Лена Мейн

Дети Абсолюта. Скромность и Храбрость

Глава 1. Большие неожиданности

«Во всём надо соблюдать меру, даже в скромности».

Франс Анатоль.

Это случилось во время моего заключительного учебного года. Со всеми людьми однажды происходят такие события. Вроде сплошной негатив в завязке, а на выходе рождается светлое, радостное чувство, и думаешь: счастье-то какое, что со мной эта беда произошла. Но начну повествование с краткой биографии. Меня зовут Тимоти Филтон, и я самый обычный парень. То есть, мне бы хотелось так думать. На самом деле, в то время я относился к достаточно редкому звену социальной цепи, представителей которой в любой группе в среднем не больше двух. Изгои. Парии. Человеческий мусор.

Что бы наша прогрессивная общественная политика ни говорила о непоколебимом равенстве, важности каждого человеческого ресурса и всеобщей связи, это не предавало мне уверенности в себе и не вызывало у окружающих уважения или интереса к моей персоне.

Во время обучения в гимназии я был высоким нескладным юношей, предпочитавшим избегать шумные компании, сомнительные сборища и опасные, на мой взгляд, развлечения. Другие парни все свободное от занятий время только и делали, что лапали девок по углам, употребляли различную гадость, болтались по клубам и пинали мяч. Я же считал зависимость от смертоносных зелий недостойной забавой для представителя современного общества. Походы по клубам — нецелесообразным, а спорт — развлечением для не слишком образованных, вечно потных качков. И я никогда не скрывал своего мнения по поводу этих явлений. Кстати, забыл назвать самое любимое занятие моих одногруппников — травля таких, как я. Путешествия в мусорные контейнеры, нахождение различных продуктов человеческой жизнедеятельности у себя в сумке, вынужденные прогулки в женские туалеты и раздевалки, ежедневные подколки, тычки, пинки и издевки. Это лишь неполный список того, чем награждали в храме науки и просвещения, где мне пришлось потратить семь лет своей незавидной жизни. Но не в ладах я был не только со сверстниками. Преподавателей и администрацию я раздражал своей нигилистической точкой зрения на их методы обучения и своей любовью к разного рода дискуссиям, кои они считали категорически неуважительными.

Я прекрасно осознавал свое положение в этой прогнившей и воняющей, как носки местных спортсменов, системе. Осознавал и наслаждался. Я был не такой как все. И абсолютно на каждый вопрос я имел свое собственное мнение. Оно не было взято из какого-то общепринятого источника, наподобие СМИ или передачи знаний и опыта. Я выводил его путем долгих, самостоятельных размышлений и чрезвычайно гордился такой своей замечательной особенностью. Но никогда ни с кем не делился. Не хотелось, знаете, да и не с кем особо.

Вот, например, женщины. Человеческие особи лет этак от шестнадцати. В моем возрасте парни уже активно и практически интересуются их анатомией и биологией. Но я не рассматривал ни одну из них в качестве партнера для осуществления репродуктивной функции. Сказать по правде, и более нетрадиционных желаний к особям другого вида и пола у меня не возникало. Задумываясь об этом, я пришел к выводу, что видимо время еще не настало. Да и не казалось мне это такой уж проблемой.

Но вернемся к женщинам. Результатом моих размышлений о них стала следующая классификация, которая делила представительниц на три четко определенных, но достаточно гибких вида. То есть, любая могла относиться к одному из них, но при этом допускается, что она может иметь и качества от других типов. С тех пор, как я вывел для себя эту систему, все время, проведенное в обществе даже одной дамы, напоминало исследовательское наблюдение за дикими животными.

Вот, например, Охотница. Самый понятный и бестолковый, на мой взгляд, вид. У этой в голове лишь желание удовлетворить самые низкие потребности. Тут все зависит от того, насколько комфортно и красиво она это собирается сделать. И насколько она сама хороша в глазах мужчин. Если ей повезло, и она обаятельна, то, кушать будет вкусно, одеваться дорого и жить шикарно за счет своих спонсоров. А если нет, то пусть не огорчается. И на этот товар свой купец найдется. Лобстеры, конечно, на бычков в томате заменить нужно будет, а лотерианское розовое на дешевое пойло, но в целом картина та же. Ты ему — себя, он тебе — свое.

Глаза у этой породы горят ярко, хищно, пьянящим маслянистым блеском. Одежды обычно максимально минимум, или, если обстоятельства не позволяют, фасоном или вырезами, она все равно подчеркнет самое интересное. Ведь вся жизнь охотницы подчинена лишь одному: найти и заарканить источник комфорта и пропитания. Вот и стараются, бедные, кто как может.

Далее следуют Клуши. Для них тоже важно поскорее найти мужика, но уже для другой цели — замужество и создание новой ячейки общества. Для этого вида нет ничего роднее скучных посиделок в кругу близких, процесса готовки еды для своего избранника и обсуждения будущих семейных планов с другими Клушами. В молодости обычно отдают все время учебе и ведут себя образцово-показательно. За исключением тех случаев, когда надо обратить на себя внимание потенциального супруга.

Такие девушки обычно выскакивают замуж уже к окончанию гимназии, а особо торопливые либо получают диплом с пузом, либо на итоговые испытания ходят с люлькой. В дальнейшем Клуши полностью подчиняют свое существование орущему комочку и его производителю, погрязая в быту и домашнем хозяйстве.

У этого типа глаза обычно без огонька, матовые и жалкие, как у побитой собаки.

И третий вид — Умницы. Эти девушки больше соответствовали прогрессивной политике всеобщего равенства и самореализации. Они занимались чем хотели и когда хотели. Не прожигали жизнь и не подчиняли ее другому человеку. Они, конечно, и семьи создавали, и к уюту стремились, но это становилось чем-то периферийным. Типичная Умница была эдакой душой компании, способной в нескольких узко-профильных направлениях. Занималась творчеством, спортом, путешествовала и, конечно же, являлась начитанным интересным собеседником.

И взгляд у них был пронизан надменной мудростью и иллюзорной высокой значимостью их персоны. Таких девушек я особо недолюбливал, остальные же просто раздражали. Хотя для них всех я абсолютно выглядел невидимкой.

Вы уже, наверное, поняли что я был человеком, предпочитавшим (или вынужденным) проводить время наедине с самим собой. Каждый день я плелся к дому, с тоской осознавая, что снова придется становиться невольным свидетелем того, как мать-Клуша орет на вечно гуляющего отца. А потом она снова прикладывается к бутылке и плачет в ванной. А папа дрожащими руками вызывает очередную шваль, к которой собирается заявиться на ночь. Я не ненавидел их, ведь это было не мое дело. Меня устраивало, что они не лезли ко мне. Но иногда я уставал от их бесконечной ругани и до поздней ночи гулял в старом Кенсвудском парке.

Так случилось и в день, который перевернул всю мою жизнь.

Это была середина недели, все шло как обычно, но за одним исключением. С самого утра я не видел наиболее агрессивно настроенных ко мне одногруппников. Остальные же, в силу своего стадного инстинкта, без лидеров-пастухов не обращали на меня внимание. Как только мелодичная музыка ознаменовала окончание занятий, я радостно вылетел из класса и отправился прогуляться.

Добежав до парка, я перешел на шаг и устремился в западную, самую безлюдную часть. Там можно было привести мысли в порядок и почитать книги или учебники.

Повсюду на улицах царил Красный Месяц. Солнце освещало землю, застланную разноцветным ковром из листьев, еще теплым светом. Вокруг росло множество деревьев и кустарников, пахло свежестью и природой. Я любил гулять в этой зоне. Здесь было единственной место, где я чувствовал себя уютно и в безопасности.

Вскоре я должен был дойти да небольшой поляны, укрытой от посторонних глаз кустистыми зарослями и плотно растущими деревьями. Но внезапно я услышал шум. Сквозь нестройный хор из мужских голосов и хохота еле пробивался жалостливый женский. Я подкрался поближе к месту действия и выглянул из-за куста.

Посреди поляны стоял Дэн Поггинз, глава футбольной команды и мой самый безжалостный мучитель. Рослый парень в бейсболке, прикрывающей светло-русые волосы до плеч, из-под козырька которой на мир злобно смотрели мутные, как у рыбы, светло-голубые глаза. Его руки были скрещены на груди, и весь облик в тот момент выражал какую-то особенную агрессию ко всему миру. По бокам от него стояли Эд и Юджин, первые помощники в негодяйских начинаниях, и еще несколько парней из группы.

Я уж было подумал, что вся эта проклятая компания нашла мое тайное укрытие и ждет, чтобы оторваться на мне за целый день, проведенный в относительном спокойствии. Но тут я выглянул дальше и увидел лежащую на листве девушку. Одной рукой она закрывала лицо, а другой опиралась о землю.

— Ненавижу тебя, — процедил сквозь зубы Дэн. После этого он нагнулся, схватил ее за волосы и приподнял, чтобы их глаза были на одном уровне. — Как ты могла путаться с этим идиотом, Барни? Тебе меня мало?

Девушка убрала руку от головы и попыталась разомкнуть пальцы, железной хваткой стягивающие ей волосы. Теперь мне стало видно, что у нее разбита скула, а изо рта идет кровь. Это была Виктория, девушка Дэна, типичная Клуша. Поггинз, видимо, должен был стать в дальнейшем тем самым предметом заботы и почитания, но что-то пошло не так.

— Я спрашиваю тебя! Отвечай! — бесновался Дэн. Вик лишь захлебывалась слезами и пыталась вырваться на свободу.

— Ну, хорошо.

Громила яростными движениями принялся сдирать с нее одежду. Девушка стала кричать и вырываться еще сильнее. А я с интересом наблюдал за тем, что сейчас должно было развернуться перед моими глазами. По какой-то причине мне безумно хотелось увидеть насилие, совершенное над другим человеком. Не надо мной.

— Подожди, Дэн, я не уверен, что мы должны это делать, — сказал высокий рыжеволосый парень в очках. — Не забывай, кто ее родители и, какими неприятностями это может для нас обернуться. Ты же не собираешься убивать ее? А иначе, она все расскажет папочке. Пока-то он, наверное, тебя и поймет — ты всего лишь наказываешь свою девушку за измену. И этого хватит, я прав?

Черт, Эд, кайфоломщик. За меня-то он никогда так не заступался, но оно и понятно. Я уже было собрался валить, но, в тот же момент, парни перестали перешептываться. Дэн прекратил вопить и задумался над словами более разумного приятеля, девушка тихонько всхлипнула, и на поляне установилась тишина. Нужно мне было прямо сейчас начать приводить в действие свой план по отступлению. Я опустил ногу на сухие листья, и все присутствующие тут же повернулись в сторону кустов, служивших мне укрытием.

— Юджин, иди, глянь что там, — приказал Дэн, отталкивая от себя бывшую подружку.

Я, представляя что сейчас может сотворить со мной этот монстр, полный нереализованной агрессии, побежал, не разбирая дороги. Как можно дальше от этого места. У меня было несколько метров форы, но против Юджина, темнокожего бегуна, мои шансы стремились к нулю. Какое-то время я достаточно успешно уходил от погони за счет отличного знания местности, но вскоре легкие стало жечь, а бок нестерпимо колоть. К тому же, судя по голосам, за мной отправился не он один, и парни рассредоточились по парку в поисках возможного свидетеля.

Мы достигали южной части, где располагалось старое кладбище. Ее я знал намного меньше, и силы мои уже были на пределе. Я бежал, не разбирая дороги, пока не споткнулся обо что-то и не упал. Из моей груди вырвался сдавленный стон, и, я не сомневался, найти меня было минутным делом.

Я лежал на грязных листьях и думал только об одном: «Пожалуйста, пусть они меня не заметят. Пожалуйста!».

Через некоторое время рядом со мной пробежал Юджин. Он остановился, огляделся вокруг и, повернувшись в мою сторону, произнес:

— Ребята, возвращаемся, здесь тоже никого. Наверно, это был просто ветер или белка.

— Но ты же точно видел чью-то спину.

— Теперь я уже не уверен. В этом парке вечно творится черт знает что.

Они удалились, а я еще минут десять лежал на холодной земле и чувствовал неприятные покалывания по всему телу. С трудом встав на колени и попытавшись собраться с силами, я даже не мог и думать о том, что произошло. Только беспорядочно шарил руками по земле, пытаясь обрести опору. Внезапно мне под руку попалась широкая плоская деревяшка, одна сторона которой была измазана в земле. Именно об нее я и споткнулся, когда убегал от Юджина. На дощечке была выжжена надпись: «Сгорая в огне, ты отчистила душу. Прости за то, что не смог тебе помочь». Ну вот, не хватало мне только вскрытия захоронений в качестве хобби. Тут я заметил, что импровизированное деревянное надгробие, при столкновении со мной, проделало глубокую борозду в земле. И теперь из нее призывно торчал край целлофанового пакета. Уже не отдавая отчет в своих действиях, я вырыл находку и обнаружил часть фотокарточки, завернутую в пакет. Даже толком не разглядев ее, я положил картонку во внутренний карман куртки и решил уходить подальше от этого места.

Тут мое внимание привлекло совсем уж невероятное зрелище. Я с ужасом и удивлением поднял глаза на небо, приобретшее ненормально-яркий голубой цвет. Теперь его покрывала тонкая сеть, напоминавшая систему кровеносных сосудов. Она плавно подымалась и опускалась, переливаясь всевозможными оттенками красного и оранжевого. Создавалось впечатление, что небесный свод дышал. Но ужасало меня другое: на том месте, где совсем недавно находилось уютное осеннее солнце, висел огромный светящийся глаз. В тот момент мне казалось, что он смотрит на меня с интересом ребенка, впервые увидевшего жука под своими ногами. Глаз завораживал и притягивал к себе. Я встал на цыпочки, протянул к нему руку и почувствовал, как мое тело наполняет мощный поток энергии. Меня безумно трясло, из головы исчезли все мысли, и я потерял счет времени. Мне не хотелось, чтобы все это заканчивалось. Я ощутил тепло и ласковую заботу. Так, наверное, чувствует себя младенец в материнском чреве.

Через какое-то время последняя волна прокатилась по моему телу, и я опустился на землю. Реальность наполнялась своими привычными красками, сеть и глаз исчезли, а я сильно захотел спать. В голове, как грибы после дождя, начали появляться мысли, одна безумнее другой. Как будто разом заговорили тысячи голосов. Сил разбираться со всем этим не было, да и мой организм после случившегося стресса желал лишь одного — отключиться на время. Я так и сделал.

* * *

— Опоздали…

— Я вижу, ты не сильно огорчена!

— А должна? Ты же знаешь о моем отношении к зеленым стажерам. А если бы он достался мне? Я итак завалена работой по горло!

— Зато теперь он достался им! Когда ты ведешь себя как эгоистка, я начинаю сомневаться в твоей одухотворенности. Новый агент — это не просто еще один снаряд в обойме Мирового Содружества, это загубленная жизнь, влекущая за собой вереницу бед!

— Прости за мои слова. Я понимаю, что это было важно для всех нас. Но мы, к сожалению, не успели, и сейчас можем лишь с достоинством принять поражение. В следующий раз придем первыми. Обещаю! Техники постоянно работают над качеством сигнала. Пусть у них в команде лучшие слайеры, но по части технологий нам нет равных. Возвращаемся обратно, ладно? То, что они отбили его, еще не значит, что он приживется. Хотя подожди, неужели, это то самое место?

— Чувствуешь иронию? Я надеялся, что мне никогда не придется здесь появляться снова. Но, раз я ошибался, ты не будешь возражать, если я останусь здесь ненадолго?

— Если хочешь, я могу составить тебе компанию.

— Ты же сама все понимаешь! Извини.

— Можешь ничего больше не говорить! Я ухожу!

* * *

Полет по узкому изогнутому неосвещаемому тоннелю длился несколько часов. Радиус пролетов постепенно уменьшался до тех пор, пока я не начал кружиться вокруг собственной оси. В этот же момент я понял, что пробуждаюсь ото сна и попытался открыть глаза. Вращение усилилось в несколько раз и резко прекратилось. Я с трудом поднялся и огляделся. Во всем теле чувствовалась слабость, и меня тянуло прилечь обратно. Но раз уж я все же очнулся, то лучшим решением было бы осмотреться и узнать, что происходит.

Большая комната, где я очутился, не была похожа на больничную палату. Не только отсутствием медицинского оборудования, но и роскошной обстановкой. Огромный платяной шкаф, картины на стенах, напольные старинные часы, зеркало в человеческий рост, стол и несколько стульев, а также двуспальная кровать, на которой я лежал — все это выглядело с претензией на антиквариат и эстетично сочеталось между собой. Из комнаты вело две двери. Одна из них была обыкновенной деревянной, а другая — двустворчатая стеклянная, в обрамлении легких прозрачных занавесок. Я ступил на мягчайший ковер и осознал одну не слишком приятную вещь. Тайный благодетель раздел меня догола, и никакой одежды рядом я не видел. Но стоять нагим посреди всего этого великолепия мне показалось постыдным и неправильным. Так что я направился к узкому проему, дабы разведать обстановку и отыскать свои вещи.

За дверью я обнаружил ванную и уборную. Но там не было даже полотенца! Зато появилась возможность умыться и опорожнить организм. Плюнув на правила приличия, я зашел обратно в комнату и распахнул стеклянную дверь. Мне в лицо хлынул поток свежего воздуха, к которому примешивались приятные запахи цветов и цитрусовых растений, а глаза ослепил яркий солнечный цвет.

— Милый, найди себе что-нибудь в шкафу.

— Что вы сказали, простите?

— Я говорю, открой шифоньер и выбери себе что-нибудь подходящее из одежды. Простудишься ведь, да и неприлично при леди в ее же доме средь бела дня без исподнего появляться.

Мои глаза привыкли к свету, и если бы не события, произошедшие со мной в последнее время, я был бы смущен. Но сейчас я и не знал мне как реагировать. За дверью находилась огромная терраса, засаженная разнообразными растениями и цветами. Напротив меня, у ограждения, стояла длинная ротанговая кушетка с высокой спинкой, прислонившись к которой, отдыхала женщина в элегантном белом платье. Мне показалось, что она, вероятно, ровесница моей матери, но леди выглядела молодо и ухоженно. Лицо у нее было гладким и безмятежным; часть волос была уложена в прическу, часть ниспадала на тонкие плечи. Ее глаза выдавали в ней хитрую и опытную Умницу, ради дела любившей притвориться Охотницей. В одной руке у нее была маленькая расписная чашечка, в другое — блюдце. Женщина сделала аккуратный глоток и вопросительно посмотрела на меня.

— Мальчик мой, тебя проводить?

— Где я? И где моя одежда?

— Твои обноски тебе больше не понадобятся. Остальные вещи ты найдешь в шкафу. На прочие вопросы я отвечу тебе, когда вернешься.

Я решил не сопротивляться и ушел выбирать себе подходящий прикид. И даже не удивился, когда обнаружил, что шкаф набит всевозможным шмотьем моего размера. Я копался в шкафу, параллельно размышляя над тем, что же все-таки происходит.

Мне в голову пришла мысль, что тогда, в парке, Юджин все-таки поймал меня, и Дэн со своими отморозками избили до смерти нежелательного очевидца своих развлечений. А сейчас какая-то бессмертная часть моего существа, отказываясь верить в неотвратимый конец, создает собственную реальность на основе информации узнанной, увиденной и услышанной за всю мою недолгую жизнь. Вот, например, эта комната определенно напоминает картинку со страниц мебельных каталогов, которые так любит собирать моя родительница. А женщина на террасе похожа на одну известную актрису из того раскрученного фильма. Все его смотрели! На языке вертится имя, но вспомнить никак не могу. Ладно, неважно. Поучаствую, пожалуй, в игре воображения. Это намного интересней, чем моя реальная жизнь.

Я надел непримечательные штаны и толстовку, а после снова вышел на улицу.

— Прошу тебя, присаживайся, — женщина указала на оставшееся свободное место.

— Здравствуйте, уважаемая! Меня зовут Тимоти, хотя вы можете звать меня Тимом. Если пожелаете, конечно. Извиняюсь за мой внешний вид, но мне не хотелось вас оскорбить. Я действительно плохо понимаю, что со мной происходит. И если вы можете пролить свет на это, я был бы вам признателен. Могу ли я для начала узнать ваше имя, чтобы было удобней к вам обращаться?

— Ты хороший мальчик, — она поставила чашку с блюдцем на столик возле кушетки и посмотрела мне в глаза. — Меня зовут госпожа Сирин. Но можешь звать меня просто госпожой. Если пожелаешь, конечно. Ты довольно стойкий, а на вид и не скажешь. Прошла всего неделя после инициации, а ты уже самостоятельно передвигаешься, строишь логические цепочки и разговариваешь. Тебе повезло, обычно срок восстановления составляет две-три недели. Ранние прерывания заканчиваются сумасшествием инициированного, полной потерей памяти или дестабилизацией психики. Ты необычный экземпляр, Тимоти. Мне будет интересно с тобой работать.

— А где все мои вещи? Мой коммуникатор и учебники? Мне надо связаться с родными и сказать, что со мной все в порядке. А со мной, кстати, все в порядке?

— В какой-то степени. Все, что окружает тебя сейчас не менее реально, чем то, что окружало тебя ранее. Но, к сожалению или к счастью, ты не сможешь больше влачить свое прежнее существование. В следующие несколько дней тебе придется столкнуться с некоторыми вещами, которые могут показаться, мягко говоря, странными. Но твой интуитивный, природный стержень крепок, и, я думаю, ты со всем справишься. Я максимально подробно разъясню ситуацию, но если у тебя появятся вопросы, с удовольствием отвечу на них. Дальше ты будешь сам решать: нужно ли тебе с кем-то связываться из твоей бывшей жизни или нет. Да и вообще, стоит ли тебе к ней возвращаться. И не волнуйся о своих родных, если ты согласишься на мое предложение, то никаких проблем с твоим отсутствием не будет.

— Хорошо, я выслушаю вас, госпожа, — пробормотал я, несколько удивленный последней фразой.

Сирин взяла со стола колокольчик и позвонила в него два раза. Через мгновение из соседней комнаты, двери которой также выходили на террасу, появился молодой человек. Несмотря на теплую погоду, он был одет в белый костюм-тройку, подвязанный широким красным поясом. Мужчина остановился в метре от кушетки и низко поклонился госпоже.

— Тимоти, ты хочешь выпить вина или чаю?

— Я бы выпил воды, госпожа Сирин.

— Первый, ты слышал? — мягко спросила женщина. — Принеси юноше воды, а мне бокал синей таттаренарской настойки. Спасибо.

Мужчина кивнул и молча удалился. А Сирин ласково посмотрела на меня и начала свой рассказ.

* * *

Все началось с того, что двадцать лет назад в сфере, окружавшей нашу планету Даммар, стали происходить незначительные изменения в плотности и составе воздуха. На людях это отражалось довольно странно. По миру прокатилась волна восстаний и возмущений. Тогда ты был еще совсем маленьким, и о тех событиях можешь судить лишь по учебникам да разрешенной информации. Там это называлось счастливым, золотым временем. Передел земли по потребностям, экономический подъем, переход к меритократии[1] во многих странах, зарождение основ прогрессивной политики. На самом деле, в тот момент около восьмидесяти процентов населения планеты осознало, как достичь лучшей жизни и уверенно пошло к ней. Расовые, экономические, материальные и прочие различия были стерты. В каждом появилось желание быть индивидуальностью и дать такое право другому. Они сбивались в группы, выбирали лидера и действовали. Свергались недостойные правительства, поднимались и вскрывались как гнойники, остросоциальные проблемы, устранялось неравенство между классов. Главным представительным органом на тот момент стало Мотивационное Содружество. Это было ежемесячное собрание глав группировок всех стран, на котором решали особо важные вопросы. Допустим, в Таттаренаре большинство людей не было лояльно к нетрадиционной ориентации из-за постулатов своей религии, и они имели на это право. А в Лотериане к таким личностям всегда относились нормально. И вместо того, чтобы бороться с ними методами насилия, как это было ранее, таттаренарский мотивационный парламент определил обоеполых геев и всех желающих на континент. В итоге, Лотариана приобрела благодарную рабочую силу, а Таттаренар решил серьезную нравственную проблему. И всем тем людям по сей день неплохо живется в богатой стране с низкими налогами, где их никто не хочет убить или покалечить из-за их отличия. И вообще относятся по-человечески.

Стоит еще отметить, что кроме восьмидесяти процентов внезапно прозревших было еще двадцать. Семнадцать из них — глубокие старики и маленькие дети, их сознание не могло измениться, я объясню тебе это позже. И было еще три процента. Люди, которые самостоятельно стали осознавать свое место в мире еще раньше. И место этого мира тоже. Все в разной степени. Только они либо истину поняли и просто жили в свое удовольствие, либо по психбольницам были распиханы с навязчивыми идеями, либо пытались из менее осознанных людей сделать своих рабов. У некоторых даже получалось. Ведь до того, как этот процесс пошел по всей планете, к осознанию добрые, человеческие качества характера не прилагались. С этими личностями было много проблем. Нет, не потому что они имели власть и деньги. Это уже следствие. Опыта у них было больше да ум ушлый. Они ведь там, у себя в кругу, уже давно выяснили, почему один человек управляем, а другой сам своей реальностью вертит и никого не слушает.

Прямо в центре черепа у человека находится комок нервной ткани, и в нем есть еще кое-что. Ты не сможешь увидеть это глазами, если вскроешь череп. Оно как невидимая антенна или розетка. В зависимости от того, как им воспользоваться. Видел Сеть, покрывавшую все небо? Так вот, это то, что объединяет всех возможных живых существ во Вселенной. Человек может информацию принимать и передавать через эту массу нервной ткани, но только на своих частотах. Дальше нас не пускают, видимо люди еще в развитии своем недостаточно преуспели. Но нам и на наших частотах комфортно. У детей этот поток полностью открыт до определенного момента, также как и у пожилых индивидов. Но у вторых только в том случае, если они закончили путь в этом кругу и после смерти переходят на следующий уровень. Жаль, что лишь немногие воспринимают всерьез малышей и стариков и верят их рассказам.

Когда ребенок вырастает в нашем обществе, его, скорее всего, ждет судьба водопроводной трубы у нерадивой хозяйки. Забитый чужими идеями, попытками обустроить свой быт и сократить время до смерти, будто бы грязью, волосами и нечистотами. И тогда природное знание о мире человеку становиться недоступно. Он забывает, что является такой же частью мира как и любой другой. Он забывает о том, что сам волен распоряжаться своей судьбой. И тогда его ловят на крючок те, кто все понимает и не прочь поиграть чужой реальностью. Но в те несколько лет все было иначе. Каждый мог подключиться к каналу без проблем, в любое время. К сожалению, это закончилось так же внезапно, как и началось. Люди разом потеряли мотивацию. И мы быстро скатились в болото невежества. Это произошло из-за того, что кто-то не хотел терять свое положение и власть. Видимо, они отследили причину массовых изменений сознания и устранили ее.

Но не все члены МС потеряли связь с Сетью. Их дело живо до сих пор. И я одна из тех, кто вдыхает в этот проект жизнь. Нас осталось около нескольких сотен по всей планете. Большинство из них здесь, в нашей стране. Мой отец был одним из основателей мотивационного парламента Атарии, поэтому я была посвящена во многое. После его убийства оппозицией десять лет назад, я возглавила наш отдел, а затем и все Содружество. Подключаясь к неограниченному доступу информации, мы можем проектировать технические новинки, позволяющие оптимизировать и ускорить процесс работы с Сетью. Конечная цель нашей деятельности — вывести человечество из-под гнета небольшой группы людей, для которой наша планета лишь игровой площадкой. Сейчас я занимаю пост советницы при канцлере, поэтому ресурсов и информации для работы у нас достаточно. Подробнее я расскажу тебе после того, как ты примешь мое предложение.

Конечно, как я уже говорила, не все люди живут неосознанно. Есть те, кто даже сам того не зная, верно мыслит с раннего детства. А есть те, кто из-за совокупности различных факторов вновь обретает способность подключаться к Сети. Наши техники иногда могут отслеживать первый тип, но второй тип наша аппаратура распознает практически всегда. И ты, я думаю, уже догадался, почему находишься здесь и слушаешь все это.

Абсолют, как мы называем всю совокупность бесконечного множества всего, слеп и несовершенен сам по себе. Именно из-за изъяна в его системе в Пустоте начала зарождаться жизнь. Он не может открывать автоматически закупоренные каналы. Но даже несмотря на это, служение Абсолюту, стремление слиться в едином потоке со всем сущем и жизнь в гармонии — наша политика и религия одновременно. Иногда он видит закрытый канал и пробивает его. Создает в реальности человека настолько сильный стресс, что тот забывает все, чем затуманивали его разум, и возвращается к мудрости природного Я. Хотя бы на пару минут. Так случилось и с тобой. Око Абсолюта тебя засекло и освободило. Ты везунчик, Тим! Только те, кто по жизни своей предпочитают думать и анализировать, абстрагируясь от общепризнанных норм, могут рассчитывать на это.

Еще инициированные получают Дар — один блок недоступной для большинства информации. Она расположена не на человеческих частотах. После этого они становятся техниками, интуитами, слайерами, эмпатами или билдерами, согласно своим новым способностям.

У первых это доступ к редкой информации технического характера, позволяющим делать сенсационные открытия. Вторые видят истинную суть вещей. Слайеры — управляют пространственно-временным континуумом. Эмпаты — текущими эмоциями человека, а билдеры — какими-либо частями или свойствами своего тела.

Наших противников мы называем Тайной Оппозицией. Я и мои агенты за десять лет работы так и не смогли выйти на их руководителей. К сожалению, в некоторых областях они намного более развиты, чем мы. В поиске рекрутов оппозиция всегда обгоняла нас, но зато наше обучение гораздо эффективней и выживаемость агентов выше. За каждого из вас идет борьба. Ты можешь остаться с нами, и я научу тебя всему, что следует знать и уметь каждому инициированному. Ты получишь многое из того, о чем раньше и подумать не смел. Но наше Содружество — тайное общество. Мы часто скрываем свою личность даже друг от друга. А теперь ты знаешь кто я. И мы не можем рисковать, отпуская тебя с этой информацией. Если откажешься присоединиться, нам придется тебя ликвидировать. Затирать память после инициации — неблагодарная и трудоемкая работа. Убийство выйдет гораздо быстрее и дешевле. К тому же, поверь, без нашей помощи тебе все равно было бы не справиться с резко обретенными знаниями. У тебя есть два дня на раздумья. Все это время ты будешь находиться под круглосуточной охраной, тебя снабдят необходимым. Как только ты определишься с ответом, возвращайся сюда. И не забывай, что приняв верное решение, ты не только посодействуешь спасению мира и себя, но и получишь огромную выгоду от своего положения.

* * *

Вернувшись в место своего временного заключения, я лег на кровать и начал обдумывать сказанное Сирин. Вопросов стало еще больше. Я не удивился бы, узнав, что попал в секту или рабство, а не в политическую организацию. Конечно, в моей голове всегда царила уверенность, что человечество неполноценно, но в слова этой женщины поверить было нелегко. С другой стороны — собственные глаза меня обмануть не могли. Я допускал, что Сеть и Абсолют существуют на самом деле. Да и что я потеряю, согласившись на ее предложение? Возможность посещать занятия или видеть родителей? Да я столько лет ждал альтернативы этому! К тому же, жизнь прожить нужно интересно, а ничего более занимательного у меня не намечалось.

Через пару часов в дверь с террасы постучались, прервав мои размышления.

— Входите, — сказал я, приятно удивленный тем, что со мной так уважительно обходятся.

Двери распахнул парень, которого госпожа Сирин назвала Первым. За ним, вместе с тележкой, въехал еще один человек в белом костюме, подвязанный на этот раз синим поясом. Он оставил ее около моей кровати, после чего оба, не сказав мне не слова, удалились.

На тележке я нашел свежие газеты, несколько порнографических журналов, немного еды, бутылку вина и графин с водой. Я бы с огромной радостью выпил вина, но штопор, видимо, мне предоставить забыли. Поэтому я взял тарелку с фруктами, газеты и положил их кровать.

Мой опорно-двигательный аппарат еще не до конца восстановился после инициации. Поэтому у меня были небольшие проблемы с перемещением в пространстве. Неловко рухнув на кровать рядом, я уронил часть вещей на пол. Тяжело вздохнув, я сконцентрировался и опустился вниз, чтобы собрать их. Под кроватью лежал небольшой прямоугольный листок бумаги. Я потянулся за ним и извлек на свет часть фото, которую нашел на старом кладбище в парке. На ней была по пояс запечатлена девушка моего возраста, стоящая возле какого-то здания. Длинные светло-русые волосы обрамляли красивое, с изящными чертами, лицо. У нее были милые розовые губы, застывшие в искренней доброй улыбке. И большие голубые, словно сапфиры, глаза. Я еще ни у кого не видел таких глаз. В них отражалась безграничная нежность ко всему миру и уверенное спокойствие. Они освещали ее лицо, отчего она была похожа на добрую, сказочную волшебницу. Эта девушка не могла входить в мою классификацию, и подобный факт стал для меня откровением. Потрясенный, я встал с пола и водил глазами по фото, стараясь впечатать ее образ до последней клеточки тела, в свое сознание.

Вот тут-то я и подумал, что происходившее со мной все последние семнадцать лет — это тотальное безграничное счастье. Ведь благодаря случившемуся, я увидел ее. Из-за каких-то детских моральных трав, я ни разу не ощущал к людям привязанности, симпатии или вожделения. Я никогда не испытывал этого чувства ранее, но видимо после снятия блока, смог, наконец, полюбить. Конечно, это была любовь. Теплое щекочущее состояние в животе, которое распространялось по всему телу. От него подгибались колени, захватывало дух, и хотелось лишь лежать на мягкой постели, наполняя свою голову мыслями о неизвестной прелестнице.

Постепенно приятные видения о прекрасной гурии стали вытесняться двумя навязчивыми, но вместе с этим трезвыми мыслями. Первая меня беспокоила, а вторая уже достаточно сильно тревожила.

Я абсолютно не знал, кто она и как мне ее найти. Даже не представлял с чего начать. Но это окончательно уверило меня в том, что умирать мне точно не стоит, а значит, я стопроцентно дам согласие на предложение Сирин. И сделаю все, чтобы найти девушку. Но я обнаружил ее фото на кладбище, под табличкой с надписью, похожей на прощальную. Здесь даже круглый идиот, сложив один плюс один, поймет, что девушка, скорее всего, мертва. Я утешал себя тем, что не видел тело. Что можно было вернуться обратно и как следует все осмотреть. Что в огромном городе-столице Кенсвуде наверняка найдется хотя бы один человек, который знает ее. Но мою встревоженную душу уже было не успокоить. Я спрятал фото под ковер и побежал к террасе, чтобы поговорить со своей госпожой и согласиться на ее предложение.

Через полторы недели, я, ознакомленный со всей нужной информацией и своей ролью в деятельности МС, отдыхал перед первым испытанием. Оно должно было начаться завтра днем. В сознании, как слайд-заставка, стоял образ моей возлюбленной. Уже скоро мне можно будет преступить к ее поискам!

Тут в дверь опять постучали. Недовольный тем, что мои сладкие грезы прервали столь бесцеремонным образом, я разрешил войти.

Это была Сирин с двумя винными бокалами в руке.

— Мы совсем мало общались в последние дни, дружок. Тебе не скучно проводить все время взаперти? — она подошла к тележке и извлекла бутылку вина. Каким-то образом легко открыла ее и разлила напиток по бокалам.

— Нет, моя госпожа. Человеку мыслящему никогда не будет скучно наедине с самим собой, — осторожно заявил я.

— Обожаю белое лотерианское! Возьми, попробуй, — она протянула мне бокал. — Я понимаю, но ты молодой парень. Неужели тебе не хочется пообщаться со сверстниками? Или со сверстницами.

— Я всегда считал многих из них слишком поверхностными, а от их развлечений меня откровенно воротит.

— Когда-нибудь ты поймешь, что ошибаешься. Молодежь сейчас более мыслящая, чем в мои времена. Просто ты не знаешь, как вести себя в обществе. Тебе кажется, что они не примут в свою компанию такого простого парня. И что девочки отвергнут твое внимание. Ты боишься доверять людям и заводить друзей, поэтому и придумал, что все они поверхностные глупцы и твоего внимания недостойны. А люди чувствуют это, поэтому ты и получаешь от них столько негатива.

— Может быть, но сейчас все будет иначе. Я многое переосмыслил и готов идти на контакт.

— Я хочу помочь тебе, — ласково сказала Сирин.

— Каким образом? — напрягся я.

— Смотрю, то, что принесли Первый и Второй, тебя не заинтересовало, — она лукавым взглядом указала на порножурналы, оставленные на тележке. — Быть может, тебя заинтересует живое женское тело. К тому же, так мы лучше узнаем друг друга. У нас установится взаимопонимание. Это сделает тебя более раскованным и уверенным в себе.

— Вы предлагаете заняться с вами…

— Тише, дорогой, тебя это беспокоит? Ты волен отказаться, если хочешь. Может быть, я не нравлюсь тебе? Или ты хотел бы для начала девушку помоложе?

Я мог бы отринуть предложенное, но во мне внезапно проснулось любопытство и, секундочку, уже не только оно. Тем более что для моих дальнейших целей теплые отношения с начальством были бы кстати.

— Конечно, я соглашусь. Для меня большая честь сделать это с настолько прекрасной и очаровательной женщиной. Но, к сожалению, так как я никогда не интересовался и не занимался этим, то даже не представляю с чего начать. Может быть, вы станете моей наставнице еще в одном вопросе?

— А ведь ты теперь уже не такой застенчивый парень, правда, Скромность? — спросила она, забирая у меня недопитый бокал и ставя его на каталку. После чего села рядом со мной на кровать.

— Почему вы меня так называете, госпожа Сирин? — удивился я.

— И в нашей организации, и у оппозиции есть традиция называть агентов разными абстрактными понятиями. Новое имя даем не мы, а Абсолют. Это те самые единичные случаи инициации. Человек становится отражением некого Высшего Создания, своего сверх-Я. Он не будет стремиться к улучшению жизни во всем мире, так как в своем сознании не отождествляет себя с ним. Из таких людей и получаются ублюдки, стремящиеся к захвату власти и подчинению. Поэтому мы собираем вас и ведем к благим намерениям, но как я уже говорила, не всегда успеваем.

— Какой смысл в этих названиях? А если они будут повторяться?

— Раньше такого не случалось! Когда агент умирает, через некоторое время кто-то новый становится на его место. Полного списка представителей оппозиции у нас нет, сам понимаешь. Практически всех их известных шпионов мы уже ликвидировали. Но они, к сожалению, быстро набирают себе новый штат. А смысл в том, что будет лучше, если как можно меньше людей узнают, кто ты есть на самом деле. В идеале этот список должен ограничиваться мной, моей помощницей и твоим напарником. Для остальных ты лишь бесполая личность в маске.

— Но почему я должен быть Скромностью? — пробурчал я обиженно.

— Ты хотел бы более гордое и благозвучное имя? Высший разум не может ошибаться и слишком любит шутить. Я думаю, что это из-за твоих серьезных проблем с коммуникабельностью, мой мальчик. И, конечно же, благодаря твоей новой отличной способности билдера становится незаметным по своему желанию.

— А вас как называют?

— Я, мальчик мой, Милосердие. О моих способностях ты еще узнаешь, но основную причину можешь услышать сейчас, — Сирин стала нежно гладить меня по бедру.

Я напрягся, чтобы скрыть новое для меня ощущение, растущее внизу живота. Но она уже все поняла, поэтому просто смотрела на меня, ласково улыбаясь, и ожидала ответа.

— Горю от желания, моя госпожа.

— Я люблю милосердно помогать юным парням становиться настоящими мужчинами.

* * *

Королевские поля. Только за одно право жить здесь кенсвудские богачи готовы перегрызть друг другу глотки. Это не просто самый престижный квартирный комплекс Атарии. Это настоящий рай для ценителей прекрасного, вольготно расположившийся на берегу Танийского моря. За небольшую квартирку здесь просят как минимум пятьдесят миллионов ризо. А на ту, в которой поздно ночью проходил нижеследующий разговор, цены начинались от сотни.

Речь идет о просторном, многокомнатном двухэтажном жилище с прогрессивным дизайном. С огромными, от пола до потолка, окнами, часть из которых выходила на пляж, и крытым бассейном. В одной из комнат находились двое мужчин. Один из них, чуть помоложе, стоял возле камина, скрестив руки на груди, и недовольно хмурил брови. Второй, палирец, по-хозяйски развалившись на кожаном диване, с самодовольным видом разглядывал внутреннее убранство.

— Ремонт, что ли, сделал опять? Я никогда не понимал атарианцев! Всю жизнь пашут как кони, чтобы принести к себе в дом побольше цветных безделушек. И ты туда же! Не о том беспокоишься, мой добрый друг! О душе надо думать, о душе!

— А как часто ты думаешь о душе, Тай Мэй? — высокомерно спросил житель Кенсвуда.

— С моей душой все в порядке, Власть! Я чист перед своей совестью и Абсолютом. Я не беру на себя обязательства, которые не могу выполнить. А вот про тебя так сказать нельзя! Твое положение тебя развращает. Ты уже не тот верный приверженец Высших Сил, коим был пару лет назад.

— Тебе мое положение не дает покоя? Хочешь оспорить его? К чему этот необоснованный пафос? — нахмурился хозяин жилища.

— За последние два года ты потерял троих. А чего достиг? Приумножил свои капиталы? Открыл парочку увеселительных заведений? Появился на фото в журнале, обнимая своих резиновых кукол? Что с тобой происходит?

— Я поступаю так не потому, что мне хочется, а по воле Абсолюта, — назидательно ответил атарианец. — К тому же, напоказ выставлена лишь одна сторона моей деятельности. Есть и другая, ты знаешь. Вся прочая мишура нужна мне. Пока не понимаю для чего, но я уверен, что скоро все встанет на свои места.

— Хватит уже прикрываться волей Высших Сил и добренькими делами! — горячо произнес палирец. — Ты допустил несколько серьезных промахов, но все же живешь как хочешь и менять ничего не собираешься.

Хозяин подошел к бару, достал бутылку травяной настойки и плеснул немного в стакан.

— Я делаю все, что в моих силах. Но в конечном итоге, по большому счету, мы ничего не в состоянии изменить. И ты, и я — всего лишь песчинки и полетим туда, куда дунет ветер. Важно то, как ты относишься к положению дел. Что до окружающей меня роскоши, — мужчина обвел рукой комнату. — Ты можешь жить не хуже, если захочешь. А по поводу своего положения скажу тебе вот что: я воспитал несколько десятков восхитительных, волевых личностей и горжусь этим. Никто не может забрать у меня право и дальше вербовать агентов!

— Вот тут ты ошибаешься, дорогой друг! Прозрение получил информацию о том, что скоро в Кенсвуде проявит себя достаточно интересный персонаж. Нет, не тот, кого ты прошляпил полторы недели назад. Кое-кто другой, намного перспективнее. Мы не в коем случае не должны отдать его МС. И так как ты в последние время часто не успеваешь должным образом встретить новых Детей, мы решили, что этим займусь я. Это воля Абсолюта, кстати, так что смирись и продолжай дальше наслаждаться жизнью.

Власть одним глотком опустошил стакан и со всей силы кинул его об пол. Десятки стеклянных осколков разлетелись по всей комнате. После этого мужчина медленно произнес:

— Ты знаешь кто станет новым Дитем Абсолюта?

Гость вздрогнул и согнулся пополам. Атарианец, увидев это, недобро улыбнулся.

— Я вижу уверенности в тебе поубавилось. Еще раз. Кто. Станет. Новым. Дитем. Абсолюта?

Тай Мэй резко выпрямился и утер кровь с губ.

— Черта с два ты меня заставишь! Твой Дар не поможет против того, кто рожден изменять истину на свое усмотрение. Ты совсем дурным стал — на своих нападаешь! Я, возможно, перегнул палку, но у меня и в мыслях не было тебе навредить.

Атарианец подошел ближе и присел рядом.

— Я тебе не враг, Хитрость. Когда-нибудь ты поймешь, что нам с тобой нечего делить. Мы оба потеряли многое в этой войне, и мы оба работаем во благо одного дела. Дела, в котором нет места личностным амбициям. Но если ты прав, и я занимаю твое место, то Абсолют восстановит справедливость. И, пожалуй, мне следует извиниться за свою несдержанность.

— Договорились, давай установим перемирие. Мне даже понятна твоя реакция, но одного моего воспитанника ты точно переживешь. Я справлюсь! — секунду помолчав, раздумывая над дальнейшими словами, Тай продолжил. — Да, я знаю, кто это. Я знаю, как его зовут, и знаю, как все будет, но тебе не скажу, хоть убей! И не вздумай за мной следить и мне препятствовать. Когда все закончится, я организую ваше знакомство, если тебе будет интересно.

— А если не справишься, я отрежу твой нос, чтобы ты его не задирал, договорились?

— Ой, шутник! Если я не справлюсь, то передам подопечного тебе. Хватит уже угрожать, лучше налей выпить и проведи экскурсию по своему хозяйству, а то я такое жилище только во сне могу увидеть.

— Значит, мы достигли понимания в наших разногласиях?

— Временного определенно, а дальше жизнь покажет! Если обещаешь мне не мешать. А лучше, открой канал и поклянись своим Даром, что близко не подойдешь к моему ученику.

— Я сделаю это только ради продуктивного партнерства с тобой! — Власть встал и торжественно произнес. — Клянусь Даром, что никогда не приближусь к твоему подопечному и никоим образом не помешаю тебе в его обучении!

После этого он направился к полкам с алкоголем, добавив по пути:

— Если только ты сам не попросишь или не запорешь все к чертям! Тебе травяную настойку или что покрепче?

— Мне что попроще!

— Мне пожалуй тоже.

— Что так? Надоело быть эстетствующим гурманом?

— Чертовски утомительное занятие, знаешь ли, чертовски утомительное!

Глава 2. Первые шаги

«Порок не остается безнаказанным, так как быть порочным — уже наказание».

М. Боэций.

Днем я притормозила возле небольшой заправочной станции в ста пятидесяти километрах от Кенсвуда. Ушлый владелец открыл неподалеку паршивый мотель, в котором, как водится, останавливаются либо те, кто не хочет афишировать свою связь, либо те, кому больше негде предаваться любовным играм.

Здесь я обычно встречалась перед брифингом со своим напарником из МС, живущим в Терравиле. Его звали Люком Николсоном или Пороком. Я же предпочитала называть его мерзким обмудком. Более отвратительного и проблемного человека было тяжело себе представить. И, к несчастью, Сирин, уже в течение двух лет обязывала нас работать вместе. До сегодняшнего дня.

Неделю назад она позвонила мне, чтобы поделиться отличной новостью — мой дуальный партнер найден. Спорю на триста ризо, парень по имени Скромность не будет большой проблемой. Засранца, вроде Люка, так не назовут. А вчера мне позвонил Порок и назначил встречу. Я не слишком понимала для чего, но от неожиданности пообещала приехать. И теперь жалею об этом.

Оставив машину для мойки и заправки Питеру, владельцу комплекса, я выпила дешевый кофе и вышла на дорогу. Автострада была пуста. Я закурила сигарету и посмотрела на часы. Если не отправлюсь в Кенсвуд через полчаса, то опоздаю на встречу с напарником. А мне бы хотелось сразу дисциплинировать нашу работу и задать ей официальный тон. Этот мерзавец, Люк, подводит меня даже сейчас.

Эх, ладно. Часы показывали пятнадцать минут третьего. Я закрыла глаза и вошла в четвертое измерение. Теперь нужно лишь промотать время до приезда Люка. Итак, посмотрим. Без пяти четыре. Он опоздает почти малого на час! Я остановила ход времени и задумалась. У меня было десять секунд, чтобы воздействовать на реальность, потом меня отбросит обратно. Не придумав ничего лучше, я подошла к нему и пнула коленом между ног. Время молниеносно вернулось на место. Меня даже не пошатнуло. Не зря я была одним из лучших слайеров. Никто и никогда ранее не мог выдержать до месяца прокрутки.

Вернувшись на заправку, я решила перекусить, привести себя в порядок и пообщаться с Питером. Даже этот жадный деревенщина был милее напарника. Для него мы с Люком прикидывались любовниками, которые спасаясь от гипотетического ревнивого муженька, иногда уединялись в номере мотеля.

Теперь, по крайне мере, я знала, сколько мне здесь еще торчать. Звонить Пороку в моем случае — занятие крайне бесполезно. Он был лжив настолько, насколько порочен. И наверняка начал бы кормить меня своими историями, о важных, неотложных и высоконравственных делах, которые мешают ему увидеться со мной вовремя. Обманывать он любил, к сожалению, но не умел. Поэтому его рассказы ограничивались банальными переводами монашек через дорогу, подвозами беременных женщин до роддома, помощью старику-отцу по хозяйству и далее в том же духе.

От Николсона было мало толка, хоть он и назывался сексуальным эмпатом. МС рассчитывали, что они получат в его лице сильное психологическое оружие. Но получили глупый любвеобильный предмет, не умеющий держать язык за зубами. Его хватало лишь на съем девочек в клубах, но многим парням для этого эмпатические способности были не нужны. К тому же, пришлось убить несколько его пассий, которым он рассказывал про свою «важную миссию, связанную со спасением мира». Содружеству не нужны лишние свидетели их работы. Единственная причина, почему Люк оставался в живых, состояла в том, что он был фаворитом Сирин. Она не скрывала свою страсть к молоденьким смазливым парням, а Люк бы хорош собой. Еще он как-то обрабатывал одну мою знакомую, после чего я целый месяц выслушивала завораживающие истории об «огромном агрегате и умопомрачительной технике». Так что его можно было назвать ценным кадром в глазах руководства.

За несколько минут до приезда Люка я снова вышла на дорогу. Его черный внедорожник остановился неподалеку. Порок вышел из машины, нацепил солнцезащитные очки и покачивающийся походкой направился ко мне. Я с наслаждением наблюдала, как самодовольная ухмылка на его лице сменяется удивлением, а затем и гримасой боли, когда мое воплощение в точности повторило ранее проделанные мною действия, и растворилось в пространстве. Он согнулся вдвое, схватился за пах и простонал:

— Хитер, сука!

— Что случилось, дорогой? Ты неожиданно подхватил заразу, рабочий аппарат покрылся гнойными чирьями, и каждый шаг причиняет тебе невыносимую боль?

— Заткнись! Я знаю, это твоих рук дело. Я видел тебя!

— Ты задолбал уже со своими опозданиями, урод! Я напоминаю твоих драных кошек, которые должны послушно ждать появления великого Николсона? Что у тебя случилось на этот раз?

Люк выпрямился с невнятным кряхтением и облокотился на машину.

— Извини, я проспал. Напился вчера, склеил пару телок, и мы всю ночь провозились у меня дома.

— Решил в последний раз сказать мне правду? Чрезвычайно мило с твоей стороны.

— Что? Почему в последний раз? Мы же едем на брифинг к Мари или я чего-то не знаю?

Я чувствовала растерянность в его голосе. Мне стало немного не по себе оттого, что придется говорить ему о расформировании нашей группы. Почему начальство не сообщило ему этого раньше? Хотели оставить все на меня? Черт.

— Люк, ты разве не в курсе? Недавно мне позвонила Сирин и сказала, что у меня будет новый напарник. Дуальный. Мы с тобой больше не будем работать вместе. Я думала, что ты хочешь попрощаться!

— Какого хрена, Хитер? — искренне удивился мой бывший партнер. — Ты же сказала ей, что тебе не нужен другой? Мы же такая отличная команда!

— Ты это серьезно? Да я с самого первого дня ждала момента, когда же, наконец, смогу избавится от твоего общества. По-моему, я часто тебе об этом говорила.

— Я всегда думал, что ты шутишь! Хитер, мы же с тобой друзья! Хитер!

— Прощай, Люк. Надеюсь, с твоим новым напарником тебе повезет больше, чем со мной.

Под его жалобные крики я дошла до заправки и попрощалась с Питером. Он уже вымыл моего верного товарища, и кабрио 9000 ожидал меня в состоянии полной готовности. Я села в машину и поспешила на встречу.

* * *

Мне пришлось сидеть в кафе аэропорта и ждать начала собрания. Недавно позвонила Мари, помощница Сирин, и сказала, что моя напарница опоздает на час, и сама она приедет в это же время. Впрочем, мне было все равно. Меня гораздо больше занимали мои внутренние переживания. Это была экзальтированная эйфория, сочетавшаяся с беспокойством и легким недоверием к происходящему. Еще меня крепко держало желание в этот же миг сорваться и отправиться искать девушку на фото, но я не давал ему управлять сознанием.

Всю ночь Сирин развлекалась со мной, и мне удалось поспать лишь пару часов после рассвета. От сиденья на одном месте и людского шума в аэропорту меня начало клонить в сон. Я буквально на секунду прикрыл глаза и расслабился, как вдруг…

— Тимоти Филтон! — громкий голос раздался у самой моей головы.

Я вскочил, потрясенный, растеряно оглядываясь по сторонам. Слева от меня, наклонившись, стояла типичная Охотница с медными вьющимися волосами в красном пуловере и обтягивающих джинсах. Ее стервозные глаза высокомерно рассматривали меня, а поднятый уголок рта выражал явное недовольство. Наверно, расстроилась, что я не какой-то там красавчик с обложки журнала.

— Я вижу, ты не теряешь времени даром. Как спалось? Меня зовут Мари. Я личный помощник Сирин, координатор Мотивационного Содружества и главный координатор мотивационного парламента Атарии. Одной из моих обязанностей является проведение знакомства новых агентов с их партнером, который будет для них также и наставником на первом совместном задании. Познакомься, Скромность, это Хитер Мак-Лейн, Храбрость, она уже много лет работает с нами. Ты должен слушаться ее и безукоризненно подчинятся. Понятно?

— Понятно, — ответил я, рассматривая свою напарницу. В отличие от Мари, Хитер была Умницей. Она выглядела как карьеристка, привыкшая идти по головам ради своей цели. Меня даже не ввело в заблуждение ее милое личико и искренняя улыбка, которой она меня одарила. Фигурой и ростом девушка была похожа на нашего координатора, но у нее были густые русые волосы и интересные формы. Еще у нее имелась симпатичная родинка над губой, которая придавала моей временной наставнице пикантный шарм. Она протянула мне руку, и я крепко пожал ее.

— Я рада, что ты не стал целовать ее. Не люблю, когда ко мне относятся как к беспомощной самке. Думаю, мы с тобой поладим, парень.

— Определенно точно поладите, — затрещала Мари. — Он явно не такой подонок, как твой бывший, Люк.

— Она имеет ввиду моего бывшего напарника, Порока, — разъяснила мне слегка раздраженная Хитер. — Он и правда часто вел себя по-свински. Это из-за него я опоздала на встречу. И, видимо, должна извиниться.

— Ничего страшного, Хитер. Я рад, что ты стала моим партнером.

— Отлично, ребята, а я поскакала дальше. У меня еще куча работы, — вставила Мари. Тут она обратилась к Храбрости. — Милая, пожалуйста, введи Тима в курс дела сама. У вас будет много возможностей для этого во время перелета.

И я, и Хитер с удовольствием распрощались с координатором и отправились на посадку на частный рейс до Палира. Без проблем покончив с регистрацией, мы сели в небольшой самолет и, повернувшись друг к другу, одновременно произнесли:

— Ты как хочешь, а я спать.

Да уж, похоже, мы и правда становимся отличной командой.

* * *

Ресторан был уже закрыт, но Нейтану еще предстояло провести в нем несколько не самых веселых часов, разбираясь с бумагами. Было бы неплохо нанять себе нового помощника, и он часто думал об этом. Но доходы заведения не позволяли нанять даже достаточного количества официантов. И девушкам, работавшим у него, приходилось несладко. Хотя совсем без работы им было бы еще хуже.

Заниматься счетами Нейтану не хотелось, поэтому он спустился вниз, чтобы покурить и подышать свежим воздухом. Еще чаще он думал о том, чтобы продать ресторан вовсе. Владелец появлялся здесь редко, пуская и без того упадочный бизнес на самотек. Это место досталось ему от отца. Двадцать лет назад заведение было модным и популярным у молодежи, но сейчас сюда заходили крайне редко. Его можно было бы превратить во что-то более актуальное, но Нейтан не хотел этим заниматься. Полгода назад старый управляющий решил уйти, и хозяину пришлось самому контролировать работу предприятия. Да, идея продать ресторан была просто отличной, но у него был серьезный повод этого не делать.

В зале уже не было никого, кроме худенькой официантки с коротко подстриженными ярко-рыжими волосами и большими каре-зелеными, наивно смотрящими на мир, глазами. Она сосредоточенно мыла пол и тихонько напевала популярную композицию. Ее звали Эйвери Филипс, и она приехала сюда из маленького городка на севере вместе со своими друзьями.

Девушка нравилась Нейтану. По правде говоря, в основном он заходил сюда последнюю пару месяцев, чтобы выпить с ней после смены и послушать рассказы о времени, проведенном в Валдааре.

— Вы уже закрываетесь? — шутливо спросил он, бесшумно подойдя к работнице.

Эйвери, вздрогнув, оглянулась.

— Сэр, вы меня напугали! Я не думала, что кто-то здесь еще остался.

— Искуплю свою вину, — тихо произнес он. — Бросай швабру, пойдем, прогуляемся немного!

В Голубой Месяц темнело рано. Время стояло позднее, и безлюдную улицу уже освещали немногочисленные фонари. Нейтан достал самокрутку, раскурил и передал Эйвери.

— Будешь?

Девушка застыла в нерешительности.

— Ты не куришь такое? — усмехнувшись, спросил он.

— Только такое и курю! А вдруг вы меня уволите за ненадлежащее поведение?

— Тогда тебе придется со мной еще и выпить, чтобы загладить сей аморальный факт твоей биографии! А уволю я тебя, если не уберешь официозный тон. Начальник я никой, и уважать меня за это не стоит. К тому же, мы с тобой давно знакомы!

— А что делать с разницей в возрасте?

— Не брать в расчет, пожалуй! — развел руками Нейтан. — У нас этой разницы меньше десяти лет. Я даже в отцы тебе не сгожусь. Хватит выделываться, на вот, покури лучше.

Эйвери крепко затянулась и через несколько мгновений с наслаждение выдохнула облако дыма.

— Юг Атарии?

— Нет. Мне знакомый привез из Таттаренара, или…

— Именно! Тебя надули, босс. Но, нужно отметить, что эта тоже хороша!

Они докончили в тишине, и зашли в теплое помещение ресторана. Нейтан разлил по олд-фэшенам керинейскую дубовую настойку, кинул по паре кубиков льда и протянул один из бокалов девушке.

— У тебя какие-то проблемы? Никогда не видела, чтобы ты курил что-то кроме сигарет.

— Я устал! — утомленно ответил шеф. — Не физически, морально. Не хочу выглядеть перед тобой тряпкой, поэтому героически буду молчать о неприятностях. Лучше ты расскажи что-нибудь интересное. Твои истории меня здорово занимают!

— Прости, но у меня сегодня нет на это не сил, не желания. Давай просто допьем и разойдемся.

— Включи тогда хотя бы музыку, а то сидим как на похоронах.

Эйвери подошла к электрофону, поставила пластинку Марти Саймонс «Танцующие в темноте» и пощелкала переключателем.

— Нейт, эта старая рухлядь снова не пашет.

— Ох, жалко. Ну, оставь ее! Я потом что-нибудь придумаю.

Разговор не клеился, музыка умерла, поэтому они сели на диван за столиком и начали заниматься своими делами. Подсознание каждого, чуть подверженное воздействию выкуренного, подсказывало разуму, что для слов сейчас не время. Нейтан прихватил с собой бутылку и периодически подливал себе в стремительно опустошаемый стакан, а Эйвери отвернулась к окну и смотрела на пустую улицу. Через какое-то время она внезапно запела негромко:

Я не могу обо всем говорить лишь тебе

И целовать лишь тебя одного не могу

Но я могу обещать, что танец свой в темноте

Я для тебя одного приберегу

И бесконечен полет, и пустота в голове

И моя доля — для всех танцевать напоказ

Это призванье мое — они золотом платят мне

С тебя же отдельная плата — свет твоих глаз

Нейтан отставил недопитую настойку и с удивлением посмотрел на свою подругу. Эйвери тем временем продолжала, уже во весь голос:

И каждый хочет меня своею сделать женой

И каждый дарит мне все, что я захочу

Но кто бы поменялся своим местом со мной

Я за внимание своею свободой плачу

Ты, без сомнений, увяз в моей красоте

Боишься, что меня кто-то другой украдет

Но я могу обещать, что танцевать в темноте

Мы будем вместе, пока ночь не пройдет

— У тебя шикарный вокал, — начальник с одобрением похлопал ее по плечу. — Я готов поклясться, что ты поешь намного глубже и чувственнее, чем прима Саймонс. Почему бы тебе не занятья пением профессионально?

Сейчас он ощущал, что в стихах был какой-то скрытый подтекст. Может быть, автор и сама не знала, что он там есть. Но Нейтану казалось, что эта песня была придумана лишь для того, чтобы он услышал ее в этот вечер и что-то понял. Но что именно он должен был понять, все как-то ускользало от восприятия, а просить Эйвери спеть ее снова мужчина не захотел, так как, по его мнению, это выглядело бы странно.

— Судьба никогда не давала мне не единого шанса продемонстрировать свои таланты в нужный момент. Я не знаю, как объяснить это иначе. Иногда я думаю, что вот все мои друзья чего-то добились. А я сижу здесь и не представляю, что мне делать дальше. И нужно ли вообще что-то делать. Мне просто не везет, наверное. Насколько я жалко выгляжу, когда говорю все это?

— Ты выглядишь абсолютно нормально! Просто у нас сегодня вечер печали по нереализованным амбициям. На самом деле, в твоем возрасте многие не знают, что делать и куда идти. И, жизнь выведет тебя на нужную тропинку, я уверен. Просто доверься ей! У тебя еще все впереди. Если ты размышляешь об этом, то ответ сам тебя найдет.

Владелец ресторана помолчал немного, разгадывая ее лицо. Оно находилось так близко, что он слышал ее дыхание. Нейтан думал ободряющее обнять девушку, но не был уверен, что это уместно. Ему хотелось сказать какую-нибудь банальность, которую точно нельзя было растолковать двусмысленно.

— А сейчас мне интересно, что я еще не знаю о тебе? Ты много говоришь, но никогда не делишься тем, что происходит у тебя внутри.

Черт возьми! Это же звучит так же вызывающее, как «не хотела бы ты прокатиться на моем мопеде». Хотя, с другой стороны, что такого вызывающего в мопеде? Причем здесь вообще мопед? У него же мопеда-то даже и нет. А Эйвери, казалось, не замечает прямых намеков. Надо было как-то дать девушке понять о серьезности его намерений. И о том, что он хороший парень и ему можно доверять. Нейтан смотрел на чуть влажные от алкоголя губы и подумал, что, может быть, стоит ее поцеловать. Или же не стоит. Или лучше сейчас покурить еще, а потом все как-нибудь само на свои места встанет.

Еще через полчаса в ход пошли почти все его запасы курева и вторая бутылка настойки. Эви тем временем, помогая справиться с запасами, рассказывала ему о своем детстве, о родителях, о взаимоотношениях с друзьями. И хотя Нейтан не всегда успевал за нитью рассказа, от ее голоса, от того как она жестикулирует, когда говорит, по его телу пробегали мурашки. Разговор постепенно наладился. Одна тема плавно сменяла другую. Не о чем уже было переживать, и все уже встало на свои места. А разве могло быть что-то не на своем месте, когда такие хорошие люди собрались, и настроение друг другу своей компанией повышают. И целовать, между прочим, нужно было обязательно. И не только в губы. И не только целовать.

Когда все закончилось, они лежали на полу, обнявшись, и докуривали последний косяк.

— Эйвери, я тут подумал…

— Пора застелить пол коврами?

— Нет, я давно планировал продать ресторан. И теперь пришло время сделать это.

— Таким образом, ты планируешь от меня избавиться?

— Что ты, конечно же, нет! — он повернулся и дотронулся губами до ее лба. — Просто у меня, кажется, отпала последняя причина его держать, а у нас с тобой теперь появился прекрасный повод встречаться вне работы. И не переживай насчет этого! Я придумаю, куда тебя устроить.

— А ты чем будешь заниматься? Что-то я не представляю тебя, работающим в офисе на чужого дядю, а предпринимательство, видимо, не совсем твое дело. Ты уж извини! Творческого потенциала я в тебе и подавно не чувствую! — Эйвери прижалась к мужчине крепче и уткнулась в его предплечье. Нейтан чувствовал ее теплое дыхание и нарастающее от этого возбуждение, не говоря уж об эффектах от выпитого и скуренного, мешало ему мыслить здраво. Не желая выглядеть идиотом, он высвободился из ее объятий.

— Пожалуй, я бы круглосуточно с тобой совокуплялся! А если серьезно, то у меня имеются кое-какие наработки по данному вопросу, но я сейчас не в состоянии говорить об этом. Давай встретимся на неделе и все обсудим.

— Хорошо. А сейчас мне, наверное, пора идти! Иначе друзья будут беспокоиться.

Эйвери смущенно поцеловала своего, теперь уже бывшего, начальника. Оделась, под его по-доброму насмешливый взгляд, и поспешила поскорее уйти из поля зрения Нейтана.

* * *

Люк зашел в «Счастливый билет» за полночь, когда большая часть уже порядком набравшихся тусовщиков вытаптывала пыль из небольшого танцпола. А другая часть сидела по углам, накидываясь недорогим пивом, и болтала друг с другом. Парень сел за стойку в конце бара и, заказав одно пиво, хмуро уставился перед собой.

Он позвонил Сирин сразу после встречи с Хитер. Она сказала ему, что контакт с его новым напарником состоится в баре-клубе на Джеймс-стрит в три часа ночи. Черт возьми, неужели в Содружестве его абсолютно ни во что не ставят?! Люк ударил кулаком по столу. Бармен и другие посетители, сидящие рядом, недовольно покосились на него, но Пороку было глубоко безразлично чужое внимание. Сегодня госпожа Милосердие была довольно холодна с ним во время разговора. Это, а также тот факт, что его не предупредили о переформировании группы, заранее наталкивало Люка на невеселые мысли о его дальнейшей судьбе в компании. Обычно первый контакт всегда проводил кто-то из помощников Сирин. Почему сегодня все по-другому?

Хотя ситуация еще могла стать лучше. Новая партнерша, например, может оказаться горячей штучкой. Во всем нужно искать положительные стороны! Хитер была хороша, но она и на пушечный выстрел не подпускала к себе. А если это будет юная неопытная девушка, которую нужно научить всему, что знает он? Воображение уже рисовало ему, как гипотетическая напарница стоит перед ним в нижнем белье, готовая выполнять любые приказы. Пожалуй, его эмпатических способностей хватило бы на подобный поворот сюжета.

Энергия от этого образа была настолько мощной, что возле Люка столпилось полтора десятка легко подвергаемых влиянию или просто находящихся в состоянии опьянения девушек. Они пытались с ним флиртовать, угощали алкоголем и норовили дотронуться. Самая развязная даже пыталась подсесть к нему на колени. Так больше не могло продолжаться. Люк вышел в туалет и самостоятельно разрядился. Теперь эротические фантазии не будут ему мешать. Он мог бы взять с собой любую из девушек, но сейчас важно было провести контакт без происшествий. Вернувшись, он пересел в другую часть бара и стал ждать своего партнера.

Нервно разглядывая заведение, он увидел за стойкой бывшую одногруппницу, Аманду Лайтер. Люк никогда бы не забыл и не с кем не спутал эту фигуру. С середины обучения в гимназии она не давала ему проходу. Когда-то он поцеловал ее на одной из этих алкогольных вечеринок, которые любят устраивать подростки, и Аманда посчитала его своим избранником до конца жизни. Ее постоянные преследования Люк мог бы еще стерпеть, но она, обладая воистину чудовищным характером, любила избивать его подружек и угрожать любой, с кем он заговорит. Даже после ее отчисления легче не стало. Потом Аманду, наконец, признали психически невменяемой, и он не видел ее целых семь лет. Но сейчас, Порок был абсолютно уверен, что это именно она. Девушка немного округлилась в определенных местах, но менее нескладной от этого не стала. А ее несимметричные черты лица, маленькие серые глазки и неаккуратные волосы-пакли до сих пор снились ему в малоприятных, беспокойных снах. Она даже оставила свою старую стрижку.

Люк надеялся, что Аманда его не заметит, но она внимательно рассматривала всех, кто находился в баре. К сожалению, прятаться ему было негде, и уже через пару минут, она, широко улыбаясь, шла в его сторону.

— Привет, Люк! Как здорово, что я встретила тебя здесь. Как ты?

— Э, Аманда, здравствуй! Я в порядке. Сто лет тебя не видел. Отлично выглядишь! Где ты была все это время?

— Я присяду, ты не против?

Конечно же, он был против, но деваться особо некуда.

— Нет, присаживайся, пожалуйста. Правда, у меня здесь назначена встреча по работе и времени не так много.

— Понимаю. Чем ты сейчас занимаешься?

— Тружусь в администрации канцлера.

— Серьезно? — Лайтер удивленно приподняла бровь. — Никогда бы не подумала! Ты мог бы стать актером или моделью. Таким божественно красивым мужчинам как ты, нечего просиживать штаны на заседаниях.

— Ну, у меня есть и другие достоинства, — нескромно ухмыльнулся Порок. — А чем занимаешься ты?

— После того, как меня выпустили из больницы, мне пришлось нелегко первое время. Потом я устроилась работать корреспондентом в маленькую газету в Терравиле. У меня получались интересные и актуальные статьи, поэтому когда «Кенсвудский Рупор» открыл вакансию ресторанного критика, я решила попробовать и успешно прошла стажировку.

— Но здесь ты явно не для того, чтобы написать об этом месте. Вряд ли кто-то захочет читать о разбавленном пиве и пережаренных гренках.

— Нет, Люк. Сюда я пришла, чтобы снять стресс после напряженного дня. Может быть, познакомится с хорошим парнем. Я сейчас одна, кстати, — она с преувеличенным интересом посмотрела на него. — А у тебя есть кто-нибудь?

— Я пока не готов к отношениям, — Люк напрягся. — Поэтому ничего серьезного, по крайней мере.

— Давай выпьем вместе после того, как ты закончишь с работой!

— Не думаю, что это хорошая идея, Аманда. Я имею в виду, что утомился за день и мечтаю о крепком здоровом сне.

— Хорошо, тогда я оставлю тебе свой номер. Позвони мне в выходные, — настаивала девушка.

— В выходные я уезжаю в командировку. Даже не знаю, смогу ли я найти свободное время для встречи. У меня плотный рабочий график.

— Ты не горишь желанием общаться со мной, да, Люк? — обиженно протянула Лайтер. — Я бы на твоем месте тоже бы избегала меня. Но прошло уже семь лет. Может быть, пора простить детские обиды?

— Что ты называешь детской обидой, Аманда? Мне начать с того, как ты разбила мою машину, за то, что я поговорил с Кристиной о нашем проекте по биологии? Или когда ты столкнула Бриджит с лестницы за то, что я улыбнулся ей, когда мы случайно встретились с ней возле входа в столовую? Или когда ты сломала нос Тиффани за то, что я обсуждал с ней подарок для ее брата? Я не мог не только встречаться с девушками, я даже не мог просто поговорить с ними! Все шарахались от меня в разные стороны. И после этого ты ждешь, что я буду дружелюбно болтать с тобой за кружкой пива? — Николсон вышел из себя.

— Прошло много лет с тех пор. Неужели ты не можешь дать мне один шанс?

— Знаешь, что я скажу тебе, милая? Если бы ты, хоть иногда, ухаживала за собой и не выглядела бы, как потасканная домохозяйка, я, может быть, и переспал бы с тобой из жалости. Но меня нет желания делать это. Ни за какие деньги. А сейчас оставь меня в покое. Не могу сказать, что я был рад тебя видеть. Прощай!

Он видел, как из глаз Аманды брызнули слезы, и как она, закусив губу, бросилась прочь из бара. Но Пороку не свойственно раскаяние, поэтому Люк хладнокровно заказал себе еще пива и продолжил ждать своего нового напарника. Он не успел выпить и половины кружки, как ему пришло сообщение от Сирин: «Тебя ждут на заднем дворе». Люк с сожалением отставил напиток и вышел из черного хода во двор.

Обычно сюда выходили посетители бара, чтобы отдышаться или выяснить отношения, но сейчас двор был пуст. Парень обошел здание и закурил. К нему из тени вышла фигура в плаще цвета хаки с капюшоном и в белой маске. Любой бы на месте Люка, как минимум удивился бы, но эта одежда была традиционной для собраний МС. Сирин почему-то хотела, чтобы ее агенты, по возможности, не знали друг друга в лицо. И, конечно же, такое одеяние предавало их встречам загадочности и таинственности. Правда маска у этого агента была не обычная, а разрисованная красными линиями таким образом, что казалось на тебя смотрит ужасающая морда зверя.

— Слушай, черт, чувак, сними ее. Мне реально не по себе от этого раскраса!

Человек в плаще выкинул вперед правую руку, сжимавшую длинную трубку. Его большой палец шевельнулся, и Люк услышал щелчок, а потом тихое шипение, переходящее в вибрирующий среднечастотный гул.

— Эй, что тут происходит вообще? Ты кто такой, твою мать? — растерялся Николсон.

Левой рукой агент снял с себя маску, явив Люку свое красное, распухшее от слез, лицо.

— Аманда! — сигарета выпала из рук Порока. — Какого фига ты здесь делаешь? О, только не говори мне, что Сирин назначила тебя моим напарником! С каких это пор в МС берут социопатов?

Девушка вытерла слезы рукавом.

— У меня для тебя хорошие новости, Порок: я не стану твоим напарником! Я просила госпожу, чтобы она оставила тебя в покое, дабы мы с тобой были вместе. Госпожа добра ко мне до сих пор. Она помогла мне выбраться из того ужасного места, в которое меня засадили по твоей вине. Но ты отверг предложение, и мне придется тебя уничтожить. Ты больше не нужен Содружеству!

— Ну, пожалуйста. Вы уже давно пугаете этим. Надеюсь, мое перерождение состоится где-нибудь подальше от тебя!

— О, нет, Люк! Техники Содружества спроектировали замечательное оружие. Оно разрушает твою связь с Абсолютом на ментальном уровне. И чем ближе место выстрела будет к каналу связи, тем больше вероятности, что все воспоминания и информация о тебе станут заблокированными для человеческого восприятия. Иными словами, получится, что некто по имени Люк Николсон никогда не рождался и никогда не жил. И никогда не отравлял мне существование.

— Я не верю, что это возможно. Но ты поступай, как знаешь!

И без того некрасивую физиономию Аманды исказила ненависть к этому человеку. Она открыла канал связи, чтобы видеть, как ее обидчик будет буквально стерт с лица планеты, прицелилась и нажала на спуск.

Заряд попал прямо в цель. Сначала ничего не происходило, но потом от лица Люка по воздуху, как по водной глади, начали расходиться круги. Сегменты его тела стали перестраиваться в случайном порядке, а потом и вовсе исчезали, растворяясь. Это одновременно было и отвратительно и завораживающе.

Аманде Лайтер, агенту Мотивационного Содружества, носящей имя Зависть, часто приходилось наблюдать, как умирает другой человек. Но действие недавно запатентованного ментального разрушителя, она видела впервые. Ей это показалось вдохновляющим. На то она и была штатным палачом. Единственное, о чем Аманда в тот момент жалела, было печальным результатом действия разрушителя: она уже не сможет вспомнить о том, что видела.

* * *

Просыпались мы лишь на какое-то время, когда нас пересаживали на вертолет. Хитер объяснила, что там, где мы планируем приземляться, аэропорта нет. А вот нечто небольшое посадить проще простого.

— Кариадон, приехали, — сурово сказал пилот, пробуждая нас ото сна.

Я с трудом разлепил глаза и собрался с мыслями, перед тем, как выйти из кабины. Палящее солнце и душный воздух не способствовали пробуждению и концентрации. Следом за мной спустилась на удивление бодрая Хитер, потягиваясь как хищная кошка. Внизу нас уже ждал один из молчаливых привратников Сирин, а неподалеку стояло несколько больших машин, разрисованных в защитные цвета. После того, как все уселись в одну из них, он повез нас к следующему пункту назначения. Я все пытался понять, с каких это пор Палир стал страной с засушливым климатом, и как в нем успела появиться пустыня. Тут я вспомнил последние слова пилота.

— Кариадон? Никогда не слышал об этом городе.

— Это где-то в Таттаренаре, я не сильна в географии.

— Но мы летели в Палир! Какого черта тогда оказались в абсолютно другой стране?

— Тим, ты слышал, что сейчас здесь творится? Нас бы никогда не выпустили, если бы узнали, куда мы летим. Поэтому и пришлось зарегистрировать рейс до ближайшего к нашей цели пункта. А на полпути пересесть на другой транспорт.

— А почему ты мне ничего не сказала?

— Мари должна была сказать. А, ладно, все равно мы уже на месте. Да и какое это имеет значение? Неужели из-за того, что мы прилетели не в Палир, ты сейчас развернешься и улетишь обратно?

— А так можно? — с надеждой спросил я.

— Нет. Чего ты вообще боишься? Я вот предчувствовала твою реакцию, поэтому и не стала тебя расстраивать заранее.

— А ты почему не боишься? Только одним присутствием здесь мы подвергаем себя смертельной опасности.

— У меня отсутствует чувство самосохранения.

Я с недоумение посмотрел на Хитер.

— Когда ты получаешь Дар, другой блок информации становится для тебя закрытым. Мы называем это Проклятием Абсолюта. Я вот, например, думаю, что неуязвима, — спокойно объяснила Мак-Лейн. — А у тебя что?

— У меня сумасшедшая напарница! Почему мы вообще находимся здесь? Тебе не кажется, что пришла пора посвятить меня в курс дела?

— Тогда ты точно сбежишь отсюда, замочив штанишки. Святое неведение — залог спокойствия и уверенности в себе.

— Хитер! — я начинал злиться.

— Хорошо, хорошо, поняла. Как ты и сам знаешь, сейчас в Таттаренаре проходит кровопролитная гражданская война. Очередной внебрачный сын одной из многочисленных дочерей визиря не доволен, что контролировать политику страны хотят поставить его троюродного дядю, а не его самого. К этой заварушке тут же подключился внук сестры матери прошлого властителя, который сам править не желает, но так проигрался в прошлом году в Сан-Энтермонте, что готов выйти из процесса передела власти, только если ему отвалят кругленькую сумму. Все остальные решили повоевать просто так за компанию, чтобы ружья не заржавели и в надежде, что им что-то перепадет. Та еще семейка! Живой пример негативного влияния инцеста в правящих домах на благосостояние страны.

— Я так понимаю, мы здесь не для того, чтобы работать семейными психологами на выезде. Что полезного пытаются извлечь для себя Мотивационное Содружество и лично Сирин из этой ситуации? Насколько я знаю, Атария и Таттаренар слабо пересекаются друг с другом политически, экономически и как бы то ни было еще.

— Таттаренар старается быть обособленной страной. Никаких эмигрантов, по минимуму экспорта и импорта. А в свои семейно-военные дела они и вовсе никого не пускают. Простым туристам сюда вход закрыт, а все остальные подвергаются тотальным проверкам. Сейчас, когда здесь развернулись масштабные военные действия, страну закрыли для въезда полностью. Но недавно три военных корреспондента из Атарии проникли на территорию Талиса. Ими двигало желание заработать имя самых отважных корреспондентов в мире и несколько тысяч ризо, конечно же. Молодость и глупость часто идут в ногу, особенно, когда дело касается славы. Вполне предсказуемо их поймали в столице, и Аран, временный правитель, заявил, что собирается казнить их в прямом эфире завтра днем. Отгадай, кто доблестно это предотвратит?

Я схватился за голову и застонал. Мое первое путешествие за пределы родной страны казалось равной променаду по Темной зоне. Пришлось воскресить образ прекрасной незнакомки с фото и думать о том, ради чего я все это делаю.

— Я даже не хочу отвечать на твой вопрос. Значит, мы своими жизнями здесь рискуем, а Мотивационное Содружество будет пожинать лавры?

— Перед СМИ и общественностью, да. Это нужно для укрепления власти и популярности текущего правительства у народа. Но мы от них получим огромную кучу денег. Отправлять на это задание группу больше не имеет никакого смысла. И Сирин также поделилась со мной, что в дальнейшем, если эта операция пройдет успешно, нам доверят проводить одну из самых серьезных миссий для МС…

Тут Хитер внезапно замолчала. На ее лице появилось выражение боли и печали. Она нагнулась вперед и заплакала. Я смотрел, как ее тело вздрагивает от рыданий, и чувствовал себя крайне неуютно. Она провела в этом состоянии еще минут десять, а потом повернулась ко мне, схватив себя за рубашку на уровне груди. Ее волосы растрепались, а в глазах застыл безумный ужас.

— Сердце! Черт, Тим! Останови машину!

Я крикнул водителю, чтобы тот притормозил. Хитер с трудом вышла на дорогу и неловко села на землю. Я тоже вылез из машины и встал рядом с девушкой. Ее поведение было для меня неожиданным, но в нашей работе нужно быть готовым ко всему. К тому же, мисс Мак-Лейн, как личность сильная и незаурядная, была мне глубоко симпатична. Поэтому я решился на нетипичный для себя шаг.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Все в порядке! — хрипло ответила она. — Видимо, так на мне отразились перелет и жара. Ощущение, будто бы у меня зияющая дыра в сердце. И больно, и страшно одновременно. Дай мне несколько минут. Я отдышусь и приду в себя.

Остаток пути мы провели в молчании. Хитер откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. А я смотрел в окно, разглядывая однообразный пустынный пейзаж.

Еще через полчаса мы остановились, и привратник кивком указал мне на дверь. Я аккуратно дотронулся до плеча своей напарницы, давая ей понять, время пришло. В следующую минуту мы все уже шли пешком.

Я часто оглядывался на Хитер, идущую сзади. Она жестами показывала, что с ней все в порядке. Потом догнала меня и стала рассказывать о нашей миссии, но уже без привычной иронии.

— Сейчас мы идем в военный лагерь Арана. Тебе, пользуясь своей способностью становиться незаметным, нужно пробраться к месту, где держат пленников, и попытаться вывести их. Лучше бы всех трех, но это чисто по-человечески. На деле нам нужен хотя бы один. Я подстрахую тебя, на случай, если что-то пойдет не так. А у Двадцать Третьего, — она указала на привратника. — Есть оружие. Но пользоваться им стоит в самом крайнем случае. Он даст тебе нож перед тем, как ты проникнешь в лагерь. Там может произойти все что угодно.

— Хорошо, но как мне активировать свою способность? — смущенно спросил я.

— А как ты это делал раньше? Сирин не назначала для тебя тренинги? — нахмурилась напарница.

— Нет. На самом деле, мне приходилось лишь один раз быть незаметным, но это случилось не по моему желанию.

Хитер остановилась и крикнула привратнику:

— Эй, друг, постой! Нам тут со Скромностью нужно кое-что проверить.

Потом она задумчиво посмотрела на меня.

— Давай сделаем вот что. Попробуй вспомнить, как раньше тебя никто не замечал. Что ты чувствовал в этот момент? Попробуй воскресить эти переживания в себе. Только на более глубоком уровне. Возжелай этого все душой!

Я закрыл глаза и попробывал сделать то, о чем говорит Хитер. Но, по всей видимости, добиться успеха мне не удалось. Я снова закрыл глаза и представил, как Поггинз со своими громилами хочет найти меня, чтобы вытрясти всю душу. Я ощутил холодок по коже. Желание затаиться росло во мне с каждой секундой. Я выдохнул и почувствовал, как будто до этого момента мою голову сдавливал обруч. По телу прошла волна энергии. Дышать стало легче. Я открыл глаза и увидел Хитер, которая с восторгом в голосе произнесла:

— Тим, это фантастика! Ты только что был здесь, а теперь я как будто не могу посмотреть в твою сторону! Словно мой взгляд что-то отводит.

— Ты слышишь меня?

— Черт, ты начал говорить и появился. Хорошо, что мы узнали об этом сейчас. Если бы ты заговорил посреди военного лагеря, полного солдат, это было фатальной неудачей. Подожди, у меня появилась отличная идея! Тим, встань рядом с Двадцать Третьим.

Я послушался Хитер и подошел ближе к привратнику.

— Теперь стань незаметным. Черт, Тим, это грандиозная удача! — радостно воскликнула Мак-Лейн. — Вас обоих не видно, если вы стоите рядом!

Мы некоторое время пробовали увеличивать расстояние и выявили допустимое в примерно полметра.

— А теперь сделаем так. Тим, скажи что-нибудь.

— Я хочу домой!

— Отлично, — Хитер встала рядом со мной. — Готов? Давай, вот это делай свое, ну, ты понял!

Я выполнил приказ и посмотрел на Храбрость. По ее лицу было видно, что не все вышло так как хотелось.

— Ясно! Тим, у меня плохие новости. Тебя видно тому, кто находится с тобой рядом в момент использования способности. И, — она отошла дальше. — Я вижу тебя до сих пор. Это накладывает на тебя некоторые ограничения, но одновременно и облегчает транспортировку пленных. Я думаю, что операция должна пройти безо всяких проблем. Главное, чтобы наши подопечные ничего не выкинули.

Вскоре мы отправились дальше. Я шел впереди и иногда становился незаметным под восхищенные комментарии напарницы. Я и сам был рад тому, что теперь стал по-настоящему особенным. Невидимость давала мне возможность делать то, на что я не был способен ранее. Я мог бы отомстить своим обидчикам, мог бы совершать идеальные преступления, в конце концов, я мог бы помогать людям. Но самое главное, что это увеличивало мои шансы найти информацию о девушке, которую я полюбил.

Когда мы дошли до лагеря, в этом часовом поясе наступал вечер. Мое настроение было великолепным. Я не сомневался, что эта задача окажется мне по плечу. Но, увидев высокий забор и двух суровых таттаренарцев с автоматами, порядком струхнул. Хитер, заметив это, ободряюще улыбнулась.

— Не переживай, Тим. Даже если что-то пойдет не так, я сделаю все возможное, чтобы тебя вытащить. И помни, что твоя безопасность приоритетней, чем безопасность корреспондентов. Здесь ходит несколько патрулей, так что обращайся уже сейчас.

К входу в лагерь подъехал грузовик и я, войдя в состояние незаметности, поспешил подобраться ближе к нему, чтобы проскочить вовнутрь. С облегчением пройдя между охранниками, я оказался в пространстве, полном вооруженных людей, и начал искать место, где могли бы держать пленников. Абсолют, по всей видимости, был благосклонен ко мне. Я услышал звук сирены и громкий клич, после которого, все отправились в самое большое в лагере строение. Видимо, у них там проводились собрания. Или это здание было столовой.

Времени, в любом случае, у меня было не так много. Я ходил, заглядывая везде без разбору, и прислушивался к подозрительным звукам. Возле одной из неприметных серых палаток мне улыбнулась удача. Около нее сидел один-единственный охранник и что-то чертил на земле палкой. Из самой постройки доносился негромкий разговор, из которого я сделал вывод, что нашел этих неудачников от военной журналистики. Дело оставалось за малым — нужно было как-то избавиться от охранника. Неподалеку я нашел массивную деревянную крышку от ящика с оружием и стал примеряться к его затылку. Пока я оставался практически невидимым, моя персона была в относительной безопасности. Но если он успеет поднять шум, то операция будет безнадежно провалена. Я тихонечко подкрался к нему сзади и несколько раз со всей силой минимально сократил расстояние между доской и его головой, придавая первой необходимое ускорение. Надеюсь, этот представитель воинственного государства останется цел, но пыл поумерит. Удостоверяться в его жизнедеятельности я не решился. Мне стало не по себе от мысли, что я вот так просто могу причинить вред человеку или даже убить его. Но на анализ своего состояния у меня не было времени.

Я подошел к палатке и, чтобы не шокировать людей своим внезапным появлением, негромко произнес:

— Ребята, вы здесь? Я пришел вас вытащить отсюда, — после чего полез внутрь.

Их на самом деле было трое. Неприметная девушка в очках, потный от страха толстяк и еще один парень. Видимо, в их группе он был самым авторитетным, так как все остальные посмотрели в его сторону при моем появлении.

Он поднял глаза и с недоверием спросил:

— Ты кто?

— Меня зовут Тим, я из правительственной организации Атарии. Меня послали, чтобы вытащить вас отсюда. Пожалуйста, не волнуйтесь и не привлекайте к себе внимание, когда мы выйдем наружу. И не говорите ни слова, ладно?

Парень тяжело вздохнул.

— Видимо, у нас нет выбора — придется доверить свои жизни тебе. Я Том, а это Гарри и Лоран. Не могу пожать тебе руку, так как они связаны. Может, посодействуешь нашему освобождению? Это здорово облегчило бы наше возвращение!

Я достал из кармана нож, которым снабдил меня привратник, и разрезал, сковывающие ребят, веревки.

— Держитесь как можно ближе ко мне. И прошу вас, не переговаривайтесь даже между собой. Это действительно важно!

Тим и девушка кивнули, а толстяк проворчал что-то невнятное. Мы вылезли наружу и осмотрелись. Охранник еще не пришел в себя, и новых действующих лиц по близости не прибавилось. Я вознес про себя хвалу Абсолюту и, собрав в кучу своих новых друзей, повел их вперед, к свободе.

Первую половину пути все прошло гладко. Большей частью благодаря тому, что нам так никто и не встретился. Мы потихоньку, перебежками, пересекали местность, прячась за всевозможными объектами. Тут внезапно из-за небольшого шатра вышла группа вооруженных солдат и направилась в нашу сторону. Ребята замерли, а я вспомнил, что они не знают об активном действии Дара. Раскрывать свои способности я не мог, но и им было не до лишних вопросов. На мое счастье, группа свернула в другую сторону. Том уже кивком предложил мне двигаться дальше, как вдруг Лоран прошептала с презрением:

— Твою мать, Гарри, ты там обосрался что ли?

