Татьяна Луганцева

Отставной козы барабанщица

Глава 1

Яна Карловна Цветкова знала, что когда-нибудь в ее жизни наступит самый знаменательный день. Но, как всегда бывает, день этот наступил внезапно, неожиданно и совсем не тогда, когда она его ждала.

Думаю, романтически настроенные особы меня поймут. Ожидание чуда, предвкушение какого-то сказочного волшебства особенно присущи женскому полу. У мужчин все протекает проще: «Пришел, увидел, победил!», у женщин же возникает множество вопросов. Например, такие: «Когда он придет? Кто придет? Будет ли он выглядеть, как Бред Пит или как Джонни Депп? Приедет ли он на машине или приплывет под алыми парусами? А как при этом буду выглядеть я? Мне лучше уложить волосы феном или заранее накрутиться на бигуди? А надеть красное платье с воланами или классическую черную юбку с полупрозрачной блузкой, открывающей взгляду соблазнительное декольте? А можно будет поцеловаться уже на первом свидании или отложить это на последующее? А вдруг я ему не понравлюсь и следующего раза не будет? А если я соглашусь, чтобы он победил, не сочтет ли он меня излишне легкомысленной?» Боже мой, сколько вопросов! А где ответы? Да, женский мозг, несомненно, устроен если не сложнее, то уж точно совсем по-другому, чем мужской. Когда дела у Яны Карловны Цветковой шли не очень хорошо (а такое бывало), ее тоже посещали романтические настроения. Она не очень хорошо рассталась со своим первым мужем, осталась без денег и фактически без жилья, одна-одинешенька, а потом ее угораздило влюбиться в мужчину, далекого от нее, как Северный полюс от Южного. Казалось, что они никогда не будут вместе, но Яна все продолжала надеяться. Иногда, просыпаясь с утра, она за чашечкой растворимого кофе мечтала, что вдруг откроется дверь и войдет он с букетом цветов и признанием в вечной любви. Это было очень глупо, особенно в ее возрасте (моей героине ведь уже далеко не пятнадцать лет), однако в своих мечтах Яна оставалась подростком. Это как в новогодний праздник: надеешься на чудо, которое непременно должно произойти в наступающем году, хотя подсознательно понимаешь – каждый год загадываешь одно и то же, а никогда не сбывается, и вряд ли то самое чудо произойдет и в новом году. Но, как известно, надежда позволяет жить. И складывается ощущение, будто она не умирает вовсе…

Жизнь Яны нельзя назвать обычной, что сама она объясняла так: в ней уживались несоединимые гены ее мамы – актрисы, всю себя отдавшей провинциальному театру юного зрителя, и отца – профессионального плотника, последние годы строгавшего гробы на кладбище. Эти абсолютно разные люди, словно пазлы из разных коробок, и дали миру «катастрофу» по имени Яна Карловна Цветкова. Личностью она была неординарной, очень решительной, любознательной, с широкой доброй душой и желанием помочь ближнему, даже если тот ближний о ее помощи и не просит. Она окончила медицинский институт по специальности стоматология, хотя по жизни ее интересовало еще и множество других вещей, самой главной из которых было сование носа в чужие дела с совершенно благой целью.

Личная жизнь Яны складывалась бурно. Она дважды побывала замужем, причем первый муж окончательно спился после расставания с ней, а второй чуть не убил ее, поскольку оказался законченным бандитом. Только после этих ужасных перипетий ей удалось все же заполучить стоящего мужчину – Ричарда. Она в него влюбилась в свой самый тяжелый период, но в конце концов все-таки вышла за него замуж. Он был богат, красив и порядочен. Что еще можно было желать? Казалось бы, нечего. Несколько лет Яна и Ричард провели в браке и родили сына Вову. Несхожесть их характеров вылилась в развод, бурное примирение, повторный брак и снова в совместную жизнь. В Ричарде было все, что нужно для счастья любой нормальной женщине, но – не Яне. Он был слишком прагматичен, в нем не хватало романтизма, чтобы удержать ее. Поэтому когда Яна встретила молодого мужчину, высокого и статного, словно древнегреческий бог, с обветренным, смуглым лицом, темно-карими глазами, до неприличия правильными чертами лица и вьющимися светло-русыми, выгоревшими волосами, который занимался к тому же чем-то странным (подбирал раненых птиц в своеобразный приют), сердце Яны словно оборвалось с тонкой нитки и рухнуло в пропасть. При первой встрече с Яной он был со спутанными волосами, в рабочем комбинезоне цвета хаки и увлеченно ухаживал за своими питомцами, которые не могли вернуться в естественные условия, поскольку просто не выжили бы там. Карл Штольберг (таково было имя мужчины) принял Яну за человека, который должен вывезти птичий помет, а Цветковой тогда показалось, что столь интересный внешне представитель сильного пола весьма странно поприветствовал ее (сообщил ей нечто наподобие «вы как-то дерьмово выглядите»). А дело было в том, что мужчина являлся по национальности чехом и изъяснялся в тот момент на чешском языке. В общем, необычная встреча их предрешила все. Яну и Карла потянуло друг к другу окончательно и бесповоротно, Цветкова почувствовала в новом знакомом родственную душу и приняла за свою потерявшуюся половинку (она даже и не думала, что при своем странном характере сможет когда-либо в жизни встретить подобного человека). Известие, что Карл является еще и князем, наследником древнего чешского рода, немного насторожило ее. А тот оказался настоящим аристократом, знающим несколько иностранных языков, занимающимся разными видами спорта, получившим хорошее образование. Яна испугалась данного факта, сразу поняв, что на роль княгини не потянет. Да еще не следовало забывать, что вообще-то она была замужем.

Года два Яна бегала от безумной страсти, но потом сдалась, сделав еще одного человека – своего третьего мужа Ричарда – несчастным. Цветкова ушла от него к Карлу Штольбергу окончательно и бесповоротно, оборвав все сразу, а не по частям. Карл был идеалом, и то, что он, любимец женщин и завидный жених в Европе, потерял голову именно от нее, тоже говорило о вмешательстве Провидения в их судьбы. Несколько лет они жили, что называется, наездами друг к другу: Карл прилетал в Москву, как только у него выдавалась свободная минутка, и Яна уезжала в Прагу при любой возможности (совсем покинуть Москву и поселиться в его родовом замке она не решалась, всячески оттягивая начало совместной жизни).

Карл Штольберг попытался «надавить» на любимую женщину, желая создать нормальную, традиционную семью, но в конце концов понял, что все бесполезно. И, лишь бы не потерять Яну, скрепя сердце согласился на ее условия. Честно говоря, Штольберг сам не ожидал, что сможет так сильно влюбиться в кого-либо. Но Яна Цветкова поразила его своим умом, добротой, непосредственностью и бескорыстностью, буквально выходящей за рамки приличия. Ее абсолютно не волновало его громадное состояние, она с легкостью отказалась от баснословной суммы, которую должна была получить, сдав найденный клад государству. А то, что Карл настоящий князь, ее скорее испугало, чем обрадовало. Штольберг не увидел в ее больших голубых глазах и искорки алчности, что поначалу удивило его, а потом полностью расположило к женщине. Кроме всего прочего, Яна внешне была очень привлекательна (конечно, ее внешность на любителя, но уж если любитель находился, то все становилось весьма серьезно).

Яна Цветкова была высокой и очень худой, причем настолько, что кто-то сказал бы, мол, она тощая, ну а тот самый любитель назвал бы ее изящной и стройной. У нее было лицо с впалыми щеками, на котором выделялись большие, выразительные глаза цвета неба, упрямо вздернутый подбородок и изящный, курносый носик. Длинные, очень светлые прямые волосы, доходящие до тонкой талии, довершали внешний образ. Одевалась Яна в соответствии со своим личным вкусом: в короткие юбки с черными чулками, в узкие джинсы и топики ярких расцветок, одним словом, предпочитала различные абсолютно не сочетающиеся друг с другом вещи. А еще любила яркие золотые украшения с крупными камнями и щедро украшала ими свою персону. Вдобавок пользовалась духами так, что за ней всегда тянулся целый шлейф аромата, и делала маникюр с устрашающе длинными ногтями. В общем, Яна Карловна Цветкова могла или сразить наповал, или вызвать волну возмущения и неприятия. Хотя чаще люди, пообщавшись с ней поближе, проникались к необычной женщине огромной симпатией.

Итак, Яна жила в Москве, где заведовала частной, небольшой, но очень приличной стоматологической клиникой, периодически встречалась с Карлом Штольбергом и чувствовала себя очень даже неплохо.

Но утром в понедельник, это было пятнадцатого июля, с ней произошел странный эпизод. Яна ушла с работы в обеденный перерыв, решив пересечься в городе со своей давней и лучшей подругой Асей Кудиной в кафе «Шантимель» на Садовом кольце, чтобы перекусить и поболтать, и на подходе к кафе почти лоб в лоб столкнулась с цыганкой, державшей на руках маленькую девочку. Пестрота одежды женщины очень гармонировала с ее огромными черными глазами и волнистыми черными волосами. На смуглой ее шее звенели золотые цепочки с монетками, а серьги были такой длины, что лежали на плечах.

Яна, к слову отметить, вообще-то неплохо относилась к цыганам и не разделяла всеобщего мнения, что все цыгане поголовно воруют и продают наркотики. По ее мнению, в каждом народе есть плохие и хорошие люди, и лично ей цыгане никогда не делали ничего плохого. Цыгане, видимо, чувствовали позитивную энергетику, исходящую от моей героини, и относились к ней тоже хорошо. А может быть, они, видя ее яркий образ и обилие золотых украшений, чувствовали в ней родственную душу. Однажды, между прочим, к Яне подошла цыганка и сказала: «Не шарахайся от меня, красавица, мне ничего от тебя не надо. Просто хочу сказать, что ты скоро сына родишь». А затем прошла мимо. Как та женщина могла определить, что у Яны беременность шесть недель и что она родит именно сына, для Цветковой до сих пор оставалось загадкой. Цыганка предсказала точно, и Яна с тех пор, хоть и не была суеверным человеком, словам цыганок верила. Гадают те веками, и вполне возможно, что способность видеть скрытое передается у них на генетическом уровне. Цыганки всегда сами подходили к ней, Яна никогда не обращалась к ним за предсказаниями, подсознательно опасаясь услышать нечто плохое, ведь гадалка может и не скрыть горькую правду. Когда просили денег, Цветкова никогда не отказывала.

И вот сейчас она шла от парковки, где остановила свой красный «пежо», гордой походкой, размашисто и широко шагая на высоченных каблуках. Ее худая фигура была облачена в короткое платье-стретч приятного ванильного цвета. Яна не боялась носить белые и светлые вещи – если они ее и полнили, то это ей только на пользу. Сумку она выбрала сегодня огромную, из лакированной красной кожи с висящими на ней золотистыми брелками. Сумка была под цвет обуви и помады на губах. Такую яркую личность, конечно, трудно не заметить, но Цветкова уже давно привыкла, что на нее смотрят и мужчины, и женщины, только с разным выражением – от восхищения до ревности и зависти.

Небольшую толпу, состоящую из женщин с маленькими детьми и юных девушек явно цыганской национальности, она заметила сразу. Женщины были подобающим образом одеты – обилие пышных юбок, метущих асфальт, – и наряжены. Несмотря на многослойность одежды и распространенное мнение, что цыгане кочевой и грязный народ, женщины выглядели опрятными и ухоженными. Яна чуть не столкнулась с одной из них, в ярко-зеленой косынке, и сразу же почувствовала ее острый, пронизывающий взгляд проницательного человека. Цветкова улыбнулась цыганке и вошла в помещение кафе, где ее уже ждала Ася, коротая время за чтением каких-то документов. Среди бумаг стояла дымящаяся чашка кофе.

Странно, что Яна и Ася стали так близки. Они знали друг о друге все и даже больше, даже лучше, чем сами о себе, несмотря на то что были очень разными, абсолютно разными. В отличие от подруги, Ася была очень собранной, серьезной и осторожной, никогда не отличалась буйной фантазией, и ее никогда не посещало желание помочь всему миру, сопряженное с риском влезть в очередную пренеприятнейшую историю. Вполне возможно, из-за того, что подобных историй ей хватало на работе – Ася была адвокатом по уголовным делам и уже сделала весьма неплохую карьеру. Одевалась она в стильные, дорогие вещи, но строгого, классического покроя и весьма спокойных, пастельных или темных оттенков. Из украшений одномоментно она позволяла себе лишь маленькие сережки-гвоздики с брильянтами и одно небольшое колечко. Яна называла этот стиль «учительница на пенсии». Или: «Люди, я сдала экзамен на “Мисс незаметность и конфиденциальность”?» Или: «Браво! Я научилась маскировке у маленькой, серенькой мышки. Какая я хорошая ученица!»

Подобные шутки подруги Ася всегда парировала с улыбкой:

– Я одета со вкусом, элегантно, а вот тебя часто принимают за девицу легкого поведения. Меня бы это шокировало.

– А мне только льстит. Люди просто завидуют мне. Мои глаза светятся любовью и сексуальностью! – с легким вызовом отвечала Яна.

– Вот как раз секса, в виде твоих сетчатых колготок и коротких юбок, я бы немного и убавила… А уж как ты ходишь на таких каблучищах…

– Я привыкла. И все же тебе не хватает яркости, – не соглашалась с подругой Цветкова.

– Не забывай, что я работаю с клиентами, попавшими в щекотливую и даже откровенно паршивую ситуацию. Мой внешний вид должен работать на меня.

– Ага! Ты должна выглядеть так, словно у тебя все еще более хреново, что тебе можно доверить свое горе, – хохотала Яна.

– Нет, я должна выглядеть умным человеком, который серьезно отнесется к любой проблеме и попытается помочь. Я не должна выглядеть как преступница.

– Это я выгляжу как преступница?! – удивилась Яна.

– Именно! Словно ты только что обчистила ювелирную лавку и вынесла все награбленное на себе…

Вот и сейчас Ася сидела на небольшом кожаном диванчике в брючном, классического покроя костюме цвета кофе с молоком. Под пиджаком виднелся черный топ, на шее небольшая золотая цепочка. С собой у Аси была кожаная папка для документов, а ноги ее были обуты в закрытые темно-коричневые туфли на низких, устойчивых каблуках.

Яна ворвалась в кафе, словно вихрь, и сразу же вырвала из рук подруги документ, который та внимательно изучала. Затем беззаботно кинула его рядом на диван и воскликнула:

– Расслабься ты хоть во время обеда!

– Аккуратнее, это же моя речь! – заволновалась Ася, убирая документ в папку от греха подальше. – Здравствуй.

– Привет, хорошо выглядишь.

– А ты – высший класс. Впрочем, как всегда. Что нового?

– Все как обычно. Говорила вчера с детьми? – спросила Яна.

– У них все хорошо, – ответила Ася.

Здесь, вероятно, требуются пояснения. Дело в том, что сын Яны и Ричарда и две дочки Аси находились вместе на отдыхе в городе Сочи в сопровождении Ричарда, двух помощниц, а также няни, нанятой Асей. Яна негласно договорилась с бывшим мужем, что в течение года ребенок в основном живет с ней, а вот летом отец берет его на каникулы к себе. Они вместе решили, что мальчика надо вывозить на море по возможности каждый год, менять ему климат для профилактики простудных заболеваний.

За окном было пасмурно и душно – явно к очередному дождю (нынешнее лето в Москве выдалось дождливое и прохладное), поэтому Яна с Асей могли только порадоваться, что их дети резвятся на теплом песочке под ласковым солнцем рядом с морем и под ясным бирюзовым небом.

– Я соскучилась по Карлу и по Чехии, – призналась Яна, заказывая салат, кофе и свой любимый эклер с ванильным кремом.

– Полюбила эту страну? – прищурилась Ася, так как была слегка близорука, и хитро посмотрела на подругу из-под прямой каштановой челки.

– Если честно, то да. Вообще, Европа отличается от нашей страны очень сильно.

– Надо думать…

– Совсем другие люди, дома, улицы, сама атмосфера! – предалась мечтаниям Яна. В последнее время, после того как провинилась перед князем, а тот ее простил, она стала более покладистой. Такого отчаяния – ведь именно по ее вине они расстались – Цветкова не испытывала никогда в жизни. Она оценила его благородство и то, что Карл ее простил. Мало того, Яна прекрасно знала: Штольберг никогда не напомнит об ее неблаговидном поступке.

– Я очень рада за вас с Карлом, – поменяла тему Ася. – Зная твой характер, я втайне боялась, что ты никогда не найдешь мужчину, полностью соответствующего твоим требованиям.

– Вот как? А мне ты такого не говорила. Все время плела: все будет у тебя хорошо. То есть у меня, – покачала головой Яна.

– Не хотела тебя расстраивать, – засмеялась Ася. – А кстати, среди русских ты ведь и правда не нашла.

– Что поделать, любовь зла. Повезло, что Карл знает русский язык. Конечно, мы и на английском имели возможность общаться, но мне столько всего хотелось ему сказать, – взмахнула руками, словно птица крыльями, Цветкова, – что я могла изъясняться только на родном моим душе и сердцу языке.

– Карлу Штольбергу не составило труда выучить твой язык в совершенстве, чтобы даже читать тебе наизусть стихи, – отметила Ася.

– Чего не сделаешь ради любви, – ответила Яна несколько пафосно.

Ася повернула голову и замерла. Яна проследила за ее взглядом и с удивлением увидела, что в кафе вошла та самая цыганка, с которой она встретилась взглядом при входе. Женщина в цветастой юбке и зеленой косынке подошла к их столику и снова в упор посмотрела на Яну.

– Здравствуйте, дорогие, – улыбнулась она.

Ася недовольно сморщила носик, а Яна тоже поздоровалась с женщиной и приветливо улыбнулась в ответ.

– Могу я присесть? – спросила цыганка.

Яна молча придвинулась к Асе. Почему-то она почувствовала симпатию к цыганке. И вдруг подумала, что появилась та в кафе именно из-за нее. Только пока не понимала – зачем.

Глава 2

– Вы хотите нам погадать? – удивленно подняла брови Ася.

– А почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответила цыганка.

– Как вас зовут? – обратилась к ней Яна.

– Рада. Да, можешь называть меня так…

– Вы так смотрите на меня, словно мы знакомы, – отметила Яна.

– Зачем говоришь? Ты же знаешь, что мы совсем не знакомы, но пришла я сюда ради тебя, тут ты права. – Цыганка провела рукой в золотых кольцах по поверхности столика и резко перевернула чашку Яны из-под кофе на белое блюдце.

Ася даже на диване подпрыгнула.

– Что вы делаете?! Яна, ради бога! Вам нужны деньги? Мы дадим пятьсот рублей, и вы не будете нам гадать, просто уйдете. Идет?

– А вот это, ну чтобы я ушла, совсем не в ваших интересах, – спокойно откликнулась Рада, внимательно разглядывая кофейные узоры в чашке Яны. – Я хочу вам сказать, что вас ожидает дорога в дальние страны.

– Очень надеюсь, – с интересом посмотрела на нее Яна.

– Но дорога полна опасностей…

– Я так не думаю.

– А ты верь мне… У тебя будет выбор – не поехать и остаться вне опасности или поехать и спасти жизнь другому человеку, – продолжала цыганка.

– О нет! – закатила глаза Ася. – Что вы такое говорите? Если бы вы знали, кому вы такое говорите! Она же сейчас же соберет чемодан и ринется в путь – спасать человечество!

– Ты спасешь сердце одинокого принца, внесешь наконец-таки покой в его смутную душу и разгадаешь великую тайну.

У Яны даже рот открылся, глаза зажглись огнем, а сердце забилось с удвоенной скоростью. «Вот бы сбылись ее слова! – опрометью понеслись ее мысли. – Последнее время моя жизнь была совершенно обыденной и ужасно скучной!»

Цыганка недовольно покачала головой.

– Откуда у тебя такое рвение? Я же говорю о неприятностях! Об очень больших неприятностях и опасности!

– А любовь? Что там с моей личной жизнью? – поинтересовалась Яна, и Рада рассмеялась.

– Женщины неисправимы. И все одинаковы. Я говорю о серьезных вещах, о потопе, о войне, о подстерегающих на пути неприятностях и опасностях, а их волнует только любовь.

– И все же?

Цыганка взяла руку Яны и посмотрела на ладонь.

– Ты будешь страдать муками любви.

– Что это значит? Звучит не очень привлекательно, – вздохнула Яна под смешок подруги.

– Ты разбила много сердец, разобьешь еще, но и твое пострадает. Станешь разрываться между любящими мужчинами, и выбор будет мучителен.

– Вы говорите о моем прошлом? У меня в прошлом было такое…

– Сейчас я рассматриваю исключительно твое будущее, – серьезно глянула на нее Рада и встала. – Мне пора. Мое дело предупредить тебя, а выбор делать тебе. Жди гонца.

– Гонца? – переспросила Яна.

– Вестника, известия… Чего-то, что позовет тебя на чужбину.

Яна поспешно полезла в сумку за кошельком.

– Не надо, – остановила ее Рада.

– Но за предсказание принято платить.

– Не сейчас. Один раз ты ведь уже не заплатила за благую весть от цыганки. Мы не всегда берем деньги, – гордо произнесла женщина.

Яна была ошеломлена. Она не понимала, откуда эта цыганка знает, что шесть лет назад ей бесплатно предсказали рождение сына. А Рада смотрела на нее мудрыми, все понимающими и одновременно хитрыми глазами и улыбалась уголками губ.

– Все написано здесь, – пожала она ладонь Яны, словно на прощание, и поднялась с места.

– Постойте! Но почему вы решили предупредить меня о моем выборе? – уже с большей долей серьезности спросила та.

– На тебе ожерелье…

Яна провела рукой по шее, нащупав золотую нитку с золотыми медальками.

– Старинное цыганское ожерелье… Не каждый человек надел бы такую вещь, и если оно тебе нравится, значит, ты нравишься мне. От тебя идет хорошая энергия, у тебя светлая аура.

– Вот поменьше бы этой энергии… – еле слышно заметила Ася.

Цыганка еще раз посмотрела на Яну и так же гордо удалилась из кафе.

Яна молча смотрела ей вслед, а Ася давилась со смеха:

– Дождалась! Ходишь в каком-то цыганском ожерелье… Цыгане тебя уже за свою принимают и гадают бесплатно! И ты еще что-то говоришь мне о дресс-коде…

– Прекрати ржать! Ведешь себя невежливо! – взвилась, очнувшись, Яна.

– А чего ради я должна вежливо общаться с цыганами? Они же тебя, а не меня принимают за свою. Кстати, проверь сумочку.

– Не смешно! Она сказала правду.

– Да ничего она тебе не сказала! Может, будет хорошо, может, будет плохо… А выбор за тобой… Очень информативно! Мы все ежеминутно делаем выбор! – фыркнула Ася, доставая кошелек и расплачиваясь за еду.

Между подругами никогда не возникало никаких разногласий и споров по поводу оплаты – они всегда платили по очереди или кто в данный момент мог.

– Ты не понимаешь! – Яна все еще пребывала в состоянии как бы прострации после беседы с Радой. – Было в ее словах что-то такое, от чего у меня мороз по коже побежал.

– Яна, прекрати! – веселилась подруга. – Наверное, известие о тоскующем одиноком принце произвело на тебя впечатление. Конечно, мимо подобного ты пройти не можешь. Ну да, ты ж еще не всех князей и принцев влюбила в себя!

– Опять иронизируешь?

– Что-то она почувствовала… Да твой Карл тоскует по тебе на чужбине, а ты… ты снова нацелена на спасение человечества.

– Не человечества, а одной жизни, – поправила ее Яна, – я четко помню ее слова.

– И ты ради неизвестной жизни рискнула бы своей? – спросила Ася.

– А что, по-твоему, я бы осталась спокойненько в стороне?

– Ну да, это невозможно, – согласилась Ася, улыбаясь.

Подруги вышли из кафе. Цыгане уже ушли, а тучи совсем сгустились на небе.

– Сейчас ливанет, – посмотрела вверх Ася и перевела взгляд на Яну. Лицо у той было мрачнее туч. – Янка, да брось ты! Неужели ты и вправду приняла слова цыганки близко к сердцу?

– Я не знаю…

– Выбрось ерунду из головы! Езжай на работу и отвлекись. Завтра я тебе позвоню, а в выходные смотаемся с тобой в картинную галерею или в кино, куда скажешь.

– Больно ты добрая… Речь-то свою выучила?

– О, черт! Спасибо, что напомнила, у меня же в два часа заседание суда. Совсем ты мне своей романтикой мозги запудрила! Пока, я побежала.

И Ася, втянув голову в плечи, словно уже начался дождь, побежала к своей машине.

Удивлению Аси не было предела, когда она на следующий день позвонила Яне, а та ей отвечала как-то невнятно.

– Плохо тебя слышу! – сразу же заявила Яна.

– А где ты? Ты что, напилась? Голос у тебя какой-то странный…

– Я в поезде, – весело ответила Яна.

– Что ты там делаешь?

– Еду.

– Яна, это похоже на разговор идиотов! Куда ты едешь? Что за дела?

– А у тебя уже жаргон, как у твоих клиентов, – откликнулась Яна. – Я еду в Швейцарию.

– Не поняла. В Чехию?

– В Швейцарию, – поправила подругу Яна. – Я тебе потом все объясню, у меня сейчас телефон вконец разрядится. – Такими были последние слова Цветковой.

А дело было вот в чем. Накануне вечером Яне позвонил Карл и после долгого приветствия выдал ей такую речь:

– Дорогая моя, ни в коем случае не бери сейчас отпуск на работе, сохрани его для нас. Я обещаю, что брошу все свои заботы, и мы с тобой целый месяц посвятим друг другу. Прости меня, но у меня возникли срочные дела в Нью-Йорке. Я не могу не полететь на эту деловую встречу. Она необходима для моего фонда.

– Можешь не объяснять мне свои дела, я всегда знала, с кем встречаюсь и что ты очень занятой человек.

– Я, конечно, расстроен, но наша встреча откладывается недели на две. Я очень соскучился по тебе, Яна. – Голос Карла был неуловимо сексуален, и Яне стало тоскливо.

– Я тоже по тебе соскучилась! Буду с нетерпением ждать, когда ты вернешься из Штатов.

– А к тебе у меня будет одна просьба, – сказал Карл.

– Вся внимание.

– Ты не можешь съездить в Швейцарию и провести кое-какие переговоры от моего имени?

– Я… – несколько растерялась Яна. Она всегда боялась именно того, что ей придется когда-либо представлять княжескую чету. И вот сейчас Карл предлагал ей сделать что-то от его имени да еще в такой стране, как Швейцария. Отказать ему она не могла, так как пообещала исправиться, уделять ему больше внимания и участвовать в его жизни.

– Буквально на недельку! – продолжал Штольберг. – Ты очень выручишь меня, так как в Швейцарии я тоже должен был быть, но не могу игнорировать дела в Нью-Йорке. Ты же знаешь, больше всего я не люблю подводить людей. Я бы не стал тебя просить, если бы это действительно не было очень важно для меня.

– Хорошо, я поеду, если для тебя так важно. Да, я поеду с удовольствием! Ты для меня очень важен, и я хочу быть полезной тебе. Что я должна сделать?

– Тебя встретят на вокзале, отвезут к моим друзьям, – Карл назвал Яне адрес, – а потом я свяжусь с тобой и расскажу, что надо сделать.

«Как в наших сказках: езжай туда, не знаю куда, сделай то, не знаю что», – мелькнула мысль у Яны. Но она сдержалась, так как действительно любила этого мужчину и хотела быть ему полезной.

– Я позвоню на вокзал и закажу на твое имя билет. Хоть и с пересадкой, но доедешь до места, – добавил Карл. Он прекрасно знал боязнь Яны летать самолетом и всегда обеспечивал ее железнодорожными билетами, имея даже какие-то связи, чтобы его любимая могла выехать к нему в Чехию или другую страну Европы в любой момент, когда сможет. Кроме того, Карл Штольберг, очень влиятельный человек у себя в стране и вполне известный в Европе, сразу же позаботился, чтобы у его любимой женщины было второе гражданство, чешское, и всегда открыты необходимые визы.

И вот сейчас Яна Карловна Цветкова в спортивном костюме ядовито-малинового цвета с олимпийским мишкой и надписью «Олимпиада-80» на спине сидела в четырехместном купе, полностью выкупленном для нее Карлом, и тоскливо смотрела на проплывающий мимо серый перрон вокзала. Она любила путешествовать железной дорогой (собственно, других вариантов для нее просто и не имелось) и, связавшись с иностранцем, стала проделывать это довольно часто. В поезде Яна всегда чувствовала себя комфортно и даже научилась коротать время в одиночестве, что для нее было весьма сложным из-за ее необычайной общительности. Но Карл очень переживал, если Яна приезжала к нему в купе, где находились попутчики. Он задавался неприятной мыслью: вдруг те окажутся нечестными людьми? Или: вдруг попадется какой-то мужчина, который начнет к ней приставать? От подобных мыслей Штольберг просто терял контроль над собой, поэтому, когда мог вмешаться сам лично, всегда выкупал ей целое купе. Забота князя чувствовалась во всем, поэтому Яна и не боялась путешествовать даже одна. В ее купе за пятнадцать минут до отправления поезда принесли большой букет цветов от Карла, а выездной ресторан японской кухни доставил ее любимые блюда – креветки в кляре, немного качественного саке, роллы с красной икрой и фруктовый салат в половинке ананаса. «И еще кто-то будет спрашивать, почему я с ним? – подумала Яна. – Да Карл самый заботливый мужчина на свете!»

Она научилась очень быстро упаковывать свои вещи в большую сумку на колесах и не опаздывать на поезд, что ей было не свойственно, так как пунктуальностью госпожа Цветкова никогда не отличалась. А уж задача выбора вещей из ее вороха одежды относилась к разряду почти невыполнимых. Но Яна справилась и с этим, отправляя разные туалеты в саквояж подряд, не глядя, так как все равно все ее вещи были однотипно яркими, вызывающими и сексуальными. Конечно, нашлось бы очень много завистников, которые могли бы сказать: «А зачем ей вообще о чем-то задумываться, беспокоиться о том, что взять с собой в дорогу?» Ну да, при Яне всегда находилась кредитная карточка Штольберга, которой она могла воспользоваться в любой точке земного шара. О том, чтобы оговорить сумму ее расходов, Карл не заикнулся бы никогда в жизни. Его любимая женщина могла делать все, что ей приходило в голову, могла тратить миллионы, а он только бы успевал пополнять счет. Конечно, Яна не воспользовалась бы его бескорыстием в неразумных целях, но в деньгах она не нуждалась никогда. И этому, конечно, можно было позавидовать.

Яна уютно свернулась калачиком на нижней полке и посмотрела в окно. Ее посетило благостное чувство расслабления, спокойствия и душевного умиротворения. Серый, скучный перрон был мокрым от проливного дождя, зарядившего в Москве еще со вчерашнего вечера. Почему-то складывалось впечатление, что она уезжает из серой обыденности в какую-то сказку, во что-то новое, чего она еще не знает, но Яна всегда надеялась, что ее ждет впереди только хорошее. А что ее держало в Москве? Сын Вова был на море, Карл в ближайшее время не собирался приехать к ней, поэтому – Швейцария так Швейцария.

«Хоть понежусь под альпийским солнцем и подышу свежим воздухом», – подумала госпожа Цветкова, переводя взгляд на роскошный букет роз и ресторанную сервировку, немного странно выглядевшую в купе поезда на маленьком столике.

«Как же я люблю тебя, Карл, я незримо, ежесекундно чувствую твое присутствие и твою заботу…» – мысленно улыбалась она.

Из приятных мыслей Яну вырвал стук в дверь, и в купе заглянула круглолицая проводница. Было понятно, что женщина оторопела от того, что увидела одну-единственную девушку в четырехместном купе с розами и аппетитной едой на столе.

– Простите, что потревожила… Простая формальность, проверка билетов…

– Конечно, конечно. Вот, пожалуйста, – протянула ей бланки Яна.

Проводница наконец-то смогла сконцентрироваться на билетах.

– Значит, вы действительно едете одна?

– Действительно.

– Извините, а вам это принципиально? – задала следующий вопрос проводница.

– В смысле? – не поняла Яна.

– Я вижу, вы хорошая девушка, и понятно, что вы не просто так хотите ехать одна, но я хотела бы попросить вас об одолжении…

– Слушаю вас.

– Понимаете, иногда можно заказать такую услугу, как оформление билета в женское купе или в мужское, но некоторые пассажиры не знают о ней и надеются на авось… Или берут билет в последний момент, и тогда уже без вариантов… Во втором купе едет очень нехорошая компания, уж поверьте мне. У меня глаз на людей наметанный: трое наглых и противных молодых людей, с гремящими бутылками и матом при общении.

– Сообщите в милицию. Она же должна сопровождать поезд? Почему вы говорите об этом мне? Спасибо за предупреждение, но я всегда закрываюсь в своем купе.

– Дело в том, что вместе с ними едет одна девушка, хорошая такая, растерянная и абсолютно беззащитная. То есть она не с ними едет, просто у нее место в том купе оказалось. И чует мое сердце, добром дело не закончится. Понимаете, о чем я? Я не могу вызвать милицию, пока ничего не произошло, а потом ведь поздно будет. А они ночью что угодно с девчонкой сделать могут, подсыплют ей что-нибудь в напиток и… Я билеты у них проверяла и заметила, как парни хитро и нагло посматривают на нее и перемигиваются…

По встревоженному лицу проводницы было понятно, что она действительно знает, о чем говорит, и переживает за незнакомую девушку.

– Я все поняла, пусть она переходит в мое купе, – сразу же откликнулась Яна.

– Вот молодец! Вот спасибо! – обрадовалась проводница. – Сейчас я ее пришлю. Бог вас вознаградит! Может быть, я и преувеличиваю опасность, но, как известно, береженого…

Проводница исчезла, а Яна задумалась.

«Цыганка была права, я вчера еще почувствовала. Гонец, чужбина… Может, та незнакомая девушка и есть тот человек, кому я должна была спасти жизнь? Или великие дела ждут еще меня впереди? А где же одинокий принц?»

Глава 3

– Здравствуйте. Проводница сказала, что я могу здесь разместиться… – раздался нежный девичий голос.

Яна повернула голову на голос и увидела девушку. Она была выше среднего роста, с хорошей фигурой, темно-каштановыми волосами чуть ниже плеч и весьма приветливым лицом со смышленым взглядом.

– Здравствуйте еще раз… Мне сказали, что я могу переночевать здесь? Я была бы очень вам благодарна, так как, если честно, ночевать у себя в купе мне несколько страшно. – Девушка мялась на пороге, а в глазах ее светился настоящий испуг.

Яна наконец-то очнулась от собственных размышлений.

– Конечно, проходи! Прости, что так долго медлила с ответом, я задумалась…

– Это вы меня извините – ворвалась к вам, – смутилась девушка. – Но я, как утопающий, охотно уцепилась за спасительную соломинку.

Девушка внесла большую дорожную сумку и пару пакетов.

– Точно не стесню вас? – Было видно, что ей действительно неловко нарушать уединение Яны.

– Давай сразу на «ты?» – предложила Яна. – Я же не настолько старая…

– Ой, что вы! То есть ты… – заулыбалась девушка. – Мы наверняка ровесницы, меня зовут Даша Матушкина, мне двадцать семь лет.

– Яна Цветкова. И мне тридцать с хвостиком, – представилась и Яна.

– Да неужели? – искренне удивилась Дарья. – А я подумала, что тебе нет тридцати лет. Прекрасно выглядишь!

Яна удивила неожиданную попутчицу тем, что не стала жеманничать и произносить расхожие фразы типа «вы мне льстите» или «что вы, что вы, я не настолько хороша». Вместо этого она спокойно ответила:

– Я знаю, что красивая и молодая и у меня нет отвисших щек, потому что им некогда отвисать, поскольку я все время улыбаюсь и все время стараюсь пребывать в хорошем расположении духа.

Даша искренне рассмеялась, но тут же прикрыла ладошкой рот:

– Ой, извини!

– Ничего-ничего. Надо хорошо знать меня, чтобы понять: я сейчас совершенно серьезна. Можешь занимать любую полку. Мне даже лучше, что поедем вместе – не так скучно будет.

– Что бы я без тебя делала, – вздохнула Даша и принялась распаковывать вещи. Но ее взгляд невольно задерживался на красиво сервированном столе.

– Впервые вижу в поезде суши. Как ты их донесла, не помяв?

– Мне их доставил курьер из японского ресторана прямо сюда, – пояснила Яна.

– И цветы? – улыбнулась девушка.

– Цветы тоже заказал тот, кто обеспечил мне весь здешний комфорт.

– Любимый человек?

– Он самый.

– Думаю, он очень хороший, потому что ты – просто чудо! – вполне искренне откликнулась девушка.

– Расскажи о себе. Куда ты едешь? – спросила Яна, разливая саке в пластиковые стаканчики. – За знакомство! Присоединяйся к трапезе.

– Спасибо, сегодня я просто как в сказке, – смутилась попутчица еще больше. – Я учительница истории в колледже. Не могу сказать, что очень удачное место работы. Юноши и девушки получают там профессию, которая в будущем их будет кормить, но к истории не имеет никакого отношения, вот у них и нет интереса к изучению моего предмета. Но он входит в программу обязательного образования.

– Сам предмет очень интересен, – вставила Яна.

– Это да! Я-то всегда была «повернута» на истории, поэтому и пошла учиться на исторический факультет, хотя понимала, что денег мне это не принесет. Я стараюсь преподавать свой предмет так, чтобы вызвать искренний интерес у моих учеников, и без ложной скромности скажу: мне удается. А еду я… до конечной, до Берлина.

– Тебя там кто-то ждет?

– Абсолютно никто. У меня такое хобби… Это как путешествие автостопом – втягиваешься и уже не остановиться. И самое главное, что все получается, если сильно захотеть. Сама понимаешь, зарплата у меня небольшая, да еще приходится помогать родителям и младшему братишке. Ему всего двенадцать лет, у нас большая разница в возрасте. У мамы неважно со здоровьем. Врачи ей говорили, что нельзя еще раз рожать, но она все равно в сорок пять лет Дениску родила. А у меня, как на грех, огромное желание узнать что-то новое и посмотреть мир. Вот накоплю на железнодорожный билет в Европу (на самолете-то лететь много дороже), доезжаю до конечной станции и начинаю путешествовать. Иногда ночую в парке, в лесу или в стоге сена. Есть страны в Европе, где это можно делать совершенно спокойно, там нет такого бандитизма, как у нас. Зато большая экономия времени и, главное, денег. Ой, вспомнила смешной случай! Была в Австрии и в Зальцбурге купила местную газету с новостями, чтобы быть в курсе событий. А там огромные, красочные заголовки типа: «Когда власти повернутся лицом к народу? Что за безобразие происходит? Остановите бандитизм на родине великого композитора Моцарта! Вчера украли велосипед!» Представляешь, Яна? Преступление века у них – украли велосипед. Умора да и только! Так что в таких странах не страшно путешествовать, а языки, английский и немецкий, знаю на хорошем разговорном уровне. Иногда подрабатываю где-нибудь за небольшую плату или даже за еду. Мне достаточно один раз в сутки поесть, и я сыта, а вода там такая хорошая, что можно пить прямо из фонтана или даже из речки. Наберу с собой из источника пластиковую бутылку воды – и в путь…

Яна просто заслушалась девушку.

– Как романтично и интересно! Но я бы так не смогла. Спать в шалаше, есть один раз в сутки… Разбаловалась уже, привыкла к другой жизни, и это очень печально.

– Это нормально! У каждого своя жизнь, – заверила Дарья, – я, может быть, где-то тоже мечтала бы попутешествовать с комфортом, но не дано. Вот и сейчас еду до Берлина, а там – куда глаза глядят отправлюсь.

– А поехали со мной? – предложила Яна. – Как ни странно, путешествую я с комфортом, но тоже еду, не знаю куда… Только направление известно – Швейцария.

– Ты возьмешь меня в попутчики? – заулыбалась девушка.

– С удовольствием, – заверила ее Яна и захрустела креветкой в кляре.

– Тогда я с тобой. Единственно…

– Что?

– Я не хотела бы пользоваться чужими деньгами. Без обид…

– Они тоже не мои, а одного влиятельного человека, – подмигнула Яна. И девушки приступили к еде.

– Как вкусно! – отметила Дарья.

– Главное – питательно при малой порции, и не потолстеешь. Японцы – мудрые ребята, живут дольше всех в мире. «Ты есть то, что ты ешь». Знаешь эту поговорку? В общем, стоит внимательнее отнестись к их кухне, – сказала Яна.

– У нас креветки дорогие, а в Испании в одной деревушке морепродукты были дешевле семечек, словно мусор. Я жила там две недели и питалась деликатесами за сущие копейки или даже бесплатно, – откликнулась Даша. Затем решила поучаствовать в общем застолье и выложила на стол бутерброды с сыром, сырокопченой колбасой и вареные яйца, сопроводив действие словами: – Чем богаты…

– Все нормально. У меня разыгрался жуткий аппетит, сейчас все съедим, – заверила ее Яна.

– А водка из риса очень забористая, оказывается, – отметила Даша.

– Ага. Я не очень люблю саке, но это очень дорогая водка из какого-то крутого, королевского риса. Карл знает, что я предпочитаю ее, и когда мы бываем в японском ресторане, заказывает мне только ее, – сказала Яна. – А вообще, вот ведь народ какой выдумщик – из чего только спирт не гонит, даже из кактусов.

– А получается лучше всего у нас, из пшеницы, – согласилась Дарья.

– Это точно!

Девушки посидели еще, поговорили, поняли, что очень симпатичны друг другу и, самое главное, рады тому событию, что стали попутчиками. Они съели весь роскошный ужин, заказали у проводницы кофе, получили постельное белье и улеглись по полкам.

Где-то через полчаса, когда девушки уже начали засыпать, в их купе грубо постучали. Дарья подскочила на полке и испуганно посмотрела на Яну. Та тоже открыла глаза.

– Кто там? Кому что надо в такое время? – недовольно сказала она.

– Девоньки, откройте! – раздалось за дверью.

– Это они! Мои попутчики по купе! – ахнула Даша, натягивая одеяло до подбородка.

– Вот негодяи! Уже напились, и потянуло их на подвиги. И здесь тебя достали, – отметила Цветкова, вставая со спального места и одергивая футболку поверх коротких спортивных штанов.

– Яна, не открывай! – испуганно попросила Дарья. – Может, они угомонятся и уйдут?

Но тут дверь купе стали сотрясать мощные удары и лязганье, словно кто-то пытался подобрать ключ к замку.

– О боже! – прошептала Даша. – Что делать?

– Девочки, откройте… – раздался вкрадчивый голос.

– Они не уйдут, – решительно выдохнула Яна и резко распахнула дверь купе, сдвинув ее на рельсах.

Крик: «Яна, не надо!» – застрял где-то в глубине горла перепуганной Дарьи.

Взору двух беззащитных девушек в проеме купе предстала совершенно развязная, красная рожа (по-другому трудно и сказать). Мужчина лет тридцати криво улыбался и сильно раскачивался, но не из-за того, что поезд сильно качало, а от того, что он был изрядно пьян.

– Нехорошо получается. Куда же ты, птичка, от нас упорхнула? Оставила ребят в одиночестве… – произнес он и уставился на Яну. – О, какая яркая баба! Слышь, Димон, здесь и для тебя блондинка есть, ты таких любишь, – крикнул он в коридор.

«И ведь что характерно: даже если нас здесь убивать будут, никто не выйдет», – подумала Яна и посмотрела в наглое лицо мужчины.

– Вы мешаете нам отдыхать, – пока еще спокойно произнесла она.

– Ого! Ты смотри, какая «фря»! Мы сейчас еще и не так помешаем! Всю ночь будем мешать друг другу. – Нахал просунул свою ногу в купе, чтобы Яна не смогла закрыть дверь.

– Немедленно покиньте наше купе, иначе я вызову милицию! – громко сказала Яна, понимая сама, что ее заявление просто глас вопиющего в пустыне.

– Ах ты сучка! – Подвыпивший мужчина надвинулся на Яну. – Пренебрегаете нашим обществом?

– Ну все, мое терпение закончилось… – вздохнула Яна, переходя ко второму действию своего плана.

Дарья не успела и глазом моргнуть, как в руке ее новой знакомой появилась шипящая, с пляшущими электрическими искрами палочка, которую она приложила к груди ломящегося в купе мужчины. Тот вскрикнул, страшно выпучил глаза и повалился в весьма неестественной позе в узкий проход вагона, корчась в судорогах.

Яна между тем деловито перестала трещать электрошокером и членораздельно произнесла:

– А своим дружкам передай, когда сможешь двигаться, чтобы больше к нам не совался никто. Дайте нам спокойно доехать до Берлина. Кстати, у меня еще и пистолет есть. Будь уверен: сунетесь – перестреляю всех как собак.

Яна закончила свою гневную речь, пинком вытолкнула ногу мужчины из купе и с грохотом закрыла дверь.

– Ну, ты даешь! – выдохнула Дарья, хлопая в ладоши. – Я-то уж было подумала, что нам конец.

Яна еще раз протрещала своей «дубинкой» и подула на нее, словно она была дулом пистолета.

– Мой маленький дружок, тоже подарок от Карла. Не знаю, где ты там путешествуешь без страха и упрека, но тебе электрошокер не помешал бы. Так, на всякий случай.

– Теперь я подумаю об этом. Честно говоря, только сегодня я попала в такую неприятную ситуацию, – ответила Даша. И, понизив голос, спросила: – А пистолет у тебя правда есть?

– Конечно нет. У меня нет на него разрешения, да и стрелять я не умею. И как бы я провезла его через столько границ? Нас же будут проверять и в Белоруссии, и в Польше, при въезде в зону стран Шенгенского соглашения. Но будь уверена, я хорошо его приложила, они больше не сунутся к нам.

Даша опять легла на полку, с восхищением глядя на Яну.

– Со мной не пропадешь! – подмигнула ей та и выключила свет. – Спокойной ночи!

На следующий день проехали по территории Белоруссии, Польши, границу Германии. Девушки поели в вагоне-ресторане, принесли в купе фрукты и шампанское и продолжили общение.

– Даша, извини за нескромный вопрос. Тебе двадцать семь лет, ты симпатичная девушка… Скажи, а у тебя есть бойфренд? – поинтересовалась Яна, рассказавшая новой приятельнице о своем Карле, не вдаваясь в подробности о том, что он носит титул князя (последнее бы выглядело уже как хвастовство), а о личной жизни своей попутчицы она еще ничего не знала.

Лицо Даши погрустнело, а взгляд потух.

– У меня нет молодого человека… в данный момент…

– Почему?

– Как-то не сложилось.

– А почему так грустно? У тебя кто-то был?

– А чего веселиться? Я была замужем и безумно любила мужа, мы прожили вместе четыре года, а потом…

– Что? – Яна и сама была не рада, что затронула эту тему – на Дашу было просто больно смотреть.

– Он ушел от меня… к другой женщине…

– Гад!

– Не надо, Яна… – в глазах девушки блеснули слезы. – Он очень хороший… Время с Марком было самыми счастливыми годами моей жизни. Он красивый, умный, обаятельный. Марк не виноват, что полюбил другую… я не виню его…

Даша оторвала виноградинку с грозди и отправила ее в рот.

– Когда я осталась одна… Конечно, он не бросил меня, как собаку, на улице, он ни с кем бы так не поступил. Действительно, Марк очень хорошо относился ко мне, называл своей маленькой девочкой и ласковым котенком… Он был богат и вполне самодостаточен. Марк ушел ни с чем, оставив мне квартиру и нашу собаку, которую мы заводили вместе и которую он очень любил… Ушел с маленьким чемоданом, не глядя мне в глаза…

– Еще бы!

– Он предложил мне пожизненную материальную помощь, но я отказалась. Пусть будет разрыв – но только один раз. Я не хотела ни видеть его, ни слышать… иначе мне снова было бы очень больно… встречаться с ним… даже если бы при этом он приносил мне деньги.

– Я понимаю.

– Марк тоже понял. И пообещал больше не тревожить меня. А когда он ушел… мне не хотелось жить… Полгода прошло не помню как, а потом, исключительно ради мамы и брата, я поняла, что надо жить дальше.

– Правильно!

– И я ударилась в путешествия.

– Чтобы хоть как-то отвлечь себя? – закончила за нее мысль Яна.

– Думаю, да… Без Марка я уже три года, а ощущение, будто не живу, а существую, словно это длится целую вечность. И все уговоры моих друзей и знакомых – мол, я еще так молода, не я одна переживаю несчастную любовь, и самое главное, у меня все будет хорошо, будут и семья, и любовь, и дети…

– Бесполезны? – вскинула тонкую бровь Яна.

– Абсолютно.

– Тогда я промолчу. Ты несешь свою любовь как какой-то крест.

– Скажи еще, что мне нравится его нести.

– Думаю, именно так и есть, иначе бы ты давно скинула его со своих хрупких плеч, – подтвердила Цветкова, и они обе замолчали, устремив взгляд на мелькавший пейзаж за окном.

Яна обожала это зрелище. Пролетающие мимо картинки давали представление о стране и повод для собственных размышлений и фантазий. Мелькавшие за стеклом европейские деревушки наводили только на благостные мысли. Все домики были словно нарисованные или построенные из другого материала, чем в России, потому что в них ничего не отваливалось, не ржавело, не темнело и не портилось. Они все были как из сказки про пряничный домик. А территория вокруг домиков напоминала фотографии из журнала «Садовод-любитель» после подведения итогов конкурса «Лучший ландшафтный дизайнер». Одна деревушка была красивее другой, а между ними простирались пространства, занятые лесами и полями. В компактной Европе бескрайними, как в России, их нельзя было назвать, но зато земля здесь ценилась, и каждый ее квадратный метр был подстрижен, ухожен, обработан. И когда только люди тут все сделать успевали? Покошенных заборов, поваленных плетней, гор мусора, зарослей крапивы здесь не было и в помине, то есть будто изначально ничто не разрушалось, а сорняков и не росло никогда. На великолепие цветов, клумб, белоснежных фасадов домов, на аккуратно подстриженные газоны было очень приятно смотреть. И такой благостный пейзаж под мерный стук колес и легкое покачивание вагона действовал очень успокаивающе.

В Берлине девушки сделали пересадку и поездом же доехали до швейцарского Берна.

– Сейчас нас будут встречать! – авторитетно заявила Яна и достала заветный листок с адресом, внимательно всматриваясь в него. – Так, нас должен встречать Яцек.

– Поляк? – спросила Даша.

– Не знаю, наверное. Я его не видела ни разу в жизни, – ответила Яна.

Однако вместо торжественной встречи началось долгое томление на перроне. Девушки всматривались в лица людей, бросались на каждый окрик и реагировали на каждое движение. Все напрасно.

– Если он меня тоже не знает, то он, по идее, должен стоять с табличкой, где указано или его имя, или мое имя, – удивилась неувязке Яна.

Даша обвела взглядом привокзальную площадку и сообщила:

– Я вижу только нищих с табличками «Помогите ближнему!» и «Подайте ради Христа на хлеб».

Яна еще несколько минут мерила широкими шагами перрон, затем остановилась в полной задумчивости.

– Вот такого окончания поездки я, честно говоря, совсем не ожидала, – покачала головой Яна. – Ты сама видела, как для меня все было продумано, просчитано и предусмотрено моим мужчиной.

– Может, еще подождем? – неуверенно предположила Дарья.

– И так уже полчаса ждем. На нас даже полицейский косо смотрит. Предлагаю взять такси и поехать по адресу записки, – взяла инициативу в свои руки Яна.

Искомый дом выглядел весьма представительно. Четырехэтажный, включая мансарду, кирпичный, с отделкой желтого цвета и прозрачно-чистыми окнами. Яна уже знала, часто бывая в Чехии, что окна европейцы моют каждую неделю, а не как в России – в лучшем случае два раза в год (чистые окна тоже придавали домам нарядный вид). Сразу видно, что в этом доме проживала зажиточная семья. Яна решительно постучала металлической подковкой по двери, но дом казался вымершим и не откликнулся ни звуком. Поколотивши в створку еще пару раз – и по-прежнему впустую, – Яна чертыхнулась.

– Ну надо же! Не встретили и дома никого нет!

Мигом из Яны улетучилась вся решимость, и она сильно растерялась.

– Что же делать? Я совершенно не знаю, куда идти. Я вообще никогда не была в Швейцарии! На каких языках здесь говорят?

– На немецком, французском и итальянском, – ответила Даша. – Ну и на английском, естественно, так что не пропадем. Ну, что? Будем путешествовать, как я? Поспим в парке, поесть, может, удастся только завтра… Что ты так на меня смотришь? – не выдержала Даша и рассмеялась. – Саечка за испуг! У меня здесь, в Швейцарии, есть знакомые, и можно сейчас поехать к ним.

– Вот, не зря же я тебя попросила со мной поехать! Как будто знала, что так получится! – воодушевилась Яна, которой от растерянности даже мысль в голову не пришла, что с ее-то кредитной карточкой их бы с распростертыми объятиями приняли в любом отеле. На крайний случай, можно было позвонить Карлу Штольбергу и устроить ему скандал за такое «кидалово». Но нет, на такое Яна не пошла бы. Зачем лишний раз нервировать человека, который оказался по делам за тридевять земель?

– Куда едем? – спросила Яна, тем самым давая понять, что согласна ехать к друзьям Дарьи.

– Очень интересное место, центр города, плавно переходящий в его старую часть, – ответила новая знакомая Яны. – Ты можешь спокойно разместиться там.

– А ты? – удивилась Яна.

– А я пойду путешествовать, как привыкла… автостопом.

– Да ты что?! Мы же решили быть вместе! – воскликнула Яна. – Как я пойду к твоим знакомым без тебя?

– Они хорошие люди, просто скажешь им, что ты от меня, – не сдавалась Даша. – У тебя здесь дела, а у меня совсем другие планы. Не уговаривай меня, Яна, я уже все решила. Спасибо за все, что ты для меня сделала. Дай бог, еще увидимся!

Яну очень смутило быстрое расставание, но она поняла, что ничем остановить девушку не сможет.

Они попрощались, и по данному Дарьей адресу Яна подходила в гордом одиночестве и состоянии легкой растерянности. Улица действительно была центральная, в пешеходной зоне. Дом был старинным, а нужная квартира располагалась на последнем этаже и занимала весь этаж.

Вскоре Яна, пытаясь приветливо улыбаться, смотрела на высокого, стройного парня со светлыми волосами, абсолютно прямыми, словно они были соломенные, и довольно длинными. Лицо у него было с неправильными чертами, но очень приятное, хотя кто-то назвал бы его и смазливым. Одет молодой человек был в светлые брюки и светлую же рубашку.

Яна прокашлялась и заговорила по-английски:

– Здравствуйте, меня к вам прислала Дарья Матушкина. Моя подруга сказала, что я могу здесь рассчитывать на какое-то устройство… я имею в виду жилье…

Она еще что-то говорила долго, несколько сбивчиво, то есть неправильно составляя фразы, так как все-таки язык был для нее не родной. Самым интересным было то, что парень абсолютно никак не реагировал на ее лепет. Он просто молча смотрел на Яну и хлопал белесыми длинными ресницами. Цветкова поняла: происходит что-то не то, и снова завела свой сбивчивый рассказ, более тщательно выговаривая каждое слово.

– Понимаете меня? Дарья сказала, что здесь живут ее хорошие знакомые, которые мне помогут, так как я в этой стране больше никого и не знаю. Не беспокойтесь, я надолго не стесню, мне бы вещи оставить и душ принять, а потом я пойду разыскивать тех людей, к кому приехала. Понимаете, я…

Яна опять и опять нудно объясняла заторможенному парню ситуацию, в которую попала, чувствуя себя уже крайне неуютно и глупо.

«Что он так смотрит? Явно ничего не понимает. Глухонемой, что ли?» – промелькнула у нее мысль.

– Кто? Даша? Даша Матушкина? – вдруг спросил парень на чистейшем русском языке.

– Да! Дарья! – обрадовалась Яна. – Вы ее знаете? Хотя что я спрашиваю глупость. Раз она сюда меня прислала, значит, знаете. Так я могу остаться?

