Кори Доктороу

Гуглец

«Дайте мне шесть строк, написанных лучшим из людей, и я найду в них повод, чтобы его повесить».

Кардинал Ришелье

«Мы о вас недостаточно много знаем».

Эрик Шмидт, директор компании «Google»

Самолет сел в международном аэропорту Сан-Франциско в восемь вечера, но пока подошла очередь Грега на паспортный контроль, было уже за полночь. Грег летел первым классом — небритый, загорелый, походка небрежно-расслабленная после месяца в Кабо (три дня в неделю он нырял с аквалангом, остальное время охмурял учениц местной французской гимназии). Месяц назад, покидая город, Грег был в отвратительной форме — сутулый, с брюшком. Вернулся он бронзовокожим богом — стюардессы восхищенно поглядывали на него весь рейс.

Четыре часа в очереди на паспортный контроль скинули его с небес обратно на землю. Легкое пьянящее жужжание в голове прошло, меж ягодицами затекали противные струйки пота, а шея и плечи так напряглись, что собственная спина казалась ему теннисной ракеткой. Батарейки айпода уже давно сдохли, и ему нечем было заняться, кроме как подслушивать разговоры соседей по очереди, супружеской пары средних лет.

— Чудеса технологии, — женщина показала на висящую рядом табличку: «Иммиграционный контроль. На базе Гугла».

— Я думал, они на него только собираются перейти! — мужчина то надевал, то снимал и держал в руках большую шляпу-сомбреро.

Гугление на границе. Господибожемой. Грег покинул «Гугл» полгода назад, обналичив опционы, положенные ему как сотруднику компании. Он решил «взять паузу» и отдохнуть от работы, но провел это время с меньшей пользой, чем предполагал. Пять следующих месяцев он чинил компьютеры друзьям, смотрел дневные телепередачи и за это время поправился на 10 фунтов (он объяснял это тем, что проводил время дома, а не в «Гуглплексе» — комплексе зданий «Гугла», где к его услугам был хорошо оборудованный спортзал).

Конечно, этого следовало ожидать. Правительство США ухнуло 15 миллиардов долларов на программу для фотографирования въезжающих в страну и проверки их отпечатков пальцев, но не поймало ни одного террориста. Очевидно, государственные структуры США, в отличие от поисковой системы «Гугл», знали далеко не всё.

У сотрудника министерства внутренней безопасности, сидящего на паспортном контроле, были мешки под глазами. Он щурился на экран, тыча в клавиатуру пальцами-сосисками. Неудивительно, что люди по четыре часа не могут выбраться из этого сраного аэропорта.

— Добрый вечер, — сказал Грег, протягивая потный паспорт. Сотрудник минбеза хрюкнул, провел паспорт через ридер, уставился на экран и защелкал клавишами. Щелкал он долго. В углу рта у него засохла какая-то еда, и он все время украдкой высовывал язык и облизывал это место.

— Что вы скажете по поводу июня 1998 года?

Грег поднял голову.

— Что?

— 17 июня 1998 года вы опубликовали сообщение в конференции alt.burningman относительно своих планов на посещение фестиваля «Burning Man». Вы задали следующий вопрос: «Думаете, не стоит связываться с грибочками?»

Сотрудник минбеза в комнате вторичной проверки был постарше и такой тощий, что походил на резную деревянную статуэтку. Он не ограничился грибами и стал копать гораздо глубже.

— Расскажите мне о своих хобби. Вы строите модели ракет?

— Что?!

— Модели ракет.

— Нет, не строю, — сказал Грег. Он уже чуял, к чему идет дело.

Офицер сделал какую-то пометку и защелкал клавишами.

— Вы знаете, почему я задал этот вопрос? Я вижу в контекстной рекламе, которую показывал вам Гугл рядом с результатами поисков и в почте, много объявлений, предлагающих материалы для постройки и запуска ракет.

У Грега скрутило живот.

— Вы видите мои запросы и почту?!

Он месяц не касался клавиатуры компьютера. Но знал: то, что он вводит в поисковую строку, наверняка гораздо откровенней, чем даже его беседы с собственным психоаналитиком.

