Эксперт Эксперт Журнал

Эксперт № 15 (2014)

Автаркия себе дороже

Редакционная статья

section class="box-today"

Сюжеты

Мировые финансы:

Не пропустить волну

От реверансов толку мало

/section section class="tags"

Теги

Банк России

Банк "Россия"

Мировые финансы

Финансовые инструменты

Финансовая система России

Долгосрочные прогнозы

Банки

/section

Выборочные и, в общем, пока что безобидные санкции США в адрес ряда высокопоставленных российских персон и финансовых институтов возымели острую реакцию. Четырнадцатый по размеру активов в стране банк «Россия» в ответ на санкции в свой адрес решил разорвать бизнес-отношения со всеми зарубежными контрагентами, а заодно еще и отказался иметь дело с любой валютой кроме родных рублей — даже внутри России. С точки зрения попадания в общественные настроения ход, что и говорить, очень выигрышный. А учитывая вес и влияние акционеров, клиентов и партнеров банка, образующих одну из самых мощных в стране неформальных провластных бизнес-групп, можно не сомневаться, что дополнительные издержки, связанные с вынужденным подключением к валютным операциям клиентов «России» банков-посредников, будут компенсированы. Не исключено и возникновение ситуативной моды на обслуживание именно в этом патриотичном банке. Тем более что пример подал сам президент страны, открыв в «России» зарплатный счет. Уже через несколько дней его примеру последовал глава Чечни Кадыров.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Существует ли вероятность того, что за «Россией» последуют и другие крупные кредитные учреждения и автаркичная рублевая зона внутри российской банковской системы будет расширяться? Доводя реконструкцию до предела, можно ли представить полностью замкнуто-рублевую банковскую систему РФ, которая через госкорпорацию ВЭБ осуществляет адресные сношения российских клиентов с нерезидентами?

Описанная система есть не что иное, как валютная монополия государства времен СССР. Все расчеты через Внешэкономбанк. Плюс сегмент розничной торговли внутри страны за инвалюту — за чеки в специализированных магазинах «Березка». Нерыночный валютный курс рубля. Хождение иностранной валюты внутри страны запрещается и наказывается. «Валютчиков» тогда сажали, были случаи смертной казни (дело валютчиков 1961 года).

Однако воспроизведение этой истории сейчас вряд ли возможно. Хотя бы потому, что нынешняя российская экономика существенно менее самодостаточна по сравнению с советской, а степень нашей сегодняшней интегрированности в мирохозяйственные связи гораздо выше. Уровень валютизации банковского сектора России все еще весьма высок. Примерно четверть активов и пассивов банковской системы номинирована в иностранной валюте. 10–15% средств банков привлечены или размещены за рубежом, у нерезидентов. 20% вкладов населения — валютные. И в этом нет ничего удивительного, если вспомнить, что торговый оборот с заграницей достигает 40% годового ВВП.

По линии трансграничных потоков капитала (займов, портфельных инвестиций) наша зависимость от зарубежных рынков тоже велика: внешний долг частного сектора составляет порядка трети ВВП, чуть менее четверти суммарного объема размещенных рублевых гособлигаций находится в портфелях нерезидентов, а доля нерезидентов-юрлиц в капитале главного госбанка страны — Сбербанка — составляет ни много ни мало 44%.

Из этого следует простой вывод: рассчитывая контрмеры в отношении санкций, а также стран и конкретных институтов, их применяющих, нам чрезвычайно важно придерживаться принципа разумной достаточности, тщательно взвешивать издержки, которые мы понесем сами, накладывая самоограничения на сношения с заграницей. «Назло дяде отморожу уши» — негодный принцип для страны, претендующей на роль одного из глобальных центров силы.

Впрочем, складывается впечатление, что накал эмоций на Западе в связи с присоединением Россией Крыма начинает спадать, уступая место более прагматичной линии поведения. А это значит, что эскалация экономических и финансовых санкций в отношении нашей страны становится менее вероятной. Мы получаем передышку и возможность заняться обустройством не только двух новых субъектов федерации, но и национальной платежной системы, обеспечивающей автономные карточные расчеты, независимые от возможных недружественных действий международных платежных систем.

Это все мое, родное

Инициатива банка «Россия» отказаться от операций в иностранной валюте и от любых сношений с нерезидентами может быть осуществлена без больших потерь для банка и его клиентов. Однако если кампания за финансовый патриотизм будет шириться, издержки наших «антисанкций» могут превысить ущерб от исходных санкций США

section class="box-today"

Сюжеты

Курсы валют:

Куда ведет нас Центробанк

Рубль отыгрывается

/section section class="tags"

Теги

Курсы валют

Финансовая система России

Финансовые инструменты

Долгосрочные прогнозы

Вокруг идеологии

Рубль

/section

За прошедшие две недели банк «Россия», прежде мало чем выделявшийся на фоне остальных гигантов отечественной банковской сферы, оказался в центре общественного внимания и постепенно приобрел статус едва ли не национального героя. Началось все с того, что 21 марта в рамках санкций Министерства финансов США международные платежные системы Visa и MasterCard заблокировали проведение трансакций по картам «России», а американские банки заморозили его корсчета, лишив возможности проводить долларовые расчеты. Рейтинговое агентство Standard & Poor’s отозвало кредитный рейтинг банка. Причина санкций — подконтрольность «России» миллиардеру Юрию Ковальчуку , одному из фигурантов черного списка Белого дома. За «Россию» вступился президент Владимир Путин , открывший в банке зарплатный счет. Его примеру уже последовал глава Чечни Рамзан Кадыров , заявив в своем Instagram, что если банк не нравится США, то он уж точно надежный.

Затем события начали развиваться в нетривиальном ключе. Банк «Россия» заявил, что полностью отказывается от валютных операций и отныне будет работать только на внутреннем рынке и только с рублем. В подтверждение этих слов он закрыл корсчета в американских J. P. Morgan Chase и Bank of New York Mellon. Для российской банковской сферы это прецедент, и крайне любопытно, как демарш «России» скажется на бизнесе самого банка и его клиентов.

«Российская» империя

За 24 года существования банк «Россия» прошел путь от небольшого регионального банка до финансового института федерального масштаба. На начало текущего года его активы достигли 414 млрд рублей (данные агентства «Эксперт РА»), это ни много ни мало 14-е место в российской банковской табели о рангах. Во многом этому успеху поспособствовал административный ресурс. «Россия» была близка к власти с первого дня своего существования. Собственно, основан банк был в 1990 году управделами Ленинградского обкома на деньги КПСС. В 1991 году, после национализации имущества КПСС, банк взяла под свое крыло петербургская мэрия. Именно тогда в руководстве банка появился Юрий Ковальчук. Долгое время «Россия» жила незаметно и скромно: банк вел финансы городской администрации и принимал посильное участие в общественных мероприятиях. Новая глава в истории «России» началась одновременно с первым президентским сроком Владимира Путина, с которым Юрия Ковальчука связывала не только совместная работа в начале 1990-х, но и близкая дружба.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

В начале 2000-х «Россия» начала стремительно обрастать активами. В 2004 году стартовала реформа «Газпрома» — газовая монополия распродавала свои непрофильные активы. Один из таких активов — страховая компания СОГАЗ — и стал первым большим приобретением «России».

Затем настала очередь еще одной «дочки» «Газпрома». В 2006 году СОГАЗ через серию сделок приобрел контроль на управляющей компанией «Лидер». Сегодня «Лидер» — крупнейшая УК в России, под ее управлением находится 453 млрд рублей, но на момент сделки ценность компании была в другом. «Лидер» управлял средствами НПФ «Газфонд», который, в свою очередь, являлся акционером Газпромбанка. Главный расчетный банк газовой монополии и был самым лакомым кусочком в строившейся империи «России». Ему принадлежали доли в самых разнообразных интересных активах: от «Газпром Медиа» до «Атомстройэкспорта» и «Сибура». Кстати, схема владения банком «Россия» Газпромбанком с тех пор не изменилась. Сегодня НПФ «Газфонд» принадлежит 49,6% акций банка, из которых 80% по-прежнему находятся под управлением УК «Лидер» (см. схему). Правда, в начале марта СОГАЗ из капитала «Лидера» вышел, продав 35% акций УК «Газфонду». Одновременно снизилась менее чем до 50% доля «России» и в самом СОГАЗе. По всей видимости, таким образом «Россия» пыталась обезопасить свои активы от американских санкций. Это, однако, не помешало J. P. Morgan Chase на прошлой неделе заблокировать денежный перевод посольства России в Казахстане в адрес СОГАЗа.

Банк «Россия» поддержали рублем

Фото: РИА Новости

Помимо доходных финансовых активов банк «Россия» контролирует существенную долю российского медиарынка. Банку принадлежит контрольный пакет холдинга «Национальная медиагруппа», среди активов которой «Первый канал», «Рен-ТВ», Русская служба новостей и газета «Известия». Кроме того, через цепочку офшоров «Россия» владеет также холдингом СТС Media.

Последнее крупное приобретение «России» — выкуп в начале прошлого года 50-процентного пакета мобильного оператора «Tele 2 Россия» у банка ВТБ. Вместе с банком Ковальчука в состав акционеров компании вошли структуры совладельца «Северстали» Алексея Мордашова . В ближайшее время этот актив станет еще более привлекательным: будет создано совместное предприятие Tele 2 с «Ростелекомом», который передаст в него свои мобильные активы и войдет в число акционеров.

Теперь присмотримся к основным акционерам самой «России». 37,99% акционерного капитала принадлежит Юрию Ковальчуку. Следом идет Николай Шамалов (9,768%) — один из участников известного кооператива «Озеро». Миллиардер Геннадий Тимченко владеет 7,404% акций банка через «Трансойл СНГ». Еще 5,552% принадлежит Алексею Мордашову через компанию «Севергрупп». И наконец, 5,486% владеет «Сургутнефтегаз» — одна из крупнейших частных вертикально интегрированных нефтяных компаний России, обладающая огромной денежной «подушкой» (порядка 30 млрд долларов на середину прошлого года).

Проживет и с рублем

При всем нешуточном масштабе прямых и косвенных владений банк «Россия» остается темной лошадкой на банковском рынке. Именно так о нем отзываются банкиры и аналитики, опрошенные «Экспертом». «Банк “Россия” можно охарактеризовать как казначейский банк, причем как для формальной группы “Россия”, так и для неформальной группы, в которую входит и “Газпром”», — считает Максим Осадчий , начальник аналитического управления банка БКФ. О связи «России» с компаниями, в которых у нее есть доля, и со структурами, владеющими банком, говорят все эксперты. «Мы отмечаем очень тесные связи между АКБ “Россия”, “Газпромом” и аффилированными с ними компаниями. Кредиты и депозиты компаний группы “Газпрома” представляют собой значительную долю активов и обязательств банка», — констатировали в прошлом году аналитики Standard & Poor’s, рейтинговавшие банк. Известно, что счета в «России» держит и «Северсталь». Логично предположить, что часть своих денег в банке держит и «Сургутнефтегаз». Собственно, и в отчетности банка за 2012 год говорится, что 42% клиентских средств приходится на компании нефтегазовой отрасли (109,5 млрд из 256,9 млрд рублей).

Главный акционер «России» Юрий Ковальчук не боится американских санкций

Фото: РИА Новости

Тем интереснее вопрос, как «Россия» будет развивать свой бизнес дальше, отрекшись от любых трансакций, номинированных в иностранной валюте, и любых сделок-сношений-проводок с нерезидентами, ведь большинство ее клиентов на сегодня — активно экспортирующие и занимающие за рубежом компании.

Насчет пассивной базы банку беспокоиться точно не стоит: на долю нерезидентов приходится порядка 5% обязательств, а значит, их можно безболезненно заменить рублевым фондированием. Кроме того, по мнению Максима Осадчего, даже средства нерезидентов в обязательствах банка — это, скорее всего, российские деньги, попавшие на баланс банка через офшоры.

Что касается активов, то здесь зависимость от резидентов выше — порядка 25%, по данным портала kuap.ru на 1 марта. Основная их часть — корсчета в банках-нерезидентах и короткие межбанковские кредиты: 44,6 млрд и 36,5 млрд рублей соответственно. Еще 22,4 млрд рублей вложено в ценные бумаги, и 9 млрд рублей выдано в виде кредитов. Часть этих денег — если речь идет о корсчетах — заморожена в банках США. Активы же, связанные с европейскими банками, можно будет вернуть, как полагают аналитики, без особых сложностей, если только история с санкциями не получит развития.

Совсем другая ситуация с валютной составляющей баланса «России». Валютные статьи — это треть активов и четверть пассивов банка. Среди активов основная часть приходится на ценные бумаги и среднесрочные (до трех лет) кредиты резидентам. В пассивах соответственно преобладают срочные средства клиентов-юрлиц. Как именно банк будет разбираться с этими активами и обязательствами после закрытия корсчетов в иностранных банках, не совсем понятно. Прямой запрос «Эксперта» сам банк «Россия» оставил без ответа. «Что касается поступлений по валютным кредитам, то “Россия” может работать через другой российский банк, — говорит Ольга Беленькая , заместитель руководителя аналитического департамента “Совлинка”. — Клиент зачисляет на счет в этом банке валюту, потом происходит конвертация, и “Россия” будет получать рубли». По сути, речь идет о схемах, по которым работают сегодня российские банки, не имеющие валютной лицензии, но совершающие при этом международные операции, например перевод клиентских средств за границу (таковых 297 из 910 действующих банков на 1 марта). Пока что для «России» это наиболее вероятный вариант работы. «Закрытие корсчета в банке-нерезиденте мало что значит для российского банка — он может работать через другое кредитное учреждение, у которого такой корсчет есть, — говорит Виктор Четвериков , генеральный директор Национального рейтингового агентства. — Так в 1990-е годы делали многие банки, избегая при этом дополнительных расходов и проверок со стороны западных банков. Сейчас такой практики почти нет, поскольку долгое время банки шли к тому, чтобы иметь собственные корсчета в иностранных банках и полноценную валютную лицензию. В случае с “Россией” мы видим обратный процесс».

У главы Сбербанка Германа Грефа большие планы на национальную платежную систему

Фото: РИА Новости

Однако работа через сторонние банки может привести к дополнительным расходам: как минимум придется платить комиссию банку-корреспонденту. С другой стороны, учитывая уровень государственной поддержки, оказанной банку в первый день действия санкций, «Россия» может рассчитывать на льготные комиссионные. К тому же компенсировать возникшие расходы смогут новые проекты, к обслуживанию которых, вполне возможно, будут привлечены влиятельные корпоративные клиенты банка.

Но в любом случае переход на рублевые операции, что бы ни заявлял сам банк, быстрым не будет. «В один момент банк от валютных операций отказаться не сможет: ему потребуется какой-то переходный период, чтобы сохранить валютные активы, а потом заместить их рублевыми, — считает Виктор Четвериков. — Для этого нужно время, в течение которого потребуется провести определенную работу: переподписать договоры, заключить новые соглашения, рассчитать комиссионные, подключиться к новому процессингу для выпуска платежных карт, вести расчеты через корсчет другого банка. Но не думаю, что это окажется большой проблемой для “России”».

«После отказа от валютных операций существенных проблем для банка и бизнеса, который он обслуживает, быть не должно, — считает Максим Осадчий. — Ведь банк “Россия” — часть структуры, которую обслуживают еще и другие банки: Газпромбанк, Сургутнефегазбанк и прочие. Есть куда перебросить валютные активы и обязательства. Поэтому санкции в отношении банка не приведут к его разорению, даже если не принимать в расчет поддержку со стороны государства».

В ближайшем будущем «Россию», очевидно, ожидает и приток новых клиентов, учитывая уровень пиар-кампании с участием главы государства. «Число клиентов увеличится, — считает Яков Миркин , заведующий отделом международных рынков капитала Института мировой экономики и международных отношений РАН. — Отличная реклама! Будет действовать внеэкономическая логика. У этого банка сегодня минимальный риск — он стал незакрываемым внутри России. К этому банку финансовые регуляторы будут предъявлять минимальные претензии. Может стать модным открывать в нем счета именно в силу поддержки, получаемой сегодня от властей. Та же логика, что и мода когда-то на теннис, а потом на силовые противоборства».

Рублевый патриотизм

Решение банка «Россия» перейти исключительно на рублевые операции встретило поддержку отечественного финансового бомонда. «Изменения, которые происходят в банке “Россия”, — это шаг вперед к тому, чтобы наша экономика, наш банковский сектор стал поистине сектором национальной валюты», — заявил президент ВТБ Андрей Костин . А президент Ассоциации региональных банков Анатолий Аксаков предлагает такую трактовку событий: «Может быть, Всевышний решил, что надо простимулировать переход на работу с национальным рынком, и избрал для этой цели банк “Россия”», — сказал он Русской службе новостей. Присоединились к банкирам и рядовые граждане, установившие деревянный знак рубля напротив московского офиса «России». Затем в числе рублевых патриотов оказался и Сбербанк, заявивший, что отказывается от предоставления потребительских кредитов в иностранной валюте. Хотя доля валютных кредитов, выданных в прошлом году населению, в портфеле «Сбера» не достигает и процента, крупнейший банк страны посчитал своим долгом отметиться в кампании.

На новый виток вышли дискуссии о будущем национальной платежной системы. На предыдущем этапе в числе явных фаворитов был Сбербанк со своей системой «Универсальная электронная карта» (ПРО-100). Идея создать суверенную Visa/MasterCard на базе процессинга Сбербанка была поддержана Владимиром Путиным, тем более что Герман Греф , глава «Сбера», заявлял, что начать массовое подключение банков к ПРО-100 можно будет буквально через несколько месяцев. Однако ни банкиры, ни эксперты оптимизма Грефа не разделяют. «Общенациональную платежную карту было бы ошибочным создавать на платформе ПРО-100, — заявил “Эксперту” Александр Хандруев , глава консалтинговой группы БФИ. — Во-первых, со стороны софта это очень сырой продукт. Во-вторых, это будет давать неоправданные преимущества узкой группе банков, которая будет диктовать свои тарифы и комиссионные. В-третьих, это повысит вероятность принятия неоптимальных решений по программному обеспечению и закупке оборудования».

Президент ВТБ Андрей Костин считает, что банковский сектор должен активнее работать с рублем

Фото: РИА Новости

С этими аргументами, очевидно, согласны и в Банке России. Регулятор уже предложил строить НПС на базе некоммерческой организации, учрежденной под его эгидой вместе с российскими банками и другими платежными системами. Этот путь более разумный, но он займет куда больше времени и потребует значительно больших финансовых затрат, нежели предложения Сбербанка. Но вполне может выйти так, что из-за спешки (окончательное решение должно быть готово к середине апреля), в которой обсуждается будущее НПС, итоговый продукт окажется ничем не лучше сырой ПРО-100. Смущает и то, что цель безопасности постепенно выходит на первый план, заслоняя соображения удобства. «Если НПС — это берлинская стена между рублевым и валютным оборотом, то не стоит искать экономического смысла в ее создании, — считает Яков Миркин. — Это административное решение, создающее издержки и неудобства, прежде всего для среднего класса. Это неудобно, накладно — пользоваться внутри страны рублевыми карточками, а для поездки за границу приобретать специальную валютную, ту же Visa или MasterCard. В этой системе легко одним запретить, а другим разрешить приобретать валютные карточки. В ней легко устанавливаются лимиты на приобретение наличной валюты. Сегодня пять тысяч евро, а завтра государство решит, что вам хватит на неделю одной тысячи».

Вообще, напоминает Александр Хандруев, в начале 2000-х благодаря усилиям покойного первого зампреда ЦБ Андрея Козлова в ЦБ РФ была сформирована рабочая группа по созданию национальной платежной карты, но крупнейшие российские банки предпочли сепаратистские действия. Перспективные российские проекты — «Золотая корона», «Юнион кард» и др. — не получили необходимой поддержки. Итог — потерянные десять лет и почти полная зависимость от международных платежных систем.

В ближайшее время банковский рынок ждет еще одна сложность в работе с иностранными банками и компаниями. На прошлой неделе стало известно, что США тормозят подписание соглашения о двустороннем взаимодействии по реализации FATCA — закона о налогообложении иностранных счетов американских резидентов. Согласно положениям FATCA, все неамериканские банки обязаны сообщать системе службы внутренних доходов США (IRS) об открытии у них таких счетов. «Цена, которую неамериканские банки заплатят за отказ от сотрудничества с FATCA, относительно высока, — рассказывает Пол Спрейг , эксперт компании RUSSIA CONSULTING. — Банки, которые выбирают отказ от сотрудничества с FATCA, рискуют столкнуться с санкциями как со стороны США, так и со стороны банков, сотрудничающих с FATCA, что может заключаться в удерживании налогов на платежи, исходящие из США». Механизм санкций прост: банк, сотрудничающий с FATCA, при проведении платежа в адрес банка, в FATCA не вступившего, обязан удерживать 30-процентный налог, причем даже с транзитных платежей. «Это создает ситуацию, когда банки, не сотрудничающие с FATCA, буквально принуждаются к сотрудничеству масштабным финансовым ударом», — говорит Пол Спрейг.

Сейчас, когда подписание соглашения заморожено, отечественные банки могут столкнуться не только с налоговыми санкциями, но и с финансовой блокадой, в которую уже попал банк «Россия»: зарубежным банкам куда проще отказаться от работы с учреждениями, не сотрудничающими с FATCA, чем разрабатывать схемы по удержанию 30-процентного налога.

Избавиться  от зеленых фантиков быстро не получится

Одновременно со всеми вышеперечисленными инициативами появились слухи, что российские экспортные компании могут перейти с долларов на евро в расчетах с покупателями. А американский трейдер Джим Синклер выступил с предостережениями, напомнив, что сила американского доллара обеспечена тем, что все контракты на поставку энергоносителей номинируются в долларах США. «Нефтедоллар является импульсом для американского доллара. Если правительство России бросит вызов нефтедоллару и начнет продавать энергоносители в другой валюте, импульс изменится и индекс доллара США упадет», — заявил Синклер.

В этих страхах есть определенный резон. Директор по инвестициям ИГ «Универ» Дмитрий Александров напоминает, что, к примеру, котировки на газ устанавливаются в европейских хабах — точках продаж — традиционно в долларах. Обычно к этим ценам привязываются ценовые формулы в договорах поставки газа. «В принципе нет ничего невозможного в том, чтобы внести в эти же формулы такие изменения, чтобы конечная цена была в евро, — говорит Александров. — Для этого даже не обязательно менять договоры, достаточно дополнительных соглашений о пересчете курса». Таким образом, перевод газовых и нефтяных контрактов из долларов в евро теоретически действительно может понизить курс доллара, ведь сегодня нефтегазовый рынок стерилизует достаточно большую долларовую массу: по расчетам Дмитрия Александрова, порядка 330 млрд долларов в год. Для реализации этой «финансовой диверсии» против доллара требуется лишь одно маленькое условие: покупатели наших углеводородов должны согласиться принять ценники в евро, а не в привычных долларах. А вот с этим может случиться изрядная заминка: обычаи делового оборота базируются не только на привычке, но и на существенно большей глубине и разнообразии долларовых финансовых инструментов на глобальном рынке капитала, что определяет существенно меньшие трансакционные издержки по операциям с долларовыми активами, чем с номинированными в евро.

И еще более призрачной, увы, стоит признать перспективу перевода расчетов за российские нефть и газ с долларов на рубли. «Рублевые сырьевые биржи как центры ценообразования в обозримое время создать не удастся, — уверен Яков Миркин. — Причина — жестокий дефицит ликвидности, малая значимость отечественной финансовой системы. Проект топливной биржи в Санкт-Петербурге блестяще это подтверждает. К тому же для европейских покупателей российской нефти рублевые цены повлекут за собой дополнительные издержки, связанные с хеджированием валютных рисков. Далее. Чтобы оплатить российские нефть, или газ, или металл, покупатели за границей должны накапливать значительные остатки средств в рублях. Источников этих средств может быть ровно два: экспорт в Россию за рубли и рублевые ссуды из России нерезидентам. И то и другое — длинная, тяжелая, с большими издержками задача. Ее сегодня ставит Китай, и то рассчитывает на очень длинную перспективу. Но для России это пока невыполнимая задача. Слишком мал вес в мировой экономике. Слишком разбалансирована финансовая система».

О неуместной креативности

section class="box-today"

Сюжеты

Образование:

Топором и скальпелем

Тест для избранных

/section section class="tags"

Теги

Образование

Реформа образования

Страсти по ЕГЭ

ЕГЭ

Вокруг идеологии

Долгосрочные прогнозы

/section

Минобр много уже лет делал всё что мог для придания единому государственному экзамену человеческого лица — и вряд ли кто продолжает всерьёз надеяться, что эта задача будет хозяевами бренда ЕГЭ когда-нибудь решена. Ничего нового по этой теме давно никто не говорит. Каждый божий год, с мая по июль, начальство выводит бравурные рулады о том, как в нынешнем году ЕГЭ опять стал ещё честнее и прозрачнее, потому что установлено ещё столько-то десятков тысяч видеокамер и металлодетекторов, а наблюдателей стало ещё всемеро больше. В советские времена фрондёры напевали на мотив шопеновского траурного марша: «В сельском хозяйстве опять большой подъём (bis). — Скоро будет пленум (bis)!» — точь-в-точь Минобр про ЕГЭ. А вторым голосом к чиновничьим похвальбам простая публика ежегодно частит своё: эти списали, эти купили, этим учителя вынесли ответы, у этих не отобрали мобильников… И в нынешнюю экзаменационную страду нас ждало то же надоевшее двухголосие, но выискался новый участник и сказал новое слово. К борьбе за чистоту ЕГЭ подключилось ещё одно министерство — Минкомсвязи. «Мы запускаем большую кампанию дезинформации; мы сольём огромное количество фальшивых вариантов ЕГЭ, которые будут гулять по сети, — заявил замминистра Волин. — Те, кто купит такую информацию, получат неправильные варианты».