– Даша? – снова спросил парень, глядя сквозь Яну.

«Ой, тут, кажется, не все так просто, – подумала Яна. – Парень-то псих! Ну, Даша, ну, спасибо, удружила!»

– Да, Даша, – повторила она вслух.

– Где она? – спросил парень.

– Даша-то? Я не знаю. Она твердо сказала, что со мной не пойдет. Решила путешествовать, как всегда, автостопом по Швейцарии, – ответила Яна, переминаясь с ноги на ногу.

– Где она? Где вы видели ее в последний раз? – настаивал парень. И вдруг, схватив Яну за плечи, резко втянул ее в квартиру.

Цветкова даже не успела додумать появившуюся у нее мысль, что он является заодно и сексуальным маньяком, как молодой человек прокричал ей с неистовством в голосе:

– Располагайтесь здесь! Проходите в квартиру! А я сейчас! Если Даша где-то рядом, то я найду ее!

Секунда – и парень испарился, а Яна осталась в абсолютном одиночестве в чужой квартире.

«Точно – сумасшедший», – пожала она плечами, закрыла входную дверь и пошла осматриваться. Ничего и говорить не надо было, чтобы понять: квартира может принадлежать лишь одинокому мужчине, холостяку. Абсолютный минимализм в обстановке, то есть почти полное отсутствие мебели. Пара ковриков на полу, низкая кушетка, маленький столик, два каких-то невероятно длинных торшера, склонивших свои «головы» низко к полу, плазменная панель на стене – вот и все, что было в гостиной. Яна приволокла сюда свои вещи, бросила на пол и двинулась в следующую комнату, размышляя по ходу: «Все-таки странно, что Даша не пошла со мной… Если это ее знакомый, то она должна была хотя бы поздороваться с ним, раз уж оказалась от него в непосредственной близости. А Дарья просто сбежала…»

А вот следующая комната вся была в каких-то диванах и сюрреалистических картинах по стенам. Яна бросила свое бренное тело на один из диванов – мягкий, низкий и совершенно неудобный, и коленки ее оказались выше головы. «Что за идиотская мебель? – вздохнула госпожа Цветкова. – Все такое низкое… Для лилипутов, что ли?»

Она посмотрела прямо перед собой и увидела столик на колесах. А на нем ваза, наполненная фруктами, графин, явно с каким-то соком, и наполовину опустошенная бутылка вина.

«Думаю, хозяин не обидится, если я немного перекушу…» – решила Яна, с трудом придвинула к себе столик и приступила к трапезе.

Глава 4

Много раз Яна смотрела художественные фильмы, главные герои или другие действующие лица которых оказывались в каком-нибудь подземелье, где из всего освещения присутствовали только факелы в руках людей, освещающие их встревоженные лица, и больше ничего. А уж когда факел гас, то вообще становилось темно и ничего не видно. Зритель был вынужден с напряжением всматриваться в экран, видя только мелькающие белки глаз и слыша непонятные шумы. Так случилось и с ней. Только Яна сама оказалась действующим лицом… в каком-то лабиринте своей памяти. Она шла в темноте, периодически слыша невнятные звуки и голоса, которые замолкали при ее приближении, и видя рассеянный свет, пробивающийся издалека. Яне было душно, и она, несмотря на боль во всем теле и тошноту, пробиралась именно туда, к свету.

Но вот Яна открыла глаза, из которых тотчас полились слезы, и уставилась в грязное кукольное лицо… с пустыми глазницами. Она закричала от ужаса и вскочила, тут же стукнувшись головой обо что-то твердое. Изображение поплыло, однако в нем были различимы отвратительные чудища и уродливые морды.

Где-то в глубине у нее сохранялся разум, но он паниковал.

«Что со мной?! Где я?! Там в углу какой-то монстр с рогами, а здесь живой мертвец, грозящий мне топором… Почему они все нападают на меня? Что им надо? О, ужас!»

Постепенно головная боль отпустила ее, и предметы вокруг приобрели свои истинные, реальные очертания. Чудище с рогами превратилось в искореженный и перевернутый стул, живой мертвец в груду мусора с полиэтиленовым пакетом на вершине. Кругом валялись сломанные детали машин, ржавые запчасти, старая мебель, старые игрушки и прочий мусор, который не подлежал идентификации.

«Я на свалке, – поняла Яна, стоя на четвереньках и шатаясь из стороны в сторону. – Но когда… то есть как я здесь оказалась? Последнее, что помню, как я вошла в пустую квартиру… Черт! Я съела фрукты и выпила вина. И все…»

Хватаясь за окружающие предметы, она поднялась на ноги и осмотрелась, если так можно было сказать, поскольку было очень темно. Вокруг нее на несколько сотен метров простирался мусор. «Сколько я здесь пролежала? Как я вообще жива осталась? Тоже мне… Швейцария… Не знаю, что замечательного в этой стране, но мусор здесь воняет так же, как у нас…»

Яна пошла куда-то наугад, спотыкаясь и периодически падая, обдирая руки и колени о металлические предметы. Внезапно ей показалось, что у нее снова начинается галлюцинация: впереди показалась фигура, крадущаяся по мусорной свалке с фонариком.

– Вот ты, моя детка! – проговорила фигура на английском языке.

В одно мгновение Яна поняла, что это и есть тот человек, который отравил ее и притащил сюда, на помойку.

«Он вернулся, чтобы изнасиловать меня и прикончить!» – пронеслось в голове основной и главной, а к тому же и единственной мыслью. С воплем «Маньяк!» она выскочила из-за груды мусора и что есть силы огрела этого человека подвернувшимся под руку оцинкованным ведром.

– Получи, гад! Получи еще. И еще!

Яна орудовала ведром, словно профессиональный киллер, добивая свою жертву. Наконец фигура на земле затихла, и девушка успокоилась.

«Надеюсь, что он тут один», – пробормотала Яна, обессиленно опускаясь рядом с телом. Затем подняла с земли оброненный маньяком фонарик и направила свет на преступника. И несколько удивилась: этого человека она видела впервые. Молодой мужчина был брюнетом, в отличие от того блондина, который впустил Яну в странную квартиру. Лицо его было очень бледным с едва заметной темной щетиной, прямым носом, широкими скулами, слегка запавшими щеками и длинными ресницами. Его высокий лоб и левый висок сильно кровоточили, а дыхание было очень слабым.

Почему-то Яна занервничала: «Не убила ли я его? С другой стороны, почему это должно меня волновать? Он сам виноват! Нечего было пытаться убивать меня! Все-таки не было ли с моей стороны превышения самообороны? Конечно нет! Маньяк пришел сюда не подарить мне цветы, а убить. И получил по заслугам!»

Яна попыталась откинуть волосы со лба, которые закрывали ей все лицо и уже лезли в рот. Но они оказались сваляны в какой-то сплошной колтун, вымазаны грязью и пересыпаны опилками, а в них засохшая кровь.

Сил подняться на ноги не нашлось, и она двинулась дальше ползком, решив потом все-таки сообщить о нападавшем на нее бандите в соответствующие органы. Причем попыталась было потащить его за собой, но мужчина оказался очень тяжелым. Яна поползла дальше в одиночку по мусору, ликуя в душе, что смогла всего лишь с помощью ведра свалить такого здоровенного амбала. Мусора становилось все меньше, под руками стала прощупываться земля, трава, и наконец Яна выбралась на дорогу. Тут ее вырвало, и стало немного легче, Яна сумела выпрямиться и побрела по дороге. Замеченная впереди, на обочине, машина насторожила, а выбравшийся из салона и побежавший в ее сторону человек поверг бы Яну в бегство, если бы она не была так слаба. К ней бежал грузный, если не сказать толстый мужчина и что-то кричал на итальянском языке, отчаянно жестикулируя руками.

«Я сошла с ума… Что он говорит? Почему на итальянском? Ничего не понимаю», – подумала Яна.

Приблизившись, мужчина вдруг принялся трясти ее за плечи, не прекращая своих воплей. Поняв, что убивать ее он не собирается, Яна резко высвободилась из его цепких рук и прокричала по-английски:

– Перестаньте меня трясти! Я ничего не понимаю! Что вы хотите от меня?! Я даже не знаю, где я!

– Иностранка? – понял мужчина и тоже перешел на английский. – Кто вы? Почему в таком виде?

– Я не знаю, – пожала Яна плечами.

– А вы не видели господина Рейнхольда?

– Кого?

– Эрик Рейнхольд пошел на свалку, я жду его.

– Вы? – тупо переспросила Яна, холодея внутри.

– Я его шофер. Что же вы молчите? Все знают Эрика. Вы не могли не видеть его!

– Как сказать… – отвела глаза Яна. – Не то чтобы я его не видела… Там, конечно, кто-то был…

– Что значит кто-то был? Такой красивый молодой мужчина с темными волосами, в джинсах и темной рубашке… – Толстяк снова схватил ее за плечи.

– Точно! Я кого-то видела! – искренне обрадовалась Яна, пытаясь высвободиться.

– Где он? Он давно должен был вернуться, – обеспокоенно сказал шофер.

– Знаете, он, похоже…

– Что?

– Нехорошо ему! Упал! Так вот, шел, шел – и упал. А подняться не смог, так и остался лежать там… посреди мусора.

– Как лежать? Как упал? Какой ужас! Покажите, где он лежит! – Толстяк схватил Яну за руку и потянул назад к свалке.

– Да вы с ума сошли! Я никуда не пойду! – возмутилась Цветкова, выдергивая руку. – Вы что, не видите, в каком я состоянии? На меня напали! Оставьте меня в покое!

– Но как же я без вас найду Эрика? – растерялся шофер.

– Достали вы меня со своим Эриком! Прямо идите, метров двести, и там найдете. А мне о себе позаботиться надо. – Яна развернулась и поспешила прочь.

– Останьтесь, я найду Эрика, и мы подвезем вас до больницы, – предложил шофер.

– Спасибо, не надо! – вскрикнула Яна, думая про себя: «Как-то неудобно получилось с Эриком. Значит, он не хотел на меня нападать? Сам виноват! Нечего шататься по помойкам ночью. Хорошо, что хоть мне не пришлось вызывать ему “скорую” – шофер найдет его и окажет помощь. А мне надо уносить ноги!»

Она специально свернула с дороги, чтобы машина с Эриком не нагнала ее и мужчины не отвезли ее в полицию. Окольными путями Яна вошла в город и стала бродить по улицам. Вид у нее был ужасающий, и когда девушка наткнулась наконец на ночную аптеку, то сразу же получила бинт и флакон с перекисью водорода от сердобольной хозяйки аптеки.

– Вы ужасно выглядите! – разохалась женщина. – Вам вызвать медиков?

– Нет, спасибо, – ответила Яна.

– Что с вами произошло? – допытывалась аптекарша.

– Я еще и сама до конца не поняла, то есть не помню…

– У вас что-то с головой? – забеспокоилась женщина.

– Скорее всего… Скажите, а что это за город?

– Берн, – удивленно ответила женщина, – его окраина.

«Хорошо хоть, что меня не отвезли далеко, – подумала девушка. – Насколько помню, именно в Берн я и приехала… Как мило! Пришла к людям в гости, а они отвезли меня на местную свалку! Ну держитесь, не знаете, с кем связались! Яна Цветкова еще скажет свое слово!»

– Вы какая-то странная, – отметила аптекарша. – Может, все-таки вам нужна квалифицированная помощь?

До сознания Яны только сейчас дошло, что она осталась без денег, без документов, без телефона и без заветной кредитной карточки.

– Ой, кажется, у меня проблемы… Ведь я не устроюсь на жилье без денег?

– Без оплаты? Конечно нет, – ответила аптекарша. – Но если вы пройдете прямо по улице и свернете влево, то там есть приют для людей без жилья, где работают хорошие люди, которые не станут задавать лишних вопросов, если вы сами не захотите о себе рассказывать. Там вы получите бесплатную еду и ночлег.

– Спасибо, – поблагодарила Яна и покинула аптеку, подумав, что, пожалуй, она так и поступит. Ей следует прийти в себя, отдохнуть, собраться с мыслями и только наутро решать, что делать дальше.

Можно было бы упрекнуть госпожу Цветкову в неразумности, мол, ей прежде всего надо отправляться в полицию, но имелись два обстоятельства, которые не позволили Яне сделать столь правильный шаг. Первое: судя по тому, как болела голова, у нее, видимо, случилось сотрясение мозга. А во-вторых, Яна элементарно испугалась – ведь она только что избила до полусмерти какого-то парня ведром на помойке. Поэтому, пошатываясь, девушка прямиком направилась по адресу, указанному аптекаршей.

Возможно, в центре города и работали ночные заведения, кафе, бары, клубы, но здесь, на окраине, улицы были темными, как бы вымершими. Все жильцы в частных домах уже спали, нигде не звучала музыка, не раздавались людские голоса, не мигали призывные рекламы. Мостовая оказалась выложенной булыжниками, отчего в темноте идти было очень неудобно. Хорошей была только погода – стояла мягкая, теплая ночь со свежим воздухом, слегка даже перегруженным цветочными ароматами.

Приют представлял собой обычный пятиэтажный дом с двумя подъездами и небольшим палисадником с клумбами вокруг. Рассеянный свет в окнах первого этажа приветливо освещал табличку «Добро пожаловать». Яна воспользовалась любезным приглашением и уже через двадцать минут наслаждалась покоем и предоставленными удобствами. У нее не спросили документы и не потребовали оплату, что и было нужно. Условия в приюте оказались более чем скромными, но зато здесь очень чисто и даже мило. Организация была бюджетной, но сотрудники тем не менее имели добрые и улыбчивые лица, что довольно непривычно для русского человека. Ведь что касалось медицины в России, то там за хорошее отношение приходится платить немалые суммы в частных клиниках. А тем людям, кто больших денег не имеет, приходится просиживать в бюджетных поликлиниках огромные очереди, терпеть грубость, а то и откровенное хамство, пренебрежение и безразличие от их работников.

Здесь же дежурная медсестра обработала Яне голову – смыла грязь с волос и намотала стерильную повязку, затем сделала уколы антибиотика и противостолбнячной сыворотки. Потом наша героиня сама отправилась в душевую, где подставила свое уставшее тело прохладным струям душа. Вымывшись, она облачилась в выданную ей хлопчатобумажную ночную рубашку и прошла в комнату, где на одной из двух кроватей спала какая-то женщина. Медсестра на подносе принесла ей еду и извинилась:

– Сейчас уже ночь, поэтому еды не очень много, но кое-что мне удалось найти и разогреть. Завтрак будет утром, а сейчас кушайте и отдыхайте.

– Вы ангел! – улыбнулась ей Яна и посмотрела на поднос.

Медсестра приюта принесла ей стакан сока, яблоко, горячий бутерброд с сыром, баночку с повидлом и сосиску в тесте, явно только что вынутую из микроволновки. Девушка уселась на узкую кровать, поджала под себя ноги и уже надкусила горячий бутерброд, как в палату ворвались два человека в полицейской форме и перепуганная медсестра, указывающая на Яну:

– Вот эта девушка!

– Яна Цветкова? Так вы представились при поступлении?

– Так, – чуть не подавилась Яна.

– Вы должны проехать с нами, – четко произнес один полицейский.

– Зачем? – сглотнула Яна, чувствуя, как холодеют руки.

– Вам объяснят в участке, – сухо ответили ей.

Яна поняла, что своими ногами она ни за что не пойдет ни в какой полицейский участок – просто из-за того, что ноги у нее отнялись от страха. Но полицейские всех стран в чем-то одинаковы, поэтому ее скрутили и вынесли из приюта силой. Яна кричала, сопротивлялась, но это абсолютно никого не трогало. Даже непонятный для них призыв «Свободу Юрию Деточкину!», выкрикнутый госпожой Цветковой от бессильной ярости, не принес никаких результатов.

«И поесть не успела! – отметила она про себя. – Ну что за жизнь такая? Из приюта для бомжей вытащили! Нигде покоя нет. Хорошо хоть душ успела принять».

По темному, спящему Берну ее прокатили с ветерком и доставили в полицейский участок, где разыгрался захватывающий спектакль.

Полицейский по имени Леонардо предъявил ей обвинение в бродяжничестве и нанесении тяжких телесных повреждений господину Эрику Рейнхольду. Переводчика задержанной не вызвали, так как она прекрасно изъяснялась на английском языке. Яна не успела толком возразить, как привели того самого мужчину, которого она встретила на дороге возле мусорной свалки. Тот, как только ее увидел, сразу же радостно закивал:

– Да, да, это именно та женщина. Вышла со свалки вся в крови, говорила очень загадочно и точно знала, где находится Эрик. Но мне, господин полицейский, тогда и в голову не пришло, что она могла его… Но вела она себя очень подозрительно.

Яна слушала толстяка шофера и понимала: ей явно светит камера размером два на два. А если она того Эрика все же замочила, то белого света ей очень долго не увидеть. «Как бы узнать, жив ли он…» – размышляла госпожа Цветкова.

Далее речь повел полицейский.

– Из ваших слов мы поняли, что женщине была нужна медицинская помощь. Значит, она должна была обратиться или в больницу, или в ночную аптеку. Рядом с тем районом только одна дежурная аптека, и мы допросили аптекаршу. Та подтвердила, что к ней заходила странная женщина. Также дежурная сообщила, что отправила ту женщину в ночлежку для бездомных, где мы ее и обнаружили. Сейчас мы снимем отпечатки ее пальцев, и если они совпадут с отпечатками, оставленными на орудии преступления – ведре, то вопрос будет решен: именно эта женщина напала на вашего господина, – завершил выступление Леонардо.

Причем говорил он так, чтобы Яна слышала каждое слово, – нарочито громко и четко.

«Я пропала…» – поняла Цветкова, так как взгляды, которыми одаривали ее полицейский и толстяк водитель, не входили в разряд дружеских. Было понятно, что все здесь против нее.

– Я могу сделать звонок? – спросила Яна.

– Вы намерены поговорить с нами? – вопросом на вопрос ответил Леонардо.

– Не сейчас. Я хочу сделать звонок!

– Не сейчас, – ответил ей полицейский.

– Вы не имеете права!

– Я здесь на все имею право! Это мой участок, и я честно отрабатываю деньги налогоплательщиков – защищаю общество от таких асоциальных элементов, как вы. Не хотите сотрудничать, не надо. Но и звонок я вам сделать не дам… не потому что не хочу, а потому что линия перегружена и не работает, – хитро подмигнул полицейский.

«Ну и негодяй! Ловко работает, потом и не подкопаешься», – подумала Яна. И тут же спросила:

– А он жив?

– Кто?

– Ну… тот, на кого напали, – неопределенно пояснила она.

– На кого вы напали? – уточнил полицейский.

– Я такого не говорила!

– Какая разница? Все равно там, на свалке, в радиусе мили не было никого вокруг. Кроме вас.

– Я буду говорить только в присутствии адвоката!

– Сейчас ночь, и все адвокаты спят.

– Ничего, подожду утра, – упрямо сдвинула брови госпожа Цветкова.

– Значит, не хотите с нами сотрудничать? – Полицейский был зол. – Вы выдали себя вопросом об Эрике Рейнхольде. Ведь если напали на него не вы, зачем тогда вам интересоваться судьбой?

– А разве просто судьба человека, на которого напали, меня не может волновать? – спросила Яна. – Совпадение!

– Я не верю в такие совпадения, – покачал головой Леонардо.

– А я не доверяю полицейским, которые нарушают закон и не дают мне сделать звонок!

– Снимите отпечатки пальцев и отведите в камеру, – ледяным тоном приказал полицейский.

«Значит, я того парня все же убила… – оборвалось сердце у Яны. – Иначе со мной не были бы здесь так строги».

Опустив голову и плечи, она прошла вслед за женщиной-полицейским в камеру предварительного содержания. Та чем-то напоминала приют – такая же безрадостная и казенная. Здесь тоже были две кровати, и на одной из них сидела женщина с любопытным взглядом. Не хватало только еды.

– Я есть хочу! – заявила Яна своему конвоиру, но та даже бровью не повела и отошла восвояси. – Вот гады! Даже поесть не дали!

– Завтра утром принесут, – успокоила ее сокамерница. – Иностранка?

– Из России.

– А я из Польши, зовут меня Ядвига.

– Я – Яна.

– За что взяли? – деловито поинтересовалась Ядвига. И Яна подозрительно посмотрела на нее:

– А вы часом не «подсадная утка»? Слышала я про такие фокусы: сажают в камеру своего человека, он все и выпытывает.

– Обижаешь! – выпятила нижнюю губу женщина. – Я человек бывалый, законы тюремные знаю и никогда бы не стала стукачить.

– Тогда я отвечу, – уже более миролюбиво откликнулась Яна. – Я и виновата, и не виновата. Ведь так бывает?

– Только так и бывает! – утвердительно кивнула Ядвига. – Слушай, а ты ничего с воли не принесла?

– В смысле? – не поняла Яна.

– Выпить, например.

– А… Нет, ничего.

– А деньги есть? Здесь так: платишь – и тебе принесут! – зажглись огнем надежды глаза Ядвиги. Но Яна ее разочаровала:

– Меня обокрали.

– Совсем денег нет?!

– Полностью обчистили, – подтвердила Яна.

Лицо Ядвиги исказила гримаса отчаяния.

– Ну надо же! Не везет! Дал бог сокамерницу…

– Извини, я не подготовилась. Вернее, не знала, что здесь окажусь, – ответила Яна, присаживаясь на пустую кровать.

– Всегда надо быть готовой, – глубокомысленно заметила Ядвига, задумчиво глядя на Яну.

– Что? – насторожилась та.

Ядвига продолжала ее разглядывать немигающим взглядом. Яна не на шутку встревожилась: «Чего она на меня так установилась? Словно съесть собралась! А вдруг ее задержали за каннибализм?»

– Не бойся, – заговорила вновь Ядвига, – просто, я смотрю, что с тебя и ювелирку всю сняли. А вот часы проглядели. Ведь хорошие, дорогие часы. – Женщина снова задумалась.

Яна облегченно вздохнула и перевела взгляд на свои часы. Они были автоматические, производства Швейцарии, но не очень дорогие.

– Далеко не эксклюзивный вариант, – сразу же сообщила Цветкова.

– А нам на бутылку эксклюзивный вариант и не нужен, – отмахнулась Ядвига, женщина неопределенного возраста и неизвестного способа зарабатывания денег.

– Э! Постой-ка! Я вовсе не собираюсь отдавать свои часы за выпивку! – возмутилась Яна. – Они тысячу евро стоят!

– Ты что, меня не уважаешь? Обидеть хочешь? – надулась Ядвига. – А я бы для тебя последнее с себя сняла… Я уже пятый день без спиртного!

Женщина выглядела вполне искренней, и Яна сдалась:

– Ладно, все равно у меня ничего нет, и часов не надо. Кажется, они мне теперь длительное время не пригодятся. Отдам, но с одним условием – пусть продадут мне информацию!

– Какую? – спросила Ядвига, у которой от радости перед предстоящей выпивкой даже руки затряслись.

– Жив Эрик Рейнхольд или нет, – выдала Яна, снимая браслет с часами со своего очень худого запястья.

– Ого! Ты, значит, пришила кого-то? – с уважением протянула Ядвига.

– Никого я не пришивала! Я оборонялась!

– Все так говорят.

– Я всегда говорю только правду! – упрямо вздернула подбородок Яна. – А мне даже один звонок сделать не разрешили.

– Леонардо – упрямый тип. Дотошный и вредный. Вцепляется как клещ, – согласилась с ней Ядвига.

Она взяла часы и, подойдя к двери, громко постучала. Дверь открыла женщина-конвоир, и Ядвига с ней очень тихо поговорила. Яна увидела, как ее часы исчезли в кармане полицейской дамы.

– Надо же, прямо как у нас… – пробормотала она. И крикнула вдогонку: – И еды принесите!

Ядвига вернулась к ней и села напротив, довольно потирая руки.

– Сейчас примем за знакомство… Ты хорошая, понятливая.

– Это часы хорошие! – фыркнула Яна.

– Не важно. Не жалей о том, что уже в прошлом.

– Ты меня просто умиляешь такой своей жизненной философией! Что ж ты тогда здесь делаешь?

– Случайность…

– Ага! Стечение обстоятельств? – хихикнула Яна.

– Не смейся. Ты же говоришь, что не виновата, и я тебе верю. Почему же не допускаешь мысли, что тетя Ядвига здесь тоже по случайности? – развела руками сокамерница.

– Ладно, допускаю, – миролюбиво исправилась Яна.

– А у меня для тебя хорошая новость, – хитро прищурила глаза Ядвига, – если, конечно, ты не хотела прикончить того парня.

– Кого? – не поняла Яна.

– Эрика Рейнхольда, – ответила Ядвига.

– Я никого не хотела убивать, – честно ответила Яна.

– Так вот: он и не убит.

– Правда? – Яна захлопала в ладоши.

– Мне конвоир сказала. У него какие-то повреждения есть, и он в больнице, вполне жив и фактически здоров, – подтвердила Ядвига.

– Как же я рада!

– Еще бы! «Мокруха» – одно дело, а пара фингалов – совсем другое. Ты только смотри, чтобы на тебя теперь не повесили тяжкие телесные… Надо будет все проверить, я тебе как опытный человек говорю. А то ведь наверняка захотят с тебя много денег потребовать за то, чего и не было.

– Я поняла. А как это проверить? – наивно спросила Яна.

– Везде можно найти своих, то есть заинтересованных людей. С помощью денег, конечно, – пояснила Ядвига. И дополнила: – Которых у тебя нет. А потому судьба твоя очень даже не завидная.

– Если бы мне разрешили позвонить…

– Звонок тоже можно было бы организовать. И тоже с помощью денег, – гнула свою линию Ядвига. – И не смотри на меня так. Серьезные дела стоят значительно дороже, чем бывшие в употреблении часы.

– И все-таки ты могла бы меня заранее предупредить, до того, как мои часы отдала. Я бы сама договорилась. От этого зависело мое освобождение, а ты думала только о том, чтобы выпить! – обиделась Яна.

– На голодный желудок и думается плохо. Кроме того, тебе все равно бы не дали позвонить, у них тактика такая. Сейчас надавят на тебя, запугают, а затем повесят всех собак, – отмахнулась Ядвига.

Она была небольшого роста и полновата и сейчас выглядела очень потешно, сидя на высокой кровати и болтая короткими ножками, словно маленькая девочка.

– И потом… Тебе не адвокату звонить надо, а слезно просить прощения у господина Эрика и молить бога, чтобы случайно не оказалось, что ты испортила его красивый носик.

– Откуда ты знаешь, какой у него «носик»? – передразнила ее Яна.

– Откуда… Между прочим, в моем личном деле написано, что я склонна ко лжи и обману. Вот я и тебя обманула. Кто же в Берне не знает Эрика Рейнхольда? Его знают все! Он представитель элиты, «золотая молодежь», и ведет соответствующий образ жизни. А живет он, не поверишь…

– На крыше, как Карлсон? – предположила Яна.

– Зря иронизируешь. Живет он в настоящем замке, – загадочно блеснула глазами Ядвига.

– Не может быть! – притворно всплеснула руками Яна. – Выходит, опять я во что-то вляпалась… Неужели он князь или граф? Еще один на мою голову!

– Что значит «еще один»? – прищурилась Ядвига.

– Да есть у меня один знакомый – чешский князь…

– Понятно, ты специализируешься на богатых женихах, разводишь их на «бабки», – со знанием дела кивнула Ядвига. – А зачем сорвалась-то? Зачем избила? Теперь – уголовка, да и засветилась в полиции.

Яна не успела ей ответить и сказать несколько слов в свое оправдание – дверь открылась, и женщина-конвоир строго сказала:

– Яна Цветкова, на выход!

Прозвучало это так, словно ее приглашали на расстрел.

Яна сглотнула и на дрожащих ногах последовала за женщиной, спрашивая:

– А куда меня ведут? Что со мной будут делать? Вы помните, что я отдала вам часы? Хотя бы за них вы меня не уничтожите?

Охранница только усмехалась:

– Не болтай лишнего! С тобой поговорить хотят.

Яну ввели в небольшую квадратную комнату, разделенную узким длинным столом. По обе стороны стола стояли стулья, и на одном из них сидел мужчина, которого Яна сразу узнала, несмотря на то что в первую их встречу он выглядел далеко не блестяще. Это был Эрик Рейнхольд собственной персоной. Настроение Яны резко понизилось.

«Пришел поиздеваться…»

Из-за спины Яны выскочил Леонардо и затрещал:

– Ну, узнаете ее? Вы опознаете ее? Уже доказано, что именно эта женщина избила вас до полусмерти. Отпечатки ее пальцев найдены на орудии преступления.

«Какой позор! На мусорном ведре – мои отпечатки!» – думала Яна, стараясь принять совершенно непринужденную и гордую позу.

Мужчина был одет в темно-фиолетовую рубашку с расстегнутым воротом а-ля Казанова и в черные брюки из шелковистой ткани. Лицо его было действительно красивым. Вернее, можно предположить, что оно должно было быть красивым, если бы не распухший нос и подбитый глаз. И если бы с виска на щеку не спускалась аккуратная полоска медицинской «зеленки».

Яна, не произнося ни слова, смотрела в его насмешливые глаза. Молчание затягивалось.

Наконец Эрик произнес:

– Я уже говорил вам, что не видел нападавшего. Все произошло слишком быстро, и память у меня отшибло с первого удара. Там могла быть и эта женщина, и кто угодно другой.

– А вашего опознания и не требуется. Ее видели на месте преступления, и отпечатки пальцев на орудии преступления – ее, – заявил полицейский.

– Меня привели сюда как ярмарочного шута? – спросила Яна. – Вы убедились, что мы не знакомы? Отведите меня обратно в камеру!

– Подождите, пожалуйста, – обратился к ней побитый парень. – Я могу поговорить с ней наедине? – повернулся он к Леонардо.

– Вы не ее адвокат, чтобы беседовать с ней наедине. Так что это будет нежелательно, – сразу же откликнулся полицейский.

– Хорошо, тогда поговорим так, – кивнул Эрик. И вдруг перешел на русский язык, хоть и с акцентом, но в целом очень даже неплохой: – Вы работаете в мусорной компании?

Обращался он уже к Яне, и та даже замерла от удивления.

– Вы знаете русский?

– Я четыре года провел с моими русскими друзьями в Сибири.

– В тюрьме, что ли, сидели? – усмехнулась Яна.

– Нет, конечно, – рассмеялся Эрик.

– Странно… – пожала плечами Яна и нахмурилась. – Что вы там плели про какой-то мусорный завод? Вы меня завести хотите? Я ведь не посмотрю, что мы находимся в полицейском участке, могу вас и без ведра огреть!

– О чем вы говорите? – побагровел Леонардо, который ничего не понимал из их разговора, что его сильно раздражало.

– Мы приветствуем друг друга, – сообщил по-английски Эрик.

– Почему же вы ему не нажаловались, что я вам угрожаю? Или успеете еще? – не удержавшись, встряла Яна.

– Скорее всего, успею.

– Прекратите разговаривать на неизвестном мне языке! Переходите на английский! – взорвался полицейский.

– Мы имеем право говорить на любом языке, – спокойно откликнулся Эрик, и в его голосе вдруг зазвенела сталь.

Леонардо очень не любил, когда ему перечили, но спорить почему-то не стал, просто вышел из комнаты, хлопнув дверью.

– Какие нервы! – закатила глаза Яна, присаживаясь напротив Эрика и скрещивая ноги. – Наверное, я совсем хреново выгляжу, если вы меня приняли за представителя мусорной компании?

– Я тоже сейчас выгляжу не очень хорошо. Благодаря вашим стараниям, – усмехнулся Эрик.

– А вы из тех мужчин, которых сильно заботит собственная внешность? – нараспев произнесла Яна, и ее собеседник смутился. Но тут же упрямо продолжил, неожиданно отбросив вежливое «вы»:

– Меня заботит вопрос, что я тебе сделал, раз ты не из мусорной компании.

Яна хлопнула себя по коленкам.

– Ну, посмотрите на него! Ты маньяк, что ли? Ты бредишь мусором? Поэтому бродишь по свалке ночью в поисках приключений?

– И ты решила меня наказать?

– А кто тебе разрешил обращаться ко мне на «ты»? – спросила Яна, сверля собеседника синими глазами.

– А ты почему фамильярничаешь?

– Я женщина и к тому же преступница. Не заметил? – нагло бросила Яна.

Эрик снова смутился, опустил глаза.

– Зато теперь я знаю одно…

– Хм, какой образованный мальчик… И что же ты знаешь?

– Я подумал, что, может, переспал с тобой и забыл, вот ты и обозлилась. Но такую штучку я бы точно не забыл.

Яна с минуту переваривала полученную информацию, решая, не списать ли то, что она услышала, на плохое знание собеседником русского языка, но поняла, что не ослышалась. Цветкова медленно поднялась и быстро залепила Эрику пощечину по здоровой стороне лица, обронив:

– Однако неудобно бить с левой руки.

Эрик даже немного застонал, схватившись за вспухшее лицо. А Яна пояснила:

– Это тебе за то, что ты решил, что когда-то мог спать со мной. Я – порядочная женщина! И с таким, как ты, в жизни бы в постель не легла! А теперь вызывай своего приспешника Леонардо и жалуйся, что я и здесь на тебя напала. Пусть наденут наручники и посадят меня в клетку пожизненно. А то еще твои поклонницы выцарапают мне глаза за то, что я попортила твое личико. Только ты все же постарайся хорошенько вспомнить, с кем и когда ты спал. Для нас, для глупых баб, это, как ни странно, очень важно.

– Не собираюсь никого вызывать. Извини, если обидел, но я никак не могу понять, что такого я тебе сделал, что ты на меня там набросилась?

– Тебе будет приятнее, если я назову себя «мусорной принцессой»? Это твой «пунктик»?

Эрик улыбнулся.

– Я поясню…

– Да уж, пожалуйста! – Яна и сама не понимала, с чего вдруг ее несет. Почему она, оказавшись в столь бедственном положении, так откровенно хамит? Скорее всего, действует сейчас по принципу: «лучшая защита – нападение».

– Я сейчас вплотную занимаюсь тем, что хочу вывести на чистую воду один завод по производству полиэтиленовых пакетов и игрушек, – пустился в объяснения Эрик. – Они выбрасывают ядовитые отходы просто на свалку, хотя должны их утилизировать по-особому, а это ведет к сильному загрязнению окружающей среды. Я вообще активно добиваюсь закрытия той свалки и переработки мусора цивилизованным способом. Уже встречался с представителями дирекции и пытался получить от них какие-то комментарии, но, кроме угроз в свой адрес, ничего не добился. Поэтому я приехал туда ночью, не совсем легально, признаюсь… Я бродил там в поисках улик и как раз обнаружил то, что искал, но в тот же момент получил от тебя сокрушительный удар… Очнулся, как я понял, через несколько минут и пополз на выход… А навстречу мне уже бежал мой шофер. Он увидел, в каком я состоянии, понял, что на меня напали, и отвез в больницу, а там вызвали полицию. Вот как все было. А теперь я хотел бы знать…

– Я поняла! – прервала его Яна и внезапно почувствовала себя очень паршиво. – Можно я вернусь в камеру?

– Почему? – оторопел Эрик.

– Да мы там с сокамерницей заложили… то есть продали мои часы за бутылку и еду. Я ужасно есть хочу! – сбивчиво объяснила Яна.

– Ты хочешь в тюрьму? – еще больше удивился Эрик.

– Не могу больше смотреть на твое лицо – моих рук творение, если честно. Да и правда, есть очень хочется…

– Я могу вытащить тебя отсюда, только скажи, за что ты меня так?

И Яна сдалась. Она во всех подробностях рассказала, что с ней произошло.

– И какого черта ты произнес что-то типа «вот ты где…»?

– Ты решила, что мои слова относились к тебе? Приняла меня за маньяка? – рассмеялся Эрик.

– А ты бы что сделал на моем месте? Наши силы не равны, я могла выиграть, только используя внезапность. Вот и напала первой. Ведь со мной так подло поступили и выкинули на свалку…

– Почему же ты не рассказала все Леонардо?

– А кто меня тут слушал? – взорвалась Яна. – Мне даже позвонить не дали! Даже не сказали, убила я тебя или нет! Что мне вообще было думать-то?!

– Я все понял, – вдруг быстро сказал Эрик, тут же вскочил с места и исчез за дверью.

«Вот тебе и на!» – удивленно подумала Яна.

Вскоре за ней вернулась конвоирша и отвела в камеру. Леонардо наша арестантка больше не видела. Она поняла одно: ее обвели вокруг пальца, все узнав и бросив.

«Что-то в последнее время меня все бросают… Старая я, что ли, стала?» – тяжело вздохнула госпожа Цветкова.

Но в камере Яну ждало веселье в полном смысле этого слова. Ее соседка Ядвига полусидела на своей койке уже изрядно навеселе, а на койке Яны лежала абсолютно полная бутылка виски.

– Это я тебе оставила! – сообщила Ядвига и икнула.

– А сама чего пила?

– То же самое. Бутылочку уговорила, а пустое стекло тут же унесли… Видишь, какая я честная, все пополам!

– А где еда? – сглотнула Яна.

– Вот с ней напряженка – было всего два маленьких, паршивеньких бутербродика. И я их съела…

– Как ты могла?! Их же было два!

– Они были невкусные и проскочили как-то незаметно, – попыталась успокоить ее Ядвига.

– Да мне бы сейчас хоть засохшую лепешку из-под коровы! – сокрушалась Яна.

– Правда, невкусные, – снова «подбодрила» ее Ядвига. – Ладно, выпей и расслабься, не в ресторане. Говори, куда ходила? Не пытали?

– Я говорила с человеком, которого, как мне казалось, убила, – ответила Яна, откупоривая виски.

– С самим Эриком Рейнхольдом? – встрепенулась Ядвига.

– С самим.

– Ты же вроде отправила его в больницу?

– Плохо отправила, значит. Жив, здоров… нет, конечно, не совсем здоров… Несколько подпорчено личико, но на ногах и вполне резво бегает.

– И что он сказал? – Ядвига как будто протрезвела.

– Сказал, что любит меня, – с серьезным видом ответила Яна. Но не выдержала и расхохоталась. – Что за глупый вопрос? Конечно, спрашивал, за что я его прогладила ведерком по головушке. Ответила, что не виновата. То есть все как было, так и рассказала…

– А он что? – Ядвига превратилась в слух.

– Ничего… ушел, – пожала плечами Яна.

– И все?!

– Все.

– Так… Точно – пей! Ты здесь теперь надолго, если Эрик тебе не поможет, то есть не откажется от обвинения, – сказала Ядвига.

– А что, разве он тут все решает?

– Так ты до сих пор не знаешь, кто он такой? – Ядвигу, у которой подозрительно покраснело лицо, потянуло на доверительный разговор.

– А разве меня тут кто просветил? Вернее, несколько ранее ты просветила меня, мол, он хлыщ, бабник и прощелыга, – беззаботно мотнула хвостом из длинных волос Яна.

– Я?! – Ядвига чуть с койки не упала. – Я такого не говорила!

– Конечно, говорила. Мол, симпатичная мордашка, «золотая молодежь». А следовательно, проводит время на тусовках…

– Да он же принц!

– Ага, и король в придачу, – кивнула, усмехнувшись, Яна.

– Я не шучу… Он – принц древнего рода Рейнхольдов. Живет в замке, полностью закрытом для посещения туристов, очень замкнуто, отказывается от встреч с журналистами и от приглашений на тусовки. Одно время вообще ни с кем не общался, люди даже волновались, не болен ли он душевно, не умер ли, не уехал… Но в последнее время Эрик чаще стал появляться на людях. Причем его не отличишь от обычного гражданина, он отказался от всех привилегий, полагающихся ему, – от телохранителей и церемонного обращения. Здешний народ его очень любит. Столько, сколько он делает для простых граждан, никто не делает! Эрик ведет совершенно аскетический образ жизни, имея миллиарды. Между прочим, приют, где тебя повязали, построен и работает тоже на его деньги.

Ядвига что-то еще долго и нудно говорила, но Яна ее уже не слушала. Сначала у нее отрубилось зрение, а затем и слух с речью. Произошло это явно на нервной почве. Она залпом отпила из бутылки (причем нельзя сказать, что это доставило большое удовольствие) и легла на койку, приложив бутылку ко лбу.

– Ты чего? – забеспокоилась Ядвига. – Яна, не шути… Тебе что, плохо?

– А ты думаешь, хорошо? – буркнула Яна, когда к ней вернулся дар речи. – Ну почему я такая непутевая? Мой молодой человек пригласил меня в Швейцарию, то есть попросил приехать сюда, чтобы чем-то ему помочь…

– Чем ты ему можешь здесь помочь? – удивилась Ядвига, плотоядно сверля глазами бутылку сокамерницы.

– Вот и я о том же! Я должна была по прибытии в Берн ему позвонить и узнать, что делать дальше. А позвонить мне не дают. Да и что-то расхотелось, если честно. Что я скажу Карлу? Что я в Швейцарии и уже в тюрьме? Что я покалечила его собрата, то есть какую-то королевскую особу? Лучше умереть в тюрьме! – решила Яна, снова отхлебывая виски. – Ой, какая гадость! Наша водка лучше.

– Полностью с тобой согласна. Русская водка – золото!

– Скажи адрес, вышлю тебе вагон, – откликнулась Яна.

Ядвига вздохнула:

– Долго ждать придется – когда ты еще выйдешь…

– Не сыпь мне соль на рану…

– А знаешь что странно? – придвинулась к Цветковой Ядвига, облизываясь.

– Что? – поинтересовалась Яна, передавая ей бутылку, так как сама уже «окосела».

– Странно, что Эрик тебя не простил! Не может быть, чтобы все разговоры про его доброту и благотворительность были только лишь слухи. Он же, говорили, собаку не обидит, так неужели засадит женщину в тюрьму? Ну подумаешь, огрела ведерочком…

– Действительно, – согласилась Яна.

– Кстати, пару лет назад на него покушались, мужик какой-то стрелял, так Эрик в суде выступал, чтобы его простили…

– Получить мусорным ведром по башне обиднее, – вздохнула Яна. – А вообще, если тебя послушать, так ваш Эрик прямо святой!

– Так и есть, – подтвердила Ядвига, ощутившая себя самым счастливым человеком на свете, заполучив то, на что была нацелена. – Ты его просто не знаешь, а мы, швейцарцы, а особенно бернцы, очень любим принца. Когда ты рассказала, что убила или избила именно его, я не могла сразу поверить и прийти в себя!

Яна поняла, что и правда сильно опьянела – голова шла кругом, руки и ноги не слушались. Она отвернулась к стенке и поджала коленки к груди.

– Хочешь отдохнуть? – спросила Ядвига.

– Слишком много информации. Подумать только – я в Швейцарии! Дорогая страна, часы, сыр, шоколад… Только я ничего не успела увидеть. Приехала на свою голову! Сразу же попала в переплет… Одно радует: если уж суждено сидеть в тюрьме, лучше сделать это в Швейцарии.

– Если тебя не депортируют, – покачала головой Ядвига. – А вообще, если верить твоему рассказу, тебя поймали как последнего «лоха». Говоришь, милая девочка пристроилась к тебе в поезде? Мол, ее обижают и она ищет другое купе?

– Думаю, Дарья тут ни при чем…

– Ты слушай меня, умную женщину, последние восемь лет профессиональную бродягу, то есть наблюдающую жизнь не со стороны, а изнутри. Твоя девчушка была заодно с теми, кто ее якобы обижал. Они определяют таким образом богатую жертву, подселяют «приманку». Девочка наверняка неплохой психолог, втирается к тебе в доверие, ненавязчиво узнает все, что им надо знать. При этом, чтобы вызвать жалость и еще больше усыпить бдительность попутчицы, рассказывает слезливую историю о несчастной любви. Что еще нас, баб, сможет так зацепить и расположить к себе? Ничто! И тут же она закладывает тебе в мозги информацию, что сама путешествует после перенесенного стресса по типу «иду куда глаза глядят». Для чего это делается? Правильно… И не хлопай так ресницами, сквозняк уже пошел! Для того чтобы ты предложила поехать вместе, раз уж ей все равно. Ну а дальше она посылает тебя под любым предлогом по адресу, где уже все приготовлено. А там – как повезет. Могла умереть, могла выжить. Их цель – материальные ценности, деньги, карточки. А ты для них как использованный фантик. Умно, ничего не скажешь. И вряд ли их поймаешь, уж точно подельнички способны менять внешность, квартиры, вокзалы, истории, подстраиваясь под определенного человека. Если человек любит животных, девица может сказать, что продала свою квартиру, построила приют для животных и теперь вот путешествует по свету с чистой совестью. Если почувствует, что перед ней попутчик с нетрадиционной сексуальной ориентацией, придумает другую историю – мол, скрывается от своих, тоже нетрадиционных, чувств или сбежала, бросив все, от осуждения общества, семьи и знакомых. Поняла, как это делается? Учись, пока я с тобой. Мошенница она, твоя случайная попутчица, причем высшего разряда.

У Яны от волнения стало как-то пусто в голове, словно ее мозги внезапно оказались в состоянии невесомости.

– Не может быть! Значит, и проводница была с ними в сговоре?

– Не обязательно, – ответила Ядвига, сохранившая ясность ума, несмотря на большую дозу принятого спиртного. – Спектакль мог быть разыгран и для нее.

– Но как они заранее все подготовили в Швейцарии? Они же не могли предположить…

– Могли! – резко прервала ее Ядвига. – Очнись! Ты же сама ей сказала, куда едешь. А уж что ты пригласишь ее с собой, мошенница и не сомневалась. Между странами в Европе – у нас же здесь нет практически границ – легче добираться, чем с одного конца вашей Москвы до другого. Не смотри так, я была в Москве. Впечатление очень двоякое, должна отметить. Однако я отвлеклась. Сообщник девицы прибыл на место быстрее, чем вы, снял квартиру, сообщил адрес и стал ждать, когда «мышеловка» захлопнется. Итак, ты доезжаешь до места… – Ядвига оборвала повествование на полуслове и будто окаменела.

– Давай спать, – зевнула Яна. Но из сладкой истомы сна ее вывел зычный крик Ядвиги:

– Вот черт!

– Что такое? – всполошилась Яна, поворачиваясь к ней лицом. – Тебе плохо?

– А тебе? Тебе не плохо? Тебя же человек должен был встречать! Как ты говорила?

– Яцек Лисовский, – снова зевнула Яна. – Но он меня не встретил.

– А твоей попутчице и не надо было, чтобы тебя встретили! Ей же надо было тебя, уставшую и бездомную, привести в квартиру «своего друга».

Тут уже и у Яны сон как рукой сняло.

– Ты думаешь, что они что-то сделали с тем человеком?

– Это всего лишь предположение, – пожала плечами Ядвига.

– Леонардо, местный коп, меня и слушать не станет, – сразу же сказала Яна, встревожившись. – Или все-таки станет?

Словно в подтверждение ее слов, в камеру заглянула знакомая женщина-конвоир и недовольно покачала головой.

– Прячьте бутылки. Прямо сегодня покоя нет! Опять вас, Яна, вызывает шеф.

– Ну, теперь точно на расстрел, – вздохнула Ядвига и перекрестила свою сокамерницу на католический манер.

– Типун тебе на язык, – ответила Яна и поплелась за женщиной.

С каждым часом пребывания в стране Швейцария нравилась ей все меньше и меньше. Возможно, такое впечатление складывалось из-за монотонно серого цвета тюремных стен.

Леонардо сидел у себя в кабинете, поджав ноги, с лицом багрового цвета и сердитым взглядом.

– Господин Эрик Рейнхольд забрал свое заявление. То есть, собственно, его и не было, – почесал затылок полицейский. – Он просто отказался от каких-либо претензий к тебе. Так что распишись вот здесь и можешь быть свободна.

– Очень приятно это слышать! А где сам Эрик? Я его поблагодарю.

– Уже давно ушел, – ответил Леонардо.

– Тогда возникает вопрос: почему меня освобождают только сейчас? – не удержалась от язвительности Яна.

– А у меня были другие дела.

– Важнее, чем выпустить невиновного человека? – уточнила Цветкова, почувствовавшая запах свободы.

– Дело в том, что я не до конца уверен, что ты так уж невиновна, – сообщил полицейский.

– А то, что на меня напали, вы не будете расследовать? – поинтересовалась Яна.

– В твои россказни может поверить только такой святой человек, как Эрик.

– А то, что я без денег, без документов и идти мне некуда? Тоже ничего?

– Ну эти вопросы к твоему посольству. А переночевать можешь здесь или в приюте.

– Спасибо за любезный прием, – с холодной улыбкой произнесла Яна. – Теперь я могу позвонить?

– Смотря куда, – продолжил издеваться полицейский.

– В банк, чтобы заблокировать карточки.

– Пожалуйста, – кивнул он и, казалось, потерял к особе несчастной бывшей арестантки всякий интерес.

Глава 5

Выйдя из полицейского участка, Яна первым делом подняла руки к небу и воскликнула: «Свобода!» Затем посмотрела на часы, вернее… на то место, где они у нее раньше находились… и несколько задумалась.

«И правда, куда же мне идти? Интересная ситуация. Видели бы меня Мария Элеонора Штольберг и сын ее Карл… Однако мне совсем не хочется звонить Карлу – придется снова просить у него помощи и выглядеть притом полной дурой. Нет, сама решу свои проблемы, а уж потом свяжусь с ним», – решила Яна и двинулась по улицам Берна со спокойной и чистой совестью.

Настроение ее резко поднялось, когда она вышла на центральные улицы старого города, – здесь было очень красиво. Единственное, от чего она чуть ли не теряла сознание, так это от запахов и ароматов, доносящихся со всех сторон – из многочисленных кафе, тянущихся вдоль улицы, причем с двух сторон. Желудок Яны просто свернулся в трубочку и жалобно пел грустную мелодию. Если бы ее услышали другие, то точно бы подали милостыню, но прохожие видели не нищенку, а высокую, интересную и очень яркую девушку, правда, в довольно помятой одежде и с несколько растерянным взглядом. Интуитивно Яна вычислила милую бабушку, поливающую фиалки на балкончике первого этажа небольшого, но очень уютного дома, явно старинного, давно стоящего на этом месте.

– Извините, мэм… – обратилась к ней Яна.

– Да, дитя мое, – улыбнулась ей бабулька, близоруко щуря глаза.

– Не могли бы вы мне сказать, где находится замок Эрика Рейнхольда? Конечно, если вы знаете.

– Кто же его не знает, – откликнулась старушка. – Русская?

– Да.

– Очень приятно. У меня было много знакомых из русской эмиграции первой волны. Меня зовут Кася.

– Кася? – переспросила Яна.

– Вообще-то, Кассандра, но для знакомых Кася, – пояснила бабулька, приветливо глядя на Яну.

Внезапно в голову Яны закрались крамольные мысли: «Может, я ей так понравлюсь, что она пригласит меня в гости? А в гостях людям предлагают выпить чаю, а к чаю дают что-нибудь перекусить…» Мечты понесли Яну далеко и донесли до того момента, что бабулька на радостях, что встретила ее, госпожу Цветкову, побежала отрезать голову гусю и звать цыган для поднятия настроения…

– Отойди, милая, на несколько шагов и посмотри поверх дома. Там на горе среди зелени и увидишь замок, где живет Эрик Рейнхольд, – сказала между тем бабулька, уже заканчивая поливать фиалки. – Только тебя туда все равно не пропустят.

– Почему? – удивлялась ее категоричности Яна.

– Никого не пропускают, – развела руками бабулька.

– А если мне очень надо его увидеть? Поговорить, поблагодарить, в конце концов! – уже распрощалась с мечтами о чае Яна.

– Многим молодым девушкам это надо, – улыбнулась Кася.

– Да я же не в том смысле! – смутилась Цветкова.

– Смысл всегда один, на нем и земля держится, и через него род людской продолжается, – нравоучительно заметила старушка. – Ну, не принимает он никого, что поделаешь? Ведет очень замкнутый, прямо-таки отшельнический образ жизни и еще ни ради кого его не нарушил. Понятно?

– Понятно, – вздохнула Яна. И тут же добавила: – Но я все равно попробую!

Яна знала, что пожилые люди очень любопытны и Кася все равно проследит, куда направится девушка после ее нравоучения.

– Я и не сомневалась, что ты такая! – засмеялась старушка. – Извини, что не приглашаю на чай, здесь это не принято.

– Ничего страшного! – улыбнулась ей Яна и поплелась от ее домика вверх по дороге в сторону замка.

Голову ее раздирали не очень приятные мысли: «Ничего страшного… Как же, ничего страшного! Не принято у них… Еще, называется, цивилизованная страна! А принято, чтобы человек умер на пороге твоего дома от голода? Ишь, божий одуванчик! Ой, Яна, остановись! Как тебе не стыдно? Ты же только что говорила, что будешь решать свои проблемы сама! С какой радости совершенно незнакомая старушка должна кормить тебя и поить чаем? У тебя просто началось голодание мозга, вот ты и озлобилась!»

Дорога до замка стала для Яны почти невыносимой из-за того, что она безумно хотела есть. Ее уже даже начало пошатывать из стороны в сторону. Вымощенная темно-серыми камнями мостовая и темный лес по сторонам слились в глазах Яны в одно сплошное пятно. Когда девушка доползла наконец до ограды, перекрывавшей вход во двор замка, ей показалось, что прошла вечность.

– Аллилуйя! – возликовала она и принялась стучать и колотить в ворота.

Сердце ее билось, словно бабочка, угодившая в сачок. Только ведь Яна поднялась сюда исключительно по доброй воле… От полноты чувств (или от голода все же?) она даже не сразу заметила, что и в старинный замок дошли чудеса цивилизации, а именно: электрический звонок. Заметив кнопку, Яна впилась в нее с неистовой силой. Но на все ее сигналы о бедствии и мольбы о просьбе ее впустить она услышала один только ответ:

– Замок закрыт для посетителей.

Произносил его мужчина, находящийся, по всей видимости, уже в столетнем возрасте. Он был среднего роста, сухощав, с длинным лицом, покрытым глубокими морщинами. Цвет лица вообще срочно сигнализировал о необходимости нанесения румян и специальной сыворотки – а то деда легко можно было принять за покойника. Одет он был тоже соответствующе: какой-то длинный камзол из черного бархата, изъеденного молью, и черные же штаны. Довершала образ черная рубашка с серебряной брошью и черным кружевным жабо – ни дать ни взять верный слуга князя Дракулы из позапрошлого века. Мимика у старика тоже была скупая, даже рот не шевелился, словно дед был чревовещателем. Говорил он монотонно, не повышая голоса и не меняя интонации. И то, что он говорил, Яне тоже не нравилось. На все ее мольбы, уговоры, просьбы, пожелания и даже угрозы (вот до чего была доведена голодная и измученная заключением женщина!) старик отвечал:

– Замок закрыт для посетителей. Это частное владение, немедленно покиньте территорию.

– Я хочу увидеть Эрика Рейнхольда!

– Господин Рейнхольд никого не принимает.

– Вопрос жизни и смерти! – вдавила свое лицо Яна в железную решетку ограды, умоляюще глядя на седовласого «цербера» и серьезно опасаясь, что следы решетки останутся у нее на лице от приложенных усилий навсегда.

– Господин Рейнхольд никого не принимает.

– А если я здесь умру?

– Покиньте частную территорию.

– Да вы хотя бы спросите у него! Я – та женщина, которую сегодня выпустили из полицейского участка не без его участия!

– Боюсь, что скоро вы опять там и окажетесь. Покиньте частную территорию.

– Да я, может быть, будущая княгиня Чехии! Немедленно доложите о моем приходе! Меня зовут Яна Штольберг! – Яна и сама понимала, что начала терять остатки разума, так как Яной Штольберг не называла себя никогда в жизни.

– Мой хозяин не примет даже папу римского. Или вы уходите, или я через пять минут вызываю полицию, – заявил старик и, слегка прихрамывая и по-старчески шаркая ногами, пошел к замку.