— Успокойтесь, пожалуйста. Нет, я не вижу ваших запросов, — офицер издевательски растягивал слова. — Это было бы нарушением ваших конституционных прав. Мы видим только объявления, которые показывает вам Гугл, когда вы читаете почту и просматриваете результаты поиска. У меня есть брошюра, где все это объясняется. Я дам ее вам, когда мы закончим беседу.

— Но объявления же ничего не значат, — Грег брызгал слюной от волнения. — Мне предлагают скачать рингтоны Энн Колтер каждый раз, когда я получаю и-мейл от приятеля, живущего в городе Колтере!

Собеседник кивнул.

— Я понимаю. Именно поэтому я сейчас с вами беседую. Как вы думаете, почему вам так часто показывают рекламу, связанную с моделями ракет?

Грег лихорадочно заработал мозгами.

— Слушайте, сделайте вот что. Найдите группу «кофе-фанатики».

Он когда-то активно общался в этой группе, помогал им делать сайт, через который покупатели могли подписаться на рассылку «кофе месяца». Смесь кофейных зерен, которую они собирались выпустить на рынок, называлась «Ракетное топливо». Скорее всего, Гугл отреагировал на сочетание слов «ракетное топливо» и «запуск».

Они уже вроде бы закруглялись, когда резной-деревянный докопался до хэллоуинских фотографий. В результатах поиска по имени и фамилии, «Грег Лупински», они болтались где-то на четвертой странице.

— Это была костюмированная вечеринка, — пробормотал он. — В квартале Кастро. Тематическая, посвященная войне в Персидском заливе.

— И вы оделись…?

— Шахидом, — обреченно ответил он. От одного этого слова его передернуло.

— Пройдемте со мной, мистер Лупински, — сказал офицер.

К тому времени, как его выпустили, был уже четвертый час ночи. Его чемоданы одиноко стояли у багажного конвейера. Он подобрал их и увидел, что их кто-то открывал, а потом закрыл кое-как. Из-под крышек торчала одежда.

Добравшись домой, он обнаружил, что все копии доколумбовых статуэток разбиты, а на новенькой белой хлопчатобумажной мексиканской рубахе красуется отпечаток ботинка. Одежда уже больше не пахла Мексикой. Она пахла аэропортом.

Он не мог спать. Хоть убей. Ему нужно было поговорить о том, что произошло. Есть только один человек, который его поймет. К счастью, в это время она обычно не спит.

Майя пришла в «Гугл» на два года позже Грега. Это она убедила его поехать в Мексику после того, как он получил деньги за опционы. Она тогда сказала: «Куда угодно — главное, чтобы это помогло тебе перезагрузиться».

У Майи были два огромных шоколадных лабрадора и чудовищно терпеливая подруга по имени Лори. Лори сносила все, но не желала таскаться в шесть утра по парку на буксире у ста двадцати кило слюнявой собачатины.

Когда Грег подбегал трусцой к Майе, она полезла в карман за газовым баллончиком, но увидев, кто это, прижала поводки ногой и раскрыла объятья.

— А где же твое пузо? Ты прямо кинозвездой стал!

Он обнял ее, вдруг остро осознав, как от него разит после целой ночи глубокого гугления во все дыры.

— Майя, — сказал он, — что ты знаешь про отношения «Гугла» с минбезом?

Она застыла. Один пес заскулил. Она огляделась, потом кивнула в сторону теннисных кортов.

— Вон, на верхушке осветительной мачты. Не смотри туда. Это ретранслятор муниципальной сети вай-фай. Там широкоугольная веб-камера. Когда разговариваешь, стой к ней спиной.

По большому счету «Гуглу» не слишком дорого обошлось утыкать весь город веб-камерами. Особенно если учесть, что это дало возможность подгонять контекстную рекламу под место нахождения человека. Грег не заинтересовался, когда изображение на всех камерах стало доступным для широкой публики, но в блогосфере это произвело кратковременный фурор: люди играли с новой всевидящей игрушкой, разглядывали лица уличных проституток, гуляющих в ожидании клиента, и тому подобное. Через несколько дней публике и это приелось.

— Правда, что ли? — пробормотал Грег, чувствуя себя полным идиотом.

— Пойдем, — сказала она, отворачиваясь от мачты. Псы обиделись, что прогулка вышла короткая, и дома выразили свое недовольство по полной программе, пока Майя варила кофе.

— Мы сторговались с минбезом, — сказала Майя, протягивая руку за молоком. — Они согласились не рыться в наших поисковых записях, а мы позволяем им видеть рекламу, которую показываем пользователям.

