Хождение за три неба

Олег Языков

Часть 1-я. Трамвай «Желание»

Глава 1

— Разрешите?

— А-а, Афанасий! Входи, входи… Как ты себя чувствуешь, капитан?

— Как собачка Белка перед запуском в космос, товарищ подполковник! Уши прижаты, нос горячий, хвост дрожит, слюна капает, в животе бурчит… Да, и ноги еще трясутся…

Ноги не то чтобы трясутся, а не ходят. Нет, не так. Ходят, конечно, пока еще я шаркаю своими подпорками, но интересно так ходят. Походка у меня теперь как у Чарли Чаплина, если вы помните. Забавная такая походочка — уточкой. Точнее — сизым селезнем. А еще из-за больной спины корпус чуть-чуть наклонен вперед. В общем, картинка — ни пером описать, ни гонораром оплатить.

— А что Москва?

— А что Москва? Москва — столица нашей родины, порт пяти морей и самый дорогой город в мире… И делать там мне абсолютно нечего… Чешут медицинские светила затылки под своими белыми шапочками и что-то мямлят на латыни. Хотя, как я понимаю, они с большущим удовольствием выразились бы кратко и художественно, на великом и могучем… Для полной ясности и окончательного диагноза. Но мне и так все ясно… Не лечится моя болячка, не хочет уходить. И сделать они ничего не могут, вот так-то.

— Ну ладно, Афанасий… Ты уж меня извини, что я эдак вот… пальцами в открытой ране ковыряюсь… извини.

— Да чего уж там! Привык…

Вру я все. Не привык. Да и как привыкнуть, что тебя, такого красивого и, в общем-то, еще довольно молодого, увольняют со службы в связи с инвалидностью. Инвалид. Красивое какое слово. При царизме оно обозначало понятие «ветеран». А сейчас — ни к чему не пригодный человек… Ненавижу… От неконтролируемой вспышки злости опять накатила дурнота. Я покрепче уцепился пальцами в барьер, разделяющий кабинет на две части. Для действующих офицеров и так… для всех остальных…

— Эй, Афанасий! Афоня… ты как?

— Да нормально, Михал Михалыч… Накатило что-то. Давайте начинать?

— Давай начнем… Водички тебе дать?

— А что есть?

— Да вот, минералка холодненькая.

— Давайте, конечно, такая жара стоит. Холодненькая минералка в самый раз будет…

Гулко глотая вкусную, щиплющую в носу воду, я заметил мелкую дрожь в руке. Спокойно, Афанасий… спокойно. Все хорошо. Все нормально. Чему быть, того не миновать. Нужно жить дальше, нужно делать следующий шаг. Ага, шаг. С шагом-то как раз и напряженка. Вода кончилась, и я осторожно, без стука, поставил холодный, потеющий на сухой жаре кабинета стакан на полировку казенного барьера.

— Так, начнем, пожалуй… Форму № 4 из секретки принес?

Я кладу старенькую отцовскую кожаную папку с поблекшим и потертым тиснением «Участнику какой-то там зональной научной конференции по археологическим памятникам Северного Кавказа и Кубани», раскрываю её, и начинаю рыться в бумагах.

— Вот она…

— Форма из финчасти? Справку 2-НДФЛ у них взял?

— Битте, херр оберст-лойтнант!

— Вещевой склад что?

— Все в ажуре — что мыши не сожрали, то получено! А что сожрали — сдано.

— Все шутишь… Карточка-заместитель на оружие? Ты хоть свой пугач-то почистил?

— А як же… Даже смазал подсолнечным маслом. Патроны сдал, все точно по счету…

— Это хорошо. Удостоверение давай. Так, ставим птицу… Распишись вот тут… Ключи от кабинета… Вижу. От сейфа… Есть, распишись… Печать?

Маленькая номерная печать со стуком ложится на полированную доску. Звук как от удара молотка в крышку гроба. Не надо так трагично… Увольнение это еще не смерть. Я еще живой. Инвалид, но живой. Я могу двигаться, радоваться солнцу, дышать, есть, пить… Надо бы взять коньячку… Деньги есть, мне причитается неплохая такая сумма. Скажем проще — просто внушительная! Правда, надолго ее не растянешь. Нужно что-то делать с работой. Только вот куда идти? Это вопрос. Было бы здоровьишко получше, я бы попал в действующий резерв. Наша служба своими офицерами не разбрасывается, предложили бы что-нибудь. А так… Кому я теперь нужен?

— Так, теперь то, что тебе причитается. Держи вот эту бумажку… ага, прочитал? Распишись. Вот это, и это еще… распишись. Есть? Ну, все вроде?

Подполковник с треском захлопнул свою прошитую и пронумерованную амбарную книгу.

Все. Фильм закончился, в зале дали свет, зрители, стуча сиденьями кресел, потянулись на выход. Кина больше не будет. Сеанс окончен, и мне пора уходить.

— Спасибо, Михал Михалыч. Вечерком загляните? Посидим с ребятами, накатим по маленькой…

— Погоди ты… по маленькой. Разговор к тебе есть.

Кадровик забарабанил пальцами по доске, упершись в меня взглядом.

— Думали мы тут по тебе… советовались… Мужик ты неплохой, грамотный, с мозгами. Но — хороший парень, как ты сам понимаешь, это еще не профессия. В общем, так! Ты что делать-то собираешься? Есть какие-нибудь намётки?

— Да пока вроде бы и нет. Пока отдохну, сил наберусь после московских госпиталей. В себя приду, а то они меня там едва со свету не сжили своими пункциями и прочими экспериментами. Как на собаке Павлова отрывались, собаки медицинские… В гестапо так не пытали, наверное. А что?

— Что? Да есть тут одно предложеньице к тебе… Советую о-очень сильно подумать. И согласиться. Ты, Афанасий, на природе пожить не хочешь, а? Месячишка три-четыре? Там и отдохнешь, здоровье заодно поправишь, в речке поплещешься, загоришь как на курорте, честное слово даю! Молочко свежее, овощи, рыбка опять же, а?

— Это где же такие Мальдивы с Бермудями у нас тут, товарищ подполковник, нарисовались? Что-то я и не слышал даже.

— А ты и не должен был слышать, капитан. Есть тут у нас один объект… можно сказать — объектик. С самого начала пятидесятых годов существует, со времени строительства ракетного полигона, ну, где ты служил, помнишь?

— Где служил — помню. А про курортный объектик в тамошних палестинах и не слышал даже.

— Вот и я об этом же самом. Мало кто про него знает… по пальцам пересчитать можно. Очень секретный был объект, научный, во как! — Кадровик надул щеки и поднял указующий перст вверх. — Да такой весь из себя секретный, что и не знал никто.

— А что же вы, товарищ подполковник, военную тайну всяким там пенсионерам теперь выдаете? Я уже не при делах…

— Да погоди ты… пенсионер. Ты пока из моего кабинета еще не вышел. Пока ты еще действующий офицер. И допуск к гостайне с тебя никто не снимал, ясно?

Он помолчал. Я затаил дыхание.

— Да-а, был объект, да весь вышел… Случилось что-то там такое… нехорошее. С гибелью людей. Темное дело, в общем… — подполковник потупился, — а точнее я и сказать тебе не могу. Сам не знаю. Знаю одно — с пятьдесят четвертого года мы туда своих отставников направляем. В охрану. Все, как ты понимаешь, шито-крыто, секретность там — я тебе дам, условия жизни скромные, но платят… весомо там платят. За вредность и опасность. Сам объект скрыт, закрыт и заморожен. Никаких работ там не ведется… уже очень давно не ведется. Около шестидесяти лет не ведется… — кадровик внимательно посмотрел на меня прозрачными и твердыми глазами. — Улавливаешь? А охрану мы там держим… Что интересно, про него и в Москве забыли уж, поди… как мне кажется… Но статья по деньгам на охрану и обслуживание имеется. Денежка капает. А мы, стало быть, обязаны исполнять. Так вот… Народу там немного, трое всего было. Все мужики хоть и крепкие, но уже в возрасте. А тут один возьми, да и помре намедни… Тоже наш, ветеран. Ты его не знаешь. Да, брат, вот так оно и бывает. Живет человек, живет, да и… Это дело не предусмотришь, верно я говорю?

Я, ошеломленный эдаким коленцем в нашем разговоре и внезапно открывшимися заманчивыми курортными перспективами, лишь молча и бездумно помотал головой.

— Так вот, есть к тебе предложение — съезди туда, поработай немного. По крайней мере, до осени. Служба там — не бей лежачего. Объект залегендирован, для всех это рядовая насосная станция, обслуживающая полигон. Почти все там под землей, наверху несколько старых развалюх, интереса к ним никакого. Рядом речка, пляжик, рыбалка. Рощица там вокруг, в зоне отчуждения, грибы, ягода, да-а… Охота там опять же замечательная. Я и говорю — чистый курорт! Да тебе еще платят неплохие, скажу я тебе, деньги. А, Афанасий? Соглашайся, право слово! Понравится — закрепим мы тебя там, не понравится — отдохнешь малость, в себя придешь. Потом сменим. А работа там вахтой, месяц на объекте, два месяца дома. Ну а тебя мы попросим пару месяцев подряд отработать. Пошаркаешь там во дворе метлой, клумбы польешь, охранную систему проверишь — и на речку. Порыбачил, ушицы поел — обошел периметр. Все нормально, все в порядке — подкрасил там чего, подправил. Но — не усердствуй особо… Не надо из развалюхи дворец делать. А то ты нам всю легенду поломаешь. Вечером по «ВЧ» звякнул в особый отдел полигона, дал квитанцию: «Служба идет, объект стоит» — вот и все твои дела за день! Утром тоже звоночек, ночь, мол, прошла спокойно. И на речку! А там, на речке — у-ухх!

Подполковник аж зажмурил глаза, так ему захотелось на утренний плёс, к теплой, парящей воде, к колокольчику на сторожке закидушки. Да что там говорить! И у меня побежала слюна! Мне тоже сразу страшно захотелось на теплый песочек, к прозрачной речной водичке, к светящемуся розовым опалом в утренних лучах солнца пластиковому ведру с наловленным мальком, и бьющемуся под звон колокольчика судаку на леске! А грибы! А охота осенью! Ты идешь вдоль камыша, а фазаны перед тобой — фыр-р-р в воздух! Бац, бац — и мимо! У-у-у-у!

Фазаны, говоришь? Х-х-ээ!!

И тут я приял самое главное в своей жизни решение.

Я сказал: «Михал Михалыч! Дорогой ты мой! Я в этот рай земной пешком готов… Да что там! На карачках доползу! Пиши скорее направление! И водички еще плесни. Что-то переволновался я…»

Глава 2

Читатель ныне умный пошел. По трем-четырем словам первой главы очередной нелепицы, застенчиво втиснутой очередным графоманом на много чего видевшие страницы Самиздата, он в состоянии дать точный и верный портрет очередного Марти Сью, и в целом уже главная линия этого опуса ясна ему насквозь. Зачастую он может гораздо лучше автора набросать дальнейшее развитие событий в книге. Это точно! Проверено на себе. Но все же… Дайте и мне сказать пару слов.

Итак! Как вы, дорогой читатель, уже, наверное, догадались, я офицер. Причем я не пожарник, так ведь? Правильно, возьмите пирожок с полки. Или нет, не берите! Ошиблись вы, уважаемый! Я теперь отставник, сторож на каком-то странном и стрёмном объекте-развалюхе. Секретный объект «СЧБ», помните? Ну да, у Райкина. Склад чугунных болванок, вот так, вот…

И еще — вы ошиблись в своих подозрениях. Погодите, погодите, не стирайте файл! Я не могу и не буду плевками сбивать космические линкоры злобных пришельцев и завязывать голыми руками танковые пушки бантиком. Не Шварценеггер я. В начале моей службы, понятное дело, пришлось поработать оперативником «на земле», на том же ракетном полигоне, кстати. Потом — в райотделе, в горотделе. Теперь вот завершаю свою карьеру в областном управлении.

Вот он я — капитан Афанасий Никитин, ловко спускаюсь по лестнице управления под обжигающими лучами южного солнца. Да, моя теперешняя походка позволяет бодро и быстро спуститься по лестнице, а вот подняться по лестнице уже проблема. Да и бегать она не позволяет… Что? Вы хмыкнули, увидев мое имечко и фамилию? А что делать? Какое имя могли дать новорожденному сыну мама-славист и папа-историк, задам я вам вопрос? Да еще если их фамилия Никитины… Вот и я так думаю. Так что имя Афанасий я гордо несу по земле вот уже тридцать два года. Правда, последние два года я несу это имя, смешно ковыляя и переваливаясь из стороны в сторону. Смешно, да… А я плакал. Точнее — грыз по ночам подушку. И не столько от боли, а она, поверьте, была, и какая была… А от безысходности, нелепой и нежданной случайности, которая сломала мне жизнь. Впрочем, винить некого. Сам виноват.

А дело было так.

При областном управлении, как вы, конечно же, знаете, была небольшая группа спецназа ФСБ. Они жили-служили тихо-спокойно, эдак в сторонке, в конспиративном тенёчке, да и видели мы ребят не так уж и часто. То они на стрельбище, то на загородном тренировочном полигоне, то в служебной командировке. В командировках бывали очень часто — регион у нас не сказать, чтобы спокойный, соседи, понимаете ли, уж больно горячие.

Так вот, большая часть ребят как раз уехала в срочную командировку, вязать какого-то полевого командира, а тут по плану в управлении была объявлена учеба личного состава со стрельбами и практическими занятиями по антитеррористическим действиям. Ну, там — лихим наскоком освободить захваченный террористами вагон поезда (был у нас такой вагон для учений, не сумневайтесь) или перебить гадов в салоне самолета. Самолет тоже ждал нас на аэродроме. Списанный, конечно, но любовно сохраняемый и ухоженный, он скромно стоял в самом дальнем уголке аэропорта. А поскольку спецназовцев осталось в управлении всего трое, меня в составе группы молодых офицеров придали в их команду. Ну, мы кое-что могли. Я, в частности, шел как стрелок. Снайпером я себя при всей своей наглости назвать не могу, но стрелял я хорошо. Люблю я это дело.

К учебе мы относились заинтересованно, с огоньком. Офицеры, назначенные в террористы, скрывая свою озабоченность, интимно шептали нам: «Афоня, ты там при захвате не свирепствуй, ладно? И не пали ты так по корпусу при контакте. А то прошлый раз… Все-все! Уже забыли! Афоня, а ты пивка хочешь?»

Еще раз говорю — я не боевик. Но ребята мы были молодые, азартные. Рубились на полном серьезе, с душой. Да и требования, в общем-то, были такие, и понимание ситуации опять же… Если не ты его, то он тебя, это всем было ясно. Так что «террористов» мы брали жёстко и больно, крутили их, как бельё при выжимании. Да и они, собственно, отбивались не хуже. Синяки были у всех. Были и травмы, но редко. А я вот не уберегся.

При захвате террористов в самолете кто-то случайно слегка меня подтолкнул сзади, я на броске не удержался на ногах и грохнулся сначала шлёмом-сферой о борт самолета, а потом сорвался со штурмовой лестницы и приложился всей спиной об бетонку. Да так неудачно — копчиком прямо на какую-то клятую железяку, которая спокойно валялась себе под самолетом и никому не мешала. Кроме меня, понятное дело. Ну, грохнулся и грохнулся. С кем не бывает. Боль лишь придала злости. Разъяренным представителем семейства кошачьих я взлетел на борт самолета и открыл стрельбу по мечущимся в салоне террористам. Резиновыми пулями, конечно, но и это весьма и весьма чувствительно! В общем — выпустил пар. Ну, закончили, плеснули в пластиковые стаканчики по граммульке теплой водки прямо в салоне взятого штурмом аэроплана, посмеялись над синяками и шишками. Нечаянно толкнувший меня Славка из КРО попросил прощения за свою неловкость и заржал над моим орлиным полетом. А через месяц спина стала побаливать…

Так она болела-болела, и ничего ее не брало. Ни прогревания, ни мази, ни уколы и процедуры в нашей медсанчасти. Начальство посмотрело на это дело, прикинуло срок окончания моего контракта, и меня перевели в аналитический отдел. Там, за столом и компьютером, я продержался полтора года, а потом боли стали совсем нестерпимыми. Тут все забеспокоились всерьез. Меня срочно направили в Москву, на лечение. Там я мотался по всяким разным серьезным госпиталям, но было уже поздно. Да и не понимали медики, что же со мной, в конце концов, произошло. Все понимали, что это последствия падения, но вот что я себе там сломал или повредил, и, главное, как это лечить, врачи не могли определить. Только жевали губами и укоризненно смотрели на меня. Мол, как это вас, батенька, угораздило-то, а?

Сказать я им ничего не мог и только молча пожимал плечами в ответ. Потом и пожимать плечами стало больно. В общем, чтобы не забивать вам голову ненужными в нашем повествовании деталями, мне дали инвалидность. А жизнь дала трещину. Точнее — сломалась на хрен!

Мне было тяжело. К родителям я старался лишний раз не заходить, не хотелось видеть полные слез глаза матери и набухавшие желваки у отца, когда он смотрел на мое улыбающееся лицо и чаплинскую походку.

Со Светкой, моей бывшей женой, мы разошлись достаточно давно. Когда я сказал ей, что мы переезжаем жить и служить на дальний степной полигон. Оказалось, что она жить не может без вечернего сияния города, бутиков, маленьких уютных кафешек и спа-салонов. Детей мы родить не успели, и после года разлуки тихо и спокойно разошлись. Так что я еще сравнительно молодой и завидный жених. Сторож со склада чугунных болванок, да еще и инвалид… Но зарплата у меня весьма и весьма высокая, вот!

Из всего тут мною сказанного, прожженному читателю мигом становится ясно, что все, что со мной произошло в жизни — вздор и чепуха! Магия перенесет меня в иной мир, спину мне вылечит мудрый седобородый архимаг, а на закуску — в волшебном лесу я встречу эльфийскую принцессу. Прямо под цветущим мэллорном, ага. И уж плодоносящим заодно… Она доверчиво протянет мне плод этого дуриана, я его с хлюпаньем схарчу, и принцесса разом влюбится в незнамо какого ободранного и небритого попаданца с неясной биографией и безобразным орочьим акцентом при попытке лопотать на блистательном Квэнья… Это сомнений у вас не вызывает, так ведь? Абсолютно верно, вы правы! Так и должно быть в настоящей, реальной жизни. Да еще у реальных пацанов…

Трехэтажный белокаменный замок на лазурном берегу южного моря, полная сокровищница золота, и аж три… нет! — пять детских, в каждой из которых ползает, агукает и сикается по златовласому ребенку… Что?! Опять никаких сомнений? Ну, вы даете, уважаемый читатель! Ну что ж — вам же хуже будет. Вам это придется читать. А уж я уж распишу! Согласен, если вам так нужно, так и должно быть написано шкодливой рукой автора. Вы абсолютно правы! Это стандарт, который следует безусловно выдержать. Про остальное — пираты, разбойники, драконы, битвы и походы — я уж и не говорю. Все, что ли? Вроде все. Еще там где-то должен заваляться Темный Властелин, но — посмотрим… посмотрим. Нужно будет — и он появится.

Вот, где-то так, дорогой читатель! В принципе, вы не очень-то и ошибаетесь. Практически угадали! Но, поживем — увидим!

А пока мне надо еще добраться до своего склада чугунных болванок. И посмотреть: а какие там тайны скрывает обычная, вроде бы, рядовая насосная станция. Как бы она не оказалась для меня канализационной!

Глава 3

Если вам вдруг с бодуна захочется смотаться посмотреть на ракетный полигон в наших степях, то добираться надо так. Надо сесть на московский поезд, всю ночь промучиться в трясущемся и стучащем на стыках душном вагоне, утром, едва умывшись, сдать постель, собрать свое барахлишко и ждать, пока поезд не притормозит на полустанке в степи. Полустанок — это я так сказал, для красоты. На самом деле это называется «Разъезд № 123», что ли. Тут вы прыгаете с подножки вагона в песок (платформы нет, вы уж извините!), и, наступая на овечьи катышки, но обходя коровьи лепешки, бредете к грунтовой дороге, перекрытой железнодорожными шлагбаумами. Налево, через рельсы и восемь километров, будет маленькое, затерявшееся в песках, серое от выгоревшей на солнце древесины сельцо. Туда вам можно идти или ехать. А вот направо — нельзя. Там полигон. А пропуска у вас наверняка-то и нету.

У меня пропуск был. Я проковылял метров двести до белого здания КПП. Несколько пыльных акаций давали караульному наряду хоть какую-то тень. Там, у врытой в землю бочки, курили и лениво болтали о чем-то своем несколько солдат в выгоревшей, почти песчаной, форме. Несмотря на раннее утро, начинала давить жара.

Около КПП стояло три пропыленных и битых жизнью «УАЗика». Молоденький солдатик с широким казахским лицом поддернул на плече автомат и ожидающе улыбнулся мне.

— Ну и куда тебе приспичило, бомжара? — Вот так, просто, тепло и дружески, встретили меня на новом месте службы. Я слегка ошалел.

Да, зря я вырядился в свой старый камуфляж, зря не брился пару дней, зря постригся налысо. Да и солдатский сидор — это не сумка из крокодиловой кожи. Совсем забыл про пословицу: «По одёжке встречают…» Впрочем, слово — что оно? Сотрясение воздусей, и только. Ну, подумаешь, назвали не так. Ничего трагического ведь не произошло? Да и приговор бойца был довольно точен — бомжара я и есть.

Доковыляв до шлагбаума, я искательно улыбнулся часовому.

— Ну, дык, ты эта… братан, командира покличь, а? Ждут меня тута… Работу каку-ништо обещали дать. Ты покличь, покличь… Я без обману.

Сурово глянув на меня, солдатик развернулся ко мне правым боком, нажал тангету болтающейся на левой стороне груди рации и что-то забормотал в нее вполголоса. Рация захрипела и что-то пробулькала в ответ.

— Фамилия? — обернулся ко мне солдатик.

— Моё?

— От чудо-юдо в фуфайке! Твоё, твоё!

— Дак Никитины мы сыздревле будем…

Степной орел снова что-то пробурчал в рацию, послушал, кивнул и вновь обратил ко мне свой луноликий… хм-м-м… лик, в общем.

— Ковыляй до КПП, скороход, да документы свои приготовь. Двигай, двигай, давай!

Потеряв ко мне всяческий интерес, красноармеец покрепче стиснул родной автомат и стальным взором уставился в линию горизонта. Возможно, он заметил там ползущих к его посту насквозь мокрых от пота морских котиков. Сам бы вспотел — попробуй, проползи до наших степей от военно-морской базы «Коронадо», что на ридной Калифорнищине. Или углядел еще какую-нибудь гадость. Коммандос из «Саерет Миткаль», например. Я лично, кроме верблюжьей колючки и перекати-поля, ничего не увидел. Да, еще здоровенные кузнечики орали и прыгали, раскрывая в полете оранжево-розовые подкрылки.

В здании богатырской заставы было еще сумрачно и прохладно. В длинном коридоре светилась утренним солнцем отрытая настежь дверь. За ней смутно болботали на два голоса.

— Разрешите? Это тут посылают в космос? — делая невинную морду лица, тактично спросил я кабинетных сидельцев.

Они оживились.

— Тут посылают исключительно на …й! — ожидаемо радостно прокомментировал мой вопрос белобрысый старлей. — Насаживают на ракету задницей, и таким вот Макаром и запускают! Хочешь?

— Ага! — Мое лицо просто светилось энтузиазмом тридцатых годов. — За тем и пришел! Вот мое направление в космические дали. В профкоме дали, как передовику и победителю этого… соцсоревнования, вот!

Бормоча всю эту муть, я краем глаза косил на спокойно сидевшего спиной к солнцу мужика. А он не косил глазом, он внимательно меня рассматривал в два зрачка и слушал в оба уха. Этот самый мужик внешне был немного похож на меня. В старом потертом камуфляже, стриженный под ноль, с пегой четырехдневной щетиной на загорелой морде. Только было ему уже добро за пятьдесят. Он выжидательно молчал, продолжая буровить меня выцветшими серыми глазами из-под мохнатых бровей.

Старший лейтенант умело и привычно пролистал мои верительные грамоты, посмотрел в лежащую перед ним бумагу, пощелкал клавиатурой и сверил что-то на экране стоящего перед ним монитора и обернулся к молчаливому мужику.

— Ну что, Петрович? Твой кадр, забирай космонавта! — Лейтенант протянул мои бумаги ветерану невидимого фронта. Тот бегло просмотрел их, еще раз окинул меня взглядом и, так же молча, кивнул головой в сторону двери. До меня сразу дошло, что это можно рассматривать как приглашение на выход. Я пожал плечами и пошкандыбал к ждущим меня акациям.

— Ну, здрав будь, Афанасий Никитин! Красивое у тебя имечко, редкое, былинное… — мужик догнал меня на выходе, легко подхватил за предплечье и направил к стоящему последним «УАЗу».

— А меня Сергеем Петровичем зовут. Сергей Петрович Тихонов. Я старший смены охраны. Теперь я твой полновластный хозяин и господин, бог и воинский начальник в одном флаконе. Ты как к этому относишься?

— Да хорошо я к этому отношусь, Сергей Петрович, просто таки положительно. А что Тихонов, я уже догадался. Видел я вашу фотографию на стенде ветеранов управления. Да и слышал про вас кое-что…

— Вот и здорово, вот и хорошо. И я про тебя кое-что слышал. Здесь, на полигоне, пообщался немного с ребятами из особого отдела. Помнят они тебя, аттестуют хорошо. Ну а фотографию твою на стенде я не видел — извини!

— Да чего там! — смутился я, — вот доедем до места службы, я ее сразу и повешу… на пожарный щит!

— А ты молодец, Афанасий! — хохотнул Петрович, — за словом в карман не лезешь. Сработаемся!

Он хлопнул меня по плечу и скомандовал: «Залезай в мой броневик. Поехали!»

Я залез, и мы поехали в степь.

Ехать нужно было немного — километров семьдесят, как я помню. Но это в городок ракетчиков. Ракетные площадки были расположены еще дальше. Да и разнообразные войсковые части были разбросаны то тут, то там. Куда конкретно ехать нам — я не знал. Однако заметил, что едем мы как-то не так, оставляя городок значительно севернее.

Через три часа покачивания на мягкой, но пыльной песчаной дороге, я стал искоса посматривать на бога и воинского начальника.

— Не боись, Афанасий! Скоро доедем. Ты ориентировку-то не потерял? Смекаешь, куда мы с тобой правим?

— Э-э, если я не ошибаюсь… если только не ошибаюсь, то вон там вроде бы должна быть речка?

— Не ошибаешься, туда и едем… Минут десять осталось. Крепись, есть уже, небось, хочешь?

— Да не отказался бы… — я потер отозвавшийся ласковым урчанием живот. — Перекусить для солдата — оно всегда невредно!

— Этта точна! Сейчас слегонца перекусим, потом поболтаем малость, покажу я тебе, что к чему и почем, познакомлю с еще одним человеком. А потом — наряд тебе будет на кухню! Чтобы не расслаблялся, — он с хитринкой глянул на меня.

Я сделал непонимающее лицо. Даже брови поднял домиком.

— Шашлык замочим, рыбешку коптить поставим, то — сё по мелочи… Гости у нас вечером будут. Твои знакомцы из особого отдела обещали подъехать. Рад?

— Неописуемо! А вы знаете, Сергей Петрович, сколько эти гады жрут? А у меня только одна бутылка коньяка с собой.

— Не мандражируй зря, Афанасий! У нас все есть. На всех хватит… Подъезжаем уже, гляди!

Глава 4

А посмотреть было на что. Я уже понял, где мы есть. Конкретно в этом месте я не бывал, но на эту речку мы ездили отдыхать. Правда, в другом месте, ближе к городку. А места тут красивые!

Представьте — в степи, считай в пустыне, вы вдруг натыкаетесь на речку… Да пожалуй, что и на реку. Метров восемьдесят ведь в ней ширины-то будет. А раз есть вода, есть и растительность. Ветлы, ивы, осины, тополя. Даже небольшая дубовая роща есть тут, во как!

Ну и, само собой, все причитающиеся роскошества. А именно — обжигающе горячие песчаные пляжи, чистая, не испорченная отходами речная водичка, всякая разная рыба, раки, опять же. Раков — просто жуть сколько! Да здоровенные такие, прямо омары!

Под деревьями слабенький, но травяной ковер. Грибы в сезон, ежевика там, еще что-то… Ну, и живность всякая разная крутится. Кабаны, сайгаки, волки, лисы, зайцы. Полно летающей дичи, замучаюсь я её перечислять. В общем — оазис в степи, просто мираж, честное слово! И тишина… Покой, сонная нега, лень… Самое место для меня будет.

Наш броневик взрыкнул, качнулся ванькой-встанькой и начал взбираться на небольшой бугор. На его противоположной стороне, полого сходящей к близкому берегу реки, укрываясь от резких степных ветров, и стоял искомый объектик.

Дорога сделала плавный поворот, и мы, наконец, доехали до земного рая. Рай выглядел весьма скромно — обнесенный ржавой колючкой периметр со стороной метров в двести, в центре — убитая до состояния асфальта площадка, три длинных одноэтажных домика в полинявшей побелке стоят «покоем». Перед домиком, исполнявшим роль короткой перекладины, две жалкие клумбы, флагшток, беседка, она же курилка, пяток тополей. Это как бы фасад. Можно сказать — усадьба. На хоздворе стоят несколько невысоких, бетонных построек, напоминающих склады или боксы, огромная бочка, высоко задранная на разлапистой конструкции. Трансформаторная будка. Откуда-то слышится легкий гул работающих насосов. Все, вроде… Да, еще что-то, смахивающее на волейбольную площадку. И небольшой огородик возле бочки с водой. Несколько плодовых деревьев. Все. Теперь уже все. Да-а, негусто… На Анталью не очень-то похоже…

Петрович враз уловил мой разочарованный вздох.

— Ты, Афанасий, погоди кручиниться… Обживись сначала, попривыкни… Глядишь — и другим боком наш хуторок в степи к тебе повернется, а? Ну, пошли, знакомиться будем.

В нашу сторону уже неспешно шел стоящий на дежурстве вахтер-вахтовик. Ну, просто копия Петровича! Да и моя, кстати…

— Вот, Кинстинтин, привез я героя! Знакомься — Афанасий Никитин, я те дам, понимаешь! Слыхал про такого первопроходимца? Вот и у нас теперь свой будет.

Мужик улыбнулся и крепко пожал мне руку.

— Здравствуй, Афанасий! Не слушай ты эту балаболку. И не обижайся на его трёп. Как по отчеству-то будешь?

— Да рано мне по отчеству, Константин… э-э-э?

— Достаточно Константина будет… А познакомимся поближе, и на Костю перейдем. Мы тут коллектив маленький, живем без особых политесов. И давай на «ты», ладно?

— Если вы согласны, то и я с удовольствием!

Тут в разговор врезался Петрович.

— Ну, а меня, в таком раскладе, разрешаю называть Петровичем! Все-таки я какое-никакое, а начальство! Так, Костя?

— Так точно, товарищ полковник! — распрямил сутулую спину Константин.

— То-то же, голуби вы мои… Один вид начальства должен внушать страх, любовь и почтение. Покормишь нас, Костя?

— Конечно, заждался уже… Проходите в беседку, сейчас начнем. Холодненькую подавать?

Петрович бросил на меня острый взгляд, помедлил секунду и утвердительно мотнул головой.

— А как же! Конечно, тащи. Все же не каждый день к нам молодое пополнение вливается. Пошли, Афанасий, руки мыть, ать-два!

Три-четыре! Руки помыли там же, у беседки. Стол в ней был уже накрыт. На пластиковой скатерти стояла глубокая миска с крупно порубленным салатом из помидорки и огурчиков, тарелка с зеленью — петрушка, укроп, перья лука. Рядом лежала деревянная дощечка с вяленой рыбой, порезанной на куски. Ржаной хлеб, банка из-под черной икры с солью, перец.

Из-за угла появился Константин, несший небольшой котелок с ухой из… из осетрины? Да, точно! Вон, кольца плавают, не ошибешься. Неплохо для начала. Диетическое, можно сказать, питание! Ей-ей, курорт, да и только.

— Что смотришь? Наливай, давай! Не браконьерская севрюжка, не бойся… Выращивает ее тут один знакомец, угостил. Впрочем, и в реке осетр есть… Как ни быть. Ты, Афанасий, рыбак?

— Ага! Еще и охотник!

Мужики одобрительно переглянулись — наш человек!

— Наливай уху, не скромничай! Да рыбу, рыбу-то клади. Щас поедим, и начнем готовиться к вечеру. Давай, ешь, ешь, ты у нас тут теперь основная рабочая сила будешь. Практически лошадиная…

— Кх-м-м, Костя… А где же эта… холодненькая то бишь? Без водки это не уха получается, это рыбный суп какой-то… — недоуменно оглядывая стол, вздел брови Петрович. Не командир у меня, а просто золото!

— За тобой в баре-холодильнике стоит, а то ты не знаешь… Доставай уж.

Петрович вытащил из-за спины холодную бутылку водки, разом скрутил ей фуражку и набулькал нам грамм по семьдесят.

— Не многовато будет? Вечером ведь опять придется… — скромно поинтересовался я, делая лицо вожатого пионерского отряда.

— Ты знаешь, как справный хозяин проверяет работника? — отозвался, пряча глаза, Петрович.

— Ну, да… вроде… Хороший работник за столом много ест? Так?

— И пьет, не пьянея… умеешь? — Константин поднял свой стакан и чокнулся со мной. — Ну, давай! Твое здоровье!

Мы выпили, закусили помидоркой и бодро застучали ложками. Уха была великолепная!

Так, под закуску и разговор, водка, не успев согреться, и ушла в неизвестном направлении. Закурили. Мужики внимательно посмотрели на меня, молча переглянулись, и Петрович начал новый круг.

— Ну, а теперь, Афанасий, давай поговорим…

Назвать это разговором я не могу. Сначала я спел сольную партию, изложив свою не такую уж и длинную биографию. Потом мужики вспомнили молодость и устроили мне перекрестный допрос.

Вспотев от жары, выпитой водки и интенсивной обработки, без применения рубяще-колющего инвентаря, правда, я уже начал подумывать — а что? Может, ну его на хрен? Может, пора уж сознаваться в работе на парагвайскую разведку? Но не пришлось, поторопился я, однако.

Петрович закурил новую сигарету, вздохнул, как уставшая ломовая лошадь, и перевел глаз на дежурного сторожа.

— А, Костя? Твое мнение?

Константин молча махнул рукой, мол, поживем — разберемся! А мести двор и таскать мусор и такой инвалид сгодится.

— Добро! Костя, ты тут прибери, а молодого я ставлю на принудработы. С коптильней что?

— Да раскочегарил я ее уже… Идите шашлык делать. Все там — на летней кухне.

В общем, до самого вечера я крутился как наскипидаренный. То мариновал шашлык, то набирал на огороде и готовил овощную нарезку, то выбирал дыни, то занимался дровами и мангалом, да и бегал еще туда-сюда по мановению начальственного пальца. Когда впятером приехали знакомые ребята из особого отдела полигона, сил у меня хватало только на удержание в руке стакана и широкую улыбку. Спина, однако, не болела!

— Ну что, Афанасий? Будем?

— Будем!

Хрустальный звон граненого стакана…

Да-а, а здесь на самом деле хорошо. Просто курорт!

Прозит!

Глава 5

В общем, посидели мы хорошо! Вспомнили с ребятами-особистами свои молодые шалости, они коротко познакомили меня с местными новостями, дали сжатую ситуацию по оперативной обстановке, так — в общих чертах, конечно. Старики добродушно кивали головами и не вмешивались. До песняков дело не дошло, но выпили мы много. Наконец, уже под ярчайший свет полной луны, особисты загрузились в свой джип и отбыли восвояси. Мы быстро, но качественно прибрались, выбросили недоеденные харчи в мусорную яму (еноты подберут, намекнул Костя), и разошлись по койкам.

Что интересно — встали мы все без малейшего похмелья! А что вы хотели? Чистый воздух, жареное на углях свежайшее мясо, отварная севрюжка и копченые судаки. Чудо рыбка, скажу я вам. В общем, встали, умылись, и Петрович крикнул построение на развод.

Мы засели в беседке, плеснули чайку в солдатские кружки, Костя выставил хлеб, джем и масло, а Петрович начал разбор полетов и постановку задач.

— Ну, что? Пить ты умеешь, молодец. Посмотрим, как ты умеешь работать, Афанасий. С сегодняшнего дня начинаешь наступать на пятки Косте. Куда он, туда и ты. Смотри, запоминай, перенимай… Что не поймешь — спрашивай, он тебе все объяснит. Сроку тебе три дня.

— А потом?

— А потом Костя пойдет в отпуск. Повезет своих внуков на море. Так, Кинстинтин? Ну вот… А ты, Афанасий, заступаешь на свою первую вахту. Недельки две я за тобой присмотрю. Буду приезжать, проверять, нацеливать на трудовой подвиг…

— Стесняюсь спросить, Петрович, а потом-то что?

— А потом, Афанасий свет Никитич, ты останешься на вахте один! Меня по приказу начальства погонят в нашу медсанчасть, на обследование. Так что, один ты тут будешь. Сам себе и командир, и начальник штаба. Не трусишь?

— Да вроде нет… Чего тут бояться?

— Как чего? А волки?

— Так лето еще? — обалдел я. — Добычи у них полно, какие еще волки?

Старики добродушно рассмеялись.

— Вот и я говорю — какие тут волки? Человек всегда страшнее волка будет. Но тут тебе особо бояться некого. Давно тут сидим, все привыкли, однако! Ну, пошли в офис.

Офисом и был тот домишко-поперечина. Замечательный, скажу я вам, офис! Казалось, его выдернули года эдак из пятьдесят восьмого, край — шестидесятого. Об этом говорило все — и старые телефоны, и развешенные по стенам плакаты по технике безопасности, и стенд с должностными инструкциями, приказами и прочей макулатурой, напечатанной на старой пишмашинке с прыгающими буквами. Я только уважительно поцокал языком, уставившись на засиженный мухами плакат с портретами членов Президиума ЦК КПСС.

— Класс! Просто музей тут у вас!

— А ты как думал, малой. Служба тут поставлена с пятидесятых. Специалисты ставили, не нам чета! Ну, пошли за мной.

И мы пошли в обход объекта. Я посмотрел все, залез во все дыры. Даже заставил матерящегося Петровича взять здоровущую связку ключей, открыть все помещения и лично все проверил, сунул свой покрывшийся пылью нос в каждую запертую дверь. Только в подпол одного из старых бетонных бункеров я не полез. Уж больно гадостно несло из открытого люка вонью от сгнившей картошки.

— Ну, что, Афанасий? Все проверил? Все посмотрел?

— Да вроде все… — безуспешно отряхиваясь от пыли, пробормотал я.

— Недочеты какие заметил? Несуразности?

— Да вроде нет… Электропроводка вот только на том складе… И громкоговорители на мачте, того гляди попадают от птичьего помёта, а?

— Нормальная там электропроводка… А-а-пчхи-и! Афанасий! Иди к чертовой матери на речку! Там и пыли. Иди, иди — искупайся, что ли… Потом придешь, продолжим.

Это было кстати. Я со всей душой понесся исполнять приказ начальника. На пляже я мигом сбросил пропыленные шмотки, выложил все из карманов на песок, и быстренько прополоскал камуфло в чистой воде. Развесив его на кустах, я забрался в воду и начал блаженствовать. В общем, мое купание растянулось почти на два часа.

Немного смущаясь за бесцельно прожитое время, я влез в практически сухие тряпки и потрусил назад, к своему карусельному станку.

Старики опять гоняли чаи в беседке. Я молча налил и себе кружечку отличного чая и присоединился к ним. Минут пять вохровцы негромко балакали о своем, а потом, допив чай и закурив, принялись вытирать ноги об меня.

— Как чаёк, Афанасий? Да ты пей, пей… не отвлекайся… Ну, что можешь сказать по состоянию объекта, капитан?

Спину обдуло холодком. Пора излагать то, о чем я думал на пляже.

— Прошу прощения, товарищ полковник, но все я не расколол…

— Ну-ка, ну-ка! — Петрович сверкнул глазом на Костю. Тот в ответ улыбнулся. — Давай, капитан, рассказывай!

— Ну, так… Оградка из колючей проволоки — это так, мишура и игрушки на ёлке. Тут главное те три громкоговорителя на мачте, да? Уж больно древними и засранными они выглядят. Прямо глаз притягивают! Это ведь охранная система, так? Только вот что это за система — я не знаю… Не обучен. Какое-то излучение, скорее всего.

— Принимается… — кивнул головой Петрович. — Вот, возьми… Повесь на ремень и всегда носи с собой. Даже в бане и в сортире. Дальше давай.

— А что это за зверь такой, Петрович? — вопросил я, рассматривая электронную штукенцию, похожую на пейджер.

— А это сигналка от вскрытой тобой охранной системы. Как кто-то появится, она тебя и известит. До горизонта смотрит, между прочим… Давай дальше!

— Есть дальше… Звук насосов… Хороший звук, как настоящий. Это ведь запись? Ни в одном помещении не было вибрации пола, так? Да и собственно машинного зала мы не увидели.

— Принимается. Гони дальше.

— То, что нужно спрятать от чужих глаз, спрятано там, где жуткий вонизм от сгнившей картошки. Так ведь? Только извините, отцы командиры, без вашего прямого приказа я туда ни ногой!

— Молодец, Афанасий! Да ты у нас просто аналитик!

— А я и был просто аналитиком… И еще. В наземных зданиях я не нашел ни одного уголка, где можно разместить пункт управления и связи, пульт охранных систем и оружейку. А так же продсклад, склад ГСМ, да и комнату отдыха, пожалуй… Скорее всего, все это под землей, товарищ полковник! Вот, собственно, и все… пока. Больше я ничего с пьяных-то глаз и не углядел.

— А и без этого ты молодец, капитан! Основное ты сумел зацепить. Высмотрел-таки, паршивец… Понимаешь, Афанасий… как бы тебе сказать… Самая главная наша маскировка — это полная открытость и прозрачность, да-да, я не шучу… Все у нас на виду — приходи и смотри. Хоть кто, хоть что! Хоть санэпидстанция, хоть госпожарнадзор, хоть милиция. Они, правда, тут не ползают, но все же… А звук насосов мы лишь иногда включаем, когда нужно. Вот, для тебя и включили. Вместо встречного марша. Оценил? Ну, тогда пошли смотреть наши подвалы. Костя, фонарь возьми…

К сожалению, я угадал. Вход в сокровищницу был именно там! Там, где насмерть косила все живое и кислорододышащее гниющая картошка. Нет, ну это надо же! Шестьдесят лет её туда кидают, а она все никак не сгниет!

Костя врубил мощный фонарь, и мы крысками-чучундрами проскользнули вдоль бетонной стены до ржавого электрощита. Петрович, зажимая пальцами нос, указал мне на сломанный и гнутый рычаг, я его нажал, и дверца за нарисованным очагом в каморке папы Карло открылась…

Передо мной лежал новый мир. Только я об этом пока еще не знал.

Глава 6

Новый мир, в тусклом свете редких плафонов, не представлял собой ничего особого. Если вы хоть когда-нибудь были в бомбоубежище или в обычном подвале жилого дома, то, считай, вы видели почти то же, что и я.

Три пустых, не очень высоких, бетонных зала, что ли. Центральный, скажем так, в который ведет вход, и еще два — справа и слева. Не Зимний дворец, понятное дело. Большей частью помещения так и остались не обустроенными, со следами опалубки на стенах. Пусто, прохладно, пыльно. Воздух спертый. На цементном полу валяются куски смолы, какие-то ящики, старые мешки, рубероид, ржавые гвозди. В общем, — как у Стругацких, — остатки пикника на обочине.

Мы прошлись по трем подземельям, дошли до забранной досками дальней стены в левом зале и остановились.

— А там что?

— А там не успели закончить работы. Еще одно помещение, наполовину забетонированное и брошенное. Та, дальняя стенка — уже земля.

— А что закрыли?

— Да сыро там, воздух плохой. Видать, вентиляцию туда провести не успели. Больше ничего там и нет. Только щит пожарный на стене висит и все… Смотреть будешь?

— Да ну его к черту. Что я, пожарного щита, что ли, не видел?

— Вот и я о том же… Ну, что, посмотрел? Пойдем на воздух?

— Петрович, Константин, погодите… Последний вопрос — а в чем тут тайны мадридского двора, а? А то я не понял.

— Тайны? А мы и сами не знаем, Афанасий. Все скрыто пылью веков, все спрятано. За прошедшие десятилетия мужики, конечно, ковырялись тут, все пытались понять. Но, насколько я знаю, никто ничего не нашел. Да и что тут искать? Вот оно все вокруг тебя, смотри, — пыль да пустота… Пошли, пошли наверх. Там и поговорим. У тебя еще одна задачка не решена, помнишь?

Мы поднялись и снова засели в беседке. Мои мысли так и крутились вокруг загадки этого объекта, но ничего толкового на ум не шло.

— Так, капитан, наши подземелья ты посмотрел. Больше их, поверь, там уже нет. Вопрос: где размещено то, что ты упомянул? Ну там — пост охраны, оружейка?

— Да какой там вопрос! — махнул рукой я. — Если в подвалах их нет, значит, все это спрятано под трансформаторной будкой. Больше тут нету вариантов…

— Ну-у, Афанасий. Так даже не интересно! Опять угадал, аналитик. Смотреть пойдешь?

— Я думаю, Константин сегодня туда все равно зайдет, а? Проверять технику и звонить особистам? Тогда и сходим. Вы мне вот что скажите, отцы. Что за тайна тут, что за загадка замка Дракулы?

— Я ж тебе говорю, толком никто и не знает. Документов тут никаких не осталось, сам понимаешь. Если что и было — в Москве надо искать, в архивах. А тогда, в пятидесятые, знаешь, как было? У чекистов даже такой анекдотец ходил. Когда английский шпиён познакомился с молодухой-уборщицей из Госужаса и спрашивает её — что, мол, они там у себя делают? А та и говорит — да полной херней занимаются. Днем бумажки пишут, а по ночам их жгут! Тогда знаешь, сколько архивов пожгли — у-у-у! Как бы и наши бумажки там не полыхнули…

— А все же?

— Вот же прилип! Я знаю только слухи. Если всю шелуху отбросить, то говорили так. Этот объект строили под какие-то совершенно обычные задачи. Ничего особо секретного тут нет, и не было. Никаких пришельцев, зеленых человечков и летающих тарелок. Это не у нас, это, как говорят, в Капустином Яре было… А тут — ладили обычные помещения под какие-то научные задачи. Может, двигателистам, может — метеорологам, кто теперь скажет? Ты же сам видел — тут все весьма и весьма скромно. Как построили, так до сих пор и стоит. Но! В пятьдесят втором году, что ли, когда тут еще строительные работы шли, говорят, погибло тут сразу несколько человек. И военных строителей, и научников. Как погибли, что тому было причиной — не пытай, не знаю. Единственно, что следует упомянуть, так это то, что несколько тел вроде бы и найти не удалось. Как растворились они, понял? Поэтому тут и был большой шум и гам. В те годы мужики в нашей службе были жёсткие и требовательные. Такое безобразие, как гуляющие сами по себе и где-то трупы, требовало объяснения. А его-то и не нашлось… Вот так — потрындели, поискали, да уперлись лбом в бетон. А пока вся эта бодяга шла, объект стоял под карантином. А потом наши его законсервировали, организовали охрану, а расследование видать так и шло. Только вот, никаких результатов оно не дало. Так и остался этот объект памятником самому себе и тем погибшим ребятам… Однако охрану приказали держать. Может быть, надеются что-то выяснить, понял?

— Понял! А…

— А-атставить! — Голос полковника Тихонова замерз и стал строгим. — Хватит, Афанасий! Ты здесь не оперативник, расследующий чрезвычайное происшествие, ты здесь просто сторож. До тебя тут такие волки землю рыли! И ничего, заметь, не нашли. А у тебя тут другие задачи. Доступно?

— Так точно, товарищ полковник! Теперь все яснее ясного! Разрешите приступить к выполнению поставленных задач?

— Приступайте, ать-два! Константин, тебе не пора? Бери молодого на буксир и тащи его по маршруту. Приказываю выступить на охрану границы нашего объекта, товарищи офицеры! Шаго-о-м… марш!

И мы пошли…

— Ничего, Афанасий, не тушуйся! Петрович, в общем-то, прав. Ты здесь не опер на задании, у нас другая задача. Пошли смотреть периметр. Во, обрати внимание…

Примерно с часок мы с Костей погуляли по окрестностям, он показал мне много чего интересного. Закладки там всякие разные, датчики и прочую муть. Показал звериные следы, рассказал, кто тут живет поблизости. Обещал вечером дать ПНВ, чтобы я познакомился с одним очень общительным енотом.

Потом я поливал огород, шаркал метлой, немного постучал молотком на скрипящем крылечке. Так, неспешно, но в свой срок, и наступило время ужина.

Мы собрались у летней кухни, быстренько порешали что будем готовить на ужин, и работа закипела. Ужинать сели в беседке, спиртного не было, разумеется. Праздник ведь кончился, наступили суровые будни.

Я углядел около плодовых деревьев какой-то топчан и спросил, а что оно такое есть? Оказалось — это спальное место типа «Люкс». Для неги и отдыха на воздухе, под пологом. Я сразу загорелся попробовать. Костя выдал мне несколько матрасов, простыни и сам полог. Да здоровенный такой! Впрочем, и топчан был не маленький. Когда я его застелил, получил в свое распоряжение настоящий сексодром. Немного взгрустнув, я натянул полог, расправился с залетевшими в него комарами, а тут и Константин нарисовался. Пора было идти в бункер на доклад.

Мы с ним зашли в трансформаторную будку, спустились под землю, и я познакомился с последним бастионом нашей крепости.

Конечно, ничего похожего на зал дежурной смены атомной станции там не было. Все было очень и очень скромно — два работающих военных ноутбука в титановых корпусах, маленькая рация, пульт управления освещением, щит охранной системы, пара телефонов. И все. В соседнем помещении раковина с водой, нары, маленький стол и маленькая газовая плитка. Еще два здоровенных металлических шкафа. Один был опечатан.

— Оружейка, небось? — спросил я.

Костя кивнул и открыл металлические дверцы. Ничего особенного — три «Стечкина», два «Винтореза», один с обычным, а другой с ночным прицелом, коробки с патронами, ременная сбруя всякая, запасные магазины к оружию, оружейное масло, ветошь.

— А чё так слабо-то, Константин? Пулемета нет, калаш бы хоть один?

— Да нам и этого не нужно. В кого тут стрелять? В офисе двустволка валяется, вот это да! Как жахнешь картечью, так враг бежит, теряя сознание и портки, — улыбнулся моему настрою повоевать Константин.

— Ты пойми, Афанасий… — уже без улыбки продолжил он, — у нас тут должно, обязано быть тихо и спокойно. Тихо и спокойно, понял? Война нам тут не нужна. Да и не с кем тут воевать, капитан…

— Ну, давай все же заканчивать. Вот, гляди. Тут, в этой папке, вся документация, тут коды, телефонный справочник полигона… что еще? Здесь, значит, тебе видна вся картинка по объекту. Запись хранится десять суток… Щит, ну, это понятно. Вишь, все огоньки зеленые? Значит, все нормально.

— А когда не нормально?

— А вот это ты завтра и будешь изучать. По документации. А сейчас я позвоню нашим коллегам. Вот по этому номеру.

Константин поднял трубку телефона, дождался ответа и сказал: «Это ты, Петюня? И тебе не чихать. Да нормально все… ага… запиши в журнал: «333».

— Вот и все на сегодня, Афанасий! Закрывай оружейный шкаф, опечатывай. Пошли на речку.

— Константин, а можно будет пострелять из «Винтореза», а?

— Экий ты, какой азартный парень! Не мона, а нуна! Ты должен будешь сдать зачет, как по знанию оружия, так и по стрельбе. Но это все потом, потом… Сейчас пойдем на речку, порыбачим немного, лады? А то мы с гостями тут рыбку подъели немного…

Спал я после успешной рыбалки на воздухе, под пологом. Так сладко я не спал, наверное, с детства.

Глава 7

Так, потихоньку-полегоньку, я и начал входить в свою новую высокую должность. Обязанности были понятны, документацию я почитал и проникся, технику посмотрел и испугался. На мой писк, что я не электронщик, и починить систему, если что случится, я не смогу, получил укоризненный взгляд, устное замечание, и был вновь отправлен изучать руководящие документы. Там я, к стыду своему, нашел абзац о техподдержке, каковую будут осуществлять силами спецов с полигона.

По харчам тоже все разъяснилось. Ходить на охоту, ставить силки на зайцев и закидывать сети на золотую рыбку в целях её промышленного засола, мне было не нужно. Только если душа запросит праздника. А так меня должны были снабжать довольствием в виде мяса, картохи, круп и остальной лабуды с продовольственных складов. Причем — с доставкой.

Вот и сейчас мой пейджер запищал и выбросил строчку о приближающемся к нашему укрепрайону объекте типа «УАЗ-буханка». Поскольку на дежурстве все еще стоял Константин, сигнал я проигнорировал, и перебросил шланг под корни очередного тополя.

Уазик пропылил на территорию насосной (гул работающих механизмов все же включили), к нему подошел вытирающий промасленной ветошью руки Костя, о чем-то перебросился парой фраз с разбитным солдатиком-водителем, и свистнул мне. Не торопясь к нам подтянулся и зевающий Петрович.

Громко хлопнув дверцей, водила вновь забрался в горячую кабину, подал машину к погребу, и мы начали разгружать армейские деликатесы.

— Что-то вас нынче много, мужики, — прикуривая, поделился с нами своими сомнениями водила. — Раздуваете штаты, лодыри? Ишь, ряшки-то наели — чисто хомяки!

— Побаклань, побаклань мне тут, мазута… — с сопением вытаскивая из фургона очередной ящик, срезал бойца Петрович. — Учения у нас тут идут… Сам военный, понимать должен!

— Ага! С привлечением сил авиации и флота! — цвиркнул слюной водила. — Ты дед, ври-ври, да не завирайся!

— Субботник у нас, что пристал к людям. Помог бы лучше… — отер трудовой пот Константин.

— Вы уж лучше своего салабона припашите! Ишь, как семенит! Чисто Чаплин!

Петрович дал водиле беззлобный подзатыльник.

— Грешно смеяться над больными людьми, паря! Тебе тоже светит больная спина. Радикулит — профессиональное шоферское заболевание… Давай твои накладные, подпишу.

Провожая глазами пылящую буханку, мы все потянулись за сигаретами.

— Так, Афанасий! Теперь ты с харчами. Не пропадешь, значит. Как заявку на продукты питания оформлять и куда ее отправлять помнишь? Ну и хорошо… Константин, все передал молодому? Службу он понял? Ты все понял, Афанасий? Ну, хорошо… Все равно я тут наездами буду, проверю. А сейчас заканчивай свои дела, и давай-ка съездим, стрельнем пару раз. Что, рад, убивец? Я вижу… Все бы вам, молодым, пулять-стрелять… Давай, собирайся!

Я бодренько закончил все свои делишки, сбегал за оружием и загрузился в командирский «УАЗик». Отъехали мы всего ничего — и километра не будет. Впереди, на расстоянии метров в двести, валялся всякий мусор — старые покрышки, потерявшие форму картонные коробки и прочая дрянь.

Я мигом достал раскладной столик и вывалил на него пистолеты, патроны и «Винторез». Петрович вытащил из машины пакет и сунул его мне в руки.

— Иди, расставь мишени… — потом посмотрел на мои ноги, вздохнул, взял пакет сам и потащился на рубеж.

Пока я готовил оружие к стрельбе, Петрович насадил несколько яблок и огурцов на торчащие из земли прутики.

— Так, дистанция тут примерно метров сто пятьдесят… Зарядил? Давай, сади! А я покурю…

Я взял Стечкина. Из пистолета я стрелять не очень-то люблю. Баловство это, на мой взгляд. Тут ведь в чем смысл? Если вам нужно стрелять, чтобы убить противника в бою, так и используйте то оружие, которое может решить эту задачу. Пулемет, автомат, винтовку снайперскую, гранатомет, в конце концов. А пистолет… В упор — да… Или с глушителем в спецоперациях. Опять же — практически в упор надо.

— Ты, что, Афанасий? С глузду съехал? Из «Стечкина» по яблоку стрелять хочешь? — изумленно спросил Петрович.

— Ну, да…

— Не чуди! Тут слишком далеко. Ты вообще-то из него стрелял?

— Ну, стрелял однажды. Ребята-спецназовцы как-то раз дали побаловаться. Но тогда мы стреляли на пятьдесят метров.

— Вот, то-то и оно… Он, конечно, позволяет стрелять и до двухсот, но даже твои спецназовцы навряд ли попадут. Вот заводские стрелки-испытатели, те — да. Видел я однажды как они стреляют. На 25 метров весь магазин очередью в центр мишени кладут. На сто метров с прикладом тоже точно стреляют, но одиночными. А до двухсот — баловство это… Слишком сложно. Переведи барабан целика на пятьдесят метров и попробуй попасть во-о-н в ту пластиковую бутылку.

— Попробую…

— Ну, давай… Робин Гуд ты наш, пробуй!

Попробовал… Тяжело, конечно. Далековато. Пули пылили за бутылкой, а пристреляться я не смог. В конце концов, я озверел, собрался и попал. Тремя пулями из пяти. Скорее всего, случайно. Не мое это оружие.

Потом взял «Винторез». Пока набивал патроны, Петрович, попыхивая сигареткой, вел неспешный инструктаж.

— Ты из «Винтореза» стрелял? Нет? А из снайперки вообще? Ну, если из СВД стрелял, то и из этого малыша сможешь. Хорошая машинка. Только помни — дистанция в четыреста метров для него только по руководству. Попасть, может, и попадешь, если долго выцеливать будешь, но в реальном деле на такую дистанцию не стреляй. Для него самое оптимальное метров 100–120 будет. Это в голову. И 180–200 по корпусу. На этих дистанциях он хорош, бьет точно. А дальше — сомнительно. А что ты хочешь? У него ствол сантиметров двадцать всего. Готов? Сади!

Стрелять из винтовки я люблю. Самое милое дело! Возникает такое чувство, как будто ты можешь управлять полетом пули, честное слово! Винтовка — самое лучшее для меня оружие. Особенно снайперская.

Первые два раза я мазанул. Один раз пуля прошла выше, а другой выстрел я занизил. Потом приладился к «Винторезу», почувствовал его, и добил магазин уже без промахов. Поставил новый. Овощи кончились моментально. Я обернулся к Петровичу.

— Петрович, у тебя пять рублей есть? Давай поставим?

— А ты хоть попадешь?

— А кто ж его знает… Из этой берданки еще не пробовал. Из эсвэдэхи приходилось…

Петрович пожал плечами, залез в машину и поехал, — вот лодырь! — к мишеням. Повозился там и задним ходом вернулся ко мне.

— Ну, давай, стрелок! Попадешь — получишь наркомовские!

— Только я получу?

— Ага! Раскатал губёшки! Поправляюсь — промахнешься, — ТЫ не получишь, понял?

Я приник к прицелу. Выстрел — и монета, крутясь, сверкнула по дуге вверх.

— Эх! Ну, ты и бандит, Афанасий! Ограбил начальство на пятерик! Хватит, а то совсем меня без штанов оставишь. Костю, вон, наказывай. Он отпускные получил… Собирай манатки, поехали назад.

Прошло три дня. Мы проводили Костю в отпуск, посидели, тяпнули по чуть-чуть. Я заступил на вахту. Стал настоящим бойцом невидимого фронта и пограничником. Правда, без собаки. Но страшного боевого пса мне с успехом заменил кот, которого Константин попросил приютить на объектике на время своего отпуска. Кошек я уважаю за их нрав и независимый характер, и согласие включить здоровенного рыжего кота в боевой расчет я дал с радостью. А то скоро и Петрович отбудет на медосмотр, мне и словом перекинуться не с кем будет. Кота звали просто и конкретно — Кошак. Имя совершенно точно соответствовало этой замечательной личности. Но, о нём позднее…

Петрович увез Костю и пропал сам. Сначала я покручинился немного, потом осознал, что командир и так убил на меня кучу времени, и мне стало стыдно.

Потихоньку я врастал в новую работу. Сказать, что она была «не бей лежачего» я не могу. Это наш кадровик, конечно, здорово приукрасил. С другой стороны — и каторгой я бы её не назвал. Дел было поначалу много, от небогатого опыта я тыкался туда-сюда, суетился излишне, но мало-помалу втянулся, и новая жизнь начала мне нравиться.

Где-то дней через пяток неожиданно появился Петрович. Он внимательно изучил состояние объекта, выписал мне кило профилактических трюнделей, потом похвалил за то, что хуторок все еще существует и не понес необратимого ущерба. Потом я его накормил роскошным обедом, и Петрович опять растворился в пыльном облаке, поднятом его «УАЗом».

На следующей неделе командир хозяйства «Хуторок в степи» появился еще два раза. В последний раз пришло две машины. Петрович приехал прощаться.

— Ну, Афанасий, я вижу, что ты тут обжился. Настоящим Робинзоном стал. Даже вон Пятница с хвостом на меня своими буркалами сверкает. Иди сюда, морда рыжая, я те спинку почешу… Так, стажёр! Есть какие вопросы? Непонятки? Нет. А на нет и суда нет… Давай прощаться. Пора мне под капельницу ложиться, да клизмы получать… Что ржешь? Доживешь вот до моих лет, погоди! Машину оставляю тебе, пригодится. Можешь тут поездить. Но! Не далее, чем на пять километров от объекта! Уяснил? Дальше сигнал на твой приборчик затухает. Все ситуации мы с тобой проговорили, всех необходимых людей ты знаешь, телефоны тоже выучил… Вроде и все… Душа у меня немного болит за тебя, опыта у тебя маловато. Да и ноги твои… Ты себя как чувствуешь? Совершенно здоровым и окрепшим? Ну так и должно быть! Все же место у нас тут замечательное. Чистый курорт! Эх, знал бы ты, как мне уезжать не хочется. Но — надо. Давай, Афанасий, лапу! Держись тут. Кошак, а ты давай пригляди за напарником. Пока, братцы!

С тем командир и отбыл. А мы с напарником остались нести службу. В душе пело чувство глубокого удовлетворения, вызванного последними выборами в Госдуму, очередными решениями пленума партии орлят Жириновского и уровнем цен на нашу иссякающую нефть. Впереди нас с Кошаком ожидала нечаянная радость и новые приключения.

Да еще какие!

Глава 8

Радость нас ожидала буквально на второй день после отъезда Петровича. А приключения начались чуть позже.

Все же меня не оставляли мысли о загадочных событиях, происшедших здесь шестьдесят лет назад. Нет-нет, да и крутились в голове разные завлекательные сценарии и соображения. Об инопланетянах, например, живущих в подвале вурдалаках или кровососах-невидимках, эмигрировавших из Припяти, а также прочая дурь несусветная. А еще точило меня сожаление, что не заглянули мы тогда за дощатую забойку в левом подземелье. Логика простая — все остальное я видел, и ничего не нашел. Значит — тайна где-то там! «The Truth Is Out There». Это было яснее ясного.

В общем, я не выдержал, нашел гвоздодер и топор, спустился к пульту охранной системы, убедился, что рядом с объектом никого нет (было бы странно, если кто-то бы был!), и полез в таинственные подземелья. Кошак увязался со мной. Сторожевой кот, иначе и не скажешь.

Пока Кошак вычихивал картофельное амбре, я оторвал несколько досок, закрывающих проход в последний, не исследованный еще отсек подземелья, и щелкнул старинным выключателем. Свет был. А вот воздух был тяжелый, земляной. Петрович не соврал. Я обошел довольно большое помещение, постучал в бетонные стены, поковырял через щели дощатого щита землю в недостроенной части подвала и уж совсем собрался горестно вздохнуть по разбившейся в мелкие брызги мечте о неведомом, как мое внимание привлек Кошак. Почему-то я взглянул на часы. Было 16 часов 37 минут. Наступал час «Ч». Час прихода большого белого песца.

О нем и предупреждал мой боевой кот. Сидя на красном ящике с песком, который прикрывал низ противопожарного щита, Кошак, раздувшийся то ли от страха, то ли от ярости в огромный рыжий шар, диким голосом тащил заунывную и угрожающую ноту. Вой кота был страшен. Меня обдало мурашками. Вдруг он громко зашипел, попятился и пулей брызнул из помещения. Я опять невольно взглянул на часы. Было ровно 16.39. Час «Ч» наступил. А БП был еще впереди.

Честно говоря, меня тоже стало немного потряхивать. Обманывая сам себя, что мне, дескать, надо найти и успокоить кота, а не то, что я просто бегу от испуга, я, боком-боком, проскребся по стеночке до дыры в стене, выскочил в соседний зал, и дрожащим голосом прошептал: «Котя! Кошак! Ты где, мальчик?»

Мальчик трясся и смотрел на меня дикими жёлтыми глазами из-за старых ящиков. Я присел с ним рядом, закурил и, поглаживая дрожащего кота, стал думать. Что же почувствовал зверь? Чего он испугался? Кошки загадочные существа. Им приписывают (и я уверен — совершенно обоснованно!) множество загадочных качеств. В частности — способность определять и чувствовать что-то сверхъестественное. Так или не так? Что же ты там почуял, мальчик? Чего испугался? И тут я внезапно все понял и испугался сам.

Кошак почувствовал смерть. Ведь это в том отсеке подземелья погибли люди! Там или совсем рядом. Ведь кот орал и топорщился, уставившись на пожарный щит.

Признаюсь, прежде чем продолжить исследования, я поднялся наверх (заодно вынес и кота), тяпнул натощак грамм пятьдесят водки, покурил, а потом, стесняясь и убеждая самого себя, что это не помешает, это так, на всякий случай, сходил за пистолетом…

В общем, где-то минут через сорок-сорок пять, я, прижимая кота к груди, вошел в помещение с пожарным щитом на стене. Кот еще подрагивал, но в истерике не бился и не орал. Я опустил его на ящик с песком и стал смотреть — что он будет делать?

Кошак явно нервничал, принюхивался, но ничего угрожающего своими вибриссами вроде бы не нащупывал. Понаблюдав за котом, успокоился и я. Настало время изучить этот потенциально опасный предмет — старый противопожарный щит.

Щит как щит. И табличка есть — «Ответственный за состояние пожарного щита тов…….» Фамилия ответственного за состояние щита товарища исчезла в фиолетовых потеках химического карандаша. Все, что положено, на щите висит. Топор там, багор, лопата, конусообразное ведро. Даже старый, как дерьмо Змея Горыныча, огнетушитель. Постучав по нему, я убедился, что что-то в нем еще булькает.

В общем, не буду вас мучить и терзать. Не было там никаких секретных кнопок-сучков, не надо было одновременно проворачивать топорище и багор в разных направлениях, чтобы щит открыл свою тайну. Ничего такого! Надо было просто отодвинуть ящик с песком и приподнять нижний край щита, чтобы увидеть скрывающуюся за ним простую дощатую дверь.

Я её и увидел. Посмотрел на кота. Он, заинтересованно подрагивая кончиком хвоста, обнюхивал нижний край двери и никакого беспокойства не проявлял. Я крякнул, поднял повыше щит, и толкнул дверь ногой. Она и открылась. Правда, ничего я за ней не рассмотрел. Там была кромешная темнота.

Проблему проникновения во тьму египетскую пришлось решать технически грамотно, с выдумкой. Принес пару ящиков, опять приподнял щит, поставил на ящики. Потом пододвинул ящик с песком. Потом, удерживая щит на поднятом бедре, свободной рукой перенес тару на пожарный инвентарь, а уж после, выдохнув, «…сама пойдет… э-эй, у-ухнем-м!» закинул нижний край щита на получившуюся конструкцию. Она скрипнула, пошатнулась, но не развалилась. Пригнувшись, я скользнул в темноту.

Ничего не видно… Запах какой-то странный… Вроде, на озон похоже… Я щелкнул своей зиппой и слева от дверного проема увидел массивный старинный выключатель. Щелкнул и им. Резкая вспышка, и лампочка перегорела. Колба выпала из патрона и с легким звоном разбилась на бетонном полу. Пришлось идти за новой лампочкой. Заодно уж взял и фонарь. В общем, свет мы Кошаком сделали. Пока напарник принюхивался к углам помещения, я его успел осмотреть.

Более длинное и более узкое, чем те три, оставшиеся за дверью. Такое впечатление, что хотели сделать подземный тир. Хотя, зачем научникам тир? Из чего стрелять? Из гаусс-пушки? Не знаю.

Та-а-к, а тут побогаче будет. Есть кое-какая обстановка. Обстановка была представлена аж тремя столами. Один — нормальный такой канцелярский двухтумбовый стол. Поверхность стола покрыта старым, уже осыпающимся, коричневым дерматином. На нем еще заметны глянцевые следы от стаканов. Узнаю тебя, Русь! Тяжелый мраморный письменный прибор с перьевой ручкой и высохшей чернильницей, пожелтевший перекидной календарь. Дата — 26 декабря 1953 года. Все ящики пустые, только мусор — кнопки, скрепки, старые карандаши, истертая на нет копировальная бумага. Два других стола — обычные доски на ножках. Несколько стульев. Пустой металлический ящик для документов с приоткрытой дверцей и торчащим в ней ключом. По стене за столом стояло шесть как бы ни… да, точно! Больше всего эти штуки напоминали штативы для фотоаппаратов. Три ноги и вертикальная, регулируемая по высоте, стойка. За стойками, на стене, самодельный, выцветший от времени плакат. Красной тушью, большим плакатным пером написано:

«Опасность!!

На оси не стоять!

Смертельно опасно!!!»

На какой оси? На земной, что ли? Я пошарил по сторонам фонарем. На полу, в темноте, стало заметно нарисованную толстую белую линию, идущую вдоль почти по центру этого тира. Просто здесь, в центре помещения, где горела единственная лампочка, её или зашаркали подошвами, или затоптали грязью. Ладно, ось мы нашли. А больше ничего и нет… Виноват! Между тумбами стола спрятан ящик с пустыми бутылками из-под «Нарзана». Часть бутылочных ячеек пусты и в них валяется всякий мусор — окурки, станиоль, шоколадные обертки и конфетные фантики. Чувствуется, что тут много курили, пили коньяк, закусывая его шоколадом.

Вдруг, неожиданно, вспомнились строки из Стругацких: «… на скатерти виднелись неотмытые пятна. На ней много и вкусно ели. Ели омаров и мозги с горошком. Ели маленькие бифштексы с соусом пикан. Большие и средние бифштексы тоже ели. Сыто отдувались, удовлетворенно цыкали зубом…»

Цыкать зубом я не стал. Страшно стало. Вы же помните, кто пришел к герою «Понедельника» на это цыканье? Однако, цыкнуть захотелось. За всеми этими делами я успел проголодаться.

— Ну, что, напарник? Может, пошабашим пока, а? Пошли, поедим, Кошак? Ты как насчет пожрать?

Насчет пожрать, Кошака можно было и не спрашивать. Жрать он мог всегда, круглые сутки напролет. Кот грубым мявом выразил мне полную поддержку в задуманном, задрал хвост трубой и неспешно потрусил на выход. Уходя, я дисциплинированно погасил свет.

Смотались мы с котом из подвалов в самую тику. Только я вышел на свет божий, как запищал и украсился сообщением о гостях мой электронный шпион. Пришлось снова спускаться в трансформаторную будку и выгружать большой черный пистолет. Гости могли испугаться.

Ухватив метлу как копье, я встал в позу Ильи Муромца и поднял шуйцу козырьком. По направлению к объекту пылил военный «КрАЗ». В душу закралось ожидание грядущих неприятностей. Я пожалел, что выгрузив «Стечкина», не взял снайперку.

«КрАЗ» тормознул, громко зашипев сжатым воздухом и почти скрывшись в клубах пыли, хлопнула дверца, и из пылевого облака выкатился незнакомый мне прапор-колобок.

— Привет, служба! А Петрович где? — радостно заорал прапор.

«Прикидывается, гад… Сейчас выхватит базуку и начнет стрелять…» — подумалось мне. Я тоскливо повел глазом, прикидывая, куда мне придется прыгать от осколков…

— А нету Петровича, военный… В госпитале он. На обследовании.

— Что с ним случилось? — огорчился прапор.

— Да ничего с ним не случилось! Что с ним может случиться, с конём таким? — искренне удивился я. — На плановом обследовании он. А тебе чего надобно-то, военный?

— Ты тут новичок, паря? Оно и видно… — прапор достал большой платок и вытер лоб. — За рыбкой я заехал. Угощал меня Петрович иногда. У тебя рыбки немного нету, а? Мужиков подкормить?

— Ты вот, что, военный… Зови своего водилу и пошли. Покормлю я вас сперва, заодно и поговорим. А познакомлюсь я тобой, может, и по рыбке что-нибудь решим, ясно?

Возражений это предложение не вызвало. Прапор крикнул солдатика, рухнул на табуретку в нашей беседке, снова вытер плешь платком и представился Тарасом Гренько. Забавно, — в его произношении это прозвучало как «Хренько». Он был из военно-строительного отряда, расположенного километрах в тридцати от хуторка. Петровича он знал только и исключительно как сторожа насосной станции. А на мой вопрос, почему Петрович полюбил его как брата, дал честный и искренний ответ. За копченую рыбку офицеры-стройбатовцы расплачивались ударным трудом своих бойцов и лизингом строительной техники. На благо нашего хуторка, понятное дело. Так что свою рыбку прапор заслужил. А я обзавелся полезным знакомством.

Тут прапор вытащил плоскую фляжку со спиртом, и в подвал я уже в этот день не вернулся. Это ясно.

Глава 9

Утром все свои дела я прогнал в темпе «presto». Даже, я бы сказал, — «prestissimo». Уж больно хотелось поскорее залезть в свою таинственную пещеру. «АПС» я брать не стал, что я, трус, что ли? Взял Кошака и полез вниз. Протиснувшись сквозь две оторванные доски в помещение с пожарным щитом, я выпустил из рук кота, а сам начал лапать стенку, пытаясь нащупать выключатель. Но не успел претворить желаемое в жизнь. Потому что Кошак вдруг опять громко зашипел, потом испустил знакомый мне дикий и протяжный мяв, и только я его и видел. Только когти скребанули по полу при низком старте. Зато я увидел кое-что другое. А именно — появившийся свет из-за приподнятого пожарного щита. Свет становился все сильнее и сильнее, я посмотрел на часы, но стрелок не разглядел. Тогда я пулей понесся за котом. Нет, не с испугу, а лишь посмотреть на часы, чтобы засечь время неопознанного светящегося явления. И взять пистолет… Так, на всякий случай…

На часы я сообразил посмотреть, лишь выскочив из оружейки с пистолетом в руках. Было ровно 11.10. Это мне ничего пока не говорило. Как я крался к этому чертовому пожарному щиту — отдельная песня. Я-то хоть крался, пусть и на цыпочках, а вот этот прохиндей Кошак исчез без следа. Напарник называется… Интересно, куда он делся? Подвал-то был закрыт… Все, тихо… дошел. Однако, тут опять полная темнота.

Не отводя ствол пистолета от щита, я левой рукой нашел выключатель и щелкнул им. Тускловатый свет проявил ставшую привычной картинку. Пустое помещение, приподнятый и поставленный на ящики пожарный щит и темный провал двери за ним. Не дыша, я начал подкрадываться к двери в длинный коридор со смертельно опасной осью на полу. Надо это помещение как-то назвать, а то я сам запутался в этих подземельях и вас запутаю. Пусть будет «тир». Эта длинная кишка на него больше всего похожа…

Дошел. Включил фонарь. Минуты полторы, затаив дыхание, крутил фонарем и искал заблудившееся под землей привидение с моторчиком. Ничего… Облегченно вздохнул, подумал, и решительно полез в этот самый тир. Еще раз щелкнул тугим старым выключателем. Загорелась одинокая лампочка. Надо бы и другие вкрутить. Висящие патроны я вроде бы видел… Та-а-к, ну и что тут у нас? А ничего — пусто и тихо. Только запах, знакомый какой-то запах, стал вроде бы сильнее. А-а-а, вспомнил! Примерно так пахло около нашего здоровенного и мощного ксерокса, когда он долго работал, споро выбрасывая еще горячие листы бумаги в приемный лоток.

Я задумчиво почесал нос стволом пистолета, посмотрел на него, смутился и засунул за ремень. Что это я тут стволом размахался? Еще пальну с испугу… Где этот трус Кошак?

— Коша, коша, кыс-кыс-кыс! Кошак! Иди сейчас же ко мне, где ты, зараза рыжая?

Из-за дверного проёма высунулась смущенная рыжая морда кота.

— Ну, иди сюда, напарник… — подняв тяжелую скотину на колени, я начал почесывать ему шею и рассуждать. Напарник довольно заурчал, но в дальнейших рассуждениях принимать участие отказался категорически.

Итак, что мы имеем с гуся на сегодняшний момент? Два факта — вчера, в 16.40 и сегодня, в 11.10, Кошак сначала подал сигнал опасности, а потом я увидел свет… в конце туннеля. Скорее всего, и вчера было такое же световое шоу. Только я его не видел. И не мог видеть — щит-то еще стоял на месте. Но он был, зуб даю — был! Та-а-к… Ну, допустим, был. А может, свет еще раз должен проявиться, а? В другое время? А почему только раз? Не знаю… Но, думаю, что и не один раз он может появляться в тире… Кто или что тут появляется? Просто свет или какой-то светящийся объект? Скорее всего — объект. Имеющий вес, объем, плотность. Как-то я в бестелесных духов не верю. Да и убило тут людей что-то весьма материальное. Что? Разумное или нет? Загадка… А как её решать?

— Ну, Кошак, что делать-то будем?

Кошак потянулся, сказал «Ма-а-у-у», но никаких конкретных предложений не внес. Мау то оно, конечно, мау, но что-то делать нужно. О! Наверное, сначала нужно точно установить сколько раз в тире появляется свет. В связи с незнаемой, но точно определенной на старом плакате опасностью, это нужно устанавливать издали, не попадая под возможное воздействие этого сияния… Хотя, нужно же посмотреть, а что там за сияние? Да-а… Были бы у меня релюхи там всякие, диоды-триоды, сопротивления, паяльник и телекамера, я бы… Ничего бы и не сделал. Поскольку не умею. Да и телекамеры у меня нет. А покидать пост я не могу. Значит? Значит, нужно привлечь специалистов и профессионалов! А в особом отделе полигона их много… Где тут у нас телефон закрытой связи?

Нашим контактом и помощником по всем проблемам, связанным с насосной станцией, был заместитель начальника особого отдела майор Белоусов. Сашка Белоусов. Когда мы с ним познакомились и подружились, мы оба были лейтенантами. Обогнал он меня, однако. Точнее — это я отстал от него… За канцелярским столом сидючи.

Я набрал номер.

— Слушаю… — Сашкин голос был по-арийски выдержан и спокоен. Ну, щас я тебе дам!

— Нэ-е-т, это я вас слюшаю, товарищ старший майор госбезопасности! Это Берия гаварыт, Лаврэнтий Павлович… — тут я хлопнул ладонью сначала по столу, а потом себе по лбу, и замолчал. Мать твою! Лаврентий Павлович… Листок календаря в подвале… 26 декабря 1953 года.

26 декабря 1953 года!!

— Алло! Алло! Ты что замолчал, Лаврентий Палыч? Алло! Афоня-я! Отвечай!

Я прокашлялся и осторожно начал раскручивать старшего майора ГБ.

— Сашка, а вот спорим на коньячишку, что ты не помнишь, когда Берию расстреляли? Без интернета, а?

— Ну, да! Я — да и не помню… — Сашка нес словесную пургу, но я-то слышал приглушенные клики клавиатуры. — Я все, брат, помню… А расстреляли товарища Берию… 23 декабря 1953 года, если я не ошибаюсь. Доволен?

— Ты, Сашка, даже вообразить себе не можешь, как я доволен!

— А ты чё звонишь-то, Афоня? Про Берию поинтересоваться? Или вопрос какой есть?

— Да, слушай… Значит, так, товарищ майор. В оперативных целях мне надо… надо мне… давай, записывай… Готов? Широкоугольную видеокамеру… ага, что-то вроде «рыбьего глаза», записал? Еще чтобы индикатор времени в кадре отражался… К ней присобачить надо простенький управляющий блок, чтобы запись включалась при самом минимальнейшем изменении освещения. В темноте будет работать камера… Да, звук тоже писать буду… Да так, одного енота мне поймать надо. Нет, не крота, енота… Повадился тут один огород разорять. Еще переноску метров на пятнадцать, что еще… Ах, да! Ноутбук мне, куда камеру подключим, ну, да… На ноут запись пойдет. Нет, не могу сказать… Сикрет сервис, сам понимаешь. Ты нас обязан обслуживать, старший майор? Вот и обслуживай! А лишних вопросов не задавай! Когда привезешь? Вечером? Годится — с меня стакан. Только сам лично протестируй девайс, ладно? Ну, тогда давай! Жду.

Я положил трубку и еще раз стукнул кулаком по столу. Декабрь 1953 года! Берия! ЧП в подземелье и его волкодавы! Знать, что-то серьезное они там нарыли. Скорее всего, Лаврентий Палыч что-то почуял своим носом и замкнул все на себя… А чутье у него было о-го-го какое! А летом 53-го его арестовали, и в декабре расследование тихо приказало долго жить… Точно! Он все на себя замкнул! А расстреляли его — и все накрылось… ну, да, медным тазом. Во-о-т оно как было. Или могло быть. А все-таки я молодец. Настоящий аналитик! Как это только такая смелая мысль пришла в такую дурную голову — не пойму.

Кошак мявкнул и боднул головой мою ногу. Я машинально погладил его по рыжей башке.

— Вот так-то, Кошак. А меня по головке никто и не погладит! Хотя есть за что. А ты что, опять жрать хочешь? Ну, пошли! Ты, напарник, сегодня кормежку заслужил. Да и я, пожалуй, тоже. Придется доставать коньяк. Все равно Сашка ведь приедет, угощать гостя надо.

Сашка приехал, весь сгорая от любопытства. Привез и заказанный прибамбас, и ноут, и прочую снарягу. С энтузиазмом принял предложение поужинать и выпить коньячку.

Что мы с ним и сделали. Под землю я, конечно, не полез. Ибо сказано: «Не стой под стрелой!» Особенно — в нетрезвом состоянии.

На следующий день, в 11.15, я осторожно сунул свой нос сквозь вырванные доски. В помещении было темно. И в тире, соответственно, тоже. Я облегченно вздохнул, привычно щелкнул тугим выключателем, и потащил снарягу в тир.

Камеру я укрепил на штативе сразу за входом в тир. Она брала картинку на 180 градусов, мне хватит. Точка её размещения особой роли не играла. Подключил переноску, все кабели загнал в положенные разъемы, включил аппаратуру. Потом выключил свет. Отошел метра на три и щелкнул зажигалкой. На камере загорелся красный огонек. Запись пошла.

Я удовлетворенно крякнул и стал пробираться на солнце. Фиксируем время — 11.52. Эксперимент начался. В течение суток, а то и двух, я в этом подвале не появлюсь. Надо бы поднакопить фактов для их последующей обработки и анализа. А то искать приключения на дурную голову — дураков нет!

Глава 10

Мужик сказал — мужик сделал! Сказал сам себе, что двое суток не полезу в подвал, и не полезу… Тогда что я тут делаю? В шестой раз ведь подхожу к погребу. А, может, только одним глазком, а? Только гляну — и сразу наверх? Да и время уже за двенадцать перевалило… Сутки-то уж в любом случае прошли, какая-то информация на ноутбуке уже есть… Я вспомнил замечательный девиз: «Если нельзя, но очень хочется, то можно!», плюнул на все сомнения и полез под землю.

Так, темно… Значит, все тихо и спокойно. Раскрытый ноутбук спокойно стоит себе на ящике с песком, по черному экрану прыгает логотип винды. Я подкрался к нему и тронул клавишу пробела. Та-а-к, посмотрим, посмотрим… Компьютер ожил, засветился дисплей. Ого! Пять записей! Хотя, первая запись это, наверное, огонёк моей зажигалки… Значит, четыре визита было. Так, пуск, пошло.

Экран вновь залила чернота. Вдруг, на самом краю монитора стало формироваться еле заметное светлое пятнышко. Оно двигалось, росло и понемногу набирало интенсивность свечения. Еще… еще… Вот черт! Чем ближе это пятно подходило к камере, тем ярче оно разгоралось! И полностью залепило объектив ярким светом. Экран залило светом, и всякое подобие изображения исчезло. Только свет и ничего больше! Постепенно он стал уходить вправо, гаснуть, уменьшаться и, наконец, превратившись в светлую точку, исчез.

Я быстренько просмотрел три другие файла. То же самое! То есть — ни хрена не видно! Вот досада! Это я проморгал, это я недотумкал… Что же делать? Что делать, что делать… Трясти надо! Надо менять настройки записи. Сделать их минимальными, тогда, может быть, камера что-то и возьмет…

Значит, это я правильно зашел, а то лишь потерял бы еще сутки… Я перенастроил параметры камеры, скачал полученные файлы на флешку, вздохнул и пошел обратно, в мир живых. Теперь надо более внимательно рассмотреть, что же мне удалось получить в результате шпионской видеосессии. Я полез в трансформаторную будку, к стоявшим там ноутбукам в титановой броне. Два компьютера работали одновременно. Один был основным, другой его страховал. Вот на нем и можно крутить кино.

Целый час я пытался рассмотреть запись подробнее и выжать из нее хоть какую-то информацию. Менял яркость и контрастность, скорость просмотра. Вотще! Хотя, нет, не так. Кое-какую информацию все же можно было выжать. По крайней мере, точно установлено время и периодичность возникновения непонятного явления. Свет в тире появлялся четыре раза за сутки. В 11.08, в 16.38, потом в 22.58 и последний раз в 06.18. Продолжительность явления — две минуты.

Начертил на листе бумаги линию, разбил ее на 24 отрезка, обозначил полученное время. Ну, и что это нам дает? А ничего! Никакой системы нет, и не просматривается. Логику в этом световом шоу я не вижу. Появляется точка света, растет, забивает глаз телекамеры слепящим светом, потом постепенно затухает. И все! Да! Еще и трещит немного. Звук есть — слабый треск, как от электроразряда. Я огорченно бросил ручку на стол и откинулся на спинку стула. Ни-че-го! Одно расстройство… Не получилось с первого раза… Что же. Этого следовало ожидать. Следует ожидать и дальше. Завтра я буду иметь новые записи. Вот тогда и посмотрим.

Расстроенный, надув губы, я вернулся к своим обычным делам. Но дела не шли. Все валилось из рук. Загадочное явление не хотело покидать перегретые мозги. Световой шар, набирая яркость и плавно затухая, так и крутился у меня в голове. Ага, по единственной извилине… Я плюнул на все, позвал кота и отправился на рыбалку. Ничто так не успокаивает мужика, как вид бегущей воды и мельтешение стрекоз над рекой. Ну, разве еще, наблюдение за тем, как женщина за рулем пытается припарковаться у магазина, сдавая задним ходом…

Ловля рыбы, ее обработка и копчение в конечном итоге принесли мне душевный покой и вкусный ужин. Для лучшего сна я позволил себе пятьдесят грамм снотворного. «Ночной колпак», как говорят англичане.

На следующий день, ровно в 11.15, я снова сунул нос в темноту. Зеленый огонек питания ноутбука стал для меня светофором. Теперь я не стал просматривать запись прямо там, в подвале. Скачал файлы и побежал в свой командный пункт под трансформаторной будкой. Ноут и камеру я оставил на боевом посту — пусть пока пишут и дальше, вдруг толк из этого будет.

Та-а-к, что тут у нас? Тятя, тятя, наши сети притащили… Есть! Хорошо зацепили сети! Есть картинка! Так-так… и что там?

Теперь на записи хоть можно было рассмотреть чертово явление более подробно. Сцена первая, занавес раскрывается, раскрывается… пошла точка! Появилось слабое световое пятно. Оно растет, приближается, видно хорошо… Что же оно мне напоминает? Да, точно! Если вы когда-нибудь играли в «Сталкера», то наверняка видели такую дрянь в подземельях. Бюреры, что ли, летают, укрывшись этаким электрическим шаром. Сиреневый такой шар с бегающими разрядами. Только на него засмотрелся — а тебе тут же по башке прилетело каким-нибудь летучим ящиком или обрезком трубы. Еще игрушка такая есть, плазменный шар Теслы называется, вроде. Шар, а в нем бегают такие сиреневые электрические нити. Где-то валяется у меня дома…

Между тем, огненный шар неспешно накатывался на меня на экране ноутбука. «Рыбий глаз» камеры немного искажал его форму, но это точно был шар. Да большой какой! Метра полтора в диаметре. В тире стало светло, я увидел проявившиеся из темноты столы, стулья. По стене поползли тени от расставленных штативов. Вот шар подошел к камере… Все же слепит он её… А достаточно медленно идет. Как пешеход, примерно. Шар стал уходить, свечение понемногу гасло, диаметр его уменьшается, уменьшается… Потом, внезапно, темнота. Как-то резко больно. Похоже, шар наткнулся на стенку и исчез в ней. Какое-то несоответствие царапнуло мозг.

Остальные файлы ничего нового не прибавили. Все было один в один. Из записи больше ничего не выжать. Нужно лезть вниз… Я закрыл программу, вытащил флешку, затер кое-какие следы в ноутбуке и пошел тащить службу дальше. Мне предстояло все хорошенько обдумать.

Ночью, лежа под пологом, я чесал за ухом довольно мурлыкающего кота и думал, думал… Вдруг Кошак напрягся, замер, уставившись злыми глазищами в темноту. Я обмер — кот смотрел прямо в сторону жутких подземелий. Медленно-медленно я протянул руку к тряпкам, укрывающим лежащий сбоку «Винторез». Ну, да… держу я его тут с недавнего времени. Так, на всякий пожарный. Включив ночной прицел, я выпустил мгновенно канувшего во тьму кота, а сам, пригнувшись, метнулся за яблоню.

В зеленоватом кольце прицела прошли грядки, доски какие-то, столб с колючкой… Ничего. Вдруг раздался дикий кошачий вопль. Я заледенел. Снайперка дернулась, и я ухитрился что-то засечь в прицеле. Немного назад, вот!

У мусорной ямы, вытянув к верху задницу со стоящим колом хвостом и опустив башку с раззявленной в угрожающем крике пастью, замер кошак. Судя по его позе, он явно собирался кого-то убить. Кого? Я мягко щелкнул предохранителем и чуть повел прицелом. Твою ма-а-ть! Тьфу! Напротив кота, за колючкой, подпрыгивал и шипел что-то злобное и явно матерное, давешний любопытный любитель пожрать на дармовщинку. Енот. Точнее — енотовидная собака. Вот, собака страшная, и заснуть не дал, и перебаламутил тут всех.

Плюнув на эту встречу в верхах — пусть сами разбираются — я поставил винтовку на предохранитель, выключил прицел и снова залез под полог. Сбили меня, гады, ведь крутилась какая-то мыслишка. О чем это я думал? Так и не вспомнил. Потому что заснул…

Проснулся хмурый и злой. Время шло, а подвижек в раскрытии тайны подземелий не было и не предвиделось. Что же делать? Вопрос, конечно, интересный… А что тут сделаешь? Я тяжело вздохнул. Я же военный. Правда, не прапорщик, но все равно… Менталитет-то тот же. Трясти надо! Точнее — лезть в подвал.

Так, в 11.00, я там и оказался. Кота я с собой, естественно, не взял. Кот боялся этого гостя, хрен знает откуда, до отпадения хвоста. Я тоже боялся… Но я же не кот. Я даже не стал брать пистолет, во как!

В тир я, однако, не полез. Пока постою за камерой, и этого хватит. Время шло к началу представления, сердце стало частить. В тире я свет включать не стал, а в отсеке все же включил. Страшно в полной темноте-то.

Есть! Вон она, точка, появилась! Да будет свет! Темных очков у меня не было, пришлось вырезать кусок пластика из пустой полторашки из-под пива. Приложив фильтр к глазам, я приготовился познавать тайны вселенной.

Точка уже привычно приближалась, росла в диаметре, набирала яркость. Послышался слабый треск. В тире стало совсем светло. Жара от огня не было. Ну, да… Столы-то и стулья никаких следов высокой температуры не имели. А красиво, черт побери! Шар, полыхая огнем, шевеля бегающими щупальцами-разрядами, и потрескивая, докатился до моей засады. Я замер… Прошел, фф-у-у… прошел, уходит! Я просунул голову в помещение, провожая его глазами. Затухает, темнеет… раз! И исчез. Вот оно — что-то тут не так! Уж больно резко он потух. Выждав буквально пять секунд, уже без страха, страх прошел, я потрусил к правой торцевой стенке тира. Туда, где внезапно исчез шарик света.

Есть! Нашел. Вот почему он так резко потух. Места ему не хватило, чтобы растаять в воздухе! На стенку он наткнулся. В свете фонаря на стене чернела дыра с чистыми, точно очерченными краями. Шар выжег себе путь на свободу.

И ушел. Черт его знает куда…

Глава 11

На следующем сеансе в тире я уже сидел за столом. Нервишки, конечно, вибрировали немного, чего уж там… Но страха особого не было. А вот интерес был! Я и Кошака тащил на просмотр, но трусливая скотина затрясся, заорал и пулей покинул зал еще до начала представления. А я просмотрел все действо вновь.

И еще раз.

И еще раз. А потом пошел спать. Вроде бы опять над объектом неслись ночные вопли Кошака, но просыпаться было лень. Чего уж там — опять он с енотом проводит встречу без галстуков. Пускай поговорят, потешатся. А у меня были новые заботы. Я планировал поставить ряд смелых, новаторских экспериментов.

Для начала мне следовало определить опасную зону при прохождении этого шара. Чтобы не попасть под его смертельное воздействие. А такое, я уверен, было. Погибли же люди…

В чуланчике, где стояли лысые метлы, лопата для снега, висели старые халаты, и валялась прочая ветошь, я видел рулон толстой, жесткой пленки. Как для парников. Вот она-то мне и была нужна. Нарезал штук пятнадцать кусков два на два метра, закрепил по верху на сухом камыше для жесткости и, намучавшись, правда, развесил эти экраны в тире. Естественно, перпендикулярно той самой опасной оси. Получилось забавно — почему-то тир стал напоминать мне госпитальную палату. Расстояние между пленочными экранами я точно не выверял, но висели они примерно через метр-метр двадцать. Или тридцать, не мерил, говорю я вам. Наконец управился, все подготовил, перенастроил параметры видеозаписи и уселся за столом, ждать представления.

Оно прошло, как и ожидалось. Как включилась световая точка, я не видел — пленка мешала, но потом услышал еле слышные хлопки, в воздухе почувствовался противный запах горелого пластика. Вот и еще раз — «хлоп!» Теперь и я засек, как вспыхнув, чуть качнулся экран из пленки, появилось облачко дыма. Хлоп — еще раз, хлоп, хлоп… Шар, выросший в диаметре почти до своего максимума, прожег очередную дырку, а потом… а потом просто просочился через пленку… и еще раз, и еще.

Я бросил один штатив на пол, туда, где шар впервые прошел, не повредив экран, а сам выхватил из-под ног пустую нарзанную бутылку и засеменил за ним, прижимаясь, все же, поближе к стене. Шар скользил через висящие пленочные экраны, не причиняя им никакого вреда. Я шел чуть позади него, удивленно хлопая глазами. Как ни странно, я не отставал. Но вот послышался новый хлопок, висящая пленка украсилась здоровенной дырой с оплавленными краями, в нос полез гадкий запах сгоревшего пластика.

Я моментально поставил на пол бутылку, а сам так и шел за постепенно уменьшающимся в диаметре шаром к торцевой стене тира. Вот шар мигнул и исчез в дыре. Я внимательно посмотрел в нее, осторожно тронул пальцем землю. Земля как земля… Холодная, влажная… Никакой выжженной дырки в ней нет. Это что же получается? На землю шар не реагирует?

Весь день, занимаясь текущими делами, перекусывая, готовя, я вновь и вновь возвращался к увиденному. Что же мне удалось установить? Думай, Афоня, думай! А пока пошли вниз, надо отметить тот участок подвала, где шар не прожигал пластиковые занавеси.

Развел побелку, сыпанул в него розового пигмента и кистью из мочала нанес широкие полосы параллельно оси движения шара. Что же у нас получается? Вот ось, лежит как рельс. Вот две еще влажные полосы побелки. Они почти в центре тира, тянутся метров на семь. На что это все похоже, а? Если ось — это рельсы, то этот семиметровый отрезок, это… платформа, а? Посадочная платформа? Смело, Афанасий, смело! Если ось принять за рельс, то идея имеет смысл. А если это не рельс — то это бред! Хотя, интересно… А что мне мешает проверить? Да ничего!

Я изучил свои простыни, замерил диаметр отверстий. Последние, самые крупные дырки, были около полутора метров. Это что же получается? Шар появляется, растет в диаметре. В это время он смертельно опасен. Он прожигает все на своем пути. Потом он выходит на заданные кем-то или чем-то параметры, набирает в диаметре где-то полтора метра или даже чуть больше, и теряет свою способность все сжигать, так? Так! Вот он идет, идет… метров семь там будет, что ли? Примерно так… Прошел эти семь метров — и снова становится смертельно опасен! Та-а-к… Картинка самопроизвольно сложилась в моей голове. И я увидел —

— … слабый свет маломощных лампочек, суета, стуки, смутные голоса, запах сырого бетона, заляпанные раствором сабанчики.

Молодые ребята в грязной, запачканной побелкой подменке, посмеиваясь друг над другом, затирают стены, кто-то курит, пряча бычок в кулаке. В центре, под лампочкой, трое людей в синих халатах спорят друг с другом над расстеленными на дощатом столе кальками чертежей. Обычная картинка — сдача строительного объекта к красному дню календаря. Вот он и наступает, красный день…

Внезапный крик — идущий в глубине длинного подземного помещения молодой солдат роняет ведро с раствором и, схватившись за грудь, кулем оседает на цементный пол. Еще крик — появившийся откуда-то светящийся шар, размером с волейбольный мяч, отрывает чью-то руку. Еще крик, еще вопль, грохот падающих ведер, топот ног. Паника! А шар, все увеличиваясь и увеличиваясь в размере, продолжает сжигать попадающих ему на пути людей… Вот он накатывает на стоящих с открытыми ртами людей в халатах, проходит их — и никого там больше нет… Стройбатовцы, давясь, ломятся из помещения наружу. Стоит дикий ор и матюги. А шар все идет и идет. Пока не исчезает в слабой вспышке у дальней стены…

Картинка была такой яркой и страшной, что мне стало не по себе. Я что-то засвистел, отбивая пальцами ритм по столу. Что это? А-а-а, — «Chattanooga Choo Choo», «Поезд на Чаттанугу» из старого фильма «Серенада Солнечной долины»… Поезд, значит… Или трамвай? Какой же это поезд — шар-то один. Один вагон это не поезд. Скорее трамвай. Трамвай «Желание». Слышал я что-то про этот фильм. А может и смотрел, не помню…

Хм-м… Трамвай… Значит, эта дурацкая идея насчет посадочной платформы или остановки имеет какой-то смысл? Да или нет? А вот это и надо проверить. И я даже знаю как.

Глава 12

Перед тем как приступить к дальнейшим исследованиям, требовалось как следует обдумать полученные данные и возникшие у меня мыслишки. Но мои думы вновь вильнули куда-то не туда. Назойливо и постоянно, перескакивая из одного полушария в другое, прыгал и гремел горошиной в погремушке один единственный вопрос, на который я, как ни старался, так и не мог ни дать ответа, ни прогнать его из стриженой головы. А мысль эта была весьма простой: как это так получилось, что никто до сих пор не нашел это помещение за пожарным щитом, а? Ведь шестьдесят лет тут охрана сидит, лазили, небось, по всем укромным местечкам, землю рыли. И никто ни сном, ни духом? А тут раз-з-з — и нате вам! Только подошел к пожарному щиту такой вот весь из себя простой парень с котом, и вот оно — как солнце из-за туч! Не верю я что-то…

Шар этот огненный опять же… Ведь видели его, много кто видел. И те стройбатовцы, и следаки из МГБ, и ученые. Стояли же в тире штативы под кино и фотоаппаратуру, снимали, видать, изучали, так или иначе. Видеть-то все они видели, изучали, но определить, что это такое, не получилось? Не верю! Не такие это люди были. Это были еще те ухорезы, въедливые, упорные, умеющие мыслить и предлагать варианты. Да и ученых они, судя по всему, напрягли конкретно. Не может такого быть, что на постоянные ласковые вопросы Лаврентий Палыча: «Ну, что там у вас, товарищи? Как идет расследование? Когда будут результаты?», эти ребята только хмыкали и пожимали плечами. Берии так не отвечали, нельзя так тогда было себя вести… А то, глядишь, и тебе самому будут всякие разные вопросы задавать. Типа — на кого ты работаешь и по чьему заданию волокитишь важнейшее государственное дело… Это ясно.

Ясно что? Ясно, что какие-то подвижки у них все же были. И это так заинтересовало «лучшего менеджера столетия», что он быстренько порубил все тянувшиеся к этому делу и от него концы, а оставшиеся нити завязал только и исключительно на себя. И ждал… Ждал как паук в сотканной из этих нитей паутине. Ждал результата, конечного итога. А дождался пули в бункере штаба МВО… Опять бункер, просто тайны подземелий какие-то! Да-а, быстро армейцы его там на ноль помножили… Как там частушка-то звучала? «Лаврентий Палыч Берия не оправдал доверия. Осталися от Берия лишь только пух да перия». Это народ придумал. А наша замечательная творческая интеллигенция создала в свое время «Песню о маршале Берия»:

— Суровой чести верный рыцарь,

Народом Берия любим.

Отчизна славная гордится

Бесстрашным маршалом своим.

Припев:

Овеян славою народного доверия,

От юных лет мечтой прекрасною горя,

Хранит родной товарищ Берия

Завоеванья Октября.

Вождя заветам предан свято,

Он счастье Родины хранит.

В руке чекиста и солдата

Надежен меч, надежен щит.

Вот так-то, дорогие друзья! Как говорится — почувствуйте разницу. Да, умела эта самая творческая интеллигенция витиевато выражаться. И вылизывать определенные места у вышестоящих товарищей. За которые потом и кусала, но — тайно, шепотом… точнее — с шипением! А народ-то гораздо проще все сформулировал… и точнее. Ну да бог с ним, с Лаврентием Павловичем. Не о нем сейчас речь. Главное — что было тут?

А здесь, кто-то очень умный и обладающий достаточной властью, кто-то из лично преданных ему людей, тихонечко все прикрыл, свернул и присыпал землицей. Как желудь, скажем так. А он возьми, да и прорости на свет! С помощью одного очень любопытного, но не очень умного человека. И кота… Да, верно! Лазили-то по этим подвалам многие, но кота вот у них, скорее всего, под рукой не было… А кот — это, скажу я вам, важнейший научный прибор и индикатор непознанного!

А вот интересно, посмотреть бы подшивки газет за тот период… Не было ли в них некрологов типа: «…внезапная смерть вырвала из наших рядов выдающегося ученого, академика, члена-корреспондента АН СССР такого-то…», а? Или не стали их всех зачищать, думали продолжить? Интересно, но не ко времени, да и интернета у меня нет.

Так, ладно! Хватит толочь воду в ступе — трясти надо! Что там у нас по плану научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ? Ага, изучение возможностей объекта (кодовое наименование «Трамвай «Желание» — это чтобы никто не догадался!) по переносу незнамо куда предметов материальной культуры? Так чего сидим, кого ждем? Берем эти самые предметы — и вперед!

Я набрал в пакет пустых водочных бутылок. Потом почесал затылок и выгрузил их обратно. Не дело это! Черт его знает, куда этот пузырь попадет? И в чьи руки? Да еще — пустой! Оскандалишься на весь мир такой вот посылкой! Да что мир — на всю Вселенную! Потом, лет через двадцать-тридцать, исследователи первого контакта будут врать, изворачиваться и писать, что первым в неведомые дали ушел платиновый шар с изображением медведя и надписью: «Голосуйте за Путина!»

Окинув орлиным взором окрестности, я увидел лишь терпеливо ждавшего меня в тенечке возле летней кухни Кошака. А может?.. Кошак насторожился, почуяв мой взгляд, вот ведь интуит рыжий, и боком-боком начал отползать в сторону огорода. Нет, посылать разумные биологические объекты пока рано… Хотя, и до них дело дойдет. А пока — вот, яблоки вполне сгодятся. Мозгов у них нет, но — живые, ведь. И сладкие притом.

Рассовав с десяток яблок по карманам, я полез в тир. Здесь все еще стоял штатив с камерой и тихо дремлющий ноутбук. Пусть стоят, фиксируют ход эксперимента. Не вести же мне журнал опытов!

Я выгрузил яблоки на стол и задумался. Как поступить? Как их подать-то в этот шарик? С потолка, закрепленные за электропроводку, все еще свисали куски лески, на которые я крепил пленочные мишени. Взял, да привязал несколько яблок в опасной зоне, пару на посадочной площадке, а еще штуки три — на конечном этапе прохождения шара. Развешенные таким образом, они обязательно попадут в зону действия шара. Может, и не точно по его центру, но попадут. Привязал, уселся за стол и с хрустом откусил от оставшегося красно-желтого яблока добрый кусман. Большому куску и рот радуется.

Ждать пришлось минут десять. Наконец, ожидаемо и знакомо, вспыхнула точка зарождающегося шарика. Я привычно поднял к глазам свой светофильтр.

Вспышка! Вторая. Шар пожирал мои яблоки, наливаясь светом и увеличиваясь в размере. Еще бы… На таких-то кормах! А вот что бы было, если бы я этому проглоту банку тушенки подвесил? Под потолком, освободившись от своего груза, раскачивалась и свивалась удерживающая яблоки леска. Запахло мгновенно вскипевшим сладким яблочным соком. Эксперимент шел вперед семимильными шагами. Докторская, считай, была у меня в кармане. Оставалось лишь запустить в неведомое Кошака, и можно покупать фрак и двигать поближе к нобелевскому комитету… Я откусил еще один шмат яблока.

Шар, безразлично уничтоживший дары колхозных полей, набрал свой максимальный размер и въехал на платформу. Я замер. Вот шар неспешно подплыл к первому, висящему в безопасной зоне, яблоку и поглотил его. Леска напряглась и стала отклоняться вверх, к потолку. Было немного похоже на то, как водит леску судак… Леска легла без малого параллельно потолку и…

…яблоко выскочило из шара и бешеным маятником закачалось под потолком. А потом и второе… А три последних яблока шар сжег. Вот вам и весь эксперимент, ребята! А я-то раздул жабры…

Ну что ты будешь делать! Ничего не поделаешь, это, брат, наука. Тебе наука и напоминание, что без труда… — и т. д., и т. п. Через тернии — к звездам! И опыт, сын ошибок трудных, и гений — парадоксов друг… Так, что ли?

Вроде бы так… Пора шабашить, — больше здесь и сейчас я ничего сделать не смогу. Пора обедать. А думать будем потом.

Грустно откусив еще один кусок от практически съеденного в ходе научных изысканий предмета материальной культуры планеты Земля, я вздохнул, утерся и пошаркал на дневную поверхность.

За новыми яблоками.

Да! Я выпил. Ну и что? Выпил, потому что мой первый научный эксперимент с треском провалился. Каждый имеет право на маленькую слабость. Грамм примерно в пятьдесят. Но это не провал — это начало нового этапа научных экспериментов. Вот потому-то я опять сижу в этом чертовом подполе. Сейчас я буду пробовать подавать яблоки прямо в эту шарообразную СВЧ-печку. Руками. Страшно, аж жуть. А что делать? Надо, Афоня, надо!

В общем, в 16.38, шар снова появился в тире. И я его ждал. Ждал, потея от страха и сжимая в руке пару яблок. Ждал и думал — ну как мне эти яблоки в этот самый шар засунуть? Вроде, на платформе, он мне руки не сожжет. Это хорошо, это душу греет. А вот как все это будет? Удержатся ли яблоки в шаре? Не вывалятся ли? Ответа не было. Ответ должен был получить я, здесь и сейчас. Поэтому я пыхтел, потел и раздувал грудь. Ибо — было просто страшно.

Однако ничего ужасного не произошло. Я выжил. И даже смог подняться наверх на трясущихся ногах. Дополз до беседки, плеснул себе холодной водки и, игнорируя вопли голодного кота, закурил.

Как это было-то? Я затянулся и прикрыл глаза, вспоминая все в мельчайших деталях.

Вот шар оттрещал свое, успокоился и подошел к началу платформы. Ровный, спокойный свет, неспешное, на скорости пешехода, движение. Жара, как я уже говорил, нет никакого. Но страшновато… почему-то сразу вспоминается табличка: «Не влезай! Убьет!»

Вот я — с испариной на лбу, в руке яблоко, в прищуренных глазах отражение Александра Матросова, падающего грудью на амбразуру дота… В смысле: «А ептись оно все конем! За Родину, за Сталина! А-а-а…» Дальше это самое «А-а-а!» тянуть было бессмысленно, надо было что-то делать. А именно — совершать поступок настоящего мужчины и офицера. И я, ничтоже сумняшеся, вразвалочку подскрёбся к шару и, протянув к нему дрожащую руку, плавно и аккуратно перекатил в него свое яблоко… Яблоко не испытывало никакого страха и опасений. Оно и не знало, что участвует в таком важном, можно сказать, эпохальном, эксперименте. Оно просто кануло в светящемся шаре и уехало! Кто бы мне сказал — куда, зачем и чем сердце успокоится?

Фф-фу-у-у! Сделано! Я, как мне показалось, даже коснулся этой самой гадости, из которой сделан этот самый шар. А ничего так, не жжется. Наоборот — прохладно и свежо, даже морозно. Ну, это мне знакомо — прыгал как-то после сауны в ледяной бассейн. Полное впечатление, что окунаешься в кипяток. Обман зрения получается. И всех остальных чуйств. Тут надо на мошонку смотреть. Если сжалась до размера горошины, значит — жидкий азот. Если наоборот, отвисла ананасом, — то ты окунулся в крутой кипяток. И никак иначе.

Наконец, я смог вдохнуть спертый подвальный воздух полной грудью. Ф-у-у… Весь мокрый… Наверх, скорее наверх! Пляж еще работает, пять часов вечера, самый цимес будет. Быстро-быстро, сбросить все шмотки, и в воду! Вода все смоет… все скроет… все успокоит.

А волноваться будем через 24 часа. Когда на мою остановку вновь прибудет этот самый вагон трамвая «Желание».

Только вот, что он привезет обратно, желал бы я знать?

Вопрос, однако… промблема…

Глава 13

Все-таки я не удержался и в 22.59 засунул в очередной шар небольшую, еще теплую от солнца, шершавую дыньку. Пахла она изумительно! Думаю, на той стороне она придется, что называется, к столу.

А пока — пока Кошак опять работает дизелем на холостом ходу у меня под боком, а я машинально почесываю его за дергающимся от удовольствия ухом и думаю, думаю… Всю голову сломал, честное слово. Думаю я об одном и том же. Как работает этот трамвай?

Нет, сейчас я пытаюсь понять не физические принципы, цели и задачи этого шара. И не то, кто его создал и зачем. Об этом задумываться пока рано. Да и по силам ли мне это будет? А вот разобраться в расписании движения трамвая, было бы совсем неплохо.

Итак, что мы имеем? Установлено, что шар появляется в тире четыре раза в сутки. А именно — в 06.18, в 11.08, потом в 16.38, и последний раз — в 22.58. Что это мне дает? А ничего! Я даже не могу решить — это один и тот же шар или их четыре? Какой у него маршрут? Не знаю… Можно, конечно, предположить, что это четыре шара. Я вспомнил спящие ночью трамваи на конечных остановках своих маршрутов. Тогда следует пока считать, что их четыре. Четыре трамвая и четыре остановки. Считая и мой подвал. И четыре раза в земные сутки шар отправляется по своему таинственному маршруту. Я, глядя в звездное небо, попытался представить, как вон с той, с той и вот с этой планеты в черноту космоса скользят огненные шары, рисуя и замыкая круг света. В ночном небе проявилось огненно-белое кольцо, по которому медленно катилось четыре ярких пятнышка.

Круг, кольцо, шар — это первоосновы. Это образы мира. Нет, не так — Мира! Не случайно ведь в подавляющем большинстве книг жанра фэнтези главгерой либо бегает за волшебным кольцом, либо это самое кольцо с расширенным меню исполняемых команд герою вручает какой-нибудь старец с седой бородой. На худой конец — дивчина с толстой косой цвета ржаной соломы. Хотя — что он с ней делать-то будет? С худым концом. А шар, сфера? Это же Первичное Яйцо, из которого вышла Вселенная, все боги или Первочеловек. Хотя, яйцо это, по-моему, овоид? Я протер глаза. Бр-р-р, приснится же такое!

Почему световой шар появился под землей? Почему он вообще появился на Земле? Почему, в конце концов, он появился в подвале не сразу, как было выкопано и забетонировано помещение тира, а лишь пару недель спустя, когда уже шли отделочные работы? И что послужило толчком, импульсом к его появлению? Вот я и говорю — вопрос, промблема…

А трамвай — это я хорошо придумал. Бегал у нас по Городу трамвай с кольцевым маршрутом. Его так в народе и называли — «круговой». Что-то мне говорит, что этот шарик на него похож. Просто интуиция. Ведь рационального объяснения у меня нет. Нет, и скорее всего не будет… На этой мысли я и заснул.

Подъем, обычные дела, все по распорядку. Голова пустая, колотившиеся в ней мысли разбежались, оставив лишь белый шум и ломоту в висках. В душе только одно ноющее желание — скорее бы шестнадцать часов. Скорее бы в подвал, встречать шар.

Ну, что вам сказать? Встретил. Шар, потрескивая разрядами и слепя глаза резким белым светом, прошел, а на розовую полосу платформы выкатилось мое яблоко. Даже не надкушенное. Вот, так-то, ребята! Никому моя посылочка и даром не нужна. Я вздохнул, подобрал яблоко и полез на солнышко — заканчивать всякие там хозяйственные дела и ждать прихода последнего вагона в 22.58.

Что там будет? Вместо дыни — фига?

Как говорят персонажи еврейских анекдотов: «Ви таки будете смеяться, но — да!» Именно фигу я и получил! Шар прошел — и ничего из него не появилось. Вот так-то. Пустота… Но я заорал и запрыгал от восторга. Это была победа! Эксперимент удался — кто-то или что-то получило мою посылку. Дынька нашла своего героя!

Я был настолько взвинчен, что пришлось прибегнуть к испытанному русскому средству успокоения нервов. Спать я, сами понимаете, не мог. Меня просто трясло от возбуждения. Кошак тоже что-то такое почувствовал, пришел, прижался и, нервно стуча хвостом и беззвучно зевая во всю свою здоровенную пасть, постоянно заглядывал мне в глаза. Так я и сидел до шести утра в беседке, успокаивался… Выпил-то я, положим, всего ничего — грамм сто за всю ночь, но искурил почти полную пачку сигарет. Потом включил фонарь и полез в тир. Кошак, что интересно, полез за мной. Правда, в тир он не зашел, но сверкал своими желтыми буркалами в тени пожарного щита.

В 06.19 шар принес мне ясное и недвусмысленное подтверждение того, что мы не одиноки во вселенной. Неизвестный брат по разуму прислал мне какой-то плод — крупный, шипастый, в жесткой кожуре. На ананас похож, только круглый и без своего зеленого чубчика.

— Вот так-то, Кошак! А ты мне не верил, не хотел опыты проводить! Все у нас получилось. — Я подбросил плод на руках и шлепнул его по колючему боку. Счастье просто переполняло меня. Хотелось петь и целовать небритую кошачью морду. — Есть контакт с инопланетной цивилизацией, Кошак! Или с иновременной… черт его разберет, как оно есть на самом деле… Да и пока неважно это! Главное — есть контакт! Пошли подарок пробовать.

Этот подарочек я смог разрубить только топором. Внутри было что-то розовое, довольно приятно пахнувшее и полужидкое, сопливое такое. Знаете, — как перезрелая хурма? Осторожно потрогав содержимое пальцем, я с опаской лизнул его языком. Ничего так, сладко… Потом, представив, как я под воздействием инопланетного фрукта превращаюсь в чудовище из фильма «Чужой», зябко вздрогнул, выбросил плод в мусорную яму, плеснул на него соляркой и поджег. Да еще и засыпал потом все ведром хлорки.

Пора было совершать должностное преступление. Я спустился в пункт управления, поднял трубку закрытой связи и передал дежурному офицеру особого отдела сигнал — «333». Так я предал Землю и стал отщепенцем.

Хорошо все же, что у меня нет никаких срочных дел. Про общение с другими цивилизациями думать не хотелось — перегорел немного, а брать метлу в руки я просто не могу — спать хочется. И я, плюнув на все дела, полез в полог. Благо было еще прохладно…

Встал свежим и готовым к новым, великим свершениям. План дальнейших действий был четок и кристально ясен — нужно что-то еще засунуть в шар! И я начал загружать в подкатывающие в соответствии с расписанием вагоны трамвая «Желание» всякую ерунду. Сначала я загорелся было послать неизвестному другу по переписке образцы грунта, воды и воздуха. Даже нашел и распотрошил старую аптечку, отмыл несколько пузырьков от этикеток и остатков содержимого. Но, подумав, решил это дело отложить. Во-первых, рано еще давать злобным инопланетянам точные данные о Земле, как бы во вред это дело не пошло, а во-вторых — ну, пришлют мне аналогичные образцы? И что я с ними буду делать? Пошлю письмо в Кремль, мол, так-то и так-то, дорогой господин Президент, докладываю — мы не одиноки во Вселенной? Извольте встречать братьев по разуму? Ага! Знаете, что будет? Меня — в дурку или в бункер какой, на пожизненную отсидку, полигон разгонят, а мой подвал отберут сумасшедшие ученые. Такую подлянку военным я подкладывать категорически не хочу! И так армию, считай, развалили полностью. И передавать свою находку этой власти я категорически не согласен. А то будут устанавливать демократию в неведомых далях… Да еще седьмой американский флот туда пошлют, с крылатыми ракетами и управляемыми бомбами… Нет уж, нет уж! Ну вас на фиг! И сам справлюсь.

Так что пузырьки я отложил, нашел пакеты поприличней, набил в них фрукты-овощи и загрузил во все суточные маршруты трамвая. Три пакета так и вернулись со своей начинкой, а шестичасовой рейс принес мне роскошную, расшитую золотой и серебряной нитью, суму с аналогами внеземной флоры. Кое-что я даже и рискнул попробовать. И даже не отравился. Почему-то про микробов и прочих мелких вредителей я даже и не подумал. Хотя… — вы хоть раз читали фэнтези, в котором герой был бы повергнут не эльфийской стрелой, а приступом жесточайшего поноса? Вот и я не читал. И вообще — вот эти сиреневые фиги очень даже приятны на вкус. Нет, я не шучу. Эти сиреневые штучки действительно были похожи на инжир. А сумка была ну о-очень красивая! Эксклюзивная вещь! Просто Армани какой-то.

Видимо, отмякнув от вкусного фрукта душой, я и сделал следующий шаг. А именно — послал в неведомые дали бутылку хорошей водки. И вновь оказался в выигрыше! Ибо в ответ получил большой деревянный резной ларец, а в нем, на красной подкладке, сделанной из чего-то напоминающего земной бархат, как яйцо с кощеевой смертью, лежала чудесная фляга синего стекла, вся в оплетке из серебра! Такой обмен начинал мне нравиться! Ларец был бесподобно хорош, светлое дерево ласкало глаз и руку, а фляга была просто великолепна! А уж ее содержимое — о-о-о! Полный восторг! Нектар и амброзия.

Меня начали терзать смутные подозрения. За этой сумой, ларцом и флягой четко просматривалось роскошное, позолоченное средневековье. Просто какой-то идеальный «Золотой век». Так и маячили в глазах великолепные замки, каминные залы с гобеленами и висящими штандартами, где разодетые в бархат и увешанные золотыми цепями флотского калибра бородачи в жабо, поставив между колен мечи в богато украшенных ножнах, пьют из золотых бокалов вино, подливая друг другу из фляг в серебряной оплетке. Дух захватывало!

И я вынудил своего корреспондента сделать следующий шаг. Я отправил ему деньги. В красивую коробку из-под сигар, неведомо как попавшую на объект, я положил рубль, два, три… Тьфу! Что это я… Пять рублей, конечно. Потом — десятку монетой и десятку бумажкой. Потом, подумав, пятьдесят, сто и пятьсот. Подумал еще — и добавил тысячу. Тут ведь как? Мало положить — стыдно, а много — жалко! А так в самый раз будет. Не убудет от меня, получаю я вполне достаточно.

Получил я в ответ более чем ожидалось… Я даже и не ожидал. Очередным утренним шаром мне прислали красивый кожаный кошель, а в нем — медь, серебро и золото. В монетах, разумеется. Верите — только золотые монеты весили двести семьдесят пять грамм! Такая переписка и нумизматика начинали мне нравиться. В голове, фата-морганой, стали расти белые дворцы у лазурного моря, груды золота и драгоценных камней слепили глаза своим сиянием. Кстати о камнях… Где тут мой телефончик?

Все дело в том, что в Городе у меня был друг. Мой однокашник по институту. Только он плюнул на диплом и стал ювелиром. Вот его номер я и набрал.

— Артем, привет! Сколько лет, сколько зим… Ага… Спасибо. И я рад тебя слышать. Что звоню? Да так, пустяшный вопросик тут образовался… У тебя есть искусственные драгоценные камни? Или как их там правильно называть — корунды или еще как? А они каких размеров бывают? А сколько стоят? Да-а? Гляди-ка, совсем недорого… Вот что, Тёма, а ты не мог бы для меня приобрести несколько крупных камней? Да так… Лазер собираюсь строить. Ну да… кристалл для накачки, хи-хи-хи! Посмотришь? Ну, звони! Обнимаю! Жду звонка.

Глава 14

Вот и пришла пора продолжить мои эксперименты. Они должны были идти в двух направлениях — мне надо было научиться разговаривать со своим корреспондентом и проверить возможность путешествий в шаре живых организмов. После не очень долгих размышлизмов, на должность шаронавтов я решил определить цыплят. А что? Самое милое дело — и живые, и достать легко, и потерять не жалко. Поэтому я по городскому телефону вышел на военный коммутатор и отловил прапорщика Гренько. Был к нему и еще один вопросик…

— Здорово, Тарас! Вы там что? Рыбкой объелись? Или костью кто подавился? Давно что-то тебя не видно…

— Здоровеньки булы, Афанасий! Запарка у нас, начальство из Спецстроя приихало… Таку стружку с нас гонят — у-у-у!

— Вот хорошо, что ты мне про стружку напомнил, Тарасик. Я тебя потом озадачу. А пока есть один вопрос… Слушай, ты везде мотаешься, купи мне, будь ласка, с десяток цыплят, а? Уж больно одиноко мне тут. А так — цыплятки будут бегать, пищать и корма просить, в песочке купаться. Все веселее! А потом и яички пойдут, курятинка с лапшой! Лепота!

— А они у тебя не передохнут? Ты цыплят когда-нибудь держал?

— Пока не пробовал, но, если привезешь, проверим.

— Ладно, привезу… Это не проблема. Еще что?

— А вот вторая моя просьба — это и есть проблема. Я тут расширяться хочу, в погребе нужно ледник сделать. Без вашей помощи я такую ямину не выкопаю, здоровья не хватит. Приедешь, я тебе все обскажу и покажу. Ну как? Вот и ладненько! Жду.

Теперь на очереди — проблема контакта. Точнее — его развития. Нужно научиться не просто закидывать друг друга овощебахчевой продукцией и драгметаллами, а наладить переговоры. Нужна письменность. Эсперанто он, пожалуй, не знает. Как и я, впрочем… Ну, что ж — начнем с наскальной живописи. Что там было первым — изображение кисти руки, что ли? Правильное изображение, между прочим! Самое верное, информативное и затрагивающее несколько научных дисциплин. Не верите? А давайте посмотрим.