Яна еще покричала ему для приличия что-то (правда, уже не совсем приличное), пару раз стукнула ногой по решетке, словно необъезженная скаковая лошадь, и развернулась, готовая уже несолоно хлебавши идти вниз. Но сначала осмотрелась. От железных ворот в обе стороны тянулся высокий забор. Даже не забор, а старинные стены крепости, а перед ними был глубокий ров, забитый сухими ветками. Сам замок выглядел очень зловеще, но по-своему привлекательно. Обычно такие замки, примерно пятнадцатого века, облюбовывали монахи и монахини, организовывая в них аббатства и монастыри, чтобы потом все время проводить в спартанских условиях за молитвами и в труде. Стены у замка были из серого камня, очень мощные. Он явно использовался в давние времена как крепость, и все жители рядом расположенных поселков и деревень в случае нападения противника могли укрыться внутри замка. По архитектуре замок был довольно простым и лаконичным, как бы сложенным из больших округлых башен с маленькими окошечками-бойницами. Такое большое, монументальное здание больше пригодно для тюрьмы, чем для жизни красивого молодого человека.

«Черт! Черт! Черт! – ругалась про себя Яна, которая очень не любила, когда не получалось то, чего она хотела. – Как мне все-таки встретиться с этим несносным типом Эриком? Тоже мне, неуловимый мститель! А, собственно, что я за ним бегаю? Зачем он мне сдался? А вот чтобы лично сказать ему в лицо все, что я о нем думаю! Мое слово должно быть последним, а Эрик не дает мне такой возможности… Честно говоря, я бы хотела извиниться и поблагодарить, что он не стал настаивать на моем наказании».

Яна спускалась вниз с опущенной головой, словно разбитые войска, не взявшие крепость. По обеим сторонам дороги тянулся густой, прямо-таки непроходимый лес. Смотрелся он со своими ветками и колючками тоже неприветливо, как и замок. Идти ей было некуда. Целью ее был визит к Эрику, и Яна решила подойти к замку, что называется, с другой стороны.

Она уже почти не чувствовала ног, когда вернулась к дому, где разговаривала с приветливой старушкой Кассандрой. Маленький, уютный домик был полностью темным, и у Яны разыгралась совесть. Не будить же старого человека? Придется теперь дожидаться утра.

Яна снова посмотрела на руку, вернее – на то место, где у нее были недавно часы, и, не выдержав, выругалась вслух:

– Тьфу ты! Ну, Ядвига… Ну, сокамерница… Я теперь мало что без документов, без денег, да еще и без часов, то есть без времени и пространства. В Швейцарии – и без часов. Кому сказать – не поверят!

Яна поднялась на крыльцо дома старушки и разместилась на какой-то подстилке, возможно, что и собачьей, за двумя огромными глиняными горшками с густой, раскидистой растительностью.

«А что делать? Куда идти? – вздыхала про себя Яна. – Переночую в этом укромном уголке, а завтра попрошу помощи у старушки, язык не отвалится. Я здесь знакома только с Ядвигой, но она в тюрьме. Кстати, мне так и неизвестно за что. Еще, с натяжкой скажем, знаю Эрика. То есть была с ним в тесном физическом контакте, но – «абонент временно недоступен». Знаю Леонардо, но полицейскому до меня дела нет. Остается только Кася. Скажу ей завтра, что я из второй волны русской иммиграции».

Так размышляла Яна, пытаясь устроиться на твердом полу, прикрытом хилой подстилкой. Коленки пришлось поджать к подбородку, а кости таза и локтей больно упирались в твердый пол. Промучившись так с полчаса, Яна и не заметила, как ее все же сморил сон. Проснулась она от того, что кто-то бессовестно протирал ей лицо мокрой и холодной тряпкой.

– Что за черт? – ругнулась Яна и открыла глаза, сразу же встретившись взглядом с парой умно-недоуменных коричневых глаз и увидев рядом большой черный нос, все время что-то нюхавший, словно живущий отдельной от своего хозяина жизнью. Перед Яной стояла огромная собака, по масти и фасону напоминавшая ротвейлера. Пес был мокрым, грязным и в колючках. Яна зевнула и сказала ему нравоучительным тоном:

– Что, гулена, вернулся домой? Сколько там времени? Ах да, не могу теперь сказать. Мне впору учиться определять время по солнцу, а стороны света по муравейникам… Но, судя по красной линии горизонта на востоке, скоро рассвет. Ну ты и даешь, парень! Всю ночь где-то таскался и вернулся домой только под утро! Молодец! Но вот видишь, какая оказия: твоим хозяевам это не нравится, и они теперь наняли меня на твое место. А что? Я по ночам шляться не стану, буду сторожить дом, что им и надо. Так-то, Дружок! Хотя что я с тобой говорю? Ты же все равно по-русски не понимаешь. – Яна вытянула руку и погладила собаку по недоуменной морде. Пес завилял хвостом и снова лизнул ее в лицо.

– Да и охранник из тебя никакой. Что заискиваешь передо мной? Хочешь дружить, чтобы я поделила с тобой твое же место? Ладно, валяй, укладывайся! Я пошутила, я здесь всего на одну ночь. Да и неудобно здесь у тебя, все кости отлежала, меха-то у меня нет, как у тебя. А зато я стала понимать, почему собаки воют на луну! Кстати, у тебя блох нет? Мне еще повезло, что ты такой дружелюбный.

Яна очень любила животных, а собак особенно, у нее с ними устанавливалось особое взаимопонимание. И вот сейчас чужая псина уже лежала у нее на коленях, доверительно уткнувшись в Янин бок носом.

– Ах ты, прохвост! – гладила его Яна.

Она потрепала его по шее и принялась крутить кожаный ошейник.

– Сейчас я узнаю, как тебя зовут. Здесь должна быть табличка с гравировкой… – сказала она псу.

Табличку Яна не нашла, зато нащупала три ампулы с каким-то мутно-желтым раствором.

– Что это? Ты – собака Павлова и собираешь слюни? Нет, ампулы запаяны и примотаны проволокой к ошейнику. Что ж такое? Ты – разведчик? И тут у тебя яд на случай провала? Подожди, подожди, дай я их откручу, посмотрим: что это такое? Странный ты, однако, пес, Дружок.

Только Яна успела открутить последнюю ампулу, как совсем рядом громко хлопнула дверь, девушка даже вжала голову в плечи. А пес радостно рванул на звук, чуть не свалив горшок – укрытие Яны. Буквально над ее головой послышался женский голос, и она поняла, что в данный момент ей лучше не вылезать, чтобы госпожу Цветкову не приняли за бродягу, проведшего ночь на крыльце частного дома на месте собаки. Зато Яна услышала много интересного. Пса, оказалось, зовут Босфор, и хозяйка его очень ругала за то, что он потерял по дороге очень важное. Яна вытянула вперед дрожащую руку и раздвинула зелень. Она могла дотронуться рукой до женщины, стоящей на крыльце, и, естественно, хорошо ее рассмотрела. Та была высокая, худая, со стройными ногами и несколько староватым лицом для такой хорошо сохранившейся фигуры. Говорила она с псом на немецком языке, который Яна знала очень плохо, поэтому и понимала далеко не все.

Женщина была одета в белую медицинскую одежду. Она трясла бедного пса, словно тот был плюшевым, и непрерывно его ощупывала. Потом она схватила его за ошейник, не обращая внимания, что собака уже хрипит и задыхается, словно висельник. Немолодое и некрасивое лицо женщины исказила гримаса злобы. Она ругалась и стучала каблуками (Яне даже казалось, что еще немного, и она отдавит ей руку):

– Ах ты, негодная псина! Оборотень в собачьей шкуре! Где ты шлялся?! Где ты потерял то, что должен был доставить?! Негодник! Сегодня последний день! Последний день, когда они были так нужны мне! Что же ты наделал?! Змееныш!

Яне было неприятно присутствовать при этой сцене, тем более что она сейчас сжимала в руке три ампулы, то есть именно ту вещь, которую искала женщина в белом халате.

«Хорошо, что ты, Дружок-Босфор, не умеешь разговаривать», – подумала Яна.

Женщина резко отшвырнула собаку и вбежала в дом. Босфор, поняв, что попал вдруг в немилость, тихо поскуливая, вернулся на свое место, то есть к Яне. Ей даже показалось, что он с укоризной смотрит на нее. Мол, вот что ты наделала.

– Ладно, прости, – прошептала Яна, – с меня свиная рулька, когда разбогатею.

Пес, словно поняв ее слова, вяло повилял хвостом и понюхал ампулы в руках Яны, понимая, что в недавнем прошлом они как бы принадлежали ему.

– Что в них такое? – спросила у него Яна, словно собака могла дать ответ. – Что здесь происходит? Зачем они были так нужны женщине? И почему сегодня – последний день, когда ими можно было воспользоваться? Как бы я хотела знать, что сейчас делает эта мегера? Наверняка кому-то звонит.

Яна спрятала ампулы в карман и буквально по-пластунски отползла к улице, прячась за подстриженный, геометрический кустик, и встала на ноги. Собака все время следовала за ней по пятам, полностью приняв в свою стаю. Яна выпрямилась вовремя, так как из двери снова выскочила та стройная женщина с телефоном в руке. На ней все еще не было, как говорится, лица. Она кричала в трубку: «Скорее! Сегодня! Сейчас!» Заметив Яну, она сразу же понизила голос и настороженно спросила:

– Вы что-то ищете?

– Я уже нашла, – ответила Яна на английском языке.

Женщина что-то буркнула в трубку и положила телефон в карман.

– Чего изволите? – тоже перешла она на английский.

– Я хочу повидать Кассандру, – нашлась Яна, просто не успев унести ноги. Хотя, если честно, в сумасшедшем доме, каковым представлялся ей город Берн, госпоже Цветковой уже ничего не хотелось.

К выражению настороженности на лице женщины добавилось удивление:

– Кас…кас… сандру?! Извините, а вы ей кто?

– А это так важно? Разве она не здесь живет? – наглела на глазах Яна, переминаясь с ноги на ногу.

– Здесь…

– Так в чем дело? Я не могу ее видеть?

– Конечно, можете, – наконец-таки выдавила из себя подобие улыбки женщина и пригласила Яну войти в дом. – Комната номер четыре по первому этажу направо. И все-таки вы ей кто?

– Дальняя родственница, – соврала Яна.

– Кася не говорила, что у нее есть родственники, – опешила женщина.

– Мы были в ссоре, а теперь помирились, – ответила Яна и сдвинула брови. – Так я могу поговорить со своей родственницей наедине?

– Конечно, конечно, – ответила женщина, пятясь назад и кивая головой, словно китайский болванчик.

Ее рука снова потянулась к телефону, и женщина принялась судорожно нажимать кнопки вызова, косясь на Яну. Яна приняла самый отсутствующий вид на свете, чтобы рассеять все подозрения.

«Сколько раз я влипала в самые невероятные ситуации, сколько раз я становилась свидетелем преступлений… Да что там говорить! А сейчас-то что происходит? То же самое! Несмотря на плохое знание немецкого языка, я со стопроцентной уверенностью могу сказать: здесь происходит что-то очень нехорошее. Очень с большим душком! И надо мне в это влезать? Совсем не надо! Я сама еще не вылезла из дерь… кхе! Но на моих глазах обидели животное, в чем, косвенно, была виновата я, и мало ли что еще может произойти…»

Внутри маленький, аккуратный домик выглядел не так привлекательно, как снаружи. Он больше напоминал больницу или какую-то богадельню. В сравнительно небольшом коридоре двери с цифрами отстояли довольно близко друг от друга, а значит, комнатки за ними тоже были совсем небольшие.

«Что здесь такое? Я думала, что Кассандра – хозяйка этого домика, а здесь какие-то квартиры…» – думала Яна, подходя к двери под номером четыре. Она оглянулась и заметила, что женщина в белом халате наблюдает за ней и что-то быстро говорит в трубку телефона с видом человека, у которого только что умерли все родственники. Яна помахала ей ручкой в знак того, что она уже на месте, и постучала в дверь.

– Да, да, – ответили ей изнутри, и Яна с улыбкой вошла.

– Здравствуйте, Кассандра, – поздоровалась Яна, сразу заприметив бабульку, с которой вчера вечером разговаривала, стоя на улице.

Комната действительно была маленькой. В ней едва помещались кровать, шкаф, комод и стол с двумя стульями. Полы были деревянными, на окнах висели кружевные занавески, а в шкафу за стеклянными дверцами стояло много маленьких фарфоровых статуэток животных и барышень в пышных юбках.

Старушка полулежала на кровати, накрытая клетчатым пледом, и проворно орудовала крючком, выпуская из-под своих рук белое, все воздушное произведение искусства, словно паук паутину.

– Вы меня узнаете? Мы вчера…

– Конечно, Яна! У меня с головой все в порядке. Я поливала цветы, а ты проходила мимо и поинтересовалась, как попасть в наш средневековый замок.

– Точно! – подтвердила Цветкова.

– Я очень рада, что ты зашла. – Старушка отложила свое вязанье в сторону и спустила ноги с кровати.

– Я думала, что вы – хозяйка этого дома.

– Что ты! Конечно нет! Я здесь просто доживаю свои дни, – ответила Кася.

– Зачем вы так? Вы еще ого-го! – откликнулась Яна.

– Заведение такое, отсюда только вперед ногами…

Яна лишь сейчас заметила, что в комнате старушки стоит штатив для капельницы, а на тумбочке рядом с кроватью лежит целая россыпь лекарств.

– Это больница? – догадалась она.

– Нет, хоспис, – поправила ее Кася.

– Ой! Какой ужас! То есть я хотела сказать… простите, я не знала… Я была невнимательна при входе.

– Ничего страшного, здесь не нужны уловки. Мы знаем, почему здесь находимся и сколько нам осталось. В этом есть честность… но как-то я не так выразилась…

– Я поняла. – Яна настолько сконфузилась, что теперь не знала, что и сказать. Но потом вспомнила: – Там женщина в белом халате…

– Ингрид, наш доктор, – кивнула старушка. – По образованию она онколог и является нашим ангелом-хранителем – по возможности нас лечит, а фактически избавляет от боли и продлевает нам дни. Наш хоспис один из немногих в стране, единственный в своем роде, организованный на частное пожертвование…

– И я, кажется, знаю, на чье именно, – прервала ее Яна, возводя глаза к небу. А вернее – к горе с замком. – Тут все, что ни делается хорошего, все делается им.

– Какой парень пропадает! – подмигнула ей Кася и бегло осмотрела долговязую фигуру Яны. – Похоже, ты так и не прорвалась к нему в замок?

– Какое там! – махнула рукой Яна.

– Я предупреждала.

– А я все равно не сдалась, – ответила Яна. – Если честно, пришла сюда в надежде, что вы пустите меня через свой частный двор к его замку.

Бабулька внимательно посмотрела на нее.

– Ты очень плохо выглядишь. У тебя была бессонная ночь?

– Да как-то неудобно лежала, затекли все конечности, – ответила Яна, прекрасно понимая, что выглядит как бродяга, вторые сутки не мытая и в грязной одежде, пахнущей к тому же псиной. Переодеться во что-то чистое у нее не было возможности, так как не было ни вещей, ни денег, чтобы купить новые.

– Ты красивая и имеешь сильный характер. Я знала таких русских, выехавших из страны, которую изуродовали коммунисты. Им очень тяжко приходилось на чужбине, но они держались с большим достоинством. А также я знаю, что они до последнего вздоха вспоминали о родине, берегли в душе свою Россию.

– Знаете, я, когда возвращаюсь домой из Европы, подмечаю всякие гадости, все то, что у нас не как у людей. А вот когда уезжаю из России надолго, начинаю бешено скучать, – согласилась Яна, еще не веря, что разговаривает с обреченным на смерть человеком. – Вы так хорошо выглядите…

– Для человека с четвертой степенью рака, да! – рассмеялась Кася. – Да ты не переживай за меня так, у тебя прямо лицо изменилось… Я свыклась со своим страшным диагнозом, а основную часть боли мне гасят наркотиками. Поэтому мы и находимся в хосписе, – чтобы избавиться от мучений. Я хорошо пожила, мне почти восемьдесят пять лет, и большую часть жизни я была счастлива.

– Я могу чем-то помочь? Я же не всегда в таком вот, как сейчас, положении нахожусь, – предложила Яна.

– Нет, дорогая, нет! – снова рассмеялась Кася. – У меня здесь есть все, что нужно. А тебя выпустить на плантации виноградника, принадлежащие замку, я смогла бы только ночью. Но для этого ты должна как-то остаться…

– Вы же отговаривали меня! – напомнила Яна.

– Но я уже почувствовала: у тебя все получится.

– Я сейчас солгала вашему доктору, что я являюсь вашей дальней родственницей, – решила предупредить Кассандру Яна.

Старушка хитро блеснула глазами:

– Вот Ингрид, наверное, удивилась? Она всегда знала, что у меня нет родственников.

– Она была в шоке, – ответила Яна и задумалась.

«Почему, собственно, я решила, что здесь происходят какие-то нехорошие дела? Хоспис вообще заведение особенное. Женщина – врач-онколог, доведенная до нервного истощения, озабоченная какой-то проблемой… Может, пес должен был доставить ей необходимое кому-то лекарство? Вдруг сейчас человек корчится от боли?» – От таких мыслей у Яны даже голова заболела.

– Что с тобой, Яна? Ты как-то побледнела, – отметила Кася.

– Я? Да нет…

– Так «да» или «нет»? Мой русский не очень хороший.

– Ваш русский – отличный… Я собаку здесь видела.

– А! Босфор – отличный пес. Очень добрый и умный.

– А он чей?

– Ингрид. Но живет пес при хосписе, то есть домой хозяйка его не забирает.

– Значит, собака свободно перемещается по территории учреждения и за его пределами? – спросила Яна.

– Он совершенно не злой, не бойся его.

– Я не о том… Скажите, Кася, а вот эти ампулы вам незнакомы? – Яна вытащила из кармана снятые с ошейника собаки ампулы и показала старушке.

Кассандра внимательно посмотрела на лекарство.

– Нет… не знаю. Странное лекарство, без названия. А что это? – заинтересовалась пожилая женщина.

– Не знаю, – вздохнула Яна. – Скажите, Кася, сегодня здесь должно произойти нечто знаменательное? Ну, необычное, то, что ожидается только сегодня?

Кассандра задумалась.

– Ты меня просто в тупик своими вопросами поставила. Что у нас тут может произойти необычного? Если только умрет кто-то. Но в нашем заведении это очень даже обычное явление… Откуда у тебя такие странные вопросы?

Яна не успела ответить, потому что в комнату (или в палату?) вошла Ингрид. Налицо были разительные перемены, происшедшие с ее внешностью. А именно: она очень активно улыбалась, и от следов тревоги не осталось и следа. Яна могла бы даже подумать, что ей приснился страшный сон, если бы не три ампулы, вещественным доказательством лежащие у нее в кармане.

– Как у вас дела? – ласково спросила доктор. – Судя по вашим лицам, все очень хорошо. А то я волновалась, как бы вы опять не разругались. Ведь раньше я никогда этой родственницы у вас, Кася, не видела.

«Вот ведь крыса!» – подумала Яна, сохраняя милую улыбку на губах. В ответ же сказала:

– Я очень дальняя родственница, к тому же иностранка…

– Я и сама не знала, что девочка объявится, – подтвердила «легенду» Яны старушка.

– А вы, Кася, уверены в вашем родстве? – нахмурила бровки-стрелочки Ингрид.

– В смысле? – в один голос спросили и старушка, и Яна.

– Сами понимаете: вы ведь очень богатая женщина, и у вас составлено завещание. И вдруг появляется какая-то дальняя родственница… Как бы потом не получилось скандала.

– Я не претендую на наследство! – твердо заявила Яна. – И вообще, как вы только можете так говорить?

– Я очень люблю Кассандру и переживаю за своих пациентов. Причем за всех! – поджала губки Ингрид.

«Ах ты змея!» – почему-то подумала Яна, понимая, что особенно докторша переживает всей душой за богатых пациентов.

Кася очень смутилась, а Ингрид продолжила:

– Всякие бывают случаи. Пациенты у меня уже в возрасте, часто до безумия измучены болезнями и могут не совсем адекватно отреагировать на появление любого человека в своем окружении. А он может оказаться не очень чистым на руку и воспользоваться ситуацией себе на пользу.

– То есть вы хотите сказать, что я мошенница? – уточнила Яна, уже полностью вжившись в роль дальней родственницы Каси.

– Я ничего такого не говорила. Просто предостерегала нашу дорогую Кассандру от необдуманных действий, – снова перешла на лилейный тон докторша.

– Не беспокойся, Ингрид, я в своем уме, и Яне действительно не нужны деньги, она просто приехала меня проведать, – сказала Кася.

– И сразу в хоспис? Чего же раньше не приезжали? – ехидно спросила Ингрид.

«Интересно, а она случайно не жена Леонардо?» – подумала вдруг Яна с неприязнью и ответила:

– А раньше я не могла!

– Чего так?

– Сидела в тюрьме! – почти не соврала Яна.

И Ингрид закашлялась, подавившись своей придуманной речью, потому что на такое заявление у нее ответ не был заготовлен.

– Ингрид, а можно Яна останется у нас в качестве волонтера, поухаживать за мной? Хотя бы до завтрашнего дня? – спросила Кассандра.

– Ты же знаешь, дорогая, что я не могу тебе ни в чем отказать, – улыбнулась одним ртом Ингрид. – Я распоряжусь, чтобы ее поставили на довольствие.

Услышав последние слова, Яна чуть не потеряла сознание, внезапно вспомнив, что она смертельно голодна.

Еду пациентам хосписа развозили по комнатам, и Яне доставили продуктовый паек прямо в палату Кассандры. В нее входили хлеб, плавленый сырок, йогурт и чашка противного, сладкого чая. Но Яна смела еду в один момент, правда все-таки испытав приступ тошноты. То, что принесли Кассандре, вообще не поддавалось никакому описанию – жидкое месиво непонятного цвета.

– Только это и могу проглотить, – пояснила Кася.

– Простите, а почему бы вам всерьез не заняться лечением?

– У меня же метастазы кругом. Да и возраст далеко не юный, просто не выдержу процедур. Все равно от чего-то придется умирать, – отмахнулась Кассандра.

– А про ваше богатство Ингрид говорила правду? – спросила Яна. – Поверьте, у меня не праздный интерес и в ваши родственницы я записываться не собираюсь.

– Да, я очень состоятельная женщина, – кивнула Кася. – Богатство осталось мне от моих мужей, я дважды вдова. Без всякого криминала и угрызений совести. Просто я очень любила своего отца и всегда выбирала себе мужчин, похожих на отца – мудрых, степенных и много старше себя. Поэтому так и получилось.

– Да я ни в чем вас не обвиняю! И еще узнать хотела… А на кого вы написали завещание? Если не секрет, конечно.

– Какой уж там секрет! Родственников у меня нет, детьми я не обзавелась, вот и завещала все свои деньги хоспису.

– Сколько? – переспросила Яна.

– Достаточно… – туманно ответила старушка.

– И все хоспису?

– Они делают доброе дело. Пусть еще несколько несчастных людей уйдут из жизни с комфортом.

– Теперь понятно, почему Ингрид так заботится о том, чтобы у вас не появились какие-нибудь родственники… – задумалась Яна, находящаяся в шоке.

– Я понимаю твою иронию, – засмеялась Кассандра, – но здесь не такое заведение. Здесь все по-честному. Я им доверяю!

– Очень рада за вас, – машинально откликнулась Цветкова.

После завтрака и непродолжительной беседы с Касей в Яне взыграла совесть, и она всеми силами решила помочь умирающим людям. Для начала она дочиста вымыла пол на двух этажах здания, потом с остервенением накинулась на окна и сантехнику в туалетах общего пользования. Затем втерлась в доверие к одной из молоденьких медсестер и предложила вместо нее отнести анализы в лабораторию. Девушка рассказала Яне, как туда пройти, и с удовольствием скинула свою обязанность на «новенькую». Пройти оказалось совсем недалеко – всего-то мимо пары домов, через парк и по небольшой набережной. Лаборатория, с которой у хосписа был заключен договор, находилась во дворе городской больницы. Яна с пробирками в своей обычной манере ворвалась к заведующему лабораторией, коим оказался седовласый мужчина далеко за шестьдесят.

– Новенькая? – строго спросил тот у нее. – Откуда?

– Из хосписа.

– Стучаться надо.

– У меня руки заняты. Вы же не хотите, чтобы я стучала вам в дверь баночкой с мочой? Не ровен час расплескаю! – понесло Яну. Что и говорить, умела она произвести первое впечатление на нового человека.

Мужчина несколько секунд переваривал полученную информацию, а потом рассмеялся.

– Ладно… Что хотели от меня?

– В пробирках обычные анализы, а вот здесь неизвестное вещество, и я бы хотела знать, какое именно. – Яна вытащила одну из трех припрятанных ампул.

– Зачем вам это? – удивился мужчина.

– Ингрид просит, – выдвинула последний козырь Яна.

– Хорошо, исследуем, – сразу же согласился заведующий лабораторией.

– А когда будет результат? – спросила Яна.

– Как только, так сразу. Я же не знаю, что там!

– Мне завтра зайти?

– Я сам позвоню Ингрид, – откликнулся мужчина.

Яна прикусила губу, такой поворот ее явно не устраивал.

– Ингрид очень занята, а я могу зайти лично.

– Не морочьте мне голову, девушка! Будет результат, я сообщу!

Вернулась Яна в хоспис разочарованная и озадаченная. И углубилась в размышления.

«И что теперь делать? Судя по реакции Ингрид, когда докторша не обнаружила ампулы на ошейнике пса, уж она-то точно знает, что находится в них. И когда ей позвонит этот тип и сообщит, что за препарат в ампуле, которую прислали якобы от нее, вот она удивится… Обязательно спросит, кто ее принес на анализ, и поймет, что с Босфора их сняла именно я. Кто мне может помочь в сложившейся ситуации, перед кем в этом городе открываются все двери? Правильно! Смотрите выше, то есть на гору, то есть на замок! Милый мой Эрик, все равно ты от меня никуда не денешься! Я настигну тебя в ночи с двумя пробирками яда в руках да еще злая, голодная и немытая», – довольно подумала Яна и рассмеялась, ясно представив себе такую картину.

Собаки на месте не было, как не было в палате и Кассандры. Яна осталась ее терпеливо ждать, пытаясь унять головокружение. Во всех своих заботах она совершенно забыла о времени и пропустила и обед, и ужин и теперь с горечью понимала, что состояние хронического недоедания буквально преследует ее в последнее время. А ведь на диету садиться она совершенно не собиралась.

Кассандру привезла медсестра в инвалидной коляске, и вид у нее был довольно-таки уставший.

– Здравствуй, Яночка. Как тебе день в хосписе?

– Прекрасно! Люблю помогать людям. А еще я чувствую, когда людей хотят убить, обдурить и обидеть.

– Опять ты за свое? Ну кому я нужна? Посмотри на меня! Я и так еле передвигаюсь. Какую опасность я могу представлять?

– Что-то вы и правда изменились с момента нашей последней встречи, – согласилась Яна.

– Плохо мне… все, сдаю я…

– Не говорите так! Держитесь!

– Все тело болит, лекарство сегодня дополнительно попросила уколоть, ничего не помогает…

Кассандра откинулась на подушки и сложила руки на груди. Выглядела она действительно очень бледной и печальной. Старушка повернула голову в сторону Яны.

– Ты не бойся, я помню, что обещала провести тебя ночью через нашу территорию к виноградникам Рейнхольда. Сейчас отлежусь и покажу тебе дорогу.

– Да вы отдыхайте, не думайте ни о чем другом, – стало стыдно Яне, что она озадачила старую женщину.

«И все-таки надо поскорее решать проблему со странным лекарством, доставленным Ингрид столь необычным способом», – подумала она про себя.

В палату к ним зашла Ингрид, которую Яна даже не сразу заметила из-за того, что докторша была без белого халата.

– Как вы себя чувствуете? – обратилась она к Кассандре. – Выглядите неважно.

– Так себе… – вяло ответила Кася.

– Завтрашний визит, может быть, отменим? – спросила Ингрид, не удостаивая Яну никаким вниманием.

– Нет, нет, я соберусь… Мне с каждым днем все хуже, и если я завтра это не сделаю, то потом вообще не соберусь.

Тут Ингрид наконец перевела взгляд на Яну и процедила сквозь зубы:

– Все волонтеры, родственники и знакомые должны покидать хоспис на ночь, таково наше правило. Здесь не ночлежка.

«Вот последнюю фразу могла бы и не добавлять!» – зло подумала Яна, с ужасом думая, где она проведет ночь, если не доберется до замка.

– Яна останется со мной еще на часик, а потом уйдет, можете быть спокойны, – подала голос вместо нее Кася.

– Тогда я со спокойной душой ухожу домой? – уточнила Ингрид.

– Конечно, дорогая.

– А ваша Яна завтра вернется? – задала еще вопрос докторша.

– А это вы и у меня можете спросить, – встряла Яна. И утвердительно закивала головой: – Да, я обязательно буду завтра.

Глазки Ингрид сузились в неприятнейшие щелочки, а рот сжался, обозначив на губах все возрастные морщины. Тело женщина содержала в идеальной форме, а вот лицо ей не мешало бы отдать в руки хорошего пластического хирурга. Ее глаза словно говорили Яне: «Тебе это не поможет».

Наконец доктор попрощалась и покинула палату. У Яны остался очень неприятный осадок после ее посещения.

– Извини, Кассандра, а к чему ты готовишься завтра? Я поняла, что кто-то хочет тебя навестить? – спросила Цветкова у пациентки хосписа.

– Завтра я жду нотариуса, чтобы написать новое завещание, – беззаботно ответила Кася.

– А что будет в новом завещании? – немедленно взяла след Яна.

– Это конфиденциальная информация, – заулыбалась Кася. – Но тебе скажу. Я недавно видела ангела.

– Да ладно вам… – удивилась Яна.

– Точно тебе говорю! Он принял образ молодого мужчины, настолько красивого, что мог бы запросто являться в снах любой девушке, мечтающей о прекрасном принце. Он строен, силен, с чудными темными глазами, темными волосами, идеальными чертами лица и завораживающей улыбкой… – Кася закатила глаза так, что Яна испугалась, не забьется ли старушка в конвульсиях. Она помнила, что стариков не облучают и не делают им химиотерапию, поэтому не понимала, с чего вдруг Кассандру посетили такие галлюцинации? Но когда речь дошла до «чудных глаз», лицо Яны вытянулось.

– Неужели речь опять об Эрике Рейнхольде?

– О нем, – кивнула бабулька, – о нашем таинственном принце. Надеюсь, ты доберешься до него и у тебя все получится. У тебя все есть для этого! И стать, и ум, и энергия, бьющая ключом!

– Э-э-э, вы, собственно, о чем? У меня есть парень! – отмахнулась Яна.

– Разве может кто-то быть лучше Эрика? Эх, мне бы лет пятьдесят скинуть… – опять мечтательно закатила глаза Кассандра.

– Мой парень – лучше! – авторитетно заявила Яна.

– А ты меня не перебивай, молодая еще! Наш хоспис был организован на его деньги, потом Эрик вносил несколько крупных сумм на его расширение и для покупки дорогих лекарств. А познакомиться с ним я имела честь примерно месяц назад, когда он приехал сюда лично с благотворительным визитом. Эрик очаровал всех нас, и меня в частности. Я поняла, что такому человеку вполне можно доверить деньги. Он не проиграет их в казино, а все пустит на благое дело.

– И вы хотите завещать свои деньги ему? – спросила Яна.

– Большую часть, – кивнула Кассандра. – Немного я оставлю хоспису, как и обещала изначально, а все остальное господину Рейнхольду. Ингрид, конечно, несколько расстроилась, хотя я вольна делать все, что хочу, ведь деньги мои. И не стоит ей так расстраиваться. Если Эрик сочтет нужным, он этому же хоспису все и отдаст, только проконтролирует траты. Я пока здесь лежала, сделала много перечислений.

– А сколько времени вы здесь? – У Яны от тревожных мыслей чуть ли не температура поднялась.

– Месяц.

– И диагноз ваш поставила доктор Ингрид?

– К чему твои расспросы, Яна? Ты куда клонишь? – напряглась Кася.

– А вот к чему и куда! Вы здесь находитесь в опасности, я уверена! – выкрикнула Цветкова.

– Знаешь, с третьей или тем более четвертой степенью рака всем грозит опасность, – ответила Кассандра.

– И все же будет лучше, если вы и правда умрете от рака!

– А от чего же еще я могу умереть? – удивилась Кася.

– От отравы, что носит сюда собака! – выпалила Яна.

Кассандра с минуту рассматривала Яну, как смотрят на душевнобольного человека – с опаской, легкой неприязнью и сочувствием. А потом осторожно спросила:

– Ты ведь сегодня работала на солнце не весь день?

– Придется вам все рассказать… – вздохнула Яна.

– Да уж пожалуйста. А то ты меня как-то напугала рассказами о собаке, приносящей яд, – подтвердила Кассандра.

Яна присела в ногах у своей новой знакомой и рассказала ей все, что услышала утром, и обо всех своих подозрениях без утаек и обиняков.

– Ты серьезно? – после минутного замешательства произнесла Кася.

– Совершенно серьезно! Поймите, мне от вас ничего не надо. Я не всегда выгляжу так, как сейчас, я встречаюсь с одним из самых богатых мужчин в Европе, к тому же еще и самым щедрым на свете. Я просто нутром чувствую опасность, и мне сразу стало понятно, что дела в этом хосписе не чисты. Не будет же собака тайком носить докторше витамины!

– И ты думаешь, что содержимое ампул должно было прикончить меня, пока я не изменила завещание?

– Да уж с раком вы еще можете протянуть…

– Недолго.

– Достаточно, чтобы ваши денежки уплыли из лап хваткой Ингрид, – махнула хвостом из длинных волос Яна.

– У вас взаимная неприязнь, – отметила Кассандра.

– Она чувствует, что меня не провести. Или просто в шоке от того, что у вас появилась родственница – претендент на, так сказать, ее деньги, – гнула свою линию Яна.

– Значит, опасность может угрожать и тебе, – намекнула Кася.

– Вы не о том думаете, – вздохнула Цветкова.

– Да у меня вообще буквально взрыв в голове, хаос, смятение после таких подозрений!

– К вам завтра приходит нотариус, – напомнила Яна, внимательно наблюдая за реакцией Каси.

– И это означает…

– Что сегодня ночью вас должны убить. Они не дадут вам дожить до утра, до встречи с нотариусом, а следовательно, до изменения завещания.

– Если твои предположения верны! – поправила ее Кася, суетливо и нервно перебирая руками край одеяла.

– Хотите проверить? Боюсь, если я окажусь права, вы этого уже не узнаете.

– Ладно, ладно, не пугай, дай подумать…

Внезапно они услышали шаги в коридоре, приближающиеся к палате.

– Ингрид! Ты должна была уйти! – выдохнула Кася с расширившимися от страха зрачками.

Что и говорить, хоть она и хотела выглядеть молодцом, но рассказ Яны явно произвел на нее свое действие.

Яна не нашла ничего лучше, как броситься на пол ничком и быстро закатиться под кровать. Она не успела еще больше «обрадовать» Касю – сообщить ей, что после утренней осечки Ингрид почему-то выглядела очень веселой. Такое изменение настроения докторши говорило о том, что она получила новую порцию неизвестного препарата взамен утерянной.

Едва Яна скрылась под кроватью, дверь в комнату отворилась. Кассандра приняла самое обычное, то есть страдальческое, выражение лица, но актриса она была никакая.

– Что с вами? – спросила вошедшая медсестра Моника.

– Ничего, – слишком быстро ответила Кася, натягивая одеяло до подбородка и продолжая нервно теребить край.

– Я слышала какой-то шум.

– Да, я хотела встать с кровати… кручусь тут и не могу, слабость какая-то…

– Ничего, Кася, сейчас я вам укол сделаю, сразу будет легче.

– Какой укол? – встрепенулась старушка.

– Который вам доктор назначила, – невозмутимо ответила Моника.

– Ингрид ничего не говорила мне, – забеспокоилась Кася.

– А зачем вам знать?

– Раньше все согласовывалось.

– Может, она забыла? – пожала плечами Моника, набирая в шприц какое-то лекарство из ампулы.

– А можно дождаться завтрашнего утра и Ингрид? – настаивала Кассандра, начиная трястись.

– Нет, мне строго приказали сделать вам за ночь с интервалом в два часа три инъекции, – покачала головой Моника и с бесстрастным выражением лица двинулась к лежащей на спине Кассандре.

– Что это за лекарство? – перешла на визг пациентка.

– Обезболивающее.

– Но у меня ничего не болит!

– Заболит, – ответила таким тоном Моника, что ей действительно хотелось поверить.

– Я отказываюсь! – выкрикнула Кася.

– Очень сожалею, но мы отвечаем за вас и обязаны исполнять назначение врача, – не меняя интонации, сказала Моника и выпустила из иглы тонкую струйку лекарства. Словно змея показала свой язычок.

– Я протестую! – воскликнула Кассандра, чувствуя, как ее душа отползает куда-то в пятки.

– Можете протестовать сколько угодно. Не дергайтесь, Кася, я все равно сделаю укол, и только от вас зависит, будет больно или нет, – монотонный голос Моники мог свести с ума кого угодно.

– Помогите! Я не хочу… – закричала Кассандра, но тут ее голос зазвучал глухо, так как Моника накрыла старушке рот своей крепкой ладонью. Второй рукой медсестра пыталась вонзить шприц в извивающееся тело тщедушной пациентки.

– Я все равно сделаю укол… – зомбировала себя Моника.

– Ну, это мы еще посмотрим! – заявила появившаяся за ее спиной Яна и что есть силы огрела медсестру по голове железным ночным горшком, в России прозванным «уткой».

Пока Яна раздумывала, стоит ли добивать ее вторым ударом, так сказать, контрольным, Моника сама дала ответ на вопрос, плашмя упав на пол и оставшись там лежать безо всякого движения.

– Надеюсь, я ее не убила, – прошептала Яна, переводя взгляд на мертвенно-бледную Кассандру. – Вы ведь не хотели укола?

– Нет…

– Но медсестра была так настойчива! – вздохнула Яна. – Она не оставила мне выбора.

– Спасибо… Яна, а вдруг все, что ты говорила, – правда? – Цвет лица старушки стал медленно возвращаться к норме.

– Знаете, все подобные «вдруг», когда они связаны с моими подозрениями, как правило, всегда оказываются правдой, – ответила Яна.

– А если она очнется? – растерялась Кася, глядя на неподвижную Монику со шприцем в руке.

– Я вовсе не собираюсь ее всю ночь тут караулить и бить по башке горшком до прихода нашей дорогой Ингрид. На вашем месте я бы ей так сильно не доверяла, – откликнулась Яна.

– Но что же теперь делать?!

– Знаешь, Кася, пойдем-ка мы отсюда до выяснения всех обстоятельств, – решительно предложила Яна.

– И куда же мы пойдем? – испугалась бабулька.

– Вы – не знаю куда, а я – куда и направлялась, в замок. Так вы со мной или будете ждать прививки от полиомиелита? – спросила Яна.

– С тобой! – воскликнула Кася, пулей вскакивая со своего места и начиная метать какие-то вещи в смешную холщовую сумку, которую с большой натяжкой можно было бы назвать сумкой для похода в продуктовый магазин.

– Хорошо, только для начала вы отведете меня в кабинет Ингрид, – сказала Яна.

– Зачем? Мы так не договаривались! – заартачилась Кася.

– Я только что спасла вас от… неизвестно чего, а вы… Кстати, вот смеху-то будет, если в шприце действительно обезболивающее! А если нет? Заметьте, на ошейнике собаки было три ампулы, а медсестра только что сказала: вам прописали именно три укола. Значит, миляга Босфор успел обернуться за тремя ампулами еще раз. Или вы со мной, или я уношу ноги от полиции…

– С тобой, Яна, с тобой! Я не хочу быть неблагодарной. Ты меня спасла, и я буду делать все, что ты скажешь. А если нас схватят, в полиции вали все на меня. Я сяду за нас двоих, мне все равно недолго осталось! – торжественно произнесла Кассандра.

– Надеюсь, до таких жертв не дойдет, – чуть ли не перекрестилась Яна.

– Я готова! – Кася выпрямилась по стойке «смирно» и доложила: – Кабинет Ингрид на втором этаже.

– Идем скорее, а то медсестра очнется. – Яна покосилась на лежащую ничком Монику.

Они вышли из комнаты и быстро двинулись по темному коридору, освещенному лишь одинокой лампочкой на пустующем сейчас дежурном посту медсестры Моники. По узкой лестнице поднялись на второй этаж, и Кася подвела Яну к единственной современно выглядящей двери.

– Это здесь. Только она закрывает свой кабинет…

– Вот уж не препятствие для такого «тертого калача», как я, – хмыкнула Яна и, изогнув медицинскую иголку от шприца, взятого у Моники, принялась ковырять в замочной скважине.

Кассандра в ночной рубашке и халате в цветочек стояла за ее спиной и тряслась, как лист на ветру. Наконец замок щелкнул, и заговорщицы оказались в уютном, но тоже, как и палаты, небольшом кабинете. Мягкий диванчик, по-домашнему, с любовью расставленные на полочках книги и мелкие сувениры, стол, больше напоминающий обеденный, и веселенькие занавески в цветочек на окнах. Ни дать ни взять офис бабушки Красной Шапочки, готовой накормить Серого Волка пирожками и прийти к мирному консенсусу. На перепуганную насмерть Касю смотреть было страшно. Казалось, старушка даже забыла о своем основном заболевании. Она прильнула лбом к дверной щели и шептала:

– Никого нет, никого нет… скорее, скорее, Яна… Яночка, пока никого нет, никто не идет, никого нет…

– Кассандра, ради бога прекратите! Поздно локти кусать, мы уже здесь. Вы меня нервируете! – откликнулась Яна.

Она подошла к компьютеру, уверенно включила его и застучала клавишами. Она знала, что именно нужно искать, и поэтому быстро нашла.

– Все! Есть! Сейчас распечатаю…

– Что там? – наконец-то оторвалась от двери Кася и тут же прилепилась к окну.

– Документ от одного человека на лекарство, что я увела. Быстро работает, гад!

– За что ты его так?

– Да тут все замешаны. Еще не знаю, в чем… Черт, на каком же это языке? Ни слова не понимаю… – Яна вытащила листок из принтера и всмотрелась в непонятные буквы.

– Яна! – вдруг на каком-то хрипе закричала Кассандра.

– Что? – обернулась к ней Яна.

– М-м-м…

– Что «м»? Не мычите, говорите спокойно.

– Машина Ингрид подъехала к больнице! Она сейчас придет сюда! Что делать?

– Вопрос глупый в данной ситуации. Конечно, тикать отсюда! – Яна выключила компьютер, нажав на одну кнопку, и, схватив за руку помертвевшую Касю, понеслась из кабинета быстрой рысью.

– Выход во двор с первого этажа налево, – включила сообразительность Кассандра. – Только ноги у меня что-то отнялись…

– Костыли?

– Коляску бы… – жалобно пропищала Кася.

– Успеем в вашу палату? – спросила Яна.

– Ингрид уже там. Яна, сюда, второй лестницей… там внизу при выходе всегда стоят несколько колясок на выбор…

Кассандра фактически всем телом повисла на хрупкой Яне, и та сволокла ее по лестнице. Затем они быстро нырнули в подсобное помещение и добежали до «черного» выхода. В голове Яны стучали всполошенные мысли: «То, что кто-то чужой побывал у нее в кабинете, Ингрид вряд ли поймет. Ну, включится компьютер с перезагрузкой – подумаешь, сбойнул… Ой, кажется, я забыла выключить принтер! Ну, ничего, она может решить, что сама его не выключила… Но вот если она вернулась для того, чтобы убить Кассандру или проконтролировать этот процесс, то она точно пойдет в палату старушки и когда ее не обнаружит… Надо бежать быстрее!»

Запасной выход оказался открыт, и, усадив Касю в самое прилично выглядевшее инвалидное кресло, Яна выкатила его наружу. Дальше было дело техники: толкая перед собой коляску, она как можно стремительнее побежала от дома прочь. Яна краем глаза замечала какие-то кусты, клумбы, скамейки, разбросанные вещи, газонокосилку и что-то еще. Но вскоре все ее силы и внимание сосредоточились на том, чтобы тащить инвалидную коляску с Касей. Если сначала на подъеме физических сил и по хорошему грунту коляска шла хорошо, то потом это занятие превратилось в непосильный труд. Земля стала какая-то рыхлая – колеса начали в ней вязнуть и тормозить, на них налипла грязь, которая еще сильнее затрудняла движение. Яна все равно двигалась вперед, боясь оглянуться назад. От физических усилий она слышала, как пульсирует кровь в висках, а сердце прыгает с бешеной скоростью. Какие-то ветки кустов, растущих с двух сторон, хлестали ее по рукам. Яне все казалось, что за ними снарядили погоню, которая вот-вот накроет их. Она не знала, насколько беглянкам удалось удалиться от дома, но все время как будто чувствовала свербящий спину взгляд Ингрид в окно хосписа и упорно продвигалась вперед. Но Яна не была роботом, и наконец силы ее покинули. Она свалилась на землю, навзничь, на спину, и посмотрела на небо. От напряжения перед глазами плыли радужные круги. Из груди вырывались какие-то напряженные хрипы. Немного отдышавшись, Яна поняла, что рухнула прямо посредине виноградника, буквально взборонив проход между двумя стройными линиями растений.

– Ну, ты и неслась! – с уважением протянула пациентка хосписа. – Мне прямо ветер в лицо!

– Не простудились? – пошутила Яна.

– Нет, но кожа обветрилась, – в том же тоне откликнулась Кася, слезая с кресла и делая несколько шагов по земле. – Какая красота! Это виноград Эрика Рейнхольда, мы уже недалеко от его замка. Еще чуть-чуть в гору, и подойдем к замку с торцевой стороны.

– Боюсь, что не смогу больше сдвинуться с места, – тяжело вздохнула Яна.

– Но Ингрид может выследить нас, – напомнила старушка.

– Давно ли вы ее бояться стали? – хмыкнула Цветкова.

– А сразу после того, как мне едва не сделали насильно неведомо какой укол и доктор внезапно вернулась в хоспис вечером, – пояснила Кася.

– Я правда не смогу тащить эту чертову коляску, тем более в гору, – с большой уверенностью в голосе сказала Яна.

– Я сама пойду, только ты мне плечо подставь, – весело ответила Кассандра, чавкая и сплевывая, так как уже успела отправить себе в рот много винограда с гроздей, изобилующих вокруг.

– Нехорошо есть чужой виноград! – подняла голову Яна.

– Да тут убудет, что ли? А мне витаминов не хватает!

– Что-то вы, Кася, не о том думаете… – Яна встала и подняла взгляд на мрачные стены замка Эрика, маячившие впереди. – Идем!

Кассандра мгновенно подскочила к Яне и положила ей руку на плечо.

– Идем!

Яна в обнимку с сухонькой старушкой двинулась с места, оставив инвалидную коляску на борозде, словно подбитый танк на поле боя. Кассандра старалась изо всех сил казаться молодой и легкой на подъем. К тому же еще без устали говорила.

– Значит, тебя, Яна, в замок не пустили?

– Не-а, – запыхавшись, ответила та, оборачиваясь назад, все еще ожидая погони.

– Думаешь, Ингрид уже ищет меня? – перехватила ее взгляд Кассандра.

– По-любому ищет! – хмыкнула Яна, не думавшая никогда в жизни, что в ее худом теле заключена такая физическая сила, так как и сейчас она продолжала фактически волоком тащить на себе Касю. – Ведь уже и Моника наверняка пришла в себя.

– Моника не видела, кто ее ударил, а я под пытками не признаюсь, что это была ты, – посмотрела на Яну Кася.

– Спасибо, но ведь полицейские все равно будут спрашивать.

– По состоянию моего здоровья они не то чтобы не дождутся от меня показаний, они даже не увидят меня! – громогласно заявила Кассандра, еле волоча свои худые ножки.

– Даже если Ингрид и не виновата, она все равно ищет тебя. Да и того, кто оглушил медсестру, тоже. Не каждый день воруют пациентов, да еще таких важных для хосписа в материальном плане, как ты, – задумчиво произнесла Яна.

– Что значит «если она не виновата»? Ты уже убедила меня, что очень даже виновата! – всполошилась Кася. – Я же из-за них и с нотариусом не встречусь!

– Дойдем до замка, все выясним, а потом встретитесь, – успокоила ее Яна, чувствуя себя как на войне. Их с Кассандрой смелая команда была жива и продолжала героически выполнять свою миссию. – В прошлый раз со мной разговаривал какой-то древний хмырь, который на все мои мольбы и увещевания отвечал твердым отказом. Неужели он так же оставит на улице старую женщину из хосписа, за которой гонятся бандиты? Это кем же надо быть?! А вы все – Эрик, Эрик… ангел во плоти… Да зверь он просто! – Возмущению Яны не было предела.

– Там был старик? – Кассандра, казалось, выхватила одну-единственную мысль из всего ее повествования. – А ты не можешь описать его?

Цветкову несколько удивила ее просьба.

– Старик как старик, ответила бы любая другая женщина. Но не я. Вы еще меня не знаете! У меня глаз – алмаз! В смысле, у меня фотографическая память. Я много лет рисовала, с раннего детства, вот она и развилась. Поэтому внешность любого человека запоминаю мгновенно, причем с мельчайшими подробностями. Итак, это был старик роста примерно метр семьдесят восемь – метр восемьдесят. Волосы густые, седые, узкое морщинистое лицо, пышные усы…

– Стоп! – внезапно прервала ее Кассандра.

– Что? Что такое?

– А ведь я уже поверила тебе… думала, ты знаешь, что делаешь… – начала сокрушаться старушка.

– Так и есть. А в чем, собственно, дело?

– Да ты просто ненормальная!

– Я – ненормальная?! С чего вдруг?! – оторопела Яна от таких обвинений. Ничего себе заявочка после того, как она столько усилий приложила для спасения Каси.

– Да я знаю, кого ты описала! Старика зовут Кельман, и он работал при замке Эрика!

– Так я про то и говорю, – поддержала ее Яна.

– Больше того скажу: я очень хорошо знала Кельмана, мы были дружны… Мы были любовниками! Правда, давно это было.

– Очень хорошо! Может, тогда старый хрыч все же откроет нам вход в страшный и мрачный замок? – воодушевилась Яна.

– Дорогая моя Яночка! Большая ты моя фантазерка! – закатила глаза Кася.

– Мне не нравится ваш тон!

– Он и не может тебе нравиться. Дело в том, что мой друг и бывший любовник Кельман умер пять лет назад, – сказала Кассандра.

В голове Яны от пустоты засвистел ветер – все мысли куда-то испарились. Кажется, Ингрид в хосписе все-таки успела подпортить старушке головку. Что же теперь делать?

– И не думай, что я – сумасшедшая старуха, – сразу же предостерегла ее Кася. – Я вот этими самыми руками бросала землю на крышку его гроба. Он себя уже очень плохо чувствовал, все путал в последнее время. Рассеянный склероз, что ли? Но Эрик не избавлялся от старика, который проработал у него всю жизнь. Так тот и дожил в замке, шатаясь по нему, как привидение.

– Вы хотите сказать, что ко мне выходило привидение? И оно же разговаривало со мной? – удивилась Яна.

– Дурочка ты, Яна, честное слово! Я хочу сказать, что не знаю, кто тебе открыл дверь!

Яна подняла взгляд кверху и поняла, что сейчас начинается самый сложный этап их побега, а именно – восхождение в гору. Крутой подъем был очень каменистым, плюс ко всему весь склон был в зарослях колючек. Но Яна, обдирая коленки, мужественно полезла вверх, таща за собой Кассандру, словно пастух козу на привязи. Темные стены мрачного замка с узкими окошками снизу выглядели еще более зловеще и мрачно. При взгляде отсюда становилось более понятно: они стоят уже много веков и много чего видели.

«А вот меня, Яну Цветкову, с украденной из хосписа старушкой еще не видели!» – злорадно подумала Яна, закусывая губу. Чем выше они поднимались, тем почему-то злее на Эрика становилась Яна.

«Тоже мне! Все тут от него без ума! – бормотала она. – Всем помогает, денежки во все вкладывает, а помочь конкретно одному человеку, бедной девушке в чужой стране, обворованной и оклеветанной, не может! Ну ничего, я заставлю его это сделать. Никто не смеет закрывать дверь перед моим носом, не выслушав! Эх, права была цыганка…»

– В последние годы Кельман начал разваливаться на части, – донеслась до Яны болтовня Каси. – Носил зубные протезы, парик, у него не действовала рука, отказывала одна почка… Да что там говорить! В старости мы не становимся здоровей и красивей, я сейчас оказалась в таком же положении… Может, это ему расплата за то, что всю жизнь обхаживал замужних, богатых дамочек, в чьих рядах оказалась и я?

– Парик? Он ходил в парике? – внезапно остановилась Яна, от чего старушка налетела на нее всем своим телом и тоже остановилась.

– Ну да, такой идиотски большой, седой и густой парик, который совсем не шел ему, а только превращал в чучело, – пояснила Кася.

– Кася, тогда все объяснимо! Кто-то вышел ко мне в его парике! – воскликнула девушка.

– Что за бред? Там нет никаких других стариков.

– Много вы знаете! Может, к Эрику приехал двоюродный дядя?

– Нет у него никаких дядей! – категорично заявила Кассандра.

– Но кто-то же обрядился в костюм старика и его парик, – возразила Яна.

– Кто бы это мог быть? – спросила Кассандра.

– Меня больше волнует вопрос – зачем это было сделано? – задумалась Яна и снова двинулась в путь.

Камни ссыпались из-под их ног, а ночной туман уже легкой дымкой спускался с вершины возвышенности вниз, словно дама на светском приеме в вечернем открытом платье стыдливо решила прикрыть плечи легкой вуалью. Стало прохладно и неуютно от пронизывающего ветра. Еще немного – и Яна коснулась рукой холодной шершавой стены средневекового замка.

– Дошли наконец. Только я теперь не очень уверена, что нам туда надо, – высказалась она.

– Да ты, не иначе, с ума сошла? – ужаснулась Кассандра. – Сбежать из хосписа, подняться на такую вышину…

– А если в гриме был сам Эрик? – предположила Яна. – Ну, если там нет других мужчин…

– Зачем бы ему? – обессиленно прислонилась телом к стене Кася.

– Да чтобы прогнать меня от замка! Я же там долго домогалась аудиенции – звонила, стучала. И он мог видеть, что это я. Эрик знал, что я только что появилась в здешних местах, а следовательно, понятия не имею, кто такой Кельман и что он уже умер. Точно, он вышел только для того, чтобы прогнать меня! Чтобы я ушла! Ведь я бы ни за что не ушла, если бы он вышел в своем обычном виде! А вот почему он хотел, чтобы я ушла? Скорее всего, мне было опасно оставаться в замке.

Кассандра часто-часто заморгала ресницами:

– Зачем же ты привела сюда меня, старую, больную, беззащитную женщину?!

– А я только сейчас подумала об опасности, – честно ответила Яна.

Услышав последнее слово, Кася побледнела еще больше и заметно покачнулась. Яна успела ухватить ее за локоть, прежде чем та кубарем покатилась вниз.

– Слышишь? – вдруг напряглась Кассандра.

– Что? – не поняла Яна, у которой при подъеме на высоту полностью заложило одно ухо.

– Какие-то голоса внизу… там, в тумане… Яна, за нами погоня! – прошептала старушка.

Настала очередь ужаснуться Яне.

– Бежим, скорее!

– Куда?! Похоже, нам некуда деваться! – запаниковала Кассандра.

– Бежим, говорю! – вновь потянула перепуганную старушку за собой Яна.

Они поспешили вдоль стены, надеясь отыскать хоть какой-то проход. Но люди в прошлые века защищались очень хорошо и не оставляли себе много выходов на случай пожара. Крепостная стена – так крепостная стена…

– Как бы нам не обежать замок кругом и не подойти к главному входу! – забеспокоилась Яна.

– Ну уж ко мне тот человек, кто бы он там ни был, в парике моего старого друга не выйдет, – сопела ей в спину Кассандра.

– Вдруг за нами гонится не Ингрид, а полиция? – задумалась Яна. – Она тоже меня может искать.

– Почему-то я в том и не сомневаюсь, – откликнулась Кася.