— Мне приходилось терпеть несколько часов! — обиделся толстяк. — Прости, я все же человек, а не машина.

Характерный запах дошел и до меня, но я понимал, что по сравнению с тем, чем может обернуться для нас их короткий разговор, это было ничто. Казалось, что нас вот-вот засекут, но я не мог сконцентрироваться для активизации Дара. Страх парализовал меня полностью. Неожиданно, Том взял ситуацию под контроль. Он показал рукой на бочки с горючим, стоящие напротив шатра, и поманил нас за собой. Я сразу же последовал за ним, не выпуская из виду остальных спутников. Когда мы были у цели, Том, полусогнувшись, укрылся за бочками, а я остался стоять, пропуская вперед Лоран. В эту же секунду из шатра вышло еще несколько таттарианцев. Том изо всех сил потянул меня вниз, и мы оба упали на землю. Ребята замерли и остались стоять, глядя на солдат. Расстояние между нами превышало полметра.

Я крепко схватил парня и прошептал:

— Друг, держись! Они уже покойники, не дай нам умереть! Пожалуйста, не говори ни слова. И тогда у нас будет шанс выбраться. Пожалуйста, Том, доверься мне!

Журналист молчал. Мне оставалось только воспользоваться своей способностью и ждать, пока все закончится. Я надеялся, что Том прислушается ко мне и не станет геройствовать.

Тем временем, один из солдат сказал что-то на незнакомом мне языке. Послышался дружный смех и несколько выстрелов. Гарри, а затем и девушка, истекая кровью, рухнули на землю. Я посмотрел на Тома и дрожащей рукой поднес палец к губам. В его глазах застыли ужас и слезы, а губы беззвучно шевелились. Мне стало понятно — он хочет что-то сказать. Не дожидаясь, пока парень превозможет свое отчаяние, я помог ему встать и, поддерживая его, поковылял в сторону выхода. Парень то и дело оборачивался посмотреть на безжизненные тела друзей.

Мы подобрались к большому строению, которое я видел в самом начале, но, то событие, что собирало в нем солдат, уже подошло к концу. Они заполоняли лагерь. Я уже не раздумывал о том, отдает ли Том себе отчет в происходящем. Мы шли посреди дороги на глазах у десятка вооруженных невероятно вспыльчивых людей. До ворот оставалось всего несколько метров, но неприятные сюрпризы на сегодня не закончились. Один из таттарианцев громко и яростно закричал. Я вздрогнул и посмотрел на него. Громила тыкал в нашу сторону пальцем и что-то говорил своим рядом стоящим соратникам, но они лишь растерянно оглядывались по сторонам. Тогда он выхватил свою винтовку и начал стрелять по нам. Да уж, к такому меня жизнь точно не готовила. Мы стояли достаточно далеко от него и, видимо, этот солдат пропускал уроки стрельбы, или, может быть, сказывалось волнение. После пары выстрелов нам удалось остаться целыми, но рассчитывать на такую удачу и дальше я бы не стал. К тому же, у Тома окончательно потерялась способность передвигаться, и он застыл столбом. Внезапно за воротами раздался мужской крик, и большинство таттарианцев повернулись в ту сторону. Я уже подумывал бросить корреспондента здесь и ретироваться, но вдруг выстрелы прекратились. Солдат схватился за грудь и начал медленно сползать на землю. Сперва я подумал, что кто-то из его друзей решил угомонить несчастного таким вот образом, но потом я увидел то, что несказанно меня обрадовало. В воротах, возле трупов охранников, стояли с оружием наперевес, Хитер и Двадцать Третий.

Вот теперь наша операция считалась абсолютно проваленной.

Глава 3. Ненормальные и сумасшедшие

«Храбрость — это когда на страх уже не хватает времени».

Леонид С. Сухоруков.

Я улыбнулась, глядя на вывеску своего любимого клуба «Приют Сумасшедшего». На букве «С» восседал человечек с тростью в щегольском костюмчике и цилиндре. Его гротескная ухмылка, казалось, служила предупреждением для случайного прохожего. Мол, держись-ка ты отсюда подальше! И своеобразным приглашением для всех, кто был в теме. Сегодня человечек выглядел особенно милым, будто бы знал, что случилось со мной этой ночью, и одобрительно подмигивал.

Мне хотелось бы думать, что это место было приютом именно для меня. Во-первых, здесь так или иначе работали трое моих старых друзей, и околачивалось еще пара дюжин знакомых. Во-вторых, в этом заведении со мной часто случались поистине сумасшедшие вещи. Хотя, так могла сказать о себе половина завсегдатаев.

Я всей душой любила «Приют», но никогда бы не стала в нем работать. Не хотелось смешивать труд с развлечениями. Разве что, я могла бы когда-нибудь здесь петь или сводить пластинки. Клуб был весьма популярен у молодежи. Это, конечно, не «Ночной Рай Кенсвуда» или «Саламандра», которые притягивают в свои, заполненные музыкой и огнями, залы несколько тысяч человек каждые выходные, а на крупные мероприятия и того больше. Но свою достойную нишу в клубной культуре Кенсвуда «Приют Сумасшедшего» занять сумел.

Сегодня там выступали мои любимые веранские музыканты, играющие психоделический рок. Заходя внутрь, я услышала, как солист на ломаном атарианском объявляет последнюю песню. Мне хотелось бы послушать еще, и в другой раз я бы обязательно расстроилась, что попала на самый конец выступления. Но время, проведенное с Нейтаном, было лучше любой известной мне музыки. Мое тело еще сохраняло приятное тонизирующее расслабление. Я просто стояла, наслаждаясь моментом, у края сцены, в окружении извивающихся под музыку людей, и стен, расписанных флуоресцентными граффити. Группа закончила играть и я повернулась, чтобы пойти в бар, но столкнулась с диджеем, который должен был выступать после веранцев. Он приветливо кивнул мне и быстрым шагом направился настраивать аппаратура. Я с легкой завистью осталась смотреть ему в след. Парня звали Грег, и он был, безусловно, опытным и талантливым. До недавних пор они с моей лучшей подругой Дейзи проводили много времени вместе, и она постоянно брала меня к нему домой. Там я могла потренироваться в свое удовольствие, пока парочка разучивает позы из юстиорской книги «Обуздание страстей». Грег часто рассказывал мне о своем творчестве, работе, местах, где он играл, и публике, которая там собиралась. Моя приятельница же не слишком интересовалась его увлечением. Ей нравились статус и популярность ухажера, а остальное она считала пустым и скучным. Может быть, это и было главной причиной их разрыва.

Я направилась к бару, где Дейзи, как обычно, командовала парадом. Сейчас она, например, одновременно готовила несколько коктейлей, флиртовала с посетителями, спорила с менеджером и подгоняла официантов. Несмотря на ее тяжелый характер и чрезмерную любвеобильность, и то, что наша дружба носила скорее состязательный характер, я была благодарна судьбе за то, что она свела нас вместе.

В клубе было много народу, но Дейзи заметила меня еще до того, как я подошла к стойке. Она махом доделала напитки, сняла барный фартук и вышла ко мне. Вид у нее был весьма раздраженный.

— Эйвери, ты обещала прийти четыре часа назад. В ваше захолустье, наконец, начал заглядывать народ? — она принюхалась. — Где ты так успела набраться? Опять сидела со своим несчастным боссом?

— Дейзи, пожалуйста, не здесь, — взмолила я. — И менее эмоционально, если можно. Я не хочу, чтобы моя жизнь стала достоянием общественности.

— Тогда пойдем в зону Мне пришлось работать, пока тебя не было! Все остальные сегодня тоже решили задержаться, так что начнем без них. Пабло, — она обратилась к менеджеру. — Дальше вы справитесь без меня?

Мужчина, как мне показалось, с облегчением удостоверил ее, что они справятся. После этого Дейзи стала раздавать приказы оставшимся работникам бара. Закончив, она сердито посмотрела на персонал и медленно проговорила:

— Все поняли? Если к завтрашнем дню что-то не будет сделано — пеняйте на себя! Я все сказала. И принесите нам два пива в синюю зону. Совсем от рук отбились, — это уже было мне. — По каким критериям этих криворуких упырей сюда набирают?

— По-моему, они хорошие ребята! И со своими обязанностями справляются неплохо.

— Это тебе так кажется! Эви, у нас приличный бар. И стандарты здесь здорово отличаются от тех, что приняты в вашем, так сказать, заведении. Спроси своего дружка, кстати, может он переманит к себе этих идиотов. Если найдет, чем платить им, конечно! — насмешливо произнесла подруга.

— Перестань, — закатила я глаза. — Мой труд достойно вознаграждается.

— Только пашешь ты как лошадь. А главное, было бы где! Почему бы тебе не пойти в другое место? Твой начальник — неудачник! Ему почти тридцать, а у него нет ни семьи, ни карьеры. Свой бизнес и тот разваливается!

— С чего ты делаешь всегда эти нелепые выводы? — нахмурилась я.

— Черпаю информацию из твоих рассказов. Я во всем вижу самую суть! — назидательно ответила Дейзи.

— Знаешь, милая, есть такое мнение, что человек может видеть лишь то, что у него внутри, — протянула я. — Подумай об этом, когда в следующий раз будешь сетовать на криворуких идиотов и называть людей неудачниками.

— Это было написано в одной из твоих умных книг? Если ты такая мудрая, то почему же не живешь так, как мечтаешь? Или в них учат только тому, как критиковать других?

Мы зашли в VIP-зону, удобно разместились на диванчиках и продолжили нашу высоконравственную беседу.

— А вот именно! Все. С этого дня я буду жить так, как захочу.

— Уговорила, — устало произнесла Дейзи. — Сейчас нам еще заказ принесут, и мы выпьем за это!

— Кстати, у меня есть для тебя новости, — я постаралась, чтобы мой голос звучал вызывающе нарочито. — Тебе больше не придется переживать, что я работаю в малопрестижном месте.

— Ты ушла оттуда? Поздравляю, дорогая! — облегченно вздохнула подруга.

— Скорее, меня ушли…

— Что? — резко напряглась брюнетка. — Этот подонок посмел выгнать единственного нормального сотрудника? Да там же на тебе одной все и держалось!

— Успокойся, — примирительно улыбнулась я. — Никто меня не выгонял! Мой босс решил продать ресторан и обещал помочь мне с поиском работы.

— Хорошо. Только не сильно надейся на него! Он даже себе помочь не в состоянии, — хмыкнула Дэйзи.

Я уже хотела ответить Дейзи что-нибудь невежливое, но тут к нам заглянули Остин, Кэсседи и Лана. Они принесли с собой кучу выпивки из бара, захватив и наш заказ. Еще несколько минут мы здоровались, рассаживались и разливали напитки.

— Кей, как твоя группа? — спросила Лана, миниатюрная блондинка с вечно отсутствующим взглядом.

— Еще рано говорить, была только пара репетиций, — он отхлебнул пиво из высокого стакана. — Но они мне нравятся, шустро соображают. Как только сыграемся, хочу попросить Эйвери, чтобы она пела у нас. Ты же согласишься, да? Эви?

Я до сих пор прибывала в состоянии приятной полусонной неосознанности и пропустила его вопрос. Парень повторил чуть громче и снова не получил ответа. На третий раз он крикнул во весь голос.

— Эйвери, проснись!

— Что? — встрепенулась я.

— Ты хочешь петь в нашей группе?

— Не знаю, — я неуверенно пожала плечами. — Думаю, да!

Кэсседи, сидящий напротив, с любопытством уставился на меня и хитро улыбнулся. Из всей компании он был мне самым близким человеком. Мы с детства поддерживали друг друга в тяжелые времена и делили радости. Когда долго знаешь человека и проводишь с ним много времени, как это было у нас, начинаешь замечать малейшие изменения в его поведении. Конечно, сейчас мы стали меньше общаться — у Кея хватало проблем с его работой драгдиллера и еженедельно меняющимися подружками. Но нашу связь мы не утратили, поэтому, если бы он догадался обо всем сам, я бы нисколько не удивилась.

— Рыжик, твои глаза блестят так ярко! Расскажешь, чем обусловлено витание в облаках?

— Она, наконец-то, уволилась со своей неблагодарной работы. Теперь ее ничего не будет выматывать, вот она и расслабилась! — сказала Дейзи, закуривая.

— Может быть, но думаю дело не только в этом! Взгляд влюбленной девушки, которую качественно удовлетворили, я узнаю из тысячи.

Остин кинул в Кэсседи смятую салфетку.

— Я думаю, что у всех актрис в тех фильмах, которые ты смотришь, такой взгляд!

На мгновение в зоне воцарилась тишина, потом он медленно произнес:

— Секундочку, так значит наша безразличная к мужикам тихоня, не такая уж и безразличная. И кто тот счастливчик, который сумел покорить разборчивое девичье сердце?

— Да ну на фиг! — Дейзи от удивления уронила сигарету на стол. — Если это тот, о ком я думаю, то мне, видимо, придется начать уважать его хоть немного.

— Ну, давай, Эйвери, сбрось загадочное одеяние со своей интимной жизни. Мы хотим знать все подробности!

Я обвела своих друзей осуждающим взглядом. Когда мы собираемся где-нибудь, это место становится квинтэссенцией пьянства, разврата и беспредела. И хотя за этот год каждый оброс обязанностями и новыми знакомыми, мы все равно традиционно собираемся своей компанией два раза в месяц. Из всех нас только я и Харди ведем относительно спокойный образ жизни. У меня не всегда хватает энергии и желания на типичные для нашей компании развлечения, а Харди, как и сегодня, большую часть времени проводит за работой в автомастерской. В прошлом году мы вшестером переехали в Кенсвуд из небольшого городка Валдаара в поисках своего места в жизни. Теперь Лана занимается разработкой и адаптацией порно-игр, а Остин служит вышибалой в «Приюте» и покрывает нелегальные делишки Кея, который здесь неплохо развернулся со своими продажами. Кэсседи единственный из нас, кто уже может позволить себе отдельное жилье с видом на Площадь Революции и выпивку дороже ста ризо. И именно к нему мы идем, когда у нас случаются проблемы с деньгами.

Ребята постоянно соревнуются в качестве и количестве своих любовных приключений, а я последние полгода не могла похвастаться ничем интересным. Про мою симпатию к Нейтану они вряд ли бы стали слушать с интересом. Конечно, они знали, что я работаю в ресторане, и про наличие у меня мужчины-босса тоже, но на этом их знания и заканчивались. Я даже просила их не заходить ко мне, ссылаясь на выдуманный запрет. Не хотела, чтобы они даже подозревали о моей тайной страсти. Но делать вид, что ничего не произошло, было бы глупо. Особенно в окружении сгорающих от любопытства друзей. Поэтому я набралась смелости и выдохнула.

— Я сплю со своим бывшим начальником!

Что тут началось! Каждый считал своим долгом узнать в подробностях о моем новом роман. На меня со всех сторон ссыпалось множество банальных вопросов, отвечать на которые приходилось без особого желания.

— Давно это у вас?

— И как он? Хорош?

— Это хоть отразится на твоей заработной плате?

— Он тебе нравится?

— У вас это серьезно?

— Это то, что тебе сейчас нужно?

— А ты уверена, что он не женат? Может быть, его просто на молоденьких потянуло.

— Друзья, прекращайте. Мы сегодня переспали первый раз. А если вкратце и оптом ответить на ваши вопросы, выйдет что-то типа: все было просто великолепно! Нейтан невероятно чуткий и внимательный любовник. Он мне давно и невероятно сильно нравится. Работать я с ним больше не буду. Не из-за того, что наши отношения вышли за грань служебных, а потому что он продает ресторан. Что будет у нас дальше, я не знаю. Я счастлива в настоящий момент. И это все, что я вам могу сказать.

— Это самое главное, подруга, — глаза Дейзи хищно загорелись еще на слове «великолепно». — И, я думаю, пришла пора познакомить твоего возлюбленного со своими друзьями.

— Если наши отношения продляться несколько больше одной ночи, я подумаю над этим, обещаю! И, Лана, хватит там строчить идеи для очередной непотребщины. Начальник и подчиненная — затертая до дыр тема.

Девушка оторвалась от коммуникатора.

— Лол. Банальность истории не может помешать мне превратить ее в шедевр. И сейчас, к твоему сведенью, я отвечаю Харди. Он написал, что сегодня снова задержится до утра. Передает всем привет.

— Черт, — выругался Остин. — Этот урод постоянно нас динамит. У него там, поди, телка завелась или наливают бесплатно.

Лана усмехнулась.

— Тебя послушаешь, так все только и думают о том, что бы выпить или куда бы потыкать своей морковкой.

Ос одной рукой взял пиво, а другой обнял девушку.

— Хорошо, что, по крайней мере, мне сегодня можно об этом не беспокоиться.

Все засмеялись, а Лана посмотрела на него высокомерно и с сочувствием одновременно. Вскоре разговоры традиционно начали крутиться вокруг очередных романтических приключений, вечеринок, проблем на работе и прочих обыденных вещах. Я допивала третий стакан, когда Кэсседи тихонько позвал меня и жестом предложил выйти.

В клубе гремела музыка, перемешиваясь с одобрительными возгласами, звоном посуды и женским смехом. Толпа людей, живущих своей жизнь, казалась мне лишь декорацией моей собственной. Все смешалось в одно разноцветное, оглушающее пятно, и только спина идущего впереди Кея оставалась для меня маячком, удерживающим сознание на грани реальности. Мы пересекли битком набитый танцпол и вышли на улицу. Небо окрасилось в светло-голубой цвет в ожидании рассвета, воздух был холодным и чистым. Я зябко поежилась и поплотнее закуталась в куртку. Наваждение почти прошло, в моей голове прояснилось.

— О чем ты хотел поговорить? — повернулась я к парню.

— Я переживаю за тебя, Эви!

Кей взъерошил аккуратно уложенные темные волосы — признак того, что он недоволен и обеспокоен.

— Абсолютно не за что переживать. Я здорова и счастлива!

— Все дело в твоем новом друге, — замялся Кэсседи. — Он не нравится мне уже заочно! Мне кажется, что здесь что-то не так. Я боюсь, как бы он тебя не обидел.

— Все в порядке! Я доверяю ему полностью. Давай не будем торопить события и искать червей в яблоках.

— Рыжик, ты для меня как младшая сестра! И я покалечу любого, кто предаст твое доверие. Я обещал твоим родителям, что буду присматривать за тобой.

Мне захотелось его обнять.

— Кей, я тебя люблю и ценю твою заботу, но я уже не та маленькая девочка, какой была в момент нашего знакомства. Позволь мне самой прожить свою жизнь!

— Этого тебе, конечно, никто не может запретить, но, пожалуйста, будь осторожней. И если что, сразу обращайся ко мне.

— Хорошо, буду осторожна!

Я встала на цыпочки и поцеловала его в щеку, потом взяла за руку и повела обратно в клуб. Мне не хотелось развивать сейчас этот разговор.

Около бара мы заметили Грега, болтающего с пышногрудой тусовщицей в ярко-розовом платье. Тут мне пришла в голову мысль, что раз уж я обещала Дейзи жить по-полной, то свое обещание нужно держать. Я сказала Кею, что присоединюсь к ним позже и подошла к диджею, приветливо поздоровавшись. На мое удивление, он не стал негодовать, что я отвлекла его от процесса захвата соблазнительных вершин, а с интересом заговорил со мной:

— Эви, а я искал тебя! Где ты была?

— Мы с друзьями бронируем здесь синюю зону через выходные.

— Точно, Дейзи говорила мне, — задумчиво произнес он. — Закрытые встречи старых друзей!

— Просто общаемся и выпиваем. Ничего особенного, — пожала я плечами. — Так зачем ты меня искал?

— Через месяц в Рейзберге начинается клубный сезон и меня позвали поработать у них. Арт-директор «Приюта» спросил меня, кого бы я мог посоветовать на освободившееся место. Вообще, им нужен человек на разогрев по выходным и еще на два вечера на неделе. Конечно, сейчас я бы тебя не выпустил, но твой хороший вкус и музыкальный слух говорят сами за себя! Думаю, если мы потренируемся вместе хотя бы месяц, у нас получится выбить эту должность!

— Черт, Грег, ты шутишь? Я даже не мечтала, что услышу когда-нибудь нечто подобное!

— Пластинки тебя любят, можешь быть уверена! Я давно не встречал таких искренне увлеченных людей как ты. Мне самому хочется, чтобы Эйвери Филипс начала здесь свою карьеру. Так что дерзай! Мой номер у тебя есть, позвони мне после выходных, и мы приступим.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — восторженно зачастила я. — У меня слов нет, как я тебе благодарна.

— Всегда пожалуйста.

Парень улыбнулся и вновь увлекся разговором со своей знакомой.

Я зашла в зону и остановилась у входа, облокотившись на стену. Ребята переговаривались между собой, смеялись и дурачились. Пока я ничего не скажу им о предложении Грега. На моем лице застыло выражение безмятежной радости. Великие Девы, я буду играть в «Приюте», петь в группе Кея, меня окружают самые замечательные люди на свете, и, конечно, теперь у меня есть Нейтан! Сегодня определенно был один из лучших дней в моей жизни.

* * *

Услышав выстрелы, мы с Двадцать Третьим одновременно стали собирать и заряжать оружие. Похоже, ситуация начала разворачиваться по нежелательному сценарию. Не нужно было Сирин отправлять новичка на серьезное задание. Несколько десоциализированный Тимоти, конечно, быстро освоился в новой для себя реальности, но опыт не заменит ничто. Надо было решить: оставлять ли напарника здесь и убраться незамеченными, либо пойти на открытый конфликт. Жизнь приучила меня действовать быстро. Пусть придется пролить кровь, но Тима я вытащу.

Когда все было готово, мы направились к лагерю, делая упор на скорость перемещения, а не на скрытность. Начинало темнеть, и нам это было на руку. Сначала мы, укрывшись за скалой, аккуратно сняли патруль из двоих солдат, потом еще одного парня, прогуливавшегося неподалеку. В нашем поле зрения остались лишь охранники у входа. Их было четверо, а это значит, что двое оставшихся могут успеть поднять панику. За десять секунд я не смогу добежать до ворот. Оставался последний шанс, что Скромность сможет выбраться.

Я аккуратно, расходуя как можно меньше энергии, начала проматывать время вперед. Ничего не было слышно, но было прекрасно видно, как на высокой скорости несколько солдат вытаскивают за шкирку четыре обезглавленных тела и начинают выкапывать яму недалеко от ворот. Я узнала серую курточку Тима, и все поняла. Как только время вернулось, я перезарядила пушку, смахнула пот со лба и, не поворачиваясь, приказала привратнику идти в атаку. Мы выбежали из-за скалы, по пути расстреливая охрану. Двое умерли на месте, третий успел достать оружие, но я разрежала обойму быстрее. Четвертый оказался наиболее удачливым. Перед тем, как Двадцать Третий продырявил ему живот, таттаренарец успел закричать.

Мои знания таттаренарского позволяли мне понять, что его слова звучали примерно как «здесь ублюдки, убить чужаков». Так что, если их правительство откроет в страну въезд для туристов, я никогда не куплю к ним путевки. И всех друзей подговорю не покупать. Если выживу, конечно. Жаль только, что бронежилет на задания я так и не научилась надевать.

Пока неторопливые жители солнечной страны соображали, как наглые иноземцы посмели вторгнуться в их святая святых, я по-быстрому остановила на десять секунд картинку и оглядела место будущей бойни. Из двенадцати солдат только один достал оружие. Но стрелял он почему-то в место, откуда мой взгляд что-то отводило. Тимоти! Черт, нужно же было ему натолкнуться на интуита. Глаза защипало, и я, утерев слезы, вернулась назад. Вскинув свою винтовку, я прицелилась, и первый же выстрел попал в назначенный объект. Спасибо пяти годам обучения спортивной стрельбе. Теперь, надеюсь, хоть Скромность уйдет живым. Тем временем таттаренарцы начинали осознавать, что происходящее несанкционированно их руководством. Надо бы поскорее разобраться с остальными и бежать как можно дальше отсюда.

— Тим! — заорала я во всю глотку. — Возьми оружие у того, который упал и стреляй всех, кого видишь.

Двадцать Третий не был так опытен в стрельбе как я, но его оружие имело большую плотность огня. Да и своим хладнокровием член личной армии Сирин мог бы со мной посостязаться. Он убил нескольких солдат первой же очередью. Еще один из них неожиданно упал, истекая кровью. Кажется, это мой напарник постарался. Я сделала еще несколько выстрелов, но довольна была только двумя из них. Один из южан бросился к привратнику и, оголив мачете, рубанул им изо всех сил по груди Двадцать Третьего. Мужчина, перед тем как упасть, выстрелил пару раз и ранил своего убийцу. Рассвирепевший таттаренарец зарычав, ринулся в мою сторону, размахивая ножом. Слева от меня раздался громкий хлопок, потом еще один, и солдата постигла незавидная участь. Оставалось пятеро врагов. Двое из них были вооружены пистолетами, у троих имелось холодное оружие. Я осознавала, что сейчас они видят лишь одну, пусть даже вооруженную, хрупкую девушку. И вряд ли они берут в расчет, что она, в прямом смысле, бесстрашна, а рядом с ней находится ее невидимый напарник, у которого есть большая, заряженная пушка.

Один из солдат ужасающе улыбнулся и сказал, что-то вроде «такие ножки, да на мои бы плечики». Ну, все, ребята, приехали! Тут, значит, его друзей убивает, а он к бабам успевает подкатывать. Дикий народ. Еще один выстрел. Я бы хотела попасть в его голодающего червячка, но прицеливаться было некогда. Хватило и выстрела в голову. Тимоти тоже не спал. Палил, с непривычки, по воздуху.

К таттаренарцам уже бежало подкрепление. Даже с поддержкой напарника, долго я не протяну.

— Тим! Спрячь меня и уходим!

Пуля прошла рядом со мной, оцарапав руку. Рану начало жечь, но из-за возбуждения, я не чувствовала боли. Рядом со мной появился Скромность, держащий в одной руке винтовку, а другой поддерживающий отключившегося паренька. Бедняга… Как же тяжело ему пришлось. Вот почему он никак не мог попасть в цель. Испуг исчез из его глаз. Я видела лишь холодную решимость. Инициированные не боятся смерти. Тимоти отбросил оружие, схватил меня за руку, и мы как можно быстрее стали уходить из лагеря. Таттаренарцы кричали в след что-то злобное и одновременно недоуменное, но я с трудом могла разобрать что именно. Отойдя от лагеря, мы увидели, как оттуда выбегает несколько солдат, наверняка, на наши поиски. Поэтому мы шли молча. Я помогала ему нести корреспондента.

У меня с Тимом образовалась Связь. Сильная, ментальная, как и должно быть у дуальных партнеров. Я чувствовала, что могу доверять ему полностью. И знала, что он доверится мне тоже.

Когда мы дошли до машины, Скромность, наконец, решил разорвать сковывающее нас молчание:

— Кто поведет…теперь, когда…

— Я поведу. Как ты?

— Не спрашивай ничего! — неожиданно резко ответил он. — Я просто должен это пережить.

Тимоти выглядел несчастным. Мы аккуратно расположили журналиста на заднем сидении.

— Этот парень…его зовут Том. Его друзей убили в лагере. Я не смог им помочь!

Из его груди вырвался всхлип. Тим начал плакать навзрыд, до икоты. Потом он отвернулся, и его вырвало на проезжую часть. Несколько раз. После этого он встал, вытер рот рукавом куртки и с вызовом посмотрел на меня.

— Это, мать вашу, и есть те необычные вещи, о которых предупреждала меня Сирин? Я убил человека. Возможно даже двух… И был готов убивать еще! Да, я никогда не был гуманистом, но до этого дня я убивал только комаров.

— Твое мироощущение сейчас нестабильно, но ведь ты не хочешь убить меня или этого парня, Тома?

— Да не хочу я никого убивать! И тогда не хотел! Просто в тот момент это казалось правильным. А теперь я не знаю, что со мной происходит. Жизнь стала для меня игрой в реальном времени без правил и права на реванш.

Тимоти прокричал все это на одном дыхании. Потом закашлялся и начал говорить чуть тише.

— Хитер, мне семнадцать лет. До недавнего времени, я лишь ходил на учебу, читал книги, презирал родителей, сверстников и весь мир. Думал, что для меня у вселенной припасено что-то особенное. Но готов ли я к этому?

— Я не знаю, Тим, — устало ответила я. — Когда-то мне довелось испытать кое-что более страшное. И я задавалась тем же вопросом, что и ты. Смогу ли я это пережить? Как ты видишь, я смогла. И, да, мне было столько же лет, сколько и тебе.

— Так сколько же времени ты работаешь на Сирин?

— Около шести лет.

Паренек удивленно посмотрел на меня.

— Да. И я с юношеских лет занималась стрельбой, а после инициации начала практиковать палирское боевое искусство Пуэ-до. Так же я знаю в совершенстве веранский и ильдениканский, а также основы таттаренарского. Это не считая моих знаний в различных общих и узкоспециализированных областях. Конечно, с моей зарплатой я могла бы жить в свое удовольствие, выезжая иногда на задания попроще, но жажда знаний и приключений ведет меня вперед. Я ежедневно кидаю вызов себе вчерашней. Прошу самые сложные задания, ставлю перед собой все новые и новые цели! Я не остановилась. И живу полной, насыщенной жизнью.

— И при всем при этом ты убийца.

— Да, а еще мошенница, воровка и контрабандистка. Но я не плохой человек! Я не убиваю, если моей жизни или жизни дорогого мне человека не грозит опасность. И я всегда выхожу лицом к лицу к жертве. Хотя с моими способностями, я могла бы стать самым высокооплачиваемым киллером на Даммаре. И я не ворую у честных людей.

— А ты сама судишь, насколько честен или невиновен тот или иной человек или всегда действуешь по наводке Сирин? — зло спросил Тимоти.

— Она никогда бы не одобрила то, что я вернулась за тобой сегодня. Так что думай сам, — ответила я равнодушно.

— Ладно, прости. Я не хотел тебя обидеть, — примирительно произнес Скромность.

Я ласково похлопала его по плечу.

— Конечно, дорогой напарник. Ты скоро адаптируешься до конца. Здесь главное не потерять свою человечность и не скатиться до уровня животного. Уважай права других людей! Ведь с каждым из них, ты связан, так или иначе. Нельзя презирать их только за то, что им пока не открылась Истина. Мы все равны в этом мире. И наша задача вести его к лучшему.

Тим измученно улыбнулся, и я ответила ему тем же. Не думаю, что он все понял до конца, но у него еще будет время обдумать сегодняшний день. Мы сели в машину, и я завела мотор.

С заднего сидения послышался кашель и недовольное копошение. Скромность оглянулся проверить, как чувствует себя корреспондент. Я не хотела отвлекаться от дороги, поэтому в их разговор не вступала, но достаточно внимательно слушала.

— Где я? — голос у парня был хриплый и испуганный.

— Мы везем тебя в Атарию! — Тим старался говорить как можно более оптимистично и дружелюбно. — Все закончилось. Скоро мы все будем дома!

— А где Гарри и Лоран? Как мы выбрались из лагеря? Черт! Я ничего не помню…лишь то, что ты пришел к нам и помог освободиться…потом…о, нет! Ребята… Они же мертвы, да?

— Да.

Какое-то время был слышан лишь шум мотора.

— Прости, я никак не могу вспомнить твоего имени?

— Тим, меня зовут Тим. А это Хитер. Наш водитель.

— Привет, Том! — вставила я.

— Здравствуйте, — он снова обратился к Скромности. — А как мы выбрались оттуда?

— С нами было еще несколько солдат из Атарии. К сожалению, они тоже погибли в лагере.

— Значит, я должен тебя благодарить за свое спасение?

— Если хочешь! Но в первую очередь ты должен благодарить Хитер. Она… вывезла тебя и меня из лагеря, когда нас окружил десяток вооруженных солдат.

— Спасибо вам обоим, — чувственно произнес Том. И тут же погрустнел. — Это я во всем виноват! Я уговорил Гарри и Лоран поехать со мной.

— В таком деле всегда есть риск. Они знали на что шли. Прекрати себя укорять, ты ведь не принуждал их силой к поездке. И если не здесь и не сегодня, то в другом месте с ними могло случиться то же самое, — мне стало жаль парня, и я захотела его утешить. — Лучше поблагодари…судьбу за то, что ты жив.

Казалось, Том ничего не слышал.

— Гарри. Он был слишком мягкотелым! Таким не место в военной журналистике, но он решил не сдаваться и идти до конца. Я был для него кумиром, он пытался на меня равняться. Я сказал ему: «Сделай это и для тебя не останется ничего невозможного!», и парня пристрелили как собаку. А Лоран! Она потащилась со мной в Талис, потому что хотела, чтобы я, наконец, обратил на нее внимание. Вот эта девушка точно подходила для нашей работы! Но для меня она не подходила совсем. Я, и только я виноват в гибели ребят. Это было моим Большим Делом, а не их.

— Прости за мой цинизм, парень. Но это осталось твоим Большим Делом. Более того, ты успешно его реализовал. К тому же репортаж от пленника, видевшего все изнутри, заинтересует газеты и читателей намного больше нежели обычная статья. И, я думаю, ты слукавишь, если скажешь, что твоя работа корреспондента до этого моменты была легка, безопасна и эстетически чиста. Твои переживания о друзьях прекратятся, когда ты начнешь пожинать лавры. Это ваша общая победа! Прими ее достойно и посвети своим товарищам.

— Ты не понимаешь! Я не бездушная пишущая машинка, охочая до сенсаций…

— Знаете что, представители сильного пола человечества? — перебила я, обращаясь к обеим истеричкам одновременно. — Держите себя в руках! Все знали куда идут! Так что поздно лепить снежки, когда Сезон Равноденствия на дворе.

— Чувства такта тебе не занимать! — проворчал Тимоти.

Смотрясь в зеркало заднего вида, я заметила, как они с раздражением и горечью отвернулись к окнам и созерцают темноту. Мне стало неловко за свои слова, но время для извинений было неподходящим. Неожиданно для себя, я обнаружила, что рассматриваю Тома с большим интересом, чем стоило бы. Он был моим типом: невысокий, с горящими глазами и четкой жизненной позицией. Такой точно знает, чего хочет.

Наконец, мы доехали до места посадки. Пилот помог парням забраться в кабину, а я, включив коммуникатор, отправила голосовое сообщение Сирин. В нем я передала, что мы с Тимом целы, спасен один из трех корреспондентов, и можно обойтись без зачистки его памяти, но медицинскую помощь оказать стоит. Я попросила, чтобы первое время мужчину не тревожили. Также пришлось рассказать ей о коротком вооруженном контакте с противником и о гибели Двадцать Третьего. Закончив, я с облегчением последний раз окинула взглядом Кариадон и отправилась к остальным.

Когда вертолет взлетел, мой напарник мгновенно заснул. Стресс прошел, и перегруженный морально и физически организм Тимоти потребовал отдыха. Так что, не считая занятого работой пилота, мы с Томом остались одни. Я, немного помолчав, решила прервать паузу и, может быть, разрушить преграду, вставшую между нами.

— Извини за мои слова, Том. Во время стресса я часто бываю груба.

— В твоих словах была доля истины. И, я думаю, ты знала о чем говорила, — мрачно произнес мужчина.

— Также я знаю, что бывают ситуации, когда самые правильные слова не могут быть услышаны.

— Тяжелая судьба? — он горько усмехнулся.

— В какой-то мере! Я не хочу, чтобы между нами была какая-то неприязнь. Не думай, что мне хочется казаться самой умной, это не так. Мы с тобой знакомы немного, но я чувствую в тебе родственную душу. И если ты вдруг захочешь с кем-нибудь поговорить о случившемся, позвони мне!

Я принялась рыться в карманах. Всегда рассовываю везде свои визитки ради таких случаев. Найдя одну из них, я протянула ее своему новому знакомому.

— Вот, держи!

Том повертел прямоугольник в руках.

— Хитер Мак-Лейн, музыкальный менеджер? Я определенно что-то упускаю в этой жизни!

— Мне сейчас не сильно везет на этом поприще. Вот и зарабатываю тем, чем могу! Вожу я отлично, к стрессам подготовлена. Почему нет?

Черт, это все так глупо и подозрительно звучит! Надеюсь, он не станет интересоваться моей деятельностью с журналистской хваткой ищейки, и ему будет достаточно той информации обо мне, которую я предоставлю сама. Иначе Сирин не понравится такой поворот. А на то, чтобы убрать нежелательного свидетеля она согласится вернее, чем станет чистить его память.

— Так, значит, ты разносторонне развитая девушка? Ну, тогда я пожалуй захочу как-нибудь поговорить с тобой о случившемся!

Я впервые увидела его улыбку. И не смогла не улыбнуться в ответ — до того она была искренней и очаровательной.

* * *

Прошло около недели с тех пор, как мы вернулись из Кариадона. Я старался не с кем не встречаться, так как моему рассудку слишком многое довелось пережить за последние дни. Застоявшийся мирок, в котором он обитал, вращающийся вокруг презрения ко всему сущему, растворился в новых ощущениях, как растворяется сахар в крепком чае. Я часто выходил на террасу, вдыхал прохладный воздух, щурясь на солнце, и чувствовал небывалое для себя единение с Вселенной. Тогда меня посещали различные мысли о моей жизни, и я сделал несколько важных для себя выводов. Во-первых, я решил вернуться в гимназию. Это был последний год, и, хотя бы для галочки, но мне следовало доучиться. Что насчет издевательств, так я и раньше их не сильно боялся, а теперь и вовсе было бы глупо начинать это делать. Во-вторых, домой я решил вернуться тоже. Кто знает, быть может мои родные волнуются обо мне. Да и Сирин, пока я живу у нее, порядком надоела мне со своими адаптирующими процедурами, в которых, как водится, мы вдвоем принимали участие без одежды. В-третьих, я захотел быть ближе к другим людям. Общаться, заводить друзей, стать частью какой-то компании, весело проводить время. Я столько времени был лишен всего этого, и мне не терпелось быстрее наверстать упущенное. К тому же, в одиночку я не смогу начать поиски девушки с фото.

Оставаясь в одиночестве в своей комнате, я рассматривал свою богиню часами, изнемогая от желания увидеть ее вживую, поговорить, прикоснуться к ее льняным волосам. Это было слишком тяжело для меня! Выкинуть из головы ее образ я уже не мог, так что руки сами тянулись к фотографии. Как же мне найти эту девушку? Над этим вопросом я бился часами, просиживая в бездействии, но однажды меня осенило. Хитер! Она наверняка что-нибудь придумает. И, честно говоря, Мак-Лейн была моим первым и единственным другом на этом свете.

Сирин, как обычно, пришла вечером, закутанная в изящный халатик персикового цвета. Ветер с террасы растрепал ее волосы, придавая женщине игривый вид, также как и хитрая улыбка от предвкушения сладострастного удовольствия.

— В этом году Сезон Равноденствия заканчивается тепло. Но я не советовал бы вам даже на короткое время выходить на улицу в подобной одежде, госпожа, — я пытался держаться отстраненно.

— Я хотела порадовать тебя, дружок! Не нравится мой наряд?

— Конечно, нравится, госпожа, но я переживаю о вашем здоровье.

— О, не волнуйся, мой мальчик! У меня хватит здоровья на нескольких юных дев, — притягательно улыбнулась Милосердие.

Зато у меня его скоро не хватит!

— Госпожа Сирин, прежде чем мы приступим, я хотел бы вам кое-что сказать!

— Слушаю тебя, — промурлыкала она, развязывая пояс.

— Я хочу вернуться к своей нормальной жизни, — осторожно начал я. — Жить с родителями, учиться в гимназии, завести друзей. Нет, я не брошу работать на вас. Более того, я буду верен вам целиком и полностью, во всех смыслах этого слова. Но мне не нравится быть запертым, как пес, в четырех стенах. Я надеюсь, что вы меня поймете! Я благодарен вам за то, что вы для меня делаете, но я не ваша игрушка, госпожа Сирин.

— О, мой мальчик, ты решил показать коготки? Теперь ты стал для меня еще более соблазнительным. Хорошо! — ее голос стал серьезным. — Я не имею право препятствовать тебе и не стану этого делать. Но я рассчитываю на то, что мы останемся с тобой друзьями, и ты не забудешь о своем предназначении.

— Конечно, госпожа. Во благо всего мира и во славу Абсолюта, я окажу посильную поддержу вашей миссии. И, конечно же, я не оставлю вас лично.

— Вот и договорились! Но я отпущу тебя завтра, — Сирин скинула халат. — А сейчас ты должен выполнить еще одно важное задание.

Я без интереса окинул взглядом ее теряющее привлекательность тело и, натянуто улыбнувшись, лег поудобнее.

На следующее утро ко мне пришел Первый и принес коробку, в которой лежали моя сумка, испачканная в земле и коммуникатор. Его батарея уже разрядилась, так что воспользоваться аппаратом я не мог. Пришлось приводить в порядок свои вещи и идти домой без предварительного звонка, благо ключи были на месте.

Когда я открыл дверь, квартира встретила меня аппетитными запахами еды и атмосферой уюта, что было неожиданно. Я разулся и прислушался к звукам, исходящим из кухни, но не услышал ничего, кроме шума видеотранслятора.

— Мам, пап! Я дома!

Великий Абсолют, я же совершенно не знаю что им сказать! Меня не было почти месяц, а я даже не попытался связаться с родителями. Но уже поздно что-то придумывать, и я решил импровизировать.

— Тимоти, милый, — послышался из кухни голос матери. — Ты вернулся? Иди сюда, мы с отцом готовим завтрак.

Ошеломленный, я ринулся туда и застыл в изумлении, открыв дверь. Мама, помолодевшая на несколько лет, улыбалась мне, помешивая что-то у плиты. На ее лице был нанесен легкий макияж, а традиционный застиранный халат был заменен на симпатичный домашний костюм. Отец стоял рядом, нарезая салат, и что-то увлеченно ей рассказывал. Я не помнил, видел ли я ранее своих родителей такими. Здесь явно чувствовалась рука Сирин и ее помощников. Решив проверить свою догадку, я улыбнулся им в ответ и, набрав воздуха в легкие, спросил:

— Вы не удивлены моим возвращением?

— А разве ты не сегодня должен был возвратиться из Верании? — выглянул мистер Филтон.

— Из Верании?

— У тебя, сынок, из-за перелета голова совсем кругом пошла? Ты же улетал на месяц в Саннор учиться по обмену! Или ты обманул нас, остался здесь и устроил с друзьями длительную вечеринку?

Мама подошла ко мне, вытирая руки об полотенца и обняла.

— Тим, мы так скучали по тебе! Умывайся и иди завтракать, заодно расскажешь нам о своей поездке!

Черт! Я заперся в ванной, включил холодную воду и умыл ею лицо пару раз. Облокотившись обеими руками на раковину, я попытался привести мысли в порядок, глядя на себя в зеркало. Все это выглядело весьма жутковато, но нужно было вести себя как ни в чем не бывало. Быть может, все не так уж плохо, и нашей семье дан шанс на мирное сосуществование. Вернувшись на кухню и сказав родителям, что мне нужно переодеться, я зашел в свою комнату и стал искать провод от коммуникатора. Поставив аппарат заряжаться, я открыл свою сумку, чтобы выложить из нее лишние вещи, так как поход в гимназию отменялся. А для намеченных на сегодня дел учебники мне были не нужны. Но, кроме учебной литературы, я нашел и небольшой пакет, которого раньше абсолютно точно там не было. В нем лежали: веранская парфюмерия, футболка со знаменитой перевернутой Саннорской Башней, несколько вымпелов с флагом и гербом Верании, аккуратно упакованный комплект из галстука и запонок, а также, целая куча листовок, использованных билетов и прочих атрибутов недавнего туриста. Конечно, Сирин не забыла проскакать на мне несколько часов подряд перед прощанием, но забыла посвятить меня в легенду.

Я надел на себя новую футболку и, прихватив духи и галстук, пошел на кухню. Следующие полчаса я рассказывал родителям выдуманные истории, подкрепленные небольшими знаниями о Верании, которые они слушали с большим интересом. Мама заботливо подкладывала мне омлет и наливала сок, а папа сыпал вопросами о поездке. Когда они, наконец, отправились на работу, а я остался один, мне хотелось зарыдать от обуревающих меня чувств. Оказывается, семья — это так здорово! Я опустился на стул и прошептал:

— Спасибо тебе, Сирин! Во славу Великого Абсолюта, спасибо.

Утерев слезы, я вздохнул и отправился проверить почту на коммуникаторе. Помимо разнообразного спама, там было одно письмо, которое заслуживало моего внимания. «Привет, Тим! Это Хитер. Позвони мне, если захочешь встретиться». Ниже шли цифры. Письмо было отправлено пару дней назад, но своей актуальности еще не потеряло. Скопировав номер, я прихватил сумку и вышел на улицу. С Храбростью я свяжусь позднее, сперва меня ждет более важное дело.

Я сел на автобус, следующий до Кенсвудского парка. Как мало на самом деле времени прошло с того момента, как Абсолют затащил меня в свои сети. Но казалось, что прошла целая жизнь. Парк стал местом моего второго рождения, и я чувствовал благоговейный трепет перед ним. Там я обрел возможность чувствовать и надежду на нормальную жизнь, наполненную смыслом. Надежду, постепенно облекаемую в реальность. Ехать было недалеко, но нетерпение, как лихорадка, быстро распространялось по всему телу и требовало выхода. Я начал теребить бегунок на молнии куртки. Наконец, автобус остановился около фигурных железных ворот, выкрашенных черной краской. Я был здесь не так давно, но все же чувствовал как изменилось это место. Или изменился мое восприятие. Как будто бы кто-то подкрутил яркость и четкость окружающего меня мира и моих собственных эмоций. Широкие аллеи, покрытые опавшими листьями и сухими ветками, все так же манили меня прогуляться по ним, но сегодня я пришел сюда с конкретной целью. Возле входа, закутавшись в теплую шаль, сидела старушка и продавала алые розы. Многие представители мужского пола, заходившие в парк с дамами, приобретали у нее один, а то и несколько цветов для своих спутниц. Лично я считал алые розы банальностью. Но мне показалось, что таинственной незнакомке подошли бы именно они. Купив букет из семи цветков, я направился в южную часть парка. Неудивительно, что мое первое свидание проходит так нелепо. Полюбить призрака — дело для такого парня как я.

В предобеденное время сквер обычно пустовал в будние дни. А к кладбищу даже по праздникам ходило мало народа, поэтому мне никто не мог помешать придаваться мечтам о девушке. Путь к месту инициации нашелся достаточно быстро. На первый взгляд, поляна оставалась нетронутой, но прямо возле развороченной ямки, где мной было найдено фото, лежало несколько окурков. Я достал их и с досадой выкинул в ближайшие кусты, а на то место возложил букет.

Надо было с чего-то начинать поиски, но у меня было лишь фото. В моей ситуации приходилось хвататься за соломинку. Вдруг окурки оставили здесь не те люди, которые нашли меня, а кто-то, связанный с моей любимой? Вдруг сюда ходит кто-то еще, кроме меня? В голове тут же родился план действия. Для начала нужно позвонить Хитер… Конечно, вряд ли все будет так просто, как я придумал. И очевидно, что зацепка высосана из пальца, но попробовать стоило.

Храбрость назначила встречу в кафе, находящиеся в двух кварталах около парка. Меня захлестнуло сильное волнение, ведь сейчас я должен буду посветить своего первого друга в проблемы со своей, скорее всего, мертвой возлюбленной. Звучит не слишком круто. Это не то, о чем приятели болтают за кружкой пива. Но ведь и у нас с Хитер необычная дружба.

Конец Сезона Равноденствия в Кенсвуде выдался теплым, и мне захотелось прогуляться пешком. Несмотря на пасмурную погоду, я прибывал в добром расположении духа, хотя и прокручивал постоянно в голове начало потенциального разговора.

Когда я зашел в кафе, Мак-Лейн уже была там. Она сидела спиной ко мне, одетая в вязаный горчичного цвета свитер, а ее волосы был собраны в высокий хвост. Стоящий рядом официант учтиво записывал заказ за моей напарницей. Вежливо поздоровавшись, я прошел мимо него и сел напротив девушки.

— Привет, Хитер!

— Привет, Тим! — улыбнулась она. — Ты не голоден? Я заказала себе кофе и сэндвичи. Будешь что-нибудь?

— Я уже позавтракал дома, да и кофе совсем не люблю.

Дождавшись, когда официант примет заказ, я решил начать запланированный разговор.

— Как ты себя чувствуешь после Таттаренара? Приступов больше не было?

— Это было не самое мое тяжелое задание, но и не самое легкое. Я рада, что мы его прошли. Позавчера мне позвонил Том и предложил встретиться. Это хорошо, наверное.

Хитер погрустнела и начала наматывать на палец кончики волос.

— С сердцем все в порядке — здоровье у меня отличное. И я не хочу больше это обсуждать! Лучше расскажи о своих впечатлениях. Выглядишь неплохо, кстати!

— Чувствую себя еще лучше! — я потянулся. — Прости, что не позвонил раньше, мне нужно было прийти в себя, но теперь я восстановился и вернулся жить домой.

— А где же ты жил раньше?

Я почувствовал себя неловко.

— У Сирин…

— Мне стоило догадаться! — Мак-Лейн азартно хлопнула ладонью по столу. — Не переживай, я не буду тебя укорять из-за этого.

— Спасибо!

Мы одновременно неловко замолчали.

— Я рад, что встретил тебя, Хитер! Ты самая лучшая напарница, которая могла бы у меня быть.

— Мы дуальная пара, Тим. Дополняем друг друга как черное и белое.

— Прости, я не понимаю тебя…

— Сирин не объясняла тебе формирование групп в МС? А о типах Дара она рассказывала?

— Да, вроде бы я билдер.

— Немного оригинально для билдера ставить щит, отражающий чужой взгляд, ну да ладно. Кстати, ты не был удивлен, когда тот парень в Кариадоне начал в тебя стрелять?

— Шутишь что ли? Да я чуть в обморок не упал как экзальтированная девка! А ты знаешь, что это было? Он тоже не такой как все?

— Я бы сказала: он такой как мы, — разъяснила напарница. — Это чудо, но даже в Таттаренаре, с их извечным социальным бардаком, иногда появляются инициированные. Только курировать его, бедняжку, там было некому. Ни МС, ни оппозиция — никто не хочет лезть в ту страну. Не благодарное это дело! Скорее всего, тебе встретился какой-то редкий тип интуита, который видит Истину в ее физическом проявлении. Но я не думаю, что ты слишком часто будешь встречаться с подобного рода товарищами. Надеюсь, это был единичный случай. И поблагодари Абсолют, что тебе попался удивленный необученный дикарь, а не тренированный агент оппозиции. Так вот, вернемся к дуальным парам…

Рассказ Хитер занял около получаса. За это время нам принесли еду, и девушка изредка замолкала, чтобы перекусить. Я попивал чай и радовался тому, что подобные истории теперь звучат для меня не как фантасмагорический бред, а как обыденная реальность. Вкратце, дело было вот в чем.

В Мотивационном Содружестве инициированных агентов формируют в группы по два человека. Чаще всего результат отбора кандидатов зависит от их способностей и от того, для каких целей формируется данная группа. Но есть один фактор, который перечеркивал любые другие: дуальная совместимость партнеров. Это был достаточно редкий случай, и Содружество трепетно относится к данным группам. Им положены некоторые вольности, и они сами могут выбирать способы выполнения заданий. Агенты таких формирований славятся высокой плодотворностью своей работы и сплоченностью внутри коллектива, также они эффективно дополняют друг друга. Например, я и Хитер. Она, безусловно, опытный и умелый боец, но больно уж горяча и безумна. Я же хладнокровен и привык сначала думать, а потом действовать. И способности наши, как показала миссия в Кариадоне, результативно синхронизируются. Также, Связь между напарниками в дуальной группе намного крепче, чем в любой другой. Мы живо реагируем на состояние нашего партнера и буквально считываем его настроение, мысли, чувства.

Пока Хитер повествовала, я ощутил ее подавленное состояние и решил, что сейчас не лучшее время, чтобы лезть со своими проблемами. Мне показалось хорошей идеей поспрашивать Храбрость о чем-то более нейтральном, дабы она не думала о том, что ее тревожит.

— Та девушка, Мари, с которой я познакомился в аэропорту, она тоже инициированная?

— Я не знаю, вряд ли. У нас же тут политика конфиденциальности! — фыркнула Мак-Лейн. — Милосердие бы ни за что не позволила одному из своих агентов так светиться.

— А эти парни, с числительными вместо имен?

— Привратники Сирин? Ну, нет! Они лишь проходят боевую подготовку и молчат всегда для большей помпы, а в основном это обычные мужчины. Госпожа Милосердие, наверно, платит им чистым золотом, вот они и стараются. Еще какие-нибудь вопросы? Ты не стесняйся, спрашивай! — Хитер высыпала в чашку пару пакетиков сахара и принялась размешивать кофе. — Я, может, откровеннее всех тебе отвечу. Мне-то скрывать нечего!

— Ну, раз уж ты разрешила, то не удивляйся теперь. Это нормально, что я не получил никаких психических травм после пережитого?

— Если ты оказался здесь, Тим, то, видимо, психическую травму ты получил задолго до этого момента.

— И потому меня не шокировала смерть людей?

— Отношения к смерти, да и ко многому другому, после инициации существенно меняется, — задумчиво произнесла Храбрость. — Ты еще только осознаешь новую реальность, но уже чувствуешь, что физическая гибель — это не конец. Это лишь переход на новую ступень. Конечно, человеческая жизнь — это великая ценность, и не нужно убивать всех налево и направо просто так. Но это и не единственный шанс у индивидуума в данном мире. Те, кого мы любим, снова будут с нами, так или иначе. Все мы связаны Сетью.

— А можно ли вспомнить свою прошлую жизнь?

— Говорят, что есть пара людей, которые могут и это. Но лично я их еще не встречала. Ты все равно интуитивно найдешь тех, кого оставил. Станешь своим правнуком, начнешь посещать один воспитательный дом с детьми лучшего друга из прошлого или другим способом будешь контактировать с теми, с кем установил связи при предыдущей жизни. Ты просто видишь человека и понимаешь, что уже был с ним знаком.

— И эта цепь перерождений на Даммаре будет длиться вечно?

— Я думаю, что нет. Потом, однажды, ты переходишь на новый уровень и становишься его обитателем. Нам, инициированным, можно быть там в качестве гостей. Если, конечно, сможем сами туда попасть, но видеть мы будем лишь то, что покажет Абсолют. Например, мы попадаем на него во время инициации и получаем Дар.

— А как мне туда попасть снова? — напрягся я.

— В МС этому не учат, — с некоторой грустью проговорила Мак-Лейн. — Я слышала, что есть особые техники, практикуемые в Палире и Юстиоре. Но Сирин говорит, что в этих странах власть присвоили лидеры оппозиции. Мы редко контактируем с их мотивационными парламентами. Можно самим попробовать сделать это! Получилось ведь один раз, значит, получится еще.

— Я вот совсем не помню, что там было. Только огромный глаз в неестественно ярком небе и все. А ты, Хитер? Что ты видела?

Храбрость взяла со стола пачку сигарет, достала одну и закурила, рассматривая скатерть.

— Я не люблю вспоминать об инициации. Последний раз я говорила о ней с Сирин шесть лет назад, когда меня вербовали.

— Это такая большая тайна? — насторожился я. — У меня тоже есть секрет, связанный с инициацией. Я даже Сирин о нем не рассказал. Может, обменяемся?

— Это не слишком веселая история, Тим, — вздохнула напарница. — И это не то, чем я могу гордиться.

— Ну, я же не из простого любопытства спрашиваю. Мне первый раз в жизни захотелось узнать прошлое другого человека. Ты же не откажешь своему младшему товарищу?

— Уговорил, — она грустно улыбнулась. — Но пообещай, что ты никому об этом не расскажешь. И будешь ценить мое доверие! Иначе, я не стану вытаскивать тебя с поля боя снова.

Хитер потушила недокуренную сигарету и тут же закурила еще одну. Через некоторое время она, наконец, начала рассказ. И чем больше я узнавал о ней, тем яснее понимал: моя тайна ни в какое сравнение не идет с тем, что пришлось пережить напарнице.

Восемь лет назад в семье Джорджа Мак-Лейна, человека с безукоризненной репутацией, произошла страшная трагедия. Его старшая дочь Хитер, умница и красавица, одна из лучших учениц в гимназии для будущих менеджеров, убежала из дома с патлатым алкоголиком Дагом Стивенсоном, вокалистом группы «Гром и Молния». Вместе с ней «убежали» и часть семейных драгоценностей, а так же наличные сбережения, спрятанные миссис Мак-Лейн в раритетной супнице.

В те годы о таком явлении как «групи» мало кто помнил. Девушки-фанатки, занимающиеся обустройством быта своих кумиров и оказывающие им интимные услуги. Тридцать-сорок лет назад, во времена расцвета рок-музыки, многие поклонницы хотели занять это место. Некоторым даже удавалось в итоге выйти замуж за своего стареющего избранника, желающего остепениться. Несколько групи вскоре и сами стали успешными исполнительницами, но большинство людей относились к ним с презрением и насмешкой. Именно это слово с пеной у рта повторял мистер Мак-Лейн, день за днем проклиная свою дочь.

— Это вертихвостка стала чертовой групи! Я отдал тысячи ризо на ее воспитание и обучение, а она променяла свою семью на этого урода!

О том, что юной Хитер в тот момент исполнилось лишь пятнадцать лет, он и думать не хотел, его волновало лишь общественное мнение. Поэтому, он не стал заявлять в департамент розыска о побеге дочери, а друзьям и соседям рассказал, что девочка поехала учиться в Ильденикану. Миссис Мак-Лейн же являлась женщиной инфантильной, и ей было проще согласиться с мужем, нежели идти наперекор супругу.

Следующие два года девушка прожила в многочисленных съемных квартирах, где останавливался ее возлюбленный со своей группой. Дела у «Грома и Молнии» в то время шли из рук вон плохо. Дагу и его ребятам приходилось из кожи вон лезть, чтобы выбить себе гастроли. Юной беглянке представилась возможность посетить, наверно, все самые неуютные маленькие городки Атарии за то время. Когда у группы был мертвый период, Даг брал гитару и играл на улице или в переходе, а свою девушку заставлял выпрашивать у людей деньги.

«Малышка, метнись за пивком!».

«У Мейсена баба залетела, поправилась сильно. Это платье стало ей мало. Вот, примерь, может, тебе подойдет».

«Черт, Хитер! Я устал и хочу жрать! Тащи сюда свою костлявую задницу и корми меня!».

Сейчас Храбрость с содроганием вспоминала о тех временах, но тогда подобное обращение делало ее счастливой. Что же заставило настоящую Клушу кардинально измениться?

В какой-то момент друзья Дага поняли, что скакать по провинциям и петь песни о безрадостном будущем и несправедливом правительстве, это не то, чем бы они хотели заниматься всю свою жизнь. По этому поводу «Гром и молния» решили закатить грандиозный скандал с выбиванием стекол и зубов, а Стивенсон, прихватив девушку, вернулся в Кенсвуд. Без группы, без друзей, без работы. Хитер утешала его как могла, и, однажды, пообещала своему кумиру попросить денег у родителей. Она надеялась, что отец сумел простить дочь за два года, проведенных в разлуке. Но Джордж захлопнул дверь у нее перед носом, а мать даже не вышла поздороваться.

Даг воспринял это как личное оскорбление. В тот вечер он много выпил и решил сам поговорить с мистером Мак-Лейном. Хитер сразу не понравилась эта идея, но остановить разбушевавшегося парня она не смогла. Ей оставалось только поехать с ним и попытаться смягчить назревающий конфликт.

Когда они подъехали к дому, был поздний вечер. Судя по отсутствию света в окнах, вся семья уже спала. Стивенсон вышел из машины и остановился около забора. Набрав в легкие побольше воздуха, он заорал что есть мочи:

— Старый вонючий тюфяк! Я два года содержал твою дочь! А ты пожалел для меня денег? Забирай свое отродье и плати мне за передержку! Я не нанимался нянькой для твоей соплячки!

Будущая Храбрость в оцепенении слушала Дага. Его слова причиняли девушки нестерпимую боль. Она считала парня своим женихом и даже не сомневалась в том, что он любит ее. А на самом деле все было иначе.

Даг кричал еще пару минут, но не получил ответа. Окончательно рассвирепев, он открыл калитку и прошел на участок. Вздрогнув, моя напарница выскочила на улицу и побежала за ним. В окнах загорелся свет. Когда Стивенсон подходил к двери, она открылась, и на порог вышел сонный мистер Мак-Лейн.

— Что случилось? Что вам нужно? — мужчина не понимал, что происходит. — Хитер! Почему ты здесь?

Даг схватил его за ворот халата и затащил в дом. На некоторое время они исчезли из поля зрения девушки, а когда появились снова, Стивенсон избивал его отца. Беглянка не испытывала к Джорджу привязанности, уважения или любви. Но она не могла допустить, чтобы рассвирепевший музыкант причинил ему вред. Подбежав к своему парню, девушка попыталась остановить его, но он с легкостью оттолкнул ее на пол. Несчастная сильно ударилась головой, а Стивенсон, взяв с полки канделябр, начал бить им семейного диктатора.

На шум спустилась миссис Мак-Лейн и, громко закричав, бросилась обратно. Ее дочь лежала на полу и молила Деву-Воительницу о защите семьи. Наверху стояло несколько коммуникативных аппаратов. Девушка надеялась, что ее мать догадается вызвать патруль департамента расследования, а потом спрячется в комнате сына вместе с ним. Но Даг заметил движение на лестнице, отшвырнул прекратившего сопротивление мистера Мак-Лейна и последовал на второй этаж. Беглая фанатка попыталась встать, но деревянный пол словно притягивал ее обратно. Предметы начали терять свои очертания, в комнате началось какое-то неясное шевеление. В нос ударил резкий химический запах. После этого девушка потеряла сознание.

Ей снился невероятно яркий и цветной сон. С самого детства Хитер не снились настолько детальные сны. Она стояла посреди лужайки перед отчим домом, в окружении незнакомых людей. Земля у входа была покрыта белой пеной, а стена у двери и возле окон — черной копотью. Даже во сне девушка ощущала душный смрад. Послышался щелчок, и вокруг Мак-Лейн началось медленное движение. Как будто она попала в фильм на видеотрансляторе, а чья-то рука отматывает ленту назад. Появились люди в одежде работников госпиталя, затаскивающие в дом три красных пакета. Два больших и один поменьше. Работники департамента заводят Дага. Его лицо и одежда испачканы гарью, руки скованы за спиной. Он безумно смотрит на Хитер и плюет ей под ноги. Время движется быстрее. Оранжевые плащи огневиков всюду. От них рябит в глазах, разъедаемых дымом. Женский крик и плач ребенка. Это плачет маленький Сандрес Мак-Лейн, не успевший сделать ничего важного за свою короткую жизнь. Запах гари исчез. Девушка снова стоит в коридоре и смотрит, как Даг поливает квартиру жидкостью из канистры. Поливает задом наперед. А потом задом наперед убивает ее отца. Она не может пошевелиться. Она может лишь наблюдать, как капли крови взлетают с паркета.

В голове пустота.

— Это дочка их старшая, беглая проститутка. Позор семьи! Довела мать с отцом, теперь даже прощения у них не сможет попросить.

— Она дом-то подожгла?

— Любовничек ее бешеный. Орал тут полночи. Увели его уже, проклятого!

— Стоит, смотрит. Хотя бы поплакала для приличия. Жалеет, наверное, что вместе с семье не полегла.

— Отойдите, дамы. Это место преступления, а не модная инсталляция на тему отцов, детей и пожаров. А ты, милая, пойдем со мной.

Для Хитер сон все еще продолжался. Несчастная погорелица повернулась на голос, интуитивно понимая, что «милая» — это она. Перед ней стоял ничем не примечательный мужчина, державший в руках теплую куртку. Он набросил одежду на плечи девушки и осторожно развернул ее лицом к дороге.

— Не беспокойся, о тебе теперь позаботятся как следует!

Конечно, она не беспокоилась. Сложно беспокоиться, когда видишь сон. Они сели в машину и поехали прочь от ужасов этой ночи. От пожара, от Дага, от Мак-Лейнов, завернутых в красные пакеты.

В салоне Хитер потихоньку приходила в себя. Она уже осознавала, что все происходящее ей вовсе не мерещиться. Ей не хотелось плакать, разум захватило тупое безразличие ко всему. Девушка выглянула в окно и увидела в ночном небе огромный глаз.

— Ну, вот я и сошла с ума, — прошептала она.

— Абсолют тебя уже нашел? — неуместно бодро спросил мужчина, ведущий автомобиль. — Тогда, держись, девочка! Тебе понадобятся все моральные силы, чтобы не сойти с ума окончательно. А давай, чтобы тебя не мучить, мы сделаем так — поспи!

Моя напарница не успела спросить, как именно и что конкретно они должны будут сделать. Ее разум погрузился в холодную, равнодушную тьму, сменившуюся вскоре разноцветным парадом фрактальных образов. Они составляли длинный, причудливо извивающийся, узкий коридор. Девушка словно шла по нему, будто путешествуя вглубь самой себя. Внезапно к ней пришло уверенное знание, что это место не является продуктом ее воображения. Более того, по своей природе оно отличается от мира сновидений, и уж тем более отличается от обыденной реальности. Здесь не было понятно, где находится верх или низ. Казалось, привычное восприятие пространства в этом месте утратило свою силу. Мак-Лейн остановилась и начала рассматривать пульсирующую стену, покрытую движущимися самоподобными фигурами. Хоть от них и кружилась голова, девушка никогда не видела ничего более фантастического. Но, пройдя чуть дальше по коридору, она изменила свое мнение.

Стены тоннеля расширились, пропуская Хитер в просторный грот. Его высокие стены служили своеобразным экраном, на который незримый аппарат проецировал случайный, на первый взгляд, видеоряд. Роскошный пир в древнем замке, нос корабля, рассекающий водную гладь, обнаженные женщины, поле боя — все это сопровождалось энергичной песней на незнакомом языке. И напоминало псевдоисторические фильмы, которыми так любили грешить в последнее время атарианские режиссеры. Песня становилась все тише, пока окончательно не умолкла. Образы исчезли. Вокруг снова стало темно.

Девушка не знала, сколько времени прошло с тех пор. Оно, как и пространство, не играло здесь никакой роли. Ей оставалось лишь послушно ждать, когда те, кто поместил ее сюда, снова себя проявят. События, не то что прошедшего дня, всей прошлой жизни, теперь ничего не значили для Хитер. Наверно, это и есть смерть, которую все так боятся. Ты потихоньку теряешь свою индивидуальность, свои воспоминания, а потом и исчезаешь вовсе. Сам для себя.

Потом, в этой тотальной тишине, в которой, казалось, не существует даже воздуха, раздались голоса.

— Она так сильно доверяет людям?

— Думает, что ее никто и никогда не сможет обидеть.

— У нее нет никакого чувства самосохранения!

— А зачем оно ей? Это тот случай, когда храбрость идет рука об руку с безрассудством.

— Но она ведет себя не слишком смело! Предпочитает бежать от проблем.

— Теперь многое измениться. Она всегда будет идти до конца.

— И как мы ее назовем?

— Ну, это ведь совершенно очевидно! Мы назовем ее Храбростью!

После этого Хитер погрузилась в неглубокий сон и проспала какое-то время. Проснулась девушка уже в доме Милосердия, как и я. Но, в отличие от меня, она помнила о своем путешествии во время инициации.

Кроме госпожи в комнате был еще один человек. Так как его тело скрывал плащ цвета хаки, а лицо — маска, Мак-Лейн ничего не могла больше рассказать о нем.

Неизвестный подошел к сонной девушке, с трудом приходящей в себя, и провел рукой в перчатке по ее лбу. Потом, обратившись к Сирин, он произнес странным механическим голосом:

— Теперь ее память в полном порядке, госпожа!

— Спасибо тебе, Мнема. Ты можешь быть свободен.

Человек поклонился и ушел, а Милосердие, мягко улыбнувшись, поведала Хитер ту же историю, что и мне, предложив присоединиться. Конечно, она так же напомнила девушке, что у больше нет ни семьи, ни дома, ни любимого человека, тем самым поставив Мак-Лейн в безвыходное положение. И многострадальной сироте ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Узнав о своей способности управлять временем и воздействовать на реальность, моя напарница решила исправить свои прошлые ошибки и предотвратить страшный пожар. Она загружала себя изнурительными тренировками, пока не поняла, что не может воздействовать на прошлое. Погрузившись в глубочайшую депрессию, девушка приняла решение спасти свою семью. Так или иначе. Даже ценой собственной жизни.

На тот момент новый агент МС могла прокручивать время на неделю, а со дня гибели ее семьи прошло уже несколько месяцев. Но отсутствие чувства самосохранения и отчаяние все же привели последнюю из Мак-Лейнов к останкам их родового гнезда. Свежеиспеченная Храбрость изо всех сил старалась вырваться за пределы недельного срока и снова пережить тот день, но это было не в ее власти. Так она провела несколько часов, терзая себя морально и физически, пока полностью не истощила свои силы.

Спасла беднягу Сирин. Она заметила, что ее воспитанница отсутствует и, видимо, прибегая к способностям других своих подчиненных, обнаружила несчастную. Милосердие лично приехала к дому Мак-Лейнов, но не одна. С ней снова был тот человек в плаще и маске. Только потом, спустя несколько лет, Хитер узнала, что Мнема — искусный слайер, умеющий блокировать и корректировать часть воспоминаний. Именно это он и сделал с Храбростью. Целых три года девушка была уверена, что с Дагом она рассталась по своей инициативе из-за его оскорбительного поведения, а ее семья уехала жить из страны. К тому же, Сирин иногда приносила ей поддельные письма от них, и не состоящей в близких отношениях с родней Хитер этого было достаточно.

Когда же Мак-Лейн окончательно вжилась в роль агента Содружества и зарекомендовала себя как чрезвычайно стойкую личность, ее память привели в норму. Сначала моя подруга переживала по поводу своего прошлого, но не слишком долго. Она смирилась с тем, что ее семью не вернуть. О мести так же не могло идти и речи — сокамерники Дага оказались менее терпимыми, чем его предыдущие знакомые. Так что, возжелай бы Храбрость ему отомстить, ей бы оставалось только плюнуть на его могилу на тюремном кладбище.

Вот тебе и нейтральная тема! Но надо сказать, что напарница держалась довольно спокойно, иногда даже шутила. Только курила больше обычного. Когда же она внезапно замолчала, я растерялся, не зная как реагировать на услышанное.

— Вот только не стоит меня жалеть, парень! — усмехнулась Хитер. — Я не стану тебе подружкой, с которой можно рыдать друг другу в жилетку. Просто знай, что это было в моей жизни.

— Вообще, я хотел отвлечь тебя от невеселых мыслей разговором. Мне показалось, что тебя что-то беспокоит. Я и не знал, что все зайдет настолько далеко, — принялся оправдываться я.

— Забей! Я волнуюсь о завтрашней встрече с Томом. После Дага, я старалась не подпускать мужчин близко к себе. Но с Томасом все иначе. Мы часто разговариваем по коммуникатору, и я чувствую, как между нами рождается нечто необъяснимое. Но мне нужно быть аккуратнее. Я не хочу, чтобы он понял, что я отличаюсь от него. Ведь если журналист станет совать нос в дела Содружества, Сирин уберет его. Как минимум из моей жизни.

— Он наверняка сочтет тебя необычной, но ведь это и добавляет тебе обаяния. Даже я не смог устоять перед твоей харизмой!

Лицо Хитер осветила веселая улыбка.

— Ты презабавный парень, Тим! И я до сих пор жду твой секрет.

Меня бросило в холодный пот. Мало того, что моя история ни в какое сравнение не шла с историей Храбрости, так я еще и остатки решимости растерял.

— Хорошо, но для начала позволь поделиться с тобой одним своим наблюдением. Ты благодарна Сирин за то, что она для тебя сделала?

Хитер поерзала на стуле и призадумалась.

— Я считаю, что она заменила мне тетю или старшую сестру. Госпожа была для меня не просто начальницей, она стала моей наставницей. Моим другом. Да, я ей невероятно благодарна. А почему ты спрашиваешь?

— Сирин делает для меня воистину удивительные вещи. Мою семью нельзя было назвать благоприятной, но сейчас все кардинально изменилось. Родителям будто мозги прочистили. Они ведут себя как в рекламе еды быстрого приготовления. Это немного шокирует, но я счастлив видеть их такими. Во мне как будто что-то растаяло. Еще она позаботилась о том, чтобы мои близкие не переживали обо мне. Я безумно признателен ей за покровительство, но тебя не удивляет такая доброта? Госпожа не слишком похожа на бескорыстного благодетеля.

— Тим, но мы же работаем на нее. Как любой хороший руководитель, она заботится о своих подчиненных.

— Но это заходит за рамки обычной заботы. Она делает нас должными ей. За свою уникальность, за выполнение миссий, мы получаем щедрую оплату. Зачем превращать нашу жизнь в сказку, максимально ее облегчая? Здесь что-то неладное. Ты общалась с другими агентами? Что они говорят о своих отношениях с Сирин?

— С другими агентами? Шутишь? — усмехнулась Мак-Лейн. — Ты еще не разу не бывал на общих собраниях? Я не знаю не их прозвищ, не их имен. А о внешности могу лишь догадываться. Мы не устраиваем корпоративных посиделок с выпивкой и конкурсами. Мы даже не общаемся друг с другом, если это не предусмотрено заданием.

— А твои прошлые напарники?

— У меня не было напарников как таковых. Работала каждый раз с разными. И то в маскировке. Тут уж не до дружеской болтовни. И я не считаю поведение Сирин подозрительным. Хватит мне зубы заговаривать! Давай выкладывай уже свои тайны!

Тяжело вздохнув, я рассказал Хитер про инициацию, опустив некоторые подробности о нас с Сирин. Про девушку с фото я говорил крайне неохотно, но не увидев на лице Хитер выражения презрения или насмешки, немного осмелел.

— Я понимаю, что звучит глупо! Особенно на фоне твоей истории. Но ничего не могу с собой поделать. Когда мне тяжело, я разговариваю с ней. Просыпаясь, я здороваюсь с фотографией и желаю ей спокойной ночи, когда отхожу ко сну. Я просто обязан узнать об этой девушки больше!

— Ты просто сумасшедший, Тимоти Филтон! — помотала головой моя наставница. — Правильно, что не рассказывал никому об этом. И не рассказывай дальше! То есть, искать, спрашивать, конечно, можешь, но без этой фигни про общения с духами.

— Дело в том, что я совершенно не понимаю с чего начать! Вообще, у меня есть одна мысль, но мне понадобиться твоя помощь. Могу ли я на нее рассчитывать?

— А мне не придется разговаривать с фотографией мертвой девушки?

— Нет, Хитер! Ничего такого, что может пошатнуть твою хрупкую психику.

— Тогда я в деле. Когда начнем?

— Как можно раньше! Желательно завтра. Это не займет много времени.

— Надеюсь. Мне не хочется начинать наше с Томом первое свидание с рассказа о том, что я опоздала, потому что помогала Скромности с поиском его не слишком живой подружки.

— Да уж, это слишком эксцентрично даже для тебя! — усмехнулся я.

Хитер поднялась из-за стола, наклонилась и легонько ударила мне по лбу чайной ложкой. Я ойкнул от неожиданности и потер место ушиба. Храбрость, игриво приподняв одну бровь, приняла высокомерную позу.

— Ну что, салага? Нанесешь ответный удар?

Обижаться на нее было невозможно. Но я пообещал сам себе, что все же нанесу Мак-Лейн ответный удар, когда она меньше всего будет этого ожидать.

Мы посидели еще полчаса, обсуждая детали завтрашней встречи и после этого разошлись. Наконец, мои поиски сдвинулись с мертвой точки.

Глава 4. Взаимодополняющие желания

Чудесное пробуждение, наполненное позитивными эмоциями, когда ты сладко потягиваешься, улыбаясь солнцу, и благодаришь мир за еще один день, отпущенный тебе на этой планете. Кэсседи не помнил, когда в последний раз с ним случалось нечто подобное. Либо день был пасмурный, либо вчерашние развлечения давали о себе знать.

Как раз сегодня, пожалуй, причин огорчаться по поводу прерывания сна у Кея было максимальное количество. Во-первых, отвратительный звук будильника, который дрелью врезался в барабанные перепонки и порождал резкую мигрень. Во-вторых, совершенно банальные следствия чрезмерного употребления различных жидкостей: нездоровая жажда, проблемы с перемещением в пространстве и ноющая боль во всем теле. В-третьих, незнакомая неаппетитная блондинка с размазанной по лицу косметикой, мечущаяся по квартире в поисках исподнего. И, наконец, когда здоровье было относительно поправлено, а небесноокая гурия полетела по своим делам, произошло еще одно событие, почему-то раздосадовавшее Кэсседи окончательно.

Это был безобидный звонок на коммуникатор. От Эйвери. Кей не удивился бы, если б узнал, что ее голос, наполненный счастьем и энергией, привлекает из соседних лесов всех птичек, зайчиков и оленят. Его же голос был, словно в противовес, каким-то мятым, хриплым и преисполненным вселенской болью.

— Как поживаешь, милый друг? Ты уже встал или еще не ложился? Если я не ошибаюсь, у тебя сегодня встреча в «Приюте». Может быть, увидимся там? Я собиралась заскочить к Дейзи перед тем, как пойти домой отсыпаться.

— Спасибо, что напомнила! Я спущусь туда минут через двадцать.

— Как вчера погуляли? — не успокаивалась подруга.

— Если была бы возможность вернуться назад и этого не делать, я бы ее с радостью воспользовался, — пробурчал Кея.

— Ты почти каждый раз так говоришь!

— Я отвратительный, слабохарактерный тип! И мою жизнь контролируют пагубные пристрастия. Все, отстань.

Кэсседи не стал слушать, что она ответит и отключил связь. Не хватало еще, чтобы девчонка учила его как надо жить. А она бы обязательно начала! Да если бы и не начала, говорить с ней все равно не хотелось.

На душе стало еще паршивее. Кей по-быстрому принял душ и сел на диван, чтобы привести мысли в порядок.

Эта квартира, располагавшаяся рядом с «Приютом Сумасшедшего», была их с Остином кооперативной задумкой. Арендованная по поддельным документам третьими лицами, достаточно недорогая, она выполняла роль дома свиданий со случайными подружками, а также изредка предназначалась для встреч и посиделок. Главной ее функцией являлось служить верой и правдой складом для запрещенных препаратов. Иногда кто-нибудь из парней оставался переночевать в квартире после тяжелой рабочей смены. Но большую часть времени помещение стояло нежилым. И весьма неуютным.

Одевшись, Кэсседи подошел к зеркалу и без особой надежды оценил свой внешний вид. Сейчас он был похож на родную бабушку. Все бы ничего, но бойкая старушка покинула этот мир более десяти лет назад. По привычке уложив волосы и надев наушники, парень вышел из квартиры.

Лестничная клетка показался Кею похожей на его внутренний мир в данный момент. Грязная, захламленная и наполненная различными отвратительными запахами. Как только парень вытащил ключи из двери и спустился на несколько пролетов вниз, он вспомнил, что забыл в квартире товар. Чертыхнувшись, Кэсседи забежал обратно и отправился разбирать подоконник. Тайную дверцу заклинило, поэтому он просто вырвал ее и стал собирать выпавшие из отдела деньги и вещи. Скинув все остальное кучей в кресло, парень накрыл «большие проблемы с законами Атарии» покрывалом. Нужны были только несколько блистерных упаковок с капсулами. Небольшой заказ от местной шпаны.

Наконец, Кей завершил все свои дела и вышел на улицу. Прохладный воздух немного приглушил его агрессивный настрой. Парень нащупал в кармане плейер и включил музыку. Оказалось, что левый наушник приказал долго жить. Кэсседи нервно вырвал провода и швырнул их на землю. Его переполняла почти осязаемое раздражение, склизкой жидкостью распространявшееся по телу. Он быстрым шагом направился к небольшому магазинчику в соседнем доме. Кей не курил уже около полугода. Но иногда ему, как и любому заядлому курильщику, бросившему пагубную привычку усилиями воли, казалось, что дымовыми палочками можно снять нервное напряжение.

В магазине же продавщица не смогла дать сдачу с купюры в триста ризо. И на улице было безлюдно. Проклиная все на свете, Кэсседи пересек дорогу и отправился в «Приют».

С утра и днем клуб работал в качестве кафе. Основной категорией людей, посещавших заведение в это время, были учащиеся академий. Они заходили сюда компаниями позавтракать перед занятиями или перекусить в перерыв. На этой улице располагалось несколько учебных заведений, поэтому владелец заведения и принял такое решение.

Сейчас в «Приюте» было практически пусто. Кэсседи быстрым шагом подошел к барной стойке и, увидев Дейзи, с нетерпением спросил:

— Сигареты есть?

— И тебе привет! — сказала девушка, запуская руку в карман фартука. — Ты сегодня совсем плох.

— День не задался еще вчера! — Кей сел, торопливо поджег выданную гуманитарную помощь и с удовольствием затянулся. — Так-то лучше.

— Ты же бросил, вроде. Решил опять начать?

Тут к стойке подошли посетители, и барменша побежала готовить им кофе. Зато вскоре подвалил Остин, дружески хлопнув парня по плечу. Кей заметил, что приятель выглядит намного лучше, чем он.

— Я так и думал, что ты сдашься. Теперь-то у тебя есть веская причина нервничать.

— О чем идет речь, Ос? — напрягся парень.

— Я думаю это очевидно! — он убедился в том, что Дейзи далеко и не сможет услышать их разговор. — О тебе и Эви.

— Да причем здесь она? — Кэсседи потянулся к пепельнице, чтобы потушить сигарету, но передумал и сделал еще пару затяжек.

— Ты уже кучу лет с ней возишься, а Филипс становится все горячее. У нее развиваются отношения. Не с тем, кто был с ней рядом столько лет, а с другими мужчинами.

— Я всегда рассматривал ее как друга, а не как штуку с тремя дырками. И даже не мечтал никогда о постельных играх с ее участием.

— Вот именно! Тебя серьезно к ней влечет, ты хочешь чего-то большего, чем просто связь.

— Нет, я сказал то, что сказал! — Кэсседи начал злиться. — Эта не та дружба, которую стоит бездарно портить неловкими попытками засунуть в человека что-то растущее из моего тела. И выдавать этот процесс за счастливые отношения. Просто я считаю, что этот мужик лишь пользуется ею. Какие чувства могут быть между ними? Он же гораздо старше.

— Причем здесь возраст, когда речь идет о любви? И существует немало удачных примеров пар, у которых разница в годах много больше, чем в их случае нашей подруги.

— Речь идет о целом поколении. У них же разные приоритеты, разные идеалы, — принялся объяснять Кея. — Ему нужна женщина, которая сможет стать хозяйкой в доме и матерью его детям. А молоденькая девушка сойдет лишь в качестве подстилки.

Остин с недоумением посмотрел на него.

— Хочешь сказать, что Эйвери будет плохой женой? Она добрая, заботливая, готовит хорошо, у них с Дейзи всегда порядок и уют царит. Я бы хотел такую жену. А ты нет?

— Она еще молода для замужества. Ей нужно гулять и веселиться, — резко ответил дилер.

— А может, это ей решать? — призадумался Ос. — Если сам не хочешь быть с ней, то попробуй просто порадоваться за подругу. А если хочешь, то скажи об этом. Я тебя прям не узнаю сегодня!

— Ничего я не хочу! — пробурчал Кэсседи.

— Как скажешь. Тогда закончим с этим, ладно?

— Не я этот разговор начал. Сам-то себя как ведешь? Давно перестал беситься из-за Ланиных ухажеров?

— У нас с Ланой были вполне сформированные отношения, — назидательно ответил Остин. — И иногда мы к ним возвращаемся, чтобы проверить готовность к новым начинаниям. Но, к сожалению, наши тараканы еще не слишком заинтересованы в постоянном совместном времяпровождении. Я признаю тот факт, что она нравится мне. Поэтому и огорчаюсь, когда с ней спит кто-то другой. Все, тихо! Дейзи возвращается.

— Выпьете что-нибудь, мальчики?

Кэсседи замутило от возможности проникновения алкоголя в его искалеченный организм.

— Нет, спасибо! Мне пока хватит.

— Ты балбес, Кей, — поморщилась брюнетка. — Пить же можно и воду, и чай, и сок. А не только то, что ты обычно пьешь!

— Да, воды, пожалуйста! Я уже совсем забыл о том, какая жажда меня мучает.

Девушка достала бутылку и поставила ее на стойку.

— Поправляй свое здоровье, дружище.

Потом она посмотрела поверх его головы и улыбнулась кому-то.

— Вот это да!

Кей обернулся, прощаясь с надеждой, что Эйвери сегодня все же не придет. А Остин выпрямился и присвистнул.

Филипс был одета в длинный плащ вишневого цвета нараспашку. Под ним виднелись короткая серая юбка и полупрозрачная белая блузка. Довершали же картину черные не то чулки, не то колготки и длинные лаковые сапоги.

Кэсседи повернулся к Остину и прошептал:

— Да. Исключительная хозяйка в доме и мать для его детей.

Ос насмешливо развел руками:

— Ну, а что? По-моему вполне!

Эйвери подбежала к бару и обнялась с Дейзи и Остином. После девушка встала возле Кея и взяла его за руку.

— Ты все еще дуешься на меня, дружок?

— Отойди, пожалуйста! Меня тошнит от твоих духов.

— А от сигаретного дыма тебя не тошнит?

— Слушайте, отвяжитесь от меня все! — неожиданно для себя закричал Кэсседи. После этого он встал и направился к столикам вдалеке от бара.

Эйвери озабоченно поглядела в его сторону.

— Чего это он таким нервным стал?

— Работа у него опасная, — пожала плечами барменша.

— Раньше его это не волновало! — Эви не спускала глаз с расстроенного приятеля.

— Тогда фиг его знает. Успокоится — поделиться с нами! Лучше расскажи как ваше свидание прошло.

Остин оторвался от стойки.

— Вот это, девочки, уже без меня! Нам, мужчинам, такое слушать не рекомендуется. На здоровье может сказаться. Ну, вы поняли о каком здоровье речь!

Эви скривила губы и шутливо оттолкнула Оса в сторону.

— Иди, расскажи веселое наблюдение нашему печальному знакомому. Вдруг он хоть киснуть перестанет.

После этого она посмотрела на подругу и застенчиво улыбнулась. Ее щеки покрыл легкий румянец.

— О, Дейзи! Я влюбилась. Окончательно и бесповоротно. Мы общаемся с ним также как и раньше. Только теперь можно обнимать его, класть голову на плечо и всякие другие милые штуки. Мы словно настроены на одну волну. Когда Нейтан говорит о чем-то, у меня складывается ощущение, будто он считывает мои мысли.

— Мне так интересно на него посмотреть!

— Я вас познакомлю, когда время придет.

— Как он хоть выглядит? Это твой возлюбленный.

Эйвери нахмурилась и посмотрела в сторону, словно пытаясь вспомнить. После она неуверенно проговорила:

— Чуть выше меня, темные короткие волосы, фигура стандартная. Не убрать, не добавить. Но, знаешь, чем он меня зацепил?

— Ну, давай, удиви!

— Глазами! — горячо сказала Филипс. — Я таких глаз в жизни не встречала. Ярко-синие, как два бездонных океана. Уж извини за банальные обороты речи. Когда я смотрю в них, то понимаю: нет против меня оружия сильнее, чем его взгляд.

— Он на тебя какой-то гипноз навел? — ухмыльнулась девушка.

— Прекращай нести ересь! Это все священная магия любви!

— И полгода воздержания.

— Я надеюсь, Дейзи, что когда-нибудь ты почувствуешь к кому-нибудь хотя бы одну сотую того, что я испытываю к Нейтану, — с укором ответила Эви.

— Я тоже надеюсь на это! Но не встретился мне еще тот мужчина. Хотя пора бы уже. Я даже завидую тебе немного. По-доброму.

Вскоре вернулись парни. Кей все еще не разговаривал с Эйвери. И она решила не трогать его, дабы не напороться на очередную грубость. Вместо этого девушка повернулась к остальным и сказала:

— Я сегодня пришла к удивительному открытию. Конечно, это не является чем-то качественно новым в рамках Даммара. Скорее всего, сотни тысяч людей уже об этом знают. Просто конкретно я об этом раньше не задумывалась.

— У меня только один вопрос! — Ос поднял руку. — Ты много перед этим выпила?

— Пару бокалов вина всего, — отмахнулась Филипс. — Не в этом дело! Все, слушайте. Мы с Нейтаном сегодня ходили в один маленький ресторанчик с ильдениканской кухней. Милое место, но ничего особенного. Там нас обслуживала официантка. Обычная девушка, в толпе не заметишь. Вежливая, ненавязчивая. Но! Она вот разговаривает с тобой, улыбается, и вызывает неподдельное расположение. Будто старая знакомая. Хочется руководству написать, чтобы ее премировали, а самой туда каждый день наведываться. Только ради такого позитивного обслуживания.

После мы по набережной гуляли. Обратно возвращались через два-три часа, мимо того же ресторанчика. К тому времени уже стемнело. Прошли несколько метров и увидели парочку. Они стояли, прижавшись к парапету, и обнимались. Подойдя поближе, я заметила, что у парня спущены штаны, а девушка к нему спиной стоит и протяжно стонет. Мы догадались, чем они там занимаются. Но обратно поворачивать не стали, пошли себе дальше. И когда мы уже были возле них, девушка повернулась в нашу сторону. Начала кричать какие-то грязные эротические подбадривания своему партнеру. Я разглядела ее лицо — это была наша сегодняшняя официантка.

— А вторым был ее начальник?

Эйвери утомленно закатала глаза.

— Откуда же я знаю, Остин? На нем не было надписей свидетельствующих об этом или об обратном.

— И это все, конец истории? О том, что в нашем районе живут милые снаружи и порочные внутри официантки, мы все итак знаем.