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Согласитесь, это новое слово — поразительно. Общеизвестная, вежливо говоря умеренная, честность ЕГЭ вызвана двумя группами причин. Во-первых, у этой институции есть системный порок: все, от школьника и родителей до губернаторов и министра, заинтересованы в как можно более высоких баллах, но никакая серьёзная сила не заинтересована в честности экзамена — разве что в соблюдении минимальных приличий. В этом году всё так и остаётся; даже оценку регионов по среднему баллу ЕГЭ — хотя все знают, что это мощнейший фактор подтасовок, — и ту как-то не собрались отменить. А значит, массированное жульничество по-прежнему предрешено, какие бы усилия ни прилагались для наведения чистоты. Но во-вторых, и усилия-то прилагаются не везде . За прошлые годы все, у кого прославление ЕГЭ не входит в служебные обязанности, поняли, что сложилась целая индустрия теневого прохождения экзаменов, в которой крутятся немалые деньги. Со свечкой никто не стоял, но среди учителей многие придерживаются мнения, что важнейшую роль в этой индустрии играют утечки: из центрального аппарата Рособрнадзора, из региональных контор. Однако ни один заметный «крот» в чиновничьих структурах так и не был разоблачён. Генпрокуратура, проведя собственную проверку, пришла к выводу, что школьники столкнулись с «неравными условиями прохождения итоговой аттестации», но оргвыводов не последовало. Да, сразу после ЕГЭ-2013 выгнали главу Рособрнадзора, но никто и не намекал, за что именно, — чуть ли даже не опровергали нехорошие слухи. Ну и в регионах пострадали немногие — кому совсем уж не свезло. Стало быть, основная часть «надёжных источников» вариантов ЕГЭ как работала в прошлом году, так и продолжит работать в нынешнем. И вот теперь выходит замминистра и говорит: а давайте замаскируем надёжные источники фальшаками. То-то детишки, что слишком уж надеются на интернет, попрыгают!

Плохая это идея. Она плоха вполне конкретно — тем, что покарает не тех, кто более заслуживает кары. Ни тем, кто продаёт доверенные ему секреты, ни тем, кто эти секреты покупает у «надёжных источников», инициатива Минсвязи не страшна. Зато по тем, кто в последнюю минуту перед экзаменом поддался панике и кинулся в сеть на всякий случай, ударить она может вполне. Но гораздо хуже она принципиально — как массовая провокация, устроенная не кем-нибудь, а самим государством. Сенатор Людмила Бокова в письмах в Минкомсвязи и Рособрнадзор выразила крайнюю озабоченность услышанной новостью: «В случае достоверности данной информации (о намерении наводнить интернет фальшивыми вариантами заданий ЕГЭ. — А. П. ) прошу сообщить, во исполнение каких функций и полномочий Минкомсвязи РФ предпринимаются такие действия». Мне нравится сенаторская ирония; я тоже глянул бы на подходящий пункт положения о министерстве, только нету такого пункта. Закон запрещает органам власти провоцировать правонарушения — ср. статью 304 УК, дающую пять лет за провокацию взятки, или недавнее напоминание ВС, что даже в борьбе с наркоторговлей недопустимо использование доказательств, полученных в результате провокации. А тут не для борьбы с наркомафией, а для затушёвывания чиновничьих ошибок и воровства на очевидное правонарушение хотят массово провоцировать — детей. Странно. Кажется, что слова «Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит», а уж тем более про удел того, «кто соблазнит одного из малых сих», знакомы всем — да вот, похоже, не всем. Инициаторы затеи очень удивились, услышав довольно дружное её осуждение, и поспешили поправиться. Публиковать в сети фальшивые варианты ЕГЭ будет, оказывается, не министерство, а энтузиасты и добровольцы: «Мы об этом просто предупредили людей, будучи честными, и подали саму идею (так всё-таки предупредили — или сами подали идею? — А. П. ). Формально Минкомсвязи не будет это делать и деньги бюджетные на это не потратит». По мне, такая отговорка только ухудшает дело. Группка бюджетников, лениво штампующая провокации по восемь часов в день, очень нехороша. Но несчитанная орда «энтузиастов», по наводке начальства с радостным визгом сеющих провокации на вольном просторе, — много, много хуже; это — зло, выпущенное из-под контроля, и вряд ли удержится оно в пределах фальшивых вариантов ЕГЭ.

Говорят, «в России две беды»; на деле-то, к сожалению, их много больше. И одна из самых горьких — креативные чиновники. Что там ни говори, а для правильного хода дел в государстве и нанесения настоящей пользы Отечеству чиновник должен быть честен, исполнителен и недалёк. Нет, пусть будет сколь угодно премудр и изобретателен — только не в служебное время. Если дозволять «креатив» вне предельно узкой полоски на самом верху ведомства (и то, вероятно, не всякого), то креатив пойдёт — хорошо, если третьесортный, зато порядку не станет вовсе.

Как избавить дом от всего лишнего

Программа «Жилье для российской семьи» может быть сорвана из-за жадности ресурсников, взаимного недоверия в отрасли и отсутствия доступного финансирования строек

section class="box-today"

Сюжеты

Недвижимость в цене:

«Искра-Парк» как краткий конспект нового столичного градостроительства

Московское жилье: спрос без роста цен

/section section class="tags"

Теги

Недвижимость в цене

Недвижимость

Строительная отрасль

/section

Правительство РФ анонсировало новую программу строительства доступного жилья «Жилье для российской семьи». По этой программе до конца 2017 года предполагается построить не менее 25 млн кв. м жилья экономкласса, что даст 460 тыс. семей возможность приобрести квартиры по ценам ниже рыночных. Стоимость квадратного метра по этой программе не должна превышать 30 тыс. рублей, или 80% среднерыночной цены (для регионов, где такая цена ниже 30 тыс. рублей).

Программа рассчитана на привлечение в строительный сектор инвестиций в размере 2,4 трлн рублей (около 3,5% ВВП), большую часть которых обеспечит рынок. «Основными источниками финансирования станут средства застройщиков, деньги граждан, которые будут приобретать жилье, использование ипотечных кредитов, а также механизмов материнского капитала», — пояснил премьер-министр Дмитрий Медведев . Государство организует возвращение застройщикам их затрат на возведение инженерной инфраструктуры через заемные механизмы АИЖК. Это, по замыслу разработчиков программы, и должно в итоге снизить цену на квадратный метр. Как сообщили «Эксперту» в Минстрое, программа уже прошла согласование во всех заинтересованных федеральных органах власти и внесена на рассмотрение в правительство. Начать действовать она должна в самое ближайшее время.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Застройщики, уже работающие на рынке жилья экономкласса, в целом настроены по отношению к программе оптимистично. «Безусловно, мы будем участвовать в этой программе, поскольку работаем в сегменте доступного жилья. К 2015–2016 годам мы рассчитываем строить миллион квадратных метров в год, причем примерно 80 процентов этого объема составит как раз доступное жилье, — сказал “Эксперту” Владимир Кошелев , председатель совета директоров корпорации “Кошелев”, строящей недвижимость в Самарской и Калужской областях. — Я считаю, что цифры, заявленные в программе, совершенно реальные».

Изучают принципиальную возможность участия в программе в ГК СУ-155. «Решение может быть принято после того, как прояснятся все детали. При определенных условиях цена 30 тысяч рублей за квадратный метр — достижимый ориентир», — говорят в компании. СУ-155 уже реализует проекты в Московской области по ценам, близким к заявленным в программе, например микрорайон Южное Домодедово.

ГК «Мортон» и ГК «Кортрос» тоже подтвердили свою готовность строить «жилье для российской семьи»; у «Кортроса» уже есть пилотный проект — район Преображенский в поселке Ченцы Ярославской области.

Программа, безусловно, необходима — массовая застройка домами экономкласса запускает процесс комплексного освоения территорий, стимулирует экономический рост, не говоря уже о том, что решает жилищную проблему значительной части людей, которые до настоящего времени приобрести собственное жилье не могли.

Необходимость массовой дешевой застройки продекларирована в мае 2012 года в президентском указе «О мерах по обеспечению граждан Российской Федерации доступным и комфортным жильем и повышению качества жилищно-коммунальных услуг». Правительство в ответ разработало программу «Обеспечение доступным и комфортным жильем и коммунальными услугами» (сокращенно «Доступное жилье»), и некоторые застройщики уже начали возводить по ней пилотные проекты. Фактически новая программа «Жилье для российской семьи» — это ее более современная модификация. И появилась она потому, что строительство дешевого жилья, несмотря на усилия правительства, явно пробуксовывает. Все упирается в те самые 30 тыс. рублей за квадратный метр.

Панельный комплекс

В целом структура себестоимости жилья, по оценке Александра Ручьева , президента ГК «Мортон», работающего преимущественно в Подмосковье, выглядит так: земля — порядка 15%, внешнеквартальные сети — 9, внутриквартальные сети — 8, строительно-монтажные работы объектов социального назначения — до 10%. Наибольшая доля, 45%, — это строительно-монтажные работы жилых объектов. В структуру затрат также входят проектные работы, операционные расходы, стоимость денег (кредиты) и т. д.

Вообще, себестоимость возведения непосредственно дома вполне укладывается в цены программы. Так называемая ковровая застройка (возведение целых микрорайонов) стоит от 20 тыс. до 30 тыс. рублей за метр в зависимости от региона, строителя, технологии и прочих факторов. В среднем такая застройка будет подразумевать возведение 500 тыс. кв. м недвижимости, куда можно заселить около 25 тыс. человек. Для возведения такого района необходим земельный участок площадью 60–70 га, прилегающий к крупному городу. Но зачастую таких участков нет ни у региональных властей, ни у других госструктур. Все выгодные для стройки места уже давно на балансе строителей. Поэтому в конечной стоимости жилья земля и связанные с ней обременения (ее очистка, налоги) обходятся в 5–15%, или примерно от 1,5 тыс. до 5 тыс. рублей на квадратный метр.

Вокруг вопроса, кто должен платить за инфраструктуру — жилищно-коммунальную и социальную, и идут сегодня основные споры. «Большинство экспертов предпочитают не замечать второе условие поставленной в программе задачи: до конца 2017 года построить не менее 25 миллионов квадратных метров жилья со всей социальной инфраструктурой, — говорит Владимир Кошелев. — А значит, нужно строить не только жилые дома, но и школы, детсады, поликлиники, дороги, детские площадки, спорткомплексы, парки и скверы». Итак, для микрорайона на 25 тыс. жителей нужно возвести дополнительно по три-четыре школы и детских дошкольных учреждения, две поликлиники, взрослую и детскую, спортивные детские площадки, паркинг на 7,5 тыс. автомобилей и дороги. Все это ложится в стоимость строящегося жилья и поднимает ее в среднем на 9,5%, или на 3–4 тыс. рублей в зависимости от региона.

Объекты соцкультбыта и дорожная инфраструктура повышают себестоимость уже до 30–35 тыс. рублей за квадратный метр в зависимости от региона и строителя. Это выше цен, обозначенных правительством, но, несмотря на отсутствие маржи, девелоперы берутся за подобные проекты. «Схема, когда 70 процентов недвижимости микрорайона продается по рыночным ценам, а остальные 30 передаются региону для решения его социальных программ, позволяет и региону решить свои проблемы, и девелоперу получить прибыль», — рассказывают «Эксперту» в группе ПИК, которая строит по программе «Доступное жилье» дома в Перми и Омске.

Ресурсы против

Но самая большая проблема — затраты на обеспечение новых домов ресурсами. В зависимости от региона подключение воды, канализации, тепла и электричества составляет от 13,5 до 25% стоимости квадратного метра.

«К настоящему времени сложилась практика, что ресурсоснабжающие организации (РСО) развивали свои сети и, как следствие, свой бизнес за счет застройщиков, которые оплачивают стоимость технологического присоединения, — делится опытом президент ГК “Кортрос” Вениамин Голубицкий . — Очевидно, что для снижения стоимости жилья необходимо менять подобную практику и вносить изменения в систему финансирования развития инженерной инфраструктуры». Так, по проекту «Преображенский» при тесном взаимодействии с правительством Ярославской области удалось найти компромиссные решения с «МРСК Центра — Ярэнерго» для обеспечения жилого района сетями электроснабжения за счет поставщика — все затраты включены в долгосрочную инвестпрограмму компании.

РСО за крайне редким исключением не спешат строить сети до новых микрорайонов. Связано это с двумя факторами: закрытостью коммунальной отрасли для рыночных игроков и сложной системой тарифообразования. Текущая ситуация более чем устраивает РСО: монополия на рынке и возможность не подчиняться региональным властям позволяют им в разы завышать сметную стоимость подключения. Альтернативной-то инфраструктуры все равно нет.

Но даже если строители согласны заплатить завышенную цену за подключение, все равно это не решает их проблем. «У девелопера на текущий момент есть два способа подключиться к ресурсоснабжающей инфраструктуре. Первый — отдать строительство внутриквартальной инфраструктуры ресурсникам. Второй — девелопер оплачивает непосредственно присоединение микрорайона к электросетям, водопроводу, канализации или магистральной теплотрассе, а внутриквартальные сети строит самостоятельно. И в первом, и во втором случае подключение к магистральной инфраструктуре в итоге оплачивает покупатель недвижимости, что делает квадратный метр жилья с учетом строительства дорог и объектов соцкультбыта дороже по факту на 4–12 тыс. рублей. После этого ресурсоснабжающие организации формируют на своем балансе полную стоимость инфраструктуры, относят ее в тариф и получают тариф с амортизацией, то есть возвращают из амортизации капзатраты, не ими понесенные», — рассказывает вице-президент ГК ПИК Герман Царгасов .

Таким образом, подключение к сетям не только значительно повышает стоимость жилья, но и существенно увеличивает инвестиционную нагрузку на конечный тариф для жителей. Пример группы ПИК показывает, что подключение новых жилых объектов в Омске общей площадью более 1 млн кв. м могло обойтись в сумму, эквивалентную 5 млрд рублей. Только строительство подстанции «Метро» 110/10 кВ обошлось бы более чем в 1,3 млрд рублей, притом что максимальная стоимость такой подстанции не более 400 млн рублей. Включение в долгосрочную инвестиционную программу ОАО «Омскэнерго» (входит в МРСК Сибири) этого объекта по такой цене привело бы к дополнительному разовому увеличению тарифа на 4% и означало бы рост активов баланса «Омскэнерго» на 5% с последующим влиянием на тариф для всего региона.

Если же строитель решил сэкономить на подключении и построил внутриквартальные сети самостоятельно, то потом неясно, что с ними делать. Передать в обслуживание управляющей компании не очень законно, поскольку та может управлять только внутридомовым имуществом. Отдать ресурсникам затруднительно, так как на бумаге такая инфраструктура числится на балансе домов. А в ее покупке РСО не заинтересовано.

Мировой опыт показывает, что строители вообще не должны заниматься проблемами подключения к ресурсам. «Занимаясь комплексным освоением территорий, мы, как строители, даем ресурсоснабжающим организациям конечного потребителя, который потом долгие-долгие годы, всю свою жизнь, будет платить за потребление ресурсов, — рассуждает Кошелев. — Получается нелепая ситуация: мы, мало того что обеспечиваем РСО потребителями, которые платят деньги, так еще должны построить для них сети, которыми они будут пользоваться. Во всем мире это абсолютно по-другому происходит. Строительство сетей до участка застройщика — это прямая обязанность именно ресурсоснабжающих компаний. Я убежден, что экономически это выгодно, учитывая, какое количество потребителей они получают в итоге. И именно к такой схеме мы должны прийти».

Запрос журнала «Эксперт» по поводу дороговизны подключения и выработки альтернативных схем финансирования строительства компания «Российские сети» оставила без ответа.

PV, да не то

В новой программе «Жилье для российской семьи» проблема с подключением к РСО имеет решение. В Минстрое разработан механизм выкупа инженерной инфраструктуры у застройщика за счет выпуска облигаций с залоговым обеспечением. Это позволит компенсировать застройщику до 4 тыс. рублей за квадратный метр. Выпускать облигации будут специальные общества проектного финансирования (СОПФ — российская калька международного SPV, Special Purpose Vehicle), учредит которые АИЖК. Облигации будут погашаться из тарифов на соответствующие коммунальные услуги.

«Схема может заработать в случае, если застройщики будут иметь дело только с обществом проектного финансирования, которое будет заниматься выкупом построенной инженерной инфраструктуры. Такой механизм может дать положительный результат, — считает Владимир Кошелев. — А в остальном все зависит от того, как будет налажено взаимодействие между региональными властями, ресурсоснабжающими организациями и застройщиками. Кроме того, многое будет зависеть от условий строительства этих сетей: если ресурсоснабжающие организации будут налагать на застройщика еще и существенное обременение (например, в виде необходимости провести реконструкцию значительных участков существующих сетей), то это автоматически означает крупные финансовые затраты и становится неинтересным».

Но ряд застройщиков сомневается в работоспособности предложенного механизма. Дело в том, что до ввода объектов в эксплуатацию на них в принципе нельзя установить тариф, а значит, нельзя посчитать будущие доходы SPV. Тариф может получить только РСО, и то после того, как имущественный комплекс будет взят в аренду. «Есть риск, что SPV не сможет ничего выкупить у застройщика. В России просто нет соответствующего законодательства. Надо вносить изменения в систему регулирования РСО, а это минимум три года», — говорят в одной из строительных компаний. Да и простая логика подсказывает, что возмещение затрат уже после того, как инфраструктура построена, не самый лучший путь: застройщикам все равно нужно где-то искать на нее деньги, брать кредит или заем, вытаскивать средства из оборота.

В АИЖК не смогли прокомментировать нюансы предложенной схемы, отметив, что детали программы пока корректируются. В Минстрое проблем не видят: «Суть механизма в том, что после выкупа инфраструктуры СОПФ сдает ее в лизинг РСО. Таким образом, конечным регулирующим органом является правительство субъекта федерации. Кроме того, следует отметить, что повышение тарифа будет незначительное, в рамках прогнозируемого коридора», — говорят в министерстве. По информации «Эксперта», купоны по облигациям SPV вообще могут быть привязаны не к тарифам, а к инфляции, ведь тарифы все равно колеблются примерно в диапазоне индекса роста цен.

Мировой опыт в таких случаях предлагает прибегать к проектному финансированию, однако это в корне противоречит устоявшемуся в России котловому методу финансирования сетей и всей системе регулирования тарифов, когда стоимость услуг сетевых организаций устанавливается по принципу «затраты плюс».

Суть проектного финансирования в том, что под строительство конкретного объекта — в нашем случае подстанцию или котельную — привлекается долгосрочный кредит на 15–20 лет по приемлемой ставке, допустим 6–8% годовых. После на этот объект устанавливается долгосрочный тариф на 20 лет с индексацией по уровню инфляции. Погашение займов происходит из тарифа. Три четверти платежа будет идти на финансирование задолженности, а одна четверть — на обслуживание этой сети. При таком подходе нет роста балансовой стоимости активов региональных РСО и, соответственно, нет роста тарифов по всему региону. Кроме того, застройщик изначально не изыскивает деньги на инфраструктуру, она его вообще не касается.

В Минстрое говорят, что такой вариант рассматривался, но был отвергнут. «Простейший анализ показывает, что в таком варианте трудно просчитать возможные риски. Кроме того, все издержки ложатся на конечных потребителей. Получается ситуация, когда у семей, которые приобрели жилье в рамках программы, один тариф, а в соседнем районе — другой, который к тому же ниже. Вызвано это тем, что при проектном финансировании застройщик будет создавать собственные РСО и тариф в них будет содержать все затраты, которые застройщик захочет покрыть. В случае прямого кредитования застройщиков платежи по процентным ставкам будут влиять на стоимость квадратного метра жилья. Задача Минстроя не увеличивать стоимость, а снизить», — поясняют в министерстве. А один из экспертов, участвовавших в разработке программы, на вопрос, почему же не дать застройщику возможность сразу привлечь заемное дешевое финансирование на инфраструктуру, даже удивился: а как же строительные риски? что если застройщик не построит объект?

На самом деле на рынке жилья сложилась удивительная ситуация: притом что в любом случае за все издержки в итоге платит потребитель (жилья, коммунальных услуг), ни застройщики, ни РСО, за редким исключением, даже не пытаются эти издержки снизить самостоятельно, кивая друг на друга и на тарифное регулирование. Хотя отдельные региональные примеры вроде проекта в Ченцах, где вопрос с инфраструктурой удалось решить, показывают, что при желании логически правильное разграничение обязанностей между застройщиком и РСО и снижение цены жилья вполне возможны. Но, видимо, лишь тогда, когда местная власть берет инициативу на себя и выстраивает границы ответственности между главными игроками. «Можно изыскать дополнительные возможности для оптимизации затрат строительного проекта, если включить региональные власти в процесс подготовки инженерной инфраструктуры, — соглашаются в СУ-155. — Например, они могут быть наделены полномочиями влиять на ценообразование местных подрядных организаций или привлекать их к прокладыванию коммуникаций самостоятельно».

Повторение очевидного

Без сомнения, строительство домов, где жилье будет стоить 30 тыс. рублей за квадратный метр, требует от застройщиков, чтобы они поступились частью маржи, — это может быть выгодно только тем компаниям, которые быстро вводят очень большие объемы жилья и, таким образом, зарабатывают на обороте. «При наличии массового спроса на жилье схема, заложенная в программу, работоспособна, но на практике высокая скорость строительства упирается в ограничения по продажам, по поглощению построенного или строящегося жилья рынком. Поэтому при реализации государственной программы “Жилье для российской семьи” и развитии ипотечного кредитования использование такого способа снижения стоимости возможно за счет создания колоссального объема спроса», — рассуждает Вениамин Голубицкий.

Но существование таких крупных застройщиков с масштабными проектами требует принципиально иной системы финансирования всего строительного бизнеса. Сегодня около 60% средств застройщики получают от дольщиков, то есть обычных людей, желающих купить квартиру. С таким источником средств особо не развернешься. В нормальных условиях строителям должно быть доступно заемное — и без сомнения, не такое дорогое, как сейчас, — финансирование в больших объемах. Это не задача граждан — пытаться оценить строительные риски, это задача банков и других финансовых посредников. Имея возможность быстро и много занимать, застройщики могли бы строить больше, а значит, и дешевле. Сегодня же облигационные займы даже для самых крупных строительных компаний стоят от 13% годовых.

Крымский вектор «Южного потока»

Присоединение Крыма к России может кардинально улучшить параметры проекта «Южный поток». А попутно решится проблема газификации и энергоснабжения Крыма

section class="box-today"

Сюжеты

Тянем трубу:

Учимся защищаться

Металлурги поднимают цены

/section section class="tags"

Теги

Тянем трубу

Инвестиции

Черная металлургия

Газовая отрасль

Экономический потенциал регионов

Крым

Принятие Крыма в РФ

/section

Экспортный газопровод «Южный поток», призванный устранить из газотранспортной системы (ГТС) ненадежного транзитера в лице Украины, подвергался жесткой критике ввиду его спорной экономической эффективности. Во-первых, его стоимость — одна из самых высоких в истории строительства трубопроводного транспорта (16 млрд евро), и есть значительно более дешевые альтернативные варианты (прежде всего связанные с модернизацией украинской ГТС и формированием международного консорциума для управления ею). Во-вторых, технологически проект весьма сложен и чреват экологическими рисками, которые возникают из-за прокладки труб на большой глубине (до 2,5 км, мировой рекорд в этой области).

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Президент Украины Виктор Янукович вслед за Еврокомиссией с первых дней нового срока своих полномочий последовательно указывал на «абсурдность» проекта, его исключительно политическое значение — «подрыв взаимовыгодного партнерства» двух стран. Киев, основываясь на расчетах европейских экспертов, подчеркивал, что «модернизация украинской газотранспортной системы обойдется в шесть раз дешевле строительства “Южного потока” и исключит экологические риски, с которыми сопряжен морской участок новой магистрали». В 2011 году, когда были проведены основные экологические экспертизы, подготовлена проектная документация и заключены первые инвестиционные соглашения со странами — участницами «Южного потока» и когда стало ясно, что в Москве принято твердое решение его построить, правительство Украины выступило с предложением проложить маршрут газопровода по территории Крыма и дальше по более мелководному северному участку Черного моря, что сократило бы бюджет в два с половиной раза. «Газпром» отверг эти варианты, ссылаясь на то, что они не решают главной задачи «Южного потока» — не исключают транзитных рисков.

Сегодня, когда Крым вошел в состав России, о транзитных рисках речь уже не идет. «Газпром», а вместе с ним и российский федеральный бюджет могут сэкономить на корректировке маршрута около 6,2 млрд евро (сумма, сопоставимая с годовым бюджетом школьного образования в РФ) и избежать технико-экологических рисков глубоководной транспортировки газа. Прокладка газотранспортной магистрали на морском дне в несколько раз дороже, чем на суше, и чем глубже, тем выше стоимость работ. Средняя глубина залегания газопровода по существующему проекту (по середине моря, в нейтральных водах) составляет 1,7 км, а максимальная достигает 2,25 км. Протяженность морского участка маршрута 957 км. Из открытой проектной документации известно, что бюджет строительства состоит из двух частей: сухопутной — 5 млрд евро на 1,7 тыс. км и морской — 11 млрд евро на 957 км. Получается, что средняя стоимость прокладки километра магистрали на суше около 3 млн евро, а в море — около 11 млн, то есть в 3,6 раза больше. А теперь посмотрим на параметры скорректированного маршрута: протяженность морской зоны сокращается вдвое — до 484 км, средняя глубина на этом участке Черного моря в 1,6 раза меньше — 1,05 км, а максимальная — 1,44 км вместо 2,25 км. По оценкам тех же европейских экспертов, на которых ссылалось Минтопэнерго Украины, каждый километр обошелся бы в среднем в 7,5 млн евро. Плюс около 420 км участка по самому Крыму (около 1,2 млрд евро). Итого затраты по «крымскому» варианту морского участка составили бы 4,8 млрд евро, что на 7,4 млрд меньше нынешнего бюджета проекта (сокращение почти вдвое).

Дополнительные плюсы

Пространственная оптимизация маршрута решила бы и насущную проблему с газификацией и энергоснабжением Крымского полуострова, который в этом смысле практически полностью зависит от непредсказуемой украинской власти. Правительство России рассматривает различные варианты. В Министерстве энергетики сначала выдвинули идею поставки электроэнергии по ЛЭП: «Рассматривается один из вариантов, по которому планируется построить для дополнительного усиления электроснабжения Крыма в Краснодарском крае линии электропередачи 500 киловольт со строительством генерации на Таманском полуострове для выдачи мощности в Крымскую энергосистему. Это усиление плюс линии электропередачи, по примерным оценкам института Энергосетьпроект, составит около 55 млрд рублей». Однако министр энергетики Александр Новак 1 апреля расставил все точки над i, объявив о планах строительства магистрального газопровода от Анапы до Севастополя и о том, что он будет веткой «Южного потока» с отправной точкой в компрессорной станции «Русская», с которой и начинается морской участок. Приоритетный вариант, по словам министра, предполагает строительство газовой генерации общей мощностью 1320 МВт. Речь идет о трех станциях (каждая из двух блоков по 220 МВт, на строительство которых может уйти два-три года) и о прокладке газопровода со стороны Краснодарского края по дну Черного моря, который будет ответвлением от «Южного потока». По сути, это будет сухопутная часть нового маршрута, останется лишь проложить 484 км морского участка.