– А вот я…

Яна резко оглянулась, сделав шаг в сторону, и больше ничего сказать не успела, так как рухнула под землю, ушла с головой. Сознание она не потеряла, но хорошенько стукнулась о твердую почву, причем всем телом. Сверху на Яну посыпалась земля, а затем донеслись крики Каси:

– Яна! Яна! О, матерь божья, куда ты? Где ты?

– Я здесь, – выплюнула набившуюся в рот землю Яна и закашлялась.

– Ты жива? – испугалась старушка.

– Вроде… Кася, прыгайте сюда!

– Да ты точно не в своем уме! Или головой стукнулась? Как ты себе это представляешь? Чтобы я сиганула в черную дырку, где не видно дна, и сломала себе шейку бедра? – спросила Кася.

– Там бегут преследователи, – напомнила Яна.

– Все равно лучше, чем перелом шейки бедра, – упрямо повторила Кассандра. Видимо, о переломе данной локализации старушка знала не понаслышке, и он стал для нее своеобразным личным пунктиком, страхом.

– Тут какой-то подземный ход, и он ведет в замок, – крикнула Яна, – и я пойду по нему. Но не потому, что хочу бросить вас, а просто из-за того, что вверх не поднимусь без подъемного крана.

– Яна, а вдруг там нет выхода? Что мне делать? Бежать за помощью?

– Какая помощь, Кася! Ладно, тогда спрячьтесь где-нибудь, а я проберусь в замок, посшибаю там все парики к чертовой матери, выясню, в чем тут дело, и открою ворота! – раздался глухой голос Яны из-под земли.

– Господи, помилуй… – прошептала Кассандра, но Яна ее уже не слышала.

Глава 6

Сгибаясь в три погибели, Яна неслась в неизвестном направлении по темному, узкому и очень длинному коридору. Из освещения в нем, проложенном под землей, были только маленькие окошки, периодически появлявшиеся с правой стороны и впускавшие в подземелье тусклый свет, и в нем зависали облака пыли, которые Яна поднимала при своем перемещении.

«Что за подземный ход? Кто его прорыл? Все-таки враги проникали в неприступный замок? Или проход, наоборот, прорыли со стороны замка? Кто? Заточенный узник? Ох, не о том я опять думаю! Сейчас меня поймают и снова задержат за несанкционированное проникновение на чужую частную территорию. А потом еще узнают, что я и в хосписе отметилась… Точно решат, что я не в себе», – размышляла Яна, продвигаясь вперед и все еще не видя света на выходе из коридора.

Постепенно проход стал шире, в нем появились ответвления, какие-то ниши и даже ступеньки, проделанные прямо в каменном полу. Яна поняла, что вышла в подземелье.

«Все-таки из замка были потайные ходы», – подумала она и огляделась. Обычный каменный подвал замка, где деревянные опоры подпирали отваливавшиеся от времени камни. А кое-где по стенам даже были развешаны сетки, какие обычно натягивают на горных дорогах от камнепада. Кто-то позаботился здесь об остановке разрушения, но больше не внес никаких изменений в интерьер, и мрачный подвал пребывал в том состоянии, в каком он и был вырублен в скале несколько столетий назад.

«Я на месте. Теперь надо подняться, найти Эрика, умудриться не напугать его своим внешним видом и впустить Кассандру», – подумала Яна и отправилась искать лестницу, ведущую наверх.

Где-то в щелях и пустотах стен завывал ветер, который и скрыл шум шагов Яны, когда она, нагнувшись, вошла в следующее помещение – и застыла в полном оцепенении, так как то, что она увидела, буквально выбивало почву из-под ног. К мрачной серой стене были прибиты, просто вмонтированы в нее, толстые железные цепи с какими-то ужасными кандалами на концах, напоминавшими большие наручники, изготовленные кустарным способом. Орудия пыток! Но самым страшным было то, что к цепям были прикованы живые люди. Выглядели они ужасно, одежда напоминала грязные лохмотья, руки и ноги в крови, волосы спутаны. Там были две женщины, возраст которых определить не представлялось возможным, а другая, грузная, фигура в остатках джинсов и клетчатой рубашки явно принадлежала мужчине. Все трое, закованные в железо, в обессиленных позах лежали на полу. Рядом с телами стояли и железные миски, словно для собак, в данный момент они были пустыми.

Кошмарную картину Яна окинула взглядом за несколько секунд, и кровь застыла у нее в жилах, а сердце, казалось, перестало биться. Напротив несчастных узников, прислонившись к стенке спиной, сидел молодой парень и во что-то увлеченно играл на сотовом телефоне. Положение его, в отличие от пленников, было значительно лучшее – рядом с ним валялась коробка с остатками еды, стояла полупустая бутылка чего-то спиртного, а в непосредственной близости лежал автомат. Такая «мирная, домашняя» обстановка…

Яна медленно, затаив дыхание, отступила назад. «Шаг… еще шаг… Я – невидимка. Он не может видеть меня… Нет, я не издам ни шороха, я даже не дышу… Я просто задвинусь за выступ стены, словно бестелесное привидение… Даже если он и почувствует что-то, подумает, будто ему показалось… Я мелькну, словно крыса, хотя в таком холодном и мерзком подвале вряд ли живут даже крысы…» – вспыхивали в голове Яны обрывки мыслей. Девушка прилагала отчаянные усилия, чтобы не потерять сознание от охватившего ее ужаса.

Когда последний сантиметр тела Яны оказался спрятанным за выступом стены, она поняла, что не слышит даже стук собственного сердца.

«Какой кошмар! Куда я попала?! Просто средневековая пыточная камера! Может, я что-то упустила и здесь просто снимают кино? Скажем, фильм ужасов в наши дни в благополучной Швейцарии?»

Она прижалась телом к холодной и неровной поверхности стены, так как от страха ее почти не держали ноги. Она понимала, что надо немедленно уходить, уползать, но как это сделать? Ее словно парализовало, и она уже не могла так спокойно, как пару минут назад, передвигаться по подземелью. Теперь она безумно боялась издать хоть какой-нибудь шум, даже шорох, однако надо было как-то предупредить Кассандру, чтобы старушка не попала в замок, где в подвале организована настоящая тюрьма.

Яна опустилась на корточки, моля бога, чтобы у нее не хрустнули коленки. Суставы не подвели, и девушка дрожащими руками стала расчищать себе дорогу к отступлению, убирая все камушки и мусор, наступив на который она обнаружила бы свое присутствие в подвале. Затем медленно поползла прочь от пыточного места, шаря впереди руками, словно слепая.

И тут пронизывающую тишину нарушили сначала лязг цепей (видимо, зашевелился один из узников), а потом дикий крик:

– Яна! Яна, ты где?

Раздававшийся откуда-то сверху голос эхом раскатился по подземелью. Девушка замерла, стоя на четвереньках, от ужаса. Это ее искала Кассандра, выкрикивая имя в маленькие дырки-окна подземного прохода.

Немедленно отреагировали люди, находившиеся в соседнем помещении. Четче загремели цепи, раздался крик на английском языке: «Мы здесь! Помогите! Спасите!» Последовал звук глухого удара, вопль человека и громкий плач, после кто-то протопал по каменному полу. Яна поняла, что пропала, – у нее не оставалось ни капли времени, чтобы укрыться куда-либо. Она так и замерла на четвереньках, отсчитывая последние минуты своей жизни.

Резкий звонок остановил продвижение неизвестного, и шаги снова удалились. Спина Яны покрылась испариной, и она судорожно поползла в дальний угол помещения, в который фактически не проникал свет. Ей сейчас было не до того, чтобы искать выход отсюда, надо было просто спрятаться на время. Она удивилась, услышав мужской голос – грубый, с надрывом. Он ругался на чистом русском языке! Наверняка это и был тот самый парень с автоматом и полупустой бутылкой, охранявший пленников.

– Что? Димон, у меня все спокойно. Свиньи на цепях, жрать не просят. Что там за крики? Какая Яна? Что? Сумасшедшая старуха? Гоните ее в шею, нам излишнее внимание и шум ни к чему. Как, как… стукните по башке да спустите вниз, будто сорвалась с горы. Мне, что ли, вас учить? А нечего шататься где не надо в таком преклонном возрасте! Да, хорошо, я еще раз все внимательно проверю, но уверяю тебя, Димон, в подвале тихо. Что с этими? А что с ними может быть? Живы пока… Ха-ха-ха! Точно, Димоныч, и не догадываются, что скоро их прибубеним. Как там наш принц? – с большой издевкой в голосе спросил преступник. – Ведет себя хорошо? Вот и отлично. Слышь, а ведь говорили, что он владеет боевыми искусствами… Ага, ты прав, против лома нет приема. Гнилая у них какая-то аристократия. То ли дело у нас ребята – орлы! И, Дима, можешь не сомневаться, наше дело выгорит. Пусть план и возник спонтанно, но я сразу почувствовал, что фортуна нам улыбнулась. Поймали такую крупную рыбку! Мы выдоим из этого богача все его денежки. Ладно, отбой!

После мгновения тишины Яна снова услышала неприятный голос:

– Ну что, уроды? Возни с вами… Сразу бы вас зарыл, но пока нельзя. А замок неплохо приспособлен для пыток, для тюрьмы. Значит, и в качестве кладбища подойдет. Ха-ха-ха!

Снова щелкнул затвор, и Яна в своем темном углу захотела превратиться в мышь, а еще лучше в таракана. На слабый свет из импровизированной тюрьмы вышел здоровенный парень с автоматом и двинулся по подвалу, внимательно осматриваясь. Он прошел невдалеке от Яны и исчез из виду. Девушка набралась терпения, и не напрасно. Вскоре он вернулся на свое место уже более бодрой походкой. Прозвучали удары, и жалобный женский голос проговорил по-английски:

– Мистер, отпустите нас! Пожалуйста! Мы обычные люди и ничего вам не сделали. Мы ничего никому не скажем!

– Заткнись!

– Господин, пожалуйста! Нам больно и холодно, у меня уже онемели руки! Развяжите нас, мы ничего вам не сделаем…

– Заткнись, говорю! Вот сейчас изобью тебя до полусмерти, и ты заткнешься. А будешь стонать, я тебя пристрелю. Как тебе, сучка, такой план? – противно рассмеялся бандит, и Яна снова услышала какую-то возню.

– Не трогай мою дочь, мерзавец! – прокричал другой голос, принадлежавший мужчине-пленнику.

– Что? Бунт?! – Снова послышались глухие удары и плач со стенаниями женщин.

«Мерзавцы! – выругалась мысленно Яна, чувствуя себя очень плохо из-за того, что не может помочь несчастным людям, а вынуждена сидеть в темном и страшном углу, словно крыса. – Ничего не скажешь, веселенький замок у этого зазнайки Эрика. А я еще, как дура, стремилась сюда с такой одержимостью. Спрашивается, для чего?»

– Ну что, успокоились? То-то же! – прекратил избиение, но не болтовню преступник. – Вам не повезло, ребята, просто не повезло, вас элементарно похитили, вернее, к вам ворвались в дом, связали вас и засунули кляпы, чтобы вы не смогли никаким образом предупредить одну богатую тетку. Она должна была остаться одна, без помощи в чужом городе. И осталась, и пошла туда, куда надо было нам. А там ее обчистили и ликвидировали. Отпускать вас было нельзя – вы ж нас заложите. Но убивать из-за небольших денег было несерьезно. И тогда нам в голову пришла гениальная идея – можно взять большой куш! А самый богатый человек в этом городе – сердобольный придурок, живущий в замке без охраны. Очень самоуверенный человек, ничего не скажешь! Мы навели справочки, и вот мы здесь. Мальчик, конечно, сопротивлялся бы, если б мы не взяли его на понт, на излюбленный прием. Мол, малейшее непослушание – и смерть троих горожан, невинной семейки, будет на твоей совести. Как вам наш план? Хитро придумано? А ведь придурок не может сделать никому ничего плохого. И теперь он очень переживает за ваши непутевые, безвинные жизни. Дома у него никаких денег не оказалось, все его миллионы хранятся в банках. И вот с минуты на минуту мы ждем, что человек с большой сумкой приедет из банка и передаст ее в руки Эрика. А тот отдаст ее нам, и мы освободим заложников и унесем отсюда ноги. Хорошая концовка? О, я смотрю, у мамочки покатились слезы из глаз. Радуетесь, что ваше освобождение скоро? Наивные люди! Как только мы получим деньги, сразу убьем и вас, и Эрика. Что? Жестоко? Жизнь каждого из вас стоит пять миллионов долларов. А пятнадцать миллионов – хорошие деньги, ради них мы совершим эту маленькую пакость.

«Сволочи! – возмутилась про себя Яна. – Как все продумали! Теперь я многое понимаю. Превратности судьбы… Я должна была встретиться с каким-то Яцеком Лисовским, и, по всей видимости, я с ним встретилась… с ним и его семьей в такой вот жуткой обстановке. Все произошло из-за меня! Точно, из-за меня! Если бы не моя дурацкая доверчивость и стремление помочь всем и вся… Та мошенница в поезде втерлась ко мне в доверие, я поддалась, и теперь столько людей пострадало! И я еще все время говорю, что в людях разбираюсь… Как же! Разбираюсь! Подвела всех под монастырь!»

Дождавшись затишья, Яна прекратила ругать себя и решила действовать. В любой момент в подвал могли спуститься, принести еду пленникам или сменить сторожа. Сидеть самой и дальше в углу не было смысла – сколько бы она здесь смогла оставаться без еды и питья незамеченной? Да и предупредить Касю необходимо, ведь старушку могут прибить в любой момент. А привела ее сюда опять же она, Яна!

Стараясь держаться поближе к стене, девушка двинулась на цыпочках обратно туда, откуда явилась в подземелье. Беспрепятственно дошла до сырой темной комнаты с лазом, через который она сюда и попала. Что-то заставило пройти ее чуть дальше и остановиться, и тут снова послышалась русская речь. На сей раз голоса были женский и мужской, с акцентом. Яна не обладала феноменальным музыкальным слухом, но сразу узнала голос Эрика, он и говорил с акцентом, а второй голос принадлежал ее попутчице Даше, которой якобы надо было укрыться от бандитов. У Яны даже в голове запульсировало, так захотелось немедленно вцепиться этой стерве в волосы да повыдергивать их все к чертовой матери. Девушка разглядела дверь, из-за которой и доносились голоса, подошла и посмотрела в щелочку, заодно внимательно прислушиваясь. Дверь была деревянной, новой, явно не подходящей по размерам к проему в каменной стене, и поэтому со всех сторон вокруг створки зияли широкие щели.

То, что увидела Яна, не поддавалось вообще никакому описанию и человеческому разумению. На стене, распятый в виде креста, висел Эрик. Одет он был в одни джинсы, руки фактически выкручены, голова с темными волосами безвольно поникла на груди. Весь его торс был покрыт ссадинами, кровоподтеками и запекшейся кровью, вычерчивающей на его коже узоры.

Яна замерла, так как неожиданно наяву увидела картинку из исторической книги про средневековые пытки. Перед Эриком стояла Даша, стояла очень крепко, широко расставив ноги и подбоченившись, словно являлась хозяйкой жизни. Она мало напоминала ту хрупкую, нежную, несчастливо влюбленную девушку, которой требовалась защита и помощь. Волосы ее были собраны в высокий хвостик, а на тонких губах в красной помаде играла злорадная улыбка.

– Ну что, ваше величество? Хреновато выглядите. Может быть, хотите индейки под клюквенным соусом или карпаччо из говядины с грушевыми цукатами? Что грустим? Ой, извините, я такая забывчивая, совсем забыла, что ты, парень, несколько дней даже воды не пил. Хочешь водички?

Даша подняла с пола пластиковую бутылку и принялась выливать воду прямо перед его лицом на пол. Голова Эрика дрогнула, он поднял голову и впился взглядом в бутылку с водой. Глаза его казались ввалившимися черными дырами, а абсолютно измученное лицо выражало такое страдание, что Яна вздрогнула. Кадык дернулся на шее у Эрика вместе с тем, как на каменный пол «пыточной» упала последняя капля такой желанной для него воды.

– Что, цену себе набиваешь? Мол, не буду я унижаться перед бандитами? – Даша с яростью отшвырнула пустую бутылку, и если бы не дверь, та угодила бы прямо в любопытствующее лицо Яны. – Почему сразу нельзя было отдать все свои деньги?

– Деньги принадлежат не мне, а людям, – ответил Эрик, проведя языком по сухим губам.

– Ах да! Я же забыла, что ты у нас весь ушел в благотворительность! Только жизнь твоя оказалась дороже. Вернее, не твоя, а той семейки…

Даша прошлась по камере и снова остановилась перед Эриком, оглядывая его безупречную фигуру.

– У тебя был шанс понравиться мне, но ты им не воспользовался. Много думаешь о других и совсем не заботишься о себе, а это плохо! Даже странно, в наше-то меркантильное время. А та долговязая белобрысая девица – вообще кошмар! Все началось с нее, и почему-то она так и идет рядом с нами. Когда она появилась у ворот твоего замка, моему удивлению не было предела. Я бы ее убила! Но ребята не захотели шумихи. Как ты смог их уговорить выйти в идиотском гриме и прогнать ее прочь, не знаю. Но жизнь ты ей точно спас. Я вообще-то надеялась, что она сдохла уже тогда, когда мы бросили ее на помойке. Надеюсь, ты ничего лишнего не сказал ей? Думаю, что нет, иначе бы здесь давно были копы, а из заложников давно была бы выпущена вся кровь. Хорошо, ты понял, что мы не шутим. Родившаяся в рубашке дура ушла, а мы теперь ждем курьера с деньгами. Ты заказал его по телефону, назвав свое известное всем имя, но чем дальше, тем чаще меня посещают сомнения, что курьер придет…

– Придет… Только где гарантии, что вы отпустите заложников? Это совершенно безвинные люди.

Голос Эрика был очень слаб, что не могло нравиться Яне. Похоже, парень был доведен до нервного и психического истощения.

– А никаких гарантий! – хмыкнула Даша. – Деваться-то тебе некуда! Вот я и зашла предупредить тебя: если ты меня обманываешь, то долго и тяжело будешь расплачиваться. Я ведь сразу подумала, что ты слишком умен и хитер, чтобы так просто сдаться. Скорее всего, ты подумал, что как только принесут деньги, мы избавимся и от тебя, и от заложников. А значит, ты мог схитрить. Предупреждаю, умирать можно по-разному – быстро и легко или медленно и мучительно. Выбор за тобой! Ладно, я подожду еще немного, а потом начну расчленять вас всех. Лично!

Дарья подняла руки и, растопырив пальцы с красными ногтями, помахала ими перед понуро поникшей головой Эрика. Затем девица резко развернулась и толкнула деревянную дверь – Яна еле успела отскочить от нее и встать у стены. Но створка все равно хлопнула по ее телу что есть силы, и Яна ввалилась в какую-то нишу, сцепив зубы, чтобы не выдать себя стоном.

Дарья даже не закрыла за собой дверь. Да и зачем, собственно? Эрик был крепко прикручен к стене. Так сказать, намертво.

– Скоро придет Дима потрепать тебе нервишки. Его тянет повырывать тебе ногти из пальцев. Ну хочет парень почувствовать себя палачом, а здесь и инструмент соответствующий есть. Так что не повезло тебе, парень… – бросила Даша в открытую дверь и ушла, громко смеясь.

Яна дождалась, когда ее шаги стихнут в глубинах подвала, и вылезла из своего укрытия, потирая нос. Затем кинулась к Эрику. Тот вздрогнул и поднял голову.

– Не бойся, это еще не Дима, – подала голос Яна, похлопывая его по плечу.

В глубине темных глаз Эрика, кроме страдания, появилось дикое удивление.

– Ты?!

– Я.

– Я уже отключился и потерял сознание?

Вблизи лицо Эрика вызывало еще большее сочувствие, а уж на измученный торс вообще больно было смотреть.

– Еще спроси, не в аду ли ты, – усмехнулась Яна.

– Скорее в раю, – слегка улыбнулся он. – Ты как здесь оказалась?

– Сейчас не время вести светские беседы. Ты забыл, что скоро придет Дима, любитель помучить людей? – Яна подошла к покосившейся тумбочке и уставилась на наваленные на ней поржавевшие орудия пыток неизвестно какого времени. – Я же не спрашиваю тебя, что тут у вас происходит. Я просто действую…

– Это-то и пугает, – откликнулся Эрик.

– Ха! Ха! Ха! – без улыбки ответила Яна, щелкая какими-то жуткими длинными щипцами. – Что-то я отвлеклась…

Она подняла с пола бутылку минеральной воды, открыла ее и приставила ко рту измученного парня. Тот принялся жадно пить, глотая воду большими глотками.

– Это первое, что я хотела сделать. Хватит, а то лопнешь!

Яна осмотрела железные кольца, которыми Эрик был прикован к стене, и мрачно покачала головой.

– Я пробовал что-либо сделать, но все бесполезно, – ответил Эрик. – Намертво!

– А чем же они защелкнулись? – недоумевала Яна, понимая, что не может сдвинуть железные оковы даже на миллиметр.

– Ключ – он выглядит примерно как щипцы – у одного из захватчиков, – они отстегивают меня пару раз в сутки, чтобы отпустить в туалет. Причем два-три дула пистолетов смотрят прямо на меня.

– Ну вот, второе, что я хотела сделать, я уж точно сделать не могу, – прокомментировала Яна. – А как насчет полиции?

– Бандиты не шутят, и если сюда придут люди в мундирах, заложники будут уничтожены. Я видел этих отморозков в деле, терять им уже нечего.

– И что ты предлагаешь? – уточнила Яна. – Рискнуть твоими ногтями?

– Я предлагаю тебе убраться отсюда. Не знаю, как ты сюда попала, но, пожалуйста, тем же путем и уйди. Одной смертью будет меньше.

– Вот так сказал! Ну молодец! Герой! Я, по-твоему, должна уйти и жить дальше со спокойной совестью? Подумаешь, четверых людей убьют! – всплеснула руками Яна и прислушалась. – Кто-то идет? Нет… показалось.

– Яна, уходи!

– Ответь мне на один вопрос. Ты заказал деньги в банке?

– Нет, – опустил голову Эрик.

– Так я и думала! – снова всплеснула руками Яна.

– Эти идиоты не понимают, что ни один банк не выполнит такой просьбы даже ради президента. Придумали: пусть придет один человек с мешком денег, никому ничего не сообщая. Бред! Да о подобной просьбе сразу же сообщат в полицию! Конечно, уже через полчаса замок будет окружен, но – заложники мертвы. А бандиты почему-то решили, что я пуп земли и ради меня сделают все как я попрошу. К тому же я прекрасно понимаю: они, как только получат деньги, сразу избавятся от нас.

– И твой план – просто отсрочить вашу кончину на пару часов?

– Нет у меня никакого плана. Оттянуть время, улучить момент и вступить с ними в драку… Честно скажу: я бы давно так сделал, едва только они в первый раз отстегнули меня от железных оков. Но меня останавливает только одно.

– Что? – уточнила Цветкова.

– Кто-то из них может успеть связаться с бандитом, который охраняет заложников, и тот их убьет. И тогда мой подвиг будет абсолютно бесполезным.

– То есть если бы заложники оказались на свободе, у тебя бы полностью были развязаны руки? Извини за каламбур.

– Именно так, – подтвердил Эрик.

– Я пошла, – сообщила ему Яна.

– Куда? Что ты задумала? – забеспокоился Эрик.

– Еще не знаю, – отмахнулась она. – Но будь готов на всякий случай!

– Яна, не надо! Прошу! Куда ты пошла? Подожди… – попытался остановить ее Эрик.

– У нас в таких случаях отвечают: «Всегда готов!» – откликнулась Яна и скрылась во мраке подвала.

Эрик не стал кричать, чтобы не выдать присутствие Яны в замке. Она же поняла, что рассчитывать может только на себя. Девушка вернулась в нишу подземелья, где содержались пленники, и собрала всю свою волю в кулак. И не только волю.

Глава 7

Константин Петров (он же Костик, Костян), заслуживший кличку Кастет, сидел с закрытыми глазами и думал о личной яхте, о вилле где-нибудь на берегу Женевского озера и о шикарной машине. Он не спал. Он мечтал, и мечты его были вполне осязаемы. Скоро у него будет несколько миллионов долларов, так же как и у его напарников по преступлениям.

Они знали друг друга давно, с подросткового периода, – выросли в одном дворе, в одной компании, от которой шарахались все жильцы. А им нравилось, когда в крови кипел адреналин, и они – Дима, являющийся негласным лидером, Костик, Данила и Петр – радовались, что нашли друг друга. А душой их компании была Даша, единственная девушка в маленьком мужском коллективе, этакая «пацанка». Лихая пятерка занималась мелким хулиганством, а потом и не очень мелким, за что попала на учет в комнату милиции. Дальше – больше. Некоторые из них за разные правонарушения лишались свободы на разные сроки, а Дима неоднократно. Но теперь они снова были вместе, и дело их уже тянуло на пожизненное заключение. Но игра стоила свеч, друзья решили рискнуть последний раз. Сподвигла их на это дело Дарья, которая всегда слыла «везунчиком» в их компании.

– По-настоящему большой куш можно сорвать только за границей. Причем практически без всякого риска! – убеждала Даша. – Во всех газетах только и пишут: Австрия, Швейцария и еще ряд стран являются самыми безопасными. Разжирели они там, понимаете? Преступности у них нет, вот они и расслабились. Для швейцарцев преступлением является кража велосипеда, они тогда начинают кричать: «Мэр бездействует! Остановите бандитизм!» У них нет злых собак на привязи, нет сигнализаций, нет пистолетов в кармане. Они почувствовали себя словно в раю! И в такой ситуации очень удобно действовать нам, приезжим пацанам. Я знаю одного чудака, который живет в фактически не охраняемом замке. Он занимается благотворительностью и возомнил себя ангелом. Вот ему-то и следует укоротить крылья. Один раз возьмем большой куш, обчистим парня как липку и заляжем на дно. Нам его миллионов хватит до конца наших дней, и ради таких денег следует пойти на это дело. Пора завязывать ломать комедию перед одиноко путешествующими богатыми дамочками – нас могут повязать, и мы опять сядем в тюрьму. А жить когда? Давайте уж один раз провернем крупное дело. Я уверена, что у нас все получится.

В общем, Дарья была очень убедительна, и вот они всей своей теплой компанией по уши увязли в предложенной ею авантюре.

Костик, прищурив глаза, чтобы выглядеть злее, посмотрел на своих охраняемых. Жертвы – папаша, мамаша и их дочь-подросток. Люди абсолютно сторонние, но тоже «утопшие» в этом деле. Костик еще никогда никого не убивал, но, не раздумывая, отвечал на внутренний вопрос: «Можно ли лишить их жизни за большие деньги, чтобы не осталось свидетелей их преступления?» И ответ был исключительно положительным.

Да, он никогда никого не убивал, но пойдет на убийство, не моргнув глазом, – ради себя, ради богатой жизни, о которой все время мечтал. Вот уже много часов сторожил Костик этих бедолаг и культивировал в себе чувство омерзения к ним, чтобы потом не возникло и капли жалости. И сейчас его раздражало в жертвах все – и трясущийся живот главы семейства, и стоны его жены, и мольбы их дочери. Он уже почти возненавидел их и был готов раздавить, словно тараканов. А уж раздавить их Костик мог голыми руками. Недаром кличка у него была Кастет. В драке на кулаках ему не было равных. Никто не смог заломить его в драке, ни на улице, ни в тюрьме. И вот сейчас трое жалких людишек были единственным препятствием к его «ламборджини». Перевес был явно не в их пользу.

Он уже допил бутылку виски и находился в состоянии нервного напряжения.

– Ну что, скоты?! Чувствую я, денег не будет. Не захотел этот хлыщ, ваш принц, раскошелиться ради ваших никчемных жизней.

От такой мысли вся кровь прилила в голову Константина. Одно дело убивать ради больших деньжищ, и совсем другое – чтобы тебя просто не опознали и не осудили.

– Если не принесут деньги, я собственными руками передушу вас как крыс! – завелся Костян.

– Здравствуйте, – отвлек его внимание звонкий женский голос.

Костик вздрогнул и повернул голову. Удивлению его не было предела: в нескольких шагах от него стояла высокая худая девушка в ярко-красных шортах-комбинезоне с карманом на нагрудничке, словно у кенгуру. Довершали образ растянутая зеленая футболка, перепачканные грязью и покрытые ссадинами длинные руки и ноги и перепутанные светлые волосы, стоящие у нее на голове снопом. Ее худое лицо приветливо улыбалось, а глаза светились лучистым огнем.

Костик поморгал глазами, выдохнув:

– Белая горячка…

– Здравствуйте, это я, – еще раз поздоровалась Яна, приближаясь к нему.

– Кто?

– Вы же уже сказали – белая горячка.

– Ну-ка, стоять на месте! Не шевелись!

Почти обезумевший Костик вскочил и кинулся на Яну. Первый его удар был очень сильным и быстрым, и при всем желании девушка не смогла увернуться бы от такого удара. Она и не увернулась, удар пришелся точно ей в солнечное сплетение. Только Яна не сломалась надвое, хотя должна была бы, но даже не согнулась. Она просто отлетела по инерции на несколько метров назад. Но хруст все-таки раздался, а затем дикий рев и стук. Это сломалась рука Костика, и парень-здоровяк, издав нечеловеческий крик, с громким стуком грохнулся на пол.

Яна задумчиво потерла область пупка и достала из нагрудного кармана здоровенные ржавые щипцы. С минуту она внимательно смотрела на них, словно проверяя, не повредился ли инструмент. Потом со спокойной совестью и методичностью маньяка пару раз огрела корчащегося в муках Костю по голове щипцами, а когда он затих, приветливо улыбнулась троим затаившим дыхание пленникам:

– Привет!

– К-к-кто в-вы? Вы с ними? – спросил первым пришедший в себя отец семейства.

– Ага! А тюкнула я его из-за того, что он изменил мне… Что за ерунду вы несете? Конечно, я не с ними!

– А кто же вы? – не верил своим ушам мужчина с сильно затекшим от побоев лицом.

– Я тут по делу. Чисто случайно, но, видимо, пригожусь еще. А вы, если не ошибаюсь, Яцек Лисовский?

– Да… Откуда вы знаете?

– Вы должны были встретить меня на вокзале. Я – Яна Цветкова, – представилась яркая девушка.

– Неужели? Ой, конечно, я очень рад! Вы – невеста Карла Штольберга?

– Невеста… Пожалуй, сильно сказано, – смутилась Яна. – Но я его подруга.

– Как же я рад! Карл хороший человек. Замечательный! Я по гроб жизни обязан ему! Я так рад с вами познакомиться! – Яцек дернулся, от чего цепь загремела, и Яна вспомнила, что еще не все так хорошо.

– Я тоже рада, но нам надо поскорее отсюда смываться.

– Смываться? – переспросил удивленно Яцек.

– Линять! – пояснила Яна, обшаривая карманы неподвижного бандита в поисках ключей или хотя бы отмычек.

– Линять? – еще больше удивился мужчина.

– Бежать отсюда надо! Спасать свои шкуры! – более подробно объяснила Яна и тут же возликовала, вытаскивая из кармана Кастета ключи и пробуя их на оковах Яцека.

Ключ подошел, и вскоре грузный мужчина оказался освобожденным. И тут же кинулся к доселе молчащим женщинам с воплем:

– Девочки мои, сейчас я вас раскую!

Руки его дрожали, но Яна решила, что он сам должен снять оковы со своей семьи.

– Это моя жена Магда и дочка Вероничка, – представил Яцек. – Я очень надеялся на спасение, но и предположить не мог, что спасать нас придет сама Яна Цветкова…

– Возьмите автомат этого урода… то есть вашего охраняющего, а то опять меня не поймете… – перебила его Яна. – Ну, я пошла.

– Куда? – оглянулся на нее Яцек.

– Мне надо спасти еще одного человека.

– Лучше вызвать полицию… – предложил Яцек.

– Ни в коем случае! То, что вы до сих пор живы, говорит лишь о том, что полиция в это дело пока замешана не была, – ответила Яна и объяснила Яцеку, где находится подземный лаз, по которому она сама попала сюда.

– Выйдите на поверхность и подождите каких-нибудь новостей, – продолжала командовать Цветкова.

– Я могу вам помочь? – вызвался Яцек.

– Нет. Идите! А я пойду осуществлять свой замысел.

– Ну, дай вам бог! И не дай бог, если случится что-нибудь непоправимое!

– Бандитов минимум трое, а то и четверо. И еще с ними женщина, – подала голос дочка Яцека Вероничка.

– Я знаю, – поблагодарила ее Яна.

– И у них у всех оружие, – воспряла духом Вероничка.

– И это знаю. Не волнуйтесь за меня, убегайте! Да, если встретите на поверхности старушку с перепуганным лицом, то скажите ей, чтобы уносила руки и ноги подобру-поздорову.

– Карл мне не простит, что я вас оставил, – замялся Яцек, почувствовавший себя законченным трусом.

– Спасайте свою семью! – надавила на него Яна и чуть ли не пинками выставила всю семью Лисовских из подземелья, придав им нужное направление и ускорение.

Петр был самым образованным в их преступной группировке. И как человек много знающий и хорошо осведомленный, он уже подумывал о путях отступления, так как все яснее понимал: он не хочет участвовать в деле, в котором намечается четыре трупа, а деньгами пока и не пахнет. Петр поглядывал на часы и в окно, прикидывая, сможет ли он незаметно удалиться по-английски. Именно за этими размышлениями его и застала Даша, вбежавшая в его пункт наблюдения взъерошенная и взбудораженная.

– Что ты сидишь?!

– Что? – не понял ее Петр. – А что я должен делать?

– К замку идет какой-то парень с большой сумкой! Курьер! Несет деньги! Точно говорю! Где Дима?

– Что значит – где? Известно где! Выламывает ногти хозяину замка! – ответил Петр, давно для себя решивший не участвовать ни в каких членовредительствах, за что и получил прозвище Трус.

– Нашел время! – всплеснула руками Даша. – Вдруг Эрик нам еще понадобится? Иди, скажи ему, чтобы прекратил и привел его в чувство! А потом беги к тому парню, возьми деньги!

– Хитрая какая… А потом у полиции будет только мой фоторобот? Иди сама!

– Ты не видишь, в каком я состоянии? Я очень сильно нервничаю и тут же спалюсь. Лучше, когда в таких делах участвуют мужчины, – парировала Дарья.

– Я не хочу!

– Да мужик ты, в конце концов, или нет?! – взорвалась Даша. – Тебя и так с «мокрухи» сняли, иди хоть деньги забери!

– Хорошо, – сдался Петя, сожалея, что они перестали проворачивать дела с более легкой добычей денег. По крайней мере, была синица в руках, а вот насчет нынешнего журавля все совершенно неизвестно.

Яна именно в тот день поняла, что она прожила всю жизнь зря. То есть занималась все время не своим делом. Она, оказывается, прирожденный спринтер, а к тому же неплохая актриса и психолог. Так что зубы она лечит совсем напрасно, могла бы посвятить себя более нужному для общества делу. За какие-то минуты она вместе с семьей Лисовских вылезла из подвала тем же путем, каким и попала в чертов замок, и буквально скатила освобожденных заложников с горы.

– Прямо не идите, попадете в хоспис. А справа от него – кладбище, – снабдила она перепуганную семейку ценной информацией. – Так что идите налево.

– А там что? – спросил перепуганный Яцек.

– Город! – ответила Яна, прекрасно отдавая себе отчет, что мужчине в том виде, в каком он сейчас находился, дорога была скорее именно на кладбище.

– Ага! – сглотнул Яцек.

– Да что я вам объясняю? – возмутилась Яна. – Вы же местные жители! Вот и дуйте домой! Медицинской помощью можете воспользоваться, а вот в полицию пока ничего не сообщайте. Мне требуются еще часа два, а потом делайте что хотите…

– Зачем? Они же обнаружат, что нас нет, и сбегут, – удивился Яцек.

– А вы не забыли, что в замке остался еще один человек, который заслуживает того, чтобы жить? – язвительно спросила Яна.

– Эрик?

– Именно!

– Неужели вы собираетесь вернуться в замок и столкнуться лицом к лицу с разъяренной шайкой бандитов? – изумился Яцек. И тут же подумал о более важных вещах: – Да меня Штольберг убьет!

– А вы ему много не говорите, знаете, как у нас в России говорят? «Меньше знаешь, крепче спишь!»

– Ага, легко сказать. А если вас убьют? – побледнел Яцек.

– Конечно, убьют! – с охотой подхватила его жена. – Одна девушка против пятерых головорезов!

– Типун вам на язык! – недовольно буркнула Яна. – Меня не так-то просто убить!

– Это точно! – зацепился за эту мысль Яцек, чтобы самому не пришлось возвращаться в замок с пыточным подвальчиком. – Я видел, как этот подонок ударил вас в живот своим фирменным ударом. У меня с такого удара все кишки переворачивались, а вам – ничего.

– Ну, чудо несколько преувеличено, – смутилась Яна. – Просто он попал в железный инструмент, припрятанный у меня на груди, а то мне тоже бы пришел конец. Но синяк все равно останется.

– Так, может, не надо? – спросил Яцек.

– Надо, Яцек, надо, – вздохнула Яна.

Они вместе припустили вперед, стараясь прятаться в тени виноградников. Яна прекрасно отдавала себе отчет, что со стороны их группа напоминает участников географической экспедиции, попавших под натиск комаров, слепней, муравьев, ос, змей, ежиков, причем все эти хищники напали во время грозы, урагана, тайфуна и торнадо. Природная стихия потрепала беглецов и оставила следы на их лицах и одеждах.

«Если нас заметят из замка, Эрику конец!» – думала Яна, пытаясь прогнать жуткую мысль из головы, но она назойливой мухой возвращалась обратно.

– Долго нам таиться дома? – спросил Яцек у Яны, словно она была главнокомандующей.

– Я сообщу. А если что, узнаете о нашей кончине в новостях. Тогда и расскажите в полиции все, как было. – Девушка попыталась пригладить торчащие во все стороны волосы. – Но мне нужно кое-что приобрести.

– Что?

– Новую одежду, грим и… – Яна задумалась.

– Пистолет? – встрепенулся Яцек.

– Оружие у меня есть, отняла у вашего мучителя. Нет, мне просто необходима большая сумка, набитая, например, бумагой.

– Я смогу ее организовать, – кивнул Яцек.

– Но как можно скорее! – предупредила Яна.

– Часа три?

– Полчаса максимум! – безапелляционно заявила госпожа Цветкова.

– Но…

– Никаких «но». Вас спасли, и вы помогите спасти жизнь человека!

Яцек согласился. Был вынужден согласиться, хотя вовсе и не был уверен, что какая-то сумасшедшая девица сможет спасти Эрика.

– Я могу позвонить Карлу? – робко поинтересовался Лисовский и тут же нарвался на бурную реакцию.

– Вы что, с ума сошли? Ни в коем разе! Хотя… Можете ему сообщить, что встретили меня и все у нас хорошо, – вовремя опомнилась Яна.

– Русская мафия, – вздохнула жена Яцека.

– Загадочная русская душа, – вторила ей его дочь.

– Я очень рада, что столько всего ассоциируется с русским. Это прибавляет нам значимости, – ухмыльнулась Яна.

– Но много и негативного, – возразила Магда.

Яна удивленно подняла бровь. «Вот ведь стерва! Именно я – так сказать, русская женщина – вытащила их из страшного подземелья, в прямом смысле сняла с цепей, а она мне сейчас говорит что-то негативное про русских! Вот дает!»

– Давайте мы не будем сейчас ссориться! – вовремя встрял Яцек.

– А ты мне рот не затыкай! – все больше приходила в себя его жена. – Для меня Карл Штольберг – идеал и эталон в одном флаконе. Он – аристократ до мозга костей, умница! Порядочен, честен и обладает чувством юмора! Он красив, наконец-таки, словно античный бог! – Брызгая слюной, Магда говорила с таким чувством, словно ее муж, в отличие от Карла, всеми перечисленными качествами не обладает.

– Магда, успокойся! – Яцек даже покраснел, но до спокойствия было далеко.

– А еще он уважает своих родителей, чтит традиции и умеет зарабатывать деньги! Помнишь, кто нам помог, когда мы оказались в очень бедственном положении? Именно Карл! Вернее, только Карл! Где тогда были все твои друзья? Что-то никому до нас не было дела, когда нам было плохо! А Карл он… он… он не может пройти мимо человеческого горя!

Яна смотрела на Магду и не понимала, с чего вдруг ее так распирает. Лицо ее покраснело, щеки тряслись, руки дрожали. Сама она была невысокого роста, слегка полноватая, со светлыми волнистыми волосами и довольно приятным лицом женщины лет сорока. Конечно, внешний вид у нее после заточения был ужасным, и, по всей видимости, у жены Яцека просто случился нервный срыв. Голос ее перешел на ультразвук, глаза закатились. Яцек кинулся к супруге, сгреб в охапку, прижал к себе и принялся покрывать поцелуями ее лицо.

– Успокойся, дорогая! Все будет хорошо! Никто же и не спорит, не говорит, что Карл Штольберг плохой. Все знают, какой он замечательный человек, и нам повезло, что у нас такой друг.

– Вот именно, друг! – рыдала на его плече Магда. – И я была в шоке, когда узнала, что он нашел неизвестно кого из России и не хочет и слышать о других женщинах!

– Что значит «неизвестно кого»? – Яна, даже принявшая во внимание нервное состояние дамы, обиделась.

– Да какая-то авантюристка! Расхлябанная, громкая, яркая… как… как…

– Магда, замолчи! – взревел Яцек. – Мы потом будем краснеть перед Карлом.

– Хватит говорить о Карле! Вообще-то я здесь присутствую, и меня только что назвали чуть ли не проституткой! – отозвалась Яна.

Вообще-то сложившаяся ситуация ей очень не нравилась. Она, казалось, присутствовала при семейной, почти интимной ссоре. Неприятно было наблюдать за женщиной, находящейся в таком состоянии.

– Она не хотела вас обидеть, просто мы все сильно перенервничали… – принялся оправдываться Лисовский, и Яна решила не усугублять ситуацию:

– Ладно… Просто напомню: не надо судить о людях по первому впечатлению.

А про себя подумала:

«Однако в неплохую семейку меня определил Карл. Из всех только Яцек ко мне нормально относится. Его жена просто ненавидит, а дочь…»

Яна перевела взгляд на третью спасенную жертву. Девушка была совсем юна и довольно привлекательна, несмотря на весьма непрезентабельный вид и сильно перепуганное личико. Еще бросилось в глаза, что Вероника абсолютно не участвует в конфликте родителей. Пока ее мама билась в истерике, девушка стояла совершенно спокойная и абстрагированная от действительности.

«Ну что ж, каждый сходит с ума по-своему», – поняла Цветкова.

И вот Яна в спортивном костюме, в кроссовках, много больше ее размера, и бейсболке, под которую она убрала свои длинные волосы, снова появилась перед «заговоренным» замком. На плече у нее болталась большая сумка. Ног под собой она не чувствовала – ведь за такой короткий промежуток времени два раза совершила восхождение к замку! Она нервничала, но старалась держаться крепко и не показывать своего волнения, нажимая на кнопку звонка у двери замка.

Через некоторое время к ней вышел высокий мужчина с крупными чертами лица и слегка хромающий.

– Я к господину Эрику, – заговорила Яна на английском языке, не боясь, что ее разоблачат, так как теперь знала, что бандиты русские и не поймут, что у нее тоже присутствует акцент.

– А вы кто? – поинтересовался мужчина.

– Передайте ему, что я – курьер из банка.

– Эрик ждал вас. Я могу взять у вас то, что вы принесли, и передать ему.

– Нет, у меня строгие указания: передать сумку ему лично, причем без постороннего присутствия, чтобы на Эрика никто не оказывал давления. – Яна говорила четко и уверенно. – Руководству банка его просьба показалась очень странной, и я обязана лично спросить у господина Рейнхольда, все ли с ним в порядке.

– Вы пришли одна?

– Абсолютно! Как он и просил, – кивнула Яна.

– Хорошо. Но вам придется немного подождать, – сказал бандит, нахмурив лоб.

– Я могу ждать двадцать минут, а после этого позвоню в банк и сообщу, что не видела господина Рейнхольда, а следовательно, не знаю, в порядке ли он. Тогда уже будут действовать другие службы, – сообщила Яна и почесала себе лоб.

Ее не покидало чувство, что ей в голову нацелена «оптика», но у Яны не было зеркальца, чтобы найти красную точку от лазерного прицела у себя на лбу.

Мужчина удалился, а девушка для успокоения принялась осматривать окрестности. В голове у нее не было никаких мыслей. Мозг словно отключился, сильно устав. Вот каменистая дорога петляет по склону, заросшему девственным, густым лесом… Одна часть склона полностью покрыта виноградниками, которые стояли стройными рядами, словно охранники (только они не имели даже колючек)…

«Лучше бы Эрик окружил свой замок боярышником и шиповником, а все тропинки, ведущие к дому, засеял бы крапивой», – как-то безразлично подумала Яна.

Наконец в дверях замка появился Эрик в сопровождении все того же мужика. Яна сглотнула, вдохнула воздух и сосчитала мысленно до десяти, чтобы не расплакаться и не закричать. Эрик выглядел так, словно уже умершему человеку вкололи коктейль из сердечных препаратов и вообще всего, повышающего жизненный тонус. На плечи ему была накинута темная куртка, которая еще больше оттеняла бледность его лица. Что характерно, бандит обратился к Эрику на русском языке, уверенный, что курьер из швейцарского банка этого языка не знает.

– Смотри у меня! Бери у курьера все, что она принесла, и говори, что все в порядке. Помни, та семья все еще у нас. Одно лишнее телодвижение – и Дима расчленит их на мелкие кусочки!

«Или блефует, или бандиты еще не знают о нашем побеге. Что ж, мне везет», – подумала Яна, опуская голову.

С помощью грима она до неузнаваемости изменила свою внешность. Что-что, а это госпожа Цветкова делать умела. Все свое детство она провела за кулисами у своей мамы, ведущей актрисы театра юного зрителя. В гримерках Яна спала, ела и делала уроки. На ее глазах пожилые, уставшие люди, обремененные своими заботами, превращались в румяных эльфов, молодых русалок и лесных гномов – гример театра Зинаида Иосифовна творила с лицами и фигурами актеров просто чудеса. Она всегда говорила, что даже из страшного пня с помощью подручных средств и художественного вкуса можно сделать красавца принца.

– Надеюсь, Зинаида, ты не меня имеешь в виду? – хохотал во весь голос ведущий актер Наум Петрович, играющий всех принцев, рыцарей и пионеров, помогающих старушкам.

У него было очень породистое лицо, красивейший, хорошо поставленный бархатный голос, пробирающий женщин до мурашек. К тому же он был высок и статен. Образ жизни Наум Петрович вел соответствующий: пять жен, пять разводов, бесчисленная череда подружек. В его постели перебывали актрисы, пожарные инспектора в юбках, проверяющие театр, врачи, соседки по квартире и по даче, поклонницы, помощница режиссера театра… Ходили слухи, что по большой пьяни Наум Петрович не побрезговал и бабой Нюрой – старейшей вахтершей театра, но сам он в том не признавался. Правда, после одной корпоративной вечеринки все заметили разительные перемены, произошедшие с вахтершей: та вдруг стала красить губы, носить цветные, яркие косынки и улыбаться ведущему актеру вставными зубами. Наум Петрович затих на некоторое время, его пару раз даже видели в церкви. Над ним долго потом подтрунивали в театре, пророча долгий сексуальный роман с Нюрой.

И вот Зинаида Иосифовна беззлобно, но жестко отвечала ему:

– Да если бы не мое искусство, все зрители давно бы уже увидели, что их принц поправился на двадцать килограммов, заметили бы и второй подбородок, и мешки под глазами, и брюшко.

– Ну, не все уж так плохо! – засмеялся Наум Петрович. – Хотя руки у тебя действительно золотые.

Зинаида промолчала, и всем стало понятно, что когда-то и она пала жертвой дамского угодника.

Актеры очень любили и ценили ее, Зина по значимости шла вторым номером после режиссера театра. Хотя, если хорошо подумать, для многих Зинаида могла быть только первым номером. Ведь от того, как актеры выглядели, зависело, какую роль они могли получить в новом спектакле. Яне и по сей день было непонятно, как она умудрялась творить такие чудеса. Беременные актрисы до родов порхали в костюмах бабочек и фрейлин, и режиссер их интересного положения не замечал.

Спросите, почему из этого надо было делать тайну? А дело в том, что по контракту, заключавшемуся при приеме на работу, молодая артистка минимум пять лет не должна была выходить замуж, рожать детей и портить фигуру. Но проходило время, режиссер привыкал к актрисе, возникали, как обычно бывает в театре, семейственные отношения, очень похожие на родственные. Режиссер смягчался и разрешал актрисе завести ребенка:

– А то потом уж старая будешь да меня обвинишь во всех смертных грехах.

Актриса загадочно улыбалась в ответ и подмигивала Зинаиде Иосифовне. Только та и знала, что первый ребенок женщины в этом году собирался идти в третий класс, а второй отпрыск готовился стать первоклассником. Зинаида скрывала возраст своим актерам так, что переводила их из разряда пенсионеров в разряд пионеров. На полном серьезе!

И еще одно. Актеры – люди пьющие, а спектакли для детей часто шли с утра. И тут тоже равной Зинаиде не было. Никто не мог разглядеть ни красных глаз, ни мешков под ними, ни прочих одутловатостей на лице, а уж цвету лица могли позавидовать даже молодые. Зинаида незаметно расставляла костюмы актеров в талии и любых других местах, внося какие-то дополнительные детали, и никто не замечал перемен в костюме.

Именно с ней, гримером от бога, Яна и провела все свое детство. Ведущий актер театра юного зрителя всегда ей тоже подмигивал и гоготал:

– Подрастай, Янка! Я на тебе женюсь!

– Молчи уж ты, черт старый! – одергивала его гример и грозила кулаком. А девочке она говорила: – Тебе, Яна, все пути на актрису идти учиться. Талант от матери, стать от отца!

Но Яна только морщила носик:

– Никогда! Мне запаха закулисья хватит на всю оставшуюся жизнь!

– Зря, у тебя бы получилось… – вздыхала Зинаида Иосифовна.

Так вот, актрисой Яна не стала, но полученные в детстве навыки иногда по жизни ей очень пригождались. Мало того, сейчас Цветкова была уверена: она настолько хорошо владеет искусством грима, что можно не волноваться – люди, которые ехали с ней в поезде, а потом усыпили и выбросили на свалку, не узнают ее. Что, собственно, и произошло. Яну никто не узнавал. И это уже начинало девушку злить, так как не узнавал ее и Эрик. Вот уж чего Яне совсем не надо было.

Полутруп Эрик приблизился к ней и спросил:

– Что вам нужно?

Выглядел он, как вампир, которому уже много времени не дают есть.

– Как что мне нужно? – громко ответила Яна и выразительно посмотрела на сопровождающего Эрика. – Я принесла деньги. Вы сами просили! И сумма, хочу отметить, не малая, так что я хочу знать, что здесь происходит.

– У нас все хорошо, вот документ, удостоверяющий мою личность, – слабо произнес Эрик, вынимая из кармана какой-то документ, почему-то левой рукой.

Яна покосилась на сопровождающего Эрика – тот находится на безопасном расстоянии – и прошептала:

– Очнись, это же я! Почему нет удивления в глазах? Ты же не заказывал деньги из банка, а курьер пришел. Неужели не странно?

Яна посмотрела ему в лицо и поняла, что, возможно, перегнула палку. Глаза Эрика наполнились таким ужасом, что ей показалось: сейчас он закричит «Чур меня! Чур!» и убежит.

– Только спокойно! – предупредила она его.

– Ты?! О, ужас! Что ты здесь делаешь?!

– Спасаю тебе жизнь, – самодовольно заявила Яна.

Эрик аккуратно, почти не дыша, чтобы не причинить себе дополнительную боль, вытянул вперед окровавленную правую руку со словами:

– Все в игры играешь? Они не шутят! Мне только что вырвали ногти на двух пальцах. Хочешь на мое место? Нас уже не спасти. Я сейчас возьму эту сумку, а ты уноси ноги!

Яна сглотнула, с ужасом глядя на изуродованную руку Эрика, замотанную какой-то тряпкой, с которой уже капала на землю кровь. Но продолжила как ни в чем не бывало:

– Вот смотрю я на тебя, Эрик, и думаю: дурак ты полный! Напугать меня хотел? У тебя получилось! Мало того, скажу, что если бы я не имела за плечами высшее медицинское образование, я бы уже валялась здесь без памяти или улепетывала отсюда со всех ног.

– Чего ты добиваешься? Погибнуть вместе с нами? Заложников, может быть, уже убили… Я хочу хотя бы тебе спасти жизнь!

– Заложников я вывела из замка, – сообщила Яна.

– Что?!

– Что слышал. Они в безопасности. Ты же сказал: угроза их жизни – единственное, что сдерживает твой пыл. Ну, действуй теперь! Только учти: не умею стрелять.

– А зачем тебе стрелять?

– А как же мы будем противостоять вооруженной банде? Только с помощью оружия!

– Какого оружия? – тупо спросил Эрик.

Яна не удержалась и толкнула ногой.

– Ты серьезно думаешь, что я принесла тебе миллионы? В сумке среди бумажек пистолет, отобранный у того бандита, который сторожил заложников. Мы приковали его на их место и завязали ему рот. Очнулся он или не очнулся после моего фирменного удара, не знаю, но времени у нас мало. Нам и так повезло, что пока еще все спокойно. Только вот твоя рука… Этого я не могла предугадать.

– Давай сумку, я – левша, – глухо ответил Эрик, – а сама, ради бога, уходи.

Яна, прожигая его взглядом своих синих глаз, отдала сумку и, быстро развернувшись, пошла вниз по склону – до первого же поворота. А затем припустила со скоростью горной лани по кустам и каменистому склону горы. Она неслась прямо к своему, уже проторенному входу в замок, чтобы еще раз оказаться там, где, в принципе, делать ей было нечего. Она кубарем вкатилась в яму, в которую недавно провалилась, и, скользя ногами по уже обвалившейся земле и камням, побежала вглубь. Ей мерещилось, что она уже слышит выстрелы и крики, и это подгоняло ее вперед. Она смело простучала каблуками по подвалу, решив проверить, как себя чувствует бандит, обезвреженный ею ранее, и натолкнулась на Дашу, которая бренчала ключами и говорила прикованному к стене подельнику:

– Сейчас я тебя освобожу… Что же такое происходит? Подстава! А я-то обрадовалась, что все выгорело и принесли деньги…

– Ну, здравствуй, подруга! Как твоя жизнь? От несчастной любви утешилась? – спросила ее Яна нагло и громко.

Дарья только моргала густо накрашенными ресницами, не в силах ничего произнести.

– Может, помочь чем? Спасти от кого? Знаешь, здесь в замке полно плохих парней, – продолжала глумиться Яна, чувствуя, как у нее от злости закипает кровь, удушающей волной поднимаются гнев и огромное желание поквитаться с лживой мошенницей – перед глазами были изуродованные пальцы Эрика и семья Лисовских, доведенная до собачьего состояния.

– Жива! – охнула, наконец-то очнувшись, Дарья.

– И полна сил! – заверила ее Яна, впервые не воспользовавшаяся до конца фактором внезапности, так как хотела вволю насладиться всей гаммой чувств, промелькнувших в глазах бывшей попутчицы. Эта девица была виновна в том, что ее, Яну Карловну Цветкову, скинули в мусор, оболгали и обвинили во всех смертных грехах, в том, что ей пришлось оказаться в «ночлежке», побывать в тюрьме и спать вместе с псом на коврике, в том, что из-за нее пострадали другие люди.

За своей спиной Яна услышала звяканье цепей и сдавленные стоны. Это приходил в себя Константин, а может быть, тревожился, что его до сих пор не освободили и на горизонте опять появилась белобрысая дылда. Ему вообще-то было стыдно, что его победила женщина, причем особо не напрягаясь, и он так подвел своих товарищей.

– Живучая тварь! – скривился рот у Даши. – Надо было получше проверить, дышишь ты или нет.

– Надо было.

– Но ситуацию не поздно исправить, – сверкнула глазами, словно кошка в полумраке, Даша.