Итак, кисть руки. Пять пальцев. Это математика. Большой отстоит. Это биология и антропология. Не помню, какая там, в пещере, была изображена рука, правая или левая? Но это и не важно. Умный исследователь поймет, что по законам симметрии живого организма есть и другая. Поймет, что это хватательный, стяжательный и бросательный орган. В редких случаях — рабочий инструмент. Шучу. Руки крепятся к корпусу. Корпус должен передвигаться. Чтобы рука до чего-то могла дотянуться. Значит — у корпуса есть ноги. Ноги должны идти к цели, а рука эту цель хватать. Кто-то должен эти задачи определять и командовать руками и ногами. Кто? Мозг! А как он увидит? Органом зрения, сиречь глазом. Помните о симметрии? Ага, глаза-то два. Где все это разместить? Правильно, в голове. Чего-то не хватает… Ах, да! Глаз увидел, ноги подошли, рука схватила банан. Куда его засунуть? Нет, не туда, тьфу на вас! В рот, конечно. Уф-ф, вроде все… Про желудочно-кишечный тракт и органы выделения и размножения в следующей книге…

Ничего не забыл? А-а, пальцы! Вы и сами знаете, какие интересные фигуры можно из этих самых пальцев соорудить. Это — язык! Да такой выразительный, что иногда, в ответ на какой-нибудь лихой жест, можно и в орган зрения получить. Кулаком. Бывало? Вот я и говорю… Что же у нас получилось? Человек! А это, ребята, звучит гордо. Вот, в общем, как-то так. Значит — рисуем человека!

Хотя, зачем рисовать? Где тут телефон…

— Подполковник Белоусов? Пока еще майор… Ничего, Санька, еще дорастешь! Слушай, у вас никто из офицеров в Городе в ближайшее время не будет, а? Да мне друг должен маленькую коробочку передать. Ага… а я тут на страже Родины застрял… Будут? Вот и замечательно! Запиши телефончик… а другу, его, кстати, Артемом зовут, я звякну. Ну да… пересекутся, и он коробочку-то и передаст. Хорошо? Вот и ладненько! — Теперь нужно замести следы. Штирлиц — наше все. Как он там говорил? Запоминается последний вопрос? Лови! — Саня, а ты ко мне на минутку не заскочишь? Да есть просьбишка… мне нужно несколько фотографий… ага… маме пошлю. Какой я тут стал толстый и загорелый! Сделаешь? Золотой ты мой! Обнимаю!

Та-а-к, фотографии будут. Теперь дальше. Посылаю ему, значит, фото. Где-нибудь на фоне речки, это тоже информация о Земле — вода, растительность, ландшафт. Объект пока светить не буду. Одно фото в камуфляже, одно — я в плавках. Пусть посмотрит на красавца, сравнит с собой. Если у него имеются рога и хвост, пусть привыкает к мысли, что есть еще и люди, которые ушли дальше его в развитии… Хотя — рога у некоторых мужиков все еще бывают. Иногда…

Так, учу его счету. Математика универсальна. Пять пальцев — значит, вот это цифра пять. Один палец — арабская единица, это два, три и так далее. Цифры можно складывать… вот так, столбиком… равно… Можно умножать, столбиком же. Деление… надеюсь — поймет. Две руки — понятие десятка. Десять десятков — сотня. Тысяча… Теперь ты понял, друг ты мой далекий, какую банкноту я тебе послал? Во-о-о, цени! А я тебе еще драгоценностей отсыплю. Ну и что из того, что они синтетические и стоят от двух до пяти долларов за карат? Зато, какие крупные! Ладно, я тебе и гидротермальный изумруд пошлю, за пятьдесят зеленых… Деньги есть, на подарок не жалко. Что еще? А, вот! Где же я ее видел… в офисе, наверное. Точно, вот она — старая тетрадка с таблицей умножения на обложке. Это дорогой подарок, дружище! Ты там у себя академиком станешь, цени! А мне не жалко. Что бы еще послать? Букварь? Нет, не буду. Нечего его русскому языку учить. Сам буду учиться языку у него. Так оно безопаснее будет. Ну, пока хватит. А то еще упущу что-нибудь в спешке. Пусть пока мои задумки отлежатся, а я еще раз все обдумаю. Да и фотографий пока еще нет. Будем ждать.

Пока ждал фотохудожника из особого отдела, приехали цыплята. Вместе с Тарасом. Они пищали и царапались в картонной коробке так, что я испугался и сразу их выпустил. А зря — этот паразит Кошак тут же задушил одного цыпленка. Тут же, не отходя от кассы. Вот, понимаешь, хищник! Ну, я его и напорол.

— Отож оно як… — грустно сказал Тарас, — Не вырастут они у тебя. Передушит их кот.

— Кот — это моя забота, Тарас… Как кормить-то этих оглоедов?

— Так я тебе привез на первое время. Вот, заваривай пшенку, через недельку давай замоченную мешанку. Картошечку хорошо отварную, морковку. Песок и мелкие камешки нужны, для пищеварения. Ну, этого добра у тебя во дворе навалом… Да! Зелень рубленную давай. Ну, у тебя тут огород, они и сами поклюют, чего им надо.

— Ясно, спасибо… вот тебе денежки.

— Ты еще что хотел мне показать, Афанасий? Помочь просил?

— А-а-а, я и забыл от восторга. Ути, мои маленькие! Ишь, как пищат. Гули — гули…

— Хули… Веди давай, показывай, птицевод… Времени у меня мало.

— Пошли, пошли, Тарасик! Щас я тебе все обскажу и покажу…

Тут ведь все дело вот в чем было… Меня постоянно грызла одна мысль. Царапалась она с первого моего просмотра записи явления шара народу, а потом я и своими глазами это видел и отметил. Неправильно шар летел. Появлялся он хорошо — точка его зарождения была в свободном пространстве тира. Она возникала метрах в полутора от левой торцевой стены. А вот исчезал шар как-то не так. Схлопывался. Не хватало ему места, чтобы спокойно растаять в воздухе. Он натыкался на правую торцевую стену и землю за ней. Даже дырку в стене пробуровил. Это было неправильно. Это надо было изменить. А как? Вот я и решил продолжить тир. Выкопать яму за его стеной, оставив земляную перемычку в полметра, примерно. Чтобы черные копатели не увидели подземелья. А лишнюю землю я потом уберу. Раскидаю ее по полу новой ямы. На это у меня сил хватит. Да и новый ход в тир я решил проложить. А пожарный щит вернуть на место, ликвидировать все свои следы. Присыпать, так сказать, пылью забвения. А залезать я буду по кротовому ходу. Точнее — по маленькому такому штреку, что ли. И начинаться он будет около щита, почти под потолком, за деревянным щитом, который прикрывает землю. Чтобы его не обнаружили случайно. А залезать в него можно и с ящика с песком, там не так уж и высоко, заберусь. Вот, как-то так. Да! И еще. Еще мне надо было время. Чтобы прошло десять дней, в течение которых хранится видеоизображение объекта на винте охранной системы. Сами понимаете — передавать сменщику запись, где по двору толчется строительная техника, мне не было никакого резона. А времени было уже маловато. У меня оставалось до окончания моей робинзонады всего-то двадцать два дня.

Пока все это в уме прикидывал, успел отконвоировать прапора к нашему погребу, благо не далеко. За горбом входа я заранее забил в землю четыре колышка.

— Тарас, слушай сюда. Дело есть…

— Де-е-ло? — Шустрый прапорщик стал демонстративно принюхиваться своим шнобелем. Верхним чутьем работает, собака…

— Дело, дело. Маленький такой заказик… В порядке шефской помощи. Да не шмыгай ты своим рубильником! Ишь, хищник голливудский… Будет тебе рыбка, будет. Не сомневайся.

— А што зробить трэба?

— Вот, смотри. Я тут надумал немного погреб расширить. Зимой натаскаем туда льда, ледник будет, понял? А то летом рыбу хранить тяжело, холодильник у нас маленький.

— Да понял я, понял.

— Вот колышки, видишь? Нужно тут выкопать маленькую ямку.

— Маленькую?

— Экий ты хохол недоверчивый… Сам смотри — тут где-то два на три метра будет. Ну и глубиной метра два с половиной — три. Два часа работы экскаватору.

— А перекрывать чем?

— За цехом железобетонных конструкций свалку помнишь? Ну, так вот… Туда, когда у ракетчиков бетонный забор меняли, свалили старые секции. Мне кажется, что и одной хватит на перекрытие.

Прапор задумчиво покрутил носом, но ничего не сказал.

— Значит так! Пригонишь экскаватор, самосвал с плитой от старого забора, ну, бросишь еще в кузов горбыля немного, бруска некондиционного. Да, чуть не забыл! А поищи ты мне, друже Тарасик, щепы и опилок. А ты как думал? Рыбу коптить на чем-то надо! Понял?

— Где же я тебе, Афанасий, в степи опилок найду? Ты сам знаешь — у нас с лесом напряженка.

— Вот и напрягись, пошевели извилиной… Мне всего-то нужно пару самосвалов…

— И одного хватит!

— Я сказал — пару!

— Ну ладно, ладно. Не лезь в бутылку, — Тарас задумчиво уставился в степь. — Есть у меня тут недалеко один знакомец, у него пилорама… Будут тебе опилки. А мне что за это будет?

— А тебе — рыбка. Да, сам-то не приезжай, раз у вас такая запарка. Пришли экскаватор, самосвал, солдат человека три-четыре, чтобы в кабины влезли. А я их тут покормлю, напою, всю работу проконтролирую. Да и что там работы — смех один! Я думаю, они часов за шесть управятся. К 18… ну, край — к 19.00 будут у тебя в расположении.

— Ты это, Афанасий, водку только им не давай! А то они тебе наработают.

— Сам знаю, не маленький. Расплачусь вечером, когда в часть поедут. А ты их припугни, что встретишь мол, обнюхаешь…

— Это да-а! Ну, ладно. Попробую я помочь твоему горю. Рыбку давай!

Я выдал положенное, и Тарас потащил коробку в кабину своего персонального лимузина типа «КрАЗ». Когда машина ушла за горизонт, я вытащил колышки и перенес их к бункеру. То, что солдаты будут копать совершенно в другом месте, Тарасу знать совершенно не обязательно.

Через пару дней Тарас предупредил меня по городскому телефону, что завтра можно ждать требуемую рабсилу. Я был готов.

Хлопцы подъехали часам к десяти утра. Приемлемо, в общем. Я очень надеялся, что они за световой день управятся. Ведь, как говорится, два солдата из дисбата заменяют экскаватор! А тут — строители. Им сам прораб велел.

— Значится так, ребята! Копать будем отсюда и до обеда! Точнее — до ланча. Без пятнадцати одиннадцать у вас будет легкий перекус. Потом еще один — после 16-ти.

Нужно ведь было удалить солдат с народной стройки на время прохождения шара. А то, знаете… Береженого бог бережет, одним словом…

— Заодно и передохнете. Работа плевая. Экскаватор копает — самосвал отвозит землю во-о-н туда… Я потом покажу. Делаете ямку где-то два на три метра, глубиной около трех, на стены обрешетку из горбыля. Перекрываете ее бетонной секцией от забора на глубине метра от поверхности, засыпаете, трамбуете… Что еще? Да! На этом месте сбиваете из горбыля короб, потом Тарас опилки привезет. А я вас кормлю-пою и все такое, ясно? Нет, днем никакой водки не будет! С собой дам, но учтите — на проходной вас будет ждать злой прапор. Тяпните после отбоя, понятно, детишки? Там хоть упейтесь. Да — и молчок! Никому ни словечка, ясно? И прапору тоже… Место тут у меня хлебосольное, а заказы возможно еще будут. Вы же не хотите, чтобы на следующий заказ приехали другие ребята? Вот так-то. Ну, что? Задачи определены, время идет — за работу, товарищи!

И работа пошла. Не скажу, что все было так уж гладко, но в целом с поставленными задачами военные строители справились. За премиальную бутылку они мне копанули намеченный мной лаз. Благо там было не глубоко. Перекрыли его горбылем, засыпали. Потом уж я сам все замаскирую.

В общем, к назначенному времени работы по благоустройству были завершены, и я помахал платочком передвижной механизированной колонне. Бойцы, грея задницами заныканную под сиденья водку, отбыли в расположение. А я притащил шланг и стал заливать водой свою стройплощадку. Предполагалось, что дождь смывает все следы…

Глава 15

Итак, прошло несколько дней. Тир я расширил, дырку, выжженную шаром, тоже. Поставил там, в новом подземном пристрое, собственноручно сбитую лестничку, чтобы спускаться в тир из нового подземного хода. Пожарный щит вернул в первоначальное положение, все следы затер и засыпал пылью. В общем — навел марафет.

Получил свою посылочку с синтетическими рубинами, сапфирами и изумрудом. Все камни были крупные, красивые. А один рубин вообще вырос великаном — почти шесть сантиметров по продольной оси! Просто загляденье! Санек передал мне и готовые фотографии. Теперь я был полностью готов к продолжению экспериментов и возможной инфильтрации в новый мир. Дело было за малым — начать и кончить.

Однако я не мог заставить себя продолжить эксперименты. Что-то давило меня. Я не мог разобраться в ситуации, не понимал ее. А это вызывало чувство страха. Не ящик ли Пандоры я пытаюсь открыть? Что же за штука такая мне открылась? И почему.

Так, подметая такыр перед офисом, поливая тополя или готовя себе обед, я постоянно крутил в голове разные варианты. Аналитик я, или где? Мне была нужна хоть какая-то опорная точка, хоть какая-то, пусть и не безукоризненно точная, модель или теория. И я ее придумал. Пока — для самого себя, а там посмотрим…

Дано, думал я, — неизвестный науке зверь — неземное транспортное средство. А чем еще может быть мой трамвай? Только транспортом он и может быть. Других его функций я пока не обнаружил. Что это? Портал? Скорее всего — да! Кто сказал, что телепортал должен выглядеть как вертикально стоящий серебристый, колышущийся экран? Это вы в фэнтезях всяких прочитали? Ну-ну… А включается он тогда, когда старикашка с длинной седой бородой начинает дирижировать волшебной палочкой? Может, где-то оно и так. Но не здесь. Магии на земле нет. Наукой это установлено. А эти объявления в рекламных газетах об услугах потомственных белых колдунов, ведунов и ведьм в …надцатом поколении — так мусор все это и шлак. Тогда что же это такое, а?

На мой взгляд, ответ прост. Если это не магия, значит — это технология. Вот эта мысль мне ясна и понятна. Я бы горячо поддержал идею исследовательского зонда, скажем. Запускали ведь и мы, и американцы всякие штуки в космос. А некоторые все еще и летят, и куда они прилетят — черт его знает? Может, к тому самому дедку с бородой, в мантии, длинном колпаке с налепленными на него звездами из шоколадной фольги и с волшебной палочкой. Представляю, как он будет чесать этой самой палочкой себе лысину, когда получит от магического ковена задачу разобраться с залетевшим на их планету земным исследовательским зондом!

Значит — внеземной исследовательский комплекс? Я бы сказал — теплее, теплее… Но. Даже вот так — НО! Комплекс должен ведь что-то делать. Исследовать, например. А шарик просто катит, как пресловутое яблочко, да по тарелочке. Возможно, я не знаю всех его функций? Возможно. Спорить не буду. Пока я знаю только одно — он может убивать, он может перемещать. Кстати, а почему он убивает? Да и есть ли у него задача мочить все и всех, а? Я бы сказал — нет. Если изобразить эту штукенцию, ну, — трамвай «Желание» я имею в виду, графически, то получится примерно так. Представьте себе два конуса, своими вершинами направленными в противоположные стороны. Это зоны разрушения или уничтожения. Зачистки, в общем. А вот между ними — зона безопасности, собственно, сам салон вагона. Да! Давайте помнить, что пока трамвай наблюдается только под землей. Других данных у меня нет, так ведь? Итак, представим, например, пещеру… Это вокзал будет. Она вся заросла сталагмитами и сталактитами. Как пасть дракона зубами. Просто пройти негде. Но вот — появляется наш шарик и чистит себе место для посадки и высадки пассажиров или погрузочно-разгрузочных работ! Просто сжигает и уничтожает все лишнее на своем пути. Все, что ему мешает. Логично? Вроде — да. А вот что он будет возить? Вот это вопрос… Ну, а если предположить, что это часть брошенной и забытой системы исследований и наблюдений каких-нибудь Предтеч? Системы, которая охватывает множество миров? Непонятной для нас, землян, но элементарной для них системы, что-то вроде обычного транспортера-эскалатора или пневмопочты? А вот это абсолютно удобно и легко укладывается в мои представления. Значит — так и будем считать! Пока жизнь и вновь накопленный опыт не внесут свои коррективы.

Ффу-у-х! Уже легче. А как это могло начинаться? А элементарно, Ватсон! Все уже придумано до нас — прилетели вдруг предтечи в голубом дисколете и бесплатно… — заметьте, — бесплатно для тощей бюджетной статьи РФ по науке, развернули в огромной пещере, где-нибудь в… не знаю, где… в горах, в общем, научную станцию. Ну, да — для изучения бродящих по Земле диких гоминидов. В рамках программы «Звездная Панспермия», например. И стали наиболее шустрым гоминидам подсаживать какие-нибудь гены. Ага, прямо в глютеус максимус! Бред, конечно, но бред вполне допустимый. И не то еще в нашей желтой прессе пишут. И по ящику, кстати, показывают. Развернули, значит, научную станцию и связали ее своей системой доставки-отправки со своей планетой. А возможно, что и с другими такими же станциями… А что? Оченно даже могет быть. А потом улетели. Да так спешили, что бросили свои транспортеры работающими. Война, что ли, у них началась? Или мор? Допустим и то, и это. Это сейчас не важно. Важно другое, — каким Макаром этот самый шар проявился в нашем подземелье? Ась? А вот нась, выкуси! Объяснение одно — где-то на Земле есть станция Предтеч. Заброшенная и недействующая станция. Через которую, освещая пустые темные терминалы, в ожидании работы вот уже тысячи лет проходит световой шар. А его-то и не задействуют! А шарик-то все ждет и ждет грузов и пассажиров. А тут, вдруг, шар случайно обнаруживает на своем маршруте еще одну полость под землей. Да еще набитую разумными! Ну, он и включил этот подвал в список своих остановок. Притормозил, значит, на посадочной платформе. И проявился народу. Правда, несколько неловко, вплоть до летального исхода для некоторых потенциальных пассажиров. О-го-гошеньки! Вот это я нафантазировал! Хотя, кто его знает, насколько все это безумно? Может, какое-то рациональное зерно в этом бреде и есть? На душе стало легче, честное слово! Появилось хоть какое-то понимание, появились, кстати, и новые задачи. Вы уже поняли какие? Догадались?

Был еще один очень важный для меня вопрос. Даже два… Первый — что сумели нарыть и понять шустрые ребята из МГБ и убеленные сединами старцы из АН СССР? И второй — что мне говорить и как смотреть в глаза Петровичу и Косте?

На первый вопрос ответа у меня, сами понимаете, не было. А вот на второй… Не знаю. Я много слышал от ветеранов управления о Петровиче. Молодой, перспективный офицер. Отличная физическая форма, хорошие мозги и деловая хватка. Не случайно он, в числе первых офицеров КГБ СССР, был направлен в свое время в Афганистан. В «Каскад», между прочим. Был в Афгане дважды. Своими делами и кровью заслужил два боевых ордена и медаль. Вернувшись в Союз, тоже мух не гонял — очень быстро вырос до полковника, был на важнейших направлениях контрразведывательной работы. В общем, достойный мужик. Крепкий и надежный. А вот про Костю я ничего не слышал. Кто он и откуда, я не знал. Могу ли я в такой ситуации все им рассказать? Да и что я им могу рассказать? Я пока слишком мало знаю. Решено! Пока следует помолчать. Подержать, так сказать, паузу. А война — она сама план покажет. Так я и сделаю. А пока — …

… - пока я приступил сразу к двум задачам. К написанию письма и подготовке к старту своих шаронавтов. Ну, с шаронавтами все было более менее ясно. Посажу их в картонные коробки, брошу немного пшена, зелени, воду поставлю. И — «Поехали-и! Куд-куда-куда?» А хрен его знает. Куда-нибудь.

А вот письмо… Над ним надо подумать, поломать голову. Этим я и занялся. Взял несколько листов бумаги обычного формата, ручку и принялся высекать наскальную живопись. Благо, я немножечко рисую…

Так, понеслось. Рисуем двух цыплят. Есть. Потом — стрелка. Рисуем еще раз этих же цыплят, но уже подросших. Опять стрелка — две курицы. Точнее — петух и курица. Следующий рисунок, курица на гнезде, гнездо отдельно, а в нем два… нет — три яйца. Яйцо отдельно… Яйцо в разрезе. Еще одна стрелка — курица, а вокруг нее бегают крохотные цыплята. Стрелка на самых первых цыплят. Все? Вроде все. Поймут меня? Кто ж его знает… Да! А откуда цыплята-то? В этой паре петух есть? А вот этого я и сам не знаю. Не куровод, к сожалению. Будем надеяться. А пошлю я своему корреспонденту сразу несколько цыплят. Может, петушок там и случится. А остальных шаронавтов — по остальным адресам, но уже без писем.

Так и сделал. Ночью, около 23-х часов, отправил первую тройку исследователей. С письмом. Было немного неудобно — я ему картонную коробку, а он мне, наверняка, золотую клетку пришлет. Ничего, переживу. Разбогатею — отдарюсь. Потом спустился в подземелье в шесть — отправил следующую пару. Потом, в одиннадцать — еще одну пару, и последнюю — в шестнадцать часов тридцать девять минут.

Шар от моего корреспондента пришел пустым. Ну, что ж… Ожидаемо. Не ожидал мужик такой радости, понятное дело. Пока получил, пока дрожал, прислушиваясь к страшному зверю в картонной коробке с отверстиями для воздуха. Пока выпустил зверей из ящика, пока хватался за сердце и капал себе валерьянки… пока ловил и восхищался, читал письмо — время-то идет. Подожду и я. А вот три остальные картонные корабли пришли целыми и не вскрытыми. Экипажи были живы и здоровы. Но несколько возбуждены. Отправил их в санаторий, на солнышко, на песочек.

Через сутки, я, весь на нервах от переживаний, получил ответную посылку. Надо же было такому случиться, что со мной опять увязался Кошак! Этот гад вел себя все смелее и смелее. Теперь он уже не боялся заходить в тир, выбрал себе под наблюдательный пункт большой стол и встречал, и провожал прибывающие шары возбужденным блеском зеленых глаз.

Вот и сейчас Кошак вольготно разлегся на столе и с интересом наблюдал за прибытием трамвая. Кстати, совсем забыл за всеми этими хлопотами вам сказать… В общем, после моих упражнений с лопатой и расширением подвала, шар немного изменился. А именно — он перестал трещать и распускать сиреневые щупальца. Цвет стал чисто белым, ярким, но не режущим глаз. Похорошел шар, на пользу ему пошла моя задумка. Он как бы выздоровел. Ну, это мое мнение такое… субъективное.

Так вот, шар прошел, раздался металлический лязг, и что-то упало и кувыркнулось по полу. Клетка! Как знал ведь! Тут, хищной тенью, к клетке метнулся Кошак. Что-то пискнуло, хрустнуло, я заорал: «А ну, брось сейчас же, паразит!», но было уже поздно. Кошак, прижав уши, обернулся ко мне, светя желтыми азартными глазами, и зашипел сквозь зубы. А в зубах у него билось какое-то живое существо!

Не долго оно было живым… В общем, когда я на своих ходулях загнал мелкого хищника в угол и отобрал у него жертву, было уже поздно. Я на ладонях принес еще теплый комочек к столу, под свет. У меня в руках лежала маленькая, красивая, с дивным ультрамариновым оперением, птичка. Сказочная синяя птица… Мертвая и изломанная. На клюве которой, как у наших земных носорогов, было три маленьких, острых рога. Птица-носорог, в общем. Очень надеюсь, что она была смертельно опасна, а Кошак просто меня спас. Иначе — кранты гаду!

Я горько вздохнул и полез на солнышко. Проводить похороны. Надо бы на плите высечь что-нибудь подходящее… Какую-нибудь эпитафию для птицы. «Безумству храбрых поём мы песню…» — вроде бы подойдет.

Да, а письма-то не было. И клетка оказалась не золотой. Но, — это не главное.

Пороть кота я не стал. Он ведь хотел как лучше… То, что получилось как всегда, никакого удивления у меня не вызвало. Видать судьбинушка наша такая. Однако надо что-то делать… во избежание, так сказать. А зачем там, в подвале, стоят еще два стола, а? Может, шустрые предки уже сталкивались с такой проблемой? Я бы не удивился. Полез под землю, осмотрелся и понял — а ведь я был прав в своих подозрениях. Столы стояли именно на тех местах, где бы я их и сам оставил, убрав с оси. Ну, я их и вернул на остановку. Вот на этот стол будем принимать подарки, а с этого стола отправлять. Принято единогласно. Теперь дело за отправкой фотографий. Между прочим, у меня появилась и другая идея. Только вот наличных денег у меня осталось мало.

Пришлось совершить акт грабежа и крысятничества. Я прошел в офис, открыл старый металлический ящик для документов, изготовленный, судя по пластинке, еще на заводе «Красное Сормово», и достал железную шкатулку, в которой хранился наш общак. На спиртное мы сбрасывались с напарниками, на чай-кофе, деликатесы разные. В шкатулке было чуть больше одиннадцати тысяч. Хватит, и у меня еще кое-что есть, добавлю в случае необходимости. Положив листочек с украденной у товарищей суммой, я захлопнул шкатулку и убрал ее на место. Пора звонить Тарасу.

А он и сам меня хотел вызвонить. Опилки он для меня достал. Вот, заодно, я и дам ему еще одно поручение. На следующий день пришел самосвал с опилками. Тарас прибыл на нем лично.

— Дывись, Афанасий, яки гарны опилки! Як масло — желтые, чистые! А как пахнут-то — чуешь?

— Чую, чую… Ты не шпалы с креозотом строгал?

— Тю на тебе! Чистый бук!

— Ага, бук… Ты бы еще сказал — секвойя! Ладно, пойдет. А еще один самосвал? Будет? Ну, хорошо, смотри — не зажми. Ссыпай вот сюда, в короб. Да, хорошо твои ребята отработали, Тарас, хорошо! Молодцы парни. Я ими очень доволен. Может, еще что закажу… но это потом. А пока вот, держи денежки. Купи ты мне, друже Тарас, планшетник какой. Продаются в военном городке планшетники? Я так и думал… Нет, роскошный и очень дорогой не надо, так — тысяч в двенадцать-тринадцать, мне и такого за глаза будет. Но чтобы видеокамера у него была обязательно, понял? И программы для работы с видеоизображением пусть поставят. Завтра привезешь? С опилками? Вот и хорошо! Жду…

Так, завтра и начнем готовиться к новому запуску в неведомые дали! Буду ваять «живое письмо»!

Глава 16

Утром, после того, как я передал в особый отдел свои традиционные «три тройки», дежурный офицер попросил меня посидеть у телефона. Мне должны были позвонить по спецсвязи из Москвы. Во как! И кому же я там понадобился? Интересненько… Вопросов дежурному я, естественно, задавать не стал, не принято это у нас, а молча сел в засаду у телефона. Ждать пришлось недолго. Буквально через пару минут раздался обещанный звонок.

Оказалось, меня домогался Константин. Он радостно поздоровался, со смехом рассказал об отдыхе на море со своими, вконец замотавшими его внуками, и попросил приглядеть за Кошаком еще несколько дней. Он, мол, хочет немного погостить у сына. Ну, погостить у сына — это дело житейское, понятное дело. Одно не понятно — как Костя сумел добраться до телефона спецсвязи в Москве? Вот и я говорю — сумнительно все это…

Однако, сомнения сомнениями, а мне дела пора делать. Надо готовить посылочку моему корреспонденту — камешки и фото. Вполголоса напевая знаменитую когда-то песенку Евгения Долматовского на музыку Матвея Блантера, я, внимательно разглядывая и тщательно полируя синтетические драгоценности суконкой, меланхолично тянул:

«В кармане ма-а-леньком моем Есть карточка-а твоя… трумм-трумм… Так, значит, мы всегда-а вдвоем, Моя любимая-я-я…»

Оп-па! Я заперхал. Это что же получается? Любимая — это я, что ли? Потому, что посылаю черт его знает куда и кому свои фотографии? Не пойдет! Я самец! А самец — это звучит гордо! Почему не мужчина? Да для того, чтобы с полным основанием называть себя мужчиной, у меня, судя по тому анекдоту из жизни грузинцев, немного не хватает золотого запасу…

Я еще раз любовно посмотрел на сверкающие камни, потом вспомнил о приятных на ощупь присланных мне золотых монетах неизвестной чеканки и пробы, и предвкушающе вздохнул. Сейчас, конечно, не хватает… А вот завтра… завтра и поглядим!

Мне решительно не хватало подходящей тары для посылочки. Роскошную коробку из-под кубинских сигар я уже отправил, а больше у меня ничего и не было. Ну не посылать же камни в пачке из-под сигарет? Где-то я видел прозрачную, почти кубической формы, коробку от CD-дисков… Точно! Вполне себе прилично и необычно, а вместо бархатной подложки насыплю-ка я… речного песочка! Прямо «сад камней» получается! Просто японский дизайн будет — драгоценные камни вольготно разлеглись позагорать на чистом, белом песке, подсвечивая его своим густым, насыщенным цветом. Подойдет на нашу бедность. Значит, так! Фотографии готовы… О, какой я тут сам из себя получился! Камни готовы… Смотрятся просто замечательно! Значит? Значит — пора на почту!

В 22.59 мою посылочку почтальон Шариков слизнул со второго стола. Лети! А я буду ждать ответа, как соловей лета… Ночью я опять долго мучился под пологом. Кошак со своим подпевалой-енотом в две глотки ублажали мой слух песнями народов мира. Чуть не пристрелил паразитов.

Быстрого ответа я не ждал. Корреспонденту нужно было время, чтобы оценить полезность и пригодность к употреблению камней, повосхищаться на мой задумчивый образ. Так что я отбросил прочь все лишние думки и вплотную занялся хозяйством. А именно — пошел на рыбалку. Нужно было наловить и подкоптить рыбки. И самому хочется, да и этот дикий кочевник Тарас вот-вот нагрянуть может.

Тарас мудро приехал к вечеру. Рыба еще стояла в копчушке, так что ему пришлось подождать. Планшетник он мне привез дикого розового цвета. Я с сомнением посмотрел на прапора.

— А стразов почему нет?

— К-каких еще стразов, Афанасий?

— Ты мне что привез, военный? Совсем одубел, а? Я тебе что, лесбиян, что ли, какой? Ты на цвет, на цвет-то посмотри! Черного не было? Или белого?

— А что цвет? Нормальненько так… завлекательно! Дочке бы понравилось…

— Вот дочке его и подаришь! А мне привезешь что-нибудь попроще, другого цвета. Понял? Стоя-я-ть! Куда? Убери грабки — привезешь новый, тогда и заберешь этот. Меня не колышет, что у тебя денег нет. Как обидеть человека у тебя мозгов хватило, а как загладить свой проступок — так сразу «де-е-нюшек нету»! Стоять, я говорю! Ладно, не корчись, не плачь… Прощаю. На первый раз прощаю, понял? Будешь должен… а ты как хотел? Такие оскорбления смываются только кровью, ясно тебе, горе ты мое строительное? Забирай свою рыбу, уматывай. Глаза бы мои на тебя не смотрели!

Совершенно раздавленный несправедливыми обвинениями Тарас убыл, активно принюхиваясь к чудесному запаху из своего картонного ящика и ласково поглаживая его рукой. А я остался изучать планшетник. Так… ничего особенного… знакомая штука. Пойдет. Значит — завтра будем творить! «Фильм! Фильм! Фи-и-льм!»

Все же утром, к шести часам, я встал и сбегал в подвал. Ничего, конечно, не пришло — рано еще. Ну, я так и думал. Значит — работаем по плану. Я хозяйским оком обвел вверенное моему попечению хозяйство и приступил к рутинным, но необходимым делам. А они, вот гадство-то, имеют такую особенность — стоит их только начать, а заканчиваться они не хотят… Ну, ничего. Глаза боятся, а руки делают. Так что, пахал я на делянке как какой-нибудь негр на хлопковой плантации на берегах широко разлившейся и широко известной по песням типа «соул», «блюз» и «кантри» местной речки Миссисипи. Зато нагулял аппетит.

Утренней почты опять не было! Это стало меня напрягать. Уж не кинули ли меня, такого умного и расчетливого? Хотя, что я вру-то сам себе? Накопить миллионы путем неравноценного обмена стеклянных бус на золото в слитках я как-то и не рассчитывал. Хотя, опять же, что я вру сам себе? Немного наличности мне бы не помешало… Уж больно большие траты мне предстоят. Я это знал, я это предвидел. В душе зудело чувство, которое обычно предшествовало выезду на долгожданную охоту, скажем, или на пикник в хорошей компании. «Скорей! Скорей!» — звенели золотой медью охотничьи горны. — «В путь-дорогу! Там ждут такие приключения!»

Подождут, хмуро ответствовал я. Вот придет извещение о доставке, тогда и будем собираться. А пока — «Работайте, негры! Работайте! Солнце еще высоко». Да-а, солнце еще высоко, а вот время потихоньку утекает. Осталось-то мне вахты всего ничего. Это тревожит. Как бы мне своему другу по переписке сообщить о грядущем небольшом перерыве в эпистолярном жанре? Эх, жаль, тут библиотеки нет! А то бы я перечитал «Пляшущих человечков» сэра Артура. Там, если я не ошибаюсь, даже иллюстрации этих самых шифрсообщений были. Готовая азбука — бери и пиши!

Но до Конан-Дойля дело не дошло. Следующим утром долгожданное почтовое отправление все-таки прибыло! На первый стол, как и ожидалось. Кошак заинтересованно прыгнул на стол и стал обнюхивать посылку. Я его шуганул, а то как бы не сожрал опять чего, взял завернутую в шелк коробку подмышку… тяжелая какая… и полез в мир живых. Специально, для тренинга силы воли, не стал смотреть, что там пришло. То и дело искоса посматривая на посылку, я неспешно приготовил завтрак, позавтракал, проверил охранную аппаратуру и, когда нетерпение стало просто рвать меня на куски, переваливаясь затрусил к столу.

Под шелком, как и ожидалось, была очередная шкатулка. Очень красивая, с перламутровой инкрустацией. Небольшая. Я нажал жемчужного цвета кнопку, и крышка откинулась. Сияния бриллиантов не было — сверху лежала какая-то пластина. Я ее осторожно вынул. Ну, что вам сказать? Рамку для фотографий представляете? Размером примерно сантиметров 18 на 12? Вот такой эта пластина и была. Только была она потолще и сделана из материала очень похожего на графит. Такого глубокого серого цвета. Настолько глубокого, что внутри материала ходили какие-то тени. Как облака. Пытаясь рассмотреть, что же там виднеется, я вынес графитовую плитку на солнце. И увидел — из темно-серой глубины, туманясь и клубясь, пошли волны разного, пока еще не явного, цвета. Серо-буро-малиновые, скажем так. Потом пластина ярко осветилась, краски встали на свои места, и я увидел портрет.

Парсуна, значит, ну-ну… Я внимательно рассматривал изображение, то и дело поворачивая плитку под разными углами к солнечным лучам. Немного похоже на голографию. Ничего себе средневековье! Голографию они знают, надо же… Портрет явно имел глубину. При небольшом повороте можно было увидеть скрытые ранее за фигурой мужчины на первом плане детали. Ну, детали потом рассмотрим. А теперь пора знакомиться с моим корреспондентом.

С портрета на меня внимательно смотрел крупный, величавый дед. С лысиной, широкой белоснежной бородой, в темно-синей мантии… украшенной серебряными звездами! Ма-а-ть твою… накаркал! Архимаг, небось! А где же магический посох? Или волшебная палочка, на крайняк? Не видать пока… прячет, наверное, свое оружие Судного дня. Я с приглушенным шипением выпустил сквозь стиснутые зубы набранный для матюгов воздух. Не дай бог — услышит. Ага, махнет своим дрыном — и молнией еще прибьет. Так, ладно, успокоиться… Да, а насчет звезд на мантии я не совсем верно выразился. И вас с толку сбил. Вышитые серебром четырехлучевые звезды лежали на плечах деда, спускались по дуге ему на грудь и частично прятались под бородой. Примерно как половинка флага Евросоюза это все смотрелось. Но смотрелось хорошо, внушительно. Глядя на старичину, сразу хотелось взять под козырек.

Что там еще? Еще были всякие штучки. Так, например, дед сидел в большом кресле?.. на троне?.. в общем, стул такой здоровенный, резной, черного дерева. Фон приглушен, затемнен, но можно кое-что разобрать. Каменная кладка. Большие шероховатые плиты разного размера. На стене, освещая камень, светится факел. Факел какой-то не такой. Я присмотрелся. Фальшивка! Это не живой огонь. Язык пламени сделан как бы из стекла или изо льда. Магический светильник, хм-м? Свет ровный, дает четко выраженный световой овал. Видны развешанные на стене разрисованные вручную карты неведомой страны, письмена-крючки, и… таблицы? Пусть будут таблицы. Очень похоже. В свете факела ярко блестят металлические дуги проволочного шара. Прибор? Глобус? Модель местной солнечной системы? Похоже… Еще один сложный прибор, виднеется краешек другого. Угол стола — свитки, книги. Это понятно… как и на Земле. Один в один. Ниже ничего не рассмотреть — сгущается тень. Нет окон — подвал? Похоже на то. Где же еще нашему шарику проявиться, как ни в подвале. Что еще? Да больше вроде и ничего особенного.

Кроме того, ЧТО ЭТО НЕ НАШ МИР!! И еще — по-моему, там, у них, есть магия…

Я вздохнул. Руки немного дрожали от волнения. Налил себе чайку, закурил. Бездумно пялясь в небо, я пускал вверх клубы дыма, лениво зависающие в неподвижном, набирающем жар воздухе, и медитировал, что ли. Можно и так сказать, потому что выразить на обычном русском языке свои чувства будет несколько сложновато… Такие звонкие обороты и сложные конструкции называются, если я ничего не путаю, обсценной лексикой. Если вам незнаком этот термин — ничего страшного. Сам язык, уверяю вас, вы знаете отлично! Сигарета кончилась, и я продолжил изучение шкатулки.

Под портретом лежал кусок алого бархата. Прочь его! А вот это мне знакомо — моя прозрачная коробочка из-под сидюков. Причем, заметьте, — полная всякими разными камешками. Преимущественно блестящими. Более того, и эти штучки тоже мне знакомы — коробочка по самую крышку была засыпана с боков золотыми монетами! Все, что нажито непосильным, но честным! — заметьте, — честным трудом! Ведь камешки-то я ему первым отправил.

Я не глядя вытащил из стопки чистой посуды большую голубую миску с побитой эмалью, раскачал и вытащил свою коробку из объятий плотно набитых в шкатулку золотых монет, и высыпал камни в приглушенно загремевшую под драгоценным дождем посудину. В свое время мне приходилось быть в Алмазном фонде на экскурсии, так что серьезных сомнений у меня как бы и не было. Это были, несомненно, драгоценные камни. А вот имеют ли они какую-нибудь ценность на Земле — этого я пока не знал. Таких знаний, что бы оценить эти стекляшки, у меня не было. Кстати о стекле… Я выбрал один небольшой камешек и пошел к офису. Камень легко и просто оставил на пыльном оконном стекле четко видную царапину. Алмаз не алмаз, но похоже… Очень похоже. Придется опять напрягать своего друга-ювелира. И нехило так напрягать — вплоть до статьи… Легально-то их не продать, как я думаю… Ладно, об этом будем думать потом. Что-то там еще мелькнуло в кучке драгоценностей — маленький сверток, завернутый в блеклую зеленую бумагу.

Я вернулся в беседку и развернул бумажный катышек. В обложку тетради с таблицей умножения были завернуты три бриллианта. Белый, черный и красный. Каждый чуть меньше грецкого ореха по размеру…

Вот только теперь мне стало абсолютно ясно, что знание — это сила! От мысли, чтобы я получил, если бы послал деду таблицу логарифмов или порнографический журнал, мне резко поплохело. Огромная, мерзкая, зеленая жаба, щедро декорированная бородавками по всей шкуре и пахнувшая застоявшейся водой и тиной, сомкнула на моей тощей шее свои холодные, скользкие лапы…

Глава 17

Вдоволь взгрустнув о несбывшемся и налюбовавшись на новенький вклад в копилку, я полез прятать свои сокровища. Заодно, чтобы не таскаться лишний раз, привычно прошлепал к своему саду-огороду и набрал очередные три пакета плодоовощной продукции. Но не много, скромненько так, чисто в представительских объемах. А то я весь урожай вместо закромов Родины черт его знает куда загноблю.

Оставив пакеты около трансформаторной будки, спустился к телефону и сделал звоночек.

— Ты чё сегодня так рано, Афанасий? — зевнул в трубку дежурный офицер, — Случилось что?

— Да что тут у меня может случиться? — Я не удержался и тоже зевнул. — Просто встал ни свет, ни заря… дел полно. Битва за урожай начинается у меня, понял? А ты давай не спи на посту! Ишь, раззевался. Пиши — «333», есть? Ну, пока. До новых встреч в эфире.

Весь груз тащить было неудобно, и один пакет с яблоками и грушами пришлось оставить наверху, у будки. Заберу потом. Когда полезу к 11-ти часовой отправке. Весь увешанный пакетами и обремененный тяжелой шкатулкой, еле-еле пролез по своему кротовьему ходу в тир. За мной процарапался когтями Кошак. У-у, лодырь! Хоть бы помог тащить! Убрал шкатулку в стол к остальным сувенирам, выложил пакеты, бегло все осмотрел. На объекте был образцовый порядок. Я вынул из кармана фонарик, выключил свет, позвал Кошака и полез обратно, на солнышко.

Спускаться снова под землю не очень-то и хотелось, дело с отправкой пакетов по трем оставшимся адресам представлялось мне все более и более бесперспективным. «Адресат выбыл», скорее всего… Молчат они там, на том конце, как рыба об лед. Но, — раз решил, значит — надо делать. Хотя, по-хорошему, бросать надо эту бодягу — явный бесполезняк и перевод продуктов! Придут пакеты обратно — надо будет сварить компот, что ли… Не пропадать же добру.

Так, бурча себе под нос, я затащил в тир последний, еще горячий от солнца пакет, положил его на стол отправки и занял позицию стороннего наблюдателя за разгорающейся точкой подходящего к остановке трамвая. Машинально поглаживая кота по голове, я отвернулся от набиравшего яркость и приближающегося шара и, от нечего делать, посмотрел на завалившийся на бок пакет с фруктами. Из пакета, видимо привлеченный разгорающимся ярким светом, неспешно царапаясь по полиэтилену и шурша голенастыми ногами, выбрался крупный кузнечик. Кошак замер и перестал урчать. Тело его напряглось, а мое сердце вдруг дало перебой. Кузнечик чуть-чуть приоткрыл свои крылышки, показав нежно-розовую подкладку, присел на длинных, сухих ногах, повилял задницей, как бы примериваясь, и… прыгнул к накатывающему на него шару! А Кошак, сволочь этакая, взвился из-под моей руки ему на перехват! Как вратарь за посланным в девятку мячом… Я заорал и скакнул за ним. Но мои ноги меня подвели… Я запнулся и начал падать. Шар надвигался на меня, как тепловоз на Анну Каренину. «Трындец…» — успела мелькнуть мысль. И — все! Я зажмурил глаза… Воспоминаний о манной каше, первой сигарете, первом поцелуе и первом выговорешнике не было. Был испуг и сожаление о краткости моего жизненного пути. Тело обдало морозом неконтролируемого ужаса…

…тело обдало холодом, и все звуки как обрезало. Глаз я не открывал — было просто страшно. Меня пробило цыганским потом, сердце бешено стучало в груди. Вдруг, перебивая мое судорожное дыхание, раздался хрустальный звон, и я услышал какие-то звуки.

Ну, что же… глаза-то придется открывать. Не просидишь ведь всю жизнь, спрятавшись от своих детских страхов под одеялом. Да и живой я вроде… Мертвые ведь не потеют. Снова раздался хрустальный звон, и я чуточку приоткрыл веки. Как китаец…

Меня окружал молочно-белый свет. Не яркий, приглушенный. Глаза он не резал. Я приоткрыл их пошире. В позе плода в утробе матери я скорчился в белой сфере. Поза была немного унизительна. Я же не дитё какое. С кряхтением приподнялся на колени. Потом встал, пригнувшись. Шар опять удивленно звякнул и… — вырос в диаметре! Да еще и обрел прозрачность! Я осмотрелся.

Верите ли — я все еще находился в своем подвале! Шар стоял в тире. Стоял, вы понимаете! Через ставшую прозрачной оболочку шара я отлично видел Кошака, который, мотая башкой, догрызал бедного кузнечика, увлеченно дирижируя себе хвостом, столы, стулья, штативы. В общем, все, что было в подземелье. Я выпрямился. Помирать было еще рановато. Надо бы сначала разобраться — где, что и почем…

Опять пропели хрустальные колокольчики. Я судорожно завертел головой в попытке определить источник звука. Справа, за спиной, висел… висело… Окно? Монитор? Да, похоже… Экранчик такой висел, виртуальный. Прозрачный, как будто он сделан из воздуха. Бледно-бледно-зеленый. На нем какие-то изображения. Не так уж и много. Первыми были кружки разного диаметра. Примерно так –

о о о о.

Понятно вам? Мне так сразу стало ясно. Это установка размера шара, ясное дело! Тэ-э-кс, стало немножко легче. Я облегченно передернул плечами и приготовился двигать науку дальше. Вот только присесть бы не мешало — после моего дикого броска за котом что-то прострелило в спине.

Следующая группа кружочков выглядела так —

о о о

о о

о

Я сразу понял. А вы? Точно! Это количество шаров-вагонов в связке. Нет, ну надо же! Как по писанному идет. Вот только как бы стул какой вызвать…

Дальше.

А вот дальше было то, что я так надеялся когда-нибудь увидеть. Светящийся овал, уходящий в перспективу, на котором мигали световые точки. Пять штук! Причем одна — ярким зелено-голубым цветом. Надо ли говорить, что я сразу определил ее как свой шар в своем тире… А что еще должна она обозначать, позвольте вас спросить? Мудрость лаконична. Особенно — такие вот схемы-изображения. Они должны быть максимально информативны при минимуме используемых средств-образов. Черт, где же тут изображение кресла?

А вот интересно… Я замер и даже зажмурился в предвкушении… А вот интересно, почему это моя зеленая точка стоит почти вплотную вот к этой вот мигающей точке, а? Неужели это она? База Предтеч на Земле? Неужели?

Поверьте — особых содроганий восторга и ужаса от осознания этого как бы и не было… Наверное, часами обдумывая ситуацию с шаром, я уже свыкся с мыслью, что где-то на Земле эта база существует, и она меня ждет. Мечты сбываются… я дождался. Оставалось выяснить — готова ли ко встрече со мной база?

Эта мысль вызвала глубокий, тягостный вздох. Я еще раз посмотрел на картинку, даже нежно коснулся ее рукой. Да, это она! Ничем другим такое вот размещение объяснить нельзя. Вот я и нашел тебя, мой личный вокзал! Мой персональный портал в неведомые миры. Теперь, пожалуй, к этому деду и в гости можно съездить. Да как же тут сесть-то, а? Спина ведь разламывается!

Как бы в ответ на мой душевный вопль опять звякнуло, и картинка от моего прикосновения сдвинулась вниз. Как на iPаd-е. Перед моими глазами замигала очередная картинка. Схематичная фигурка человека, очень похожая на ту, которую обычно рисуют на двери с буквой «М», со вспыхивающей в районе поясницы красной точкой. Я безнадежно выдохнул. Все ясно — эта фигурка моя. Даже этот аппарат или устройство, шар, в общем, и тот заметил, что принял на борт инвалида.

Фигурка с пульсирующей красной точкой начала увеличиваться в размерах, хрустальный звон стал непрерывным. Меня явно подталкивали к каким-то действиям. Я плюнул на все страхи и коснулся пальцем проклятой красной точки. У-у-у, что бы только я не дал, чтобы ее не было! Шар удовлетворенно блямкнул и двинулся назад. То есть — буквально! Он пошел в обратную сторону. Меня, естественно, качнуло, и я завалился на задницу. Однако копчиком об пол я не треснулся. Задница рухнула в эластичное, мягкое сиденье. Наконец-то! А то, что кресло невидимое, так и черт с ним! Главное — сижу ведь.

Я сделал ручкой обалдело уставившемуся на шар Кошаку, и закрыл глаза. Мне было страшно…

Да, страшно! И я не стыжусь этого! Вас бы на мое место… Хотя, может, почитаете-почитаете такую вот муть — и сами попадете в сказку…

Я решительно выбросил обрывки мыслей и прочий мусор из головы. Тут надо о серьезном деле подумать, а не дурью маяться! Куда я еду? Зачем? И, главное, как? Ведь я сижу в шаре, который уже давно превратился в точку и исчез! А я — вот он, в своих прежних размерах, объемах и данных мне ощущениях. На всякий случай я себя ощупал… Да, в точку я не превратился. Заболела голова. Решать такие вот вопросы и проблемы без бутылки явно не мое дело. Не осилю! Да и с бутылкой не осилю, пожалуй. Будь скромнее, Афанасий! Тебя везут — так ехай спокойно и не зуди!

Опять блямкнуло, и пришлось открывать глаза. Вот это да-а-а! Вот она — База! Это вставляет! Радости и оптимизма, понятное дело.

Я машинально бросил взгляд на часы. Однако! А трамвай-то скоростной! Часы показывали 11.12.

Шар стоял в большом полусферическом помещении. Весьма большом, размером с половинку футбольного поля, наверное. Ну, может, чуть поменьше — темновато тут, могу и ошибиться. На метровой, пожалуй, высоте от ровного пола по периметру помещения шла довольно толстая прозрачная труба. В ней нарезал кольца еще один, но уже маленький, шар. Замуровали братишку, демоны! Крутится, как белка в колесе. Запасной, наверное… Разминку делает перед выходом на маршрут. На потолке медленно разгорались световые панели. Темнота уходила, и мне стало видно все. В центре помещения стоял дугообразный пульт, несколько кресел, стойки аппаратуры. Я так говорю, чтобы было понятно нам, людям. А там, на самом-то деле, что это такое — я не знаю.

Мой шар опять звякнул, торопит, видать. Я встал и протянул вперед руку. Ничего! То есть, я не ощутил никакой преграды. Не боясь разбить лоб о стенку шара, я смело шагнул на лежащий сантиметрах в тридцати пол. Шагнул — и брякнулся на этот самый пол. Ноги мои, ноги… Опять подвели меня. Теперь уже в этом зале раздалось звяканье, и нежный голос что-то пропел. Заколебали они меня своими звуковыми сигналами! Однако — приятно звучит. Так, наверное, звучат большие, роскошные залы прилета и отлета в забугорных аэропортах. Негромкий звуковой сигнал, и нежный девичий голос неземной красоты что-то интимно и задушевно мурлыкает, грассируя и заманивая тебя в голубые буржуинские дали… В Орли, например, в Париже так… В Париже я не был, но здесь-то я уже есть! А вы — Орли, Орли… Не надо мне Орли, у нас, у русских, собственная гордость! А у меня — так вообще собственный портал на базе пришельцев. Ну-ка, ну-ка… пора тут оглядеться.

Блин, заколебал меня уже этот звон. Ну, что вы там звените, что щебечите? Ну, упал. Бывает это со мной. Иногда. Да, и спина болит, и ноги не ходят! Так что звенеть-то, как помороженными мудями? Терпеть надо.

Я покорячился, но все же встал на свои ходули. И поскребся к ближайшему креслу. Уф-ф-ф, сел! Сразу стало немного полегче. С интересом обвел глазом вокзал, разыскивая надоевший громкоговоритель.

— Ну, когда ты заткнешься, наконец! Когда блямкать прекратишь, чудо-юдо ты неведомое? Я ведь ни хрена не понимаю, что ты там мне говоришь! Андестэнд? Я-я, натюрлихь…

Обалдевший громкоговоритель заткнулся на полуслове, помолчал, а потом нежный женский голос что-то спросил. Что он спросил — я не сразу и понял. А когда понял, то заледенел.

— На какой язык носителя следует перейти? Русский? English? Das Deutsche?

Я только рот открыл — и все! Прокаркать что-либо у меня не хватило сил. А сыра так и вообще не было.

— На какой язык носителя следует перейти? Русский? English? Das Deutsche?

Я откашлялся. Спокойно, Афоня, спокойно! Нас, землян, такими вокзальными приколами не пробьешь! Вот если бы она сказала что-нибудь вроде: «Поезд на Воркутю отходит с пятого путю. Да шутю я, шутю…», тогда и следовало бы дергаться. А так — говорят со мной пока вежливо, культурно, уважительно… Опять что-то спрашивает…

— На какой язык носителя следует перейти? Русский? English? Das Deutsche?

— Кх-ха… на русский, конечно, зачем нам тут инглиш? А по-немецки я только «Хенде хох!» и знаю… Давай уж на нашем поговорим, на родном и могучем. Ты кто?

— Вопрос отклонен как несвоевременный. Диагностируется повреждение спинного мозга, угрожающее здоровью носителя. Рекомендуется принятие экстренных мер по излечению. Ваше решение? Да? Нет?

— Нет! Это подождет, это не смертельно. Главное для нас — поговорить. И договориться… Итак, повторяю вопрос — ты кто?

— В порядке приоритета, установленного человеком разумным, отвечаю. Я — искусственный интеллект научной станции.

Сказала — и замолкла. Не-е-т, так дело не пойдет! На хрена мне такие переговоры! Так мы никогда ни до чего и не договоримся.

— Как мне к тебе обращаться, искусственный интеллект? У тебя есть личное имя?

— Да, оно представляет собой двадцатисемизначную буквенно-цифровую группу.

— Красивое имя! А покороче никак нельзя?

— Возможен краткий вариант 201-ЛОМ.

— Вот и отлично! Действительно, замечательное имя. И где-то оно мне даже встречалось на жизненном пути… Давай так, «201» мы в разговоре опустим. А то уж больно официально будет звучать, хорошо? Вот и замечательно… А можно, я тебя буду звать «старший помощник Лом»? Так мне привычнее? И еще… Понимаешь, Лом — это мужское имя. Ты можешь говорить мужским голосом? А то я два месяца, считай, женщин не видел. Отвлекаешь ты меня здорово своим интимным щебетом, понял, Лом? Да — и последнее! Ты можешь говорить обычным, русским разговорным, а не дипломатически-литературным языком? Судя по тому, что ты отлично владеешь русским языком вообще, да и другими тоже… как я думаю, ты отслеживаешь радио и телепередачи? Да и Интернет, и мобильную связь, пожалуй?

— Принял. Да, отлеживаю! Как на радио говорить?

И мой новый хороший знакомый засвистал и защелкал как щегол с какого-нибудь FM-радио. Ужас! Пылесос наоборот!

— Стоп, стоп, стоп! Старший помощник Лом! Мы же договорились — по-русски давай! Как нормальные мужики, а то, что ты продемонстрировал… Пусть так за МКАДом чирикают. Внутри, я имею в виду…

— А как мне говорить? Каким голосом? И уровень интеллекта какой?

— Ну, ты и спросил! Не дави меня своим интеллектом, понял? А говорить… говори, как генерал в «Особенностях национальной охоты». Видал, небось, этот фильм? Во, учись! Военный, генерал целый, а как говорит! Кратко, ёмко, образно и душевно! Сможешь так?

— Хм-м-м, у всех налито? Ну, я и ответил: «Да, отслеживаю». Что не так, рядовой?

— Капитан… — машинально ответил я. Лом меня просто потряс! Полное впечатление, что со мной говорил актер Булдаков. — Все так, товарищ генерал! Извини, — Лом! Что я хотел сказать-то? Сбил ты меня с панталыку…

— А как мне к вам обращаться, гость?

— Называй меня Афанасий, и давай на «ты», ладно? Это такая форма обращения…

— Я знаю, Афанасий! Погоди, не перебивай меня. У тебя повреждение спины, нужно срочно…

— Старший помощник Лом! Не тарахти. Я знаю про повреждение спины, в данный момент это некритично. Я с этой спиной уже около двух лет мучаюсь, подождет еще некоторое время. Ты главное-то понял, Лом? Главное — мы с тобой встретились! Встретились два разума! А где твои хозяева? Извини — я не так хотел сказать. Где твои люди? Ну, научные работники, исследователи всякие?

— Пока я могу лишь ответить, что их нет, Афанасий. Их нет уже очень давно. О твоей спине…

— Да погоди ты со своей спиной! Тьфу — с моей спиной! Я в себя еще никак не приду. Ты скажи, мы где?

— Ну, ты и подбрасываешь вопросики… Как где? На планете, которую вы называете Земля. А если ты хочешь знать место расположения научной станции, то она находится под горами Южного Урала, на глубине 842 метра от уровня моря. Что еще?

— Да-а, глубоко вы копали… Станция действующая? Она исправна? Энергии хватает?

— Нет, законсервирована. Исправна. Всего хватает — ведь я энергию почти ни на что и не трачу, Афанасий.

— Ты скажи мне, скажи, Лом, а вот эти шары… шар, который меня сюда и притащил, это-то что, а? А то я уж измучился в догадках.

— А-атставить мельтешить, капитан. А вот это я тебе пока не скажу. Я вообще не знаю, что мне с тобой делать, Афанасий! Не должен был ты сюда попасть.

Все! Приехали… Нежелательный я, блин, иностранец! Как бы под депортацию мне не попасть. Да что там депортация, а если — ликвидация? Вот и я о том же…

Глава 18

Шшихх, шших, — метла привычно идет по площадке перед офисом. Хорошее дело — работать метлой! Руки заняты, а голова совершенно свободна. Ничто не мешает мне думать. А подумать есть над чем…

Когда шар привез меня обратно в тир, первое, что я увидел, был совершенно ошалевший от страха Кошак. Как же! Бросили маленького в подвале, забыли покормить. А кто кузнечика сожрал? Кто толкнул меня в лапы инопланетян? Ну, ладно, будет, будет… Иди ко мне.

Кошак прижался к груди, вцепился в меня всеми четырьмя лапами и горестно завыл. Его била дрожь. Мне стало тепло и приятно — испугался за друга рыжий, перенервничал. Ласково поглаживая взвинченного кота, я побрел к выходу.

Чтобы полностью успокоиться, Кошаку было достаточно очутиться на солнышке и сожрать половину копченого леща. Что он тут же и сделал. А я срочно кинулся вниз, в свой пункт управления. Все же отсутствовал я на объекте около двух часов. Быстро просмотрев видеозапись и данные охранной системы, я облегченно вздохнул. Никого на объекте за время моего отсутствия не было. Уже хорошо. В принципе, мне можно было и отлучаться с хуторка. На рыбалку, скажем, в рощицу, еще куда… Легенда это позволяла. Но в таком случае я бы увидел сообщение системы о появлении вблизи объекта гостей. И принял бы соответствующие меры. А из-под гор Южного Урала таких мер не примешь. Нда-а… Но, как говорится, пронесло.

И меня чуть не пронесло — от испуга. Когда Лом задумался о моей дальнейшей судьбе. В смысле — лечить или так… Закопать меня инвалидом. Пришлось рвать горло и драться за свою жизнь, здоровье и светлое будущее в должности сторожа хуторка. Кое-каких договоренностей мы с ним все же достигли. А именно: мирное сосуществование возможно, и это главное! Но лезть к нему на станцию мне нельзя. Забежать на огонек, по приглашению — можно. И такое приглашение последует. Когда мы определимся с возможным излечением случайно забредшего на станцию человека разумного, рекомого Афанасий Никитин. Дело в том, что время, потребное на лечение, Лом не мог определить даже приблизительно. Это дело медицинского диагноста и лекаря. Была на станции такая аппаратура, они ведь очень предметно изучали людей, хм-м, мягко говоря… И достаточно давно. Надеюсь, ножами их не резали, ведь это — бандитизм, как пел Высоцкий.

Ясно было одно — время потребуется. По моим прикидкам от двух до пяти суток, не меньше. На это не мог пойти я — нужно было нести службу. Так что, договорились лишь о первом, кратком этапе — осмотр диагностом и получение приговора. То есть, что это я? Диагноза и плана излечения.

Потом я задал главный для себя вопрос, — каким образом в нашем подвале появился шар-трамвай? И тут Лом начал вилять…

Сначала он не хотел мне объяснять, что же такое эти самые шары. Мне пришлось надавить.

— Старший помощник Лом, отставить вилять! Говори как есть. Если ты забыл, так я тебе напомню — при появлении этого шара погибли люди! Разумные, как ты говоришь.

Это его добило. Лом начал давать показания. Причем, он начал колоться по полной. Выболтал даже то, о чем я его и не спрашивал.

Оказывается, станция была переведена в режим консервации совсем недавно — в 1942 году. Да-да, во время войны. А причиной послужило то, что несколько исследователей разом погибло при каких-то темных обстоятельствах. То ли они хотели кого-то спасти, то ли их пытались вытащить из огня — точно не известно. Три исследователя погибли, даже их тел не смогли найти. Ну, понятное дело — война ведь… Там такая мясорубка была, такая круговерть! От таких страхов и приняли решение — свернуть все работы и временно оставить планету. Но станцию уничтожать не стали, понадеялись на ее защищенность, маскировку и, возможно, рассчитывали когда-нибудь вернуться. И даже пытались вернуться. В самом начале шестидесятых. Запросили у Лома анализ ситуации на Земле. По радиоперехватам и прочей развединформации. Ну, Лом их и обрадовал, ага! Кубинским кризисом, нагнетанием военной истерии, испытаниями атомного оружия в атмосфере. Особенно пришельцам «Кузькина Мать» понравилась. Это когда 50-мегатонную дуру рванули на Новой Земле. Там гриб почти на семьдесят километров поднялся, а ударная волна трижды обогнула земной шар. А потом Никита Сергеевич Хрущев прямо с трибуны ООН, чтобы придать делу борьбы за мир и всеобщее разоружение новый, позитивный стимул, пообещал рвануть в следующий раз вообще 100 мегатонн. А потом и вовсе закопать капитализм. Да еще и постучал по трибуне ботинком фабрики «Скороход». Чтобы капиталистам понятнее стало… Так что, исследователям на такую шебутную планету сразу возвращаться расхотелось! Это первое.

Второе. Шары. С ними все сложнее. Лом тут уперся насмерть, и говорить не хотел. Тогда говорить начал я. Я ему выдал свою версию событий и предполагаемую роль и место шаров в работе ученых-исследователей. Лом помялся и начал цедить информацию. Да, шары это транспортное средство. Да, они оставлены на трассах, ведущих к другим станциям. Кстати — тоже выведенным из эксплуатации. Оставлены так, на всякий случай, в режиме ожидания, так сказать. Как палочка-выручалочка и спасательный круг. А вдруг-де кто попадет в трудную ситуацию? Но на материнскую планету исследователей маршрут заблокирован. Логично, впрочем. Я с Ломом согласился.

А вот дальше было интереснее! Как Лом не финтил, но, в конце концов, сдулся и выдал главную военную тайну! Я таки просто обалдел!

Представляете — я почти угадал! Шары могли играть роль порталов! Дело в том, что за исследователями, работающими, так сказать, «на земле», на поверхности планеты, закреплялись персональные шары. Им не надо было бегать по маршрутам и пугать бедных аборигенов по подвалам. Шар, будучи полевым образованием (суть этого мне было понять трудно, практически невозможно — я не академик), вызывался нажатием кнопки на особом пульте, мог переносить исследователя по перечню заложенных координат, мог, в принципе, переносить человека и в указанную им произвольную точку. В точку! Сбылась мечта идиота! У меня теперь есть мой персональный, никому кроме меня не подчиняющийся, портал!

А появился он в тире так. Впрочем, как он появился, Лом точно и не знал. Транспортная сеть за пределами станции им не просматривалась и в его подчинение не входила. Но можно предположить следующее.

На своем маршруте шар-портал обнаружил подземное, нежданно-негаданно возникшее сооружение. Дикая случайность! Но она произошла, всем на горе, а мне на радость… Сначала, видимо, шар пролетал подвал со свистом, никак себя не обозначая. Однако он внес подвал в перечень точек на маршруте и стал ожидать команд на исполнение поручений или привязки к конкретному человеку. А их все не было. Тогда, дождавшись устойчивого присутствия в подвале людей, он и проявился во всей своей красе. Но, и даже — НО! Маленькая деталь — помещение было маловато по длине. Шар заработал нештатно, был нарушен цикл его возникновения, разворота в рабочее положение и свертывания в точку. Он заработал как взбесившийся горнопроходческий комбайн и убил людей… Хотя, что-то он делать мог. Таскал же он от меня и ко мне посылки? Таскал! И я еще не знаю, что заставляли его делать суровые мужики из нашей Конторы в 53-м году.

То, что я увеличил длину помещения, благотворно сказалось на характеристиках шара. Он заработал стабильно. И тут я в него попал. Попал — и стал командовать! Ну, помните, я нажал на виртуальный командный планшет? Вот-вот… Шар посмотрел, прикинул — залез какой-то мужик… то ли припадочный, то ли раненый, явно ему помощь нужна — вон как мужика плющит, еле-еле кнопку на пульте сумел нажать. Принял команду мчать к медикам и, по умолчанию, закрепился персонально за мной, болезным. Теперь он по маршруту бегать не будет, а растворится в эфире и будет спокойно ждать моих дальнейших команд. Пульт-браслет на управление шаром я у Лома все же вырвал. А то как я к нему попаду на медосмотр-то? Вот так, в общем и целом. Поздравляю вас, капитан! На ваш лотерейный билет выпал крупный выигрыш! Бамсс — и прямо по голове! Нет, ну это ж надо — так повезло… Вот, Афоня, и тебе выпало счастие после полосы долгих неудач и разочарований.

Я довольно улыбнулся и отставил метлу. Пора было двигать прогресс дальше. Надо бы что-нибудь приготовить себе на обед. И рюмку сегодня я себе заработал. Ну, с выигрышем тебя, Афоня! Будь здоров!

Вся эта суета, новые открытия и события, прилично вывели меня из себя. Да и спина побаливала. Так что, плотно перекусив и забросив в организм грамм пятьдесят водки, я решил немного расслабиться и отдохнуть. Ну и отдохнул… Проснулся я ближе к пяти вечера. Все было спокойно — и на охраняемом объекте, и на душе. На всякий случай объект я все же проверил. Тишина. Любимый хутор может спать спокойно, и видеть сны…

Спать мне уже не хотелось, хотелось чем-нибудь заняться. Бросил шмат рыбы трущемуся о ноги Кошаку и задумался. Вообще-то, я немного перегорел со всеми этими приключениями. Да и вечереет уже, намеченная видеосъемка скорее всего не получится. Завтра займусь, когда светло будет. А пока надо еще раз продумать, какой видеофильм можно и нужно снимать для деда-архимага? Уж больно он мне серьезным мужиком показался. Как бы чего не вышло. А то подтолкнешь его интерес, а он возьмёт, да и пожалует сюда. В огненном шаре и с полным зарядом боевой магии в своем жезле. А нам это надо? Сомневаюсь я что-то. Петрович будет недоволен. А вот, кстати, как там Петрович? Не нагрянул бы невзначай. А то еще застукает меня на горяченьком. На внеплановом мертвом часе или вообще на самоволке. А дальше — выговор, персональное дело на профсоюзном собрании и увольнение по статье. Жалко будет, привык я к хуторку. Да и люди тут хорошие.

Утром мне пришлось резко поменять все свои планы. Дело в том, что архимаг прислал мне новый денежный перевод. На крупную сумму.

К шестичасовому трамваю я не полез. Просто не ожидал от него ничего. Рановато для письма вроде. Сделал все свои дела, похозяйничал немного на своей делянке, а потом, ближе к обеду, решил все же заглянуть в подвал. И не ошибся. На столе для приема корреспонденции стояла большая шкатулка. Сколько их у деда? Или у него под боком сувенирная лавка? Он на этих шкатулках разорится просто. А мастера-шкатулочники озолотятся. Ну, не мое это дело. Мое дело проверить корреспонденцию. Я ухватился за шкатулку.

Ба-а, тяжесть-то какая! Как свинцом набита. Или… золотом? Приподнял крышку и обомлел. Опять угадал. Золото. Это стало меня тревожить. Такие вот подарочки — к чему бы это? За какие такие глазки? Он ведь мне не друг и не родственник, он… как там дальше? Не помню. Подкупает меня старик? Вербануть хочет? Что бы я ему план родного завода передал и количество пулеметов в банде? Да я и так расскажу, без этих монет. Я захватил полную горсть червонцев и высыпал их обратно. Монеты запрыгали по своим товаркам, и я увидел блеснувшую среди золота маленькую-маленькую стеклянную колбу. Взял ее, присмотрелся. Стеклянный цилиндрик, как порция духов в пробнике. В цилиндрике насыпан песок. Затычка из плотно свернутой бумажки. Не письмо ли… Развернул. Точно! Письмо — не письмо, а, скорее, телеграмма.

На бумажке была нарисована рука, высыпающая из коробки из-под Си-Ди дисков положенный туда песок. Потом — небольшая кучка песка а натюрель, так сказать. Потом — этот самый цилиндрик с песком, который я все еще держу в левой руке. А вот потом… Знак «равно» (выучил дед, молодец!), знак «равно», значит, и — шкатулка, полная золотых монет.

А-бал-деть! Этта что жа получается, братцы? У деда речной песочек с моей родной земли идет 1 к 1000 к золотому песочку, что ли? Нет слов, просто нет слов. Песок вот есть, а слов — нету! Это дед заказ ведь прислал. С предоплатой? На душе стало легко и приятно. Страшно захотелось в Цюрих там, в Берн, какой-нибудь. Поближе к швейцарским банкам, понимаете ли… И ячейку мне банковскую! Да побольше размером, побольше! С наш погреб, примерно.

Улыбаясь радостной, детской улыбкой, я медленно закрыл шкатулку, поднатужившись, поставил ее под канцелярский стол и бодренько полез на выход.

Так, мешки у меня есть, я помню, лопата тоже есть, я знаю. Значит? Значит — вперед, на пляж! К россыпям золотого песка!

Споро выбравшись на пляж, я воткнул лопату в песок и из-под руки оглядел золотую жилу. Да-а, а работы здесь — непочатый край! Тут не отдохнешь! С хеканьем я вонзил лопату в золотоносную породу. Ничего, и на глине можно загорать!

Глава 19

Вы это… друзья, не верьте особо всему, что я вам тут понарассказывал, не верьте! Я ведь такой, я ведь и сбрехать могу, юмором, так сказать, пошутить, ха-ха… Про золотой песок вот, например. Мыслимое ли дело — украсть весь пляж и загнать его за золото за тридевять земель! Да и куда мне столько золота? И, главное, для чего? Сидеть на нем, подобно дракону в сокровищнице, и греть чешуйчатое пузо? Ведь сбыть это самое золото на Земле я не смогу…

Да-да-да! Вижу, что самые знающие уже утвердительно кивают головой, понимают, знать, о чем я говорю. Для остальных — скажу. Видите ли в чем тут дело, братцы… Сами понимаете, что при продаже любой партии золота больше, скажем, чем несколько грамм на рынке цыганам, его будут проверять. И вам здорово повезет, если покупатели просто буду смотреть, а не брусок ли свинца вы им пытаетесь впарить под видом банковского слитка. Любая же более-менее серьезная проверка скажет много больше о презренном металле. Скажет, например, откуда это золото. Из ЮАР, с Аляски, из глубины сибирских руд и так далее. Более того, современная аппаратура и методики позволят точно назвать не только страну, где добыто золото, но и указать конкретный рудник или прииск, где оно было выброшено на поверхность земли лопатой золотоискателя. По чистоте металла, примесям и черт его знает, по какой еще другой широкой шкале показателей. И вот в этом моя главная проблема! Нет на Земле такого места, где мой честно заработанный металл желтого цвета, как любят его называть работники правоохранительных органов, был поднят из жилы или россыпи, любовно засыпан в брезентовый мешочек, опломбирован и под строгой охраной отправлен на комбинат, на чистку, переплавку и отливку в знакомые всем по гангстерским фильмам золотые слитки-кирпичи. На такой вот проблемке со вбросом в местную экономику левого золотишка и спалился, как вы помните, небезызвестный вам дон Румата. Вычислил его разом глава местной арканарской пробирной палатки дон Рэба. Об этом всякому уважающему себя прогрессору следует крепко помнить!

Нету, стало быть, на планете такого места, откуда я мог это золото взять! И с этим ничегошеньки не поделаешь! И золото есть, и продать его нельзя! Можно, конечно, если, например, подсыпать к моему золоту в тигель процентов 60–70 местного золотишка. Но стоит ли в таком случае овчинка выделки, спрошу я вас? Эдак я не то чтобы разбогатею, я разорюсь просто. Можно еще, конечно, попробовать толкнуть его небольшими партиями в какую-нибудь страну с древними традициями таскать на себе золотые цацки и не очень принципиальными контролирующими органами… В Индию, например. Там знаете, сколько золота ежегодно расходится по многомиллионному населению? И никто особенно на пробу и происхождение металла и не смотрит. Или в Северную Африку, например. К берберам каким-нибудь и прочим арабам. Народ там вроде бы и бедный, но золото на себе таскать любит. И на его происхождение тоже особенно не глядит. Золото — оно и есть золото. Думаю, там тоже пару-тройку тонн можно свободно спрятать. Но у меня и тонны золота пока нет. Да и не будет — зачем мне голову ломать проблемой его реализации?

Так что, набивать в мешки несколько кубометров речного песка я и не собирался. Пошутил я, прошу пардону! Однако — была просьба. Да настоятельная такая просьба, к тому же оплаченная, — прислать архимагу нашего чистейшего песочка с берегов малодоступной для широких кругов рыбаков и туристов степной реки. Что он там с ним делать будет, я не знаю. Но, есть у меня такое подозрение, что ушлый старикан уже заметил какие-то чрезвычайно полезные свойства моего песка. Иначе бы не было такого ажиотажа, правда, ведь? Наверное, какие-то артефакты клепать будет. Эксклюзивные. Иномирные. Во! Это мысль. А если… если у них магия есть, а у нас — нету? Как, интересно, будет действовать мой песочек? Может, как глушитель для их магии? Эх, черт, интересно-то как! Но, пока я там не побываю, наверняка ничего и не скажешь. Надо бы скатать к деду в гости. Познакомиться, тяпнуть из серебряной фляжки чего-нибудь освежающего, то — се… Предложить ему, кстати, глинозем… Его тут тоже до хрена. О чем это я? Извините — заболтался!

Мешок не мешок, а полмешка я уже деду нагреб. Хватит, не дотащу ведь. И так волоком пылить придется, спина болит, на горб мешок не закину. А вечерком я его деду и отправлю. А пока нужно заняться другими делами. Нужно бы смотаться на прием к доктору Пилюлькину, например. Достала меня уже эта спина. Надо пользоваться блатом в закрытой клинике. Некоторые в «кремлевку», к примеру, ходят, а я буду к хозяйке медной горы в пещеры визиты наносить.

Тут звякнул мой электронный шпион. Я взглянул на экранчик. Звонок по закрытой связи, вот оно как… Что у них там случилось, интересно? Ну, что ж, пошли на пульт.

На своем подземном КП я поднял трубку телефона спецсвязи.

— Что так долго, Афанасий? — перекрывая вопрос дежурного, в трубке прогремел чей-то громкий командный голос и рассыпавшийся чугунным горохом грохот сапог. Эка, у них там весело! Чисто паника в обозе!

— Да пока дошел, ноги что-то барахлят. Что у вас случилось, Петя? Что за шум и беготня? Немцы напали, что ли?

— Какие немцы! Гораздо хуже… Майор Белоусов приказал тебя предупредить. К тебе едет ревизор.

— Какой такой, на хрен, ревизор? У меня что, продсклад, что ли? Тут кроме золотого песка ничего нет. Кто там едет, Петя, скажи по-человечески?

— Да тут, Афанасий, вот какое дело. У ракетчиков запуски сегодня в ночь будут. Одно изделие на дальность, а другое — по мишеням пальнут. Ну, и примчались из Москвы большие шишки. На посмотреть, выпить и закусить. И из вашей головной конторы с Лубянки какой-то генерал изъявил желание поприсутствовать. Позвонил его порученец, сказал, что генерал и к вам на объект заедет. Так что, готовься, Афоня! Побрейся, сапоги почисти и баночку вазелина приготовь!

Петюня мерзко захрюкал. Это он ржёт так. Юморист армейский… Эх, гадство, а Петровича-то и нету! А он меня по такому вот случаю и не инструктировал. Что делать-то будем, а, Кошак?

Кошак мявкнул, задрал хвост и потерся своим боком о мою штанину, оставив на ней клок рыжего пуха. Пора тебя вычесывать, брат. Совсем форму одежды не соблюдаешь, запаршивел, бандюга рыжая. А ну, как генерала вот так вот украсишь клочьями шерсти, а? А он глянет, обозлится и враз прикажет тебя в расход вывести? Что я тогда Косте скажу? Чем расплачиваться буду? И-э-хх, одни убытки! Да еще поить, наверное, надо гостей, рыбой кормить… А к Лому я успею?

— Петя, а когда мне их ждать?

— Самолет в 18.00 должен прилететь. Пока встретят их, пока поговорят, минералочки тяпнут… — Петя опять гадко хохотнул. — Пуски где-то после 23-х будут. Так что часиков с 19-ти до 22-х он к тебе вполне успеет заскочить. Ну, все — готовься. А мне тут некогда с тобой лясы точить. Пока, траппер с фронтира!

Пока-пока… Нет, ну это ж надо ж! Только дела пошли, только лечением хотел заняться — и нате вам! И Петровича нет. А это плохо. Командиру надо доложить.

Я снова поднял телефон спецсвязи и набрал дежурного по нашему управлению. Поздоровкался, похвастался, как мне хорошо отдыхается, где — не сказал, не положено. И поинтересовался о судьбе товарища полковника Тихонова. Мол, все еще лежит ветеран под капельницей? Со вставленной в нужное отверстие клизмой? Дежурный обещал узнать и отзвонить мне на сотовый. Ладно, подождем. А пока, может, смотаться к Лому? Нет, нельзя… И приехать кто-нибудь может, и звонки могут пойти. Надо бдеть. Опять полетела моя программа оздоровления ко всем чертям! И исследования тоже… В подвал сегодня ни ногой! Бдеть, бдеть и бдеть! Да и порядок на объекте надо навести хоть какой. Этим и занялся. Правда, копчушку все же раскочегарил… Москвичи оченно любят рыбку горячего копчения. Да под холодненькую водовку! Да еще и на халяву… Знаю я их.

Еще раз перемыл всю посуду и убрал ее из беседки. Клеенку вымыл с мылом, насухо все протер, побрызгал водой пол и подмел. Убрал окурки, вылил в яму ведро из-под рукомойника, новое мыло положил, не пожалел. Что еще? И так почти что Букингемский дворец! Хватит — слишком хорошо, тоже не хорошо. Не будем выделываться, юный вохровец! И люди сами потянутся к нам. И точно! Так оно и получилось.

Первого притянуло Тараса. Он привез опилки, а глаза ушлого прапора тут же засекли пыхающую вкусным дымом коптильню.

— О-о, это я хорошо заехал, Афанасий! Вовремя! Давай, принимай опилки — чистый ясень.

— Ясень пень, Тарасик! Прошлый раз, вроде, бук был? Вот бук и вези. А это безобразие я заворачиваю! «Я спросил у ясеня, понимаешь… Ни х… ни хрена себе, ни хрена себе! Ясень отозвался, кивая головой…» Ты, Тарас, лирик? Или цирик? Вот и будь проще. И шмыгать носом прекрати! Давай, ссыпай быстро и уматывай. Ничего тебе сегодня не обломится — у нас свои проверяющие нагрянули. Будут штаты сокращать и внедрять экономию дизтоплива. Так что — работать будем на твоих опилках. А о рыбке пока забудь. Ну, давай, давай! Шнель, шнель отседа!

Еле вытолкал расстроенного чуть ли ни до слез прапорщика Хренько. И почти тут же зазвонил телефон.

— Афанасий! Что там у тебя за паника? Что ты дежурного по управе и меня дергаешь? Сам не можешь решить проблему?

— Не могу, Сергей Петрович, ибо это не просто проблема, это полный форс-мажор! Докладываю…

И доложил. И только закончив молотить языком, обратил внимание на просто-таки гнетущее молчание с той стороны трубки.

— Петрович, алё… Делать-то мне что?

— Погоди, Афанасий… фамилию генерала тебе не называли?

Голос полковника Тихонова был таким холодным и отстраненным, что… Таким голосом на спецоперации приказывают резать духов-часовых… ага — по горлышку, чтобы он только забулькать смог, а никак не крикнуть.

Невольно я принял стойку «смирно».

— Никак нет, товарищ полковник!

— Ясно. Ничего не предпринимать! В телефонные переговоры с москвичами не вступать! Я вылетаю на объект.

Ну, ни фейхуа же себе! Что это с Петровичем? Такое впечатление, что не генерал ФСБ на объект должен прибыть, а… а рейхсфюрер СС Гиммлер, не иначе! Что же у нас тут вокруг объектика-то крутится, а? Что за страсти-мордасти? И куда ты вляпался, Афанасий? Ответа, естественно, не было. Я пожал плечами и пошел к воротам, опускать древний, кривой и облупившийся шлагбаум. Объект переходил на усиленный порядок несения службы.

Гости появились ближе к девяти часам вечера. Мой шпиончик пискнул на поясе, но я уже и сам увидел свет фар подъезжающей машины. Освещение объекта было полностью включено. Вокруг галогенных ламп и ярких прожекторов клубами вальсировала мошка и ночные бабочки. Ощущение приближающегося праздника добавили и слепящие фары огромного роскошного внедорожника. Машина встала перед шлагбаумом, но фары продолжали слепить меня.

— А ну-ка, гости дорогие, фары-то потушите… Не след в чужой монастырь по своим правилам въезжать.

Мягко хлопнула дверь авточуда. Молодой голос резко произнес: «А ну, чмо болотное, поднимай свою железяку!»

В световом потоке передо мной замаячил темный контур чьей-то фигуры.

— А ты для начала назовись, мил человек! Кто ты есть такой, чтобы я тебя на охраняемый объект пустил, а?

— Да я тебя…

— Майор! — тихий, но ожегший невидимого майора ударом бича голос принадлежал явно человеку постарше. Фары погасли. Я старательно проморгался, глаза слезились, но кое-что уже можно было рассмотреть. В мягком свете габаритников ко мне подходил невысокий человек в хорошем костюме, с галстуком. С галстуком — при такой-то жаре! Блеснули очки в модной, дорогой оправе.

— Добрый вечер! Вы ведь Никитин? Афанасий Кириллович Никитин? Наш новый работник?

— Не имею чести знать с кем разговариваю, уважаемый. Пока я не ваш работник. Я сторож насосной станции. Охраняемого, стал быть, объекта! А ваши полномочия, милостивые государи, на посещение режимного объекта распространяются? Ась?

Молодой аж заскрипел зубами. Мужик в галстуке тихо рассмеялся.

— Браво, Афанасий Кириллович, браво! Верю! Вы в самодеятельности не участвовали? Нет? А жаль! Возможно, сцена потеряла в вас большого артиста… Вот мое удостоверение, читайте…

Я чуточку сместился вбок, чтобы свет лег на раскрытое перед моими глазами удостоверение. Нет, все же не Гиммлер… Генерал-майор Петров.

— А с вами кто, товарищ генерал-майор? Шустрый такой… Не Сидоров ли часом?

Молодой опять издал какие-то смутные, но явно недружелюбные звуки. Генерал Петров снова хихикнул.

— Зря вы его злите, Афанасий Кириллович. Честное слово — зря! У майора Амбарцумова богатая биография и масса умений.

— Рад за него… Чем обязан вашему визиту? По линии своего непосредственного начальства я никаких команд не получал, товарищ генерал-майор.

Показалось? Нет, точно — при слове «майор» генерал поморщился. А я тут причем? Положено тебя так титуловать — будем так титуловать и дальше! Ничего не попишешь, товарищ генерал-майор! До чего дослужился, тем и гордись. Ухо зацепило знакомый звук…

— А и не надо команд по линии вашего непосредственного начальства. Я представляю…

Теперь и галстуконосец что-то услышал. И повернулся ко мне спиной, всматриваясь в черное небо. Из темной степи на нас накатывался булькающий, со свистом, звук заходящего на цель боевого вертолета. Вот с него ударила мощная фара, вот световой луч нащупал нашу группу у шлагбаума, протянулись длинные тени, грохот моторов стал нестерпимым. Вертолет завис и мягко опустился в пылевую тучу. Из клубов пыли быстро выскочила фигура в камуфляже. Отряхиваясь, к воротам скорым шагом подходил старший смены охраны насосной станции Сергей Петрович Тихонов. Ну, ни хрена себе! Где это Петрович такого левака поймал? Вы знаете, сколько стоит час его полета? Вертолет вновь взревел, погнал на нас еще одну мощную волну пыли и, включив аэронавигационные огни, увеялся в ночь.

Я покосился на ген-майора. Радости у него на лице не было. Легкими движениями холеной ладони он пытался привести свой костюмчик в порядок. Ну, это дело бесполезное — тут и пылесосом не обойтись. А вот нечего по степям в таком костюме мотаться. Раз ты генерал-майор, так будь добр — на военный объект в форме! Ну, это не моя проблема!

Тут Петрович подошел к нам вплотную.

— Спасибо, капитан. Вы свободны.

И ждет ведь, удавчик песчаный, что я немедленно растворюсь прямо в воздухе! Что я, впрочем, и сделал — медленно пошаркал к беседке. Ставить чай. Не буду мешать большим мальчикам меряться пиписьками!

Глава 20

Оказалось, что наш сувенирный электрический самоварчик топил я еловыми шишками абсолютно зря. Не сложилось наше чаепитие с московским начальством. После непродолжительного, но весьма экспрессивного обмена мнениями у шлагбаума, мимо меня на территорию объекта прошли гости, возглавляемые злым до дрожи гитарной струны Петровичем. По крайней мере, морда у него была совершенно белая. Может, свет на площадке такой? Не знаю…

Я так и остался суетиться за столом в беседке, а комиссия по проверке несения караульной службы на насосной станции начала шустрым челноком мотаться по объекту. Петрович, гремя связкой ключей, шел, как и полагается настоящему ключнику, справа и немного сзади московского боярина, отмыкая по его команде старые, рассохшиеся двери и включая тусклые, сорокасвечовые лампочки. Привлеченные светом, радостно и злобно звенели комары. Боярин благожелательно кивал, выслушивая краткие комментарии начальника смены охраны, и белой ручкой хлопал осатаневших от дармового корма кровососов. В подвал с картошкой москвичи, как и следовало ожидать, не полезли. Ну, леди с дилижанса, — сами понимаете… Хотя, — я их вполне понимаю, — туфли у них были совершенно обалденные. В темноте светились дорогим блеском.

Прошло буквально минут десять-пятнадцать, как проверка закончилась. Петрович привел гостей в беседку, шуганул меня от завершения чайной церемонии, и выложил на скрипящую, стерильную до медицинских показателей операционного стола клеенку журналы дежурств, входящих и исходящих телефонограмм, книгу учета посетителей и прочую бюрократическую хренотень. Барин с интересом уткнулся в бумаги. Майор Амбарцумов потрошил свободные амбарные книги. Специалистами они были хорошими, и уже через некоторое время боярин в чине генерал-майора, слегка покачиваясь с пятки на носок, что-то начал негромко втирать Петровичу. Видимо, сулил ему либо вечную каторгу, либо квартальную премию. Петрович сдержанно кивал и имитировал телодвижения, означающие желание немедленно кинуться устранять вскрытые недостатки.

Я отхаркался и с удовольствием запустил в темноту такой плевок, что явно перебил ТТХ планируемого на ночь запуска на сверхдальнюю дистанцию. Ген-майор посмотрел на меня и благостно улыбнулся. Затем, не пожалев для юного вохровца генеральского кивка, но не допустив к лобызанию ручки, с достоинством отправился к своему черному членовозу. Горячий майор прикрывал ему спину как в боевой операции. Пробрало, значит, суку! Понимает, что кирпич из темноты может запросто прилететь.

Петрович пулей метнулся к трансформаторной будке, и через пару секунд там заныл стартер нашего «УАЗа». Поравнявшись со мной, командир кинул короткое «Жди!» и бодро запылил вслед плавно покачивающему своими прожекторами по барханам внедорожнику. Я плеснул себе представительского чайку и приготовился ждать. Только перед этим у меня образовалось срочное, безотложное дело. Нет, не отлить — с предстательной железой у меня пока еще все в порядке, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Надо было срочно отсыпать.

Я и отсыпал. Из мешочка, приготовленного для друга-архимага, я отложил золотого песка в двойные мусорные пакеты. Килограмма по четыре… больше тащить будет тяжело. Связав пакеты, я закинул их на многострадальную шею и полез в подземелья. Там я бросил песок на стол отправки корреспонденции. Без меня уйдет к адресату. А я свои обязанности на сегодня выполнил все. Можно и отдохнуть. Попью чайка, покурю, посмотрю на старты ракет. Замечательное, скажу я вам, зрелище! Недавно пускали отсюда — так даже в Иране и в Израиле паника поднялась! Весь интернет был забит сообщениями — НЛО, мол, на Землю напало, спасайся, кто может! Вот и посмотрю еще разочек. Да и начальника подожду… Выкинув из кружки особо наглого комара, я расслабился и приготовился получать наслаждение.

Не нужный более свет мощных прожекторов я убрал, и ночное небо сразу приблизилось к беседке, подавляя и зачаровывая меня сказочным сиянием звезд. А вы давно смотрели в звездное небо? Кристально чистое, безбрежное, без пыли, смога и гнойной ртутно-желтой подсветки городских фонарей? О-о! Вы много потеряли! Бегите из города, устраивайтесь к нам на работу, чтобы вот так, попивая чаек и наслаждаясь сигаретой, можно было смотреть и проваливаться… лететь… парить до головокружения в этой прекрасной, живой, сверкающей красоте!

Кстати, а где Кошак? Что-то я его давно не видел.

— Кошак, мальчик, ты где? Напарник, сыпь сюда! Кыс-кыс-кыс… Ушли плохие дяди, ушли уже. Никто тебя стрелять не будет!

Минуты через полторы из темноты нарисовался хвостатый сторож. Всем своим видом он давал понять, что никоим образом не трусил, не скрывался на помойке, а лежал в засаде, в боевом охранении, защищая московских гостей от угрозы нападения страшной енотовидной собаки. Пришлось стимулировать бойца парой-другой килокалорий. Теперь мы с ним сидели вместе, бок о бок. Я курил, уставившись на яркие звезды, а напарник вылизывался. Известное утверждение Канта о звездном небе над нами, формулирующее два основных направления и два основных источника его философии, Кошака явно оставило равнодушным… Скорее всего, кот Канта не читал. Мда-а… Ох уж мне это семейство кошачьих! Одно слово — вещь в себе.

Наконец, вдали запрыгали полосы света. Электронный ябеда тут же подтвердил, что к нам едет командир. Я включил самоварчик и принес чистую кружку. Ждем-с… Сейчас разбор полетов будет. И раздача конфет и плюшек, ага… скорее — плюх.

Поставив горячий драндулет в стойло, на свист самовара вышел атаман. Чело его несло следы глубоких переживаний и внутренней борьбы.

— Ну, что тут у вас произошло, Афанасий? Докладывай!

— Да ничего и не успело произойти, Петрович… Я только и сподобился генералу в удостоверение заглянуть, как ты этаким разгневанным Саваофом из машины на грешную землю спустился. Ты чаек-то наливай, наливай… Отдохни малость, расслабься — на тебя смотреть страшно. Вот ты мне скажи, командир, что это тебя так перепугало, что ты аж на ковре-вертолете сюда ночью прилетел, а? Может, хватит в детские тайны играть?

Полковник, гоняя желваки, тяжело посмотрел на меня.

— Детские тайны, говоришь… Эх, Афанасий! Подальше тебе надо держаться от этих тайн, подальше… мал ты еще. Плесни мне что ли… Да нет! Не чаю, водки плесни.

Я засуетился, меняя чайный стол на водочный. Наконец немудреная закуска заняла свое место, и я плеснул полковнику сразу грамм сто. Себе налил на два пальца. Мне надо было держать голову в холоде… Интересный разговор предстоял.

Петрович маханул стакан, звучно выдохнул и закусил вяленой рыбкой. Я сразу набулькал ему следующую порцию. Петрович глянул на меня, но промолчал. Я поднял свой стакан и приглашающе улыбнулся начальнику. Молча выпили, закусили, разом потянулись к сигаретам.

— Он ведь тебя колоть приехал, сука московская… Узнал, что меня и Кости нет поблизости и примчался. Вербануть хотел, не иначе… У-у, сволочь! Змея подколодная.

— Да за что же ты генерала-то так, Петрович? Мужик ласковый, душевный. Шестерку свою вон как одернул, когда он на меня чуть с кулаками не полез.

— Ласковый, да… Я его еще с Афгана знаю. Там он и кличку свою заработал — «Слизень». Без мыла в жопу влезет. А потом и вывернет ее наизнанку… Однажды он вот так, ласково и душевно, зазвал одного полевого командира в гости, на той. И постреляли их всех. Здорово он нам тогда нагадил! Сразу почти все оперативные контакты оборвал. Знаешь, каких трудов стоило вернуть доверие людей? Там же среди душманских вождей не все отморозки были. С некоторыми вполне можно было иметь дело… По крайней мере — спасать наших пацанов из плена. А он, сука, орден захотел заработать! На чужой крови… И этот, майор его, тоже ему подстать. Спецназовец хренов… привык людей резать. Ты с ним поосторожней, Афанасий. Гад он, каких мало. Вон, смотри… Первая пошла.

Я быстро оглянулся. На северо-востоке в черное небо резко лезла оранжевая точка. Звука старта, конечно, слышно не было. До пусковой позиции было километров сорок-пятьдесят. Но я помнил этот ужасающий, сковывающий позвоночник инстинктивным страхом питекантропа перед тираннозавром, рев стартующей ракеты. Приходилось мне бывать на пусках. Впечатляющее зрелище! И слышище тоже.

Мы помолчали.

— А что ему тут понадобилось, Петрович? Ты же сам говорил, что ничего у нас тут нет. Приходи и смотри…

Петрович молча пожевал губами.

— Оно как посмотреть, Афанасий. Молод ты еще, сынок. Молод и наивен, честен… Ты извини, я не подшучиваю над тобой, и обидеть не хочу. Ты, когда службу тянул, небось, всех вокруг видел лишь как замечательных парней? Верных друзей-товарищей, а? Которые и спину прикроют, и последнюю сигарету пополам?

Я робко кивнул. Подумал — и кивнул утвердительно.

— Вот и я о том же… — грустно прокомментировал Петрович, — мал ты еще и зелен. Не терла тебя жизнь, не била наотмашь. Ты знаешь, когда стало ясно, что прогнило что-то в датском королевстве? Когда прошла устная команда не возобновлять служебные контракты с офицерами, которые начинали служить и состоялись как чекисты в КГБ СССР. Когда у спецслужбы государства не стало противника, мать его! Одни друзья вокруг, ты понимаешь? Когда на руководящие должности полезли вот такие вот слизни… Когда офицеры ФСБ занялись не только противодействием иностранным спецслужбам, но и крышеванием банков, производств, частного бизнеса. Э-эх, твою мать!

Петрович безнадежно махнул рукой. Я понимающе смотрел на него. Про это говорил и мой дед.

— А с недавних пор стали мы чувствовать чье-то странное внимание. Осторожное подкрадывание. Присмотрелись, проверились — а это он, Слизень, заинтересовался вдруг нашим объектом! Видать, нарыл что-то в архивах, паразит. И засуетился. Выгоду, что ли, почуял какую?

Я замер. Вдруг Петрович резко сменил тему.

— Ты, Афанасий, пока тут пузо в одиночестве грел, ничего странного на объекте не замечал?

Теперь запнулся я. Говорить или нет? Раз пошла такая пьянка — могу ли я утаивать от моих старших товарищей то, что произошло? Петровичу я бы, пожалуй, и рассказал. Ну, намекнул хотя бы… А вот Костя? Кто он такой? Нет, помолчу пока…

— Да ничего вроде такого особенного, Петрович, я не видел. Так… обычные аномальные явления!

— Шутишь все… Ну, шути-шути… Что крутишься, как глист в заднице? Спросить что хочешь?

— Ага, спросить. Командир, а что ты сам прилетел? Что Костю не направил? Он же в городке ракетчиков живет, а? Ему всяко ближе бы было…

Командир вновь внимательно посмотрел на меня. Внимательно и задумчиво. Потом решился.

— В Москве Костя живет. Когда здесь бывает, то или на объекте дежурит, или в городке в гостинице обитает.

— Эка! А что не из Магадана мужиков сюда ни пригласили поработать?

— Из Магадана не надо, далековато все же будет. А Костя не только живет в Москве. Он там еще и работает. Костя — заместитель председателя нашего всероссийского общества ветеранов спецслужб.

— Во как! Да кто же он есть-то на самом деле? Простой вроде мужик?

— Ага, мужик он простой, надежный мужик, крепкий. Трудовая династия в третьем поколении. У него и дед, и отец в органах работали. И он, само собой, служил. И дослужился до генерал-лейтенанта, между прочим!

— Ого! А тут под твоим началом, простым сторожем, значитца, служит? А почему?

— Какой ты приставучий, аналитик… Нужно так. Это место для него много что значит.

— Может, расскажешь, командир? Что бы я опять не ошибся.

Петрович покрутил стакан по столу, помолчал и решился.

— Расскажу… Хоть мы с тобой пока пуда соли и не съели, рискну. Я деда твоего помню, замечательный мужик! Как, кстати, он?

— Жив-здоров дед! Это крепкое поколение было, сам знаешь.

— Знаю, видел. Ну, слушай! Но о том, что я тебе сейчас расскажу — молчок! Полный. Никогда и никому, ясно?

Я утвердительно замотал головой.

— Дело в том, Афанасий, что Костин отец пропал без вести. На нашем объекте и пропал. Костя тогда только-только родился. Еще пеленки пачкал.

— А отец Кости был…

— А отец Кости был заслуженный боец. Орденоносец, фронтовик. Он служил в одном хитром силовом подразделении МГБ. И, как сказала под большим секретом Косте его мать, однажды, летом 1953 года, его направили в командировку на наш полигон. Из этой командировки он не вернулся. Вот так-то, Афанасий. Косте удалось по некоторым архивным данным установить, что тогда на полигоне погибли или исчезли без следа две группы спецназеров. Шесть человек. По документам финансистов были проведены выплаты в связи с утратой кормильца, назначены пенсии. Понял? И Костя считает, что его отец исчез именно в наших подвалах, ясно тебе? Вот и не может он это дело бросить. Ищет, все ищет Костя своего отца. Ищет, и надеется в конце концов его найти. Живого или мертвого. Хоть какие-то следы.

Я глубоко задумался. А картинка-то начала понемногу проявляться. Складывается кое-что.

— Слушай, командир, что я тебе сказать хочу…

— Потом скажешь, Афанасий. Вон, вторая пошла…

Я даже не стал отвлекаться на пуск ракеты.

— Нет, ты погоди, Петрович! Дело в том…

— Дело в том, Афанасий, что ты сейчас пакуешь свои манатки, а завтра я тебя отправляю домой! И это не обсуждается!

— Петрович, так мне еще шесть дней…

— Я подежурю твои шесть дней. Все одно — надоело мне в госпитале мотаться. Лучше я тут на песочке поваляюсь, порыбачу, в себя хоть приду. Да и Костя завтра-послезавтра должен подтянуться. А ты — домой! И без разговоров. Все, что я тебе сказал — забыть! Никому, понял? И не возражай, так надо, Афанасий, ты уж мне поверь.

Я и заткнулся. Надо, так надо. Ничего, подожду с докладом, да и информации немного поднакоплю. Спину вот подлечить можно будет. К другу ювелиру зайти. Отобрал я пару камешков поневзрачнее и одну золотую монету. Самую потертую. Думаю, да просто уверен, что некоторые траты мне предстоят вскоре. Нужно готовиться к турпоходу. Тушенку там купить, перловки всякой, патроны для моего «Тигра». Правда, его еще надо выбрать и приобрести. Ничего, знакомцы из лицензионно-разрешительного отдела помогут, я уверен. Значит — домой! Будем весело проводить заслуженный отпуск!

Часть 2-я. Бедняк, богач, беглец

Глава 1

В общем, попёр меня Петрович со службы в заслуженный отпуск. И вылетел я с объекта, как пробка из бутылки шампанского. Едва успел расцеловать Кошака в мохнатую рыжую морду, да пожать на прощание руку командиру. Впрочем, я рад! Накопились личные дела, а строгое соблюдение должностных инструкций не позволяло их решать.

Только и успел с утречка, что закинул в особый отдел взятую в долг аппаратуру, да снял с карточки деньги, чтобы вернуть долг мужикам — погасить краткосрочный кредит, стыбзенный из общака.

«УАЗ», по договоренности с Петровичем, оставил у КПП. Сегодня приедет Костя, он и заберет машину. Сам сел на проходящий поезд, купил пива, кроссворды, и приготовился отдыхать.

Да-а, все-таки два месяца, проведенные на природе, сделали из меня настоящего Маугли. Город напугал меня давкой, сплошным потоком автомобилей, тяжелым, карябающим и сушащим носоглотку воздухом. Боязливо шарахаясь от куда-то спешащих, идущих на меня сплошным фронтом психической каппелевской атаки людей, я набрал в сидор кое-каких харчей, — холодильник-то пустой, — пару-тройку разных интересных бутылок и блок сигарет. А теперь — все удовольствия цивилизации! Нет, природу я очень люблю. Очень. Но человек слаб. И я слаб — очень уж люблю понежиться в теплой ванне. Так и запишем — первым делом надо залечь в ванну, это ясно! Хотя… зачем в ванну? Первым делом надо привести себя в порядок. Превратиться из Маугли в британского джентльмена. Или в одесского фраера… А потом уж визиты по родне и друзьям. Душ, однако, надо принять обязательно и сразу же. Так и сделал. Содрал с себя все барахло и бросил его в стиральную машину. Включил душ. Потом голышом (дитя природы!) прошел в комнату, порылся в своей визиточнице, нашел нужную карточку и позвонил в один отель, в котором была хорошая сауна с бассейном и джакузи, умелый массажист и своя парикмахерская. Удачно! Если я сразу к ним подъеду, то у меня будет полтора часа неги и наслаждений сухим паром и бьющей пузырьками водой. Такси к подъезду! Вперед!

Тремя часами позже из шикарных, вращающихся дверей отеля вышел не Афоня Никитин, — отставной капитан и сторож склада чугунёвых болванок. Вышел настоящий денди и франт, надушенный, завитый и наманикюренный щеголь. Правда, без канотье и тросточки. И не завитый — завивать-то почти нечего. Просто привели мои вихры в порядок. Так, вот теперь можно и к родителям. Счастливую сцену воссоединения семьи я, впрочем, опускаю. Вы и сами ее легко можете себе представить. В итоге — умиротворенный, накормленный и обласканный мамой, я вернулся в свою двушку, рухнул в сиротскую кроватку и враз отрубился.

Первая мысль, посетившая меня сразу по пробуждении, была ясна и очевидна. Скорее, скорее в гости! К старшему помощнику Лому, естественно. Однако, обкатав ее в вялых спросонок мозгах, я внес некоторые коррективы. Лом никуда не денется. А не лучше ли будет запустить некие процессы, которые потребуют некоторого времени на свое исполнение, а? А уж затем, когда дела будут запущены, можно и к Лому смотаться. Да! Так мы и сделаем. А пока…

А пока я засел за интернет. Меня страшно интересовало два вопроса. Даже три — сколько стоит золотая монета определенного веса и диаметра, сколько стоит необработанный алмазный кристалл, неизвестного для меня веса в каратах, и какую винтовку я могу купить на вырученные за пункт один и два деньги?

По монете я определился почти сразу. Вилка цен была ясна. По алмазам информация была расплывчатая и малопонятная. Слишком много там было скрытых подводных камней и неясных для меня нюансов. По оружию почти все для меня было ясно, но абсолютного восторга предложения из сети не вызывали… Хм-м, не совсем то… Хотелось бы чего-то такого, более весомого и модернового, что ли… С перламутровыми, скажем, пуговицами. С кем бы мне посоветоваться? А чего тут гадать — со специалистом-профессионалом надо советоваться! А если?.. Да, точно!

И я взялся за телефон.

— Дима, привет! Это Афанасий тебя тревожит… Да, Никитин. Ну, как… Сразу и не расскажешь. Вы сейчас где, на своей базе? Сколько с тобой народу? А Пугач с тобой? Да вопросик к нему есть… Что если я к вам подъеду? С шашлыком и легким грузинским вином? Я же вам не проставлялся по случаю убытия из рядов. Посидим, пообщаемся… Вина не надо? Понял, понял! Отравы от галстукоеда нам не надо! Будет только водка! Only you-u-u, my sweet dear Russian magic potion… Есть, отставить балабонить на языке вероятного противника! Хорошо, что ты так считаешь, Дима… К семи? Есть, товарищ майор! Бросай тренировку — собирайте сушняк для костра. Обратно меня в своей «Газельке» подвезете? Все, жди!

Это я нашим спецназерам позвонил, если кто не догадался. А Пугач — это их снайпер, Лёха Пугачев. Вот он меня и проконсультирует. Специалист он грамотный, знающий. Заодно я у него и патроны выклянчу. У него есть, я знаю. Тэ-э-кс, дела пошли! Теперь ювелира будем брать за жабры.

— Артем, привет! Как бы с тобой встретиться? За камешки рассчитаться, разговоры поразговаривать? Ждешь? Понял — лечу!

И полетел. Только зашел в гаражный кооператив, к знакомым. Мужики были на месте. А именно — сидели вокруг накрытого газеткой ящика и уже употребляли.

— Здорово, мужики! Завтракаете уже? Не рано ли?

— А-а, Афоня, здорово! Садись с нами. Колян, плесни ему…

— Нет, нет и нет! Будет бегать далеко, будет прыгать высоко тот, кто пьет молоко! Я тут на молоко перешел, мужики, вы уж извините. Я что вас побеспокоил — пескоструй свой вы еще не пропили? Можно мне его на секундочку, одну железяку полирнуть?

В ответ понеслись возгласы сожаления (что перешел на молоко), негодования (как можно пропить пескоструй? Это же не сварочный аппарат какой-нибудь!) и разрешение воспользоваться всей технической мощью ремонтной базы объединенного гаражного хозяйства (единодушное одобрение, переходящее в новогодний звон стаканов). Я лишь крякнул и пошел исполнять задуманное. Под неспешное бормотанье мужиков, то и дело разбавляемое ласковым бульканьем по стаканам, я пару раз стукнул свою монету прямо по аверсу с реверсом кувалдой, а потом еще прошелся по червонцу струей песка. Бросил монету на землю, тщательно пошаркал ее по скопившейся грязи, слегка протер, глянул и, полностью удовлетворенный полученным результатом, попрощался с продолжающим заседание составом кружка «Юный техник».

— Вот, Тема, взгляни, на что я твои кристаллы выменял! — Я резким щелчком закрутил монету в воздухе, как при выборе — орел или решка. Впрочем, теперь решка здорово напоминала орла. И наоборот… — И вот это еще… Камешки… Взгляни, а? А то я в них ни в зуб ногой!

Артем с сомнением посмотрел на меня, потом на монету. На серые, невзрачные кристаллы он вообще посмотрел с гадливостью.

— Если бы я тебя не знал столько лет, Афоня, я бы тебя послал… Пешим ходом, но очень далеко!

Он взял монету.

— Ты зачем ее так изуродовал? Не ты… хм-м, ладно… Поверю. Золото я посмотрю, проверю. А вот в камешках, Афоня, я и сам не разбираюсь… почти. Понимаешь, я работаю с уже ограненными камнями. Да и камни ко мне попадают с паспортами, так сказать. Никаких сомнений в их происхождении и стоимости не вызывающих. А вот что ты принес — я не знаю. Время нужно. Могу я их показать одному специалисту. Если дед только возьмется. Да… — Артем замялся, — деду этому гонорар бы надо…

— Артем! Какие вопросы! Всякий труд должен быть оплачен. Это само собой разумеется. Вот деньги, мало будет — еще добавлю. Ты мне потом звякнешь? Жду!

Так, а процесс-то пошел! Сразу два дела я успел толкнуть. Теперь нужно ждать результатов. И готовиться. К вечернему шашлыку. Сказано — сделано. Свистнул таксисту и погнал в набег по рынкам и магазинам.

Водитель был парень молодой, разбитной и толковый. Заметив мою неуверенную, скажем так, походку, вызвался помогать. Это мне понравилось. Я с ним переговорил, попросил визитку. Визитки у парня не было, он просто дал свой телефон. Договорились, что в конце дня он меня отвезет на тренировочную базу спецназа. Я дал торжественную клятву — в случае любой необходимости вызывать только его машину. Скрепив договор рукопожатием, мы расстались до вечера.

Закончив все дела с шашлыком, и рассовав кормежку по сумкам, я занялся тем, что давно, до дрожи в душе, хотел сделать раньше. Я решил вызвать свой шар.

Путаясь на нетвердо стоящих от волнения и страстного желания поскорее начать ритуал вызова демона ногах, я убрал из зоны появления шара кресло, журнальный столик и гантели. Потом подумал, и ногой отшвырнул подальше и тапочки. Подумал еще — и задернул шторы. Ковра на полу не было, а паркет, я надеюсь, шар не сожжет. Ну, что? Начнем, помолясь?

Шепча себе под нос что-то успокоительное, я примерился к браслету и нажал кнопку. Точнее — не кнопка это была. Это было такое овальное темное пятно. И надо было не нажимать, а приложить палец. Почему-то я выбрал большой…

В пустоте зала вспыхнула яркая точка, и шар начал расти. Однако своего обычного размера он занимать не стал, ограничился размером мяча для баскетбола. Это что? Брак подсунули? Я дурак, или шар умный? Скорее всего, шар умный. Просчитал, наверное, что помещение незнакомое, не очень-то просторное и поостерегся тут что-нибудь запалить. Молодец, Шарик, береги хозяйские мебеля! Но мне-то что делать? Как его надуть?

Я подошел вплотную. Шар не трещал, сиреневых нитей не было. Цвет белый, спокойный, не очень яркий. Надо бы его приглушить. Или вообще прозрачным его сделать. Не-е, прозрачным его делать нельзя! Я его так не увижу.

Устав ждать от шара каких-нибудь действий, я легонько хлопнул его свернутой в трубочку старой телепрограммой. Бумага осталась цела. Тогда я смело положил ладони на поверхность шара. Если вам интересно, что я почувствовал, прикоснитесь к заледеневшей поверхности морозильной камеры вашего холодильника. Почему так? Поверхность обжигающе холодная, а шар не парит? Опять не знаю. Я попробовал сдвинуть руки. Шар сдулся… Я развел руки — шар вырос. Ага! Сейчас я тебя разведу! В общем, вырастил я ягодку. Арбуз ведь ягода? Когда шар стал около полутора метров в диаметре, я сунул в него голову…

Голова прошла — все остальное пройдет! Я выдохнул сдерживаемый от волнения воздух и по-хозяйски влез в шар. Он даже не покачнулся. Рискнул — и попытался упасть на пол. Ага! Под седалищем вновь оказалась какая-то упругая поверхность. Хорошо. А где тут мой мониторчик? Показался и он. Некоторое время я погонял страницы вниз-вверх, знакомясь с содержимым. Установил размер шара, потом нашел вроде бы и цвет, и яркость… Установил и их. И сразу вылез. Это есть хорошо! Висящий посреди моей квартиры шар стал большим и бледно-бледно зеленым. На фоне зелени его и не увидишь, пожалуй. Подшаманил еще немного. Снова посмотрел, теперь подойдет. Та-а-к, где тут схема маршрута? А вот и она. Сине-зеленый маркер шара мерцал около двух точек. Это были База и наш подвал в степи. Очень хотелось нажать значок базы, но время, время… Время поджимало. Скоро пора выдвигаться на встречу со спецназом. Я разочарованно вздохнул и выбрался из шара. Иди, Шарик, отдыхай пока. Еще набегаемся! Опять приложил палец к указанному Ломом месту, и шар исчез. А на мой телефон почти сразу пришла СМСка. «Машина внизу поднимаюсь». Молодец парень! Я потащил сумки в прихожую.

Когда мы подъехали к тренировочному лагерю, меня уже ждали. Двое парней, даже не сняв боевую раскраску с морды лица, похватали сумки и ожидающе уставились на меня. Я успокоил водителя, сказал, что меня тут не убьют, рассчитался и пошел к пионерскому костру.

Не убили, конечно. Но так нахлопали по плечам и спине, что выбили из меня всю пыль. Сверкая улыбками на зеленых орочьих лицах, ребята весело накидали шампуры на угли, расставили бутылки и легкие закуски на общий стол. Две бутылки мигом разлетелись по стаканам, мы ими звякнули и понеслась! Шашлыку было съедено много, а вот выпито было «в плепорцию». За этим строго смотрел майор Димон. Тяпнутые бойцы ему были не нужны, завтра опять учеба. Так что — пили с бережением.

Я пережил множество тостов, в которых мне желалось и сулилось. В частности, было сказано, чтобы все свое свободное время я тратил лишь на решение демографической проблемы. Так и сказали — дурак ты, мол, Афоня! Мы бы на твоем месте не работу искали, а завалились бы в кровать и штаны неделями не надевали. Все же умотал Димон ребят, умотал. Что у трезвого на уме… Наконец, наступило блаженное время, когда вставать из-за стола вроде бы и рано, а втолкнуть в себя или влить что-либо еще — вроде бы уже и нельзя, не лезет.

Я хлопнул Леху Пугача по плечу и показал глазом на костер. Мы отошли.

— Завидую я тебе, Афоня! Жисть у тебя теперь свободная, легкая. Что хочешь, то и делай. Не так, скажешь?

— Не все так гладко, Леха. Не забывай причину, по которой я ушел с работы… Инвалидность это, Пугач. Я инвалид.

— Да-а… — разом скис снайпер, — ты это… не переживай так, Афоня. Ты же офицер! Да, ты что хотел сказать, а? А то я тебе и рот открыть не даю.

— Совет мне нужен, Леха. Хочу я винтовку прикупить. Что-то вроде снайперки. Стаж у меня охотничий есть, лицензию я возьму. Полазил тут по интернету, но ничего по сердцу не нашел. Одни «СВТ», карабины Симонова и кастрированные «СВДшки» предлагаются. «Лоси» всякие с «Тиграми»… Не то, чтобы душа к ним не лежит, но… Может, подскажешь что? С высоты своего опыта?

— С высоты, говоришь? — Леха задумчиво уставился на угли, в две затяжки добил окурок и бросил бычок в костер. — Можно тебе и присоветовать кое-что… Ты посиди тут пока, подожди. Мне с командиром пообщаться надо.

Общение снайпера с командиром вылилось в мгновенную летучку всех спецназовцев. Коротко что-то обсудив и покивав головами, ребята подтянулись ко мне. Слово взял Дима.

— Афоня, ты что моих на криминал толкаешь, а?

Я удивленно уставился на майора.

— И в мыслях, Дима, не держал! Ты что? Какой криминал?

— Пособничество в незаконном владении, хранении и распространении боевого оружия и боеприпасов! Оркестр — туш! Пугач — давай!

Ребята надули щеки и затрубили туш. Из темноты, держа на вытянутых руках чехол из камуфляжа, выплыл улыбающийся Леха.

— От имени и по поручению… за заслуги перед Родиной… — начал вполне серьезным голосом Дима, — за честную службу народу и стране…

Я встал.

— В общем — прими, Афанасий, от нас подарок! Никаких отказов — от души дарим! Прими, не обижай, от нас всех. На память!

Я сглотнул.

Леха улыбнулся и мгновенно — навык не пропьешь! — мгновенно выхватил из чехла снайперскую винтовку с массивным прицелом.

— Владей, Афоня! Теперь она твоя!

Я бережно принял строгую, лаконичных форм, грозную в своей скрытой пока мощи снайперскую винтовку. Горло перехватило.

— Спасибо… Спасибо, ребята!

Ребята одобрительно зашумели и потащили меня к столу…

Глава 2

— Ты же наш закон знаешь, Афоня, трофейное оружие мы не берем… — Леха вполголоса продолжал свой рассказ. Мы вновь сидели за столом, командир лично разливал всем по пять капель. — А тут как толкнуло меня что-то. Возьми, да возьми…

Леха достал сигареты. Взгляд его помрачнел.

— Не просто она мне досталась. Дуэль у нас была… Только я живой, а араба закопали. Как собаку. Стрелялись мы ночью, прицел заметил?

Я кивнул и глянул на дорогой немецкий прицел «день/ночь». Винтовку я из рук не выпускал, все тютюшкал её и поглаживал. Теплый шершавый пластик отзывался лаской.

— Так вот… Сделал я выстрел, чую — есть! Шепнул мужикам в микрофон. Они пару минут подождали и две очереди из АГС «Пламя» по моей наводке и положили. Дистанция-то небольшая была, метров триста. А утром мы их там и нашли — снайпера и его бодигарда-напарника. У араба — третий глаз образовался, помощника осколками посекло. А винтовка цела! Ни царапины. Как в расположение пришли, я ее сразу по базам пробил, ребята из московского центра помогли. Куплена официально, прямо с завода, одной западной фирмочкой. Увезли винтовку на запад, а оно, вишь, как получилось — встретились мы с ней на востоке… Обидно мне за нее стало. Не в тех руках девочка была… Ну, и взял ее… Ребят тренировать, то — сё… Официально мы о ней не заявляли, не показывали. Тебе надо будет подумать, как ее легализовать.

— Решим! — уверенно ответил я. Особой необходимости регистрировать винтовку я не видел. Здесь я ее применять не планировал. — Ты мне эту фирмочку западную не подскажешь? Для интереса? В книгу жалоб и предложений кое-что записать…

— Подскажу, конечно… пометил где-то. Патронов снайперских я тебе с сотню отсыплю. А дальше сам уж. Да, если возьмешь патроны в охотничьем магазине, принеси посмотреть. Может, я тебе еще немного обменяю… Ну, все! Тихо. Командир говорить будет.

Дима поднялся и окинул застолье почти трезвым взглядом. Все разговоры и шепотки враз стихли.

— Ну что, ребята… Будем закругляться. За тебя, Афоня! Счастья тебе и удачи, полными горстями черпай жизнь!

Встал и я.

— За вас, ребята! За спецназ! Долгих вам лет, друзья… и спасибо за все!

На пути в город рядом со мной сел Леха.

— Афоня, винтовку пока давай сюда. Давай-давай, не жмись, никто не отнимет. Нечего ее тебе сегодня таскать. Переночует пока у нас, в оружейке… Командир мне приказал завтра до обеда поступить в твое распоряжение. Я утречком заеду и винтовку завезу. Поедем на стрельбище, покажу все тебе, сборка-разборка, уход и тэ де, и тэ пэ. Постреляем немного, привыкнешь к оружию, познакомишься. Уяснил?

Как не жалко мне было расставаться с подарком, но пришлось. Леха был кругом прав — это не игрушка. Ничего, до завтрашнего утра не так много и осталось. А завтра!

А на следующее утро я уже ждал машину Пугача. Он подъехал, улыбнулся, но ничего не сказал. Загрузился, поехали.

— На стрельбище бригады поедем… У них там сегодня народ будет, я договорился. Чтобы мне в пункт управления мишенями не бегать. Посадим туда солдатика, а я с тобой буду. Годится?

Я обрадовано замотал головой. Для меня сегодня все годится! Выскочили за Город, проехали километров двадцать до армейского стрелкового полигона. Там уже щелкали пистолетные выстрелы, и с коротким эхом татакали автоматы.

— Ишь ты… Гляди, Афоня, они сегодня девчонок на стрельбы привели.

Действительно, куцая шеренга женщин в военной форме стояла у пистолетных мишеней. Около девчонок-финансисток и связисток увивались сразу два офицера. Они с большой охотой приобнимали девушек, ставя им положение рук и корпуса. Эх, мужики, мужики… Чему вы их так научите? Чего липните к молодухам? Девчонки красные от смущения уже. А глазки-то горят!

— Пойдем, Афоня, покажем девкам мастер-класс? — не удержался и Леха. Надо же — и наш снайпер раздухарился!

— Тебе что командир приказывал, а? Девок лапать? Удивил ты меня, Леха, удивил! Я всегда считал, что снайперы — мужики спокойные, выдержанные, хладнокровные. А ты туда же, за этими кобелями армейскими! Отставить кобеляж, давай меня учи!

Леха смутился, достал из багажника два тощих, скатанных в рулоны, брезентовых матрасика и повел меня к снайперской лежке. Мишени на этом рубеже были разбросаны на дистанции до тысячи метров. Разложив матрасики, мы установили трубу, выложили винтовку и патроны.

Потом Леха, приказав мне ничего не трогать шаловливыми ручонками, убежал на пульт управления мишенями, договариваться с руководителем стрельб. А я пока смотрел за привычной суетой на стрельбище и пылевыми росчерками автоматных очередей за мишенями. Наконец, вернулся Пугач.

— Та-а-к, все-таки достал винтовку… Сказано же было тебе — не трогать! Ладно, давай приступим… Итак, что мы видим перед собой?

— Перед собой мы видим винтовку снайперскую СВДК, калибром девять миллиметров…

— Ага! Залез, значит, ночью в интернет. А что глазоньки такие грустные стали? Чего губы отклячил, а?

— Да знаешь, Леха, почитал я вчера кое-что… Не хвалят ее знатоки.

— Я так и знал! Вот, паразиты! Знатоки… Как сказал Остап Ибрагим и так далее Бендер-бей: «Убивать надо таких знатоков!» Ты, Афанасий, не всему верь, что в интернете пишут. Винтовка отличная, это винтовка-солдат, понял? Щас я тебе кое-что объясню… Это дальнейшее развитие СВД, но — увеличенного калибра, 9,3 мм, более мощная. На сто метров уверенно пробивает сантиметровую броню.

— Да, но американские винтовки, например…

— Эх, Афанасий! Опять низкопоклонство перед западом, не ожидал я от тебя. Думай, Афоня, думай! Мне много из чего работать приходилось, однако я наше, советское и российское оружие, ни на что не променяю, понял? Армейская снайперская винтовка СВД была принята на вооружение в шестидесятом году. Тогда это был настоящий прорыв — автоматическая снайперская винтовка с весьма хорошими показателями! И до сих пор она верно служит стране. Это оружие поля боя, понял? Представляешь, что на поле боя творится? Вот-вот… А американские винтовки… Из них хорошо только на стрелковых полигонах стрелять. При оптимальных погодных условиях, в чистоте, без пыли и грязи. А если зима? Или жара среднеазиатская, а? Ты знаешь, что при нагреве хоть части ствола прямыми солнечными лучами, он провисает? Не знал — так вот имей в виду. Хотел бы я на тебя посмотреть — в конце недельного рейда по горам, например… Ты весь в грязи, что по кустам да по лесам набрал, кругом пыль от взрывов, песок на зубах, руки у тебя в каменной крошке и в крови, а ты — с амеровской снайперкой. Много ты из нее там настреляешь! Песчинка прилипнет к патрону — и все! Амбец твоему высокотехнологичному стволу. Обязательно заклинит… В общем, запомни, Афанасий, — по обобщенным параметрам кучности и точности стрельбы, простоте конструкции, надежности работы автоматики в самых сложных условиях СВД является одной из лучших автоматических снайперских винтовок в мире.

— А почему кучность низкая? Дистанция выстрела небольшая?

— Да нормальная у нее кучность. Когда пристреляешь, сживешься со своим оружием, будешь знать ее, как любимую женушку. А дистанция выстрела… Считай — триста метров, по сути, у нее прямой выстрел! То есть — куда прицелился, туда и попал. В основном, обычный стрелок работает на дистанции 400–600 метров. Подготовленный — 600–800 метров. Хороший стрелок возьмет цель и на тысячу… Я, когда был на учебе и на семинарах по обмену опытом, стрелял из СВД на тысячу двести. По воздушному шарику, на веревочке. Попал, однако! И ты попадешь, если стараться будешь и чувствовать свое оружие. Ну, ладно. Убедил я тебя?