Грега замутило.

— Но почему? Только не говори мне, что «Яху» с ними к этому времени уже договорилась…

— Нет, нет. То есть да. Конечно, «Яху» с ними уже договорилась. Но «Гугл» не поэтому согласился. Ты ведь знаешь, что республиканцы ненавидят «Гугл». Сотрудники «Гугла» поголовно записные демократы, вот мы и лезем из кожи вон, чтобы их умаслить, пока они нас не пришибли. Это ведь не ПИИ. — Персональная Идентифицируемая Информация, ядовитый смог информационного века. — Это всего лишь метаданные. Значит, то, что мы делаем — не чистое зло. Так, немножко.

— Но зачем тогда все эти шпионские игры?

Майя вздохнула и обняла пса, который бодал ее в колено массивной головой.

— Люди из минбеза — как вши, они повсюду. Они сидят у нас на рабочих совещаниях. Мне иногда кажется, что я в каком-нибудь советском министерстве. И еще этот допуск. Мы разделены на чистых и нечистых: на тех, у кого есть допуск, и тех, у кого его нет. Все знают, кому не дали допуска, но никто не знает, почему. Мне дали. К счастью, таким как я больше не грозит автоматический отказ. Если тебе отказали в допуске, ни один допущенный с тобой даже в столовой рядом не сядет.

На Грега навалилась ужасная усталость.

— Значит, мне повезло, что я вообще унес ноги из аэропорта? При неудачном раскладе я мог бы просто «исчезнуть»?

Майя смотрела на него в упор. Он ждал ответа.

— Ну?

— Я тебе кое-что скажу, но никому никогда в жизни этого не повторяй.

— Хм… надеюсь, ты не состоишь в ячейке террористов?

— Нет, все гораздо хуже. Слушай: то, чем занимается минбез в аэропорту — это отбор. Он позволяет им сузить критерии поиска. Как только тебя один раз отвели в сторону для вторичной проверки, ты становишься «объектом интереса», и тебе уже никуда не деться. Они будут сканировать стримы с вебкамер в поисках твоего лица и походки. Читать твою почту. Следить за содержанием твоих поисков.

— Так ты вроде сказала, что суд им этого не позво…

— Суд не позволил бы гуглить всех подряд. Но как только ты попадаешь в систему, это превращается в «избирательный поиск». Все законно. А стоит начать тебя гуглить — и обязательно что-нибудь найдется. Все твои данные вываливаются через большую воронку в машину, которая перемалывает их в поисках «подозрительных закономерностей». Любое отклонение от статистической нормы используется, чтобы тебя пригвоздить.

Грегу показалось, что его сейчас стошнит.

— Но как же? Ведь «Гугл» был на стороне сил света. «Не навреди», помнишь?

«Не навреди» — это был девиз компании «Гугл». Он сыграл большую роль в том, что Грег, свежеиспеченный кандидат компьютерных наук, когда-то двинул из Стэнфорда прямиком в Маунтин-Вью, в «Гугл».

Майя зло хохотнула.

— «Не навреди»? Я тебя умоляю. Наши интересы лоббируют те же криптофашисты, что пытались закидывать грязью Джона Керри. Мы уже давно лишились девственности в этом плане.

Они помолчали.

— Все началось в Китае, — наконец снова заговорила она. — Как только мы перенесли свои сервера в материковый Китай, они попали под юрисдикцию Китая.

Грег вздохнул. Он прекрасно знал, каков размах деятельности «Гугла»: каждый раз, когда кто-нибудь посещает страницу с рекламой от «Гугла», пользуется «Гугл-картами» или «Гугл-почтой», даже если кто-то извне посылает и-мейл на адрес в «Гугл-почте», компания тщательно собирает всю связанную с этим информацию. Когда-то системы оптимизации поиска начали использовать данные для подгонки результатов к индивидуальным особенностям пользователей. В рекламном деле произошла революция. Но авторитарное правительство нашло этим возможностям другое применение.

— Они использовали нас для построения профилей людей, — продолжала она. — И когда хотели кого-нибудь арестовать, приходили к нам, чтобы отыскать повод. В Китае чихнуть нельзя в Сети, чтобы не нарушить закон.

Грег помотал головой.

