Дарья Калинина

Папа Карло из Монте-Карло

Глава 1

– Коза! Овца! Курица!

К сожалению, такое обращение кавалера к своей даме нынче можно услышать сплошь и рядом. И даже не обязательно оно звучит в теплой домашней обстановке. Оно может раздаться прямо на улице, площади, проспекте и вообще в любом месте при скоплении народа.

И мало кто из мужчин при этом задумывается, что если его подруга – коза, овца ну или там курица, то сам он соответственно козел, баран и петух. Не очень-то приятные аналогии. Если честно, они куда хуже, чем аналогии с теми же самыми тремя животными, но только женского пола.

Алена сидела за столиком в летнем кафе и наблюдала за стычкой между молодым парнем и девушкой. Впрочем, стычкой это даже нельзя было назвать, потому что в стычке участвуют как минимум два человека. А тут вся инициатива исходила исключительно от молодого мужчины.

Появился он, надо сказать, совершенно неожиданно. Просто внезапно перед кафе резко затормозила красивая низкая черная машина, мужчина выскочил из нее, схватил проходящую по тротуару девушку и начал орать на бедняжку благим матом. Как поняла Алена, мужчина высмотрел свою знакомую издалека и не смог удержаться от желания поприветствовать ее на свой лад.

Постепенно он вошел в раж. Начал угрожать. Но никто из прохожих и не думал вмешаться и остановить ссору. Сама девушка тоже не пыталась протестовать. Она просто стояла и морщилась, когда падающие на ее голову оскорбления становились совсем уж нелицеприятными.

– Какой гад, все настроение испортил, – пробормотала Алена себе под нос и, покосившись на стоящую перед ней чашку с густой ароматной пенкой и красивым шоколадным сердечком на ней, с легкой досадой добавила: – Попила кофейку, называется…

Еще чуть-чуть, и Алена вмешалась бы в ссору. Если никто из окружающих не желает встать на защиту незнакомки, то Алена не из робких. Ей было искренне жаль девушку, которая не смела или не хотела ничего ответить на оскорбления. Девушка была миловидной, но сейчас выглядела очень грустно. Судя по одежде, неброскому макияжу и аккуратному маникюру, девушка была, как говорится, из хорошей семьи. А молодой человек хоть и обладал яркой харизматичной внешностью, и одет был дорого, и золотыми часами на запястье сверкал, вот он хорошим воспитанием похвастаться отнюдь не мог.

– Да ты просто дура! Сама не понимаешь своего счастья! – так закончил свою эмоциональную речь этот красавец. – А твоя сестра – шлюха! Никто не возьмет замуж ни ее, ни тебя! Вот вспомнишь мое слово!

После этого он развернулся и, гордо расправив плечи, пошел в сторону красивой и блестящей черной «бэхи», которая ждала его во время разговора в совсем не предназначенном для парковки месте. Но молодому красавцу было наплевать на подобные пустяки. Ему надо было остановиться, он остановился. Ему надо было испортить атмосферу на улице своей руганью, он ее испортил. Все сделал как ему хотелось и все равно остался недоволен!

Резко развернувшись – из-под колес при этом вырвался черный дым, – машина уехала, оставив на асфальте короткие черные полосы жженой резины там, где колеса какое-то время буксовали на месте. А девушка на негнущихся конечностях подошла к кафе и буквально упала на стул рядом с Аленой.

– Выпей! – пододвинула ей Алена стакан с минеральной водой без газа, к которой еще не притронулась.

Девушка жадно взглянула на воду, но хорошее воспитание пересилило в ней жажду. И она сначала взглянула на Алену:

– А вы? Не хотите?

– Тебе нужнее. Пей!

Девушка с благодарностью кивнула и одним махом выпила всю воду из стакана.

– Фу! – выдохнула она затем с заметным облегчением. – Спасибо вам огромное. Вы меня просто спасли. Еще чуть-чуть – и я бы в обморок грохнулась.

– А кто этот хам, который на тебя сейчас орал?

– Жених.

– Твой?

– Нет, к счастью. Рустам сватается к моей сестре.

– Это он так сватается? – изогнула бровь Алена. – Это, конечно, не мое дело, но если молодой человек так хамит ближайшей родственнице своей будущей жены еще до свадьбы, то после свадьбы он может и руки начать распускать.

– Уже, – грустно произнесла девушка. – Уже распустил. Из-за этого весь сыр-бор и разгорелся.

И начала рассказывать. Алена слушала и сочувственно кивала. История и впрямь была необычная, какая-то дикая, аульная, совсем для европейской части страны не характерная.

– Мы с сестрой родились с разницей всего в один год. Она старше меня, но родители всегда считали, что старшей следовало бы родиться мне. Не хочу себя хвалить, но я куда разумней Светланы. И у меня таких кавалеров, вроде этого ненормального, точно никогда не было!

Алену позабавила эта фраза, но одновременно заставила и задуматься. Девушка выглядела лет на семнадцать-восемнадцать, а при этом говорила тоном опытной женщины. Сколько же у нее в жизни было мужчин? Двое-трое? Десять? Двадцать? Куда катится наш мир? Очевидно, в пропасть, потому что у самой Алены в те ее молодые годы не было такого большого опыта общения с мужчинами. И она находила это правильным.

Но девушка продолжала рассказывать, и мысли Алены вновь устремились в настоящее. Девушке, как всякому человеку, пережившему стресс, требовалось выговориться. Она даже не подумала, стоит или нет выкладывать историю своей сестры первой же встречной. Как уже говорилось, девушку это не заботило. Ей надо было высказать то, что накопилось у нее в душе. И попивая сладкий кофе, который незаметно пододвинула ей Алена, девушка говорила и говорила.

– Меня зовут Наташа, а мою сестру – Светлана. Внешне мы с ней очень похожи. Только она чуть повыше ростом и поплотней, чем я. Но вот характеры у нас совсем разные. Я пошла в маму – рассудительная и спокойная, а Светка… не знаю, в кого пошла она. Разве что в деда. Он у нас был весельчак, балагур и немножко гулена. Из гостей, бабушка рассказывала, его за уши было не вытащить. И в выходные дни, и после работы он всегда пропадал где-то у друзей или знакомых. Правда, мы с сестрой его почти не помним, он умер, когда мы были еще маленькими. Так что испортить своим примером Светлану он не мог. Но гены, видимо, дают о себе знать.

Все вокруг сходились на том, что именно Светлана оказалась похожей на своего деда. Она тоже обожала веселье и шумные многочисленные компании, где однажды и познакомилась с Рустамом.

– Он ее сразу приметил. Начал засыпать цветами, подарками. А Светка до подарков очень охоча. И до развлечений тоже. Ничего не скажешь, начиналось у них все очень красиво. Каждый день Рустам дежурил возле нашего дома, отвозил сестру на работу, потом забирал ее вечером и вез куда-нибудь развлекаться. Рестораны, теплоходы, танцы… Сестре все это очень нравилось. Да и нам парень казался симпатичным. Мама даже намекала ей, что у Рустама серьезные намерения на ее счет. Но сестра всегда отмахивалась.

Кризис случился в тот день, когда Рустам сделал Светлане предложение, но получил от нее отказ.

– Ничего ужасного она ему не сказала. Сестра всего лишь заявила, что сначала она должна закончить институт, получить образование, а потом уж может подумать и о браке.

Разумеется, ждать еще четыре года Рустам не пожелал.

– Он и тогда наговорил сестре гадостей. Сказал, что она еще пожалеет, что он тогда назло ей возьмет и женится на другой девушке. Специально на родину поедет, там себе невесту найдет.

Родня Рустама жила высоко в горах Кавказа. Он и сам не скрывал, что в Питер приехал всего три года назад. И хотя вполне тут преуспел и даже успел полюбить русскую девушку, но если эта девушка будет водить его за нос, он уедет и женится на односельчанке.

Светлана осталась глуха к такого рода угрозам. И причина тут заключалась не в ее желании во что бы то ни стало получить диплом о высшем образовании. На самом деле учеба привлекала девушку весьма слабо. Истинная причина была в том, что пылкий жених надоел ветреной Светлане.

– Сестра, оказывается, уже присмотрела себе однокурсника. Тоже симпатичный парень. К тому же местный, без этих кавказских штучек. Ну, знаете, что женщина должна знать свое место, в присутствии посторонних помалкивать, да и не в присутствии оных, а просто в семейном кругу, желательно тоже, чтобы она либо молчала, либо поддакивала своему мужу.

Разумеется, Рустам о наличии у него потенциального соперника не знал.

Зато когда увидел сестру с другим мужчиной, тут уж началось!

Как выяснилось, ни на какую родину за невестой Рустам не поехал. Остался в Питере. И где-то спустя месяц после ссоры или около того вновь заявился под окна квартиры сестер и их родителей.

– Я, как его увидела, сразу поняла: не к добру. Кинулась сестре звонить, чтобы предупредить о возвращении Рустама, – абонент был недоступен!

Наташе оставалось только сидеть и ждать развязки. Она не знала, с какой стороны подойдет к дому ее сестра. А носиться вокруг кругами был тоже не вариант. Ожидая возвращения своей избранницы, Рустам приготовил огромный букет сплошь из орхидей – любимых цветов Светланы.

– Но когда увидел, что Светлана возвращается домой не одна, сестре этим же букетом и досталось. Мама потом еще смеялась: хорошо, что орхидеи, а не розы. Розами бы куда больней получилось.

Но шутки шутками, а с этого момента Рустам стал считать себя окончательно оскорбленным. А Светлану он начал считать падшей женщиной, готовой встречаться с кем угодно, когда угодно, где угодно и сколько угодно.

– Как он ее оскорблял, вам и не передать! Но сестрица тоже хороша. Сдалась под его натиском, заявила нам всем, что, коли Рустам так ее любит, она возвращается к нему.

Взбалмошную девицу отговаривали всем подъездом. Сбежались охающие соседки, которые тоже были свидетельницами «ухаживаний» Рустама.

– Зачем тебе такой бешеный нужен!

– Злой парень, нехороший.

– Оставайся дома. Или за того малохольного замуж выходи. От него хоть вреда не будет.

Но сестра была непреклонна. За месяц ее прежний воздыхатель – студент успел ей наскучить. Его чувства показались Светлане какими-то тусклыми. А на фоне вновь заявившего о себе и своих пылких чувствах Рустама так и вовсе пресными.

Не последнюю роль тут сыграл и подарок Рустама, которым он запустил в Светлану вместе с букетом. В бархатной коробочке оказалось кольцо с очень крупным камнем. Едва подлечив ссадины на лице, Светлана побежала к ювелиру и оценила кольцо. Названная ей явно заниженная стоимость приятно удивила девушку.

– Одним словом, сестра сказала Рустаму, что если он так ее любит, то она тоже не прочь выйти за него замуж. Родители были в шоке, но Светлана привыкла поступать по своему усмотрению.

Единственное, в чем сестра согласилась пойти на уступку родителям, – это не сочетаться сразу же законным браком, а, так сказать, пожить и присмотреться. Рустам тоже не возражал против такого подхода. И, как впоследствии выяснилось, у него была на то своя причина.

– Хорошо или плохо, но сестра прожила с ним около двух месяцев. За это время она провела с Рустамом в общей сложности пару недель, а все остальное время жила у нас, обижалась на Рустама и ждала примирения и новых подарков.

Надо сказать, что примирения следовали одно за другим. Тут Светлане не на что было жаловаться. Рустам быстро вспыхивал, но быстро и отходил.

– Ну, а потом Светке и это развлечение приелось, ей снова стало скучно. И чтобы развлечься, она решила: пора сыграть в свадьбу.

– «Сыграть в свадьбу»? Наверное, ты хотела сказать «сыграть свадьбу»?

– Нет, – покачала головой Наташа. – Все именно так, как я и сказала! Именно сыграть в свадьбу! Потому что у сестрицы моей в голове ветер. Уверена, она дальше ЗАГСа в своих мыслях даже и не заглядывала. Ей и в голову не пришло поразмышлять о том, как она дальше будет жить с Рустамом и его мерзким характером, об этом она совершенно не думала. Главное для нее заключалось в том, чтобы повеселиться хорошенько на своей свадьбе, похвастаться богатыми нарядами и дорогими украшениями. А уж там дальше будет видно.

Светлана принялась осаждать жениха вопросами о том, когда он намерен отвести ее в ЗАГС. И тут выяснилось следующее.

– Рустам заявил сестре, что жениться на ней может только полоумный. Что она порченый товар. Что все русские девушки – гулящие. И что лично он никогда не женится на русской девушке, а только на воспитанной в кавказских традициях, из которой получится покорная и безропотная жена.

Алена хмыкнула. О покорных и безропотных женах у нее было свое собственное мнение. Может, при посторонних они таких из себя и изображают, потому что таковы правила поведения в их среде. Но вот наедине с мужем отрываются по полной программе. Алена была твердо уверена, настоящая женщина может быть покорна только в том случае, если ее постоянно бьют смертным боем и при этом идти ей совершенно некуда. И тут уж у нее остается два выхода: либо в петлю или омут, либо стать покорной.

Она так и сказала своей новой знакомой, но та уже продолжала свой рассказ.

– Мы с родителями были страшно рады, что Рустам не хочет официально жениться на сестре. Но, конечно, сама Светлана сильно взбесилась.

Ну еще бы! Одно дело – наивно полагать, что свадьба откладывается по ее личной прихоти. И совсем другое – знать, что свадьбы не будет вовсе.

– Не знаю, что они там наговорили друг другу, но дело у них дошло до драки. Светлане, естественно, досталось больше. Ей удалось всего лишь расцарапать Рустаму физиономию, а ей он выбил два зуба и повредил нос.

– Ничего себе! Надеюсь, твоя сестра написала на него заявление в полицию?

– Как бы не так. Зубы она себе вставила. Нос зажил сам. А Светлана вернулась к Васе.

– Тому молодому студенту, с которым она встречалась до Рустама?

– Да.

– И он ее принял?

– Как ни странно, да.

– Видимо, этот Вася очень любит Свету.

– Сестре вообще везет в плане пылких мужских чувств. Возле нее всегда крутился хоровод поклонников. Но вы слушайте дальше. Что вы думаете? Думаете, Рустам исчез совсем и окончательно?

– А разве нет?

– Нет!

Не прошло и полугода, как он вновь вспомнил о своей былой зазнобе.

– К этому времени дела у него пошли в гору еще круче. Денег стало видимо-невидимо. Снова начал к Светке кататься, умолял простить его, задаривал подарками.

– И твоя сестра купилась? Я бы никогда не вернулась к человеку, который меня избил.

– Я бы тоже, – кивнула Наташа. – Но надо знать Свету! Она снова дала Васе отставку, стала встречаться с Рустамом. Полгода – год… А потом неожиданно у них разговор зашел обо мне.

– О тебе?

– Да. Как-то раз Рустам спросил у Светланы, есть ли у меня жених. Сестра сказала, что я о таких вещах даже и не думаю. А я действительно не думаю. Мне институт закончить надо. И тогда Рустам сказал, что у него есть брат, который меня видел и хочет со мной поближе познакомиться.

– Надеюсь, твоя сестра сразу же и решительно ему отказала?

– Вовсе нет. На тот момент у них с Рустамом снова все было шоколадно. Родня, оставшаяся где-то далеко в горной деревне, им совсем не мешала. Наши мама и папа тоже смирились с тем, что у Светки порядка в личной жизни никогда не будет. И Светлана решила: пока все тихо, я вполне могу познакомиться с братом Рустама.

– Но ты-то хоть отказалась? Если Рустам такой бешеный, как знать, может, у него и брат такой же?

– Конечно, если бы я знала, что задумывает сестра, то не согласилась бы на знакомство. Именно по этой самой причине, что это брат Рустама. Понимаю, кто-то скажет, что это не причина для отказа от знакомства с молодым человеком. Да я и сама понимаю, что вот, к примеру, мы со Светкой совсем разные, хоть и родные сестры. Но все равно, я вдоволь насмотрелась на выходки Рустама и его брата категорически для себя не хотела. Но беда в том, что Светлана меня не предупредила. А просто как-то вечером позвала меня в ресторан, куда и подъехали эти двое.

Хасан, брат Рустама, девушке совсем не понравился. Ни внешне, ни по разговору. Он не обладал ни яркой внешностью Рустама, ни его заводным характером. И при этом он еще и показался Наташе подловатым, хитроватым и совсем-совсем уж не симпатичным. В нем не было даже того намека на шарм, который присутствовал в Рустаме.

Но она постаралась взять себя в руки и ничем не выдать своей неприязни. Спокойно разговаривала, а при первой же возможности удрала из ресторана, сославшись на занятость и необходимость писать курсовую работу. Но оказалось, что простая вежливость, которая была бы правильно истолкована во всем мире, братьям Гусейновым не понятна.

– Они решили, что мы друг другу понравились. Ну, то есть я Хасану понравилась. Сама я вроде бы тоже молчу. Значит, дело сделано. Пора засылать сватов.

Так как про Наташу никто не мог сказать ни одного дурного слова, жениха или даже просто кавалера у нее не было и в помине, все свое время девушка отдавала учебе, то Хасан счел, что может взять ее себе в жены, не опозорившись перед своими близкими.

– И главное, моим родителям братья о своих намерениях не сказали. Воспользовались случаем, когда у меня был день рождения, прислали к нам в дом каких-то пожилых, явно уважаемых людей. Сказали, что это их родственники приехали с гор. Те пришли якобы для того, чтобы познакомиться с родителями Светланы и ее сестрой. С ними явились также и женщины, тоже немолодые и какие-то очень уж простые. В подходящий момент, нахвалив меня со всех сторон, они внезапно преподнесли мне кольцо. У меня еще мелькнула мысль, что это как-то странно, ведь посторонние же люди, но Светка меня сбила с толку. Сидела рядом со мной за столом и твердила, чтобы я взяла кольцо.

– Бери, бери! – алчно шептала сестрица на ухо Наташе. – Глянь, какие камни, как играют! Ну, глупо же упустить такую вещь! Не подойдет кольцо тебе, мне подаришь!

И Наташа протянула руку. Стоило ей взять коробочку в свои пальцы, как женщины внезапно захлопали в ладоши и закричали:

– Обручение! Обручение! Поздравляем!

И кинулись обнимать и целовать ничего не понимающую Наташу и ее родителей.

– Когда выяснилось, что они затеяли все это представление по просьбе Хасана, разумеется, я вернула им кольцо.

Но оказалось, что этого мало. Родственники «жениха» восприняли возврат кольца как несмываемую обиду. Ушли, не тая своих чувств.

– Это было неделю назад. Все это время я сидела дома. Только сегодня решила высунуть нос на улицу. И что бы вы думали? Меня тут же разыскал Рустам!

– Он за тобой следил, не иначе.

– Возможно, что и следил, – согласилась Наташа. – От этого типа можно ожидать всего чего угодно. Но самое скверное – что он может выместить свою злобу на Светке.

– Твоя сестра сама виновата.

– Но она же моя сестра, – заступилась Наташа. – И я ее люблю. И не хочу, чтобы Рустам ее мучил.

– Ты тут ничего не можешь поделать. Светлана сама должна дать отставку Рустаму. Окончательную и бесповоротную.

– Да, наверное, – задумчиво произнесла Наташа. – Но все так запуталось… И все же Светлане надо избавиться от Рустама. Иначе, я чувствую, может случиться страшная беда.

Алена даже не чувствовала, она это точно знала. От парней вроде этого Рустама добра вообще не жди. А уж когда они обозлены – в особенности. От парня за версту веяло криминалом. Оставалось только удивляться, как сама Светлана этого не замечала.

– А этот Рустам… Он всегда так себя ведет?

– В последнее время да…

– Мой тебе совет: держись от него подальше.

– Боюсь, это будет не так-то просто сделать. Одним словом, вы сами видели, как все было.

Наташа поставила на стол опустевшую кофейную чашку и удивилась:

– Это я все выпила? Ой, простите, как неудобно получилось. Мало того, что гружу вас своими проблемами, так еще и кофе ваш выпила.

– И воду тоже.

– Точно! – ахнула Наташа. – И воду выпила! Позвольте, я повторю для вас ваш же собственный заказ.

– Нет, спасибо. Мне уже расхотелось пить кофе. Да и жажда больше не мучает.

Алене не хотелось еще больше конфузить девушку. Но Наташа не успокаивалась:

– Тогда я заплачу официантке.

Но едва сунувшись в сумочку, Наташа с досадой воскликнула:

– Вот дурацкое положение! Оказывается, я и кошелек сегодня дома забыла!

– У тебя голова была занята другими мыслями.

– Все равно. Как неудобно вышло! Разрешите, я позвоню и попрошу маму, чтобы она подвезла мне деньги.

– Пустяки, – отмахнулась Алена. – Совсем не нужно тревожить из-за такой ерунды твою маму.

– Нет, я так не могу.

– Потом отдашь.

– А так можно?

– Конечно. Встретимся, и ты мне все вернешь.

Алена совсем не собиралась требовать с девочки долг. Для нее эти деньги были сущим пустяком. Но она видела, что Наташа встревожилась. И хотела, чтобы девушка успокоилась.

– Я вам обязательно верну! – горячо пообещала Наташа. – Дайте мне, пожалуйста, ваш номер телефона! Я вам позвоню, и мы договоримся о том, где лучше встретиться.

– Номер я тебе дам, – согласилась Алена. – Но лишь потому, что мне интересно, чем закончится твоя история. А вовсе не из-за дешевого кофе и воды.

Она продиктовала цифры своего номера, тепло попрощалась с Наташей, и обе женщины разошлись в разные стороны. Каждую из них ждали свои дела. Наташу ждали ее учебники. А Алена… Что же, у Алены тоже было много дел. И перво-наперво она хотела пройтись по магазинам.

Дело в том, что с некоторых пор Алена жила не в городе и даже не в пригороде. Она жила вместе со своим мужем и их домочадцами в поместье, которое называлось Дубочки. Эти самые Дубочки муж Алены любовно обихаживал уже много лет подряд. Но они, на взгляд самой Алены, так и остались глухой дырой, унылой провинцией, где о парижских модах слыхом не слыхивали.

– Дамские туалеты до сих пор застряли там где-то на отметке журнала «Крестьянка» или в лучшем случае «Бурда-моден».

И поэтому, пожив в деревне в угоду любимому мужу сколько смогла, Алена почувствовала, что в последнее время просто задыхается от обилия свежего воздуха. А от парного молока, неизменно подаваемого у них дома на завтрак, ее тошнило. И румяные округлые лица, которые ее теперь окружали, казались ей приторными, как мятные леденцы. Алену тянуло в город, в суету и шум, в смог, в бензиновую вонь, в вечную круговерть.

Но приехав в Питер и распаковав свои вещи, Алена поняла, что не стоило этого даже и делать. В своих Дубочках она катастрофически отстала от моды. В этом можно было убедиться, просто выглянув на улицу.

– Ну, это дело как раз поправимое, – сказала ей как-то Инга. – Все купим, что ты захочешь. Ты только приезжай.

И вот теперь, когда она наконец оказалась в родном и любимом Питере, Алена собиралась восполнить недостаток модной одежды любой ценой. Но если говорить совсем уж честно, то куда острее нехватки шопинга и новых шмоток Алена испытывала жуткий дефицит общения. В Дубочках ей не удалось ни с кем сойтись достаточно близко, чтобы почувствовать себя полностью счастливой. Слишком разные были интересы у нее самой и у деревенских барышень и их мамаш, которые ее окружали.

С целью восполнения дефицита общения Алена и должна была встретиться со своей старой подругой Ингой. Собственно говоря, именно ее молодая женщина и ждала в кафе, когда ей на голову совсем нежданно-негаданно упало новое приключение. Впрочем, о том, что это именно новое приключение, а не что-то иное, Алене предстояло узнать не сразу.

А пока что она совершенно спокойно дождалась появления Инги, которой и поведала о Наташе, Светлане и двух горячих кавказских женихах. А потом подруги побрели вдоль витрин, причем Алена постоянно приговаривала:

– Конечно, тут не Милан, но все же разнообразия побольше, чем у нас в Дубочках.

Инга в ответ понимающе улыбалась. В пресловутых Дубочках – имении мужа Алены, Василия Петровича – подруга была несколько раз. И всегда убеждалась: для того чтобы ценить сельскую жизнь, надо родиться где-нибудь в деревне или хотя бы селе. Вот Василий Петрович родился и вырос в глухой деревушке, поэтому сейчас он в своих Дубочках совершенно счастлив. А Алена родилась и выросла в Питере, ей в глуши скучно.

Алена даже не скрывала своей радости по поводу того, что вырвалась в Питер, где у нее помимо Инги оставалось еще много друзей, подруг и просто хороших знакомых. Так что время в родном городе летело для нее незаметно. И когда спустя неделю ей позвонила незнакомка и спросила про какую-то Наташу, молодая женщина даже не сразу поняла, о ком идет речь.

– Какая Наташа? – допытывалась она. – Сарычева?

– Нет, Кумова.

– Не знаю такой.

– Простите, – пролепетал женский голос в трубке. – Наверное, я ошиблась. Просто Наташа пропала уже пять дней назад, а ваш номер в ее телефоне единственный, который мы не смогли идентифицировать. Безумная надежда, но я подумала: а вдруг вы что-нибудь знаете о ее судьбе? Вот я и позвонила. Еще раз простите, пожалуйста.

Женщина явно хотела повесить трубку, но Алена не дала ей этого сделать.

– Постойте! – воскликнула она. – Наташа – это сестра Светланы?

– Да, Света – моя дочь.

– Теперь я поняла, с кем разговариваю, – с облегчением рассмеялась Алена, но тут же осеклась. – Вы говорите, что Наташа пропала?

– Да. Пять дней назад. А вы что-нибудь знаете об этом?

Алена покачала головой, совсем забыв, что собеседница не может ее видеть.

– Мы с Наташей познакомились случайно. Собственно, все наше знакомство заключается в том, что мы вместе с ней выпили кофе. Она забыла деньги дома, хотела вернуть мне долг потом. Даже звонила на другой день.

– Она говорила об этом. Вы что же, так и не встретились с дочкой?

– Нет, не получилось. Видите ли, я была так занята в тот день, когда Наташа мне позвонила…

Говорить о том, что она торчала на распродаже в своем любимом Пассаже, Алена не стала.

– Мы с ней договорились встретиться на следующий день, но… но она мне не перезвонила. А сама я не стала тревожить девушку. Сумма ведь была совсем невелика. Я и не думала требовать ее назад.

– Поверьте, если бы не чрезвычайная ситуация, Наташа никогда бы не стала одалживать ни копейки, да еще у чужого человека. Не так она воспитана!

– Понимаю и не осуждаю. Рустам так на нее наехал, что девочка была просто в шоке.

– Рустам? – насторожилась женщина. – Этот мерзавец встречался с Наташей?

– Да. На моих глазах между ними произошла ссора. Впрочем, ссорой это даже трудно назвать. Сплошные оскорбления со стороны мужчины – и ни слова протеста со стороны девушки. Мне показалось, что Наташа просто оцепенела от страха.

– Расскажите мне, – посуровел голос матери. – Дочь ни словом не обмолвилась мне об этом. Расскажите все, что знаете.

Алена покосилась на часы. Они показывали ровно полдень. Самое время, чтобы выбраться из квартиры и немного развеяться.

– Мы можем с вами встретиться где-нибудь в городе? – спросила она.

– В любом месте, где вам будет удобно.

– Тогда в ресторане «У Пяти углов» через час. Успеете?

– Обязательно приеду вовремя, – серьезно пообещала Алене ее собеседница. – Для меня очень важно узнать об этих событиях поподробнее.

Условившись о встрече, Алена заторопилась. Всегда она так: сначала делает, а потом думает, стоило ли спешить. Вот, к примеру, только что она легко и просто назначила Наташиной маме свидание, на которое запросто могла опоздать сама. И теперь ей надо было здорово поспешить, чтобы успеть к оговоренному времени прибыть в нужное место.

Торопливо одевшись, Алена поправила пышные волосы, махнула пуховкой по щекам и небрежно мазнула блеском по губам. И тут же, перед зеркалом, ей в голову невольно пришла мысль о том, что жизнь в Дубочках, может быть, и была скучновата, но зато благотворно сказывалась на внешности.

Никогда до отъезда в Дубочки у Алены не было таких красивых блестящих волос, такого ровного цвета лица и таких сияющих чистых глаз. Все те, с кем Алена встречалась после своего приезда, не могли скрыть восхищения тем, как хорошо и молодо выглядит их знакомая. Их слова могла подтвердить и сама Алена. Никогда еще она не чувствовала себя такой крепкой, здоровой, бодрой и полной сил, как сейчас. И эту свою энергию, бившую в ней через край, Алене позарез нужно было куда-то пристроить.

Делать покупки ей уже надоело. Всех друзей она повидала и все новости обсудила. Теперь самое время было заняться чем-то новым и интересным. И Алена чувствовала: судьба как по волшебству подкидывает ей желаемое.

Глава 2

Мать пропавшей девушки Алена узнала сразу же. Та же стрижка, цвет волос и глаз. Даже телосложение и рост у матери и дочери были примерно одинаковыми.

– Вы так похожи на свою дочь! – невольно вырвалось у Алены.

Но она тут же пожалела о своем возгласе, потому что глаза женщины начали быстро наполняться слезами.

– Моя девочка! – воскликнула она. – Моя бедная девочка! Уверена, этот мерзавец ее просто похитил!

– Вы имеете в виду Рустама?

– И его братца! – кивнула женщина.

– Давайте зайдем в кафе и там спокойно поговорим обо всем.

Мать Наташи не возражала. Алена огляделась по сторонам, увидела вывеску симпатичного чистенького ресторанчика и повела свою новую знакомую к нему. По одежде, косметике и общему облику она уже сделала для себя вывод о том, что мать сестер в шелках не купается. Вряд ли ее дочь похитили ради выкупа.

Едва устроившись за столиком, женщина заговорила вновь:

– Наташа вам рассказывала про это дурацкое обручение, которое они затеяли у нас в доме?

– Но это же просто курам на смех!

– Да вот только мне-то не до смеха. Я тут в полиции наслушалась разного. Оказывается, у них в горах до сих пор существует обычай красть себе невест!

Алена с сомнением пожала плечами.

– Но мы-то с вами не в горах. В России такого обычая отродясь не водилось.

– А чтобы с девушкой обручиться, даже ее согласия на то не спросив, – о таком, скажете, вы слышали?

Алене пришлось признать, что и эту дикость она слышит впервые.

– Вот мы с отцом посидели и покумекали: не иначе как Рустам и его братец украли нашу кровиночку…

И вытерев слезы, женщина спохватилась:

– Да, разрешите представиться, мы же с вами еще не познакомились, я – Альбина Григорьевна.

Алена тоже представилась. И наконец смогла задать вопрос, который ее волновал больше всего:

– А что говорят сами братья по поводу исчезновения Наташи?

– Да кто же их знает!

– Вы с ними не говорили об этом?

– Мы с ними до сих пор не сумели связаться.

– Почему?

– А как их найдешь? Дома их нет! На рынке, где они прилавок имеют, тоже нет. Где они могут быть? Одному богу это известно!

– Значит, они прячутся? – нахмурилась Алена. – Дурной знак.

– Думаете, что они могли что-то сделать с Наташкой? – вцепилась в нее несчастная мать.

Алена поморщилась. В порыве чувств женщина ухватила ее своими пальцами слишком крепко. Ну все, тоскливо подумала Алена, теперь на руке обязательно появятся синяки. И стоило ей так подумать, как женщина ослабила хватку. Опустившись на стул, она снова заплакала:

– Простите меня. Но я так переживаю за своих девочек.

– Девочек? Но мне показалось, что пропала только одна ваша дочь – Наташа?

– Светку тоже не можем найти, – всхлипнула Альбина Григорьевна.

Алена ощутила, как у нее буквально перехватило дыхание. Ничего себе новости! Пропала даже не одна девушка, а целых две!

– Ваши дочери пропали одновременно?

– Нет, – покачала головой Альбина Григорьевна после короткого раздумья. – Наташа исчезла первой. Следом за ней ближе к вечеру мы потеряли из виду и Светлану. Но о ней мы с отцом сначала не волновались особо. Мы давно привыкли, что Света ведет свободный образ жизни. Хочет – приходит ночевать домой, а не хочет – едет к Рустаму.

Но на следующий день, так и не дождавшись младшую дочь, родители всполошились и о судьбе старшей.

– Мы звонили Светлане, надеялись, что хоть она подскажет нам, где Наташа. Но трубка у дочери была выключена. Она тоже пропала!

– Опишите мне, пожалуйста, поподробнее, как это случилось, – попросила Алена, усаживаясь поудобнее в предвкушении долгого рассказа. – Каким образом исчезли ваши дочери?

Но Альбина Григорьевна уложилась в рекордно быстрое время.

– А что говорить? Утром Наташа, как обычно, собралась и ушла в институт. Но на занятия не попала. Не было ее в институте в тот день. Ее похитили в промежутке между девятью и десятью часами утра. Где-то по дороге в институт дождались в укромном местечке и умыкнули! Вечером, когда мы встревожились и стали наводить справки, мы узнали, что на занятиях дочь и не появлялась.

– Возможно, прогуляла?

– У Наташи был в тот день зачет! Она готовилась к нему как каторжная. И была уверена, что все сдаст превосходно. Нет, она направлялась в институт, но почему-то туда не дошла!

– Хорошо, а Светлана? В какой момент исчезла она?

– Когда мы созвонились с подружками Наташи и окончательно поняли, что наша младшая дочь пропала, Светлана тоже встревожилась. А потом сказала, что у нее есть одна мысль, где может быть Наташа, вышла на улицу и… и тоже исчезла!

– А ее вы когда хватились?

– Уже через час. Было поздно. А с тех пор как дочь снова живет с нами, муж тщательно контролирует все ее передвижения.

– Почему?

– Ну, сейчас такое время… Лучше всегда знать, где твои близкие находятся и чем занимаются. Да еще этот Рустам не давал нам покоя. В общем, когда Света не вернулась через час, мы решили, что она отправилась к Рустаму. Даже обрадовались сначала, подумали, что дочь принесет нам известия о Наташе. Но когда Света не вернулась и на следующий день, мы поняли: старшая дочка теперь тоже в беде.

Да, это правильно. Но сейчас Алена была в замешательстве. Пропали две молодые девушки. Вместе с ними пропали их молодые люди. Что это может означать? Массовое похищение всех четверых или же правы родители девушек, когда утверждают, что их дочерей похитили женихи?

Алена покопалась в закромах собственной памяти, извлекла оттуда всю имеющуюся информацию о похищении невест – об этом пережитке прошлого – и спросила у Альбины Григорьевны:

– Но насколько я знаю, когда девушек похищают, затем их родителям сообщают о судьбе дочерей. Оговаривают день свадьбы или что-то в этом духе. Решают ситуацию, одним словом. Вам кто-нибудь звонил?

– Нет. Никто! Но это и понятно! Тут ведь не горы, тут живут люди с другими понятиями. Если бы один из этих мерзавцев появился, мы бы с отцом живо оттащили его в полицию. Может, у них там дома такие выходки и сходят с рук, родители похищенных девушек опасаются позора для своих дочерей и поэтому молчат, но тут мы воспитаны иначе. И конечно, мы обоих распоясавшихся молодчиков призвали бы к ответственности.

И Альбина Григорьевна принялась говорить дальше. Как без труда поняла Алена, женщина опасалась, что обеих ее девочек женихи увезли к себе на родину.

– Небось издеваются там над ними, – ломала она в отчаянии руки. – Насилуют, голодом морят!

– Ну не изверги же эти Рустам с Хасаном. И потом, если они привезли девушек к себе домой, то там есть отец, мать, другие родственники. Они не позволят, чтобы невест обижали.

– Всю черную работу на моих девочек взвалят, – продолжала стонать Альбина Григорьевна. – А если что не по ним покажется, бить будут нещадно!

– Не стоит так все драматизировать. Увезти двух молодых женщин против их воли, да еще сделать это незаметно, не так-то просто. Хотите, я попытаюсь отыскать их следы?

Алена ляпнула это просто так, что называется, от широты души. Очень уж ей хотелось утешить Альбину Григорьевну, на которой лица не было от пролитых за эти дни слез. Она не ожидала, что женщина примет ее предложение, да еще отреагирует на него столь горячо. Но Альбина Григорьевна вновь вцепилась в ее руку своими хваткими пальцами:

– Спасибо вам, дорогая! Спасибо!

– М-м-м… я же еще ничего не сделала.

– Но вы сделаете! Я уверена, вы поможете!

– В самом деле?

– Конечно! И вы, и ваш муж… Ах, какой же он крепкий мужчина!

– Муж?

– По выправке я сужу, что он бывший военный. И за вас беспокоится! Глаз с вас не сводит! Не то что мой собственный супруг. Девочки пропали, а ему и горя нет! Лежит себе на диване, газету читает. Будто бы есть какие-то в мире новости важнее судьбы наших дочерей! А ваш муж просто молодец! И красавец!

– Мой муж? – еще больше растерялась Алена.

Василий Петрович был очень деловым и предприимчивым дельцом, преуспевшим еще в девяностые. А тогда в выигрыше и живыми оставались только самые удачливые и осторожные. Но вот назвать его самого красавцем, а его выправку военной не осмелился бы даже самый отъявленный льстец. У Василия Петровича был солидный круглый животик, а его короткие ножки хотя и твердо стояли на земле, но делали это без всякой элегантности.

– А откуда вы знаете моего мужа?

– Да вон же он стоит, возле машины! – удивилась Альбина Григорьевна. – Глаз от вас оторвать не может. До чего же он вас любит и беспокоится за вас!

Алена обернулась и с облегчением рассмеялась. Недоразумение наконец прояснилось. Альбина Григорьевна по ошибке приняла охранника Ваню за мужа Алены. В принципе, ее нетрудно было понять. Ваня выглядел очень достойно в своем строгом темном костюме, белой рубашке и галстуке. Никто не заставлял его соблюдать этот дресс-код. В Дубочках костюм и галстук и вовсе выглядели нелепо. Алена много раз говорила об этом охраннику, но безрезультатно.

Ваня был упрям. И уж коли он сам для себя один раз решил, как должен выглядеть телохранитель значительного человека, то с тех пор от принятого им же самим решения не отступал. А выправка у бывшего десантника и впрямь была военная. И горделивую осанку Ваня сохранил, невзирая на то, что последние два десятка лет уже не служил в армии, а опекал и оберегал своего хозяина и его жену.

– Это не мой муж. Это просто мой… мой знакомый.

В последнюю минуту Алена передумала и не сказала женщине всей правды.

– Ах, знакомый, – произнесла Альбина Григорьевна каким-то странным тоном. – Вот мне бы такого знакомого…

В ее голосе прозвучали мечтательные нотки. И в ответ на удивленный взгляд Алены женщина торопливо пояснила:

– Мой-то муж ничего не может! Маленький, худенький, кого он способен напугать? Уж ясно, что не этих наглых кавказских ребят!

И она снова заплакала, уткнувшись лицом в худенькие ладошки.

– Не плачьте вы так, – попросила у нее Алена. – Если вы хотите вернуть себе дочерей или хотя бы узнать об их судьбе, предоставьте мне всю информацию, какой располагаете.

– Что вы хотите знать?

– Все! – откровенно призналась ей Алена. – Я хочу знать все! Адрес места жительства этих парней – Хасана и Рустама. Адрес их работы. Номера их телефонов. Все!

– Я скажу! Записывайте. Значит, у братьев есть магазинчик, находящийся в Апрашке. Даже не магазинчик, а секция. Я там была, девчонка, там работающая, сама не в курсе, куда подевались хозяева. Потом квартира… Ну, это отдельная история. Квартира в новом доме, соседи друг друга почти совсем не знают. Никто из них не смог мне сказать, куда делись братья. Через день туда езжу, но пока что слышу одно и то же: хозяев нет. А номера их телефонов тоже не активны. Но если нужно, записывайте.

Алена старательно законспектировала все то, что ей сказала Альбина Григорьевна. Немного подумала и попросила у женщины сообщить ей также все данные на обеих ее дочерей. И имена их друзей и подруг.

– Я и это вам скажу, только сразу же предупреждаю: мы с мужем обошли, обзвонили и опросили всех тех, кто так или иначе контактировал с девочками. Вот даже на вас вышли!

Да, это был веский аргумент. И все же Алена не отказалась от своей мысли.

– Дайте хотя бы координаты самых близких вашим дочерям людей, – попросила она.

Альбина Григорьевна вздохнула и продиктовала. У Светланы оказалась всего одна задушевная подруга, которая училась с ней еще в школе, а у Наташи подруг было три.

– Света с девочками не умела дружить. Ее всегда больше мальчики интересовали. А вот у Наташи всегда было много подружек. Одна из подружек Наташки училась с ней в одной группе. Полиночка ее зовут. Хорошая девочка.

И, задумавшись, Альбина Григорьевна продолжила:

– Да и вообще, с Наташей никогда проблем не было. Она быстро себе друзей находила, не то что Светланка. У той одна лишь Нина Горчакова, которая за ней с первого класса хвостиком ходила, и была. Да и та после того, как у Светланы этот Рустам появился, к нам больше не заглядывает.

Что это может значить, Алена пока сказать не бралась. Разве что Светлана, как Алена себе представляла, была вздорной штучкой, неспособной ужиться с мужчиной и не умеющей дружить с женщинами. А вот Наташа произвела на Алену самое благоприятное впечатление. Несмотря на то, что они общались совсем недолго, девушка приятно удивила Алену и воспитанностью, и какой-то несовременностью. Молодого человека не имела, все время посвящала учебе. Странная девушка, но при этом очень хорошая. А хорошим людям Алена привыкла помогать. Тем более что это так чудесно совпадало с ее собственными планами.

– Я выясню, что случилось с вашими дочерями, – пообещала она Альбине Григорьевне.

– Кстати, если хотите с Полиночкой поговорить, то это тут рядом, в двух шагах. У них сейчас лекции в институте. Я вам подскажу, как найти девушку, если хотите.

Алена не стала отказываться от любезно предоставленной ей помощи. Хотя в душе она и недоумевала. Что такого может спросить у Полины она сама, чего не догадалась спросить у девушки Альбина Григорьевна?

До площади Ломоносова, где располагалось учебное заведение, в котором учились обе сестры Кумовы, было совсем близко. Поэтому Алена не стала подзывать к себе Ваню, хотя и видела, что он призывно машет ей из окна машины, явно предлагая сесть к нему. Но Алена сделала вид, что она ничего не заметила и вообще смотрит в другую сторону.

– Мне Полиночка каждый день звонит. Все интересуется, нет ли новостей про Наташу. А что я могу ей сказать? Ничего не известно ведь.

Но сегодня Полина позвонила Альбине Григорьевне не просто из сочувствия.

– У меня неприятная новость, – произнесла она.

– Какая, девочка?

– С Васей что-то случилось. – Сначала Альбина Григорьевна не поняла, что за Васю имеет в виду девушка. И тогда студентка прибавила: – Вася – жених Светланы! Его нету на занятиях вот уже несколько дней. Сколько именно, точно сказать не могу. Сама пару дней пропустила. Потом выходные были. И к тому же я учусь на другом курсе. Но все же заметила, что Васи нет. И сегодня специально зашла к ним в группу и узнала, что Вася опять в институт не пришел.

– Что же с ним?

– Все сведения о пропусках находятся у старосты группы. А он сейчас, как назло, тоже болеет.

Услышав про это, Альбина Григорьевна тут же решила зайти в институт, где учились ее дочери, лично. Тем более что встреча с Аленой была назначена совсем рядом с ним.

Алена шла в институт не без трепета. Когда-то, в ее ранней молодости, тут работал один человек, в которого она была тайно и безнадежно влюблена. Безнадежно, потому что у этого человека имелись жена и дочь – ровесница самой Алены, и даже, кажется, на пару лет ее старше. Наверное, сейчас эта давняя Аленина любовь уже вышла на пенсию. Но все равно в душе у женщины что-то тоненько тренькнуло, когда она следом за Альбиной Григорьевной переступила порог этого высшего учебного заведения.

Однако, оказавшись внутри, Алена мигом забыла про свои переживания. Вокруг нее раздавался тот ни с чем не сравнимый гвалт и шум, какой бывает только в местах скопления еще совсем незрелой молодежи – школах, училищах и, чего уж там греха таить, даже институтах. Все эти еще вчерашние школьники в свободное от занятий время охотно носились по просторным вестибюлям и коридорам своего вуза.

– Нам в двадцать первую аудиторию, – сказала Альбина Григорьевна. – Похоже, мы пришли как раз вовремя. Застанем группу, в которой учится Светлана.

Однако никто из одногруппников Светланы ничем хорошим мать пропавшей девушки порадовать не сумел.

– Со Светланой никто из нас особенно не дружил. Да и занятия она пропускала очень часто. Ее даже отчислить хотели, да потом как-то все уладилось. Свои «хвосты» она все же успела сдать.

– Не без помощи Васи! – раздался язвительный тоненький голосок с задних парт.

– А Вася? – заволновалась Альбина Григорьевна. – Он когда пропал? Одновременно со Светочкой?

– Еще чего! – фыркнул тот же тоненький голосок. – Да и не пропадал никуда Вася. Заболел он. Дома отлеживается.

Алена отстранила стоящих рядом с ней студентов, они мешали заглянуть назад. Наконец ей удалось увидеть обладательницу тоненького голоска. Хозяйка его оказалась под стать своему голосу – маленькая, невзрачная, щупленькая. На голове у нее топорщились редкие светленькие волоски, коротко стриженные и делающие ее похожей то ли на мальчика, то ли на девочку, недавно перенесшую тиф.

– Тебя как зовут?

– Вика, – пискнула девушка. – А вы кто?

Алена поманила девушку к себе и тихо сказала:

– Я занимаюсь частным сыском. Меня наняли родители пропавших сестер. Вика, можно с тобой поговорить наедине?

Немного поколебавшись, Вика все же кивнула. Все вышли в коридор, и Вика сразу же повернулась к Алене:

– О чем бы вы меня ни хотели спросить, сразу же учтите: Вася ничего общего с этой разнузданной девицей больше не имеет!

Альбина Григорьевна ахнула, услышав, как Вика отзывается о ее старшей дочери. Но ничего не сказала. Видимо, очень уж хотела, чтобы «разнузданная девица» вернулась к ней целой и невредимой. А вот Алена заинтересовалась:

– Почему ты защищаешь этого Васю?

– Потому что он не причастен к исчезновению Светланы. Они порвали отношения, когда она вновь к Рустаму вернулась. На Васю теперь напраслину возводят!

– Кто возводит?

– Да все! Вы хотя бы!

– Я на Васю ничего не возвожу.

– Да как же не возводите?! – рассердилась Вика. – Ходите, расспрашиваете о нем. И вы, и полицейские в том числе!

– Что полицейские?

– Тоже Васе всякие дурацкие вопросы задают. А он не виноват!

– Никто твоего Васю и не обвиняет.

– Он не мой, – поспешно буркнула Вика, но трогательно порозовела при этом.

Было видно, что ей бы очень хотелось иметь возможность говорить про молодого человека: «А вот это – мой Вася»!

– А чем болеет наш общий Вася?

– У него ангина. Очень тяжелая. Его даже в больницу хотели забрать.

Алена ненадолго задумалась.

– В вашей группе болеет еще один человек – староста, верно?

– Да.

– И у него тоже ангина?

– ОРЗ.

– Все равно довольно странно, ты не находишь? Сейчас уже почти лето, на улице тепло. А тут два человека заболели.

– Ничего не странно, – немного оттаяв, произнесла девушка. – Тепло стало буквально два дня назад. А до этого холодно было. К тому же Вася с Сережей друзья – неразлейвода. Куда один, туда и другой. Очень может быть, что они вместе в поход отправились, как они любят. Или, к примеру, мороженого наелись от души.

Но было видно, что болезнь Сережи ее интересует лишь потому, что и обожаемый Вася болеет одновременно с ним. Больше девушка ничего не смогла или не захотела сказать женщинам. Вернулась в свою аудиторию, а обе женщины отправились на поиски группы, в которой училась Наташа. Однако вскоре выяснилось, что у студентов сегодня занятий не будет. Только консультация к экзамену. Но и она не обязательна для посещения. Не факт, что на нее придут все студенты.

Альбина Григорьевна внезапно заторопилась уходить и, еще раз поблагодарив за помощь, стала прощаться с Аленой. В свою очередь, Алена не стала удерживать женщину, потому что ее организм вдруг настойчиво начал требовать уединения минутки так на полторы. И, распрощавшись с Альбиной Григорьевной, Алена поспешила дальше по коридору в поисках туалета.

Нужная ей дверь нашлась не сразу. И когда Алена ее все же обнаружила, еле удержалась, чтобы не расцеловать ее, как родную. Все же удержавшись от этого порыва, Алена скрылась в кабинке. И тут же у нее в кармане зазвонил смартфон. Взглянув на дисплей, Алена лишь усмехнулась:

– Ну конечно! Кто же еще, если не Ваня!

Охранник желал знать, где находится его драгоценная хозяйка и ее тело, которое ему поручено оберегать.

– Со мной все в порядке.

– Но где вы?

– Тут. В здании института.

– Я иду к вам!

– Не надо! – рассердилась на него Алена. – Разминемся еще! Сиди и жди меня в машине.

– Я напротив входа стою.

– Я сейчас сама к тебе выйду.

И хотя охранник пытался еще чего-то у нее выяснить, Алена не стала слушать дальше. Сунула смартфон обратно в карман и наконец смогла посвятить пару минут себе любимой. Так, поправить волосы, поправить макияж. И не забыть улыбнуться своему отражению в зеркале.

– Вот так, просто прекрасно выглядишь, дорогая!

Выходя из помещения студенческого туалета, Алена чувствовала себя совсем другим человеком – повеселевшим и готовым к новым свершениям. И уже отряхивая крошечные брызги со своих белоснежных брючек, Алена, не глядя по сторонам, неожиданно уткнулась во что-то мягкое, мохнатое, приятно пахнущее табаком, цитрусом и немножко коньяком.

Подняв голову, она с удивлением обнаружила, что врезалась в мужчину – обладателя круглого мягкого живота и густой пушистой бороды. Борода была длинной, какие теперь почти никто из мужчин не носит. Она доходила мужчине почти до пупка. И прикрывала всю его грудь мохнатым покрывалом, в которое и уперлась носом Алена.

– Ой, извините! – поспешно произнесла она.

Но к ее удивлению, мужчина отреагировал на происшествие несоразмерно его значимости. Он подпрыгнул на месте, а потом уставился на Алену так, словно она была по меньшей мере знаменитой кинодивой или известной балериной.

– Извините, – повторила Алена уже громче. – Я не хотела вас толкнуть.

Но мужчина и тут отчудил. Неожиданно он схватил Алену под руки и воскликнул:

– Аленушка! Ты ли это?

Голос показался Алене знакомым. Она повнимательней взглянула на мужчину и ахнула. Перед ней был тот самый Эвклид – ее давняя страсть. Тот самый женатый математик, отец взрослой дочери, очень интересный человек и собеседник. Он катал Алену по городу на своих видавших виды «Жигулях», которые тогда казались ей вершиной финансового благополучия, и рассказывал о пирамидах египетских и о пирамидах финансовых, которыми в США и Европе никого уже не удивишь, а у нас вот они отлично работают.

Впрочем, он мог бы говорить и о чем угодно другом. Язык у него был подвешен хорошо. А влюбленной в него Алене было вообще решительно все равно, что он там говорит. Ей было важно слышать сам его голос. И вот теперь, как и много лет назад, внутри ее все встрепенулось, а потом сладко замерло.

– Эвклид… это вы? – ахнула Алена. – Как же вы изменились! Я вас не узнала!

– Потолстел? – весело осведомился мужчина. – Постарел?

– Нет, не в этом дело. Эта ваша борода… Раньше у вас ее не было.

– Точно подмечено! – развеселился окончательно Эвклид. – Не было, а теперь вот отросла. Но какими судьбами, Аленушка? Как вы тут оказались?

– А вы?

– Я здесь работаю. Если вы не помните, я преподаю в этой альма-матер математику всяким юным оболтусам.

Еще бы не помнить! Эвклид всегда прекрасно жил, давая весьма дорогостоящие уроки желающим поступить в вуз, в котором он преподавал всю свою жизнь. Неоправданно завышенную цену за свои услуги Эвклид объяснял родителям своих учеников так: «Половину я получаю за свои знания, а половину – за то, что ваше дитя сумеет применить эти знания на экзамене». И надо сказать, что осечек у Эвклида почти не случалось. Он умел устроить так, чтобы все его ученики получили именно те вопросы и задачи, решить которые были в состоянии.

Алена повнимательнее оглядела Эвклида. За исключением бороды, он почти что не изменился. Ну, повзрослел, разумеется, но ведь сколько лет прошло с тех пор, как они виделись в последний раз! И кажется, он непритворно рад видеть ее снова.

– Аленушка, сокровище мое, – тут же подтвердил эту мысль Эвклид, – как же я рад! Надо отпраздновать нашу с вами встречу!

– Где? – испугалась Алена. – Тут? В институте?

Перед ее мысленным взором предстала студенческая столовка, где они с Эвклидом сидят на пластмассовых стульчиках, чокаются пластиковыми стаканчиками с компотом, а на десерт у них пирожки с повидлом. Это была страшная пошлость. И Эвклид это тоже понял.

– Предлагаю отметить нашу встречу сегодня вечером в кафе.

И прежде чем замужняя Алена успела сказать «нет», озорная девчонка, прячущаяся глубоко внутри, воскликнула:

– Я согласна.

– Вот и чудесно! – просиял Эвклид. – Значит, сегодня в семь у меня дома… Шучу, шучу! Не надо так пугаться! Моя жена ничего не должна знать о нашей с вами встрече. В последнее время она стала очень болезненно реагировать, когда я общаюсь с молодыми девушками. Представляете, мне даже пришлось отказаться от всех учениц. Оставил себе только учеников – мальчиков. Да она и к ним меня ревнует. Стоит мне начать занятия, как она то и дело заглядывает к нам. То чаю, то еще чего-нибудь предлагает. Но повод у нее один: проверить, тем ли я занимаюсь с учениками, чем должен. Старческий маразм, я бы сказал.

– Меня совершенно не интересует ваша жена, – холодно отозвалась Алена. – Но если спросить меня, то я вам так скажу: супруга вас и прежде ревновала ничуть не меньше.

Алена до сих пор хорошо помнила тот скандал, который учинила супруга Эвклида, обвиняя Алену черт знает в чем. Самое меньшее, что инкриминировалось ею Алене, был увод чужого мужа из семьи. А ведь у Алены и в мыслях-то ничего подобного не было. Да и возраст не позволял увести мужа из семьи. Алене ведь еще не исполнилось и шестнадцати.

– Так что? – поинтересовался у нее Евклид. – Договорились насчет вечера?

– Да, но где?

– А уж это предоставьте мне выбирать самому. Я считаю, что мужчина не должен озадачивать свою даму, так сказать, техническими моментами. От дамы требуется лишь само ее появление. Все остальное – задача мужчины.

Это было очень приятно слышать. И внезапно Алене страшно захотелось пойти на свидание. Ведь у них с Эвклидом никогда не было ничего в этом роде. Они встречались исключительно на семейных сборищах у Алениной тети. Так уж получилось, что ревнивая супруга Эвклида была подругой тети Алены. И поэтому на семейных праздниках неизменно присутствовала и она тоже. Охраняла и оберегала своего супруга от покушений других дам. К Эвклиду разрешалось приближаться лишь детям. Алена была в их числе. И так было вплоть до того момента, пока Алена не влюбилась в Эвклида, а его жена не просекла это. После они с супругом вежливо, но неизменно твердо отвечали на все приглашения Алениной тети отказом. Алена не сомневалась, это была целиком и полностью инициатива супруги Эвклида. Она стремилась сохранить верность своего мужа даже ценой отказа от общения с подругой.

Она продиктовала Эвклиду номер своего сотового и спросила еще раз:

– Значит, до вечера?

– До вечера.

Эвклид обнял Алену за плечи, чмокнул воздух где-то возле ее виска, а потом бодрой рысью ускакал на занятия, так как под потолком уже вовсю гремел оглушающий звонок.

Вернувшись в машину к нетерпеливо ожидающему ее охраннику, Алена заранее приготовилась получить от Вани втык. И не ошиблась.

– Что же вы, Алена Игоревна, без меня-то пошли на эту встречу? – тут же сделал ей Ваня замечание. – А потом и вовсе неизвестно куда от меня умотали с этой бабой!

– Почему же неизвестно куда? Очень даже известно. В институт, где учились обе ее пропавшие дочери.

– Но мне-то вы об этом не сказали.

– А должна была?

– Конечно! Я ведь за вас ответствен! Вы мне о каждом своем шаге должны отчитываться!

Причем вид у охранника был до того обиженный и расстроенный, что Алена не решилась сказать ему грубость.

– Ваня, ты же видел, там со мной была всего лишь несчастная женщина – мать двух пропавших дочерей.

– Вот то-то и оно!

– Что ты имеешь в виду?

– Люди с бухты-барахты не пропадают. Как хотите, а мне физиономия этой тетки совсем не понравилась.

– Просто она плохо выглядела. Была вся в слезах, без прически…

– Нет, – упрямо помотал головой Ваня. – Дело не в этом. Наглая она. И по-своему очень уж любит поступать!

– Откуда ты знаешь? – не смогла сдержать улыбки Алена. – Ты ведь с ней даже не разговаривал.

– А мне достаточно на человека разок взглянуть, я уже знаю, что он за фрукт. Я за этой бабой долго наблюдал. Видел, как ее физиономия иной раз перекашивалась. А вы с ней и в кафе сидели, и в институт этот поперлись. А уж чего я натерпелся, когда она вышла, а вас все не было, и не передать! Даже звонил вам!

– Но я же тебе сказала, со мной все в порядке.

– В порядке-то в порядке, а чего вы так долго не выходили?

– Все тебе обязательно знать! – вспыхнула Алена. – Занята была!

Ваня посопел носом и продолжил:

– И так я вам насчет этой бабы скажу: держитесь-ка вы от нее подальше.

– Ваня, ты меня удивляешь.

– Я вас предупреждаю! Видели бы вы, с каким видом эта тетка из института вышла! Прямо людоедка какая-то! И еще тип этот…

– Какой тип? – насторожилась Алена, совесть которой была нечиста.

А ну если Ваня видел, как она мило любезничала со своим Эвклидом? Но нет, тот имел в виду совсем другое.

– Тип такой из себя прожженный. Тачка пацанская, золота без меры, пушка под пиджаком. Разбойник, одним словом. И рожа нерусская.

– И что он хотел от Альбины Григорьевны?

– Чего хотел, я не знаю. На противоположной стороне машину удалось припарковать, я их разговор услышать не мог. Но ваша безутешная мамаша с этим типом в большой дружбе.

– С чего ты взял?

– К постороннему мужику в тачку не садятся! – отрезал Ваня.

– Может, он ее силой заставил?

– Бросьте вы, Алена Игоревна, знакомую вашу изо всех сил передо мной выгораживать! Что же я, слепой, по-вашему? Сама тетка к нему в машину села. С улыбочкой. А он-то ей еще и дверцу изнутри открыл, сама любезность просто.

– Наверное, это ее знакомый. Или родственник.

– Кавказской национальности был парень, – сухо произнес Ваня. – Уж точно не родственник русской бабе. Разве что зять? Говорили мне, что у этой женщины две дочки с кавказцами встречались? Может, один из них?

Это заставило Алену призадуматься. А призадумавшись, пожалеть о том, что не взяла у Альбины Григорьевны фотографии этих Рустама и Хасана. Так бы показала сейчас их Ване, и все сразу стало бы ясно. Хотя с другой стороны, что бы стало ясно? Наоборот, встречайся Альбина Григорьевна с кем-то из женихов своих пропавших дочерей, это все только еще больше бы запутало.

А Ваня между тем продолжал бухтеть:

– Не надо вам было и встречаться с этой бабой. Я вам сразу так прямо и сказал. Только что толку? Вы же меня никогда не слушаете! Уверен, что эта тетка добилась от вас всего, чего хотела!

– Да, – не стала скрывать Алена. – Я пообещала, что найду ее дочерей.

– Зачем? – ахнул Ваня и даже за сердце схватился. – Зачем вы это ей сказали?

– Но я действительно могу это сделать. По крайней мере, попытаться я точно могу.

– Нет, вы однозначно сумасшедшая, Алена Игоревна! Не обижайтесь, но я вам запрещаю это делать!

– А я все равно поступлю как мне хочется.

– Тогда я немедленно звоню Василию Петровичу! Пусть отзывает вас обратно домой! Где мой телефон? Черт знает что вы творите, Алена Игоревна! Нет, просто черт знает что!

Но Алена не испугалась. Она знала одно верное средство, которое заставит ее бравого охранника угомониться и мигом изменить свое мнение.

– Вот я и думаю, – задумчиво произнесла Алена, делая вид, что даже не слышит возмущенных реплик телохранителя и не замечает его судорожных поисков телефона, – кого бы нам с тобой подключить к себе в помощь? Может быть, Ингу? А то она жаловалась, что ей в последнее время совсем одиноко и заняться совершенно нечем.

Бац! Выстрел угодил точнехонько в яблочко. Услышав про Ингу, охранник моментально перестал искать свой телефон и произнес совсем другим тоном:

– Так это… того… Алена Игоревна, правильно я понял, девушки, что пропали, они совсем молоденькие? Да?

– Студентки. В этом вузе обе бедняжки учились.

– Совсем девчонки, – закручинился Ваня. – И что же? Куда они делись-то?

– Их мать настаивает на версии похищения. А в самом похищении она подозревает женихов девушек. Они оба родом с Кавказа, а там невест крадут почем зря.

– Был у меня один кореш, – тут же ударился в воспоминания Ваня. – Ингуш. Хороший парень, но жену себе раздобыл именно таким образом. Украл ее. Ну не так, чтобы совсем украл, но все-таки украл.

– Расскажи поподробнее.

– Родители девушки были против их брака. Они для дочери уже какого-то дальнего родственника присмотрели – богатого да уродливого. Ну а девушка не хотела за родительского жениха. Они с моим корешем сговорились да и разыграли перед всеми ее похищение. Родители девушки потом с моим корешем два года не разговаривали. Лишь когда у них с женой сын родился, дед гнев на милость соизволил сменить.

– Но там ведь девушка сама была согласна на брак?

– Ясное дело, не супротив же ее воли кореш похищал.

– Вот видишь. А тут совсем другой случай. Мать уверена, что девушек похитили насильно.

– Насильно? – насупился Ваня. – Нет, это совсем не дело! Невест воровать вообще только в самом крайнем случае можно, когда родители самодурствуют. А уж против собственной воли невесты – вообще беспредел.

– Рада, что ты это тоже понимаешь! Так что? Едем к Инге?

– Едем! – бодро откликнулся Ваня. – Прямо сейчас и поедем. Да?

Алена с облегчением убедилась, что в голосе ее охранника больше нету даже намека на недовольство. Все незатейливые мысли Вани теперь были посвящены Инге и предстоящему свиданию с женщиной, в которую он был влюблен вот уже много лет. И тот факт, что виделись они с предметом страсти совсем не часто, а даже, скорее, редко, лишь подогревал чувства пылкого охранника. Алена все рассчитала правильно. Ведь устоять перед перспективой более близкого и частого общения с Ингой, которая была просто неизбежна во время их общего расследования, Ваня, конечно, не мог.

Глава 3

Инга находилась дома. И услышав, что друзья едут к ней, приятно удивилась, хотя и заметила:

– Вроде бы не договаривались на сегодня.

– Ты чем-то занята?

– Нет.

– Будешь! – пообещала ей Алена. – Потому что мне позарез нужна твоя помощь и твои мозги!

Инга в ответ сказала, что для своей лучшей подруги сделает все, что та потребует. И, повесив трубку, заметалась по квартире. Как говорится, незваный гость хуже татарина. Надо было срочно ликвидировать легкий беспорядок, который Инга в последнее время развела у себя в квартире. И первым делом, надо было собрать развешанное на сушилке белье. С Аленой наверняка поднимется и Ваня, а ему совсем не обязательно глазеть на ее трусики и лифчики.

Вещей набралось несколько больше, чем ожидала Инга. Кроме трусиков и лифчиков обнаружились колготки, смятое постельное белье, несколько полотенец и куча разных мелочей, которых, по идее, не должно быть видно. Закончив загребать в углы всевозможный хлам, Инга постаралась максимально живописно задекорировать эти кучи. И лишь убедившись, что квартира приобрела если не идеальный, то хотя бы терпимый вид, вспомнила и о себе любимой.

– Моя голова! Моя прическа! О ужас!

Инга кинулась к зеркалу. Но преуспела лишь в том, что окончательно убедилась: прически-то у нее на голове никакой нету.

– Это катастрофа! – шептала Инга, дрожащими руками поднимая волосы и разглядывая грязные пряди.

Вымыть голову, а потом высушить и красиво уложить волосы у нее по времени никак уже не получалось. Гости были буквально на подходе. Оставалось пустить в ход крайнее средство. И схватив с полочки флакон с сухим шампунем, Инга собралась распылить его прямо себе на локоны. Из отверстия вылетела одна струйка, а потом флакон издал разочарованный пшик. Инга потрясла его, но безрезультатно. Флакон, так часто помогавший ей, опустел.

– Как назло!

Оставалось самое последнее средство: взять обычный крахмал и с его помощью привести волосы в относительный порядок. Собственно говоря, в содержимое сухого шампуня не входило ничего, кроме крахмала и еще нескольких добавок с буквенно-цифровым кодом. Но Инга полагала, что и без этих многочисленных «Е» ее прическа продержится ничуть не хуже. И, метнувшись на кухню, она извлекла из шкафчика пакетик с крахмалом, а потом побежала назад в ванную.

Тут она аккуратно распределила горсть белого порошка по всей длине волос, а потом аккуратно помассировала их. Крахмал моментально впитал в себя жир и грязь. А еще он помог волосам приобрести приятную пышность и объем. Оставалось только избавиться от излишков порошка, что Инга и сделала с помощью маленького пушистого полотенца, которым протерла и лицо, и кожу, и волосы на голове.

К счастью для Инги, волосы у нее были светлые. Темноволосым шатенкам или тем паче брюнеткам такое средство вряд ли бы подошло. Но вот на волосах у Инги остатков крахмала было не заметно. Ну, или почти не заметно.

– В конце концов, если несколько крупинок и видно, то не страшно. Всего два столетия назад мужчины и женщины все поголовно пудрили свои прически. И ничего, ущербными себя не чувствовали. Даже наоборот.

И подбодрив себя таким образом, Инга сполоснула лицо сначала горячей, потом холодной, а потом снова горячей водой. И убедившись, что теперь выглядит очень даже неплохо, завершила на сегодня все реанимационные мероприятия. Оставалось только расслабиться и ждать гостей. А они были уже на пороге, о чем услужливо сообщил Инге сигнал домофона.

При виде Вани и его загоревшихся глаз Инга поняла, что может себя поздравить с успехом. Ваня смотрел на нее со все тем же неизменным восторгом, с каким смотрел все эти годы. Инге даже стало слегка не по себе. Что ни говори, а у нее ведь был роман с другим мужчиной. И роман очень серьезный. Во всяком случае, со стороны Инги совершенно точно все было серьезно.

В этот приезд Алены в Питер Инга с подругой уже виделась, и не один раз. А вот встречаться с Ваней ей еще не приходилось. И теперь Инга слегка волновалась. Если Алена затевает очередную авантюру, а она ее точно затевает – Инга не первый день знает свою подругу, знает, когда и чего можно от нее ожидать, – Ваня будет постоянно при ней. А следовательно, и при Инге. Ведь Инга будет рядом с Аленой. И как отнесется Залесный к тому, что возле Инги будет ошиваться влюбленный в нее мужчина?

– Впрочем, может, это и неплохо, – пробормотала самой себе в утешение Инга.

Дело было в том, что в последнее время Залесный стал безобразно попустительски относиться к своим обязанностям кавалера. Лично у Инги дома он не появлялся уже вторую неделю, лишь звонил и рассказывал о своей трудной службе, которая отнимает у него все свободное время, не оставляя ровным счетом ничего ему самому.

И сейчас в голове Инги медленно зрел план, как ей подстегнуть чувства своего Залесного.

– Привет, Ваня, – как можно небрежнее произнесла Инга. – Заходи, Алена.

Она специально не пригласила Ваню войти. Но тот таких тонкостей этикета не понимал и затопал следом за своей хозяйкой.

– А у вас тут вроде бы что-то изменилось? – отвесил он неуклюжий комплемент. – Ремонт сделали, да, Инга?

– Нет, просто прибралась.

– И выглядите замечательно! – не сдавался Ваня.

– Голову привела в порядок.

– А… ну я и вижу… что вы того… с чистой головой.

И, смутившись, Ваня покраснел как вареный омар. Но Алене было не до терзаний своего верного пажа. Она прошла на кухню, и парочке ее друзей не оставалось ничего другого, как последовать за ней. Инга поставила чайник, извлекла из холодильника дежурную бутылку сухого вина, сыр и фрукты на закуску, потом покосилась на Ваню и достала также всю имеющуюся у нее в запасе мясную гастрономию. И лишь после этого наконец поинтересовалась:

– С чем пожаловали? Что случилось? Я правильно понимаю, что-то произошло, да?

Алена кивнула и в свою очередь спросила:

– Ты ведь ничем особым сейчас не занята?

– Нет. До пятницы я совершенно свободна, – тоном Пятачка из мультика про Винни-Пуха сказала Инга.

– А в пятницу у тебя чего? – нахмурилась Алена, но тут же рассмеялась: – А! Поняла! Ну, раз ты ничем не занята, значит, будешь помогать нам.

– Вам?

– Мне и Ване!

– И в чем помогать?

– Сейчас расскажу.

И придвинув к себе поближе бутылку с вином, Алена налила себе полный бокал, Инге плеснула половинку и чуть-чуть капнула Ване – за встречу.

– Я не буду, Алена Игоревна, – запротестовал охранник. – Мне же за руль!

– Ничего. Мы тут останемся еще надолго. Пригуби чисто символически.

Но Ваня и чисто символически «пригубить» отказался. Он был человеком принципиальным. Если законом запрещено пить за рулем, он и капли в рот не возьмет. Проблем с постовыми не будет. А заодно и еще одного зайца прикончит. Пусть Инга видит, какой он стойкий, и восхищается его выдержкой. У них в Дубочках все женщины восхищаются тем, что Ваня не пьет. Их-то собственные мужики квасят без продыху. И конечно, на их фоне Ваня выгодно выделяется своим отношением к алкоголю.

Вот только почему-то в ситуации с Ингой всегда случались у Вани осечки. И в этот раз Инга тоже не стала восхищаться его стойкостью. Она просто кивнула, словно ничего особенно примечательного Ваня и не сделал. Сердито насупившись, мужчина уставился в свою чашку с чаем. Он заметил, что Инга поставила перед ним обычную чашку с цветами, хотя на полке у нее стояла очень красивая кружка с плывущими по ней кораблями. Чисто мужская кружка, но Инга ее приберегла для другого человека. И от этого наблюдения настроение у бедного Вани окончательно испортилось.

Впрочем, появившаяся вскоре на столе закуска немного примирила его с жизнью. Он сделал себе огромный бутерброд, положив в три слоя сначала копченую колбасу, потом сыр, а после еще и ветчину пристроил, и откусил одним махом сразу же половину. Зажмурился, начал жевать, запивая сладким-сладким, как он всегда любил – с пятью ложечками, да еще с горкой, сахара, – чаем. И на сей раз Ваня удостоился взгляда Инги. Вот только восхищения в нем по-прежнему не было, а было что-то подозрительно напоминающее ужас.

Что касается Алены, то она трещала не умолкая все то время, пока Инга суетилась, накрывая на стол. И к тому моменту, когда подруга тоже смогла присесть, Алена уже выложила все, что знала.

– Ну, что ты думаешь? – спросила она у Инги, которая как раз поднесла к губам чашку со свежезаваренным кофе.

Инга вздрогнула, отстранила чашку и поинтересовалась:

– Ты это о чем?

– Я про этих девочек. Надо их найти!

– Кому надо?

– Нам всем!

– Не знаю, – покачала с сомнением головой Инга. – Девушки молодые, кавалеры у них опять же нарисовались. Лето скоро подступает. Весна хоть и холодная, но все же весна. О каком вообще похищении может идти речь? Наверняка девушки сами были рады махнуть с парнями куда-нибудь к морю.

– А родителям своим почему не сказали?

– Так те бы дочек не отпустили.

– Нет, – Алена была не согласна с подругой. – У Наташи в день ее исчезновения в институте должен был быть зачет. И ее мать сказала, что дочь этот зачет ни за что в жизни не хотела пропустить.

– Ну, это так по словам ее матери выходит, – рассудительно заметила Инга. – А ведь матери далеко не всегда бывают правы в отношении своих детей. Особенно в отношении уже взрослых детей. Думаю, чтобы прояснить картину, нам надо поговорить с подругами пропавших сестер.

– Нам? – обрадовалась Алена. – Все-таки ты сказала «нам»? Значит, ты согласна?

Инга отставила в сторону чашку кофе, из которой тщетно пыталась отпить ароматный напиток вот уже несколько раз подряд. Но когда рядом сидит Алена, то о спокойном кофепитии можно смело забыть. И смирившись с тем, что насладиться любимым напитком ей сегодня не удастся, Инга ответила:

– Как я тебе уже сказала, я ничем особым не занята. Если есть возможность немножко встряхнуться и заодно сделать кому-то доброе дело, почему бы и нет?

– Отлично! Тогда в путь!

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть? Поедем и еще успеем на последнюю пару в «холодильник»!

– Куда?

– Институт, ах нет, извините, теперь уже университет низкотемпературных и пищевых технологий. В простонародье – «холодильник». Ну, ты идешь?

– Да, да, – рассеянно кивнула Инга. – Иду одеваться.

Но уже собираясь в дорогу, Инга вспомнила одну вещь. И поманив Алену к себе, она произнесла:

– Слушай, а у тебя же в этом «холодильнике» работал какой-то знакомый?

– Тсс! – зашипела на нее Алена. – Это было давно! Еще до Василия Петровича!

И она тревожно взглянула в сторону Вани: не услышал ли он ее слова? Но Ваня не подвел хозяйку. Когда было надо, он умел напускать на лицо такое равнодушно-рассеянное выражение, что даже понять было нельзя, где бродят его мысли. То ли о затеянном хозяйкой расследовании беспокоится, то ли к бурчанию в собственном животе прислушивается.

В упомянутый «холодильник» подруги не поехали. Пока Инга собиралась, пока они заправляли проголодавшуюся машину бензином, время консультации Наташиной группы к предстоящему экзамену уже подошло к концу.

– Поедем мы по центру города, все пробки по пути соберем, студенты уже обратно по домам разойдутся. Не стоит и ехать!

– Лучше нам с подругами Наташи на нейтральной территории встретиться, – поддержала подругу Инга, которой очень не хотелось, чтобы Алена вновь шла в место, где обитает ее воскресшая из небытия старая любовь.

О том, что у Алены на семь вечера назначено с этой самой любовью свидание, Инга еще не знала. И хорошо, что не знала. Иначе она последние остатки покоя бы потеряла. Мало того, что подруга затеяла новое расследование, так она еще и мужа обмануть хочет. А к Василию Петровичу Инга питала самые теплые и дружеские чувства. Не сразу они проявились в ней в полной мере. Но с годами, узнав как следует этого человека, Инга изменила мнение о нем в лучшую сторону. И теперь она где-то даже восхищалась его предприимчивостью, деловитостью и, как ни странно, патриотизмом. Сейчас Василий Петрович полностью обустроил свое поместье, запустил несколько производств, дав тем самым жилье и работу людям, жившим в окрестностях. И местность вокруг его Дубочков, как по волшебству, начала преображаться.

Куда-то подевались две наши самые большие проблемы. Дороги в окрестностях Дубочков отличались неизменно ровным покрытием. А дураков – разгильдяев, которыми так богата Русь-матушка, – Василий Петрович вежливо попросил удалиться. И они удалились. Потому что, когда Василий Петрович просил, пусть даже вежливо, ему никто не смел отказать.

Слухи о том, как Василий Петрович положил начало своим капиталам, ходили разные. Но тут уж ничего не поделаешь. А в защиту своего друга неплохо знакомая с мировой историей Инга могла сказать только одно: все крупные состояния были нажиты нечестным путем. Как говорится, от трудов праведных не наживешь палат каменных. Но плюсом в случае Василия Петровича было то, что он сумел остановиться на пути личного обогащения и задумался о том, чтобы начать обогащать тех, кто жил рядом с ним.

– С годами начинаешь по-новому смотреть на жизнь. Вот и я однажды оглянулся назад и подумал: а что же останется после меня? Наследников у меня нет. Надежды на их появление тоже. Раздать добро людям, уйти в монастырь – тоже не по мне. Так, думаю, надо хотя бы крошечный кусочек России привести в порядок. Глядишь, тогда и пойдет реакция по всей стране.

Второй идеей Василия Петровича, идеей прямо-таки государственной, был подъем престижа страны в глазах иностранной общественности. И уж тут Василий Петрович не жалел ни сил, ни денег. Корабли в космос не запускал, Большой театр из крестьян у себя в имении не организовывал. Не потому, что не мог, а не лежало у него к тому сердце. Не давало ему покоя другое. Он хотел для себя славы Орлова и его орловской породы, гремевшей когда-то на весь мир.

И будучи страстным лошадником, да еще располагая практически неограниченным капиталом, Василий Петрович приобрел несколько призеров дерби, нанял опытных заводчиков и принялся вместе с ними колдовать над созданием совершенно новой породы скаковых лошадей, равных которым еще не видела наша планета.

С тех пор прошло немало времени. И определенные успехи в деле уже намечались. И Василий Петрович возлагал огромные надежды на одного из жеребят, которому исполнилось два года и который должен был скоро участвовать в своих первых в жизни скачках. В связи с подготовкой к этому событию Василий Петрович потерял всякий покой. Он не спал, не ел, нанял лучших тренеров, которые и гоняли жеребчика, что называется, в хвост и в гриву.

Тренировкам жеребенка перед грядущим выступлением был подчинен отныне весь распорядок дня в Дубочках. Василий Петрович вставал ни свет ни заря и исчезал до обеда. Но и в обед он толком ничего не ел. Быстро вливал в себя тарелочку супа, хватал пару отбивных с горбушкой ржаного хлебушка, пару морковок для своего Малыша и исчезал теперь уже до сумерек. Но и с наступлением ночи Алена не всегда могла дозваться супруга домой. Василий Петрович оставался на конюшне, всячески изводя конюхов и тренеров и добиваясь прямо-таки идеальных условий для тренинга будущего чемпиона.

Однако то, что хорошо для одних, совсем не подходит другим. Вот и Алена не стала терпеть такого к себе отношения, собрала вещи и заявила мужу, что едет в Питер. Василий Петрович отнесся к заявлению жены равнодушно, что окончательно разозлило Алену. И поклявшись, что ноги ее не будет в Дубочках до тех пор, пока муж сам лично не попросит ее вернуться, она уехала.

Алена ожидала, что, вырвавшись из Дубочков, она ощутит радость и ликование, но они почему-то не приходили. И чем больше проходило времени, тем отчаяннее Алене хотелось вернуться назад, к любимому толстячку-мужу. Но она поклялась самой себе, что этого не будет. Она не придет первой! Никогда! И теперь женщина лихорадочно искала любой возможности хоть как-то занять себя, чтобы не думать постоянно о том, что делает ее Василий Петрович, чем занимается и о чем размышляет. Возится небось со своим Малышом, а о том, что любимая жена вот-вот отправится на свидание с другим мужчиной, и не подозревает!

– Лично я, будь я на месте Васи, давно бы уже убил обоих!

Алена вздрогнула и подняла глаза. Но Ваня, произнесший эту фразу, на свою хозяйку даже и не смотрел. Он глядел на Ингу, которая тоже глядела на него.

– Ревность – это сильная штука. А мне сдается, девица здорово поводила парня за нос!

Алена покраснела. Во-первых, она ничего такого еще не сделала. А во-вторых, по какому праву Ваня вдруг начал так фамильярно говорить о своем хозяине? Пусть даже и за глаза. И откуда он вообще узнал о том, что она собирается вечером на свидание с другим мужчиной?

– За такое можно убить, – подтвердила Инга.

И Алена перевела взгляд на нее. «И ты, Брут?» – говорил ее взгляд. Но Инга повернула голову к своей подруге и произнесла:

– Ведь ты тоже так считаешь, да, Алена?

– Я?.. – покраснела та как маков цвет. – Мне трудно судить.

– С чего это вдруг? – удивилась Инга. – Светлана обманывала бедного Васю не один год. Заставляла его делать за нее задания, парень тратил свое время, готовя бездельницу к зачетам и экзаменам. Наверняка она его использовала почем зря. То ссорилась с Рустамом, то мирилась с ним. И все это время держала Васю на коротком поводке. Неудивительно, если рано или поздно терпение у парня лопнуло и он прикончил Светлану и ее парня.

Только теперь до Алены дошло, о чем говорили ее друзья, пока она витала мыслями в других местах. Вздохнув с нескрываемым облегчением, Алена постаралась взять себя в руки и не выдать своего волнения.

– Мы должны поговорить с Васей, проверить, насколько он болен, – решительно заявила она.

– А потом с Полиной – подругой Наташи.

– Полина еще в пути, возвращается из института. А Вася дома. Он ведь на больничном.

– Решено, едем к Васе!

Вася был дома, но дверь трем друзьям открыла пожилая женщина – его бабушка.

– А Васенька-то у нас совсем больной, – озабоченно покачала она головой. – Ангина у него страшенная приключилась. В больницу даже увезли, думали, что вовсе помрет. Но ничего, обошлось дело. Нашли врачи все-таки антибиотик, на который Васенькин организм в конце концов отреагировал.

И старушка, хоть ее никто и не спрашивал, принялась живо описывать страдания своего внука. Судя по ее рассказу, внук почти неделю стоял одной ногой в могиле. Но сыщики быстро подсчитали: в кровать с ангиной Вася свалился как раз на другой день после того, как пропали сестры Кумовы.

– Нам нужно поговорить с вашим внуком.

– Ну, если только недолго, – с сомнением произнесла старушка. – Слабенький он еще совсем. Еле до туалета доходит, уж простите за такую подробность. В больнице бы ему еще полежать, да не захотел. Под расписку его нам выдали.

Сыщики ожидали, что любящая бабушка несколько преувеличивает силу недуга, охватившего Васю. Но когда они увидели парня, то поняли, что бабушка ничуть не преувеличила, а пожалуй, так даже кой-чего и недоговорила. От молодого человека остались лишь кожа и кости. Он был бледен. При малейшем движении начинал задыхаться. И усилие, которое он делал, чтобы донести до рта стакан с питьем, было равно усилию тяжелоатлета на олимпийских соревнованиях в тот момент, когда он тягает штангу, никак не меньше.

– Светлана? – переспросил у них Вася все еще осипшим голосом. – Да, мне говорили, что она куда-то исчезла. Даже полицейские ко мне в больницу приходили, хотели допросить, да я ни единого словечка произнести не мог. Горло у меня распухло так, что даже воздух с трудом проходил. Ну, они потоптались и ушли. Но честное слово, мне абсолютно все равно, куда она делась. Я про нее больше ничего не хочу знать.

– Ты же в нее влюблен.

– Был, – подтвердил Вася. – Был влюблен. А теперь нет.

– Что же случилось?

– Много всего, – неопределенно отозвался парень. – Наверное, я просто перерос это увлечение. Ну, вроде как малыши вырастают из своих ползунков. Раз и они им уже стали малы. Ничего не поделаешь, время пришло, пора двигаться дальше.

– Значит, Светлану ты разлюбил?

– Да.

– Вот так просто взял и разлюбил?

– Нет, говорю же, она мне много крови попортила. Но я все терпел, надеялся, что она образумится. Поймет, что этот Рустам ей никакая не пара.

– Но все-таки, что в конце концов случилось? Почему ты смог отказаться от Светланы?

– Рассказать вам? – задумчиво взглянул на них Вася. – Ну, пожалуй. Те полицейские вряд ли бы поняли, но они мужчины. А вы, наверное, сможете.

И Вася начал свой рассказ о том, как он в последний раз видел Светлану. И что из этого получилось.

– В общем, в тот день Светка была сама не своя. С самого утра ей на занятиях не сиделось, все время на телефон смотрела, сама раз двадцать чей-то номер набрала.

Ясное дело, что Вася подумал о том, что девушка звонит Рустаму. Ему стало обидно, тем более что утром того же дня между ним и Рустамом произошла стычка, закончившаяся для Васи весьма печально.

– Что же между вами произошло?

– Потом скажу, – отвел глаза в сторону парень.

Он честно пытался поговорить со Светланой. Объяснить ей, что она должна выбрать кого-то одного из них. Но едва подошел к ней, девушка резко осадила кавалера. И это тоже было очень обидно. И тем обиднее, что за несколько дней до того Светлана снова начала привечать Васю. И тот подумал: дела у девушки с Рустамом очень плохи, дело идет к очередному расставанию. И Светочка, которая не терпела одиночества, начала подтягивать бывшего поклонника снова поближе к себе.

– В первый раз, когда она так поступила, я обрадовался. Когда это случилось повторно, уже задумался. А в третий раз, представляете, мне как-то противно стало. Чего, думаю, я в этой дуре такого нашел, что готов возле нее на вторых ролях прыгать? Изволит их сиятельный Рустам мне объедки со своего стола сбросить – погуляю я со Светланой. А захочет, чтобы она с ним была – Светка меня тут же пошлет, ни на минуту не задумается.

– Значит, она была влюблена в Рустама?

– Насчет любви не знаю. Мне кажется, Светка только саму себя и умеет любить. На отца, мать, даже на сестру ей плевать с высокой колокольни. Ну, может, только на сестру не плевать. Наташку она любит. Ну, насколько вообще такая дрянь способна кого-то там любить.

– Чем же Рустам ее держал возле себя?

– Деньгами, полагаю. Светка шикарную жизнь обожает. Ну, чтобы ярко вокруг нее было. Чтобы шикарные рестораны, деньги без счета, подарки какие душа пожелает. Я так не могу, финансы не позволяют. А Рустам мог.

– Неужели Рустам так богат?

– Ну, в Монте-Карло, как ни крути, он ее свозил. И по какой-то «Золотой миле» разрешил прогуляться. Думаю, ему это встало недешево.

– В Монте-Карло? – изумилась Алена. – Они ездили туда вдвоем? Рустам и Светлана?

Она сама была в этом месте всего однажды. И едва ступив на эту землю обетованную для любителей всевозможной роскоши и праздных развлечений, быстро поняла, что состояние ее мужа, прежде казавшееся ей таким значительным, просто пылинка по сравнению с теми капиталами, которые стояли за спинами людей, отдыхавших в этом пафосном и весьма выпендрежном местечке.

От сумм, которые крутились в том месте, у Алены замирало дыхание. Причем в прямом смысле. Алена буквально задыхалась. И не от зависти или жадности, боже упаси, нет, ей было элементарно не по себе от сознания, что она будет постоянно находиться поблизости от людей, которые управляют их миром. Врежешься случайно в яхту такого типа, он от тебя потом мокрого места не оставит. Или, фигурально выражаясь, маме его на ногу в магазине наступишь.

И, вернувшись в Россию, Алена поделилась со своей подругой Ингой впечатлениями от поездки.

– Нет уж, такая жизнь не по мне. Это же все время в напряжении нужно находиться или, как говорят, в тонусе. Постоянно с кем-то контачить, кого-то из себя изображать.

– А если махнуть рукой и просто расслабиться?

– Нет, не получится. Какие они там все манерные, какие изысканные! Я перед такими людьми теряюсь. Начинаю себя чувствовать простоватой лохушкой. Хоть и образование имею, и не хуже других себя считаю, но там такая благородная кровь в людях течет. И не в них одних, а во многих и многих десятках поколений их предков – обеспеченных, успешных, уверенных в своих силах и богатстве. Нет, наверное, я плебейка. И мне в обществе таких людей не комфортно.

– Уверена, настоящие аристократы – это люди очень простые и легкие в общении. Им и в голову не придет что-то там из себя изображать. А те, кого ты видела, такие же выскочки, как…

– Ну, договаривай, – почти весело заявила Алена. – Такие же выскочки, как я и Василий Петрович?

– Я не так выразилась, – смутилась Инга.

Но Алена ничуть на нее не обиделась.

– Наоборот, ты все правильно сказала. Все мы тут выскочки. И ты, и я, и вообще все мы – нынешние россияне. Но я говорю не о тех наших российских супервыскочках, каких я достаточно навидалась в Монте-Карло. Я говорю о других людях, с которыми я познакомилась там случайно.

– Кто они?

– Муж и жена. Так они словно два осколка царской эпохи. – И Алена восхищенно покачала головой: – Видела бы ты, какие у них манеры! Слышала бы ты, какая речь! Им обоим под девяносто, но они в полном уме и относительном физическом здравии. Совершают длинные пешие прогулки. Много общаются с друзьями и знакомыми. Говорят так, что заслушаешься. Вот они – аристократы до кончиков ногтей. Даже в старости сохранили прямую осанку, фигуру и ум.

– Полагаю, это потомки дворянских семей первой волны эмиграции?

– Да. Их предки поселились во Франции сразу же после семнадцатого года.

– Ясно теперь. Но почему ты все-таки себя-то выскочкой окрестила?

– Так ведь прежде-то нашей страной управляло почти полностью дворянское и купеческое сословие. Выбившихся из простого сословия было крайне мало. А теперь что?

– Теперь управляют потомки рабочих и крестьян.

– Вот именно.

– Ну а что же делать? Ведь оставшихся в нашей стране после семнадцатого года дворян и их потомков ну… Просто по пальцам пересчитать.

– Да и те в годы правления советской власти, особенно в период массовых репрессий, были вынуждены всячески скрывать свое происхождение. Всего боялись, от всех таились. И жениться им приходилось чаще всего не на ровне, а на простолюдинках, кухарках, мещанках или даже просто крестьянках. Между собой браки старались не заключать. Во-первых, и невест особо не было видно. Все люди благородного происхождения старались это свое происхождение спрятать изо всех сил. А во-вторых, такой брак сразу же становился своего рода риском. Можно было подвести и себя, и невесту.

– Ну да, куда лучше, когда у тебя жена из пролетариев. Тогда и к тебе у ЧК особых вопросов нет. В случае чего жена-комсомолка за тобой присмотрит. И за правильным твоим коммунистически-патриотическим воспитанием проследит. А если что-то тревожное в тебе заметит, так и донесет на твои провокационные мыслишки куда следует.

– И это еще хорошо, что хоть так люди выжили в те годы. Иные дворянские и даже купеческие фамилии без всякого потомства остались. Их лучшие представители были затравлены в лагерях. Целые семьи исчезали в огне войн и репрессий вплоть до последнего младенца.

– Это страшная страница истории нашей страны, – кивнула Инга. – Но мы ее перевернули. Зачем сейчас вспоминать об этом?

Но Алена никак не могла успокоиться:

– А в чем, если разобраться, была вина этих людей? Только в том, что многие и многие поколения их предков верно и преданно служили Отечеству, за что опять же на протяжении многих и многих веков получали сначала от князя родимого, потом от царя-батюшки, а потом уж и от Милостивейшего Государя Императора Всероссийского милости и награды? И заметь, разбогатеть случилось им не в один день, не единовременно, и не за наглость и умение вовремя сориентироваться, выгрызть зубами свой кусок и свернуться на нем клубком, ощерившись на весь мир. Те люди владели своим имуществом и землями по праву рождения, по праву наследования, по древнему родовому праву. Вот они были полностью уверены в своем праве на такую жизнь. На этих семьях благополучие нашей страны и строилось.

И неожиданно прервав свою затянувшуюся речь, Алена решительно закончила:

– А все мы – это выскочки! Выскочили тогда в семнадцатом, все порушили, а как восстановить, до сих пор толком не знаем. Опять безнадежно отстали от Европы во всех смыслах этого слова, скатились в допетровские времена какие-то.

– Давай не будем об этом. Слишком грустно становится.

Но переполняемая эмоциями Алена уже неслась дальше:

– А ведь они в Европе до сих пор сидят и наблюдают за нами. Все ждут, все надеются, что мы их назад позовем и помиримся наконец окончательно с теми русскими фамилиями, которые еще хранят генофонд наших князей, восстановим вместе с ними нашу великую Россию.

– Ну, это уж вовсе полная ерунда! – возмутилась Инга, которой надоело все это слушать. – При чем тут князья какие-то? Без князей справимся!

– Вместе сподручней было бы. Мы ведь все русские – и мы, и они, – уже гораздо тише произнесла Алена.

– Позвать эмигрантов назад, окончательно помириться с представителями бывшей правящей династии – это, конечно, звучит хорошо. Но ведь многие эмигранты и их потомки все еще надеются не только вернуться назад в Россию, они хотят вновь получить под свой контроль то, что было отобрано у них в семнадцатом году восставшим народом. И я точно знаю, что, многие эмигранты и их дети служили в ЦРУ и других иностранных разведках, надеясь с их помощью добиться возврата прежнего монархического строя в стране и, как следствие этого, своих владений. Где гарантия, что, приехав в нашу страну, они довольствуются скромной ролью добровольных советников? Кто может поручиться, что они не начнут вредить снова?

Такой странный разговор состоялся у Инги с Аленой, когда та вернулась из Монте-Карло. Но самого главного, из-за чего она и завела этот разговор о людях далеких прошлых эпох, их воспитании и взглядах на жизнь, Алена своей подруге так и не решилась сказать. И было это оттого, что Алене довелось услышать кое-что очень для себя неприятное, но в то же время правдивое. И это никак не позволяло ей выкинуть из головы ту встречу.

Алена действительно встретила в Монте-Карло нескольких русских дворян, предки которых эмигрировали в Европу еще в семнадцатом году. Это были дочери и сыновья генералов русской императорской армии. Они хорошо помнили славу и величие своего рода. С одной из них Алене довелось поговорить особенно душевно. По какой-то причине эта опрятная, стройная и одетая очень изысканно и в то же время с благородным чувством меры во всем бабулечка была расположена в пользу Алены:

– Вы напоминаете мне одну мою знакомую.

Говорила она по-русски совершенно свободно, но в речи все же чувствовался легкий акцент. И еще многие обороты речи, которые употребляла старушка, были Алене даже незнакомы. Но на таком русском говорили родители этой старушки. И живя оторвано от большой России, они сохранили именно этот язык.

Познакомившись и подружившись с этой мудрой женщиной, Алена захотела поделиться с ней своей проблемой. Рассказала про Дубочки, которые стали ей тюрьмой, она ожидала услышать слова сочувствия и утешения, но неожиданно услышала нечто совсем противоположное:

– Право, вы, молодые, меня иной раз горько удивляете. В наше время считалось, что место всякой жены рядом со своим мужем. И это означает не просто находиться с ним, скучая и изводя его своим нытьем и капризами. Быть хорошей женой означает, что вы должны жить интересами своего мужа, полностью их поддерживать и разделять. Он занят сейчас благородным делом, трудится на благо Отечества. И ваш долг, как всякой хорошей и любящей жены, помочь ему в этом, разделить с ним тяготы его бремени.

Старушка сказала еще много умных и хороших вещей. И слушая ее, Алена невольно проникалась величием той эпохи, которой сама уже не застала. Эмигранты вновь были готовы послужить любимой Отчизне. Той самой, которая так жестоко отвергла их в одночасье. Наверное, общение с этими людьми, и особенно горький упрек старушки, и заставило Алену сказать эти слова о собственном плебействе.

Но как бы ни относилась Алена к Монте-Карло и людям, с которыми она там познакомилась, молодая женщина не могла не признать одного, самого главного. Этот город буквально утопает в роскоши. Цены там просто заоблачные. И значит, Рустам должен был владеть просто невероятными суммами, чтобы оплатить себе и своей подруге такую поездку. Да еще Светлана, по словам Васи, совершила прогулку по «Золотой миле», где, как известно, сосредоточены бутики самых известных фирм. И девушка вернулась обратно домой в полном восторге и упоении от поездки – значит, денег на нее Рустам потратил достаточно.

Так откуда же у мелкого рыночного торговца, имеющего лишь один магазинчик, могут взяться такие огромные деньги? Это был очень важный вопрос. И один раз зацепившись за него, Алена уже не могла перестать искать на него ответ.

Глава 4

Несмотря на то, что сыщицы уже напали на след, разговор с Васей у них еще не был закончен.

– Ты нам не рассказал, как все-таки получилось, что ты заболел. Ты только сказал, что это Светлана виновата.

– Так и есть.

– А в чем ее вина?

– Я из-за ее выходки в Фонтанке искупался. А вода-то холоднючая была. Да еще в одежде мне нырнуть пришлось. Сережка тоже со мной купался, только ему ничего, насморком и кашлем отделался. А я вот чуть не помер.

– Но как вы оказались в реке?

Вася ненадолго отвел глаза в сторону, явно стесняясь того, что ему предстоит сейчас сказать. Но потом все же выдавил из себя:

– Нас Рустам в воду кинул.

– За что?

– Ни за что, получается. Мы по набережной шли, в институт торопились. Вдруг рядом с нами тормозит машина, из нее выскакивает Рустам и ко мне бросается. Орет, кулаками размахивает. «Ты что, – кричит, – такой-сякой, на моей девушке жениться вздумал? Да еще меня оскорбляешь? Ничтожеством называешь? Над моим акцентом потешаешься? Ну, я тебе сейчас покажу, как у нас умеют язык хвастунам укорачивать!» Я стою, ничего не понимаю, рот от изумления открыл. А что оказалось?

– Что?

– Оказалось, что эта трещотка своему Рустаму наврала, будто бы я его всякими словами при всех поносил. А потом еще сказала, будто я ей предложение сделал.

– А ты не делал?

– Что вы! – ужаснулся Вася и даже руками замахал. – В последнее время я больше думал, как бы мне от Светланы окончательно отделаться, а не как бы на ней жениться.

– Но она Рустаму иначе сказала?

– Еще и описала все, я думаю, самыми яркими красками. Язык у Светки хорошо подвешен. Любого убедит в том, что черное – это белое, а белое – это черное.

Раньше Рустам терпеливо относился к присутствию Васи в жизни Светланы. Но когда речь зашла о законном браке, внезапно взбунтовался.

– Орал, что Светлана его девушка. Что она ему самому нужна. И что он ее никакому чмырю вроде меня не отдаст. Ну а потом меня через парапет перегнул и в Фонтанку бросил. А Сережку уже его брат Хасан в воду следом за мной отправил.

Алена с сочувствием посмотрела на худосочного Васю, еще больше исхудавшего за время болезни. Конечно, накачивать мозги полезными знаниями – это хорошо. Но все-таки нашей молодежи, и особенно мужской ее части, надо подумать и о собственном физическом развитии. Ведь это же слеза прошибает, когда на того же Васю посмотришь! Худой, сутулый, ни мышц, ни красоты мужской в нем нет. Недоразумение в брюках, одно слово.

Однако Инга, куда более мягкосердечная, спросила у Васю о другом:

– Выходит, Рустам не намеревался отпускать от себя Светлану?

– Я так понял, – кивнул тот. – Вот только не в любви тут дело. Светлана получала от Рустама деньги. А он… Зачем-то она ему тоже была нужна.

– И когда случился этот неприятный инцидент?

По словам Васи получалось, что купание в холодных речных водах они с другом приняли как раз в утро того дня, когда пропали обе девушки.

– И что же вы стали делать?

– Нам на лекции было нужно. Вылезли из воды, сбегали к Сережке домой, он неподалеку живет, переоделись во что-то сухое – и в институт.

Но, переодевшись, ребята не сделали самого необходимого. Они не выпили горячего чаю с медом, а лучше – так и с коньяком или водкой. Они пустили дело на самотек и, просидев целый день в холодных аудиториях, свалились в постель. Для Сережи дело ограничилось банальным простудным заболеванием, а вот бедный Вася схлопотал серьезную ангину.

– А как Света прокомментировала этот случай?

– Я ей ничего не сказал. Хотел, но только подошел к ней, как она меня прямым текстом послала. Грубо так и главное, что при всех. Мне с ней после этого да еще после купания даже разговаривать расхотелось. Весь пыл во мне как-то сам собой остыл. Наверное, это холодная водичка меня начисто отрезвила.

Алена задумчиво взглянула на парня. Возле их с мужем любимых Дубочков в последнее время поселилось много самого разного народу. Была в числе прочих и одна бабулечка – деревенская травница, знахарка и знаток множества старинных заговоров. Народ к старушке за помощью обращался часто. Во-первых, потому что денег за свои услуги бабушка не брала, считала, что иначе у нее дар пропадет. А во-вторых, потому что снадобья бабушки зачастую помогали не хуже, а даже лучше тех средств в красивых упаковках, которые разноцветными рядами выстроены на прилавках аптек по всему миру.

В числе прочих заговоров бабушка практиковала такого рода заговор – остуду. Она прибегала к нему в случае, когда молодой человек или девушка влюблялись в объект, на их взгляд или взгляд родителей, не подходящий. Такая любовь не приносила им радости, одни лишь горести и разочарования. Но сами отказаться от чувства молодые люди не могли. И тогда они шли к знахарке за советом и помощью. И в числе прочих рекомендаций была одна простая вещь: умываться трижды в день ледяной водой, каждый раз представляя мысленно лицо своего мучителя и повторяя слова: «Вода, вода, уйди со двора». По словам старушки, таким образом она помогла многим молодым людям избежать ужасной ошибки при вступлении в брак.

Видимо, с Васей произошло нечто в этом роде. С той лишь разницей, что купание полностью одетым да еще с риском утонуть возымело куда более действенный эффект, чем простое умывание. Вася исцелился от своей страсти полностью и всего за один «сеанс».

– Что же, можно сказать, что тебе повезло. Теперь ты сможешь завести другую девушку или полностью сосредоточиться на учебе. Светлана тебя мучить больше не сможет.

Однако Вася не торопился радоваться.

– Только полицейские-то, сдается мне, подозревают меня в том, что я способствовал исчезновению Светланы. Один все про больную ревность чего-то бормотал. У меня жар был, я их плохо понимал, но помню, что он какую-то кривую преступлений, совершенных на бытовой почве из ревности, мне показывал. Длинная такая кривая, много случаев таких есть.

Значит, полицейские тоже предполагали, что речь может идти не о похищении девушек, а о преступлении куда более страшном, об убийстве.

– Но ты ведь Светлане и ее Рустаму не вредил?

– Нет конечно! Я же не дикий какой-нибудь. У меня мама доктор, а папа инженер. Бабушка всю жизнь нянечкой в детском садике проработала. У нас в семье все тихие. Родители меня всегда учили, что проблемы надо решать интеллигентно, а врагов своих прощать.

– И ты Рустама простил?

– Не простил, но подумал, что они со Светкой друг друга стоят. И что лучше мне от этих психов подальше держаться.

Вася был настроен в отношении Рустама тем более миролюбиво и беззлобно, что ему было не до мести. Уже к концу занятий в институте он почувствовал себя совсем плохо. Саднило горло, голова буквально раскалывалась на части. Во всем теле ощущалась какая-то вялость и слабость. С трудом добравшись до дома, Вася попытался заняться лекциями. Но неожиданно почувствовал, что больше не может даже сидеть.

– Уполз в кровать и только вчера смог с нее более или менее нормально подняться. А так по стенкам ходил, за все поверхности держался. За то время, пока до туалета добирался, с меня семь потов сходило.

Как уже говорилось, Вася и сегодня выглядел очень неважно. Что с ним творилось раньше во время его болезни, об этом троим друзьям страшно было даже подумать.

И уже прощаясь со студентом, Инга вдруг развела руками и виновато сказала:

– Ты нас прости, пожалуйста.

– За что?

– Понимаешь, неудобно так получилось. Но мы с друзьями, когда у твоего дома парковались, случайно с машины твоего отца зеркало сбили. Вот, хотим оплатить теперь ущерб.

– Вы чего? – удивился Вася. – Какой ущерб? У нас и машины-то нету.

– Нету? Совсем?

– Начисто! – улыбнулся Вася. – Вы чью-то другую машину испортили.

– А нам сказали, что ваша машина.

– Ошиблись, – твердо возразил Вася. – У нас отродясь машины не было. Моего отца за это постоянно дразнят его друзья, а я считаю, оно и к лучшему.

– Почему?

– Лично я городской житель. А в городе удобнее на общественном транспорте добираться. Ни пробок, ни проблем с заправкой или ремонтом. Нет, я никогда не понимал людей, которые к своим машинам привязаны.

– Значит, машины у тебя нет?

– Нету. А раз нету, то и зеркалу ломаться негде. Видите, как все хорошо устроилось? А был бы у меня автомобиль, пришлось бы вам раскошелиться.

И, улыбнувшись, Вася вновь закрыл глаза. Все-таки он был еще очень слаб после перенесенной им болезни.

Переговорив с Васей, сыщики все же не сняли с парня до конца подозрений. Совсем наоборот. Они все детально обсудили и пришли к выводу, что Васе было за что ненавидеть Рустама, да и Светлану.

– Меня бы кто в Фонтанку макнул, я бы такого уж не оставил! Похоже, у этого парня совсем гордости нет. Его с головой в речку окунают, как котенка, а ему и дела нет. Подумаешь, проблема! Пошел, переоделся и снова за гранит знаний взялся.

– Или он просто так говорит. Мол, зла на Светлану и ее Рустама не держу. А сам отомстил им обоим страшно!

– Вы только вспомните, как он про них говорит. Мол, то, как они со мной поступили, – это их личное дело, а я выше такого рода разборок.

– Прямо ангел.

– Херувим!

Ваня почесал затылок, но никакого подходящего слова больше не нашел и повторил следом за своей хозяйкой:

– Ангел. Только без крыльев!

Все трое сели обратно в машину, но задумчивость не оставляла их. Инга и Ваня думали о поведении Васи. А в голове Алены помимо этого крутились еще и другие мысли. И пока ее друзья обсуждали, мог или не мог Вася жестоко отомстить Свете, Рустаму, а заодно и Наташе с Хасаном, Алена обдумывала свою идею. Очнулась она после того, как услышала возмущенный голос Инги:

– Светлана и Рустам, я согласна, виноваты перед Васей. Но в чем провинилась Наташа?

– Она сестра Светланы.

– А Хасан?

– Парень помогал брату. Или забыли? Именно Хасан сбросил в воду друга Василия – старосту группы Сергея.

– И что? Студент и староста убили четырех человек, в том числе двух девушек, только за то, что один из этой четверки их обидел?

– Не забывай, Светлана вдоволь попила Васиной кровушки. Это он нам может лапшу на уши вешать, будто бы его поведение девицы больше не волнует. Внутри, я уверен, у парня все кипит от возмущения.

– Что у него делается внутри, мы точно знать не можем. Предположения к делу не пришьешь.

– А со своей стороны могу сказать: чтобы похитить, а потом и прикончить четырех человек, у парня кишка тонка.

– Вася, может, и хилый, зато умный, – заступилась за парня Алена.

– Умному тоже время нужно, чтобы все спланировать хорошенько, – возразил Ваня своей хозяйке. – А тут что получается? Утром, еще до занятий, его Рустам в речку окунул, а Вася так активизировался, что за какой-то час или около того успел и Наташу похитить, и Рустама с Хасаном в ловушку заманить, и еще на занятиях отметиться. Просто Бэтмен какой-то, а не Вася!

– И это при том, что машины у него нету, – добавила Инга. – Я специально спросила про машину. Будь она у Васи, еще можно было бы о чем-то говорить. А так…

– Да, и чуть не забыл, он еще и Светлану напоследок уже вечером из дома выманил!

– Ну, Светлану как раз нетрудно было ему выманить. Девушка этому своему кавалеру доверяла.

– Только учтите, сам Вася при этом уже лежал с температурой сорок у себя дома, а вокруг него небось плясали бабушка и папа с мамой.

– И Наташу он похитить вряд ли бы смог. На это время нужно. А Вася на занятиях был.

– А подруги Наташи утверждают, что она в институте в тот день не появлялась.

И Ваня решительно подвел итог:

– Нет, я считаю, что парень не виноват. Хиляк он и мямля. На убийцу или похитителя совсем не тянет!

Инга с Аленой согласно кивнули. И Инга спросила:

– И кто у нас следующий свидетель?

– Следующий… вернее, следующая… Я думаю, что Полина. Подруга Наташи, учится с ней в одной группе.

– Будем надеяться, что она расскажет нам больше.

Но звонок Полине не дал никаких результатов. Девушка лишь подтвердила уже сказанное ею ранее. В день исчезновения Наташа в институте не появлялась. А до того никаких признаков особой тревоги не проявляла.

– За себя Наташа вообще не волновалась. За сестру тревожилась. Говорила мне несколько раз о том, что Рустам совсем свихнулся, допекает Светку как может.

– А то, что убить ее грозится, такого не говорила?

– Говорила, что Рустам бешеный. И что у него на уме, никому не известно.

Но Полина плохо знала Рустама, потому что училась не со Светланой, а с Наташей. Ну а Наташа в свою очередь старалась избегать любых контактов с женихом сестры. Вот только он сам, похоже, намеков не понимал. И решил во что бы то ни стало породниться с Наташей.

Попрощавшись с Полиной, не сказавшей им ровным счетом ничего полезного, друзья приуныли.

– Если Вася не виноват, кто следующий на подозрении?

Увы, никто больше в голову не приходил.

– Альбина Григорьевна, мать девочек, говорила, что у Светланы была близкая подруга – Вика Горчакова. Они дружили со Светой еще со школы. И, как я понимаю, жили тоже по соседству. Может быть, она нам расскажет что-то про Светлану?

И хотя Алена помнила, что та же Альбина Григорьевна упомянула о том, что эта Вика ничем расследованию помочь не смогла, своим друзьям сыщица об этом не сказала. В конце концов, можно расспросить подругу Светланы не только о братьях Гусейновых. Есть и другие темы для разговора. Не сошелся же клином свет на одних только братьях.

Вика оказалась хорошей подругой. И услышав, что речь идет о расследовании исчезновения Светланы, тут же выразила готовность приехать куда угодно. И приехала, как и обещала. Вика была невысокого роста, маленькой и какой-то то ли запуганной, то ли от природы очень робкой. Но к Рустаму она питала самую настоящую ненависть.

– Сволочь он и гад!

И это были самые мягкие выражения, которых удостоился Рустам.

– Уверена, что это Рустам и его братец девочек похитили! Рустам, тот вообще до женщин сам не свой.

– Откуда знаешь?

– Так он и ко мне подкатывал. А ведь тогда у них со Светланой еще только-только все начиналось. Конфетно-букетный период, а он уже на подругу своей девушки заглядывался. И ладно, если бы только заглядывался. А он прямым текстом мне дал понять, что хочет со мною переспать.

– А ты что?

– Отказала ему, разумеется.

– И Светлане обо всем рассказала?

– Нет, не рассказала, а теперь жалею. Надо было! Может, тогда у нее бы глаза на него раскрылись.

Ну, это вряд ли. Скорее всего, взбалмошная Светлана решила бы, что подруга просто клевещет на ее жениха, либо из зависти, либо из желания присвоить его.

Возможно, в душе тоже это понимая, тактичная Вика избрала другую линию поведения. Она постаралась как можно меньше попадаться на глаза Рустаму. А для этого ей, увы, пришлось сократить количество встреч с самой Светланой.

– Сначала мне было грустно без моей подружки, мы ведь с ней с самой школы вместе. Но потом я сама познакомилась с хорошим парнем, мы с ним поженились. Но про Свету я не забывала, вы не думайте!

– Мы и не думаем.

– И Альбина Григорьевна всегда была ко мне очень добра. После работы она всегда своим дочкам что-нибудь сладенькое покупала. И мне обязательно тоже одно пирожное доставалось. Специально три штуки брала, каждой из нас по эклеру или буше.

– Значит, в семье у Светланы все в порядке было? Никаких внутренних ссор или скандалов не случалось? Ну, знаешь, чтобы сестры из дома сами могли сбежать?

– Что вы! И Света, и Наташа к своим родителям очень привязаны всегда были. И даже Светка, уж на что она на себе зациклена, а тоже признавалась, что мама у них мировая!

– И тебе они все нравились?

– Да! – с жаром откликнулась Вика. – У них очень хорошая семья, дружная. Папа у них, конечно, обычно на диване лежит, в общем разговоре не участвует. Скучный немножко он человек. Но Альбина Григорьевна всегда с нами охотно разговаривала, что называется, за двоих. Я к ним и после школы часто заходила. Конечно, когда была уверена, что Рустама не увижу.

– А последний раз когда была?

– Когда они холодец варили.

И прежде чем друзья успели спросить, когда же это было точно, Вика с воодушевлением воскликнула:

– Представляете, Альбина Григорьевна на рынке целую свиную голову купила. И они ее сами дома разрубили и холодец сварили. До сих пор помню: захожу к ним, а меня Светка на пороге встречает, а в руках у нее молоток. Говорит, мы холодец варим, заходи через пару часов. Ну, я и зашла. И такой, я вам скажу, вкусный холодец из этой головы получился, просто прелесть! Меня тоже угостили, мне понравилось. С чесночком, с хреном, объедение! И все трое такие веселые были. Мы с ними очень хорошо в тот раз посидели.

– Так и когда же это было?

– Примерно недели две назад. Точнее не помню.

– Ну то есть совсем незадолго до исчезновения сестер?

– Да.

– И ты была у них в гостях и ничего подозрительного не заметила?

– Все как обычно было, – пожала плечами Вика. – Говорю же, холодец они всей семьей варили. Очень вкусный получился. Светлана еще похвасталась, что сама маме помогала. Меня это, честно говоря, удивило.

– Почему?

– Светлана никогда к готовке особого интереса не проявляла. А тут вдруг увлеклась, да еще не каким-нибудь там фуа-гра, а банальным холодцом из свиной головы. Я еще подумала: зачем ей это?

– В смысле?

– Ну, ее Рустам свинину все равно не ест. Получается, что даром ценный опыт пропадет.

Инга не выдержала и улыбнулась. Ей понравилось, как занятно рассуждала Вика. А вот у Алены был готов уже новый вопрос к Вике:

– Скажи, а как, по-твоему, могли Рустам и его брат похитить сестер?

– Насчет похищения мне что-то сомнительно. Разве что Хасану так приперло жениться на Наташе, что он и брата уговорил поучаствовать в похищении. Ну а Рустам за компанию и Светку с собой потащил. Вроде как для моральной поддержки. Только если речь об одной Светлане шла, то я бы сказала, что не стоило Рустаму так суетиться.

– Почему?

– Светка и так к нему привязана. Хоть и выкаблучивается, но стоит ему свистнуть – к нему бежит.

– Из-за его денег? У него ведь с деньгами полный порядок?

– Что да, то да. Машины каждый год меняет, а то и по два раза в год. Часы, золото, бриллианты. И самое главное – квартира трехкомнатная, Света мне фотки показывала. Большущая квартира, ничего не скажешь. Окна по три метра, почти во всю стену!

– Да, впечатляет.

– Вот и я о том же! Ну, и куда бы Рустам от такого благополучия побежал? Да еще с такой невестой, которую он ничуть не уважал и даже открыто признавался, что никогда на ней не женится? И с ней назад в горы?

– Может быть, там их ждут?

– Кому они там нужны! – отмахнулась Вика. – Нет, семья Рустама, я уверена, отнюдь не благоденствует. Им нахлебники не нужны.

– Почему ты так думаешь?

– Но ведь иначе бы Рустам сюда не приехал, правда? Уверена, его семья живет на те деньги, которые он им присылает.

– А откуда у него эти деньги?

– А у него магазин.

– Магазин? Целый магазин?

– Ну да. Он сам сказал: «Я владелец магазина».

У Алены имелись несколько иные сведения. Но на всякий случай она решила уточнить:

– Ну и где этот магазин находится? И как называется?

– Как называется, я не знаю. А насчет местоположения Рустам сказал, это на Садовой улице.

– В Апраксином дворе?

– Очень может быть, – кивнула Вика.

– Но ты там не была?

– Как-то не довелось. Поэтому я не могу сказать вам точно, что это за магазин, чем там торгуют и какой у него почтовый адрес.

– Мне кажется, что тут я осведомлена даже лучше тебя, – пробормотала Алена.

Вика помялась, поглядывая по сторонам, а потом спросила:

– Вы еще хотели о чем-нибудь узнать?

– Нет, нет.

– Тогда я побегу? Очень уж дел много.

– Беги, конечно.

Вика шагнула, но тут же остановилась.

– Спасибо вам, – произнесла она. – Вообще-то я – подруга Светланы, и это я должна бегать, но я даже не представляю, с какой стороны подступиться. И еще у меня малышу полгодика. Зубки режутся, капризничает.

– Даже и не думай себя корить! – строго сказала Алена.

– И расследовать тоже ничего не смей! – подхватила Инга.

– Не хватало еще, чтобы с тобой что-нибудь случилось!

– Спасибо вам, – еще раз произнесла Вика, уже улыбаясь. – Уверена, если вы узнаете, что Света и Наташа хотя бы живы, для Альбины Григорьевны это уже будет большим облегчением.

– Думаешь…

– Думать надо о хорошем! Так меня всегда моя бабушка учила. Одним словом, я очень надеюсь, что девчонки в порядке и скоро мы о них услышим.

Разговаривать с Викой было очень приятно. Бывают такие чистые и светлые люди, побеседовав с которыми словно бы и сам чище становишься. Но надо было вновь приниматься за расследование. И, попрощавшись с Викой, друзья вновь встали перед нелегкой проблемой, куда и к кому им податься дальше.

Купив себе по шоколадке для стимуляции умственной деятельности, все трое задумались. О чем думали Ваня и Алена, сказать было трудно. А вот Инга думала о том, что надо было брать шоколад не с арахисом, а с миндалем или каким-то другим орехом. Не любит она арахис, хоть ты тресни.

Вот Залесный – тому все равно, какие орехи есть. Он вообще человек в плане еды всеядный. И подумав о Залесном, Инга украдкой невольно взглянула на свой телефон. Она могла бы этого и не делать, потому что знала и так: ни единого звонка от ее любимого мужчины за сегодняшний день не поступило. Чем же он так сильно занят? Раньше хотя бы звонил, а теперь и сам не звонит, и трубку не берет, когда она ему набирает. То есть потом-то он ей перезванивает, но факт остается фактом, телефон он частенько теперь игнорирует.

В душу Инги уже давно закрадывалось очень нехорошее чувство. И название ему было ревность. Но пока что женщина могла ее обуздать.

В этот момент Инга почувствовала на себе Ванин взгляд и подняла голову. Ваня тут же просиял и спросил:

– Инга, а вы чего сегодня такая грустная?

– Я не грустная, я думаю.

– А я вот тоже думаю… думаю, почему такая женщина – и до сих пор одна?

Инга растерялась. Она не знала, что ответить Ване на этот вопрос. Повисло тяжелое молчание. И тут Алена очень вовремя подала голос:

– Надо нам как можно подробнее выяснить все о том дне, когда пропали девушки и Рустам с Хасаном.

Инга тут же откликнулась:

– Но мы с вами даже не знаем, в один день это случилось или братья исчезли позднее.

– Родители девушек ничего не знают, – принялась загибать пальцы Алена. – В институте у ребят спросили, тоже ноль информации. Подруги без понятия. Значит, остается искать свидетелей в среде братьев Гусейновых.

– И где именно? Альбина Григорьевна, мать девочек, уже всюду побывала.

– И что с того? Мы пройдем по второму кругу. Может, найдем то, что она не заметила.

– И с чего начнем?

Алена пожала плечами, словно ответ подразумевался сам собой и странно, что ей вообще приходится тратить силы и объяснять такое. А затем она произнесла:

– Для мужчины главное – это его бизнес. Вот мы и будем искать братьев на рынке в Апрашке. Там, по словам Альбины Григорьевны, у братьев имеется магазинчик. Правда, там полиция уже тоже побывала и она сама наведывалась, но мы рискнем и съездим еще разок.

Теперь было ясно, куда двигаться дальше. И настроение у всех троих как-то само собой поднялось. Или этому все же способствовали шоколадки, которые они с аппетитом проглотили?

Апраксин двор, или, по-простонародному – Апрашка, – самый большой и популярный рынок в центре города. Еще до недавнего времени напоминающий среднеазиатский базар, ныне стараниями властей и администрации он начал приобретать некое подобие упорядоченности. Конечно, в закоулках многочисленных чайхан по-прежнему сидели бородатые грязные люди, жующие насвай. А в подпольных ателье все так же в поте лица вкалывали нелегальные мигранты, плоды трудов которых, снабженные этикетками и бирками фирм известных производителей, и выкладывались затем на прилавки лавочек Апрашки.

Но все же внешне это место хоть как-то стало соответствовать цивилизованному европейскому городу, в центре которого оно и находилось. И сейчас, блуждая между бесчисленными магазинами, лавочками и витринами, Алена с трудом вспоминала, какая кипучая деятельность была тут прежде. Всюду шарили карманники, за сумками и бумажниками надо было следить в оба глаза. Лохотронщики на каждом шагу назойливо лезли к прохожим и норовили всучить им бумажный талончик, после чего торжественно возвещали на всю округу о выигрыше крупного приза.

Сейчас ничего такого тут не было. Апрашка притихла, задумалась о своем будущем. А будущее это, увы, было безрадостным. Время средневековых рыночков, где каждый может купить место и встать со своим немудрящим товаром, подходит к концу. Почти повсеместно такие рынки вытесняют гиганты торговой индустрии из стекла и железобетона.

Однако пока еще Апрашка жила. Сновали взад и вперед покупатели. И хотя дело близилось к концу дня, до закрытия рынка оставалось еще время, и людей было еще достаточно. Вот только подсказать друзьям, где им нужно искать нужный павильон, никто не мог. Нет, люди объясняли много и охотно, вот только следовать в нужном направлении оказывалось не так-то просто.

– Он сказал направо, у магазина с шубами?

– Да. Но их тут два. От какого из них нужно свернуть?

– В том еще и шапками торгуют, а про шапки он ничего не говорил. Свернем тут.

Друзья брели дальше и вновь выходили к тому же веселому торговцу шаурмой.

– Тьфу ты! – ругались они. – Хоть бы указатели повесили!

Наконец друзьям удалось найти белую пластиковую планочку, на которой был написан нужный им номер павильона.

– Пришли!

Родители пропавших сестер сказали, что Рустам с братом торгуют верхней одеждой. Названия фирмы они не знали потому, что никакого названия и не было. Только номер секции. И сыщикам пришлось вдоволь попотеть, прежде чем они нашли девушку, которая призналась, что одного из ее хозяев зовут Рустам, а второго – Хасан. И они говорят, что родные братья. Над головой девушки была прикреплена табличка: ИП «Гусейнов». И сыщики сочли, что наконец-то попали по адресу.

Вот только девушка-продавщица выглядела нерадостной.

– Как у нас дела? Плохо у нас дела. Даже очень плохо. Видите, торговли никакой. Да еще обокрали нас несколько дней назад!

– И что украли?

– Да что тут красть! – с досадой откликнулась девушка. – Наверное, перепутали нас с кем-то. В соседнем павильоне, мне девчонки рассказывали, как раз в такой же секции часами торгуют. Среди них и дорогие встречаются. Наверное, туда хотели воры забраться, да перепутали номер павильона.

Что же, если судить по тому, с каким трудом сами подруги нашли нужный им павильон, в словах девушки имелся кое-какой здравый смысл. И ведь сыщики искали нужный павильон днем, а что говорить про воров, которым пришлось действовать ночью и впотьмах? Неудивительно, если и перепутали.

– Хотя, если честно, то так даже лучше, – призналась друзьям девушка. – Ну, лучше, что к нам залезли.

– Почему?

– Потому что те люди в соседнем павильоне могли бы реально пострадать.

– А ваши хозяева разве нет?

– Они-то! – презрительно фыркнула девушка. – Да вы сами посмотрите, чем они торгуют!

И она повела рукой по сторонам. Сыщики посмотрели и в восторг не пришли. Какие-то неинтересные джинсы, напоминающие те, что носили первые поселенцы Америки, грубая ткань, неуклюжий покрой. Простая рабочая одежда, какой, собственно говоря, джинсы в ту пору и являлись. Это теперь уже ловкие братья Леви Страус сделали из джинсовой одежды своего рода культ. Но те джинсы, которыми торговал Рустам, в современном понимании этого слова и джинсами-то не были.

Еще одна стена была завешана блузками из колючего капрона. Свитерами, столь обильно украшенными люрексом и вышивкой, что надеть их с удовольствием могла разве что какая-нибудь молдаванская бабушка из глухой деревни. И наконец, вершина всего прекрасного – нижнее белье, неудобное, тесное и жесткое даже на расстоянии.

– Размеров нет, – возмущалась девушка. – Висит ярко-розовый свитер шестидесятого размера. Вот сиди, жди, когда сюда явится толстуха, страдающая дальтонизмом!

– Женщины дальтонизмом не страдают. Эта болезнь поражает исключительно мужчин.

– Ну, все равно, слепая там придет или вовсе полоумная. Потому что я не знаю человека, который бы согласился вообще эту вещь покупать.

– Да, ассортимент так себе.

– Оборота совсем нет. Если я в месяц одну-две вещи продам – это уже прекрасно. А случается, что и вообще торговли никакой нету.

– Зачем же ты тут работаешь?

– За тем же, зачем и все! – буркнула продавщица. – Из-за денег. Зарплату мне надо где-то получать? Вот и работаю!

– Но с чего же тебе братья платят, если у них нету прибыли?

– А вот это уже не мое дело, – насупилась девушка. – Меня такие вещи не касаются. Мне бы диплом получить, а потом только меня братья и увидят!

– Так ты учишься?

– Учусь.

– Случайно не в «холодильнике»?