Официально газовая монополия планы коррекции маршрута не подтверждает. В пресс-службе «Газпрома» прокомментировали это так: «Изменение трассы “Южного потока” “Газпромом” не рассматривается. “Южный поток” — в первую очередь экспортный газопровод. Его строительство идет совместно с иностранными партнерами, которые в том числе финансируют часть проекта. Изменение конфигурации повлечет за собой необходимость пересогласования условий участия и приведет к срыву графика его реализации. Маршрут газопровода от Анапы до Варны тщательно разработан на основе результатов исследования более 16 тысяч километров дна Черного моря, а также многочисленных исследований окружающей среды и технических заключений. Утвержденные сроки ввода в эксплуатацию газопровода не позволяют проводить новый комплекс изысканий. Сегодня уже ведется полномасштабное строительство новых газопроводов и компрессорных станций на территории Российской Федерации, заключены контракты на поставку труб для первых двух ниток газопровода. Подписан договор на строительство первой нитки морского участка, укладка которой начнется уже в 2014 году».

Официально опровергла возможное изменение трассы и компания Wintershall, партнер «Газпрома»: «Вступление Крыма в состав России не повлияет на маршрут газопровода “Южный поток”», — заявил член ее правления Марио Мерен .

Однако было бы странно в условиях жесткой конфронтации между Россией и Западом по теме Крыма услышать обратное. Можно себе представить, какова была бы реакция Вашингтона и Брюсселя, если бы «Газпром» объявил о смещении неприемлемого «Южного потока» в «захваченный» Крым. Один из сотрудников российской газовой монополии на условиях анонимности рассказал, что проработка маршрута «Южного потока» через Крым уже идет, но пока не публично: «Надо дождаться, когда вся эта история с Украиной уляжется, утрясется в анналах истории и умах западной политической элиты, как это было с грузинским инцидентом в 2008 году — тогда заморозка отношений длилась несколько месяцев. Первую нитку мы все равно протянем по старому маршруту — уже заключен твердый контракт, голландцы приступили к работе, осенью они начнут укладку по дну. Однако, скорее всего, остальные три ветки пройдут по оптимальному маршруту с учетом новых геополитических реалий». Чтобы не быть голословным, мой собеседник показал мне карту «Южного потока» из рабочей документации, в которой морской участок из России начинается около Севастополя. Кстати, он полагает, что тезис о сложности перезаключения контрактов с иностранными партнерами «Газпрома», «которые в том числе финансируют часть проекта», можно считать несостоятельным — они бы с радостью сократили срок окупаемости своих инвестиций, вдове снизив затраты, рассчитываемые по пропорциональной схеме. Другое дело, что сейчас, на фоне волны русофобии, им не дадут этого сделать их политические элиты.

Отметим, что по плану контракт на строительство должен был быть заключен сразу по двум веткам газовой магистрали (как это было и в «Северном потоке»), но по неизвестным причинам был заключен только на одну. Договор о строительстве первой из четырех ниток морского участка «Южного потока» стоимостью порядка 2 млрд евро подписан 14 марта 2014 года в Амстердаме с компанией Saipem. Кроме укладки самого газопровода по дну моря она возьмет на себя возведение технологических объектов на участках берегового примыкания и обустроит участки пересечения береговой линии. На борту специальных кораблей-трубоукладчиков Castoro Sei и Saipem 7000 будет проходить сварка труб, после чего они будут уложены на дно моря.

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков также считает, что корректировка маршрута «Южного потока» возможна, начиная со второй нитки, а промедление, несмотря на очевидную выгоду, связано прежде всего с геополитическими рисками по вектору Россия—Запад. Ведь расходы на частичное перепроектирование и перезаключение контрактов в связи с изменением морского сегмента газопровода просто мизерны по сравнению с экономической выгодой от этого: «Сейчас все наши проекты в Европе и США крайне политизированы и воспринимаются в штыки. Главе Siemens было достаточно обычной деловой встречи с президентом Путиным, чтобы в Германии на него обрушился шквал жесткой критики и обвинений в отсутствии у него совести и даже в предательстве родины».

Телеприставки на экспорт

Крупнейший российский производитель телевизионных приставок General Satellite приобрел известного европейского игрока рынка решений для платного телевидения — португальскую Novabase. Благодаря этому российская компания сможет выйти на рынки Западной Европы, Африки, Азии и удвоить выпуск продукции

section class="box-today"

Сюжеты

Инвестиции:

Развязки «крымского узла»

Системная ошибка Хлопонина

Льготники съели сети

/section section class="tags"

Теги

Инвестиции

Эффективное производство

Телекоммуникации

/section

Теперь еще больше телезрителей в разных странах мира будут смотреть телепрограммы с помощью приставок, произведенных в России. Российский холдинг GS Group, имеющий мощности по производству телеприставок в Калининградской области, приобрел активы португальской IT-компании Novabase. Общая сумма сделки составила 5 млн евро. Россияне стали владельцами 100% акций двух дочерних компаний португальской Novabase — Novabase Digital TV и DTV Research, а также 49% акций компании Novabase Digital TV, которые специализируются на выпуске техники и IT-решениях для абонентского телевизионного оборудования и имеют заказчиков во многих странах мира. Теперь российская General Satellite собирается осваивать эти рынки, увеличив объемы своей продукции вдвое.

Технологическая сборка

Услуги платного телевидения в России активно развиваются. Важная составляющая этого бизнеса — производство абонентского оборудования, с помощью которого телезритель получает доступ к телеканалам. Так называемые ресиверы (телевизионные приставки, которые еще называют Set-top Box) долгое время поставлялись в Россию только зарубежными производителям — в первую очередь азиатскими. Однако сейчас это оборудование успешно производят и российские компании.

Лидер данного сегмента рынка бытовой электроники — российская GS Group, выпускающая приставки под брендом General Satellite и занимающая около половины российского рынка ресиверов для спутникового ТВ. По данным исследовательской компании Discovery Research Group, компания в прошлом году выпустила для российских пользователей более 3 млн ресиверов. Суммарный объем российского рынка этого оборудования в прошлом году составил 6,5 млн единиц, что на 6% больше в сравнении с 2012 годом.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Успех GS Group во многом обусловлен побочным бизнесом его владельцев: по неофициальной информации, глава GS Group Андрей Ткаченко является крупнейшим акционером компании «Триколор ТВ» — лидера российского рынка спутникового телевидения, чья абонентская база превышает 14 млн домохозяйств. Как раз для «Триколор ТВ» GS Group является эксклюзивным поставщиком абонентских ресиверов. Одновременно GS Group поставляет приставки General Satellite другим российским операторам платного телевидения — в частности, компании «НТВ плюс».

Производственные мощности GS Group расположены в городе Гусево Калининградской области. Здесь одно из предприятий группы — GS Nanotech — занимается не просто сборкой техники из крупных компонентов, ввезенных из Китая, как это часто делают российские производители бытовой электроники. Технологические процессы GS Group более глубокие: компания получает основные элементы из Азии, но при этом выполняет более сложные операции. Речь идет о так называемом корпусировании микросхем, когда, получая их элементы из-за рубежа, российское предприятие само собирает этот ключевой элемент любой электронной продукции.

При этом GS Group использует в своей работе ряд ноу-хау: так называемую технологию SiP (System-in-Package), представляющую собой особый способ корпусирования электронных компонентов на микросхеме, когда они собираются в одном корпусе в единый модуль, который потом невозможно разобрать.

«Это дает два ключевых преимущества, — объясняет Андрей Гусев , генеральный директор компании GS Nanotech. — Во-первых, наши микроплаты компактнее, а значит, дешевле. Во-вторых, плата становится надежнее и безопаснее. Корпус такой платы невозможно взломать и считать информацию, передаваемую между компонентами».

Представители GS Group утверждают, что технология SiP является уникальной для России — больше никто в стране не собирает микросхемы таким образом. В мире же такой подход используется европейскими производителями.

Стоит отметить, что подобное корпусирование действительно повышает безопасность микросхемы. Однако для такого вида продукции, как телересивер, подобная защита, пожалуй, чрезмерна: обрабатываемая здесь информация не имеет большой ценности. Сложно представить себе высококвалифицированного злоумышленника, который будет взламывать такой продукт, чтобы узнать, скажем, алгоритм, используемый тем или иным оператором для обработки телевизионного сигнала.

А вот для других отраслей такая защита микрочипов, безусловно, была бы важна. Например, в системах безопасности и тем более в военных разработках — вокруг этих отраслей куда больше желающих взломать микросхему и расшифровать передаваемые между ее компонентами сигналы. Пока GS Group использует производимые микрочипы преимущественно в телевизионных ресиверах, но в будущем планирует расширять круг заказчиков. «Наши безопасные микросхемы могли бы успешно применяться во многих типах электронной продукции как в России, так и за рубежом, — продолжает Андрей Гусев. — Помимо военных объектов, банковской сферы или телекоммуникаций, где очень важна защита информации, они могли бы широко использоваться, например, в абонентских измерительных устройствах — счетчиках электроэнергии, газа, воды, где защитные свойства чипов не позволяли бы их взламывать и “скручивать” показатели таких приборов».

GS Group корпусирует микросхемы по технологии «система в корпусе» — такую микросхему нельзя вскрыть, что делает ее безопасной и надежной

Предоставлено компанией GS Group

Российское против азиатского

Что же касается приобретения португальской Novabase, то цель данной сделки — расширить бизнес российской GS Group по производству абонентского оборудования для операторов платного телевидения за рубежом. Ранее GS Group вполне успешно расширяла деятельность в дальнем зарубежье. В частности, в 2012 году холдинг запустил в Камбодже проект цифрового эфирного вещания, который помимо столицы этой страны охватывает территорию восьми ключевых провинций, и рассчитывает в ближайшее время подключить порядка полумиллиона абонентов. Параллельно GS Group развивает схожие проекты в Пакистане, Бангладеш и Индонезии.

Приобретение португальской компании позволит GS Group охватить новые зарубежные рынки: Novabase работает более чем в 40 странах, помимо Португалии ее офисы расположены в Испании, Великобритании, странах Ближнего Востока, Мозамбике и Анголе. Здесь GS Group планирует развивать проекты цифрового телевидения и продавать свое абонентское оборудование.

У Novabase нет своих производственных мощностей — ресиверы компания заказывала у азиатских производителей. Представители GS Group заявляют, что могут заменить продукцию азиатских подрядчиков Novabase своей. В результате в ближайшее время российская компания рассчитывает вдвое увеличить объем выпуска своих телевизионных приставок, доведя его до 6 млн единиц в год. В GS Group считают, что российские приставки вполне могут конкурировать с аналогичной продукцией из Китая и других азиатских стран.

«Выпуск электроники в КНР обходится кардинально дешевле, чем в других странах, но ситуация сейчас меняется, — говорит Андрей Гусев. — На самом деле стоимость рабочей силы и прочие составляющие себестоимости выпускаемой в Азии электроники в последнее время выросли, и российское производство уже может с ней конкурировать».

По словам представителей GS Group, российская электроника по качеству и надежности часто превосходит китайскую, а ее себестоимость российские производители учатся снижать, в том числе благодаря оригинальным техническим решениям. «Взять, к примеру, нашу технологию корпусирования SiP. Ведь для созданной таким образом микросхемы требуется гораздо меньшая по размеру плата, — объясняет Андрей Гусев. — Материал для платы недешев и является существенной составляющей себестоимости. А мы умеем сокращать ее размер вдвое и одновременно повышать надежность. Мы также можем экономить за счет применения оригинальных способов обработки металлов, используемых в плате, и других ноу-хау. Наше важное конкурентное преимущество в том, что разработка и производство находятся в одном месте. У западных брендов производство размещается на сторонних азиатских предприятиях, которые не могут гибко подстраиваться под запросы инженеров».

И хотя в отдаленной перспективе телевизионным приставкам прочат исчезновение с рынка (в частности, потому что производители телевизоров все чаще встраивают в них функции подключения к сетям платных операторов), в GS Group убеждены: полный отказ от телевизионных приставок наступит еще не скоро, и особенно хорошие перспективы продажи такого оборудования имеют в странах, где платное спутниковое и кабельное телевидение часто находится на начальном этапе развития.

В России рынок телевизионных приставок также находится на пороге очередного подъема. Хотя рынок платного ТВ здесь близок к насыщению, в стране намечен переход на эфирное цифровое телевещание, когда телевизор можно будет смотреть только с использованием дополнительной приставки. Тогда всем владельцам телевизоров придется покупать ресиверы, что вызовет скачок спроса на абонентское оборудование такого типа. Этими перспективами намерена воспользоваться GS Group, которая планирует и дальше наращивать производство телересиверов.

Бросок на Ближний Восток

«ЛУКойл» начал коммерческую добычу нефти на иракском месторождении Западная Курна-2. Запуск в эксплуатацию одной из крупнейших залежей углеводородов мира позволит российским нефтяникам существенно увеличить производственный потенциал

section class="box-today"

Сюжеты

Нефть:

Сумма «трубы» и портов

«Ключ к глобальному лидерству лежит на Востоке»

/section section class="tags"

Теги

Нефть

Роснефть

Нефтяная отрасль

Инвестиции

Экспансия российского капитала

Иран

Долгосрочные прогнозы

/section

В конце марта на месторождении Западная Курна-2 в Южном Ираке «ЛУКойл» приступил к коммерческой добыче нефти. Мероприятие было обставлено пафосно: на церемонии запуска присутствовали российский вице-премьер Аркадий Дворкович , вице-премьер Ирака по энергетике Хуссейн Шахристани , министр нефти Ирака Абделькарим Луэйби и, разумеется, глава «ЛУКойла» Вагит Алекперов .

Запущенное в эксплуатацию месторождение относится к числу крупнейших в мире. Его геологические запасы оцениваются в 35 млрд баррелей нефти, что сопоставимо с доказанными суммарными запасами нефти ряда ведущих нефтедобывающих стран (см. таблицу).

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Вывод добычи на плановый объем 1,2 млн баррелей в сутки сделает Западную Курну-2 четвертым в мире месторождением по объемам добычи, а также нарастит общеиракский показатель добычи почти на треть. А «ЛУКойл», ставший оператором месторождения, существенно увеличит свой производственный потенциал.

За все время эксплуатации месторождения оно принесет примерно 1 трлн долларов в бюджет Ирака и свыше 90 млрд долларов «ЛУКойлу». При суммарных затратах на разработку около 42 млрд долларов иракский добычный проект не самый доходный для российской компании. Но сам прецедент его успешной реализации может стать важным козырем как для «ЛУКойла», так и для других российских нефтяных компаний при их вхождении в другие более доходные проекты на территории Ирака.

Проект на 20 лет

Месторождение, расположенное в провинции Басра на юге Ирака, было открыто в 1973 году советскими специалистами. Оно делится на два участка: Западная Курна-1 и Западная Курна-2. В 1970–1980-е годы силами советских геолого-разведочных и сервисных компаний на месторождения была проведена сейсмика 2D и пробурены разведочные скважины.

Как выяснилось, Вагит Алекперов впервые побывал в этих местах еще в 1989 году в ранге  замминистра нефтяной промышленности СССР. А в 1994 году компания «ЛУКойл», его детище, начала интересоваться возможностью стать оператором месторождения. В 1997 году «ЛУКойл» подписал с министерством нефти Ирака контракт на разработку месторождения Западная Курна-2 до 2020 года. В консорциум вошли «ЛУКойл», «Зарубежнефть», «Машиноимпорт» и иракская госкомпания SOMO с 25-процентным пакетом. Суммарные затраты на освоение месторождения прогнозировались на уровне 7,3 млрд долларов.

Но дело не заладилось из-за санкций, наложенных ООН на тогда еще хусейновский Ирак. В 2002 году Багдад аннулировал контракт.

«ЛУКойл» вернулся на Курну уже после падения режима Саддама Хусейна . В 2009 году консорциум в составе «ЛУКойла» (точнее, его дочерней компании «ЛУКойл Оверсиз», ведающей зарубежными проектами) с долей 56,25% и норвежской Statoil (18,75%) выиграл тендер на право освоения месторождения.

В 2010 году был подписан договор об оказании услуг по разработке и добыче на Западной Курне-2. Он гарантировал операторам возможность разработки на протяжении 20 лет с перспективой продления этого срока еще на пять лет. Соглашение по Курне — это гибрид сервисного контракта и соглашения о разделе продукции, позволяющий поставить на баланс «ЛУКойла» часть запасов и объемов добычи. Компания начнет получать возмещение затрат из расчета себестоимости в 3 доллара за баррель, как только объем добычи достигнет 150 тыс. баррелей в сутки. На этот показатель планируется выйти в течение ближайших трех месяцев. Кроме того, иракская сторона будет выплачивать оператору вознаграждение в размере 1,15 доллара за баррель. Платежи будут производиться нефтью, на эти цели ее будет направлено 98 млн тонн до 2035 года.

В 2012 году норвежцы покинули консорциум, сочтя иракский проект чересчур рискованным и сложным, а вознаграждение недостаточным. «ЛУКойл» выкупил их долю, став, таким образом, обладателем 75% месторождения (25% принадлежит государственной иракской нефтяной компании).

В 2013 году в договор были внесены изменения. Целевой уровень добычи снижен с 1,8 млн до 1,2 млн баррелей в сутки. Но срок действия контракта продлен до 25 лет, так что, как уверяют в компании, рентабельность проекта не изменится.

И вот 29 марта 2014 года на Западной Курне началась коммерческая добыча. Пока ее объем составляет 120 тыс. баррелей в сутки, но уже к концу года предполагается выйти на отметку 400 тыс. баррелей в сутки, а к 2017 году — 1,2 млн баррелей в сутки.

«ЛУКойл» уже инвестировал в проект 4 млрд долларов. Еще 36–38 млрд долларов, по оценке главы «ЛУКойл Оверсиз» Андрея Кузяева , будет вложено в Западную Курну до 2035 года. Это собственные деньги компании: проект будет самофинансироваться, «ЛУКойл» рассчитывает заработать на нем свыше 90 млрд долларов. Андрей Кузяев оценивает внутреннюю норму доходности проекта в 15% годовых, что является неплохим показателем.

Таблица:

Крупнейшие нефтяные месторождения мира

В зоне риска

Для опасений относительно безопасности работы в Ираке есть основания. Риски действительно высоки, хотя война в стране официально завершилась.

Боевые действия войск США против регулярной армии Ирака в 2003 году прошли молниеносно — американцы не встретили серьезного сопротивления. Нефтяная промышленность страны не понесла при этом больших потерь. Инфраструктура уцелела: американцы старались ее не бомбить, диверсии со стороны Ирака имели мало успеха. Впрочем, объемы добычи нефти здесь были относительно невелики из-за санкций. Так, если к 1990 году, когда Ирак вторгся в Кувейт, в стране добывалось 3 млн баррелей нефти в сутки, то в 1991-м добыча упала до 0,3 млн баррелей и с тех пор так и не поднималась выше 2,5 млн баррелей вплоть до свержения Саддама Хусейна.

Но затем на территории Ирака развернулась настоящая партизанская война ряда противоборствующих группировок с американцами и друг с другом. Формально боевые действия в Ираке завершились 15 декабря 2011 года церемонией спуска флага американских вооруженных сил в Багдаде. Тем не менее в стране до сих пор неспокойно — дают о себе знать разного рода вооруженные группировки.

Принимаемые в Ираке меры безопасности бросаются в глаза сразу по прилету в Ирак. Международный аэропорт Басры похож на осажденную крепость — он окружен бетонными блоками, колючей проволокой и пулеметными дотами. Дороги усеяны постами иракских силовиков — обычной полиции и специальной нефтяной полиции. Вместо привычных в наших краях постов ГАИ здесь настоящие бетонные доты. Полицейские машины представляют собой настоящие броневики — либо заводские, либо самодельные, с установленными на коммерческих автомобилях импровизированными башнями, сваренными из стальных листов, с пулеметными турелями.

Большое внимание мерам безопасности уделяет и «ЛУКойл». Внушительная территория вокруг основных производственных объектов и лагерей для персонала окружена замкнутой оборонительной линий в так называемый периметр безопасности. Внутри периметра — второй эшелон обороны: «крепостные стены» из бетона и колючей проволоки с пулеметами на вышках как вокруг производственного комплекса установки подготовки нефти, так и вокруг лагерей для персонала.

Война оставила российской компании специфические сувениры. Так, в зоне добычи «ЛУКойлу» пришлось заниматься разминированием — здесь было обнаружено и обезврежено порядка четырех тысяч неразорвавшихся снарядов.

Другой проблемой для компании стали взаимоотношения с местным населением. В районе месторождения Западная Курна проживает около 300 тыс. человек, в том числе непосредственно на контрактной территории «ЛУКойла» — около 70 тыс. Кого-то из этих людей придется переселить, кто-то потерял землю из-за освоения месторождения, что, безусловно, создало некоторую напряженность. Так, в марте прошлого года на месторождении произошли массовые выступления местных жителей, требовавших создания новых рабочих мест. Несколько сотен протестующих проникли в штаб подрядчика строительства — компании Samsung Engineering и разгромили офисы, где работали местные специалисты, что привело к приостановке строительных работ.

Впрочем, эти трудности «ЛУКойл» тоже преодолел. Для строительных работ при обустройстве месторождения привлекалось большое количество рабочей силы, на пике — более 11 тыс. человек, включая персонал подрядчиков. Из этих работников свыше 6,5 тыс. были иракцами.

Непосредственно на месторождении заняты 1189 сотрудников «ЛУКойла», из них 398 человек — иракцы. Кроме того, компанией создан центр подготовки персонала в Басре, который уже подготовил из 310 местных жителей кадры для Западной Курны-2. Для налаживания отношения с местным населением реализована социальная программа: осуществлены поставки современного оборудования для школ и больниц, построено несколько футбольных полей и даже организован футбольный турнир Кубок «ЛУКойла».

Важная Курна

Что даст «ЛУКойлу» иракский добычный проект? Прежде всего компания получит доступ к колоссальным запасам нефти (см. график 1), часть которых сможет поставить на баланс. Выведя Западную Курну на плановый уровень добычи, «ЛУКойл» заметно нарастит свои производственные показатели (см. график 2). Нефть в основном будет передаваться Ираку, тем не менее на это месторождение будет приходиться по меньшей мере 6% суммарного объема добычи компании. Для сравнения: по итогам 2013 года на всю зарубежную добычу (через «ЛУКойл Оверсиз») пришлось 5,8% добычи «ЛУКойла». Однако компания Вагита Алекперова ставит целью получать благодаря зарубежным проектам 20% суммарного объема добычи. Что совершенно логично: все глобальные игроки нефтяного рынка избегают сверхконцентрации, стараясь распределять добычные проекты по разным странам. Западная Курна для «ЛУКойла» — важный шаг в данном направлении. Кроме того, помимо нефти месторождение будет давать «ЛУКойлу» порядка 6 млрд кубометров попутного нефтяного газа ежегодно.

Все это весьма кстати для компании, чьи производственные показатели в последние годы выглядели не самым лучшим образом (см. график 3). На протяжении нескольких лет у «ЛУКойла» снижались объемы добычи — главным образом из-за ее падения в Западной Сибири и резкого роста обводненности скважин на Южно-Хыльчуюсском месторождении в Ненецком автономном округе. В 2013 году добычу в Западной Сибири удалось стабилизировать. Однако объемы добычи по сравнению с 2012-м выросли лишь на 1,5%, значительно уступая показателям успешного 2009 года. Освоение Западной Курны с ее значительными объемами позволит российской компании закрепить важный для ее бизнеса перелом.

От партнерства с «ЛУКойлом» Ирак получит 1 трлн долларов дохода и дополнительные объемы добычи. Для сравнения: сейчас в стране добывается около 3,5 млн баррелей нефти в сутки (без учета территории Курдистана). Одна только Западная Курна-2 увеличит этот показатель почти на треть. Кроме того, как заявил вице-премьер Ирака Хуссейн Шахристани, страна взяла курс на индустриализацию, переход с экспорта сырой нефти на освоение переработки и продажу нефтепродуктов с более высокой добавленной стоимостью. Это стандартный путь для всех нефтяных держав Ближнего Востока, которые развивают собственную переработку. Ирак ее тоже получит: «ЛУКойл» в рамках освоения Западной Курны-2 рассматривает также проект строительства нефтехимического комплекса (детали проекта пока не раскрываются).

Успех в освоении Западной Курны обеспечит «ЛУКойлу» весомые козыри в борьбе за доступ к другим месторождениям богатого нефтью Ирака. Многие аналитики, собственно, и рассматривают этот проект как дорогостоящий, но важный пропуск в Ирак. «ЛУКойл Оверсиз» уже получила в 2012 году 60-процентную долю в проекте, предусматривающем совместные с японской Inpex геологоразведку и дальнейшую разработку блока-10 — участка площадью 5,5 тыс. кв. км в 120 км к западу от Басры, на юге Ирака. «ЛУКойл» также проявляет интерес к территории Насирия севернее Басры.

Не только «ЛУКойл»

Репутация, заработанная «ЛУКойлом» в ходе освоения Западной Курны, может в дальнейшем облегчить жизнь в Ираке другим российским компаниям.

В стране уже работает «Газпромнефть», осваивающая месторождение Бадра на востоке Ирака, в провинции Вассит. Здесь, правда, масштабы поскромнее: геологические запасы Бадры оцениваются в 3 млрд баррелей нефти, планируемый объем добычи — 170 тыс. баррелей в сутки (8,5 млн тонн в год). Кроме того, российская компания сотрудничает с курдскими властями в освоении блоков Гармиан и Шакал на юге Курдистана. Интерес к Ираку проявляет и «Интер РАО», предлагающая Багдаду построить в стране несколько электростанций. И успешное освоение Западной Курны продемонстрирует иракским властям взаимовыгодность сотрудничества с партнерами из России.

Детский подход

На что делаете ставку? - На предоставление качественных образовательных услуг и индивидуальный подход к каждому ребенку, чего не могут обеспечить муниципальные детские учреждения.

figure

/figure

Основатель:

Ирина Шахмухамбетова, 33; образование НГТУ

Сфера деятельности:

детское творческое и спортивное развитие

Стартовые вложения:

1 млн руб.

Срок окупаемости:

3 года

section class="box-today"

Сюжеты

Новый бизнес:

Оружие букиниста — знания и чутье

Мясные деликатесы по-французски

/section section class="tags"

Теги

Новый бизнес

Образование

Дети

/section

«Идея организовать центр детского развития возникла как жизненная необходимость. Мне хотелось творчески развивать своего ребенка — мы же все хотим растить талантливых детей. Но центров, которые могли бы предложить то, что меня бы устроило, я не нашла. Это было четыре года назад. Как говорится, если хочешь сделать хорошо, сделай это сам. И я создала свой центр. Собеседование с потенциальными педагогами проводил мой ребенок, а мы наблюдали. Если урок малышу нравился, то преподавателя брали на работу», — рассказывает директор новосибирской детской творческой мастерской «Слон» (Самое Лучшее Образование Настоящее творчество) Ирина Шахмухамбетова . Сегодня «Слон» — это две площадки творческого развития в густонаселенных микрорайонах Горский (90 кв. метров, левый берег Новосибирска) и Снегири (200 кв. метров, окраина правобережья), а также небольшой частный детский сад.