— Нет, это еще только завязка. Не перебивай меня больше, пожалуйста! — Эйвери выждала пару мгновений и продолжила рассказ. — Сначала я почувствовала себя неуютно. Ситуация сложилась не самая приятная. Но когда мы оставили их позади, я подумала: а что собственно мне не понравилось больше? То, что люди совокупляются в общественных местах, или то, что это была девушка, которая пару часов назад обслуживала нас в ресторане? Меня, конечно, и первое не особо порадовало, но больше мне не понравилось второе. И я начала анализировать почему. Это девушка для меня играла определенную социальную роль. Роль приятной отзывчивой официантки. И то, что она делала у парапета, не входило в мое представление о ней. Была бы там любая другая личность, я бы не удивилась. Но почему мое субъективно восприятие какого-либо человека должно влиять на оценку его действий? Ведь если бы я не встретила ее ранее, я бы не испытала этого дискомфорта. С другой стороны, почему вас удивило, что я сплю со своим начальником? Ведь по сути, мы всего лишь мужчина и женщина. И можем встречаться друг с другом, как и миллионы других мужчин и женщин. Неужели мы должны зависеть от социальных ярлыков? Неужели я должна презирать Кэсседи и Лану за их аморальные способы заработка? А вот тебя, Ос, боятся местные парни из-за твоего внешнего вида. Но я-то знаю, что ты и мухи не обидишь без повода.

Зачем вообще нужны какие-то условности и стереотипы? Чтобы облегчать людям жизнь? Но, по-моему, они лишь все усложняют. Если кто-то выбивается из определенных поведенческих рамок, он чаще всего подвергается остракизму. А кто их устанавливает? Общество? Но лично я, как член этого самого общества, никаких рамок не устанавливала. Я лишь мыслила в их границах. А что будет, если я уберу эти рамки из своей головы? Если дам волю себе и другим делать то, что они хотят!

Кэсседи откинулся назад и потянулся.

— Рыжик, люди и так будут делать то, что хотят. Дашь ты им на это волю или нет. От тебя мало что зависит. Только твое отношение.

— Именно, Кей, только мое отношение! Вот, смотри. Ты сейчас обижен на меня, так? Объективно ничего плохого я тебе не сделала. Значит, ты недоволен какими-то моими действиями. Что-то из того, что я делаю, не укладывается в твое понятие обо мне. Но лишь ты дашь мне возможность быть собой, примешь все мои решения, то поймешь: обижаться на меня нет никакого смысла. Так же будет легче, не правда ли?

— А тех людей, которые насилуют, грабят и убивают? Их тоже нужно принимать такими, какие они есть?

— Так далеко в своих размышлениях я не заходила, — задумалась Эви. — Но будь уверен, что рассмотрев каждый случай в отдельности, можно выявить происхождение такого поведения. Любого из тех, кому придет в голову причинять другим людям вред, ранее недооценили, недолюбили, недопоняли. То есть, когда-то им не дали себя реализовать. Такие ненормальные желания просто так не появляются. Кого-то уже, может быть, и не исправить. Но если мы начнем генерировать вокруг себя благоприятную среду взаимоуважения уже сейчас, то сделаем мир немного лучше. Это капля в море. Но что такое море, если не совокупность огромного количества капель?

— Невероятно! — деланно удивился Остин. — Вы только подумайте! В каком-то затрапезном клубе Кенсвуда бывшая официантка придумала панацею для целого мира!

— Тихо, Ос! Вот ты сейчас ее недооценишь, а потом она начнет убивать, грабить и насиловать людей! — засмеялся Кэсседи.

— Идите вы все на фиг! Я вам тут душу изливаю, а вы насмехаетесь.

— Эви, — Кей приобнял девушку. — Любить и уважать всех, принимать их такими, какие они есть — это, в сущности, невероятно сложно.

— Ну, не всех и не всегда, но можно же хоть попробовать?

— Ты попробуй, а потом нам расскажешь. Если мы сочтем это достаточно интересной альтернативой нашим нынешним развлечениям, то присоединимся к тебе.

— Обязательно попробую! — девушка с надеждой посмотрела на друга. — А ты, я гляжу, уже оттаял?

— Сложно было страдать человеколюбием в моем утреннем состоянии, — вздохнул Кей. — И ты со своим безграничным счастьем не вписывалась в мое представление о мире. Но на самом деле это так себе отговорка. Ты же не виновата! Так что я просто извинюсь, пожалуй.

— О, это серьезный шаг! Ты взял ответственность за свои поступки. Видимо, мои слова задели тебя за живое.

— Честно говоря, когда я услышал все это, то понял: без тебя и твоих замечательных историй моя жизнь потеряет часть своего непредсказуемого обаяния, — ухмыльнулся Кэсседи.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда мои идеи лягут в основу чего-либо! — горячо произнесла Эви.

— Баллотируйся в парламент Атарии! — сказала Дейзи, протирая полки с вином. — Я думаю, голосов восемь ты получишь гарантировано.

— Почему восемь?

— Мы все, твои родители, да и Нейтан точно за тебя проголосует.

— Тогда семь, — вставил Остин. — Лана политический нигилист, она даже за тебя голосовать не станет.

— Не буду я никуда баллотироваться! Да и зачем? Я же хочу донести до человечества бренность социальных игрищ. Но они ведь кем-то были санкционированы. Кем-то из влиятельных персон или, может быть, из Высших Созданий.

— Инопланетянами! — нарочито удивленно вставил Кей.

— Или ими, — не заметила насмешки Филипс. — Кто бы это все не придумал — он является невероятно могущественной силой. Если я в одиночку пойду против них, меня же попросту уничтожат!

— Предлагаю тебе найти единомышленников. Наверняка не ты одна подозреваешь глобальный заговор против человечества! Сразу начинай с психологических госпиталей и ближайших пивных.

— И клиник абстинентных синдромов! — засмеялась Дейзи.

— Все, хватит! Я уже поняла вашу позицию. И знаете что? Мне вообще пора идти домой спать. До свидания!

Эйвери поднялась со стула и, не оборачиваясь, направилась в сторону выхода. Ей навстречу вышли несколько парней. Местные ребята, которые должны были сегодня купить у Кея таблетки. Вид у всей компании был помятый и невеселый. Увидев Кэсседи и Остина, они совсем раскисли и медленно двинулись к бару. Предвкушая очередную занятную историю, за ними вернулась и Эви.

— Здорово, шеф! — подавленно пробасил глава местных, обращаясь к дилеру. — У нас тут непредвиденные обстоятельства наметились.

— Денег нет, Боб? — Кэсседи даже не сильно огорчился. От этого дня он уже едва ожидал нечто хорошее. Да и потерять этих не слишком надежных покупателей парень не боялся.

— Они есть, но мы до них добраться не можем. Вчера ночью ходили кутить с бабами. Ну, ты же знаешь как это бывает! Хмель в голову — пустота в карман. Ради перестраховки деньги отдали Шину, брату нашего Уголька. Он личность положительная, мы ему доверяли. Договорились сегодня встретиться, да и к тебе двинуть за товаром. Только вот незадача!

— Сбежала ваша положительная личность? — ухмыльнулся Остин, обративший внимание на доверие в прошедшем времени.

Из группы вышел вперед смуглый и темноволосый юстиорец. Мало кто знал, как зовут его по-настоящему. Но выходцы из тех мест в Атарии были редкостью, поэтому за экзотическую внешность парня прозвали Угольком. Он посмотрел на Оса с какой-то болезненной злобой и прошипел сквозь зубы:

— Его убили. Прямо на нашей территории.

— Где? — Кэсседи нахмурился. — У нас всегда все было спокойно. Да и кому понадобиться трогать одного из ваших?

— А это мы узнаем, когда доберемся до того придурка, который замучил моего брата.

— Может, вы нам подробней расскажете? Как-никак мы все повязаны территориально. И если только это не ваши личные разборки, то нас произошедшее также касается.

— Я сам ничего не знаю! — печально произнес юстиорец. — Его патруль нашел ночью в нескольких кварталах отсюда. Оставили лежать на земле и истекать кровью. Эти ослы из департамента сказали, что он сам себя убил! Но он не мог! Не мог!

Уголек ударил кулаком по барной стойке. Боб подошел к парню и похлопал его по плечу.

— Тут творится какая-то чертовщина. Вчера Шин был в полном порядке. А сегодня…

Боб запнулся и закашлялся. Кэсседи увидел, как стоящую рядом Эйвери передернуло от его слов. И сам тотчас же ощутил себя крайне неуютно.

— Ну, говори уже! Не тяни.

— Он вырвал себе глаза.

— Что?

Кею ситуация показалась комичной. Даже в его нелегком, наполненном разнообразными неприятностями юношестве не было людей, которое могли бы сотворить такое с собой. С другими, может быть. В его мире люди уходили банально: с помощью овердоза, опасных бритв, головокружительных высот над землей или столкновений с транспортом. Но только не так. Кей видел этого Шина пару раз, и парень показался ему абсолютно нормальным. Скорее Кэсседи бы поверил в то, что Боб с компанией придумали всю эту историю, чтобы не платить за товар.

— Шеф, я правду тебе говорю! Да и как можно с таким шутить?! Личные вещи, деньги — все при нем осталось. Но забрать их нам пока не дают, да и не до этого сейчас. Подождем, пока все не уляжется.

— Понял тебя! Никаких проблем! — Кей повернулся к Угольку и пожал ему руку. — Держись, друг. Надеюсь, вы разберетесь, что к чему. Ты уже успел побывать на опознании тела?

— Нет. Кто-то из коронеров, что приехали за телом Шина, набрал первый номер из исходящих на коммуникаторе. Последний раз он звонил мне. Мы находили совсем недалеко, поэтому быстро добрались до места. С тех пор около часа прошло.

— Где точно это произошло?

— Угол Седьмой Восточной и Стефана Онберга. Мой вам совет: держитесь подальше от тех мест.

— Я бы посоветовал вам то же самое, но, боюсь, это бесполезно.

Юстиорец угрюмо кивнул. После этого вся их компания отправилась к выходу.

— Мне тоже пора идти. Нужно скинуть лишний груз и не появляться здесь пару дней, — сказал Кэсседи.

— Не хочешь обсудить то, что произошло?

— Не сегодня, Остин.

— Хорошо. Ну, ребята, нам с Дейзи пора работать! Попытаемся разузнать у наших завсегдатаев, что все-таки случилось с этим парнем.

Кей и Эйвери попрощались с друзьями и вышли из клуба. На улице стало более оживленно, время клонилось к полудню.

— Зайдешь ко мне?

Эви отрицательно помотала головой.

— Мне еще до дома добираться, а спать хочется уже сейчас. Завтра первый рабочий день на новом месте. Нужно привести в порядок себя и свои мозги.

— Придешь послезавтра к нам на репетицию? Потом можно будет затусить где-нибудь с Харди. Я угощаю!

— Да, конечно.

Вид у нее был подавленный. У Кэсседи создалось впечатление, что девушку тяготит возможность остаться с ним наедине.

— Все в порядке? Я имею в виду между нами.

— В полном порядке. Кто сказал, что друзья не могут время от времени срываться друг на друге?

— Я рад, что ты все понимаешь!

Девушка закусила губу, словно борясь с желанием что-то сказать.

— Кей, как ты думаешь: это правда?

— То, что рассказали Боб и Уголек? А фиг его знает! Я думаю, со временем мы все выясним. Ты переживаешь?

— Я совершенно не разбираюсь ни в биологии, ни в медицине. Человек может вырвать глаза сам себе?

— Думаю, это вполне вероятно, — пожал плечами Кэсседи.

— Даже если так! Что должно было сподвигнуть его на это?

— Эви, я не знаю! Оставь это дело департаменту и его друзьям. Или ты хочешь, чтобы мы провели дополнительное расследование?

— Нет. Просто эта ситуация выбивает меня из колеи, — Филипс опустила глаза. — Ладно, я пойду спать, а то совсем на ногах не стою.

— Я провожу тебя до остановки?

— Не стоит, Кей! Если тут рядом полно законников, тебе не следует шастать в этом районе с целой сумкой нелегальных веществ.

— И все-таки я настаиваю!

— Ладно, как хочешь!

Какое-то время они шли молча. Судя по выражению лица Эйвери, она сосредоточенно раздумывала над чем-то. И результаты размышлений, видимо, были ей не совсем по вкусу. Кэсседи выжидающе молчал и шел рядом. Наконец, девушка не выдержала:

— Скажи, а ты бы расстроился, если бы со мной что-то произошло?

— Что, например? Типа как с братом Уголька?

— Да. Что-то типа того.

— Конечно же, нет! — взвился Кей. — Почему я должен расстраиваться? Я же всего-навсего потеряю одного из тех немногих людей, которые мне по-настоящему дороги. О, Великие Девы, да я даже думать об этом не хочу! А почему ты спрашиваешь? У тебя есть серьезный повод, или это просто минутка бабской сентиментальности?

— Уголек сказал, что Шин умер рядом с Седьмой Восточной, — с тревогой произнесла Эви. — Тот ресторан, в который мы ходили с Нейтаном вчера ночью, находится в одном квартале от этого места. Я все думаю о том, что в какой-то сотне метров от меня, произошло что-то, что заставило парня лишить себя жизни. Причем не слишком приятным способом. Надеюсь, у него на это были сугубо внутренние причины. А что, если нет?

— Думаешь, кто-то сделал это с ним? Я тоже так считаю. Захоти парень свести счеты с жизнью, он бы наверняка выбрал другой путь. Конечно, меня тоже тревожит, что в районе могут происходить такие вещи. Но все же мне кажется, что дело здесь в разборках между местными. Все будет хорошо, Эйвери! У тебя есть Нейтан, который станет тебя защищать. А если и нет, то я могу сделать это. Или кто-нибудь еще. Не забивай свою голову лишними мыслями. У тебя сейчас насыщенная жизнь, лучше сосредоточься на насущных делах. Хорошо?

— Хорошо!

Вскоре они дошли до остановки. Эйвери помахала ему рукой и попыталась улыбнуться, а парень развернулся и пошел дальше своей дорогой. Пройдя несколько метров, он остановился и посмотрел на стоящую на холоде одинокую фигурку. В его голове присутствовала единственная мысль: тогда, много лет назад, он выбрал правильный дом. Ведь если бы все сложилось иначе, Кэсседи ожидала бы незавидная судьба. Может быть, еще хуже чем у того несчастного парня с Седьмой Восточной.

* * *

Прошло минут двадцать, а я все смотрела, как движется во время дыхания грудь Тома. Мужчина уже давно спал, но ко мне сон все никак не приходил. Неожиданная близость вселила в меня состояние бодрости. Я уже начала переживать по поводу того, что совсем разучилась это делать, но природа взяла свое. Мне не хотелось раздумывать о правильности нашего совместного шага. Так было правильно в тот момент. Любой женщине в моем случае захотелось бы надежной нежности. Хотя бы раз в жизни почувствовать к себе уважительное желание. Конечно, я не баловала себя надеждами на то, что Том любит меня, прекрасно понимая природу мужского вожделения. Да и вообще хотела сбежать оттуда, как только он уснет. Но так в основном поступают те, кто жалеет о проведенной ночи, смущен или разочарован. Я же ничего такого не чувствовала. Настанет утро, и мы вместе позавтракаем, обсуждая погоду и политику. А что будет потом — зависит только от нас.

Я надела футболку и джинсы, а после вышла на балкон. На улице стояла отвратительно-промозглая погода. Если захочу постоять и подымить — придется одеваться теплее. Тихонько, чтобы не разбудить Тома, я прошла в коридор и взяла с собой куртку. Можно было бы остаться на кухне, но я не была уверена, что некурящий хозяин это одобрит.

Расположившись на балконе, я облокотилась на перила и принялась рассматривать спящий город. Вокруг стояла тишина, обрамляемая неявным шумом — дыханием мегаполиса. Иногда мимо проходили люди, и совсем редко — проезжали машины. Несмотря на холод, мне было уютно и комфортно.

Сегодня был действительно странный день. Начался он с того, что мы с Тимом, как и договаривались, отправились по следам его болезненной симпатии. Несмотря на то, что я не совсем понимала своего напарника, мне искренне хотелось помочь парню хоть чем-нибудь.

Мы приехали в Кенсвудский парк, на место инициации Скромности. Филтону почему-то показалось, что здесь могли быть люди как-то связанные с той девушкой. Моей задачей было переместиться в прошлое и выяснить так ли это. Со дня его инициации минуло меньше месяца, поэтому я с радостью согласилась.

Итак, поехали. Я немного размялась и подключилась к каналу своего Дара. Оставалось лишь запустить время задом наперед и обратиться во внимание. Вот вчера Тим принес цветы, неделю назад прошла какая-то парочка, три недели — еще какие-то люди. Но никто из них не заинтересовался этими местами. Я уже приближалась к своему порогу, как вдруг в мое поле зрение попал мужчина.

Он находился там около получаса и периодически курил. На нем был одет капюшон, но мне удалось разглядеть его лицо. Запечатлев внешность мужчины в памяти, я отмотала время еще немного. Таинственный незнакомец, оказывается, изначально был не один. С ним пришла полноватая, темноволосая дама с недовольным лицом. И появились они оба весьма оригинальным способом — внезапно возникли на пустом месте. Я отмотала время вперед еще немного. За несколько часов до появления странной парочки здесь произошла инициация Тима. После этого туда приехала Сирин с одним агентом и привратниками, чтобы забрать Скромность. Значит, мне нужны те двое.

Я еще раз пересмотрела момент их появления. Судя по тому, что обратно мужчина ушел своим ходом, за необычную транспортировку отвечала брюнетка. Похоже на то, что женщина имеет Дар. Но я никогда не слышала о телепортистах такого рода в МС. Их перемещение всегда сопровождалось определенного рода спецэффектами. Здесь же была чистая, совершенная работа. Неужели это агенты оппозиции? По всей вероятности, они хотели забрать Тима себе, но Милосердие успела раньше.

Женщина исчезла так же внезапно, как и появилась. Мужчина ходил туда-сюда, иногда нагибался к земле, чтобы слегка раскопать ее рукой. Искал фото? Неужели возлюбленная Скромности как-то связана с нашими противниками? Что тут вообще за неведомые странности происходят? Я не могла услышать о чем говорили те двое. По разным причинам, мой Дар не всегда передавал цвет или звук. Или передавал с искажением.

Пришло время возвращаться обратно. Тимоти прыгал вокруг от нетерпения, заглядывая мне в глаза.

— Ну! Ну, Хитер, узнала что-нибудь?

— Постой спокойно! Мне нужно прийти в себя.

Я наклонилась, опершись на колени, чтобы отдышаться. Тим отошел в сторону. Честное слово, будь он щенком, поскуливал бы сейчас от нетерпения и размахивал хвостом во все стороны. Может быть, даже напрудил бы от переполняющих эмоций.

Наконец, напряжение покинуло мое тело, и я повернулась к напарнику. Мне в тот момент нужен был не столько отдых, сколько время на раздумья. Вся эта история казалась довольно подозрительной. Я никак не могла решить: рассказывать мне Скромности всю правду или нет.

— Не могу сказать, что твоя ситуация прояснилась, но все же кое-что есть.

— Что есть? Расскажи мне! — воскликнул Филтон.

— Мне самой не до конца все понятно, но, кажется, этой девушкой интересуешься не только ты, — осторожно начала я.

— Почему ты так думаешь? — нахмурился Тим.

— Тут ошивались двое. Мужчина и женщина. Я уверена, что дело в твоей возлюбленной. Незнакомец проявлял к тому месту, где ты нашел фото, неподдельный интерес. Я бы сказала, что он даже огорчился, обнаружив, что там кто-то покопался.

— Когда это было?

— Примерно три недели назад.

— Значит, через пару дней после моей инициации, — хмыкнул напарник.

Я нарочно не стала связывать тех людей с моментом открытия его канала. Если тут замешана оппозиция, нужно будет сначала выяснить все самой. Кто знает, вдруг Тим решит выслеживать наших противников, чтобы узнать больше о своей подруге. Мне не хотелось, чтобы этот контакт имел место быть. По крайней мере, сейчас.

— А как они выглядели? Ты можешь их описать?

— Я запомнила, не переживай. Женщина невысокая, с объемными формами, короткостриженная, темноволосая. Одета в какую-то спортивную одежду. Не слишком симпатичная, похожа на строгую учительницу. С мужчиной сложнее. Он выше брюнетки, телосложение среднее. Лицо я его разглядела. Им обоим лет двадцать пять — тридцать пять. Если увижу их где-нибудь снова, то смогу идентифицировать. Если найду кого-то похожего, то покажу тебе.

— Что-нибудь еще? Может, ты слышала, о чем они говорили? — не утихал Филтон.

— Нет. К сожалению, я не всегда могу слышать во время перемещений, — вздохнула я.

— От чего это зависит?

— Знает только Абсолют! Может быть, зависит от моих навыков. Когда у меня появился Дар, я вообще звуки не различала. Да и в цвете видела через раз. Может быть, мне просто не нужно этого слышать. Или тебе.

— Хитер, мне нужно точно знать, как выглядят эти люди. У департамента розыска есть программы для составления фотороботов. Мы, пользуясь нашими привилегиями, могли бы их достать? — волновался Тим.

— Я узнаю. Но если что, мы всегда можем обратиться к Сирин!

— Только не к ней! Пожалуйста, Хитер! Я не хочу, чтобы госпожа знала о моих поисках.

Тимоти выглядел подавленным. Видимо, наше мероприятие не принесло ему желаемых результатов.

— Ладно, обойдемся без нее, — я ласково потрепала парня по голове. — Мы все разузнаем о девушке, я тебе обещаю!

— Никогда ничего не обещай! Никому! Если этого не произойдет, я буду во всем винить тебя. За ложную надежду.

Ох, уж этот юношеский максимализм! Хорошо, что я сама была такой. Иначе негодовала бы по поводу неустойчивых личностных качеств партнера. Скромность пробурчал что-то еще и быстрым шагом скрылся за деревьями. Наверное, пошел искать укромное место для того, чтобы поплакать или облегчиться. Или все одновременно. Я прождала его какое-то время на поляне, но мой товарищ так и не возвратился. Мне тем более незачем было задерживаться в парке. До свидания с Томом оставалось еще несколько часов, и я отправилась прогуляться по центральным улицам Кенсвуда.

Мне повезло родиться в одном из самых величественных городов Даммара. Там, где современные небоскребы гармонично сочетаются с домами-памятниками. Чистые улочки, широкие и узкие, веселые компании местных и приезжих, огромные парки, уличные музыканты, фонтаны, фриковатые личности в цветных одеждах — эти места были для меня невероятно дороги. В спальных районах стояли рядами небольшие домики. Хозяйки раскрашивали фасады в различные цвета, украшали лужайки на свой вкус. Днем там бегало множество детей, чинно прогуливались глядящие за внуками старички и старушки. Ближе к вечеру все они расходились по домам. И их места занимала гуляющая молодежь. Вообще, менталитет атарийцев включал в себя с одной стороны предрасположенность к комфорту и роскоши, праздникам и веселью, а с другой — амбициозность, стремление к развитию, творчеству. Во время короткого периода массовой инициации страна высоко поднялась нравственно и культурно. Даже спад мало что изменил. Люди могли спокойно передвигаться по улицам города. За исключением редких случаев, уровень преступности в Атарии стал крайне низким.

Рядом со мной пробежала группа шумных малышей. Один из них неуклюже врезался в меня, поправляя шапку на ходу. Он поднял вверх счастливую мордочку и пропищал:

— Извините, леди!

После этого ребенок побежал дольше. Я умиленно улыбнулась ему вслед. На душе стало светло и спокойно. Вытащив коммуникатор, я набрала номер Тома. Через пару мгновений из мембраны зазвучал его голос, наполненный оптимизмом:

— Томас Родан у аппарата!

— Привет, Том! Это Хитер. Мы с тобой договаривались о встрече на сегодня.

— Что? Как вы сказали вас зовут? Что-то я не припомню, что был знаком с кем-то по имени Хитер.

— О, Девы, какая шутка!

— Ты же не звонишь для того, чтобы отменить встречу?

— Хм. Уже не знаю даже! Твое сомнительное чувство юмора начинает перевешивать твое очевидное обаяние.

— Ладно, детка, дай мне шанс! Я исправлюсь, честно!

— Последний шанс! Слышишь, Томас? — грозным голосом сказала я.

— Ты говоришь в точности, как моя мама. Мне даже стало стыдно!

— Тебе перестанет быть стыдно, как только ты закончишь расстраивать женщин, которым ты небезразличен.

— Мисс Мак-Лейн, наш мир погрузился в эпоху умопомрачительных технических достижений, но ведь не обязательно делать такие важные признания, пользуясь ими. Старая добрая встреча с глазу на глаз подойдет для подобных целей намного больше.

Я ощутила, что краснею. Но одновременно с мимолетным смущением меня захватило и другое чувство. Чувство волнующего предвкушения. Мне почему-то показалось, что на той стороне Том, должно быть, ощущает нечто подобное.

— Может быть, мы встретимся пораньше? Мои предыдущие планы закончились несколько быстрее, нежели я предполагала. Сейчас я рядом с Площадью Революции, но могу приехать куда-нибудь еще.

— Прости, Хитер, у меня назначено еще одно собеседование. Недалеко от тебя, кстати. Поэтому закрепи свое тело в какой-нибудь кафешке и жди меня, ладно?

— Ты не оставляешь мне выбора, приятель.

Потом была крайне неловкая встреча. Этот момент, когда у двоих есть взаимодополняющие, но еще нереализованные желания. Он по-своему чудесен, но вместе с тем и натянут. И снять напряжение можно лишь одним способом.

Внезапно Том обнял меня сзади. От неожиданности я выронила сигарету. Он уткнулся носом мне в макушку и вдохнул запах волос.

— Ненормальная! Что ты тут делаешь? Замерзла ведь совсем!

Я поежилась от накрывшей меня волны тепла.

— Мне тут комфортно.

Его рука скользнула под мою футболку.

— Я знаю место, где тебе будет намного комфортнее.

Том повернул меня к себе и поцеловал. Я с нетерпением ответила ему. Великие Девы, я, наверное, и правда ненормальная. Он подхватил меня на руки и занес в теплую комнату, где мы сразу же упали на кровать, не отрываясь друг от друга. Так продолжалось до самого утра, пока, наконец, страсть не оставила нас. После чего на ее место пришел глубокий, спокойный сон.

* * *

Кэсседи последний раз ударил по струнам и посмотрел на меня.

— Ну, как? — на лице парня играла заискивающая улыбка.

Я радостно захлопала в ладоши. Когда Кей брал в руки гитару, от него становилось сложно оторвать взгляд. И дело было не только в потрясающем мастерстве. В эти моменты он активизировал по-настоящему притягивающую харизму. У нас в Валдааре, Кэсседи был одним из самых популярных местных музыкантов. Собственно из-за его решения покорить большой город, мы и собрались для переезда в Кенсвуд. За эти полгода он уже успел собрать свой коллектив, и сейчас ребята находились на стадии бесконечных притирок. Как в музыкальном, так и в коммуникативном плане. Барабанщиком у них был Харди Дональдс. Он также приехал вместе с нами из Валдаара.

Парень сильно отличался от остальных. Только взглянув в его добрые серо-голубые глаза, становилось понятно, что парень честен и бесхитростен. Он был простым работягой из небогатой семьи. Каждый месяц отправлял на родину большую часть полученных денег. Кей постоянно предлагал ему вступить в бизнес, но Харди всегда отказывался от подобных заработков.

Они играли вместе уже несколько лет, и их не пугала совместная работа. Но вот с другими членами коллектива не все было так гладко. Во многом из-за тяжелого характера Кэсседи и его желания во всем быть лидером.

— Ребята, вы молодцы! — покривила я душой. Манера игры Кея в очередной раз не слишком гармонировала с остальными. Ему не хотелось слушать и работать в команде. Он желал, чтобы прочие подстраивались под него.

— Вообще, я не всем доволен. Точнее не всеми.

— Послушай, Кей! — резко сказал второй гитарист. — Если ты чем-то недоволен, то играй один. Нас уже достали твои бесконечные придирки. Бесспорно, ты мастер! Но не возводи себя выше остальных! Если не устраивает наш уровень, то ищи себе других музыкантов.

— Ладно, парни! — Харди примирительно встал между ними. — Давайте сейчас не будем выяснять, кто чем недоволен. Мы играем уже несколько часов, все устали. Может, разойдемся на этом, а на следующей репетиции разберем все недочеты.

— Не обращайте на него внимание! Мы все страдаем от его тяжелого характера. Относитесь к нему проще! Как к капризному ребенку. На самом деле он от вас в восторге. Но скорее сам себе переломает хребет, чем в этом признается.

Гитарист, криво ухмыляясь, начал отключать аппаратуру.

— Не все имеют твое ангельское терпение, девочка. Поделилась бы ты им со своим другом.

— Кей нам особенно дорог в неизмененном состоянии. Я лично поговорю с ним, и, надеюсь, он перестанет быть таким козлом.

— Ну, раз ты поговоришь, тогда совсем другое дело! — парень зачехлил гитару и закинул ее за спину. — Пойдемте, ребята! Кей, Харди, до встречи! А ты, милашка, приходи к нам почаще!

Когда мы остались одни, Кэсседи не замедлил обратиться ко мне с претензиями.

— Знаешь, мне не слишком приятно слушать про себя подобные вещи! Может, ты не будешь в следующий раз лезть туда, куда не просят?

— Если не изменишь тактику общения с людьми, то скоро останешься совсем один. Хотя нет! Вокруг еще будут вертеться твои так называемые покупатели.

Я почувствовала, что перегнула палку, и тут же пожалела о своих словах. Но было уже поздно. Кэсседи ничего не ответил. Он молча скручивал провода и собирал вещи. Харди удивленно переводил взгляд то на меня, то на Кея.

— Да что с вами всеми сегодня такое? — только и сказал он. — Может, сходим, погоняем шары, развеемся?

— А толку? — я пожала плечами. — Нас все равно трое. Как ты собираешься играть таким составом?

— Нас будет четверо, если ты, конечно, не передумала приводить в действие план по оставлению меня в одиночестве, — заворчал гитарист.

— А кто еще будет?

— Увидишь!

Ребята закончили сборы, и вскоре мы отправились в один из пулов района. На город опускалась ночь. Кэсседи молча шел впереди, а мы с Дональдсом плелись сзади.

— Говорят, ты нашла себе новую работу?

— У нас новости разносятся быстро. Я целый месяц не видела тебя, но уверена, что ты все обо мне знаешь.

— Мы часто переписываемся с Ланой, да и Ос ко мне заглядывает периодически. Я был бы рад чаще выбираться к вам, но сама же понимаешь. Скоро День Пророка Антония, я хочу заработать побольше денег для мамы и сестры.

— Конечно, я понимаю! Мы все понимаем. Но тебе нужно иногда отдыхать, пока ты совсем не сломался! — заботливо произнесла я.

— Я в полном порядке, серьезно! У нас на работе здорово! Коннор, наш начальник — веселый мужик, правда со странностями. Рассказывает постоянно разные чудные истории, вроде твоих. Тебе бы он наверняка понравился. Живет прямо там, в мастерской. По-моему, его жена выгнала из дома. Сказал, что скоро повысит меня до старшего механика и плата будет соответствующая. Стану тогда поменьше смен брать!

— Мне нравится, как это звучит! Уверена, что ты добьешься успеха. Ведь ты занимаешься любимым делом!

— Да, пожалуй! А ты где сейчас трудишься?

— Секретарем в небольшой компании. Нашла эту вакансию по объявлению. Немного часов в неделю, но платят хорошо. Сейчас месяц побуду стажером за полцены, а потом все наладиться.

— Нравиться там?

— Сложно сказать. Я достаточно усидчивая для бумажной работы, но мне немного скучновато там. Понимаешь, остальные девушки, которые там работают… Они не из нашего круга. Мне не о чем с ними говорить. Хотя прошло всего два дня, еще рано делать выводы. Может, потом мне станет комфортнее.

— Человек ко всему приспосабливается со временем. Но ты все равно ищи себе что-нибудь по душе.

— Не знаю, где и что мне искать! — вздохнула я.

— Тогда оно само тебя найдет.

— Нейтан точно также говорит. Но ты представь, я вот живу себе, живу. А тут раз! На меня внезапно обрушивается череда событий, которая, мало того, что рушит всю мою прежнюю жизнь, так еще и заносит меня в абсолютно новую. Разве у нормальных людей так бывает?

— Ну, у нормальных-то точно нет. Это же настоящее чудо! А нормальные люди чудес в упор не видят. Или стараются не замечать.

— А я знаю, что чудеса бывают! И когда одно из них придет ко мне, я обязательно его увижу!

— Я в тебе совершенно не сомневаюсь, Эви! — улыбнулся Дональдс.

Наконец, мы зашли в пул. Народу в будний день было мало, поэтому мы без труда заняли один из свободных столов. Харди пошел к бармену заказать для всех пива, а Кэсседи начал заниматься расстановкой шаров. Я обошла стол и встала рядом с парнем. Он упорно делал вид, что меня попросту не существует. Видимо, я и правда нанесла сокрушительный удар по его гордости.

— Кей, прости! Я не хотела говорить тебе этих слов тогда.

— Но все же сказала. И меня огорчает даже не то, что ты заявила это вслух. А то, что ты на самом деле так думаешь.

— Я так не думаю! Просто мне хотелось бы, чтобы ты был помягче к людям, которые тебя окружают. И, конечно, ты никогда не останешься один.

— Нет! — Кэсседи разбил треугольник из шаров. — Не останусь!

Словно в доказательство его слов, к нам подошла смазливая русоволосая девушка. Не успев снять с себя верхнюю одежду, она крепко прижала к себе Кея и впилась в его губы своими. Они целовались несколько минут. Харди уже вернулся с напитками обратно. Поставив стаканы на столик рядом, он тихонько прошептал мне:

— Кто эта девушка?

— Либо где-то поблизости проходит флеш-моб с лобызаниями незнакомцев, либо это наш четвертый игрок, — недовольно ответила я, косясь на парочку.

Когда они, наконец, решили перевести дух, Кэсседи представил нам свою новую подругу. Оказалось, что ее зовут Миранда. А познакомились они вчера ночью в «Саламандре», куда Кей зашел в поисках новых впечатлений. Она с энтузиазмом поприветствовала Харди, но мне лишь сухо кивнула. Всю игру они ласкали друг друга, смеялись, и были не слишком заинтересованы процессом выбивания шаров. Потом вообще надолго скрылись в уборной, а нам с Харди пришлось доигрывать вдвоем. Настроение у меня было испорчено окончательно, да и Дональдс был не слишком весел. Игровой азарт покинул нас. Мы сели за столик и заказали себе еще по одному пиву.

— Как ты думаешь: это временное напряжение или начало конца?

Я непонимающе нахмурила лоб.

— Что ты имеешь в виду?

— В Валдааре мы постоянно проводили время вшестером, — грустно начал парень. — Сейчас же все изменилось. И мне кажется, что Кей станет первым, кто отколется от нашей компании. Большой город сделал из него другого человека. Я не знаю, хорошо это или плохо. Но меня такая перспектива не радует. Мне всегда казалось, что скорее Сезон Спада начнется после Сезона Пробуждения, чем ты перестанешь быть для него самым близким человеком.

— Мне тоже так казалось. Но он с каждым днем все больше отдаляется от меня. Буду надеяться, что парень перебесится.

— А что там за история с братом Уголька? Есть какие-нибудь новости?

— Ты уже и об этом знаешь? Пока никаких. По району ходит множество слухов разной степени достоверности, но не один из них не проливает свет на случившееся.

Тут, наконец, вышли Кей и Миранда. У них обоих были красные счастливые лица и растрепанные волосы. Они прошли мимо нас и встали сзади, негромко переговариваясь.

— Друзья! — раздался помпезный голос Кея через какое-то время. — Нам, к сожалению, уже пора бежать. Спасибо за игру, было здорово!

Я повернулась, стараясь держаться как можно вежливее.

— Нам с Харди в высшей степени занятно проводить с вами время.

Он ничего не ответил, но я заметила, как девушка что-то прошептала Кэсседи на ухо и захихикала. Он улыбнулся ей, и счастливая парочка, наскоро попрощавшись, покинула пул. Я хотела обратиться к Харди, чтобы поделиться с ним своим недовольством, но не успела ничего сказать. Парень уже одел куртку и кидал на стол деньги за выпивку.

— Поехали к Лане! Скорее!

После этого он выскочил на улицу, и мне оставалось только следовать за ним. Мы добежали до подземного перехода, спустились в метро и остановились у края платформы в ожидании поезда. Отдышавшись, я задала ему вполне предсказуемый в данном случае вопрос:

— Что случилось? Куда мы так несемся?

— Лана написала, что ее машинка, поймавшая патрульную волну, передает важные сведенья по нашему делу. И если мы хотим быть в курсе последних вестей, то нам лучше поторопиться.

— Черт возьми, Харди! Из-за этого мы неслись как угорелые? Конечно, Лана же не может нам потом все пересказать!

— Но это будет не так круто! Брось, Эви! — воскликнул парень. — Тебе самой не нравилось сидеть там и киснуть.

— В этом ты прав, — пришлось признать мне.

Тут к нам на бешеной скорости подъехал поезд, и мы уселись на свободные места. Час пик давным-давно прошел, поэтому их было достаточно. Я рассматривала себя и Харди в окне напротив. Он выглядел весьма забавно: крашенные в белый цвет короткие волосы с темными отросшими корнями и горящие глаза искателя приключений. Парень, видимо, совсем одичал без впечатлений в своей мастерской.

— Лана не сказала тебе, что там за важные сведенья?

— Нет. Я хочу узнать об этом на месте. Наверное, нашли убийцу и готовят на него облаву. Или опрашивают важного свидетеля. Это же почти как в кино!

— С ума сойти! — я скептически поджала губы. Но меня тут же захватило безумное веселье. По всей видимости, настроение Харди в данный момент было заразным и передавалось воздушно-капельным путем.

Гнетущее раздражение разом оставило меня. Я откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Всегда любила шум движущихся поездов. Для меня это была особая механическая, но в то же время медитативная музыка. Эти звуки расслабляли меня намного качественнее, нежели какие-нибудь религиозные юстиорские песнопения. Мой разум уже был на грани между сном и явью, когда Харди бесцеремонно начал меня расталкивать. Я успела выскочить из вагона всего за пару мгновений до закрытия дверей.

Хоть Лана и жила на окраине города, ее дом располагался недалеко от подземки. Было уже поздно, но мы знали, что наша слабоадекватная подруга всегда готова предложить заблудшим путникам ночлег и еду.

Изначально именно я привела ее в нашу компанию. Сперва девушка показалась остальным чересчур скромной, но позже они оценили ее поистине шокирующий потенциал. Мы познакомились с ней во время обучения в гимназии. Она была старше меня на год, но учились мы в одном потоке. Когда мне первый раз довелось побывать в гостях у подруги, я была удивлена обстановкой ее жилища. Ланина квартира напоминала скорее обитель холостяка с кризисом среднего возраста, нежели апартаменты молодой девушки.

Гора немытой посуды, куча мусорных пакетов, наполненных пустой тарой из-под выпивки и еды, заказанной в службе быстрой доставки, километры непонятных проводов и множество приборов и датчиков, покрытых слоем выли. Сама же девушка сидела за столом в окружении двух лэптопов, грязных тарелок и ароматной, до краев наполненной пепельницы.

Когда мы получше узнали друг друга, она подробнее рассказала мне о своем прошлом. Ее отец давно ушел из семьи, а мать посвящала большую часть времени поискам нового спутника жизни. Конечно, ребенок от первого брака только мешал ей в достижении данной цели. Поэтому заботливая мамаша предпочла купить дочке отдельное жилье и периодически финансировать. Отец такую политику поддержал, так что в средствах Лана никогда не нуждалась. Так как девушка с самого детства не получала родительской любви, такое положение дел ее полностью устраивало. Правда выросла она некоммуникабельной, циничной и недоверчивой к людям. Девушка рано начала пить и близко общаться с мужчинами. Все вело к тому, что она когда-нибудь оказалась бы на самом социальном дне. Но судьба свела одиночку с одним перспективным пареньком, который помог обрести ей свое место в этой суровой жизни.

Она и ее подруги промышляли тогда весьма грязными способами заработка. Или, точнее говоря, саморазвлечения. Они эпатажно одевались, вызывающе красились, корректировали внешность, чтобы скрыть свою личность и возраст, и отправлялись гулять по различным заведениям в поисках новых жертв. В тактике их еженедельных операций не было ничего запредельно сложного. Поддельные документы и нужные медикаменты с их деньгами найти было проще простого. Девушки ходили по дорогим ресторанам и клубам, знакомились с обеспеченными мужчинами, отправлялись с ними в отель и подмешивали в их напитки специальное вещество. Человек, угостившийся им, терял сознание на несколько часов, а прейдя в себя, плохо помнил о случившимся накануне. Конечно, не все его вещи оставались на своих местах.

Лана была звездой их вечерних вылазок. Она не только могла успешно перевоплотиться в скучающую совершеннолетнюю дочку состоятельных родителей, праздно шатающуюся по престижным заведениям. Так ей еще и везло чрезвычайно. Ее мероприятия всегда проходили гладко, а награда оказывалась больше, чем у других.

Так было до тех пор, пока вчерашний студент Глен, закончивший Академию Автоматизации и Высоких Технологий в Верании, не вернулся погостить в родной Валдаар. Работники компьютерных сфер, даже самые зеленые, получали в той стране неплохую плату за свои труды. Поэтому, когда Лана встретила Глена и оценила стоимость его прикида и аксессуаров, она решила, что удача вновь улыбнулась ей. А информация о том, что парень находится в городе проездом, только удостоверила ее ожидания.

Но вскоре девушка поняла, что что-то идет не так. Конечно, сложно придерживаться намеченного плана, когда просыпаешься связанная, с дикой головной болью, а твоя потенциальная жертва сидит напротив тебя и коварно улыбается. Оказалось, что за более чем скромной внешностью очкарика-компьютерщика, скрывается хитрый и расчетливый ум опытного хакера. Бесспорно, парень в цифровой сети ориентировался намного лучше, чем в реальной жизни, но догадаться развернуть поднос с бокалами все же смог. Лана не стала паниковать, а лишь прикинулась напуганной маленькой девочкой, которую бросили родители. И которая выживает так, как может.

Глен не поверил в невиновность девушки, но ее хладнокровие и тяга к аферам определенно понравились ему. Парень принял решение остаться в Валдааре на некоторое время и присмотреться к своей новой знакомой. Позже они стали встречаться и вести совместные дела. В свою основную работу компьютерный гений ее не посвящал, но обучил многим интересным вещам. Уже через год Лана спокойно писала шпионские программы, работала в закрытом сегменте сети, продавала пиратский контент, мастерски скрывая свое местоположение, и взламывала защищенные сайты различных инстанций. Глен помог сформировать ей стабильную клиентскую базу, и девушка заполучила себе веселое высокооплачиваемое хобби. Когда же она почувствовала, что влюбляется в ироничного интеллектуала, у парня возникли проблемы с серьезным заказчиком. Глен, искренне заботившийся о Лане, начал часто пропадать, пока не исчез совсем. Через пару недель его машину нашли затонувшей в реке.

Девушка, оставшись совсем одна, долго оплакивала единственного человека, которого любила. Пока однажды не получила письмо с неизвестного адреса. Скорее всего, оно и правда было от Глена. В нем парень писал, что скучает по своей любимой девочке, но ему опасно находиться в Атарии. И крайне нежелательно заводить с кем-либо близкие отношения. Так же он посоветовал Лане оставить эту шаткую дорожку, вернуться на учебу и заняться более безопасной деятельностью. Она смогла прочитать его послание всего один раз. После этого оно тотчас же исчезло.

По какой-то причине, не совсем ясной для меня, это письмо зарядило девушку энергией. Она перестала хандрить, сколотила свою виртуальную команду из таких же гиков, и они притупили к разработке качественно новых продуктов. К счастью или к сожалению, но их коллективный мозг не придумал ничего лучше, чем игры с откровенным содержанием.

Одновременно с этим, Лана вернулась в гимназию. Там нас и свела судьба. Я не знаю, насколько правдива эта история, но она заняла достойное место в моем собрании увлекательных рассказов.

Мои друзья, особенно Остин, восхищались девушкой, способной так ловко управляться с техникой и цифровой сетью. Также им нравились и ее спокойствие, и острый ум, и тяга к циничному, даже черному, юмору. Только Дейзи с Ланой не слишком ладила. Поначалу она видела в моей подруге развратную мрачную моральную уродку, способную утянуть меня на дно. Но я знала, что Лана старается стать общительнее и добрее, и всячески помогала ей на этом пути. Конечно, потом их отношения стали лучше, но некоторое непринятие все же сохранялось.

Мне самой не всегда была понятна позиция Ланы, когда она, например, говорила:

— Главное, чтобы у меня было пиво и доступ к цифровой сети. Тогда моя жизнь всегда будет счастливой и интересной.

Девушка мечтала создать программный продукт такого качества, чтобы получить за него огромную сумму денег. И больше никогда не работать. Для меня это была дорога в пустоту, но Лану она устраивала.

К тому же, моя подруга действительно была талантлива. Пару месяцев назад девушка смастерила из старого приемника, подключив его к лэптопу, машинку, настроенную на патрульные волны. И мы периодически развлекали себя ею. Ни в какой криминальной программе не было столько интересностей, сколько присутствовало их в реальной жизни департамента.

Наконец, мы добрались до Ланиного дома.

— Долго же вы! — сказала девушка, пропуская нас внутрь. — Там все самое вкусное уже закончилось. Но не расстраивайтесь! Я сделала запись.

Мы с Харди зашли в Ланин рабочий кабинет и забрались на захламленный диван. Она тут же снабдила нас выпивкой и с таинственным видом развернула в нашу сторону компьютерные колонки. Сама же уселась за лэптоп и включила запись.

Сначала я услышала лишь невнятные помехи, но потом они резко прекратились, и до нас донесся чистый мужской голос.

— Где ты? Подкрепление нужно?

— Я не с самого начала успела записать, — прошептала Лана. — Но вы все поймете по ходу.

Харди раздраженно зашипел на нее.

— Возле хостела в центре, — это был другой голос. — «Койка на ночь» называется. Вроде и находится в сердце города, но добираться до него нужно дворами. С первого раза не найдешь!

— Что там у них случилось?

— Хозяина хостела сейчас в городе нет, дежурит молоденькая администраторша. Вчера ночью у них какая-то драка произошла с криками. А сегодня вечером она пошла мусор за постояльцами выкидывать на задний двор и обнаружила труп женщины.

— Почему коронеров сразу не вызвала?

— Вызвала. Но они тут же за патрулем послали. Ведь это убийство, требуется освидетельствование нашего департамента.

— Понял. Сообщи, как будешь на месте.

— Да, я уже на месте.

Голос патрульного стал чуть приглушенным. Он перестал говорить напрямую в рацию и вел беседу с коронерами. Сам разговор было слышно плохо, но возглас, раздавшийся после, донесся отчетливо.

— Великие Девы! — закричал патрульный.

По моему телу прошел холодок ужаса. В комнате, к тому же, было практически темно. Лишь неяркий свет монитора, освещающий бесстрастное лицо Ланы, позволял видеть очертания предметов.

В колонках на мгновение воцарилась тишина.

— Боб, у тебя все в порядке? — немного взволнованно спросил оператор.

— Твою же пехоту! Со мной-то все в порядке, но вот с этой барышней не совсем. Я такое в первый раз вижу.

— Что там у тебя?

— Коронер сообщил, что, судя по всему, у девушки отказало сердце. Или что-то вроде того.

— Чертовы шарлатаны, как же можно ставить диагнозы без вскрытия?!

— Поверь, Ааррон, можно. Девица выглядит так, будто умерла от страха. Организм, видимо, не справился. Лицо перекошено гримасой ужаса, пальцы растопырены. Тьфу! Как вспомню, прямо до костей пробирает!

Лана выключила запись.

— Зачем ты нам это включаешь? — нахмурившись, спросил Харди.

— Погодите, детки! Тут есть еще кое-что. Записала незадолго до вашего прихода.

В колонках снова раздалось непродолжительное шипение.

— Привет, Ааррон! Как там Матильда поживает? Говорят, вы всей семьей в Тавр ездили отдыхать в самый пик Сезона Равноденствия.

— Да, Кайл, ездили. Но я тебе не поболтать звоню. Ты же за зону А отвечаешь теперь?

— Пока еще я, а что? Тебе твоего центрального района мало?

— Нет, мне достаточно. Я просто кое-что выяснить хочу. У вас же недавно паренька нашли, который себе глаза вырвал?

— Что, уже весь департамент в курсе?

— Конечно, у нас в Кенсвуде подобные преступления — редкость.

— Может, кто-то из приезжих хозяйничает. А тебе какой интерес?

— Ответь на мои вопросы — скажу.

— Ну, посмотрим! Задавай!

— Вам результаты вскрытия по этому делу приходили?

— Всего пара дней прошла! Если вскрытие и делали, то результаты в первую очередь передаются коронерам. А те уже потом все заносят в картотеку. Так что, звони к ним в центр, если прям горит.

— Спасибо, Кайл! Я твой должник.

— Эй, а в чем собственно дело?

Но бестелесный Ааррон уже отключился. Ланина машинка разразилась неприятной трелью, которая впрочем обрадовала девушку. Увидев наши непонимающие лица, она поспешила пояснить:

— Я на линию этого неугомонного Ааррона поставила маячок. Видимо, опять кому-то звонит. Послушаем?

И, не дожидаясь ответа, Лана вывела звук аппарата на колонки. На этот раз мы попали на самое начало разговора.

— Коронерский центр Кенсвуда, зона А. Дежурный Спенсер слушает.

— Здравствуйте, Спенсер! Говорит старший офицер Ааррон из департамента расследования центрального района. Мой номер: один, девять, семь, пять, ноль, один. Кодовое слово: ястреб.

— Ваши данные подтверждены. Чем я могу помочь?

— Могу ли я запросить информацию о вскрытии?

— Пожалуйста, воспользуйтесь нашей картотекой.

— Этих данных нет в картотеке. Но в лаборатории мне сказали, что вскрытие уже проводили.

— Тогда подождите пару дней, пока данные не занесут.

— У нас нет пары дней. Пожалуйста, мне нужно лишь узнать причину смерти.

— Хорошо. Я думаю, что могу поделиться с вами этой информацией. Вы знаете номер листа?

— А, три, эл, восемь, о, пятьдесят семь.

— Шин Ридли. Причина смерти: кардиомиопатия, — сказал дежурный через какое-то время. — Это все?

— Спасибо вам большое, Спенсер! Это все! — голос у Ааррона был подавленным.

Лана выключила машинку и выжидающе посмотрела на нас с Харди.

— И что все это значит? — спросил не слишком догадливый парень. — Что такое эта кардиомиопатия?

Девушка кинулась искать значение термина в поисковике.

— Что-то вроде гормональной перегрузки организма, — пояснила она. — Например, из-за сильного стресса.

— Мне кажется, что эти два происшествия связаны между собой… — я почувствовала, что мой голос охрип, и отпила пива из банки. — Как будто кто-то в нашем городе пугает людей до смерти.

Лана кивнула. На ее лице играла загадочная улыбка.

— У нас в Кенсвуде появился настоящий маньяк!

Глава 5. Стремительное падение

Капля пота скатилась по его щеке и упала в ложбинку на ее груди. Мужчина сделал последнее движение и замер, тяжело дыша. Эйвери нежно обняла его, зарывшись пальцами в короткие мягкие волосы. Сладкая истома и манящая теплота тела ее любовника затуманивали девушке разум.

— Я люблю тебя, — сказала она и осеклась. Эти сложная, избитая фраза хлыстом рассекла воздух, пропитанный мускусными ароматами неутомимой ночи. Конечно, девушке тут же следовало заткнуться и списать это на переизбыток эмоций от сотрясающего ее экстаза. Но когда тебе девятнадцать, а твой мир наполнен мечтами о прекрасных, воздушно-розовых отношениях, сложно заставить себя замолчать в такой момент.

Воцарилось напряженное молчание. И Эви сочла уместным дополнить свое признание, дабы Нейтан осознал всю насыщенность переполняющих ее чувств.

— Я не могла в тебя не влюбиться! Знаешь, мне кажется, что я ради этого и переехала в Кенсвуд. Встретить тебя и полюбить. Наверное, я сейчас зря это все говорю, но ты должен был услышать мое признание. Может, я даже живу лишь ради того, чтобы тебя любить! — на последней фразе ее голос неуместно громко зазвенел в тишине ночной жизни жилого дома. Девушка остановилась, но тут же продолжила снова, уже шепотом: — Это самое восхитительное событие, которое со мной когда-либо происходило!

Нейтан немного приподнялся, чтобы видеть лицо Эйвери, освещенное мягким лунным светом. Он ласково убрал мокрую прядь коротких волос с ее лба, но ничего не сказал. Только смотрел своими глубокими глазами и спокойно улыбался. Но в этом взгляде было все.

— Моя маленькая глупенькая девочка! Ты знаешь, что достойна самого лучшего?

— Но ты и есть самое лучшее! — ее слова прозвучали несколько возмущенно. Будто недооценив себя, он в какой-то мере оскорбил и выбравшую его девушку.

— Я уже достиг своего порога, а ты только в самом начале пути. Когда-нибудь я поделюсь с тобой всем, чем владею. Тебе же придется идти дальше. Это течение жизни.

— Тебе не нравиться проводить со мной время?

— Стал бы я это делать, если бы мне не нравилось?

Он дотронулся губами до ее лба и аккуратно поднялся, чтобы слезть с кровати. Тусклый свет очерчивал его тело. Тело человека, малознакомого со спортом, которому от природы повезло с метаболизмом. Эйвери не могла видеть его лица, поэтому начала разглядывать стены и потолок. Но она слышала звук откупоривания бутылки и мерное журчание жидкости.

Кое-кто, на ее взгляд, слишком много пил. Конечно, Нейтан всегда вел себя адекватно во время их встреч. Казалось, что алкогольная горячка попросту не берет его. Но зачем же тогда нужны эти постоянные обильные возлияния? Филипс не считала уместным расспрашивать возлюбленного о его делах и состоянии. Все равно на любые беспокойные вопросы он отвечал: «Все в порядке». Ей же было очевидно, что это не так. У них, у мальчиков было принято, что делиться с кем-то своими проблемами — признак слабости. Но что же тогда делать Эйвери? Вести себя так, будто ничего не происходит? А если у него серьезная зависимость! Может ли она ему помочь?

— Я в душ! — голос Нейтана вывел девушку из мутного круговорота беспокойств и размышлений. Она молча кивнула, хотя вряд ли мужчина увидел бы это. Дверь хлопнула, и Эйвери осталась одна в комнате. Филипс старалась не думать о чем-то негативном, что касалось бы их с Нейтаном отношений. И это было нелегко. Но все же проще, чем унять тянущую, болезненную пустоту, образовавшуюся у нее в груди.

* * *

Дэн с компанией вывернули из-за угла в паре метров от меня. Я захлопнул шкафчик и прислонился к нему спиной. Убегать было бесполезно. Рядом со мной стоял Блэнк Пинкерман, чьи попытки не слишком удачного флирта с девушками были известны во всей гимназии. Парень посмотрел на меня и странно улыбнулся, оголив желтые зубы. Он тоже заметил ребят и посчитал, наверное, что ему сильно повезло. Сейчас он бесплатно увидит потрясающее шоу. Но одновременно с этим, в его улыбке было что-то заискивающее. Я стал проклинать себя за идею вернуться обратно на учебу. Но тотчас же ко мне пришла холодная решимость: они больше не представляют для меня опасности. Скинув сумку на пол, я повернулся, чтобы встретиться с Поггинзом лицом к лицу.

— Эй ты, сын испуганной макаки! Хочешь стать сегодня моей скаковой лошадкой? — Дэн был всего в двух шагах от нас.

Я попытался ответить, но горло пересохло. Мне оставалось лишь сжать кулаки и попробовать дать отпор неприятелям. Чего бы мне это не стоило. Эти психованные отморозки будут уважать меня!

— Ты, уродец! Отвечай, когда с тобой разговаривает твой повелитель!

Мою челюсть свело судорогой, и я с большим трудом смог прохрипеть:

— Еще раз ты назовешь…

Ладонь Дэна молниеносно промелькнула перед моими глазами и приземлилась на щеку Пинкермана. От неожиданности он не смог устоять на месте и пошатнулся. Поггинз поставил ему подножку, после которой Блэнк кулем свалился на пол. Один из парней плюнул в него. Я перевел взгляд с лежащего бедолаги на Дэна и удивился. В глазах моего мучителя больше не было того яростного предвкушения, которым он одаривал меня ранее. Вместо этого он протянул мне руку, сопроводив внезапный жест дружеским приветствием:

— О, Тимми! Как жизнь, братан?

Ожидая очередную пакость, я все же пожал ему руку. Но парень и правда вел себя будто мой давний приятель.

— Что, язык проглотил? Мы, кстати, готовим праздничную вечеринку на выходных! Телок будет куча! Ты с нами?

Так, значит, Дэн проявил чудеса шевеления отсутствующим мозгом и на этот раз изящно спланировал унизить меня на глазах у всех своих друзей. Великолепно! Ну, что же. Конечно, я пойду.

— Звучит неплохо! А где вы собираетесь?

— В этот раз у Эда дома. Его предки на все выходные сваливают.

— Принимаю приглашение! — я замолчал, раздумывая над тем, что бы мне еще сказать. — Может, мне что-нибудь нужно принести?

Дэн засмеялся и повернулся к остальным.

— Слышали? Я-то думал, что тут все на халяву падкие! А Тим-то — молодец!

Парни одобрительно закивали. Эд поправил очки и улыбнулся мне.

— Нет, не нужно. У нас уже все готово. Даже девушек с собой не приводи! Иначе мы не успеем со всеми ними поотжигать.

— Ну, отлично! Спасибо за приглашение, парни!

Блэнк, о котором все уже забыли, глухо застонал и начал подниматься с пола. Дэн оглянулся по сторонам и с силой пнул его под ребра. Стон перешел в испуганный хрип. Поггинз наклонился к своей новой жертве и процедил сквозь зубы:

— А тебя, милый, мы тоже будем ждать. Сегодня. За зданием гимназии.

После этого Дэн похлопал меня по плечу, и все они удалились. Я нагнулся к Пинкерману и попытался помочь ему встать.

— Ты в порядке? Проводить тебя до медпункта?

Парень помотал головой и что-то нечленораздельно промычал. Я не стал настаивать. Его мордашка часто мелькала в толпе, которая скапливалась вокруг меня во время издевательств Дэна. Блэнк, как и остальные, никогда не пытался мне помочь. Так что я уже проявил излишнюю доброту.

* * *

— Мороз в этом году ударил рано, — Эйвери натянула перчатки. — Сезон Спада еще не успел прийти — праздники начнутся только через неделю.

Нейтан поспешно кивнул.

— Я планировала съездить навестить родителей, но, может быть, у меня появятся другие варианты. А ты что будешь делать?

Ее спутник снова ничего не ответил. Лишь стоял, разглядывая пасмурное небо.

— Вчера была у врача — он сказал, что у меня неизлечимое заболевание. Передающееся половым путем, между прочим. А еще я беременна!

Молчание.

— Нейтан! — Эйвери легонько дернула мужчину за рукав. — Хватит спать стоя!

— Прости, что ты сказала? — его голос звучал слабо и как будто бы отстраненно.

— Чем ты собираешься заниматься на следующих выходных? Может, проведем их вместе?

— Может быть. Посмотрим!

Настроение Эви, и до этого не слишком праздничное, после его ответа совсем испортилось. Как только она призналась ему в любви, Нейтан совершенно к ней охладел. Его взгляд и голос потеряли ту теплоту, которая заставляла сердце девушки трепетать. Тем не менее он каждый день, так или иначе, связывался с Эйвери, чем ставил ее в еще более затруднительное положение. У нее возникло ощущение, что их отношения тяготят мужчину. Но по какой-то причине он не хочет их обрывать. Из жалости, вероятно.

Дейзи, услышав о ее признании, долго ругала подругу за неправильное поведение. По ее мнению, девушка никогда не должна говорить о своих чувствах первая. И это был, наверное, единственный аспект, в котором с ней была согласна и Лана. Но Эйвери было плевать на их мнения. Она считала, что когда любишь, только ты сам и можешь знать, что с этим делать. Ни подруги, ни доктора наук, никто в целом мире не даст тебе совета. Им всем остается только поздравить или посочувствовать. В зависимости от того, как развивается сценарий. Вот короткометражная порно-мелодрама «Немногословный алкоголик и наивная бывшая официантка из провинции, приехавшая покорять большой город», судя по всему, обойдется без счастливого конца.

— Мы могли бы отпраздновать у тебя или у меня дома. Я что-нибудь приготовлю. Потом можно прогуляться по центру. Говорят, что в праздники его зрелищно украшают, проводят различные мероприятия. Я всегда мечтала пройтись по Кенсвуду в День Пророка Антония. Нейтан, давай сделаем так?

— Решим ближе к праздникам, хорошо? Обстоятельства могут измениться еще миллион раз. Может, тебе все же стоит съездить домой? — настаивал мужчина. — Я уверен, что твои родители будут этому рады.

Эйвери подошла ближе, чтобы видеть его лицо.

— У тебя уже какие-то другие планы? Ты можешь сказать мне о них. Я не расстроюсь.

— Нет. Но это не значит, что они не появятся. Возможно, мне придется усиленно работать все праздники.

— Работать? Но ты ничего не говорил мне о своей новой службе, — девушка была совсем раздосадована.

— Я не люблю говорить о том, в чем до конца не уверен. Когда я почувствую, что буду готов, то все тебе расскажу.

— Мы говорим о твоей новой работе?

— А о чем же еще? — Нейтан вопросительно посмотрел на нее.

Щеки Эви запылали. Она почувствовала, что вот-вот расплачется от безысходности. Девушка отвернулась и громко сказала:

— Ладно. Но когда разберешься со своими делами — дай мне знать. Хорошо?

И не дожидаясь ответа, она быстрым шагом пошла прочь, не разбирая дороги.

* * *

Маленькая комнатка насквозь пропахла бергамотом, сандалом и опиумом. Аскетичная обстановка свидетельствовала о том, что здесь проживают люди, привыкшие или сознательно решившие ограничивать себя в комфорте. Так могли бы жить священнослужители, мистики или шаманы.

Сидящий на полу мужчина в черных льняных штанах шумно вдохнул и очнулся. Он моргнул пару раз, сгоняя остатки дремоты. Наконец, его умные узкие глаза привыкли к полумраку, царящему в помещении.

— Скоро все произойдет! Удавка уже затягивается на шее. Мне лишь нужно кое-что подкорректировать. Слышишь, тон?

Его собеседница ничего не ответила.

— Знаю, что мои действия выглядят как плохой поступок. Но в данном случае — это лучший выход.

— Я?

— Нет, тон. Ты останешься здесь! Всю работу буду делать я.

— Я! — радостно раздалось из угла.

— Да, — голос мужчины смягчился. — А потом мы вернемся домой. Все вместе. И у тебя появится новый друг, с которым ты сможешь играть.

— Добро! — сказала девушка. И издала звук, напоминающий довольное кошачье мурлыканье.

— Не волнуйся! Все пойдем по плану. Уже сплетенная ткань Бытия не разорвется. А теперь давай спать, тон. Впереди нам предстоит большая работа.

* * *

Случайных событий не существует. Мы просто не знаем об их причинах. Нашему разуму, привыкшему оперировать банальными явлениями, частенько становится непонятна жизнь его носителя. Он, бедняжка, рвется, старается уразуметь: почему мир так к нему не справедлив. Обычно я могла уговорить непоседу доверится судьбе и успокоиться на время. Но в этот раз меня задавила громадная куча неудач и разочарований. Я понимала, что не смогу сохранить приподнятое расположение духа. Ой, ладно, хватит высокопарных эвфемизмов! Я была по уши в дерьме и мне хотелось лишь одного: спрятаться в укромное темное местечко и рыдать белугой.

К сожалению, даже дома я не могла остаться в блаженном одиночестве. На кухне меня уже подкарауливала любопытная соседка.

— Где ты ночевала сегодня?

— Дома, — глупое вранье от неожиданности. Надетое на меня пальто красноречиво свидетельствовало об обратном.

— Это удивительно, но я не помню, как ты пришла с работы!

— Я вернулась, когда ты уже спала.

Дейзи широко зевнула, протерев сонные глаза.

— Но я еще даже не ложилась. Тебя ждала! Ты почему не отвечаешь по коммуникатору? Давай, выкладывай, что случилось!

Я села за стол и перестала себя сдерживать. Слезы рекой брызнули из глаз.

— Гуляла я всю ночь! И что? Не хотелось мне никого видеть!

— Всю ночь по такому холоду? Ты что, совсем ума лишилась?

Я ничего не отвечала. Лишь равномерно размазывала по лицу печальную смесь из слез и косметики, сопровождая сей процесс душераздирающими всхлипываниями.

— Ну, перестань уже рыдать! Если расскажешь мне все — тебе полегчает.

Она поднялась и достала из шкафа пачку крепко скрученных сплифов, хранящихся там на черный день. Мы закурили, выпуская насыщенный ароматный дым. Мне на мгновение стало полегче, но тоска тут же напала с новой силой.

— Дейзи, я с ума схожу! Нейтан не появлялся целую неделю. Сначала отсоединил коммуникатор, потом снова включил его. Я оставила уже двадцать сообщений. Очевидно, что он меня избегает. Но разве нельзя сказать об этом напрямую? Ему же не десять лет!

— Может, ты сделала что-то, что его напугало?

— Только одно, — опустила я голову. — Если хочешь обрести мужчину или потерять навсегда — скажи ему, что любишь его. Никому не захочется терпеть рядом безответно влюбленную девушку. Если, конечно, не хотят ею воспользоваться. Вы с Кеем были правы! Целиком и полностью.

— Ой, да пусть он катится к чертям! Сегодня ночью будет праздник. Сходим, развеемся. Ничего страшного не случилось! Ты всего лишь неправильно оценила характер ваших отношений. Я уверена, что завтра утром ты проснешься в компании нового парня. То, что было у вас с Нейтаном — было временной эротической связью. Просто признай это и живи дальше. И не путай больше плотское с возвышенным.

— Скакать из койки в койку для меня неестественно. Я могу спать лишь с тем, кто вызывает у меня огромнейшую симпатию, внушает доверие. И уж тем более я не могу развлекаться с одним, пока люблю другого.

— Ладно тебе! Выпей побольше и не будет никаких проблем с симпатией и доверием.

— То, что ты говоришь, вызывает во мне отвращение, извини. Да и с Нейтаном до конца не все ясно. Может, у него что-то произошло! Я узнаю точно и уже тогда буду делать выводы. А на вечеринку схожу обязательно! Мне и правда стоит развеяться.

— Тогда забудь о нем хотя бы на день!

— Так и сделаю.

Моя соседка включила музыку и начала готовить завтрак. Под позитивную читку парней с Манарийских островов она ловко расправлялась с будущей едой, покачивая в такт столовыми приборами, зажатыми в руках. Я лишь наблюдала за процессом, так как знала, что она не оставит свою несчастную подругу голодной. Идея на время убрать из мыслей беспокойство о Нейтане мне понравилась. Но коварный разум тут же напомнил еще о паре веских поводов для расстройства.

— Но это еще не все!

— А что еще? — Дейзи не отрывалась от плиты.

— Я никому из вас не говорила, но Грег несколько недель назад позвал меня играть в «Приют Сумасшедшего». На самое спокойное время, но тем не менее. Мы часто занимались, и это принесло в итоге свои плоды!

— Круто! Когда приступаешь?

— Не приступаю больше! Вчера он связался со мной и сказал, что ваш арт-директор поставит какого-то своего человека.

— Крис? Вот подлец! Пускай теперь беспокоится о качестве напитков, которые я буду ему готовить, — ее голос немного смягчился. — Ну, ладно, не расстраивайся! Тебе еще подвернется шанс проявить себя.

— Мне даже с той работы предложили уйти! Видите ли, квалификация им моя не подходит! Ну не могу я целыми днями сидеть в курилке и обсуждать модные тенденции, журналы и мужиков. Хорошо, что хоть компенсацию выплатили. Я думала, что пришла лучшая пора в моей жизни. А оказалось… — я махнула рукой. — Все, что у меня есть — ничего и полный бардак на любовном фронте. Чем бы я ни занималась — это дело потерпит провал.

— Зато у тебя есть друзья!

На кухню забежала Джеки, наша с Дейзи симпатичная белая кошечка. Она запрыгнула ко мне на колени и, мурлыча, принялась тереться об руку. Говорят, что кошки поглощают отрицательную энергию. Представляю, как наша любимица видит меня сейчас в роли ломящегося от яств обеденного стола.

— Ты либо трудишься, либо проводишь время со своим очередным романтическим интересом, либо отсыпаешься после смены. Парни вечно на работе. У Ланы присутствует перманентное состояние подавленности, которое я сама же обычно и развеивала. Если мы сейчас начнем часто общаться, то сопьемся самым банальным образом. А о Кэсседи я и говорить не хочу. Когда у меня появилась пара, я не так откровенно забивала на него.

Передо мной возникла кружка дымящегося напитка. Я отпила из нее ароматный кофе, сдобренный специями и молоком. Прокаченный уровень бармена обязывал Дейзи и дома готовить шедевры из любых продуктов.

— Раньше мне казалось, что все идет правильно. Но сейчас возникли обоснованные сомнения по этому поводу. И чтобы дела меня не довели до нервного срыва, я приняла решение вернуться в Валдаар. Поступлю в местную Академию и буду думать, что делать дальше. Как только праздники закончатся, куплю билет и отправлюсь домой. Родителям пока ничего не скажу, сделаю сюрприз. Я же изначально поехала сюда за вами. Без особой цели. Это был интересный опыт, но пришло время мне идти своим путем.

— Эви, не пори горячку! Все образуется, — Дейзи не восприняла всерьез мои слова.

Я и сама надеялась на это. Возвращение в родной город виделось мне своеобразным отступлением, шагом назад. Но именно сейчас в Кенсвуде я чувствовала себя более чем некомфортно. Ладно, подожду несколько дней и решу, что мне делать. А сейчас пришла пора закончить с завтраком и отправиться спать.

* * *

Хитер посоветовала мне все же побывать у Эда на вечеринке. Конечно, ей легко говорить. Она вон какая! Вся из себя социальная и коммуникабельная. Даже парня себе умудрилась найти на задании. А кто-то вот не любит находиться в большой компании среди незнакомых людей! Но с другой стороны, я же решил, что буду заводить себе друзей. На словах-то это оказалось просто, а вот в действительности данный процесс, еще не успев начаться, вызывал у меня судорожную тревогу. В итоге я все равно пошел. Если что-то и пойдет не так, мне удастся исчезнуть в любой момент. Я даже не поскупился и купил ящик дорогого пива в супермаркете. Правда, мне пришлось еще поискать магазин, в котором бы мне продали алкоголь.

Дом Эда находился далеко от центра и являл собой типичное жилище семьи среднего класса. Он стоял среди таких же ладных, аккуратных домиков в обрамлении заботливо выстриженного газона. Стройные ряды стоянок для велосипедов, почтовых ящиков, мусорных баков для разных типов отходов — типичный спальный район крупных городов Атарии. Говорят, что провинции целиком состоят из подобных местностей, сонных и неторопливых.

Возле крыльца уже стояло несколько машин, а из окон лилась бодрая, динамичная музыка. Вечеринка набирала обороты. Я принял как можно более непосредственный вид и позвонил в дверь. Навстречу мне вышел Юджин в просторном красном бомбере с эмблемой гимназии и кепке, одетой задом наперед.

— Йо, братан! Решил опоздать на начало? Правильно, все самое интересное еще впереди! — он наклонился ко мне. — И телок пока не спеши клеить! Самые сочные соберутся ближе к ночи.

Юджин снова вернулся в прежнее положение.

— О, «Синий сокол»! Да ты, друг, оказывается, знаешь толк в выпивке!

Ну да, по принципу: самое дорогое — самое лучшее. Все этот принцип знают! Жаль только, что он не всегда работает. Интересно, а этим извергам Сирин тоже мозги промыла, или здесь что-то другое? Надо будет разобраться. Главное, быть готовым к тому, что тусовка может обернуться для меня чем угодно.

Я прошел в дом. Здесь уже находилось несколько десятков человек. Они были еще достаточно трезвы для того, чтобы знакомиться друг с другом, мирно общаться и играть в различные игры. Всем было весело, но это было не то безумное веселье, когда творишь все, что заблагорассудится под влиянием момента.

Мое настроение немного поднялось. Я ходил по дому, улыбался людям и иногда здоровался. Наконец, я дошел до гостиной на верхнем этаже, где кучка парней и девушек сидели вокруг стола и смеялись. Среди них был и Дэн. Мое сердце испуганно сжалось, но когда Поггинз жестом подозвал меня, я почему-то обрел уверенность.

— Эй, ребята, оторвитесь на секундочку! Я хочу вам кое-кого представить! — он указал рукой в мою сторону.

Все, кто в данный момент были в комнате, тут же замолкли и обернулись. Я опять растерялся. Если этот кретин станет надо мной издеваться, я не смогу исчезнуть, пока на меня все смотрят.

— Этот парень, Тим, он впервые оказался на нашем неофициальном мероприятии. Пацан всегда держится обособленно, но человек он достойный. Давайте же поприветствуем его и не дадим заскучать в этот чудный вечер! Дамы, это в большей степени к вам относится!

Раздался нестройный хор дружественных выкриков, я даже заметил несколько заинтересованных взглядов со стороны девушек. Мне тут же нашли местечко среди двух ярко накрашенных Охотниц и поставили рядом выпивку. Оказывается, ребята играли в одну несложную, но крайне интересную для них игру. И я был прав, когда думал, что современная молодежь увлекается в основном различными аспектами процесса сношения. Едва я услышал правила, то первым позывом моего трепещущего организма было встать и бежать оттуда без оглядки.

В середине стола лежал выпуклый продолговатый предмет, в один из концов которого была встроена лазерная указка. Ведущий, чаще всего им оказывался Дэн, крутил приспособление, после чего все следили, на кого же укажет лазер. Собственно, роль ведущего на этом и заканчивалась. Право крутить далее доставалось выбранному в предыдущем раунде участнику. Смысл игры же заключался в том, что если лазер указывал на кого-то одного пола с крутящим, то «подсвеченный» должен был снять элемент одежды или рассказать какой-либо непристойный факт о своей жизни. Пригодность факта определялась уровнем реакции других игроков. Самое интересное начиналось тогда, когда крутящий «подсвечивал» участника противоположенного пола. Чем больше ты «подсвечиваешь» одного и того же человека, тем больше получаешь баллов. Тем больше тебе с ним дозволено. Для этих целей была составлена таблица со своеобразными призами. Для парней и для девушек отдельно. Начинались они от невинного поцелуя и безвозмездного подношения нижнего белья, заканчивались же довольно вульгарными изощрениями. Некоторые пункты победитель мог разделить с кем-то третьим. Можно было взять один дорогой приз или несколько дешевых. Не существовало никаких ограничений. Главное, наличие взаимного согласия. Но если ты садишься за этот стол, то автоматически это согласие даешь. И кто бы тебе не попался, ты обязан соблюдать правила. Иначе изгнание и всеобщее призрение тебе гарантированно. Но парни могли дарить друг другу баллы на конкретных девушек, если того требовала ситуация.

Я догадывался, почему в этой игре участвуют парни, но не ожидал, что за столом соберется так много представительниц прекрасного пола. Уже потом я узнал, что для них было большой честью стать участницей данного мероприятия. Каждая проходила строгий отбор со стороны взыскательного жюри в лице Поггинза и его друзей. Лично мне здесь было не место, но и уйти я почему-то тоже не мог. Вдобавок одна из Охотниц обвилась вокруг моей левой руки, как бы невзначай облокотившись на нее своей немаленькой грудью. Может быть, Дэн и не хотел поставить меня в неловкое положение, но сегодня ему это удалось лучше всего. Воистину, забыв о цели, проще ее достигнуть.

Чтобы унять свои нравственные страдания, я принял решение отказаться от самоконтроля. Свободная рука схватила бутылку пива, и в следующий момент мои вкусовые рецепторы ощутили горький привкус хмельного напитка.

Игра началась незадолго до моего прихода, и лишь некоторые из игроков набрали по паре баллов. Вскоре лазер указал на Кимберли, высокую блондинку, сидящую по правую руку от меня. Так как крутила девушка, Ким решила распрощаться со своим лифом. И теперь мне отчетливо были видны острые навершия ее аккуратной груди, просвечивающиеся через тонкую ткань футболки. Эта картина оставила двойственное впечатление в моем сознании. И чтобы не анализировать свою реакцию на подобный беспредел, я залпом допил первую бутылку.

С каждым ходом вокруг нас сгущалось некое, особое энергетическое поле. Я начал видеть собравшихся в комнате будто со стороны. У меня создавалось впечатление, что мой разум был бесцеремонно изгнан из тела сущностью, единственным смыслом жизни которой были пьянство и разврат. Мое сознание разделилось. Одна часть меня жаждала закончить игру и уйти, вторая — продолжать развлекаться. Пока мне везло, или не везло. Это с какой стороны посмотреть! Лазер не разу не показал на меня.

Практически все парни и девушки сидели за столом наполовину раздетые. Некоторые парочки весьма откровенно ласкали и целовали друг друга. Но никто при этом не забывал начислять баллы. На моей соседке слева, имя которой я так и не позаботился узнать, на данный момент была надета лишь коротенькая юбка. Сама же девушка прибывала в искреннем недоразумении по поводу того, почему я был недостаточно заинтересован в ней. Поэтому она внимательно следила за тем, чтобы у меня не кончался алкоголь.

Одна из старшеклассниц закрутила прибор и лазер указал на Эда. Он с задорным гиканьем, под всеобщий смех снял носок и забросил его в дальний угол комнаты. Когда же хозяин праздника сделал свой ход, и агрегат остановился, я не сразу понял, что произошло. Мой растерянный взгляд перемещался по сидящим за столом людям, но так и не зацепил точку лазера.

— Г…г…де? — речевой аппарат слушался моих команд еще хуже, чем мыслительный. — Кто…ходит?

Меня окружило множество искаженных, смеющихся масок-лиц. Неужели тут есть какой-то подвох? Почему они все смеются? Надо мной?

Моя соседка наклонилась ко мне и прошептала, обдавая ядовитым хмельным дыханием:

— Ну, чем ты нас порадуешь, малыш?

Я опустил голову и заметил у себя на животе синюю точку. Лазер указал на меня.

Раздеться или рассказать? Я отпил немного из бутылки и попытался сконцентрировать мысли. Сейчас они узнают, кто такой Тимоти Филтон! Беззаботно отклонившись на спинку стула и неловко обняв свою полногрудую соседку, я посмотрел в глаза Дэну. Сейчас Поггинз был похож на карикатурного льва, ошибочно властвующего в прайде обезьян.

— Не слишком увлекайся Аланой, парень! — сказал он после недолгого молчания на удивление трезвым голосом. — Она еще должна мне разных дел на семь очков.

Так значит ее зовут Аланой. Хотя какая мне разница! Но не мог же я проиграть Дэну.

— Ну, я с этой красоткой разберусь без всяких очков! — меня посетило желание своеобразно пометить девушку назло Поггинзу. Я уткнулся в ее шею и, вдохнув чудесный запах молодого тела, легонько укусил Алану возле ключицы. Она ласково взяла меня за подбородок и притянула ближе к своему лицу. Ее изящные, чуть приоткрытые губы изогнулись в манящей улыбке. После этого сущность во мне победила. Мы с соседкой сплелись в одно в глубоком мистическом таинстве. Я закрыл глаза и осознал, что перестаю различать звуки, раздающиеся вокруг. Не знаю, сколько времени длился наш поцелуй, но все закончилось довольно резко. Девушка в какой-то момент просто остановилась и отстранилась от меня.

— Тим, нам еще долго тебя ждать? — проявил нетерпение Эд. Почти все сидящие за столом поддержали его.

— Не, мы уже все!

Я точно решил, что сделаю нечто грандиозное. Чтобы окружающие, а главное Дэн, одобрительно удивились.

— Хочу рассказать вам кое-что! — мой пьяный голос разносился в образовавшейся тишине. — Моя последняя любовница была старше меня лет эдак на двадцать пять! Богатая, ухоженная дама с кучей связей. А в постели творила такие вещи, на которые у многих девушек ни духу не хватит, ни опыта.

— А что с ней стало? — насмешливо спросил Дэн. — Сердце не выдержало молодого скакуна?

— Нет, братан! Это я ее темперамента не выдержал. Три ночи подряд кувыркаемся, на четвертую уже готов на стену лезть!

— Ух, ты! Боевая леди! Познакомишь нас, раз сам слез?

— Я передам ей, что мой друг интересуется.

— Да, такие женщины имеют право на выбор партнеров! — засмеялся Поггинз под неодобрительные взгляды девушек.

Я крутанул импровизированный волчок и стал наблюдать за движением лазера. Алана снова начала нашептывать мне на ухо:

— Значит, ты сейчас совершенно свободен? — ее рука порочной змейкой поползла в сторону моего паха.

— Абсолютно! — я даже не смотрел в сторону девушки. Мне стало интересно, кто же будет ходить следующим. Выбор пал на Нэнси, рыжеволосую выпускницу, сидящую напротив меня.

— Один балл! — она наклонилась, чтобы отметить это. Потом подняла голову и хитро улыбнулась мне. Я окончательно расслабился. Во мне больше не оставалось ни смущения, ни скованности. Абсолюту стоило бы придумать мне другое имя. Я мог бы быть Удовольствием, Страстью или Пороком. Но никак не Скромностью! Только не теперь.

Мы проиграли еще пару часов. Ходить мне удавалось редко, да и большинство раз «подсвечивались» парни. Конечно, мне было весело, но в итоге я выиграл три балла у Нэнси и один у Аланы. Я сильно расстроился, узнав, что мне перепадет за это. Мой организм настойчиво требовал каждую девушку в свободное распоряжение.

Распределение баллов закончилось, и счастливцы разбежались искать укромные уголки. Не только по двое, но и по трое, и более крупными компаниями. В комнате остались лишь я, Нэнси, Алана и Дэн. Один из парней подарил мне два балла на рыжую прелестницу, так как за них ему светил лишь приватный танец. А я с пятью уже мог рассчитывать на большее. Сама же девушка набрала всего лишь пару баллов, которые потратила еще во время игры на поцелуи. Да и я ей, кажется, понравился. Свой балл на Алану я решил подарить Дэну, а потом мне хотелось быстрее заняться огневолосой красавицей. Но у Поггинза были другие планы на эту ночь.

Он набрал и обменял на мою соседку двенадцать баллов, которые ему было скучно тратить в одиночестве. Поэтому он пригласил нас с Нэнси присоединиться к ним. Мы, подогретые алкоголем, наперебой начали соглашаться и предлагать свои версии дальнейшего развития событий. Дэн одобрительно кивнул и, криво ухмыльнувшись, закрыл дверь игровой комнаты на ключ.

— Чтобы не мешали! — пояснил он, хищно оглядывая нас.

* * *

Как только я пересекла порог «Приюта», волнение за Нейтана снова вернулось. Теперь мне казалось, что он точно не мог оставить меня. Значит с ним что-то случилось. Все вокруг танцевали, веселились, обменивались традиционными подарками, но я не могла заставить себя примкнуть к общей массе. Дейзи тут же убежала с кем-то здороваться, а я осталась одна в большой ревущей толпе. Вокруг гудела музыка не по моему вкусу, и от разноцветных огней кружилась голова. Я выбежала из клуба, подстегиваемая гнетущей болью в груди. Мне было попросту не до праздника.

Где мне искать его? Я не знала даже фамилии своего возлюбленного. При устройстве на работу, он попросил звать его по имени. И мой договор был заключен напрямую с организацией. Конечно, я могу методично обзванивать все госпитали и коронерские центры, но будет ли в этом смысл? Где гарантия, что перебрав тысячу номеров, я найду нужный? А вдруг я ошибаюсь, и Нейтана вообще нет не в одном из них? Надо действовать иначе.

Я достала коммуникатор и набрала Лану. Она ответила только через минуту. Из-за типичного праздничного шума, я плохо слышала ее голос. Просто убедилась в том, что она находится в «Приюте», и попросила подругу выйти на улицу.

— Эви, с праздником! — Лана обняла меня и протянула большой цветок мака.

— Спасибо, он прекрасен! Прости, я не принесла никому подарков. Забыла обо всем на свете.

— Понимаю, — кивнула девушка. — Почему ты не заходишь внутрь?

— Мне нужно быть в другом месте. Скажи, ты еще слушаешь волну департамента?

— Бывает иногда. А что? Тебе наш маньяк покоя не дает?

— Не в этом дело. Может быть, есть какая-то свежая информация? Новые жертвы?

— Нет, все тихо пока. Только старина Аарон по мелочи тревогу нагоняет. Если будет что-то новое — я тебе первой расскажу! — пообещала девушка.

— Спасибо! Передай остальным, что у меня возникли неотложные дела. Я, скорее всего, к вам еще присоединюсь!

Попрощавшись с Ланой, я быстрым шагом направилась к подземке, составляя в голове план будущих действий. Я во что бы то ни стало решила найти Нейтана. Если он хочет разорвать наши отношения, хорошо. Но пусть скажет мне об этом лично.

Квартира моего бывшего начальника располагалась в доме на Десятой Западной улице. Это был недорогой район для холостых менеджеров средней руки, молодых семей и студентов. Туда я и направилась. Вокруг меня проходили люди с пышными букетами цветов — главным символом Дня Пророка Антония. Воздух был наполнен праздничным настроением. Оно проникало и в меня, вызывая тошноту. Или это было из-за сильного волнения.

На станции было практически безлюдно. Конечно, сейчас все сидят за щедро накрытыми столами или гуляют с друзьями. Одна я ношусь, как неприкаянная. Мне бы лишь глазком увидать его, лишь на секунду приникнуть к его груди. И пусть он после этого меня оттолкнет. В отношениях с людьми я была перфекционистом. Никаких запятых или многоточий. Только точка, только стопроцентная ясность. И это не значит, что меня нужно любить всегда. Но если перестанете, просто дайте мне знать. Ваша решительность сэкономит время и нервные клетки нам обоим.

Через полчаса я стояла напротив его двери, положив руку на прохладный металл. Я долго набиралась смелости, перед тем как робко нажать кнопку звонка. И тут же вздрогнула от визгливой трели. Даже если Нейтан спит, он бы наверняка проснулся после подобной какофонии. Для верности я нажала еще раз. Тишина. Я прижалась ухом к двери, пытливо выслушивая хоть какие-нибудь звуки. Но мои потуги в данной области принесли мне нулевые результаты.

Я села под дверью и снова набрала его номер. Веселая песенка, сопровождающая ожидание, уже порядком раздражала меня. Я еще раз повторила попытку. Потом еще раз. Наконец, я услышала характерный щелчок, означающий налаженную связь с абонентом. Мои ладони мгновенно вспотели, а сердце принялось выбивать ритмы интенсивнее, чем манарийские барабанщики.

— Слушаю вас! — раздался в трубке неуверенный женский голос.

От неожиданности я отключилась. Проверила на дисплее правильность номера и набрала снова. Мне ответили чуть ли не в первую секунду. Это была та же женщина.

— Слушаю вас! — повторила она более раздраженно.

— Здравствуйте! Меня зовут Эйвери и мы с вами, скорее всего, незнакомы. Вам ничего не говорит мое имя?

— Нет. А должно?

— Скажите пожалуйста, данный номер был недавно зарегистрирован на вас или вы нашли где-то этот коммуникатор?

— А вы собственно кто? — раздражение в ее голосе начало возрастать.

— Мое имя — Эйвери Филипс, и я хочу найти владельца этого коммуникатора.

— А кем вы приходитесь владельцу этого коммуникатора?

Этот вопрос одновременно и неприятно удивил меня, и расстроил, и поставил в тупик.

— Я раньше работала на него, а теперь мы просто друзья. Иногда проводили время вместе.

— Ах, проводили время вместе?! — тембр ее голоса только чуть-чуть не доходил до уровня ультразвука. — Послушай меня, шлюха малолетняя! Теперь я понимаю, почему мой муж ко мне охладел. Если ты еще раз подойдешь к нему, я тебя убью! Я нашла этот коммуникатор, найду и другие. И тебя найду, если понадобиться.

— Как к мужу? Он никогда не говорил мне, что женат. Я бы ни за что…

Женщина на другом конце продолжала браниться и сыпать угрозами. Но ее слова улетали в пустоту никем не услышанные. Коммуникатор выпал из моей расслабленной ладони. Я облокотилась на дверь и закрыла глаза. Мне даже не хотелось плакать. Я просидела там несколько часов без движения. Иногда мне кто-то звонил, но я физически не могла разговаривать с кем-то. Все потеряло смысл. Временами рядом со мной проходили, оборачиваясь, люди. Когда мне это совсем надоело, я решила поехать домой. Дейзи и остальные наверняка сейчас все еще празднуют. Так что я приду, укутаюсь в одеяло, обниму Джеки и засну. А завтра проснусь и пойму: это был всего лишь сон. Так как поезда в ночное время не ходили, я заказала машину до дома и на негнущихся ногах спустилась вниз, на улицу.

* * *

Сплошной комок из потных обнаженных тел стал единым организмом. Я настолько потерял себя в этом действе, что когда услышал тяжелое, хриплое дыхание, не сразу понял, что оно принадлежит мне. Энергетический запал покидал мою плоть, оставляя лишь удручающую пустоту. Тело Нэнси, поначалу казавшееся таким соблазнительным, теперь лежало на мне раздражающим горячим грузом. Во рту появился гнилостный привкус, вызывающий тошноту. Я поднялся, чтобы унять позыв рвоты, но понял, что природа сильнее меня. На мое счастье Дэн оставил ключ в замке. Укутавшись в простыню, я тихонько вышел в коридор. До меня доносились звуки вечеринки с нижних этажей и улицы, но в этой части дома было безлюдно. Толкнув первую попавшуюся дверь, я нашел нужную комнату и хотел обрадоваться, но не успел. Недуг остро дал о себе знать. Прыжком преодолев расстояние до унитаза, я наклонился над ним и опорожнил свой организм. Меня буквально выворачивало наизнанку. Настолько интенсивно, что во время следующего порыва меня посетило чувство, будто в моей голове лопаются мелкие сосуды. Стоит ли подобная плата ранее предоставленных удовольствий?