– Я жду с нетерпением! – отозвалась Яна, которая, правда, не смогла скрыть легкого подрагивания плеч от резкого хлопка, раздавшегося где-то наверху.

– Это пришили Эрика. Хотя, помнится, он твоим дружком не был, – хмыкнула Даша. – Или уже успела познакомиться, ты, честная невеста князя?

– Завидуешь? – улыбнулась Яна. – А может, там все произошло с точностью до наоборот – Эрик убил одного из твоих сообщников? Ведь вместо вожделенных вами денежек я передала ему пистолет вон того прикованного олуха. Что, не нравится такой вариант?

Этого Даша уже не могла вынести, и чисто по-женски, выставив вперед ногти (правильнее сказать – когти), девица бросилась на Яну, явно имея намерение выцарапать противнице глаза и повыдергивать все волосы. Именно от нее Яна не ожидала такой бабьей манеры, почему-то думала, что Даша, занимающаяся криминальным делами, умеет драться, используя какие-то хитрые приемы. Наша-то героиня точно так драться не умела, да и вообще не помнила, когда дралась в последний раз. Но огромное желание отомстить обманщице и не менее огромная злость на нее придали ей невероятную силу.

Женщины сцепились, как две разъяренные тигрицы, а Костик наконец-то выплюнул кляп и закричал:

– Кастет! Кастет!

– Дурак, я знаю, что ты там! Сейчас прикончу эту гадину и освобожу тебя! – крикнула ему Дарья, в данный момент занимавшая верхнюю позицию по отношению к Яне. На секунду она повернула голову – и потеряла бдительность. Для Яны этого оказалось достаточно: она резким ударом правой руки прямо в лицо противницы мгновенно свалила ее с ног.

– Дура! Он хотел сказать, что кастетик-то я у него тоже отобрала. Вот как плохо иметь кличку по орудию преступления! – самодовольно заявила Яна, сдувая волосы с разгоряченного лица.

Мощный металлический кастет еле держался на ее худых пальцах. Именно им она и влупила что есть силы, так что послышался треск хрупких девичьих костей. Даша валялась на полу в полубессознательном состоянии, все лицо ее было залито кровью, а рядом, на каменном полу, лежали – трогательно так! – два ровных белых зуба. Яна не смогла сразу определить, каких именно и с какой челюсти, но в данный момент она ведь не вела прием в своей стоматологической клинике. Тем не менее госпожа Цветкова удрученно подумала: «Что-то я в последнее время лютую – то ведром мусорным человека стукну, то горшком ночным, то ржавыми железными щипцами, то кастетом… Так, гляди, и во вкус войду…»

Однако сейчас было не до сантиментов, и Яна спокойно обшарила карманы поверженной противницы и добыла пистолет с ножом. Жалко ей Дашу не было. Жаль ей было даже не себя, а Эрика и людей, пострадавших от рук этой шайки. Она схватила Дашу за худое запястье и поволокла в отсек, поближе к ее дружку.

– Привет! Спасибо за напоминание – твой кастет пригодился.

– Ах ты, сука! – только и смог произнести Костик, с ужасом глядя на отключившуюся Дарью.

– Да, я такая! – хмыкнула Яна. – Сами напросились! Я своих в беде не бросаю! Кстати, личико твоей подружке я изрядно подпортила – и зубы выбила, и нос сломала. Даже если ей и соберут его по частям, вряд ли оно будет таким же миленьким, как раньше. А следовательно, и втираться в доверие к таким дурам, как я, она с прежней легкостью уже не сможет. Вряд ли в тюрьме будут заниматься пластическими операциями такой сложности.

– Да кто ты такая? – взревел Кастет.

– Та, которую вы зря тронули, – ответила Яна и, пристегнув Дарью к свободному наручнику кандалов, покинула пленников.

Она решила найти выход из подвала наверх и вскоре обнаружила его в виде крутой и очень узкой лестницы, постройки явно стародавних времен. Через незапертую дверь арочной формы она попала в коридор, ведущий в две стороны и хорошо освещенный, в отличие от подвала. Пули тут не свистели и бездыханные человеческие тела не лежали, но кое-какой шум все же доносился – откуда-то справа. На шум Яна и пошла, стараясь держаться стены, словно она была хамелеоном и в любой момент могла слиться с ней цветом. И наконец здоровые мысли вернулись к ней в голову: «А вот сейчас нам все-таки не помешали бы полицейские. Может быть, стоило их вызвать?»

Но метаться в поисках телефона было уже поздно. Яна услышала русскую нецензурную брань, то есть, что называется, мат-перемат, и звуки глухих ударов по полу и стенам. Она заглянула за угол и молниеносно оценила ситуацию: посередине довольно большого зала дрались трое мужчин. Один из них Эрик, но заметить его было труднее всего, так быстро он перемещался. Движения Эрика были просто молниеносные, Яна не успевала отсчитывать удары, которыми он одаривал своих противников. Надо отметить, что они все уже были без оружия. Эрик навязал им ближний бой, в котором явно преуспевал.

«Их трое! Их оставалось еще трое!» – подумала Яна, но тут же успокоилась: третий бандит валялся неподалеку и не собирался продолжать борьбу, так как у него была прострелена нога, и, похоже, ничто другое, кроме собственной конечности, его уже не волновало. Яна вышла из своего укрытия, но чем помочь Эрику, совершенно не знала. Он мелькал между двумя парнями, нанося удары и отклоняясь от ответных. Хоть у Яны кулаки и чесались, но она понимала, что только помешает ему. Однако на всякий случай она крикнула:

– Сдавайтесь, вы окружены!

И напугала своим воплем почему-то именно Эрика, который все же увернулся от занесенного кулака и со страшным треском столкнул двух бандитов лбами, так что у них искры из глаз посыпались. Затем вырубил их ударами ног и левой руки и наконец-то поднял на Яну темные красивые глаза:

– Ты все-таки не ушла?

– У меня здесь были личные счеты! Я победила ту, которая втянула меня в эту грязную историю!

– Поздравляю!

Эрик дышал тяжело, и его мотало из стороны в сторону. Но это было не результатом драки, а, скорее всего, следствием пыток и голода в последние дни.

– Помоги мне связать их, – попросил он.

– С удовольствием, – откликнулась Яна. – А ты здорово дерешься!

– Тренировался долгими зимними вечерами в замке, – откликнулся Эрик.

– Лучше бы завел подружку, – усмехнулась Яна, и, как ни странно, они оба рассмеялись.

– Сволочи… – прошипел парень, раненный Эриком до драки.

Двое победителей повернули головы к нему – и растерялись. На полу виден широкий, кровавый след, а сам раненый, оказывается, незаметно для всех подполз к оброненному оружию и сейчас направлял его в сторону ликующей парочки.

– Ну все, пристрелю вас, как свиней на бойне, вам не уйти отсюда живыми, – прокомментировал он.

Бандит был зол и слаб, но ствол пистолета в его руке не дрожал. Яна понимала, что он не промахнется, и поверила, что сейчас расстанется с жизнью. Так нелепо и глупо. «Жаль…» – мелькнуло у нее в голове.

Эрик прикрыл Яну своим телом, так как девушка не успела бы никуда спрятаться. Она так и стояла, уткнувшись носом ему в шею.

– Хоть бы нас накрыла одна пуля, – прошептала Яна.

Эрик не успел ей ответить, только плечо его слегка дрогнуло, а бандит прицелился. И именно в тот момент из-за колонны выскочила маленькая, сухонькая старушка с огромной палкой в руке и принялась дубасить ею бандита, словно отбивную, приговаривая:

– Нехорошо так делать! Нет, вы извините меня, конечно, но я не могу просто пройти мимо! Так нельзя! Плохой мальчик!

Раздалось несколько выстрелов в никуда, Эрик крикнул Яне: «Пригнись!» – и в подкате настиг стрелявшего.

– Все!

– Это точно последний! – воскликнула Яна и кинулась к старушке: – Кася! Ну вы даете! Вы же нас спасли! Да бросьте вы свою биту, в конце концов! Вы словно маньяк из фильма ужасов!

– Очень смешно! – поджала губы Кассандра. – Я, между прочим, испугалась. Бью его, а он стреляет, вот я и вошла в раж. Что, если бы он меня подстрелил? А в принципе, я очень на тебя обижена, Яна! Сорвала меня с моего насиженного места, и что? Сбежала, бросив у стен замка, и сгинула с концом!

– Дорогая моя Кася! – обняла ее за плечи Яна. – Во-первых, я провалилась, а не сбежала, во-вторых, попав в замок, поняла, что здесь еще страшнее и опаснее, чем снаружи. Я не могла сразу вернуться к вам, Кася!

– А потом? – надулась старушка.

– Потом радовалась, что вас здесь нет. Я думала, вы вернулись назад, – сказала Яна.

– Как же! К этим убийцам? – возмущенно воскликнула Кассандра. – Нет, я искала, как сюда попасть. А войдя внутрь, притаилась, сама не знаю почему. Наверное, интуиция. И она меня не подвела. Крики, драки, стрельба! Настоящий вертеп! Так всегда происходит, когда появляешься ты, Яна?

– Я тоже об этом подумал, – усмехнулся Эрик. – Кстати, здравствуйте, меня зовут Эрик.

– Очень приятно. Я вас знаю, вы владелец замка. Всегда мечтала сюда попасть, хотелось осмотреть нашу достопримечательность, но, конечно же, не таким способом. – Кассандра зарделась, протягивая ему свою маленькую ручку, которой она только что колотила бандита без всякой жалости.

Эрик поцеловал ее, Кассандра немного смягчилась и заулыбалась, словно на светском приеме. Затем старушка отвела взгляд от Эрика и вздрогнула:

– Но мы отвлеклись… Вокруг как-то нехорошо.

– И в подвале тоже не очень, – согласилась Яна.

– Я, наверное, пойду и вызову полицию? – спросил Эрик, почему-то обращаясь к Яне, словно она могла решить этот вопрос или, наоборот, возразить. Хотя могла бы и возразить, ведь полиция ее наверняка разыскивала.

– Я не возражаю! – подняла руки Яна. – Мы даже никого не убили!

– Аминь! – перекрестилась Кассандра, задумавшись. – А я-то что здесь делаю?

– Да, зачем вы пришли ко мне? – поинтересовался Эрик.

– Ничего себе вопросик вместо благодарности! – возмутилась Яна. – Мы же тебя спасли! Да и семья Лисовских лгать не будет. Правда, мадам Магда почему-то явно настроена против меня…

– Им всем сильно досталось, – вздохнул Эрик.

– Только на перенесенные мучения и остается списать приступ ее неожиданной ненависти, – кивнула Яна. Затем ощупала свои карманы и достала смятый листок из принтера директрисы хосписа. – А шли мы к тебе, чтобы показать вот это.

– Только поэтому и рвались ко мне с таким маниакальным упорством? – удивился Эрик.

– Там очень важная информация! Я спасаю Кассандру из цепких рук организаторов притона, то есть хосписа.

– Так вы больны? – обеспокоенно обернулся к старушке Эрик.

– Вообще-то да, но в поднявшейся суматохе даже ни разу о том не вспомнила, – искренне ответила Кассандра.

Глава 8

Один швейцарский полицейский всю жизнь считал, что ему очень повезло с работой. В этой стране его любили, обращались к нему за помощью, ему улыбались дети, приветствовали старики. Полицейскому не надо было размахивать пистолетом, бренчать наручниками, орать жутким голосом и преследовать кого-то на машине – у него была относительно спокойная работа, вызывающая уважение окружающих людей. Это-то и было удивительным – в стране банков, где гарантировалась тайна вкладов, хоть большое количество денег и досталось владельцам легальным путем, не было ограблений.

Леонардо понимал, что он не банкир и не производитель дорогих швейцарских часов, то есть не крупный бизнесмен, который может позволить себе яхты, виллы, «Феррари» и другие игрушки для супербогатых людей, но Леонардо даже не думал об этом. Его все устраивало в его жизни – почет, уважение, небольшой домик, жена, двое детей, которые ходили в престижный колледж, и стабильное будущее в виде хорошей пенсии. Даже внешность у Леонардо была соответствующая: плотное тело, лоснящееся лицо с приятным альпийским загаром, со здоровым румянцем, лучистые глаза и хорошие зубы. А в будущем – этакий долгожитель, развлекающийся с внуками на зеленой лужайке. Собственно, свое будущее Леонардо видел именно так, то есть оно было предсказуемо. А к любым неожиданностям мужчина, привыкший к степенной жизни, не привык. Поэтому появление русских на его пути несколько выбило его из колеи.

Леонардо сидел в плетеном кресле с мягкой подушкой, брошенной на сиденье, смотрел себе на руки и видел, как дрожат пальцы, чего не было никогда. Вообще, вся собравшаяся компания довольно нелепо выглядела на террасе замка в плетеных креслах за большим, круглым и тоже плетеным столом под скатертью веселой расцветки. Не хватало самовара и пряников (лично Яне Цветковой). Этакий милый пикничок на природе. Посиделки дачников или добрых друзей. Если, конечно, не учитывать одно обстоятельство: только что отсюда вывели пять покалеченных бандитов, которых, как оказалось, искали уже очень давно. И самое интересное, что обезвредили и задержали их парень с покалеченной рукой и еле державшийся на ногах, молодая женщина без навыков рукопашного боя и старушка, доживавшая свои дни в хосписе. Леонардо уже выслушал рассказ о произошедшем и увиденном каждого из них, и от полученной для размышления информации у него поднялось давление.

Перед глазами сидящих на террасе простирался прекрасный пейзаж – небольшой старинный сад с налетом небрежной неухоженности. Яблони, сливы, черешни как бы слились в дружественном хороводе. Садовник, как говорится, пошутил, посадив деревья вперемешку, словно решил посмотреть, которое из них выживет в схватке за почву и солнечные лучи. Деревья его не подвели – выжили и выросли все одинаковые и красивые, объединившись в экстравагантный микс, цветущий разными цветами и немного в разное время, что создавало впечатление своеобразного творческого беспорядка, а в целом во всей картине присутствовал неповторимый шарм. Вдоль стены замка росли кусты роз также вперемешку – цветы на них были ярко-красные, кремовые и бордовые. Трава в саду была ярко-зеленая и слегка переросшая, но сохранявшая определенную форму. По ней легкий ветерок гонял опавшие сухие лепестки роз и легкие ароматы. Тропинки были выложены необработанным камнем и припорошены песком и землей. А деревянную террасу пристроили к замку много позже, чем тот появился на этом свете.

Яна в черном спортивном костюме явно с чужого плеча стояла у деревянной балюстрады, любовалась садом, и свежий горный воздух дурманил ей голову. Прошло несколько часов после страшных событий. Она смогла принять душ в замке Эрика, облачилась в его чистую одежду и была допрошена Леонардо. Вернее, допрос больше напоминал светскую беседу: полицейский в присутствии Эрика вел себя совсем по-другому – был любезен, взвешивал каждое слово и постоянно заискивающе заглядывал тому в глаза, то есть его отношение к хозяину замка автоматически перешло и на людей, приближенных к персоне Эрика. Сейчас Леонардо пребывал в легком шоке, и ему уже было не до допросов.

Рядом с Яной стоял Эрик, и они общались друг с другом. Молодой человек тоже успел посетить ванную, переоделся в черные джинсы и свободную трикотажную кофту. На его лице, на смуглой шее виднелись кровоподтеки и ссадины. А его изуродованные пальцы уже осмотрел и перебинтовал вызванный врач. От госпитализации Эрик отказался в свойственной ему доброжелательной манере, но в то же время твердо.

– Прививку надо бы сделать, – покосилась на него Яна.

– Я делал не так давно, – ответил Эрик.

– Покусала собака?

– Возился в земле и сильно поранился. Мне тогда в больнице и от бешенства, и от столбняка прививку сделали, – засмеялся Эрик, любуясь ее длинными, легкими, только что вымытыми волосами. – У тебя чудесные волосы, они так и играют на солнце бликами.

– Что ты делал с землей? – не отреагировала на комплимент Яна, только зарделась румянцем.

– Я ухаживаю за садом в качестве садовника, – пояснил Эрик.

– За этим? – оживилась Яна и снова бросила восхищенный взгляд на окрестности. – Какая красота!

– Сад действительно неплохой, а вот садовник не слишком профессиональный, – ответил Эрик, – так что не суди строго. Я не деньги экономлю, а на самом деле решил приобщиться к природе, как мой дед и отец. А у тебя еще и глаза красивые…

– Слушай, не надо меня расчленять! Что значит: волосы красивые и глаза? Я вообще вся ничего! – высказалась Яна, правда, покраснев.

– Согласен, – улыбнулся Эрик и приблизился к Яне поближе.

– Как-то холодно стало, – сделала шаг в сторону Яна.

– На улице тепло.

– А мне холодно! – отвернулась она. – Знобит меня что-то… набегалась я по вашим подземельям.

Кассандра сидела в плетеном кресле рядом со швейцарским полицейским, укрытая теплым пледом, и умиротворенно смотрела вдаль.

– А вы неплохо смотритесь вместе, – отметила она, глядя на молодых людей. – Красивая пара.

– Скажете тоже! – фыркнула Яна.

– Это все лирика. Давайте вернемся к делам, – наконец очнулся Леонардо, явно не разделявший романтичного настроения Эрика.

Яна с радостью отскочила от Эрика и села за круглый стол переговоров.

– А что вы хотите узнать? Я же говорила вам правду, а вы не верили.

– Мне теперь на колени перед вами упасть?

– Встать, – поправила его Яна.

– Чего «встать»? – не понял полицейский.

– Говорят так: «встать на колени».

– Как на них можно встать? Да бог с ними! У меня до сих пор в голове не укладывается, как могло произойти столь дерзкое преступление. Бандиты, конечно, вели себя нагло, но глупо. На что они рассчитывали? Хм, принесите нам несколько миллионов… Ага, сейчас!

– Ну уж Яну-то Цветкову с Кассандрой они точно не ждали, – откликнулся Эрик, улыбаясь.

– А вот что произошло с Кассандрой, мне вообще непонятно, – оживился Леонардо, буквально просверливая в Яне дырку взглядом.

Яна сконфуженно опустила голову. Да, здесь у нее вышла большая промашка…

Дело в том, что директриса хосписа, то есть главный врач Ингрид, засиделась, как говорится, в девках. Ей уж сорок лет стукнуло, а мужика все не было. От тоски она уже выла по ночам на луну и кидала странные взгляды на всех мужчин, появляющихся в поле ее зрения. А ведь, учитывая специфику ее работы, смотреть-то ей было особо не на кого. Что делать? Одним словом, ягодка уже давно даже не созрела, а переспела. И тут наконец-то нашелся один мужественный человек, готовый броситься на эту амбразуру.

Мужчина привез в хоспис своего дедушку лет ста. Разговорились, попили вместе чаю, прогулялись по городу, сходили в филармонию и… Как же Ингрид ждала этого «и»! Но оно все не наступало. Ее избранник всячески сторонился близости с ней, и дама уже не знала, что ей еще придумать. Призывные взгляды и глубокий вырез кофточки были. А теперь что – пустить в ход специально разученные восточные танцы или ничем не прикрытое предложение «проехать с нею в номера»?

Наконец новый знакомый был вынужден признаться, что готов провести с ней вместе всю жизнь, но как мужчина он слаб. Однако Ингрид подобное положение не устраивало, и она решила помочь любимому человеку. И вот накануне очередного свидания она по великому блату и за большие деньги заказала ампулы очень дорогого японского лекарства, способного сотворить с мужской потенцией чудеса.

Ингрид просто трясло от возбуждения. Это был ее последний шанс, об этих ампулах она и говорила, что лекарство нужно ей именно в тот день. Аптекарь являлся дальним родственником Ингрид, и собака была натаскана на пробежку между их домами. Иногда, когда докторше было необходимо доставить небольшое количество каких-то препаратов, а послать было некого, миссию курьера выполнял дрессированный пес, как своего рода почтовый голубь. Вот и в тот знаменательный день Ингрид очень переживала и нервничала, как пройдет свидание с ее возлюбленным. Обнаружив пропажу ценного лекарства, она впала в панику, женщина просто рвала и метала! Ведь, во-первых, у нее не было больше денег на дорогостоящее средство, а во-вторых, лекарство-то заказывалось заранее.

Когда все это дошло до сознания Яны, она впала в ступор. Оказывается, госпожа Цветкова заподозрила преступление там, где его не было и быть не могло! Оговорила честную женщину, работающую на такой тяжелой работе. Мало того – разрушила ее личное счастье, так поздно встреченное! Яна попыталась было оправдать себя в глазах Леонардо.

– Но на Кассандру-то медсестра этого хосписа буквально напала со своим уколом! Кася же всем подтвердила – ей тоже так же показалось, и…

– Вашему больному воображению все это показалось! – прервал лепет Яны полицейский. – Дело в том, что Ингрид уже все нам объяснила. Медсестра Моника в прошлом страдала алкоголизмом, но вовремя опомнилась, прошла курс лечения и получила свой последний жизненный шанс – работу в хосписе. Моника взялась за выполнение обязанностей с рвением, доказывая всем, что она сможет победить свою пагубную страсть. Однако кое-какие проступки за ней все-таки были замечены, а спрос с нее был двойной – Моника ведь находилась на испытательном сроке, до первого замечания от руководства хосписа. Доктор Ингрид очень требовательна на работе, и она строго-настрого велела дежурной медсестре Монике сделать инъекцию Кассандре. Вот та и вошла в раж, решила сделать ее во что бы то ни стало. Как представила, что сейчас не выполнит поручение Ингрид, а потому окажется на улице, так ее и обуяла ярость. Конечно, ее поведение требует очень внимательного рассмотрения, и главврач уже сделала определенные выводы – уволила сотрудницу. Так что для Моники инцидент все равно плохо закончился. А на распечатке, которую вы сделали в кабинете Ингрид, патологоанатом, работающий в лаборатории, написал…

– Что именно? – поинтересовалась Яна, уже осознав, что ее миссия спасения Каси от доктора Зло полностью провалена.

– Он написал ей на латыни, да еще корявым почерком, да еще вперемежку с французскими и немецкими словами. Не помню дословно, но попытаюсь воспроизвести: «Дорогая Ингрид, твой юмор неуместен! У меня сейчас очень много работы, чтобы я смог по достоинству оценить твой розыгрыш. Несколько часов я изучал присланное тобой вещество, думая искренне, что анализ очень важен для тебя. О, это очень возбуждающее средство! Где ты его раздобыла? Приняв лекарство, любой потерянный для женского общества мужчина несколько часов может принимать участие в сексуальном марафоне. Может, это намек? Я его принял! Только со мной все еще не так плохо, уверяю тебя, дорогая Ингрид! А в целом, думаю, для твоих пациентов данный препарат скорее опасен. Японские капельки могут очень сильно перевозбудить сердечную и нервную систему старичков, а к тому же вызвать желудочно-кишечное кровотечение. Хотя о чем я говорю? У тебя же хоспис! Для твоих пациентов и речи не может идти о сексуальных утехах».

– Вот такое письмо содержала та распечатка. Так что заключение эксперта полностью подтверждает слова Ингрид, – забил последний гвоздь в крышку гроба Яниной проницательности Леонардо.

И госпожа Цветкова поняла, что явно переоценила свои способности сыщицы и свой нюх на преступления и плохих людей. «Наверное, сказалось, что я нахожусь в горах, где не такое насыщение крови кислородом, как у нас, и не такое давление… Вот я и отупела совсем», – попыталась она хоть как-то себя оправдать. Пусть и мысленно.

И вот сейчас на террасе возле замка полицейский с милой улыбкой на лице все-таки прицепится к «самому слабому звену» Яны Карловны Цветковой.

– Итак, незаконное проникновение на чужую территорию…

– Яна просто зашла в кабинет, она находилась в хосписе, – встрял сразу же Эрик.

– А что она там делала? – вскинулся Леонардо. – Кто она Кассандре? Ведь не родственница же! Обман и подлог!

– Она мой друг, – подала голос Кася, поднимая сухую ладошку, словно на присяге.

Яна чуть не прослезилась от такой заботы и защиты. Ведь и Эрик, и пожилая пациентка хосписа до этого не были в восторге от ее поведения.

– Хм… – скривил рот полицейский. – Ну, хорошо. Кража документа…

– Где вы видите документ? Обычная «писулька», не имеющая никакой ценности, – снова вклинился Эрик.

– Тогда обман сотрудника лаборатории, лица, между прочим, находящегося при выполнении…

– Милая шутка, – перебил Эрик. – Не было ни ядов, ни запрещенных веществ, ни, слава богу, наркотиков. А беспокойство, причиненное работнику лаборатории, я улажу лично.

– Похищение человека… – не отставал Леонардо.

– Я ушла добровольно, – возразила Кассандра, которая, несмотря на свой безмятежный вид, не упускала нить разговора.

– Человеку, которого вы увели из хосписа, мог был причинен большой вред здоровью по неосторожности, – гнул свою линию полицейский. – А это тянет…

– Я ушла добровольно! – более громко повторила Кася. – И с моим здоровьем все в порядке!

– И, наконец, вы не вызвали полицию сразу, как только увидели, что в замке происходит преступление и здесь имеются заложники, – упрямо продолжал Леонардо.

– Заложники как раз и были спасены этой женщиной! Вы ей еще припишите незаконное завладение огнестрельным оружием! – слегка повысил голос Эрик, и Яна искренне удивилась, так как в первый раз слышала, что он вышел из себя. Его темные глаза зажглись нехорошим огнем, а лицо приняло очень серьезное выражение. – Хочу вас сразу предупредить: засадить Яну в тюрьму я не дам. Даже ради того, чтобы носить ей передачи и чаще видеть. Она – самая смелая женщина из тех, кого я знал! Все сложилось очень удачно для нас. Заметьте, если бы Яна не взяла с собой уважаемую Кассандру, нас бы тоже не было в живых. А все расходы по возмещению материального ущерба, в том числе за порчу дорогого лекарства, а также другие непредвиденные расходы я возьму на себя!

– Я не нищая, вполне способна возместить из собственных средств, – вклинилась Яна, почему-то снова покраснев. – Да и к Карлу могу обратиться за помощью.

– К Карлу не надо, я сам все улажу, – заявил Эрик.

И Яна сразу почувствовала в нем мужскую твердость и крепкий характер, несмотря на внешнюю мягкость, интеллигентность и обходительность. Становилось понятно, как этот человек заработал много денег, вел активную общественную деятельность и владел таким большим хозяйством.

– Мне неудобно пользоваться твоей помощью, мы же друг другу никто! – тем не менее упорствовала Яна. И тут же буквально вспыхнула от пытливого взгляда Каси.

– Ты мне жизнь спасла! Какие могут быть счеты? – снова проявил твердость Эрик.

– Короче, на Цветкову мне дело не собрать? – спросил Леонардо, и его лицо расслабилось. – Так много защитников – и ни одного обвинения. А ведь закон же нарушался!

– Что значит – нарушался, если никто не жалуется? Тогда уж всех надо арестовывать!

– Ладно, господин Эрик, я постараюсь все уладить. Но кое-какие денежные вливания…

– Все, что угодно! – перебил полицейского Эрик и встал. – А сейчас я угощу вас чаем.

Яна бросила на него взгляд и не могла не оценить его идеальной фигуры с широкими плечами и узкими, но крепкими бедрами. «Или я очень наглая и несерьезная, если не сказать грубее, женщина, или на него просто нереально не обратить внимания», – мелькнула у нее шальная мысль. И тут она снова заметила устремленный на нее проницательный взор Кассандры.

«Почему она так смотрит на меня? О, Кассандра понимает, что меня влечет к нему… Но как же быть? Я не хочу больше изменять Карлу! Я исправилась! Не хочу слыть ветреной вертихвосткой, князь Штольберг не заслуживает дурного отношения. И так я уже принесла любящим меня людям много вреда», – занималась самобичеванием Яна, ощущая себя не в своей тарелке. Тарелка…

И Яну словно прорвало, она закричала:

– Я же только сейчас вспомнила, что хочу есть, как не знаю кто! Я же уже много суток фактически ничего не ела! Я же уже похудела килограммов на пять от голода и еще на столько же от нервных переживаний! А с моим критическим весом это очень опасно! Боже мой, как же я хочу есть! Обидно будет, если ваша спасительница умрет голодной смертью! Тебя, Эрик, не поймут!

– Я все понял, – несколько стушевался от ее напора хозяин замка и быстро набрал номер телефона.

Что он говорил и на каком языке, Яна уже не слышала – она вся обратилась в ощущение своего съежившегося, слипшегося желудка. Даже горячий чай с конфетами, принесенный юркой, маленькой девушкой, не спас ее от ужасных спазмов. Зато Леонардо и Кассандра с удовольствием стали пить темно-янтарный напиток из белоснежных фарфоровых чашек с изящно изогнутыми, будто кружевными, ручками.

Яна рухнула в кресло и постаралась успокоиться. И надо же – задремала. Ну да, на свежем-то воздухе да под убаюкивающий шелест листвы, стрекот насекомых и позвякивание чашек о блюдца. А когда она открыла глаза, ее взору предстала радостная сердцу и желудку картина. Эрик сделал заказ в одном из самых дорогих ресторанов города, который, вообще-то, не занимался выездным обслуживанием, но для Эрика сделали исключение. В этом заведении готовили эксклюзивные и безумно вкусные блюда. Яна сначала почувствовала умопомрачительный запах еды, а затем увидела улыбающееся лицо Эрика.

– Дорогие друзья, пройдемте в столовую, – пригласил хозяин замка. – Там большой стол, и мы сможем спокойно отобедать.

Кассандра робко пропищала:

– Я на диете…

– Думаю, что и вы среди предложенного найдете что-нибудь для себя, – откликнулся Эрик.

– Мне как-то неудобно. Может, я пойду? – замялся Леонардо.

– Я приглашаю вас! Какие неудобства? – ответил Эрик, переодевшийся в белую рубашку, необыкновенно шедшую ему.

– Дорогу! – закричала Яна, сорвалась с плетеного кресла и понеслась в замок, нарушая все правила этикета.

Столовая занимала огромный по площади зал с высоким сводчатым потолком и множеством узких окон.

Яна на минуту застыла от красоты, развернувшейся перед ее глазами. Все стены зала были выложены мелкой цветной плиточкой, то есть, если правильно сказать, мозаикой, а потолок был расписан необыкновенным орнаментом. Зал был настолько праздничным и возвышенным, что захватывало дух. Чувствовалось, наиталантливейшие люди работали над росписями, вкладывая в свой труд вдохновение и любовь. И эти качества здесь приобрели вполне материальные очертания. Тех людей, которые строили замок и расписывали в нем потолки и стены, уже давно не было в живых, даже их кости истлели, а произведение искусства, плод их труда, до сих пор было живо, мало того – до глубины души трогало умы своим великолепием и виртуозностью исполнения. Из украшающих элементов в зале висел только огромный гобелен, старинный и представлявший большую ценность. На нем были изображены женщины в симпатичных чепцах и мужчины в немного забавных, на взгляд современного человека, беретах, которые сидели за большим обеденным столом и вкушали самые разные яства. Недостаток света в замке, построенном пять веков назад, сполна компенсировался светом от огромной, благо высота потолка позволяла, люстры из богемского хрусталя. Других украшений в сногсшибательной трапезной и не требовалось, все было бы лишним. По центру на мраморном полу стоял большой овальный стол, в данный момент весьма торжественно сервированный. На белоснежной кружевной скатерти – старинная тонкая фарфоровая посуда и начищенные до блеска серебряные приборы. Яства, расставленные на столе, могли бы украсить ужин или обед королевской семьи. Яна кинула быстрый взгляд на блюда и заметила: там были омары, раки и королевские креветки, выложенные волнами, салаты с неизвестными ей заправками, экзотические фрукты, жареный барашек на вертеле, запеченный осетр и красная рыба под соусом. А от вида и количества холодных мясных закусок и различных видов сыров у бедной голодной девушки закружилась голова.

– Я заказал все, что было в ресторане, чтобы не готовить и долго не ждать, – сообщил, догнав Яну, Эрик.

– Ну ты даешь… – уважительно протянула она, а старушка Кассандра и полицейский Леонардо забыли о том, что они только что хотели отказаться от обеда.

– Просто по-королевски… – прошептала Кася.

– Специально для дорогих гостей! Присаживайтесь и угощайтесь, – пригласил хозяин.

Яна заняла почетное место и сразу же приступила к еде, ловко орудуя вилками и ложками, лежавшими возле ее тарелки. Она уже поднаторела в этом деле – хотя Карл Штольберг в начале их знакомства ни разу не высказал ни одного слова недовольства в ее адрес по поводу того, что она не умеет правильно пользоваться всем арсеналом за столом, Яна сама решила вызубрить этикет, чтобы сделать ему приятное и чтобы он не краснел за нее. Единственное, чего сейчас девушка не хотела, так это чтобы ее обслуживали, так как официанты из ресторана все равно не смогли бы метать ей на тарелку еду с такой скоростью, с какой она сама накладывала ее и съедала. Она даже не стала слушать занудную речь сомелье о винах, которые предлагались к обеду, а махнула Эрику и попросила налить ей «все равно какого» красного. Но вовремя исправилась:

– Ой, извините! Желательно «Бургундского» тысяча девятьсот второго года. В том году сбор был особо удачен!

С губ Эрика не сходила улыбка, когда он смотрел на Яну, одетую в его собственный спортивный костюм, на ее длинные шелковистые волосы, лежащие на спине свободными прядями. Кассандра налегла на фрукты и соки, льющиеся прямо рекой. Полицейский поначалу вел себя скромно, а затем вонзился зубами в огромный стейк из телятины, выпил вина и – стал обычным, вполне доброжелательным человеком, а не служителем закона. Элегантные официанты обслуживали людей быстро, ненавязчиво. Эрик расположился напротив Яны и приступил к еде, бросая на нее взгляды чаще и дольше, чем того требовали правила приличия. Но Яне это нравилось.

– А как ваши пальцы? – спросил Леонардо.

– Что? – оторвался от созерцания своей гостьи Эрик.

– Ваши пальцы… вас ведь пытали…

– А, ничего страшного… Пальцы на месте, а ногти вырастут… может быть… – отмахнулся Эрик.

Одно блюдо сменялось другим, а хрустальные бокалы регулярно пополнялись вином. Эрик, в отличие от других, пил коньяк, мотивируя тем, что предпочитает крепкие напитки – коньяк, джин или виски.

Примерно через полчаса уже насытившаяся и к тому же изрядно захмелевшая Яна рыдала на плече у Кассандры:

– Кася, простите меня! Вот что я за человек такой неудачный? Дура я просто! Вообразила себе черт-те что, выдернула вас из безопасного места и затащила в самое пекло событий! Я же могла навредить вам!

– Забудь! – милостиво разрешила старушка, похлопывая девушку по дрожащему плечу.

– Хорошо, что вы хоть сейчас понимаете неразумность своих поступков. А еще лучше, наверное, то, что вам так ничего и не будет за ваше хулиганство, – вклинился с замечанием Леонардо.

– Как-то все и правда не очень ловко получилось, – икнула Яна.

По прошествии еще какого-то времени уже Леонардо рыдал на плече у Яны:

– Прости меня, Яна! Предвзято я к тебе отнесся с самого начала! И ведь даже не знаю почему. Внешность у тебя уж очень яркая, да еще иностранка… Приезжают к нам иногда разные девицы в погоне за длинным рублем, а когда не получается, не сыплется на них манна небесная, так и притворяются бедными жертвами. Конечно, я был не прав! На квартире схваченных преступников нашли твои документы, пластиковые карточки и украшения. Они – воры, а ты – жертва! Я завтра же верну тебе твои вещи, только приобщим их перечень к делу. А те мерзавцы теперь не скоро выйдут на свободу…

– Вот за это и выпьем! – согласилась Яна, обрадовавшаяся данному факту. Человек она была добрый и отходчивый.

Глава 9

Когда перед глазами возникает железный круг с большим количеством одинаковых сквозных дырок, а за ним работают какие-то лязгающие крутящиеся механизмы, то невольно в голову приходит мысль о мясорубке. Яна только не понимала, почему та такая большая и какого черта ее саму несет прямо туда, в мясорубку. Она принялась извиваться и уворачиваться от крутящихся деталей и жерновов, пытаться проскочить в маленькое отверстие без существенных потерь для своей фигуры. Яну обуял ужас, но металлические лопасти все-таки порубили ее тело на мелкие кусочки. Причем пострадал у нее в основном живот. Вся боль сосредоточилась именно в этом месте – мясорубка зацепила ее кишки и стала медленно их выкручивать из тела…

Яна разлепила веки, пребывая в полном шоке и в холодном поту. Оказалось, что она лежит на спине, причем на чем-то крайне неудобном, а вокруг – совершенно незнакомая и пугающая обстановка. И совсем неприятным открытием для нее стало то обстоятельство, что к ее руке тянулась капельница. Единственное, что несколько успокоило девушку, так это знакомое лицо старушки Кассандры, почему-то с тревожными глазами.

– Очнулась? Ну, слава богу! Худшее позади, – вздохнула Кася.

– Где я? – спросила Яна.

– В хосписе, – последовал спокойный ответ.

– Со мной все так плохо? – удивилась Яна. – Даже если со мной что-то и случилось, то почему меня сразу же отвезли в хоспис, а не в больницу? Кстати, а что со мной случилось?

– Да не бойся ты так, ты же смелая!

– Вы-то уже привыкли находиться в хосписе, а мне к такой новости привыкнуть надо, – обиделась за непонимание Яна.

– Яна, выслушай меня! Ты сильно переела, и тебе стало плохо до потери сознания. А так как хоспис ближайшее от замка медицинское учреждение, то тебя сюда и привезли. Да и я вернулась с тобой домой, – наконец-то разъяснила Кася.

Яна с минуту переваривала полученную информацию, а затем воскликнула:

– Что я сделала! Потеряла сознание от обжорства! Какой ужас! Я никогда еще так не позорилась! Вот так ситуация… Что у меня? Заворот кишок?

– Извини, я не знаю такого диагноза. Короче: вначале думали, что придется тебя оперировать, но потом все же отложили хирургическое вмешательство. Так что тебе повезло. Вроде как гастрит, панкреатит, газы и сильные спазмы в кишках.

– Какой ужас! Газы и спазмы! Звучит угрожающе…

– Жить будешь.

Яна села на кровати и ловким движением выдернула из руки капельницу.

– Что ты делаешь?! – воскликнула Кассандра.

– Не волнуйтесь, я же медик. К тому же мне вливают простой физраствор, а это – ерунда!

– Но нельзя же так…

– Да я, может быть, просто в туалет хочу, – возразила Яна, теперь узнавая палату Кассандры, ведь она уже в ней бывала. – Меня определили к вам?

– Я сама так попросила. Ты против?

– Нет, конечно!

– Спасибо за доверие.

– А кто меня осматривал? – спросила Яна.

– Конечно, Ингрид. Она же здесь доктор, – пожала плечами Кассандра.

Яна начала судорожно ощупывать свое тело.

– Меня точно не оперировали? Тоже мне, нашли кому доверить! Я же для Ингрид – первый враг! Мало того что тебя, ее денежный мешок, похитила, так еще и личную жизнь ей всю порушила. Она мне в отместку почку не вырезала для продажи? Да шучу я! Как-то мне неловко перед ней…

– Понимаю. Но ты сама с ней поговоришь, и вы все проясните.

– А больше-то никто не пострадал? Я имею в виду от еды… – поинтересовалась Яна.

– Думаешь, отравление? Нет, все остальные целы. А у тебя точно случился приступ от обжорства. – У Каси весело заблестели глаза.

– Тебе прямо радость доставляет говорить мне, что я чуть не умерла от переедания! – нахмурилась Яна.

– Не обижайся. Дело-то не в том, что ты много съела, а в том, что до того много дней ничего не ела.

– Вот уж точно! Я постоянно хотела, но мне все время мешали – кто-то или что-то.

– Когда долго голодаешь, нельзя сразу сильно нагружать желудок, иначе даже умереть можно. А ты так накинулась на еду! – покачала головой Кася.

– Я слишком перевозбудилась, перенервничала, да и есть сильно хотела, – оправдывалась Яна.

– Ингрид именно так все и объяснила Эрику.

– Что?! Она говорила с ним и сказала, что я просто обожралась?! – взмахнула руками Яна. – Так я и знала! Она мне мстит и специально позорит!

– Ага, так оно и есть! То, что тебе Эрик не безразличен, я сразу заметила, – засмеялась Кассандра.

– Да что вы такое говорите? У меня жених есть! – воскликнула Яна, заливаясь краской и ненавидя себя за это.

– Жених женихом, но если ты нормальная женщина, то не могла не заметить, что он очень хорош. Уж я-то кое в чем разбираюсь.

– А я – ненормальная женщина! – выпалила Яна. – Поэтому и объелась до больницы. Нет, даже до хосписа. Спасибо, что не до морга.

– Ты бесишься, потому что я права, – спокойно отметила Кася, засовывая конфетку в рот и начиная ее сосать, причмокивая и присвистывая. – А что самое интересное – наш Эрик тоже обратил на тебя внимание. Тут я тоже ошибиться не могла.

– Это не самое интересное, а самое ужасное для меня, – откликнулась Яна.

– Ну да, потому что и ты интересуешься им. И боишься не устоять, – хохотнула Кассандра.

Яна недовольно покосилась на нее.

– Мне сейчас одна мысль в голову пришла…

– Ой, я уже боюсь! – замахала ручками старушка.

– И правильно делаете. Потому что дело касается вас, Кася.

– Опять?! Я не хочу больше отсюда уходить, тем более с тобой. Я поняла, что внешний мир полон опасностей. Монику уволили, Ингрид меня поняла и простила, мне здесь ничто не угрожает…

– Я еще не сказала, что именно мне пришло в голову, – прервала Яна излияния Кассандры. – Вы совсем не похожи на раковую больную, вот что!

– А, ну да, ну да… Я в хосписе, Яночка, не забывай! – ответила Кассандра.

– Звучит так, словно «я в домике»! Вот именно – в хосписе. Вы, вообще, думаете, Кася, о чем говорите? Вы же как бы при смерти!

– Спасибо за напоминание!

– И нечего обижаться, я сейчас не о том говорю. Вы, по идее, должны здесь тихонько лежать и умирать. А вы чего? Откуда столько сил? Сбежать отсюда со мной, бродить вокруг замка, орать мне, проникнуть внутрь, не устать и еще вырубить одного из бандитов, потом сесть за стол, есть все подряд – и спокойно вернуться назад?

Кассандра побагровела.

– А ты хотела, чтобы меня вернули сюда в гробу?

– Да я просто поражаюсь вашим жизненным силам! С каким диагнозом вы здесь лежите?

– Рак. Рак легких. Третья стадия или четвертая… я уже не помню.

– А кто поставил диагноз? – спросила Яна, совсем забывая, что у нее до сих пор болит живот.

– Ах, вот ты к чему клонишь… – наконец догадалась Кассандра. – Я, по-твоему, симулирую?

– Да не вы симулируете, а кто-то вас заставил поверить в то, что вы смертельно больны…

– Яна, ты все не уймешься? Кому это надо? Хотя, стоп, ничего не говори! Естественно, коварная Ингрид заразила меня страшной болезнью, то есть раком, чтобы заполучить меня в пациентки и пользоваться моими деньгами. Так, что ли?

– Ну вот, – обрадовалась Яна, – вы и сами все понимаете! Умная девочка!

– Слушай, твои собственные болезни – нервы, голодание, обжорство и прочее – сказались на твоих мозгах. Какая я тебе девочка? Теперь верю, что ты мужчин сводишь с ума. Ты же кого хочешь доведешь до ручки! Я разве не говорила, сколько мне лет?

– Подумаешь, годы… Все равно девочка. Не мальчик же, правда? И у вас впереди еще долгая и счастливая жизнь! – упрямо повторила Яна.

– Интересно, что в самом деле капало в твоей капельнице? Похоже, не физраствор, а что-то алкогольное. Не знаю, как насчет заворота кишок, про который ты говорила, а вот заворот мозгов у тебя точно! Или у тебя такая методика – переключиться на другого человека, чтобы забыть о своих болячках и неприятностях?

– Вы очень строги ко мне, Кася. Неужели не хотите все хорошенько выяснить? Или вы боитесь поверить, что смертельного диагноза у вас нет? – спросила Яна. – Всегда надо надеяться на лучшее!

– Какие надежды, Яна?! О чем ты вообще говоришь?!

– Вам проводили полное обследование?

– Конечно! У меня рентгеновский снимок, мне делали биопсию! У меня боли, наконец, кашель, плохой сон, слабость… Этого мало?

– Да вы не волнуйтесь так! Я все поняла, но… Если есть один шанс на миллион, его надо использовать. Вы относитесь ко мне как к умалишенной, а я ведь врач, хоть и стоматолог. Не знаю, что там у вас за симптомы, но уверена: раковый больной из хосписа не выкинул бы и половины того, на что оказались способны вы, – твердо заявила госпожа Цветкова, и у Кассандры мурашки пробежали по спине и рукам.

– Яна…

– Поверьте мне! – Огромные глаза нашей героини снова разгорались синим огнем.

– Что я должна сделать, чтобы ты оставила меня в покое, моя навязавшаяся ниоткуда родственница?

– Пройти не зависящее от Ингрид и ни от кого-либо обследование, – быстро ответила Яна.

– Как ты себе это представляешь? – Голос Каси стал безжизненным.

– Очень просто! – тут же энергично отозвалась Яна. – Мы проникаем в кабинет Ингрид…

– О боже! Тебе мало того, что мы недавно сделали? Мы же один раз уже обчистили ее!

– Не обчистили, а просто взяли что посчитали необходимым. Теперь тоже возьмем – твои анализы. Покажем их независимым экспертам и…

– И?

– И либо вернем обратно, если выводы совпадут, либо в полицию, если нет, – заключила Яна.

– Зря все-таки Леонардо не успел депортировать тебя на родину, а сам участвовал в пирушке, которую Эрик устроил в твою честь, – поджала губы Кассандра.

– В честь освобождения из плена и спасения жизни, можно сказать – второго дня рождения, – поправила ее Яна, опуская ресницы.

– Да ладно строить из себя невинность! Он просто из кожи вон лез, чтобы угодить тебе!

– Да, он благодарен мне.

– Он в шоке от тебя! Но, боюсь, это оказало на него отнюдь не положительное влияние. Конечно, скромный мальчик жил у себя в замке замкнуто, без тусовок и излишней личной жизни, все свое свободное время посвящал благотворительности. А тут появляешься ты вместе с бандой головорезов…

– Минуточку! Существенная поправка: я не была с ними вместе! – покачала головой Яна.

– Хорошо, не вместе. Вы появились одновременно – так совпало по времени.

– Вот именно! Я не виновата!

– Они тоже, – пошутила Кася и сама весело рассмеялась. – Ты у нас – этакая амазонка с развевающимися длинными волосами, женщина, готовая нырнуть под землю, пройти по всем лабиринтам, стрелять, драться, спасти хороших людей и, что там говорить, докопаться до истины!

– А еще я вволю проявила свои актерские способности, – вспомнила Яна с блаженной улыбкой на губах.

– Да, ты много чего сделала, – согласилась Кассандра. – Особенно эффектно ты смотрелась в черном спортивном костюме Эрика, с милым лицом без косметики и с длинными, только что вымытыми волосами. Сексуальное зрелище! Поверь мне, Эрик это прочувствовал. Да и ты тоже, хоть и прикидываешься святой.

Яна явно смутилась.

– Скажете тоже…

– И скажу! Мало того, твой неуемный нрав снова гонит тебя действовать.

– Я хочу вас спасти!

– Даже если я этого не прошу? – уточнила Кассандра.

– Таков мой недостаток – я мало слушаю других, – вздохнула Яна.

– Участь моя решена?

– Именно…

– А если я соглашусь, ты обещаешь потом отстать от меня?

– Обещаю! – козырнула по-военному Яна.

– А что ты будешь делать с Эриком?

– А что я с ним должна делать? – не поняла Яна.

– Так ведь он принес тебя сюда буквально на руках и дежурит под дверью с букетом цветов в ожидании твоего пробуждения, – пояснила Кассандра.

– Мда-а, действительно проблемка… – Яна задумалась. – Но с другой стороны, его и пошлем!

– Куда? – охнула старушка.

– Отвлекать Ингрид! Ведь теперь она будет внимательно следить за мной!

И Кассандра поняла, что все ее разговоры и уговоры абсолютно напрасны.

Глава 10

– Здравствуй, дорогой Карл! – наконец-то услышал по телефону голос любимой чешский князь. И воскликнул:

– Яна?! Яна, ты меня с ума сведешь! Почему ты так долго не звонила мне?

– Я же просила передать тебе, что со мной все хорошо, – оправдывалась Яна.

– Мне доложили, но ты же знаешь, что мне этого мало. Я хочу слышать твой голос, хочу разговаривать с тобой лично, а не от кого-то узнавать, как у тебя дела.

– Я знаю, дорогой, но… просто я очень спешила, – оправдывалась Яна.

В данный момент она находилась в гостях у Эрика в его замке и вела себя довольно свободно, если не сказать нагло, – сидела, развалившись в кресле, в гостиной.

Она на второй же день ушла из хосписа, снабженная какими-то желудочными лекарствами и строгими рекомендациями по диете. Эрик, естественно, словно охотник, поджидающий свою добычу, сразу же уволок ее к себе, не оставив Яне никаких шансов на размещение в гостинице. Документы, кредитные карточки и еще кое-какую мелочь Леонардо ей вернул, как и обещал. Яна, конечно, предполагала, что не последнюю роль тут сыграло (ведь вещи являлись, по сути, уликами) ее личное знакомство с местной знаменитостью – Эриком Рейнхольдом. Девушка уже успела купить себе новую одежду в одном из бутиков Берна, поэтому в данный момент чувствовала себя превосходно в коротком платье золотисто-кремового цвета, перехваченном в талии ремнем леопардовой расцветки. На ногах ее красовались леопардовые же туфли на высоченных шпильках. А рядом на диване лежала огромная сумка из коричневой замши с оригинальными подвесками в форме маленьких золотых собачек. Длинные волосы были стянуты на макушке в высокий конский хвост, а затем заплетены в косу.

– Где ты, Яна? – задал неожиданный вопрос Карл.

– Интересный ты тип, Штольберг! Сам отправил меня в Швейцарию, а теперь спрашиваешь, где я.

– Я звонил Лисовским каждый час – никто не отвечал! Только недавно наконец дозвонился, но Яцек был немногословен. Из всего разговора я понял, что вы встретились и что были какие-то неприятности, – сообщил князь красивым баритоном.

– Зачем мы сейчас будем говорить о том, чего уже нет? Все нормально! Лучше скажи мне, как ты меня любишь.

– Очень сильно!

– И я тебя. И хочу тебя видеть.

– Я тоже скучаю, любимая!

– У меня к тебе одна просьба… – начала Яна как можно более спокойным и отстраненным тоном, все еще надеясь, что Штольберг ничего не заподозрит.

– Все, что смогу.

– Другого ответа я от тебя, дорогой, и не ожидала. Мне здесь срочно нужен врач – онколог-диагност.

По затянувшейся паузе Яна поняла, что все-таки зря заговорила на эту тему. Но ведь Штольберг никогда не жаловался на больное сердце.

– Онколог?! Я не ослышался?!

– Вот только не начинай кричать! Сразу говорю: со мной все хорошо.

– Как так может быть одновременно: хорошо, но требуется онколог? – не поверил Карл, у которого даже голос изменился от волнения.

– Говорю же, все действительно в порядке. Имеется лишь подозрение и то не у меня. Нужен независимый врач, способный сам провести диагностику. Есть у тебя такой?

– Я найду, – пообещал Карл. – А где ты была в эти дни?

Яна вздохнула, сразу поняв, что князю совсем не обязательно знать, что в последнее время она побывала на помойке, в ночлежке для бомжей, в тюрьме, в перестрелке с бандитами и в конечном итоге в хосписе.

– Я путешествовала по стране. Очень красиво, познавательно и ценно в плане приобретения товаров, – ответила она расплывчато.

– Одной это делать небезопасно, – забеспокоился Карл.

– Что ты! Очень тихая страна, совсем без бандитов, – откликнулась Яна, ненавидя себя за постоянное вранье любимому человеку.

– Хорошо, я найду доктора и перезвоню тебе, – вернулся Карл к предыдущей теме.

– А вообще, что ты от меня хотел? – поинтересовалась Яна.

– Любви и понимания, – ответил Карл Штольберг.

– Это-то понятно! Но что ты имел в виду, когда отправлял меня в Швейцарию? Говорил, мол, я могу тебе помочь… Что я должна была сделать? – спросила Яна.

– Ах вот ты о чем… В принципе, это уже не столь актуально. Да еще если ты наслаждаешься красотами страны… Думаю, не стоит тебе мешать. Наслаждайся…

– Вот тебе на! – воскликнула Яна и едва сдержалась, чтобы не вывалить всю «чернуху» о своих злоключениях из-за того, что она приехала в Швейцарию. – Нет уж, давай, говори, что тебе надо было. Еще раз я сюда ни за что не приеду, в этот край озер, часов и сыра!

– Ты говоришь как в путеводителе, составленном человеком, который никогда не был в стране, которую описывает. А зная тебя, я теперь точно могу предположить: ты что-то недоговариваешь, скрываешь.

– Ты можешь предполагать все, что угодно. Но если ты сейчас же не скажешь, зачем я приволоклась в эту чертову Швейцарию… – завелась Яна.

– Хорошо, хорошо. Дело в том, что у нас существует общество, куда входят все дворяне Европы, имеющие титулы. Мы сотрудничаем, реставрируем предметы, представляющие историческую ценность, здания…

– Ага, свои замки! Говори короче, – кивнула Яна.

– И свои замки тоже, – засмеялся на том конце провода Карл.

– Хорошее у вас общество, куда нам, плебеям, до него, – вздохнула госпожа Цветкова. – Небось сами себе и титулы повышаете и даете.

– И такое дело тоже бывает, – продолжил смеяться Штольберг. – Но не думай о нас плохо. Мы занимаемся не только ерундой, но и благотворительностью.

– Да вы вообще молодцы. Дальше-то что?

– В Берне живет один знатный человек, который до сих пор не вошел в наше общество…

Яна почему-то очень занервничала, уже догадавшись, о ком может пойти речь, и, не дослушав, спросила:

– И он должен в него войти?

– Обязательно! По всем параметрам он нам очень подходит. Но про него ходят странные разговоры – мол, нелюдим, очень замкнут…

– Понятно. Не хочет состоять ни в каких обществах и партиях, – снова прервала князя Яна, про себя добавив: и правильно делает.

– Так вот, тот человек всецело посвятил себя благотворительности. Нашему же обществу важно не только с умом распределять средства на благие цели, но в то же время, если что, поддержать и себя тоже. Говорят, он интеллигентен, умен, начитан… Лично я с ним незнаком, но хотел бы с ним встретиться. А зная твою феноменальную способность заводить дружбу с любыми людьми, даже с теми, кто изначально противится этому, хотел тебя попросить как-нибудь познакомиться с ним, объяснить наши цели и задачи, чтобы он приехал ко мне в гости и наконец-то вышел в свет.

– И как зовут того человека? – на всякий случай спросила Яна.

– Эрик Рейнхольд. У него свой замок в Берне, – сказал Карл, – и это все, что я о нем знаю.

– Да что ты?! – воскликнула Яна. – Про замок знаешь? Надо же! А его наличие обязательное условие для вступления в ваше членство?

– Вовсе нет! – заверил ее Штольберг.

– Да… – протянула Цветкова, понимая, что опять ведет себя с Карлом не очень честно. Ведь она уже знакома с Эриком и даже сидит в кресле в том самом его замке. Но говорить князю об этом Яна почему-то не хотела. Ведь тогда пришлось бы рассказать и многое другое. К тому же она еще не знала реакции Эрика на предложение Штольберга. – Ладно, я посмотрю, что можно сделать.

– Спасибо, Яночка.

– Не за что!

«Ага, значит, он думает, что я в любую дырку без мыла могу влезть… – с легкой обидой подумала Яна, положив трубку. – Знал бы Карл, как нереально для кого-то со стороны познакомиться с Эриком. Просто судьба меня с ним свела, а то долго бы я стояла по просьбе Карла у двери замка и стучалась… в нее».