— Ага, убедил. Давай стрелять, а?

— Погоди… Сначала разборка и сборка, уход… Что оружие любит, а?

— Уход и ласку, чистку и смазку, товарищ инструктор!

— Не совсем ты потерянный человек для общества, Афанасий! Теперь смотри и запоминай — показываю один раз в сезоне! Значит так… берем тут, делаем так — клац, бац и все! Понял? Если понял — повтори… Хорошо. Пошли дальше…

В общем, собственно к стрельбе мы приступили где-то через час. И вот тут-то я оторвался!

— Так, Афанасий, цель на трехстах метрах, головная. Это офицер. Бей ему прямо в лоб! А целься в правое ухо, понял?

— Угу… — я приник к прицелу. Ха-а-роший прицельчик мне достался. Выстрел! Винтовка достаточно сильно толкнула меня в плечо. Леха приник к трубе.

— Приклад прижимай плотнее… патрон мощный. Попал ты, Афанасий! Загубил мужика. Прямо в правый глаз и попал. Давай еще раз… и возьми на микрон левее… Есть! Прямо в лоб! Молодец. Теперь будем брать гада на четыреста метров. Делай так…

И инструктаж продолжился.

Потом, немного притомившись, мы откинулись на свои лежанки.

— Чем автоматическая винтовка в реальном деле хороша? Тем, что ты на триста-четыреста метров десяток врагов можешь мигом положить. У тебя калибр 9 мм, пуля весит 16,5 грамм, куда бы она ни попала — противнику твоему кранты. Прототип этой пули для охоты на крупного зверя разрабатывался. Не убьет, так искалечит, проверено практикой. И в боевых условиях, и… — Леха подмигнул мне, — и на охоте. Так, передохнул? Руки не дрожат? Теперь на восемьсот метров попробуем. Это сложно… Будешь мазать — не расстраивайся. Это для новичка, да на незнакомой, считай, винтовке действительно не просто будет сделать. И-и-и, раз! Поехали… Левее бери… Еще разок. Еще. Есть! Попал, Афоня! Быть тебе классным стрелком, я уже вижу. Ну, давай теперь серию по трем мишеням сразу. Поехали.

В общем, хорошо, что Дима его за мной только до обеда закрепил. Загонял меня Леха в полный умат! Но, когда мы возвращались в Город, я улыбался, прижимая к себе винтовку в чехле. Она уже стала мне почти родной. Как там сказал мой инструктор — почти женушка, вот! И лягается так же, между прочим…

Дома я тщательно вычистил винтовку, погладил пальцами крупные, гладкие патроны и задумался… А где мне все это хранить? Может, к старшему помощнику Лому забросить, а? Да и медобследование надо бы пройти. Решено, так и сделаем!

Однако не срослось. Только я выполз из душа, как раздался звонок. Взволнованный голос Артема попросил меня срочно приехать. Кажется, и на этом фронте произошел решительный прорыв.

— Уже мчусь к тебе, Тема! Уже в пути!

Глава 3

Как я ни спешил, а позвонить своему персональному водителю успел. Подъехав к мастерской Артема, я попросил его немного подождать. Простой я оплачу. Гадство! Деньги-то летят как дым из паровозной трубы! Ну, ничего — Тема не зря ведь позвонил, может, что и наклевывается.

А клюнула, как оказалось, крупная рыба. Артем явно нервничал.

— Втянул ты меня, Афоня, в мафиозные разборки, спасибо тебе большое!

— Ты погоди, Тема, погоди со спасибом-то. Какие разборки? О чем это ты? Все будет нормально, я тебе обещаю. А тебе будет премия. Ну, говори, что узнал?

— Ничего я не узнал, и знать я ничего не хочу! Вот адрес, поезжай. Там тебя ждут. Очень заинтересовались твоими камешками. Человек с тобой говорить будет весьма уважаемый, зовут Степаном Арташезовичем… Иди, иди. Он тебя уже ждет.

— Понял, принял, лечу! На обратном пути я к тебе заскочу! Не трусь, Тема, все будет путем.

Я снова прыгнул в машину, и мы погнали на окраину нашего Города, в «зеленую зону». Там, потихоньку — полегоньку, вырос скромный такой поселок. Из не очень скромных избушек. У нас это называлось «Деревня бедняков». А ничего так живут бедняки! Мне бы так. Верно говорит президент о том, что мы будем повышать уровень жизни наших людей. Ключевое слово здесь — «наших»…

У нужного дома я снова попросил водителя меня подождать и нажал кнопку домофона с глазком видеокамеры. Ответил молодой женский голос. С неуловимым кавказским акцентом. Куда ты приехал, Афоня?

— К Степану Арташезовичу… Он меня ждет.

Громко лязгнул дверной замок, и я прошел в замок. Там меня встретили и проводили на второй этаж. В огромной светлой комнате, за низеньким столом благородного старого дерева, меня ждал старик. Лет шестидесяти. А, может, и восьмидесяти. Кто их, кавказцев этих, разберет? Все долгожители.

У старика была роскошная, полностью седая шевелюра, черные брови и побитые сединой усы.

— Здравствуйте, Степан Арташезович! А я к вам!

— Канешна, дарагой! Будь моим гостем — проходи садись, сейчас чай пить будем.

Старец неспешно нацедил мне чай в грушевидный стакан. Как же он называется? Я же в Баку из таких чай пил… Армузды? Не помню. А-а-а! Армуды, вспомнил! А чаек-то слабоват. Я покрепче люблю. Может, это какой-то специальный?

— Благодарю вас, уважаемый! — ничто так не ценится как… Ну, вы помните.

— Как мне вас называть, молодой человек?

— А-а… э-э… Улнак…н. Да, Улнакн, — второй раз мне удалось выговорить свое имечко гораздо увереннее. А у старика полезли на лоб глаза и встопорщились усы.

— Как? Улнакнын? Э-э… Улнак…н. Нет, не могу. Странное какое имя… Какого народа? И что оно означает? — деланный кавказский акцент куда-то у деда пропал. Совсем. Заинтересовал я его, видать.

— Да не помню я, какого народа. Вроде бы американского… Это сокращенное имя. Уменьшительно-ласкательное, — вежливо улыбаясь, пояснил я, — а полностью оно звучит так: «Ужас, летящий на крыльях ночи»!

Старик еще пару секунд топорщил усы, а потом громко расхохотался. Да так, что в комнату заглянула испуганная давешняя девушка-бортпроводник.

— А можно я вас буду называть просто Улнак, а, Афанасий? А то последнюю букву мне очень трудно выговаривать?

— Да можно, конечно! — я легко согласился, махнув рукой. — Хоть в печь сажай, только… Афанасием не называй. Забудь это имя. Напрочь.

И я уже без улыбки посмотрел прямо в глаза старого абрека. Тот поперхнулся смехом, помолчал, а потом кивнул головой. Уважительно на меня посмотрев.

— Пейте чай, Улнак. Это чай моей родины. Он вам понравится.

Я вновь разулыбался и осторожно отхлебнул чай из… армудов? Тьфу ты, черт! Лучше бы граненый стакан дал…

— Вы просили меня приехать, уважаемый Степан Арташезович…

— Да-да! — перебил меня старик. — Вижу, пустопорожние разговоры вы вести не любите…

Он протянул руку над столиком, и на матовую поверхность старого дерева упали два моих кристалла.

— Это ваши камешки, э-э… Улнак? Как они к вам попали?

— Вы не поверите, Степан Арташезович, как в сказке!

— И… что?

— И все!

— Да, гражданин Улнак, а вы еще и не очень разговорчивы.

— Скорее — не болтлив.

— Да я уж заметил… — старик насупил брови. Было ясно, что разговор пошел явно не по его сценарию. — Так вот. Буду краток — я хочу их купить…

— Не-а… Они не продаются…

Изумление Степана Арташезовича было полным. Он даже откинулся назад. Возможно, он подумал, что сейчас я вытащу длинный кавказский ножик из-за спины. Чтобы его зарэзать.

— Как они ко мне попали — не суть. Их есть у меня. И еще есть, разные. Но я их не продаю, Степан Арташезович. Я их хочу поменять. Ненужные мне серо-желтые, невзрачные кристаллы на ненужные вам пачки нарезанной зеленоватой бумаги. С мертвыми президентами. Или — картинки с видами российских городов. Особенно мне нравится вид на славный город Хабаровск. Там еще на одной стороне картинки памятник нарисован. Мужик в пинжаке стоит. Давайте меняться, а? Как в детстве! Я вам стеклянный шарик, а вы мне — фантик от жвачки?

Нет, положительно, Степан Арташезович происходит не от обезьяны, а от краба. Ишь, как глаза-то выкатил! И усами шевелит. Как у Корнея Чуковского, право слово… Ну, давай, давай, шевели извилиной. Соображай быстрее! Ага, процесс, вроде бы, пошел.

— Ах, вы… — старик прыснул, погрозил мне сухим пальцем, а потом уж рассмеялся в полный голос. — Стеклянный шарик на фантик! Пхе-пхе! Поменяться, как в детстве! Обмен — это не сделка. Обмен это двусторонний подарок! Это хорошо, ффу-у-х… Это вы хорошо придумали, уважаемый…

— Улнак!

— Вот именно! И сколько же пачек ненужной мне резаной бумаги я должен выложить за ваши… э-э-э… стекляшки?

— А вот давайте прикинем, Степан Арташезович. Я, смеха ради, взял, да и замерил стекляшки. А потом, чтобы рассмешить уже вас, Степан Арташезович, взял, да и залез в Интернет. И скачал себе на телефон одну статейку… Где это у меня? А-а, вот… Слушайте, Степан Арташезович!

Голосом Левитана, объявляющего о разгроме немцев под Москвой, я начал делиться мудростью сети.

— Оценка бриллиантов производится по так называемому «правилу Тавернье». А это означает, что стоимость драгоценного камня равна произведению квадрата массы кристалла в каратах на базовую цену одного карата. Так, бриллиант… ну, это слово мы заменим на «стеклянный шарик»… в 2 карата стоит в 3 раза дороже камня в 1 карат, в 3 карата — в 10 раз дороже, чем однокаратник. Такая «прогрессия» растет до 5 карат. Алмаз… то есть, шарик, конечно, в 10 карат оценивается в 100 раз дороже… стекляшки весом в 1 карат.

— Кх-кх… так у вас же не ограненный бриллиант, уважаемый… э-э… Улнак. У вас необработанные алмазы.

— Я понимаю это, Степан Арташезович, еще как понимаю… И готов на определенные уступки. Но вот, что меня заинтересовало. Никогда не имел дела с бриллиантами, и об этом, естественно, не знал. Понимаете, я думал, что крупный бриллиант — это, как минимум, «Куллинан», скажем. А вот чему учит нас мудрая сеть.

Цитирую: «Бриллианты бывают мелкие, средние и крупные. Мелкие — масса бриллианта менее 0,29 карата. Средние — масса бриллианта от 0,3 до 0,99 карата. Крупные — бриллианты весом более 1 карата. А с аукционов продаются, как правило, крупные бриллианты, весом более 6 карат. Камни более 25 карат имеют собственные имена». И вот что еще интересно — крупный бриллиант в один карат имеет размер… знаете, сколько? Всего-то около семи миллиметров! А теперь взгляните на этот роскошный булыжник на вашем столе! Каково?

— Хм-м… И что же из этого следует?

— А из этого следует высота пачек нарезанной бумаги, уважаемый. Я тут прикинул, что один мой камешек выйдет на один карат, даже больше, к гадалке не ходи. А вот второй — на полтора-два карата! А, каково? А однокаратник можно скромно оценить тысяч в шестьсот рубчиков, а? Или больше?

И тут старика пробила жаба. Он начал бороться за сверхприбыль. Но меня ждал таксист (а счетчик тикал!), да и Тема тоже надеялся на оплату детского труда. И я вцепился молодыми зубами в старческое дряблое горло. Мы начали рвать друг друга, как это описано в «Мцыри». Не хватало только катания по ковру и криков в стиле месье Паниковского: «А ты кто такой?» Предложение абрека поделиться честно — пятьдесят на пятьдесят я отмел сразу. Оплачивается ведь результат труда, а дед еще палец о палец не ударил. Перешли к обсуждению пропорции шестьдесят на сорок. Я сразу заявил, что это уже более-менее твердая основа для переговоров, но мне больше нравится священное число иудеев. А именно — семерка, с нулем после нее. Короче — 70 на 30, а? Дед полез грудью на пулемет. В общем, он сбил меня с занятых рубежей, и закрепиться я смог лишь на цифрах шестьдесят пять на тридцать пять. Я сказал, что уважаю евреев, но «тройка» — исконно русское число. Птица-тройка там, «на троих», само собой, чрезвычайная тройка, в конце концов. При упоминании «чрезвычайной тройки» Степан Арташезович несколько взбледнул и сломался. Видимо, это словосочетание ему о чем-то говорило, что-то напомнило… Хотя, он попытался еще поспорить на тему, — а где же это я вижу тройку в числе 65? Я и ответил, что в числе 60 троек насчитывается аж двадцать. А пятерку я люблю еще со школьной поры.

В конце концов, победила молодость. Кто бы сомневался! В сватке хищников выживает сильнейший и более молодой, это закон природы. Если только этот закон не будет потом править киллер.

— Да, кстати, господин Манукян, — а как же! Я ведь тоже успел сделать кое-куда звоночек. Узнав имя-отчество контрагента и его адрес. — Хотелось бы вас предупредить. Сотрудничество у нас вроде бы завязалось. Не нужно его портить смешными детскими шалостями, ясно? Не надо наступать мне на задники моих старых, разношенных шлепанцев. Я могу оступиться и сильно отдавить кому-то лапы… Очень сильно! Раз уж вы знаете, как меня зовут, то вы можете легко себе представить и все остальное, так ведь? Вот и славно! Я ведь не выдвигаю вам никаких претензий в спекуляциях драгоценными камнями. Я же понимаю, что вы собираетесь подарить вашей внучке сережки с бижутерией… Что вы говорите? Нет! Никаких карточек и счетов! Я очень не люблю, когда всякие там фискальные органы, да и другие организации и физические лица, сопят за моей спиной и заглядывают мне в карман. Только нарезанная бумага. Надеюсь, она у вас дома есть?

Оказалось, что таки да! Нарезанная бумага у старика водилась. И зеленоватого цвета, и оранжевая, и еще какая-то. В общем, вышел я из избушки господина Манукяна, весело помахивая подаренным мне кожаным «дипломатом». Не пустым, естественно. В общем и целом я выдавил из старого бандита около трех миллионов, в пересчете на открытки с видами города Хабаровска. Малую толику бумажек я положил в карман. Я хорошо запомнил выражение одного моего друга: «Любимая работа? Да тратить деньги!» Вот и пришла пора за нее браться!

В машине я сделал то, что хотел сделать уже некоторое время назад. Я протянул водителю несколько бумажек.

— Сережа, мне тут долг вернули… Возьми вот деньги. Как ты ни смотришь за машиной, а ездишь ты все же целые сутки. Что-то подстукивать твой «Фордик» начал. Пусть мастера посмотрят. Да, без обид — отгони на мойку, пусть салон почистят. Сам справишься с салоном? Ну и хорошо. А деньги отдавать не нужно. Ты мне открой «кредитную линию», хорошо? Закончатся эти — получишь другие. Теперь давай в хороший магазин — кутить я буду, ага. А потом — обратно в ювелирку, понял? Там и расстанемся…

Я откинулся на спинку сидения. Что это я сейчас сказал, и что меня прострелило, а? Что-что… да кредитная линия! Банки! Финансовые потоки! От наших бандитов — в забугорную фирмочку, которая продает им наше же оружие. Из которого они потом стреляют в наших же ребят. В Леху Пугача и его друзей… Это дело надо поправить, я себе обещал. Думаю, надо подключить старшего помощника Лома. Наверняка этот тихушник к сетям любого банка подключиться сможет. Это надо крепко обдумать. Обдумать — и исполнить приговор народного суда! Председатель суда — я, палач, получается, тоже я? Вот, дожился, — на двух ставках пашу, как лошадь…

Уже была глубоко вторая половина дня, когда я, наконец, добрался до мастерской Артема. Со стуком и звоном поставив на его стол пару объемных пакетов, я сказал: «Закрывай к чертовой матери свою лавочку! Старатели гулять будут!»

И мы начали гулять. Точнее — гудеть. В общем, когда я возвращался к себе домой, уже темнело. И в этот самый момент я услышал за спиной слабый шелест автомобильных шин. Я резко обернулся, на меня накатывалась темная машина…

…на меня накатывалась машина. Фары были выключены. Прижав дипломат к груди, я попытался отскочить к стене. С жизнью мне расставаться не хотелось, с деньгами — тем более. Машина вильнула и отрезала мне путь. Когда я учился в спецшколе, нам показывали такие трюки. Так производят захват, похищение, так можно размазать человека тонким слоем маргарина по стене. Я замер.

Тут в машине открылась передняя пассажирская дверь, и голос Петровича пробурчал: «Ну, чего замер-то? Садись скорее! Быстро, быстро давай! Цигель-цигель, ай люлю!»

Ну, что ж… Ай люлю, так ай люлю. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти на заплетающихся ногах. И я залез в поданный мне автомобиль.

Глава 4

Зеленоватый свет приборной панели освещал сурово сжатые губы полковника Петровича и каменный подбородок, упрямо выпяченный вперед. В общем, он сейчас сильно напоминал похудевшего и здорово уменьшившегося в размерах Халка.

— Э-э-э… Петрович…

— Молчи, Никитин, молчи, ради бога! А то я не выдержу и тебе наваляю… Несмотря на то, что ты инвалид. Молчи лучше… Доедем до места — тогда и поговорим.

Сказано — сделано! Я и замолк. Глядя в темноту, я пытался понять, куда это Петрович везет похищенную невесту. Так, выезд из города… Впереди будет село, большая заправка. Вот и она. Машина свернула на заправку, ушла в ночную темень, за здание магазина автозапчастей и масел, и остановилась около неприметного домика, обшитого светлым пластиком. В свете фар я успел разглядеть вывеску «Сауна «Пикник на обочине». Хорошее название, говорящее о многом… Не вляпаться бы в «комариную плешь» ненароком. Около входа подмаргивал потенциальным гостям огонек сигареты.

Петрович открыл дверцу.

— Посиди пока… я позову.

Стекло с моей стороны было опущено, поэтому я смог разобрать негромкие слова: «на пару часов…», и еще — «присмотри, чтоб не мешали…» Все ясно — переговоры будут проводиться здесь, в сауне. Ну, что вам сказать? Не самое плохое место для дружеской встречи. Вот только интересно — будут ли дамы, надо ли раздеваться до трусов и чем тут топят котел? Газом, углем или… всякими приблудными инвалидами? Бр-р-р!

Молча подошел Петрович, стукнул в стекло и жестом показал: «Вылезай!» Я взял дипломат под мышку и неуклюже вылез.

— Что у тебя там?

— Золото — бриллианты! — придушенным голосом Семена Семеновича Горбункова из «Бриллиантовой руки» ответил я.

— Бля-я-я… — безнадежно застонал Петрович. — И с камнями ты засветиться успел! Тебя что, в ПТУ, что ли, учили? Это пипец какой-то! Лучше бы я тебя сразу шлепнул… или задавил.

— Побойся бога, Петрович! А ремонт машины? А разбитый бампер? А венок на могилу? Сплошные расходы ведь. Может, договоримся, а? Ты забудешь о ликвидации, а я пока еще поживу маленько…

— Заходи… — обреченно махнул рукой Петрович, — сейчас поговорим, а потом я и решу, что с тобой делать.

Мы прошли слабо освещенные сени, предбанник, и уселись за столом в трапезной. Здесь пахло влажным деревом, эвкалиптом и старыми вениками. На столе из досок под лаком пыхтел самовар. Сидящий напротив Петрович уставился на меня взглядом председателя военного трибунала.

— Ты что наделал-то, а, аналитик? Что ты натворил?

— А что? — осторожно поинтересовался я. Запираться я не собирался, но вот узнать, что стало известно старым волкодавам, было не просто нужно, это было просто необходимо. Я бы сказал — критически важно!

— Когда ты нашел «коридор»?

— Это вы так ту подземную кишку называете? Я ее «тир» обозвал…

— Не крути! Когда?

— Да на второй, что ли, день после твоего отъезда, Петрович.

— Для тебя, гад ты ползучий, — «гражданин полковник»!

— А вот хренушки вам! Я не арестованный, не пораженный в правах, товарищ полковник! И вы мне не запрещали искать! Предупреждали — согласен. Говорили, что тут уже рылись всякие ищейки с опричных времен, — да, говорили! Но искать и исследовать тайну — не запрещали! Так или не так все было, а, товарищ полковник?

— Так… аналитик хренов. Ну, и что же ты там нашел?

Я прижал руки к груди.

— Товарищ полковник Петрович! Вот ей-бо… все расскажу, как на духу… Но сначала ты мне ответь — что ВЫ там с Костей искали?

Полковник долго сверлил меня светлыми глазами из-под мохнатых бровей, а потом процедил фразу, которую я, в общем-то, и ожидал услышать.

— Костя искал там путь, по которому ушел его отец…

— Нашли?

— Записку твою нашли! — не сдержавшись, грохнул кулаком по столу Петрович. — «Всем, кто найдет эту записку! Особенно — Петровичу и Косте! Не приближайтесь к светящемуся шару, это очень опасно!» А то мы про это не знали, ать-два, понимаешь! Гений сопливый… Да ты знаешь, сколько мётл мы загубили, в эти шары тыкая? Сколько… да ладно, что я тут перед тобой распинаться буду… Еще шкатулки с золотом и камнями нашли. Флягу нашли… допили мы ее… от общего обалдения организмов. Короб с опилками нашли и мешок с песком. На какие шиши ты столько золота наторговал, а? И у кого?

— Ты не поверишь, Петрович, на простой речной песочек… А у кого, я и сам не знаю.

— А-а-а… а мы уж подумали — на опилки. Давай, Афанасий, рассказывай! Хватит вилять копчиком, пора все объяснить.

— Слушай, Петрович, а может, нам к разговору и Костю подключить, а? Чтобы я язык не стер, объясняя вам все по нескольку раз.

У полковника просто отвалилась челюсть.

— Ты рот-то закрой, начальник. Позвони Косте, что мы сейчас будем. Чтобы он нас не шлепнул случайно из Стечкина с перепугу.

Петрович только сверкнул на меня глазами, но ничего не сказал. Достал я его, это очевидно. Но он пока держался. Видимо, интересно ему стало. Полковник вышел в коридор и что-то там забормотал в телефон. Потом вернулся.

— Ну?

— Не «ну», а «нно-о!», Петрович! Отойди к стене, ать-два…

Я вылез из-за стола, встал у стеночки и приложил палец к браслету. В центре комнаты плавно разгорелся растущий шар. Лицо Петровича стало белым. Возможно, в этом был виноват сильный свет от моей коробчонки для лягушонки.

— Такси свободен! Прошу садиться! — я подхватил дипломат, взял Петровича под локоток, и повлек его к шару, как бандит школьницу в шикарный «Мерседес».

Петрович все еще ошалело мотал головой, то и дело недоверчиво глядя на часы и на окружающий нас привычный пейзаж секретного объекта. А Костя встретил нас абсолютно спокойно. Вот что значит настоящая выдержка!

— А я уж и самоварчик поставил, пошли, пошли к столу… Здорово, Афанасий! Как твои ноги?

— Я знаю, где искать твоего отца, Костя! И мы будем искать, и мы его обязательно найдем!

Костя ничего не ответил. Только провел рукой по клеенке, потом улыбнулся и пододвинул мне кружку с чаем.

— Расскажи нам все, Афанасий… — мягко сказал он. — Наверное, уж пришла пора, как ты думаешь?

Я вздохнул, пристроил дипломат на стол, и начал свой рассказ. Говорил я долго. Сначала мужики слушали меня молча. Только Костя, узнав о героическом поведении кота при проведении научных исследований, подозвал Кошака, взял его на колени и начал гладить по рыжей башке. Кошак своим урчанием стал мне аккомпанировать в повествовании саги. Ага, как гусляр песням Садко. Или — отчету о загранкомандировке купца Афанасия Никитина.

Потом пошли вопросы. На часть я честно ответил, часть затронул, кое о чем умолчал. Светить Базу и старшего помощника Лома мне пока не хотелось. Это не только моя тайна. Давайте подождем пока. Посмотрим, как будут развиваться события.

Наконец, мы замолчали. Я отдыхал и потягивал чаек, мужики усиленно обдумывали услышанное.

— Вот мы и влипли, Костя… Разворошил этот подлец… этот малец осиное гнездо. Теперь Слизень глистом завьется, а сюда влезет. Кончилась наша тишь, гладь да благодать…

— А как он об этом вообще узнал, Петрович? — я отхлебнул глоток чая и уставился на командира невинными глазами.

— Чему только тебя учили, Афанасий? Какой из тебя чекист? А, Костя? Потеряли мы молодежь, потеряли!

— Ну, не все так трагично. Да и молодежь у нас есть достойная, Сережа. С другой стороны — да… Наломал ты дров, Афанасий!

— А ведь я вас просил все рассказать… Чтобы не напортачить, не наделать ошибок! — окрысился я.

— Тоже верно… — вздохнул Костя, — твоя правда, я помню… Только ты не учитываешь, что тогда мы тебя абсолютно не знали. Да и теперь точно не знаем, чего от тебя ожидать… Одно только твое явление сюда с полковником верхом на пушечном ядре чего стоит… Но я тебе так скажу. Сейчас ты, Афанасий, видать больше нас всех об этом феномене знаешь, раз на таком вот шаре разъезжаешь. Понимаешь, Афанасий, за долгие годы я смог кое-что восстановить по косвенным данным. Но я искал отца, хотел выяснить его судьбу. И тех ребят, которые с ним вместе сгинули. А генерал-майор Петров… ну — Слизень, он ведь другое ищет. Выгоду он ищет, золото, вот, например. Или еще чего…

— Да, кстати, капитан! Ты что с ценностями-то делать собираешься? Там, между прочим, еще один ящичек монет приехал. — Тут же влез в разговор Петрович. — Сдавать валюту надо! Сам сдашь, или отбирать придется?

— Сам сдам… — вздохнул я, — э-эхх, не бывать мне графом Монте-Кристо… Кому сдавать прикажете?

— Да вот Косте и сдай. Он у нас зампред Совета ветеранов. Найдет, куда потратить.

Я двинул дипломат к Косте.

— То, что в подвале, вы видели. Золото и камни. Я их не считал, не взвешивал. Как получил — так они там и стоят. Здесь чуть меньше трех лимонов. Чуточку я уже того… расшвырял. Возвратить?

— Не надо. Считай, это тебе премия будет. За храбрость. Или дурость. Как получил денежки-то?

— Да притащил в город одну монету и пару маленьких камешков. Чтобы оценить, прикинуть. Монету друг взял, он ювелир. А камешки — гражданин Манукян, проживающий…

— А вот это ты зря сделал, Афанасий. Это след, да… Это, вообще-то, статья выходит. Прищучить тебя можно, надавить, сломать.

— Не-а… не было продажи драгоценностей. Обмен был. А про остальное — а то я, можно подумать, уже не наследил… Да, вы мне так и не сказали. Как этот Слизень на объект вышел?

— А подумать, Афанасий? Мозгой пошевелить? — тут же влез в разговор Петрович. — Голова у тебя для чего? Фуражку носить, так ты уже в отставке, не при делах, вроде.

Я наморщил лоб.

— Э-э, бериевские архивы, а, Константин?

Костя отрицательно помотал головой.

— Не архивы — я. Он примерно знает, что меня интересует. В свое время, когда я начинал поиски, это большим секретом не было. Теперь — да. Он присматривает за мной, за людьми, которые меня окружают. За местом моей работы… Думает, что это ему поможет раскрыть тайну и нахватать полную охапку плюшек. Или набить карман деньгами.

— А тут появился бывший капитан Никитин, — понимающе кивнул я головой, — и рядом с тобой, и на том же месте. Да еще затеял эту всенародную стройку! Неужели — спутник-шпион?

— Точно, Афоня, точно! Именно спутник. Должность и полномочия ему позволяют, он и дал команду отслеживать несколько точек на полигоне и вокруг него. Чтобы свой интерес к конкретному объекту не проявить. Так он и узнал о проводимых тобой работах, а потом разузнал и про тебя. И примчался тебя вербовать. Или колоть. Да хорошо тут Петрович его обломал. Но угроза осталась. Он будет за нами следить и всячески шпионить. В том числе и за любыми нашими переговорами, связью, почтой в интернете. Возможности у него есть. А вот нам надо что-нибудь придумать, чтобы и его обмануть, и себя обезопасить, и чтобы у нас связь была. Что-то простое и надежное. Нужна площадка для обмена сообщениями — простая, привычная и общедоступная. Такая, где крутится много народу. Желательно — сотни, если не тысячи…

Я наморщил лоб. Что-то крутилось в голове. Я, подобно Ниро Вульфу, начал рисовать пальцем на столе кружочки. Один, другой, третий…

— Так, отцы! А как вы относитесь к литературе, а? К сетевым библиотекам, например?

Петрович с подозрением покосился на меня и начал медленно розоветь.

— Хорошо, в общем-то, относимся, — ответил Костя, — я, например, очень много читаю. С удовольствием ползаю по библиотекам. Мне сын их много показал. Ну, «Флибуста», там, «Самиздат», еще кое-что. А что?

— А ты, Петрович?

Петрович цветом лица уже стал походить на сеньора Помидора.

— Ты к чему эти каверзы строишь, а, Афанасий? Сказал тебе кто? Кто проболтался?

— Да ты что, Петрович? Окстись! Ничего я не знаю!

— Я выкладывал пару рассказов на «Самиздате»… — смутно поделился полковник. — Про Афган написал, про ребят…

— Вот оно что! А я-то думаю, что это тебя в бронзу-то кинуло? Прямо бюст самому себе стал! Да ты у нас маститый автор, Петрович! А ну, колись, — какой у тебя ник?

Петрович стал бурым сеньором Помидором.

— «ПионЭр СерОжа»… Кто заржёт — убью на месте!

Мы с Костей враз заперхали. Петрович грозно сверкал на нас глазами. Наконец, Костя справился с приступом кашля и глянул на меня.

— Что придумал-то, Афоня? Рассказывай.

— Да что тут придумаешь? Все уже придумано до нас. Ты на «Самиздат» заходишь, Константин?

Костя кивнул головой.

— Вот и хорошо. И я там частенько бываю. Любопытствую, читаю. Новости отслеживаю. Вот вам, отцы, и площадка! Такая площадка, — всем на зависть! Народу там толчется немеряно, народ разный, нормальных, конечно, больше, но есть и совершеннейшие чудаки на букву «мэ» и вообще полные отморозки. Там любой текст можно в любом посте пропихнуть. Мы же, однако, возьмем то, что нам поближе будет.

Я взглянул на отцов — командиров. Они с интересом смотрели на меня.

— Внутри этой площадки мы выберем еще три площадки. Со скользящим, так сказать, графиком. А чтобы не прыгать от одного автора к другому, мы их выберем по знакомому нам понятию. «Ка — Гэ — Бэ»… Ясно?

— Это что же? Фамилии авторов на эти буквы будут начинаться? А что, в принципе, приемлемо. А, Костя?

Костя задумчиво покачал головой.

— Да вроде ничего… Действительно, там, в комментах, чего только ни увидишь. Вплоть до откровенного мата. Горе мне, горе! Куда только катится наша самая читающая в мире страна? Представляете, если бы друзья-лицеисты так обсуждали бы последние вирши Пушкина? Бр-р-р! Не могу себе представить! И не хочу…

— Чур — я, чур — я первый! — тут же влез Петрович. — Давайте «Ка» — это будет Конюшевский! Мощный мужик! Основоположник, можно сказать. Хорошо пишет, нравится он мне очень. Да и Лисов его… Прям как я в молодости! Э-э-хх, чего мы только с ребятами в Афгане на выходах не выделывали! Илья бы от зависти удавился! Да и народ на его страничке достойный бывает.

— Хорошо! А можно мне? Я предлагаю — «Бэ» — это Башун.

— А почему, Афанасий?

Теперь зарделся я.

— Да переписывался я с Виталиком. Даже виршами как-то обменялись. И книги мне его нравятся, и человек он хороший! Вы его фотку видели? Сразу сказать можно — наш человек. Жизнелюб, весельчак и умница.

— Принимается. Теперь я… — сказал Костя, — «Гэ», значит… Как насчет Глушановского?

— А что? Вполне подходяще. Его серия про мага очень хороша. Правда, последние книги…

— Стоп, стоп, Афоня! Не книги обсуждаем! — прервал меня Петрович. — У тебя, кстати, какой ник?

— «Офеня» — смутился я. — А чего? Коротко и ясно. И на имя похоже.

— Да ничего, что ты в бутылку-то полез? Я вообще себе взял ник «Бернес». Замечательно он про Костю-моряка поет. А уж «Темная ночь» — это вообще классика!

— Вот и договорились, господа заговорщики. Ладно, придумка хорошая опробуем на практике. Хотя… если они будут следить за нашими компьютерами… Это же не скроешь.

— А что тут скрывать? — разом влез Петрович. — Ничего скрывать и не надо. Я, между прочим, на СИ уже года четыре как вожжаюсь. А ты, Афанасий?

— И я не меньше. Ну, может, самую чуточку.

— Я поменьше вас. Но тоже уже достаточно давно. Значит, особого беспокойства это у наблюдателей не вызовет. Не должно, вроде бы, вызвать. Особенно — если одновременно не светить свои посты на одной странице. И лазить надо не по одной, а сразу по десятку-другому страниц. Ладно — решили! А пока надо обсудить еще вот что… Кодовые слова для экстренной связи, например.

И разговор плавно потек дальше.

Когда Петрович высаживал меня у моего дома, мы договорились, что через часик-полтора оставим друг другу сообщения на страницах «Самиздата». Он на страничке Конюшевского, естественно, а я — у Башуна.

После ужина и всех других необходимых дел я уселся за свой ноут. Монитор выдал мне главную страницу «Самиздата», я пробежался по нескольким страничкам авторов, произведения которых я отслеживал. Кое-что и скачал. На всякий случай оставил пару комментариев, так, для блезира. А потом зашел к Конюшевскому. А там уже висел пост.

557. *ПионЭр СерОжа (afgancat86@mail.ru) 2012/08/28 23:38 [ответить] > > 556.Шебутной >> > 554.Малек >>Про Лисова-надо бы попросить автора сделать сценарий для экранизации! >К сожалению не экранный формат

Ну отчего же? Не так «сценарно» как игрушки Рыбакова, но в принципе вполне можно. Другое дело что Микиту Нахалкова удар хватит — если ему приснится что он такое снял, и Госдеп выразит ему неудовольствие и грантов лишит — моя сугубая И М Х А.[1]

Я довольно улыбнулся, открыл страничку Башуна и стал набирать.

762. Офеня (samdurak@yandex.ru) 2012/08/28 23:41 [ответить] Привет, Виталий!

Опять жмешь проду к «Звезде»? Не даешь людям — скинь хоть мне на ящик!! Обнимаю, пиши есчо!

Жду ответа, как соловей лета!

Глава 5

Проснулся я от боли в спине… Вот интересно — на хуторке и работал, и грузы таскал, и в погреба лазил — не болела спина! А тут — посидел лишний часик за ноутом — болит… Ну, что, Афоня? Хватит, пожалуй, трусить. Хочешь — не хочешь, а надо ложиться под нож. Тем более что хочу. Ужас как хочу, чтобы она подлая, перестала болеть.

Собирался я особенно долго. Долго стоял под душем, брился, завтракал. Потом подошел к ноуту и быстро набрал спецсообщение.

622. Офеня (samdurak@yandex.ru) 2012/08/29 09:37 [ответить] Потрясные книги все же! Нет, не могу! Выпадаю из реальности на сутки-другие — пошел перечитывать похождения Лисова.

Привычно вызвал шар, привычно упал задницей на сиденье и… И задумался. И чего я спешу? Давно ведь крутилась у меня мыслишка — прокатиться по маршруту. Раз решил потратить время и смотаться к Лому, почему бы мне сначала не проехаться на трамвае по кольцу? Что я теряю? Только время оттягиваю. Может, в этом-то и причина? Да нет, проехаться по маршруту, посмотреть все, тоже ведь надо. Произвести, так сказать, разведку на местности… А потом — к Лому. А сейчас — я выбрался из шара и залез в стол. Надо было найти видеокамеру. Для фиксации результатов разведки. Да! Чуть не забыл! Винтовка-то… Иди ко мне, моя маленькая…

В шаре я вызвал схему маршрута. А когда она засветилась на мониторе, нажал ближайший ко мне мерцающий огонек. Шарик звякнул и что-то сказал. Ух-х, как меня моя немота утомляет! А вот интересно — Лом может меня научить своему языку? Пока я в койке лежать буду? Да может, наверное. Если уж наши фантасты додумались до гипнообучения, то уж эти ребята его наверняка знают и используют. Слушайте, слушайте! Скромность, конечно, качество хорошее… Особенно когда ты разливаешь бутылку на семерых… Но я, пожалуй, на нее плюну и попрошу Лома закачать мне еще французский, немецкий и испанский! Во, точно! А то одного английского мне маловато будет. Да! И еще — если там, ну, у архимага, была станция пришельцев, то они ведь и этот язык знают? Да наверняка! И где-нибудь в базе данных «Лингвистика» у старшего помощника этот язык тоже записан. Вот и решение проблемы общения! Какой я молодец! Ленивый я молодец… Но способный к быстрым и простым решениям. Все ведь для дела, все для него! Однако — что отвечать-то шарику?

— Слушай! А ты на русский язык перейти можешь? И на голосовое управление, а? А если не знаешь — скачай у искина на базе.

Короткий звон, потом еще целая серия звоночков — видимо, связался все же с Ломом, — и сразу: «Принято, перехожу на русский язык и управление голосом».

— Ну, вот! Так будет совсем замечательно! И это… говори, пожалуйста, мужским голосом, Шарик!

— Принято. — Ого, вот это тембр!

— Шарик, ты что меня спросил, ну, раньше?

— Установите маршрут до конечной точки и скорость перемещения.

— Это как в лифте, что ли? Нажать на все нужные кнопки — и только потом «Ход»? А что там со скоростью?

— Выберите стандартную, быструю или мгновенную скорость перемещения.

— Ну, давай до первой станции — быструю… Там остановимся, я огляжусь. А потом — вот сюда. Мгновенно. Там тоже осмотрим вокзальчик и дальше поедем… К дедушке в гости… Шарик, а ведь ты можешь быть невидимым?

— Да. — А попроще-то в шарике мозг заложен. Просто мозжечок какой-то. С Ломом не сравнить. Ну, да. Мощный сервер какой-нибудь и компьютер в автомобиле — это разные, конечно, компьютеры.

— Тогда давай так — вот в этой точке и станем прозрачными… А потом — сюда. На базу. Там я задержусь, наверное. Впрочем — посмотрим. Ну что? Поехали?

И мы тронулись.

Раньше я считал, что шарик обходит маршрут за сутки. Потом понял, что это не так. Но полностью в движении этих трамваев я так и не разобрался. Оказывается, шарик мог мчаться очень быстро. Очень и очень быстро. Выглядело это примерно так. Шарик тронулся, свет померк, и наступила темнота. Буквально через несколько ударов сердца темнота стала редеть, и я увидел…

Я увидел большую пещеру. Естественную пещеру, это очевидно. Следов вмешательства человеческих рук я пока не разглядел. Или не заметил. Шар светил довольно ярко, и видно все было хорошо. Огромный подземный зал. Довольно чистый. Я не имею в виду, что был паркет. Нет — везде камень, иногда — крупный песок. Но нет воды, жидкой грязи, помета летучих мышей, в конце концов. Та-а-к, а вот это интересно. Это похоже на тропинку…

— Шарик, а ну, давай туда! Вон, по тропиночке давай.

Шар плавно двинулся вперед, обходя большие камни. Да, тропа! Теперь можно сказать точно. Точнее — специально сделанная дорожка. Но — нехоженая. Сразу вспомнилось: «Там, на неведомых дорожках…», как там дальше-то? Впереди что-то блеснуло. А вот и человеческие следы… А вы как думали! Не гномы же… Даже гномы не смогли бы установить в конце дорожки огромную, круглую, блестящую всякими штурвалами и запорами, металлическую дверь. Такие высокотехнологичные двери я видел только в фильмах. Когда бандюганы взламывали банковские хранилища. Или на полигоне, в подземном командном пункте. Но там они были скромнее и покрашены были обычной шаровой краской.

— Шарик, стой! Я должен эту штуку осмотреть.

Приготовив камеру, я выбрался из шара. Песок под ногами приятно скрипел и упруго сопротивлялся ступням. Взял общий план на пещеру, прошел объективом по дорожке и перевел его на дверь. Отснял все, медленно, не пропуская деталей. Потом поставил камеру на паузу и подошел к массивному металлическому щиту. Так, вроде бы все понятно. Инженерная мысль, она, что у нас, на Земле, что там, в космосе, идет по своим законам. И наши бы так сделали. Крутишь вот этот штурвальчик, потом поворачиваешь эти кремальеры и… А это что такое? Передо мной, немного ниже, чем мне было бы удобно, на металле люка был расположен… наглазник, а? Ну, что-то вроде маски для подводного плавания, только прикрепленной к броне. Я плюнул на осторожность, согнулся и приник к нему лицом.

Да-а… Поздравляю вас, Афанасий! Вы, первый из землян, имеете честь любоваться пейзажем иного мира!

Пейзаж был великолепный! Перед моими глазами, в желтоватом свете чужой оптики, я увидел склон горы, небольшой луг, а за ним, ниже, начинался огромный лес. Деревья были великанскими. Чуть выше их крон летали местные пичужки. Размер крыльев этих птах ужасал. На планете начиналось утро. Или вечер. Так мне, по крайней мере, показалось. Да и тени характерные, длинные еще. Над травой кружили насекомые. То, что это насекомые — ясно. Маленькие яркие пятнышки. А вот какие — не разглядеть, далеко. Никаких признаков деятельности человека. Ни взлетающих и садящихся космических кораблей, ни самолетов, ни дымящих труб заводов и фабрик, ни ЛЭП, ни пустых водочных бутылок поблизости, — ничего. Чистый, нетронутый мир!

Сердце сладко заныло. А что, если выйти в него вот так — просто, в любимом камуфляже, с родовым штандартом в руках? Что значит — нету штандарта? Нет, так будет, когда понадобится! И воткнуть славное знамя предков в дерн? И громко прокричать: «Эй, планета! Нарекаю тебя… потом придумаю, как… И объявляю тебя своей собственной планетой! Ты слышишь? Ты рада?»

По кронам деревьев прошел порыв ветра, и они согласно кивнули мне. Сердце билось часто-часто. Я вытер рот рукавом, чтобы слюни не текли, еще раз с любовью и сожалением посмотрел на дивный мир, пожужжал на него камерой, и пошел обратно… Мечтать не вредно, но не сейчас… Сейчас у меня еще два вокзала осталось. Надо бы и их посетить.

Однако — облом-с! На следующей станции Шарик тревожно мигнул красной вспышкой, звякнул и сказал: «Опасность! Атмосфера не пригодна для дыхания человека! Смертельная опасность!»

Это я уже и сам понял. Пещеру заливал зеленоватый туман. Точнее — дымка. О том, что она смертельно опасна, вон те ребята, кажется, догадались слишком поздно. Или не сумели заставить шар говорить по-русски.

Передо мной, метрах в трех-четырех, лежали три трупа. Точнее — три скелета. Шестьдесят лет ведь прошло. В знакомых армейских маскхалатах, с ранцами и двумя длинными, увязанными в толстые колбасы, мешками для десантирования. Рядом с одним трупом на земле валялся хорошо узнаваемый автомат Калашникова. Первого выпуска. Он был покрыт пылью и изъеден ржавчиной, но это был, безусловно, он.

Вот я и нашел Костиного отца… Настроение стремительно падало, в груди была пустота. Хотя… Хотя — была же первая дверь! А групп наших бойцов ведь было две! Может?.. Может. Но это — потом. А сейчас…

— Шарик, подойди к тем телам поближе. Достаточно, стой! Дай свет! Больше света!

Я встал и склонился перед павшими бойцами. Мир вашему праху, ребята! Я вернусь… Мы вернемся! И мы предадим вас земле. И поставим памятную плиту. Вы были первыми. И вы шагнули за грань… Кто же знал, что это была грань между жизнью и смертью? Спите спокойно, друзья, спите спокойно…

— Шарик, убери свет… Весь убери. Я немного посижу… А потом — следующая точка.

Подвал архимага я проскочил, не останавливаясь. Притормозил только немного ход Шарика. Не было никакого желания участвовать в экскурсии после увиденного. Подвал был пуст, узнаваем, такой, каким я его и видел на голограмме. Более обширный, конечно. Освещенный этими искусственными факелами, с тремя столами, уставленными древней алхимической аппаратурой. У стен стояли стеллажи с огромными фолиантами и свитками. На стенах висели карты, таблицы, схемы какие-то… Потом. Все потом. Я даже не снимал. Мы еще с дедом встретимся, надеюсь. Не сейчас…

— Шарик, сейчас — на Базу.

Пора. Лом, наверное, меня уже ждет.

Снова темнота, мгновенный страх, знаете, — как при попадании самолета в воздушную яму? И тут же — свет. Приглушенный свет транспортной секции Базы. Я вышел, вытащил винтовку, уложенные в сумку от противогаза патроны и нажал на браслет. Шарик растаял в воздухе.

— Лом, здравствуй! Где ты?

— Здравствуйте, Христофор Бонифатьевич!

Я обернулся и невольно раскрыл рот. Передо мной стоял старший помощник Лом. Во плоти и в полной флотской красе. Таким я его видел в детстве, на иллюстрациях к «Капитану Врунгелю». Лицом и статью он был здорово похож на замечательного артиста прошлого века — Бориса Андреева. Естественно, когда он был молодым. Как в кинокомедии «Трактористы», скажем.

— Ну, как? Хорошо выгляжу?

— Да, Лом. Выглядишь ты просто замечательно, но мне сейчас не до шуток и улыбок. Я прокатился на шаре по маршруту и нашел погибшую группу землян. Которая была послана на задание шестьдесят лет тому назад. Извини, старина… На душе пакостно. Выпить у тебя ничего нет?

Выпить Лом нашел. Он и покормить меня мог, оказывается. Синтезировать что коньяк, что эскалоп — для него было плевое дело. Так что, выпив грамм пятьдесят и перекурив, я немного пришел в себя. Живым, как говорится — жить. Нужно жить дальше.

— Слушай, Лом… Слушай — я как на тебя посмотрю, так вздрагиваю даже. Настолько ты похож на настоящего моряка!

— А как же иначе, Афанасий? Ты ведь, когда мне имя придумывал, что хотел? Чтобы я стал похож на человека, так ведь? На узнаваемого, привычного для тебя человека. Так? Чтобы не допустить и капельки чувства страха, опаски от неизвестности…

— Так… Ну, ты и психолог!

— Да, и психолог, кстати… Извини, перебил тебя. Ты что сказать-то хотел?

— А? Ах, да! Слушай, Лом… пора мне, наверное, ложиться на обследование. Спина достала окончательно. А мне двигаться сейчас придется много… как я думаю. Точнее — подозреваю. И двигаться весьма и весьма шустро! Чтобы, в случае чего, глаз свой от поджопника уберечь. Поможешь?

— Зачем спрашиваешь, Афанасий? Конечно, помогу! Я же сам тебе это предложил. Ну, что, готов? Пошли?

— Подожди… Сколько я буду валяться в отключке? Ну, примерно, хотя бы?

— Я не знаю, Афанасий. Это как диагност решит. Несколько часов наверняка. Может — сутки. Не знаю. А что?

— Да вот, не сочти за наглость… Ты мне не можешь дать знания нескольких языков? Твой язык. Французский, немецкий, испанский? А то тебе опять втемяшится перейти на хох-дойч, а я — ни бе, ни мэ, ни кукареку с копенгагеном! Да, и еще. Посмотри, пожалуйста, в своих базах. Я думаю, у тебя есть язык аборигенов с последней перед твоей базой станции? Если считать по ходу часовой стрелки. Наверняка ваши исследователи и наблюдатели там работали. Шар проходит прямо через подземелье какого-то волшебника. Явно это была ваша база. Или что-то еще более древнее.

Лом задумался буквально на секунду. Потом звонко пробил ногтями пальцев по бляхе ремня с якорем и широко улыбнулся.

— Это не вопрос, Афанасий! Хочешь знать языки — будешь их знать. А то, что головка будет немного «бо-бо», догадываешься?

— Догадываюсь уж… Не дурнее студента… — вздохнул я, — а что делать, Лом? Мне это вот так нужно!

И я резанул себя ребром ладони по шее.

— Что еще? Что это ты с собой притащил, Афанасий?

— Да винтовка это моя, старший помощник… Слушай! Если ты помощник, да еще и старший, а помоги ты мне ее немного до ума довести, а? Есть и с ней свои заморочки, и с патроном для этого ствола.

— Нет, Афанасий, помогать тебе с оружием я не буду.

— А почему, Лом?

— Я не могу сотрудничать с землянами по вопросам совершенствования оружия.

Не могу, не могу, а глазом-то косит на винт постоянно. Как бы мне это ограничение обойти?

— А как же мой шар?

— А что твой шар? Он тебя принял, определил состояние твоей болячки как угрожающее, между прочим, жизни человека и доставил тебя ко мне. А сам зафиксировал тебя как пользователя. Я тут ни при делах!

— Набрался жаргону… Следи за языком, моряк. Бескозырку в зубы и семь якорей тебе в задницу!

— Как, как? — Засмеялся Лом. — Не слышал!

— Со мной пообщаешься — еще не то услышишь! Стой! А ведь это идея! И решение проблемы. Лом, а Лом, а возьми-ка ты меня на работу, а? На полставки? Хошь — исследователем, хошь — курьером! Можно и переводчиком, после того, как языки мне закачаешь! А еще лучше — возьми консультантом по специальным вопросам, а? А уж я-то тебе наконсультирую! Закачаешься!

Теперь Лом задумался всерьез. Да, дело того стоило. С одной стороны — проникновение на Базу ни пойми кого. Какого-то человечишки с больной спиной. Его лечение, опять же, обучение языкам. С другой стороны — привлечение одного аборигена к работе в научных и исследовательских целях. А вот это — совершенно другое дело, не так ли?! Такое решение оставляет простор для маневра. Любого маневра.

— А ты знаешь, Афанасий, в твоем предложении что-то есть… Что-то просматривается, интересное такое… И взаимовыгодное. Мне надо поразмышлять, посмотреть нормативную базу, найти прецеденты привлечения или использования аборигенов в исследованиях…

— Ты учти, Лом, — грубо перебил я его, — ты сейчас и так приступишь к исследованиям… моих потрохов и спины с задницей. А к своей заднице я даже самого лучшего друга не подпущу! Только и исключительно — работодателя. С целью произведения мягкого массажа копчика за прогулы, пьянку на рабочем месте и прочие мелкие шалости. Ты не виляй, давай! Ты давай решай. Давай, Лом! Ну — по рукам?

Лом улыбнулся, кивнул.

— По рукам, Афанасий!

Мы хлопнули по рукам, а потом я протянул винтовку своему работодателю.

— Бери, думай, делай! Если я теперь твой работник, то это не оружие землян получается. Теперь это моё научное оборудование, э-э… инструмент, скажем, тот же скальпель. В общем — вспомогательный инструментарий для обездвижения… э-э, крупных и хищных млекопитающих и… э-э… приматов. Вот!

Лом обалдел, но винтовку взял.

— А теперь веди… Чего уж… Где тут у вас Голгофа?

И мы пошли. Каждый своим путем. Я к диагносту, а Лом не знаю, куда. Может, в мастерскую?

Глава 6

Когда мои глаза открылись и обшарили все вокруг, я обнаружил две… нет — три вещи. Я лежу голый (это раз), в покрывающей все мое тело приятной гелевой массе, цвета хорошо сваренного борща (это два), а надо мной склонилась двухметровая фигура Лома. Это, сами понимаете, три.

— Ну… что скаэшь? — Язык плохо меня слушался, стоял колом, как после заморозки у стоматолога.

— Есть, как у вас тут говорят, две новости. Плохая и хорошая… — сказал Лом.

— Я так и думал… — почему я не удивлен? — Давай обе сразу!

— А разве так положено отвечать? — удивился Лом.

— То, что положено — положено трахать! Не трахай мне мозги, Лом! Я и так уже на сносях… Бьет всего. Говори уж, чего там…

— Ну-у-у, языки я тебе закачал. Теперь только нужно немного разговорной практики. Это хорошее.

— А спина? Это плохое?

— А вот тут сложнее. Нет-нет! — испугался Лом, глядя на мое перекосившееся лицо. — Ничего такого страшного и ужасного! Даже и не думай! Диагностирование прошло хорошо, причина заболевания установлена. Тебе даже проведены первые, самые необходимые процедуры. Теперь просто нужно время… Нужно ждать следующего этапа лечения.

— Ну, время, положим, у меня есть… — задумчиво ответил я. — Да, кстати, сколько я тут в этой кастрюле… хмм, плаваю?

— Всего сутки, — ответил Лом.

— Тогда времени у нас еще полно! — смело заявил я. Знали бы вы, как я ошибался!

Я еще немного полежал в своей ванне, дожидаясь, пока пройдет небольшое головокружение и вялость, а потом начал выкарабкиваться из красной жижи. Лом кивком указал мне на санблок и отвернулся, и я, оставляя за собой следы разлитого по полу борща, прошлепал туда. Только стоя под сильными струями душа, я сообразил, что шел как-то не так. Не вихлялся особо. Почти нормально шел! Сердце разгорелось радостью, а за пупком скрутился холодный ком. И хотелось верить, и боялся верить… Ладно — свой шаг я сделал, а остальное… посмотрим!

Мои тряпки имели подозрительно чистый вид. Стиральная машина? Ультразвук? Во всех книгах умные люди пишут, что ультразвук. Мне бы такую штуку домой, а то стирка для холостяка — это такой трабл! Целый великий потоп. А уж глажка! Это вообще казни египетские. Я посмотрел на Лома. Старпом ждал меня, тактично повернувшись к панели диагноста и что-то там изучая.

— Ну, и что ты там видишь, Лом? Что со мной?

— Видишь ли, Афанасий… Как бы тебе сказать… Если просто, чтобы тебе все было ясно, на бытовом, так сказать, уровне…

— Лом, я тебя прибью! Прямо из моей винт… э-э, прямо моим вспомогательным инструментарием… для крупных приматов. Ты же примат?

— Я не примат, я мыслящее полевое образование…

— Излагай, давай! Мышь полевая… В двух словах, анамнеза не надо.

— Есть, капитан! В двух словах: упал, очнулся — гипс!

— Ло-о-ом!!

— Не ори, не в парной на гвоздь сел… После удара у тебя начали постепенно отмирать нервные окончания спинного мозга, в крестце. Вот и весь компот, ясно?

— Давно бы так. А теперь? Будут расти новые?

— А пока… — Лом выделил слово «пока», — пока диагност поставил тебе временную блокаду и будет потихоньку лечить. Дело это не скорое, но не такое уж и долгое.

Я открыл было рот.

— Сроки не скажу! Сам не знаю! Нужно смотреть, анализировать, как твой организм будет воспринимать лечение, как будут восстанавливаться эти самые окончания… Ясно?

— Ясно… что ничего не ясно, — вздохнул я, — Спасибо тебе, старпом. Покормишь?

— Конечно! Пошли со мной, в кают-компанию. — И Лом гордо мне улыбнулся. В помещении, на стене, надувались паруса и висели пеньковые канаты. В углу стоял небольшой якорь. Все было очень мило, скромно и достойно. По-флотски. Не было только бочонка, украшенного надписью «Rum», и старого попугая, орущего «Пиас-с-трры». Я указал старпому на недостаток.

Перекусывая, я морщил лоб и прикидывал ситуацию и так, и эдак. Тут Лом перебросил мне небольшой листок. Я его взял и машинально пробежал глазами.

— Совсем охренел? Какая еще гимнастика? Спина же болит? Я тебе что, человек-змея, чтобы так гнуться?

— Человек-бревно ты, Афанасий! Дуб, проще говоря! Ты посмотри на язык, которым записка написана.

И тут я даже перестал жевать. Удивляюсь, как у меня изо рта харчи не посыпались. Листок покрывали не буквы русского алфавита, а забавные такие крючки. Немного на грузинскую азбуку похоже.

— Что? Удалось? Работает? — приглушенно спросил я. — Это?…

— Ну, да. Это язык, на котором говорят на той самой планете. — И Лом перешел на этот язык. И я его понимал, как ни странно. Только говорить мне пока было трудно — артикуляцию надо тренировать. Губы гнуть, и щеки надувать. Потом мы стали перебрасываться фразами на языке Сервантеса, Дюма и… кого же назвать? Ремарка, конечно!

Я, глупо улыбаясь, отвалился от стола. Вот это счастье мне выпало! Жаль, что я не познакомился с Ломом немножечко раньше, когда учился в школе и институте, жаль!

Эх, теперь бы еще быстренько смотаться в этакий тур по Европе — отточить, так сказать, лексику, убрать или, наоборот, поставить нужный акцент! Это нужное дело! Да, но на это нужны деньги… А меня уже ограбили, валюту-то я уже сдал.

— Слушай, Лом… А когда у меня зарплата будет, а? Нет-нет! Не пойми меня неправильно! Я ничего не требую, наоборот, я хочу тебе кое-что предложить. Понимаешь, мне нужен небольшой такой опорный фондик для оперативных расходов… Миллионов на пять-шесть всего, ага… Ну, край на десять. Траты мне предстоят большие — палатку, там, купить, котелок, макароны с картошкой. То — се, пятое — десятое, всего и не упомнишь сразу-то. В дорогу же мне скоро. Я и предлагаю…

В общем, мы немного засиделись за пиршественным столом. Я рассказал Лому историю своей винтовки, — все никак не спрошу, что с ней, — дал беглую и обзорную лекцию по международному терроризму и финансовым потокам, питающим эту гадину многоголовую. Да что его учить, разжевывать, — он и так все это знает. Как бы ни глубже, чем я сам. Лом внимательно слушал и кивал головой.

— Так вот, старпом. Решил я начать с этой самой фирмочки. Находится она в Лондоне, давно я хотел там побывать. Посмотреть на Пикадилли, Тауэр и букингемскую хижину тети Лизы… Да, ты прав — скорее бабы Лизаветы. А заодно уж и нанести этим людям, торгующим смертью, значительный финансовый ущерб. Вплоть до разорения фирмы, срыва очередного заказа террористов на оружие, и дружеского визита воинов джихада в офис для горячих объятий и выяснения отношений. Со стрельбой и взрывами. Ты как — поддержишь меня? Для тебя все это будет подано так — твой новый работник ставит натурный эксперимент в целях оптимизации электронных денежных переводов, укрепления безопасности мировой финансовой системы, ну и борьбы с терроризмом, конечно.

— Да-а, это интересно… Но узко. Я бы немного все это расширил. И прикрыл бы основную цель акции от любопытства спецслужб и СМИ. Хотя — не так! Наоборот — СМИ надо широко использовать.

— А как?

— А вот это мне должен сказать мой консультант по всяким скользким и очень специальным вопросам, я полагаю!

— Правильно полагаешь… — задумался я, — уел ты меня… В самую пяточку уязвил, аки змий какой. Буду думать, Лом, буду думать. А пока — могу я отсюда заглянуть в Интернет? Кое-что проверить надо. И еще — это безопасно? Тебя не отследят? Не нужно обижать хорошего человека глупыми подозрениями? Хорошо! Не буду!

И Лом прямо тут, за столом, раскрыл виртуальный монитор. Теперь я и понимал закадровый голос, и мог читать титры. Сразу стало легче. Старательно выговаривая непривычные еще слова, я сказал: «Журнал «Самиздат», пожалуйста».

На странице писателя Башуна, широко известного своим стилусом и папирусом, меня ждало следующее сообщение.

453. *ПионЭр СерОжа (afgancat86@mail.ru) 2012/08/30 10:11 [ответить] И следует что еще заметить — нужен иной, настоящий, авторский, художественный подход к раскрытию темы. И потом…

Я начал морщить тыкву… Что-то мы переусложнили в правилах составления своих шпионских посланий, пожалуй. Хотя — если так? Тогда получается следующее: «Исчезни». По первым буквам слов в сообщении. А потом что? Если дальше прочитать? «На ху…» Нет! Полковник Петрович настоящий офицер и литератор с большой буквы! Он никогда не опустится до откровенного мата в своем творчестве. Показалось мне… Я еще раз перечитал сообщение — да, показалось. Или нет. Дальше я сообщение читать не стал. Чтобы не расстраиваться. И так все ясно. Что ничего не ясно. Надо лететь к Петровичу, уточнять. И я, предупредив Лома, снова вызвал своего Шарика.

Звонить Петровичу я не стал. Ни на сотовый, ни на городской. Ни к чему это, услышать могут. Так найду. Выплыл на его лестничную площадку в режиме невидимости, хотел уже выйти из шара, а потом шиза с паранойей тоненько завизжали в моей голове на два голоса. Я закрыл глаза, пытаясь представить план квартиры. Я ведь у полковника никогда не был. Так, предположим… Коридор, потом поворот на кухню, а нам сюда — в зал. Метра четыре. Лишь бы у него посреди комнаты стола не было — спалю, ведь. Ну, поехали… На цыпочках. Задав команду шару медленно-медленно перенести меня на пять метров в закрытую квартиру и ничего при это не сломать и не разбить, я вновь закрыл глаза. Потом открыл, конечно. Так, вроде все в порядке. Тишина, шторы прикрыты. Никого. Дверь в спальню, наверное. Неудобно, черт, вот так-то, нагло, вторгаться в личную жизнь начальства, но… Я похолодел — через открытую дверь я увидел свисающую с края кровати человеческую руку.

Закусив губу, я резко выскочил из шара и на цыпочках просеменил к двери. Жив… или? За что? Кто? Поперек кровати, лицом вниз, лежал Петрович. Рядом с ним стоял работающий ноутбук. Убили, суки! Петровича убили! Как раз в тот момент, когда он успел передать мне тревожный сигнал. Меня спас, а сам не уберегся… Эх, какой мужик был!

Мужик, подтверждая, что он был о-го-го какой человечище, басовито всхрапнул, повернул голову к двери и уставился на меня сонным глазом.

— А-а… Афоня… А ты как тут оказался, а? — Петрович резко пришел в себя, осмотрелся и встал. — Я что? Дверь не закрыл?

Я шумно выдохнул воздух. Навыдумывал, мать твою, невесть что. Засветился по первому разряду.

— Ты извини, Петрович, перепугался я… Получил твое сообщение и бросился тебя искать. А тут ты лежишь… Ну, у меня сердце-то и екнуло. Думал… э-э-хх! — Я лишь молча махнул рукой.

Петрович окончательно проснулся. Просканировал меня, окрестности, заметил Шарика, потом оценил всю картину и заржал.

— Убитый труп мертвого человека, а, Афанасий?! — Он снова расхохотался. — Ну, ты и даешь, опер! Повеселил, повеселил меня, капитан. Работал я за компом, потом глаза что-то резать стало. Ну, я их и прикрыл… на секундочку. А тут полумрак, тишина-а-а! — Петрович смачно зевнул. — Гляди-ка, задрых я малость. Ладно, пойдем на кухню, чай пить будем. Ты чего прилетел? Я же тебе написал: «Исчезни».

Я начал путано каяться и давать объяснения. Мало-помалу разобрались в ситуации. Оказывается, в Город прибыл майор Амбарцумов. О чем он шептался с начальством управления, и какое поручение ему дал Слизень, было не известно. Но явно ничего хорошего от этого визита ждать не следовало. Полковник был уверен, что майор прибыл по мою душу. И что он мог нащупать кончик моих не очень-то грамотно проведенных манипуляций с золотом и камешками. Вот он и дал мне команду уйти на дно. К деду на дачу, например. Я сказал, что у меня есть местечко получше.

Машинально взяв с подоконника старую колоду карт, я начал ее тасовать. Петрович с интересом смотрел мне на руки. Карты порхали, летая туда-сюда, то и дело меняя свое положение. Туда-сюда, туда-сюда… Вдруг я резко провел пальцем по краю колоды. Карты одобрительно захлопали, затрещали. Есть! Нашел! Есть мыслишка, как мне прикрыть операцию по потрошению этой лондонской фирмочки. И не плохая, скажу я вам, мыслишка! Так и будем делать.

— Я все понял, Петрович! Ухожу в нети… А вы тут что будете делать?

— А я собираюсь вечером съездить на полигон. Надо бы подменить Костю на несколько дней. Он вызвал из Москвы своих ребят, будет перебрасывать в закрома твои ценности…

— Так что ты будешь в поезде мучиться, а? Давай я тебя на объект подброшу? Все равно мне сейчас лететь в убежище надо. Только вот заскочим к моим. Передашь записку родителям, Петрович? Чтобы они не волновались?

Петрович кивнул, и я нацарапал коротенькую записку.

«Дорогие мои родители и дед!

Это я — ваш раздолбаистый сын и внук! На некоторое время я уезжаю в Южную Осетию — нашел там одного целителя, еду к нему лечить спину. Со связью там плохо, так что звонить не буду. У меня все хорошо. Я сыт и пьян. Весь нос в табаке. Денег полные карманы. Не беспокойтесь обо мне. Я скоро вернусь. Это не вся правда, но так надо говорить, если вас будут обо мне спрашивать. Человеку, который передаст записку, можно полностью доверять. Если что — он поможет в любых вопросах. Ваш Афоня.»

— Ну, пошли? Все собрал, что надо? Такси свободен — прошу садиться!

И мы полезли в свое транспортное средство. Впереди нас ждала долгая дорога. Каждого — своя.

Глава 7

Как говорилось в одном старом анекдоте: «Вчера, в Кремле, Леонид Ильич Брежнев принял английского посла за французского и имел с ним продолжительную беседу, представляющую взаимный интерес…»

Я такого, конечно, допустить не мог. Я точно знал, кто мне нужен и с кем мне говорить. Для встречи с этим человеком мне пришлось смотаться на Шарике в Москву. Мой знакомый жил и работал там.

Светить свой телефон я не стал. Пришлось воспользоваться автоматом.

Наконец, после семи долгих гудков, трубку подняли, и сдержанно-льдистый голос вежливо спросил: «Да-а?» Это был мой хороший знакомый, москвич, эксперт по всякой банковской суете и безопасности. Он не доверял звонкам с незнакомых номеров. Наверное, уже успел дать команду повесить прослушку и включить запись.

Я начал приглушенным шепотом, старательно имитируя одесский блатной прононс.

— Если ви хочете и дальше безо всяких циглей-миглей ездить в своей серебристой «Ауди» и кушать по пятницам рибу-фиш, то немедленно приходите в ресторацию «Бонвован», займите шестой столик слева и положите под салфетку пятьсот рублей. Всосал, фраерок?

— Ша! Ви таки уже можете спокойно положить себе свой страшный черный «Манлихер» в карман, рядом с его тезкой. Считайте, что я уже зашел…

Чего-чего, а соображал мой знакомый всегда моментально. Иначе ему не платили бы в банке таких бабок, что многие дедки завидовали. Имя его я назвать не буду — он весь из себя такой засекреченный. Зовут его Игорь.

Только я закончил мучить официанта приличным, но легким заказом и выбором вина, как в зал ресторана зашел мой визави. Он был красив и элегантен. Впрочем, — таким он был всегда. Ухоженные усы подчеркивали мужественность и настоящий парижский шарм. Вот гадом буду — к этим усам хорошо бы подошли погоны! И носил ведь он их, носил! Хотя, хм-м, в финансовой разведке форму, вроде бы, не носят? Но — тс-с-с! Это тайна, покрытая мраком.

— Bonjour, monsieur! — приятно улыбаясь, сказал он мне.

Я привстал, пожимая ему руку, и сказал ему пару теплых фраз. Игорь удивленно поднял бровь.

— Не знал, Афанасий, что вы говорите по-французски…

— Э-оп… Да я и сам не знал, Игорь, что я на нем говорю. Просто никогда раньше не пробовал. А почему вы заговорили на языке родных… э-э… каштанов?

— Мon Dieu! Афанасий, а как же прикажете говорить в ресторане «Бонвиван»?

— А-а… э-э… Вы знаете, а мне показалось, что ресторан называется несколько иначе…

— Вам не показалось, mon cher. Дело в том, что ресторанчик принадлежит одному весьма зажиточному, но… как бы это выразить-то точнее… растерявшему на нарах остатки знаний французского человеку. В общем, интерьер, винный подвал и кухню он утвердил не глядя. Как по форме, так и по содержанию. А вот предложенное ему название ресторана лично изменил. Так недрогнувшей рукой и исправил — «Бонвиван» на «Бонвован». Такая прелесть! Его, кстати, Вован зовут… И знаете, что самое смешное? Народу название очень понравилось! Та-а-к, что вы нам заказали? Ага! Прэлэстно, прэлэстно! Просто charmant! Ну что ж, приступим? Ваше здоровье!

И мы приступили. Глядя на меня сквозь золотистое вино в бокале, Игорь задал свой вопрос.

— А теперь, Афанасий, расскажите мне, зачем я вам понадобился?

Я начал вилять и юлить.

— Игорь, я хочу получить вашу консультацию. Как ограбить банк… — глаза Игоря весело блеснули. — Нет-нет! Не ваш банк, не беспокойтесь! Да и не банк надо ограбить, а одну забугорную контору, которая подпитывает боевиков и террористов оружием…

— Не надо деталей, Афанасий… Давайте будем употреблять термины «объект А, объект Б, страна С» и так далее… И что же вы хотите узнать?

— Как перехватить электронный платеж. И перенаправить его, заодно уж… Говоря точнее — отжать. Да так отжать, чтобы и концов никаких не нашли!

Игорь тщательно промокнул усы салфеткой. Задумался, а потом начал говорить.

— Ну, слушайте… — я приготовился слушать. Мы приготовились слушать. Дело в том, что около бра, прилепившись к стене, висел мой Шарик, а Лом грел уши у себя в подполе. И мотал все на ус.

— В две тысячи… впрочем, не важно! Маленький пример тебе, один реальный случай. Не так давно, здесь, в Москве, в районе метро «Новослободская», некая компания «умных» ребят сняла пару комнат под офис, завезла оборудования примерно на 170.000 долларов и три недели упорно работала над… В общем, они выясняли возможность проникновения в электронную «кухню» банка и другие технические подробности. Тебе это будет неинтересно. А потом, в нужное время, эти ребятишки перехватили платеж «N-ского» банка. Точнее — одного его VIP-клиента. На 7.000.000 долларов. Информация о предполагаемой сделке у них была. Из своих источников. Перехват длился 1 минуту 12 секунд. О нём стало известно через полторы минуты. Опергруппа банка и боевики клиента примчались в контору взломщиков через 10 минут, но офис был пуст! А всё оборудование осталось на месте и послужило ограбленному банку некоторой компенсацией. По оценке экспертов МВД, хакеры, похитив семь миллионов, затратили чуть более одного миллиона долларов на эту операцию. Там же еще были потери на процентах перевода за банковские операции. Деньги же гоняли туда-сюда, прятали. В тот раз этим ребятам трюк по взлому системы платежей удался. Просто банки, говоря о своей надежности, умышленно умалчивают о настоящей степени этой надёжности! Пусть дураки пробуют! И будут пойманы! Их и поймали, на второй операции, кстати… Но это так, к слову. А тебя, Афанасий, мы поймаем на первой попытке…

И Игорь посмотрел на меня добрыми, участливыми глазами. Глазами участкового, пришедшего с понятыми на квартиру злоумышленика для ареста, обыска, забивания меня в колодки и вывоза мешков приятно пахнувших, новеньких купюр обратно, в банковское хранилище.

Я потрясенно молчал. О такой производительности труда и высокой денежной премии за ударный труд я даже и не мечтал! Век живи — век учись. Ну, что же… Научимся!

— Дальше! Давай дальше, Игорь! А как они вошли в систему-то?

В кают-компании Лом укоризненно смотрел на меня. Голографический попугай уже сидел на бочонке с ромом и мерзко орал: «Пиасстрры! Пиасстрры!» Пиастров очень хотелось, да-а…

— Ты еще не отказался от своей затеи, Афанасий? Ну, что ж… — вздохнул Лом. — Я, почему-то, так и подумал… Полетишь в Лондон? Тогда слушай. Я еще вчера передал твои размерчики в ателье «Маркс энд Маркс»…

— О! Здорово! А Энгельса у них нету?

— Не перебивай… Нету Энгельса… Зайдешь к ним, возьмешь костюмы, рубашки, белье, в общем, — все, что нужно молодому джентльмену … Оденешься хоть как человек. В фирме выпустишь шар, он сам найдет серверную, да — по излучению и по полям найдет. И снимет нужную нам информацию. А ты сразу вернешься сюда. Будем готовить натурный эксперимент. Ну, готов? Не передумал? Тогда — в путь!

Нас Лондон встречает туманом, тра-ля-ля… Великолепно сшитый костюмчик из английской шерсти благородного серого цвета, продернутой еле заметной темно-красной шелковой нитью, темно-синяя рубашка и багровый галстук сделали из меня настоящего лондонского денди. По крайней мере, лошади, запряженные в стоящие на Пикадилли-сёркус фаэтоны, только фыркали, на меня глядючи. Не разобрался только — от смеха или от восторга. Да и сам я, надо честно сказать, изменился и похорошел. Кибердоктор постарался. Теперь у меня были жесткие рыжеватые волосы, рыжие же английские усики и немного отвислые багровые щеки. В сочетании с моим галстуком эффект это давало просто сногсшибательный!

А вот и моя фирмочка… Дошел. Ну, что можно сказать? Скромно, но богато. Крепкий охранник за пуленепробиваемым стеклом окинул меня взглядом, улыбнулся и сказал в микрофон: «Слушаю вас, сэр?»

— Э-э… я бы хотел встретиться с джентльменом, который занимается у вас вопросами снайпинга… э-э…

— Как вас представить, сэр?

— Э-э… я представляю одного вашего постоянного клиента. Любительский стрелковый клуб, э-э… Вот моя карточка.

Карточка не представляла собой ничего особенного. Такой-то и такой-то, эсквайр. Член частного стрелкового клуба «Серый гусь».

— Сию минуту, сэр… К вам сейчас подойдут! — орханник отключил внешний динамик и что-то забормотал в микрофон.

Я оглядел фойе, подошел к какому-то растению в кадушке и погладил его листья. Шарик снялся и полетел по своим шпионским делам.

— Прошу вас, сэр. Следуйте за мной.

Я быстро обернулся. Да, ноги и спина уже не доставляли мне столько забот, как раньше. Абсолютно блеклая, невыразительная девушка, одетая в строгий деловой костюм, ожидающе улыбалась мне. Я кивнул и последовал за ней… А наши-то девки красивее будут!

— Итак, чем я могу вам помочь, сэр? — улыбающийся толстяк в твидовом пиджаке с полагающимися замшевыми накладками откинулся на спинку кресла. Рукопожатий не было. Серые перчатки с рук я не снимал. Устроившись напротив, я понял, что кресло для посетителей было гораздо скромнее.

— Я член одного частного стрелкового клуба, э-э…

— У вас еле-еле чувствующийся акцент, сэр! Не могу угадать… Вы из южных графств?

— Э-э, да! Я из одного южного графства… на Северном Кавказе, ха-ха-ха!

Улыбка джентльмена несколько поблекла.

— Сэр, я не припоминаю, чтобы мы напрямую работали с… вашими южными графствами?

— Не стоит так волноваться, старина! Конечно, вы работаете с нашей головной дирекцией. А она находится на Ближнем Востоке. В самом бурлящем котле, так сказать, хе-хе… А я просто мотаюсь по миру — охочусь то там, то здесь… Понимаете?

Толстяк немного отошел от треволнений.

— И чего вы, собственно, хотите, сэр?

— Видите ли… Недавно я получил для своей работы одно э-э… изделие из вашей недавней поставки. — Я раскрыл принесенный с собой оружейный журнал и показал собеседнику фото СВДК. Он кивнул. — Неплохой инструмент, надежный… Но вот баллистика… Я бы хотел заказать у вас партию патронов для него. Улучшенных патронов, позволяющих э-э… несколько увеличить дистанцию э-э… спортивной стрельбы.

— Конечно, сэр, конечно! Мы сами не производим патроны, но с удовольствием разместим ваш заказ на одном очень и очень хорошем предприятии! Как говорится — имеющем широкую известность в узких кругах! Хи-хи… Какое количество вы хотели бы заказать?

— Я думал об одной-двух тысячах…

— Ну, что вы, сэр! Минимальный заказ — десять тысяч патронов!

— Это же, считай, почти на весь ресурс ствола, а? — подмигнул я ему. Он радостно зарделся. — И каждый патрончик почти по два доллара будет? Впрочем — плачу не я! Хорошо. Вот мои требования.

И я рукой в перчатке передал мёрчендайзеру листок бумаги, над которым долго корпел Лом.

— Хм-м… это возможно… Это возможно, сэр!

— Тогда я был бы рад получить от вас счет. Я должен буду отчитаться за каждый потраченный пенни… перед своей дирекцией и руководством клуба.

Толстяк оживленно защелкал клавиатурой, а через пару секунд я уже выходил из кабинета с теплым еще листом бумаги в руках. Все необходимые банковские реквизиты теперь у меня были. Теперь дело за Ломом. А против Лома, хх-э, нет приема! Шарик я вызвал вечером. И глаз меньше, и должен же я посмотреть на красоты Лондона? Да и в пабе побывать. Попить пива, поесть воспетой в английских романах жареной рыбы с картошкой. В общем, к Лому я вернулся сытым и довольным. Попугай встретил меня своим воплем про пиастры.

Скоро и к пиастрам перейдем, птичка! Уже недолго осталось, подожди. Завтра и будем устраивать большую пакость нашим заклятым друзьям. Все завтра!

Да! Совсем забыл вам сказать! Все же я не удержался. Уж больно мне захотелось пошалить. Смотался на часок в Исландию. Говорят — там самая простая уведомительная процедура регистрации своего бизнеса. В принципе — да. Уже через полтора часа я стал владельцем гигантской импортно-экспортной организации под гордым названием «Sukin & Son». А еще через тридцать минут, по наводке Лома, нагло залезшего в электронные данные успеваемости студентов экономического факультета местной школы бизнеса, я отловил лопоухого молодого человека с синими глазами викинга и устрашающими веснушками. На вопрос — а не хотел бы он стать генеральным директором фирмы «Sukin & Son» и заняться чем-нибудь ему лично близким и интересным, ну — новациями всякими, он только и сумел прошептать: «Конечно, мистер Сукин!»

— Я — сын! — ласково сказал я ему. — Я подумал вот, а почему бы нам не начать поставлять в Россию великолепные, теплые изделия из знаменитой исландской шести, а? Скажем — комплекты теплой одежды для полярников, геологов, рыбаков и охотников? И для детей, конечно. Сможете? Возьметесь?

Юный ярл решительно замотал головой. Он был готов на все.

— Тогда завтра-послезавтра я переведу на счет деньги. Тысяч триста пока хватит?

Лопоухий гигант бизнеса просто обмер. Глаза его горели как у породистой исландской козы — желтыми фарами!

— Ждите! Готовьтесь! И главное — все будете делать самостоятельно. Я буду вас проверять один-два раза в год. Пока! Выше знамя капиталистического соревнования, юноша!

И мы расстались.

Глава 8

На следующий день Лом был непривычно хмурым и вздрюченным.

— Никак не пойму, Афанасий! Как это так получилось, что твой натурный эксперимент должен проводить я? Твой начальник и работодатель? Кто кому тут дает работу и поручения, а?

— Лом, ну, Ло-о-мчик! Я же дуб в компьютерах! Я без тебя не справлюсь — работа-то какая!

— Да уж, действительно… А этот Игорь интересный человек. Я бы хотел с ним познакомиться, поговорить. Понимаешь, Афанасий, меня вдруг заинтересовала проблема банковской безопасности! Это такое увлекательное дело, знаешь…

— Ло-о-м!

— Ну, что «Лом»? Что «Лом»? У меня почти все уже готово. Пойдем в кают-компанию. Ждать будем. Все-таки крупные суммы не каждую секунду перегоняются.

— Ждать, так ждать… Напейся и жди! Вся жизнь впереди. Лом, а ты про операцию прикрытия, ну — «Круговерть», не забыл?

— Не забыл. Но мы ее начнем одновременно с честным и благородным отъемом денег у боевиков. Жди, пей вон свой чай… Та-а-к, сорок тысяч пошли… Это не те… Ждем дальше.

— А чего ждем-то, Лом?

— Ты каким местом Игоря слушал, Афанасий? Вот и я так думаю. Пока пауза, подскажу… Вот еще шестьдесят тысяч. Мало, и не от тех… Но зато теперь мы знаем, какое у них стандартное подтверждение платежа! Слушай сюда…

И Лом начал мне объяснять. Все и с самого начала.

— Понимаешь, Афанасий, дело, которое предстоит нам исполнить, выглядит примерно так…

(Кое о чем я, пожалуй, умолчу. А то, как бы ни толкнуть вас случайно на извилистый путь нарушения закона. Мне-то уж что — я отрезанный ломоть. Старый спекулянт золотом и бриллиантами. А вас я буду беречь от Маммоны).

— …твоя «фирмочка», будем называть ее далее объект «Ф», поставляет боевикам оружие. Суммы заказов там немалые, кроме редких исключений такое делается только по предоплате, обычно на счет поставщика, ну — объекта «Ф», переводится сто процентов стоимости заказа. Боевики со счёта какой-нибудь своей легальной фирмы — будем называть ее, например, «ФБ», — перечисляют деньги на счёт объекта «Ф». В этот момент вмешиваемся мы и заменяем указанный в переводе боевиков счёт «Ф» на номер твоего счёта. Я их уже подготовил несколько штук. На Кипре, там тайна вклада строже, чем в Швейцарии, на Кайманах, ну и в нескольких других местах. Тут же даем подтверждение платежа, что бы отправитель не успел отозвать деньги. Далее, — деньги немедленно перегоняем в другой банк, например в Бельгию или на Бермуды, а оттуда снова на Кипр, но уже в другой банк. Было бы лучше, если бы ты туда сгонял, снял эти деньги наличными и внес их на счет в следующем по нашему списку банке. А потом я бы вновь перевел их в другой банк и на другой счет. А вот уже оттуда мы будем переводить деньги на твой счёт! — И Лом мечтательно улыбнулся. Эта чехарда и заячьи петли ему определенно нравились! — Но ты мне будешь нужен здесь, так что сделаем все путем переброски денег. Без обналички. Да! Учти, Афанасий, что на этой свистопляске ты потеряешь процентов пять, а в случае многократных перебросов и до двадцати процентов от суммы платежа! Жаба не душит? Нет, тогда дальше. И все это, заметь, надо успеть сделать максимум в течение часа! Причем, на перехват и замену конечного счёта, на взлом паролей и защиты банковских программ у нас есть максимально две минуты! Эх, какое вкусное дело! Просто конфетка!

— Погоди, Лом, не увлекайся. А прикрытие?

— Ах, да! Это тоже ты хорошо придумал! Тоже интересно, операция «Полеты стаи бумерангов над Атлантикой»!

— Путаешь ты все, Лом. Операция «Круговерть» это называется.

— Не важно… Так вот, когда мы начнем ограбление века, я запускаю хаотичную переадресовку платежей некоторых отобранных тобой контрагентов. Где список? Ага! Министерство обороны США, так, хорошо… два враждебных друг другу наркокартеля — еще лучше, гангстерские семьи с восточного и западного побережья. Тоже ничего… Куда бы их послать?

Я подсказал, куда. Лом хохотнул и продолжил.

— Итак! По твоей задумке есть несколько, скажем так, организаций, которым мы… хм-м, готовы устроить большую козу. Именую паразитов: 1. Пентагон, там ведь не менее десяти-двадцати ответственных отделов за целевой перевод средств. Возьмём, допустим, три отдела: Пентагон 1, Пентагон 2 и Пентагон 3.

2. Далее… Наркокартели — будут именоваться «Один» и «Два», соответственно.

3. Мафиозная группировка «Восток» и мафиозная группировка «Запад».

Их адреса и банковские реквизиты я узнал. А вот адреса и реквизиты получателей переводов средств будем ловить в момент перегона денег. Сложно, конечно, но больно уж интересно! Попробуем.

— Теперь так, подготовленные счета для перенаправления средств у меня есть. Фонд Защиты Детей, например, вот этому гаду богатенькому из Думы качнем американских денюжек, пусть на комитете объясняется, паскудник… А вот сюда обязательно — несколько госпиталей и медцентров… Им финансы очень нужны. Есть и некое формализованное назначение платежа — например, «на закупку медтехники для детской больницы» — бормотал уже себе под нос Лом. Кажется, про меня он и забыл уже. — Иначе, платёж автоматом попадает в отстойник для неопознанных платежей, а спустя несколько дней, если хозяева не хватятся и не отзовут раньше, вернётся по адресу отправки… А это нам совсем ни к чему…

— Вот, что еще очень важно — если они будут делать переводы, то не факт, что деньги тут же уйдут получателю, да-а… Платежи ведь осуществляются рейсами, и нужный нам платёж реально будет отправлен, например, через два, а то и три-четыре часа!

— Нет, ты понял, Афанасий, как все тут хитро устроено?! — Лом обратил на меня горящие безумием глаза. Я похолодел.

— А внести свой платёж в ближайший рейс можно только с разрешения начальства — как минимум, начальника операционно-расчётного управления… — продолжал вполголоса витийствовать Лом. Мне стало страшно за шефа.

— Лом, ты это… Пойди, приляг, а?

— Погоди, Афанасий, не мешай! А ты тексты для интернет-блогов, форумов и новостных сайтов подготовил? Ага… хорошо… Так, идем дальше…

Я на цыпочках пошел дальше — в медцентр, за носилками. Пора было спасать начальство. Даже такой гений, как Лом — мыслящее полевое образование с именем в двадцать семь, что ли, символов, оказался подвержен приступу белой горячки.

— Стой, Афанасий! Ты куда это направился? Пошел наш платеж! Три миллиона двести — работаем!

Глава 9

Я обернулся и не успел ухватить отпавшую челюсть. Лом был великолепен. Глаза его сияли, как у Творца в укороченный пятничный рабочий день, в предвкушении выпивки. Несмотря на двухметровый рост, тельняшку и бляху с якорем, Лом выглядел дирижером, пинками подгоняющим ансамбль «Виртуозы электронной фомки» к финальному крещендо.

Теперь перед дугообразным пультом транспортного терминала в воздухе висели большие виртуальные окна-мониторы. Девять штук. Прямо над ними широко раскинулась карта мира с довольно условной прорисовкой. На ней были выделены лишь те страны и города, с банками которых Лом решил пошалить. Вся эта наглядная агитация была сделана для меня. Лом работал непосредственно с потоками информации.

Я зашарил глазами по карте. Ага… вот он! Через Средиземное море в сторону Англии неспешно ползла красная трасса электронного перевода. Лом сидел за пультом, положив на него расслабленные руки и прикрыв глаза. Казалось, он отсутствует тут, а дух его где-то витает… Так оно, впрочем, и было — он весь уже погрузился в виртуальную метель электронных сигналов.

— Лом, а Лом, послушай…

— Не мешай, Афанасий, не мешай… Сейчас начнется… Ты текст о нападении злобных бандитов на фирмочку подготовил? Другие вбросы информации в сеть?

— Лом, дай мне кого-то на помощь. Я же не успею так быстро реагировать, я же всего лишь человек…

Лом даже не шевельнулся, а мой затылок уже обдал поток воздуха от крыльев попугая. Здоровенная птица беззвучно села слева от меня, глянула одним глазом и вежливо сказала: «Попка дурррак!»

— Очень приятно… Афанасий… — несколько растерянно ответил я. — А вы, извините, в компьютерах что-то понимаете?

Попугайский глаз хитро прищурился. Весь вид нахальной птицы говорил, что она — тот еще хакер!

Тут, вдруг, напугав меня чуть ли не до заикания, в огромном зале терминала раздался оглушительный и долгий звон золотых монет, высыпанных на мраморную банковскую стойку для пересчета золота. Это очень напоминало звуки, ласкающие слух в песне группы «Пинк Флойд» «Money».

— Все! Деньги упали им на счет! Начинаем крутить их по кольцу… Понеслось дерьмо по трубам! — заорал, как на яхте в бушующем море, Лом. — Начинаем операцию «Круговерть»! Афоня, Флинт! Отслеживайте переводы и суммы! Будет что-то интересное — сразу говорите мне…

Карта расцветилась многочисленными трассами денежных переводов. Это было похоже на бой ночью — невидимые стрелки палили трассирующими очередями во все стороны света. Америка заваливала мир своей резаной бумагой.

Я с интересом следил за толстыми жгутами, выходящими из Пентагона. Вот один из них, помеченный цифрой 747.000, прошел Испанию, Сицилию и устремился дальше на восток, направляясь… да, похоже, что в Ирак или в Афганистан. Я толкнул локтем попугая.

— Клавиатуру мне! Быстро!

На столешнице вспыхнула виртуальная клавиатура. Я бешено застучал по клавишам.

— В Пентагоне вряд ли пишут назначение платежа на русском языке… — меланхолично прокомментировал мои действия чертов попугай. Раньше сказать не мог, скотина крылатая…

Я злобно глянул на это чучело, выругался и мгновенно переключился на английский. Та-а-к… делаем. Назначение платежа: «Предоплата приобретения партии очищенного героина для контингента армии США, расквартированного на военных базах в странах НАТО и других военных блоков… Поставщик — сельскохозяйственный кооператив «Дух Талибана», Герат…»

— Лом! Быстренько — 747 тысяч на наркоту для пиндосов! Только пусть талибы шлют порошок туда, где самые строгие законы по борьбе с наркотиками.

Лом кивнул и улыбнулся. Смотрим дальше… Ага! Четыре миллиона восемьсот тысяч от гангстерской семьи в Турцию и еще двести сорок в Марсель. Явно за дурь и ее транспортировку… Что бы с вами сделать? Есть! Гоним все эти денежки в Интерпол — для закупки оборудования по поиску наркотиков на таможенных постах… Пошло дело! Я радостно потер руки.

Вот и наркокартель «Два» решил кинуть… сколько?! Аж тридцать миллионов? А пойдет! Половину все равно ведь украдут… Так — это в Россию, на развитие детского спорта и строительство спортсооружений. Нечего пацанам пиво в подворотнях пить и гадость всякую нюхать. Пусть лучше спортом займутся.

Еще — гангстеры с западного побережья. А давай запулим эти денежки вот сюда… Я застучал по клавиатуре.

— Лом, прими платежик от гангстеров… Давай его вот этим вот ребятам, в Москву… Ничего — разберутся, что почем и зачем!

Еще один перевод от МО США, в Гренландию, база Туле… Край вечных снегов и мороза. А ребятам так хочется тепла, солнца и цветов!

— Лом…

— Не мешай, Афанасий! Я занят — электронные ключи подбираю… Попугай тебе поможет.

— Птица, гони вот этот перевод в Бразилию. Предоплата на закупку орхидей и аренду транспортного самолета ВВС Бразилии С-130. Рейс в Гренландию. Цель — рассыпать цветы над базой США в Туле. Пусть ребята порадуются! Давай, давай, петух! Хлопай крыльями быстрее!

Надо бы и о себе, любимом, подумать… Где Гренландия, там и Исландия рядом, так ведь? Во! Самое оно — 352 тысячи американских рублей!

— Флинт! Срочно связь с Исландией, Рейкьявик, генеральный директор экспортно-импортной фирмы «Sukin & Son» господин Бьорн Сигурдссон, вот адрес его планшетника.

Колочу по клавишам, на мониторе лезет текст. Ну, гендиректор, где же ты? Лекции прогуливаешь, паразит? Отвечай, скорее… Есть контакт! Отправить сообщение!

«Уважаемый г-н Генеральный директор!

Только что я выбил у Министерства обороны США потрясающий контракт! Срочно готовьте к отгрузке 20 тыс. напульсников и 10 тыс. начленников для МО США! Бравые американские солдаты в Ираке и в Афганистане ждут наш товар!»

Ну же, ну же… Отвечай, тормоз исландский! Время! Время! Время — вперед! Наконец-то:

«Уважаемый м-р Son!

Где мне все это взять? Если о напульсниках я что-то еще и слышал в детстве, то о «начленниках» я не знаю абсолютно ничего! В нашей школе бизнеса об этом не говорили… нам ничего такого не преподавали…»

Ох, ты ж, мамочки мои! А подумать?!

«Бьорн! Идиот!!!

Срочно закупи хоть в магазине, хоть где 5 тысяч пар шерстяных носков! Отрежешь у каждого носка по два кольца шириной в четыре пальца ниже резинки — это тебе напульсники. А что останется — это начленники, дубина!!! Триста тысяч долларов уже бегут к тебе на счет! Шевелись, тормоз исландский! Ты хуже эстонцев, скотина!»

Ответ пришел почти сразу:

«Уважаемый м-р Son!

К выполнению поставленной задачи приступил. Прошу уточнить — кто такие «эстонцы»? В нашей школе бизнеса ничего о них не…»

А-а-а-а!

— Афанасий! Кончай ерундой заниматься! Твои бандиты уже зашевелились… Телефонный звонок о поступлении денег на счет не прошел. Сейчас там идет дикий лай и ор! Запускай блоггера Зюзю!

— Есть, командир!

Опять в бешеном темпе давлю на клавиши.

«Известный блоггер Зюзя из «Солнцевского клуба интеллектуалов в спортивных костюмах» только что запулил в сеть сенсационное сообщение! Скромная и неприметная неправительственная и некоммерческая британская фирма «Добрый самаритянин» занимается кражей денег своих клиентов! Как сообщают, добрых самаритян поймали за руку, когда они тяпнули не хилый такой кусок в три лимона зелени у скромной и неприметной фирмы «Сады Аллаха», скромно сидящей себе в Саудовской Аравии. По слухам, «Сады Аллаха» специализируются на экстремальном туризме для своих боевиков и поставках опия для других народов… Следите за сообщениями в блоге!»

Я бросил взгляд на висящую карту мира. Дело пошло! Карта мелькала и весело подмигивала огоньками переводов, денежные потоки крутились в неизвестных мне фигурах спортивного танца. Ага — босиком на льду. Или, лучше, — на раскаленных углях. На высоком челе старшего помощника Лома пробегали отсветы цветных огоньков. Глаза Лома были прикрыты, губы твердо сомкнуты, кулаки сжаты так, что кожа побелела на косточках. Попугай слабо вякнул: «Пиасстрры?»

— Ага, милый, они самые… Работаем дальше!

«Известный блоггер Зюзя только что сообщил о странном комментарии официального представителя наших правоохранительных органов. Он выразил недоумение по поводу поступившего в их адрес крупного денежного перевода от одной из известных криминальных «семей» западного побережья США.

«Вызывает особое удивление цель платежа, — сказал глава пресс-службы. — В переводе написано: «От нашей братвы — вашей братве!» Сейчас идет совещание, на котором мы постараемся выяснить, кого же имели в виду деловые круги США, приславшие эти деньги?»

И тут, видимо подогретые Зюзиными воплями, лавиной посыпались сообщения от других блоггеров.

«Крупный грант от южноамериканского концерна «Кока — это жизнь!» пришел на счет Центра по борьбе с наркоманией!»

«Расфасованный героин известного высоким качеством своей продукции афганского наркокартеля направлен на ряд военных баз МО США чартерными рейсами! Что общего у этих партнеров??!! Как Министерство финансов США смотрит за расходованием бюджетных средств пушерами из Министерства обороны?»

«Проживающий в Лондоне бандит-олигарх отправил на счёт налоговой инспекции России полмиллиарда долларов! Назначение платежа изложено весьма лаконично: «Мне стыдно!» Он раскаялся??!»

«Деньги ЦРУ, отправленные боевикам, поступили на счёт управления госпиталей МО России! Что это — первый шаг к примирению или блестящая работа ГРУ?!»

Я так переволновался, читая все это, что даже вспотел. Особенно меня порадовало следующее сообщение.

«По сообщению «BBC News», некоммерческая организация «Добрый самаритянин» подверглась неспровоцированному нападению арабской молодежи. Здание горит, слышны выстрелы и крики на арабском языке…»

Зюзя — «Ага, на арабском! В моем распоряжении видеозапись с телефона одного нашего туриста, случайно наблюдавшего за зданием в течение четырех часов. Добрых самаритян ставят раком вполне узнаваемые ребята из аулов. Вот, посмотрите…»

На прыгающих кадрах бородатая морда, ряззявленный в крике рот: «Всэх рэзат будим, сабаки английские!»

Зюзя: «Чистый араб! Не правда ли, друзья? Кажется, я видел этого араба на одном московском базаре…»

Неожиданно пришел финал нашей рабочей смены… Новостные выпуски запестрели сообщениями:

«Крупнейший сбой электронных платежей в банковской системе США! Президент Обама ясно дал понять, что за этим стоит красный Китай…»

«Банки Америки закрываются по всей стране. Финансовый коллапс наступил до обещанного Судного дня…»

«Европу сотрясают судороги финансового землетрясения в Америке…»

* * *

Лом встал и со вкусом потянулся.

— Все, братцы, заканчиваем! Хорошего понемножку… Шабаш! Попрятались зайцы — ловить больше нечего. Прошу всех сюда — подведем, так сказать, итоги.

Мы расселись за столом в кают-компании. Честно скажу — руки у меня немного дрожали. А попугай то и дело поднимал свой хохолок и щелкал клювом. Один Лом был полностью доволен. Его шалость удалась на сто процентов!

— Я вот что думаю, друзья… А не пойти ли мне на старости лет поработать в каком-нибудь банке, а? К тому же Игорю? Как вы думаете, возьмут меня на работу?

— Это смотря на то, какую ты характеристику принесешь, Лом. Особенно — из полиции…

— Э-хх… — Лом обломился. — Ну, докладывайте. Чего успели наворотить?

Я кратко доложил. Гнусная фирма буквально «сгорела». Перекинули несколько крупных денежных переводов по нашим госпиталям и больницам, детским оздоровительным и спортивным учреждениям и фондам. Досталось и налоговой службе и… хм-м, правоохранительным органам, до сих пор делят… Много полезного сделали для армии США. Сумели вызвать стойкую личную неприязнь между гангстерами и наркодельцами. И так… по мелочи. Я, например, перебросил заказик своей маленькой экспортно-импортной фирмочке. Пусть ребята из школы бизнеса учатся. Как вести дела для чужого дяди. Если долго мучиться — что-нибудь получится.

Лом одобрительно кивал. Попугай семафорил своим хохолком и в нужных местах кричал свой слоган. Задолбал уже этими своими «пиастрами»…

— Вот, собственно, и все, Лом… Операцию «Круговерть» я бы признал состоявшейся и удачной. А все спасибо тебе, старший помощник! Ты молодец!

Лом скромно потупился, отмел похвалы в свой адрес, сказал, что он всегда был коллективистом и закрыл совещание. Я похолодел…

— Лом, а это… а моя просьба-то как? Ну, маленький фондик… на путешествие, а?

Лом хлопнул себя по лбу.

— Извини, Афанасий! Совсем забыл ведь я! Все деньги по нужным адресам разбросал, а тебе ничего не оставил. Извини…

И Лом, и попугай с сочувствием смотрели на меня честными глазами. У меня чуть не задрожали губы… Я почувствовал себя маленьким мальчиком, которого обманул Дед Мороз. Мешок с подарками оказался пустой… Страшным усилием воли я заставил себя улыбнуться.

Ничего! У меня есть золотой песок, начленники есть, в конце-то концов. Может, гендиректор и сумеет заработать копейку-другую. Стало немного легче. По крайней мере, расхотелось свернуть голову этому петуху и дать Лому по башке кувалдой.

— Ничего, ребята! Это не самое страшное, правда? Главное — мы здорово повеселились! А заодно с нами обхохотался весь мир!

Лом одобрительно улыбнулся и кивнул попугаю, мол, давай! А попугай залез клювом под крыло, покопался там и вынул маленький белый конверт. Потом он боком-боком подскочил ко мне, уронил конвертик прямо мне в руки и заорал в самое ухо: «Пиасстр-р-ры»! Я вздрогнул.

— А это тебе, Афанасий! На твою поездочку. Ты же будешь вести исследования и для меня, так что я участвую в финансировании твоего похода. Бери — бери… Теперь это твое. Видишь ли, эти деньги были по тайному приказу Чаушеску помещены в один швейцарский банк. Причем банку были даны поручения на треть суммы проводить осторожные операции по игре с курсом валют и ценными бумагами… Но вот воспользоваться этими деньгами румынскому диктатору было не дано — сразу по размещению средств он был расстрелян. Я этот счет отследил случайно, можно сказать… Электронный ключ и пароли подобрал. Чтобы его использовать не обязательно ехать в Швейцарию. Ты можешь управлять им с компьютера, главное — более двух третей не снимай! Держи карточку! Там шесть миллионов семьсот восемьдесят две тысячи. Хватит тебе пока?

Я только кивнул. Пока хватит!

— И на макароны хватит, Лом, и на котелок хватит! Да что там! Даже на маленькую машинёшку хватит, пожалуй… На «Запорожец», скажем, или на «ЛуАЗ». А если поднапрячься, то и на «Бугатти-Ваерон» наскребу… На нем, пожалуй, сподручнее будет все походное барахло везти. Вы как думаете?

Лом только пожал плечами, а петух крикнул: «Попка дуррак!» Причем, этот гад явно имел в виду не себя…[2]

Глава 10

Сразу после атак и на финансовую твердыню самой правильной страны мира, и на тихих убийц из Англии, меня снова бросили в кастрюлю с борщом. И усыпили там… Впрочем, я уже привык. После окончания процедуры, стоя под больно хлещущими тело струями душа, я попытался осторожно исполнить знаменитый и воспетый еще капитаном Врунгелем туземный танец «хула-хуп». Мослы не трещали, и спина не болела. Это радовало! Дела явно шли на поправку. Теперь бы надо заглянуть на СИ. Нет ли там сообщения от знакомого пионера?

Сообщение было.

557. *ПионЭр СерОжа (afgancat86@mail.ru) 2012/09/02 09:23 [ответить] Как я уже заметил…

Так, это мы пропустим, это мусор и шелуха… Где же, где? А-а, вот оно!

Ибо было сказано уже Булгаковым: «Ах, как приятно ужинать вот этак, при камельке, запросто, — дребезжал Коровьев, — в тесном кругу…»

Ясно, при камельке, значит, в тесном кругу… Это — в беседке, рядом с летней кухней. Тут и к гадалке ходить не надо. Это ясно и так. Нужно мчаться на объект. Видать, Костя приехал. Настало время серьезного разговора.

Поскольку я помнил про гадский спутник, способный рассмотреть даже блоху на собаке, я десантировался в подвале. Осторожно высунув нос из двери бетонного бокса, я увидел Петровича с Костей, спокойно чаевничающих себе в беседке. Негромко свистнув, я указал пальцем в небо. Костя взглянул на часы и махнул мне рукой.

— Сыпь сюда, Афанасий! Пока чай горячий. А у спутника сейчас «окно». Он через двадцать минут будет.

Ну, начальству виднее. Я присоединился к ветеранам. Радости на их лицах я не увидел. Костя был непривычно хмурым, строгим каким-то.

— Случилось что, Константин? — спросил я, наливая себе чаю покрепче. — Уж больно лица у вас невеселые…

— Случилось, Афанасий, случилось. Вот, рассказываю Петровичу. Теперь и для тебя расскажу. — Костя был явно расстроен. Хотя он и пытался держать себя в руках.

— Так вот, мужики… Ценности мы перебросили, но о них пока придется забыть на время. «Горячие» они. А у нас Слизень на хвосте. И это еще не самое страшное. Я заходил в Контору, к знакомым ребятам. Знаете, что они мне сказали? Прикрывается наш курорт, мать его за ногу! Есть проект приказа, я его видел… Это точно Слизень подсуетился, из его Управления инициатива идет. Почуял что-то, гад… Или его порученец что-то нарыл в Городе по твоим, Афанасий, следам.

Константин с укором посмотрел на меня. Я виновато потупился. Что тут говорить… Сделанного не вернешь.

— Ты давай про приказ, Костя, — поторопил друга Петрович. — Что там предлагается?

— Уже не предлагается, уже, считай, все решено. Принято решение прекратить финансирование содержания и охраны объекта. Нет, не так! Объект снимается с консервации и переходит в активный режим. Наше начальство немного удивилось такому подарку — никто и не помнит про этот объект, почесало затылок и решило передать его Управлению Слизня, раз он сам нашел такое чудо и так подсуетился. На нем предполагается развернуть пункт радиоразведки и перехвата, ориентированный на южные регионы страны. Северный Кавказ в том числе… Вообще-то, дело это разумное, нужное… Но нам-то от этого не легче! Наоборот — что делать теперь, ума не приложу. Выпрут нас отсюда. А если все еще вскроется…

Я решился, набрал воздуху побольше и рубанул: «Отцы!»

— Отцы! Не вскроется! Точнее — нечего будет вскрывать. Прикроем мы это шоу в подвале. Да и нам нечего тут сидеть. Все, яичко уже снесено, цыпленок вылупился… — я машинально посмотрел на бегающих по двору кур. Эка, сколько вас! А шуму-то, шуму.

— Тут такое дело, отцы… — я окончательно запутался и замолчал. Старые бойцы внимательно смотрели на меня и ждали. — В общем, я вам тогда не все рассказал. И сейчас кое о чем умолчу. Но главное — скажу!

Я взглянул на Костю. Он побелел, его рука медленно гнула чайную ложечку.

— Я нашел погибшую группу… — Ложка хрупнула и развалилась пополам. — Спокойно, Костя! Спокойно! Я сказал — одну погибшую группу! Думаю… уверен, что твоего отца среди погибших ребят нет. Дело в том, что я нашел порталы… выходы на три планеты… Первая планета — дивный, чистый мир! Я сделал съемку через перископ, потом посмотрим. Мне кажется, что людей на ней нет. Ну, не было, до 53-го года… Только вот что, отцы! Поганить этот мир я не дам! Никаких устремлений типа «покорить» или «завоевать» и быть не должно! Только наша просьба принять нас с миром, понятно? Вот и хорошо… На третьей планете есть люди. Там, кажется, и магия есть. Не делай мне такие удивленные глаза, Петрович! Тот почтальон Печкин, который нам посылал золото и камешки, явный маг! Я вам дам посмотреть его цветную фотокарточку — закачаетесь!

— А вторая планета? — осторожно, хриплым голосом, спросил Костя. Он уже ничему не удивлялся.

— А вот в пещере, ведущей к выходу на поверхность второй планеты, и лежат наши бойцы…

— Так надо бы их похоронить, а, ребята? Что сидим-то? Надо документы посмотреть, удостовериться, что не… — Петрович запнулся и виновато глянул на Костю.

— Погоди, командир. С наскоку этого не сделать. В пещере ядовитый газ… Он и убил наших ребят. Чтобы туда идти — многое нужно сделать. Нужна специальная аппаратура. Дыхательные аппараты замкнутого цикла, как у боевых пловцов. Потом — изолирующие комбинезоны. Этот газ автоматы разъел, как кислота какая…

— Что ты предлагаешь, Афанасий? — Костя смотрел на меня твердыми, вновь обретшими уверенность глазами. — Я вижу, что ты уже все продумал?

— Ну, все не все, но многое… Я предлагаю не суетиться, но поспешать. Этот объект мы дисциплинированно освободим. Начальство приказало менять точку — мы ее и сменим. Нечего теперь нам тут, в степи сидеть. Да и зима скоро, бр-р-р! — Я представил месячное дежурство в снегах, в одиночку. Приятного мало, честно говоря…

— Нам нужна собственная база. Место, где нас никто не потревожит. Место, куда мы можем в случае необходимости гнать грузовики с харчами, топливом, дизелями, палатками, лесопилками, в конце концов. Ведь на планетах мы не пару часов будем, так ведь? Там надо обустраиваться надолго, там надо будет жить, пока мы будем искать следы первой группы.

— Так ты думаешь, Афоня, что… — начал Константин.

— Я не думаю. Я уверен, Костя. Простая логика. Первая планета — и вперед пошла первая группа. Твой отец был старшим по опыту и по званию. Он ее и повел. Он там, Костя. На этой чудесной планете. Точнее — он там был… Ведь шестьдесят лет прошло…

— Я его найду! — Костя сжал кулаки. — Его или его могилу!

— Мы его найдем, Константин! — хором сказали мы с Петровичем. Посмотрели друг на друга и улыбнулись.

— Ты как, Костя? Тебе, может, налить… хм-м? — Петрович протянул руку себе за спину.

— Нет, Сережа. Спасибо, пока не надо… — Костя повернулся ко мне, — ты говори, Афанасий, говори, что ты еще придумал?

— Нашу новую базу нужно посадить на трассу движения шаров. Лучше всего подойдут места на Южном Урале. Потом дам координаты поточнее. А пока нужно прикинуть, что мы можем сделать сами, что опираясь на ваших друзей. Чем нам может помочь Совет ветеранов спецслужб, например. Все же серьезная организация! И возможности у нее о-го-го какие! Я прав?

— Возможности-то о-го-го, как ты говоришь. Да и друзья-знакомые помогут. Найдем наших людей и на Урале, не сомневайся! А как ты эту базу видишь? В первом, так сказать, приближении?

— Ну-у, не знаю, отцы! Тут ваш совет и опыт нужен, чтобы не ошибиться. Нужен полевой лагерь, так ведь? Желательно — дома, а не палатки. На случай дождей, холодов, там. Пусть и Южный, но это Урал. Финские домики какие-нибудь, утепленные блоки, как на Севере. Так как-то. Нужна энергия, дорога, медпункт, блок питания, связь. Склады, хранилище ГСМ. Нужна своя охраняемая территория, чтобы никто не лез. Я бы сказал, что и лошади нужны. Хорош ржать! Вы что, на сотни и тысячи километров по новой планете на квадроциклах пойдете, что ли? Так нет там заправок! Не влезли еще туда наши нефтяные бароны. И не влезут, я этого не допущу!

Ветераны согласно мотнули головами. Я продолжил.

— Нужна пещера или другое какое подземное помещение. Это для рейда на шарах нужно, — пояснил я. — Тут проще. Мне либо подскажут, либо я сам нужное подземелье выжгу…

Ветераны молча переглянулись и приподняли брови домиком.

— Да-да… решу сам. Может, я чего и забыл сейчас, в спешке, но получается, что нам нужна…

— База экстремального туризма, альпинизма и конного спорта! А возможно, и дайвинга! Для взрослых спортсменов и для юношества, естественно! Под патронажем нашего всероссийского Совета ветеранов и при помощи действующих служб и органов, армии и флота! — Все это сформулировал Костя. Я сидел, открыв рот. Такого полета фантазии я себе и не представлял!

— Вон оно как… Масштабно… — задумчиво протянул Петрович. — А ты о деньгах подумал, Костя? Все это хорошо, но больно уж дорого. А ценности, сам говоришь, трогать нельзя.

Тут я даже и запинаться не стал.

— Есть деньги, Петрович! На первое время есть. Чуть больше четырех миллионов долларов, хватит этого?

— Если и хватит, то едва-едва! А по-хорошему — тут и восьми миллионов мало будет. Сам посуди…

— Погоди, Сережа, погоди… Откуда у тебя доллары? Да еще и миллионами, Афанасий? Утаил что? Торганул камешками?

— Обидеть инвалида может каждый… Нет, Костя! Не утаил я их, не спекуляциями нажил. Заработал, вот! С помощью своих… э-э… друзей подобрал электронные ключи и пароли к оперативно-расходному счету Николае Чаушеску, во как!

Костя аж поперхнулся. «Как-как?»

— Каком об косяк… Не мучьте меня, отцы! Не моя это тайна! Одно могу сказать — есть счет, есть деньги. Можно тратить. Но не более четырех миллионов. Да! Еще у меня появилась маленькая фирма в Исландии. Но будет ли она давать деньги и когда это будет — бабушка надвое сказала.

— Слу-у-шай, Афанасий! — страшным голосом прошептал Костя, — А ты… твои друзья то есть, так вот легко можете получить доступ к любому счету? А то я бы тебе назвал парочку-другую… забытых и утраченных, а?

— Костя, ты что, разгромленную резидентуру в Анголе, что ли, вспомнил? Так это когда было! — заинтересовался Петрович.

— Погоди, Петрович! Согласен, давно это было. Но мы их тогда всех вырезали подчистую. Некому было о деньгах позаботиться. А карточку со счетом я как сейчас помню. Вся в крови была… Счет есть, но вот паролей нет. Не у кого спросить было. Понимаешь, торопились уж больно мы — вот-вот южноафриканцы должны были двинуть от границы. А денег там должно было быть не меряно. Переворот ведь готовили, друзья наши заклятые, а предательство стоит дорого! Вот бы эти деньги да на благое дело-то, а? Афанасий?

— Я ничего обещать не буду, но посоветуюсь, спрошу… Больше пока мне и сказать нечего. Вы по главному выскажитесь, отцы! Что делать-то будем?

— А что тут делать? Поручим теперь нашим штабистам разрабатывать планы развертывания операции, создания базы и ее легализации. Будем готовить людей, технику, специалистов по направлениям деятельности экстремального туризма и прочему… Работы полно — только успевай крутиться! Ты сам-то, Афанасий, что будешь делать?

— Я? Наверное, мне надо ехать на Урал. Искать место. Хотя бы приблизительно…

— Вот и хорошо! Вот и съезди, отдохни. Только поедешь не один. Теперь ты один вообще не будешь ходить. Уж больно ты важный секретоноситель…

— И деньгохранитель! — вставил свои три копейки Петрович. Он довольно ухмылялся и уже доставал из-за спины бутылку коньяка.

— Петрович! Опять? — Костя притворно рассердился.

— Не опять, а снова, товарищ генерал-лейтенант! Это мы какое дело своротили да придумали! Ты прикинь Костя! Как тут ни выпить коньячишки по глоточку. А?

— Да, Константин, давай по глоточку? А то у меня все горло ссохлось от стресса. Так что ты говорил, с кем я поеду на Урал?

— С телохранителем ты поедешь, Афанасий! Только так, и никак иначе! — Мы звякнули стаканами. — Или ты предпочитаешь телохранительницу, а, капитан?

— Ага! Конечно, я девушку предпочитаю! Что мне за радость носки телохранителя в вагоне поезда нюхать? Уж лучше женские колготки… Даже трех японок-ниндзючек я предпочитаю! Представляете, я сплю, одна стоит в изголовье, с этим… как его, вакидзаси, что ли? Другая в ногах, с серпом этим. А третья — под одеялом, в засаде лежит. Так, на всякий случай.

Отцы-командиры переглянулись и хором заржали.

— Ну, ты и уморил, Афанасий! А с серпом — пусть лучше лежит под одеялом! Самое там ей и место будет! С серпом-то!

И они заржали снова. До слез. Вот, взрослые мужики вроде, а как им мало нужно. Просто показать согнутый пальчик!

— Подберем мы тебе паренька местного, с Урала. Есть такой на примете. Хороший парень, умница, знает многих. Он тебе настоящим помощником будет. Не робей, Афанасий, все будет хорошо. Лети пока в свой схрон, готовься… Он ведь на Урале у тебя? — хитро глянул на меня Константин. — Ну, вот. Там и встретитесь. Жди…

А что мне оставалось? Буду ждать. Жаль, с девчонками не прокатило.

— А теперь, Афанасий, пошли смотреть твои видеозаписи…

Глава 11

На базе Предтеч меня ожидал интересный разговор с Ломом. Он внимательно выслушал мой рассказ о встрече трех исследователей-заговорщиков, покивал головой, но комментировать отказался напрочь. То есть — вообще промолчал, никак не отреагировав на возможное расширение личного состава исследователей дальних планет. Я понял это дело так — Лом намекает мне, что будет вести дела только со мной, а мои помощники и другие участники этой авантюры его абсолютно не касаются. Вот жмот! На зарплатах, что ли, разориться не хочет?

Узнав о моих планах начать поиск места для развертывания школы экстремального туризма, альпинизма и так далее, Лом оживился и пообещал помочь. Посмотреть подземные пустоты, линзы воды под землей и все такое прочее… Как он сказал, глубоко под землю мне лезть не надо. Даже если мы не найдем хорошего, подходящего для всех наших планов места, а это ведь достаточно сложно — нужна и отвесная скала для альпинизма, и хотя бы маленькое озеро для подводного плавания, и какой-нибудь альпийский лужок для конных скачек, да мало ли чего нужно! Так вот, если такого места на трассе не будет — ничего страшного. Просто нам придется создать два вокзала — один у себя в лагере, а второй уже на искомой трассе движения шаров. При совершенно пустяковых расстояниях это не создаст для наших перемещений никаких проблем.

Кстати, Лом сказал, что его давно уже беспокоит суетливое оживление на «левой» посадочной площадке на нашем степном объекте и он с большим удовольствием удалит ее из маршрута по моей команде… Такую команду, учитывая грядущие перемены на нашем хуторке, я ему сразу и выдал. Так что и эта, довольно серьезная для меня проблема, была успешно решена. Мы создадим себе новый вокзал, а Слизень в любом случае получит лишь дырку от бублика.

Тут я вспомнил рассказ Кости о лежащих в подвалах какого-то южноафриканского банка бесхозных пиастрах и рассказал старпому всю эту шпионскую историю. Лом сразу оживился до неприличия. И я его понимаю! Представляете — вы сидите сиднем под землей, черт его знает, сколько времени, единственные ваши развлечения — это съем информации из радиоэфира, перехват телепередач, телефонных разговоров, ковыряние в мусорных кучах интернета и составление информационных сводок, которые никому, скажем честно, ни на хрен не нужны, а жизнь-то проходит мимо! А тут — такая вкусная конфета! Взлом банковских систем в режиме он-лайн, виртуальные сражения с защитой, шалости с финансовым трафиком — просто борьба нанайских мальчиков какая-то! Вообразите — вы сидели в пустом подвале, без света, один, и вдруг — включилось яркое освещение, а на столе перед вами толстенная газета с анекдотами, кроссвордами, сканвордами и прочими развлекухами, шариковая ручка и пара бутылок пива! Есть от чего возрадоваться и развеселиться! Я бы и сам… но — не будем о грустном.

Так вот, старпом начал все-все у меня выпытывать, уточнять даты, цифры, пароли и так далее. Он сказал, что определить банк будет не так уж и сложно. Просто надо посмотреть упавшие на счет в интересующий нас период времени (а номер счета ведь был у Кости!) большие деньги, проверить, не перемещались ли они, не снимал их со счета кто-либо, и как обстоят дела на сегодняшний день. А вот по остальным вопросам вступления в наследство ему нужно подумать, посмотреть. И он будет благодарен мне за любую информацию, способствующую разрешению поставленной задачи. Я обещал эту информацию принести в клювике. Припомнив свои недавние шалости с финансами и обиженными на него банками, Лом перевел разговор на меня.

— Афанасий, а ты свои патроны забирать собираешься? Та английская фирма заказ на них успела передать на завод, но оплатить-то не оплатила! Так что деньги я им перегнал, из твоих сумм на путешествие. Патроны, считай, скоро будут готовы — долго ли партию в десять тысяч штук наштамповать.

— Конечно заберу, Лом! Это ты хорошо придумал, патроны мне будут очень нужны… Да, кстати, а что там с моей винтовкой?

— С самой винтовкой, в общем-то, ничего… Я ее посмотрел, покрутил, и оставил все как и было. Там улучшать практически нечего. Проще создать новую, а это в наш договор не входило. Так, сделал кое-что по мелочи. Упрочил некоторые детали, на которые идет большая нагрузка, сделал напыление на ствол, это улучшит температурный режим, облегчил ее немного, пластик заменил на другой материал. А вот с прицелом я повозился с удовольствием! Интересная задачка была. Сейчас я тебе покажу!

Лом повернулся к двери, и тут же в кают-компанию влетел попугай. В лапах он нес мой исследовательский инструментарий для крупных хищников и всяких других приматов. Ну, что вам сказать? Внешне винтовка практически не изменилась. Стала чуть-чуть изящнее, что ли? Ствол покрывала темно-матовая сыпь, цвет пластиковых деталей стал темно-зеленым, на прикладе появилась подушка мощного амортизатора. Прицел внешне не изменился. Я внимательно его осмотрел. Нет, сверху появилась длинная, на весь прицел, шероховатая полоска, шириной сантиметра полтора на первый взгляд. Я поднял глаза на Лома.

— Это ерунда… энергетическая панель для подзарядки источника тока. Ты глянь в прицел-то, глянь!

Я откинул крышки прицела и вскинул винтовку к плечу. Удобнее стало… и легче, это точно. Так, что же он мне хотел показать? Насколько я помню, все, вроде бы, так и осталось.

— А ну, давай перейдем на терминал. Там места побольше… Теперь смотри!

Мимо нас, обдав потоком воздуха, в сумерки терминала пролетел попугай. Я поймал его в прицел. А это что такое? Я опустил винтовку и недоуменно уставился на Лома.

— Слушай, оружейник, а ты его не это… не сломал случаем? У него же прицельная марка гуляет!

Лом удовлетворенно мотнул головой.

— Так и должно быть! Я тебе в прицел воткнул встроенный баллистический расчетчик! Теперь у тебя душа не будет болеть за все необходимые для точного выстрела расчеты. Все — и дальность, и ветер, и смещение пули в полете, и температура, и углы возвышения-понижения — все учтено! Упреждение, кстати, тоже. Видишь — одна часть прицельного крестика стоит на месте, а другая движется, учитывая все параметры и перемещение цели? Совмещай их — и стреляй! Попадание я тебе гарантирую. Да, кстати, — теперь винтовка будет слушаться только тебя. Другой человек из нее выстрелить не сможет.

Я снова приник к прицелу. Ну, да… Представьте себе ярко-желтый крестик прицела, вот такой, например — +. А теперь, мысленно, рассеките его через центр невидимым лезвием по диагонали. Получится два уголка. Так вот. Один уголок так и остался неподвижно висеть в центре прицела. А вот второй плавно смещался, прилипнув к порхающему в отдалении попугаю. Я повел стволом, совместил их, крестик стал красным. Я прошептал: «Прощайте, капитан Флинт!» и нажал спуск. Сухо щелкнул боек, а попугай заорал: «Убили-и-и!» Лом одобрительно заржал. А я радостно улыбнулся.

— Спасибо тебе, старший помощник! Вот угодил, так угодил! Замечательный инструментарий! Как раз для полевых исследований.

— Ну, ладно, ладно… Хватит восторгов! Пошли, тебе в кастрюлю пора. Флинт, винтовку забери!

На следующие сутки у меня была назначена самая серьезная шпионская операция — встреча со связником. Точнее — с моим телохранителем, консультантом и помощником. Трое в одном флаконе, так сказать. Мне не надо было, прикрывая лицо газетой «Уральский рабочий», сипло шептать в накуренной пивной: «Это у вас продается славянский шкаф?» и ждать отзыва — «Шкаф уже продан, товарисч, осталась только кровать с никелированными шишечками»! Мы должны были встретиться с Егором — так звали парня, — прямо у входа в областное управление ФСБ. Там мы и встретились в нужное время, опознались и представились друг другу.

— Ну, пойдем, «охраняемый объект», буду тебя с людьми знакомить! — Егор крепко пожал мне руку и улыбнулся. — У тебя какие-нибудь документы с собой есть? Надо пропуск заказать.

Еще минут через десять мы уже сидели в комнате для приема граждан на первом этаже здания Управления. А через пару минут к нам зашел молодой парень со сложенной в гармошку картой. Егор с ним поздоровался, представил меня и кратко переговорил о чем-то своем, для меня малопонятном. Потом парень раскинул на столе карту и спросил: «Ну, гости дорогие, а теперь поведайте мне, что же вам нужно?»