Когда мой желудок несколько успокоился, я умылся и сел на прохладный кафельный пол. Головокружение усиливалось, но, к сожалению, не мешало осознавать мои последние действия. Как я мог так поступить? Накрывшая меня моральная боль была сильнее физической. Из-за нее мне хотелось совершить с собою что-нибудь страшное. Разбить голову об умывальник или вырвать себе сердце. Связь с Сирин была средством достижения цели, попыткой укрепить контакт. И я разорвал ее, когда пришло время. Но никто не заставлял меня проделывать все это с Нэнси, потом с Аланой, потом снова с Нэнси, но теперь уже вдвоем с Дэном. Я лишь выпил и расслабился в новой для себя среде, а уже жестоко предал свою возлюбленную. От воспоминаний о недавно пережитых моментах меня снова вырвало. Я не смог подняться с пола, и теперь белую с голубым плитку украшала малоаппетитная субстанция. Мерзкая и неприятно пахнущая. Как и я сам. Сколько же времени я презирал этих выродков, напивающихся в хлам и спаривающихся со всеми подряд! Как же вышло, что я стал таким же? Моя возлюбленная была достойна лучшего! Я отмотал длинную ленту бумаги и принялся убирать за собой. Головная боль будто сминала мой череп. Может быть, моя жизнь в обществе и стала налаживаться. Но это ли было мне нужно? Я должен быть либо забитым неудачником, либо пошлым пропойцей? Неужели нет иных вариантов? В любой другой день я мог бы встретиться с Хитер и попросить совета. Но именно сегодня она отмечала праздник с Томом. У меня не было никакого права мешать ее счастью.

Я смял изгвазданную простынь и кинул ее в корзину для белья. Обратно пришлось возвращаться голым. В комнате, где мы развлекались, стоял весьма неприятный запах. Я с трудом нашел свою одежду и принялся поскорее натягивать ее. В нагрудном кармане рубашки лежало фото моей богини. Мне требовалось срочно увидеть ее. Это было бы лекарством для моей истерзанной души. Я засунул руку в карман и обмер. Фотографии не было. В паники я начал метаться по комнате, переворачивая вещи, в поисках моей пропажи. На шум проснулся Дэн. Он громко потянулся, причмокивая, и уселся на диван, абсолютно не стесняясь своей наготы.

— Ты что творишь, мелкий?

— Ищу кое-что! Потерял вчера в этом безумном беспорядке.

Поггинз с трудом встал.

— Что именно ты ищешь? Я тебе помогу.

Я привстал, стукнувшись о край стола. Головная боль захлестнула меня с новой силой.

— Фотографию.

Дэн с кряхтением нагнулся и поднял что-то с пола.

— Фотографию с блондинистой соской?

— Эй, не называя ее так! — я подошел и попытался выдернуть фото из его руки.

Здоровяк ловко увернулся, разглядывая прямоугольник бумаги.

— А она ничего, симпатичная! Это твоя дама в годах?

— Чего ты гонишь, Дэн? Ей же на вид лет восемнадцать!

— Видишь вывеску здания? Это же детский клуб «Дикие джунгли». Меня мать туда водила. Его уже лет семь, как не существует.

— А где находилось это здание? — спросил я, учуяв след.

— Оно и сейчас находится на том же месте. Только раньше там был жилой дом, а теперь — «Ночной Рай Кенсвуда». Я даже был в этом клубе пару раз. Тимми, это лучшее место на нашей грешной земле! Особенно по сравнению с «Дикими джунглями», — он ухмыльнулся и протянул мне фото. — Что-то ты совсем неважно выглядишь? Редко пьешь?

Я кивнул, отведя взгляд в сторону.

— Ничего, парень, привыкнешь! Надо почаще тебя вытаскивать, а то ты совсем завял. Может, хватит уже со своими бабами веселиться? Давай с нами гулять, в кино ходить, на тренировки.

— Хорошо, я рад слышать от тебя подобное предложение. Дэн, а почему вы решили позвать меня на вечеринку? Ведь раньше ты никогда не проявлял желания тусоваться со мной.

— Ну почему же?! Мы часто тебя звали! А ты все: «Дела, дела». Тебе выпитое совсем мозги отшибло, Тимми! — засмеялся Поггинз. И продолжил, посерьезнев. — Я вижу, что ты непростой парень. И прикид твой выдает в тебе человека, привыкшего сорить деньгами. Ты не заводишь друзей, не примыкаешь к компаниям. А тогда вообще заговорил с Пинкерманом, главным посмешищем гимназии. Я не прошу тебя открываться передо мной, но ты определенно мне интересен. И в тебе таится какая-то опасность.

Я ошарашено глядел на Дэна, не веря своим ушам. Неужели он и правда не помнит, как три года кряду издевался надо мной? Но вряд ли этот увалень способен так изящно врать, глядя в глаза.

— И все же, кто эта баба на фото? — спросил он, зевая.

— Какая тебе разница, Дэн? — пожал я плечами. — Ты же сам сказал, что не будешь лезть мне в душу.

— Попробовать стоило! — Поггинз сел обратно на диван и посмотрел мне в глаза. — Тимми, все бабы — продажные твари. Ты не дождешься от них благодарности или сочувствия. Не превозноси их! Относись к ним, как к средству.

— Я согласен с тобой! Многие из них и правда таковыми являются, но не все! — мне стало обидно. — Сам знаю как минимум двух достойных девушек.

Конечно же, я имел в виду Хитер и незнакомку с фото. Первая была для меня заслуженным, непререкаемым авторитетом, а в чистоте второй я был уверен глубоко в душе. И наверняка мой список можно было продолжить.

— Они просто еще не проявили себя! — Дэн оставался непреклонен. — Но будь уверен — предадут при первой же возможности.

Мне было тяжко слушать тот бред, что говорил Поггинз. Если когда-то его и обидел какой-то субъект в юбке, то вовсе не стоит переносить свою обиду на всю оставшуюся совокупность представительниц прекрасного пола. Это как минимум выдавало в нем личность сырую, скрывающую собственные проблемы за показной бравадой. В сущности, его противоестественная тяга к насилию говорила о том же. У меня тоже были трудности с самим собой. И сейчас они все еще имелись. Но я стараюсь брать за них ответственность и не винить других людей в собственной неполноценности. И пусть я предал свою единственную любовь, этого больше никогда не повториться. Нужно выработать свое мировоззрение и жить в соответствии с ним. С этого дня, чтобы не случилось — никаких связей с другими девушками. И даже если мне с ней никогда не доведется встретиться, я спокойно приму подобный поворот. Дэн может жить и рассуждать как угодно, я же буду жить и рассуждать как угодно мне. Это всегда было моей отличительной чертой, и мне стоит дальше придерживаться ее.

— Знаешь что, Дэн? Я сейчас не в лучшей форме и, думаю, мне уже пора валить отсюда. Спасибо, что позвали на сходку! Для меня это был полезный опыт — я убедился, что такая жизнь не по мне.

— Как скажешь, Тим! Но это ведь не означает, что ты отказываешься от моей дружбы? — Поггинз поднялся и посмотрел на меня. Пожалуй, слишком серьезно для голого человека.

— Ни в коем случае! — ответил я, стараясь удерживать глаза на уровне его лица. — Благодарю за оказанное уважение.

Мы пожали друг другу руки, и я пошел к выходу.

— Но я все равно буду пытаться переманить тебя на свою сторону! — Дэн окликнул меня возле самой двери.

Я остановился на мгновение, но ничего не ответил. Просто пошел дальше. Невероятно! Я осознавал, что пользуясь своей способностью, мог бы убить и Дэна, и его прихвостней, оставшись безнаказанным. Но не сделал этого. Пусть и мечтал частенько о подобном повороте. Что это? Слабость? Нет. Это была самая настоящая спокойная, уверенная сила. Хоть остатки головной боли и стыда все еще оставались во мне, я знал, что выхожу из дома Эда другим человеком. И надеялся, что в дальнейшем меня ожидает еще множество положительных изменений.

* * *

Ключ никак не хотел попадать в замочную скважину. Лишь царапал металл, издавая неприятные звуки. Наконец мне удалось совладать со своими трясущимися руками. Я открыла дверь и вошла в квартиру. Дома, на мое счастье, никого не было. Лишь Джеки, мелодично мурлыча, выбежала поздороваться. Раздевшись, я прошла в комнату и легла на кровать. Оцепенение спало, и теперь мне можно было вдоволь наплакаться. Нейтан! Как он мог? Я вспомнила, как он вел себя в тот злополучный вечер, после которого все началось. Его мягкую улыбку, от которой появлялась сеточка морщин в уголках блестящих глаз. Его сильные руки, которые ласкали меня в ту ночь и несколько ночей после. Его приятный голос, заставляющий учащаться мое дыхание. Насколько нежным может быть мужчина, желающий постельных утех!

Завтра же я уеду в Валдаар. Запрусь у себя в комнате и умру там в одиночестве. Приняв решение, я обняла одеяло и закрыла глаза, пытаясь заснуть. Но мне не позволили. Коридор вдруг наполнился шумом и смехом Дейзи. С огромной неохотой я вышла посмотреть, что там случилось, предвкушая, как выгоню всю компанию, дабы они не мешали мне страдать. Их было двое. Моя соседка и какой-то непонятный парень, у которого на лице было написано: «Жвачка вместо мозга». Он глупо улыбнулся и спросил у Дейзи:

— А вас что, будет двое?

Я не стал комментировать происходящее, просто схватила подругу за руку и повела на кухню. Она была прилично навеселе, а значит, не могла думать не о чем, кроме плотских утех.

— Почему ты здесь? Лана сказала, что у тебя появились неожиданные планы. Разве ты не поехала к Нейтану? Мы звонили тебе полночи.

— Поехала.

— Что-нибудь узнала?

— Все узнала! — я почувствовала, как слезы наполняют мои глаза, и отвернулась.

— Эй! — Дейзи встревожилась. — С ним что-то случилось?

— Причем задолго до нашего знакомства. Он женился!

— Подожди! — она присела на стул. — Хочешь сказать, что он женат?! Он сам тебе в этом признался?

— У него на это духу не хватило, видимо, — я нервно ходила по кухне. — По-моему, его жена просто нашла коммуникатор и ответила на мой звонок. Обвинила меня во всех смертных грехах и назвала малолетней шлюхой.

— Эви, успокойся! — мягко отреагировала подруга. — Конечно, не слишком приятно выступать в роли временной любовницы для женатика, но ничего страшного не случилось! Нейтану, наверно, стало стыдно за свои поступки, и он решил избавить твою жизнь от своей гадкой персоны. Тебе нужно радоваться, а не плакать.

Во мне вскипела яростная обида.

— Как ты не понимаешь, Дэйзи?! Я люблю его! Не представляю жизнь без присутствия в ней его гадкой персоны.

— Да не могла ты полюбить человека за три недели. В тебе сейчас говорит обида и попранная гордость.

— Не смей говорить мне, что я могу и что не могу! — повысила я голос. — Тебе самой мозгов хватает лишь на то, чтобы водить домой дегенеративных мальчиков. И почему они каждый раз разные? Спуталась однажды с одним, а теперь не можешь вспомнить, как он выглядит?

— Завидуешь, что я привлекаю к себе множество парней?

— То, что я не вожу к себе кого попало, совсем не значит, что я завидую! Мне сейчас поддержка нужна, а лучше просто побыть одной, — я немного успокоилась и продолжила. — Неужели так сложно войти в мое положение?

Дейзи скрестила руки на груди и высокомерно посмотрела на меня.

— Ну и сиди здесь в одиночестве. А мы отправимся в спальню. Если хочешь — пойди на улицу, развейся! Там сейчас как раз никого нет. Я не обязана подстраиваться под твои истерики!

Она вышла из кухни, хлопнув дверью. И я почувствовала себя всеми покинутой, будто осталась единственной выжившей на огромной территории Даммара. Казалось, что мир отказал мне в покровительстве. Но надо было брать себя в руки. Для того чтобы прийти в норму, я решила совершить какой-нибудь из ряда вон выходящий поступок. Нашарив в коридоре небольшой чемодан, я зашла в комнату и, не обращая внимания на присутствующих, принялась складывать необходимые вещи. У меня их и было-то совсем немного. Главное, взять деньги и документы. Дейзи делала вид, что ничего не происходит, и мне никаких вопросов не задавала. Сейчас я поеду на вокзал и куплю первый же билет до Валдаара. Не секунды больше не хочу оставаться в этом городе! Видимо, обычно гостеприимный Кенсвуд попросту не принял меня.

Собрав свои нехитрые пожитки, я вышла из дома и направилась в сторону подземки. Автобусный парк еще не был открыт, поэтому мне пришлось идти пешком. Но на полпути меня посетило желание кое с кем попрощаться. Может быть, мы с Кеем и не слишком ладили вторую половину Голубого Месяца, но треть жизни он был мне близким другом. Да и предположительное место его обитания располагалось неподалеку. Заодно можно было последний раз взглянуть на «Приют Сумасшедшего».

Дверь в квартиру Кэсседи долго не открывали. Я уже собиралась уйти, как вдруг она широко распахнулась и на пороге появилась Миранда, закутанная в простыню. Девушка Кея одарила меня неласковым взглядом и высокомерно спросила:

— А ты что здесь делаешь?

— Я пришла к Кэсседи.

— Сомневаюсь, что он стал звать бы тебя сейчас! А без приглашения приходить крайне невежливо.

— Это меня не касается! Здесь Эйвери Филипс всегда желанный гость. Хочешь ты этого или нет, — я довольно грубо отодвинула ее в сторону и прошла внутрь. — Кей, выйди ко мне на минуту! Мне нужно поговорить с тобой!

Из комнаты выглянула помятая физиономия.

— А до обеда это не подождет? — спросил он устало.

— Боюсь, что нет.

— Хорошо! Подожди только, я надену что-нибудь.

Миранда, презрительно фыркнув, оставила меня в коридоре. Когда Кэсседи появился, я сразу поняла, что здесь меня тоже не ждут.

— Ты сегодня всю ночь пропускала наши звонки. Мы волновались о тебе! Если не хотела отмечать с нами праздник, могла бы просто сказать об этом. А сейчас ты без видимых причин возникаешь у меня на пороге с чемоданом. Что вообще твориться у тебя в голове?

— Кей, подожди! Я попрощаться пришла.

— Попрощаться? — он болезненно сморщился, силясь понять логику моих поступков. — А куда ты уезжаешь?

— В Валдаар.

— И ты пришла ко мне в такую рань, чтобы сообщить это? Могла бы написать на коммуникатор.

— Я не знаю, когда мы увидимся в следующий раз. Хотела увидеть тебя напоследок. Мне не стоило этого делать?

— Так, стой! Я ничего не понимаю. Почему ты решила уехать? — спросил он, жестикулируя.

— Потому что здесь у меня ничего не получается!

— Эйвери, успокойся! Вернись домой, отдохни! Давай увидимся с тобой вечером и все обсудим.

— Я не могу вернуться. У меня больше нет здесь дома! Вот! — я указала на чемодан. — Я все забрала и уезжаю.

— Ты сейчас совершаешь необдуманный поступок под влиянием момента. Если хочешь съездить домой — купи билет на послезавтра. Недельку отдохнешь, а потом приедешь обратно.

— Нет, не приеду!

— Эви! — парень схватил меня за плечи. — Послушай, я сейчас ничем не могу тебе помочь. Я не спал всю ночь и вообще не соображаю, что происходит.

— Ты обещал помогать мне и защищать!

— Да я и не отказываюсь! — Кей покосился на дверь в комнату. — Но подожди до вечера! Встретимся где-нибудь и поговорим.

Я заметила его взгляд и указала на дверь.

— Это из-за нее? — горячо прошептала я. — Из-за Миранды, да? Тебе очередная подружка важнее, чем я?

— Она не очередная подружка! Миранда мне действительно нравится. Я никак не могу вас сравнивать. И раз уже на то пошло, почему тебе твой парень не помогает? — он осекся, но я видела, что его посетила правильная догадка.

— Потому что у меня больше нет парня! — ядовито произнесла я.

— Ого! Это интересно! Расскажешь?

— Значит об этом ты готов слушать прямо сейчас? Кей, ну ты и придурок! Это же не какая-то забавная история. Это моя личная трагедия!

— Нужно было сразу меня слушать! Чего теперь-то слезы лить и уезжать куда-то?

— Как же вы мне все надоели! — закричала я. — Я вас всех ненавижу! Почему, когда единственный раз в жизни мне нужна ваша поддержка, вам интереснее сношаться с кем-то?

Кэсседи замер, удивленно глядя на меня. А я, всхлипывая, застегнула плащ и принялась копошиться в замке. Наконец, дверь поддалась, и я, выйдя на лестничную клетку, стала спускаться вниз. Чемодан гулко грохотал по ступенькам, но мне было слышно, как Кей зовет меня вернуться в квартиру. Я повернулась к нему и неожиданно зло и четко произнесла:

— Гори в преисподние, Кэсседи! Вместе с Дейзи, своей милашкой Мирандой и всеми остальными! Я скорее умру, чем когда-либо еще встречусь с вами по собственной воле!

Отвернувшись, я услышала, как он со всей силы захлопнул дверь. Пусть катится ко всем чертям! Я вышла на улицу и побрела, не разбирая дороги.

* * *

Меня снова пробудил Голод. Он заставлял меня искать, настигать и мучить своих жертв, пока я вдоволь не наберусь энергии. Нет, мне не обязательно было их убивать, но пока они еще трепыхались, я попросту не мог остановиться. Конечно, для меня питание не было самоцелью. Главными для меня были творческий и эстетический аспекты данного действа. Творчество в моей деятельности заключалось в подборе, так сказать, инструментов, воплощении нужных декораций и своеобразного психологического подхода к каждому, кто попадется мне на пути. Пока я еще не был готов работать с группой лиц, но с одиночками все заканчивалось успешно. Эстетический же аспект касался того, что лично мне было глубоко приятно смотреть на свою работу. Как эти несуразные фигурки, называемые людьми, смешно корячатся от ужаса, кричат и безумно размахивают конечностями. Посылают в мой адрес проклятия или возносят сердечные молитвы Девам. Удивительно, что перед лицом смерти каждый готов просить о помощи Высших Созданий, даже если ранее скептически относились к самому факту их существования. Но, к сожалению, единственным Высшим Созданием, которое могло бы услышать их просьбы, был я сам.

Так и сейчас я иду, гонимый Голодом, на поиски новой цели. Человеческое тело медленное и неловкое, по моим меркам, но иначе на Даммаре не выжить. Приходится чем-то жертвовать, но все же я двигался быстрее любого из людей. Был ли я рожден таким изначально, или воплотился в сознании уже готовой личности — в моей память не отложилось этой информации. Может быть, я однажды просто раскрыл свою истинную сущность. Как бы то ни было, та суть, которая есть Я, ощущала себя индивидуумом гармоничным и целостным.

Голод щекочущей пустотой заполнял мое лоно, и я сосредоточился на поиске источника пропитания. Сегодня мне повезло. Я почувствовал довольную сильную душу, уже выделяющую нужную энергию. Пусть пока в малых количествах, но вскоре она отдаст мне все. До последней капли.

Мне было легко ориентироваться в пространстве. Я уверенно шел к своей цели, постепенно сокращая расстояние. Когда между нами оставалась пара домов, я смог проникнуть в ее сознание и приступить к разработке плана. Здесь была довольно стандартная ситуация, но нужно было показать каждой жертве, что она является достаточно самобытной.

Снедающий меня Голод превращался в приятное возбуждение, сродни эротическому. Но никакие плотские утехи не шли в сравнение с его утолением. Я больше не мог себя сдерживать. Проработав сценарий, я запустил его в действие и стал выжидать момент, когда мое появление окажется особенно эффектным.

* * *

Когда озлобленность, наконец, гадкой змеей вышла из моего тела, я почувствовала усталость и опустошенность. Чемодан будто стал весить втрое больше и, ко всему прочему, его ручка неприятно натирала мои замершие ладони. К сожалению, перчатки остались сиротливо дожидаться хозяйку в бывшем месте ее обитания. К тому же, я решила сократить путь через малознакомые дворы и, похоже, немного заплутала. До моего слуха доносились звуки запускающихся фейерверков с центральных улиц. По сути, они должны были приносить радость, но у меня каждый выстрел вызывал все больше дискомфорт и неясную тревогу.

О, Великие Девы, что же со мной происходит? Я же слишком ничтожна для того, чтобы ссыпать на мою голову всевозможные неприятности. Глаза снова защипало. Я утерла слезы рукавом пальто и потащилась дальше в неизвестном направлении. Куда-нибудь да и выйду! Просто не нужно было мне витать в облаках так много. Правильно говорят, жизнь — тяжелое испытание. Каждую награду нужно выслуживать, вымаливать, зарабатывать упорным трудом. А я ишь чего захотела — чтобы все было по-моему! Видать, вселенский разум не терпит тех, кто нагло претендует на роль Высшего Создания. Пусть даже в рамках собственной судьбы. Так мне и надо! Все, кого я любила, предали меня. Им ничего не стоило взять и растоптать мои чувства. Любовь — выдумка для идиотов. Существует привязанность, расчет, симпатия, влюбленность, наконец. Но в любовь я больше не верю.

Я остановилась, чтобы передохнуть, и осмотрелась. Небо надо мной приобрело странный, молочно-розовый, грязный оттенок. На его фоне голые ветви деревьев смотрелись ужасающе. Тревога в моей груди усилилась. Я схватила чемодан и ускорила шаг. Обстановка вокруг стала совсем незнакомой. Дома на моем пути выглядели игрушечными. Еще больше меня настораживал факт того, что мне уже достаточно давно не встречались другие люди. Я будто бы попала внутрь чьего-то ночного кошмара. Но тут мое сердце немного расслабилось. В следующем дворе мне на глаза попалась фигура, одиноко сидящая на скамейке. Мне нужно было узнать дорогу к подземке, поэтому я направилась к ней. Когда между нами оставалось несколько шагов, человек повернулся ко мне. А я остановилась в замешательстве, увидев его лицо. Это был замученный, бедно одетый палирец, в глазах которого стояла болезненная горечь. Во мне ожил липкий страх. Мужчина внезапно вскочил со своего места и принялся пристально меня разглядывать.

— Пожалуйста! Я отдам вам все, что у меня есть! — мой голос дрожал от ужаса. — Только дайте мне уйти отсюда! Не убивайте меня!

— Прости, Эйвери! — сказал он на чистом атарианском, без капли акцента. — Он смог разорвать ткань. Беги! Разворачивайся и беги как можно быстрее. Тебе уже никто не сможет помочь. Попробуй отыскать людей!

Легко было сказать! Мои ноги стали совсем ватными. Я прижала чемодан к груди и бросилась оттуда так быстро, насколько могла. Я бежала, наверное, минут десять, но у меня создалось впечатление, будто я не могу сделать и шага. Менялись лишь декорации. Вскоре в боку нестерпимо закололо, и я начала задыхаться. Мне оставалось лишь забежать за угол дома и скатиться вниз, прислоняясь к стене. Нужно было восстановить дыхание. Я закрыла глаза и принялась считать до ста. Но мне казалось, что этот кошмар никогда не кончится. Как только счет дошел до шестидесяти, я услышала мягкий, вкрадчивый голос. Похоже, его носитель находился рядом со мной:

— Открой глаза, девочка! — это был не палирец. Такой тембр не мог принадлежать человеку. Он будто был синтезирован искусственным путем. — Тебе плохо сейчас, но я могу прекратить твои мучения раз и навсегда. Открой же глаза и дай помочь тебе!

Я сжала веки сильнее. А голос тем временем изменился. Теперь его окраска приносил мне еще больше неприятного волнения.

— Эйвери, любимая! Я здесь, я вернулся. Мы больше никогда не расстанемся с тобой!

Черт возьми, откуда здесь мог взяться Нейтан? Нейтан… Он бы защитил меня от любой беды.

— Мы станем с тобой одним целым! — это прозвучало настолько тотально, что я встала рывком и открыла глаза.

Передо мной никого не было. Но внезапно я услышала тихий шепот, похожий на дуновение легкое ветра. Слева, вне зоны моей видимости.

— Сейчас ты умрешь!

Совсем близко. Я медленно повернулась на голос и вздрогнула. Чемодан выпал из моих трясущихся рук. Я сделала пару шагов назад, пока ноги не отказали мне. Существо, возвышающееся надо мной, не поддавалось описанию. Даже самый извращенный человеческий разум не мог бы воссоздать нечто похожее. Оно пришло из миров с другой геометрией, другой палитрой цветов. Но того, что видели мои глаза, хватало, чтобы официально объявить его самым омерзительным созданием на земле. Отвратительная карикатура на лицо, окрашенная коричневым колером, расплылось в жутком подобии улыбки.

— Я вижу тебя. А ты? Видишь меня?

Я громко закричала, перевернулась на живот и поползла оттуда, царапая пальцами замершую землю. Кожа стиралась в кровь до кости, напряженные фаланги с хрустом ломались.

Кто-то силой развернул меня на спину. Я уже не могла сопротивляться. Мне нужна была спасительная темнота и забвение смерти. Сердце билось так часто, что готово было пробить ребра и вырваться из грудной клетки. Я закрыла глаза, но в ужасе поняла — ничего не изменилось. То, что происходило со мной в данный момент — происходило и в моей голове. Истерзанные руки машинально потянулись к глазам — даже если кошмарная картинка и останется, я надеялась попросту умереть от боли. Только бы не видеть этого!

Передо мной навис Нейтан. Вернее то, что осталось от него. Синие растрескавшиеся губы, вываливающийся язык, наполовину выпавшие волосы, оголяющие истлевший череп. Из отрезанного уха сочился гной, вытекая на шею. Забитое гематомами тело наклонилось ближе, глядя своими мутными мертвыми глазами. Его рот с трудом приоткрылся, но говорить с высунутым языком — задача не из легких.

— Хофифь я буду лубить тфибя ф послдьний заз? Фы вудишь моей мествой невестой, — его глухой загробный голос показался мне забавным.

Я фыркнула прямо в лицо этому существу и разразилась сумасшедшим хохотом.

— Даже не представляешь, как ты заставил меня поволноваться! Оставь ее в покое, ты опоздал! Девушку уже забрал Абсолют.

Мы с моим истлевшим приятелем повернулись на голос. Там с самым серьезным видом стоял уже знакомый мне палирец.

— Я тебе сейчас не по зубам! Мне нужна девушка. От нее ты ничего уже не получишь. Оставь ее и уходи. Мы тобой позже займемся.

Существо поднялось и произнесло своим неземным голосом:

— Вы потеряли свой последний шанс обезвредить меня! И лично ты будешь жалеть об этом до конца своих дней. Я уничтожу всех, кто тебе дорог.

— Зато сейчас ты не можешь тронуть ее! На данный момент для меня это главное, а будущее я вправе скорректировать.

— Ты не сможешь мне помешать! Никто не сможет мне помешать!

— Ошибаешься, мой заносчивый и амбициозный друг! — палирец был совершенно спокоен. — Пока на Даммаре есть хоть один человек, невосприимчивый к твоим спектаклям, ты не одержишь окончательную победу.

— Их я искореню другими способами. Не будь наивным, Дитя Абсолюта. За мной стоят и другие люди и нелюди.

— Хватит языком трепать! Ткань я почти восстановил, и Голод покидает тебя. Скоро кое-кто вновь станет обычным человеком. Уверен, что ты желал бы быть подальше от меня в этот момент.

— Девушка умрет раньше!

— Хочешь поспорить? — палирец скрестил руки на груди.

— Тебе она нужна живой! Ты не станешь рисковать!

— В таком случае, у меня нет другого выбора! Придется поделиться с тобой своими догадками. Если я правильно угадал имя, данное тебе Абсолютом, то она и тебе будет нужна живой.

— Это что, та самая девушка? — оно с интересом повернулось в мою сторону.

— Тебе лучше знать, я еще не копался в ее сознании! — развел руками палирец.

Существо призадумалось.

— А ведь похоже на то! — его синтетический голос повеселел. — Ну, тогда, конечно, придется ее отпустить! И тебе спасибо, что спас меня от фатальной ошибки, вам всем на погибель! — существо развернулось ко мне. — Но ты не скучай, любимая! Я обязательно вернусь к тебе позже.

У меня не было сил ему ответить. И чудовище уже исчезло из поля зрения. Палирец подошел и присел рядом, приподняв мою голову.

— Как ты, Дитя? — я почувствовала в его голосе искреннюю заботу.

— Добейте меня уже! — по моим щекам текли слезы. — Мир стал каким-то странным, непривычным.

— Ты привыкнешь! — он улыбнулся. — И полюбишь его. Все страдают во время инициации. Осталось совсем чуть-чуть.

— Убейте меня, пожалуйста! Я больше не хочу жить, правда! Мне слишком страшно.

— Ты даже не представляешь, Эйвери, какая ты умница! Ты уже со стольким справилась! Любой бы сдался, а ты справилась!

— Убей меня, слышишь? — мне уже порядком надоело слушать этот бред.

— Да что ты заладила, Дитя? Тебе еще жить и жить.

— Тогда я сама умру!

— Нет, этого я допустить не могу. Придется тебя отключить на время!

Я испытала резкую боль в области шеи. И это было последнее, что почувствовала в своей жизни девятнадцатилетняя уроженка Валдаара, Эйвери Филипс.

Глава 6. Путешествия вглубь и вовне

«Чтобы не разочароваться в жизни, не стоит верить всему, что в ней происходит».

А. Марков.

Молодая уроженка Палира сидела на комоде, болтая ногами, и увлеченно жевала огромное яблоко. Еще, кроме вышеперечисленных действий, Шэль Мэй наблюдала, как ее непутевый брат-близнец мечется по комнате, хватаясь за голову. Им уже давно было пора покинуть Атарию и вернуться на родину, но Тай ее и слушать не хотел. Он все ждал, пока Эйвери придет в себя. Однако Шэль прекрасно понимала, что этого не произойдет. Инициация была прервана самым варварским способом, и Абсолют не успел принять новое Дитя. К тому же, у рыжеволосой атарианки не было мотивации возвращаться обратно к жизни. Момент, когда ее душа уйдет к Деве-Спасительнице, был вопросом времени.

— Плохо! — сказала Шэль тихо. — Дом.

— Что нам делать дома, тон? Ее организм не выдержит перелета, а в сознание для меня доступ закрыт.

— Власть?

— Я никак не могу связаться с ним!

— Дом, — еще раз тихо повторила девушка. — Помощь.

Тай Мэй извлек коммуникатор и, тяжело вздохнув, посмотрел на дисплей.

— Тон, ты правда думаешь, что он сможет помочь нам?

Палирка ничего не ответила. Только с хрустом откусила еще один кусок сочного фрукта.

— Хорошо, я попробую.

Потянулись минуты длительного ожидания. Всегда хладнокровный Тай нервно вытер испарину со лба. Наконец, на том конце ответили.

— Да прибудет солнце в твоем доме, сын династии Мэй! Сегодня у меня и моей семьи великий праздник — сам черноокий демон вспомнил о своем покорном слуге, — голос был слащавый и нарочито почтительный.

— Перестань ерничать, Саладон! Мне нужна твоя помощь.

— Тебе будет дорого стоить, даже если я нагнусь за песчинкой по твоей просьбе.

— Это не для меня, старый осел! Я выполняю задание оппозиции.

— Тогда пусть многоуважаемый глава запада пришлет другого парламентера. С тобой мы не договоримся!

Тай Мэй скрипнул зубами.

— Я заплачу тебе сколько угодно! У нас осталось мало времени.

— Времени не существует, черноокий. Для каждого события есть свой момент. Ты снова пытаешься противостоять течению жизни?

— Ты поможешь мне или нет? — палирец начинал выходить из себя.

— Излагай свою просьбу, отрок! — произнес голос, сделав паузу. — И я выслушаю тебя.

— У меня здесь молодая девушка умирает. Шэль пока поддерживает в ней жизнь, но долго они не протянут. Через пару часов или раньше я навсегда потеряю свою первую воспитанницу. У нас есть возможность улететь в самое ближайшее время. Скажи, это имеет смысл, или лучше не мучить девушку и дать ей спокойно отойти?

— Не все готовы принять инициацию, черноокий. Может, тебе лучше отпустить ее? Слабым духом…

— Она не слабая духом! — закричал Тай. — Ее инициацию прервали!

— Прервали ли? — спокойно спросил его собеседник. — Может, это было частью испытания, которое она должна была пройти, но не прошла.

— Я в любом случае не могу оставить ее просто так!

— Хорошо, привози девушку ко мне. Я попробую что-нибудь придумать.

— Другое дело! Благодарю тебя, Саладон!

— Оставь слова, отрок. Твое золото отблагодарит меня гораздо красноречивее! — проговорил мужчина и отключил связь.

Тай Мэй убрал коммуникатор и посмотрел на сестру, которая теперь сидела на кровати, держа за руку бледную Эйвери.

— Продержи ее здесь еще немного, тон! Сейчас я позвоню, чтобы готовили самолет, и вызову машину. Скоро мы будем дома. Ее спасут, я обещаю.

— Эй….Евири… — Шэль с трудом выговорила новое для себя слово. — Друг.

— Зови ее Эви, — Тай грустно усмехнулся. — Ее так все зовут. И тебе будет проще.

Палирец тяжело вздохнул и присел на корточки рядом с сестрой. Он нежно коснулся ладонью лба своей подопечной. Ее кожа была холодной и влажной. Тай начал говорить, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Почему же так вышло в итоге? Все было рассчитано до секунды! Я несколько раз поработал развилку. Откуда же он там взялся? Может, лучше было бы отдать девушку Власти? Но тогда бы она точно умерла! Хотя и сейчас ее жизнедеятельность оставляет желать лучшего. Что же мне делать, тон? — снова спросил он Шэль Мэй.

— Дом! — уверено бросила девушка, сверкая черными глазами.

— Ладно, тон. Я принял решение и больше не усомнюсь в нем, — ответил сестре Тай. — К каким результатам оно бы не привело!

В дальнейшем этот первый день Сезона Спада останется в памяти черных демонов Мэй, как наиболее длинный, сложный и богатый на неоднозначные происшествия. Он не только заставит величайшего плетельщика ткани Бытия впервые усомниться в собственном мастерстве, но и подведет Хитрость к одному интереснейшему открытию — иногда можно просто довериться Вселенной. Она куда лучше человека способна разрешить все самым правильным образом.

* * *

У главы Мотивационного Содружества Сезон Спада начался с приятного удивление. Причем приятным для нее в этом удивлении был не факт, его породивший, а то, что Сирин, как обычно, верно предугадала поворот событий. Собственная правота всегда радовала Милосердие слаще самого дорогого подарка.

— Ты пришел! — воскликнула женщина, неожиданно обнаружив в доме незваного гостя. — Я так и знала, что ты вернешься! Надеюсь, тебя никто не видел?

— Все в порядке! Я умею быть незаметным.

— Много же тебе понадобилось времени, чтобы сделать правильный выбор.

— Я еще не до конца понял местную систему отсчета времени, но думаю, что не так уж и много, — сказал он, прогуливаясь по комнате.

— За это «не так уж и много» ты успел совершить достаточно глупостей!

— Всего лишь пара трупов, Сирин! Одним больше, одним меньше — какая разница? Эти людишки все равно плодятся как мухи!

— Теперь ты тоже человек. Пора бы начать привыкать к этому! Из-за неправильной инициации ты еще можешь сохранять отдельный разум, но вскоре сольешься со своим носителем. Конечно, он станет на порядок выше остальных, но останется простым смертным.

— Ты сама виновата! Не нужно было прятать информации о себе так глубоко. Я бы пришел раньше!

— Тогда бы твоя человеческая сущность все это время разгуливал с информацией обо мне и Содружестве. Я не могла позволить этому случиться! Нужно было скрыть ее до твоего проявления. Но сдается мне все же, что узнал ты о моем предложении намного раньше! Почему же пришел сюда именно сегодня?

Они переместились в гостиную. Гость без интереса начал разглядывать роскошное убранство дома — Высших Созданий мало занимала дорогостоящая атрибутика.

— А тебе на все нужна причина? — спросил он вызывающе.

Сирин посмотрела на собеседника, еле сдерживаясь от того, чтобы не передернуться от отвращение.

— Вам всем не по душе, как я выгляжу? — ухмыльнулось существо. Оно расположилось на диване и приняло человеческий облик. Практически нормальный, не считая отсутствия ног и наличия кровоточащей дыры в животе. — Так тебе больше нравится, хозяйка?

— Эта кровь исчезнет с твоим уходом? Я не позволю тебе гадить в моем доме! — сердито ответила Милосердие.

— Любой мой морок уходит со временем! Так что можешь не переживать за свою красоту.

— И все же! Почему ты вернулся именно сейчас?

Гость сплел пальцы рук в замок. Его лицо приняло мечтательное выражение.

— Скажем так: у меня появилась цель! И для ее достижения мне может понадобиться дополнительная помощь и какое-нибудь прикрытие. К тому же, как ты и сказала, мы с моим носителем вскоре полностью воссоединимся. А это значит, что ему потребуется советник, который станет его направлять.

— Поведаешь мне об этой своей цели?

— О, это кое-кто особенный! — восторженно произнесло существо. И пояснило. — У каждого правильного охотника есть та жертва, ради которой он и выходит на промысел. Сегодня же я увидел ее, и она вдохновила меня на новые свершения!

— И ты теперь знаешь, как он выглядит? — с искренним удивлением спросила Сирин.

— Она выглядит. Это девушка! До сих пор будоражит мое воображение! Подумать только — я почти сразу ее нашел! Рассказать, что я с ней сделаю, когда снова увижу? — с нетерпением спросил уродец.

— Изволь избавить меня от своих извращенных фантазий! — сморщилась Сирин. — Лучше расскажи, почему не убил сразу.

— Зачем мне убивать ее сейчас? Это было бы недальновидно и неинтересно! К тому же, мне помешали непредвиденные обстоятельства. В лице какого-то опасного типа. Может быть, ты даже знаешь его! Ведь на этом свете не так много субъектов, умеющих проникать в мои представления против моей же воли.

— Покажи мне, как он выглядит!

Существо превратилось в высокого, худого палирца. В меру искалеченного, но вполне узнаваемого. Этот человек был не знаком Милосердию.

— Он не наш. Это оппозиция! — ответила она голосом, не допускающим сомнений. — Ты должен был убить их обоих!

— Первого не мог, а вторую не захотел, — развел руками ее партнер. — Научись проявлять терпение, хозяйка! Я все сделаю, но в нужный момент. Не пытайся управлять мною, если хочешь заслужить мою преданность.

— Я не настолько глупа, чтобы поверить в ее существование!

— Тогда зачем ты предложила мне присоединиться к вам?

— Потому что тебе и правда нужна моя помощь!

— А когда надобность в ней отпадет? — не успокаивался он.

— Ты думаешь, что я раскрою перед тобой все карты? — Сирин вопросительно приподняла бровь. — В общем, слушай меня: все твои текущие хвосты я зачищу! Но! Наши цели, в отличие от твоих, благородны. Так что контроль над тобой будет чрезмерный. Ты — оружие! Еще раз оставляешь мусор — тебя уничтожат, убьешь без достаточного повода — тебя уничтожат, ослушаешься приказа — тебя уничтожат. Когда появляешься среди моих агентов — надевай маску. Нечего разводить хаос в наших рядах! При партнере используй человеческое обличие. Стоит ли говорить, что с тобой будет, если без моего разрешения начнешь ставить опыты на других инициированных из Содружества?

— Нет, хозяйка! Я понятливый. Но ты устанавливаешь достаточно много ограничений! Мне уже не слишком хочется работать на тебя.

— Помни о девушке! Ты уже вряд ли успеешь найти ее снова. А твой носитель ее тем более не найдет! И я надеюсь, ты сможешь вложить в него достаточную мотивацию для того, чтобы он хотя бы искал. Но без моей помощи его психика не выдержит всех этих завихрений, свойственных тебе. А, может быть, это и к лучшему. Ты — бомба замедленного действия! — Сирин попыталась говорить как можно более равнодушно. — Выбирай что лучше: погибель или некоторые корректировки твоих поступков непосредственно от меня? Обещаю, что голодным ты не останешься!

— Инициированный выживет! Его сознание полностью принимает и разделяет мои стремления.

— Но он не справится один против оппозиции! Ты хочешь рискнуть? А вдруг тебя обманули, и девушка станет носить другое имя! Тогда где ты будешь искать свою главную жертву?

— Это она! — не слишком уверенно заявило существо. — Но без дополнительного риска можно обойтись, ты права. Я не из тех, кто недооценивает своих врагов.

— Тогда, добро пожаловать в ряды Мотивационного Содружества! Ты же знаешь, какое имя тебе дал Абсолют?

— Для меня оно было очевидно с самого начала!

— В таком случае доведи его до ума своей человеческой стороны. Пусть уже сейчас начинает привыкать к непосредственному призванию.

— Мы уже почти привыкли! Через пару дней я буду готов предстать перед вами в своем полном обличии. Едином и гармоничном.

— Буду ждать этого дня с нетерпением! — устало пробормотала Сирин.

— Ладно вам, хозяйка! Со мной не так уж и трудно работать.

— Я привыкла сотрудничать с уже инициированными, а не с первопричинами. Всегда недолюбливала Высших Созданий!

— Нас не нужно любить, нам нужно поклоняться! — с улыбкой заявил новый агент МС. — И это наша последняя встреча, хозяйка! Больше вам не придется терпеть мое неразбавленное человечностью общество. Но надеюсь, вы сработаетесь с моим новым обличием.

Сирин не успела ничего ответить. Ее гость исчез так же внезапно, как и появился. Самой же хозяйке дома оставалось только пытаться убедить себя в правильности своих действий.

* * *

Она умерла еще по дороге в Палир. Тай понял это, как только Шэль подошла к креслу и положила руку ему на плечо. Без слов. Конечно, в небольшом лексиконе черной демоницы не было подходящего термина. Здесь вообще было сложно подобрать что-то цензурное и емкое одновременно. Хитрость не мог найти себе места. Его уже не волновало даже, что он провалил свою главную миссию. Не беспокоил его и тот факт, что Власть, несмотря на весьма дружелюбный настрой, попросту уничтожит незадачливого учителя при первой же возможности. Он не уберег доверенную жизнь, так и не успевшую толком начаться. Это было хуже всего! Теперь придется возвращаться обратно, что-то делать с телом…

А внизу тем временем развернула свои широкие улочки столица Палира, великая и независимая. Местные жители считали Эрит одним из самых чудесных городов на Даммаре. И это не было простым патриотизмом. Ограниченная неприступными горами с одной стороны и океаном — с другой, эта страна оставляла глубокий след в сердце каждого гостя. Многие приезжие задерживались здесь надолго. Кто на несколько лет, а кто и на всю жизнь. Города трудолюбивые жители востока строили прямо в джунглях, причудливо переплетая человеческую работу с натуральной природной красотой. Населенные пункты Палира в большинстве своем были небольшими. Исключение составляли Эрит и еще пара городов рядом со столицей. Самая главная гордость страны представляла собой совокупность древнейшей архитектуры и чуть менее древнейшей архитектуры. Дворец императрицы, храмы, городской центр, рынки, многочисленные фонтаны и парки — все это насчитывало более тысячи лет. Восточные строители умели делать на века. Конечно, здания подвергались постоянным реставрациям снаружи и современному ремонту внутри, но своим величием определенно поражали.

Удивительно, но среди жителей этой страны коренного населения было меньше половины. Так как в Палире на самом деле правило Мотивационное Содружество (императрица была лицом представительским), здесь царили открытые нравы. Хочешь жить — живи, только законы соблюдай и веди себя по-человечески. Теперь в самой восточной стране люди из манарийской общины свободно сосуществовали вместе с хладолюбивыми фростарионцами, чудом попавшими в этот тропический рай. А уж ильдениканцев, лотарианцев и представителей прочих западных наций здесь было не сосчитать. Во время золотого времени исчезли понятия «раса» и «национальность». Осталась лишь принадлежность, которая определялась по кровному наследству. Если же ребенок был зачат между людьми разной принадлежности — по территории рождения. Вот таттаренарцев в Палире было совсем мало. Точнее сказать — несколько семей, сбежавших из-под гнета. Весь мир вообще удивлялся, как на одном материке могли уже более сотни лет спокойно находиться и ортодоксальный Таттаренар с его пустынями, и свободолюбивый цветущий Палир. Местные считали, что дело здесь было в менталитете. Не окружение формирует массовое сознание, а массовое сознание своей единой направленностью материализовало все эти восхитительные водопады, зеленые равнины и ярчайшие тропические леса вокруг себя. Палир — островок золотого времени.

Вскоре столица осталась позади, а самолет направился вглубь страны, в одно маленькое, но любопытное юстиорское поселение. Там черных демонов Мэй ждал глава общины, почтенный Саладон, прозванный Абсолютом Мудростью. Он входил в состав представителей мотивационного парламента Палира, но править предпочитал на своей небольшой территории.

Тай спустился по трапу, неся на руках бездыханное тело Эйвери. Позади шла, кротко опустив голову, его сестра. Они пересекли летную полосу и отправились к месту, где их уже встречала делегация Саладона. Хитрость бережно опустил мертвую девушку на землю и поднялся, сохраняя мрачный вид.

— Приветствую тебя, Саладон! Я приношу извинения за то, что потратил твое время, и обещаю, что возмещу все доставленное беспокойство. Но нам уже не нужна помощь. Ни твоя, ни чья либо еще.

— Почему? — опустив приветствия, надменно спросил Мудрость.

— Потому что моя проблема заключалась в том, чтобы вернуть подопечную в сознание. А сейчас этого сделать невозможно, — терпеливо объяснил Тай.

— Твоя проблема заключается в том, что ты невежа и паникер, юный демон! — Саладон повернулся к группе крепких слуг, стоящих позади. — Берите девушку и отнесите в мой дом.

— Что ты делаешь? — возмущенно спросил палирец, наблюдая за действиями парней. — Нам нужно возвращаться обратно!

— Сколько времени прошло с тех пор, как девушка умерла? — Глава оставался невозмутимым.

— Около часа. Но какое тебе дело?! Ты не сможешь оживить ее!

— Я — нет! — Мудрость двинулся вслед за своими людьми. Не оборачиваясь, он крикнул. — Вы возвращаетесь или пойдете с нами?

Брату и сестре ничего больше не оставалась, кроме как воспользоваться этим небрежно брошенным приглашением. Вскоре они оказались в типичном юстиорском поселении, состоящим из россыпи одноэтажных бунгало разного размера, уютно расположившихся в лесу. Самое большое и наиболее искусно выполненное жилище принадлежало Саладону. Слуги внесли тело девушки внутрь, за ними зашли и все остальные.

В широкой комнате царила темнота. Однако Тай смог заметить копошение по углам, которое началась, как только Мудрость зашел в дом. Это его безропотные помощницы кинулись зажигать лампады и курильницы. Двое из девушек притащили плетеную подстилку, на которую уложили Эйвери.

— Что ты собираешься с ней делать? — Хитрость был сильно взволнован. Он не настолько доверял своему коллеге, чтобы слепо позволять ему действовать как заблагорассудиться.

— Теперь это не твоя забота, черный демон! Сядь куда-нибудь и не мешай!

Тай Мэй не стал спорить. Он подумал, что сможет остановить старого юстиорца, если тот вознамериться надругаться над телом. Но Саладон к подстилке даже не подошел. Вместо этого он вышел из бунгало в сопровождении всех своих людей. Брат и сестра остались одни.

Дым от висящих повсюду курильниц материализовался в причудливые радужные фигурки. Хитрость протер глаза, но наваждение не уходило. В чашах кроме фимиама[2] лежало что-то еще. В наиболее освещенном угле дома стоял небольшой алтарь, в центре которого находилась аватара тысячерукого и огнеокого божества Юстиора. На этот раз яростных Пандухааатман воплощался в виде старца с бородой-лопатой. Его тень, казалось, качается на стене в безумном танце, приковывая к себя взгляд Хитрости.

— Помощь? — встревоженный голосок Шэль разорвал священную тишину, выведя Тая из состояния транса. Его сверхсознательная сестра была невосприимчива к подобного рода ритуалам. Но и путешествовать в чужое сознание она не могла.

— Я не знаю, тон. Может быть, у них принято хоронить недоинициированных каким-то особым способом! Но ты не переживай — мы не оставим ее здесь!

Вскоре вернулся Саладон. На этот раз с ним пришел молодой мужчина, принадлежность которого Тай не смог определить сразу. Но новоприбывший точно не был юстиорцем или палирцем.

— Познакомься с моим учеником, черноокий! — поговорил Мудрость, делая интонационное ударение на притяжательным местоимении. Как бы подчеркивая: вот мой ученик. Живой и здоровый. А твой-то где? А? Где твой-то?

— Меня зовут Жизнь! — мужчина подошел к Таю и протянул крепкую руку, широко улыбаясь. От него исходила спокойная энергия уверенного в себе человека. Пришелец определенно понравился палирцу. — Я отказался от имени, когда оставил свое прошлое. Ты, почтенный, можешь звать меня, как хочешь.

— Меня зовут Тай Мэй, я Хитрость. А это — моя сестра, Шэль. Она Надежда.

Палирка вышла вперед, кокетливо протягивая миниатюрную ручку Жизни. Он уважительно встал на колени и приложился к ней губами, закрыв глаза. Увидев это, Тай понял, что Мудрость все же рассказал ученику об истинном положении брата и сестры. Так как, несмотря на то, что быть в составе представителей мотивационного парламента Палира весьма почетно, этот ранг обычно не требовал себе подобных привилегий.

— Помощь? — взволнованно спросила Шэль у своего нового приятеля.

Жизнь, не знакомый с манерой речи черной демоницы, немного растерялся и посмотрел на Тая, ища поддержки.

— Она спрашивает: неужели ты можешь оживить эту девушку?

— Технически это, конечно же, невозможно. Никто не может оживить мертвого! Но есть, правда, одна лазейка! Все мы знаем, что душа человека после смерти попадает в Даэр'Эргара или Тоннель Души, где правит Абсолют. Там она инициируется, поражается безумием, аннигилируется или спускается ниже, в Темную зону. Туда может попасть только тот, кто умер. Или… — он поднял глаза. — Я! Это мой Дар. Когда наступает физическая гибель, у души есть около четырех часов до полного перехода в Темную зону. Я могу попросить вернуться ее обратно, так сказать. Одну душу — один раз. Это не воскрешение, но…

— Четыре часа? — Тай заговорил негромко, но крайне взволновано. — Чего же ты ждешь? У нас каждая минута на счету!

Жизнь не стал спорить. Он сел возле Эйвери и положил ей руку на лоб, шепча слова на юстиорском. Хитрость тем временем подошел ближе, наблюдая за работой парня. Он смог увидеть, как глаза ученика Саладона затянулись мутной пленкой. Жизнь пошатнулся и кулем свалился на пол в неестественной позе, глядя в потолок застывшим взором.

— Это нормально? Все так и должно быть?

— Успокойся, черноокий, — лениво ответил Саладон. — Не мешай работе.

Минуты томительного ожидания тянулись в полной тишине, сопровождаемые разве что треском свечей. Тай нервно ходил по комнате, пока Шэль и Мудрости терпеливо ждали возвращения Жизни. Наконец, парень хрипло вздохнул и закашлялся, поднимаясь. Палирец тут же бросился к нему.

— Ты вытащил ее?

Жизнь разразился новым приступом кашля.

— Она не хочет возвращаться! — ответил он сипло.

— Как это — не хочет? — хором спросили Тай и Саладон.

— Она не стала со мной разговаривать! — развел руками Жизнь. — Ей слишком плохо. Ее сознание разделилось так, что большая часть ушла вниз и возвращаться не намерена. Ваша подопечная сейчас терпеливо ждет своей участи. Душа Эйвери настолько парализована болью и страданиями, что даже повелительница Темной зоны не может наслать на нее спасительное забвение. У этой девушки мощный Дар. Я не смог пробиться сквозь ее блоки.

— Сделай что-нибудь с этим! — закричал Мудрость.

— Зачем она тебе нужна? — Тай был весьма удивлен. — Ты вообще предлагал оставить ее умирать.

— Инициация прошла! — прошептал Саладон, стремительно бледнея. — Она начала воплощаться! Прямо перед тем, как спуститься. Иначе Жизнь смог бы вытащить эту ненормальную оттуда. Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем ее Высшее Создание снова повторит попытку?

— Ну, может быть, я был не прав. Вдруг она инициируется в кого-нибудь другого!

— Ты-то здесь причем, мальчишка? О ней нам рассказал Прозрение. А он ошибиться не может. В общем, я не знаю, как вы это сделаете, но вытащите ее оттуда немедленно! — сказав это, Мудрость надменно покинул бунгало. Остальные ошеломленно смотрели ему вслед.

— У вас есть какие-нибудь предложения? — после недолгого молчания спросил Жизнь.

— От Надежды здесь толку не будет! — грустно проговорил Тай. — Она может лечить только живых. Я же могу корректировать поведение и реакцию людей, а не душ, ушедших в Темную зону.

— Ты плетельщик? — глаза парня загорелись интересом.

— Да, только сейчас это не поможет! Хотя, есть у меня одна идея. Это довольно просто и невероятно сложно одновременно, но попробовать стоит. Я много думал об этом способе, но применить не мог. Для этого был нужен доступ в сознание, которого у меня не было.

— Я не смогу свести вас! Она не хочет выходить из Темной зоны, а у тебя возможности попасть туда нет! Если только ты не захочешь пожертвовать своей жизнью ради ее спасения. У меня даже нет уверенности в том, что Эйвери все же захочет с тобой поговорить.

— Не буду я ничем жертвовать! Ты же подключаешься к ее каналу, входишь в ее угасшее сознание, прежде чем спуститься вниз?

— Конечно! Иначе это будет похоже на бессмысленное плутание по коридорам. Мне надо напрямую связаться с умершим.

— Ты сможешь провести меня в ее сознание?

— Я могу попробовать! — задумался парень. — Но что это даст?

— Не буду заранее распространяться! Как только протестирую свой экспериментальный метод, так сразу расскажу. Вне зависимости от результата! И у нас осталось мало времени — давай отложим разговоры.

Мужчины склонились над Эйвери. Тай, будучи слайером, вскрыл реальность и вошел в четвертое измерение. Палирец увидел, как его товарищ соединяет свой ярко горящий канал с едва тлеющим каналом девушки — вот как выглядит уходящая жизнь. Дождавшись, пока ученик Саладона вступит в Тоннель Души, Хитрость отправился за ним в стремительно сужающийся проход.

— Подожди меня здесь! — попросил он, когда проход закрылся. — Ты в любом случае не сможешь узреть того, что позволяет видеть мой Дар. А вот помешать — запросто.

Парень не стал возражать, и черный демон перенесся в уже знакомое ему место.

На протяжении всей своей жизни, после ранней инициации, Таю много раз приходилось бывать в сознании живых людей. Сознание умершего же выглядело немного иначе. Здесь можно было провести параллель обитаемого дома с нежилым. Внутренний мир живой Эйвери напоминал красочный фильм о повседневности молодой, но уже многочисленной семьи. Там было шумно, весело, иногда грустно, но всегда ярко и динамично. В этот дом постоянно приходили гости, здесь бегали, играя, дети, и солнечный свет озарял его из всех окон. Сейчас все было абсолютно иначе. Вроде на месте одежда, вещи, игрушки, но цветы на окнах завяли, а мебель покрылась толстым слоем пыли. Даже жутко как-то.

Хитрость знал, что ему нужно искать: самые последние воспоминания, к которым девушка наотрез отказывается возвращаться.

— Простите, пожалуйста! Вы могли бы мне помочь?

Если бы физически сие действие было бы возможно в Тоннеле Души, то Тай бы подскочил от неожиданности. Голос, произнесший эти слова, был мягким и приятным, но чуждым острому слуху палирца. Хитрость был достаточно догадлив для того, чтобы понять что произошло. Он повернулся, готовый увидеть все что угодно, но неизбежно был удивлен открывшимся видом. За предыдущие тридцать лет жизни Тай никогда не встречал Высших Созданий воочию. За последние десять часов ему удалось это дважды. Первое существо казалось, мягко выражаясь, отвратительным. И Хитрость, конечно же, был впечатлен, узнав, какие ужасы могут скрывать в себе другие миры. Но то, что было готово отдать свою силу и индивидуальность простой атарианской девушке, не шло с ним ни в какое сравнение.

Общепризнано, что самой прекрасной женщиной Даммара считалась императрица Палира. Ее волосы черны, как сама темнота, и блестят, как древесная смола на солнце. Ее кожа бела, как снег в горах Фростариона, сияющий в лунную ночь. Ее тело будто выточено из мрамора, а улыбка превращает любого мужчину в полоумного кретина, согласного на все. Но по сравнению с этим существом, императрица выглядела горбатой беззубой старухой.

Оно обладало первозданной, природной красотой. Такой, какой обладают цветы или плоды фруктовых деревьев. Высшее Создание было похоже на женщину, но отличалось в физиологии. У нее были длинные, завивающиеся кверху ресницы и огромные глаза цвета фуксии. Коралловая кожа будто светилась изнутри, а высокий лоб украшали скрученные в треугольники рога. Ее тело словно было обмотано эластичной тканью. Округлая грудь явно выделялась, но без подробностей. От бедер вниз тянулось неявное свечение. Казалось, что потратив все силы на рождение совершенной верхней части, для нижней природа наняла начинающего художника, рисующего акварелью.

— Ты палирмец? — прошептала она своим небесным голосом.

— Палирец! — ответил Тай. — Из аббревиатуры названия нашего государства была убрана фамилия Мэй.

— Какой же сейчас период? — существо явно пребывало в недоумении.

— Периодами время на Даммаре не исчисляется уже более тысячи лет. Точнее, уже довольно долго.

— Ивис устоял?

— Госпожа, я не знаю, в ходе каких событий он должен был устоять. Скажу вам одно: в теперешнее время Древний Ивис считается утраченной цивилизацией, полной тайн и загадок. Сейчас на его месте зародилось и процветает новое государство.

— Я должна туда попасть! — неуверенно проговорила красавица. — Не помню зачем, но ощущаю, что надо.

Тай разочарованно выдохнул. Она была слаба. Слишком слаба. Предыдущее существо, несмотря на куда более проблемную инициацию, сохранило все свои стремления и прекрасно помнило свою суть.

— Вам сейчас нужно должным образом соединиться со своим носителем в этом мире! — мягко сказал Хитрость, не сводя глаз с этого безупречного существа.

— Я не чувствую здесь своего носителя! Мне не слиться с ним.

— Еще бы! — удрученно бросил Тай. — А вы уже не сможете выйти из этого человека и перейти в другого?

Создание удивленно заморгало, словно не поняв вопроса.

— Ты шутишь, палирмец? Для того, чтобы перевоплотиться еще раз, мне нужно полностью воплотиться сейчас!

Попробовать стоило! Но теперь черный демон понимал, что все еще хуже, чем казалось.

— Я попробую вам помочь! Только не отвлекайте меня от работы. Плетение — процесс кропотливый.

Он не стал выяснять, поняла ли его гостья. Главное, чтобы не мешала.

Тай достаточно быстро разобрался в сознании Эйвери. У бесхитростной девушки не было надобности таить свои мысли и чувства. В настоящий момент от возвращения к жизни ее останавливало два явления: несчастная любовь и всепоглощающий страх. Ни то, ни другое не было создано Хитростью, и проработать развилку в этой части у него не хватило бы сил. Но раз реальность изменить нельзя, можно ее хотя бы завуалировать. Пусть эти неурядицы будут похоронены под суррогатной действительностью, как тела неверных в кладке древних храмов Палира.

Максимально сосредоточившись, Тай стал плести. Он начал с момента знакомства Эйвери с ее начальником. Не долго думая, Хитрость попросту заменил его в памяти девушки на лысого орущего мужичка, после которого у нее останутся лишь неприятные, смутные воспоминания. Но это было слишком долго. Тот, настоящий, занимал в ее жизни важное место, и на его замену ушло бы много времени. Сейчас же была дорога каждая секунда. Пришлось попросту отсечь все, что было связано с Нейтаном, и по-быстрому наклепать новую жизнь. Даже если девушка и выживет, такой как прежде она уже не будет. Только если убрать из ее головы всю имитацию, но подобная процедура — большой шок для любого, даже инициированного.

Теперь Эйвери была абсолютно свободна от каких-либо романтических увлечений. Нынче все ее мысли в предыдущие полгода занимали творческие планы на будущее. Тай не знал, как это отразиться на жизнь девушки в дальнейшем, но выбора у него не было. Остальные события последних дней, сплетенные им самим, он оставил. Поэтому Эйвери, потеряв работу и разругавшись с друзьями, приняла решение поехать в Палир. Все едут туда за новой жизнью, свободой и приключением. Вот и она поехала. К тому же, за внезапное увольнение ей выплатили компенсацию — пять тысяч ризо. Маловероятно, но без денег Тай ее оставлять не хотел.

Сложнее всего было отчистить ее сознание от пребывания в нем первого Высшего Создания. Его сущность черным, жирным пятном запечатлелась в ее памяти. Таю пришлось наглухо забить момент ее инициации. Из дома друга — сразу в аэропорт. Теперь Эйвери не будет помнить странного палирца, Нейтана и процесс собственного воплощения. Но зато, возможно, она будет жить.

Тай последний раз окинул взглядом проделанную работу и остался все же ей доволен. Он поклонился замершему в ошеломленной нерешительности Высшему Созданию, после чего вышел в Тоннель Души, где его дожидался Жизнь.

— Как все прошло? — с нетерпением спросил парень.

— Не буду загадывать! Но если Эйвери и на этот раз не вернется, нам придется смириться с неизбежной потерей.

— Будем надеяться, что не придется! А я лучше спущусь вниз и попробую ее забрать!

Тай кивнул, не в силах больше говорить, и вернулся в реальность. Такая коррекция сознания обессилила его полностью. Поэтому, как только Хитрость вышел из четвертого измерения, он принял более-менее удобную позу прямо на полу и погрузился в сон.

* * *

Прошла неделя после праздников. Мои моральные страдания полностью улеглись, и я чувствовал себя неплохо. В гимназии у меня, наконец, появились приятели, а дома — комфорт и уют. Жизнь окончательно наладилась. Даже Сирин вместо личных встреч, отправляла мне несложные задания сообщением на коммуникатор.

Сегодня после занятий у меня было свободное время, и я решил встретиться со своей напарницей. Как-никак еще не виделись в этом сезоне. Она восприняла мое предложение с охотой, и даже пригласила к себе. В небольшой ухоженный домик, расположенный в центре. Хитер довольно давно работала на щедрое Мотивационное Содружество, поэтому абсолютно справедливо владела жилплощадью и чудеснейшим кабриолетом. Конечно, я бы не купил подобную модель, но признавал — машина выглядит роскошно.

Хозяйка встретила меня радушно, несмотря на то, что в нашу последнюю встречу я повел себя как полный придурок. Она даже одарила меня дружескими объятиями. Я не мог не заметить, что Хитер сейчас выглядит абсолютно иначе, чем в нашу первую встречу два месяца назад. Она больше не производила впечатление строгой одиночки. Я думаю, что именно свидания с Томом придали ей этот цветущий, счастливый вид.

— Мы не виделись около месяца! — улыбнулась Храбрость, вешая мою куртку в гардероб. — Ты изменился за это время — выглядишь повзрослевшим.

— Я могу сказать то же о тебе. Только ты выглядишь еще более очаровательной!

— Спасибо, Тим! Проходи в гостиную — я приготовила обед.

Но я не послушался и двинул за ней на кухню, сыпля по ходу вопросами.

— Как у вас дела с Роденом? Ты можешь не рассказывать, если хочешь! Но я бы с радостью послушал.

— Он решил остаться в Кенсвуде! — сказала Хитер, перемешивая салат. — Последние пару лет наш друг разъезжал по миру, снимал репортажи. Сейчас Том планирует оставить военную журналистику и уже нашел себе новую работу. Знаешь где? В «Кенсвудском Рупоре». Я не слишком хорошо разбираюсь в периодических изданиях, но мне известно о широких тиражах данной газеты. Думаю, такая работа определенно пойдет ему на пользу.

— А госпожа знает, что вы встречаетесь?

— Даже если и знает, то виду не подает. Мы с ней редко видимся! Но это так трогательно, что ты переживаешь за мои отношения!

— Просто подумал, что Милосердие любит прятать концы в воду. А Том побывал в самой гуще нашего небольшого сражения. Даже если он и находился в обмороке, и поверил всему, что мы ему рассказали, разве Сирин не захочет убедиться в этом лично?

Хитер отложила ложки в сторону.

— Я стараюсь об этом не думать! — она подхватила тарелку с салатом и вышла в коридор. Я последовал за ней.

— Но ведь если о проблеме не думать, она же никуда не денется!

— Тим, госпожа никогда не раскроет мне всех своих секретов! Я пыталась выспрашивать у нее тучу различной информации, но она от всего успешно уклонялась. И если бы Милосердие хотела от него избавиться — она бы давным-давно сделала это! Мы не обсуждаем случившееся в Кариадоне, так что я планирую и далее придерживаться подобной политики в отношении данного вопроса.

Я понимал, что Хитер легче оставить все как есть, чем копаться в ситуации. Сейчас она была счастлива, и ей не хотелось волноваться о будущем.

— Тогда я больше не буду вспоминать о нашей миссии. Лучше расскажи о новой работе Тома. Какие репортажи он будет делать для «Кенсвудского рупора»?

— Он стал одним из редакторов. Больше никаких командировок по планете! По-моему, он решил оставить свою жалящую во все места цель — обнаружить величайшую сенсацию, которая бы его прославила.

Мне пришло в голову, что истинная сущность Мотивационного Содружества и инициированные с их необычными Дарами вполне себе тянут на неплохую такую сенсацию. Но с Хитер я, конечно, этими мыслями делиться не стал.

— Правда меня не совсем устраивает, что главный редактор считает возможным вытаскивать Тома из кровати ранним утром и заставляет трудиться в праздники. Ему позвонили в День Пророка Антония, когда мы только ложились спать, и позвали срочно работать с каким-то головокружительным материалом. Это же уму непостижимо!

— Если бы тебя вызвали на миссию, ты бы тоже сорвалась с места и поехала работать. Где бы не находилась и чем бы не занималась!

— Тим, не сравнивай нашу деятельность с деятельностью обыкновенной газетенки, пусть даже с огромным тиражом. Сейчас СМИ наоборот еще больше затуманивает сознание людей.

— Это ты понимаешь, я понимаю, но Тому ты этого не объяснишь. Он всегда будет свято считать, что самая благая цель — быстрее других выпустить свежий материал.

— Я надеюсь, что хотя бы смогу смириться с его постоянно скачущим графиком. Главное, чтобы он был рядом! А как ты провел праздники? Полагаю, лучше чем я!

— Не уверен, что лучше, но весьма необычно, по крайней мере! Окунулся, наконец, в жизнь своих сверстников. Как я и думал — мне там совсем не понравилось. Больше не стану повторять подобное. Тех впечатлений мне хватит на всю жизнь!

— И чем вы там занимались?

— Ох, Хитер! — я стыдливо закрыл лицо рукой под насмешливый взгляд напарницы. — Мне даже вспоминать об этом не хочется!

Пришло время приступить к трапезе. Обедали мы в тишине. Хитер в светлой задумчивости ковырялась в тарелке, а я с удовольствием поглощал вкуснейший обед. Храбрость была убежденной вегетарианкой, поэтому мне немного не хватало мяса, но жаловаться было грех. И только когда я доел последнюю ложку картофельного салата, моя напарница вновь заговорила:

— Совсем забыла тебе кое-что показать! Я уверена, что ты останешься доволен!

Она отложила приборы и вышла из-за стола, а я нехотя за ней — мой набитый желудок не располагал даже к самым коротким прогулкам. Мы зашли на второй этаж, где находился рабочий кабинет Хитер. Его стены были украшены всевозможными дипломами, благодарственными письмами и наградами, везде были расставлены фотографии Храбрости с известными людьми. Я знал, что она работает в музыкальной индустрии, поэтому ей нужно было постоянно производить впечатление на потенциальных клиентов.

Мак-Лейн села за резной деревянный стол и включила мощный лэптоп. Когда машина загрузилась, моя напарница продемонстрировала мне изображение лиц двух людей: мужчины и женщины. Сначала я хотел спросить, зачем она показывает мне это, но потом вспомнил и с интересом прильнул к экрану.

— Я не забыла о твоем увлечении, Тим, и попросила Тома помочь нам. У него есть множество различного софта на всевозможные случаи жизни, поэтому он подогнал мне нужную программу. Конечно, это не стопроцентное сходство, все выполнено весьма примерно. Но все же лучше, чем ничего!

— Этого достаточно, Хитер! Большое тебе спасибо за помощь! А могла бы ты распечатать мне парочку экземпляров?

— При печати качество изображение станет хуже, но я, конечно, сделаю тебе несколько копий. У тебя есть какие-нибудь подвижки в поиске девушки?

— Я теперь знаю где и когда было сделано фото. Оказывается, что ему более семи лет.

— Тимми, я так понимаю сейчас эта девушка, если еще жива, уже стала взрослой женщиной. Возможно, у нее есть семья и дети. Ты все еще хочешь ее найти?

— Конечно, хочу! Я не успокоюсь, пока не увижу ее! А если она мертва — найду того, кто убил ее и отомщу! — я был абсолютно серьезен.

— А если она умерла от болезни или погибла в катастрофе?

— Мы этого не знаем! Собственно, моя главная цель и заключается в том, чтобы узнать правду о ней.

— И каков будет твой следующий шаг? — спросила Храбрость.

— Я начал составлять план действий, но пока еще не продумал его целиком.

Здесь я, конечно, покривил душой — никакого плана у меня пока не было. Единственное, что мне пришло в голову — развесить везде фотографии той парочки и своей возлюбленной, а после надеяться, что кто-то их узнает и мне сообщит. Отвратительный план, скажу я вам. Нужно срочно было придумывать нечто более эффективное!

* * *

Тай проснулся от мерного звонкого стука — это Жизнь и Надежда играли в палирские нарды рядом с его кроватью. Деревянная дверь была раскрыта нараспашку, поэтому свежий воздух с нотками пряных растений и стрекот цикад, сопровождаемый пением птиц, создавали приятную атмосферу для палирца. Он немного приподнялся, огляделся и понял, что все еще находится в поселении Саладона. Его товарищи были так увлечены игрой, что даже не заметили его пробуждения.

— Я проснулся уже, между прочим! — горло пересохло от жажды. — Можете принести мне воды?

— Кувшин стоит справа от тебя! — Жизнь отложил фишку и посмотрел на Хитрость. — Как ты себя чувствуешь?

— Я! — завопила радостно Шэль и бросилась скорее обнимать очнувшегося брата.

— Удовлетворительно, но скоро я приду в себя! — ответил Тай, ласково целуя сестру в щеку. — Меня сейчас больше интересует, как там Эйвери!

— Она вернулась, но в себя еще не пришла!

— Хвала Абсолюту! Главное, что жива, а там дальше уже разберемся! Сколько времени уже прошло?

— Около недели. Я даже не смог поверить сначала, что какая-то сила может свалить знаменитого черного демона на целых семь дней.

— Коррекция сознания — работа сложнее ювелирной. Мне потребовалась вся моя энергия, чтобы создать для девушки благоприятный фон. Могу ли я ее увидеть?

— Ну, — Жизнь замялся. — Я передам Саладону твою просьбу.

— Мне не нужно разрешение Саладона на то, чтобы увидеться свою подопечную. Я только приведу себя в надлежащий вид и тут же отправлюсь к ней!

Тай с трудом поднялся в сидячие положение, встать ему помогала уже сестра. Она же довела мужчину до рукомойника, чтобы тот освежился после долгого сна.

— Где она? — спросил Хитрость, обтираясь льняным полотенцем.

— Отдыхает в храме возле Адар-Шатаир. Он находится по другую сторону от летной полосы. Я понимаю, что сейчас ты обессилен, поэтому хочу предложить свою помощь. У меня есть машина, и я мог бы отвести вас туда, почтенные.

— Мы были бы признательны тебе! А где сейчас находится Саладон?

— Учитель в настоящий момент также обитает в храме.

— Отлично! Сделаю два дела одновременно: и хозяина дома отблагодарю, и свою ученицу проведаю.

Тай заметил, что услышав это, парень закусил губу и уперся глазами в пол, но выспрашивать о такой неоднозначной реакции не стал. Если ему и придется узнать что-то неприятное, то пусть он услышит это от самого Саладона.

Дорога до храма заняла около получаса. Жизнь оказался интересным, довольно разговорчивым собеседником. Он рассказывал веселые случаи о своих многочисленных путешествиях в разные страны — его Дар постоянно гнал его с места на место, обязывая помогать тем, кому нужно.

— У Эйвери весьма сильно развит канал связи с Абсолютом. Ей повезло родиться с воистину мощными способностями. Я думаю, что если ее инициация закончиться корректно, ни я, ни ты больше не сможем попасть в ее сознание.

— Сможем, но поодиночке! — обессилено улыбнулся Тай. — И только с ее разрешения, так как способ будет довольно интимный.

— То есть каждый ее любовник сможет копаться у девушки в бессознательном?

— Не каждый, конечно, а только опытный инициированный. С закрытым каналом хоть целиком залезь — ничего не получится.

— Это ты тоже понял, когда у нее в памяти ковырялся?

— Я много чего понял! Буквально смотрел на мир ее глазами. Абсолютно сумасшедшие ощущения — я думал, что напрочь лишусь рассудка!

Вскоре машина подъехала к высокому древнему строению, возведенному из красного мрамора. Оно был настолько старым, что никто даже и прикинуть не мог, во славу каких богов его вознесли. Конечно, палирцы отреставрировали ветхое здание, так что находиться в нем было безопасно, но своей древней эстетичности храм не потерял.

— Вот мы и на месте! — сказал Жизнь, выходя из машины. Он обошел внедорожник и помог Таю выбраться наружу.

Хитрость не стал любоваться местными пейзажами, а целенаправленно двинулся в храм, дабы убедиться в состоянии девушки. Но сразу ему сделать этого не удалось — на пути палирца несгибаемой скалой встал глава поселения.

— Я вижу ты очнулся, черноокий! Но куда же ты так спешишь? Не можешь даже на ногах стоять. А все равно куда-то торопишься!

— Ты прекрасно понимаешь, куда я спешу, Саладон! Мне нужно увидеть свою ученицу! Убедиться, что с ней все в порядке.

— Как ты ее назвал? — насмешливо спросил Мудрость. — Своей ученицей? Так вот знай, черный демон, нет у тебя больше ученицы!

— И кто теперь будет адаптировать новое Дитя?

— Ты видишь его перед собой! — юстиорец, казалось, все свои без малого восемьдесят лет жил ради одного этого момента — утереть нос выскочке-палирцу.

— Но почему не Власть? Она же атарианка — отдать девушку ему было бы логичнее хотя бы территориально!

— Я убедил многих представителей оппозиции, обладающих большим авторитетом, в собственной компетенции. У Власти сейчас много других воспитанников. К тому же, чему он сможет ее научить? А я смогу мотивировать девушку остаться в Палире и воспитаю из нее достойнейшее Дитя Абсолюта.

— Ты шутишь? — Тай чувствовал, как внутри него клокочет яростное бешенство. — Да ты своих жен держишь в неволе, все твои слуги тебя недолюбливают…

— Зато мои ученики почитают за честь находиться рядом со мной! И никто из них на судьбу не сетовал. Если не веришь — спроси Жизнь. Ему понравилось обучение у меня.

— Но она — не такая! Я знаю ее как никто другой! Даже лучше, чем она сама. Я помогу Эйвери справиться с ее Даром! Ты же все испортишь, забьешь ее потенциал своей авторитарностью!

— Женщина должна знать свое место! По моему мнению, не она сама является великой силой, а ребенок, зачатый в ее чреве.

— Ты что, идиот? — Тай оторопело посмотрел на Саладона. Потом не в силах сдерживать себя, разразился истерическим хохотом. Он смеялся несколько минут, пока его смех не перешел в протяжные всхлипы. Стоящий рядом Жизнь мог поклясться — обычно узкие лукавые глаза палирца в тот момент увеличились до вполне западного размера.

— Ты что ли будешь гордым будущим отцом? — немного успокоившись, захихикал Хитрость.

— Мой Дар позволяет мне иметь детей даже сейчас! — насмешки Тая не вывели Саладона из себя.

— Я бы пожелал тебе удачи, но у тебя ничего не выйдет! Никто не даст тебе превратить мою ученицу в свиноматку!

— Ты в принципе мало что решаешь в этом мире, отрок. Но что касается девушки… Тут ты уже не решаешь ничего!

— Я не уйду, пока не дашь с ней попрощаться! Насколько я понял, в ближайшие лет двадцать она все равно будет стирать портки тебе и вашему потомству! — из его груди вырвался смешок. — Можно мне хотя бы увидеть ее напоследок?

— Попрощайся! — безразлично молвил Саладон. — А потом привези деньги и убирайся отсюда!

Палирец, насколько ему позволяло самочувствие, самостоятельно добрался до зала, где лежала укутанная ароматным дымом агарбатти[3] Эйвери. Он опустился рядом с девушкой и нагнулся к ее лицу, чтобы ощутить наличие дыхания. Близость женского тепла на мгновение пробудила в Тае нежелательные переживания, которые он позже списал на заботливое волнение. Противоположенный пол редко увлекал Хитрость, и в основном ему нравились эффектные соотечественницы, нежели девушки других принадлежностей. Быть может, Эйвери увлекла его, из-за проделанных с ней ранее манипуляций. Ведь ничто так не сближает, как копание в чужих мозгах.

Мыслительный процесс Хитрости был прерван тем, что Эйвери, видимо почувствовав его энергетику, автоматически подняла руку и начала ощупывать возможную опасность. Ее пальцы перемещались по его щеке, за ухом и опустились вниз к шее. Потом внезапный импульс пропал, и кисть девушки бессильно упала на колени палирца. Он аккуратно взял ее ладонь и поднес к губам, шепча древние молитвы, которым в детстве его научил дядя.

Вскоре подошел Саладон и встал рядом, напряженно сопя. Всем своим видом глава общины показывал Таю, что тому пора валить подальше от этого места. Хитрость не стал спорить — он был уверен в том, что опрометчивым планам Мудрости не суждено будет сбыться. Вместо этого палирец прошептал слова прощания и покинул свою ученицу. Но только на время!

У ворот храма Тая уже дожидались Жизнь и сестра. Внедорожник был готов отправиться в путь, поэтому Дети Абсолюта не стали более задерживаться в этом месте, а двинулись дальше.

— Куда вас отвести? — тихонько спросил Жизнь у непредсказуемого палирца.

— Отвези нас пообедать! Мне нужно будет еще привезти деньги твоему учителю, так что твоя помощь еще понадобиться. Ты согласен?

— Конечно! Мне нравиться общаться с тобой и с Шэль тоже. Несмотря на то, что говорит о вас учитель, я вижу, что вы хорошие люди.

Тай ничего не ответил.

— Почему ты не согласен с тем, чтобы Эйвери обучал Саладон? — спросил Жизнь, поразмыслив над ситуацией.

— Он не справиться с ней! Для этой девушки практически не существует никаких авторитетов. Ей нужно, чтобы было интересно, понимаешь? Я бы мог дать ей это. Власть тем более бы увлек инициированную, направил в нужное русло. Саладон либо испортит ее, либо она избавиться от его гнета.

— Отчего же атарианку с самого начала не отдали Власти?

Палирец отстраненно посмотрел в окно и печально произнес:

— Оттого что я круглый дурак, вот отчего!

Какое-то время они ехали молча, потом Тай нагнулся к Жизни и поинтересовался:

— А какой из Саладона учитель?

— Для меня — самый лучший. Он буквально спас меня от самого себя. Если хочешь, я могу рассказать тебе свою историю!

— Давай, мы приедем, поедим и расскажешь, а сейчас пока смотри за дорогой!

Жизнь кивнул и через некоторое время они приехали обратно в общину. Там их ждал обед, за которым Хитрость и ученик Мудрости продолжили разговор, начатый по пути. Шэль сидела рядом с братом, без остановки поедая спелые фрукты.

— Вот мне интересно! — спросил Тай Мэй, очищая манго. — А если человек умер от травм, несовместимых с жизнью, ты сможешь его вернуть?

— Что ты подразумеваешь под этим? Если человека разрубят пополам, или отделят ему голову от тела, или проделают в нем дыру — я не смогу его оживить. Нужна максимальная целостность материала. Небольшие огнестрельные, колющие, дробящие ранения, яды, парализующие нервную систему и прочие — это для меня не проблема. Когда душа возвращается — тело запускает механизм регенерации.

— А если человек умер от старости?

— Что такое старость, Тай? Состояние души! Некоторое время он еще поживет, но потом обыденность снова сгонит его в могилу. К тому же, человек может попросту не захотеть вернуться — ты сам стал свидетелем того. Людей поживших я не уговариваю, а молодые сами готовы попасть обратно.

— Непростой у тебя Дар, парень!

— Я его принял и готов нести! — парень усмехнулся. — Никогда не думал, что буду заниматься чем-то подобным. Мои родители были состоятельными гражданами, я не в чем не нуждался. Думал, что так будет всегда! Наркотики, женщины, чересчур экстремальные виды спорта — я был обычным прожигателем жизни. У меня была девушка. Красивая, умная. Я никогда не уважал ее по-настоящему и не был ей верен. Мы просто проводили время в свое удовольствие. Как-то раз отправились кататься в горы Фростариона. Нанюхались разной дряни, перед тем как спускаться на лыжах и поехали. Она осталась цела, а я опасно поломал обе ноги. Пока отец занимался мной, их фирма разорилась. Страховка не покрывала лечение полностью. Постоянная физиотерапия стоила огромных денег. Требовалось заложить дом, но заботливый папаша на это не согласился. Сказал, что раз я лоботряс, то должен нести ответственность за свои поступки самостоятельно. Так за пару недель я лишился всего: денег, так называемых приятелей и родителей. И моя подружка меня, конечно же, бросила. Я должен был доживать свои дни, сгнивая в дешевом доме для инвалидов. Ходить я не мог, поэтому лишь лежал и дожидался смерти. Абсолют бывает жесток, как думаешь?

— Полностью с тобой согласен! — грустно вздохнул Тай. — А как ты встретился с Мудростью?

— Он сам навестил меня за день до инициации. Говорил, что может мне помочь. Просидел со мной до вечера, а потом ушел. Напоследок сказал, что я тряпка и хорошо бы мне сдохнуть. Я проплакал полночи, а потом подумал: и вправду — лучше умереть. За час еле-еле добрался до окна в моей комнате-палате, отрыл щеколду и сиганул вниз с шестого этажа. А там все эти примочки абсолютовские начались: глаз в небе, выбор нового имени… Ну, ты знаешь! У всех оно примерно одинаково начинается! Вот тогда-то меня подобрал Саладон и отвез в Палир. Нанял мне лучших врачей, обеспечил полностью уход и заботу. За полгода я снова встал на ноги! Мудрость объяснил мне, как пользоваться Даром, и я начал ездить по всему миру, помогая людям. Вот и вся моя история! — Жизнь широко улыбнулся. — Я не о чем не жалею! Сейчас у меня много друзей, захватывающая жизнь, интересные увлечения. Я все так же молод и хорош собой, и все также пользуюсь вниманием девушек. Только сейчас люди ведутся не на мои деньги, а на мой открытый добрый нрав и веселый, легкий характер. Оказывается, я именно такой, простой парень, а не напыщенный мажор, готовый от скуки засунуть голову в петлю. И хоть сейчас я совершенно не стеснен в средствах, трачусь только на перелеты и любимые игрушки. Так что Саладон вовсе не стремиться искалечить своих учеников.

— Но он же не хотел, чтобы ты вынашивал ему ребенка! К тому же, в Юстиоре кастовая система. Женщины стоят ниже мужчин. Ты представляешь что будет со свободолюбивой инициированной атарианкой, когда Саладон возьмется за ее воспитание?

— Я не думаю, что мой учитель — глупый человек! — сказал Жизнь не так уверенно, как намеривался изначально. — Мне кажется, что он разберется в ситуации правильно. А если и нет, на все воля Абсолюта — Высший Разум не даст случиться беде!

Когда трапеза подошла к концу, автобус, везущий брата и сестру Мэй в Эрит уже был готов. На прощание Тай отдал Жизни золото для Саладона и чемодан, в котором хранились вещи Эйвери, засунув туда предварительно пять тысяч атарианских денег — неплохой капитал для Палира. Хитрость заставил парня поклясться своим Даром, что тот передаст девушке вещи так, чтобы Мудрость не знал о них. На этом черноокий демон покинул юстиорское поселение навсегда. В его сердце запечатлелось черное бремя скорби и гнетущее волнение. Но он знал — ему суждено будет снова встретиться со своей ученицей. Пусть и не так скоро, как он бы этого хотел.

Глава 7. Непокоренные души

«Нет в мире ничего отважней глупости».

Менандр.

Сначала было слово, последняя буква которого звонким гудением распространилась в моей голове. Я тут же подумала, что это все так смешно звучит: слово, гудение, голова. Что вообще такое голова? А что такое вообще? А что такое что? Есть ли хоть одна достойная причина, по которой эти вещи и явления называются так, как называются?

В моем сознании мелькали тысячи мыслей, но я не могла заставить себя зацепиться ни за одну из них. Мне стало не по себе от того, что я вдруг вспомнила о наличии у себя в прошлом здравого смысла. Но сейчас он не мог найти для себя достаточной опоры. Хорошо хоть, что мои душевные метания прекратила внезапно появившаяся картинка на внешнем экране. Удивительно, но оказывается, что человеку могут навязывать мысли и чувства извне.

Сперва на дисплее присутствовали лишь раздражающие помехи, как в начале сеанса в кинотеатре. Я уже хотела кидаться мусором и кричать: «Эй, давайте быстрее! Я заплатила деньги за просмотр фильма!». Но потом остановилась и спросила саму себя: а зачем я вообще пришла на показ? Ведь изначально я совершенно не планировала туда идти!

Но кино уже началось. Это была безумно захватывающая картина о том, как воля бесконечно могущественного существа породила мощный взрыв в кромешной темноте. Потом повсеместно начали то ли появляться, то ли зажигаться множество каких-то огоньков разного цвета и размера. Некоторые из них взрывались и делились еще на несколько светящихся точек, а другие — соединялись в объекты побольше. Весьма захватывающий фильм, не правда ли? Вот дальше уже было интереснее, но из-за высокой скорости я не все могла рассмотреть детально. Одна из точек стремительно начала увеличиваться в размерах, пока, наконец, весь экран не заполонила разнообразная живность и атрибуты ее существования и развития. Птицы, животные, люди, постройки — все сплелось в непрерывный цветной поток, от которого рябило в глазах. Постепенно ко мне возвращалась память, и я поняла — мне сниться нереально яркий, красочный сон.

Показ закончился довольно неожиданно, и мое восприятие заполонила пустая темнота. Я блуждала по ней, выискивая стену или какие-нибудь предметы, на которые могла бы опереться, но меня окружало лишь опасное, волнующее, непонятное ничего. Пресловутая заинтересованность сменилась резкой паникой, и я попыталась проснуться. Но у меня не вышло. Тогда я просто опустилась в сидячее положение и стала ждать дальнейшего развития событий.

— Я вот думаю: может еще не поздно инициировать ее в кого-нибудь другого? — раздался громкий голос рядом со мной. — Все уже прописали сценарий и разобрали себе роли, а мы подпортим им весь спектакль!

— Зачем? Все равно случится так, как мы захотим! Дай людям возможность творить свою судьбу самим! Мы же ради этого и существуем! — ответил ему кто-то.

— Эй, — закричала я, вскакивая. — Кто вы? И что вы делаете в моем сне?

— Вот это да! — удивился второй голос. — Она может нам отвечать!

— Все могут! Только она первая после Власти, кто не побоялся о себе заявить, но он не считается!

— Раз она такая смелая, может спросим ее мнения?

— А ведь это интересно! — задумчиво проговорил первый голос. И обратился ко мне. — Кем ты хочешь стать, Дитя?

— А разве я уже не кто-то? — с неодобрением спросила я. Даже когда меня в детстве спрашивали об этом, я думала так. Я это я. Кем я еще могу быть? И зачем мне кем-то становиться?

— Так положено! — назидательно ответил первый голос.

— Кем положено? — спросила я совсем недовольно.

— Ну, хорошо! — сказал он. — Ты можешь быть кем угодно! Но, пожалуйста, будь тем, кем тебе нравится быть, а не тем, кого тебе навязали.

— А как я пойму, кем мне нравиться быть?

— Если ты подозреваешь о чем-то с предвкушением — это твое. Надо лишь набраться наглости об этом заявить и забрать себе! Но, думаю, в наглости ты нуждаться не будешь. Только вот нам тебя все равно нужно в кого-нибудь воплотить! Обещаем, что самой собой ты останешься в любом случае.

— Это обязательно?

— Да! — безапелляционно заявили хором голоса.

— Тогда сделайте из меня кого-нибудь крутого! Чтобы все вокруг прямо пропирались от моей эффектности и экстравагантности!

— Смотри! — засмеялся первый голос. — Она уже все знает вперед нас! Дети пошли один сметливее другого. Ну, хорошо…

Два голоса смешались в один, и этот громогласный зов проговорил:

— Теперь тебя будут звать…

Услышав свое имя, я осталась им довольна. Но напоследок спросила:

— Вот вы же знаете теперь кто я! А как вас зовут?

— Мы — Абсолют! — торжественно произнес глас, растворяясь в пространстве.