Через некоторое время Карл перезвонил и сказал, что оплатил командировку и полностью всю работу очень хорошему доктору из Пражского медицинского университета, занимающегося диагностикой онкологических заболеваний на ранней стадии.

– И когда?

– Сегодня он будет в аэропорту города Цюриха в шесть часов вечера, – сказал Карл и назвал рейс. – Сможешь встретить?

– Конечно, встречу, о чем речь?! – покосилась на часы Яна. – Как его зовут? Или как я его узнаю?

– Пусть для тебя это будет сюрпризом, он сам узнает тебя, – ответил Карл.

– Надеюсь, что это будет приятный сюрприз? – спросила Яна и прикусила свой язычок, так как едва не добавила, что неприятных сюрпризов ей уже предостаточно.

На вполне оптимистичной ноте они закончили разговор, и Яна тотчас же побежала разыскивать Эрика.

Она уже успела оценить по достоинству внутреннее убранство замка. Дело в том, что отделка его, то есть дизайн пятивековой давности, была очень красивой, и дополнительного украшения не требовалось. Эрик сам это понимал или был очень неприхотлив и аскетичен в быту. Обстановка в замке была очень скромной: стулья, кресла, стеллажи для книг. Все устроено лаконично и просто, но очень удобно и продуманно.

Яна нашла Эрика на кухне. Тот, одетый в обычные джинсы и темную рубашку навыпуск, собственноручно что-то жарил.

– Ты сам готовишь? У тебя нет прислуги? – удивилась Яна.

– Есть, но для тебя я хочу приготовить сам.

– Пахнет вкусно, но я ведь на диете. – У девушки вырвался тяжелый вздох.

– А я и готовлю для тебя – диетическое, – улыбнулся ей Эрик.

Сев за стол, Яна подперла свои худые щеки руками и уставилась на хозяина замка. Почему симпатяги вроде Эрика столь хорошо относятся к таким неуравновешенным личностям, как она? Их не интересуют спокойные, добрые женщины, которые будут сидеть дома, жарить пирожки и нянчить детей. Нет, их тянет на горяченькое…

– О чем задумалась? – прервал ее размышления Эрик.

– Рука у тебя болит?

– Уже меньше…

– Я видела твою спину – сплошной синяк. Здорово над тобой поиздевались.

– Здорово… что все закончилось, – усмехнулся Эрик.

– Только не добавляй, что благодаря мне. Это уже не актуально.

– А что актуально?

– То, что еще одному участнику вашего освобождения, я имею в виду Касю, нужна помощь!

– Ее еще можно спасти? Я дам деньги на любые лекарства и операции.

Яна вздохнула и рассказала все, что знала о диагнозе Кассандры и о своих нелегких размышлениях по данному поводу.

Эрик задумался так, что у него начало что-то гореть на сковороде. Наконец он очнулся, снял подгоревшее блюдо с огня и в упор посмотрел на Яну:

– Ты говоришь, в Цюрихе?

– Ну да.

– В шесть часов?

– Ну да… – заладила Яна, удивляясь, что он не подшучивает над ее подозрениями, не говорит, что ей все кажется и что она сошла с ума.

– И чего ты сидишь?

– А что?

– Бежим! Мы же опоздаем встретить врача! – воскликнул Эрик.

Яна поняла, что если бы не существование Карла Штольберга, то она с радостью побежала бы за этим темноволосым парнем куда угодно, а не только в аэропорт.

Эрик сам сел за руль «порше», Яна расположилась рядом, и они понеслись по ровным ухоженным дорогам Швейцарии в сторону Цюриха.

– Автобан, – прокомментировала Яна.

– Да. Так можно по всей Европе прокатиться, – улыбнулся Эрик.

– Но в Швейцарию-то виза нужна. Не хотите вы объединяться в Евросоюз! А виза такая красивая – желтенькая, с часовыми колесиками…

– Ну тут уж я не виноват, – засмеялся Эрик. – Но для тебя я могу сделать визу в Швейцарию на любой срок.

– Вот этого не надо! – сразу же пресекла его поползновения Яна. – Кстати, в страны Евросоюза и вообще Европы я могу ездить без лишней волокиты.

– Твой жених постарался? – покосился на нее Эрик.

– Да. Карл Штольберг.

– Чешский князь? – На лице Эрика не дрогнул ни один мускул.

– Он самый, – любовалась его профилем и развевающимися волосами Яна. – Ты его знаешь? Ты же тоже имеешь титул.

– Нет, я его не знаю, только слышал, что такой человек существует. А теперь я его заочно не люблю.

Яна даже икнула от неожиданности.

– Что так?

– Потому что у него такая женщина – самая красивая и необычная на земле.

Яна поняла, что икота у нее не закончится никогда.

– Ты лучше так не шути.

– А кто шутит? Я и сам не рад, но думаю все время о тебе.

– Это пройдет, я тебя просто напугала. А после шока люди долго думают о том событии, которое его вызвало, но постепенно выздоравливают. – Яна не знала, что ему еще сказать.

– Не успокаивай меня. Таких, как ты, больше нет. Уж я-то женщин знал… – На секунду отвлекшись от дороги, он таким взглядом одарил Яну, что у нее мороз по коже пробежал.

– Не сомневаюсь, – коротко откликнулась она.

И каждый погрузился в свои размышления.

«Вот уж совсем некстати, чтобы Эрик заранее был настроен против Карла. Опять виновата я!» – подумала Яна, а вслух сказала:

– А если бы я тебя попросила познакомиться с Карлом Штольбергом?

– Чтобы вступить в это общество князей, баронов и прочих?

– Так ты знаешь? – удивилась Яна.

– Конечно. Меня уже замучили приглашениями. А бумаги, где стоял герб Штольбергов, с предложением о встрече я получал несколько раз.

– Какая неудобная ситуация! Карл просто подставил меня! – воскликнула Яна, отворачиваясь к окошку.

– Нет, он очень умен, твой Карл. Пустил в ход самую тяжелую артиллерию. Красавицу с невероятно умными глубокими глазами, взгляд которых способен проникнуть в самую душу.

– Так ты согласишься? – У Цветковой появилась надежда.

– Дорогая моя Яна, я бы на многое вообще-то согласился, если бы ты попросила меня.

– Не сомневаюсь. Ведь и сейчас ты везешь меня в аэропорт без лишних вопросов. Хотя, наверное, считаешь мою затею бессмысленной?

– Я уже имел честь убедиться в твоей проницательности, так что лишний раз обследовать бедную женщину не повредит. К тому же вдруг этот онколог чем-нибудь сможет ей помочь?

– Тоже верно, – согласилась Яна. И вдруг рассмеялась: – Как ты сказал? «Вступить в это общество князей, баронов и прочих?» Особенно мне нравится последнее слово. Звучит, будто «прочей нечисти».

Автомобиль въехал в туннель, проложенный в горе, и теперь лицо Эрика освещалось мелькавшими в темноте фонарями.

– Нет, Яна, я совершенно не хочу вступать в общество этих напыщенных особ, ходить на их собрания и на светские рауты.

«Говорит прямо, как я… – удивилась Яна. – Именно из-за такой вот «мышиной возни» я до сих пор с Карлом и не вместе».

– Но они заняты не только пустословием и словоблудием. Активно сохраняют памятники старины, занимаются благотворительностью…

– Предпочитаю заниматься тем же самым, но без вынесения своих дел на общественное обозрение, – ответил Эрик.

– Да ты всю жизнь этому посвятил, насколько известно окружающим.

– Не всю, поверь мне. Маленькую частичку своей жизни я оставил в личное пользование. Но так как я очень скрытен и отгородился от окружающих, то они многого просто не знают, – пояснил Эрик.

– Какой длинный туннель! Конца не видно, даже неприятно.

– Двадцать километров. Кстати, не предел для туннелей в Швейцарии. Где горы – там и туннели, ведь объезд часто невозможен, – пояснил Эрик.

– С клаустрофобией здесь за руль нельзя садиться, я поняла. И если еще страхи какие…

– Жить вообще страшно. Умирать все равно придется…

– Не говори об этом на такой скорости, мне становится не по себе, – покосилась на него Яна.

– Ладно, расслабься, я неплохо вожу машину.

– Я и сама вижу, что водишь ты, как гонщик. Только не возгордись сильно! А есть на свете что-нибудь, что ты делаешь не очень хорошо?

– Надо подумать, – напустил на себя важный вид Эрик.

– Еще одна из твоих главных черт – скромность, – заметила Яна.

– Мне говорили, что я и внешне ничего, только раньше меня это не волновало.

– Да все ты знаешь! Не набивай себе цену! Ты похож на пирата – такой взъерошенный, с пронизывающим взглядом, своеобразной усмешкой…

– Хорошие девочки часто влюбляются в пиратов, так что я буду расценивать твои слова как комплимент, – стрельнул в сторону Яны глазами Эрик.

– А где ты здесь видишь хороших девочек? Я только замужем была трижды и никого из супругов не сделала счастливым.

– Просто они не приспособились к сокровищу, которое заполучили.

– Твоими бы устами… Говорите, говорите, молодой человек, еще…

– А еще, кстати, о скромности: я неплохой рассказчик.

– Звучит интригующе, – заинтересованно посмотрела на него Яна.

– И пока мы в пути, я мог бы рассказать тебе одну историю.

– С удовольствием ее послушаю, – откликнулась Яна, устраиваясь поудобнее.

– В конце восемнадцатого – начале девятнадцатого века один чудак стал строить замок. Был он приближенным ко двору правителя страны и человеком слыл очень состоятельным. Он имел много замков, но новый должен был стать особенным. Его он хотел построить для своей любимой, чувство к которой вспыхнуло в его душе с первого взгляда на одном из балов. Вся мозаика, весь орнамент, все золото и великолепие было посвящено одной женщине. Беда состояла в том, что эта женщина не ответила своему зачарованному принцу взаимностью, не затронули ее сердца его страсть и любовь. По описаниям очевидцев, она обладала неземной красотой. Но, как говорится, если в одном месте прибыло, то в другом должно убыть. Вот и у красавицы той внутри была полная пустота. А еще коварство, глупость и пошлость. Она с удовольствием принимала дорогие подарки от безумно влюбленного в нее вельможи, крутила им как хотела и обещала хранить себя для его любви. А сама за глаза отпускала скверные шуточки в адрес воздыхателя, гуляла при дворе с кем только могла, пока тот чудак воздвигал для нее замок любви. И в конце концов со спокойной совестью выскочила замуж за такого же богатого придворного, от которого забеременела. Горю влюбленного вельможи не было конца. Он замкнулся, ушел в себя, но строительство роскошного романтического замка продолжил. Вернее, он с отчаянием отвергнутого возлюбленного с головой ушел в свое дело. И всю жизнь занимался украшением дома. Он потерял семью…

– Что? Несчастный влюбленный был женат? – не могла не отметить Яна.

– Понимаю твой сарказм. Но подожди судить его, надо ведь знать нравы той эпохи. Вельможе как носителю знатной фамилии необходимо было продлевать свой род чуть ли не по закону. Ему подобрали в жены вполне милую и симпатичную троюродную кузину, и они обвенчались. Но почти не жили вместе, поэтому женщина родила катастрофически мало, по тем временам, детей – всего двоих. Уже в тридцать лет князь заперся в новом замке, думая только о своей первой и последней любви. Остальные его владения постепенно пришли в негодность. Вельможа поддерживал деньгами жену и детей, но видеть их и общаться с ними не хотел.

– Навязчивая идея…

– Ты недалека от истины. Многие вокруг стали поговаривать о том, что князь сошел с ума. А он все ждал, что его любимая одумается и вернется к нему. Все, что у него было материального и духовного, он вложил в свой замок. А та между тем рожала детей, потом, после смерти мужа, порхала от одного мужчины к другому. Фактически она стала наложницей, содержанкой богатых вельмож. Слухи о ее беспутной жизни доходили до несчастного влюбленного, и временами его захлестывал гнев. Но он принял бы ее любую, даже падшую, однако она шла к кому угодно, только не к нему.

– Дурак, он просто не понимал, что ей не нужно было то, что он мог ей дать. Скорее всего, ее пугала его настойчивость и его безумная любовь.

– Это ты понимаешь, а ослепленный любовью человек не мог рассуждать здраво. Он решил сделать самый красивый замок на свете, чтобы она узнала о нем, пожалела, что не выбрала его в свое время, и вернулась. Только ей он посвящал свое творение.

– Так хотел все же добиться ее?

– Себя он хотел добить, что и получилось в конце концов. Но подожди, не прерывай. Его замок стал одним из самых богатых в Европе, настоящим произведением искусства. Это была застывшая музыка, мечта, фантазия и любовь, воплотившиеся в камне. И если говорить об интерьере, то нигде не было совершенней и богаче убранства.

– Эх… – вздохнула Яна, конкретно ни к кому не обращаясь.

Эрик засмеялся.

– Еще одним увлечением того князя были цветы и растения. И он разбил вокруг замка такой парк, что к нему съезжалась вся округа, чтобы просто посмотреть хотя бы издалека на его великолепие.

– Прототип парка культуры и отдыха?

– Только он не пускал туда никого, вел очень уединенный образ жизни.

– Прямо как ты, – отметила Яна и встрепенулась: – Постой! Ты говоришь, замок выглядел сказочно? Но – ты, конечно, извини – твой замок очень мрачный и приземленный.

– А почему ты решила, что я рассказываю о своем замке? – усмехнулся Эрик.

– Так это всего лишь легенда? – разочарованно протянула Яна.

– Нет, не легенда. Ты дослушаешь или нет? Что ж ты такая нетерпеливая?

– Век скоростей и компьютерных технологий, надо за всем поспевать, – пояснила Яна.

– Понятно. Уж ты-то точно за всем поспеваешь, – хмыкнул Эрик. Наконец-то автомобиль выехал из туннеля. Свет резко ударил в глаза, но рассказчик как будто и не заметил, продолжал: – Парк вокруг замка был действительно великолепен. Розы, магнолии, кипарисы, экзотические лианы. Также были сооружены фонтаны и искусственные водоемы с нежными лилиями. Растения словно пропитывались аурой друг друга, росли с бешеной скоростью и поражали страшной красотой.

– О, ты хорошо сказал! Красота вообще страшная сила, – согласилась Яна, выставляя ладонь со своим угрожающим маникюром в окно под свежий ветерок.

– Но за красотой надо было ухаживать – поливать, подстригать, удобрять…

– Неужели сам князь всем занимался? – спросила Яна.

– Он был художником внутри и четко отслеживал, как бы сказали сейчас, работу мастеров-профессионалов как внутри здания, так и снаружи, но, естественно, у него бы не хватило физических сил присматривать за всем на такой территории самому. Дизайн ландшафта князь разработал сам, а ухаживать за великолепным парком был приглашен один очень хороший садовник. Со временем садовник стал лучшим другом князя. Он был немногословен, умел слушать, и князь долгими вечерами изливал ему душу, повествуя о своей несчастной любви. Садовник, имевший верную жену и здоровых детей, глубоко сочувствовал князю и почему-то понял его тонкую душевную организацию. Он, в отличие от многих, не унижал его, не смеялся над ним за глаза, не просил его забыть неблагодарную женщину и найти себе более достойную.

– Друзья, которые искренне понимают и сочувствуют, очень важны, – задумалась Яна, тут же вспомнив всепонимающие светло-карие глаза своей единственной подружки – юриста Аси Кудиной.

– Друзья очень нужны, – согласился с ней Эрик. И спросил: – А ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?

– Я – да! – сразу же ответила Яна. – А ты?

– Я тоже.

– Вот и славно! Я совершенно не против с тобой дружить. Ты мне чем-то импонируешь.

– Нет уж! С тобой я дружить не буду, – сразу же буркнул Эрик, и в этот момент машина въехала в очередной туннель.

– Почему? – обиделась Яна.

– Я верю в дружбу между мужчиной и страшной женщиной, – пояснил Эрик, улыбаясь. – А ты мне чертовски нравишься. Какая уж тут дружба, если имеет место быть чертовское влечение?

– Вот именно – «чертовское»! – показала ему язык Яна, пытаясь скрыть свое смущение. – И чем закончилось-то?

– Ах да, я отвлекся…

– Дай предугадаю! Конец печальный?

– По-другому и быть не могло, – вздохнул Эрик, и лицо его залил солнечный свет – туннель оказался много короче предыдущего. – Женщина, в которую был влюблен князь, умерла на чужбине от туберкулеза в возрасте тридцати лет, а князь, когда узнал о ее смерти, лишился рассудка.

– Он потерял смысл жизни, – прокомментировала Яна.

– Он потерял надежду, – кивнул Эрик. – Князь стал еще более нелюдим, замкнут и более того – агрессивен. Простой народ стал бояться даже подходить к ограде его парка, так как хозяин мог внезапно наброситься с садовыми ножницами в руках. В порыве ярости он мог срезать головки роз, а потом плакал на плече у своего садовника и просил вырастить кусты снова, так как «его любимая смотрит на них с неба и радуется». Он перестал следить за замком, а также за своим внешним видом, создал две комнаты в черно-красной гамме и оградил свое владение кольями. Поймали его за интереснейшим занятием – вырыванием трупов из земли и украшением их черепами своей новой гостиной. Князя отвезли в психиатрическую больницу, там он и умер. Садовник до конца остался верен своему хозяину, то есть уже другу. Он же и организовал его похороны, а потом принял его сына, приехавшего вступать в наследство.

– Тоже подружились? – улыбнулась Яна.

– Не то слово! Дети садовника подружились с новым князем, а потом и внуки с внуками князя.

– Понятно, пошла своего рода наследственность. Раньше хорошие слуги так и прислуживали хозяевам – из поколения в поколение.

– Точно!

– А в чем суть истории? – спросила Яна, заглядывая Эрику в лицо.

– Перед смертью князь, построивший замок, завещал его…

– Детям своей возлюбленной? – прервала его Яна.

– Не угадала.

– Своим детям?

– Опять мимо.

Яна растерянно похлопала ресницами.

– Своему садовнику, – не стал томить ее Эрик.

– Вот это дружба! Больше, чем дружба! – ахнула Яна.

– Да. И номинально замок стал принадлежать фамилии садовника, ему со временем, перед смертью, дали титул князя, который перешел и его детям. Но они были очень хорошие люди и всегда позволяли проживать в замке потомкам самого князя, воздвигнувшего его. Они понимали некоторую несправедливость, допущенную князем по отношению к своим детям. Те-то не были виноваты, что он так и не прикипел к семье душой, что он всю жизнь мучился бредовой идеей о своей несбывшейся любви.

Эрик плавно остановил машину и посмотрел на Яну.

– Сделаем санитарную остановку? Я перекурю… К самолету мы успеем.

– Конечно! Кстати, если ты устал, я могу сесть за руль, – предложила Яна.

– Нет, нет. Мне надо всего пять минут, и я буду в форме.

– Не доверяешь женщине за рулем? – прищурила хитрые глаза Яна.

– Очень доверяю, но ты слушаешь меня с таким интересом, прямо-таки открыв рот, что, боюсь, пропустишь въезд в туннель или поворот на Цюрих, – засмеялся Эрик, отходя в сторону и закуривая сигарету.

Яна с интересом наблюдала за ним.

– Не знала, что ты куришь.

– Увы. Давно и помногу.

– Эрик, а у тебя есть девушка? Извини, что спрашиваю, это твое личное дело…

– Если спрашиваешь, значит, тебе интересно. Постоянной девушки у меня нет. Перебиваюсь…

– Подножным кормом? – догадалась Яна.

– Случайными подружками, – засмеялся он.

– Что так?

– Да как-то так… Когда-то любил, не сложилось… а потом никто не зацепил…

– А я?! – возмутилась Яна.

– Так было до тебя, конечно.

– А история еще не закончилась? – заинтересовалась она.

– Она из тех времен постепенно вплелась в наши дни.

– Потомки князя влезли в замок и теперь их оттуда не выгонишь? – догадалась Яна.

– Правильно, он уже давно разделен на две половины – в одной живут потомки садовника, а в другой потомки хозяина замка.

– И они враждуют? – поинтересовалась Яна.

– Еще как! – заверил ее Эрик, потушил окурок и вернулся за руль. Машина снова рванула в путь.

– Каждая семья хочет доказать свою правоту владения этим объектом и хочет завладеть всем замком целиком. Были уже и суды, и собирания подписей, и драки… А тут еще объявился потомок возлюбленной князя. Пра-пра-пра-пра…

– Понятно, – кивнула Яна. – Он тоже предъявил свои претензии?

– Точно. Считает, ради его родственницы вся эта красота строилась, значит, ему и должна достаться по наследству.

– Да уж… Хотя что удивляться, из-за комнаты в коммуналке родственники могут друг друга поубивать, а тут целый замок! Странно, что до сих пор еще не убили кого-нибудь.

Эрик странно посмотрел на нее и обронил:

– Вот уж не хотелось бы, чтобы дошло до крайностей.

– Ты так на меня смотришь, словно я за убийство. Я – против, можешь не сомневаться.

– Я и не сомневаюсь, хотя… По-моему, тебя так и тянет сунуть нос не в свое дело.

– Смерти я никому не желаю, – ответила Яна, прикрывая окно, так как у нее уже начала болеть голова от сквозящего ветра. – Я только одно почувствовала, а именно – твою личную заинтересованность.

– Я давно понял, что ты женщина очень проницательная. У меня заинтересованность одна: может пострадать мой друг, чего я, конечно, не хочу.

– И кто же он такой?

– Очень хороший человек и наследник того самого садовника.

– Ах, вот оно что… – вздохнула Яна. – Теперь понятно, почему ты так хорошо знаешь всю эту историю.

– Да уж, можно сказать, из первых уст.

– А почему ты решил, что твой друг может пострадать?

– Густаву в последнее время кто-то угрожает. Причем сам-то он в том ни за что не признается, мне сообщила его экономка Кристина. Я только заметил, что он стал мне реже звонить, ссылаясь на занятость, а голос у него в последнее время какой-то встревоженный, не такой, как обычно. Кристина сказала, что видела в кабинете хозяина какое-то письмо. Читать она его не стала, но готова поклясться, что написано оно было кровью. Густав сильно разозлился, что она вошла в кабинет без спроса, и тут же, прямо на ее глазах, сжег письмо. После этого поведение хозяина изменилось – он плохо спит, вздрагивает от каждого звонка, стал вспыльчивым и раздражительным. А один раз у входа в замок в бидоне, который привозит каждое утро молочник, Кристина обнаружила убитую кошку с запиской.

– Тоже кровавой?

– Нет, простой, но не менее зловещей: «Так будет с каждым гнилым садовником, возомнившим себя князем».

– Это уже посерьезнее, – согласилась Яна. – В полицию отнес?

– Да.

– И что?

– А ничего! Записка сделана на компьютере, отпечатков нет. Замок огромный, а жильцов в нем мало. Они рассредоточились, и никто ничего подозрительного не видел.

– Раз чужих не видели, значит, это дело рук своих! – выпалила Яна.

– Свои были проверены. Да и, как там у вас говорят… – Эрик нахмурился.

– У кого у нас? – спросила Яна.

– У русских. А, вот: не пойман – не вор. Так?

– Так… Только ты забываешь про мотив, а он мог быть только у жителей второй половины замка, – не согласилась с ним Яна. – У нас бы сразу сказали, что милиция… то есть в данном случае полиция купленная и находится на стороне настоящих князей.

– Вот и ты туда же! «Настоящих князей…» А Густав не настоящий? Между прочим, многие князья когда-то были простолюдинами, до того как им дали титул. А садовник заслужил его верой и правдой, огромным трудом и верной службой человеку, от которого отвернулись все, в том числе и родственники.

– Понятно, что ты заботишься о своем друге, – сказала Яна.

– Если бы ты видела потомка князя Леона, ты бы тоже встала не на его сторону, – усмехнулся Эрик. – Я-то в это дело не суюсь, в отличие от своего брата. Считаю, что суд должен разобраться.

– Брата? – не поняла Яна. – У тебя есть брат?

– Двоюродный. Но мы с ним вместе не росли и совершенно не близки, – пояснил Эрик несколько раздраженно, и Яна поняла, что его отношения с родственником оставляют желать лучшего.

– А твоему брату что надо? Дело-то семейное.

– Так Рауль и есть потомок той возлюбленной, ради которой замок и строился, – ответил Эрик.

Повисла неловкая пауза, только ветер с дороги врывался в салон автомобиля с хлестким жужжанием.

– Постой, если он твой родственник, то и ты тоже потомок той девушки?

– Выходит, что так, – смутился Эрик. Становилось понятно, что ему неприятно говорить на эту тему. – Но я, боже упаси, ни на что не претендую. Я и брата хотел вразумить, что он не имеет никакого права требовать что-либо. Порочная красота нашей родственницы свела с ума человека и не принесла ему ничего, кроме горя. С какой радости Рауль считает, будто имеет право на что-то, я не знаю. И осуждаю его. А добрая душа Густав приютил моего братца лишь из-за того, что он мой родственник, и позволил ему жить у себя.

– И он, живя у человека, хочет отобрать у него замок? – удивилась Яна.

– Надо знать моего братца, чтобы понять: для него подобное в порядке вещей, – ответил Эрик, съезжая с основной трассы на поворот, указывающий направление в город Цюрих.

– Интересная история… – задумалась Яна.

– Для чего я тебе ее рассказал… Завтра у Густава день рождения, и я, конечно, приглашен. Хочу попросить тебя поехать со мной, потому что я приглашен с дамой. Но если ты откажешься, не обижусь, просто буду скучать, что не вижу и не общаюсь с тобой. Больше скажу – скорее всего, я просто поздравлю друга и сразу же поеду домой.

Яну буквально распирало от желания вцепиться в него и расцеловать в обе щеки от радости, но она старалась держать себя в руках.

– Конечно, я поеду с тобой! Посмотреть на это чудо, на это «яблоко раздора»…

Эрик даже скорость сбавил.

– Я так и знал, что ты согласишься не просто, а со своими мыслями.

– А почему тебя волнуют мои мысли? Ты еще заподозри, что я убью кого-нибудь для разнообразия, чтобы напрячь обстановку. И вообще, нехорошо так поступать – сначала пригласил девушку, а теперь оговариваешь. Ой, но ведь у меня красивого платья для выхода в гости нет! – всполошилась Яна.

– Ничего страшного. В аэропорту сходим в бутик, там есть. И время не потеряем, и не придется никуда специально ездить. Не подумай, что я экономлю на бензине….

– Да о твоей щедрости легенды ходят, ничего я не думаю, – надулась Яна, ощущая неприятные спазмы в области желудка. – А хоть что там было? – спросила она, погружаясь в свое ощущение голода.

– Где? – не понял Эрик.

– На сковороде. Что ты жарил для меня?

– Сырники с изюмом. Потом бы мы их полили деревенской сметаной или черешневым вареньем, – объяснил Эрик.

– А ты садист… – протянула Яна. – Я же голодная! Я ведь не успела поесть!

– Хочешь, остановлюсь у любого кафе по дороге? – покосился на часы Эрик. – Однако времени у нас мало.

– Я недавно из больницы и питаться в придорожных кафе не собираюсь, даже в Швейцарии. Да и опаздывать нам тоже ни к чему, – покачала головой Яна.

– Тогда прибавим газу, – ответил Эрик. – Не горюй, я обязательно тебя накормлю, как только представится возможность.

– Спасибо, хозяин, – ответила Яна под смешок Эрика. – Только бы мне потом снова не оказаться в больнице с заворотом кишок от обжорства…

– Прости, что так получилось.

– Одним «прости» ты не отделаешься, – нахмурилась Цветкова, – да ладно, шучу! Ты вполне реабилитировался, когда нес меня в больницу на руках со вздутием живота. Вот ведь где ужас! Мне все рассказали.

– Было не настолько ужасно, поверь мне. Но напугать меня тебе удалось. Я сразу и не понял, что с тобой случилось.

– Мы, русские, такие – люди широкой души: любим так любим, отдыхаем так отдыхаем и соответственно едим так едим.

– Я тоже хочу быть русским, – обнажил в улыбке идеально-белые и ровные зубы Эрик.

– Не выйдет, у нас надо родиться, – ответила Яна. – А у тебя зубы свои или вставные?

– Свои, – покосился на нее Эрик. – Хочешь выбить?

– Красивые, – несколько отстраненно ответила Яна и полностью ушла в созерцание пейзажа за окном.

Автобан закончился. Исчезли сплошные ограждения с двух сторон, которые очень не нравились Яне, особенно в чужой стране, где хотелось посмотреть на окрестности. Понятно, что водителю было все равно, наоборот – его ничто не отвлекало, а вот что делать пассажиру? Созерцать серый забор да периодически мелькающие таблички с бегущими зелеными человечками, что сообщало людям, что они не в каменном мешке без начала и конца, а везде есть выход, и если они захотят найти из этой трубы выход, то всегда его найдут. А еще Яну умиляли вставленные местами в бетонный или плотный пластиковый забор прозрачные панели с наклеенными силуэтами летящих птиц. Помнится, она как-то спросила у Карла:

– А птицы зачем?

– Чтобы настоящие птицы не летели на прозрачную стенку и не разбивались об нее. А так они видят летящих птиц и облетают их, – пояснил тогда Штольберг.

– Да… – задумалась тогда Яна. – Было бы печально, если бы по всей дороге валялись трупы птиц.

– Они и валялись, а что делать, не знали. Не сносить же ограждения? Потом уже наклеили силуэты птиц, – ответил Карл.

И вот сейчас Яна, вспомнив тот разговор, наконец-то смогла насладиться видом окрестностей – они подъезжали к городу, и ограждение закончилось. Коротко подстриженная ярко-зеленая трава ровным покрывалом выстилала мягкие холмы и одинаково милые домики, мелькавшие то тут, то там. Обилие цветов под ярко-голубым небом. Нет, альпийские луга были не вымышленным понятием, а вполне реальным, ощутимым всеми органами чувств явлением. Вдалеке паслось стадо коров странного окраса – незаметно-серого. Яна стала понимать, почему в рекламе шоколада корова была фиолетовой – невзрачные животные словно требовали раскраски в какой-нибудь яркий цвет.

– Не хочешь поменять одного князя на другого? Я тоже князь и живу не хуже твоего Штольберга. Тогда я вступлю к нему в общество снобов, – сказал вдруг Эрик. И тут же заработал от Яны щипок в плечо. – Больно! – дернулся он.

– Синяк будет, – заверила его девушка удовлетворенно. – А если бы не учла, что шутишь, вообще бы убила.

– Верю, – вздохнул Эрик и сменил для безопасности тему разговора: – Откуда ты знаешь того, кого мы будем встречать?

Вопрос поставил Яну в тупик.

– Почему ты решил, что я его знаю?

– Ну, если твой Карл сказал, что доктор сам тебя узнает, тот как минимум тебя видел, а как максимум знаком с тобой, – здраво рассудил Эрик, сворачивая на дорогу, ведущую в аэропорт Цюриха.

– Логично, – задумалась Яна. – Кто же это может быть?

– Что, не знаешь?

– Ни единой мысли. Может, Карл просто описал ему меня?

– Думаешь, в аэропорту ты будешь единственной высокой блондинкой? – усмехнулся Эрик.

– Ты невыносим! Таких, как я, больше нет!

В такой вот неспешной, безобидной перепалке они доехали до аэропорта. До прибытия рейса из Праги оставалось пятнадцать минут, и Яна успела забежать в магазин одежды и с налета купила себе яркое платье и босоножки к нему. В зал прилета они примчались с покупками в руках, шурша пакетами. Самолет совершил посадку, и пассажиры уже входили в здание аэропорта. Яна с Эриком встали рядом с другими встречающими и стали бессмысленно всматриваться в лица прибывших пассажиров. Молодые девушки и парни бросались друг другу в объятия, мимо степенно шествовали семейные пары с детьми, пожилые люди с измученными после перелета лицами. Яна с Эриком чувствовали себя словно на рынке в ожидании, кто их купит и когда. Один раз Яне показалось, что видит того, кого встречает, – уж слишком активно какой-то из прилетевших мужчин дергал бровями и улыбался ей. Видела она его в первый раз, и мало того – он не внушал ей доверия. Но оказалось, что мужчина просто «клеит» первую попавшуюся яркую девушку уже в аэропорту, так как после безобидного вопроса: «Не вы ли прилетели в хоспис для обследования больной?» – он быстро ретировался. Самое интересное началось, когда все люди с этого рейса вышли. Яна с Эриком еще подождали для приличия, а потом начали растерянно озираться.

– И что? И где? – изумилась Яна.

– Ты точно расслышала, что он прилетит этим рейсом? – повернулся к ней Эрик.

– Я не глухая и не глупая.

– А почему никто к нам не подошел?

– Понятия не имею! Может, меня не узнали? Твоя красота полностью затмила мою?

– Не утрируй, Яна. Может, он не прилетел? – спросил как бы сам себя Эрик.

– Кто?

– Онколог.

– Нет, такого быть не может, Карл бы предупредил. Когда я о чем-то прошу, он всегда выполняет.

– Где же тогда доктор? – Эрик снова устремил взгляд на выход со взлетной полосы.

Там появилась хрупкая женская фигура на высоких каблуках. Но она не могла быть онкологом, которого они ждали, потому что на ней была форма известной авиакомпании. Посмотрев по сторонам, стюардесса остановила свой взгляд на Эрике, как любая нормальная женщина. Затем изящной походкой подошла.

– Не вы ли встречаете господина Морозова? – спросила она по-английски.

Яна и Эрик ответили одновременно, только с разными значениями.

– Нет, – заявил Эрик по инерции.

– Да! – воскликнула Яна с удивлением и восторгом.

– Да? – переспросил у нее Эрик.

– Генка Морозов! Конечно, я его знаю, чертяку. Это был мой очень хороший знакомый в институте.

– А если учесть, что ты училась в медицинском институте, то он вполне может оказаться тем, кого мы встречаем, – сделал логический вывод Эрик. И мило улыбнулся стюардессе, переходя на английский: – Да, мы встречаем господина Морозова.

– О’кей! – по-дежурному приветливо откликнулась та. – Тогда идите к багажному отделению и помогите ему, иначе его сдадут в полицию.

– Неплохое начало! – присвистнул Эрик, переглядываясь со своей напарницей.

Через несколько минут они подошли к багажному отделению и замерли от удивления. На груде чемоданов лежал высокий нескладный мужчина с русыми, зачесанными назад волосами и в сползших с носа очках. Лежал, свернувшись калачиком, поджав худые конечности и подложив ладошки под голову. На румяном лице его блуждала довольная улыбка, а сон был безмятежным.

– Он? – покосился на Яну Эрик.

– И правда Генка, – выдохнула Яна. Затем спросила у следовавшей сзади стюардессы: – А что он тут делает?

– Очень веселый молодой человек, но выпил явно лишнего. Известный ученый, сдавать в полицию не хочется. На руках я его нести не могла, летчики этим тоже заниматься не будут. До того как отключиться, пассажир рассказал, что его будут встречать, вот я и позаботилась…

– Огромное вам спасибо! Ну ладно, берем Генку – и пошли! – скомандовала Яна.

Эрик несколько растерялся – видимо, ему раньше не приходилось носить пьяных русских мужчин. Наконец он поднял спящего гения и перекинул через плечо. Морозову такое бесцеремонное обращение явно не понравилось, доктор недовольно что-то пробормотал и скривил губы, словно ребенок, у которого отобрали игрушку или бутылочку с молоком.

Они уложили Геннадия на заднее сиденье автомобиля и посмотрели друг на друга.

– Домой? – спросил Эрик, несколько бледновато выглядевший после переноски тяжестей.

– Надо бы его в чувство привести, – покосилась на пассажира Яна.

– Однако сильно его развезло, – кивнул Эрик. – Может, летать боится?

– Известный ученый… – фыркнула Яна. – Узнаю Геныча! Он всегда с приветом был.

Эрик завел мотор, и машина тронулась в обратный путь.

– Кто он, этот Геннадий? Твой друг? Учти, я буду ревновать!

– Очень интересный тип, – ответила Яна.

– Заметно…

– Я серьезно. Он был очень интересен с первого курса. Гена был личностью, понимаешь? Ну, а так как я тоже была не такая, как все, то мы и сдружились. А со второго курса он перевелся на лечебный факультет, вернее, один помешанный на науке профессор чуть ли не силой уговорил его перейти к нему. Гену убедили, что с его головой он будет в будущем гениальным диагностом, что он не должен лечить зубы. Наша дружба, конечно, от этого не нарушилась, но видеться стали реже. А еще через год, после какой-то международной студенческой конференции, Гене предложили продолжить учебу за рубежом, в престижной медицинской академии. Больше мы не встречались, хотя до меня доходили слухи, что он с головой ушел в науку, занимается какими-то исследованиями, возглавляет институт, преподает и много еще чем занимается, разъезжая по Европе. И вот я его увидела… Генка совсем не изменился!

– Да? – покосился на шумно сопящего медика Эрик.

Только в конце пути путешественник стал подавать признаки жизни – в виде ругательств и реплик типа: «Чего трясете самолет, черти? Дайте нормально приземлиться!»

Затем Гена открыл свои большие, наивные, светлые глаза и тупо уставился в окно.

– Надо же, как низко летим… – выдохнул он.

– Гена, ты как? – обернулась к нему Яна.

Гость долго и пристально смотрел на нее.

– Цветкова… совсем не изменилась… Да, я помню, что летел к тебе на встречу… Знаешь, очень обрадовался, когда меня попросили об этом, хоть и не поверил, что именно тебе нужна консультация.

– Я тоже рада, – кивнула Яна.

– А как ты оказалась в самолете? – спросил Гена, улыбаясь. – Ведь должна же быть в Швейцарии.

– А мы все в Швейцарии, Гена. Мы не летим, а едем.

– Но я садился в самолет, точно помню, – нахмурился доктор Морозов.

– Больше, наверное, ничего и не помнишь? – засмеялась Яна.

– Что-то мне нехорошо… – потер виски Гена и сел, продолжая держать голову руками, словно был риск, что она отвалится. – Надеюсь, не лично тебе нужна моя консультация? Этого бы я не перенес.

– Моей знакомой. А ты стал онкологом?

– Я диагност. И в области онкологии в том числе, – ответил Гена.

– Познакомься, Геннадий, это Эрик.

– А это не просто водитель?

– Нет, человек, к которому мы едем жить. Мой друг.

– Я, кажется, зарезервировал гостиницу, – напряг память ученый.

– Никаких гостиниц, вы – мой гость! – немедленно возразил Эрик.

– Большое спасибо, Эрик. Вы не похожи на онкологического больного, и будем надеяться, что…

– Обследовать надо не его, – прервала его Яна.

– Очень хорошо! То есть я рад! – искренне вздохнул Гена и уставился в окно, вытирая пот со лба. – Что-то мне правда нехорошо…

– Остановить машину? – оглянулся через плечо Эрик.

– Если можно… – попросил Геннадий.

Глава 11

Ингрид в строгом брючном костюме и накинутом поверх него белом медицинском халате вошла в палату Кассандры в сопровождении высокого, нескладного мужчины в очках с сильно увеличивающими линзами.

– Доброе утро, Кася, – поздоровалась с пациенткой главный врач хосписа.

– Здравствуйте, – откликнулась старушка, с интересом глядя на неизвестного ей мужчину.

Тот был очень бледен, если не сказать – с зеленым цветом лица, в каком-то помятом сером костюме с коротковатыми брючинами и оттянутыми коленками. На худом запястье посетителя болтались несуразно большие часы, а размер ноги вообще не поддавался описанию – такую обувь «сотого» размера могли сделать только на заказ.

– Хотите познакомить с новым пациентом, доктор? – прищурила глаза Кассандра. – Такой молоденький…

– Неужели, Кассандра, снова не узнаете своего родственника? Вы пугаете меня! Это у вас болезнь прогрессирует или сказывается побочное действие лекарств? Либо опять родственник «липовый»? – Произнося последний вопрос с явной угрозой в голосе, Ингрид повернулась к спутнику. – Вообще-то, молодой человек, вы можете не суетиться: наша Кася уже написала завещание, и появление новых родственников в нем не предусмотрено, хотя у вас есть шанс повлиять на нее и попросить его изменить. Кассандра у нас такая добрая, мягкая и впечатлительная… А она еще очень легко подпадает под чужое влияние.

– Ингрид, я ведь уже извинилась! – засмущалась старушка, пытаясь понять, что за странные знаки подает ей долговязый мужчина, выглядевший очень молодо, несмотря на то что ему было явно не двадцать лет.

– С Яной Цветковой как с родственницей действительно вышла промашка, – заговорил гость, – но я по-настоящему являюсь внучатым племянником Кассандры.

Услышав имя Яны Цветковой, хозяйка палаты вздрогнула и замерла, как будто в ее мозгу получилось короткое замыкание.

– Тетя, я так рад, что нам удалось встретиться! – раскинул в стороны длинные руки с широкими ладонями мужчина.

– Племянничек! – наконец-таки начав соображать что к чему, ответила скромными объятиями старушка.

– Вы точно не обманываете меня? – спросила Ингрид, нервно постукивая каблучком по полу.

– Нет, нет, не обманываю, – не очень уверенно ответила Кассандра.

– Ладно, я оставлю вас, – тоже не очень уверенно согласилась главный врач хосписа.

Как только за ней закрылась дверь, Кася быстро отстранилась от Геннадия (а это был, конечно, Морозов), сильно стукнула его кулачками в грудь и гневно спросила:

– Кто вы такой, черт побери? Опять Яна что-то задумала? Не дает она мне спокойно умереть, так и тянет ее на подвиги. У меня уже аллергия на ее имя! Даже не знаю, зачем подыграла вам сейчас.

Гена расположился рядом с ней и взял ее маленькую сухую ладонь в свою большую руку.

– Расскажите, что вас беспокоит?

– В смысле? Вы и Цветкова меня беспокоите.

– Нет, в смысле здоровья, – поправил ее Гена.

– А, вы врач? – догадалась Кассандра.

– Независимый эксперт, – представился Морозов.

– Так и есть, Яна не угомонилась. Выходит, она не шутила?

– Никак нет.

– Понятно… И что мне грозит? – жалобно смотря на «племянника», спросила Кассандра.

– Беседа со мной и повторный рентген грудной клетки всего лишь…

– Где?

– В одном из многопрофильных медицинских центров города. Меня туда пустят без проблем, я являюсь их консультантом в сложных случаях.

– Когда? – обреченно поинтересовалась Кассандра.

– Сегодня. Чего время тянуть? Меня ждут работа, дела, семья и мои пациенты в онкологическом институте Чехии. – Геннадий был очень мил и убедителен.

– Между прочим, покидать хоспис не рекомендуется. Тем более что я уже провинилась перед Ингрид.

– Даже чтобы погулять с любимым внучатым племянником? – хитро прищурил глаза Геннадий.

– А вы с Цветковой, случайно, не маньяки? – вопросом на вопрос ответила Кассандра.

– В институте мы отличались от других. Думаю, что и сейчас имеем некоторую склонность…

– Доставать других людей? – взвилась Кассандра.

– Мы помогаем людям, – поправил ее Геннадий.

– Может, мне сразу переписать завещание, чтобы вы оставили меня в покое?

– Уж в чем в чем, а в деньгах мы с Яной точно не нуждаемся! – засмеялся Геннадий.

– Вы нуждаетесь, несмотря на то что оба являетесь медиками, в консультации хорошего психиатра, – сердито буркнула старушка.

– И каков ваш окончательный ответ? – вежливо спросил онколог больную. И та тяжело вздохнула:

– Когда я должна быть готова к прогулке со своим любимым внучатым племянничком?

– И ты все это берешь с собой? – с ужасом в голосе проговорил Эрик, глядя на тюки с одеждой, что приготовила Яна.

– Конечно! – тряхнула хвостом из длинных светлых волос госпожа Цветкова.

– Зачем столько? Что там вообще?

– Ты типичный среднестатистический мужчина. «О боже, зачем тебе столько тряпок?!» – процитировала кого-то, закатив глаза, Яна. – И в то же время вы любите смотреть на яркую, выделяющуюся из толпы женщину. Несостыковочка! У женщины должно быть много нарядов. Понятно? Тем более что я еду в фантастический замок с такой трогательной историей любви! Я должна быть на высоте! Тебе, может, и хватит пары джинсов, а мне нет! – высказалась Яна и для убедительности показала Эрику язык.

– Но мы едем всего на несколько дней, нас никто не приглашал жить там полгода! Куда тебе столько? Ты даже не успеешь все надеть! – недоумевал тот.

– А я буду менять наряды несколько раз на дню! – выпалила Яна, подбоченившись.

В данный момент она стояла в суперкоротком сарафане ядовитого зеленого цвета, надетом на золотую полупрозрачную блузку, а на ногах ее красовались красные туфли на высоких каблуках. По лицу Эрика можно было понять, что думает он только об одном: «Не такими ли нарядами Яна собралась поражать воображение обитателей замка?»

– А тебе жалко, что ли? – недовольно захлопала ресницами слегка обиженная девушка.

– Да нет… Просто я хотел ехать на спортивной машине, чтобы побыстрее… Но, кажется, придется заказывать фургон, – почесал затылок Эрик.

– Вот и заказывай! Ты же мужчина и должен решать проблемы, которые создаем мы, женщины, – воодушевила его Яна.

Выехали они через полчаса в микроавтобусе производства фирмы «Мерседес». Яна сидела на сиденье второго ряда и дышала в затылок водителю, в роли которого выступал Эрик. Позади Яны горами были навалены тюки с одеждой, а на лице ее сияла торжествующая улыбка.

Эрик же не разделял радости спутницы – только что он поработал грузчиком и чувствовал себя отцом семейства, который вместе со своим скарбом переезжает с одного места жительства на другое. К тому же у него теперь болела поврежденная рука.

– А почему ты все время за рулем сам? Это же тяжело! Тебе по статусу полагается иметь своего водителя.

– Не люблю я всякие барские замашки, – посмотрел на Яну в зеркало заднего вида Эрик. – Да и, если честно, я люблю быструю езду и получаю удовольствие, когда сам управляю автомобилем.

– А я вот с радостью откосила бы от данного занятия, поскольку неважно концентрируюсь на чем-то одном.

– Я заметил, – усмехнулся Эрик.

– Мои мысли опережают мои действия, я все время чем-то увлекаюсь, отвлекаюсь и мелочи часто не замечаю, – продолжала пассажирка.

– Что ты относишь к мелочам? Красный сигнал светофора? Или странные белые полоски, иногда зачем-то пересекающие дорогу? – заулыбался Эрик.

– Очень смешно! Сколько езжу за рулем – еще никого не задавила.

– Большое достижение! – согласился Эрик, и в его глазах Яна увидела веселые искорки.

Она не могла не отметить, что его колдовские, чертовски красивые глаза способны свести с пути истинного любую женщину, хоть раз посмотревшую в них. О чем и не преминула сразу же сообщить ему.

Эрик мельком глянул на Яну и усмехнулся уголком рта:

– Многие так говорят…

– Не набивай себе цену!

– Такие же глаза были у моей мамы. И у отца, и его матери, и так далее…

– До той самой вашей родственницы, от красоты которой сошел с ума несчастный создатель сказочного замка?

– Именно. Но проблема в том, что все мои чувства и чувства моих родственников частенько приносили вред окружающим и любившим их людям. То есть как потянулось с той роковой красавицы, так и продолжается до сих пор. На нашем роду проклятие.

Яна подалась вперед и удивленно посмотрела на него.

– Ты веришь в этот бред? Проклятие на роду? Ты шутишь? – забросала она Эрика вопросами.

– Я знаю, что говорю. Моя мама трижды выходила замуж и трижды оставалась вдовой. Дед слыл большим любителем женщин, и в возрасте сорока лет его убили три его любовницы, чтобы ему неповадно было морочить кому-либо голову. Прабабушка любила один раз в жизни, но избранник умер у нее на руках от воспаления легких. Потом она вышла замуж повторно и прожила долгую, но совершенно несчастливую жизнь с нелюбимым человеком. Я могу привести еще множество примеров. Кто-то из моей родни покончил с собой, некоторые попали под колеса судьбы, умерев нелепой смертью, другие сошли с ума, некоторые не дожили до сорока лет, умирали в одиночестве, несмотря на то что их жизнь кипела страстями. Я не хочу сейчас перечислять все, что знаю. Хочу сказать одно: никто не был счастлив и не принес счастья своим любимым. Что это? Рок? Проклятье? Случайность, повторяющаяся в одном роду с завидной постоянностью?

Яна что есть силы хлопнула его по плечу, отчего микроавтобус чуть не съехал с трассы.

– Что же ты, паразит такой, сразу не сказал?! Издеваешься? Я поселилась в твоем замке…

– Сама влезла туда! – прервал ее Эрик.

– Не важно! Теперь еду с тобой в машине… А вдруг ты сейчас решишь покончить жизнь самоубийством? Что мне останется – погибнуть тоже? А кстати, много было несчастных случаев в твоей семье?

– Полно, – заверил ее Эрик, растягивая рот в улыбке.

– Вот о чем я и говорю!

– А ты что предлагаешь? На лоб мне клеймо поставить, чтобы люди меня за километр обходили?

– Если ты приносишь всем вред, пусть обходят! – согласилась Яна.

– Не влюбляйся в меня, и все будет хорошо, – посмотрел на нее Эрик такими глазами, что девушке стало нехорошо.

– Так ты поэтому столько вбухиваешь в благотворительность, что хочешь принести людям много добра, чтобы оно перевесило то зло, которое сотворили твои предки? – спросила Яна.

– Звучит несколько витиевато, но доля правды в твоих словах есть. Я просто хочу сделать что-то хорошее как можно большему числу людей. Причем никаких особых усилий не прилагаю, я такой по жизни.

– Отсюда и твое одиночество? Твоя замкнутость? Ты хочешь уберечь окружающих людей от проклятия своего рода? Не может быть! Не верю…

Эрик промолчал. Машина шла ровно, не меняя скорости.

– Эрик, брось! Ты же получил прекрасное образование, у тебя великолепное чувство юмора! Я ведь видела, ты человек смелый и сочувствующий другим, даже незнакомым людям. Откуда такие предрассудки? Кому ты можешь сделать плохо?

– Я не способен так сильно влюбиться, как в меня влюбляются женщины, и в итоге они становятся глубоко несчастными, – ответил Эрик.

– Эй, парень, а ты не много на себя берешь?

– Знаю, что говорю… – печально покачал головой Эрик.

– Поясни для недоверчивых, – потребовала Яна.

– Влюбилась в меня одна девушка, я не смог ответить ей взаимностью, и ее нашли в ванне, полной ее крови, с перерезанными венами.

– Какой ужас!

– Зришь в корень, – криво усмехнулся Эрик.

– Не в корень, а на дорогу! – поправила его Яна, у которой уже мурашки бежали по спине от услышанного. Она обладала богатым воображением и очень красочно представила себе холодящую душу картину – бледное девичье лицо в кроваво-красной воде. Цветкова даже тряхнула головой, чтобы отогнать нехорошее видение.

– Несчастную звали Марией, и она была единственной наследницей князя, тоже живущего в замке, куда мы едем.

Яна напрягла память:

– Леона? Ты еще говорил, что у него несносный характер…

– Именно.

– Единственная дочь?! – ужаснулась Яна.

– Других детей нет.

– И ты виноват?!

– Она так поступила из-за меня, но я даже не был близок с ней. И уж тем более ничего не обещал, – ответил Эрик.

– И ты туда едешь?!

– Я еду к Густаву. Не могу же я теперь всю жизнь прятаться от Леона. Хотя он, конечно, ненавидит меня и имеет на то полное право, – спокойно произнес Эрик, но по его лицу и выражению глаз Яна понимала, что говорить о Марии ему больно.

– И ты из-за Марии уединился? Может, у нее была нестабильная психика, тем более что у них в роду подобное уже наблюдалось? – предположила Яна.

– Если бы одна Мария… – вздохнул Эрик, прожигая ее быстрым взглядом.

– Шутишь? – подалась вперед Цветкова.

– До нее было еще две девушки, решившие не жить, так как я не ответил взаимностью.

– Да ты просто роковой мужчина! – гаркнула Яна, стукнув его по затылку рукой. Но так как на ее запястье болтался крупный и довольно тяжелый браслет, удар получился внушительным.

– Поаккуратнее, Яна! – поморщился Эрик. – А то я от твоих дружеских постукиваний потеряю сознание и устрою аварию, а ты снова с удовольствием обвинишь меня во всех смертных грехах, – сказал Эрик.

– Тьфу! Тьфу! Тьфу! – плюнула на свою одежду Яна. – Мне бы в тебя не влюбиться! Но учти, даже если влюблюсь, самоубийством не покончу. Не дождешься, так сказать!

– Последнее радует. Может, наоборот тогда? Влюбись и разорви этот порочный круг, – слабо улыбнулся ей Эрик, снова пристально глядя на свою пассажирку в зеркало заднего вида.

– Ты меня не гипнотизируй, на дорогу смотри! – сразу же одернула его Яна.

– А твой знакомый Гена уже приступил к обследованию Кассандры? – сменил тему Эрик.

– Да. Но они разберутся без нас, Геннадий мне позвонит и все расскажет. А уж если случится что-то из ряда вон выходящее… Я дала свой телефон Леонардо, пусть поработает.

– Просто тебе очень хотелось поехать, – отметил Эрик.

– А то! – выдохнула Яна, а про себя подумала: «И, похоже, не зря… Едем в замок, где живет безутешный отец, дочь которого покончила с собой из-за того, что Эрик не ответил ей взаимностью. Не нравится мне такая ситуация, очень не нравится… Мне бы знать это заранее, тогда вместо нарядов я бы взяла с собой оружие, взрывчатку и яды. Так, на всякий случай…»

Машина пронеслась в туннеле под массивным горным хребтом, свернула за гору, и Яна присвистнула от удивления и восторга. Она наконец воочию увидела замок, о котором пока только слышала. И тот превзошел все ее ожидания. Замок был очень большим и высоким, устремленным в синее небо. Построен он был из какого-то белого материала, что придавало ему нарядный, торжественный вид. Сооружение состояло из множества башенок с остроконечными крышами, с бесчисленным количеством стрельчатых окон и других очень красивых элементов декора. Даже не верилось, что такое чудо могли воздвигнуть люди, казалось – это творение какой-нибудь феи. Яна любовалась величественным зрелищем все время, пока они катили по дороге. А когда подъехали поближе, обратила внимание на то, что красиво не только само здание, но и великолепный сад вокруг.

– Действительно великолепно, – сказала она Эрику.

– Я не обманывал тебя. И внутреннее убранство тебе тоже очень понравится, вот увидишь.

Эрик припарковался на стоянке со множеством других дорогих автомобилей и помог Яне выйти из микроавтобуса.

– Вещи сразу берем? – спросила она.

– Не пугай хозяина, давай хоть поздороваемся, – покосился на спутницу Эрик.

– А где здесь какая половина замка? – заитересовалась Яна.

– Мы подъехали с правильной стороны, – успокоил ее Эрик.

Обслуживание в замке тоже было безупречно. Не спрашивая вновь прибывших ни о чем, слуги быстро отнесли вещи в отведенные им апартаменты, а самих гостей проводили до места, чтобы они могли отдохнуть после дороги.

– Нам дали одну спальню на двоих, – сразу же отметила Яна.

– Здесь решили, что ты моя девушка, – последовал ответ. – Но не бойся, я безопасен, если ты сама не захочешь. И потом, гостевые апартаменты состоят из нескольких комнат, ведь замок очень велик. Разместимся как-нибудь.

Внутреннее убранство, как и обещал Эрик, выглядело очень впечатляюще и очень богато. Старинная живопись на стенах, гобелены, узорчатые ковры, устилающие все вокруг. Потоки света проникали в помещения из множества окон, поэтому ни мрачности, ни тяжелого воздуха, ни ощущения подавленности здесь не было и в помине. Покои, которые отвели для Яны с Эриком, располагались на втором этаже и состояли из двух больших полукруглых комнат, и сразу становилось понятно, что они находятся в одной из многочисленных башенок замка. Мебели в комнатах было много, и все предметы были подлинно старинными, только подвергнутыми реставрации (например, обивка из сочно-вишневого материала была точно новой). Яне нравилось, когда в подобных исторических местах разрешалось пользоваться антикварной мебелью, а не только смотреть на нее, словно в музее. Яна с размаху плюхнулась на круглую красную кровать.