— На кой черт «Гуглу» понадобилось ставить серверы в Китае?

— Правительство сказало, что иначе они нас заблокируют. И еще «Яху» подсуетилась раньше нас. — Оба поморщились. В какой-то момент своей истории «Гугл» стал одержим тем, что делает «Яху» — теперь действия конкурента были для «Гугла» важнее, чем качество собственной работы. — Так что мы согласились. Но многим из нас это не понравилось.

Майя отхлебнула кофе и понизила голос. Один из псов что-то упорно вынюхивал под стулом у Грега.

— Почти сразу после этого китайцы потребовали, чтобы мы начали цензурировать результаты поиска. «Гугл» согласился. Официальное объяснение звучало совершенно по-идиотски: «Мы никому не вредим, наоборот — улучшаем качество поиска! Мы ведь не можем показывать пользователю ссылки на сайты, которые для него недоступны — это его ужасно огорчит! Это ухудшит потребительские свойства нашего продукта!»

— И что теперь? — Грег отпихнул собаку. Майя укоризненно взглянула на него.

— Теперь ты — «объект интереса». Под колпаком у Гугла. Ты будешь жить, а кто-нибудь постоянно будет заглядывать тебе через плечо. Ты ведь знаешь, как мы формулируем свою миссию? «Организовать мировую информацию!» Всю. Еще пять лет, и мы будем знать, сколько говна плавало в унитазе, когда ты нажал на слив. Каждый, чей профиль соответствует статистическому портрету злодея, автоматически попадет под подозрение. Нас ждет тотальный…

— …гуглец, — подсказал он.

— Именно, — она кивнула.

Майя увела собак по коридору в сторону спальни. До Грега донесся ее приглушенный спор с подругой. Майя вернулась одна.

— Я могу это поправить, — настойчиво прошептала она. — Когда китайцы начали аресты, мы с моими соседями по модулю объединили силы в двадцатипроцентном проекте, чтобы им показать.

Каждый сотрудник мог тратить 20 % рабочего времени на разработку своего личного проекта — одно из новшеств «Гугла» в управлении персоналом.

— Мы назвали его «Гуглочист». Он перерывает все наши базы данных и нормализует человека статистически. Запросы, гистограммы сообщений в «Гугл-почте», закономерности поиска. Абсолютно всё. Грег, я могу тебя погуглочистить. Другого выхода нет.

— Я не хочу тебя втягивать.

Она покачала головой:

— Я уже обречена. С тех пор, как мы написали эту дрянь, каждый прожитый мной день взят взаймы. Рано или поздно кто-нибудь в минбезе ткнет пальцем в мой опыт работы и послужной список — и тогда… не знаю, что тогда. То, что делают с такими, как я, в ходе непримиримой войны с… подставь любое абстрактное существительное.

Грег вспомнил аэропорт. Обыск. Рубашку с отпечатком ботинка посредине.

— Ладно, — сказал он.

Гуглочист сотворил чудеса. Грег видел это по рекламе, выскакивающей во время поиска: она явно предназначалась кому-то совершенно другому. «В чем суть креационизма», «Диплом семинарии — заочно», «Как нам раздавить гидру террора», «Программы для блокировки порнографии», «Что замышляют гомосексуалисты», «Билеты на концерт Тоби Кейта — со скидкой». Это поработала Майина программа. Новый персонализованный поиск Гугла явно считал Грега абсолютно другим человеком — богобоязненным консерватором, любителем музыки кантри.

Его это вполне устраивало.

Потом он щелкнул на адресную книгу и обнаружил, что половины контактов нет. Входной ящик «Гугл-почты» внутри был выдолблен, как гнездо термитов. Профиль в «Оркуте» — нормализован. Календарь, семейные фотографии, закладки: все стерто. Он только сейчас понял, какой огромный кусок его перекочевал в сеть и осел на серверных фермах «Гугла»: вся его личность онлайн. Майя отчистила его и выскоблила до блеска; он стал человеком-невидимкой.

Грег спросонья нашарил клавиатуру лаптопа, стоящего у кровати, и экран засветился. Он посмотрел на мигающие часы в панели инструментов: четыре тринадцать ночи! Господи, кто это ломится к нему в такой час?

— Иду! — завопил он сонным голосом, накинул халат и сунул ноги в тапки. Зашаркал по коридору, включая на ходу свет. Прищурился в глазок и обнаружил за дверью мрачную Майю.