— Приятно познакомиться! — совершенно искренне ответила я и погрузилась в сон. Поразительное это все-таки чувство — засыпать во сне.

* * *

Когда Тойе было пять лет, ее родители решили покинуть Таттаренар и устремиться на заработки в близлежащий Тавр. На этом туристическом островке всегда присутствовала надобность в рабочей силе, поэтому иммигрантов принимали весьма охотно. И жить бы семье Никуар на стабильных харчах в небольшом, но уютном домишке, да вот отец и мать Тойи страдали тяжким неизлечимым недугом — любовью к чернильнице. Так на Тавре называли дешевое пойло из низкокачественных ингредиентов, которым местные маргиналы, живущие в закрытых районах курорта, угощались в выходные и праздники. Какое-то время происходящее не слишком волновало юный ум девочки, пока старшие Никуар не начали пропускать работу за стаканом суррогатного вина. Когда родителей Тойи выгнали с предыдущего места труда, они не стали отчаиваться и искать новое, чтобы заплатить за жилье. Вместо этого Сол и Юкки, прихватив девочку, ночевали на улице или у собутыльников. Понятно, что никто воспитанием и образованием Тойи не занимался. Она выживала за счет воровства у туристов и подаяний.

Первым из жизни ушел Сол. Молодого, но слабого духом мужчину убили бедность, голод и отравление некачественным алкоголем. Юкки прожила на два года больше. Когда ее муж отошел к праотцам, она стала зарабатывать тем, что оказывала интимные услуги местному населению. Женщина еще пыталась позаботиться о дочери и изредка баловала ее дешевенькими игрушками. Юкки мечтала о том, что встретит богатого, честного туриста, который заберет ее с ребенком в свой шикарный дом на континенте. Но ее мечтам не суждено было сбыться. Она встретила не щедрого красавца с запада, а одного из своих соотечественников — вспыльчивого Устуса, которому захотелось превратить женщину в симбиоз наложницы и служанки. Но Юкки бежала со своей родины не для того, чтобы снова попасть в неволю к таттаренарский обычаям. Уйти от мужчины она не могла из-за страха остаться в одиночестве, поэтому в их дома частенько царила атмосфера боев без правил. Во время очередной ссоры темпераментный южанин и зарезал непокорную сожительницу. Двенадцатилетняя Тойя осталась совершенно одна.

Девочка, не долго думая, решила пойти по стопам матери. Но в отличие от запустившей себя Юкки, у красавицы Тойи было больше шансов привлечь внимание богатых мужчин. Нет нужды рассказывать насколько труден был ее путь из Тавра в Атарию. Тойе пришлось стать хитрой, расчетливой и осторожной.

Говорят, что многие дети зачастую повторяют судьбу собственных родителей. Также случилась и с младшей Никуар. Нет, она не стала упиваться алкоголем сверх меры. Наоборот — старалась вести здоровый образ жизни. Дело было в другом. Девушка, как и ее мать, пыталась завоевать сердце состоятельного туриста. И у нее это получилось. Первое время щедрый атарианец Чарльз, незаконно перевезя девушку в свой дом в Кенсвуде, был добр по отношению к ней. Но скоро Тойя поняла — мужчина попросту решил найти себе дешевую служанку. И у него появилась привлекательная малолетняя таттаренарка, готовая выполнять самые грязные прихоти. Иногда ради развлечения он поколачивал подопечную, или, что еще хуже, позволял своим друзьям баловаться с ней. Горячая кровь дочери пустынь не давала девушки покоя. Поэтому, когда в очередной раз Тойя ублажила приятелей Чарльза и услышала от него приказ убраться после посиделок, она, не задумываясь, отправилась на кухню, схватила нож и раскромсала своего мучителя как старое пальто. Когда же ее ярость улеглась, Никуар обнаружила себя сидящую в пустой ванне, вымазанной кровью. Несмотря ни на что, девушке удалось не впасть в панику. Дрожащими руками она отмыла себя от кошмарной бордовой субстанции, надела чистую одежду и, прихватив все имеющиеся деньги Чарльза, выбежала на улицу.

Тойя была уверена, что на улицах Кенсвуда ее ожидают множество неприятностей, лишений и гонений. Но ее это не волновало. Девушка знала, что теперь сможет справиться со всем на свете! Или нет. С огромным Глазом в небе, украшающим пульсирующую Сеть, ее рассудок совладать не смог. Тойя в один момент из бывалой уличной шалашовки превратилась в маленькую, запуганную девочку, коей на самом деле и являлась. Но она не могла позвать на помощь маму или спрятаться за спиной отца, как это делают все маленькие девочки. Все что ей оставалось — лишиться сознания около подъезда дома, где она совершила свое первое убийство.

Энергия от инициации Тойи была невелика, но сенсор МС смог засечь ее. Само же событие случилось ранним утром, так что через пятнадцать минут за Никуар приехала лично Сирин, чья резиденция располагалась недалеко от того места. Удивительно, но Абсолют всегда инициирует в тот момент, когда человек находится в изоляции от остального мира. Это было весьма удобно для Содружества и Оппозиции — забирать будущих агентов, находящихся в бессознательном состоянии, вне поля зрения нежелательных наблюдателей.

Поначалу Сирин не совсем была довольна новым агентом, носящим имя Глупость. Девочка слабо понимала идеи Мотивационного Содружества и Абсолюта, а также то, что от нее требуется. Но позже, разобравшись в способностях Тойи, Милосердие осознала: ей попался настоящий клад. Никуар была не слишком сильным, но весьма интересным эмпатом. По желанию Тойя могла вызвать у людей приступ неконтролируемого малоумия, сопровождающегося безрассудным поведением и нелепыми поступками. Люди не вели себя агрессивно, скорее старались вытворить что-нибудь эдакое, довольно забавное. Например, попавшая под влияние Дара Глупости группа чопорных бизнесменов, приезжавших из Герцогства Сарио, полностью растеряли свое хваленое хладнокровие. Они бегали по залу, крякая как уточки и кукарекая, лазили по полу на четвереньках, разбрасывали бумаги и громко смеялись. После того, как действия Дара заканчивается, люди не помнят о своем поведении. Кто-то может спросить: а какой толк в этом пусть и веселом, но довольно бесполезном Даре? На самом деле толка в нем было достаточно. Люди, привыкшие вести себя серьезно, погружают собственную душу в непреодолимый жесткий футляр. Они становятся неспособными к счастью, детской непосредственности, сочувствию. Человек с черствой душой не способен инициироваться. А Дар Тойи, пусть и на время, разрушал сей ментальный футляр, отпуская личность вовсю позабавиться и пошалить. Подвергнувшийся воздействию спонтанной глупости чувствует себя какое-то время легко и непринужденно. А это может послужить первым шагом на пути возвращения к себе.

Сирин уладила все неоднозначные факты в прошлом Тойи и оформила над девочкой опеку. Минули годы, и Никуар привыкла к своей новой жизни. Милосердия наняла для подопечной учителей, обеспечила жильем и всем необходимым, заслужив тем самым у Тойи искреннюю преданность.

Первые три года Глупость работала без напарника. Но сегодня настал день, когда коммуникатор девушки разразился трелью, и Мари, помощница Сирин, попросила Тойю приехать в парк восьмидесятилетия Революции. Сначала Никуар подумала, что это будет брифингом, посвященным очередному заданию. Но потом вспомнила, что Милосердие говорила ранее об общем собрании МС, которое состоится на неделе. На подобные мероприятия должны были приходить все агенты, поэтому групповые и одиночные задания по возможности не назначались.

Тойя приехала в парк несколько раньше назначенного времени. Весьма символично в этот день в Кенсвуде выпал первый небольшой снежок. Глупость прогуливалась по широким безлюдным аллеям и ломала лед, выступивший на лужах. В установленном месте никого не было, кроме мужчины, сидящего на скамейке. Увидев молодую таттаренарку, он никоим образом себя не проявил. И вообще не сильно был похож на инициированного — выглядел слишком погруженным в обыденную реальность.

Девушка обошла кругом площадку несколько раз и, страдая от безделья, решила завести разговор с мужчиной.

— Извините, у вас не будет сигареты? — вежливо спросила Тойя.

Ее собеседник мягко улыбнулся.

— Прелестным юным леди не к лицу курить сигареты.

— Я и не курю. Просто хотела разговор завязать!

— Прогуливаешь занятия?

Никуар отметила про себя, что это человек был достаточно обаятельным. Раньше она бы, без сомнения, непринужденно предложила ему провести вечер наедине. Но Сирин не одобряла ее прошлые способы заработка. Поэтому из развлечений у Тойи остался лишь ни к чему не обязывающий флирт с симпатичными мужчинами. Ей нравилось, когда такие состоявшиеся представители мужского пола клевали на ее молодость и свежесть, сдобренную южным колоритом. А после шли домой, к наверняка опостылевшим женам и сношались с ними, представляя Тойю на их месте. По крайней мере, ей так хотелось думать.

— Я не занимаюсь в гимназии — нахожусь на домашнем обучении.

— У тебя слабое здоровье? — мужчина поддерживал вынужденную беседу без особого интереса.

— Нет. Мачеха переживает, что современная общеобразовательная система будет дурно влиять на мою неокрепшую психику. Я и не протестую — мне не слишком интересно проводить время со сверстниками. Меня зовут Тойя, кстати. А вас?

Он усмехнулся и нехотя процедил:

— Меня — Клейтон.

— Я могу называть вас по имени? Или это будет слишком фамильярно?

— И часто ты меня собираешься называть? Я не думаю, что мы будем постоянно встречаться!

— А жаль! Вы у меня вызываете искреннюю симпатию! Я бы хотела продолжить наше знакомство.

— Может быть, через пару лет, — его лицо снова озарила улыбка.

Мужчину надо было срочно куда-нибудь отправить. Тойе не хотелось, чтобы встреча с ее первым напарником была подпорчена случайным наблюдателем. Клейтон же, казалось, абсолютно никуда не спешил. Девушка решила, что разбираться с ним должна Мари, когда прибудет.

Помощница Сирин возникла будто неоткуда, сопровождаемая ярким светом — в парке стояла точка телепорта МС. Глупость знала о ней, поэтому с нетерпением вглядывалась в голые стволы деревьев рядом с этим местом. Клейтон тоже заметил Мари, но совсем не удивился ее неожиданному появлению. Поняв это, Тойя была ошарашена выбором Милосердия — она совершенно не представляла молодого мужчину в качестве своего напарника.

— Я вижу — вы уже познакомились! — с энтузиазмом проговорила координатор, подходя к новоиспеченным напарникам.

— Значит, это все-таки она, — задумчиво сказал мужчина. По его тону сложно было понять, рад он данному факту или нет.

— Здесь какая-то ошибка! — Тойя не смогла сдержать своего удивления.

— Ты думаешь, что Сирин могла ошибиться, формируя группу? — позитивный настрой Мари резко сменился искренним неприятием. Они с Глупостью испытывали друг к другу взаимную нелюбовь. А вот Клейтону помощница Милосердия подобострастно улыбнулась, сверкая хищными глазами. Наверняка уже придумывает, в какой позе он будет укладывать ее в постели.

— Хорошо, я сама позвоню мачехе! — с вызовом бросила Тойя.

— Обязательно позвони! Она попросила, чтобы ты сделала это, — координатор не сводила взгляда с мужчины. — Но только после того, как я вас познакомлю и все объясню. И думаю, не ты одна после беседы кинешься звонить Сирин.

— О! Так я, можно сказать, буду работать с родственниками непосредственного руководства? — Клейтона начала забавлять сложившаяся ситуация. — Меня сложно удивить личностью напарника — я прекрасно понимаю, что инициированный может быть кем угодно.

— Надеюсь, что вы сработаетесь! — помощница Сирин выдавила из себя подобие улыбки. — Я думаю, вы, господин Барен, уже догадались, что я — Мари, координатор Мотивационного Содружества. А это милое дитя — Тойя Никуар, Глупость. Она такой же эмпат, как и вы. Правда, менее сильный. Провоцирует неконтролируемый процесс резкого сброса социальной оболочки на время.

— Меня с натяжкой можно назвать эмпатом! — Тойе показалось, что Клейтон опустил глаза от смущения. — Если было бы возможно, я бы с радостью продемонстрировал вам свои способности, но, к моему сожалению, хозяйка запретила мне испытывать свой Дар на коллегах.

— Да, запретила! — отстраненно пробормотала Мари и повернулась к Тойе. — Это — твой напарник. Его зовут Клейтон Барен. Абсолют дал ему имя Страх. Он питается энергией от эмоционального состояния людей, вызванного грядущими реальными или предполагаемыми опасностями, бедствиями и другими негативными событиями. Но Клейтон не просто пассивный пожиратель эмоций, он еще и весьма активная причина, порождающая страх и ужас. Твой напарник умеет создавать особые голограммы внутри человеческого сознания, основанные на личных фобиях и боязнях. Скажу честно: ни я, ни Сирин не знаем, как это происходит на практике. И не хотели бы знать. А в теории это все звучит довольно плоско.

Тойя с любопытством взглянула на Клейтона, ранее казавшегося вполне безопасным. Ей почудилось, будто в его лице промелькнуло что-то едва уловимое, от чего девушке стало не по себе.

— Сейчас я не смогу тебе навредить! — Страх поспешил развеять опасения Глупости. — Процесс использования моего Дара протекает таким образом, что для начала мне нужно, чтобы будущая жертва испытывала хотя бы тревогу. А потом необходимо войти в ее сознание. Твой же Дар дает возможность отклонять чужие ментальные атаки. Я думаю, что именно поэтому Сирин решила поставить нас вместе. Ты же еще можешь воздействовать на меня своим Даром — так я потеряю концентрацию и не смогу навязывать мороки. Но как только я наберусь опыта — положение сил измениться. Наверное, к тому времени хозяйка придумает что-то еще.

— У тебя по-настоящему интересный Дар! — Тойя пришла в восторг. — Я бы хотела увидеть, как он работает.

— Пожалуйста! — пожал плечами Страх. В следующий момент он вытянул руку, и его ладонь, набухнув, взорвалась кровавым фонтаном, забрызгав девушек и окружающую обстановку. Клейтон же безразлично наблюдал, как его кисть снова обтягивают мышцы и кожа. — Для таких вещей мне не нужен доступ в сознание. Да только это же не настоящее искусство!

Тойя, вздрогнув от неожиданности, попыталась стереть кровь с лица. Но сколько не старалась, ее пальцы оставались чистыми.

— Это галлюцинация! — меланхолично подсказал Клейтон, наблюдая за реакцией Глупости. — На самом деле ничего не произошло.

— Но даже такими действиями ты можешь вызвать ненужные расспросы! — прошипела Мари. — Я сообщу Сирин о твоем поведении!

— Сообщай! — бросил Страх. — Эффект от подобных видений длиться около минуты. Для окружающих все выглядит как безобидный фокус! Я не думаю, что хозяйке захочется разбираться с этой мелочью.

— Круто, но ведь ты можешь больше? — Тойя была поражена. Она никогда не видела даже иллюзиониста в цирке, а с такого рода Даром тем более не сталкивалась.

— Могу, но Сирин не разрешает мне показывать свои представления коллегам из МС.

— Я думаю, что тебе лучше позвонить мачехе, Тойя! — с нажимом произнесла Мари. — А мне нужно поговорить с Клейтоном наедине.

Глупость подчинилась и, оглядываясь, отошла подальше от скамейки. Ей было ужасно неприятен тот факт, что мерзкая координаторша имеет виды на ее напарника. Пересмотрев свое отношение к Клейтону в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, Тойя приняла решение самой попытаться наладить контакт со Страхом. Этот опасный брюнет с отстраненным видом напоминал девушке актеров из современных фильмов про людей-вурдалаков, так популярных у ее ровесниц.

— Здравствуй, Тойя! — голос Сирин глухо зазвучал из коммуникатора. — Ты уже познакомилась с мистером Бареном?

— Познакомилась! — вздохнула Тойя, глядя как Мари щебечет со Страхом. — Но я не уверена, что буду для него лучшей напарницей.

— Моя помощница сообщила тебе, что ты, девочка, единственная, кто сможет мирно сосуществовать с ним? Сам по себе он довольно спокойный. Главное — не давать ему злоупотреблять своим Даром.

— А вдруг я не справлюсь с Клейтоном, если он захочет применить свой Дар?

— По расчетам наших техников — должна справится. Только, Тойя, это чрезвычайно важно: никогда не позволяй ему проникать в свой канал! Если Страх попадет в твое сознания — я не могу предположить, что он захочет сделать. Вероятно, что ты не переживешь его вмешательство. Я бы хотела дать ему кого-нибудь другого в напарники, но все остальные либо уже состоят в сформированных группах, либо совершенно не подходят для этой цели.

— Нет, Сирин! — твердо сказала Тойя. — Я справлюсь с возложенной задачей и не подведу тебя. Обещаю!

— Спасибо, милая! И не забывай, что через неделю состоится собрание. Надеюсь, к тому времени вы с Клейтоном найдете общий язык.

— Хорошо! Все будет сделано самым лучшим образом.

— Я и не сомневаюсь в тебе! — ласково сказала Сирин и отключилась.

Вот так у Тойи Никуар наконец появился желанный первый напарник.

* * *

Сумрачный лес скрывал ее присутствие. Мягко ступая, она бесшумно двигалась, прячась в зарослях папоротника. Дикий зверь, вышедший на охоту. Ее упругое тело блестело от капель росы, а глаза настороженно горели. На первый взгляд лес был тих и спокоен. Только водопад волнующе шумел своим потоком. Но хищница чувствовала — где-то рядом таиться опасность. Она передвигалась по покрытой лишайниками земле, пытаясь услышать, когда ее враг себя выдаст. Охотница пересекла заросший пальмовыми деревьями холм, и ей открылась небольшая поляна перед озером.

Он стоял там. Было неясно — ощущает ли зверь ее присутствие. Но она видела: ее соперник чувствует себя здесь полновластным хозяином. И он имел право так считать. Враг был сильным, здоровым, смелым и умным. Но и она не была последним бойцом в этом лесу. Пришло время для решающего сражения!

Хищница парой прыжков преодолела расстояние между ним. Он был слегка удивлен ее появлением, но успешно отразил первую атаку. Она с рыком отпрыгнула назад, не сводя взгляда со своего врага. Они оба были одного вида, и оба были полны сил и здоровы. У них были одинаковые шансы на победу.

Она повторила попытку, но теперь он был готов перейти от защиты к нападению. Одним мощным ударом соперник повалил ее с ног и забрался сверху, прижимая атаковавшую лапой к земле. Она рычала, вырывалась, царапалась, кусалась, но он лишь царственно смотрел на нее своим проникновенным взглядом. Хищница поняла, что потерпела поражение и сочла нужным сдаться, пока ее соперник не решил убить незадачливую бунтарку. Она примирительно лизнула его щеку и расслабила мышцы, как бы показывая победителю, что ее жизнь отныне принадлежит ему. Она чувствовала его запах — аромат настоящего самца. Настороженное рычание сменилось ласковым мурлыканием. Она была не против стать его самкой. Чтобы он понял это, хищница вплотную прижалась к его детородному органу, и игриво укусила зверя за шею.

Он благодарно принял ее предложение, поудобнее пристраиваясь, чтобы войти в лоно нападавшей. Наконец, он задвигался, медленно и сладко прорабатывая каждый шаг, каждое касание. Это не было похоже на обычное спаривание — это был прекрасный танец двух диких зверей. Одного, несколько более сильного, и другой, несколько более слабой.

Они ритмично копошились, облизывая друг друга. Иногда она издавала стоны от переполнявшего ее наслаждения. Теперь хищница уже не помнила, зачем решила нападать на этого прекрасного, молодого самца. Она хотела бегать с ним по джунглям, делить напополам кров и еду, прятаться от тропических ливней.

Оба хищника достигли высшей точки удовольствия одновременно. Он откинулся на спину, восстанавливая дыхания. Какое-то время звери лежали, повернувшись к солнцу, и набирались сил после дикого танца. Немного спустя их глаза встретились, и он прошептал:

— Великий Абсолют, это было лучшее, что я делал с женщиной за всю свою жизнь!

* * *

Через пару дней после знакомства Тойя и Клейтон сидели в одном из небольших кафе Центра Торговли и Отдыха «Полная Чаша». До собрания оставалось несколько часов, но Сирин тактично приказала вынужденным напарникам побольше общаться между собой. Данную команду легко было принять к выполнению, но исполнить — невероятно сложно. Глупость абсолютно не представляла о чем говорить с партнером, а Страх, казалось, обитает скорее в своих незримых мирах, чем в настоящем моменте. Но так как с едой было покончено, их молчание выглядело достаточно неловко.

— И как давно ты инициировался? — Никуар все же решилась завязать разговор.

— Теоретически немногим более двух месяцев назад, практически — неделю назад.

— Я никогда не слышала, чтобы момент инициации был настолько растянут по времени! — новый знакомый с каждым разом удивлял Тойю все больше.

— Мы все уникальны в чем-то! — неторопливо ответил Клейтон.

— Ты стал иначе воспринимать жизнь после инициации?

— Конечно! Даже за эти несколько дней я нашел ответы на многие вопросы, которые терзали меня на протяжении сознательного существования. Я понял, что все, что происходило в прошлом, вело меня к этому моменту. Это не объяснить человеческим языком, так как природа у подобных явлений сверхъестественная. Но, думаю, ты меня поймешь. Любой инициированный меня поймет. Мы все в какой-то мере становимся немного повернутыми. Видим мир иначе, чем остальные. И каждый — отлично от другого.

— Твои близкие заметили изменения, возникшие в тебе?

— Не уверен. Но я понимаю, как важно сохранить мою нынешнюю сущность втайне от них. Иногда мне хочется сломать тонкую перегородку чьего-то разума и заполнить его своими кошмарами. Я не знаю, что меня сдерживает. Точнее, знаю, но не верю, что такое возможно.

— Ты любишь кого-то и не хочешь причинять ей боль? — на одном дыхании спросила Глупость, чувствуя как замирает ее сердце.

— Мне априори чуждо это чувство, девочка! Я попросту не могу испытывать ничего подобного.

— Что же тогда?

Страх усмехнулся.

— Не всем в мире движет любовь! На самом деле в нашем мире у нее не так уж и много влияния.

— А какая сила движет тобой?

— Голод.

— Ничего не понимаю! — выдохнула Тойя. — Ты хочешь сказать, что Голод сдерживает тебя от того, чтобы навредить твоему окружению?

— Люди обладают воистину очаровательной способностью делать неверные выводы из минимума информации. Если быть откровенным, то перед тем как утолить свой Голод полностью, мне нужно немного посидеть на диете. Да, так будет верно!

Глупость не слишком поняла, что он имеет в виду. А Клейтон не спешил разъяснять ей свою природу дальше. Поэтому девушка отважилась задать мужчине долго мучающий ее вопрос.

— А тебе может понравиться кто-нибудь? Как мужчине.

— Может, но плотские удовольствия меня мало заботят.

Тойя словно не слышала его.

— У тебя вызывает симпатию наш координатор Мари? Ты бы хотел встретиться с ней снова?

— Мы уже встречались с ней. Меня достаточно легко соблазнить. Я считаю, что половая связь — это приятно.

Глупость смутил столь откровенный ответ. Но он одновременно был и своеобразным разрешением на дальнейшие разговоры о личном. Во всяком случае, ей так показалось.

— То есть вы с Мари уже познакомились поближе?

Клейтон улыбнулся.

— А тебя не слишком ли сильно увлекает разговор об интимной стороне моей жизни?

Тойя пришла в замешательство.

— Я лишь хотела узнать больше о своем первом напарнике!

— И поэтому почти сразу начала с моих эротических предпочтений?

Растерявшаяся девушка промолчала.

— Как я уже и сказал — половая связь для меня весьма посредственное развлечение. Лишь один вид девушек очаровывает меня по-настоящему — будущие жертвы. Мужчины тоже сойдут, но мне эстетически приятнее предаваться своим традиционным утехам с прекрасным полом.

— Ты всегда убиваешь своих жертв?

— До данного момента — да. Но это был не совсем я! Скорее создание, которое катализировало мою инициацию. Сейчас же я могу контролировать свою деятельность, но у меня еще не было возможности испытать свой Дар! — грустно ответил Страх.

— Если хочешь — ты можешь попробовать проделать это со мной! Я никому не расскажу — это станет нашей маленькой тайной.

— Я, конечно же, не стану принимать твое весьма щедрое предложение! Но ради интереса спрошу: во-первых, что я скажу Сирин, если ты все же умрешь? Во-вторых, тебе это зачем?

— Мы вдвоем постараемся, чтобы никто не умер! — умоляюще зашептала Тойя. — Я хочу одновременно и что-то новое испытать, и узнать тебя получше.

— Тогда расспрашивай меня о постельных пристрастиях! Это, по крайней мере, безопасно для нас обоих.

— Но тебя же мучает Голод! Сколько времени ты никого не убивал?

— Голод заглушает не чья-то смерть, а мощная подпитка энергетикой от чужого страха! — поправил напарницу Клейтон.

— Это не меняет дела! Сколько времени ты еще сможешь контролировать свою природу? Когда в следующий раз Сирин разрешит тебе воспользоваться Даром? А вдруг ты не выдержишь и неожиданно нападешь на первого встречного!

— И то, что ты сейчас сказала, также дела не меняет! Я не стану проникать в твое сознание!

Сказав это, Страх вышел из-за стола и отправился искать официанта, чтобы оплатить счет. Раздосадованная Тойя осталась одна. Девушке казалось, что все ее попытки сблизиться только отдаляют Клейтона. Она решила, что после собрания попробует уговорить Милосердие на неслыханное дело: переформирование группы. Обычно, если оба напарника живы и в здравом уме, подобные процессы были запрещены. Но Глупость надеялась, что сможет уговорить мачеху преступить собственные принципы и поддаться на уговоры нерадивой подопечной.

* * *

Сезон Спада в Атарии всегда начинается с первого снега. Неделей раньше, неделей позже, но к середине Месяца Белых Мух все улочки будут занесены хрупкими хлопьями. Я не слишком любила снег. Он навевал на меня ноющую тоску по чему-то неизвестному. Мне всегда хотелось уехать в теплые страны до самого Месяца Рождения, но какая-то неведомая сила всякий раз оставляла меня в Кенсвуде. Наверное, я не мыслила свою жизнь без определенной доли драматизма.

Томас уехал еще до обеда, схватив на лету пару бутербродов. «Рупор» снова торопится залить в головы граждан очередную порцию актуальной информации. Интересно, а эти постоянные заголовки о разрушениях, катаклизмах и столкновениях — проделки оппозиции или у нас в мире не случается ничего другого? Развлечения ради в газете также писали о жизни различных знаменитостей на зависть простому люду. Как-то раз я из любопытства включила гражданский канал на видеотрансляторе и убедилась: там было то же самое. Когда-нибудь я начну постепенно обрабатывать Тома, чтобы он сменил свою службу на что-то более полезное. Или хотя бы начал работать с более гуманной, просвещающей информацией. Но давить на него я не стану — каждый должен сам сделать свой выбор. Я лишь переживала о том, что двое никогда не смогут быть вместе, двигаясь в разные стороны. Либо совместное развитие, либо совместная деградация. Лично я категорически хотела развиваться. А вот чего желал мужчина, которого я люблю? Сейчас у него есть престижная работа, материальное благополучие, крыша над головой и я. Но неужели он так всю жизнь и проведет в своей зоне комфортности, боясь высунуть нос наружу. Если только не загорится очередной сверхсенсацией! За ней-то он двинется на самый край света. Но тогда получается, что я своими уговорами оставить гонку за вкусными свежими новостями заставляю его отказаться от смысла жизни? Неувязочка выходит! Могут ли люди с кардинально разными стремлениями жить вместе и любить друг друга? Придется выяснять это на собственном опыте!

Включив охранную систему, я закрыла дверь и вышла из дома. Сегодня мне предстояло отвести Тима на его первое общее собрание. Помню, как я была шокирована, попав в Бункер. Никто не знает, где на самом деле находится технический штаб МС. Все агенты попадают туда телепортом из определенных мест. Наши техники изобрели систему пространственных переместителей, но работали они только на заданном расстоянии. Я видела, как легко агент оппозиции перемещалась из любой произвольной точки, но у нас не было настолько сильных слайеров. Поэтому мы были привязаны к переместителям территориально. Пункты телепорта в штаб находятся в самых людных местах: торговых центрах или площадях. Каждая группа имеет свой механизм. Пройдя сквозь пространство, напарники оказывались в комнате, в которой должны были переодеться в спецодежду: маску, черные перчатки и плащ цвета хаки до пола. Из этих комнат длинный коридор вел агентов в пространный зал, разделенный на сектора толстыми стеклянными перегородками. За каждой прозрачной стенкой находилась затемненная комната, в которой размещалась группа агентов или же инициированный одиночка. В центре зала висело огромное табло-голограмма.

Во время собрания мы общались весьма небанальным образом: перед каждым стоял микрофон, преобразующий голос в текст на табло. Для всякого агента был свой, именной аппарат, поэтому заочно я была знакома со многими работниками МС. Под табло находилось голограммное изображение Сирин, появление которого ознаменовывало начало собрания. Когда говорила она, ее голос проникал в каждую комнату через специально сконструированные колонки. После окончания собрания агенты расходились по своим комнатам, переодевались и телепортировались в разные точки Кенсвуда.

Забрав Тима возле гимназии, я поехала на Площадь Революции. Там располагалась когда-то лично моя, а теперь наша со Скромностью точка телепорта. Переместитель был скрыт просторной статуей полководца Тиханора Авирского. Его армия много лет назад спасла Атарию от наплыва диких в то время фростарианских викингов.

Тимоти всю дорогу громко боялся предстоящей телепортации. Малознакомому с техниками Содружества Скромности подобные изобретения казались нереальными и нестабильными. Чтобы заглушить его печаль, я сделала погромче частоту, по которой передавали динамичную лотерианскую оперу. Уж не знаю, о чем пели мощные голоса западных теноров, но это было веселее, чем нытье Тима.

— Не волнуйся! — сказала я, ставя кабриолет на сигнализацию. — Я никогда не слышала о неудачных телепортациях в МС.

— Ты вообще слышала о чем-то, кроме того что рассказывает тебе Сирин?

— Она не станет нами рисковать! Я хожу этим телепортом уже более шести лет и, как видишь, жива и здорова.

Тим недовольно заворчал.

Мы пересекли огромную, заполненную людьми площадь и устремились к памятнику гордому полководцу.

— Пойдешь передо мной. Когда будем на месте — просто стань невидимым. Этим ты откроешь свой канал! Потом увидишь длинный ярко-красный след — иди по нему, не сворачивая. Сей путь выведет тебя прямиком в Бункер. Ты понял меня, Тим? Если не станешь совать свой нос в несанкционированные места — доберешься до пункта назначения целиком!

— Понял я, понял! — раздраженно ответил напарник.

Я решила подстраховать его на случай, если Скромность не разберется что к чему. Поэтому, когда мы зашли за статую, я тоже открыла канал. Для меня дорога к Бункеру выглядела совершенно очевидно, а вот Тим замер перед ней в нерешительности.

— И как мне по ней идти? Она же висит в воздухе!

— Двигайся в ее направлении — дорога сама тебя выведет.

Скромность послушался, сделал пару шагов и исчез вместе с окончанием следа. Я подождала пару минут и пошла за напарником.

Первая телепортация у Тимоти прошла удачно. Когда яркий свет, сопровождающий мое перемещение, угас, я обнаружила своего напарника целым и невредимым.

— А ведь это было так просто! — рассмеялся он. — Только, все равно напоминает скорее какую-то магию, чем техническое достижение.

— Говорят, что развив свои способности инициированный может делать что-то еще более шокирующее. Причем без всяких устройств!

— Мне хватает того, что есть! — отмахнулся Тим. — А чем вы вообще занимаетесь на подобных собраниях?

— Они объявляются, когда Сирин нужно сказать нечто важное всем агентом одновременно. Чтобы все обсудили какую-то новую информацию и предложили пути решения проблемы. Например, на моем последнем собрании Сирин рассказывала об укреплении оппозиции на западе и искала добровольцев для переезда в Керинею. Наши агенты рассредоточены по всему Даммару, но иногда где-то нужна дополнительная поддержка. И в каждой стране, конечно же, стоит хотя бы один телепорт.

— В Палире и Юстиоре тоже есть ваши агенты?

— Они есть даже в Таттаренаре, насколько ты помнишь! — улыбнулась я. — Просто в этих странах нашим приходится скрывать свою сущность еще сильнее, чем обычно.

— А почему ты не захотела отправиться в Керинею?

— Я? — до меня вдруг дошло, что я совершенно не помню, почему не согласилась поехать в эту чудесную страну, богатую на древнюю архитектуру. С моим опытом там я давно стала бы местным координатором. — Уже и не помню! Наверное, у меня были другие дела.

Мы со Скромностью переоделись и пошли по длинному, прохладному коридору. Он заканчивался неприметной дверью, ведущий в наш сектор. В кабине был стол с двумя микрофонами, два стула и пара письменных принадлежностей. В секторе слева, по-моему, еще не было никого, а в справа обитали некто Жадность и Страсть. Весьма спокойные адекватные личности, если судить по их высказываниям.

Сейчас все традиционно молчали. Только Отчаяние отпускал колкие шуточки в адрес некого Удивления.

— Когда же все начнется? — спросил тихонько, ерзая, мой нетерпеливый напарник.

Я зашипела на него, наблюдая, как в левой кабинке началось копошение. Неужели у нас сформировалась новая группа? Любопытно!

Мне не удалось рассмотреть пришельцев получше — в центре зала появилась увеличенная голограмма Сирин.

— Добрый вечер всем! — громкий голос Милосердия доносился с потолка.

На табло начали появляться друг за другом более сотни приветствий. Я нагнулась к микрофону и произнесла:

— Здравствуйте!

На экране тут же высветилась надпись: «Храбрость: Здравствуйте!». Но она тут же была снесена потоком остальных говорящих. Тим пока молча наблюдал за происходящем.

— Чтобы вы все не тарахтели как обычно, я устанавливаю время ожидания реплики — пять секунд. Высказываемся только по делу! — сказала Сирин. — Сегодня я собрала вас для того, чтобы поговорить о нарастающей мощи оппозиции в Палире и одной из самых сильнейших инициаций за последние годы. Как вы понимаете, этот человек не стал нашим новым агентом. Но сейчас все по порядку.

Удача: Почему бы попросту не зачистить Палир?

— В этой стране проживает полтысячи инициированных! — ответила Милосердие. — Вы должна понимать, что определить кто из них относится к оппозиции — невозможно! А убивать их без разбора противоречит нашей основной догме: инициация большинства населения планеты под эгидой Мотивационного Содружества.

Судьба: А вы уверены что Палир еще не полностью находится под контролем оппозиции?

— Даже если и так — вы сами знаете насколько велика их боевая мощь. Пока техники наших противников шагают далеко впереди нас. Несколько месяцев назад один из моих агентов, приближенный к важному члену оппозиции, сообщил мне, что в Эрите была разработана формула особого эликсира. Его действие позволяет безболезненно инициировать любого! Говорят, что если это вещество проникнет в кровь человека с открытым каналом — он получит неограниченную силу, с которой не каждый может справится. Таким образом, недоброжелатели успешно инициировали одного нового агента, но на дальнейшие эксперименты пока не идут.

Мнема: Почему агент не выкрадет формулу?

— Он не в состоянии сделать этого! Я не стану жертвовать шпионом, который втерся в доверие к одному из главных авторитетов вражеской структуры. Лучше мы пошлее туда отряд, специально подготовленный для подобных миссий.

— Она имеет ввиду нас! — прошептала я Тиму. Его глаза округлились от удивления, а я стала дальше наблюдать за табло.

— Недавно прямо в Кенсвуде произошла весьма сильная инициация! — продолжила вещать Сирин. — К сожалению, наш агент не смог справится с непредвиденными обстоятельствами! Но меня волнует не это. Я понимаю, что для новичка подобное задание было не по зубам, но отослать кого-то другого не представлялось возможным. Меня волнует иное: оппозиция укрепилась в столице Атарии. Прямо у нас под носом! Я давно подозревала это, но теперь обстоятельства говорят сами за себя! Поэтому сейчас большинство заданий будет носить локальный, патрульный характер. Мы обязаны выкорчевать гнездо этих провокаторов из сердца нашей любимой страны!

Страсть: А как быть с этим сильным инициированным? Разве для нас не опасно то, что он попал в руки противников?

Я увидела, как Сирин довольно улыбается.

— У нас есть верное средство против этого конкретного инициированного. Нам осталось только дождаться, когда он проявит себя в нашем поле зрения. Я не думаю, что ждать придется долго!

Зависть: Но чем опасен именно этот человек?

— Он, точнее она — весьма сильный эмпат. В ее власти вызвать у человека переживания такого рода, что при неправильном использовании ее Дара тысячи людей могут быть откинуты в своем духовном развитии далеко назад.

Горе: Вы знаете, как она выглядит? Мы найдем ее и уничтожим!

— Тут следует внести одну маленькую поправку! — назидательно сказала Милосердие. — Это девушку не в коем случае нельзя убивать! Я знаю, как извлечь силу ее Дара, чтобы потом использовать эту энергию в своих целях. Так как наш агент видел ее — мы составили ее приблизительный портрет. Сейчас я вам его покажу!

Диалоговое окно на табло сменилось лицом не слишком симпатичной девушки на пару лет младше меня. У нее были большие серые глаза, белая кожа и длинные темные волосы. Непропорционально огромный нос и тонкие губы довершали картину.

Когда табло вернулась в первоначальное состояние, все кинулись обмениваться мнениями.

Жадность: Хорошо, что она не стала моей напарницей!

Жалость: Та еще красотка!

Отчаяние: Да, ладно! Я бы ее отымел!

Нежность: Ты бы даже столетнюю старуху отымел! Только никто бы тебе не дал!

— Выговариваемся по существу! — закричала Сирин. — Иначе начну отстранять от диалога.

Все резко замолчали, а советница канцлера хотела продолжить, но вдруг на табло появилась неожиданная надпись.

Глупость: Пожалуйста, хватит!

Страх: Ты же сама этого хотела!

Глупость: Остановись! Мама, на помощь!

Я увидела, как Сирин резко побледнела.

— Воля! — закричала Милосердие. — Семнадцать-А!

У нас с Тимом была кабинка шестнадцать-А, значит семнадцать-А была слева от нас. Я повернулась и попыталась рассмотреть что там происходит. Мой взгляд уловил только две фигуры, стоящие друг напротив друга. Расстояние между ними было таким, что они никто из них не мог дотронуться до своего напарника. Но не всем инициированным обязательно нужен тактильный контакт, чтобы навредить кому-то. Я пригляделась и поняла, что фигурка поменьше трясется мелкой дрожью. Мне стало несколько неприятно. Каким же надо быть моральным уродом, чтобы мучить своего напарника. Как Сирин могла допустить подобное?

Я знала Волю. Один раз мы с ней или с ним (я не была уверена в личности временного напарника — в наши маски встраивают аппараты, изменяющие тембр голоса) ходили на задание. Этот агент был мощным телепатом, умеющим передвигать предметы на достаточно большом расстоянии от себя. И, вероятно, с этих пор его сила возросла многократно. Он не только не глядя, но даже через толстенное стекло смог оторвать второго агента от земли и отбросить его к стене.

— Я прошу прощения, но на этом наше собрание окончено! — раздраженно проговорила Милосердие.

В зале погас свет, и мы с Тимом очутились в кромешной темноте. Я схватила его за руку и на ощупь повела к выходу. Когда мы перешли в слабоосвещенный коридор, Скромность спросил:

— Мне уже можно снять маску?

— Давай сначала доберемся до комнаты! — я ощущала дикую усталость.

— Хорошо! Но я так и не понял, что произошло! Кто такие эти Страх и Глупость?

— Глупость работает с нами уже несколько лет, судя по ее участию в диалогах. Сама я с ней никогда не встречалась лично! А вот Страх вроде бы появился впервые.

— Почему она просила о помощи? — Тимоти, казалось, был удивлен даже больше чем я.

— Не могу знать! Одно скажу точно: не всегда между напарниками царит мир и лад. Многие из инициированных деструктивны сами по себе!

— Значит, мне повезло с тобой еще больше, чем казалось сначала?

— Поверь, Тим! Я слышала об абсолютно сумасшедших агентов: невероятных садистов, людей, вышедших из под контроля МС. Содружество уничтожает этих психов, но перед этим они успевают создать множество проблем!

— Теперь Сирин избавится от этого Страха?

— А это, дорогой мой напарник, будет решать уже сама госпожа!

— Я надеюсь нам не дадут его третьим!

— Вот будешь мне ныть — попрошу Милосердие, чтобы она меня им заменила!

— Да, ладно тебе, Хитер! Все эти телепорты и голограммы первый раз пугают своей фантастичностью! Я не виноват, что не был знаком с ними раньше!

— Успокойся! — я приобняла Скромность. — Это была шутка. Никому я тебя не отдам!

— Да я сам скорее от тебя сбегу! — весело ответил Тим.

Мы дошли до комнаты и принялись стаскивать с себя маскировку. Почему-то после сегодняшнего собрания на душе у меня было неспокойно. Не из-за сложного предстоящего задания. Я внезапно для себя открыла, что опасаться мне следует не только оппозицию, но и своих собственных коллег.

* * *

Сирин металась по кабинету словно раненное животное.

— Как ты мог так поступить с Тойей, подонок? Надо было отдать тебя оппозиции — уже давно бы извел всех ее агентов под корень!

— Когда она попросила меня показать свои способности в четырехсотый раз, стало сложной ей отказывать! — равнодушно проговорил Страх. — Я уже месяц не утолял Голод, и ты знаешь об этом. Осталась глуха к моим просьбам — теперь смирись с последствиями! К тому же твоя девчонка жива. Я лишь слегка потрепал ей нервишки!

— Я сейчас тебе потреплю нервишки! Хочешь познакомится с Ментальным Разрушителем?

— А вы уверены, что хотите меня с ним познакомить, хозяйка? — хладнокровно спросил Клейтон, глядя в глаза Милосердию.

Молчаливая битва взглядов продолжалась до тех пор, пока у Сирин не защипало в глазах. Но за секунду до того, как она была готова моргнуть, Страх отвел свой взор вниз. Милосердие прекрасно поняла, что этот неконтролируемый тип просто издевается над ней.

— Если тебе не понравились условия, почему ты тогда согласился с ними?

— А у меня был выбор? Вы бы уничтожили меня тогда!

— Почему бы нам не уничтожить тебя сейчас? — рявкнула Сирин, теряя терпении.

— Наверное, по тому же поводу, почему вы не сделали этого до сего момента! — улыбаясь, выдвинул догадку Клейтон. — Это было бы весьма наглым с моей стороны предположением, но, видимо, я вам зачем-то нужен! К примеру, для того, чтобы обезвредить эту невероятно сильную инициированную, которая отчаянно тебя заботит. А, может быть, я просто привлекаю тебя своим демоническим шармом, или ты не в состоянии уничтожить нечто настолько прекрасное! Я могу придумать еще с десяток причин!

— Прекрати, Барен! Каковы твои условия?

— Давайте договоримся: я буду вести себя как послушный мальчик, а вы найдете мне достойного напарника. Который не станет донимать меня неразумными просьбами и лезть в мою жизнь! И еще: каждые две недели — вы находите мне жертву в полное распоряжение. Согласны?

— Ты еще хуже, чем та гадость, которая в тебя вселилась! — с отвращением произнесла Милосердие.

— Люди всегда выглядят испорченней на фоне нравственно чистых Высших Созданий! — парировал Страх. — И все же, хозяйка, вы согласны с моим предложением?

— Согласна! — выдавила из себя Сирин. — Но если ты еще раз нарушишь мой приказ — я тебя уничтожу! А теперь убирайся и не показывайся мне на глаза, пока я сама тебе не позову!

— Договорились! Только не забывайте, что в течении двух недель я буду жаждать от вас подачки! — радостно оскалился Клейтон и театрально исчез в облаке серого дыма.

Милосердие для верности подождала минуту, а потом громко позвала:

— Выходи!

Дверь кабинета приоткрылась, и в проеме появилась молодая женщина.

— Ты уверена, что сможешь с ним сработаться? — вымученно спросила Сирин.

— Мне тоже нужен напарник, который не станет лезть в мою жизнь! К тому же мы с ним чем-то похожи! Думаю, что я смогу найти с Клейтоном общий язык, а мой Дар в какой-то мере заставит его вести себя поспокойнее! Да и кто согласиться с ним работать после сегодняшнего собрания? Кроме меня, разумеется! — задумчиво проговорила гостья.

— Хорошо, Аманда! Надеюсь, что ты не пожалеешь о своей просьбе!

— Ну, Сирин, ты же прекрасно меня знаешь! — Зависть улыбнулась, оголив неровные зубы. — Мне всегда нравилось заниматься самыми сложными случаями!

Глава 8. Новые знакомые

«Всякое рассуждение о любви уничтожает любовь».

Л. Н. Толстой.

Когда мне было семь лет, я впервые посетила чужую страну. Это сложно было назвать настоящим путешествием, так как всю поездку я провела под присмотром родителей. Да и поехали мы в рафинированное, оборудованное специально для туристов островное государство Тавр. Там жили люди, о которых у меня сложилось двойственной впечатление. С одной стороны, они вели себя обходительно и постоянно улыбались, а с другой — я чувствовала, что им, наверное, не слишком хочется быть обслугой для холеных людей с континента.

С той поездки прошло двенадцать лет, и не все, произошедшее тогда, дожило в закоулках моей памяти до данного момента. Но сейчас я практически снова переживала ощущения, которые испытывала, когда каталась на одном из аттракционов в аквапарке Тавра.

Для маленького ребенка эта была гигантская горка. Длинная, извилистая и захватывающе рисковая. Конечно, во мне тут же загорелось желание прокатиться на ней. Я отпустила руку матери и побежала вперед, взбираясь по высоким ступеням. Но с каждым шагом мой энтузиазм утихал — уж больно высоко был расположен вход. Когда я, наконец, забралась на самый верх, дорогу мне перегородил смотрящий — молодой тавриец. Он, дружелюбно улыбаясь, произнес что-то на своем скрипучем языке и указал на табличку: «От ста шестидесяти сантиметров». Я уже хотела спуститься, расстроившись, но тут озорной детский запал проснулся во мне с новой силой. Мгновенно прошмыгнув мимо вопящего таврийца, я ловко нырнула в узкий проход горки.

Непреодолимая сила тут же начала швырять меня из стороны в сторону, закручивая вокруг собственной оси. В верхнюю часть трубы была встроена причудливая подсветка, только подчеркивающая темноту, по которой я летела. Была страшно и интересно одновременно. Я зажмурилась, чтобы капли потока, несущего меня, не попали в глаза. От высокой скорости захватывало дух, и мне хотелось смеяться, летя навстречу холодной воде. Против правил и вопреки здравому смыслу я растопырила конечности и поняла: нет никакой трубы. Нет никакого аквапарка. И мне уже не семь лет.

Я открыла глаза. Над головой светило яркое солнце, откуда-то рядом доносился мощный шум воды. По всему телу разливалась теплая, сладкая истома, и вставать совсем не хотелось. Меня наполняла неизвестно откуда взявшаяся Сила. Время словно застыло вокруг. Мне казалось, что если я пошевелюсь, вся магия настоящего момента исчезнет.

Меня зовут Эйвери Филипс, и я пришла в этот мир, чтобы быть собой.

Великие Девы! Что же это за место? Я повернулась в правую сторону и увидела заросли тропического леса. Потом приподнялась, посмотрела налево и оторопела еще сильнее. Рядом со мной лежал молодой парень юго-западных кровей. Его волосы были сплетены во множество тонких дредлоков, рассыпавшихся по земле. Он посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:

— Великий Абсолют, это было лучшее, что я делал с женщиной за всю свою жизнь!

Слова, которые он произнес, были мне знакомы. Но общий смысл фразы я понимала не до конца.

Парень был полностью обнажен, но нисколько не стеснялся своего вида. И это, конечно, было похвально — даже бросив на него быстрый взгляд, я вполне одобрила и его форму, и природные данные. Правда, меня не совсем устраивало, что я тоже нахожусь без одежды. Совершенно голая, в совершенно неизвестном месте, с совершенно незнакомым человеком. Хорошо, хоть водопад видно красивый. А в какое потрясающее озеро он впадает!

Мне ужасно захотелось поплавать, к чему я и приступила. Раз уж так вышло, почему бы не воспользоваться случаем? В Танийском море-то купаться можно только пару месяцев в Сезон Равноденствия, а в Валдааре вообще почти плавать негде.

Вдоволь наплескавшись в озере, я выбежала на берег и потянулась. Энергия заструилась по моему телу еще быстрее. Неизвестный парень все еще был там. Увидев, что я закончила резвиться, он встал и подошел ко мне.

— Как ты себя чувствуешь?

— Знаешь, несмотря ни на что — прекрасно! Обычно я, правда, всегда просыпаюсь там, где заснула. Но в таких великолепных местах мне еще не доводилось очутиться! Думаю, что это интересный опыт.

Парень усмехнулся.

— Люблю свежеинициированных Детей. Никаких вопросов не задают! Все им правильно и интересно, все им как надо. Только вот потом эта эйфория уйдет рано или поздно, и вопросы появятся. Целая куча! Ты помнишь как тебя зовут?

— Меня зовут Эйвери! — я пожала плечами.

— Какое твое последнее воспоминание, Эйвери?

— Я садилась на самолет до Палира, — неуверенно ответила я.

— А зачем ты садилась на самолет? Помнишь?

— Конечно! Мне надоело жить в Атарии, и я решила переехать в гостеприимный Эрит, чтобы найти здесь работу по душе.

— И как же ты оказалась здесь?

— Не помню! — я напрягла свою память, но никак не могла найти в ней ответ на вопрос незнакомца.

— Подожди! — парень ласково положил мне руки на плечи. — Все в порядке, правда! Ты веришь мне?

У незнакомца было доброе, располагающее к себе выражение лица. Я чувствовала, что он не хочет причинить мне боль. К тому же, этот человек вызывал во мне страстное, неконтролируемое желание.

— Верю! — прошептала я.

Он наклонился ко мне и поцеловал.

— Сейчас ты находишься в самом безопасном месте на всей планете. Я надеюсь, что здесь ты обретешь свой второй дом. Пойдем со мной! Мне нужно многое тебе рассказать!

— Родители запретили мне гулять с незнакомцами! — притворно вздохнула я.

— Тогда почему бы нам не познакомиться наконец?

— Ты уже знаешь мое имя, а я твое — нет!

Парень взял меня за руки и, не отводя взгляда, произнес:

— Меня зовут Саладон!

— Ты ильдениканец?

Мой новый знакомый поморщился.

— Нет, я юстиорец. И все мои предки были юстиорцами, между прочим.

— Но у тебя слишком светлая кожа для жителя этой страны! — я была удивлена.

— Ты, наверно, просто не встречала представителя знатного рода! — снисходительно улыбнулся Саладон. И пояснил. — Пандухааатман пометил нас среди прочих, чтобы простые люди могли отличать знать. Но так как ты атарианка, то можешь даже не кланяться мне, как только увидишь. Я не стану отрубать тебе палец!

Мы, взявшись за руки, двинулись вглубь леса.

— У вас в Юстиоре все еще распространены подобного рода наказания?

— Нет, конечно! Это была шутка. К тому же, хоть у знати и имеются кое-какие привилегии до сих пор, сейчас все решают твои собственные поступки. Кастовая система осталась, но представители могут передвигаться по ее уровням. Как вверх, так и вниз. Конечно, это правило касается только мужчин. Положение женщины определяется кастой ее отца или мужа.

— А в какую касту входила бы твоя жена? — мне захотелось узнать больше об этом парне.

— Все мои жены входят в высшую касту! — совершенно серьезно ответил он, а я рассмеялась.

— Почему ты смеешься? — нахмурившись, спросил Саладон.

— Мне понравился твой непроницаемый вид, когда ты пошутил про своих жен.

— Почему пошутил? У меня их восемнадцать!

— И как они относятся к тому, что ты гуляешь по лесу с малознакомой атарианкой в чем мать родила? — я все еще не могла поверить в его слова.

— Тебе как девушке может не понравится то, что я сейчас скажу. Но в наших семьях традиционно мужчина сам решает с кем и как ему проводить время. С одетой жительницей Фростариона или с голой атарианкой — неважно. В нашей религии, в нашей истории — везде есть подтверждение тому, что женщина создана как опора и поддержка для мужчины. Чем больше женщин — тем устойчивее положение человека.

Мы дошли до большого красного здания. Оно было весьма ветхим и необжитым. Но внутри нас ждало несколько юных девушек, которые низки поклонились, когда увидели Саладона.

— Здравствуйте! — громко сказала я, а потом повернулась к своему проводнику и тихонько спросила. — Это и есть твои супруги?

— Нет, это мои служанки! В Палир я взял всего двух жен — они дожидаются меня в деревне. И можешь говорить громче — моя прислуга не знает атарианского.

Саладон сказал им пару фраз, и работницы засуетились, выполняя задания хозяина. Одна из них подошла ко мне и, не глядя в глаза, поклонилась.

— Пройди с Аширой, она подберет тебе одежду. А я проконтролирую приготовление ужина.

Мне пришлось двинутся вслед за молчаливой девушкой. Каждая комната в здании была насыщена запахом благовоний, который только усилился, когда мы вошли в просторный зал. Обустроен он был довольно аскетично: лежанка, расставленные повсюду свечи и курильницы, алтари, назначение которых было мне неизвестно, а также невысокий, украшенный драгоценными камнями шкаф. Служанка извлекла из него рулон ткани молочно-зеленого цвета, расписанный золотыми нитками. Это была традиционная женская одежда в Юстиоре — кавалабана. Глядя за манипуляциями девушки, которая одевала на меня все это великолепие, я понимала: самой мне никогда не завязать старинный наряд правильным образом. Когда меня, наконец, облачили в кавалабану, служанка извлекла из ящика несколько многогранных бутыльков. Чем-то похожим на пипетку она собрала пару капель масла из каждого и смешала их на небольшой стеклянной дощечке. Девушка отложила ее в сторону, и вытащила зеленые серьги в форме полумесяца, которые протянула мне. Я пожала плечами и надела предложенные украшения.

Выждав несколько минут, Ашира взяла дощечку, помахала над ней ладонью и окунула пальцы в масла. Далее она провела ими по моей шее, за ушами и между бровей. Собрав еще масла, служанка дотронулась до моей ключицы и провела пальцем до ложбинки между грудей. Я почувствовала приятный букет иланг-иланга, лаванды, корицы и чего-то цитрусового. Закончив, Ашира поклонилась мне и занялась своими делами. Возвращаться к Саладону мне пришлось одной. Увидев меня, многоженец поднялся и произнес:

— Ты красива, как лунный цветок, Дитя! Я рад, что Абсолют своей волей свел нас воедино.

Меня невольно смутили его слова. Хорошо хоть, что он тоже, наконец, оделся.

— Ты расскажешь, почему я здесь? Меня не покидает ощущение, что я попала в какую-то секту?

— Нет, Дитя. Это всего лишь поселение одной из юстиорских диаспор в Палире. Мы живем здесь в соответствии со своими обычаями, поэтому тебе они могут показаться чуждыми.

— А как я здесь оказалась?

— Ужин уже готов! Я уверен, что ты голодна. Почему бы нам не приступить к трапезе?

Мне не слишком понравилось то, как Саладон уклоняется от ответа. Но я внезапно поняла, что меня и правда мучает ужасный голод. Как будто я не ела несколько недель!

Мы вышли из строения на улицу. Там уже был вынесен и накрыт стол, повсюду дымили благовония, горели маленькие фонарики. Численность служанок увеличилась. Некоторые из них стояли в стороне, готовые тут же выполнить любой приказ Мудрости, а другие — сидели вокруг стола, играя расслабляющую музыку на народных инструментах. Меня привлек один из них — восьмиструнный, с длинным грифом и круглой выпуклой декой. Он издавал дивные мелодичные звуки, казалось, что девушка играла на струнах мироздания.

Саладон уважительно усадил меня по правую руку и стал накладывать еду. Юстиорская пища была слишком остра для западного человека, но мне был по душе ее пряный, пикантный привкус. В рационе жителей Палира чаще всего присутствовали рыба и морепродукты, поэтому мясные блюда на всей территории страны подавались редко. Я целиком поддерживала их пристрастия.

Сначала я старалась есть аккуратно и неторопливо, но этим еще больше разожгла изнуряющий голод. Заметив, что Саладон увлечен музыкой, я тихонечко наклонилась над блюдом и планомерно стала закидывать в себя куски рыбы с овощами.

— Ты согласна, что среди всех искусств музыка передает жизнь лучше всего?

— Согласна! Но это мы с тобой воспринимаем мир через звуки. Есть же люди, которым нужно посмотреть, попробовать, потрогать или понюхать, чтобы ощутить саму суть.

— Да, но ты не замечала, что не можешь в точности воспроизвести у себя в голове понравившийся вкус, вид, запах или тактильное ощущение. А вот музыку — легче всего.

— Я и говорю: все люди разные и мир воспринимают каждый по-своему. Мы не можем быть уверены в том, что никто не способен в точности воспроизвести ощущения, полученные не в ходе прослушивания чего-то.

Мой собеседник задумчиво посмотрел на меня.

— Мне всегда нравилось общаться с юными Детьми Абсолюта. Из вас первое время выходят по-настоящему интересные собеседники! Только потом вы уже настолько укореняетесь в самопридуманной истине, что становитесь нуднее самых упрямых стариков.

— Ты уже несколько раз говорил мне о каких-то Детях Абсолюта! Что это такое?

— Ну, это начало того долгого разговора, который я хотел бы с тобой завести.

— А в ходе него я уразумею почему оказалась здесь, и что мне делать дальше?

Саладон улыбнулся.

— И даже намного больше.

— Тогда я готова тебя послушать!

— Может быть, сначала переместимся куда-нибудь в более уединенное место.

Тембр его голоса заставил меня задрожать от предвкушения. Уединенное место — это то, что требовалась нам двоим сейчас. Но никаких разговор, понятное дело, мы вести не станем.

Впрочем, я ошибалась! Мы и правда с ним довольно долго разговаривали. Сначала Саладон снова отвел меня к водопаду, разложил мягкое покрывало на земле и спросил, когда я устроилась поудобнее:

— Изменилось ли что-нибудь в твоем восприятии мира, с тех пор как ты попала сюда?

Я призадумалась.

— Вроде бы помню все, что было до этого, но эти события будто бы случались не со мной. Я словно смотрела какой-то фильм или читала книгу и чересчур эмоционально сопереживала главной героине. Ее жизнь меня настолько захватила, что даже ее друзей и знакомых я воспринимаю как своих собственных. А с другой стороны, я сейчас как будто смотрю иной фильм. Хотя актриса там играет та же самая. Я, наверное, не слишком понятно выражаюсь?

— Нет, я тебя понимаю. Ты чувствуешь, что с тобой происходит что-то необычное, но не слишком хочешь узнать причину. Ты просто наслаждаешься своим существование: наблюдаешь чарующую жизнь дикой природы, вкусно ешь, слушаешь музыку, находишься в моей компании, наконец. Я надеюсь все же, что доставляю тебе определенное наслаждение своим присутствием.

Конечно, я горячо заверила Саладона, что он доставляет невероятно, но все же уточнила:

— Я хочу узнать причину своего присутствия здесь, но ты ускользаешь от всех моих вопросов!

— Поверь, раньше бы у тебя началась паника! Ты бы искала коммуникатор, чтобы связаться со своими родными и друзьями, выспрашивала бы у меня об этом месте намного упорнее, нежели делаешь это сейчас. Ты даже не поинтересовалась, какой сегодня день недели, какой месяц на дворе! Теперь-то тебе приходит на ум: а почему я не совершила эти очевидные действия для подобной ситуации? Да потому что твое мировоззрение перевернули с ног на голову! Все, что было для тебя важным раньше — сейчас потеряло смысл. И наоборот. Теперь каждый твоей день будет наполнен чудесными открытиями. Заметь, чудесными, а не позитивными. Что-то из того, что ты для себя откроешь вновь, не покажется тебе правильным или хорошим.

— Но почему все это со мной происходит именно сейчас? И почему именно со мной? Так странно на самом деле! Такое бывает разве что в кино! Но я никогда не слышала от друзей, чтобы с кем-то произошло нечто подобное! А у меня многие знакомые умеют попадать в нестандартные ситуации! Уж можешь мне поверить!

— Ты особенная, Эйвери. Тебе была дана возможность раскрыть глаза! Выйти из общего строя и начать шагать своим путем! И то, как ты распорядишься этой возможность — зависит только от тебя. Я помогаю новичкам обрести уверенность в собственных силах. Но так как ты всю жизнь прожила в мире полном условностей, для того чтобы обновить твое сознание, Высшему Разуму потребовалось отключить тебя для перезагрузки. К сожалению, это может произойти когда угодно, поэтому тебя этот процесс застал прямо во время перелета. То, что с тобой случилось в тот момент, называется инициацией. Мы имеем специальное оборудование, которое помогает нам засечь подобные перевоплощения и прийти на помощь к вам. Что я и сделал. Две недели ты провела, восстанавливая силы в этом храме, а сегодня, наконец, проснулась.

— Но почему именно меня решили инициировать?

— Так решил Абсолют!

— Абсолют? — спросила я и вспомнила свои недавние видения. — Значит это все же был не сон!

— О чем это ты? — заинтересовался Саладон.

— Совсем недавно мне приснилось, будто со мной разговаривают голоса. Они сказали мне, что их зовут — Абсолют. Что они имели ввиду?

— Это Высший Разум, создавший все на свете. Это не божество в привычном для восприятия современного человека смысле. Это совокупность всего — живого и неживого, материального и ментального, видимого и незримого. Это то, из чего мы пришли, и то, куда мы уйдем. Он не имеет ни начала, ни конца и простирается намного дальше нашего понимания. Когда ты проходишь инициацию, то становишься ближе к Высшему Разуму. Тебе больше не нужны посредники для исполнения твоих желаний, ты вспоминаешь, что являешься его частью.

— Ты говоришь, что инициации — это хорошо, но что она дает мне? Как я отличаюсь от любого другого человека?

— На всей земле нет двух похожих людей, Эйвери! Но инициация многое меняет: она дает тебе свободу быть собой. И, конечно, есть еще приятные сюрпризы. В твоем сне Абсолют сказал что-нибудь еще?

Я нахмурила лоб, вспоминая.

— Он сказал, что мне нужно в кого-то воплотиться…

— Тебе назвали твое новое имя?

— Ну, — я смутилась. — Это, конечно, весьма странно, но он сказал, что меня будут звать Любовью. Ты можешь объяснить, что это значит?

Глаза Саладона на секунду вспыхнули то ли алчностью, то ли любопытством, но он быстро взял себя в руки.

— Имя, данное Абсолютом, определяет твою земную суть. Путь, по которому тебе стоит идти. Также оно в какой-то мере предрешает твой Дар. Это то, что отличает тебя среди других Детей. Где-то принято считать, что Дар должен быть всего один, но если постоянно развивать себя, то можно выработать несколько отличительных характеристик. На данный момент самое большое количество Даров — четыре.

— А у меня какой Дар?

— Я не возьмусь объяснять тебе его. Для начала тебе придется постигнуть природу Любви. Только тогда ты раскроешь истинную сущность своего Дара.

— Саладон, а ты тоже Дитя Абсолюта?

— Да, меня зовут Мудростью!

— Ого! Ты, наверное, фантастически умный парень!

— Даже если и так — это не моя заслуга. Таков мой Дар! Я знаю больше, чем другие люди. О жизни, о причинно-следственных связях между действиями и результатами, о взаимоотношениях индивидуумов и еще много о чем.

— А разве кастовая система, принижение статуса женщин — это правильно? С точки зрения того, что каждый волен быть самим собой! — я улавливала, что в его речи были едва различимые несоответствия, но не могла до конца сформулировать, что же меня настораживает.

— В наше стране люди живут подобным образом свыше тысячи лет! Каждый счастлив быть на своем месте! Наши женщины либо холеные бездельницы, либо работящие искусницы — никому и в голову не придет, что может быть иначе. Людей устраивает их положение. Если все люди станут правителями и высшими чиновниками, кто же будет убирать, готовить, следить за садами?

— Хорошо, я не стану спорить с вашими традициями, но ведь в твоей прислуге не только юстиорки! Как ты смог уговорить их примкнуть к тебе?

— Я и не уговаривал. У нас здесь свободное поселение: ты живешь, получаешь еду, одежду, общение, а взамен — выполняешь определенную работу. Поэтому здесь много приезжих. Я никого не заставляю пахать с утра до ночи — все отдыхают достаточно.

— Меня больше интересует вот что: мы, Дети Абсолюта, должны делать что-то на благо остального мира? У нас есть какое-то сообщество, где мы бы обменивались идеями? Сколько нас вообще на планете?

— Нас совсем немного, и мы редко общаемся друг с другом. Никаких глобальных планов по изменению мира наша братия не строит. Но все стараются помогать нуждающимся. Кто как может!

— Жалко! Мне бы хотелось участвовать в чем-то грандиозном, — сначала я расстроилась, но потом заметила, как на джунгли спустилась тьма, и лишь стайки светлячков освещали поляну вокруг. Рядом с Саладоном я чувствовала себя уверенно и спокойно. Сейчас для меня не было место лучше, чем это. — Но мне нравится здесь! Я бы хотела пожить немного в поселении, узнать побольше о своем предназначении. В Кенсвуде меня никто не ждет, а я все равно хотела начать новую жизнь! Так почему бы не начать ее здесь?

— В деревне есть коммуникаторы, поэтому советую тебе позвонить тем, кто может тебя искать! Я не хочу, чтобы что-то омрачало твое пребывание в Палире!

— Сейчас я хотела бы связаться только со своими родителями! Но вряд ли я смогу объяснить им, почему нахожусь в другой стране. Мы с ними живем в разных городах. К тому же, мои друзья могут начать искать меня у них!

Мудрость усмехнулся.

— Вот видишь: к тебе возвращается обыденное мышление. Если не желаешь контактировать с друзьями — не делай этого! А родителям скажи, что обитаешь в Кенсвуде, но сменила место жительства. И не хочешь оглядываться на прошлую жизнь. И на знакомых, оставшихся в ней.

— Это отличная идея — я так и поступлю!

Мы замолчали на некоторое время. Я всматривалась в темные глубины леса.

— Здесь чрезвычайно красиво!

Саладон ласково приобнял меня.

— То, что нас окружает — является отражением нашего внутреннего мира.

Его рука соскользнула под верхнюю часть кавалабаны. Я повернулась к нему, но в темноте различалась лишь белки глаз и белозубую улыбку своего наставника.

— Мне всегда было интересно! — протянула я, улыбаясь. — Как делать «Гибкого кипариса» из вашей книги про обуздание страстей. Ты мог бы меня обучить?

— С превеликим удовольствием я обучу тебя всему, что знаю о страстях! — с этими словами Саладон мягко опустил меня на подстилку, развязывая наряд.

Все же заниматься любовью в ночных джунглях под шум водопада, в окружении тысяч светящихся огоньков — это деятельность, граничащая с настоящим волшебством.

* * *

Мари нагнулась, чтобы застегнуть молнию на обуви — хорошо отработанная поза, дабы привлекать восхищенные взгляды. Я не так давно начал общаться с ней, но уже усвоил: пока подавляющее большинство людей изучали науки и языки, занимались творчеством, моя любовница постигала искусство соблазнения. Я так и представлял, как несчастная координатор час за часом тренирует страстный взгляд, вызывающую улыбку или зовущее покачивание бедрами, стоя перед зеркалом. Эта картина заставила меня рассмеяться. Помощница Сирин удивленно повернулась в мою сторону, определенно не ожидая подобной реакции на свои четко выверенные кривляния. Быть может, мужчин и привлекает поведение распущенной стервы, но мои фантазии занимали несколько другие эротические картины. К сожалению, воплощение моих желаний было запрещено законодательно во всех прогрессивных странах Даммара. Но что меня останавливало по-настоящему — я обещал Милосердию не выпускать своих внутренних демонов на свободу. Потакающий своим плотским желаниям, я был зависим от удовлетворения физиологических потребностей, а после инициации и вовсе стал мечтать о жесточайших изнасилованиях. Но в то же время я понимал, что на самом деле мне нужно другое — попросту утолить Голод. И после этого Клейтон Барен на какое-то время станет абсолютно нормальным парнем.

— Вспомнил что-то веселое? — промурлыкала Мари, поднимаясь. — Поделишься со мной?

Я покачал головой.

— Просто подумал, что ты мне нравишься!

Координатор смутилась, не забывая при этом обольстительно заправить выпавший локон волос за ухо.

— Мне чрезвычайно приятно слышать от тебя нечто подобное, Страх! Но самый лучший комплимент, — она закусила губу. — Это твое беспрерывное, неутомимое желание!

Я с трудом удержался, чтобы не сказать, какое на самом деле значение ее персона играет в моей жизни. Пусть думает, что может контролировать меня своими обезьяньими повадками и наигранными стонами, от которых порой закладывает уши.

— Для меня это не проблема! — пожал я плечами.

— Особенность твоего Дара?

— Нет, особенности моей физиологии. Суждено же мне было уродиться таким ненасытным!

— Не опоздай на сегодняшнюю встречу с новым напарником, мой ненасытный! — она легонько потрепала меня по щеке.

— Где он будет меня дожидаться? — я сохранял внешнее спокойствие, хотя после того как страсть во мне улеглась, прикосновения Мари порядком раздражали.

— Бар «Счастливый Билет» на Джеймс-стрит!

— Какая-то глубинка! Ладно, посмотрю на карте. А почему ты не отправишься со мной? Я думал, что ты всегда ходишь на первую встречу группы!

— В основном я, но у Сирин есть и другие помощники, менее близкие! Твой напарник настоял на том, чтобы вы встретились наедине! — вздохнула Мари. — Он уговорил Сирин, дабы никто не знал о его личности! Я, конечно, могу тайно поехать за тобой и посмотреть, но не хочу ставить под вопрос свою лояльность!

— Что за особые условия такие?

— Несмотря на довольно большой штат МС и наличие одиночек — вряд ли кто-то еще захочет работать с тобой после того, что случилось на собрании. За счет этого и нетривиальный подход к добровольцу. Сирин вообще собирается лишь тебя права голоса, иначе появятся вопросы: как же тебя до сих пор оставили здесь. Хотя, скорее всего, просто поменяет тебе имя в диалоговом окне.

Мари присела на скамейку, стоящую в коридоре, и спросила, выжидающе глядя мне в глаза:

— Клейтон, почему Милосердия просто не убьет тебя? Что в тебе такого особенного, раз напав на ее падчерицу, ты остался безнаказанным?

— Это для меня загадка! — состроив удивление, развел я руками.

— Не думаю! — хмыкнула координатор. — Но кто я такая, чтобы лезть в твое личное пространство?

Конечно! Иначе я бы просто не стал терпеть ее рядом с собой.

— Когда-нибудь я раскрою перед тобой все свои тайны, прекрасная дева! А сейчас позволь проводить тебя до лестничной клетки! — я пытался спрятать облегчение от ее скорого ухода за улыбкой.

— Жаль, что я не могу поверить тебе, Клейтон! — ответила она, прихорашиваясь напоследок перед зеркалом.

На самом деле это мне было жаль. Жаль, что я не могу ее убить.

Когда Мари, наконец, ушла, я забрался в душ и стал смывать с себя остатки ее следов и запах чужого тела. Надо заканчивать наши свидания и найти себе кого-то менее расфуфыренного!

Вечером я поехал на эту таинственную Джеймс-Стрит, которая оказалась коротенькой улочкой недалеко от центра. Настолько узкой и хорошо просматриваемой со всех сторон, что я решил, будто мой потенциальный напарник станет следить за тем, чтобы за мной не увязался хвост. «Счастливый Билет» оказался самым обычным дешевым баром для местного сброда. Зато он был слишком темным и неприметным для того, чтобы устраивать в нем секретные встречи. Я сел за стойку и поздоровался с громадным детиной-барменом, тут же предложившим мне пропустить стаканчик. Пить мне не хотелось, но ради маскировки стоило хотя бы заказать. Бармен налил порцию сарийской солодовой настойки, и я, взяв стакан в руку, начал гонять кубик льда по кругу.

— Грустный день, приятель? — хриплым голосом спросил меня верзила. В баре было мало народу и, видимо, сотрудники страдали от безделья. Но я решил поиграть и состроил из себя эдакого неудачника.

— Грустна вся моя жизнь! Жена пилит, дети орут, начальник орет, кредит за дом давит мертвым грузом — никакой свободы!

Бармен сочувственно кивнул.

— Так зачем же ты все это на себя навесил, друг? Молодой же еще!

— Баба моя рано залетела, — притворно вздохнул я, облокачиваясь на стойку. — Уж не знаю, чем я думал — согласился создавать семью. А там уже и второй появился само собой. Пришлось еще на одну работу идти. Денег не хватает — хоть в петлю лезь!

— И что думаешь делать?

— Тянуть свою лямку! — я отпил из стакана. — А что мне еще остается?

— Разводись и живи своей жизнью! Детям деньгами помогай — так хоть нервы целее останутся.

— Как же я их брошу? — мне еле удавалось сдерживать смех. — Жена же одна не справится!

— Тьфу ты! — детина злобно покосился на меня. — Я думал — только девки могут навесить на себя нелюбимого супруга и ныть ходить! Оказывается, мужики тоже практикуют! Тряпка ты — жалость тебе нужна, а не решение проблемы!

— Может, хоть с девушкой хорошей познакомишь? — продолжал выть я. — Жена с детьми к родителям уехали — мне бы кто компанию составил.

Бармен еще раз зыркнул на меня с презрением и отвернулся к полкам.

— Может, я подойду вам? — раздался сзади скрипучий голос.

Я обернулся и увидел девушку не самой приятной наружности. Жидкие темные волосы были схвачены в тугой короткий хвост, а маленькие серые глазки смотрели на меня хитро, но с недоверием.

— Простите! — я несколько растерялся. — Это была всего лишь шутка! На самом деле у меня нет денег для того, чтобы оплачивать подобные развлечения!

— Не волнуйтесь! — сверкнула глазами дамочка. — Моя покровительница настолько милосердна, что ради исключения позволит мне разок бесплатно встретиться с понравившимся мужчиной.

Это был более чем толстый намек!

— Хорошо! Тогда нам стоит перебраться в более интимную обстановку для того, чтобы узнать друг друга поближе. Хотите что-нибудь выпить?

— Фростарионского джина с лимонной водой.

— Это сочетание вам подходит как нельзя лучше! — я бросил на стойку пятьдесят ризо. — А мне повторить.

Бармен, подозрительно косясь на нас, разлил и подал напитки. Мы с девушкой прошли за столик в дальнем конце бара. Она села, закинув ногу на ногу, и начала с интересом разглядывать меня.

— Как ты поняла, что я тот самый?

Она пожала плечами.

— Все просто! Твоя одежда не может принадлежать человеку, ноющему об отсутствии денег. К тому же, у тебя плохо получается изображать неудачника в отчаянье. Уж поверь! Мой Дар позволяет мне называть себя специалистом по распознаванию людей, которым не повезло в жизни. И последнее: Сирин рассказала, что ты выглядишь так, будто тебя пометили темные силы. Она оказалась права!

— Передай ей комплемент за столь лестную характеристику моей персоны! А теперь пришла пора нам познакомиться. Как тебя зовут?

— Аманда! — она протянула руку. — А тебя?

— Меня зовут Клейтон, — я обменялся с напарницей рукопожатием. — Но мне хочется услышать имя, данное тебе Абсолютом! Я же понимаю, что ты в курсе того, как зовут меня.

— Я — Зависть! — произнесла девушка и отпила джина.

— И почему же ты, Зависть, захотела работать со мной?

— Мне кажется, что мы с тобой чрезвычайно похожи! И я не просто очередной агент, я — штатный палач. Раньше у меня не было напарника, но зато во мне жила надежда о своей собственной группе с человеком, близким по духу. Так как моя природа идет вразрез с целями МС, Сирин сделала меня карателем. Я освобождаю мир и нашу организацию от лишнего мусора и от тех людей, которые чинят проблемы деятельности Содружества. Думаю, что тебе будет интересно присоединиться!

— А зачем мы нужны друг другу? — поразмыслив, спросил я. — Каждый из нас сможет успешно справляться со своими обязанностями.

— У меня не всегда есть возможность физически избавиться от человека, — уклончиво ответила Зависть. — А у тебя, насколько я знаю, наличествуют некоторые проблемы с самоконтролем. Твой Дар убивает, а мой — разрушает психику человека. Вдвоем мы сможем действовать гораздо эффективнее!

— Ладно, допустим, я смогу помогать тебе в твоей деятельности, но как ты сможешь контролировать меня?

— Поверь мне, смогу! — ухмыльнулась Аманда.

— Я могу узнать каким образом?

— Давай, это будет типичной женской загадкой! — она кокетливо подмигнула мне. Но я знал, что за ее поведением не может скрываться эротичного подтекста. Зависть была права: мы невероятно схожи в своих интересах. А так как мою новую напарницу не мучает Голод, половая близость вряд ли станет волновать эту машину для убийств.

— Почему же Сирин сразу не поставила меня в одну группу с тобой?

— Я изначально не должна была состоять в группе с кем-либо. Госпожа считала, что мне это не пойдет на пользу. Но, узнав про тебя, я сама попросила об этом! И она не стала мне отказывать.

Я нагнулся к ней поближе.

— Ты совсем-совсем меня не боишься?

Она громко рассмеялась, привлекая ненужное внимание, но потом резко замолчала и серьезно посмотрела на меня.

— В моей голове, мистер Барен, уже живут ужасы! И поверь: ты бы невероятно вдохновился и даже кое-что взял бы на заметку, увидев их.

— Сомневаюсь, что ты сможешь меня удивить! — я скептически поджал губы. — Но раз бросаешь мне вызов, то я принимаю его!

— Так значит, ты согласен со мной работать? — Аманда вынула из сумочки тонкий серебряный портсигар, такой же мундштук и закурила, выпуская изящные колечки.

— На данный момент наш союз меня бы устроил! — ответил я, провожая взглядом одно из них. — Только давай договоримся…

— Мы не пристаем друг к другу и не изливаем свои проблемы! — Зависть не дала мне договорить.

— Да! Если я захочу пообщаться — я сообщу тебе об этом!

— Главное, чтобы я хотела этого! — равнодушно ответила Аманда.

Я улыбнулся. Это напарница мне нравилась намного больше, нежели предыдущая. И даже просто нравилась. Без всякого сравнения!

* * *

Прошла неделя с тех пор, как я оказалась в юстиорском поселении. По совету Саладона я позвонила в Валдаар и соврала, что переехала от Дейзи и больше не поддерживаю контакт со своими старыми друзьями. В какой-то степени это было правдой. Я почему-то не могла простить их за то, что они отвернулись от меня в момент, когда их подруга единовременно лишилась и работы, и шанса реализовать свою мечту. Мне не хотелось делиться с ними радостью начинающего путешественника и счастьем от того, что я встретила Сэла.

Все вокруг именовали его Саладоном или господином. Мне же разрешалось называть его как угодно, но только наедине. Каждый день он делил со мной ложе, хотя спать уходил к себе. Я не обижалась, так как понимала: такой человек просто не может отдавать свою симпатию кому-то одному. Все равно я стала его очевидной фавориткой. Абсолютно так же меня не расстраивало и то, что мне приходилось делить Мудрость с другими женщинами. Я полностью прониклась его теорией о мужской полигамии.

Мы с Сэлом условились, что он будет наставлять меня после инициации, а я, как и все жители общины, буду выполнять нехитрую работу. Сначала он вменил в мои обязанности помощь в приготовлении еды, но после того как я обмолвилась о своих вокальных данных, Мудрость согласился дать мне шанс занять место подле музыкантов.

На своеобразном прослушивании собралось множество людей: слуги, охрана, повара и, кончено же, сам правитель. Подыгрывать мне согласились две служанки: одна на деревянном барабане, другая — на том самом восьмиструнном инструменте, звуки которого мне пришлись по вкусу.

Мы не договаривались о том, как будем выступать, поэтому меня одолевало легкое волнение. Но когда я услышала музыку, то поняла: мелодия подходит под стихи, которые я сочинила несколько лет назад. Только темп был намного медленнее. Выждав пару тактов, я вступила:

Она любила слушать тихий мотив

Будто падает тело с большой высоты

Извратив реальность и убив старый миф

Она пронзала небо, погружаясь в мечты

И так любила сидеть за стеклом, у окна

В ее пустой голове жила лишь мысль одна

Ей было сказано жить, но не сказано как

Смысл существования — обычный пустяк

Так в страхе холодной ночной темноты

Сжимаются зябко яркой жизни цветы.

Пусть когда-то прекрасен был этот бутон

Он вскоре завянет, издав тихий стон

Тело бренное живо? А ты, не спеша

Загляни к себе внутрь — жива ли душа

Поймешь — главное жить, а не существовать

Сострадать, чувствовать, а не дышать

Суть наблюдать — не смотреть на предмет

Слушать слова, а не слышать ответ

Двигаться, руками по стене колотить

Плакать, смеяться, о важном забыть

Чувства дарить, тут же их забирать

Мыслить, от полного счастья летать

От каждого дня все нужное брать

И свою личность в толпе не терять

Горячо ненавидеть и страстно любить

Просто, одним словом — жить

Я отдавала себе отчет, что смысл текста поняли лишь Саладон и несколько приезжих, хорошо знавших атарианский. Остальные лишь могли судить по силе и тембру моего голоса. Но ради этого мы здесь и собрались!

Когда я закончила, в зале воцарилась тишина. Мне стало понятно, что все ожидают реакции Саладона.

— Мне понравилось, как ты поешь, — кивнул Сэл, улыбаясь. — Пожалуй, мы могли бы найти для тебя место среди музыкантов. Только тебе придется разучить наши народные песни, но это будет не сложно.

Слуги, увидев реакцию Саладона, разразились одобряющими выкриками, в основном, правда, на юстиорском языке. Я так и не узнаю, какова была бы их реакция, если бы эти люди не зависели от мнения своего правителя.

— А теперь возвращайтесь к своим обязанностям! Кроме тебя, Эйвери, — приказал Мудрость, и все безропотно покинули зал.

— Тебе правда понравилось? — с надеждой спросила я, вглядываясь в лицо Сэла.

— Правда! У тебя красивый голос и цепляющие интонации. Сначала попоешь в моем хоре, а через пару лет, возможно, начнешь исполнять и сольные партии.

Я с благодарностью посмотрела на своего наставника.

— Спасибо тебе, Сэл! Это самая высокая оценка моим способностям из всех, которые мне давали раньше. Только, — я смутилась. — У меня к тебе будет небольшая просьба.

— Все что угодно, для моей юной любовницы!

— Мне чрезвычайно понравился тот струнный инструмент, на котором сегодня играла девушка. Скажи, могу ли я тоже научиться этому искусству?

— Эйвери, в нашем поселении каждый занимается отведенным ему делом. Я итак уже дал тебе возможности проявить себя.

— Я буду заниматься в свободное время!

Саладон подошел ко мне и заботливо погладил по голове.

— Любимая, с шитарой[4] могут выступать лишь женщины-юстиорки, чья принадлежности определяется по крови! Если хочешь научиться играть на чем-нибудь — тебе больше подойдет бубен! А теперь — помоги девушкам приготовить обед и приступай к упражнениям.

— Хорошо! — вздохнула я и, почтительным кивком попрощавшись с наставником, вышла из гостевого зала.

Меня расстроил отказ Сэла. Шитара неудержимо манила своими полированными формами. Мне безумно хотелось коснуться ее лакированной деки, покрутить колки, взять пару аккордов. Надеюсь, что когда-нибудь сумею заслужить право играть на этом великолепнейшем инструменте.

Сопровождаемая невеселыми мыслями, я дошла до кухни, где уже вовсю кипела работа. Здесь готовили еду на целое поселение, поэтому лишние руки помешать не могли. Приветливые служанки, улыбаясь, жестами указали на фрукты, которые мне предстояло почистить и фигурно нарезать. Я тут же приступила к выполнению задания.

В поселении практически никто не говорил на атарианском, хоть он и считался универсальным мировым языком. Местные знали пару фраз, но интересного диалога я с ними не составила бы при всем желании. Хотя и скучно мне не было никогда! Я проводила время за созерцанием природы, за игрой в нарды, за готовкой или купаясь в озере при Адар-Шатаире, малом водопаде. У меня было еще одно маленькое хобби, а котором, я надеюсь, не знал даже Сэл.

В Юстиоре распространены упражнения, записанные в святую для местных книгу «Обуздание Духа». Суть состоит в том, чтобы, закаляя тело и разум изнурительными тренировками, достичь особого состояния, называемого Уналоиди. Говорят, что те, кому это удалось, становятся невосприимчивы к болезням и мирским проблемам, а тело их перестает стареть. Так как лично я никогда не встречала ничего подобного, мое невежество позволяло относиться к подобным вещам скептически.

Мудрость бы принципиальным приверженцем этих упражнений и старался ввести их в привычку для всех жителей поселения. Что касается меня, то Сэл просто настаивал, на том, чтобы я их выполняла.

Поначалу тренировки казались мне нуднейшим занятием. Я по нескольку часов в день должна была сидеть, замерев в одной позе, и останавливать поток мыслей у себя в голове. Первые три раза я с трудом выдержала испытания, но на четвертый случилось нечто неожиданное.

Как и надоумил Саладон, я приняла определенную позу и постаралась ни о чем не думать. Но мне никак не удавалось этого сделать. Вместо привычного уже священного оцепенения, в моем разуме появился фонтан мыслей и ярких образов. Сначала я пыталась сдерживать его, как могла, но он нарастал, заполняя все пространство вокруг. Мне стало казаться, что от этого цветного потока моя голова попросту лопнет. Но он, разросшись, вытолкнул меня из моего тела. Не в пустоту, и не в пространство комнаты для упражнений, как бесплотного духа. Я оказалась в чудном, закрученном тоннеле, уходящем во все стороны сразу. Его стены, в которых были вставлены фантастические статуи, фотографии и игрушки, были нелепо разукрашены во всевозможные цвета. Казалось, что тоннель живет своей жизнью.

Сперва я испугалась, представив, что не смогу вернуться обратно в тело. Здесь было необыкновенно красиво, но мне все еще хотелось пожить на Даммаре. Вскоре оказалось, что нет нужды переживать понапрасну: я могу возвратиться по малейшему желанию. Вот появилось у меня это знание, и мне захотелось ему довериться! Теперь нужно было исследовать странное место. Удивительно, но здесь можно было ходить не только по полу, но и по стенам и по потолку. Точнее, таких понятий в данном пространстве не существовало вовсе. Дорога устанавливалась там, где ты хочешь пройти. На пути мне встречалось огромное количество экранов, заполненных динамичными сценами из фильмов. На второй раз я поняла, что это реальные жизни других людей. Из разных эпох и стран. Я попыталась найти кого-нибудь знакомого, но кроме немолодой женщины, жившей по соседству в Валдааре и угощавшей меня пряниками в детстве, так никого и не нашла. Оказалось, что она уже давно переехала в Веранию и жила там со своей дочерью, зятем и внуками. Я была рада за нее, но мне хотелось увидеть что-то более захватывающее! На самом деле было бы неплохо узнать, чем сейчас занимаются Дейзи, Кей, Лана, Остин, Грег и Харди. Но их я так и не нашла. Зато я встретила множество других интересных картин. Это были романтические признания в любви, жуткие преступления, масштабные сражения, путешествия по миру, экспедиции на север и прочие события, происходящие или происходившие по всей планете.

Обычно я возвращалась обратно автоматически, как только за мной заходил Мудрость. Мне не хотелось делиться с ним впечатлениями о своих путешествиях! Я почему-то подозревала, что эффект от обуздания духа должен быть несколько иным. Мне казалось, что Сэлу не понравится то, как я провожу свои тренировки, и мне не хотелось его злить. А еще я была рада тому, что у меня появился свой собственный чудесный секрет. Может быть, это и был мой Дар?

— У тебя необычный голос! — сказал кто-то меня на чистом атарианском.

Я вздрогнула, от неожиданности порезав себе палец, и обернулась. Сзади меня стояла одна из тех служанок Саладона, которые подавали нам ужин во время моего первого дня в поселении.

— Извини, я не хотела тебя напугать! — девушка бросилась ко мне осматривать рану.

— Все в порядке! Порез неглубокий! — попыталась убедить я служанку.

— Тебя надо срочно показать Эрану, нашему лекарю!

— Это ерунда! — я продолжала отмахиваться от помощи. — Его надо лишь промыть водой! Вот, смотри!

Мне пришлось вставать и идти в угол шатра, где располагалась огромная бочка с чистой водой. Набрав немного жидкости в ковшик, я тщательно промыла рану.

— Теперь все в порядке! — улыбнулась я девушке.

— Я только хотела сказать, что ты потрясающе поешь! — горько вздохнула девушка. — Мне никогда не доводилось слышать настолько чистый голос вживую.

— Да, брось! Я ведь даже нигде не училась!

— Тогда ты прирожденный талант! Тебя ждет большое будущее! — от восторга у служанки загорелись глаза.

— Ну, не знаю! Красивого голоса мало для большого будущего. Нужны еще деньги, связи, хорошая реклама, яркий образ и много другого, чем я, к сожалению, не обладаю. Но это меня не печалит! Мне просто нравится жить! Ой, извини, я даже не заметила, что ты говоришь по-атариански. Да и не похожа ты на палирку или юстиорку. Родилась на континенте?

— Да, я родом из Атарии!

Я искренне обрадовалась, узнав, что в поселении обитает моя соотечественница.

— А из какого города?

— Гейнор. На западе от столицы. Слышала о таком?

— Слышала! Но никогда там не была. А я родилась в Валдааре!

Мы радостно засмеялись и обнялись!

— Меня зовут Бейни! — дружелюбно представилась моя новая приятельницы. — Я еще с самого первого дня хотела познакомиться с тобой, но стеснялась.