– Случайно там, – удивилась девушка. – А вы откуда знаете?

Но подруги не ответили ей, а, напротив, задали следующий вопрос:

– Может, ты и со Светланой – подругой Рустама знакома?

– Конечно, я ее знаю. До второго курса мы с ней вообще в одной группе учились. Но потом у меня отец умер, маминой пенсии нам на двоих перестало хватать. Вот я и устроилась на работу. Сначала в одну забегаловку «Ложки-Поварешки» пошла работать, но там такая потогонная система, да и денег копейки платили, что я вскоре ушла. Сколько скопила, мы с мамой потихоньку прожили, я своих одногруппников за это время по конспектам догнала, кое-как сессию закрыла, летом снова работать устроилась. Ну, так и пошло. Измучилась я, поэтому на очно-заочное перевелась. Это то же самое вечернее, только называется немного по-другому. Ну, и еще там два раза в год оплачиваемый отпуск на время сессии полагается.

– Так тебе Рустам еще и сессию оплачивает?

– Ну, раз по закону полагается, – похлопала глазами девушка. – Оплачивает, конечно. Не всю зарплату целиком платит, но кое-что мне все же перепадает. На жизнь хватает, а о большем я пока что загадывать не могу. Вот получу диплом, тогда уж…

Девушка говорила и говорила. А подруги молча таращились на нее и думали, как потрясающе она устроилась. Этот Рустам с каждой минутой озадачивал их все больше и больше. Даже более опытная Алена и то в первый раз слышала, чтобы продавцам в таких вот лавчонках платили фиксированную заработную плату. Все они, как правило, сидят на проценте от своих продаж. Сумеют втюхать доверчивым покупателям товара тысяч на двадцать – в конце смены и разбогатеют на заранее оговоренный с хозяйкой процент. А нет, так извините. Из своего кармана предприниматель платить продавцам не станет.

– Конечно, очно-заочное не то же самое, что дневное, – продолжала стрекотать девушка. – Но когда я успеваю, я всегда на лекции к дневникам заскакиваю. У меня со многими ребятами из бывшей моей группы хорошие отношения сохранились. Они дают мне расписание своих занятий. И раньше, когда я успевала, я к ним на лекции заходила. Вот и Светлана мне помогла. Узнала, как я мыкаюсь, – устроила к Рустаму и его брату.

– И тебе тут нравится?

– Мне, главное, диплом получить, – серьезно объяснила им девушка. – А на остальное наплевать. Но, в принципе, тут неплохо. Есть возможность и курсовую спокойно накатать. И к зачету или экзамену подготовиться.

– Как? Прямо тут?

– А чего мне? Учебниками обложусь с конспектами и учу. Все равно клиентов нет ни одного человека. Чего бы мне не учиться?

– И давно ты тут работаешь?

– Уже почти два года.

– И все это время торговли никакой нету?

– Ну, сначала чуть лучше было. Тогда-то я по две-три вещи в месяц продавала. А сейчас нет, совсем пусто.

– Почему же ты по профессии не пошла работать? На какое-нибудь промышленное предприятие, где требуются специалисты твоего профиля. Ты же будущий специалист, ведь верно?

– Пробовала я несколько раз, но чего-то не взяли. Хоть я им и справку предоставила, что учусь и скоро уже закончу. Нет, отказали. Ну, я и не стала с ними связываться. Вот получу диплом, тогда снова попробую. Тогда-то уж у меня все основания будут. Хотя опять могут сказать, что диплом есть – это хорошо, пойди теперь еще и опыта где-нибудь наберись. А куда мне идти? Опять к Рустаму вернуться? Нет, не хочу.

– Уверена, у тебя все получится, – вежливо ответила Инга. – Кстати, мы не познакомились.

– Меня Лаурой зовут.

Инга тоже представилась. И представила своих спутников. А затем произнесла:

– Так вот, Лаура, мы к тебе пришли узнать насчет Светланы. Ты знаешь, что она пропала?

– Да, – опечалилась девушка. – И она, и Рустам с Хасаном. Мама Светланы сюда приходила, тоже про свою дочь расспрашивала. А что я могу сказать? Уже неделя, как я хозяев не видела.

– Они тут больше не появлялись?

– Ни разу.

– Честно?

– А чего бы мне врать?

– Ну, вдруг они тебя попросили, чтобы ты всем говорила, что они исчезли, а сами сидят где-нибудь в уединенном месте…

– А с чего бы им там сидеть? – удивилась девушка. – Рустам вообще уединения на дух не переносит. Да и брат его недалеко от него ушел. Когда они не по клубам тусят, значит, в ресторанах кутят. Красиво жить не запретишь, называется.

– Так на что же они так шикуют, если прибыли у них никакой от магазина нету, да еще и тебя на какие-то деньги содержать надо?

– И еще налоги платить. И в пенсионный фонд отчисления. И на медицину, – принялась перечислять девушка. – Очень даже солидные траты получаются, я вам скажу.

– Вот видишь. Ты же сама понимаешь, что магазинчик прибыли не приносит.

– Да уж не дурочка. Я один раз тоже заикнулась Рустаму, так он объяснил, что у них с братом еще один бизнес есть, доходный. А магазин – это так… для души.

Что же, как говорится, на вкус и цвет товарища нет. Но сыщикам было как-то сомнительно, что человек в здравом рассудке стал бы держать эту паршивую лавчонку с никудышным товаром, что называется, «для души».

– Очень, очень все это странно, – пробормотала Алена. – А что за бизнес, не знаешь?

Но девушка молча покачала головой. Нет, она не знала.

Даже если у братьев действительно был какой-то бизнес – а он, судя по тому, что они не бедствовали, у них был – даже в этом случае все равно получалась какая-то петрушка. Бизнес требует постоянного присмотра, неустанной работы. Сами собой бешеные деньги с неба не валятся. Вернее, валятся, но только в том случае, если бизнес…

– …если этот бизнес криминальный, – машинально вслух договорила Алена свою мысль и тут же виновато взглянула на друзей.

Не поспешила ли она со своими выводами? Да еще высказала мысль перед Лаурой, которая может быть предана Рустаму и Хасану. Но девушка лишь согласно кивнула головой:

– Правильно. Я как их увидела, сразу же Светке сказала: твой-то женишок вроде бандит?

– А она что?

– Не твое, говорит, дело. Бизнес у него. Ну, я и заткнулась. Чего, думаю, мне в чужие дела лезть? Со своими бы разобраться.

Сыщики вполне разделяли позицию невмешательства Лауры. Вот только сейчас их дела вплотную пересеклись с делами братьев Гусейновых. И не вмешаться они уже не могли.

– Скажи нам, как по-твоему, где могут прятаться братья Гусейновы и девушки?

– Думаете, что они вместе? – нахмурилась Лаура. – Нет, это вряд ли.

– Почему? Рустам встречался со Светланой. А его брат Хасан посватался к Наташе – сестре Светланы.

О том, что жених получил отставку, друзья умолчали. Они хотели послушать, что скажет им Лаура. И дождались:

– Насчет Наташи и Хасана я ничего вам сказать не могу. Хоть я и не слышала о том, чтобы он в нее влюбился, но, может, просто так, для порядка, решил жениться. Время подошло, вот и присмотрел себе порядочную девушку. Не знаю, но мне кажется, что Наташа совсем на свою сестру не похожа.

– Точно. Так все говорят.

– Ну, тогда Хасан мог на ней бы жениться. А что касается отношений Светланы и Рустама, то у них ничего серьезного давно уже не было. Может, в самом начале их отношений он к ней какие-то чувства и испытывал, но в последнее время она его реально доставала.

– Шутишь или серьезно?

– На полном серьезе говорю. Я видела, какое у него лицо делается, когда она ему звонит. Уж какие он рожи корчил: мол, надоела, спасу нет.

– Может, дурака валял? – предположила Алена. – Так многие мужчины поступают, выпендриваются, цену себе набивают. Мол, мы такие из себя все популярные, все нас хотят, а мы вот только самого себя любим, потому что лучше нас и нету никого в целом свете.

– Выпендриваться – это Рустам любит, – согласилась Лаура. – Но вот насчет Светланы… Он очень плохо о ней за глаза отзывался. Такими словами ее называл, вам и не повторить. Ее имя произносил – обязательно сплевывал. Словно бы что-то скверное ему в рот попало.

Да, при таких отношениях вряд ли Светлана была сейчас с Рустамом. Но ведь куда-то же девушка делась? И ее сестра тоже пропала в один день с ней. И было еще одно важное обстоятельство, которое не давало Алене покоя.

– Но ведь они и в Монте-Карло вместе летали?

– И еще во многие другие крутые места, – кивнула Лаура. – Рустам постоянно Светлану по всяким крутым местам таскал.

– А почему же он это делал?

– Почему, я не знаю, но точно не из-за любви. Хотя и подарки он ей делал, и цветы дарил, но это все на публику. А когда он думал, что никто не видит, он расслаблялся и сразу становилось ясно: Светка его достала, он мечтает от нее избавиться.

Значит, оставшись наедине, Рустам позволял проявиться его истинному к Свете отношению. И отношение было скорее негативным, чем положительным. Это все было очень интересно, но решительно никак не объясняло, где сейчас могут находиться Рустам с Хасаном. Ну, и сестры, разумеется, тоже.

А соскучившаяся без дела Лаура продолжала говорить:

– И насчет того, что я своих хозяев покрываю, это вы зря. Мне Рустам с Хасаном не меньше вашего нужны. Они мне деньги раз в неделю платят. Неделя закончилась, а денег я еще не получила! Звоню им, звоню, а у них трубки выключены. И где они могут быть? Кража опять же эта… Полиция ко мне – где хозяева? А я им и ответить ничего не могу. Не знаю я, где они болтаются. Так и сказала. И этим, кто насчет кражи приходил. И другим, кто насчет Светланы и Наташи у меня спрашивал. И вам я скажу то же самое: понятия не имею, куда они все подевались!

Сыщики здорово приуныли. Подсознательно они очень сильно рассчитывали на то, что на работе у братьев им удастся найти человека, который знает о них хоть чуточку больше остальных. И когда Алена уже открыла рот, чтобы попрощаться с Лаурой, девушка внезапно произнесла:

– Хотя, вы знаете, тут мне только что пришла одна мысль в голову…

– Да? Какая мысль?

– Ну, по правде, она не сейчас у меня появилась. А еще когда вы сказали, что Рустам с братом могут сейчас прятаться в каком-нибудь уединенном месте.

– Так, что за мысль-то?

– Про дом я вспомнила.

– Что за дом?

– Ну, как-то Света показывала мне фотографии, как они с Рустамом на одном модном курорте оттягиваются, затем на другом, на третьем. А потом я случайно одну фотку увидела – так, ничего особенного, но внимание она привлекла.

– Почему?

– Ну потому что ничего особенного на ней изображено не было. Самая обычная наша северная природа, мусор валяется у дороги, наш российский пейзаж. И указатель на Гладь.

– Куда указатель?

– Гладь, – повторила Лаура. – Смешно, да? Вот и мне смешно стало. А Света сказала, что Гладь – это крохотная деревушка. Они туда с Рустамом как-то ездили.

– И что там?

– А там братья еще давным-давно купили домик. Света сказала, что это произошло, когда братья в Питер еще только-только приехали, денег у них мало было, а постоянную регистрацию надо было где-то сделать. Вот они на двоих и купили себе этот домик. Света сказала, что там и пол проваливается, и фасад перекосило, переночевать в крайнем случае еще можно, но чтобы жить постоянно – о таком и подумать страшно.

У любителя раскатывать по Монте-Карло в собственности лишь жалкая развалившаяся лачужка?

– Вот и мне странно стало, – согласилась продавщица. – Чего, думаю, его в эту Гладь потянуло? Ну, стоит себе избушка и пусть стоит. У Рустама в городе трехкомнатная квартира в новом доме. У его брата, как я слышала, коттедж за городом строится. Живи и радуйся тут. Чего в эту Гладь-то переться?

Вот именно, зачем? Сыщиков это неожиданно сильно заинтересовало. А что, если братья именно там и спрятали сестер? А может, и сами там же сидят? Эту версию требовалось проверить во что бы то ни стало.

Звонок Альбине Григорьевне лишь усилил это желание подруг. Женщина ничего не слышала об этом доме. И была уверена, что и полиция в деревню Гладь еще не добралась.

И поэтому Инга с Ваней ждали, когда Алена отдаст команду собираться в путь. Ваня даже заготовил целую речь о том, что никуда он свою безумную хозяйку не повезет. И прекрасно сознавая, что эта речь не будет иметь у Алены Игоревны ровным счетом никакого успеха, все равно мысленно ее репетировал. Инга сидела рядом и с грустью думала о том, что ей-то как раз все равно, куда ехать и когда возвращаться назад. Никому нет до нее дела. А негодяй Залесный так забегался по своим делам, что даже не улучил свободной минутки, чтобы набрать ее номер.

Сама Алена переживала самый мощный накал страстей. Ей казалось, что в эту минуту решается ее судьба. У нее было два варианта, как провести сегодняшний вечер. Первый – это пойти на свидание с Эвклидом. С ее Эвклидом, которого она не видела столько лет и с которым ей нужно было так о многом поговорить. И главный вопрос, который не давал Алене покоя вот уже много лет подряд, звучал примерно так. Как бы сложилась их судьба, не положи ревнивая жена Эвклида еще тогда конец их встречам? Вот о чем собиралась поговорить Алена со своим давним поклонником, ни больше ни меньше.

Ну, а второй вариант подразумевал поездку в деревню Гладь. Тоже само по себе очень увлекательно, но при этом еще и полезно.

Не известно, к какому варианту склонилась бы Алена. Но все решилось само собой. Зазвонил телефон. И, прижав его к уху, женщина уже знала, чей голос услышит в трубке.

– Алло, – как-то полузадушенно произнес Эвклид. – Это вы?

– Да. Конечно, я.

– Глупо было спрашивать.

– Что там с нашей встречей? Надеюсь, вы не передумали?

Алена спиной чувствовала взгляд Вани. Но она стояла достаточно далеко, он не мог слышать ее слов. И она предусмотрительно встала спиной к охраннику, чтобы он не мог ничего понять по ее губам. А при всех своих талантах Ваня не умел читать мысли на расстоянии и сквозь черепную коробку тоже ничего не видел.

В трубке раздалось напряженное кряхтение, в котором Алена с некоторой натяжкой признала смех.

– Я не передумал, что вы такое говорите? Но обстоятельства складываются таким образом, что я вынужден перенести наше с вами свидание.

К разочарованию, которое испытала Алена, примешалось некоторое чувство облегчения. Что же, теперь ей не надо метаться и выбирать между долгом и чувствами. Она может с чистой совестью поехать в деревню Гладь.

– Вы не обиделись на меня? – услышала она голос Эвклида. – Обещаю, я все компенсирую вам при встрече!

– Я совершенно не обиделась. Буду ждать компенсации.

Алена улыбнулась и закончила разговор. Ей показалось, что на заднем фоне послышался раздраженный голос супруги Эвклида, которая напоминала мужу о том, что они куда-то опаздывают. Но Алена постаралась убедить саму себя в том, что это ей всего лишь показалось. Она повернулась к своим друзьям, сияя улыбкой, и сказала:

– А у меня есть план!

Инга с Ваней радостно переглянулись. Они знали, что последует дальше. Но друзья Алены понятия не имели о том, чем пришлось пожертвовать их компаньонке, чтобы сделать свой выбор. И поэтому они совсем не удивились, когда услышали командный голос Алены, который произнес:

– Ваня! Заправь машину, мы едем в эту Гладь!

– Куда? – делано возмутился охранник. – На ночь глядя?

– Еще не так поздно.

– Ну, конечно, – поддержала подругу Инга, которая окончательно махнула рукой на Залесного и решила больше не ждать его звонков и вообще о нем не думать. – Ночи белые, можно и не поспать чуть-чуть. Зато может так оказаться, что мы спасем пленниц.

Спорить с Ингой охранник не мог. Вот странность, поди же ты! Со своей хозяйкой и даже со строгим хозяином Ваня за словом в карман не лез. А вот перед Ингой робел, терял все свое красноречие. И если говорил, то сам чувствовал, что говорит не то и выглядит в глазах Инги неотесанным деревенщиной.

Поэтому сейчас он лишь выдавил из себя:

– Любой каприз за ваши деньги.

И тут же обругал самого себя, увидев, с каким недоумением взглянула на него Инга. Эх, совсем не то надо было ему сказать. Тоже, нашел что ляпнуть! Не мог поделикатней выразиться. Деревенщина он самая настоящая и есть!

А виновница этих переживаний честного охранника прекрасная Инга даже не подозревала о том, какую сумятицу в Ванину душу внес один только ее взгляд. Она думала совсем о другом мужчине, который, похоже, совсем не думал о ней.

Глава 5

Деревенька Гладь оказалась именно такой, какой себе и представляли ее подруги. Покосившиеся и даже полуразвалившиеся дома соседствовали тут с еще добротными и крепкими домиками, возле некоторых из них уже стояли детские коляски, велосипедики и были выставлены на просушку вещи.

Утомленные мегаполисами и их шумом горожане стремились вывезти свое потомство на лоно чистой природы, хотя бы даже в деревню Гладь.

– Тут полно людей живет, – первой заметила Инга.

– Спрятать двух молодых женщин не так-то просто.

– Если только обе эти женщины еще живы, – мрачно закончил общую мысль Ваня.

И хотя он лишь облек в слова то, о чем думали и сами женщины, они тут же набросились на него с упреками:

– Что ты такое говоришь!

– Типун тебе на язык!

Люди охотно подтвердили, что братьев Рустама и Хасана они знают. Показали их дом. И даже проводили друзей до него.

Провожать их вызвался старый дед, по виду явно склонный к чрезмерному употреблению алкоголя. Наверное, дедок надеялся получить за свою услугу на бутылку. А может, просто решил прокатиться на машине. На сиденье он сидел очень прямо и торжественно. И в окна глядел с большим удовольствием. Как показалось Инге, дедок нарочно повез их окружным путем через всю деревню. И когда дело пошло на второй круг, Инга окончательно убедилась в своих подозрениях.

– Дедушка, а не слишком ли долго мы едем? Вы сказали, что до дома братьев не больше пяти минут ходу.

Но дед не соизволил ей ответить. Так и сидел, глядя в окно и здороваясь со всеми знакомыми, которые встречались ему на пути.

– Пусть дедушка развлечется, – шепнула Алена на ухо подруге. – С нас не убудет, а ему приятно.

– Приехали, – наконец произнес дедок. – Тут ваши знакомые, значится такое дело, и обитают.

Все четверо вышли из машины и столпились перед домом.

– Какая развалюха! – вырвалось у Инги.

Ее можно было понять. Потерявшее всякий вид строение язык не поворачивался назвать домом. Выцветшая на солнце и дождях краска местами облупилась, а местами еще держалась, что только усиливало эффект общего запустения. Сад уже зарос высокой травой. И только от ворот к дому шла узкая тропинка. Как не преминули отметить глазастые подруги, по этой дорожке ходили, и не так давно. И еще возле ворот была выкошена небольшая прямоугольная площадка, вполне ровная и пригодная для того, чтобы поставить на этом месте машину.

И несмотря на то, что самой машины в данный момент не было видно, Алена насторожилась:

– Братья сейчас тут?

– Вроде бы нет.

– Но были?

– Приезжали неделю назад… Или около того.

– Одни или с девушками?

– Чего бы им одним делать? – хмыкнул дед. – Парни молодые, горячие. Помню, я и сам в молодости…

Но удариться в воспоминания о собственной юности деду не удалось. Его перебила все та же неугомонная Инга:

– А девушек, случайно, не Светлана и Наташа зовут?

– Одна точно Света была, – кивнул дед. – А вторую я тут впервые видел. Но похожа на Светку, наверное, сестра или другая какая родственница.

Услышав это, подруги ощутили нечто вроде триумфа. Теплая волна удовлетворения поднялась в них. Все-таки они сумели выяснить главное: перед тем как исчезнуть окончательно, сестры были с Рустамом и Хасаном. Странно было только то, что в эту деревеньку до сих пор в поисках девушек не нагрянула полиция. Но судя по безмятежному лицу старожила, никакая полиция за братьями в деревню Гладь не приезжала.

– А когда уехали?

– Так я за ними не слежу. Приехали, уехали, мне какое дело?

– Дедушка, это очень важно. Вы уж припомните, пожалуйста.

– Память у меня с годами не та уже стала, – скорчил хитрую физиономию старик. – Мне бы освежить ее, а, ребятки?

– Будет тебе и на освежение, будет и на опохмел, – заверил его Ваня. – Ты, старик, главное, припомни, как все было. Дело важное, уж ты поверь.

Убедившись, что на магарыч он так или иначе себе заработает, дедок приободрился и заговорил уже без дуракаваляния:

– Значится так… Были они тут неделю назад, с девицами. Переночевали, а рано утром уехали.

– Все вместе?

Но дед не дал сбить себя.

– Слышу, возле дома шины прошуршали, – невозмутимо продолжал он. – У меня дом крайний, сплю я плохо. Любопытно мне стало: кто же это в такую рань катается и куда подался? За грибами если, так за ними еще рано. Разве что строчки со сморчками собирать. Так строчки нынче ядовитыми считаются. Уж и не знаешь, брать их или не рисковать.

– Дед, ты сам как сморчок! Ты нам про братьев рассказывай!

– А что про них говорить? Выглянул я в окошко, увидел, что это машина братьев. Ночь тут провели, а раненько утром уехали.

– Одни или с девушками?

– А вот этого не скажу. Поздно выглянул. Да и что толку, если бы даже и поторопился… Стекла-то у них в машине тонированные, все равно не разглядеть, что на заднем сиденье в машине делается.

Но это было не так и важно. Все равно сыщики понимали: очень похоже на то, что парни были последними, кто видел пропавших Свету с Наташей.

– Дедушка, а что вы скажете, если мы в дом войдем?

– Ну, это я не знаю, – засомневался дед. – Это как хозяева посмотрят.

– Так ведь нету тут хозяев.

– Вернутся когда-нибудь. Увидят, что в доме непорядок, захотят узнать, в чем дело. И к кому придут?

– К кому?

– Ко мне! Я тут круглый год живу. Рустам мне всегда магарыч выставляет, чтобы я за его домом присматривал!

При слове «магарыч» дед даже голос возвысил. Выпить ему хотелось страшно. Сыщики не стали мучить дедка и самих себя. Ваня вытащил из кармана смятую пятисотрублевую купюру и протянул ее деду.

– Мы только посмотрим, – сказал он ему.

– А… ну-ну, – тут же сменил гнев на милость старик. – Идите, конечно.

Но, видимо, не судьба им была попасть в этот дом так просто. Стоило Ване взяться за калитку, как возле дома притормозила еще одна машина. Из нее вышел крепенький мужичок, который кивнул дедку и сурово уставился на друзей.

– Вы кто такие?

– Мы? Мы ищем хозяев этого дома.

– Хозяин – я, – спокойно заявил мужичок. – Зачем я вам понадобился?

– Вы?.. Тут какое-то недоразумение.

– Никакого недоразумения нет. Я – хозяин. И меня тут все знают. Правда, Николай Семеныч?

Старик, к которому обратился мужичок, охотно закивал:

– Верно, верно. Так и есть.

– Так зачем я вам понадобился? – снова повернулся к сыщикам приехавший мужичок.

– Вы нам ни за чем не понадобились. Мы ищем братьев Гусейновых.

Настроение у друзей упало в предвкушении новых проблем. Но мужичок неожиданно охотно откликнулся:

– Рустама с Хасаном? Знаю их. Это наши с батей жильцы, правда, бывшие. Уже год, как они оба от отца выписались и в городе где-то прописались.

– Жильцы?

Почему-то сыщики думали, что дом полностью принадлежит братьям. Но потом они решили, что, кому принадлежит эта развалюха, не так уж и важно. Главное, что братья регулярно сюда наведывались. И в последний раз приехали в Гладь с пропавшими девушками.

Об этом они и рассказали мужичку.

– Девушки пропали, мы их ищем. Родители нас попросили сюда прокатиться.

Мужчина выслушал их рассказ очень внимательно. А дослушав, вытер лоб и произнес:

– Ну и дела! Я и знать не знал, что ребята сюда без моего ведома наведывались! Дом-то мой! Они у отца только прописку купили. Да и то год назад выписались.

– Но они приезжали сюда. И в последний раз с девушками. А девушки пропали.

– Пропали?

И мужичок повернулся к дедку:

– Семеныч, это что же такое получается? Парни девок в дом водили, сами тут жили, а ты мне не сигнализировал?!

– Так ежели бы я мог… Они сказали, что дом у тебя купили.

– А меня спросить ты не мог?

– Как бы я у тебя спросил, коли ты укатил и телефона мне своего не оставил!

– Кабы захотел, нашел бы мой номер! У соседей или в администрации поспрашивал и нашел бы.

– Буду я еще по администрациям шастать!

Пока рассвирепевший хозяин дома бульдозером пер на старика, который также чувствовал отчасти свою вину и поэтому не очень-то возражал, сыщики думали о своем расследовании.

Постепенно им многое становилось ясно. Рустам и Хасан приезжали с какими-то своими целями в эту деревушку, жили в не принадлежащем им доме, а старику-старожилу выставляли магарыч, чтобы он молчал и не сообщал настоящим хозяевам о происходящем в их доме произволе.

– А что я-то? – бормотал старик. – И насчет девушек все тихо было. Если где с ними чего и приключилось, то уж точно не здесь. Я бы услышал, кабы ночью чего дурное произошло.

Ваня нахмурился.

– Дед, ты мне-то хоть не рассказывай! Я таких сторожей вроде тебя на своем веку достаточно повидал. Небось Рустам тебе литруху выставил, ты ее приговорил да и вырубился на всю ночь. Было такое?

– А чего не выпить, коли хорошие люди угощают? Рустам – он мне как сын родной! Я его очень уважаю. Да и Светка девка справная. Всегда мне закуску к водке приносит. Говорите, пропала она?

– Говорим.

И все выжидающе уставились на хозяина дома.

– Ладно! – решился тот. – Зайдем в дом все вместе. Посмотрим, что там и как.

Но первым пошел все же Ваня. За ним хозяин, потом подруги. Старик тоже пошел следом за друзьями, пристально следя за каждым их шагом.

– Ключ под ступенькой.

– Ничего нет.

– Утащили, шельмецы! – рассердился хозяин. – Эх, чуяло мое сердце, не надо связываться с этими ребятами!

– Тут ломать придется, – сказал Ваня, оглядев внушительных размеров дверной замок, висящий на железных скобах. – Дед, лом у тебя есть? Или что-нибудь в этом роде?

– Не надо ничего ломать. Дверь открыта.

– Открыта?

– Вы потяните и увидите, – спокойно кивнул дед.

Ваня потянул за ручку и удивленно крякнул. Металлическая скоба вышла из дерева, и замок поехал вместе с дверью.

– Он уже не работал, когда Рустам в доме появился. Так и остался сломанным до сих пор.

– Рустам с братом не приводили дом в порядок?

– А зачем? Они тут не жили. Наездами лишь бывали…

И покосившись на насупившегося хозяина, старик добавил:

– Иногда бывали.

Но тот только рукой махнул. Мол, чего уж теперь. После драки кулаками не машут. Поняв, что в отношении его репрессий в ближайшее время не ожидается, дед приободрился и заговорил куда охотнее:

– А дом братьям только для одного был нужен, чтобы прописаться тут. Они этого и не скрывали никогда.

– Что же они такой плохонький домишко купили?

– Они его не купили! – воскликнул мужичок. – Сколько раз вам повторять? Они его не купили!

– Верно, – подтвердил Николай Семеныч. – Хотели купить, да Мефодьевич им дом не продал в итоге.

– Мефодьевич – это вы? – повернулся к мужчине Ваня.

– Нет, это мой отец. Под старость папаша чудаковат стал. Сколько раз его к себе в город звал, а он все отказывался. А пару лет назад я вдруг узнаю, что отец окончательно сбрендил и дом свой продает. Я скорее к нему, вмешался и отменил сделку в последний момент.

Все происходило очень бурно и темпераментно. Здешний нотариус никогда не видел, чтобы из-за старой развалюхи ценой от силы в несколько десятков тысяч рублей разыгрывались такие шекспировские страсти. Когда братья уже сидели у нотариуса и были готовы подписать документы, примчался сын хозяина дома, который наложил строгий запрет на сделку.

– Но прописать их парни меня все-таки уломали. Не надо было и того делать.

– Значит, братья купили у вас прописку?

– Они и на нее еле-еле денег наскребли. Это отец цен не знал, а я-то знаю, что и почем! Напрасно они отца обмануть надеялись. Я им не позволил.

– Месяц Мефодьевича водкой поили, чтобы он им цену спустил, – подтвердил Николай Семеныч. – Уговорили, за копейки хотели купить. Как сейчас помню, как они Мефодьевича к нотариусу повезли. Машина у них тогда плохонькая была, ломалась часто. Вот поехали они, туда доехали нормально, все вопросы решили, а обратно сломалась у них тачка.

Пока старик рассказывал очередную часть своей саги, подруги шевелили мозгами. Выходит, всего два года назад у братьев Гусейновых было совсем мало денег. Они с огромным трудом одолели покупку постоянной прописки, им не хватило денег даже на такую развалюху, да еще находящуюся от Питера почти в двухстах километрах. И машина у них была старая, вон, ломалась часто. Как же получилось, что спустя всего год с небольшим братья так преуспели? Ведь они даже приобрели хорошее жилье, не чета этой развалюхе, и в собственность.

А старик продолжал говорить:

– Как ребята прописку получили, они сюда частенько наведывались. Нравилось им тут, шашлыки жарили, вино пили. Больших компаний с ними никогда не бывало. Девушки, одна-две, да они сами. Или кто-то один приезжал. Тихо себя вели, так чего бы я протестовать стал? Небось меня в известность не ставят, кто и что продает. А потом претензии получаются. А разве же я виноват? Ни в чем я совершенно не виноват, без вины виноватым получаюсь.

Пока дед говорил, выгораживая себя, как только можно, подруги вместе с Ваней уже шагнули в дом и теперь недоуменно морщились. Внутри было сыро, пахло плесенью. И пол под ногами так угрожающе прогибался, что сразу становилось ясно, еще чуть-чуть и доскам придет каюк. Мебель тут стояла самая задрипанная, занавески на окнах пожелтели от многолетней грязи. И все вместе выглядело неопрятно и мерзко.

Совершенно ясно, что братья за эти «хоромы» их бывшему владельцу не собирались отваливать большую сумму, которой к тому же у них и не было.

А Инга не удержалась и ахнула:

– Как же ваш отец тут жил?

– А чего? – безразлично откликнулся мужичок. – Он привычный. Всю жизнь в деревне. В город его к себе забрал, он там и помер. А тут бы небось еще бы лет пять протянул.

– И то правда, – вмешался Николай Семеныч. – В лесу или в поле не будешь жить. Крыша над головой нужна. А тут какое-никакое, но все же жилье.

Но для Рустама с Хасаном этот дом не представлял ценности в плане проживания. Они хотели купить развалюху, не удалось, просто прописались в ней и едва наскребли денег даже на такую услугу. Но потом дела у ребят неожиданно сильно поперли в гору. Они выписались из этого дома, обустроились в Питере. Но в деревню Гладь продолжали наведываться.

– Места у нас тут чудные. Река, озера. А уж леса какие! Дом можно подремонтировать, как новый будет.

Николай Семеныч рассуждал так, словно друзья собирались этот дом покупать. Но их интересовало совсем другое.

– И неделю назад братья, говорите, тут были?

– Ага. Вон и продукты оставили.

На столе валялись колбасные обрезки, хлебные корки и крошки сыра.

– Специально оставили, чтобы мышей приманить?

Но дед не торопился осуждать Рустама и его брата:

– Бабы не прибрались, с них и спрос.

А самим мужчинам разве трудно было прибраться? Всего-то и надо было, что смахнуть остатки пищи в пакет, а потом выкинуть его подальше от дома. Для такого дела много сил и ума не нужно. Но, видимо, Рустам с Хасаном подобными вещами свои мозги и руки никогда не утруждали. Дома за ними ухаживали мать и сестры. А теперь эта почетная обязанность досталась Светлане с Наташей.

– Действительно странно, почему же девушки тут не прибрались?

– Может быть, не успели?

– Или даже не смогли?

Инга с Аленой прошлись по дому и быстро убедились, что женщины в этом доме были. У зеркала лежала кем-то явно забытая расческа с несколькими волосинками в ней.

– Похоже на волосы Наташи, – заключила Алена, осмотрев находку.

А в комнате под кроватью нашлась даже женская брошка в форме стрекозки. Качественная бижутерия, но выглядевшая очень мило и симпатично.

– Ну, тут больше ничего интересного нету, – с явным облегчением произнес хозяин. – Все в порядке.

– Может, еще в баню заглянуть? – предложил дед. – Они баню топили, я видел.

Хозяин сверкнул в сторону старика сердитым взглядом. Но тот и в ус не дул.

– Пойдемте, я покажу.

И самая главная находка ожидала сыщиков в тот момент, когда они заглянули в баню. Едва они туда вошли, как сразу же уловили неприятный запах. Это была не плесень, не гниль, а что-то совсем другое.

Пол в бане был испачкан какими-то бурыми пятнами. И увидев их, старик начал неожиданно часто и суетливо креститься.

– Никогда бы не заподозрила вас в религиозности, – хмыкнула Инга.

– Так ведь кровь это, детонька, – как-то жалобно произнес старик. – Засохшая кровь.

Все сыщики уставились на пятна. Хозяин вновь вытер вспотевший лоб. А Ваня, как самый опытный, наклонился и, немного послюнив палец, потер одно из пятен с самого краю.

– Похоже, действительно кровь.

– А чья?

Но тут же у Инги прервалось дыхание. Она догадалась, чья кровь может быть на полу. Баня состояла из трех помещений. Сеней, где посетителям предлагалось раздеться. Помывочной комнатки. И собственно парной, где можно было хлестать себя веником. Но в парной не было никаких веников, зато там стоял топор, лезвие которого было испачкано все теми же бурыми пятнами с прилипшими к ним волосами. Ваня поднял свою страшную находку над головой, и Инга вскрикнула:

– Ай! Убери это!

– Так! – решительно произнесла Алена. – Ваня, заканчивай тут все заляпывать своими отпечатками. Что ты, как мальчишка, все в руки хватаешь?

– Понять хочу, что тут произошло.

– Лично мне все ясно! – отрезала Алена. – Надо вызывать полицию.

– Полицию? – уставился на нее хозяин дома. – Зачем же сразу полицию?

– Тут произошло что-то ужасное! Разве вам это не ясно? Ваня, немедленно положи топор на место. Горе ты мое, все топорище своими отпечатками заляпал. Следователь тебя за это не похвалит.

– Но я же не знал, – виновато пробубнил Ваня.

– Должен был знать. Иди сюда и ничего больше тут не трогай! Ты и так уже достаточно здесь наследил.

Ваня вышел из бани и попытался успокоить Алену:

– Тел девушек не видно.

– Они их уже похоронили!

– И земли разрытой на участке не видать.

– Мы еще не все тут осмотрели. И потом… они могли вывезти тела жертв на машине в лес и закопать уже там.

Дед, который не сводил глаз с Алены, слушая ее речь, неожиданно возмутился:

– Вы что же это? Рустама с братом в убийстве подозреваете?

– В двойном убийстве, если быть точными. Братья убили своих гостий. Обеих, я так полагаю!

– Не могло такого быть! Тихо у них всю ночь было. Никаких криков я не слышал.

– Можно убить так, что и без шума дело обойдется. Заманили девушек в баню, потом двери прикрыли, рты закрыли и порубили обеих бедняжек на части.

От нарисованной Аленой картины содрогнулись решительно все. Инге было хуже всех. Ее впечатлительная натура готовилась либо упасть в обморок, либо придумать какой-то безболезненный выход из ситуации.

– А может, – робко предположила она, – ребята живность какую-нибудь с собой привезли? Курицу там живую или барашка?

Все уставились на старика.

– Был у братьев с собой кто-то в этом роде?

Ничего такого старик не приметил. Но повторил, что никаких криков он не слышал. Ни люди, ни животные в ту ночь не кричали. Однако бурые пятна на полу не оставляли никаких сомнений в том, что тут пролилась чья-то кровь. И сыщикам было позарез необходимо точно выяснить, чья же это кровь.

– Звоним в полицию, – повторила Алена. – Другого выхода просто нет.

И она набрала номер, который дала ей Альбина Григорьевна, как говорится, на всякий случай. Алена еще тогда мысленно взмолилась к небесам, чтобы этот номер ей никогда не пригодился, а сестры бы нашлись целыми и невредимыми. Но, видно, небеса ее мольбы не услышали. Или же ее мольба сильно запоздала.

Прибывший по вызову полицейский не был тем самым следователем, которому звонила Алена. Уважаемый господин Тихомиров не захотел мчаться в деревню Гладь из-за таких сомнительных, как он сказал, улик. Вначале он и вовсе попытался оставить Алену ни с чем. Но она настаивала. И следователь, поняв, что ретивая дамочка от него добром не отстанет, был вынужден уточнять:

– Пятна? Бурые? Но вы даже не уверены, что это действительно кровь?

– Очень уж похоже на кровь. И пропавшие девушки тут были, сомнений нет. Мы нашли свидетеля, который их видел.

Услышав про свидетеля, Тихомиров немного повеселел.

– Свидетель – это хорошо, – пробормотал он. – Сейчас позвоню своим коллегам, пусть они пришлют вам кого-нибудь.

Этот кто-нибудь оказался совсем молоденьким мальчишкой, но очень старательным и дотошным. Узнав, что Ваня трогал топор и слюнявил пятна на полу, он сделался очень серьезным и заявил:

– Вам придется проехать с нами. Эксперт у нас один. Топор я возьму с собой. Тогда эксперт сможет снять ваши отпечатки пальцев и потом отделить их от тех, что еще окажутся на топорище. Ну и надо будет занести в протокол, что вы трогали вещи на месте преступления.

После этого парень соскреб немного бурого порошка на полу в бане. Причем сделал он это не в одном месте, а в нескольких. И каждый раз складывал новую пробу в новый пакетик.

– Зачем вы столько берете? – не удержалась от любопытства Инга. – И из разных мест?

– Пропавших девушек ведь было двое, так?

– Да.

– Тогда вполне возможно, одну из них зарубили в одном углу бани, а другую в другом. Тогда их кровь могла и не смешаться. В одном углу возьму, а там будет кровь только одной жертвы. Разве это хорошо?

– Нет, совсем не хорошо, – прошептала Инга, сильно пожалевшая, что вообще задала этот вопрос.

А парень продолжал занудливо объяснять:

– Возникнет недоумение, одну убили девушку или обеих? Работа не полностью будет сделана. Появятся ненужные вопросы. Надо этого всего избежать.

Одним словом, несмотря на молодость и крайнюю степень занудства, парень показался сыщикам толковым. И они были почти разочарованы, когда их передали маленькому и пузатенькому капитану, который не скрывал своего неудовольствия оттого, что они оторвали его от сытного ужина. Он сразу же набросился на них с вопросами:

– Кто вы такие? По какому праву ведете расследование? Частные сыщики? И где ваши документы?

И не успокоился, пока все тот же молоденький парнишка не переписал все данные друзей и не запротоколировал каждое слово сыщиков, хозяина дома и старика соседа. Капитан сидел рядом и наблюдал, иногда неодобрительно бурча толстым брюхом. Когда все оформление закончилось, он не стал скрывать своего облегчения.

– Вот и все, можете быть свободны.

– Как же так? – растерялись друзья. – Но вы будете искать преступников?

– Мы передадим все материалы вашему Тихомирову. Не обещаю, что это случится сегодня, может быть, завтра. Или даже послезавтра. Да еще эксперт у нас в отпуске. Ну, как выйдет, мы ему улики передадим. Он экспертизу быстренько сделает и… Венька, когда у нас Старостин из отпуска выходит?

– На той неделе.

– Ну, вот видите! – обрадовался капитан. – Уже на следующей неделе будет сделана экспертиза.

Но друзья на фальшивую бодрость капитана не поддались.

– У вашего эксперта к тому моменту, когда он из отпуска выйдет, куча работы накопится. Пока он доберется до наших улик, может еще неделя пройти.

– Это, конечно, слишком долго. Но мы будем искать возможность сделать и переслать готовое заключение экспертизы к вам в Питер побыстрее.

– Есть гарантия, что это произойдет?

– Нет, – честно ответил капитан.

– А нельзя ли сразу же отправить улики этому Тихомирову?

– Как вы себе это представляете? Не могу же я вам их доверить!

– Нам – нет. Но вашему помощнику можете?

Капитан задумчиво взглянул на паренька. Чувствовалось, что, по большому счету, капитану все равно, кто будет заниматься этим делом. Даже еще и лучше, если удастся его сплавить с рук прямо сейчас. Тогда он сможет вернуться к прерванному ужину. Дело это ни наград, ни прибыли не обещало. Зато проблем, как предчувствовал капитан, может быть масса.

– Ну что, Венька, – почти весело поинтересовался он у помощника. – Прокатишься в Питер?

Друзья, затаив дыхание, уставились на парня. Если он откажется, то придется звонить Тихомирову, требовать, чтобы он прислал своих людей за уликами. Потому что в этой глуши, да еще под руководством такого работника, как этот капитан, с уликами может случиться все что угодно. К примеру, их могут просто потерять. Это в самом худшем случае. Или, что куда более вероятно, о них могут забыть.

Но к величайшему облегчению, Веня кивнул в знак согласия:

– Дело-то срочное. Не какая-нибудь там пьяная драка, тут настоящее убийство. Я поеду!

– Отлично!

И, повернувшись к друзьям, капитан еще раз уточнил:

– Значит, отвезете парня?

– Да.

– И обратно доставьте.

Друзья пообещали, что одного Веню не оставят. И совершенно успокоенный капитан, сочтя, что он свое дело сделал, отправился домой ужинать. А друзья, загрузившись в машину и бережно устроив в багажнике улики, покатили обратно в Питер. Туда, где их с нетерпением дожидался эксперт, уже предупрежденный Тихомировым о предстоящей ему внеплановой работе.

Работа эксперта заняла сутки. И по истечении этого времени все были в курсе открывшейся ужасной правды. Волосы на расческе в доме принадлежали Наташе. А бурые пятна на полу в бане действительно оказались кровью. И что самое скверное, это была кровь двух молодых женщин. И группы крови у этих неизвестных потерпевших совпадали с данными, взятыми из медицинских карт пропавших сестер.

Следователь Тихомиров оказался настолько любезен, что держал сыщиков в курсе дел. И результаты экспертизы им довелось узнать одними из первых. Вот только сами сыщики никак не могли решить, хорошо это или плохо для них. Не так-то легко осознавать, что две молодые девушки, которых они искали столько времени, теперь, скорее всего, мертвы.

Но Тихомиров, не обращая внимания на их чувства, невозмутимо перечислял дальше:

– Топорище тоже все измазано кровью обеих жертв. А волосы, которые прилипли к нему, явно принадлежат старшей из них – Светлане.

– Вы уверены… Насчет волос?

– Мы нашли дома у сестер на подушках кроватей достаточно материала для сравнительного анализа. Сомнений нет, волосы принадлежат старшей сестре.

– Какой ужас! Значит, все-таки убийство?

– Очень похоже, что так и есть.

– Вы объявите Рустама с братом в розыск? – поинтересовалась Алена.

– Объявлю, конечно. Также мы сообщим властям по месту жительства отца и матери братьев Гусейновых. Возможно, они что-то знают.

– Если и знают, то никогда не скажут. Это их сыновья, а Наташа со Светланой всего лишь неизвестные им русские девчонки. Они не станут разбираться, кто прав, а кто виноват. Просто попытаются защитить своих сыновей.

– Да, если молодчики добрались до дома своих родителей, они для нас потеряны. Родственники будут их прятать столько, сколько нужно.

– Но что же делать?

– Однако есть шанс, что преступники к своим родителям и не поехали. Не очень-то сладко им будет прятаться под юбкой матери и за спиной своего старика отца.

– Куда же они могли еще податься?

– Вот этот вопрос нам с вами и надо решить.

При этом Тихомиров взглянул в сторону Инги. У всех создалось впечатление, что это «нам с вами» относилось только к ним двоим.

– Я дал команду своим людям, они проверят записи камер контроля скоростного режима. У меня есть данные о Рустаме. Он лихой гонщик. Парень не жалеет денег на штрафы. Только за прошлый год он получил и оплатил почти два десятка уведомлений со штрафами за превышение скорости и ряд других дорожно-транспортных нарушений. Выезд на встречную полосу, езда по обочине, много всего за ним числится.

– Значит, гоняет молодчик очень шустро?

– Думаю, что после совершенного убийства чувства у него были накалены. И он гнал как бешеный. С помощью камер видеонаблюдения у нас есть неплохой шанс узнать, куда именно братья поехали, покончив с девушками.

Но к удивлению Тихомирова, который очень надеялся на эти записи, ни одна из камер на дорогах в прилегающих к деревне Гладь областях не зафиксировала машины с нарушителями. Убийство сестер произвело на Рустама обратное действие. Из бедового водителя он заделался законопослушнейшим шофером.

– Видимо, специально остерегался гнать быстро. Осторожный, дьявол!

Алена с Ингой только головами покачали. Если так, почему «осторожный дьявол» не прибрался в бане? Почему оставил им и полиции такое количество улик? Не ожидал, что в баню кто-то сунет нос? Но это же глупо. И ведь даже просто пятен крови на полу было бы достаточно для того, чтобы заподозрить братьев Гусейновых в совершении особо тяжкого преступления. А тут еще и топор.

– Немного странно, ты не находишь?

Но Инга считала, что в некоторых мужчинах принципиальность может граничить с идиотизмом. К примеру, ее собственный любимый мужчина с самого начала поставил ее перед фактом, что мусорное ведро он выносить не будет. В чем угодно другом он готов ей помочь по хозяйству. Даже посуду помоет после ужина или пол протрет, особенно если при этом она ему выдаст швабру, нальет в ведро теплой мыльной воды, а потом весь инструмент снова спрячет обратно.

– Но вот к помойному ведру не прикоснусь. Даже и не проси! Никогда этого не делал и не буду!

И напрасно Инга пыталась объяснить своему Залесному, что у них в доме нету мусоропровода, а нужно выносить мусор регулярно, чтобы не появился дурной запах и не завелись насекомые, и что лучше это сделать ему, потому что утром он все равно идет на работу и проходит как раз мимо мусорки. А ей для этого нужно встать, привести себя в порядок, взять мусор, дойти, вернуться, подняться, снова раздеться… одним словом, целая эпопея и ненужная возня.

– Ты просто прихватываешь с собой еще один пакетик, очень маленький и аккуратный, – умоляла его Инга.

Все было бесполезно. Залесный твердо стоял на своей позиции. И даже когда Инга подвернула ногу и несколько дней ей было больно ходить, она все равно была вынуждена скакать до мусорки на одной ноге или просить кого-то из соседей об этой услуге.

Поэтому Инга отнеслась равнодушно к тому факту, что братья Гусейновы не пожелали убраться на месте преступления.

– Никогда этого не делали и тут не стали.

– Но это же глупость.

– Для нас с тобой действительно страшная глупость, а для них – дело принципа.

Запрос, посланный по месту жительства родителей братьев, также не дал никакого положительного результата.

– Родители ни сном ни духом. Когда им сообщили, что Рустам с братом разыскиваются по подозрению в убийстве двух девушек, мать в тот же день слегла в больницу с сильнейшим сердечным приступом. К тому же наши коллеги любезно поставили возле дома родителей братьев наружное наблюдение, которое ничего подозрительного также не выявило.

– А как отреагировала мать девушек, когда вы сообщили ей о том, что обе ее дочери, скорее всего, мертвы?

– Вы говорите об Альбине Григорьевне?

– Да.

– Так она девчонкам не мать, а мачеха.

Это была удивительная новость. И сыщики не смогли сдержать своего изумления. До сих пор никто из близких пропавшим сестрам людей ни разу не упомянул о том, что их воспитывала чужая женщина. Особенно удивлена была Алена. Ей лично пришлось пообщаться с Альбиной Григорьевной, и она отлично помнила, как сильно плакала женщина, горюя о своих пропавших дочерях.

– В самом деле? Мачеха?

– Отец женился на этой Альбине, когда его старшей девочке было четыре года. А младшей, соответственно, не исполнилось еще и трех. Думаю, что женщина воспитывала малышек как своих собственных дочерей. А о том, что их родила когда-то другая, и не вспоминала.

– А что случилось с родной мамой девочек?

– Я не выяснял, – нетерпеливо бросил Тихомиров. – У меня же не сто рук! И потом, я не думаю, что это имеет отношение к нашему делу.

Видя, как болезненно реагирует следователь на любое отступление от интересующей его темы, подруги постарались исправиться как можно быстрее.

И Алена произнесла:

– Значит, братья не у своих папы с мамой. А где же они в таком случае?

– Может, у кого-то из приятелей?

Эту версию требовалось проверить в первую очередь. Собственно говоря, никакого другого выхода у следствия и не оставалось. Но тут возникла очевидная проблема. Если друзья Рустама и Хасана укрывают преступников, то они не захотят общаться с полицией.

– Придем к ним, а они в глухой отказ, – сетовал Тихомиров. – И что тогда делать?

– Только если проследить! – предположил Ваня.

– Беглецам кто-то должен носить еду, снабжать их развлечениями, выпивкой и другими необходимыми вещами.

– Если кто-то из друзей Рустама взвалил на себя такую ношу, это легко можно выяснить с помощью наружного наблюдения за этим человеком.

– Все это так, – признал Тихомиров. – Но…

– Так проследите. В чем ваше «но»?

– А как проследить-то? Как проследить, если дружков-приятелей у того же Рустама, чтобы сосчитать, не хватит пальцев на руках и ногах у всего нашего отделения. И у его брата, я думаю, тоже не меньше. Около сотни близких друзей, готовых оказать братьям такого рода услугу, точно наберется. Организовать слежку за ними всеми решительно невозможно. Сил не хватит.

– Но что же делать?

– Есть у меня одна мыслишка. Только не знаю, как вы к ней отнесетесь.

– Ну, говорите! – заинтересовались подруги.

Тихомиров помялся немного, но, так как выхода у него другого все равно не было, сказал:

– Я могу познакомить вас с одним человеком, который занимает большое место в жизни обоих братьев.

– Что это за человек?

– О! Он вас не разочарует. Любимец дам и публики. Успешный предприниматель. Владелец нескольких ночных клубов в нашей стране, а также и за рубежом. У нас в городе ему принадлежит один закрытый клуб с бесплатным членством.

– Ого! Интересно.

Насколько были осведомлены подруги, попасть в такой клуб с улицы никак невозможно. Для того чтобы стать членом клуба, нужны рекомендации других членов клуба.

– Мы выяснили, что братьев Гусейновых частенько видели в обществе этого человека.

– Неудивительно, раз он владеет несколькими увеселительными заведениями, а Гусейновы просто не вылезали из клубов и ресторанов.

– Да, – почему-то нахмурился Тихомиров. – Узнать бы нам еще, на какие шиши братья так шиковали. Но сейчас не об этом! Человека, с которым вам предстоит познакомиться и в доверие к которому одна из вас или даже вы обе должны втереться, зовут Ганнибал.

– Он что, негр?

– Нет, Ганнибал, наверное, потому, что на самом деле зовут этого человека Ибрагим… Ибрагим Ахметов. Ну, вы же понимаете, почему Ганнибал?

И прежде, чем подруги успели ответить, он воскликнул:

– Ибрагим Ганнибал – знаменитый дед знаменитого внука!

Подругам не было нужды напоминать генеалогию Александра Сергеевича Пушкина и его деда, прозванного арапом Петра Великого. И если бы следователь только захотел, подруги могли бы запросто перечислить ему всю родословную великого поэта, а также назвать имена его потомков. Они обе так прямо и сказали об этом следователю.

– Так вот, – явно удовлетворенный их ответом, продолжал свой рассказ следователь, – Ибрагим Ахметов по прозвищу Ганнибал.

Со своих клубов он имеет весьма приличный доход. И вот с ним-то вам и предстоит подружиться.

– Интересно, и как вы себе это представляете? Чем мы можем его заинтересовать? Мы обе уже не девочки. А возле этого мужчины должны постоянно толочься самые первые красотки.

– Ганнибал слывет утонченным ценителем женской красоты. Причем молоденькие глупенькие девочки – это не для него. Он ценит в женщине не только ее красоту, куда более важно для него умение поддержать беседу на любую тему. А для этого нужна не столько красота, сколько ум, эрудиция и всесторонняя образованность. Думаю, вы обе вполне придетесь ему по вкусу.

Может, оно и так, но подруги все же не понимали, под каким предлогом они смогут продемонстрировать Ганнибалу эти три столь ценимые им качества. Красота – вещь заметная. А вот ум, образованность и эрудиция на лбу у них не проштампованы.

– И вообще, как мы к нему подберемся?

– Как вы с ним познакомитесь, это моя забота, – тут же разрешил их сомнения следователь. – Вы пойдете на маскарадный вечер, который организует господин Ганнибал в своем клубе.

– Как это пойдем? Клуб, вы говорили, закрытый.

– Во всякое закрытое помещение можно найти лазейку. Вечер должен быть маскарадным. Лица у всех присутствующих окажутся закрытыми. Кроме вас двоих, там будет еще много народу.

Похоже, следователь все предусмотрел. И все же подруги пытались сопротивляться.

– Но как мы попадем внутрь?

– Вход на вечер, конечно, только по пригласительным билетам. Но так уж получилось, что эти билеты у меня есть.

И Тихомиров помахал в воздухе двумя очень красивыми и даже издалека дорого выглядевшими билетами.

– От вас требуется лишь ваше принципиальное согласие. Отвечайте быстро: вы согласны пойти и очаровать господина Ганнибала?

– Но мы в некотором роде обе заняты, – окончательно смутилась Инга. – Алена вообще замужем. Да и у меня… у меня есть мужчина, которого бы я не хотела терять из-за какого-то там Ганнибала.

– Про вашего мужчину мне уже все известно, – лукаво взглянул Тихомиров на Ингу. – Ваш Залесный уже несколько раз звонил мне, чтобы напомнить, как вы лично ему дороги и что я должен оберегать каждый волосок в вашей прическе.

Инга от удовольствия даже порозовела. Любимый мужчина уже давненько не заглядывал к ней, неизменно отговариваясь прямо-таки катастрофической занятостью на службе. Голос у него и впрямь был усталый и какой-то безрадостный. Да и ночевал он неизменно у себя дома. Инга звонила ему на домашний, проверяла. Залесный смеялся над ней, но приезжать не разрешал.

– Хочу, чтобы у тебя сохранились относительно меня хоть какие-то иллюзии. А сейчас я откровенно не в форме.

Все это было очень мило, но у Инги все равно роились насчет своего мужчины всякие там нехорошие сомнения. И теперь ей было вдвойне приятно узнать, что Залесному она отнюдь не безразлична. Что он, узнав о той истории, в которую Инга впуталась по вине Алены, постарался как мог обезопасить свою подругу.

– Значит, Залесный знает, что вы придумали для меня и… и Алены?

– Ваш мужчина полностью в курсе того, чем вам предстоит заняться.

Что же, если так, то Инга была и дальше совсем не против помогать своей подруге в затеянном ею расследовании. Убедившись, что его слова произвели правильное впечатление на одну из сыщиц, Тихомиров повернулся к Алене и продолжил:

– А что касается вашего мужа… То он ведь сейчас далеко?

– В общем-то да.

– И может ничего не узнать?

– Если я и Ваня промолчим, конечно, он не узнает.

– А раз не узнает, значит, ему это и не повредит. И к тому же Ганнибал не насильник и не извращенец. Он знаток философии, истории и религии. На эти темы он обожает поговорить. И будет вам искренне благодарен, если вы сумеете удивить его каким-нибудь историческим анекдотом из жизни высшего сословия прошлых эпох. До такого рода анекдотов он большой любитель. Ну, что скажете? Хотите познакомиться с умным, начитанным и интересным во всех отношениях человеком? Хотите пройти в закрытый клуб, окунуться в его атмосферу?

Подруги больше не колебались. Если этот Ганнибал так изыскан и хорошо воспитан, им будет самим интересно пообщаться с таким человеком.

– Значит, вы согласны?

Подруги кивнули, и следователь просиял. Но тут же лицо его вновь сделалось озабоченным.

– Да, и еще одно, забыл сказать: вам совсем не обязательно рассказывать о том, что вы знакомы с братьями Гусейновыми.

Тихомиров мог бы и не говорить этого. Подруги сами прекрасно понимали: пусть это открытие произойдет как можно позднее. И пусть оно станет для Ганнибала своего рода сюрпризом. Так будет лучше в первую очередь для самих подруг.

Глава 6

Однако идея следователя хоть и не дошла до ушей Василия Петровича, но вызвала неожиданно сильный протест со стороны – кого бы вы думали? – Вани.

– Не бывать такому, покуда я жив и работаю на вас, Алена Игоревна! – категорично заявил бравый охранник. – В какой-то развратный клуб собрались, меня не спросили.

– В закрытый, а не развратный.

– А что людям за закрытыми дверями прятать? Ясно, что хорошим людям от других таить нечего. У них все на виду. Вот меня самого, к примеру, взять. Я весь как на ладони. Или супруга вашего – Василия Петровича. Он от людей тоже ничего не скрывает. А кто закрывается, за запертыми окнами и дверями прячется, значит, тому есть что скрывать! Развратничают они там страшным образом, а может, даже и не одним. И вы хотите в это место пойти? Да еще Ингу с собой тащите?

Последнее обстоятельство, по всей видимости, сильнее всего огорчало славного Ваню. Но Алена не нашла ничего лучше, как пообещать своему защитнику:

– Ничего с нами не случится.

– Ничего хорошего точно не случится, – мрачно пообещал своей хозяйке охранник.

– Ваня, успокойся. Мы могли бы тебе вообще ничего не говорить.

– Еще хлеще! – ахнул пораженный Ваня. – Дожили! Уже и от меня таиться хотите!

– Да не таимся мы! Все тебе рассказали.

– А чего же тогда меня с собой не берете? В этот ваш клуб?

Алена смущенно взглянула на Ваню. Она чувствовала, что кое в чем ее охранник прав. Но не желала показывать это.

– Приглашение Тихомиров нам только на двоих раздобыл, – призналась она ему наконец.

– И что? Вдвоем пойдете?

– Пойдем.

– Нет, но куда это годится? – воздел к небу руки охранник. – Никуда не годится. Я вам запрещаю!

– Ты не можешь мне ничего запрещать! Ты мне не указчик.

– Ах вот как? Я вам не указ? Ну, тогда я знаю, что сделаю!

– Что же?

– Я Василию Петровичу сообщу! Да! Прямо сейчас! Немедленно! Пусть он приедет и заберет вас назад в Дубочки.

– Если ты так сделаешь, то я клянусь, никогда, до самой своей смерти, не скажу с тобой ни единого словечка! – отчеканила Алена. – Понял меня?

Ваня убрал телефон обратно в карман, откуда он за минуту до этого вытащил его, и воззрился на свою хозяйку. Было видно, что охранник пребывает в смятении. С одной стороны, долг повелевал ему выполнять приказы своей хозяйки. А с другой – приказы эти шли вразрез со здравым смыслом, как понимал его Ваня.

– Не знаю, – пробормотал наконец охранник. – Не знаю, Алена Игоревна, что и делать. Василий Петрович с меня голову снимет, если узнает, куда вы ходили с вашей подругой.

– А мы ему ничего не скажем.

Голос Алены звучал теперь мягко и вкрадчиво. Она поняла, что уже одержала победу. Надо было только закрепить свой успех.

– Ваня, дорогой, ты же будешь страховать нас снаружи.

– Хорошенькое дело, вы – внутри, я – снаружи! Между нами каменная стена. И как, по вашему мнению, я должен осуществлять контроль за вашей безопасностью?

– Это цивилизованное место. И попасть туда трудно именно потому, что всяких сомнительных элементов туда не пускают.

– Не дело вы задумали, Алена Игоревна. Ой не дело!

– Ваня, но всем же известно, какой ты умный, сильный и изворотливый. Уверена, ты что-нибудь придумаешь, чтобы обеспечить нашу с Ингой полную безопасность.

– Да?

Ваня не удержался и взглянул в сторону Инги. Слышала ли она о том, что он умный, сильный и еще изворотливый? Но к его немалому огорчению, Инга в этот момент совсем в их сторону не смотрела. И вообще весь вид у нее был какой-то отсутствующий. Если бы Ваня знал, о чем именно думает сейчас его возлюбленная, он бы огорчился еще больше. Потому что как раз в этот момент Инга думала о том, почему же Залесный с такой легкостью дал согласие на ее участие в операции? Ведь как ни крути, а Ибрагим Ганнибал по праву считался очень интересным мужчиной. И оставить в его полном распоряжении Ингу было бы для влюбленного мужчины сущей пыткой.

– Или он считает, что на меня уже никто и польститься не сможет? – пробормотала Инга про себя, чувствуя, как ее переполняет досада. – Ну ладно! Дела у него экстренные, даже поговорить со мной не может! Вот и допрыгался, голубчик. У меня тоже дела теперь будут. Еще посмотрим, чьи дела круче окажутся!

И, повернувшись к своим друзьям, Инга решительно произнесла:

– Идем в клуб все втроем. Ты, Ваня, подождешь нас на улице. Заодно и понаблюдаешь за тем, что вокруг этого клуба творится. Какие люди подъезжают, что за машины. Если увидишь что-нибудь примечательное, потом нам скажешь.

– Да я-то понятно. Я-то не потеряюсь. С вами-то как быть? А ну как вас в этом клубе обидит кто?

– Ну, тогда ты ворвешься и всех их порвешь.

– Это я могу, – самодовольно произнес Ваня, очень обрадованный тем, что и Инга наконец-то оценила его по достоинству.

И так как женщины снова заговорили о своем, Ваня добавил:

– Да ради вас, Инга… и ради вас, Алена Игоревна, – прибавил он еще более поспешно, чтобы не дай бог не обидеть свою хозяйку и не позволить Инге вообразить о себе слишком многое, – я на все готов! Не то что любого порву, клуб этот подозрительный на кусочки разнесу, кирпичика на кирпичике не оставлю.

Увы, бедный Ваня говорил в пустоту. Коварные женщины уже забыли про него. Они обсуждали вечерние туалеты и прикидывали, что каждая из них наденет на тусовку, которая наверняка будет очень роскошной. И каждая из них с отчаянием понимала, что надеть-то ей, оказывается, и нечего! Даже Алена, которая несколько дней назад опустошила чуть ли не половину магазинов в городе, понимала: идти на светский раут в закрытый клуб ей совершенно не в чем.

– Я же не рассчитывала, что мне придется пойти на маскарад. А там одними масками не отделаешься. Чтобы поразить воображение Ганнибала, заинтересовать его, нужен соответствующий броский наряд.

– Интересно, где мы раздобудем подобное одеяние? Билет-то на маскарадный вечер стоит тысячу евро.

Именно такую сумму озвучил подругам следователь. Но Алена презрительно хмыкнула:

– Ну, это еще не так дорого. Бывают билеты и подороже.

– Все равно дорого, – не сдавалась Инга. – Те люди, которые способны отдать такие деньги за пару часов живого общения со звездами, а потом поехать еще куда-нибудь, и еще, и еще, будут смотреть на нас свысока, если мы придем одетыми в неподходящие платья.

– Да, это проблема. Слушай, Инга, а ты ведь говорила, что у тебя тетя работает в театре?

– Не в театре, а в театральных мастерских. Возглавляет отдел поставок. Всякие там ткани, фурнитура, тесьма, кружева, ленты – это все находится в ее ведении.

– Так может, – льстиво произнесла Алена, – у этой твоей тети окажутся лишними два каких-нибудь платьишка? Для тебя и меня, а? Что скажешь?

Инга с удивлением воззрилась на подругу. Ей самой никогда бы не пришла в голову мысль попросить тетю о подобной услуге. Не потому, что тетя какая-то там злая или прижимистая, совсем нет. Просто Инга не привыкла грузить других людей своими проблемами. Но сейчас, задумавшись над предложенным Аленой планом, Инга находила его все более и более привлекательным.

Тетя всегда была добра к ней. И надо сказать, немало помогала, прежде всего советом и дружеским участием. Что да, то да. Было такое. Но вот платья… Это, конечно, не деньги, но тоже вещи вполне материальные. Готова ли тетя ради племянницы рискнуть своим кошельком? До сих пор Инга никогда таких экспериментов себе не позволяла. И очень опасалась, что получит отказ.

– Тогда будет неловко и мне, и тете.

– Мы просим платья не навсегда, а всего лишь на один вечер, – убеждала ее Алена. – Даже еще меньше, на несколько часов! Ну, если хочешь, мы напишем твоей тете расписку, что обязуемся вернуть платья в том же виде, в каком их и взяли?

– Не хватало еще глупостями страдать! – вспыхнула Инга. – Само собой разумеется, что платья мы должны вернуть целыми и неповрежденными, без пятен, зацепок, затяжек и тому подобного.

И, набравшись решимости, она все же позвонила тете. К ее удивлению, едва она завела разговор о маскараде в закрытом клубе, куда ей посчастливилось раздобыть билет, как тетя воскликнула:

– Боже! Небеса услышали наконец мои мольбы. Сбылись мои надежды!

– О чем вы, тетя?

– С того момента, как ты развелась, ни я, ни твоя матушка ни единого дня, ни единой минуточки буквально не знаем ни сна, ни покоя.

– Я не подозревала, тетя, что для вас с мамой мой развод – это такой шок.

– Виданное ли это дело, молодая женщина, красивая, здоровая – и одна!

– Я не одна, тетя.

Но оказалось, что в качестве кандидата на главную роль в жизни Инги тетя следователя Залесного просто не рассматривает.

– Надеюсь, ты идешь туда не со своим полицейским? – с тревогой поинтересовалась она у племянницы.

– Нет. Я иду с Аленой.

– Только ты и она?

– Да.

– Вот и прекрасно! – возликовала тетя и тут же осведомилась: – А в чем ты идешь?

– В том-то и проблема, – обрадовалась Инга тому, что может наконец перейти к основному вопросу. – Маскарад уже сегодня вечером, а мы об этом узнали в последнюю минуту.

– В последнюю минуту обычно приглашают далеко не самых популярных гостей, – неодобрительно заметила тетя. – Но в твоем случае, конечно, выбирать не приходится. Так и в чем проблема-то?

Инга молча проглотила эту шпильку и сказала:

– Понимаете, тетя, я к вам обращаюсь как к знатоку театральной жизни и в том числе маскарадов. Ведь ни у меня, ни у Алены нету подходящих нарядов. Как вы думаете, может, сгодятся обычные наши платья? А для придания шарма мы могли бы купить простые маски из черного бархата?

– Маски я тебе дам, – деловито распорядилась тетя. – И не только маски… Есть у меня одна мысль, будет тебе наряд!

– Правда? – искренне обрадовалась Инга. – А Алене?

– И ей что-нибудь подыщем. – В порыве доброты тетя была великодушна без предела. – Вот что, голубушка, приезжайте-ка вы с подружкой прямо ко мне на работу. Да не задерживайтесь, копуши. Надо ведь еще успеть подогнать наряды вам по фигуре.

И вот спустя всего полтора часа обе подруги уже сидели в театральной мастерской, где две рукастые портнихи вместе со своими помощницами колдовали над двумя платьями, в которых подругам предстояло явиться на маскарад.

Тетя прохаживалась рядом и буквально излучала удовольствие. Инге казалось, что только хорошее воспитание, привитое ее тете с самого детства, мешает той начать потирать руки.

– Вам просто невероятно повезло.

– Правда?

– Обычно готовые костюмы у нас не задерживаются. В тот же день их и забирают. Но как раз сегодня мы закончили большой заказ для спектакля «Золушка». И в числе прочих нарядов – кучера, короля, принца и лакеев – у нас есть два бальных платья. Одно для сестры Золушки и второе для ее мачехи. Посмотрите на них, разве они не великолепны?

Платья и впрямь были хороши. Работающие в мастерской женщины знали свое дело. Ни одного кривого шва, огреха или недочета на этих платьях не было. Сколько ни разыскивали подруги хоть малюсенький недостаток, но так и не смогли его найти. Алене идеально подошло темно-синее платье, богато украшенное серебряным кружевом. А маску для него соорудили тут же, обтянув кусочек плотного картона остатками того же кружева и украсив маску сверху для элегантности еще несколькими темно-синими перьями в тон платью.

– Ты – важная дама, – внушала Алене тетя. – Такое платье именно об этом и говорит. Вздумаешь прыгать или скакать в нем, весь эффект пропадет.

Инге пришелся по сердцу другой наряд – нежное лазурное платье струилось по ее фигуре подобно водопадам сказочной реки. Сама себе Инга в этом платье нравилась чрезвычайно. Глаза у нее становились ярче, волосы длиннее, фигура делалась стройнее. Платье ей шло, и этим было уже все сказано.

– Наряд больше подошел бы молоденькой девочке, – сочла нужным предупредить племянницу ее тетя. – Но, с другой стороны, синее тебе подошло еще меньше. Значит, остановим свой выбор на нем.

Тетя хлопнула в ладоши, словно настоящая крестная-фея. Впечатление усугубилось еще и тем, что тут же возникли приветливые хлопотуньи портнихи и их помощницы. Алену с Ингой поставили на специальные круглые возвышения, а девушки принялись бегать вокруг них, закалывая, сметывая и помечая те места, где требовалось ушить, выпустить, подкоротить.

Потом платья с подруг сняли, их самих усадили в уголке, а над нарядами запорхали восемь пар умелых рук. Подруги сидели и радостно перемигивались друг с другом. Вопрос с платьями был решен. И как вовремя! До маскарада оставалось всего пара часов.

– Успеем еще забежать в салон красоты, сделаем себе прически.

Инга кивнула и принялась мечтать о том, какую же прическу она попросит для себя. Зачесать волосы наверх? Оставить одну прядь небрежно перекинутой за ухо? Завить волосы в локоны и спустить их на плечи? Вариантов было много. И женщина не знала, на чем остановиться. Но внезапно ее внимание привлек испуганный возглас. В ту же минуту недобрые предчувствия охватили Ингу. Она вскочила на ноги и громко крикнула:

– Что случилось?

Но сконфуженные и даже испуганные взгляды портних лучше всяких слов объяснили ей: случилось нечто ужасное. И подбежав к столу, на котором лежали оба платья, Инга увидела, что произошло. О! Лучше бы она этого не видела! На небесно-голубой ткани ее платья расплывалось огромное черное пятно. Одна из мастериц случайно толкнула рукой баночку с тушью, которую кто-то оставил тут. Крышка на баночке была закрыта неплотно, и вот теперь черная жидкость уродливым пятном расплылась на юбке.

– О-о-о! – вырвался у Инги из груди настоящий стон. – Оно погибло!

– Вовсе нет! – засуетились портнихи. – Знаем прекрасное средство отчистить платье.

– Ну да! – горько произнесла Инга. – Нужно отдать его в химчистку.

– Все прекрасно отойдет. Пятна не останется, – продолжали на четыре голоса петь перепуганные работницы.

Впрочем, справедливости ради надо сказать, что опасались они гнева вовсе не Инги, а ее тети. Именно на нее работницы испуганно косились. Но тетя отнеслась к происшедшему философски.

– Значит, так тому и быть. Честно говоря, мне это платье на тебе совсем не понравилось.

– Но другого же у вас нет!

– Есть еще одно, – загадочно произнесла тетя. – Это платье самой Золушки.

Услышав это, Инга чуть не подпрыгнула на месте:

– Так несите его скорее сюда!

Не замечая взглядов, которыми обменялись между собой портнихи, Инга радовалась случившейся замене. Золушка – это главная героиня спектакля. Наверняка для нее сшито самое красивое, самое замечательное платье. Но какова тетушка? Сказала, что платьев больше нет, а сама припасла про запас самый чудесный наряд.

Однако радость Инги была преждевременна. Платье, которое принесли портнихи, было какое-то коричневато-серое, неопрятное, с уродливыми пятнами.

– Это что такое? – когда перед Ингой развернули нечто, больше похожее на грязную половую тряпку. – Тетя, надеюсь, вы шутите?

Но тетя и не думала шутить.

– Это платье для Золушки, – невозмутимо ответила она. – Только не тот наряд, в котором она появляется во дворце, а ее г-хм… повседневная одежда.

– И вы хотите, чтобы я пошла в нем на маскарад?

Инга была в ужасе. И в ее голосе слышалась такая скорбь, что тетя огорчилась. И тогда в разговор вступила Алена.

– Дорогая, но это же маскарад, – произнесла она. – На него можно явиться хоть в чем.

– Да, но только не в этом!

– Ничего другого у меня все равно нет, – посуровела тетя.

А Алена просительно воскликнула:

– Примерь это платьице! Оно довольно милое.

– Не буду!

– Ну пожалуйста! Ради меня!

Инга взглянула на Алену, тяжело вздохнула и стала натягивать на себя мерзкие тряпки. Но когда Инга все надела и застегнула, она неожиданно поняла, что проклятое платье сидит на ней словно влитое. И что самое интересное, ей самой в нем легко и приятно. Удобно, платье не стесняет движений.

– Вот только твоя сумочка сюда не годится.

– И это все, что вы можете мне сказать?

Но тетя лишь пожала плечами. Мол, что толку сокрушаться по волосам, когда головы уже давно нет?

Инга снова вздохнула и стала обдумывать, что бы ей такое еще добавить к своему внешнему облику, чтобы хоть немножко его украсить. У нее была отличная лаковая сумка под «крокодила» темно-вишневого цвета. Но эта сумка диссонировала с платьем столь явно, что ни у кого не оставалось сомнений: она не подойдет.

– Могу предложить вот это, – сказала одна из портних, демонстрируя нечто вроде тряпицы.

– Это еще что?

– Узелок.

И женщина проворно кинула в тряпочку телефон, расческу и еще какие-то мелочи, которые дала ей Инга. Потом все свернула и подала Инге уже готовую конструкцию.

– Раньше простые девушки носили всякие мелочи либо в корзиночках, либо в узелках. Корзиночку мы тебе раздобыть уже не успеем, а узелок – пожалуйста!

Инга взяла узелок в руки и критически осмотрела себя в зеркале. Вид у нее был удручающе нищенский. К тому же платье хоть и село по фигуре, но было немного длинно. Подол волочился по полу.

– Так это же и хорошо! – весело воскликнула тетя. – Не видны твои туфли. А они, дорогая, ты уж прости, но совсем-совсем из другой эпохи!

Инга ничего не ответила своей тете. Она продолжала разглядывать свое отражение. И чем дольше смотрелась на саму себя, тем отчетливей понимала: катастрофа случилась, а она даже не может ничего с этим поделать. Ей придется поехать на бал в платье нищенки.

– И ведь за другим платьем мы все равно уже не успеем, – прошептала Алена. – Нам бы прически себе соорудить успеть.

– Какая может быть к ЭТОМУ прическа? – огорченно произнесла Инга.

– К платью идет еще чепчик, – поспешно произнесла одна из портних, показывая нечто неопределенного грязно-серого цвета, сплошь в живописных дырках и пятнах, какими был усажен также и сам наряд Золушки.

– Отлично подойдет к вашему платью.

– Охотно верю.

В голосе Инги слышался такой сарказм, что портниха сконфузилась, хотя это совсем и не она пролила злополучную тушь.

– Ну, что ты сомневаешься? – подбодрила Ингу ее тетя. – Это счастливое платье.

– Думаете?

– Еще бы! Вспомни, Золушка ведь в итоге обошла всех своих соперниц.

– Хорошо, раз вы так считаете, то я в нем и пойду, – покладисто согласилась Инга, смирившись со своей участью. – Хуже уже все равно ничего не может быть.

– А прическа?

– Не хочу я себе никаких причесок.

И нахлобучив чепчик – проклятый, он опять же устроился у нее на голове, словно там и родился, – Инга повернулась к Алене:

– Ты себе делай прическу, макияж, твое платье действительно красивое. А я пойду так.

– Ты уверена?

– Да, – твердо кивнула Инга. – Тетя совершенно права, это не просто бал, это маскарад. А туда можно наряжаться как угодно.

– Ну, ты просто умница! – кинулась обнимать ее Алена.

А тетя просияла радостной улыбкой.

– Я вас обеих тоже очень люблю, – улыбнулась им в ответ Инга.

Но много времени на поцелуи у подруг не было. Им следовало поторопиться, если они хотели все-таки попасть на маскарад, затеваемый господином Ибрагимом.

Впереди их ждал салон красоты, визажист и маникюр. От маникюра Инга, несмотря на все свое упадническое настроение, не смогла отказаться. По ее мнению, ухоженные руки могли послужить лучшим украшением женщины, чье лицо скрыто маской, волосы – чепчиком, а фигура облачена в нищенское рубище.

– Чувствую себя не в своей тарелке, – поделилась она с Аленой своими страхами. – Как ты думаешь, меня вообще пустят? Не выставит меня швейцар обратно на улицу?

– Платье сшито отличным мастером. Это сразу чувствуется. И стоить оно должно немало. А прислуга в таких местах притерпелась к разного рода посетителям. У нас есть билет, есть маскарадные костюмы. А то, что один из них… очень оригинальный, так это наше дело и ничье больше.

Инга со вздохом кивнула. Ей все еще не давала покоя мысль, что ее подруге повезло сегодня куда больше, чем ей. Но тут уж ничего не поделаешь. Алена всегда была такой везучей. Если из всего размерного ряда оставалась только одна вещь, то смело можно было предположить, что это будет как раз нужный Алене размер.

В назначенный час подруги были уже на месте. К зданию, в котором находился клуб и в котором должен был вот-вот состояться маскарадный бал, то и дело подъезжали машины одна шикарнее другой. Такого скопления дорогого металла Инга не видела еще никогда в жизни. Обычно все эти машины были рассредоточены по всему городу, и поэтому богатство их владельцев не так сильно бросалось в глаза. Ну едет себе богатенький Буратино, и пусть едет. Посмотришь и забудешь. Но сейчас все эти машины очутились практически на одном маленьком пятачке. И проходящие мимо люди кидали изумленные взгляды на «Бентли», «Кадиллаки», «Мазерати» и выглядящие тут совсем скромно «Мерседесы».

– Тихомиров нас не обманул, тут будет круто! – радостно произнесла Алена.

Но Инга совсем не ощущала радости при мысли о том, что через несколько минут она вольется в эту шикарную тусовку. Она следила глазами за девушками, молодыми женщинами и дамами, которые спешили к дверям клуба, и понимала, что никто тут не одет хуже, чем она. Как-то воспримет эта разряженная публика появление среди них бедной замарашки? Если швейцар не выгонит, то они уж точно!

Алена тоже понимала и разделяла тревогу Инги. И чтобы отвлечь свою подругу от мрачных мыслей, она спросила:

– Есть одна вещь, которая до сих пор не дает мне покоя.

– Какая вещь?

– Ты не знаешь, откуда у Тихомирова взялись деньги на эти билеты?

– Да ты что! – воскликнула Инга. – Откуда у следователя такие деньги! Тихомиров эти билеты не покупал! Они достались ему даром!

– Даром?

– Ну, не совсем даром. Я неправильно выразилась. Тихомирову их дал один человек.

– Как это дал? Подарил?

– Ну, можно сказать, что и подарил. Когда я спросила Тихомирова, откуда у него эти билеты, он начал долго, много и, самое главное, путано объяснять. А Залесный говорил мне, что, если человек в ответ на простой вопрос начинает отвечать пространно и с ненужными подробностями, значит, он лжет или, во всяком случае, не вполне с вами откровенен.

– Выходит, Тихомиров ведет с нами какую-то свою игру?

– Он хочет поймать преступников.

– И при этом врет нам с тобой?

– Не то чтобы врет, но чего-то недоговаривает, – поправила ее Инга и продолжила: – Но все-таки со слов Тихомирова я поняла, что кто-то из приглашенных на сегодняшний вечер гостей находился у него под колпаком долгое время. И когда у Тихомирова возникла мысль заслать нас с тобой к Ганнибалу, он задержал того типа, предъявив парню какую-то незначительную статью. И тут же сам предложил выход из ситуации. Он закрывает глаза на совершенное правонарушение, подозреваемый вновь оказывается на свободе. И за эту услугу Тихомиров взял у того типа билеты.

– И человек согласился?

– Будь ты на его месте, что бы ты предпочла? Один раз не пойти на маскарад или несколько дней, недель или даже месяцев и лет провести в тюрьме?

– Конечно, маскарад! – воскликнула Алена.

– Ну вот, видимо, и тот человек тоже так решил.

Инга еще раз оглядела площадку перед дверями клуба и со вздохом решила:

– Пора идти.

– Ты уверена, что готова?

– Начало праздника через десять минут.

Теперь возле клуба находился один лишь швейцар. Он приветствовал Алену полупоклоном, а на Ингу лишь недоуменно взглянул. Та вздохнула в очередной раз. Платье замарашки начало свою разрушительную работу.

– Пожалуй, меня и вовсе бы сюда не пустили, не будь я рядом с тобой. Решили, что я твоя служанка.

– Тебе-то не все ли равно? Главное, что мы тут.

Инга молча кивнула. Алене хорошо говорить, на ней-то платье знатной дамы. Она тут равная среди равных. А вот каково придется Золушке, то есть Инге в ее грязном и бедном платьице?

Глава 7

Внутри клуба весь интерьер был точной копией того убранства, какое было в этом доме до революции. Несмотря на то, что клуб считался закрытым: «Members only», Алене удалось найти в Сети не одно упоминание о нем. Она успела прочесть о том, что внутренние помещения, портьеры, мебель и даже картины воссозданы практически в том самом виде, какой был до семнадцатого года.

– Все тут как прежде, вот только сами хозяева сменились.

Но Инга, поглощенная своим собственным несчастьем, почти не слушала Алену. Она с грустью подмечала все новые и новые взгляды, обращенные в ее сторону. Дамы презрительно морщили носики, фыркали и отворачивались в сторону или даже вообще отходили, всем своим видом показывая, что общаться со столь дурно одетой особой они не собираются. Кавалеры поглядывали на Ингу не столь враждебно, но ничего приветливого в их смешках и шуточках, отпущенных в ее адрес, тоже не было.

– Вот уж не думала, что все тут такие снобы! – возмущалась Алена, но и то исключительно шепотом.

В результате рядом с Ингой никакой компании не появилось, а топталась только ее верная Алена. Но и она чувствовала себя не совсем удобно.

– Если так пойдет дальше, то мы ни с кем не сумеем тут познакомиться, – озабоченно произнесла она. – А ведь нам надо расспросить людей о том, что им известно насчет братьев Гусейновых.

– Вряд ли эта публика захочет знаться с простыми торговцами с рынка. Меня, например, они из-за одного только неудачно выбранного платья к себе и на сто шагов не подпустили.

– Разве ты еще не поняла? Братья могут оказаться кем угодно, но только не простыми, как ты выразилась, торговцами. Торговля верхней одеждой – это для них всего лишь прикрытие. Они имеют источник финансирования совсем в другом месте.

Инга в ответ только вздохнула. Разрушительное действие платья замарашки продолжалось. Вот уже и подруга начала разговаривать с ней этаким снисходительно-покровительственным тоном, какой прежде никогда в отношении Инги себе не позволяла. Все это было очень тонко, но Инга чувствовала: если она еще немного побудет в этом платье, ее репутации конец. До чего же сильно влияет то, что мы носим, на то, как относятся к нам окружающие! Если бы Инга явилась на маскарад в том лазоревом платье, которое ей не досталось, с ней бы все раскланивались и приветливо разговаривали.

– Не надо было мне сюда и приходить. Я только мешаю тебе.

– Ничего не мешаешь! – горячо, но не совсем искренне прошептала в ответ Алена. – Ну, то есть почти не мешаешь.

А спустя минуту неожиданно предложила:

– Слушай, может быть, тебе лучше чуть-чуть постоять в уголочке? Тогда я сумела бы подойти вон к тем кавалерам, мне показалось, что один из них мне уже подмигнул.

И пока ошеломленная подобным предательством своей подруги Инга глотала воздух и пыталась восстановить душевное равновесие, а заодно и нащупать пол у себя под ногами, Алена радостно воскликнула:

– Ну, точно он мне подмигивает! Дорогая, ты не возражаешь? Я на минуточку!

И упорхнула. А Инга осталась совершенно, ну просто совершенно одна. Причем, лишившись с лице Алены своей единственной защиты, она почувствовала себя совсем скверно. Общественность кидала в ее сторону уже откровенно неприязненные взгляды. Инга ощущала себя как под перекрестным огнем противника. Да еще противник этот был многочислен и силен.

– Того и гляди гнилыми помидорами закидают.

Конечно, никаких гнилых помидоров тут не было, а был очень красиво накрытый фуршетный стол. Но Инга не смела к нему даже приблизиться, хотя внутри ее все буквально скручивалось от голода.

– Пропади он пропадом, этот Тихомиров! И Алена вместе с ним, – сердилась она. – Втянули меня в историю! Как все эти люди на меня смотрят! Прямо разорвать готовы!

Впрочем, один из гостей в костюме Арлекина все же приблизился к ней. Это был изящного телосложения мужчина, с комплекцией, которая напомнила Инге ее любимого следователя Залесного. Но последний, конечно же, не мог очутиться среди такой напыщенной тусовки. Залесный подобных людей на дух не переносил. И все же до чего похож!

В одной руке у маски был бокал с шампанским, а в другой он держал раковину с устрицей. Инга ожидала, что Арлекин заговорит с ней. Но тот вместо этого сделал вид, что поскальзывается на гладком паркете, и замахал руками.

Устрица вылетела из своей раковины и шмякнулась прямо Инге в декольте. Шампанское на долю мгновения застыло в воздухе в неподвижности десятком больших и маленьких капель, а затем тоже пролилось на Ингу. К счастью для самой Инги, она держалась настороже и ожидала от Арлекина подвоха. И как оказалось, не зря. Так что Инга очень вовремя отпрыгнула в сторону, шампанское и устрица не нанесли ей особенного ущерба. Правда, последняя провалилась куда-то внутрь, а от шампанского на платье осталось несколько пятнышек, но что такое несколько пятнышек по сравнению с теми пятнами и пятнищами, которыми было буквально испещрено платье до того.

– Ах! Какой вы неловкий!

Но Арлекин и не подумал извиниться. Ни говоря больше ни слова, он резко повернулся и пошел от Инги прочь.

– Ну вот… Началось, – пробормотала та себе под нос. – Один уже пошел в наступление. Интересно, кто следующий?

И в голове у Инги начал зреть план побега. Сейчас она пройдет по стеночке и выйдет на улицу. Удерживать ее силой вряд ли будут. А там, на улице, они ее уже не достанут.

– Пусть Алена тут сама как хочет выкручивается. А я уйду!

Ведь там снаружи ее поджидает Ваня, которому плевать на то, как она одета. Хотя, если честно, за всю дорогу от салона красоты до клуба Ваня ни разу не посмотрел в ее сторону. Похоже, что платье замарашки остудило и его чувства тоже.

– Но все-таки лучше уж с Ваней, чем с этими зазнайками.

И когда Инга уже приняла решение, что сейчас просто повернется и уйдет отсюда, как внезапно тихая мелодичная музыка, услаждавшая слух гостей, на мгновение прервалась. А затем раздалась уже другая музыка – триумфальная, громкая и даже какая-то яростная. При первых же звуках новой мелодии Инга ощутила облегчение. Публика наконец перестала глазеть на нее, и по залу пронесся шепот:

– Ганнибал! Господин Ганнибал!

Это был подходящий момент, чтобы сбежать. Никто бы и не заметил ее исчезновения. Но тут любопытство совсем некстати одолело Ингу. Ей показалось, что будет совсем уж несправедливо, если она уйдет с праздника, даже не взглянув на его хозяина. Она осталась и не пожалела. Появление господина Ганнибала было обставлено очень торжественно и пышно. Он спускался откуда-то с потолка, из-под кудрявых облаков на красиво украшенной живыми цветами площадке. Ганнибал милостиво улыбался своим гостям и помахивал рукой. А стоящие рядом с ним хорошенькие малыши разбрасывали из своих корзиночек лепестки цветов, блестящую мишуру и прочие радости карнавальной жизни.

Как и подобает хозяину маскарадного вечера, Ганнибал был облачен в костюм. Для сегодняшнего выхода он выбрал себе императорскую тогу и пурпурный плащ, украшенный хвостиками горностаев. На его голове красовался золотой венок. И хотя лицо согласно правилам маскарада было прикрыто, Инга сумела понять, что этот мужчина обладает благородной внешностью. И к тому же он не просто хорош собой, а еще и очень сексуален.

Когда Ганнибал заговорил, Инга обрадовалась еще больше. Голос у него вполне соответствовал внешности. Он был глубоким, звучным и пробирал буквально до самого нутра. Во всяком случае, когда он заговорил, в животе у Инги все перевернулось. Хотя, возможно, всему виной был элементарный голод, который уже не первый час жестоко терзал Ингу.

– Дорогие мои друзья! Я рад приветствовать вас на этом празднике. Мы с моими помощниками потратили много сил, чтобы сделать этот вечер незабываемым. Вас ждет множество развлечений, которые приготовлены специально для вас. И я, Ганнибал Ибрагим, объявляю этот вечер открытым!

Две маленькие золотые пушечки, стоящие на подъемнике, в этот момент неожиданно выстрелили. И на собравшихся внизу людей опустились сразу два облака цветного конфетти.

– Угощайтесь! Пейте! Веселитесь!

Толпа восторженно зашумела. А Инга повернулась к дверям.

– Ну все, посмотрела, а теперь мне точно пора уносить отсюда ноги.

Однако не успела она подобраться к спасительному выходу, как внезапно услышала:

– Уже уходите?

Обернувшись, Инга увидела Ганнибала. Сейчас они стояли на ровной поверхности, и становилось ясно, что один недостаток у господина Ганнибала все же имеется. Он был невысок ростом. Увы, совсем невысок. Во всем господине Ганнибале, считая вместе с его золотой короной в форме лаврового венка, было от силы метр шестьдесят пять.

– Уже собираетесь уходить? – повторил Ганнибал свой вопрос.

– Да. Понимаете… мне нужно…

Инга смутилась и забуксовала. Она не знала, что ей ответить на любезный вопрос хозяина бала. Что за причина вынудила ее уйти с праздника, который еще толком даже и не начался? Сказать, что забыла дома выключить утюг? Нет, это как-то пошло. Сказать правду, сказать, что ей тут не комфортно? Но он тогда пожелает уточнить, что именно не понравилось его гостье. И придется упомянуть злополучное платье и косые взгляды, которые кидали на нее окружающие. А такого позора Инга точно не переживет.

Поэтому она подняла голову и неожиданно задорно произнесла:

– Впрочем, я могу и остаться. Мы, женщины, очень переменчивы в своих настроениях.

– Это мне известно.

– Так что? – безапелляционно поинтересовалась у него Инга. – Мне остаться?

– Очень буду рад, – душевно произнес мужчина. – И если позволите, я провожу вас в театр.

– Но я же сказала, я остаюсь.

– Боюсь, вы не поняли. Я имел в виду наш театр, где сейчас мы будем наслаждаться голосом великого итальянского тенора.

Он назвал фамилию, но она в одно ухо Инге влетела, а в другое точно так же легко и быстро вылетела. Женщине было не до того. Она смотрела по сторонам и с изумлением осознавала, как быстро и кардинально изменилось отношение к ней окружающих. Вместо прежних недружелюбных и насмешливых взглядов она видела льстивые улыбки и умело притушенную досаду. Почему не их выбрал хозяин праздника? Что он нашел в этой дурнушке в старом и грязном платье?

– Я заметил вас еще сверху, – говорил Ганнибал. – И, спустившись, сразу же поспешил к вам. Если не ошибаюсь, мы с вами еще не встречались?

– Нет. Меня пригласила… одна моя подруга.

– Которая вас бессовестно бросила ради старых друзей, – улыбнулся Ибрагим.

Если бы так!

– Но я буду с вами весь вечер и не позволю вам скучать на моем празднике.

Инга была польщена и очень довольна. Она отпила шампанского из высокого бокала, который преподнес ей лично господин Ганнибал. Постепенно ее первоначальная оторопь уступала место другим чувствам. И допив шампанское, Инга подумала, что в конечном итоге все сложилось не так уж плохо. Она сидит рядом с хозяином праздника, а человек он явно незаурядный. Потому что у заурядного вряд ли нашлось бы достаточно денег, чтобы стать хозяином этого клуба, да еще и так прекрасно все тут устроить.

Театр здесь действительно имелся. Небольшой домашний театр, куда могло поместиться не больше сотни гостей. И окинув взглядом зал, Инга с удовлетворением отметила, что Алена оказалась в партере, прямо под ней. Инга с трудом удержалась, чтобы не пролить немного шампанского ей на голову. Но вовремя спохватилась, все-таки Алена – ее лучшая подруга. А что она бросила Ингу, так судьба сама расставила всех по местам. Ведь, как ни крути, Алена была одна и в партере, а сама-то Инга сидела в главной ложе рядом с хозяином праздника – господином Ганнибалом. И так как кроме них тут никого больше не было, она могла твердо считать себя его фавориткой, по крайней мере, на этот вечер.

Итальянский тенор оказался очень хорош. Но его выступление не затянулось. Подоспели и другие певцы и музыканты. С грустью, но Инга была вынуждена признать, что «нашим» было все еще далеко до «их».

– Вам нравится?

– О да!

– С возрастом я стал больше уважать музыку, которую принято называть классической.

– Музыка, которая уже пережила века, в ней есть что-то обнадеживающее.

– Вы находите?

– Ну конечно! Если вещь пережила своего создателя, ее слушают, ею любуются, ее читают, значит – она чего-нибудь да стоит!

– Браво!

Ганнибал так громко крикнул, что Инга сначала решила, что его возглас относится к певцу на сцене, который как раз в этот момент закончил раздувать щеки и грудь и начал кланяться. Певец тоже так подумал и польщенно улыбнулся. Но оказалось, что господин Ганнибал имеет в виду совсем не его. В глазах, устремленных на Ингу, горел чистый незамутненный восторг.

– Знаете, когда я увидел вас сверху, я сразу подумал, что вы женщина неординарная.

– А почему?

– Вы стояли там такая одинокая, такая потерянная в этом платье бедной замарашки. Только очень необычная женщина способна наступить на горло своему женскому тщеславию и выбрать наряд, который не подчеркивает ее красоту, а, наоборот, подавляет ее.

Знал бы он, каким образом Инга получила эту «неординарность выбора»! Да у нее просто не было альтернативы. И все же слова Ганнибала приятно ее порадовали.

– И теперь я рад, что не ошибся в вас.

Ганнибал что-то говорил и говорил, отвешивал один комплимент за другим, смеялся над своими собственными шутками. Многие из них были действительно смешны. Другие не очень, но Инга улыбалась. Настроение у нее было просто превосходное. Она осушила то ли второй, то ли третий, то ли уже шестой бокал и чувствовала себя прекрасно. Шампанское было изумительным. Ганнибал – очаровательным. И Инга очень удивилась, когда в антракте к ней в ложу ворвалась Алена, которую буквально раздувало от переживаемых ею эмоций.

– Ну, мать, ты даешь! – восхищенно сообщила она Инге. – Это что-то неслыханное. Весь театр только о тебе и гудит. Никто не может понять, кто ты такая и откуда!

– Кто ты и откуда… – пропела Инга, отчаянно фальшивя при этом. – Как я рада тебя видеть, если бы ты знала. Хоть ты и предательница, но дай-ка я тебя обниму!

Она сделала попытку подняться, но, к своему удивлению, обнаружила, что ноги ее совершенно не слушаются.

– Мать, ты что, наклюкалась? – насторожилась Алена. – Признавайся, пила шампанское?

– Разве что совсем чуть-чуть, – виновато скосила глаза в сторону Инга.

И там на столике она, к своему ужасу, увидела бутылку шампанского, в которой игристого напитка оставалась лишь самая малость.

– Не могла же я одна все это выпить?

– Ибрагим ведь не пьет?

– Нет, не пьет. Он сказал… сказал… Ик! Ой!

Инга поспешно закрыла руками рот, но икота так и рвалась наружу. Она одолела женщину с такой силой, что нечего было и думать о том, чтобы справиться с ней без посторонней помощи.

– Алена, спаси меня!

– А что я могу?

– Посоветуй что-нибудь!

– Встань вверх ногами.

– Ты в своем уме? Я и так-то на ногах не больно держусь, а уж если перевернусь… тут и вниз громыхнуться недолго.

– Высота небольшая, лететь невысоко.

– Алена!

– Хорошо, хорошо… что же придумать? А, кажется, я знаю. Набери воздуха в легкие, задержи дыхание и… А теперь опять дыши!

Инга выдохнула воздух, но икота не пожелала от нее отвязаться.

– Да что же это такое? – в отчаянии воскликнула Инга. – Сейчас сюда вернется Ганнибал, начнется второе действие, а я буду икать? Он во мне разочаруется!

– Пьянчужка под боком – не самое приятное соседство, – ехидно подтвердила Алена.

– Да что ты понимаешь… Ик! Он такой мужчина… Ик!

– Вижу, что этот мужчина спаивает тебя уже почти целый час. И вполне в этом преуспел! Ну-ка! Быстро идем за мной!

Инга не стала спрашивать подругу, куда она ее тащит. Если Алена берется за какое-то дело, то она его не оставляет до тех пор, пока не доделывает до конца. Раз обещала ей помочь, значит, поможет.

Алена дотащила подругу до небольшой дверцы без всякой надписи и толкнула внутрь помещения, скрытого за этой дверцей.

– Где это мы?

– В комнате папы Карло за нарисованным очагом!

– Где?..

Но, к удивлению Инги, за дверью оказался самый обычный санузел. Унитаз, биде, даже душ тут имелся. И фарфоровый умывальник в форме белоснежной морской раковины с чудесными кобальтовыми завитушками на ней, изображающими морские волны, тоже имелся.

Алена пустила холодную воду и приказала подруге:

– Умывайся!

Инга умылась, даже попила воды прямо из-под крана, кажется, Ганнибал говорил ей, что в клубе имеется собственная очистная система фильтров, позволяющая гостям клуба пить не просто воду, но в буквальном смысле этого слова поглощать минеральный коктейль. Однако знаменитая вода не оказала на Ингу заметного действия. В голове по-прежнему шумело. Да еще к горлу начала подкатывать дурнота.

– Это все потому, что я выпила на голодный желудок, – простонала она.

– Ох, горе ты мое! Придется уходить! Тебе хоть что-нибудь удалось узнать про братьев-разбойников у этого типа?

– Пока нет.

– Нет? О чем же вы разговаривали все это время?

– Ну… много о чем, – туманно ответила Инга, не желая признаться в том, что все это время Ганнибал вовсю пыжился перед ней, а она его к этому, надо сказать, поощряла.

– Мы говорили о музыке.

– Нашлась тоже меломанка-надиранка!

– Зачем ты меня дразнишь?

– А как мне еще с тобой обращаться? Надралась, как последняя школьница. Что же мне с тобой делать? О! Идея!

– Стоять вниз головой я не буду! – сразу же предупредила ее Инга.

– И не надо! У меня есть отличное средство… Надо же, как чувствовала, захватила его с собой. И кто потом будет говорить, что Провидения не существует? Оно мне его и сунуло.

– Я ничего не понимаю, – жалобно произнесла Инга.

– Так тебе и не надо! – заверила ее Алена и сунула в руки маленький флакончик – узкий и продолговатый, сделанный из темного стекла, он не вызвал у Инги ни малейшего доверия.

А между тем Алена все настойчивей пихала флакончик подруге:

– Вот то, что тебе нужно! Выпей его!

– Хотя бы скажи, что это?

– Средство… Отрезвин.

– Отрезвин? Ну, допустим… А почему он так странно выглядит?

– Нормально выглядит!

– Без этикетки, – капризничала Инга. – Без названия торговой марки.

– Да какая тебе еще торговая марка? – взвилась Алена. – Это у нас в Дубочках выпускают. А этикетки нету, потому что это опытный образец.

– Так это травяной эликсир?

– Да!

– На спирту?

– Да!

Инга покачала головой. Ей впервые приходилось слышать, чтобы последствия приема алкоголя лечили другим алкоголем, еще более крепким. Впрочем, нет, конечно, слышать ей о таких «лекарях» приходилось, вот только последствия «лечения» бывали неизменно пагубными.

– Думаешь, это мне поможет?

– Пей, я сказала!

Флакончик появился возле самого носа Инги. Сопротивляться дольше было невозможно. Зажмурившись, женщина выдохнула, поднесла флакончик ко рту и одним махом опрокинула противную, густую, почти что черную жидкость себе в рот. Ей показалось, что она выпила яд, жидкий огонь, а возможно, то и другое разом. Инга согнулась в три погибели и жалобно выдохнула:

– Ох!

Но уже через секунду ее отпустило. Горечь во рту сменилась каким-то интересным послевкусием. Огонь сместился изо рта чуть ниже, а потом стал спускаться по пищеводу, приятно его согревая и заставляя все клеточки проснуться, встрепенуться и жить дальше.

– Ну как?

– Очень неплохо, – распрямляясь, кивнула Инга.

– А я тебе о чем говорила? – обрадовалась Алена. – Мой Василий Петрович всегда знает, что делает!

Инга открыла рот. Она собиралась сказать подруге, что было бы хорошо, если бы не один Василий Петрович в их семье знал, что делает. Хорошо бы было, если бы и его жена тоже иногда хоть это знала. А то дала Инге какую-то жуткую гадость, чуть не угробила ее. Хотя, надо признаться, гадость подействовала великолепно. Инга все это хотела изложить Алене, но, к своему немалому удивлению, обнаружила, что подруги рядом с ней уже нету.

Алена стояла согнувшись в три погибели, прижавшись к двери. Но это была не та дверь, через которую вошли в туалетную комнату подруги. Эта дверь вела еще куда-то. И Алена прилипла к ней буквально всем своим телом.

Инга вновь открыла рот. Но на сей раз она хотела просто поинтересоваться у Алены, какого черта она вытворяет. Но Алена в ту же секунду прижала указательный палец к своим губам, приказывая хранить тишину. Потом махнула рукой и произнесла одними губами: «Иди сюда!»

Решив, что она не в том состоянии, чтобы проявлять самостоятельность, Инга послушно подошла к подруге, стараясь ступать по возможности бесшумно. И в то же время она с радостью ощущала, что ее ноги вновь сделались послушными и ступают именно так, как хочется их хозяйке.

Наклонившись рядом с подругой, Инга прижала ухо к двери и тоже услышала два мужских голоса. Один из них, без всякого сомнения, принадлежал господину Ганнибалу, а вот насчет второго Инга сомневалась. Чем-то этот голос был ей знаком. Но откуда у нее взялось это ощущение, она и сама сказать не бралась.

Что касаемо Алены, то ее никакие сомнения не терзали. Она просто слушала разговор, впитывая в себя каждое слово, произнесенное в соседнем помещении. А послушать там было что.

– Дорогой мой, но послушайте, я же вам объяснял: форс-мажор.

– Форс-мажор – это когда убийство в клубе или кем-нибудь из наших уважаемых членов прокуратура заинтересовалась. А то, что случилось у нас, – это наша погибель! Конец! Вы хоть это понимаете?

– Ну, не стоит так все драматизировать.

– Я говорю чистую правду. Куда подевались эти Гусейновы?

Услышав знакомую фамилию, подруги едва не стукнулись лбами. Они посмотрели друг на друга, уже торжествуя победу. В месте, в котором они меньше всего ожидали наткнуться на разгадку тайны, они на нее наткнулись.

Между тем голос Ганнибала покорно ответил:

– Их ищут.

– Ищут! И как? Успехи есть?

– Пока нет. Мы побывали всюду, где они могли спрятаться. Даже в той гнусной лавчонке, которую мальчишки по моему совету держали на рынке.

– И?..

– И их там нет. Нигде нет. Ни дома, нигде.

Наступила короткая пауза. Затем все тот же смутно знакомый Инге голос произнес:

– Страну не покидали?

– По своим документам нет.

– А по чужим?

– Эта версия сейчас проверяется. Видеозаписи аэропортов и вокзалов, откуда они могли бы улететь за границу, сейчас анализируются. Но пока толку нету.

– А эти девчонки, которые пропали вместе с ними?

– Они мертвы.

– Уверены?

– Так мне сообщили мои друзья из полиции.

Подруги переглянулись между собой. Похоже, зря Тихомиров воображает себя таким великим стратегом. У него в штабе завелась «крыса», вражеский лазутчик или просто переметчик, который стучит почем зря Ганнибалу о том, что происходит в отделе.

– Девчонки мертвы. Парни пропали. Вам надо объяснять, что все это значит?

– Нас кинули на деньги.

– Нет, мой дорогой, не просто на деньги, а на очень и очень большие деньги. Огромные! Чудовищные! Никто из вас не хочет потерять их. И кроме того, что страшней даже потери денег – это потеря вашей репутации! О вас станут говорить, что вы состарились, что вы потеряли зубы. Что какие-то мальчишки могут запросто обвести вас вокруг пальца, выманить у вас огромную сумму, а потом сбежать с ней.

– Мои люди их ищут, – угрюмо пообещал Ганнибал. – И они их найдут.

– А если нет?

– Если не найдут, за мальчишек ответят их близкие.

– Собираетесь устроить маленькую вендетту? – усмехнулся второй голос. – Но это может привести к очень серьезным последствиям.

– Зато моя репутация будет восстановлена.

– И когда вы планируете… нанести свой удар?

– Об этом я еще не думал.

– Но вы хотя бы осознаете всю серьезность своего начинания?

– Да.

– Вы помните, кто отец мальчишек?

– Не хуже вас.

– А его дяди? Между прочим, их пятеро.

– Мне плевать!

– И у каждого по несколько сыновей. Это получается уже целая армия. Справитесь?

– Справлюсь! – сердито произнес Ганнибал. – И не таких обламывали. Но если они хотят решить дело миром, я не против переговоров.

– Хорошо, я готов выступить парламентером.

– Сам хотел вас просить о том же.

– Что им передать?

– Так прямо и передайте! Меня устроит денежная компенсация в десятикратном размере понесенного мной ущерба, их личные извинения и клятва, что мальчишки будут наказаны ими.

– Немного же вы хотите.

В голосе собеседника послышалась насмешливая интонация, которая вновь показалась Инге отчего-то знакомой. Но Ганнибал не дал ей сосредоточиться на своих мыслях, потому что громко рявкнул:

– Мне плевать! Если мои условия не будут выполнены, я отомщу им по-своему! А вы меня знаете, я шутить с ними не собираюсь. Пусть даже они мне и родня, но деньги мне роднее!

– Хорошо, я все передам.

Теперь голос второго собеседника звучал совсем глухо, едва можно было разобрать, что он говорит. Затем где-то хлопнула дверь. И на мгновение воцарилась тишина, прерываемая только сердитыми возгласами Ганнибала. Но ругался он на непонятном подругам языке, так что о смысле его высказываний им оставалось только догадываться.

И это был еще далеко не конец. Внезапно раздались шаги, как показалось подругам, совсем рядом. А затем дверь задергалась прямо у них под руками. Распаленный разговором Ганнибал стремился войти внутрь туалетной комнаты, должно быть, чтобы немного охладиться.

– Как быть?

Вместо ответа Алена молча указала рукой на изысканную душевую кабинку. Дверцы ее открывались и закрывались наружу, как у шкафа. А та легкость, с которой они двигались, несмотря на то что были сделаны из довольно тяжелого фаянса, говорила о мастерстве тех людей, которые их изготовили.

Подруги успели спрятаться как раз вовремя. Чертыхаясь, Ганнибал уже входил через вторую дверь, которая вела в это помещение из коридора.

– Тут что, только один туалет? – прошептала Инга едва слышно. – На весь клуб?

– Молчи. Это кабинет для приватных встреч, а при нем туалетная комната.

– Мог бы и в другой туалет пойти.

– А ты могла бы уже и помолчать!

Впрочем, ничего страшного не произошло. Мужчина всего лишь подошел к раковине, открыл воду и долго с наслаждением умывался. Он так плескался и фыркал, что у подруг на одно короткое и страшное мгновение даже закралось опасение: а вдруг Ганнибал и душ захочет принять?

Но нет, обошлось. Ганнибал умылся, вытер лицо полотенцем и вышел прочь.

– Пора и нам отсюда выбираться, – прошептала Алена. – Пошли!

Инга толкнула дверь душевой кабинки и с удивлением констатировала, что та не сдвинулась с места.

– Чего ты возишься? – напирала сзади Алена. – Открывай дверь!

– Не могу.

– Что значит «не могу»?

– То и значит! Я не могу ее открыть.

– Неумеха! Руки – крюки!

– Попробуй сама, коли такая ловкая!

Обычно двум дамам в бальных платьях совершить рокировку в замкнутом пространстве душевой кабины – дело совсем непростое. Но данная кабина сама по себе напоминала маленькую комнатку. Однако двери душевой, даже изнутри обильно украшенные кобальтом и позолотой, не пожелали открыться и для Алены.

– Что за фигня такая? – расстроилась она. – Не могли же они сломаться?

– Мы ничего не трогали. Скорее всего, тут есть какой-то фокус. Надо что-то нажать или сдвинуть, чтобы двери открылись.

– И что нажать?

– Сейчас узнаем.

Инга начала нажимать по очереди на все сенсорные кнопочки. Только они и были тут единственным напоминанием о том, что они находятся не в девятнадцатом, а в двадцать первом веке. Кнопочки реагировали охотно. Сначала заиграла музыка, потом включилась инфракрасная сауна, потом подул прохладный ветерок. И несмотря на то, что двери по-прежнему оставались закрытыми, подруги приятно провели несколько минут, развлекаясь все новыми и новыми примочками, которые неизвестный им создатель запихнул в свое детище.

– Слушай, я тоже хочу!

И Алена не глядя ткнула пальцем в еще одну кнопку. И тут же из тысячи мелких дырочек на подруг хлынула вода.

– Мое платье! – завопила Алена. – Вода его испортит! Оно погибнет!

Ингу судьба ее собственного платья волновала куда меньше. Что же, иной раз и от уродливого наряда может быть польза. Куда больше ее волновало то, что вода, которая лилась на них со всех сторон, была очень холодная, прямо-таки ледяная.

– М-мы тут з-замерзнем! Н-насмерть!

Алена потыкала в кнопочки, снабженные стрелками «больше» и «меньше». Но сначала ничего не произошло, а потом выяснилось, что вода не уходит в сливное отверстие, она копится у подруг под ногами и даже уже закрыла их щиколотки.

– Ты закрыла слив! – ударилась в панику Инга. – Мы тут погибнем! Утонем!

Алена вновь нажала на ту же кнопку – и вода стала уходить. Но теплей им от этого не стало.

– Все, – обреченно заявила Инга, которая от холода так скрючилась и сжалась, что даже стучать зубами больше не могла. – Воспаление легких нам обеспечено.

– Не сгущай краски. Мы молодые и здоровые, максимум, что нам грозит, – это бронхит.

Но Инга не хотела даже бронхита. Она вновь начала нажимать все кнопки подряд. А потом в отчаянии стукнула кулачком по какому-то цветочку, маячащему сбоку от пульта управления. Цветочек слегка сдвинулся. А вода потеплела.

– Ура! – обрадовались подруги.

Доведя воду до приемлемой и даже комфортной температуры, они сначала погрелись под ласковыми струйками, а потом принялись трогать все выступающие детали, до каких могли дотянуться. Двери душевой кабины открылись после прикосновения к фиговому листку, прикрывающему телеса то ли античного бога, то ли мифического персонажа.

Мокрые, словно мыши, подруги выбрались наружу. С них текло так, что ни о каком продолжении вечера не могло быть и речи. И если Инга сравнительно легко отжала свое платье Золушки, то Алене было куда трудней. Тяжелый бархат впитал в себя не меньше тонны воды. Во всяком случае, стоять Алена могла лишь с большим трудом. И текло с нее так, что она сама себе казалась утопленницей.

Как выяснилось, снаружи душевая кабина с полностью закрытыми дверями представляла из себя фигуру прекрасной женщины. И чтобы открыть кабинку снаружи, требовалось дотронуться до груди то ли богини, то ли нимфы.

– Изнутри мужчина-герой, снаружи прекрасная богиня. Интересно, о чем говорит эта аллегория?

Какому ненормальному пришло в голову сделать столь оригинальные замки, об этом подруги рассуждать не брались. Но одно они могли сказать точно: человек, который такие замки приобрел, установил и не предупредил об этом всех окружающих, – этот человек точно большой шутник!

Глава 8

На следующий день Инга проснулась в своей постели, что уже само по себе было хорошо, но с ужасающей головной болью. Эта боль не желала проходить, что бы Инга ни предпринимала. Никакие таблетки не помогали. И когда после полудня она услышала звонок в дверь, у нее не было даже сил, чтобы подняться с кровати. С огромным трудом, стеная на каждом шагу, потому что любое движение отдавалось острой пульсирующей болью в голове, Инга доплелась до прихожей.

– Кто там?

Последовала пауза, а потом голос Алены неуверенно спросил:

– А можно мне видеть Ингу?

Инга открыла дверь. И Алена испуганно вскрикнула:

– Что с тобой? Ты все-таки заболела?

Ингину голову от возгласа Алены пронзила такая боль, что она чуть было не упала. Она не помнила, как оказалась опять у себя в кровати. Перед глазами у нее все расплывалось и плыло. Но затем она увидела небольшую рюмочку, в которой плескалось что-то ядовито-зеленого цвета.

– Пей!

– Ну уж нет! – решительно отказалась Инга, хотя сил для сопротивления у нее оставалось все меньше. – Это мне после твоего снадобья так худо. Не буду пить!

– А бутылка шампанского да еще на голодный желудок – это, конечно, ерунда? – ехидно поинтересовалась у нее Алена. – Во всем мое средство виновато?

И видя, что подруга нахмурилась, уже спокойней произнесла:

– Пей – это другое… Проверенное.

– А то было не проверенное?

– Я же тебе сказала, опытный образец. Ты чем меня слушала?

– Уж точно не ушами, – вздохнула Инга и приняла из рук подруги новый напиток.

На сей раз он оказался тоже не слишком приятным, но все же лучше, чем давешняя гадость. Пожалуй, самым основным вкусом в нем была мята. А мяту Инга любила. Да и головная боль, не поддающаяся никаким иным средствам, тут вдруг стала затихать и наконец прекратилась совсем.

Алена наблюдала за тем, как лицо подруги медленно приобретало нормальные краски. Процесс это был не быстрый. И у Алены было время, чтобы подумать о вчерашнем вечере и о том разочаровании, которое ей довелось пережить. Нет, речь сейчас шла не об испорченном платье и не об испорченном празднике. Дело касалось ее дорогого Эвклида, который позвонил Алене как раз в тот самый момент, когда она ехала в мокром платье к дому, мечтая лишь о том, чтобы наконец переодеться, обсохнуть и принять горячий душ.

Эвклид был напорист, горяч и нетерпелив:

– Мы можем встретиться прямо сейчас?

Это было, мягко говоря, не самое лучше время для свидания. И Алена ответила, может быть, чересчур резко:

– Сейчас мы никак не можем.

– Но я так надеялся! Спустя все эти годы разлуки… Неужели у вас не осталось ни капли приятных воспоминаний обо мне?

– Воспоминания есть, а вот времени нет.

Эвклид что-то обиженно хрюкнул, но Алена не стала его даже слушать. В туфлях так противно хлюпало, за корсажем булькало, а в волосах лягушки поселились. Так что Алена отключила звонок и теперь размышляла, не слишком ли она сурово поступила с Эвклидом.

Не надо было вообще ему отвечать. Да еще и Ваня после этого короткого разговора как-то насторожился. А это нехорошо, совсем нехорошо. Нельзя, чтобы в честной душе охранника поселилась хоть тень сомнения относительно своей хозяйки и ее верности мужу. Ваня человек простой. Тонкостей обхождения с бывшими поклонниками он не понимает. Для него все белое – это белое, а черное – это обязательно черное.

Но пока она об этом думала, Инга внезапно улыбнулась и кивнула:

– Спасибо.

– Полегчало? – обрадовалась Алена.

– Да, – не без удивления, но согласилась Инга. – Как рукой сняло!

– Вот как хорошо, что я захватила из нашей домашней аптечки несколько средств первой помощи.

Инга ничего не сказала, но про себя подумала, что надо будет как-то при случае попросить у подруги или у ее мужа всю линейку предлагаемых средств. Начинал-то Василий Петрович с общеукрепляющих бальзамов на основе сбора различных трав. А теперь вон как далеко шагнул. Настоящие чудеса изготавливает из своих травок! И при этом все натуральное, никакой химии.

– Мощная штука. А что это там намешано?

– Вытяжки из трав и цветов, – туманно отозвалась Алена. – Могу сказать тебе названия лишь трех из них. О других я не знаю даже этого.

– Здорово у вас это дело поставлено.

Подлечившись, Инга смогла участвовать в обсуждении вчерашнего мероприятия на равных с Аленой и Ваней. Впрочем, что касалось Вани, то он угрюмо молчал, всем своим видом показывая, что он как с самого начала не одобрял эту аферу, так до сих пор своего мнения и не изменил.

Когда вчера вечером мокрые с головы до ног подруги подбежали к машине, Ваня едва не лишился дара речи.

– Елки-моталки! – воскликнул он. – Это что же с вами такое случилось? Купались?

– Душ принимали.

– И чего же это вы в душ в платьях-то полезли? Вам, Инга, еще ничего. Вашему платьицу немножко воды не повредит, может, даже почище станет. А вот вы, Алена Игоревна… такое красивое платье себе раздобыли, а теперь совсем его погубили.

– Не трави душу!

– Да как же это вас угораздило?

– Так получилось, Ваня.

Алена уже расположилась в машине, не беспокоясь о сиденьях. Она избегала смотреть в сторону швейцара, мимо которого только что пронеслась на крейсерской скорости. Но она всей кожей чувствовала на себе его упорный взгляд: мужчина пытался понять, откуда на его униформе взялись брызги воды и почему он видит на асфальте мокрые разводы и следы мокрой обуви, хотя дождя не было уже несколько дней.

Еще чуть-чуть – и швейцар подошел бы к ним, чтобы удовлетворить свое любопытство. И Алена скомандовала замешкавшемуся Ване:

– Вези нас отсюда поскорей!

– Да куда же я вас повезу в таком-то виде?

– Не важно куда, – огрызнулась Алена. – Сам придумай!

– Только увези нас отсюда побыстрей!

Ваня послушно нажал педаль газа. Как только машина тронулась с места, все трое замолчали. И они хранили молчание на протяжении всего пути. Ваня следил за дорогой, Алена пыталась избавиться от своего мокрого тяжелого платья. Инге пришлось возиться со шнуровкой на корсете. От воды шнурки намокли, узелки никак не хотели развязываться. Инга даже слегка вспотела от усилий. А вот Алена все более явственно стучала зубами. Несмотря на включенную печку и теплую погоду за окном, ей все равно было холодно. Мокрый тяжелый бархат неприятно лип к телу. И согреться у Алены никак не получалось.

В этом плане Инге повезло гораздо больше. Ее собственное платье почти высохло на ней само собой. Только у подола оставалось немножко влажным. Но при включенной печке, которую Ваня врубил на полную катушку, это было даже приятно. И уж по сравнению с катастрофой Алены это была точно сущая ерунда.

Однако Инге не удалось избежать расспросов своих вездесущих бабушек-соседок. И кажется, ее ответ, что она упала в фонтан, их ничуть не удовлетворил. Инга заметила, как они многозначительно переглянулись между собой. А одна даже тихонько щелкнула себя пальцем по горлу. Мол, закладывает наша соседушка-молодушка за воротник. В фонтанах уже с пьяных глаз плещется. Стыд и позор!

– А какая семья хорошая была, – услышала Инга за собой их шепоток. – Муж был у нее, сынок имелся.

– А где же они теперь?

– Муж ее бросил, не выдержал постоянного пьянства. А сын… да кто же его знает, может, и помер уже. А коли жив, так свою мать и знать не хочет! Носа сюда не кажет!

Инга вспыхнула и с трудом удержалась, чтобы не повернуться и не наброситься с упреками на гадкую сплетницу. Ее остановило лишь то соображение, что это дало бы сплетницам еще больше поводов для разговоров. И поэтому Инга сделала вид, что ничего не услышала, и пошла своей дорогой, хотя внутри ее все дрожало от несправедливости и обиды. Да, с мужем они развелись, но это было их обоюдное решение. Брак перестал приносить им обоим удовлетворение, вот они и расстались.

Ну а сын… Мальчик действительно носа не кажет к матери, но это исключительно по той простой причине, что живет он сейчас в Лондоне, кстати говоря, вместе со своим папочкой. И этим двоим вполне комфортно и без нее. Но они ее не бросили, не забыли. Регулярно присылают деньги, зовут к себе в гости. А жить с этими мужчинами, которые были так отчаянно похожи друг на друга, Инга и сама бы не захотела. Хватит с нее и того, что муж ею помыкал все эти годы, а теперь еще и сына к тому же приучил. Жить с ними будет для Инги сущим кошмаром. То ли дело одной… Тут она сама себе королева, что хочет, то и делает. А живи она вместе с мужем или даже сыном, ей бы неизбежно пришлось угождать кому-то, подстраиваться под мужской характер.

– Нет уж, лучше пусть говорят за моей спиной что хотят, чем жить и мучиться с моими мужчинами.

Оказавшись дома, Инга первым делом позвонила тете, поблагодарила за платья и поклялась, что завтра они оба будут уже у нее в мастерской. Она благоразумно умолчала о той маленькой катастрофе, в которую они попали. Алена пообещала, что отдаст свое платье в экспресс-чистку, где до завтрашнего утра ему придадут первозданный вид. Она хотела также взять и платье Инги, но та запротестовала. Ее платью вода ничуть не повредила. Оно выглядело в точности так же, как и в тот момент, когда Инга увидела его впервые.

Устроив платье на мягких плечиках, Инга не удержалась и провела рукой по мягкой поверхности ткани. Что ни говори, а платье сыграло свою роль. Оно и впрямь оказалось счастливым. Инге удалось познакомиться с господином Ганнибалом. И вот теперь итоги этого самого знакомства им троим сегодня как раз и предстояло обсудить.

Первой, как водится, заговорила Алена.

– Инга, нам не терпится узнать: что у тебя с Ганнибалом запланировано на будущее?

Но Ваня опередил Ингу с ответом. Он сердито глянул на свою хозяйку и пробубнил:

– Говорите только за себя, Алена Игоревна. Мне лично это не интересно.

– Помолчи, Ваня, – строго приказала ему Алена.

И повернувшись к подруге, она спросила:

– Надеюсь, ты уже договорилась с Ганнибалом о новой встрече?

Инга, которую только сейчас окончательно отпустила головная боль, удивленно воззрилась на подругу.

– Когда я могла это сделать?

– Он тебе еще не звонил?

– Нет. И честно говоря, сомневаюсь, что он вообще это сделает.

– Почему?

– Хотя бы потому, что я не оставляла ему свой номер телефона.

– Да?

Алена выглядела разочарованной.

– Ну ничего, – помолчав, продолжила она. – Позвони ему сама! Номер мы можем раздобыть у Тихомирова. Уверена, для него это не составит особой проблемы.

– Не буду я звонить!

– Понимаю, было бы лучше, если бы он сам тебе позвонил. Но раз ты не оставила ему свой номер телефона, то придется сделать это самой.

– Я не могу! Он вообразит себе невесть что.

– Да какая разница? Главное, чтобы ты с ним встретилась. Ты же помнишь, что мы подслушали в душе. Этот Ганнибал собирается мстить родным братьев.

Стоило ей произнести эту фразу, как Ваня вновь активизировался. До того он мрачно сидел в углу, а тут вдруг поднял голову и сердито уставился на обеих подруг.

– Душ? – грозно произнес он. – Вы принимали душ? В обществе этого Ганнибала? Обе?

– Ваня, успокойся, пожалуйста. Мы это сделали не по своей воле.

– Он вас еще и снасильничал?! Алена Игоревна! Да что же мы Василию Петровичу теперь скажем?

Алена явственно скрипнула зубами:

– Ваня, не смей ничего говорить Василию Петровичу! Понял? Ни-че-го! Молчок! Тишина!

– Да как же это? – почти плакал Ваня. – Тут вы с этим Ганнибалом вместе моетесь, а я молчи? Еще и Ингу к разврату склонили!

– Ваня, я тебя сейчас… Я тебя убью, если ты не замолчишь!

Ваня умолк, но весь его вид говорил о том, что он не смирился. Инга попыталась примирить этих двоих.

– Ваня, милый, все было совсем не так страшно, как ты себе вообразил. Мы случайно оказались в душе…

– Ага! И вы тоже признались в этом!

– …в душе вдвоем с Аленой, – невозмутимо продолжала говорить Инга. – Были полностью одеты, а Ганнибал находился вообще при этом в соседнем помещении. Разговаривал там с… с кем-то.

– Это правда?

Ваня повернулся к своей хозяйке.

– Да. Так все и было.

Охранник смущенно потупился.

– Ну, тогда извините меня, Алена Игоревна. Погорячился я.

– Тебя бы с нами в душ! – развеселилась Инга. – Ты бы там охладился не на шутку!

– Помнишь, как мы под ледяными струями мерзли?

– А потом, когда горячая пошла, как это было здорово!

– Кайф!

– Жаль, что только на обратном пути я снова продрогла.

– А выглядишь как огурчик, вернее, как помидорка.

– Сама ты помидорка!

– Лучше уж ягодка, – проворчала Алена. – Но это благодаря очередной Васиной настойке.

– Мне тоже ее надо выпить. А то в горле першит.

– Извини, подруга, но я все выпила сама.

– А больше у тебя нет?

– От простуды нету, – развела руками Алена. – Разное другое есть, а от простуды вся закончилась. Ну что? Будешь звонить Ганнибалу?

– Да… Ладно. Сначала Тихомирову с отчетом звякнем, а потом…

И внезапно замолчав на середине фразы, Инга пробормотала секунду спустя:

– Только вот интересно, а где мой телефон?

Она растерянно обвела глазами пространство вокруг себя. Странное дело, но она никак не могла вспомнить, куда сунула узелок со своим немудреным скарбом. И попытавшись восстановить в памяти цепь событий, Инга не слишком в этом преуспела. Вот она вернулась домой, пристроила платье досушиваться на плечики, потом пошла на кухню, чтобы выпить чего-нибудь утешительного.

– Где мой узелок с телефоном? Не помню, куда я его сунула.

– Когда вы вчера выходили из машины, узелка при вас уже не было, – вмешался в разговор Ваня.

– Значит, он в машине.

– Нет. Там его тоже нету.

– Ты уверен?

– Не был бы уверен, не говорил, – обиделся Ваня. – Когда я вчера возил платье Алены Игоревны в чистку, на обратном пути заехал и на мойку. От вас столько воды на сиденья натекло, я опасался, как бы пятен не осталось. Меня Василий Петрович за то, что я утопленниц в его машине возил, ни за что бы не похвалил. Так вот, ребята всю машину отдраили, и снаружи, и внутри, но никаких вещей не находили.

Инга ужаснулась:

– Неужели я забыла узелок в клубе?

– Но это же…

Договорить Алена не успела. В этот момент раздался звонок домашнего телефона. Инга с внезапно застучавшим сердцем взяла трубку.

– Алло, – неуверенно произнесла она. – Да? Кого, простите, позвать? Золушку?

Алена сориентировалась первой. Она показала подруге два поднятых кверху больших пальца. Мол, не робей! Отвечай поживей!

– Это я, – призналась Инга в трубку очень смущенно. – Да, вчерашняя Золушка. Вы нашли мой узелок? Как я вам благодарна! А я только сейчас спохватилась, что не могу найти свой телефон. Вы мне его вернете? Ах, за это отдельное спасибо. И конечно, с меня выкуп! Хорошо, похоже, у меня нету выбора.

И повесив трубку, Инга взглянула на своих друзей.

– Очень воспитанный человек этот господин Ганнибал. Сказал, что приглашает меня в ресторан. И что там он лично передаст мне телефон и все остальное содержимое узелка.

Алена радостно подпрыгнула на месте, но тут же спохватилась:

– А как вы друг друга узнаете? Вы оба вчера были в масках!

– Не знаю. Мне кажется, он уже навел обо мне справки. Он знает, что я живу одна. Знает, как меня зовут. Знает даже мой домашний номер телефона. И адрес тоже, похоже, знает. Сказал, что его машина приедет прямо за мной.

Инга внезапно засуетилась:

– Алена, возьми мое вчерашнее платье и отвези его тете вместе со своим нарядом. И чепчик мой тоже прихвати. А узелок… ну, придумай что-нибудь. В конце концов, у них там полно разных тряпочек, соорудят узелок из чего-нибудь, что будет под рукой.

– А ты куда намылилась?

– Через двадцать минут к моему дому подъедет машина Ибрагима. Он сказал, что мы поедем обедать и знакомиться.

– И что ты ему скажешь?

– Еще не знаю. Постараюсь больше слушать. А вообще, буду действовать по ситуации.

– Мы должны все обсудить!

– Вчера наобсуждались! И все пошло вкривь и вкось! Теперь буду действовать на свой страх и риск.

И, выставив друзей из квартиры, Инга заметалась по ней. Что же ей надеть? Только ничего вызывающего и вульгарного. Господин Ганнибал явно обладает безупречным вкусом и чувством юмора. Недаром он сумел подчеркнуть собственный маленький рост, обыграв свой костюм в наполеоновском духе. У маленького Бонапарта имеется портрет, где он облачен в точно такую же тогу, какая вчера была на Ибрагиме.

И тут же в голове у Инги промелькнула паническая мыслишка: а что, если это не чувство юмора, а что-то совсем другое? Кажется, вчера Ибрагим ни разу не пошутил по поводу своего собственного маскарадного костюма.

– Мне бы только выведать у него информацию о братьях Гусейновых, а дальше неважно.

Инга вытащила из шкафов всю свою парадную одежду, пытаясь понять, какой из нарядов сделает ее особенно привлекательной в глазах Ганнибала.

– Ничего яркого, пестрого или блестящего. Благородство, загадочность, умение слушать. Вот три вещи, которые этот типчик явно ценит в женщинах.

Инга надела приталенное платье, которое красиво облегало ее бедра, подчеркивало талию и увеличивало грудь. Оно было сшито из светло-кремовой мягкой ткани. И все было бы идеально, если бы не маленькое желтоватое пятно, которое осталось на платье после капли соевого соуса. С тех пор Инга относилась к японской кухне с предубеждением, потому что пятно не пожелало отстирываться, сколько бы отбеливателя не лила на него Инга.

И тут взгляд Инги упал на брошку, которую она нашла в деревне Гладь, в доме братьев Гусейновых. Сначала Инга решила, что это дешевая бижутерия, которую потеряла одна из сестер, и даже хотела вернуть ее Альбине Григорьевне. Но та категорически отказалась принять ее. И оказалось, что брошь не принадлежала ни одной из сестер. Да еще и сделана она оказалась из чистого золота, о чем свидетельствовала проба на обратной стороне.

Брошь была выполнена в виде стрекозки, сидящей на цветке. Ее прозрачные крылья были сделаны из каких-то камушков – голубых, розовых и даже желтых. Тельце и изогнутый хвост сверкали чешуйками, а круглые фасеточные и очень ярко блестящие глаза были сами по себе дополнительным украшением.

Недолго думая, Инга приколола эту брошь на пятно и радостно кивнула самой себе. Брошь просто идеально закрыла все пятно. И к тому же она добавила не слишком интересному платью нужный блеск. Но чего-то все же недоставало. Какой-то изюминки. И для дополнительного эффекта Инга накинула на плечи тяжелую шелковую шаль, которую ее дедушка привез бабушке в подарок еще в незапамятные советские времена из далекого Китая. Шаль была густого сливочно-желтого цвета и так богато расшита всевозможными птичками и цветами, что глаза буквально разбегались.

Когда Инга была маленькой девочкой, она много раз пыталась точно сосчитать количество птичек и цветов, но каждый раз сбивалась со счету. Да и потом, будучи уже взрослой, она пыталась найти хотя бы два одинаковых элемента. И снова у нее ничего не вышло. Дедушка утверждал, что шаль была вышита вручную придворными мастерицами и он приобрел ее в антикварной лавке, где продавец клялся и божился, что шаль принадлежала одной из жен императора.

Никто всерьез в эту историю не поверил. Но красивая легенда прижилась в семье. И эту шаль бабушка очень полюбила. Она накидывала ее себе на плечи исключительно по самым торжественным случаям, уверяя всех, что когда она ее надевает, то чувствует себя если не королевой, то уж благородной дамой – это совершенно точно.

С тех пор минуло много времени, ткань от пролетевших лет слегка обветшала, но одновременно и стала более интересной. Пропал яркий блеск, но осталось подлинное благородство старины, величие творения рук человеческих. А того, сколько времени ушло на эту работу у безвестной мастерицы или даже целой группы мастериц, Инга не могла себе представить даже примерно.

Бабушка подарила эту шаль своей внучке, уверяя, что она принесет ей счастье. И сейчас, накидывая шаль на плечи, Инга не удержалась и ласково провела рукой по ткани.

– Конечно, ты вещь уже почти антикварная, тебе бы под стеклом лежать, – произнесла она, обращаясь к шали. – Но сегодня особый случай. И мы с тобой все-таки немного прогуляемся.

Шаль ничуть не возражала. И когда Инга вышла из дома, все соседки тут же принялись перешептываться. Однако сегодня Инге не было до них дела. Машину Ибрагима она заметила сразу же. Другой такой большой, красивой и дорогой машины ни у кого в их доме даже и быть не могло. Инга нарочно двигалась неторопливо, чтобы у Ибрагима было время выйти ей навстречу.

И когда это произошло, старушечий шепот позади Инги стал больше напоминать злобный вороний клекот.

– Посмотрите только на нее!

– Одного не успела спровадить, уже с другим хороводится!

– И где она их только находит?

– У меня дочь и умница, и красавица, кровь с молоком, пятьдесят четвертый размер, куда там этой тощей пигалице, а и то все без мужика уже третий десяток кукует!

Но сегодня Ингу старушечьи пересуды лишь позабавили. Она подошла к Ибрагиму и протянула ему руку. Тот не ударил в грязь лицом. Изящным движением, словно всю жизнь только тем и занимался, что целовал дамам ручки, он поднес ладонь Инги к своему лицу и запечатлел на ней горячий поцелуй.

– Куда же вы вчера исчезли?! – воскликнул он, усадив Ингу на широченный диван заднего сиденья, на котором запросто могли бы с комфортом поместиться и четверо, и пятеро, и, наверное, даже шестеро далеко не худеньких господ. – Я приказал обыскать все здание, и лишь затем швейцар мне сказал, что вы уже уехали. Почему? Я вас чем-то обидел?

– Золушке положено исчезать в самый разгар веселья.

– Похоже, мне надо освежить свою память, – шутливо хлопнул себя по лбу кавалер. – Я стал забывать очевидные вещи! А ваш трогательно оставленный в моей ложе узелок? Это так со времен Шарля Перро изменилась хрустальная туфелька?

Инга улыбнулась в ответ. Она полагала, что инцидент исчерпан. Но господин Ганнибал, вновь сделавшись серьезным, спросил:

– И все-таки… почему вы ушли?

– Понимаете, это все из-за моей подруги.

– Той, что заходила к вам в ложу, пока я отсутствовал?

Однако господин Ганнибал неплохо информирован. Инга ощутила нечто близкое к тревоге. Интересно, о чем еще он знает? Например, знает ли он о том, что они с Аленой были в той туалетной комнате, возле которой он вел переговоры? Наверняка знает. Небось в этом клубе всюду натыканы камеры. Надо что-то срочно соврать, но что-то такое, что было бы похоже на правду.

– Да, она, – медленно произнесла Инга, пытаясь сообразить, что ей сказать дальше. – Вы видели, какое у нее красивое платье?

– Совершенно заурядное.

– Моя подруга думает иначе. И когда она его испачкала, то захотела замыть пятно.

– Вот как?

– Да, она уговорила меня пойти с ней в туалетную комнату. Сказала, что видела, как из одной выходила парочка. И мы с ней пошли.

– И что случилось потом?

– Потом… там был кран такой странной конструкции… Сначала мы не могли понять, как он включается. А потом он вдруг заработал, но слишком сильно. Мы обе промокли и были вынуждены уйти с праздника.

Господин Ганнибал молчал так долго, что Инга забеспокоилась:

– Вы мне не верите?

– Я ожидал услышать что угодно, но только не это, – наконец произнес ее кавалер и неожиданно расхохотался. – Знаете, если бы нечто подобное мне рассказал мужчина, то я ему никогда бы не поверил. Но вы – женщины…

– Да?

– Вы удивительные создания. Я не перестаю вами восхищаться. Вы умеете воспитывать гениев, очень неглупо рассуждаете о строении Вселенной, но при этом зачастую не способны справиться с ручной коробкой передач в машине или вот… с ручкой крана умывальника!

Он взглянул прямо в лицо Инге. Ей оставалось только придать своему лицу по-детски обиженное выражение и беспомощно произнести:

– Там было так много всяких разных кнопочек…

Больше Инге не пришлось ничего добавлять. Лицо господина Ганнибала утратило настороженное выражение. Он явно решил, что перед ним типичная женщина – прелестная и явно нуждающаяся в защите и покровительстве. Он приветливо кивнул Инге, показывая, что принял ее объяснения.

– Я был бы рад пообедать с вами. Вы как? Больше не будете исчезать?

– Но ведь вы же теперь знаете, где меня найти. Какой тогда смысл исчезать?

Господин Ганнибал засмеялся в ответ. Вообще, его настроение казалось отличным. Инга даже начала сомневаться: а его ли голос она слышала вчера вечером? Может, это кто-то с похожим голосом собирался вырезать всю семью братьев Гусейновых из-за того… из-за того, что они…

На этом месте мысли Инги вновь забуксовали. Она никак не могла провести параллель между господином Ганнибалом, который казался таким рафинированным и тонко чувствующим эстетом, и братьями Гусейновыми, которые не стеснялись похищать девушек и вообще были простыми деревенскими парнями из далекой глубинки. Между ними и господином Ганнибалом была огромная пропасть. И все же что-то их связывало. Какой-то мостик между ними имелся. И Инга поклялась самой себе, что не ударит в грязь лицом, не посрамит доверия следователя Тихомирова, которому она, кстати говоря, так еще и не отзвонилась.

Оказалось, что господин Ганнибал питает слабость к японской кухне, которую Инга, как уже говорилось, недолюбливала. Но она смирила свои чувства, решив, что ради продолжения знакомства можно немножко и потерпеть.

– В этом месте божественно кормят! Собственно, это единственное место в городе, где вам подадут настоящего угря.

Инга угря не хотела. И вообще, она бы с удовольствием отведала сейчас родной окрошечки. Почему-то после выпитого ею очередного Алениного зелья Ингу потянуло на простую русскую кухню. Но требовать окрошку в этом заведении было бесполезно. Инга заказала салат с ростками сои и бамбука и принялась изящно ковырять его двумя поданными ей палочками. Чтобы научиться ловко орудовать этим диким приспособлением, надо было с ним в пальцах и родиться. Лично Инга никогда не могла понять этого пристрастия к вещам, которые мало того что неудобны, так еще и негигиеничны, недолговечны и вообще – сплошной перевод древесины.

– Мы же не едим деревянными ложками, – пыталась оправдать она свое отношение, – и французы давно отказались от своих деревянных башмаков. Лодки из деревянных колод почти повсеместно заменили на углепластиковые или из подобных материалов. Так почему деревянные палочки до сих пор стойко держатся в обиходе? Что есть такого особенного в этих двух кусочках дерева, что люди во всем мире охотно вылавливают ими кусочки из своих тарелок?

– Возможно, это происходит потому, что еда с палочками превращает любую трапезу в увлекательное развлечение, наподобие детской игрушки с удочками и рыбками на магнитах.

– Да, да! Дети ее очень любят.

– И есть за что. Ведь это так захватывающе – сидеть и гадать: поймаешь ты рыбку или не поймаешь? Удержишь ты ее или упустишь?

Господин Ганнибал оказался занимательным собеседником. Он был весьма эрудирован, Тихомиров тут не соврал. Инге пришлось поворошить все свои университетские знания, чтобы не ударить в грязь лицом перед этим человеком. Но все-таки победа оказалась на ее стороне. Университетское образование, знаете ли, его ничем не заменишь.

Но если в глазах господина Ганнибала женщина видела искренний интерес к ней и даже некоторую долю восхищения, то во всем остальном этот обед оказался полным провалом. Говорить о себе господин Ганнибал упорно не хотел. Все попытки Инги растормошить его не привели к желаемому результату. Да еще вдобавок она уронила на себя кусочек чего-то скользкого и покрытого густым бурым соусом.

– Ай!

Что именно это был за кусочек, Инга так и не уточнила. Ей было достаточно самого факта его приземления на ее платье. Сначала она сильно испугалась, потому что решила, что еда попала на бабушкину шаль, а уж она-то такого отношения к себе никак не заслуживала. Но потом Инга убедилась, что кусочек упал на ее платье, а оно, к счастью, уже все равно было испорчено.

И все же она скинула с плеч шаль и попыталась посыпать пятно солью. С жирными пятнами этот способ помогает великолепно. Соль всегда под рукой, ее легко втереть, и она впитывает в себя жир и грязь без остатка. На сей раз Инга не бралась предсказать результат. Платье один раз уже повело себя непредсказуемо. И вспомнив про первое пятно, Инга машинально дотронулась до маскирующей его стрекозки, а потом подняла взгляд на своего собеседника и чуть не поперхнулась.

– Что с вами?

Вид у господина Ганнибала был ошеломленно-отсутствующий. Он пялился куда-то в область ее бюста с таким видом… с таким… Инга не могла даже слов подобрать, чтобы описать состояние своего кавалера. Но на его лбу выступил пот. А губы шевелились, словно Ганнибал ругался про себя последними словами.

– Что случилось? – повторила свой вопрос Инга.

Звук ее голоса заставил господина Ганнибала очнуться.

– Нет, все в порядке, – произнес он. – Все просто чудесно. Вкусная еда, красивая женщина, интересный разговор. Что может случиться плохого?

И все же его голос опровергал сказанное. Он был надтреснутым и крайне взволнованным. Инга могла поклясться всем, что у нее было в жизни ценного, что перемена в господине Ганнибале случилась именно в тот момент, когда она скинула с себя шаль. Но что же увидел ее спутник? Что поразило его столь сильно?

Инга была далека от мысли, что ее оголившиеся руки и шея произвели на мужчину такое неотразимое впечатление. Небось он всяких прелестниц в своей жизни повидал. И покрасивей, и помоложе, чем она. Но тогда что так его взволновало?

Женщина точно помнила, что пялился господин Ганнибал именно на верхнюю часть ее бюста. Но там ничего, кроме старого пятна и рассевшейся на нем для маскировки драгоценной стрекозы, не было и быть не могло. И внезапно Инге стало до дрожи любопытно: уж не стрекозка ли произвела на господина Ганнибала такое сильное, даже шокирующее впечатление?

– Вижу, вы не сводите глаз с моей броши, – произнесла Инга кокетливо.

– Да, – с трудом произнес мужчина. – Откуда она у вас?

– Она вам знакома?

Ганнибал с усилием кивнул.

– И откуда она у вас?

– Оттуда же, откуда и моя шаль! – весело ответила Инга.

– Откуда, я спросил.

– От моей бабушки!

– От бабушки? Меня интересует, как давно эта брошка находится у вас.

Господин Ганнибал держался все так же настороженно. И лишь услышав ответ, заметно расслабился.

– Всю мою жизнь, – ответила ему Инга. – Во всяком случае, последние лет двадцать – это уж точно.

– Вот как… Значит, мне показалось.

Облегчение, которое появилось при этих словах на лице господина Ганнибала, было для Инги лучше всяких других доказательств. Теперь она понимала: он откуда-то знал бывшую обладательницу стрекозки. Но кто она такая? Альбина Григорьевна категорично заявила, что данного украшения ни у одной из своих дочерей никогда не видела. А между тем оно было найдено в месте, в котором часто бывали Рустам и Хасан. И это значило, что у братьев Гусейновых в их домишке в деревне Гладь кроме Наташи и Светланы побывали еще и другие жертвы или хотя бы одна жертва, та самая обладательница брошки-стрекозки.

И что самое главное, господин Ганнибал был не только знаком с ней лично, но и еще эта девушка или молодая женщина была крайне важна для него.

Глава 9

Пока Инга любезничала с господином Ганнибалом в ресторане, ее друзья тоже не теряли даром времени. Алена отвезла назад в мастерскую оба платья, ни словом не упомянув об их недавнем катастрофическом состоянии. В мастерской не возникло ни малейшей претензии по поводу внешнего вида нарядов. Тетя находилась по каким-то своим делам, связанным с поставками для театральных мастерских, где-то в другом месте, в самой мастерской ее не было. Поэтому платья Алена передала той самой портнихе, которая вчера подгоняла наряд по ее фигуре.

А та лишь поинтересовалась:

– Хорошо повеселились?

– Это было незабываемо! – с чистой совестью ответила Алена.

Портниха улыбнулась и пошла устраивать платья на вешалку. Когда она вернулась, Алены уже не было. И повертев головой по сторонам, женщина пожала плечами и вновь углубилась в свою работу, которой было немало и над которой приходилось порой изрядно поломать голову. До балов-маскарадов и похищенных девушек этой достойной особе никакого дела не было. Даже если бы Алена вздумала ей рассказать, женщина вряд ли стала бы ее слушать.

Сама Алена в это время находилась уже далеко. Обрадованная, что с платьями все так хорошо и без проблем закончилось, она неслась вперед, словно на крыльях. Алена торопилась к следователю Тихомирову, с тем чтобы дать тому подробный отчет о проделанной вчера вечером работе. Она считала, что им удалось немало. Во-первых, Инга внедрилась в стан противника и сейчас ведет там активную подрывную работу. А во-вторых, сыщицам удалось подслушать разговор господина Ганнибала с неизвестным.

И хотя подруги толком не поняли, о чем у тех двоих шла речь, Алена возлагала в этом плане определенные надежды на следователя Тихомирова. Наверняка он не просто так засуетился. Вот пусть и объяснит Алене, в какой именно игре он их использует. Каким образом связаны господин Ганнибал и братья Гусейновы. Тут явно не просто дружеские узы, а нечто куда более значительное.

Она так прямо и заявила следователю:

– Мы с подругой согласны вам помогать и дальше, но хотим знать, что именно вы затеваете. Вслепую мы больше действовать не станем!

– Согласен, – тут же кивнул следователь. – Это будет слишком опасно для вас. Я и сам думал вам все рассказать. Только ждал, когда Ганнибал клюнет на одну из вас. Теперь-то я, конечно, просто обязан ввести вас в курс дела.

– Вот и вводите, – кивнула Алена.

– Но сначала я хочу сказать вам спасибо за то, что вы надоумили меня обратить внимание на родителей пропавших сестер Кумовых.

– Мы?

– А кто же? Помните, вы еще спросили у меня, от чего умерла родная мать Наташи и Светы, а я не смог вам ничего на это ответить?

– Помню, конечно.

– Так вот, я все же навел справки и выяснил кое-что интересное. Не про мать девочек, она-то как раз скончалась от банального перитонита, слишком поздно привезли в больницу, не смогли ничего сделать. В этой смерти нет ничего криминального. Интересно тут нечто совсем другое.

– И что же?

– Оказывается, мачеха обеих сестер Кумовых, на которой женился их отец после смерти своей первой жены, в прошлом была судима. И догадайтесь за что?

– За что?

– За убийство своего супруга!

– Ого!

Алена не смогла сдержать своих чувств. Вот уж не думала такого о милейшей Альбине Григорьевне.

– Да, я тоже прямо обалдел, когда это узнал. Тут же затребовал к себе из архива материалы того дела и внимательно их изучил.

– И что узнали?

– Мужчина был настоящей сволочью. Он избивал свою жену регулярно и очень жестоко. По словам людей, знавших эту семью, бил он ее ни за что ни про что. Несколько раз его пытались привлечь к ответственности, но безуспешно. И в конце концов терпение у женщины лопнуло. Не желая вновь подвергаться насилию, она вооружилась обычным бытовым молотком и проломила своему мучителю голову всего одним точным ударом.

– Ее осудили?

– Да, но срок дали условный. Видимо, судьи решили, что жертвой в данном случае является не ее супруг-садист, а она сама.

– Оба они хороши.

– Я изучил материалы дела, и судя по количеству шрамов от переломов и других травм на теле женщины, вы не правы.

Алена молчала и думала. Ей совсем не понравилась полученная информация. Альбина Григорьевна не была с ней откровенна. А с другой стороны, к чему ей было упоминать о том давнем преступлении, если оно не имело отношения к исчезновению сестер?

– Ну, вернемся к нашим вопросам, – произнесла наконец она, давая понять, что больше не желает говорить о мачехе пропавших девушек. – Вернемся к господину Ибрагиму и тому, что с ним связано.

– Согласен, – тут же отозвался Тихомиров. – Кстати, а можно спросить, на кого из вас м-м-м… позарился господин Ибрагим? На вас?

– Нет, на мою подругу.

– Странно, я бы поставил на вас, – галантно произнес следователь.

– Спасибо, – улыбнулась ему Алена и тут же снова стала серьезной: – Но вы мне так и не сказали: почему Ибрагим хочет отомстить родным братьев Гусейновых? За что?

– Не знаю.

– Товарищ следователь!

– Нет, я честно не знаю.

– Он еще сказал, что братья кинули его на большие деньги. О чем идет речь?

– Этого я тоже не знаю. И заметив полный негодования взгляд Алены, следователь поспешно прибавил: – Но я могу догадываться, в чем тут дело.

– И в чем?

– Учтите, я могу ошибаться, – предупредил ее следователь.

Алена сказала, что ей все равно, она готова услышать любую версию, которая могла бы объяснить вчерашний разговор господина Ганнибала с неизвестным. И Тихомиров наконец сдался:

– Так вот, – начал он рассказывать, – некоторое время назад у нашего отдела возникли подозрения, что на территории нашего города появился и все активнее распространяется новый вид наркотика. Вещество это весьма сложной структуры, анализу поддается плохо. К примеру, наши эксперты так и не смогли понять, каким именно образом получен данный вид наркотического вещества. Какая-то очень сложная молекулярная цепочка. Но в то же время известно, что риск при его применении существенно ниже, чем при приеме других наркотических средств. Практически он отсутствует вовсе.

– Это же не наркотик, а мечта!

– Это вещество, кстати, его так и называют – «райская пыльца», не вызывает привыкания, после его приема на срок от нескольких часов до нескольких суток у человека возникает чувственный и эмоциональный подъем. Обостряется восприятие жизни. Активизируются все отделы головного мозга. За счет всего этого человеку кажется, что его физические силы тоже возрастают. Он начинает осознавать себя суперчеловеком, и так длится довольно долгое время – несколько часов, день, в зависимости от принятой дозы. Потом кайф постепенно сходит на нет, и происходит это без всяких видимых последствий для организма. Во всяком случае, неприятных ощущений у потребителя не возникает.

– Просто какие-то чудеса вы мне тут рассказываете, – фыркнула Алена. – Как это организм будет сутками работать на пределе и даже сверх своих возможностей и ничего ему при этом не будет?

– Последствия, разумеется, скажутся. Но это произойдет много позже. А пока что нам удалось выявить у этой «пыльцы» только один минус.

– И какой же?

– Этот наркотик страшно, прямо-таки невероятно и чудовищно дорог. На деньги, потраченные всего лишь на одну дозу этой «пыльцы», можно приобрести сто граммов отличного героина.

Но этот минус «райской пыльцы» при умелом ведении бизнеса стал своего рода плюсом. Наркотик распространяется исключительно в среде самых-самых сливок общества. Люди, которые в состоянии выложить по несколько тысяч долларов за одну дозу, на метро в час пик, сами понимаете, не ездят.

– Понимаю. А как же вы узнали про этот наркотик?

– Случайно, – признался ей Тихомиров. – Мы как-то задержали одного человека, который проходил у нас по подозрению в убийстве проститутки. Девушка тоже была не простая, а из высших эшелонов своего бизнеса, очень дорогая и роскошная девочка. И вот ее нашли в постели задушенной. Все вокруг носило следы бурного секса, экспертиза тоже подтвердила незащищенный сексуальный контакт буквально перед самым убийством. И разумеется, подозрения в первую очередь пали на ее мужчину. Тем более что соседи видели, как он навещал покойную, и слышали в момент убийства мужские крики из ее квартиры. Мы вызывали его к себе трижды, но каждый раз он наше приглашение игнорировал. И в конце концов мы его задержали с помощью ОМОНа. Надо сказать, что при задержании вел он себя очень вызывающе, я бы даже сказал, нагло. Алиби предъявить не мог, но поносил нас последними словами. Мы его обыскали и отправили в камеру, откуда его извлек адвокат уже через пару часов. Но до тех пор по убедительной просьбе всего отдела двое других наших задержанных хорошенько намяли бока этому типу. Из камеры он вышел присмиревшим, тон изменил, да и алиби у него нашлось.

– И вы его отпустили?

– Да, нам пришлось это сделать. Но моральное удовлетворение мы все же получили.

– Но он же убил девушку!

– Нет, – поморщился Тихомиров. – Не убивал. Там оказалась запутанная история. Девушка была студенткой, приехала из Нальчика. Она втирала своим родителям, что учится тут в университете, вовсю постигает науки, скоро получит диплом. А когда ее отец приехал и увидел, что за «университет» посещает его дочка, он вспылил, схватил ее за плечи, намереваясь, по его собственным словам, просто встряхнуть. Но дочь начала осыпать его такими проклятиями, что он не выдержал и сжал ей шею чуть крепче, чем надо было. Он сам явился к нам с чистосердечным раскаянием. И, помнится, ему дали совсем небольшой срок. Любовник девчонки оказался ни при чем.

Ничего себе ни при чем! Это же из-за него в конечном итоге отец убил девушку. Приехала в Питер чистая и порядочная девочка, а этот развратник ее растлил. Или растлил какой-то другой, а этот развратник потом плодами воспользовался. И ведь никакой драмы могло и не быть! Женился бы тот мужчина сразу на этой девушке – никаких проблем бы и не возникло никогда.

Как же легко порой мы верим посулам и обещаниям, которые нам дают наши мужчины. Верим и обманываемся! И снова верим, и снова бываем обмануты. Потому что в самой сущности женской души заложено это стремление верить своему мужчине. Именно возможность опереться на него в опасный момент, переложить на его плечи груз проблем и ценим мы в своих мужьях в первую очередь.

Так что обмануть любую из нас очень легко, по крайней мере хотя бы однажды. Конечно, маловероятно, что убитой девушке встречались сплошные мерзавцы, но ей хватило и одного. И вообще, в любом случае виноват всегда и во всем именно мужчина. Это Алена знала совершенно точно с самого раннего детства. Впитала, можно сказать, эту истину вместе с молоком матери, и даже еще глубже – усвоила сразу на генетическом уровне.

Однако Тихомиров с этой точки зрения совершенное преступление не рассматривал. И вообще говорить о нем больше не желал.

– Но дело-то совсем не в этом! – воскликнул он с явной досадой на то, что вообще начал рассказывать подробности.

– А в чем?

– Тот порошок, который мы конфисковали у подозреваемого в убийстве девушки мужика, мы отдали на экспертизу. И ответ пришел ошеломительный. Оказалось, что по стране давно уже курсирует новый вид наркотика, о котором мы даже ничего не знали!

– Но как такое могло получиться?

– Вследствие своей дороговизны этот наркотик распространялся в очень узком кругу людей. Собственно говоря, может быть, его в настоящее время употребляют от силы несколько десятков или сотен человек на всю нашу страну или вообще на весь земной шар.

– Что? И в других городах его тоже выявили?

– В нашей стране «райскую пыльцу» знают в Москве, Сочи и Екатеринбурге. Но, повторяю, оборот его настолько ничтожен, что, не имея реальных подозреваемых, вычислить поставщиков и изготовителей данного препарата практически невозможно.

– А тот парень, которого вы задержали, ничего не пожелал вам рассказать?

– Сказал, что нашел дозу и как раз нес ее к нам. Издевался. Прекрасно понимал, что ничего мы ему за эту дозу не сделаем.

И все же кое-каких успехов отдел, где работал следователь Тихомиров, добился. В частности, оперативниками была выявлена одна точка, где регулярно можно было разжиться «райской пыльцой».

– Но вот взять распространителя нам не удалось. Знаем, кто он такой, пару раз пытались изъять у него «райскую пыльцу», но каждый раз торговцу удавалось избавиться от своего товара.

– А в других странах тоже появился этот наркотик?

– Насчет этого информации у меня нет. Но я считаю, что транспортировать «райскую пыльцу» через границу вполне возможно. И это даже не так опасно, как транспортировка других, уже хорошо изученных видов наркотиков. С ними у работников таможни есть методы борьбы, а вот с «райской пыльцой» еще нет.

Сложность заключалась еще и в том, что натасканных на «райскую пыльцу» собак в полиции не имелось. Служебные собаки были способны определить множество других видов наркотика, но только не «райскую пыльцу».

– И когда встал вопрос о привлечении к делу собак, нам ясно дали понять: в стране полно забот и с более серьезными наркотиками. И если богатенькие Буратинки желают потратить несколько тысяч или даже десятков тысяч долларов на свою прихоть, то это их личное дело. Если им эти деньги не жаль, так пусть тратят как хотят и на что хотят.

Одним словом, ситуация складывалась парадоксальная. Наркотик существовал, а вот организации, которая могла бы взяться за поимку людей, связанных с его производством, не было.

– Нам дали понять, что если мы хотим заниматься этим делом, то нам придется действовать исключительно своими силами.

И все же Тихомиров не отказался от своей идеи. Он считал, что перед законом должны быть все равны. И если они задерживают одних людей за применение наркотических средств, то и другие от ответственности уйти тоже не должны. Он заявил о своей личной готовности заниматься этим делом во внеслужебное время. Ему дали добро и пообещали в случае каких-то ощутимых успехов поддержку и награду.

– То есть брать в одиночку наркодилерскую сеть вы не пойдете? – попыталась пошутить Алена.

Но Тихомиров ее тона не поддержал. Не только не улыбнулся в ответ, но еще и строго напомнил:

– Я занимаюсь этим делом уже не первый год.

Алена пристыженно замолчала. А Тихомиров продолжил свой рассказ.

Успехи у него были невелики, но все же они имелись. В частности, ему удалось выяснить имя единственного распространителя «райской пыльцы», на которого, вернее, на которую он вышел. Распространителем оказалась молодая девушка – Казачкова Серафима Робертовна, двадцати двух лет от роду, незамужняя, числящаяся младшим менеджером в банке, который принадлежал ее дяде по материнской линии. Должность была чистейшей фикцией. Все другие работники банка эту Казачкову никогда в глаза не видели, но тем не менее молодая девушка регулярно получала по ведомости заработную плату, имела полный социальный пакет, отличную медицинскую страховку и даже в будущем большую пенсию.

– Впрочем, пенсию она не дождалась. Но знаете, что интересно? Попытайтесь-ка догадаться, кто был дядей у нашей молодой особы?

– И кто же?

– Нет, а вы сами не догадываетесь, кто это был?

– Какой вы странный! Откуда же я могу догадаться?

– Дядей Казачковой был наш с вами уважаемый господин Ганнибал! И торговала эта девчонка «райской пыльцой» у нас в городе всегда в одном и том же месте – в закрытом клубе, принадлежащем ее дяде!

– А дядя об этом знал?

– Скорее всего, да. Вряд ли девчонка осмелилась провернуть такую сделку у него под носом. Наладить такое производство молоденькой пигалице без денег и связей практически невозможно.

– Но точно вы утверждать ничего не можете?

– Нет. Поговорить с девчонкой по душам нам не удалось. И точно проследить, кому она сбывает свой товар, тоже. До дверей клуба мы ее проводить могли, а вот войти внутрь – уже фигушки.

– А где она сама брала товар?

– Тоже своего рода загадка. И таким образом она безнаказанно водила нас за нос довольно долгое время. А дядя, я уверен, ей покровительствовал.

– Да что вы! – ахнула Алена и тут же спохватилась: – Ой, а почему вы все время говорите об этой девчонке в прошедшем времени? «Была», «получала», «дождалась»?

– Потому что, – вздохнул Тихомиров, – она исчезла. По всей видимости, девушка мертва.

– Исчезла? Мертва?

– Да, почти два года назад она пропала из поля нашего зрения. То ночами напролет кочевала из одного клуба в другой, в том числе частенько зависала и в дядином, а тут вдруг перестала. А неделю спустя ее мать принесла нам заявление о пропаже своей дочери. Приятная во всех отношениях, хорошо воспитанная женщина, растила свою дочь одна. Отец девочки, как я понял, бросил мать с младенцем одну.

Еще один подлец! Просто беда какая-то с этими мужиками. Все они бросают и бросают своих женщин. А те тоже хороши. Все верят и верят подлецам!

– И что интересно, мать пропавшей девушки тоже работала на господина Ибрагима, – прибавил Тихомиров. – Правда, не в клубном бизнесе.

– А где?

– Она возглавляет небольшое лакокрасочное производство, хозяином которого числится господин Ганнибал – ее троюродный брат.

– Значит, Казачкова приходилась Ганнибалу троюродной племянницей?

– Да.

– Не слишком-то близкое родство.

– Но достаточное, чтобы Ганнибал принял участие в судьбе этих родственниц.

– А что же дядя? Девушка проводила в его клубе много времени. Он должен был как-то объяснить ее исчезновение.

– Первым делом мы отправились к господину Ганнибалу. Он разговаривал с нами очень любезно, угостил кофе, коньяком и различными закусками. Слезно упрашивал найти и вернуть племянницу. Но вот тот факт, что девочка могла заниматься чем-то противозаконным, отрицал с таким пылом, что невольно верилось в то, что он и впрямь ни сном ни духом.

– Но ведь это же вранье! – не выдержав, воскликнула Алена. – Он не дурак. Девчонка торговала этой «пыльцой» под самым дядиным носом. Небось снабжала его же гостей. Хотя бы один из них должен был сообщить о том, чем занимается его племянница.

– Да. И еще один немаловажный вопрос.

– Где все-таки девчонка брала эту «пыльцу»?

– Именно, – обрадованно кивнул Тихомиров. – Сама она ее производить не могла при всей своей ловкости. Я консультировался с химиками, так вот они сказали, что для синтеза данного вещества нужна хорошо оборудованная лаборатория, дорогостоящие приборы. И конечно, люди или хотя бы один человек, который бы разбирался в строении атомов. У племянницы образование имелось гуманитарное, в школьном аттестате по химии красовалась стабильная тройка, и вообще, все те, кто знал девчонку лично, отзывались о ней как о человеке с весьма заурядными умственными способностями.

– Другими словами, ни производителем, ни тем более создателем «райской пыльцы» племянница Ганнибала не была?

– Она была рядовым распространителем.

Алена помолчала, а потом задумчиво произнесла:

– Говорите, девушка пропала уже два года назад?

– Если точно, то дело было в апреле прошлого года.

– И кто занял ее место?

– Я точно не уверен, прямых доказательств в защиту своей версии не имею…

– И не надо, – ласково подбодрила его Алена. – Ведь если бы у вас были прямые доказательства, то вы, наверное, предъявили бы их не мне, а судье?

– Это верно. Так вот, судя по косвенным уликам, ее место могли занять братья Гусейновы. В последнее время их часто видели в клубе господина Ганнибала.

– Клуб с бесплатным членством? – с пониманием кивнула Алена. – Я знаю, что в такой клуб невозможно попасть с улицы. Только по рекомендации человека, уже состоящего в данном клубе.

– Или по рекомендации самого владельца! Но братья Гусейновы – деревенщины. Они недотягивают даже до среднего уровня членов клуба. И я считаю, единственная причина, по которой Ганнибал оформил братьям свободный проход в свой клуб, заключается в том, что они должны были распространять «райскую пыльцу» среди желающих. Как это делала до того другая его родственница – Серафима Казачкова.

– Это ваше личное мнение или вы разговаривали с кем-то из членов клуба?

– Я беседовал с самим хозяином.

– И что же он вам сказал?

– Господин Ганнибал объясняет присутствие братьев Гусейновых у себя в клубе тем, что оба молодых человека также являются его родственниками.

– Как? – искренне удивилась Алена. – И они тоже?

Хотя чему она удивляется? В кавказских семьях, где родственники исчисляются сотнями, такое в порядке вещей. Это в русских семьях редко кто отваживается даже на третьего ребенка. А для жителей более южных мест традиционны семьи с большим количеством детей. Семь-восемь детишек – это далеко не предел. Следовательно, каждый имеет также большое число двоюродных и вовсе уж не поддающееся исчислению число троюродных братьев и сестер. Вряд ли такое родство можно считать близким, но считаться с ним все же приходится. Бедным родственникам принято помогать. А от богатых ждать этой самой поддержки.

А Тихомиров продолжал тем временем:

– Правда, это родство еще более отдаленное, чем было у нашего хозяина клуба с пропавшей Серафимой Казачковой. Но все-таки Гусейновы и Ибрагим – тоже родня.

Алена быстро соображала. Первой пропала троюродная племянница господина Ганнибала, которую он пристроил в свой клуб, чтобы девчонка могла там торговать «райской пыльцой». После ее место заняли братья Гусейновы, которые тоже исчезли! Что-то странное происходит с торговцами «райской пыльцой». Все они пропадают.

– Но в случае с братьями Гусейновыми дело осложнялось еще и тем, что они, судя по вашему рассказу, пропали не одни, а вместе с огромной партией товара или даже деньгами за этот товар. Поэтому-то господин Ганнибал готов рвать и метать направо и налево. Он понимает, что братья кинули его на крупную сумму. И хочет стрясти теперь эти деньги с родных Рустама и Хасана.

Алена продолжала размышлять над словами следователя. Портрет Ибрагима, прежде нарядный и праздничный, теперь рисовался мрачными и даже пугающими красками.

– Вы считаете, что братья получали «райскую пыльцу» от Ибрагима, а потом сбывали наркотик покупателям?

– Да. Или как минимум делились с ним хорошим процентом.

– Но в последний раз они задумали кинуть своего хозяина? И слиняли вместе с их общими деньгами?

– И с товаром, как я понимаю.

– Очень интересно… И вы говорите нам об этом только сейчас? – В голосе Алены слышалось возмущение. – Могли бы раньше предупредить, какой опасный человек этот Ибрагим!

– Я говорил вам, что он связан с братьями Гусейновыми. Могли бы и сами сделать выводы.

– Нет, вы сыграли с нами втемную! Вы поступили нехорошо. Особенно в отношении Инги! Ей грозит опасность!

– Вашей подруге ничего не грозит, – сухо произнес Тихомиров. – Пока что она не совершила в отношении Ганнибала ровным счетом ничего плохого. Он не психопат и не садист, просто деловой человек. Не станет он обижать женщину просто за то, что она проявила к нему интерес.

Что же, это Алену немного успокоило. И она нашла в себе силы, чтобы спросить вполне спокойно:

– А где, по-вашему, сам Ибрагим берет товар?

– Этого я пока что точно не выяснил. Версии есть, но говорить о справедливости той или иной я пока что не могу. Возможно, его привозят ему другие курьеры. Возможно, откуда-то из России, а возможно, что и из-за рубежа. И наконец, есть такая вероятность, что «райскую пыльцу» производит сам Ибрагим. Вернее, нанятые им для этой цели люди.

Все это было очень интересно. Алена бы и дальше с удовольствием послушала Тихомирова, но сейчас не могла. Ей внезапно стало очень тревожно за безопасность Инги, которая как раз в этот момент находилась в обществе такого опасного человека. Если Ибрагим наркоторговец, то это все кардинальным образом меняет. Пора сворачивать операцию, слишком далеко все зашло.

– Мне надо бежать! Спасать подругу!

– Куда вы? Нам же еще надо выработать общую стратегию!

– Плевать мне на стратегию! Инга слишком сильно рискует, общаясь с таким типом.

– Она готова была пойти на такой риск, – напомнил ей Тихомиров.

Но Алена не захотела его слушать:

– Знаете что? Ловите своих торговцев «райской пыльцой» сами! По мне, что братья Гусейновы, что господин Ганнибал – все трое одинаково хороши. Пусть сами разбираются между собой.

И Алена повернулась, чтобы уйти. И в этот момент Тихомиров коварно произнес:

– А как же Наташа? И Светлана? Их судьба вас что, уже не волнует?

Алена невольно притормозила.

– А что? Разве есть еще надежда, что с помощью Ганнибала мы найдем убийц сестер?

– Надежда есть всегда.

– Ну, не знаю… Ганнибал сам ищет братьев и не находит.

– А вдруг он их найдет?

– Ну, найдет – и хорошо.

Но в голосе Алены не слышалось уверенности в том, что это и впрямь будет хорошо. Возможно, тогда ни им, ни полиции с живыми братьями Гусейновыми поговорить уже не удастся. Ибрагим расправится с предателями по-свойски. Нет, этого нельзя допустить. Надо же выяснить у Рустама с Хасаном, что случилось с сестрами и… или выяснить, где их могила.

– И потом, а вдруг сестры еще живы? Вдруг они только ранены и находятся где-то в плену? Одни, беспомощные и беззащитные.

– Скорее всего, они мертвы. Кровь и волосы на лезвии топора, и…

– А что, если нет? Шанс невелик, согласен, но он все же есть!

Алена заколебалась.

– Но чтобы узнать о судьбе девушек, нам надо найти братьев Гусейновых… Первыми.

– А чтобы найти их и при этом еще опередить господина Ганнибала, нам надо продолжать контролировать действия этого человека, – подсказал ей Тихомиров.

– Ну, я даже не знаю…

– А что тут знать? Надо действовать!

– И что? Сказать Инге, чтобы продолжала «дружить» с Ганнибалом?

– Конечно! Ганнибал – это единственная наша ниточка, которая выведет на братьев! Если уж он их не найдет, то мы и подавно.

Такая высокая самокритика, конечно, была похвальна. Но все же отношение Тихомирова к своей работе как-то настораживало Алену. Что это за сотрудник полиции, который откровенно признается в собственной слабости и утверждает, что преступник справится с его делом куда лучше?

Из отдела, где работал Тихомиров, Алена вышла в смешанных чувствах. Ее многое настораживало в словах и поведении следователя. Вчера, когда он засылал подруг в логово преступного Ганнибала, он был настроен далеко не столь решительно. Сомневался, без конца предупреждал их, чтобы они на рожон не лезли, вели себя осмотрительно и осторожно. А сегодня, услышав, что Ибрагим «запал» на Ингу, внезапно переменился. Начал настаивать на продолжении операции. Даже надавил на жалость, упомянув о двух сестрах, возможно томящихся ныне в неволе.

– Странно он себя как-то ведет, – пробормотала Алена. – Такое ощущение, что ему нравится, что Инга своей жизнью рискует.

Она бы еще больше утвердилась в своем мнении, кабы ей довелось увидеть, что случилось с Тихомировым после ее ухода. Не считая нужным и дальше сдерживать свои чувства, он вскочил со стула и забегал по комнате, возбужденно щелкая пальцами и улыбаясь.

– Так, так, – приговаривал мужчина. – Очень хорошо, все идет очень хорошо, просто даже отлично! Ибрагим – опасный соперник. На его совести, я уверен, уже есть кровь. Может так случиться, что одним выстрелом мы убьем сразу двух зайцев! И от сети наркодилеров избавимся, и от этой противной бабы. Бамс!

И Тихомиров злорадно расхохотался. Было ясно, что эта последняя перспектива – избавиться от Инги – по какой-то причине радовала его чрезвычайно. А то, что при этом Инга еще и послужит исполнению его планов, радовало вдвойне. Как многие люди, он был падок до всякого рода халявы. И возможность заработать не один трофей, а сразу два приятно щекотала его самолюбие. Вот только в пылу наживы он совсем забыл о старой мудрой поговорке, утверждающей, что жадный охотник всегда возвращается домой с пустым патронташем.

Но Алена не могла знать о поведении следователя, поэтому очень скоро выбросила его из головы вовсе. Тихомиров сумел воздействовать на чувствительную струну в ее душе.

– Наташка такая хорошая девчонка. Надо ей помочь, – шептала Алена себе под нос. – Может, она и впрямь еще жива, а я хочу отказаться от ее поисков! Разнюнилась, как кисейная барышня! Ну же, соберись, малохольная. Нельзя останавливаться на полпути.

И пристыдив саму себя, Алена села в машину к Ване.

– Куда теперь? К Инге?

– Она может быть еще занята.

– Нет, уже освободилась. Пока вы у следователя торчали, она два раза мне позвонила.

– Почему тебе, а не мне?

– Вам она раз десять звонила. Вы трубку не брали.

– Действительно! – воскликнула Алена, коря себя за забывчивость.

Войдя в кабинет к следователю, она выключила звонок, чтобы никто не помешал их беседе. И вот теперь, взглянув на экран, она увидела множество вызовов от Инги и один от Василия Петровича. Этот последний звонок привел Алену в сильное замешательство. С того момента, как она покинула Дубочки, муж не звонил ей ни разу. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что и Алена ему не звонила. Она догадывалась, что мужа держит в курсе ее перемещений верный Ваня. Точно так же, как и ей бы он уже давно сказал, случись с ее Василием Петровичем что-то неладное. Но между собой супруги не разговаривали.

– А вот не буду ему перезванивать! – решила упрямая Алена. – А то что он себе думает? Один разок мне брякнул, я все тотчас забуду и кинусь к нему? Не дождется!

И Алена набрала номер Инги, хотя на душе у нее, что называется, кошки скребли. Но голос подруги быстро прогнал всех этих противных животных.

– У меня потрясающие новости! – бодро произнесла Инга. – Ты будешь очень удивлена, когда я тебе все расскажу!

– Ганнибал уже уехал?

– Да, и ты упадешь, когда узнаешь, что именно мне удалось узнать по этому поводу! – повторила Инга.

После такого вступления Алена уже не могла думать ни о чем другом, кроме их расследования. Ее Дубочки, Василий Петрович и обиды на него отошли далеко на второй план. А вперед выступило неистребимое женское любопытство.

Ваня, которому уже не один раз доводилось видеть свою красавицу хозяйку в таком приподнятом настроении духа, только огорченно покачал головой. Не видать Василию Петровичу в ближайшее время своей жены. Разве что он сам в Питер приедет. Эта мысль неожиданно до того понравилась Ване, что он обдумывал ее всю дорогу, пока вез Алену Игоревну через весь центр города к Исаакиевскому собору, у подножия которого и ждала их Инга.

Глава 10

Желание поделиться с друзьями информацией распирало Ингу до такой степени, что она просто не могла сдерживаться и начала говорить, даже еще толком не устроившись в машине. Но тут ей пришлось столкнуться с напором еще более мощным, чем ее собственный.

– Нет, дай мне сначала сказать! – взмолилась Алена. – Честное слово, я просто лопну, если вам всего не расскажу.

– Говори, – тут же сдалась мягкая и уступчивая Инга, готовая в любой момент сделать своим близким что-то приятное.

Алена кивнула ей с искренней благодарностью и принялась выкладывать те новости, которые узнала от Тихомирова.

– В общем, он считает, что Ибрагим и Гусейновы вместе торговали этой «райской пыльцой».

– И братья Ибрагима кинули?

– Точно.

И выговорившись, Алена повернулась к Инге:

– Ну, расскажи, пожалуйста, теперь ты.

Инга еще немножко подумала о чем-то своем, а потом все же ответила на просьбу Алены и заговорила:

– Ганнибал – настоящая душка. Такой милый, такой доверчивый. Представляете, вел при мне разговоры на французском, воображал, что я его не понимаю!

– Он говорит по-французски?

– А почему бы и нет? Между прочим, он имеет красный диплом. И закончил не какой-нибудь заштатный институтик, а наш родной финэк!

– Честь ему за это и слава, – пробормотала Алена несколько более язвительно, чем было бы надо.

Все дело в том, что ее-то Василий Петрович сумел в этой жизни добиться многого, но вот дипломом, ни красным, ни синим, ни любого другого цвета, увы, похвастаться не мог. И слышать, что кто-то оказался хоть в чем-то лучше ее мужа, Алене было невыносимо тяжело. Однако она быстро напомнила самой себе, что ее Василий Петрович честный налогоплательщик, благодетель и отец родной всего их края. А этот Ганнибал всего лишь ловкий прощелыга и мерзавец. И будь у него хоть десять дипломов, и все МГУ, хорошим и порядочным человеком он бы от этого все равно не сделался.

– И о чем же они говорили?

– О чем говорил его собеседник, понятное дело, мне слышно не было. Но Ганнибал заверил, что все пройдет отлично, договоренности остаются в силе, доставка не откладывается, вот только курьер будет другой.

– Ну, это он мог говорить о чем угодно. Не обязательно про наркотики.

– Слушай, что было дальше!

А дальше господин Ганнибал встал, извинился за то, что ему нужно оставить Ингу одну ненадолго, и покинул обеденный зал ресторана. Но Инга не собиралась просто сидеть и ждать. Она тоже встала и проследовала в том же направлении, что и господин Ганнибал.

– Он снова зашел в туалет и…

– Просто удивительное пристрастие у человека вести разговоры в сортирах!

– Не перебивай, – нахмурилась Инга. – Оставшись, как он думал, наедине с самим собой, Ганнибал перезвонил еще в одно место. Но я-то была всего лишь за стенкой. И мне все было прекрасно слышно.

– Каким же это образом? – удивилась Алена. – Там что, стены из картона?

– Нет, нормальные там стены были, кафельные. Вентиляция вот хорошая, да и Ганнибал не стеснялся, своих чувств не сдерживал.

На сей раз Ганнибал говорил по-русски. И разговор был коротким.

– Все готово? – осведомился он и, услышав ответ, возмутился: – Нет? Почему?

Собеседник пытался что-то объяснить, но господина Ганнибала объяснения не интересовали.

– Он прямо так и сказал: «Меня не интересует, каким образом вы этого достигнете. Работайте по двадцать четыре часа в сутки, но отдайте мне требуемое к сроку».

Собеседник снова что-то произнес, и Ганнибал ответил ему:

– Хорошо, я подъеду к концу рабочего дня и поговорю с ними. Вы будете работать сутки напролет, но продукцию я должен получить к оговоренному сроку.

И вот теперь Инга даже ногой притопывала от возбуждения.

– Ваня, Ваня, ты сможешь проследить за тем, куда этот человек собирается ехать? Я почему-то уверена, что это очень важно.

– Почему?

– Голос… у Ибрагима был такой голос, ну, словно для него это вопрос жизни и смерти. Причем в буквальном смысле.

– Тихомиров уверен, что Ибрагим замешан в торговле «райской пыльцой», – напомнила друзьям Алена. – Он считает, что братья Гусейновы, которые ее активно толкали, могли получать товар от самого Ибрагима.

– Наркотик, я так понимаю, новый, – кивнула Инга. – Для его производства нужно помещение.

– Подошли бы старые заброшенные склады или пришедший в негодность завод.

– Что-нибудь на окраине города или даже в пригороде.

– Но только не в области.

– Да, так далеко Ибрагим мотаться бы не захотел.

– Это при условии, что производят наркотики там же, где их и потребляют. Но ведь их могут производить где угодно. Могут даже за границей это делать. А сюда их только транспортируют и уже тут продают.

– Тихомиров считает, что братья Гусейновы получали товар от Ибрагима – своего родственника. А он живет в Питере. Тут его гнездо, ему тут нравится.

– Значит, наркотики производят тоже где-то здесь. Ведь производство требует постоянного пригляда. Даже если у Ибрагима есть на производстве свой надежный человек, за этим человеком тоже необходим присмотр.

– А вдруг Ибрагим как раз сегодня и намерен поехать на это производство?

– Это было бы замечательно!

– Так что, Ваня, – быстро повернулась к охраннику Инга, – ты поможешь нам сегодня проследить за Ибрагимом?

Ваня прикинул, как ему быть дальше. Если согласится на просьбу Инги, то не поможет ли это ему проявить себя в выгодном свете перед ней? Совершенно ясно, что поможет.

– В принципе, могу сделать, – солидно кивнул он. – Вопрос в том, где этот человек сейчас.

– Это я знаю! – обрадовалась Инга. – У одного его близкого друга сегодня праздник. Кто-то у них там родился, и они празднуют. Ну, то есть как празднуют: в мечети Аллаха благодарят за посланную им милость. Вот и Ибрагим тоже поехал к мечети. Поздравлять. Я так поняла, что там будет еще много народу. Но… но ты ведь справишься? Да, Ваня?

Ваня польщенно кивнул. Ради этого молящего взгляда, ради сияющих глаз он был готов горы свернуть. Поехать к городской мечети, найти там нужного человека и проследить за тем, куда он поедет потом? Легко! Ради прекрасных глаз Инги охранник был способен и не на такие подвиги.

Но прежде всего Ваня был человеком дела. И обдумав полученное задание, он решительно заявил:

– Эта машина нам с вами не подойдет. Слишком она приметная.

– Можно взять машину напрокат.

– Или одолжить ее у кого-нибудь из знакомых.

– Ага, – буркнул Ваня. – Не дурак, понимаю. Сейчас придумаю, где и у кого это лучше сделать.

Вопрос решился в течение четверти часа. И по истечении этого времени все трое пересели в довольно-таки потрепанную жизнью «Мазду». Однако старушка была шустрее, чем казалась на первый взгляд. И под капотом у нее ревел целый табун горячих скакунов.

Машину эту, уникальную в своем роде, предоставил друзьям один старый знакомый Вани.

– Участвую на этой малышке в уличных гонках, ни разу еще не проиграл. Уж ты, будь так добр, не погуби мою девочку. Иначе я останусь без куска хлеба насущного.

– Все будет в порядке.

Ваня был твердо уверен, что сможет сдержать данное своему приятелю слово. Ведь полученное задание казалось охраннику совершенно плевым делом. Ну что сложного в том, чтобы незаметно проследить за тем, куда поедет какой-то там мужик?

Пока происходил обмен машинами, подруги сидели на заднем сиденье и ждали, когда мужчины договорятся.

– Я все хотела тебя спросить, – неожиданно произнесла Инга. – Кто тебе звонил вчера?

– Когда? – прикинулась дурочкой Алена, хотя прекрасно поняла, о каком звонке идет речь.

– Ну вчера, когда мы возвращались с маскарада. Ты еще была вся мокрая, но трубку все равно взяла. Вспомнила?

– Мне позвонила… Одна женщина позвонила. Социальный опрос хотела провести! Ну, знаешь, звонят тебе всякие любезные тетеньки, спрашивают, удобно ли тебе ответить на пару вопросов, а потом зачитывают тебе список из сотни, никак не меньше.

Алена сама не знала, зачем она соврала лучшей подруге. Наверное, в душе она понимала: не только Ваня, но и ее дорогая Инга тоже не одобрит того, что она затеяла. Алена и сама уже не знала, стоит ли ей идти на свидание с Эвклидом. Как-то несолидно он себя ведет в эти дни. Сначала отказывается от им же самим назначенной встречи. В другой раз звонит среди ночи, потом без всякой предварительной договоренности требует, чтобы она приехала, уверяет, что немедленно желает ее видеть. Василий Петрович себе таких штук никогда бы не позволил.

К этому времени друзья уже выдвинулись в путь.

– Вон его машина! – воскликнула Инга.

Ваня взглянул в ту сторону, куда она указывала, и заметно скис. «Бугатти Вейрон» – самая быстрая и самая дорогая машина в мире. Гоночный болид, способный развивать прямо-таки фантастическую скорость без всякого видимого усилия. Впервые в голове у Вани мелькнула мысль о том, что, пожалуй, он может и не сдюжить. Все-таки у него под капотом триста лошадей, а у соперника может быть их в несколько раз больше.

– И зачем такие машины люди себе покупают? Все равно в городских условиях всех лошадок выпустить никогда не удается. Пока часть их из-под капота вылезет, уже светофор, пора табун обратно загонять.

Но оказалось, что ехать господин Ибрагим собирался не только по городу. Закончив дела, поздравив друга, тепло расцеловавшись с друзьями и знакомыми, мужчина двинулся в сторону выезда из города. И тут Ваню во второй раз охватили недобрые предчувствия. Еще больше они усилились в тот момент, когда машина господина Ибрагима пронеслась мимо поста ДПС на скорости добрых двести двадцать километров. Промелькнула, и нет ее! Ваня, который двигался на законопослушных восьмидесяти или около того, лишь зубами скрежетал от злости.

Подругам тоже было не по себе. Они видели, что преследуемая машина удаляется от них все дальше, превращаясь в крохотное пятнышко, а они ровным счетом ничего не могут с этим поделать.

– Что ты так медленно плетешься, Ваня? Мы же его потеряем! Гони что есть мочи!

– Не могу, – оправдывался охранник. – Во-первых, заметно будет. А во-вторых, штрафов боюсь. Не хочу приятеля своего подводить.

– Нашел о чем думать! – разозлилась Алена. – Все штрафы я ему оплачу.

– Нет, все равно подозрительно будет. Что мы друг за другом помчимся? Обязательно на себя внимание обратим!

– Но что же делать? Он же уходит!

– Погодите, Алена Игоревна, переживать. Там дальше по трассе пробочка будет. Там мы его и нагоним.

Ваня оказался прав. Уже через пять километров от города трасса встала.

– Встретились два одиночества, – прокомментировал Ваня. – Пробка.

– Так мы совсем отстанем от Ибрагима, – упавшим голосом произнесла Инга.

Слышать ее укор было для Вани подобно соли на рану. «Ну, решайся, – говорил ему внутренний голос. – Пан или пропал!»

И Ваня воскликнул:

– Э-э-эх! Прокатимся по горкам! Держитесь, дорогие дамы!

И он лихо вывернул руль, съехав на обочину под самым носом огромного черного «Шевроле», навороченного по полной программе, дико крутого и потому самодовольного до беспамятства. Увидев, что дорогу ему перешла какая-то там жалкая развалюшка, этот «грузовик» разразился негодующим воем. Но он тут же захлебнулся им, когда понял, что «Мазда» и не собирается с ним конкурировать.

Ваня не стал ехать третьим рядом по обочине. Пользуясь тем, что ограждения на этом участке не были установлены, он вывернул руль еще больше и поехал по самому склону дренажной канавы, которая шла вдоль всей трассы.

– Ваня! Ваня! – кричали подруги, цепляясь за все, за что только возможно. – Мы же падаем!

Их обеих перекосило набок настолько основательно, что они были вынуждены почти лежать на заднем сиденье и друг на друге. Особенно становилось жутко, когда машина подпрыгивала на какой-нибудь кочке.

– Ваня, мы все перевернемся сейчас!

– Караул!

Но Ваня не отвечал им. Он вцепился в руль, и все его внимание было сосредоточено на безупречном выполнении сложного маневра. Как ни напуганы были подруги, они все же отдавали своему водителю должное, им удалось обогнать несколько сотен машин до того, как Ваня вновь вывернул руль и вернулся в относительно нормальное положение – на обочину.

– Мы живы! Ура-а-а!

Подруги были так счастливы, что едва сдержались, чтобы не расцеловать Ваню.

Езда по обочине оказалась сущим наслаждением по сравнению с первой частью пути. И это несмотря на то, что такой способ передвижения тоже был против правил и сильно беспокоил подруг. Но если вспомнить, как они только что висели над канавой, рискуя рухнуть в нее каждую секунду, обочина была сравнима с широким Невским проспектом в тихие предрассветные часы.

– Сумасшедший! – с деланым гневом произнесла Алена. – Ты мог нас всех угробить!

– Но не угробил же? – обиделся Ваня. – Эх, Алена Игоревна, не цените вы меня. А я, между прочим, в юности учился вождению у самого Шмахера.

– Ты хочешь сказать, Шумахера?

– Нет, Яков Иванович Шмахер – мой учитель математики. Замечательный человек!

– Ты же говорил, что плохо учился в школе.

– И что? От этого Яков Иванович становится менее замечательным человеком? Он всегда повторял мне, что математика – царица всех наук. Именно с привлечением математики любой вопрос получает необходимую упорядоченность. Если бы не математика, весь наш мир до сих пор пребывал бы в состоянии хаоса. Так он мне говорил – неучу, а я его почти не слушал. Тогда не слушал, а теперь вот понимаю, прав он был.

– И при чем тут уроки вождения?

– Яков Иванович возил меня на трек, чтобы наглядно продемонстрировать: главное в гонках – это не умение изо всех сил жать на педаль газа, а умение все правильно рассчитать.

– Ладно, допустим… А долго нам еще по обочине ехать?

– Теперь уже не очень. Как только увидим… Вот, кстати, и он! Перестраиваемся!

И Ваня вновь повернул руль, пристроившись в основную колонну. Через несколько машин подруги увидели автомобиль господина Ибрагима. Пробка вынудила присмиреть всех лошадей у него под капотом. И как они ни рвались наружу, вырваться им оттуда никак не удавалось.

– Ваня, ты молодец! – хлопнула Алена по спине своего водителя. – Справился!

– Ну наконец-то, – кивнул Ваня, сам очень довольный тем, что удалось догнать преследуемого. – А то все сумасшедший да ненормальный!

– А что нам было говорить? Ты чуть не угробил нас!

– Да чтобы я хоть когда-нибудь позволил себе такое! Алена Игоревна, вы тоже скажете иной раз! Вы же знаете, как я к вам отношусь.

– Знаю, Ваня, знаю. Ты все сделал правильно, прости меня.

Пока Алена нахваливала своего шофера, Ваня все время косился в сторону Инги. Но она вновь разочаровала его. Кажется, Инга вообще не слышала, что происходило вокруг нее. Все ее мысли витали где-то далеко, и Ване стало страшно досадно. Что не так с этой барышней? Почему она никак не хочет оценить его по достоинству? Ведь он не пьет, не курит, ведет исключительно здоровый образ жизни. Продемонстрировал ей лихой трюк. Да любая женщина должна мечтать о таком мужчине! Почему же тогда Инга ведет себя так, словно ей абсолютно все равно?

Ваня понимал, что тут не обошлось без другого мужчины. Случайно услышанные обрывки разговоров его хозяйки со своей подругой навели Ваню на эту простую мысль. И он даже знал, кто его соперник. Знал, но в душе не верил. Ну, разве замухрышка Залесный может быть сравним с ним, с Ваней? Он его легко в первом же раунде сделает. Ну, допустим, если и не в первом, то во втором или третьем – это уж точно. У Вани рост, у Вани мышечная масса, у Вани фактура, наконец! А у Залесного что? Одно только название, что следователь!

И еще одно давало Ване определенные надежды в плане покорения сердца прекрасной Инги. Вот уже несколько дней, как они все втроем занимались тем, что можно было счесть прихотью скучающей бездельницы, а можно было назвать и душевным благородством. Но как ни назови то, чем они занимались, Залесный ни разу за это время так и не проявился. Будь Ваня на его месте, он бы Ингу никуда от себя не отпускал. Контролировал бы каждый ее шаг, заставил бы отчитываться обо всем, чем она занималась за день. А вот Залесному, судя по всему, было плевать на это.

За этими мыслями они все въехали в Петергоф – Петродворец, город фонтанов и парков. Мекка всех приехавших в Питер туристов. Побывать в Петербурге и не увидеть знаменитого Самсона или любимый дворец императрицы Монплезир («мое удовольствие») не мог позволить себе ни один нормальный человек.

Но друзья возле фонтанов или вообще в парадном центре города надолго не задержались. Их путь лежал через него еще дальше. И там, уже на самой рабочей окраине города, машина господина Ганнибала неожиданно свернула и скрылась за большими железными воротами, отделяющими от дороги промышленную зону со странным названием «ЗАПАЗ». Эти пять букв были отлиты из металла, покрашены синей краской и установлены над воротами уже давно, видимо еще в советские времена. Потому что над самими буквами сияла красная звезда, которую после перестройки поленились выковыривать из вывески.

И все вокруг опять же говорило о том, что советский дух еще не выветрился до конца из этих корпусов и строений, отделенных от дороги сеткой-рабицей.

Ворота были закрыты. Но в будочке сидел бодрого вида дядечка, который бдительно выглянул наружу, когда Ваня подошел к нему.

– Дружище, ты мне дорогу не подскажешь? А то я что-то заплутал.

– Отчего не подсказать? – удивился сторож. – Подскажу.

– Адрес вроде бы тот, – делая вид, что заглядывает к себе в бумажку, а потом сверяясь с табличкой, сказал Ваня. – Но тут что – закрыто?

– Проезд только для сотрудников и заказчиков. Тебе что надо-то?

– Мебельное производство «Заря».

– Нет, – покачал головой сторож. – Это не у нас. У нас тут химией всякой химичат. Растворители, лаки, краски.

– Производите?

– Что-то сами производим, что-то просто разливаем.

– А фирма называется «ЗАПАЗ»? – стремился выяснить как можно больше о противнике Ваня.

Но он не угадал.

– «ЗАПАЗ» тут еще в советское время был. Зольное агропромышленное предприятие автономного значения, сокращенно «ЗАПАЗ». А сейчас тут лакокрасочное производство.

– И на работу к вам можно устроиться?

– А тебе зачем? – удивился сторож. – Вроде бы ты мебель собирался покупать?

– Нет, на мебельное производство я тоже работать хотел пойти. Так что, есть вакансии?

– Для тебя – нет. У нас молодых берут.

– Я как раз не для себя, я для племянника, – нашелся Ваня. – Закончил институт, балбес, а устроиться на работу никуда не может. И ведь химик-технолог, вам такие не нужны?

– Может, и нужны, – пожал плечами сторож. – Мне не сообщают. Коли очень надо, зайди сам в отдел кадров, спроси.

Но Ваня не успел воспользоваться любезным предложением сторожа. В это время за воротами послышался шум и голоса. А минуту спустя в створку застучали кулаки.

– Петрович, открывай!

Ворота открылись, и оказалось, что там уже образовалась толпа из десяти-двенадцати человек рабочих. За ними подтягивались еще люди, которые также спешили к выходу. При этом все радостно улыбались, и сразу же становилось ясным: какая бы ни была причина, побудившая этих людей встать со своих рабочих мест, она не из разряда плохих.

И все же сторож счел нужным напустить строгости.

– Куда это вы все собрались, ребята? – грозно насупился он. – До конца рабочего дня еще целых два часа!

– Остынь, Петрович! Отпустили нас!

– Всех? – не поверил сторож. – И кто отпустил?

– Не видел, что ли, тетеря, хозяин приехал! Он и отпустил.

– С какого это перепугу? Вроде бы не выходной.

– Перепуг – это у тебя. Что ни перепуг, то перепук! А у хозяина праздник. Праздник у него. Сын у друга родился.

– Да не у друга, у брата!

– Точно, у брата пацан родился.

– У брата, но не сын, а внук!

– Первый!

– Да и то сказать, стал бы наш хозяин из-за какого-то чужого мальчишки нас сегодня отпускать и завтра еще выходным днем делать.

Сторож задохнулся от изумления:

– Что? И завтра тоже отдыхаете?

– И мы отдыхаем, и ты не работаешь. Закрывается лавочка до понедельника. Сегодня четверг, завтра пятница, потом суббота и воскресенье – все равно не работаем, получается почти четыре выходных дня.

– Ура Ибрагиму Надировичу!

– Вот это хозяин!

– Вот это молодец!

Рабочие обошли сторожа с Ваней, и разбрелись кто куда. Когда последний из них ушел с территории производства, к воротам вновь подъехала машина Ибрагима. Он сам лично высунулся из окна, мельком скользнув равнодушным взглядом по Ване, взглянул на сторожа и произнес:

– Петрович, ты тоже можешь быть свободен. Праздник у меня, я всех распустил.

– Да уж я слышал, Ибрагим Надирович! – подобострастно заулыбался сторож. – С праздничком вас!

– Спасибо. Так ты все понял? Ты тоже уходи и отдыхай до понедельника!

– Как прикажете! Слушаюсь!

Машина уехала. И сторож тоже засобирался.

– Не судьба тебе сегодня на работу к нам своего племянника устроить, – сказал он Ване. – Ничего, ты на следующей неделе приходи. Раз у Ибрагима такое настроение хорошее, может, он и твоего племянника на работу возьмет.

Но Ваня не торопился уходить. Он мешкал, надеясь разведать еще что-нибудь.

– А вы что же, совсем уходите? Все?

– Ты же сам слышал, выходные у нас. Закрываемся.

И сторож, снова выскочив на улицу, уже с вещами, загремел замками и ключами.

– Так-то ночная смена должна была через четыре часа прийти, но это уж не моя печаль. Если Ибрагим захочет и их тоже отпустить, так и хорошо. Пусть люди отдохнут. А если нет, так у них своя охрана и свои ключи имеются.

И мужик, закрыв ворота и дверь в свою будку и не заботясь больше о сохранности вверенного ему имущества, проворно двинулся следом за ушедшими рабочими. Ваня посмотрел ему в спину, и вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль.

– Постой! – догнал он сторожа. – А что, если нам выпить по такому случаю?

– Супруга у меня больно строгая.

– Я угощаю.

– Угощаешь?

Сторож задумался. Было видно, что супруга супругой, а выпить он не прочь, особенно за чужой счет. Но его смущает то, что он не знает личности неизвестного доброхота.

– Ваня! – протянул ему свою лопатообразную ладонь охранник.

– Сергей Петрович, но для близких просто Петрович. Будем знакомы. Только уж разреши тебя спросить, Ваня, зачем же ты на меня потратиться хочешь?

В глазах Петровича плескалась хитринка. Мол, а я ведь не так прост, как ты думаешь! Мигом тебя раскусил. Но Ваня знал, как обращаться с такими людьми. Им надо подыграть. И все сложится отлично.

– А я не без задней мысли к тебе подъезжаю, – подмигнул ему Ваня. – Приведу к вам в понедельник своего племяша, а ты за него, глядишь, словечко в отделе кадров и замолвишь. Или мне подскажешь, к кому там лучше обратиться.

Этот ход мыслей сторожу был понятен. На его лице появилась ответная улыбка. И он тоже хитро подмигнул Ване:

– Ушлый ты парень, как я погляжу! Если племяш в тебя пошел, большое будущее у парня.

– Нет, он весь в своего отца. Ни капли моего или моей сестры в нем нету. Тюфяк и рохля. Но дело свое знает, на одни пятерки в институте учился.

– На пятерки учился, а устроиться на работу не может? – усомнился сторож.

– Я и говорю, мямля он! Несусветная мямля!

Так, беседуя о не существующем никогда в природе парнишке, парочка новых друзей двинулась вдоль дороги. И вскоре они пришли в небольшой кабачок, где уже сидели несколько знакомых Петровича. За истекшие минуты компания уже успела порядком «разогреться». И теперь они радостно приветствовали появление сторожа в обществе Вани. А узнав, что Ваня стремится пристроить к ним на производство своего племянника, мигом принялись предлагать свои услуги.

– На склад можно парня определить.

– Скажешь тоже, у вас на складе больше двадцатки никто не получает!

– И что? Зато регулярно! А не как у вас, все зависит от плана.

– Так план мы выполняем и даже перевыполняем. На одних премиях мы, бывает, еще столько же получаем! Конечно, в цех давай к нам парня пристраивай!

– А возьмут?

– Мы с мастером насчет племяша твоего поговорим, – горячились ребята. – Ты наливай, главное!

Ваня слушал и улыбался втихомолку. Ему были хорошо понятны нехитрые мысли этих простых людей. Они почуяли запах дармовой выпивки и теперь всячески лезли к Ване в друзья. Ценность такой дружбы обычно прямо пропорциональна количеству выпивки, которую способен выставить тот или иной объект «дружбы». Но у Вани в этом отношении проблем не было. Его бумажник был туго набит бумажными купюрами различного достоинства. Всякий раз, когда Ваня отправлялся сопровождать Алену Игоревну, ее муж подзывал его к себе в кабинет и вытаскивал из сейфа деньги. Затем он передавал их своему верному телохранителю со словами:

– Бери и трать сколько нужно!

– Много даете, Василь Петрович, – пробовал урезонить хозяина Ваня. – Не потрачу!

– Бери, бери! – твердил хозяин. – Трать сколько нужно, во всем за Аленкой приглядывай. Нужно – людей найми себе в помощь. Но смотри, чтобы с Аленкиной головы ни один волосок не упал. Пусть делает все что захочет. Но за нее ты передо мной собственной головой отвечаешь.

Поэтому сейчас Ваня ощущал себя кем-то вроде Креза. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что осторожности он не утратил. Со своими новыми приятелями он сам не пил, отговариваясь, что сейчас за рулем и ему еще предстоит ехать назад в Питер, радовать племянника перспективой новой работы. И своим бумажником тоже особо не размахивал. Вытаскивал денежки одну за одной, но так осторожно, чтобы никто из работяг не заподозрил истинный размер Ваниного богатства.

Разумеется, разговор вертелся около темы нечаянной удачи, которая выпала рабочим, – целых три с половиной дня выходных. И тут уж Ваня улучил минуту и ввернул вопрос, который интересовал его больше всего:

– И часто хозяин вас такими праздниками радует?

Оказалось, что подобное случилось впервые.

– А вообще-то у нас строго. Опоздания или там прогулы недопустимы. За такое запросто уволить могут.

– А предприятие прибыльное?

– Ну ты же видел, на какой тачке наш хозяин прикатил? Конечно, имеет прибыль. Но бога гневить нечего, зарплату еще ни разу никому не задерживал. Все четко в срок. И если больничные или отпуск у кого, тоже все оплачивают.

И только тот мужик, который звал Ваниного племянника работать к себе на склад, внезапно произнес:

– Хоть и странно, откуда у Ибрагима берутся деньги на зарплату.

– Ты чего болтаешь?

– Что знаю, то и болтаю, – огрызнулся работник склада. – Потому что в этом месяце я товара едва ли на двести тысяч отпустил. На одну только зарплату Ибрагим чуть ли не вдвое больше потратил.

– Что же он, в убыток себе работает?

– Наверное, откуда-то с другого бизнеса вливание делает, – развел руками мужик. – У Ибрагима, я слышал, и другой бизнес имеется.

– И он нам все равно при этом ни разу зарплату не задержал! – ахнули все.

– Вот это человек!

– Какая душа!

Где-то Ваня уже слышал подобные речи. А, ну да! Точно так же отзывалась о своем работодателе и милая девушка, работающая в магазинчике верхней одежды, которой владели братья Гусейновы. Ей они тоже платили из своего кармана, потому что никакого товарооборота в их магазине не происходило.

– А ведь еще есть аренда, счета за электричество и многое другое, – продолжал развивать свою мысль мужик со склада. – Как Ибрагим за все это платит? И самое главное, долго он еще будет это делать?

Но остальным ход его мыслей не понравился. В нем слышалось нечто неприятное, угрожающее их благополучию. А людям сегодня хотелось праздника, хотелось сидеть и радоваться выпавшей на их долю удаче. Хотелось думать о том, что они самые успешные и самые везучие. И конечно, правдивые слова работника склада об истинном положении дел на производстве не нашли отклика в их сердцах.

– Слушай, ты же не бухгалтер, – тут же осадили они мужика. – Есть деньги у хозяина, и хорошо. Значит, накопил за это время.

– В этом месяце торговли нет, так в другом будет!

– Никто не стал бы торговать совсем уж себе в убыток!

Мужика быстро затюкали, и он предпочел замолчать. Но Ваня намотал на ус то, что услышал. И понял, что не напрасно он пошел с этими мужиками, сидит тут с ними, смотрит и слушает. И заказав всем еще по пятьдесят граммов водки и кружке пива, он приготовился просидеть в вонючем кабачке еще столько времени, сколько понадобится для того, чтобы выведать у этих людей все, что им известно о господине Ибрагиме, его бизнесе и личной жизни.

Глава 11

О том, что Ваня о них забыл, сидящие в машине подруги догадались не сразу. Сначала они сидели и смиренно ждали, когда их охранник вернется. Потом вышли из машины и стали прохаживаться взад и вперед по утрамбованной площадке, где кроме их машины стояли еще две потрепанные жизнью «Газели», которые выглядели так, словно стоят ту безвыездно уже по меньшей мере неделю, а то и больше.

Подруги даже подумывали о том, как бы проникнуть на территорию комплекса, но их останавливали запоры на воротах и колючая проволока, которая тянулась поверх сетки-рабицы. Дешевая, но действенная защита. От серьезной угрозы она, конечно, не поможет, но от хулиганов или мелких воришек отлично защищает. Во всяком случае, поползновения подруг эта проволока пресекла начисто.

Спрятавшись за тонированными стеклами машины, подруги видели, как Ваня разговаривал со сторожем. Увидели они и господина Ибрагима, который быстро уехал. А вот Ваня повел себя странно. И вместо того чтобы вернуться к своей хозяйке и ее подруге, неожиданно потопал в противоположную сторону, о чем-то разговаривая со сторожем.

Подруги догадывались, что именно затеял их Ваня. И мешать они ему не хотели. Но время шло, Ваня не возвращался. И подруг потихоньку стала охватывать тоска. Особенно тосковала Инга, которая толком не успела сегодня поесть. Под ложечкой неприятно посасывало. В голове гудело. Инга чувствовала себя несчастной. Она уже не один раз пересказала Алене все, что ей удалось выведать у господина Ганнибала. Сыщицы обсудили услышанное. И теперь им было ровным счетом нечем заняться.

– Ох и тоска!

– И не говори. Слушай, я хотела с тобой поговорить.

Алена испугалась, что разговор снова пойдет о том телефонном звонке, нечистая совесть не давала ей покоя. Но Инга думала уже о совершенно ином.

– Скажи, а тебе не кажется странным, что братья Гусейновы пропали одновременно со Светой и Наташей, а к их родителям никто не приходил?

– А кто к ним должен был прийти?

– Ну, люди Ибрагима. Он ведь ищет Гусейновых очень усердно. Он даже у них на работе под видом ограбления ночью шмон организовал.

– И что?

– Ну, а чего же к родителям-то сестер не заглянул?

– Наверное, догадывался, что они Рустама с Хасаном у себя ни за что не приютят.

– Все равно должны были заглянуть, – настаивала Инга. – Повод для визита был очень солидный.

– Ну да… Ты права.

– И Альбина Григорьевна тебе об этом ничего не сказала? Не сказала, что к ним с мужем приходили какие-то люди, которые тоже искали братьев?

– Нет. Ни словом не упомянула ни о чем таком.

– Странно, не правда ли?

Алена медленно кивнула. Слова подруги напомнили ей о том, что и Ваня тоже советовал получше присмотреться к Альбине Григорьевне.

– Скрывает что-то от вас эта бабенка, – настаивал он упрямо. – Помяните мое слово, использует она вас! У меня на баб глаз наметан. Эта дамочка себе на уме, задумала она что-то, и вас пытается в это самое втянуть.

Но тогда Алена не придала словам охранника ровно никакого значения. А теперь думала, что, пожалуй, напрасно так поступила.

– Ваня мне говорил, что Альбина садилась в машину к какому-то кавказцу. И они были явно хорошо знакомы и даже дружны.

– Вот! Это братьев люди Ибрагима разыскивали! И так как Альбина тоже мечтает найти Гусейновых и дочек, то она с этими людьми и сдружилась.

Инга взглянула на подругу:

– И Альбина Григорьевна тебе ни о чем таком не сказала?

– Нет, – повторила Алена. – Она вообще, как выяснилось, не была со мной до конца откровенна.

– О чем это ты?

Алена с сомнением посмотрела на подругу. Говорить или не говорить ей о том, что Альбина в прошлом совершила убийство? Если вспомнить, какое тяжелое впечатление произвела эта новость на саму Алену, наверное, не стоило бы. Но в конце концов желание быть искренней перевесило сомнения, и Алена поделилась с подругой тем, что поведал ей Тихомиров о совершенном Альбиной Григорьевной убийстве своего первого мужа.

Инга ахала и ужасалась. А Алена закончила свою речь, немного подумала и потом прибавила:

– Знаешь, нам надо почаще прислушиваться к тому, что говорит Ваня.

– И получше присмотреться к этой Альбине Григорьевне.

Но пока это сделать можно было только чисто теоретически. В данный момент мать пропавших девушек была для подруг недоступна.

Минуло еще минут десять, и Инга толкнула подругу в бок.

– Смотри, вроде как кто-то идет к нам.

Алена подняла голову и взглянула в ту сторону, куда указывала ее подруга. Действительно, к ним неторопливо, двигаясь прогулочным шагом, приближалась женская фигура. Когда она приблизилась достаточно, чтобы подруги смогли ее рассмотреть, они поняли, что она примерно их лет. Выглядела женщина неплохо, было заметно, что она принарядилась, причесалась, подкрасила губы и глаза. И вообще, настроение у нее приподнятое. Это было видно и по ее чуть виляющей походке, и по улыбке, которая то и дело озаряла ее лицо.

Однако когда она подошла к воротам и увидела на них замок, а потом и еще один, на сей раз на будке сторожа, ее личико исказила гримаса неприятного удивления.

– Что за фигня-то?! – воскликнула она. – Закрыто! А почему? И где все?

Решив, что случайно опоздала к концу рабочего дня, женщина взглянула на наручные часики. Ее недоумение только усилилось. Часы показывали без пяти шесть. До конца смены было еще целых пять минут. Но почему же закрыты ворота?

Оглядевшись в поисках ответа на свой вопрос по сторонам, женщина увидела двух подруг, которые к этому времени выбрались из машины и смотрели на незнакомку. Немного поколебавшись, она все же двинулась в их направлении.

– Привет, вы не знаете, почему ворота закрыты?

– Так все ушли, – ответили подруги как можно равнодушнее.

– Ушли? Куда ушли?

– Кто куда.

– Мы слышали, их на два часа раньше сегодня отпустили, потому что у хозяина какой-то праздник случился. Родился у него там кто-то или что-то еще.

– Праздник? И что? Все-все ушли?

– Все, – подтвердили подруги. – А вы сами, наверное, из ночной смены?

– Нет, – покачала головой женщина. – Я вообще тут не работаю. Я к мужу пришла, думала, мы после работы погуляем. А он, выходит, уже бежал?

– Выходит, так.

– И я даже знаю, куда именно! – побагровело лицо женщины. – В кабак они все направились! Пьянчуги! Небось Ибрагим Надирович им в честь праздника еще и премию выдал?

Подруги этого не стали отрицать. Точно они про премию знать, конечно, не могли, но почувствовали, что лучше будет согласиться.

И женщина покачала головой уже куда более решительно:

– Ну, теперь мне вообще все ясно! Пропьет мой касатик свою премию, а мне про нее и не скажет ничего!

Вполне возможно и такое. Но вот вывод, который сделала женщина из услышанного, безмерно удивил подруг.

– Надо увольняться с этого производства, вот что! – неожиданно резко произнесла собеседница.

– Почему это? Разве плохо, когда хозяин так печется о своих рабочих?

– Надоело! То у них один праздник, то другой! Мой дома постоянно торчит, денег нету ни фига, разве это хорошо?

Конечно, куда лучше, когда мужа целый день дома нету, он на работе, а дома появляется исключительно в день получки и аванса, чтобы одарить всех своих домашних деньгами и подарками, а потом сразу же снова «к станку»! Инге довольно часто встречались женщины такого типа, которые видели в своих мужьях исключительно выгоду и относились к ним как к домашнему скоту – быкам, коням или даже просто ослам. Пока те пахали, их кормили и всячески за ними ухаживали. Иной раз даже позволяли побыть в стойле, но не слишком часто, чтобы не расслаблялись.

– Вы могли бы вместо этого сами поступить к ним на производство. Работали бы вместе со своим мужем, контролировали бы его.

– Я? Работать? Вот еще! У меня муж есть, пусть он и работает!

И оглядев подруг, женщина внезапно задумалась:

– А вы тут чего делаете?

– Ждем.

– Ждете?

И по лицу женщины промелькнуло какое-то непонятное чувство. Пожалуй, это была заинтересованность. Но смысла ее подруги не понимали до тех пор, пока их собеседница не произнесла:

– Вы в ночную работаете?

И такой горячий интерес у нее в глазах вспыхнул, что подруги не стали разочаровывать женщину:

– Предположим. А что?

Женщина не ответила. Но и уходить она явно не собиралась. Стоя рядом, она поглядывая на подруг со все большим интересом и явно хотела задать им какой-то вопрос. Наконец она решилась и выпалила:

– А можно к вам моего малахольного будет устроить?

– К нам?

– Пожалуйста! – заканючила бабенка. – Нам деньги очень нужны. На нас кредит огромный висит, его выплачивать надо, да еще сверху того проценты банку. А где деньги взять? Ведь зарплату мой муженек совсем копеечную приносит. Да еще пропить часть денег всякий раз норовит!

Если такая нужда в семье, пойди и сама поработай. Но женщина, как уже говорилось, подобную мысль даже не рассматривала.

– А у вас в ночной смене люди гораздо лучше получают. Да, да! Не смотрите на меня так! Уж мы-то знаем!

– Откуда?

– Думаете, по машинам не видно? У моего Вадика, к примеру, вовсе машины нет. И у других, насколько я знаю, тоже. А ваши зато все поголовно на иномарках приезжают. И одеты они куда лучше. И держатся так уверенно. И сигареты дорогие курят. И вообще, что вы так на меня смотрите? Это же сразу видно, когда у одного человека много денег и он в бутиках одевается. А у другого мало, так он на рынке всякое шмотье покупать себе вынужден.

С этим утверждением подруги были целиком и полностью согласны. Действительно, хорошо обеспеченный человек сильно отличается от бедняка. Это ясно и понятно. Непонятно сыщицам было другое: каким образом дневная и ночная смены получали столь разные доходы? Ведь заняты они были, по сути, одним и тем же? Изготавливали и разливали краски и лаки по банкам и емкостям, а потом отправляли их на склад. Так откуда разница в уровне жизни?

Но женщину такие вопросы не волновали. Она относилась к разряду людей, которые видят лишь то, что им выгодно и удобно увидеть.

– Возьмите моего Вадика, – канючила она перед подругами.

– Но мы ничего не решаем.

– С начальством поговорите. Вадик – он хороший. А будет у него нормальная зарплата, уж я его заставлю работать изо всех сил! Ему придется это сделать, ведь у нас три кредита!

Уже три? Быстро же они растут.

А женщина продолжала толкать свою пылкую речь:

– Да и что там не работать? Вадик говорит, что к его рабочему месту никто и не подходит. Как он вещи разложит, в таком же порядке наутро и найдет. Если бы за его станком кто-то работал ночью, наверное, заметно бы это было. А так и не работает никто. Денежки за просто так получают!

Вот даже как! Подруги с изумлением смотрели на эту женщину, которая сама не понимала, какое она сокровище для них. Теперь подруги точно знали, что по ночам на производстве у Ибрагима продолжается работа. Вот только производят там совсем не лакокрасочные изделия, а нечто совсем иное.

И подруги почти с нежностью посмотрели на глупую бабенку, которая им все это выболтала.

– И деньги у ночной смены немалые получаются, и работы мало, – продолжала та свою пламенную речь. – Разве это справедливо, что только за то, что вы ночью работаете, вам больше платят? Мой Вадик тоже будет ночью работать, а поспать и днем сможет. У нас пять кредитов, их выплачивать надо!

– Был же один! – не удержалась и подковырнула ее Алена.

– Был один, а стало пять, – ничуть не смутилась женщина. – Не знаете разве, как это бывает? Один взяли, выплатить не смогли, другой взяли, с одним расплатились, следующий пришлось взять. Потом еще и еще, вот и получилось, что уже целых пять! И по всем плати! И по всем проценты!

– Это очень печально, – сказала Инга.

– Вы нас разжалобили.

– Мы поговорим с нашим мастером.

– Правда, поговорите? – обрадовалась женщина. – Не обманете? А то вы вон как хорошо одеты, мне тоже так охота одеваться.

И схватив шаль, которую Инга снова набросила себе на плечи, она сильно потянула ее к себе.

– Это что, шелк? Вот я тоже в шелках ходить хочу, а не в этой синтетике!

Избавиться от настырной бабы у подруг получилось только после того, как ей позвонил супруг, и тогда женщина наконец оставила их в покое. Она помахала подругам и убежала, честя своего супруга по телефону на все корки. А подруги остались на прежнем месте возле машины и вскоре дождались появления Вани. Охранник возвращался к ним с таким довольным видом, что женщины сразу же поняли: какую бы информацию ни удалось разузнать их охраннику, это вещь стоящая.

Так оно и оказалось. Но Ваня не был бы самим собой, кабы выложил все свои новости сразу же. Нет, сначала он уселся в машину и молча уставился на железные ворота. Так как расспрашивать Ваню прямо с ходу было все равно бесполезно, то Инга с Аленой тоже посмотрели в ту же сторону. Так все трое молча сидели и многозначительно пялились на закрытые ворота, пока им это не надоело. Сейчас на лакокрасочном производстве не было ни души.

И тогда Алена сказала:

– А что, если нам проникнуть туда?

– Бесполезно, – буркнул Ваня. – Пожарные и другие инспекции там бывают регулярно. Ни одна не нашла ничего подозрительного.

И все же запертые ворота словно гипнотизировали своими железными створками троих друзей. Им почему-то казалось, что стоит им самим оказаться на территории лакокрасочного производства, как они мигом обнаружат то, что оставалось до сих пор скрытым от глаз других. И сейчас был для этого самый подходящий момент. Дневная смена уже ушла, а ночная на свою вахту еще не заступила. Территория производства была пустынна и безлюдна. Казалось, ничто и никто не мог помешать друзьям.

Но как ни завлекательна была эта мысль, сыщики все равно колебались:

– Небось сигнализация включена. Мы только сунемся на территорию – приедет наряд из ближайшего отделения и сцапает нас.

Вот если бы Тихомиров согласился поддержать их затею, тогда наряд полиции был бы друзьям не страшен. Тихомиров сумел бы договориться с ребятами из местного отделения полиции. Придумал бы какую-нибудь внеплановую проверку, а под общий шум и друзья оказались бы в интересующем их месте.

Но, к удивлению сыщиков, Тихомиров наотрез отказался им помочь в этой затее.

– Рад, что наши с вами соображения по поводу этого склада номер три совпадают. Мне тоже он кажется подозрительным местом. Но пока еще рано туда соваться. Так мы только спугнем господина Ганнибала. А нам важно, чтобы он вывел нас на братьев Гусейновых. Не забывайте, парни должны дать объяснения, куда дели своих подружек. Вот что действительно важно. А лакокрасочное производство и все, что с ним связано, может и подождать. Если там по ночам производят «райскую пыльцу», то ее производство должно сейчас только увеличиться, но никак не закрыться.

– Почему?

– Это очевидно! Ведь господин Ганнибал из-за исчезновения братьев Гусейновых понес колоссальные убытки. Ему требуется срочно возместить их. С него требуют поставки обещанного товара. А товара-то нет! Его еще предстоит произвести.

Так вот почему дневная смена получила несколько дополнительных выходных! Господин Ибрагим увеличил таким образом время работы своих основных сотрудников! Теперь ночная смена будет работать не только ночью, но еще и днем!

– Что же нам делать дальше?

– Продолжайте втираться к Ганнибалу в доверие. У одной из вас это здорово получается.

И это было все, что разрешил трем друзьям следователь. К лакокрасочному производству он запретил им даже подходить ближе чем на пятьсот метров.

– Да и это слишком близко. Вообще не суйтесь в те места.

И все же друзья, поговорив со следователем, не оставили окончательно своей идеи. Они должны знать точно, чем занимается ночная смена на производстве господина Ганнибала.

– Тихомирова можно понять. Он не хочет шума. Но ведь можно же все выяснить и потихоньку.

И как раз в этот момент к воротам подкатила красивая большая машина.

– «Порше»! – одобрительно прошептал Ваня. – Спорю на сто целковых, что прикатил начальник ночной смены!

Из машины выпорхнула молоденькая девушка. То есть на расстоянии она казалась девочкой. А когда, стрельнув глазами по сторонам и увидев друзей, она подошла к ним, то стало понятно: «девочке» сильно за сорок. Только фигура у нее оставалась по-девичьи тонкой и стройной. Лицо уже давно избороздили морщины. А вдоль губ залегли две глубокие складки, говорившие о том, что этой женщине пришлось вынести за свою жизнь немало душевных переживаний.

– Тут нельзя находиться посторонним, – сухо произнесла она. – Стоянка только для автомобилей сотрудников.

Такой знак тут и впрямь имелся. Но так как работники дневной смены личного автотранспорта не имели, то и друзей никто не гнал. А вот теперь выяснилось, что их присутствие тут нежелательно.

– Разумеется, никаких проблем, – принялся извиняться Ваня, всячески лебезя перед строгой дамочкой. – Простите нас, пожалуйста. Просто у нас сломалась машина.

В качестве подтверждения он сел с машину и попытался завести ее.

– Пых! Пых! – сказала машина, к вящему удивлению подруг.

Еще совсем недавно «Мазда» была в полном порядке. С чего вдруг ей вздумалось ломаться?

– Сейчас я починю ее, и мы уедем.

– Вызывайте эвакуатор, – решительно заявила дамочка. – Тут находиться нельзя. Территория только для автомашин сотрудников.

– А может, я и есть ваш новый сотрудник?

– Не смешите меня. Я тут возглавляю производство, всех своих коллег знаю в лицо!

– Ну, или хотел бы им стать! – не сдавался Ваня.

– Послушайте, мужчина, уезжайте отсюда поскорее, – нервно произнесла дамочка. – Если не можете, то я вызову эвакуатор сама!

Но в этот момент на стоянку заехала еще одна машина. Это был куда более демократичный автомобиль. Всего лишь «Гранд Чероки», причем видавший виды. Из него появилась веснушчатая физиономия, а следом за ней и все прочие части тела счастливого автовладельца.

Им оказался молодой мужчина лет тридцати. И если дамочка из «Порше» была в стильном костюмчике, то этот парень был одет неформально – в джинсы и свитер.

– Олег! – тем не менее обрадовалась ему дамочка. – Вы очень вовремя. Помогите этим людям отогнать их машину с нашей стоянки.

Олег подошел к Ване и, улыбаясь, спросил:

– Трос есть?

– Ребята, ерундовая поломка, – принялся отказываться Ваня. – За пять минут я сам все починю, и мы уедем.

Олег повернулся к даме из «Порше». Было видно, что он ждет ее решения.

– Хорошо, – выдавила она из себя, причем весь ее вид говорил о том, что лично она ничего хорошего тут не видит. – Чините и уезжайте! Но учтите, если через пять минут вы все еще будете тут, то вам ПРИДЕТСЯ уехать, что бы вы там ни говорили.

Ваня склонился над капотом. А подруги принялись исподтишка наблюдать за манипуляциями дамочки и Олега. Эти двое оставили свои машины на парковке и скрылись на территории производства. За те пять минут, что друзьям было позволено оставаться на стоянке, приехало еще три машины. И их владельцы были столь же нелюбезны.

– Другого места не нашли, чтобы свою колымагу чинить!

– Тут вам не автосервис!

– Валите отсюда, это частная территория!

Сдавшись под давлением негативно настроенных масс, друзья были вынуждены «починить» свою машину и уехать, сопровождаемые враждебными взглядами собравшихся на стоянке сотрудников.

– Никогда не встречала таких злых людей.

– Но вы видели их машины? Ни одной дешевле «лимона» там просто не было! С чего бы сотрудникам ночной смены кататься на столь дорогих тачках?

Так разговаривая по дороге, Ваня доставил обеих подруг обратно в Питер, настоял на том, чтобы всем троим заехать в ресторан и там плотно поужинать, и лишь потом приступил к своему рассказу.

В главном Ванин рассказ совпадал с тем, что удалось узнать самим подругам. Ваня порадовал их лишь подробностями, коих, само собой разумеется, не могла знать жена рабочего, которая сама на производстве появлялась главным образом в день аванса и получки. Да и то внутрь помещений не заходила, а караулила возле ворот, стремясь перехватить муженька и, самое главное, его получку по дороге в кабак.

– Так вот, в целом мужики своим хозяином и своим местом очень даже довольны. Работа нормальная. Зарплату платят регулярно. Но, конечно, те из них, кто посмекалистее, давно сообразили, что Ибрагим что-то крутит на производстве по ночам, когда полностью отбывает восвояси дневная смена.

Для проверок, которые регулярно наведывались на производство, все выглядело прекрасно. Бухгалтерия была в порядке. Налоги в казну вносились исправно. Пожарная инспекция также претензий к лакокрасочному производству никаких не имела. Все те небольшие нарушения, какие находились, господин Ибрагим очень быстро и в срок исправлял.

– А в бухгалтерии у него сидит то ли сестра, то ли тетя, то ли какая-то другая родственница. Ни с кем из персонала эта особа не общается. И помощников себе не нанимает. Ведет бухгалтерию единолично, сама и помощник бухгалтера, и бухгалтер, и даже главный бухгалтер – тоже она. Три в одном, что называется.

– И зарплату она за троих получает?

– Раз числится на трех ставках, так и зарплата за троих, – пожал плечами Ваня.

Но бухгалтершу на производстве не любили за другое. Была она надменна, слова цедила сквозь зубы. И никогда не пила чай ни с Мальвиной из отдела кадров, ни с девочками, работающими на складе или в отделе упаковки.

– Мужики говорят, бухгалтерша ни с кем не знается. Однако Ибрагим перед этой особой чуть ли не выплясывает. А она с ним держится хоть и вежливо, но тоже выглядит все так, будто бы не она ему, а он ей что-то должен.

Дальше больше. Каждый из работников цеха, станочники и технологи были предупреждены при приеме на работу, что они работают в дневную смену, но есть еще и ночная смена.

– Это на случай, если ваши вещи кто-то переставит. Но вам с работниками из ночной смены контачить не придется. Вы уйдете, через пару часов они явятся. Утром придете, их уже и следа не будет. Так удобней всего.

Никто и не спорил. Но все же некоторые вопросы у дневной смены возникали. На станках никто не работал, разливочную линию не запускал. Товара на складе тоже не прибавлялось. И у людей невольно возникал вопрос: чем же занимается тогда ночная смена и ее сотрудники?

– Первым догадался спросить об этом у нас Андрюха Косой. И не просто спросил, а начал людей мутить. «Давайте-ка мы ночью нагрянем с проверкой!»

– Через день его уволили.

Формальным поводом послужило то, что Андрей оказался на своем рабочем месте в состоянии не совсем трезвом.

– Но он и раньше на смену уже выпивши заявлялся. В обед добавлял. Ну а к вечеру у него где-нибудь шкалик тоже припрятан был. Никогда и никого это не смущало. А тут вдруг задергались. По статье уволили, даже две недели отработать парню не дали.

Следующей жертвой неумеренного любопытства стал Данила.

– Вопросы начал разные задавать, возле третьего склада все крутился. Надо или не надо, а он все там ошивается.

Данилу вышибли, даже не дав отработать испытательного срока.

– Хотя увольнять его и не за что было. Работал исправно, не опаздывал и даже не выпивал, во всяком случае, на рабочем месте.

Два этих увольнения заставили рабочих сделать кое-какие выводы. Но не всех. Была еще и третья жертва. У Данилы на производстве работала сестра. Обиженная за то, как поступили с ее братом, она пошла скандалить к руководству. На свою беду, она отправилась к бухгалтерше, которая внимательно ее выслушала, а потом ледяным тоном объяснила: производство вынуждено сократить объемы, вследствие чего в штате ожидаются сокращения.

– В новых сотрудниках мы не нуждаемся, да и кое с кем из старых придется проститься. Ваш брат был новеньким, вы же работаете у нас второй год. Мы выплатим вам выходное пособие, можете явиться за ним уже завтра.

Ошеломленная девица сообщила всем о своем сокращении. И это заставило остальных работников примолкнуть. Потерять работу никто из них не хотел. А аналогия между всеми этими тремя увольнениями прослеживалась предельно четкая. Тот, кто заговаривал в том или ином ключе о странной ночной смене, моментально попадал в опалу к начальству. А уж если разговоры эти возникали слишком часто, тот сотрудник мог даже не гадать о своей дальнейшей судьбе.

– И люди примолкли, но между собой, конечно, болтать не перестали.

И после того как щедрый Ваня выставил по третьему кругу угощение, ему рассказали и про склад под номером три, куда никогда не пускают никого из сотрудников первой смены и который всегда стоит закрытым.

– Хотя кто-то там все же бывает.

– Потому что следы шин к нему ведут.

– И к тому же следы эти регулярно обновляются.

Ваня задал резонный вопрос:

– А как же пожарные? Они что же, на этот склад носа не суют?

– Заходят. Только там к их приходу всегда пусто. Голые стены и бетонный пол. Гореть там нечему, пожарные разворачиваются и уходят.

– Как же так? И кому же придет в голову заезжать в пустой склад?

– То-то и оно, странно.

– Если заезжают, значит, есть зачем. Значит, товар туда время от времени все же завозят, что-то с ним там делают, а потом загружают в машины и увозят окончательно. А что это за товар, никто из нас не знает.

Слухи насчет вечно пустого, но в то же время по ночам активно используемого склада номер три ходили по производству самые разные. Но правды не знал никто, разве что кроме самой бухгалтерши.

– Потому как она у Ибрагима доверенное лицо. Может, она ему даже жена, а может, и еще кто.

– У Ибрагима полно родни. И всех он по сытным местечкам пристроил.

Дальше Ваня слушать не стал. Он и так понял, что разгадка производства, которым владел Ибрагим, кроется в складе номер три. Но как на него проникнуть? Вот в чем был вопрос.

И, закончив свой маленький вступительный экскурс, Ваня вопросительно взглянул на женщин:

– Что скажете, Алена Игоревна? Есть идея?

– Надо позвонить Тихомирову, – решительно произнесла она. – Это он просил нас помочь ему в этом деле. Мне кажется, мы сделали немало. Теперь пришло время следователя внести свою лепту. Пусть он возьмет на себя обыск склада номер три.

С этим были все согласны. Одна Инга сидела грустная. Несмотря на то, что она плотно перекусила и голод ее больше не мучил, на душе у нее было тяжело. К еде она едва притронулась. И когда Алена спросила подругу о причине такого ее настроения, Инга ответила:

– Грустно, что мы с вами ни на шаг не приблизились к разгадке того, где нам искать Наташу со Светланой или хотя бы их тела. Вместо того, чтобы искать братьев Гусейновых, мы возимся с этим Ибрагимом.

– Если братьев кто и найдет, то это именно он.

– Тихомиров тоже так считает.

– Пока что-то незаметно, чтобы у Ганнибала были в этом отношении успехи.

– Тем не менее держится Ибрагим довольно спокойно, – произнесла Инга. – Только один раз напрягся, когда увидел у меня на платье эту стрекозку.

И, сняв шаль, она показала украшение, которое все еще было приколото к ее платью.

– Ты надела брошку, которую мы нашли в деревне, в доме братьев? – удивилась Алена. – Зачем?

– Сама не знаю. Вдруг что-то потянуло меня это сделать.

– И Ибрагим напрягся, когда ее увидел?

– Да. И мне даже на какой-то момент показалось, что он знал прежнюю хозяйку этой вещи. Но кто это была такая, он мне не сказал.

Алена пожала плечами. Мол, не сказал – и ладно. И спросила о том, что, по ее мнению, было куда важней:

– А за исключением этого момента Ибрагим был в хорошем настроении?

– О да! Шутил и сыпал комплиментами.

– Значит, он уверен, что тем или иным способом он вернет свои деньги, – подытожила Алена. – И сейчас нам важно установить, что происходит на производстве в ночную смену.

И снова друзья подошли к тому вопросу, который стоял непосредственно на повестке дня.

– О том, что происходит по ночам на производстве, должен знать сам Ибрагим.

– Логично. Но нам он об этом не скажет.

– Почему же? – прищурилась Алена. – Если знать, как спросить, то скажет.

– А вы знаете? – насторожился Ваня.

– Я? Я – нет. Но зато Инга знает.

Услышав свое имя, та безмерно удивилась.

– Я? Знаю? Но откуда?.. Нет, я ничего не знаю!

– Знаешь, знаешь, – настаивала Алена. – Ты спросишь, а господин Ганнибал тебе ответит. Ты, кажется, говорила, что у вас сегодня назначено еще одно свидание?

– Ну… Он попросил… я не знала, как ему отказать…

– Не финти! Говори ясно. Вы с ним сегодня вечером встречаетесь?

– Да, – призналась Инга. – В одиннадцать он за мной заедет, и мы поедем любоваться ночным городом, разведенными мостами… Ну, и всякое такое.

Это «всякое такое» очень сильно не понравилось Ване. Охранник насупился и с самым строгим видом посмотрел на Ингу. Но та ничего не заметила. Так что Ваня напрасно старался. И этот взгляд, который он долго репетировал дома перед зеркалом, и нахмуренные брови пропали совершенно зря.

Но Алена уже неслась дальше. Она покопалась в своей сумке, откуда вытащила еще один флакончик. На сей раз он был наполнен коричневой субстанцией, напоминающей то ли жидкий шоколад, то ли кое-что похуже.

– Значит, так, – обратилась Алена к подруге, протягивая той флакончик. – Нальешь Ганнибалу эту жидкость в чай, а лучше в кофе. Для наших целей достаточно всего десяти капель. Впрочем, мужик он здоровый, так что на всякий случай капнешь ему двенадцать или даже все двадцать.

– А что это такое?

– Одна из новых разработок Василия Петровича и его бабушек.

– Бабушек?

– Ну я же тебе рассказывала, Василий Петрович свез к нам в Дубочки кучу всяких старушек: травниц, знахарок, даже одна ведьма среди них есть. Выглядит она в точности как ведьма из сказки. Но когда разговоришься, оказывается, что она милейшей души человек. Она-то и посоветовала ему этот рецепт.

– Если это вроде того «Отрезвина», то…

– Состав совсем другой! – перебила ее Алена. – Никакого вреда от «Болтунина» не бывает.

– «Болтунин»?

– Да. Стоит выпить несколько капель, как язык развязывается у любого. Даже заядлые молчуны начинают болтать, как самые отъявленные депутаты. Помогает при излишней скованности и сдержанности.

– У Ганнибала язык и так хорошо подвешен. Ему «Болтунин» не нужен.

– Дело в том, что «Болтунин» оказывает какое-то совершенно особое действие. В небольших количествах человек становится лишь немного более раскованным, но при превышении дозы человек уже совершенно полностью раскрепощается и начинает выкладывать то, что тревожит его в данный момент сильней всего. Вроде бы и трезвый, а болтает много, как пьяный.

– А буянить он не будет? – с опаской поинтересовалась Инга у подруги.

– Действие препарата до конца еще не выяснено. Однако обычно никаких неприятных последствий не случалось.

Что же, это радовало. Инга открыла флакон и принюхалась. Запах был не сказать, что неприятный, но все же определенно горький.

– На вкус – это чистая желчь, – предупредила ее Алена. – Поэтому лучше налить средство в кофе. За горечью этого напитка «Болтунин» не будет заметен.

Инга машинально кивнула. Хотя в душе она была уверена, что лучше бы ей было вообще никому и ничего не подливать. А если уж говорить совсем начистоту, то лучше всего было бы ей сегодня вообще не встречаться с господином Ганнибалом. Вот это и впрямь было бы лучше всего!

Однако ровно в одиннадцать часов вечера Инга стояла у дверей своего дома. В ее сумочке в полном соответствии с планами ее безумной подруги лежал флакон с «Болтунином». Инга покрывалась мурашками при одной только мысли о том, что господин Ганнибал или его телохранители, двое братцев из ларца – одинаковых с лица, заметят, как она подливает что-то в чужую чашку.

– Если они меня спалят, то мне несдобровать. Самое меньшее, что они со мной сделают, – заставят меня саму это выпить. И если этот «Болтунин» именно таков, как о нем говорила Алена, то я примусь болтать прямо перед врагами и все им выболтаю.

Инга сама поражалась, как это Алене удалось уговорить ее на участие в этой авантюре. Когда подруга описывала Инге предстоящую работу, все казалось легко и просто. Но сейчас у женщины внутри от страха все буквально скручивалось.

– Скорей бы уж все закончилось. Так или иначе, но закончилось!

И еще, как на грех, господин Ганнибал где-то задерживался. И тут раздался звонок. В полной уверенности, что это звонит ее кавалер, Инга выхватила из сумки телефон и, не посмотрев, кто звонит, воскликнула:

– Заставляете женщину ждать!

Но голос, который ей ответил, принадлежал совсем не господину Ганнибалу. Это был Залесный, который ответ Инги принял на свой счет.

– Прости меня! – покаянно воскликнул он. – Понимаю, что веду себя в последнее время как последняя скотина, но на меня столько дел навалилось. Ты себе даже не представляешь. А как ты поживаешь?

– У меня все прекрасно, – заверила его Инга, хотя сама в этом была совсем не уверена.

Видимо, Залесный что-то такое почувствовал, потому что его голос зазвучал более настороженно:

– А где ты сейчас?

– Дома.

– Инга, не обманывай меня. Я звонил тебе на домашний. Ты не сняла трубку. А потом позвонил на сотовый, и ты ответила.

– Ну да, я не дома, я возле дома.

– И что ты там делаешь?

– Стою. С тобой разговариваю.

– А почему ты в это время на улице? Ты куда-то собираешься идти?

– Ну да, – пришлось ответить Инге. – Иду. А в чем дело? Ты ведь не можешь составить мне компанию, у тебя же дела!

Последняя фраза, помимо воли самой Инги, прозвучала очень язвительно. Но Залесный не стал отвечать на эту колкость. Его волновало другое:

– Куда ты идешь?

– Просто прогуляюсь немного.

– Одна?

– Почему же одна? Я иду…

Но в последний момент Инга не решилась сказать Залесному правду. Мужчины почему-то крайне нервно реагируют, когда их подруги отправляются на прогулку с другими мужчинами. И поэтому Инга соврала:

– Я иду с Аленой.

Залесный заметно расслабился. У него даже вздох облегчения вырвался.

– Алена приехала из Дубочков? Теперь понимаю, с кем я видел тебя на днях.

– Видел? Меня? А где?

– Так… в одном месте. Я сначала не понял, что ты не одна, а с подругой.

Что-то странное было в словах Залесного. Если он видел их с Аленой вдвоем, почему он не узнал Алену? Ведь они были знакомы. И виделись не один раз. Но Инге не удалось обдумать этот вопрос так хорошо, как он того заслуживал. В этот момент она увидела машину господина Ганнибала, которая медленно и величественно вползала к ним во двор.

При виде ее Инга ощутила в животе замирание и холод.

– Ну все, не могу больше разговаривать, – торопливо произнесла она. – За мной уже приехали.

– Передавай привет Алене.

– Обязательно.

– И вот еще что… Инга…

Машина Ганнибала была уже совсем близко. И Инга ответила чуточку более нервозно, чем следовало бы:

– Да? Что еще?

– Будь осторожна. Ради меня.

– Хорошо.

– И пожалуйста… не ходи по всяким сомнительным местам, куда водит тебя твоя Алена. Я понимаю, она в своих Дубочках чахнет от скуки, потом ей требуется оторваться. У нее есть для этого и возможности, и желание. Но я тебя очень прошу, не ведись на все, что она тебе предлагает!

– Хорошо, хорошо. Прощай.

Ибрагим уже выходил из машины, и Инге пришлось свернуть разговор.

– Целую тебя, – торопливо буркнула она в трубку.

Господин Ганнибал, который услышал последнюю фразу, недоуменно поднял брови:

– Кого это вы целуете?

– Подруга звонила.

– Или друг?

– Всего лишь подруга.

Господин Ганнибал взял Ингу под руку и неожиданно сильно сжал ее:

– Учтите, Инга, я ревнив. Я не потерплю рядом с собой никакого соперника.

Инга залилась краской. Во-первых, господин Ганнибал впервые столь откровенно высказался о своих намерениях относительно нее. А во-вторых, он слишком сильно сжал ей пальцы. Инга едва сдерживалась, чтобы не вскрикнуть от боли. Но все обошлось. Хватка немного ослабла. На первый раз господин Ибрагим решил не давать воли своему горячему темпераменту. Но что будет, если он поймет, что Инга все это время водила его за нос? Об этом было даже страшно подумать. И женщина вновь побледнела. Хорошо хоть, в машине царил таинственный полумрак, который и помог скрыть все эти настораживающие метаморфозы с лицом Инги.

Глава 12

А в это время Алена с Ваней вновь были заняты очередным обменом старенькой «Мазды». Предполагалось, что господин Ганнибал повезет Ингу по местам, куда всякая шантрапа на ржавом железе не ездит, Ваня предложил заменить «Мазду» на машину куда более крутую.

– И к тому же Ибрагим уже видел ее.

– И тебя тоже.

– Да, вам с Ингой хорошо, вас он не заметил. Вы с ней за тонировкой в салоне спрятались. А мне вот придется замаскироваться.

Впрочем, для маскировки сгодились темные очки и фальшивые усы, которые Алена своими руками соорудила из мотка нечесаной шерсти. Шерсть она привезла с собой в качестве сувенира. У них в Дубочках стараниями Василия Петровича процветали народные промыслы. Была даже выстроена целая усадьба, где любой мог полюбоваться бытом старого славянского поселения.

Сотрудники там ходили в народных костюмах, использовали в быту утварь прежней эпохи. Василий Петрович раздобыл старые прялки, веретена, мотала и чесала. Имелся даже ткацкий станок. Может быть, все эти вещи были из разных веков, но общее впечатление получалось превосходное. И теперь несколько женщин усердно пряли, ткали, кроили, шили и даже гладили домотканые льняные сорочки утюгами на углях или просто катали скалками. И все это на глазах у изумленных туристов и туристок. Особенно впечатлялись женщины.

– Нет, ты представляешь, как они раньше жили? – шептались тетки между собой. – Стирать – на речку. Мыть посуду – марш за водой на колодец. А эти утюги – их даже пустые не поднять, что уж говорить, чтобы ими там что-то выгладить!

В общем, все уезжали довольными. Женщины – потому что считали себя теперь чуть ли не королевами. Еще бы, почти у каждой дома была индивидуальная посудомоечная машина, а уж стиралки имелись поголовно у всех.

Усы из овечьей шерсти, по правде сказать, получились у Алены чуточку обвислые, но Ваня их подровнял, подправил и остался доволен. Новой машиной он тоже был доволен. Его и прежняя «Мазда» устраивала, но засветившийся автомобиль надо было обязательно поменять. А когда Ваня увидел новую тачку, он пришел в самый настоящий восторг. И кинулся обнимать своего приятеля:

– Друган! Дружище! Да это же «Ягуар»! Где ты раздобыл такого красавца?

– Растем, – трогательно краснел его польщенный приятель. – Отдаю тебе эту машинку, надеюсь, что вернешь ее в таком же безупречном виде, в каком вернул «Мазду».

Перед тем как отдать машину хозяину, Ваня заехал на мойку и заказал там чистку по высшему разряду. Салон, мытье, антижир, антипыль, антивсенасвете. А потом еще обязательная сушка и полировка. В общем, машина засверкала так, что хозяин сначала не сразу ее и узнал.

– Это моя машина? – долго не верил он. – Правда?

И решив не уступать Ване в благородстве души, он предложил ему в следующий раз взять «Ягуара». Конечно, машина не была новой. Но когда Ваня заглянул под капот, он не удержался и присвистнул:

– Турбированный? Сколько же тут лошадей?

Алена слушала, что называется, вполуха. Восторги мужчин не находили в ее душе ровным счетом никакого отклика. Ее волновало больше то, что новая машина оказалась без тонировки. А это значит, что ей стоило бы тоже подумать о маскировке. Но сейчас было уже поздно что-либо предпринимать. Алене оставалось надеяться на то, что господин Ибрагим ее не узнает. Ведь на балу он видел ее лишь мельком, да и тогда она была в маске. Чтобы признать знатную даму, щеголявшую в платье с кружевами и высокой прической, в особе, облаченной в джинсовый костюмчик и с распущенными по плечам кудрями, надо было обладать талантом художника. Алена надеялась, что господин Ганнибал таким талантом не обладает.

И все же на душе у Алены было неспокойно. Она чувствовала себя как-то не в своей тарелке. События определенно набирали оборот, а ей до сих пор еще не все было ясно. И она озабоченно хмурилась, потому что еще и СМС от Инги что-то задерживалось.

– Она обещала сообщить нам о маршруте прогулки сразу же, как только выяснит. Уже половина двенадцатого, а от Инги до сих пор ни единого словечка.

– И как вы себе это представляете? – не сдержавшись, фыркнул Ваня. – Сядет рядом со своим бандитом и примется строчить нам с вами послание, где они сейчас находятся и что делают?

– А вдруг он с ней что-нибудь сотворит?

– Я с самого начала предостерегал вас обеих, что этому типу доверять не стоит. Но вы ведь меня никогда не слушаете! Всяких там посторонних следователей слушаете, а своего преданного Ваню – нет.

Наконец пришло долгожданное сообщение. В нем было всего два слова: «Крестовский остров».

– Могла бы и сама догадаться! – фыркнула Алена.

Но Ваня продолжал озабоченно хмуриться.

– Уточнить бы не мешало, – проворчал он. – Где именно на Крестовском?

Остров был любимым местом гуляний наиболее зажиточной части горожан. Цены на еду, напитки и тому подобные радости жизни здесь были существенно выше, чем в целом по городу. И конечно, явно желая пустить пыль в глаза своей новой подруге, господин Ганнибал остановил свой выбор именно на этом месте.

Сам по себе остров был невелик, но мест для развлечений там имелось в избытке. И чем больше появлялось посетителей, тем пышней расцветали всевозможные увеселительные заведения: аттракционы, рестораны, стадион и дельфинарий. Помимо этого, на острове было просто множество укромных уголков, вполне пригодных для романтического свидания.

Пристроив машину на платной стоянке, друзья начали озираться по сторонам. Несмотря на поздний час, на острове вовсю кипела жизнь. Вокруг было множество людей. Играла музыка. Молодежь танцевала прямо на тротуарах. Одним словом, люди радовались наконец-то наступившему лету. И только Алена выглядела озабоченной.

– И где же нам теперь их искать?

– Подождем, – философски откликнулся Ваня.

Следующая эсэмэска пришла от Инги лишь спустя полчаса. За это время друзья совсем извелись. Но оказалось, что волновались они напрасно. Господин Ганнибал оказался джентльменом. Пара устроилась в небольшом ресторанчике, чей главный козырь заключался в том, что он находился прямо на берегу залива и являлся обладателем собственного пусть и небольшого, но усыпанного тончайшим золотистым песочком пляжа. Днем тут можно было спокойно искупаться и освежиться. Но и сейчас посидеть у воды находилось много желающих.

– Предлагаю поужинать, а потом прогуляться вдоль берега.

Инге, которая все это время думала лишь о том, как бы ей осуществить свою миссию, было все равно, где сидеть. Есть ей совершенно не хотелось. Кусок буквально не лез в горло. Но в конце концов она сдалась настойчивым уговорам господина Ибрагима и взяла салатик из морепродуктов. Подозревая, что морепродукты будут представлены одной лишь ламинарией и несколькими чахлыми креветками, Инга была приятно удивлена, когда перед ней появилась вполне приличных размеров пиала, до самых краев наполненная всевозможными видами морских обитателей. Кусочки белой и красной рыбы были смешаны с крохотными осьминогами, разнообразными морскими моллюсками и полосками кальмаров.

Что касается ее спутника, то он легкой закуской не ограничился.

– Лично я подзаправлюсь поосновательней, – заявил он Инге. – Ночь впереди у нас с вами долгая. Сразу же предупреждаю, что не отпущу вас до самого рассвета.

И он кинул на Ингу такой горячий и страстный взгляд, что у нее дыхание перехватило.

– Все мои любовницы утверждают, что я знаю толк в любви.

От этих слов Ингу одновременно бросило и в жар, и в холод. Ясно, что на уме у господина Ганнибала. Вот только у нее-то на уме совсем-совсем другое. Их интересы в этом вопросе совсем не совпадают. И поэтому вместо ответа Инга уткнулась носом в свой салат. Делала вид, что смущена и счастлива одновременно. Кажется, у нее это получилось вполне естественно, господин Ганнибал не заподозрил ничего дурного.

Инга подняла голову от своей тарелки лишь для того, чтобы взглянуть на то, что принесли ее спутнику в качестве позднего ужина.

Оказалось, что это густая и даже на вид очень сытная мясная похлебка. В темном соусе виднелись куски мяса и овощей. Но самое главное, неведомый Инге повар не пожалел специй. Да и чеснока он вбухал в свое блюдо такое количество, что он перебивал любой другой запах. Инга приободрилась и решила, что для затеи с «Болтунином» можно и не дожидаться, когда подадут кофе. Пожалуй, так будет лучше всего. Ведь еще не факт, что, навернув этого жирного супчика, господин Ганнибал захочет потом еще и десерт.

Инга опасливо огляделась по сторонам. Водитель и телохранитель господина Ганнибала остались снаружи. Но вокруг было полно народу. Впрочем, преимущественно это была молодежь. И они были заняты исключительно друг другом. К тому же столик стоял в глубине зала. И если ей удастся отвлечь внимание господина Ганнибала… тогда… она…

Инга еще раз огляделась по сторонам. Ее внимание привлек человек в черной шляпе. И в голове у Инги мгновенно созрел коварный план.

– Ах, мне бы так хотелось взять автограф у Михаила Боярского, – мечтательно, но достаточно громко произнесла она. – Он любимый актер моей мамы.

Ганнибал оторвался от еды и с удивлением взглянул на Ингу:

– Почему вы вдруг заговорили о нем?

– Так вот же он там стоит, – произнесла Инга и указала рукой на человека в шляпе.

Как она и ожидала, любопытство господина Ганнибала заставило его обернуться на сто восемьдесят градусов. И пока он рассматривал мужчину, Инга потрясла над его тарелкой флакон с «Болтунином». Вылилась примерно половина. Куда больше, чем десять или даже двадцать капель. Ну и хорошо, что суп с чесноком. Ведь «Болтутин», что ни говори, порядочная гадость.

Инга успела вовремя убрать руку от тарелки господина Ганнибала, ее спутник уже вновь повернулся к ней лицом.

– Вы ошибаетесь, – спокойно произнес он. – Это не господин Боярский. Вас ввела в заблуждение шляпа этого человека.

– Как неловко получилось. Я страшно близорука, теперь вы знаете мою тайну.

Господин Ганнибал заверил ее, что любит близоруких женщин ничуть не меньше, чем, скажем, женщин с дальнозоркостью. И совсем не предпочитает женщин с идеальным зрением.

– Иной раз даже хорошо, если женщина не видит дальше собственного носа, – заметил он.

Впрочем, к еде он охладел. Съел еще пару ложек, а потом отставил тарелку в сторону.

– Что же вы не едите? – встревожилась Инга. – Вы ведь обещали мне бурную ночь!

– Черт знает что, – растерянно признался мужчина. – Невкусно вдруг стало. Горечь какая-то появилась.

– Повар переборщил с приправами, только и всего.

Но уговорить господина Ганнибала продолжить трапезу ей не удалось. Видимо, он обладал тонким нюхом. И его нос обнаружил в предложенном блюде нечто подозрительное. Да еще на десерт господин Ганнибал не захотел никакого кофе, он заказал себе зеленый чай. Это окончательно огорчило Ингу. Влить «Болтунин» в зеленый чай нечего было даже и мечтать. Эти две субстанции не подходили ни по цвету, ни по вкусу, ни по запаху.

В отчаянии она принялась листать меню и наткнулась на список десертов. Один из них, состоящий из темного бисквита, плавающего в соусе из горького шоколада, кофейных зерен и мускатного ореха, заинтересовал ее.

– Вот бы попробовать «Черного мавра».

– За чем же дело? Закажем, уверен, вам понравится.

– Но я все целиком одна не осилю. Порция тут очень большая.

– Ну, здесь я вам не помощник. Сладкое я не люблю.

И все же Инга сделала заказ. А когда господин Ганнибал отвлекся, быстро полила десерт остатками «Болтунина».

– Вам повезло! – воскликнула она. – Десерт скорее горький, чем сладкий. Попробуйте.

И быстро сунула господину Ганнибалу ложку, которой постаралась зачерпнуть побольше соуса с «Болтунином».

– Я не хочу, – сопротивлялся мужчина.

– Ради меня, – настаивала Инга, держа ложку перед носом господина Ганнибала.

Она не была уверена, что все получится как надо. И что ей тогда делать? Не пихать же ложку насильно? Но неожиданно господин Ганнибал сдался, он открыл рот и проглотил предложенное угощение.

– Ну как?

– Странное дело. Мне кажется, что ваш десерт пахнет так же, как и мой суп.

– Ах, какой вы забавный! – засмеялась Инга, быстренько выедая ложечкой те места, куда «Болтунин», по ее прикидкам, никак не должен был попасть.

Даже если несколько капель и окажутся внутри нее, все лучше, чем оставить десерт нетронутым и вызвать тем самым подозрения господина Ганнибала. А он, как показалось Инге, и так уже начал о чем-то догадываться. Хотя, возможно, это говорила нечистая совесть самой Инги. И все же приличная часть порции «Черного мавра» осталась на тарелке.

И господин Ганнибал не преминул это заметить:

– Вам, я вижу, ваш десерт не понравился?

– Так же, как и вам ваш суп, – парировала Инга.

– Не пойму, в чем дело, – растерянно произнес ее спутник. – Обычно тут превосходно готовят. Владелец ресторана – мой близкий друг. И поэтому его повара всегда стараются придумать для меня что-то особенное.

– Видимо, в этот раз они перестарались. Иной раз излишняя услужливость хуже равнодушия.

Господин Ганнибал пожал плечами. А повеселевшая Инга – она сделала все, что было в ее силах, – уже вскочила со своего места, протянув руку:

– Пойдемте погуляем! Такая чудесная погода! Просто грех сидеть под крышей!

Видеть оживленную и веселую женщину ее мужчине всегда приятно. Господин Ганнибал не стал исключением. Он тут же поспешил следом за Ингой. А та, твердо помня о том, что в максимальную силу «Болтунин» входит уже через десять минут после приема, старалась увести своего спутника как можно дальше. Туда, где им никто бы не помешал предаться болтовне.

Инга очень надеялась на то, что Алена с Ваней находятся где-то поблизости. И что ей потом не придется пересказывать им то, что поведает господин Ганнибал. Да и для подстраховки близкие люди рядом никогда не помешают. Внезапно Инге показалось, что вдалеке она видит знакомую фигуру. Но нет, это не Алена, не Ваня.

Как ни странно, Инге показалось, что она видит своего любезного Залесного. Но это длилось ровно одно мгновение. И стоило Инге сморгнуть, как силуэт растворился в воздухе.

– Снова увидели Михаила Боярского? – спросил у нее господин Ганнибал, который, как выяснилось, не спускал с Ингиного лица своих блестящих глаз.

– Мне срочно надо заказать себе линзы. Все мерещится что-то и мерещится.

– Не нужны вам никакие линзы, – неожиданно грубовато произнес мужчина. – Вы чертовски хороши и желанны и так. Я вообще считаю, что идеальная женщина всегда ждет своего мужчину в постели. И если встает с нее, то исключительно для удовлетворения физиологических потребностей.

Инга с удивлением взглянула на Ганнибала. Что это с ним? «Болтунин» начинает свое действие? Но если так, то действует он как-то неправильно. Алена ей обещала совсем иной эффект от действия этого лекарства.

Но подумать об этом у Инги уже не было времени. Господин Ганнибал схватил ее за талию и властно притянул к себе.

– Что… что вы делаете? – затрепыхалась Инга.

– А разве не ясно? Собираюсь вас целовать.

– Но я… я не хочу этого.

– Да неужели? А для чего же вы заманили меня в этот глухой уголок парка? Подальше от людей и охраны? Ведь не для того же, чтобы попытаться меня тут прикончить?

И господин Ганнибал разразился громким смехом. Инга не могла поддержать его веселье, потому что сказанное господином Ганнибалом было очень похоже на правду. Хорошо еще, что он не знал об этом и мог шутить по данному поводу. А господин Ганнибал, закончив веселиться, попытался поцеловать Ингу.

– Отпустите! – вырывалась она, но сама чувствовала, что это напрасный труд.

К тому же в поцелуях господина Ганнибала не было ровным счетом ничего неприятного. Напротив, его поцелуи раззадорили Ингу. И сама испугавшись своих чувств, она стала отбиваться еще более решительно. Но вырваться из стальных объятий господина Ганнибала было невозможно. Он был во много раз сильнее ее. Да еще и распален, и разгорячен, и еще много чего разного. В общем, отпускать он ее не собирался. Напротив, он схватил Ингу за грудь, которую сжал с такой силой, что на сей раз ни о какой приятности не было и речи, и женщина невольно вскрикнула от боли.

– Ага! – обрадовался Ганнибал. – Вам все-таки нравится! Обожаю таких вот недотрог. В постели они оказываются очень горячими штучками. Вы ведь горячая штучка, я прав?

– Пустите меня! Вы… негодяй!

Изловчившись, она влепила ему пощечину. Но это ничуть не помогло.

– Браво! – обрадовался еще больше Ганнибал. – Это и вовсе забавно! Значит, вы предпочитаете грубые игры? Не могу сказать, что я сторонник всяких там садо-мазо, но желание женщины – закон для мужчины.

И он неожиданно с такой силой выкрутил запястье Инги, что у той на глаза навернулись нешуточные слезы.

– Нравится? – в полном упоении поинтересовался у нее все-таки довольно недалекий господин Ганнибал. – Продолжить?

В голосе его звучало искреннее желание доставить своей спутнице удовольствие. Кажется, он действительно считал, что Инге такие штуки нравятся.

– Не надо, – простонала она. – Вы мне руку сломаете!

Хватка тут же ослабла.

– Простите! – сконфуженно извинился перед ней господин Ганнибал. – Сам не понимаю, что на меня нашло. Я сделал что-то не так?

– Все не так! Я позвала вас поговорить, а вы на меня накинулись!

– Просто мне показалось, что вы ведете меня подальше от людей, потому что вам хочется… потому что вы заинтересовались мной и…

– Еще не хватало! Это вы меня сюда затащили!

– Я?

– Конечно, вы! Я все время шла за вами!

– Но вы сказали: пойдемте погуляем.

– Да, вот именно, что погуляем! Погуляем и поговорим! Обсудим наши планы.

– А какие у нас планы? Мне казалось, что план у нас с вами один на двоих. Заняться любовью, и как можно быстрей.

Инга покосилась на него и нехотя произнесла:

– Да, разумеется… Но сначала мне нужно понять, что вы за человек!

– А разве вы этого еще не поняли?

– Скажите сначала, как вы ко мне относитесь!

Это было совсем не то, о чем намеревалась поговорить с господином Ганнибалом Инга, но слова вырвались из нее сами собой. Все-таки несколько капель проклятого «Болтунина», попавшие к ней в рот, оказали на женщину свое воздействие.

Однако господину Ганнибалу этот вопрос пришелся совсем не по душе.

– Что за детские вопросы, Инга? Как я могу к вам относиться? Вы – красивая женщина, образованная и с прекрасными манерами. Разумеется, я вас хочу!

– Для меня все это очень серьезно, господин Ибрагим.

– Говори мне «ты»! Я настаиваю!

– Я должна лучше узнать мужчину, с которым собираюсь связать свою жизнь.

– Я весь как раскрытая карта! Я весь открыт перед тобой!

– Нет, это неправда. К примеру, я ничего не знаю о вашем бизнесе.

– Твоем! – возмущенно взревел господин Ганнибал. – Мы же договорились, что говорим друг другу «ты»!

– Хорошо. Поговорим о ТВОЕМ бизнесе!

– Но разве это тема для разговора? – огорчился Ганнибал. – Бизнес – это скучно! Не хочу о нем говорить!

Проклятие! А вот Инга хотела. Но похоже, действие «Болтунина» невозможно было контролировать. Нет, все-таки со стороны Алены наивно было даже предполагать, что под действием снадобья господин Ганнибал примется выкладывать Инге правду о своей криминальной деятельности. Если таковая, конечно, вообще существует.

А между тем он вновь пылко обнял Ингу.

– Лучше поговорим о нас с тобой. Об этой ночи. Посмотри, как она прекрасна! И разве она не создана для любви?

– Д-да, – выдавила из себя Инга. – Наверное.

– Разве стоит портить все разговорами о том, что совсем-совсем неважно в настоящий момент?

И он прижал Ингу к себе. Сопротивляться на сей раз оказалось еще сложнее. Инге даже начало казаться, что, если она не хочет стать жертвой вульгарного насилия, наверное, ей лучше сдаться. Если правда то, что говорят о господине Ганнибале как о великолепном любовнике, у нее еще есть шанс получить свою толику удовольствия.

Но эта мысль посетила голову Инги лишь на мгновение. Уже в следующую минуту она вспомнила о том, что господин Ганнибал, скорее всего, преступник. И вступить с ним в интимную связь – это означало бы обречь саму себя на весьма печальное будущее. И как только Инга об этом подумала, внезапно мимо нее просвистело нечто большое, с грозным рычанием набросившееся на Ганнибала.

Это был Ваня, который сидел все это время в кустах и молча наблюдал за тем, как посторонний мужчина мнет его любимую женщину. Зубы Вани, которые он стиснул, превратились, как ему казалось, в сплошные обломки и порошок. Но когда охранник увидел, что ноги Инги подкашиваются и сейчас она рухнет на землю, он не выдержал этого зрелища. Невзирая на то, что Ганнибал мог его узнать, да и охранник с шофером тоже были где-то поблизости, Ваня сделал то, что давно уже мечтал сделать. Один профессионально точный удар, и господин Ганнибал оказался в глубоком нокауте.

Алена тоже выбралась из укрытия и потянула Ингу за собой:

– Бежим!

Инга рванула следом за подругой, но тут же затормозила. Убежать прямо сейчас показалось ей неправильным. Ведь если полиция или охрана найдут бесчувственного господина Ибрагима одного, то подозрение в первую очередь падет на его исчезнувшую спутницу. То есть на нее. Убегать было никак нельзя. А вот что можно, Инга пока еще толком не могла сообразить.

Одно она понимала совершенно точно, не для того она рисковала своей честью, чтобы в результате остаться без всякого барыша.

– Нет, – остановилась она.

– Что такое?

– А этого… оставим тут? Даже не посмотрим, что у него в карманах?

Алена тоже притормозила. Действительно, слишком ценный приз, чтобы его бросить.

– Ваня, бери его с собой! – распорядилась она.

Ваня не заставил себя упрашивать. Он бодро взвалил на плечи бесчувственное тело господина Ганнибала и потрусил обратно в укрытие за кустами. Подругам оставалось лишь последовать за ним. Там они втроем принялись деловито потрошить карманы господина Ганнибала. И очень скоро стали обладателями целого ряда ценных находок.

Айфон новейшей модели, наверняка битком набитый деловыми и личными контактами господина Ибрагима. Бумажник с деньгами, документами и пластиковыми карточками. И наконец, самый обычный железный ключ, который Алена, не задумываясь, тоже сунула к себе в сумочку.

– Ну все! – решила она, когда с обыском было закончено. – Пора нам сматываться, а тебе звать на помощь.

– Мне?

– А кому же!

– Но в планах ничего такого не было.

– Все поменялось, как видишь.

И, заметив растерянный взгляд подруги, Алена развела руками:

– Сама виновата. Зачем мужику голову так вскружила? Ваня прямо обезумел, я не смогла его удержать.

– И хорошо, что не смогла. Этот твой «Болтунин» оказался с изъяном! Тебе Василий Петрович ничего о его побочных эффектах не рассказывал?

– Нет.

– Ну, теперь будете знать. И учти, я ничего из твоего арсенала домашних средств больше в рот не возьму!

– «Болтунин» к произошедшему не имеет никакого отношения. Просто ты слишком привлекательная женщина. Вот мужик и распалился.

– Но ты же сама говорила, что я должна стать ему как можно ближе, чтобы он мне доверился.

– Все хорошо в меру. В общем, чтобы у тебя было алиби, изобразим версию ограбления.

– Да, – печально признала Инга. – Другого выхода, похоже, нет.

– Все будет отлично, – заверила ее Алена. – Ибрагим лишается ценных вещей, а ты остаешься рядом с ним и ведешь себя как еще одна жертва насилия.

– А вы?

– А мы едем обратно в Петергоф. Раз не получилось вывести господина Ганнибала на откровенный разговор, попытаемся узнать сами, что он там крутит у себя на производстве по ночам. И что там в этом складе номер три. В общем, мы поехали, а ты оставайся.

Новый план не нравился Инге еще сильней, чем предыдущая затея подруги. Но выхода у нее другого не было. Если убежать, то будет еще хуже. Но если остаться, вопросов и подозрений тоже не избежать.

И как это Алене удается вечно втягивать ее в свои аферы? В этом есть что-то мистическое. И тут Инга почувствовала, как ей вяжут руки, а потом суют в рот что-то мягкое и сухое.

– Не волнуйтесь, – услышала она голос Вани, – это всего лишь салфетка. Я взял из середины пачки, самую чистую. И руки я вам совсем не сильно стянул, синяков не останется.

Инга хотела поблагодарить Ваню за заботу, но с удивлением поняла, что говорить она не может. Салфетка разбухла у нее во рту, мешая шевелить языком. И лишь спустя несколько минут после того, как ее друзья скрылись среди темных деревьев, Инга смогла выплюнуть размокший комок и позвать на помощь.

Как и ожидала Инга, ее невиновность сразу же была поставлена под сомнение. К чести господина Ибрагима, сам он ни разу не выдвинул против Инги ни единого обвинения. Но вот прибывшие на место происшествия полицейские, выслушав показания очевидцев и потерпевшего, с самого начала отнеслись к Инге с большой подозрительностью. Впрочем, на ее долю достались лишь настороженные взгляды, а вот на господина Ганнибала посыпалось множество вопросов:

– Зачем вы зашли так далеко от оживленных мест?

– Нам хотелось побыть вдвоем.

– А охрана? Почему вы отпустили своих охранников?

– Они нам мешали.

– Разве вы не понимали, что это может быть опасно?

– Я ожидал, что все закончится иначе.

Затем полиция взялась за Ингу. На разные лады они пытались выяснить у нее: кому же пришла в голову мысль пойти в темную отдаленную часть парка, подальше от людей? Но Инга уверенно твердила, что она шла следом за своим мужчиной. А господин Ибрагим, похоже, и сам поверил в то, что скрыться от посторонних глаз была целиком и полностью его идея. На этом и строился расчет Инги. Мужчины – они ведь способны поверить во что угодно, лишь бы это подтверждало их мужественность. Такой мужчина, как Ибрагим, никогда бы не признался даже самому себе, что пошел на поводу у женщины, которая умело им манипулировала.

Допрос затянулся далеко за полночь. В конце концов господин Ганнибал даже не выдержал и возмутился:

– Кто тут преступники? Мы или те люди, которые на меня напали? Почему вы мучаете меня и мою женщину, вместо того чтобы прочесать парк и поймать злодеев?

– Прочесать парк? И кого искать? Повторяем, ни вы, ни ваша подруга не даете нам никакого описания преступников.

– Их было двое.

– Хорошо. А как они выглядели?

– Это были мужчины, – поспешно ответила Инга. – Молодые и физически сильные.

– Да, да, – подтверждал Ганнибал. – Какой-нибудь слабак не смог бы меня вырубить. Поищите среди бывших спортивных рекордсменов или десантников.

А Ваня как раз из десантуры! Инга вновь ощутила в груди смутное волнение, которое все нарастало в ней по мере того, как длился допрос.

– Как выглядел напавший на вас человек?

– Высокий, широкий в плечах.

И тут Ганнибал добавил совершенно ужасную, с точки зрения Инги, фразу:

– Мне кажется, что я его где-то уже видел. Сначала я не сообразил, но теперь понимаю, я его определенно уже видел раньше.

Только этого не хватало! Он узнал Ваню! Если вспомнит, что тот крутился возле его лакокрасочного производства, это конец!

– Описать сможете?

– В общих чертах. Обычное лицо. Славянское. Нос картошкой.

– И это все? А второй?

Полицейские повернулись к Инге, которая, как предполагалось, видела обоих нападавших.

– Он был в шапочке, которая закрывала его лицо, – поспешно соврала женщина. – В руках у него был нож. Он сразу же связал мне руки и велел вести себя тихо.

– А одеты? Во что они были одеты?

– Во что-то темное. Я не могу сказать точно.

Полицейские развели руками.

– Видите, задержать преступников по такому скудному описанию вряд ли удастся. Но можно будет попытаться арестовать их при попытке съема денег с одной из украденных карт.

Конечно, едва придя в себя и обнаружив, что лишился документов и пластиковых карт, господин Ганнибал первым делом позвонил в банки и заблокировал все свои денежные счета. Инга отнеслась к этому поступку равнодушно. Точно так же, как не взволновали ее и планы полиции насчет пластиковых карт. Инга понимала: ее друзья не прикоснутся к деньгам господина Ганнибала. Их интересуют совсем другие вещи. И она с тревогой ждала, когда поступит новый сигнал. На сей раз с лакокрасочного производства, куда так стремилась неугомонная Алена.

Однако время близилось уже к рассвету, когда господин Ганнибал, все еще держась за голову, доставил Ингу к ее дому. Он выглядел уже гораздо лучше, было ясно, что никакие новые проблемы его не одолевают. Инга сделала вывод: что бы ни предприняли ее неразумные друзья минувшей ночью, новое приключение закончилось для них относительно безобидно. На деле это было не совсем так, но узнать об этом ей предстояло еще не скоро.

Глава 13

Все утро и первую половину дня Инга провела в ожидании звонка от Алены, Вани или хотя бы следователя Тихомирова. Впрочем, последний ей как раз позвонил. Вот только никаких новостей у него не имелось. И позвонил он лишь для того, чтобы узнать подробности ночного ограбления, жертвами которого стали Инга и господин Ибрагим.

Но Инга, не имея на этот случай никаких рекомендаций от Алены, на всякий случай утаила участие своих друзей в этой операции. Кто его знает, этого Тихомирова? Это сейчас он набивается к ним в друзья, потому что с их помощью надеется раскрутить цепочку наркодилеров. Но если он узнает, какими методами действуют друзья, не взыграет ли в нем страж порядка? Не накажет ли он их за эти самовольные действия? Все-таки Тихомиров велел им держаться подальше от лакокрасочного производства, и особенно его ночной смены. Но насколько понимала Инга, ее друзья решили ослушаться прямого приказания следователя. Не вызовет ли этот их поступок каких-либо карательных санкций со стороны Тихомирова?

Поэтому Инга просто сказала, что понятия не имеет, кто напал на господина Ганнибала. И что на месте преступления оказалась совершенно случайно.

– Видимо, какие-то внутренние разборки, – сказала она. – А возможно, продолжают действовать братья Гусейновы. Они уже кинули «дядюшку» на кругленькую сумму. Теперь хотят и до остальных его денег добраться. У господина Ганнибала были украдены все его пластиковые карты. Наверняка преступники знали, на что шли, когда совершали это ограбление.

Но, успокоив Тихомирова с помощью лжи, сама Инга спокойствия отнюдь не ощущала. Ей казалось, что над ее друзьями нависла нешуточная опасность. Телефоны их обоих были вне зоны действия сети. И они до сих пор не возвращались из своей ночной экспедиции. Инга была очень огорчена. Она буквально не находила себе места. Тревога грызла ее посильнее любой крысы. И наконец Инга не выдержала. Единственным человеком, к помощи которого она могла прибегнуть, был Залесный. Ему-то она и позвонила.

Инга набрала заветный номер и поднесла к уху трубку.

– Только бы он ответил!

И когда в трубке раздался знакомый голос, Инга чуть было не разрыдалась от невиданного облегчения, которое нахлынуло на нее.

– У меня беда! – прорыдала она в трубку. – Можешь приехать?

– Буду через час, – коротко ответил Залесный и тихо уточнил: – Он тебе что-то сделал?

– Дело не во мне.

– А в ком?

– В Алене и Ване! Они пропали!

Ей показалось, что Залесный вздохнул с облегчением.

– Ты обещал приехать, – напомнила она ему.

– Обещал – значит, приеду. Жди!

Залесный появился у Инги даже быстрее. Увидев его на пороге, она страшно обрадовалась. Схватила мужчину за руку и затащила в квартиру.

– Ты мой друг. Не знаю, может быть, я тебе надоела, но ты должен меня выслушать.

Залесный кивнул. И Инга, путаясь и торопясь, постаралась максимально гладко изложить то, чем они с друзьями занимались эти дни. И закончила она такими словами:

– Тихомирову я не доверяю, мне кажется, что он просто использует нас в каких-то своих делах. Хочет, чтобы мы ему Ганнибала поднесли на блюдечке с голубой каемочкой. У самого не получилось до сих пор прищучить гада, так он Аленкину совестливость решил использовать. Мол, проследим за Ганнибалом, выйдем на его племянников – братьев Гусейновых, а через них узнаем и о судьбе Наташи со Светланой. А оказалось-то, что Ганнибал сам тот еще жук! И Тихомиров об этом прекрасно знал!

Но из всего этого страстного монолога Залесный, кажется, услышал только одно слово.

– Тихомиров?

– Ты тоже его знаешь? – воскликнула Инга. – Он-то тебя хорошо знает.

– Еще бы ему не знать меня, – едва слышно произнес Залесный.

И лицо его странным образом омрачилось.

Но Инге было не до внутренних разногласий, которые, видимо, имели место быть между этими двумя мужчинами. Ингу сейчас куда больше волновал вопрос, что им делать, чтобы вернуть Алену и Ваню целыми и невредимыми.

– Ты мне поможешь? – вновь вцепилась она в Залесного. – Потому что, если они тоже пропадут, как и братья Гусейновы или Наташа со Светланой, я просто не выдержу!

Но Залесный перебил ее стенания.

– Постой, погоди, – произнес он, высвобождая свою руку. – Ответь мне сначала только на один вопрос. Это Тихомиров познакомил тебя с Ибрагимом?

– Ну не то чтобы он нас специально знакомил. Но он подстроил нашу с ним встречу, дал входной билет на бал-маскарад, который организовал Ганнибал.

– Вот оно что, – тихонько протянул Залесный, словно ответ Инги дал почву для каких-то его собственных размышлений. – Теперь мне становится многое понятно.

– Ты знаешь, где сейчас Алена с Ваней? – обрадовалась Инга.

Но к ее громадному разочарованию, Залесный покачал головой.

– Откуда же мне это знать? Впрочем, у тебя ведь есть идея, где они могут быть?

– Да. Идея есть.

И Инга поведала ему о том, что затеяли ее друзья и куда намеревались забраться этой ночью. Залесного она совсем не боялась. Знала, что бы он там ни думал про себя о затее ее и ее друзей, он обязательно встанет на их сторону и поможет. Потому что преданность своим друзьям была одной из основных черт следователя. И Залесный не подвел. Выслушав исповедь Инги до конца, он крякнул и, сдерживаясь изо всех сил, произнес:

– Ну, вы тут и устроили!

– Скажи, ты нам поможешь?

– Если бы знал как, обязательно бы помог. Но сейчас я даже не представляю, как быть. Ты уверена, что твои друзья отправились именно в этот лакокрасочный цех?

– Да. Они собирались туда, а точнее, на склад номер три. Может, они до сих пор еще там?

– Скорее всего, их рассекретили, схватили и держат сейчас в плену.

– О нет! – побледнела Инга.

Но тут же она вспомнила обстоятельство, которое поддерживало ее все это время, и она сказала:

– Если бы их схватили, то первым делом об этом бы узнал Ибрагим. А он всю ночь, пока нас мариновали в участке, держался так, словно все худшее осталось позади.

– Твоих друзей могли схватить, когда вы уже расстались с господином Ганнибалом.

– О нет!

Этого обстоятельства Инга не учла. И теперь она здорово побледнела.

– Но что же делать?

– Говоришь, у них там лакокрасочное производство?

– Уверена, что это не более чем прикрытие. На самом деле они производят там «райскую пыльцу» – наркотик для элиты. Стоит он фантастически дорого, но зато его производство приносит огромную прибыль.

– Интересно. И за всем этим стоит господин Ганнибал?

– Да, во всяком случае, мы так думаем.

– А вы с друзьями решили его разоблачить?

– Ну, что-то в этом роде, – призналась Инга. – Хотя изначально нашей целью было найти преступников, убивших двух девушек – сестер Наташу и Светлану.

Инга еще раньше выложила Залесному все о том, как они с друзьями сначала искали братьев Гусейновых, а потом вышли на господина Ганнибала и уже не смогли отцепиться от него. И теперь она лишь повторила, что господин Ганнибал тоже должен знать о сестрах.

– Потому что все нити ведут к нему, – закончила она свою речь.

Залесный слушал очень внимательно. А когда Инга закончила, уточнил:

– И Тихомиров не хочет, чтобы господин Ибрагим догадался о внимании к своей подпольной лаборатории?

– Не хочет. Я ему звонила, сказала, что Алена и Ваня пропали. А он посоветовал мне не дергаться и сосредоточиться на господине Ибрагиме.

– Ну, так мы сделаем все наоборот!

– Правда? – обрадовалась Инга, которой, по правде говоря, очень не хотелось «сосредотачиваться» на господине Ибрагиме.

Пылкость этого южного джентльмена порядком напугала ее. Кажется, Залесный все понял, потому что сказал Инге:

– Сиди дома и жди от меня известий.

– Только будь осторожен!

– Буду, – очень серьезно произнес Залесный. – А ты пообещай мне одну вещь…

Он запнулся и замолчал.

– Какую? Какую вещь?

– Нет, ничего, ерунда.

– Говори!

– Нет, не скажу. Просто пообещай мне, что дождешься своих друзей дома.

– Хорошо.

И Инга осталась снова одна. Но на сей раз никакого волнения или тревоги она не испытывала. Каким-то непостижимым образом Залесный сумел убедить ее в том, что все будет в порядке. Инга закрыла за любимым мужчиной дверь и сладко вздохнула. Как хорошо, когда есть на свете хоть кто-то, способный позаботиться о вашем душевном спокойствии! И сделав этот вывод, она потянулась и почувствовала, как у нее с плеч словно камень свалился. О том, что этот камень теперь взвалил на свои плечи Залесный, Инга не подумала. Вместо этого она подумала о том, что не мешало бы освежить маникюрчик. Да и самой освежиться тоже не повредит. Весело напевая, она отправилась в ванную комнату, чувствуя себя так хорошо, что лучше было просто некуда.

Но подойдя к столику с маникюрными принадлежностями, Инга внезапно остановилась, словно вкопанная. Ее будто громом поразило озарение. А почему Залесный, когда она ему сегодня позвонила, сразу же спросил: «Он тебе что-то сделал?» Кого имел в виду следователь? Господина Ибрагима? Но тогда, выходит, Залесный знал о том, чем занималась Инга и с кем она была этой ночью, еще до того, как она ему позвонила сама и попросила о помощи. И откуда он мог это знать?

И все же долго Инга не стала зацикливаться на этом вопросе, решив, что узнать ответ на него сможет и потом у самого Залесного. А сейчас довольно и того, что он согласился им помочь. Спасибо ему за это огромное, прямо груз с ее души снял.

Теперь пришло время описать приключения Алены и Вани, которые с Крестовского острова отправились прямиком туда, куда идти им категорически было запрещено.

– Пока я гулял вдоль этого производства, я заметил в одном месте под сеткой подкоп. Думаю, это местные собаки постарались.

– Что им там понадобилось?

– Что понадобилось, я не знаю. Но вот нам с вами этот лаз очень пригодится.

– Нам? Ты хочешь, чтобы я лезла через собачью нору?

– Могу и один полезть. Вы оставайтесь снаружи.

Нет, одного его отпускать Алена тоже не хотела. И когда они приехали на место, вышла вместе с охранником из машины. Нужное место Ване удалось найти не сразу. Ночью вся местность казалась какой-то другой, незнакомой, и Ваня потратил драгоценные минуты на то, чтобы найти те заросли крапивы, в которых днем приметил собаку.

Раздвинув жгучие побеги, он расчистил место для себя и своей хозяйки.

– Думаешь, мы тут пролезем?

Но в руках у Вани оказалась маленькая саперная лопатка, которой он принялся ловко откалывать целые пласты сухой слежавшейся земли. Постепенно отверстие увеличилось до необходимых размеров. И сначала Ваня, а следом за ним и Алена смогли пролезть в него.

Теперь они были на территории противника. И чувствовали себя довольно неуверенно.

– Склад номер три там, – махнул рукой Ваня в направлении приземистого строения.

Надо сказать, что он мог бы этого и не говорить. Все прочие строения на территории не были освещены. Свет горел только в окнах того самого склада, который и был нужен сыщикам. Прячась то за кустарником, то за деревьями, то за какими-то ржавыми конструкциями, которыми была захламлена территория производства, Алена с Ваней сумели подобраться к складу, как они надеялись, незамеченными.

Один или два раза мимо них пробегали одичавшие собаки. Но они не обращали внимания на посторонних. Все собаки казались очень занятыми. И в зубах одной из них друзья разглядели какого-то зверька.

– Кажется, это кролик, – дрогнувшим голосом произнесла Алена. – Бедный зверек.

– Не! – желая ее ободрить, произнес Ваня. – Наверняка это крыса!

– Крыса – это еще хуже! Это был кролик.

– Ну, ладно, будь по-вашему, кролик, – покладисто согласился Ваня. – И как вы считаете, где собака нашла дикого кролика?

– Не знаю.

К этому времени друзья уже стояли возле дверей и рассуждали:

– И как мы попадем внутрь?

– Через дверь. У нас есть ключ.

И Ваня продемонстрировал своей хозяйке большой железный ключ, отнятый у господина Ганнибала.

– Спорим, что он подойдет?

Но оказалось, что дверь на склад номер три оснащена современным электронным замком. Ваня приуныл. А вот Алена не растерялась.

– Бумажник у тебя?

– Конечно. Всегда ношу с собой документы. Мало ли чего. Хотя, может, сейчас и напрасно я его взял. Сцапают нас – лучше инкогнито было бы остаться. Как думаете, назад сбегать к машине? Оставить бумажник там?

– Ваня, я говорю про бумажник Ганнибала. Он у тебя?

– А! Это да! У меня!

– Давай его сюда.

Пошарив среди отделений, Алена вытащила одну из пластиковых карт.

– Вот эта похожа на ключ.

Она провела картой по считывающему устройству, и в нем загорелся зеленый свет. Замок щелкнул, дверь открылась. Алена самодовольно улыбнулась и подумала: может, ей переквалифицироваться в профессионального взломщика? Вон как ловко у нее получилось. Раз – и справилась со сложным замком!

– Алена Игоревна, вы заснули? Заходим?

Алена кивнула. Ваня осторожно потянул дверь на себя. Впрочем, он мог бы и не осторожничать. На складе было пусто, как и сообщали многочисленные пожарные и другие инспекции, засылаемые сюда извне.

– Пусто, – разочарованно произнесла Алена. – Ни души. Ничего тут нет!

Впрочем, она недолго огорчалась. Внезапно раздался шум. И один из бетонных блоков, из которых состоял пол строения, ушел вниз. Не успела Алена охнуть, как из образовавшегося отверстия показался человек в белом халате, который строго спросил у друзей:

– Кто вы такие?

Надо было срочно начинать спектакль.

– Нас прислал господин Ибрагим.

– Зачем?

– Помогать, – пожала плечами Алена. – У вас ведь запарка, правильно?

Она держалась очень раскованно, что давалось ей с немалым трудом. Конечно, они с Ваней обсуждали, как будут себя вести, если попадутся на глаза сотрудникам. И сейчас Алена больше всего боялась не за себя, а за Ваню. Сумеет ли он поддержать начатую ею игру?

Но, к ее облегчению, Ваня уверенно продолжил ее мысль:

– Не укладываетесь вы в сроки, да, ребята? Говорите нам, что делать, мы подсобим.

– Господин Ибрагим не предупреждал нас ни о какой подмоге.

– Вы нам не верите? А откуда у нас, по-вашему, этот ключ?

И Алена помахала карточкой, которая помогла им проникнуть внутрь склада.

– Его дал нам сам господин Ибрагим. Мы – новенькие.

– Обычно наймом персонала занимается Белла, – пробормотал мужчина.

– А она тут?

– Нет. Они с Олегом уехали.

Какое облегчение! Похоже, тех двух людей, которые могли бы всерьез заподозрить неладное, сейчас на производстве нет.

– Позвоните господину Ибрагиму, он вам подтвердит, что прислал нас сюда сам.

– Я так и сделаю.

И мужчина набрал номер. Алена лишь усмехнулась. Телефон господина Ибрагима выключен. Кому, как не ей, знать об этом?

– Не отвечает, – растерянно произнес мужчина минуту спустя.

Вид у него был усталый. Лицо серое. А под глазами залегли темные круги. Он потер покрытый испариной лоб, прикинул что-то про себя и наконец кивнул:

– Помощь нам и впрямь не помешает. Как подумаю, что нам еще трое суток без отдыха пахать, жить не хочется.

И, махнув рукой, он поманил друзей за собой:

– Пойдемте, я вам покажу, что тут и как.

Алена переглянулась с Ваней. Лица сыщиков сияли торжеством. Они проникли в святая святых, в бережно укрываемую от глаз общественности тайну господина Ибрагима. Через несколько минут им предстоит узнать, чем же таким занимается тут могущественный господин Ганнибал.

Действительность несколько отличалась от того, что мысленно нарисовали себе Алена с Ваней. Если они ожидали увидеть тут стерильные условия и современную химическую лабораторию, то их подстерегало горькое разочарование.

Их путь начался со спуска на нижний уровень. Оказалось, что все помещение склада выполняло исключительно декоративную роль. А главные помещения лежали ниже уровня бетонного пола. Вниз вела небольшая металлическая лесенка, которая поднялась наверх следом за бетонной плитой.

– Вы тут как в погребе.

– Всюду бетон. Это позволяет нам уже который год сохранять свою деятельность в секрете.

– Просто замечательно.

Говоря так, Алена сильно покривила душой. На самом деле ничего замечательного она не видела. Тут не было никакой лаборатории, а был настоящий виварий, в котором к тому же невыносимо воняло, и в этом не было ничего удивительного. Вдоль стен и через все помещение тянулись длинные ряды с животными, преимущественно это были кролики. Но встречались также милые морские свинки и другие грызуны. Животные выглядели вполне бодрыми, одни хрумкали травку, другие спали. Некоторые клетки были пусты, хотя еще недавно в них явно находились обитатели.

– Сейчас я вам покажу, где тут находится запас корма и воды. А также место для складирования отходов.

Как раз в этот момент в зале появились двое молодых людей в белых халатах, которые тащили в руках клетку с кроликами. И поднеся зверьков к их старым жилищам, принялись без всяких церемоний распихивать их по местам. Быстро закончив с этой своей работой, они вновь набили большую клетку новой партией зверьков и исчезли вместе с ними за тяжелой металлической дверью, не удостоив новеньких даже взглядом.

– В общем, ваши обязанности на первых порах будут несложными, – объяснил друзьям тем временем сотрудник. – Надо ухаживать за животными. Поить их, кормить, чистить клетки. Справитесь?

– Конечно.

– О чем речь!

– Отлично, тогда я займусь более важной работой, – кивнул мужчина и тоже исчез за таинственной металлической дверью.

Алене удалось подсмотреть, что там как раз и находилось нечто похожее на лабораторию. За дверью виднелись длинные ряды перегонных кубов, колбы и пробирки, в которых что-то булькало, дымилось и неприятно пахло. Но конечно, тому запаху было далеко до запаха навоза и несвежей кроличьей подстилки. Друзья же остались наедине с кроликами. И подошли поближе к клеткам, чтобы хорошенько рассмотреть зверьков.

Как они быстро поняли, зверьки выглядели не все одинаково хорошо. Те, которых только что вернули, производили впечатление сильно ослабевших и даже больных. Они с жадностью накинулись на воду, но не прикоснулись к еде.

– Что они там с вами делали, малыши? – с жалостью произнесла Алена, всегда любившая животных, особенно таких милых и безобидных, как кролики.

Но зверьки, само собой разумеется, ничего не могли им объяснить. Они лишь жалобно нахохлились, и при виде их сердце изнывало от острого сочувствия.

– Время идет, надо нам приступать к работе, – поторопил Ваня свою хозяйку.

Алена кивнула. И вдвоем с Ваней они принялись чистить клетки, поить и кормить зверьков. Так прошло несколько часов. За это время металлическая дверь открывалась лишь однажды, чтобы выгрузить и набрать очередную партию животных. Впрочем, в этот раз сотрудники лаборатории обменялись несколькими фразами между собой. И Алена услышала их недовольное ворчание:

– Если так пойдет и дальше, я рухну без сил, как эти кролики.

– Я уже ног под собой не чую. А Белла сказала, что мы должны работать еще и днем! И сегодня, и завтра, и послезавтра.

– Совсем спятили? Животных не хватит!

– Я слышал, Олег с Беллой как раз и поехали за партией свеженьких. Завтра или даже уже сегодня привезут. Сделаем им инъекции, через пару часов будут готовы к делу.

– А этих куда?

– Думаю, что их забьют.

– Во всяком случае, я этим заниматься не стану!

– Не беспокойся, Белла сказала, что они кого-нибудь наймут для грязной работы. Двоих вон уже прислали.

И он кивнул в сторону Алены с Ваней. Было ясно, что эти двое грузчиков до появления Алены с Ваней и сами стояли на самой низшей ступени преступной иерархии. И были до чертиков рады, что теперь появился кто-то, кто стоит еще ниже, чем они сами.

– Что бы там они с кроликами ни сделали, а я-то к их мясу не притронусь! – проворчал второй. – Эти наркоманы могут ловить глюки, если им так нравится, но меня увольте.

– Собаки сожрут. Их тут уйма.

Ворча, они взвалили на тележку новую партию безобидных кроликов и покатили пушистых страдальцев к железной двери, за которой вскоре и скрылись.

Теперь сыщики знали, что они находятся на верном пути. Тут вовсе не подпольная животноводческая ферма, как можно было подумать. Все эти животные участвовали в каком-то эксперименте. Им вводили некое вещество, а затем из несчастных зверюшек выкачивали кровь. Видимо, когда производство работало в обычном режиме, зверьки постепенно восстанавливали силы и принимали участие в новом эксперименте. Но сейчас, когда нужно было произвести большое количество товара за короткий срок, несчастных ослабевших зверьков предстояло истребить. А на их места поселить таких же будущих страдальцев.

Сердце Алены переполнилось самым горячим сочувствием к этим невинным жертвам.

– Я вас спасу! – горячо пообещала она зверькам, прохаживаясь вдоль клеток и дотрагиваясь до каждого кролика в отдельности. – Обязательно! Не бойтесь, мои хорошие. Тетя Алена не даст вас в обиду.

Но Ваню куда больше волновало другое.

– Вы бы, Алена Игоревна, не о кроликах беспокоились, а о нас с вами!

– Все эти животные обречены на смерть!

– Во-во! Не известно, чем их тут колют, что они такие пришибленные. Нетрогали бы вы их, Алена Игоревна.

– Как тебе не стыдно, Ваня! Нашел о чем думать!

– Вы бы, чем меня стыдить, лучше подумали, что с нами сделают, если вернется эта Белла с Олегом и выяснится, что никто нас с вами сюда не присылал.

– Что и говорить, плохо нам тогда с тобой будет, – согласилась Алена.

– Вот и я думаю, что плохо. А зачем мы с вами своими головами рискуем? Чтобы за кроликами тут навоз убирать? Нет, надо нам разведать, чем это они тут все занимаются.

– Надо. Вот только как? За ту дверь нас никто не пустит.

– А я вот что думаю… Помните ключ, который я у Ганнибала из кармана вытянул вместе с другим добром? Железный такой.

– Ну, помню, конечно. Он еще не подошел к входной двери.

– Зато ключик этот, как пить дать, к той вон железной двери подходит.

И Ваня кивнул в сторону двери, за которой уже не раз исчезали клетки с несчастными кроликами.

– Но там народу полно.

– Сейчас да. Но насколько я понимаю, этим ребятам необходим отдых. Они и так уже едва ноги таскают. Вспомните, когда они прибывать начали. И с тех пор все время вкалывают без остановки.

Алена прикинула. Да, было тогда часов шесть вечера, когда возле лакокрасочного производства стали появляться дорогие машины сотрудников ночной смены. А сейчас… постойте, уже к шести утра дело движется. Получается, что люди вкалывают без отдыха почти двенадцать часов.

– Скоро они падать от усталости начнут. И хотят того Ибрагим и его Белла или нет, а только люди пойдут отдыхать.

– А мы с тобой?..

– А нам с вами спрятаться до той поры нужно. Они уйдут, дверку запрут, а мы с вами туда заглянем и…

– И все выясним.

– Точно! – с удовлетворением кивнул Ваня.

Алена встревоженно завертела головой. Где же тут спрятаться? Длинные ряды клеток. Дверь в соседнее помещение. Все голо и пусто.

– Не прокатит твой план, Ваня. Прятаться негде.

– А что, если нам тут поджечь чего? В суматохе всегда действовать проще.

– И что же поджечь?

– Да хотя бы эти клетки. Они тут все из дерева. И солома в них сухая.

Алена обрадовалась. Когда они только начали уборку клеток, она все время думала, какие дураки вместо современных гранулированных подстилок, отлично впитывающих запах и жидкость, используют солому и опилки. Но теперь этот просчет мог грозить их врагам большими неприятностями.

– Должно славно полыхнуть… – решил Ваня. – Открывайте дверцы.

Алена метнулась вдоль рядов, выпуская здоровых кроликов, которые тут же радостно запрыгали у нее под ногами. Ослабевших, которые не могли сами двигаться, Алена перенесла в безопасное, на ее взгляд, место. Потом, вытащив из клеток побольше соломы и сложив ее в одно место, Алена выжидающе посмотрела на Ваню.

– Ну?

А тот, хлопая себя по карманам, озабоченно бормотал:

– Где же спички-то? Вот досада, ни спичек, ни зажигалки!

– Ваня!

– Не бойтесь, Алена Игоревна, шучу я.

И он достал зажигалку, чиркнув которой с удовольствием прищурился.

– Хорошо пылает.

Огонь и впрямь занялся быстро. Пламя с жадностью накинулось на солому, а потом принялось лизать деревянную обшивку клеток. Сразу стало жарко и запахло дымом.

– Караул! – гаркнул Ваня изо всех сил.

– Пожар! – подхватила Алена.

Крик услышали и подхватили быстро. Из-за железной двери появились несколько человек, которые посмотрели на разгорающийся огонь выпученными глазами и завопили что есть мочи:

– Горим!

– Огонь!

А один находчивый даже добавил:

– Спасайся кто может!

Что тут началось! Люди кинулись к дверям. Кто-то из сознательных схватил огнетушитель, но подкравшийся к нему сзади Ваня быстро и умело нейтрализовал вредителя. Огонь, которому не оказывалось сопротивления, бушевал уже с такой силой, что в помещении стало совсем жарко. Люди и кролики, одинаково обезумев, носились взад и вперед. Почему-то заклинил механизм опускания лестницы, и среди людей поднялась новая волна паники:

– Мы тут все зажаримся!

– Сгорим заживо!

– Ой, мама! Я не хочу умирать!

Наконец лестница опустилась. И вконец обезумевшая толпа ринулась наверх. Внутри вивария не осталось ни единого человека. Путь к заветной двери друзьям был наконец-то открыт.

Глава 14

Оказавшись там, куда они так стремились, сыщики внимательно огляделись по сторонам. Вот тут все было в точности как они ожидали. Стеклянные колбы с растворами, клубящийся дым в перегонных кубах. В центре довольно большого помещения располагались производственные мощности. А вдоль стен были устроены своего рода рабочие закутки. Самый большой и светлый, надо полагать, принадлежал той самой Белле – то ли очередной сестре, то ли другой родственнице господина Ибрагима, которая всем тут и заправляла.

Внимание Алены привлек стол в закутке Беллы. Взгляд зацепился за фотографию в красивой ажурной рамке. На этом снимке были запечатлены две женщины. Одна постарше, другая помоложе. Мать и дочь или тетя и племянница. Семейное сходство не позволяло усомниться в том, что обе эти женщины приходятся друг другу близкой родней.

Но не это заставило Алену оцепенеть. На груди у молодой девушки она увидела брошь – стрекозку, как две капли воды похожую на ту, что они нашли в доме братьев Гусейновых. Именно эту стрекозку Инга сегодня прицепила к своему платью. И именно эта стрекозка, по словам Инги, привела господина Ганнибала в состояние сильного шока. И тут же Алена вспомнила слова Тихомирова: «райскую пыльцу» до братьев Гусейновых распространяла другая родственница господина Ибрагима. Но она исчезла. И за дело тогда взялись сами братья.

Страшная догадка озарила Алену как раз в тот момент, когда Ваня дернул ее за руку.

– Алена Игоревна, образец порошочка, который они тут делают, я прихватил. Бежим, пока нас с вами тут не замуровали!

Алена кивнула. И машинально схватив фотографию, побежала следом за Ваней. Но далеко им уйти не удалось. Несмотря на то что огонь в виварии еще полыхал, он стал уже заметно тише. Все деревянные части и солома сгорели, а бетон и железо огню неподвластны. И лишенный своей любимой пищи, страшный еще несколько минут назад огонь стал совсем не опасен.

За пробегающими всполохами огня виднелась толпа народу. Это возвращались на свои места работники подпольной мастерской по изготовлению «райской пыльцы». Но с ними был еще кто-то.

– Где они? – раздавался под сводами подвального помещения властный женский голос. – Где эти двое, которых прислал мой брат? Я хочу сама на них взглянуть.

– Ну все, – прошептал Ваня. – Мы пропали. Сейчас она нас с вами узнает и…

– Не узнает!

Алена схватила горелую деревяшку и быстро мазнула себя ею по лицу.

– Что вы делаете, Алена Игоревна? – оторопел Ваня.

– Измажь себе лицо сажей! Скорей!

Когда нужно, Ваня умел действовать и соображать очень быстро.

– А! Понял! – воскликнул он. – Ну и хитрая вы, Алена Игоревна!

И когда разгневанная Белла пробралась через пожарище, ее глазам предстали две измазанные в саже фигуры.

– Осмелюсь доложить, пожар почти потушен! – взяв под козырек, по-военному отрапортовал ей Ваня. – Разрешите приступить к расчистке завалов?

Белла махнула рукой.

– Эти пусть чистят.

В глазах, устремленных на Ваню, теснилось множество чувств. От недоверия до восхищения. И последнее, по всей видимости, победило. Ваня умел производить на людей положительное впечатление, и эта женщина не стала исключением.

– Это вы тут все потушили?

– Так точно! Вдвоем. Остальные-то все ваши сотрудники побежали задницы свои спасать. Мы вот с напарницей остались только, что сумели, то спасли. Главное, эту лабораторию от огня отстояли.

Конечно, огонь никогда бы не прорвался через железную дверь и бетонную стену, но Белле об этом Ваня не стал говорить. А так как остатки полыхающих клеток были раскиданы вплоть до самой железной двери, женщина легко поверила в то, что опасность была очень близка.

– Молодец! – воскликнула она. – Оба вы молодцы! Говорите, вас мой брат прислал?

– Да, господин Ибрагим сказал, что мы тут будем нужны.

– Брат говорил, что пришлет нам кого-нибудь на подмогу. Но я не ожидала, что это случится так скоро. Обычно он предпочитает только отдавать указания, а как уж человек будет крутиться, чтобы выполнить приказ, мой брат предпочитает не думать.

В голосе женщины слышалась затаенная боль. Наверное, богатый и могущественный Ибрагим не очень-то церемонился со своей бедной родственницей, вынужденной работать на него. Драл с нее все семь шкур и всегда требовал не меньше, а даже больше, чем с кого-то другого.

– Я вам обоим очень благодарна. Идите примите душ и приступайте к работе. А вы, – повернулась она к притихшим рабочим, – относитесь к нашим спасителям с уважением. Вам предстоит очистить подвал от сгоревших клеток, изловить уцелевших животных, а потом привести тут все в порядок. На это вам дается два часа, потом можете немного отдохнуть.

– Да мы и до полудня не управимся, – раздались два или три нерешительных голоса.

Но Белла лишь нахмурилась в ответ, показывая, как неуместно подобное замечание, и решительно сказала:

– К полудню тут будет новая партия кроликов. И работа должна продолжаться!

Начальство уехало за новой партией кроликов и клетками, а новые товарищи Алены и Вани, одобряюще похлопывая их по спинам и плечам, повели их в душ. Потом выдали чистую одежду и показали, что нужно делать. И все было бы хорошо, кабы не одно «но». Новые товарищи так детально поняли приказ Беллы принять новеньких в свой дружный коллектив, что ни на минуту не оставляли их одних. Ну буквально ни на минуту! И хотя это было где-то даже приятно, Алена с Ваней никак не могли забыть о том, что в любой момент тут может появиться сам господин Ибрагим лично. И тогда их обман быстро и неизбежно раскроется.

– Алена Игоревна, бежать бы нам надо, – шептал Ваня на ухо хозяйке, когда они случайно сталкивались нос к носу.

– Куда тут уйдешь? Все трудятся, не поднимая головы.

На разбор завалов и ловлю зверьков ушло куда больше, чем два часа. Все люди уже шатались от усталости, но не прекратили работы, пока все не было сделано. Дисциплина тут была железная. И лишь когда покончили с работой, объявили короткий отдых.

– Полчаса перекур.

Алена подмигнула Ване. Это был их единственный шанс сбежать из-под надзора. Многие потянулись наверх, на свежий воздух. Кому-то надо было выйти к машинам, где оставались сигареты, зажигалки, жвачки, а у кого-то и просто леденцы.

Никто специально не удерживал друзей, и они двинулись вместе с остальными сотрудниками к спасительным воротам. И когда до них оставалось всего несколько шагов, ворота внезапно отворились и в них въехала знакомая машина. Плоская, с хищной красивой мордой «Бугатти Верон».

– Ибрагим! – пискнула Алена.

– Приехал все-таки!

Ваня опустил голову в надежде, что Ибрагим его не узнает. Напрасная надежда. Машина хозяина затормозила как раз напротив них с Аленой.

– Теперь мы можем только попытаться бежать, – шепнул Ваня своей хозяйке. – Приготовьтесь. По моей команде. На старт, внимание…

Но прежде чем Ваня успел скомандовать «марш», оконное стекло плавно уехало вниз и на улицу выглянула на удивление знакомая голова.

– А вот и мои знакомые, – произнес голос Залесного. – Должно быть, умаялись? Нам передавали, что из-за пожара работы вам еще больше подвалило?

Обалдевшие Ваня с Аленой только и смогли, что кивнуть в знак согласия. По-видимому, именно этого Залесный от них и ждал, потому что он широко улыбнулся и, повернув голову, сказал кому-то в глубине машины:

– Видите, мой дорогой друг. Это мои люди, как я вам и говорил. Все в полном порядке, для волнения нет причины.

– И все же, – раздался недовольный голос господина Ибрагима, – я бы вас попросил в другой раз советоваться со мной, прежде чем что-то предпринимать.

– Это моя вина. Каюсь. Но меня извиняет тот факт, что время не ждало. А вы были недоступны как абонент!

– Я же вам объяснил, как это произошло!

Голос Ибрагима сделался окончательно сварливым. Он выглянул на улицу, и взгляд его остановился на Ване.

– Я уже где-то видел этого человека, – неуверенно произнес он.

Ваня окаменел, уверенный, что теперь-то ему точно конец. Но оказалось, нет.

– Неудивительно, – тут же пришел ему на выручку Залесный. – Он часто сопровождает меня.

– А женщина?

– Это моя подруга.

Но Ибрагим не был расположен к болтовне.

– Езжай вперед, – велел он шоферу. – Голова раскалывается, а тут еще новые проблемы. Ну, объясните мне: как получилось, что в помещении мог вспыхнуть пожар?

– Сейчас посмотрим все пленки и выясним, как это могло произойти. Не возражаете, если я скажу пару слов моим людям?

– Придете потом сами пешком.

– С удовольствием прогуляюсь.

И выйдя из машины, Залесный поманил Алену и Ваню к себе.

– Что вы тут делаете? – страшным голосом спросил он у них. – Вы в своем уме? Знаете, куда вы сунулись?

– Да. Теперь знаем.

– Они тут наркотик производят.

– «Райская пыльца» называется.

– Очень дорогой наркотик. Далеко не каждому покупателю он по карману.

– Они его из кроликов делают!

Именно этот аспект казался Алене наиболее чудовищным. Хотя, если разобраться, с другой стороны, она и сама не отказывалась от тушеного кролика, особенно если он был приготовлен в сметане. Но сейчас ей было до ужаса жаль маленьких страдальцев, из которых эти изверги выкачивали по капле кровь, а после избавлялись, скармливая тушки бродячим собакам или просто зарывая на пустыре.

Но Залесный только отмахнулся:

– Я все это знаю.

– Знаете?

– А как вы сами думаете, почему я прикатил сюда?

– Чтобы спасти нас?

– Верно. Но почему я это сделал в компании с нашим милейшим господином Ибрагимом?

– Вы его друг?

– Вот именно. И на то, чтобы подружиться с милейшим, но крайне недоверчивым господином Ганнибалом, у меня ушло почти три года. Как думаете, похвалю я вас за то, что вы поставили под угрозу плод моей многолетней работы?

– Наверное, нет.

– Очень правильное замечание.

И Залесный снова взглянул на друзей, на сей раз очень сердито.

– Что вы тут успели натворить?

– Пожар – это мы устроили.

– Вот болваны! Да у них всюду камеры понатыканы. Как только Ибрагим просмотрит запись, вам крышка. Да и мне тоже.

– Тогда бежим?

– Вы бегите, – сказал Залесный. – А мне придется остаться.

– Мы с вами!

– Нет, вы уже сделали все, что могли. Больше ничего не нужно.

– А вдруг вы погибнете?

– Это не исключено.

– Что мы тогда скажем Инге?

Легкая улыбка неожиданно коснулась губ следователя.

– Скажите ей… скажите, что я умер с ее именем на устах. И еще скажите, что Тихомиров – гнусная свинья. Она не должна идти у него на поводу ни в коем случае.

И с этими словами, не пожелав больше ничего объяснить, Залесный поспешил в сторону склада номер три. Туда, куда несколькими минутами раньше уже укатила машина Ибрагима. Напоследок следователь еще раз обернулся к друзьям и решительно махнул рукой: мол, уходите немедленно!

– Не стойте тут чурбанами!

Чувствуя себя гаже некуда, друзья поспешили на стоянку. Их машины тут не было, и они пережили несколько неприятных минут, мечась по парковке, прежде чем вспомнили, что свою машину оставили совсем с другой стороны территории.

– Проклятый склероз! – хлопнул Ваня себя по лбу. – Ладно я – уже старик. Но вы то, Алена Игоревна! Вы-то еще молодая!

– Не время, Ваня. Пойдем скорее.

Остаться без «лошадей», когда за ними в любой момент могли снарядить погоню, сыщикам совсем не улыбалось, и они резво помчались вдоль ограды. Но пробежав сотню метров, замерли от неожиданности. Дальше пути не было. Перед ними остановился бронированный грузовой автомобиль, из дверей которого словно горошины посыпались люди. Все они были в масках, в бронежилетах и в руках сжимали оружие. Двое первых, подбежав к ограде, ловко проделали в ней отверстие, через которое и хлынул этот поток.

– Сколько же их тут? – изумленно прошептала Алена. – И куда они бегут?

Ваня в данной ситуации соображал лучше. И пока его хозяйка с недоумением таращилась вслед вооруженному отряду, он почти весело сказал:

– Похоже, у нашего знакомого господина Ибрагима неприятности куда крупнее, чем он себе представлял.

– Думаешь, эти ребята побежали по его душу?

– Уверен, что это группа поддержки нашего Залесного.

Несколько взбодрившись этим открытием, друзья наконец сели в свою машину и задумались о том, как им быть дальше. Остаться тут и посмотреть, чем все закончится? Или сматывать удочки и уносить ноги подобру-поздорову?

– Залесный велел нам ехать к Инге.

– Ага. А еще он сказал, чтобы мы не верили Тихомирову.

– Надо предупредить Ингу об этом. Сдается мне, она совсем не в курсе.

О том, как развивались события дальше, троим друзьям предстояло узнать лишь спустя сутки, когда Залесный позвонил Инге и сказал, что заедет к ней «на чай». И так как все это время все трое пребывали в полнейшей неизвестности – идти на контакт с Тихомировым они после предупреждения Залесного не решались, – то Алена с Ваней тоже примчались на встречу с Залесным.

– Понимаем, может быть, мы и не вовремя, но очень уж любопытство одолевает.

– Говорите за себя, Алена Игоревна. Мне вот совсем не интересно, как этот щеголь сначала втерся в доверие к Ибрагиму, а потом его предал. Двойное предательство получается.

– Ваня, что ты такое говоришь! Уверена, Залесный выполнял особое задание.

– Знаем мы эти особые задания, – фыркнул Ваня. – У меня дружок был, так тот каждые выходные в покер до упаду резался. А жене и теще тоже про особое задание втирал.

– Залесный не такой. Я уверена, у него была серьезная мотивировка, чтобы так поступить.

Пришедший «на чай» Залесный был приятно удивлен обильно накрытым столом, который его ожидал. Кроме упомянутого чая и торта к нему у Инги наготове в плите стояло запеченное мясо по-французски, молодой отварной картофель, посыпанный укропчиком, и обожаемый Залесным сладкий перец, секрет приготовления которого Инге достался от мамы. Вообще-то секрет был в том, что с перцем не надо было делать ровным счетом ничего. Только порезать на крупные дольки и засунуть все в духовку до появления коричневой корочки. Потом снять тонкую шкурку, а если какому повару лень с этим возиться, так можно оставить прямо так. Пусть сами гости потом снимают шкурку, а также солят кусочки перца по своему собственному вкусу.

Но сегодня Инга хотела произвести на Залесного самое выгодное впечатление. Так что перец она очистила сама. И присолила морской солью, которую с некоторых пор стала использовать вместо обычной поваренной. В морской соли содержится целый комплекс микроэлементов и, что самое важное, йод.

Инга очень волновалась, готовясь к этой встрече. Останется Залесный после «чая» или уйдет? На всякий случай Инга решила готовиться к худшему, но надеялась она, конечно, на лучшее.

На время обеда даже Ваня объявил перемирие и выкинул белый флаг. Что касается самого Залесного, то он неприязненных чувств к Ване, казалось, вовсе никогда не испытывал. Да и с чего? Ведь приз – сердце Инги – достался именно ему.

– Ну что? Рассказывай! Удалось вам задержать господина Ибрагима?

– И его, и всю его развеселую шайку-лейку. Теперь он долго уже не сможет торговать своей «райской пыльцой».

– Откуда ты знаешь про этот наркотик? Кто тебе рассказал? Тихомиров?

– И он тоже. Но главным образом эти сведения ко мне пришли от сестры самого Ибрагима – Беллы.

– Кого? От той тетки, которая всем заправляла на производстве «райской пыльцы»? Она что, с ума сошла, доносить на саму себя?

– Женщину можно понять. Она винила Ганнибала в смерти своей единственной дочери.

– Кого?

– Его племянницы, так будет точнее.

И сделав это небольшое отступление, Залесный приступил к своему рассказу.

– Белла, или если полностью, то Изабелла, по образованию химик. У женщины могло бы состояться большое научное будущее, еще в школе девочка подавала огромные надежды, а уж когда поступила сама без репетиторов в лучший вуз страны, всем в семье стало ясно: их посетило невиданное счастье – у них появился человек, способный прославить всю их фамилию.

Тот факт, что прославлять фамилию предстояло женщине, а не мужчине, конечно, немного портил все дело. Но, посовещавшись, родственники решили про пол будущего великого ученого лишний раз не вспоминать. Ученый такой-то, и фамилию лучше употреблять в мужском роде. Ну, не все же так хорошо знают русский, чтобы правильно и к месту употребить нужный падеж, или там число, ну или род.

– А если замуж выйдет? – спросил ехидный дедушка Елико. – Тогда чью фамилию прославлять будет? Мужа? Какая нам с этого радость?

Но замуж Белла так и не вышла. И тут сказалась противоречивая натура ее родственников. Парадоксальное дело, они снова были недовольны.

– Женщина! Не замужем! Собирается родить ребенка! Позор!

Да, для семьи Беллы это был позор. К счастью, хоть отец ребенка и не женился на Белле, но он был достаточно благороден, чтобы помогать ей. Он сумел выхлопотать Белле отдельную квартиру, помог устроить ребенка в частный детский садик, а потом точно так же легко и просто устроил свою дочь, отнюдь не блещущую способностями, в отличную школу.

Белла была довольна. Вроде бы все в ее жизни складывалось неплохо. Даже без поддержки своей семьи она устроилась в большом городе, как считали ее знакомые, очень хорошо. У нее была дочь, был любимый мужчина, который регулярно их навещал. Вот только с карьерой ученого Белле пришлось завязать. Уход за ребенком требовал слишком много времени. Но Белла не унывала.

– Ничего, подрастет доченька – она за меня научную карьеру сделает. С моей помощью она достигнет таких высот, до каких мне было бы не долететь.

Белла полагала, что ее дочь должна унаследовать ее мозги. Но на деле все получилось совсем не так. Непостижимым образом у умной матери и совсем не глупого отца родилась абсолютно тупая и, что еще хуже, ленивая девчонка. Возможно, будь дочь трудолюбива, просиживай она над книжками часами, рано или поздно ей бы и открылась прелесть получения новой информации, проснулась бы в ней тяга к знаниям. Но, увы, дочка предпочитала валяться перед телевизором. Белла выть была готова от досады, когда видела, что дочь готова чуть ли не в тысячный раз пересматривать сериал, где герои сыплют глупейшими шутками, над которыми сами же жизнерадостно и хохочут.

– Доченька, пойдем сходим в театр, в консерваторию, – пыталась приобщить Белла дочку к тому, что считала настоящим искусством. – Там сегодня органный вечер. Баха послушаем.

Но дочь неизменно кривила физиономию.

– Фу! Скучно! Бах – разве это музыка? Да и фамилия какая-то дурацкая!

Белла столбенела от ужаса. Ей самой даже в голову не приходило, что можно смеяться над фамилией великого композитора. Да и что тут смешного? Нормальная фамилия. Но ее неразвитый до ужаса ребенок от души хохотал:

– Бах! Бах-бах! Бум-барах!

– Замолчи!

Несмотря на проблемы с дочерью, Белла не унывала. Дочь еще молодая, подрастет, образумится. Главное, что с работой у Беллы все складывалось хорошо, просто замечательно. Ее старший брат взял ее в свой бизнес. И теперь Белла могла не просто работать, она могла заниматься своим любимым делом. И все благодаря ее дорогому и любимому брату, пусть не родному, а всего лишь троюродному, но который весь такой умный, такой добрый, такой щедрый. Вот только дочь… Девочку никак не удается приструнить.

И чем старше становилась дочь, тем ясней Белла понимала: дочь пошла не в нее. И тем не менее это не мешало ей любить свою девочку. Прошли годы, дочь выросла, превратилась в красивую молодую особу. Но замуж она не хотела. Обзаводиться профессией, впрочем, тоже. Ей нравилось тусить по клубам, возвращаться домой лишь под утро, весь день валяться в постели и пить свой «утренний» кофе, когда все нормальные люди уже собираются ужинать.

К еще большему негодованию Беллы, которая надеялась на то, что безденежье заставит ее неразумную дочь взяться за ум и освоить хоть какую-нибудь профессию, у девушки стали появляться деньги. Когда мать в первый раз обнаружила выпавшую из сумочки дочери толстенькую пачку денег, она возмутилась:

– Откуда это?

И онемела, услышав емкое:

– От дяди!

Сначала Белла решила, что дочь вконец оборзела и хамит ей. Она даже хотела влепить девчонке пощечину, но потом спохватилась и решила уточнить:

– От какого дяди? От твоего дяди Ибрагима?

– Да. Он мне дал и сказал, что еще даст, если я буду каждый вечер появляться в его клубе.

– Зачем?

– Дядя сказал, что я очень привлекательна. Где я, там всегда праздник и весело. А где весело, там много молодых людей. А где много парней, там много и девушек. Смысл понятен?

– Ибрагим предложил тебе быть зазывалой в своем клубе?

– Да. И кроме этого, я должна еще кое-что для него сделать.

– Что именно?

– Прости, мам, не скажу. Это тайна. Если дядя Ибрагим узнает, что я тебе разболтала, то он заберет у меня все деньги.

– И пусть заберет! – вспылила мать. – Ты как хочешь, а мне это не нравится. Я очень уважаю Ибрагима, но он что-то не то тебе советует. Тебе в твоем возрасте нужно учиться, а не по клубам болтаться. И мне странно, что твой дядя этого не понимает!

Но ее авторитет против авторитета богатого родственника оказался ничтожно слаб. И мать уступила. Но Белле и в голову не могло прийти, что затеял ее брат. То, что он заставит собственную племянницу распространять новый наркотик, ей не могло померещиться даже в самом жутком сне. Время шло, Белла стерпелась со странным образом жизни своей дочери. А потом грянул гром. Дочь пропала. А спустя несколько дней следователь сказал, что девочка, скорей всего, уже мертва.

– Особых ссор между вами не было. Дочь, вы говорите, вас любила. Была бы жива, дала бы уже так или иначе о себе знать.

Белла кинулась со слезами к брату.

– Дочь убили, я уверена, это произошло из-за того, что она болталась по клубам! Зачем ты ее поддерживал в этом?

И услышала в ответ слова, которые потрясли ее до глубины души.

– Девчонка обнаглела. Стала шантажировать кое-кого из наших уважаемых клиентов. Под конец принялась меня шантажировать. Ты же понимаешь, чем это нам всем грозило?

– Девочка ничего не знала о том, чем мы занимаемся! – отшатнулась от брата Белла.

– Ну так я ей объяснил! – фыркнул Ибрагим. – Объяснил, что если она и дальше хочет получать от меня деньги на свои прихоти и развлечения, то ей придется поработать на меня. Прошло то время, когда она получала подарки просто так. Ты же сама отказалась давать ей деньги на расходы! Почему я должен был тратиться на твою девчонку?

– Я хотела, чтобы она взялась за ум! Чтобы пошла учиться или работать!

– Она и пошла работать ко мне, – невозмутимо ответил Ибрагим. – Я поручил ей предлагать товар в клубе. Нужна была хорошенькая мордочка, я ее и поставил.

– Как ты мог?

– Ну а на что еще она годилась? Ни учиться, ни работать толком не умеет. А собой красоваться и «пыльцу» раздавать – это было по ней. Манеры ты в ней, надо отдать тебе должное, воспитала отличные. Твоя Симка ни разу ни одному клиенту не нахамила.

– А если бы ее поймали? – простонала Белла, которая никак не могла заставить себя думать о своей девочке в прошедшем времени.

– А ты лучше думай, что, если бы поймали всех нас! Девчонка стала опасна. Вот ее и убрали.

– Ты убил мою дочь? – отшатнулась от него Белла.

– Что ты! Она была мне как родная!

– Найди ее убийцу!

– Да что там искать? Это может быть любой из наших клиентов.

– Почему?

– Девчонка стала борзеть. Требовала деньги за молчание, и немалые. Иначе грозилась сдать нас всех в полицию.

И обняв сестру за плечи, Ибрагим продолжил улещивать ее:

– Пойми, родная, мы все занимаемся одним делом. Я рассказываю тебе все про Симку потому, что тебе рано или поздно все равно доложат о том, чем занималась девочка. Люди так ненадежны. А я не хочу, чтобы между тобой и мной возникло из-за этого недопонимание. Я очень любил твою девочку, я не хотел ее смерти. Но она сама повела себя не так, как нужно. Ты должна все понять и простить.

И так как Белла молчала, окаменев, то Ибрагим продолжал:

– Мы должны все держаться вместе. Все мы, понимаешь? Возьмут одного – считай, что бизнесу конец. И вообще всем нам конец. Твоя девочка представляла для нас всех прямую угрозу. Ну же, будь рациональна. Девчонка всем мешала. Она была наглой, жадной и глупой. Хуже сочетания придумать невозможно. Тебе как великому ученому, пусть даже все это в прошлом, должно быть ясно: из девчонки не вышло толку. Никто не станет о ней плакать. Отца-то у нее нет.

– Зато у нее есть мать. И эта мать – я!

– О тебе я и думал в первую очередь! – поспешно заявил Ибрагим. – О своей маленькой дорогой сестричке. Ведь кому, как не тебе, пришлось бы отвечать, всплыви эта история с нашим бизнесом? Ведь производство принадлежит мне лишь на бумаге. Всем заправляешь там ты.

И постепенно переходя от ласки к угрозам, Ибрагим сказал:

– Я в любой момент смогу спрыгнуть. Хороший адвокат с легкостью докажет, что ты вертела свои темные делишки за спиной у меня. Тебя посадят, все твое имущество конфискуют, а я лишь понесу сравнительно небольшие убытки, которые к тому же очень быстро возмещу. Думаешь, я не смогу найти тебе замену? Да легко! Таких недоучившихся гениев вроде тебя вокруг сколько угодно.

– Способ приготовления «райской пыльцы» известен лишь мне одной.

– Хо-хо! Не преувеличивай, сестрица. И потом… если не «райская пыльца», то что-нибудь другое уж они точно придумают.

– Какой же ты лицемер и сволочь, – тихо произнесла Белла.

Ибрагим отстранился от нее и сурово сказал:

– Отвечай, будешь работать на меня и дальше, как будто бы ничего не случилось, или хочешь последовать за своей дочерью?

– Буду.

– Не слышу!

– Я буду работать на тебя, брат!

Белла ответила так потому, что не сомневалась: вздумай она сопротивляться, братец отправит и ее следом за дочкой. Белла ни на минуту не усомнилась в том, что это ее брат принял решение убить Симу. И он же нашел исполнителей. Во всем, что касалось бизнеса, Ибрагим был щепетильно дотошен. Любая тень, брошенная на его репутацию, бесила его чрезвычайно. Он лично вникал во все детали. Он создавал для членов своих клубов просто идеальные условия для отдыха и развлечений. На этом основывался его бизнес. Лучшая музыка, лучшие женщины, лучшие напитки, яства и… и лучшие в мире наркотики. За пятно на его репутации он преследовал Симу без всякой жалости. Всего одна жалоба клиента, один намек – и девочку убили.

– И меня убьют, если я рыпнусь. Ибрагим ошибок не прощает. Надо улыбаться и делать вид, что я покорна. Они меня убьют, если только поймут, что я о них думаю.

А Белла не собиралась умирать. И ей было нужно время и свободные руки, чтобы подстроить гибель своего брата, которого она раньше так любила, а теперь так ненавидела. Она не сомневалась: кто бы ни убил ее дочку, этот человек поступил так по приказанию Ибрагима. И Белла хотела отомстить брату. Хотела погубить все то, что он так старательно лелеял все эти годы.

– Камня на камне от его империи не оставлю!

И начать Белла решила с лаборатории, которая была полностью ей подконтрольна. За короткое время она сумела многого достигнуть. Войдя в сотрудничество с правоохранительными органами, она выдала всю разветвленную сеть, которая накрывала не только нашу страну, но также дотягивалась и до многих фешенебельных курортов Европы. Именно туда и возили «райскую пыльцу» курьеры господина Ганнибала. Пользуясь тем, что спрос на «пыльцу» стабильно рос, Ибрагим строил далеко идущие планы.

– Еще лет пять-десять, и наш господин Ибрагим мог бы стать практически полным монополистом на этом рынке.

Секрет «райской пыльцы» так и оставался секретом для всего мира. Никому не удавалось создать ничего подобного, хотя попытки, конечно, были. Но трудности поджидали любопытных на каждом шагу. Начать с того, что просто приобрести «пыльцу» где-то на углу и с рук было невозможно. Она являлась наркотиком для избранных. Но даже добыв каким-то образом немного «пыльцы» для анализа, нечего было и думать найти разгадку состава. Для того чтобы повторить его формулу, надо было быть таким же гениальным химиком и таким трудолюбивым муравьем, каким была Белла.

– Долго объяснять, но наркотик нельзя синтезировать искусственно. Он появляется как своего рода антиген на специально введенное вещество в крови животных. Вот с этим ангигеном и веществом, которое его содержит, мы потом и работаем. Но в крови животного таких антигенов совершенно ничтожное количество. К тому же мы вынуждены были использовать мелких животных, преимущественно кроликов.

– Почему кроликов?

– От них нет шума, как от собак. И они все же крупнее мышей или даже тех же крыс. Для получения одной дозы «райской пыльцы» нам приходилось выкачать десять-двенадцать кроликов. Работа просто адская. К тому же от перенесенного стресса многие животные гибли. И на их место приходилось закупать и завозить новых.

Одним словом, Белла была рада, когда наконец все закончилось.

– Я рада, что отомстила. Мне все равно, что будет теперь со мной. Пусть я умру и воссоединюсь со своей девочкой.

– И кому Ибрагим мог отдать такой ужасный приказ?

– Да хотя бы тем двум мерзавцам, которые стали распространять наркотик вместо моей дочери.

– Рустам и Хасан?

– Да! Они! Вполне в духе Ибрагима поручить им это задание. Я прекрасно помню, какие они явились сюда. Нищие, грязные, голодные. Конечно, Ибрагим решил, что они будут ему преданы до мозга костей. Моя девочка была избалована, своенравна. А эти Ибрагиму в глаза глядели, слюни перед ним роняли. Я прямо слышу, как Ибрагим говорит им: «Уберете девчонку – займете ее место». Это они убили мою девочку! Я знаю, что они! Но сделали это потому, что им приказал Ибрагим. А я отомстила ему, мое сердце теперь спокойно. Где бы ни была моя девочка, уверена, она радуется вместе со мной!

Дела господина Ибрагима были плохи. Напрасно он надеялся на своего адвоката. Группа захвата взяла его в тот момент, когда он самолично пытался прикончить следователя Залесного. И это при том, что следователь размахивал у него перед носом служебным удостоверением, что дружно подтвердили все штурмовики. И жалкие попытки адвоката объявить своего подопечного невменяемым потонули в целом хоре голосов.

Глава 15

Когда Залесный в своем рассказе дошел до этого места, Инга не выдержала и вскрикнула. Ей до того стало страшно, что Ибрагим все же мог бы довести свою затею до конца, что она расплакалась. Никогда не плакала, а тут вдруг позорно заревела. Инге самой было стыдно своих слез. Но Залесный неожиданно взял ее за руку и тоже прослезился.

– Ты плачешь из-за меня? – прошептал он.

– Да!

– Я так сильно тебе дорог?

– Ну конечно!

И Инга, сама не понимая, что делает, кинулась к Залесному на грудь. Тот раскинул обе руки, и парочка надолго замерла в объятиях друг друга. Увидев эту картину, Алена начала настойчиво подталкивать замершего на месте Ваню.

– Пошли, пошли. Нам тут нечего делать. Надо оставить этих двоих наедине.

И хотя Ване совсем не этого хотелось, он послушал свою хозяйку. А Инга с Залесным еще долго стояли, ничего не замечая вокруг себя.

– Я был таким идиотом, – шептал ей Залесный. – Прости меня.

– Нет, это ты меня прости. Я сама не знаю, как Алена уговорила меня встречаться с этим Ганнибалом.

– Не вини Алену. Она ни в чем не виновата. Это все Тихомиров. Он все замутил.

– И ты просил мне передать, чтобы я не верила Тихомирову… почему?

– Потому что он скунс! Заслал тебя прямо пауку в лапы! Узнал, что я тоже господином Ганнибалом занимаюсь, и захотел, чтобы все лавры победителя ему одному достались. Неважно, какой ценой.

– И все?

– Ну, и еще, как мне кажется, в глубине души он надеялся, что ты погибнешь.

– Но почему он хотел мне навредить?

– Видишь ли, – смутился еще больше Залесный, – я не хотел тебе говорить, но в последнее время ко мне в гости зачастила моя бывшая супруга. Я ее не приглашал, но не пустить тоже не мог. Квартира-то считается нашей общей собственностью. Супруга, к примеру, там до сих пор прописана.

– И при чем тут твоя супруга?

Говорить на эту тему Инге было неприятно, но она чувствовала, что это необходимо. Как необходимо вскрыть нарыв, чтобы потом наступило полное выздоровление.

– Ну, Тихомиров, видимо, вообразил, что у нас с ней идет к примирению, и предпринял шаги, чтобы расчистить сестренке дорогу.

– Сестренке? Чьей сестренке? Я уже совсем ничего не понимаю.

– Я был женат, надеюсь, ты хотя бы это помнишь?

– Помню. Ты мне говорил. Я все помню.

– Так вот, женат я был на родной сестре Тихомирова. Понимаешь теперь суть интриги, которую провернул этот прохвост?

Постепенно до Инги стало доходить.

– Твоя бывшая жена – это сестра Тихомирова? И он хотел тебе навредить? Спутать тебе карты?

– Верно.

– А мне он сказал, что ты в курсе нашей задумки и полностью, просто двумя руками «за».

– Ну что ты такое говоришь? – тихо произнес Залесный. – Как я мог быть за то, чтобы отправить свою любимую женщину в логово к такому опасному зверю?

– Тогда Ибрагим таким уж опасным нам с Аленой не казался.

– Знаю. Но Тихомиров такая подлая сволочь, что я его больше знать не хочу. Я и раньше не хотел, но теперь уж окончательно убедился. Я чуть не упал, когда увидел тебя в платье Золушки!

– Ты тоже был на маскараде?

Инга удивленно вскинула голову. Она тут же позабыла и про бывшую жену, и про вредного Тихомирова, пытавшегося сплавить ее Ибрагиму и вернуть Залесного своей сестрице. Осталось только искреннее изумление, каким образом Залесный мог оказаться на маскарадном балу в закрытом клубе господина Ибрагима.

– Ты меня не обманываешь?

– Нет, я там был. Правда! Помнишь неуклюжего Арлекина, который уронил на тебя устрицу и облил тебя шампанским?

– Это был ты? – ахнула Инга. – Слушай, то-то мне показалось что-то знакомое в этом парне.

– И потом в кабинете, смежном с голубой ванной, когда вы подслушали разговор Ганнибала на тему мести братьям Гусейновым…

– Тоже ты?

– Да, я. Я давно уже выпасал милейшего господина Ибрагима. – И вспомнив былое, Залесный горячо воскликнул: – Ты себе не представляешь, как это было трудно сделать! Ибрагим очень неглуп, доверять всем подряд он не стал бы. И мне и моим коллегам пришлось для убедительности даже «слить» ему кое-какую информацию, которой можно было пожертвовать во имя более значительной цели. Ну, и последние дни, когда у него возник этот форс-мажор с братьями Гусейновыми, нас здорово сблизили. Я оказал ему несколько важных услуг, а он проникся ко мне таким доверием, что посвятил во многие тонкости своего предприятия.

Сразу тебе скажу, что организация наркотрафика – это еще цветочки. Если я расскажу тебе о других делишках господина Ганнибала, у тебя волосы встанут дыбом. У моих коллег из отдела по борьбе с экономическими преступлениями, во всяком случае, встали. Откровенно говоря, это еще из-за них я был вынужден так долго «дружить» с Ибрагимом, потому что с оборотом «райской пыльцы» можно было покончить значительно быстрее. Но все не без пользы. В частности, я узнал список лиц, которые помогали ему распространять наркотик в других городах.

Но Инга не могла поверить:

– Невозможно, чтобы это был ты. А твой голос? Я могла не узнать тебя под маской Арлекина, но я бы обязательно узнала твой голос.

– Голос я немножко изменил, – признался Залесный. – Чуть-чуть хрипотцы, и ты меня не узнала. А для Ибрагима у меня нашлось простое объяснение, почему я хриплю. И потом ночью в парке на Крестовском острове…

– Там тоже был ты? – не сдержала своего изумления Инга.

– Ну не мог же я оставить свою любимую женщину наедине с таким ловеласом, каким слывет Ганнибал? Конечно нет. Я чуть не сдох от ревности. Если бы не вмешался Ванька, я бы сам набил Ганнибалу морду.

Залесный произнес это и покраснел.

– Прости меня, если можешь, – произнес он затем. – Клянусь, я больше никогда не позволю себе оставить тебя дольше, чем на сутки.

– Клянешься?

– Клянусь! – совершенно серьезно произнес Залесный, прижимая Ингу к себе. – Родная моя, как же я по тебе соскучился. Если бы ты только знала, как я тосковал!

– И я! О, мой любимый! Как же я скучала без тебя!

Но опустим занавес над этой сценой. Там, где властвует Амур, есть место лишь для двоих.

Между тем, несмотря на то, что картель наркоторговцев был прикрыт, ясности в дело об исчезновении сестер Кумовых это не внесло. Ибрагим, когда ему задали вопрос о девушках, лишь рассмеялся:

– Какое мне дело до каких-то шалав? С ними братья якшались, с них и спрос.

– Но никто не знает, где в данный момент находятся братья.

– Я этого тоже не знаю.

– Они могли убить своих подруг?

– А я откуда знаю?

– Им до этого уже приходилось убивать?

Ибрагим на этот вопрос не ответил, но за него ответили другие. Не все работавшие на Ибрагима люди были так уж уверены в своем хозяине. Они сильно сомневались, что он выйдет сухим из воды сам, да еще и вытащит их всех. И некоторые поспешили сдать Ибрагима и работавших на него родственников.

– Ту девчонку, которая продавала товар до них, братья точно кокнули. Они сами похвалялись, что сделали это. Причем это по приказу Ибрагима.

После этого Ибрагима допросили еще раз:

– И что вы чувствовали, когда приговаривали к смерти вашу племянницу?

– С… я хотел на таких племянниц! Белка ее нагуляла от какого-то мужика. Тьфу! Дурное семя! Ее следовало задушить еще в колыбели. Раньше бы с ней так и поступили. То, что она прожила столько времени, и прожила неплохо, – это ей бонус от доброго дяди Ибрагима.

Правильно чуяло материнское сердце Беллы. Ее брат заставил своих родственников избавиться от ее дочери. Но сам Ибрагим ничего ужасного в содеянном не видел:

– Свои люди, сами и разберемся. И с Беллой, и с мальчишками.

– Вы знаете, где их искать?

– Если бы знал, давно бы нашел! Мальчишки слиняли с крупной партией наркотика. И деньги увели. Да еще, что самое главное, подставили меня перед всеми моими зарубежными оптовиками.

О том, что произошло между Гусейновыми и Ибрагимом, хорошо и в деталях мог поведать следователь Залесный. Он вел это дело, он втерся в доверие к Ибрагиму, и это он помог купировать скандал, когда братья Гусейновы продали иностранным клиентам от имени своего дяди простую сахарную пудру.

Когда Залесный это сказал, трое наших сыщиков ему в первый момент не поверили. Ваня восхитился первым:

– Вот это, я понимаю, настоящая наглость!

– Сахарная пудра вместо «райской пыльцы»?

– Да!

– Наверное, Ибрагим был в ярости? – предположила Алена.

– О, в страшнейшей! Лично я, если выяснится, что братья нынче мертвы, охотно поверю в то, что это Ибрагим их приказал уничтожить.

– А искал зачем потом?

– Да, вот это и сбивает меня с толку, – растерянно признался им Залесный.

Но подруги продолжали недоумевать:

– Братья провернули такую аферу с сахарной пудрой сами? За границей? Не зная толком ни одного иностранного языка?

– Контакты были налажены. Доставить товар до нужной точки и сдать там нужным людям – это дело нехитрое.

– А как же граница? Таможня?

– Товар на себе переносили, конечно, не братья, а какие-нибудь нанятые ими для этих целей люди. Некоторые предпочитают приглашать пожилых дам или мамочек с детками. Но Гусейновы любили, когда их сопровождают молодые и красивые девушки. Эти их подружки и несли на себе товар, часто даже не подозревая о своей роли. Так было меньше подозрений на таможне и в полете. К женщинам ведь присматриваются не так дотошно, как к мужчинам. В последнее время товар возила некая Светлана. Но контроль за ней осуществляли братья. Затем они с девчонками по курортам и мотались.

– Светлана? – насторожилась Алена. – А как фамилия этой Светланы? Случайно не знаешь?

– Знаю и очень даже не случайно. Кумова ее фамилия. Светлана Кумова.

Подруги ахнули.

– Светлана Кумова! И ее сестра Наташа! Это же их мы искали все это время!

– Очень рад за вас.

Но подруги уже не слушали Залесного. Они сосредоточенно обдумывали новую информацию. Значит, сестры Кумовы были курьерами, они перевозили «райскую пыльцу». А патронаж за ними осуществляли братья Гусейновы. Остроумно придумано: сестры везут, братья их охраняют и заодно присматривают, чтобы девчонки не сбежали с товаром.

– Братья много раз возили товар, который им передавал Ибрагим. И не только по России, но и по странам Европы. В тот же Монте-Карло братья Гусейновы то один, то другой мотались регулярно – раз в три месяца. А потом им то ли это надоело, то ли они решили собственные силы попробовать, но только в последний раз сосунки решили кинуть своего босса. И кинули.

И Залесный неодобрительно покачал головой:

– Ну ничего! Я до них еще доберусь! Рано или поздно мы с ними встретимся!

– Думаешь, они еще живы?

– Молодые, здоровые, наглые. Конечно, они живы! Свалили с товаром и деньгами, кинули старого Ибрагима. Оставили его отдуваться перед покупателями. Шутка ли, приготовить за неделю товар сразу в пять точек! Да его люди ту прежнюю партию чуть ли не месяц готовили. А тут за неделю вынь да положь!

Правильно догадались подруги. У Ибрагима земля под ногами горела, вот он и отправил на отдых всю дневную смену рабочих, чтобы освободить поле деятельности для своих основных рабочих пчел. Они собирали ему «райскую пыльцу», буквально выдаивая ее у бедных кроликов. Но кроликов никому кроме подруг не было жаль. А если сравнить этот способ с обычным выделением наркотика из мака или коки, то процесс, изобретенный Беллой, явно отличался от традиционного изготовления наркотических средств, как день от ночи. К явной выгоде потребителя, в кровь которого не попадали ни остатки растворителя, ни серной кислоты, а лишь все только самое натуральное, хоть и трудно сказать, полезное ли.

Итог задержания был таков. Восемь человек задержано, еще двенадцать находятся под подпиской о невыезде, тридцати другим грозят очень солидные денежные штрафы. Главные организаторы наркодилерской сети отправятся на решетку на срок от пяти до пятнадцати лет.

Но как ни бились сотрудники полиции с этими людьми, никто из задержанных не смог им ровным счетом ничего сказать о судьбе братьев Гусейновых и их подруг.

– И этого, в общем-то, следовало ожидать, – печально резюмировала Алена. – Похоже, мы никогда не найдем место, где похоронены девушки.

– И не узнаем, что с ними случилось.

– Уверена, они убили девушек. Они вообще свои проблемы привыкли решать с помощью убийства.

– Доказательства?

– Помнишь брошку-стрекозку, которую мы нашли в доме братьев?

– В деревне Гладь? Помню, конечно.

– Так вот, эта брошка принадлежала дочери Беллы – Серафиме Казачковой. Я видела фотографию на работе у Изабеллы. Там запечатлена дочка и сама Белла. А у девушки приколота твоя стрекозка.

– Она не моя! – содрогнулась Инга. – Завтра же верну стрекозку матери бедной девочки. Господи, родная кровь Ибрагима, а он так поступил с ее Симой!

– Видимо, девушку сначала заманили в Гладь, а потом и убили братья Гусейновы.

– Какие мерзавцы!

– Я это тебе к чему рассказываю: если Хасан с Рустамом убили Симу – свою родню, то убить Наташу и Светлану братьям было вообще раз плюнуть.

Однако новости о братьях Гусейновых пришли совсем с неожиданной стороны. Вернее, новость была не о них самих, а об их машине.

– Нашли! – торжественно сообщил Залесный, который теперь, когда банда Ибрагима и он сам оказались за решеткой, ни на шаг не отходил от Инги, к огромной досаде и разочарованию Вани. – Представляете, ее пытались сдать в утиль!

– Но она же совсем новая.

– После того как машина пробыла столько времени в воде, о восстановлении речи практически не идет. Конечно, умельцы могли бы и салон просушить, и мотор перебрать, но сейчас я не о том. Нам сказочно повезло, что машину пригнали в пункт приема целиком, а не притащили уже по частям.

Возможно, если бы скупщик запчастей от иномарок получил машину по кускам, он бы не заподозрил ничего дурного. Но так как машину пригнали ему целиком, да еще и регистрационные номера с нее не сняли, он проявил гражданскую сознательность и звякнул куда следует.

– Одним словом, машину нашли в озере. Нашел ее какой-то местный алкаш. Он рыбачил на берегу, крючок у него зацепился, терять снасть ему было жалко, вот он и нырнул в воду.

– В машине были тела сестер? – быстро спросили подруги.

Залесный отрицательно покачал головой.

– Ни сестер, ни братьев, только машина – совершенно пустая.

Подруги издали вздох облегчения. И все же факт нахождения машины был сам по себе примечателен.

– А как машина оказалась в озере?

– Сама собой там она очутиться не могла. Значит, ее каким-то образом утопили. А коли так, то могут найтись свидетели этого происшествия.

И самое удивительное, что следователь оказался прав. Не прошло и суток с тех пор, как полиция взялась прочесывать окрестности озера, как к ним явилась компания местных мальчишек, которые торжественно поклялись, что видели, как машина оказалась в озере.

– Бабы за рулем были.

– А мужчин вы видели? С девушками должны были быть двое молодых темноволосых мужчин кавказской национальности.

– Мужиков с бабами не было.

– Точно?

– Одни они были. Козы! Небось газ с тормозом перепутали. Мы видели, как они из машины сиганули, а потом на берегу прыгали, обнимались и визжали.

– Вы уверены, что машину утопили в озере женщины?

– Ага. Двое их было. Обе молодые. Козы!

И такое презрение было в словах мальчишек, что Залесный их даже зауважал.

– Нет, бабы – они все точно дуры, – авторитетно заявил самый младший шкет, которому на вид было лет десять. – Вот у меня батя трактор утопил в прошлом годе, так то же по пьяни! А эти… Трезвые были, а такую тачку угробили! Дурры, одно слово!

– И главное, мы думали, они ее доставать будут, звонить кому-то, МЧС вызывать. А они нет!

– Нет?

– Не-а! Плясать вместо этого на берегу вздумали.

– Плясать? – удивился Залесный. – Может быть, вам показалось?

– Какое там показалось! Скакали, как… как… как козы!

Сравнение очень понравилось мальчишке. Лучшего он найти никак не мог.

– Туда-сюда по берегу носились и орали.

– А что орали-то? Не запомнили?

– Одно только и вопили: «Ура! Мы свободны! Свобода! Ура!»

Это было уже очень интересно. Сложив вместе два этих факта – исчезновение братьев Гусейновых и ликование Наташи и Светланы, – следователь задал себе резонный вопрос. От кого праздновали сестры свое освобождение? От своих кавалеров?

– А дату, когда это было, назвать можете?

Мальчишки подумали, посовещались и назвали дату. Это был тот самый день, когда машина братьев покинула деревню Гладь, что наблюдал старожил деревни – достойный Семеныч. Старик видел, что кто-то уезжает на машине братьев Гусейновых. Не видел он лишь того, кто сидел за рулем.

– А точное время назвать можете?

Точно мальчишки не знали. Но все сошлись во мнении, что женщин и их затонувшую машину они видели где-то около полудня.

– Может быть, часов одиннадцать было. Но не раньше.

А из деревни машина братьев Гусейновых уехала еще на рассвете. До сих пор все думали, что в багажнике лежали трупы убитых сестер. Но теперь ситуация резко изменилась.

– Выходит, девушки уехали из деревни живыми? – растерялись все. – А как же кровь на полу в бане? Волосы на топоре? Выходит, никто сестер не убивал и их мертвые тела в багажнике не перевозил?

Все были в шоке от нового поворота событий. Показания юных свидетелей полностью меняли все приоритеты. И никто не удивился, когда Залесный дал команду обыскать местность вокруг озера с поисковыми собаками.

– Тем более что озеро, о котором идет речь, находится всего в двадцати километрах от той самой деревни Гладь, где вы побывали. Думаю, что девушки неспроста утопили именно в этом озере машину братьев Гусейновых. Она была им не нужна, даже напротив, мешала. От озера, если идти через лес, всего пять километров до шоссе, по которому можно уехать в Минск. Афера с продажей сахарной пудры под видом «райской пыльцы» к этому времени была уже завершена. Деньги получены, можно было разбегаться в разные стороны.

– Но если сестры живы, откуда в бане на полу их кровь?

– Не знаю, но у меня какое-то нехорошее предчувствие. Мне кажется, что мы скоро получим еще один неприятный сюрприз.

Чутье не подвело следователя. Тела братьев Гусейновых были найдены еще через сутки. Их удалось отыскать с помощью служебных собак. Тела были спрятаны в своего рода естественной пещере, образовавшейся под корнями деревьев.

– Весной пещеру затапливает, но летом к ней можно подобраться практически без проблем. И все же сестрам пришлось повозиться, чтобы затащить туда тела.

– Ты думаешь, это сделали они?

– Или кто-то им сочувствующий.

– И тела пролежали там все это время? Никто их не нашел?

– Озеро это не пользуется у местных особой популярностью. Рыбы там мало, купаться невозможно из-за неудобства подходов к воде. Поэтому туда если кто и забредает, то вот такие граждане вроде ребятни или никудышных бездельников, которым ни до чего дела нет, лишь бы никто их не трогал, можно было бы и с удочкой посидеть, и водочки попить. Пещера никого из них не интересовала. У мальчишек были на уме другие игры.

Так что тела братьев могли пролежать в своей могилке несколько недель, месяцев, а возможно, что и лет. Кто-то постарался захоронить их. И подрубив часть земли, засыпал их целиком.

– Но самое главное я вам еще не сказал. Дело в том, что вместе с телами братьев было найдено тело молодой девушки.

– Кто? Кто это? Светлана или Наташа?

– Не могу вам сказать. Останки в очень плохом состоянии. Опознать визуально ее невозможно. Эксперты считают, что тело женщины оказалось в могиле гораздо раньше, чем тела братьев.

– Кто же это может быть?

– У меня есть версия, что это пропавшая дочь Беллы.

– В убийстве которой подозревали братьев Гусейновых?

– Да. Она самая. И тогда возникает резонный вопрос: кто же убил братьев? И кто положил их в могилу к их жертве? Я уже говорил с Беллой, она в убийстве братьев не созналась. А когда услышала, что, по всей видимости, найдено тело ее дочери, упала в обморок и у нее случился сильнейший гипертонический криз.

– Еще бы. Наверное, подсознательно она все же надеялась, что дочь ее жива и вернется к ней. Тела-то ведь обнаружено не было.

– Теперь тело жертвы у нас есть. Даже тела трех жертв. Потому что братьев Гусейновых убили, в этом нет никакого сомнения.

– Каким образом?

– Самым банальным и примитивным способом. Им обоим проломили голову.

При этих словах в собственной голове Алены шевельнулась какая-то мысль. Она была не явно, но все же связана с расследованием.

– А чем именно их ударили? – спросила Алена.

– В отчете сказано, что это было небольшое орудие, скорее всего молоток.

– Молоток! – воскликнула Алена.

Но Залесный, не обращая на нее внимания, закончил свою речь:

– Мы в полиции считаем, что это сделала Белла.

Но у самих подруг были сомнения на этот счет. Если бы Белла убила братьев, она бы ни за что не оставила убийц своей дочери в одной могиле с ней.

– Белла так любила свою дочку, она достала бы ее тело из пещеры и упокоила бы на самом уютном и симпатичном местечке на кладбище.

– Точно, устроила бы ей пышные похороны.

– При жизни она дочку не баловала, – рискнул заметить Залесный. – Работать заставляла, учиться.

– Но уж точно Белла бы никогда не допустила, чтобы ее дочка лежала вместе со своими убийцами!

– А что, если взглянуть на дело под другим углом? Вдруг Белла хотела, чтобы ее дочь разделила ее торжество? Чтобы она тоже увидела тела своих мучителей? Лежала бы рядом с ними, вечным им напоминанием?

– Не-е-ет! – решительно покачали головой подруги и повторили свою версию: – Белла не оставила бы там свою дочку.

И хотя полиция упорно пыталась добиться от Беллы признания в убийстве братьев, сами подруги отправились совсем к другому человеку. Альбина Григорьевна – мачеха пропавших сестер, вот была их нынешняя цель.

Глава 16

Услышав, что с ней хотят встретиться сыщицы, Альбина Григорьевна тут же примчалась в назначенное место.

– Узнали что-нибудь о моих девочках? – жадно поинтересовалась она. – Узнали, что с ними?

– Надо полагать, они живы.

Никакой радости или других каких-то ожидаемых эмоций от этого известия на лице Альбины Григорьевны не отразилось. Никакой заинтересованности, как будто бы она и сама это прекрасно знала. Сначала она вообще просто вежливо кивнула и лишь спустя почти полминуты, видимо, вспомнив, что должна играть свою роль до конца, живо воскликнула:

– Почему вы так думаете?

– Были найдены тела братьев Гусейновых.

– Вы их нашли?

Вот теперь Альбина Григорьевна насторожилась и проявила заинтересованность.

– Как это произошло?

– Полиция обнаружила тела, но не это важно.

– А что же важно?

– Важно то, что теперь совершенно не ясно, кто же убил братьев.

И подруги взглянули на Альбину Григорьевну.

– Я вам не говорила, – торопливо заговорила женщина. – Но ко мне приходили люди… очень опасные люди. Они искали братьев. Сказали, что те у них что-то украли. Они и нам с мужем угрожали! Требовали, чтобы мы выдали Рустама и Хасана. Наверное, это они их и убили.

– Исключено.

– Почему?

– Сначала ответьте: вы с вашими падчерицами были дружны?

При слове «падчерицы» Альбина Григорьевна нервно вздрогнула и кинула на подруг какой-то затравленный взгляд. Женщина была в явном смятении, но все же сумела кивнуть:

– Да, мы с дочками были очень дружны. Но если Рустам с Хасаном мертвы, то кто же скажет, где мои девочки?!

Альбина Григорьевна заломила руки. На лице ее было написано отчаяние. Но подруги не поддались на эту уловку. И Алена сурово произнесла:

– Вот именно об этом мы хотели спросить у вас.

– У меня? Почему у меня-то?

– Разве ваши падчерицы не делились с вами своими планами?

– Планами? О чем вы говорите?

– Вы не знали, что ваши дочери собираются расправиться с братьями Гусейновыми? Разве не вы вложили эту мысль в их головы?

Альбина Григорьевна приняла позу оскорбленной невинности:

– Понятия не имею, о чем вы говорите!

– Ну как же… Братья Гусейновы были убиты весьма оригинальным оружием – молотком.

– И что?

– Молоток – это ведь ваше верное средство решения конфликтов.

Альбина Григорьевна побледнела:

– Откуда вы знаете?

– Навели справки о вашей прошлой жизни. Не так уж и трудно это было сделать. Вы ведь прикончили своего первого мужа именно молотком. И братьев Гусейновых тоже убили с помощью этого инструмента.

– Сначала мы даже подумали, что это вы сами и убили братьев Гусейновых.

– Укокошили их обоих молотком!

– Но потом поняли, что у вас есть алиби. И догадались, что вы…

– …вы дали своим падчерицам урок, как нужно действовать. Провели для них, так сказать, мастер-класс.

– Это ложь! – возмутилась Альбина Григорьевна, но губы ее при этом дрожали.

Не обращая внимания, Инга невозмутимо продолжила:

– А потом мы вспомнили рассказ Вики о том, как сестры помогали вам варить холодец, разбив свиную голову на кусочки. И окончательно поняли, что вы достаточно натренировали своих девочек, чтобы они и сами могли справиться с бандитами.

– Я не понимаю, о чем вы говорите!

– Вы уж простите за то, что мы сейчас скажем вам, но вы врете!

Алена кивнула в знак согласия со своей подругой и добавила:

– Но мы вас не осуждаем. Братья Гусейновы были преступниками, они получили по заслугам. Наверное, у сестер просто не было другого выхода.

Альбина Григорьевна перестала мотать головой и взглянула на подруг уже более осмысленным взглядом.

– И у нас для вас и вашего мужа есть еще одна хорошая новость. Те люди, которые разыскивали украденные братьями Гусейновыми деньги и наркотики, больше к вам не придут. Никогда.

– Их всех арестовали! Всех, всех! Понимаете? Опасности больше нет!

Альбина Григорьевна взглянула на подруг. В глазах ее светилась надежда и та самая радость, которую они тщетно ожидали от нее в начале разговора. Вот теперь они видели: очередная новость Альбину Григорьевну откровенно порадовала.

– Значит, все закончилось? – спросила она. – Никто больше не будет искать деньги и…

– Ну же! – подбодрила ее Алена. – Договаривайте. Деньги и ваших дочерей? Вы это хотели сказать?

Альбина Григорьевна опустила глаза, но тут же вновь вскинула их:

– Вы же уже все поняли, верно?

– Да. Поняли. И повторяю, мы считаем, что Гусейновы получили по заслугам.

– Точно так же, кстати говоря, как ваш первый муж. Он был отъявленный мерзавец?

– О да! Свет не видывал такого негодяя, каким был он!

И Инга мягко попросила у Альбины Григорьевны:

– Расскажите нам… Расскажите, как все было.

– Он ведь вас бил? – свирепо сверкнув глазами, вмешалась и Алена. – Ваш первый муж, имеется в виду?

– Измывался надо мной со страшной силой, – всхлипнула Альбина Григорьевна. – Терроризировал всю мою семью. Угрожал убить их всех, даже маленького братика и бабушку. Совершенный был психопат и такой хитрый! Когда чувствовал, что ему самому могут начистить рыло, мигом надевал маску душки и симпатяги. Но когда мы оставались наедине, что только он не вытворял! И все время повторял: если я от него вздумаю уйти, он найдет и меня, и мою семью, и всех нас убьет! Что мне оставалось делать? Это было не убийство, это была самозащита! Даже суд признал, что я действовала в целях самообороны. Когда я явилась в полицию, у меня на теле живого места не было. Сколько лет прошло, а шрамы до сих пор сохранились.

И закатав рукава, Альбина Григорьевна показала несколько очень старых, совсем побелевших от времени, но все еще различимых шрамов.

– Это он меня ножом ткнул. Эти от сигарет. А это он плеснул на меня серной кислоты, хотел показать, что со мной будет, если я вздумаю его ослушаться.

Подруги с сочувствием смотрели на эту женщину. Что же, теперь они лучше понимали, почему за свое преступление она получила всего лишь минимальный срок.

– На тот момент я была беременна. Не знаю, к сожалению или к счастью, но ребенок не родился. Наверное, это и к лучшему, ведь от такого урода не могло получиться ничего хорошего. Но больше иметь детей я не могла. А потом я встретила своего второго мужа. И его девочек. Я всегда мечтала о дочках. И я с радостью заменила им мать, хотя, признаюсь, Светка всегда доставляла мне немало хлопот.

– И все же вы считали себя ответственной за нее. Правда?

– Ну конечно! Сама не понимаю, но как-то так получилось, что мой муж, хоть он и родной отец девочкам, совсем не участвовал в их воспитании. Все приходилось делать мне. Нет, он водил девочек в садик и в школу, забирал их из школы, даже уроки помогал им делать, если они чего-нибудь не понимали. Но… но он такой человек… Черствый, что ли. Ну, одним словом, он не любит лезть в душу. И совета от него не дождешься. Муж считает, что все и всегда должны поступать так, как правильно.

– Он у вас немного зануден.

– Да, пожалуй. Так что со всеми своими проблемами девочки шли именно ко мне. И мы вместе строили планы, как избавиться от злюки-учительницы. Как завоевать любовь самого симпатичного мальчика в классе. Как лучше списать контрольную, чтобы получить пятерку, не прикладывая никаких для этого сил.

Пожалуй, Альбину Григорьевну нельзя было назвать идеальной матерью. Свои проблемы она сама решала, применяя весьма нетрадиционные и оригинальные методы. И тому же самому она научила и своих дочерей.

– Если тебе что-то надо взять, но нельзя, а тебе очень и очень надо, тогда возьми, потому что это уже можно.

Такая двоякая трактовка привела к тому, что обе сестры выросли с твердым осознанием того, что в этом мире можно и нужно существовать по своим собственным законам, однако делать вид, что уважаешь законы все прочие. И тогда жизнь твоя будет гармонична, а сама ты счастлива и успешна.

– Это вы подговорили сестер на убийство или они сами придумали?

– Наверное, все-таки я, – призналась Альбина Григорьевна, которая после слов подруг о том, что они ее не винят, а наоборот, даже поддерживают, воспрянула духом. – Ну да, это я сказала Свете, что нельзя терпеть унижения от своего мужчины. Что это не приведет ни к чему хорошему. А Наташа меня поддержала. Мы сразу решили, что во время операции Наташа будет все время рядом с сестрой.

– Очень благородно с ее стороны.

– Они же сестры, – как нечто само собой разумеющееся произнесла Альбина Григорьевна – А Света одна бы ни за что не справилась с этими двумя негодяями. Но вдвоем девушки все же сумели наказать мерзавцев. Наташа сделала вид, что Хасан ей понравился. Девочки легко уговорили братьев, что, когда вся афера с «райской пыльцой» закончится, они поедут в Гладь и там пересидят какое-то время.

– Но в деревне сестры убили своих мучителей, а тела их отвезли к лесному озеру и спрятали там в пещере.

И Алена покачала головой.

– Боюсь, если правда выйдет наружу, то мерзавками окажутся именно сестры.

– Нет! – воспротивилась Альбина Григорьевна. – Не выйдет правда наружу! Девочки сейчас живут по поддельным документам. Их никогда не найдут. Зато я все эти дни, пока Ибрагим искал этих Гусейновых, жила в страхе. Металась по городу как заполошная, создавала впечатление, что сама в дикой панике от того, что мои дочери пропали. Даже организовала свои собственные поиски, привлекла к ним вас.

– И для чего вы так суетились?

– Все для того, чтобы как можно лучше запутать следы. Когда несколько человек ищут кого-то или что-то, то они будут неизбежно мешать друг другу. Вроде как две хозяйки на одной кухне. Обязательно начнется толкотня и ссоры. Вот я и надеялась, что мои и ваши поиски помешают Ибрагиму добраться до моих девочек.

– Его люди к вам приходили?

– Разумеется! И не один раз!

Теперь подругам было ясно, кто был тот молодой человек кавказской внешности, в машину к которому села Альбина Григорьевна, когда ее застукал за этим делом бдительный Ваня. Это был кто-то из команды Ибрагима. Но теперь эти люди были Альбине Григорьевны не страшны.

– И все же ваши дочери поступили нехорошо. И дело не в том, что именно они сделали, дело в моральном аспекте этой истории.

– Ах, вы об этом, – с облегчением махнула рукой мачеха девушек. – Тут вообще все в порядке!

– Убийство двух человек – это порядок?

– Девочки лишь защищались! Рустам не собирался отпускать Свету. Она уже не хотела работать на него, просила, чтобы он ее оставил в покое.

– И что он?

– А он, вместо того чтобы выполнить ее просьбу, сначала избил Свету, потом долго ее запугивал и наконец отвез за город к этому самому озеру и показал могилу, где лежали чьи-то полуистлевшие останки. Сказал, что эту девушку убили они с братом. И что если Света вздумает дергаться, с ней будет так же. Света в тот день вернулась сама не своя. Она была в ужасном состоянии. Сказала, что не думала, что еще раз увидит меня и сестру. Была уверена: Рустам оставит ее там, в этой страшной пещере. Света была в самой настоящей истерике. Тогда-то она и поделилась всеми этими ужасами со своей сестрой. Спросила ее совета, спросила, как ей быть. А потом уже вдвоем они пришли ко мне и рассказали, в какую историю влипла наша дуреха.

В семье Кумовых между мачехой и сестрами, вопреки расхожему мнению, всегда существовали теплые и доверительные отношения. Сестры обожали женщину, которую искренне считали своей матерью. Девочки стремились во всем походить на Альбину Григорьевну. Став взрослыми, они старались во всем следовать примеру приемной матери – одевались, стриглись и даже красились так, как это делала она. Видя это, все вокруг считали их родными. К тому же Альбина Григорьевна и ее воспитанницы обладали одним типом внешности, что невольно помогало еще больше поддерживать эту иллюзию близкого родства. Сестры привыкли доверять Альбине, как доверяли бы родной своей матери. И к тому же сестры понимали: единственный человек, который мог бы им помочь в столь сложной и запутанной ситуации, – это она. Не отягощенная особыми моральными принципами, она привыкла решать свои вопросы по своим собственным меркам, взвешивая целесообразность того или иного действия на своих собственных внутренних весах. И теперь, понимая, насколько глубоко влипла ее старшая дочь, Альбина Григорьевна заявила:

– Он тебя не отпустит. Никогда. Хуже того, если ему уже приходилось убивать, он расправится с тобой вне зависимости от того, останешься ты с ним или уйдешь от него. Как только он решит, что твое время пришло, он тебя убьет. Это я тебе гарантирую. Считай, что, если ничего не предпримешь, ты уже мертва.

– Мамочка! – заревела Светлана, которой было очень страшно. – Я не хочу умирать!

Наташа обняла сестру и твердо произнесла:

– Тебе и не придется! Умрет кое-кто другой.

– Но для этого… для этого тебе должен кто-то помочь. И помогать тебе станет Наташа.

Наташа кивнула в ответ. Она была согласна рискнуть ради сестры и жизнью, и всем тем, что заработала к своим двадцати с небольшим годам. Сестры были очень сильно привязаны друг к другу. И чувствуя, что, по большому счету, они в этом мире никому особенно не нужны, девочки еще сильней нуждались друг в друге.

– Света еще могла бы подвести, Наташа никогда. В ней я была уверена на все сто процентов. Думаю, что, когда дело дошло до главного, именно Наташа прикончила негодяев.

Альбина Григорьевна говорила так хладнокровно и спокойно, что у подруг волосы зашевелились. Они никак не могли свыкнуться с мыслью, что слушают вовсе не рецепт приготовления холодца (взять голову хряка, разбить и разрубить на части, промыть и варить до готовности), а им рассказывают о подготовке самого настоящего убийства.

– В общем, мы втроем разработали весь план в деталях. Когда, где и что. Осталось только осуществить задуманное.

Справедливости ради надо сказать, что сами сестры собирались лишь избавиться от своих мучителей. Вернее, освободить Светлану от ее тяжкого рабства. Но Альбина Григорьевна считала, что тут обойтись без моральной компенсации никак нельзя.

– Этот негодяй Рустам использовал тебя в своих целях так долго, так много времени ты потеряла с ним. И что теперь? Остаться на бобах? Нет, пусть все выглядит так, словно братья решили кинуть своего дядю. А вас все должны счесть жертвами. Будет лучше, если все будут считать вас мертвыми! Тогда никто вас и искать не станет.

На том и порешили. Оставался один вопрос, сумеют ли сестры проявить решимость в самую ответственную минуту? С этой целью была приобретена на рынке голова свиньи, которую обе сестры, вооружившись молотками, буквально изрешетили дырами. Натренировавшись на голове свиньи, они были уверены, что в решающий миг не дрогнут и сумеют нанести удар в нужное место.

– Девочки должны были убить братьев во сне. Сделать это было легко, учитывая, что оба парня в последнее время пристрастились к наркотикам. Нет, не к «райской пыльце», которая была строго подотчетна. К другим, более дешевым вариантам. И их рано или поздно все равно ждал неизбежный конец. Но я боялась, что братья утащат за собой на тот свет и моих девочек. И поэтому настаивала на том, что надо торопиться.

После убийства сестры старательно зачистили все следы. Впрочем, благодаря их предусмотрительности крови в доме почти не осталось. А несколько крохотных брызг девушки старательно затерли. Затем сестры перенесли завернутые в полиэтилен тела братьев в машину, а сами отправились в баню, где со всей тщательностью инсценировали собственную смерть.

– Кровь на полу, волосы на лезвии топора – все это должно было подействовать на полицейских. Женщина, по определению, скорее жертва, чем преступница. А тут налицо были и угрозы со стороны Рустама, и его южный темперамент, и сама ситуация. Все вокруг решили, что братья сбежали с деньгами и «райской пыльцой», а сестер убили, потому что те были им больше не нужны, но могли проболтаться.

Даже господин Ибрагим, которого в первую очередь и касалась вся эта история, рассудил, что виноваты братья. Но все было наоборот. В данном случае сами преступники оказались жертвами. А две маленькие и робкие сестрички, всего лишь действуя слаженно, дружно и доверяя друг другу, шутя справились с опасными бандитами. Впрочем, была и еще одна вещь, которая помогла сестрам расправиться с бандитами. И имя этому явлению, как ни странно, любовь.

Если бы Альбина Григорьевна не полюбила своих падчериц, не относилась бы к ним как к родным дочкам, они бы не доверились ей в час беды. И если бы сестры не любили друг друга так сильно, они бы не выступили против врагов единым фронтом.

Вся эта история так и осталась исключительно в головах у подруг. Они не могли ни с кем поделиться ею, потому что не хотели подвести Светлану с Наташей. И еще потому, что Залесный, с которым им хотелось поговорить больше всего, никогда бы не одобрил действий сестер. И его можно было понять, ведь следователь стоял на страже закона. А сестры закон преступили, причем Светлана сделала это не единожды.

– Сначала она оступилась, когда начала распространять наркотики. Во второй раз – когда, узнав о совершенном Рустамом убийстве, не донесла на него. В третий – когда сестры сделали себе фальшивые документы… В четвертый – когда присвоили себе бандитские деньги и товар.

– И наконец, когда убили братьев Гусейновых.

– И за этот последний раз сестер точно бы уж никто по головке не погладил.

Если бы девчонок не посадили, то их бы прикончил Ибрагим. Да и если бы сестер посадили, мстительный Ибрагим все равно нашел бы способ отомстить девочкам.

Но о таком вполне вероятном исходе событий обе сыщицы даже не хотели и думать. Лично они считали, что все сложилось к лучшему. Сестры остались живы. А братья Гусейновы получили по заслугам. Ибрагим тоже получит сколько ему причитается. А если две маленькие сестренки унесли в своих клювиках немножко принадлежащей этому орлу добычи, то честь им за это и хвала.

Подруги так и сказали, уже прощаясь с Альбиной Григорьевной:

– Пусть ваши девочки потратят эти деньги с пользой.

– Ну, насчет Наташи я даже не переживаю. Она всегда была девочка умненькая и осторожная. Но вот Светлана… Все же, надеюсь, что ей этот урок тоже пойдет на пользу. И как бы то ни было, душа моя спокойна, ведь рядом со взбалмошной Светкой всегда есть уравновешенная Наташа. Не знаю, где мои девочки сейчас, но я очень хочу верить в то, что все у них сложится хорошо.

После теплого прощания с Альбиной Григорьевной старшая сыщица, Алена, внезапно заторопилась куда-то по своим делам.

– Мне нужно поторопиться. А тебя пусть Ваня проводит до дома.

– Зачем? – удивилась Инга. – Я и сама могу отлично добраться.

– Нет, нет, пусть проводит, – настаивала Алена. – А я еще чуть-чуть по центру прогуляюсь.

Сам Ваня в этот момент ждал подруг в машине и их разговора слышать не мог. «Ягуар» был уже возвращен его настоящему хозяину, и Ваня выглядел печальным. Впрочем, у него было полно проблем и без того. Не только полюбившийся «Ягуар» ушел из его рук. Инга тоже «уплывала» к другому мужчине.

– Поезжай с ним, пожалуйста! – взмолилась Алена, видя, что подруга мешкает.

– Но зачем?

– Мне нужно побыть одной!

На самом деле у Алены была назначено на сегодня свидание с ее Эвклидом. И молодая женщина искренне надеялась, что на сей раз никакие обстоятельства не помешают этому свиданию состояться. Инга заколебалась. С одной стороны, ей очень хотелось быть подруге полезной. Но с другой – она опасалась, что Алена задумала какую-то очередную авантюру. Причем на сей раз ее авантюра настолько безумна, что Алена даже свою подругу опасается посвящать в саму суть авантюры.

Инга решила схитрить.

– Ну ладно, – покладисто согласилась она. – Договорились.

– Тогда ты посиди, а я выйду через черный ход, – обрадовалась Алена. – Потом ты пойдешь к Ване и передашь ему мои слова. Он довезет тебя до дома, ты его ненадолго задержишь у себя, а через час-два я уже освобожусь.

Инга кивала, не расспрашивая Алену, куда это она собралась на час-два. Вместо этого Инга, как только Алена встала и ушла, тоже начала собираться. Однако она не пошла к Ване, продолжающему грустить о полюбившемся ему «Ягуаре» или о чем-то еще. Она вышла следом за подругой, воспользовавшись той же лазейкой. За охранника Инга не беспокоилась. Ваня обладал редкой выдержкой и мог ожидать свою хозяйку буквально часами, не демонстрируя ни малейших признаков раздражения или нетерпения.

Что касалось Инги, то ей очень хотелось узнать, что затеяла Алена. И напротив, ей совсем не хотелось провести это время в обществе Вани. В последнее время он стал просто невыносим. Постоянно вздыхал, заводил разговоры о неразделенной любви и демонстрировал все признаки крайнего отчаяния. В какой-то мере Инге были приятны его терзания, ведь страдал Ваня из-за нее, но в больших дозах выносить его ей стало трудновато.

И вот сейчас, спеша по следам своей подруги, Инга думала, как ловко она все придумала. И волки сыты, и овцы целы. Все просто прекрасно.

Алена миновала два перекрестка и спустилась в полуподвальное помещение, где находился маленький испанский ресторанчик. Инга была тут и знала, что кормят здесь кое-как, на троечку. И за пышными названиями блюд зачастую кроется жесткая говядина, несъедобный соус и оставшиеся внутри сырыми овощи гриль. Правда, к блюдам подавались сухие, действительно испанские вина, что несколько примиряло посетителей с жизнью.

Но Алена зашла сюда явно не для того, чтобы перекусить или выпить вина. Едва войдя, она кинулась к столику, где сидел какой-то старый гном. Толстый, с неопрятной густой бородой, морщинистый и лысый. Но именно к этому гному и подбежала Алена, запечатлев на его пухлых щеках поцелуи.

– Ничего себе! – поразилась Инга. – Кто это вообще такой?

О том, что она видит перед собой того самого Эвклида, которым Алена в свое время прожужжала ей все уши, Инга не догадывалась. По ее представлениям, Эвклид был высоким, стройным, черноволосым греком – красавцем и героем эпических преданий Гомера, но никак не этим старым гномом, лишенным какого бы то ни было ореола романтизма.

Но дальше события развивались настолько быстро, что Инга не успела даже ничего толком сообразить. Внезапно из-за занавески, отделяющей кухню от обеденного зала, появилась тощая длинноногая тетка примерно того же возраста, что и гном. Тетка явно давно готовила свое выступление, потому что она очень резво подскочила к столику, за которым сидели Алена и ее бородатый гном, и влепила гному звонкую пощечину.

Посетители ахнули. Но тетка ни на кого не обращала внимания. Она была в такой ярости, что подойти к ней не отваживался никто. Она что-то кричала гному, а перед носом Алены размахивала сухими маленькими кулачками, ругала ее. Затем тетка схватила своего съежившегося гнома и потащила его к выходу. Инга едва успела отпрыгнуть от двери ресторана, как парочка пронеслась мимо нее.

– Мы с тобой еще дома поговорим! – шипела женщина на своего гнома. – Студентам он задания дает. Да эта студентка отучилась уже лет двадцать назад!

– Дорогая, ты должна мне верить. Эта девушка – моя студентка.

– Молчи! Не усугубляй ситуацию! Как чувствовала, решила проследить сегодня за тобой. Да ты последнюю неделю просто сам не свой. Я же тебя как облупленного знаю. Но я тебе не позволю изменять своей законной жене со всякими там «студентками»!

Подталкиваемый в спину гном послушно семенил ножками. А тетка следовала за ним по пятам, готовая в любой момент накинуться на него вновь, вздумай муженек свернуть в сторону. Проводив взглядом эту колоритную парочку, Инга толкнула дверь и вошла в ресторан. Подруга сидела в одиночестве и выглядела очень задумчивой.

– Можно к вам присесть, девушка?

Алена подняла глаза и смутилась:

– Ты тут? Ты… ты все видела?

– Да, – кивнула Инга. – И кто был этот гном?

– Мой знакомый.

– А тетка?

– Его жена.

И заметив взгляд Инги, воскликнула:

– Ну честное слово, это просто мой знакомый! Хотела с ним спокойно вспомнить былое, но видишь, жена помешала.

– Жена у него настоящая фурия.

– Наверное, с таким мужем только так и нужно, – задумчиво произнесла Алена. – И знаешь, что я подумала?

– Что?

– Нечего мне по разным местам одной шастать.

– Ты этот вывод только сейчас сделала?

– Да. Что-то мне открылось, словно бы форточка в мозг распахнулась. Вернусь-ка я поскорее в Дубочки, небось меня мой Василь Петрович уже заждался.

И уже вставая из-за стола, Алена прибавила:

– А то я вижу, все, кроме меня, знают о том, что место всякой хорошей жены рядом со своим мужем. Ну, пойдем, пойдем скорее. Нам с Ваней еще нужно собрать вещи. Сегодня же мы уезжаем с ним обратно в Дубочки.

Инга долго крепилась, чтобы не поделиться с Залесным своей историей. И лишь после того, как Алена с Ваней уехали обратно в Дубочки, она решилась и рассказала ему о том, что узнала от Альбины Григорьевны. Инга была уверена, что Залесный примется бушевать из-за того, что она знала и не доложила, понимала и не известила. Но, к ее удивлению, он лишь усмехнулся:

– Я и сам догадывался о чем-то подобном.

– Догадывался?

– Видишь ли, когда возникло подозрение в том, что сестры вовсе не жертвы, а совсем наоборот, я попытался встать на их место.

– Это как же?

– Ну, представь себе, ты – молодая девушка, в случае Наташи еще и студентка. Учиться тебе нравится. И к тому же большая часть обучения уже позади. И тебе остается совсем ничего до получения диплома. Но ради любимой сестры ты всем жертвуешь. Уезжаешь из города, где тебе все знакомо. Оставляешь друзей, институт. И что самое главное, ты оставляешь одних старика отца и мачеху, которая с успехом заменила тебе мать. Разве у тебя сердце бы не разрывалось на части?

– Конечно, разрывалось! О чем ты говоришь!

– А как поступает человек, который не может по каким-то обстоятельствам быть рядом с теми, кого он любит?

– Не знаю.

– А если при этом он вполне обеспечен? Разве не захочет он, чтобы эти близкие ему люди в его отсутствие ни в чем не нуждались?

– Захочет.

– Вот и я так подумал. Сделал запрос в банк, и знаешь, что я узнал?

– Что?

– Буквально спустя пару дней после исчезновения сестер Альбина Григорьевна получила перевод на довольно крупную сумму. Не буду тебе ее озвучивать, но это примерно треть тех денег, которые, по словам господина Ибрагима, украли у него братья. За вычетом дорожных расходов, которые понесли сестры, я уверен, это будет ровно треть от тех денег, что присвоили девушки.

Услышав это, Инга испытала смешанные чувства. Она была рада, что сестры Наташа и Светлана добрались до надежного убежища, откуда смогли послать родителям весточку о себе. Но с другой стороны, эта новость ставила жирную окончательную точку на всем расследовании. Останется ли Залесный с ней после того, как все кончилось и ее помощь в расследовании больше не нужна?

Инга нерешительно взглянула на своего любимого.

– И что теперь? Теперь ты… ты уйдешь?

– Если ты помнишь, идти мне некуда. У моей бывшей супруги в последнее время появилась нехорошая привычка навещать меня в нашем бывшем семейном гнездышке. Так что иного выхода, кроме как раздел квартиры, я не вижу. Но процесс это совсем не быстрый. А бывшая супруга упорно ждет меня там, словно паучиха в паутине. Поэтому…

– Поэтому что?

– Поэтому, если ты не хочешь отдавать меня ей, то я останусь у тебя.

Сердце у Инги радостно дрогнуло.

– Навсегда?

– По крайней мере, до тех пор, пока не приобрету собственное жилье.

И увидев, как потухло лицо любимой, поспешно прибавил:

– Или до тех пор, пока ты сама меня не выгонишь.

– О, этого не будет никогда!

Залесный улыбнулся, взглянул на Ингу и спросил:

– Так ты согласна терпеть меня рядом с собой постоянно?

– Да! Да! И еще раз да! Глупый, да я всегда лишь об этом и мечтала!

И парочка снова бросилась в объятия друг друга. Только теперь они почувствовали себя по-настоящему спокойно и счастливо. Оказывается, как мало нужно хорошему человеку в этой жизни для счастья. Кров над головой. Дающая пищу работа. И любимый человек рядом. Человек, которому ты можешь доверять на все сто процентов и на которого можешь положиться полностью в решении самых трудных жизненных вопросов.

Content

Дарья Калинина
Папа Карло из Монте-Карло

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16