Студийный подход

Открывая центр детского развития, Ирина Шахмухамбетова ориентировалась на самого широкого клиента — от будущих мам до старшеклассников. «К нам приходят дети, которые еще недавно были в животе у мам, когда те занимались с нашим перинатальным психологом, рисовали песком, снимали тревожность. А сейчас малыши учатся петь, рисовать, танцевать. Это необыкновенно приятно!» — восклицает Ирина.

В «Слоне» студийный подход к организации творчества. Есть художественная, театральная, музыкально-вокальная и хореографическая студии, студия йоги, брейк-данса, гимнастики, иностранного языка. Заниматься в «Слоне» дети могут с восьми месяцев. Двухлетние малыши уже пробуют силы в танцевальной студии «Радуга». С трех лет они посещают студию лепки, где изучают свойства пластичных материалов, учатся видеть формы предметов, координировать работу глаз и рук. Осваивают малыши и технику рисования пальцами по песку, одновременно изучая стили и направления искусства, виды декоративно-прикладного творчества. С четырех лет проводится набор в театральную студию, где дети пробуют себя в кукольных и костюмированных театральных постановках, учат стихи и скороговорки, сами мастерят реквизит, осваивают сценическую пластику. Старшеклассники занимаются брейк-дансом, тэквондо и йогой. «Работаем мы и с особенными детьми — ДЦП, задержка психоречевого развития, аутизм. С ребятами занимается профессиональный психолог, раскрывая их способности через рисование, лепку, музыку или танец», — объясняет Шахмухамбетова.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Творческие студии рассчитаны на одновременное посещение не более шести детей, что позволяет уделить достаточно внимания каждому. В спортивных секциях занимается до десяти человек. Постоянный контингент каждой из двух творческих площадок «Слона» — около 250 детей, большинство из них живут в близлежащих домах. Занятия проводятся даже в том случае, если на урок пришел только один ребенок. По словам директора «Слона», это правило неукоснительно соблюдается.

Практически все педагоги и тренеры работают в «Слоне» по совместительству. Ирина, у которой нет педагогического образования (она окончила Новосибирский государственный технический университет), называет их «звездами», поскольку это наиболее авторитетные специалисты в своей области. Например, брейк-данс ведет Алексей Пальшин — многократный победитель сибирских соревнований по этому виду танца, а преподаватель живописи Марина Коробкина — лауреат премии «Учитель года» и обладатель медали «За заслуги перед городом», присуждаемой мэром Новосибирска. «У многих специалистов по два высших образования. Педагоги постоянно стажируются, в основном в Санкт-Петербурге. Состав очень сильный», — подчеркивает директор «Слона».

По просьбе родителей

Детский сад был образован через два года после открытия детской творческой мастерской. Он разместился по соседству, в том же микрорайоне Горский, на первом этаже многоэтажного дома. Ирина говорит, что к решению открыть детский сад ее подтолкнули клиенты, которые не могли получить место в муниципальных дошкольных учреждениях. «В наш сад мы берем далеко не всех ребят, а только тех, кто ходил на наши творческие и спортивные занятия. Для нас важно, чтобы родители были активными и адекватными, чтобы был определенный микроклимат. И то, что мы сегодня имеем, меня полностью устраивает. Родители с удовольствием участвуют в жизни нашего детского сада. Мамы с дочками принимают участие в показе мод, а папы — в наших спартакиадах», — рассказывает Ирина.

Оказалось, что открыть в Новосибирске частный детский сад — задача не из простых. Во-первых, необходимо, чтобы помещение полностью соответствовало требованиям нормативных документов. Во-вторых, вся «начинка», от краски на стенах до мебели и игрушек, должна иметь соответствующие сертификаты безопасности. Помещение необходимо оборудовать приточно-вытяжной вентиляцией и кухонной зоной, отвечающими всем требованиям законодательства. «Самое сложное, затратное по времени и дорогое — получить лицензию на оказание услуг детского сада. Поскольку мы заявлены не как образовательное учреждение, а как развивающее, то избежали обязательного лицензирования образовательных услуг. Закон это позволяет. Возможно, в будущем мы такую лицензию получим, хотя и понимаем, что в этом случае стоимость наших услуг возрастет и часть родителей откажется с нами работать», — делится планами Ирина Шахмухамбетова.

Полноценный детский сад у «Слона» есть только в микрорайоне Горский. Он рассчитан на 17 детей и имеет площадь чуть более 100 кв. метров. Здесь две группы: средняя (дети трех-четырех лет) и выпускная. Помимо стандартных услуг детского сада предоставляется широкий спектр творческих и спортивных занятий. Работают психолог, логопед, массажист и учитель иностранного языка. С особой гордостью Ирина говорит о пятиразовом питании и возможности при необходимости составлять меню для каждого ребенка, учитывая особенности его организма. В филиале «Слона» в Снегирях пока что созданы лишь группы кратковременного пребывания детей, рассчитанные на 15 воспитанников. По словам Ирины, несмотря на повышенное внимание властей к вопросам детского воспитания, никаких проблем с муниципалитетом и органами государственного надзора у нее никогда не возникало: «С властью мы дружим. Надзорные органы нас особо не беспокоят. В этом году Роспотребнадзор проверял нашу кухню, вопросов к нам нет».

Хотя в каждом микрорайоне, где работает компания, открыто по несколько детских творческих центров, особую конкуренцию своему бизнесу Шахмухамбетова не видит. В детский сад очередь на два года, количество детей, занимающихся в студиях, стабильно. Немного отстает от плановых показателей лишь открытый год назад филиал в Снегирях: там могут заниматься вдвое больше ребят, чем сегодня. Причину этого Ирина видит в недостаточной раскрученности филиала. Свои услуги «Слон» продвигает через социальные сети и посредством сарафанного радио. «Мы давали и прямую рекламу, когда запускали филиал в Снегирях. Но должного эффекта не получили. Понимаю, что отличный результат может дать реклама по телевидению, но это слишком дорого», — рассказывает директор «Слона».

Калькулятор

Вложения в каждое из подразделений «Слона» Ирина Шахмухамбетова оценивает в один миллион рублей. Средства пошли на ремонт помещения, покупку мебели, инвентаря и материалов для занятий творчеством, в основном импортных. «Мы работаем только с современными материалами, которые заказываем в Москве или за границей. У нас нет обычного пластилина или красок. Например, специальная масса для лепки: ребенок лепит игрушку, она высыхает и становится долговечным изделием, даже стирку в машине выдерживает. Занимаются наши ребята также шоколадо- и мыловарением, создавая подарки мамам и бабушкам. Ребенку нужен результат сразу, и новые технологии позволяют этого добиться», — объясняет Ирина.

Стоимость аренды в Снегирях — 600 рублей за квадратный метр в месяц (120 тыс. рублей), в Горском — 500 рублей (45 тыс. рублей). Примерно в 50 тыс. рублей в месяц обходится помещение детского сада. В штате «Слона» семь человек — администраторы, педагоги, воспитатели и повар. В среднем их услуги стоят 30 тыс. рублей в месяц. По совместительству работают еще 18 специалистов, получая не менее 500 рублей в час. Стоимость одного часового занятия для ребенка — 280 рублей. Консультация психолога и логопеда стоит 400 рублей. Посещение ребенком детского сада обходится родителям в 15 тыс. рублей в месяц, услуги групп кратковременного дня — 6 тыс. рублей в месяц.

Бизнес по предоставлению услуг детского спортивного и творческого развития отличается сезонностью. В летние и зимние каникулы посещаемость падает на 70%, во время эпидемий ОРВИ — на 30%. Поэтому один летний месяц «Слон» не работает: сотрудники уходят в отпуск. Окупаемость своего бизнеса Ирина оценивает в три года. Доходность была бы более высокой, если бы помещения не арендовались, а находились в собственности.

Планы

Ирина Шахмухамбетова рассматривает возможность открытия еще одного филиала в новом микрорайоне Чистая слобода, расположенном на левобережной окраине Новосибирска. Место подсказали несколько педагогов, которые сами там живут. Сейчас Ирина занимается поиском помещения. Кроме того, она планирует продавать франшизу на открытие центра творческого развития. Пакет предложения уже сформирован.

Не пропустить волну

Новый технологический уклад уже сформирован, перевооружение лидеров глобальной экономики идет полным ходом. Задача России — не остаться в стороне от этого процесса, иначе нам грозит потеря суверенитета

section class="box-today"

Сюжеты

Мировые финансы:

Автаркия себе дороже

От реверансов толку мало

/section section class="tags"

Теги

Мировые финансы

Долгосрочные прогнозы

/section

Замедление роста мировой экономики — свершившийся факт. В каждой стране оно имеет свои особенности, однако становится все яснее: речь идет о глобальном кризисе, входящем в критическую фазу.

Долговременные циклы роста/спада обусловлены волнами формирования и экспансии нового типа технологий. В конце цикла ведущий технологический уклад, исчерпав пространство экстенсивного распространения, упирается в свои границы. Это приводит к остановке роста и к всеобъемлющему кризису. Столетие назад глобализация индустриальных технологий капиталистического производства обернулась срывом в полувековую катастрофу, вместившую две мировые войны, гибель империй, революцию на Востоке и Великую депрессию на Западе.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Послевоенный подъем был обеспечен уже технологиями второй волны — управленческими, компьютерными, информационными. Сегодня ее потенциал в качестве драйвера роста близок к исчерпанию. Мир балансирует на грани нового катастрофического спада. При этом в аналитическом сообществе бытует мнение, будто приход очередной технологической волны задерживается на неопределенный срок.

На деле спасительная волна сформирована, она уже на подходе — просто движется вовсе не со стороны «нано-био-инфо-когно», очередного медийного мифа. Речь теперь идет не о классических индустриальных технологиях и не о популярных информационных, а о третьей волне — экономических, стоимостных, технологиях капитализации.

Преобразующие инвестиции: технологии третьей волны

За последние семь лет зоной концентрации усилий в сфере развития технологий третьей волны стало международное сообщество Impact Investing («Преобразующие инвестиции»). Глобальную сеть сообщества (Global Impact Investing Network), занятую разработкой технологических стандартов, продвижением компетенций и организацией поворота мирового инвестиционного мейнстрима в новое русло, поддерживают такие гранды фондовых рынков, как J. P. Morgan, Goldman Sachs, Credit Suisse, Deutsche Bank, Prudential, UBS и другие. В разработку методологии и стандартов преобразующих инвестиций все больше средств вкладывают фонды Рокфеллеров, Форда, Макартуров, Омидьяров, американские и британские госструктуры.

Тема преобразующих инвестиций занимала важное место в повестке дня встреч Всемирного форума в Давосе в 2012-м, 2013-м и в нынешнем году. Она привлекает растущее внимание лидеров «большой восьмерки». Летом 2013 года по инициативе премьер-министра Великобритании Дэвида Кэмерона была сформирована рабочая группа G8 по преобразующим инвестициям. Каждой из стран-участниц рекомендовано сформировать национальный консультативный совет для поддержки работы группы.

Россия пока полностью выпадает из этих процессов. Первая публикация о феномене преобразующих инвестиций на русском языке появилась лишь в прошлом году (см. «Сумма технологии роста». «Эксперт Online» от 9 июля 2013 года).

На излете индустриальной технологической гонки Советский Союз успел побыть в ее лидерах, прежде всего в ракетной и ядерной сферах. К старту гонки информационных технологий страна серьезно опоздала, чем обрекла себя на полувековое догоняющее развитие. Третью волну — гонку экономических технологий — экспертно-аналитическое и академическое сообщество новой России проспало. Налицо непонимание, что такое современные экономические технологии, в чем их качественное отличие от вещественно-энергетических и информационных, за счет чего в них достигается рост производительности.

Технологическое перевооружение лидеров глобальной экономики идет полным ходом. Неучастие России в этом процессе означает прямую угрозу потери суверенитета. Причем угрозу принципиально нового типа — не только и не столько военно-политического.

Преобразующие инвестиции: решение проблемы роста

Идея, которая легла в основу технологии преобразующих инвестиций, одновременно проста и эффектна. Замедление роста экономики повсеместно генерирует рост социальной напряженности. В мире углубляется разрыв между растущим спросом на ресурсы и наличным предложением. Средств государственных бюджетов, программ международной финансовой помощи и благотворительных фондов уже не хватает на его покрытие. Одновременно сокращаются бюджеты на силовой ресурс, необходимый для умиротворения конфликтных и протестных зон. Существуют ли иные источники денег, которые можно в большом объеме и достаточно быстро направить на тушение социальных пожаров?

Сергей Чернышев

Безусловно да. Это деньги инвесторов развитых стран, где по ряду причин возник и нарастает «навес ликвидности». Весь вопрос в том, что эти колоссальные средства пойдут в проблемные зоны только при условии, что они будут там работать в инвестиционном качестве, при должных гарантиях создания и вывода добавленной стоимости.

Технология преобразующих инвестиций нацелена именно на формирование массового потока проектов, которые решают социально значимые проблемы, при этом обеспечивая инвесторам приемлемые доходы. Идеологи и конструкторы преобразующих инвестиций намерены перенаправить в это русло мировой инвестиционный мейнстрим, они планируют к 2020 году преодолеть рубеж в триллион долларов.

В российском политэкономическом сообществе еще теплится иллюзия, будто возобновление роста экономики может случиться само по себе, из-за «оживления конъюнктуры», или оно достижимо путем операций с учетной ставкой и налоговым законодательством. На деле на завершающей фазе большого цикла экономика старой волны в целом обречена на стагнацию. Подлинный рост происходит в зоне зарождения и действия новой волны; то, что растет, — новый технологический уклад, интегрирующий фрагменты старого в свои трофические цепочки добавленной стоимости. Роль современного государства — конструировать и пестовать эту зону роста, в которой стагнирующая экономика переплавляется в новую*, всемерно расширять ее границы.

В сегодняшней российской экономике, по большому счету, нечему расти.

Преобразующие инвестиции: стратегический вызов и угроза России**

Всякая новая технология, сама по себе не являясь ни благом, ни злом, создает для общества новые возможности — и одновременно несет в себе потенциальные угрозы. Тем более это справедливо в отношении качественно нового класса технологий. Расширение фронта преобразующих инвестиций — независимо от намерений различных его участников — неизбежно ведет к глобальному переделу экономической мощи и ресурсов.

Классические иностранные инвестиции в ресурсы и производственные фонды стран догоняющего развития были для инвесторов палкой о двух концах: укрепляя потенциал получателей, они ослабляли зависимость от внешних источников; повышая капитализацию объектов инвестирования — генерировали конфликты между участниками по поводу распределения добавленной стоимости.

Технологии Impact Investing позволяют их носителям обойти указанные осложнения путем массированных инвестиций в проекты модернизации социальной инфраструктуры (медицинские, образовательные, природоохранные и т. п.) третьих стран, предоставляемых под их государственные гарантии. Но тем самым создается угроза для обществ российского типа: обладающих значительной долей экономически несамостоятельного населения, которое привержено западной модели потребления при несопоставимо меньшем подушевом доходе.

Не случайно — с небольшим отставанием от волны преобразующих инвестиций, способных влиться в страну, — на Россию уже накатывает эпидемическая мода на «социальное предпринимательство». Речь идет о некоммерческих проектах, нацеленных на достижение социально значимых целей, для которых технология монетизации пока не разработана. Поэтому они претендуют на бюджетную поддержку, гранты или средства благотворителей. В такой ситуации государство оказывается меж двух огней. С одной стороны — экономически пассивное большинство населения под влиянием рекламы образа жизни постоянно требует от власти повышения уровня социальных расходов, а удовлетворение этих требований, обеспечивающее социальную стабильность, ограничено планкой хозяйственного роста. С другой — креативное сословие, которое все чаще облекает требования бюджетного электората в наглядную оболочку конкретных социальных предприятий и проектов. Средств в казне для их поддержки нет — но тут с международных рынков движется волна преобразующих инвестиций, готовых предоставить «социальным предпринимателям» практически любые средства на длительный период по сравнительно низкой ставке. Правда, инвесторы хотят получить государственные гарантии, которые вроде бы не выглядят слишком обременительными. Особенно с учетом того, что сроки расчета заведомо превышают средний жизненный цикл федеральных и региональных органов власти.

Фактически это означает иностранное кредитование социального бюджета государств под залог их социальной инфраструктуры. Понятно, что (независимо от степени осознанности действий участников) эта практика закладывает под национальный суверенитет фугас замедленного действия. В нее вмонтирован механизм конфликтного перетока собственности на инфраструктуру воспроизводства человеческого капитала к внешним инвестиционным центрам. Государства, принимающие такого рода инвестиции, пока не в состоянии конвертировать их в добавленную стоимость; при этом по обязательствам рано или поздно придется платить. Кризисы неплатежей будут конвертироваться в социальные кризисы. Новые власти, произведенные на свет квазиреволюциями майданного типа и остро нуждающиеся в новых «инвестициях в стабильность», обречены расплачиваться по старым заложенной инфраструктурой.

Что касается эмитентов, то сами инвестиционные инструменты, которые поначалу можно просто «печатать», будут приобретать обеспечение и расти в объеме через капитализацию гарантий государств-заемщиков. А стимулятором и катализатором растущего спроса на такого рода социальные инвестиции служит заразительная модель образа жизни и потребления, производимая там же, где эмитируются денежные знаки.

Перед нами одна из стратегических угроз принципиально нового типа. Ее невозможно предотвратить политическими, пропагандистскими и прочими традиционными средствами. Неважно, существуют или нет планы заговорщиков и контрпланы их разоблачения, — здесь все ведут себя сообразно матрице своих естественных интересов и технологии их реализации. Но в результате формируется международный «рейдерский» механизм, представляющий собой глобальный аналог известной «теоремы Коуза». Перепад в уровнях национальной производительности объективно ведет к ускоренному перетоку собственности на национальные ресурсы к субъектам и центрам, использующим технологии третьей волны. А параллельно страну покидает наиболее современная и самостоятельная часть ее граждан.

Россия первой столкнется с этой угрозой в ряду стран догоняющего развития. Высокий уровень социальных запросов населения, сформированный предыдущим историческим развитием, сыграет здесь злую шутку.

Стратегический ресурс России

Единственный способ предотвратить и опровергнуть эту угрозу — скорейшее включение страны в новый этап технологической гонки. Цель — достижение лидерских позиций. Технологическое лидерство позволяет, как известно, достичь паритета с экономически более сильными соперниками. Чтобы догонять лидеров на уровне основного хозяйственного уклада, нужно опережать их в скорости и эффективности преобразования стареющей национальной экономики технологиями новой волны. Кроме того, мы быстрее можем созидать, поскольку нам меньше предстоит разрушать и реконструировать, — известное преимущество догоняющего игрока.

Позитивный, производительный потенциал технологии преобразующих инвестиций, который еще только начинает проявляться, заключен в парадигме «конвертации ценностей» (blended value). Это технологии, предназначенные для сознательной капитализации проектов, направленных на достижение общественно значимых целей (обладающих социальной ценностью). Технологии, подразумевающие конструирование проектных отношений между инвесторами, различными благополучателями (коммерческими, корпоративными, государственными, общественными) и собственниками вовлекаемых в процесс ресурсов, фондов и активов. Конструирование таких отношений, которые обеспечивают поэтапную конвертацию ценности (value) в стоимость (cost). Наконец, это технологии, призванные обеспечить массовое формирование преобразующих инвестпроектов, их мощный конвейер, притягивающий инвестиционный мейнстрим.

Постановка и экспертная проработка этих задач в сообществе Impact Investing уже состоялась, но работа над их решением еще только начинается. И здесь у России есть потенциальные преимущества и заделы для формирования новой миссии не только на постсоветском пространстве, но и в масштабах всего третьего мира.

Преобразующие инвестиции — лишь первый представитель формирующегося класса институциональных технологий, нацеленных на рост общественной производительности за счет управления транзакционными издержками. Институциональная инженерия создает и использует технологии взаимной конвертации различных типов социальной мощности, эффективности и капитализации. Согласно современному подходу, роль инвестора в проекте может взять на себя собственник самых различных ресурсов, фондов и активов. Можно (и нужно) инвестировать не только капиталы, но и месторождения, внутренний спрос, транспортные коридоры, инновационные производственные переделы, компетенции, национальные правовые комплексы и системы управления.

У нас бытует архаическое, «фетишистское» представление об инвестициях как о мешках с банкнотами, ввозимых из-за рубежа в зоны благоприятного «инвестиционного климата». На деле импортируются не деньги, а услуги современных институтов инвестирования, которые мы не озаботились создать у себя в стране. Импортируются финансовые инструменты, которые только и приобретают капитализацию (в частности, могут становиться «деньгами»), будучи включенными в циклы расширенного воспроизводства наших национальных ресурсов.

Но денежные транзакции между собственниками активов, как только они включаются в контур институционального проекта, становятся ненужными. Они выдавливаются оттуда, как вода из сжатой губки, замещаются системой внутрипроектного клиринга — в полном соответствии с гениальным предвидением Рональда Коуза. Циркулирующая по каналам системы стоимость исправно служит для учета вклада собственников, обменивающихся доступом к активам, в конечный проектный результат — но больше не нуждается в ветхой оболочке монет и купюр.

Это особенно важно для проектов развертывания и эксплуатации сложных производственно-технологических изделий и объектов. Институциональные технологии позволяют тысячам поставщиков и партнеров по кооперации прекратить бессмысленную «торговлю» между собой, эвакуировать колхозный рынок из сердцевины высокотехнологичных отраслей. Потребность в инвестициях при этом концентрируется на внешнем контуре проекта. Внутри остается только нужда в обеспечении заработной платой сотрудников проекта на период до выхода на продажи готовых проектных изделий или услуг. В отсутствие же адекватных управленческих технологий промышленные и военные бюджеты оказываются раздуты в десятки раз, они расходуются на пустые встречные транзакции, не просто непроизводительные, но прямо провоцирующие воровство.

России, как и всему миру, нужен не языческий идол «инвестиций», а современные институциональные технологии, арсенал инструментов капитализации активов. Не метафора «инвестиционного климата», а компетенция проектной инженерии.

Российский опыт и разработки

Как и в случае с любой новой технологией, «преобразующие инвестиции» — собирательная понятийная рамка, выставляемая задним числом для теоретических и практических разработок, которые на деле ведутся уже не одно десятилетие.

Продвинутые прототипы преобразующих инвестиций обнаруживаются при анализе опыта советского планового и программно-целевого управления. Они просматриваются в наработках рузвельтовского «Нового курса» и ряда других национальных программ, в успехах советских и американских оборонных и космических программ.

Выдающимися конструкторами нового подхода к инвестированию в западной экономике по факту стали Уоррен Баффет, Джордж Сорос, Майкл Милкен, Билл Гейтс, Майкл Делл.

Оригинальные проектные компетенции сформированы российскими предпринимателями, институтами развития, государственными органами за последние четверть века. Традиционная предприимчивость и незашоренность нового поколения наших управленцев сочетаются с высоким уровнем культуры и образования, унаследованным от советского периода. Но их опыт, не оконтуренный строгими концептуальными рамками, имеет неотчуждаемый, индивидуальный характер. Вне русла технологии, массовых инструментов и точных стандартов его невозможно широко воспроизводить.

Научные исследования и прикладные разработки в сфере создания институциональных технологий и проектных стандартов преемственно ведутся в нашей стране свыше 30 лет.

Можно сразу назвать целый ряд социальных сфер современного российского общества, заключающих в себе колоссальный потенциал проектного освоения, который покуда высвобождается крайне медленно. Из-за институциональной сложности успешные результаты, достигаемые там практиками, имеют ручной, штучный и потому единичный характер. Речь идет, в частности, об инфраструктурных проектах, о процессах ускоренной промышленной модернизации и реиндустриализации, о развертывании, эксплуатации и сервисе современных комплексов вооружений, о решении проблем моногородов, о сфере ЖКХ, о системах лекарственного обеспечения и медицинского страхования, о международных инновационных проектах, включающих в себя офсетные сделки, и ряде других. Все эти сферы объединены тем, что приход в каждую из них волны технологий институционального инжиниринга потенциально ведет к стратегическому сдвигу. Причем интегральный прорыв к новому технологическому укладу возможен в ближайшем будущем.

Миссия России, обусловленная уникальностью ее социокультурной энергетики, — сформировать международный центр альтернативных преобразующих инвестиций. И прежде всего — инвестиций не в глобальную «социалку», а в промышленные, инфраструктурные, инновационные проекты в стране и за ее рубежами. Экспорту капиталов можно и нужно противопоставить экспорт институциональных технологий и компетенций. Преобразующие инвестиции могут не столько закрепощать получателей, сколько расширять и капитализировать их ресурсную и производственную базу, формировать новую социальную среду и образ жизни, в том числе целые классы и кластеры современных рабочих мест.

Независимость подразумевает высокотехнологичную силу. Чтобы сила прирастала, нужно не сберегать ее, а делиться ею. Союз с Россией должен делать союзников сильнее.

Здоровье местного розлива

Россия долгие годы жила за счет иностранных лекарств, пока правительство не решило коренным образом изменить ситуацию. К 2020 году отечественные лекарства должны составлять как минимум половину. И отрасль пока уверенно идет к этой цели

section class="box-today"

Сюжеты

Здравоохранение:

Дышите реже

Французская мода, или Дюкан вам в помощь

/section section class="tags"

Теги

Здравоохранение

Фармацевтическая отрасль

Эффективное производство

/section

Мой родственник, ежедневно принимающий сердечные препараты, услышав о возможных санкциях со стороны западных стран, полез в интернет выяснить, производятся ли в России аналоги. Так, на всякий случай. И облегченно вздохнул. Долгое время мы лечились в основном иностранными лекарствами, сохраняется эта зависимость и сегодня. Однако несколько лет назад правительство в рамках программы «Фарма-2020» сформулировало задачу довести объемы лекарств отечественного производства в стоимостном выражении с 20 до 50%. Когда обсуждался проект программы, сомневающихся было немало. В 2010 году программа была принята, и довольно быстро появились результаты. Ряд иностранных компаний инвестировали в строительство собственных заводов в России, другие стали подыскивать местных партнеров для производства, третьи — заключать лицензионные соглашения на совместное доведение продуктов до рынка. По мнению экспертов, мы овладеем половиной рынка раньше намеченного срока — 2020 года. Более сложная задача — насытить рынок собственными инновационными средствами.

Построй завод в России

Это сейчас почти все иностранные компании говорят, что для тех, кто хочет прийти в Россию всерьез и надолго, важна локализация. А когда «Фарма-2020» была только проектом, это вовсе не было очевидностью. В 2007 году, когда проект разрабатывался, доля российских лекарств на рынке составляла примерно 17%. Тогда еще не грянул финансовый кризис, заставивший развитые страны ужимать бюджеты здравоохранения, вслед за которыми начали сокращаться и фармрынки. Тогда еще не был задан вектор более быстрого роста развивающихся рынков, в число которых входит и наша страна. Тогда Россия со своим рынком в размере около 10 млрд долларов, не самым богатым населением и вялой заботой государства о здоровье граждан, была не самой привлекательной страной для мировой фармацевтической отрасли. И замышляемые Минпромторгом, главным инициатором «Фармы-2020», меры казались иностранцам выкручиванием рук. Как говорил тогда представитель одной из крупных западных компаний, нам совершенно ни к чему городить еще одно производство для такого маленького рынка, достаточно имеющихся мощностей.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Впрочем, иностранные фармкомпании, по словам Николая Демидова , руководителя аналитической компании «IMS Health Россия и СНГ», начали приходить в Россию еще в 1990-х. Но тогда это были единичные и скорее имиджевые проекты. Одной из первых строить собственный завод в России решила венгерская компания Gedeon Richter. В начале 2000-х инвестировать в местное производство стали и другие компании. К примеру, в 2003 году компания Krka начала строить завод в Истринском районе Подмосковья, инвестировав в него 40 млн евро.

Новый импульс иностранные компании получили в 2005 году с введением программы дополнительного лекарственного обеспечения (ДЛО), когда государство выделило дополнительно 50 млрд рублей для бесплатного предоставления лекарств льготникам. «Стало ясно, что Россия готова покупать более дорогие лекарства, — говорит Николай Демидов. — Примерно в это же время стала обсуждаться программа “Фарма-2020”, и иностранные компании уже всерьез задумались над локализацией». В общем виде «Фарма-2020» ставила две цели: увеличение доли отечественных лекарств и создание собственных инновационных средств. Предполагалось, что первую задачу можно решить с помощью локализации иностранных производств, вторую — на первых этапах с помощью трансфера технологий.

Основных направлений локализации было два: строительство собственного завода (либо покупка местных игроков) или контрактное производство на заводах местных компаний. Заводы строили прежде всего компании, производящие дженерики, однако были и исключения. Одной из первых, в 2005 году, немецкая STADA начала приобретать российские предприятия — сначала «Нижфарм», потом «Макиз-фарму» и «Скопинфарм», затем «Хемофарм». Компания Sanofi стала первой международной компанией из пятерки глобальных лидеров, запустившей в России производство высокотехнологичных биопрепаратов последнего поколения. В 2010 году она купила завод, который вышел на полный цикл производства летом 2013-го. «Выпуск аналогов инсулина — очень сложный производственный процесс, значительно отличающийся от выпуска других препаратов и сопровождающийся многоступенчатым контролем качества, — говорит вице-президент, руководитель евразийского направления Sanofi и генеральный директор “Sanofi Россия” Патрик Аганян . — Безусловно, благодаря запуску локального производства компания получила очевидное преимущество — статус российского производителя, что дает определенные преференции в закупках инсулина за счет средств бюджета». Завод «Санофи-Авентис Восток» помимо производства инсулинов осуществляет упаковку современных онкологических препаратов.

Свои производства стали строить компании Servier, Nycomed; Krka вложилась во вторую очередь завода. В одном только калужском фармкластере обосновались компании Berlin Chemie, Novo-Nordisk, AstraZeneca. В Петербурге строит свой завод один из лидеров мировой фармы — Novartis.

«Планы строительства завода Nycomed обсуждались еще в 1996 году, но тогда было чудовищно трудно убедить их вложиться в нестабильный рынок, — рассказывает глава представительства японской компании Takeda (купившей Nycomed) Андрей Потапов . — Вернулись к этому вопросу в начале 2000-х. Тогда экономика развивалась динамично, деловой климат улучшился, а бизнес существенно вырос. Стало легче убеждать людей, принимающих решения об инвестициях, прийти в Россию всерьез и надолго». С учетом всех реалий разработали бизнес-кейс, и после его тщательной оценки было принято положительное решение о строительстве завода в России. В прошлом году завод в Ярославле выпустил первую продукцию. Компания рассчитывает, что постепенно объемы производства будут увеличиваться за счет расширения ассортимента лекарств. По словам Андрея Потапова, пациент будет иметь доступ к качественному и «свежему» продукту, возможно, со временем более дешевому (когда полностью загрузятся мощности завода). Планируется и снизить расходы на логистику — при больших объемах производства и в случае возможного доступа к преференциям со стороны государства.

Преференции для локальных производителей — один из рычагов, способствующих локализации. В госзакупках льготу 15% по цене получает только локальный продукт. «Пока не было точного определения, что является локальным продуктом, многие компании стали размещать на местных производствах упаковку своих препаратов, — рассказывает Николай Демидов. — Однако Минпромторг предложил после 2014 года ввести дифференцированную систему преференций в зависимости от стадии производства». Речь идет о том, что льгота 15% может остаться для упакованного в России продукта, льгота 30% — для готовой лекарственной формы, а льгота 40% — для продукта полного цикла, начатого с производства субстанции.

Выбор методов локализации во многом зависит от объема продаж, сложности технологий, наличия в России подходящих площадок. Часть компаний выбрала для себя контрактное производство. «Мы рассматривали различные варианты локализации, в том числе строительство завода, — говорит представитель Bayer Сергей Смирнов . — Однако пока, исходя из наших объемов продаж, решили остановиться на контрактном производстве. Выбор пал на российскую компанию “Медсинтез” прежде всего потому, что она разделяет наши требования к стандартам качества, которые выше, чем стандарты GMP. Наше сотрудничество началось с производства полного цикла противоинфекционного препарата. Сейчас запускается проект по вторичной упаковке, чтобы постепенно перейти к производству полного цикла. Это произойдет уже в нынешнем году. Такой подход связан со спецификой разных продуктов».

Лекарства по контракту

По словам Николая Демидова, в отрасли наступает новый этап: компании начинают переводить в Россию производство инновационных препаратов. Об этом говорят представители лидеров мировой фармы, портфели которых в основном формируются из инновационных лекарств, а их заводы на территории России вот-вот войдут в строй или начнут работать на полную мощность. «Лидеры мировой фармы проявили больший интерес к нашему рынку на рубеже 2008 и 2009 годов, — рассказывает Николай Демидов. — Во-первых, он стал демонстрировать хорошие темпы роста, лучшие по сравнению с устоявшимися рынками; во-вторых, стал активнее двигаться к цивилизованному статусу: появилось больше производств, сертифицированных по GMP (а это важно, в том числе для контрактных проектов), в-третьих, правительство ставит внятные цели и управляет процессами в соответствии с этими целями — насытить рынок продукцией собственного производства, довести их объем в списке жизненно важных лекарственных препаратов (ЖНВЛП) до 80 процентов к 2018 году и стимулировать создание собственных инновационных лекарств». В 2013 году, по оценке Демидова, объем локализованных инновационных препаратов уже составил 2–2,2 млрд долларов, тогда как импорт — примерно 4,5 млрд. Еще несколько лет назад на территории России почти не производились иностранные инновационные препараты.

Один из лидеров мировой фармы, компания Roche, упаковывает свои препараты на одном из заводов «Р-Фарма», но, по словам главы представительства Roche в России Милоша Петровича , уже в ближайшее время займется переносом технологий полного цикла на площадки партнеров: «Наши препараты — одни из самых сложных на рынке. Это не газировку в стакан налить. Поэтому подготовка к полному циклу занимает годы».

Еще один производитель инновационных средств AstraZeneca занимается упаковкой своих препаратов на двух заводах — «Ортат» (входит в «Р-Фарм») и «ЗиО-Здоровье». А теперь AstraZeneca затеяла в Калужской области строительство завода полного цикла с инвестициями около 187 млн долларов, на котором будет производиться не менее 30 инновационных препаратов для таких значимых областей, как онкология, кардиология, пульмонология, гастроэнтерология и психиатрия. Выпуск пробных партий ожидается уже в конце нынешнего года.

Недавно Pfizer и российский фармпроизводитель НПО «Петровакс Фарм» (входит в группу «Интеррос») пригласили журналистов на производство в Подольском районе под Москвой — взглянуть на суперсовременные линии сборки и розлива инновационной 13-валентной вакцины против пневмококковой инфекции. С этого года вакцинация от пневмококковой инфекции включена в Национальный календарь профилактических прививок. По данным Всемирной организации здравоохранения, пневмококковая инфекция — киллер номер один из всех заболеваний, предотвращаемых вакцинацией: ежегодно от нее умирает 1,6 млн человек, из них треть — дети до пяти лет. 13-валентная вакцина Pfizer, выпущенная на мировой рынок в 2009 году, — самое современное достижение в этой области и важное для нашей страны, поскольку охватывает большинство серотипов инфекции, актуальных для России.

Перенос инновационной технологии сложной вакцины занял два года. Pfizer партнерством доволен

Фото: Олег Сердечников

Договор о намерении разместить производство вакцины на площадке «Петровакса» был заключен в 2011 году. Два года понадобилось на то, чтобы перенести технологию в Россию. Помимо того что производство «Петровакса» было сертифицировано по GMP независимыми организациями из Словакии и Украины, был проведен мощный аудит одним из мировых грандов, подтвердивший, что эта площадка компании подходит. И не только площадка — люди. «Я сразу понял, что мы как профессионалы говорим на одном языке», — отметил старший директор по развитию производства компании Pfizer в России Леон Коган . Выбор самого современного оборудования, обучение персонала, бесконечный контроль сделанного на всех этапах были полезной школой для обеих компаний. «Когда я, чуть ли не подпрыгивая от возбуждения, проводил по завершении переноса технологии одного из своих больших боссов из головного офиса в Нью-Йорке по заводу, я ждал самого восторженного отклика, — рассказывает Леон Коган. — И поначалу был даже расстроен словами босса, что он не удивлен». А потом успокоился: значит, все получилось как надо, как надо такой известной компании, как Pfizer, в любой точке мира — в Америке ли, в Европе или в России. Для мировой компании номер один это первый российский опыт производства практически полного цикла сложнейшего инновационного продукта. «Возможно, мы могли бы начать с более простых препаратов, — продолжает г-н Коган, — но мы смотрели в том числе на то, какой продукт может быть серьезно востребован в этой стране. И выбор пал на пневмококковую вакцину, потому что эта инфекция все еще приносит немало бед, потому что вакцинация против нее не была обязательной, хотя педиатрическое сообщество на этом настаивало». Субстанцию для вакцины Pfizer завозит (мировых мощностей у компании для производства субстанции вполне достаточно), а «сборка» вакцины уже начинается на «Петроваксе», причем для этой сложнейшей операции создано специальное оборудование (по словам Когана, настоящий хайтек), установленное впервые в России. Оборудование на всех этапах создания вакцины оснащено огромным количеством сенсоров и датчиков, контролирующих процесс. Чуть что не так, и заготовка автоматически уезжает с линии.

По словам Леона Когана, этот первый опыт уже дает основания рассматривать «Петровакс» как платформу для производства других препаратов Pfizer. НПО «Петровакс Фарм», созданное пятнадцать лет назад группой ученых — химиков и иммунологов, строило свои производства с намерением соответствовать не только GMP, но и собственным строгим стандартам. Сейчас компания выпускает три своих инновационных продукта, в том числе известную в стране противогриппозную вакцину «Гриппол плюс», созданную совместно с компанией Solvay (ныне Abbott). «Сотрудничество с Pfizer не первый опыт для “Петровакс Фармы”, — говорит первый заместитель генерального директора компании Наталья Пучкова . — У нас сейчас в процессе обсуждения — ряд партнерских проектов, в том числе с лидерами мировой фармы».

В начале 2000-х доля отечественных лекарств на нашем рынке не превышала 20%. Сейчас, если считать локальным иностранный продукт, упакованный в России, она достигает 45%. Производство готовой формы на нашей территории приближается к 30%. Эксперты полагают, что эта доля должна существенно вырасти в ближайшие два года, когда будут введены мощности сразу нескольких заводов. К тому же будут наращиваться объемы на уже существующих производствах. Этому способствуют не только меры «Фармы-2020», но и существенный рост рынка (с 2008 года он увеличился почти вдвое, до 1 трлн рублей), а также другие меры правительства, обозначающего здравоохранение и фарму своими приоритетами.

От контракта — к лицензии

«Фарма-2020» предполагала, что на первом этапе способствовать увеличению доли отечественных инновационных препаратов будут лицензионные соглашения иностранных компаний с местными.

«Мы выстраивали свою модель для того, чтобы предлагать производство как площадку для локализации, — рассказывает генеральный директор российской инновационной компании “Р-Фарм” Василий Игнатьев . — Мы понимали, что не все иностранцы будут строить свои заводы, а будут искать партнеров для локализации. И мы, являясь давним партнером многих мировых компаний по дистрибуции, стали предлагать им свои услуги. Правда, мы сразу нацеливались не на обычное контрактное производство, а на более выгодное — лицензионное. Сейчас у нас более 20 зарубежных партнеров и примерно 70 препаратов». В числе партнеров «Р-Фарма» такие известные компании, как Roche, Bristol-Myers Squibb, AbbVie и другие. По условиям контрактного производства российский партнер покупает сырье, производит продукт и отдает его своему зарубежному партнеру. По условиям лицензионного соглашения покупается сырье, права на бренд. Продвигают и продают партнеры по договоренности. Часто местная компания получает права на локальный рынок, партнер — на весь остальной мир. Но бывает и иначе. У «Р-Фарма» есть несколько проектов с правами на мировые продажи, за исключением некоторых рынков. Почувствовав свои силы, «Р-Фарм» берет продукты на более ранней стадии — еще до регистрации препарата. Таково, к примеру, соглашение с компанией UCB по препарату для лечения ревматоидного артрита.

Подобную политику исповедует и Центр высоких технологий «ХимРар». Глава «ХимРара» Андрей Иващенко еще в пору формирования стратегии «Фарма-2020» говорил, что, пока наш бизнес еще не проснулся для инноваций, заполнять нишу можно и нужно внешними инновациями. По его словам, многие небольшие, но эффективные компании на Западе стали подвисать на разных этапах не по научным причинам, а из-за недостатка финансирования, особенно после 2008 года. «ХимРар» проводил десятки переговоров как с маленькими компаниями, так и с большими. Крупные компании, по словам Иващенко, стали пересматривать свои структуры и отказываться от каких-то направлений. К примеру, Roche стала сворачивать исследования в области вирусологии, чтобы сконцентрировать усилия на онкологии. «И мы проявили недюжинную активность, — говорит Андрей Иващенко. — В результате была создана компания “Вириом”, получившая на стадии перехода от доклиники к клинике две перспективные молекулы для терапии ВИЧ». Сейчас одна из отобранных молекул проходит вторую стадию клинических исследований. Результаты обнадеживают.

По соглашению с той же Roche создана компания «Тиарекс» — для разработки препарата, предназначенного для лечения тромбозов. Два препарата находятся в разработке еще одной «дочки» «ХимРара» — компании «Сатерекс», один из них — компании Pfizer, а компания «НьюВак» разрабатывает продукты, полученные от Agenus и Janssen.

Импортом технологий активно занялись созданная «Роснано» и американской инвестиционной компанией Domain Associates LLC компания «НоваМедика» и венчурный фонд «РоснаноМедИнвест». «Мы проанализировали более ста продуктов для трансфера, которые ищем в основном не у большой фармы, а у средних и маленьких компаний, — рассказывает Владимир Гудрус , генеральный директор компании “ТимДрайв”, управляющей “НоваМедикой” и “РоснаноМедИнвестом”. — Импорт технологий — наиболее быстрый путь к преодолению разрыва между российским и развитыми рынками и для быстрейшего доступа пациентов к инновационным препаратам». «НоваМедика» уже заключила четыре сделки по 10–12 продуктам в области офтальмологии, гастроэнтерологии, иммунологии; в Калуге компания строит современное производство. Кроме того, часть исследовательских мощностей будет располагаться в Сколкове. «РоснаноМедИнвест» отбирает проекты для венчурного финансирования на разных стадиях клинических исследований. В портфеле фонда — уже восемь сделок.

По мнению Андрея Иващенко, лицензионные соглашения также помогают российской фарме наращивать профессионализм, обучать кадры новым технологиям, ускорять развитие собственных разработок. На это нацелена и государственная помощь, в том числе в рамках «Фармы-2020». «Мне еще импонирует тот факт, что программа “Фарма-2020” не является неким застывшим документом, — говорит Василий Игнатьев. — Да, цели незыблемы, но когда Минпром видит, что первый этап локализации проходит ускоренными темпами, причем в основном за счет самих компаний, сэкономленные деньги можно быстрее двигать в сторону инновационных разработок».

Другое дело, что эта гибкость Минпрома отнюдь не всегда сопровождается гибкостью других регуляторов, считает Иващенко: «А то получается, что одно ведомство давит на газ, другое — на тормоз. Минпром говорит “давайте разработки”, подкидывает деньжат, а Минздрав: “Постойте, нам тут не все понятно”». Многие участники рынка сетуют на то, что Минздрав сильно тормозит разрешения на клинические исследования. «Они всю жизнь не были заточены на инновации, — говорит Иващенко. — Им сложно. Они побаиваются давать такие разрешения. Но иногда отказывают чисто по формальным причинам. Нам приходится проводить клинические исследования за границей. Мы — в Таиланде, “Р-Фарм” — в Австралии. Это очень задерживает процесс, и мы пока, увы, не выдерживаем тот график, который был запланирован в программе создания инноваций».

Для успешной реализации планов роста фармацевтического производства в России регуляторная среда, по мнению Андрея Потапова из Takeda, должна быть более прозрачной и гибкой: «Есть страны, где регистрацию можно пройти за шесть месяцев. Я был бы просто счастлив, если бы у нас была такая возможность». Справедливым было бы ускорение экспертизы для продукции высокотехнологичных заводов, которые находятся здесь, в стране, рядом с экспертами и регулятором, и которые всегда можно оценить. Возможно, стоит сократить и даже отменить для таких производителей программу локальных клинических исследований, если клинические исследования выполнялись за рубежом, а производство лекарства реализовано в России. Необходимо поощрять компании, активно развивающие исследовательские и производственные проекты в России: строящие производство, поддерживающие разными проектами образование и науку.

По мнению участников рынка, развитие рынка и отрасли можно было бы ускорить. «Большая фарма — это основной источник инноваций, — говорит Василий Игнатьев. — И ее больше могут стимулировать не барьеры, а взаимная выгода. Например, инновация, произведенная в России, может пройти ускоренную регистрацию. Или может войти в список ЖНВЛП не через пять лет, а через год». Тогда население приблизится к хорошим, действительно улучшающим жизнь продуктам и меньше будет вздрагивать от угроз со стороны.

Украина на российских кухнях

Украинские события усиливают общественный запрос на эффективное государство, гражданскую идентичность и национальную элиту

section class="box-today"

Сюжеты

Вокруг идеологии:

Заложник политических амбиций

Развязки «крымского узла»

Недостающая ступень власти

/section section class="tags"

Теги

Вокруг идеологии

Ситуация в Крыму

Крым

/section

Государственный переворот на Украине сплотил российский народ, консолидировал элиты, примирил политических недругов. Триумфальное возвращение Крыма вызвало всплеск патриотизма, национальной эйфории, гордости за страну — эмоций, подзабытых за годы существования новой России. Любые внешние угрозы — лучший клей, скрепляющий нацию. Такой тезис несколько месяцев назад высказывал на страницах журнала «Эксперт» Валерий Федоров , научный руководитель факультета политологии и социологии Финансового университета при правительстве РФ, генеральный директор Всероссийского центра изучения общественного мнения. Угрозы стали реальностью, нация мобилизовалась, обозначились новые вызовы. В этой беседе с Валерием Федоровым мы обсуждаем феномен этих общественных процессов и риски ухода в крайности.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

— Валерий Валерьевич, россияне в массе своей сначала довольно спокойно отнеслись к очередной украинской революции. Однако радикализация событий в Киеве, а затем крымский референдум заставили градус эмоций взлететь буквально до неба. Причем эта температура оказалась «общей по больнице». Какие факторы сыграли роль в формировании национального подъема последних недель?

— В очередной раз одна из бывших союзных республик разворачивается к Западу передом, а к России — задом. Причем этот разворот связан с очень активным действием внешних сил, а также с неконституционной сменой власти вопреки волеизъявлению огромной части избирателей. Такой вот плевок в лицо нашим представлениям о должном и сущем: о стабильности, о демократии, о дружбе народов. И это сильнейший раздражитель, вызвавший ответную мобилизацию по негативному вектору.

Далее, за антироссийскими действиями любых правительств, политиков, партий, групп людей, демонстрантов мы всегда видим, как сказали бы иранские аятоллы, «большого сатану» — США. Никто не верит в субстанциальность, самостоятельность сил, которые приходят под лозунгами свободы, независимости, европейской ориентации, честности, борьбы с коррупцией и так далее. Все воспринимают однозначно: это очередная попытка Соединенных Штатов Америки зажать Россию в клещи, в тиски, выстроить по ее границам частокол недружественных государств, напрямую финансируемых и управляемых из Вашингтона. Сразу прокомментирую: такой способ мышления — очевидное упрощение, но благодаря ему обычный человек обретает возможность ориентации в мире новостей. Мир же сейчас очень сложный, разноплановый, труднопредсказуемый. Поэтому все мы ищем самую простую схему. Мы и они — два мира, два образа жизни. Мы — империя добра, они — империя зла.

В голове простого российского человека не укладывается, что украинец может развернуться к нам задом, что он отказывается от сближения, от интеграции с Россией. Но, поскольку это происходит, возникает обида, желание как-то ответить и даже отомстить. Это очень важный фактор — поиск во всем следов США и отказ в праве на самостоятельные действия каким бы то ни было другим силам. Я не говорю, что нет происков США, — я говорю, что в массовом сознании почти ничего, кроме происков США, не существует.

Третий элемент всегда присутствовал, но редко проговаривался, а вышел в вербальную плоскость после обозначения крымской темы. Это восприятие 1991 года, распада СССР как не просто катастрофы глобального масштаба, а как нашего тягчайшего поражения. Потому что непонятно, как такое могло произойти. Есть общая точка зрения, что СССР вполне мог бы существовать и жить дальше. И его распад не был необходимым и предопределенным заранее. Вот эта точка зрения совершенно точно присутствует примерно у 70 процентов россиян. Тем не менее распад произошел. Почему? Мы не особенно понимаем, но считаем, что его можно было — и нужно было! — не допустить. И мы испытываем по этому поводу чувство, что нас обидели, обманули, разделили. И если Крым к нам возвращается после стольких лет — значит мы возвращаем не только свою землю, но и собственное достоинство, самоуважение, веру в себя и в свою страну. Мы восстанавливаем порушенную историческую справедливость.

— По моим наблюдениям, очень активно и массово радовались возвращению Крыма молодые люди 20–30 лет. То есть поколение, которое и Советского Союза толком не помнит, а русскую историю полуострова знает в лучшем случае по учебникам. У них нет этой постсоветской травмы, но их эмоции искренни.

— Для молодых важно вот что: если страна ведет себя самостоятельно, ничего не боится — значит это страна сильная, страна, у которой есть будущее и с которой есть смысл связывать свое будущее. Ведь у нас как нации огромный комплекс неполноценности: когда-то мы были великими, дали миру культуру, науку, полеты в космос, таблицу Менделеева. А после 1991 года можем только стыдиться, что нас никто не слушает, мы ни на что не влияем, иноземные учителя нас учат жить. И молодым хочется этот комплекс преодолеть. У них больше задора, больше сил, больше желания, готовности что-то менять и в стране в целом, и в жизни.

— Молодежь, кстати, судя по опросам, хуже всего знает, кто такие бандеровцы, и вообще плохо понимает истоки антироссийской риторики, с которой мы столкнулись на Украине. Однако в целом можно ли сказать, что для россиян именно бандеровцы — главные враги, так сказать, «неправильные» украинцы?

— Тут, конечно, можно только восхищаться упорством украинских «национально свидомых», как это у них называется, кругов по героизации столь очевидно трэшевых персонажей, как Бандера, Коновалец и прочие. Круче только Мазепа и «глобус Украины». С бандеровцами в нашей литературе, кино, бытовой культуре все давно решено: это бандиты-антисоветчики, террористы, пособники Гитлера, национал-предатели, нападающие исподтишка, вонзающие нож в спину. С этими выродками доблестно борются наши доблестные чекисты на Западной Украине во время и после войны. Этот образ не забыт, он очень легко актуализировался усилиями обеих сторон. Сами украинские власти во весь голос кричат: мы не наследники советской Украины, мы — наследники Бандеры, ОУН, Петлюры и так далее. А значит, и отношение к ним у россиян соответствующее.

Таблица 1:

Какие санкции Запада будут иметь для России настолько серьезные последствия, что лучше будет отказаться от включения Крыма в состав России? (%)

— Значит, для русского человека бандеровцы не лучше фашистов?

— Мне кажется, что слово «фашизм» от слишком частого употребления уже стерлось. А вот «бандеровцы» — нет, потому что реже употреблялось. Мы специально опрос проводили, кто такие бандеровцы в сознании россиян. Это националисты, последователи фашистов, предатели родины, бандиты, преступники, люди, ненавидящие русских. Жестокие, агрессивные люди. Люди, завладевшие властью на Украине. Вот популярные эпитеты. Сколько-нибудь позитивные ассоциации с этим образом смогло сформулировать менее трех процентов опрошенных по нашей всероссийской выборке. И чем больше украинцы будут кричать «Слава героям!», возвеличивать Бандеру и Ко, тем хуже к ним будет отношение русских людей. Тут мы даже не с фашистами боремся, а с предателями, полицаями и их пособниками.

— В информационном поле, на митингах, на кухнях вновь громко, без стыда, с гордостью зазвучало слово «русский»: «Русские своих не бросают», «Русские идут», «Русские вам покажут». Удивительно, что «россиян» заставили вспомнить о своей «русскости» жители крошечного полуострова, до недавних пор бывшего частью другого государства. Можно ли говорить о возрождении русской национальной идентичности?

— В Крыму — и благодаря Крыму — русские вернули себе право произносить с гордостью слово «русский». И это дорогого стоит. Мы поднялись, мы перестали стыдиться говорить о том, что мы русские. Но дальше встает вопрос: а русские — это кто? Русский — это человек, который русский по крови, у которого и мама, и папа, желательно еще и все дедушки-бабушки были русскими? Или русский — это человек, который говорит по-русски, получил российское образование, является гражданином России? Разделяет основные ценности, которые признаются главными, ключевыми нашей нации? Соответственно, может ли быть русским этнический таджик, который отвечает всем перечисленным условиям? Это вопрос, и значительная часть россиян отвечает на него отрицательно. Гражданское понимание нации, а не этническое у нас пока в дефиците.

Вот возьмем для сравнения две соседние страны с границей по Рейну, Германию и Францию. Немец — это этнический немец, по крови. Турок с недавних пор может при определенных условиях получить немецкое гражданство, но все равно на тебя будут смотреть как на чужого, не вполне немца. А вот французом может быть алжирец, марокканец, антилец, да кто угодно. Главное — французское гражданство, французский язык, французское образование, культура, приверженность французским республиканским ценностям. И сейчас мы видим, как на выборах мэра Парижа соревнуются испанка и полька (победила испанка). И это нормально! Конечно, для такой многонациональной и сложносоставной страны, как Россия, возможен только «французский» путь. Путь гражданской, а не этнической нации. Любой другой — это мина немедленного действия.

Таблица 2:

Россия правильно поступила, приняв Крым в состав Российской Федерации, или нет? (%)

— Громкая прорусская риторика на фоне возвращения Крыма перезапустила процесс поиска решения этой проблемы?

— Эти вопросы не то чтобы не решены, они на серьезном уровне особо и не обсуждаются. А это должно быть проговорено, это должно быть всем понятно. Проблема стоит, и стоит достаточно давно. Просто ее актуализируют маргиналы, националисты. И власть, прекрасно понимая опасность этой темы, пытается всячески ее притушить. А решить ее можно только сформулировав концепцию нации россиян — русских. Должна быть серьезная дискуссия, должны быть изменения в учебниках, какие-то мероприятия специальные, кино, система образования, литература, специальная политика, которая одни подходы к России как к гражданской нации поддерживает, транслирует, а другие отсекает. Вот этого пока нет.

— Осенью мы с вами говорили, что политические споры почти не отражаются на личных взаимоотношениях россиян. Однако украинские события оказались весьма конфронтационными для нашего общества. Впервые пришлось наблюдать, как расхождение во взглядах приводило к распаду семей, многочисленным ссорам, расставанию с друзьями и приятелями. Впрочем, возможно, такой фон создают социальные сети и СМИ, узкие сообщества?

— В фейсбуке один из моих друзей написал: странно, все трубят о всеобщем воодушевлении, подъеме, эйфории, а у нас в районе Очаково-Давыдково никаких признаков — все спокойные, нормальные, ни флагов, ни дискуссий, ни мордобоя. Так что всплеск позитивных настроений и патриотических чувств происходит в основном не на улицах, а дома, на кухнях. Поэтому и конфликты происходят в достаточно узком слое политизированных людей, весьма активных в социальных сетях. Их немного, но они очень говорливы и шумны. Не надо их вопль принимать за голос нации. Что с ними делать? Да ничего не делать, покричат — перестанут. Мы, кстати, спросили у людей, как поступать с теми, кто имеет отличную от тебя точку зрения на вопрос Крыма, Украины. Может, сразу их на Колыму отправлять, в Воркуту и в прочие солнечные места? Так вот, доминирующий ответ: «Государство и общество не должны в это вмешиваться. Какое мнение иметь и высказывать по Крыму — это частное дело каждого конкретного человека». Сторонников запретить таким людям доступ в СМИ, ввести политическую цензуру тоже очень мало.

Конечно, в момент эйфории, пафоса, когда мы все объединены и у нас очень простая картина мира — «там они, тут мы», действительно возникает опасность, что те, которые вроде бы наши, но почему-то не с нами, либо чего-то не понимают, либо просто враги. Если враг не сдается, его уничтожают, тем более что у нас давние традиции уничтожения «своих, чтоб чужие боялись». Но нет, ничего подобного, к счастью, не происходит. Мы соединены, но не опьянены.

Таблица 3:

Следует ли России официально признать новые власти Украины или нет? (%)

— Патриотическая эйфория по поводу крымских событий не застилает людям глаза? Не мешает трезво оценивать риски глобальной конфронтации, угрозу от возможных санкций?

— Сегодня за украинскими событиями следит уже меньше людей, чем раньше. Пик был в середине марта. Желания вслед за Крымом устроить поход на Донбасс, Харьков, Одессу, Приднестровье нет. Глобальной войны нам не нужно. Раздела Украины, других постсоветских государств по этническому принципу «все русские территории нам, остальные себе» тоже не нужно. Рассказы про Аляску и Гавайи всеми воспринимаются именно как шутки, а не как программа действий. Желания вот прямо сейчас срочно разжечь мировой пожар точно нет.

«Если Крым к нам возвращается после стольких лет — значит, мы не только возвращаем свою землю, но и собственное достоинство, самоуважение, веру в себя и в свою страну»

Фото: РИА Новости

— Жесткую позицию по отношению к крымской и украинской политике Путина заняла часть непарламентской оппозиции. Другая ее часть, напротив, солидаризировалась с президентом и призывает его не останавливаться, а действовать еще решительнее...

— В непарламентской оппозиции различимы два крыла: условные националисты, которые критиковали власть за недостаточную патриотичность, за слабую защиту интересов России, и условные либералы, обвиняющие власть, что она не европейская, пещерная, тянет Россию назад в автаркию, в изоляцию и так далее. Это второе крыло сегодня никому не интересно, их просто никто не слышит, хотя они кричат во весь голос. Вероятно, они еще всплывут через какое-то время, особенно на волне экономических сложностей, если те приобретут действительно значительный характер. Но сейчас как политического фактора их нет.

А вот националистическое крыло, которое два года назад ходило вместе с либералами по Болотной и прочим площадям, сегодня сменило ориентацию. Они требуют: «Даешь Донбасс, даешь Приднестровье!» и так далее. Нельзя критиковать Путина за то, что он недостаточный патриот и недостаточный националист, потому что ты болтаешь, а он делает… Политические акции этого крыла серьезно подросли. Правда, чтобы войти в серьезную политику, им надо решить проблему Жириновского, который занимает их законное место на парламентской сцене и никуда исчезать не собирается.

Таблица 4:

Охарактеризуйте в двух-трех словах людей, находящихся у власти на Украине (%)

— Поговорим о властных и экономических элитах. На словах они всецело поддержали действия Кремля. Но не под запись в основном выражают многочисленные беспокойства — о санкциях, о дальнейших взаимоотношениях с по-прежнему братским украинским народом, об угрозе изоляции нашей страны на мировой арене, об экономической стагнации.

— Элита наша в основном молчит, боится и горюет. Ну и дежурно хлопает и произносит здравицы, конечно. Но внутренне она очень напряжена, испугана, подавлена. Она стоит перед экзистенциальным выбором. Дело в том, что наша элита таковой является только по названию. А по содержанию, как определяют наши выдающиеся историки Юрий Пивоваров и Андрей Фурсов, это не элита, а «привластная группа». Чем она отличается от элиты? Элита субстанциальна! То есть короли сменяются, а элита остается. Особо ретивым и самонадеянным и голову могут отрубить, и выслать в изгнание, но на их место обязательно придет кто-то другой, возможно, даже сын или внук казненного. Элита воспитывается не годами, а веками, и она играет огромную роль в управлении страной. Фактически именно она, а не монарх задает стратегические ориентиры и ценностные образцы, решает, что хорошо, а что плохо, вырабатывает правила игры. Самый яркий пример элитарного общества — это, конечно, Великобритания. По сути, там с семнадцатого века большой перетасовки элит не было.

А у нас есть не элита, а привластная группа, которая полностью зависит от первого человека, будь то монарх, генсек или президент. Поэтому она почти ничего не делает самостоятельно. У нее два инстинкта: либо угадать желание правителя, либо украсть и убежать, потому что все время угадывать желания правителя довольно утомительно.

Ровно такую элиту мы имеем и сейчас. Отличие только одно: последние два десятилетия наша привластная группа считала настоящей властью не Кремль, а Вашингтон. Соизмеряла все происходящее с интересами и указаниями тамошнего «обкома». В 2000-е годы началась медленная, но неуклонная переориентация обратно на Кремль и связанная с этим перетасовка, «перебор людишек». Крым подвел под этим процессом жирную красную черту. Всем желающим сохранить двойную лояльность, варианты к отступлению — большой привет! Поэтому элита и дергается, и корчится в муках выбора: туда или сюда? Конечно, внешне растягивая губы в широкой улыбке.

Таблица 5:

Вы лично знаете, слышали или сейчас впервые слышите о бандеровцах? (%

— В недавней речи Владимира Путина очень жестко прозвучал термин «национал-предатели». Судя по всему, процесс размежевания с антинациональным крылом элит продолжится?

— Я думаю, размежевание закончится так, как оно всегда заканчивалось. В XV–XVI веках недовольные Москвой князья и дружинники отъезжали в Литву. Сейчас отъезжают в Лондон, на Лазурный берег, на Гоа. Кто-то — как князь Курбский, Березовский или Чичваркин — обставляют отъезд с апломбом, говорят, что «выбирают свободу». Большинство же отъезжающих делают это тихо, потому что они на роль великих политиков и певцов свободы не претендуют, но просто понимают, что дальше им здесь свои гешефты уже не получится обделывать.

Собственно говоря, Путин пару лет назад, когда впервые сказал о национализации элиты, уже всех предупредил: «Ребятки, шутки закончились, начинается серьезная игра. Давайте определяйтесь — или там, или здесь». Многие его не услышали — или услышали, но не поверили. Большинство серьезных игроков определилось: «Да, мы здесь». Кто-то тихонечко стал отползать, кто-то притаился, подумал, что это, наверное, «очередная блажь у начальника». Теперь вот Крым как момент истины показал: нет, это не блажь, это осознанный выбор, и элитариям его приходится делать — каждому для себя. Хотя, конечно, страшно не хочется.

Таблица 6:

Что сейчас важнее для России: порядок или демократия? (%)

— Какие национальные дивиденды может получить государство от «крымской виктории», от вызванного ею духовного подъема? Насколько долгосрочной может быть такая консолидация? И насколько продуктивной для решения задач национального развития?

— Возьмем пример США. Там всплеск национальной консолидации, стартовав в 2001 году, уже к 2004-му выдохся. Выборы 2004 года — Керри против Буша — по голосам почти 50 на 50, консолидации уже нет, растут настроения против иракской кампании.

За всплеском не всегда следует спад, может быть и плато. Развилку формирует та политика, которую выдвигает и проводит лидер. Она может быть правильной, но может быть и явно ошибочной (пример Буша с его интервенцией в Ирак). Консолидация заканчивается, если политика-лидера ведет в тупик и это становится очевидным для значительной части общества.

В нашем случае налицо огромный рост поддержки Путина по трем главным линиям. Во-первых, он в очередной раз всем доказал, что он политик от Бога, стойкий и решительный, настоящий мужик — в отличие от Януковича, Обамы и прочих. Во-вторых, он показал и всему миру, и нам самим, что Россия имеет значение! Что обманывать нас, сбрасывать нас со счетов, унижать нас — себе дороже. Показал, что мы вполне самостоятельны в своих действиях и ничего не боимся. И в-третьих, Путин восстановил историческую справедливость, порушенную в 1991 году. Не во всем, а только на этом вот маленьком крымском клочке, но восстановил! И это ему уже зачлось и еще не раз зачтется.

Теперь вопрос в том, как мы будем жить, работать, играть в новой системе координат — гораздо более сложной, опасной, труднопредсказуемой, чем прежде. Но и гораздо более интересной, динамичной, дающей новые широкие возможности. И у нас есть для этой игры то, чего раньше не было или почти не было, — кураж! Смелость, воодушевление, решимость. К ним надо бы еще приложить ум и гибкость, конечно. Удержать консолидацию на высокой точке сложно, но можно. Для этого нужны серьезная стратегия, сыгранная команда, чутье и искусство национального лидера.

Таблица 7:

Если встанет вопрос о территориальной принадлежности Крыма, дело дойдет до конфликта между Россией и Украиной,какую позицию следует занять России? (%)

— Мы с вами сегодня наблюдаем постепенное возрождение национальной идеи? Или даже выстраиваем новую национальную идентичность?

— Процессу нациестроительства дан очень мощный импульс. Ведь наши люди верят только делам. Крым — это дело, и Олимпиада — это дело. Большие дела! Но… когда будут следующие? И какими они будут? И кто их сделает — Путин или мы все? Нация формируется не в сидячем или лежачем, а в походном положении, в процессе решения национальных задач. Эти задачи должны быть не только объявлены, но и внутренне приняты, интериоризированы сообществом.

Опыт поражений разобщает. Опыт побед соединяет, консолидирует, дает дополнительную силу и энергию. У нас теперь такой опыт появился.

Еще один отлично мобилизующий фактор — санкции, то есть внешняя опасность, вызов. На этот вызов должен быть дан ответ. Мы должны снизить свою уязвимость, зависимость от стран мирового центра, ядра, которое не хочет нас пускать к себе, вместо этого все дальше заталкивая на мировую периферию. Нам нужна активная внешняя политика — защита интересов русскоязычных граждан бывших советских стран, где бы они ни жили. Но нам нужна и собственная мощная экономическая, финансовая, территориальная политика. Нам нужен перелив энергии национального подъема в продуктивную управленческую, экономическую, социальную работу.

А для такого перелива нам нужна национально ориентированная элита, которая сможет организовать и реализовать несколько сотен крупных, масштабных проектов, без которых нам не поднять экономику, не сделать комфортной жизнь наших людей, не укрепить наше государство. Без всего этого Крым, увы, останется впечатляющим, но эпизодическим и нестратегическим успехом.

Таблица 8:

Как вы считаете, отношения России с Западом в последнее время ухудшаются или улучшаются? (%)

Необходимо прежде всего раскрепостить энергию делового сословия. Я говорю не об олигархах, а о бизнесменах среднего и малого масштаба. Это и есть в чистом виде наша элита: люди умные, деловые, с хваткой, с опытом, с образованием, с ответственностью. Но где же они, эти люди? Они участвуют в нашем проекте, в проекте строительства нации — или ждут, когда к ним придет очередной рейдер, в погонах или без? А в ожидании этого снижают риски, переводя денежки за границу? Скорее второе. Усилия по дебюрократизации, по «раскошмариванию» среднего и малого бизнеса совершенно недостаточны. Он по-прежнему чувствует себя как бедный родственник, как нежеланный гость на чужой свадьбе. И создавать что-нибудь великое — и для себя, и для страны — ему совершенно не помогают.

Без национальной элиты не может состояться процесс строительства нации. Более того, именно национальная элита создает нацию. Именно она формулирует, транслирует, объясняет, мотивирует, побуждает, организовывает. Такой элиты у нас пока нет. Есть лидер и народная масса, а между ними — «привластная группа». Поэтому нас ждет либо переформатирование этой группы, ее превращение в подлинно национальную элиту, либо провал всего национального проекта.

Надо договариваться

Россия и США зашли в тупик по вопросу Крыма. Дальнейшая эскалация конфликта не принесет никаких дивидендов ни одной из сторон

section class="box-today"

Сюжеты

Ситуация в Крыму:

Месяц в осаде

Украина на российских кухнях

/section section class="tags"

Теги

Крым

Ситуация в Крыму

Принятие Крыма в РФ

Вокруг идеологии

Долгосрочные прогнозы

Молодые демократии

Россия vs США

/section

Крымский кризис уже называют самым серьезным конфликтом между Россией и Западом за последние 25 лет. Его основная суть в том, что Москву перестало устраивать «поражение в правах», которое она должна была соблюдать как проигравшая в холодной войне сторона. «Мы более не согласны с тем, что только одна страна может нарушать международное право. С тем, что только одна страна может апеллировать к реалиям международной политики для защиты своих национальных интересов», — сказал «Эксперту» заместитель директора Центра комплексных европейских и международных исследований Высшей школы экономики Дмитрий Суслов . И когда США и Европа, проиграв Москве в джентльменском соревновании вокруг подписания Украиной соглашения об ассоциации с ЕС, поступили не по-джентльменски и поддержали переворот в Киеве, Москва тоже отказалась соблюдать правила игры и ввела войска в Крым.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

В свою очередь, Соединенные Штаты не смогли отреагировать на сецессию Крыма. И дело тут даже не в нарушении Россией правил игры — публично бросив реальный вызов Западу, Москва нанесла сокрушительный удар по всей системе миропорядка, выстроенного после окончания холодной войны. И в Вашингтоне рассудили, что если России это спустить с рук, то аналогичным образом будут себя вести Китай, Иран и ряд других стран. Именно поэтому США сразу жестко выступили против России. Президент Барак Обама угрожал, анонсировал введение серьезных экономических санкций и пытался договориться о совместных действиях с Европой. Однако очень быстро убедился, что наказать Россию не получится.

Конфликт исчерпан

Во многом это произошло потому, что США с их стремлением пойти на конфликт с Москвой остались в меньшинстве. Евросоюз, не желающий разрыва экономических отношений с Россией, отказался принимать торговые санкции. Не готов идти на конфликт с Москвой и другой ключевой союзник США — Япония. Ни о какой поддержке позиции США со стороны всего мира тоже говорить не приходится — это, в частности, подтвердило голосование по крымской резолюции в Генеральной Ассамблее ООН (за признание Крымского референдума нелегитимным проголосовало чуть больше половины членов Генассамблеи).

Не желая оказаться в изоляции и толкать Россию в объятия соперников США (прежде всего Китая), Обама пошел лишь на введение символических санкций, своего рода новой версии «списка Магнитского», куда были включены российские чиновники и бизнесмены. Кроме того, были наложены санкции на банк «Россия», а также введены отдельные экономические ограничения. Западные авиакомпании отказались летать в Крым, ряд компаний (в частности, McDonald’s) прекратил работу на полуострове. Впрочем, это временные шаги, связанные с необходимостью изменить систему закупок и адаптироваться к переходу в российскую юрисдикцию, то есть в сферу действия других региональных офисов. Также было закрыто сотрудничество в космической сфере (кроме проекта МКС). Под запретом оказались поездки сотрудников NASA в Россию, визиты российских представителей на объекты американцев, двусторонние встречи, теле- и видеоконференции и даже электронная переписка.

Проанализировав ситуацию, в Вашингтоне осознали, что (учитывая политическую нецелесообразность ужесточения санкций) дальнейшая конфронтация с Москвой, по сути, бессмысленна и неконструктивна. «Мы говорим Путину, что он вторгся в Крым. Он отвечает, что не делал этого, поскольку у него есть контракт с Крымом, по которому там можетт находиться 25 тысяч военнослужащих. Мы говорим, что он провел незаконный референдум. Он отвечает, что он законный и что мы так делаем постоянно. Мы, наконец, говорим, что он аннексировал Крым. Он отвечает, что мы аннексировали Косово» — так описал дипломатический тупик известный американский политолог Стивен Коэн .

«Соединенные Штаты понимают, что им придется взаимодействовать с русскими, так как они не могут просто навязывать конечный результат в отличие от 1990-х годов, когда Вашингтон порой именно так и поступал в этом регионе», — говорит американский политолог Джордж Фридман .

Поэтому сегодня основной задачей для администрации Обамы является достойный выход из сложившейся ситуации — и стабилизация отношений с Москвой. Возможно, даже с прицелом на выработку новых, «посткрымских», основ глобальной политики. «В конечном итоге обоюдное нарушение международного права должно подтолкнуть к выработке новых правил игры и международного порядка, который заменит существовавший международный беспорядок», — говорит Дмитрий Суслов. Не случайно Барак Обама публично заявил, что Россия — не «основная угроза» для США и вообще является «региональной державой, которая не из силы, а из слабости угрожает некоторым своим близким соседям». Российские политики встретили такое заявление в штыки, сочтя его оскорблением, однако не исключено, что президент пытается снизить накал внутриамериканской дискуссии по поводу действий Москвы и мешает республиканцам и просто вашингтонским ястребам превратить Россию в удобного врага номер один, подменив ею менее удобного, но более реального потенциального противника в лице Китая.

Россия тоже не желает продолжения конфликта с Соединенными Штатами и готова идти на переговоры. «Русские знают, что не смогут выбраться из этого кризиса без американского содействия», — пишет Джордж Фридман.

Понять и спасти

Свои условия Москва назвала уже давно: федерализация Украины, ее внеблоковый статус, отказ от подписания соглашения об ассоциации с ЕС и признание воссоединения Крыма с Россией.

Большую часть из этих условий США уже выполнили. Так, от нас не требуют вернуть Крым. Во время своего вояжа в Европу Обама для протокола заявил, что присоединение Россией Крыма «пока» нельзя назвать свершившимся фактом, поскольку его не признало международное сообщество. Однако добавил, что «США и весь остальной мир мало что могут сделать в этой ситуации». Таким образом он продемонстрировал, что «крымский рубеж» Запад оставил и прочертил новую «красную линию»: от Москвы теперь требуют отказа от «эскалации ситуации», в частности ждут отвода войск. Россию такая «красная линия», в отличие от предыдущей, в принципе устраивает: нам самим не нужна эскалация. Что касается отвода подразделений от границы, то Россия, по всей видимости, использует их прежде всего как средство давления и потенциальную разменную монету на переговорах с Западом. Ведь юридически мы имеем полное право держать их там. «В отношении перемещения воинских подразделений Российской Федерации по территории Российской Федерации каких-либо ограничений не существует, и наши западные партнеры признают, что в правовом смысле здесь никаких проблем не возникает», — говорит министр иностранных дел Сергей Лавров .

Кроме того, в Гааге Обама публично заявил, что у него нет планов по включению в НАТО Украины и Грузии, причем именно из-за озабоченности России. «Одна из причин, по которой Украина до сих пор не подала заявку на членство в НАТО, заключается в ее сложных отношениях с Россией. Я не думаю, что это изменится, по крайней мере в ближайшем будущем», — заявил американский президент. Это заявление стало не только холодным душем для некоторых политиков на Украине (надеявшихся, что на фоне нынешнего кризиса и возможного возобновления холодной войны между Россией и Западом им удастся облегчить вступление в НАТО), но и определенным сигналом для России. Обама дает понять Москве, что если Россия остановится сейчас и удовлетворится Крымом, то Запад не будет считать нынешнее изменение статус-кво настолько критичным, чтобы в ответ возобновлять расширение НАТО на Восток.

Определенный компромисс достигнут и в вопросе подписания соглашения об ассоциации — Евросоюз перенес подписание наиболее беспокоящей нас экономической части документа на неопределенный срок. Более того, Европа заявила о намерении консультироваться с нами по этому вопросу и вообще впредь относиться к переговорам с другими постсоветскими странами более аккуратно.

В ответ американцы и европейцы, вероятно, ждут от нас каких-то реальных шагов. Не только отвода войск, но и, по всей видимости, признания президентских выборов в мае и финансовой поддержки нового режима. Украину необходимо спасать от дефолта, стране нужны десятки миллиардов долларов, и Запад такие деньги в Украину вкладывать не хочет, да и не может.

Так, украинские СМИ растиражировали информацию о том, что американский Конгресс выделил Киеву 1 млрд долларов. На самом деле никаких денег конгрессмены (отвечающие перед своими избирателями) находящейся на грани дефолта Украине давать не собираются — речь идет лишь о кредитных гарантиях. Правительство США берет на себя обязательство погасить выданный третьей стороной Украине миллиард долларов в том случае, если украинская сторона этого по какой-то причине сделать не сможет. Однако украинцам еще надо найти желающих выдать ей кредит, который будет подпадать под параметры американских госгарантий.

Не готова выделять деньги и Европа — обещанные 10 млрд евро пока остаются пустыми обещаниями. И дело не только в том, что у ЕС, только-только выбирающегося из кризиса, таких денег нет, — Брюссель не готов их дать Украине даже в кредит без дополнительных условий и проведения серьезных структурных реформ украинской экономики. В ином случае это создаст крайне опасный прецедент внутри самого Евросоюза: Греция задаст резонный вопрос о том, почему ей, члену ЕС, при выдаче кредита выкручивали руки, а «посторонней» Украине дали денег просто так. А в ближайшем будущем, возможно, и Португалия с Испанией также потребуют деньги без дополнительных условий и реформ. Что касается кредита МВФ, то он, во-первых, не покрывает всех нужд украинского государства, а во-вторых, требует предварительного принятия целого пакета мер по сокращению госрасходов, которые могут вызвать новый Майдан.

Одной из немногих стран, которая может дать Киеву денег, является Россия. Именно поэтому МВФ уже делает реверансы в сторону Москвы (директор-распорядитель этой организации Кристин Лагард заявила, что Россия фактически спасла Украину от дефолта в конце прошлого года), а Киев без тени смущения просит у «оккупантов» кредит на выплату газовых долгов.

От реверансов толку мало

О том, чего ожидать России от основных геополитических игроков и на кого мы можем рассчитывать, а на кого нет

section class="box-today"

Сюжеты

Вокруг идеологии:

Заложник политических амбиций

Развязки «крымского узла»

Недостающая ступень власти

/section section class="tags"

Теги

Вокруг идеологии

Долгосрочные прогнозы

Мировые финансы

/section

Украинский кризис резко активизировал международные политические процессы. Он несколько иначе высветил идущие в разных регионах мира изменения, заставив заново оценить роль тех или иных конфликтов и союзов. Какие выводы мы можем сделать уже сегодня? Об этом «Эксперту» рассказал председатель Евразийского совета по международным отношениям Валерий Максимов .

Системный или частичный?

— Насколько в Европе неформально готовы признавать правомерность российской реакции на события на Украине?

— Ключевое слово в вопросе — «неформально». За рамками соответствующей ритуальной политической риторики и высокопоставленные европейские чиновники, и представители политических элит в ключевых «староевропейских» государствах уже не придают особого значения дальнейшему развитию украинской темы. Европейские дипломаты из службы баронессы Эштон (Кэтрин Эштон, верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности. — «Эксперт» ) вообще заметно устали заниматься поисками элементарной целесообразности в обеспечении европейских интересов на Украине.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Разумеется, в «старой» Европе не станут открыто признавать свой стратегический просчет на Украине, но и не считаться с убедительным проявлением российской силы ни в Брюсселе, ни в Берлине, ни в Лондоне уже не смогут (это не относится к официальному Парижу, которому, как и Варшаве или Вильнюсу, пока ближе антироссийский конфронтационный курс).

Перелом в европейской позиции по Украине, по моим наблюдениям, произошел даже не на вильнюсском саммите «Восточного партнерства», а в начале февраля в Мюнхене на конференции по безопасности. Именно там легкая ирония, ранее демонстрировавшаяся европейским политическим бомондом по отношению к ведущим фигурам украинской оппозиции, сменилась усиливающимся раздражением даже со стороны стратегов евро-атлантического сотрудничества из-за полной некомпетентности тех, кто активно готовился сменить режим Януковича.

Но запущенный коллективным Западом деструктивный механизм «перемен» на Украине уже невозможно было остановить, в том числе потому, что многие статусные персоны большой европейской политики — например, та же Эштон, Сикорский, Квасьневский, Бильдт, Вестервелле — самонадеянно предполагали воспользоваться украинским трамплином, чтобы удовлетворить свои карьерные притязания. К тому же аналитики европейских правительственных структур потерпели профессиональное фиаско, не сумев своевременно определить качественные изменения российской внешнеполитической линии (в том числе то, что против евробюрократов впервые выступили некоторые международные неправительственные организации, играющие на российской стороне).

Естественно, европейским политическим карликам, не сумевшим качественно и своевременно решить ни одной из запланированных на восточном направлении задач, теперь приходится как-то выкручиваться, чтобы выйти из крайне затруднительного положения, куда они сами себя загнали. И не исключено, что после майских выборов в Европарламент многие европейские политики и правительственные чиновники постараются взять курс на уменьшение напряженности (если не в политической, то хотя бы в экономической сфере) между Россией и ЕС.

Более вменяемые европейцы могут попробовать оставить «крымский узел» в глубоком тылу будущего переговорного пространства: что сделано, то сделано. Им еще только предстоит отстаивать проведение новой евразийской «красной линии» в условиях изменившейся политической реальности — на что, кстати, уже намекнул главный кандидат на пост главы Еврокомиссии от Европейской народной партии Жан-Клод Юнкер.

— Трансатлантическое соглашение: европейцы и сами не против такого более тесного союза — или же США давят, пытаясь затащить в него ЕС?

— Отношения между ЕС и США были формализованы еще в 1990 году после подписания Трансатлантической декларации. Документ определил механизм проведения политических консультаций между сторонами в различных форматах. Но, по сути, основной целью трансатлантического сотрудничества было объединение усилий США и Западной Европы по геополитическому переформатированию восточноевропейского пространства. По некоторым сведениям, сам проект концептуально разрабатывался американским Советом по международным отношениям.

И только на лондонском саммите в мае 1998 года западноевропейцы и североамериканцы вплотную решили заняться также углублением своих торгово-экономических отношений, подписав дополнительно Соглашение о трансатлантическом экономическом партнерстве. Тогда же было принято решение о расширении контактов между сторонами — на неправительственном и парламентском уровнях, в форме постоянно действующих диалоговых структур. За прошедшие с тех пор годы по обе стороны Атлантики не только совершенствовался организационный механизм экономической интеграции между Старым и Новым Светом, но и, напротив, не раз возникали как конкурентные стычки, так и крупномасштабные торговые войны между участниками Соглашения.

Разумеется, здравомыслящие европейские политики и предприниматели осознают, что почти любая красивая интеграционная идея на практике порождает довольно много неудобств. Да, формально инициатива создания трансатлантического торгово-экономического союза между ЕС и США принадлежит канцлеру ФРГ Ангеле Меркель: весной 2007 года Германия представила пакет предложений по гармонизации законодательства ЕС и США в экономической и торговой областях, целью этого шага было создание условий для образования в будущем зоны свободной торговли между ЕС и США. Однако в основном все предложения о дальнейшем развитии трансатлантического сотрудничества по-прежнему исходят от США, которые заинтересованы не только в продвижении на европейские рынки своих услуг и отдельных (прежде всего высоких) технологий, но и в установлении в Европе своих финансовых и юридических, особенно в области экологического законодательства, правил игры.

Правда, в последние месяцы в американском «ассортименте интересов» появилась новая позиция — экспорт в Европу сжиженного природного газа, что, по словам президента США Барака Обамы, «соответствует нынешнему геополитическому климату». Европейцев же, разумеется, больше интересует торговая и инвестиционная экспансия на североамериканский континент. Еще больше проблем в трансатлантической интеграционной модели создается обострением борьбы за доступ конкурирующих транснациональных корпораций к другим региональным платежеспособным рынкам сбыта: внутривидовая борьба — самая изнурительная и разрушительная.

Кстати, не могу согласиться с распространенным пониманием проектируемой гигантской зоны свободной торговли как «экономической НАТО», направленной прежде всего против КНР. Европейский скепсис в отношении подобных организаций уже стало трудно скрывать, и вряд ли стоило бы комплектовать начавший давать серьезные сбои военно-политический механизм еще менее аргументированным финансово-экономическим двигателем.

— Как относятся в Европе ко все более заметному доминированию Германии?

— Разумеется, это никому не нравится: ни европейским элитам, ни европейским избирателям, ни даже многим немцам. Фантомные исторические боли в европейском обществе трудно проигнорировать. И негативные настроения по отношению к Германии дополнительно подогреваются США, которым выгоднее иметь дело с рыхлыми и манипулируемыми структурами Евросоюза, нежели с германским руководством, уже стремящимся определять общеевропейскую политическую повестку дня.

Показательно, что после осенних выборов в бундестаг практически прекратилось неофициальное согласование различных внешнеполитических действий между ведомством федерального канцлера Германии и администрацией президента США.

Одновременно вновь становятся актуальными (и этому серьезно не помешают временные разногласия по украинскому вопросу) различные проекты укрепления российско-германских отношений не только в области экономики, но и в сфере безопасности. Возможно, со временем вообще может встать вопрос о разделе сфер влияния в Восточной и Северной Европе между Россией и Германией — и не обязательно, что для этого должны предварительно использоваться какие-либо конфронтационные схемы.

— Последние год-два мы наблюдали активизацию собственно европейской внешней, в том числе военной, активности. Пожалуй, наиболее яркий пример — операция в Ливии. Весьма активно вела себя англо-французская связка и в сирийском кризисе. Каковы причины такой активизации? Эта тенденция уже отыграна (в связи с неудачей на сирийском направлении) или мы еще будем наблюдать иные ее проявления?

— Здесь, на мой взгляд, важнее именно военный аспект. В целом политика Евросоюза последних лет в области обеспечения общеевропейской безопасности свидетельствует о растущих военно-политических амбициях этой организации, причем и за непосредственными границами Европы. Несмотря на определенные финансовые трудности и усиливающиеся координационные проблемы Западноевропейского союза (ЗЕС) — этого пока еще функционирующего силового компонента ЕС, с более мощной НАТО, военно-политическое руководство объединенной Европы намерено активно использовать геополитические изменения и в мире, и на Евразийском континенте, чтобы закрепить за ЕС статус главного актора в конструируемой системе как европейской, так и евроазиатской безопасности. Причем с потенциалом, сопоставимым с сохраняющимися здесь стратегическими возможностями США. Другими словами, рамки проамериканской НАТО для Западной Европы уже стали концептуально тесными, чего не скажешь о большинстве государств Восточной Европы и Прибалтики, которые, напротив, пока нацелены на то, чтобы быть маленькими винтиками натовского военного механизма.

Уже с 1992 года Евросоюз фактически взял курс на проведение автономных (без участия США и Канады) миротворческих и гуманитарных операций, на создание собственных военных формирований —объединенного армейского корпуса, оперативного соединения сухопутных войск, оперативного соединения ВМС, центра обработки данных космической разведки. Непосредственно под эгидой ЗЕС за последние пятнадцать лет было проведено несколько операций на Балканах, в зоне Персидского залива, на Среднем Востоке (хотя их трудно назвать успешными). Вместе с тем по мере передачи Европейскому союзу военно-политических функций ЗЕС значимость этой организации продолжает снижаться, а функционирование ее институтов уже приняло формальный характер, более нацеленный на обеспечение ситуационной конкуренции с НАТО.

Собственно, европейские политики (и в интеграционном формате, и на уровне элит в ключевых государствах Старого Света) уже начинают демонстрировать прагматический, а не идеологизированный подход к решению довольно острой проблемы военного строительства: на дырявый оборонительный «зонтик» США больше надеяться не стоит. Кстати, такие возможные военно-политические перемены явно не будут способствовать укреплению евро-атлантического сотрудничества и по другим направлениям.

— Насколько радикально может поменяться европейский курс после выборов в Европарламент 25 мая?

— Никакие значимые перемены сразу произойти не могут — даже если ультраправый французский Национальный фронт наберет в будущем составе Европарламента несколько процентов депутатских мандатов, а сторонники Марин Ле Пен, по ее же словам, «будут блокировать попытки дальнейшего развития этого федералистского ЕС».

Важнее другое: общее количество европессимистов возрастает, а привлекательность идеи единой Европы (и тем более ее расширения) — угасает. Интеграционная модель «по-брюссельски» оказалась явно несостоятельной, однако сам этот проект уже давно стал функционировать в самодостаточном формате, который не предполагает значимой общественной корректировки. То есть при Жан-Клоде Юнкере, несмотря на его персональное качественное отличие от Баррозу, вполне могут продолжиться не только экономические, но и внешнеполитические эксперименты — особенно на периферии Евросоюза. Однако полагаю, что реакция на грядущие украинские события окажется более взвешенной и независимой от возможных наставлений США. Не исключаю также, что в целом отношения между ЕС и США станут стабильно ухудшаться в среднесрочной перспективе, особенно если это окажется выгодным для Германии.

— Как вообще европейские политики и эксперты оценивают перспективы собственно Евросоюза? Нет ли там ощущения надвигающегося масштабного социально-экономического кризиса?

— Общеизвестно, что есть евроромантики и евроскептики, но я бы сюда добавил еще и европрагматиков. Первые выступают за дальнейшее развитие европейских интеграционных институтов без оценки возникающих рисков и возможностей. Вторые вообще разочарованы в европейской интеграции и хотят возврата к Европе периода национальных государств. Третьи продолжают придерживаться общей интеграционной линии в экономике, но при этом хотят также учитывать национальные интересы предпринимателей и потребителей и отвергают политическую интеграцию в рамках Евросоюза.

Вероятно, многое из того, что в дальнейшем будет происходить с ЕС, станет определяться соотношением этих трех составных частей — в том числе то, будет ли общеевропейский кризис системным или частичным.

Всесилен ли дракон

— Насколько однозначна поддержка Москвы Пекином в украинском вопросе? Ведь в КНР всегда очень трепетно относились к вопросам территориальной целостности.

— Официально Пекин пока занимает нейтральную позицию, призывая все стороны украинского противостояния к сдержанности, но при этом не отказывается от ведения традиционной бескомпромиссной борьбы против «трех зол» — терроризма, экстремизма и сепаратизма. Однако, как это часто бывает, у этой китайской борьбы есть внешний и внутренний аспекты. Например, уйгурские сепаратисты пытаются незаконно отнять территорию у КНР — и «это плохо», но у тех же тайваньских сепаратистов КНР имеет право аннексировать их территорию, даже силовыми методами, — и «это хорошо». Налицо политика двойных политических стандартов, но восточные люди это воспринимают гораздо проще: надо скрывать за улыбкой кинжал. Конечно, в итоге китайцы способны отнестись на более высоком стратегическом уровне к возможным российским действиям по решению украинского конфликта — со своими сепаратистами они все равно будут сражаться, независимо от той или иной оценки российской политики на западе постсоветского пространства, но при этом негласно станут способствовать тому, чтобы у России не оказалось пространства для геоэкономического маневра.

— Насколько вообще, на ваш взгляд, Россия может в долгосрочном плане рассчитывать на поддержку со стороны Китая в сложных вопросах? Где та грань, за которой Пекин не сможет или не захочет нас поддерживать?

— Это будет полностью зависеть от того, претерпит ли вообще внешняя политика КНР существенные изменения в ближайшее десятилетие. Хотя контуры геостратегического будущего Китая частично просматриваются уже сейчас, в перспективе КНР все еще не готова полноценно взять на себя даже региональную ответственность за судьбы Евразийского континента. До тех пор пока не проведены внутренние китайские реформы, не повышены устойчивость и самодостаточность китайской экономики, не реализован успешно хотя бы один международный вооруженный конфликт с участием китайской армии, России не стоит делать ставку на эффективную поддержку своей политической линии Китаем.

Вообще, нетрудно заметить, что высшему руководству КНР по-прежнему не до геополитики: перед ним стоят более актуальные задачи. И российские интересы для «континентальных» китайцев даже в малейшей степени не представляются значимыми в этом контексте — мы фактически уже играем для Пекина роль сырьевого придатка.

Вместе с тем некоторые китайские аналитики считают, что стратегический характер китайско-российских отношений, напротив, продиктован как раз геополитическими факторами, и так было практически всегда. Что объединяет нас еще больше, по их мнению, — так это то, что в отношениях западных стран с Китаем и Россией всегда существовала какая-то неопределенность, какая-то дистанция. Не стал бы утверждать, что стратегическое партнерство двух таких гигантских международных «оригиналов» в перспективе может оказаться состоятельным…

— В последнее время довольно много говорят о том, что Китай находится в шаге от перехода к более наступательной внешней политике, например в вопросе о спорных островах. Это так?

— Выше я уже отчасти ответил на этот вопрос. Китайцы совершенно не сомневаются относительно принадлежности островов Дяоюй, считая, что на них полностью распространяется суверенитет КНР, — военно-политическому руководству Китая вообще довольно трудно воспринимать международно-правовую категорию «территориальный спор». Вместе с тем новое поколение китайских лидеров еще дальше отходит от заветов Дэн Сяопина, призывавшего к международной сдержанности. Все большую популярность у китайских элит приобретает внешнеполитическая модель, базирующаяся на доктрине нового китайского национализма, в которой Китаю отводится роль «всесильного дракона». Нежелание КНР идти на компромиссы в международной политике, растущая боевая мощь китайского флота, активная экспансионистская политика по всему миру — все это создает определенные предпосылки для осторожных опасений по поводу актуализации китайского внешнеполитического потенциала. Недаром же китайцы предпочитают «бить по траве, чтобы вспугнуть змею».

— Япония в последнее время демонстрирует России свой позитивный настрой (позиция по Крыму, решение по шельфу в Охотском море). Это как-то связано с переговорами по Южным Курилам?

— Мне не известно о каких-либо изменениях в позиции российского руководства относительно территориальной принадлежности четырех южно-курильских островов. Да это было бы совершенно нелогично: получить обратно Крым — и отдать Южные Курилы? Кстати, Япония, хотя и неохотно, официально присоединилась к режиму санкций «коллективного Запада» против России — впрочем, полагаю, экономические санкции в Токио станут применять все-таки очень избирательно. Скорее, японцы последний год пытаются разыграть с нами «антикитайскую карту», ведь их внимание привлекает не только Малая Курильская гряда, но и ряд других заманчивых восточноазиатских территорий. Возможно, на этом направлении можно бы было поискать новое переговорное пространство: подписав мирный российско-японский договор, Япония отказывается от своих притязаний на Южные Курилы — а Россия объявляет о своем благожелательном нейтралитете при силовом решении Японией вопроса о «спорных островах» с Китаем.

— При премьере Абэ Япония вновь стала проводить более жесткую внешнюю политику. Насколько страна в принципе готова выйти из-под американского «зонтика»?

— У японцев есть мудрая поговорка: «Завтра подует завтрашний ветер». Хотя японо-американские союзнические отношения пока условно представляют собой сообщающиеся сосуды (насколько исподволь убывает стратегический потенциал США в Азиатско-Тихоокеанском регионе, настолько Япония вынуждена больше рассчитывать здесь на собственные силы), скорые перемены в японском геополитическом самосознании неизбежны. Конечно, пока японский правящий класс по-восточному расплывчато демонстрирует лояльность своим вынужденным американским партнерам (как заявил Абэ в прошлогодней программной речи, «основа нашей внешней политики — союз с США»), но уже сейчас в Японии многие начинают предполагать, что можно одновременно использовать полезные возможности военного союза с американскими «гайдзинами» и выстраивать национальную модель обеспечения «стабильности и процветания» в Восточной Азии. И вполне вероятно, что эта новая японская политическая и экономическая модель будет очень напоминать прежнюю — имперскую образца первой половины двадцатого века.

Необходимо отметить, что Япония — вообще единственное значимое государство мира, которому для эффективного развития (а возможно, и выживания) будет очень сложно обойтись в скором будущем без ближней территориальной экспансии.

Нелинейный процесс

— Можно ли в принципе рассчитывать на новый уровень отношений между Россией и США? Или же интересы и взгляды сторон настолько расходятся, что мы так и будем находиться в состоянии «на грани новой холодной войны»?

— Ганс Моргентау, основоположник теории политического реализма в международных отношениях, еще в 1948 году написал, что международная политика может быть определена как «непрерывное усилие, направленное на сохранение и увеличение мощи своей собственной нации и ослабление мощи других наций».

США выстраивают свою внешнюю политику, основываясь именно на этом принципе, но и окрепшая Россия уже не видит для себя иного пути в международных отношениях. При этом за последние десять—двенадцать лет отношения между США и Россией складывались по одной и той же модели: полное несоответствие национальных политических интересов в конце концов сменялось вынужденным поиском точек соприкосновения. Казалось бы, это распространенная международная практика — но только в идеальном варианте. Пора прекращать заниматься политическим самообманом, что у нас есть или может быть что-то общее с современными США, — возможны только ситуационные дипломатические контакты и дорабатывание по отдельным незавершенным проектам (вроде сотрудничества по МКС).

— В России любят рассуждать о грядущем упадке Америки. Насколько, по вашему мнению, нынешняя внешняя политика Соединенных Штатов адекватна задаче сохранения гегемонии?

— Я бы представил эту проблему несколько иначе: политика официального Вашингтона пока адекватна задаче имитации сохранения американской гегемонии в мире. Но со временем даже имитировать свое прежнее могущество у американцев будет получаться все хуже и хуже. Характерно, что буквально на днях влиятельнейший американский журнал Foreign Policy напечатал статью, где прямо прозвучал призыв к американскому истеблишменту как можно скорее вернуться к проверенной стратегии изоляционизма. Вот цитата из нее: «Даже после того, как Соединенные Штаты в начале двадцатого века стали великой державой, они проявляли осторожность и избирательность, принимая на себя обязательства перед другими. Иными словами, когда дело доходило до международных альянсов, США сторонились ответственности и предоставляли возможность другим великим державам бороться за поддержание баланса сил в Европе и в Азии. И лишь когда евразийский баланс сил нарушался (это случалось в ходе двух мировых войн), Соединенные Штаты начинали мобилизацию своих ресурсов, брали на себя обязательства перед партнерами по альянсам и ввязывались в драку. В обоих случаях они вступили в войну последними, понесли меньше потерь, чем любой из участников войны, и оказались в идеальном положении для обеспечения мира после войны».

Пока что эти рассуждения напрямую касаются только американских действий на Украине и вокруг нее, но немного позже — уже после окончания полномочий администрации Обамы — подобные внешнеполитические концептуальные перемены почти наверняка негативно отразятся на положении США и в некоторых других регионах мира. Прежде всего в Восточной Европе и Восточной Азии, а Ближний Восток американцы, по сути, уже потеряли.

— Вы как-то писали о возможности формирования Россией нового военного союза на постсоветском пространстве. Что это может быть за союз? Что изменилось, чтобы он стал возможен?

— Я подразумевал несколько другой состав участников возможного военно-политического объединения (или блока), который не был бы привязан исключительно к постсоветскому пространству. Что, как правило, становится концептуальной основой подобного союза? Обеспечение коллективной безопасности его участников, но за счет не только государства-лидера, но и полномасштабного (при необходимости) использования национальных вооруженных сил. Проблема в том, что создавать качественный военно-политический союз на постсоветском пространстве уже не из кого. Но если создавать его не из кого, а создавать нужно — значит можно попробовать сделать это нестандартными методами, например с привлечением государств, частично недовольных своим членством в НАТО (Турция, Чехия, Венгрия, Греция) или расположенных в азиатской части Большой Евразии (Индия, Вьетнам, Иран).

— Страны БРИКС в целом поддержали позицию России по Украине, по Крыму. Насколько это серьезный фактор для Запада?

— Думаю, что это не очень важно даже для российского руководства. Конечно, в пропагандистских целях можно заниматься различными интерпретациями этого факта, но скорее для внутреннего употребления. Вот что, например, совсем недавно заявили министры иностранных дел стран БРИКС: «Распространение недружественной риторики, санкций, ответных санкций, политики силы не способствует сбалансированному и мирному решению кризиса, соответствующему международному праву, в том числе целям и принципам, закрепленным в уставе ООН» — ну и что с того? От дипломатических реверансов в критической ситуации толку мало, а на реальную поддержку своих партнеров (допустим, в форме ответного точечного экономического давления на США) России рассчитывать явно не приходится.

— Не слишком ли наступательной является российская политика в последнее время (последние год-полтора)? Нет ли опасности в разрыве между растущей внешнеполитической активностью и экономической и внутриполитической слабостью?

— Чем отличается качественный механизм подготовки, принятия и выполнения решений по стратегическим вопросам международной политики в эффективно функционирующем государстве? По крайней мере пятью базовыми факторами. Первый: коллегиальный характер выработки и принятия внешнеполитических решений, вовлеченностью в этот процесс новых акторов международной деятельности (таких как национальные и международные неправительственные организации). Второй: опора на экспертное сообщество при принятии и выработке внешнеполитических решений. Третий: развитое стратегическое прогнозирование и планирование. Четвертый: прозрачность механизма принятия внешнеполитических решений и использование современных внешнеполитических инструментов («мягкой силы», «цифровой дипломатии», народной дипломатии). Пятый: организационная и дипломатическая культура при разработке и выполнении внешнеполитических решений. Практически ничего этого у нас пока нет.

На постсоветском пространстве при решении вопросов евразийской интеграции все эти недочеты особенно демонстративны. Я неоднократно подвергал критике работу российского МИДа на украинском направлении — ведь фактически никакой работы ни с Киевом, ни против Киева не велось годами. Высокопоставленные мидовские чиновники не умеют работать со стратегической информацией, в аппарате министерства и загранучреждениях накопилась критическая масса случайных людей, нередко позорящих статус российских дипломатов. У нас провалена внешнеполитическая работа по целым регионам: Восточная Европа, Южная Азия, Северная Америка. Относительно качественно работают только российские представительства при международных организациях, и, разумеется, очень важную работу выполняет управление по внешней политике администрации президента РФ. Можно ли после этого согласиться с утверждением, что довольно многочисленная российская внешнеполитическая команда в целом подает пример эффективности работы другим правительственным структурам?

— Каковы наиболее интересные и важные, на ваш взгляд, происходящие в мире изменения, которые остаются не отмеченными?

— Вероятно, стороннему наблюдателю часто представляется, что в экспертной среде принято бросаться из крайности в крайность, периодически зацикливаясь на одной горячей международной теме и временно игнорируя все остальное. В известном смысле это определяется системой скрытых факторов. Например, важнейшую роль в этом процессе может играть соотношение разных лоббистских группировок в мировом правящем классе. Скажем, сейчас в глобальных и национальных СМИ активно продвигается идея о начале некой новой холодной войны — и можно предположить, что в этом больше всего заинтересованы транснациональные корпорации из ВПК и ТЭКа. Однако это только видимая часть айсберга. Вне поля зрения остается то, что на сей раз, скорее всего, разворачивается стратегическое противостояние не только между конкурирующими геополитическими, но и набирающими силу новыми геокультурными проектами. Вообще, пора привыкать к тому, что все происходящее в международной политике — это нелинейный процесс: совершенно крохотное изменение входных данных может привести к самым неожиданным последствиям глобального характера на выходе.

На ближайшие десятилетия такой основополагающей (для большинства мировых, региональных и национальных образований) темой, вероятнее всего, станет глобальное изменение климата на Земле. Соответственно, и в нашей стране предстоит не только незамедлительно начинать прикладные исследования в области климатической геополитики и геоэкономики, но и уже сейчас решать возникающие тактические и стратегические задачи в международных отношениях именно с учетом предполагаемых последствий климатических изменений. Считается, что в Евразии есть два базовых климатических фактора, которые могут в ближайшем будущем привести к катастрофическому изменению шаткого равновесия между ныне существующими геополитическими структурами: изменить привычные границы субконтинентов, соответственно, привести к созданию новых государств (в том числе с тоталитарной политической моделью) и спровоцировать масштабные и затяжные региональные войны, — это Гольфстрим и Центрально-Азиатский устойчивый антициклон. Если заниматься внешнеполитическим планированием в Евразии именно под «климатическим» углом зрения, то средоточием (и спусковым механизмом) надвигающихся на жителей континента тяжелейших проблем станут Турция, Иран и Узбекистан. Немного позже к ним присоединятся Китай, Пакистан, Центральная и Восточная Европа.

Житие айтишника

Главные герои «Стартапа» все делают правильно и легко справляются с любой ситуацией. В результате фильм так и не выходит за рамки жанра, который можно обозначить как «глянцевый реализм»

section class="box-today"

Сюжеты

Кино:

Ангелы никого не жалеют

Фильмы

/section section class="tags"

Теги

Кино

Кинобизнес

/section

В России с прижизненными биографическими фильмами дела до сих пор обстоят странно. Кинематографисты заходят на эту территорию осторожно («Олигарх», «ПираМММида»), как правило предпочитая ограничиваться форматом «основано на реальных событиях». Они дают своим героям вымышленные имена, переиначивают их биографию, не придают значения внешнему сходству с прототипами — и проигрывают. Тогда как весь остальной мир догадался, что биографии — самый благодатный материал для создания актуального кино, тем более что копирайт на собственную жизнь зафиксировать невозможно. Поэтому в фильме Дэвида Финчера «Социальная сеть» Марк Цукерберг остался Марком Цукербергом, а фейсбук — фейсбуком, хотя сценарист Аарон Соркин не слишком утруждал себя дотошным воспроизведением фактов биографии американского вундеркинда, делая историю человека, идущего нелегким путем создания многомиллиардного бизнеса, путем, который вымощен отнюдь не благими намерениями. Как известно, Цукерберг пытался судиться с Соркиным, упрекая его в искажении фактов, но на кинематографической репутации сценариста это не отразилось.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

В «Стартапе» речь идет о поисковой системе «Холмс», изрядно напоминающей «Яндекс». В эпоху брендов остается непонятным, как киногероям вообще удалось раскрутить такое безнадежное название — «Холмс». Притом что они, как уже было сказано, все делали правильно, в самых сложных ситуациях соблазнам не поддавались и удача им сопутствовала. Это могло бы осуществиться в каком-то параллельном мире, но в реальном и вариантов-то нет: «Яндекс», и только. Никаким другим отечественным поисковым системам состояться не удалось. Очевидно, что авторы это понимали, изо всех сил старались избегать упоминаний «Холмса» и произносили это слово, только если деваться было совсем некуда. «Стартап» пренебрег магией бренда и сразу потерял минимум пятьдесят процентов достоверности. В «Яндексе», так же как и в фамилиях Волож и Сегалович, сконцентрирована почти вся энергия русского ИТ-бизнеса. Ее уже даже не надо подкачивать рекламой, она генерируется сама.

По версии авторов фильма, российский айтишный бизнес затевался не столько ради денег, сколько ради поисков смысла. Здесь они втягиваются в заочный спор с пелевинским копирайтером Татарским из «Generation П», который в тех же 90-х при приеме на работу в Институт пчеловодства заявил, что ему нравится, «когда у жизни большие сиськи». В «Стартапе» глава проекта, а впоследствии президент компании Ларионов настаивает, чтобы первым словом для испытания новой поисковой системы стала не «грудь», которую уже успел вбить в строку запроса один из сотрудников, а именно «смысл».

Одновременно с поисками смысла он мечтает выучить английский — это основной лейтмотив фильма. Незнание языка постоянно провоцирует у создателя поисковой системы приступы комплекса неполноценности. Преодолением языкового барьера фильм, по сути, и заканчивается. Основатель компании по-английски произносит речь перед будущими зарубежными акционерами «Холмса», после чего звонит смирившейся с его вечной занятостью жене и, стоя на фоне плохо прорисованных небоскребов, сообщает ей, что достиг всего, к чему стремился, ради чего пренебрегал семьей и старыми друзьями. Из чего следует, что истинный смысл для главного героя был скрыт все-таки в обретении международного статуса, а не в чем-то метафизическом.

«Стартап» — одна из первых попыток запечатлеть 90-е в духе классических «Девяти дней одного года». Но если в картине Михаила Ромма герой 60-х отдавал себя науке, то герой 90-х приносит себя в жертву на алтарь бизнеса. Он почти лишен внутренних противоречий и думает только об одном: как сделать выпускаемый компанией продукт еще более совершенным. Его раздражают лишние траты, ему не нравится, когда сотрудники играют на работе в «Косынку», и, напротив, нравится, когда они на этой самой работе задерживаются допоздна, пусть даже по делам, со службой непосредственно не связанным. Фильм красиво снят — оператор Максим Осадчий справился со своей задачей на сто процентов; в ленте много узнаваемых деталей — заслуга сценариста Дмитрия Соболева и режиссера, пожелавшего скрыться под псевдонимом Игорь Сколков. Но в картине, увы, нет конфликта, нет даже малейшего противостояния, которое могло бы заставить зрителя вовлечься в действие и эмоционально сопереживать героям. Это еще можно было бы простить, если бы авторы не стали ходить вокруг да около и назвали героев и компанию своими именами, но этого не произошло. В результате получилась выхолощенная история, о которой только и можно сказать: «А все-таки неплохо у нас обстоят дела с ИТ-бизнесом».

Hi-End

section class="box-today"

Сюжеты

Культовая вещь:

Hi-End

Книга в кармане

/section section class="tags"

Теги

Культовая вещь

Гаджет

/section

Мануфактура IWC Schaffhausen давно сотрудничает с фондом Laureus «Спорт во имя добра», поддерживающим детей в самых проблемных странах, и уже в восьмой раз выпускает специальную лимитированную серию в честь инициатив фонда. Эти часы всегда делаются с синим циферблатом — цвет Laureus, символизирующий надежду. А на задней крышке корпуса всегда размещается специальная гравировка — детский рисунок. По традиции IWC Schaffhausen ежегодно проводит конкурс рисунков среди детей, участвующих в проектах Laureus по всему миру. В этом году победил рисунок 16-летней Маши Никулиной из Ижевска. Именно он помещен на заднюю крышку часов Portuguese Chronograph Classic Edition «Laureus Sport for Good Foundation». В остальном это классический 42-миллиметровый хронограф в стальном корпусе с автоматическим механизмом и запасом хода на 68 часов, выпущенный тиражом 1 тыс. экземпляров.

Русская мода — это не определение явления, это формулировка проблемы. С ней происходит бог знает что, и даже немногочисленные русские фэшн-критики махнули на нее рукой, перестав ходить на размножившиеся и совершенно бессмысленные русские недели моды. И вот посреди этого унылого пейзажа вдруг происходит что-то в высшей степени осмысленное, человеческое и очень современное, что как-то уж совсем неожиданно. Речь идет о специальном проекте Mercedes-Benz Fashion Week и международного конкурса особой моды «BezGraniz Couture Мода без границ». Суть его в том, что профессиональные дизайнеры делают коллекции для инвалидов и людей с ограниченными возможностями. 31 марта был устроен показ этих коллекций. В нем участвовали Дарья Разумихина, Маша Шароева, Сабина Горелик, Оксана Ливенцова, Дима Неу и Светлана Сарачева, а также победители конкурса BezGraniz Couture Альбина Бикбулатова, Кристине Вольф и Мигель Карвальо.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Для людей, использующих инвалидные коляски, например, сделаны на брюках и джинсах специальные вытачки у колена, в пояс добавлена эластичная тесьма и т. д. (коллекция Мигеля Карвальо). В коллекции Кристине Вольф для слепых и слабовидящих вышивка бисером — это текст, выполненный шрифтом Брайля. В нем — информация о размере и составе ткани, инструкция по уходу и прочие полезные сведения. Все это не только тонко и остроумно придумано, но и вполне соответствует новым мировым идеям телесности и ее вариантности. Особенно приятно, что все эти вещи вполне могут носить обычные люди: внешне ничем, кроме повышенного комфорта и супердизайна, они от регулярных коллекций не отличаются. О BezGraniz Couture, кстати, написали Daily Mail, La Stampa, Spiegel и другие европейские издания первого ряда, чего с нашими неделями моды отродясь не случалось.

Американский дизайнер Арик Сни придумал очень нестандартную новую аудиосистему специально для iPhone — из стекла, которое, как известно, обладает неплохими акустическими свойствами. Фактически это современный технологичный гаджет, который сделан с применением только традиционной стеклодувной техники. Для изготовления динамика My Phone Amp Сни использовал лишь стеклодувную печь и деревянные щипцы, с помощью которых жидкому раскаленному стеклу придается форма. Функционирует стеклянная аудиосистема за счет отражающих и приумножающих звук свойств материала. Так создается широкий диапазон звучания — даже без всякой панели управления. То, что iPhone вставляется в специальную выемку динамика, никак не влияет на качество и громкость звука, которую можно регулировать с самого смартфона. Очень симпатичное и убедительное соединение традиционного ремесла и современной культуры гаджетов

Мыло Valobra — это тот самый хэритедж, который сегодня так ценят все производители и потребители люкса. Производит это мыло маленькая генуэзская семейная компания уже больше ста лет. Мыловарение: вообще часть традиций Ривьеры от Марселя до Портофино, вспомните хотя бы знаменитое белое марсельское мыло. Основал компанию в 1903 году Вирджилио Валобра, и его самое первое мыло Glicerlanolina Barrette компания производит до сих пор. А кроме него — мыло с резедой, ромашкой, календулой, витамином Е, витамином А и многие другие сорта — все, конечно же, по традиционным технологиям с использованием индийского пальмового масла высшего качества в роли основы. И еще одна маленькая приятная деталь: у мыла Valobra классная ретроупаковка, выглядящая так, будто в этом мире ничего не изменилось если не с 1903-го, то по крайней мере с 1953 года, и эта, такая уютная, стабильность — важнейшее свойство настоящего люкса. Продается Valobra в магазинах Cosmotheca и стоит около 700 рублей за брусок.

Nike делает много совместных коллекций, в том числе и с лондонским универмагом Liberty. Она далеко не первая, но если прежние были яркие и разноцветные, то эта — в нейтральной серо-голубой гамме с небольшими бежевыми вкраплениями. Неизменными остались только знаменитые исторические цветочные принты — на этот раз Anoosha из 30-х годов с колокольчиками; Lora, версия принта Willow семидесятых, и Crown, в основу которого положен орнамент «турецкий огурец». В коллекции будет представлена и обувь, и спортивная одежда: кроссовки моделей Air Max 1, Roshe Run, Air Max 90 и не только, а также шорты, ветровки, теплые беговые жилеты с капюшонами. Кроме того, Liberty впервые разрешили изменить знаменитую модель кроссовок Internationalist. Начало продаж уже 7 апреля, кроссовки обойдутся в 75 фунтов стерлингов, а самый дорогой предмет одежды, куртка, будет стоить 80 фунтов.

Удержаться на высоте

За счет мощного роста авиасегмента (+69%) рынок лизинга в 2013 году избежал сильного падения, но в 2014-м авиализинг покажет снижение, в лучшем случае небольшое (–10%). Органический рост для лизингодателей еще возможен в легковом и грузовом транспорте, в большинстве других сегментов будет стоять выбор между стагнацией и сделками M&A

section class="box-today"

Сюжеты

Финансовые инструменты:

Минус 200 миллиардов

Автаркия себе дороже

Это все мое, родное

/section section class="tags"

Теги

Финансовые инструменты

Лизинг

Эффективное управление

/section

Второй год подряд темпы прироста сделок на рынке лизинга близки к нулю (см. таблицу 1). В 2013 году номинальный объем нового бизнеса изменился незначительно (–1,5%), но с учетом инфляции можно говорить уже о заметном сокращении рынка в реальном выражении.

Несмотря на сокращение объема сделок в железнодорожном сегменте за последние два года (–17,6% в 2013 году, –13,8% в 2012-м), лизинг избежал сильного падения. Если в 2012 году рынок поддержал «ВЭБ-лизинг» за счет ряда крупных сделок, то в 2013-м фактором поддержки стал рекордный за последние семь лет объем сделок в сегменте авиатехники. Отметим, что объем рынка, очищенный от сегментов железнодорожной и авиатехники, за прошлый год кардинально не изменился (см. график 1).

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Согласно показателю стоимости предметов лизинга по новым заключенным сделкам без НДС (этот показатель характеризует новый бизнес в трактовке европейской лизинговой федерации Leaseurope, см. «Новый бизнес по версии Leaseurope»), рынок продолжил слабо расти (+1,7%). Это может означать, что в 2013 году сокращался размер финансовой надбавки по лизингу — снижались средний срок сделки, стоимость заемных ресурсов, маржа лизинговых компаний. В то же время столь медленный темп прироста сигнализирует о стагнации рынка, поскольку темпы роста стоимости имущества, переданного в лизинг, ниже уровня инфляции.

Таблица 1:

Индикаторы развития рынка лизинга

Ротация лидеров

В первой тройке участников рынка по объему новых сделок в 2013 году произошли изменения: «Сбербанк Лизинг» и «ТрансФин-М» улучшили свои позиции, поднявшись на второе и третье места соответственно (см. таблицу 2). «ВЭБ-лизинг», несмотря на заметное сокращение нового бизнеса (–29,5% за 2013 год), сохранил лидирующую позицию. В сумме на эти три компании пришлось около 35% новых сделок (годом ранее около 37%, а в 2011-м — 43%). Концентрация новых сделок на десяти крупнейших компаниях выросла незначительно, составив около 65% по итогам 2013 года против 63% в 2012-м.

Ренкинг лизингодателей, построенный в соответствии с показателем стоимости имущества по новым сделкам, имеет некоторые отличия от ренкинга по сумме лизинговых договоров. Так, среди топ-10 компаний по показателю стоимости имущества «ВТБ Лизинг» занимает третью строку ренкинга, а «ТрансФин-М», напротив, находится строкой ниже, занимая четвертое место. Более высокая позиция «ТрансФин-М» в ренкинге по объему договоров лизинга объясняется тем, что у компании немало сделок с длительными сроками лизинга, что существенно увеличивает объем платежей. Подобная ситуация — более высокие позиции компаний с «длинными» договорами по дорогостоящему имуществу — характерна для всех участников рынка.

Доминирующие позиции государственных компаний в сегментах, затрагивающих транспортную систему страны, являются одной из особенностей современного российского рынка лизинга. Однако в общем объеме новых сделок доля госкомпаний продолжает снижаться (42,4% в 2013 году, 47,2% в 2012-м, 52% — в 2011-м).

Сегментом-лидером по-прежнему остается железнодорожная техника — 34,6% объема новых сделок в 2013 году (см. график 4). Лизинг грузовых машин показал высокие темпы прироста (15,1%) и сохранил второе место. Рекордный объем авиасделок увеличил долю сегмента на рынке с 8,7 до 14,9%. Небольшой рост в сегменте строительной техники был, пожалуй, последним рывком в подготовке к Олимпиаде в Сочи.

Таблица 2:

Ренкинг лизинговых компаний России за 2013 год

Между двух огней

Развитие рынка лизинга в текущем году будет определяться тем, как лизингодатели смогут решить проблемы роста стоимости фондирования и снижения платежеспособности клиентов.

Ввиду происходящих событий в банковском секторе (отзыв лицензий, перебои в работе платежных систем по экономическим и политическим причинам) будет актуальна проблема доступа к фондированию, обострившаяся еще в 2013 году. Банковские кредиты по-прежнему преобладают в структуре источников финансирования деятельности лизинговых компаний, в прошлом году их доля составляла 66,4% (см. график 5). На текущий момент с проблемами в фондировании уже столкнулись региональные лизинговые компании: по их отзывам, круг банков, предоставляющих кредиты, сузился. Поэтому неудивительно, что ряд компаний из регионов в 2014 году надеется не на рост, а хотя бы на сохранение объема портфеля.

Вместе с тем сокращение объемов кредитования может изменить предпочтения заемщиков банков в пользу лизинга, что увеличит число потенциальных лизингополучателей. В этом случае в выигрыше окажутся лизингодатели, имеющие свободный доступ к финансированию, в частности за счет поддержки мощного собственника.

В условиях замедления экономики и сокращения ликвидности перед лизингодателями будет остро стоять вопрос сотрудничества с дилерами и производителями имущества, которые выступают для них одним из крупных каналов продаж. В то же время вендоры в текущей экономической ситуации предпочтут работать с ограниченным числом компаний — наиболее надежными и готовыми сотрудничать по программам с более жесткими условиями. «У поставщика физически не может быть больше пяти-восьми лизинговых компаний-партнеров. Если их больше — увеличиваются организационные издержки, больше объем сопутствующих договоров. Задача этих пяти-восьми компаний — сделать так, чтобы поставщику не нужно было больше ни к кому обращаться», — говорит Олег Литовкин , генеральный директор «Лизинговой компании УРАЛСИБ».

Стагнация в российской экономике будет негативно сказываться на платежной дисциплине лизингополучателей в 2014 году, что может привести к росту просроченной задолженности. Так, лизингодатели уже отмечают рост просрочки в четвертом квартале 2013 года, причиной которой клиенты компаний нередко называют задержки оплаты выполненных договоров бюджетными организациями.

Кроме того, снизились возможности лизинговых компаний по своевременному выявлению ухудшения финансового состояния клиента — отмена ежеквартальной подачи отчетности в налоговые органы снижает ее регулярность и уровень достоверности. Недобросовестные клиенты могут воспользоваться этим, что также отразится на росте дефолтности портфеля. Особенно это важно, когда предмет лизинга имеет невысокую ликвидность.

По оценкам «Эксперт РА», средний уровень просроченной задолженности в лизинге за 2013 год в сегменте небольших сделок составил порядка 3–4%, в сегменте крупных сделок — 1–1,5%. Риск ухудшения платежной дисциплины лизингополучателей в 2014 году подтверждается результатами опроса участников рынка: три четверти респондентов ждут роста просрочки по договорам в рублях (см. график 6). По валютным договорам негативных ожиданий гораздо меньше — после кризиса 2008 года многие лизингодатели снизили долю валютных сделок в своих портфелях. Стоит заметить, что в феврале—марте текущего года часть клиентов, опасаясь девальвации, нарастила покупки активов за счет собственных средств. Поэтому спрос на лизинговое имущество в нынешних условиях высокой волатильности валютного курса будет неравномерным.

Очевидно, что конкуренция на стагнирующем рынке станет расти и лизингодатели для сохранения объемов контрактов будут вынуждены смягчать требования к лизингополучателям. Либерализация требований, снижение платежеспособности клиентов и значительный временной разрыв между датами подготовки финансовой отчетности в совокупности будут способствовать ухудшению качества общего портфеля по рынку и росту числа судебных исков к клиентам. При этом сегодня лизингодатели зачастую не могут эффективно защитить свои интересы ввиду совершенно разной практики судебных решений по лизинговым спорам, нередко складывающейся не в пользу лизингодателей.

Сочетание факторов роста конкуренции, удорожания фондирования, снижения платежеспособности клиентов и реализации юридических рисков может вынудить отдельные компании уйти с рынка еще до конца 2014 года, либо закрыв бизнес, либо продав активы конкурентам. Поскольку возможности органического роста в следующем году будут ограничены, компании, нацеленные на быстрый рост, повысят активность в сфере покупки портфелей.

Без явного драйвера

С учетом замедления роста ВВП страны (с 3,4% в 2012 году до 1,3% в 2013-м, согласно данным Росстата) и ожиданий рецессии в экономике наращивание объема нового бизнеса в лизинге в 2014 году маловероятно.

«Макроэкономическая конъюнктура вносит свои коррективы в развитие лизинговой отрасли, и существенного роста рынка в 2014 году не ожидается. В лучшем случае прогнозируется увеличение не более чем на 3–5 процентов. В условиях замедления темпов роста российской экономики лизинг представляется более эффективным способом финансирования в сравнении с традиционным кредитованием, поэтому очевидно, что такой вид финансирования будет накапливать потенциал в качестве выгодного и надежного инструмента модернизации основных фондов предприятий. При этом выгодного как для коммерческих, так и для государственных организаций», — говорит Дмитрий Ерошок , генеральный директор «Сбербанк Лизинга».

Авиасегмент, очевидно, в 2014 году останется одним из крупнейших, хотя, по прогнозу «Эксперт РА», и не сможет продемонстрировать столь высокие темпы роста, как годом ранее. Развитию сегмента способствует ряд действующих нормативных документов, направленных на обновление парка воздушных судов в стране и субсидирование части лизинговых платежей (Постановление № 1212 и проч.). Кроме того, функционируют региональные программы поддержания авиаперевозок. «Правительство продлило программу субсидирования региональных авиаперевозок в Приволжском федеральном округе на три года, — отмечает Владимир Добровольский , заместитель генерального директора Государственной транспортной лизинговой компании. — Учитывая положительный опыт субсидирования в 2013 году, уверен, что программа будет способствовать модернизации парков местных региональных авиакомпаний». В целом на поддержку рынка авиасегментом надеется большинство лизингодателей (см. график 7).

Поддерживать рынок в 2014 году будут грузовой и легковой транспорт. Важный фактор здесь ликвидность имущества, к тому же часть государственных программ, направленных на развитие грузоперевозок, дает дополнительные стимулы для роста сегмента. Кроме того, некоторые лизинговые компании рассчитывают на то, что клиенты начнут обновлять транспорт, приобретенный в 2010–2011 годах (как показывает практика, обновление автопарка происходит раз в три-пять лет).

По прогнозам «Эксперт РА», оптимистический сценарий развития рынка лизинга возможен при росте реального ВВП (в пределах 1–2%), стабильном курсе рубля (на уровне 35–36 рублей за доллар) и неухудшении ситуации с ликвидностью в банковском секторе. В этом случае мы ожидаем слабого сокращения авиасегмента, сохранения позиций сегмента железнодорожной техники и умеренного роста автолизинга (см. таблицу 3). При таком сценарии прирост объема новых сделок будет близок к нулю. Но ввиду общей динамики промышленного производства (сокращение в январе составило 0,2%, слабый рост в феврале — менее 1%) и оттока капитала (согласно прогнозу Министерства экономического развития, отток за первые три месяца 2014 года составит 65–70 млрд долларов) наиболее вероятен пессимистический сценарий.

Таблица 3:

Определяющее влияние на рынок лизинга в 2014 году будут оказывать ж/д и авиализинг

Активные меры Банка России по борьбе с инфляцией могут негативно сказаться на объемах банковского кредитования реального сектора экономики. В марте текущего года ключевая ставка Банка России уже была повышена (с 5,5 до 7%). А в случае дальнейшего роста потребительских цен повышение банковских ставок на 1–1,5% не заставит себя долго ждать. В пользу пессимистического сценария развития рынка говорит и рост политических рисков, хотя пока невозможно оценить, насколько сильно санкции ЕС и США (если они будут введены) отразятся на отдельных отраслях экономики России. Согласно пессимистическому прогнозу агентства, если рост реального ВВП будет нулевым либо слабоотрицательным (–0,5%), а также произойдут сильный отток капитала (более 90 млрд долларов) и дальнейшее ослабление курса рубля (до 37–39 рублей за доллар), мы увидим падение объема сделок с авиатехникой (примерно на 30%) и подвижным составом, не будет роста и в других сегментах. При реализации этого сценария сокращение лизингового рынка может составить до 15%, а объем нового бизнеса не превысит 1,1 трлн рублей.

Многообразный Советский Союз

section class="box-today"

Сюжеты

Вокруг идеологии:

Заложник политических амбиций

Развязки «крымского узла»

Недостающая ступень власти

/section section class="tags"

Теги

Вокруг идеологии

Посткоммунистический синдром

/section

Основной упрек русскому президенту и русскому народу все более ясен и суров: Россия после горбачевско-ельцинского порыва на Запад, после четвертьвекового непоследовательного движения европейским шляхом — шаг вперед, два шага назад — окончательно повернула к советскому изначалию. Соответственно, к ней теперь так и следует относиться — как к копии СССР, конечно, много более слабой, но от этого не менее неприятной.

В окончательном приговоре есть своя логика. Противника, т. е. Россию, надо как-то клеймить и сравнивать с чем-нибудь очень плохим. Сравнения с Третьим рейхом, будучи хлесткими и тоже практикуемыми в риторике, имеют, однако, существенный изъян. С одной стороны, такой полемический прием сугубо зарезервирован за мыслителями типа В. И. Новодворской, А. Н. Илларионова, А. Б. Зубова, которых не все считают достаточно вменяемыми и респектабельными. С другой стороны, восприятие Третьего рейха как абсолютного зла может быть нетактичным по отношению к некоторым молодым демократиям Восточной Европы и к их героическому прошлому. Если политическая мифология современных галичан считается вполне приемлемой (а она считается), практичнее вовсе не поминать Третий рейх ни в каком виде, рассматривая канонизированных на Украине Бандеру и Шухевича как совершенно самостоятельных героев, которым слава. Использование же СССР как тотального пугала и жупела, гораздо удобнее хотя бы потому, что никого из зарубежных друзей при этом обидеть невозможно.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Но дело не только в тактичном отношении к друзьям, хотя и это немаловажно. Традиция антисоветизма настолько богата и разветвлена, настолько укоренена в интеллигентской субкультуре, что здесь ничего ни придумывать, ни изобретать не надо. Пакет с соответствующим мобилизационным предписанием и так хранится во всякой интеллигентной голове, нужно только подать сигнал его распечатать. А уж там, в смысле сокрушения «совка», все давно тщательно расписано: erste Kolonne marschiert, zweite Kolonne marschiert — ничему и учить не надо, всяк интеллигент свой маневр понимает.

А поскольку власть совсем перестала щадить чувства интеллигенции и в своем немилосердии дошла до восстановления ГТО и ВДНХ — чтобы не упомянуть еще и худшие деяния, вызывающие явные ассоциации с советским прошлым, — так что же и своих антисоветских чувств стесняться. А-ля гер ком а-ля гер, тем более что в истории СССР было много пренеприятных страниц и в советском повседневном быту тоже. Причем не только в героический период с 1918-го по 1953 г. И золотая осень советской власти, социализм с человеческим лицом, тоже вызывает много нареканий и на счастливую Аркадию никак не тянет.

Поэтому антисоветская идеология, представляющая советскую власть худшим из зол, а В. В. Путина натуральным коммунистическим вождем, что делает осуждение СССР актуальным и сегодня, будет в соответствующем социальном слое и понятна, и чрезвычайно популярна. Она, собственно, и сейчас популярна.

С другой стороны, обвинения в возрождении (или попытках возрождения) СССР порождают контрдовод «А что тут плохого?» и прямую апологию советского режима, причем рьяности антисоветизма соответствует рьяность советизма. СССР объявляется именно что счастливой Аркадией, загубленной отчасти сдуру, отчасти по злодейскому умыслу.

Что советчиков, что антисоветчиков роднит один важный изъян в размышлениях. И те и другие воспринимают советскую власть, во-первых, как недифференцированную по времени: что 1919-й, что 1937-й год, что брежневское вегетарианское бытие — все едино. Во-вторых, как нечто совершенно цельное по своей сути. Притом что претензии — или похвалы, это как будет угодно, — к советскому режиму могут выдвигаться как минимум по трем направлениям.

С одной стороны, это коммунизм как таковой, т. е. всепобеждающее учение, принудительно направляемая экономика, плановое хозяйство, единая идеология etc. То, о чем можно прочесть у классиков марксизма и что более или менее удалось воплотить в жизнь вождям. Причем насчет того, более или менее, могут быть разные мнения.

С другой стороны, это вечная Россия, она же тысячелетнее рабство. То есть некоторый инвариант национального бытия, который как тесто — как ни руби его топором, а оно опять соединяется. Вера православная, власть самодержавная — уж хорошо это или плохо — являются вновь и вновь, хоть ты тресни. Какие-то базовые особенности политического, духовного, хозяйственного уклада все время проступают сквозь идеологические побрякушки.

Наконец, с третьей стороны, власть есть власть, и любое государство — хоть тираническое, хоть раздемократическое — будет холодным чудовищем, потому что безосновный хаос еще хуже и к тому же недолговечен. Известно, что без власти далеко не уйдешь. Враждебность интеллигенции к власти как таковой тоже вещь общеизвестная.

Беда (и грех) нашей общественной мысли в том, что ни в годы темные, глухие правления Л. И. Брежнева, ни в живительное время перестройки, ни в еще более живительные 90-е, ни в опять же темные и глухие годы царствования В. В. Путина не предпринималось попыток разобраться в этой амальгаме и разложить ее по категориям. Например, что во внешней, а равно и во внутренней политике России—СССР было проявлением коммунистического мессианства, что — обыкновенным империализмом, что — еще более обыкновенным инстинктом государственного самосохранения. Вместо этого — обобщенное проклятие «совок» (вар.: «коммунизм», «большевизм»), предполагающее принципиальную нерасчленимость амальгамы.

С такой изрядной нищетой философии рассчитаться с наследием СССР невозможно. Мы и не рассчитались, и неизвестно, когда разочтемся.

Content

Эксперт Эксперт Журнал Эксперт № 15 (2014)

Автаркия себе дороже

Это все мое, родное

О неуместной креативности

Как избавить дом от всего лишнего

Крымский вектор «Южного потока»

Телеприставки на экспорт

Бросок на Ближний Восток

Детский подход

Не пропустить волну

Здоровье местного розлива

Украина на российских кухнях

Надо договариваться

От реверансов толку мало

Житие айтишника

Hi-End

Удержаться на высоте

Многообразный Советский Союз