— Не надо было! Я успела соскучиться по живому общению, а юстиорский язык не входит в область моих знаний. Кстати, меня зовут Эйвери!

— Я знаю. Слышала, как господин называл тебя по имени! — смутилась она.

— А как ты очутилась так далеко от дома? Да еще и в юстиорском поселении!

Бейни захихикала.

— Меня привела сюда любовь!

Я думала, что она расскажет мне свою историю, но служанка замолчала. Мне было интересно услышать дальше, но я не хотела напрашиваться — у самой этих тайн была полная голова. Прямо аж наружу лезли изо всех щелей!

— Ты уже закончила с фруктами? — спросила Бейни. — Мне нужно сервировать ужин.

— Да, конечно! — я принялась красиво раскладывать нарезки по большим медным разносам. — Еще пара минут и все будет готово.

В общем наш первый разговор на этом и закончился, но я все равно была рада знакомству с новым собеседником. Думаю, нам с моей землячкой нужно в дальнейшем узнать друг друга получше и, возможно, мы могли бы подружиться.

Сегодня я снова ужинала наедине с Саладоном. Но на этот раз с нами не было ни служанок, ни музыкантов. После легкой трапезы, он снова стал делать недвусмысленные намеки на продолжение вечера, но я слишком устала для того, чтобы участвовать в страстной ночи.

— Эйвери! — недовольно сказал Сэл, услышав мой отказ. — Я принял тебя в свой дом, согласился наставлять после инициации, а ты не хочешь оказать мне уважение?

— Я думала, что близость должна происходить по совместному желанию, разве нет? — искренне удивилась я его реакции.

— Неужели ты не понимаешь? Абсолют назвал тебя Любовью, дабы ты реализовалась как женщина в священной любви к своему мужчине, к своему господину.

После его слов я почувствовала ноющую тяжесть в груди. Я была не согласна с тем, что он сказал. Но и причин отрицать его слова у меня не было. Я позволила Сэлу возлечь рядом со мной, но сегодня мне не приносило это удовольствие. Думаю, что он это почувствовал, хотя виду не подал. Надеюсь, это временное явление, так как мне не хотелось разочаровывать своего наставника.

Когда он закончил, то ушел не сразу. Я мягко обняла учителя, ненавязчиво заставляя Сэла какое-то время побыть рядом со мной. Мне всеми фибрами души хотелось, чтобы появившаяся между нами стена растворилась.

— Можно я задам тебе один вопрос, ты же лучше понимаешь жизнь, чем большинство людей?

— Конечно, задавай! Я постараюсь тебе ответить.

— Почему одни люди умеют делать что-то лучше других? Откуда у человека берется талант?

— Это происходит автоматически, когда человек занимает правильное место.

— Я не понимаю! Что значит правильное место?

— У нас в Юстиоре с этим все понятно. Твоя каста и есть твое место!

— Но мы же не в Юстиоре! — шуточно возмутилась я. — Как мне понять — занимаю ли я свое место?

— Я помогу тебе понять это, не переживай! — мягко ответил Саладон.

— А разве мне не нужно прислушиваться к велениям души?

— И чего же желает твоя душа?

Я зажмурилась, спрашивая у себя самой: чего же я хочу? Ответ не заставил себя долго ждать: я увидела эффектную девушку, стоящую на огромной сцене при свете софитов. Вокруг нее бесновались тысячи людей, а она пела, широко раскинув руки. Наверное, на меня оказали нежелательно воздействие неосторожные восхищения Бейни. Я постаралась как можно скорее отогнать нахлынувшие образы, и неискренне ответила Сэлу:

— Не знаю!

— А я догадываюсь! — Сэл нежно погладил меня по щеке. — И когда придет момент, то поделюсь с тобой своими догадками. Ты долгое время прожила в испорченном информацией, химией и Мотивационным Содружеством городе. Даже если ты и жаждешь чего-то, вполне вероятно, что это было навязано тебе извне. Мы почистим твои душу и тело, поможем тебе реализоваться, и тогда ты поймешь, чего хочешь!

— Спасибо тебе, господин! — я вдруг поняла, что первый раз так высоко противопоставила Сэла себе. Но так было правильно: я стала его служанкой и должна была с уважением относиться к Мудрости.

После того, как Саладон покинул мою спальню, мне захотелось плакать. Но я быстро взяла себе в руки! Вместо этого я решила снова попытаться попасть в волшебный тоннель. Сегодня для путешествия мне даже не пришлось стараться и сосредотачиваться! Как только я пожелала там очутиться — меня буквально засосало внутрь! Но это было не единственным различием между этой и предыдущими вылазками.

На этот раз я очнулась не в цветном рельефном проходе, а в неизвестном баре, сидя на обтянутом оранжевой кожей диване. Но неожиданно образы мягкой мебели и помещения, где я находилась, начали плавно перетекать в следующий образ. Это была моя комната в Кенсвуде, а сама я сидела на собственной кровати. Потом был дом в старо-палирском стиле и футон, а после бунгало на пляже Рейзберга, шикарный отель с видом на Саннорскую башню и много другое. Так я и путешествовала по миру, не сходя с места. Через какое-то время начали происходить еще более странные вещи. В дверь комнаты бара, отеля, бунгало, моего дома и всего прочего одновременно попыталось войти фантастическое существо. Сперва оно изрядно напугало меня своим видом и размером, но так как я находилась в необычном месте, то и обитатели здесь должны были быть необычными. Такое объяснение меня успокоило, и я решила познакомиться с незваным гостем.

— Ты кто такой? — спросила я его строго, но не настолько, чтобы он принял меня за негостеприимную хозяйку.

— Я — Страж Ворот, Прауыпуфцрпфцзоп! — ответила голова, так как тело все еще не могло протиснуться в узкий проход.

Не уверена, что его зовут именно так, но послышалось мне нечто похожее. Наконец, существо полностью забралось ко мне. В пространстве стало тесновато. Надо сказать, что необычное имя вполне соответствовало внешности Стража. Это было огромное, раз в пять больше меня, создание. Его тело, голова и конечности полностью состояли из мигающих черточек черного цвета. Казалось, что моего гостя создал пятилетний ребенок по просьбе учителя нарисовать то, что, по мнению мальчика, живет у него под кроватью.

— Можно я буду звать тебя Прау? — спросила я. — Мой примитивный речевой аппарат все равно не сможет выговорить твое сложное имя. И сделайся, пожалуйста, немного меньше, а то я чувствую себе не слишком-то комфортно!

— Хорошо, Эйвери! — ответил Страж и начал уменьшаться до моего размера.

— Откуда ты знаешь мое имя? — удивилась я.

— Я существую уже более тысячи лет! — ответил Прау. — У меня было много времени, чтобы ходить по Тоннелю Душ и знакомится с его обитателя. Особенно с теми, кто стал, станет или был Дитем Абсолюта.

— Значит, ты не причинишь мне вреда? — осторожно спросила я у чудища.

— Только не здесь! Но и в других местах я бы не стал на тебя нападать.

— Звучит обнадеживающе! — облегченно произнесла я. — Мне первый раз попадается кто-то, похожий на тебя, поэтому я не представляю, чего мне ожидать!

— В какой-то степени тебе повезло! — задумчиво ответил Прау. — Многим инициированным Высших Созданий увидеть и вовсе не суждено. Хоть я и не самый шокирующий обитатель нашего мира.

— А чем вы занимаетесь? — с интересом спросила я.

— В основном катализируем процесс инициации, когда приходит время. Сливаемся с сознанием носителя и гармонично сосуществуем с ним. Я, например, хорошо знал ту, которая слилась с тобой!

— Вы были с ней парой? — сама не знаю, почему мне захотелось задать именно этот вопрос.

— Нет! — его голос повеселел, как мне показалось. — У нашей расы немного другие жизненные принципы и способы размножения. Вам, людям, этого не понять!

— Да мне вообще ничего не понять! — расстроилась я.

— Может, я смогу тебе чем-то помочь? Ты грустная, а я не хочу, чтобы кто-то из Детей был опечален.

— Сэл говорит, что мое предназначение — любить своего мужчину, стать ему покорной служанкой! А раньше он рассказывал, что инициация дает нам свободу выбора! Но я же не выбирала судьбу чьей-то рабыни.

— Кто всю эту чушь выдумал? — возмущенно спросил меня Страж.

— Саладон, Мудрость, — ответила я и осеклась. Может, не стоило открывать имя моего любимого наставника этому непонятному существу?

Черточки, составляющие Прау, замигали быстрее и зловещее.

— Я понял! То есть он говорит, что раз ты — Любовь, то тебе нужно подчинить свою жизнь каком-то мужчине, которого ты якобы полюбишь?

— Да! А разве это не так?

Прау разразился каким-то электрическим, но приятным смехом.

— То есть ты не представляешь, что такое настоящая Любовь?

Я почувствовала, как по моему телу разлилась теплая волна, словно в предвкушении получения чего-то желанного, но давно позабытого.

— Нет! А что это? — мой голос дрогнул.

Шея Прау удлинилась, и его голова пододвинулась вплотную ко мне. На черной поверхности лица существа один за другим начали раскрываться глаза разного размера, формы и цвета. Самый большой, с розовым белком, испещренный черными сосудами глаз распахнулся посредине лба Стража. Его гротескный рот приоткрылся, и я услышала неземной, словно пронзенный эхом голос:

— Я покажу тебе!

Мне иногда приходилось в жизни бывать в различных измененных состояниях. Это не удивительно, учитывая кем трудится мой бывший лучший друг. Но никогда я не видела ничего похожее на то, что показал мне Прау.

Сначала из помещения резко исчез весь воздух. Я забыла, как дышать, смотреть, говорить и двигаться. Меня охватила безумная паника, граничащая с неистовым восторгом. Затем все пространство вокруг Стража наполнилось переливающимися фрактальными фигурами, которые, двигаясь, синхронно изменялись. Я будто бы смотрела в несколько детских калейдоскопов одновременно. Далее ко мне вернулась способность различать звуки. Я услышала необычную музыку, которая изливалась отовсюду. Прау тем временем будто бы сам стал огромным фракталом — части его тела раздваивались и изменялись в такт с мелодией. Наконец, он запел:

Каждый желает узнать, что такое любовь

Но не каждый сам хочет любить

Каждый стремится понять свою сущность

Но вряд ли для этого станет творить

Наш мир погрузился во мрак,

А любовь механизм, что движет поршнями Вселенной

Нам бы его запустить — но как

На это вопрос есть ответ, без сомнения

Я принимаю тебя, и ты принимаешь себя невозбранно

Нет больше в мыслях проблем

И в несчастной душе исцеляются раны

Подумай, что сделать ты должен, к чему твое сердце стремится

Ты сущность свою отпусти

И душа воспарит словно птица

В движенье добудешь энергию ты

С ней сможешь творить, безвозвратно

Себя в пустоте растворяя

Но отдавая любовь — ты получишь обратно

Все, что отдаешь — я тебе обещаю

С каждым произнесенным словом я понимала. Понимала свою суть, смысл Любви. Чувства переполнили меня настолько, что я не выдержала и закричала:

— Теперь я знаю, я знаю!

— Что ты знаешь? — добродушно спросил Прау, возвращая нереальную реальность на место.

— Я знаю, кто я!

— Как только ты проснешься, то перестанешь воспринимать случившееся с тобой настолько детально. Отнесешься к происходящему, как к ординарному сну. А Саладон позаботится о том, чтобы запудрить тебе мозги еще больше! Если хочешь воистину обрести свой Дар и пойти по своему Пути — наведывайся ко мне чаще. Но не вздумай рассказывать возлюбленному о том, что видела здесь. Иначе он постарается воспрепятствовать нашим встречам.

— А как я найду тебя?

— Три поворота налево и один направо — наши каналы в Тоннеле Душ по счастливой случайности находятся недалеко друг от друга!

— Я обязательно вернусь к тебе, Прау! — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы.

— Буду ждать тебя в любое время! — мне показалось, что Страж улыбнулся.

Возвратившись обратно, я поняла, что переутомилась. Моих сил хватило лишь на то, чтобы добраться до спального места. Я даже не могла беспокоиться о том, что завтра знакомство с Высшим Созданием покажется мне обыденным сновидением.

Глава 9. Сплошной обман вокруг

«Мудрее чуждый мудрости невежда, чем алчущий невежества мудрец».

У. Шекспир.

В комнате стояла тишина, изредка прерываемая выкриками с улицы. Сейчас здесь собралась компания, предпочитающая обычно проводит время в неистовом веселье с алкоголем. Но сегодня с ними не было ни того, ни другого. Присутствующие старались не пересекаться взглядами друг с другом, так как содержание в их крови стыда и чувства вины в этот момент пересекало отметку максимально допустимой нормы.

Первым заговорил высокий короткостриженный парень в клетчатой рубашке, по привычки растрепав волосы:

— Если бы не я, она сейчас была бы с нами! — он сжал руки в кулаки.

— Перестань осуждать себя, Кей! — проговорила коренастая брюнетка. — Никто из нас бы не подумал, что Эйвери способна на подобные поступки!

— А вдруг с ней что-нибудь случилось!

— И что ты предлагаешь?

— Позвонить, наконец, ее родителям!

— Отлично! — произнесла Дейзи. — Здравствуйте, миссис Филипс, а мы Эви потеряли три недели назад! Вы ее случайно не встречали?

— Прекрати! — бросил Харди. — Ты тоже причастна к происходящему!

— Я волнуюсь за нее так же, как и вы все! — запротестовала барменша.

— Ну, да! — протянула Лана. — Потому что тебе теперь одной придется платить за квартиру. Мы хоть что-то делаем для того, чтобы ее отыскать?

— А смысл? — повысила голос Дейзи. — Ты, конечно, хитроумно вычислила, что она никому не звонила с первого дня Сезона Спада, но это не помогло нам найти Эйвери.

— Тихо всем! — закричал Кэсседи, поднося коммуникатор к уху.

— Кому ты звонишь? — взвилась брюнетка. — Не смей беспокоить Филипсов!

— Заткнись! Если Эви дома — я поговорю с ней, если же нет — ее родителям пора узнать о пропаже дочери! — огрызнулся Кей. Его голос тут же изменился, став почтительным и мягким. — Миссис Филипс, добрый день! Как дела у мистера Филипса? Он уже починил свою лодку? Что случилось с Эйвери? В каком смысле?

Голос Кэсседи прозвучал настороженно, но через пару секунд его глаза округлились от удивления.

— Да, у нас возникли некоторые разногласия! Мы не видели ее со Дня Пророка Антония! До свидания, миссис Филипс.

Парень отключил связь.

— Черт! — выплюнул он, зарываясь пальцами в остатки укладки. — Все еще хуже, чем я думал!

— Она жива? — бледнея, спросил молчавший до сего момента Остин.

— Жива, здорова и обитает где-то в Кенсвуде! — простонал Кей. — Не хочет не с кем из нас общаться!

— Я думаю, вы все понимаете, что это значит! — скрестив руки на груди, улыбнулась Лана.

— Она совершенно потеряла рассудок? — нахмурилась Дейзи.

— А вот и нет! — назидательно произнесла блондинка. — Рыжая наверняка помирилась со своим неутомимым, падким на молоденьких Нейтаном! Живут себе где-нибудь и наслаждаются друг другом сутками напролет!

— Подожди, а разве он не женат? — спросил Харди у Дейзи.

Барменша пожала плечами.

— Мне об этом рассказала Эви, когда мы виделись в последний раз! Но она определенно была не в себе — могла что-нибудь перепутать!

Кэсседи вздохнул и резко встал со стула.

— Есть лишь один выход из сложившийся ситуации!

— Какой? — спросила Лана, а все остальные выжидающе поглядели на парня.

— Может, мы с Дейзи и виноваты в чем-то, но Эйвери, поступая так с нами, совсем не права! Я бы мог забыть про нее и жить дальше, но мне хочется напоследок взглянуть ей в глаза!

— И что ты предлагаешь? — хмыкнула Дейзи. — Где мы будет ее искать?

— Мы не будет искать ее! — улыбнулся Кей. — Мы найдем ее ненаглядного, а потом нагрянем к ним на огонек! Пусть ответит за то, что заставила нас поволноваться!

— Удачи, я в этом не участвую! — бросил Харди, удаляясь из комнаты.

— А вы, голубки? — спросила Дейзи у Ланы и Остина, недовольно глядя вслед Дональдсу.

— Я могу попробовать найти его адрес! — неуверенно сказала Лана. — Но выяснять отношения не поеду! Мне не нравится, как она поступила с нами, но, может, стоит подождать, пока Эйвери успокоится?

— Я согласен! — поддержал подругу Ос. — Пусть Эви сама решает, как ей жить дальше!

— Хорошо! — медленно проговорил Кэсседи. — Значит, Дейзи, мы остались одни! Или ты тоже решила сдаться?

— Ну, нет! — воинственно произнесла брюнетка. — Она так просто от меня не отделается!

— Вот и отлично! — после этого Кей обратился к Лане. — Ты же сможешь узнать его место жительства?

— Не уверена. Кто-нибудь знает фамилию этого Нейтана?

Все молчали.

— Хорошо! — вздохнула девушка. — Но ведь ты, Дейзи, наверняка знаешь адрес ее бывшей работы? Через него мы и найдем таинственный объект воздыхания нашей подруги.

— Знаю! — коварно проговорила барменша. Ей уже давно хотелось посмотреть на этого романтичного синеглазого персонажа.

* * *

С каждым днем дымка, укутывающая мой здравый смысл, становилась все плотнее. После того, как я познакомилась с Прау, Сэл начал что-то подозревать. Из-за любой ерунды Мудрость заводился с пол-оборота, перестал разговаривать со мной, зато по несколько раз в день склонял к постельным утехам. Но меня напрягало другое — он завел себе отвратительную привычку неотступно наблюдать за моими тренировками. В остальное же время с меня не спускала глаз одна из служанок.

Однажды Саладон привел с собой пожилого юстиорца — местного лекаря. Я часто видела Эрана в лагере, но к его услугам не прибегала. Старик взял немного моей крови из вены и начал смешивать ее с различными маслами и жидкостями.

— Он тоже Дитя Абсолюта, Отрешенность, — безразлично пояснил Саладон, не глядя мне в глаза. — Один из наших интуитов. Эран читает человеческую кровь.

— И что же написано на моей? — я заерзала от ощущения какой-то противной беспомощности.

— Сейчас мы это узнаем! — бросил Сэл, избегая прямого контакта со мной.

— Ты думаешь, что мне может грозить опасность заражение каким-то заболеванием? — взволновано спросила я.

Мудрость не ответил. Мне надоело терпеть его наплевательское отношение, поэтому я поднялась и направилась к выходу из бунгало.

— Стой! — голос Сэла звучал почти агрессивно.

— Я хочу прогуляться!

— Прогуляешься, когда закончим! А теперь будь добра — вернись на свое место и сиди смирно.

Пришлось подчинится. Раньше он не был таким тираном! Что же происходит?

Отрешенность исследовал мою кровь около получаса, периодически переговариваясь с Саладоном. Когда мое терпение уже было на исходе, старец отложил свои приспособления и с тоской в глазах воззрился на главу поселения.

Мудрость что-то спросил на юстиорском, а Эран глубоко кивнул, опустив голову. После этого произошло то, чего я никак не ожидала. Быстрым движением руки Сэл снес со стола все коробочки и бутылочки, принадлежащие лекарю. Испуганный старик прикрыл лицо руками, а я ошеломленно вздрогнула.

— Это ты во всем виновата! — закричал Саладон, тыкая в меня пальцем. — Твоя дурная кровь!

В тот момент я не знала, как себя вести. Поведение наставника меня откровенно шокировало. Но ведь он предупреждал, что нужно быть готовой к любым необычным событиям. Поэтому я выждала, пока Мудрость немного придет в себя, перестанет громить все вокруг, и спросила:

— Что случилось, Сэл?

— Ты еще смеешь спрашивать? Абсолют, похоже, ошибся — дал один из самых могущественных Даров совершенно не подходящему человеку.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь ввиду.

— Ты — никудышная женщина! Твоим Путем должно было быть рождение ребенка, многократно превосходящего по силе любого инициированного, но Высший Разум подарил силу бесплодному чурбану. Ты не женщина. Ты просто бесполезное существо!

Спокойствие оставило меня. Я никогда раньше не мечтала о материнстве, но не отрицала того, что могла бы захотеть этого в дальнейшем. А теперь оказалось, что процесс деторождения, со всеми его достоинствами и недостатками, мне не светит. Такая информация — удар для большинства женщин. И даже если в тот момент я не до конца поняла, чего меня лишила природа, то настрой и оскорбления Сэла окончательно выбили категорически меня из колеи. Я выбежала из бунгало в глубь леса, не разбирая дороги. Когда же силы оставили меня, я легла на поросшую мхом землю и заплакала. Но травяная накидка подо мной была на удивление теплой и мягкой. Она действовала на меня успокоительно. Я перевернулась на спину и принялась созерцать заросшие кроны.

Переход в Тоннель Души осуществился неожиданно. Ветви деревьев сплелись в причудливую сюрреалистическую сеть, выведшую мой разум в уже знакомое место. Да уж, у природы много неразгаданных тайн! Наши небоскребы так не умеют. Как там говорил Прау? Три поворота налево и один направо.

Тоннель вывел меня на широкий пустырь с округлыми стенами. Здесь я точно разделяла верх и низ. Пещера казалась мне островком сравнительной адекватности в океане безумств. Вот только хозяина не было на месте. Побродив взад-вперед по гроту, я так и не дождалась никакой реакции на свое присутствие.

— Прау! — единственным ответом на зов было эхо моего же голоса.

Я позвала еще несколько раз, чувствуя, как печальное разочарование возвращается, а глаза снова наполняются слезами.

— Здесь я, здесь!

Повернувшись, я увидела Высшее Создание. Он уже уменьшался до моих размеров. Я подбежала к Прау и обняла его, несколько удивившись своей реакции. На ощупь существо оказалось, таким же как и человек. Теплым, мягким, с прощупываемым скелетом. Представляю, как фантастично выглядят со стороны объятия человеческой девушки и неземного субъекта.

— Иногда у меня не будет получать приходить по первому твоему же зову! Много других дел, знаешь ли. К сожалению!

— Мне не хотелось отрывать тебя от твоей работы, почтенный Страж! — вздохнула я. — Но в целом мире больше не осталось никого, кто обладал бы нужной компетенцией для того, чтобы мне помочь. Или я с ними не знакома. Меня пожирает натуральное безумство, а я не понимаю причин его появления. Меня раздирают внутренние противоречия, а я не могу до конца склониться хоть к чему-нибудь. А тут еще и мой наставник мной недоволен! Неужели это и есть инициация?

— Нет, конечно же, нет, милая Эйвери! — голос Прау стал мягким и заботливым. — Иди сюда, я восстановлю твой канал. Саладон порядком его потрепал. Вот что бывает, когда пускаешь в себя неуважительно настроенного человека! Неудивительно, что у тебя в сознании все ходуном ходит.

Страж присел, прислонившись к стене разукрашенного движимыми фигурами тоннеля, и увлек меня за собой. Я положила голову на колени существа и закрыла глаза, чувствуя теплые прикосновения. Уж не знаю, что Прау со мной творил, но мои тревоги отступили, а вокруг нас образовался ореол безопасности и защищенности.

— Твой Дар силен, но он подобен обоюдоострому клинку. И пока ты не поймешь его достоинства, он будет причинять тебе лишь неудобства, которыми кто-нибудь подумает воспользоваться. Вот Саладон, например, не погнушался! Не понимаю, как таких людей земля держит.

— Из-за чего он разозлился?

— Почувствовал мой след в твоем сознании. Ты для него как открытая книга, поэтому Мудрость будет замечать каждое изменение в твоей психике.

— Это особенность его Дара?

Прау усмехнулся.

— Если бы! Это твой Дар, Эйвери! Один из аспектов. Видимо, Абсолют создавал его в настроении совершенного целомудрия. Прости за вопрос, но ты часто спишь с Саладоном? Я не из праздного любопытства интересуюсь!

— Каждый день. По несколько раз! Даже мое первое пробуждение после инициации с этого и началось. Но причем здесь мой Дар?

— Если в твое лоно проникает инициированный — ваши каналы соединяются. И когда этот человек сильнее тебе — он запросто сможет управлять твоим сознанием. Его Дар будет подавлять твой, если он этого захочет. Сейчас ты не осознаешь, но он практически полностью повелевает тобой! — Страж выдержал паузу. — Ты не рассказала Саладону о нашем знакомстве, лишь потому что я сильнее. И смог, так сказать, уговорить твое подсознание не делать этого. Контролировать тебя я не стану, не бойся! Каналы можно соединять и ради других вещей, более интересных!

— Каких, например?

— Это тоже своего рода проявление любви женщины и мужчины, только на ментальном уровне. Партнеры в этом случае не должны стремится подавлять. Иначе выйдет как у вас с Мудростью. Это должен быть акт доверия и принятия. Высшее проявление чувств на всех уровнях. Хотя, я немного неверно выразился. Ментальная любовь доступна и обоеполым парам. Но происходить она может только тогда, когда двое уже в тоннеле. Как мы с тобой сейчас. На самом деле расстояние между нашими телами намного больше, чем между душами.

— Я догадываюсь! Но разве ты не житель другого измерения?

— Зачем тебе нужно знать, откуда я?

— А я должна доверять первому встречному? Особенно после того, что ты рассказал о Саладоне! Да я сейчас не одно существо к себе не подпущу! Вдруг он сильный инициированный.

— Ты мне не доверяешь? — строго спросил Прау. — Зачем тогда пришла? Потому что у тебя не было другого выбора?

— Доверяю, но мне интересно!

— Могу гарантировать лишь, что любая моя деятельность по отношении к тебе будет носить только положительный характер. Вот так подойдет? Неважно женщина я, мужчина или ребенок? Я могу оказаться животным или камнем. И тебе не нужно знать с этой я планеты или с другой. Давай просто сосуществовать в условиях, которые нам предложены. Это все, что я могу дать тебе на данный момент! Я помогаю всем Детям Абсолюта. По своей воле, так как это моя суть. И тебе помогу тоже, если ты этого захочешь.

— Не злись, пожалуйста, — попросила я. — Мне и так не по себе от случившегося в последнее время. Переезд, инициация, Саладон. А теперь, оказывается, что я еще и бесплодна. Сэл, узнав об этом, огорошил новостью, что теперь мне не реализовать себя. Сколько правды в его словах?

— Минимально. Бесплодие — это твое Проклятие. Ты вовремя узнала о нем. Все в этом мире случается вовремя! Даже если нам так не кажется. Понимаешь, если бы у тебя родился бы ребенок — почти все твоя любовь стала бы принадлежать одному ему. Высший Разум не мог разрешить тебе любить кого-то одного настолько тотально.

— То есть я не смогу завести семью?

— Сможешь. Только не растворяясь в мужчине, а принимая его как равного.

— Но кто пожелает провести всю жизнь с подпорченной женой? Многие мужчины рано или поздно заходят наследника. Где гарантия, что выбранный мной человек не станет обвинять меня во всем как Саладон?

— По-настоящему твой человек примет тебя любую. Люди часто путают деторождение и любовь между двумя. Это разные вещи! — в голосе Стража появились нотки недовольства.

— В какое время ты живешь, Прау? В современном мире эти понятия буквально синонимичны!

— Не правда! — категорически заявило Высшее Создание. — Многие пары спокойно живут без детей. Это ты, по-моему, отстала от прогресса. Некоторые специально потомства не заводят! Но не переживай по этому поводу. Ты же вообще никогда ребенка не хотела! Вот захочешь, тогда Абсолют тебе поможет. А пока давай разберемся с насущными нашими делами. И хватит уже верить всему тому, что говорит Мудрость!

— Мне просто не нужно поддаваться на уговоры Саладона. Так он не сможет контролировать меня! Ведь его воздействие развеется, если мы перестанем спать?

— Я не знаю, Эви, — тихо сказал Страж. — У вас достаточно непростой случай. Так вышло, что не только твой Дар позволяет ему контролировать тебя. Это основная способность Мудрости — управлять сознанием людей. У него было несколько десятков лет, чтобы научится! Поэтому даже такое могущественное Дитя как ты, не способно ему противостоять на первых парах. В его власти тебя загубить.

— Но он сказал мне, что его Дар заключается в том, что он несколько лучше разбирается в жизни, чем все остальные.

— Это искажение реальных фактов, милая.

— Ты сказал: несколько десятков лет? — ошеломленно спросила я, осознав сказанное Стражем. — Сколько же лет Сэлу?

Страж призадумался.

— Я думаю — около восьми десятков.

— Как это может быть правдой? Он выглядит на пару лет старше меня!

— Это другой егоДар. Но давай по порядку! Что Саладон рассказывал тебе об Абсолюте и Детях?

Я замолчала, рассматривая причудливые переплетения цветных фракталов на потолке.

— То что мы, Дети Абсолюта, должны идти по своему пути и не поддаваться, если нас захотят с него свести. Мы имеем Дар и должны с его помощью реализовать себя. У Саладона есть возможность наблюдать за инициациями. Он забирает будущих Детей в поселение и помогает им обжиться в новых условиях. Вроде все! А еще: я не должна ничему удивляться, так как после инициации мое мировоззрение кардинально изменилось.

— Чрезвычайно удобно, — скептически заметил Прау. — Верь всему, что я скажу, и ничему не удивляйся. Хорошо, что вы не так долго пробыли вместе, и у меня есть возможность тебя спасти. Он рассказал еще меньше, чем я рассчитывал. Поэтому мне придется восполнять пробелы в твоем обучении. Что ты знаешь о канале?

— Теперь то, что каналы можно соединять. И что мой будет соединяться с каналом каждого моего инициированного любовника. Как ты и сообщил. Пожалуй, все.

— Канал — это ментальная нить, связывающая тебя с этим местом. У людей, которые не прошли инициацию, у тех, чье самосознание находится на низком уровне — канал закрыт. Он дает возможность попасть в Тоннель Души. Для каждого это место принимает особый вид. Я вижу всю обстановку иначе, чем ты. Когда человек проникает сюда впервые, ему открывается особый секрет, называемый Даром. Кому-то хватает одного Дара, а такие как Саладон, не успокаиваются, пока не получают больше. Каждый распоряжается приобретенными способностями по своему желанию.

— Если Сэл ошибается, и мой Дар — не рождение сверхсильного ребенка, то что же я могу?

— Не скажу! Это особый момент обучения — пусть Дитя само выберет свой Дар! — Прау улыбнулся. — Какой бы ты не выбрала — он твой. Только тсс! Это великая тайна!

— А Мудрость знает об этом?

— Он не хочет знать! Главный Дар твоего друга — заражать людей своими принципами! Был бы он сильнее — стал бы религиозным диктатором всего Даммара. Но Абсолют этого не допустит.

— Зачем Высший Разум вообще позволяет существовать этому Дару?

— Это хорошая способность! Просто она не для тебя! — мягко ответил Страж, гладя меня по голове. — Не все инициированные такие как ты. Кому-то хочется, чтобы его вели — они попадают в воспитание к Саладону.

— Но почему я попала к нему?

— Тебе надо пройти через эти испытания, Эйвери! И это только первые шаги. Может, когда-нибудь ты будешь с печалью вспоминать о времени, проведенном в общине. Сэл думает, что у него благие цели — он обучает вхождению в Уналоиди. Так как Мудрость не скрывает собственный возраст, да еще и захватывает ума молодых Детей — ему верят. Некоторые и сами достигают определенных высот. Но правда в том, что глава юстиорцев — не просвещенный. Его ум находится в непрекращающимся потоке мирских терзаний. Он выглядит молодым за счет своего Дара билдера — умением управлять процессами старения в собственном теле.

— А Уналоиди все же существует? — спросила я, удивленная открывшейся мне правдой.

— Так говорят, — развел руками Прау. — Да только неужели тебе нравится терзать себя тренировками? Может, ну их в Манарийские леса! Давай, постигать самореализацию грамотно, через действие. Через движение по своему Пути.

— Но как мне понять — избавилась ли я от влияния Мудрости? И куда мне идти дальше? Вряд ли я смогу оставаться в поселении!

— Что тебе делать дальше — ты сама поймешь. А то получится, что я пытаюсь контролировать твою жизнь! Но вот с влиянием Саладона я помогу тебе справиться. Только, — я слышала, как он замялся. — Это не так просто!

— Что мне нужно совершить, чтобы избавится от контроля? — горячо спросила я.

Существо вздохнуло.

— Сколько бы я не пытался, так и не смог восстановить твой канал удаленно. Боюсь, что нам нужно будет соединять их. Только так я могу заставить его начать регенерацию.

— Значит, не успела я отделаться от физиологического любовника, у меня тут же появился потенциальный ментальный. Отлично! То никого больше полугода, то теперь целая свора.

— Никто не набивается к тебе в любовники, — обиженно заявил Прау. — Я предложил тебе этот способ только потому, что он единственный на данный момент. Не хочешь — разбирайся своими силами. Только я тебе ничем больше не помогу!

— То есть ты предлагаешь совершить, как было сказано ранее, акт доверия и принятия, высшее проявление чувств на всех уровнях, только потому что это меня спасет?

— Да!

— Ну, вот не надо мне этого. Спасибо! Это же как переспать за деньги. Я подобного не приемлю! Нужна же если не любовь, то хотя бы взаимная симпатия.

— Земные женщины, — ухмыльнулся он, моргнув всеми своими глазами. — А может нам, Высшим Созданиям, вообще никто не способен понравится в этом смысле?

— Но ведь мы с тобой общаемся как-то, а значит, мыслим в одной системе понятий!

— А физиологическое влечение — инстинкт или понятие? Организмы у нас с тобой разные.

— Инстинкт. Но неужели телесные переживания это все, что объединяет двух существ? Неважно, одного ли они вида.

— Нет, конечно! Есть еще и духовный аспект.

— Высшие Создания могут испытывать духовную симпатию к людям?

Прау довольно прищурился.

— Ты хочешь узнать: нравишься ты мне или нет? Хорошо! Значит, пока я лечил твой канал, влияние Мудрости стало спадать. Может, нам уже не нужно ничего предпринимать?

— Тогда верни меня обратно в реальность, — сердито ответила я.

— Так все же, может, это я тебе не нравлюсь? — Прау ловко поднялся, взяв меня на руки.

— Положи, где лежало! — не успокаивалась я. Но больше ради своеобразной игры, несерьезно.

— Я же сейчас соединю каналы. Назло тебе.

— Да делай что хочешь! — закричала я, смеясь. Мое тело ощущало легкие щекочущие покалывания.

— А как же взаимная симпатия, принципиальная ты моя?

Я закрыла глаза и улыбнулась.

— Лично мне ты однозначно симпатичен, Прау!

— Ты мне тоже, Эйвери Филипс, — голос Стража прозвучал откуда-то издалека. Легкий как ветер.

Мое тело подхватил неторопливый поток и закрутил, поднимая вверх. Я ощутила, как Прау обнял меня. Никогда не испытывала ничего похожего, но это было как объятия сильного любящего мужчины. В моем теоретическом представлении, конечно же.

В следующий миг я испытала приятный жар чуть ниже живота, немного не похожий на возбуждение. Он поднялся выше до пупка, распространяя теплую энергию. Потом еще выше — к солнечному сплетению. Дошел до легких, обжигая внутренние органы и устремился дальше по горлу. Мое тело покрылось мурашками от удовольствие, это уже было приятнее физической близости. Щекочущие ощущения сконцентрировались чуть ниже подбородка. Я почувствовала, как Прау провел рукой по моей шее.

— Вот здесь нужно восстановить. Подожди немного — сейчас все будет.

Как он еще может говорить в такой волшебный момент?

— Я ничего не говорю! Ты слышишь мои мысли — как и я твои. Мы постепенно становимся одним целым — в этом и заключается совмещение каналов.

— Мы сможем разделиться в итоге?

— Посмотрим! — в его голосе появились ироничные нотки.

Я уже хотела начать протестовать по поводу рисковой операции, но неожиданно жар продолжил свой пути. Теперь энергия переместилась между моих надбровных дуг. Ощущения были странными. Будто мой мозг оплели противной паутиной, а теперь тепло невидимой силы сжигает ее. Точнее, разъедает как кислота. Наконец, последняя преграда была преодолена, и энергия мощным толчком вылетела из канала, судя по всему, выходящему из макушки. Сначала я решила, что магия закончилась, и пора бы разделяться и расходится по домам. Но не тут-то было!

На меня обрушился фонтан ощущений, по сравнению с которыми все, что я испытывала раньше — сплошная ерунда. Это было феноменально! Обычная близость, по сравнению с этим, не больше чем поглаживание. Испытанное мной было похоже на тысячекратно приумноженное удовольствие от первого поцелуя, стократно увеличенная радость от первой любви, в миллионы раз усиленное счастье от общения с дорогим человеком.

Меня настолько трясло от восторга в разные стороны, что я удивилась, как мое тело еще не разорвало от резонанса. Я не могла не стонать, не говорить, не дышать, не думать — только бесконечно пропускать через себя весь поток небывалой энергии.

Все закончилось самым прозаичным способом.

— Эйвери! — услышала я. Это определенно был не Прау.

Через мгновение кто-то снова позвал меня. Колебания прекратились.

— Эйвери, вставай! — слишком четко и близко.

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого цвета. Он причинял мне дикую боль.

— Ну, наконец-то! Я уже думала, что ты потеряла сознания.

Мне пришлось прикрыть лицо ладонью, пока глаза не привыкли к солнцу. Я вытерла выступившие слезы и увидела Бейни.

— Что ты тут делаешь? — прохрипела я.

— Собирала фрукты неподалеку, — ответила служанка, показывая корзину, наполненную бананами, апельсинами и питайей. Рассмотрев меня поподробней, она отставила свою ношу и присела рядом. — У тебя все лицо красное! Почему ты убежала так далеко от лагеря?

Мои мысли были в порядке. Я точно помнила все произошедшее за день и понимала: Бейни об этом знать не стоит.

— Саладон на меня накинулся с криками. Говорит, что женщина бесполезна, раз не может родить ему ребенка, — я опустила голову, принимая печальный вид. — Еще и служанку ко мне приставил. Ходит теперь за мной целыми днями. Мне ни отдохнуть, ни расслабиться.

Бейни утешающее обняла меня.

— Бедная. Господин совсем озверел! Не плачь! Я что-нибудь придумаю. Кого он к тебе приставил?

Я изо всех сил напрягла память.

— Моту. Она еще носит ярко-оранжевую кавалабану.

— Знаем такую, — кивнула Бейни. — Давай сделаем вот что: эта девушка — редкостная болтушка. Ей наверняка абсолютно неинтересно гулять с иностранкой, которой и про шашни с кухарем не рассказать. Давай я поменяюсь с ней: Мота поработает с подругами в обслуге, а я за тобой пригляжу.

— Саладон разрешит тебе обменяться с ней?

— Он думает, что обладает в поселении непогрешимым влиянием, — нехорошо улыбнулась служанка. — Но я тоже не так проста! Только запомни: ни в коем случае и виду не показывай, что мы с тобой подруги! Иначе даже слепо-глухо-немой догадается, что мы договорились.

Я удивилась легкости, с которой Бейни записала меня в подруги. Ну, ладно! Лишняя помощь в стане неприятеля мне не повредит.

* * *

В последнее время Кей начал налегать на таблетки. Тут сказывались и утрата Эви, и распад группы, и общее настроение всех его друзей. Наркотики временно облегчали душевную боль, но они же и порождали новую, еще большую. Иногда в голове Кэсседи вспышкой света помелькала мысль, что, может, именно препараты и погружали парня в депрессию, делая раздражительным и невнимательным к близким. Но он тут же заглушал ее новой дозой.

Миранда ушла из его жизни сразу после праздников, поэтому существование Кея в последние пару недель крутилась вокруг работы, новых подружек, алкоголя и прочих веществ. Парню срочно требовался выплеск! Болото повседневности засасывало его медленно, но планомерно.

Вот и сейчас он лежал на диване в своей просторной квартире в центре города и размышлял. Поесть ему, спуститься в бар или включить порно. От ценных умозрений его отвлекло резкое гитарное соло, стоящее на звонке коммуникатора. Это была Лана. Кей выключил видеотранслятор, чтобы ящик не мешал разговору и поставил на громкую связь.

— Привет, Кэсседи! Вы все еще хотите наведаться к этому Нейтану вместе с Дейзи?

Парень устроился поудобнее. Идея найти подонка казалась отличным развлечением!

— Я хочу, но насчет Дейзи не знаю — не видел ее с того дня, как мы собирались все вместе. А что, у тебя есть подвижки?

— Да. Оказывается, эта любвеобильная дрянь даже не помнить адреса работы своей соседки. Только примерное местонахождение. За полгода она туда не разу не зашла!

— Я не в настроении слушать рассказы о ваших с Дейзи разногласиях, — лениво произнес Кей. — Эви сама просила, чтобы мы не ходили к ней на работу. Держала адрес и название в секрете.

— Да, этим Филипс действительно облегчила нам поиски, — Лана была недовольна. — Но я все равно докопалась до него! Я помню, как Эйвери говорила о том, что ее возлюбленный решил избавиться от ресторана. Проштудировала страницы с объявлениями о продаже недвижимости в том районе и нашла некий «Огонь в ночи». Продавец — Н. Горпри. И номер указан.

— Черт, он что, лотарианец? — парень был раздосадован тем, что его подруга могла встречаться с кем-то, носящим подобную фамилию. — Можешь пробить адрес по номеру?

— Попыталась, но он не был официально зарегистрирован. Придется тебе подбираться к нему самостоятельно!

— Ладно, — вздохнул Кэсседи. — Спасибо и на том.

— Данные пришлю сообщением!

Кей поблагодарил подругу, после чего они распрощались. Сообщение от Ланы пришло буквально через минуты, но парень не спешил звонить. Нужно было придумать, что он скажет Нейтану, когда тот возьмет трубку. Конечно, проще всего было бы прикинуться покупателем и навязаться к нему в гости, но вдруг это не прокатит? Тогда придется придумывать что-нибудь еще, а пока Кей решил воспользоваться первоначальным вариантом. Он стремительно набрал цифры и замер словно охотник, почуявший дичь.

— Дом Горпри. Чем могу быть вам полезен?

— Это мистер Горпри? — самоуверенно спросил Кэсседи, растягиваясь на диване.

— Да, это я. Могу узнать с кем имею честь говорить?

— Конечно, меня зовут Алекс Толдон, и я хотел бы осведомиться о возможности покупки этого симпатичного места, «Огня в ночи». Я еще не опоздал?

— Вы же знаете, что все предприниматели Кенсвуда стараются создавать собственные места с нуля и предпочитают выкупать землю. Поэтому спрос небольшой, да и ресторан имеет неудобное расположение. Чтобы продать его — нужно обладать сильными даром убеждения! — мужчина неловко рассмеялся, но тут же спохватился. — Ой, что это я уже заранее вам о недостатках рассказываю! Конечно, приезжайте и посмотрите.

Тон, которым говорил Нейтан, раздражал Кэсседи своим инфантилизмом и неуверенностью. Что Эйвери в нем нашла? Он, наверное, даже руку по-мужски пожать не в состоянии. Хотя, может и к лучшему, что Горпри настолько бесхребетный.

— Давайте, я подъеду к вам домой, а после вместе посмотрим ресторан? Мне нужно пообщаться с человеком, прежде чем принимать решение. Еще мой дедушка, Китан Толдон, говорил: в бизнесе главное узнать человека, наладить связь. А он бы умным стариком!

— Конечно, мы с женой будем рады вас видеть, — мягко ответил Нейтан.

— Диктуйте адрес! — сдерживая ярость, произнес Кей. Он уже был готов разорвать глотку этому ублюдку.

Горпри назвал улицу — его настоящая квартира располагалась в другом конце города от ресторана. Это парень, похоже, был неудачником во всем.

Заверив доверчивого продавца, что Алекс Толдон заедет в гости через пару часов, Кей отключился и задумался о происходящем. Хоть ему заочно и не нравился Нейтан, Кэсседи всегда представлял возлюбленного Эйвери сильной, харизматичной личностью с тихим, но уверенным голосом. В его представлении начальник подруги должен производить положительно-неизгладимое впечатление. Филипс бы попросту не влюбилась в какого-то там слабака с дрожащим смехом. Неужели правду говорят, что любовь не всегда бывает справедлива к своим носителям? Как бы то ни было, теперь оставалось лишь предложить Дейзи совместную разведку в стане врага.

Следующим вечером они встретились возле одной из подземок рядом с домом Горпри. Дейзи, как обычно, опаздывала, поэтому Кэсседи успел рассмотреть все крошечные магазинчики, традиционно понатыканные в спальном районе. Когда же барменша, наконец, появилась, то разговор начала весьма неожиданно:

— Знаешь, Кей, а я до сих пор чувствую себя неловко за произошедшее с Эйвери. Может, наша дружба иногда и оставляла желать лучшего, но в тот день меня словно безумие охватило! Прям распирало от стремления досадить Филипс, всячески ее расстроить. Сейчас я искренне хочу вернуть подругу обратно. Без нее наша компания разваливается. Я никогда не понимала этого раньше, но именно Эви по-настоящему скрепляла всех воедино.

— Меня посещают подобные мысли! В тот момент, когда она уходила, я думал лишь о том, что Рыжику нужен отдых, и она вернется через пару недель, проведенных с родителями в Валдааре.

— Кто же знал, что ее так подкосит разрыв краткосрочных отношений, — Дейзи вздохнула.

— Это у тебя, что не ночь — то новый друг, — развел руками парень. — У Эви было иное отношение к жизни.

Несмотря на то, что, подбирая эпитет к образу жизни Кея, слово «целомудренный» подошло бы только в качестве антонима, в его голосе прозвучал упрек. Девушка не стала развивать неприятную для себя тему, а перевела разговор в другое русло:

— А что ты скажешь ей, когда увидишь?

Кэсседи призадумался.

— Скажу, что она не имеет права выкидывать нас из своей жизни просто так! Невозможно предугадать, когда ты увидишь близкого человека в последний раз. Хорошо, если вы душевно попрощаетесь, а если нет? Пока я не услышал от миссис Филипс о том, что Эви жива, часть меня не могла найти себе места. Как вспомню беспомощную ярость, с которой Эйвери убегала в тот день по лестнице — желудок сжимается!

— Я даже готова извиниться перед ней, только бы Филипс бросила все эти глупости с таинственными исчезновениями, — Дейзи приостановилась. — Долго нам идти до цели?

Кей погасил сигарету о стенку мусорного бака.

— Если навигатор показывает без искажений, то через дом живет Горпри. Ты готова утолить свое любопытство? — ехидно спросил он.

— Думаю, не я одна! — улыбнулась девушка.

Когда Кей и Дейзи только познакомились несколько лет назад, характер их общения предполагал весьма интересное продолжение. Но связь не зашла дальше пьяных поцелуев во время общих сходок. Кэсседи считал, что это все же к счастью. Харизматичная темноволосая леди на проверку оказалась той самой грозой подкаблучников, готовой задавить своим богатым миром кого угодно. Ей идеально подходили безвольные мальчики, послушно исполняющие ее прихоти. Или уставшие от жизни, многое повидавшие состоятельные мужчины, которых Дейзи привлекала своей животной соблазнительность, неисчерпаемой энергией и оптимизмом. И те, и другие надоедали девушке через пару недель. Ни тем, ни другим Кэсседи не являлся. Конечно, среди ее ухажеров были исключения. Например, Грег. Но самодостаточным личностям было тяжело вытерпеть сильный характер амбициозной барменши, какой бы привлекательной она не казалась. Зато жизнерадостный напор и постоянное пребывание в приподнятом духе создавали вокруг девушки притягательную ловушку.

— Если номер на табличке не врет, то это — тот самый дом, — медленно произнес парень. — Что будем делать, Дэйзи?

— Позвоним в дверь и станем ждать, пока нам откроют, — пожала плечами его подруга. — Я попросту спрошу у Нейтана, знает ли он где Эйвери. Дальше будем действовать, исходя из его реакции.

— Ничего лучше я все равно не придумаю! — Кей приоткрыл калитку и проник на территорию, прилегающую к дому. Чисто, ухоженно, но ничего особенного. По местному ландшафту сложно было сказать нечто однозначное о хозяевах. Дейзи юркнула за ним. Ребята поднялись на крыльцо и Кэсседи, неожиданно дрожащей рукою, нажал на звонок. Раздавшуюся в тот момент мелодичную музыку было слышно даже с улицы.

Дверь открылась практически сразу. Кей, не успев до конца выстроить в голове предполагаемый диалог, был застигнут врасплох. Из парня получился отвратительный стратег и тактик: без предупреждения проник на территорию противника, а вот что делать дальше, так и не придумал. В основном, правда, Кэсседи был ошеломлен, увидев открывшего дверь. Перед ним появился невысокий мужчина с безжизненным взглядом, растрепанными волосами, одетый в домашний халат, заляпанный пятнами разной степени свежести.

— Мы ничего не покупаем, — тихо сказал воплощенный идеал мужчины Эйвери Филипс и попытался закрыть дверь. Если его движения были бы менее сонными и неторопливыми, Кей бы наверняка не успел помешать Нейтану скрыться в доме.

— Простите, вы мистер Горпри? — спросил Кэсседи, боясь услышать утвердительный ответ.

— Да, это я! — мужчина был удивлен.

Было слышно, как стоящая позади Дейзи негромко выругалась.

— Что вам нужно? — Нейтан удивленно переводил взгляд с парня на девушку.

— Нам нужна Эйвери Филипс, — терпеливо ответил Кей.

— Я не знаю никакую Эйвери Филипс! Почему вы пришли сюда? Кто это вообще такая?

— Девушка, которая работала в твоем кретинском ресторане! Ты уже забыл ее? — Кэсседи начинал выходить из себя.

Нейтан испуганно глядел на парня. Любой другой мужчина на его месте либо выгнал незваных гостей, либо бросился бы вызывать патруль. Но только не Горпри! Он мог лишь стоять и моргать.

— Я плохо помню девушку с таким именем. Наверное, она проработала у меня недолго. Точно! Эйвери. Худенькая и рыжеволосая?

— Послушай меня, ублюдок! — зарычал Кей. — Я знаю о том, как ты имел ее во всех позах в своей квартире на Десятой Западной улице. Ты специально приобрел ее, чтобы водить туда любовниц? Чтобы жена не узнала?

— Но у меня нет никаких любовниц. И нет никакой квартиры, — залепетал мужчина.

Кэсседи посмотрел на него с отвращением.

— Черт возьми! Ты же вонючий мешок с дерьмом, а не человек. Я обещаю, что разобью твою голову об стену, если ты не расскажешь мне где Эйвери!

Нейтан ничего не успел ответить. Сзади него материализовалась русоволосая девушка в домашнем костюме из розового плюша. Было заметно, что она ждет ребенка.

— Нэдгар, что здесь происходит? — спросила она с сильным лотарианским акцентом. — Кто эти люди?

— Они ищут девушку, которая раньше работала на меня, — на удивление спокойно ответил мужчина.

— Ага, работала! — проворчал Кей и тут же спохватился. — Простите, как вас зовут?

— Нэдгар, — растерянно ответил бывший начальник Эви. — Нэдгар Горпри.

Пришла пора и Кэсседи растеряться.

— Вы единственный владелец «Огня в ночи»? Может, вы что-нибудь слышали о человеке по имени Нейтан?

— Нет! Я не знаю никого с таким именем.

— И у вас правда работала Эйвери Филипс? — не успокаивался Кэсседи.

Воцарилось молчание. Нэдгар покосился на жену и медленно произнес.

— Да, я уверен в этом. Но мы не встречались с ней уже много месяцев. А теперь, пожалуйста, покиньте мой дом и не возвращайтесь сюда никогда!

Сказав это, мужчина легонько оттолкнул Кэсседи и на удивление быстро закрыл дверь. Пока ребята озадаченно толпились на крыльце, в доме творились нешуточные страсти. Было слышно, как жена ругает Нэдгара на двух языках. Дэйзи, придя в себя, осторожно потянула Кея за рукав.

— Пошли! Нам здесь точно больше нечего делать.

— Ты уверена? — нахмурился парень.

— А ты думаешь, что Эви живет там с ними третьей? — усмехнулась бармен-леди. — Я не знаю, как все было на самом деле! Но могу сказать точно: Эйвери никогда не встречалась с этим человеком.

— Почему? — удивился Кэсседи.

— Пойдем отсюда, по пути объясню!

Из дома все еще доносились визгливые крики женщины.

Друзья зашли в небольшой бар через квартал от дома Горпри. Кей тут же бросился закуривать в попытке заглушить ту бурю чувств и эмоций, вызванную случившимися событиями. Дэйзи сделала заказ и отстраненно наблюдала за реакциями парня.

— Так почему же ты думаешь, что он не соврал нам по поводу Филипс?

— Тебе это может показаться аргументом, высосанным из пальца, но я заметила кое-что за годы общения с Эйвери. У нее пунктик по поводу человеческих глаз. Ей всегда казалось, что именно они гораздо лучше расскажут о характере человека. Однажды она даже делилась со мной классификацией, которую сама же и составила.

— Да, я знаю. Эви и обо мне пыталась рассказать таким образом. Но причем здесь Нейтан? Точнее, Нэдгар.

Дэйзи нагнулась к парню.

— Она мне все уши прожужжала по поводу своего возлюбленного. И раз двести в день упоминала о том, что у него синие глаза.

— И что здесь такого? — пожал плечами Кей. — Многим девушкам, наверное, нравится делится информацией об особо соблазнительных частях тела своего партнера.

— Ты не понимаешь, — мотнула головой девушка. — У того мужика карие глаза!

— И что это может значить? — вздохнул Кэсседи.

— Боюсь, тебе не слишком понравится то, что я сейчас скажу, — Дейзи грустно посмотрела на друга. — Мне кажется, что у Эйвери не было никакого парня. Может быть, именно поэтому она настолько тщательно скрывала от нас место своей работы.

Кей с неприятием отстранился от девушки.

— Подожди, — торопливо заговорила она. — Подумай сам! У всех нас жизнь бьет ключом: работа по душе, множество любовных увлечений. А Эйвери была лишена всего этого. Может, ей надоело обсуждать нашу жизнь и захотелось придумать свою интересную историю.

— Чушь какая! — воскликнул парень. — Зачем же она тогда уехала непонятно куда, если никто ее на самом деле не бросал?

— От скуки! И от того, что у нее ничего не получалось здесь. Наверное, Эви сейчас вернулась в Кенсвуд, а родителей попросила не говорить нам об этом.

Кэсседи не хотелось признавать, но слова девушки звучали убедительно.

— Вот увидишь, — продолжала она. — Через пару месяцев Эйвери надоест прятаться, и наша пропащая душа объявит себя в Валдааре. Я уверена в этом на все сто процентов!

— Я принимаю то, что ты можешь быть права. Но это все как-то…

— Прямо скажем — невесело! — кивнула Дэйзи.

Они молча выпили свои напитки. На душе у обоих было мрачно. Им не хотелось становиться непосредственными участниками раскрытия неприглядной правды об их подруге. Но факт оставался фактом: если представить историю Эйвери как выдумку, то вся мозаика складывалась воедино.

Вскоре Дэйзи убежала на свидание с очередным ухажером. Кей вышел из бара только через час после нее. Дома его никто не ждал, кроме еще одной порции таблеток, поэтому торопиться особо было некуда. Парень одинаково желал и приблизить, и максимально отдалить момент их принятия.

Сейчас в Кенсвуде стояла плюсовая температура, оттого снег растаял, образовывая под ногами мерзкую серую кашицу. Кэсседи было настолько паршиво, что не хотелось даже курить. Парень шел по грязи, размышляя о том, как ему все осточертело. И этот город, и испытания, которые он готовил для всех приезжих. Вселенная перестала дарить своему фавориту новые подарки, а старые уже надоели. Теперь Кею казалось, что, может быть, Эйвери поступила правильно, уехав отсюда. Наверное, ему тоже стоит убраться. Неважно куда. Прочь от всего знакомого! Вот только он сначала примет еще одну дозу и забьется в угол, свернувшись калачиком. Вдалеке от несправедливого мира.

* * *

Неблагодарное это дело — сидеть в засаде. Ешь собранные женой бутерброды всухомятку, до рези в глазах смотришь за объектом. Напарник, с которым ты пять лет провел вместе, уже рассказал все свои истории. Как и ты ему. Ваше общение достигло той интуитивной точки, после которой можно не разговаривать друг с другом. Все слова были произнесены по сотне раз. Ты уже заранее знаешь, что произойдет. Сейчас Марвин отопьет пару глотков сбора для почек, а через пятнадцать минут выйдет из машины справить нужду. Потом вернется довольный, дыша с натугой — всему виной плотное питание.

Став старшим офицером и получив сладкое место патрульного оператора, Аарон не забросил выездную работу. Мужчине казалось, что если он когда-нибудь оставит любимую деятельность, почитай, пора укладываться в сырую землю. Напарник его поддержал. Хоть возраст уж и не тот, а Аарон Молари и Марвин Крапп еще на что-то способны! Кенсвуд в основном был городом тихим, хотя и темные делишки тут творились нередко. Сложно сделать мегаполис, популярный у приезжих, безопасным местом для всех. Да и у коренных жителей тараканы в голове бывают. И проституток, и наркодиллеров, и бытовых убийц, и прочей швали тут было достаточно. Но столица Атарии стабильно входила в пятерку самых декриминализированных крупных городов Даммара.

— Уже три часа наблюдаем за домом, — недовольно заявил Крапп, пережевывая кусок пирога со шпинатом. — Я уверен, что нам сегодня ничего не светит.

— Мы не можем проигнорировать официальное заявление женщины, которой требуется наша помощь, — назидательно ответил Аарон.

— Мне не кажется, что этой даме требуется помощь. Знаешь же, этих баб. От них одни беды! Поди припугнула муженька звонком. А никакой угрозы избиения и в помине нет.

Старший офицер Молари не стал отвечать. Его любимая жена, Матильда, никогда бы не поступила подобным образом ради привлечения внимания. Не было у нее на это причин. Аарон всячески проявлял свою привязанность и уважение к супруге, подарившую ему двоих замечательных детей.

Сегодня старые друзья и напарники отправились по вызову одной из жительниц. Женщина жаловалась на своего мужа. Мол, он собирается напасть на нее и причинить физический вред. Подобные звонки были редкостью, да и институт семьи был свят для Аарона. Поэтому Молари уговорил Марвина отправиться на вызов. Звонившая попросила диспетчера, чтобы за ее домом только вели наблюдение в течение вечера. На следующее утро она собиралась переезжать к родителям, поэтому дальнейшие меры были не к чему. А более жесткие могли не потребоваться вовсе. Крапп недолго сопротивлялся. Хоть он и ворчал, Аарон знал: напарник любит работу так же, как и он сам.

— Неужели мы здесь до утра просидим? — нарушил тишину Марвин.

— Пока не убедимся, что горожанка в полном порядке! — тоном не допускающим возражений ответил старший офицер.

На улице стемнело. Только фонари по периметру дороги и осветительные системы домов не давали тьме окончательно поглотить город. Лампы в кабине машины были приглушены, так что скоро Крапп не выдержит и начнет оглушительно храпеть. Служителем порядка он был отличным, но человеком недалеким, живущим одними инстинктами. Поэтому как только вокруг сгущалась темнота, организм Марвина начинал засыпать. Годы идут.

Аарон прислонился к спинке сидения, не отрывая взгляд от объекта. Ничего не изменилось с тех самых пор, как он начал работать в департаменте. Неторопливая деятельность, изредка разбавляемая по-настоящему шокирующими происшествиями. Молари понимал, что от такого труда запросто можно деградировать, растерять форму и хватку, но это небольшая цена за спокойствие в городе.

На самом деле у старшего офицера была своя отдушина. Дело, из-за которого коллеги над ним откровенно насмехались. Тоненькая папка, спрятанная глубоко в столе. Надпись на ней скорее походила на название низкобюджетного фильма ужасов, но Аарон считал его не лишенным романтики. «Кошмарный Морок». Два убийства, которые никто, кроме Молари, не стал связывать воедино. Наркоман из далекого Юстиора и местная проститутка. Убиты в разных районах. Никогда между собой не пересекались. У них не было ничего общего. Только одна: оба умерли от сильного страха.

В департаменте предположение старшего офицера о том, что в городе появилось нечто, способное напугать людей до смерти, было поднято на смех. В крови обоих жертв были найдены остатки разных наркотиков. Обстоятельства гибели парня и девушки списали на следствия чрезмерного употребления психотропных веществ. Туда ли им и дорога? Можно ли настолько безалаберно отнестись к уходу людей из мира живых? Кем бы они ни были.

Аарону оставалось лишь ждать, когда Морок снова себя проявит. А он или она еще будет убивать, офицер это чувствовал.

Храп Марвина резко затих. Молари повернулся, чтобы проведать напарника и вздрогнул от неожиданности. Крапп, выпрямившись, уставился немигающим взором на своего товарища. Его глаза, казалось, от натуги вот-вот выпадут наружу!

— Тьфу ты! — выругался офицер. — Друг, у тебя живот что ли прихватило?

Марвин не отвечал, не шевелился и будто бы не дышал. Аарону показалось странным поведение напарника, и он потянулся за рацией. Но Крапп вдруг вцепился в его руку каменной хваткой.

— Ты чего, Марвин? Это же я! — удивленно прошептал Молари.

— Прекрати сопротивляться, — спокойным голосом ответил его напарник. — Ты продолжаешь бултыхаться, делая вид, что твоя жизнь в полном порядке. Но на самом деле понимаешь, что твоя увядающая красавица жена спит с молоденькими парнями, пока ты целыми днями проводишь в участке. Твой сын считает тебя посмешищем и стыдиться перед друзьями. А твоя дочь служит подстилкой для половины района. Все желают твоей смерти, Аарон. Я никогда не уважал тебя, как, впрочем, и большая часть департамента. Ты стар, слаб и никому не нужен, Молари!

Старший офицер остолбенел. Сначала слова, сказанные Краппом показались ему чистой воды безумием. Но потом в душе Аарона зашевелились сомнения. В памяти тут же начали появляться различные неоднозначные моменты. Коллеги шепчутся и замолкают, завидев его. Матильда бросает недвусмысленный взгляд на симпатичного почтальона. Лира, любимая дочка, слишком поздно собирается гулять, надев короткую юбку. И главная гордость офицера, четырнадцатилетний Олби, отводит взгляд, когда отец справляется о его делах. Неужели Марвин прав, и вся счастливая жизнь Аарона лишь выдуманный им мираж? А на самом деле — рухлядь, которая тут же обратиться в пыль, как только начнешь в ней копаться. Теперь наблюдение за домом больше не занимало его разум. Молари пытался собрать мысли воедино.

Тишину ночной улицы нарушил громкий крик и глухой удар. Офицер тут же обернулся на звуки, и то, что он увидел, заставило сердце Аарона онеметь. На балкончике дома звонившей леди стоял мужчина со всклоченными волосами. Он посмотрел вниз и, развернувшись, убежал обратно в комнату. Молари пригляделся к крыльцу и обмер. На асфальтированной тропинке перед домом лежала огромная тряпичная кукла.

— Черт возьми! — абсолютно нормальным тоном сказал Марвин. — Надо пойти посмотреть, что же там случилось!

После этого Крапп, как ни в чем не бывало, выбрался из машины и побежал по проезжей части. Аарон на негнущихся ногах отправился за ним. Мужчине не хотелось признавать, но происходящее его откровенно пугало. Старшего офицера, повидавшего многие ужасы, трясло мелкой дрожью. Можно было бы связаться по рации с департаментом, но он почему-то не подумал об этом. Вместо того, чтобы совершить адекватный поступок, Молари решил бороться с охватившем его страхом. Мужчина, собрав всю волю в кулак, дошел до освещаемой территории и взглянул на выпавший из окна объект. Это была никакая ни тряпичная кукла. Конечно же, нет! Это была самая настоящая мертвая женщина. Бледная, с вывернутой шей, остекленевшими глазами и струйкой крови в уголке рта.

— Это все из-за тебя, Аарон! — грустно сказал стоящий позади него напарник. — Если бы ты не отвлекся от слежки, то несчастная осталась бы жива.

— Да, осталась бы! — неожиданно сказала женщина, поднимаясь. Ее голова и руки висели под углом, а из груди торчали обломки ребер. Она выплюнула осколки зубов и с болью посмотрела на Молари. — Как же вам можно довериться, офицер? На что же вы тогда вообще способны?

— Ни на что он не способен! — горько процедил Крапп. — На его месте я бы уже давно сделал вот так.

Марвин стремительно достал табельное оружие, снял с предохранителя, приставил себя к подбородку и выстрелил. Аарон не успел даже сделать шаг к напарнику, чтобы остановить его. Смесь из мозгов, крови и фрагментов костей небольшим гейзером вырвалась из макушки Краппа. После чего упала на землю вместе с безжизненным телом.

— Ну вот! — трагично произнесла мертвая женщина, вытирая слезы искореженными руками. — Умер еще один человек, чья жизнь была доверена тебе! Что же ты скажешь теперь его семье?

Морали почувствовал, будто внутри него все онемело. Легкие, сердце, печень, кишечник и остальные внутренности переставали функционировать и отмирали друг за другом. В голове Аарона билась мысль: «Быть того не может! Быть того не может!».

— Может! — прозвучал тихий голос. — Это то, что вы, почтенный, называете «Кошмарным Мороком».

Перед офицером будто бы из пустоты материализовался высокий человек в наглухо застегнутом плаще. Лицо пришельца было спрятано под причудливо разукрашенную маску. В темноте казалось, что на Молари смотрит мутант, прилетевший с другой планеты. А может быть, так оно и было. Аарон взмок настолько, что впору было выжимать форму. Его кидало то в жар, то в холод.

— Он и в самом деле умер! — в голосе незнакомца проскользнули нотки сожаления. — Слишком рано. Сам прекратил свои мучения! Я недоволен. Мой Голод до сих пор не утолен! Возможно, вы меня порадуете, старший офицер Аарон Молари? Или мне, наверное, стоит наведаться к вашей семье?

Мужчина тяжело дышал, обливаясь потом. Как только он услышал о Кошмарном Мороке, в его сознании прояснилось. Скорее всего, здесь имел место гипноз или что-то в этом духе. Ничего такого, с чем бы не справился офицер департамента. Аарон достал свой пистолет и дважды выстрелил в говорящего.

Фигура покачнулась, став несуразно хрупкой и жалкой в один момент. В области груди и живота набухали бордовые пятна. С огромным трудом, из последних сил человек в маске сдернул ее с лица.

— Папочка! — зазвенел дорогой для Молари голос дочери. — Зачем же ты так со мной?

Его Лира — Кошмарный Морок? Это невероятно! Пистолет выпал из руки Аарона. Девушка между тем опустилась на колени и засмеялась.

— Все что ты видишь сейчас — иллюзия. Галлюцинация, от которой никуда не спрятаться. Пока я не утолю свой Голод, — сказало существо с внешностью младшей Молари ее же голосом. После чего тело упало на мостовую и начало растекаться кровавой кашей. Офицер не выдержал и согнулся пополам, высвобождая непереваренный до конца ужин. Его трясло от страха и накатывающего безумства.

— Хочешь, я расскажу, что будет дальше? — раздался голос незнакомца, как только Аарон поднялся. — Сейчас ты подберешь оружие и выстрелишь себе в лоб. Думаю, такой вариант развития событий наиболее подходящий для нас обоих! Потом я представлю ситуацию таким образом, будто вы с напарником отбивались от местных бандитов и с честью погибли в перестрелке. Иначе, тебя ждет сумасшествие. Все подумают, что ты вышел из себя и убил своего товарища. Фамилия Молари покроется позором, а тебя ждет психологический госпиталь. Существование погрязшего в собственном дерьме овоща. Что ты выбираешь?

Несчастный мужчина, дрожа, нагнулся за пистолетом.

— Пообещай, что ты не тронешь мою семью! — по щекам Аарона текли слезы.

— Стреляй уже! — безразлично проговорил Кошмарный Морок.

— П…п…пообещай! — у офицера от страха зуб на зуб не попадал.

— Ты же не хранишь дома папку?

— Н…нет! Она в моем столе в департаменте.

— Тогда отправляйся на тот свет спокойно! — махнул рукой незнакомец.

Аарон поднес оружие к своему лицу. Его лоб покрылся испариной. Офицер закрыл глаза и представил свою семью. В целости и безопасности. Их образ дал ему сил довершить начатое.

Когда эхо выстрела стихло, Страх тяжело вздохнул.

— Ну вот, первый раз — самый тяжелый!

— По-моему, ты был великолепен! — одобряюще произнесла Аманда, наблюдающая за действием со стороны. Именно она звонила в департамент, и изображала мертвую женщину. — Твой Дар лучшей из тех, о которых я слышала ранее!

— Это искусство! — по голосу Клейтона было слышно, что он доволен. — Но и твой Дар весьма хорош. Как, ты говоришь, это он называется?

— Выплеск потаенной негативной энергии и мыслей, связанных с расстройством по поводу чужого благополучия. Сопровождается тяжелой депрессией и неконтролируемой агрессией по отношению к объекту, вызвавшему данное состояние.

— Здорово! — ответил мужчина, потягиваясь. — Думаю, мы прекрасно справились с работой! И раз этот акт творенья стал моей первой миссией для МС, я хотел бы угостить тебя выпивкой. Ты не против?

Зависть покачала головой.

— Только, пожалуй, пора переодеться в повседневную одежду. Мне кажется, наряд штатных палачей не слишком подходит для прогулок по барам.

— Да? А по-моему, так мы сможем выбить себе бесплатно пару пива!

Аманда фыркнула.

— Ну ты и жмот, Барен!

— О, это лишь неудачная шутка! — принялся нелепо оправдываться Клейтон. — Для моего партнера мне ничего не жалко!

Продолжая разглагольствовать, Страх двинулся вперед по улице. Женщина же остановилась, бросив последний взгляд на напарников. Все-таки офицер Молари заслуживал уважения. В отличие от этого бурдюка с жиром, сержанта Краппа. Конечно, Аманде как эмпату было приятно купаться в теплом болотце неудовольствия от вида чужого счастья. Но чисто по-человечески, существование настолько сильной зависти к вроде бы близкому другу слегка разочаровывало. А ведь случись все иначе, они бы умерли спиной к спине, защищая друг друга. Но разве есть в этом смысл? Может быть, только для Аарона. Все же неприятно, наверное, умирать, чувствуя себя бесполезным стариком, не получившим за всю свою жизнь и капли признания от окружающих.

* * *

С каждым днем мое положение становилось все более неловким. Я не просто оказалась в незнакомой стране. Одна. Без денег и документов. Я уже более месяца обитала в сектоподобной общине, среди жителей которой атарианским владели всего пара человек. С Саладоном мы упорно избегали друг друга. Он, наверное, в надежде что я рассосусь сама по себе. Я, дабы у него не возникло новых матримониальных планов касательно нашей дальнейшей жизни. Вдруг Мудрости придет в голову, что мы можем взять ребенка на воспитание. Или еще какая-нибудь абсурдная идея.

Бейни удалось уговорить Моту обменяться обязанностями. Сказать по правде, та была не слишком-то и против. В любом случае мне нравилось проводить время со своей землячкой. Пару раз я попыталась наведаться в Тоннель Души, но у меня ничего не вышло. А желание увидеться с Прау, после того что случилось в нашу предыдущую встречу, росло с каждым днем.

Когда мне становилось совершенно невыносимо, я убегала в лес и громко пела, пугая местных обитателей. Мне не хотелось думать о том, что делать дальше. Но я чувствовала, как близится момент принятия решения. Самым простым было позвонить в Кенсвуд или Валдаар и попытаться объяснить ситуацию родителям или друзьям. Но я чувствовала, что это ошибочный путь. В мою жизнь начинало входить нечто чудесное, и мне не хотелось препятствовать данному процессу. Как только Страж Ворот привел в порядок мою психику, умение удивляться необычным вещам снова вернулось. Но теперь оно напоминало любопытство первооткрывателя.

Переломным моментом моего нахождения в общине стал неожиданно откровенный разговор с Бейни. В один из дней она попросту спросила меня напрямую:

— Если тебе не нравится находиться здесь, почему ты не уйдешь?

Я была удивлена ее вопросом, но все же ответила сравнительно честно:

— Жду подходящего момента.

Служанка села рядом со мной и насмешливо изрекла:

— Так можно всю жизнь прождать! Видимо, нужно самой создать подходящий момент.

— Наверное, кому-то и нужно, — пожала я плечами. — А у меня теперь вся деятельность, что вызывает дискомфорт, попадает под табуированную.

— Хорошее оправдание собственной лени, — фыркнула девушка.

— Не лени, а недостатка мотивации!

— Может, поговоришь все-таки с Саладоном? Я же вижу, что между вами нечто неприятное происходит.

Я не настолько доверяла Бейни, чтобы посвящать ее в свои дела. Но и совсем молчать было невежливо.

— Сэл возлагал на меня большие надежды, которые я не смогла оправдать. Не потому что не хотела.

— Это из-за ребенка?

Черт! Я вспомнила, как нечаянно проговорилась ей об этом в тот день, когда Бейни нашла меня.

— Да. Саладону на ум приходят безумные идеи, которые он постоянно пытается реализовать. Пусть пытается, конечно! Плохо, что он других вовлекает. И не всегда по их воле.

— Оу, — улыбнулась служанка. — Какие смелые речи! Не боишься, что я пойду рассказывать Мудрости о твоих революционных настроениях.

— Тебе от этого какая выгода? — я начала говорить и осеклась, замерев. — Как ты его назвала?

— Кого?

— Саладона! Кому ты пойдешь рассказывать о моих настроениях? — внутри меня все сжалось. Я была готова нападать или бежать. В зависимости от дальнейшего развития событий.

— Хорошо, хорошо! — замахала руками Бейни. — Ты меня поймала! Я знаю о Детях Абсолюта.

— А Мудрость знает, что ты знаешь? — нахмурившись, спросила я.

— Нет! — Бейни посмотрела перед собой, вздохнула и, закусив губу, повернулась ко мне. Ее глаза были наполнены жалобной просьбой. — Эйвери, это большая тайна. И она не только моя! Понимаешь, таких как ты и Саладон по всему миру огромное множество. Я и сама не до конца понимаю, что к чему, но тебе объяснить попытаюсь. Есть люди, которые хотят тебе помочь, но не могут добраться до сюда. Среди вас, инициированных, давным-давно был образован раскол. Мудрость рассказывал тебе об оппозиции и Мотивационном Содружестве?

— Я итак слышала о Мотивационном Содружестве, — ответила я, не понимая до конца, как себя вести дальше. — Это же что-то типа политической партии или нет. А оппозиция каждый год новая возникает! Я не слишком-то интересуюсь обстановкой в стране. Причем здесь вообще инициированные?

— На самом деле власть в большинстве стран уже давно принадлежит Детям Абсолюта. Здесь, в Палире, оппозиция имеет огромное влияние. Я сама никогда не вникала во все перипетия двух фракций, но мне известно одно: сейчас между ними идет борьба за тебя.

Я рассмеялась.

— Великие Девы! Да кому нужна официантка из Атарии?

— Ты не простая девушка. Уже давно пора была это понять!

— Да, ладно, — отмахнулась я. — А ты-то на кого работаешь?

— Я ни на кого не работаю! Разреши объяснить тебе все по порядку.

— Хорошо, — развела я руками. — У меня все равно нет другого выбора! За последний месяц мне порывались объяснять что-либо больше, чем за семь лет обучения в гимназии. Но ваши истории, в отличие от общеобразовательных дисциплин, хотя бы вызывают у меня неподдельный интерес.

Бейни неторопливо завела свой рассказ. Все началось четыре года назад. Тогда девушка была немногим старше меня, и ей захотелось увидеть мир. Она связалась с гейнорскими ребятами, практикующими кочевой образ жизни, свободную любовь и беспорядочное употребление наркотиков. Так они объездили автостопом полконтинента, ночуя в палатках и зарабатывая нехитрым трудом или выступлениями. Сейчас девушка даже не представляет, как бы сложилась судьба, если бы провидение не свело ее с одним замечательным человеком. Они познакомились на очередном психоделическом фестивале в Рейте. Как это обычно водится на подобного рода мероприятиях: выпили, покурили и переспали. Но в отличии от множества подобных историй, их история имела продолжение. Бейни влюбилась в своего случайного партнера. И это было неудивительно! Ее избранник обладал воистину живым магнетизмом. Казалось, что не один человек не сможет устоять перед его обаянием. Парень ответил атарианке взаимностью, и они прожили несколько недель, наслаждаясь друг другом и свободой.

Ребята часто выходили в море на яхте вместе с друзьями. Порыбачить и отдохнуть в открытом водном пространстве. Однажды во время шторма какой-то находящийся под кайфом паренек выпал за борт. Доставали его с огромным трудом. А когда вытащили, несчастный уже не дышал. Бейни чрезвычайно удивилась, когда ее друг приказал оттащить парня в свободную каюту и оставить их одних. Никто не стал спорить или расспрашивать. Безымянный, как его звали в тусовке, пользовался непререкаемым авторитетом. Но девушке стало интересно, что же происходит за закрытой дверью. И она не смогла сдержать свое любопытство.

Когда же Бейни зашла внутрь, то обнаружила, что ее возлюбленный спит прямо на голом полу. А на полке, в дыму курильницы, лежит вытащенный из воды бедолага. Увиденное озадачивало, но будить Безымянного девушка не стала. Вместо этого она присела в углу и принялась наблюдать за своим партнером.

Ее друг поднялся через какое-то время, откашливаясь. Увидев Бейни, парень даже слегка разозлился.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он хрипло, прерываясь болезненным кашлем.

— Не буду скрывать — мне стало интересно посмотреть на то, что ты будешь с ним делать! — честно ответила девушка.

— Ясно! — Безымянный с трудом поднялся, отказавшись от помощи подруги, и отправился к выходу.

— Эй, — взволнованно окрикнула его Бейни. — А что теперь будет с ним?

— Он в порядке! — обернувшись, ответил парень. — Дайте отдохнуть ему пару дней и будет как новенький!

Сказав это, Безымянный вышел из каюты, и больше девушка в тот вечер его не встречала. Но странное происшествие не давало ей покоя.

На следующий день, когда яхта прибыла на берег, Бейни кинулась искать возлюбленного. Но его нигде не было видно. Кто-то говорил, что он ушел с самого утра, кто-то вообще не знал, что парень находится на борту. Этот загадочный человек будто растворился в воздухе.

Бейни оббегала весь пляж в поисках друга, но ее мероприятие не увенчалось успехом. Когда наступил вечер, она в расстроенных чувствах сбежала из палаточного лагеря гулять по округе. Никаких контактов Безымянного или его настоящего имени девушка не знала. И, казалось, никто не знал. Он просто иногда появлялся в разных местах. Когда сам того хотел. Сердце будущей служанки разрывалось от тоски. Плохо, когда кто-то уходит. Просто от тебя или к конкретному человеку. Но он, в принципе, легкодоступен и никуда не теряется. И можно даже вернуть его, было бы желание. Гораздо хуже, когда он попросту исчезает в неизвестности. Есть в этом что-то бесконечно грустное и немного пугающее. Лучше мертвый, чем пропавший. Неизвестность хуже любой правды или лжи.

Когда Бейни совершенно выбилась из сил, она заметила в темноте безлюдного скалистого пляжа огонек костра. Сюда не забредали шумные компании или жаждущие уединения парочки. Поэтому девушка была озадаченна увиденным. За время поисков она замерзла и проголодалась, поэтому без стеснения направилась к огню. Каково же было ее удивление, когда там она встретила Безымянного.

Парня совершенно не изумило ее появление. Заметив девушку, он указал на место напротив него и предложил присесть. Потом не спеша продолжил чистить и нарезать плоды папайи.

— Почему ты ушел? — в отчаянии спросила Бейни, отказываясь от предложения.

Ее собеседник молчал.

— Я люблю тебя! — прокричала Бейни, надрываясь. — Что же я сделала, раз ты не соизволил со мной попрощаться? Даже если у тебя появилась другая. Меня это не волнует! Здесь у всех так принято. Ты не моя собственность, но почему ты ничего не сказал мне?

— Дело не в этом, — устало ответил парень. — Я плохо чувствую себя после выхода в Темную зону. Мне хотелось побыть одному. Мы встретились бы завтра. Я бы обязательно зашел к тебе напоследок — через пару дней мне придется покинуть страну. Нужно быть в другом месте!

— Разве ты не можешь остаться со мной? Хотя бы на пару недель! — чуть не плача, спросила она.

— Не могу, — покачал головой Безымянный. — Мой Путь ведет меня дальше.

— Тогда я отправлюсь за тобой куда угодно, — Бейни присела рядом с ним. — Возьми меня с собой!

— Все не так просто, — парень закончил, отложил нож и вытер руки. — Мое дело не позволяет мне заводить долгих отношений с кем-то одним. Я всегда буду куда-то идти!

— В чем же заключается твое дело? — девушка несмело прижалась к его боку. — Ты можешь мне сказать?

Одно из поленьев в костре громко затрещало.

— Я даю человеку еще один шанс, — осторожно ответил друг Бейни, будто бы подбирая слова.

— Как тому укурышу? Что ты с ним сделал?

— Уговорил остаться! — Безымянный усмехнулся. — Странно, да? Уже год спасаю души от гибели, а все никак привыкнуть не могу.

— Подожди, — девушка взглянула ему в глаза. — То есть ты утверждаешь, что можешь оживлять людей?

— Наверное, — пожал плечами ее собеседник. — А уж верить или нет — твой выбор. Надеюсь, что ты никому не расскажешь мою тайну.

— Но каким образом у тебя получается? Это типа шаманская техника или ты посвященный в какой-нибудь религиозный культ?

— Это мое призвание! — парень взял Бейни за руку. — Божественный Дар, если тебе так понятнее будет. Я — Жизнь.

— Почему же ты не зарабатываешь деньги, воскрешая людей? Ты бы мог пользоваться почетом и уважением во всем мире. Зачем тебе шляться с какими-то отбросами общества?

— Я иду туда, куда ведет Высший Разум. У меня не получиться возвращать в этот мир кого попало! Я оказываюсь там, где я нужен. По-настоящему нужен! Понимаешь?

— Нет! И мне сложно поверить в то, что ты говоришь, — печально сказала она. — Но я попробую просто принять тебя со всеми странностями. Может, позволишь мне отправиться с тобой?

Безымянный не пригласил ее в совместные странствия. Но он надоумил девушку, как попасть в услужение к Саладону. Его учитель, не сомневаясь, принял красотку под свое крыло. Жизнь догадывался о способностях главы контролировать разум людей, поэтому давал подруге отвар из трав, делающий ее сознание невосприимчивым к чужому воздействию. Так они и жили. Те немногие моменты, пока парень обитал в поселении, влюбленные были вместе. В остальное время он пропадал неизвестно где и неизвестно с кем. Постепенно их быт налаживался, и Бейни вполне устраивали сложившиеся отношения. Она прекрасно понимала, что избранник не способен дать ей больше.

— Значит, твой парень тоже ученик Саладона? Как и Отрешенность, то есть Эран? Интересно, сколько здесь еще таких!

— Мудрость сделает все, чтобы Дети не встречались друг с другом. Это может помешать ему контролировать их. Поэтому, как только Жизнь привез тебя в поселение, учитель отослал его подальше.

— Жаль, мне бы хотелось пообщаться с ним. Надеюсь, что возможность еще представиться. Интересно даже увидеть человека с таким Даром! Но ты так и не объяснила, почему за мной идет охота со всех сторон. И какую роль в ней играет Сэл.

— Мой друг рассказывал, что они с Саладоном состоят в оппозиции. Вроде господин занимает там важную должность. Безымянный попросил меня присматривать за тобой. Объяснил лишь то, что от тебя многое зависит в будущем, — девушка заговорщицки нагнулась ко мне. — Но я заметила, что он не слишком хотел, чтобы ты оставалась здесь. И даже больше! Перед тем, как уехать из поселения, Жизнь передал мне чемодан с твоими вещами, деньгами и документами. Сказал, что когда ты будешь готова, отдать тебе их и поспособствовать твоему побегу из поселения. Я не говорила тебе раньше, потому что видела, как ты зависишь от Мудрости. А теперь понимаю, что время, наконец, пришло. Тебе пора двигать дальше, Эйвери!

— Мне самой хотелось бы убраться отсюда! Но куда? Эта местность мне неизвестна. Будет глупо просто выйти из бунгало и отправиться в леса, — воскликнула я.

— У меня есть друзья в столице, которые хорошо ориентируются в местности. Не инициированные, обычные люди. Я могу попросить кого-нибудь из них приехать сюда и забрать тебя, — неуверенно предложила Бейни. — Скажу, что подруге из Атарии нужно скрыться от любовника, который плохо с ней поступает.

— Это мой единственный шанс. Спасибо, что помогаешь мне!

— Ты должна понимать, что я делаю это в основном ради человека, которого люблю. Который попросил меня оказывать тебе всяческую поддержку.

— Мне неважно, почему ты это делаешь, — я обняла девушку. — Моя благодарность идет от чистого сердца!

Остаток вечера мы провели, готовясь к побегу. Служанка рассказывала то, что знала о столице. Информация были довольно ограниченной, но выбирать мне не приходилось. Когда же моя подельница принесла чемодан, все сомнения в ее искренности отпали. Я решила полностью довериться подруге. Да и иной альтернативы в ближайшее время не намечалось. Бейни наотрез отказалась отправится со мной. Не могла она покинуть милого сердцу инициированного. От материальной благодарности девушка отказалась также. Но теперь ко мне вернулся коммуникатор, и мы обменялись контактами. Правда, я не хотела его включать — боялась напороться на тысячи сообщений от обыскавшихся меня друзей. Или на их равнодушие к моему исчезновению.

Все обещало пройти успешно. У нас получилось найти транспорт с водителем, который забрал бы меня из поселения. Бейни вручила мне карту, обещав предупредить, если что-то пойдет не так, и поспешила вернуться к работе на кухне. Чтобы, когда я исчезну, никто не связал это с ней. По нашему плану, девушка должна была поднять тревогу на следующий день.

Но Абсолюту было угодно закончить наши феерические отношения с Мудростью несколько иначе. Поздно вечером я переоделась в привычные для себя джинсы и толстовку. После кавалабаны они казались удивительно комфортными. Остатки вещей я либо попросту выкинула, либо сложила в рюкзак, который подарила мне неожиданная подруга. Если будет нужно — куплю новые в Палире. Закончив собирать свои ничтожные пожитки, я двинулась в путь. К сожалению, у меня не вышло долго оставаться незамеченной.

— Ты забываешь, что я не обычный человек, Эйвери!

Мне удалось пересечь деревню, и пройти пару сотен метров по направлению к цели. Я уже окончательно расслабилась в надежде, что мне посчастливилось сбежать от незадачливого учителя. Но нет! Вот его силуэт маячит между деревьями, выражая крайнюю скорбь от вынужденного расставания.

— Я прошу тебя — вернись обратно! Если уйдешь сейчас — будешь жалеть об этом до конца жизни. Нам же было хорошо вместе. Что с тобой произошло?

— До или после того, как ты напал на меня с обвинениями во всех смертных грехах? — ядовито спросила я. — Мне открыли глаза, Саладон! На тебя и на твои настоящие способности! Подумать только — я попала в рабство к какому-то старику-извращенцу! Мне хотелось бы причинить тебе боль, но я не стану этого делать.

— Ты уже причиняешь мне ее, — Мудрость поднял на меня полные грусти глаза. Я тихонько ахнула, увидев как под личиной молодого парня пробиваются черты его истинного лица. — Не всему стоить верить! Любую правду человек способен обернуть так, как ему выгодно. Будь уверена — почти каждый на твоем пути станет лгать тебе и поворачивать истину в свою сторону. И куда же ты пойдешь теперь? Одна, в незнакомой стране.

— Абсолют выведет меня! — ответила я, пропуская неприятные пассажи. — Ему-то я полностью доверяю.

— Уходя отсюда, ты попадаешь в еще большую опасность, нежели находясь рядом со мной. Как бы я к тебе не относился! Я был намерен подарить тебе долгую жизнь и просветление, а ты не хочешь работать, чем-то жертвовать ради нашего общего блага. Решила сбежать при первых же трудностях!

Я нервно засмеялась.

— Просветление? Да что ты знаешь о просветлении! Ты же сам стал главным заложником своего Дара — поверил в то, чем должен был кормить других! То, что ты проповедуешь — побег от реальности. Аскетизм и самоограничение, вечная борьба с самим собой и миром — это убьет тебя и погубит идущих за тобой! Я не хочу подобной участи! Я выбираю свое собственное просветление, как принятие себя и людей. Как безусловную, ничем не ограниченную любовь! Это мой Путь, Саладон! Ты слышишь, учитель? — насмешливо закончив, я без страха прошла мимо него.

Пусть Мудрость собирает своих слуг и возвращает меня в свое поселение силой. Того, кто захотел идти дальше остановить невозможно. Но я знала, что Сэл не станет и пытаться. Просто почувствовала, проходя рядом, как в этом человеке что-то ломается. Стена невежества или ошибочные принципы, я надеюсь. Теперь все во мне было готово к новым изменением в жизни. Точнее, я сама стала тем изменением, которое желала всему миру.

— Подожди! — мне не хотелось останавливаться, но в его голосе проскользнуло нечто похожее на раскаяние. Увидев, что я замерла в нерешительности, Саладон продолжил. — Я признаю, что мои действия иногда сложно назвать правильными. У меня не было достаточных оснований, чтобы поступать с тобой подобным образом! В мои привычки не входит признавать вину, но я не намерен быть твоим врагом. Когда-нибудь ты простишь меня, Эйвери! А пока, мне хотелось бы кое-что тебе вручить.

— Забери себе свои подачки! — зло ответила я. И тут же меня одолел стыд. Каким бы подонком не был этот человек, мне не стоит опускаться до его уровня. Я повернулась к Мудрости. — Ладно! Что у тебя там?

Мой бывший учитель нагнулся к дереву и поднял небольшую матерчатую сумку. Немного заколебавшись, он все же протянул ее мне.