– Чур, я сплю здесь!

– Ты как ребенок… – засмеялся Эрик. – Спи где хочешь, я найду себе место в замке.

Позже им было сообщено, что виновник торжества ждет всех на ужин в его честь в восемнадцать часов. С того же времени начнется развлекательная программа для гостей.

– А много ли приглашенных? – пристала к дворецкому с расспросами любопытная Яна.

– Около пятидесяти человек, – ответил ей тот, учтиво склоняясь.

– Да бросьте вы эти церемонии! – остановила его Яна. – Чем я могу быть полезна?

Старик испуганно заморгал ресницами, Эрик в тот момент находился в ванной и не слышал их захватывающего диалога.

– Чем вы… чем вы можете… помочь? Вы же гостья! Это вы можете потребовать от нас что хотите.

Яна поняла, что действовать надо по-другому. И потому заявила:

– А я не гость! Я прислуга господина Эрика. В данный момент он будет отдыхать, а я должна помочь по хозяйству и не мешать ему.

Старик подслеповато прищурил глаза.

– Не мешать ему… не мешать ему… Идемте со мной!

Яна с удовольствием застучала каблуками, упираясь взглядом в полусогнутую спину старика и предвкушая, что прямо сейчас окунется в водоворот сплетен и интриг, то есть займется расследованием преступлений, прошлых и будущих.

– Вы хотите осмотреть замок? – спросил дворецкий. – Или что?

– В смысле… – не поняла Яна.

– Нехорошо обманывать старика. Никакая вы не прислуга.

– Так хорошо выгляжу? – поправила прическу Яна.

– Нет в том дело. Я Эрика знаю вот с такого возраста, – старик показал рукой рост ребенка лет семи. – И он всю жизнь поражал своей добротой и скромностью. Никогда бы Эрик не взял с собой прислугу. Конечно, есть люди, которые на него работают, но он не называет их прислугой. И уж такую эффектную девушку он точно не взял бы в прислуги. И вообще бы не приблизил ее к себе…

– Из боязни, что я влюблюсь и тоже стану несчастной? – прервала его Яна, у которой запылали щеки. – Не дождетесь! Как бы ваш Эрик не скис!

Дворецкий закашлялся. Но мгновение спустя Яна поняла, что он таким образом смеется.

– Что хотели-то?

– Познакомиться с хозяевами.

– С Густавом? – уточнил дворецкий.

– С Леоном бы тоже хотелось… – неопределенно ответила Яна, сама не зная, зачем именно ей этого хотелось.

– С Леоном мы не общаемся. Не дружат они с моим хозяином…

– Из-за замка? – спросила Яна, напуская на себя умный и все понимающий вид.

– Поймешь этих богатых… Бывает, ничего люди не имеют и счастливы… А здесь, видите ли, не хотят быть владельцами половины замка.

– Несолидно звучит?

– Вроде того. Хочется, наверное, владеть замком полностью и единолично. – Старик вздохнул. – Сколько живу, столько и длится эта вражда.

Яна с дворецким проходили одну залу за другой, и каждая поражала Яну своим великолепием. Красота их даже мешала ей сосредоточиться на тихой, учтивой речи дворецкого. Здесь были помещения, выполненные в ярком восточном стиле, с персидскими коврами, в которых ноги утопали по щиколотку. Кальяны, инкрустированные драгоценными камнями, стояли прямо на полу, а огромные зеркала расширяли и без того просторные комнаты до необъятных размеров. А уж украшений в виде шелковых кистей, подушек с чудесным орнаментом и ярко расписанной восточной посуды было предостаточно. Другие залы поражали своей элегантностью и даже строгостью, хоть и роскошной – декоратор замка явно играл на контрастах. Замок был прекрасен.

– А я, кажется, понимаю жителей замка! – воскликнула Яна, когда увидела огромный, полный морского великолепия аквариум. – Хоть и не имею никакого отношения к этой семье, но тоже пожелала бы, чтобы он был мой. Шучу!

– Ну да… да… – покосился на нее старик. – Сегодня готовится прекрасный фуршет, затем будут скачки на лошадях, фейерверк, купание в бассейне и еще бог знает что…

– То есть я не зря приехала? – воодушевилась Яна.

– Будет весело, – подтвердил дворецкий.

– А вторая половина замка?

– Ее обитатели игнорируют нас, хотя Густав, конечно, пригласил Леона к себе на день рождения. Он вообще против вражды.

– А Леон наоборот?

– Очень сложный человек… – задумался собеседник девушки. – Он заявляет, что Густав потомок простолюдина, воспользовавшегося слабоумием его предка и заставившего отписать замок в свою пользу. Леон не воспринимает Густава как серьезного соперника.

Мимо них пробежали две девушки в униформе с пачками накрахмаленных салфеток в руках.

– Торопитесь! – подбодрил их дворецкий.

– Вы здесь главный? – уточнила Яна, желая втереться к нему в доверие.

– Приходится за всем следить. Я же здесь старейший слуга.

– Все на вас, все на вас… – попыталась по-хитрому подлизаться к нему Яна, но старик не дрогнул.

– А брат Эрика? – спросила Яна. – Могу я с ним познакомиться?

– Еще один прохиндей! – сморщился старик. – Он сам с вами познакомится, будьте уверены.

– Не пропускает ни одной юбки?

– Именно так. Совсем они разные с Эриком, я имею в виду по характеру.

Вышли из замка на улицу, то есть в парковую зону, и Яна отпустила старика, решив осмотреться самостоятельно. По парку прогуливалось большое количество народа, находящегося в приподнятом настроении в ожидании праздника. На Яну в ее коротком зеленом сарафане люди бросали кто удивленный, кто заинтересованный взгляд. Решив, что она своей одеждой напоминает садового работника в форме, Яна подобрала с земли какие-то большие крючкообразные ножницы и, срезав на виду у всех два цветка, двинулась по парку с самым сосредоточенным видом.

«Интересные люди! Друзья называются… – подумала она. – Приехали в гости, а вместо того, чтобы броситься друг другу в объятия, ждут официального начала приема. Прав Эрик, что держится особняком от всяких церемоний…»

Яна вышла на берег живописного озера, поверхность воды которого напоминала зеркало, и наткнулась на белоснежный крест, торчащий из земли. Он был настолько здесь не к месту, что девушка вздрогнула. А когда прочитала выбитые на нем имя «Мария» и годы жизни, оповещающие о том, что умершей на момент смерти было двадцать пять лет, и вовсе похолодела. Яна, конечно, сразу же поняла, к чьей могиле ее случайно привели ноги. Рядом не было никаких других могил, крестов и оград, только вот этот одинокий холмик, весь утопающий в мелких ярко-синих колокольчиках. Зрелище было очень трогательное и от того еще более ужасающе.

– Она очень любила гулять здесь, – раздался за спиной Яны мужской голос, говорящий на английском языке.

Девушка вздрогнула и обронила свои две алые розы прямо на могилу Марии. Из тени раскидистого тополя вышел высокий, моложаво выглядевший мужчина с коротко подстриженными, совсем светлыми волосами и с большими, грустными карими глазами. Только по мелкой сетке морщин на лице можно было понять, что мужчина уже в возрасте, просто его тело содержалось в идеальной форме.

– Здравствуйте, – выдохнула Яна, – вы напугали меня…

– Я давно уже здесь. Да и где я мог быть еще в такой день? Мария очень любила этот парк и это озеро, а еще боготворила наш замок. Она часами бродила по парку, купалась в озере и смотрела на замок. Когда ее звали к обеду или ужину, гувернантка махала ей из окна условной башенки длинным шелковым ярко-красным полотном. Когда Марии не стало, я имею в виду физически, ее душа точно осталась здесь, что я и воплотил в реальность. Моя доченька покоится с миром в своем любимом парке, откуда видны и озеро, и наш замок. Крест сделан из того же камня, что и наш замок…

Мужчина говорил, а Яна почувствовала себя очень неуютно. Конечно же, она поняла, что перед ней безутешный отец и, по словам дворецкого, «очень сложный человек» – Леон собственной персоной.

– Простите, я не хотела нарушить ваше уединение, – смутилась Яна.

– Наоборот, хорошо, что хоть кто-то вспомнил о моей дочери. Особенно в такой день – сегодня ровно три года, как Марии нет с нами. А они, ироды, устроили праздник… Сюда пришли только вы с двумя своими красными розами. Так трогательно! Вы знали ее?

Яне становилось все более неловко перед этим человеком. Ведь даже цветы она срезала для отвода глаз, и почему-то число их оказалось четное. И девушка вдруг, неожиданно для самой себя, заговорила:

– Я не могу вам лгать. Я не знала вашу дочь, не была с ней знакома и даже не знаю, как она выглядела. Я только слышала о ее печальном конце. А сюда пришла совершенно случайно – просто гуляла и залюбовалась пейзажем. Так что еще раз простите меня и примите соболезнования.

Мужчина бегло окинул ее взглядом.

– Вам нечего извиняться. Все равно вы пришли сюда не просто так, само Провидение послало вас, чтобы моя Мария не была так одинока в годовщину своего ухода.

«Хорошо, что хоть не просит составить ей компанию, стать подружкой», – почему-то подумала Яна.

– У вас акцент, – продолжил нынешний князь. – Кто вы?

– Я из России. Меня зовут Яна. А вы, предполагаю, Леон?

– Значит, вы вместе с теми вандалами, что оскверняют сегодня память моей дочери? – спросил мужчина все тем же ровным голосом, но у Яны побежали мурашки по спине.

– Я не знала… Они не говорят ничего плохого о вашей дочери, просто собираются праздновать день рождения Густава.

– Ни слова больше! Это все отговорки! У потомка садовника день рождения был неделю назад, но праздновать его он почему-то захотел именно сегодня! А потом это ничтожество будет говорить о моем сумасшествии и моей одержимости и о том, что он всегда вел себя безупречно. Он пригласил меня праздновать его день рождения в самый грустный день моей жизни! – возмущался князь.

– Я вам сочувствую, – повторила Яна, а сама незаметно оглянулась вокруг, уже не замечая всей праздничности пейзажа.

– А уж не та ли вы иностранка, которую осмелился привезти ко мне в замок сам гнусный убийца? – спросил Леон, не меняя позы.

«Слухи, сплетни, интриги, расследования…» – подумала Яна, понимая, что тот факт, что она находится не на кладбище, а всего лишь перед одной могилой, не делает ее положение более безопасным.

– Понимаете, между мной и Эриком ничего нет, к тому же я не знала… – только и успела проговорить Яна, как мужчина метнулся на нее со скоростью подраненного зверя.

Он моментально сбил ее с ног, повалил на землю и принялся неистово душить с исказившимся от злобы лицом, выкрикивая:

– Ах ты, стерва! Так ты пришла сюда не почтить память моей дочери, а посмеяться над ней?! Как ты вообще посмела сюда приблизиться, если встречаешься с человеком, из-за которого моя дочь умерла?

Он брызгал слюной и как бы не душил, а пытался уничтожить Яну, и девушка по достоинству смогла оценить его хорошую физическую форму. А еще она только теперь поняла, что имелось в виду, когда говорили, что он не очень хороший человек.

Яна начала отчаянно сопротивляться, стараясь ударить противника кулаками, локтями, коленками и другими выступающими частями тела.

– Отпустите меня! Вы сумасшедший! Вы убьете меня!

– Я именно этого и добиваюсь! – откликнулся Леон.

Яна уже хрипела и впивалась своими ногтями в землю, с ужасом понимая, что ее просто-таки вдавливают в рыхлый холмик могилы Марии, приминая желто-голубые цветы.

– Отпусти, гад! Я тут ни при чем! – из последних сил выкрикнула Яна, но ненормальный князь и не собирался ее отпускать.

Они покатились по земле, приминая траву, собирая на свою одежду все колючки, стукаясь о стволы деревьев. Вдруг Яна, уже почти потерявшая сознание от кислородного голодания, пришла в себя от отрезвляющего действия ледяной воды – вместе с Леоном они скатились в озеро. Девушка и не подозревала, что вода в горном водоеме настолько холодная. У нее мгновенно свело ноги и руки, а вот сознание, наоборот, прояснилось.

Надо отметить, что князь сразу же отпустил ее горло, что облегчило ее состояние. Яна поначалу ушла на глубину, будто охваченная ледяными объятиями нового противника, но тут же напрягла свои силы – и всплыла наверх, выплюнув воду. Она тяжело дышала и протирала глаза.

«Вот ведь черт! Надо же было свалиться в озеро! А где этот идиот?» – подумала Яна, видя перед собой зеркальную поверхность озера, по которой сейчас расходились круги мелких волн. Покрасневшего, искаженного яростью и злобой лица Леона поблизости не наблюдалось. Девушка осмотрелась и снова никого не увидела. Затем бросила обеспокоенный взгляд на берег, разглядела вдалеке двух купающихся людей, видимо, местных «моржей», и закричала:

– Сюда! Помогите! Скорее! Человек утонул! Скорее! Сюда…

Но люди не реагировали на ее крики, так как были очень далеко. Или Яне только показалось, что она кричала? Может, на самом деле просто хрипела и беззвучно шлепала губами?

«Леон утонул!» – молнией пронзила ее сознание ужасная мысль. И тут же где-то внутри заговорил писклявый такой, противный голосок, явно, как бы она ни открещивалась, принадлежавший ее подсознанию: «И очень хорошо, туда ему и дорога! Выкарабкивайся на берег и сообщай миру о жутком нападении на себя любимую».

Глава 12

Но Яна понимала, что думать она могла о чем угодно, но реально поступить так не смогла бы никогда в жизни. Она нырнула, набрав побольше воздуха в легкие и огромным усилием воли заставив себя открыть под водой глаза. Благодаря тому, что вода в озере была прозрачной, как слеза, темное тело Леона с раскинутыми в сторону руками девушка увидела фактически сразу. Но ей пришлось подняться наверх, запастись кислородом и снова нырнуть. Леона она подняла на поверхность со второго раза и потянула его к берегу. Мужчина не подавал признаков жизни, но Яна старалась не думать об этом. Она просто выполняла свою миссию, как спасатели Малибу. Не сразу удалось забраться на размытую водой кромку берега, и еще труднее оказалось вытащить туда обмякшее, тяжелое тело Леона. Он находился без сознания и вообще очень паршиво выглядел.

«И наплевать бы на тебя… – мелькали обрывки мыслей в голове Яны, кашлявшей и выплевывавшей воду. – Чуть не убил меня… Уйду и скажу, что он здесь… Пусть что хотят, то и делают с ним… Я бы вообще в полицию его сдала…»

Яна уже сделала несколько шатких шагов в сторону от неподвижно лежащего Леона, но тут в ней заговорил врач, и она вернулась к человеку, напавшему на нее. Неприятнее всего было делать ему искусственное дыхание, но девушка сумела преодолеть отвращение, и вскоре князь открыл глаза, надрывно закашлялся.

Она с неприязнью посмотрела на него:

– Очухался!

– Мария? – слабо спросил Леон.

– Совсем ненормальный, – вздохнула Яна, вытаскивая из волос остатки могильных цветов. Затем подняла с земли камень и предупредила: – Попробуешь дотронуться до меня, сразу же стукну!

– Да нужна ты мне… – презрительно фыркнул Леон, усиленно дыша.

– О, нормально! Только что хотел меня извести, чуть не убил, а теперь игнорирует! Нет, надо было оставить вас там, на глубине озера.

– Что же не оставила? Я не просил меня спасать!

– Ага! Чтобы потом еще и в тюрьму из-за вас пойти? Негодяй! Я не убийца в отличие от вас! – откликнулась Яна, отжимая воду из длинных волос.

– Я мщу за дочь.

– Да вам лечиться надо!

– Это все, что я могу сделать для ее памяти. Она так любила его…

– А он? Он любил ее? – спросила Яна. Но ее вопрос, естественно, остался без ответа.

Леон внимательно осмотрел Яну какими-то совсем другими глазами, словно увидел в первый раз.

– Ты промокла.

– Ну вы даете! Ага, я немного промочила ножки. Такое случается, когда во время драки падаешь в озеро с головой.

– Я не дрался с тобой. – Князь приподнялся и сел. – Я не дерусь с женщинами. Я просто хотел тебя придушить.

Яна почти с восхищением посмотрела на него.

– Вы мне все больше и больше нравитесь – за прямоту. Все еще хотите придушить меня? Мне это важно знать, если вы понимаете…

– Уже нет… прошло…

– Отпустило? – уточнила Яна.

– Можно и так сказать, – согласился Леон.

– А приступ может повториться? – заметно отодвинулась от мужчины Яна.

– А кто его знает, – Леон просто поражал ее своей честностью.

– То есть пока вы себя плохо чувствуете, я еще могу надеяться на снисхождение? – поитересовалась госпожа Цветкова.

– У тебя очень острые коленки, и вообще ты какая-то костлявая, – все еще невпопад говорил князь. – Что он в тебе нашел? Моя дочь была и моложе, и красивее…

– Эй, поосторожнее! У меня еще остались силы, чтобы столкнуть вас обратно в озеро. Говорить девушке такие гадости неэтично и не по-княжески! Мы познакомились с Эриком совсем недавно, и между нами ничего нет.

– Пойдем в замок, обсохнем, – предложил Леон и протянул Яне руку.

Она уже давно поняла, что находится на той части парка, которая принадлежит князю, и уже почти смирилась, что он совершенно не слышит собеседника и не отвечает ни на один вопрос.

Молча они пошли по парку в сторону замка, мокрые и опустошенные.

– Однако весьма странно состоялось наше знакомство, – покосилась на спутника Яна.

– Могилку Марии надо будет подправить, цветочки новые посадить, – пробормотал Леон.

«А не совершаю ли я глупость, идя вместе с этим сумасшедшим в его замок? – подумала Яна. – Ничего себе, приехала на праздник… Вместо обещанного веселья меня чуть не придушили».

Половина замка Леона фактически ничем не отличалась от половины Густава, только мебель здесь оказалась старой во всех отношениях, не подвергавшейся реставрации много лет. Да еще здесь не было ни единой живой души и не звучали людские голоса, смех и музыка. В помещениях тихо и печально, даже говорить хотелось шепотом. Леон, за которым на расстоянии шествовала Яна, поднялся на второй этаж и достал из большого платяного шкафа женское платье темно-синего цвета с золотой ниткой люрекса и большими, блестящими пуговицами.

– Переоденься в сухое…

– Спасибо, – кивнула неожиданная гостья князя и, взяв платье, прошла в ванную комнату.

После душа она пошла по замку в поисках хозяина. Блуждать по такому большому замку из залы в залу в полном одиночестве было жутковато. Наконец она забрела в помещение, где были люди, и громко сказала:

– Здравствуйте! Эй, народ, обратите на меня внимание! Меня зовут Яна.

Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы понять: все эти фигуры в человеческий рост – всего лишь куклы. Очень необычно и интересно! Яна подошла ближе и стала внимательно рассматривать. Сделанные из воска, куклы были похожи на каких-то реальных людей и наряжены просто по-королевски. Ее внимание привлек высокий мужчина с седыми волосами и в прекрасно сидящем смокинге. Он строго смотрел перед собой неподвижным взглядом из-под кустистых седых бровей.

– Это мой отец, – раздался за спиной девушки голос Леона.

Яна содрогнулась и напряглась, ожидая удара ножом в спину. Причем нож будет, подумалось ей, старинным, с рукояткой, инкрустированной рубинами, и обязательно с лезвием, отравленным древним, сложным ядом. Но ничего такого не последовало, и Яна расслабилась. Перевела взгляд на другую восковую фигуру – женщину в ярко-зеленом атласном платье с огромным кринолином. Лиф платья был украшен настоящими кружевами и золотыми палетками, завораживающе блестели камни в ее ожерелье и длинных серьгах, старинных и настоящих.

– Моя бабушка, – «представил» даму Леон.

– Тут что, все ваши родственники?

– Вроде того. Мое хобби.

– Так это вы делаете? – удивилась Яна, теперь понимая, почему восковые «портреты» выглядят как-то «по-домашнему» – хотя для любителя они просто превосходны. – Надо же… – В ее глазах появилось еще больше интереса.

– Мы, люди с фамилией не простого рода, иногда страдаем такими странностями. Роемся в генеалогическом древе, собираем художественные полотна с изображением родственников. А я вот решил создать музей восковых фигур. Конечно, до истинных шедевров этого своеобразного искусства мне далеко, но я старался передать дух того времени, когда жили мои предки, черты их характера и максимально приблизиться к портретному сходству. Я собирал свою галерею для дочери, для ее детей, чтобы они видели представителей нашего рода и гордились ими… А теперь это всего лишь никому не нужные куклы, – махнул рукой Леон.

– У вас талант!

– Я забросил свое хобби с того дня, как умерла Мария.

– Вот только не начинайте снова, а то я боюсь, – обернулась Яна.

– Нет, приступ ярости на сегодня у меня прошел, – откликнулся Леон.

– Приятно слышать. Давайте уйдем отсюда, мне как-то неуютно среди восковых фигур. Словно мертвые люди, жившие в разное время, стоят вокруг меня. Мне не очень по вкусу такое искусство, но – таково мое личное мнение…

– Спасибо за честность. Я хотел напоить вас горячим чаем. – Леон сейчас как-то уменьшился в размерах.

– Я с удовольствием, – кивнула Яна.

Князь провел ее в праздничный зал и усадил на трон. Чай со сладостями на подносе принес ей сам, что тоже удивило Яну.

– Где ваши слуги?

– У меня всего двое помощников, но сегодня я их отпустил, – ответил Леон и принялся наливать чай из очень красивого чайника.

Яна внимательно наблюдала за ним, и ничто не ускользало от ее внимания. Трясущиеся руки, обильный пот, какой-то скользящий взгляд и вообще некоторая странность в поведении. Неимоверная агрессия, сменившаяся полной апатией, к тому же погружение в свои мысли и недавняя неадекватность…

– Вы наркоман? – догадалась девушка.

Леон тут же пролил чай и сел рядом с Яной, не поднимая глаз.

– Так заметно?

– Да.

– Я сорвался! Баловался когда-то, потом бросил, а после смерти дочери снова подсел. Затем опять бросил, а вот сегодня я взял да и принял чертовы таблетки.

– Так, значит, вы меня душили под кайфом?

– Сам себя стыжусь. Все потаенные мысли о нелепой смерти дочери вдруг всплыли наружу. Мне показалось, что вы пришли поиздеваться над ее памятью, а имя Эрика сыграло роль катализатора, и дальше я уже не соображал, что делаю. Но я себя не оправдываю!

– А в чае, наверное, яд? Чтобы скрыть следы преступления?

– Нет, чай просто чай, меня отпустило, – ответил Леон, и Яна впервые увидела, как мужчина улыбается. – Я хотел бы попросить у вас прощения, высказать благодарность за то, что вытащили меня с того света, тем более после того, как я так дискредитировал себя в ваших глазах. Вы необыкновенная девушка, и я желаю вам счастья с Эриком или с кем-то другим.

– Звучит вполне искренне, – ответила Яна.

– Я вообще человек прямой.

– Я заметила, – хмыкнула Яна. – У нас, у русских, принято при примирении принимать на грудь.

– Что? – явно не понял смысла фразы Леон и на всякий случай глянул на грудь у Яны.

– Эй, вы чего меня так рассматриваете?! – возмутилась та. – Имеется в виду – выпить горячительного напитка!

– А, понял! – во второй раз улыбнулся Леон и вышел.

В залу он вернулся с бутылкой дорогого коньяка и двумя коньячными бокалами.

– Позвольте, я за вами поухаживаю…

– Не думайте, что я к этому не привыкла, – сразу же поставила его на место Яна.

– Что, князь наливает тебе коньяк? – уточнил Леон.

– Каждый раз, когда я встречаюсь со своим любимым мужчиной – с князем Штольбергом, – подтвердила Яна.

– При чем тут Штольберг? – удивился Леон.

– Я его подружка, – игриво сообщила Яна.

– Ого!

– Я не обманывала вас, когда говорила, что с Эриком у меня ничего нет.

– За знакомство! – поднял бокал Леон.

– За нас! – ответила ему Яна и насладилась вкусом темно-янтарного, действительно хорошего коньяка.

Ее забавляла и интриговала ситуация. Она пила с человеком, который только что чуть не убил ее и которому она реально спасла жизнь. Леон, по всей видимости, тоже понял пикантность ситуации, потому что, отпив коньяку, он сказал:

– Мне приятно ваше общество, но я не могу злоупотреблять своим гостеприимством. Я здесь один и слегка не в себе, а на той половине замка веселье, гости, Эрик… Я покажу вам потайной ход между нашими половинами, и вы сможете вернуться на праздник. Можете даже пожаловаться на меня в полицию, я не обижусь – заслужил.

– Вы в своем уме?! – вскинулась Яна.

– А что?

– Русские своих не сдают! Думаете, я сначала выпью с вами, а потом пойду и накляузничаю на вас в полицию? С ума сошли! Мне вообще не нравится сложившееся положение. Вы здесь один, я бы даже сказала – в полном одиночестве, оплакиваете свою дочь, а за стеной, словно специально сегодня, такое грандиозное торжество.

– Спасибо, что заметила, – буркнул Леон.

– Я остро чувствую несправедливость. Ради памяти вашей дочери ваш сосед по дому мог бы сдвинуть день, в который решил отметить свой день рождения.

– Ну что вы… Густав – такой душка! – язвительно прокомментировал Леон.

– Одним словом, я не уйду от вас на этот праздник, чтобы в этот трагический день вы не чувствовали себя очень одиноким. Наливайте! Выпьем за вашу дочь!

Леон выполнил ее просьбу, и они выпили в полной тишине.

– Спасибо, – снова поблагодарил неожиданную гостью Леон.

Потом они говорили о жизни, немного о политике и ни о чем, попивая коньяк и заедая его швейцарским шоколадом и элитным сыром. Яне казалось, что она давно не получала такого удовольствия от беседы и что ничего не может быть лучше, чем вкус тающего во рту шоколада. Они расслабились, на душе потеплело, Леон изливал душу в рассказах о дочери, и Яна осмелилась спросить:

– Вы серьезно обвиняете в ее смерти Эрика? Есть конкретный повод?

Леон задумался, затем отпил коньяка и ответил:

– Если быть до конца честным, а с вами и сейчас мне хочется быть именно таким, то напрямую он не виноват. Эрик ничего не обещал Марии, не дурил ей голову, не соблазнял. Он всегда был холоден, сдержан и вежлив. А вот она… Словно помешалась! Такая вот роковая любовь с первого взгляда, раз и навсегда, когда больше никого не видят вокруг и не слышат, когда никакие доводы не действуют, когда разум отключен. Она думала, что другого такого красивого парня в ее жизни не будет, другого такого умного не будет и такого доброго тоже. Что там говорить, Марию накрыло чувством с головой, словно цунами прошло по сердцу, оставив одни разрушения после себя. Я видел: Эрик это заметил, смущался, был предельно тактичен и не знал, что ему делать. Сказать «да» он ей не мог, потому что Мария не зажгла огонь в его душе, а сказать «нет» в резкой форме ей тоже нельзя – было бы смерти подобно. Что и произошло. В отношении Марии к Эрику было нечто фатальное… Знаете, Яна, а вы волшебница! – вдруг удивленно произнес Леон.

– Что вы, я только учусь, – фразой из стародавнего кинофильма «Золушка» ответила госпожа Цветкова, только очень противным голоском.

– Я впервые без злобы и удушающей ненависти говорю об Эрике, и мне становится легче…

– Еще бы! – отметила Яна. – Злоба и ненависть не очень полезные чувства для здоровья. Потеря ребенка, конечно, самое страшное, что может приключиться с нормальным, любящим свое дитя родителем. Я сама бы на куски разорвала любого, кто посмел бы обидеть моего ребенка. Но в вашей беде нет врага, только фантом. Вы сами признаете, что Эрик ни при чем.

– Он живет, а Мария нет…

– Это был ее выбор – трагический, разрушительный. Но вы же подсознательно понимаете: он не виноват.

– Косвенно…

– Что косвенно? – прервала Яна князя. – Виноват, что не влюбился в ответ? А разве можно заставить себя влюбиться? Молчите? То-то же…

– Ладно, достаточно, я все понимаю. От того и бешусь. Дочери нет, род прервался, замок могут отобрать…

– Вы не можете нести ответственность за поступок двадцатипятилетней дочери. Вы должны продолжать жить.

– Еще скажи, родить другого наследника, – прервал ее Леон.

– Могли бы и родить. Новая жизнь – это всегда хорошо! Появление ребенка влило бы новую струю в вашу одинокую жизнь.

– Вы с ума сошли? – остолбенел Леон.

– Я совершенно серьезно! Знаете, сколько раз я возрождалась из пепла, словно птица Феникс? Всегда есть шанс. Особенно у вас, у мужчин. В любом возрасте.

– Жалко, у меня нет никаких продуктов, я бы сейчас приготовил вкусный ужин, и мы бы… – опять невпопад заговорил Леон.

– Не надо о грустном, – прервала князя Яна, – у меня это уже вошло в привычку.

– Что? – спросил Леон.

– То, что я в последнее время катастрофически недоедаю.

– А что случилось? Нет средств?

– Не в том дело. Просто все против меня. Только соберусь поесть – как что-то меня отвлекает, мешает.

– И у меня, как назло, ничего нет, – виновато произнес хозяин одной половины замка.

– Швейцарский шоколад стоил того, чтобы попробовать его на родине! Очень вкусный. Как и московский, – сказала Яна.

Леон засмеялся:

– У нас говорят, что кондитерские фабрики работают днем и ночью из-за туристов.

– А фабрики по производству часов? – поинтересовалась Яна.

– Они справляются, ведь часы разбирают не в таком количестве, то есть не килограммами, – успокоил ее князь.

Яна вышла на балкон с мини-колоннами по всему периметру в тот момент, когда начался фейерверк. Леон присоединился к ней и тоже поднял глаза к расцвеченному тысячами огоньков небу.

– Красиво…

– Обычно. У нас в Москве богатые люди в своих элитных местах проживания чуть ли не по каждому поводу устраивают себе такое, – откликнулась Яна.

– Знаете, Яна, а поехали-ка в город! – внезапно предложил князь.

– В город? – удивилась Яна.

– Я покажу вам ночной Берн. Уверяю, зрелище очень интересное и отличное от других городов мира. Отведу в лучший ресторан…

– Это запрещенный прием! – воскликнула Яна, уже понимая, что сдержит свое обещание и не бросит сегодня Леона в одиночестве.

– Я пошел переодеваться, а вы спускайтесь вниз! – обрадовался Леон.

Яна посмотрела вниз на толпу танцующих гостей на лужайке, заметила Эрика, и ей вдруг стало неловко.

– Эрик! Эрик! – привлекала она его внимание, размахивая руками и крича. Молодой человек поднял голову и удивленно воззрился на нее. – Эрик, не ищи меня! Я здесь в гостях! Приду к утру. Не подумай ничего плохого, я потом все объясню. Поверь, так надо!

Она еще раз на прощание помахала оторопевшему Эрику и побежала вниз.

Глава 13

Леон домчал Яну до Берна очень быстро, и они вместе пустились, что называется, во все тяжкие.

Правда, Яна сначала поинтересовалась, как он повезет ее, если выпил коньяка? На что Леон ответил, что немного алкоголя в крови на швейцарских дорогах допускается, а если он выпьет в городе еще, то они наймут шофера, который и привезет их домой.

– А почему вы не говорите мне то, что обычно говорят другие мужчины? – спросила Яна.

– И что же они говорят?

– Ну, мол, не бойся меня, детка, приставать я не буду…

Леон покосился на нее.

– Во-первых, я действительно не буду, особенно в такой день, приставать. А во-вторых… По-моему, вы не из тех девушек, которые могут бояться чего-либо.

– Сильно сказано, но доля правды в ваших словах есть, – согласилась Яна. – Кстати говоря, я чувствую людей и, несмотря на то что про вас слышала только негативное, да и знакомство наше прошло не лучшим образом, поняла, что вы человек неплохой.

– Спасибо за высокую оценку. Я действительно два года на людей зверем смотрю… Но, встретившись с вами, несколько изменился – вот, даже в город еду. У вас, Яна, талант влиять на людей.

– Главное, чтобы в положительную сторону, – отметила Яна.

– Результат налицо! – подтвердил Леон.

В этот вечер, а вернее уже ночь, князь проявил себя гидом, историком и любителем своего города. Он провел для Яны настоящую экскурсию, показав ей главные и наиболее интересные здания и памятники, площадь с фонтанами, бьющими вверх из асфальта. Днем здесь всегда веселилась детвора, а так как все действо разворачивалось прямо под окнами мэрии, то государственные мужи всегда могли посмотреть в окно и увидеть тех, ради кого, собственно, они и работали, то есть свое будущее. Это было по-человечески правильно и очень по-честному, по-доброму. Город был не очень ярко освещен, и, когда Леон вывел ее на центральную, по его словам, улицу, Яна оторопела.

– Что мы тут будем делать? Улица длинная, темная, с какими-то причудливыми, неработающими фонтанами, все закрыто…

– Вы не знаете Берн… – загадочно произнес Леон.

– Я знаю Москву! – показала ему язык Яна.

– Вдоль этой улицы селились знатные люди города, и, как видишь, достаточно плотно. Семьи их разрастались, а земли рядом для расширения не было. Что они придумали? Выставили вперед колонны типа арок, а сверху жилые помещения. Таким образом они расширили свое жилье по ширине и не сузили и так неширокую улицу. И тут несколько сотен таких арочных проходов. Теперь здесь расположены дорогие бутики, наша своеобразная арочная галерея – одна из самых длинных торговых площадей в Европе.

Глаза Яны зажглись алчным огнем при взгляде на витрины бутиков.

– Класс! Надо бы здесь облегчить кредитку Карла…

– Вашего жениха?

– Ага!

– Я бы на вашем месте предпочел Эрика, – заявил неожиданно Леон, чем вверг Яну в шок.

– Хорошо, что вы не на моем месте…

– Эрик очень богат.

– Меня не так сильно интересуют деньги, как вам могло показаться, – парировала Яна. – Вы совсем недавно ненавидели Эрика, а теперь сватаете его мне. С чего вдруг? Из ненависти ко мне?

– Вовсе нет. Я признал, что он очень хороший парень. А вы – чудо! Вы стоите друг друга. Нет, не так! Вы настолько ужасны, что я хочу, чтобы вы испортили ему жизнь окончательно… Шутка!

Яне такое высказывание очень понравилось.

– А почему они не достраивали дома в высоту, как делают в арабских странах? – спросила она, чтобы уйти от скользкой темы.

– Нельзя, чтобы здания были выше костела, который расположен в начале улицы, надстройка исключалась, – сразу же пояснил Леон и хитро посмотрел на Яну. – Но семьи-то росли снова, и жилплощади снова не хватало. И если вверх нельзя, то жители нашли выход из положения… вырыв под своими домами огромные подвалы. Часто те подвалы были больше, чем сами дома.

– Не может быть, – удивилась Яна.

– Так что здесь, в Берне, под землей настоящий подземный город, – заверил ее Леон.

– И что там? – блеснули при свете уличного фонаря большие глаза Яны.

– Все, что хочешь, – приличное и не очень. Там очень много питейных заведений, кинотеатры, казино, публичные дома и так далее. Сейчас мы туда и направимся! Я накормлю вас самым вкусным ужином.

Яна согласилась, и они с головой окунулись в ночную жизнь Берна.

Ужинали в действительно шикарной обстановке и шикарными блюдами, продолжили баловаться коктейлями под просмотр старой голливудской комедии на французском языке, перевод ключевых фраз которой Леон периодически шептал своей спутнице в ухо. Из не очень легальных развлечений они предпочли игру в рулетку. Яна ставила все время на красное и выигрывала. После этого она потащила Леона в полицейский участок и весь выигрыш, сумму не маленькую, внесла за свою бывшую сокамерницу, заплатив за нее и штраф, и залог. Радости Ядвиги не было предела.

– Ну, ты человек, Яна! Не забыла меня!

– Как я могла?! – Яна достала купленную для нее бутылку джина.

За час до рассвета такси подвезло их к большой каменной яме, в которой спал громадный бурый медведь, который даже не открыл глаза, чтобы посмотреть на гостей нового дня.

– Миша, эй! – закричала Яна.

– Наш медведь – символ города Берна, – с гордостью произнес Леон, который, несмотря на шаткость походки, удивительно сохранял трезвость ума.

– Надо мишку покормить, – сразу же ударилась в благотворительность Яна.

– У нас только это, – подняла полупустую бутылку Ядвига. – Но медведи не пьют!

– Девочки, здесь объявление, что его кормить нельзя во избежание отравления. Его очень хорошо кормят власти города, а туристы любуются как достопримечательностью.

– Не будь занудой! – перебила его Яна (незаметно они перешли на «ты») и с удивлением уставилась на ждущее их такси. – А где ты оставил свою машину? Почему мы на такси?

– Я ее проиграл, – наморщил лоб Леон.

– Когда успел?

– Тебе везло, а мне не очень. А, ерунда… Доедем домой на такси.

– Как домой?! – обиделась Яна.

– Давайте за встречу! – предложила Ядвига.

Яна лежала на мягкой, пушистой земле, раскинув руки и закрыв глаза. В голове роем вились непристойные мысли.

– Скажи, Ася, а я очень распутная женщина, раз являюсь девушкой одного парня, а влечет меня к другому?

Как же Яна соскучилась по добрым, все понимающим глазам подруги. Та могла ее поругать, даже осудить, но всегда понимала и была способна что-то посоветовать. Однако сейчас Ася почему-то говорила совсем невнятно и непонятно, словно ее рот был до отказа забит едой.

– Что ты говоришь? Прожуй и скажи! Я ничего не понимаю! – сердилась Яна. И снова думала об Эрике. – Знаешь, он благороден до мозга костей и красив как не знаю кто…

Снова раздалось невнятное бормотание. К тому же на Яну пахнуло каким-то очень неприятным запахом, словно Ася ела помои.

– Что ты ешь? Ты с ума сошла! Откуда эта вонючая рыба? Я тебе о любви к прекрасному незнакомцу, а ты меня совсем не понимаешь! – бесновалась Яна.

– Яна, открой глаза! Прекрати кричать и медленно открой глаза… Просто открой глаза… – дошли до сознания госпожи Цветковой фразы на английском языке, и образ любимой русской подруги Аси исчез. Вместо нее она увидела маячившее над ней белым пятном лицо Ядвиги. Теперь стало понятно, почему ей снилась Ася, не говорящая ни слова по-русски.

– Ты? – спросила Яна.

– Я. Жива! – обрадовалась Ядвига.

– А что мне сделается-то? – поморщилась Цветкова, думая: судя по ощущениям во рту, именно она всю неделю до этого пила помои.

– Ну не скажи… Все-таки шесть метров – немалая высота, – не согласилась Ядвига и потрогала Яне лоб, словно проверяя температуру.

Внезапно голову Яны пронзила острая боль, в глазах потемнело, а лоб так заболел, будто Ядвига положила на него раскаленный утюг.

– Ой! – выдохнула она. – Не трогай меня! Что со мной? Какие шесть метров? Мы брали какие-то высоты?

– Скорее наоборот, – печально проговорила Ядвига. – Ты только не волнуйся и, главное, не кричи.

– Да вроде я говорю еле-еле, – отозвалась Яна и приподняла голову. – Привет, Леон!

– Привет, – печально откликнулся князь.

– И ты с нами? – обрадовалась Яна.

– А куда же мне деваться? – пожал плечами Леон.

– Откуда так плохо пахнет? – опять поморщилась Яна, к которой стало возвращаться зрение.

– Ты не волнуйся, – сразу же встряла Ядвига.

– Чем больше ты так говоришь, тем сильнее я напрягаюсь, – откликнулась Яна.

Тут она услышала какой-то шум, похожий на рык, и посмотрела в ту сторону, откуда он исходил. И увидела огромного бурого медведя с нечесаной шерстью и тупым взглядом маленьких глаз на свирепой морде. Зрение на несколько секунд снова покинуло Яну, но она старательно проморгалась и глянула в ту же сторону. Медведь никуда не делся, мало того – он смотрел Яне в глаза и мощной лапой с длиннющими когтями чесал себе живот.

– А что… а кто это? – с трудом сглотнула Яна.

– Хомячок, – хмыкнул Леон. – Не видишь, что ли? Медведь.

– Символ города Берн? – каким-то канцелярским голосом, заученной фразой спросила Яна, вообще-то плохо соображая, причем все хуже и хуже с каждой минутой.

– Он самый.

– А что он тут делает?

– Скорее, это мы у него делаем, а не он, – ответил Леон. – Ты что, ничего не помнишь?

– А должна? – напряглась Яна.

– Вчера мы куролесили…

– Про это помню.

– А после того, как вытащили из тюрьмы Ядвигу, мы втроем пошли отмечать сие знаменательное событие, и… и мы напились как свиньи.

– Почему тогда с нами медведь, а не свиньи? – изумилась Яна.

– Так ты точно ничего не помнишь? – выдохнула Ядвига.

– Она же головой стукнулась, – пояснил Леон. И повернулся к Цветковой. – Ты же первая стала орать, что тебе не хватает адреналина и острых ощущений, а столь великолепный вечер должен закончиться фейерверком, то есть чем-то таким, что должно стать апофеозом, конечной точкой. Ты и притащила нас сюда, прихватив корзинку еды для «бедного мишки». А тут взяла и свалилась в каменную яму, войдя в бетонный пол солдатиком, только головой вперед. Упала и осталась лежать без движения. Мы с Ядвигой просто похолодели от ужаса, а затем эта сумасшедшая, – князь покосился на Ядвигу, – с криком «я не брошу свою подругу в беде!» – кинулась за тобой с отчаянностью камикадзе.

– Сама не знаю, что на меня нашло, – пробормотала Ядвига.

– Ну а я пытался скинуть вам какую-то гнилую веревку и тоже свалился сюда. По неосторожности, – завершил повествование Леон.

Яна, словно завороженная, еще пару раз моргнула и сглотнула.

– Ничего себе… Вот так завершение вечера! Значит, мы в яме с медведем?

– Что мы и пытаемся довести до твоего сознания уже десять минут.

– А почему он нас до сих пор не сожрал? – спросила Яна и пояснила, видя их недоуменные взгляды: – Мишки ведь очень опасные животные, хищники. Я смотрела передачу по телевизору, когда медведь одним движением своей мощной лапы оторвал мальчику руку.

– Может, не будем сейчас о плохом? – затряслась Ядвига.

– Как раз об этом сейчас и надо, – возразила Яна, скашивая глаза в сторону мохнатого соседа.

Медведь в тот момент сидел, прислонившись спиной к стенке, и все почесывал толстый живот.

– Когда ты была без сознания, он подошел к нам и внимательно обнюхал, но мы не произвели на него никакого впечатления, и он ушел в тот угол, – прошептала Ядвига.

– Хорошо, что я была без сознания, – вздохнула Яна. – И браво правительству города Берн!

– Говори тише. А правительству-то за что?

– За то, что они действительно кормят символ своего города, – пояснила Яна.

– Да, талисман в неплохой форме, вон какое у него пузо… – согласился Леон.

– И еще хорошо, что он не оказался ярым собственником своей территории. Кстати, похоже, что он – самка, – высказалась Цветкова.

– Он – самка? – фыркнула Ядвига. – Я сейчас умру от смеха…

– И что мы будем делать? – спросила Яна. – Ведь положение комичное…

– Комично-трагичное, – поправил ее Леон. И задумчиво произнес: – Жизнь полна сюрпризов, что ни говори. Я много времени не выходил из дома, спасаясь от действительности с помощью наркотиков. И вот прихожу на могилу дочери и вижу яркую, красивую девушку с цветами. Я тронут: кто-то еще помнит о Марии. Но вдруг узнаю, что девушка невеста того, кто стал косвенной причиной смерти дочери. И тут в меня вселился бес! Я чуть не стал убийцей!

– Наркотики до добра не доводят, – прокомментировала Яна.

– Девушка оказалась настолько великодушна, что спасла мне жизнь, и меня понесло в другую сторону. Я стал вести себя перед новой знакомой, как петух, стараясь реабилитироваться в ее глазах и вообще произвести впечатление.

– Засиделся в девках… то есть в доме, – вздохнула Яна. – Ну а с впечатлением тебе действительно удалось.

– И вот чем все закончилось, – словно не слышал ее князь, – я со своим титулом, девушка из России и женщина из…

– Каталажки, – подсказала Яна.

– Мы все вместе сидим в яме с медведем на его навозе. А если бы его не покормили вовремя?

– Мы бы закончили свои дни у него в желудке, – спокойно ответила на его риторический вопрос Ядвига. – Кстати, Яна… Когда ты рассказывала мне о своем возлюбленном, князе, то говорила: он рассудительный, умный и к тому же очень красивый. И что я вижу? Какой-то ненормальный и неумеха, который даже не смог вытащить нас из ямы, зато свалился в нее сам. Да и внешне он не очень.

– На себя посмотри! – огрызнулся Леон.

– Успокойтесь! Сами говорили, здесь надо быть потише, а то вдруг мишке не понравятся шумные соседи.

– Ладно, расслабились, помощь сейчас придет, – уверенно заявила Ядвига.

– Откуда? – усмехнулся Леон. – Пожалуй, уже скоро появится туристы. Вот им радости-то будет, когда увидят такое шоу.

– Что-то я снова есть хочу, – пожаловалась Яна.

– Главное, не съешь банан, который туристы кинут мохнатому соседу, – предупредил ее Леон.

– Заметано, – деловито кивнула та.

А через несколько минут над медвежьей ямой нависли лица людей в специальной одежде.

– Служба спасения, – облегченно вздохнул Леон. – Вот и закончились наши приключения.

– Говоришь с сожалением, – покосилась на него Яна.

– Предвкушая долгие расспросы и позор. А уж какие могут появиться заголовки в газетах… – пояснил князь.

– Яна, у тебя нет зеркальца? – заулыбалась Ядвига, поправляя прическу.

Глава 14

Уже во второй раз за короткое время своего пребывания в Швейцарии Яна имела удовольствие очутиться в полицейском участке. Но сейчас все прошло более спокойно – не иначе как из-за того, что попала она сюда в компании князя (Леон сразу дал понять, что все дамы находятся под его покровительством). Собственно, максимум, что им всем грозило, так это штраф.

Полицейские всех рангов с интересом и изумлением посмотрели на них, когда они рассказали все, в чем и себе-то признаться довольно трудно. Когда Яна увидела Эрика, она почти не удивилась. Тот был бледен и очень встревожен, но все же старался держать себя в руках.

– Яна, как ты могла так поступить со мной? Я привез тебя на день рождения к родственникам, нес за тебя ответственность. Я, черт побери, просто хотел быть с тобой рядом! И что получилось? Я всю ночь искал тебя – сначала в замке, затем в окрестностях. Съездил к себе и вернулся. Я не знал, что мне еще делать! А потом позвонили из полиции…

– Сейчас ты начнешь меня попрекать?

– Вообще-то, стоило бы за твой пьяный дебош. Вы же выкинули такое, что нормальному человеку и в голову прийти не может! Вы могли погибнуть!

– Но не погибли же, – пожала плечами Яна. – И потом, я ведь предупредила тебя, кричала тебе с балкона, и ты смотрел прямо на меня.

– Я не видел и не слышал тебя! – откликнулся Эрик. – Постой… Значит, ты крикнула мне с балкона? А как я выглядел?

– Да ты что, Эрик? А еще говоришь, что я была пьяная. Тебе лучше знать, как ты выглядел!

– И как у тебя со зрением? – не унимался Эрик.

– У меня слабая близорукость, – честно призналась Яна. – Но настолько слабая, что тебя, красавца, я очень хорошо разглядела!

– Наверняка ты видела моего брата Рауля, мы ведь очень похожи. Так, так… Теперь я все понял! А он, конечно, и не сообразил, почему к нему обращалась незнакомая девушка из окна князя Леона.

– Твой братец должен был слышать, что я звала именно тебя. А потом ты искал меня, и он мог бы сказать тебе, что видел незнакомую девушку, которая приняла его за тебя, – явно справедливо отметила Яна.

– Я уже говорил тебе, что мы похожи с братом только внешне, а в остальном мы совершенно разные люди. Мы фактически не общаемся с Раулем и не разговаривали в тот вечер. Извини, что я накричал на тебя…

– Да ладно…

– Почему ты куда-то ушла и пропала? Я очень переживал и волновался, – Эрик просто-таки поедал ее глазами, и под действием этого взгляда Яна теряла всю решительность и твердость.

– Ты тоже извини меня. Я не хотела причинить тебе беспокойство, так получилось…

Мило поговорив друг с другом, они все выяснили и помирились. Но Яна и не сомневалась, что Эрик поймет ее и разногласия будут разрешены. Но вот другого человека она видеть здесь совсем не ожидала, да и не горела желанием видеть. Речь идет о полицейском Леонардо. Яна немедленно приняла гордую, независимую позу.

– Леонардо, скажите, а если я на другом конце Швейцарии совершу что-то не очень хорошее, вы и там найдете меня?

– А у вас имеется склонность к совершению противоправных действий? – вопросом на вопрос ответил Леонардо.

– Вообще-то раньше подобного не наблюдалось, наверное, ваш альпийский воздух так действует на меня. А может быть, вы подмешиваете что-то в свой шоколад! – фыркнула Яна, выглядевшая не лучшим образом после пребывания в клетке-яме с медведем.

– Не валите с больной головы на здоровую, – одернул ее Леонардо. – Вы знаете Геннадия Морозова?

Вопрос полицейского был настолько неожидан, что Яна даже не сразу сообразила, о ком речь.

– Морозова? Конечно, знаю. Он известный доктор, его Карл Штольберг прислал ко мне, – ответила Яна.

– К вам? Не рановато ли вам к медикам обращаться? Или тоже альпийский воздух так повлиял, что заранее решили подготовиться? – усмехнулся Леонардо.

Яна рассмеялась.

– Ага, заранее поняла, что все плохо закончится. А что с Геной? О, наверняка оказалась права! Диагноз Каси оказался липовым?

– Какой диагноз? Яна, вы с ума меня сведете! Эрик, даже не приближайтесь к этой женщине! Вы нам нужны здоровым и живым. По-моему, нет на свете такого мужчины, который сдержал бы ее темперамент. Пропадете вы с ней, Эрик! – вырвалось у Леонардо.

Яна только пренебрежительно дернула плечом.

– Так для чего к вам приехал тот врач? – вернулся к своей работе Леонардо. – Вы, Яна, так и не успокоились? Вам все еще кажется, будто в хосписе что-то не в порядке? Вызвали своего медика для освидетельствования Кассандры?

– Вот видите, какой вы умный, ничего и говорить не надо! Ну, так я права? Нет у нее никакого рака? – заискрилась любопытством Яна.

– Думаю, что к онкологическому диагнозу Кассандры добавилась еще пара диагнозов, – буркнул полицейский, совсем не внеся ясность в разговор.

Яне показалось, что она тупеет с каждой минутой. Правда, в последнее время ей приходилось изъясняться на неродном для нее языке, и именно на это она и списывала многие беды, приключившиеся с ней.

– Какие еще у Каси диагнозы? Что может быть хуже того, который ей уже поставили?

– У нее сотрясение мозга, гематомы и еще черт знает что! Оставили бы вы, Яна, старушку в покое, то есть дали бы ей умереть спокойно, а?

Яна ошеломленно посмотрела на полицейского:

– А при чем тут Морозов? Он что, так ее обследовал, что избил?!

– Говорите с Яной нормально! – вступился Эрик. – И вообще, давайте я скажу.

– Да что там такое? – заволновалась Цветкова.

– Яна, Геннадий мертв…

У нее даже голова на какое-то мгновение перестала болеть.

– Как мертв? Ты о чем? Шутите? Он был абсолютно здоров!

– А почему вы думаете, что умереть можно только от болезни? – возразил Леонардо.

– Так вы мне и расскажите, что произошло! – почти закричала Яна.

– На них напали. Геннадий мертв и ничего нам сказать не может. А Кассандра, бедная женщина, смертельно напугана, но все-таки кое-что смогла нам поведать. Они с господином Морозовым поехали в больницу на обследование. Она обманула Ингрид, сказав, что идет на небольшую прогулку, якобы с племянником, а сама села в машину Геннадия…

– Яна, тебе нехорошо? – прервал совершенно некстати их разговор Эрик. – Ты очень бледна!

– Я в порядке. Что случилось, Леонардо? Говорите, ради бога, а то я сейчас с ума сойду!

– Машина доктора внезапно забарахлила и остановилась. Кася сразу же сказала, что ничего в автомобилях не понимает, но Геннадий ругался, мол, с машиной все было в порядке. Он тоже не понимал, что случилось. Доктор пошел посмотреть на мотор, и тут на них напали двое мужчин в масках. Они сначала вырубили Кассандру, а затем зверски избили Морозова.

– Бедный Гена… – прошептала Яна. – Но кто они? За что?

– В том-то и дело, что ничего не известно. Они вообще ничего не говорили, действовали дерзко и очень быстро. Кассандра полагает, и я с ней полностью согласен, что убийцы следовали за ними на авто, предварительно испортив что-то в машине Геннадия. Иначе как бы они так быстро оказались на месте остановки?

– Кася заметила их номер? – с надеждой в голосе спросила Яна.

– Нет, конечно. Таково предположение Каси. Она же не смотрела, следует ли за ними кто-то. И это нормально. Мы же не ждем ежеминутно нападения убийц, правда? – Полицейский развел руками.

– Никаких зацепок? – спросил Эрик.

– Пока никаких, но, думаю, мы имеем дело с русской мафией.

– О господи! – закатила глаза Яна. – «Русская мафия» уже понятие нарицательное!

– А ты настаиваешь, что нападение было совершено на Кассандру? Глупости! Во-первых, нападавшим ничего не мешало убить ее тоже, однако старушку просто оглушили. А вот врача зверски убили.

– Им нужно ее состояние! – воскликнула Яна.

– И что? Оно бы и отошло хоспису, если бы ее убили. Но нет, злоумышленники испортили автомобиль Геннадия, значит, следили именно за ним. Кто знал, что он поедет к Касе? – Леонардо в упор посмотрел на Яну.

– Я… – прошептала та.

– Ты тоже русская, причем явно не примерного поведения. Но у тебя стопроцентное алиби, – с сожалением констатировал полицейский.

– Медведь? – уныло спросила Яна.

– Геннадия убили еще до того, как вы попали в медвежью яму. Но ваши пьяные выходки помнят и в баре, и в казино…

– А вы уверены, что и напавшие на машину преступники были русскими? – насупилась Яна.

– Я уверен, что это как-то связано с Геннадием, а не с несчастной старушкой.

– Только не надо снова говорить мне, чтобы я отстала от нее! Я в шоке! Ведь действовала исключительно из хороших побуждений…

– Когда вы начнете думать, прежде чем действовать? – вздохнул Леонардо и оставил Яну и Эрика наедине. На прощание все же не удержался и добавил: – А вот если с медведем что-то случится, одним штрафом вашей теплой компашке не отделаться.

– А что с ним может случиться? – удивилась Яна.

– Скажем, заболеет. Ведь животное сильный нервный стресс испытало, и сейчас его обследуют ветеринары.

– Ее… – тихо поправила Яна.

– Что? – не понял полицейский.

– Это самка, – пояснила Яна, и Леонардо наконец-то испарился.

Эрик сразу подошел к ней и обнял. Объятие его было нежным и сильным одновременно.

– Ты что делаешь? – опешила Яна.

– Я бы мог весь мир перевернуть, лишь бы утешить тебя. Я бы так хотел успокаивать тебя, бросившуюся мне на грудь… – пояснил молодой человек свое не слишком целомудренное поведение. – Леонардо говорит, что у меня не хватит сил удержать тебя. Да ни у кого не хватит! Ты одна такая! Одна! – И Эрик, обнаглев совсем, вдруг поцеловал девушку в губы.

– Что я делаю? – попыталась сконцентрироваться Яна.

– Ты вылечиваешь меня, – ласково произнес Эрик.

– Правильно говорить «излечиваешь», – машинально поправила она его, плывя по волнам безумного влечения к этому мужчине.