Он отцепил цепочки, отодвинул засов и рывком распахнул дверь. Майя ворвалась в квартиру, таща за собой псов и подругу.

Она вся взмокла; волосы, всегда причесанные, клочьями липли ко лбу. Она терла глаза — веки были красные и распухшие.

— Пакуйся, — прохрипела она.

— Что?

Она схватила его за плечи.

— Быстро.

— Куда ты хочешь…

— Наверно, в Мексику. Еще не знаю. Пакуйся, чтоб тебя!

Она протиснулась мимо него в спальню и принялась вытягивать ящики из комода.

— Майя, — резко сказал он, — я никуда не двинусь, пока ты не объяснишь, в чем дело.

Она пронзила его взглядом и откинула волосы со лба:

— Кто-то активировал Гуглочиста! После того, как я тебя почистила, я его выключила и ушла. Его было слишком опасно использовать еще раз. Но в коде все еще сидит функция, которая посылает мне сообщения каждый раз, когда его запускают. Кто-то использовал Гуглочист шесть раз, чтобы почистить три очень интересных учетных записи — по странному совпадению, они все принадлежат членам сенатского комитета по науке и предпринимательству, которых скоро должны переизбрать.

— Сотрудники «Гугла» решили измазать грязью сенаторов?

— Не сотрудники. Это идет не из нашей сети. Блок IP-адресов зарегистрирован в округе Колумбия. Вашингтон. Люди, которые пользуются этими IP-адресами, пользуются также «Гугл-почтой». И угадай, чьи это оказались почтовые ящики!

— Ты залезла в их почту?

— Ну да, ну да. Я залезла в их почту. Это все делают время от времени, и по гораздо менее веским причинам. Но вот что я обнаружила: оказывается, всей этой деятельностью руководит наша лоббирующая фирма. Они выполняют свою работу: защищают интересы компании.

У Грега застучало в висках.

— Надо сказать кому-нибудь.

— Не поможет. Они знают о нас всё. Они видят каждый наш поиск. Каждое сообщение в почте. Каждый раз, когда мы попадались под глазок веб-камеры. Всех, с кем мы контактируем в социальных сетях… Ты знал, что если у тебя есть хотя бы пятнадцать френдов, по статистике ты находишься не дальше трех шагов от человека, жертвовавшего деньги террористам? Помнишь, что с тобой было в аэропорту? Жди того же, но в бóльших количествах.

— Майя, — сказал Грег, собираясь с мыслями. — Может все-таки бежать в Мексику — это перебор? Ну, уволься. Мы с тобой можем затеять стартап или еще что-нибудь такое. Это же безумие.

— Ко мне сегодня приходили. Два офицера из минбеза. Терзали меня несколько часов. Задали много чреватых вопросов.

— Про Гуглочист?

— Про моих друзей. Про мою семью. Мою историю поисков. Мою биографию.

— Господи.

— Это был толстый намек. Они видят каждый клик мышки, каждый поиск. Пора смываться. Уйти из-под радара.

— В Мексике, между прочим, тоже есть офис «Гугла».

— Надо ехать, — твердо сказала она.

— Лори, а ты что думаешь? — спросил Грег.

Лори похлопала собак по спинам.

— Мои родители бежали из ГДР в шестьдесят пятом году. Они рассказывали мне про «штази». Тайную полицию. «Штази» вело досье на людей, и туда попадало всё — каждый рассказанный политический анекдот, каждая мелочь. Я не знаю, что хотел создать «Гугл», но то, что он создал, ничем не отличается от этих досье.

— Грег, ты едешь с нами?

Он посмотрел на собак и помотал головой.

— У меня еще остались песо. Возьми. Будь осторожна, хорошо?

Майя так посмотрела на него, словно хотела двинуть кулаком в морду. Но передумала и заключила его в медвежье объятие.

— Ты тоже будь осторожен, — шепнула она ему на ухо.

За ним пришли через неделю. Домой, среди ночи, как он и предполагал.

Они явились в третьем часу ночи. Один молча встал у двери. Второй был низенький, улыбчивый, в мятом блейзере с пятном на одном лацкане и американским флажком в петлице другого.

— Грег Лупински, у нас есть основания полагать, что вы преступили закон о компьютерном мошенничестве и злоупотреблениях, — сказал он вместо приветствия. — А именно, нарушили границы разрешенного доступа и благодаря этому нарушению получили некую информацию. Ранее не судимым за это дают десять лет. Оказывается, то, что вы и ваша подружка сделали с вашими записями в базе данных «Гугла» — уголовное преступление. А уж какие интересные вещи выплывут на суде… В первую очередь — все то, что вы стерли из своего профиля, например.

Грег целую неделю репетировал эту сцену у себя в голове. Он сочинил кучу смелых и мужественных заявлений. Это помогало скоротать время, пока он ждал звонка Майи. Но она так и не позвонила.

— Я хочу связаться с адвокатом, — только и смог выдавить из себя он.

— Ваше право, — сказал коротышка. — Но я надеюсь, нам удастся достигнуть некоторой договоренности.

Грег обрел голос:

— Покажите служебное удостоверение.

Лицо коротышки, похожее на морду бассет-хаунда, расплылось, и он смущенно хихикнул:

— Друг мой, я же не из полиции. Я консультант. Работаю на «Гугл» — моя компания представляет интересы «Гугла» в Вашингтоне. Моя задача — строить деловые отношения. Конечно, мы не пойдем в полицию, не поговорив сначала с вами. Вы — член семьи. По правде сказать, у меня к вам предложение.

Грег подошел к кофеварке, вытащил использованный фильтр и выкинул его в мусор.

— Я предам все это гласности, — сказал он.

Коротенький кивнул, словно обдумывая.

— Конечно, конечно. Можете прямо сегодня же с утра зайти в редакцию «Кроникл» и все рассказать. Они начнут искать источники, подтверждающие ваш рассказ. И не найдут. А потом начнут гуглить. И тут их найдем мы. Так что, друг мой, убедительно прошу, выслушайте сначала меня. Моя работа — искать решения, от которых выигрывают обе стороны. И я их нахожу, — он помолчал. — Кстати, у вас отличный кофе, а вы не хотите сперва ополоснуть зерна? Это смоет часть горечи и выведет наружу ароматические масла. Можно дуршлаг?

Грег смотрел, как коротышка молча снял блейзер, повесил на спинку стула, расстегнул манжеты и аккуратно закатал рукава, сунул дешевые электронные часы в карман. Высыпал кофейные зерна из мельницы в выданный Грегом дуршлаг и промыл под краном.

Он был пухловат и очень бледен, и держался чуть неловко, как инженер-электронщик на вечеринке. По правде сказать, скрупулезным подходом к мелочам он был очень похож на типичного сотрудника «Гугла». И с кофемолкой он тоже обращался мастерски.

— Мы набираем группу для работы в корпусе номер сорок девять…

— Такого корпуса нет, — машинально сказал Грег.

— Конечно, — осклабился коротышка. — Такого корпуса нет. Но мы набираем группу для усовершенствования Гуглочиста. Майин код неоптимален. В нем есть баги. Его надо переписать. Вы — как раз тот человек, который может этим заняться. А как только вы снова окажетесь внутри, будет уже неважно, что вы владеете кое-какими секретами.

— Невероятно, — Грег расхохотался. — Если вы думаете, что я помогу вам мазать грязью кандидатов на политические посты — в обмен на какие-то там послабления — то вы все чокнутые.

— Грег, мы никого не собираемся мазать грязью. Наоборот, мы хотим почистить. Кое-кого. Вы понимаете? У любого человека в гугл-профиле можно много чего нарыть, если смотреть внимательно. А уж если человек играет в политику, на него будут внимательно смотреть. Выдвинуть свою кандидатуру на выборную должность — все равно что согласиться на прилюдную колоноскопию.

Он загрузил френч-пресс и нажал на плунжер, сосредоточенно скривившись. Грег выдал ему две кружки — конечно, с логотипом «Гугла».

— Мы намерены сделать для своих друзей то, что Майя сделала для вас. Чуточку почистить. Просто защитить их право на личную тайну. И всё.

Грег отхлебнул кофе.

— А что будет с кандидатами, которых вы не почистите?

— Да, — коротышка вяло ухмыльнулся. — Вы попали в точку. Им, можно сказать, не повезет.

Он порылся во внутреннем кармане пиджака и извлек несколько сложенных листов бумаги. Разгладил листы и положил на стол.

— Вот, например, хороший человек, которому мы хотим помочь.

Это была распечатка поисковых запросов кандидата, на избирательную кампанию которого Грег давал деньги во время трех последних выборов.

— Представьте себе: человек возвращается в номер гостиницы после тяжелейшего дня избирательной кампании. Он с утра до ночи ходил от двери к двери, завоевывая голоса избирателей. Он открывает лаптоп и набирает в поисковой строке: «сладенькие попки». Мелочь, правда ведь? Мы считаем, было бы просто непатриотично — допустить, чтобы такое помешало хорошему человеку и дальше служить своей стране.

Грег медленно кивнул.

— Так вы ему поможете?

— Да.

— Хорошо. И вот еще что. Помогите нам найти Майю. Она нас неправильно поняла, а теперь, кажется, вообще сбежала. Я уверен: выслушав наши доводы, она передумает.

Он покосился на поисковые запросы кандидата.

— Может быть, и передумает… — пробормотал Грег.

Новому составу Конгресса понадобилось 11 дней, чтобы принять новый «Закон о защите и индексации коммуникаций и гипертекста». По этому закону министерству внутренней безопасности и АНБ разрешалось передавать до 80 % работ по анализу информации внешним подрядчикам. Теоретически в тендере могла участвовать любая компания, но при наличии у «Гугла» корпуса № 49 с супернадежной системой безопасности вопрос о том, кто выиграет тендер, даже не вставал. Вот если бы это «Гугл» потратил 15 миллиардов долларов на программу обнаружения террористов на въезде в страну, их бы давно всех переловили. Куда правительству до Гугла, который, как известно, Знает Всё!

На следующее утро Грег побрился и тщательно осмотрел себя в зеркале: сотрудники отдела охраны не любили хакерской щетины и не стеснялись об этом заявить. Грег понимал: сегодня его первый день в должности, фактически, разведчика-аналитика, работающего на правительство США. Может, это не так уж и плохо? Разве не лучше, что эту работу выполняют сотрудники «Гугла», а не какой-нибудь тупой чинуша из министерства внутренней безопасности?

К тому времени, как он нашел место на стоянке «Гуглплекса», среди гибридных автомобилей и битком набитых стоек для велосипедов, он успел убедить себя окончательно. Суя карточку в дверь, он уже обдумывал, какой органический смузи выберет в буфете. Дверь не открылась.

Он несколько раз провел карточку через ридер, но каждый раз загоралась красная лампочка. В любом другом корпусе он бы сел кому-нибудь на хвост — там люди весь день входят и выходят. Но из сорок девятого сотрудники выходили только на обед, да и то не всегда.

Он еще раз сунул карточку в ридер. Вдруг рядом раздался голос:

— Грег, можно вас на минуту?

Коротышка обнял его одной рукой за плечи, и Грег уловил цитрусовый запах одеколона. Похожим пользовался его инструктор по дайвингу, когда они вечерами ходили в бары. Грег не смог вспомнить, как звали инструктора. Хуан Карлос? Хуан Луис?

Коротышка, крепко держа Грега за плечи, повел его прочь от двери, по идеальному газону, мимо огорода, разбитого у кухни.

— Мы даем вам пару дней отпуска.

Грега охватило тревожное предчувствие.

— Почему?

Он что-то сделал не так? Его отправят в тюрьму?

— Майя… — коротышка развернул Грега к себе и посмотрел ему в глаза бездонным взглядом. — Она покончила с собой. В Гватемале. Мои соболезнования.

Грегу показалось, что его отбросило далеко-далеко, на много миль вверх, и он видит «Гуглплекс» с огромной высоты, словно на карте «Гугл — Планета Земля». Он сам и коротышка превратились в две точки, два пикселя — крохотные, ничтожные. Ему хотелось рвать на себе волосы, упасть на колени и рыдать.

Откуда-то издалека он услышал собственный голос:

— Мне не нужен отпуск. Я в порядке.

Из той же дали он услышал, как коротышка настаивает.

Они долго спорили, и наконец два пикселя двинулись к корпусу № 49, вошли, и дверь за ними захлопнулась.

Cory Doctorow. Scroogled.

Этот перевод создан и распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 3.0 Unported License.

Content

Кори Доктороу
Гуглец