— Береги ее как свою жизнь, Любовь!

Я выхватила подношение и быстрым шагом пошла прочь. Еще один этап остался позади.

Глава 10. Музыка и предрассудки

«Я знал субъекта с абсолютно фальшивым слухом; и если бы он еще подвел под него теорию, то, несомненно, сделал бы эпоху в истории музыки».

С. Е. Лец.

Отчаяние является мощной движущей силой. Никакая добродетель в паре с целеустремленностью рядом не стояли. В дикой природе животное, попав в капкан, способно отгрызть себе лапу. Самка, защищая детенышей, нападает на противника много больше и опаснее ее. Это звериные инстинкты, но люди, со своей социализацией, не далеко ушли от братьев меньших. Даже самая вялая, впустую потраченная личность способна на сильный поступок под воздействием утраты чего-то значимого. Отчаяние либо заставляет поступать непредсказуемо, либо погружает в глубочайшую депрессию, возрождая. Принято считать данную эмоцию отрицательной, но мне она казалась своеобразной перезагрузкой. Маленькая смерть перед новой жизнью. Когда перестаешь хандрить и начинаешь действовать, весь мир обращает к тебе ладони, словно уже давно ждал твоих свершений. Свежие мысли и идеи наполняют голову, со всех сторон появляются нереализованные возможности. Но я никак не мог вычленить причину, катализирующую начало пути по нехоженой тропе. Меня постоянно возвращало на исходную точку.

Лежа на кровати, я снова и снова рассматривал фотографию своей маленькой богини. Где-то в углу коммуникатор разрывался от звонков. С каждым днем после инициации Тимоти Филтон становился все более значимой личностью. Мне не давали покоя потенциальные приятели и подружки. И чем больше меня раздражало навязанное общение, тем больше его становилось в моей жизни. Изгоем было проще. Привычнее, что ли.

Надо было что-то делать! Но я больше не хочу плакаться Хитер или в очередной раз ездить в старый Кенсвудский парк. И людей, чьи изображения распечатала мне напарница, не знал никто из моего окружения.

Я поплелся на кухню, чтобы сварить какао. Сейчас мне требовался любой источник позитивной энергии, даже самый мизерный. Бездумно помешивая напиток, я стал анализировать все, произошедшее со мной за последние три месяца. Каждую деталь, которая могла бы привести меня к возлюбленной. Воспоминания погрузили меня в день, когда я впервые побывал на тусовке у Эда. В тот вечер Дэн рассказал мне о здании на фотографии. «Райская Ночь» или как-то так.

Вернувшись в комнату, я открыл лэптоп и набрал название клуба в адресной строке. На экране тут же запестрил голыми телами сайт эротических знакомств. Мне нужно было нечто другое! Пару минут я подбирал всевозможные названия, пока не наткнулся на ссылку с фотогалереей. «Неземное веселье в Ночном Рае» — гласила подпись. Перейдя на страницу, я увидел собрание снимков с какой-то невероятно оживленной вечеринки. Никогда не понимал людей, посещавших подобные заведения. Но глядя на фото, я проникся атмосферой. Мне захотелось хоть одним глазком увидеть это место. «Ночной Рай Кенсвуда». Именно о нем говорил Дэн! Время близилось к полудню, так что я переписал адрес и собрался отправиться на новый этап поисков. Уж не знаю почему, но мне казалось, что в этом месте я найду ниточку к своей вдохновительнице.

До моего носа подплыл запах гари. Чертыхнувшись, я бросился на кухню выключать испорченное какао. Надеюсь, это было неудачей в счет будущих достижений!

* * *

Молчаливый мужчина, внешне напоминающий керинейца, встретил меня около небольшого внедорожника в указанном месте. Уверенность, вселившаяся в меня во время прощания с Сэлом, постепенно уходила. Робко поздоровавшись со своим водителем, я подошла к машине.

— Привет! — вдруг неожиданно дружелюбно ответил мне проводник. — Меня зовут Терли. А ты ведь Эйвери, да? Сестренка говорила, что тебе нужна помощь. Она знала к кому обратиться! Раньше мы с ней гоняли волны на Первом Пляже, а теперь Бейни вся ушла в работу. Ты когда-нибудь была на Первом Пляже? Если нет, то я мог бы провести тебе экскурсию. Абсолютно безвозмездно, конечно! Это место точно отражает дух Эрита. Хочешь понять Палир — приезжай посмотреть на главную достопримечательность.

Похоже, его внешняя отчужденность улетучивалась, как только на горизонте появлялся хоть сколько-нибудь достойный слушатель. Мужчина открыл багажник, но я отказалась сложить в него свои вещи. В рюкзаке были все мои деньги и документы — мне не хотелось расставаться с ним. И подарок Саладона рассмотреть было любопытно.

— Бейни рассказала мне о твоей ситуации. Перестань так напрягаться — я тебя не обижу. Ты молодец вообще, что решила сбежать от своего парня. Не каждая женщина способна на такой решительный шаг. Хотя сестренка сказала, что он тебя поколачивал. Не переживай, такая милашка как ты быстро найдет себе в Эрите кучу ухажеров. Только свистни!

— Надеюсь, Великие Девы не воплотят твои слова в реальность, — буркнула я, но про себя обрадовалась: наша полуправдивая легенда сработала!

— На Даммаре живет множество положительных парней, — подмигнул мне Терли, заводя мотор. — Когда-нибудь тебе встретится тот самый!

— Буду ждать с нетерпением! — чересчур радостно улыбнувшись, я полезла в сумку, которую вручил мне Мудрость. От главы юстиорского поселения не стоило ожидать чего-то хорошего, но хотелось бы верить, что его дар не убьет меня и не покалечит.

Уже только коснувшись предмета, лежащего в торбе, я испытала захватившее дух счастье. Этого не могло было случиться! Я отказывалась верить своим тактильным ощущениям, но нервную систему обмануть сложно. Словно боясь, что предмет исчезнет, я бережно достала его из сумки и обняла как долгожданного ребенка. Идеальная форма, идеальное содержание. Теперь я будто бы стала носителем тайного знания. В специальном чехле для носки, сшитом наподобие рюкзака, лежала шитара. Инструмент, который невозможно было купить в магазине. Его готовили специально на заказ всего несколько мастеров. Это единственный аспект жизни юстиорского народа, к которому я не питала отвращения после жизни с Саладоном.

— Ого, — донесся до меня восклик водителя. — Да она же стоит кучу денег!

— Никакие ваши дурацкие деньги не сравняться с этим, — тихо ответила я, чувствуя, как глаза наполняются слезами благодарности. Не к Мудрости, а к Абсолюту. Кто же еще мог свести меня и этот священный инструмент в одной точке среди бесконечной системы координат!

— Вы, музыканты — странный народ! Инструменты свои цените больше людей! Вот один мой друг, Кристофер, вообще помешанный…

Терли продолжал говорить, но его слова не доходили до моего восприятие. Оно было полностью поглощено предметом, возлежащим на моих руках. Я поняла как мне использовать свой Дар! Каждое событие, случавшееся в моей жизни вело к этому. Все было максимально просто! Одному человеку можно было бесконечно распространять свои чувства везде, пользуясь музыкой. Я умела петь, но никогда не предавала значения данной способности. Умела играть, но доставала инструменты лишь в узком кругу друзей. Сейчас с моей стороны такое отношению к Дару было бы чистой воды преступлением! Если, конечно, я правильно поняла намеки, сделанные Высшим Разумом. Но ведь и Саладон, и Прау говорили мне, что мой Путь — это то, что хочу я сама. Хотела ли я заниматься чем-то больше, чем музыкой? Едва ли! Теперь дело оставалось за малым — начать реализовывать в реальность свою истинную природу. Займусь этим, как только приеду в столицу.

Покачивания машины и бесконечные речи Терли убаюкивали меня. Я решила отставить в сторону свои страхи, сомнения, размышления по поводу будущего и поспать. Ведь неизвестно, когда я смогу сделать это в следующий раз.

* * *

Днем здание «Ночного Рая» выглядело довольно презентабельно. Я бы даже сказал — футуристически. Совсем не так, как на старом фото. Трехэтажное строение, увенчанное массивной башней в форме объемного додекагона, полностью покрывала зеркальной поверхностью. Напротив клуба покоилась под тентом большая рампа для скейтбордистов, пустынная в разгар Сезона Спада. Я обошел постройку вокруг. В некоторых местах было слышно, как внутри клуба грохочет музыка. Среди бела дня! Мне всегда казалось, что бесовские пляски — забава исключительно ночная. Но, видимо, в таком месте как это все становилось возможным. Двери, попадавшиеся мне на пути, были закрыты. Оставался лишь главный вход.

Я подергал резную ручку, но и она не поддалась. Интуитивно я нашел звонок и нажал на него пару раз. Через некоторое время из отверстий снизу кнопки раздался мужской голос.

— Синий пес каркает трижды, — изрек невидимый собеседник.

— Что? — переспросил я, в надежде на то, что мой слух меня сильно подводит.

— Синий. Пес. Каркает. Трижды.

— Извините, я вас не понимаю! — громко сказал я.

В панели что-то протрещало, и она будто бы замерла.

— Я хотел бы попасть внутрь!

Молчание. Ну, ладно! У меня есть обходной путь.

Я достал коммуникатор и набрал номер Сирин. Она ответила практически мгновенно, словно ждала моего звонка довольно продолжительное время.

— Тимоти, мальчик мой! Сам решил позвонить? Неужели соскучился по своей госпоже?

— Конечно, — покривил я душой. — Но никак не решался набрать ваш номер.

— Если сейчас не признаешься, зачем звонишь, — она усмехнулась. — Этот разговор может закончиться не так, как тебе бы хотелось.

Небанальный способ шантажировать кого-либо потенциальной интимной близостью.

— Мне нужна ваша помощь, госпожа, — я вздохнул. — Для одного личного дела.

— Я понимаю, что не для задания! У вас с Храбростью сейчас каникулы перед масштабной миссией. А тебе бы пора перестать пропускать боевую подготовку!

— Да! Со следующей недели примусь за нее вплотную!

— Вот когда примешься, тогда и обращайся за помощью! — категорично заявила Милосердие.

— Может, мы с вами договоримся? — прикрыв глаза, от безысходности спросил я.

— Может и договоримся! Только ты бы вначале озвучил свою просьбу, ведь я не всемогуща.

— Мне нужно попасть в одно место. Оно называется «Ночной Рай Кенсвуда».

— И причем здесь я? — недовольно спросила Милосердие.

— Чтобы туда попасть, нужно знать пароль. Либо еще каким-то способом! Через главный вход просто так не пропустят.

— Тим! — в голосе Сирин послышались гневные нотки. — Ты просишь меня помочь тебе попасть в увеселительное заведение?

Я закусил губу. И правда. Нужно было подумать, как моя просьба будет выглядеть со стороны.

— Извините, госпожа. Я, наверное, схожу с ума. Обещал сводить туда друзей, но даже сам-то внутрь попасть не могу. Еще раз, извините.

— Я рада, мальчик мой, что у тебя, наконец, появились друзья! — ее голос смягчился. — Заходи, когда будет время и желание.

Засвидетельствовав начальнице свое почтение, я отключился и набрал Хитер. Стоило сделать это сразу! Но у Мак-Лейн каждый раз срабатывал автоответчик.

Я не мог уйти отсюда с пустыми руками, поэтому снова начал ходит вокруг здания. Должна же быть в нем хоть какая-то лазейка! Сделав несколько кругов, я понял, что уже устал морально от всех этих поисков. Они либо не приносят совершенно никаких результатов, либо довольно скудные. Хитер все еще не отвечала. Я простоял на крыльце минут пятнадцать, но никто не спешил ни входить, ни выходить. Только когда я уже решил плюнуть и пойти домой, к клубу подъехал черный кроссовер. Внутри меня шевельнулась надежда. Быть может, Абсолют, наконец, решил вознаградить меня за ожидания!

Обе пассажирские двери открылись одновременно. Из машины вышли двое Охотниц, так сказать, класса люкс, в соответствии с автомобилем. Кому-то, видимо, в жизни выпал счастливый билет! Одна из девушек наклонилось вглубь машины. Наверное, какой-то обеспеченный дедок бы не в состоянии выйти наружу.

Вся вселенская несправедливость обрушилась на мою голову, когда я увидел человека, которому эти разукрашенные девки помогли выбраться на свежий воздух. Они буквально стелились перед ним, выворачиваясь наизнанку. Это был молодой мужчина, лет тридцати. Изрядно поднабравшийся за утро, он не мог и шага сделать самостоятельно. На его лице застыла глупая отвратительная улыбка существа, привыкшего потреблять жирные куски. И несмотря на то, что такие как он никогда бы не инициировались, в моей душе шевельнулась зависть. Девушки, с обеих сторон подперев тошнотворного мужика, с почти материнской заботой помогли ему дойти до входа. Кроссовер тем временем уехал на парковку.

— Девочки мои, чтобы я без вас делал, — довольно улыбаясь, мужчина поцеловал одну из них в щеку. Она лишь рассмеялась, но я физически ощутил омерзение. Этот гад к тому же заметил меня! И вместо того, чтобы пройти мимо, он остановился, покачнувшись, и указал на меня пальцем.

— Ты! — весело произнес он. — Кто такой?

— Никто, — мрачно ответил я, желая испариться.

Мужчина рассмеялся.

— Никто — это пустота! Ты же сосредоточение плотной материи в данной реальности. В тебя вдохнули душу, а ты еще смеешь называть себя никем? А ну-ка, быстро извинись перед создавшим тебя существом!

— Не собираюсь я ни перед кем извиняться, — я посмотрел на своего недруга исподлобья. — Иди куда шел!

Новоприбывший неожиданно погрустнел.

— Ты невежливый парень, знаешь ли! Зачем тебе вообще нужно быть здесь?

Форма поставленного вопроса меня удивила. По-моему, этот неприятный человек был под воздействием неких психотропных веществ. Но мне захотелось ему ответить правду. Просто так, ради разнообразия.

— Я ищу кое-кого. Одну девушку.

— Хорошо, что не парня. Девушки, знаешь ли, мягкие, теплые и пахнет от них приятнее. Ты молодец, что ищешь именно девушку!

Его подруги засмеялись, озорно сверкая глазами.

— Мне нужна конкретная девушка, — я вытащил фотографию из кармана. — Может, вы видели ее?

— О, Великие Девы! — человек закатил глаза, вздохнув. — Мне кажется, что тебе нужно получше посмотреться вокруг. Она же обычная и ничем не примечательная. А взор выдает неврастеничку. Такая посадит себя на шею и будет доить. Морально и материально. Тебе это нужно? Не думаю!

Его печальный взгляд задержался на моем лице чуть больше, чем следовало. Я внезапно испытал к мужчине какую-то благодарную симпатию, будто бы он излечил меня от тяжелого заболевания.

— Забудь ее! — человек двумя пальцами выхватил фотографию и бросил ее на землю. — Пойдем с нами! Там будут другие женщины. На любой вкус.

— Ну уж нет, спасибо, — проворчал я. Поднимаю кусок бумаги с изображением возлюбленной, вытираю его от грязи. Этот невежда насмехается надо мной и над моими чувствами. Меня обуревает целая палитра разнообразных эмоций от отвращения и злости до признательности и неестественного восторга. Чувствую, что меня сейчас посетит вторая инициация. Я ощущал, как эти красивые люди стоят позади меня и смотрят, улыбаясь. Еще пара секунд, и они разразятся издевательским хохотом. Но ничего подобного не произошло. Когда я обернулся, у входа было пусто. Все, кто там стояли, либо исчезли, либо, что более вероятно, зашли внутрь, минуя консьержа.

Не оглядываясь, я бросился прочь от «Ночного Рая». Никогда больше не вернусь туда, и никому не расскажу о произошедшем. Какое-то дикое место!

* * *

— Просыпайся, приехали!

Голос Терли вывел меня из неглубоко сна. Яркие лучи солнца заливали машину сквозь окна. Я потянулась, зевая. Долгое нахождение в неудобной позе негативно сказывалось на чувствительности моего тела.

— Где мы?

— Я привез тебя в Свободный ареал, это в самом центре нового города. Здесь много недорогих, но пригодных для проживания хостелов. Двадцать-тридцать ризо за комнату. Тебе подойдет?

— Да, более чем, — ответила я, приходя в себя.

— Если решишь остаться в Палире, советую тебе отправится на полуостров Терра-Инсайт. Там сможешь снять бунгало за сто пятьдесят-двести ризо в месяц.

— Удивительно! Почему же еще весь континент не переехал сюда? Виза ставится за смешные деньги по прилету в аэропорт, аренда жилья стоит копейки! Тусовки, вечеринки, природа, море круглый год. В теории Палир — самый настоящий рай!

Парень пожал плечами.

— К счастью, не все так считают, иначе эта часть материка была бы перенаселена. Многим туристам нужен либо сервис, либо модные развлечения, либо экзотика чужестранного мегаполиса с его техническими достижениями. Нас, дураков, которым нужны солнце, фрукты, доска для серфинга под ногами, не так уж и много. Большинство, к тому же, оседает в Рейте. Кому-то даже удается попасть на Манарийские острова. Понимаешь, Палир — хитрая страна. Он манит и пускает в себя тех, кому это нужно. И когда ему кто-то нужен.

Я не стала делиться впечатлениями со своим новым знакомым. Пока Палир ассоциировался у меня с местом, где повернутый на непонятной религии парень-старик, пытался зачать мне ребенка каждый день по нескольку раз. Затуманив мне сознание, при всем вышеперечисленном. Так что пока об этом государстве у меня складывались весьма двойственное мнение. Я не могла не заметить его красоты, его неукротимого духа. Мне хотелось бы, чтобы Палир принял меня как свою дочь. Но пока я чувствовала себя здесь незваной троюродной сиротой-племянницей.

— Давай запишу тебе свой номер! Если появятся какие-то вопросы — сразу же звони, не стесняйся! Будут проблемы с жильем, транспортировкой или просто понадобится компания — всегда можешь рассчитывать на меня.

— Хорошо, спасибо тебе большое!

Терли крепко пожал мне руку, и я, затаив дыхание, вышла наружу. В тот момент мне показалось, что случилось нечто важное, значимое. Но город никак не отреагировал на мое появление. Люди вокруг шли по своим делам, болтая на разных языках, иногда проезжали на скутерах туристы и местные жители, которых было не отличить друг от друга. Повсюду бегали дети, наверное, всех возможных принадлежностей. Эрит продолжал жить своей жизнью.

Я перебежала дорогу и зашла в первый попавшийся мне на глаза хостел. Возле стойки регистрации прохлаждался молодой палирец, улыбнувшийся при виде меня.

— Здравствуйте! Вы говорите на атарианском? — четко произнесла я.

— Сдрасьте! Говолить!

— Отлично! — я рассмеялась. — Сколько стоит снять у вас комнату на неделю?

— Сь тюалет?

— Ага! И с ванной! Чтобы помыться!

— Сто тысясь!

Черт! У меня всего их было пять. Неужели, Терли пошутил надо мной? Я не могла позволить себе заплатить столько!

— Извините, — огорченно сказала я. — Это слишком дорого для меня.

Тоже мне рай для толстых кошельков! Да за такие деньги я могу в путешествие по континенту отправится!

— Холосо! — призадумавшись, ответил парень. — Твая цина!

— Двадцать ризо в сутки, — воскликнула я.

— По лукам! — радостно ответил администратор.

Получив от меня деньги, он довольно усмехнулся, отдавая мне ключи.

— Пелвый лаз вижю такую деву, шобы платила больше, чем сказано.

— Ты же просил сто тысяч! — возмущенно накинулась я на него.

Палирец рассмеялся громко и со вкусом.

— Сто тысясь тек, дева! Не лизо!

— Много я переплатила?

— Не больсе дисятки! Мне смисмно от самой ситуасии, а не от того, сто я пловелнул выгодную сделку!

Я грозно помахала ему пальцем.

— Больше я на это не поведусь. Даже не думай! — и ушла под еще один приступ смеха.

Номер оказался чистым и уютным. Я сложила большую часть денег и шитару в сейф, а сама решила прогуляться по Эриту. До жаркого полудня оставалось много времени, поэтому я купила карту у администратора и отправилась изучать местность.

Сначала мне захотелось наведаться в торговый ареал нового города — прикупить инструментов для будущих выступлений. Позавтракав в придорожном кафе, я двинулась в путь.

Первый раз одна в неизведанной стране. Это захватывало и пугало одновременно. Но пугало как бы в шутку, несерьезно. Почему-то во мне нарастало ощущение безопасности, ощущение того, что я, наконец, вернулась домой. Возвращаться к прошлой жизни меня теперь совсем не тянуло. Для меня она навсегда осталась в прошлом. Но точного плана, что делать дальше, у меня не имелось. Я потянулась руками к солнцу и прошептала:

— Абсолют, ты же мне поможешь?

Далекая звезда лишь улыбалась мне своим неземным блеском, словно подбадривая. Такого ответа мне было достаточно. Я окончательно очнулась от воздействия Саладона и потихоньку становилась прежним человеком. Мне было неожиданно осознавать, что уже можно было не ходить каждый день на нелюбимую работу, горбатясь на других людей. Я могла делать то, что хочу. А могла вообще ничего не делать! Путешествовать нужно лишь для того, чтобы обретать свободу вне обыденности. Повседневность — самая коварная ловушка для человека. Жизнь — это чудо, оно не должно входить в привычку. А странствия — хороший способ обновить свое восприятие. Раньше мне казалось, что обитая в поселении, я отгораживалась от реальности. Но сейчас мне стало ясно — тогда мой разум всего лишь отчищался от рутины.

Все, кто встречался мне на пути, счастливо улыбались и несли в себе частичку чего-то доброго, но бесконечно неуловимого. С каждым сделанным шагом, я неизбежно влюблялась в Палир. Мне захотелось посветить путешествиям всю свою жизнь. Погружаться в культуру, узнавать новых людей, слушать народную музыку и пробовать национальную еду любой принадлежности. Даммар — небольшая планета, но для меня у нее имелось еще множество тайн и загадок.

Вдохновленная собственными мыслями, я добралась до места. Торговый ареал в новой части играл роль скорее туристической достопримечательности. Здесь можно было купить сувениры, специи, масла, одежду и прочее, но товары были не самого лучшего качества. Местные и опытные путешественники никогда ничего не брали на этом рынке. Все они знали, что за приобретениями нужно ехать в старый город. Конечно, по-хорошему и мне стоило бы отправиться туда, но так далеко в первый день мне уходить не хотелось.

Вокруг меня галдели торговцы, зазывая в свои палатки. Но я целенаправленно проходила их мимо. Мне нужны были только инструменты! Конечно, у меня имелась шитара, но играть на ней я абсолютно не умела. А просиживать без дела мне не хотелось. Бейни много рассказывала о том, что музыкантам в Палире прожить было легче легкого. Выходишь на пляж, ставишь перед собой что-нибудь для приема подаяний и играешь, пока не надоест. Так любой, обладавший даже небольшим талантом, мог заработать себе на еду и кров. Мне же попросту хотелось практиковаться и попытаться раскрыть свой Дар.

Наконец, передо мной выросла музыкальная лавка. Бубны, барабаны, фростарионские варганы, поющие чаши, духовые инструменты всех размеров и форм лежали, весели, покоились, торчали со всех стороны. В центре палатки сидел пожилой палирец и играл на гармонике. Его длинные желтые пальцы быстро перемещались по клавишам, извлекая, на мой взгляд, несколько фальшивую мелодию. Но, может быть, такова была особенность палирской этнической музыки. Наконец, мужчина заметил потенциального покупателя и остановился.

— Сто зилаесь, класавится? — беззубо улыбаясь, спросил он.

— Мне бы хотелось купить кандаширу[5].

Я научилась играть на этой разновидности бубна еще в поселении, так что у меня не возникало сомнений в правильности выбора. Деревянная рамка, обтянутая шкурой ящерицы, успела стать приятно-привычной для моих рук.

— Тибе ни слиском подойдет это инстлумент! — запротестовал продавец. — Тибе нузна клепкая музика, плобивная!

Старик заметался по лавке, раскидывая вещи. Наконец, он выкатил мне огромный барабан.

— Вот! Это твой инстлумент!

— Спасибо, конечно! — засмеялась я. — Но лучше я возьму то, зачем пришла.

Продавец какое-то время настаивал на своем, но в конце концов сдался, и отдал мне кандаширу за сорок ризо. Я намеривалась отбить их уже сегодня.

Погуляв по новому городу, я набралась смелости дать свое первое выступление перед незнакомой публикой. Для этой цели я облюбовала оживленную улицу перед старой частью. Стены здесь были разукрашены граффити таким образом, что широкий проход напоминал мне Тоннель Души. Наверное, неизвестный художник также был Дитем Абсолюта.

Во время знакомства с Эритом у меня в голове сложилась незатейливая песенка. И сейчас мне захотелось ее спеть. Сняв рюкзак, я достала бубен и принялась выстукивать стихийно возникший в моей голове ритм.

* * *

Пепин был рад, что родился тем, кто он есть. Это же большая удача — родиться манарийцом. Да еще и не потерять своей связи с Высшим Разумом. Так что на данный момент Мечта был самым молодым агентом Тайной Оппозиции. И Дар у мальчика был стоящий, особенно в рамках общественной миссии. Он чувствовал в чем хорош какой-либо человек и, так или иначе, преподносил ему этот факт. Семья Пепина уехала со своей родины, когда все ее члены стали Детьми Абсолюта. Его отец был одним из лидеров оппозиции, поэтому им хотелось быть ближе к эпицентру наиболее частых инициаций. Так в Эрите появилось первое манарийское поселение. Темнокожий народ, или роены, как они сами себя называли, редко покидали острова, чтобы обрести новый дом. Обычно представителям одной из самых богатых принадлежностей не было нужды покидать свой прекрасный край, полный полезных ископаемых. Но Артур Йен и его жена, как и все вновь открывшие канал, страдали от любопытства. Поэтому были довольны такому повороту событий.

Мечта появился на свет через год после того, как его родители переехали в Палир. И совершенно справедливо считал его своей землей. О жизни предков юноша знал лишь из рассказов своей матери, говорливой Габ.

Изначально Манарийские острова не были островами. Как гласили легенды, более тысячи лет назад земля темнокожих прилегала к континенту. На их территории был распространен редкий во все времена вид чародейства — смертипоклонение, некромагия. Местные колдуна совершали дикие обряды и жертвоприношения, желая навлечь на остальные расы и народности гибель. Но, как это обычно и бывает, пали жертвой своего же оружия. Сила, вызванная ими, вырвалась из-под контроля и попыталась разрушить царство до основания. Дальше сказания гласят, будто перед очами тогдашнего правителя, Сеоса Второго, появилось великое божество — Яах. Он наказал царю распространять новую религию, смысл которой — безграничная любовь ко всему живому и принятие каждого, вне зависимости от его цвета кожи, пола и положения в обществе. Иначе их народ будут ждать всевозможные лишения и унижения.

Сеос дал обещание соблюдать и передавать новые заветы своим людям. Тогда могущественное существо остановило разрушения, но Манарийское царство распалось на множество участков суши в Южном море. Не одна сотня лет ушла на то, чтобы темнокожий народ восстановил уничтоженное страшным чародейством. Но в конечном итоге их все же ждало вознаграждение. В виде неисчислимых залежей нефти и руды. Помня о клятве, данной Яаху их правителем, роены в современном мире проявляют себя как мудрый, терпимый народ. Но к особой дружбе с остальными принадлежностями не стремятся. Сказать точнее, кроме торговли, экспорта и связей между инициированными, манарийцы редко взаимодействуют с прочими государствами.

Пепин с ранних лет загорелся историями про Яаха. Он считал его если не самим Абсолютом, то хотя бы одним из Высших Созданий. Вернее, второй вариант устраивал его много больше. Ведь это значило, что когда-нибудь верховное божество манарийцев воплотится в ныне живущем человеке. Мечте хотелось бы застать это время. Может, даже подружиться бы с ним.

Внезапно мальчика озарило видение. Волна счастья пробежала по его телу, заставив глаза наполниться слезами. Дар призывал юношу отправиться на помощь еще одной душе. Молодой ягуар вскочил и выбежал из дома под удивленные взгляды отца и его друзей.

Сын Йенов петлял по улицам, пока не добрался до перехода, соединяющий старый город с новым. Там у стены он увидел коротковолосую девушку с континента. Слишком худую на взыскательный взгляд Пепина — не за что ухватиться. Она била в небольшой бубен и читала стихи.

Мне неважно — восток или запад

Все дороги хочу обойти

Мне неважно — восток или запад

Дом я всюду смогу свой найти

Даже если меня бросит каждый

Я с собой наедине

В путь отправлюсь однажды отважный

Как бы тяжко не было мне

Никогда я не утеряю

Вихрь странствий в горячей крови

Ни на что его не променяю

Да и ты свою жизнь обнови!

Я могу подарить тебе море

Крики чаек, рассвет и закат

Мир, где нет беспокойства и горя

Только небо и песни цикад

Где нежданно душу сворует

Острие неприступных холмов

Тут же в щеку тебя поцелует

Легкий ветер древесных стволов

Что качает их листья на воле

Так и мы с тобой сможем вдвоем

Позабудем о грусти и боли

Убежим, улетим, уплывем

Нам не нужно искать что-то где-то

Все всегда лежало внутри

Околдовано, солнцем согрето

Только руку свою протяни

Ну давай же смелее, не бойся

Я тебя поддержу как смогу

Вдохни, выдохни и успокойся

Если нужно, то я помогу

Мне неважно — восток или запад

И куда же приводят мечты

Мне неважно — восток или запад

Только б рядом со мною был ты.

Девушка закончила петь, еще немного поиграла с бубном и, когда наступил подходящий момент, закончила выступление. Стоящие вокруг нее люди захлопали, смеясь, и сложили в приоткрытый рюкзак подаяния. Когда они расступились, Мечта увидел как горят глаза у приезжей. Она нагнулась, чтобы сложить бубен и тихо завела беседу сама с собой.

— Какой еще к черту «ты»?! Откуда вообще в моей голове подобные мысли?

Юный манариец знал, что ему нужно что-то сделать. Но рыжеволосая уже и сама понимала, что инициирована и обладает Даром. Тогда Пепин поступил так, как велело ему сердце. Он подошел к девушке и робко произнес:

— Мне понравилась ваша песня! Могли бы вы исполнить ее сегодня на ужине для всей моей семьи?

Музыкантша ласково улыбнулась, потрепав его по голове.

— Если только ты уверен, что это хорошая идея. Твои родители не будут ругаться?

— Нет, — лукаво ответил парнишка. — Я думаю, что вы как нельзя лучше вольетесь в наш коллектив.

Увидев, что она все же колеблется, мальчик добавил:

— Мне кажется, что такова воля Абсолюта!

— Ах, Абсолюта, — девушка усмехнулась. — Ну, тогда передай ему, что я согласна!

Она надела рюкзак, взяла Пепина за руку и позволила Мечте вести себя дальше.

* * *

Никогда не встречала подобное страшилище! Прозрачная, склизкая на вид кожа переливалась изнутри радужными разводами. Будто черный кофе налили в пыльную кружку. Десятки щупалец обрамляли его туловище, увенчанное покрытой бородавками мерзкой рожей. Из него же тянулись три руки. Две с левой стороны и одна с правой. Существо висело в воздухе и извергало из сочащихся мутной жидкостью отростков электрические разряды.

— Вот это урод! — раздался сзади знакомый голос.

— Появись ты неожиданно в людном месте — будешь выглядеть точно так же. Только уменьшаться не вздумай, а то весь эффект сведешь на нет!

— У меня нет причин поступать подобным образом!

— Ради развлечения, — насмешливо ответила я.

— Я предпочитаю другие развлечения!

— Да ладно тебе, Прау, — я обернулась к Стражу. — Это была шутка!

Он подошел ко мне.

— Нравится наблюдать за чужими жизнями? В своей собственной впечатлений не хватает?

— Могу то же самое и у тебя спросить. Обитаешь здесь уже кучу лет, следишь за всеми Это же какое-то психическое заболевание! Ты самый настоящий преследователь.

— Нет, милая. Я сторонний созерцатель. И редко вмешиваюсь в жизнь людей. У меня другая задача.

— Охранять некие Ворота? Кому вообще они нужны?

— Что это ты раскапризничалась сегодня? — мягко произнесло Высшее Создание, придвигаясь ближе.

— Мне просто интересно чем ты здесь таким важным занимаешься, что не можешь воплотиться в человека!

— А зачем мне воплощаться в человека? — нахмурился Прау.

— Это же интересно! Быть человеком. Ты можешь строить отношения с другими людьми или карьеру, заниматься творчеством, воспитывать детей, поднимать бизнес или путешествовать. Это как веселая игра в реальном времени. А что такое Тоннель Души? Метафизическое фрактальное пространство. Здесь невероятно интересно, но разве тебе еще не наскучило?

— Все это я уже проходил! — махнул рукой Прау. — Да и знала бы ты, какую важную миссию доверили мне выполнять.

— Ну так расскажи мне! Что это за Ворота такие?

— Переход на другой уровень. В место, где обитают Высшие Создания. Они спускаются оттуда по каналам и воплощаются в инициированных, делая их Детьми Абсолюта. Если Ворота закроются — в течение нескольких лет инициации прекратятся. А мы умрем вместе с нашими носителями. И ты, конечно же, тоже. Я был первым, кто спустился в Тоннель Душ. И сам вызвался стать Стражем.

— У меня внезапно около сотни вопросов возникло. Почему ты первый? Как образовался этот переход? Зачем в нашем мире нужны Дети Абсолюта? Неужели нельзя открыть новый Тоннель? И еще другие подобного рода темы, крайне меня заинтересовавшие. А ты вообще станешь мне отвечать или сам не знаешь?

— Кое-что знаю, но ничего тебе рассказывать не буду. По крайне мере, сейчас.

— А когда? — сжала я кулачки от нетерпения.

— Всему свое время! — улыбнулся Прау.

Я снова отвернулась к экрану, где бесновалось чудище.

— Это тоже Высшее Создание?

— Да! Ты смотришь на него глазами реально жившего человека! — голос Прау наполнился теплой ностальгией. — День уничтожение Ивиса.

— Я смотрю чьими-то глазами? — удивленно спросила я. — Мне казалось, что я попросту вижу чью-то жизнь. А ты знаешь его?

— Того, кто спас Даммар от разрушения? — ухмыльнулось Высшее Создание. — Как себя самого.

— Подожди! — у меня захватило дух. — Ты был когда-то настолько значимой персоной?

— Не хочу хвастаться, но я и сейчас считаю себя значимой персоной! — недовольно ответил мой друг.

— Так вот почему я не видела рядом мужа моей соседки, — задумчиво проговорила я, пропуская слова Стража мимо ушей. — Я смотрела его глазами на жену и детей! Потрясающе!

Мы оба замолчали.

— Ты ушла от Саладона? — как бы между прочим спросил Прау.

— Да!

— И где ты сейчас?

Я пыталась поднапрячь память, но ничего не вышло.

— Ты же следишь за мной! Ты и скажи!

Высшее Создание вздохнуло.

— Так дело не пойдет! Я за тобой не слежу, потому что иначе наше общение станет совершенно неинтересным! Все эти всезнания, всеведения и всевидение тем и плохи, что не оставляют в окружающем нас мире никакой загадки. Но раз ты еще здесь, то могу предположить, что опасность тебе не грозит.

— Вроде бы я выступала на улице в Эрите, а потом ко мне подбежал какой-то мальчик-манариец и пригласил спеть на ужине для его семьи. Я пошла, потому что он что-то про Абсолют сказал, да и не веяло от него опасностью! А потом… Вспомнила! Он привел меня в дом, познакомил со своими родителями. Там еще были какие-то люди. Они спрашивали, откуда я. А потом я стала им петь…

— У тебя вышло воспользоваться своим Даром, поздравляю! Правда не слишком удачно — иначе бы тебя не забросило в Тоннель.

— Значит, я сейчас там валяюсь без чувств? Черт! А вдруг с моим телом что-нибудь случиться? Мне срочно нужно возвращаться обратно!

— Подожди! — Прау схватил меня за руку. — Я знаю этого мальчика и его родителей. Наблюдал за их инициацией. Они хорошие люди и вреда тебе не причинят! А вот со мной ты еще не скоро встретишься.

— Разве я не смогу вернуться сюда по собственному желанию? — взволнованная положением дел, спросила я. Но вырываться не стала.

— Тоннель Душ — это не карусель, на которую можно взойти, когда тебе заблагорассудиться!

— Точно! В последнее время у меня нечасто выходило! — задумалась я.

— Если бы Саладон не расшатал твой канал, у тебя не получалось бы возвращаться сюда в любое время! Обычно в Тоннель возможно попасть, пользуясь Даром. Со временем ты поймешь что к чему! И раз ты уже выбрала себе игрушку, я могу объяснить как пользоваться полученной силой.

— Я так понимаю, просто играть и петь — это не то?

— Тебе нужен был предмет любви. Нечто, способное вызывать в тебе искреннее преклонение и восхищение. Не другой человек, а именно явление. Любя музыку, ты подчиняешь ей себя, а ее себе. Она становится непосредственным инструментом твоего откровения. Производя колебания звука особым образом, ты открываешь потоки энергии, связанные с каналом. Тебе нужно будет долго заниматься, управляя ими. Еще они напрямую связаны с твоей женской сутью, так как зарождаются в твоем чреве. Поэтому мужчины, слушая тебя, будут наполняться силой, а прекрасный пол вспоминать о своей красоте и женственности. И все они на краткий момент будут ощущать совершенную, ничем не ограниченную, бескрайнюю, божественную любовь.

Страж остановился на секунду.

— Это один из самых сильных Даров, Эйвери! Но я уверен, что ты станешь достойным носителем. Вот. На данный момент мне больше нечего сказать по этому поводу!

— Я была рада увидеть тебя, Прау! — ответила я. Мне не хотелось возвращаться к незнакомым людям, объясняя почему их гостью вырубило на середине выступления. Но Высшее Создание ясно дало понять, что мне нужно идти обратно.

— Эви! — вдруг крикнул он, когда я уже была готова уйти обратно.

— Что еще? — я, конечно же, догадывалась в чем было дело. Точнее, мне хотелось так думать.

— Нам уже необязательно…

— Абсолютно необязательно!

— Но для уверенности…

— Да! Вдруг мы что-то пропустили!

— Конечно, если тебе нужно возвращаться…

— О, я думаю, что этим милым людям все равно, сколько именно времени я пролежу у них в доме без сознания.

— Тогда иди сюда!

Дважды меня уговаривать было не нужно.

* * *

— Ну и как там Даэр'Эргара? — спросил у девушки огромный манариец, когда все приступили к завтраку.

— Простите, — она безвольно размазывала кашу по тарелке. — Но я не понимаю вас.

— Тоннель Души. Как там Тоннель Души?

— Стоит, — Эйвери уткнулась в тарелке, чтобы скрыть свое смущение. Она пришла в себя всего полчаса назад и еще не могла отойти от соединения каналов со Стражем Врат. — Что с ним может случится?

— Ну, всякое! Он же нематериален и сугубо индивидуален для каждого! Ты знала об этом?

— Да, мне говорили, — было видно, что ей кусок в горло не лезет. — Сколько времени я проспала?

— Да всего часов пятнадцать, — ответил Артур. — Сущие пустяки, дело молодое!

— Мне, пожалуй, пора идти! Я итак достаточно злоупотребила вашим гостеприимством.

— Наш дом — твой дом, Любовь, — улыбнулся роен. Сидящий за столом мальчик закивал, а женщина с кудрявыми волосами дерзко заявила громким голосом:

— Эй, подруга! Никто не смеет оскорбить многоуважаемую семью Йен отказом!

— Тиши, Габ! — засмеялся ее муж. — Так ты ее еще сильнее напугаешь. Посмотри, она же совсем молоденькая. С момента инициации и пары месяцев не прошло. Дай ей пообвыкнуть!

— Путь привыкает! Но хорошие манеры никто не отменял! Я разве не права? Да поразит меня благословенный Яах, если это не так!

— Мы вчера вскользь познакомились. Думаю, стоит повторить процедуру. Это моя супруга, Габриель. Абсолют дал ей имя — Ирония. И поверь, милая, человека с меньшим чувством юмора встретить сложно! — манариец ловко увернулся от брошенной женой декоративной подушки и отправил в рот еще одну ложку каши. — Это наш единственный ребенок — Мечта. Постоянно приводит в дом новых Детей. А я — та самая причина, по которой ты здесь. Меня зовут Артур Йен.

— Великие Девы! — воскликнула Эйвери. — Вы тот самый манарийский певец, Черный Ягуар?

— Откуда, говоришь, ты родом?

— Из Атарии.

— Я был в вашей стране с гастролями пару раз. Нравятся мои треки?

Эйвери пожала плечами.

— У меня соседка слушает такое. Для моих ушей ваша музыка слишком тяжелая.

— А чем она отличается от твоей? — роен так посмотрел на девушку, что та сжалась в стену.

— Ну, сказать по правде, у меня нет своих произведений! Я либо импровизирую, либо играю чужие. Мне не доводилось ранее давать концерты или писать свои.

— На чем играешь?

— Немного кручу пластинки, немного пою, немного играю на кандашире или некоторых видах барабанов. Распыляюсь, одним словом!

Артур отрицательно покачал головой.

— Ты недостаточно веришь в себя. Я слышал вчера, как твой голос. Да, нужно заниматься. Но заниматься нужно всегда. В нашем деле нет совершенства! У тебя есть чувство ритма, но мало опыта. Тот бубен, на котором ты вчера играла, развод для туристов. Но даже на нем у тебя получилось стояще исполнить. И самое главное, ты имеешь неповторимую индивидуальность. Во внешности, в тембре, в манере игры. Мне нравится твой стиль! Поверь, уж я-то знаю о чем говорю. Абсолют дал мне имя Слух. И хватит лишь одного взгляда на мои достижения, чтобы понять насколько я соответствую своему призванию. Тебя ждет большое будущее, вот увидишь!

— Подождите, — задумчиво проговорила Эйвери. — А вы из оппозиции или из Мотивационного Содружества?

— Из оппозиции. Я один из ее лидеров. Откуда ты уже все успела узнать?

— Саладон рассказал, — Любовь скрестила руки на груди. — И после встречи с ним у меня сложилось не слишком хорошее мнение о вашей деятельности.

— Прости, но Саладон порой ведет себя как круглый дурак! Остальные лидеры относятся к нему терпимо, но не более чем. Не стоит по одному человеку судить об остальных.

— А сколько всего у вашей оппозиции лидеров? Сколько раз мне еще предстоит пережить чудеса знакомства с настолько интересными личностями?

— Вообще это тайна мирового масштаба! Но ты же будешь держать язык за зубами?

Эйвери смерила роена презрительным взглядом.

— Сила, Красота, Власть, Хитрость, Восторг и мы с Мудростью. Сколько это в итоге?

— Понятно, — вздохнула девушка. — Еще пятеро.

— Прибавь еще четырехсот! — улыбнулся Слух. — И это только те, кто состоят в оппозиции официально. Многие просто взаимодействуют с нами время от времени. У нас весьма свободная организация. И все обычно равны между собой. Лидеров у нас выбирают демократично, за их поступки. Тех, кто обладает большим авторитетом.

— Значит, у вас, типа, все круто. И это только мне не повезло, раз я попала к Саладону. А против чего вы выступаете?

— Мы скорее за. За человеческую индивидуальность!

— Да уж, — ядовито процедила Эйвери. — Сэл дал мне реализовать индивидуальность на собственную катушку!

— Но ты же выбралась! Ты смогла уйти от него!

— А если бы нет? — яростно выкрикнула Любовь. — Знаете что? Мне плевать на вашу оппозицию и на ваши дела! После того, как один из лидеров попытался запудрить мне мозги, про вас уже слышать тошно. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое! Ясно?

Девушка, пылая, поднялась из-за стола и попыталась выйти под удивленное молчание членов семьи Йен. И когда она выбралась, Артур начал говорить:

— Я не попытаюсь тебя остановить! Ты — свободная пантера, Эйвери. Но то, что с тобой случилось — воля Абсолюта, а не наша вина. Можно сказать, ты сама притягиваешь в свою жизнь те или иные события. Возьмешь ответственность за свое прошлое? Отпустишь себя? Или будешь дальше бежать и страдать?

Она повернулась и недовольно посмотрела на Слуха.

— И это называется «Я не попытаюсь тебя остановить»?

— Иди! — махнул рукой манариец. — Наши двери всегда открыты для тебя на вход и на выход. Но что ты будешь делать дальше? Петь на улице? Не смеши меня!

— А что ты предлагаешь?

Роен встал из-за стола.

— Пойдем, покажу!

Артур провел Любовь вглубь дома. В одной из комнат находилась лестница на второй этаж. Они поднялись наверх и очутились в просторном помещении, оббитом ковролином и оборудованном под студию. Там стояли несколько компьютеров, мониторы, различные грувбоксы, семплеры, клавиатуры, несколько микрофонов и еще какая-то техника. Удивительно, но несмотря на многообразие аппаратуры, пол в комнате не был усеян проводами. Вообще, чувствовалось, как хозяин заботиться о своем детище. В комнате царили чистота и порядок.

Слух оглянулся и осмотрел лестницу, прежде чем закрыть дверь. Затем он, заговорщицки подмигнув Эйвери, извлек из шкафа портсигар и достал пару сплифов.

— Про нас, манарийцев, говорят, мол, мы много курим траву. А как же ее не курить, раз Яах засеял нам ею поля и дарует каждый год щедрые урожаи?

— Да я не против, — руки девушки потянулись к самокруткам.

— Нет, подруга. А тебе я не дам! Иначе потом будешь говорить, что мол все лидеры оппозиции стараются юным девам мозги запудрить. Она же, собака, башню сносит! Ну, ладно-ладно, не смотри на меня так.

Роен с девушкой сели на диван и закурили, наполняя комнату ароматным дымом.

— Нам о тебе Прозрение рассказал. Мол, инициируется Дитя великой силы. Они драться за тебя тогда были готовы! Ну, остальные лидеры. А в итоге ты сейчас сидишь передо мной. Знаешь что, ну ее в топку эту политику! Не хочешь вступать в оппозицию — не вступай! Я тебе другое предлагаю: давай музыку играть. Познакомлю тебя с нужными людьми, аппаратуру организую для тренировки. Мне вот сейчас как раз бэк-вокал для новой бомбы нужен. Пойдешь своей дорогой, реализуешь Дар — вот за что мы, оппозиция, боремся. Я не я буду, если тебя просто так отпущу! — он загасил недокуренный сплиф. — Позволь продемонстрировать тебе свои способности.

Слух встал и начал настраивать аппаратуру. Когда все было готово, в сознании у Эйвери изрядно помутнело. Ей уже было не до оппозиции с их интригами, Любви было интересно наблюдать за рисунком, который образовывали ворсинки на стенах и потолке. Артур между тем достал микрофон, подключил его к луп-станции и начал накидывать голосом ритмические рисунки. Когда композиция была готова, он начал петь своим богатым, глубоким тембром, проникающим в самое нутро.

Девушка не до конца усваивала смысл песни из-за своего состояния, а может быть, потому что роен пел на родном языке. Но ее тревога и неприятие ситуации в скором времени начали сменяться симпатией к этому человеку и к семье, ее приютившей. Эви поняла, что здесь ей ничего не угрожает, и расслабилась. Йен колдовал с техникой, создавая все новые и новые мелодии своим речевым аппаратом или семплером. Порой Филипс не всегда могла уловить разницу. Его музыка, объемная и живая, как теплое облако, затягивало сознание девушки в себя. Это было похоже на то, что они делали с Прау, но не так тотально, не так интимно.

— И как ты себя чувствуешь теперь?

— Черт, чувак, у тебя потрясающая музыка! — заплетающимся голосом ответила Любовь.

— Она не слишком тяжелая для тебя? — со смешливой заботой спросил Артур.

— Нет, она великолепна! — Эйвери потихоньку приходила в себя. — Но что в ней такого? В чем твой секрет?

— Это мой Дар — я управляю человеческими чувствами и эмоциями через музыку. Знаю, в какой последовательности сыграть ноты, чтобы вызвать в людях нужные переживания. Могу и тебя научить основам, но настолько точно могу только я. Сама понимаешь!

— Но мне никогда раньше не нравилась то, что ты делаешь. Почему сейчас по-другому?

— Это смэшфул, милая. Особенная музыка для особенных людей. Быстрый синкопированный ритм. Ломаная бочка.

— Я часто слушала электронную музыку, но мне хотелось воспроизводить только ту, где бочка звучит на сильной доле. Остальная казалась невнятным, бьющим по ушам шумом. Я уговаривала соседку выключить, но со временем как-то притерпелась.

— Здесь все дело в музыкальных вибрациях! В нашем мире все обладает дополнительным подтекстом. Мысль формирует реальность, эмоция — действие, чувство — отношение. Музыка тоже имеет энергетическую начинку. Каждая — свой тип. Когда у человека сознание замусорено, он воспринимает один тип книг, кинофильмов, прочих жанров искусства. Притягивает в свою жизнь определенный вид людей и ситуации. Чаще всего это нечто безвкусное, попсовое. Что крутят каждый день по гражданским каналам видеотранслятора или распространяют за деньги в сети. Как только в голове индивидуума наводится порядок, он уже начинает выбирать сам. Тогда его взгляд обращается на то, с чем сонастроена душа в данный момент. Смэшфул обычно импонирует людям с закаленным характером. Которые выстояли, прошли. Стали тверже, гибче. Это не хорошо и не плохо. Каждому свое! Но если хочешь — дам тебе послушать. Может, найдешь что-то для себя. У меня его несметное количество на различных носителях. Некоторые пластинки — мои. Оставайся жить у нас. Дом большой — тебе хватит места.

— Я не знаю насколько это уместно, — неуверенно ответила девушка.

— Ты сможешь уйти в любой момент. Когда захочешь! Что ты теряешь, если хотя бы попробуешь?

— Может быть, ты и прав. Надеюсь, вы не ставите заставлять меня жить по своим порядкам!

— У роенов все намного либеральнее, чем у юстиорцев. И неофициальный матриархат почти в каждой семье! Женщины у нас горячие, — мечтательно вздохнул Слух. — Но в общине живут не только роены. Да и вообще мы привлекаем сюда множество людей из других принадлежностей. Так заповедовал нам Яах — один мир для всех! Одна любовь!

— Хорошо, — пик трипа прошел, и Эйвери снова была уверена в осмысленности своих слов. — Я останусь с вами!

— Только, — голос Черного Ягуара стал серьезным. — Не говори никому о том, что ты инициирована. Конечно, здесь есть другие Дети Абсолюта, но подавляющее количество жителей — обычные люди. Им нежелательно знать о нас. Вдруг кто-нибудь захочет тебе навредить! А если пожелаешь — познакомлю тебя со своими учениками.

— Как скажешь, — пожала плечами девушка. — Но я не из тех, кто треплется о своих секретах направо и налево.

Так прошло несколько месяцев. Все это время юная Любовь постигала основы мастерства. Вокал, игра на шитаре, сведение пластинок, работа в студии, а на следующий день — все по новой. Эви помогала Иронии по хозяйству и играла с младшим Йеном. А вечером вместе с Артуром они принимали гостей и устраивали джем-сейшены[6] до самого утра. На протяжении жизни в поселении Эйвери познакомилась со многими новыми людьми. Среди них так же были и ученики Артура, состоящие в оппозиции: Азарт, Покорность и Умиротворение. Один раз девушке даже удалось увидеть краем глаза еще одного лидера — Силу, приехавшую по делам в столицу. Среди тех, кто еще не познал счастье вновь открытого канала, тоже были занятные персонажи. Во всем Палире вообще, наверное, сложно было найти скучного, зашоренного человека, неспособного радоваться жизни и проявлять свои чувства к миру.

Больше всего Филипс понравился один из музыкантов, иногда захаживающий к кому-либо из манарийцев раскуриться, напиться крепкого земляного чая и наиграться музыки. У него были длинные светлые волосы, заплетенные в толстые дредлоки. И точь-в-точь как у Эйвери, зеленые широко раскрытые глаза. Было сложно определить его принадлежность, но Закери рассказал, что является на одну четверть фростарионцем, а на три — атарианцем. Он создал себе образ бывалого путешественника, во всем предпочитающего натуральное. Но Любви казалось, что антураж ее нового друга искусно подделан и является своеобразной маской. Если бы он захотел, тут же бы переоделся в дорогой костюм и поехал на деловую бизнес-встречу с партнерами. И никакие дредлоки бы его не остановили. Но этот товарищ и дальше продолжал валяться на пляже целыми днями, зарабатывать уличными выступлениями и наслаждаться свободным существованием. И ни на какие встречи не собирался. Зато было заметно невооруженным взглядом, какой интерес он проявлял к Эви. Парень был невероятно талантливым музыкантом, и Филипс старалась поводить с ним как можно больше времени. В отличие от экспрессивного Артура, он был спокойным и созерцательным, как сытый кот. Про них с Эйвери можно было сказать, что они сонастроены друг с другом. Это было прекрасно, как и любая искренняя связь между двумя людьми.

* * *

Все случилось так, как и предсказывала Дейзи. Филипс и правда появилась через несколько месяцев. Только почему-то в Палире. В середине Месяца Вод, в самом конце года, Эви позвонила Грегу, чтобы проконсультироваться по поводу каких-то там диджейских штучек. Грег, конечно же, зная об ее исчезновении, тут же связался с Дейзи, дабы радостно заявить о том, что их пропажа обнаружилась. Когда же барменша решила поговорить с подругой, оказалось что девушка больше не нуждается в старых друзьях и никаких контактов с ними поддерживать не желает.

На данный момент Кею было решительно все равно, что твориться с его старой приятельницей. Ради забавы, он, конечно, разнес пару комнат, окончательно убедив текущую любовницу, что с ним не стоит иметь дело. Сейчас Кэсседи по-настоящему беспокоил лишь джанк. Хватит ли его до следующей поставки или нет. Поначалу он задумывался над тем, почему же их редкие дружеские употребления психоделиков и накурки превратились в его личную зависимости. И почему никто, кроме него, на все это счастье не повелся. Но вскоре подобные мысли стали для него слишком сложными. Вся жизнь Кея превратилась в бесконечную череду поиска денег, уколов, кайфа, болей и рвоты.

Их валдаарская компания окончательно развалилась. Но у парня теперь были новые друзья — опиаты и гражданские каналы на видеотрансляторе.

Глава 11. Жизнь в ломаном ритме

«Надежда — самая великая и самая трудная победа из всех, какие человек способен одержать над своей душой».

Ж. Бернанос.

В Атарии не отмечают начало нового года. Просто меняют календари и какое-то время ошибаются, подписывая дату на документах. Такое пренебрежительное отношение к смене сезона обосновывается тем, что местные не видят ничего торжественного в привычной жизни природы. Зачем опошлять естественный ход пьянками и посиделками? Для правильных пьянок и посиделок у нормального человека в любой день найдется тысяча поводов.

Вот палирцы к этому дню относились диаметрально противоположено. Так как в этом государстве повсюду разместили островки собственной культуры более тридцати принадлежностей, то праздники здесь проводились весьма специфично. Каждый народ шумно и с размахом отмечал свои собственные, не лишая возможности остальных посещать их с целью просвещения или кутежа ради. А мероприятия, наподобие первого для Сезона Рождения, справляемые в большей части стран Даммара, проходили помпезно и феерично. Каждый, кто на что горазд, представлял свои варианты того, как нужно провожать старый год и встречать новый. Даже выходцы из Атарии и прочих стран, где Первый День был не в чести, присоединялись к общему ажиотажу. Набожные жители Санта-Геллы читали на улицах священные песни, прославляющие их Творца, чье имя носила страна. Страстные ильдениканцы и куртуазные веранцы устраивали танцевальные турниры, выставляя на суд зрителей исполнение старинных номеров. С ними всегда пытались соперничать манарийцы со своими уличными плясками, сопровождаемыми читкой под ломаную музыку. Но искусство роенов подвергалось остракизму со стороны утонченных жителей континента. Фростарионские реконструкторы облачались в одежду древних викингов и вместе с атарианцами ставили масштабные битвы, пиры и балы, соответствующие разным эпохам. Изысканные лотарианцы исполняли отрывки из известных оперных произведений, коим славилась их страна. Палирцы представляли огненное шоу, ставшее весьма популярным среди молодежи на континенте. Даже таврийцы, не желая оставаться в стороне, привозили с родины редкие виды растений и плодов, делясь ими со всеми желающими.

Мне всегда хотелось попасть в разгар первой недели Сезона Рождения в Палир. Ирония состояла в том, что у меня это получилось. Только я приехала сюда не наслаждаться угощениями и зрелищами. Сегодня мы с Тимом оказались в Эрите, чтобы выполнить очередную миссию МС. А это значит, что никакого веселья не предвидится.

Сирин выбрала праздничную неделю неслучайно. Во-первых, мы со Скромностью незаметно сольемся с огромной толпой туристов, приехавших в город. Во-вторых, во время торжеств старая часть Эрита практически пустует. В-третьих, мы с Филтоном надеялись, что хитроумные жители востока хоть немного ослабят защиту Крепкого Хранилища. Ведь должны же они иногда отдыхать и поддаваться бесконтрольному веселью. А с системами видеонаблюдения и кодовыми замками помогут справиться наши Дары. Хотелось бы верить, что в сочащемся ядом гнезде оппозиции мы сможем справиться своими силами. Но меня не покидало гнетущее волнение — я понимала, что миссия не будет легкой.

Тому пришлось сказать, что я еду в Герцогство Сарио на конференцию «Итоги года в индустрии музыкального менеджмента». Милосердие снабдила меня бейджем участника, а имя Хитер Мак-Лейн значилось во всех списках. Но мое сердце охватывала тоска. Не от того, что приходится лгать любимому. Скорее поводом для печали являлась затухание моей деятельности как концертного администратора. Я не была способна к искусству, но желала быть причастной к нему хотя как-нибудь. За время, проведенное с Дагом, я многое узнала о закулисах богемной жизни. Обзавелась связями, научилась находить общий язык с любыми исполнителями и концертными организаторами. Несколько лет моя карьера шла в гору, но ни один из моих подопечных ни дошел до конца. Группы распадались, мотивация угасала, отменялись важные концерты. Может, таким образом Абсолют говорил мне: «Успокойся, Мак-Лейн, ищи себя в другом!». Но ничем иным я заниматься не хотела. Мне нужен был человек, которого бы я возжелала сделать Большой Звездой.

Еще у меня появилось ощущение, будто весь негатив, случавшийся на протяжении жизни, не растворился бесследно. А словно затаился, готовый выскочить нарывом на самом видном месте. Любовь Томаса не была панацеей. Она лишь прикрывала пробитую насквозь дыру в моей душе. Или это тот самый аспект человеческой натуры, когда что индивиду не дай — все мало? В любом случае я если и не чувствовала себя несчастной, то была близка к этому. Но для подобных размышлений сейчас было не время. Не в Палире, где каждый второй может оказаться шпионом оппозиции.

— О чем задумалась? — оказывается, Тим доел десерт и наблюдает за мной. Мы сидели в крохотной лотарианской кондитерской. Я не могла отказать себе в ее посещении. Так как сладости у жителей Лотарианы, по моему мнению, получались лучше вина.

Я оглянулась по сторонам, убеждаясь, что за нами никто не следит.

— О нашем задании. Боюсь, что оно пройдет тяжелее, чем в Таттаренаре. Сегодня нужно будет раздобыть оружие у лояльного перекупщика. И завтра днем отправимся в Хранилище.

— А разве нам не нужно встретиться с местным агентом?

— Сирин сказала, что у него не всегда есть возможность выходить с ней на связь. Зато она передала ему наши координаты. Так что если парень захочет, он нас найдет. Но независимо от того, уставим ли мы с ним сообщение или нет, нам придется выполнить миссию. Общаться с разведчиком необязательно!

— Кстати о госпоже. Пока мы летели в Палир, я кое о чем задумался. Меня, конечно, волновать это не должно, но тема все же интересная.

Я закурила.

— Это не связано с вашими постельными играми?

— Они давно в прошлом, — Тимоти с облегчением улыбнулся. — К счастью! Я думал о дуальном партнере Сирин.

— Что? — удивленно рассмеялась я. — Даже мне за столько лет не приходило в голову думать об этом. И почему же тебя заинтересовал настолько небанальный вопрос?

Скромность пожал плечами.

— Не знаю! Вот у меня есть ты, а у тебя есть я. Мы друг у друга единственные, когда дела заходит о деятельности МС или о проблемах с инициациями, Дарами и прочими подобными явлениями. А как госпожа одна справляется со всем этим? У нее есть огромный штаб техников и агентов, личные помощники, непонятные номерованные мужики с цветными поясами. Но есть ли у нее напарник?

— Даже если и есть, мы вряд ли его увидим. Так же как и других агентов, — я стряхнула пепел.

— Просто любопытно — какой он! Мужа у Сирин, насколько я знаю, нет, да и любимого человека тоже. Значит, ее дуальный партнер либо скрывается, либо еще не инициирован.

— Либо он один из клевретов оппозиции! — усмехнулась я. — Представляю, какую головную боль причинял бы госпоже этот факт, был бы он правдой.

Коммуникатор, лежавший на столе, разразился трелью. Это было неожиданностью для меня. Номер, подключенный в данный момент, не знал никто, кроме Милосердия и Тима. И пользовались мы им только в крайних случаях. Я поспешила ответить на звонок, и то, что сказали на другом конце, привело меня в крайнее изумление.

* * *

Жизнь, как и обещал, вернулся в поселение за неделю до начала нового года. Но к разочарованию Бейни, он был не один. С собой Безымянный привез экзальтированную молодую веранку. Служанка чувствовала, что между ними происходило нечто более интимное, нежели дружба. Ее возлюбленный мало обращал внимания на старую знакомую, служившую ему верой и правдой. Все больше времени он проводил в ссорах с Саладоном по поводу злополучной инициированной. Или со своей сожительницей. По вечерам, когда девушка тайком подходила к бунгало приятеля, она слышала его страстный шепот и сдавленное хихиканье. Раньше новые любовницы Жизни не причиняли Бейни столько страданий. За пару дней, проведенных в поселении, он поговорил с ней всего пару раз. Это была благодарность за то, что служанка помогла Эйвери убежать из поселения. О другом совместном времяпрепровождении речи даже не заходило. Конечно, Безымянный никогда и ничего не обещал. Он говорил, что не может быть с кем-то одним. Но до этого момента парень не приводил других своих фавориток в общину. Так не могло больше продолжаться!

Когда ученик Мудрости наконец покинул поселение, оставив там свою пассию, Бейни украла с кухни нож и ночью укрылась в одной из палаток. То, что она собиралась сделать, было гнусным и, в общем-то, низким поступком. По щекам девушки текли слезы, но она не собиралась отступать. Ей предстояло заглаживать свою глубочайшую вину. Дождавшись, пока обитающий здесь человек зайдет внутрь, она мгновенно накинулась на него и нанесла несколько ударов в живот. Пока тело у ног служанки истекало кровью, она достала личный коммуникатор, большую часть времени покоившийся в тайнике, и принялась планомерно обзванивать нужных людей. Первым делом будущая беглянка экстренно вызвала друга-керинейца с машиной. А вот прежде чем позвонить по второму номеру, она еще пару минут собиралась с мыслями, нервно теребя сумку на поясе. Так и не решившись, Бейни хладнокровно перешагнула тело лекаря и незамеченной сбежала на встречу с Терли. Только добравшись до столицы, она набралась смелости сделать второй звонок. Как только на той стороне ответили, служанка тяжело вздохнула и произнесла:

— Срочно свяжитесь с Сирин! Я знаю, где находится инициированная, которую она ищет.

* * *

Мне нравилось резко сводить два трека. Подгоняешь ласково скорость джогом[7], закрепляешь питчем[8] и ждешь нужного момента. Ага, вот и он! Решительно передвигаем кроссфейдер[9] с одного канала на другой. Как учил меня Грег, главное чтобы тональность у выбранных композиций совпадала и громкость не забывать выравнивать. Если правильно подобрать музыку, танцующие порой и замечают-то не сразу, что мелодия сменилась. Вот такое вот незамысловатое волшебство!

Но и плавно мне нравилось сводить. Смешивать частоты квадрат[10] за квадратом, выжимая мотив новой дорожки по капле в подсознание слушающих. Как опытный бармен неуловимыми движениями зрелищно переливает напиток из шейкера в изящный бокал на глазах у восторженных гостей. Остается только со вкусом украсить и поднести плененному твоим мастерством гостю. Лично я пока, в силу небольшого опыта, не была настолько искусным диджеем, но в дальнейшем намеривалась стать таким. Две недели назад, перед своим первым выступлением, я позвонила Грегу, чтобы он дал мне заключительные советы. Парень долго, не жалея средств на счете за роуминг, расписывал мне теоретические уловки. О порядке треков, о взаимодействии с залом, о лучших моментах использования эффектов. А потом плюнул и дал, наверное, самое ценное указание:

— Будь уверена в себе и своем неповторимом вкусе. С опытом придет все остальное! Забудь о том, что я тебе сказал, и делай так, как считаешь нужным. Твое искусство — это ты. Лучше тебя самой никто не подскажет, как тебе играть.

И хотя мое выступление прошло на должном уровне, я понимала, как много мне еще нужно пройти. Это было в клубе одного из моих новых друзей. Артур читал под музыку, а Ирония с подругами тем временем зажигали на сцене. Было здорово, пусть своим Даром я и не воспользовалась — переживала за чистоту игры.

Мне удалось выступить еще пару раз, с таким же успехом. Но я понимала, что в Палире существует около сотни таких же как я. И еще несколько десятков лучше, чем я. Конечно, Абсолют поможет мне найти лазейку, ведущую наверх. Но только в том случае, если я стану создавать нечто свое, нечто качественно новое.

А пока я закрепляла азы бесконечными тренировками, дарящими мне настоящее удовольствие. Ведь за короткое время нашего знакомства я полностью погрузилась в неповторимый мир смэшфула.

Он, по моему мнению, обладал крепким энергетическим стержнем. Если бы эта музыка превратилась в мужчину, я бы, не задумываясь, провела бы с ним остаток дней. Разнообразие барабанных партий — гулких, глухих, звонких, обработанных до неузнаваемости программой или набитых Закери интерактивно на живом барабане, создавало впечатление уверенной мощи. Смэшфул не заявлял права на существование. Он зарождался, не спрашивая разрешения на рождение. Даже у своих якобы создателей. На самом деле — всего лишь проводников. Ломаные ритмы. Для человека, настроенного на низкие вибрации — не больше, чем невнятный шум. Глоток свежего воздуха и источник вдохновения для истинных ценителей. Человек, чью жизнь не сотрясали переживания, который боится выйти из своей раковины, никогда не поймет неуловимого волшебства смэшфула. Но если твое сердце хотя бы раз ударит в такт синкопе, тебе никогда не слезть с этого наркотика. С сего дня твоя жизнь принадлежит только ему!

Меня потрясала его многоликость. Число поджанров смэшфула уходит далеко за пару десятков. В одном треке продюсер мог затрагивать несколько. От самых мягких, домашних до самых тяжелых, танцевать под которые пару часов кряду способны лишь опытные клабберы. Я еще и сама не разобралась во всем многообразии, но была жадной до новых ощущений. Взяв скутер, я уезжала на пляж или в лес, чтобы, созерцая природу, прослушать пару дискографий в любимом стиле.

— Ты настоящий смэш-маньяк, пантера! — смеясь, говорил Артур. А я и не спорила. Мне хотелось поскорее самой овладеть искусством написания музыки. Иначе всю жизнь придется испытывать высшую форму восхищения, проигрывая тот или иной шедевр — желание вернуться в прошлое и создать его самой.

Замечтавшись, я пропустила начало квадрата и стала прокручивать трек обратно. Внезапно кто-то закрыл мне глаза руками.

— Закери, я же знаю, что это ты! — улыбнувшись, сказала я.

Парень обнял меня, положив подбородок на плечо.

— Как успехи?

— А как это звучит со стороны? — я выскользнула из его объятий.

— Мне нравится! Как и все, что ты делаешь.

— Полегче, дружок! Я уже твоя — перестань быть таким горячим, не накаляй атмосферу, — сняв наушники, я положила их рядом с пультами.

— Товарищи должны поощрять друг друга на новые свершения, — обиженно заявил он.

— Тогда оденься, а то мне продолжает казаться, что ты пытаешься меня склеить, — устало проговорила я, разглядывая обнаженное по пояс загорелое тело, украшенное татуировками.

— Тебе бы не понравилось в Рейте — там не в ходу одежда в некоторых тусовочных местах!

— Хорошо, что я пока не собиралась посещать эту страну.

— Ну, ты же станешь скоро суперзвездой, придется много ездить везде. Только представь! Ты. На главном нудиском пляже Рейты. В длинном пальто на специальных липучках. Стоишь одна. Посреди сцены. Вокруг лишь затихшие фанаты. Тут я начинаю играть, — Закери обошел стол с пультами, жестикулируя. — В самый ответственный момент ты сдираешь себя одежду одним махом. А под ней…

— Ничего?

— Как это ничего? Твое прекрасное тело, конечно же!

— Ну, да. В этом что-то есть!

Продолжая шутить, мы отправились завтракать.

Снимать комфортабельной дом одной мне было пока накладно, да и скучно. А тут Закери весьма кстати решил надолго обосноваться в Эрите. Он предложил мне арендовать жилье вскладчину, и начать выступать вместе. Мой новый приятель напоминал мне Дейзи в наши лучшие годы. Легкое общение, одно чувство юмора на двоих, куча свежих идей, совместные планы на будущее. И он был настолько же любвеобильным. Но сейчас мне это ничуть не вредило — свободных комнат было несколько. Одну из них Слух даже полностью звукоизолировал для меня под студию. Жаль, что я не могла рассказать своему другу о Даре и инициации. Уже все, кто только мог, предупредили меня об опасности подобных поступков. Не знаю, кто там за мной охотится, но что-то во мне действительно подсказывало попридержать правду о своем предназначении. К тому же, у нас с коллегой было много других тем для разговоров. А если же когда-нибудь информация обо мне все-таки выплывет наружу, я надеялась, что Закери поймет причины моей вынужденной скрытности.

* * *

Вот этого я и боялась! Все пошло не так, как планировалось. Мало того, что со мной неожиданно связалась засланный агент МС, убеждая в том, что нужно срочно все бросать и бежать ловить какую-то девицу. Так еще и Сирин тонко намекнула, что нужно бы внимательно выслушать разведчицу, а потом от нее избавиться. И сделать это так, чтобы Тим ничего не заметил. Как будто мало мне было задания в Палире! Я тихонько выругалась, оставляя скутер у малозаметного дома в старом городе. Здесь жил торговец оружием. Удивительно, как он смог спрятаться от цепких глаз оппозиции, захватившей власть в стране. Но Милосердие ему полностью доверяла. Я не сомневалась, что парень был одним из наших, да еще и, скорее всего, инициированным. Но вскоре я подивилась собственному сексизму.

Дверь мне открыла девушка с короткостриженными выбеленными волосами. У нее были желто-зеленые кошачьи глаза и бронзовая кожа. А накаченные руки выдавали пловчиху или, например, метательницу дисков с копьями. Не вытаскивая изо рта сигарету, она спросила, равнодушно оглядывая меня:

— Тебе кого?

— Я ищу Сэма. Моя милосердная госпожа просила передать ему посылку.

— Заходи, — незнакомка посторонилась, пропуская меня внутрь жилища.

Не знаю, чего я ожидала увидеть. Вряд ли развешенные по стенам автоматы. Но точно не традиционную квартиру женщины с континента. Милые обои с цветочками, ковровые покрытия персикового оттенка, вязаные паутинками занавески — по сравнению с ее обителью, даже мой дом выглядел грубо и неухожено. Быть может, продавец — ее муж? Хозяйка тем временем встала напротив меня, приняв закрытую позу.

— Мне не хотелось бы вас торопить, но могу ли я увидеть Сэма?

— Я — Сэм, — усмехнулась блондинка. — Удивлена? Ты думала, что единственная можешь выглядеть женственно и интересоваться вооружением?

— Нет. Но Сирин сказала, что ты продавец. А здесь, в Палире, за оборотом оружия следят намного пристальнее, чем за выдачей виз. Мне казалось, что тут я найду небольшой картель профессиональных оружейников.

— Как раз они и будут навлекать на себя всевозможные проверки! — девушка потушила сигарету. — И я не продавец. Просто не прочь поделиться личными запасами с агентами Содружества. Что предпочитаешь?

— Удлиненный ствол, девять на девятнадцать.

Сэм кивнула.

— И что-нибудь полегче для моего приятеля — он только недавно начал. Мне главное, чтобы он сам себя ненароком не застрелил.

— Не советую давать оружие в руки тем, кому не доверяешь, — она посмотрела исподлобья. — Можешь стать их случайной жертвой.

— Это не про нас! — уверенно ответила я.

— Мое дело — предупредить! — хмыкнула девушка.

Она удалилась в комнату, но через десять минут вернулась, неся в руках кошелку из кожзаменителя.

— Ты знаешь, что будет, если тебя поймают с этим?

— Догадываюсь!

То же самое, что будет вскоре с нерадивой шпионкой, если стану настолько же неаккуратна. Меня, да и поймают! Смешно. Колоссальный опыт в совокупности с неординарным Даром давали мне право на непоколебимую уверенность в себе.

Я не стала надолго задерживаться у подозрительной дамы. Меня еще ждала душевная встреча с провалившимся агентом. Первый раз в жизни я ехала убивать ни приспешника оппозиции, ни зарвавшегося чиновника, ни контрабандистов с юга. Я ехала убивать свою коллегу. Мне хорошо было известно о том, как Сирин избавляется от своих оступившихся подопечных. Она сама любила повторять, мол, затирание памяти — неблагодарная и трудоемкая работа. Убийство — проще, быстрее и дешевле. Сплошные достоинства! Вот только на это у нас есть штатный палач, коим я, к счастью, не являлась.

С Ложью мы договорились встретиться в атарианском поселении в старом городе. Истощенные празднествами люди уже расходились, чтобы вечером снова выйти на улицы. К тому же основные торжества проходили в новой части. А это значит, что о маскировке можно было не беспокоится. Две гуляющие по пристани девушки не станут выглядеть подозрительно.

Когда я подъехала на место, агент уже была там. Выглядела девушка не самым лучшим образом. Всклоченные темно-русые волосы выбивались из неловко собранного хвоста. Серые глаза метались от волнения из стороны в сторону, а руки дрожали. По темным кругам под глазами шпионки я поняла, что несчастная не спала несколько суток. И живет сейчас одними инстинктами, на автопилоте. Когда Ложь позвонила мне в первый раз, она лепетала невнятно о том, что нашей группе нужно бы забить на задание и отправиться ловить некую Эйвери. Хорошо, что МС теперь знало, как зовут девушку. Внешность и имя — этого достаточно, чтобы найти человека. Жаль, что находилась она в Палире. Только бы Милосердие не заставила нас с Тимом искать инициированную! А то я чувствовала, что после гибели Лжи, все приведет к этому.

— Привет! — я как можно дружелюбнее улыбнулась девушке, прислонившейся к парапету. — Это ты мне звонила?

— Если только ты — Храбрость, — разведчица была ослаблена, поэтому ее голос звучал настороженно.

— Да. Зови меня Хитер. Я думаю, что нет нужды скрываться, раз ты меня видишь!

— А мое имя — Бейни! — девушка подняла полные тоски глаза. — Я знаю, что тебя послали меня убить. Отлично осведомлена о принципах Сирин. Я пришла в МС на пару лет раньше, чем ты. И даже помню день твоего появления! Сирота-погорелица.

Ее слова немного выбили меня из колеи. Сложно убить человека, который осведомлен о твоих намерениях. И, кажется, даже не противится судьбе. Я привыкла ликвидировать очевидных врагов. Разящих исподтишка, нападающих в открытую. Но не людей, буквально поднимающих руки и идущих навстречу пуле. А вот воспоминаниями о прошлом меня уже было не задеть.

— Я прожила рядом с одним из лидеров оппозиции около шести лет, всячески ублажая его самолюбие и выполняя любые желания, — тем временем продолжала Ложь. — Это по-настоящему страшный человек! Хоть и безалаберно относится к секретным документам, что позволило мне узнать об эликсире, вызывающем инициацию.

Выражение лица девушки вдруг стало серьезным.

— Зараза уже разнеслась по всему Палиру. Та девушка, Эйвери, поспособствует еще большему ее распространению. Милосердие не видит очевидного: время превентивных мер закончилось. Инициированную нужно обезвредить! А всю страну — зачистить. Здесь уже никого не спасти — все поддались тлетворному влиянию наших противников!

Мне так не казалось. Пока я была очарована свободным государством и его разношерстными жителями.

— Но почему же ты сама не захватила девушку? — сменила я тему.

— Не при Мудрости. Это глава юстиорского поселения, — пояснила Бейни. — Его зовут Саладон. У него есть Дар — навязывать свое мнение другим людям. Мне повезло, потому что мои способности защищают от ментальных атак. Мне невозможно солгать — я чувствую малейшую фальшь. Я хотела убить лидера, но он слишком силен для меня. И чего там греха таить, узнал бы о моих планах задолго до их исполнения. Хотя Мудрость так и не смог раскрыть меня. Но зато я, по наводке Эйвери, уничтожила одного из его учеников на прощание. Жаль, что не успела порешить и другого, более сильного. Но надеюсь, что мне еще выпадет шанс сделать это!

Увидев, что я колеблюсь, Ложь продолжила.

— Наша подруга сейчас как слепой котенок. Мудрость ничего не рассказал ей об оппозиции. Она знает лишь то, что за ней идет охота. Эви показалась мне неспособной к выживанию. Слабая, растерянная, плаксивая. Думаю, мы запросто сможем найти ее и пленить.

— Прости, но я работаю только со своим напарником! Я знаю, как выглядит та, кого мне нужно найти. Спасибо за помощь, но я откажусь от нее.

— Ты убьешь меня?

Я промолчала.

— Врать мне бесполезно, Хитер!

Мне нечего было ответить. Но я хотела, чтобы Бейни уговорила меня нарушить приказ.

— Тебя когда-нибудь предавал тот, кого ты любила? — глаза Лжи вспыхнули злобой.

Я кивнула, вспоминая Стивенсона. Это было ужасно!

— Мне захотелось связать свою судьбу с одним из учеников Саладона. Я говорю это потому, что альтернативы у меня нет. Дорога в Атарию для меня закрыта. Сирин еще может простить тебе мой побег, а вот для меня все решено! Мне нужно отомстить человеку, презревшему чувства, подаренные мною. И после этого я затеряюсь в Терра-Инсайте. МС туда не скоро доберется. Если я найду Эйвери, то отдам ее тебе. А ты скажешь Милосердию, что избавилась от недобросовестного агента. Она никогда не узнает правды, так как лишится интуита, распознающего ложь. Ты же не палач, Храбрость! Ты не станешь убивать просто так!

— Открой канал и поклянись своим Даром, что не выдашь меня! — я чувствовала легкое головокружение. Впервые за семь долгих лет работы на Содружество, я готовилась нарушить указание.

— Клянусь! — горячо заверила Бейни.

Я отвернулась, закрыв глаза, и посчитала про себя до ста. За это время девушка успела исчезнуть.

* * *

Хитер вернулась в лотарианский хостел через несколько часов. Вид у нее был расстроенный. Я не стал спрашивать в чем дело. Если захочет — расскажет сама. Храбрость зашла в ванну и полчаса оттуда не выходила. Иногда мне казалось, что я слышу ее плач. Но, должно быть, это всего-навсего слуховые галлюцинации.

— Как прошла встреча с агентом и приобретение оружия? — спросил я, когда напарница покинула уборную.

— Все в порядке, Тим! — она явно заставляла себя отвечать бодро. — Завтра днем выдвинемся на задания! Отдыхай и набирайся сил, а я пока еще раз изучу примерные карты здания.

— Может, пойдет прогуляемся? Когда еще удастся побывать в Палире!

Мак-Лейн покачала головой.

— Мне нужно завтра быть в форме, а я устала после перелета. Тебя же одного я отпустить не могу, извини.

— Ладно, как скажешь, — я загрузил на коммуникатор несколько фильмов, так что мне было чем себя занять.

Иногда я незаметно наблюдал за девушкой. Ее хрупкая фигура сидела за столом, согнувшись, и разглядывала документы в свете старой лампы. Состояние Хитер в последнее время меня тревожило. Наверное, всему виной те самые, страшные дни, когда представительницы прекрасного пола находятся не в себе.

С утра ситуация изменилась. Храбрость выглядела жизнерадостной и много шутила за завтраком. Я надеялся, что она окончательно восстановилась, и операция пройдет гладко. Закончив приготовления и собрав необходимое снаряжение, мы отправились на задание. Мопеды пришлось оставить за пару кварталов до Крепкого Хранилища. А нас самих спрятать под покровом моего Дара. Собственно в этом, наверное, и заключалась моя роль в текущей миссии — быть прикрытием для Мак-Лейн. В закутке между домами мы переоделись в одежду цвета хаки и тонкие черные перчатки. Все была изготовлено из ткани, специально созданной нашими техниками. На солнце в ней было прохладно, а в тени — тепло. К тому же форма не сковывала движения. И, конечно же, белые маски. Невидимость невидимостью, а в лицо нас никто знать не должен.

Моя напарница спрятала ненужное, положив вещи в непромокаемый пакет и опустив его в канализацию. Она оставила себе лишь небольшой рюкзачок, из которого достала пару раций, беспроводные наушники для экстренной связи и два пистолета. На занятиях по боевой подготовке я научился более-менее управляться с ними, но все еще чувствовал себя неуверенно. К тому же мне не хотелось, чтобы миссия в Таттаренаре повторялась. Я прикрепил кобуру к ремню, почувствовав себя бравым солдатом. С Хитер своими впечатлениями делиться не стал — она чрезвычайно трепетно и с уважением относилась к огнестрельному оружию.

Молча мы двинулись дальше. Чтобы нечаянно не снять действие моего Дара, мы решили переговариваться только в самых крайних случаях. Но я был убежден, что они не наступят — теоретически наша группа отработала план несколько десятков раз.

Перемещаясь по старому городу, я невольно восхищался архитекторами Эрита. Здесь чувствовались одновременно и дух старины, и постоянные искусные реконструкции. Императрица не жалела казны, чтобы ее столица выглядела как памятник. В хорошем смысле. Каждый, кто прибывал сюда, наверное, считал, что попал в какую-то древнюю сказку. Высоченные каменные стены вокруг части поселения, в которой мы находились, создавали впечатления лабиринта. Палир был похож на декорацию к историческому фильму, но я знал, что это опасная страна с огромной боевой мощью. Страна, гниющая с головы, как рыба. Почему оппозиция разместила свой штаб в месте с большей концентрации потенциальных и уже реализовавшихся инициированных? Сирин придерживалась двух версий касательно данного вопроса. Первая — установление ментального контроля над открывшими канал и, как следствие, расширение армейской силы наших противников. Второе — тотальная зачистка тех, кто мог бы им противостоять в будущем. Я верил в правоту Милосердия. Иначе зачем правительству Палира пускать в страну всех, кто захочет? Чаще всего люди инициируются лет до двадцати пяти. Переживающие протест, ищущие себя, они приезжают сюда, в надежде понять собственное предназначение. Наши враги положили для них сладкую приманку в ловушку, и капкан вот-вот захлопнется.

И все же я больше склонялся к тому, что оппозиция намеревается собрать огромное войско управляемых инициированных. Это объясняло факт создания эликсира, открывающего канал. Наши оппоненты вместе с узкоглазыми пронырами хотят править Даммаром. Бесспорно!

Мы подошли к Крепкому Хранилищу, приостановившему свою деятельность в праздники. Здесь путников ожидает множество дверей, закрытых для обычных людей. Но только не для нас с Хитер! Используя свой Дар, Храбрость промотает время до момента, когда кто-либо пройдет сквозь нужный нам проем. Далее она за десять секунд войдет вместе с ним. Незаметная, так как будет на расстоянии полуметра от меня. Мак-Лейн придержит дверь и вернется в настоящий момент. Тогда я смогу пройти вместе с ней. Вот только помещение останется незапертым.

МС снабдило нас маячками, глушившими датчики движения. А если что-то пройдет не так, у обоих был нестабильный телепорт с плавающей точкой. Мне жутко не хотелось им пользоваться, уж лучше пробиваться тем, что висело на поясе. Не желал я себе участи быть воткнутым в стену.

Никто не знал, предусмотрели ли мы и Содружество все. Могущество техников оппозиции было очевидным для нас. Поэтому мы с Хитер не слишком верили в полный успех нашей миссии, хоть вслух этого и не произносили.

Попасть в Хранилище нам удалось без труда. Судя по картам, оно представляло собой широкий комплекс, разделенный на несколько секторов. В каждом из которых находилось несколько сотен контейнеров для аренды. Сирин было точно известно, где храниться то, что мы ищем. Но нужное помещение находилось под дополнительной охраной и располагалось далеко от входа. Многие комнаты в здании наверняка были напичканы кучей камер. Хотелось бы верить, что на мониторах в кабинете охраны, мы также будем незаметными для чужих глаз.

Мы беспрепятственно пересекли безлюдные коридоры административной части и вошли в первый сектор. Здесь горел неяркий свет от старых, трескучих люминесцентных ламп на стенах и потолке. Двое хмурых, вооруженных палирцев патрулировали пространство с фонариками. По сути, такие меры для нас опасности не представляли.

Помещения со складами были расположены по периметру боковых и задней частей Хранилища. Во второй сектор можно было попасть только из первого и третьего. Но из него открывался доступ к небольшой комнате в центре здания. Замаскированная дверь, вмурованная в стену. За ней находилось то, что нам нужно. Сирин повезло, что ее тайный агент абсолютно случайно наткнулся на информацию такого рода. Да еще и выслал фотографии планов постройки.

Пройдя сквозь еще один ход, мы очутились в точной копии предыдущей комнаты. Те же бесконечные ряды контейнеров, то же тусклое освещение, те же мрачные сторожи. Мы устремились в сторону предполагаемого нахождения тайного проема. Хитер начала прощупывать едва различимую во мраке стену. Я неотступно следовал за ней. Наконец, она дважды бесшумно похлопала меня по плечу. Это означало, что моя напарница обнаружила вход. И мне нужно будет вскоре следовать за ней. Я напрягся, готовый молниеносно пересечь порог в любую секунду. Но тут произошло неожиданное. Мак-Лейн исчезла.

* * *

Теперь Дейзи была не против, что Филипс съехала из квартиры. У девушки, наконец, появился шанс наладить свою личную жизнь. Без соседки выполнить задуманное не составляло особого труда. Еще барменша решила все же отмечать начало нового года, ибо имелась на это веская причина. Обленившемуся Кею надоело распространять наркотики в «Приюте», и он перешел на менее людную точку. А на его место прибыли новые парни. Веселые, прикольные — Дейзи они пришлись по нраву. Особенно один из них, Майкл. Он-то и позвал девушку встретить в их компании первый день Сезона Рождения. Новый дилер оказался не только щедрым оптимистичным человеком, но и восхитительным любовником. Они всю ночь наслаждались друг другом под ломаные ритмические рисунки смэшфула. А сколько было тогда выпито и скурено, сосчитать не представлялось возможным. Одним словом, вечеринка вышла знатная!

Проснувшись, темноволосая развратница не торопилась покидать постель. Теплое тело ее избранника манило к себе снова и снова. Взглянув на парня трезвыми глазами, девушка поняла, что вчерашняя симпатия не была навеяна одним лишь состоянием опьянения. Дейзи захотелось, чтобы эта ночь стала началом долгих и интересных отношений. И, как оказалось, Майкл целиком разделял ее желание.

* * *

Для меня не составило труда найти потайную дверь. Она достаточно очевидно выступала из стены. Сделав шаг назад, я снова открыла канал и на всякий случай промотала время назад. Мера, дабы убедиться, что туда никто не заходил за последнюю пару дней. Или чтобы посмотреть на возможных противников, если там все же кто-то будет. Но в комнату не проникали около недели. Смотреть предыдущие дни не было смысла. Теперь я начала прокручивать время вперед. В том варианте вселенной, где мы с Тимом не попадаем в Хранилище, в эту дверь вошли только через три недели. Я уже начала волноваться, что пробираться туда придется своими силами. Но нет! Мне удалось прошмыгнуть в нее вместе с неким высоким палирцем. Я собиралась придержать дверь для Скромности, как и было уговорено, но не смогла. Прохода обратно больше не существовало. Вот она — сила мысли техников оппозиции!

Так как теперь я все равно стала видимой, пытаться спрятаться было глупо. И не в моем духе. Вместо этого, я принялась осматривать комнату. Это был просторный зал, метров примерно десять на десять, похожий на рабочий кабинет именитого химика. Возле стен стояли ряды незнакомой аппаратуры, погасшие сенсорные экраны, холодильные камеры. Заставленные разнообразными бутылочками столы и высокие, до потолка, шифоньеры со стеклянными дверцами. Большая часть пространства пустовала. В помещении, кроме меня, никого не было.

Я достала рацию и решила связаться с Тимом. У него воткнут беспроводной наушник, поэтому проблем возникнуть не должно. Если конечно он уже не обнаружил себя перед охранниками, испугавшись моего исчезновения.

— Тимоти, это я, Хитер! Со мной все в порядке, — тихонько заговорила я в микрофон. Дальность у раций была несколько километров. Надеюсь, мы с напарником все еще находимся в одном радиусе их действия. — Постучи пальцем, если слышишь.

Я уловила ели слышное, хриплое шуршание. Кажется, все в порядке.

— Ничего не говори, только слушай! Я не могу назвать свое точное месторасположение, но попытаюсь вернуться к тебе. Жди меня на прежнем месте, — я задумалась. — Один час. Если не появлюсь — возвращайся домой и жди меня там. Если не объявлюсь до завтрашнего полудня — свяжись с нашей милосердной подругой. Дальше будешь действовать, как она скажет. Постучи три раза, если понял.

Тимоти послушно выполнил просьбу, и я испытала облегчение. Теперь предстояло только выбраться на свободу. Желательно, не прибегая к использованию нестабильного телепорта.

Исследовав комнату, я так и не обнаружила ничего похожего на дверь. Решив, что раз уж у меня, кажется, получилось добраться до цели, я начала разыскивать нужный флакончик. Это было непросто, учитывая, что количество бутыльков на квадратный метр стремилось к нескольким десяткам. Вряд ли мне попадется в руки нечто с подписью «Эликсир для искусственного вызова инициации». Следующие полчаса я потратила на то, что копалась везде, где только можно. В итоге мое мероприятие чисто теоретически увенчались успехом. В одном из выдвижных ящиков шифоньера я нашла кое-что подозрительное. Это была бархатная шкатулка, соединенная с охранной системой. Мне было ясно, что если я передвину ее, может произойти нечто нежелательное. Но другого выхода я не видела.

Повернувшись таким образом, чтобы комната максимально попадала под обзор, я вытащила и сняла с предохранителя пистолет. Взяв одну в руку оружие и положив другую на находку, я с силой дернула ее на себя. Раздалось противное попискивание, длившееся пару секунд. После чего тишина снова вернулась на свое законное место. Ничего не происходило, но меня было сложно застать врасплох. Я понимала, как действует правильная ловушка. Она никогда не захлопывается мгновенно — это слишком предсказуемо.

Так и было на этот раз. Опасность пришла неожиданно — с потолка. Я успела отскочить, перевернувшись на спину, прижимая к груди ценную ношу. Яркий свет телепорта на секунду ослепил меня, но я выставила пистолет вперед и спустила курок.

— Не стреляй! — смешной детский голос заставил меня остановится. Четкость зрения вернулась ко мне, и я огляделась.

Передо мной, в паре метров, стояла взрослая палирка, одетая в национальный костюм розового цвета. Это было облегающее платье, расшитое золотом. По бокам его виднелись высокие разрезы, позволяющие незнакомки стремительно передвигаться. Ее черные волосы были закручены в пучки и украшены накладками с драгоценными камнями. А на руках надеты массивные браслеты. Я была удивлена, увидев охранницу. Не ее роскошными одеждами, а тем, что оппозиция вербует в свои ряды подобных людей.

Моя рука дрогнула и опустилась. Я не была способна напасть на эту женщину. Плоское лицо, короткий череп, маленький нос, приоткрытый рот и широкая шея. Без сомнений, моя противница страдала геномной патологией. Имела одну лишнюю хромосому.

— Уходи, — тихо, но уверенно сказала я. — Мне всего лишь нужно выбраться отсюда. Я не хочу причинять тебе вред!

Она отрицательно покачала головой и указала на шкатулку.

— Плохо! Выкинь! — женщина говорила на атарианском без акцента, но односложными предложениями. Примитивно.

— Не могу, — горько вздохнула я. — Иначе ваша оппозиция совершит непоправимое.

— Беда! — не успокаивалась палирка. — Выкинь!

— Нет! — я закричала, нащупывая брелок с кнопкой телепорта. В кармане его не оказалось. Похолодев, я быстро оглядела комнату, но взгляду не за что было зацепиться. Моя соперница, увидев, что незваная гостья собирается что-то сделать, взмахнула рукой. Из пустоты в ее ладони материализовался громадный веер, более полуметра величиной. Она стремительно подскочила ко мне и попыталась выбить шкатулку. Но я успела увернуться, отметив, с неудовольствием, что веер изготовлен из металла. Не дожидаясь, пока незнакомка повторит атаку, я точным движением ударила ее ногой в кисть, сжимавшую оригинальное оружие. От удивления моя противница не успела защититься. Сложное приспособление вылетело из вывернутой ладони и с жутким грохотом упало на холодный кафельный пол. Одна из плиток треснула.

Палирка отступила, поддерживая сломанную руку здоровой.

— Пуэ-до? — удивленно моргая, спросила она своим мультяшным голосом.

— Черт, — тихо выругалась я. Нарушила приказ. Напала на калеку. Вот выберусь отсюда, изнасилую пятилетнего мальчика и убью нескольких стариков для полного счастья.

Противница тем временем на удивление спокойно встряхнула ушибленную конечность. А после этого и вовсе пошевелила пальцами. Заметя мой изумленный взгляд, женщина улыбнулась и сказала:

— Лечить! — после этого ее изуродованное патологией лицо сделалось серьезным.

Я мысленно вздохнула. Похоже, эта необычная палирка имеет Дар регенерации. Странно, что она не может исцелить свое врожденное отклонение.

Женщина отставила руку назад и, видимо, силой мысли притянула веер. Теперь понятно, почему Палир считают самой опасной страной, а техников оппозиции — гениями. Первый попавшийся мне враг этой принадлежности, несмотря на физические недостатки, был весьма силен. И это, похоже, она мне еще навредить не хотела. Вот уже и передумала, кажется.

Инициированная взмахнула свободной рукой, призывая второй веер, и молниеносно подлетела ко мне. Я успела выстрелить, но пуля отскочила от веера, срикошетив в стену возле меня. Силы были не равны. Придется и мне воспользоваться своим Даром.

Когда же жительнице востока оставался лишь шаг перед новой атакой, у меня получилось мгновенно открыть канал и остановить время. Быстро обойдя женщину со спины, я пнула ее поочередно в сгибы коленей. Сейчас она на какое-то время лишится возможности ходить, а я поищу брелок. Десять секунд прошло и меня откинуло обратно в тело.

Палирка плашмя упала, ударившись всем телом, а я кинулась искать кнопку телепорта. Но на сегодня сюрпризы от оппозиции не заканчивались. Каким-то образом, даже моя боевая техника не смогла усмирить противницу. Она, подняв голову, вытянула веер вперед передо мной. Но его край даже не доставал до меня пары сантиметров. Испачканное кровью лицо воительницы сморщилось от натуги. Не понимая ее действий, я замерла в нерешительности. И это спасло мне жизнь.

Неожиданно пара металлических спиц из оружия женщины удлинились, проткнув стену по бокам от меня. Я оказалась в узкой ловушке. Но у меня был пистолет! Вовремя вспомнив о собственном снаряжении, я кое-как прицелилась и дважды выстрелила в лицо соперницы. Она, восстановившись, успела увернуться. Ее владение Пуэ-до не превосходили моего мастерства, но были на уровне.

Сегодня мне часто требовалось использовать Дар, чтобы проходить сквозь закрытые двери. Так что мои силы были на исходе. Нужно было как-то закончить битву и желательно остаться в живых. Еще было бы неплохо найти брелок и исчезнуть отсюда поскорее!

Я с трудом выбралась, вырвав чудо-веер из стены. Агент оппозиции снова попыталась выбить оставшимся оружием шкатулку, но я инстинктивно защитилась другой рукой. От удара пистолет выпал из моей ладони. Палирка пнула его в другой конец комнаты и мысленным зовом возвратила собственное оружие. И как мне нужно было поступить в такой ситуации?

До моего огнестрельного друга добежать не было шансов. А вот до прилавка с кучей всевозможных бутылочек можно было успеть. Рванув вперед, я выполнила задуманное, но не до конца. Я хотела разбить длинную склянку, чтобы защититься от палирки, да противница оказалась быстрее.

Когда до стола было рукой подать, она прижала меня к стене рядом. И зажала шею между веерами. Краем глаза я почему-то обратила внимание на отсутствие тяжелых браслетов на руках у женщины. Вероятно, спали во время боя. Я схватилась за края древнего оружия и попыталась разжать неминуемую гибель.

— Отдай, — она будто умоляла меня бросить находку.

— Прости, но не могу!

Воительница сдавила веера еще сильнее, я начала задыхаться. И все же стояла на своем.

— Больно, — прошептала она горько. Вероятно, по жизни эта женщина не была склонна к насилию.

— Мы не можем позволить вам губить планету! — мое лицо под маской покрылось потом настолько, что он был готов переливаться из разрезов для глаз.

— Нет, — ее грустный детский голос заставлял мое сердце сжиматься. Но это была война. Жестокая и бескомпромиссная. Я из последних сил дотянулась до хрупкой стеклянной мензурки и разбила бутыль об угол столешницы.

В следующую секунду острый обломок погрузился в живот палирки, прорывая дорогой шелк. Я чувствовала, как слабеет ее хватка. Руки женщины опустились и веера упали на пол. После чего моя соперница сделала нечто совсем неожиданное — обняла меня.

— Тебе больно, — с трудом произнесла инициированная. — Надо лечить.

Я хотела вырваться, но неожиданно почувствовала приятную теплоту. Мои глаза наполнились слезами. Я плакала по утерянной юности и тяжелой судьбе. По гнетущей пустоте внутри, которую не может заполнить даже истинная любовь. По тому, что этот красивый, раненный ребенок в теле взрослой женщины готов принять меня и простить. По тому, что я теперь совершенно не понимаю кто прав, а кто — нет.

Но я чувствовала, что чем больше течет слез по мои щекам, чем сильнее палирка обнимает меня, тем лучше мне становится. Дыра внутри заполняется.

— Надежда, — сказала она, улыбаясь. И вложила в мою руку брелок.

А между тем изолированная комната каким-то образом наполнилась вооруженными палирцами. Дрожа от слез, я нажала на кнопку и исчезла в никуда. Надеюсь, опасения Тима сбудутся у меня, и Хитер Мак-Лейн навеки останется замурованной в чьей-нибудь стене.

* * *

По истечению часа возле потайной двери начался аншлаг. Ругаясь на своем языке, в странную комнату абсолютно естественным путем забежали два десятка охранников. Я переволновался за подругу и заглянул внутрь. В помещении царил разгром. На полу лежала раненная палирка, а вот Храбрости нигде не было видно. Можно ли надеяться, что ей удалось сбежать?

Кто-то принес носилки, на которые погрузили окровавленную женщину. Она уже приходила в себя и спокойно что-то рассказывала. жестикулируя. Я не стал ждать развития событий, а воспользовался телепортом. Нужно было во чтобы то ни стало отыскать напарницу!

Мне повезло — устройство выбросило нерадивого пользователя недалеко от Хранилища. Я добежал до места, где мы с Хитер оставили вещи, переоделся и забрал все с собой. Сейчас я вернусь домой, закину сумку и что дальше? Отправлюсь бесцельно гулять по городу? Видимо, все же придется ждать Мак-Лейн в хостеле. Но я дам ей больше суток! Подожду пару дней, и только потом позвоню Сирин. Это все, что я мог сделать для Храбрости.

* * *

Рука вцепилась в некий мокрый предмет. Наверное, я вспотела настолько, что мое тело напоминало один большой водопад. Но вскоре до меня дошло, что дело было не только в интенсивной работе желез. Шкатулка стала влажной по другой причине. Я с ноющем сердцем открыла ее и чуть не закричала от досады. Флакон с эликсиром был разбит вдребезги во время боя. Почему они не смогли придумать ему более безопасную переноску?

Свои перчатки я порвала в лохмотья об острые края вееров. Поэтому голой рукой собрала осколки бутылька с остатки желеобразной, еле светящейся субстанцией. Я размазала пару капель вещества между пальцами и понюхала. Оно отдавало какой-то химией.

Мне уже было плевать, что задание мы, кажется, провалили. Стащив с себя, наконец, проклятую маску, я выкинула ее вместе с тем, что осталось от цели нашего визита. Мне было чрезвычайно плохо. В глазах летали серые змейки, а ноги дрожали при ходьбе. Оглядевшись вокруг, я поняла, что нахожусь на каком-то пляже. Отлично! Меня уже не заботило, что подумают окружающие. Я упала на песок и закрыла глаза.

Мне снилась прекрасная музыка. Вдохновляющая и волнующая одновременно. В мое тело будто втыкали миллион иголочек — одну на каждую клетку тела. Я ощутила себя как в детстве. Вот и крики знакомых мальчишек с улицы:

— Эй, давай быстрее!

— Меня подождите!

— Мам, ну, он сам виноват! Я его не толкал! Ябеда!

А еще мне захотелось мороженного. Холодящего зубы и небо. Обязательно клубничного.

Великие Девы! И Великий же Абсолют! И кто бы там ни был! Как же хорошо жить.

К музыке присоединился голос. Это пела девушка. Без слов, исторгая из себя лишь звуки. Но в них было больше смысла, чем в любом читаемом тексте. Незнакомка пела…обо мне?

На глаза снова навернулись слезы. Я словно переживала второе рождение, находясь внутри материнской утробы. Матери, которую я не видела семь лет. И никогда больше не увижу. Горло сдавил плач, который тут же отошел с новым аккордом, взятом на незримом инструменте.

Я вижу огромный Глаз, светящийся всеми цветами радуги. И облака во фрактальных узорах, разукрашенных сумасшедшим, но добрым художником. Тут меня внезапно переносит в место, где небо сливается с водой. Где у мира нет конца и края. Где мир — это ты. А ты — это мир. Я танцую под прекрасную музыку, которая все льется и льется сверху, внизу — со всех сторон одновременно.

Меня наполняет чувство, незнакомое до этой минуты. Я слышала раньше его название, но, оказывается, никогда не испытывала. Это была любовь. Нет. Не так! Это была Любовь.

Я просыпаюсь, но волшебное вдохновение и не думает меня отпускать. Наоборот, захватывает еще сильнее. Оборачиваюсь, пытаюсь найти источник музыки. Но людей вокруг много, они мешают мне разглядеть что-то дальше пары метров. У всех вокруг такие добрые лица и безмятежные улыбки, вот только мне нужно найти этот бескорыстный транслятор Любви.

Наконец, чарующие звуки становятся громче. Перед моим глазами буквально ниоткуда возникает девушка, выглядящая будто героиня сказки. У нее розовые волосы, доходящие до подбородка, и золотой феникс — татуировка на груди. Она сидит, скрестив ноги, и играет на невиданном мною ранее струнном инструменте. Рядом установлен микрофон. Иногда она наклонятся к нему и легко выводит шаловливые трели, раздувающие огонь в моем исцеленном сердце.

Я простояла рядом с ней около двадцати минут, закрыв глаза, пока музыка неожиданно не кончилась. Выйдя из состояния транса, я с обидой посмотрела на исполнительницу. А она в это время глядела на меня. Своими гигантскими, как спелый крыжовник, глазами и хитро улыбалась. На ее лице появлялись неуловимые узоры и тут же исчезали, когда я начинала присматриваться. Мы рассмеялись. Открыто и тотально, из самого живота. Так смеются только спокойные боги и умалишенные. Во весь рот и запрокинув голову, пропуская через себя дрожащие судороги.

— Ты под чем? — спрашивает волшебница, вытирая слезы.

— В смысле, под чем?

— Видела бы ты свои зрачки! — девушка улыбается.

Мы снова смеемся.

— Не передать словами, как мне понравилась твоя музыка. Можно я тебя обниму?

— Можно.

Она встает и мы обнимаемся. Нас снова поражает хохот.

— Как тебя зовут?

— Хитер. А тебя?

— Эйфория.

Эйфория. Слово кажется мне прекрасным, как и сама носительница.

— Я бы угостила тебя мороженным, но у меня нет с собой денег.

— Клубничным?

— Что, прости?

— Клубничным мороженном?

— А как ты догадалась?

— Я сильно хочу съесть клубничное мороженное. Давай, я тебя угощу. Какая разницы кто кого, если наслаждаться будут обе?

Соглашаюсь. Она складывает инструмент в чехол, на ее место тут же садиться какой-то парень с барабаном. Музыкантша берет меня за руку, и мы вместе идем к лавке, чтобы исполнить свои маленькие желания.

— Пойдем гулять? — она такая простая и солнечная.

— Как я пойду куда-либо в таком виде? — моя спецформа кое-где разорвана и грязная.

— Зайдем к моим друзьям и переоденемся.

— Ты так добра! — я умиленно вздохнула.

Следующие несколько часов только частично отложились в моей памяти. Вроде бы мы пришли в гости к каким-то темнокожим людям, которые поднесли мне трубку, о содержании которой, я могла лишь догадываться. Потом Эйфория одела на меня короткое красное платье, и мы отправились бродить по улицам. Я вроде бы говорила, что она хорошо поет. На что девушка ответила, мол, все могут петь. И, чтобы доказать мне свою правоту, затащила нас в караоке-клуб.

Там мы пели на радость всем, пили, танцевали до упада. Потом пошли в другое заведение. В третье. В четвертое. Я не веселилась так со времен… Да, в общем-то, никогда я так не веселилась, скажу честно. Ближе к утру мы дошли до дома, дверь которого моя приятельница уверенно открыла своим ключом. Упали на просторную кровать и отключились, пожелав друг другу спокойной ночи.

Вот утро было не слишком радостным. Неведомый эффект, вероятно из-за сильного стресса, пропал. Я вспомнила о Бейни, Тиме и провале миссии. Рядом лежала незнакомая девушка, блаженно улыбаясь во сне. Мне пришлось долго вспоминать ее имя — Эйфория. Сейчас-то я понимала, что это псевдоним, но ничего другого на ум не приходило.

Было неловко будить новую подругу, но и уходить не попрощавшись не хотелось. К тому же, я испытывала надобности встретиться с ней снова.

— Вставай, закроешься за мной!

Девушку потянулась, зевая.

— Приходи на концерт сегодня, я там выступаю. Познакомлю тебя со своей группой.

— А где будет проходить мероприятие?

— На Первом Пляжем. Там, где мы с тобой познакомились.

— Ясно, — вот бы еще вспомнить, где это было. — А можно взять друга?

— Всех можно взять, — она сонно улыбнулась.

Мы спустились вниз, где уже завтракали дредастые парень с девушкой.

— А это Закери и Юта. Мы с Закери вместе снимаем дом, — объяснила Эйфория.

Я поздоровалась с помахавшей мне парочкой.

— Как мне сейчас добраться до лотарианского квартала? — все мысли в моей голове накрыл туман.

— Пойдем, я заплачу за тебя вознице, — усмехнулась розововолосая.

— У меня есть деньги! — настороженно заявила я и только потом вспомнила, что оставила все вещи в хостеле.

— Мы уже вчера это проходили, — махнула рукой девушка. — И решили, что в следующий раз ты угощаешь.

Без приключений добравшись до временного пристанища, я стремительно побежала в нашу комнату. И чуть с ума не сошла от счастья, увидев целого и невредимого Тима. Он тут же вскочил к кровати и подлетел ко мне.

— Где ты была? — закричал Скромность.

— Говори тише, — шикнула я. — У меня возникли небольшие трудности, но все закончилось неплохо. Я уничтожила эликсир, так как вынести его мне не позволили.

— Ты сражалась с палирской женщиной? — зашептал Филтон.

— Да, — я нахмурилась. — Она жива?

— Жива, — грустно вздохнул парень, не поняв причины моего беспокойства. — Она же одна из агентов оппозиции?

Я молча кивнула. Тимоти сжал кулаки.

— Жаль, что ты ее не убила! Одним проклятым выродком на свете было бы меньше.

Мне не понравилась его агрессивная горячность, но еще больше меня насторожило искреннее сочувствие к нападавшей на меня леди. Она вела себя совсем не так, как от нее ожидалось. У палирки было много возможностей убить разведчицу, но она ими не воспользовалась. Это обстоятельство также было применимо ко мне.

— Почему же ты не вернулась сразу, как только сбежала от нее?

— Очутилась слишком далеко отсюда, — слукавила я. — Познакомилась с приятными людьми, которые пустили меня переночевать и одолжили денег на дорогу. А сегодня одна из них позвала нас на выступление. Помнишь, ты хотел прогуляться?

— А разве нам не нужно связаться с Сирин? — задумался Тим.

С Милосердием я бы хотела встречаться сейчас в самую последнюю очередь!

— Эй, дай же мне отдохнуть денек! Когда еще удастся побывать в Палире? — передразнила я напарника.

— Ну, ладно! — махнул рукой Филтон. — Посмотрим, как отжигают в знаменитом Эрите. Кстати, платье на тебе надето восхитительное! И глаза горят, будто ты по уши втрескалась. Встретила кого-то особенного?

— Определенно, — расплылась я в улыбке.

— Тому об этом расскажем? — подмигнул напарник.

— Да, брось! Я про свою новую приятельницу — замечательнейшая личность. Посмотри, может приглянетесь друг другу.

— Только еще одной ненормальной не хватало на мою голову, — проворчал Тимоти.

Время до вечера пролетело незаметно, особенно у меня за крепким сном и восстановлением сил. Первый Пляж располагался в центре нового города. Праздничные гуляния шли здесь полным ходом. Мы успели на самое начало концерта. Эйфорию я не замечала — народу было много. Ведущий объявлял коллектив за коллективом. На импровизированной сцене выступали жонглеры огнем, танцоры и музыканты всех мастей. Интересно, но мне хотелось поскорее показать Скромности свою знакомую.

Когда солнце окончательно зашло, и песочное пространство освещали лишь многочисленные костры да факелы, на площадку вышел здоровенный манариец с микрофоном. Увидев его, зрители восторженно завопили. Он жестом попросил их успокоиться и начал говорить:

— Здравствуйте, братья и сестры! Многие из вас знают, кто я. А тем, кто не знает, я ничего объяснять не буду — сами все поймете. Мне хотелось бы представить вам новую фигуру на музыкальной горе Палира, а то и всего Даммара. У этой пантеры свой стиль. Понравиться он вам или нет, но она пела, поет и будет петь. Даже после вашей смерти! — пока он представлял девушку, сзади него утренний дредастый парень настраивал оборудование. — Пожалуй, я итак сказал слишком много. Мы с Закери поддержим ее, а вы поддержите нас. Встречайте, Эйфория!

Мне захотелось похлопать, но все сидели тихо. Видимо, здесь не принято встречать аплодисментами новых исполнителей. Розововолосая вышла на середину и склонила голову в знак приветствия. Темнокожий детина протянул ей микрофон, а сам взял другой. Еще один стоял на подставки напротив соседа девушки.

Манариец сделал шаг вперед и, с помощью речевого аппарата, стал имитировать звуки барабанов. В толпе началось оживление. Через некоторое время дредастый поднес ко рту флейту, и вместе они сотворили нечто невообразимое. Это и музыкой назвать было сложно, так как любые банальные человеческие слова здесь были неуместны.

Наконец, выждав момент, вступила и Эйфория. Поначалу я вообще не могла различить, что она поет. Только потом я осознала, насколько гармонично ее голос переплетается с флейтой. Какое-то время они дополняли друг друга, но потом девушка решила продемонстрировать свои способности.

Она агрессивно, с хрипотцой, взяла нижнюю ноту и затянула манарийскую народную песню. Это чудесное создание не только владело несколькими октавами, ее голос доносился будто с других уровней мироздания. У меня тело покрылось мурашками, пока я слушала слова на незнакомом языке.

Розововолосая пела страстно, отдавая всю себя до последней капли. Глубоко, чувственно, обжигая слух. Я оглянулась и заметила, что парни не сводят с нее глаз, а девицы украдкой утирают выступающие слезы. Только Тим, почему-то, стоял с подавленным видом.

Троица выступала минут пятнадцать. За это время никто из присутствующих на пляже не пошевелился, хотя песня сама по себе была достаточно динамичной. Да и Эйфория двигалась весьма зажигательно. Когда надо — плавно, когда надо — резко, в такт сопровождению. Как только они закончили, девушка опустила микрофон и горящими глазами посмотрела на толпу. Ответом ей была — гробовая тишина. Она, погрустнев, снова поклонилось и уже собиралась уходить, как вдруг природный зал отмер.

Три четверти собравшихся в экстазе кричали ее имя, хлопая в ладоши и топая ногами. Она рассмеялась и подняла руки вверх, выражая принятие благодарности. Исполнительницу вызывали спеть еще раз, но манариец властно пресек поползновения страждущих.

— Ну, как? — спросила я, с гордостью за приятельницу, у напарника.

Скромность поморщился.

— Она некрасивая, ненастоящая. Разукрашена как попугай! Петь вроде бы умеет, но меня не зацепило. А музыка вообще отвратительная! Какая-то самодеятельная какофония. Даже танцоры из Сарио мне больше пришлись по вкусу.

Я искренне удивилась.

— Но все же в восторге!

— Большинству частенько нравится нечто низкосортное, — Тим презрительно скрестил руки на груди. — У меня вот, например, от подобного творчество звенит в ушах и болит голова.

— Может, пойдем, познакомлю тебя с ними. Они весьма интересные персонажи, — я растерялась.

— Нет, пожалуй. Я бы хотел вернуться в хостел и поспать. Но если пожелаешь — иди одна.

Я решила не уговаривать напарника остаться. Отпустила его с миром и начала проталкиваться к сцене. Мне приятно было слышать одобрительные отзывы об Эйфории и ее первом выступлении, звучавшие по сторонам. Обойдя площадку, я увидела трейлеры. На ступеньках одного из них сидел уже знакомый манариец и курил трубку. Увидев меня, мужчина оживился:

— Хитер, привет! Как самочувствие после вчерашней прогулки?

Наверное, именно к нему мы нагрянули перед клубами. Иначе откуда бы он знал, как меня зовут.

— Я в порядке! Хотелось бы увидеть свою новую знакомую.

— Эйвери везде тебя искала, — он оглянулся по сторонам. — Она где-то рядом, подожди здесь. Понравилось наше выступление?

Знакомое имя рубануло по ушам как секира по шее.

— Да! — ответила я, натягивая улыбку.

— Артур, Эйвери еще не возвращалась? — из автодома выглянула кудрявая темнокожая женщина.

— Скоро вернется, — манариец выпустил дым. — Ей нужно одной побыть, в себя прийти.

Мне бы сейчас тоже стоило побыть одной и прийти в себя. Подумать только! На последнем собрании Сирин рассказывала нам о сильном эмпате, во власти которой вызвать у человека переживания невероятной мощи. А позавчера Бейни поделилась именем и местонахождением этой инициированной. Возможно ли, что Эйвери-Эйфория и Эйвери-эмпат — два разных человека? Но она явно не похожа на девушку с портрета, который продемонстрировала нам Милосердие. Да и описание Бейни к ней не подходило. Но то, что она делала во время выступлений, слишком очевидно смахивало на Дар в моем представлении. В данной ситуации был только один выход!

— Хитер! — я услышала ее звонкий голос и приняла более подходящее моменту выражение лица.

— Здравствуй, красотка, — она врезалась в меня, задушив объятьями. — Мне чрезвычайно понравилось, как ты поешь. Это феноменально!

— Я боялась, что ты не захочешь прийти, — ее глаза заблестели. — Но ты все же пришла!

— Куда бы я делась! Ты меня покорила, — я усмехнулась. — Скажи, а у тебя есть менеджер?

— Нет, мне еще рано работать с концертным администратором. Пока мне помогает Артур, когда у него есть время.

Я схватила ее за плечи.

— Может, ты бы хотела поработать со мной? В Атарии я состояла в одном из крупнейших агентств. И у меня много опыта! Конечно, раньше мне доводилась работать с несколько другими жанрами и артистами, но если ты захочешь…

— Работать с тобой? Естественно, захочу! Я не могу отказаться от такого предложения. Меня ведет… — она запнулась. — Высшая Сила, поэтому я принимаю все, что со мной происходит!

Ведет Абсолют, да? Видимо, он и меня ведет. Только вот, я не совсем понимаю, что с этим делать.

— Хорошо! — я протянула ей коммуникатор. — Вбей свой номер и жди звонка в ближайшие дни.

— А ты не останешься на вечеринку? — спросила Эйвери, набирая цифры.

— Нет, извини. Но, думаю, что у нас с тобой это будет не последняя вечеринка!

— Точно! — довольно заулыбалась девушка, протягивая мне обратно аппарат.

Мы уже привычно обнялись на прощание, и я поспешила покинуть пляж. Ее цитрусовые аромомасла въелись мне в одежду. Ну вот, Мак-Лейн! Заварила кашу — расхлебывай!

Я с трудом нашла безлюдное место рядом с пляжем и достала черную коробочку с кнопками. Это было самый экстренный способ связи с МС. Наши техники, говорят, бились над ним несколько лет. Заряд изобретения подходил к концу, а как его пополнить еще не придумали. Это был карманный голограммный транслятор. Переносная копия того, каким пользовалась Сирин во время общих собраний. Также он имел одну особенность — я могла позвонить с него, как с коммуникатора, и госпожа, в виде трехмерного изображения, свяжется со мной. Установив прибор на плоскую поверхность, я произвела нужные действия и стала ждать.

Милосердие ответила через десять минут.

— Хитер, рада тебя видеть! Как проходит ваше с Тимом задание?

— Я уничтожила Бейни. И проникла в здание Хранилище, но завладеть эликсиром у меня не вышло — его охраняло несколько десятков агентов. Я убила двух-трех и сильно ранила еще пару. А главное, мне удалось уничтожить само вещество. Учитывая, как они за него беспокоились — новый будет готов не скоро. Если вообще когда-нибудь будет.

— Твои успехи радуют меня, Храбрость! — искренне ответила советница канцлера. — Ты, как всегда, проявила себя с лучшей стороны. Завтра же покупайте обратные билеты и возвращайтесь домой.

— Подождите, госпожа! Это еще не конец.

Глава МС удивленно посмотрела на меня.

— Когда я сражалась с приспешниками оппозиции, то запомнила их лица. А сегодня, во время праздничного мероприятия, случайно встретила двоих и наладила с ними контакт. Да, мы с Тимом немного отдохнули, надеюсь, в этом нет ничего страшного!

— Нет, — нетерпеливо отмахнулась Сирин. — Продолжай!

— Я подумала, что может мне стоит остаться в Палире и выполнять шпионские обязанности? Вместо Бейни. Если они всего лишь мелкие сошки — я смогу в любой момент вернуться в Атарию, — дополнила я, заметив сомнения начальницы.

— С одной стороны — это большая удача. Абсолют благоволит нам, раз у тебя настолько гладко все выходит. Но с другой — придется разлучить вас с Тимом, объяснять ему твое отсутствие, искать подходящего напарника.

— Зато мы будем осведомлены о делах неприятеля. А это так важно в наступившие времена!

— Ты права, девочка, — кивнула Милосердие. — Ты всегда была одним из лучших агентов, а твоя лояльность не оставляет никаких сомнений! Поэтому я соглашусь оставить тебя в Палире. Но с обязательными двухнедельными отчетами.

— Я не подведу! — горячо заверила я госпожу. — Только прошу вас, не говорите Тиму об истинных целях моего перераспределения. Это временная мера, когда-нибудь я все равно вернусь обратно. А он слишком эмоционально воспринимает информацию об оппозиции, чтобы простить мне работу в их тылу без него.

— Хорошо, — медленно произнесла Сирин. — Мне нравится твое рвение, Храбрость! И, так как ты теперь будешь действовать на вражеской, незнакомой для тебя территории, я увеличу твое жалование. Надеюсь, везение не оставит нас и дальше. Да поможет тебе Великий Абсолют!

— Да поможет Великий Абсолют всем нам! — подхватила я с энтузиазмом.

Теперь осталось лишь объяснить Тому мою задержку и смену местоположения. Да еще подумать на досуге, что же я наделала, и как с этим быть.

Глава 12. Возвращение к началу

«Ложь подобна тяжкому удару: если рана и заживет, рубец останется».

Саади.

Его полубезумные синие глаза смотрят жестко, холодно. Я понимала, что мой избранник не был способен любить кого-нибудь. Из положительных позиций по отношению к другому человеку в его арсенале значилось лишь принятие авторитета. Это и уважением-то назвать трудно. Иногда он, правда, еще испытывал страсть. Но какую-то звериную, с причинением боли. Я не имела ничего против боли, но в разумных пределах, разумеется. А данный индивид порой спокойно за них выходил.

Мои увлечения меня погубят. Но это беда всех адреналиновых наркоманов.

Сейчас моя главная проблема сидела, согнувшись над очередным проектом. Я хотела погладить его по волосам, но передумала и отдернула руку — никогда не знаешь какое у него настроение.

— Тебе нравится стоять над душой, да? — его обманчиво мягкий, тихий голос завораживает меня и подчиняет.

— Спокойно, Сойер! Я все равно ничего не понимаю в этих твоих схемах.

— Откуда мне знать? — он откладывает карандаш и поворачивается ко мне.

Я присаживаюсь на столешницу. Только не на его бумаги и планы. А то запросто свалюсь со свернутой шеей. Он может, я видела.

— Что у тебя там? Новая модель? Чем тебе предыдущие не угодили? Ладно первый, но третий вышел восхитительным!

— Моим заказчикам не нравится ограничение в сроках, — печально произносит мужчина.

— Убей их да найди новых. В чем проблема? — насмешливо развожу я руками.

— У меня в принципе не так уж и много возможных клиентов, чтобы просто так ими раскидываться.

— А это вообще возможно — безлимитное пользование?

— Конечно же, нет, — вздохнул мой друг. — Я так им и сказал. Но обещал сократить время ожидания. И то, на создание нового образца уйдут годы. И не одна тысяча ризо.

— Отлично, я давно хотела приобрести себе новую лошадку!

— Притормози, родная. Платят мне, а не тебе.

— Ну и ладно! — я изящно опустилась на пол. — Сама заработаю.

— Но я мог бы тебе помочь, если ты кое на что согласишься! — его глаза жадно запылали.

— А я останусь цела и жива после реализации твоего предложения? Иначе деньги мне уже не помогут.

— Точно! — он снова вернулся к работе. — А жаль.

— Ладно, Сойер. Я отправляюсь кататься, не досуг мне на тебя смотреть.

Мужчина ничего не ответил — вернулся к своим записям.

Я вышла наружу и оглядела солнечное небо. Хорошая погода слегка воодушевила меня.

— Он убьет меня. Абсолютно точно! — сказала я тихо, покачав головой, и отправилась к своему верному коню.

* * *

Как же я соскучилась по Тому! За все время он приезжал только два раза — много работы. И вот сейчас, в разгар Желтого Месяца, мы снова были вместе. Скромность же еще не навещал меня. Как улетел на следующий день после концерта, так и не возвращался. Наверное, был слишком обижен из-за перераспределения. Я не винила напарника, прекрасно понимая природу его чувств.

За прошедшие полгода я всей душой прикипела к юной эмпатке, успешно делая вид, что не осведомлена о ее тайне. Эйвери не казалось мне вмешанной в дела оппозиции. Мы всегда были вместе, и я наблюдала за большей частью ее деятельности. Все свое свободное время Филипс отдавала выступлениям и репетициям — дела у нас шли хорошо. Теперь о ее таланте знали не только в Эрите, но и Сандасе, Шари-Тоне и на Терра-Инсайте.

Я занималась распорядком дня подопечной, ее внешними связями и организацией досуга. Поэтому была уверена в том, что никакой политикой вокруг девушки и не пахнет.

Мне удалось снять небольшой домик в атарианском квартале старого города и обрасти новыми связями и друзьями. Если бы еще и Томас мог всегда быть рядом — воплотились бы в реальность все мои мечты об идеальной жизни.

Единственным омрачавшим идеальную картину явлением была моя связь с МС. Конечно, пока я строчу вымышленные отчеты для Сирин, моему положению ничего не угрожало. Но сколько времени так будет продолжаться? Может, придумать, что я нашла лидеров оппозиции? Написать, что мой новый друг, серфер Клайв, или Артур с Габ, у которых мы частенько зависали по вечерам, собираются править миром, а я за ними слежу. Да большего бреда и придумать сложно! Но моя вера в принципы Содружества пошатнулась, и возвращаться в Атарию не хотелось. Да и Эйвери тоже.

Когда Роден первый раз увидел Эйфорию, она не слишком понравилась ему. Мой возлюбленный не верил в успешность и актуальность творчества Филипс в будущем. Том как-то отозвал меня и посоветовал:

— Слушай, ну раз ты так хочешь возиться с девчонкой, почему бы вам не вернуться в Кенсвуд? Поиграете немного в славу и богатство, да перебеситесь. Ей в Палире все равно ничего не светит. Здесь же каждый третий поет, а каждый пятый еще и играть умеет. Твоей подруге лучше состричь фиолетовые пряди, выбросить дурь из головы и вернуться домой, поискать мужа. Я понимаю, что тебе с ней весело, но ваша деятельность несерьезна! Годик-другой помотаетесь по окраинам, а потом и вовсе никому будете не нужны. Лучше уходить перед тем, как выжать себя до конца. Устрой ее в какой-нибудь небольшой клуб в нашей столице, пусть ребенок радуется!

Это был первый раз, когда мы с Томасом поругались по-взрослому. Я знала, на что была способна Эви, и не могла вручить ей лопату для зарывания таланта. Да и она бы ни за что не оставила музыку.

Роден еще пару раз уговаривал нас вернуться, предлагал помочь с рекламой и организацией мероприятий, но мы каждый раз отказывались. Нет, я любила Тома и хотела быть рядом с ним, но не простила себе расставание с Эйвери. До сего момента у меня никогда не было лучшей подруги. По правде говоря, я вообще раньше не верила в женскую дружбу. Но, оказывается, она уверенно имела право на существование.

Потом Томас как-то сдался и перестал говорить о возвращении в Кенсвуд. Теперь уже я просила подумать его о переезде в Палир. Мне казалось, что профессиональный журналист смог бы найти себе работу в Эрите. Но он тоже, только не обосновывая, отказывался от моих предложений. Так мы и жили — короткими встречами, частыми звонками и разговорами по видеосвязи. Я чуть не променяла личную жизнь, и почти променяла успешную карьеру на воплощение своей мечты.

* * *

— Не нарезай мелко, — попросила я, вертясь возле стола. — Иначе невкусно получиться!

— Тогда сама готовь, — огрызнулась Хитер, отворачиваясь.

— Я бы с радостью, но у нас же дисциплина и дежурства, — притворно вздохнув, я утащила кусочек авокадо.

Мак-Лейн грозно взглянула на меня.

— Наслаждайся выходными, Эйвери! Следующие нескоро наступят. Начиная с субботы, у тебя весьма плотный график.

— Ладно. Это то, к чему мы стремились! Но я начинаю уставать потихоньку.

— Может тебе завести кого-нибудь? — девушка поправила выпавшую прядь тыльной стороной ладони.

— Не с моими частыми разъездами! Хотя я люблю кошечек и собачек, но Закери будет забывать кормить их в мое отсутствие.

Мой концертный директор звонко рассмеялась.

— Я имею в виду парня! Мы с тобой знакомы не первый месяц, а я ни разу не слышала от тебя чего-нибудь романтического. Давно ты одна?

— Даже не спрашивай! — ее вопрос поставил меня в тупик. Про Саладона мне рассказывать не хотелось. А единственным существом, с кем у меня происходило нечто похожее на близость, было Высшее Создание из мерцающих черточек, живущее в моей голове.

Прау. Если бы я встретила его в реальности, то проводила бы с ним каждую секунду своей жизни. Но чем сильнее становился мой Дар, тем реже меня выбрасывало в Тоннель. Тем короче были наши судорожные встречи. Я постоянно ощущала его присутствие в своей жизни, он давал мне духовную защиту. А мысли о физическом контакте с посторонним мужчиной порождали во мне отвращение.

— Тот парень, Броди, по-моему, производит хорошее впечатление! Может, хотя бы дашь ему шанс? Одно свидание, — Хитер не могла знать о моих мыслях.

— Послушай, — я облокотилась на столешницу. — Меня сейчас не интересуют отношения с мужчинами — когда-то я пережила тяжелый разрыв.

— Я знаю о тяжелых разрывах гораздо больше, чем ты думаешь. Но вместе с Томом в мою жизнь пришли спокойствие и уверенность. Видела бы ты меня раньше! Типичная стерва-мужланка, с примесью нездорового перфекционизма. Попробуй и ты.

— Можно я хотя бы найду того, кто мне понравится, а не стану прыгать на первого попавшегося?

— А какой он должен быть?

— Неважно! Главное, чтобы защищал меня.

— От кого? — Хитер закинула в рот пригоршню оливок. — Кому нужно причинять тебе вред?

Ее вопрос заставил меня задуматься.

— Иногда я боюсь. Боюсь, что в моей жизни может случиться нечто такое, от чего привычный мир рухнет в одночасье. Боюсь остаться одна.

— А как же твои Высшие Силы?

— В некоторые моменты мне хочется видеть рядом кого-то простого и понятного. Человека, который скажет мне: «Пока я с тобой, ты в безопасности». От молчаливого присутствия которого, в моей душе будет рождаться ощущение того, что все в порядке.

— За это мы их и любим! — Мак-Лейн печально улыбнулась. — Но нужно развивать в себе силу быть независимой.

— Разве похоже, что я завишу от кого-то?

— Нет. Я имею в виду союз двух полноценных, зрелых личностей.

— Когда-нибудь я к этому приду. А пока таковой нет на горизонте, мне и одной комфортно!

— Хорошо, я больше не буду спрашивать, — приятельница выглядела сконфужено. — Извини.

— Когда уже будет готов обед?

— Сейчас, только достану горячее из духовки.

Я включила местную волну на приемнике и занялась сервировкой стола. Закери с Томом отправились на рыбалку с самого утра, оставив нас с Хитер вдвоем на пару дней. Я была рада, что парень подруги редко попадался в поле моего зрения. С самого нашего знакомства мне не нравился его взгляд, когда журналист смотрел в мою сторону. Была в нем какая-то скрытая угроза. И частые уговоры вернуться в Атарию действовали мне на нервы.

Сегодня мы планировали посвятить весь день блаженному безделью, закончив вечер походами по магазинам. Веселья и общения нам хватало и на работе. Но судьба внесла легкие корректировки в наш распорядок. Ее посланником выступил местный почтальон, принесший с обыденными газетами одно неожиданное послание, адресованное мне.

Хитер была удивлена не меньше моего. Ни Бейни, ни Слух, ни Закери не рассказывали о подобном. Покончив с трапезой, я решила позвонить Артуру, чтобы выяснить в чем дело. Он попросил меня срочно приехать. Подруга порывалась отправиться со мной, но я уговорила ее остаться. Это дело попахивало попыткой оппозиции вмешаться в мою жизнь. Не следовало посвящать Мак-Лейн в наши разногласия.

Добравшись до дома Йенов, я тревожно залетела внутрь и разыскала главу поселения. Оказывается, что манариец и сам был не в курсе произошедшего. Но зато был готов к серьезному разговору, в отличие от меня.

— Эви, успокойся. Никто не посмеет тебя контролировать против воли. Но императрица умная женщина, и никогда ничего не делает просто так.

— Мне говорили, какую власть ваша организация имеет в Палире. Думаю, правительница данной страны тоже в курсе влияния оппозиции, — ухмыльнулась я.

— Не отрицаю, что здесь может быть замешан кто-то из наших. Но я не занимаюсь политикой, только культурой и просвещением.

— Тогда я просто не пойду никуда!

— Необдуманные действия грозят тебе депортацией, подруга. Ты хочешь этого?

— Но как я объясню ей свое появление здесь? Я помню только, что села в самолет! Вполне вероятно, что по прилету меня не занесли в базу.

Слух опустил глаза.

— Она знает, что тебя забрал Саладон.

— Но тогда зачем назначать мне личную аудиенцию? Сюда ежегодно съезжаются толпы со всех частей Даммара, а она хочет видеть только меня!

— Мне кажется, что благословенная Хэна Пенг имеет к тебе важное дело. Связанное с твоей судьбой, с твоим Даром.

— Мы же договорились, что я не участвую в ваших играх! — ярость закипала в моей крови.

— Просто сходи и поговори с ней. Тебя никто не обидит во дворце, я могу гарантировать это. Милая, — Артур бережно взял меня за руку. — Неужели ты не понимаешь, что оппозиция желает установить с тобой мирный контакт? Ты живешь, отдыхаешь, общаешься с десятками наших агентов. Если бы мы преследовали цель навредить тебе, то уже давно бы сделали это. Я говорил, что Мудрость — белая ворона. Отдать ему тебя было ошибкой, но неужели ты не благодарна за то, что предоставил тебе этот опыт?

В моем сознании на секунду промелькнул знакомый силуэт, увенчанный неисчислимым количеством глаз, а плечи легонько сжало нечто теплое, неосязаемое.

— Каждый хотел получить тебя под опеку, — повторил роен. — Власть бы помог тебе достичь всего, что пожелаешь. Красота бы взрастила в тебе целеустремленность и амбиции. Хитрость научил бы ценить жизнь во всем ее великолепии. Восторг бы привил благородство и справедливость, а Сила разожгла бы в твоем сердце священную ярость. Я же учу Детей труду и легкости бытия.

Слух отпустил мою ладонь и тихонько произнес то, что заставило меня вздрогнуть.

— А Саладон ломает личность. Учит покорности и принятию. Это то, что было тебе нужно. Полная прочистка сознание, — он дотронулся до моей ключицы. — Чтобы сгорая, как огненная птица, вновь возродиться из пепла.

Мои глаза наполнились слезами. Артур обнял меня.

— Почти все проголосовали за то, чтобы ты оказалась в юстиорском поселении. Все понимали, что помочь тебе может только его глава.

Я помедлила мгновение, чтобы прошла судорога, сжимавшая гортань, и спросила.

— Кто охотиться за мной? От кого вы меня охраняете? Что может сделать мне Мотивационное Содружество?

— Считается, что инициированный обретает свободу, но это не так. Он лишь обретает возможность творить то, что он захочет. Субъект все еще подвластен чужому мнению. Ты слышала о золотом времени?

— Краем уха. Я была совсем маленькой, когда оно кончилось.

— Это был момент, когда на всем Даммаре спонтанно происходили инициации. Это сейчас считается, что МС бесправный орган, подчиняющийся правительству. А раньше они были могущественным союзом. Когда золотое время резко закончилось, Содружество разделилось на два лагеря. Первые считали, что существует некая группа лиц, желающих власти над всем миром и остановки инициаций. Вторая считала, что открытия каналов прекратились не из-за антропогенных факторов. Что проявила себя новая сила, метафизическая, сродни Абсолюту. Они называли ее Цессариотом. В переводе с керинейского, система захвата мысли. Она родилась вместе с человеческой зависимостью от технических достижений и переходом на химическую пищу. Нечто, потихоньку превращающее жителей планеты в бесправных рабов. В безумное стадо, которому свойственно лишь производить низкокачественный товар и потреблять его, отдавая свою свободную энергию в пищу новой силе.

Первая группа посчитала подобную теорию вымыслом, а после насильственной смерти главы МС, и вовсе обвинило вторую в терроризме. Теперь оппозиция стала теми самыми людьми, которые якобы не хотели продолжения бесконтрольных инициаций. Мы бежали в Палир, основав здесь лагерь. Через какое-то время к нам присоединился Юстиор. По крупному центру стоит в Ильденикане и Атарии. Содружество борется с нами, а мы лишь стремимся инициировать как можно больше новых Детей. Привести их к Абсолюту.

— Но причем здесь я?

— Высшее Создание, спустившееся в тебя по каналу, способно кардинально преломить ход событий. Сейчас твои умения ничтожны, но через несколько лет они возрастут многократно. И тогда ты будешь способна подводить к инициациям всех, кто попадет под действие твоего Дара. В сердце каждого на мгновенье поселится бесконечная, космическая любовь. Она способна изгнать из сознания остатки системы захвата и обратить человека к свету. МС боится, что мы воспользуемся тобой, дабы управлять стремлениями новых Детей. Твоя сила тревожит наших противников. Они попытаются извлечь ее и использовать на свое усмотрение. По мнению Содружества, такая мощь не должна принадлежать одному человеку.

— Извлечь? Разве так можно? Она же стала частью меня, моим Путем!

— Я не знаю. Но уверен, что ты не переживешь подобного вмешательства. Нам неизвестно, какая информация о тебе была им доступна. Внешность, имя, предположительное местоположение. Поэтому мы и охраняем тебя как можем. Теперь ты знаешь правду. Что будешь делать?

Я твердо посмотрела в глаза Артуру.

— Попрошусь присоединиться к оппозиции, конечно же!

* * *

Когда Эйвери уехала, у меня началась паника. Приглашения на частную встречу с императрицей Палира, отдавшую власть в стране оппозиции, не могут просто так приходить кому попало. Это значит, что наши противники решили всерьез взяться за девушку.

От беспокойства меня отвлек звук звонка коммуникатора. В надежде, что подруга решила связаться со мной, я стремительно подбежала к аппарату. На дисплее высветился незнакомый номер. Я торопливо включила связь.

— Хитер! — этот голос я была готова услышать меньше всего. — Мы решили сделать тебе сюрприз.

На заднем плане раздался женский смех.

— Тимми? — удивленно спросила я.

Какого черта?!

— Где ты находишься?

— Я решил показать Эрит и тебя своей новой подружке. Да и вообще соскучился по старой знакомой. До сих пор злюсь на начальника, что он перевел тебя в палирский офис.

Скромность научился изящно манипулировать фактами и завел себе реальную девушку? Что случилось с этим миром?

— Вы уже приехали? — все еще не веря услышанному, спросила я.

— Да, заселяемся в хостел в новом атарианском квартале. Сразу купил местную карту связи и решил позвонить тебе. Правда, неожиданно?

Более чем. А главное — чрезвычайно вовремя.

— Я уж думала, ты никогда меня не простишь. Рада, что ошибалась!

— Мы собирались отдохнуть пару часов после перелета, а потом погулять по городу. Составишь нам компанию?

— Прости, но не могу сейчас ответить точно. Набери меня, когда будете готовы выходить.

— Надеюсь, успеешь разобраться со своими делами! Горю желанием тебя увидеть.

— Я тоже надеюсь, Тим, — сказала я, отключаясь. — Я тоже.

* * *

Императорский дворец располагался в самом центре старого города. Сокровище Эрита. Монументальная древняя пагода, величиной в пятнадцать этажей. Я запрокинула голову вверх, проникаясь духом древней постройки. Башня сооружения была украшена шпилем с гордо развивающемся флагом Палира. На его зеленом фоне располагался символично изображенный Таэр-Ми, бог силы, мудрости и долголетия. На самом деле — причудливый черепахолев. От рептилии у него был крепкий панцирь, а ревущая голова, хвост и мощные лапы — от гордого хищника.

Возле входа стояли двое охранников, одетых в парадную форму. У них в руках были длинные копья, а к поясам пристегнуты автоматы. Почему-то мне показалось, что эти парни были поставлены здесь для вида. Настоящая стража дворца были невидима глазам обывателя. Я взобралась по ступенькам и подошла ближе, продемонстрировав приглашение одному из мужчин. Он молча кивнул и продолжил смотреть перед собой. Не настаивая на большем внимании, я нажала ручку двери и услышала череду щелчков, уходящих вверх. Надеюсь, мне на голову не свалится топор или камень, к примеру. Но Абсолют миловал. Я зашла внутрь, пересекла контрольно-пропускной пункт и очутилась перед широкой аркой. В нее были встроены подозрительные датчики, мигавшие цветными огоньками. Возведенная сотни лет назад пагода, была буквально нашпигована всевозможной техникой. В каждом углу на потолке висели камеры, а напротив меня располагался лифт самого футуристического вида. Будто обтекаемая капсула. По обеим сторонам от него располагались банальные лестницы, украшенные резными перилами.

Осмелев, я все же пересекла арку и застыла в нерешительности. Куда дальше? В послании не был указан этаж, поэтому я решила пойти пешком. Первые семь пролетов меня ждали лишь запертые двери. И только на восьмом меня встретили. Это был симпатичный палирец со статной осанкой и прямым, но живым взглядом.

— Эйвери Филипс? — спросил он на безукоризненном атарианском. — Наша правительница знала, что вы придете в тот же день, в который получите письмо.

Я поклонилась ему, не зная, как вести себя дальше. Но моя попытка соблюсти этикет вызвала у мужчины лишь снисходительную улыбку.

— Меня зовут Тай Мэй, я начальник охраны ее величества.

— А мое имя для вас не составляет тайны, — кивнула я стражнику. — Проводите меня к пригласившей стороне?

— Почту за честь! — он отпер широкую дверь, оббитую бархатом, и пропустил меня первой.

— Зачем я здесь?

Палирец закрыл проход.

— Наберитесь терпения, юная дева. Императрица все расскажет вам, — он нагнулся. — Здесь нужно разуться.

Я подчинилась и, поднявшись, оглядела помещение, в котором мы очутились. Это была длинная, широкая комната. Разбитая на части перегородками из тонкой рамы и рисовой бумаги, она была застлана яркими шерстяными коврами. Стены пространства и потолок были выкрашены розово-коричневой краской.

Мужчина пошел вперед, а я двинулась за ним, рассматривая колоритный восточный интерьер. Иногда было слышно журчание воды. Вероятно, где-то рядом стоял комнатный фонтан. Когда мы дошли до конца, проводник усадил меня на циновку и произнес, не отводя взгляд:

— Подождите здесь, я вызову ее величество.

В этой части залы стены были кораллового оттенка, разрисованные черной тушью. Символичные цветы, деревья, облака и языки огня украшали, подчеркивая минимализм палирской культуры. Кто-то за перегородкой, незримый для меня, заиграл на флейте. Музыка была не то чтобы печальной, но полной каких-то несбыточных надежд. От нее у меня щемило сердце. Почему-то вспомнились родители, которых я не видела больше года. И совсем уж неожиданно Кей. Но если с мамой и папой я часто общалась на расстоянии, то со своим когда-то близким другом, мы не разговаривали со дня моего отъезда.

Я даже не заметила, как возле меня материализовались пятеро людей. Это были четверо солдат и, видимо, та, кого называли самой красивой женщиной Даммара. Она жестом отпустила своих слуг и подошла ко мне, протянув руку. Я, восхищенная ее красотой, подала палирке свою ладонь.

— Милая Эйвери, — совершенные алые губы правительницы расплылись в улыбке. — Я рада, что ты почтила меня своим присутствием. Мое имя — Хэна Пенг. Но ты можешь называть меня Хэной. Без рангов и статусов.

Она была одета в длинное шелковое платье на запах с широким поясом. А прекрасные смоляные волосы императрицы покоились распущенными на тонких плечах. За исключением широких браслетов на руках, глава Палира не носила драгоценностей. Ее невероятная красота была главным украшением.

— Ты, наверное, хочешь узнать, зачем я пригласила тебя?

— Конечно хочу, я канцлера своей страны-то не видела никогда!

— Ваш канцлер вряд ли обладает реальной властью! — усмехнувшись, ответила женщина. — Равно как и я.

— Вы хотите поговорить со мной об оппозиции?

Ее величество достала из ниши шкатулку и устроилась напротив меня.

— Сегодня моя служанка попросила выходной, чтобы посидеть с больных ребенком. Ты не будешь против, — она достала деревянный гребень. — Если я попрошу тебя оказать мне услугу?

Изумленная обращением Хэны, я согласилась. Сев сзади нее, я аккуратно принялась водить расческой по ее жестким, но приятным на ощупь, волосам.

— Ты смелая девушку, Любовь. Мне крайне радостно оттого, что ты обрела пристанище в моей стране.

— Спасибо, госпожа.

— Я же просила — зови меня по имени. Здесь инициированные на более высоком счету, нежели чиновники. Особенно настолько могущественные.

— Мои заслуги невелики. Сейчас я помогаю только себе!

— А почему, ты думаешь, у тебя постепенно появляются поклонники? Да, ты бесспорно талантлива. Но есть еще кое-что! В твоем голосе и музыки они находят надежду. Отзвуки той самой защиты, которую ты ищешь.

— Откуда вы знаете, что я ищу? — прошептала я удивленно.

— Никто так не поймет женщину, как другая женщина, — ответила она мягко. — Ты должна перестать бояться, Эйвери, и жить дальше. Если хочешь, я могу дать тебе охрану.

— Спасибо, конечно, — смущенно пробормотала я, ухаживая за волосами царственной палирки. — Но у моего привычного круга не вызовет подозрения стражники, постоянно находящиеся рядом?

— Я закреплю за тобой одного. И он сможет гармонично вписаться в твой образ жизни. К тому же, Артур видел его — вполне можно обставить ваше знакомство правдоподобно. Я настаиваю, чтобы ты приняла мою помощь.

— Конечно, ваше величество, как пожелаете!

Приподняв прядь за ухом Хэны, я принялась расчесывать ее.

— Как ты смотришь на то, чтобы примкнуть к оппозиции?

— Положительно. Что мне нужно сделать для этого? Заполнить какую-то форму, поклясться в неразглашении тайны?

— Ничего. Лишь использовать свой Дар в благородных целях. То есть, попросту устно зафиксировать то, что ты и так делаешь.

— Когда Слух рассказал мне сегодня о вас и вашей войне с МС, я захотела положиться на его слова. В конце концов, я решила, что доверяю оппозиции, и лично манарийцу. Поэтому, теперь мне хочется присоединиться. Вы же не станете меня выпроваживать из страны?

— Конечно, нет, — тепло сказала она. — Наоборот, тебе лучше оставаться здесь как можно дольше. Про принудительную депортацию я написала, чтобы ты точно посетила меня в ближайшее время. Иначе мне пришлось бы долго ждать, пока кое-кто наберется смелости. Но у нас за безвизовое пересечение и правда вывозят нарушившего без права возврата. Хорошо, что подобные случаи — редкость.

— Так зачем я здесь? Вряд ли только лишь для того, чтобы помочь вам с прической.

— Мне хотелось лично уговорить тебя примкнуть к нашему мотивационному парламенту. Но если Артуру уже удалось это сделать, я просто благодарю Высшие Силы за наше знакомству, Эйвери. Мне давно хотелось, чтобы этот момент наступил.

— Спасибо за оказанное уважение. Мне приятно слышать твои слова!

Я остановилась. За ухом Хэны проходил небольшой тонкий шрам. Меня посетило странной чувство. Все еще держа локон, я положила гребень и свободной рукой дотронулась до изъяна на коже императрицы. Пальцы ощутили небольшую выпуклость. Когда-то я определенно испытывала нечто подобное. Но когда? Пытаясь вспомнить, я раз за разом прогоняла свою жизнь в Палире, но ничего не приходило на ум.

Вдруг меня отшатнуло в сторону. Я не смогла удержаться и дернула правительницу восточного государства за прядь, вырвав несколько волос. Мы обе резко поднялись.

— Я думаю, что на сегодня достаточно, — неловко улыбнулась палирка. — Надеюсь, мы еще встретимся!

— Всенепременно! — я чувствовала, как краска заливает мое лицо. Вот это номер! Кому расскажу — не поверят. Но я и не стану распространяться о подобном событии. — Не нужно меня провожать — мне известно, где выход.

После этих слов, я повернулась и быстрым шагом пошла к выходу, не оглядываясь. Обувшись, я открыла дверь и начала спускаться по лестнице. Мне беспрепятственно дали покинуть дворец. Никого из охраны даже и не заинтересовала стремительно убегающая девушка. А я уж думала, что живой мне не выбраться!

* * *

Удивительно, как могут меняться некоторые личности. Иногда смотришь на человека, от которого долгое время не было ни слуху, ни духу, и думаешь: кто это? И как к нему теперь относится? Ведь в твоем сознании он еще такой, каким был когда-то, а в реальности — абсолютно другой. Хуже, когда ты не видишь случившихся метаморфоз, или не желаешь их принимать. Говоришь: «Эй, парень, хватит строить из себя не пойми что! Ведь это же я! Давай, пусть все будет как прежде!». Глупо. Нужно либо смириться, либо разойтись. Иначе он просто вас не поймет. Люди вообще редко замечают собственные преобразования.

Но вот от Тима я никак не ожидала столь кардинального преобразования. Мне не верилось, что это взрослый, харизматичной парень, сидящий рядом с хорошенькой рыжеволосой девушкой, был когда-то тем самым нескладным простофилей, с которым я познакомилась меньше года назад.

Скромность заметил меня и громко позвал, махая рукой. Они сидели на улице, за столиком, в небольшом баре нового атарианского квартала. Напротив Филтона стояла кружка пива, что изумило меня еще больше. Раньше мой напарник был ярым противником алкоголя.

— Хитер, познакомься! Это — Нэнси, — его подруга улыбнулась мне. — Она училась в одной гимназии со мной, но закончила ее годом раньше. Мы познакомились с ней в День Пророка Антония. А после моего возвращения из Палира решили начать встречаться. А это — Хитер. Она была моим начальником в компании, где я подрабатываю. Но, как ты уже слышала тысячу раз, наш шеф решил перевести ее трудиться заграницу на неопределенное время.

— Чрезвычайно рада за вас обоих. Нэнси, тебе невероятно повезло с избранником, — совершенно искренне сказала я.

Хорошо, что Тимоти бросил свои глупости про девушку с фото и нашел себе живой предмет восхищения.

— Я отойду в дамскую, — поцеловав Скромность в щеку, рыжеволосая вышла из-за стола. Он проводил ее наполненным нежностью взглядом, а после повернулся ко мне.

— Давай, рассказывай! — у Филтона горели глаза. — Как продвигается твоя разведка? Много врагов уничтожила?

— Достаточно, — я потрепала парня по голове. Все такой же идеалист. — А ты как? Нашли тебе нового напарника?

— Работал иногда с разными. С тем мощным парнем, Волей и еще с Отчаянием. В основном я выхожу на одиночные миссии, — тут он проникновенно посмотрел на меня. — Мне тебя не хватает, Мак-Лейн! Не только потому, что ты опытный агент, и всегда поддерживала меня. Мы стали добрыми друзьями. Когда же ты уже вернешься? В одиночку всю оппозицию не выкорчевать, не пытайся! Ты нужна в Атарии.

— Я разрабатываю потенциального лидера, — на одном дыхании соврала я. — С Сирин своими подозрениями еще не делилась — нужно выяснить все до конца!

— Ага. А что будешь делать, если твои предположения подтвердятся?

— Путь мою дальнейшую судьбу решает Милосердие, — но увидев, как вытянулось лицо Тима, я продолжила. — Но я-то, конечно же, буду настаивать на возвращении в Кенсвуд!

— Не сомневаюсь! Тебе наверное охота быть рядом с Томом, а не на чужбине. Вы же еще вместе до сих пор?

— Да, он сейчас в Эрите. Поехал на рыбалку с другом Эйвери.

— Кого?

— Ты ее видел, мы были на ее выступлении в твой последний день.

— А, эта-то. Ну, понятно.

Разговор заглох. Хорошо, что вернулась Нэнси и начала расспрашивать меня о стране.

— Может, ты найдешь время, чтобы показать нам достопримечательности?

Я покачала головой.

— У меня невероятно плотный график. Сегодня как раз один из редких выходных.

— Чем же ты занимаешься? — спросила подруга Тима, отхлебывая коктейль.

— Я концертный директор. Занимаюсь реализацией и продвижением одной молодой исполнительницы.

— Неужели, она где-то востребована? — удивился Скромность.

— Как видишь! — развела я руками. — Большинству частенько нравится нечто низкосортное, сам сказал.

— Ты хотя бы привела ее в порядок? — поморщился парень.

— Прости, не поняла тебя!

— Она сейчас выглядит как нормальная девушка?

— У нее свой неповторимый стиль, — я насмешливо улыбнулась.

Вот только вспомни хорошего человека! Я извинилась перед парочкой и отошла, чтобы ответить на звонок.

— О, Великие Девы, Эви! Ты цела?

— Относительно! Оказывается, их визовая система только производит впечатление простой и вседоступной. На самом деле произошла путаницу в аэропорту. Ты знала, что за нелегальный въезд в Палир грозит депортация с дальнейшим отказом в пересечении границы? Подобные случаи большая редкость — так что императрица лично занимается ими.

— И что теперь будет с тобой? — ахнула я. Эйвери не в коем случае не следовало возвращаться в Атарию.

— Все в порядке! Нужно было лишь пробить въездные талоны по базе. Билет на мое имя был приобретен и использован. Они не могли сделать этого без моего присутствия — уважают право индивидуума на личную информацию.

Я выдохнула с облегчением.

— Где ты сейчас находишься?

— Я помню, как мы хотели закончить вечер, — заискивающе произнесла Филипс. — Но вся эта ситуация меня из колеи выбила! Думаю вот заехать на Первый Пляж и поиграть с ребятами, покурить. Ты не против?

— Нет. У меня у самой изменились планы — приехал старый друг из Кенсвуда с девушкой. Мы давно не виделись. Хочешь, подъедем к вам?

— Это было бы здорово! Люблю большие компании.

Распрощавшись с подопечной, я вернулась к нашему столику.

— Нэнси, — спросила я таинственно. — А как насчет того, чтобы посмотреть на главную тусовку столицы?

* * *

Впервые, с тех пор как я покинула юстиорское поселение, меня колотило мелкой дрожью. Насочиняв подруги с три короба, я оставила мопед в старом городе и наняла возницу.

Но сюрпризы на сегодня никак не хотели заканчиваться! Видимо, палирско-оппозиционная сеть работала быстро, если не сказать — молниеносно. Хотя, может мой арендованный водитель нарезал несколько лишних кругов, дабы увеличить заработок. Тогда у них была очевидная фора.

— Эйвери, ты уже знакома с Таем? — спросил Артур, как только я добралась до пляжа и рухнула на песок.

— Нет, а кто это? — мне, на самом деле, было совершенно плевать. Закрыв глаза, я пыталась унять накатившееся волнение.

— Мой старый друг, путешественник. Только вчера вернулся домой из Атарии.

— И уже наслышан о вашем чудесных способностях! — зазвучал вкрадчивый голос. — Хотел бы познакомиться с ними вживую.

Я узнала говорящего сразу, но слишком устала для сопротивления и протеста. К тому же, возле нас сидели личности, незнакомые с Абсолютом и инициациями. Не хотелось мне зазря тревожить никого своей паникой.

Поднявшись, я лицом к лицу уперлась в палирца, в черных глазах которого танцевали языки костра. Без формы, расслабившись, он был похож на простого искателя веселья и приключений, коими была наводнена восточная империя. В руках мужчина держал резную трубку с манарийскими природными дарами, готовясь поджечь. Я жестом подозвала его к себе. Он подсел ближе и нагнулся ко мне, будто делая одолжение.

— Может нам стоит переместиться в менее людную область? Я продемонстрирую тебе свои способности!

Тай Мэй лукаво приподнял бровь и тихонько ответил.

— Я был наслышан о порочности приезжих дам, но чтобы настолько быстро дать знать о своих намерениях! Вы меня удивляете. Конечно, мне приятно, но вы не в моем вкусе.

— Прекращай! Тебя же императрица послала? — я сбавила громкость до беззвучного шевеления губ.

Мужчина лениво кивнул, выдыхая дым.

— Тогда нам нужно кое-что обсудить! — грозно зашептала я.

— Прямо сейчас?

— Да, сейчас! — я легонько пихнула его в бок.

Когда один из присутствующих взял гитару и затянул песню, большинство собравшихся обратили глаза в его сторону. Мы с палирцем, незамеченные, покинули пляж и двинулись по набережной.

— Ты знаешь, что ты кайфоломщица, Эйвери Филипс! Я же тебя не трогал — лежал себе спокойно и курил. У меня, может быть, первый свободный вечер за несколько лет выдался.

Я скрестила руки на груди.

— На кой хрен мне нужен накуренный охранник? Ты уже сейчас еле на ногах стоишь!

Тай стремительно выхватил что-то из под рубашки и остановил руку в паре миллиметров от моего лба. Я отшатнулась — в ладони у мужчины был зажат заточенный метательный нож.

— В любом состоянии я бью, не промахиваясь, девочка.

Мои нервы окончательно отказали, и я осела на землю. Он вздохнул и принялся поднимать меня.

— Мне не хотелось тебя напугать, правда.

— Ничего, — я отстранила палирца. — У меня был тяжелый день.

— Может, проводить тебе до дома?

Оглядев темную безлюдную улицу, я поежилась. Ветер с побережья доносил счастливые восклики отдыхающих — идти обратно мне не хотелось.

— Надеюсь, ты не станешь круглосуточно следовать за мной и наблюдать. Предупреждаю — мне это не нужно!

— Я планировал стать тебе другом, непосредственной частью твоей жизни. И научить тебя тому, что умею сам. Когда придет время — тебе нужно быть способной постоять за себя самой.

Мне показалось, что между нами промелькнула характерная искра. Тай выглядел обаятельно на фоне огненно-фиолетового закатного неба. Я не знаю, что сказалось в тот момент больше: усталость или моя потребность в мужской защите. Он крепко обнял меня, а я ответила ему взаимностью. Уткнувшись в льняную рубашку, источавшую аромат сандала и корицы, я поняла, что уже виделась когда-то с этим человеком. Когда-то давно или даже…

— Прау, — тихо произнесла я. — Это ты?

Мое сердце заколотилось учащенно, прежде чем я самостоятельно поняла ответ.

— Кто? — мягко улыбнулся палирец.

— Забудь, — прижимаясь к нему крепче, произнесла я.

Для этого человека в моем сердце уже было подготовлено особое место. Он бы мог стать моим верным стражником, моим духовным братом. Не больше. И воин разделял мои воззрения. Нас связывала тонкая нить, соединяющая сознания. Но я уже устала от бесконечных секретов и интриг. Что бы ни скрывал начальник стражи, я не стану лезть в его дела. Сейчас мне хочется лишь одного.

— Проводи меня домой.

* * *

Добравшись до пляжа, я бросилась искать Эйвери. Ее цветная шевелюра нигде не мелькала. Опросив пару общих знакомых, но ничего конкретного не разузнав, я, наконец, обнаружила Артура.

— Где Эйфория? — отдышавшись, спросила я.

— Была здесь минут двадцать назад, — развел руками роен.

Я чертыхнулась и полезла за коммуникатором. Нужно было сразу его проверить. Эви отправила сообщение, что слишком устала и двинулась домой. Придется заглянуть к ней и удостовериться! Приняв решение, я успокоилась.

Мы втроем купили немного выпивки и отсели в стороне от остальных. Тим рассказывал про жизнь в Кенсвуде. О том, как он закончил гимназию и раздумывает теперь над поступлением в академию. Нэнси попросила меня по возвращению домой послушать ее кузину, весьма талантливую натуру, и делилась впечатлениями о Палире.

Через какое-то время я отлучила, внемля зову природы. И вернувшись, обнаружила пополнение в нашем составе. Рядом с моими знакомцами сидела истощавшая, но вполне узнаваемая Ложь.

— Я увидела тебя издалека и решила подсесть. Надеюсь ты не против, подруга! — ее глаза нездорово сверкали.

— Бейни обещала нам показать завтра город, — радостно заявила девушка Скромности. Сам же Тим смотрел на опальную агентшу настороженно.

— Вообще-то мы хотели пообщаться наедине… — начала я.

— О, нам хватило приключений на сегодня, — вступил Тимоти. — Мы подумываем о возвращении в хостел.

— Чудно! — бывшая разведчица посмотрела на меня. И обратилась к парочке. — Запишите мой номер.

— Я забыла коммуникатор в сумке, — огорчилась рыжая.

— А у меня аккумулятор сел! — подозрительно позитивно добавил Филтон.

— Но, может быть, у вас есть какая-нибудь бумажка, — нашлась Ложь.

— Сейчас посмотрю, — мой напарник принялся рыться в кошельке. Перебрав все карманы, он, наконец, извлек помятую картонку. Наверное, чья-то визитка.

Незваная гостья извлекла погрызенный карандаш из поношенной сумки и принялась вырисовывать цифры. Закончив, она не спешила передавать клочок владельцу.

— Откуда ты знаешь ее? — удивленно спросила она.

— Кого? — нахмурился Скромность.

— Девушку на фото! — Бейни перевернула бумажку. — Сандру.

— Давно нашел эту фотку. Использую в качестве закладки для книг! — пожал плечами Тимоти.

— Ты лжешь, — зло прошипела бывший агент МС. Она переключилась на меня. — Ты не рассказывала ему, кто я?

— Мне кажется, вам пора идти! — твердо сказала я Тиму.

Нэнси непонимающе смотрела из стороны в сторону.

— Да, — отстраненно сказал Филтон. — Пойдем, любимая.

— Но Тимми…

— Нам пора! — он дернул девушку за руку. — Кое-кто перебрал немного.

— Хитер…

— Все в порядке, — парочка поспешила ретироваться.

Как только они отошли, я накинулась на Ложь.

— Что ты здесь делаешь?

— Это ты мне скажи, — ядовито усмехнулась изгнанница. — Я наблюдаю за тобой уже несколько месяцев. Ты и Эйвери. Ничего не хочешь объяснить?

— Почему же ты до сих пор не сдала нас Сирин?

— Потому что я больше не доверяю Содружеству. Что МС, что оппозиция — они одинаково опасны. Но у ваших противников хотя бы не принято убивать за прегрешения!

— Что же ты от меня тогда хочешь?

— Нужно убить инициированную! Ее могущество неконтролируемо. Когда-нибудь она не сможет справиться с ним.

Первым моим желанием было врезать по отвратительной морде и закапать зарвавшуюся девицу в песок. Но я не зря была одним из лучших агентов.

— Ты права, но у меня не поднималась рука этого сделать, — печально ответила я.

— У меня получится! — азартно воскликнула Бейни. — Ты знаешь, где она сейчас?

— Знаю, — подыграла я. — Филипс живет здесь неподалеку.

Я уводила Ложь дальше от пляжа. Мне нужно было кое-что прояснить напоследок.

— Откуда ты знаешь девушку с фото?

— Старая знакомая, но мы давненько не общались с ней! — Бейни дала понять, что не хочет продолжать эту тему. Но у меня были и другие. Больное увлечение Тима теперь не слишком интересовало меня.

— Ты же была на общем собрании в Месяце Белых Мух?

— Что за глупости, Храбрость? Откуда в юстиорском поселении телепорты в Бункер? Здесь в Палире нет ни одной нашей точки.

— Хорошо, но как ты узнала о том, что Эйвери будут искать? О том, как она выглядит.

— Подслушала разговор Саладона с учеником.

— Тогда понятно! — я мило улыбнулась несчастной. Мне было даже жалко ее. Хорошо, что я редко выхожу из дома без любимой штучки.

Завершив свою нелегкую, в прямом смысле, работу я отчистилась от земли и набрала номер напарника. Прожив в стране хотя бы полгода, хороший шпион всегда заприметит места, если нужно что-то надолго спрятать. Или кого-то.

— Что она сказала тебе? Я видела, как ты напрягся!

— Твоя подруга спросила нас о том, откуда мы тебя знаем. А Нэнси сказала, что я работаю с тобой. Тогда Бейни начала городить какую-то ерунду об опасности Содружества и инициациях! — взволнованно зашептал Филтон. — Кто это был?

— Одна сумасшедшая из оппозиции. Подумала, наверное, что ты один из них. Она нам больше не помешает!

Скромность вздохнул.

— Ты же понимаешь, что Сирин не стоит знать о случившемся. Иначе твоя подруга может пострадать — госпожа не любит хвосты. Лучше я сама отражу в отчете информацию о произошедшем. И всем будет хорошо!

— Ты просто клад, Мак-Лейн. Я обожаю твою способность разбираться со всем!

Устало привалившись к стене, я вытерла лоб.

— Я тоже люблю тебя, Тим. Береги себя и Нэнси.

— Мы же еще увидимся? Наш вылет только через десять дней!

— Непременно.

— Тогда, до встречи!

— До встречи, партнер!

Подходя к дому, который снимали Эйвери и Закери, я увидела странную фигуру. Это был высокий палирский мужчина, шедший по направлению к дороге. Я точно помню, что уже встречалась с ним раньше. В Хранилище, перед тем как попасть в лабораторию. Не помня себя от испуга, я бросилась в дом и поднялась в спальню Эйфории.

Удивительно, но она спокойно спала, укрывшись инфантильным одеялом в крупный цветочек. Я нагнулась к подруге и заботливо погладила ее по голове. Сущий ребенок! Как вообще можно хотеть причинить зло подобному существу? Я не жалела о том, что сделала с Бейни. Эви этого заслуживала. Заслуживала спокойной жизни и безопасности. И я сделаю все, чтобы она выжила!

Спустившись на кухню, я налила себе соку и присела на табурет. Весь этот винегрет из событий, произошедший сегодня, не покидал моих мыслей. Но теперь меня беспокоили не только приглашение императрицы и неожиданно появляющийся палирец, явно связанный с оппозицией. Было еще одно несоответствие, которое с каждым днем волновало меня все сильнее. Кто-то из МС ведет свою игру. На последнем моем общим собрании Сирин показывала предположительный портрет Эйвери. И он совершенно не соответствовал истине. Неужели агент, предоставивший описание, соврал? Или Милосердие решила не раскрывать истинную внешность инициированной, которую сама же и приказала искать всем? Но какой в этом смысл? Что же происходит вокруг этой девушки на самом деле? А каким образом Бейни связана с бывшем мифической возлюбленной Тима? И причем здесь женщина-телепортист, которую я видела в парке после инициации Скромности?

Допив, я прошла в гостевую спальню, поклявшись самой себе, что никогда не брошу подопечную. И обязательно открою каждую тайну, связанную с ней. А пока, даже лучше, что никто из моих коллег не сможет узнать в Эйфории эмпата, которого было приказано найти.

* * *

— Господин! Господин, что же вы решили? — голос Стефании вывел мужчину из задумчивого оцепенения.

— А по какому вопросу я должен был что-то решать?

— Мистер Отт хочет встретится с вами, чтобы обсудить возможность совместной работы на его территории, в герцогстве.

— Когда? — он скучающе потянулся, возвращаясь к работе.

— В следующий вторник он приезжает в Кенсвуд. Думаю, вечером.

— Отметь в моем расписании.

— Как скажете, — девушка соблазнительно улыбнулась.

В кабинет влетела высокая брюнетка в обтягивающем сером платье, заботливо вывязанном лотарианскими модельерами. Она по-хозяйски прошла к уютному кожаному креслу, погрузила в него свое стройное тело и включила видеотранслятор.

— Как твои дела, Мэдисон?

— Я утомилась! — красавица сбросила туфли на высоком каблуке и подтянула ноги под себя. — Иногда вы бываете крайне жестоки к своим подчиненным.

— Может, стоило надеть более удобную обувь, если предполагается много перемешаться по городу? — язвительно хмыкнула Стефания.

Нововошедшая одарила коллегу снисходительным взглядом.

— Предлагаешь одеть твои старинные дерьмодавы, Стеф? Ну уж нет, спасибо!

Блондинка ответила на колкость и девушки начали затяжную перепалку. К сидящему за дубовым столом человеку наклонилась неприметная полноватая женщина в очках.

— И как ты их терпишь?

— Привык спокойно относится к людским страстям. Каждый не идеален, но именно изъяны делают нас индивидуальностями. Нет ничего более бесполезного и неосознанного, чем безликая толпа добреньких хорошистов.

— Ты хоть раз можешь ответить на вопрос нормально? Не погружаясь в очаровательные, но бессмысленные философские рассуждения.

— Но тебе ведь интересно знать субъективное мнении по поводу абстрактного явления, Мириам. Я не умею оперировать собственными реакциями без объяснения истоков моего отношения так, чтобы тебе было ясна их природа.

— Можешь перестать делать то, что ты делаешь. Природа твоего идиотизма мне ясна!

— И какова же она? — оживился мужчина.

— Послеродовая травма, — отчеканила его собеседница.

Он приуныл.

— Мне скучно! Я все жду чуда, свежих эмоций, но ничего не происходит. Остается лишь следить за ответными действиями на свою вымученную эксцентричность.

— Шеф, тебе стоит бросить все дела и умотать пожить поближе к теплу, природе. Сейчас это модно у таких как ты.

— Ну не знаю, Мириам. Вот ты сейчас предложила, а моя душа осталось равнодушна. Может, еще попробуешь?

Тем временем Мэдисон закончила ссору с напарницей, прибавив звук видеотранслятора. Зал заполнила глухая, вибрирующая музыка. Человек, сидевший за столом, и его личный секретарь повернулись посмотреть на экран.

— О, я знаю этого исполнителя. Мы привозили его пару раз, — мужчина пристально наблюдал за происходящим. — А вот это уже интереснее.

Рослый манариец, читающий о стремлении к личностной независимости, сменился стройной татуированной девушкой с сиреневыми волосами. Она была облачена в эротичную имитацию смирительной рубашки. Ее ноги и шея были закованы в колючую проволоку, пестря кровоподтеками. Неизвестная певица выводила мягким голосом припев, сладострастно извиваясь:

Контролируй свои эмоции, поступать старайся по правилам

И не вздумай жить осознано, ведь иначе не будешь ты равен им

Я как птица в клетку посажена, ограничена ржавыми стенами

В этом мире система налажена, вы смеетесь над своими проблемами

— Кто это? — заинтересовавшись, спросил мужчина.

Мириам поморщилась. Раз в два-три месяца ее шеф стабильно увлекался молодым, малоизвестным музыкантом. Его не интересовал интим с подопечными, ему хотелось быть первооткрывателем новых имен. Обычно юная звездочка либо горела некоторое время, затухая, либо отправлялась в свободное плавание. Но все, как один, были благодарны этому странному человеку. Вот и теперь их начальник присмотрел себе новую жертву.

— Это Эйфория, — присмотревшись, ответила Мэдисон. — Полгода назад выпустила пару синглов. У нее был весьма неплохой старт для молодой исполнительницы.

— Очередная дурочка на подпевках! — усмехнулась Стефания. — Ничего особенного.

— Я бы не сказала, — пожала плечами ее вечная соперница. — Она состоит в интересном проекте, сочетающим этническую и электронную музыку. Моя сестра ездила в Палир и была в восторге от их группы. Говорит, что голос у вокалистки до самых костей пробирает. Настолько хорош! Я немного следила за их творчеством и могу подтвердить.

— Надо брать! — махнул рукой мужчина. — Соединитесь с ее менеджером и пригласите к нам.

— Сначала нужно оценить насколько она востребована в Атарии. Вы же даже не знакомы с ее материалом!

— Успею познакомиться, пока она едет.

— Но господин, — запротестовала блондинка.

— Я не принимаю никаких оправданий. Живо за дело!

Стеф неторопливо подошла к лэптопу, с неохотой начав выполнять очередной бредовый приказ чудного руководителя.

— Новая игрушка? Вот что по вкусу твоей душе? — тихонько произнесла Мириам.

— Займу себя хотя бы на время! — ответил шеф. — А что мне еще остается?

Его помощница лишь вздохнула. Надеется на то, что начальник когда-нибудь повзрослеет и остепениться было крайне наивно.

— Номер ее концертного директора не отвечает, — обреченно сказала Стефания.

— Дай мне коммуникатор! — мужчина вскочил и подошел к помощнице, глядя на экран компьютера. — Мой звонок никто не посмеет игнорировать.

* * *

Как же убого спать на двух сомкнутых креслах! Приняв сидячее положение, я собрала волосы в хвост. Уже жалею, что не ограничилась вчера безалкогольными напитками, но два года в Эрите — дата знаменательная. С другой стороны, именно из-за крепкой настойки я и переместилась сегодня в Тоннель Души. Замутненное сознание предрасполагает к астральным странствиям. Мы с Прау не виделись несколько месяцев, эта встреча стала для меня счастливым откровением. До сих пор Высшее Создание было единственным, кого я допускала к себе настолько близко.

Про меня ходило множество слухов на побережье. Особо азартные даже спорили между собой, кому достанется ночь с неприступной Эйфорией. Но пока, насколько я могу судить, победитель так и не был выявлен. Хитер все подговаривала нас с Таем прикинуться парой, чтобы различные интересные личности перестали пытаться обратить на себя мое внимание. Но мы не считали это отличной идеей. Я бы ни за что не смогла даже притворяться его любовницей. А досужие сплетни меня не беспокоили — было много других тем для размышлений.

Вчера я уснула дома у Мак-Лейн, так и не доехав до себя. А теперь пыталась собрать мысли в кучу. Я с трудом могла вспомнить, как прошло ментальное путешествие — в Даэр'Эргара меня пускали с неохотой. Экраны с чужими жизнями давно перестали быть мне доступны, но я все еще могла свободно передвигаться по привычному маршруту. Три поворота налево и один направо. Я боялась, что скоро совсем потеряю возможность встречаться с Прау. Но ничего с этим поделать не могла. А он если и мог, то не хотел.

Мое внимание переключилось на заунывный звон — рабочий коммуникатор Хитер. Он разрывался минут пять, причиняя мне дикую головную боль. Наконец, аппарат замолчал. Его владелица даже не шевельнулась за все время.

Я с трудом встала, намериваясь взбодриться контрастным душем и цитрусовым соком. Виски ломило, но нужно было себя пересилить. Иначе пробуду овощем до самого вечера.

Проходя мимо кровати подруги, я вздрогнула от нового желания невидимого абонента пообщаться с ней. С другой стороны — с этого номера она связывалась только по делам, касающихся моей деятельности. Может, там что-то важное, раз так долго пытаются установить контакт. Вряд ли эта спящая пьянчуга станет злится, если я отвечу на вызов. Зато, если звонят предложить новый контракт, я точно буду знать какие комиссионные получит мой менеджер. А то я что-то сильно ей доверяю!

— Слушаю вас! — четко проговаривая слова, поздоровалась я.

— Это мисс Мак-Лейн? — раздался уверенный мужской голос.

— Нет, — сказала я, испытав желание прикусить язык.

— Могу я поговорить с ней?

— По поводу ангажемента[11]?

— Не совсем. Я хотел бы пригласить одного из ее артистов.

— Сейчас мисс Мак-Лейн работает с единственным исполнителем.

— Вы ее помощница?

— Да, меня зовут Эйвери Филипс. Оставьте свои контакты, и менеджер свяжется с вами.

— Зачем? — человек усмехнулся. — Я уже нашел ту, что мне нужна, госпожа Эйфория. Меня зовут Колин Шаффл. Я представляю небольшой клуб в столице Атарии. «Ночной Рай Кенсвуда». Слышали о таком?

От неожиданности я чуть не выронила коммуникатор.

— Конечно, — я старалась не выдать своего удивленного замешательства.

— Я ознакомился с райдером и хочу предложить вам работу на постоянной основе.

— Сейчас мы находимся в Палире…

— Спасибо, но я уже прочитал о том, что затраты на перелет лежат на заказчике.

Меня уже некоторое время сильно тянуло на родину. Приглашение невидимого собеседника, несмотря на его сумбурность и неожиданность, пришлось мне по душе.

— О какой дате идет речь?

— Повторю: речь идет о работе на постоянной основе. Все вопросы я обговорю с вашем менеджером позднее, условия перешлю по почте, — его голос стал мягким и каким-то обволакивающим. — В данный момент я хочу услышать лишь предварительный ответ. Вас заинтересовала подобная перспектива?

Я замерла в нерешительности. С одной сторона — мне хотелось согласиться, а с другой — что-то в этом Колине откровенно настораживало. Но самое страшное, что он мог сделать мне сейчас — больше не перезвонить. Если я проявлю неравнодушие к его предложению, хуже никому не станет. А если мне не понравится, то всегда смогу отказаться.

— Думаю, мне стоит обговорить это со своим администратором. И как можно больше узнать о предоставляемых условиях.

Он назвал сумму. От которой моя захваченная мигренью голова едва ли не разорвалась.

— Я не могу огласить окончательный ответ.

— Никто и не просит, — усмехнулся Шаффл. — Но вы подумаете и дадите обратную связь?

— Мы обсудим все с моим менеджером и донесем до вас принятое решение, — растерянно ответила я.

— Не торопитесь! Мисс Филипс, я рад был пообщаться с вами. Надеюсь на ваше согласие и дальнейшее плодотворное сотрудничество.

— Всего доброго, мистер Шаффл.

Отключив связь, я бросилась будить подругу.

— Хитер! Хитер, срочно вставай!

Мак-Лейн недовольно разлепила веки, пытаясь оценить происходящие.

— Что случилось, Эви? Где пожар?

Я присела на кровать, с надеждой посмотрев на приятельницу.

— Пожалуйста, только не кричи и выслушай меня до конца.

Она приподнялась, протирая глаза.

— Начало мне уже не слишком нравиться. Но ты продолжай, продолжай!

— Начну с того, что мы, кажется, возвращаемся в Атарию.

Примечания

1

Меритократия — политический режим, согласно которому руководящие посты должны занимать наиболее способные люди, независимо от их социального происхождения и финансового состояния (прим. автора).

2

Фимиам — ароматическая смола (прим. автора).

3

Агарбатти — курительные палочки.

4

Шитара — аналоговое для Даммара подобие многострунного музыкального инструмента — ситара. Истинное название не употребляется, так как ситар — этнический инструмент, и является частью культуры, несуществующей в данной вселенной (прим. автора).

5

Кандашира — аналоговое для Даммара подобие ударного музыкального инструмента — канджиры. Истинное название не употребляется, так как канджира — этнический инструмент и является частью культуры, несуществующей в данной вселенной (прим. автора).

6

Джем-сейшен — коллективное импровизационное музыкальное исполнение, когда участники собираются и играют без особых приготовлений и определённого соглашения (прим. автора).

7

Джог — подвижный элемент интерфейса диджейского проигрывателя, служащий для увеличения или уменьшения скорости трека (прим. автора).

8

Питч — подвижный элемент интерфейса диджейского проигрывателя, служащий для фиксации изменения скорости трека (прим. автора).

9

Кроссфейдер — подвижный элемент интерфейса диджейского проигрывателя, позволяющий смешивать канальные сигналы. Если бегунок стоит посередине, то оба канала звучат на равной громкости. Чем больше бегунок отклоняется к одной из сторон, тем очевиднее звучит этот канал (прим. автора).

10

Квадрат — в данном контексте — музыкальная единица равная четырем (восьми, шестнадцати или тридцати двум) тактам (прим. автора).

11

Ангажемент — в данном контексте — договор о приглашении артиста на определенный срок участвовать в концертах, шоу и т. д. (прим. автора).

Content

Лена Мейн
Дети Абсолюта. Скромность и Храбрость

Глава 1. Большие неожиданности

Глава 2. Первые шаги

Глава 3. Ненормальные и сумасшедшие

Глава 4. Взаимодополняющие желания

Глава 5. Стремительное падение

Глава 6. Путешествия вглубь и вовне

Глава 7. Непокоренные души

Глава 8. Новые знакомые

Глава 9. Сплошной обман вокруг

Глава 10. Музыка и предрассудки

Глава 11. Жизнь в ломаном ритме

Глава 12. Возвращение к началу

Примечания