– Я выучу русский язык досконально, обещаю тебе…

– Карл тоже так говорил. И выучил.

– Благодаря тебе увеличивается число людей, знающих русский язык, – рассмеялся Эрик.

– Ты нахал!

– Я несчастный человек, – снова поцеловал он ее.

– Это я несчастная, потому что изменяю своему парню…

– Сколько ты с ним? – спросил Эрик.

– Достаточно долго…

– И он не добился, чтобы ты вышла за него замуж? Слабак!

– Не оскорбляй Карла! Ой, что же я делаю… – У Яны безумно кружилась голова и не хватало дыхания, но отрываться от его плеч, груди, магических глаз и губ она не хотела. Да и не могла.

– Так от чего я тебя излечиваю? – спросила она, млея в его сильных объятиях.

– От проклятия моего рода.

– Всего рода? Ого!

– Правда, правда! У тебя хватит ума, красоты и силы духа, чтобы излечить весь род, а не только меня. До сих пор я не знал, что такое любовь.

– И что же это?

– Безумная радость, стихия, накрывающая тебя волной, и боль…

– Боль?

– Безумная боль, потому что если не ты, то никто… Я влюбился в тебя, Яна, и готов умереть за тебя.

– Вот чего не надо так не надо! – Яна тронула его теплые губы. – Я хочу, чтобы ты и все… Ой! Мы тут с тобой обнимаемся, а ведь Генка-то мертв!

– Я сочувствую, Яна… Что я могу сделать?

– Не поверишь, но то же самое я спрашиваю и у себя. Что я могу? Ничего!

– Милая моя…

– Эрик, я не могу, не сейчас… я…

– Давай обвиним во всем, то есть во всех смертных грехах, твоего Карла и успокоимся? Ведь именно он прислал к тебе господина Морозова!

– Дурак ты, Эрик! Как будто это что-то решит… Вы оба достойные люди.

– Я добьюсь тебя! Я не упущу ту, в которую так влюбился! – сказал Эрик, и у Яны от звука его голоса мурашки побежали по коже.

– Ты знаешь, какое впечатление можешь произвести на женщин, – прищурилась она.

– Я знаю другое: наконец-то я понял, что такое счастье в полном объеме, – прошептал ей в ухо Эрик.

– Зачарованный принц проснулся? – лукаво посмотрела она на него.

– Нет, не так – вышел из спячки, – заверил ее Эрик.

Яна слегка отстранилась от него.

– Может, мне действительно надо было остановиться в своих неудержимых подозрениях? Чего мне далась Кассандра, ее деньги и ее болезнь? Если бы не я, Карл не прислал бы по моей просьбе Генку, и он был бы жив…

– Это как в анекдоте: «Русские такие кровожадные! – Почему? – Да ведь они напали на шведов под Полтавой!» – откликнулся Эрик. – При чем тут ты? Несчастье с Геной могло случиться где угодно. Ты же не ясновидящая, не в состоянии ничего предвидеть. А шведам нечего было делать под Полтавой, тогда бы им не накостыляли! – уверенно заявил Эрик.

– Ты очень добр ко мне. И откуда ты знаешь русские анекдоты, поговорки?

– Нет, это ты добра ко всем окружающим! Но ты должна понять, что не можешь нести ответственность за все негативное в нашем мире, за все, что происходит вокруг.

– Обними меня еще… – попросила Яна и сама с удовольствием прижалась к груди Эрика. – Всю жизнь меня обвиняют, что я лезу не в свое дело…

– Я не буду ни в чем тебя обвинять, буду только любить. Хочешь?

– Эрик, ты искуситель! Ну, который змей. Что же делать с Генкой?

– Ему мы уже не поможем. И выяснить, кто на него напал и зачем, тоже не сможем… В масках, молча, без свидетелей и зацепок… Да кто угодно! Я понимаю Леонардо: легче всего списать на мафию, причем русскую.

Яна оторвалась от его широкой груди.

– Так-то оно так… Послушай, а ведь мы не знаем, чем Гена еще занимался, чем жил помимо своей медицины, есть ли у него семья… Кто им сообщит? Ты поможешь организовать переправку тела Гены в Чехию?

– Конечно, Яна, – кивнул Эрик.

– А я позвоню Карлу и… – Яна запнулась. – Ну вот что я ему скажу? Какой ужас! Мол, по моей просьбе ты прислал человека, а теперь забери его обратно? Только маленькое уточнение – в цинковом гробу. Мол, неувязочка тут вышла. Вез старушку на обследование и погиб. Почему? Не знаю. Может, пришлешь кого-нибудь другого? Шутка! – с надрывом произнесла Яна.

– Кася больше ни на какие обследования не согласится, – заметил Эрик.

– И правильно сделает! Все, я возьму себя в руки и отстану от Кассандры и забуду обо всем, что мне кажется. Ты заберешь меня отсюда? – Яна посмотрела на него глазами, полными мольбы, и снова уткнулась носом в плечо. Ей как сильной женщине очень часто хотелось получить от кого-то помощь, хотя, будем уж до конца честны, помощь и поддержка нужны именно от сильного мужчины. Эрик производил впечатление именно такого мужчины, он был спокоен и внушал полное доверие.

– Конечно, заберу, – обнял ее Эрик.

– Я так и не поздравила радушного хозяина красивого замка с днем рождения, – сказала Яна.

– Так ты Густава даже и не видела? Сейчас поедем туда, и у тебя будет возможность реабилитироваться.

Глава 15

Густав превзошел все Янины ожидания. В смысле, совсем не таким она его себе представляла. Высокого роста, с большим животом, длинными руками и ногами, с огромной головой, которую украшали густые волосы до плеч. Лицо его с толстыми щеками даже в спокойном состоянии было красным, а голос зычным.

«Он ведет себя, словно павлин, привлекая всеобщее внимание длинными волосами, манерами, громким голосом, а затем осматривает окружающих на предмет того, какое произвел на них впечатление», – подумала Яна, отметив, что ей такие люди не нравятся и никогда не нравились.

– Яночка? Вот вы какая! Наша ночная фея! Моя незнакомка! Столько слышал о вас и не имел чести видеть! – Густав именно такими словами приветствовал Яну, раскинув руки, словно собирался заключить ее в объятия.

Яна даже отстранилась от него слегка, на всякий случай, так как вовсе не разделяла его радости.

– Да, – продолжал осматривать ее Густав, – такая девушка вполне могла вскружить голову кому угодно. Даже наш рыцарь с холодным сердцем не устоял. Ха-ха-ха!

«Сам шучу, сам смеюсь», – оценила про себя его юмор Яна с наклеенной, дежурной улыбкой на лице.

Рукопожатие Густава было каким-то размазанным и потным, отчего Яну тоже передернуло, но она опять сдержалась, теперь уже ради Эрика.

В замке Яна заметила молодых, снующих в разные стороны девушек в одеждах, до боли ей знакомых. В ее собственных, которые она в огромных сумках привезла с собой. Убедившись, что ей не кажется, Яна спросила с такой же милой улыбкой:

– Извините, Густав, а почему вся прислуга в доме ходит в моей одежде?

У хозяина половины замка на все был один ответ, а именно – здоровый, веселый смех.

– Так это ваша одежда, дорогуша моя? А мы-то переполошились, что за куча барах… вещей? Хозяйка среди гостей – мы спрашивали! – не нашлась, и мои помощницы все растащили. Не вешай нос, детка! Я все компенсирую.

– Не беспокойтесь, я не нуждаюсь в компенсации, – кисло улыбнулась Яна.

– А сейчас прошу к столу! Со вчерашнего дня осталось очень много объедков! – громко расхохотался Густав, видимо посчитав, что очень умен и, главное, остроумен.

За обедом (была подана действительно очень хорошая еда) Густав все время пялился на Яну и отпускал глупые шутки. Девушка многозначительно посматривала на Эрика и понимала, что ему стыдно за Густава. Молодой человек буквально не знал, куда ему деться.

– Спасибо, – прошептал он Яне, когда Густав отвлекся.

– За что?

– Сама знаешь… Густав все время ставит тебя в неудобное положение, а ты терпишь. Я не очень с ним близок, но сегодня он превзошел сам себя… Но не со зла, честное слово!

– Да все нормально, не переживай! Ради твоих прекрасных глаз я и не такое стерплю, – ответила она беззаботно, не зная, что вызовет в нем очень бурную реакцию.

– А если мы сейчас поднимемся наверх? – спросил он, прожигая ее глазами.

– Зачем? – отправила она в рот кусочек курицы в ананасово-лаймовом соусе.

– Я там объясню, – сказал он таким голосом, что у Яны мороз по коже пробежал.

– А ты быстрый…

– Темпераментный, – поправил он.

– О чем шепчутся влюбленные? – прервал их разговор Густав. Цвет его лица уже внушал Яне опасения, хотя было неудивительно, почему он такой, – мужчина опустошил уже полграфина красного вина. А графин-то был литра на два, не меньше!

– Влюбленные могут шептаться только о любви, – ответила Яна, готовая переключиться на кого угодно и на что угодно, лишь бы не смотреть больше во всепоглощающие глаза Эрика.

– А ночку-то провела с Леоном… Ну да, он мужик хоть куда! – снова «удачно» пошутил Густав, отчего даже у Эрика поубавился сексуальный пыл.

– Густав, ты слишком увлекся вином, – сухо заметил молодой человек.

– Ревнуешь? Ладно, не думай ничего плохого! Я, конечно, произвожу неизгладимое впечатление на женщин, но твою подружку соблазнять не буду! – И снова раздался идиотский хохот.

У Эрика даже уши покраснели, а Яна, наоборот, чувствовала себя очень спокойно и уверенно. Уж с кем с кем, а с идиотами она за свою жизнь наобщалась предостаточно. Ее даже убить хотел не чужой человек, а ее второй муж.

В конце обеда Густав несколько угомонился и, умоляюще смотря на Эрика, попросил:

– Дружище, ты не мог бы поговорить со мной с глазу на глаз?

– В любое удобное для тебя время, – откликнулся Эрик.

– После обеда в моем кабинете? – Густав вдруг стал серьезным.

– Хорошо.

– Но только с глазу на глаз! – повторил Густав, чем и подписал себе приговор: Яна сразу поняла, что безумно хочет знать, о чем мужчины будут говорить. И она найдет способ узнать то, что ее интересует.

Сказано – сделано. После обеда Яна изобразила, будто собирается прогуляться по парку, а сама, узнав у одной из служанок, где находится кабинет хозяина, последовала туда. И, приложив свое любопытное ухо к замочной скважине, услышала:

– Дорогой мой друг Эрик, ты думаешь, почему я все время шучу и наливаюсь спиртным? – спросил Густав.

– Не знаю, но думаю, что не от хорошей жизни.

– Правильно! Я очень волнуюсь. Да что там говорить – я боюсь!

– Боишься?

– Да, да, смертельно боюсь! В последнее время со мной явно что-то происходит, мне все время кажется, что меня хотят убить… Эрик, не смотри на меня так! Я знаю все твои заслуги перед отечеством, и ордена ты получил не зря. Не все такие крепкие личности, как ты! А я трус. Да, да, элементарный трус. И к тому же психопат. Потому что постоянно боюсь, что меня отравят, или задушат во сне подушкой, или скинут с балкона, или… В общем, я прямо параноиком стал…

– На то есть причины? – проявил здравомыслие Эрик.

– Мне кажется…

– Понятно… Что ты хочешь от меня? Если нет реальной угрозы…

– Эрик, я знаю, что этот демон Леон ненавидит меня и мечтает сжить со свету. Наверняка он навел на меня порчу! Ну конечно, истинный князь, а я, мол, никто, садовник… Если бы не документ, что князь в здравом уме и твердой памяти завещал замок, я бы сюда на пушечный выстрел не приблизился. Вот этот документ, и я хочу, чтобы он хранился у тебя. Доверяю только тебе, знаю, что ты не прочтешь, не продашь, не допустишь, чтобы он оказался в ненужных руках. Пусть он будет у тебя! А то мне кажется, будто кто-то шпионит в моем кабинете и что-то ищет. Я не ошибаюсь. Вещи, оставленные мною, вчера лежали не так, как я их застал сегодня. А ведь если тот, кто здесь роется, найдет этот документ, то мне хана!

– Не волнуйся так! – Голос Эрика звучал спокойно. – Я возьму документ себе и буду хранить его. И верну тебе по первому требованию. Хочешь заключить какое-нибудь соглашение у нотариуса?

– Эрик, как ты можешь? Я полностью тебе доверяю! – вскричал Густав.

– Даже несмотря на то, что мой брат начал битву за наследство? – уточнил Эрик с долей иронии в голосе.

– Ты – не Рауль, и я всегда отдавал себе в этом отчет.

Далее их разговор стал носить отстраненный характер, да и у Яны уже затекла спина и заболело ухо, которое она вдавливала в замочную скважину. Ничего сверхъестественного она не услышала, а вот то, что Густав боится за свою жизнь, ее заинтересовало.

«И ведь он прав. Если хозяин этой половины замка продолжит отпускать свои плоские шуточки, я буду первая в очереди, чтобы прихлопнуть его», – усмехнулась она и задумалась.

Она вспомнила о том, что обещала Леону привести в порядок могилу его дочери, и прямиком припустила к тому месту, где вчера наткнулась на странное захоронение. По примятым цветам на холмике Яна поняла, что отец еще не приходил сюда. Она обошла вокруг и с видом ландшафтного дизайнера выкопала самые красивые лесные цветочки. Затем опустилась на колени у могильного холмика и стала украшать его как могла: выкапывала старые, полностью испорченные, цветы и сажала новые. Однако странная ситуация – она одна в чудесном парке с великолепным видом на озеро, у могилы абсолютно незнакомой ей девушки… Было в этом что-то мистическое и таинственное, но, пожалуй, никогда еще Яне не думалось лучше и чище, чем сейчас – за высаживанием цветов на могиле. Ведь даже грусть не мешала ей, так как Яна не могла сильно убиваться по Марии, хотя чисто по-человечески ее, конечно, было и жалко. Такой судьбы госпожа Цветкова не пожелала бы никому.

За столь благородным занятием ее и застал отец Марии.

– Здравствуй, Яна.

– «На том же месте в тот же час…» – процитировала она старую песенку, сдунув упавшие на лицо волосы. – Надеюсь, не начнешь меня снова душить? А то вдруг решишь, что я тут собираюсь надругаться над святым для тебя местом…

– Ну, я же вижу, что ты делаешь. Все-таки изумительный ты человек, Яна. Мне стыдно – ведь именно я должен был заниматься этим, однако мне было так плохо…

Яна вытерла тыльной стороной ладони лоб, так как руки у нее были в грязи, и пристально посмотрела на князя. Выглядел он, надо сказать, паршиво – бледный до того, что на лице просвечивала синева везде, где только можно было, да еще красные, воспаленные глаза и откровенно трясущиеся руки дополняли картину.

– Ломка? – догадалась она.

– Она, проклятая, – вздохнул Леон. – Но ничего, прорвемся! Ты встряхнула меня. Последние события были для меня действительно шоком. Надо же, я чуть не убил человека!

– Не будем об этом. – Яна с удовлетворением посмотрела на плоды своих трудов. – Красиво, правда?

– Марии бы понравилось, – согласился Леон, присаживаясь рядом и с любовью трогая каждый цветочек на могильном холмике.

– Я тоже на это надеюсь, – ответила Яна.

– Знаешь что… Я хочу, сейчас и здесь, на могиле дочери, пообещать, что больше не буду принимать наркотики.

– Могу только порадоваться за тебя, если ты говоришь всерьез, – откликнулась Яна. И осторожно поинтересовалась: – Скажи, Леон, а Эрик когда-нибудь приходил сюда?

– Лично я с ним здесь не сталкивался, но знаю, что приходил. И не один раз. И цветы приносил, и свечку ставил… Понимаешь, Яна, у меня сегодня очень ответственный день – назначена важная встреча, которая тоже может изменить мою жизнь и вывести ее из полосы, полной ненависти, злобы и непонимания, в полосу дружбы и душевного спокойствия.

– С кем же будет встреча? – заинтересовалась Яна.

– Пока не скажу, чтобы не сглазить, – ответил Леон, и она не стала настаивать.

Вившийся в ее голове целый рой странных мыслей мешал ей сосредоточиться и думать.

– Скажи, Леон… Правда, не очень тактично с моей стороны сейчас говорить об этом… – Яна замялась.

– Говори, я на все твои вопросы отвечу.

– Вот если бы ты умер – от старости, твоя половина замка перешла бы Марии, да? Но ведь ее нет на свете. И что? Кому отойдет твоя часть территории?

– Ах, вот ты о чем… Если я соберусь написать завещание, то просто так, на первого встречного, при столь значительной исторической ценности замка я не смогу ничего оформить. Мне надо будет доказать свое здоровье – и душевное, и физическое – и основательно обосновать, почему именно этому человеку я хочу завещать свою половину.

– Целая комиссия, что ли, будет решать, достоин ли он? – удивилась Яна.

– Именно так, – кивнул Леон. – А если я не напишу завещания или моего кандидата забракуют, что, кстати, могут запросто сделать, то по давнему соглашению, все еще имеющему юридическую силу (оно ясно подписано моими родителями и родителями Густава), моя половина отойдет ему, моему «дорогому» садовнику.

Яна с интересом посмотрела на замок.

– Значит, если умрет Густав, то по той же схеме все перейдет тебе?

– Да, как-то так, – пожал плечами Леон. – Но в свете последних событий это уже не имеет значения.

– Что ты имеешь в виду?

– Все! – махнул рукой Леон. – Пойдем, хватит возиться в земле. Ты сделала большое дело, теперь могила моей дочери изумительно вписывается в окружающий пейзаж. Посаженные тобой цветы прекрасны.

И Яна снова, сама того не ожидая, оказалась на вражеской для Густава половине замка. И снова увлеклась разговором с Леоном. Все-таки он был ей намного интереснее, чем Густав с его плоским, каким-то армейским юмором. А потом Леон показал все-таки ей, как и собирался, проход между двумя половинами.

Вечером Эрик устроил для Яны настоящий сюрприз. «Я приглашаю тебя на ужин при свечах. Жду на внутренней веранде», – прислал он на ее телефон сообщение со всевозможными смайликами.

Яна, прочитав его, заулыбалась и включилась в игру. В этот вечер она решила быть очень элегантной и поэтому выбрала маленькое черное платье с красивым кружевом, черные сетчатые колготки, туфли на шпильках, а из украшений – длинную нитку белоснежного жемчуга. Длинные прямые волосы свободно лежали по спине, и яркий, как всегда, макияж завершал образ.

«Что там говорила Коко Шанель? Вроде так: лучшая одежда для женщины – капелька духов… – подумала Яна, душась отнюдь не капелькой. А дальше ее мысли побежали в неожиданном направлении. Где ты, Карл? Зачем ты меня сюда отправил? Какая же я, оказывается, бестолковая… то есть бесстыжая женщина! Так легко попалась на притяжение прекрасных глаз Эрика! Как бы мне не изменить Штольбергу… А, собственно, чего я так переживаю? Он ведь мне не муж и прав собственности не имеет! К тому же ничего и не узнает. Стоп! Яна, возьми себя в руки! Какая измена? Я не могу потерять Карла!»

В таком вот противоречивом, нервном состоянии госпожа Цветкова и вышла на внутреннюю веранду. И сразу удивилась, а потом удивление все нарастало и нарастало с каждой секундой. По всему периметру веранды стояли корзины с охапками белых роз, стол был застелен белой скатертью с перламутровым отливом, и на нем, тоже украшенном цветами, в ведерке со льдом расположилась бутылка дорогого шампанского. Один вид ваз с фруктами и подноса с пирожными и шоколадом вызывал зверский аппетит. Сам Эрик был великолепен как никогда – в черных, облегающих его стройные бедра брюках и рубашке из чистого шелка насыщенного темно-синего цвета. Он встречал Яну с огромным букетом алых роз, сильно контрастирующих с белоснежными, заполняющими помещение розами.

– Какая ты красивая!

– Ты тоже хорош, – не смогла не отметить Яна. И увидела музыкантов в смокингах. При ее появлении они заиграли вечно прекрасную классическую музыку, что пролилось бальзамом на душу Яне.

– Что может быть лучше хорошей компании, чудесной музыки и холодного шампанского? – спросила она, не требуя ответа.

– Только твое общество, – остался в своем репертуаре – соблазнителя и обольстителя – Эрик.

Еда была очень легкой и вкусной, шампанское сногсшибательным (в прямом смысле), а мысли Яны все дальше и дальше уносили ее по волнам чувственности. Прервалась эта музыкально-любовная идиллия внезапно и весьма неожиданно. Яна чуть не подавилась шоколадным трюфелем, увидев… Леонардо со страдальческим выражением лица в сопровождении Каси при полном параде – в элегантной шляпке и кружевных перчатках.

– Здравствуйте, дорогие мои! – сразу же кинулась к молодым людям старушка, отпихнув полицейского в сторону. – Не ругайте меня! Я сама попросила Леонардо отвезти меня именно к вам. Мне было так жутко в больнице, я испытала такой стресс! И в хоспис я не хотела возвращаться, не повидав тебя, Яна. Ты не сердишься на меня?

– Что вы, Кассандра! Я всегда рада вас видеть! – с трудом проглотив шоколадку, воскликнула Яна. – А я боялась даже в глаза вам посмотреть после всего того, что вы вытерпели по моей дурацкой инициативе. – И девушка кинулась гостье навстречу.

Они обнялись.

– Спасибо тебе, Яночка, за… заботу. Ой, какой ужас был! Какой кошмар я пережила! Такой хороший молодой человек – и такая ужасная смерть. Прямо у меня на глазах! Я-то думала, что страшно умирать от рака. О, как же я ошибалась! Бедный, бедный юноша! Теперь я считаю, что я счастливый человек, раз дожила до таких лет и не была ни разу так жестоко избита.

Яна, как смогла, утешила Кассандру и притащила ее к столу с фруктами, куда Эрик уже чуть ли не силком приволок Леонардо.

– Угощайтесь, друзья! – изобразил широкий жест Эрик.

– Мне только чуть-чуть! – воскликнула старушка, но глаза ее алчно заблестели.

Неожиданные гости пригубили шампанского. Затем Кассандра снова прижала руки к своей худенькой груди:

– Извините нас, господа! Простите, ради бога!

Во взгляде Леонардо немедленно возник недоуменный вопрос: «За что?»

– Музыканты, цветы, вы – двое… Леонардо, вы же сотрудник правоохранительных органов! Неужели вы не понимаете, что мы бессовестно вторглись в романтический вечер двух прекрасных молодых людей? Ах, как неловко!

Леонардо смутился:

– Мы не знали, что помешаем…

– Ничего вы не помешали! Все хорошо! – улыбнулась им Яна, все равно не знавшая, куда ей деваться от красивых глаз Эрика.

– Такая прекрасная музыка, такой чудесный парк… А уж какой замок! Конечно, мы помешали вам, но… Пусть я буду эгоисткой, однако все равно счастлива, что приехала сюда, – разрумянилась Кася.

Эрик попросил слуг приготовить комнаты для гостей и сообщить об их визите Густаву. И в скором времени все разбрелись по спальням.

Яну одолевало двойственное чувство. С одной стороны, ей было обидно, что им помешали провести вечер на двоих – давно уже ни один мужской взгляд так не щекотал ей нервы. С другой же – само Провидение отвело ее от измены Карлу. Девушка приняла ванну, чтобы успокоить нервы, но настойчивый стук в дверь не дал ей полностью расслабиться. Яна закуталась в мягкий махровый халат и прошлепала босыми ногами к двери.

– Эрик? Я же сказала, что хочу отдохнуть… – заговорила она, удивляясь, что молодой человек снова успел переодеться, на сей раз в джинсы и красную футболку. Но запнулась на полуслове.

Этот парень был чуть меньше ростом и чуть худее, не так лежали темные волосы, не так смотрели глаза, а над верхней губой справа выделялась выпуклая темная родинка, словно приклеенная «мушка» у великосветской кокетки. Яна поняла, что перед нею Рауль, но продолжала молчать.

– Вот ты какая! – хмыкнул он, обнажив в неприятной улыбке мелкие и желтоватые зубы. – А я все думал, найдется ли вообще на свете такая тетка, что возбудит моего братца. Ведь он уже вроде в монахи готовился…

Яна сразу поняла: несмотря на поразительное внешнее сходство, они с Эриком очень отличаются. Недолго думая, она залепила парню смачную пощечину и с вызовом посмотрела на него, всем своим видом показывая, что готова и подраться, если потребуется.

– За что? За мои слова, что ты возбудила моего братца, да? Так разве ж это плохо? – Он потер щеку.

– Нет, за «тетку». И в целом за неуважительное отношение к моей персоне, – сообщила Яна.

– Да, ничего штучка… – отступил на несколько шагов назад Рауль. – Надеешься тоже влезть в наследство? Так ведь тогда тебе ко мне надо было прибиваться, а не к Эрику, он-то не считает нужным претендовать на этот замок.

«Нет, они совсем разные! Уже даже кажется, что и внешне совсем не похожи!» – подумала Яна, разглядывая неожиданного ночного визитера.

– Насколько мне известно, Эрик – самодостаточный и очень богатый мужчина в отличие от его злобствующего братца, – заявила она сквозь зубы.

– Зачем же так сразу ссориться с будущим родственником? – усмехнулся Рауль.

– А пусть этот родственник не шастает сюда и не мелет всякую чушь, – отпарировала Яна и захлопнула дверь перед его носом.

Возвращаться в ванную уже перехотелось, и она, переодевшись в пижаму, уселась на огромной кровати в гордом одиночестве, поджав под себя ноги.

Снова раздался стук в дверь, и раздался до боли, до учащенного сердцебиения знакомый голос:

– Яна, это Эрик, впусти меня, надо поговорить.

«Ага! Как же! Поговорить тебе надо! – У Яны даже в глазах потемнело и дыхание спазмировалось. – Так и умереть можно, то ли от страсти, то ли от любви…»

– Яна, открой, – продолжал стучать Эрик, пока она мучилась.

Яна откинулась на кровати и засунула голову между подушками, чтобы не слышать его с ума сводящий голос и не открыть дверь, кинувшись в безрассудство.

«Если Карл не оценит эту мою жертву, я сама лишу его и престола, и всего, что сочту лишним в его идеальном анатомическом строении», – хмыкнула девушка про себя.

Уже начав задыхаться, Яна откинула подушки от своей несчастной головы и прислушалась. Тишина.

«Ушел, вот и хорошо…»

Внезапный стук в дверь чуть не лишил ее чувств.

«Все! Я больше не могу!»

Она подбежала к двери и распахнула ее настежь со словами:

– Иди в мои объятия! Я больше так не могу!

На пороге стоял Густав с початой бутылкой мартини и моргал глазами. От ее речей у него отвалилась челюсть и округлились глаза.

– Я? Что? Как скажете… – начал заикаться он. – То есть я хотел сказать, что согласен… Да что там говорить – я счастлив!

Яна покраснела.

– Это я не вам. То есть вам, конечно, но я думала, что тут другой человек. То есть… я пошутила…

– Жаль, очень жаль, – вздохнул Густав. – Я зашел пожелать спокойной ночи и предложить выпить мартини на сон грядущий. Составишь компанию?

– Если только немного, – отступила в глубь комнаты Яна, впуская его внутрь.

Сделала она это отчасти для того, чтобы не оставаться одной. А то вдруг Эрик вернется и свернет ее с пути истинного?

Густав был изрядно пьян, что-то нес о своей неудавшейся жизни, был даже плаксив и тих, что уже необычно для его обычного поведения. Он разлил мартини по бокалам, а Яна смотрела на оставшийся еще один пустой фужер в шкафу-витрине.

Внезапно в ее голове родилась безумная идея: «Очень удачный момент пригласить к совместному сотрудничеству… то есть к совместному распитию спиртных напитков его соседа – Леона. В конце концов, что им делить? Два одиноких человека и один замок. Были бы добрыми друзьями… В таком замке спокойно можно разместить полк солдат, и всем бы хватило места».

– Густав, подождите минутку, я сейчас! – закричала она и сорвалась с места.

– Ты куда?! Яна, ты куда?! – забеспокоился Густав, беспомощно хлопая глазами.

– Сидите здесь и не двигайтесь! Я сейчас! – повторила Яна, уже выскакивая в коридор.

Она была настолько импульсивным человеком, что даже не сразу поняла – выбежала-то прямо в пижаме в милый розовый горошек. «А, ладно! Не возвращаться же?» – не стала останавливаться Цветкова. Ее мозг полностью был порабощен единственной мыслью – помирить двух мужчин, один из которых ей вообще-то нравился, то есть это был Леон, а второй, который не нравился (Густав), был зато доведен до нужной кондиции.

Яна пробежала по трем мрачным коридорам, спустилась по лестнице к черному ходу и свернула налево под лестницу. Именно там и находился потайной ход между двумя половинами замка.

Во второй половине замка она ориентировалась еще лучше, чем в половине Густава.

«Интересно, а что сейчас делает Эрик? Развлекается с девушками, принимает холодный душ или топит свою неудачу в вине? – подумала она, взбираясь по ступенькам и уже еле переводя дыхание. – Ой, что это я опять о нем? Господи, я с ума сойду!»

Прямо так – в пижаме, с горящими от возбуждения глазами и красными щеками – Яна и ввалилась в кабинет Леона, увидев прежде полоску света, пробивающуюся сквозь щель под дверью.

– Леон!

У нее была уже заготовлена пламенная речь о целесообразности его быстрого перемещения в другую половину замка, но девушку постигло горькое разочарование – Леон самым безмятежным способом спал, уронив голову на стол.

– Леон! Леон! Проснись! Это Яна! Потом выспишься! Пожалуйста, проснись! – принялась она тормошить его.

Что-то ей не понравилось сразу. А именно то, что тело мужчины было не обмякшим, как обычно во сне, а скорее, наоборот – ненормально твердым и абсолютно не подающим никаких признаков жизни. Одной рукой Яна схватилась за сердце, а другой, уже дрожащей и похолодевшей, дотронулась до его шеи. Несмотря на то что у нее руки были холодными, кожа Леона была еще холоднее. То есть она была абсолютно ледяной! То, что мужчина мертв, подсознание Яны поняло сразу, а вот сознание верить отказывалось.

– Не может быть… – отшатнулась Яна, и в глазах у нее потемнело. Поле зрения сузилось до того, что она видела только бледное лицо Леона, лежавшее на полированной поверхности стола.

Яна пятилась до самой двери, что-то сшибая на своем пути, а затем, выскочив в коридор, понеслась по замку с придушенным криком «Помогите!», который застрял у нее где-то глубоко в горле. Эта половина замка и отличалась от другой тем, что была (или казалась) абсолютно безлюдной. Яна ни единого человека на своем пути не встретила, а ведь хотелось, как никогда. Мало того – в шоковом состоянии она заблудилась, два раза упала и чуть не сошла с ума, когда случайно оказалась в мастерской по производству восковых предков Леона. Ситуация была очень странная. Она стояла вроде бы среди людей (пустых и восковых), а они ничем не могли ей помочь.

– Что же делать? Господи… Эй, кто-нибудь! Люди, помогите!

Яна блуждала среди восковых фигур со слезящимися глазами и сбитым напрочь дыханием в поисках выхода. Вдруг ее взгляд упал на «портрет» Эрика, и ко всем бедам у девушки и сердце перестало биться.

«Эрик? Откуда здесь Эрик? Я не видела такой куклы в прошлый раз… О чем я вообще думаю? Он не является родственником Леона…» – словно ледяной душ проливался на мозги Яны.

Ее ноги подкосились, и она осела рядом с Эриком. Последним, что она помнила, прежде чем отключиться, было осознание, что перед ней второй труп. Только это был не Эрик, а его брат Рауль. Обрадоваться или огорчиться она уже не успела.

Глава 16

Когда Яна открыла глаза, она поняла, что пора вносить полицейского Леонардо в список тех людей, которых бы она не хотела видеть никогда в жизни. Но и на сей раз при пробуждении она столкнулась с его безразлично-блуждающим взглядом темных глаз.

– Очнулась? Ну и хорошо! – лживо произнес он.

– Где я?

– В самом красивом замке Швейцарии, – ответил Леонардо.

– Ваша Швейцария очень плохо влияет на меня… Мне снятся кошмары. Я словно участвовала в фильме ужасов, в котором находила мертвым одного главного героя за другим… – Яна попыталась принять непринужденную позу, хотя больше всего хотела сейчас заткнуть уши и больше ничего не слышать.

– К сожалению, вы не участвовали в киносъемках, и это был не сон…

– То есть я правда два трупа нашла? – икнула Яна.

– А то! – Леонардо вдруг стал разговаривать каким-то блатным манером. Еще Яна заметила, что у него дергается глаз, что тоже говорило о его нервном состоянии.

– Так они правда умерли? – искренне удивилась Яна. – То есть никого не спасли?

– Спасать было уже некого… Оба были абсолютно мертвы к тому времени, как их обнаружили…

– А я?

– Вы потеряли сознание и лежали рядом с Раулем. Нашел вас Эрик, – пояснил полицейский.

– Его брата убили… – выдохнула Яна.

– Эрик в шоке, но больше всего он переживал за вас… то есть о том, что с вами.

– А почему я так долго была без сознания? – удивилась Яна.

– Вызвали врача, он констатировал у вас нервное перенапряжение и сделал укол со снотворным, вот вы и заснули сразу…

– Сколько?

– Часов пять.

– Ого! – Яна подавила приступ тошноты. – Но ведь вы не думаете, что это я их убила?

– Я уже не знаю, что мне и думать. Я в шоке. Вы ведь, кажется, последняя, кто их живыми видел?

– Я первая видела их мертвыми, а последним видел их живыми убийца. Только я не знаю, кто он. А может, они убили друг друга, раз Рауль тоже претендовал на замок? – Как ни странно, Яна быстро въезжала в ситуацию.

– Вряд ли… По предварительному заключению, Леон умер от передозировки наркотиков, то есть скорее всего его никто не убивал. Он ведь был наркоманом со стажем. А Рауль…

– Что?

– А вот его кто-то безжалостно убил, вонзив булавку для одежды в горло… Он умер от невозможности дышать и от кровопотери.

– Леон говорил мне, что у него важная встреча…

– С кем? – не очень охотно поинтересовался Леонардо.

– Он не сказал…

– Понятно! Может, встреча и не состоялась?

– Только мужчина убит! – вспылила Яна, у которой от обиды за Леона слезы навернулись на глаза.

– Не установлено, что именно убит. Он мог покончить жизнь самоубийством или случайно принять большую дозу. Тогда, короче говоря, имела место смерть по неосторожности, и это главная версия, других на сей момент нет. Гораздо больше меня напрягает смерть Рауля.

– Несчастный случай! – зло ответила Яна. – Шел, шел, засмотрелся на восковые фигуры, поскользнулся и упал, а в руках у него была булавка для одежды. Она случайно воткнулась в горло… Вот и вся история!

– Думаете, что я не хочу найти, кто это сделал? – обиделся Леонардо. – Не надо только копать там, где ничего нет.

– Вам просто копать не хочется, – осталась при своем Яна. – Что вы хотите от меня? Отпечатки пальцев?

– Они у нас уже есть, – «успокоил» ее полицейский. – Что вы делали там, где вас нашли? – придал своему голосу официальности Леонардо.

Яна рассказала ему о том, что привело ее к Леону и как она случайно оказалась там, где обнаружила Рауля.

– Ладно, приходите в себя, пока вопросов больше нет…

– А половина замка, принадлежащая Леону, теперь отойдет Густаву? – спросила Яна, и ее очень удивило, что полицейский безразлично пожал плечами:

– Не знаю, может быть…

– Но ведь главное же – мотив! – воскликнула Яна.

– Какой мотив? Они сколько лет так жили, никто никого не убивал. Да и потом, повторюсь: убийство Леона пока не рассматривается.

– Масло масляное, – не обращаясь конкретно ни к кому, сказала Яна.

– Что?

– Загадки русской души и русского языка, – отмахнулась Яна.

– Знаете, Яна, больше всего я бы хотел отправить вас в Россию и забыть вас как страшный сон. Почему-то именно с вашим появлением в Швейцарии на меня посыпались все беды.

– Я понимаю вас, вы не первый, кто бы хотел от меня отделаться.

– Я не в плане отделаться…

– Ну да, ну да, – прервала его Яна, которая уже все сообразила и про швейцарских полицейских тоже: не привыкли они к серьезным или запутанным, как она любила выражаться, преступлениям, а следовательно, и не имели опыта расследовать такие дела. «Эх, сейчас бы нашего следователя сюда», – вздохнула она.

– Я позову Эрика? – спросил Леонардо.

– Я буду рада его видеть, – кивнула в ответ Яна, быстро длинными пальцами расправляя челку и хлопая себя по щекам, чтобы хоть немного добавить на свое бледное лицо живительной краски.

Эрик в белоснежной рубашке и джинсах вбежал в комнату, чуть не сбив Леонардо с ног.

– Яна, ты как?

– Кто ты? И кто такая Яна? – спросила она. И тут же добавила: – Извини, мои шутки неуместны! Я в своем уме, даже после перенесенного стресса… Мне так жаль, Эрик, твоего брата…

– Я тоже сожалею… Ужасная смерть. Я все же хотел достучаться до тебя, до твоего сердца…

– Скорее, до моего тела, – поправила его Яна.

– И до него тоже, – согласился Эрик. – Но тебя в комнате не оказалось, и я пошел искать тебя… Одна горничная сказала, что видела тебя, направляющуюся в подвал. Я понял, что ты пошла к Леону, обошел замок, вошел с парадной двери и… – Эрик перевел дыхание.

– Не надо вспоминать! – приложила указательный палец к губам Эрика Яна. – Я представляю, что ты пережил.

Эрик взял ее руку и поцеловал каждый палец.

– Ты лежала рядом с Раулем в луже крови, и я чуть с ума не сошел…

– Это какой-то кошмар… Обидно, что я не видела ничего, что могло бы помочь понять, кто мог совершить такое злодейство.

– Я увезу тебя отсюда, здесь опасно…

– А Леонардо мечтает выслать меня из страны.

– Ну а я мечтаю задержать тебя здесь как можно дольше, – ответил Эрик.

– Нет, я задержусь здесь совсем ненадолго, – разочаровала его Яна и посмотрела на часы.

Глава 17

Вернувшись к себе в комнату, госпожа Цветкова подошла к окну и задумчиво посмотрела вдаль. После недавней двойной смерти замок уже не казался ей романтичным и очень красивым. Она уже давно была уверена, что ни один брильянт, ни один антикварный экспонат и ни один замок не стоят ни одной человеческой жизни. Но Яна отдавала себе отчет в том, что у кого-то другого на сей счет могло быть диаметрально противоположное мнение.

– Яночка, можно к тебе? – спросила заглянувшая к ней Кассандра.

– Конечно, можно. Давно вас не видела и даже жду, – не оборачиваясь, ответила девушка.

– А я не одна, я с Густавом, – сообщила Кассандра, одетая в скромное длинное темно-бордовое платье и черные туфли на устойчивой невысокой платформе.

– И Густав пусть заходит, – монотонно произнесла Яна. – Вы приехали из похоронного бюро?

– Да, – Густав ввалился со своим толстым животом и басистым голосом. – Все оговорено, завтра похороны.

– Здорово. Я имею в виду не для Леона, конечно, а то, что вы после его смерти взяли на себя заботы о его похоронах.

– Разве я мог поступить иначе? Он был один-одинешенек на свете… Я же не зверь. – Густав вздохнул.

– Да и замок теперь наконец-то обрел одного владельца. Все остальные претенденты очень удачно ушли в страну вечного сна, – повернулась к ним Яна и натолкнулась на наглый взгляд Густава.

Тот не сдержался и растянул свои толстые губы в улыбке.

– Яночка, детка, зачем вы об этом? Конечно, я попал под подозрение, но… Полиции видней. Уже все проверено.

– Ага… Но тут такое дело: могут быть одни подозрения и ни одного доказательства.

– Яна, не обижай Густава. Он такой гостеприимный и столько сделал для своего соседа, – подала голос Кассандра. – Давайте лучше выпьем за помин души почивших Леона и Рауля.

Яна усмехнулась.

– У вас есть еще яд?

– Что? – не поняла Кассандра.

– Ведь самый главный человек, которого вам надо было убрать, – Эрик, а он еще жив. Что вы приготовите для него? Если я умру от отравления и он вслед за мной, это даже у Леонардо вызовет подозрение. Разве не так? Или для Эрика больше подойдут испорченные тормоза? – сыпала вопросами Яна.

Кассандра рухнула в кресло.

– Что ты говоришь? Что за бред? Ты повредилась умом?

– Ага! Причем давно. Когда не видела ничего вокруг, что должна была видеть. Но все же я проницательная и наблюдательная, – похвалила себя Яна. – Вы правы, здесь были одни подозрения – что-то мерещилось… что-то казалось… А твердых мыслей никаких! И вот недавно в голове у меня все прояснилось…

– Не похоже, – пожал плечами Густав, косясь на Кассандру.

– Что же вы не бежите с криками: «Помогите! Спасите! Яна сошла с ума!»? Вы пришли сюда с определенной целью и просто так не уйдете. Еще ни один преступник не сознался, что он виноват, без припирающих его к стенке доказательств, если только он не страдает острыми приступами раскаяния. Недавно Леонардо совершенно несправедливо обвинил меня, будто меня так и влечет все криминальное. А я не стремилась к этому специально, так получалось. Кто мог предвидеть, что именно ко мне пристанет банда мошенников уже по дороге в Швейцарию? А ведь они хотели убить меня, но, к несчастью для вас, у них ничего не получилось. А дальше уже все пошло по накатанной. Вас подвела внешность Эрика, вернее то, что он производит такое неизгладимое впечатление на женщин. А я – женщина, и мне он тоже очень понравился. Заинтересовалась я и им, и тем, что он ведет такой скромный и уединенный образ жизни.

– Твой рассказ, конечно, очень интересен, но при чем здесь мы? И почему ты все время говоришь о нас вместе, словно мы с этой милой пожилой женщиной являемся бандой? – прервал ее Густав.

– Бандой? А что, именно то слово, – задумалась Яна. И затем продолжила: – Вообще-то ваш план изначально был обречен на провал, потому что вы допустили несколько мелких ошибок, возможно, незаметных для полиции, но очень заметных для меня. К тому же мой друг, Карл Штольберг, тоже попросил меня быть поближе к Эрику, то есть познакомиться с ним. А в ваши планы явно не входило появление рядом с Эриком еще одного человека.

– Ничего не понимаю, – вытерла пот со лба Кассандра.

– А сколько времени я ничего не понимала! – горько воскликнула Яна. – Но сейчас мне все стало ясно. Думаю, в ваших интересах выслушать меня. И можете ничего не говорить. Как бы соответствуя предположениям Леонардо, я действительно в последнее время несколько раз нарушала закон. Нет, не радуйтесь, убийства я на себя не возьму! Всего лишь – взлом и проникновение в чужие кабинеты. Ну, порылась в чужих вещах на общее благо, и только. Первым местом, интересовавшим меня, был кабинет Густава, вторым – комната Эрика. Мои ожидания полностью оправдались. У вас, Густав, я нашла вот эту безобидную фотографию. Однако неосмотрительно с вашей стороны хранить такое. Оказывается, вы романтик…

Яна вытащила из-под скатерти на столе старую черно-белую фотографию, на которой были изображены две молодые женщины с маленьким мальчиком.

– Конечно, я обратила внимание на надпись на обороте: «Мне пять лет. Я с мамой и женщиной, которая стала моей первой любовью и лишила меня невинности». Как трогательно! Ведь это вы, Густав?

Тот побагровел, а Яна продолжала:

– Какой симпатичный малыш! Пухленький… глазки блестят… Одна женщина очень похожа на вас – такая же пышная, с пухлыми щечками, с такими же чертами лица… Ваша мама, да? Вы похожи на нее… А вот вторая женщина – маленькая, худенькая, явно выглядит моложе своих лет, с хитрым взглядом и мило сложенными губками. Про таких говорят: маленькая собачка до старости щенок. Очень она мне кого-то напоминает… – Потемневшие глубокие глаза Яны остановились на Кассандре. – Кто вы были? Думаю, что подруги. Однако хорошенькое дело – соблазнить подрастающего сына подруги. Мелочь, а приятно! Предполагаю, что, когда все открылось, подругой мама Густава быть перестала. Такой непорядок в высшем обществе! Можно понять. Какая у вас разница в возрасте? Лет тридцать? По современным меркам – ерунда. Просто удивительно, что вы оказались столь близко знакомы. Не подумайте, мне ваша личная жизнь ни к чему, дело только ваше, сама не без греха. Просто плохо, когда ради былых отношений люди соглашаются на преступления и вредят окружающим. Лично мне это не нравится. Вот видите, я нарушила правила приличия и проникла к вам без разрешения. А с другой стороны, ну что я взяла? Что украла? Одну никому не нужную старую фотографию. Какие глупости!

Кася и Густав сидели рядом молчаливые и тихие, словно два нашкодивших школьника. Становилось понятно, что им давно не напоминали об их связи, и для них былое давно кануло в Лету.

Яна вздохнула и заговорила снова: Я тут совершенно случайно подслушала один разговор – вы, Густав, просили Эрика сохранить один документ. Якобы вам угрожают, и вы хотите подстраховаться. Браво! Очень хороший ход! Вы знали, что Эрик порядочен до безобразия и что он в жизни не прочтет бумаги, которые ему доверили. Действительно, хороший ход, Густав! Но лично я вам ничего не обещала, и моя совесть чиста. Поэтому я проникла к Эрику, нашла документ и прочла его. О, ужас! Вы знаете, что вы перепутали? Вы говорили, что дали Эрику на сохранение завещание князя, отдавшего свой замок вашим родственникам-садовникам. Но я прочла совсем другое. Хвала моему преподавателю английского языка и Штольбергу, тоже поднатаскавшему меня. Это было завещание Марии, единственной наследницы Леона и всего княжеского рода, в котором она ясно написала, что после своей смерти все наследство переходит единственному достойному человеку – мужчине, которого она безумно любит, – Эрику. Интересное завещание? Кстати, как вы узнали, что она его написала? Вы ведь домогались ее, Густав, да? Как же вы хотели заполучить замок! Вы шли на все! На то, чтобы соблазнить ту, которую не любили, и подставить ту, которую когда-то любили… – Яна вздохнула, присаживаясь напротив притихшей парочки. Теперь их разделяла только поверхность стола. – А уж отдать документ тому, кого он касался в первую очередь, зная, что Эрик его не прочтет, – просто высший пилотаж! Как же вы глумились над всеми нами, а особенно надо мной! Я же сама лично рассказывала вам все свои мысли и планы.

– Проныра… – прошептал Густав, а Кассандра толкнула его локтем. Она не хотела «колоться».

– Поверьте мне, Густав, «проныра» – самое мягкое определение, что я слышала в свой адрес. А как же без этого? Закрыть глаза, чтобы вы и дальше продолжали идти по трупам? Ну уж нет! Я на такое не согласна! Вы догадывались, что вас как единственного наследника могут обыскать после гибели Леона, а Эрика никто бы не заподозрил. Вы боялись, что завещание Марии могут найти, вот и отдали тому, кто и сам не прочтет его и у кого искать не будут. Молодцы! Думаю, что идея убить Леона и окончательно завладеть замком у вас возникла после смерти Марии и после того, как ее завещание оказалось у вас. Возможно, сама Мария сказала вам о своем решении завещать все Эрику в минуту гнева от ваших назойливых ухаживаний. Так? Эрика как потенциального соперника убрать на всякий случай вы решили тоже. Вы даже подружились с ним, хотя между вами нет ничего общего. Но убийство его на вашей территории выглядело очень подозрительным, и вы решили пойти длинным и запутанным путем. Думаю, помогла ваша умная старая подруга. Как там – старая гвардия не сдается? Не думаю, что между вами до сих пор сохранились интимные отношения, но то, что какие-то отношения остались, – точно. И они очень значимы для вас обоих. Чем черт не шутит? А вдруг это действительно была настоящая любовь? Любовь, которой не дали положительного развития, и она свернула на тайный, криминальный путь. Вы ведь решили ему помочь, Кася? Вы любили его? Только таким способом вы еще могли быть ему нужной, так ведь, Кассандра? Вы знали, что Эрик очень много занимается благотворительностью и организовал хоспис. Он там иногда бывал, именно там вы и хотели его убрать. Так, Кася? Вы переехали туда с липовым диагнозом и преспокойненько ждали своего часа. Я была в том хосписе – полный бардак! Там не велось никакой диагностической работы, старики ложились туда уже с готовыми диагнозами и просто доживали свой век. А мне с самого начала показался подозрительным ваш диагноз. Вы – пожилая и, конечно, артистичная дама, но были неубедительны в роли смертельно больной. А уж когда я потянула вас к Эрику по своим соображениям, вы сочли это знаком свыше и просто прикольным. Решив присоединиться ко мне и, выйдя на Эрика, дождаться удобного случая и убрать его. Очень ловко! И я сама вела вас к вашей цели… Естественно, серьезное обследование у независимого врача вам было не нужно, но отказаться, не вызвав подозрений, вы не могли… Вы «ломали комедию» сколь возможно долго, а потом согласились. Очень впечатляющий сюжет: некие преступники в масках молча напали и зверски убили доктора Морозова, а вас оставили в живых… Неубедительно для меня! Что вы сделали? Сказали, что вас укачало, Гена остановился, вы вышли, потом попросили достать из сумочки, например, лекарства? Гена полез в салон, и тут… Думаю, именно вы и размозжили голову Гене, потому что никого другого рядом просто не было. А Леонардо, уважая ваш возраст, диагноз и абсолютное отсутствие видимого мотива, ни за что бы на вас не подумал.

– А ты подумала? – прошипела Кассандра.

– Пришлось. Никто бы, кроме меня, это не сделал. Кстати, ваши кружевные перчатки, которые вы надели, очень вам идут… и скрывают ссадины на руках.

– Какая ты умная! – зло посмотрел на Яну Густав. – И откуда только взялась?

– Мама с папой родили на вашу погибель. В самоубийство Леона я не верила ни секунды. Хороший ход: дочка «с приветом» покончила счеты с жизнью, папаша, сходивший с ума от горя да к тому же наркоман, туда же… Только я успела пообщаться с ним и видела: он реально хотел жить. Кстати, он поклялся на могиле у дочери, что ни за что не будет принимать наркотики. И тут же умирает от передоза? Интересненько…

– Мало ли что мог говорить наркоман, – набычился Густав.

– Он рассказал мне еще кое-что интересное: что у него встреча с человеком ради налаживания отношений, ради дружбы, пересмотрения своей жизни… Леон хотел начать жить с чистого листа, и встречался он с вами, Густав. Вы попросили его об этом, только Леон не знал, с какой целью… Вы его и отравили, в то время как ваша подружка пошла убивать Эрика. Вы просто профессиональный киллер, Кася! Надо же такое придумать – булавка в горло, и все. Руки в перчатках, силы опять-таки никакой не надо, только умение… На что еще вы пошли бы ради Густава? А кстати… Почему вы тогда, в замке Эрика, не дали бандитам нас перестрелять? Растерялись? Думаю, вовсе нет. Просто вы хотели совершить убийство сама и, так сказать, на глазах Густава, чтобы заслужить его одобрение. Вот только Эрика вы перепутали с Раулем…

– Откуда мне было знать, что у него похожий брат и что он тоже находится в замке, – обронила Кася.

– Молчи, старая дура! У нее, кроме догадок и того, что вытащила из наших комнат, ничего нет! – рявкнул на свою старинную подругу Густав.

– А тебе в последнее время надо было меньше пить, чтобы не произошло такой накладки! Я все в той жизни делала для тебя! – взвизгнула Кассандра и закрыла лицо руками. – Она рассказала все так, словно сама присутствовала лично при каждом нашем преступлении.

– Ого! Признание! – возликовала Яна.

– А толку-то что? Змея! Я придушу тебя прямо здесь вот собственными руками! – потряс перед лицом госпожи Цветковой огромными кулачищами Густав.

– А что вы скажете Леонардо? Что я сама задушилась из-за несчастной любви к Эрику? Неувязочка, любовь у меня к нему взаимная.

– Потом что-нибудь придумаем, главное – сейчас закрыть тебе рот!

– Все кончено, все бессмысленно… – мотала обреченно головой Кася, пока Густав надвигался на Яну.

И в тот момент ширма в комнате Яны рухнула, перед тремя участниками спектакля предстали Эрик, полицейский Леонардо и еще пара людей в штатском.

– Комедия закончена! Я была права! – громко произнесла Яна и отвернулась к окну.

От всей этой гнусной истории так плохо пахло, что на какой-то момент ей стало очень тоскливо и почти безразлично, успеет ли Густав сломать ей шею.

Не успел – его скрутили. Правда, они с Касей и не сопротивлялись – ее обреченность передалась и ее любимому.

Эпилог

– Леонардо не пришел, – улыбнулся Эрик. – Мне кажется, ему стыдно посмотреть тебе в глаза. Такое запутанное дело, а ты так легко его распутала.

– Не легко. Только смерть Леона открыла мне глаза: все было не так. Не Леон плохой, а Густав, не Ингрид инсценирует диагноз, а сама пациентка, и так далее…

Они стояли на вокзале у вагона пассажирского поезда, в котором Яна собралась ехать на восток, в сторону своего дома.

– Что я могу сделать, чтобы ты осталась? – совершенно серьезно спросил Эрик.

– Ничего. Надо знать меня: если уж я что-то решила… – Яна зябко поежилась и запахнула на себе джинсовую курточку.

На улице было жарко и душно, а она мерзла, сама не зная почему.

– Я похороню Леона рядом с Марией, – сказал Эрик.

– Он был бы рад. – Яна даже боялась смотреть ему в глаза. – Замок-то будет теперь твой, когда закончится вся бумажная волокита.

– Я отдам его государству, – спокойно ответил Эрик.

– Интересно: чудесный замок строился ради прекрасных глаз твоей родственницы и в конечном итоге достался тебе. Все встало на круги своя.

– Я бы отдал его тебе…

Яна даже отшатнулась от него.

– Вот уж не надо! И Карл был готов свой замок отдать, и замок Дракулы мне пророчили… Только вот этого «кровавого» замка не хватало!

– Замок Дракулы? Круто! – засмеялся Эрик.

– Еще скажи, что мне бы он подошел, – улыбнулась в ответ Яна.

– А что мне делать со своей любовью? – спросил Эрик.

– Последние события показали нам, что любовь к хорошему не приводит. Блажь все это, гормональный взрыв, пройдет…

– Я не ослышался – ты ведь призналась убийцам, что тоже неравнодушна ко мне? – продолжал настаивать Эрик.

– Ничего подобного я не говорила, – опустила глаза Яна.

– Просьба пройти в вагоны! – раздался зычный голос проводника.

– Ты сказала, что твоя любовь ко мне небезответная, – взял ее за руки Эрик. – За счастье надо бороться! Ну же, Яна! Ты мерзнешь без мороза!

– Я все силы отдала борьбе с бандитизмом в Швейцарии, – устало ответила девушка.

– А у меня полно сил! – вдруг выдал Эрик, подхватил ее на руки, перекинул через плечо и легко и быстро понес по перрону.

Присутствующие в тот день на вокзале люди узнали много загадочных русских слов.

А Яна наконец-то смогла провести счастливые дни с Эриком и узнать Швейцарию не с криминальной стороны. Кроме того, у нее тут оставалась еще пара долгов – свиная рулька Босфору и жених для несправедливо подозревавшейся ею Ингрид. Яна даже знала, кого надо дожать до этой роли: помнится, заведующий лабораторией, которому она принесла ампулы с возбуждающим средством от имени Ингрид, пошутил, что завидует ее избраннику. А ведь в каждой шутке могла прятаться и доля правды. Как это было знакомо для Яны – когда правда находилась где-то рядом, а ты столько времени ее не замечала. Так же могло оказаться и с любовью. Два человека, одинокие и увлеченные своим делом, живут рядом и не могут обрести совместное счастье, но хорошо, что живет на свете Яна Цветкова, готовая прийти им на помощь.

Content

Татьяна Луганцева
Отставной козы барабанщица

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог