянулись в ожидании продолжения, но она молчала. Я сглотнула ком в горле и попыталась расслабиться.

Эван охапками запихивал одежду в сумку. Он явно торопился, поскольку понимал, что я уже на грани. Правда, я старательно пыталась убедить себя, что мне наплевать на Рейчел. Что я смогу уйти отсюда, не столкнувшись с ней. Но Рейчел все-таки удалосьменя достать. Теперь я не видела никакой возможности избежать встречи.

– Тебе вовсе не обязательно с ней говорить, – посоветовал Эван, для которого мое лицо было открытой книгой. – Мы просто уйдем. Можешь вообще с ней не общаться.

Я молча кивнула и продолжила машинально запихивать одежду в сумку, уже и так забитую до отказа. Эван тем времени пытался закрыть чемодан.

– Пожалуй, отнесу вещи в машину и прихвачу с собой пару коробок и свою сумку. Думаю, остальное вполне туда поместится. И мы сразу уедем. Ну как, сможешь остаться ненадолго одна?

– Да, – пробормотала я.

Я сидела, прислушиваясь к шагам Эвана на лестнице. Дверь он оставил открытой, и, когда раздался голос Рейчел, я сразу напряглась.

– Эван! Оказывается, ты тоже здесь. Что ты делаешь? – удивленно спросила она.

– Просто собираю ее вещи, – небрежно ответил он.

– Эмили, что происходит? – крикнула она. – Что ты задумала?

Я не ответила и застыла на месте в напрасной надежде, что она от меня отстанет.

– Эмили? – уже громче повторила она. – Что происходит?

Тогда я закрыла глаза и стиснула зубы. Меня душила злоба. Но я попыталась взять себя в руки. И тут внезапно противно заскрипели ступеньки.

Я вышла из комнаты и столкнулась лицом к лицу с Рейчел.

– Ведь я говорила тебе, что приеду за вещами. – Голос мой звучал вполне спокойно, но от волнения руки невольно сжались в кулаки.

И она растерялась, не нашла что сказать. Я стояла на верхней площадке и смотрела на Рейчел.

Под правым глазом у нее красовался сине-зеленый фингал, левая рука была на черной перевязи. От слабости она едва стояла на ногах и тяжело опиралась на перила.

Она никак не отреагировала на кровоподтек на моем лице, хотя ничего другого я от нее и не ожидала.

– Неужели ты меня покидаешь? – закатив глаза, захныкала она.

Неожиданно я почувствовала приступ дикой ярости.

– Покидаю ли я тебя?! – скрежеща зубами, повторила я. Нахмурилась и презрительно выплюнула: – Покидаю ли я тебя?!

– Пожалуйста, не бросай меня! – со слезами на глазах взмолилась она.

И тут на пороге появился Эван. Он явно пытался понять, что происходит.

– Эмма! – позвал он.

Я повернулась к нему, пытаясь обуздать гнев. Он показал глазами на открытую дверь моей комнаты, я кивнула и, не глядя на Рейчел, вошла обратно.

Эван появился буквально через пару секунд.

– Что случилось? – спросил он, закрыв за собой дверь, но я лишь покачала головой.

– Нет, я ее вообще не понимаю. Она, похоже, бредит. – Я не находила себе места и нервно расхаживала из угла в угол.

– Эмма, что она тебе сказала?

– Интересно, почему ее так удивляет, что я уезжаю? – кипятилась я, продолжая мерить шагами комнату.

– Эмма! – воскликнул Эван.

– Она даже не заметила моего синяка. Интересно, а ее вообще хоть капельку интересует, что со мной происходит? Да нет, конечно!

– Эмма! – Эван остановился прямо передо мной, положил руки мне на плечи и заглянул в глаза. – Все, проехали. Не обращай на нее внимания.

Я плотно сжала губы и кивнула:

– Ты совершенно прав. Извини.

– Не расстраивайся, – попытался успокоить меня Эван. – Я знаю, как тебе тяжело. Ладно, нам здесь больше делать нечего.

– Ну да, мы почти закончили, – вздохнула я.

Эван поцеловал меня в макушку и нежно привлек к себе:

– Мы быстро. Хорошо?

Он протянул мне коробку, чтобы я сложила туда висевшие на доске фотографии и предметы с письменного стола, а сам принялся упаковывать одежду, лежавшую на верхней полке шкафа.

Мы поспешно собирали вещи в неуютной тишине. Я старалась отогнать все мысли прочь, не хотелось ни думать, ни чувствовать. Но ничего не получалось. Я не могла сдержать гнев, вспыхивавший каждый раз, когда она спрашивала, почему я уезжаю, словно это яв свое время покинула ее.

– Эмма, ты вся дрожишь, – произнес Эван.

– Прости. Она меня достала, – скривилась я.

– Тогда давай просто уйдем.

– В любом случае вещи уже практически собраны, – согласилась я.

Эван повесил спортивную сумку на плечо и поднял упакованную коробку.

– Сейчас вернусь за последней, – кивнул он в сторону коробки с моими футболками, под которыми я спрятала папины фотографии.

Оглядев на прощание комнату, я внезапно поняла, что чего-то не хватает, и мне сразу стало не по себе.

– Ты идешь? – открыв дверь, спросил Эван.

– Спущусь буквально через минуту, – ответила я, лихорадочно обшаривая глазами комнату. – Хочу еще раз проверить.

– Тогда я сейчас вернусь, – сказал он, деликатно давая понять, чтобы я без него не уходила.

Я встала на колени и пошарила рукой под бюро, а затем – под кроватью. Подняла валявшееся на полу покрывало. Фотография, где я была снята вместе с папой, исчезла. Хотя кому она нужна, кроме нее! Единственная вещь, оставшаяся после отца. И она ее забрала!

Нет, ну надо же! Я была вне себя от злости. Сердце билось так сильно, что не хватало воздуха.

Я не стала ждать Эвана. И не спустилась во двор к машине. Я нашла ее на кухне. Она сидела за столом, резала томаты и слушала радио.

– Может, останешься пообедать со мной? – тепло улыбнулась она.

– Ты что, совсем больная?! – накинулась я на Рейчел.

– Ничего не понимаю. – Она была явно потрясена. – Я думала, что ты захочешь остаться на обед. Думала, мы сможем поговорить.

– О чем?! С чего это я вдруг стала тебе нужна? И неужели ты так сильно тоскуешь по отцу? И действительно ли винишь меня в его смерти? А как насчет твоего наркодилера, который всю душу из нас вытряс, потому что у тебя серьезныепроблемы? Что ж, замечательная тема для разговора за обедом! Нет уж, спасибо, я пас.

– Почему ты так себя ведешь? – спокойно спросила она и встала, чтобы подойти к прилавку.

– Ты это серьезно?! – Я не верила своим ушам. – Ты что, совсемрехнулась?

Она взяла пузырек с прописанным ей лекарством, высыпала на ладонь несколько таблеток и положила в рот, запив водой.

– Или ты, может быть, опять под кайфом? – бросила я ей в лицо.

– Что? Это лекарство для моего запястья. Но тебе-то какое дело? Ты же меня оставляешь. Тебе вообще на меня наплевать. – Голос ее дрогнул.

А меня словно что-то кольнуло в грудь. Случись это хотя бы пару недель назад, я сделала бы все, чтобы ее утешить. Но только не сегодня. И жалость как появилась, так и исчезла.

– Да, мне действительно на тебя наплевать. Впрочем, так же, как и тебе на меня. Можешь принять хоть целый пузырек. Мне пофиг.

– Не понимаю, почему ты так разошлась, – неожиданно разрыдалась она. – Но я буду стараться. Не уезжай. Пожалуйста, Эмили! Мне очень жаль.

– Ничего тебе не жаль! – взвизгнула я, и она вздрогнула, словно от удара. Тогда я чуть понизила голос, и каждое мое слово было пропитано ядом. – Единственное, о чем ты действительно жалеешь, так это о том, что меня родила. Разве не так ты говорила во время очередного прилива пьяных откровений?! Конечно, чего уж там считать, сколько раз ты меня обижала! А я, глупая, тебе это позволяла. Но все, мое терпение лопнуло. Я тебе никогда не была нужна, а мне не нужна такая жизнь. И если тебе будет легче, считай, что я умерла. Ты меня больше никогда не увидишь.

Рейчел упала на пол и задергалась в конвульсивных рыданиях. А я повернулась к ней спиной.

Меня душила слепая ярость. Я буквально налетела на Эвана, который стоял на пороге и молча наблюдал за безобразной сценой. Он отвел глаза, и я сразу поникла. Боже, как унизительно!

Я вихрем промчалась мимо Эвана к машине. По щекам ручьем текли слезы.

– Эмма! – Эван догнал меня и схватил за руку.

– Я не могу, – отдернула я руку. – Не могу больше здесь оставаться. Нам пора ехать. Пожалуйста. Нам пора ехать.

Я отвернулась от него и села на место рядом с водителем. Закрыла глаза, чтобы остановить слезы, и постаралась дышать медленно и глубоко. Каждый вдох причинял невыносимую боль.

Эван сел рядом и достал из кармана ключи.

– Не желаю ее больше видеть. – Я закрыла глаза и яростно потерла лоб. – Я не могу…

– Знаю, – сказал Эван, заводя мотор. – Эмма, постарайся успокоиться. Дыши глубже.

Внезапно мне стало безумно стыдно. Я в отчаянии сдвинула брови.

– Эван, не знаю, что на меня нашло. Я была так… зла на нее. И не могла остановиться.

– Я еще никогда тебя такой не видел, – тихо произнес Эван. – Ты всегда все держала в себе. Да, на это было не слишком приятно смотреть, но, похоже, ты дошла до ручки.

– Эван, я вела себя просто ужасно. Нет, даже хуже, чем ужасно. Я, наверное, тебе противна. – Груз вины оказался настолько тяжелым, что я чувствовала себя совершенно раздавленной.

– Да, ты действительно меня потрясла, – признался Эван. – Ты была вне себя от ярости, и я очень надеюсь, что больше никогда не увижу тебя такой. Но, Эмма, после всего того, что она заставила тебя пережить, твой гнев вполне оправдан. Хотя слова о том, что ты умерла, были явно лишними. Они меня… встревожили.

– Я расстроилась, – прошептала я. – Ты же знаешь, я совсем другое имела в виду.

– Надеюсь, что так.

– А куда мы едем?

Он явно ехал в другую сторону.

– Туда, где тебе станет легче, – ответил Эван.

– Мы что, едем в школу? – изумленно спросила я.

Эван лишь лукаво ухмыльнулся в ответ.

Мы свернули на школьную парковку, и я бросила на него удивленный взгляд.

– Ничего не понимаю.

– Просто расслабься и иди за мной, – сказал Эван.

Школа оказалась практически пустой. В коридоре еще можно было услышать редкие голоса, правда, клубы уже не работали, а спортивные тренировки проводились в другом месте.

Когда мы поднялись на второй этаж, Эван сказал:

– Закрой глаза.

– Ты что, серьезно? – Я сейчас была вовсе не расположена шутить.

– Это не то, что ты думаешь. Просто закрой глаза.

Я тяжело вздохнула, но послушалась. Эван взял меня за руку и повел по коридору. Наконец мы остановились. Я услышала, как звякнули ключи и щелкнул замок.

– Только не смей открывать глаза, – приказал Эван.

И я вдруг сразу узнала витавшие в воздухе родные запахи.

– Дыши, Эмма, – сжал он мою руку. – Дыши полной грудью.

– Как ты догадался? – От прилива чувств слова застревали в горле.

И действительно, в этой комнате дышалось на удивление легко. Я открыла глаза и поймала на себе нежный взгляд Эвана.

– Потому что я хорошо тебя знаю.

Тогда я снова закрыла глаза и вдохнула слабый запах краски, клея и ацетона. И испытала самый настоящий катарсис. Вся моя злость моментально испарилась.

Я подошла к Эвану и обняла его:

– Спасибо тебе.

Он нежно притянул меня к себе, стараясь не потревожить больной бок.

– Эмма, держись крепче за жизнь, – прошептал он. – Ты намного сильнее, чем думаешь.

Я подняла на него сияющие глаза. Он наклонил голову, и у меня перехватило дыхание от тепла его губ, даривших то спокойствие, которое я могла обрести только с ним.

Глава 41

Сила внушения

– Ты где? – спросила Сара, когда я ответила на ее звонок. Вот черт, мы забыли предупредить ее, что к Рейчел ехать уже не надо! – Ой, Сара, прости, пожалуйста! Мы с Эваном едем к нему домой. Я здорово поцапалась с Рейчел, и мы свалили. А ты что, ждешь нас там?

– Да. Вы все собрали?

– Осталась одна коробка. Потом заберем.

– Тогда почему бы мне ее не взять, раз уж я здесь? – предложила Сара.

– Не уверена, что стоит это делать. Когда мы уезжали, Рейчел была просто никакая. Я поступила с ней… довольно жестоко.

– За что боролась, на то и напоролась, – равнодушно бросила Сара. – Мне плевать. Возьму по-быстрому коробку – и назад.

– Мое дело тебя предупредить. В случае чего звони, а так поезжай прямо к Эвану.

– Она что, собирается пойти туда? – удивлено поднял брови Эван.

– Похоже, что да, – пожала я плечами.

– Вау! – скорчил рожу Эван. – Это становится интересным.

Но не успели мы доехать до Эвана, как телефон зазвонил снова.

– Ой-ой-ой, – простонала я, увидев на дисплее Сарино имя.

– Эмма, срочно возвращайтесь сюда! – задыхающимся голосом произнесла Сара.

– Что случилось? – Я оцепенела от страха.

– Рейчел. Она лежит и не двигается. «Скорая» уже едет, но… О боже!

– Сара?! – растерянно крикнула я и ничего не услышала. Связь пропала. – Эван, нам срочно нужно вернуться!

Однако Эван, почувствовав неладное, уже и так повернул назад.

– Что она сказала? – не сводя глаз с дороги, спросил он.

– Рейчел лежит и не двигается. «Скорая» уже едет. Но потом… связь пропала. Эван, если что-то случится с Сарой…

Мысли путались. Я подумала, что, возможно, несмотря на увечья, вернулся за долгом наркодилер. А может, послал кого-то вместо себя. Я не могла усидеть на месте, ужасно хотелось, чтобы Эван ехал быстрее, хотя, судя по тому, как мы мчались по пустынным улочкам, он и так вдвое превысил разрешенную скорость.

– Скоро приедем, – сказал Эван, заметив, как я судорожно вцепилась в поручень над дверью.

Когда мы свернули на Декатур-стрит, я была уже полумертвой от страха. Перед домом, сверкая мигалками, стояли две полицейские и одна пожарная машины, а еще «скорая».

– Ой, нет! – выдохнула я. В голове вихрем пронеслись ужасные картины. Чувствуя слабость в коленках, я выскочила из машины. – Сара! – истошно закричала я, бросившись к дому.

Но меня остановил полицейский, который начал расспрашивать, кто живет в этом доме. Но я не слушала. Отчаянно крутила головой, пытаясь хоть что-то разглядеть через его плечо.

Я уже была на грани нервного срыва, когда увидела, что санитары достают из «скорой» носилки.

– Что происходит? Ради бога, скажите, что с ней все в порядке! Сара! – всхлипывала я.

– Эмма! – послышался ее хриплый голос.

Похоже, она была там, за дверью. Но полицейский поднял руку, и меня оттащили назад.

– Мисс, пока ее не вынесут, вам следует оставаться здесь.

– Что?! – растерялась я. – Что вы имеете в виду?

И тут на пороге показались санитары и пожарные с носилками.

– Нет! – захлебываясь слезами, простонала я. – Нет!

Но потом увидела, что у лежавшей на носилках женщины волосы темные, а не огненно-рыжие, как у Сары.

Я стояла и смотрела немигающими глазами, как Рейчел перекладывают на каталку и надевают на лицо кислородную маску. Я ошеломленно смотрела на нее, чувствуя странную пустоту в душе.

– Эмма! – крикнула выскочившая из дома Сара. Лицо у нее было красным и зареванным.

– Сара! – обняла я подругу. Я понимала, что сломанные ребра потом дадут о себе знать, им и так сегодня досталось, но я не чувствовала боли. Сара рыдала, уткнувшись в мое плечо. И только сейчас я поняла, что Эван рядом. Он помогал полицейскому удерживать меня на месте. – Сара, что случилось?

– Я нашла Рейчел в ее комнате, – задыхаясь, сказала Сара. – Дверь была открыта, а она лежала на полу. Там были таблетки и бутылка водки. Она не шевелилась. А потом перестала дышать. – Сара судорожно вздохнула и прошептала дрожащим голосом: – Эмма, я пыталась. Я действительно пыталась.

– Все хорошо, – попробовала успокоить я Сару. Ее отчаяние разрывало сердце. – Все хорошо.

А потом ко мне постепенно пришло осознание случившегося. Я продолжала твердить: «Все хорошо», но уже плохо понимала к кому обращаюсь. Все стало происходить как в замедленной съемке. Я смотрела на происходящее словно издалека.

Полицейские попросили нас пройти в дом, чтобы ответить на некоторые вопросы. Я что-то объясняла, хотя плохо понимала, что именно. Похоже, я была не совсем адекватна, и весь допрос прошел будто во сне. Они что-то там говорили насчет «скорой» и больницы, но я так толком ничего и не поняла.

– Благодарю вас, – услышала я голос Эвана и увидела, что полицейские возвращаются к своим машинам.

Вокруг подъездной дорожки толпились какие-то люди. Это на бесплатное представление собрались соседи. Вот такие дела. Меня снова загнали в ловушку нескончаемых кошмаров. Я слышала чьи-то голоса, пыталась вглядеться в чьи-то лица.

– Эмма, нам пора, – сказал Эван, и я машинально кивнула. – Хочешь поехать с нами? – Это он обращался уже к Саре, а я все кивала и кивала, как китайский болванчик.

– Эмма? – Сара, по-прежнему продолжавшая хлюпать носом, взяла меня за руку. – С ней все будет хорошо. Обязательно будет.

«С кем?» – хотела спросить я, не понимая, о чем это она. А потом поняла. И когда мой мозг обработал обрушившийся поток информации, мне словно дали под дых.

– Нет, – отрезала я, и Сара с Эваном удивленно на меня посмотрели. – Нет. Я не хочу ехать в больницу.

– Что? – спросила в замешательстве Сара. – Но ведь твоя мама наглоталась таблеток…

– Знаю, – перебила я Сару. – Не желаю ее видеть.

– Неужели тебя совсем не интересует, как она себя чувствует?

– Нет, – честно призналась я. – Не хочу ее видеть. Она сделала это мне назло. Но я не позволю ей причинять мне боль. Не позволю.

– Эмма, о чем ты говоришь?! – возмутилась Сара.

Но Эван присел передо мной на корточки и заглянул в глаза.

– Ты уверена? – спросил он и, когда я кивнула, пристально посмотрел на меня. – Ладно. Мы никуда не едем.

– Эван, ты соображаешь, что говоришь?! А что, если она… – начала Сара.

– Сара, – оборвал он ее на полуслове. – Ведь тебя с нами тут не было. И ехать в больницу сейчас не самая удачная идея. В любом случае нам нужно отвезти тебя домой. У тебя тоже выдалась совершенно сумасшедшая ночь.

– Ничего не понимаю, – растерянно покачала головой Сара.

– Я тебе позже все объясню, – сказал Эван. – Пошли, Эмма.

Мне так и не удалось выйти из заторможенного состояния. Я взяла его за руку и покорно пошла за ним. Они с Сарой выключили свет возле дома, а потом Эван нашел нужный ключ в моей связке и запер дверь. Мы сели в мою машину: я – впереди, Сара – на заднее сиденье. И в гробовой тишине поехали к Саре.

Анну мы застали в невменяемом состоянии. Ей уже звонили из полиции, поскольку там знали, кто Сарин отец. Не успели мы войти в дом, как она бросилась целовать и обнимать нас с Сарой, пристально всматриваясь в наши зареванные лица. Эван, единственный, кто не потерял хладнокровия, вкратце описал ситуацию.

Ужасно болело все тело, а сломанные ребра буквально горели огнем. Разговаривать не хотелось. А тем более слушать. Я мечтала только об одном: поскорее лечь и укрыться теплым одеялом. Наконец, когда Карл с Анной получили необходимую информацию, нас отпустили наверх.

Эван сидел со мной до тех пор, пока позволяли приличия. А когда он ушел, Сара, которой так и не удалось заснуть, забралась в мою постель. Мне тоже не спалось. Я смотрела в потолок пустыми глазами, периодически проваливаясь в темноту.

– Это я виновата, – уже на рассвете призналась я Саре, которая, естественно, ничего не поняла и недоуменно заморгала. – Сказала ей, что она может принять хоть целый пузырек, мне пофиг. Она так и сделала.

– Эмма! – ошеломленно выдохнула Сара, с трудом осознав сказанное. – Ты не могла заставить ее это сделать.

– Но я не уверена, что стала бы ее останавливать, – прошептала я.

– Не смей так говорить! Ты не должна.

– Сара, я ненавижу ее, – сказала я, чувствуя, что сейчас разревусь. – Ты даже не представляешь, как я ненавижу ее. – Мой голос дрогнул, словно правда комом встала в горле. По лицу ручьем потекли слезы, капая на подушку. – Я не хочу ее видеть, потому что… потому что мне все равно, умрет она или нет.

– Ох, Эмма! – всхлипнула Сара. Ее голубые глаза затуманило болью. – Я тебе не верю. Конечно, ты сейчас очень зла на нее. Но я не верю, что ты желаешь ей смерти.

Больше я не сказала ни слова. Мы лежали и молча страдали, пока не забылись беспокойным сном.

Я чувствовала себя виноватой в том, что втянула Сару в эту историю. Но не раскаивалась в своих жестоких словах, опрометчиво брошенных Рейчел. Мне действительно было все равно, умрет она или нет.

* * *

– Ты уверена, что не хочешь туда поехать? – взяв сумку, спросила Сара.

Я как раз наклонилась, чтобы поднять с пола засохший помидор.

– Уверена. Закончу собирать вещи. Выкину из холодильника испорченные продукты.

– Тогда встречаемся дома после того, как вернемся из больницы, – сказала Анна. В руках у нее была та злополучная коробка из моей комнаты.

– Ну, к этому времени я уже буду там.

Я собрала с пола разбросанные Рейчел овощи, из которых она тогда собиралась приготовить салат, потом вымыла посуду и освободила холодильник.

Уходя, я даже ни разу не оглянулась. Заперла за собой входную дверь. Выбросила мешки с мусором в мусорный бак рядом с домом и выкатила его на обочину.

Но я не вернулась к Саре, а поехала дальше. Я прекрасно понимала, куда направляюсь, хотя и не позволяла себе задумываться, зачем туда еду и чем это может закончиться.

Я позвонила в звонок в слабой надежде, что его не окажется дома. И когда черная металлическая дверь открылась, у меня екнуло сердце.

– Эмма? – Джонатан пристально посмотрел на меня и сразу спросил: – Что случилось?

– Можно войти? – собравшись с духом, спросила я.

– Ну да, конечно. – Он посторонился, пропустив меня вперед.

Я медленно поднялась по лестнице, Джонатан шел следом. Оказавшись в чистенькой студии Джонатана, я сразу села на диван, а он – на соседнее кресло. Джонатан явно ждал моих объяснений.

– Прошлой ночью Рейчел пыталась покончить с собой, – тусклым голосом сообщила я.

Джонатан задумчиво кивнул и опустил голову.

– Только не надо себя ни в чем винить, – наконец произнес он, и мне показалось, что я ослышалась. Заметив мой удивленный взгляд, Джонатан пояснил: – Ты не должна себя винить… в том, что ничего не чувствуешь.

Теперь я точно знала, почему я здесь: он был единственным, кто меня понимал.

– Если бы ты знал, как мне плохо! Ну что я за человек? Она ведь все-таки моя мать…

– Нет. И никогда ею не была, – ответил Джонатан. – Эмма, она даже близко не похожа на настоящую мать. И ты имеешь полное право ненавидеть ее.

Я закрыла лицо руками и разрыдалась, каждый всхлип отдавался режущей болью в боку, но остановиться было выше моих сил.

Джонатан придвинулся поближе:

– Эмма, ты ничего плохого не сделала. Она сама выбрала свой путь. Никто ее не заставлял.

– Но я сказала ей, что мне плевать, – давясь слезами, произнесла я.

– Ну и что с того? – отозвался Джонатан. – Она, как всегда, проявила эгоизм. Думала исключительно о себе.

– Но мне хотелось… – запинаясь, произнесла я. – Мне хотелось, чтобы она умерла. Тогда, возможно, она перестала бы мучить и себя, и меня… – Слезы мешали говорить. – Ужасно! Я такая…

– Не надо Эмма, она заставляла тебя страдать. Причем постоянно.

Я прижималась мокрым лицом к сильному плечу Джонатана, находя утешение в его объятиях. И только немного успокоившись и собрав в кучку остатки здравого смысла, я поняла, что не должна здесь находиться. Подняла голову и почувствовала у себя на щеке его руку, а на губах – его мягкие губы.

Я соскочила с дивана и попятилась:

– Нет, я не могу.

– Не понимаю, – тяжело дыша, произнес Джонатан.

В его глазах было столько душевной муки, что мне стало не по себе. Я вытерла слезы и покачала головой:

– Нет, не могу.

– Эмма, ты должна спросить себя почему. – Он наконец отвел взгляд, и я сразу поникла. – Потому что ничего не чувствуешь, да? Но если ты здесь, значит ты все же хоть что-то чувствуешь. И не пытайся это отрицать.

Я смущенно покачала головой. Ведь я и не собиралась ничего отрицать. Просто я сама не понимала, почему меня так тянет к нему. Наверное, я здесь, потому что он все понимает. Но тогда почему было просто не позвонить ему? И вовсе необязательно было встречаться с ним лично.

Мысли путались, в голове был полный сумбур.

– Тебе столько всего пришлось пережить за эту неделю, – прошептал он. – Надо набраться терпения и немного подождать. Подождать, пока все не утрясется. Договорились? – Он с надеждой посмотрел на меня. Я промолчала, не совсем понимая, о чем он просит. – Между нами определенно существует какая-то странная связь. И я не знаю, как все это прекратить. А ты? – продолжил Джонатан. Но я не ответила. Ведь он сказал чистую правду. – Эмма, все будет хорошо, обещаю. Мы что-нибудь придумаем.

– Ну ладно, – пролепетала я и, собравшись с духом, добавила: – Мне пора. – На подгибающихся ногах я подошла к лестнице. Обернулась и тихо сказала: – Джонатан, спасибо тебе… за понимание.

– Эмма, я весь в твоем распоряжении, – ласково улыбнулся он.

Я с трудом спустилась вниз. И чувствовала себя ничуть не лучше, чем тогда, когда пришла сюда.

Глава 42

То, за что стоит держаться

Ты спрашивала, почему я остался, хотя имел все основания, чтобы уйти. Эмма, меня с самого начала, помимо моей воли, безудержно влекло к тебе. Эмма, я весь в твоем распоряжении.

Похоже, посреди толчеи из машин и людей на переполненной стоянке я увидела его синий пикап. Однако приглядеться мешала компания парней в куртках со школьной эмблемой. Я даже вытянула шею, чтобы лучше видеть.

– Что ты ищешь? – поинтересовалась Сара.

Парни направились в сторону школы, а машина, которую я приняла за пикап Джонатана, оказалась «шевроле тахо». Я облегченно вздохнула и отвернулась.

– Ничего, – небрежно ответила я.

Она недоверчиво прищурилась. Я попыталась изобразить улыбку, но, похоже, за последние несколько недель я разучилась улыбаться.

– Знаешь, что нам сейчас вовсе не помешает? – просияла Сара.

– Что? – неуверенно спросила я, поскольку мне не слишком понравился озорной огонек в ее глазах.

– Нам нужен День прогульщика! – воскликнула она, когда впереди мы наконец обнаружили Эвана.

Он кивнул нам и остановился.

– Все это обязательно будет. И уже через две недели, – ответила я.

–  Запланированныйне считается. В этот день весь класс будет отмечать День прогульщика. Разве это так весело? – фыркнула Сара. – Эмма, тебе необходим эффект спонтанности. Нам надо выбрать день, чтобы забыть обо всех отвлекающих моментах и хорошо провести день. Это то, что доктор прописал.

– Да, было бы неплохо, – вздохнула я.

Последнее время было слишком уж много отвлекающих моментов, включая воскресный визит к Джонатану, который я никак не могла выкинуть из головы. Или каждый день перечитываемое мной сообщение, что он прислал на следующий день. От этого отвлекающего момента хотелось избавиться в первую очередь и просто выкинуть его из головы.

– Так что тебе доктор прописал? – поинтересовался Эван.

– День прогульщика, – гордо провозгласила Сара. – Только мы вчетвером!

– Вчетвером? – удивилась я.

– Ну да, еще Джаред, – объяснила Сара. – Как насчет пятницы? Будет здорово, и Джаред уже приедет на день рождения Эвана. Отправимся на пляж.

– А тебе не кажется, что для пляжа погода не совсем подходящая? – заметил Эван.

– Ерунда, – отмахнулась Сара, которая уже загорелась идеей. – Мы же не станем раздеваться. Организуем пикник, будем строить замки на песке, играть в пятнашки и вообще… Эван, даже не пытайся испортить нам этот день!

Эван хмыкнул и поднял вверх свободную руку:

– Ладно, Сара. Сдаюсь. Тогда, значит, пятница. Должно быть здорово.

– А то!

Я слегка поморщилась, но она, пританцовывая, уже направилась к нашим шкафчикам. Потом я повернулась к Эвану, который шел в другой класс. Он наклонился и поцеловал меня.

– Ты приедешь ко мне после матча? – шепнул он.

– Конечно приеду, – улыбнулась я.

– По-моему, вам не стоит тянуть с этим делом до выпускного вечера, – пошутила Сара. – И вообще, я не знаю второй такой пары, которая настолько нуждалась быв сексе.

– Сара! – одернула я подругу. – Кругом люди!

– Да я просто так говорю, – усмехнулась она и пошла прочь.

Я закатила глаза, чувствуя, что краснею, и направилась к своему шкафчику.

– Мне надо в душ, – сказал Эван, когда мы припарковались возле его дома. – Где тебе удобнее подождать?

– Встретимся в игровой комнате, – ответила я, вылезая из машины.

Когда я уже подходила к лестнице, неожиданно зазвонил телефон. И я собралась было сбросить звонок, как уже делала три раза за сегодняшний день. Но за звонком последовало сообщение:

Эмма, пожалуйста, ответь. Пожалуйста.

Я тупо уставилась на телефон. Его просьба камнем легла на сердце. Ведь я не переставала думать о нем с тех пор, как мы расстались. Хотя так и не смогла разобраться в своих мыслях… или чувствах. Причем старательно избегала разговора с ним, поскольку не знала, какую бурю эмоций может вызвать в моей душе его голос. Но я не могла вечно поступать так с ним… или с собой.

Тогда я села на диван, сделала глубокий вдох и набрала номер.

– Привет, – сразу ответил он.

– Привет, – сказала я, пытаясь унять сердцебиение. – Извини, что не перезвонила.

– Извини, что достал тебя своими звонками. Просто я уже привык каждый день слышать твой голос, и мне становится плохо, когда ты не звонишь.

– Знаю. Мне тоже плохо.

– Я даже чуть-чуть испугался. Решил, что… больше тебе не нужен. Ну, сама понимаешь, ведь Рейчел уже нет рядом и…

– Не смей так говорить, – перебила я его. – Я собиралась позвонить, поговорить с тобой, но… я не знаю, что сказать. Не знаю, что ты хочешь услышать.

– Эмма, я ничего не хочу и ничего от тебя не жду. Я только хочу быть честным. Вот и все. – Он замолчал, а я отчаянно пыталась понять, чего он добивается. Но потом он неожиданно спросил: – А как тебе теперь спится?

– На самом деле очень хорошо, – беззаботно рассмеялась я. – Возможно, ты меня вылечил, а возможно, просто исчез повод для беспокойства. А как ты? Кошмары не мучают?

– Мучают время от времени.

– Значит, ты теперь тоже спишь, – заключила я.

– Я бы так не сказал. То и дело вскакиваю. Боюсь пропустить твой звонок. Так что… со сном опять проблемы.

– Извини, – виновато ответила я.

– Ничего страшного, – отозвался он. – Когда я тебя увижу? Я думал… мы сможем поговорить. Так много надо тебе сказать. Но это не телефонный разговор.

– Хм… – Я уже была сплошным комком нервов. – Не уверена. – Тут внизу хлопнула дверь, и я буквально подпрыгнула от неожиданности. – Все, закругляюсь. Кто-то идет.

– Эмма! – с надрывом произнес Джонатан. Я продолжала его слушать и одновременно следила за лестницей, ожидая, что вот-вот появится Эван. – Я знаю, сейчас ты растеряна, но мне не хватает нас, я имею в виду наших разговоров, когда мы могли поделиться друг с другом тем, что никто другой понять не сможет. И я не хочу это терять, терять тебя.

– Я тоже, – пробормотала я, по-прежнему не сводя глаз с лестницы. Дверь внизу снова хлопнула. – И мы обязательно поговорим. Обещаю. Но только потом.

Я отключилась и, чтобы хоть немного перевести дух, откинулась на спинку дивана. Мне тоже очень не хватало наших разговоров. Но я прекрасно понимала, что после того поцелуя наши отношения уже не станут прежними. Я вовсе не желала будить в его душе подобные чувства. Они пугали.

Хотя глупо было бы отрицать, учитывая такое близкое общение – ночные посиделки и задушевные разговоры, – что между нами ничего нет. Я почувствовала это еще в ту первую ночь, когда мы сидели перед телевизором в гостиной Рейчел. Постоянные ночные кошмары и те ужасы, что нам довелось пережить, крепко связали нас, и узы эти было нелегко разорвать.

Однако Джонатану явно мешало уснуть нечто более серьезное, нечто такое, в чем он боялся признаться даже самому себе. И вообще, трудно было объяснить вспышки его непонятной ярости, то и дело прорывавшейся наружу. Но при одной мысли об этом у меня сразу учащался пульс.

Я закрыла глаза, пытаясь отогнать прочь воспоминания о его напряженном взгляде, уверенном голосе… о его теплом дыхании на моих губах.

– Эмма?

Очнувшись от наваждения, я увидела на пороге Аналайз. Я и не слышала, как она вошла. Сегодня она была сама на себя не похожа: рот поджат, глаза грустные. Мрачное выражение ее лица настораживало. И я даже забеспокоилась, не подслушала ли она мой разговор с Джонатаном. При одной этой мысли меня бросило в жар.

– Эван в душе, – напрягшись, сообщила я.

– Я в курсе. Но хочу поговорить именно с тобой, – ответила она. – Знаешь, я ведь никому не рассказывала о том, что видела. – Она вошла в комнату, но подходить близко не стала. Встретив мой удивленный взгляд, она объяснила: – Ну, я о той ночи, когда тебя избили. Я ведь тогда была здесь. Помогала Вивьен. – (Не хватало только, чтобы она начала вспоминать ту историю!) – Именно тогда я наконец поняла, как сильно он тебя любит.

Я сглотнула ком в горле, бросила виноватый взгляд на свой мобильник и сунула его от греха подальше в карман.

– Но я надеялась, что это не так, – несколько озадачив меня, бесстрастно произнесла Аналайз. – Тебя нелегко любить. Ты вечно мрачная и унылая. Думаю, ты его не заслуживаешь.

Ее слова сбивали с ног. Я не ожидала от нее такой прямолинейности. Такой беспощадной откровенности. Ведь это совсем не в ее характере.

– Ладно, ты уже сказала, какая я убогая. Не понимаю только, чего ты добиваешься, – холодно заявила я.

– А вот чего… – Похоже, мой тон не слишком задел Аналайз. – Он любит тебя. Это даже слепому видно. Но до той ночи я продолжала надеяться, что любит он тебя не по-настоящему. В ту ночь я поняла, что твоя боль – его боль и он готов пойти на все, чтобы защитить тебя. Я еще никогда не встречала настолько потрясающего парня и, наверное, пожертвовала бы всем ради такого, как он. И очень советую тебе, Эмма, приложить максимум усилий, чтобы стать достойной его.

Я сидела с открытым ртом, буквально потеряв дар речи. Она резко повернулась и вышла из комнаты. И как раз вовремя, так как внизу снова хлопнула дверь. И я услышала голос Эвана:

– Привет, Аналайз.

– Привет, Эван, – радостно прощебетала она. В ее тоне не осталось и тени той угрозы, что прозвучала в разговоре со мной.

Меня колотило от ее обидных слов, и когда Эван вошел в комнату, он сразу заметил, что я не в себе.

– Все в порядке? – спросил он. – Что между вами произошло?

Я с трудом изобразила улыбку и беззаботно произнесла:

– Нет. Она просто интересовалась, как я себя чувствую.

– Очень мило с ее стороны, – усмехнулся он. – Скажи, а ты по-прежнему не возражаешь против нашей дружбы?

– Конечно, – вполне искренне ответила я, поскольку впервые за все время это действительно было правдой. – Она беспокоится о тебе, и о таком друге можно только мечтать.

Эван нахмурился, словно я говорила на иностранном языке.

– Ну, что ж, – задумчиво сказал он и улыбнулся своей фирменной улыбкой. – Эмма, я хочу кое-что тебе показать.

– Что именно? – расплылась я в ответ, заметив озорную искорку в его глазах.

– Скоро увидишь.

Я сразу вспомнила предостережение Аналайз и признание Джонатана, но постаралась сейчас не думать о грустном.

– Закрой глаза, – попросил Эван.

– А это обязательно? – поморщилась я.

– Нет, не обязательно, – хрипло рассмеялся Эван.

Он взял меня за руку и провел на задний двор. И только когда мы подошли к старому дубу в глубине сада, я поняла, что именно он собирался показать.

У меня сразу заблестели глаза, лицо расплылось в счастливой улыбке.

– Эван, – выдохнула я.

– Я хотел придумать что-нибудь, что напоминало бы тебе о нем, но в то же время говорило, что ты навсегда останешься со мной.

Я улыбнулась еще шире и крепко обняла его.

– Спасибо, я счастлива, – задыхаясь от прилива чувств, прошептала я.

Потом встала на цыпочки и, когда наши губы встретились, почувствовала сладкую дрожь во всем теле.

– Попробовать не хочешь? – отстранившись, спросил Эван.

– Да! – восторженно воскликнула я. – Ты это сам сделал?

Я схватилась за веревки и встала на доску, служившую сиденьем.

– Сам, – гордо ответил он. – Хотя не совсем уверен в устойчивости конструкции.

– Все замечательно. – Я оттолкнулась и прогнулась назад. Сломанные ребра тотчас же дали о себе знать, но я не обращала внимания. Ничто не могло помешать мне насладиться моментом.

И чем сильнее я отталкивалась, тем выше взлетала к небесам. Я закрыла глаза, чтобы чувствовать ласковое прикосновение ветра к лицу и приятное покалывание в животе. Я с трудом сдерживала слезы. Грудь, казалось, вот-вот разорвется от переизбытка эмоций.

А когда я открыла глаза, то увидела, что Эван стоит, прислонившись к дереву, и смотрит на меня. И я сразу утонула в его глазах. Хотелось смеяться и плакать одновременно.

Я знала, как сильно любит меня Эван. Знала и то, что этого не заслуживаю. Но самое главное, я знала, что всегда любила и буду любить только его одного.

Глава 43

Эффект неожиданности

– И это ты считаешь идеальным днем для поездки на пляж? – насмешливо спросила я, ежась под порывами пронизывающего ветра, от которого кожа сразу покрылась мурашками.

– Все не такуж плохо, – ощетинилась Сара, закутанная в несколько одеял. – Вот и солнышко вышло.

– Жаль, что я этого не чувствую, – проворчала я, перекладывая в другую руку сумку с едой и «пляжными игрушками», собранную нашими мальчиками.

Сара закатила глаза и пошла вперед.

Одеяло удалось расстелить только с большим трудом. Чтобы его не сдуло, парням пришлось прижать один конец сумкой-холодильником. Два других конца я придавила рюкзаками, а четвертый Сара прикопала в песок.

Я рискнула подойти к береговой линии полюбоваться вздымающимися волнами и, чтобы защититься от холодного ветра, крепко обхватила себя руками. Эван обнял меня за плечи и шепнул на ухо:

– Хочешь забраться вместе со мной под одеяло?

– Ты что, делаешь мне предложение?

– Возможно, – игриво ответил он, сопроводив свои слова поцелуем.

Он сидел, накинув на себя одеяло и расставив руки. Я устроилась между его коленей, и он накрыл нас одеялом. И я моментально согрелась.

– Вот так уже намного лучше, – улыбнулась я, продолжая любоваться волнами.

– Нет, правда, не такуж и холодно, – покачала головой Сара.

– Знаете, что нам сейчас точно не помешало бы? – подал голос Джаред. – Горячий шоколад.

– Да! – с восторгом откликнулась я.

– Не выйдет, – охладила наш пыл Сара. – Как раз шоколад я и не взяла.

– Хочешь, мы пойдем купим? – предложил Эван.

– Нет, – отрезала я. – Ты меня греешь.

– Ну и ладно, – фыркнула Сара. – Если вам так уж приспичило, мы с Джаредом сходим.

Она встала, и они с Джаредом пошли по дощатому настилу искать кафе.

Эван крепко прижал меня к себе, а я сидела, ни о чем не думая, завороженная рокотом волн. Солнце с трудом пробивалось сквозь свинцовые тучи и не слишком радовало теплом своих лучей.

– Действительно не так уж и плохо, – еле слышно произнес Эван.

– Нет, все ужасно, – не согласилась я. – Но мне хорошо. Потому что ты рядом. – Я еще крепче прижалась к нему, упершись макушкой ему в подбородок.

– Итак, я уже запланировал идеальную ночь.

– Неужели? – Я поняла, что он говорит о ночи накануне выпускного бала. – Интересно, а почему ты планируешь все за меня? Может, я тоже хочу поучаствовать?

– Ну ладно, – неуверенно ответил он. – А что, если нам тогда поделить обязанности? Я планирую ночь перед выпускным балом, а ты – ночь самого бала?

– Это нечестно, – не согласилась я. – Твоя ночь по определению будет лучше, потому что мы займемся любовью.

– Но нам вовсе не обязательно заниматься любовью, – рассмеялся Эван.

– А вот и нет. Обязательно. Хорошо, уговорил. Ведь в любом случае все может получиться не так уж и здорово. Поэтому ты берешь на себя пятницу, а я – субботу. И у менябудет лучше.

– Ты что, собираешься устраивать соревнование? – хмыкнул он.

– Конечно. Мы еще посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь мое платье для выпускного бала.

– Нет, победителем стану я. Ведь я увижу тебя вообще без ничего.

Я хихикнула и двинула ему локтем в бок. Буквально застонав от смеха, Эван опрокинул меня на себя. Завернул одеяло вокруг нас поплотнее и поцеловал, щекоча холодным носом. Я обняла его за шею, а он накрыл нас одеялом с головой.

Он положил меня на песок и склонился надо мной. Я притянула его к себе, снова нашла его губы. Его рука тут же оказалась под моей футболкой.

Я взъерошила ему волосы и едва не задохнулась, почувствовав на шее его губы. Он прижался ко мне всем телом и сразу напрягся, а дыхание стало тяжелым, но затем резко отстранился. К сожалению, я не видела его лица.

– Что случилось?

Эван отодвинул край одеяла, и меня ослепил луч солнца.

– Я вроде бы слышал их голоса, – сказал он, снова набрасывая на нас одеяло.

Но теперь уже я решила не увлекаться.

– Они вот-вот вернутся, – охладила я пыл Эвана.

Неожиданно я поняла, что мы лежим посреди пляжа. Хотя одеяло и создавало некоторую видимость уединенности, со стороны все это, должно быть, выглядело не слишком прилично.

– Да, – уныло отозвался Эван.

Я села, пригладила волосы и затянула их в хвост. Эван лежал на спине, заложив руку за голову.

– Еще две недели, – вздохнул он.

– А зачем так долго ждать? – спросила я. – Разве обязательно все планировать?

– Но у меня уже естьплан. Ничего, я подожду.

– Ты ужасно забавный, – засмеялась я.

– Почему? – удивился он.

– Я о твоих сюрпризах, – объяснила я. – Ты любишь эффект неожиданности, но на самом деле планируешьабсолютно все. А Сара почему-то считает, что это язануда.

– Нет, я могудействовать и спонтанно, – обиделся Эван.

– Что ж, ладно. Тогда давай займемся любовью прямо здесь и сейчас.

– Эй! – окликнула нас Сара, указывая на поднос с горячим шоколадом. – Если не сидеть сиднем, а немного подвигаться, здесь не так уж плохо.

– Спасибо за шоколад, – взяв стаканчик, сказала я. – Но мне совсем неплохо и под одеялом.

– Ну что, поиграем в футбол? – спросил Джаред.

– Давай, – согласился Эван.

– У тебя на голове черт-те что, – подозрительно посмотрела на меня Сара. – Интересно, чем это вы занимались в наше отсутствие?

– Грелись, – залившись краской, ответила я, бросила взгляд в сторону парней, гонявших мяч, и осторожно спросила: – Клянешься, что не проболталась Эвану насчет завтрашнего дня?

– Нет, он без понятия, – ответила Сара. – Думает, что отправится с братом на пешую прогулку.

– Прекрасно, – улыбнулась я.

– Уверена, что ты с этим справишься.

– Надеюсь, что так. – Когда я подумала о том, что́ наметила на его день рождения, у меня сразу засосало под ложечкой.

– Эмма, если вдруг захочешь навестить свою маму в больнице, я пойду с тобой, – неожиданно сказала Сара.

– Нет, – покачала я головой. – Не хочу ее видеть. Просто не могу.

– Ну ладно, – ответила Сара и, понизив голос, озабоченно спросила: – Эм, ты в порядке?

– Я справлюсь, – хмыкнула я. – Но скучной мою жизнь уж точно не назовешь.

– Что? Как у тебя все запутанно! – отрывисто рассмеялась Сара.

В ответ я лишь пожала плечами, признавая ее правоту. А потом вдруг вспомнила о Джонатане и сразу сникла. Мы не общались с того самого дня, когда я звонила ему от Эвана. Правда, пару раз обменялись эсэмэсками, но во всех его сообщениях чувствовался какой-то надрыв. И я прекрасно понимала, что рано или поздно придется встретиться с ним лицом к лицу. Он говорил, что я не должна кривить душой. Но я не была уверена, что он готов услышать правду, а я не была готова эту правду сказать.

Сара закуталась в одеяло, наконец признав тот факт, что на пляже далеко не тепло. Тем временем вернулись наши мальчики, раскрасневшиеся, с растрепанными волосами.

Эван тут же нырнул ко мне под одеяло.

– Боже, какой ты холодный! – Я поежилась от прикосновения его озябших рук.

– Знаю, – ответил он. – И ты просто обязана меня согреть.

А когда он запустил свои ледяные руки под мою футболку, я резко изогнулась, умирая со смеху.

– Ну ладно, – тяжело вздохнула Сара. – Все, возвращаемся домой. Там хотя бы тепло и есть бассейн, где можно поплавать.

– Вот за это спасибо! – Я тут же вскочила и принялась собирать вещи. Пронизывающий ветер уже просто достал.

Когда мы с Эваном устроились на заднем сиденье машины, он неожиданно спросил:

– Может, лучше поедем ко мне? Хочется немного побыть с тобой вдвоем. Ведь на завтра у нас с Джаредом запланирована пешая прогулка.

Я кивнула и поспешно отвернулась: боялась выдать себя довольной улыбкой.

– Хорошая мысль. Не возражаешь, если я сперва заеду к Саре принять душ, чтобы смыть с себя песок?

– Конечно. Когда будешь готова, сразу приезжай.

Узнав, что я собираюсь провести остаток дня с Эваном, Сара не стала особо возражать. Ей, естественно, хотелось побыть вдвоем с Джаредом. Эвана я нашла на заднем дворе. Он сидел под тем самым дубом и ждал меня.

– Поверить не могу, что мы, как дураки, полдня мерзли на пляже, – усевшись на качели, сказала я и с наслаждением подставила лицо лучам заходящего солнца. – Ведь здесь так хорошо.

– День еще не закончился, – толкнув качели, отозвался Эван. – У нас впереди еще куча времени, чтобы получить удовольствие.

– Что ты хочешь сказать? – удивилась я. – А разве мы сейчас не получаем удовольствие?

– Конечно, – рассмеялся Эван. – А что, если ты переночуешь у нас? Погода наладилась. Можем спать на улице.

– Типа в палатке? – уточнила я.

– Грандиозная идея. У меня как раз есть палатка в гараже. Поставим ее на заднем дворе или на лугу. Когда нет электрического освещения, небо становится сказочной красоты. Ну, что скажешь?

– Эван, ты что, и это спланировал?! – возмутилась я.

– Честное слово, нет, – рассмеялся он. – Как-то само собой пришло в голову, когда ты заявила, что мы сегодня опять упустили свой шанс. Завтра меня целый день не будет, так что давай проведем сегодняшний вечер вместе.

– Неужели ты все же решил воспользоваться эффектом неожиданности? – поддразнила я Эвана.

Он рассмеялся и остановил качели.

– Пожалуйста, проведи эту ночь со мной, – поцеловав меня в губы, попросил он.

Мы нашли в гараже спальные мешки, палатку, а еще дрова для костра и прочие необходимые вещи. Эван сделал сэндвичи и упаковал напитки, я прихватила маршмэллоу, и мы сложили все в прицеп его внедорожника.

– Люблю эффект неожиданности, – объявила я, когда мы поехали по лесной дороге в сторону лугов.

Мы установили палатку на полянке возле ручья, где не было высокой травы. Эван достал лопатку и выкопал яму для костра.

Он складывал костер, а я обустраивала палатку.

– Ты что, даже надувные матрасы взял? – удивилась я, вытащив из прицепа спальные мешки.

– Так будет гораздо удобнее, – объяснил он. – Я ведь понимаю, что у тебя до сих пор болит бок.

– Спасибо, – улыбнулась я.

Когда закатное небо стало темно-фиолетовым, Эван разжег костер. Устойчиво теплая погода говорила о том, что лето уже не за горами, но все же достаточно далеко, чтобы считать дни до его наступления. Эван расстелил перед костром толстое одеяло, чтобы мы могли поесть со всеми удобствами.

– Мне и правда тут очень нравится, – широко улыбнулась я.

– Мне тоже, – согласился Эван. – А Сара знает, что ты осталась здесь ночевать?

– Ой, нет, – поморщилась я. – Забыла в машине телефон. А где твой?

– Остался в моей комнате, – сказал он. – Может, хочешь вернуться, чтобы ей позвонить?

– Она в курсе, что я с тобой. И в случае чего прикроет меня. Карл с Анной тебе доверяют.

– Узнай они, что мы сегодня ночуем не в разных комнатах, то сразу перестали бы, – ухмыльнулся Эван.

– Нет, я так не думаю.

Закончив с едой, я легла на одеяло. На небе уже появились звезды, стало совсем темно.

– Когда я смотрю в небо, то кажется, что мы одни во Вселенной и все в нашей власти.

– Именно так, – согласился лежавший рядом со мной Эван.

– Хочешь узнать, что я наконец поняла? – спросила я и, не став ждать ответа, продолжила: – Я ведь всегда жила только будущим, а оно все никак не могло наступить, или прошлым, которое не хотело отпускать. Понимаешь, у меня не хватало ума остановиться, оглянуться и начать радоваться сегодняшнему дню.

– Ну, твое будущее еще впереди, ты только должна позволить вещам идти своим чередом. Но что мешает тебе сбросить груз прошлого?

– Неспособность прощать.

– А меняты прощаешь?

– Разве есть за что? – Я сосредоточенно сдвинула брови.

Эван склонил голову набок и заглянул мне в глаза:

– Я скрыл от тебя, что случилось той ночью.

– Но я не желала ничего знать, и ты сделал именно то, что, как тебе казалось, я и хотела.

Мы лежали, глядя в ночное небо, и слушали, как стрекочут сверчки.

– Эван?

– Да?

– Можешь объяснить одну вещь?

– Попробую.

– Что случилось с моей щиколоткой?

Эван молчал. Я отыскала одинокую звезду и стала терпеливо ждать.

– У нее был молоток. Я нашел его на кровати у твоих ног. – В голосе Эвана слышалась неприкрытая боль.

Я закрыла глаза, пытаясь вникнуть в смысл этих страшных слов.

– Так ты поэтому отказался участвовать в том проекте в художественном классе? И так стремительно вышел из класса?

Я нашла его руку – она была холодной и очень напряженной, – наши пальцы переплелись.

– Ну вот, я прощаю тебя, – выдохнула я. – Прости и ты меня.

– За что?

– За то, что была такой упрямой. За то, что не послушалась вас с Сарой и осталась там. За то, что никому не рассказала и убедила тебя сидеть тихо. За то, что не попросила о помощи. За то…

– Довольно, – резко произнес Эван.

А ведь я не назвала еще тысячу причин, за что меня надо прощать. Эван взял мою руку и поцеловал. Он перевернулся на бок, и я поймала на себе его полный сочувствия взгляд.

– Я прощаю тебя, – прошептал он. – Я прощаю тебя, – погладив меня по лицу, повторил он, и я невольно вздрогнула. – Я прощаю тебя, – дрожащим голосом прошептал он, смахнув со щеки непрошеную слезу. Я хотела ему ответить, но все слова разом застряли в горле. И тогда он еле слышно сказал: – А теперь, Эмма, ты должна простить себя.

Я зажмурилась, чтобы не разреветься, и внезапно почувствовала на губах его нежные губы. Этот поцелуй был красноречивей всяких слов. Душа запела от внезапно нахлынувших чувств.

Потом я прильнула к нему всем телом, и мы будто слились воедино. Его губы ласкали мой рот, а соленые слезы обжигали язык.

Я стащила через голову футболку и сразу почувствовала на спине его теплые руки. Наш поцелуй длился так долго, что стало трудно дышать. Эван рывком снял с себя рубашку и прижался мускулистым торсом к моей груди.

Эван провел губами по моей шее, и я почувствовала, что вся горю. Не размыкая объятий, мы принялись лихорадочно стягивать с себя оставшуюся одежду. Конечно, я уже успела изучить буквально каждый дюйм его тела, и все же мы еще ни разу не были так близки.

От его нежных прикосновений кружилась голова. И каждый выдох сопровождался гулкими ударами сердца. Тело мое невольно напряглось, я закрыла глаза и сосредоточенно сдвинула брови. Он буквально вбирал в себя мое отрывистое дыхание. А я чувствовала все и одновременно ничего. Я судорожно сжала его руку, выгнулась дугой навстречу его телу, а затем бессильно упала на одеяло.

А потом лежала неподвижно, прислушиваясь к стуку крови в ушах. Эван потянулся к валявшимся рядом джинсам, залез в карман, что-то оттуда достал, разорвал обертку и склонился надо мной, пристально вглядываясь в мое лицо.

– Ты как, нормально? – спросил он.

– Да, – выдохнула я, обхватив его ногами.

Он двигался медленно и осторожно. Мне казалось, что я умираю. А когда он ускорил темп, я обеими руками вцепилась ему в спину. Хриплое дыхание вырывалось из его полуоткрытого рта.

Я потянулась к нему, и он раздвинул мои губы языком. Потом отстранился и со свистом выдохнул. Он смотрел на меня и, казалось, видел даже то, что невозможно было увидеть. Ранимость и беззащитность. Любовь и желание. А я задыхалась от бушующих внутри чувств, которые уже не вмещала моя измученная душа.

Эван взмок, его грудь была скользкой от пота. И я лизнула его соленую кожу, ощутив сладкую дрожь во всем теле. Эван закрыл глаза, резко напрягся и обмяк. Мы лежали молча, медленно приходя в себя и пытаясь отдышаться. Он положил мне голову на грудь, а я нежно обняла его.

– Скажи, я не делаю тебе больно? Я имею в виду сломанные ребра, – уточнил он. Но я только покачала головой, потому что напрочь забыла о своей травме. – Мне нравится слушать, как стучит твое сердце. Часто-часто, – сказал Эван. – Ты не замерзла? – (Я покачала головой.) – Говорить можешь?

Я снова покачала головой.

Он ухмыльнулся и потянулся ко мне, чтобы поцеловать. Прохладный воздух слизывал пот с моего тела, отчего оно покрывалось мурашками. Тогда Эван поднял край одеяла и набросил на нас. Мы лежали на боку, лицом друг к другу.

– Ты точно в порядке? – озабоченно спросил он.

– Да, – радостно улыбнулась я и неожиданно рассмеялась.

– И что тебя так развеселило? – поинтересовался он.

– Люблю эффект неожиданности.

– А я люблю тебя, Эмма, – прошептал он.

Глава 44

И в заключение

Я проснулась с первыми лучами солнца. Пение птиц и рассеянный утренний свет были чудесными предвестниками нового дня.

Его теплое дыхание щекотало мою шею. Он спал, положив руку мне на живот. Я повернулась, спиной почувствовав крепкое мужское тело. Его рука моментально отяжелела. А меня накрыло жаркой волной, дыхание участилось, и я еще сильнее прижалась к нему. Он беспокойно заворочался и, полусонный, дотронулся до моего бедра. И хотя от легких прикосновений его пальцев сердце сразу забилось сильнее, я еще не оправилась от потрясений этой ночи и явно была не готова повторить это утром. Я осторожно потянулась к своему рюкзаку на полу палатки. Порылась в кармане и достала упаковку жевательной резинки.

– Жвачку хочешь? – положив пластинку в рот, предложила я.

– Да, спасибо, – рассмеялся Эван.

– Хорошо, вот теперь я могу тебя поцеловать, – сообщила я, прильнула к его губам, мгновенно ощутив во рту вкус корицы. – С днем рождения, – чувствуя легкое головокружение, произнесла я.

Взгляд его серо-голубых глаз был сияющим, задумчивым и невероятно пронзительным.

– Спасибо тебе, – сказал он и уже тише добавил: – За идеальный подарок. – Эван провел пальцем по моей раскрасневшейся щеке, убирая разметавшиеся волосы. – Ты очень красивая. – Он нежно коснулся рукой моих губ, а потом прильнул к ним, словно хотел перехватить мое дыхание.

– Я люблю тебя, – прошептала я, в очередной раз утонув в его глазах, которые смотрели так внимательно, словно прислушивались к моим мыслям. – Нам, наверное, уже пора?

– Ну что ж, это мы еще посмотрим, – ответил он. У меня заурчало в животе, и Эван ехидно ухмыльнулся: – Похоже, ты здорово проголодалась.

– Ладно, давай вставать, – неохотно отозвалась я и села, натянув до шеи спальный мешок. – Представляешь, я еще никогда в жизни не спала голой.

– И спорим, наверное, еще никогда не ела маршмэллоу в голом виде, – беззаботно рассмеялся Эван.

– Да уж, и это тоже впервые, – кивнула я. – Интересно, а ты имеешь хоть какое-нибудь представление, который час?

– Нет, но не сомневаюсь, что Джаред уже ищет меня.

– Верно, – ухмыльнулась я, стараясь не испортить сюрприз. – Вы ведь собираетесь пойти в поход. – И я начала шарить под спальным мешком. – А где наша одежда?

– Полагаю, осталась на улице, – заметил Эван.

– Ой! – Я широко открыла глаза, расстегнула вход в палатку, и в нее сразу ворвался порыв холодного ветра.

На траве еще лежала утренняя роса. Наша одежда была свалена в кучу на забытом одеяле. Но было даже страшно подумать о том, чтобы ступить босой ногой на холодную траву.

– Давай схожу за одеждой, – предложил Эван.

– Нет, – вздохнула я, закутываясь в спальный мешок. – Я сама схожу. – Вынырнула из палатки, на цыпочках пробралась по мокрой траве и, взяв в охапку вещи, бегом кинулась назад. – Ох, как там холодно! – поежилась я.

– Боюсь, что нам это не понравится. Все жутко сырое. – Он быстро натянул на себя джинсы.

– Здорово, – простонала я, надевая влажную футболку.

– Как ты себя чувствуешь? Нормально? – осторожно поинтересовался Эван, когда мы оделись.

– Чуть-чуть… по-другому, – ответила я, не зная, как объяснить легкий дискомфорт после потери девственности. Эван явно не понял, и я искренне добавила: – Но это что-то потрясающее.

– Тогда хорошо, – обрадовался Эван, торопливо чмокнув меня в щеку. – Все, поехали домой, я приготовлю завтрак и выясню, какие планы у Джареда. А еще дам тебе сухую футболку.

Когда мы вернулись, Джаред уже ждал Эвана на кухне. Он удивленно перевел взгляд с Эвана на меня и обратно. Можно представить себе, как мы выглядели! В сырой мятой одежде, на голове черт-те что. Джаред удивленно изогнул бровь и снова сосредоточился на миске с овсяными хлопьями.

– Выходим через двадцать минут, – отрывисто бросил он.

– Овсяные хлопья – это замечательно! – устроившись на табурете рядом с Джаредом, воскликнула я.

Похоже, Джаред не заметил, что сегодня я не такая, как всегда.

– Где ты шлялась?! – напустилась на меня Сара, когда я, оставив Эвана с Джаредом паковать вещи для похода, позвонила из машины. – Я уже целую вечность пытаюсь с тобой связаться.

– Я была с Эваном, – объяснила я, удивленная столь бурной реакцией.

– Я в курсе, но мне необходимо с тобой поговорить. Мама устраивает вечером дома прием.

– Что?! – воскликнула я, чувствуя, как сразу участился пульс. – Сара, что мы будем делать?!

– Вот это-то я как раз и собиралась с тобой обсудить, – ответила она. – Жду тебя дома, и мы что-нибудь придумаем.

Услышав звуковой сигнал мобильника, я поспешно сказала: «Хорошо» – и отключилась. Посмотрела на экран. Аккумулятор практически разрядился. Ладно, пусть это будет мое самое большое огорчение! Швырнув мобильник на сиденье, я отправилась к дому Маккинли.

Анну я нашла в гостиной. Она сидела с незнакомой женщиной в строгом костюме и просматривала какие-то бумаги. Когда я появилась в дверях, Анна тут же вскочила с места. А я-то надеялась незаметно проскочить наверх, поскольку боялась, что у меня на лице было написано: «Девушка, только что занимавшаяся сексом».

– Эмма, прости за сегодняшний вечер. Я знала о вечеринке в честь дня рождения Эвана, но не поняла, что вы хотите устроить ее здесь.

– Ой, ничего. Все нормально, – беззаботно отмахнулась я, осторожно подбираясь к лестнице. – Мы что-нибудь придумаем.

– Если хочешь пригласить его в хороший ресторан, я с удовольствием оплачу вам обед.

– Спасибо. Очень мило с вашей стороны, – поднявшись еще на одну ступеньку, ответила я. – Но все будет нормально.

– Эмма! – крикнула с третьего этажа Сара.

Я смущенно улыбнулась Анне и крикнула в ответ:

– Уже иду!

Сару я застала за упаковыванием праздничных украшений в картонную коробку.

– У меня отличная идея! Ты можешь… – начала она и осеклась. – Боже мой! Ты переспала с Эваном!

Я жутко покраснела и расплылась в довольной улыбке.

– Не может быть! – радостно закричала Сара и тут же обрушила на меня град вопросов: – Ну что, очень больно? А кровь… была? Ничего не болит? Как ты себя чувствуешь?

– Хм… – запинаясь, начала я. – Ну так, если немного… Нет… Да… И… – Я широко улыбнулась, щеки буквально пылали. Я не знала, как ответить на последний вопрос.

– Нет, поверить не могу, что ты наконец переспала с Эваном! – победно завопила она. – Это ведь так потрясающе! Дальше будет только лучше. Обещаю. – Тут она закатила глаза и добавила: – Но сейчас я на тебя жутко зла, потому что у нас совершенно нет времени обсудить подробности.

– Я уже и так рассказала тебе больше, чем собиралась, – заявила я, благоразумно не став упоминать о том, что это была самая невероятная ночь в моей жизни и я просто не представляла, как может быть еще лучше. – Ну ладно, а что у тебя за идея?

– Хорошая. Вот список всего необходимого. Отправляйся прямо сейчас за продуктами. Затем возвращайся сюда. Примешь душ, я уложу тебе волосы. И мы отправимся украшать амбар, – на одном дыхании выпалила Сара. – Через пару часов я встречаюсь с Джилл, Кейси, ну и с Аналайз… – состроила она такую рожу, что я не выдержала и рассмеялась. – И мы едем к Мэтьюсам. Платье можешь взять с собой. Переоденешься перед возвращением Эвана. Поэтому у тебя останется время на пару попыток на случай, если что-нибудь подгорит.

– Ну, спасибо тебе, – насмешливо улыбнулась я. – Но куда мне теперь ехать?

– На Декатур-стрит, – замявшись, ответила Сара.

– Что?! – Я возмущенно уставилась на нее, не в силах поверить, что я должна поразить воображение Эвана романтическим обедом в том самом доме, где чуть ли не насмерть забили человека, а моя мать пыталась покончить с собой. – Нет, Сара. Никогда в жизни.

– Ты меня, конечно, прости, – скривилась Сара. – Но если ты действительно хочешь приготовить романтический ужин, то другого выхода у тебя просто-напросто нет. В противном случае можешь пригласить его в ресторан. Эмма, я хочу сказать, что это единственный более или менее подходящий дом. Ведь ее там сейчас нет. В ближайшие шесть месяцев она будет лечиться в рамках специальной программы.

– Ой, ты, должно быть, шутишь, – тихо простонала я.

Ведь я целую неделю планировала этот обед. Все было тщательно продумано. Я сервирую обед на террасе с видом на бассейн, а Сара с Джаредом в это время украшают амбар, чтобы сделать Эвану сюрприз.

Теперь наступила моя очередь хоть чем-то порадовать Эвана, но предложение Сары было словно гром среди ясного неба.

И я тут же стала в отчаянии рассматривать возможность послать к черту обед и пригласить Эвана в ресторан. Но чем дольше я думала, тем больше хотела увидеть его лицо, когда он поймет, что я действительно что-то приготовила специально для него. Нет, упустить такой шанс из-за каких-то технических сложностей я просто не могла.

– Ну ладно, уговорила, – фыркнула я. – Приготовлю все там. Но где мы будем есть? Кухня Рейчел – самое неромантическое место на земле.

– А как насчет заднего двора? – предложила Сара.

Но я решительно покачала головой. Живо представила себе сгоревшие останки кресла-качалки, и к горлу тут же подступила тошнота.

– Хм, думаю, можно поставить стол на крыльцо, – пожала я плечами.

– Идеальный вариант! – воскликнула Сара. – Давай-ка заглянем в шкаф внизу. Не сомневаюсь, у мамы там куча скатертей. Наверняка что-нибудь найдется, чтобы постелить на стол.

– А много народу будет? – поинтересовалась я, когда мы уже спускались по лестнице.

– Ну, конечно, придут все, – ехидно ответила Сара. – Ведь ты поручила приглашать гостей не кому-нибудь, а лично мне, поэтому, естественно, никто не откажется.

– Но ты же пригласила их только вчера, – удивилась я. – Ведь наш план в том и состоял, чтобы позвать всех в последнюю минуту и не испортить сюрприз. И мы надеялись, что придет хотя бы половина.

– Ну… Значит, неправильно рассчитывали, – передернула плечами Сара. – Хотя, возможно, многим просто интересно посмотреть, как живут Мэтьюсы. Ведь никто из них раньше не был у Эвана.

– И то правда, – согласилась я. – Но это целая кучанароду.

– Ну да, ничего не поделаешь, – улыбнулась Сара. – И все прибудут ровно в восемь. Значит, вам с Эваном надо приехать в половине девятого.

– Договорились, – кивнула я, хотя у меня тут же противно заныло внизу живота.

Пока все шло по плану. Я уехала от Сары с шикарной прической: волосы были уложены падающими на спину мягкими локонами. Розовое платье висело на плечиках в машине. И к тому времени, как подъехать к дому, я уже, наверное, раз сто успела прокрутить в голове план действий.

Передвинуть стол на крыльцо. Нарезать для салата овощи и фрукты. Приготовить шоколадные кексы с орехами и поставить их в духовку, перед тем как начать переодеваться. Ну и последний штрих – накрыть стол, зажечь свечи… и – ну да – вынуть кексы из духовки.

Я смогу. С этим я точно справлюсь. Несмотря на учащенное сердцебиение и нервное возбуждение, в результате которого жутко дрожали руки, все шло, как и должно было быть. Я систематически посматривала на лежавший на прилавке телефон в надежде, что он не разрядится и Сара успеет предупредить, что Эван уже выехал.

Чтобы заманить его на Декатур-стрит, пришлось сообщить, что его ждет сюрприз. Сара должна была послать его сюда после того, как он оденется для вечеринки у себя дома. А Джареду следовало постараться сделать так, чтобы Эван даже близко не подходил к амбару. Можно было представить, какое у него будет лицо, когда он узнает, что я жду его здесь. По идее, Сарин звонок давал двадцать минут форы.

Я как раз смешивала ингредиенты для кексов, в сотый раз перечитывая инструкции на коробке из страха что-нибудь упустить, когда зазвонил мобильник. От неожиданности я совершенно растерялась, так как боялась, что Эван приедет раньше времени.

Облизав испачканные шоколадом пальцы, я взяла телефон:

– Алло?

– Эмма, – услышала я голос Джонатана, и сердце сразу ушло в пятки. Не дав мне опомниться, он спросил: – Ты сейчас где?

Я сделала глубокий вдох и небрежно ответила:

– Как ни странно, на Декатур-стрит, но это единственное место, где я…

– Эмма, – перебил меня Джонатан. – Здесь кое-что…

И тут послышались длинные гудки и одновременно взревел детектор дыма.

– Вот дерьмо! – Я совершенно забыла, что плита имеет нехорошее свойство чадить. – Не отключайся. Я тебя не слышу. – Положив телефон и миску, которую держала под мышкой, я принялась разгонять дым посудным полотенцем. – Дурацкая плита! – пробормотала я, взгромоздившись на раковину, чтобы открыть окно. Потом снова взяла телефон и сказала: – Прости, ради бога. – Но экран потускнел, аккумулятор все-таки разрядился. – Здорово! – проворчала я. – А как все замечательно начиналось!

Я открыла входную дверь, чтобы выветрился дым. Хорошо, что мы будем есть на крыльце. Затем вернулась на кухню и вылила на смазанный маслом противень жидкое тесто. Сунула противень в духовку, установила таймер и побежала в ванную одеваться. Ведь Сара должна была позвонить с минуты на минуту, правда, я все равно не узнаю о ее звонке. Я была готова убить себя за то, что забыла зарядное устройство.

Застегивая на боку открытое платье без рукавов, я изо всех сил пыталась привести нервы в порядок. Ладони вспотели настолько, что мне никак не удавалось застегнуть молнию. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, не в силах справиться с сосущим чувством под ложечкой.

Вышла из ванной и пожалела, что тут нет большого зеркала, чтобы проверить, не испачкала ли я платье шоколадом, который был практически повсюду.

Сделала несколько шагов и застыла, услышав, как хлопнула дверь машины. Что-то он рано, а я еще не готова.

– Вот дерьмо! – снова выругалась я и кубарем скатилась по лестнице, чтобы найти туфли.

Увидела устроенный на кухне бедлам и принялась лихорадочно соображать, что сейчас более важно. Взяла испачканную шоколадом миску и положила в раковину, смела с прилавка очистки и выбросила их в мусор.

Не успела я поставить на место мусорное ведро и сполоснуть руки, как хлопнула входная дверь.

– Эмма!

Я застыла на месте, сердце бешено забилось. Выключила воду и, вытерев руки бумажным полотенцем, медленно повернулась. Открыла рот, но не смогла сказать ни слова.

При виде меня у Джонатана буквально глаза полезли на лоб.

– Вау! Какая ты красивая!

– Спасибо, – выдавила я.

Но когда он бросил взгляд на плиту и почувствовал стоявший на кухне запах шоколада, взгляд его сразу стал жестким.

– Ты что, готовишь?!

– Ну, я бы не назвала это готовкой, – нервно рассмеялась я. – Это просто шоколадные кексы.

– Но ты все же готовишь… Для Эвана, – упавшим голосом произнес Джонатан.

– У него сегодня день рождения, – неуверенно сказала я.

Джонатан о чем-то задумался. Увиденное явно не укладывалось у него в голове. Казалось, витавшие в кухне ароматы мешали ему войти туда.

– Мне необходимо с тобой поговорить. Это очень важно. – И он направился в гостиную как раз тогда, когда запищал таймер.

Я вынула из духовки противень и выключила плиту.

Растерянность и разочарование в глазах Джонатана настолько выбили меня из колеи, что мне, честно говоря, сразу стало не до кексов. Даже не посмотрев на них, я поставила их остывать и неохотно поплелась в гостиную.

Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в окно.

– Что ты хотел сказать? – вывела я Джонатана из задумчивости.

– Я понимаю, почему ты до сих пор с ним, – начал он. – Он действительно о тебе заботится, и вообще он хороший парень. Не могу сказать, что мне это по душе, но я понимаю, – произнес Джонатан. Почувствовав слабость в коленях, я села на диван и приготовилась к неприятному разговору. – Но, Эмма, ты не можешь отрицать, что между нами существует какая-то необъяснимая связь. Ведь так? – Он повернулся в мою сторону в ожидании ответа. Но я смогла только слабо кивнуть. – Мы доверяем друг другу то, что держим в тайне от других. И я никогда от тебя ничего не скрываю. А раньше я на такое не был способен. Даже с Сейди. А ты когда-нибудь рассказывала Эвану о своих страхах? О своих ночных кошмарах?

Я громко сглотнула. Он был совершенно прав. Я никогда никого не пускала в темные уголки своей души, кроме него. И не хотела, чтобы Эван знал мои слабости. Я покачала головой, заерзав на диване.

– Разве не помнишь, что я побывал там, где сокрыты твои страхи. Я раньше считал, что нашел в Сейди родственную душу. Но остальные никогда не понимали таких, как мы. И никогда не поймут, потому что им не пришлось пройти через все то, через что прошли мы. Мы с тобой одной крови. И между нами существует связь, которой у вас с Эваном не было и быть не может. Итак… Я подожду. Не стану заставлять тебя с ходу принимать решение. Рано или поздно ты все поймешь сама. Я подожду, потому что люблю тебя и потому что, как уже говорил, я всегда в твоем распоряжении и в любую минуту готов прийти на помощь.

Его слова вызвали бурю эмоций, в голове стало пусто.

– Так ты поэтому здесь? – прохрипела я. – Чтобы сказать, что будешь меня ждать?

Джонатан подошел к канапе и сел напротив. Наклонился, уперев руки в бедра, еще больше сократив расстояние между нами. Ему явно хотелось прикоснуться ко мне. Но увидев, что я слегка отодвинулась, он сжал руки в кулаки.

– Нет, я пришел сюда вовсе не затем, чтобы признаться тебе в любви, – отведя глаза, признался он. – Я подожду, пока не услышу от тебя те же слова. – Он сделал глубокий вдох. – Нет, я здесь совсем по другой причине.

Заметив тревогу на лице Джонатана, я на секунду забыла о его признании.

– Тогда почему ты здесь? – спросила я, внезапно осознав, что боюсь услышать правду. От нехорошего предчувствия засосало под ложечкой.

– Сегодня приходили из полиции, – произнес он, и у меня внутри все оборвалось.

– Что? Зачем? – машинально спросила я, не в силах переварить услышанное.

– Они нашли в его машине смазанный отпечаток пальца и установили, что он принадлежит мне.

– Погоди! В какой еще машине? – спросила я. – Ох, нет. Но с чего бы они стали… – начала я и тут наконец поняла: – Он умер.

Джонатан пристально следил за моей реакцией.

– Да, – неохотно сказал он.

– Только не это! Боже мой, нет! – ошеломленно покачала я головой. – Что же мы наделали?!

– Ты ни в чем не виновата, – бесстрастно произнес Джонатан. – Эмма, он на тебя напал. Я не допущу, чтобы с тобой хоть что-то случилось. Обещаю.

– Не может быть! Он… умер. – Это просто не укладывалось в голове. – А нельзя рассказать в полиции правду?

– Ведь мы уже утаили правду, – терпеливо объяснял Джонатан. – И я уничтожил все следы его пребывания здесь. Так что просто сказать правду теперь не получится. Но никаких обвинений мне пока не предъявляют. Только задают вопросы. Я говорил с адвокатом. Похоже, у них нет ни одной зацепки.

– А что ты им сказал? – Шок начал проходить, и я вернула себе способность мыслить более-менее здраво.

– Что видел «додж» у дома Рейчел во время вечеринки накануне того дня, когда обнаружили тело. Мы с Рейчел разговаривали возле машины, и я, должно быть, случайно дотронулся до нее.

Я медленно кивала в ужасе от содеянного. В голове промелькнули самые разные вопросы, на которые, увы, не было ответа. Что мы наделали? Зачем солгали? Что с нами будет, если полиция докопается до правды? Перед глазами стояло изуродованное тело, оставленное нами на грязной парковке.

– Твердо держись версии, будто не видела лица грабителя, и тогда им точно не удастся установить, что грабитель и мертвый парень на парковке одно и то же лицо.

– Ладно, – выдавила я. Мысли путались, но что-то из всего сказанного им вызывало смутное беспокойство. И тут я наконец поняла. – Эй, постой! А откуда у них твои отпечатки пальцев? – Я посмотрела на Джонатана. Он вдруг сразу как-то странно осунулся. А взгляд стал таким потерянным и беззащитным, что у меня заныло сердце. – Джонатан, ты что, был уголовником? – глядя ему прямо в глаза, нетерпеливо спросила я.

– Эмма, я собирался тебе рассказать, – начал он, нервно приглаживая волосы. – Но ждал того момента, когда ты сможешь спокойно все воспринять…

– Что? Ну, давай говори!

В глазах у него плескалось отчаяние.

Джонатан вскочил с места и, судорожно сжимая руки, принялся нервно мерить шагами комнату. А я с волнением наблюдала за ним. Он повернулся лицом к окну и начал говорить:

– У меня взяли отпечатки пальцев после пожара.

– Нет, – простонала я.

– Я хочу, чтобы ты все поняла. Их не должно было быть дома. Они собирались отправиться на баскетбольный матч, но Райан заболел. Я думал, что отец дома один, – произнес он и, увидев выражение моего лица, замолчал. Я была настолько потрясена, что буквально онемела от ужаса. Джонатан поспешно отвернулся и снова принялся ходить взад и вперед. – Когда я уехал в колледж, отец переключился на Райана. Но я не мог этого допустить. Он был слабее, чем я, и его следовало защитить.

– Но ведь они были твоей семьей. – Я вдруг испытала дикое отвращение. Джонатан явно почувствовал это и резко остановился. – Как ты мог… – Я тупо качала головой, поскольку слова застревали в горле. А когда в памяти всплыл обгоревший остов дома, слезы застлали глаза. Внутри все заледенело. В ушах стояли жуткие крики людей, которые пытались, но не могли выбраться из дома.

– Ты не можешь ненавидеть меня больше, чем я ненавижу себя. – Взгляд его остекленел, в нем было столько муки, что хотелось плакать. – Их не должно было быть дома, – с горечью повторил он. – И я никогда себя не прощу. Но ты должна знать все. Всю горькую правду. – Джонатан склонил голову и закрыл лицо руками.

Я зажмурилась, попытавшись представить, что толкнуло его на убийство собственного отца. А потом вдруг почувствовала слабый укол ревности. Ведь его отец уже был мертв, а я хотела того же самого для Кэрол. Но в голове не укладывалось, как это можно убить человека. А смогла бы я?

И вообще, разве не я рыдала у него на плече, желая маме смерти? И разве не я посоветовала ей принять таблетки, чтобы раз и навсегда положить конец этой жалкой жизни? Тогда чем я лучше Джонатана? Только потому, что мои мучители живы, а его нет? Но я ведь тоже желала им смерти.

– Не знаю, что и думать, – честно призналась я Джонатану. Я задумчиво терла рукой лоб, по щекам текли слезы.

– Я понимаю, – тяжело вздохнул Джонатан. – Все так сразу навалилось. Прости.

И тут я услышала, как стукнула входная дверь.

Эван перевел недоуменный взгляд с Джонатана на меня.

– Что происходит? – спросил он. Я быстро смахнула слезы. У Эвана сердито блеснули глаза. – Что ты ей сделал?

Я только собралась было открыть рот, но не успела ничего сказать, так как Джонатан загородил меня своим телом.

– Эван, тебя это не касается, – тихим голосом угрожающе произнес Джонатан. – Ее жизнь не ограничивается только тобой.

– Что ты этим хочешь сказать? – нахмурился Эван.

– Джонатан, не надо! – взмолилась я, пытаясь остановить его.

– Что-то случилось с Рейчел? – спросил Эван.

– Нет, – горько рассмеялся Джонатан. – Это только между мной и Эммой. Ты не единственный, кому она доверяет. И тебе вовсе не обязательновсе знать.

Я уже хотела прекратить этот дурацкий разговор, но меня перебил Эван:

– А она что, действительно тебе доверяет?

– Да, – бросил Джонатан.

– Эван! – взволнованно позвала я, заметив тень подозрения в его взгляде.

– Нет уж, я хочу послушать, – отрезал он, и я даже попятилась от неожиданности.

– Да, она рассказывает мне вещи, которые ты просто не способен понять, – холодным тоном произнес Джонатан.

– Перестань, ради бога, – дернула я Джонатана за рукав.

Но Джонатан, отстранившись, сделал шаг в сторону Эвана. Я была вне себя от отчаяния, но они уже не обращали на меня внимания.

– И что же она тебе рассказывает? И чего не способен понять я? – процедил сквозь зубы Эван.

Напряжение между ними достигло такого накала, что я поспешно вышла вслед за Джонатаном в прихожую.

– Оставь, – задиристо произнес Джонатан. – Я ведь сказал, что тебя это не касается.

У Эвана напряглась шея. Похоже, его терпению пришел конец. Поведение Джонатана не лезло ни в какие рамки.

– Эван, позволь объяснить, – вмешалась я в их разговор.

– Нет, предпочитаю все услышать от него, – отрезал Эван.

– Тебе так приятно мучить себя, а? – ехидно ухмыльнулся Джонатан. – Пусть так. Я не собираюсь ее у тебя отнимать или типа того.

– Тогда в чем дело? Интересно, почему это она может рассказать тебе то, чем не рискует поделиться со мной?

– Просто я ее понимаю так, как тебе и не снилось, – небрежно пожал плечами Джонатан. – Ты не виноват. Так вышло. Я ее понимаю, а ты нет.

Эван вскинул голову, словно его ударили.

Джонатан явно перешел все границы, но я ничего не могла сделать. Еще немного – и он окажется у опасной черты.

– Джонатан, сейчас же прекрати! – крикнула я, но это был глас вопиющего в пустыне.

– Я всегда тут, когда она просыпается от ночных кошмаров. Именно мнеона звонит, когда что-то случается с Рейчел. Она делится со мной теми секретами, которые не может рассказать тебе. И она знает, что я всегда буду рядом, чтобы защитить ее.

И тут Эван кулаком ударил Джонатана прямо в челюсть, отчего тот даже слегка попятился, а я с визгом отскочила в сторону.

– Откуда тебе знать, как действительно ее защищать?! – кипятился Эван.

Джонатан выпрямился и вытер рот ребром ладони. По подбородку у него текла струйка крови.

Одним молниеносным движением он впечатал Эвана в стенку. Дом буквально затрясся, словно протестуя против этого акта насилия.

– Не смей! – бросившись к Джонатану, заорала я.

Но они уже реально сцепились и вовсю валяли друг друга по тесной прихожей. Утробно рыча, они сцепились в смертельной схватке и не обращали внимания на заливавшую глаза кровь.

А я никак не могла вклиниться между ними. Они двигались слишком стремительно. Они вообще забыли о моем существовании и в пылу сражения могли задеть и меня. Я просила их остановиться снова и снова, но они оставались глухи к моим мольбам.

Я металась вокруг них, напрасно пытаясь привлечь их внимание. Лицо стало мокрым от слез. Я буквально чувствовала на себе каждый удар, и каждый удар разрывал сердце.

Я понимала, что сама во всем виновата. Виновата в том, что между ними возникла такая дикая нетерпимость. Каждый считал причиной своей злости и разочарования соперника, но дело обстояло отнюдь не так. Нет, дело было исключительно во мне и в том, что я не могла им дать. Да, это все я, и только я.

Потом я взглянула на Эвана и чуть не упала в обморок, когда заметила у него под правым глазом глубокую рану, из которой сочилась кровь. Пора кончать с ролью пассивного наблюдателя.

– Джонатан, не смей! – схватив его за руку, заорала я.

Но он, словно забыв о моем присутствии, дернулся и локтем угодил мне в челюсть. Я отлетела назад и, не удержавшись на ногах, с громким криком рухнула на пол.

Эван на секунду отвлекся и повернулся в мою сторону.

– Эмма! – в ужасе воскликнул он.

И сразу получил сокрушительный удар прямо в висок.

– Нет! – надрывно закричала я.

Голова Эвана безжизненно упала набок, совсем как у тряпичной куклы. Он стал сползать по стене, но Джонатан поднял его и нанес хук слева.

Я подскочила как ужаленная и закрыла глаза, пытаясь представить себе, какую боль может причинить тяжелый кулак Джонатана. И с ужасом наклонилась над беспомощно сидевшим на полу Эваном.

Он даже не шелохнулся.

А затем начал медленно сползать. Не помня себя от страха, я попыталась уложить его на пол. Но он оказался слишком тяжелым.

Сотрясаясь от судорожных рыданий, я рухнула возле него.

– Эван! – Я вглядывалась в его окровавленное лицо. – Эван, ты меня слышишь?

– Дай посмотрю, – сказал Джонатан.

Он нагнулся и, схватив Эвана за плечи, уложил его на пол.

– Не прикасайся к нему! – завопила я, прикрывая собой, словно щитом, безжизненное тело. – Не смей его трогать!

– Эмма. – В голосе Джонатана звучала неподдельная боль. Он нежно положил руку на мое плечо, но я брезгливо стряхнула ее.

– Даже и не думай! – Клокоча от ярости, я впилась в него злобным взглядом.

– Эмма, пожалуйста, – взмолился он дрожащим голосом, вытирая текущую по щеке кровь. – Я потерял контроль. Я не хотел. Мне очень жаль.

– Нет, тебе ни капельки не жаль! Можешь ничего не говорить. Полюбуйся, что ты наделал. Что мынаделали. Мы с тобой причиняем другим страдания и боль. – Мне трудно было говорить. Но я напряглась и надрывно закричала: – Полюбуйся, что мы наделали! – Я склонилась над Эваном и, задыхаясь, сказала: – Скольким людям мы причинили боль!

Я нежно погладила Эвана по поврежденной щеке. Он остался лежать неподвижно.

– Не говори так, – простонал Джонатан. – Эмма, это ведь не им, а нам всю жизнь причиняли боль.

– Нет, Джонатан. Мы с нашими тайнами и мелкими хитростями ничем не лучше других. Мы хуже других. Мы ломаем людям жизнь, – злобно расхохоталась я. Джонатан хотел меня остановить, но я уже ходов не писала и с мстительной радостью жалила его острым языком. – А ты! Ты убиваешьлюдей! Ты такое же чудовище, каким был твой отец! – (Покрытое кровоподтеками лицо Джонатана стало пепельным, он хрипло охнул, словно я ударила его ножом в сердце.) – Нас с тобой связывает лишь обида на весь мир. Вот они, наши узы! А вовсе не любовь! – Мои слова разили его буквально насмерть, я не дала ему даже рта открыть, чтобы хоть как-то оправдаться. – Я не люблю тебя! – выкрикнула я. Его глаза умоляли остановиться, но в моем сердце не осталось места для жалости. – Никто и никогда не сможет тебя полюбить!

Джонатан согнулся пополам, сделал несколько неверных шагов и упал на колени.

Я была переполнена ненавистью, которая, словно яд, отравляла кровь. Я смотрела, как он корчится под градом моих слов, и наслаждалась его молчаливыми страданиями.

– И не ждименя! Да, ты, кажется, говорил, что весь в моем распоряжении, так заруби себе на носу: я в этом не нуждаюсь! Уйди из моей жизни, и я никому ни слова не скажу о том, что ты сделал.

Джонатан закрыл остекленевшие глаза и, уныло понурившись, схватился за грудь.

Я повернулась к нему спиной, не в силах видеть, как он буквально разваливается на куски. По щекам ручьем текли слезы, и я поспешила спрятать свой стыд за опущенными веками. Мои слова оказали не менее разрушительный эффект, чем кулаки Джонатана. Я губила других своими маленькими тайнами и большой ложью, в моей душе зрели гроздья гнева, и этот гнев разрушал людей. И точно так же, как Джонатан, я не стоила любви.

Внезапно хлопнула входная дверь, и я сразу напряглась. Я знала, что он ушел и я его никогда не увижу.

Сердце мое было разбито, я судорожно всхлипывала, склонившись над безжизненным телом Эвана. Я приложила руку к его груди, и он пошевелился. Я тяжело и отрывисто дышала, пытаясь унять боль, хотя теперь точно знала, что после сегодняшнего дня эта боль уже никогда не пройдет.

Эван заворочался и слабо застонал. Я тряслась как в лихорадке, внутренности жгло огнем. Я испытывала самые настоящие крестные муки. И нечем было дышать.

– Эмма, – пробормотал Эван, его веки затрепетали.

– Прости, – всхлипнула я, уронив слезу на его щеку, и припала к его губам. – Не знаю, сможешь ли ты хоть когда-нибудь простить меня, но я не хочу разрушить и твою жизнь тоже. – Мое израненное сердце едва билось. – Я люблю тебя, – выдохнула я.

Я снова опустила его голову на пол и поднялась, чувствуя, что ноги меня не держат. С трудом доковыляла до входной двери и открыла ее. И, собрав всю свою волю в кулак, побрела прочь.

– Эмма! – прозвенел в темноте голос Эвана – и я потеряла сознание.

Эпилог

Я села рядом с Сарой на заднее сиденье машины, и Карл начал выруливать с подъездной дорожки. Я сидела и молча смотрела в окно. Я слушала, как Карл с Анной о чем-то беседуют, но не слышала ни единого слова. Ужасно угнетало присутствие Сары, хотя она не сделала даже слабой попытки завязать разговор.

Когда мы приехали в аэропорт, Карл принялся вынимать из багажника вещи, Анна уже ждала нас на тротуаре.

– Как только получишь комнату в общежитии, я вышлю все остальное, – ласково улыбаясь, сказала она. Потом пристально посмотрела на меня и погладила по щеке. – Эмма, не стоило так поступать. Ты имеешь полное право пройти по проходу вместе с другими на выпускной церемонии. Еще не поздно передумать.

Я еле заметно усмехнулась, прекрасно понимая, что она хочет меня утешить. Мое сердце словно окаменело, ничто больше не тревожило душу, я была не способна реагировать на ласку и добрые слова. Все выгорело. Ничего не осталось.

– Пожалуй, пора, – ответила я, повесив на плечо рюкзак.

– Позвони, если что-нибудь понадобится, – сказала Анна.

– Твой наставник свяжется с тобой сразу, как приедешь в университет, и сообщит, когда будут вступительные экзамены, – объяснил Карл. Он подкатил поближе чемодан, рядом поставил спортивную сумку.

– Спасибо, – вполне искренне сказала я.

Слегка замявшись, он крепко обнял меня:

– Ты прекрасно знаешь, где нас найти.

Сара стояла, прислонившись к машине, и даже не делала попытки подойти. С тех пор как я два дня назад заказала билет, она не проронила ни слова. И не было никакой надежды на то, что сейчас она вдруг нарушит обет молчания.

Я взяла сумку и покатила чемодан к стойке регистрации.

– Эмма! – пронзительно крикнула Сара, бросившись за мной. Облегченно вздохнув, я закрыла глаза и остановилась. Ее взгляд был полон боли, брови трагически вздернуты. – Не делай этого! Пожалуйста. Все должно было быть по-другому.

Ничего не шевельнулось в моей душе.

– Не волнуйся. Я в порядке, – успокоила я Сару.

– Эмма, ну пожалуйста!

– Увидимся через пару недель, да?

Она тяжело сглотнула, сжала губы и уныло кивнула. Затем схватила меня за плечи и быстро-быстро забормотала:

– Ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни. Не делай этого. Я знаю, потом ты будешь жалеть.

Я подождала, пока она уберет руки, и, не повышая голоса, произнесла:

– До скорой встречи.

Повернулась и пошла прочь.

* * *

Я вынул ключ из двери и швырнул рюкзак на кровать. Открыл крошечный холодильник, чтобы взять воды, старательно игнорируя находившегося в комнате Лайла. К сожалению, игнорировать его было довольно сложно.

А потом я буквально застыл на месте, увидев на его кровати свою коробку. Он шарил в ней без зазрения совести.

– Какого черта! – Я яростно захлопнул дверь холодильника.

– Да вот, искал себе футболку, – не слишком уверенно сказал он.

То, что он роется в моих вещах, не стало неожиданностью. Последние несколько месяцев он постоянно этим занимался, но сейчас, пожалуй, хватил через край.

– Здесь ты вряд ли найдешь что-то подходящее, – набросился на него я. – А ну-ка отдай! – И я вырвал у него из рук фотографию.

– Расслабься, Эван, – плюхнувшись на свою кровать, ответил он. – Кстати, а кто эта девчонка? Классная штучка.

– Не твое дело, – отрезал я, складывая фотографии обратно в коробку.

Я положил их поверх фотокамеры, к которой не прикасался уже несколько месяцев. Поколебавшись, достал из стопки бумаг квадратный конверт. Провел пальцем по маминому имени, написанному четким почерком, пощупал вложенный туда лист плотной бумаги, и словно кто-то ледяной рукой сжал мое сердце.

Письмо, запечатанное в конверте, изменило все раз и навсегда. Я так и не смог его прочесть. Не знаю, что она написала моей маме, но это письмо заставило меня остаться на Восточном побережье, в то время как она убежала в Калифорнию. Ни объяснения. Ни «до свидания». Письмо это круто изменило мою жизнь, хотя я его так и не прочел.

Я положил конверт обратно в коробку и чуть-чуть помедлил. Я смотрел на ее фотографию, на которой она смеялась. Смех у нее был страшно заразительный, глаза цвета карамели начинали светиться, а в уголках образовывались забавные морщинки. Она была очень похожа на своего отца.

И я заставил себя отвернуться. К чему понапрасну себя мучить?! Она уехала. Она меня бросила.

Уже собираясь закрыть коробку, я вдруг обнаружил, что чего-то не хватает. Обшарил глазами комнату и заметил свою футболку на спинке стула возле письменного стола Лайла.

– Лайл, какого хрена! – схватив футболку, заревел я.

– На черта мне футболка с эмблемой Стэнфордского университета? – вытаращил он глаза.

– Если еще хоть раз тронешь мои вещи, я сломаю тебе руку, – пригрозил я.

Он не оторвал глаз от учебника, но жутко покраснел, и я понял, что он все прекрасно слышал.

Я сунул футболку в коробку и закрыл ее, спрятав подальше смеющееся лицо. Коробку я поставил на дно шкафа, рядом с остальными.

– И все-таки я не понимаю, – пробормотал Лайл. – Что за история с коробками?

Я закрыл дверцу шкафа, оставляя внутри все причины сказать: «Не уверен, что я остаюсь».

Content

Ребекка Донован
Любить – значит страдать

Пролог

Глава 1 Вторая попытка

Глава 2 Фейерверк

Глава 3 По-прежнему любима

Глава 4 «Дом»

Глава 5 Люди меняются

Глава 6 Стили жизни

Глава 7 Светская жизнь

Глава 8 Настойчивость

Глава 9 Ошибочное мнение

Глава 10 Затмение

Глава 11 Уже лучше

Глава 12 «Ч» Валентинов день

Глава 13 Неадекватная реакция

Глава 14 Под поверхностью

Глава 15 Еще одна попытка

Глава 16 Готова?

Глава 17 Смятение чувств

Глава 18 Время воспоминаний

Глава 19 В ожидании пятницы

Глава 20 Все не так

Глава 21 Любовная драма

Глава 22 Шиворот-навыворот

Глава 23 Границы дозволенного

Глава 24 С днем рождения!

Глава 25 Все сначала

Глава 26 Разочарование

Глава 27 Размытые линии

Глава 28 На экстриме

Глава 29 Материнский совет

Глава 30 Неожиданные перспективы

Глава 31 А что, если…

Глава 32 В лесу

Глава 33 Последствия

Глава 34 Признания

Глава 35 Обидеть всех

Глава 36 Тревожное состояние

Глава 37 Возвращение в кошмар

Глава 38 Под прикрытием

Глава 39 Дышать за меня

Глава 40 Истинная правда

Глава 41 Сила внушения

Глава 42 То, за что стоит держаться

Глава 43 Эффект неожиданности

Глава 44 И в заключение

Эпилог