Я осторожно высказался, что нужно нам место для спортивно-тренировочного лагеря. Брови у парня поползли вверх. Тут Егор кашлянул, мы на него посмотрели, и он начал с самого начала. Рассказал о принятом Советом ветеранов решении построить базу двойного назначения для тренировок действующего состава офицеров Конторы, спецназовцев и прочих заинтересованных лиц. О том, что прикрытием будет служить школа экстремального туризма и тэ дэ, и тэ пэ, реально создаваемая для спортсменов и юношества. Изложил предъявляемые требования к размещению базового лагеря, учитывая рельеф и прочие особенности местности, крайне желательное наличие зданий и сооружений, подъездных путей, линий электроэнергии. В общем, вывалил на местного парня целый ворох требований и пожеланий. Парень только хмыкнул, спросил, а не лучше бы нам осесть в Куршавеле, потом уставился в карту и наморщил лоб. Егор уткнулся в зеленый лист вместе с ним. Я сидел рядом, дыша покоем и уверенностью. Уверенностью, что эти знатоки-краеведы справятся и без меня.

Почти так оно и получилось. Были определены четыре точки, потом, после короткого, но яростного спора, две были отброшены, а оставшиеся географические пункты было решено осмотреть и попробовать, так сказать, «на зубок». Тут вмешался я.

— Вы меня, конечно, извините, ребята, но это не пойдет! Слишком близко от людей, от сел и дорог, — пояснил я, увидев изумление на лицах казаков-первопроходцев. — Нам глушь нужна. Места, где не ступала нога человека. А карабкаться на скалы, исписанные наскальной живописью типа: «Киса и Ося здесь были!» нам ни к чему… И еще — замучаемся потом от местной молодежи отбиваться… которая обязательно потянется в лагерь на свет, музыку и девчоночий смех. И от других представителей вида «хомо сапиенс» с красными носами и тоской во взоре — чего бы спереть у лохов-горожан, чтобы кондовому селянину на пузырь хватило…

— Да-а-а, это верно… — вздохнул Егор. — А вот здесь вот ничего для нас не подойдет?

Он постучал пальцем по желтому пятну горной гряды. Теперь задумался хозяин. Потом он что-то смекнул, хлопнул по столу и радостно заулыбался.

— Так, купцы! Идите пока курните перед крылечком. Я сейчас… только звоночек сделаю, и мы кое-куда подскочим, потолкуем с умными людьми. Я не я буду, если там мы вам чего-нибудь не подберем!

Уже в машине хозяин пояснил, что «там» — это особый отдел местного гарнизона. Вояки люди суровые и неприхотливые, служат там, где Родина и приказ Генштаба их дислоцируют. А уж Управление особого строительства их и обустраивает как может и как, опять же, прикажут. А в упомянутом районе, в середине шестидесятых, был спрятан под скалы полк РВСН, только что получивший новый ракетный комплекс Р-14У. Эти ракеты уже давно сняты с вооружения, полк расформирован, а вот что после него осталось на земле и под землей, сейчас и поведает нам наш новый гид и чичероне — подполковник Слава. Хороший, замечательный парень, просто душа человек!

Душа-человек встретил нас насмешливым прищуром глаз.

— Ну, что опять территориалам от армии понадобилось? Не можете сами справиться с террористами? Нужно ударить ядерным зарядом по базару с кавказцами, а? — Он заразительно рассмеялся. — Проходите, проходите, рассаживайтесь! Будем знакомиться, я — Слава!

— Слава КПСС — это не ваш родственник будет? — неуклюже пошутил я.

— А что? Таким родственником я бы гордился! По крайней мере, тогда армия была Армией! Давайте, мужики, рассказывайте, зачем пришли.

И два уральца, перебивая друг друга, начали вводить хозяина в курс дела. Он внимательно их слушал, потом достал карту, и они начали обсуждение уже более предметно, втроем. Я спокойно курил и наблюдал за знатоками местного края. Мое дело десятое — найдут что, а уж потом я буду смотреть и решать. Нашли, однако! Удовлетворенно пыхтя, трое спорщиков откинулись на спинки стульев.

— Значица так, ребятушки! Вот это место, думаю, вам подойдет почти идеально! Тут, в шестьдесят четвертом году, был размещен полк РВСН. По нынешним временам ничего особенного он из себя не представляет — всего два дивизиона ракет, в каждом по две батареи. То есть — всего четыре шахтных подземных установки на полк. Шахтный пусковой комплекс «Кучумов ручей» называется… назывался, точнее. Комплекс, помимо ШПУ, имел двухэтажный подземный командно-инженерный пункт в центре, как мне помнится, хранилища окислителя, горючего и сжатых газов, другие помещения для вспомогательного и технологического оборудования. В общем, нарыли там под землей много чего. Площадь он занимает… не помню точно. Шахты, вроде бы, километра на четыре были друг от друга разнесены. Надо смотреть документацию. Ну, охранная зона была, само собой. А вот расположен комплекс прямо, как вы и просили, — в самых глухих местах. Ни людей там поблизости нет, ни предприятий каких, — ни-че-го! Когда Союз и армию разваливали, полк был уже снят с боевого дежурства. Боевая техника вывезена, шахты демонтированы и законсервированы. А вот землю, что интересно, области не передали! Так и осталась за Вооруженными силами. Да и кому она там нужна? Единственно на что тамошняя территория пригодна, так это для биосферного заповедника или охотугодий. Хотя, для охотников это слишком уж жирно и накладно будет, а вот для вас — самое то! Ну, будете смотреть? Если вам подойдет, то и разрешение на аренду сможете пробить, сейчас все продается и покупается…

Тут ввязался я.

— Если подойдет — купим! Своя земля нам нужна. А то не успеешь обустроиться, как всякие рейдеры полезут на готовенькое. Земля — крестьянам! Ну и немножко — спортсменам-экстремалам. Слава, скажи, а вертолет у вас заказать можно? Слетать, глянуть? И шашлычок попутно можно заделать! Если что — из Москвы звоночек мы для этого дела организуем.

Слава широко улыбнулся и широко развел руками. Что хорошо с армейцами — когда надо, проблемы они решают просто влет, да и сами легки на подъем.

— Конечно, можно! Не вопрос! А когда полетим? И сколько народа брать будем?

— Насчет народа ты сам решай, а вот найти какого-нибудь офицера, который на комплексе служил, просто необходимо будет. Его обязательно с собой взять нужно. Если что — он и будет там все в порядок приводить. А я просто чую, работы там — непочатый край будет!

Глава 12

Только сейчас я понял, какую ошибку совершил, пойдя по стопам отца! По стопам отца я забрел на исторический факультет, а мне надо было идти учиться на сталевара! Все эти мысли вихрем кружились у меня в голове, когда я через закопченное стекло смотрел на живой, брызгающий искрами капель, дышащий огненным жаром металл, который послушно растекался по невидимым глазом формам, созданным Шариком из силовых полей.

Да, Шарик и был сталеваром, а я был всего-навсего подручным. Принеси — отнеси — подай. Круглое таскай. Квадратное катай. В общем, как всегда. Придумать что-то я еще могу, а вот сделать… Как часто говорил мой дед: «Мозги у тебя, внучек, вроде бы есть, а вот руки! Руки были бы золотыми, если бы из нужного места росли… А не как у тебя, из…» Обычно, после этой сентенции, как бы подтверждая сказанные мудрым стариком слова и ставя точку в разговоре, раздавался сухой звон дедова подзатыльника. Как вспомню, так слеза склеивает ресницы… Где ты, моя юность? А также отрочество и детство? Э-эхх…

Стать металлургом у меня получилось совершенно случайно. Просто больше это дело некому было поручить. После той веселой поездочки на вертолете, когда мы осмотрели развалины пусковых шахт и командного пункта (хотелось бы вам напомнить, что они должны были выдержать удар вражеских ядерных боезарядов, а наши простые люди, неорганизованные туристы и прочие добытчики даров леса, при помощи лома и какой-то матери, запросто вскрыли заваренные броневые двери и вынесли почти все, что можно было сковырнуть и продать. Да еще сожгли потом все остальное!), я потерял остатки веселости, глядя на цифровые фото подземелий, сделанные одним из офицеров, сопровождавших Славу. Да вот, гляньте сами…[3]

Я был так расстроен, что нажрался с горя! Шашлыка… Но и водки мы выпили вполне достаточно. Сопоставимо с затраченным на полет бензином… Хорошо, что мудрый старый инженер-полковник Степан Аванесович Тер-Григорянц, служивший в этом полку, заметил мою грусть-печаль и, легко и несерьезно, как настоящий джигит, взмахнув рукой, сказал: «А, ерунда все это! Не бери в голову. Вот, выпей лучше… Решите этот объект брать под себя — все приведем в порядок. Главное — воды в шахтах нет, и стены все еще стоят. А остальное — дело наживное!» И он был прав!

Места здешние мне очень понравились. Тут было все, что нам нужно — и скалы, и луга, и даже маленькое озерцо. Точнее не озерцо, а такая узкая, едва метров десять в ширину будет, но длинная расселина в скале, наполненная чистейшей и прозрачнейшей ледяной водой. Как сказал Степан Аванесович, очень глубокая. Около пятнадцати метров. Нам в самый раз будет. Что еще сказать? Были остатки дороги, линий электропередач не было. А подземный кабель утащили… Гномы, наверное… Но зато природа! Вокруг — красота неописуемая! Скалы светло-серые, под солнцем — почти белые, лес зеленый, глубокое синее небо, белые облака, прозрачный ручеек журчит… И тишина… Сказка! Вот-вот Царевна-Лягушка на Сером волке из леса выедет… И так мне захотелось, чтобы это место стало нашим, что я даже и не раздумывал. Топнул по густой траве и изрек: «Здесь будет город заложон!» Офицеры зааплодировали, раздался приятный «чпок» бутылки, лишившейся девственности. Дело было за малым — построить город. Точнее — спортивную базу…

…вот я и мучаюсь, помогая Шарику переплавлять срезанный в помещениях командно-инженерного пункта и складах компонентов ракетного топлива и разобранный по ассортименту? сортаменту? — не знаю, не спец, металл. Выбрасывать его я запретил. Нечего свинячить там, где жить будем. Да еще добрый металл зря переводить. Он служил делу обороны нашей страны, вот и нам теперь послужит. Делу исследований далеких миров.

В подземельях мы с Шариком работали вдвоем. Я держал его и его возможности в секрете. Даже Егора прогнал. Он сейчас ползал по нашей территории, решая сложную задачу установки хотя бы минимальной охранной системы лагеря. А охранять было что. Около пятидесяти квадратных километров мы отхватили! Причем, дело решилось на удивление быстро. Совет ветеранов обратился к нужным депутатам Думы, те переговорили в нужном комитете, в Правительстве и Министерстве обороны, и министерство с облегчением скинуло непосильную ношу на наши хрупкие плечи. Практически бесплатно. В области было сложнее. Мы пообещали создать рабочие места, задействовать местных строителей, но чиновничество, привыкшее к откатам, только тоскливо скрипело кожаными бумажниками и ожидающе охало. До той поры, пока три лощеных московских юриста, старший носил устрашающих размеров перстень с бриллиантом (знакомый камешек!), не посетили губернатора и не сумели убедить его поддержать благое дело подготовки спортивных кадров и воспитания молодежи весомым губернаторским словом. Тот вник и обещал. Причем, как говорят, сам я не видел, и свидетельствовать не могу, при прощальных рукопожатиях на пальце московского гостя перстня уже не было…

Но что нам за дело — был перстень или нет? Главное, сейчас на нашей территории круглосуточно работало более ста строителей, разбитых на три смены. Они занимались отсыпкой щебня на планируемые дорожки, нулевым циклом подготовки базового лагеря, заливкой бетонных оснований, на которые потом встанут заказанные сборные домики, разработанные для северных условий, прокладывали трубы. По стройплощадке с веселыми криками, переходившими в невинный матерок, бегали студенты-градостроители с последних курсов института, простимулированные материально и морально и сведенные в стройотряд. Они выполняли работу архитекторов, дизайнеров, ландшафтных художников, стройнадзора и прочие малопонятные мне функции. За всем этим бедламом присматривал многоопытный и мудрый Степан Аванесович. В общем — дело кипело, как сталь в своих формах. Кстати, вот эти металлические плитки, подобно набиваемой машинкой пулеметной ленте выползавшие из-под Шарика, пойдут на полы складов, кухонного блока и мастерских. Каждый ржавый гвоздь — в дело!

Другое меня беспокоило — деньги со счета улетали подобно пулям, выпущенным из того же пулемета! Да уж, строительство дело дорогое… затратное. Нужно идти к Лому. Теребить его насчет того секретного счета.

Лом меня не то, чтобы обрадовал, но несколько обнадежил. Он сумел разобраться в биографии тайного шпионского счета и кратко меня проинформировал.

— Видишь ли, Афанасий, тот человек, который имел доступ к счету, решил его немного… э-э… пощипать, что ли… Понятное дело — суета и суматоха, военный переворот намечается. Часть получателей и так перестреляют, а кого нужно и потом можно стереть. Пойди, проверь — получали ли они деньги или нет? Так что, со счетом поиграли немного. Перебрасывали деньги из банка в банк, дробили, а потом вновь собирали. Просто заячьи петли какие-то. Естественно, пароли и доступ к счету остался лишь у одного человека. С трупа которого твой генерал-лейтенант и взял карточку. Только вот ведь дело в чем… Этот хитрый шпион ввел в пароль какую-то константу. Видимо — цифровую группу. Я тут что сделал? Подобрал похожий номер счета и переадресовал запрос от его владельца на эту шпионскую закладку. Вроде — случайный сбой… И получил по носу. Точнее, в ответ на запрос к доступу выскочила группа цифр. А еще точнее — семь цифр, впереди два прочерка и еще один сзади. Возможно, это буквы. Это, как я думаю, часть пароля. К ней надо либо прибавить какие-то неизвестные мне цифры, либо отнять… И буквы вставить, если они предусмотрены.

— А что это за цифры могут быть, Лом?

— Я не знаю… Что-то, что всегда под рукой, что не вызовет лишнего интереса и внимания, ненужных вопросов.

Я задумался.

— Номер оружия?

— Навряд ли… Ходить в банк с автоматом, например, не очень-то удобно. Да и потерять его при бурной жизни шпионов легко. Скорее, что-то другое. Заводской номер зажигалки, например, как на твоей «Зиппо», на часах номер, скажем. Хотя — и их можно утратить, потерять, украсть их могут. Не знаю! Это ты у своего генерала спроси. Может, ему тогда что-то в глаза и бросилось. Понял?

— Угу… спрошу, конечно! И откладывать это дело мы не будем. Знаешь, как деньги метут? Как вода в слив уходят! Только рев как от водопада.

— А ты что хотел, Афанасий? Большое дело требует больших денег. Не знал, поди?

— Нэ-а, не знал. Да и не было у меня никогда больших денег, не привык еще.

— Да, а что там твоя фирмочка? Ну, в Исландии которая?

— Да я уж и забыл про нее… И, правда ведь, надо бы смотаться, проверить. Отдохнуть заодно… Спасибо тебе, Лом, за подсказку! Я тебе напульсники привезу.

Лом только хохотнул.

Этим же вечером я вечерним Шариком отбыл в Москву, к Константину. Давно я уж его не видел. Да и Петровича тоже. Все мое время сжирала эта новостройка. «Рябинушки» эти горные…

Где жил Костя я знал. Он показывал на карте Москвы. В ближнем Подмосковье, на территории ведомственного коттеджного поселка. Свою старую, но большущую квартиру Костя отдал сыну. А сам, назанимав денег и продав старую дачу, еле-еле сумел попасть в число счастливчиков-коттеджевладельцев. Впрочем, место было хорошее, считай — в лесу, дом был просто замечательный, и Костя был очень доволен своим поместьем. Вот туда-то, в почти пустой подвал, я и десантировался. Постучал железякой по трубе и стал ожидать хозяина. Через минуту Костя спустился, причем правую руку он держал в кармане халата. Какой подозрительный человек!

— А, это ты, Афанасий! А я-то думаю, что это за дятел у меня в подвале завелся? Ну, проходи, проходи… Сейчас тебя разносолами разными угощать буду!

— Кто бы отказался… Пашу, как президент, перекусить некогда… Только он на морском транспорте, с веслом на свежем ветерке разминается, а я — в литейном цеху чахну… Чем кормить-то будешь?

— Ты как к макаронам по-флотски относишься? Под соленую капустку, огурчики и сальцо, а?

— С восторгом, Константин! Хоть от флота я дальше, чем декабристы от народа, но до тарелки с макаронами я уж как-нибудь дотянусь. Давай уж веди. А то я тебе весь подвал слюной закапаю…

Пока я заедал первую рюмку холодной водки восхитительным салом и капустой, Костя споро накрыл простой мужской стол. Мы чокнулись второй рюмкой, и я на десять минут выпал из реальности. Жрал так, что за ушами трещало.

— Во-о-т! Теперь я вижу, что не зря мы тебя на строительство поставили! Теперь ты хоть на настоящего рабочего человека похож стал! Ну, по третьей?

— Погоди, Константин… ик! Дело есть к тебе. Подождет водка, не нагреется… Я по поводу твоего счета прибежал. Там такие дела, слушай… — и я поведал боевому генералу то, что рассказал мне Лом.

— Вот, сволочи хитрожопые! Чего удумали — родное ЦРУ ограбить! Ловкие ребята… были. А что — все у них могло бы и срастись… Если бы нас, бессеребрянников, не встретили. Пашка там остался… Убили его в той схватке. Еле-еле тело его успели вывезти. Представляешь — четыре часа в бронетранспортере я его на руках держал. Весь в крови был. Набились мы под броню как селедки какие-то… Да… — плечи Кости опустились, весь он как-то померк. — Так что ты говоришь? Номер? На носителе, который не вызовет подозрений и вопросов? Погоди-ка, я сейчас…

Костя вышел. Я оглядел стол и ухватил еще один ломтик сала. А тут и хозяин вернулся.

— Вот. Глянь-ка… — Костя положил передо мной старую банкноту. Она привычно попыталась вновь сложиться пополам. Я успел разглядеть лишь морду носорога.

— Что это, Константин?

— Это бумажка в десять рандов… Ну, деньги это юаровские такие. Я тогда еще удивился — эта бумажка вместе с карточкой счета у него в секретном кармашке лежала. А я ее поменял на другую такую бумажку, из его же бумажника. А этого носорога взял себе, как сувенир… На память. Хотя и так не забуду… Вот, видишь? На банкноте десять символов, между прочим. Семь цифр и три буквы. Подойдет?

— Слу-у-шай, Костя! Да ты знаешь, что ты наделал? Ты же этим гадам всю малину… обломал! Номер счета они, наверняка, смогли установить. А вот пробиться через пароль — фигушки! Ну, ты и гений, товарищ генерал-лейтенант! Такую козу гадам в зад вставил — у них, небось, рога в нёбо уперлись! Я в полном восторге! Нужно срочно лететь к… Лететь, в общем…

— Да погоди ты! Лежали эти деньги столько лет и еще полежат. Ты меня послушай, Афанасий. Слизень продолжает тебя искать. Даже формальный повод у мерзавца есть. Ты же не уволен еще с объекта. А он уже передан под крыло генерал-майора Петрова…

— А ты откуда знаешь, Константин?

— Да чего тут знать-то? Слизень, да будет тебе известно, тут живет. Рядышком, через две улицы. Такой же коттедж у него. Это же наш поселок, ведомственный… Вчера я его и встретил. Случайно, конечно. А может, это он меня специально отловил. Поговорили — как, мол, и что? А где ваш молодой парень? Я ему говорю — В Осетии он, спину свою лечит. Имеет полное право — у него целый месяц отгулов был. Он похмыкал и отстал. Но напомнил, что тебе в кадрах появиться надо, уволиться должным образом, значит. На том и разговор закончился. Так что, знай! Охота на тебя еще не кончилась. Он тебя, как я думаю, слабым звеном считает. Да и ошибок ты наделал… Вот он и мечтает тебя на них прессануть. Помни и берегись!

— Да помню я, помню! Вот гад этот ваш Слизень! Я бы ему… у-у-у! Так бы и дал в морду!

— Погоди, может, еще и придется… Ты что сейчас делать думаешь?

Я на минуточку задумался. Раз уж я сорвался с места, из своих подземелий… век бы их не видать! Так, может, смотаться сейчас и в Исландию разом? Чтобы Шарика два раза не гонять, а?

— Слушай, Константин, а у тебя каких-нибудь джинсов старых нету случаем? И свитерка лишнего? Мне тут надо к себе на предприятие забежать. А в российском камуфляже это как-то некомильфо… Могут не понять. Да — еще дай мне, пожалуйста, долларов двадцать-тридцать, мелкими купюрами. На такси, на кофе попить, туда-сюда…

Костя понимающе кивнул головой. Так что, минут через тридцать, я, экипированный как хиппи, уже пробирался через исландские кусты какого-то местного парка к дороге. Где и поймал такси. У школы бизнеса я попросил таксиста подождать. А сам отправился на поиски своего гендиректора. Однако в школе его не было.

— Господин Бьорн Сигурдссон находится в офисе своего предприятия. Экспортно-импортная фирма «Sukin & Son», — с уважительным оттенком в голосе сказала мне молодая деваха, сидевшая в приемной. — Адрес фирмы…

Адрес фирмы я записал. Подходя к такси, я восхищенно покачал головой. Ну и Бьорн Сигурдссон, ну и Sukin Sыn! Как развернулся-то! Как поднялся! Видать, дела у него идут неплохо! Можно немного и ощипать — на карманные расходы, так сказать…

Я хлопнул дверцей такси и назвал водителю адрес гиганта мошеннических операций по дойке финансов из тугого вымени Министерства обороны США. Поехали!

Глава 13

Да, удивил меня Бьорн, сильно удивил! Офис для фирмы был арендован в очень приличном районе. Не самом лучшем, но весьма приличном. Здание было новое, хорошее. Помещения большие, чистые и светлые. Два больших зала, а между ними зона рекреации средних размеров, вся заполненная зеленью, аквариумами, автоматами для варки кофе и плазменными панелями. Впрочем, особо приглядываться мне было некогда. Я с застывшей улыбкой смотрел за броуновским движением молодых… да что там! Совсем юных ударников капиталистического труда, которые колготились вокруг стоек с мониторами, подхватывали какие-то длинные ленты рулонной бумаги, безостановочно лезущие из десятка неизвестных мне принтеров и бегали, бегали, и говорили… Все и сразу. Гул стоял, как возле прокатного стана! Да еще постоянный стрекот этих пишмашинок… А как они все были одеты! Либерализьм в чистом виде! Ни одного галстука, ни одного твидового пиджака я не увидел. Да что там! Даже ни одного свитера исландской шерсти не было, сплошные растянутые до неприличия футболки с устрашающими картинками и надписями, наколенники для езды на роликах, и подозрительные штанцы по середину икры. А у девчонок — такие обрезки от джинсов, что назвать их шортиками было уже нельзя. Скорее — прохудившимися авоськами, из которых свешивались упругие половинки девичьих попок с искусственным загаром.

Да-а, это капитализм! В чистом виде — пик эксплуатации человека человеком, голодные дети-оборванцы в немыслимом темпе пашут на паука-кровососа.

Паука-кровососа я нашел на диванчике, перед маленьким столиком, заваленном эскизами. В оба уха ему что-то дудели два пацана богемного вида. Увидев меня, гендиректор одновременно и обрадовался, и расстроился.

— Мистер Son! Что же вы не позвонили? Я бы выслал в аэропорт лимузин…

— Не беспокойся, Бьорн! Я так… неофициально заскочил… на своей желтой подводной лодке. Дай, думаю, посмотрю, — а как там идут дела? Так как тут идут дела, Бьорн? Этот Содом и Гоморра, что я наблюдаю, тебе не мешает работать?

— Мистер Son! Мне другое мешает работать! Вы исчезли и не оставили мне инструкций и распоряжений по штатам, по размеру фонда оплаты труда работников…

— Стоп, стоп, стоп… Бьорн, имей совесть! Ты же согласился порулить нашим общим предприятием? Поэкспериментировать? Вот и рули! Сам все решай. Ясно?

— Да уж пришлось… Я и решаю. Вам как доложить, мистер Son, кратко или подробно?

— Докладывать мне не надо, я не с проверкой. Расскажи кратенько — что у тебя тут происходит? Ребята не обкурились, случаем, э? Может, клею нанюхались?

— Да нет, мистер Son! Обычная текучка… — Бьорн обвел офис недоумевающим взглядом. Мол, чего этот мужик придирается? Работают ребята, тихо и спокойно. Все тип-топ. Все под контролем.

— Ну и ладненько! Давай, рассказывай!

Гендиректор начал свою сагу. Оказывается, сразу после того как мы с Ломом кинули ему деньги от МО США, произошло много чего интересного! Первое — это наглая попытка американских военных юристов отжать переведенные на фирму деньги. Но не на того напали! Бьорн тяжело сомкнул мощные челюсти, глаза его налились ледяным холодком. Передо мной стоял уже не лопоухий пацан, передо мной стоял настоящий прапраправнук викингов! Нагоняющий на всяких там англов, саксов и прочих франков просто таки мистический ужас! Как говорили в старину в Европе: «Господи, спаси нас от ярости норманнов!»

— Я подал встречный иск, мистер Son. И сразу поднял отпускные цены! А все деньги уже ушли на закуп носков и шерсти! Я напугал их санкциями, которые втрое превысили бы уже затраченные деньги, и американцы смирились. Подтвердили сделку! А мы тут же, — ведь закупленные носки наши ребята уже кромсали в три смены! — тут же передали армейским интендантам пятьдесят процентов заказанных изделий! И тут же, — Бьорн хитро подмигнул мне, — тут же сделали вброс информации тем парням, которые служат в Ираке и Афганистане! Ну да, СМСками и по Интернету… Пришлось своих знакомых пацанов привлечь для массовой web-атаки, за пиво… Дескать — вам повезло, ребята! Последний писк моды! Требуйте от своих интендантов, а то эти крысы складские зажмут товар и толкнут его налево, тем же талибам. Парни, правда, сначала сомневались насчет начленников… Мол, жарко там, то — се… А потом прошел тот знаменитый ролик в Интернете. Как не знаете? Весь мир горячо обсуждает! Целая рота морпехов прошла маршем перед камерой в касках, с оружием, в напульсниках и начленниках! Мне это обошлось всего лишь в пять ящиков виски. Успех был ошеломляющий! Нас просто закидали заказами! Видите эту суету? — Бьорн указал мне на орущий и шевелящийся зал. — Ребята распихивают заказы на изготовление продукции по всем свободным производственным мощностям свободного мира! У нас кончается шерсть, мистер Son. Я просто не знаю, что делать!

Я знал, что надо делать! Сначала я аккуратно и незаметно поставил на место челюсть. А потом тихо и вежливо спросил: «Ну и как там морпехам? Не жарко?»

— Да, говорят — жарковато! Но зато — какие ощущения! Я не могу читать их описания в сети — меня просто в краску вгоняет! А после того, как эту штуку распробовали члены одного гей-сообщества — все! Полный конец света был! Они выли и скулили по телефону так, что я был просто вынужден отправить им партию товара вне очереди. Теперь мы обеспечены заказами по 2015-й год, мистер Son. Единственно, что меня беспокоит — нам не хватает шерсти…

— Закупайте ее в Монголии, в Северной Африке. В Австралии и Аргентине. Да и на Памире закупайте! Чистая и благородная шерсть горных яков! А какие непередаваемые ощущения она несет!

— Сэр! Но это же невозможно! Это грубая и жесткая шерсть — там будет тереть и колоть!

— Вот именно! Продавайте эти изделия как вериги для добрых католиков, желающих искупить вину перед господом, используя наши начленники «Страсти Христовы»! Поверь мне, Бьорн, чем жестче они будут, тем лучше их будут раскупать!

— Сэр! Вы богохульствуете! Я — католик!

— Сдуйся, Бьорн! А то лопнешь… А ты должен лопаться только от денег. Я, кстати, атеист. Да и тебе советую им стать. Знаешь, в бизнесе это удобнее… А в остальном — ты молодец, гендиректор! Заверни мне парочку напульсников. Мне уже пора. Нет! Начленников мне не надо!! Свободные деньги у фирмы есть? Так я и думал… Если разбогатеешь — перегони вот на этот счет хоть немного, ладно? И выпиши всем премии. Заслужили, паршивцы! А это что?

Я поднял со стола рисунок. На нем здоровенный, почти квадратный, волосатый викинг в рогатом шлеме и с секирой опирался на ленту с надписью: «Sugginsson — Yours Wool since 1023». Викинг был одет весьма скромно. На нем были лишь напульсники и начленник. Причем на последний пошло не менее пары носков! А то и две…

— Сэр, эти ребята нашли упоминание о напульсниках в наших древних сагах… Ваш род тоже принадлежит к нашим ярлам? Знатное имя Суггинссон вам ни о чем не говорит?

Я лишь небрежно пожал плечами. Буду я тут хвастаться своим родом! В нем такие люди были! Этот норвежский Сукинссон и рядом не стоял…

— Вот, Лом, держи… Подарок тебе, как и обещал! Это знаменитые исландские напульсники из лучшей исландской шерсти. Держи, держи… Весь мир от них балдеет, оказывается, только мы тут ничего не знаем. Заросли мохом в твоих подземельях. И вот это для тебя. Смотри! — и я положил телефон со снимком юаровской банкноты перед финансовым гением. — Скорее всего — это и есть пароль. Как ты думаешь?

— Похоже… Ну, что ж — будем пробовать, будем работать… Да, кстати, Афанасий! А куда перечислять деньги будем, ты продумал? Тут надо все чисто сделать, за счетом наверняка следят.

— Завтра, Лом! Все завтра. Нужно еще раз поговорить с Костей. — Я зевнул. — Однако поздно уже. В Исландии темнело, а в Москве все спят уже давно. Ты готовься, а я завтра смотаюсь, уточню… Ну, баюшки…

Костя воспринял вопрос Лома об адресе для перевода денег очень серьезно. Он нахмурился, что-то соображая, помрачнел. Потом сказал, чтобы я подскочил к нему во второй половине дня. Ему, дескать, нужно встретиться с нужными людьми, посоветоваться. Чтобы не наломать дров и не поломать всякие там агентурно-оперативные игры на африканском континенте. Что-то мне выражение его лица не понравилось. Кому-то Костя хотел сделать бо-бо, это ясно. И очень больнючее бо-бо, вплоть до летального исхода.

В общем, подготовка к операции задержалась на два дня. За это время я успел на спортивной базе закончить с металлом, а потом, откликаясь на стоны нашего прораба Степана Аванесовича, даже подлатал ведущую в горы дорогу. Уж больно разбитая она была. Степан Аванесович снял со своих участков всех рабочих, перебросил весь автотранспорт и засыпал битые участки дороги щебнем. А это было километров шесть, примерно. А ночью на дело пошли мы с Шариком. Я только попросил его включить какой-нибудь ультразвук, что ли, чтобы ненужных нам свидетелей распугать.

Всю ночь мы с Шариком ургучили. Сначала прошлись над полотном дороги, разравнивая щебень невидимыми силовыми ножами. А потом Шарик включил свое пламя. Подобрал температуру плавления щебня, и плавно пошел над дорогой. А под нами гравитационный каток ровнял плавящийся камень в шероховатую, но относительно гладкую поверхность. Ничего, сцепление с дорогой лучше будет! В Шарике, естественно, было прохладно. Однако парить над багровой лентой плавящегося камня мне лично было жарковато. Как будто над лавовым языком вулкана идешь. В общем, я взмок, как никогда.

Утром, когда я с покрасневшими глазами пил свой кофе на веранде столовки, меня нашел Степан Аванесович. Сказать, что он был сильно удивлен — значит сильно приуменьшить.

— Афанасий, а как ты…

— Все, все, все, Степан Аванесович! Не надо слов! Вы сказали: «Сделать!», комсомол ответил: «Есть!» Дорога вас устраивает? Ну, вот и катайтесь себе на радость. А я спать пойду… Нет, заказ на федеральные трассы мы пока брать не будем. Своих дел полно…

Чего я там проспал-то? Часа четыре всего. А уже пора лететь к Косте. Костя, взвинченный и помолодевший, ждал меня с нетерпением.

— Слушай, Афанасий, проникнись и сразу забудь! Принято решение — немного обострить ситуацию среди разнообразных подразделений движения «Унита». У них там и так полный развал и драчка. А мы еще им угольков за шиворот подкинем. Деньги мы перекинем вечерком завтрашнего дня. На личный счет вот этого мелкого племенного лидера. Эта сволочь, Мгенге Педроза… тьфу, ну и имечко! Педроза он и есть… Так вот, он тогда и прикрывал цэрэушников со своим отрядом. Ну, когда мы Пашку потеряли… Вот и пришло время платить по старым счетам… — и Костя улыбнулся как голодный волк. Просто мороз по коже! Я поежился.

— Ночью деньги никуда не денутся… Особенно если этого педрилу придавить. А до утра эта сука не доживет. Я сам им займусь, давно хотел рассчитаться… Тряхну, значит, стариной, вспомню боевую молодость! — И Костя радостно расправил плечи. — В общем, там будет такая веселуха утром! А ты днем эти деньги куда-нибудь кинешь. Для всех остальных контроллеров-наблюдателей они будут украдены бандитами из «Униты». Вот пусть их хозяева и выбивают эти серебряники назад. А наши ребята за этими разборками присмотрят, в этом взбаламученном омуте свою рыбку отловят… Впрочем, тебя все это не касается, капитан! Ясна диспозиция?

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант! Разрешите исполнять?

— Завтра вечером и исполним. Соло на трубе и контрабасе. Отдыхай пока…

Я долго сидел в своем шаре, гоняя на мониторе видеокартинки Африки с высоты птичьего полета. Вроде здесь…

— Шарик, видишь? Запомнил? Да, не забудь — появляемся там в режиме полной невидимости, ясно? Тогда — летим в Москву!

Лом остался в готовности № 1 в своем подземелье. Он приступит к взлому пароля только после нашего сообщения, что мы уже на месте. Я попросил, чтобы Лом держал меня в курсе событий. Он обещал дать информацию на монитор шарика.

Костя ждал меня в подвале. Он был одет во все черное. Как ниндзя. Даже лицо черное, только белки глаз показывали, что это не статуй из эбенового дерева. Оружия у него я особо не заметил. Спросил Костю. Он буркнул в ответ, что не бери, мол, в голову. Я сам по себе оружие. Нужно будет железо, там и подберу. С трупа, например. Я понимающе замолк и показал Косте, как садиться в шар. Костя расселся на невидимом сиденье и принялся с интересом оглядываться. Заметив мою винтовку, он нахмурился.

— А вот это ты зря, Афанасий! И раньше у меня сомненья насчет тебя были, а теперь я просто уверен — на дело ты не пойдешь!

— Почему, товарищ генерал-лейтенант? Я же…

— Ты же, Афоня, ты же… Ты сколько людей успел уже убить, а? Личное кладбище твое какое? А по африканской земле ты ползал? Змей за хвост хватал? В общем, слушай боевой приказ! Доставишь меня и жди. Из шара не вылезать, ясно?! Смотри, не подведи меня, Афоня… Твое дело очень важное — тихо доставить на место исполнителя, тихо забрать его, тихо уйти. Тихо уйти — главное! А ты тут в первый ряд со своим винтом лезешь! Нельзя там стрелять, дурачок! Нужно сделать все тихо-мирно, по-семейному… Понял? Тогда — вперед!

Через минуту Костя канул в черную африканскую ночь. Влажную и жаркую. Далеко, не менее восьмисот метров от меня, еле слышно стучал генератор, слабо светились маломощные лампочки вокруг круглых таких, сделанных из веток, что ли, домишек. Редко-редко из темноты на свет выходили парные патрули, дымя самокрутками. Они обязательно проходили мимо одного домика. Там, судя по всему, была распивочная. Когда откидывали занавесь на двери, оттуда бил яркий свет, слышалась негромкая музыка и визгливый женский смех.

— Афанасий, ты что молчишь? Пора?

— Извини, Лом! Изучал обстановку. Пора! Начинай действовать. И мне картинку дай!

Пока Лом обращался с запросом в банк, монитор был пуст. Потом он засветился, и в центре его возникло вот это:

_ _ 6948752 _

— Афанасий, видно тебе? — просипел Лом.

— Ага! Это что за хрень?

— Это проверка пароля… Ты его запомнил?

— Запомнил, вроде… Номер на бумажке был A D 2037495 C.

— Вот сейчас и будем подставлять. Буквы пошли…

Строка изменилась и стала смотреться так: А D 6948752 С.

— Лом, а цифры-то?

— Не мешай… Пошло! Появилась новая картинка:

А D 6 9 4 8 7 5 2 С.

И тут Лом сделал подстановку своих цифр:

— 4–9 -1-1 -3+4+3 Эйн, цвей, дрей! Битте — пароле! A D 2 0 3 7 4 9 5 C.

Банковская система секунду подумала и… открыла страницу счета!

— Что и требовалось доказать! Ну, ладно. Я работаю, а ты смотри там… наблюдай, в общем.

Я дал команду Шарику приглушить свет внутри и уставился в темноту. Взломали счет! Это хорошо, теперь денег наверняка хватит, чтобы закончить нашу спортбазу и затариться для путешествия! Пора нам в путь-дорогу, пора! Застоялся я, точнее — засиделся я во всяких разных подземельях! Оченно хочется мне на травку, в пампасы! Тут я вздрогнул. Абсолютно бесшумно передо мной появилась черная фигура с большим горбом. В маленькой деревеньке по-прежнему царили тишина и сонный покой. Лишь местные цикады наяривали музычку на своих расческах.

— Костя? Ты?!

— Я, кто же еще… Принимай, его Афанасий… Да брось на пол — он еще не скоро очухается.

— А кто это, Константин? Этот самый Мгангу?

— Мгенге… Нет — это еще лучше! Просто подарок судьбы получается. Это его сыночек и наследничек. Представляешь, Афанасий, я дырочку в его вигваме проковырял, а мосье Педроза с собственным сыном лается! Да так лается, такие матюги пускает, что охрана от стыда от дверей-то и отошла. И как раз из-за денег весь этот сыр-бор и шел. Ну, я дождался угрозы от сыночка папашке горло перерезать, немножко оглушил его, прирезал эту Педрозу… А ножичек сынишки там на пол и бросил. Узнаваемый такой нож, ошибки в опознании не будет… Да и пальчики имеются. Давно я этого ждал! У-ух! А сыночка принес сюда. Пусть все думают, что он с папиными денежками сбежал. Сейчас мы с ним прокатимся немного, а потом — домой! Душ, водка, сало с капусткой! Ты со мной, Афанасий? До конца?

И Костя внимательно и строго посмотрел на меня. Я только кивнул. Я смотрел на широкую черную морду здоровенного негра с разбитой в кровь башкой. Смотрел и думал — что Костя с тобой делать будет?

Что Костя с ним сделал — даже не спрашивайте меня никогда! А со мной? Знаете, сколько водки мне понадобилось, чтобы забыться? Бр-р-р! В эту ночь на моем личном кладбище появилась первая могила…

Глава 14

— …таким вот образом деньги ушли сразу на шесть счетов по нескольким оффшорным зонам! А потом, знаешь, что я придумал? Никогда не догадаешься! Эх-х, красивую комбинацию я закрутил. Я спрятал деньги в Китае… Да-да! Нашел там одного высокопоставленного чиновника, которого комиссия партийного контроля КПК вот-вот возьмет за задницу за различные шалости с налогами и воровство в крупных размерах, и предложил ему перевести в китайские банки эквивалент сумм на его счетах в Европе и в США. Просто вывел на монитор его ноутбука предложение, да еще пароли к счетам указал. Чтобы он не кочевряжился особо. А он понимает, собака, что эти его счета вот-вот заморозят, и сразу ухватился за мое предложение. Он обнуляет свои счета и переводит деньги в указанные мной европейские банки, а я ему передаю доступ к банковским счетам в Китае. Наши потери — семь процентов. Это ничего, на перегоне сумм из банка в банк мы бы больше потеряли… Э-э, Афанасий… Да ты меня не слушаешь… Афанасий! Проснись! Что с тобой случилось, консультант? Ты сегодня какой-то не такой…

Я действительно был какой-то не такой. Точнее — таким как прежде, я уже никогда не буду. Вспомнив, как нож вошел в тело негра, как его рукоятка задергалась в моей руке, я закрыл глаза и трудно сглотнул. Выпить бы… Хватит, всю ночь пили. Костя меня в порядок приводил старым проверенным способом… Однако — всю жизнь за стаканом не просидишь, за бутылкой не спрячешься, а сделанного не воротишь. Зачем Костя это со мной сделал? Сломать захотел? Или наоборот — решил разбить ту хрупкую стеклянную сферу весельчака и своего парня по имени Афанасий, которую я создал вокруг себя и привычно поддерживал столько лет? А еще точнее — подсказал мне, что цыпленок-то уже вырос и пора уж ему разбить скорлупу и выбираться из ставшего тесным яйца на свет божий.

— Я убил человека, Лом. Точнее — казнил человека… Вот так вот, старший помощник. Тебе не противно на меня смотреть?

Лом немного помолчал, обдумывая ситуацию.

— Ты говоришь — «казнил»… Значит, был суд? Был приговор? Ты веришь тому человеку, который вершил этот суд и отдал тебе приказ?

Я вспомнил, как Костя допрашивал молодого Педрозу. И чего тот успел наговорить своими губами-котлетами, булькая горлом и со страхом лупая на Костю большими влажными глазами. Как у оленёнка Бэмби… Как этот нежный и робкий Бэмби рассказывал о сожженных деревнях, изнасилованных и убитых медсестрах и учительницах, лихих налетах на караваны с гуманитаркой. Как о пустяках, не стоящих упоминания. Пришли, постреляли, сожгли… Ерунда, в общем-то. Дело житейское… Тогда у меня горела душа. Почему же сейчас она ноет, почему? Я не прав? Костя не прав?

— Да, Лом. Я верю этому человеку. Он воин и защитник нашей Родины. Он с оружием в руках ее бережет дольше, чем я живу. И он вправе карать, вершить суд и приговаривать врагов к смерти. А я… я еще пацан зеленый и слабак. Но я уже другой. Буду ли я лучше — не знаю… Но и к прежнему возврата нет. Ты меня извини, Лом, я слушал, я внимательно слушал тебя. Семь процентов это ерунда. Так в какой банк ты перевел деньги?

— «Дрезден-Банк». У него, кстати, есть филиалы в России. И на Урале есть, я проверил. Туда я перевел большую сумму в рублях. На строительство базы, на подготовку к исследованию планет. Дело это дорогое, затратное. Вы хоть готовитесь?

— Не так, как хотелось бы, Лом. Все время строительство базы отбирает. Вот уж правильно говорят: «Не было бабе заботы, так купила порося…» Но ничего — народ там подобрался деловой, крепкий, с делами освоился, с поставленными задачами справляется. А нам, это ты верно говоришь, нам пора готовиться к высадке на планеты. Заждались они нас, пожалуй. Да и Костя заждался. Молчит, нас не торопит, не погоняет, а душа-то у него наверняка болит. Пора их вызывать на базу. Пора готовиться к выходу! Спасибо тебе, Лом! Пошел я…

Наш лагерь встретил меня суетой, шумом строительной техники и людской разноголосицей. Хорошо организованный бедлам, по-иному и не скажешь! Да, строительство — это интереснейшая штука! Смерч какой-то, который создает не разруху, а порядок. Никак привыкнуть не могу.

Поздоровавшись с Егором и отбившись от Степана Аванесовича, который сразу решил меня припахать на нескольких важных, ну просто режь, задачах, я скрылся в своей шахте. Официально застолбленная мной шахтная пусковая установка теперь называлась «промежуточным складом металлопроката и спортинвентаря», а я носил гордый титул экспедитора. На высокую должность завскладом я претендовать не мог, мне был нужен свободный график работы, чтобы успевать мотаться по разным местам. А экспедитора, как известно, ноги кормят. Кстати, через два дня надо опять к Лому, в кастрюлю, ноги лечить. Сколько я уже процедур принял? Четыре, что ли? Улучшение налицо, хожу я уже почти нормально, тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить!

Но сейчас особо ходить мне некогда. Я забрался в Шарика, и мы плавненько спланировали на самое дно шахты. Будем строить посадочную площадку для старта в неведомое.

Особо я не изгалялся. Все делал сам Шарик, по командам Лома, как я думаю. Шарик выверил вектор направления на основную трассу маршрута, прожег необходимые туннели, а потом укрепил их затаренным ранее железом. Было интересно смотреть, как расплавленный металл растекался по вращающимся как ввинчиваемый шуруп невидимым силовым полям, послушно принимая форму колец диаметром чуть более полутора метров, застывая и меняя свой цвет, отдавая жар и приобретая прочность. На этом, собственно, строительство стартовой площадки было завершено. Обкладывать станцию метро плиткой и лепить барельефы в смету заложено не было. Чем проще — тем оно и лучше!

Я удовлетворенно посмотрел на готовый объект и полез на солнышко. Хотя, какое там солнышко. Вечереет уже. Значит — будем не обедать, а ужинать. В столовке меня уже поджидал Степан Аванесович. Ослабев от голода, сопротивления старому хитровану я оказать уже не смог…

— Слушай, Афанасий, что я тебе хочу сказать… Гидрогенераторы подошли. Ставить их нужно.

Я одобрительно пробурчал полное согласие набитым ртом. Нужно, так ставьте!

— А ставить их придется у той расщелины, ну, с водой, помнишь?

Я опять угумкнул. Рот был занят.

— А это такая головная боль! Столько работы, столько бетона заливать, провода опять же тащить до трансформаторной — у-у-у!

Я проглотил последнюю ложку гуляша, с сомнением посмотрел в пустую миску, потом на окно раздачи, решил, что «много — вредно!» и потянулся за большим чайником. Размешивая чай черенком ложки, я пристально уставился на руководителя строительства.

— А чем же скромный экспедитор может вам в этом деле помочь, уважаемый Степан Аванесович?

Уважаемый Степан Аванесович бросил по сторонам острый взгляд, призванный враз засветить гестаповских ищеек, севших нам на хвост при конспиративной встрече, выложил на стол план стройки и страстно зашептал мне прямо в ухо.

— Вот, смотри, Афанасий! Видишь, вот здесь расщелина с водой… Вот здесь базовый лагерь. Расстояние по прямой пять километров, перепад высот… хм-м… метров четыреста? Где-то так, не важно. Лагерь — это наш географический центр, так уж получилось. Вот если бы ты… если бы запитаться от этого озерца и бросить воду по трубам вот сюда, к лагерю, а? Ты представляешь скорость потока воды в трубах? А гидрогенераторы разместим прямо в них. Они же как торпеды формой-то… Выше поставим заглушки, для ремонта там, обслуживания и все такое… Ухватил? А с генераторов кабель бросим прямо на трансформаторную, тут, считай, рукой подать будет, а уж с нее остальная раздача по объектам. Ты представляешь, как удобно, компактно получится? Сколько мы кабеля и провода сэкономим? И вообще…

— И вообще — после того, как разоримся на прокладке этих самых труб. Да и опасно это — воду прямо в лагерь заводить! А, не дай бог, землетрясение, а? Все тут смоет к чертям, Степан Аванесович! Нужно вести воду вот сюда, на другой склон. И сбрасывать ее после прохождения генераторов в этот ручей. А для лагеря сделать отвод воды для хозяйственно-бытовых нужд. Разместить бассейн-накопитель примерно вот здесь… тут он никому не помешает. Только расчеты нужны — объем подаваемой воды, расход при полном заполнении лагеря людьми и лошадьми, что еще? Ну, вы специалисты, вы справитесь. Это все точно посчитать нужно, чтобы нашу расщелину полностью не осушить. А то водолазы нас просто утопят! Если там вода еще останется… Да! Еще сброс ведь нужен! Всю эту воду ниже лагеря нужно куда-то прятать, так ведь? Нужны естественные фильтры… песчаная линза или слой глины. Интересно, интересно… как бы тут все ухватить по уму…

— Вот видишь, Афанасий, как интересно, какая задача сложная! — жарко шепнул мне в ухо Степан Аванесович, сверкая глазами. — Ты бы занялся на досуге, а? С дорогой-то у тебя как ловко получилось, Афанасий! Ты уж помогай старику, тебе чего — шепнул «по щучьему велению, по моему хотению…»

Я строго посмотрел в глаза старому интригану. Тоже мне, нашел, понимаешь, Емелю! Афоня я, а не тот лодырь на печи! Степан Аванесович разом поперхнулся и засуетился уходить. А план, между прочим, оставил лежать передо мной! Чувствую, придется нам с Шариком опять в ночное выходить!

Предчувствия меня не обманули. Правда, я не поленился и смотался к Лому. Мудрый старпом выслушал мою просьбу, изучил план, потом задумался и сказал: «Не печалься! Ступай себе с богом…» Так, стоп! Это, вроде, не из этой сказки. Короче, Лом обещал помочь. Причем мне можно было особо не надрываться, а идти спать. Шарик все сделает сам, по его указаниям и в соответствии с разработанным лично Ломом генпланом. Ну, точно как в сказке — идите, ведра, на реку сами! И это мне очень нравится!

Конечно, никаких труб Шарик не прокладывал. Он просто прожег в скальном основании необходимые кротовьи ходы нужного диаметра, выжег здоровенный бассейн для водоснабжения лагеря, пока, правда, стоящий пустым, создал систему сброса и утилизации фекальных вод, загнав ее глубоко под землю. Теперь нужно было установить огромные вентиля и прочую запорную аппаратуру, разместить гидрогенераторы, проложить кабели и — можно пускать воду! Всем этим с радостью занялся наш главный строитель, а я вернулся к проблемам путешествия за три неба. Пора было набивать защечные мешки такого хомяка, как я!

Удовлетворенно посмотрев, как на заранее приготовленные бетонные фундаменты мощный кран ставит первые симпатичные и довольно большие домики, которые вскоре станут нашим новым пищеблоком, я полез к себе в подземелья. Завтра мне к Лому на лечение, сегодня я уже не буду начинать ничего нового, а вот полазить по интернету в поиске вкусных ништяков для обеспечения грядущего путешествия, вполне можно. Ну-с, с чего бы начать? С палаток? А почему бы и нет — давай начнем с них! Итак, вопрос: «Лучшие в мире палатки для экстремального туризма». Поехали!

Пройдя выварку в ставшей привычной кастрюле с борщом, я нашел Лома в кают-компании. У меня было к нему дело. Мне нужен был небольшой склад для получения разных заказов на туристическое оборудование, которое я нарыл в сети. Давать для доставки товаров адрес нашей спортбазы было можно, но не нужно. И дело не в том, что мне было жалко денег на растаможку. Дело было во времени. Его как всегда не хватало.

— Ну и что ты сам голову ломаешь и мне спокою не даешь? Дело выеденного яйца не стоит. У тебя фирма есть? Вот пусть она и арендует склад где-нибудь в Европе, в Германии, скажем, и кладовщика наймет. У него всех дел-то будет — только принять и разместить пришедший товар. Ты ведь вывозить покупки сам будешь? По ночам и в маске Зорро? — подколол меня Лом.

Я согласно кивнул. А ведь точно! Что тут голову ломать, излишние сложности создавать себе и людям. Так и надо сделать. Я попросил дать мне связь с фирмой и отправил туда подробное задание. Вот пусть гендиректор крутится. У него зарплата большая. А я еще не копейки с этой фирмы не получил. Только нервные клетки жгу, как о ней подумаю. Зная хватку и исполнительность господина Сигурдссона, я был уверен, что к вечеру склад уже будет действовать, а мне будет направлен письменный доклад с адресом, ФИО работника, и просьбой разрешить использовать складское помещение для продвижения продукции фирмы «Sukin & Son» на восток.

Всю ночь я порхал по сети, подбирая товар и делая заказы. С легкой душой я набрал много понравившейся мне спортивной и туристической продукции. Там были красивые и удобные палатки, миниатюрная складная мебель, спальные мешки, одежда и обувь. Все было просто загляденье! Красивое и практичное.

А утром, когда я часиков в десять вылез на завтрак, на специально выделенной площадке я увидел стоявший вертолет. К нам приехали высокие гости. Лично зампред Совета с сопровождающим лицом. Нужно ли говорить, что лица были насквозь знакомые.

После дружеских объятий и похлопываний по плечам я не удержался и похвастался перед прилетевшими на базу Петровичем и Константином своим купеческим размахом и удалью. Показал им яркие рекламные картинки из интернет-магазинов ведущих европейских фирм.

— Красиво смотрится, не спорю. Ярко! — Петрович хохотнул и глянул на Костю.

Тот был более сдержан и лаконичен.

— Привезешь это дерьмо раскрашенное и отдашь его завхозу. Пусть потом девчонкам раздаст. Они-то уж точно обрадуются. Сколько денег угрохал?

— Сколько бы не угрохал, а это мои деньги! Между прочим…

Два ветерана молча смотрели на меня. Я молча выложил на стол две карточки с паролями к германскому и российскому банковским счетам.

— Вот, товарищ генерал-лейтенант! Потрудитесь получить. По вашей наводке и при вашем участии Совет ветеранов разбогател на сумму… — я попытался перевести рубли обратно в доллары и сложить полученные цифры с суммой, лежащей в «Дрезден-Банке», но запутался и замолчал. — Всего больше восьми миллионов получается… что ли… Забыл я уточнить. Там еще деньги этого Педрозы приплюсовались. А управление моим счетом, ну — румынским, вы уж передайте обратно мне. Эти деньги пойдут только на подготовку к путешествию. Если там хоть что-то осталось, конечно…

Ветераны переглянулись и кивнули мне.

— Конечно, передадим. Там еще много что лежит. Пополнили мы немного счет… Камни удачно продали в Амстердаме. Хорошо пошли. Говорят — чистоты они необычайной! И цветных много.

— Да, Константин! Я вот что хочу сказать — ты дай команду вернуть мне те три крупных цветных бриллианта. Я думаю, не просто так мне их дед послал. Это что-то вроде вещественного пароля… как мне кажется. Пусть они лучше при мне будут, вдруг пригодятся.

— Хорошо, Афанасий. Это мы сделаем. Да ты не обижайся на нас, стариков, не дуй губы. Купил ты эти цацки — пусть будут. Не пропадут они тут, придет пора — и их наша молодежь на все сто использует. А мы уж по-стариковски, как деды-прадеды заповедывали… Брезентовый плащ, ватные штаны, фуфайка, кирзачи да чугунёвый котел для варки старого топора! Во, гляди!

И ехидно улыбающийся генерал-лейтенант выложил передо мной потертые и захватанные листы спецификаций и черно-белые фотографии. А уж там! Чего только там не было!

Глава 15

Я с интересом посмотрел на Константина. Он как-то изменился, помолодел, что ли? В нем появился боевой задор, походка стала упругой, движения — резкими и точными. Казалось, что старый орел, долгие годы сидевший в комфортабельной, но не позволяющей летать клетке столичного зоопарка, вдруг вырвался на свободу и взмыл ввысь, к солнцу, к свободе полета в упоительно омывающих крылья теплых потоках восходящего воздуха. Глаза его обрели глубину, а взгляд стал пристальным и ищущим. Ну, дай-то бог… Все, что ни делается, — все к лучшему. Особенно в преддверии нашего рискованного выхода.

Старые бойцы, приглашающе улыбаясь, ждали, когда я обращу внимание на брошенные веером документы. Не будем огорчать мужиков… что там они мне в клювике принесли? Я переложил несколько листов и тихо присвистнул. Вот это да! Тут, конечно, производители ярких курток и цветных палаток не тянут. Выиграть этот конкурс с нашими секретными институтами не каждому государству на земле дано. Все же школа еще советская сохранилась. Да и разработки, считай, скорее всего оттуда идут.

Так… нормы питания… таблица белков, жиров и углеводов. Сублимированные продукты и концентраты… Вес суткодачи — 263 грамма. А вот интересно — воду нам тоже с собой тащить придется? И не придумали ли наши секретные ученые как делать воду в порошке? Нет, не придумали… Но вот порошки есть. Можно сыпать в любую воду и пить ее потом как родниковую. Хорошо… Что еще? Пища в тубах. Интересно, это они у космонавтов позаимствовали? Или это уже своя разработка для групп глубинной разведки и прочих диверсантов-спецназеров? С харчами ясно — голодными мы там не останемся. Что еще?

Одежда всякая разная. Импрегнированное обмундирование и белье. О-о, это полезная штука! В ту пещеру с ядом самое то будет… Камуфляж… симпатично смотрится. Но это лучше смотреть в натуре. Мерить, проверять на выходе, лазить на деревья, ползать по земле, мочить в воде. Особенно внимательно нужно будет проверить обувь. Не мотаться же обратно за Землю из-за отлетевшей набойки, так ведь? Ставим знак вопроса.

А вот эти штуки для меня вообще темный лес. Это снаряжение разведчиков-диверсантов. Надеюсь, что этим двум волкодавам хоть что-то знакомо. Термопленка… что-то слышал. Особисты рассказывали. Можно завернуться и спать в одних трусах на снегу. Котелки, ложки, ножи… Бр-р-р! Ножи! Даже смотреть не буду! Хотя, вот этот вот… Хорош, нужно честно сказать. Вызывает уважение. Форма какая-то непривычная, лезвие мощное, длинное… К черту! Неприятно даже смотреть. Что еще? Химические грелки, химические светильники, нужное дело… Аптечки. А вот это интересно! Боевой коктейль № 2, спецсредство «Иноходь», спецпластырь «Кошачий глаз». Просто мастерская алхимика какая-то! Вот бы архимагу показать. Хотя — он и сам мне много чего может показать. Я так думаю… Ладно, в медицине я дуб дубом. Если простужусь, старики дадут нужную таблетку. Цианистого калия, ага…

Боевые арбалеты. Не специалист. Скажут брать — возьму, конечно, но моя винтовка лучше. Кстати, о винтовке…

— Все очень интересно, отцы! Но я в этом секретном барахле мало что понимаю…

— Да ты не беспокойся, Афанасий! Эти списки наш штаб формировал. Там понимающих людей достаточно. Для нас главное — минимальный общий вес при максимальной эффективности и взаимозаменяемости оборудования…

— Да уж! — Не утерпел и влез в разговор Петрович. — Как вспомню, сколько мы себе на горб закидывали при выходе — так сразу ноги дрожать начинают. Одних патронов только… У тебя, Костя, так же было?

— Так же, так же… Чем мы с тобой отличались тогда? Ты в Афганистане по горам козликом скакал, а я все больше на джунглях специализировался. Африка, Латинская Америка, Лаос-Камбоджа всякая… У нас иногда и посложнее было. Без баз обеспечения, без лагеря, куда можно вернуться. Нырнешь, бывало, в джунгли тут, а вынырнешь километров за тысячу от этого места. Да еще с «хвостом», который мечтает тебя поймать и удушить… Вот тогда и начинаешь понимать настоящую цену одного патрона…

— Хорош, командиры! Вы меня уже и так запугали. В общем — так! Пока я туда не натаскаю тонн тридцать груза, харчей с боеприпасами, туалетной бумаги и газировки со вкусом лимона, я от выхода из пещеры ни шагу! Разобьем, как и планировали, базовый лагерь-склад. И только потом, медленно и торжественно, будем все изучать и исследовать…

— Кстати о боеприпасах, Афанасий… Ты какое оружие берешь?

— Как какое? У меня снайперка, СВДК, девять миллиметров…

— Нет, ты меня не понял! Второй ствол, дополнительно к снайперской винтовке, ты какой берешь?

— А что есть?

Отцы хмыкнули.

— Ты бы спросил, а чего нет? Все есть. Только с умом выбирать надо. У тебя винтовка тяжелая?

— Да уж не перышко, к сожалению… Так что тащить на себе еще один ствол как-то не тянет.

— А надо! Тебе надо что-то небольшое, но мощное. С хорошим останавливающим действием. Автомат какой, метров на двести-триста чтобы брал, и магазин патронов на тридцать. А то пока ты свою винтовку расчехлишь и изготовишь к стрельбе, тебя саблезубый кролик инопланетный на дольки распластать успеет. Поговори с Егором, посоветуйся. Он в этих делах дока. Плохого не порекомендует.

— Да уж… саблезубый кролик — это круто! Хорошо, что не броненосец! Тут гранатомет нужен будет…

— Так берем мы гранатомет, — с некоторым удивлением посмотрел на меня Петрович, — как же на природу без гранатомета можно? Без гранатомета нельзя!

— Ну вы, блин, даете… — только и осталось мне прошептать голосом генерала из «Особенностей национальной охоты». — Может, нам танк прикупить?

— Думали мы уж об этом, — огорченно махнул рукой Петрович. — Не пойдет танк! Слишком много он жрёт топлива. Не для прогулок машина, для боя… Да и пробег у него, ресурс двигателя мелковат. Вот если бы боевой вертолет! А, Афанасий?

— Остынь, Петрович! Как я тебе «Крокодила» в шарик засуну? Даже и не мечтай! Ножками, ножками придется. А я, как инвалид безногий, на Шарике рядышком полечу. Как тебе такая вот диспозиция?

— Там поглядим, — смутно отозвался Петрович и свернул разговор. А Костя только улыбнулся. Видимо, для него путешествие ножками не выглядело особо сложным и невыполнимым.

Вечером, поужинав, я сказался усталым и спрятался в свою норку. Мне нужно было переговорить с Ломом. К своему стыду я понял, что практически не знаю возможности своего Шарика. Сколько груза он может тащить? Какие у него максимальные размеры? Сколько шаров-клонов можно вызвать? Все эти вопросы я и вывалил на голову старшего помощника.

— Вижу, начали уже готовиться. Поздно же до тебя, Афанасий, доходит. Ты сколько уже на своем шаре катаешься, а только сейчас правильные вопросы надумал задавать. Пойдем в медцентр, я тебе данные по транспортным шарам закачаю. Все проще, чем тебе, австралопитеку, на пальцах объяснять!

И Лом обидно захохотал. Ладно, я тебе припомню еще, мышь полевая, припомню!

Часа через два мы засели в кают-компании. Идея Лома не особо сработала. Базу данных-то он мне загрузил, только вот пользы от этого было немного. Она ведь была рассчитана на подготовленный разум инопланетян, на знания, которые они получали с детства. Как вы думаете, если австралопитеку загрузить в голову все необходимое для управления и эксплуатации, скажем, истребителя «Су-27», он полетит? Я лично сомневаюсь. Вот летчик из сороковых годов, тот — да! Тот, наверное, сможет. По крайней мере, у него уже есть представление о том, что человек может летать на устройстве тяжелее воздуха. Он уже поднимал в воздух свой И-16. А тут — те же яйца, только в профиль. И оборудованные новыми, но понятными приборами и двигателями. А ручка управления как была, так и осталась. Фюзеляж, крылья, хвостовое оперение, шасси — все знакомое и известное. Садись и газуй! А вот у меня все было иначе.

Данные мне Ломом знания упали на мои дырявые мозги и большей частью провалились и исчезли, не встретив никакого узнавания и понимания. Нет, машину я, например, водил. Понимание того, что Шарик — это просто транспортное средство есть. И я им уже довольно успешно управлял. Но вот природу этого устройства я не знаю. Его мощность и возможности тоже покрыты туманом. Мне просто не с чем сравнивать, не на что опереться. Я загрустил. А ведь не шутил Лом насчет австралопитека. Питекантроп я и есть…

— Эй, эй, Афанасий! Ты чего нос повесил? Не получилось так, как мы хотели, сделаем иначе. Давай я тебе просто расскажу то, что тебе действительно необходимо. А ты спрашивай, если не поймешь. Годится?

Я кивнул, и Лом начал свою лекцию. Итак, о природе материи… Я ничего не понял. Как ни пытался. Лом вздохнул и начал снова.

— Афанасий, ты же высшее образование получил. Книжки читаешь. Как можно быть таким… э-э…

— Тупым? — безрадостно спросил я. — Лом, ты знаешь, теорию поля я ведь не изучал. Боюсь, на Земле ее никто толком-то и не знает.

— Да, это верно… — нахмурился Лом. — Но что такое поле, ты надеюсь, знаешь? Какие поля вообще есть на Земле, представляешь?

— Не-а! — радостно откликнулся я. — Что такое «поле» я толком не знаю. А какие есть поля на Земле… Электрическое есть, магнитное, э-э… гравитационное поле. И еще — информационное, вот! Еще… в последнее время много пишут про «теорию струн». Это поле?

Я кроликом взглянул на этого удава в тельняшке. Удав удовлетворенно прикрыл глаза. Попугай одобрительно щелкнул клювом.

— А ты небезнадежен, консультант! Ясельная группа… — незнамо к чему пробормотал старпом. — Ну, тебе за глаза хватит! Так вот…

И лекция продолжилась вновь. В общем, чтобы не ломать мозги ни себе, ни вам, скажу кратко. Цивилизация Лома знала о полях все или почти все. И не только знала, но и научилась их использовать в практической жизни. А что? Очень даже удобно! Представляете — мебель половая… тьфу! Полевая, конечно! Она же ничего не весит! Вот пусть жена ее и двигает хоть целый день с места на место. Это я пошутил… А вообще-то, поле — замечательная вещь! Особенно изделия и инструменты из него. Как мой Шарик, например.

— Лом, да погоди ты меня грузить своими терминами. Ты проще скажи. Вот, к примеру, сколько шар может взять груза на борт? Как он может изменить свою форму? И насколько ему хватит горючки и аккумуляторов?

Лом даже откинулся, изумленно на меня глядючи. А потом посмотрел на горестно опустившего хохолок попугая. Я не удивился, когда вредная птица проскрипела «Попка дуррак!»

— Какая «горючка»? Какие «аккумуляторы»? Ты в себя приди, консультант! Да-а, перехвалил я тебя… Это же полевые рабочие устройства, Афанасий! Они работают в полевой среде! Не смотри на меня бараном! Скажу проще — если ты, к примеру, переплываешь Байкал… и тебя вдруг замучила жажда, что же ты, воды не найдешь, а? Так и транспортный шар. Он в этом Байкале и плавает. Вот, смотри!

И Лом вывел передо мной виртуальный монитор. На нем возник шар Земли. Видимо, Лом включил какие-то фильтры. Со скоростью пулеметной очереди стали меняться слайды. Землю покрывала разноцветная пленка. Белая, серая, желтоватая, голубая… Окрас был неоднороден, где-то пленка почти просвечивала, где-то густела, формируя огромные, плотные области и узлы. Да это же разные поля! Ого, сколько их!

Вдруг, рядом с очередным слайдом, появилась картинка Земли, снятая в реальном времени из космоса. Над Южной Америкой была ночь. Огромное пространство вспыхивало резким голубоватым светом и бурлило. Я догадался — над джунглями бушевала страшная гроза.

— Сюда смотри! — Лом указал мне на слайд. Там, в том же месте, клубилось густое пятно.

— Смотри — Америка… вот Океания, Сибирь… Видишь, какие грозы там бушуют? Ты представляешь, Афанасий, какая страшная энергия бесполезно изливается на планету, а? Целое море! Да что там море — океаны энергии! А ведь можно ее взять, использовать. А вот гравитация, смотри… Что может сделать гравитация? Как ты ее можешь применить?

— Как оружие? — робко спросил я.

— Что же это вы, земляне, такие агрессивные? Первое, что вам на ум приходит, это оружие… Ну, да. Как оружие тоже можно. А вот что ты можешь сделать из гравитации? Какое оружие? Ну, быстрее!

— Э-э… молот! Для удара по площадям!

Лом кивнул.

— Пожалуй, еще лезвие… — задача заинтересовала меня. Я тут же стал думать, как буду уничтожать орды инопланетных агрессоров и монгольские тумены под Рязанью. — Каток такой гравитационный можно сделать. Пули или стрелы не подойдут… Слишком затратно и мелковато будет. А вот ударить сверху, по площади… как тапком по тараканам…

— Бр-р-р! — содрогнулся Лом. — Чтобы я когда-нибудь тебе еще что подсказал… Нет, вы положительно психи!

— Кто бы, что бы говорил, старпом! Мы, славяне, исключительно мирный народ! Тысячелетия отбиваемся от врагов и сражаемся за жизнь своих детей и за целостность своей земли. Кто бы говорил…

— Ладно, ладно… Я не спорю. Просто мы уже не такие… — перебил меня Лом. — Все! Забыли. Теперь ты понял, наконец, какими энергиями может оперировать шар? Но! Это он только может, потенциально… Конечно, в реальности возможности транспортного шара ограничены его размерами и грузоподъемностью. А они, надо сказать, не маленькие…

— Вертолет войдет? — тут же перебил я Лома.

— Нет, Афанасий, вертолет не войдет. Нам он, сам понимаешь, не особо-то и нужен. У нас вместо вертолета другая техника есть. А вот кубометров на десять груза шар можно растянуть. Вес, как ты понимаешь, его не ограничивает. Только объем и линейные размеры. Да, еще транспортный шар может, в случае необходимости, разделиться на четыре клона. Управляющий шар, ну как рубка, и три прицепа. Как это сделать ты уже должен знать. Покопайся у себя в мозгах, Афанасий. А то они у тебя не о том думают, оружейник ты наш… Калашников недоделанный!

Мы помолчали, искоса поглядывая друг на друга. Я не обижался на Лома. Действительно — они другие. У них иной менталитет, другие ценности. В этом мы не равны. Мы то, что мы есть. Такие, какими нас сделала история, прошлое моего народа. А оно было очень и очень… хм-м, специфическим. Мда — гусь свинье не товарищ! — подумал волк.

— Я вот чего боюсь, Афанасий… Видишь ли, транспортный шар — он и есть транспортный шар. Он привязан к своему маршруту, запитывается своей, точно подобранной энергией. Ты же понимаешь, что все физические условия на различных планетах могут отличаться друг от друга? Там выше гравитация, там — температура. На одной планете полно атмосферного электричества, а на другой его мало. Магнитное поле может вообще черт его знает как шалить! Так вот, все это заложено в настройках шара. Он способен эффективно действовать только на проложенном для него маршруте. Боюсь, что на поверхности планет от шара будет мало толку. Если он вообще будет…

У меня аж сердце дало перебой от испуга.

— Что же это получается, Лом? В экспедиции Шарик не сможет участвовать?

— Боюсь, что такое вполне возможно… — Лом посмотрел на мое посеревшее лицо, наморщил лоб и, что-то решив, хлопнул по столу рукой. — Пошли!

Попугай заорал «Пиастрры!» и поднялся на крыло. Мы проследовали за птицей в транспортный терминал станции.

— Для исследования планет наши ученые обычно используют вот это. — И Лом указал мне на маленький шарик, неспешно бегающий по прозрачной трубе вокруг терминала.

— А что это, Лом?

Старший помощник протянул руку, и шар вдруг выскочил из своего трека и оказался возле нас. Он был сантиметров тридцать в диаметре, светился не очень ярко, глаз не слепил. Как мне показалось, шар вращался вокруг оси. Но могу и ошибаться.

— Знакомься, Афанасий! Это — «Скаф»!

Глава 16

Я с сомнением посмотрел на шарик. Хм-м… маленький какой… А вот интересно, что он может делать?

— «Скаф» — это скафандр, что ли, Лом? А что он вообще может делать? Уж больно он маленький… Несерьезно он выглядит — мячик мячиком.

— Ты уж мне поверь, Афанасий, что делать он может о-очень многое! Избыточно много для тебя… Поэтому большинство функций я заблокирую. И в первую очередь — оружие, понял?!

Я надул губы и прищурил глаза.

— Больно мне надо твое оружие! У меня гранатомет будет, понял?! — Теперь уже я с превосходством уставился на жмота-старпома. Да нет, он не старпом! Жадная боцманюга — вот он кто!

— А что ты там надумал заблокировать? — все-таки жаба меня душила. — И что оставляешь?

— Вот ты сказал — скафандр… Это и так, и не так одновременно. «Скаф» — это полевой комплекс для полевых исследований. То есть, не исследований поля, а для исследований в поле… Я имею в виду, что термин «полевой» тут надо…

— Да понял я, понял… Цицерон ты наш. Совсем заболтался, бедняга… Я уловил, что это полевой комплекс. Видимо — повышенной защиты, для пребывания исследователей на поверхности планеты в самых сложных условиях…

— Да! — облегченно выдохнул Лом. — Главное ты понял правильно! Именно так — в самых сложных условиях, да еще с возможной угрозой для жизни исследователя.

— А как же ваши научники тогда погибли? Ну, в годы войны?

— А вот этого мы и сами установить не смогли… — нахмурился Лом. — Связь они отключили, скорее всего… Чтобы им не приказали вернуться. А тел мы не нашли. Тут одно на ум приходит — самоликвидация… Есть такая функция в «Скафе»… Предусмотрена для самых крайних случаев. Как я думаю, они попали в такую ситуацию, что и уйти не смогли, и выжить не сумели… Короче — они приняли бой и все погибли. Вот и все, что я знаю.

— Вечная память мужикам… А ты говоришь — земляне агрессивны. А они вон жизнь свою на кон поставили, Лом.

— Не будем об этом… Так вот, «Скаф» — это не транспортный шар. У него гораздо больше возможностей. Он может перемещаться по планете, защищает своего носителя, следит за его состоянием и здоровьем, держит связь, ведет видео и аудиозапись, хранит базы данных и служит архивистом и научным консультантом. Кроме того, он является целым комплексом инструментов. У него достаточно мощный интеллект…

— А оружие какое? — перебил я Лома.

— Опять ты про оружие! Да нет у него ни пулеметов, ни пушек! Гравитацию он использует! Чтобы разбросать завалы, пробить ход, разметать или обездвижить живые объекты… Желательно — не убивая…

— Ясно все с вами… пацифисты херовы. У тех немцев, видать, другие установки были. И что же ты мне заглушишь?

— Связь — это раз. Со мной ты с поверхности планеты не сможешь связаться, а в ином случае у тебя твой транспортник есть. Гравитационный пробойник отключу обязательно. Тебе его в руки давать нельзя, себе же хуже сделаешь. Аптечку либо отключу, либо придется её серьезно под тебя переделывать… Посмотрим, может и успею. А вот на перемещаемый груз я тебе другое устройство поставлю, более мощное. В походе пригодится. Большую часть научных устройств я сниму. Тебе они абсолютно не нужны. Ты ими и пользоваться не умеешь. А вот защитный купол дам более крупный, так ведь?

— Ага! Минимум на трех человек!

— Достаточно крупный! — Лом предпочел меня не услышать и намека не то, чтобы не уловил, а просто отсек. — Оставлю анализаторы агрессивных и ядовитых сред, пищевые анализаторы на местные продукты, аппаратуру локации биологических объектов. Что еще… Ну, будешь примерять — побегаешь в лесу, полазаешь по пещерам. Там вопросы и уточнения сами и вылезут. А пока — коснись-ка его рукой!

Я смело протянул руку к шарику и тронул его холодную поверхность. И он исчез!

— Э-э… Лом, я нечаянно! Я не хотел!

— Да подожди ты… Никуда он не делся. Он на тебе. Вот, смотри! — Лом махнул рукой на возникший сбоку виртуальный мониторчик. Там появилась контурная фигурка человека, мужчины, одетого… в обтягивающее женское бельё! Боди, что ли, они его называют? Или — нет! Старинные мужские купальные костюмы представляете? Ну, полосатые такие, как у каторжников, с коротким рукавом и панталоны до колена? Джентльмены на пляже в таких красовались. Году этак в 1902–1904. Вот такая штука и светилась на фигурке.

— Этта что за кальсоны такие ты на меня напялил? Я что? В этой хрени ходить обязан? А если приспичит по-маленькому, а? Как я его снимать буду?

— Не трещи, Афанасий… Экий ты капризный мужик. Подожди, «Скаф» снимает твои характеристики… А пи-пи он сможет и утилизировать в случае необходимости…

— Нет! Не пойдет так! Я так не хочу!

— Ну, все. Снимаем… — шар вновь замерцал перед моими глазами в воздухе. — А ты, Афанасий, если привык ногу на столбик задирать — так и задирай себе на здоровье! «Скаф» тебе мешать не будет. Все, давай иди к себе! У меня работы выше крыши с твоим оборудованием сейчас будет. Да! Теперь, после твоего знакомства со «Скафом», посмотри руководство по шарам. Тебе будет доступна закрытая часть — «Управление «Скафом».

К себе в норку я вернулся в три часа ночи. Спать оставалось всего ничего.

На следующий день я провожал высоких гостей. На прощание я попросил Петровича забежать к родителям и шепнуть им, что у меня все хорошо. Лечение идет и уже дало свои определенные положительные результаты. Это и на самом деле было так. Я все увереннее стоял на ногах. Даже начал самые простые, детские упражнения и тренировки. Я ведь почти на два года их забросил. Закостенело тело, надо приводить его в порядок.

Петрович обещал забежать к моим сразу по возвращению. Потом помялся и намекнул, что мне, пожалуй, надо заскочить в Город и пройти процедуру увольнения. А то эта пауза уже начинает вызывать нездоровый интерес у кадровиков. Месяц-то отгулов уже закончился. Я легко пообещал заглянуть в Город через несколько дней. Однако я соврал. Внезапно обрушившиеся на меня события вынудили меня поступить совершенно иначе…

В середине следующего дня блямкнул мой телефон. Я по нему переговоров не вел, включал только на пару минут, чтобы просмотреть входящие сообщения. Вот и просмотрел. На экранчике светилось: «Срочно позвони мне. Мама». Мама мне так никогда не писала. Не знаю почему, но у меня сразу заледенело сердце… Я взглянул на солнце в зените и понял, что пришел мой час. Мои вакации закончились… Через пару минут, сидя в Шарике, я уже искал крышу дачи деда. Дед был единственным в мире человеком, с кем мне надо было немедленно посоветоваться.

Дед… Дед у меня тот еще перец. Он убийца. Нет, не так. Он убийца на государственной службе. Впрочем, если будет такой приказ, он никого не будет убивать. А скрутит и притащит на территорию СССР. Или на другую какую территорию. Или документы принесет. Или блок управления какой-нибудь новой натовской ракеты. Вот поэтому его никогда и не приглашали в школы 9 Мая. Что он мог рассказать пионерам? Да ничего, сплошные подписки о неразглашении… Да и как его могли найти пионервожатые и прочее школьное руководство? Он даже в военкомате на учете не состоял. У нас в Управлении он был на учете. По очень секретному списку. Из двух-трех человек. И фамилия у него другая. Он их столько поменял, что и сам запутался, наверное. А так, внешне, — чисто божий одуванчик. Маленький (мне по плечо), сухонький, как подросток, совершенно седой. И вечно улыбается. Ну, никак не Скорцени. Я уж не говорю про Шварценеггера в фильме «Коммандос». Хотя, и того, и другого дед бы заломал просто так, походя… Убил бы на хер, проще говоря.

Он никогда не говорил мне, где он служил. Я часто его пытал, играя его боевыми орденами в детстве. Один раз, уже работая в Конторе, я попробовал поднять по номеру на «Боевом Красном Знамени» наградное дело. Куда там! Нет никакого дела, и ордена нет. Но, я думаю, он служил там же, где и отец Кости. В каком-то страшно секретном боевом подразделении МГБ СССР. Точнее — там он начинал. А дело было так.

Летом 1952 года, когда шла Корейская война, дед, тогда еще очень молодой и резвый оперуполномоченный особого отдела истребительного авиаполка, получил приказ во главе группы из одного инженера и двух авиатехников выехать за тридцать километров от аэродрома в район города Синыйджу, на место вынужденной посадки нашего МиГа, подбитого в воздушном бою. Нашу группу сопровождал северокорейский солдат с автоматом, немного говоривший по-русски. Ну, выехали, доехали. Технари начали копаться в самолете, решая, стоит ли его тащить на аэродром, или проще будет снять кое-какие агрегаты и взорвать истребитель к чертовой матери. Кореец с интересом разглядывал побитый при посадке самолет, а дед мучился от безделья и любовался окрестностями.

Он-то и заметил первым маленькую точку в небе, вокруг которой вились светящиеся трассы крупнокалиберных зенитных пулеметов. Точка шла прямо к ним. Это был вертолет. Совершенно справедливо рассудив, что у Корейской народной армии вертолетов нет, дед стал шустро готовиться к встрече с американцами. Отобрав у корейца автомат, дед погнал солдатика искать подмогу, чуть ли не пинками загнал техников в машину и приказал отъехать не менее чем на несколько километров и не отсвечивать, а сам, приглядев наиболее удобную площадку для посадки вертолета, залег в засаду.

Как оказалось, это и в самом деле были американцы. Они уже давно пытались либо захватить наш сбитый истребитель, либо хотя бы поковыряться в нем. Дело в том, что американцам было прекрасно известно, что на советских МиГ-15 были установлены английские двигатели фирмы «Роллс-Ройс». Отлично зная технические характеристики этого двигателя, американцы были сильно удивлены возросшей тяговооруженностью МиГа, его скоростью и высотностью. Они не знали, что с апреля 1951 года в наш 64-й авиакорпус, противодействующий американцам в Северной Корее, поступили новые истребители Миг-15 бис с уже нашими, советскими двигателями ВК-1. Вот тогда перед американской разведкой и была поставлена задача добыть двигатель с МиГ-15. Но как? Ведь МиГи действовали только над КНДР и, если их сбивали, падали только на территории Северной Кореи. Была нужна специальная операция.

А тут самолет-разведчик сфотографировал лежащий на земле истребитель. На следующий день была произведена доразведка, анализ фотографий показал, что побитый истребитель представляет значительный интерес. И к нему была послана группа специалистов с охраной на вертолете «Н-19». Всего семь человек. Вертолет, несмотря на обстрел с земли, точно вышел на цель и приземлился. Все же у американцев была создана прекрасно работающая спасательная служба.

Дед понаблюдал, как тараканами высыпавшие из брюха вертолета американцы облепили наш истребитель, подождал, пока они его начали с упоением фотографировать, курочить и таскать в вертолет части стабилизатора, лопатки турбины и выпускной патрубок двигателя, камеру сгорания и образцы боеприпасов 37-мм и 23-мм пушек, вырезанные листы алюминиевой обшивки фюзеляжа и крыла. А потом начал действовать сам. Подкравшись к кабине шелестящего лопастями винтов вертолета, дед ножом убил пулеметчика, прикрывавшего всю эту мародерку. Затем застрелил пилотов. А уж потом дал несколько очередей по ногам суетившихся американцев.

Так их и нашла прибывшая подмога — несколько живых, но стонущих американцев, с окровавленными бинтами на ногах, и матерящийся дед над ними. А вертолет с мертвым экипажем так и шумел своим двигателем, так и гнал волны по густой траве. Но вот улететь обратно, ему было уже не суждено.[4]

Неожиданным был результат всего этого побоища. На северокорейских солдат, прибывших на помощь к деду, просыпался дождь наград. Армии Северной Кореи нужны были национальные герои. А тут такой случай!

А вот деду дали по шапке за самоуправство и излишнюю лихость, и тут же, моментально и тихо, вывезли в Союз. И посадили… В особую школу, за парту. А после выпускного бала дед и начал шастать туда-сюда по всему миру, развлекаясь сам, веселя вероятного противника и получая ордена и ранения. Как там пелось в песне? «…И носило меня как осенний листок. Я менял города, я менял имена. Надышался я пылью заморских дорог…» — ну, и так далее. Дед часто эту песню напевал. Но безрадостно как-то.

А потом прошли годы, подрос его сын — мой отец. Дед, к удивлению коллег, сумел не только выжить в многочисленных и рискованных операциях, но и успел жениться и заделать наследника. Правда, он с ним сблизился толком лишь в конце шестидесятых, когда перевалил за сороковник и немного отошел от активных дел. По крайней мере, годичных командировок уже как бы и не было… Так что с маленьким сыном он, можно сказать, опоздал повозиться. Мальчик уже вырос. Поэтому дед всю свою любовь обратил на меня. Как говорится: «Первые дети — это последние куклы. А вот внук — это первый ребенок!»

Этому способствовало и то, что родители были еще молодые, старательно учились, делали карьеру. А деду было забавно и интересно возиться с болванкой человека. Со мной, то есть. Он с самого детства учил меня бегать, плавать, ходить по кромке крыши сарая. Знакомил меня с оружием, учил стрелять, таскал на охоту. Заставлял делать какие-то непонятные физические упражнения, показывал приемы рукопашного боя. Причем, не стиль «Пьяной обезьяны», а несколько совершенно конкретных приемов. Как избавиться от захвата за горло, за руки-ноги, от захвата сзади и все такое. А когда я подрос немного, стал более ответственным и поумнел, дед показал мне несколько связок и ударов, нацеленных на одно. На мгновенную и безусловную смерть противника. Без излишней жестокости, но и без всякой жалости. Тот, кто вздумает мне угрожать, должен умереть.

— Вот и вся философия рукопашного боя, внука! Рукопашка — дело опасное, и кончать с противником нужно одним ударом. А все это рукомашество и дрыгоножество, да еще сдобренное и украшенное уханьем и воплями, — это все для синематографа. Чтобы у толстяков и хиляков разных инфаркт микарда и энурез вызвать. А вообще-то — учись метко стрелять! Я с автоматом в руках взвод каратистов разгоню запросто!

Ну, теперь понятно, почему я не пошел в аспирантуру, а сразу согласился на скромное предложение офицера, курирующего наш ВУЗ, продолжить учебу в одном очень специальном учебном заведении? Мне хотелось, чтобы полковники из Управления так же подтягивали животы при разговоре со мной, как они делали это при редких визитах моего деда к нам в Контору в особо значимые праздничные даты.

Ну, хватит об этом, пожалуй. А то я вам много чего наболтать успел. Вот возьмут и годиков на пять вам выезд-то и закроют! Будете отдыхать там же, где и наш президент. В Сочи на горных лыжах будете кататься. Прямо по пляжу…

А вон и дед. Копается себе в крыжовнике и горя не знает. Сейчас я его обрадую. Дверь на дачу была приоткрыта, и я сиганул в прохладный сумрак прямо из Шарика. Навряд ли за дедом наблюдали, но — береженого бог бережет. Пройдя к окну во двор, я постучал по стеклу, поймал спокойный взгляд деда и приготовился ждать. Он подошел через пару минут, вытирая вымытые руки вафельным полотенцем.

— Здорово, внука! Ну, и что с тобой происходит? Что случилось? Докладывай! — задавая мне вопросы, дед неспешно, но споро выставил на стол маленький графинчик его любимой наливки, крупные желтые абрикосы и груши на большой керамической тарелке и начал расставлять чайные чашки.

— Со мной пока ничего, дед… А вот с мамой что-то случилось… Где отец?

— А отец в Москву уехал на пару дней. Вызвал его какой-то знакомец. Археолог, что ли. А с мамой что? Вчера только по телефону разговаривали, все вроде нормально было.

— Вот оно что… В Москву, значит, вызвали неожиданно… Дед, я думаю, что маму похитили.

Дед медленно закрыл графин только что снятой стеклянной пробкой и отставил его на край стола. Он еще улыбался, но глаза стали строгими. Присев на скрипнувший венский стул, он спокойно сказал: «Давай, рассказывай все»! И я начал говорить.

Уложился я довольно быстро, рассказал все сжато, но точно, без купюр. В таких делах умолчаний быть не должно. Дед молча слушал, не перебивал меня вопросами. Потом вышел в комнату и пару раз кому-то позвонил по городскому телефону.

— Разведку заслал, — увидев мой вопрошающий взгляд, объяснил дед. — В вашем доме один старикан знакомый живет. Вот я и попросил его пошуршать там возле дома. И еще одному деду. У него внук у Лиды учится.

Он помолчал.

— Значит, с инопланетянами связался? Шар-то покажешь?

Я кивнул. Мы прошли в большую комнату, и я вызвал Шарика. Дед спокойно обошел его, а потом также спокойно залез в шар за мной. Пару раз подпрыгнув на прозрачном сиденье, дед осмотрел шар изнутри и потянул меня наружу.

— А мы один раз в Сибири за тарелкой целый месяц гонялись. Не поймали тогда. Не ваша будет? Нет? Ну, ладно… Теперь о деле… Если все эти дела твой генерал-майор крутит… ну, Слизень твой, то вреда Лиде они не причинят. Им ты нужен. Причем, не озлобленный, потенциально готовый к сотрудничеству… И местные кадры они привлекать никак не смогут. Если и будут здесь опираться на кого, ну — охрана там, силовая поддержка, — то только на прикормленный криминал. Это ясно. И людей Слизня тут не взвод. Скорее всего — это тот его порученец-майор. Первым делом надо найти место, где они держат Лиду. Есть предложения?

— Да, деда, есть. Я оставлю над городом шары-клоны, чтобы они засекли мамин телефон, а сам мотнусь в Южную Осетию. И оттуда позвоню на ее номер. Скажу, что приеду завтра вечером…

— А брать мы их будем сразу после установления места их схрона! — жестко сказал дед. — Дадим полчасика, чтобы они доложили начальству, расслабились от успеха, бдительность потеряли, и будем брать. Причем — миндальничать не станем. Этих гадов нужно вырывать с корнем. Ты как? Готов их… класть в холодную?

Я молча кивнул. Я был готов на все. Слизень начал войну — войну он и получит. А на войне все средства хороши.

Тут зазвонил городской телефон. Дед поднял трубку, похмыкал, задал два вопроса и повернулся ко мне.

— Лида должна была поехать во второй корпус университета, на лекцию. Не доехала. Институтские не знают где она. Вот так вот, внука… Готов? Действуй! Я тут пока соберусь немножко, поскребу по сусекам…

Я вернулся к Шарику, поставил ему задачу по отслеживанию телефона мамы и перелетел на Кавказ. Собственно, где мне выходить на связь — для меня было безразлично. Поэтому я мотнулся к Цхинвалу. Уж там сеть связи наверняка должна быть. Глядя на город с высоты горы, я набрал знакомый номер. На третьем гудке мне ответили.

— Добрый день, Афанасий Кириллович! Мы с вами встречались однажды. Вечером, в степи…

— Я узнал тебя, майор…

— А вот имен не надо! И что же вы так невежливо — на «ты», пренебрежительно так, а? Все же я старше вас годами, да и званием. Называйте меня…

— Амбал я буду тебя называть. Так у нас в Городе называли грузчиков-персов и азербайджанцев. А насчет твоей фамилии — ты прав. Не буду я ее пачкать. Как говорится, в семье не без урода.

В ответ раздался лишь жизнерадостный смех. Майора Амбарцумова сегодня ничего не брало! Он чувствовал себя победителем, заставившим маленькую хромую ящерку по имени Афанасий выползти из-под скал Южной Осетии на солнышко. А скоро он ей оборвет хвост… Интересно, засекли они уже, откуда я говорю? Нужно потянуть время. Хотя, возможности у Слизня огромные…

— Что с мамой, Амбал?

— Ваша мама жива и здорова…

— Дай ей трубку!

— Не могу! — голос майора сочился радостью. — Она спит. Очень перенервничала, расстроилась, кричала даже. Пришлось ввести ей успокоительное…

У меня аж багровая пелена заклубилась перед глазами. Все, майор! Ты не жилец… Ты первый поднял руку на моих близких. На мою маму поднял! Такое не прощается.

— Запомни, Амбал, я тебя найду. Ты предал все. Ты нарушил Присягу, кодекс офицерской чести. Ты нарушил все законы, писанные и не писанные. Я объявляю тебя вне закона, майор. Ты знаешь, что это значит?

Майор вновь захохотал. Он знал, что это значит. Но он правильно оценивал свои возможности, видел инвалида Никитина и нисколечко его не боялся.

— А когда вы меня найдете, Афанасий Кириллович? Нам бы действительно нужно быстренько встретиться. И кое-что обсудить бы, а? Да и маме вашей дома будет лучше. Когда вас ждать в Городе, Афанасий Кириллович?

— Я выезжаю прямо сейчас… В Городе буду завтра вечером. И если с мамой…

— Погодите, Афанасий Кириллович! У вас есть доступ к интернету по телефону?

Доступ у меня был. Но под рукой был еще и Шарик.

— Есть.

— Зайдите на «You Tube», взгляните на чудесный ролик «Мама устала». Только что специально для вас выложил. Оцените мое режиссерское и операторское мастерство. Будете подъезжать к Городу — звоните! Я скажу куда подъехать. До новых встреч!

И майор прервал связь. Значит, мое местонахождение уже установлено. Сейчас они будут просчитывать — а не обманул ли я их со сроком возвращения. Будут считать, сколько времени мне нужно на самолет, поезд, автомашину. Про скорость Шарика они не знают.

Я залез в шарик и вызвал монитор. Быстро вызвал «You Tube», нашел ролик. В большом кресле у открытого окна спала моя мама. Объектив специально показал дышащую грудь. На коленях у мамы лежала и мурлыкала кошка. Чуть колыхалась легкая занавеска, на подоконнике стояли цветы. Картинка была мирной и спокойной. Индикатор времени показывал, что запись сделана чуть более пяти минут назад.

Я вздохнул. Мама… Потом вылез и снова просмотрел ролик на экранчике телефона. Нужно было показать приглядывающим за мной людям, что я еще здесь, в Южной Осетии. Ну, а теперь — пора! Я взглянул на часы. Было 14.53.

Поехали.

Глава 17

Мы сидели с дедом в Шарике и смотрели на двухэтажную дачу, в которой спрятали маму. Картинку нам передавал шар-клон. Дача была скромная, но чистая, ухоженная. Видимо, хозяин любил ее и заботился о внешнем виде.

— Ну-ка, ну-ка… И где же эта фазенда расположена? Внука, скажи своему спутнику-шпиону, чтобы поднялся повыше… Хорош! А теперь левее… еще… ниже давай! Вон мост, видишь? Знаю я это место. На всякий случай давай пролетим во-о-н туда, там въезд. Ну, точно!

Недалеко от автобусной остановки, на повороте в зеленый дачный массив, стояли старые металлические ворота. Над ними, по дуге, виднелась еще советская надпись из ржавых, потерявших весь вид, покореженных железных букв — «Дачный участок СпецЖБИ УВД».

— Вот они где устроились, значит… Интересно, чья это дачка? Кого твой Слизень здесь на крючке держит? Ну, ничего, узнаем еще. Давай, полетай тут кругами. Посмотрим, много ли народа вокруг.

Народа было мало. Время полива дачного участка уже прошло, и лишних людей не было. Редко-редко были видны одинокие старики, копающиеся на жаре на своих помидорных плантациях, и снующие на верандах старухи. Стояла сонная, одуряющая тишина. Даже собак и кошек нигде не было видно. Лишь осы гудели над спелыми фруктами.

— Телефонный звонок через спутник из локализованного строения, — заявил Шарик.

— Запись! — одновременно с дедом крикнул я. — Дед… ты это… Шариком я командую!

— Понял, понял. Молчу! — абсолютно не смутившись, ответил дед. — Командуй…

— Шарик, дай звук…

Разговор уже начался. Поскольку и майор, и Слизень знали, как надо вести секретные переговоры, цитировать его не имеет смысла. Майор сжато доложил, что объект вышел на связь и возвращается в Город. Слизень сказал, что звонок объекта шел с окраины Цхинвала. По мнению его аналитиков, в город я буду добираться на машине. Время, чтобы подготовиться к финалу, у майора есть. После моего захвата заложницу отпустить, а меня, в бессознательном состоянии, на автомашине везти в Москву. Самое главное было сказано в конце разговора. Слизень проинформировал своего порученца, что у него поднялось давление, и он едет домой. Я отложил эту информацию в папку «Срочно. Секретно. К исполнению».

— Ну, внука, теперь давай займемся домиком и охраной. Твой Шарик может посмотреть людей?

Я кратко переговорил с Шариком. Он, конечно, мог. Мы просмотрели домик через несколько фильтров. И в тепловом режиме, и по сердцебиению, и по мозговой активности данные не различались. На даче было четыре человека. Мама и трое охранников. Да, еще была кошка, но ее мы за противника не считали.

Шарик показал нам и охранников. Ну, что сказать? Обычные мужики, лет под сорок. Стрижки характерные, взгляды. Плевки через губу.

— Обычные быки. Но в строгости их майор держит. Ишь, как зыркают! И бдительность не теряют. Как часовые на вышках в лагере! — хихикнул дед. — А где, интересно, сам майор?

Майора не было. Шарик облетел три близлежащих дачи, но мы никого не нашли.

— Это плохо… — нахмурился дед. — Ты говоришь, мужик он грамотный? Тренированный?

— Да, полковник Тихонов говорил, что Амбал опытный спецназовец. Мастер ножевого боя.

Дед нахмурился, подумал и выдал ценное указание.

— Вот что, внука! Твоя воздушка в порядке? Сгоняй-ка ты за ней. Баллончик с газом поставь новый. Проверь все! Стрельни там пару раз. А то потом некогда будет неисправности устранять. Пулек возьми штук десять. Я думаю — за глаза хватит… Стрелять-то еще не разучился? Нет? Давай, мухой лети!

Деда нужно слушаться беспрекословно. Старый волчара что-то придумал. И я мотнулся к себе. То, что за квартирой возможно следят, меня мало интересовало. Следили, скорее всего, за входом, а я появился прямо в зале. Быстро выскочил из шара, кинулся к встроенному шкафчику, в котором держал сейф с охотничьими ружьями, патронами и прочую снарягу, и достал свою пневматическую винтовку. У меня хорошая винтовка. Мощная, с оптическим прицелом. Как-то на охоте я метров на сорок утку на болотце взял. Обмедненный шарик пробил ее почти насквозь. Вот так-то! Быстро сменил баллончик, стрельнул пару раз для проверки, схватил коробочку с пульками и стартанул к деду.

Дед говорил с кем-то по телефону. Увидев меня, он кивнул на стол. Располагайся, мол. Я положил винтовку, пульки, посмотрел на стоящую на столе маленькую розетку для варенья. В ней лежала небольшая ампула с коричневой жидкостью.

— Это что за химия, дед?

— Пульки свои сыпь в розетку… А что это? Помнишь, болгары в Лондоне своего писателя-диссидента убили, году в 78-м, что ли… Ну, да — выстрелом из зонтика. У нас тоже что-то подобное было… Только это вот не яд. Это очень сильный парализатор. На основе кураре, что ли… Буквально через секунду мышцы так сводит — как при столбняке! Еле-еле дышать можно… а вот двигаться и оказывать сопротивление уже нет. Нам нужно будет брать майора живьем… Для разговора. Все ясно?

Я кивнул, а дед аккуратно отломил носик ампулы и капнул несколько капель на пульки. Потом погонял их чайной ложечкой в коричневой жидкости, добиваясь того, чтобы спецсредство покрыло всю поверхность, и тщательно перелил остаток своей химии в маленький пузырек.

— Должен мне твой Костя будет… Такая штука в аптеке не продается. — Дед принес зеркальце и пинцетом перенес на него с десяток шариков. — Сейчас просохнут, и я сам их заряжу в винтовку. Ты не лезь! Здесь аккуратно нужно…

Перед воротами дачи прогудел автомобильный сигнал. Дед приподнял занавеску, кивнул и вышел. Минут через пять он вернулся.

— Я сейчас к одному своему знакомцу поеду. Замечательный, скажу тебе, мужик! Бомж! Но какой! Лорд бомжей, не меньше… Я у него кое-какой реквизит возьму. А ты на своем шаре следуй за мной. Как я от бомжа выйду, дуй на дачный участок. Занимай вот эту позицию, понял? — и дед указал мне проем между сортиром и маленькой сараюшкой. — Отсюда ты будешь контролировать весь двор и веранду. Все там и сделаем… Я выманю во двор двух охранников. Они обязательно вдвоем выйдут, для страховки. А ты снимешь из винтовки того, кто останется в доме. Я там мини-концерт устрою, он обязательно вот в этом окне появится. Не удержится от спектакля, бандюга… Ну, помолясь…

Дед пинцетом перенес пульки в патронник, сам лично щелкнул затвором, загнав одну пулю в ствол, и передал винтовку мне.

— Пошли!

Минут двадцать я мотался на Шарике за старенькой бежевой семеркой, которая, пыхтя сизым выхлопом, везла деда на встречу с бомжом-аристократом. Наконец машина встала около заброшенного дома. Дед вышел и скрылся внутри. Прошло еще минут двадцать. Я уж начал беспокоиться и подлетел поближе. Тут грохнула разбитая дверь, и на сцену вышел дед. Если бы я не знал, что это он должен был выйти, я бы его не узнал. Прикид был еще тот! Одни перчатки с обрезанными пальцами чего стоили! Митенки они, что ли, называются? На деде была старая зеленая касторовая шляпа, абсолютно потерявшая весь вид и лоск. Из-под шляпы свисали длинные, серые от грязи, свалявшиеся лохмы. Лицо было грязное и испитое. Прочие детали костюма точно соответствовали роли. За дедом, гремя и скрежеща, тянулась тележка на двух колесиках. Полный отпад! Дождавшись, когда старики загрузят тележку на багажник семерки, я полетел на свою позицию. Занял я ее в режиме невидимости, естественно. Да еще Шарику пришлось немного сплющиться с боков, чтобы влезть между туалетом и сараюшкой. Запаха, к счастью, не было. Шарик его отсек.

Прошло еще минут сорок. На часах было уже около шести вечера. Солнце уже успело скрыться за деревьями, и во дворе легли прохладные тени. Мы уже здорово отставали от своего графика… Вот, всегда так — строишь-строишь планы, а начнется дело, и все коту под хвост…

Но и охрана расслабилась, надо сказать. Потеряла боевой настрой и всякую опаску. Один из бандюганов вытащил кресло-качалку во двор, сел так, чтобы видеть и вход на дачу и то, что происходит внутри, и сибаритствовал по полной программе. Только негра с опахалом не было. И высокого стакана с ледяным лимонадом в руке.

Второй присел на корточки возле крыльца на веранду. Он курил и то и дело сплевывал на землю. Они тихо разговаривали о чем-то своем, о девичьем. Третий охранник маялся бездельем на втором этаже. Я четко видел его силуэт за выгоревшей зеленой противомоскитной сеткой на окне. Он прислушивался к разговору и пытался подавать реплики. Мужик, занявший кресло-качалку, отшивал его благодушным матерком. Просто идиллия!

До целей было метров пятнадцать. На таком расстоянии я мог положить пульки одну в другую.

Майора Амбарцумова нигде не было видно, и это напрягало меня больше всего. Я крутил в голове различные сценарии предстоящих событий, пытаясь загнать два бильярдных шара одним ударом в одну лузу. Роли майора-порученца и его хозяина начинали потихоньку обретать свое сценическое воплощение…

Тут, неожиданно, бандит в кресле перестал качаться и что-то резко сказал. Тень в окне исчезла, бандит у крыльца вскочил и спрятался за дальним углом дома.

— Шарик, что там? Дай картинку и звук!

Шарик дал картинку. По пыльной и узкой улочке, вихляясь и визжа разбитыми колесиками, катила тележка. Тащил ее, естественно, дед. Он бросал взгляды из-под обвисших полей шляпы, как бы приглядываясь и оценивая дачные участки. Срип тележки потихоньку уходил вдаль, дед ушел в конец улочки и исчез.

— Что там? — спросил старший охраны.

— Да ерунда… бомж какой-то протащился. Приглядывает, падаль, какую дачу обнести! — коротко хохотнул другой.

— Эй, ты, часовой! Смотри там, сверху! — скомандовал старшой и вновь принялся раскачиваться.

А еще минут через пятнадцать скрип послышался снова. Теперь за моей спиной. Дед подкрадывался к даче сзади. Бандит тихо свистнул, и исчез с напарником на затененной веранде.

Дед проскрипел своей тачанкой до двора, стукнул пару раз в доски забора, а потом одна из досок противно скрипнула ржавыми гвоздями, отодвинулась и во двор проникла замечательная зеленая касторовая шляпа.

Два быстрых, мышиных взгляда из-под шляпы, и дед тихо, на руках, затащил свою тележку на дачный участок.

— Шарик, запись изображения! — прошептал я и перехватил винтовку поудобнее. В окне второго этажа виднелась обрезанная тень головы часового. Других злодеев видно не было.

В это время дед быстро метался по двору. Он покопался в груде ржавых железок, выбрал и оттащил к тележке два крана для труб, еще что-то. Открыл сараюшку и скрылся в ней. Вышел с каким-то полупустым мешком и тоже пристроил его на тележку. А вот когда он решил приватизировать неплохой мангал, терпение у охранников закончилось. Прыская от смеха, два бойца чертиками выскочили из двери веранды и схватили деда за шиворот.

— Та-а-к, вот, значит, кто у нас телевизор попер? — угрожающим тоном начал старшой. — Ну, дедка, попал ты на бабки! Как расплачиваться будешь, сволочь старая, а? Или прикопать тут тебя на огороде, крыса сортирная?

Дед, слабо вереща и поджав ноги, крутился в стальном захвате. Второго охранника неслабо пробило на смех.

— И носки… а-ха-хах… носки с трусами… он и снял с веревки! Снимай штаны… а-ха-хах, штаны, говорю, снимай, ты, ворюга! Сичас следственный эксперимент делать будем!

Майор так и не появлялся… А вот третий часовой просто прилип к сетке. И тут дед начал действовать. Что он сделал — я и увидеть не успел. Крутанулся как-то… А два бандита, обмякая, уже опускались на землю. Я поймал щеку часового на втором этаже в прицел и выстрелил. Часовой исчез. Я быстро передернул затвор.

И тут… Тут и выскочил черт из преисподней.

Из-за угла мелькнула расплывающаяся тень, что-то еле слышно звякнуло, и дед завалился на спину. Он еще скреб ногами, но майора Амбарцумова дед больше не интересовал. Он искал меня.

Пригнувшись в незнакомой мне стойке, майор смещался из стороны в сторону, бросая мгновенные взгляды вокруг. В правой руке он держал какое-то оружие. Короткую трубку или брусок. Тут дед громко вздохнул и попытался привстать. Майор мигом обернулся и встал под мой выстрел. Пулька ударила его прямо в кисть правой руки. Руки, в которой он держал свое оружие. От боли он вскрикнул и мотнул ею. Брусок выпал. Майор выпрямился, хотел сделать шаг к деду, но не сумел. На половине движения он потерял контроль над телом и грузно грохнулся на землю. Прямо мордой в траву.

— Шарик! Прикрыть деда!

Шарик мгновенно метнулся вперед, а я выскочил из него. Дед еще был жив. Правой рукой он держался за левую ключицу. Я затащил его в шар и, приговаривая: «Сейчас, дед, сейчас…», отвел руку и распахнул вонючий пиджак. На грязной рубашке расплывалось пятно крови. Из центра пятна торчал хвостик металлической стрелки. Она ушла в тело деда почти целиком. Я начал рвать клапан кармана. Там у меня, по охотничьей привычке, был пакетик с бинтом.

— Погоди, Афоня… Не суетись… Живой я пока. Старого пса одной иголкой не убьешь. Да и попала она, гляди — нет тут ничего страшного… Легкое ниже… Крови на губах нет? Ну, я же говорю… Я потерплю пока, Афоня. Ты бинт-то распуши и давай сюда. Прижму к ранке. А тебе все тут зачистить надо. Справишься? — И дед строго посмотрел мне в глаза.

Я молча кивнул. Меня трясло от страха за его жизнь, трясло от гнева, от пережитого испуга.

— Эти двое готовы… Их в тенек… Смотри, чтобы кровь… Третьего добей. А майора пока затащи на веранду. Мать проверишь потом. С ней ничего не будет… Давай, действуй! — Дед скрипнул зубами и отвалился на спину. Ему было очень больно. Лицо посерело, на нем выступили бисеринки пота.

Первым делом я осмотрелся вокруг. Наше побоище не привлекло ничьего внимания. Стояла тишина, было жарко, гудели насекомые. Я присел к трупам. Бандиты лежали вниз лицом. У каждого, на уровне печени, медленно расплывались пятна крови. Что-то привлекло мое внимание. Я осторожно, двумя пальцами, поднял с земли нож. Да нож ли это? Острое треугольное лезвие, похожее на наконечник копья, длиной сантиметров семь-восемь. Лезвие сидело на «Т»-образной ручке, обтянутой резиной. Если это и нож, то какой-то тычковый. Я ухватил его поудобнее. Лезвие вышло между средним и безымянным пальцами руки, рукоятка удобно лежала в сжатом кулаке. Я качнул головой и убрал нож в карман.

Подбежал к крыльцу, мигом взлетел на второй этаж. Под окном лежал живой бандит. Он смотрел на меня слезящимися, ничего не понимающими глазами. Ну, да… Моргать же ты не можешь… Душить я его не стал, не Отелло из драмтеатра. Выхватил нож деда и убил бандита резким ударом в висок. Вытащил свой платок и бросил на рану, чтобы она не кровила… Где мама?

Мама так и сидела в кресле. Она спала. Кошка подняла точеную головку и неодобрительно на меня посмотрела. Мол, ты чего тут шумишь? Спать мешаешь?

— Тихо, кисонька, тихо… Спите пока, барышни. Отдыхайте… Я скоро буду.

Пулей вниз. Перевернул майора на спину, закрыл ему рукой веки, чтобы глаза не сохли. Скоро я тебе глазки совсем закрою, сука. Схватил его под микитки и поволок на веранду. Уложил в уголке, руки и ноги прихватил пластиковыми вязками. А то — кто его знает? Не выдохлось ли дедово снадобье? Увидел на веранде кусок пленки от оранжереи, схватил ее. Расстелил за крыльцом, так, чтобы не было видно от входа. О том, что хозяин дачи может приехать, я не беспокоился. Не приедет он. А вот соседи чтобы не увидели случаем… Быстро, но аккуратно, перенес два тела на пленку. Все внимательно оглядел… Ничего… Трава примята, но дерн не поврежден. А трава поднимется. Крови нет. А это что? А-а, оружие майора. Я поднял примерно тридцатисантиметровый длиной, квадратный в сечении металлический брусок защитного цвета. С одной стороны были четыре дырочки. В трех видны острия стрелок. Некогда… Потом. Теперь — дед!

Я заскочил в шар, обхватил деда за плечи.

— На Базу! Мигом!

Шарик резко двинулся, и на глаза накатила темнота. Лома я предупреждать не стал. Дольше связываться. Как только я появлюсь на базе, он сразу меня найдет. Так оно и вышло.

Когда я с дедом на руках вышел из Шарика, Лом меня уже ждал. Я увидел, как с его лица медленно исчезла улыбка.

— Лом, помоги! Это мой дед. Он ранен. Спаси его!

Лом молчал. Его лицо ничего не выражало.

— Лом, спаси деда! Ты же можешь… Он стар, ранен… Спаси, прошу тебя!

Лом молчал. Я сжал губы. Осторожно, чтобы не потревожить деда, я встал на колени.

— Спаси деда, Лом. Моя жизнь в заклад… вместо его…

— Он про меня знает? Про Базу? Ты ему говорил что-то?

— Нет. Не говорил. Он знает только про шар и про мои приключения на объекте. Про тебя я ему ничего не говорил. Это же не моя тайна. Про тебя никто на Земле не знает, Лом.

— Он без сознания?

— Да… старый он уже…

— Хорошо. Я его буду держать в медикаментозной коме. Клади его сюда.

— Нет! Я сам его понесу!

— Тогда — быстро! В медблок! — и Лом исчез.

Я встал с колен и как можно быстрее побежал в медблок. Там уже в кастрюлю заливалась бордовая жижа.

— Нужно его раздеть…

— Я знаю… — быстро, распарывая старые тряпки ножом деда, я освободил его от одежды. Снова увидел забытые уже шрамы — два на правой стороне груди и один, большой и страшный, на ноге. Перенес сухонькое тело в кастрюлю. Жижа разошлась, принимая деда, и покрыла его целиком. Я повернулся к выходу.

— Ты куда? Разве ты не останешься?

— Нет, Лом. Мне еще надо разобраться с гадами, которые это сделали…

— Вот оно что… Ну, иди… И, Афанасий… береги себя!

Я только кивнул.

Когда я вернулся на дачу, было 18.08. Время, время! Первым делом я избавился от тел бандитов. Благо, Костя показал, как это надо делать. Теперь их никто и никогда не найдет. Теперь — Амбал. Я завел Шарика прямо на веранду. Места еле-еле, но хватило. Потом загрузил в шар здоровяка-майора. Бросил его прямо на пол, под ноги. А теперь — в Москву!

Я помнил, что коттедж Слизня недалеко от дома Кости. Через две улицы. Такой же проект. Медленно паря на Шарике, я искал нужный мне коттедж. Вроде, вот этот вот подходит.

— Шарик, люди есть?

— Двое взрослых и один ребенок.

Не то! У Слизня маленьких детей быть не должно. Дальше. Вот еще один.

— Шарик, люди?

— Двое. Мужчина и женщина. Женщина на первом этаже, мужчина на втором.

— Мужчину показать можешь?

Шарик сместился на участок, обогнул дом и подлетел к большому окну. В комнате, за столом, сидел Слизень. Он просматривал какие-то документы. Есть ли у него оружие? Должно быть… Обязательно должно быть. Какой-никакой, а пистолетик он имеет. Все же на отшибихе живут, в лесу, считай.

— Шарик, повесь клона. Задача — отследить, возьмет ли человек оружие? Пистолет — это небольшое метательное оружие, из металла, действующее на принципе расширения пороховых газов…

— Я понял. Прослежу.

— А нам — вниз. В подвал. Поехали…

В пустом подвале было уже темно. Я включил свет. Под потолком вспыхнули две маломощные лампочки. В стояках и в канализационной трубе журчала вода. Видимо, жена Слизня что-то готовила на кухне. Я обошел подвал. Вот тут и будем играть финальную сцену. Ну, что, актеры? Готовы? Даю звонок, прошу на сцену!

Я вытащил майора из шара. На ногах он, естественно, стоять не мог, но, если его поддерживать сзади… Я прислонил Амбала к стене и поднял ему веки. На меня глянули горящие безумием и злобой глаза.

— Вот и все, Амбал. Ты помнишь, что я объявил тебя вне закона? Это не здание суда. Это расстрельный подвал. И сейчас твой хозяин и приведет приговор в исполнение.

Глаз майора закатился. О-о-о, как его плющит! Ты сам привык резать свои жертвы, майор! А вот когда дело коснулось тебя… Я вновь прикрыл ему веки и снял пластиковые вязки. Следов от них почти и не было. А после того как умрет мозг, думаю, пропадет и столбняк. Мышцы расслабятся, а парализующее средство обнаружить будет очень трудно. Если вообще возможно. Пока вызовут следственную бригаду, вызывать-то будут своих, пока они приедут… Да и не интересует это меня особо. Меня интересует — возьмет ли Слизень в подвал пистолет. Костя взял, и он возьмет… Навыки-то одни. Слизень тоже ведь за речкой был. Этого не забудешь. Я постучал по трубе. На первом этаже что-то громко прокричал женский голос.

— Объект пошел вниз. Оружие он держит в правом кармане куртки.

— Хорошо, Шарик. Когда он включит свет — сожги импульсом вот эту, первую лампочку. А та, за спиной, пускай горит. Ну, майор, занавес пошел, пора — ваш выход!

Мы заняли позицию метрах в трех от двери. Я, стоя на колене, плечом и левой рукой удерживал порученца на ногах. В правой руке у меня было оружие Амбарцумова. Большой палец уже лежал на кнопке стрельбы. Я ждал.

Вот послышались осторожные шаги по лестнице… Дверь приоткрылась. Слабо освещенный мужской силуэт неуклюже, левой рукой, стал лапать выключатель. Он щелкнул, и сразу, в резкой вспышке, ближняя к двери лампочка перегорела. Надеюсь, вспышка ему зрение не улучшит. За моей спиной слабо светила оставшаяся лампочка. Слизню был виден только абрис огромной мужской фигуры. Неприятное, надо сказать, зрелище!

Я поднял стреломет майора и вдавил кнопку. Лязгнула пружина, Слизень взвизгнул и судорожно дернул вверх руку с оружием. А я толкнул майора Амбарцумова в объятья своему начальнику и тут же упал на пол. В подвале резко, давя на уши, загрохотали выстрелы. Запахло порохом, на полу звенели и прыгали отработанные гильзы. На спине майора камуфляж пошел клочьями. Чтобы удары пуль не бросили его на спину, я привстал и выстрелил Слизню в лицо. Стрелка вошла прямо в левый глаз.

Вот так все и закончилось. Все очень просто. Честный служака майор Амбарцумов не выдержал давления своего шефа и отказался выполнять его незаконные приказы. В ходе ссоры на почве личной неприязни, подельники и порешили друг друга. Можно давать отмашку траурному оркестру и подносить венки поближе к могилам… Все.

Хотя — нет! У меня оставалось еще одно дело. Нужно было убрать след от пульки, пробившей верную руку порученца.

Слизень все еще скреб ногами по бетону пола, когда я подтащил майора к нему поближе и навалил его на тело начальника. Он тянется к горлу ненавистного генерала-предателя. А генерал стреляет ему прямо в лицо. Верю! Это достойный конец эпической битвы.

Не опасаясь стереть пороховой нагар с руки Слизня, стрелял-то он несколько раз, я приложил дуло пистолета к ранке на руке майора и выстрелил через руку ему в лицо. Майор мотнул головой и обмяк…

Когда я уже залез в шар, в полосе света на ступеньках лестницы показались домашние тапочки и подол длинного халата. В этот миг Слизень в последний раз дернул ногой. На лестнице раздался долгий, дикий женский визг.

Впрочем, меня он абсолютно не потряс. Я становился другим. А сейчас мне нужно лететь за мамой.

Глава 18

Первым делом я перенес маму домой. Кошка уже выспалась и ушла. У мамы подрагивали веки. Было видно, что спать ей осталось недолго. Я уложил ее на постель и прикрыл легким пледом. Потом написал и поставил на видное место записку: «Мама! Все в порядке. Все закончилось хорошо, никакой угрозы больше нет. Я скоро буду. Никому не звони, ни с кем не разговаривай о случившимся. Вернусь — все объясню. У папы все O'K. Афоня».

Сидеть на месте я не мог. Скопившееся напряжение требовало разрядки. Хотелось сейчас же, немедленно, куда-то бежать и что-то делать. Чтобы заставить себя успокоиться, я прошел на кухню и сварил себе кофе. Пока джезва закипала бурой пеной над голубым огнем, пока я отсчитал положенные секунды, пока чуть-чуть поперчил кофе, бросил в него коричневого тростникового сахара — нервы и отпустило… Стало полегче, перестали дрожать руки. По кухне поплыл такой домашний, такой успокаивающий кофейный аромат. Я глотнул густой, обжигающий напиток и закурил.

Теперь надо лететь к деду. Нет… рано… Дед еще наверняка лежит в медблоке. Все равно — нужно лететь. Я себе не прощу, если что-нибудь случится. Хоть с Ломом переговорю.

На терминале Базы меня ждал попугай. Лома не было. Попугай молча, без своих дурацких воплей, поднялся и полетел в сторону медблока. Я пошел за ним. Там я и нашел старшего помощника. Он суетился около здоровенного устройства, которое я так пренебрежительно называл «кастрюлей». Я всегда боялся медицины и всяких медицинских приборов и устройств. Особенный страх вызывало у меня стоматологическое кресло… Бр-р-р! Видимо, свои детские страхи я гасил таким вот отношением к медтехнике. Кастрюля оживленно гудела и весело мигала красными, желтыми и зелеными огоньками.

— Второй раз картриджи меняю… — заметив меня, проинформировал Лом. — Даже из спецхранилища один пришлось ставить. Никогда такого не было. Что диагност делает — сам не пойму! Но, видишь? Зеленых огоньков все больше и больше. Ты чего прибежал?

— А ты как думаешь? — окрысился я. — Дед ведь…

— Ничего с ним не будет! Жив и здоров будет твой дед! Вон, на салфетке стрелка лежит, если хочешь — посмотри.

Я безразлично взглянул на стрелку. Что я в ней не видел? Стрелка как стрелка…

— Что можешь сказать, Лом?

— Ну, что я могу сказать? Лечение идет, полным ходом. Говорю же тебе — только успеваю новые картриджи ставить. Информацию пока диагност гонит положительную, а что он там делает, я не знаю… Лечит, вот и все! И знаешь, Афанасий, это меня радует! Если кибер что-то нашел, определил отклонения от нормы и активно на них воздействует, значит, все будет хорошо! А ты давай, лети отсюда. Не до тебя сейчас. Займись своими делами, что ли…

Лом прав. Нечего мне тут пока делать. А дела еще есть. Нужно доложить старикам. И я полетел к Петровичу.

Свет горел у него на кухне. Я подвел Шарик поближе. Может, гости у него? Да и не древняя развалина Петрович. Может и дама забежать… А тут я — верхом на ядре. Конфуз получиться может. Подглядывать в окна тоже как-то не хорошо, но сейчас это меньшее зло.

Однако никаких гостей не было. Петрович, что-то напевая себе под нос, увлеченно мешал деревянной лопаткой исходящие паром в большой и глубокой сковородке харчи. Кок, понимаешь… Я подвел шар вплотную и постучал в стекло. Петрович сразу прекратил свою оперную партию, подошел к окну, посмотрел туда-сюда, потом вздохнул и начал убирать с подоконника разбросанные книги и газеты, пепельницу, сигареты и спички. Потом он распахнул окно и сказал: «Ну, залетай уж… привидение с мотором». Но я высадился в зале. Шарик я оставил мерцать на месте посадки, а сам прошел на кухню.

— Привет, Петрович! Что готовишь? — Даже не дождавшись ответа, я продолжил. — Снимай фартук, кок. Выключай плиту. К Косте лететь надо.

— Случилось что, Афанасий? — сразу насторожился Петрович.

— Случилось, случилось… Слизня я грохнул… вместе с его порученцем…

— Ох, ты ж… — и Петрович просто и незатейливо закончил свою мысль. — Ты что творишь, капитан? Действующего генерала…

— Твой действующий генерал приказал захватить мою мать в заложники, вытащить меня в Город, усыпить и доставить в Москву. Не знаешь, зачем? И как он беседовать со мной мыслил? Вот и я не знаю… И не узнаю теперь, пожалуй. А когда мы с дедом мать отбивали, майор Амбарцумов чуть деда не убил… Ранен он. Собирайся! Надо Косте все рассказать.

Перед тем как высадиться в подвале Костиного дома, я провел шар над коттеджем Слизня. Во дворе стояли и мигали сине-красным светом несколько машин, кучковались и курили люди. Быстро они… Хотя — что иного-то ждать? Жена ведь сразу все обнаружила.

Кости дома не было. Нас встретил только Кошак, который узнал меня, потерся по ногам, а потом запрыгнул ко мне на колени и заурчал. Так нам и пришлось просидеть на темной кухне почти час. Потом пришел хозяин, включил свет и, не удивившись гостям, тяжело посмотрел на меня.

— Твоя работа? — играя желваками, спросил Костя. — Зачем ты это сделал, Афанасий?

Я вздохнул и начал рассказывать. Слушали меня старики молча, не перебивая. Потом засыпали вопросами — как, что и почему. Кто меня видел? Как я все это устроил? Кто еще был замешан и что с этими людьми стало? Я все подробно объяснил. А потом предложил спуститься в подвал, посмотреть записи с шара. Запись нашего с дедом штурма дачи ветераны смотрели дважды. А финальную сцену в подвале Слизня — аж трижды.

— Ну, как думаешь, полковник? — Костя перевел взгляд на Петровича.

— Я не думаю, я знаю… Идеального убийства совершить невозможно. Следы все равно остаются. Тут другое дело… Насколько тщательно эти следы будут искать? Все же погибли два офицера спецслужбы. Твоя инсценировка, Афанасий, не поможет. Уж больно она детская… В жизни так не бывает…

— Погоди, Сергей Петрович. Тут еще один аспект есть… Личная ли это затея Слизня, или он кого-то поставил в известность? Прикрылся кем-то? Человеком с высоким положением и возможностями? А?

— Может и есть такой человечек, товарищ генерал-лейтенант. Только вот не верю я, что это человек из Конторы… Не так Слизень бы тогда работал. Прятался он от своих, осторожничал. Ресурс наш не привлекал. А если проще сказать — крысятничал Слизень. Скорее всего, связался он либо с большими деньгами, либо с криминалом.

— Это, считай, одно и то же…

— Да, верно. Боюсь, теперь нам сложно узнать это будет. Обрубил концы Афанасий. Решительно и чисто!

— Не скажи, Петрович, не скажи… Еще не все потеряно. Наоборот, вся эта несуразица может спровоцировать дальнейшее развитие событий. Нужно посмотреть, понаблюдать… Попросить ребят присмотреться к окружению генерала Петрова, к тем, кто будет излишне суетиться, выспрашивать, интересоваться деталями… Ну, это мое дело. А вот что нам делать теперь — ума не приложу!

И оба старика посмотрели на меня. Я и выложил как на духу.

— В лагерь нам надо перебираться. Засиделись мы тут, мохом обросли. Пора вплотную заниматься выходом на маршрут. Всех дел не переделаешь, а нам нужно двигать дальше. Так, отцы?

— Так-то оно так… Да и тебе, Афанасий, лучше теперь какое-то время побыть в глубинке. А вот мне прятаться на Урале пока рано. Нужно присмотреть за ходом следствия. Давайте сделаем так! — Костя хлопнул рукой по столу. — Двигайте домой. Завтра ты, Афанасий, официально вернешься в Город. Сделаешь визиты всякие…

— В кадры не забудь сходить! — тут же влез Петрович.

— Да-да, и в кадры сходи, уволься ты наконец… Веди себя естественно, с друзьями повстречайся, пображничай немного. Но долго в Городе не сиди — дня два-три. А потом — в лагерь, на Урал. Начинай там готовить наш выход. Действительно, пора нам заняться тем, к чему мы готовились, весь этот сыр-бор затевали… Ну, все? Кормить вас, преступники и оглоеды?

— Не-е, у меня ужин на плите, — сказал Петрович.

— А я к маме… — сказал я.

Выплыв на лестничную площадку, я приказал Шарику пережечь лампочку. В темноте я быстро выскочил и моментально открыл дверь своими ключами, благо в прихожке тоже было темно.

Мама уже проснулась. Она даже не переоделась. Сидела на кухне, пустыми глазами уставившись в мою записку.

— Мама… Это я…

Мама кинулась ко мне на грудь и разрыдалась.

— Афоня… сынок… живой! Как ты?

Вот так вот — похитили её, а все думы у мамы про своего непутевого сына! Всю ночь мы просидели с ней вдвоем на кухне. Я рассказал ей мексиканский сериал, в котором было все — преступники-террористы с длинными ножами, которые гонялись за мной по кавказским горам после того, как я случайно влез в их разборки и помог местным товарищам перехватить партию наркотиков. Местные бандиты, которым был отдан приказ захватить и удерживать маму, пока я не сдамся. Лихой налет на дачу и куча трупов… Мама, распахнув глаза и прижав ладонь ко рту, только ахала. На щеках у нее появился румянец.

— Врешь ты все, Афоня, — наконец сказала она. — Но я тебе благодарна и за эту ложь… Главное — живой ты. Живой и здоровый. Ты ведь ходишь почти нормально. Как ты это сделал? Ты действительно лечился у колдуна?

Я вспомнил Лома, его кастрюлю и утвердительно кивнул.

— Вот и хорошо… А что нам теперь делать?

— Да ничего, мама. Будем жить дальше. Теперь все будет хорошо… Только вот…

— Опять уедешь?

— Да. И надолго. Месяца на три, как минимум. Поеду в Сибирь. Дела там у меня. Да и лечение свое продолжу.

— А как же этот старик с Кавказа?

— А что? У нас и в Сибири всякие ведуны есть! Знаю я одного, с вещей птицей на плече ходит. У него и лечиться буду.

Так я, в общем-то, и сделал. Утром я залег спать, а мама ушла на работу. Продрых часов до двух. Взял у родителей пустую сумку, засунул в нее пару купальных халатов, чтобы бока раздулись, и вызвал такси. К себе домой я приехал вполне официально. Принял душ, побрился, переоделся. Позвонил по городскому телефону Петровичу, получил от него втык за задержку с увольнением, и клятвенно пообещал, что сейчас же бегу в кадры. Позвонил кадровикам, спросил какие документы брать. Взял пару бутылок коньяка и направился в Управление. Там покалякал с подполковником, направившим меня на хуторок. Рассказал, как чудесно там провел лето, поблагодарил его за заботу и вручил бутылку коньяка. Потом прошла процедура увольнения, в результате которой я стал немного богаче. Заскочил к ребятам, пообщались. Пить было еще рано, и коньяк я оставил им на вечер. Они завистливо повздыхали на мою безграничную пенсионерскую свободу и обещали дружно тяпнуть за мое здоровье.

Пробежался по магазинам, прикупил всякого нужного мне на Урале барахла. Сходил на рынок, накупил всяких фруктов. Угощу ребят, они, поди, таких и не видели. В общем — пришлось покрутиться. Вечером нанес визит Петровичу, посидели вдвоем, поговорили. Потом забежал к маме — вернуть халаты и спросить про отца. А он только что вернулся. Был очень доволен поездкой, все порывался мне рассказать о чем-то очень интересном. Но я его прервал и высыпал свои новости. Мама, готовившая на кухне, приказала нам расположиться около нее и еще раз прослушала версию событий. Должным образом скорректированную и краткую. Отец сильно расстроился и замолчал. Наконец, он спросил про деда. Я сказал, что дед лежит в ведомственной поликлинике, и с ним все будет хорошо. Уф-ф, еле отбился я от родителей! Благо что можно о чем хочешь умалчивать, списывая все заморочки на секретность. Потом отец немного отошел, выставил холодную бутылку, и мы выпили за воссоединение семьи и за здоровье деда. Я сказал, чтобы они его не искали, что я скоро его привезу сам. А еще через день я отбыл к Лому. Теперь была моя очередь лезть в кастрюлю. Таких устройств в медблоке было несколько.

После очередного замачивания в круто сваренном борще, меня встретил Лом. Как оказалось, все лечебные процедуры с дедом были закончены. Эта медкамера… реаниматор, что ли… не знаю, как ее толком назвать, уже не гудела, а спокойно помаргивала зелеными огоньками. Лом сказал, что дед здоров. Можно его забирать. Я даже перекусить не успел, а сразу же метнулся к нему на дачу. Там было все спокойно, все нормально. Я разобрал деду кровать, приготовил пижаму, позвонил отцу, чтобы он ехал на дачу, а сам кинулся назад.

Лом поиграл пальцами на пульте реаниматора, и крышка неспешно поднялась. Я ахнул, а Лом изумленно поднял брови. Дед помолодел лет на десять-пятнадцать! Да что там! Он выглядел просто замечательно! Лом вытянул из борта камеры шланг душа, и я приступил к санобработке деда. Новый маленький шрам был практически не заметен. Закутав спящего деда в огромное полотенце, я понес его к шарику.

— Вот, уложишь его, а потом прижмешь это к шее… — Лом протянул мне штукенцию, похожую на магнитный ключ к двери подъезда. — Минут через двадцать он проснется. Первые два дня с едой не усердствуйте. Пусть ест часто, но маленькими порциями, ясно? Остальное все хорошо! Он здоров настолько, насколько может быть здоров мужчина лет пятидесяти. Диагност практически его всего почистил и исправил.

— Вылечил…

— Ну, да… А я как сказал?

— Спасибо тебе, Лом… — я замялся, не зная, что сказать.

— Прекрати, Афанасий! И вот еще что… Ты тогда наговорил много лишнего… Просто я не сразу оценил ситуацию и разобрался в ней. Ты меня тоже извини, Афанасий. Ну, пока. Двигай!

К приезду отца дед уже довольно сопел в своей постели. Мы еще только начали готовить бульон, как он очнулся и недоуменно повел вокруг головой.

— Дед!

— Папа! Папа, как хорошо ты выглядишь! Просто огурчик! — отец был счастлив до неприличия. — Ты так помолодел, папа! Смотри, как бы дамы за тобой бегать ни начали.

Дед пристально посмотрел на меня. Я прикрыл веки, а потом прошептал одними губами: «Потом!» Дед понимающе ухмыльнулся и встал. Его изумление от новых ощущений в теле мне описать просто не дано! Однако дед мигом согнал растерянность с лица, бодро крякнул и заперся в ванной. Оттуда он вышел минут через сорок. Лицо теперь было весьма задумчивым. Мы начали кормить деда. Мой отец хлопотал, как клушка. А мне пришлось оставаться у него ночевать. Опять проговорили всю ночь. Дед пытался меня расколоть, но у него ничего не получилось. Волшебные изменения с его здоровьем я объяснять отказался наотрез. Мол, получил — так владей! Чего тут рассусоливать? Опять смотрели записи Шарика, прикидывали возможное развитие событий. Дед потребовал познакомить его с Константином. Я позвонил Косте, благо, что теперь это можно уже было делать, и договорился о нашем визите. Костя с радостью откликнулся на просьбу деда и пригласил его в гости на несколько дней. Мне он намекнул, что в Москву прибыть лучше самолетом. Деда он встретит. Я так все ему и передал. Дед подумал и велел мне заказать авиабилет на послезавтра. Мудрый старик! Не стал все же спешить.

Утром меня сменила забежавшая мама. Охая, ахая, спрашивая и тут же перебивая деда новыми вопросами, она вихрем пронеслась по комнатам, прибрала какие-то тряпки, смахнула пыль и понеслась на кухню. А я опять заснул. Что-то у меня с режимом дня не то получается. Сплошные ночные посиделки.

Посадив деда на самолет, я тихо-мирно отбыл на Урал. Раздал ребятам подарки, всех увидел, про все спросил. Нашу базу было просто не узнать! Большая часть тяжелой техники была переведена на другие объекты, а базовый лагерь предстал передо мной во всей своей красе. Новые домики, красивые дорожки. Молодые незнакомые ребята заканчивали монтаж освещения территории, высаживали декоративные кусты. В общем — лепота! Тут меня настиг наш главный прораб.

— Афанасий! — застонал он. — Где же ты мотаешься? Вода нужна! Пора давать воду!

Я настолько опешил, что только взял под козырек. Через несколько минут Шарик аккуратно прожег оставленную скальную перемычку, и по выплавленным в камне водотокам пошла вода. На кухне завизжали девичьи голоса. Эти растяпы оставили краны открытыми. Заработали генераторы, в клубе врубили колонки, и Расторгуев запел свое нетленное:

— Ты агрегат, Дуся, эх, Дуся, агре-е-е-гат,

Ты агрегат, Дуся, на сто-о-о киловатт,

А ну давай, Дуся, эх, Дуся, выжимай,

А ну давай, Дуся, эх, Дуся, приба-а-авляяяяй!

Стало весело. Причем — всем. Кроме Дуси, как я думаю… работать с такими нагрузками. И без выпрямителя какого, без предохранителей. Бр-р-р!

Но меня никто не спрашивал. А я ни к кому не лез. Я полез на свой склад. Пора было готовиться к первому выходу на маршрут. В пещеру с зеленым туманом.

Через пять дней на базу приехали товарищи начальники. С сопровождающими лицами, естественно. Лица бы знакомы — это были дед и Кошак. Я метнул на Костю недовольный взгляд. Тот вильнул глазами и только пожал плечами. Мол, а что я мог сделать? Это же твой дед, вот и разбирайся с ним сам.

Вечером, заканчивая пикник, мы разлили по последней рюмке.

— Ну, что, хулиганы, дебоширы, пьяницы и алкоголики? За что пьем? — Костя обвел нашу компашку хмельными глазами.

— За выход на маршрут! — провозгласил я.

— В горы… — мечтательно прищурился Петрович.

— В джунгли! — тонко улыбнулся Костя.

— В пампасы! — сказал я и захохотал.

Вскоре мы ржали все. Как дети, честное слово! Все, кроме деда. Дед внимательно смотрел на нас, что-то прикидывая в уме. Около него столбиком сидел Кошак. Он, прищурившись, с вечным кошачьим превосходством смотрел на глупых людей. На его рыжей морде было написано: «А что вы без меня сделать сможете, лю-ю-ди?»

Часть 3-я. Своя планета

Глава 1

— Вот, значит, где вы лежите, ребята… Ну, ничего, подождите еще немного… Мы сейчас, мы скоро… Выходим?

Голос у Петровича был непривычным. Бесцветным каким-то, пустым. Наверное, таким голосом он вызывал вертолеты в Афганистане: «Задание выполнено… Вышел на площадку эвакуации. Имею «груз 200», поторопитесь там с вертушками…»

— Нет! Ничего не предпринимать! Сидите пока на месте, отцы. Мне надо тут осмотреться…

Три светящихся шара висели в пещере с зеленым туманом. Точнее, шар был только у меня. Прицепные шары Петровича и Кости были похожи на короткие, толстые сардельки. Они несли груз. А у меня руки должны быть свободными.

— Шарик! Анализ атмосферы. — Я откинулся на стенку шара и прикрыл глаза. Смотреть на три тела, лежащих прямо передо мной, не хотелось.

— Высочайший уровень опасности. Повышенное содержание фтора. Возможна спонтанная реакция в виде взрыва или активного горения на любой привнесенный газ или металл.

— Слышали, отцы? Сидите пока тихо, как мышки под веником… Надо найти выход. Шарик, вперед.

Могучую заглушку внешнего люка долго искать не пришлось. Но пользы от находки не было… Теперь это была именно заглушка. Проклятый газ за долгие годы сумел самым негативным образом воздействовать на металл. Он потек, как пластилин при нагреве. Соплями висели огарки рычагов, баранки штурвалов превратились в оплавленные, потекшие капли.

— Ну, что там, Афоня? — как ни старался Костя держать себя в руках, голос выдавал его волнение. Трудно ему сдерживаться, зависнув в полутора метрах от костяков в советской военной форме, ох и трудно…

— Плохо все, Костя… Люк не открыть. Потек весь. И выходить страшно — газ может вступить в реакцию с любым предметом снаряжения. С пряжкой, с гвоздем на подошве, с автоматом дыхания… А тогда просочится кислород из аппарата, и все… Взрыв будет, объемный, в закрытом помещении. Удержит ли его наша защита — не знаю.

— Что делать будем, мужики? — Петрович немного пришел в себя и тут же стал искать варианты действий.

— Пока уходим в пещеру чудо-планеты. Там подумаем… Шарик, возвращаемся на предыдущую станцию.

Я оставил стариков у перископа в бронированном люке, а сам уселся на песочек и закурил. Хоть здесь воздух нормальный. Кстати, а откуда он поступает? Шарика послать разведать, что ли? Петрович и Костя, оживленно переговариваясь и подталкивая друг друга в плечо, то и дело приникали к наглазнику перископа, жадно рассматривая отрывающиеся им виды. Вдруг они замолчали, а потом разом повернулись ко мне. Лица у них были, э-э… как у детей в зоопарке — брови домиком и широкие, глупые улыбки.

— Слышь, Афанасий, а там дракон пролетел… — Вид у ветеранов был совершено обалдевший.

— Какой дракон? — Я не удержался и кинулся к перископу. — Где он?

— Улетел уже. Ну, не дракон, конечно… Не как у нас в сказках Змей Горыныч, там… И на китайского дракона не похож, и на европейского, из легенд. Такая скотина летела, понимаешь, как птеродактиль, скажем. Только морда такая крупная, тупая. Чувствуется, пасть у нее — я тебе дам! Одни зубы!

— Одни зубы — это плохо, отцы… В кустики отлить так попросту не сходишь. Гранатомет с собой тащить надо. Но это дело будущего. А пока, слушайте, что я придумал. Мы возвращаемся на Землю…

— Афанасий! Капитан! — ветераны гаркнули одновременно. — Ты что? Нельзя так!

— А ну, тихо! — Я обвел их жестким взглядом. — Тихо, говорю! Мы не отступаем. Мы… э-э… переформируемся. И готовимся к новой попытке. Мне надо получить дополнительное э-э… оборудование. Вас шар слушаться не будет, он замкнут на меня. А если я… если со мной что случится? Сколько вы тут просидите? Пока пайки и вода не кончатся, так что ли? А потом что? Драконов отстреливать будете? Шашлык из дракона — это, конечно, круто. Но у нас другие задачи, не забыли еще?

Ветераны призадумались. Надо гнать их хворостинкой в загон, пока они еще чего-нибудь новенького не придумали.

— Слушай мою команду! По машинам! Давай-давай, Петрович! Костя — в шар. Отбываем на базу.

Ну и отбыли. Шары с грузом я так и оставил на нулевом уровне ракетной шахты. Что их разгружать? Скоро понадобятся снова. Начальство я погнал на обед, а сам кинулся к Лому. У него и перекушу.

— Вот таким вот образом, Лом. Пришлось нам, поджав хвосты, оттуда драпать… — я отодвинул пустую тарелку и налил себе чая. — Не знаю, что и делать. Может, подскажешь?

— Может и подскажу… Сейчас я с твоим Шариком пообщаюсь, посмотрю, что там у него в памяти записано.

Лом исчез, а я обернулся к капитану Флинту.

— Видишь, птица, как оно все получилось? Опять все у нас не как у людей, все через задницу.

Попугай поднял свой хохолок и заорал: «Зажечь фитили! Пушки к бою! Брандскугели заряжай!»

— Вот и я о том же, — согласился я с мудрым Флинтом. — Главное — ввязаться в бой. А там будем посмотреть… Ну, что, Лом? Что выяснил?

— Абсолютно правильное решение ты принял, Афанасий! Нельзя там выходить. Скорее всего, вы бы спровоцировали большой взрыв. Эти соединения фтора весьма и весьма агрессивные. В такой среде все горит и взрывается. Даже вода и платина… Там вам работать нельзя. Нельзя и очистить атмосферу. Она нестабильна, и на любую попытку вмешательства… хм-м… опять, значит, взрыв можно спровоцировать. Вам нужно делать новый терминал, рядом. А уж потом накрывать тела силовым полем, делать купол, откачивать из него газ, и только тогда переносить тела на новую площадку. Ума ни приложу как такое могло случиться. Ведь транспортные терминалы весьма надежны. И как давно все это произошло. Возможно, землетрясение было… открылись какие-то щели, каверны. Ясно одно, что шестьдесят лет назад газа скопилось уже достаточно, чтобы погибли люди.

— Ясно… Спасибо, Лом. Знаешь, я тоже что-то вроде этого планировал. Ну, купол там и все такое… А как мне определить место для новой площадки?

— Сам ты не определишь, Афанасий. Для этого тебе нужны соответствующие инструменты и возможности. — Лом пристально смотрел на меня. — Ну, ты что, забыл?

Я бараном уставился на старпома.

— Экий ты раззвиздяй, Афанасий. У тебя же «Скаф» есть!

— Ба-а! — я звонко хлопнул себя по лбу. — А я про него совершенно забыл, Лом! Ты же его мне только показал, а потом забрал на переделку.

— Закончил я переделку… Но, как мне теперь кажется, поторопился я… Придется некоторые функции вернуть. Шарик твой, конечно, хорош. Но он простой как лопата. А у «Скафа» все же возможности пошире будут. Да и многое он сам решать и делать может. Шарик тут совсем не катит… В общем так! Сегодня в ночь возвращайся. Я все подготовлю. На планету пойдешь один, ясно? Вот сделаешь терминал, тогда… Ну, тогда сам и решишь. Ты инструкцию по «Скафу» изучил?

— Да читал я, читал!

— Ага, ясно. Читал, но ничего не понял, дело известное… Как ты только институт закончил? Иди с глаз моих! Учи руководство.

А куда я денусь? Пошел учить. Да внимательно так, с большой личной заинтересованностью. Тут ведь не оценка в зачетке будет. Тут будет дата на памятнике, если что… Родился тогда-то, не вернулся с задания — и завтрашнее число… Грустно, ребята. И страшновато.

— Ты все понял, Афанасий? В пещере высаживаешь «Скаф» с заданием, а сам возвращаешься на предыдущую станцию. «Скаф» подберет варианты, поставит маячки и вернется к тебе с докладом. Координаты станций он возьмет в твоем шаре. Что еще? По информации «Скафа» сам решишь, что дальше делать. И будь крайне осторожен! Знаю я вас, человеков! В жопе ветер, в башке дым. Да так его много, что аж из ушей валом валит. Не так, что ли? Вот и я говорю… Ну, давай!

Так я и сделал. Ждал я своего разведчика не долго, минут пятнадцать. «Скаф» появился за моей спиной, когда я внимательно рассматривал окрестности через перископ. Все хотел дракона этого увидеть. Не увидел. Ну и черт с ним, других дел выше крыши.

Заметив отблеск света на полированных деталях двери, я обернулся. Шар-разведчик висел передо мной. Я протянул руку и коснулся его. «Скаф» втянулся под защитный костюм и охватил меня невидимой кольчугой.

— Ну, что принес? Показывай.

Перед глазами развернулся виртуальный экран. На нем в бледных зеленых тонах был изображен скальный массив. Как рентгеновский снимок горы, ага.

— Даю приближение… — картинка поплыла на меня. Стало видно зеленое пятно неправильной формы. — Пещера с газом. Почти на уровне грунта планеты, до поверхности немногим более восьми метров. Других естественных подземных пустот рядом нет. Ближайшая пещера на удалении более километра. Она для нас бесполезна, слишком далеко от трассы. Не будет отстроенной энергетической поддержки.

— Варианты?

— Две точки. — На снимке появились два зеленых крестика. — В них возможно создание платформы. Базальт, вкраплений элементов, представляющих потенциальную угрозу, нет. От первой точки до атмосферы планеты двенадцать метров. Высота над поверхностью — двадцать два метра. От второй — пять и восемь соответственно. Ваше решение?

— «Скаф», я же просил тебя — давай проще…

— Ваше решение?

Эх, не ладится у меня с ним. Нет контакта. Не то, что с Шариком. Шарик для меня почти как живой щенок. Так и чувствуешь, как он весело машет хвостиком. И мне кажется, что Шарик испытывает ко мне симпатию, что ли… А уж я точно ее чувствую. А вот со «Скафом» не так. Обиделся он что ли, что его передали землянину? Или на то, что урезали его возможности, сделали неполноценным? Не знаю. Но нормальные отношения у нас не складываются. Ничего, переживем…

— «Скаф», берем точку номер два. Платформу делаем стандартного размера по длине, треугольного сечения по вертикали, для прочности. Пробиваем туннель наружу. Выход хорошо бы замаскировать, и площадку перед ним сделать. Все-таки высоковато… Как вылезать-залезать будем? Да и барахло таскать упреешь… Коррективы будут?

— Нет. Работы проводить мне?

— А кому же? Я ведь не смогу сделать как нужно. Ну что, поехали?

Да, работать «Скаф» умеет. После первого прохода, по моей просьбе, он дал внешний обзор. Наш шар, полыхая светом, неспешно, как бульдозер, шел внутри скалы. Слева было уже пустое, очищенное пространство. Куда девается выбранный базальт, я не знаю. Но пол и наклонная часть стены были гладкими и чистыми. Так мы мотались вперед-назад минут двадцать. Наконец платформа была закончена. Большое получилось помещение. На все места хватит. Даже на маленький склад.

— Теперь пробиваем выход. Замаскировать его получится?

— Сделаю все возможное.

Еще пара минут треска… небольшой поворот, и скала кончилась! Я ощутил удар воздуха, рванувшегося мне за спину, и подался вперед, пытаясь все охватить одним взглядом. Однако не получилось. Меня окружала ночь.

— Шарик, внешний звук! Свет, больше света!

По барабанным перепонкам ударил неприятный гул штормового ветра. В свете направленного вперед луча стало видно обрывающуюся вниз скалу и черную поверхность планеты. Да-а… не курорт, однозначно… Тоскливое местечко.

— Шарик, вниз, на поверхность. Медленно. Да, состав атмосферы проверил?

— Несущественные отличия от земной. Угрозы для жизни нет, — перебил меня голос «Скафа». — Следует помнить, что все станции размещены на планетах, позволяющих находиться на них без защитного снаряжения.

Эк, как он мне щелбан врезал! Аж звон пошел! А я и не сообразил. Плохо, Афанасий, плохо…

— Спасибо, «Скаф»! Ты настоящий научный консультант. Шарик, что замер? Вниз давай.

Шарик что-то пискнул, дернулся вниз и… исчез! Я, как сидел, так и грохнулся задницей на скалу. Грохнулся, крутанулся и покатился вниз. В почти полной темноте я ничего не видел. Взмахнул руками в попытке за что-нибудь зацепиться, но руки ухватили лишь воздух. Я даже испугаться не успел. А потом меня что-то подхватило, и на черную землю дикой планеты я прилег довольно аккуратно. Носом вниз.

Я горжусь собой! Сознания я не потерял. Просто не успел, так быстро все произошло. Раз — и я лежу носом в э-э… траве? Темно-синяя трава — это впечатляет! А почему я вижу? Было же темно?

Я осторожно повернул голову. Надо мной растекся низкий полог. Он едва светился, но на ограниченном пологом пятачке света хватало. Шума ветра, кстати, слышно не было.

— Шарик, «Скаф», что произошло?

— Транспортный шар, выйдя из прямой видимости туннеля, потерял энергетическую поддержку от трассы и распался.

— Как распался? Шарик исчез? А как тогда мы… — я просто заставил себя сжать зубы и прекратить молотить чушь. — А как же ты смог меня подхватить и защитить?

— Транспортный шар и я — несравнимые по сложности и эффективности устройства. У меня более широкая и гибкая шкала настроек. Я успел зацепиться за местное гравитационное поле. Кстати, на этой планете, такая странная мешанина полей! Интересно будет разобраться.

— Потом разберемся, а теперь — анализ ситуации и доклад!

— Если вы попытаетесь подняться, то мне будет проще и удобнее сделать это! — Вежливо, но с издевкой, ответил мой хранитель. А может, мне просто показалось это. Нервы-то порядком взвинчены.

Я спокойно встал на колени, прислушался к себе, покрутил шеей, похлопал по рукам и ногам. Вроде все в порядке. Встал, не знаю для чего охлопал свой защитный костюм пожарного, покрытый металлической фольгой. Потом доложил «Скафу» о своей профпригодности. Противный скафандр не стал надуваться сферой. Он просто поднял меня к входу на платформу. А дальше по изгибающемуся ходу я уж прошел сам. В центре пустой платформы спокойно висел Шарик. Ни поджатого хвостика, ни особой вины на его морде я не заметил.

— Та-а-к, ну и кто мне объяснит, что это было?

Глава 2

— Вот так я и кувыркнулся вниз по склону… Хорош ржать! Смешно вам. А я чуть квадратного ежа там не родил. Раз — я лежу мордой в землю, вокруг полная темнота, ветер свищет, Шарика нет, до входа в пещеру восемь метров почти вертикальной стены. Полный ассортимент!

— Ну, дальше давай, дальше! — Петрович с Костей так и не смогли полностью согнать с лиц улыбки. А чего бояться? Вот он, я, — сижу перед ними, рассказываю. Только дед разом построжел, напрягся и смотрел на меня с явным неодобрением. Как на мальца какого, честное слово.

— А чего дальше? Загрузился в свой Шарик и прибыл на базу. Вот и все.

— Так, Афанасий, не гони! Это еще не все. Анализ твоей эскапады показывает, что одиночные выходы надо прекращать. Теперь будем ходить только в группе, ясно?

— Ясно-то оно, конечно, ясно, Константин. Но это пока только благое пожелание. Если бы мы там были втроем, а Шарик бы не восстановился, то пропали бы без вести все трое… Намного это лучше будет?

— Лучше не лучше, а Костя абсолютно прав, внука. Не в игрушки играем. У нас, считай, боевой выход. Надо идти группой…

— Э-э, дед! Постой, постой! Ты что это множественным числом играешь? «У нас… Идти группой…» — уж не себя ли ты в эту группу включил, а? Перебьешься! Ты свое уже давным-давно отходил, понял? Тебе восемьдесят два года, дед. Не забывай об этом.

— Цыть, внук! Не повышай голос на старшего в роду. Я по своему физическому состоянию соответствую пятидесятилетнему человеку. Не беспокойся — проверил уже… И на беговой дорожке, и на тренажерах и… да что там темнить — и в койке проверил, вот! Здоровье, стало быть, позволяет. А опыт… Костя, что скажешь про опыт?

— Да что скажу, товарищ полковник? Скажу, что вашу пробежку по вьетнамским джунглям мы на курсах изучали. Эффективно вы тогда сработали! И без потерь, что самое важное. Расскажете, может, подробнее как-нибудь? С деталями всякими интересными?

— Как-нибудь расскажу… Понял, внука, что твой дед может?

— Ты, дед, в этих делах мне не указ. В пещеру с газом ты не пойдешь. Никто из вас не пойдет. Я все сделаю сам. Тихо! Да поймите вы, нельзя вам туда! Нет у вас ни защиты, ни власти над шаром. Я сам перенесу ребят на новую платформу. А вот хоронить их мы будем вместе…

Никаких защитных костюмов я надевать не стал. Только дыхательный аппарат замкнутого цикла. Работать ведь буду под силовым полем. Выходить из Шарика было страшновато, но и сидеть в нем бесконечно нельзя. Я вздохнул.

— Шарик, еще раз даю вводную. Накрываешь тела силовым куполом. Потом вытесняешь из купола газ. Я компактно укладываю тела и груз, а ты нас мигом переносишь на новую площадку. Все ясно? Тогда начали…

Я вышел из шара. «Скаф» держал вокруг меня невидимый силовой кокон. Шарик медленно подплыл к погибшей группе и растекся тончайшей пленкой поверх тел и мешков. Потом также неспешно стал расти купол. Наконец, Шарик доложил, что газа под куполом нет. Я подошел и, прилагая довольно заметное усилие, протиснулся внутрь.

Костяков я не боялся. Все же сын археолога. Сколько раз я с отцом по раскопкам мотался. Да еще два полевых сезона археологической практики в институте. Грешно, конечно, говорить, но иногда мы и выпивали прямо в раскопе. А что? Там прохладно от земли, тенёк уже после обеда. Так вот, помню, пили мы с напарником какое-то мерзкое плодово-выгодное винище, закусывая горячей от солнца помидоркой. А помидорку эту, откусив от нее кусок, клали в глазницу черепа… Чистый он был, две тысячи лет ведь прошло. Хвалиться этим, конечно, нельзя, но — так и было.

Пока я вспоминал свою археологическую практику, руки занимались делом. Расстелили один мешок, расстегнули молнию… Положить поближе к костяку, плавненько его перетянуть… руку на место… Заправить конечности, пошла молния… Я взглянул в глазницы черепа, вздохнул и резко задернул застежку молнии. Один готов. Потом был второй и третий. Потом я стащил десантные мешки и ранцы спецназовцев.

— Шарик, я готов. Груз нормально уложен? Возьмешь без проблем? Тогда — пулей на новый терминал!

А там ветераны все еще возились с разгрузкой. Я показал им, куда складывать груз, упакованный во всякие защитные мешки и цветные сетки, и деды лихо метали барахло по углам. Пришлось включиться в процесс. Наконец, все было разобрано и разложено в должном порядке.

— Что у тебя, Афанасий? — На меня требовательно смотрело три пары глаз.

— У меня все готово…

— Товарищи офицеры! Взять оружие. На выход.

«Скаф» отлепился от меня и поплыл вперед. Он зависнет у входа и будет держать энергетическую линию от трассы к шарику. Я посадил деда к себе, а Костя с Петровичем уселись во второй шар. Наш трамвай тихо выплыл из пещеры.

— Вот незадача! Опять ночь! Да что же это такое — как я сюда ни попаду — все время темно. Шарик, свет!

И шары, и «Скаф» дали свет. Однако я погорячился — сейчас на планете было немного посветлее. По крайней мере, видно было намного дальше. Я посмотрел на небо. Низкое, темное, покрытое бешено несущимися черными тучами. Если это день, то загорать нам тут явно не светит. Я обернулся к скале.

— Вот тут я и свалился, дед. Высоко-то как! Повезло мне…

Дед внимательно рассмотрел маршрут моего полета на землю негостеприимной планеты и ухмыльнулся.

— Главное — живой ты. Давай выгружаться. Нужно еще могилу готовить, памятник.

— С этим проблем не будет… Надо только решить, где похороним ребят.

Шар опустился на грунт, и я его свернул. Тела в мешках и груз группы остались лежать на синей траве. Из второго шара к нам с дедом шли Костя с Петровичем.

— Что предлагаешь, Афанасий? Где будем могилу делать?

— Вы тут посмотрите, отцы. Может, документы какие, жетоны там… А я крутанусь на Шарике, что-нибудь подберу.

Так и сделали. Старики присели около мешков, а я снова забрался в шар и не спеша поплыл вдоль скальной стенки. Пройдя метров сто, я нашел то, что и было нужно. Одиноко стоящий скальный клык. Он сам по себе был похож на монумент, а я ему еще и помогу приобрести нужную форму.

— Шарик, выведи эту скалу на монитор. Твоя задача сделать так…

Оставив Шарик выполнять задание, я вернулся к месту высадки. Ветераны внимательно рассматривали какие-то документы.

— Взгляни, Афанасий. У них были мандаты Академии Наук СССР. Мудрые все же предки были…

Я развернул рвущийся из рук лист лощеной, плотной бумаги.

«Академия Наук СССР. Мандат. Капитан Скворцов Игорь Сергеевич, руководитель экспедиции… Просьба оказывать содействие в выполнении поставленной научной задачи…»

Я посмотрел на капитана Скворцова. Синяя трава под порывами ветра касалась его черепа, как бы лаская и успокаивая: «Ты дошел до своей цели, герой… Ты выполнил приказ… Ты сделал все, что смог. А теперь ты заслужил покой…»

— Теперь у нас есть имена… — Костя достал из нагрудного кармана старую фотографию. — Вот, и карточка есть… Только кто сейчас скажет, где тут этот капитан?

Я посмотрел на фото. Молодые, улыбающиеся лица, потные, торчащие волосы. Один приник к горлышку фляги, другой прикрыл глаза от солнца. Все с оружием.

— Костя, а отец?

— Вот он… — Костя показал на того парня, который прикрывался рукой от солнца.

— А ты повыше его будешь. Но похож.

— Естественно, похож… Отец все же… Ты, Афанасий, место подобрал?

— Да, сейчас там Шарик работает. Их снарягу проверили?

— Да что там проверять. — Подошел к нам Петрович. — Шестьдесят лет прошло, да и газ этот гадский. Весь металл съел. Харчи, конечно, все пропали, патронные цинки потеряли герметичность. Взрывчатка еще есть, немного, правда… Уничтожить все надо от греха, сжечь…

— Погоди, Петрович, сначала могилу сделаем. Пошли, посмотрим.

И мы вчетвером двинулись сквозь порывы ветра к одинокой скале. Там, вспышками электросварки, полыхал разрядами Шарик. Гляди-ка! Еще светлее стало. Теперь мрак и хмарь не мешала просматривать скальную гряду почти на километр. А вдали от скал стало видно стену растительности. Гулять в этом садочке почему-то не хотелось…

Пока мы дошли до скалы, Шарик практически и закончил памятник. Высокая, метров пятнадцать, грубо ограненная пирамида. В основании — огромная наклонная пятиконечная звезда. В ее центре Шарик выжег погребальную камеру.

— Это что, так дырка и будет?

— Не гони, Петрович. Афанасий что-то задумал. Так ведь, Афанасий?

Я кивнул деду: «Так». Шарик поплыл к «Скафу». У него было еще одно задание. Да и нам нужно было перенести тела и снаряжение погибшей группы к месту захоронения. Справились и с этим. Мне, как молодому, пришлось залезть в камеру и принимать мешки с останками. Там же решили и положить их груз. Наконец, все было размещено. Тут из пещеры выплыл Шарик. Он нес большую, вырезанную из багрово-рыжего гранита, звезду. Она и закроет вход в погребальную камеру.

— Товарищи офицеры! Смирно! Так уж получилось, что нам пришлось провожать в последний путь героев-землян. Капитана Скворцова, старшего лейтенанта Долоберидзе, старшего лейтенанта Асмолова. Они выполнили приказ Родины. Выполнили ценой своей жизни. Они успели сделать свой первый шаг по новой земле, по другой планете. Продолжить их путь — наша задача!

Четыре автомата уставились в темное небо. «Огонь!» В давящем шуме ветра совсем не страшный автоматный залп. «Огонь!» Трассер уткнулся в тучи и исчез. «Огонь!» Щелчки предохранителей.

Я пошел к своему шару. Я это должен сделать сам. Нет, не так. Это должен сделать человек. Медленно, стараясь не завалить, я повел гранитную звезду к памятнику. Ну и что, что Шарик держал ее гравизахватом? Вел-то ее я. Вот звезда привалилась к массиву памятника, по ее периметру пошло секундное марево раскаленного воздуха, и она сплавилась с пирамидой.

Я отошел к своим ветеранам. На багровой звезде чернели глубоко выжженные имена погибших ребят. А ниже их имен в гранит был вплавлен старый, изъеденный ядовитым газом автомат Калашникова.

Четыре руки взметнулись к козырькам фуражек. Прощайте, герои. Вы остаетесь тут, а нам нужно идти дальше.

Глава 3

Когда мы вышли из пусковой шахты, вокруг нас просто кипела жизнь. Спортивный лагерь звучал музыкой из клуба, веселыми девичьими голосами, звонкими ударами по мячу на волейбольной площадке. Я только изумленно помотал головой, когда увидел группу молодых ребят верхом на маленьких мохнатых лошадках. Молодежь ерзала в седлах и била лошадок пятками по брюху, пытаясь заставить своих мустангов перейти в карьер, но мудрые лохматые монгольские коняшки только согласно мотали головой, но бежать отказывались наотрез.

— Это что за цирк? Что я еще упустил?

— Чаще надо бывать на работе, Афанасий! А то мотаешься, черт его знает где, на работу не ходишь, а зарплату получаешь, между прочим… Мы же решили завести лошадей. И ребятам конные маршруты не помешают, да и нам лошадки могут пригодиться. Ты же сам говорил, что шар на поверхности планет не работает.

— Да, не работает… А почему не ахалтекинцы? Не арабские скакуны?

— Нужны они тебе… Одни понты. А эти лошадки и прокормятся везде и сами, и даже от стаи волков смогут отбиться. Ближе к земле нужно быть, Афанасий. И она тебе придаст силу, как Антею!

— Ну, если как Антею, тогда ладно… Что сейчас делать будем? Есть предложения?

— Предложение одно, — сказал Костя. — Пошли ко мне, помянуть ребят надо… Только в столовку зайдем, я распоряжусь.

Пока мы оккупировали душ в гостевом коттедже для высокого начальства, наши поварихи сервировали простой стол. Холодные закуски, квашеные овощи и уха. Наш безопасник Егор, тихо звякая стеклом, выставил пару бутылок холодной водки и морс в кувшинах.

— Ну… вечная им память… — Костя встал со стаканом в руке, за ним встали все. После водки страшно захотелось есть. Все оживленно застучали ложками, не забывая, впрочем, отдать должное великолепным деревенским соленьям.

— Кого поминаем? — шепотом спросил меня Егор.

— Ты пей. Ребята были достойные… Ты бы гордился знакомством. — Егор молча кивнул.

Потом все вышли во дворик, расселись кто где, и дружно задымили. Егор тихо командовал девчатами из столовки, помогая им убрать со стола.

— Афанасий, а ты как эту планету назвал?

— Да никак… Когда мне было об этом задумываться? Не до этого мне было, отцы. Об одном думал — как бы ни гробануться…

— Не-е, нельзя так. Нужно дать ей имя. Положено так… — Петрович, как самый беспокойный и настырный, продолжал держать меня под прицелом своих выцветших глаз.

— Вот, например, ты что сказал, когда впервые вышел на поверхность?

— Не помню… «Шарик, свет!» сказал.

— Не, это не пойдет. А потом?

— А потом Шарик сдулся, а я закувыркался вниз. Там я ничего не говорил. Даже матом не ругался. Просто не успел.

— А когда с дедом выходил из пещеры?

— «Вот незадача» он сказал… — вспомнил дед. — Как-то так, если я не ошибаюсь.

— Да уж… Планетка еще та. Чистая незадача, если еще конкретнее не сказать.

— А что? — сказал Костя. — Мне нравится. Незадача она и есть. Давайте ее так и назовем.

Спорить не хотелось, после водки и ухи меня мягко накрыло сонное отупение. Я бросил окурок в урну и промазал. Встал, подобрал его и сделал вторую попытку. Теперь попал.

— Ладно, пусть будет Незадача. Вы знаете, отцы, я себе в мечтах навоображал как выйду на поверхность планеты со своим штандартом, воткну его в новую землю, дам планете имя и объявлю ее своей…

— И что? — заинтересовался Петрович. — Имя мы ей дали, теперь дело за штандартом!

— Не, не пойдет… Унесет там ветром меня с этим штандартом. Только маленький пионерский флажок. Незадача — она Незадача и есть. Как говорится: «Как планету назовете, так она и поплывет». По орбите своей…

Все грустно улыбнулись. Так и закончился этот день.

А на следующий день Костя собрал нас на мозговой штурм. Тема заседания клуба знаменитых капитанов была одна: «Поиск экспедиции майора Октябрьского». Майор Октябрьский — это отец Кости. Как он мне рассказал, с революционной фамилией подсуетился его дед. Тогда это было модно и многие лихо меняли свои крестьянские прозвища на что-то звонкое и революционное. Помню, сам читал подшивки газет в библиотеке института. Особенно меня тогда рассмешили массовые переименования всяких Тоцких, Циперовичей и Кацев в Троцких. Не надо думать, что громкий псевдоним льва революции привлекал только евреев, нет — на фамилию Троцкий косяком переходили и Ивановы, Петровы и Сидоровы. До глубокого разочарования в новой фамилии оставалось лет восемь-десять. А там, за явно выраженную привязанность к троцкизму, восемь-десять лет плюсовалось к их срокам за вредительскую деятельность.

Но дед Кости с фамилией угадал. Октябрьский — это достойно, красиво и политически выдержанно.

Так вот, Егора поставили во дворе коттеджа, выделив ему шезлонг и графин с морсом. Задача у него была одна — гнать поганой метлой агентов ЦРУ, СИС, Моссад, БНД и прочих сигуранц с дефензивой. Чтобы враги нас не подслушали. А так же шугать всех местных ходоков к начальству. Ибо — не фиг! Отвечаешь за свой участок работы, так и занимайся им сам, а не перекладывай ответственность на плечи московского начальства.

А мы начали осторожно набрасывать контуры будущих приключений и подвигов. Я четко и настырно подтвердил свой план — пока не перебросим на чудо-планету достаточное для трехмесячного сидения количество харчей, воды, патронов и туалетной бумаги, пока не создадим там базовый лагерь или даже форт, в поиск мы не пойдем. Одно дело три-четыре дня на природе, пикничок там, или выезд на охоту-рыбалку, а другое дело исследовательская экспедиция. Так я им и сказал. Старики сморщились, но промолчали. Потом дед нехотя признал, что внук, в общем-то, прав, только он к таким роскошествам не привык, у него, мол, все было гораздо скромнее — автомат за спину, нож в зубы, две банки тушенки в ранец и гуляй — не хочу! Костя с Петровичем сочувственно закивали головой. В конце концов, я этих китайских болванчиков заставил принять конкретное решение.

Так в протоколе появилась первая запись: «Поручить тов. Тихонову С.П. сформировать перечень необходимых припасов и оборудования для создания базового лагеря экспедиции. Заказать потребное согласно списку, получить груз и разместить его в соответствующем складском помещении. Экспедитору тов. Никитину А.К. приступить к переброске и размещению груза в точке высадки экспедиции. Срок — до 03.10.2012. Ответственные — т.т. Тихонов, Никитин».

Все! Дело сразу сдвинулось с мертвой точки. Старые крючкотворы, зубы съевшие на составлении всяческих планов, мероприятий и сетевых графиков, почуяли родную борозду и, задрав сивые хвосты, бодро понеслись вперед.

Споры и крики сразу стихли, и, под негромкие фразы и заинтересованное сопение, Костя начал молотить по клавишам своего ноутбука. Дошло дело и до оружия. Тут крикнули Егора и предложили ему отчитаться о сделанном. Егор радостно отрапортовал. Оказывается, нам, по договору с заводом-изготовителем, было поручено провести полевые испытания модернизированных автоматов АК-103 под 7.62 мм патрон. Заводчане придумали новый обвес на автомат и просто горели от желания услышать отзыв настоящих специалистов о его возросших возможностях. Оружие уже завезли и разместили на моем складе. Егор его расконсервировал и проверил. Нам осталось лишь подобрать себе автоматы в нужной комплектации и пристрелять их.

— Это не склад, а проходной двор какой-то, — пробурчал я. — Почему я последним узнаю, что на него что-то завезли, а? А если оттуда что-то вывезли? Кто отвечать будет?

Егор лишь улыбнулся и сказал, что мне лично он приготовил подарочек. Новую цацку, которая согреет мое сердце ворошиловского стрелка. Я растаял и замолчал. Егора отправили на пост, и работа пошла дальше.

В конечном итоге дело вернулось к основе. К деньгам. Точнее — встал вопрос, кто будет оплачивать заказы? Я моментально почуял неладное и сразу полез в бой.

— Считаю, что платить надо с карточки Кости. Для чего мы ее оживили? Денег там полно, а моя карточка не безразмерная. С нее и так уже почти все сняли. Мне деньги на Незадачу еще потребуются!

Костя помолчал немного и согласился. Вопрос был решен. Я проинформировал участников совещания, что после обеда выскочу на чудо-планету с целью подбора места для нашего форта. Старики сразу оживились и сказали, что так делать нельзя. Выход на планету мы должны сделать все вместе, это знаковый шаг. Исторический. Я улыбнулся и сказал про штандарт. Костя ответил, что со штандартом спешить не будем. Во-первых, у нас нет данных о возможных разумных обитателях планеты. Во-вторых, со штандартом мы уже опоздали, ибо шестьдесят лет назад на планету высадились научные работники из спецгруппы МГБ СССР во главе с майором Октябрьским. Так что нам тут уже ничего не светит. Если отец Кости сделал все правильно, то чудо-планета является территорией СССР. Все охнули, потом немного подумали и согласились с оратором. Дело принимало новый, неожиданный оборот. Решили сделать перерыв на чай.

— Нет, мужики! Я так не могу, у меня ум за разум заходит. Это что же получается? Если на планете нет разумной жизни, а наши там высадились и закрепились, то это еще одна республика в составе СССР выходит?

— В принципе — да! Их трое было, уже можно принимать юридически значимое решение. Скажем — коллективное обращение в Верховный Совет с просьбой о присоединении. Не знаю, были ли у них такие инструкции, но почти уверен, что такого обращения в ВС СССР не было… Не смогли они ни весточку подать, ни вернуться.

— Ты, Афоня, не торопись… Не гони впереди паровоза. Будем там — разберемся. А вот продумать процедуру высадки и вправду не помешает. Как бы тут нам не ошибиться. Тут нужна консультация юристов, а, Константин? — дед требовательно посмотрел на зампреда совета ветеранов.

— Сделаем, Тимофей Иваныч. Я попрошу знающих людей подобрать прецеденты, продумать процедуру. Только вот принадлежность планеты к Союзу… Нет больше Союза, весь вышел.

— А вот тут ты не прав, сынок! — Дед как-то помолодел, подтянулся, и мы увидели у него на плечах отблеск золотых парадных погон. — Как говорится — Империя жива, пока жив ее последний солдат! Я присягал Советскому Союзу и присягу свою не менял! Я солдат Империи… тьфу! Советского Союза! И я не один, таких еще много, так ведь? Так что высадиться на планете, образовать органы управления и принять Конституцию нам еще по силам будет.

— Ты погоди… погоди, Тимофей Иваныч… Ффух-х… аж голова кругом пошла. — Петрович выглядел совершенно ошарашенным. — Какую еще Конституцию?

— Как какую? Сталинскую, конечно. Ты не смотри, что она тридцать шестого года. Вы ее не изучали, так как мы. Тогда в школе преподавали не так, как сейчас. Нам знания давали на совесть. Да и теперь при всем желании никакому демократу эту конституцию не оболгать, не запачкать. Говорю тебе, Петрович, эта Конституция более продумана, более демократична и целостна будет. Это Конституция великой державы. Действующая с ней и рядом не стоит. Ведь ее под ЕБН лепили, обмылок это, больше ничего о ней и не скажешь. Как говорится — когда уходят гиганты, на их место пробираются карлики… и крысы.

— Подожди, дед… У меня тоже заворот в мозгах. Ты не торопишься, а? А если там аборигены есть? Ты их как под эту конституцию подводить будешь? Как лишенцев? Уже не получится — это конституция победившего социализма! Широких прав и свобод. И еще… Ты что, замыслил экспансию? Переброску на планету дедов и ветеранов? Чтобы они там пахали целину деревянной сохой, так получается? Ведь я им ни заводы, ни фабрики на Шарике не перевезу, сил не хватит. Мы людей в каменный век загоним. Увлекся ты, дед. Поспешил.

Все замолчали, а потом Костя осторожно высказался.

— Да-а, Тимофей Иваныч, широта подхода к вопросу у вас просто ошеломляет. Однако предложение внесено, определенный смысл в нем я, например, вижу. Единственно, путей решения не вижу пока. Но и не мое это дело. Я офицер, у нас другие задачи. А сейчас нашей основной задачей будет подготовка к высадке. В предложении Афанасия о предварительной разведке на местности и подготовке укрепленного лагеря есть большой резон. Давайте сделаем так — ты, Сергей Петрович, занимайся тем, что тебе поручено. Я тебе дам контакты в Москве, через этих людей и решай. Счета будет оплачивать наш спортивный лагерь. Заказы с доставкой сюда. А мы с Тимофеем Ивановичем вылетаем в Москву. На консультации с юристами. Эхх, вот они обалдеют от наших задач, я уже чувствую! И шепотки ведь пойдут, не удержишь это в тайне.

— А вы сделайте все это через образовательное учреждение какое-нибудь. Оформите как деловую игру. Пригласите политологов, правоведов, ученых. Разоритесь малость на хорошую выпивку, закуску. Под коньячок и вискарик там такой полет научной мысли пойдет! Если нельзя скрыть наши интересы, то надо устроить такой белый шум, чтобы заглушить все любопытные уши. И навесить на них лапшу. Вот, например, тема для обсуждения: «Орбитальная станция «Мир» — последняя территория СССР. Кто утопил Советский Союз?»

— Шустрый ты парень, Афанасий… Хотя, на самом деле ведь? А, Тимофей Иваныч?

— И это пойдет тоже. И другие вопросы рассмотрим. Хорошо придумали, теперь бы запустить все в дело. Когда вылетаем?

— Э-э… может, подвезти вас?

— Нет, Афанасий, не надо. Не будем совершать мальчишеские глупости. Сами доберемся. А ты тут не дури — на планету ни ногой. Понял? Жди нас. Ну что, закрываем наше собрание? А то Егор там весь морс уже выпил, мается на солнце, бедняга.

Глава 4

Быстро только кошки родятся, да котята слепые получаются. Я долго ломал себе голову над этой народной мудростью, катая ее на языке и натужно пытаясь найти новые, более глубокие, и скрытые смысловые слои. Делал я это все, разгружая очередную фуру, закрывшую своей задницей вход в мой промежуточный склад металлопроката и спортинвентаря.

Конечно, мне из груза фуры причиталось сравнительно немного, основной груз шел на нужды лагеря. Вот заберу свое, и фура уйдет разгружаться на другой склад. А специальные грузы, в том числе оружие и боеприпасы, мы вообще получали тихо-скрытно, в идеале — по ночам. Но сейчас мы с Егором разгружали очередную поставку неугомонного Петровича, который, видимо, проникся моим хомячеством и искренне поверил в пресловутые тридцать тонн грузов, которые необходимо закинуть на чудо-планету. Вот и греб все согласно составленному и утвержденному списку.

Быстро только кошки родятся… Что же имели в виду мудрые предки? Что любое дело нужно делать качественно и основательно? Чтобы не получились в результате слепые котята? Или то, что беспорядочные половые связи… Тут я взвыл и покрыл матюгами Егора — этот нехороший человек врезал мне по ноге углом ящика. Да, тяжела ты ноша первопроходца! Я уже пожалел о своем особом мнении по подготовке первого выхода на планету, но было уже поздно. Оно попало в протокол. А как гласит другая народная мудрость: «Написанное пером — не вырубишь топором». Вот так-то!

— Все, Егор! Хорош из меня инвалида делать. Я и так еще на ноги толком и не встал. Давай, гони водилу на нижний склад. А я тут сам приберусь.

Машина ушла, густо завоняв все вокруг солярным выхлопом. Я вытер трудовой пот с лица, перетащил пару увязанных в кубы со стороной один метр (наше непременное требование к поставщикам!) и обтянутых сеткой из строп грузов поближе к основной куче и мельком взглянул на приклеенную карточку. Одежда и обувь. Хорошее дело, а то я свой камуфляж, считай, уже угробил, менять надо. Приказав Шарику стащить весь груз вниз, поближе к нулевому уровню шахты, я пошабашил и уселся у входа, хлопая по карманам в поисках сигарет и рассматривая мирную картинку нашего спортивного лагеря, красиво разлегшегося ниже моего склада. В лагере было тихо. Все работы были уже закончены, строиться продолжали лишь станция для подводников и конный двор.

Я вспомнил бурные дебаты по поводу торжественного открытия лагеря. Планировалось пригласить начальство из Москвы и области, певцов и музыкантов, телевизионщиков и журналистов. В общем — показуха чистейшей воды. Хорошо, что Костя, выслушав все, все разом и пресек. Он быстро поставил по ведерной клизме с патефонными иголками самым крикливым и безбашенным энтузиастам, сурово обратил внимание на отставание по срокам сдачи оставшихся объектов, и предложил всем не надувать щеки, а исполнять порученное дело и свои должностные обязанности. А торжественная сдача спортлагеря в эксплуатацию еще будет. Следующим летом. А пока — готовьтесь к визиту группы специалистов из Минобороны, МЧС и ряда специальных служб. В зиму наши площади и возможности будут предоставлены профессионалам. Они-то и проверят, насколько полезен и интересен спортлагерь для широких масс спортсменов-экстремалов, привыкших ходить строем.

Уже заехали две группы… Скромные, неразговорчивые ребята с короткими стрижками и загорелыми обветренными лицами. А вокруг глаз белые пятна от очков. Это горные стрелки. Вот кто их искренне полюбил, так это наши поварихи. Ребята рано-рано утром уходят в горы, приходят с темнотой, зато так метут в столовке, что девчонки бегают от раздачи к столам как наскипидаренные. Жаль, что романтических посиделок под луной практически нет — выматываются ребята страшно, после ужина и негромкой команды все расползаются спать. Ну, ничего! Зато другие туристы-аквалангисты в тельняшках, кажется, не прочь побороть девичью тоску и печаль. По крайней мере, они всегда остаются помочь поварихам и официанткам навести морской порядок на пищеблоке.

Я докурил и отдохнул. Пойти, перекусить, что ли? Завтра прилетают Костя с дедом и Петрович. Завтра погрузочно-разгрузочных работ не будет. Завтра мы высаживаемся на чудо-планету.

Я еще раз осмотрел лужок через перископ, автоматом отметил здоровенных птиц, парящих вдалеке, над шевелящим кронами лесом, и повернулся к старикам.

— Ну что? Будем выходить?

— Будем, будем… — пробурчал дед. — Товарищи офицеры, оружие к осмотру… Примкнуть магазины. Заря-жай! Оружие на предохранитель.

После лязга и щелчков дед еще раз посмотрел нам в глаза.

— Что хочу сказать, сынки… Оружие в руках иногда внушает ложную уверенность в своих силах. Мол, нажал на спуск — и все проблемы решены. Это не так. Иногда бездумно выпущенная пуля может вернуться тебе в грудь… Или твоему товарищу. В общем, думайте, сынки. Мы на другой планете, и кто тут волки, а кто зайки — еще не знаем. Вот так…

— Выходим, Афанасий, — буднично сказал дед.

Странно как-то. Никогда дед в начальство не лез, авторитетом не давил. А тут как-то само по себе так получилось, что он взял на себя командование. А Константин и Петрович как будто и ждали этого. Хотя дед всего лишь полковник, а Костя — генерал-лейтенант. Да-а…

Я подошел к огромному люку.

— Подожди, — предупредил меня «Скаф», — видишь, пластина такая светится?

Я присмотрелся. В самом неудобном месте, прямо под одним из штурвальчиков, слабо светился небольшой экран.

— Вижу. Ну и что?

— Приложи к нему руку. Тебя надо прописать как исследователя с полным приоритетом. Нам еще эту дверь снаружи открывать придется, так ведь?

— Ну, да… Приложил.

— Держи пока, я посмотрю контрольные записи… Есть. Готово. Все, руку можешь убрать. Смотри: всего зафиксировано одиннадцать выходов на поверхность планеты. И восемь входов в пещеру. Ты понял?

— Группа майора Октябрьского вышла, но не вернулась.

— Или вернулась, но не смогла открыть дверь. У них ведь не было «Скафа», и они не знали процедуры. Теперь открывай!

— Открываем! — повернулся я к старикам.

Мы навалились на штурвалы и рычаги, загудели запорные штанги, ушли внутрь люка массивные ригели, и тяжеленный люк стал медленно открываться. Перепада давления не было, просто нас окатило теплым, душистым воздухом. Было тихо, слышался лишь шелест травы и негромкое стрекотанье местных насекомых. Похоже, сейчас здесь полдень. Местное солнце стояло высоко в зените.

Мы вышли из люка. Он остался стоять открытым. За нашими спинами метров на тридцать-сорок возвышались скалы, перед нами, плавно понижаясь, лежал большой луг. До деревьев великанского леса было около километра. Небо было чистое, драконы пока не летали.

— Костя, взгляни! По-моему, это весточка от твоего отца.

Мы все обернулись на голос Петровича. А он указывал на небольшую пирамидку, сложенную из обломков камня.

И тут Костя не выдержал. Он подбежал к пирамидке, упал на колени и положил обе ладони на камни. Так он и замер. Дед подтолкнул меня и глазами показал на кучу валунов, беспорядочной грудой лежавших справа от выхода. Я кивнул и перебежал туда. Вскарабкался на эти валуны, улегся на теплом камне, и приказал «Скафу» установить максимально возможную зону биолокации. Больше всего меня сейчас беспокоили эти птеродактили. «Скаф» дал картинку. Установленная им зона безопасности захватывала и лес, и вся светилась бесчисленными точками живых существ. Это дело надо было поправлять. «Скаф» поменял настройки, и на экране остались лишь живые объекты массой более тридцати килограмм. Стало немного легче.

Пока я возился с защитой, старики осторожно разобрали верхушку пирамиды и достали обычную консервную банку. Потом они подошли ко мне, под защиту, и Костя дрожащими руками вынул из банки завернутый в станиоль лист из офицерского блокнота.

— Одиннадцатое апреля 1953 года. 12 часов 22 минуты. Группа исследователей Академии Наук СССР вышла на поверхность неизвестной планеты. Разбили временный лагерь в шестистах метрах справа от входа в пещеру. Люк закрылся, открыть его не удается. Завтра начинаем исследования. Начальник экспедиции К. Октябрьский. Исследователи И. Краснов, М. Солдатенков.

Костя опустил линованный лист и пустыми глазами уставился на дальний лес. Мы молчали. Наконец он взял себя в руки и сказал: «Мы нашли следы экспедиции. Но не ее саму. Давайте посмотрим их лагерь».

Я эту спешку пресек на корню. Сказал, что нам надо вернуться к входу в пещеру, а мне надо заняться перенастройкой установок транспортного шара. Чтобы использовать его на поверхности планеты как автопогрузчик, экскаватор и автожир. Дед сразу въехал и скомандовал генеральное отступление. Мы зашли в пещеру, люк закрывать не стали, Петрович с Костей залегли около него на часах, а я выпустил «Скаф» на свободу.

Шарик «Скафа» выплыл на поверхность планеты, записывая характеристики ее полей, а я предложил пока перекусить, чем бог послал. Так мы и расположились прямо у входа, закусывая немудреным армейским рационом и запивая его вкусным домашним морсом. Потом собрали весь мусор в пакет, и я бросил его в сторону Шарика.

— Шарик! Сожги!

По глазам резанула яркая вспышка света, и мусор исчез. Зато появился «Скаф». Он подлетел к Шарику, и началась перенастройка энергетической схемы нашего трамвая. Я залез в Шарик, «Скаф» на всякий случай повис у раскрытого люка, чтобы в случае чего кинуть Шарику энергию с трассы, и наш шар медленно выплыл на поверхность.

— Шарик, насколько устойчиво получаешь энергию? Ограничения есть? — несколько нервно запросил я. Было от чего волноваться. Если мы останемся без транспортного шара, это существенно ограничит наши возможности по поиску пропавшей экспедиции.

— Произведена точная подстройка и установлен надежный контакт с полями планеты. Транспортный шар полностью работоспособен. Ограничений по мощности и функциям нет. К работе готов!

Фухх, ну и слава богу! Прямо камень с души упал. Теперь нам многое будет по плечу. Я заложил крутую дугу в воздухе и тормознул около висящего у пещеры «Скафа».

— «Скаф», благодарю за отличную работу! Ты дал нам возможность использовать транспортный шар. Мы обязаны тебе половиной успеха, «Скаф»!

Вредный консультант промолчал. Я прямо из люка крикнул своим ветеранам: «По машинам!» Старики разбежались по грузовым шарам, и я повел их наружу.

В шестистах метрах справа мы нашли заброшенный лагерь. Кроме выложенного закопченными камнями старого кострища там ничего и не было. Да, еще лежали квадратом камни, прижимавшие когда-то края палатки. Я оставил стариков изучать лагерь, а сам полетел искать подходящее место под форт. Где его создавать мне было безразлично, главное — была бы вода рядом. Шарик поднялся метров на восемьдесят вверх. Прямо под собой я еле-еле различал свою тень. Шарик-то был практически прозрачен.

Сзади лежали скалы. Найти там воду было проблематично. Впереди шумел чужой лес. Лезть в него было еще рано. Уж слишком много засечек давал биолокатор. Я поднял свой шар еще выше. Вот оно! На той стороне невысоких гор была видна небольшая долина, как ладонью прикрытая скальным отрогом. И в ней было видно небольшое озеро. Вот туда мы и полетим! Я спикировал к лагерю первой экспедиции.

— Нашли чего, отцы? — не сомневаясь в ответе, спросил я.

— Нашли еще одну записку и часть имущества. Они пробыли здесь два дня, и пошли дальше, вдоль скальной гряды. Сюда они больше не возвращались.

— Погоди, Костя! Не вешай нос. Не все сразу, найдем мы твоего отца. А пока предлагаю заняться строительством форта. Я нашел хорошее место, отцы! По машинам!

По дороге к долине подлетели к входу в пещеру. Это «Скаф» мне подсказал. С его помощью я закрыл дверь. Мой научный консультант указал мне гладкую поверхность сенсора, с помощью которого я смогу открыть дверь на транспортную платформу. Кроме меня это может сделать еще и сам «Скаф», а вот стариков люк проигнорирует. Вот такие дела… Не очень-то хорошо получается.

Долина с озером всем понравилась. Кому густым ароматным воздухом, кому шумом водопада и водяной взвесью, несущей прохладу, а мне тем, что нашлось очень удобное место для строительства форта. Памятуя о том, что здесь водятся драконы, часть форта надо было убирать в скалу. Да и все склады надо там размещать по уму-то. Не на солнцепеке же. Я подобрал ровную площадку вертолетных размеров, высадил стариков, вывалил на горячий камень груз из одного шара-клона, приказал «Скафу» взять управление на себя, и мы в два шара начали вырезать первый зал в скале. В общем, ушло у нас времени на форт около четырех часов. Зато получилась просто конфетка!

Сверху — вертолетная посадочная площадка. Ее просто выровняли и немного расширили. От нее вглубь скалы вел ход. Нужно дверь какую-нибудь придумать. В скале мы сделали один большой зал и четыре небольшие клетушки-кельи. Вдруг, захочется уединения и покоя. Зал освещался узкими, но высокими окнами-бойницами. В кельях окон не было. Ниже зала в скале была вырезана анфилада из трех помещений-складов. Вход в нее был один — из очень неудобного места. Там скала была так расположена, углом… В общем, даже шар туда сложно завести, а вот махать там крыльями не рекомендуется никакому дракону.

Когда мы закончили, старики чуть меня не прибили — так перегрелись на солнце. Мы их перевели в зал, а сами выгрузили первые кубометры будущего оперативного склада. Дело пошло! Потом я перебросил вниз вываленный на площадке груз и тут же получил выговор от начальства.

— А где вода? Где туалет? Почему не сделал топчаны в кельях и камин в зале?

— Мужики, а вы серьезно перегрелись! — я был обижен и голоден. — Воду сейчас подведут. А уж все остальное будем делать вместе. Поесть что-нибудь собрали? Вот так — один с сошкой, а трое с ложкой. Сами ананасные дольки лопают, а я весь в каменной крошке и в пыли. А брюхо пустое, как у волка! Так не пойдет, отцы! Стыдно. На охоте, в бане и в походе прислуги нет.

Деды пристыжено засуетились. А тут «Скаф» пробил в зал небольшую струю воды из водопада. Я ему намекнул на забытый генпланом сортир, и «Скаф» понятливо снова исчез в шаре. В общем, когда меня общими усилиями покормили, сортир уже был готов.

Я провел приемочную комиссию по помещениям форта, и она согласилась, что это хорошо! Однако спать мы полетели домой, на Землю.

Глава 5

На следующий день, к обеду, переброска грузов на чудо-планету была завершена. Мы перекусили у себя в спортлагере, чтобы не колготиться с посудой и готовкой в горном форте, потом Костя пригласил местное руководство, заслушал их стоны и жалобы, жестким голосом дал указания по завершению строительных работ, недвусмысленно намекнул на особое отношение и заботу к заехавшим армейским спортсменам. А потом, в завершение совещания, очень кратко и маловразумительно сообщил, что мы уходим на пару-тройку недель в тайгу. Искать и прокладывать новые, интересные туристические маршруты. Засим, мы и отбыли…

На планете был чудесный день. «Скаф» привычно отпросился в поиск, а я пошел у него на поводу и разрешил. Научный консультант обратился в прозрачный шар и начал челноком метаться от одного заинтересовавшего его объекта к другому. Интересно было наблюдать, как «Скаф», например, работал с живыми организмами. Вчера я видел, как он обрабатывал какую-то ящерицу. «Скаф» слегка придавил и обездвижил ее гравитацией, потом накатил свой шар на бедную рептилию (она только лишь беззвучно и испуганно раскрывала рот), и началось. Соскобы, мазки, капля крови, замер температуры, запись сердцебиения, рентген. Он бы замучил бедное животное, но пункты списка исследований видимо закончились, и «Скаф» бросил ящерку и радостно погнался за каким-то представителем пернатых.

— «Скаф», не отставай! Двинулись, отцы! — Я поднял Шарика в воздух, за нами пристроился шар-клон с Петровичем и Костей, и мы пошли по маршруту экспедиции майора Октябрьского.

Шли невысоко, метрах в двух над землей. Шарик бодро тащил нас вперед, иногда предупреждая об ультразвуковом ударе. Это в случае, если всякая живность не хотела уходить с нашего пути. Живность, кстати, была мелкая. Я ее так и не рассмотрел. Видно было, как в волнующейся траве мелькают какие-то спины, но что это за звери такие — было не разобрать. Хоть мы вроде и пообедали недавно, я почему-то все чаще стал думать о скором вечере, полыхающих багрово-фиолетовым цветом углях, над которыми шипит и капает соком шашлык…

— Афоня, смотри слева! — дед толкнул меня в бок. — Не расслабляйся, внука! Не на пикнике!

Я посмотрел — слева из травы поднимался белый костяк дракона.

— Внимание всем… После моего площадного гравиудара, второй паре осмотреть останки животного. Мы прикрываем. Шарик — слабый гравиудар по площади!

Шарик шлепнул по земле под нами, как мокрым полотенцем. Это было вполне достаточно. Почти на границе удара взметнулось и закрутилось кольцами тело здоровенной змеюки, по траве брызнула всякая мелочь. «Скаф» камнем упал на разъяренную змею и начал делать свои процедуры.

— Вторая пара — пошла! — шар-клон опустился, и из него разом выскочили Костя с Петровичем. Поводив пару секунд стволами автоматов, они подошли к скелету дракона.

— Вот черт! Ты угадал, Афоня! У животины весь череп разбит пулями… и половины зубов нет.

— Это дед угадал… Откуда стреляли понять можно? Шарик, может, гильзы найдешь?

И откуда стреляли определили, и гильзы нашли. Мы чуть-чуть уклонились влево от маршрута экспедиции. Скорректировали маршрут, пошли дальше. «Скаф» перестал мучить змеюку и унесся вперед.

— Надо искать пирамидку с запиской. — Сказал дед. — Они обязательно оставят рапорт о случившимся… А вот мы ведем себя неправильно. Нам тоже нужно оставлять записки, понял, внука?

— Понял, понял… Костя, слышал, что дед говорит?

— Правильно Тимофей Иваныч говорит… Так и надо делать. Теперь и я буду писать записки. Раз нужно, значит, буду…

— «Скаф», даю задание — поиск пирамидки с возможной закладкой-письмом. Характеристики пирамидки подобны уже найденным. Поиск начать!

«Скаф» умотал уже достаточно далеко, на дневной пеший переход, примерно. Поэтому место стоянки экспедиции он нашел почти сразу. Мы подтянулись на его маячок. Тут гор уже практически не было. Они превратились в небольшие холмы. Слева по маршруту стоял могучий лес, справа — что-то похожее на лесостепь. В лес экспедиция идти не собиралась, так и тянула маршрут по чистым местам, чтобы был обзор. И на вершину холмов больше не забирались. Видимо, встреча с драконом была для них неприятным открытием. Свою стоянку они разбили внизу, у подошвы холма. А вот пирамидку поставили на его вершине.

Костя зачитал вслух описание битвы со змеем-горынычем. Его заметили просто чудом — крылатый змей атаковал сзади, с высоты, беззвучно и молниеносно. Но у него не получилось. Дракона засекли по тени, подпустили метров на сто и сбили парой очередей. Несколько драконьих клыков взяли как сувениры, а тушу, после измерения и осмотра, бросили на месте побоища. Майор Октябрьский писал, что днем их преследовала группа летающих драконов, но близко не приближалась. Маршрут движения экспедиции прежний — на северо-восток. Будут немного забирать в лесостепь — нужна вода.

Пока Костя писал свою записку-рапорт и вновь закладывал консервную банку в пирамидку, мы решали, что нам делать дальше. Дед предложил поставить на холме маячок, а самим на ночь вернуться в форт. Это и проще, и безопаснее, чем ночевать тут, у холмов. Все согласились, полезли в шары, и уже через пару секунд я заводил наш трамвай на склад.

После комфортной ночевки завтракать сели уже на природе. Прикинув с вершины холма примерный маршрут экспедиции, мы заняли места в шарах, а «Скаф» погнали вперед, искать пирамидку. Он нашел ее на удалении почти в сорок километров. Большие переходы делали научные работники майора Октябрьского!

— Дед, Костя, а это так нужно — жилы рвать? Чего они гонят километраж, как на рекорд?

— Да разве теперь скажешь, Афанасий… Может, от драконов оторваться хотят. Да и потом, честно говоря, дневной переход в сорок километров их не убьет, конечно. Я не знаю, какой груз они несут, но вот мы, бывало, и больше проходили. Да и шли таким темпом ни один день. Правда, потом нужен хотя бы суточный отдых.

Дед покивал на слова Кости, молча соглашаясь со специалистом-марафонцем. Мы довольно быстро, но качественно отследили пройденный экспедицией маршрут, и ничего, кроме ежесуточной пирамидки не нашли. Записка была малоинформативная. Шли да шли себе. Происшествий нет. «Скаф» получил команду на поиск следующей стоянки, а мы неспешно двинулись вперед.

Вот тут-то мы и познакомились с драконами.

Оба наших шара шли с небольшим грузом, и были больше похожи не на первомайские воздушные шарики, а на светло-зеленые удлиненные виноградины. Шли мы у самой земли, и, как мне казалось, особо в глаза не бросались. Оказалось, что все это немного не так. Кому нужно, интересные такие пузыри засекли уверенно. И решили попробовать их на зуб.

Я увидел на экране биолокатора быстрые тени, которые явно нас преследовали.

— Внимание, угроза нападения с воздуха! Прекратить движение. Шары не покидать, не стрелять! Шарик, прижать их к земле сможешь?

Стая драконов разделилась. Трое пошли вверх, закладывая вокруг нас кольцо, а два крылана падали прямо на наши шары, такие хрупкие, прозрачные, нежные…

— «Скаф», срочно вернись. Тут тебя новые биологические объекты ждут, понял? Только не расчленяй их сразу… Поисследуй сначала. Вот черт!

Первый пикирующий дракон пару раз ударил крыльями, гася скорость, растопырил передние лапы с когтями и попытался обнять Шарик. Причем, он сразу попробовал вспороть его оболочку массивными когтями мощных задних лап. Да еще и неслабо ударил в прозрачную сферу тяжелой, мощной головой. Интересно, на какую зверушку у него поставлена такая вот атака? Явно не на мышку-норушку.

— Шарик, дави его!

Шарик легко скользнул чуть в сторону, дракоша мигом сорвался, неуклюже, боком шлепнулся на землю, и Шарик сразу зафиксировал агрессора достаточным усилием гравитационных скреп. Второй дракон ударил в шар ветеранов, но драть его не стал, а попытался вновь уйти в воздух. Но не получилось. Шар-клон поймал его гравизахватом, дракон грохнулся, сильно приложился мордой об землю, затянул глаза пленкой и заскучал в травке.

В это самое время Зевсом-громовержцем появился «Скаф». Он полыхнул ярчайшей вспышкой света и ахнул страшным громовым ударом. Остававшихся на стрёме трех драконов унесло, как желтые листья в шлягере. Только мы их и видели!

— К нам шла еще одна группа драконов, — вдруг заявил Шарик, — я их засек почти на пределе чувствительности аппаратуры. Но после грома и молнии «Скафа», они к нам приближаться не стали и ушли к лесу.

— Хорошо, Шарик, посматривай в ту строну, сторожи. А «Скаф» сейчас займется этими нарушителями правил охоты и воздушными хулиганами.

«Скаф» первым делом подлетел к оглушенному дракону и, видимо, его усыпил. А потом занялся тем, которого спеленал наш Шарик. Наш научный консультант перехватил управление гравизахватом, перевернул дракона на брюхо, расправил ему крылья и хвост. Когда «Скаф» попытался уложить массивную драконью башку в нужную ему позицию, тот слабо лязгнул жуткой пастью. «Скаф» обиделся и шандарахнул тупое животное током. Дракон завизжал, даровая энергия, видать, придала ему сил, и он сумел скрутиться почти что в шар. По крайней мере, теперь он стал здорово напоминать южноамериканского броненосца, когда тот чего-нибудь испугается.

— «Скаф», брось его! Сними с него гравитацию, посмотрим, как они взлетают с земли. А сам займись тем, снулым…

Так и сделали. Минуты через три кожистый шар чуть дернулся, появился глаз с вертикальным зрачком, а потом бестия мгновенно развернулась, из-под когтей ударили комья земли, и дракон начал разбег. Причем, бежал он как иноходец! Набирая скорость, дракон распустил крылья, потом резко прыгнул вверх, ударил крыльями раз, другой… На его счастье высоты ему хватило. Низко паря над холмистой землей, дракон моментально исчез вдали. Мы лишь восхищенно вздохнули: «Силен, гад…»

— Вот и познакомились, а то Афанасий все не верил. «Где дракон? Не вижу никакого дракона!» Теперь повидал, Афанасий? Может, нам тебе маленького дракончика подарить, а? Будет у тебя на складе мышей гонять!

— Нет уж, отцы, такой «Живой уголок» мне на складе даром не нужен! Я вам не укротитель драконов, я простой экспедитор… «Скаф», ты еще долго со своим экземпляром возиться будешь?

Научный консультант доложил, что еще долго, передал на Шарик уже разведанный им маршрут, и мы двинули себе потихонечку вперед. Сегодня мы вполне успеем проследить два суточных перехода экспедиции. Поскольку мы особо не торопились, то к последней точке разведанного «Скафом» маршрута экспедиции вышли примерно через час. Теперь надо было идти зигзагом и искать пирамидку.

Справедливо решив, что искать ее проще в самом пригодном для ночной стоянки месте, я повел трамвай к расположенной километрах в трех-четырех рощице. И действительно — там, на опушке, мы ее и нашли. Случайно наткнулись. Она была такая маленькая, что мы бы наверняка ее проглядели. Скалы-то кончились. Камня вокруг было мало. Однако ее углядел Шарик. Все-таки на природное образование пирамидка походила мало.

Костя зачитал нам записку. У экспедиции все было хорошо. Они впервые попробовали мясо местного животного. Его описывали похожим на огромного суслика. Дурак нагло свистнул в сторону экспедиции, стоя на холмике у своей норы, чем и подписал себе приговор. Тут же шлепнули как кулака, укрывающего зерно от советской власти. Жареное мясо понравилось всем.

Между прочим, мысли об охоте на местное зверье давно уже мучили меня. Да и от шашлыка я бы не отказался. Поэтому я вызвал на экран данные биолокатора, погонял разные установки по весу животных. На самой границе зоны захвата, метрах в шестистах, устойчиво отображались две отметки. Я предупредил ветеранов, скомандовал Шарику стать прозрачным, и двинул вперед.

Оказывается, впереди было озеро. Шарик беззвучно плыл к нему в полуметре от земли, я крутил головой в поисках потенциального шашлыка, а неприятности уже настойчиво и неотвратимо искали меня. Вот в одну такую неприятность я и влип со всего размаха. Неприятность была высокая, стройная и почти что голая…

Впрочем, все по порядку. Увидев озеро, я остановил шар, подхватил свою винтовку и вышел на травку. До озера было метров семьдесят с небольшим. Я поднял винтовку над головой и изо всех сил, аж до хруста, потянулся. Хоть размяться немного, ножками походить, а то все сидишь да лежишь… Воздух был чудесный, с запахом влаги, травы. Озеро было чистое, ни ряской, ни тиной не пахло. Вдруг, по воде ударила крупная рыба, как я вначале подумал. Откинув крышки прицела, я повел стволом, осматривая берег. И тут же, сразу, желтый уголок прицельной марки скакнул влево. Он уперся в большое, черное бревно. Вдруг у бревна появилась бронированная чешуйчатая нога, и она медленно двинулась вперед.

Я оторвался от винтовки, зажмурился и помотал головой. Потом снова приник к прицелу. Теперь, зная, что искать, я это и нашел. Дракон. Крупный, черный дракон. Медленно и осторожно он подбирался к своей жертве. А кто жертва?

Я вспомнил сильный всплеск на озере и перевел прицел туда. И тут винтовка просто затряслась у меня в руках. Вода озера тихо расступилась, и из нее беззвучно появилась голова молодой девушки. Мокрые волосы облепляли лицо, рот был под водой, только ноздри раздувались, хватая воздух. Голова крутилась, как перископ подводной лодки, но дракона девушка увидеть не могла — слишком хорошо он замаскировался.

Я мигом вернулся к дракону. Он уже готовился к прыжку — подбирал повыше задницу. Мощные задние лапы искали наиболее удобное положение для броска. Из кустов медленно появилась крупная драконья голова. Точнее, затылок. Вот в него я и вогнал пулю.

Все изменилось в секунду: получив мощный толчок, голова дракона дернулась вперед и с плеском упала в воду, а его задние лапы еще топтали берег. Девушка моментально обернулась на выстрел и увидела дракона в десятке метров от себя. Я встал, и махнул винтовкой, крича: «Не бойся! Я убил дракона! Опасности нет!» Потом я быстрым шагом пошел ей навстречу.

А она зарычала и кинулась ко мне. Сначала я решил, что меня ждет горячий поцелуй. Потом стал сомневаться. Особенно после того, как девушка, в фонтане брызг выскочив на берег, подхватила неприятного вида железяку и бросилась с ней на меня. Не скрою — один раз я назад все же посмотрел. Шарик спокойно висел себе над зеленой травой. Мне стало стыдно, и я развернулся к лесной нимфе. Или кто там в воде у них живет, наяды, что ли?

Наяда или нимфа неслась на меня, держа в руках что-то вроде короткого копья. В общем, шла в штыковую. У меня на винтовке штыка не было, поэтому я ее успел аккуратно положить на траву. Разгибаясь, я сделал резкий финт в бок и ушел с линии атаки. Девушка вновь зарычала, и острие копья снова уставилось мне в живот. Ее лицо стало белым, глаз я не видел под мокрыми волосами, а рот оскалился в жуткой гримасе. Юная купальщица снова прыгнула на меня.

В общем, я так скажу. Дома меня воспитывали в уважении к женщине. Я это должным образом воспринял и усвоил. По крайней мере, свою бывшую вожжами уму-разуму не учил. Однако дед учил меня и другому. Если перед тобой враг, да еще с оружием, то и относись к нему как к врагу. Я крутанулся, пропуская лезвие мимо своего живота, подбил древко копья вверх и не очень сильно ударил девушку в солнечное сплетение. Кому-то этого бы за глаза хватило, но нимфе явно было мало. Она вновь зарычала и обрушила на меня поднятое мной же копье. Мне стало больно — куда катится мир! Молоденькие, красивые девушки бегают по берегам лесного озера, стараясь наколоть такого хорошего меня на свое копье, как бабочку на иголку. Зачем? Ведь живой я лучше!

По руке она мне врезала крепко. Но я успел захватить древко и рвануть девушку на себя. Она попыталась вцепиться в меня зубами, но я повел себя как истинный джентльмен, и просто дал ей в глаз. Битва народов закончилась. Сзади, с топотом, набегали ветераны засадного полка. Но не это было интересно!

Интересно было то, что спереди, из-за деревьев, в треске кустов и подлеска, к нам вышли еще два черных дракона. А на спине у них сидели люди. Драконовожатые, значит…

Я подхватил девушку на руки поудобнее и ногой отбросил подальше копье.

— Дед, не стреляйте! Я попробую договориться…

Я прошел метров шесть к замершим драконам.

— Здравствуйте, всадники на драконах! Мы пришли с другой планеты. Мы пришли с миром. Только я как всегда что-то не то наворотил. Ваша барышня? Ух, и темперамент у девушки! Она у вас спортивными танцами не занимается? Вы что молчите-то, мужики? Скажите хоть словечко!

Мужик меня проигнорировал. Он что-то сказал своему напарнику, и спрыгнул с дракона. Второй воин двинул вперед и положил руку на переднюю луку опустевшего седла.

А мой визави лишь мельком мазнул по мне взглядом и прошел дальше, мне за спину. Я удивленно повернулся. Воин в кожаной броне остановился перед Костей и спросил на плохом русском языке: «Ты вернулся к своим детям, Великий Отец»?

В полном изумлении я посмотрел на свою мокрую добычу. Девушка улыбнулась и тут же дала мне кулаком в глаз. Я заорал и запрыгал, сжимая эту паразитку в объятьях, а все вокруг вдруг захохотали. Вот, гадство! Не нанимался я к ним клоуном работать!

Глава 6

Мне было и больно, и обидно. В голове крутилась одна-единственная мысль: «Я попал!» Попытавшись мыслить позитивно, я сумел изменить ее на более важное заключение — «Мы нашли!»

Что мы нашли, было пока не ясно. Но явно нашли. А уж я-то точно нашел себе приключения на копчик. Думаю, мне светит трибунал. Или со стороны Великого отца, или от местных драконовожатых. Интересно, а собственно драконов они в состав трибунала не включают тут, случаем?

Тут я немного разжал тесные объятия, и мокрая неприятность тут же вцепилась зубами мне в плечо. Это был уже перебор! Я резко нажал ей на точку, где мочка уха смыкается с нижней челюстью, и зубы сразу же разжались. На меня уставились обиженные глаза. Один глаз… хм-м… уже отсвечивал глубокими синими тенями. Я поставил бойцуху на ноги, лицом к ее авиаэскадрилье, и направил ее к боевым друзьям ласковым и нежным шлепком по попе. Аж звон пошел по округе! Хорошая попка, упругая… Интересно, есть в местном кодексе понятие «сексизм» или, там, «сексуальные домогательства»? Хотя, чего уж там… Что одно усекновение головы, что двукратное усекновение, результат-то один будет — не жить мне, добру молодцу, боле, не летать в чистом небе ясным соколом… Да на драконе…

— Останови своего воина, Великий… Он может нарваться на вызов на «смертный поединок».

— Мой воин и так уже нарвался на большие неприятности, как я вижу… Но о нем потом… Кто вы, и что вы знаете о Великом отце? Я его сын!

И в этот самый момент, подобно вечно опаздывающим на помощь героям фильма полицейским экипажам / отрядам «SWAT» / кавалерии / истребителям US Air Force, над нами полыхнула вспышка, и ударил гром. «Скаф» прибыл. После того, как меня избили и всего порвали клыками. Между прочим — возможно ядовитыми!

Но получилось хорошо! Удачно так совпало — только Костя с достоинством сказал: «Я его сын!», как раздается удар грома, и полыхает молния. Этакое удостоверение получилось от небесной канцелярии. Мол, сын он, сын! Не сумневайтесь!

Никто, собственно, и не пытался Костю оспорить. Мы-то к хулиганству «Скафа» уже притерпелись, а вот местные товарищи… Аборигены, скажем прямо, немного взбледнули. Да и драконы эти… тоже испытывали большое желание сунуть голову в песок. Песка не было, а жаль… Интересно было бы посмотреть.

Наконец, взвинченные нервишки высоких договаривающихся сторон немного подуспокоились, и можно было продолжать.

— Мы все расскажем тебе, Великий. Но мы простые воины. Может быть, ты полетишь с нами в Горное гнездо? Там с тобой встретятся вожди, которые еще помнят твоего отца.

Тут дед, ставший вдруг маленьким и незаметным, легонько подтолкнул меня и шепнул: «Разберись с убитым драконом…», а сам зашел Косте за спину и что-то зашептал ему.

Я вышел перед командиром патруля. А кем же еще могут быть три всадника на драконах?

— Я не буду сейчас приносить извинения и клятвы… Ты уже понял, воин, что мы из другого мира, и у нас нет драконов. Мне показалось, что дракон готовится напасть на девушку, и я убил его…

— Её… — заметив мой непонимающий взгляд, воин продолжил, — ты убил драконицу. Её сестру…

И он кивнул на девушку. Она уже успела натянуть кожаную броню и сейчас хмуро поглядывала на лежащее в траве копье. Но брать его не спешила.

Я помотал головой.

— Извини, мне пока трудно разобраться… Ты говоришь, драконица — её сестра? Ну, хорошо… Значит, крылатый дракон тоже воин?

Командир кивнул.

— А как у вас принято хоронить погибших воинов?

— Если бы у нас было достаточно времени, мы бы сожгли ее. Огонь — могила воина! А сейчас мы оставим её здесь… пока не проводим вас в Гнездо.

— Я могу помочь вам. Я могу вернуть дракона в небо. Он исчезнет во вспышке молнии и вернется к своим предкам. А потом, через некоторое время, вновь вернется к вам пищащим детенышем…

Командир патруля смотрел на меня изумленными глазами. Мне стало немного стыдно… Хм-м, мы рождены, чтоб сказку сделать былью… Вот сейчас и сделаю. Воин нервно сглотнул.

— Мне надо переговорить с Гуль… Ты подождешь? — Я кивнул. Воин отошел к своим.

Гуль, надо же… Вроде, в какой-то книжке я читал про гулей. Неприятные создания, надо сказать. Да и эта ни лучше…

— «Скаф», ну что ты за скотина такая, а? А еще консультант-телохранитель! Ты пока своего дракона потрошил, я тут убил боевого дракона-побратима этой девушки, чуть не убил ее, а она меня чуть не убила. А тебя все нет и нет. Ты слышал, что я сказал? Сможешь поднять мертвого дракона в небо, а потом сжечь его одной вспышкой?

— Вообще-то это не драконы в понимании землян. Это, скорее, ближе к…

— Потом расскажешь! — Зашипел я. — Сможешь или нет? Они возвращаются!

— Да смогу, смогу, конечно!

Синяк у девушки расцвел и просто радовал глаз! Интересно, а как у меня? Уставившись на меня, Гуль проговорила сквозь зубы: «Если ты сделаешь то, что обещал, я не буду посылать тебе вызов на смертный бой». Шутить с девушкой в эту минуту мне не хотелось абсолютно. Я лишь кивнул и сказал ей: «Иди, прощайся с сестрой…»

Отпустив девушку шагов на десять, я поднял свою винтовку и ее копье и пошел следом. На душе было мерзопакостно. Лучше бы я бросился в драку с драконицей на кулаках. Девушка-воин отошла от своей убитой сестры. Она не плакала, но глаз от земли не поднимала. В руках у Гули были упряжь, седло и переметные сумки. Командир патруля кивнул мне. Я скомандовал «Скафу».

Тело дракона вдруг шевельнулось. Крылья расправились, легли на траву, поднялась пробитая пулей незрячая голова. Черная драконица последний раз поднялась в воздух. Вот она взлетела метров на пятьдесят над центром озера… Остановилась, зависла… Потом крылья сложились, и дракон камнем полетел вниз. Рядом со мной кто-то ахнул.

И тут ахнул гром, и ударила вспышка молнии. Она догнала черного дракона и испепелила его… Вода в озере даже не дрогнула, а дракон исчез, растворился в воздухе.

Я почувствовал, как ослабла и исчезла хватка пальцев вокруг моего запястья. Это Гуль пришла в себя и отступила к своим, по-прежнему не поднимая на меня глаз.

— Капитан! Ко мне! — я обернулся. На меня строго и требовательно смотрел Константин Великий и сын Великого.

Я перехватил копье поудобнее и плавно метнул его под ноги девушке. Оно глубоко ушло в сырую землю. А я развернулся и потрусил к начальству.

— Афоня… — я даже не могу сказать, с каким выражением Костя смотрел на меня, — Афоня… Как у тебя все это получается только?

— А что я сделал, Великий? Только попытался защитить девушку от дракона! Можно сказать, спас прекрасную принцессу!

— Прекрати ёрничать, капитан! Спас, значит?! «И теперь, душа-девица, на тебе должон жениться»?! Так, что ли? А если они потребуют твоей смерти за убийство этого дракона? Тебе понятно, надеюсь, что у них с драконами особые отношения. И что делать мне, а? Отмазывать тебя, и тем самым поставить на грань срыва намечающийся контакт с этими людьми? Или выдать тебя головой на их суд? Что скажешь, Афанасий?

— Не забивайте себе голову, отцы! Как-нибудь выкручусь… А вы, кстати, заметили, что все мои промахи и ошибки в конце концов приводят к положительному для нас результату? Да, согласен, весь обвешан выговорами, премии не дают, в отпуск летом не пускают… Но дело-то наше идет! Вот, теперь и людей тут нашли. А в их городке кто-то даже помнит твоего отца, Костя! Не дави мне на горло — чему быть, того не миновать! А с судом этим… разберемся и с судом! Девчонку вот мне только жалко, честно говорю! И сестру ее убил, и карьеру сломал. Это очевидно. Ты, Костя, в одном абсолютно прав. У них особые отношения с драконами. Если они с ними породнились даже… Надо бы нам к этому делу присмотреться повнимательнее.

— Ты не уводи разговор в проблемы завтрашнего дня! Что мне с тобой сейчас делать прикажешь?

— А послать меня далеко и надолго!

Старики изумленно вылупились на меня.

— Ну чего, чего… Чего вылупились-то? В зобу дыханье спёрло? Вас же пригласили в этот город… Как его там, Горное гнездо, что ли… Так подарки вам нужны, отцы! Не ходят в гости без подарка, так ведь? Да и пожрать надо с собой прихватить чего-нибудь вкусненького, выпить там… В общем, в форт мне лететь нужно срочно, затариваться по полной программе. А то и на Землю, вот!

Три челюсти с лязгом захлопнулись.

— А что, внук-то прав в чем-то… Здесь порядки другие, нужно нам ко всему быть готовыми. Что там у нас в форте есть на сувениры?

— Петрович, чего задумался? Ну-ка, вспоминай, хомяк старый, чего ты там, на складах, заныкал? — Костя немного пришел в себя, и в его глазах снова появилась улыбка.

Петрович, исподлобья поглядывая на нас, тяжело соображал, с чем ему придется расставаться.

— Ну, что там у нас… Коробку соков нужно в багажник кинуть, ананасы консервированные, шоколад, ветчина в банках, икры красной есть немного, консервы рыбные… Засахаренные фрукты еще. Чай, кофе. Спиртное там… сам подберешь.

— А подарки? Ты не жмись, Петрович, не жмись! — Костя уже улыбался. — Мы этим делом, может, Афанасия от плахи спасаем!

— Ну, что подарки? Не брали мы подарков. Не оружие же им дарить?

— Ножи, может? Я видел у тебя какие-то жуткие мачете… Топорики туристические. Палатки те роскошные, забугорные, ты же прихватил их? Мебель еще складная, посуда металлическая. Хватит на первое время. На самом деле — мы же не торговцы-лоточники, мы воины! Так или не так, братцы?

— Так, так… Все запомнил, внука? Тогда выгружайся здесь, мы твой груз у себя разместим, и дуй, давай, в форт, бомби там склады Петровича. Обеспечивай ему недостачу и промотание товарно-материальных ценностей. Давай, мухой! А то косятся уже на нас…

Так и сделали. Пока я освобождался от своего груза, Костя с дедом о чем-то пытали командира патруля. Наверное, дорогу выспрашивали. Или про местное начальство узнавали. А Петрович все дудел мне в ухо. Где что лежит на складе. Зря он это делал, ведь разгружался-то тоже я. И склады у нас четко разбиты по назначению — где харчи лежат, где барахло всякое, где боеприпасы и прочие опасные железки.

В общем, туда-сюда я смотался за час с небольшим. Когда я вернулся, патруля уже не было. Костя его отослал вперед. Известить местную власть о гостях, а армию предупредить, что гости едут с мирными намерениями. Чтобы копья в нас метать не начали с перепугу. Тут я вздрогнул. И было ведь от чего — подойдя к стоящим кучкой ветеранам, я увидел сидящую на седле Гуль.

— А эта хулиганка что здесь делает, а? Зачем вы ее оставили?

— А на чем ей лететь, внука, ты подумал? Вот-вот… Сам ее на землю ссадил, а вопросы глупые задаешь. С тобой она полетит. Проводником будет. Набрал дары? Тогда по коням!

— Э-э, Афанасий… Мы тут посоветовались и решили — ты пойдешь замыкающим. И вообще, прилетим — ты на глаза народу не лезь. Вообще чтобы тебя не видно было, понял? Не отсвечивай, в общем, своим фингалом. Положение у тебя пока арестантское. Давай, бери девушку в свой пепелац. Курс, как я понял, на северо-восток. Лететь километров около двухсот надо. Пойдем не спеша, надо дать воинам время, чтобы добраться до города первыми. Ну, двинулись, мужики?

И ветераны пошли к своему шару. А я подошел к Гуль.

— Полетишь со мной… Давай свои мешки, помогу.

Гуль безропотно встала и ногой придвинула мне седло и упряжь. Свое копье и переметные сумки она несла сама. Я забросил упряжь в грузовой отсек Шарика, а потом мягко отобрал у девушки ее оружие и сумки.

— Здесь они будут. Никуда твое оружие не денется. Не развернешься с ним впереди, места там немного. Залезай, сейчас полетим.

Щеки у Гуль порозовели, губы сжались в тонкую линию. Ей было страшно. Но и интересно, наверное. Как же! Ей предстоял полет не на драконе, а на прозрачном волшебном шаре сына Великого Отца! Вы вот летали на «Боинге» № 1 президента США? Я нет. И она не летала.

Я первым забрался в шар, подождал, покуда она осторожно, как ящерка, проползла внутрь, и похлопал по невидимому сиденью.

— Падай, не бойся! — Гуль сверкнула на меня злым глазом с фингалом и молча уселась. Как можно дальше от меня. Я потрогал свой глаз.

— Шарик, ты дай в кабине немного цвета, что ли… А то человеку страшно в пустоте висеть с непривычки.

Шарик блямкнул своим хрустальным колокольчиком, и вокруг нас появились слабо окрашенные контуры внутреннего устройства транспортного шара. Интересно! Я ведь тоже видел это все впервые. Ну, само собой, кресло. Или даже диванчик такой. Причем с массивным заголовником, поднимающимся выше головы. Полупрозрачные толстые наплывы с боков. Все гладкое и зализанное. Толстый бурт полукольца впереди, под ногами. Вот, значит, на что мне так удобно класть ноги. Знать бы еще, что это такое… Надеюсь, я эту штуку каблуком не сломаю.

— Шарик, карту маршрута покажи. Есть, хорошо. Масштаб увеличь. Поехали, командиры уже полетели!

Шарик мягко взлетел, поднялся на высоту метров шестьдесят-семьдесят и пристроился сзади своего клона, везущего начальство.

— Ты им управляешь, или они сами ведут?

— Я им передал управление. Изменить установку?

— Да нет, не надо. Пусть лидируют. Тут недалеко лететь, так ведь, Гуль?

Обалдевшая от высоты и мягкого, быстрого полета Шарика, девушка только молча кивнула. Глаза у нее распахнулись как у куклы, щеки горели румянцем. Она улыбалась. Ну, вот… Хоть на человека похожа стала.

— Гуль, а что у вас за город? Расскажи.

Улыбку как мокрой тряпкой стерло.

— Увидишшь… — зло прошипело существо с подбитым глазом. Я только вздохнул. Вот ведь коза бодливая…

После получаса неспешного полета лидер чуть изменил курс. Видимо, уже захватил своей аппаратурой цель. Впереди виднелись горы, а в нашу сторону устремились машущие крыльями черные точки парадного конвоя. Нас ждала встреча с народом Великого отца. Я вспомнил про Ким Ир Сена и хмыкнул. Не дошло бы дело до нового культа личности, а, товарищ генерал-лейтенант?

Почему это я вспомнил про Ким Ир Сена? Ах, да! Я и забыл вам сказать! Полное имя Костиного отца было Ким Егорович Октябрьский. Дед нашего генерал-лейтенанта мало того, что подсуетился с революционной фамилией для всей семьи, так он еще сыну дал энергичное революционное имя, как тогда было модно. Ким — это «Коммунистический Интернационал молодежи», понятно теперь? А вот если бы у него родилась дочь, тогда бы ее наверняка назвали Октябриной. Вот такие новации тогда были, товарищи!

Глава 7

Второй день в Горном гнезде идет пир горой. Точнее — повальная пьянка идет. Народ шумит, волнуется, радуется. Как же! К нам приехал, к нам приехал сын Великого, дорогой! Вчера праздновали вместе с населением города. Прямо на площадях, улицах, в садах. Мои ветераны в сопровождении местных вождей и прочих лучших людей мотались по всему городу, подсаживались к накрытым специально для них столам, улыбались и вздымали кубки подвысь, кричали здравицы. Как у них только печень выдержала… Сегодня все скромнее — пьют только с начальством. Ну, скромнее — это я погорячился. И столы ломятся, и местная брага рекой льется. Только нашего спиртного ящик ушел. Я знаю, посылал «Скаф» подсмотреть.

А я второй день сижу на губе, в темнице сырой… Впрочем, темница довольно комфортабельная. Сам ведь делал. А дело было так. Когда ветераны вышли из своего шара, отмучились на шумной и бестолковой процедуре встречи и народного ликования, встал вопрос о размещении гостей. Варианты предлагались разные, но Константин все отбил. Он сказал, что мы сами себе построим дом. Видать, договорились они об этом заранее. И правильно, между прочим, сделали. Мне тоже не хотелось полностью зависеть от местного руководства. Нам нужна некая экстерриториальность. Костя окинул окрестности орлиным взором и поинтересовался у вождей, а кому принадлежит во-о-н та одиночная скала? Городу или миру? Оказалось, что одинокая скала никому не принадлежит. Там не было воды. Костя заявил, что это ерунда, вопрос решаемый, и приказал мне слинять с глаз долой и заняться строительством. Что я и сделал, пылая злобой и завистью к начальству, которое сейчас бесплатно будут кормить и поить. Только высадил по пути у каких-то казарм свою безлошадную пассажирку. Даже ей вслед не посмотрел, достала она меня своим шипением.

Сами понимаете — настроение было не радостное. Хотелось просто рвать и метать. Костя и с этим угадал, гад старослужащий! Скомандовал я Шарику лететь к скале, облетел ее всю, примерился, прикинул кой-чего к носу. И понеслось! Хорошо, что Шарик при работе ни пыли не дает, ни обломков. А то народ мог подумать, что началось небольшое извержение вулкана…

Дело со строительством укрепленного объекта было уже отлажено, кое-какой опыт наработан. И я с яростью и энтузиазмом первых строителей московского метрополитена начал вгрызаться в породу. В общем, убил я на это дело полдня. Но получилось хорошо, даже красиво. Кроме небольшой посадочной площадки для драконов (а нечего к нам толпами летать!), я сделал широкую веранду или террасу, на которую выходили достаточно узкие (дракону не протиснуться) окна и двери. В скале я вырезал привычные помещения склада, большой общий зал для официальных встреч и переговоров, каминный зал, он же столовая, спальные помещения с каменными топчанами и прочие службы. Вспомнив, что воды у нас на скале маловато, ни капли, в общем-то, и нет, вырезал большой бассейн-накопитель наверху и бассейн поменьше внутри наших хором, со скрытой в скале цистерной, для принятия водных процедур. Ночью Шарик кинул силовую трубу и закачал в них воду из озера, поившего весь город. Так что спать я лег чистым и сытым (у-у, как мне эти армейские пайки надоели!), в каминном зале, около горящего тихим пламенем камина, в своем спальном мешке.

Так и не заснул, считай. Все мучился и крутился, слушая пьяные крики и шум гуляющей толпы. Плюнул на все и заслал «Скаф» вести видеосъемку гульбища и писать местный язык. На русском-то говорили не все. Только племенная верхушка и воины. Язык Великого отца считался «старшим языком».

«Скаф» радостно усвистел на праздник, все же эта работа была ему и ближе, и интереснее, чем моя охрана и оказание мелких услуг в походе. Да и изучение, и анализ подобного материала являлись его прямой задачей и обязанностью. Я только попросил, чтобы он писал разговоры у разных категорий населения: и у мужчин, и у женщин, и даже у детей. Больше информации — толще словарь будет.

Своих я так и не дождался. Они остались ночевать в городе. А я проснулся утром, позевал, и стал думать: чем бы мне заняться? Плести циновки на пол и макраме на стены я не умею, поэтому вызвал «Скаф» и заставил его учить меня местному языку. «Скаф» — это не оборудование у старшего помощника Лома, скажу я вам. Там было обучение в гипносне, а все равно голова потом болела. А тут «Скаф» загонял в меня знания языка «на сухую», да еще против шерсти. Пара часов шепота в ушах и давления на виски — и у меня от головной боли глаза начинали слезиться. «Скаф» меня маленько стимульнёт какой-то инъекцией, и опять все с начала. Да-а, губу, может быть, я и заслужил, а вот пытки я сам себе назначил. Но ничего. К концу дня мы придумали такую штуку — «Скаф» давал мне большие куски записи вчерашнего праздника, а я слушал речь и пытался сначала ее понимать, а потом и говорить, как бы участвуя в реальной беседе аборигенов. К полуночи у меня это дело стало получаться значительно лучше, и я отправился на боковую в гораздо более высоком состоянии угнетенного заключением духа.

Утром, на шаре-клоне, прибыли ветераны. Видок у них был еще тот… Так они не надирались с курсантских времен, пожалуй! Я растащил их по каморкам и начал лечить. Возлагал на них руки, как хилер какой-нибудь, а «Скаф» потом давал команду, что и сколько им колоть. А еще он мне дал рецепт универсального рассольчика. Хороший рецепт, действенный. Жалко, что в наших аптеках таких ингредиентов не купишь. Стариков мы подняли часа за три. Как раз на нашей посадочной площадке захлопали крылья гонца. Переговорил с ним Петрович, а нам он доложил, что сегодня будут официальные переговоры. Я было воспрял, но Петрович грубо оборвал мне крылья: «Без тебя! По тебе еще решения нет…» Я и увял…

Потом старики отбыли на переговоры, а я снова стал учить язык. Но тут уже было полегче, все же словарную массу я набрал, и произошел качественный скачок. Понимал я практически все, сам говорил несколько хуже. Но это дело поправимое, от практики зависит, от интенсивности использования языка.

Вечером деды вернулись. Хмурые и недовольные. Как оказалось, за пьянками-гулянками пока скрывалась информационная пустота. Местная властная верхушка широко улыбалась, демонстрировала дружелюбие и гостеприимство, однако ничего нового про судьбу нашей экспедиции узнать пока не удалось. Хозяева просто уклонялись от конкретных ответов на прямо заданные вопросы. Легендарный Великий отец растворился в этом мире и назад к своим детям не спешил. Ночью надо выставлять часовых. А то как бы и нам не уйти вслед за Великим отцом.

Меня это, однако, не касалось. Костя морщился пока рассказывал, но сделать ничего не мог. Сегодня в ночь мне следовало явиться на суд Старших. Кто эти старшие, и какое отношение они имеют к убитому мной дракону, было не ясно. Но явиться на суд я был обязан. Иначе меня могли объявить бешеной собакой и просто-напросто убить. Ни Шарика, ни оружие мне брать нельзя. Во дворец правосудия меня отвезут на драконе. А вот как я вернусь обратно… В этом-то и был весь вопрос.

Я искупался в малом бассейне, одел чистое белье и побрился. Так, на всякий случай. Даже «Скаф» вел себя как-то особо вежливо. Он молча, по моей команде, скользнул под новый камуфляж и растекся по всему телу невидимой броней. Я был готов. Вчетвером мы поднялись на посадочную площадку. Наступал вечер, солнце уже скрылось за вершинами гор, воздух был чистым и прохладным. Черными тенями в сумерках показались летящие к нам драконы. На площадку сел один. Остальные четверо кругами ходили в воздухе. Затянутый в кожаный доспех воин обернулся ко мне и сказал на старшей речи: «Садись сзади! Тебя ждут».

Воин сидел на самой холке дракона. Второго седла не было, лишь небольшой кусок кожи прикрывал драконью чешую. На него-то я и уселся, а потом повернулся и с опаской посмотрел на крылья — не придавил ли я их? Нет, слава богу! До крыльев оставалось еще сантиметров двадцать. Воин передал мне толстый кожаный пояс: «Одень и держись за меня!» Я так и сделал. Потом он бронзовыми карабинами пристегнул мой пояс к мощным ремням, идущим к его седлу, и, приподнявшись на стременах, толкнул дракона вперед, к краю площадки. Дракон сделал два быстрых шага и ухнул в пропасть.

Ощущеньице — я тебе дам! Я с парашютом не прыгал, но, наверное, что-то похожее на затяжной прыжок. Желудок подкатил к горлу, но я удержался… Не испортил пилоту его кожанку. Хотя — следовало бы. Этот паразит обернулся ко мне и веселыми глазами мазнул по моему позеленевшему лицу. Ты меня специально проверяешь, сволочь? Я напрягся, сглотнул кислую слюну и изо всех сил радостно заорал ему на ухо: «Я-яху-у-у!! Дави на газ, парень!» Драконовожатый вздрогнул, вжал голову в плечи и резко положил дракона влево. Ящерица распустила крылья, послышался мощный хлопок, потом он два раза ударил своими махалками, выправился и полетел прямо. Тут нас нагнал эскорт, и мы пошли строем. Драконы скорее планировали, чем летели. Пара-тройка взмахов крыльями, небольшой подъём, а потом довольно долгое скольжение. И опять взмах крыльями. И опять скольжение. Ничего так, когда проблюешься, может и понравится. Кому-то.

Мы летели в сторону города, но забирали немного в бок. Там, впереди, было уже темно. Дракон не очень скоростной транспорт, не пуля все же, но и расстояние тут было небольшое. Всадник снова приподнялся на стременах, вгляделся в темень перед собой и дракон стал планировать левее.

— Афанасий… мне кажется, я уловил мыслеобразы. Человек общался с драконом на ментальном уровне.

Ишь, ты! Афанасий, значит! Раньше «Скаф» вообще избегал хоть как-то меня называть. А сейчас пробило, понимаешь, на дружбу-жвачку… Что только деется, что деется, ребяты… А что? Глядишь и подружимся еще… Если эту ночь переживем.

— Ты пиши все, пиши… Потом разберемся. Слышь, «Скаф», а тебе по результатам нашей экспедиции повышение светит! Профессором станешь!

«Скаф» смущенно промолчал. Такой вот был у меня мыслеобраз. Но ему эта мысль понравилась, клянусь кутним зубом дракона!

Тут наша птичка встала почти вертикально и несколько раз ударила крыльями, гася скорость. Меня едва не снесло потоком воздуха, честное слово! Дракон цапнул когтями грунт посадочной площадки, упал на передние лапы и, тяжело и тряско пробежав несколько шагов, громко фыркнул. Это было ясно и без перевода, и без мыслеобраза. «Слезай, мужик! Приехали». Водила обернулся и снял с меня привязные ремни. Пояс я снял сам.

— Это воинское поле… Тебе нужно ждать здесь рассвета. За тобой придут… Прощай.

Мне показалось, что в голосе пилота была нотка сожаления. Только о чем вот он жалел, я не разобрался. Может быть о том, что у меня случайно не расстегнулся пояс в полете? Не знаю. Я соскочил со спины дракона. Холоднокровная скотина даже не посмотрела на меня. Всадник дернул левый повод, дракон задрал голову, развернулся и тяжело побежал в темноту. Затем я услышал хлопок крыльев, чей-то призывный крик, и надо мной в ночном небе мелькнули тени. Я остался один.

— Биологический объект… — начал «Скаф», — поправляюсь — абориген в тридцати метрах слева!

— Подсвети!

«Скаф» дал слабый зеленоватый луч, и я увидел какой-то комок на низкой траве. Комок начал скулить и попытался уползти в темноту. Я пошел к нему. Нужно было разобраться, — а не председатель ли трибунала этот абориген? Чем ближе я подходил, тем безнадежнее и горше был скулеж. Не-а, на судью он никак не тянет. Скорее, такой же подсудимый, как и я.

— Ты кто? Чего плачешь? — я старался говорить ласково и успокаивающе, но интонации местного языка я, видимо, еще отработал не очень-то хорошо.

В ответ на мой вопрос раздались уже рыдания. Э-э, да это ведь мой старый знакомый! Точнее — знакомая.

— Гуль, это ты? Чего ты плачешь, воин?

Я присел рядом с девушкой и осторожно тронул ее за плечо. Лучше бы я этого не делал! Слезы полились как из водопровода. Говорить она не могла, захлебывалась и заикалась, да еще лязгала зубами. Да-а, хреновое тут дело, мокрое… Я вздохнул и сел на траву рядом с Гуль. Как-то так получилось, что в темноте, инстинктивно, я приобнял ее за плечи. Как плачущего ребенка, безо всякой задней мысли, клянусь! А она уткнулась лицом мне в ключицу и зарыдала веселей. Я вздохнул и замолчал. Что тут сделаешь? Не умею я успокаивать плачущих девушек. Да еще плачущих по моей вине…

Мало-помалу рыдания стихли. А вот шмыганье носом усилилось. Покопавшись в кармане, я протянул подельнику чистый носовой платок.

— Вытри нос и успокойся. А то ты своими соплями мне всю одежду устряпаешь.

Девушка возмущенно забилась у меня в руках. Хм-м… уже в руках? Когда это я успел ее обнять? Не помню. Я уставился на полыхавшее мириадами близких и ярких звезд небо, давая ей время придти в себя. Наконец, мышиная возня у меня под мышкой закончилась, и девушка икнула в последний раз.

— Давай, Гуль, рассказывай… Что я натворил, почему ты тут сидишь, и что нас с тобой ожидает… — тяжело вздохнув, сказал ей я. — То, что ничего хорошего — это ясно. Но ты все же расскажи мне все. И с самого начала.

Девушка высморкнулась еще раз и начала говорить. Сначала ее рассказ вилял заячьими петлями, но я постоянно возвращал ее на тропу истины. Истина была не очень-то радостной. На рассвете Гуль предстояло умереть. Она должна была броситься в пропасть.

— Ты не тарахти, воин! Ты говори кратко, но точно! Давай еще раз с самого начала. Так как ты говоришь, вас подбирают друг к другу?

В общем, я вторгся в запретные знания. Это было государственной тайной. Но над нами и так висел приговор. Статьей больше, статьей меньше! Ерунда, в общем-то. А вот «Скаф», наверное, весь от радости изошел. Он такого еще не слышал.

Короче — не все в порядке было в Датском королевстве. И уже достаточно давно. По крайней мере, лет двести, пожалуй. Как я догадался, это были последствия то ли научной ошибки инопланетных исследователей, то ли сама природа чудо-планеты решила вмешаться в чужой и чуждый ей эксперимент. А изначально дело выглядело весьма привлекательно — было решено дать драконов в помощь людям. То, что это были сумасшедшие младшие научные работники из другого мира, Гуль, естественно, не знала. Для нее это были боги. Вот боги и решили дать людям не лошадь с колесом, а дракона с крыльями. И что-то там намудрили с продажной девкой мирового империализьму, с генетикой то бишь. Да-да… У племени Гуль сохранились легенды и былины. Времени-то прошло не так уж и много, все еще было в памяти народной свежо и ярко. Боги дали племени детенышей дракона. И подобрали им в пару человеческих мальцов. Мальчиков и девочек. Тогда это особой роли не играло. Вождю племени и воинской старшине была указана скала, на которой жило драконье племя. Людям было сказано, что драконы будут слетать к ним и выбирать малышей для маленьких дракончиков. А потом эта пара будет неразлучна всю жизнь. Так оно сначала и было. Первая партия ребятни и драконов выросла. Драконы встали на крыло, юноши и девушки уселись в седла. И понеслись по небу! Племя сразу приобрело вес и авторитет. Да и раньше, в принципе, особых проблем у людей не было. Родоплеменной строй, основа богатства — скот. А его в лесостепи было полно. Так что стада у племени были многочисленные. А вот нападать на них соседи как-то резко перестали. А потом и более того — стали присоединяться к племени наших наездников на драконах. Племя разрослось и окрепло, начался «золотой век». Впрочем, эта идиллия и длилась лет сто, а потом люди стали замечать некоторые несообразности. Молодые люди, наездники на драконах, перестали рожать детей. Семьи у них были, женились и на своих, и на окрестных красавицах, так же было и у красавиц-всадниц, но вот детей у них не было. А ведь это были лучшие люди племени! Это уже попахивало угрозой вырождения. Люди в племени были простые, научными степенями не обремененные, но они жили с природой в ладу и совершенно четко понимали, что если в семье не будет четырех-шести детей, то этот род лет через сорок зачахнет и исчезнет. А тут у молодых и здоровых людей детей не было вообще!

Стали потихоньку изучать проблему, вспоминать, как это все произошло. И наткнулись на такую вот старую традицию. Выбор всадника. Этот выбор осуществляли драконы. Ежегодно старшие драконы прилетали в людские селения, и им выносили родившихся детей-годовичков. Драконы очень внимательно изучали заливающуюся криком малышню. Внимательно осматривали, обнюхивали, только лишь на зуб не пробовали. А потом, отобрав по своим критериям подходящих для наездничества детей, драконы подпускали к ним своих самок. Те легким касанием когтя по попе пускали детям кровь, а затем слизывали ее. Как оказалось, без этого самки не могли приносить живых детенышей. Так две расы — человеческая и драконья, — схватили друг друга за горло и начали медленно душить. Чем больше становилось всадников на драконах, тем меньше рождалось людских детенышей. А чем меньше их рождалось, тем меньше самок драконов могли принести своих малышей. Ведь в других племенах и родах людей всадники не рождались вообще. Да, кстати, те драконы, которые побратались с людьми, потомства тоже не приносили. Вот так-то… Одна петля на двух шеях. Что-то необратимо испортилось в генетике искусственно созданного симбиоза.

— У меня никогда не будет дете-е-е-й! — Некрасиво раззявив рот, завыла Гуль. — Никогда-а-а! А-а-а!

— Тихо, тихо… Придумаем что-нибудь… А что ты там говорила про пропасть?

Гуль снова завыла. Из ее всхлипов я понял одно — если кто-то из пары дракон-человек погибал раньше напарника, то второй кончал жизнь, бросившись с высоты вниз. Одиночка просто терял желание жить…

Гуль сотрясалась у меня на груди. Я гладил ее волосы, что-то бормотал тихим голосом, успокаивал. Наконец она замолчала. А у меня в голове стали бродить всякие разные мысли. В основном касающиеся женских образов в рекламе женских товаров, представьте себе!

Для начала я решил проверить, а не теряют ли волосы Гуль мягкость и объем после 16-ти часов дня? Нежно коснувшись ее волос, я решил, что нет. И объем есть, и мягкость. Я зарылся в волосы носом. И пахнет приятно, травами, солнцем… Гуль как-то странно засопела. А я вдруг поцеловал ее в ушко. Сам не знаю, почему я это сделал! Потом я решил проверить, а не оставляет ли ее дезодорант белые следы на черном и желтые следы на белом? Для этого мне пришлось расстегнуть курточку девушки. Но никаких следов я не увидел, поскольку было абсолютно темно. Зато, случайно коснувшись девичьей груди, я понял, что силикона тут нет и быть не может. Единственно, что тут может быть — так это только пружинки. Ибо грудки вызывающе и нахально торчали вверх. Я поощрил их поцелуем и продолжил свои научные изыскания. Почему-то теперь мы с Гуль сопели, как два поросенка с насморком. Вспомнив про «Скафа», я шуганул его прочь. Это записывать нельзя! Это секретные исследования.

Следующим интересным вопросом было наличие тату и пирсинга. Тату я не увидел, а колечка в пупочке не было. Я это знаю наверняка, потому что исследовал пупок языком. Чтобы не ошибиться. Тут что-то стало давить мне в… э-э… ниже пояса… в камуфляже. Я судорожно содрал с себя куртку, бросил ее на траву, и осторожно положил Гуль сверху. Она слабо отбивалась. Очень слабо, пока случайно не ухватилась рукой за мой брючный ремень. То ли у них ремни такой же системы, то ли Гуль такая наблюдательная девочка, но руки у нее сильные, как у воина. Я почувствовал мощный рывок, можно сказать — подсечку, и ремень мгновенно ослаб, оставив меня полностью беззащитным в руках этой хищницы. Пока я проверял, бреет ли она ноги замечательным пластмассовым станком э-э… забыл его название, штаны, как-то сами по себе, с меня сползли… После ног, очередь, сами понимаете, была за изучением ее интимной стрижки, но тут Гуль издала какой-то глубокий стон-вздох и обхватила меня небритыми ногами. Я и забыл про все остальные пункты осмотра… Поэтому про ее крем для умягчения пяток я ничего путного сказать и не могу.

Минут пять я вообще сказать ничего не мог. После того, как мы прекратили кричать хором в ночной тишине. А когда я повернулся к ней лицом чтобы что-то спросить, эта хулиганка снова кинулась на меня. Мне пришлось защищаться. Сначала раза два, а потом, отдохнув, агрессором выступил уже я.

Ну что вам сказать? Первые лучи рассвета мы встретили как единственные мужчина и женщина на этой прекрасной земле. Но мы ошибались. Невдалеке качнулась глыба мрака, и к нам вышли три черных дракона.

— А вот и чрезвычайная тройка! — подумалось мне. — А я одет не по форме… Даже знаменитого исландского начленника нет. Стыдоба!

Но тут героический поступок совершила Гуль. Она вскочила, обнаженная, светящаяся в свете зари, раскинула руки крестом, как бы прикрывая меня, и закричала во весь голос: «Старшие! Этот человек убил мою сестру и взял мою девственность! Дайте ему счастье полета!»

Искренне скажу, такого честного, прямого подхода к изложению сути тяжбы, я давно не встречал! Как она заботилась, чтобы мне было хорошо! Правда, она думала, что этот счастливый полет будет последним в моей жизни… Я это оценил. Сидя на заднице и судорожно натягивая штаны.

— «Скаф», если я прыгну в пропасть, ты меня вытянешь?

— Легко, Афанасий! Прыгай! Летать будешь, как принц фей… то есть — феев принц. Короче — прыгай и ничего не бойся!

— Значит, это вы Старшие будете? — я наконец-то справился с ремнем и затянулся. — Хм-м… А я уже почти год как пенсионер. Значит, я постарше вас буду, ящерицы вы мои антрацитовые! Ну, что? Судебное заседание объявляется открытым?

И тут, представляете, я похолодел. В голове студеным ветерком сквозанула чья-то мысль: «А он смешной, этот человек!» А в ответ другая: «Ты ошибаешься, сестра… Он страшный человек… Он не нуждается в нас…»

Я радостно оскалился. Мыслеречь упала мне на шару. Даже учить не нужно! Красота!

Глава 8

— Ты что же, паршивец, делаешь, а? Ты что творишь, Афанасий? — От ласкового шипения деда не только кролик, но и лев бы жидко обделался. — Ты же нас со всей планетой рассоришь! Ты экспедицию на грань провала поставил! Во-о-н отсюда! Домой! Забирай свою всадницу безлошадную — и домой! Немедленно!

Дед грохнул кулаком по каменной столешнице и зашипел уже от боли, замахал рукой. Петрович с Костей старались на меня не смотреть. Шла семейная разборка — дед учил и воспитывал внука…

А мне и крыть было нечем. Я, как всегда, снова отличился…

— …Ну, что? Судебное заседание объявляется открытым? — Я смотрел прямо в глаза самому крупному дракону, стоявшему прямо напротив меня. Глаза были желтые, с вертикальным зрачком. Ни понимания, ни гнева, ни снисхождения в них не было.

— Почему ты убил младшую сестру, человек? — холодком пронесся в голове чей-то вопрос.

— Я не сестру убил. Я убил дракона, который охотился на человека… на девушку. Я хотел спасти ее. Прямо перед этим на нас нападали драконы… Двух мы скрутили. Но убивать не стали. Однако их когти и зубы я видел и оценил.

— Спасти… Да, теперь ее надо спасать. Она должна умереть. Она сейчас умрет. Попробуй спасти ее, человек!

Солнце уже немного приподнялось над горизонтом, и я увидел, что мы стоим на ровной площадке поля, которое обрывалось прямо в пропасть.

— Иди, всадница. Твоя сестра ждет тебя…

Девушка вздрогнула и поникла. Потом, ни на кого не глядя, она повернулась и пошла к обрыву. Все быстрее и быстрее… Плечи ее развернулись, голова гордо поднялась вверх. Казалось, она смотрит в небо и бежит, чтобы слиться с ним. Миг — и фигурка обнаженной девушки взметнулась в высоком прыжке и исчезла.

Я опоздал. Просто не ожидал, что все это так обыденно и быстро произойдет. Мыслей не было, я мчался к краю обрыва. Как я прыгнул вниз — уже и не помню…

— «Скаф», лови ее гравизахватом! — Ветер уплотнился и давил на глаза. Слезы мешали рассмотреть падающего человека. Гуль неслась вниз сломанной куклой. Но тут, наконец, «Скаф» дотянулся до девушки. Ее тело перестало вращаться и резко приблизилось ко мне. Я вытянул руки и жестко столкнулся с самоубийцей. Однако ухватить ее я успел. Нас крутануло, закружило в каком-то беспорядочном танце. Гуль закричала от боли — уцепил я ее крепко. Синяки уж точно будут… Подхватив девушку на руки, я мельком глянул вверх. Вокруг еще было сумрачно, а наверху, на фоне подсвеченного солнцем утреннего неба, я увидел трех летящих за нами драконов.

Нет уж, дудки! Теперь играть будем по моим правилам. Я прижал девушку к груди, правой рукой отжимая ее голову вниз, чтобы мне не мешали бьющие по лицу волосы. Слева была каменная осыпь. Там не приземлишься, все ноги поломаешь. Под нами были крупные валуны, а вот справа… Справа виднелась травяная площадка. До которой оставалось метров шестьдесят.

— «Ска-а-ф», тормози, черт! Разобьемся!

И «Скаф» не подвел. Он заложил плавную дугу, сбросил скорость и мягко подвел меня к пятну травы. Правда, несколько шагов мне все же пришлось пробежать, но на ногах я удержался. Тут Гуль подняла на меня совершенно пустые глаза и попыталась всхлипнуть. И я взорвался. Я скинул ее с рук и заорал: «Хватит воду гнать! Штаны лучше надень!» Гуль пискнула, бестолково прикрылась руками и присела, пытаясь стать невидимкой. Но я на нее уже не смотрел, я смотрел на хлопающих перед посадкой крыльями драконов.

— Та-а-к, вашу мать, граждане судьи… Вот, значит, вы как… Суд скорый и справедливый, приговор — «счастье полета»! Счастье для всех, даром! И чтобы никто не ушел обиженным!

Я посмотрел на каменные морды драконов. Действительно, на тираннозавров похожи…

— Теперь я вас судить буду, ящерицы. За все хорошее! А ну-ка, «Скаф», прижми их к земле…

Драконы было попытались дернуться, но куда там. Силу тяжести не всякому дано побороть. Им-то уж точно не дано…

Я снял ремень.

— Я убил дракона по незнанию… Я не знал, что это сестры играли. А вы толкнули девушку в пропасть!

Н-на! Я хлестнул первого дракона по морде. Он только зажмурился.

— И мне вы подарили «счастье полета»…

Н-на тебе! Я с оттягом врезал ремнем по второй чешуйчатой морде.

— Вот за это вам большое спасибо… Получай, сволочь! — я врезал третьему дракону. Он лишь обреченно фыркнул и заелозил задницей. Встать у него не получалось.

— Запомните, ящерицы! Я за свою ошибку уже заплатил, и не вынуждайте меня платить еще. Понятно? Девушку я у вас забираю. Для вас она умерла. Разбилась от счастья. Так ведь?

Главный дракон прикрыл глаза. Я засек в голове шелест: «Та-а-к…»

— А раз так, господа присяжные заседатели, то судебное заседание объявляю закрытым. В связи с полным и исчерпывающим удовлетворением сторон! Так и доложите там у себя. Все ясно? Ну, пока!

Я повернулся и пошел к подсудимой. Девушка снова заскулила, глядя на меня испуганными глазами, и попыталась отползти назад.

— Да не пищи ты, Барби бесштанная. И не елозь голой задницей по траве — всю красоту исцарапаешь… Полетели одеваться.

А попка у неё и вправду хороша. А на левой ягодице я заметил длинный и тонкий шрам.

Вот за это воспитание ремнем членов верховного трибунала дед меня сейчас и воспитывал.

— Э-э… Афанасий… Ты и в самом деле ставишь нам палки в колеса. — Косте было очень неловко, и я его отлично понимал. Тут дело надо делать, искать следы отца, а тут я всякие фортели закладываю.

— Может быть, на самом-то деле, тебе вернуться пока на землю, а? И девушку свою увезешь? Видишь ли, Афанасий, она для всех тут считается мертвой. Вот ведь какое дело, капитан. А мы тут потихоньку-полегоньку, осторожно и внимательно осмотримся, поищем следы пропавшей экспедиции…

— Не получится у вас искать, Константин. Я тут немного попытал эту Гуль, она и проговорилась. Видишь ли, воинам дана тайная команда избегать любого контакта с вами. И в разговоры не встревать. Тут я виноват, каюсь… На меня валят — мол, вон они какие, убивают ваших драконов, скоро и до вас доберутся… Но главное-то не в этом. Главное — врет вам местная верхушка. Не хочет, чтобы мы нашли следы твоего отца.

— А чего же они хотят по-твоему, Афанасий?

— А хотят они задержать вас на планете, привязать к племени, заставить делать то, что не стал делать твой отец. Взять на себя ответственность за их жизнь, решать их проблемы. А их накопилось — мама не горюй! И еще, Константин… Гуль сказала мне, что в двух дневных перелетах на север есть курган. Он называется «Три брата». Вот так-то, отцы.

В каминном зале повисла тишина. Костя побледнел и сжал кулаки. Первым не выдержал, естественно, Петрович.

— Чего тогда сидим? Кого ждем? Лететь надо, смотреть этот курган! Может, там и разгадка всего этого кроссворда?

— Лететь надо. Но тайно, ночью, в режиме невидимости. Как я понял, курган охраняют. От нас, между прочим…

— Спасибо, Афанасий, важную весть ты принес. Значит, поиграть с нами решили? Попользоваться? Ну-ну…

— Ты не горячись, Константин. Люди и простые воины относятся к нам с любовью. Незаслуженной нами, правда… Это твоего отца заслуги, а не наши. Но все равно. А вот племенная верхушка от нас хочет поиметь прямую выгоду. Плохо у них тут, тяжелое положение сложилось. И нам оно не по силам будет.

И я рассказал старикам все, что мне удалось узнать. Ветераны помрачнели. Дело было неподъемное, честно говоря.

— Ладно, давайте идти шаг за шагом… — сказал Константин. — А то мотню порвать можно. По исследованию кургана предложения будут?

Обсудили, выработали решение и стали ждать ночи. А я пошел к Гуль. Предстояло ее лечить, отмывать, кормить и обмундировывать. В общем — делать из нее человека.

Ночью мы на двух шарах в режиме невидимости вылетели на север. Рядом со мной сидела Гуль. Её пришлось брать проводником.

Шли мы высоко, чтобы избежать любых контактов как с дикими, так и с боевыми драконами. Впрочем, дикие ночью не летали. Долетели до места мы быстро, дольше ходили кругами, искали курган. «Где-то тут. Под нами» — вот и все, что могла сказать Гуль. Ночь, непривычная высота — ориентироваться очень трудно. В одном месте горел слабый костер. Явно, охрана кургана. Явно, он где-то рядом. Но где? Темнота же полная. В конце концов, я сообразил привлечь «Скаф». Он сменил пару фильтров и сразу нашел курган по отбрасываемой им тени. Тихими призраками мы приземлились около невысокой насыпи. На самой вершине стояли три массивных, грубо обработанных камня. Никаких изображений на них не было. Мы вышли. Гуль била дрожь. То ли от страха, то ли на самом деле было прохладно.

— Держись у меня за спиной, воин. И тихо мне! Не пищать, ясно? — она только закивала с бешеной скоростью.

— Что будем делать, мужики?

— Вам ничего делать не надо… Я сам справлюсь. Сюда идите, ко мне… Про томограф, надеюсь, все слышали? Во-о! Сейчас мы что-то подобное и устроим.

Я приказал «Скафу» повесить метровый, примерно, виртуальный монитор и приступать к работе. «Скаф» оказался умнее меня, и повесил два монитора. Для вертикальной и горизонтальной проекции. Это он правильно сделал. На зеленоватом поле мониторов были отчетливо видны границы кургана.

— Давай, «Скаф»! — и научный консультант приступил к работе. Для него эта задача была плевым делом.

По мониторам прошла светлая полоса, и «Скаф» прокомментировал изображение. А я начал его озвучивать, как раньше в кино неграмотному народу читали титры.

— Видите темный прямоугольник? Это контур могильной ямы. Теперь выставим шаг… пожалуй, миллиметров тридцать будет достаточно. Начали!

На мониторах как будто стали листать страницы. Раз — и пошел следующий слой земли, раз и еще один. По горизонтали изображение почти и не менялось, так — проявлялись одни и сменялись другими мелкие камешки, обломки дерева, корни. А по вертикали яма стала углубляться, темный контур могильной ямы быстро шел вниз.

Старики столпились у меня за спиной и дышали через раз. А Гуль сзади подпрыгивала как коза, все пыталась рассмотреть и понять — а что же тут происходит?

— Подходим к двум метрам глубины… — проявился у меня в голове «Скаф». — Внимание.

— Смотрите внимательно, скоро уже будет дно могилы…

Костя положил мне руку на плечо. Я не стал к нему оборачиваться.

— Что это, Афанасий? — Костя указал на проявившийся на очередном кадре небольшой округлый предмет.

— Не знаю… Похоже на…

— Череп? — выдохнул Костя.

— Погоди… Нет! Ффух-х… глиняный горшок это, перевернутый. Вот, смотри тут, здесь лучше видно.

На зеленоватом экране проявился небольшой керамический горшок. Потом еще один, раздавленный… еще… Какая-то темная куча.

— «Скаф», что это?

— Уголь. Видимо, что-то сожгли. Какие-то ритуальные приношения… Может быть, пища. Все, Афанасий, мы достигли дна могилы. Дальше идет нетронутый материк. Проверь сам, по цвету. Видишь, землю ниже не копали?

Это было совершенно справедливо. Как говорят археологи — ничто так хорошо не сохраняется в земле, как выкопанная когда-то яма. Вот она и была четко видна. В двух проекциях. Как более темный прямоугольник на фоне зеленого материка. Я облегченно вздохнул.

— Что, Афанасий? Что случилось? Что-то не так?

— Успокойтесь, отцы! Костя, да приди ты в себя! Здесь нет, и никогда не было тел, Костя! Это кенотаф… ну, погребение такое, в котором нет тела. В древности такие часто воздвигались. Представь — пошли в набег скифы, там, или греки какие… А их разбили и отогнали. Вождя убили, а тело вывезти не смогли. Так вот, по возвращению таким погибшим и ставили кенотаф. Чтобы душа погибшего нашла посмертное упокоение, ясно? Все, возвращаемся. Пустышка это. Не знают они, куда твой отец делся, Константин. И мертвым его никто не видел.

Мы опять сидим в каминном зале и молчим. Камин горит, дергаются тени на стене. Настроение у всех, прямо скажем, никакое. Даже коньяк не помог. Гуль я отправил спать. Нечего ей с мужиками сидеть.

— Так. Одно хорошо — эту версию мы проверили и отбросили. Будем работать дальше. Но без тебя, Афанасий. Я поддерживаю предложение твоего деда. Тебе лучше вернуться домой.

— Костя, да это же невозможно! Как я вас тут оставлю? Одних, на чужой планете? А если что произойдет?

— Вот если ты тут останешься, тогда точно что-то произойдет. И навряд ли хорошее для всех нас. Так что — собирайся и мотай прямо сейчас, ночью. А мы скажем, что наказали тебя изгнанием, что ли… Подумаем еще, что сказать… Через недельку вернешься, свяжешься с нами из форта или прямо из терминала, что ли. Уточнимся по ситуации, и либо вернемся все, либо мы еще тут задержимся. Тогда дадим тебе новую дату. Все понял?

— А если вас тут прижать захотят, а? Вдруг до драки дело дойдет?

— До драки мы не допустим, война нам не нужна. Убивать этих людей мы не будем в любом случае. Я им за память об отце так благодарен… А если ситуация усложнится — уйдем в форт. Там и отсидимся. Запасов продовольствия и воды там надолго хватит. Заберешь нас тогда, как вернешься. Другого варианта я не вижу. Дай нам еще одну возможность найти следы отца, Афанасий! Я этого ждал всю жизнь…

Три ветерана внимательно и строго смотрели на меня. Я вздохнул. Сила солому ломит.

— «Скаф», а они смогут управлять шаром-клоном без моего присутствия на планете?

— Смогут. Я перенастрою его управление. Вызывай своего Шарика. Сейчас сделаю. По крайней мере, в форт он их доставит, это я гарантировать могу.

Я еще раз вздохнул, оглядел своих стариков и встал из-за стола. В своей келье я шлепнул Гуль по одному выдающемуся месту.

— Вставай, воин. Мы идем в поход. Что такое «шоппинг» знаешь? Нет? Это не страшно. Тебе понравится, будь уверена. Вставай, вставай! Я тебя со своей мамой сейчас познакомлю… Куда с голой задницей кинулась? Там мужчины сидят. Оденься сначала, чудо-юдо инопланетное…

Глава 9

На Землю мы вернулись тоже ночью. Светиться в спортлагере я не планировал, для всех наша группа бродила по тайге в поиске новых туристических маршрутов, поэтому мы с Гуль тихой сапой отбыли прямо к деду на дачу. Ключи у меня были.

Гуль с интересом огляделась в комнате, потрогала оконное стекло, плазменную панель. Я злорадно включил ее — грянула рваная музыка, певичка в обрывках джинсовых шортов наклонилась к нам так, что, казалось, ее грудь вот-вот выскочит из экрана. Гуль отскочила и сжала ворот куртки в кулаке. А-а-а, страшно стало! Однако никакого культурного шока я у этой бравой кавалерист-девицы не заметил… Она мигом оправилась и пренебрежительно посмотрела на теледиву.

— Почему она так кричит? Ей плохо?

— Ей-то как раз хорошо, это нам сейчас плохо будет. Голова заболит от этого визга… и зубы. — Я выключил панель.

— Есть хочешь, воин?

Гуль смущенно потупилась и кивнула. А потом зевнула. Вымотался все же воин. Чем же ее кормить? Я подошел к холодильнику, но он был пуст и отключен от сети. Ожидаемо… Полазив по шкафчикам на кухне, я нашел кофе, мед и вскрытую пачку печенья. Роскошный обед будет! Электронные часы на микроволновке показывали 03:52. Я вздохнул и пошел к городскому телефону. Свой сотовый я оставил на складе в шахте.

— Мама? Да я это, я — Афанасий! Мама, ты извини, что я вас разбудил, но… В общем, поднимай отца и дуйте к деду на дачу… Ага, я здесь… Да нет! Все в порядке, просто… Мама, я тебе клянусь, что все хорошо! Я жив и здоров. Не ранен… Мама! Да дай же ты мне хоть слово сказать! Мы жрать хотим! Я с другом… Приедешь — познакомишься… Поднимай отца, вызывайте такси — и сюда. Да, заскочите в круглосуточный, возьмите чего-нибудь вкусненького… Много не бери, только на легкий перекус. Завтра я по магазинам и базарам сам пробегусь. Ну, все. Давай, жду!

Я поставил перед девушкой чашку кофе, пододвинул к ней поближе мед и печенье. Гуль осторожно отхлебнула глоток кофе, сморщилась и спросила: «Афанасий, мы в другом мире? В мире, из которого к нам пришел Великий отец?»

Вот вам и дикарка! А я-то боялся… Что же теперь говорить родителям? Все мои схемы обмана и надувательства летели в тартарары.

— Да, Гуль. Мы с тобой в другом мире… И твоя самая главная задача, воин, сделать так, чтобы этот мир принял тебя. А для этого тебе нужно…

Родители приехали через сорок минут. Что для мамы было просто рекордом. По окнам мазанул свет фар, приглушенно задышал мотор, потом хлопнули дверцы машины и я пошел встречать свою группу тыловой поддержки.

— Мама, папа, знакомьтесь! Это Гуль. Она… э-э… с другой планеты. — Я обреченно зажмурился. — Она воин и наездница на драконах.

Мама молча села на стул. Пакет с покупками завалился на пол, и из него посыпались деликатесы в вакуумной упаковке. А вот отец хмыкнул, и глаза у него загорелись как у кота.

— На драконах, говоришь? Ну и какие они там драконы?

Я молча прошел в темный зал и вызвал Шарика.

— Шарик, дай запись с драконами… Смотри, папа, вот твои драконы.

На записи на наш шар падал дикий дракон. Растопыренные передние лапы с когтями просто вгоняли в морозную оторопь. Мама слабо вскрикнула и зажала рот кулачком. Гуль пренебрежительно улыбалась. А у отца отпала челюсть…

— Ты ешь, девочка, ешь… Устала, бедненькая? Афанасий, ты до чего довел девушку?

— До жизни я ее довел… Да так решительно, что нам пришлось оттуда резко сматываться. Папа, мама! Вы ведь меня не поняли еще, а? Для вас все это просто сказка, очередное приключение вашего непутевого сына? А это не так! Повторяю в последний раз — если хоть слово, хоть полслова об этом просочится в чужие уши — нас просто убьют. Мы исчезнем, понятно вам? За нами будут гоняться все, весь наш долбаный мир! Это вам ясно?! Мама, это в первую очередь тебя касается!

Мама закивала. Отец нахмурился.

— Ну ты-то ладно, Афанасий. А вот как быть с Гуль?

— Не знаю пока. Но что-нибудь придумаю. Для всех Гуль — моя подружка. Приехала поступать в институт из… Средней Азии, что ли… Не поступила. Я ее на время приютил. Мама, позвони утром на работу, отпросись на пару дней. Денег я тебе дам, протащи Гуль по магазинам, купи ей все, что надо девушке. Тряпки, там, зубную щетку, ночнушку с трусами. Тату, пирсинг и интимную стрижку не делать, ясно!

У мамы широко распахнулись глаза.

— Афанасий, как ты можешь так говорить?

— Я много что могу… Эта девица — моя собственность, между прочим. Она живет, дышит и ходит на горшок только с моего разрешения! Тебе это понятно, всадница? — Гуль скромно кивнула. Но выступивший легкий румянец и потупленные глазки меня насторожили. Возможно, у нее есть другая точка зрения на проблему собственности…

— Она состоявшийся у себя в племени человек, воин и всадница, но ваши бабские причиндалы и отделы нижнего белья и не такого могучего человека могут развратить и сломать. Стоит ей увидеть что-нибудь на нашей вертихвостке, как сразу заорет: «И я такое же хочу!» Знаю я вас, женщин.

Мама только ахнула и покраснела. Глаза Гуль загорелись нехорошим интересом. Отец отвернулся и заперхал, пытаясь подавить смех.

— Ничего смешного я тут не вижу… В общем — из Гуль за один день нужно сделать обычную земную девушку. Скромную! Сложно, конечно, но вы, женщины, обладаете невиданной приспособляемостью и способностью к выживанию в любых условиях. Особенно если будут деньги… И не надо мне тут говорить! Задание понятно? Значит с утра вперед, в набег на бутики и салоны красоты. Везде будь с ней — просто держи ее за руку, мама. Девушка дикая, из очень Средней Азии, всего боится и ничего не понимает. Такая вот будет у нас легенда. А я буду обеспечивать ей документы и земную биографию…

Утром я вызвонил своего штатного таксиста, Серегу, и поставил ему задачу на весь день. Сергею задача понравилась. Я проскочил вместе с барышнями в Город и снял с карточки… Не буду говорить, сколько я снял. Жаба душит. А что делать? Красота требует жертв. Особенно — финансовых. Себе взял сигарет, коньяка и вернулся на дачу. Нужно было планировать планы по инфильтрации Гуль в мирную земную жизнь.

Вспомнив свои слова, что Гуль приехала из Средней Азии, я сначала подумал туда и смотаться. Думаю, долларов за пятьсот все документы на девушку я там и возьму. А тысячи за полторы вообще можно купить настоящую девушку со всеми потрохами. Но вот ее легализация в России… С этим явно будут проблемы. Если только брак? Но и там, кажется, вопрос гражданства может решиться только лет через пять. Это не пойдет. А вот если Белоруссия… Насколько я помню миграционное законодательство, для граждан Белоруссии предусмотрены большие льготы. Все же почти союз у нас… И регистрироваться им у нас не надо, и работать можно безо всяких проблем, да много чего еще… Итак — Белоруссия? Пожалуй, да! И я мотнулся к Лому.

Пока он, пританцовывая от нетерпения быстрее залезть в записи, сбрасывал в свои погреба информацию с чудо-планеты, я познакомил старпома со списком стоявших передо мной проблем.

— Я так и не пойму, Афанасий, чего же ты от меня хочешь? Чем я могу тебе помочь? Изготовить фальшивые документы?

— Нет, Лом. Фальшивых мне как раз и не надо! Нужны подлинные документы. А помочь ты мне можешь вот чем. Нужно найти в сети девушку из Белоруссии, хоть немного похожую на Гуль. А потом уж я сам…

Сказано — сделано! Еще бы, с его-то возможностями. В общем, девушку в социальных сетях мы нашли. Из одного белорусского села. Так даже лучше, легче будет договориться. Заодно посмотрели и финансовые проблемы папы этой девушки. Проблемы были, и это давало мне некоторую уверенность в возможности достижения консенсуса. Я мигом мотнулся в белорусскую глубинку. Но не сразу. Сначала я арендовал в ближайшем к селу городке большой черный джип.

Большой черный джип стоял прямо напротив нужного мне дома. Я курил уже пятую сигарету. Занавеска на окне дергалась все более и более нервно. Наконец из дома вышел невысокий мужичек, одетый просто, по-домашнему. Немецкого автомата, как я боялся, у него подмышкой не было. Значит — договоримся!

Он подошел к арендованному «Мерсюку» и попытался хоть что-нибудь рассмотреть через глухую тонировку. Я открыл переднюю дверь.

— Здорово, хозяин!

— Ну, прывітанне. Ты чаго тут стаў?

О-о, как тут все сложно! А я, как назло, переводчика в делегацию не включил. Поэтому пришлось на простом французском ему объяснять, чего это я тут стою. Говорить по-немецки я все-таки не рискнул. Кто их знает, партизан этаких… Через пару минут до мужика дошло, и он перешел на русский.

— Чего тут встал, говорю? Нет у меня денег, понял? Все в дело вложил.

— Ага! И все деньги у тебя ухнули в выгребную яму… Знакомое дело. Да ты садись в машину. Поговорить нам надо. Я у тебя деньги отнимать не буду, наоборот — я деньги тебе привез. Вот, гляди.

Я бросил на панель перед ним конверт. Он раскрылся, и из него скромно высунулось несколько мертвых американских президентов. В такой веселой компании и у нас дело пошло веселей. Мужик с трудом подавил желание схватить конверт, откинулся на спинку сидения, осмотрел салон, поковырял пальцем обивку сидения и удовлетворенно поцокал языком.

— Я у тебя денег не возьму… Хватит! Ученые уже.

— А я тебе их не просто так дам. Я у тебя хочу купить все документы твоей дочки. Олесей ее зовут?

— От, бандюки поганы! Да я вас за дочу…

— Ты остынь, Игнат! Не дергайся. Я не бандит какой, я простой человек из России. Но попал я в трудную ситуацию. Понимаешь, полюбил я девушку из Средней Азии. Она поступать к нам в институт приехала. Очень, кстати, похожа она на твою дочь. Так вот, закончилась ее виза… А для этой категории мигрантов продлить ее — дело почти невозможное. Да и другие препоны есть. И жениться на ней мне трудно будет, и гражданство ей сделать, понимаешь? А вот для девушки из Белоруссии у нас открыты все пути! Ну, почти все… Вот я и подумал — дочка у тебя еще молодая, год-другой от тебя ни на шаг. Так ведь?

Мужик нехотя кивнул.

— Живете вы в селе, все вас тут знают, документы каждые пять минут у нее никто проверять не будет. Так ведь?

Мужик кивнул уже с большей уверенностью.

— А тут — гроза с ясного неба! Бабах! От молнии дом-то и вспыхнул. Все документы и сгорели. Помучается дочь без них с годик, и все восстановит. А за это время я все свои проблемы решу. А ты получишь пять тысяч…

— Да за пять тысяч я и сморкаться не буду! Десять давай!

Я вздохнул и достал еще один конверт.

— А страховка за сгоревший дом? Ты это учел?

Мужик весело закивал головой.

— Учел, учел! А новый дом строить? Еще денег давай!

— На, душегуб белорусский! Губы не раскатывай — я посмотрел сколько стоит дом на селе поставить. Куда руками лезешь?! Документы тащи. Все тащи, со свидетельства о рождении и до последней бумажки, понял?

— Понял… А когда это… молния ударит?

— Когда скажешь, тогда и ударит. Только ты барахло не жалей. Не вытаскивай заранее. А то люди вокруг не дурнее тебя будут, так?

Мужик скрипнул зубами и кивнул.

— Эти соседи — да-а… Просто НКВД на мою голову! Завтра давай пожар пусть будет. А мы к куму съездим… Корова на выпасе… а подсвинка куму придется подарить, хай ему будет!

— Завтра, так завтра. Беги за бумагами. Эй, богоносец! Денежки-то пока оставь, партизан ты лихой!

Вот так Гуль получила комплект настоящих документов, мужик получил страховку и деньги на развитие кулацкого хозяйства, а я опять стал беднее на пятнадцать тысяч американских рублей. Но лёд определенно тронулся.

Чуть не тронулся с этим ледоходом и я.

Когда я тихо-мирно вошел в дом, то услышал приглушенное женское хихиканье и бормотание. Так горлицы переговариваются. И еще тетерева на току. Ну, и зашел я в зал. Не постучавшись. А там!

Перед зеркалом, как кобра под звуки дудочки заклинателя змей, крутилась Гуль. В красивом черном белье. И если бюстгальтер еще можно было ухватить простым мужским взглядом, то трусики без увеличительного стекла были уже не видны… Гуль увидела меня в зеркале и завизжала, пытаясь прикрыться руками.

— Опять визжишь, воин? Не ори, видел я тебя во всех видах уже… И совет тебе на будущее — если мужчина застает тебя в такой ситуации, проще подпустить его поближе, и с возгласом «Ах!» упасть в его объятия. В обморок, понятное дело. Усекла, стриптизерша?

Гуль этого слова не знала, но на всякий случай кивнула.

— Ну, что стоишь? Я подошел уже… падай!

Но падать ко мне в объятья она не стала, а ведьмой без помела вылетела из комнаты. Мама смотрела на нас и улыбалась.

— Ничего смешного я не вижу. Я там ургучу как лось, а ты ее учишь без штанов дефилировать…

Мама засмеялась.

— Афоня, я и тебя когда-то учила шнурки на ботинках завязывать. Ты пойми, мальчик мой, ведь она ничего этого в жизни не видела! Ей же ко всем этим тонкостям привыкать нужно. Но девочка молодец, быстро во все вникает! Повезло тебе с ней. А скажи-ка ты мне, Афоня, ты с ней… э-э…

— Да, я с ней именно что «э-э»! Чуть жизни я с ней не лишился! Она для меня самый дорогой сувенир из турпоездки, вот. И самая большая головная боль. Ну, ничего! Знаю я в тайге один заброшенный скит. Там ей самое место будет. Грехи замаливать, капусту с грибами солить, ходить в рубище и в черном белье за… — тут я поднял ценник с пола. — Ни хрена же себе! Мама! А может, проще было на эти деньги мне костюм купить, а?

Мама рассмеялась. Она была чрезвычайно довольна.

— Милый мальчик! Молодая девушка — это алмаз без огранки! А вот сделать из нее настоящий бриллиант и поместить этот бриллиант в достойную оправу — дело любящего ее мужчины!

Тут в комнату прокрался алмаз без огранки. Он скромно смотрел в пол и был одет в камуфляжные штаны и футболку.

— А по мне, мама, вот так оно и лучше! Сразу видно все грани. Особенно — сзади! Так ведь, Гуль?

— Да, Афанасий. Прости меня…

— Ладно, забыли. Иди уж, переодевайся в новые тряпки. Все равно я женщине никогда не поверю.

Лицо Гуль вспыхнуло радостным румянцем.

— Можно? А ты не будешь больше сердиться?

— Можно, можно… Не буду. И еще, Гуль. У меня тоже есть для тебя подарок. Вот, держи. Это паспорт. Такой документ, удостоверяющий твою личность. Так нужно на Земле, потом тебе все объясню. Теперь тебе семнадцать лет и зовут тебя не Гуль, а Олеся. Я даю тебе новое земное имя!

— Ах! Семнадцать лет! — мама счастливо прикрыла глаза. — И какое чудесное имя — Олеся! И знаешь, девочка, — оно тебе очень идет. Только тебе надо сделать мелирование и еще…

Я привычно вздохнул. Мама была права. По-своему…

Глава 10

В общем, я с трудом выдержал еще один день восторженного женского щебетанья и возни. Как волк в окружении красных флажков, пробирался я среди разбросанных по дедовой даче ярких фирменных пакетов с дамским барахлом, валяющихся в самых разных местах босоножек, сумочек, платьев, пугался джинсовых костюмов, лежащих у меня на софе. Меня даже не кормили! А когда я захотел поперчить собственноручно сделанную яичницу, то вместо перечницы уцепил баночку с дневным кремом, — вы только подумайте! Дневной крем среди специй на кухонном столе! Вот тут я понял, — пришла пора бежать.

Оставил маме и безлошаднице записку: «Бардак прекратить! На даче навести уставной казарменный порядок! Срок вам даю два дня». Загрузился в Шарик и отбыл на Незадачу.

Прибыл на нее днем, который, впрочем, отличался от ночи только тем, что было немного светлее. Посмотрел на темное небо, несущиеся по нему облака, полной грудью набрал холодного, рвущего волосы воздуха, и понял, что Незадача — это истинный рай! Для мужчин. Подтверждая этот тезис, пожарил себе взятого в магазине шашлыка, выпил полфляжки коньячку и заснул в своей пещерке, как медведь в берлоге.

На следующий день решил сделать вылазку и посмотреть, что за планета мне досталась. Проверил оружие, СВДК решил не брать. Взял ту самую штучку, которую мне так рекомендовал Егор. Бесшумный снайперский комплекс ВСК-94, - так эта штучка официально называлась. Это как бы винтовка такая, разработанная на основе малогабаритного автомата 9А-91, но с возможностью вести автоматический огонь. Магазин на двадцать патронов, патрон хороший — дозвуковой девятимиллиметровый ПАБ-9, у него и бронепробиваемость высокая, и останавливающее действие повышенное, и кучность вполне приличная. В общем, на дистанции метров до трехсот, самое то будет. Загрузил в ранец харчи, сменку, аптечку, патронов бросил в коробках и двинул потихоньку.

Только я выплыл на Шарике из пещеры, как «Скаф» попросил меня тормознуться. Он выскочил наружу и завис. Причем, начал мерцать. Не сильно, но глазу заметно. Такую картину я видел впервые. Провисев снаружи несколько минут, «Скаф» вернулся ко мне на доклад.

— Афанасий, Шарика придется оставить на платформе. Здесь что-то не то творится. Я фиксирую неизвестное поле, которое дает паразитную наводку на мои сенсоры. Как будто глушит все мои настройки. Это и в прошлый раз было, но тогда мы далеко от новой платформы не отходили, Шарику хватало подпитки от транспортной линии. А сейчас мне с трудом удается держаться за гравитационное поле планеты, энергия поступает нестабильно, как бы «мерцает». А вот Шарик наверняка схлопнется, Афанасий. Лучше не рисковать.

— А что будет, если он схопнется?

— Да ничего особо страшного не будет… Он исчезнет здесь и восстановится в последней точке с нормальными для него условиями. На новом терминале он восстановится. А вот тебе до терминала придется возвращаться пешком.

— Тогда давай посмотрим, сколько он продержится? Если что, вернусь на своих двоих. Это не беда, мне не привыкать. На заячьей охоте знаешь, сколько мы в день наматывали? У-у-у!

— Я тебя предупредил, Афанасий, решать тебе.

— Я уже решил. Шарик, вперед! Держи высоту полтора метра. Поехали.

Далеко мы не уехали. Только отошли от скальной гряды метров на четыреста, как Шарик исчез. Я успел приземлиться на ноги, но не удержался и завалился в траву. По спине меня приложило ранцем, а ВСК грохнулся мне на ноги.

— Вот, Незадача! — хотелось высказаться конкретнее, но сам ведь виноват — не прислушался к совету консультанта.

— А я тебе говорил…

— А ты бы лучше помолчал! Сам вижу… пошли назад.

И я побрел к своей пещерке. Шалишь, значит, Незадача? Ну, ничего! Я тебя и на одиннадцатом номере обойду!

Сил поднять меня в пещеру у «Скафа» хватило. Я подумал, что в скалу надо забить какие-нибудь штыри, что ли, выемки для ступни сделать… А то вдруг придется забираться на высоту самому? Шарик, как и в прошлый раз, спокойно висел над платформой.

— У-у, лодырь! — буркнул я в его сторону и пошел рыться в заброшенном нами на склад грузе. Перебрав пару-другую контейнеров, я нашел то, что искал. Взял радиомаячок и установил его прямо над входом в пещеру. А потом вытащил и проверил и другой прибамбас. Уж не помню, в какой сказке мальчик-с-пальчик кидал что-то на дорогу из мешка. Чтобы отметить для себя путь назад. Вот что-то подобное я и достал. Из специального снаряжения. Маленький электронный блок с мониторчиком и упаковку крупных, размером с пятирублевую монету, металлических таблеток, запаянных в пластик. Этот металлический пятак нужно было сжать в пальцах и бросить на землю. При возвращении, когда он попадет в зону излучения блока, пятак даст сигнал. И на мониторе появится точка. А несколько точек покажут вам обратный маршрут. Вот такие вот игрушки у меня в избушке…

«Скаф» спланировал на синюю траву, и я снова пошел в неизведанные голубые дали. Гнало меня вперед чистое упрямство. Если ты моя планета — так и веди себя с хозяином подобающе! Все равно я тебя победю!

Пройдя с километр, я бросил первый пятак и проверил сигнал радиомаяка. Сигнал был четким и уверенным. Отошел метров на пятьсот и проверил пятак. На мониторе вспыхнула зеленая точка. Работает, однако! Уже легче. Я щелкнул затвором ВСК и взял его на сгиб левой руки. Ну, пошли, покорители планет!

Идти было легко. К лесу я не приближался, шел параллельно ему, под прямым углом к оставленным сзади скалам. Никаких угроз моему слабому здоровью пока не было. Никто не хотел меня съесть, разорвать на кусочки, а превращаться в козленочка было еще рано — у меня оставалась полная фляга с водой и полфляжки коньяка. Так я и шел, не спеша, внимательно оглядывая темно-синие ландшафты вокруг. Дул сильный ветер, шумел камыш, деревья, сами понимаете, гнулись. Но мне это особо не мешало. Температура была градусов семнадцать, пожалуй. И замерзнуть не замерзнешь, и потеть вроде бы не с чего.

Что меня стало беспокоить через час-полтора, так это полное отсутствие видимой живности. Слушайте! Ведь если на планете есть растительность, значит, должны быть и насекомые! А также всякие парно и непарнокопытные. Не хотелось бы вспоминать в этом полумраке, но должны ведь в таком раскладе быть и хищники! Ан, нет! Никого нет — ни жвачных, ни кусачих… По крайней мере, я их пока не вижу.

Справа показалась интересная такая горная гряда. Даже, я бы сказал, — грядка. Уж больно маленькая она была. Своей формой эти невысокие горы напоминали подкову. Или лежащую на земле нижнюю челюсть великана. Диаметр этой подковы не превышал пяти-шести километров. Мне хорошо был виден вход, тут скалы выкрошились, упали, а за ними были видны густые синие заросли. Я включил прицел, вскинул винтовку к плечу и присмотрелся ко входу в долину. Ничего нового, кроме красной коллиматорной точки, служащей прицельной маркой, я не увидел. Сняв оружие с предохранителя, я пошел к проходу в скалах.

Заходить в долину я решил осторожно, по склону горы. Чтобы вокруг меня было хотя бы несколько десятков метров свободного пространства. Шел не торопясь, прислушиваясь и приглядываясь. Иногда, как на фазаньей охоте, негромко позвякивал антабкой винтовки, чтобы спровоцировать неведому зверюшку на побег или нападение.

Первым эту дурь охотничью перестал терпеть «Скаф».

— Афанасий, может быть, проще задействовать биолокатор?

Я даже плюнул в сердцах! Тоже мне, инструктор по выживаю в джунглях.

— С биолокатором и дурак сможет, консультант ты мой научный! А ты вот без локатора попробуй местного зверя поднять с лежки, а?

— Я бы попробовал, Афанасий, только нет тут никого. Я уже проверил. Извини, что раньше не сказал. Там небольшое озерцо впереди, заросли вокруг, дальше — открытое пространство. И ничего живого нет. Странно это, как ты считаешь, Афанасий?

— Я пока ничего не считаю. Считать и анализировать должен ты! Кто у нас исследователь и научный работник? Хотя, ты абсолютно прав, не должно так быть. Чтобы ничего живого…

— Нет, кое-что живое я засек, когда мы поднимались к пролому. Больше всего эти существа похожи на земных грызунов…

— Саблезубых хомяков? — перебил я научного консультанта.

— Нет, конечно! На маленьких мышей они похожи.

— Слава те, господи! Мы не одиноки на этой планете, «Скаф»!

— Да, уж… Не знаю только — к добру это или…

— Ну, «или» всегда в жизни присутствует… Будем осторожны и внимательны, профессор! А ты бди, бди! Пошли к озеру, что ли… Далеко мы забрели, «Скаф»?

— По моим данным, мы отошли от терминала на двенадцать километров.

— Самое время сделать привал. Как там твои замеры этой непонятной эманации? Которая тебя глушит?

— Становится сильнее, пульсирует… Как сердце чье-то бьется. Кстати, впереди этот фон повышается, будь осторожен!

— Я ничего не чувствую, профессор. Ведь я местными полями не питаюсь… Ну, пошли на перекус? Вперед!

И я двинулся дальше. Винтовку, однако, на предохранитель я ставить не спешил. Там поглядим — береженого бог бережет, знаете ли…

Через густую растительность пришлось буквально проламываться. Я и спиной пытался, и боком, но быстро выдохся.

— Ты это, «Скаф», тропинку, что ли, пробей к озеру. А то я уж запыхался.

«Скаф» принял команду к исполнению, и дело пошло веселей. Теперь я спокойно шел по пробитой гравитационным катком тропе. Метров через триста растительность стала расступаться, появились прогалы, полянки. Однако и ветер тут бил сильнее. Гибкие прутья пару раз хорошо приложили мне по спине и прочим филейным частям. Консультант заметил, как я сморщился от боли, и сам поставил силовой кокон. Что-то тупить я начал. Сплошной самодеятельностью занимаюсь. А ведь у меня есть мой защитный скафандр. Почему я его не использую? Сам не знаю… Разбаловался я, по сырой земле босиком походить захотелось. Это дело надо прекращать. А то сядешь на пенек, возьмешь пирожок, а тут местный грызун саблезубый ка-а-к запустит свое грызло в… В самую незащищенную часть тулова, в общем… Я повернул направо, тут склон был повыше, лучше видно будет, да и посуше тут наверняка.

Вскоре показалось зеркало озера. Именно что зеркало — его диаметр едва превышал метров сто. Я заметил небольшой мысок, выдающийся в воду, и направился к нему. Вот тут и привал устроим. Кстати, я ведь еще не проверял, а горит ли местная синяя растительность? Вот, как по заказу, и сушняк валяется. Хорошо тут — и рубить ничего не надо! Ветер все заранее наломал. «Скаф» подхватил вязанку сушняка своим захватом, и мы вышли на берег озера. Как ни странно, тут ветра почти не было. Низко тут у воды, горы прикрывают. Так, легкий зефир веет. Хоть и приземисты горки, а все ветру преграда. Это хорошо! Первый мой привал на Незадаче. И такое местечко славное! Разомкнутое кольцо скал, пятна густого леса на обрывистых откосах, пологие луга синей травы, спускающиеся к озерцу — красота! Курорт просто, только вот темновато здесь, солнышка не хватает.

Я поставил винтовку на предохранитель и забросил ее на плечо. До всемирного разоружения дело пока не дошло. Быстро сложил дровишки шалашиком и, затаив дыхание, разжег костер. И он разгорелся! На душе сразу стало веселее, все-таки живой огонь — это, братцы, замечательная вещь!

Варить я ничего не планировал, чай кипятить было не в чем, а вот поджарить кусочек хлеба с колбаской вполне мне по силам. Надо только сперва руки сполоснуть… Я подошел к воде, стеганул по ней пару раз прутом… так… на всякий пожарный. Чтобы русалку местную за хвост случайно не схватить, и приступил к водным процедурам. Вот когда я умылся и стряхивал воду с рук, эта светло-голубая полоса и бросилась мне в глаза. Под водой, сантиметрах в тридцати от берега, лежала неровной полоской голубая линия. Как будто нанесенный прибоем песочек. И я, безбашенный, сразу задрал рукав, запустил руку в воду и захватил целую горсть этого голубого песка. Кисть руки сразу обдало холодом, «Скаф» только и успел пискнуть: «Афа…», а потом исчез. Совсем. Выпал из реальности. Я вынул руку из воды и разжал кулак. На ладони лежали небольшие, размером со среднюю таблетку, окатыши. Они были приятного бирюзового цвета. Мне очень нравится бирюза. Она мне кажется живой и ласковой. Недаром ее так любили на Востоке. Но вот эта, озерная, ласковой быть не хотела. Руку не просто холодило, тут бы не заорать: «Ногу свело!» Холод пошел вверх, к голове, и в ней хватило ума, чтобы стряхнуть камешки обратно в воду.

И сразу все успокоилось. Рука потихоньку отходила, по ней уже бегали иголочки. Я метнулся к костру и протянул руки к пламени. Стало совсем хорошо, только сердце еще билось сильно и быстро. Думать о случившемся не хотелось, мне было элементарно стыдно за свое раздолбайство. Как ребенок, право. Увидел огонь — и сразу первое же желание его схватить. Надеюсь, руку мне не отрежут… Вон, пальцы уже шевелятся, цвет кожи обычный, тепло я рукой чувствую… И тут вернулся «Скаф». Вернулся и сразу кинулся к моей руке. Коснулся, и вновь растекся по телу.

— Что это было, Афанасий?

— Хм-м… А я думал, что это объяснит мне мой научный консультант! Ну, что скажешь?

— Подожди, Афанасий, я снимаю характеристики твоего тела. Все в норме… Отклонений я не нахожу. Странно, меня просто вышибло отсюда. Как будто на меня накинули черный мешок. Раз — и я на терминале! И еще… помнишь, я тебе говорил, что в атмосфере разлита какая-то энергия? Так вот, ее характеристики один в один совпадают с излучением, идущим от этих голубых образований. Что будем делать?

Я скинул ранец и зарылся в него.

— Ты давай снимай характеристики этого излучения, «Скаф», анализируй данные. А я перекушу малость. Пикничок я вполне заслужил.

«Скаф» снялся и завис над водой. А я насадил на прутики хлеб с колбасой и установил их над огнем. Сразу зашкворчало, потянулся приятный запах поджаренного хлеба. Я достал фляжку с коньяком и удовлетворенно вздохнул. Еще бы солнышко вышло…

Сняв первую порцию, я откусил от горячего бутерброда большущий кусок и запил его глотком коньяка. Отломив подгоревшую корку, бросил ее в траву. Через пару минут там что-то зашуршало. Я переложил винтовку на колени, но особой опаски не было. Трава была такая, что саблезубому тигру в ней не спрятаться. Да и не будет он жрать подгоревшую корку. В крайнем случае — отнимет у меня колбасу. Трава зашевелилась, и ко мне выскочила небольшая, похожая на куропатку, птичка. Крыльев у нее не было, даже рудиментов. Птичка была синяя, с белыми полосками на горлышке и на грудке. Птичка-моряк, в настоящей тельняшке. Вот бы Лому ее подарить! Морячок бесстрашно подбежал к костерку и представился: «Кив-ви!»

— Ну, здорово! Хлеба хочешь? Держи, закусывай… — я протянул ей кусочек хлеба прямо на ладони. Храбрый малец подскочил боком, блеснул на меня глазом, враз сдернул кусочек хлеба на землю и начал его трепать. Так мы и закусывали вдвоем.

— Афанасий! Подойди сюда, — позвал меня «Скаф», — ты можешь достать один камешек из воды?

Я осторожно, прутиком, вытащил окатыш на песок. А «Скаф» снова исчез. Пожав плечами, я закатил бирюзинку в воду. «Скаф» снова появился в воздухе.

— Вот это излучение! Просто удар молнии какой-то! Я могу предположить, что это энергокапсулы, Афанасий. Концентрат той энергии, которая разлита в атмосфере. Вода немного экранирует ее, но на воздухе я не могу ей сопротивляться. Что будем делать с этим голубым чудом? Понимаешь, я их исследовать здесь не могу. Может быть только на Земле, на базе…

— А не опасно тащить эти энергокапсулы на Землю? Мы там Большой взрыв не устроим?

— Думаю, нет, Афанасий… Запас энергии в капсуле все же конечен, да и истекает эта энергия постепенно. Нет, взрыва не будет. Я уверен.

— Ну, что ж… Раз уверен, давай попробуем. У меня, кстати, есть на примете еще один исследователь. Надо бы и ему отправить посылочку. Одна голова хорошо, а три головы — это уже Змей-Горыныч получается.

Я сполоснул свою фляжку из-под коньяка, набрал в нее водички, и осторожно, по одной капсуле, засунул в нее штук десять бирюзинок. Пальцы схватило холодом, но ничего, терпимо. Крышку я закрыл под водой, на всякий случай. Залил костер, оставил матросику последний кусочек хлеба и закинул ранец на спину.

— Ну, что? Пошли назад, «Скаф»? Для первого выхода мы с тобой сделали вполне достаточно.

На обратном пути ничего не случилось. Я подбирал свои пятаки, «Скаф» зигзагом сновал впереди меня, набирая себе новые данные. Вдруг он метнулся назад.

— Афанасий, от леса к тебе бежит животное!

Я вскинул винтовку.

— Небольшое! Опасность оцениваю как минимальную.

Да уж, минимальную! Кто его знает, что это за чупакабра такая. Сожрет и не подавится… Теперь я уже видел, как на удалении метров в двести колышется трава. В прицеле появилась гладкая спинка зверя. Змеиными, плавными бросками он мчался ко мне через густую траву. Я положил палец на спусковой крючок…

Нет, не буду! Не буду я убивать этого зверя. Нельзя так начинать жить на своей планете. Это мой мир, вот пусть он и остается мирным!

— «Скаф», а ну-ка, прижми его к земле!

Консультант-зверолов метнулся вперед, и шевеление в траве пропало. Я рысью подтянулся к висящему шару. Под ним, распластавшись, лежал… кот! Непохожий на наших, земных, но все же узнаваемый представитель семейства кошачьих. Больше всего он напоминал нашего гепарда — тощий, длинный, на высоких, сухих ногах. Только размером он был с дворняжку, примерно. «Скаф» уже снизился и делал замеры и прочие исследования. Кот дрожал.

— Ух, ты! Котик! Какой красивый… А ноги какие длинные.

— Естественно, по такой высокой траве бегать… — отвлекся от своих манипуляций научный консультант, — он немного похож на земного камышового кота, не находишь? Такой же длинноногий и тощий. Опасности для человека не представляет.

— А чего же он на нас в атаку кинулся? Я уж стрелять хотел.

— Не знаю. Голодный, может быть?

— Этот, хм-м? Тут столько грызунов, птички бескрылые бегают. Это каким лодырем надо быть, чтобы остаться голодным?

— Не знаю, Афанасий… Может — болеет?

— И я не знаю, не Айболит. Ладно, «Скаф», тащи его к терминалу… Одну животину я уже покормил, покормлю и другую. Как бы тут мне не разориться… На грубых и твердых кормах. Я уж не говорю про мясо…

В общем, пришлось делиться. Я выложил одну банку тушенки на ровный камень и велел «Скафу» освободить пленника. Сам отошел метра на три. Но на меня кот не обратил никакого внимания. Принюхавшись, он начал заглатывать тушенку. Да так хорошо и бодро, что хватило ее как раз на два укуса. Пришлось выложить еще одну банку. На лбу у меня появились глубокие морщины — содержать планету на свою пенсию я явно не смогу… Пора развивать тут туризм. Экстремальный.

Оставив кота-проглота вылизывать каменюку, мы вернулись домой.

— Где же он, где… А-а, вот ты куда спрятался! — я радостно ухватил розовый планшет, купленный слабо разбирающимся в вопросах дизайна прапорщиком Хренько. — Иди-ка сюда, малыш! Пора тебе в путь-дорогу. А то забыл я про тебя, мое живое письмо…

Новая шкатулка была уже куплена, не забыл я и про песочек с берегов степной речки. Килограмм десять насыпал магу в крепкий пластиковый мешок, пусть порадуется! Но жемчужиной посылки должна была стать упаковка из трех пробирок с голубыми энергокапсулами. А вот теперь я готовил магу видеообращение.

— Мой уважаемый мудрый друг! — Сделав умное лицо, проникновенно сказал я в глазок видеокамеры. — В одном из миров я нашел вот эти голубые капсулы. Мне было бы очень интересно узнать ваши суждения по их природе и возможности применения. Прошу вас — будьте крайне осторожны! Они под завязку накачены какой-то энергией. Надеюсь, моя просьба не обременит вас и будет достаточно интересной задачей для вашего могучего разума и богатого опыта! Примите мой маленький подарок — так заинтересовавший вас когда-то песок. Надеюсь на скорую встречу. Успехов вам в познании неведомого!

Уфф! Как сказано-то, как изложено! Просто птица-говорун, которая, как известно, отличается умом и сообразительностью. Так, теперь краткое письмишко с инструкцией, какие кнопки нажимать на планшете. Надеюсь, ума, чтобы включить планшет и запустить просмотр записи, у архимага хватит. Вот и все — посылочка готова к отправке. Отправлю я ее с терминала Лома, все равно к нему надо лететь на доклад по итогам выхода на Незадачу, да и энергокапсулы ему на исследование тащить нужно.

Слетал, отправил, озадачил старпома изучением бирюзовых капсул. Лом побурчал для порядка, но видно же как он заинтересовался. Вместе с моим консультантом они скрылись на нижних уровнях Базы, куда у меня доступа не было. Да мне и не до этих глупых секретов было! Следующим же утром я получил письмо от архимага.

«Мой юный друг! Прошу вас немедленно прибыть ко мне. Дело не терпит отлагательства. Магистр и боевой маг королевства Стаггард — Адельгейзе.»

Глава 11

Эх, как же мне захотелось тут же запрыгнуть в седло Шарика и помчаться туда, в подвал магистра и боевого мага. Уж он-то зря не пошлет мне вызов! Но нельзя, нельзя… У меня старики на руках, да еще Гуль, то есть — Олеся. Что с ней делать — не представляю… Вырвал человека из привычного, устоявшегося для нее мира и бросил в другом, чужом и непонятном. Нехорошо это…

Пока я сидел и размышлял о бренном, появилась парочка исследователей. Они молча уселись за столом в кают-компании и Лом уставился на меня. Потом он вздохнул и начал говорить.

— Ты продолжаешь меня удивлять, Афанасий… Понимаешь, если раньше я еще и сомневался, а не зря ли я с тобой заключил договор о сотрудничестве, то сейчас все сомнения ушли. Не зря! Ты просто притягиваешь всякие неприятности на свою… хм-м… карму, а заодно и мне выдаешь кое-какую любопытную информацию. Вот, например, — и он поднял над столом руку, держащую бирюзинку, нанизанную на шелковую нить. Мне стало плохо… Я едва удержался от того, чтобы заорать «Ложись!» и спрятаться под стол.

— Лом, — пискнул я, — кха! Лом! — теперь голос звучал как надо. — Ты тоже не перестаешь меня удивлять! Ты что делаешь, гад? Ты зачем эту штуку просверлил, а? А если щас рванет?

— Не рванет, не трусь! Проверено — мин нет. Капсулы весьма стабильны. Энергия истекает, конечно, но очень и очень медленно. Мы со «Скафом» ставили всякие эксперименты, порой очень… хм-м, рискованные. Но добиться мгновенного высвобождения энергии мы не сумели.

— Может, это и к лучшему, Лом!

— Не перебивай. В общем, как использовать и как управлять этой энергией, мы не знаем. Мы вообще не знаем, что это такое. Ты мне лучше скажи, много там таких камешков?

— Кто же его знает… В озере нашел, можно предположить, что лежат по всему периметру. А что на дне — я не смотрел. Так что же это такое, Лом? Какие предположения?

— Ну, тебе же «Скаф» предложил термин: «энергокапсулы»? Думаю, он точно отражает суть данного объекта. Это энергетический концентрат. Тут другое интересно — а что это за энергия? На Земле такой энергии нет. Нет ее и на планете АЛ-39765-66023…

Я вопросительно поднял брови.

— Ну, на твоей планете драконов… Данные «Скафа» это точно подтверждают. А вот на Незадаче, так ведь ты ее называешь? На Незадаче доля этой энергии составляет приблизительно семь процентов от общего энергетического спектра планеты. Что весьма и весьма значительно… Да! Есть еще одно наблюдение. Видишь ли, сводные отчеты и профильные материалы по планетам, на которых обнаружена разумная жизнь, сам понимаешь, засекречены. Их нет в моей базе, нет их и там, куда я могу дотянуться. Но когда я искал тебе данные по языку аборигенов планеты магов, мне попались бессистемные и хаотично собранные в одну папку первичные материалы наших исследователей, работавших на той планете. В том числе там были и материалы по энергетическому спектру. Так вот, подобная энергия там присутствует! Правда, ее количество в десятки раз меньше, чем на Незадаче. Ну, есть у тебя какие-нибудь соображения?

— Есть. Самое простое предположение, Лом. Это магия…

Лом довольно ухмыльнулся.

— А ты небезнадежен, младший помощник полевого исследователя! Мы тоже пришли к такому же выводу. Что, совершенно очевидно, ставит перед нами очередные неотложные задачи. Тебе придется быстренько слетать на Незадачу и набрать как можно больше этих капсул…

— Это сколько же будет? Килограмм? Центнер? Тонну?

— Достаточно наполнить вот этот контейнер, Афанасий. Никто тебя рабом в каменоломнях делать не собирается, не бойся. А потом… а потом — вот что. Твою информацию о сбое генетической программы на планете драконов я передал в нужную инстанцию. Туда скоро будет выслана научная группа. Ошибку надо исправлять, да-а… Наломали там наши резвые научники дров. Но! Тебя это касается напрямую, Афанасий. На планету наложен карантин. Тебе запрещено там появляться. Да ты и не сможешь — координаты терминала будут недоступны для твоего транспортного шара. Так что, — Лом внимательно посмотрел на меня и подмигнул. — Так что, если ты что-то забыл на этой планете, то срочно мчись туда и вывози своих, хм-м… запасы. Мне сказали, ты туда целый склад затащил? Ну, ты и хомяк, Афанасий! Все понял? Сроку тебе пять дней! Исполнять!

— Есть исполнять, товарищ старший помощник! Разрешите упорхнуть?

— Лети, орел ты наш, лети! «Скафа» вот не забудь…

Тут Лом вдруг отвлекся на секунду, а потом обратился ко мне.

— Звонок на твой телефон. Мама. Соединить?

— Конечно, Лом! Что-то случилось?

— Сейчас и узнаем…

В помещении кают-компании раздался голос мамы.

— Афанасий? Как ты, мальчик?

— Со мной все хорошо, мама. Что у вас? А то я стал бояться неожиданных звонков.

— У нас тоже все нормально… Но вот Олеся… Увлечение тряпками уже проходит, девочка мучается, не знает чем себя занять. Что же ты ее бросил, Афанасий? И где ты?

— Мама, продержитесь еще пару дней! Очень тебя прошу. Сейчас я просто не могу приехать, дела не пускают… Но я скоро вернусь, с дедом приеду. Вот он и займется пока Олесей. Может, и я что-нибудь придумаю… Ты права, мама, бросил я ее… Продержись два дня! Я что-нибудь сделаю, обещаю! Пока, мама… Да, передай ей привет, что ли…

Я посмотрел на старпома.

— Нет, нет и нет! Я не могу…

— Ломик, — вкрадчиво начал я, — Ломушечка! Я тебе ее привезу во сне, мягкую и прекрасную… Но с пустой, неграмотной головкой. А ты заложишь в эту головку школьную программу, а? Ей хватит, Лом, ей вполне будет достаточно! Высшего образования я ей не обещал. А так она хотя бы женские журналы читать сможет и сериалы смотреть. Выручай, старпом! Ну нет у меня времени учить Олесю в течение десяти лет! Я не средняя школа, в конце концов!

— Афанасий, ну как ты не понимаешь! — безнадежно вздохнул Лом. — Нет у меня базы данных по вашей средней школе готовой к установке в чьи-то мозги, нету! Понимаешь? Помнишь, как я пытался поставить тебе уже созданную и отлаженную базу по перечню полей и конструктов на их основе? По-о-мнишь, а как же! Как ты тогда сказал, а? Половина данных проскочила через твои дырявые мозги и упала на пол, так? Что же ты от меня хочешь? Ведь то же самое произойдет и с этой девушкой. Она просто не сможет усвоить знания, Афанасий. Единственный выход — поставить ей кальку с твоего мозга. Я, пока тебя лечил и учил, успел разобраться в твоем пыльном и полупустом чердаке и кое-что там скопировать. Диссертацию Олеся потом защитить не сможет, но разбираться в земной жизни будет как рыбка в своем аквариуме. Ну, что? Делаем? И тащить ее сюда не надо! Я лучше с тобой капитана Флинта пошлю. Он все и сделает. Прямо на дому. Ну, что? По рукам?

— Не-е-т! Никогда в жизни! Ты что мне предлагаешь, гад ты полосатый? Моего дубля на всю оставшуюся жизнь рядом терпеть, а? Да еще женского пола? Да лучше я ее драконам скормлю, лучше…

— Тихо, ты! Не ори. Ты не понял, Афанасий. Никакого дубля. Во-первых, как ты правильно заметил, она женщина. Существо с другой организацией мозга и логикой. Да еще с другой планеты. Я думаю, она усвоит общие представления о Земле, важнейшие правила и нормы. Останутся и кое-какие знания. Ну, читать-писать сможет, я думаю… Точнее — уверен! Техникой всякой бытовой управлять будет уверенно. То, что ты любишь и развиваешь в себе — уляжется прочнее и лучше! — Тут старпом расхохотался. — На охоту вместе ходить будете, на рыбалку. Стрелять она будет хорошо. Настоящая жена воина-рыболова, представляешь? Да за такой подарок ты у меня должен двадцать лет без зарплаты работать!

Я скрипнул зубами. Деваться мне было некуда. Я проиграл…

— Хорошо. Вернемся к этому разговору позже. Когда я слетаю на свои планеты. Пока, юморист в тельнике! Пошли, «Скаф»!

Откладывать вылет на Незадачу я не стал. А что? Дело-то ерундовое — смотаться и привезти контейнер бирюзинок. Вот вылет на планету драконов смущал меня больше. Прошло уже пять дней из отпущенного мне срока возврата. Что там сейчас происходит? Ладно, прилетим — увидим.

Я запланировал себе и пару мелких, но нужных дел. Вернувшись на спортбазу, я незаметно пробрался в коттедж Кости и свистнул там два больших пластиковых мешка с кошачьим кормом. Зампред совета ветеранов завез их для своего Кошака. Но Кошак оказался мудрее своего хозяина и прочно прописался на кухне. Там его кормили и всячески баловали девчата-поварихи. Кошак раздался и подобрел, шкура его лоснилась, а глаза стали узкие и важные, как у китайского мандарина.

Вторым делом было воровство речного песочка. Если за него так уцепился архимаг, то не поможет ли он и нам со «Скафом», подумалось мне? Попытка не пытка… И мы незаметно десантировались на берег степной речки, чтобы набрать немного замечательного антимагического средства. «Скаф» надо мной посмеялся, но командиром корабля все же был я! Первый после бога, можно сказать. А вот потом мы метнулись на Незадачу.

Первым делом я подошел к выходу из пещеры. Вот черт! Я не ошибся — внизу, на камнях, разлегся тощий синий кот. Он почуял меня, поднял точеную головку и раззявил пасть. Но не заорал, скромный ты наш. Только улыбнулся. Я вздохнул. Что же теперь поделаешь? Мы в ответе за тех, кого прикормили… Теперь и дальше кормить придется!

Взял целый мешок кошачьего корма, «Скаф» померцал немного, потом настроился и мягко опустил меня на синюю траву. Кот подобрался, сел, закрутив хвост по стройным ногам, но вел себя прилично, не шипел и не угрожал. Посматривая на него одним глазом, я подошел к камню-кормушке, взрезал пакет и высыпал на камень большую горку сухого корма.

— Ну, что хвостом трясешь? Ешь уж, горе ты мое…

Отошел немного, чтобы не смущать животное, и приготовился ждать. Синюшный котяра осторожно подобрался к кучке корма, принюхался, а потом стал так метать, что любо-дорого! Вмиг расправившись с насыпанной для него кучкой, кот подошел к пакету с кормом, ловко цапнул лапой, распустил упаковку на лоскуты и залез башкой внутрь мешка. Только хруст пошел!

— Ну ты даешь, мясорубка инопланетная! Так на тебя не напасешься, брат. «Скаф», поест он, ты еще раз посмотри — что с животным? Не должен так себя вести здоровый зверь.

«Скаф» команду принял и через несколько минут, когда кот отошел от пакета и стал вылизываться, мягко придавил его к валуну. Повисев над ним некоторое время, «Скаф» отпустил кота и доложил мне новости.

— Афанасий, я его посмотрел более внимательно… В общем, ошибся я. Не разглядел в первый раз. Это не кот, а кошка, Афанасий! И она беременна. Котята у нее скоро будут, вот и все объяснения ее странного поведения. Ей сейчас нужно усиленное питание.

— Твою-ю мать! Вот я влип! По полной космической программе… Придется теперь везти сюда кошачьи харчи. Чем дальше по пыльным тропинкам далеких планет, тем больше проблем… Кошачьих… Нет, ну это ж надо? Придется у Лома открывать финансирование на прокорм инопланетян! Ну, ничего, он сдюжит. А теперь займемся тобой, «Скаф». Тащи меня обратно в пещеру.

На терминале я достал из Шарика мешок с песком.

— Вот, смотри, консультант. Это обычный речной песок с нашей Земли. У меня есть все основания предполагать, что он каким-то образом способен глушить магическую энергию. Ты сможешь сделать из него себе что-то вроде шубки? Или кокона? Попробуй, а потом выскочи наружу и проведи свои замеры.

«Скаф» ничего мне не сказал. Повисел, мерцая передо мной несколько секунд, а потом молча отлетел к раскрытому мешку с песком. Мне показалось, он стал быстро вращаться вокруг своей оси. Потом «Скаф» плавно опустился в мешок. Вверх ударило пыльное облако, а секунду спустя из мешка выплыл симпатичный песочный шар. Консультант на пару секунд замер, а потом быстро вылетел наружу. Я неспешно пошел за ним. «Скаф» замер в воздухе, а потом вдруг исчез! Впрочем, и вернулся он буквально через несколько секунд.

— Ты прав, Афанасий. Эта песчаная оболочка практически полностью экранирует меня от наводок этой клятой энергии. Я полностью свободен! — заорал вдруг мой научный консультант. — Я могу делать все, что захочу! Афанасий! Нам нужно срочно вернуться на базу! Мне необходимо доложить об этом открытии Лому и начать широкий комплекс исследований. Пошли, пошли, Афанасий! Возвращаемся!

— Ага, разбежался! Только шнурки поглажу и кошку накормлю… — я выбросил оставшийся мешок с кормом рядом с улегшейся на валун кошкой. Бедная животина аж подскочила от испуга. — Ты забыл, зачем нас послали? А еще исследователь неведомых планет. Если ты восстановил все свои способности, то хватай меня под микитки и тащи к озеру, понял, консультант? Смотаемся туда быстренько, загрузимся капсулами, а вот потом можно и домой, к Лому. Погнали!

Сказано-сделано. Правда, неприятно было лететь в лапах этого сбесившегося скафандра высшей защиты. Я ему приказал лететь на высоте одного метра и не очень быстро. А то вдруг сметет с него ветром песочек, а? А я грохнусь с высоты орлиного полета о земную твердь. Больно ведь будет… Но и болтаться в метре над быстро проносящейся под ногами землей тоже приятного мало. Все время хотелось поджать ноги. Я сглотнул и закрыл глаза.

— Все, приехали! — «Скаф» сбросил скорость и мягко опустил меня на знакомом мысу. Я подозрительно посмотрел на траву и кусты, но птички-моряка не было видно. И слава богу! Хлеб я не взял.

Быстро закатав рукава, я шуганул «Скаф» подальше, просто на всякий случай, открутил крышку контейнера и начал забивать его голубыми энергокапсулами. Холод пошел по рукам. Я стиснул зубы и ускорился. Тут заледенел уже затылок. Стало страшновато, и я быстренько закруглился. Много успел нагрести. Почти полный контейнер. Бросив его на землю, я запрыгал, зажав немеющие руки подмышками. Постепенно кисти отошли, в пальцах швейной машинкой забегали горячие иголочки. Я потряс кистями рук, шлепнул ими пару раз по бедрам, и приказал возвращаться. Глаза я сразу закрыл. Меня знобило.

Таким же дрожащим и замершим я и вышел на ровный пол терминала Базы. Лом нас уже ждал. Не обратив никакого внимания на мой гриппозный внешний вид, Лом ухватил контейнер, подозрительно посмотрел на песочную шубу «Скафа», и парочка научных работников рысью скрылась в подземельях Базы. А я побрел в кают-компанию.

— Вот, Флинт, старая ты курица! Видишь, какое тут отношение к полевым работникам? Ни «Здрасьте» тебе, ни «Спасибо»… Даже не спросили: «А как ты себя чувствуешь, Афанасий? Горячего чайку не хочешь?»

Капитан Флинт согласно распушил хохолок, подумал и крикнул: «Бетси! Рому!» От рома я отказался и налил себе крепкого и душистого чая. На столе стояла сахарница с бело-голубым рафинадом, и я с огромным удовольствием засунул себе в рот здоровенный кусок сахара. Буду пить как извозчик, вприкуску. Извозчик я и есть… Подай туда, смотайся сюда… Горячий чай не помог, чувствовал я себя плохо. Голова вдруг закружилась и последнее, что я запомнил, был громкий вопль капитана Флинта: «Все на ванты! Приготовиться к абордажу!»

Очнулся я среди красной жижи, в знакомой кастрюле медблока. Надо мной склонилось взволнованное лицо старшего помощника Лома.

— Как ты, Афанасий? — неожиданно мягко и с тревогой спросил он. — Что с тобой произошло?

— Не знаю, Лом… Голова что-то закружилась. А что говорит диагност? Что со мной было-то?

— А ничего диагност не говорит. Показывает, что твое здоровье в полном порядке. И спина, кстати… Как ты себя чувствуешь, Афоня?

Я поморгал и пошевелил левой пяткой.

— Да вроде ничего… Сейчас сполоснусь, оденусь и перекушу. Покормишь меня, Лом? А вот потом и будем делать выводы.

Лом понимающе кивнул. Он был согласен на все. Под это дело я не только выбил себе бутылку лучшего в мире коньяка, но и положительно решил вопрос прокорма одной беременной кошки, живущей черт его знает где… Потом, сливая остаток коньяка во фляжку, я стал размышлять вслух.

— Единственно, что могу предположить — так это капсулы эти чертовы… Я их сгребал голыми руками. Почувствовал холод в кистях, но плюнул на это дело. Потом уже заломило затылок. Тут я малость струхнул и бросил сбор урожая… Но затем согрелся, и вроде бы все прошло, отпустило… А у тебя вдруг потерял сознание. Ты говоришь — диагност ничего необычного не видит? Ну да, ну да… Погодим, посмотрим. Ну, я пойду? Надо стариков вытаскивать.

Лом не возражал. Он проводил меня на площадку терминала. А вот когда я пошел к Шарику, то услышал резкую команду.

— Афанасий, стоять! Вернись немедленно!

Я ошарашено взглянул на старпома, но подчинился. Неспешным шагом я вернулся к нему. А Лом продолжал разоряться.

— «Скаф», ко мне!

Появился светящийся шар научного консультанта.

— «Скаф», меняя освещение, меняя фильтры, делай запись как Афанасий отходит от нас. Ноги, ноги бери крупным планом! Афанасий, пошел!

И я пошел. Что с ним спорить, с придурком.

— «Скаф», зафиксировал? Афанасий, иди-ка сюда… Как ты это можешь объяснить?

Передо мной повис виртуальный экран. На нем были видны мои ноги, неспешно бредущие по терминалу. Экран замигал, запрыгали кадры. Менялось освещение и светофильтры. И тут я и сам увидел — за мной, по светлому в ярком освещении видеосъемки базальтовому полу, тянулась черная полоса. Как хвост змеи. Нет, не так. Однажды мне пришлось на охоте идти по выжженному в зиму камышу. Так вот, я тогда посмотрел на охотника, идущего рядом. За ним, виляя и кружась, тянулась черная полоса сажи от сгоревшего камыша. Она была как живая — то поднималась, то прижималась к земле. Но была неразделима с идущим человеком, была его частью. Черной, потусторонней тенью. Второй тенью, не подчиняющейся ярко светившему солнцу. Меня бросило в дрожь. Что это?

— Что это за хрень, Лом? Что со мной? Ведь диагност ничего опасного не нашел…

— А я и сам не знаю, Афанасий… Ничего не нашел, но этот черный след ведь ты сам видишь? А вот что это такое, чем эта штука нам грозит и что с ней делать, мы и будем решать… Но завтра, завтра. А сейчас тебе надо срочно мчать на планету драконов. Заканчивай там все свои дела, искатель. Планета закрывается на карантин!

Глава 12

Последние слова Лома: «Планета закрывается на карантин!» все еще грохотали у меня в голове, когда я на полусогнутых дошкрябал до Шарика. Страшное слово какое — карантин. Я представил себя в глупой распашонке, как в американских фильмах про больничку, лежащего голой задницей вверх, а надо мной весело, как у соседской дворняжки, мотается из стороны в сторону большущий черный хвост… Бр-р-р! Не хочу! Надо сматываться в открытый космос, причем — рысью, чтобы этот самый хвост мне не отрубили… по самый кадык, скажем!

Кстати, космос… Это интересно!

— Шарик, а скажи-ка ты мне, пожалуйста, ты в космос выйти можешь? Очень уж хочется посмотреть оттуда на Землю!

— На высоту до двухсот километров он, пожалуй, сможет подняться. — Влез в разговор «Скаф». — Только у Лома надо будет разрешение получить. А он очень не любит такие вот прогулки. Начитался в сети материалов по НЛО, понимаешь!

Я удовлетворенно вздохнул. Разрешение мы у Лома вырвем, это не вопрос! А один интересный аттракцион уже можно записывать в программу праздника души. Это хорошо!

На чудо-планету мы прибыли уже глубоким вечером. А это и неплохо, товарищи! Мне надо хоть немного отдохнуть, выспаться нормально. С кряхтением усевшись на песочек у бронированного выхода из пещеры, я закурил и бездумно выпустил клуб дыма в воздух. Дым зашатался и медленно поплыл влево. Сейчас вот перекурю, свяжусь со своими пожилыми мушкетерами, и в форт, баиньки… Я выпустил еще одну струю дыма. Как дракон, право слово… А ну, стоп! Ведь это уже было — я курю, пуская дым вверх, а Петрович с Костей кричат мне от двери, что только что видели дракона. А вот перед этим… перед этим — о чем же я думал? Что-то еще хотел поручить Шарику… Что?

Воздух! Вот оно что! Я тогда подумал — откуда здесь свежий воздух! И как он сюда попадает.

— Шарик… Отставить! «Скаф», ко мне!

— Что случилось, Афанасий?

— «Скаф», ты можешь установить, откуда в пещеру поступает свежий воздух?

— Как «откуда»? Из системы вентиляции, я полагаю…

— Не препираться! Срочно установи, где находятся вентиляционные отверстия, их состояние и количество. Я думаю, что ты найдешь один лишний ход… Да, и выведи мне данные на монитор.

«Скаф» проникся и приступил к выполнению приказа. Он сделал все просто, мне это было видно на виртуальном мониторе. Поднялся в центр пещеры и бросил координатную сетку в метре от ее стен. А потом замерил скорость поступления и истечения воздуха. Вот и все. И сразу же обнаружилось несколько скрытых вентиляционных каналов. «Скаф» их все проинспектировал, прочистил, пробив ударами сжатого воздуха, а потом слетел ко мне и втянулся под камуфляж.

— Извини, Афанасий, ты был прав. Есть один ход, и это не вентиляция. Ход пробит в пещеру снаружи, видимо, при помощи взрывчатки. Кто-то очень умело расширил естественную трещину в скале и сделал лазейку в обход бронированного люка.

— Кто-то… Как будто сам не понимаешь, кто… Покажи, где это?

«Скаф» поднял меня к трещине в дальнем темном углу пещеры. Она была на высоте метров трех, пожалуй. Следов работы с взрывчаткой я, конечно, не увидел, но протиснуться в узкий лаз я все же смог. Прополз буквально несколько метров — и застрял! Как они тут прошли? Не понимаю…

— Эй, консультант! Вытащить меня сможешь? — было немного стыдно просить о помощи, но меня переклинило в лазе капитально. Не спелеолог я! И не летучая мышь. Это я об одной эмблеме говорю, если кто не догадался…

«Скаф» осторожно вытащил меня из лаза и замер, повиснув в воздухе. А я все смотрел на узкий выход трещины. Надо бы осмотреться внизу.

Ну, что там смотреть? Столько лет ведь прошло. И все же я нашел! Когда «Скаф» по моему приказу залил место под выходом из трещины мощным светом, я нашел на песке то, что искал. Кусочек закаменевшего сухаря, вывалянного в песке. Видимо, вывалился у кого-то из кармана, когда мужики прыгали с высоты в три метра. Или сухарь выпал из брошенного вниз ранца. Или они тут перекусывали на радостях, что сумели проникнуть на терминал. Кто теперь скажет, как оно было… Но было же!

— Все, «Скаф», полетели в форт. Пора связываться с нашими стариками… Экспедиции майора Октябрьского на этой планете нет.

С отъездом управились за сутки. Костя дал мне приказ — пока они будут добираться до форта, загрузить все оружие, боеприпасы и взрывчатку в Шарика. Все остальное велел бросить прямо на складе. Некогда было этим барахлом заниматься. Он его передал местному начальству. Во второй половине дня вокруг нашего форта уже шумели и хлопали крылья драконов, воины мотались по складу как наскипидаренные, а старики-разбойники проводили с вождями последнюю деловую встречу. Информацию о карантине я Косте передал, и он теперь с полным правом мог обещать местному народу помощь.

А меня отловил один воин. Тот самый, который так лихо прокатил меня однажды на своем крылатом друге. Он передал мне плотно увязанный большой тюк, к которому прилагалось еще и копье. Воин подмигнул мне и прошептал: «Это оружие ушедшей от нас Гуль. Пусть оно будет рядом с покойницей!» А потом широко улыбнулся.

В общем, мы буквально продрались через все эти торжественные церемонии. Воины на драконах рявкнули боевой клич, Костя помахал в воздухе сцепленными в замок руками, видимо символизирующими межпланетную дружбу, и уселся в шар-клон. По моей команде Шарик дал мощную световую вспышку, в которой мы и растаяли…

…а проявились на нулевом уровне шахтной ракетной установки. Дескать, мы вышли из лесу… Поскольку вышли мы ночью, то особого ажиотажа вокруг нашего возвращения не было. Привели себя в порядок в гостевом домике, я еще раз подробно рассказал Косте о своих находках в пещере, перекусили слегка, выпили, конечно, по глотку, и мы с дедом отбыли на дачу. Там меня ждала большая проблема женского пола, которой я должен был отдать копье.

На следующее утро Олеся сумела накрыть нам с дедом завтрак. Сама! Это так поразило меня, что я решил устроить девочке праздник. Гражданка Белоруссии в скромном домашнем платье и в легкомысленном кухонном переднике смотрелась хорошо. Еще бы! Я примерно представлял, сколько это платье стоит… Дед посмотрел на нас, хмыкнул и сказал, что он страшно занят написанием отчета и чтобы мы не болтались у него под ногами. Короче говоря, дед предложил нам с Олесей выметаться на все четыре стороны. Я подхватил тюк с оружием и потащил его в комнату девушки-воина.

Когда я через полчаса зашел к ней, то дорожки слез еще не высохли…

— Что, Олеся, плохо тебе?

Она отвернулась и отрицательно замотала головой.

— Тогда хорошо?

Снова головой мотает! Вот, женская логика!

— Что же плачешь тогда? Своего дракона вспомнила? Не плачь, девочка. Давай, одевайся. Мы с тобой сейчас съездим в одно место, и я покажу тебе наших, земных драконов!

Ко мне повернулись покрасневшие глаза, в которых проявился и восторг, и интерес. Да и щечки покрылись легким румянцем. Эх-х! Я крякнул и пошел вниз, к телефону.

Первым делом я позвонил на аэродром. У нас в Городе расположен Центр боевого применения авиации и истребительный полк. Вот туда я и позвонил, своему знакомому, естественно. А потом вызвал своего штатного таксиста. Он обрадовался аренде на целый день и был готов ехать хоть на Камчатку. Пока я нашел и привел в порядок свой джинсовый костюмчик, по лестнице, как принцесса на балу, спустилась преображенная Олеся.

— Вот это да-а… — только и смог вымолвить я. Глаза Золушки вспыхнули из-под длинных ресниц, скулы заалели. Действительно, Олеся была чудо как хороша! Красивый бежевый костюм, маленькая сумочка в тон, туфельки, само собой… Косметики самый минимум. И без нее красавица. Девушка не смогла удержаться и крутанулась вокруг себя. Юбка приподнялась и чуть приоткрыла дивные бедра. Я уважительно зацокал языком.

— Это просто праздник какой-то! — Девушка смущенно потупилась. — Праздник для личного состава… для воинов, которые обслуживают наших драконов! Представляешь, Олеся, чтобы осмотреть дракона, тебе предстоит подняться по лесенке на высоту… примерно нашего потолка. Как ты думаешь, девочка, куда будут обращены глаза воинов, которым выпадет честь держать эту лесенку? Да и других тоже, особенно, если вдруг на аэродроме дунет легкий ветерок?

Вот тут ее глаза полыхнули уже не от кошачьего довольства лаской! И румянец пробился на щеках от злости. Безлошадница фыркнула, крутанулась на месте и с грохотом каблуков увеялась в свою комнату. Я только довольно ухмыльнулся. Мне всегда было интересно — почему эти такие легкие и воздушные создания так громко грохочут своей форменной обувью? Как солдаты на параде, чесс слово!

Минут через десять Олеся тихо, на цыпочках, спустилась вниз. Я одобрительно крякнул. Вот теперь воин был обмундирован абсолютно правильно — чистый камуфляж песочного цвета, черная футболка, кепи на голове, на ногах — высокие кроссовки. Хоть в строй, хоть в поход! Можно и в бой, пожалуй. Вот так и надо!

— Молодец, Олеся! Хорошо смотришься. Тебе очень идет эта форма. Особенно — неуставная футболка. Нет! Менять не надо! Действительно, теперь ты выглядишь воином. Ну, пошли? Машина уже подъехала.

Сергей, рассмотрев девушку, разулыбался. Это несколько приподняло настроение Олеси. У КПП Центра нас уже ждал немолодой прапор из особого отдела. Он просмотрел наши документы и выдал нам разовые пропуска. Почему-то бланки пропусков пересекала надпись «Пресса».

— Майор сказал двигать прямо на взлетку. Он вас там ждать будет. Эй, малек, давай сюда! — Прапор махнул рукой и к нам подлетел тертый жизнью «УАЗ». За баранкой лыбился совсем молодой паренек. Мы сели в машину, и малой с визгом покрышек сорвался с места. А я еще так маршруток боюсь! Вот кого надо бояться — военных водителей. Недаром в ГСВГ наши солдаты придумали стишок для немецких водителей:

Глянь налево, глянь направо,

Нет ли русского «Урала»?

А зевнешь, так в тот же час

Залетишь под русский «КрАЗ»!

«УАЗ» резво скакал на стыках бетонных плит, а меня уже стал давить вниз страшный грохот реактивных двигателей. Параллельно нашему маршруту, на удалении метров в двести, на взлет шла пара «МИГ-29». Олеся превратилась в соляной столп. С широко открытым ртом.

— Видишь? — заорал я ей в ухо, — это и есть наши драконы! Сейчас посмотришь поближе…

На взлет пошла вторая пара, и говорить уже стало невозможно. Да мы уж и приехали… Впереди, около истребителя, стоял Павел.

— Ну, знакомь меня со своим пилотом, Афоня! — мы звонко хлопнули ладонями в крепком рукопожатии.

— Олеся, познакомься, это Павел! Наш гостеприимный хозяин и гид. Паша, покажи девушке что можно…

— Да тут все можно! Мы же стоим на защите таких красивых девушек, правда, ведь, Олеся? Что же мы будем от них таиться? Вот — истребитель «МИГ-29»! Не самый новый, но еще очень бодрый старичок. Эй, стремянку давай!

Пара техников, не отрывая глаз от Олеси, подтащили к истребителю стремянку. Я значительно посмотрел девушке в глаза. Она смущенно потупилась.

— Давай, Олеся, не тушуйся, лезь вверх. Сейчас я тебе покажу кабину… — Павел масленым глазом посмотрел на обтянутую камуфляжными штанами тыловую часть гостьи.

— Эй, эй! Майор! На дуэль вызову… — я довольно улыбался. Праздник набирал обороты.

— Не трусь, капитан, солдат ребенка не обидит! — Пашка расплылся в хулиганской улыбке и чертом взлетел по стремянке. Причем, на самом верху этот паразит все же ухватил Олесю за талию. Оба техника тоже пристально смотрели вверх, чтобы гостья не навернулась с высоты, наверное… Эх, мужики, мужики!

Потом Олесю подняли на крыло, дали погулять по самолету. Потом показали, какое вооружение он несет. Я уважительно посмотрел на выложенные ракеты и ленты снарядов к пушке. Впечатляет, однако! Олеся была потрясена до глубины ее авиационной души. Переждав грохот очередной взлетающей пары истребителей, она задала главный вопрос: «А мне можно полетать?»

Павел с сожалением цыкнул зубом.

— На этом нельзя! А чего-то попроще у нас нет. Мы же боевая часть. А пострелять ты не хочешь, Олеся?

Это тоже было заложено в программу визита. Хитрые летуны до сих пор держали на оружейном складе несколько пистолетов «ТТ», автоматов «ППШ» и «ППС». Все под один патрон, само собой. С самой Отечественной, наверное! Так что, стрелять тут любили. Мы пошли к машине. Пашка уселся на переднее сиденье и качнул пакет в ногах.

— А это еще что такое, Афанасий?

— Это жидкость такая специальная, для чистки оружия после стрельб. Не бей ногами — огнеопасно!

Юный водитель повернулся к начальнику.

— Това-а-рищ майор! А можно и мне немного отлить этой жидкости, а? Мне кое-что в моторе почистить надо.

— Ты, Кузя, не нарывайся. А то я тебе кое-что сам почищу. Гланды, например. Причем через задний проход! Не подскажешь мне, кого это я вчера вечером видел в кустах? С чайником «Массандры», а?

«Массандрой» аэродромный народ называл водно-спиртовую смесь, которая в идеале должна литься на покрышки шасси при посадке самолета. Чтобы их охлаждать. Но это — в идеале! А так эта смесь имела интересную особенность — она, почему-то, всегда стремилась литься куда-то не туда…

Водила сразу заткнулся и посерьезнел. Видимо, знает предел начальственного терпения. Тут мы подъехали к тиру. А потом Олеся нас, признаться, весьма удивила. Ей, конечно, все показали и объяснили, но стреляла-то ведь она сама! Да еще и в первый раз! И так грамотно стреляла… Приятно удивленный, Павел поднял брови домиком — «Ворошиловский стрелок», а? А в это время ворошиловский стрелок с огромным увлечением очередями дырявил мишени. В общем — праздник удался! Когда мы вернулись к нашему такси, Олеся была в полном восторге! Несмотря на грязные руки и темный масляный след на правой щеке.

Первое, что она заявила мне по возвращению на дачу, было требование немедленно выпустить ее в полет. Я почесал затылок и полез в интернет. Сам, без помощи Лома, я нашел одну маленькую фирму в Техасе… да-да, в США. Фирма называлась «Lucky Wings», и принадлежала она одному мужику с большим летным опытом и маленьким счетом в банке. Бухает, наверное… Но летать он явно умеет — на сайте была размещена его фотография в форме военного летчика с полным амеровским иконостасом на груди. Поскольку в Штатах была ночь, я сделал заказ на часовой полет по программе высшего пилотажа на 11 часов следующего дня. Оплата наличными. Может быть, это поможет мужику сэкономить несколько долларов на налогах.

— Все, Олеся! Завтра ты полетишь. А сейчас ложись спать. Тебе надо отдохнуть.

— Да я не устала, Афанасий!

— Ложись, ложись… Не спорь. Я тоже иду отдыхать. Мы отправимся туда ночью, тебе осталось всего несколько часов сна.

Засыпая, я видел себя около белого лимузина, в белом летнем костюме, следящего за маленьким самолетиком в бездонном голубом небе. Эта картинка мне понравилась!

Так что, когда мы тихой сапой, по-шпионски, проникли на территорию самой гостеприимной страны мира, нас ожидали две приятные вещи. Я заказал нам роскошный белый лимузин с водителем и купил себе шикарный белый шелковый костюмчик! Олеся посмотрела на меня с уважением. Это было впервые…

Ровно в 11.00 наш лимузин с шиком затормозил у обшарпанного ангара, украшенного большой вывеской с надписью «Lucky Wings». Там еще что-то было написано, но я не читал. Я вылез из лимузина, галантно помог выбраться будущему пилоту и с удовольствием потянулся. Утро было чудесное, на мачте весело полоскался полосатый «носок», и только несвежая морда появившегося в дверях ангара владельца фирмы заставляла задуматься о бренности всего живого.

— Эй, мистер! Это вы сделали заказ на показательный полет по программе спортивного пилотажа?

— Высшего пилотажа, — значительно надавил я. — Да, это сделал я!

Тягучий и гнусавый техасский диалект пилота сильно отличался от моего «королевского английского».

— Англичанин, что ли? Не люблю англичан… Так в этом фрачке и полетите?

— Полетит вот эта девушка. А я не англичанин. Я э-э… с Востока.

— Араб, что ли…

Я не дал ему продолжить и произнес сам.

— Я уже знаю! Вы не любите арабов!

Летчик презрительно сплюнул коричневую табачную струю от своей жвачки.

— А кто же их любит, мистер? Этих сукиных сынов? Так вы кто? Не англичанин, не араб…

— Я просто богатый сын Востока, любезнейший! — я еще раз с удовольствием окинул взглядом свой костюмчик.

— Э-э, шейх, что ли?

Как ты мне надоел своей дедукцией, янкес!

— Я не шейх! Я — эмир Бухары, понятно?!

— А-а… ну так бы сразу и сказали, что эмир… Так что же вашему эмирству надо?

— Мне надо, чтобы вы устроили незабываемый полет вот этой девушке. Учтите, что она не говорит по-английски. Можете делать любые фигуры, любые маневры, но чтобы было увлекательно и интересно! И безопасно, конечно… Вы меня поняли?

Пилот нехорошо посмотрел на меня. Видимо, эмиров Бухары он тоже на дух не переносил.

— Я все понял… — он сплюнул еще раз. Еще пренебрежительнее. — Вы платите деньги — я делаю дело. Пройдем в контору. Надо подписать договор и оформить страховку.

Оставив Олесю у лимузина, я прошел в полутемный ангар.

— Э-э, любезный… Мне этот договор не нужен. Сколько вы хотите за часовой полет?

Летчик остро взглянул на меня.

— За пятьсот гринов у вашей подружки воспоминания останутся на всю жизнь. Если она этот полет переживет.

Я радостно улыбнулся.

— Плачу тысячу, если она вам уделает всю кабину для пассажира! — я бросил деньги на стол.

— Вот это разговор, парень! А ты не настолько уж плох для араба! Знаю-знаю, ты не араб. Парашют надо?

— А вот парашют надо обязательно! А то от тебя, летчик, все еще потягивает перегарчиком. Несмотря на твою долбаную жвачку!

Смущаться он не стал, а просто пошел куда-то вглубь помещения.

— Молли! — заорал он вдруг, — Молли, чертова кукла, ты где?

В ангаре раздался быстрый стук каблучков.

— Молли, забери клиентку и переодень ее в летный комбинезон. А я принесу парашют. Бего-о-м!

Неведомая Молли проскакала наружу. Я тоже вышел. Вскоре подошел мастер полета, тащивший в руках скромный тючок парашюта. За ним вышла одетая в оливковый летный комбинезон Олеся.

— Не волнуйтесь, мистер… Очень надежная модель. Принудительное раскрытие купола по альтиметру. Как раз для новичков. Сейчас я его вам помогу надеть, мисс…

— Э-э, нет! Я сам его помогу надеть. Лапы убери… Давай, Олеся, примерь обновку. Это парашют. Такой зонтик, чтобы летать в воздухе. Если самолет сломается, или еще что, просто расстегнешь привязные ремни и выпрыгнешь из машины… — Олеся побледнела. — А ты как думала?! Это авиация! Порядка в ней нет, и никогда не было… Тут все может случиться. Парашют раскроется сам, а ты спокойно опустишься на землю. Тут я тебя и подхвачу. Понятно?

Подхвачу я ее раньше, но говорить об этом не буду. Хотела впечатлений? Получи полную жменю!

— Э-э, мисс… Нужно вот так лечь на воздух, если прыгнете… Звездой. — Летчик растопырился и показал как. — Сиськами вниз, само собой… Все ясно?

— Все ей ясно, чем вниз, чем к небу… Давай, пилот, пора в воздух! И помни, что я тебе сказал про незабываемый полет.

Летчик повел Олесю к маленькому, но ухоженному биплану, а я боком-боком отступил в полумрак ангара. Откуда и выплыл секунду спустя на полностью невидимом Шарике. Оставлять Олесю одну в воздухе было страшновато.

Тут биплан затрещал, поднял пылевой шлейф, и прямо от ангара рванул в небо.

Ну, что вам сказать? Конечно, этот грубиян был великолепным пилотом! У меня голова закружилась от его кульбитов. Но свою тысячу он не отработал! Я видел лицо Олеси. Страха на нем не было. Вообще! Была только радость и удовольствие от полета. Иногда, впрочем, она громко визжала. Хочется думать, что от чистого восторга. Наконец, биплан пошел вниз. Видимо, янкес полностью разочаровался в себе как в пилоте. А возможно, он еще решил завязать и с алкоголем…

Я влетел в ангар чуточку раньше, и, когда они подрулили к зданию, встретил небесных ласточек широкой улыбкой. Правда, для шеф-пилота я постарался сделать ее зловещей. Он разочарованно потупился.

Олеся выскочила из самолетика, как черт из коробочки. Она просто излучала счастье и радость.

— Афанасий! Ваши драконы лучше! Я никогда не думала, что так можно летать!

Тут кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся. Сзади стоял расстроенный фирмач, протягивая мне пять зеленых бумажек.

— Мистер, эта девушка — прирожденный летчик! Я не смог выполнить нашу договоренность. Возьмите деньги…

— А разве я не сказал вам, что она с детства летала на драконах? — прошептал я фирмачу, глядя, как у него от полного обалдения округляются глаза. — Только не говорите мне, что вы ненавидите драконов! Их нельзя ненавидеть. Они такие красивые… А деньги… деньги вы заслужили, старина! Я восхищен вашим мастерством. Пока, крылья удачи!

Смеясь, мы с Олесей скрылись в салоне лимузина. Ее ждал еще один аттракцион. Только после обеда, как планировал я. И после небольшого набега на магазины, как решила она. Догадайтесь с трех раз — чья программа победила?

В общем, когда мы вновь уселись в шар, все свободное место было забито пакетами. Правда, там были и подарки для отца, мамы и деда.

— А теперь, Шарик, давай в космос! Я никогда не видел Землю из космоса. Говорят, это очень красиво… Только держи вахту как полагается! Не хватало еще нам МКС с орбиты столкнуть…

Перед нами во всей красе развернулся земной шар. Дух захватывает! А там, дальше, на землю уже набегала ночь…

— Смотри, Олеся! Смотри! Это моя Земля… наша с тобой Земля. Как же она прекрасна!

Вечером Олесю будет ждать еще один сюрприз. Визит капитана Флинта. Будем ставить ей кальку моих слабых знаний. Но она этого не почувствует. Она будет спать.

А меня уже ждут на планете магов. Да я и сам туда рвусь изо всех сил! Вот только заброшу корма кошке, и сразу туда. Искать новые приключения на свою… на свой хвост!

Глава 13

Сколько уже натикало? Я взглянул на таймер микроволновки. О-о-о! Почти три часа настучало… Еще немного и светать начнет. Долго же мы с Костей говорили… Нервный был разговор, дерганый…

— Да пойми же ты, Костя! Я тебе ни единым словом не солгал, был твой отец на чудо-планете, был! Ты же сам записки из пирамидок читал, так ведь?

— Так-то оно так, Афоня… Знаю, что была там экспедиция. Видел и пирамидки, и гильзы стреляные. Говорил с людьми, которые отца еще помнят. А вот куда они потом ушли? На Земле группа не появлялась. Не такие они люди были, чтобы прятаться от родных, от начальства. Если бы вернулись — я бы знал наверняка. На Незадачу они не высаживались. Иначе мы бы их там и нашли, в пещере этой ядовитой. Значит…

— Значит — они должны быть на планете магов! Другого пути у них не было. Либо они там, либо они там были…

— Гонки за неизвестным… И недосягаемым. У меня, капитан, руки опускаются. Столько усилий, столько времени потрачено, а все зря… На меня уже в Совете косятся, работы полно, а зампред где-то мотается по своим делам…

— Ну-у, Константин, тут ты явно передергиваешь! А создание спортбазы? А некое привлечение финансовых средств со стороны? Да еще увязанное с реальной разведоперацией против «Униты»? А работа с молодежью? Тут и в этом твоя прямая заслуга! Не стыдно будет и отчитаться перед народом.

— Отчитаться… Пыль в глаза пустить! Так оно правильнее будет. Это все фанфары и гром медных тарелок по людским головам, а нужна повседневная, кропотливая работа. Вон, скоро судебные процессы по группе полковника Квачкова пойдут, нужна единая линия защиты и помощи мужикам. Твари всякие головы поднимают, что ни день, то от новостей оторопь берет. Тучи над страной сгущаются, как на твоей Незадаче. Ты, кстати, давно там был? Как там памятник?

— Памятник стоит… Познакомился я там с одной кошкой. Кормлю ее, пока она котят ждет. Вот и у меня прибыток будет. Буду продавать элитных синеньких котят. Ты своего Кошака на племя не дашь, а? А то заведем новую породу — жевтно-блакитную. Западенцы разные с руками отрывать будут!

— Все шутишь… Ну-ну… Ладно, давай заканчивать, засиделись мы уже. Значит так, Афанасий! Так получается, что я месяца на два из поиска выбываю. Тихо, тихо… По-иному никак не получается. Работы завал. Это ты у нас пенсионер, тебе чесать пузо на диване можно. А вот чтобы ты диван не пролеживал, ты и продолжишь начатое дело. Как ты на это смотришь? Вот и хорошо… Средства небольшие мы тебе переведем, возможности спортбазы в твоем распоряжении, если что — Егор там на месте, он поможет.

— Денег мне не надо, Константин, свои есть. А вот за остальное — спасибо. Воспользуюсь. Ты прав, пора мне туда наведаться в гости. Да и приглашали меня уже, даже довольно настойчиво. Значит, месяца два у меня для свободного поиска есть? Ну и ладненько! Из этого и будем исходить. Все, исчезаю! Пора готовиться в путь-дорогу!

Вот и сижу сейчас на кухоньке дедовой дачи, пью кофе. Спать ложиться уже не имеет смысла. Еще пару часов, и можно прыгать на базу, собираться. Там уже будет утро. Вот только дождусь, когда капитан Флинт пожалует в гости… Осталось одно дельце, кальку-то Лом с меня снял. Самое время безлошаднице мозги вправить. Да и Олесе потом будет чем заняться дней на несколько. Как же! Осваивать такое богатство! Немного волнуюсь за неё… Ничего, дед присмотрит, поможет, если что.

Вдруг я услышал тихий шелест на лестнице. Опаньки! На ловца и драконовожатая бежит. Пора и мне, а то кофе куда-то девать надо! Эх, Афоня! Не доведут тебя твои шалости до добра. А все она, Олеся… Заняла, понимаешь, мою комнатку на втором этаже без спроса. А я и проморгал. Точнее, не обратил должного внимания в горячке первой ночи. Хватило и причитаний мамы, и восторгов отца. Совсем они мне мозги запудрили. А может (и это самое главное!) мне показалось совершенно нормальным, что Олеся будет спать в моей кроватке. Со мной, я имею в виду… Но не тут-то было. Меня резко отлучили от тела… Хм-м… Поправляюсь — от проживания на своей законной территории. Наглая лимитчица безо всяких объяснений выставила меня из комнаты! И заняла ее единолично! Но она просчиталась… Я не мог удержаться от гнусной улыбки. Дело в том, что физиологию, братцы, просто так не отменишь! На втором этаже дачи не было туалетной комнаты, а женщины бегают туда не реже мужиков с простатитом. Значит — получи фашист гранату!

Я быстро, но беззвучно заперся в дедовом туалете и закурил. Еле слышные шаги Олеси остановились в коридоре. Свет увидела из-под двери, не иначе… Я сделал богатырскую затяжку и выпустил огромный клуб дыма. Вот чего Олеся искренне не переносила, так это мой табак. Ничего, капля камень точит… А капля никотина — у-у-у! Страшно представить её фугасную силу! По слухам она разрывает хомячка в клочья! Так, а не переусердствовал ли я с давлением на девчонку? Это уже мало напоминает дружескую шутку и розыгрыш. Новая затяжка помогла оптимизировать мысли и наладить мыслительный процесс. Додумать мне не дали.

— Афоня-я, ты скоро? — раздался приглушенный, смущенный голос лимиты.

— Да что же это такое? — с возмущением ответил я. — Никакой личной жизни! Только зайдешь в туалет — гонят!

— Афоня, миленький… Вылезай скорее!

— А я для тебя миленький только в туалете? — я довольно ухмыльнулся.

— Ну, Афоня-я-я! Вылезай скорей!

— Так, этто что еще за демонстрация без штанов? Олеся, ты что тут прыгаешь? А в туалете кто? А-а-а, все ясно… Вылезай сейчас же, паршивец! Вылезай, тебе говорят!

Это дед. С ним не поспоришь. Я бросил бычок в унитаз, громко спустил воду и вышел. Мимо меня привидением со стосильным подвесным мотором просвистела Олеся. В коридоре остался лишь рассерженный дед в пижаме.

— Ты, добрый молодец, когда свои долбаные шуточки прекратишь? Ты что над девчонкой издеваешься, а? И вообще, что ты тут забыл? У тебя своя квартира есть, с персональным очком! Вот и сиди в нем целыми сутками, а от Олеси отстань! — последние слова дед едва не проревел. — Вон с дачи! Лучше бы учил девчонку, а не мучил.

— Я? Мучаю? — изумился я, — Да я с ней как с писаной торбой вошкаюсь…

— С описанной… В общем так, внука… Я тебе в последний раз говорю — девка не хомут. Сам одел на шею — теперь извиняй, враз не сбросишь. Хм-м… привыкай к мысли, Афоня, что тащить её дальше по жизни тебе на руках… Я бы и не отказался, — задумчиво похекал дед. — Тащить такую фигуристую девку как Олеся на руках — не каждому мужику, скажу тебе как на духу, такое счастье выпадает…

Я помолчал. Да я и не возражаю особо. Тут раздалась бодрая партия сливного бачка, туалетная дверь приоткрылась, и мимо нас, ни на кого не глядя, просочилась писаная торба. В ночной рубашке. Весьма дорогой, однако… Я вздохнул.

— Да понял я все, дед… Сейчас специалист придет, кое-какие знания в её пустую головку заложит.

— Кхе, ну, понял, так понял… А ну-ка пропусти… Что ты тут блокпост в дверях устроил?

Никак эта ночь не кончится! Скорее бы Флинт прибыл. Кофе уже не лезет… а окурки наоборот — из пепельницы так и лезут.

Прошло еще около часа. Совсем утро уже. Час волка, собачья вахта, в сон клонит — как будто Оле-Лукойе в глаза сладким молоком брызнул. Дед спит давно. Лимитчица затихла у себя на втором этаже. Ну, где же этот Флинт?! Я взял переполненную пепельницу и, морща нос от резкого табачного перегара, потащил ее к мусорному ведру. Когда я вернулся, нас на кухне стало вдвое больше. На самом краешке стула, держа в цыплячьих лапках поношенную шляпу, сидело какое-то чмо. Нет, в самом деле! Вид у него был самый чмошный.

— Так, любезный, вы заблудились немного, разыскивая Стену плача? — дело в том, что в национальности чмошника не ошибся бы самый захудалый антисемит. — Так я быстренько помогу… Как ты сюда попал, Мордехай?

— Не Мордехай, а Шломо Маркович Фукс. Прошу если не любить, то жаловать…

— Ага, сейчас я и начну вас любить, самое время и настроение… Постойте, постойте… Как вы сказали? Фукс? А вам ничего не говорит имя Лом?

— Именно старший помощник Лом и нанял некого шулера Фукса, неправильно поняв его тягу к картам. — Шломо Маркович хитренько взглянул на меня. — Но прошло время, и теперь я делаю свой маленький гешефт, ставя кальки разным красивым девицам. Где она, кстати?

— Тут девица, куда же она денется с подводной лодки? Сейчас поднимемся к ней в спальню. Послушайте, Шломо Маркович, а должен был прибыть капитан Флинт. Я его ждал…

— Видите ли в чем дело, Афанасий, старший помощник Лом не оставил мысль послужить делу банковской безопасности. Вместе с известным вам Игорем. А возможно и под его началом. Уж больно привлекает его эта сфера деятельности! Так вот, рекомендую — господин Фукс и есть тот самый специалист по безопасности, который в ближайшее время встретится с Игорем в ресторане «Бонвован» по поводу своего трудоустройства. Остальное вам объяснит Лом. А установка вашей кальки — это так, каприз мастера, корифей в поисках десятки… Ну-с, где наша гостья из другого мира?

— Пойдем наверх… На цыпочках, месье Фукс… Только-только все успокоились. Я вам нужен?

Тщедушный господин Фукс отрицательно помотал головой и медленно пролевитировал в сторону лестницы. Я вздохнул и открыл новую пачку сигарет.

— Все в порядке… Я закончил. Все прошло очень хорошо. Впрочем, завтра у нее немного поболит голова.

— Я оставлю деду записку. Ну что? Погнали на Базу?

— Э-э-э, благодарю вас, Афоня, но я уж как-нибудь сам доберусь. Кстати, стесняюсь спросить… Вы и в самом деле думаете, что на планету магов нужно и, главное, можно лететь в камуфляже? Все же вы летите к уважаемому человеку, к магистру и боевому магу целого королевства! Думается, вы поставите мосье Адельгейзе в несколько неудобное положение… А если ему придется сопроводить вас ко двору? Все же вы не мальчик с улицы! Вы исследователь планет. Да и своя, по-моему, имеется?

— Даже две… — буркнул я.

— Ну, одна из них на карантине… Хотя, если считать Землю… Но это не важно. Важно как вы подадите себя! Думаю, что костюм средневекового принца, но сделанный из современных материалов…

— А почему это принца? Я владетель планеты! И это звучит гордо! — я изо всех сил напыжился и даже стал как-то выше.

— Да-а… что-то я не то несу… — Фукс тяжело задумался. — На самом деле, вы — владетель целой планеты! Ранг, в средневековой иерархии не сопоставимый ни с кем! Кто перед вами какой-то король? Так, мелкий администратор. Но тут главное — не потерять голову и ясность мысли от головокружения… Да, неожиданный кульбит. Какие штаны надеть? Вот в чем вопрос!

— А если посоветоваться с Ломом? — робкой мышкой пискнул я. Уж больно мне хотелось свалить поскорее с дачи. Пока Олеся не проснулась.

— А что Лом? Я и есть Лом… — все еще погруженный в размышления невнятно откликнулся Шломо Маркович. — Вот что, Афоня! Придется заскочить на Базу. Там мои возможности несколько шире. Да, кстати! А как у вас теневой хвост? Не прошел?

— Не знаю, — буркнул я, — я у себя под хвостом не выкусываю!

— Ну да, ну да! Не выкусываете… и не вылизываете… что это я? Ну, что? Тогда вперед? Полетели? Вы на Шарике, а я так…

Совещание на Базе было многословным и бестолковым. Лом с месье Фуксом спорили о покрое костюмчика, а попугай Флинт не внес ни одного здравого предложения, только орал про свои любимые пиастры. Я гордо молчал. Мысль о том, что я Владетель целой планеты грела мое себялюбие и заставляла принимать изящные позы. Только хвост мешал. Он, сволочь эдакая, никуда не делся. Лом это моментом установил.

— Не штаны красят человека, любезный Шломо Маркович! — надрывался Лом.

— Ну да! Вы еще скажите, что Афоня должен красить свои штаны! Его, кстати, вопросы межпланетного протокола и встречи на высшем уровне совершенно не волнуют. Какое-то наплевательское отношение…

— Афоня посещает планету магов не как последний русский цесаревич заграничные страны во время своего ознакомительного вояжа, а как исследователь, открывший энергокапсулы!

— И как крупный поставщик речного песочка… — вполголоса проговорил я.

— …Поэтому цвет его штанов особой роли не играет!

— Уважаемый старший помощник! Но вы, по крайней мере, согласны с тем, что у инопланетного гостя и Владетеля планеты должна быть подходящая униформа?

Та-а-к, а разговорчик-то снова сворачивает на уже пройденные рельсы! И что им так мой камуфляж не нравится? Хороший, новый, разработанный нашей военной наукой. В конце концов, у меня и «Скаф» есть. Уж он-то убережет мою тушку от всяких не запланированных неприятностей.

— Так, от вашего ора уши вянут… — пресёк я вяло тлеющий спор Лома со своей второй банковской ипостасью. — Пора заканчивать дебаты, караул устал. Я согласен на скромный костюм. Точнее — мундир. Все же Владетель планеты как ни как… Мыслится мне, что военно-морской китель сороковых годов подойдет как нельзя лучше. Да — нашивки на рукавах должны быть побогаче и потолще. А может — и настоящего золота на них пустить, а? Если есть какая-то опаска в смысле безопасности — кто вам мешает сделать китель из кевлара или еще чего-нибудь? А на крайний случай «Скаф» же есть! Он-то не даст туриста в обиду.

Про свой белый шелковый костюмчик я не сказал. Но возьму его обязательно!

Побухтев ради приличия еще немного, старпом и спец по банковской безопасности вынуждены были согласиться. Да и не той важности этот вопрос, поверьте! В этом плане со мной был согласен и попугай. В общем, меня потащили в местную швальню. Благо, нужный матерьяльчик был под рукой. Все удалось. Костюмчик, что называется, сидел! Аж самому понравилось. Важности мне этот темно-синий китель придавал и неприступности что ли… Видимо устав от споров, провожающая сторона проглядела и пропустила и мое оружие, и мешок речного песка, и несколько упаковок кошачьего корма.

Поёрзав на прозрачном сиденье, я бросил взгляд на скудную толпу провожающих, улыбнулся и нажал на виртуальную точку на мониторе.

— Шарик, поехали! Да мигом гони — нас давно ждут!

Нас и ждали.

Едва я вылез из Шарика, ко мне, раскрыв для объятий руки, кинулся магистр и боевой маг королевства Стаггард господин Адельгейзе. Впрочем, все это длилось буквально какие-то секунды. Архимаг увидел мой теневой хвост, не знаю как, но увидел, руки у него опустились, ноги замедлились, и он озадаченно даже не гаркнул, а вроде как задумчиво продекламировал: «Ептать-колотить»!

Часть 4-я. Незадача, Задача, Удача моя

Глава 1

Да, да! Я не ослышался. Именно: «Ептать-колотить»! Да, именно по-русски, вы правильно меня поняли. Я посмотрел на магистра и боевого мага королевства Стаггард господина Адельгейзе, и у меня сердце дало перебой, и похолодел затылок. Магистр тоже видимо что-то разглядел. Глядя на меня, он сбился с шага и даже отступил назад. Повисла неприятная тишина.

По всем попаданческим законам я должен, надо или не надо, к месту или нет, распевать песни Высоцкого и цитировать его стихи. Арфы, клавесина или, на худой конец, балалайки под рукой не оказалось, поэтому я несколько растерянно прошептал:

«Проникновенье наше по планете

Особенно заметно вдалеке:

В общественном парижском туалете

Есть надписи на русском языке!»

О, черт! «Проникновенье наше по планете…» Как же я мог забыть! Те трупы… исчезнувшие из длинного подвала за пожарным щитом. А может, и не трупы вовсе… А группа майора Октябрьского? Она ведь тоже должна была пройти через это подземелье?

Пауза неприлично затягивалась. Я резко выдохнул, сделал шаг вперед, натянул самую благородную улыбку из отработанных перед свиданием с девушками и слегка поклонился.

— Как приятно, магистр Адельгейзе, когда скромного исследователя планет приветствуют в гостях на родном для него языке! — вся моя внешность выражала несказанную радость. Военно-морской китель сиял новизной, золотом галунов и нездешним качеством пошива, бросая на меня некий загадочный флёр. Жаль, что я по некоторому размышлению отказался от кортика! Оно явно оказалось поверхностным, поспешным и ошибочным.

— Хм-м, г-гха! Вообще-то, архимаг… Уже три дня как… Да и не приветствие это было. Не надо лукавить… э-э-э? Простите меня, мой юный друг, мое имя вам известно, а как мне следует обращаться к вам?

— Мои искренние поздравления, архимаг… Э-э-э… — тут уже несколько завис я. По всем известным мне канонам раскрывать своё имя магу нельзя. Только назови ему свое подлинное имя — вмиг на шею вскарабкается и ножки свесит. Ну его к черту! Дружба дружбой, но табачок врозь. — Мое имя на вашем языке будет звучать как э-э-э… Бессмертный Непобедимый!

Я сам оценил и с некоторым сомнением покатал на языке ту чушь, которую только что изрек.

— Да-а… Извините, архимаг, но с этим придется смириться… Именно Бессмертный Непобедимый. Впрочем, можно и наоборот… вот. — И я беспомощно развел руками. Развел я, конечно, архимага. Своего имени и фамилии я никогда не стыдился, но что поделаешь, если имя Афанасий здесь лучше вслух не произносить?

Архимаг лишь сглотнул.

— Вы знаете, Бессмертный Непобедимый…

— Лучше наоборот! — тут же подсуетился я.

— Благодарю вас… Непобедимый Бессмертный…

— А впрочем, называйте меня как друзья — Офеня! Ведь мы же друзья, не так ли?

Архимаг отчетливо скрипнул зубами.

— Благодарю вас… Офеня! — он помолчал, ожидая мою очередную репризу. Ее не последовало. Я лишь продолжал держать скромную, доброжелательную улыбку.

— Так вот… — архимаг вновь с подозрением посмотрел на меня. — Дело в том, что вот уже сотню лет я владею этой башней, около девяноста лет как открыт и приведен в порядок этот подвал с его загадками, а почти шестьдесят лет тому назад на этот вот камень — он не глядя указал на трассу под Шариком — выбросило двух искалеченных и одного до смерти испуганного человека. Те двое почти сразу умерли… А тот, что выжил и научил меня основам вашего языка. Правда, по мере своих слабых сил. Силантий, как он себя называл, был простым рабочим…

— А…

— Он тоже уже умер…

— А еще через некоторое время…

— А еще через некоторое время на эти каменные плиты ступили три рыцаря… Они потом долго смеялись и объяснили мне, что такое «ептать-колотить». Так сказать, в деталях…

— Архимаг Адельгейзе, я хотел бы поговорить про этих трех рыцарей более подробно и исчерпывающе…

— Потом, все потом, Офеня.

— А что потом?

— А потом началась война с этими ужасными порождениями мрака… С этими демонами… Носящими такую же тень как у вас.

Я машинально оглянулся.

— Да-да, такую же! У меня чуть сердце не остановилось, милорд Офеня… Я на секунду представил, что пригласил и сам провел в свою башню врага… Но теперь я вижу, что поторопился с выводами. Вы разрешите вас осмотреть?

— А это не больно? — архимаг решительно замотал головой. Я вздохнул. — Тогда ладно… Осматривайте.

Архимаг ковырялся возле моего хвоста не долго. Первым делом он усадил меня в какое-то пыточное кресло с проволочными контактами от височных долей, запястий и щиколоток. Контакты были на вид золотые. Потом подсоединил к небольшому, но очень художественно исполненному аппарату (там даже резьба по дереву была, и накладки из желтоватой кости) несколько крупных кристаллов. Поглотители-аккумуляторы, догадался я. Интересно, а что это за камешки? Если это алмазы, то архимаг зажался и особо крупных камней мне не присылал… Наконец все приготовления были закончены, и устройство заработало. Я это понял по резкому ощущению холода в районе клемм. Кристаллы стали темнеть. Я стал беспокойно возиться на своем насесте. «Скаф» тут же сработал суфлёром и успокаивающим шепотом шепнул мне на ухо, что никакой опасности нет.

— Вас что-то беспокоит, милорд Офеня? — заволновался архимаг.

— Холод и вон те камни… Они темнеют… заполняются чем-то… какой-то силой. Мне это неприятно напоминает процедуру сдачи крови у меня на родине!

— У вас на родине из людей выкачивают кровь? — густые брежневские брови архимага изумленно поползли вверх.

— Бывает и так, а у меня её просто пьют… некоторые, — я вспомнил самые выдающиеся кренделя лимитчицы. Маг только удивленно покачал головой.

Помолчав, он продолжил.

— В целом вы правильно оценили происходящее, милорд Офеня. В эти кристаллы откачивается энергия, буквально переполняющая вас. И способная принести вам вред. Как получилось, что вас просто распирало от магической силы? Причем вы абсолютно не маг?

— Вы забыли те голубые капсулы, которые я переслал вам, архимаг. Вот когда я собирал их…

— Неужели вы брали эти голубые камни голыми руками? Вы действительно истинный Бессмертный, молодой человек… — архимаг выглядел не просто ошеломленным, а конкретно обалдевшим. — В вас столько маны, что ее хватит, чтобы уничтожить целую армию! Вы разрешите, милорд Офеня, полностью освободить вас от нее?

— А это не представляет опасности для вас, архимаг Адельгейзе? — ишь, как он ручонки-то потирает! Прямо плющит его от радости.

— Ну, с вашим песком — нет! Да, кстати! Позвольте вам выразить официальную благодарность за ваш волшебный песок и присланные голубые камешки. Мне они принесли звание Архимага, а королевству — благоприятные перемены в войне. Ну что, продолжим…

Не знаю, не знаю… По-моему, этот архимаг просто потихонечку собирается присвоить скаченную из меня на крупные кристаллы энергию. Уж больно доволен он был, когда большущий алмаз потемнел, поглотив мой хвост. Точнее — хвост был просто заметным глазу истечением магической энергии. А алмаз опустошил всего меня! Выгреб подчистую всю магию Незадачи. Как-то жаль… Все, что накоплено тяжелым трудом… Но все дело было в том, что я эту энергию использовать не мог. Она для меня была бесполезна. Даже опасна, как мне думается. Я вспомнил ледяные мурашки в руках и затылке и поморщился.

— Вот и все, вот и все, Непобедимый Бессмертный! — закудахтал архимаг через несколько минут.

— Для вас — всего лишь Офеня! — простодушно ответил я. — А теперь вернемся к этим трем рыцарям…

— А теперь, дорогой Офеня, мы поднимемся ко мне в башню! Я не могу держать такого уважаемого гостя в подвале!

Я лишь вздохнул. Ничего, теперь три рыцаря с автоматами Калашникова от меня не убегут. Я нашел их на планете магов. Как она, кстати, называется?

— Извольте получить немного песка, архимаг! Никаких возражений и прочих телодвижений! Это подарок, — и я пошел к Шарику за мешком с песком и прочими своими причиндалами. Так, малый джентльменский набор, — ВСК-94, зубная щетка, тапочки…

Я нажал на браслет, и Шарик привычно исчез.

— Я готов, архимаг Адельгейзе! Куда прикажете?

Архимаг неопределенно махнул рукой. Я с интересом оглядывался. Подвал был точно таким, как на присланной мне картине. Загадочный, скрывающий свои тайны и волнующий сердце старого археолога сдержанным блеском начищенной меди и бронзы таинственных приборов, скрытой красотой плакатов, карт и таблиц, стеклом лабораторных сосудов. Мы подошли к стене. Архимаг дал небрежную отмашку, и перед нами открылась маленькая дверца.

— Не беспокойтесь, милорд. Это всего лишь магический подъемник. Подвал расположен достаточно глубоко в скале…

— Ага! Да это ж просто лифт! — я перехватил удивленный взгляд архимага. — А я им управлять смогу?

— Э-э-э, милорд… А вы знаете, что это такое?

— Не беспокойтесь, это обычное устройство у нас на планете. Куда нажимать?

Архимаг показал, и я заставил странное устройство загреметь всеми своими мослами и прочими сочленениями. Но оно все же тащило нас вверх! Наконец этот магический подъемник, удивляясь своей прыти, остановился. Мы прошли полутемным коридором, скрипнула массивная дверь, и я вышел на поверхность планеты! Ну, здравствуй, планета магов!

Мы оказались на большом, сделанном из резного камня, балконе. Был отличный солнечный день. В голубой дымке перед нами лежало море. Оно властно притягивало взор к себе. Да-а, красиво! На Крым похоже. Точно, как в Крыму! Тот же ландшафтик.

Поместье архимага расположилось на краю плоской, кажется, её еще называют «столовой», горы. Почему я сказал «поместье», а не «башня»? Да потому, что в отдалении были заметны какие-то пашни, где гордо колосилось что-то сельскохозяйственное, а под нами располагался огромный двор, плотно забитый различными службами и обнесенный высокой стеной. А башни мага я еще и не видел вовсе. Что-то каменное, уходящее этажа на четыре ввысь, располагалось за моей спиной. Ничего, еще познакомлюсь с этим местным пятизвездочным отелем.

— Афанасий, я успешно привязался к энергетической подпитке планеты по нескольким важнейшим позициям. — «Скаф» начал усиленно отрабатывать свое звание выдающегося научного работника, вдумчивого архивариуса и непревзойденного бодигарда. — Анализ излучения планеты дает практически весь спектр известных полей. Присутствует даже поле, как на Незадаче… только совсем слабое… порядка… — и он пробормотал какую-то неизвестную мне инопланетную единицу величины магического излучения, — Таким образом, я могу безо всякой опаски работать на поверхности!

— Ты давай осторожней работай! Все же тут планета не драконов, а магов. Чуть что — вмиг возьмут тебя на цугундер!

— Пусть сначала попробуют поймать! — пренебрежительно ответили эти кольчужные кальсоны со шляхетским гонором.

В это время со двора донеслось заполошное кудахтанье.

— М-м-м? Неужели это те самые цыплята? — против моей воли губы сами расплылись в улыбке.

— Так вот как они называются! А я все гадал. Видите ли, ни с Силантием, ни с рыцарями мы не обсуждали проблемы разведения птиц…

— Они называются куры, архимаг Адельгейзе! Прекрасны на вкус, м-м-м-на! — жареная курица! Пальчики оближешь! И еще — яйца! Как?! Ах, да… Вы и не знали. Ну, ничего! Я запишу вам все рецепты. Ну, пошли дальше?

В каком-то светлом коридоре, полном чудесного воздуха, льющегося из открытых окон, архимаг распахнул высокие двери.

— Вот, милорд Офеня, ваши апартаменты. Вы можете сейчас оставить свои вещи тут, вот ключ… он с магией, не бойтесь. И подскажет, и проводит до комнаты из любой части башни. А я вас настоятельно прошу незамедлительно пройти со мной в кабинет. Нам безотлагательно нужно поговорить!

— Да уж! И обязательно — про навестивших вас рыцарей!

— И про рыцарей тоже… Прошу!

Немного поблукав по коридорам и сводчатым переходам, мы добрались и до кабинета на третьем, если не ошибаюсь, этаже. Пригласив меня за небольшой столик со знакомой синей флягой в серебре и вазой со знакомыми и незнакомыми фруктами, архимаг неспешно разлил вино по бокалам. Пригласив меня выпить взмахом своего бокала, Адельгейзе молча уставился на меня. Я так же молчал, наслаждаясь неземным вином. Пауза тянулась и тянулась, не доставляя нам никакого неудобства и беспокойства. Казалось, мы отдыхали от всех треволнений и переживаний давно ожидаемой и неминуемой встречи…

Наконец архимаг с подчеркнутым стуком поставил свой бокал на стол.

— Что вы можете сказать о голубых капсулах, милорд?

— Да ничего особенного, архимаг Адельгейзе. Только то, что на одной из моих планет есть озеро, забитое этими энергокапсулами, как определили их суть мои научные консультанты.

Тут с низкого старта рванул по беговой дорожке безопасности «Скаф».

— Не рассказывай всего, Афоня! Тот, кто владеет информацией…

— Да помню я, помню…

Я с таким же показушным стуком поставил свой бокал.

— А что вы можете рассказать мне про этих рыцарей, архимаг? Поверьте, это очень сильно меня интересует!

— Да уж я понял… Ну, хорошо. Я скажу главное, а детали могут и подождать. Я ничего не знаю о судьбе этих рыцарей, милорд… Кроме одного — их замок и поместье, которое они называли «Союз», оказалось на пути этих темных демонов, и уже лет сорок, как захвачено ими… А рыцари… рыцари, скорее всего, погибли… Ничего не поделаешь — война!

Я поплыл в своем кресле, как боксёр, пропустивший ослепляющий своей силой прямой удар в лицо. Погибли… детали могут и подождать… рыцари погибли… Стоп! А трупы?! Видел кто-нибудь их тела?

— Нет, никто не видел, милорд. Война… Никаких следов.

Я помотал головой и немного пришел в себя. Ну, на нет и суда нет! Теперь, однако, дельце-то выглядит немного по-иному! Как говорят старые уголовные сыскари, нет тела — нет и дела! Цэ дило, как гуторил прапорщик Хренько, треба крепко обмаракуваты… Спешить не будем. Что он говорит?

— Простите, архимаг, я несколько отвлекся. Что вы сказали?

Дед настолько был возбужден, что встал и схватился за спинку своего кресла. Даже его седые волосы, казалось, немного поднялись вокруг лысины как наэлектризованные. Он нервно прокашлялся.

— Я говорю, милорд, что королевство Стаггард крайне заинтересованно в приобретении у вас вашего замечательного песка и, особенно, нескольких десятков голубых капсул. Крайне заинтересованно! Расплатиться мы можем золотом, драгоценными камнями, магическими услугами… да всем, чем угодно! Всем, что вам только придет в голову!

Он помолчал, понурил голову и прошептал: «Жизнь дороже, милорд…»

Я лежал на огромной кровати, даже стесняюсь называть этот аэродром под балдахином кроватью, и курил. Пепел, кстати, я сбрасывал в золотую чашу, которая притворялась пепельницей. Скромного исследователя планет, имеющего выход на такой дефицит, как голубые энергокапсулы, ни в чем не ограничивали. И любили как родного. Я скосил глаза в сторону сервированного для позднего ужина столика. На блюде сиротливо, как одинокая зенитка, торчала в небо одна оставшаяся нога раздербаненой курицы. Надо же — импортной курицы не пожалели! С другой стороны — как же им, бедолагам, освоить рецепты? Не разбив, так сказать, яйца?

Значит, тут идет война… «Все для фронта, все для победы!» Знакомый лозунг… Который раз попытался разобраться в данной мне карте боевых действий. В ней, к сожалению, архимаг ни темного демона с хвостом не петрит. Для него изложение хода войны на карте было вообще делом абсолютно новым, нереальным и непонятным. Лишь с большущим трудом мне удалось нанести на примитивненькую карту королевства область, которую захватили темные демоны и приблизительную линию фронта. Старину архимага настолько поразили мои экзерсисы, что он лишь пораженно цокал языком. Я лишь покосился на эту великовозрастную белочку и продолжил свою безнадежную работу. Да-а, ну не Жуков я! Не Рокоссовский! Не умею я должным образом работать с картой. Хорошо еще, что я ее читать могу… Спасибо в спецшколе научили. Но вот воеводой сделать не смогли. А раз я не могу строить ход войны по карте, нужен тот человек, кто может. Нужен начальник штаба… Как мне не хотелось соглашаться с этой кандидатурой, но на ум приходила лишь одна хорошо известная мне личность. А за ней вольно-невольно маячила и другая… Б-р-р! Хорошо знакомая мне личность. Насквозь знакомая… Просто моя калька… Вот ее-то мне и не хватало для полного счастья. Но никуда ее ведь не денешь, если деда забирать начштаба? На родину к драконам ее ведь не отправить. Там её нет, погибла она там…

Я задумчиво затянулся и представил эскадрилью драконов, с воем заходивших на бомбометание окопов темных демонов. Да-а, а могло ведь неплохо получиться! И мне бы не помешала авиаподдержка, авиаразведка всякая, выброс десанта… Но планета ведь на карантине? Закрыта на переучет. Ничего! Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики из Костиного Союза ветеранов разных интересных тимуровских дел! Чего-нибудь они и придумают.

А мне надо думать, как добиться паузы в этой войне, переговоров, прекращения хоть на время всяческих боевых действий. Мне эта война ни к черту не нужна! У меня на Незадаче кошка не кормлена!

Глава 2

Итак, следующим же утром, я быстренько выкушал яйцо «в мешочек» и скоренько отправился на Незадачу. Имея главную цель — покормить синего зверя и оставить ему новую порцию кошачьего корма. Ну и попутно выполняя совершенно пустяковую задачку — набрать новую порцию синих кристаллов для планеты магов. Чтобы поскорее разобраться с этой войной. Страшно важным делом для меня была проверка, а вернется ли ко мне магическая энергия Незадачи? Не то, чтобы я излишне тешил свою гордыню своим черным энергетическим хвостом, но и расстаться с ним вот так вот, запросто, без какого-либо бонуса взамен было жалковато. Мне он не мешал. Не помогал, это точно, но и не мешал. А, тем более, вспоминая прыжки архимага по поводу сумасшедшей мощи моего дарового энерджайзера… Что и говорить — жалко! Главное ведь что? Главное, чтобы запасец энергии был, а пристроить ее к делу я смогу. Когда-нибудь. И еще… Мне очень не понравилось утверждение архимага Адельгейзе о том, что я не маг. Видите ли, аура у меня не такая! А какая она должна быть у всесторонне развитого молодого человека с Земли? Да еще и консультанта старшего помощника Лома? Ух! Рука так и тянется к инструментарию по приведению всяких там архимагов в должное состояние рассудка! Однако не взял я свой крупнокалиберный инструментарий… Только ВСК со мной.

Синяя кошка была на месте. Она подняла свою красивую головку, пару раз стеганула хвостом, приветствуя меня, уставила его трубой в небо и радостно поднялась на камнях своей полевой столовки. А пузцо-то у девушки растет! Ну, так вроде и положено… На, ешь, кошара… Не торопись, никто не отберет! Пока кошка-синюшка закусывала, я наметал небольшую кучу пластиковых мешков с сухим кормом в щель между валунами и сжег все старые, валяющиеся в округе и изодранные когтями мешки. Проголодается животина — достанет очередной мешок из щели. Лапы есть… когти тем более…

А мне пора к озеру. Я свистнул «Скафу» и привычно поджал ноги. Полетели! До скал добрались быстро. По дороге «Скаф» пару раз вильнул, показывая мне на биолокаторе красные пятна каких-то небольших живых существ, но я, к стыду своему, никого в траве не увидел. Шевелилось что-то, это да. А так — нет. Никого не видел. Ничего, у нас все еще впереди! Главное — бегает в траве кто-то. А то я уже беспокоиться начал.

У прохода в скалах я встал на ноги, приготовил на всякий случай ВСК и пошел к озеру. А вот интересно — залежи синих энергокапсул во всех водоемах Незадачи имеются или нет? Не просчитаться бы…

Озеро встретило меня как обычно — безветрием, покоем и равнодушным ко всему зеркалом воды, в котором отражались темные бегущие облака. Я присел на знакомую деревяшку, «Скаф» заинтересованно повис над водой. Наконец мне надоело оглядываться, я поставил снайперку на предохранитель и достал серебряную флягу, приготовленную архимагом.

Капсулы было отлично видно на дне озера. Я налил во флягу воды и нагреб в нее специальной серебряной лопаточкой бирюзовых камешков. Руки не болели… Плюнув на все, я достал свою фляжку, в два глотка добил коньяк, сполоснул ее и ухватил полную горсть энергокапсул. Руки захолодели, но не так сильно как раньше. Как там говорится? Все, что не убивает нас, делает нас сильнее, а? Вот и посмотрим! А мне давно хотелось иметь из бирюзовых окатышей какой-нибудь скромный сувенир. Лучше всего — патронташ с капсулами! В крайнем случае, согласен на традиционные чётки. Не многим они от патронташа и отличаются… Могу я себе их позволить? Я владетель планеты или тут, понимаешь, синий кот начихал?

Руки вели себя хорошо, и я сразу отправился к себе на терминал. Кошка уже перекусила и теперь спала, раскинувшись на теплых валунах. На меня она даже и не посмотрела. Совсем родная стала, домашняя, можно сказать!

На терминале я вызвал Шарика и долго стоял рядом с ним, решая куда лететь. Домой или на планету магов? И там, и там были очень важные дела и встречи. В конце концов, я подбросил в руке флягу Адельгейзе, вздохнул, и отправился к куче наших транспортных контейнеров, перекрещенных стропами, чтобы набрать небольших подарков архимагу и, главное, себе взять немного кофе, шоколада и засахаренных фруктов. А то соскучился… Ну, дело сделано, пора возвращаться на планету магов. Эту войну и прочие безобразия надо прекращать!

— Вы знаете, архимаг Адельгейзе, я прибыл сюда в ответ на ваше приглашение, на ваш зов, ничего не зная о тех событиях, которые омрачили вам жизнь последние э-э-э… сколько? Благодарю вас! Последние сорок лет жизни на вашей планете. Как, кстати, она называется? Очень романтично — Корона! Это откуда? А-а, понятно — сияние в ночном небе… Так вот, я повторяю — ничего не зная! Я спешил в гости к ученому, чтобы обсудить накопившиеся вопросы, а тут война, нашествие каких-то чертей или демонов, и вообще — положение, хуже губернаторского! Да еще мои пропавшие земляки… Поймите меня правильно, архимаг. Война — это внутреннее дело вашего королевства. Оно, я полагаю, не одно на Короне? Я так и думал. Я и так нарушил все мыслимые и немыслимые требования и правила, начав по своей инициативе, как идиот какой-то, слать вам то песок, то кристаллы, а то прямо синие капсулы! Которые вы успешно используете в войне, не так ли? Моя позиция очень ущербна, архимаг! Это прямое вмешательство во внутренние дела суверенного королевства, да что там! Целой планеты…

— Не говорите так, милорд! Благодаря этому вмешательству мы смогли остановить продвижение демонов, да что я говорю! Впервые мы заставили их отступить!

— А вот интересно, каким образом? — Мне и на самом деле было интересно, на чьи мозоли сыплется мой песочек? И с каким результатом? Голубые капсулы использовались, скорее всего, как хранилища магической энергии. Это решение лежит на поверхности, главное — как ее взять? Мой хозяин, видимо, догадался. Не зря он моментально стал архимагом. Ну, ну… послушаем.

Адельгейзе и не подумал запираться. Выложил все, как на духу. Дело, значица, выглядело так. Чуть больше сорока лет назад в одной сравнительно малонаселенной, не шибко развитой экономически провинции королевства начали твориться форменные чудеса. На старом, заброшенном и забытом лесном капище вымершего от неизвестной болезни древнего племени, завелась явная чертовщина. На нем стали появляться огни. Ну, стали и стали… Своих дел, что ли, ни у кого нет, как за этими огнями следить? Да и далековато от людских поселений это капище было. Считай — в самом глухом месте, в лесу, в заросшем хмурой растительностью распадке. В общем — проморгали! А это и было начало вторжения…

Теперь сухим языком военного рапорта.

«… выглядят как столбы огня сине-красного цвета, размером с человека среднего роста, и такой подвижности тож. Заметив человека (порубщики леса, беглые крестьяне, лесники), эти огни быстро настигают его и сливаются со своей жертвой, зачастую меняя свой цвет на багряно-фиолетовый. После чего человек падает бездыханным, а огни некоторое время продолжают стоять над его телом. Замечено, что в отдельных случаях, люди поднимались и медленно убредали к центру капища. Внешне они выглядели как марионетки, лишенные управления. Двигались медленно, неуверенно, шли раскачиваясь. Следует сказать, что огни появляются все дальше и дальше от капища. Более ничего не выявлено. Прошу разрешения управы на…»

Ну, дальше не интересно. Хотели как лучше, а получилось как всегда. Разрешение на силовые действия вояки получили, да сгинули в лесу почти все, с приданными им магами, между прочим. Самые лучшие бегуны на марафонские дистанции вернулись из леса. Однако ничего толкового сказать не могли. Видимо, они побежали еще до столкновения. Были отрывочные и неполные данные о нападающих на стражников немых людских куклах, нечувствительных к острому оружию и рвущих солдат зубами, о мчащихся за воинами страшных огненных факелах, не восприимчивых к магическим атакам, да мало ли чего выдумают эти сбежавшие из боя трусы?

Между тем, как-то без большой шумихи и ажиотажа, население окрестных сёл снялось с места и затеяло переезд. Все равно куда, лишь бы подальше. Дальше больше — испугавшись ответственности за гибель отряда и повальное бегство крестьян, ландграф поднял на-конь местные рыцарские отряды. Блестящая латами колонна вошла в неспокойный район и растаяла… Вся. Так началась война…

— Скажите, архимаг, а почему все началось там, в глухом лесу, на забытом всеми капище?

— Не знаю, милорд. Могу только предполагать. Там было старое, но намолённое и еще действующее место силы. Больше ничего на ум не идет. Демоны ищут силу…

— Ну, ладно. Это понятно и логично. Демоны ищут силу и мало-помалу расширяют свой ареал. А к чему тут монтируется мой песок с капсулами?

— А это наше самое мощное оружие! Дело в том, что…

Я постукивал пальцами по серебряной фляге с капсулами, продолжая слушать архимага. Адельгейзе изначально был боевым магом. Более полторы сотни лет он мотал военную службу. Сначала — безземельным магом по гарнизонам, и, честно сказать, — весьма успешно. Ведь он остался жив. Потом дослужился до собственной башни и звания магистра. Башни, кстати, тогда, сто лет тому назад, никакой и не было. Была новая должность и назначение на южную границу королевства. Ах, да! Там была какая-то неряшливая куча старых развалин. Из которых, с течением времени, и появилась башня мага и поместье. А потом и подвал… Но о нем позднее. Так вот, южная граница… Особых трудностей и треволнений она новоиспеченному магистру не приносила, позволяя заниматься магией и наукой, копя знания, немалые, надо сказать! В общем, к началу войны магистр окреп и заматерел. Он неоднократно отзывался в действующую армию, имел опыт боевых схваток и повидал, так сказать, противника нос к носу. В целом — успешно. Ведь он, несмотря на неудачи в войне, продолжал оставаться живым…

А тут проявился я! Ну, дыни-яблоки и цыплят отметаем, не до них сейчас, а вот посланные мной кристаллы и, главное, речной песочек! Кристаллы были хороши и в качестве магических аккумуляторов вполне годились. А вот песок произвел полный фурор! Небрежно высыпанный на стол, он моментально полностью разрядил целую кучку подготовленных магистром драгоценных камней. Подготовленных в качестве аккумуляторов, естественно! И был и дальше готов вести свою вредительскую деятельность. Такой песок был дороже золотого, это понятно любому кадету! А тут — бац! И магистру приходит новая посылочка — с голубыми камешками! Он аж заплакал от счастья — с силой, заложенной в несколько энергокапсул, боевые маги королевства смогли впервые надрать задницу демонам и их человеческим куклам. На Адельгейзе пролился животворный дождь наград, а его далекому корреспонденту, расшвыривающемуся голубыми драгоценностями, было немедленно послано приглашение — как можно скорее прибыть на Корону. Все армейское руководство, все маги королевства до последнего второгодника академии, заочно полюбили меня как родного!

И вот я здесь… Что же только мне делать-то, а? И никто ведь не подскажет, никто не поможет. Нет! Надо вызывать сюда деда, это однозначно! Он опытный работник, и в подковерной борьбе и интригах начальства целого молосского дога съел. Он меня выручит!

— Для начала закончим тему про песок и капсулы, архимаг. Итак — песок. Как я понимаю, он антимагичен? То есть — песок гасит любое появление магии? Я прав? А как же вы тогда с ним управляетесь, уважаемый Адельгейзе?

— Это не так трудно, милорд, и на фоне остальных неприятностей вовсе не является проблемой! У нас достаточно слуг и солдат, лишенных малейших способностей к магии, и способных по нашим указаниям работать с песком…

— А мои бирюзовые камешки? Они что, идут на украшение мундиров? Нашивки на плащи магов?

Адельгейзе только вздохнул. Я его уже, видимо, конкретно достал. Однако он продолжал держаться, и был сама любезность.

— Ну, зачем вы так, милорд… Вы совершенно правильно сделали единственный вывод, что голубые кристаллы это хранилища магической энергии. И огромные хранилища! По крайней мере, на Короне их просто не с чем сравнивать. В руках опытного боевого мага это страшное оружие! Я говорил вам, что впервые наша армия смогла заставить демонов отступить? Так вот, они не просто отступали, они бежали! Да-с, именно драпали! Да так, что только пыль столбом! Последствия этого столкновения сразу были засекречены, но вам-то можно сказать. Демоны резко оттянулись вглубь захваченной ими территории, да так, что наша армия на несколько дней утратила с ними контакт. Кстати, армейцы совершенно об этом не сожалели…

— А сейчас? Контакт есть? Догнали противника? Ну, хоть подобие переднего края есть, линии фронта?

Архимаг лишь отмахнулся от непонятных терминов головой, как лошадь от мух, право слово.

— Не совсем понимаю вас… Догнать-то догнали, но в атаки армия не лезет. Её эта пауза вполне устраивает — потерь нет, боев нет, наступления противника нет. А что?

— А то, что вы отдали инициативу в руки демонов. Или им в лапы… Раз вы не готовитесь к тому, чтобы решительно их уничтожить, то значит, они в ближайшее время решительно начнут уничтожать вас… — я задумался, продолжая выстукивать ритм похоронного марша по серебряной фляге. Архимаг пошевелился в своем кресле.

— Э-э-э… милорд Офеня, это капсулы? Мы можем рассчитывать хотя бы на их часть? Оплату можно произвести…

Я очнулся. Посмотрев на флягу, я передвинул её в сторону архимага.

— Да, это капсулы. Извините, задумался и не отдал сразу. Это все вам, архимаг. Командуйте! Об оплате пока говорить рано. Я вас в свое время заставлю отчитаться за все и оплатить каждую оказанную вам услугу… Ну, не бойтесь, не бойтесь! Не втягивайте голову в плечи! Вы не забыли, Адельгейзе, о моих земляках на вашей планете? Вот в ответ и поможете мне в их поисках, пороетесь в этой проблеме как следует. На это вы способны? Замок и поместье рыцарей все еще удерживаются демонами? Ничего, это не долго… — я достал свою фляжку. — Архимаг! Я привез несколько капсул и для себя. Вы можете поручить вашим помощникам сделать из них что-то вроде чёток? На Короне известны чётки? Вот и чудесно! Так я жду… А пока я хотел бы взглянуть на этих самых демонов. Хоть краешком глаза… Вы можете прикомандировать ко мне толкового молодого офицера, чтобы он сопроводил меня на места боев и оказал посильную помощь? Сможете? Вот и замечательно! Нет, к королю мы пока не поедем… Еще не время. Не с чем ведь ехать, вы же понимаете… Итак, сейчас мы едем в действующую армию!

В помощь мне дали армейского мага. Молодого, но видимо, заслуженного парня. По крайней мере, за спинами солдат он не прятался. Об этом говорил страшный шрам на лице.

— Что не уберете шрам, фенрих? Не получается или не хотите? Ваши коллеги-маги ведь это могут?

Алессандро чуть покраснел и пожал плечами.

— Да мне он не мешает, милорд Офеня!

— Ага! Не мешает, значит… Но помогает в разговорах с девушками, не так ли, Алессандро?

Молодой маг покраснел и отвел глаза. Вроде ответ очевиден и так — а кто их, девушек этих, поймет? То ли помогает, то ли нет… Ну, ладно. Замнем для ясности. Ты только погляди — планета другая, а поведение людей такое же! Даже на мой продвинутый камуфляж смотрит с завистью, как обычный земной мальчишка.

— Алессандро, ты что уставился на меня так? Гляди, дырку протрешь!

— Виноват, милорд! У вас очень интересная одежда… Она предназначена для боя? А как же латы?

Я вздохнул и пристально посмотрел на напарника.

— Хочешь такую же? А латы здесь есть. Только называются они иначе — бронежилет. Слушай, фенрих! А капсулы у тебя есть?

Алессандро смущенно потупился.

— Нет, милорд. Они только у архимагов и боевых магистров. Мне не по чину…

— А ты знаешь, как с ними управляться?

— Конечно, а что там такого сложного? Мне бы только кристалл в руки! — глаза Алессандро нехорошо прищурились.

— Стоп, стоп, горячий ты наш магический хлопец! Кристалл я тебе дам. А ты мне дашь клятву не размахивать им как пылающим мечом божьего гнева, а тихо и скромно использовать силу камешка гм-м… к вящей славе… Нет, не так! В обеспечение нашей командировки, вот так-то будет лучше!

В общем, пришлось мне наскоро смотаться на Незадачу. За камешками и камуфляжем со всеми необходимыми приблудами для фенриха. Камешком он очень гордился! Очень! А еще Алессандро очень понравился дальномер с неустанно бегущими цифрами дистанции до целей. А вот к прибору ночного видения он остался абсолютно равнодушен. Сказал, что может и сам в темноте видеть, даже еще лучше. Ну, ничего, ночник один, он мне самому пригодится. Хорошо, что к моему оружию он равнодушен. Не видел его в действии еще.

В результате всей этой суеты мы и лежим чуть ниже вершины холма, украшенного завалившимися памятниками и прочими надгробными камнями. Это, как вы понимаете, кладбище. А что мы там делаем ночью? Так ждем, когда два небольших отряда лучников выйдут с обоих флангов в тыл небольшой кучке демонов и человеческих кукол и отработают по ним стрелами с привезенным мною речным песочком. Причем я приказал, чтобы лучники в основном сыпали песок на захваченную деревню, принуждая демонов оставить ее. А трупов я и сам попробую наделать. Из ВСК с глушителем. Попробую, но не обещаю. Не знаю просто, как будут действовать на всяких там чертей тяжелые, дозвуковые пули.

— Вижу движение на удалении в тысячу сто метров! — шепотом докладывает Алессандро. — Это наши лучники — вижу повязки на рукавах.

Вот здорово! Мне бы так. Думаю, фенриху никакого прибора и не нужно. Но он прикипел к своему монокуляру. Пусть его! Чем бы молодой маг ни тешился, лишь бы не сжег меня тут ненароком!

— Алессандро, ты помнишь? Никакой самодеятельности! Только охрана меня и усиления сзади. Лучники начинают, я попробую продолжить, а черти сами побегут из деревни. Они испугаются схлопывающейся ловушки! — как можно уверенней прошептал я. Сам я такой уверенности не испытывал. Но, как говорится, положение обязывало!

— Пора, фенрих! Давай ракету! «Скаф», вперед! Лети знакомиться с будущей клиентурой!

Алессандро привстал на колени, поднял руки вверх и дернул осветительную ракету за шнурок. Ракета хлопнула и с шуршанием ушла в воздух. Фенрих с шуршанием шлепнулся на свою лежанку. Деревню залил разгорающийся белый свет.

— Они пустили стрелы! Слышите, милорд?

Я приник к ночному прицелу моей снайперки. Подсвеченные ракетой деревенские дома было отлично видно. Зашарил по дворам прицелом… Ну, не фейхуа же себе! Стрелы, естественно, я не видел. Но вот повышающийся рев слышал. Казалось, над полем боя включили фонограмму. Кто ревел, я не знал. Куклы, вроде, безголосые? А сами демоны…

И тут я впервые увидел демонов. В прицеле появились три белых столба. Они двигались по деревенской улице, набирая скорость. Что совсем неприятно, они двигались в нашу сторону. За ними, в темноте, я заметил какое-то шевеление. Рев нарастал.

— Становится опасно, милорд! Мне ударить по демонам?

— Подожди, Алессандро… Сначала я попробую… Будь наготове…

Так, до центра деревни было двести сорок семь метров… Фенрих замерял. Эти спринтеры гораздо ближе… С каждой секундой ближе. Метров сто восемьдесят уже… Самое то… То, что доктор прописал… Прямой, считай, выстрел… и бегут они прямо на нас — никакого упреждения не надо.

Вдруг со стороны мчащихся демонов послышался гром. Алессандро попробовал навалиться на меня и прикрыть своим телом. Я с нетерпением двинул его локтем по ребрам. Тоже мне, герой-партизан выискался. Ничего себе! Правее в небо полетели осколки надгробий и земля. Как от взрыва нехилой такой бомбы. Нужно стрелять, а то ведь можно и не успеть. Ну его к черту! Я поймал прицелом первый факел.

Птс-сс. И еще — пт-с-с, пт-с-с! Винтовка как влитая — даже прицел не сбился. Лишь резкий в тишине лязг затвора и пьянящий запах пороха. А наших гостей не стало. Бегуны исчезли.

— Милорд, их просто разорвало! Вы уничтожили демонов! Дистанция сто семьдесят два метра!

— Не кричи… Еще не кончилась заваруха. Ну, раз пошла такая пьянка, погнали! Еще ракету, фенрих!

В прицеле качающее тело куклы. Метров двести. Видны лохмотья солдатского мундира. Извини, солдат! Тебе не пристало мотаться какой-то чертовщиной на страх людям. Птс-сс. Пуля летит медленно, а сносит куклу с ног моментально.

— Милорд! Справа, триста — два демона!

Справа несутся два факела. Они уходят из деревни, уходят! Нужно суметь еще уйти… Птс-сс. Один факел погас. Птс-сс. Мимо! Этот черт успел скрыться за углом какой-то развалины. Ну и черт с ним! Это не тир, это попытка понять и разобраться…

Целая группа ковыляющих кукол. Надо ли стрелять? Они ведь уходят. Но все же — птс-сс, птс-сс. А что я на очередь не переведу? Они достаточно компактно идут. Очередь, вторая. Лязгает открывшийся затвор, валятся куклы. Все, патроны в магазине кончились. Ну, все, значит все. Еще ракета. Они уходят… Еще по демонам стреляют лучники, а у нас все закончилось. Первые результаты есть. Демонов можно убивать. А можно ли с ними говорить, а? Вот что интересно! Я перевернулся на спину. Рядом сопел фенрих.

А на темном небе действительно развевались полотнища неяркого зеленого света. На самом деле — похоже на корону!

Глава 3

— Да нет, дед! Не похоже! Ни на пламя спички или свечи, ни на огонь газовой горелки на плите… Включи ты воображение! — Дед насупился и поджал губы. — Ближе всего, пожалуй, они напоминают огонь газовой турбо зажигалки. Примерно такое же пламя, только размером где-то метр семьдесят, более гибкое, меняющееся, не такое застывшее в своей форме. Да и цвет другой — такой, знаешь, сине-красный, переливающийся… Впрочем — не специалист я по демонам, извини! Я на них-то и смотрел лишь секунд несколько метров с двухсот, примерно. А остальное — через ночной прицел. А там, как понимаешь, никаких красок нет, кроме красной точки…

— Понятно… А вот скажи, Афоня, чего они у тебя так быстро уничтожались? С одного выстрела, понимаешь? Так, внука, в жизни не бывает. Так бывает только в сказке про Емелю-лодыря! Значит, целая армия, маги там разные их уничтожить не могут, а ты одной пулей…

— Самому интересно, деда, — перебил я его, — интересно и непонятно! Я уже думал над этим… Видишь ли, я не собирался всех демонов и их подручных прибить одним махом. Я лишь решил проверить, действует ли наше оружие против них. Действует! Да еще как действует — любо-дорого посмотреть. А почему их пуля разрывает… Думаю, их и стрелы сначала брали, но потом демоны какую-то защиту от них нашли и поставили. Не страшен им сейчас обстрел из луков. А у пули все же скоростёнка-то другая, да и бронебойная пуля не стрела… А маги королевские их какими-то боевыми заклинаниями хлещут. Иногда — без малейшего толка. Иногда, особенно когда энергокапсулы мои используют, как из брандспойта их смывают, только гром по земле идет… Сам видишь — когда как получается.

Я посмотрел на сидящую с нами за накрытым столом лимитчицу. Лицо Олеси раскраснелось, глаза горели, губы приоткрылись, и, казалось, вот-вот с них сорвется бессмертное «ну ни чихуахуа же себе»!

— Ты ешь, Олеся, ешь! Закусывай. Что, воин, в драку захотелось? — ядовито поддел я ее.

Олеся сразу потупилась, спрятала глаза и уставилась в свою тарелку. Теперь у неё стали рубиновыми уши. Дед одобрительно глянул на безлошадницу.

— Не задирай её, внука… Что вы вечно как кошка с собакой цапаетесь! Как твоя синяя кошка, кстати? Взял бы Олесю, да и смотался с ней на Незадачу, проверил бы животную. Да и девчонка бы развеялась, погуляла… А, Олеся? Поедешь?

Олеся, не поднимая глаз, часто закивала головой. Я лишь обреченно вздохнул. Ну, чему быть, того не миновать!

— Погоди ты с Незадачей… Дед, я тебе хотел предложить съездить на Корону. Посмотреть там на войну, поправить, подсказать, ежели чего… В общем, вроде как начальником Генштаба! Опыта у тебя — хошь армейским черпаком ешь.

Дед лишь одобрительно крякнул.

— Гляди ты, целым начальником Генштаба!

— Ну да… судя по окладу, который они тебе хотят положить. И еще… Я раньше не говорил… Видишь ли, в чем тут дело, дед. На планете магов я нашел следы группы Костиного отца… Только они снова пропали. Война ведь. Нужно её кончать! — Я сердито хлопнул рукой по столу. — А для этого ты и нужен!

— Не стучи по столу… — машинально ответил дед, — счастья не будет. Вот оно как… Костя знает?

— Нет. Я не говорил ему. Хватит кормить мужика обещаниями! «Вот прям завтра! Вот за этим углом, Костя!» Ведь это уже вторая планета, на которой находят следы группы майора Октябрьского… А если эти шустрые младшие научные сотрудники с калашами еще куда скакнут, а? А может и погибли они давно, защищая свой замок… Разберемся сначала, тогда и говорить станем.

— Да-а… Это ты верно говоришь, внука… Тут спешить не надо, тут все досконально выяснить требуется!

— Вот и займешься этим делом, дед. Архимаг обещал помочь со своей стороны. А я уже придумал: берем песка, сколько надо, делаем прорыв к их замку, засыпая коридор прорыва песком и…

— Погоди, не балабонь! Ишь ты, стратег какой выискался! Как там классик писал — «Die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert…» Как бы нам с большим треском в овраг не загреметь! Ты представляешь, сколько песка твоего на это дело надо? А войск для всей операции, магов? А я, между прочим, еще не начальник Генерального штаба!

— Да я… да у меня все продумано…

— Цыть, я сказал! Владетель планеты, понимашь, во флотском мундире! Твое дело пока в камуфляже с автоматом бегать, да наши приказы исполнять! Нет у тебя пока опыта на такие операции замахиваться. Хотя, затея наглая, скажу тебе, и имеет все шансы на успех…

— С винтовкой… — вполголоса недовольно буркнул я.

— А?

— Не с автоматом, говорю, а с винтовкой! Со снайперкой. Крупнокалиберная СВД у меня.

— А-а-а… Ну, понятное дело. Ты со снайперкой, а Олеся с автоматом, вторым номером в твоей снайперской паре. И твоим постоянным телохранителем. — И дед строго посмотрел на меня.

Тут я подавился глотком кофе и закашлялся. Да так, что едва нимбом и крылышками не обзавелся. Хорошо, Олеся не растерялась, а пулей подскочила и быстро двинула меня пару раз кулаком по спине. Я все понимаю, но зачем же кулаком? Прямо между лопаток? Больно же! Впрочем, помогло…

— Спасибо… — утирая слезы, пробормотал я.

— Вот я и говорю — телохранителем! — С железной логикой подвел черту дед. — А для тренировки вытащи её на Незадачу…

— Олеся… ты сходи, посуду, что ли, в мойку отнеси… В общем, нам с дедом с глазу на глаз переговорить надо. — Подождав, пока лимитчица с гневным фырканьем уйдет к мойке, я повернулся к деду. — Давай, колись, маршал Шапошников ты наш, что с Олесей? Ведь перед моим уходом кальку-то ей поставили…

— Поставили, — не стал отказываться дед, — да удачно так поставили! Конечно, денек она поболела, покрутилась на койке, но потом все разом успокоилось и устаканилось! Такая деваха справная получилась — я тебе дам!

— А она? — лишь пробурчал я.

— Чего?

— Ничего! Рассказывай, говорю!

— Я и рассказываю, — недовольно проворчал дед. — Это ты все время что-то бурчишь. Так вот… Все сделал по твоей записке. Все ей объяснил, дал почувствовать происшедшие с ней изменения. Потом прогнал её по полосе препятствий на полигоне у морпехов, те только рты пораззявили! Хорошо прошла, слов нет! А что тут удивляться, она воин, как ни крути! На стрельбище тоже сработала успешно. Потом твоя мать с отцом её по наукам разным пытали, по политесу всякому… В общем — получай, Афоня, готовый натурпродукт! Не девка, а огонь! Эх-х, и повезло же тебе, внука!

— Ага… тебе бы так повезло… кулаком, да прямо по хребтине!

— Что ты все время бурчишь, Афоня? — Дед нахмурился и стал строгим. — Да так, что тебя и не поймешь. Ты что, чем-то недоволен?

Больше с дедом играть в надувшего губы внука нельзя. Вмиг по бестолковке получишь. А это, скажу я вам, больно! Рука у деда тяжелая, несмотря на его небольшой рост и общую сухопарость.

— Да нет, дед, — заюлил я, — всем доволен! Результат по факту лучше, чем ожидания.

— Вот-вот… Значит, бери её, как я сказал, и на Незадачу для начала. Пусть девчонка маленько развеется… А потом и на Корону можно. Обмундируй её и обеспечь всем положенным! Понял, Афоня? Для этого смотайся с ней на спортбазу к Егору… Впрочем, ты и так базу не обойдешь. Давай, дуй! А мне еще подумать, поразмышлять нужно…

Ну, я и дунул… Во что это вылилось? А вот во что…

— Как тут краси-и-во! И все синее, даже трава… Скажи, Афоня, — засмущалась моя телохранительница, — а это и в правду наша планета?

Я с изумлением уставился на неё. Свежий ветер Незадачи постоянно кидал прядь волос ей в глаза, а Олеся так же постоянно взмахивала головой, пытаясь откинуть мешающие ей волосы. Было сумрачно. Олеся не щурилась, наоборот, она смотрела на все широко раскрытыми глазами. Все интересовало её, с горячим одобрением она рассматривала скалы, уважительно посматривала на синий лес, с любопытством поглядывала на стоящий в отдалении памятник.

— Ну ты и наглая штучка, всадница! Это не «наша», это «моя» планета! Действительно, синяя… Точнее — темно-синяя. Что, нравится?

— Ага… — просто, как ребенок, проговорила счастливая всадница.

— Ну, пошли со мной, — немного подобрел я. — Проверим, все ли в порядке у памятника…

— А кошка где, Афоня? — девушка недоуменно повернулась вокруг себя на все 360 градусов.

— А я знаю? Это свободный зверь, никто её на привязь не сажал. Охотится где-нибудь… или гуляет. Да придет она, придет! Проголодается и к своему складу с НЗ сразу и вернется. Пошли к памятнику. Оружие проверь…

Мы безмолвно постояли около памятника. Лишь ветер свистел у самого острия высоченного монумента, да жесткой ладонью ерошил нам волосы. Тишина и спокойствие Незадачи успокаивали меня, умиротворяли. Голова очищалась от всего мелкого, сиюминутного, душа наливалась силой и покоем. Здесь я становился совершенно другим человеком. Не привычным всем Афоней… Властелином, пожалуй.

— Ну, спите, ребята… Мир вам и покой… Пошли, Олеся.

Потом мы быстро прибрались в кошкином доме. Я имею в виду её столовку на открытом воздухе, заложили в расселину новые мешки, и расселись на валунах.

— Вот моя Незадача, Олеся… Самый её порог, можно сказать. Кроме нового терминала, памятника и этого места я тут был лишь на одном озере в скалах. Хочешь, я тебе его покажу? Только идти туда нужно пешком, километров тринадцать, пожалуй. Шарик тут не может далеко от скалы отойти, не сможет он нас подвезти. Так что — ножками, ножками!

— Да я и не рассчитывала на поездку на слоне, Афоня. Я с удовольствием ножками…

Ишь, ты! На слоне! И откуда это из нее прёт? Я подумал-подумал «откуда», и со вздохом признал свои интонации. Ничего не сказал воину, лишь хлопнул руками по коленям и мотнул ей головой: «Пошли!» А волосы ей надо укоротить.

Мы не торопясь прогулялись до каменной челюсти. Горная гряда понравилась Олесе: «Похоже на крепость, оборонять будет легко». Меня такой прикладной милитаризм подруги начал беспокоить и утомлять. Но озеро заставило её умолкнуть и как-то раскрыть навстречу зеркалу воды свою душу, стать не бойцом в пятнистых штанах, а просто человеком. Девушкой…

Тишина не давила, она успокаивала. Да и не было полной тишины-то. Какие-то шорохи в траве, стук стеблей тростника у берега, еле слышный писк местной птицы. Здрасьте вам! А вот и знакомец — Киви, птица-морячок.

— Олеся, тебя пришел поприветствовать местный хозяин! Рекомендую — Киви! Он ест хлеб. У тебя есть что-нибудь?

Олеся покраснела, кивнула и полезла в карман камуфляжа. Вскоре птиц уминал овсяное печенье, Олеся крошила его и с умилением смотрела на синего морячка, а я холодно и пристально смотрел на Олесю.

— Отвлекись, второй номер! Иди-ка сюда… Ты видишь что-нибудь в воде? Вот тут, у самого берега?

— Какой-то крупный песок? — Олеся без вопросов и всякой опаски полезла рукой в воду. — Это? Ух, ты! Какие красивые синие камешки! Можно, я возьму немного? Я сделаю себе ожерелье. Я умею! Дома я часто их делала. Можно, Афоня?

Честно говоря, я немного ошалел. Вот так вот — цап, и все тут! «Я сделаю себе ожерелье!» Ага, гирлянду она себе сделает из мегатонных боеголовок! И будет носить на красивой шее.

— Мнэ-э… Олеся, а они… эти камешки тебя не беспокоят? Нет ощущения холода в руках? Голова не болит?

— Неа! — девушка увлеченно рассматривала свою добычу. — Ничего не болит. Красивые камешки! Они как живые! В них что-то катится… переливается. Так можно, Афоня?

Я вынужден был прокашляться.

— Конечно можно, Олеся! Для этого я тебя сюда и привел…

Я соврал. Совершенно не для этого. Но факир оказался пьян, и фокус не удался. Олеся радостно пересыпала энергокристаллы с ладошки на ладошку. В ее руках голубые капсулы светились насыщенной, благородной бирюзой. Они явно нашли себе друга! Мне капсулы так не радовались. Ноль — один не в мою пользу. Похоже, это не я поставил эксперимент, а надо мной его поставили! Твое мнение, «Скаф»?

— Хм-м, согласен с тобой, коллега!

Наконец мой бодигард наигрался с новой игрушкой, девушка тщательно засунула энергокапсулы в нарукавный карман своей куртки, и мы без особой спешки побрели назад. Чуть не сказал «домой»! А впрочем… И на самом-то деле — домой! Есть новый терминал — изба, сам построил, между прочим, есть женщина — Олеся, есть первый подданный и единственный налогоплательщик — «Скаф», даже кошка есть! Я помотал головой. Предсказанному — быть! Думал ведь я о своей планете, воображал себе разное, вот это самое «разное» и начинает сбываться. Тут не ошалевшим от увиденного нужно ходить, а радостным! Даешь сбычу мечт! Ага, кто-то дает по полной схеме — прет на меня счастие, как жидкий металл из лотка домны!

Я с некоторой опаской посмотрел на Олесю. Она шла спокойно, привычно, как воин в походе. Глаза телохранителя периодически обегали окрестности, автомат на локтевом сгибе, губы чуть улыбаются, только волосы лезут в глаза.

— Приедем домой, я тебя постригу как солдата! — Мстительно сказал я. Точно! «Солдат Джейн» называется. Лысая Деми Мур смотрелась совсем неплохо! Да что уж там! Совершенно отвратительно она смотрелась. Все же отсутствие волос не красит женщину… Ничего. Сантиметра три я тебе оставлю. Нормальная мальчуковая прическа. На Короне все выпадут в густой и полный осадок от нездешней красоты моего телохранителя! Видал Сассун называется. Только еще короче, почти под «ноль». Враг рукой не ухватит!

Олеся повернулась ко мне и утвердительно кивнула головой. Глаза её вспыхнули в ожидании очередного подарка. Мне стало стыдно… Придется найти этот чертов фильм и запудрить девушке все мозги уверениями, что настоящая красота кроется в уродстве.

— Афоня! Внимание… А-а-атставить! Это наша кошка… Смотри справа на два часа. — «Скаф» был на боевом посту и, как обычно, на высоте. Я даже не успел снять ВСК с предохранителя. Справа колыхалась трава, и мелькала самая верхушка голубой спины.

— Спишь, телохранитель? Уволю! Справа к нам несется дикий зверь. Да не тряси ты автоматом… раньше надо было. Знакомься — это наша кошка! Как зовут? Я её зову просто — Кошара, а что? Надо ей дать имя? Вот и давай сама. Работай, телохранитель, работай! Твоя первейшая задача — уберечь меня! Все остальное — так, удовольствие. Можно сказать — именины сердца!

Подбежавшая кошка резко замедлилась и зашипела, стеганув себя по бокам пару раз. Потом прижала уши и, спрятав хвост, медленно, на полусогнутых лапах, пошла к нам. Олеся забросила автомат за спину и, присев, протянула к кошаре руки. Кошка внимательно обнюхала их. Там не только запах оружия и овсяного печенья, догадался я, там еще и запах голубых капсул! Синяя зверюга удовлетворенно заурчала и расслабилась. Так они и сидели, знакомясь. Две барышни. Одна на корточках, другая — на своем хвосте. И что-то постоянно мурлыкали друг другу!

Глава 4

Деда еще не было. Он все еще о чем-то говорил наверху с Егором. Стриженая «под ноль» Олеся, положив автомат на колени, сидела у лестницы на последний подземный уровень ракетной шахты и с интересом рассматривала металлические стены моего личного вокзала, лежащую около Шарика груду контейнеров и меня, ожесточенно и молча забивавшего эти самые контейнеры в багажный отсек прицепного вагона трамвая «Желание». А желал я одного — кого-нибудь в помощь, еще бы хоть пару рук на погрузку. Все-таки ворочать эти пакетики с метровой стороной грани было тяжело. Деда, понятное дело, я припахать не мог, да и не было его на терминале, поэтому я зло посматривал на лысую телохранительницу, рассевшуюся на складном стульчике у входа и делающую вид, что она крайне озабочена исключительно вопросами охраны моего здоровья… А оно было уже на пределе. Я смахнул каплю пота с носа и с гиканьем кинул очередной контейнер в грузовой вагон. Рукавом вытер потное лицо. Ладно, контейнер, а вот с песком, что прикажете делать? Олеся делает вид, что стоит на посту, да и не буду я её привлекать к погрузке, не женское это дело, а чьё тогда? Моё? Выходит, что да… Я с ненавистью пнул увязанную стропами брезентовую емкость, на которой была табличка «Осторожно! Платья!» Олеся тихонько хихикнула. Я лишь ожесточенно сплюнул, глотнул из носика чайника подсоленной воды, кося на лысого надзирателя налившимся кровью взглядом, и с тоской повернулся к куче оставшегося груза.

Но тут, все еще о чем-то разговаривая, на терминале появились Егор с дедом, и начальник службы безопасности спортбазы безотказно помог мне закинуть оставшиеся узлы.

— Ну что, внука? Пора ехать, пожалуй? Олеся, ты готова? — Дед благостно обвел глазами опустевший терминал.

— Олеся наверняка готова, не перетрудилась поди, а я пошел мыться и переодеваться! — Скрипучим и ненавидящим все живое голосом начальника вокзала отозвался я. — Отправление поезда задерживается на полчаса, граждане пассажиры!

Егор тонко улыбнулся.

— Ты в коттедж для руководства метнись, Афоня. Там и камуфляж свежий возьмешь. А этот брось в душе. Девчонки потом постирают. Только карманы проверь.

— И еще корм кошачий там возьму… Так и планировал, Егор. Ждите!

Дед весомо кивнул. Олеся чуть покраснела и отвела глаза. Надеюсь, от представшей перед ней картины. Я голый в душе, с мешком кошачьего корма… Обалдеть просто… Бухая ногами по железу, я попёрся в коттедж. Еще этот чертов песок грузить! А может Шарик сам его наскребёт? Он же умеет брать грузы?

В общем, вы все поняли, надеюсь? Да, мы выезжали на Корону. Всей шайкой-лейкой. Владетель планеты (одна шт.), его воспитатель и советник — дед, это и объяснять не надо, телохранитель (ница) — одна штука. С моими знаниями и навыками, да плюс еще автомат АК-103 в полном обвесе — весьма опасная штука! Да! На этот раз я кортик взял! Сейчас он болтался почти на уровне колена, притягивая ко мне восхищенные взгляды окружающих.

По крайней мере, на него сразу уставился архимаг Адельгейзе. Опасается он меня, что ли? Боится, что зарежу кого-нибудь ненароком?

— Здравствуйте, мой дорогой архимаг! Позвольте представить вам моего воспитателя и советника — полковник Русских! — Рукой я изящно указал на деда. Конечно, он взял псевдоним на время командировки. Сколько в его жизни было имен! Он свою-то фамилию помнит не твердо.

Дед чуть наклонил голову и щелкнул каблуками. Он был в своем сталинском мундире с высоким стоячим воротником. И с орденами на груди. Я лишь завистливо вздохнул. Да-а… такого иконостаса мне уже никогда не собрать… Придется удовлетвориться лишь синей кошкой… Да еще и котята! Чуть их не забыл…

— Полковник, к сожалению, не знает вашего языка, архимаг. — Я перешел на русский. — Можно с этим что-то сделать?

Адельгейзе закивал и махнул рукой, внимательно рассматривая великолепного деда.

— Конечно, конечно, Непобедимый Бессмертный! — Дед с интересом взглянул на меня, потом на секунду задумался и удовлетворенно кивнул. — Это не вопрос! Мы с удовольствием дадим полковнику амулет на первое время…

Архимаг, не прекращая говорить, отошел к своему столу, порылся на нем и, удовлетворенный, повернулся к нам.

— Да вот и он! Носите при себе первое время, полковник, и все проблемы будут решены… А потом мы что-нибудь придумаем!

Дед с интересом взял амулет.

— Благодарю вас, архимаг! — сказал он уже на общем для Короны языке, — Но вы неплохо говорите и на русском!

— У меня были замечательные учителя. Ким и его друзья… Да, столько лет прошло, а они стоят перед глазами как живые…

— А мертвыми ведь их никто и не видел, архимаг! — Я незаметно перехватил нить разговора. — И в заключение — мой телохранитель… телохранительница. Для нее знание вашего языка пока не важно. Главное — она понимает мои команды!

Я немножечко соврал. Получив мою кальку, Олеся, естественно, получила и знания всех известных мне языков. Почему я это утаил — не знаю… Утаил, и все тут! Как говорят вояки, первое и самое быстрое решение — оно самое верное. Ибо основано на инстинктах, на подкорке…

Архимаг внимательнее присмотрелся к Олесе. Поняв, что перед ним стриженая «под ноль» девица, архимаг немного ошалел.

— Э-э-э, Непобедимый Бессмертный… у вас принято делать из женщин солдат?

— Да в общем-то нет, Адельгейзе… — Я посмотрел на деда, а дед с интересом рассматривал свой амулет. — Но она воин с планеты драконов. Сами посудите — как я еще её могу использовать?

Ни сходя с места, я мог бы назвать пару-другую способов, но… Надо чтобы Олеся сама захотела…

Архимаг несколько завис от должности и адреса Олеси и продолжал уважительно пялиться на безлошадницу. Она стояла неподвижно, как монумент на пьедестале, положив руки на автомат и приняв свободную позу.

— Учтите, архимаг! Она не просто мой телохранитель. Она близкий мне человек и мой друг. Я тоже её телохранитель… в каком-то смысле… — и я пристальным взглядом обвел объект охраны. Особенно задницу. Грудь была не видна под разгрузкой. Олеся порозовела, но продолжала неотрывно смотреть перед собой.

— Расслабься, воин. Не хватайся за оружие. Пока угрозы нет. — Олеся приняла подчеркнуто расслабленную стойку. Адельгейзе только покачал головой.

— Я смотрю, Непобедимый Бессмертный, ваш шар заметно увечился в размерах? — наконец-то задал архимаг давно ожидаемый вопрос.

— Да, архимаг. Немного груза для нас троих и немного песка для вас. Вот только как это все разгружать будем? Вы же в подвал никого не пускаете, не так ли? А лифтом мы песок замучаемся перевозить…

— А что тут за проблема такая? — Влез в ухо «Скаф». — Сам Шарик и вывезет наверх. Излучения энергии и поля там есть всякие, ему вполне по силам будет, да и безопасно. Я только его немного перенастрою…

— А Шарик сможет нас на поверхность вывезти? — тут же спросил мудрый дед. Вопрос прозвучал на всеобщем языке. Вот тебе и дед! Еще тот лингвист!

— Мой советник подал вполне здравую мысль. А что, если мы все поднимемся на Шарике, архимаг? Есть где оставить песок и выгрузить наш багаж?

— Багаж в ваши апартаменты, Непобедимый Бессмертный, а песок… а много его?

— Да тонны две… ну, столько, примерно, — я показал руками. Маг только закатил глаза в восхищении. — Куда его прикажете?

— В мой кабинет, прямо на ковер! — Адельгейзе радостно потирал ручки.

— На кове-е-р? — в сомнении протянул я.

— Да черт с ним, с ковром этим! Главное — это же ваш песок.

— Ну, прошу садиться, — с некоторым сомнением проговорил я. — Олеся, не верти стволом. У тебя автомат, надеюсь, на предохранителе?

Пока народ запихивал трусившего архимага на прозрачное сиденье, я накоротке обменялся мыслями со «Скафом».

— Как я управлять буду Шариком? И куда его вести?

— Не надо тебе управлять, Афанасий. Да и не сможешь ты. Я сам Шарика выведу. Пройдем через скалу, потом сделаем разворот над морем и в башню! Её координаты я и заложу в базу Шарика. Не помешает, если что. Потом сможешь сразу в свои апартаменты попадать, ясно?

Я только кивнул. Чтобы мы не волновались, «Скаф» вызвал виртуальный экран и на нем быстро поползли какие-то команды. По-моему, только я краем глаза успел их просмотреть. Шарик двинулся, мгновенно поглотил расстояние до стены подвала, за его обшивкой разлилась темнота, и нас превратило в нематериальную точку. Архимаг приглушенно взвизгнул. Дед успокаивающе что-то ему пробормотал, а Олеся лишь улыбнулась с некоторым превосходством и поправила автомат.

Впрочем, когда меньше чем через секунду мы оказались в плавном развороте над поверхностью моря, заорали все! Правда, самые отчаянные и крепкие — от восторга. Со страшной скоростью, на такой небольшой высоте, что сзади нас отчетливо виднелась белая дуга морской пены, Шарик шпарил над поверхностью моря. Картина была незабываемая! Сзади, в дымке, стояла белая стена столовой горы, на самом краешке которой, на зеленой травяной подложке, виднелась крохотная башня, а вокруг нас распростерлось синее, подсвеченное лучами солнца, море.

— «Скаф», дай звук и запах! — скомандовал я, и глубоко вздохнул йодистую свежесть моря. — Красота! Просто аквапарк какой-то!

Архимаг побледнел, судорожно сглотнул и закрыл глаза. По-моему, его тошнило. Скомандовав сбросить скорость, я повел наш прогулочный катер к берегу.

— Взгляните, архимаг, на свое поместье с высоты птичьего полета. Ну, как вам?

Адельгейзе осторожно приоткрыл судорожно сжатые веки. Все-таки он был боевой архимаг и ученый, что бы пропустить такую картину. Под нами разбегался и прятался по норам какой-то народ, заполошно орали куры, раздавались испуганные крики солдат в кирасах. Архимаг гордо улыбнулся. Да, этот визит мага с гостями в башню людям запомнится надолго!

Выбрав самые большие открытые окна, я осторожно завел Шарика на третий этаж. Помнится, апартаменты мне выделили именно здесь. Вероятно, это был гостевой, жилой этаж башни.

— Выгружайсь, туристы! Последняя остановка — дом отдыха «Горные вершины»!

Народ с кряхтением полез из Шарика. Архимагу долго пришлось кричать, чтобы пришли перепуганные слуги и, наконец, разместили нас. Мне заменили палаты, поселив рядом, прямо за внутренней дверью, телохранительницу. Деду достались мои прежние апартаменты. В общем, устроились с относительным комфортом. Зубную пасту, туалетную бумагу и прочие мелочи мы привезли с собой. Последним заданием была выгрузка песка в кабинете мага. Как и договаривались, его я просто высыпал на пол. Маг был очень доволен. А мы пошли есть яичницу. По мнению обитателей башни, это была королевская еда!

— Сегодня-завтра вы отдохнете, милорд, а потом нам предстоит поездка в столицу, к королю. Он очень ждет вас всех!

— Ну, вы меня и достали с вашим королем, Адельгейзе! Что за необходимость к нему сразу мчаться? И с чем? Не подготовившись, не имея никаких планов на будущее, не проверив, а как идут дела на фронте? Нет, сначала изучение обстановки и разработка наших ближайших действий. Вы того фенриха можете вновь вызвать? Вот и хорошо. Сейчас устроимся, разложим вещи и на процедуры! Я имею в виду, что начнем работать. А что на обед будет?

В общем, потребовалась почти неделя, чтобы мы съездили на фронт, проведали наших демонов, заставили «Скаф» полетать над захваченной ими зоной и сделать видео и картографическую съёмку интересующих нас территорий, поговорили с армейскими офицерами и магами. Приданный нам маг Алессандро, которого я сразу переименовал в Шурку, крутился по заданиям деда как наскипидаренный. По-моему, он впервые стал задумываться, что у войны есть свои, с математической точностью сформулированные законы и правила. Остальные же об этом и не думали! А что вы хотите? Средневековье, милорд!

Вечерами мы с дедом сидели за картами боевых действий, рылись в географических и экономических описаниях земель королевства, любезно предоставленных архимагом, и считали количество километров до линии фронта, коровьих туш для солдатских котлов и стрел, у которых вместо наконечников были бумажные пакетики для песка. В общем — весело проводили время.

Олеся всюду молчаливой тенью моталась с нами. Шурка было сделал на неё стойку, но не тут-то было! Я не знаю, как телохранительница разобралась с любвеобильным магом, но сделала она это быстро и решительно. Шурка вмиг убрал с помощью мага-лекаря свой жуткий шрам и занялся исключительно поручениями деда, днями не вылезая из седла. А Олеся лишь улыбалась, глядя на его самоотверженную службу. Впрочем, Шурка был не один. Стоило офицерам лишь разобраться, что перед ними не парень, а девушка, как количество ухажеров и распущенных павлиньих хвостов грозило нам нешуточными сложностями. Тут уже я становился телохранителем Олеси. Поигрывая в руке чётками из голубых камешков, я змеиным шипением просто-таки замораживал душек-военных до температуры абсолютного нуля. В общем, почему-то они боялись меня как бандерлоги этого душку Каа… Ну, да бог с ними, не о них, собственно, речь.

Оставив деда в позе роденовского мыслителя чахнуть над картами, мы с Олесей дважды вырывались на Незадачу. Отдохнули, погуляли немного, покормили кошку. Она, кстати, вот-вот собиралась стать матерью-героиней. Это не остановишь. Как владетель планеты я был чрезвычайно доволен прибавлением жизни на Незадаче!

Наконец дед застегнул крючок на воротнике мундира и сказал, что вчерне и в основном ему вроде бы все ясно. Дело было за малым — оставалось выиграть эту клятую войну.

Но мы опоздали. То, о чем я предупреждал мага, и произошло. Демоны навалились и легко сбили королевскую армию с позиций. После вчерашних успехов и тишины на фронте умирать на поле боя армейцы не очень-то хотели. Проще было отступить. Но отступать было особо и некуда. Впрямую встал вопрос о нашей помощи королевству Стаггард…

— Скажите мне, милорд, мы можем когда-нибудь победить? Хотя бы прекратить это вторжение, приостановить его? — На Адельгейзе было страшно смотреть. После больших надежд связанных с нашим песком, капсулами, да и непосредственно с нами — такой облом!

Я повел рукой в сторону деда.

— На ваш вопрос трудно дать однозначный ответ, архимаг. Попросим поделиться своими мыслями полковника. Мне кажется, он изучил проблему.

Дед сурово посмотрел на архимага.

— Все зависит от того, что вы стремитесь получить в результате, архимаг. Конечно, вы можете использовать наш песок и капсулы на самых угрожающих направлениях наступления демонов. Недавно созданных резервов хватит, чтобы остановить наступление, перевести войну в позиционную, а на некоторых участках даже погнать противника назад. Думаю, вот здесь и здесь… А здесь, — дед показал на карте поместье тройки землян, — мы и сами поможем вам с прорывом и захватом плацдарма. Но!

Полковник обвел нас строгим взглядом.

— Но! Остается полностью не известным повод вторжения, цели и задачи демонов. Чем вызвана эта война? Зачем она ведется? Ну, с вами-то ясно… А вот насчет вашего противника — полный туман войны, так сказать… На первый взгляд — захватываются так называемые «места силы». Места с повышенным излучением маны, то есть, эманации волшебной силы, прости меня, господи… Дожил на старости лет! О такой херне приходится на военном совете докладывать!

Архимаг негодующе завозился на своем месте. Олеся еле слышно хихикнула.

— Полковник, прошу вас… — вынужден был вмешаться я. — Пожалуйста — ближе к теме!

— Вот я и говорю! Языка демонов не знаем! Пленных нет, одни безъязыкие куклы! Ничего не знаем! Вы спрашиваете, Адельгейзе, удастся ли вам победить, либо приостановить вторжение? Так вот, мой ответ — нет! Полное впечатление, что демонов что-то гонит в места силы, что-то страшнее самой смерти… И от этого загородкой из земного песка не отгородишься… Мои сожаления, архимаг… Видимо, они переселяются. Вы попали под волну миграции демонов.

Адельгейзе побледнел и как-то сник. Глаза его беспомощно зашарили по нашим лицам.

— Боже мой, боже мой… Милорд, полковник! Мы должны немедленно встретиться с королем! Вы должны ему высказать всю правду! Как дворянин дворянину… Вы дворяне, надеюсь, господа?

Дед, жалеючи глядя на расстроенного архимага, лишь утвердительно покивал головой.

— А как вы думаете, Адельгейзе, разве полковник специальных сил не может не быть аристократом духа?

Эх, хорошо дед сказал! Как припечатал. Архимаг перевел загнанный взгляд на меня.

— Э-э-э… Тут все сложнее, Адельгейзе… Видите ли, я раньше вам не говорил… не было, собственно, повода сказать…

Глаза архимага потухли и прикрылись набрякшими веками.

— Короче — я не дворянин в вашем понимании! Я нечто большее. Я — Владетель планеты! По рангу со мной на Короне никто не сравнится…

Глаза архимага сначала широко открылись, а потом — закатились. Не выдержал, бедняга… Дед хохотнул, а Олеся молча открыла рот.

— Закрой рот, боец, муха залетит! Ты же была на Незадаче, чего ж вылупилась? Не ду-у-мала, значит. А думать всегда надо! Для меня местный королёк ничем не отличается от синей кошки! Вот как бы мне достать дракона…

Теперь глаза закатила сама Олеся. Видимо, помнит о драконах, скучает о погибшей подруге.

Глава 5

Не успела драконовожатая прижмуриться, как приоткрыл глаза архимаг. Взгляд его был плохой, мутный и какой-то больной.

— Ну-ну, архимаг Адельгейзе! Выше нос! Не надо так расстраиваться. Все гораздо проще, на самом-то деле… Вы бы никогда и не узнали, что вас свела судьба и переписка с Владетелем планеты. Я же не стучу себя в грудь и не кричу об этом на каждом углу, не так ли? — Я посмотрел на свою свиту. Они одобрительно кивнули. — Кто же знал, что у вас тут война, нашествие демонов и прочая веселуха, требующая моего присутствия? А ваши отношения с королем — особая статья. Это вам он король, а для меня он человек, который бездарно вел войну и поставил королевство на грань… На грань чего, полковник?

Дед пожал плечами.

— Да на грань полного распада, пожалуй. Уже сейчас перед наступающими демонами бежит целый вал народа. Куклами никто не хочет становиться, а брать в руки оружие эти беженцы тоже не хотят. Большинство из них — простые крестьяне… Скоро остальному населению королевства жрать будет нечего, извините меня за солдатскую прямоту. Самые земледельческие районы опустели, люди ушли с прифронтовых территорий в полосе тридцати, а кое-где и семидесяти верст. Пустеет не только сельская местность, бегут и горожане. Да плюс к этому невиданный взлет преступности на дорогах и в опустевших городах, мародерства, грабежей хлебных складов, угонов скота и прочие радости… Армия не может толком вмешаться в складывающуюся ситуацию. Она немногочисленна, ее сил не хватает и на противодействие бессчетным прорывам противника с разных направлений…

Маг от полноты чувств только лишь не застонал. Закрыв глаза и стиснув зубы, Адельгейзе раскачивался на своем стуле.

— Да соберитесь же вы, архимаг! Ведь вы не только государственный человек, но еще и солдат! Да поедем, поедем мы к вашему королю! Навестим его… Только это будет частный визит не Владетеля планеты, а просто вашего гостя, немножко ученого, немножко исследователя, у которого завалялось в кармане немножко голубых капсул и песка… Вам все ясно, Адельгейзе? Никаких реверансов и расшаркиваний на паркете, и никаких высокомерных гримас с трона я не потерплю! В конце концов — это ваши внутренние проблемы. Корона мне интересна лишь тем, что на ее землях исчезла группа майора Октябрьского… Так вот, продолжаю. Просто организуйте встречу руководителя страны и заезжих гостей со своим видением имеющих место быть проблем. А теперь приведите себя в порядок, архимаг! Ведь вы же волшебник… Ну же, малое целительское заклинание или что там у вас? А знаете, Адельгейзе, я еще ни разу не видел как вы магичите.

— И сейчас не увидите, милорд Офеня. Малое целительское заклинание! Что за чушь! Я лучше приму немного своего элексира…

Так и договорились. Архимаг порталом рвёт в столицу, к королю. У него, как у одного из семи архимагов королевства и члена магического Совета, был в башне свой портал, и готовит там нашу встречу с начальством. Мы же спокойно отсыпаемся и через сутки выезжаем утренним Шариком. Координаты столицы нам даст «Скаф». Форма одежды — обычная, мы с дедом в мундирах, лысая Олеся в маленьком черном платье… правда, до самого пола. Она хотела блистать при дворе, вот пусть себе и блещет. АК-103 к платью в качестве аксессуара не совсем подходит, так мы его и не носим на виду. Нас и так с ходу не обидишь. Особенно деда. А вместо автомата девушка напялит на себя серьги, ожерелье и браслет, собственноручно сделанные ею из энергокапсул, правда — с малой помощью местных ювелиров. Такая, знаете, мегатонная бижутерия, способная многое подсказать понимающему человеку. А у меня еще и чётки есть. Правда, они пока еще толком не работают, не маг я, но их профилактическое и останавливающее действие просто великолепно! Боится народ этих голубых камешков, как еврей свинину!

За выпавшее нам всем незапланированное воскресенье ничего значительного не произошло. Мы смотались на Шарике на морскую прогулку, выбрали себе тихую и чистую бухточку, покупались, позагорали, да… Акул и прочих любителей позавтракать человечинкой здесь не было. А море и пляж были просто великолепные — прозрачнейшая голубая вода и белый крупный песок. На фоне этого роскошества Олеся в бикини смотрелась просто умопомрачительно! Особенно — бикини. Одно название больше, чем сам купальник… А ей хоть бы что, развратнице! Так и крутит своим пропеллером! Ну, ладно, дед… Он человек в немалом возрасте и с большим жизненным опытом. Таких девиц он не только в бикини, но и голышом достаточно повидал. Так рядом я еще есть! Ноль внимания! Ну, бодигард, погоди! Я вспомнил одноименный мультфильм и свинью на пляже в нескольких лифчиках. Немного отпустило… Я покосился на Олесю и лишь хмыкнул. Не похоже… Свинья выглядела намного лучше, эротичнее, что ли… В общем, пришлось броситься в прохладное море. А то разные мысли и виды не позволяли думать о возвышенном и вечном, да и плавки подозрительно натянулись…

Потом мы вернулись к себе в башню, роскошно поужинали и разбежались по своим номерам. Мне эти каникулы начинали нравиться! Под дверью, ведущей в комнату телохранительницы, долго не гас свет. Наверное, гладила платье… Не заметил, как и заснул…

«Скаф», как и всегда, был на высоте. Он заложил Шарику координаты не просто столицы, но и королевского дворца в частности. Так что мы не особо торопясь пролетели километров восемьсот, поглядывая на расстилающуюся внизу землю, городки и веси, а потом появилась и столица… Ну, как столица, что столица? Не Москва, однозначно! Потому, что эта столица Альт-Белиц прозывается. Шутка! Так, городок тысяч на двести-триста населения. Но чистенько, приветливо, глаз радует. Белые здания, красная черепица, забавные флюгеры. Полно зелени. Всяких парков, садов и прочих клумб. Люди ходят, всадники всякие скачут. Такое впечатление, что об идущей в королевстве войне здесь и не слышали. Мы с высоты все видели, шли над самыми крышами, в режиме невидимости. На удивление — нечистотами и лошадиным навозом не пахнет. То ли магики, то ли дворники постарались. Молодцы и те, и эти. А запахи есть! Пару раз пахнуло сдобой, раза три нас чуть не сбило могучим амбре жареного мяса, пива, и каши на не пойми каком масле.

Видели и дворец. Ничего так, зрелищно! Большой старый парк, несколько комплексов зданий серого камня с резными украшениями и графитовыми крышами. Дымится несколько труб. Кухня, наверное. Но нам сюда сейчас не надо. Это не совсем вежливо — упасть на голову хозяев с самого утра. В столицах этого не любят. А нас ждет архимаг в гостевом особняке Совета магов. Благо, он сейчас совершенно пустой. А вот и он, кстати! «Скаф» дал проблесковый маячок над двухэтажным каменным зданием, укутанным зеленью сада. А рядом, на замощенной площадке, нас поджидал и архимаг с Шуркой. Ну, что, экипаж? Посмотрели на город, познакомились? Ладно, теперь будем садиться.

Сели. Вновь пошли знакомые любому командировочному штучки — расселение, выгрузка барахла, таскание из номера в номер чужих сумок, тряпок, флакончиков одеколона, утюгов… Стоп! А никаких утюгов-то и нету! То-то Олеся бурно шепталась с архимагом, упрашивая его о чем-то! А он лишь согласно кивал головой. Боевой маг Шурка прилип к деду, внимательно прислушиваясь к его ценным руководящим указаниям и делая пометки в полученном от начштаба офицерском блокноте. Один я ничего не делал! Моя работа еще впереди, на встрече в верхах.

— Э-э, мой дорогой Адельгейзе, а когда, собственно, назначена встреча с королем?

— Поскольку вы сами настояли, милорд Офеня, чтобы не было никакого приема по протоколу, то решено ограничиться одной рабочей встречей перед завтраком, потом завтрак и снова работа. Затем — скромный обед и вновь рабочая встреча двух сторон, уже до вечера. Нужные королю и вам люди уже вызваны во дворец, они будут ждать приглашения в комнату переговоров для справок, отчетов и докладов. Карты приготовлены и развешены. Рабочие места участников переговоров в соответствии с вашими указаниями подготовлены…

— Когда же встреча, архимаг? — перебил Адельгейзе нетерпеливый дед. — Не надо нам раскрывать повестку встречи, мы ведь сами ее готовили!

— Выезд во дворец прямо сейчас, как только вы выразите свое желание и готовность!

Мы с дедом переглянулись. Что, получается, король уже нас ждет? Неудобно заставлять его мандражировать, для него, можно сказать, чуточку забрезжила надежда, мелькнул свет в конце тоннеля…

— Да мы, собственно, готовы, архимаг… Олеся! Олеся! Иди сюда! Мы выезжаем.

Хлопнула дверь, и появилась Олеся. Я, как вытащенный из воды карп, только раскрыл рот и выпучил глаза. Так вот о чем она шепталась с архимагом! Кто о чем, а баба о тряпках!

На Олесе было роскошное платье с открытыми плечами и большим декольте. Длинное. ГОЛУБОЕ! А голубого у нее не было… Только черное. Наверное, упросила архимага тряхнуть стариной и приобрести так необходимый ему в старости навык в дизайне женской одежды. На шее у девушки лежало ожерелье… монисто… бусы? Черт его знает, что лежало, я не специалист, но сделанное из энергокапсул. В ушах — серьги. На левой руке — браслет. Из голубых, само собой, камешков, из бирюзовых капель, так подходящих к платью. В общем — картинка маслом, как говорится! Особое впечатление производила лысая голова… И она сразу приковывала взгляд. Сразу, как он, взгляд, отлипал от камешков, способных разнести на куски не только дворец, но и всю столицу, пожалуй.

Первым пришел в себя дед. Человек из раньшего времени, я же говорю!

— Ну и видок… Что будем делать, архимаг? Это не пойдет! Уж лучше переодеть ее снова в камуфляж. Там ее голова не вызывает такого интереса.

— Мда-а-а… — только и смог пробормотать архимаг, — сумасшедший контраст! Как-то я не подумал…

Шурка наклонился к нему и что-то прошептал.

— Иллюзия?! Хм-м, а это может и пройти! А давайте попробуем!

Вот теперь я впервые увидел мага за работой! Ничего впечатляющего, скажу я вам. Адельгейзе сделал короткий, экономный взмах рукой. Он сразу напомнил мне дерганье дирижера за пультом. Па — па — парам — па! Опа! И враз на голове телохранительницы появилась прическа, прямо «воронье гнездо»! Тут рот у меня с лязгом захлопнулся. Пора было брать дело в свои натруженные и умелые руки. Я потянул из рук Шурки блокнот.

— Смотрите, Адельгейзе, лучше сделать вот как. Как у нас говорят — «мальчик-паж».

— А ну-ка, ну-ка! И у нас есть пажи… — архимаг и Олеся, тихонько сопя, следили за моим пером. — А вот здесь локоны как бы загибаются вокруг ушной раковины?

— Ага… и они чудесного золотистого цвета… знаете, как хлебные колосья? Только цвет интенсивнее и ярче! Во! Пойдет! Самое оно…

Я и сам смотрел на короткостриженную блондинку в красивом голубом платье с невольным изумлением и восхищением. В чувство меня привел архимаг, заявив, что, по его мнению, иллюзия удалась! Не знаю, не знаю… А по моему мнению — и лысой Олеся была вполне хороша… Тут нас потащили во двор. Там уже лязгали по булыжникам кони, запряженные в карету, и вороные гвардейцев из конвоя. Мы загрузились и неспешно покатили в сторону графитовых крыш и парковых деревьев дворца.

Заезжали именно в ворота парка, высокомерно проехав центральный вход с многочисленными лошадьми у коновязей и людским круговоротом у позолоченных парадных ворот. Затем короткая прогулка по парковым дорожкам, внимательные взгляды охраны у какого-то павильона, и спускающийся по ступеням крыльца здоровенный, заросший черной бородой, мужик. Ну, вот, приехали… «Царь! Разрешите представиться — я царь!» Здрассьте вам! А я — Непобедимый Бессмертный. Вот и познакомились…

Рассказывать вам о переговорах, заседаниях двусторонней комиссии с опущением разных там руководителей министерств и ведомств ниже плинтуса и прочих рабочих завтраках я не буду. И так телевизор стало страшно включать — сплошные международные форумы и встречи двадцатки на фоне дворцовых фонтанов! Просто — один в один! Я имею в виду, что увидев одну такую говорильню, вы имеете представление обо всех. В том числе — и проходящей в простом парковом павильоне королевского дворца в Альт-Белиц.

Король вел себя хорошо, старался мужик. Прел в прениях, стучал кулаком и орал на своих чиновников и генералов, искоса смотрел на улыбающуюся чему-то Олесю, и снова орал. Это стало надоедать. С нашей стороны с глубоким анализом событий и безрадостным наброском ближайших перспектив выступил дед. После его выступления король перестал даже смотреть на Олесю. Он уперся взглядом в столешницу и, как ежик иголками, прикрылся бородой. Впрочем, после слов начштаба у всей королевской рати настроение было далеко не праздничное. Эту ситуевину надо было ломать. Я извлек из кармана чётки и со щелчком перебросил первый бирюзовый камешек.

— Ну, не надо так расстраиваться, король! Приободритесь немного! А то, глядя на вас, и ваши советники совсем повесили головы. Просто похороны какие-то, право слово… А до снятых топором вашего палача чиновничьих голов еще осталось пара мгновений. — Щёлк еще раз. Все королевские советники разом гулко сглотнули. Проняло, видать, болезных… — А народная мудрость гласит — даже если вы попали в пасть дракону, то у вас есть минимум два выхода. Вот о первом из них — как выбить дракону все зубы и выбраться из пасти, — мы и поговорим. Как проинформировал вас полковник Русских, нами созданы достаточные резервы как магических капсул, так и антимагического песка. Меня, честно говоря, сейчас больше беспокоит положение дел в королевстве, чем бесконечные неудачи на фронте. Демоны прорываются? Ну и черт с ними! Теперь мы знаем, куда именно они рвутся. К местам силы! А они известны и нам, точнее — вашим магам. Давайте поступим так, король… Проведите эвакуацию населения из этих мест и не препятствуйте демонам в их захвате. Все равно у вас не получится… Лучше берегите армию в целом и каждого отдельного солдата в частности. Они вам еще пригодятся. Война — дело затратное и не скорое. А вот на брошенные населением земли верните людей! Как хотите, хоть кнутами, хоть пряниками! Я уверен — демоны туда не пойдут, просто земли королевства, без источников маны, им не интересны. И наведите там порядок! Ваши люди должны быть защищены и обустроены. В таком случае они послужат вам надежной опорой и подмогой в ведении боевых действий. Используя небольшие кавалерийские отряды и наш песок, мы разграничим отряды демонов и ваше население, а в случае возможных эксцессов на помощь населению придут маги, вооруженные энергокристаллами в качестве источника силы. Таким образом, мы канализируем агрессивные устремления демонов по известным нам направлениям, в известные нам места, делаем антимагические укрепления и границы, наводим порядок среди населения и укрепляем экономическую основу королевства. И, главное, получаем паузу и передышку, чтобы понять основной вопрос войны — что привело демонов на землю Короны? Нет возражений? Я просто суммировал ваши же мысли и предложения, господа! А теперь — давайте ужинать! Не знаю как вы, а я проголодался…

В общем, результатом этой встречи без галстуков, а их и в самом деле не было, и последующего ужина стали следующие решения. Дед влип по полной! Он оставался в столице, во дворце, где ему выделяли пустующий пока двухэтажный флигель кого-то из членов королевской семьи, и алмазную звезду размером с суповую миску. Как знак признания королевства Стаггард за все сделанное им ранее и в качестве отличительного знака начальника Генштаба. Про зарплату, кормовые и дотации на пошив формы, сапог и домашних тапочек я уже не говорю. Они были такие, что даже меня, Властелина, брала черная зависть. Дед был обставлен адъютантами, порученцами и прочими офицерами, а также конюшней разгонных лошадей и посыльными. Была выделена и парочка магов — в качестве консультантов, связистов, да и охраны, пожалуй… Вся эта банда, само собой, была поставлена на довольствие. За все за это деду следовало сделать самую малость — изменить ход войны, а потом и повернуть ее вспять. Пустяковая задачка!

Я же, вызнав, где находится самый спокойный участок фронта, намылился туда. В сопровождении моего телохранителя, конечно. В камуфляже, конечно! И без всяких иллюзий! Мне Олеся и со стрижкой «Колобок» вполне подходила. Вообще, она молодец, честное слово! Как-то тихо и незаметно стала незаменимой, необходимой и надежной, как еще одна пара рук. Я не оглядывался назад, спина была всегда надежно прикрыта. Я не заботился об обеде, о том, где буду спать и что надену утром — все решалось тихо, без шумихи и будто само собой. Короче — хорошо её воспитали и подготовили в драконьем патруле! Мое отношение к ней как к солдату с каждым днем, с каждым часом, становилось все лучше и лучше. В голову стали даже забегать шальные мысли, что, как старослужащей, ей можно разрешить прическу «полубокс»!

Узнав, что мы намылились на фронт, с нами увязался и Шурка. Он сказал, что во дворце ему трудно дышать от той пыли, которую поднимала своими сапогами новая команда деда. Дед нахмурился, но его отпустил, дав целую кучу заданий. Да Шурка и сам уже кое-что начал соображать в армейской жизни. По крайней мере, он стал догадываться, что от нормы закладки солдатского обеда в котел на кухне, наполненности каптёрки солдатскими подштанниками и состояния взводной оружейки напрямую зависит не только будущая победа, но и завтрашнее поражение…

А почему мы выбрали местечко потише, где давно уже не бряцали оружием, я сейчас и расскажу.

— То есть, вы даже и не слышали, сотник, о случаях, когда демоны попадали в плен?

Сотник отрицательно замотал головой.

— Даже и не слышал, милорд Офеня! Я встречался с ними в бою, жуткое дело, скажу я вам! Идут штук пять-шесть таких факелов, фронтом, интервал метра три, а за ними остаются только трупы людей… И этот их рёв, постоянный рёв! Сердце не выдерживает, так страшно… И ничего их, сволочей, не берет! Прошу прощения мадемуазель… Ни копья, ни мечи, ни стрелы. Только заколышется он, бывало, замерцает красным, и снова людей валить. Я сам как-то, в конной атаке, ударил копьем один факел. Он как будто и не заметил! Копье насквозь прошло, а демону хоть бы хны.

— Ну и что? — Заинтересованно произнес я.

— А ничего, — запечалился, вспомнив былое, сотник. — Конь его грудью ударил, подмял, и уже мертвый об землю грянулся. А меня из седла выбросило. Прямо вперед, метра на четыре, если не больше, как раз за их линию, в общем… Потому и живой остался…

— А маги как же? — не выдержал ущемления своих коллег Шурка.

— И маги бестолку… Тужатся они, руками машут, а им, демонам, хоть бы хны! Только рёв на злобный вой меняется. Сразу слышно — вот маги ударили! Вой пошел — все, карачун пришел магам… Нету их больше. Ну, а нам, значит, пора драпать… Правда, ходят у нас слухи, что магистры с помощью волшебных камней каких-то научились укорот демонам давать. Это сказка, говорят! Один наш маг может несколько демонов враз потушить. Только махнет рукой — и нету факелов! Погасли все. И рёва нет. А с куклами мы уже научились справляться. Куклы нам не помеха, ты только факелы погаси! Нет, милорд, в плен мы их не берем. А зачем? Безъязыкие они и безмозглые, одно слово — куклы.

— Сколько против вас стоит демонов, сотник?

Сотник наморщил лоб, пытаясь сообразить.

— Так оно, вроде, ни одного милорд! Давно демонов не видно было. Одни куклы стоят, им же ни есть, ни спать не надо. Хотя, ваша правда, милорд, демоны тут есть! Должны быть. Они ведь как погонщики у кукол. Померцают сзади фиолетовым светом, а куклы вперед на копья и мечи ломятся!

Я немного подумал и посмотрел на Шурку и Олесю.

— А, народ? Ну, как думаете? Сами возьмем, или армейцам поручим?

Народ переглянулся, и Шурка сразу разулыбался. Олеся посмотрела на фенриха и лишь сдержанно усмехнулась. Без своего знаменитого шрама фенрих выглядел просто как мальчишка.

— Значит, сами… Я так и думал. Вот что, сотник! Нам три шалаша поставьте где-нибудь подальше от вашего аромата портянок, ординарца пошустрей и посмышлённее, да пожрать погуще! Хоть раз в сутки, а супчик должен быть в желудке! Потом у нас тихий час будет… А ночью мы сходим к демонам в гости. За языком… тьфу ты! За безъязыким. Зачем он нам? А вот там и посмотрим… Может и пригодится!

Глава 6

Разбудила меня Олеся глубокой ночью. Было тихо, только чуть слышно у коновязи переступали копытами, да иногда всхрапывали спросонок лошади, собираясь на дело, возился в своем ранце Шурка, негромко трещали сучья маленького костерка, на котором уже булькал закопченный котелок с кипятком. Ну, и, конечно, вовсю зудели комары!

Я энергично растер лицо ладонями.

— Полить тебе? Умоешься? — вполголоса спросила Олеся, раскладывая на брезенте немудрящий завтрак, коробки с пакетиками чая и сахаром, банку с кофе.

— Ага, давай… А то не проснусь никак…

На слабый свет костра, негромко бряцая шпорами, из ночной темноты вышел сотник.

— Караулы тут проверял… — поторопился он объяснить свое любопытство. — Смотрю — а у вас костерок!

Ну, да… Караулы он проверял! Хотя, может, и проверял… Но к нам его погнало гольное любопытство. Чего это мы тут затеваем? К чему, вообще, наш визит на его тихий участок? Да еще подкрепленный такой страшной бумагой из дворца! Одних печатей пять штук!

— Садись, сотник. Сейчас чай пить будем. Чай — это такой последний писк моды в королевстве. Вся аристократия пьет. Как травяной взвар, только лучше. По случаю урвали коробку… Ты клади пакетик-то в кружку. Вот эти белые куски — сахар. Клади по вкусу, пробуй, не спеши… А, может, кофе? Тогда сыпь его, да смотри не переложи с непривычки-то!

Сотник, поперхнувшись, глотнул горячий кофе.

— А вы, милорд, никак куда-то собрались? Так ночь же! И не видно ничего, хоть глаз выколи.

— А вот это, сотник, тебя абсолютно не касается… Ты пей кофе-то, пей! Кофе пей, да дисциплину армейскую разумей! Твои охламоны новую яму под офицерский сортир выкопали, как я сказал? Ты погоди немного сортир переносить, может, утром мы эту яму немного используем… Ну, допил? Тогда иди себе дальше посты проверять. Не мешай нам… Иди-иди… Олеся, тащи аптечку. Шурка, туши костер!

В багряно-фиолетовом свете углей я разложил спецаптечку на краю брезента. Так, ломиться, как лоси по лесу, мы не будем, поедем с комфортом, на Шарике… Значит, силовые коктейли типа спецсредства «Иноходь», боевой коктейль № 2 и 3 нам не нужны… Вот и хорошо, а то больно откат у них силен, да еще и с непривычки… Утром натурально как куклы будем… А вот это нам пригодится! Хотя, Шурка наверняка откажется, он и сам так может. А вот нам с Олесей в самый раз будет.

— Олеся, иди сюда! Да брось ты убираться! Ординарец всю посуду потом приберет… Вот эту штуку налепи на лоб, что ли… Не бойся — это штука нужная! Спецпластырь «Кошачий глаз» называется. В темноте видеть помогает. Ага, как пойдем, так и налепи. Только потом на свет смотреть нельзя! Вода осталась? Залей угли! Ну, что? Собрались? Попрыгали! Шурка, черт! Зачем весь мешок с собой тащишь? Я тебе же разгрузку давал? Не влезает, не влезает… До твоих артефактов, надеюсь, дело и не дойдет. Мы воевать не будем. Мы тихо… Гонцов наловим и все! Пошли.

И мы пошли. Но не к противнику, а от него. До присмотренной еще днем полянки, на которой нам и предстояло загрузиться в Шарика. Дошли, загрузились. Начал работать «Кошачий глаз», мрак посветлел, стало видно деревья, траву. Только тени под деревьями остались недоступными глазу. Это ничего, никто против нас скрытые пулеметные точки выставлять не будет. Не дошли еще местные до этого. И демоны тоже…

— Значит, так, товарищи разведчики и прочие диверсанты! Объясняю в остатний раз… — в ответ раздался лишь горестный стон, обозначающий лишь одно — ну, сколько же можно мозги полоскать?! Их и так почти не осталось, мозгов-то! — Ничего, ничего! Повторение, как говорится, мать учения! Зарубите себе на носу! Никакого шума и пыли. Никакой войнушки. Никакой стрельбы и прочих фейерверков! Шурка, тебе говорю! Тихонько подлетели на Шарике, поглазели, выбрали, стреножили и упаковали, тихонько улетели. Все! От вас не жду никакого героизма. Наоборот — его и быть не должно! Фенрих, вы постоянно держите щиты на всякий случай. Олеся — ты прикрываешь наши спины. Бесшумным пистолетом не размахивай! А то сама не заметишь, как нашпигуешь наши задницы свинцом… Что «Милорд, ну, сколько же можно»? Сколько нужно, столько и можно…

Я вздохнул и оглядел свое войско. Первое реальное дело ведь! Однако пора начинать, сколько, на самом-то деле, можно толочь воду в ступе. Поехали, товарищи партизаны!

Шарик невысоко поднялся в ночное небо и пошел вглубь захваченной территории, загибая влево. Шли, конечно, в режиме невидимости. «Кошачий глаз» начал работать в полную силу, и окрестности видно было довольно хорошо. Как светлой лунной ночью. Под нами пока никого не было.

Так мы вояжировали минут пятнадцать. Наконец, по всем расчетам, линия фронта осталась далеко позади.

— Усилить внимание, золотая рота! Идем к противнику. Шурка, высматривай факелы!

Мы пошли назад зигзагом, примерно с километровым плечом. Пока поиск ничего не давал. Под нами как был спящий лес, так он же и оставался. Напряжение нарастало. Неужели тут нет никого? А сотник так расслабился, что не понял, что воевать ему не с кем? Да нет, не похоже…

— Внимание, милорд! Слева вроде бы копны сена… Давайте еще немного пройдем в том направлении, а? Опа! Вон, видите тени? Это околица села! — Шурка углядел заброшенное сельцо первым и был несказанно рад этому. Да-а, магия пока бьет спецсредство «Кошачий глаз» как Валуев какого-нибудь ботаника-задохлика из Думы! Наверняка, и не в бровь, а в глаз!

— Молодец, Алессандро! С меня значок ГТО тебе на грудь! Демонов видишь?

— Нет тут никаких демонов… Не вижу и не чувствую. А куклы будут заметны только по движению, темень ведь кромешная!

— Ладно, понял… — я притиснул Шарика в тень запущенного сада. — Никому не покидать транспорт! Наблюдать вокруг!

Сам, конечно, вылез… Присел пару раз, размял ноги. Потом скомандовал «Скафу» слетать на разведку. «Скаф» невидимой ночной птицей усвистал вперед. Не успело сердце татакнуть разика три, как он вернулся.

— Никого там нет, Афоня! Пусто. Ни людей, ни скотины. Даже тараканы попрятались!

— Плохо… Сколько до линии фронта, «Скаф»?

— А я знаю? У меня нет данных по расположению линии фронта.

— Тьфу, черт… Сколько до нашего становища у кавалеристов сотника?

— Округляя — около четырех километров, Афоня.

— Тогда ясно, почему тут даже тараканов нет. Глухие тылы… Тут целей для нас не будет. Поскреблись поближе к разделительной ленточке!

Я машинально сорвал с дерева зеленое яблоко и вновь залез в Шарика.

— Наблюдатели, доклад!

— Никого вокруг нет, командир! Лишь летучие мыши мошкару гоняют.

— Молодец, Шурка! Вот тебе пока яблоко в награду. Грызи. Поехали дальше, здесь клевать не будет — рыбы нет…

Через три километра зигзагов мы увидели первых кукол. Застывшие фигуры черными столбиками стояли среди кустов неопрятно заросшего подлеском поля. Факелов поблизости не было.

— Вот и наши неваляшки, ребята… Выгружайсь, пора за дело, а то, глядишь, и ночь скоро кончится!

Вся операция прошла просто, как Бобику на столбик помочиться. Мы еще немножко полетали, выбрали небольшую кучку стоящих на самом фланге кукол, сели метрах в тридцати за их спинами. Дольше выбирали способ их обездвиживания и упаковки. Шурка горячился, перебирал свои артефакты, говорил, что только фукнет, а потом — раз-два и в дамках. Все бы хорошо, но беззвучно фенрих не мог сработать. Беззвучно мог только «Скаф». Вот ему в конечном итоге все и поручили. Он осторожно брал по одной кукле, обездвиживал её гравитацией и тащил к нам. Партизаны под моим чутким руководством быстренько ставили кукле кляп. Да нет! Чтобы не смогла она кусаться, а крикнуть «Тревога! Наших бьют!» кукла изначально не могла. Затем — руки за спину и перемотать скотчем, ноги пока свободные. На счет «Раз-два-а!» жертва швырялась в прицепной вагон, и все тут! Операция закончена. Можно тащить следующую куклу. Много мы не брали, мы взяли четырех — трех селян и одного солдата. Женщин не брали вовсе. Для наших целей они не подходили. Загрузившись, мы также медленно и печально ушли сначала вглубь захваченной территории, а потом, заметя следы и удалившись на приличную дистанцию, дернули прямо в лагерь кавалеристов.

Мои бойцы на обратном пути только недоуменно переглядывались. Что, мол, и это все? Дольше нам командир мозги компостировал. Всю плешь своими наставлениями проел! А дело выеденного яйца не стоило — пошли, пришли, взяли, упаковали и назад! Эх-х, дорогие мои бойцы и бойцухи! Поэтому столько и топтался вам по мозгам, чтобы наша ночная прогулка прошла так просто и примитивно, как соплю об земь грянуть! Чем оно проще и понятней — тем и лучше и эффективнее! Дело это нехитрое, но пока дойдет до ума и сердца… А щенячий энтузиазм, махание хвостом и радостный скулеж нам не надобен! Более того — он зачастую просто опасен. Так ведь и настоящим боевым псом не успеешь стать! Грохнут тебя за писк щенячий, и все тут!

Вот и костры лагеря появились… Надо бы глаза поберечь. Еще часа четыре действие стимулятора будет длиться. Я боком подрулил к только что вырытой сортирной яме, стараясь оставить свет за спиной, и просто высыпал в зиндан наших гостей. Потом услал Шарика в гараж, построил и повел своих диверсантов к нашему расположению. Вокруг все еще спали. В лагере раздавался мощный храп дрыхнувших кавалеристов, но уже негромко тюкал топор на кухне, и потихоньку гремел котел, а часовые невольно все чаще поглядывали на темное небо — когда же светать будет? Наконец мы дошли до наших шалашей, я поднял ординарца и отправил его к начальнику караула с приказом ничего не делать с нашими куклами, а беречь их и охранять. А то станется с ними, с героями! Начнут копьями шпынять поутру, не в бою же, знамо дело! Ну, а мы попадали добирать то, что недоспали ночью.

Утром проснулись поздно, часов в одиннадцать. Для скорости готовить завтрак сами не стали, позавтракали, чем бог послал с кавалерийской кухни. Потом я накрутил хвост сотнику, чтобы оставили наших слабо копошащихся в яме кукол в покое, вытребовал опытного провожатого, немного прихрамывающего рубаку в поношенной, но чистой форме, взял свой инструментарий, и мы потащились на самый рубеж борьбы с силами зла. На означенном рубеже царила полная тишь и благодать. Так это дело не пойдет, это мы сейчас поправим!

Уложив телохранительницу на толково выбранную позицию, откуда она своим автоматом могла сокрушить всех кукол, я приказал Шурке достать его любимый дальномер.

— Фенрих, доклад!

Пока маг крутил свой волшебный глаз по буеракам и группам кукол, я приник к прицелу снайперской винтовки и стал внимательно рассматривать поле грядущей битвы.

— Демонов не вижу, милорд. До ближайшей группы кукол шестьсот тридцать метров, до самой дальней — семьсот семьдесят.

То, что демонов не было, было плохо. На них-то и была рассчитана вся ночная эскапада. Придется поступать грубо… А так же — весомо и зримо.

— Так, боец! Ползи-ка сюда. — Кавалерист, неуклюже виляя обтянутым штанами крестцом, подтянулся к ближайшему кусту. — Стой! Заляг там, а то ты нам всю дичь перепугаешь… Давно тут видели демонов?

— Так как вам сказать, милорд? Специально-то я не смотрел… Раньше, как наши еще пытались вперед пройти, или кукол рубили в атаках, так набегали и демоны. Немного, правда. Один-два. Редко больше. А так — давно не видно было, ваша милость!

— Ага… Ну, ладно. Давай, ползи назад. Как вернешься, передай сотнику приказ — лагерь не собирать, но всех людей нА-конь. И сотню отвести немного назад. Пусть будут готовы к отражению атаки. Да пусть не боятся, у нас есть маг с волшебными камешками. Он не допустит прорыва демонов.

Прорыва демонов и не будет. Прорыв нам и самим не нужен. Нам бы только пару демонов сюда приманить.

— Олеся, ты как? Ну, жди, жди… Шурка, не видать факелы? Тогда я начинаю, помолясь.

Я подвел прицел к кукле на семистах метрах. Не жить тебе больше, селянин. Впрочем, ты и так не живешь!

— Смотреть всем! Внимательнее!

Выстрел. Тяжелая девятимиллиметровая пуля сдунула силуэт куклы. Еще выстрел. И еще. Пока хватит. Подождем.

— Усилить наблюдение!

Народ усилил. Но ничего не произошло. Только куклы обеспокоенно и бестолково зашевелились, раскачиваясь, задвигались вдали. Тут я услышал и животом почувствовал стук лошадиных копыт. Олеся моментально ушла в траву, только автоматный надульник повернулся к паре лошадей в отдалении. С одной из них чертом слетел сотник, бросил повод второму кавалеристу и, пригибаясь, поспешил ко мне.

— Я вам не приказывал, сотник, явиться ко мне…

— Черта с два, милорд! Вы тут игры какие-то непонятные затеяли, а мне отдуваться за вас потом. Да еще этот ваш ночной улов в лагере! Я должен знать, чего вы хотите в итоге добиться. Говоря по чести — не люблю аристократов на передовой! Вечно от них одни неприятности! Если на вас сейчас навалятся демоны, вы даже уйти без коней не сможете, так и сгинете тут, под пятой демонов. А мы, в лучшем случае, потом вас в кукле опознаем…

Я посмотрел на распаленного сотника. Молодец! Ни грозная бумага из столицы, ни мое милордство его не напугали и не остановили. Ишь, как своих лошадников бережет! Да и нас, между прочим… Примчался разбираться! Уважаю!

— Успокойтесь, сотник. Никакой опасности для нас и ваших людей нет. Просто мы пытаемся выманить сюда демонов. Они мне нужны. Для чего, узнаете позднее. А сейчас не мешайте! Дело еще не сделано.

Я повернулся к Шурке.

— Доклад, фенрих!

— Демонов нет, милорд! Куклы отошли от нас метров на сто пятьдесят… Сейчас до ближайшей — около восьмисот метров…

— Принял… Продолжай наблюдать.

Немецкий прицел неспешно прошелся по целям. Кратность высокая. Они кажутся рядом, рукой подать. Некоторых закрывает листва, подлесок. Желтый угольник прицельного маркера суетился, перескакивая с одной куклы на другую. Вот древний старик в лохмотьях… Не нужно тебе, дедушка, нежитью по земле ходить… Маркер прицела превратился в крестик и покраснел.

Выстрел. СВДК строптиво толкнула меня в плечо. И тут же возглас слева: «Милорд! Демоны!» Да я и сам теперь вижу — два огненных столба на всех парах мчались через поле к своим подшефным куклам.

— Внимание, Шурка, Олеся — затаиться и не дышать! Сотник, не шевелись!

Я продолжал смотреть за факелами огня через оптику прицела. Красивые, все же, существа! Столбы яркого пламени, чистого, красно-голубого цвета. Ишь, как чешут! На помощь ведь своим слугам бегут… В этом что-то есть…

Чтобы вас не мучить, пролежали мы, наверное, с полчаса. Пока вся эта суматоха и беготня не кончилась. Демоны прилетели воевать, а вокруг — тишина! Нет никого, ни кавалеристов, ни солдат, ни партизан из леса. Ну, партизаны, положим-то, были… Но до нас факелы не дошли. Это было самым опасным моментом в моем плане. Не дошли они буквально меньше сотни метров. Я уж собрался стрелять. Сотник даже дышать перестал. Но не дошли. Кинулись вправо — тишина! Кинулись влево — опять никого. Только куклы толкутся. Непонятное дело! Врага нет, а несколько кукол лежат и ножками не шевелят. Впрочем, до самого конца спектакля мы не досмотрели. Выждали время, когда демоны метнулись на дальний фланг, и потихоньку отползли назад. С особым усердием полз сотник. Правда, он все на винтовку в моих руках посматривал. Опытный чертяка. Сразу распознал оружие…

В лагере первым делом я занялся рисованием. Взял несколько альбомных листов и на первом нарисовал кроки нашего леса и поле, где носились сейчас демоны. А потом немного левее нарисовал два пунктирных пути со стрелкой. Один с нашей стороны, и человечка нарисовал. Это я буду. А другой со стороны — демонов. И факел нарисовал. Они, значит, будут. И место встречи указал — бугорок небольшой, кочка почти. Потом следующая картинка — мы с демоном сидим за нашим раскладным столом. А вот тут, над моей головой узнаваемый прямоугольник с хвостиком, обычно в комиксах в нем размещают слова, сказанные героем. И слова, само собой: «Здравствуй, демон! Давай поговорим?» Слова, естественно, по-русски.

Потом приказал сотнику вытащить из ямы первого гонца. Одел ему листы, схваченные шнурком, на шею, и мы повели ковыляющего скорохода с кляпом к месту старта. С такой скоростью он доберется до демонов через час, не раньше. А за это время Шурка и Олеся приготовили площадку будущего форума. Поставили стол, два стула, а в сторонке, в тенечке, поставили еще один стул для меня. Тут я буду ждать визита. Место было просчитанное, тщательно выбранное. По крайней мере, мой телохранитель обещала мне почти стопроцентную сохранность. А еще мой ожидательный стульчик заключили в кольцо, выполненное из моего же песка. Так, на всякий случай…

Я разогнал персонал, участвующий в переговорах, по местам, и вывел на экран планшетника первую книгу. Будем ждать… Ждать пришлось еще одного гонца сегодня, еще одну книгу и пару курьеров завтра. Я уже стал опасаться того, что мне не хватит почтальонов. Но ничего — капля камень точит. В ухе тихо щелкнул наушник, я оторвал от книги глаза и посмотрел на другой конец поляны. Там из тени зелени на солнце неспешно перетек факел. Я встал, положил планшет на стул, потянулся, разминая спину, и, осторожно переступив через кольцо песка, пошел к своему месту у стола переговоров. «Гюрзу» я на ходу вынул из кобуры, поставил на взвод и поудобнее засунул в разгрузку. Так, шутки ради…

Садиться на приготовленный ему стул демон отказался наотрез. Так я его понял, по крайней мере. Он колыхался у противоположного конца стола, пока я говорил приветственное слово. Впрочем, зря я говорил. Демон меня не понял. Как просуфлировал мне в ухо «Скаф», демон не говорил, не излучал, не телепатировал мне в ответ ни словечка! Не передавал он и шифрограмму каким-то еще не изученным нами способом своим друзьям и начальству. «Скаф» это гарантировал. Да-а, нелегкое дело мне предстоит. Я откинулся на спинку стула и машинально, не думая о последствиях, достал из кармана свои чётки.

Вот тут демон засуетился по полной! Куда только его британская сдержанность делась! Сначала он дернулся ко мне. Но лишь прожег и искалечил свою половину стола. Гадостно запахло паленым пластиком. А что? Разве я вам не говорил? Дело в том, что под столом тоже была насыпана маленькая полоска песка. Просто крошечная! Преодолеть ее — секундное дело. Как раз мне только «Гюрзу» вскинуть… Но я не поднял ствол, пожалел этого кретина. Да еще «Скаф» заорал, чтобы я не стрелял. Дескать, он засек сигналы от демона. А меня он-де от факела защитит. Я и испугаться не успел! Так и остался сидеть с бирюзовыми чётками в руках, дурак дураком. Факел подпрыгивал и гнал вопль сигналов в пространство, «Скаф» его радостно писал, а я неспешно перебирал камешки. В наушнике бился в истерике голос Олеси, кричавшей, чтобы я падал на землю, а она немедленно будет стрелять в этого гада… Наконец я не выдержал всего этого сюра, оторвал одну энергокапсулу от нитки и положил ее на стороне стола своего собеседника.

И сразу наступила полная тишина…

Глава 7

— И тишина-а-а… — я выпучил глаза, трагически понизил голос, придав ему оттенок таинственности, и медленным жестом провел поднятым пальцем прямо перед глазами короля и деда. Слева направо. Дед знал меня как облупленного. Поэтому он спокойно и плавно подался в своем кресле назад, стараясь выйти из поля зрения обалдевшего короля, и, сдерживая улыбку, продолжал наблюдать за этим цирком. Король же заглотал наживку как окунь — жадно и до самого хвоста. Подумав, я все же отказался от зловещих финальных слов: «И мертвые с косами стоять…» Это было бы откровенным перебором. Хотя, знаете ли, потом стояли… Да и бодигард за спиной уже злобно, как кошка-синюшка, сопела своими дыхалками, подрывая художественную правду моего рассказа.

— А дальше-то, что дальше, милорд Офеня, — засуетился король. Я не спеша достал свои чётки. Голубые капсулы под моими пальцами заструились по своему бесконечному шелковому пути, подтверждая мои слова авторитетом свидетеля недавних событий.

Дальше… Дальше чуть все не кончилось стрельбой. Как только Олеся удержала свой палец на спуске… Честь ей за это и хвала. Да и Алессандро чуть вгорячах не громыхнул дарованной ему капсулой. Меня спасло только то, что с демоном нас разделял лишь один стол. Изрядно попорченный к этому времени, надо сказать…

На него я и выложил голубую капсулу. Мне показалось, что так будет правильно. И сразу наступила полная тишина…

Ну, не совсем полная. Я прошептал в микрофон одну команду. Лежать и не двигаться! Но с душой прошептал, с выражением! Каким? Сами легко догадаетесь…

— «Скаф», что в эфире? — Факел стал проявлять хоть какие-то признаки жизни. По крайней мере, он пару раз полыхнул красным.

— Подожди, не мешай! Молчит пока… Опа! Заорал! Пишу его… Интересно, это речь или спектр эмоций? Давай, Афанасий, дожимай его! Держи на крючке!

Легко сказать… Что он — судак, что ли? Факел качнулся к столу. От него отделился маленький огонек, как кисть руки, и осторожно приблизился к энергокапсуле. Я поощрительно пододвинул бирюзинку под самую ручку… Огонек робко накрыл капсулу. Ничего не произошло, его даже не разорвало взрывом. Маленькая кисть поднялась в воздух и слилась с факелом. Капсулы на столе больше не было.

— Афоня, внимание! Еще бегут! — проорал в самое ухо «Скаф».

С противоположной опушки, расшвыряв на ходу ветки и листву, вылетели еще два факела, и на бешеной скорости понеслись к нам.

— Не стрелять! Замрите там все! — успел прошептать я в микрофон. Рукоятка «Гюрзы» стала мокрой и скользила в потной руке. Пока у меня хватало соображения держать руку под столом…

Факелы подлетели и разом встали по бокам переговорщика, как почетный караул какой-то. Или конвоиры… Потом один новоприбывший факел остался у стола, а мой знакомый, хапнувший энергокапсулу, под охраной другого быстро направился в лес и исчез в нем.

— Ждем… Эта суета неспроста… — Я хотел откашляться, но посмотрел на мерцающего красным демона и только раздраженно сплюнул. Потом подумал, медленно поднялся и медленно отступил к своему стульчику, окруженному песчаной броней. Лучше я здесь подожду. А то уже весь мокрый от пота… И от страха…

Ждать пришлось почти час. Как я его пережил — лучше не спрашивайте. Лицо стянуло неприятной пленкой от высохшего пота, а спина в тени деревьев оставалась мокрая… Про планшет я не то чтобы забыл. Не до него было. До нервного колошмата дело, конечно, не дошло, не барышня все же, но когда на солнце вышло два факела, конвоирующих небольшую группу кукол, сразу появилось и омыло душу чувство облегчения. Ну, все… Разговор пошел… Я победил!

Куклы доковыляли до стола и замерли около него. Грязные, оборванные, покрытые ранами и запекшейся черной кровью, но имевшие одну общую особенность в недавнем прошлом. Когда они были живыми людьми, они могли говорить. Я на что-то подобное и рассчитывал. А если этот фокус не получится — архимагу придется начинать платить по счетам.

Я подошел к столу и сел на свое место. Пистолет я убрал. Его время так и не пришло. Настала пора переговоров.

Стоявший у стола факел качнулся и зашел крайней кукле за спину. Это был здоровенный, накаченный тяжелым физическим трудом мужик. Затем демон неуловимо слился с неупокоенным, просто вошел в него, как в избу какую! Мужик медленно поднял нечесаную, залитую кровью голову и взглянул на меня. Я не физиономист и не умею читать по глазам. Но мне показалось, что на меня глянула из оловянных буркалов куклы безумная человеческая надежда… Кукла издала первый звук.

— «Скаф», пиши! Пиши все. Это эпохальное событие — попытка наладить контакт с представителями иного плана жизни.

— Да пишу я, пишу! А ты на самом деле думаешь, Афоня, что эти демоны прямо из Инферно явились? Ну-ну… Блажен, кто верует, тепло ему на свете… Простая энергетическая сущность, и жрёт наши камешки почем зря, моль гадская… Да пишу я, пишу! Нечего пока писать.

«Скаф» был полностью прав. Кроме растянутых жалобных нот и мычания ничего не было слышно. Кукла не могла говорить. Даже с таким суфлером, как демон внутри. Наконец демон отделился. Мне опять показалось, что кукла с тоской глянула в последний момент на меня. И я решился…

— Олеся, ставь точку. Отпусти его! — Эта команда далась мне нелегко. Но я был уверен, что поступаю правильно. Только зомби мне тут не хватало. И, по крайней мере, минус один боец у демонов… Где-то за моей спиной негромко татакнул автомат. Голова у куклы взорвалась неряшливыми кусками плоти… Крови не было, кровь идет только у живых… Я вздернул голову и независимо посмотрел на факел. Он не обратил ни на меня, ни на рухнувшую куклу никакого внимания. Да и есть ли у него глаза? А то, может, у него как у Ивана Грозного из анекдота рентгеновское зрение? И он любую сволочь на три метра под землей видит? Не знаю, не знаю… Пока факел пытается лишь говорить, но это получается у него крайне плохо. Демон зашел в новую куклу. Раздались рвотные звуки магнитофона, пытающегося проиграть запись на пониженной в несколько раз скорости.

— Олеся, этого туда же…

Третий певец. Маршрут известен. Олеся уверенно продолжала набивать свой счет. Демон упорно продолжал свои попытки, не обращая никакого внимания на судьбу провалившихся исполнителей. Лишь пятая кукла вроде попыталась произнести что-то похожее на человеческую речь, но «Скаф» этого не подтвердил. Очередь на три патрона поставила точку в переговорах.

Я вызвал по радио Шурку.

— Давай сюда человек шесть-восемь кавалеристов… Без оружия… С лопатами… Кукол хоронить будем. Все же они были людьми…

Все время похорон я просидел за столом переговоров. Демон безучастно мотался по другую сторону стола. Наконец холмик был насыпан и обложен дерном. Кавалеристы почистили лопаты и, далеко обходя демона, скрылись в зарослях. Я встал.

— Полагаю, что на сегодня переговоры окончены. Членам делегаций предлагается вернуться в свои резиденции. Новая встреча завтра, с утра.

Факел никак не прореагировал на мои слова. Я коротко поклонился, развернулся и, подхватив по пути планшет, пошел себе в лагерь. По пути ко мне присоединились мои диверсанты. Я мельком взглянул на них.

— Есть хотите, архаровцы? Потерпите немного, сейчас рванем в столицу, к полковнику. Там и поужинаем.

Так и сделали. Оставил пару мудрых указаний сотнику, выставил на поляне переговоров парный секрет для наблюдения. Факел, между прочим, так и работал фонарем около стола переговоров. Потом загрузились в Шарик и полетели мыться-бриться, переодеваться и ужинать. А архимагу дали одно интересное поручение…

После обстоятельного доклада и подробного рассказа о минувших событиях начальству, ночевать остались в гостевом особняке Совета магов. Все лучше в доме на кроватях поспать, чем в палатке на лошадиных попонах, это было ясно даже моим салагам-разведчикам. Утром, приняв на борт пассажира, мы вновь отправились на переговоры. Полетав вокруг лагеря, я нашел место, где никого не было, быстро высадил свою команду и отправил Шарика в гараж. Шурка, уважительно придерживая под локоток нашего пассажира, страдальчески морщился и отворачивал в сторону свою морду. Пассажир был взволнован путешествием по воздуху, чувство свободы опьяняло его, и он что-то постоянно пел и лопотал себе под нос, как кенар в клетке. Вылитый псих! Впрочем, психом он и был — вчера Адельгейзе притащил его из столичного дома скорби. Наш гость в недавнем прошлом был известным ученым, путешественником и географом, знающим добрый десяток языков и наречий. Мы с дедом, кстати, читали и пользовались его работами при подготовке к встрече с королем, между прочим. А то, что вот уже три года как он стал сумасшедшим, так это ничего! Как сказал архимаг — большого ученого эта мелочь в биографии не портит! Главное — чтобы он смог помочь нам в переговорах…

— Олеся, ты готова? Под кустик сходила? Смотри, сейчас заляжешь на несколько часов, там некогда будет этим заниматься! Вот-вот, еще разик сбегай… А потом самостоятельно и тихо выдвигайся на свою позицию.

— Шурка, значит ты по моей команде выводишь географа. Что будем делать, если и это не поможет? Не знаю… Пойдет следующий. Только так, Шурка. Это слишком важно для нас, для всей Короны. Жизненно важно! И тут никаких колебаний быть не может. Или мы договоримся с демонами, или мы проиграем… Вот так-то, фенрих! Одно из двух! Ну, готов? Тащи его потихоньку…

Сотнику я для профилактики пригрозил всеми карами небесными. Его задачей было сидеть тихо и не отсвечивать. Никаких патрулей, никаких заслонов! Сами справимся. Я с сомнением вздохнул, сурово оглядел все вокруг, расправил складки на поясе и вновь отправился за стол переговоров.

На полянке вроде бы ничего не изменилось. Так же стоял покрытый каплями росы стол и стулья, так же около них изгибался и помаргивал красным факел. Я невольно бросил взгляд на могильный холмик. Начало положено, будет ли результат? А то оставлять здесь целое кладбище не входило в мои планы. Совершенно.

Так, а вот и гости! Не успел я сделать несколько шагов по траве, как с противоположного конца полянки навстречу мне двинулись аж три факела! Наверное, начальство прибыло. Пора бы… Небось, ждали моего выхода в холодке. Ты смотри! Начала дипломатического протокола потихоньку проникают на Корону…

Не ускоряя шага, я добрался до стола. Факелы подтянулись вместе со мной. Я коротко кивнул.

— Представитель королевства Стаггард приветствует участников переговоров с противоположной стороны! Есть ли у вас заявления, обращение или иная информация по повестке дня?

Я подождал пару минут. «Скаф» просуфлировал, что на переговорах со стороны демонов стоит полная тишина. Ну, что ж! Я сел. Никто и не ожидал, что факелы будут трещать как тётки на базаре. Подождем, посмотрим. А я пока успокою свои расшатанные нервы чётками…

Появление бирюзовых чёток произвело свое магическое действие! Факелы как-то дрогнули, засуетились. В общем, было видно, что чётки им очень нравятся! Очень! Так нравятся, что ни сказать, ни как-то еще выразить свое восхищение они не могут! Жаль… Я продолжал сидеть, ритмично щелкая камешками. Суета моих контрагентов дошла до того, что один несдержанный факел кинулся прямо ко мне… или на меня? Не знаю. Кинулся, в общем. Наверное, хотел отобрать мои чётки. Но наткнулся на восстановленную полоску песка под столом. Да-а, это было что-то! Это надо показывать за деньги! Во-первых, в ухе радостно разразился «Скаф»: «Пошел крик! Пишу!» Во-вторых, нетерпеливого пацана приложило о песчаную полоску как разогнавшийся самосвал об бетонную стенку! Мне показалось, что факел тоненько заверещал (показалось же, говорю!) и его грубо откинуло назад. Да как откинуло! Он улетел метров на семь, как выстрелянный из катапульты! Да еще его по траве протащило метра два. Хороший песочек я привез! Одобряю!

— Есть ли еще какие-либо предложения и замечания к ведению переговоров, господа? — вежливо поинтересовался я, пристально наблюдая за одним факелом, который я для себя назвал «бригадиром». Предложений, видимо, не было. Я легонько щелкнул по микрофону.

— Шурка, тащи профессора!

Как фенрих подходил, я не видел. Все же за моей спиной было. Но факелы как-то подтянулись, посерьёзнели, оттянулись за спину своего бригадира. А тут и шаги я услышал. Географ что-то продолжал радостно бормотать. Он делал странные жесты — как будто рвал в клочья какую-то маленькую бумажку у своей груди. На троллейбусный билет похоже. Только вот ведь дело в чем — не было в Альт-Белиц своего троллейбуса…

— Проведи его за песок, Шурка… На ту сторону. А теперь разверни… и оставь. Иди в песчаное кольцо, сядь там…

Я встал. Показав рукой на увешанного разговорными амулетами профессора, я сказал главному факелу: «Вам дается еще один шанс, демон! Говорите!»

Через минуту один из факелов качнулся и зашел географу за спину. Сумасшедший вдруг внезапно прекратил свое косноязычное щебетанье, недоуменно посмотрел вокруг и спросил: «Где я? А вы кто?», потом глаза у него закатись, и он мягко упал в траву, как сорвавшееся с вешалки пальто…

— … В общем, Фергаттир, географа мы вам вернули, целого и здорового… Заодно открыли и сразу опробовали новый способ лечить сумасшествие… Вполне действенный способ! Рекомендую вам взять патент. А переговоры закончились неудачей, да-а… — Король выглядел совершенно расстроенным. — Но ничего! Капля, она, как известно, камень точит. Раз неудача, два неудача, потом крохотная зацепка, как с географом, и, глядишь, — вот оно! Есть контакт! Главное, обе стороны переговоров поняли, что переговоры возможны, что мы в состоянии понять друг друга. Над этим и будем работать!

Я энергично хлопнул руками по коленям, как бы посылая королю заряд уверенности. В чем я был совершенно не уверен… И продолжил.

— А полковника я у вас на несколько дней забираю! Я возвращаюсь на свою планету. Там у нас будет намного больше возможностей изучить так называемый язык демонов и разобраться в нем. Всем дело найдется! Ну, по последней? Пора на боковую, завтра рано вставать… Да, Фергаттир, рекомендую вам присмотреться к сотнику Прадо. Толковый и успешный командир! Он нам многим помог во время операции. По моему мнению сотник заслуживает награды и выдвижения! Рад, что у вас есть такие офицеры, король. Ну, пошли… Все остальное завтра.

А завтра, сразу после роскошного завтрака, я вывез своих командировочных в спортлагерь. Отдохнуть, понежиться и принять ванну с кристаллами морской соли, привести ногти и голову в порядок. Это для Олеси. Ногти еще согласен, нужен и маникюр и педикюр. А вот голова… Стрижку не построишь, роскошную иллюзию не наложишь — магия осталась несколько далековато. Ну, ничего! Скинуть надоевший камуфляж, потрещать с местными девчонками, заняться маникюром и полировкой пяток с одновременным умащением их кремом у Олеси получится. Дед будет просто отдыхать, а мне предстоит встреча с Егором, пополнение частично стреляного БК и аптечки, сдача в стирку и ремонт нашего военного барахла и обуви. В общем, всем дело по душе найдется! Да, надо еще проведать кошку!

На все эти дела ушло два дня. А потом я стал томиться. «Скаф» вместе с Ломом пытался разломать на составляющие речь демонов и не вылезал с подземной базы. Мне там делать было нечего, образованием не вышел. Олесю я, считай, и не видел — она была недоступна в постоянно гомонящей девичьей круговерти. Дед сначала отсыпался, а потом принялся что-то писать… В общем, я заскучал. Меня вдруг страшно потянуло на Незадачу. В её вечное одиночество, синий полумрак, хмурое ненастье и бегущие по небу облака, захотелось снова услышать постоянно ревущий и треплющий тебя за хохол ветер, захотелось вновь прислушаться к её многоголосному безголосью… Много чего захотелось, в общем! Долго не думая, я выдернул из бабской кучи телохранительницу: «Собирайся, воин! Мы едем к себе…» Властелин я, в конце-то концов, или так — мальчик на посылках? У меня своя планета есть!

Вот на нее я и отправился. И первое, что я обнаружил, спустившись по скале из терминала, было то, что я невиданно разбогател! В нише меж валунов вальяжно лежала довольно мурлыкающая синяя кошка. А четверо котят бодали ее пузцо головёнками, пытаясь увеличить выход молока. Кошка подняла свою красивую головку, раскрыла прижмуренные глаза и гордо оглядела пацанву. Было на что посмотреть! Глазки у котят уже раскрылись. Нужно ли говорить, что они были голубые? Оттопыренные хвостики дрожали в такт чмоканью, котята качались на слабых еще лапках и постоянно шлепались возле сосков матери. А двое, самых умных или самых слабых, лежали, присосавшись к брюху кошки, как пьянчуги к пивному крану.

— Ух, ты! Мои маленькие, мои хорошие! — присев на корточки возле яслей залепетала Олеся. — Какие славные, какие красивые!

Кошка благодарно прижмурилась и замурчала громче. А два славных и красивых голубых котенка бесстрашно развернулись на голос девушки и, задрав к небу свои хвостики, раскачиваясь и запинаясь на слабых еще ножках, пошли к нам. Я не выдержал и протянул к ним руки. Два иждивенца ткнулись мне в ладони, и один из них, видимо мальчишка, посмотрел мне прямо в глаза и раскрыл маленькую, но зубастую пасть в беззвучном приветственном крике.

— Вот мы с тобой и разбогатели, Олеся! — я слегка пощекотал надутое молоком пузцо котенка. — На целых четырех подданных!

Он, довольный, улыбнулся и еле слышно сказал: «А-арх»!

Глава 8

— А скажи мне еще раз, Олеся… я как-то тебя ведь уже спрашивал… Что ты ощущаешь, когда берешь в руки капсулы? — Я не просто так поинтересовался. Наглый котишка лежал у меня пузом вверх на левой ладони, а правой рукой я дразнил его шелковой кисточкой чёток. Зверек злился, бил по ней растопыренными передними лапами, а когда зацеплял маленькими коготками кисточку, то немедленно подключал и задние лапки и начинал драть не оказывающие никакого сопротивления нахалу мягкие шелковые нити. Игра нравилась нам обоим.

Олеся склонилась над своими ладонями, сведенными в чашу. Она держала девочку. Кошечка была намного спокойнее и выдержаннее своего брата-хулигана, и лишь жмурилась и потягивалась, смешно вытягивая задние лапки и аристократически отводя хвостик. Олеся грустно улыбалась жеманнице, иногда легонько дуя ей на шерстку живота. От этой ласки маленькая кошечка еще больше вытягивала напряженные лапки и принимала красивые позы. Совсем как модель на подиуме! Вот ведь женщина, с младых усов и когтей! И никто ее не учил. Чудеса, да и только…

— А у нас нет таких красивых зверьков… Чем-то она похожа на ребенка… — Олеся совсем загрустила. — Ты что-то спросил, Афоня?

— Про капсулы… Играю с пацаном чётками, вот и спросил…

— А-а-а… Я же тебе говорила. Они как живые, никакой опасности я в них не вижу. Наоборот, они мне как будто что-то шепчут утешительное, поддерживают. Когда я надеваю эти украшения, кажется, что сила так и бурлит по всем жилам, сила и радость. А вот твои чётки… Я же вижу… любишь ты их, гладишь все время, в руках ласкаешь. Но молчат камешки, не отвечают тебе. Только хмарь тёмная тебя окутывает. Как вторая кожа… Нет — это больше на латы похоже. Мне так почему-то кажется.

— Вот оно как… Хмарь, значит. Интересно, а эти латы сможет пробить… Хм-м, ну об этом после. Вот паршивец! Отдай, слышишь, отпусти сейчас же! Не мурзись, котище, да на, на тебе! — Я поставил котенка на землю, надел на его шею свои чётки, и легким шлепком направил его к матери. Мальчишка шел как триумфатор, задрав хвост, мотаясь под тяжестью голубых капсул, но гордо вскинув головенку. — Тебе, тебе! Дарю! Отобрал у меня — теперь владей. Положи девочку, Олеся, пойдем-ка к нашему озеру сходим… Обобрали меня, вишь ты, нужно капсул на новые чётки набрать… Да и тебе пару камешков подберем… Там узнаешь зачем…

Олеся ничуть не возражала. Подхватила автомат и молча пошла рядом со мной. А я уже напряженно думал, стоил планы, схему эксперимента. Долго ли, коротко, а до озера мы за пару часов добрались…

Немного посидели у зеркала воды, отдыхая, а потом я достал из воды несколько энергокапсул.

— Держи, Олеся… Эти такие же? Они живые? Внутри сила бежит? А ты сможешь эту силу выпустить… ну, бросить вон туда, в скалы? — Я взмахнул рукой, сбрасывая с нее капли воды. Олеся, положив автомат на колени, повернулась к отстоящему от нас метров на семьсот скальному выступу. Капсулы она грела в своем кулачке.

— Не знаю, Афоня. Никогда не пробовала…

— Ну и попробуй. Все когда-то происходит впервые… — я с интересом смотрел на нее. — Давай мне свой автомат. Нет-нет! Не вставай! И поз никаких специальных принимать не надо… Дело же обычное. Простое, как… как окурок. Вот ты докурила сигарету, и теперь щелчком, машинально, не задумываясь, отправляешь окурок в урну. Ну, давай… попробуй…

Олеся высыпала в другую руку лишние капсулы, оставив в пальцах лишь один синий камешек. Посмотрела на него, на скалу, снова на капсулу… Я замер. А она лишь чуток недоуменно пожала плечами и протянула руку к белым скалам. Раздался звук — негромкий шум катящихся стальных шариков. Ага, как будто обойму шарикоподшипника вынули и уронили на пол. А к скалам будто скользнул язык теплого воздуха. Такое же дрожащее, зыбкое марево. Однако никакого жара. Язык скользнул, на мгновение обнял скалы и валуны, и… рассеялся без остатка… Олеся потрясенно молчала. А я уже знал, что сказать.

— Ну-у, Олеся, так не пойдет! Я сказал — кинуть! Резко швырнуть. А ты мягко спасовала. Как передачу в баскетболе сделала. Или трехочковый мяч положила. Красиво, не спорю. Но не так. Давай резче, воин! Вон, на камнях дикий дракон! Огонь!

Олеся от моей команды аж упала на колено. Ее рука резко взметнулась, и в скалы темным клинком уткнулось дымное марево. Раздался сухой треск. Как будто переломили тощую охапку сучьев. А в небо взлетели каменные осколки. Олеся неверяще посмотрела на сыплющиеся с неба, стучащие и прыгающие как живые камни, а потом перевела прищуренные глаза на меня.

— Как ты это сделал, Афоня?

— Не-е-т, милая! Это ты сделала! Ты просто выпустила заключенную в этих камешках силу на свободу. Как у тебя это получилось? И что у тебя в руках осталось?

Олеся немного заторможено посмотрела на свою руку.

— Вот, камешек остался… В нем еще сила есть. Много. Отпустить?

— Ни в коем случае, Олеся! Это, знаешь ли, чревато… Я об этом как-то не подумал. О количестве этой силы… Хорошо, что у тебя так получилось. Видать, инстинктивно, что ли… Да и женщина ты… Невзирая на то, что ты воин. Воин то воин, а мощь ограничила! Как говорится, бодливой корове… Впрочем, совершенно правильно сделала! А ты можешь весь камень разом опустошить, а?

Олеся помолчала, как бы заглянув в себя. Потом отрицательно качнула головой.

— Это нельзя, Афоня. Страшно… Это смерть… Я даже не поняла, сколько силы я беру у камня. Это само как-то происходит… Но больше нельзя. — Девушка поёжилась и сумрачно повторила. — Это смерть…

— Нельзя, так и не будем. — Я тоже нервно поёжился. — Пальни еще куда-нибудь.

— Не хочу, Афанасий. Это… это слишком неожиданно для меня произошло. А ты знал, что я могу вот так… будто танк? Ты знал, Афанасий?

— Нет, не знал, Олеся… Не знал, но надеялся. Ты даже еще не поняла, что случилось. Тебе кажется, что ты стреляешь силой, хм-м… как танк какой, а на самом деле — ты управляешь ей! Ты волшебница, Олеся! Я тебя поздравляю и страшно тебе завидую. Мне никогда не стать таким. Сила вокруг меня только клубится, но не слушается.

Возвращались мы грустные и молчаливые. Но энергокапсул набрать не забыли.

В спортлагере меня ждал «Скаф».

— Здорово, переводчик! Как успехи?

— Ты где был, Афанасий? На Незадаче? А почему один, без меня? Это может быть опасно…

— Может быть, а может и не быть! — перебил, недослушав, я его. — Как ваши успехи с языком демонов? Много розеттских камней раскололи, Шампольоны вы подземные? Пора уже говорить с факелами.

— Это не так просто, Афоня. Конечно, простейший анализ мы с Ломом сделали, сигналы разобрали, основные элементы вычленили… Но это мало что нам дает. Вот ты упомянул Розеттский камень. Лом многое бы отдал, чтобы заполучить его подобие. Ты понимаешь, как бы тебе объяснить понагляднее, с чем мы столкнулись… Представь себе страницу, полностью заполненную иероглифами. Без каких-либо разделителей, знаков препинания, заглавных букв, межстрочных интервалов и прочих картушей… Просто один иероглиф вплотную к другому. И нет данных, как читать — слева направо, справа налево, по диагонали, сверху вниз или наоборот… И есть ли на странице вообще-то какой-либо текст со смыслом. А то, может, это что-то вроде картинки? Вот с этим мы и столкнулись. Как ни крути, а тут нужны подсказки. Нужна привязка, что вот эта группа символов обозначает понятие «урегулирование между сторонами переговоров возникшей проблемы», а произносится она звуковым рядом «чувырл-кувырл», да еще и в инфразвуке, с одновременным миганием красным цветом, например…

— Да-а, консультант, работать вам еще и работать! — прервал я его. — Но это ваши с Ломом заморочки. А мне нужен результат! Мне с ними говорить надо! Виданное ли дело — вот стороны собрались за столом переговоров, а самих-то переговоров и нет! Языка, видите ли, они не знают! Да война уже лет сорок идет, выучили бы за это время, бестолочи! В общем, прыгай под камуфляж, «Скаф», пора нам возвращаться.

Мы и вернулись. Особенно этому была рада Олеся. Архимаг сразу повесил ей на голову очередную иллюзию прически. Находка местного куафера, наверное. «Я упала с самосвала, тормозила головой» называется. Впрочем, бодигард была довольна. Я тоже не расстраивался. Все же с аккуратной и короткой прической девчонке лучше. Пора мне перестать злобствовать.

Разместились, как и прежде, в домике Совета магов. Дед увеялся к себе во флигель. Принимать бесчисленные рапорты от подчиненных и поскорее прицепить к мундиру свою звезду, полагаю. На вечер был намечен скромный перекус вместе с королем и Адельгейзе. Настроение было паршивое. Перед нами был тупик — всё знаем, как собака из поговорки, а сказать не можем. Я попросил архимага вывезти меня на прогулку по столице.

— Вот, как вы и просили, милорд. Здесь их и содержат. — Адельгейзе, надо прямо сказать, не лучился довольствием на фоне мрачных серых каменных стен местного Бедлама. — Это и есть Королевская больница всех сирых и убогих. Проще говоря — столичный сумасшедший дом…

— Кстати, как себя чувствует ваш географ? — заинтересованно спросил я.

— Настолько хорошо, что уже отправился в очередное путешествие, подальше от столицы и воспоминаний… Разрешите представить вам, милорд, — королевский смотритель больницы!

Я благосклонно покивал смотрителю прямо из кареты, потом осмотрелся и все-таки вылез. Олеся лязгнула автоматом за спиной. Пришлось недовольно покоситься на нее.

— Здравствуйте, смотритель… Я к вам по делу, ненадолго. Король полностью извещен и поддерживает…

Смотритель, пьющий мужик далеко за пятьдесят, молча поклонился. Молодец — спокоен, невозмутим, равнодушен к чинам и званиям гостей. Только могучий выхлоп несколько портит все впечатление.

— У вас содержатся сироты и люди, не имеющие родственников?

— Конечно, милорд! — прохрипел смотритель.

— Есть ли среди них люди грамотные, о которых достоверно известно, что они до своей болезни знали несколько языков, имели широкие контакты с большим количеством людей, умели договариваться с ними? Купцы, например…

— Или мошенники и жульё всякое… — влез в разговор архимаг. Я оценил его запрос — ничего, и эти подойдут. Ребята шустрые, с хорошо подвешенным языком и с умом.

— Есть, ваша милость, как не быть! Хм-м, к-хха! — откашлялся смотритель. — У нас найдется и купец, и разбойник. Всякие твари есть.

— Вот и чудесно. Вам дается два дня. Отобрать три-четыре человека. Мужского пола, возраст как получится. Помыть, постричь, привести в порядок, переодеть в приличное… Вот деньги. По исполнению быть готовым передать людей присланному конвою. Это все. В случае, если… В общем, тогда вернем вам, что останется… — я хмуро посмотрел на смотрителя. И тут не жизнь, и там, на поляне, пятьдесят на пятьдесят… Но без этого, видимо, нельзя. Последняя наша подстраховка. Последний шанс. Ведь с тем географом почти получилось… И не сумей он на мгновение раньше побороть в себе демона, не ощути себя вновь ученым и здоровым человеком — мог бы и заговорить…

— Садитесь, архимаг! Нам пора к королю.

Дед ждал нас уже у накрытого стола. Через пару минут после нас в малую трапезную зашел и король. Сегодня его сопровождало лишь два человека. Я покосился на свою свиту. Интересно, а архимаг что, уже не считается королем за своего? Впрочем, да. Совет магов может (если захочет, конечно) сурово ткнуть его величество Фергаттира бородой в помои… Ну, это их игры. Нам в этих разборках не ковыряться. Разве что деду эти расклады нужно учитывать. Я бросил салфетку на колени. Ужин начался.

После скромных трех перемен, за столом пошли разговоры. Раньше мы все сосредоточенно жевали. Я попросил разрешения у короля и Олеси и закурил. Архимаг рассказывал о нашем визите в желтый дом. Неожиданно, это вызвало живой интерес и у короля, и у сопровождающих его дворян.

— Вы можете убрать мой прибор… Мне чашку какао из подарков милорда, и побольше сливок. Э-э, архимаг… Как, вы говорите, чувствует себя тот ученый? Как его? Ах, да! Мастер Констанц…

— Он полностью здоров, ваше величество, и недавно уехал на юг, в архипелаг Арнейских островов. Я разговаривал с ним. И потихоньку его осмотрел. Так вот, мой вердикт — здоров! Настолько здрав рассудком, что как от чумы бежит от любой мелочи, любого воспоминания, способного напомнить ему о недавнем недуге.

— Вот как! На архипелаг, значит. Ну да, выбор конечного места его путешествия говорит сам за себя. Я бы и сам с удовольствием отправился на острова! Отлично там проводил время! Вы помните, граф? Ну, когда мы еще были молоды… Да, я полностью верю вам, Адельгейзе, что этот везунчик выкарабкался. Да, граф, налейте мне неполный бокал… А что, архимаг, способны вы или кто-нибудь из Совета магов повторить это излечение?

Тут уже вмешался и я. Меня начал интересовать предмет разговора.

— Подождите, подождите, Фергаттир! А маги и не имеют к нашему географу никакого отношения. Его излечил демон. Точнее — мастер Констанц неожиданно пришел в здравый рассудок, когда его тело и мозг занял один из факелов. Как я надеялся — для переговоров… А почему вы так заинтересовались? Я же уже рассказывал вам об этом случае, радостном для медицины и печальном для меня.

— Безусловно, милорд, я отлично помню. И я, и мои дворяне не делали из этого случая секрета. Вы знаете, как у нас любят поговорить…

— Но-но, Фергаттир! Попытка установить мир с демонами путем начала переговоров является секретом государства!

— Я помню об этом, милорд Офеня. Речь шла лишь об этом забавном случае, и только! Но вы, как я вижу, не расстались с мыслью использовать умалишенных в качестве жестяных рупоров для передачи чужих слов? Вот и сегодняшний ваш визит в королевскую больницу…

— Это единственная на сегодняшний день полностью не исчерпанная тема, Фергаттир. Надо пробовать, экспериментировать, выжимать из ситуации хоть какой-то результат.

— Да ведь и я о том же! Вы просто недослушали меня, милорд Офеня. Все дело в том, что…

Все дело оказалось в том, что вал слухов о счастливом избавлении от сумасшествия ученого географа достиг ушей одного маркграфа. А у него был сын. Ну, сначала, как вы догадались, была жена. Я ничего не хочу сказать о бедной женщине, она уже более десяти лет ждала мужа в семейном склепе, но, видимо, причина была все же в ней. Так вот, у маркграфа был сын. Молодой еще парень, лет на шесть моложе меня. Последняя опора и надежда отца, лучшая партия для большинства невест королевства и, возможно, будущий лейтенант гвардии. Все бы это сбылось, если бы не черная завеса сумасшествия, перечеркнувшая его чело… И планы на будущую счастливую жизнь. В местную психушку его, естественно, не сдавали, отец держал его в замке, но выйти из отведенного ему этажа парню, видимо, было не суждено… И тут старый маркграф услышал о нашем географе. Вы что подумали? Во-о-т! И маркграф подумал так же. Короче — он уже мчался в столицу со своим сыном с восточной окраины королевства.

— …и я подумал, милорд. Если вы не отказались от своих планов насчет… хм-м… ущербных главою, то, может быть, вы возьмете с собой и этого парня, а? Ведь этому мастеру… как его… ах, да неважно, удалось обмануть судьбу? А? А его отца я отлично знаю и ценю, он был другом и наперсником моего. Что вы на это скажете, милорд?

— Что я могу сказать, Фергаттир? Для вас это выход и еще одна попытка, не ударив пальцем о палец поймать в воздухе золотой. Не спорьте со мной! Вы знаете, что я прав… Но я даже не об этом. Вы почему-то уверены, что случай с географом это норма, а не исключение. А я хочу напомнить вам о появившейся на той лесной полянке могиле… Да, не совсем в тему, я понимаю, но для парня эта попытка может кончиться еще одной свежевыкопанной ямой. Он и так не живет… я понимаю… Я отлично понимаю устремления его отца. Но одно дело — это несколько набранных в Королевской больнице сумасшедших без каких-либо живых привязанностей и родни. И совсем другое дело — это молодой аристократ, ненавязчиво пододвигаемый ко мне королем. Я уж не говорю про ту атаку, которую на меня завтра поведет совершенно потерявший рассудок маркграф. Он заставляет себя видеть лишь одну картину — его сын, живой и здоровый, стоя на полянке, недоуменно осматривается вокруг. Типа: «А где это я»? Маркграф не хочет видеть молчаливо стоящие рядом факелы. А мне надо, чтобы они заговорили, в конце концов! — Я почти проорал последнюю фразу и грохнул кулаком по столу. Олеся вздрогнула и легко коснулась моего плеча. Дед пробурчал что-то вроде: «Прошу вас, милорд…» Я немного помолчал, перевел дух и успокоился. Эх, нет тут моих чёток! А жаль… Налил себе полный бокал какого-то самогона и выпил половину.

— Там, под землей, уже лежат пятеро. Их приказал убить я. Да, я! И пусть это всего лишь куклы. Но помните — они недавно были живыми людьми! — Я обвел всех тяжелым взглядом. — На кону стоит гораздо большее. Жизнь людей в королевстве, да и демонов, впрочем, тоже… И я, не раздумывая и не жалея, буду менять и безжалостно использовать свои инструменты и заготовки ради достижения главной цели.

В комнате повисла напряженная тишина. Король на меня старался не смотреть. Архимаг не смотрел на короля. Он его почему-то боялся и уважал. Дед по привычке ушел из поля зрения и сделался незаметным. Олеся и так была сзади. А на двух аристократов короля не смотрел уже я. Я давил взглядом Фергаттира. Король ежился и не отрывал свой взгляд от угла.

— А впрочем… У вас ведь легкая рука, Фергаттир. Дайте молодому человеку патент на участие в переговорах. И он либо умрет героем, выполняя ваш приказ на благо Родины, либо станет совершенно здоровым…

Король с надеждой посмотрел на меня покрасневшими глазами.

— Либо…

— Либо сумеет начать переговоры и умрет по их окончанию. Как только факел выйдет из его мозгов…

Глава 9

Я отправил четырех психов из столицы к месту переговоров кавалерийским конвоем. По времени это было довольно быстро. Сумасшедшие — почтовой каретой, а эти казаки — на своих четырех. Суток трое всего. И все довольны. Особенно я. Возиться с неадекватной делегацией королевства мне не хотелось. Я им не таксист, на Шарике развозить всяких ораторов. Жириновские местные… Вот бы кого я с удовольствием привлек! Сам бы под ручку к факелу притащил. Но есть опасение — Вервольфович заговорит демона, однозначно! Он сам его с ума сведет. Я представил себе главного демократического либерала страны, вещающего в Думе с демоном за плечами — и ничего, ни испуга, ни негодования, ни удивления… Даже мурашки по спине не пробежали! Видимо, привык к тому, что сын специалиста по внесению удобрений в землю давно уже не говорит сам. Он успешно продает свою глубокую глотку. Кому ни попадя, кто больше тугриков отсыплет, кто большую чушь сморозит. Местным до него, как омару до Китая раком… Не та школа, не тот класс. Вот поэтому пусть трясутся в карете. Достали они все меня своими слюнявыми мордами. Я и так уже влез в это болото по самую шею. А как все хорошо начиналось! Бац — фляга с вином! Бац, бац — золото-бриллианты разные! Бац — приглашение повизитировать на природе, одуванчики понюхать… И в конце концов — бух! Прямо в лобешник — война у нас тут, милорд. Вы уж выручайте…

Я с раздражением задернул молнию на сумке. Гадство! Вот, полюбуйтесь, ноготь сломал. Не-е-т, пора заканчивать эту бодягу. Меня котишка на Незадаче ждет, мне с ним интереснее, чем с местным бомондом. Вот, опять! А-а, ну этого я хотя бы ожидал.

— Маркграф Ниссурский с сыном, милорд!

Я тяжело вздохнул.

— Давай, Шурка, запускай этого филателиста… Сам не уходи, побудь тут, на подхвате. Долго я с ним возиться не намерен.

Сурово стуча высокими сапогами по дорогому паркету, в комнату зашли двое. Шляпы в руках, уже хорошо — и мне не надо никаких антраша делать.

— Милорд… милорд… — два коротких кивка. Кто сказал, что этот парень сумасшедший? Вполне нормальный парень, молодой, небритый, волосы слежались под шляпой, воротничок рубахи несвежий. Вот только взгляд его сразу настораживает. Старательно избегающий вас, и с дымкой какой-то…

— Что привело вас ко мне, господа? Впрочем, я рад! Фенрих, распорядитесь насчет завтрака…

— Милорд, завтрак может и подождать! Я к вам прямо от короля. А к нему я прямо с кареты. Дело не терпит отлагательств! Умоляю вас, милорд, спасите моего сына!

— Спокойно, спокойно, граф! Тьфу ты! Маркграф, конечно. Я не лекарь, я не могу спасти вашего сына. Единственно, что я могу, это взять его на встречу с определенными лицами… сущностями. Но я не несу никакой ответственности за результат. А он может быть самым непредсказуемым… Да что вилять и недоговаривать — летальным он может быть! Знаете, что это такое, мосье Ниссурский? И ваш король хорош, мы же говорили с ним! Это должно быть его решение…

— Вы об этом, милорд? — филателист из Ниссура протянул мне скрученный пергамент королевского патента. Лицо, о котором в нем шла речь, старательно шарило взглядом по углам.

— Алессандро, примите… — Шурка взял патент, пробежал его глазами, повернулся ко мне и молча кивнул. — Ну, так в рамках изложенного, граф… Простите, маркграф…

— К черту титулы! — прохрипел граф-маркграф. Лицо его налилось кровью, он раздраженно дернул рукой и содрал с кружевного воротника какую-то заколку. Она в напряженной тишине громко запрыгала по паркету. Все невольно проводили этот кусочек золота глазами. — Король дал мне надежду, милорд, а вы не даете и этого!

Я утвердительно покивал головой.

— Да, не даю… Потому, что сам видел, как оно бывает. Не буду вас обманывать, маркграф Ниссурский, мы подготовились на этот раз как могли. Но у вас тут даже Госстраха нет… Прошлый раз все закончилось смертью пяти кукол. И нет никакой уверенности, что на этот раз будет все иначе…

— А этот ученый? Путешественник? Он же выжил? И… излечился… — голос владетеля марки сел и затих.

— Да, излечился. Это не совсем так, но по факту выглядит похоже. Видите ли, вы недаром назвали его — «ученый». Это предполагает определенным образом развитый и дисциплинированный мозг. Мозг ученого, способный быстро и плодотворно работать, принимать мгновенные и единственно верные решения. Я не знаю, что с ним случилось, почему он заработал неправильно. Я не врач, но этот ученый не упустил тех мгновений, поверьте, очень коротких мгновений, когда в его мозги проник демон, и в них что-то щелкнуло и на миг прояснилось. Он сумел вернуть себе в тот краткий миг свое «я», свою личность. Но это не прошло бесследно. Насколько я понял, ученый был так перепуган, так ошеломлен всем тем, что с ним произошло, что по сути дела бежал от реальности, от своих воспоминаний. И я не дам и ломаного гроша, что это не повторится с ним вновь…

— Мне плевать на его страхи, милорд! Он излечился, вот и все, что мне нужно! Вот королевский патент, возьмите моего мальчика с собой! Я засыплю вас золотом по колени… по пояс, по самую шею, только верните мне его здоровым…

— Не нужно меня никак засыпать! Вы, между прочим, не первый. Впереди вас стоит король, он многим мне обязан и еще не начал платить по счетам. Дойдет дело и до них… А по вашей просьбе все решено — король своим патентом направляет вашего сына на переговоры. А там — как получится… Либо грудь в крестах, либо голова в кустах. И что-то мне подсказывает, что голова в кустах — это не самое страшное…

— Отдать свою жизнь за короля — гражданин Ниссурский гордо вздернул свой небритый старческий подбородок, — это обязанность воинов нашего рода! Но мальчик лишен и этого. — Подбородок горестно пошел вниз. — Это не самый плохой вариант в нашем случае, милорд, не самый плохой… Мой сын лишен и этого! Он обречен на вечное заточение и забвение… Я, маркграф Ниссурский, делаю свой выбор владетеля и отца и принимаю всю ответственность за судьбу моего сына на себя…

Говоря так, маркграф привычно вынул платок и вытер струйку слюны с краешка рта парня.

— …Он либо вернется ко мне здоровым, либо падет на поле боя как воин, и будет оплакан и погребен с честью!

Я пожал плечами.

— На лесной опушке он падет… Впрочем, это я так, не обращайте внимания. Ну, что ж — решение принято, мосье Ниссурский. Вас известят о дальнейшем.

В лагере кавалеристов ничего, считай, и не изменилось за это время. Так же, позванивая уздечками, уходили на маршруты усиленные патрули, так же дымился костер, на котором стояло несколько закопченных котлов, пахло портянками и лошадиным потом.

— Вы все еще тут, сотник? Здравствуйте! А я-то, признаться, думал, что у вас теперь и должность, и зарплата другие. Да и отряд побольше! Что? Не надо вам лишних милостей? Правильно! У меня на родине один умный человек сказал: «…минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь…» Запишите, запишите в свою книжечку, это даже полезно! Ну, как себя ведут факелы? Скрытый пост выставляете? Что, демон так и простоял у стола все это время? Вот вам образец дисциплины, сотник! Вот поэтому демоны вас и лупят и в хвост, и в гриву! Ну, ну — я не смеюсь над вами… Чего уж там смеяться. Сам повидал, что тут творится. А что в ближних тылах делается — жуть! Там так порядок наводят — деревья все в повешенных стоят, да…

Мы помолчали. Потом немного поговорили еще. Мои рупоры уже прибыли. Психов накормили, дали погулять. Закрепили за ними мужиков с руками покрепче, а норовом помягче. Наши шалаши освежили, покрыли новой листвой. Запах — закачаешься! Комарья стало мало, лето пошло на закат. Да, кавалеристов кормят преимущественно кашей. Если мы хотим, то будут и нам таскать из общего котла. Я повернулся к Шурке. Он кивнул, мол, ничего! Поправим мы это, будет в котлах и мясо. В общем, как обычно. Навалились дела и заботы. Потрепались с сотником еще пару минут, и мы пошли к себе. Шурка вел странно спокойного графёныша. Над котелками с ужином уже радостно хлопотал выделенный нам ординарец. Олеся вытряхнула ему из сумки разные вкусности и сухпайки. Я довольно окинул начальственным взором окрестности. Надо бы ординарцу намекнуть, чтобы набрал ягод, в чай будем класть. А так — все хорошо!

— …ну, хорошо. Повторяю в последний раз. Фенрих, вы отвечаете за сумасшедших. На руки им эти пластиковые стяжки. На всякий случай… Их санитаров-кавалеристов с вами не будет, все делаете в одиночку. Связанные руки психам не помеха, главное, что они должны, это быть готовыми заговорить. Подаете мне их по очереди, по моей команде. Очередность произвольная… Да, вы же и оттаскиваете трупы в кусты, если что… Дайте команду сотнику выделить вам несколько человек с лопатами.

— Теперь ты, Олеся… На лёжке тебе сегодня тихариться нечего. Автомат оставь. Клиенты, вроде, заинтересованы в нашем общем деле, и никаких неожиданностей выкидывать не собираются. В случае чего — у тебя есть пистолет и капсулы. Ты возьмешь графёныша… Черт, как его вообще-то зовут? Спасибо, понятно, Шурка! Берешь, значит, графа Фенриз за шкирку и ждешь моей команды за спинами группы Алессандро. Они идут сначала. Если у фенриха кто-нибудь запоет, то это просто удача! Но проверяем всех. До графа Фенриз дело дойдет в самом конце. Не исключено, что после завершения сегодняшнего дня переговоров. Придется потерпеть… А кому сейчас в королевстве легко? Война ведь у нас… Буденовцы сотника создают и охраняют периметр встречи в верхах, и держат кукол в случае чего. Вроде все? Ничего не забыл? Ну, присели на дорожку… Стройте своих подшефных. Пошли.

И мы тронулись неспешной и неаккуратной толпой. Шурка, как овчарка, мотался вокруг своих солистов. Олеся молча шла рядом с молодым графом, внимательно поглядывая по сторонам. Я шел впереди всех, улыбаясь и делая хорошую мину лица. Да, запрятать бы на их территории «монку» не помешало бы более дружескому общению… Сразу бы и речь вспомнили. Но, мне кажется, что процесс пошел. И демоны заинтересованы в нем не меньше нас.

Потихоньку добрели до попорченного ожогами пластикового стола. Никак его не заменю… С противоположной стороны* поляны, шелестя ветками, вышло пять факелов. Что-то их раз от разу все больше и больше. Молоко, что ли, переговорщикам дают за вредность?

Я внимательно, держа приклеенную к лицу улыбку, посмотрел на факелы. А этот повыше всех будет. Что-то я не видел его раньше. Хотя, много времени ведь прошло. Подтянулся кто-то из начальства, не иначе. Ну, это на пользу дела. Пора начинать, однако…

Снова набившие оскомину обращенные в пустоту слова приветствия и оглашение повестки дня. Ничего, «Скаф» все пишет. Потом смонтирует киножурнал «Переговоры высоких сторон в Ялте». Боже мой! Что я несу? Почему в Ялте? Так, собрались, какое-то перестроение у демонов.

Кусты с их стороны зашевелились еще раз. Невысокий демон вывел ободранную куклу. Ребенка. Девочку. На первый взгляд — лет двенадцать-тринадцать. Я сжал зубы. Спокойно, они стараются. По-своему…

Кукла, ковыляя, медленно доскреблась до стола. Там она безучастно застыла. Грязные волосы закрывали лицо, глаз не было видно. От этого было еще страшней. Чистый робот. И еще этот запах…

Так, а это что-то новенькое. Один из пяти факелов, самый большой, остался на месте, а остальные четыре подошли к кукле. Они окружили её и потемнели, заиграв всеми оттенками фиолетового. Это длилось недолго, а потом девочка упала на траву. Факелы отошли, оставив около куклы одного демона.

Внезапно девочка встала, так же склоня голову и уперевшись взглядом в землю. А потом начался сеанс дрессуры. По неслышным командам кукла мягко бросилась влево, беззвучно побежала, сделала круг, вновь легла, потом присела, встала. Я кивнул: для нас давно уже не секрет, что демоны способны управлять куклами. Значит, у них есть сигналы, способные донести до немертвых определенную информацию и прямые команды. Это очень хорошо. Диалог, видимо, возможен. Только вот в чем проблема — я-то еще живой, и менять этот статус в ближайшие несколько десятилетий не собираюсь. Нужна речь или другой свод сигналов, понятный нам обоим. Так, факел, давай! Напрягись!

Факел напрягался, он старался, как мог, но у него мало что получалось. После всех перебежек и приседаний, демон зашел в тельце ребенка. Кукла подняла голову и раскрыла рот. Я замер. Вот сейчас, ну, давай, давай… И демон дал. Над застывшими в тишине людьми и факелами потянулись длинные немузыкальные вопли… Провал. Это было ясно даже демонам. За спиной куклы появилось пламя, а она безжизненной кучкой рухнула на землю. Один — ноль. Я вздохнул и глянул на фенриха.

— Давай первого!

Шурка потащил к нам первого психа. Факелы засуетились, закружились, а потом из их кучки выплыл очередной переводчик. На секунду замерев, факел зашел в человека.

Псих стоял прямо передо мной. Поэтому я четко увидел как его глаза, ранее пустые и бессмысленные, на долю секунды обрели жизнь и безумную надежду, а рот раскрылся и был готов произнести первое слово! Но — увы… Глаза закатились, а изо рта раздался предсмертный хрип. Что-то полыхнуло, и тело упало навзничь.

— Фенрих, этого в кусты… Давай следующего.

Следующий номинант был маленький, тощенький крысёныш. С такой физиономией он мог быть только мошенником. У меня мелькнула горькая мысль — мига, ведь одного только мига не хватило! Может, дать этому психу анестезин?

— Шурка, задери ему голову!

Я подошел к крысёнышу, снимая с ремня фляжку с коньяком. Стиснув ему челюсти, я заставил его приоткрыть рот. Пей, сволочь! Не жалко лучшего на свете коньяка! Только дай результат, прошу… Фартовый гулко глотал бесценную жидкость. Глаза его вращались от полноты впечатлений.

— Берите его! Быстро, ну!

Торопить факелы было незачем. Наверное, и им было интересно, а что это я в него залил, и не будет ли какого профита столбу огня? Захмелевший малец только икнул, когда факел зашел в его спину. Через мгновенье он уже дергал скованными сзади руками.

— Ты эта… эта зачем? О-о-о, нет! Нет! Больно! — лицо мошенника как бы потекло и утратило привычные человеческие черты. Потом из него полилась целая струя психоделических звуков.

— Афанасий! Это речь! Тебе все же удалось… — заорал в ухо «Скаф». — Это, бесспорно, речь. Я пишу, я все пишу…

— Не мешай. Пишешь, и пиши себе потихоньку. Эти гавканья и скулёж — речь? Как я буду с ними говорить? Как?!

— Это, безусловно, информация, Афоня. Ее надо только привести в удобочитаемый формат… только привести… Мне срочно надо к Лому!

— В задницу тебе лом! Не мешай! Шурка — следующего!

Шурка подбил крысёныша под колени. А он даже и не заметил этого. Сидя в траве и мотая башкой, малолетний преступник все гнал и гнал из себя шелуху звуков. Хм-м, может это и речь… Потом посмотрим. А теперь нужно спешить. Итак, «номер три».

Номер три был мужиком в возрасте, с побитыми сединой волосами. Внешне ухоженный, благообразный. Как-то при одном лишь взгляде на него становилось понятно, что ваши деньги будут за ним как за каменной стеной и вообще все у вас будет хорошо.

— Шурка, это кто? Купец? — шепотом спросил я.

Шурка отрицательно помотал головой.

— Это стервятник… Ну, мошенник на доверии… У него копейку взаймы взять — лучше сразу удавиться!

— Тогда коньяка он, сволочь, не получит! Тащи его на проверку, фенрих!

Стервятник, лишенный винной порции, прожил недолго. Сволочь — он сволочь и есть! Даже демоны чувствуют это.

— Стервятника в кусты, а этого крысёныша, если в себя пришел, в песчаный круг. На него у нас вся надежда. Тащи следующего… Отставить! Олеся, а давай-ка, веди своего кавалера. Попробуем его вылечить…

Олеся медленно и бережно повела своего подшефного на площадку. Это нас и подвело в конечном итоге. Я эту сцену тысячу раз смотрел потом на записи «Скафа». Конечно, граф Фенриз выглядел в своем замшевом наряде и широкополой шляпе с перьями посолидней, чем лысая телохранительница в камуфляже. И он был привычнее факелам, что ли… Видали тут они таких, в перьях, в общем… А может, я все накручиваю и придумываю. Может, в Олесе демоны мгновенно прочитали ее родное небо и летящих по нему драконов. Не знаю… Знаю только одно — факел-переводчик гибко склонился к затылку девушки и вошел в него…

И враз на поляне наступила тишина. Только щелчок предохранителя «Гюрзы» как через вату прозвучал у меня в ушах. Потому, что, заглушая все, в ушах гремел поток крови, да бешено стучало сердце. И еще губы одеревенели и почти не слушались меня.

— Даю тебе секунду, факел… Даю тебе секунду, чтобы ты вылетел прочь из тела моей девушки. А не вылетишь, я начну убивать твоих друзей… — на выдохе просипел я. — Ну, что? Поехали, гнида?

Я абсолютно спокойно поднял ствол пистолета. За спиной тихо забормотал Алессандро, готовя какой-то убойный магический трюк.

— Э-э… ч-что-о ты-ы сказаль? Говорить? — вдруг произнесла Олеся. Она подняла голову и посмотрела на меня бельмами закатившихся глаз.

— Моя говорить, что если ты сейчас же не выйдешь из головы девушки, я начну убивать твоих друзей. Вот этот длинный факел будет первым. И к черту то, что ты смог заговорить. Смог сейчас, сможешь и после. Ну, начали?

В это время самый большой факел, гибко извиваясь и играя сполохами, медленно подошел к нам.

— Не надо никого убивать! Как говорить? — мертвенным голосом спросила Олеся.

— Вот, возьми его! — И я резко толкнул безразлично стоящего рядом графа Фенриз на факел-переросток. Сразу же произошло два события. Даже три… Первое — демон вышел из Олеси, она всхлипнула, схватилась за голову и неуклюже села в траву. Второе — Фенриз заплясал на своих каблуках, пытаясь устоять, и ухватился за высокого демона. И третье — как только демон исчез в теле графа Фенриза, я с огромной радостью быстро переложил пистолет в левую руку и врезал этому демону прямо в челюсть! Он подлетел и распростерся на мураве. Четверка демонов зашевелилась. Я дважды выстрелил перед ними в траву, а третий раз пульнул в бестолку стоящий на их стороне пластиковый стул. Тяжелая пуля «Гюрзы» отбросила стул прямо на факелы. Он вмиг почернел и оплавился. В воздухе удушающе запахло сгоревшим пластиком. Фенриз судорожно зашевелился. Но мне было не до него. Подхватив на руки Олесю, я затащил ее в песчаное кольцо. Там я разжал пальцы её кулачка и положил в ладошку пару кристаллов. А сам бросился к графу Фенризу. Или к демону, я сейчас ничего не понимал. Молодой человек приподнялся на локте, осторожно потрогал свою челюсть и прошепелявил: «Зачем?» Потом помолчал и другим голосом спросил: «Вы кто?»

Я радостно выдохнул и вновь натянул свою лучезарную улыбку. Кажется, я поймал свою золотую рыбку! Ага, зубами и за хвост.

Я сказал: «А просто так! Ради профилактики и достижения долгожданных результатов! Разрешите представиться — Офеня, Владетель планеты! Нет, не этой. Другой. Здесь я в гостях».

Глава 10

Сидя прямо на земле, я, как ребенка, покачивал на коленях Олесю. Она, как ребенок, прятала голову у меня на груди, тихо плакала и дрожала всем телом. Сзади воинственно сопел Шурка. А я все неверяще смотрел на свой самый большой выигрыш, на непривычно ерзающего на моем стуле графа Фенриз. Непривычно — это потому, что в его теле сейчас сидел демон. У меня опять все получилось… Да уж, как говорилось в газетных передовицах — «несмотря на достигнутые вопиющие успехи». Однако демон демоном, а у меня уже от «полцентнера счастья» ноги затекли.

— Больше никаких глупостей, Олеся, — прошептал я на ушко своему дрожащему ребенку, — никаких автоматов, камуфляжей и рискованных заданий… И стричь я тебя больше не буду, — улыбнулся я и провел рукой по её ёжику. — Ты моя девочка, я тебя как сказочную фею в воздухе поймал. Из пропасти, считай, вытащил. Не хочу тебя здесь потерять. Лучше запру тебя на Незадаче, занимайся там с кошками магией…

— Не хочу… — все еще всхлипывая, прошептала Олеся, — я не смогу там без тебя… Обними меня крепче.

— Не время сейчас обниматься, воин. Каждая секундочка на счету. Ты как? Пришла в себя? Иди за кусты, приведи себя в порядок. Все же ты пока мой телохранитель, нужно соответствовать. Салфетки гигиенические у тебя есть? И больше радости на лице, девочка! Мы выиграли главный приз!

Потом я подошел к графу-демону.

— Ну, как вам в человеческом теле? Челюсть еще болит? Знаете, а этот удар спас еще одного молодого человека, которого вы заставили подвинуться в этой голове. Как к вам прикажете обращаться?

Демон перевел на меня взгляд разбегающихся по поляне глаз.

— Трудно говорить. Мало слов. Специально не учил ваш язык… Как это зовут? — Демон постучал себя пальцем по замшевой груди. — Так и обращайтесь. Не надо два лица, надо держать в тайне…

— Ага! Быстро соображаешь… Со мной только проверенные люди. Мы умеем хранить тайну. А прятаться под личиной графа Фенриз долго не получится… Он, вообще то, сумасшедший… Ну, не полноценный человек. Как эти ваши куклы. Так кто вы, прекрасный незнакомец? Откройте личико…

— Я вождь. Мое имя не произнести на ваш язык. Мы не имеем речь как люди. Мы… — и он надолго замолчал, шевеля пальцами.

— Ага. Сломалось что-то… Эй, Гюльчатай! Вождь, а вождь, проснись! Ну вот, так-то лучше. Ты мне человека не сломал? Мне его еще отцу сдавать надо…

— Нет. Человек не сломал. Сдавать не надо. Надо говорить.

— Понятно, что надо говорить. Но первым делом надо выпить. А то у меня тремор какой-то никак не пройдет. Тут во фляжке еще немного осталось… Олеся! Принеси мне этот окурок от стула. Может, половинкой задницы я и сяду… Спасибо. У тебя коньяк закусить чем-то есть? Давай!

Я поболтал фляжкой. После стимулирующей дозы крысёнышу, в ней оставалось еще больше половины. А как он сам, кстати? Пришлось обернуться. Мелкий правонарушитель сидел в песчаном кольце с руками за спиной. Рот его был открыт, глаза вылупились от увиденного, на кончике носа повисла капля.

— Шурка, дай ему поджопник, чтобы рот свой прикрыл… И повязку на глаза. Нечего на нас пялиться. Еще один, вроде, должен остаться? А-а, вижу… И до него дело дойдет.

Олеся протянула мне пакетик с засахаренным инжиром.

— А вместо закуси — нам фига… Ну, вождь, твое здоровье! — Я с удовольствием глотнул коньяка и выковырял инжирину. — Теперь ты. Не бойся, это лишь коньяк. Сделай глоточек — сразу поймешь, как приятно быть человеком! Ну, вождь, смелее! Инжиром, инжиром закусывай!

Добро приложившийся к дармовому коньячку фюрер всех демонов закашлялся и затряс головой. Потом он забросил в кормоприемник сушеную инжирину и замер, оценивая послевкусие.

— Человеком быть хорошо. Еще остался коньяк?

— Тормози, вождь. Коньяка реки. Все подвалы королевства к вашим услугам. Уж лучше его лить, чем… Мда-а… Так мы не договорили. Зачем вам эта война?

В лагерь мы не вернулись. Я вызвал Шарика прямо на полянку. Летели мы следующим составом — я с Олесей и фенрихом, и граф Фенриз с сопровождающими лицами в прицепном вагоне. Сопровождающие лица в лице крысёныша и последнего из оставшихся рупоров из психушки. Он, кстати, тоже заговорил. Но плохо. Сидящие в них с крысёнышем факелы были далеки от идеала переводчиков. Остальные факелы из охраны вождя мчались за шаром по земле. По завоеванной земле…

Летели мы для небольшого отдыха и дальнейших переговоров. Вождю понравилось в человеческом теле. И еще — он, кажется, всерьез рассчитывал на еще одну порцию коньяка. Но, поскольку войну еще никто не прекратил, встал вопрос о безопасности участвующих в переговорах делегаций. Я сразу пошел навстречу демонам — согласился провести следующий раунд переговоров на временно оккупированной территории. Даже адрес любезно подсказал. Замок и поместье «Союз». Вы уже, наверное, и так догадались…

— Милорд, судя по карте — вот наша цель. — Шурка перегнулся через мое плечо.

— Вижу… — передо мной распростерлось обширное поместье. Больших разрушений вроде не видно. Ну, группа майора Октябрьского не пацаны ведь, какие. Мечами сараи от демонов защищать не будут. Тут, скорее всего, и схваток никаких не было. Что-то иное придумали наши диверсанты, что-то иное…

Вот и замок. Только он на земной замок совсем и не похож. Ни высоких стен со рвом. Ни этого… как его… а, донжона! Ни башен-минаретов с большими позолоченными флюгерами. Неправильный какой-то замок. Здоровенный трехэтажный каменный дом квадратом, высокое крыльцо с массивной дверью, окна только со второго этажа. Внутри периметра здания дворик. Видны скамейки у пересохшего фонтанчика, разросшиеся деревья и кусты. Красная когда-то черепица крыш покрылась зеленым велюром мха, усиливая эффект заброшенности и запустения. Сорок лет ведь прошло… Да-а, грустная картина. Но нам сюда. Садимся.

Сели на всякий случай во внутреннем дворике. Из него все проще попасть в дом. Подождали вождя с двумя сопровождающими. Все вместе прошли через покоробленную дверь внутрь здания. Там было темно, сыро, пахло тлением… Один факел вышел из рупора и дал свет. Сориентировались и потащились к главному входу, нужно было проверить, не заперта ли дверь, и решить вопрос с демонами-охранниками. Дверь была просто плотно прикрыта. Видимо, это сделал последний человек, покинувший дом. А демонам он был ни к чему… Они не интересовались объектами материальной культуры людей. Им были нужны только источники волшебной силы.

Как я и ожидал, весь замощенный двор был заполонен факелами. Я уважительно посмотрел на графа-демона.

— Вождь, уверяю тебя — столько охраны тебе не нужно. Мы находимся глубоко в захваченных твоей армией территориях. Королевских солдат тут нет, а мы тебе не угроза. — Тут я немножко слукавил. Впрочем, делать каку демону я решительно не собирался. Я собирался договариваться. — Я понимаю, здесь вопросы твоей охраны и твоего престижа… Оставь столько бойцов, сколько считаешь необходимым, а остальным нечего тут делать. Работать тут мы будем. Ну, может, выпьем по капле коньяка. Пойдем, кстати, посмотрим, что тут в поставцах стоит.

Исследование старого, заброшенного замка! Что может быть интереснее, привлекательнее и таинственнее, просто дух захватывает! А ничего, доложу я вам. Это грязная и однообразная работа. Да еще пыльная, ни приведи господь! Вождю я сказал, чтобы ни один факел по замку не бродил, не хватало мне еще пожара. Он проникся и отдал своим соответствующие распоряжения. Так что, в обход пошли вчетвером — я с ребятами и вождь за коньяком.

Сразу поднялись на третий этаж. Шурку я послал проверить чердак. Не торопясь обошли весь этаж. Похоже, что наши диверсанты жили здесь. Мы нашли спальни, зал заседаний, кабинеты. Но, главное, мы нашли один из туалетов. А в нем — узнаваемый унитаз, только сделанный из чищеной меди… когда-то. И склепанный из двух половинок. А водосливной бачок, как и положено модели пятидесятых годов, располагался высоко на стене. Я только вздохнул. Яснее дело не становилось.

Было полное впечатление, что из комнат вынесли всю лишнюю мебель. Из противопожарных соображений? Не знаю. Но в таком сиротстве не живут. Представьте — в спальне стоит одна лишь постель. Правда, кровать огромная. Но без белья. И ни шкафчика, ни пуфика, ни зеркальца нет. Понятно, что это мужская спальня, а не рабочее место кокотки. Но хоть что-нибудь личное, отличающееся от меблировки караульного помещения… Ничего нет. Суровая спартанская простота.

Немножко побогаче в кабинетах. Там хоть были какие-то следы, что эти помещения принадлежали человеку, а не киборгу. Наверное, их использовали до самой последней минуты. А потом просто ушли, аккуратно затушив в пепельнице сигару. Нет, вы представляете — на самом деле сигару! Одну сломанную мы нашли на полу. Конечно, она расслоилась вся и потеряла свою форму. Но Шурка понюхал ее и вынес однозначный вердикт — табак. Сигареты и папиросы мужики сделать не смогли или не захотели. А сигары получились. Хотя, по технологии, тоже не самое простое дело.

Нашли мы и бар. Точнее то, что от него осталось. А осталась куча пыльных бутылок и графинов в крутом резном серванте, а в них — лишь темные следы на стенках, да прокисшее в уксус вино… Вождь ничего не сказал, но, видимо, расстроился.

— Да-а, вы видите, вождь, к чему привела ваша агрессия? Жили люди, никому не мешали. Курили себе сигары под бокальчик вина, а тут вы напали… Пришлось им бросить все и идти воевать. Это никуда не годится, вождь!

— Все немного не так… Трудно говорить, объяснить…

— А придется… Думаю, мне надо слетать в столицу, к магу. Взять у него несколько амулетов-разговорников для лучшего понимания друг друга. Вы хоть плохо, но знаете язык королевства. А ваш язык для нас вообще темный лес. Да и приглашу я на переговоры своего советника. Мне, как Владетелю планеты, положено лишь кивать головой и надувать щеки. А работают пусть советники… А насчет коньяка не расстраивайтесь! Раз в баре есть графины, то найдем и бочонки, из которых эти графины наливались… Пошли вниз. Здесь должны быть обширные подвалы.

И про себя добавил: «Скаф», поможешь найти?» А этому исследователю только дай задание поинтереснее! Конечно, «Скаф» помог. Да и никто не прятал их, подвалы эти. Судя по размеру заглубленных в землю ворот, сюда и на подводе заехать можно было. Красиво жили младшие научные сотрудники майора Октябрьского, с размахом! И с сигарой в зубах. Впрочем, подвалы были ожидаемо пусты. Все содержимое вывезли до нас. Но бочки с вином мы все же нашли. А так же малую пирамидку небольших бочонков, литров на двенадцать-пятнадцать. Они нас и заинтересовали больше всех. Шурка выбил дно у одного бочонка, и из него плеснула немного маслянистая на вид жидкость красивого темно-коричневого цвета. Либо бренди, либо коньяк. Нашли.

— А вот и ваш коньяк, вождь! Давайте так — я беру на себя ответственность за разграбление замка, а вы его мне дарите, а? Это поместье будет нашей базой на вашей территории. Местом, где мы могли бы спокойно переговорить с вами и вашими консультантами, отдохнуть, перекусить, наконец, поспать… Согласитесь, такое место нам нужно. Что-то вроде нашего посольства у вас, вождь.

— Не возражаю… Действительно, это нужно. Трудно говорить. Когда вы возьмете амулеты?

— Да прямо сейчас полечу. Только не нажритесь до скотского состояния, вождь. Осторожней с коньяком.

— Что это за новое состояние? Человек — это состояние? Скот — это другое состояние?

— Еще какое состояние! Не спешите, я как-нибудь вам его покажу. Когда время свободное будет. А пока вам можно один бокал этого алкоголя. Один, не больше! Договорились?

Получив заверения, я погрузил свою команду и срочно вылетел в лагерь к кавалеристам. Надо бы их проинформировать и проинструктировать, а то уж больно резко мы свалили. Не поймут-с нас эти кентавры. Начнут беспокоиться, тыкать факелы копьями, бить беззащитных кукол, знаю я их! Успели в самый последний миг, терпенье и понимание сотника уже полностью сошло на нет. Он всерьез собирался нас спасать. Как мог, успокоил этого разгоряченного офицера. Пообещал ему как бонус командировку в поместье «Союз», застенчиво умолчав о том, что основным орудием его кавалеристов на долгое время станет ведро с водой и половая тряпка. Но не забыл намекнуть на повышенное денежное содержание охраны посольства и почти полную безопасность. Под злобное сопение сотника мы вылетели в Альт-Белиц.

В столице мы тоже постарались не задерживаться. Кратко проинформировали короля и его высших чиновников о достигнутых результатах, забрали деда и амулеты, и, покидав в багажный отсек спальные мешки, необходимую посуду и харчи, а также прочие принадлежности и бытовую мелочевку, отправились назад.

Но опоздали… Граф Фенриз, пьяный в зюзю, храпел и пускал пузыри в ободранной кровати, а лучший друг всех факелов, легонько треща и играя вспышками красного света, потерянно ждал нас во внутреннем дворе.

— Вождь говорит, что человек внезапно упал. Он целый? Не сломался? — Пыжась от натуги, перевел речь вождя крысёныш. Второй рупор пока молча стоял рядом. Я только вздохнул.

— Не сломался… Но это опасно, вождь. Вы, в случае чего, просто выйдете из тела рупора. А человек может умереть. Сколько он выпил?

— Три бокала… — смущенно прохрипел крысёныш. — Интересные ощущения. Нам тоже дали…

— Это для вас интересные ощущения. Для демонов. А человек может умереть от чрезмерной дозы этого алкоголя. Особенно этот граф. Он же абстинент, его держали от жизни взаперти. Я же предупреждал…

— Извините… Вождь не ожидал… — закручинился крысёныш.

— Не извиняю. Вождь был предупрежден. Ваша сторона намеренно затягивает переговоры? Вам нужна война? Теперь и у нас есть чем ответить.

Факел вождя всех демонов затрепетал, показывая, что мои обвинения рвут ему душу, все это не так, и ему очень стыдно.

— Вождь готов к переговорам…

— Куда уж там готов… Это юный граф готов. Полностью. И еще завтра нужно будет его опохмелять. В лучшем случае, мы сможем начать переговоры к обеду. Та-а-к… в общем, поступаем так! Это поместье передано нам, я правильно понимаю?

Вождь заполыхал всеми красками, ему было ужасно неудобно за свой бестолковый прокол, а поместье было ему совершенно ни к чему. Крысёныш важно подтвердил сказанное. Я швырнул ему амулет, после чего речь контрагента полилась ровнее.

— Значит, всех посторонних с территории вон! Остается только минимум вашей охраны и участники переговоров. Всей нашей делегации выдать знаки и права полной неприкосновенности. Уже сделано? Ну, хорошо… Я вызвал сюда конную сотню для охраны посольства. Они будут жить на территории поместья и частично находится в замке. Нужно решить вопрос с пропуском к ним обозов с продовольствием и необходимым имуществом. Это не представляет трудности?

Факел так замигал, что сразу стало ясно — кавалеристов встретят как родных. Что бы еще выпросить? Батюшки, а пыль-то?!

— Кроме охраны посольству понадобится и обслуживающий персонал. В первую очередь слуги и рабочие, чтобы привести замок в порядок. Потом, возможно, секретари, посыльные, повара и прочие категории трутней. Конечно, их количество будет увязано с текущими рабочими задачами. Это не вызывает вопросов?

Оказалось, что нет. Демоны полностью понимают стоящие перед неизвестно как и зачем возникшим посольством задачи и полностью поддерживают устремления людей. Как бы они свое посольство по нашему примеру не зашебутили бы…

— И последнее. В связи с невозможностью немедленно продолжить переговорный процесс по вине вашей стороны, мы берем время на обустройство и размещение. Новая встреча состоится завтра после обеда. Возьмите амулет-разговорник для вождя. Честь имею!

Наша делегация сдержанными кивками попрощалась с этими алкоголиками и потащилась на третий этаж подбирать себе помещения. Надо быстренько раскидать барахло, оставить Олесю и Шурку на хозяйстве, пусть пыль метут, и ужин готовят, а мы с дедом пойдем на разведку. Куда же делись наши ученые-диверсанты, я уже всю голову сломал…

Глава 11

На следующее утро меня серьезно встревожил бомжеватый внешний вид молодого графа. Красные глаза с засохшей на веках слизью, несвежее белье и полностью уделанный замшевый костюмчик, жуткий выхлоп изо рта… Да-а, красавец! И это лучший жених королевства. Алкаш недоделанный… Впрочем, он не виноват. Я покосился в угол. Там стоял фюрер всех демонов в своей привычной ипостаси красно-синего факела, и два его наушника — крысёныш с последним рупором из королевской психушки. Говорили ли они чего своему шефу, я не знал. Скорее всего, перевод шел. Если не так, то зачем они вообще нужны? Вот и я говорю.

— Да-а уж, красавчик… Знаете, граф Фенриз, мы очень рады за вас. А уж как обрадован будет ваш отец! Да и король тоже… Когда узнают, что первое же единение с демоном и моя зуботычина вернуло вам здравый рассудок. Но до этого еще надо дожить… А вот этого вам никто не обещал! Вам лишь дали именной патент на участие в переговорах, согласно которому вы обязаны не щадя самой вашей жизни способствовать их успеху. А будете ли вы счастливо и долго жить дальше — никого не интересует. Даже маркграфа. Он будет одинаково рад принять вас живого и здорового, что еще само по себе не гарантирует успеха идущих переговоров, или получить ваш гроб, с признанием ваших выдающихся заслуг в деле прекращения никому не нужной войны. Повторяю — его устроят оба варианта! — Я помолчал, а потом не выдержал и сорвался. — Ты зачем нажрался, мальчишка?! Три больших бокала выдержанного сорокалетнего бренди! Да они могли убить тебя, недоумок, тебе же раньше крепче ключевой воды ничего не давали! Я понимаю, пил демон. Но ты же в своей башке присутствовал! А подумать — мозгов нет? Впрочем, их и в самом деле нет…

Граф мучительно побледнел. Кажется, его тошнило. Угроза смерти сейчас не особо пугала графа. Ему сейчас было абсолютно наплевать на это. Больше того — матушка-смерть даровала бы ему быстрое и окончательное избавление от алкогольной интоксикации и прочих радостей похмелья… Я с ненавистью посмотрел на вождя. Оба рупора стояли у него по бокам и полное впечатление, что нашептывали ему что-то в уши. Алкаши-дегустаторы… Пришлось снимать с ремня фляжку.

— Фенриз, подойдите… А ну-ка, залпом… Пасть зажми! Не фонтанируй тут мне как синий кит! Шурка, бери его. Сам знаю, что ты не лекарь! Лекарство я ему уже дал… К колодцу его, и столько ведер холодной воды, сколько понадобится, чтобы привести щегла в чувство. Потом переоденешь его, что ли… У него нет ничего? Вот скотство, сейчас дам чего-нибудь…

Пришлось выдать фенриху ни что-нибудь, а мой любимый белый шелковый костюмчик из Америки. Впрочем, когда дрожащего от ледяной воды, но похмеленного, умытого и причесанного графа представили пред наши с Олесей очи, мне, неожиданно, его вид понравился. Граф здорово смахивал на Онегина, уже выбравшегося из кровати Татьяны Лариной, но еще не дошедшего до места дуэли с Ленским. И дрожь, и лязганье зубами говорили о сложном жизненном пути молодого героя и трудностях, выпавших на его долю.

В комнату зашел дед, с интересом посмотрел на отсыревшего графа и, отхлебнув из большой чашки кофе, уселся на свое место.

— Прошу вас, вождь… Занимайте свое место. Пора работать. — И я махнул рукой по направлению к столу.

А сейчас будет ария индийского гостя. Ну, что ж… Послушаем. Вождь в белом шелковом костюмчике скромно кашлянул, поправил амулет-разговорник, и начал.

Честно говоря, заслушался даже. Это какой-то мексиканский сериал! Тут все есть, и смех, и слезы, и любовь…

«Скаф», конечно, вел запись, но я коротенько, только для вас… Главное — дед ведь был прав в своих выводах! Дед еще раз отхлебнул кофе и гордо посмотрел на меня. Только королевство попало не под миграцию демонов, а под их бегство. Угадайте от чего? Правильно, возьмите пирожок… От войны.

Факелы, конечно, не несли никакой инфернальной идентификации. Демонами они не были. Они были кланом ученых и техников с одной продвинутой, но довольно безбашенной планеты в маленькой системе тусклого красного карлика. Небольшой такой кланчик, миллиона на полтора-два членов. Или членов-корреспондентов. Во главе клана — наследственный вождь или лорд, не знаю, как правильно. Оба понятия допустимы. Планета не известна нам, землянам, а этим магам с Короны — тем более. Форма жизни — энергетическая, что подразумевает определенный спектр излучений, необходимых для ее существования и воспроизводства. А вот с этим в последнее время прорезалась напряженка. Я же говорил уже, что народ на планете жил весьма безбашенный. Самое главное, разделенный на эти самые кланы. А они бывают самыми разными. Ладно, если ты принадлежишь к клану ученых. Тогда ты можешь работать на заказы других кланов, развивая науку и имея на свой бутерброд кусок масла от заказчика. И всем хорошо. И вам, и заказчику. Плохо только другому клану. У него сил полно, а как предотвратить медленное угасание в энергетическом спектре планеты его главной составляющей — назовем её привычным нам термином — ну? Ну? Правильно — мана! Или знакомая нам волшебная сила… Так вот, повторяю. Допустим, сил у вас полно, а понимания, почему на планете потихоньку кончается эта самая мана, нет. И кто в этом, в конечном итоге, виноват. Ну, с ответом на этот вопрос значительно легче, ведь правда? Раз у вашего клана сил полно, значит, в недостатке маны виноваты эти мерзкие соседи. Это ясно и привычно. И потихоньку на планете началась война всех против всех. На первых порах вроде количество маны даже увеличилось. Когда самых слабых вырезали. Но тут она вновь подложила свинью. Активизация всего населения на войну привела к большему по масштабу и более быстрому по времени расходу волшебной силы в рамках всей планеты. И резня усиленно пошла по новой.

Когда клан тихих и скромных ученых и техников разом потерял в боевых действиях более половины своих членов, стало ясно, что что-то надо делать. Пока молодежь жестко отбивалась на укрепленных границах клана, старшие судорожно искали выход из сложившейся ситуации. И вы знаете — нашли! Правду говорят — мастерство не пропьешь! На коленке сляпанный прибор для съема данных по наличию нужных излучений показал в ином слое реальности слабую отметку. Так было найдено древнее капище, и так началось вторжение на Корону. Других интересов кроме магической силы демоны на Короне не имели, пятки жгла война на родной планете, но маны на всех в новом мире было явно маловато. Но мест ее выхода, мест силы, хватало. И постепенно клан вождя перетекал через установленный на месте лесного капища портал на новую планету. Люди не могли оказать должного сопротивления энергетическим сущностям. До недавнего времени. До моей посылки магу песка и голубых капсул. Теперь маги и армия могли худо-бедно воевать с захватчиками. Я вздохнул и выложил на стол новые чётки.

— Это концентрат маны, вождь? Я не ошибаюсь?

Вторая ипостась вождя, граф Фенриз, выпучил глаза и уставился на чётки. Его руки невольно сжались в кулаки, неприятно скребнув ногтями по столу.

— Да, милорд, это они. Этого количества капсул хватит, чтобы спасти жизни примерно тридцати тысячам моих подданных, задыхающихся от нехватки силы. Мы вынуждены держать здесь только научную элиту, стариков, матерей и совсем юных элементалей, остальные члены клана по графику меняются с удерживающими земли клана бойцами. Но там скоро не будет хватать энергии для жизни… Мы просто вынуждены бежать сюда. А это означает новую войну… И так без конца…

— Послушайте, вождь! Если ваши бойцы все еще в своем большинстве на вашей родной планете, то кто же ведет войну здесь, на Короне?

— В основном наши женские особи. И немного стариков, увечных воинов и раненых, которые не могут сейчас воевать дома.

Я отвел глаза и вздохнул. Значит, я убивал женщин и раненых…

— Возьмите чётки, вождь. Точнее — эти капсулы. Вашим старикам и женщинам… Я принесу еще. Только, боюсь, это не решит всех проблем. Я не господь бог, чтобы накормить всех страждущих пятью хлебами и двумя рыбешками… Ваш клан должен сам себя обеспечивать. Ведь когда-то вы это умели. А тут, на землях Короны, принялись убивать… Вроде вам не пристало, ученым-то. Вы вон телепорт соорудили. Неужели не могли наладить какое-то общение с аборигенами, обмен, торговлю. А если теперь местные начнут убивать вас? А они теперь смогут, уверяю вас. Ваш клан исчезнет… Уже с лица двух планет.

— Мы уже не клан ученых и техников… Слишком долго идет эта война. Мы уже убийцы…

— Ну, ну, вождь! Позвольте вам не поверить! — Отставив свою кружку, влез дед. — Все, что вам нужно — это немножечко взаимопонимания, немного уважения и внимания к интересам окружающих вас народов…

— Вот именно — окружающих нас! С намереньем удушить… Территория, которую защищает наша молодежь, уже меньше того, что вы называете носовым платком! Завтра-послезавтра убийцы из соседних кланов с хеканьем уничтожат последних наших защитников. Их сдерживают лишь непреодолимые боевые укрепления нашего клана. И я поведу своих воинов в последний бой. Это моя обязанность и высший долг. А вы говорите, милорд, люди! Да пусть они бегут и уходят с нашей дороги — мне нет до них дела. Пусть живут. Но пусть не закрывают нашим старшим, подругам и детям путь к спасению! На этой планете не так много маны, и достаться она должна нам!

Я качнулся на скамье и посмотрел на гордо задравшего подбородок графа Фенриз. Точнее — на залезшего в него вождя. Эк, как его разобрало! Как тут все запущено! Надо же — меня убеждает и мне читает нотации местный сумасшедший!

— Олеся, а пугани-ка его. — Не оборачиваясь к бодигарду, по-русски произнес я. — А то у вождя вождизм зашкаливает.

Я не видел, что сделала Олеся. Ведь я сидел к ней спиной. Но, как я думаю, она просто мгновенно залила всю комнату силой. Вы думаете, это не страшно? Как сказать. И смотря для кого. Представьте, что вам в комнату для переговоров из огромной централи, да под большим давлением, вдруг подали пар! Пар это вам не горный воздух. Он и обварить может до отпадения тканей от мослов. Страшная штука! По крайней мере, в углу опали опустевшие тушки крысёныша и последнего рупора, а за столом тело графа Фенриз немного уронило голову, как курица клюнула, но потом одумалось и обвело нас взглядом. А демоны моментом сдриснули, как и не было их тут! Видать, Олеся поддала парку погорячее…

— Что случилось, господа? Э-э, а коньяк у нас еще есть?

Я хмыкнул. Кто о чем, а голый о бане! Но тут вмешался дед. Он в двух ласковых словах призвал неразумное дитё к порядку.

— Коньяк есть, мой мальчик. Только вам, граф, он будет подаваться клизмой, в задницу. Говорят, непередаваемые ощущения! Вам доктора у вашего батюшки случаем не прописывали? С закуской, правда, есть определенные сложности. Костлявая рыба, цельный огурец и большие куски пирога проходят с трудом. Но, если постараться, то ничего. Пропрет бегом!

Граф покраснел. А тут уже эстафетную палочку перехватил я. Воспитание ведь должно быть комплексным!

— Ты все понял насчет коньяка, Фенриз? Или тебе продемонстрировать на добрую память? Прием освежающего душа прямо из колодца ты уже знаешь, никто тебя и дальше в познании приятных моментов жизни ограничивать не будет.

Граф сглотнул.

— Нет, милорд. Не надо. Спасибо…

— Всегда пожалуйста… Ну, где там высокая договаривающаяся сторона? Сходи, граф, посмотри, что ли. Твой же партнер удрал из-за стола…

Однако, вождь до вечера не появился. Крысёныш со своим товарищем минут через пять стали подавать признаки жизни. Мы выгнали их на площадку перед входом в замок, под охрану факелов. А сами пошли на кухню, готовить обед.

За обедом мы с дедом вполголоса обсуждали свою вчерашнюю находку. Фенриз заинтересовался, весь извертелся и тоненьким голосом попросился к нам в изыскательскую партию. Причины отказывать, собственно, не было. Наоборот, то, что произошло здесь сорок лет назад, придавало нашей группе определенный статус. Правда, не нами заработанный. Но, при должной подаче, нами успешно унаследованный. Поэтому я лишь вопросительно взглянул на деда, а он молча опустил веки.

— Хорошо, Фенриз. Пойдете с нами. Только не в этом белом костюме! Извольте переодеться в свою кожанку. Да приведите ее в порядок! Слуг тут нет, поэтому сами, ручками.

Олесю мы оставляли на хозяйстве. Если что, она свяжется с нами по рации. Сами же после обеда загрузились в Шарика и отбыли на раскопки.

— Вот тут, Шурка… Видишь, костяки лежат? Нужно понять и воссоздать весь бой, который здесь когда-то произошел. Бери графа и иди во-о-н туда, в конец лощины. Тебе будет особое задание — ищи вот такие цилиндрики, — и я протянул фенриху стреляную гильзу. — Может быть, хотя я здорово сомневаюсь, вы найдете автомат… Вот, держи фотографию… Сразу зови нас с полковником. Сам ничего не трогай. Все понятно? Ну, двинули…

Проводив Шурку с графом глазами, я посмотрел на деда.

— Ничего они не найдут… — проворчал он. — Пойдем вон туда, повыше… Попробуем представить, как оно здесь было тогда…

Пребывание в медцентре Лома на самом деле сделало деда моложе лет на двадцать. По крайней мере, он не сипел своими легкими как я, выбравшись на высокую кромку лощины.

— Бросай курить, — дед неодобрительно покосился на меня и достал блокнот. К ноутбукам и планшетам он так и не привык, предпочитая по старинке работать карандашом по бумаге.

— Погоди, дед. Сейчас я вызову Шарика. Уж лучше сидя на кресле работать, да на его мониторе, чем рисовать в блокноте, скорчившись на траве!

Дед одобрительно хмыкнул. Удобств и комфорта он не чурался никогда. Обдав нас легким порывом ветерка, появился Шарик, и мы с удобством расположились на прозрачном сиденье.

— Подожди, воевода, сейчас я эту лощину в монитор загоню… сейчас… вот — готово! Ну, твои предположения?

— Какие могут тут быть предположения, Афоня? Рупь за сто, тут сеча была, и не малая… Видишь, костяков-то сколько? И это только люди. Сколько тут демонов погибло — никто и не скажет. Ну, разве только у вождя где-то записано. И кукол тоже… Вот мне и интересно, а не приложили ли руку к этому бою наши диверсанты? Они явно готовились к войне. Это доказывает состояние замка. И наверняка участвовали в ней. А что? Люди они были опытные, майор — тот вообще фронтовик. Засаду для него организовать — как нечего делать! Да и его ребята явно умели автомат в руках держать.

— Не думаю, дед, что они одним автоматом тут… Патроны золотые будут. Да и за время скачков по мирам они эти патроны явно подрастратили… А пополнить БК невозможно, уж больно склад боепитания далеко.

— А я что говорю? Майор Октябрьский опытный диверсант и фронтовик. Он и местный ресурс привлек. Дай поближе вот этот вот участок. Что видишь?

— Бревна какие-то трухлявые навалены, все во мху…

— Не какие-то трухлявые, а летучие бревнышки! Вон откуда они во фланг факелам скатились. А вот и трамплин, откуда эти бревнышки в воздух подпрыгнули перед ударом. И сейчас лаги там наверняка лежат. А про патроны ты правильно заметил. Мало было патронов. А вот взрывчатка была! Ищи на мониторе воронки, Афоня. Хотя, я бы взрывчатку заложил против факелов на деревьях, с металлической шрапнелью. Или с речной галькой… Вон, смотри, стволы стоят обломанные, но живые… Похоже, что они… Одно только мне не понятно. Откуда столько костяков?

— Если на костях мы найдем следы от оружия, это останки кукол. По всему, дед, так получается. — Я поднял Шарик в воздух. Немного, метров на семь. Место боя стало видно получше, появилась перспектива, стал яснее замысел младших научных работников майора Октябрьского. — Вот, смотри. Как ты говоришь — засада. В лощине, естественно. Это значит, что они шли компактно, сомкнув свое построение. Факелы, скорее всего, в центре… Ну, это мы по расположению костяков проверим… Потом — серия взрывов! Не сильных, но разнесенных по всей длине колонны врагов. Если там была дробь, то количество факелов сразу резко уменьшилось. А потом запустили бревна. На добивание и для паники… Тут оставшиеся факелы пришли в себя, загудели и ударили по засаде. Они могут, я видел… Тут, хочешь не хочешь, нашим пришлось пустить в ход автоматы.

— Автоматы или арбалеты… Но ты в целом прав, внука. Картинка складывается. Давай подлетим к Шурке, что-то он там нашел. Видишь, в земле копается?

Подлететь было плевым делом, мы уже сидели в Шарике. Мы медленно пролетели над лощиной, с интересом разыскивая глазами следы когда-то погремевшего здесь боя. Точно, скелеты от кукол! Иначе и быть не может. Люди наверняка победили, похоронили своих павших и ушли. А кукол, после того как вырезали всех демонов, просто перебили и бросили на месте. Никто их хоронить не стал… Чужаки, приведенные факелами откуда-то издалека, да и пособники врага ведь как ни крути. Я вспомнил кукол в своем прицеле — бр-р-р! Страхолюдины, зомби оборванные…

В это время заработала моя рация. В гарнитуре раздался голос Олеси: «Афоня, ты скоро? Вождь нашелся, мыкается перед дверями, бедный». Я ответил, что уже летим и вышел наружу. Дед молча смотрел на ковыряющегося в земле Шурку. Наконец он встал и протянул мне испачканную в глине руку.

— Смотрите, милорд! Такие? Они не похожи по цвету и размеру на ваши.

На его ладони лежали две старые, потемневшие автоматные гильзы. Промежуточный патрон 1943 года, еще с латунными гильзами.

— Вот и привет нам от Костиного отца, внука… Где только он сам, куда делся? Кто бы нам подсказал.

— Ничего, дед, подскажут… И маг подскажет, и факел этот. Я уверен, что наши ребята оставили по себе добрую память. Долгую память…

Глава 12

…В ушах тоненько запищало, это я зевнул, наверное, потом — как ракушку к уху приложили, где-то далеко-далеко, на самом краю ойкумены, шепотом зашумело, зашуршало море… Из каких-то детсадовских глубин, из того счастливого времени, когда я еще носил штаны на лямках и ходил строем, взявши соседа за руку, вдруг выплыло:

Три мудреца в одном тазу

Пустились по морю в грозу.

Будь попрочнее

Старый таз,

Длиннее

Был бы мой рассказ…

Море причиняло беспокойство… куда-то звало… манило. Таз этот еще… В ушах прогремел гром. Таз — унитаз. Я закопался в подушку, но разве море можно победить? Столько воды. Высечь море можно. Но победить нельзя. Ты свой мочевой пузырь не можешь победить, а тут — море!

Пришлось просыпаться. Олеси на кровати уже не было. Вот странно, когда бы я ни проснулся, а она уже на ногах. Молодец! Путаясь в тапочках, я побежал к памятнику всем советским унитазам. Ага, тому самому, что в бронзе! В коридоре третьего этажа замка «Союз» умопомрачительно пахло свежесваренным кофе…

— …главное — мы добились перемирия в войне. Точнее — паузы без точной привязки по срокам. Демоны освобождают все не нужные им районы и замирают на месте. Армия короля отходит от линии боевого соприкосновения с факелами на три-пять километров и приводит себя в порядок… Афоня! Не пускай в мою сторону дым! Сколько раз тебе говорить, чтобы не курил за столом! — Дед сердито посмотрел на меня. — И вообще — бросай ты курить, Афанасий!

— Де-е-д, ну кофе же! Первая сигарета! Как тут удержишься. — Заканючил я. — Это вон юному графу нельзя пить и курить, а мне уже можно, я уже большой мальчик. Целый пенсионер, вот! И Владетель целой планеты, между прочим…

— Кстати, о планете… — дед пристально посмотрел на меня. — Я тебя не подталкиваю и ни на что не намекаю, но взял бы ты этого принца-демона и свозил бы его на Незадачу.

— Зачем? — резко спросил я. — У меня на Незадаче маленькие котята. Этот принц-факел их может напугать.

— Погоди, Афоня, ты не суетись. Никто тебя не заставляет, и заставить не может… Но ты подумай — удача сама тебе идет в руки! Пустая планета — и на тебе! Целый народ без жилья! И какой народ — все ученые, инженеры, да техники. Золотые руки! Вот тебе и подданные, а? — Дед попытался заглянуть мне в глаза.

Сзади подошла Олеся и, ухватив суть разговора и разом заинтересовавшись, присела рядом со мной. Граф Фенриз, оживленно вычерпывающий из солдатского котелка рисовую кашу с маслом и сахаром (вторую порцию, между прочим!), перестал греметь ложкой и тоже затих. А я нервно затушил сигарету. Так я и знал, что мне придется всю эту кучу дерьма разгребать!

— Дед, я тебя, конечно, безмерно люблю и уважаю, но не надо ко мне с этими сталинскими приёмчиками подкрадываться! «Мы тут пасаветовались, и я решил! Есть мнэние, таварищ Афанасий, что планэта Незадача очень хорошо падайдет для расселения таварищей дэмонов… И создания, в конэчном итоге, нового образования — советской рэспублики Незадачливых дэмонов…»

Я подумал и с полной безнадегой добавил: «Синих чертей, твою мать!»

— А что, — проговорил дед, приканчивая маленькую пластиковую баночку мармелада, — картинка вполне здравая и реализуемая! Республика Незадачливых Синих Демонов — это звучит!

— Дед! Ну не может у меня на Незадаче быть республики! По определению! Я — Владетель планеты. Абсолютный монарх… то есть, что это я… Более, чем монарх! Владелец… я хотел сказать — Владетель Незадачи! Она моя и только моя! Ну, еще немного Олеси… — я покосился на девушку — глаза ее мечтательно затуманились, а на губах заиграла неопределенная улыбка, — и никакие синие черти нам рядом не нужны!

— А молоко? — тихо произнесла Олеся.

— Что — молоко? Какое молоко? — ошарашено спросил я. Не знаю как вы, а я, почему-то, сразу почувствовал, что меня обошли по флангам, растоптали, скрутили за спиной руки и бросили перед телохранительницей на колени на синюю траву…

— Молоко для кофе ты будешь у кошки доить? А дом для меня и наших детей? А, Афоня? Сам построишь? Конечно, один гвоздь ты забить сумеешь… Но только один, и тот себе в палец… — граф Фенриз обидно ухмыльнулся, спрятав перепачканную кашей физиономию за котелком. Дед одобрительно кивал Олесе и, — одновременно, — осуждающе мне. Как этот фокус у него получался — казните меня, я не знаю! — А тут тебе предлагают целый народ мастеров и умельцев!

— И ты, Брут… А ты понимаешь, всадница, что сейчас Незадача — это наш и только наш тихий уголок? Это наша сказочная планета, моя мечта… А ты хочешь из нее сделать республику факелов Поволжья… Заставить ее домнами и терриконами, строительными лесами и сварочными аппаратами. Заполонить молочно-товарными фермами и колосящимися полями…

Я грустно посмотрел на Олесю и негромко пропел пару строк из «Марша энтузиастов»:

«В буднях великих строек,

В веселом грохоте, в огнях и звонах…»

Дед аж крякнул и засветился от удовольствия.

— Афоня, а ты еще все помнишь эту нашу с тобой любимую песню? Тогда ты должен помнить и то, что там дальше. А ну-ка, запевай!

И мы уже с ним хором, гораздо веселее проорали окончание куплета:

«Здравствуй, страна героев,

Страна мечтателей, страна ученых!»

— Вот, внука, заметь — «страна ученых»! — Дед весомо поднял палец вверх. — А ты все заладил — «тихий уголок, планета для кошек и влюбленных»! Нет, Афоня! Нам нужна планета героев, планета мечтателей, планета ученых! Я не говорю, что все это нам дадут факелы, избави меня бог! Но ученые… хм-м… ученые, считай, у нас есть!

Дед перевел глаза на графа Фенриз.

— А ты что сидишь, алкаш, и только лыбишься? А ну, вытер кашу с усов, и бегом за принцем-демоном! Вы мчитесь на Незадачу, планету моего внука!

Грохоча высокими каблуками, Фенриз скатился по лестнице.

— А ты, дед?

— А мне надо дождаться сотника Прадо с его людьми и организовать тут службу. А ты расскажи всю ситуацию с факелами королю, объясни его задачи по установлению перемирия. Потом возьмешь архимага, принца-демона и скатаешь на свою планету. Про это пока молчи. Нечего им не подтвержденные ничем надежды внушать. Ни королю, ни демонам. Пусть сначала съездят, примерятся. Посмотрят, не жмет ли им Незадача в плечах… А Адельгейзе пока побудет ухом и глазом государевым… Но в разрешенных тобой рамках!

И дед сурово посмотрел на меня.

— Ну, хорошо, дед. Допустим, только допустим, что Незадача подходит факелам. Ты считаешь, что ученые у нас уже есть? А как же мечтатели и герои?

— Ты не поверишь, Афоня, сколько у нас будет героев! Вот с мечтателями, действительно, будет напряженка. Это не каждому человеку ведь дано — так размахнуться в своих мечтах, чтоб до Незадачи ими дотянуться. Но посмотрим, внук, посмотрим…

— Все, приехали, гости дорогие. Приветствую вас на синей траве моей планеты! Я ее называю Незадача. Выходите из Шарика, вождь, архимаг. — Я посмотрел на бледного Адельгейзе, закрывшего глаза и вцепившегося в пилотское кресло. Да-а, тяжело пережил архимаг поездку… Никак он не поймет, что наряду с магией бывают и просто продвинутые технологии. Которые гораздо круче магии. Но ничего — Олеся уже склонилась над магом, вытирая ему лоб и лицо влажной ароматизированной салфеткой и шепча что-то успокоительное. А вот тандем из графа Фенриз и принца-демона чувствовал себя на удивление хорошо. И этому есть свои объяснения. Один помоложе будет, да и рассудок его девственен и незамутнен. По сути граф сейчас — «tabula rasa» после десятилетия наркоза сумасшествия. Ему все интересно, познавательно и ново. Второй, принц-демон (ну не лежит у меня душа называть его вождь, не лежит!), — достаточно опытный и знающий администратор, твердой рукой управляющий своим народом. Его от суеты и безалаберности новых впечатлений защищает статус лидера и накопленный опыт. А архимаг уже стар, консервативен, подчинен раз усвоенным правилам и законам. В которых, к сожалению, не было и нет места межпланетным перелетам…

Олеся помогла Адельгейзе покинуть транспортный шар. Ему явно было плохо. Я нахмурился и под руку провел архимага в уголок, к контейнеру, в котором была аптечка и простенькое медоборудование. Померил ему давление — 180 на 110, дал маленькую, но сильнодействующую таблетку.

— Ничего, архимаг, сейчас все пройдет. На поверхности планеты избыточная концентрация маны, там вам наверняка станет легче. Она вас подлечит… Но вот этот мешочек с моим песком все же наденьте на шею. Он, в случае чего, защитит на первых порах.

— Мне уже легче, милорд… Что вы мне дали? Такое белое, маленькое?

— А-а, ерунда! Лекарство, успокаивающее сердце и нормализующее поток крови в жилах человека. Вы захватили с собой ваш эликсир, Адельгейзе?

— Да, конечно! Сейчас приму.

Я оставил архимага под присмотром Олеси, а сам подошел к графу Фенриз.

— Я приготовил вам ладанку с песком, защищающим вас от избытка магии, граф… принц? Кто сейчас у руля?

— Это я. Вы называете меня принц-демон. — Усмехнулся Фенриз. — За амулет спасибо. Полагаю, он будет не лишним. Ну, что? Пошли вниз, Владетель?

— Сейчас, как только архимаг немножко придет в себя. Олеся! Кидай пакеты с кормом вниз! А я придумаю для архимага какое-нибудь кресло для спуска.

Придумывать ничего не пришлось. «Скаф» буркнул, что он сам спустит престарелого мага вниз. Благо, что остальные визитеры способны сами спуститься по скале. Так что минут через десять мы оказались внизу. И сразу же архимаг и принц-демон привалились к валунам и захлопали ртом, как вытащенные на воздух сазаны. «Скаф» шепнул мне, что с ними ничего особенного не происходит. Просто нет привычки к такому избытку волшебной силы. Это все равно, что после разряженного воздуха гор попасть в кислородную палатку. Голова кружится! Я строго попенял бездушной машине, скормил бедолагам еще по таблетке, и полез на терминал за спальными мешками и палаткой для них. В общем, через некоторое время гости были устроены и улеглись, «Скаф» остался возле них медбратом и реаниматором, а мы с Олесей подобрали мешки с кормом и пошли к нашим котятам.

Но на месте никого не было. Ни кошки, ни котят. Я занялся наведением чистоты, а Олеся полезла в скалы, осмотреться сверху и найти нашу потерю.

— Коша, Коша! Ну, где же ты? Кыс-кыс-кыс, иди домой, я тебе всяких вкусняшек принесла!

А я дошел до кошачьей лежанки и тупо пялился на свой подарок — когда-то красивые и богатые чётки. А сейчас на большинстве голубых камешков были заметны белесые следы когтей и зубов, часть из них потеряли свою форму, как будто их долго лизали и грызли, а части вообще не было!

— Ну, ни па-де-труа в амплуа буржуа же себе! Подарил, называется, камешки. А их просто сожрали! Олеся, посмотри-ка сюда. Олеся!

А Олеся вдруг взвизгнула, подпрыгнула на бараньем лбу каменного великана и закричала: «Вон они! Вон они, Афоня! Несутся, маленькие!»

Не успела она спрыгнуть вниз, как и я увидел волнами поднимающиеся над травой гибкие синие спины и услышал раскатистый «А-а-архг!» котенка. Да какого уж там котенка…

Траву прорезала синяя молния, и на площадку перед кошкиным домом вымахал сказочный зверь. Ростом с немецкую овчарку, мощный синий кот, лоснясь шкурой, припал к земле, хлестнул себя хвостом и прорычал свое фирменное — «А-а-архг!»

— Хороший котик… Красивый котик… — бормотал я, натягивая на левую руку рукав камуфляжа. Главное — не дать ему сбить меня в прыжке. А то порвет к чертовой матери весь живот задними лапами.

В это время сверху сверзилась всадница, а из травы выскочили другие члены банды — еще одна кошка, немного поменьше первого убивца и два рослых молодых котенка. Слава богу, обычного кошачьего размера…

Олеся присела, протянула руки и…

Я заорал: «Олеся! За спину!»

…кошка мягко замурлыкала, грациозно подошла к девушке и, прикрыв глаза, уткнулась мордой в ее ладони. Счастливая Олеся ласкала кошачьи щечки и бакенбарды, гладила подлизу по выгибающейся спинке. Кошка замурчала как дизель. Я оторопел. Неужели это наши котята? «А-а-архг!» — подтвердил котишка.

Синий владыка этих скал гибко прогнулся, вытянул хвост и, глядя мне прямо в глаза, перетек к моим коленям. Каким коленям! Он в холке был, наверное, сантиметров около восьмидесяти! Кот подсунул свою голову мне под руку и заурчал.

— Мальчик, неужели это ты? Так вымахал, стервец! — я вспомнил обсосанные леденцы энергокапсул. — Это я виноват, мальчик… Я дал тебе поиграть чётками… Вот ты и доигрался!

Кот, зажмурившись от удовольствия, прижал ухо, которое я чесал, и поднял здоровенную башку, подставляя мне нежно-голубое горлышко. Вдруг он прекратил мурлыкать, мигом развернулся, оставляя меня за своей спиной, угрожающе прижал уши и негромко произнес: «А-а-архг!» Хвост его нервно ходил из стороны в сторону.

В десятке шагов стоял изумленный принц-демон. Я схватил кота за синюю холку.

— Подождите там, принц! Не подходите. Это может быть опасным. Знакомьтесь с первым представителем планеты Незадача. Это… это мой телохранитель.

Кот удовлетворенно взглянул на меня.

— Прошу любить и жаловать! Его зовут… его зовут Лорд! А это — телохранительница Олеси. Ее имя — Леди.

Кошка прижмурилась.

— Местное население — котята без имени! Пока до них руки не дошли… Лорд, стоять! Это не враг.

Кот обнюхал принца-демона и недоуменно взглянул на меня.

— Да, Лорд. Ты прав. Их двое в одном теле. Я тебе потом расскажу… Как вы себя чувствуете, принц?

Олеся хлопотала у охотничьей инфракрасной газовой плиты, готовя нам что-нибудь перекусить. Мы сидели у палатки, вытянув спальные мешки наружу. Рядом со мной синей глыбой лежал Лорд. Он изредка прядал ушами, то ли прислушиваясь к нашему разговору, то ли контролируя окрестности.

— Вот и все, архимаг. Я еще не познакомился со всей планетой. Только озеро с голубыми камешками и все. Видите ли, я не планировал…

— Мы все понимаем, милорд… Простите — Владетель, конечно!

— Э-э, архимаг… Я сам не использую это звание. Когда я говорю о себе «Владетель», «Властелин», я просто подсмеиваюсь, шучу я так. Действительно, это моя планета. Но Владетелем я себя не ощущаю. Понимаете, Незадача — просто как дача для меня. Хм-м, Незадача — Дача… Интересно… Так вот. Я не планировал ее колонизировать. Для меня планета была прибежищем, любимым местом…

— Эй, ареопаг! — Я обернулся. Улыбающаяся Олеся показала на закипающую на плите джезву. — Кофе будете?

Поговорить не дают.

— Тащи! Так вот… если меня еще раз перебьют, я не соображу, о чем я хотел сказать. Да, о Незадаче! Кроме этого места, памятника погибшим здесь исследователям и озера с капсулами я тут ничего и не знаю…

На этот раз меня перебил «Скаф».

— Не спрашивал, вот и не знаешь! По планете в информатории Лома есть почти полная подборка данных. Еще от первой экспедиции осталась.

— А карта хоть есть? — между нами троими с еле слышным хлопком развернулся метровый виртуальный глобус планеты. Так вот ты какая, Незадача! Скрытная какая… — Простите, коллеги, мой научный консультант говорит, что есть карта планеты. Я ее тоже вижу впервые.

Глобус медленно вращался перед нашими глазами. Даже Лорд заинтересованно поднял голову, посмотрел на виртуальную картинку, принюхался и разочарованно зевнул во всю пасть. Едой и не пахло. Я потрепал его по загривку.

— Море! И совсем рядом, можно сказать. Каких-то восемьсот с небольшим километров. Пробежимся, принц, а? Только вот в чем беда — Шарик не сможет нас отнести. Излучения волшебной силы сбивают его, не дают ему хода. Меня отнесет мой помощник, а вас он не сможет взять…

— Это ничего, — улыбнулся принц-демон. — Я могу выйти из тела графа. Я уже привыкаю к этому фантастическому полю силы. Оно уже не так пугает меня. А факелом я легко пробегусь за вами, Владетель.

— И вы, принц! Я же уже сказал…

— Пока мы на вашей планете я не могу обращаться к вам иначе, Владетель. А я не совсем принц. Лучший перевод для моего титула — военный вождь. Но вы, я заметил, не любите называть меня словом «вождь».

— Да, с этим словом многое связано в нашей истории. Я хотел бы отставить его в сторону и попусту не использовать его. Хм-м… военный вождь… Знаете, в одном из наших языков есть слово «Chieftain», что и означает «вождь». А произносится оно как «Чи́фтен»… Хм-м, аналог, пожалуй, — Стефан? Да! Так в нашей истории звали нескольких королей и полководцев. Я буду называть вас Стефаном, вождь! Это приемлемо? Вот и отлично. Так куда вы хотите пробежаться?

Глава 13

Сумрачная панорама бескрайнего моря, распростершаяся передо мной с двухсотметровой высоты прибрежных гранитных скал, просто разом выбила из меня весь дух и заставила судорожно втянуть холодный воздух через стиснутые зубы. Она была волшебно-прекрасной! Я бегло взглянул на принца-демона. Факел молча стоял на ветру, не колеблясь, светясь интенсивным красно-фиолетовым цветом. Странно, но он добавлял всей картине какую-то законченность, свою краску, свой цвет. Я опять посмотрел на море. Невольно, само по себе, оно глухо заговорило, запело, зарокотало… Уловив ритм, я тихонько стал подпевать. Из каких-то глубин памяти пришли слова, пришла суровая, подобная оглушающему рокоту прилива и тяжелым ударам волн, музыка… В моем мире она называлась «Песнь варяжского гостя».[5]

…О скалы грозные дробятся с ревом волны,

И с белой пеною, крутясь, бегут назад,

Но твердо серые утесы

Выносят волн напор, над морем стоя…

Чтобы сбросить волшебную иллюзию, я помотал головой. Музыка исчезла, рев волн остался. Я с некоторой опаской заглянул через край гранитного обрыва: действительно — о скалы грозные дробятся с ревом волны… Да еще как дробятся! Бр-р, высоко-то как! Не люблю высоту, немного побаиваюсь ее. Бездушная она к людям, равнодушная к их восторгам и страхам. В общем, к окнам «Ласточкиного гнезда» я лишний раз подходить не буду.

Еще раз обвел глазами седое, неприветливое море, злобствующее подо мной, и спокойное, благодушно-умиротворенное на чуть подсвеченном солнцем окоёме, серые, гранитные скалы, длинные чубы волнующейся под резкими порывами ветра синей травы. Хорошо! Это моя красавица Незадача!

— Хорошо-то как, Стефан! Красиво! — прокричал я, повернувшись к принцу-демону. Он, естественно, промолчал. Ответил «Скаф»: «Хорошо!»

— «Скаф», ты что? Переводчиком стал? Ты же язык демонов расколоть не смог?

— Язык пока не могу, а это чистые эмоции, я в их положительном окрасе уверен!

— Слушай, «Скаф», мне надо поговорить со Стефаном. Давай помогай, чем сможешь…

— Чем смогу — помогу… — хмыкнул «Скаф».

— Иди сюда, Стефан! — крикнул я, похлопывая возле себя по синей траве. Вот черт, все время забываю, что демоны не сидят. Принц перетек ко мне.

— Смотри, Стефан! Это моя планета! — я обвел рукой и море, и высокие скалы. — Как красиво, ты видишь? Да видишь ли ты вообще что-нибудь?

Факел моргнул фиолетовым цветом.

— Он видит… ощущает. Ему тоже нравится, — просуфлировал «Скаф».

Я резко повернулся к принцу-демону.

— И сюда, в эту красоту, мой дед рекомендует пригласить твой народ… — я помолчал, вглядываясь в море. — Твой народ выживет, а вот моя Незадача исчезнет… изменится, станет другой… А она ведь моя последняя радость, вот ведь как, Стефан…

— Вспышка надежды и сожаление… — прокомментировал мои слова «Скаф».

— Но я не могу иначе, Стефан. Твоему народу нужно жить…

— Еще большая вспышка надежды!

— Да погоди ты, не мешай, «Скаф»! Так вот, твоим факелам нужно жить, им нужна волшебная сила… — я опустил голову. Слова давались мне нелегко. — И я принял решение… Я согласен, чтобы твой народ пришел сюда, на Незадачу.

Факел негромко зажужжал и медленно уменьшился. Почти вдвое. Казалось, принц-демон по пояс ушел в землю.

— Он прислушивается к тебе… он не верит твоим словам, Афоня! Он боится им верить! Но он благодарен…

— Что ж, это его дело. А об остальном мы поговорим позднее, вместе с полковником Русских. И архимагом Адельгейзе, пожалуй. Вы наделали много неприятностей у него на родине, принц. Пришло время оплачивать свои долги.

Факел полыхнул светом в свое оправдание.

— Это потом. Все потом. Кстати, нам еще предстоит решить, как переправлять сюда твоих соклановцев, Стефан. Не думаю, что десять тысяч твоих молодцов могут разместиться на кончике иглы, принц. Да и иголок столько у меня нет. Ну, что? Полетели обратно? Главное ведь уже сказано… Подойдет вам эта планета для жизни, как ты думаешь?

Факел подпрыгнул, развернулся во весь свой немаленький рост и засиял радугой так, что я его ответ понял и без перевода.

— Вот так-то… Вижу, вижу, что рад… — я еще раз обвел глазами раскинувшуюся перед нами панораму планеты. — А красиво здесь, согласен? Вот что! У тебя архитекторы есть?

Стефан неуверенно мигнул.

— А построй-ка ты мне на этом месте дом, а? По щучьему велению, по моему хотению! А то мне с молодой женой и жить на планете негде… Что строить — я тебе скажу и покажу! Точнее, она скажет…

В общем, вернулся я на Корону задумчивым и грустным. Но что тут поделаешь? Снявши голову, по волосам не плачут. Будем жить дальше. Ученые уже, считай, есть. А будут еще мечтатели и герои, как дед обещал. Ох, уж эти герои…

Таким же молчаливым и задумчивым выглядел и молодой Фенриз, вновь подвинувшийся и разместивший принца-демона у себя в теле. Стефан о чем-то напряженно думал. О его волнении и беспокойстве говорили дрожащие, беспорядочно дергавшиеся руки. Принц-демон, кстати, обещал быстро научить «Скафа» своему языку, так что вскоре надобность в графе Фенриз как носителе факела сойдет на нет. Парня эта новость не обрадовала. Он привык к нам. В нашей беспокойной компании ему было хорошо и интересно. О возвращении в мрачноватый замок отца он и не помышлял. Он просто пугал его. В нашем посольстве было явно лучше. Тут давали рисовую кашу с сахаром и маслом.

А в посольстве, точнее в замке и поместье «Союз», пыль стояла коромыслом. Кавалеристы сотника чистили и ремонтировали замок, готовили конюшни и здания поместья под себя и конное поголовье, муравьями тащили мешки и ящики с продовольствием с обозных телег в подземелье замка. Часть бойцов уже сколачивала из бруса решетку, перекрывающую путь в винный погреб, а у бочек с вином уже стоял часовой. Впрочем, парные посты кавалеристов стояли у дверей замка, на лестничных площадках и всех этажах. В общем, после сорокалетней тишины жизнь тут вновь била ключом!

…Олеся, не обращая внимания на кричавших уже в полный голос спорщиков, протиснулась ко мне и положила еще теплые, прямо из принтера, листы проекта договора передо мной. Я машинально обнял ее за талию и впился в текст красными от усталости глазами. Дед, легонько хлопая по столу в подтверждение своих слов, о чем-то убедительно говорил принцу-демону. Шурка и Адельгейзе продолжали в полный голос собачиться с советниками Стефана. У меня разболелась голова. Я взглянул на своего синего кота. Лорд поднял голову выше уровня стола переговоров и молча зевнул, невзначай продемонстрировав немаленькие клыки. Стало заметно тише.

— А ну, молчать… Ти-и-хо все! Ведете себя хуже, чем депутаты в украинской Раде, прости господи… Всех выгоню! В конце концов, дело касается только меня и принца Стефана. Ваши советники, принц, выработали процедуру перехода клана на Незадачу?

— Скорее «да», чем «нет», Владетель. Однако, окончательного решения еще нет. Видите ли, никто из моих советников не может даже предположить, где находится планета Незадача. И сможем ли мы протянуть туда портал с Короны… Наша аппаратура не дает однозначного ответа. Засечки вроде бы есть, и не одна засечка высвечивается на мониторах. Но какая из этих планет Незадача? Вот задача! А без этой информации мы не можем вывести оставшихся воинов клана на Корону и запечатать портал на родную планету.

— Давайте сделаем проще, Стефан. — Я погладил подлезшую мне под руку синюю башку нервничающего Лорда. — Давайте просто поставим на Незадаче… знаете, я тут подумал — в данной ситуации продолжать называть мою планету Незадачей было бы не совсем верно! Мы сами принижаем ту величайшую задачу, которая стоит перед двумя… — я посмотрел на архимага Адельгейзе, — …тремя нашими народами! Переселение целого народа на другую планету! Это еще та задача. Поэтому я, как Владетель планеты, с этого дня переименовываю её в Задачу. Все согласны? Ну и хорошо… Так вот, о чем это я? Ах, да! Давайте, Стефан, просто поставим на Задаче портал. А в его арку вмуруем пару камней из построенного вами портала на Короне. Как вы думаете — это изменит ситуацию? Портал на Короне узнает своего собрата, построенного на Задаче? Ведь у нас есть возможность закинуть на Задачу портальные камни и ваших специалистов на транспортном шаре?

— Мы рассматривали и эту возможность, Владетель. И пришли к выводу, что этот вариант возможен. Только всю работу нужно вести как бы наоборот. Я имею в виду, что контакт с порталом на Короне надо осуществлять именно с Задачи. На ней намного выше уровень рассеянной в атмосфере маны, а значит — больше вероятность успеха в поиске и коммутации с порталом на Короне, Владетель. А поисковые камни мы возьмем, конечно. И расположим их на портале. Это повысит шанс на успех.

— Ну и готовьте своих специалистов и необходимые материалы. — Я с удивлением покачал головой. — Дожили! Командировку организуем на мою Задачу. И кого — беспризорных демонов! Да, кстати. Если портал удастся ввести в строй, ты сможешь, Стефан, создать малую потальную сеть на планете? Ну, вместо железных дорог, скажем? Не хочу видеть рельсы и пыхтящие паровозы на Задаче! Сможешь, ну и чудесно! Пошли дальше… «Скаф», дай нам еще разок глобус планеты…

Над столом плавно закрутился метровый шар виртуального глобуса. Стефан кашлянул.

— Владетель, мы советовались с нашими ведущими учеными о том, какие земли занять на планете и как сделать так, чтобы присутствие клана не смогло бы привести к какому-либо конфликту в дальнейшем. Ведь мы будем на планете не одни?

— Еще будут мечтатели и герои! — разулыбался дед. Я больным взглядом уставился на него. Он еще шутит, сталинист чертов! Втюхал мне республику синих демонов, а теперь радуется. А я разгребай! Я с испугом подумал о Конституции, которую надо принимать с приходом новых жителей планеты. Хочешь, не хочешь, а клану демонов нужно искать противовес. Тех самых мечтателей и героев, черт бы всю эту закулисную кухню побрал! Еще бы понять, где этих самых героев брать! Часть, безусловно, приведет дед. Это будут настоящие герои… Но их возраст, возраст! Нужно немедленно сажать группу ученых клана за разработку методики оздоровления, а еще лучше — омоложения стариков. Это ведь возможно, вон деда мне Лом привел в порядок. Нужно будет поговорить с Ломом, а не передадут ли его хозяева мне патенты на свое медоборудование и расходные материалы? Или, в конце концов, не продадут ли? Только вот за что? Золото их навряд ли заинтересует. Впрочем, не будем опережать события. У меня ведь есть в распоряжении ресурсы двух планет, что-нибудь, да придумаем.

— …таким образом, материк, расположенный практически у полюса планеты, и из-за низких температур почти не поддающийся колонизации людьми, идеально подойдет клану, которому совершенно не нужны ни пляжи и курорты на побережье, ни сложная структура сельского хозяйства. Да и поверхность материка мы займем условно. Там лишь снега и льды. Мы разместимся под землей. Очень удачно, что на полюсах Задачи несколько падает интенсивность полей необходимой для нас силы. Клану будет проще перенести период своеобразной акклиматизации, привыкания к чрезвычайно высокому уровню насыщенности атмосферы маной…

— Простите, Стефан, я задумался и немного отвлекся. Так вы уже выбрали себе место проживания? И как, интересно, вы его назовете?

— Новая Родина, Владетель. Я понимаю, что мы немного спешим, ведь еще даже не создан портал…

— Простите, Стефан. А мне наоборот кажется, что мы немножко опаздываем… Портал мы рано или поздно создадим. И я очень рад, что ваш народ нашел себе Новую Родину. Но это одна сторона вопроса. А другая… Видите ли, я, являясь Владетелем планеты, не в состоянии вести все её дела и руководить всей её жизнью. Мое дело владеть ею, радоваться и счастливо жить в доме, который вы обещаете мне построить. А руководить всеми делами планеты будет, по-видимому, планетарный Совет. Куда вы, являясь первыми… — тут дед кашлянул. — Первыми после людей, само собой, жителями планеты, должны направить своих представителей. И чрезвычайно широкий спектр представителей! — Я радостно осклабился. — Очень, очень рад, что ваш народ — это народ ученых! Поэтому, Стефан, будь добр в трехдневный срок избрать в Совет от вашего клана юристов, экономистов, биологов, геологов, климатологов и прочих необходимых Задаче специалистов. И пусть сразу приступают к работе. А работы у них — непочатый край! Тут одними мечтателями не обойдешься.

— Я понимаю… — не сказать, чтобы очень радостно протянул Стефан. — А еще кто войдет в Совет?

— Ну, от землян пока полковник Русских. Но, сдается мне, он скоро внесет вам еще несколько кандидатур. Я просто в этом уверен. А от Короны… да вот! Архимаг Адельгейзе и всем вам известный боевой маг Алессандро. — Я помолчал, потом продолжил. — Боюсь опережать события, но, думается мне, что мы смело можем включить в состав консультантов и рабочих рук Совета и графа Фенриз. Парень не упустит такой возможности.

— Это верно и правильно! Что ему на Короне делать? Стоять за отцовским троном? А здесь живое дело! И какие перспективы — мама не горюй! — улыбаясь, прокомментировал дед.

— Ну, вы тут еще посоветуйтесь по первоочередным задачам, а у меня голова разболелась, просто жуть.

Мигом прохладная рука Олеси оказалась у меня на лбу, а пару минут спустя передо мной уже стояла металлическая кружка и лежала таблетка. Я с благодарностью кивнул.

— Лучше коньяка… — и сразу получил подзатыльник. Впрочем, подзатыльник прилетел от деда. Всадница на драконах предпочитала управлять мною по-своему, несколько другими методами.

— Стефан, можно тебя на минуточку?

Мы отошли от вновь расшумевшихся в полный голос переговорщиков. Лорд уже привычно занял место между мной и только что избранными членами планетарного Совета.

— Как там с моей просьбой, принц? Есть наметки?

— С этим все не так просто, Владетель. В суматохе переселения на Корону архивы если и велись, то крайне несистематизированно. А в случае гибели всех, я подчеркиваю — всех моих соклановцев в бою, докладывать об итогах сражения было просто некому. А куклы молчат, их мозг не способен помнить события, происшедшие почти сорок лет тому назад.

— Но все же, принц. Даже если все факелы в той или иной группе были уничтожены в ходе боя, то можно хотя бы сказать, где это все произошло?

— Не так все просто, Владетель! А если бой произошел на марше, до достижения нашей группой своей конечной цели? И все были перебиты? Тут и фиксировать нечего. Исчезла группа и все тут. Единственно — можно очертить предполагаемый район.

— Я понимаю и многого не прошу… Вам передали данные по засаде и бою, которые провели земляне в десятке километров от поместья?

— Да, передали… Это было просто истребление, Владетель…

— Прошу понять меня правильно, Стефан, факелов сюда никто не звал. Вы пришли сами, пришли с огнем, убивая и калеча людей, захватывая их земли.

— Да, это так, Владетель. Но мы бежали от смерти…

— И поэтому несли ее с собой. Ну, ладно. Успокоились… А то Лорд уже нервничает, не поймет никак бедный кот, чего мы так взбаламутились… Так что же в итоге, Стефан?

— В итоге, Владетель, основываясь на предполагаемой дате и методике организации засады и боя, проведенного воинами майора Октябрьского, я готов передать вам короткий список боестолкновений моих соклановцев с людьми. Но вот утверждать, что там были именно земляне, я не могу. Скорее всего, там, где были воины майора Октябрьского, там уже некому было рапортовать, Владетель, нет и иных упоминаний в наших хрониках… Как говорит полковник Русских — «туман войны»…

Глава 14

То ли таблетка Олеси помогла, то ли крепкий сон (я все же сумел под шумок плеснуть себе грамм пятьдесят сорокалетнего бренди в качестве «ночного колпака»), то ли лечебное мурлыканье Лорда, привалившегося к моему боку в кровати и нахально согнавшего меня на самый ее краешек — но встал я другим человеком. Голова была чистой, глаза здоровыми, в душе звенело чувство ожидаемой радости и удовольствия от чудесного дня ранней осени за окном. Олеси, как и ожидалось, рядом не было. Ох, рано встает охрана!

Я потянулся и пощекотал Лорда по черной бархатной подушечке задней лапы. Кот спросонок суматошно задергал ногой и недоуменно поднял заспанную башку.

— Вставай, кошара! А то уволю на фиг. Мне такие лодыри в качестве телохранителя даром не нужны… Все проспишь, а хозяина в первую очередь!

Лорд мутно посмотрел на меня и широко, с подвыванием, зевнул. Потом, правда, быстро перетек с кровати к дверям и уставился на меня голубым честным глазом, дескать, чего стоим? Кого ждем, только время теряем? Завтракать ведь пора! Ну, да — коты, вроде, зубы порошком не чистят…

В общем, не прошло и года, как я дошаркал до столовки. Сегодня на кухне командовал наш ординарец. С радостной улыбкой (а как же! — служба идет, повышенный оклад капает, а воевать с толпящимися во дворе факелами не надо!) он поставил передо мной одноразовую тарелку с горкой блинов. Я заметил, что простые кавалеристы очень любили нашу одноразовую посуду. Теперь в их помещениях шагу ступить нельзя, чтобы не наткнуться на тарелки и стаканы белого пластика. Прямо свадьба с приданым какая-то! У каждого по сервизу. Мысль о том, что использованную тарелку можно просто выкинуть им, по-видимому, и в голову не приходила!

Дед, скрутив блин, с душой макнул его в играющий на солнце жидким золотом мёд.

— Садись, внука, завтракать! — невнятно пробурчал он, уничтожая очередной блин робин-бобин-барабековским натиском. — Сегодня нас блинами кормят! Ух, и вкуснотища!

Раскрасневшийся Адельгейзе, улыбающийся Шурка и отпущенный принцем в увольнительную граф Фенриз проурчали мне что-то вроде своих приветствий. Фенриз опять лопал кашу. Молодой граф выглядел бы своим за длинным армейским столом в нашей российской армии. Олеся налила мне чашку кофе. Я благодарно кивнул и посмотрел на Лорда. Кот увлеченно и быстро метал мясо из своей чашки. Леди сидела рядом с ним, как на великосветском приеме, и скромно вылизывалась.

— День-то какой сегодня, а?! Это просто курорт какой-то! «В багрец и в золото одетые леса!» Кто после завтрака со мной на прогулку? — я откусил сразу половину блина. — Возьмем лошадей у сотника, покатаемся, аппетит нагуляем…

— Это ты хорошо придумал, внука! Только ты не просто катайся… Все бы тебе сачковать! Ты бы съездил на ближайшую точку, которую тебе принц указал. Там и погуляешь, по траве-мураве походишь. Заодно и посмотришь — вдруг найдется что-то?

— А что? Это мысль! Только надо так маршрут построить, чтобы лошадок до пота не загнать, да задницы себе до мослов не стереть. И посмотреть одно место на пробежке туда и другое — на маршруте обратно! Карту бы надо…

Шурка с гордостью достал из-под стола жирными от блинов руками подаренный дедом старый офицерский планшет.

— Вот ее копия, милорд! Сам делал! Полковник одобрил…

Дед весомо покивал головой. Я сердито закричал на фенриха.

— Не хватай, не хватай её грязными руками! Еще чего — масло от блинов на военной карте! Ты бы еще укропа и кольца лука от селедки наляпал! Запомни, фенрих, на военной карте могут быть только и исключительно лишь нанесенная обстановка и следы от стаканов с вином… Дай, я сам возьму… Дневальный! Протри стол…

Стол быстро протерли, и я разложил склейку из фотографий, сделанных «Скафом». Все с интересом уткнулись в листы карты.

— Вот интересный маршрут. И окрестности, вы только поглядите, как в королевском парке!

— А я не поеду, наверное… Пусть молодые катаются. Я вокруг замка прогуляюсь. День действительно обещает быть чудесным!

— Правильно, архимаг! И я с вами. Вы мне еще раз покажите то заклинание? — Дед недуром занялся магией. Благо — учителя вокруг были, и какие!

— Вот, милорд, посмотрите! — Шурка, как заправский штабист, провел по тонкой линии заросшей дороги курвиметром. — Где-то здесь по данным принца исчезла группа факелов и кукол. И место красивое. Всего-то часа два добираться! А обратно… можно вот здесь. Через это старое аббатство. Тут озеро, водопад, скалы. Красота неописуемая!

— Как-то мы не так на дело смотрим… — с сомнением заявил я. — Мне кажется, что либо прогулка, либо проверка… А-а, черт с ним! День можно и покататься. Все равно делать практически нечего. Все приказы розданы, задания исполнителям даны — значит, по коням, архаровцы!

Молодежь радостно зашумела.

— Ты поедешь, Олеся? — вполголоса спросил я, одним глазом отслеживая активность фенриха, совсем заговорившего нашего ординарца, что из харчей собрать нам в поездку.

— Конечно, поеду! — улыбнулась девушка. — Это здорово — прогулка на коне! Да и день какой. В такой бы день, да в небо…

Олеся загрустила, отвернулась. Я положил руку ей на плечо, легонько встряхнул.

— Не грусти, наездник на драконах! Ты видишь, какая у нас команда складывается? Что-нибудь придумаем! Ты еще поднимешься в небо, погоди только!

Олеся благодарно потерлась щекой о мою руку и мягко улыбнулась.

— Я и не грущу, я же вижу… А драконы… ты знаешь, Афоня, принц-демон сказал, что у них были боевые летающие платформы. Я много не поняла, но он обещал мне показать и дать полетать на одной. Уж очень ему понравился мой рассказ о реактивных истребителях на Земле.

— Ладно тебе, истребитель! Все бы тебе летать! — рассмеялся я. — Иди, собирайся. Ты Леди с собой берешь?

— Не знаю… Нет, наверное. Ведь кошки не любят бегать. Всю дорогу бегом за конем она не выдержит, а посадить ее некуда.

— А к себе на седло? Надо только у сотника вальтрап побольше размером подобрать, чтобы от кошачьих когтей лошадь защитить, и материал, чтобы у него поплотнее был. Не как кожа, конечно, а как ковер, например. Ну, и передняя лука седла пониже… Как у скакового седла, скажем. Подберем что-нибудь. Кавалерийское седло тоже подойдет. А оставлять кошек нельзя. Я их телохранителями назначил, пускай работают, привыкают. Ежедневную мясную пайку нужно отрабатывать!

Мы разом посмотрели на своих телохранителей. Лорд с обиженной мордой гремел пустой чашкой Леди, а умная кошечка смотрела на него с хитрым прищуром, как бы говоря: «Ну, поищи, поищи… Большой такой, а глупый. Кто же такое вкусное мясо оставит недоеденным?»

Олеся снова улыбнулась. Теперь, правда, повеселей.

— Леди, пошли со мной! Собираться пора! Ты же хочешь погулять, девочка? Смотри, день-то какой!

А я сразу прошел к сотнику. Нужно было подобрать нам с Олесей лошадей покрупнее и повыносливее, и седла поудобнее для нас и кошек-наездников. Там, в конюшне, меня с сотником и застали остальные участники прогулки. Галдящей толпой они ввалились в седельную, где мы перебирали седла, и кто-то расчихался от крепкого запаха выделанной кожи, лошадиного пота и перемолотой ногами в мельчайшую пыль ячменной соломы.

Я недоуменно обернулся на туристов.

— А ну, ти-и-хо! Этто что за галдеж? Расслабились? У нас предстоит практически боевое патрулирование, а у вас настроение как у расшалившихся подростков! Сейчас быстро навозные вилы вам сотник организует, господа дипломаты и прочие участники переговоров. А ну, построились у конюшни! Мигом!

Раздался топот ног и взметнулось облако соломенной пыли. Всех унесло, как при команде «Обед!». Я неспешно вышел и обозрел тощий строй. Первым, улыбаясь до самых ушей, в строю стоял фенрих. Он был в камуфляже и форменном головном уборе. За ним, в замшевом костюме и высоких кавалерийских сапогах, выпячивал грудь граф Фенриз. Графа украшала огромная шляпа с пером и прямой кавалерийский палаш с причудливо заверченной гардой. Следом за графом стояла Олеся, также как и Шурка, одетая в поблекший от стирок камуфляж разведчика-диверсанта. Она была без оружия. Ну, погоди, спецназовец ты стриженный! Завершали строй два синих кота, одна из которых была урожденной кошкой по имени Леди. Они с интересом смотрели на наши причуды голубыми глазами. Сзади, по стене конюшни, расположились вызванные сотником кавалеристы. Они перешептывались, ожидая бесплатного развлечения.

Я еще раз обвел глазами свое воинство.

— Граф, вы готовы к поездке? Кашу доели? Отлично, ваши действия такие же, как при исследовании места боя в лощине. Держитесь к фенриху поближе, он подскажет, если что. Получить лошадь, сбрую, подготовиться к выезду!

Граф неумело козырнул прямо в строю, неуклюже повернулся и поперся в конюшню. Я поморщился. Тот еще строевик! Интересно, кто его научил так козырять? Сотник кивнул, и один из кавалеристов потянулся на помощь графу.

— Теперь вы, фенрих… — Шурка встал по стойке смирно. — В целом ничего. Не расплывайтесь в улыбке! Рано еще… Где ваш мешок с артефактами? Вы выезжаете на боевое задание или едете в кабак, горло промочить? Бе-е-гом марш! Потом получить лошадь и ждать остальных!

Фенрих с топотом исчез. Кавалеристов сотника стало больше. Улыбаясь во весь рот, к нам подтянулось еще человек пятнадцать, ожидая бесплатного и интересного представления.

— А ты что, всадница? Подводишь меня, а ведь опытный воин! Где разгрузка и автомат? Мы едем верст за тридцать от замка, всякое может случиться. Что, забыла уже как оно там, в драконьем патруле? Быстро же ты. Что стоишь, ушами краснеешь? Мухой за оружием!

Девушку унесло. Я с сомнением посмотрел на выкативших на меня глаза кошек, но ничего им не сказал. Не время.

— Сотник! Скомандуйте выводить и седлать лошадей для нас с миледи. Я сейчас подойду… — и я неспешно отправился к себе на третий этаж. Когда я экипировался и спустился во двор, банда ковбоев меня уже ждала. Сотник проникся и послал двух своих ребят с нами. То ли в качестве охраны, то ли в качестве поощрения за отличную службу. Я подошел к своему коню, запрыгнул в седло и похлопал по нему рукой.

— Лорд, ко мне!

Гибкий синий зверь молнией взвился на лошадь. Она испуганно прянула, вскинула голову и нервно захрапела. Спокойно, спокойно! Пришлось похлопать коня по шее, а предвидевший всю эту заварушку сотник дал ему посоленную горбушку хлеба, чтобы конь успокоился. Лорд не обратил на эту суету никакого внимания. Он потоптался на низком кавалерийском седле, выбрал место и с трудом улегся впереди меня. Все же он очень большой кот. Ему бы надо персональную лошадь. Леди запрыгнула на седло Олеси без каких-либо проблем, как и полагается истинной аристократке, красиво улеглась на нем и изящно свесила хвост. Я еще раз оглядел свое воинство.

— Готовы? Тогда вперед! — Шурка свистнул, его криками поддержали развеселившиеся солдаты, мы дали шенкелей и плотной группой вынеслись со двора. Через пару минут скачки я быстро обернулся кинуть взгляд на своих буденовцев, и мне показалось, что в отдалении, в поднятой нами пыли, мелькнули два светящихся столба преследующих нас демонов. Впрочем, я почти сразу об этом забыл. Не мешают они нам, а там — пусть себе бегут.

Выбравшись на лесную дорогу, мы потеряли и скорость, и солнце. Впрочем, по зеленому туннелю мы двигались не долго. Шурка заглянул в свою карту и потащил нас налево, на стоящие вот уже сорок лет пустыми поля. Впрочем, птиц и всякого мелкого зверья на них было полным-полно. Кошки не выдержали, спрыгнули вниз и тут же затравили какого-то местного зайца. Мы со смехом отказались от принесенного подарка, и синие убийцы остались сзади, быстро поглощая кровавые куски. Шурка с графом приняли от них эстафету и с гиканьем понеслись за мчащимся в высокой траве ошалевшим зверьком. В общем — веселились все!

Часа через три неспешной прогулки мы вновь заехали в лес. Тут уже начиналась зона, отмеченная на карте у Шурки как возможное место боя. Я выпустил «Скафа», намекнув ему, что научному консультанту тоже не вредно было бы полетать и поискать костяки и лежащие под дерном гильзы. На крики архивариуса, что он усиленно учит язык демонов, я не обратил никакого внимания. Кто хорошо умеет отдыхать, тот хорошо умеет и работать.

Однако наши поиски ни к чему не привели. Проверив всю округу, мы не нашли абсолютно ничего. Пора было искать место для лагеря. Накатывала приятная усталость и легкое чувство голода. Самое время спешиться и немного перекусить.

Ко мне подъехал Шурка со своим волшебным планшетом.

— Смотрите, милорд! Если мы срежем дорогу вот тут, то выйдем прямо к тыловой стене аббатства. А обогнув его, буквально через пять минут окажемся на площадке, откуда видно и водопад и озеро! Одно из красивейших мест в этих краях. Предлагаю немного потерпеть и доехать до аббатства. Никуда мясо на углях от нас не денется, а там будет на что посмотреть за обедом.

Я согласился, и группа неспешно потрусила к озеру. Настроение было самое благостное, хотелось разлечься под теплым осенним солнышком, прикрыть глаза и лишь лениво прислушиваться к негромкому урчанию синего кота.

Минут через двадцать впереди показались серые стены и кровля аббатства, и узкая тропинка, идущая в обрамлении густых и высоких кустов лещины вдоль древней стены. Мне пришлось несколько раз низко пригибаться в седле, уворачиваясь от коричневых ветвей. Кот недовольно посмотрел на меня и, спрыгнув на землю, исчез в зелени кустов. Ехать на лошади становилось все более неудобно, и, в конце концов, мне пришлось спешиться и идти по тропинке пешком, взяв лошадь под уздцы. Судя по мягким ударам ног о землю и негромкому бряцанию металла уздечек, остальным тоже пришлось спрыгнуть с лошадей. Наконец я дошел до угла серой стены, повернул и наткнулся на замершего и угрожающе пригнувшего голову к земле кота. Сбоку, толкнув мою лошадь, из зелени выбрался Шурка и сразу поинтересовался, чего это мы застыли. Тут все и началось.

Из приоткрытых ворот аббатства, негромко переговариваясь, вышли трое. Как мне показалось, они были типичными наемниками. Ну, знаете, поцарапанная и потертая кожа курток и безрукавок, потасканные, выцветшие до серого цвета сапоги, мечи в простых ножнах, неспешные и скоординированные движения, что еще… Вся манера поведения говорила, что это опытные, тертые в разных ситуациях люди. Они и повели себя как опытные воины. Разом, по-волчьи, повернулись к нам, потом один из них спокойно поднял откуда-то взявшийся арбалет и равнодушно выстрелил в меня. Нас разделяло едва ли более метров тринадцати-четырнадцати, целиться, считай, и не нужно. Я, не буду врать, несколько оторопел от такой деловитости… Впал в кому, короче…

А он не попал… Точнее, ему не дали попасть.

Моя черная дымка, мой хвост, любовно восстановленный на Задаче, бросил черный клубок тьмы навстречу тяжелой стреле. Она исчезла. А нападать сами мои темные доспехи пока не умели. Впрочем, тут было кому…

Лорд еще пластался в прыжке, как Олеся завопила: «Бо-о-й!!» Я повернулся, сделал подшаг и перекрыл к ней директрису арбалетной стрельбы своей дымкой. Олеся упала на колено под мою левую руку, и в ее руках медленно задергался автомат: «Га-а-х, га-а-х, га-а-х»… Плавно летели вверх отработанные гильзы, неспешно взад-вперед ходил затвор… Время как будто замедлилось, вокруг немного потемнело, или дымка вокруг меня сгустилась? Пули очереди ударили по кожаному колету наемника, его повело назад. Лорд прыгнул ему на грудь и взрезал когтями горло противника. Оставив в воздухе облачко кровавых капель, труп медленно заваливался за спины двух других наемников. «Эт-о-о ма-а-г!» заторможено заорал один из них.

Но я не был магом. Магом был Шурка. Пророкотав, что-то выскочило из его рогульки-артефакта, и на месте двух воинов завертелось белое пламя. Из него послышался дикий крик. Пламя опало, открывая одного воина улепетывающего к воротам аббатства. Вокруг него еще висел радужный пузырь амулета, пошедший от пламени фенриха клочьями. Второй наемник рассыпался жирной черной головешкой… Кот, поджав хвост, брызнул от волшебного пламени в кусты. И тут из ворот выскочило еще четверо. Один из них вскинул руку, и раздался гром.

Над нами пронесся тягучий громовой удар… В меня врезалось какое-то белесое марево… В ушах тонко запищало. Краем глаза я заметил, что Шурку снесло как от удара бревном. Как озарение мелькнула мысль — так у него же капсула! Моя капсула у врага! Справа от меня, прямо через кусты, пригнувшись к шее коня, проломился граф Фенриз. Без шляпы, в руке длинный кавалерийский палаш. Он что-то злобно визжал, скаля зубы. Маг противника чуть повернулся, улыбнулся, и на месте коня графа встало пламя. Конь дико закричал… Этой секундной заминки мне и хватило… Я неспешно поднял пистолет, тщательно прицелился и дважды нажал спуск. Вбитая тренировками, стукнула привычная «двоечка». Маг посмотрел себе на грудь, удивился, и упал ничком. Из огненного клубка вырвался взбешенный Фенриз. Видимо, у сына маркграфа с защитными амулетами тоже было все хорошо. За Фенризом, пригнувшись в седлах и выставив пики, из кустов вылетели два озлобленных кавалериста. Впереди, у старых ворот аббатства, залязгала острая сталь. Стрелять было нельзя…

Я повернулся к Олесе. Она невзрачной кучкой лежала в двух шагах от меня. У меня остановилось сердце… Упав на колени, я осторожно взял ее на руки. У Олеси чуть дрогнули ресницы. Под телом девушки, жутко оскалившись, лежала мертвая Леди…

— «Скаф», что с ней? Сделай же что-нибудь…

— Она попала под удар мага, вооруженного твоей капсулой… Её кошка своей силой, как могла, закрыла Олесю, взяла на себя часть заклинания… Поэтому девушка до сих пор и жива. Она умирает, Афоня… Я не могу ее спасти…

— Не-е-е-т!!! — я поднял к небу голову и завыл. — Проклятая планета, проклятые капсулы, проклятая война! Не-е-т! Шарик, ко мне!!

Перед воротами, там, где сейчас лязгало оружие, и умирали оставшиеся без мага наемники, с хлопком проявился Шарик.

— Одного живым, граф! Присмотри тут! — успел я крикнуть, устремляясь к шару. — В башню, в подвал, Шарик! Быстрее, быстрее, ну!

Миг — и мы в подвале архимага.

— А теперь слушай меня, «Скаф»… — я с ненавистью посмотрел на серебристый шар. — Тут была полноценная станция… Значит, есть еще уровни. И есть медцентр… Есть диагност и реаниматор. Ищи, «Скаф», ищи, как никогда не искал. Пошел…

«Скаф» немного повисел около меня, как будто ожидая других команд, а потом привычно заложил круг по терминалу. Я прижал Олесю к груди. Она коротко вздохнула. «Скаф» замерцал возле ничем не примечательного участка стены. Потом раздался глухой удар и на мраморный пол посыпались обломки камня. В стене появился неаккуратный пролом, за которым была темнота.

— А теперь — ищи медцентр, «Скаф»!

Глава 15

«Скаф» молча исчез в темноте. Подождав минуту, я, расшвыривая ногами обломки каменной облицовки, осторожно и неуклюже пролез в пролом. Каким-то шестым чувством здесь ощущалось большое пространство. В нем было тихо и темно. Пахло… пахло, пожалуй, не пылью, а запустением и отсутствием человека. Я поудобнее перехватил Олесю. Руки начинали ныть и затекать. Куда же идти? Вроде у Лома было направо и вниз… Вот черт! Ничего же не видно.

Вдруг по ушам резанул громкий и неприятный звук. Как от лопнувшей гигантской струны. Ну, вы знаете — так в фантастических фильмах в больших и темных помещениях с распредщита включается электрический свет. И из темноты проявляется очередная Мила Йовович с огромным пистолетом в руке, вся залитая чужой кровью, а напротив — огромная толпа молчаливых зомби. Привет от Андрюшеньки Круза, ага! Так вот, никого в зале не было, не переживайте. И так дела хуже некуда… Вон, вроде, лестничный марш проявился. Мне туда… Олеся едва слышно вздохнула. Сейчас, девочка, сейчас… На хромированных перилах из глубины марша появился резкий свет, и «Скаф» снизу крикнул мне: «За мной! Скорее!»

В медцентре было включено все освещение. Пыли на саркофагах медицинских камер не было. На входе я почувствовал небольшое сопротивление завесы из антисептического поля, продавил его плечом и почти бегом поднес Олесю к капсуле диагноста. Крышка была уже поднята, а пульт капсулы мелькал массой огоньков, плавно переходящих из красного в желтый, а потом и в зеленый цвет.

— Клади ее. Сейчас дам гель в реаниматор… Не забудь раздеть! А сам за мной, в хранилище, за расходниками!

Как я укладывал в заполняющий камеру и лопающийся небольшими пузырьками голубой гель Олесю, как бежал за охапками разноцветных кассет разнообразных медблоков, я уже и не помню в деталях… В голове билась одна мысль — «Успеть, успеть, успеть, успеть…» Четко помню только одно — я подключаю к реаниматору очередную кассету с лекарствами, а он начинает гудеть и плавно опускает свою крышку.

— Кажется, успели, Афоня… — «Скаф» завис перед пультом кибердоктора. — Теперь дело за ним…

— А спецхранилище здесь есть, «Скаф»? Помнится, когда Лом лечил деда в капсуле, кибердоктор запрашивал какие-то специальные картриджи?

— Есть, есть, как ни быть… Пойдем, откроем заранее.

Мы прошли в соседнее помещение, откуда я брал медицинские кассеты. Выглядело оно как хранилище банка на Среднем Западе, после ограбления его бандой грязнуль-ковбоев.

— Ты бы прибрался тут немного, Афанасий… Все же нехорошо — вломились, намусорили…

Да, действительно, — всюду валяется разноцветная упаковка от картриджей, какие-то сорванные с головок кассет крышки и пустые коробки от использованных лекарств. Я начал наводить чистоту и порядок, а «Скаф» проплыл в угол — там была незаметная серая металлическая дверь сейфа, утопленного в стену. Вот «Скаф» ей и занялся. Через некоторое время я по его команде подтащил к реаниматору несколько здоровенных цилиндрических картриджей.

— Этого хватит, Афанасий. Дай-то бог, чтобы они не понадобились… — Диагност вдруг запищал, и «Скаф» засуетился. — Замени кассету, она на изображении реаниматора мигает красным! Да, вот эту бери! Все нормально, Афоня! Пошло дело! Если реаниматор начал менять кассеты, значит, лечение идет правильно.

Мне все это было абсолютно непонятно и незнакомо. Я привык находиться внутри медкапсулы. Только гель у меня был бордовый. Даже как лечили деда, я не видел. Только загрузил его в капсулу и вынул оттуда. Поэтому я внимательно следил за единственно понятной мне картиной — бегающими зелеными огоньками на пульте реаниматора. Впрочем, там были и желтые, и красные огоньки… Все было.

Так прошло около двух часов. За это время я сменил еще две кассеты и поставил один цилиндр картриджа из спецхранилища. Киберлекарь сыто заурчал и разродился продолжительным звуковым сигналом. А на его панели побежали какие-то строчки.

— Вот и все, Афоня! Осталось только подождать пару-тройку часов для окончательной чистки и регулировки организма, и удаления из крови остатков наиболее сильнодействующих препаратов. А это что еще… — «Скаф» замолчал. — Афоня…

— Что там, «Скаф»?

Он помолчал, потом сдержанно ответил.

— Да ничего… еще не закончен один тест. Потом скажу. В целом все. Олесе больше ничего не угрожает, нужно лишь дождаться окончания процедуры. Пока ты здесь больше не нужен, Афанасий.

У меня будто из позвоночника вынули какой-то стержень… Руки обмякли, подушечки пальцев потеряли чувствительность. Голова закружилась.

— Эй, Афоня! Афанасий, ты меня слышишь? Может, тебя заложить минут на десять в камеру, а? Здоровьишко поправить?

— Не-е, «Скаф», не нужно. И так пройдет. — Я внезапно заторопился. — Я на самом деле тебе тут не нужен, «Скаф»? Тогда я слетаю, люди там брошены… и звери. А ты не отходи от Олеси, слышишь? Ни на минуту не отходи! Я скоро…

На рысях я погнал к так и стоящему на платформе Шарику.

— В замок, быстрее, Шарик!

В замке наблюдалась какая-то суета. Не крутились как обычно факелы охраны, парные посты кавалеристов в узловых точках замка были усилены, все бегали с оружием.

— Где сотник и полковник? — на бегу крикнул я знакомому сержанту.

— У себя, под крышей! — с готовностью отозвался он. «Под крышей» — это так солдаты называли коморку возле штаба, что-то вроде Ленкомнаты, в которой лежали отснятые нами карты, висели графики дежурств, можно было неспешно поговорить за жизнь и за службу, да и просто можно было попить нашего чайку. Я бегом взвился по лестнице.

— Дед, беда! Едем срочно! Где архимаг? — на меня беспокойно уставились дед и сотник.

— Как знал, в душу его мать! Не на месте душа была! — дед сорвался с кресла, заорав: «Адельгейзе, срочно сюда!»

— Что случилось? Куда демоны пропали? — быстро спросил меня сотник.

— На нас напали… Нет, не факелы. Люди. На первый взгляд — наемники. Но у них был маг с нашей капсулой. Миледи ранена… Кто-то еще ранен… Алессандро, наверное. Точно не знаю — я спасал Олесю…

В коридоре громким голосом разорялся дед. Наконец, он закричал: «Внук, на выход!» Я только махнул рукой взволнованному сотнику, крикнул ему про готовность к обороне и прогрохотал вниз по лестнице. В колодце внутреннего двора, у бликующего на солнце Шарика, меня уже нетерпеливо ждал дед и заполошно ковыряющийся в сумке архимаг.

— Падайте, погнали! — Шарик мигом перенес нас на площадь перед аббатством. А там…

Первое, что я увидел, было холодно-белое лицо Алессандро, лежащего на чьем-то плаще. Рядом на земле сидел безнадежно опустивший плечи граф Фенриз, бездумно глядящий на рокочущий напротив ворот аббатства водопад. У ворот безжизненными кучками лежали трупы наемников, двое из них, раненных, судя по небрежно намотанным окровавленным тряпкам, сидели отдельно, под охраной обнаживших оружие кавалеристов. Я бросил взгляд на угол стены, там лежала всеми забытая Леди, валялись наши сумки, и из зелени потрепанных ударом магии кустов некрасиво торчали копыта убитой лошади.

Архимаг подбежал к лежащему Шурке, упал на колени и протянул к нему руки. Фенриз что-то негромко сказал ему. Адельгейзе нетерпеливо мотнул головой и положил руки на грудь фенриха.

— Это бесполезно… мальчик мертв, я же вижу… — на деда было больно смотреть. Его лицо побледнело, заострилось, стало безжизненным. — Что здесь произошло, Афанасий?

Я, как мог, рассказал деду все, что тут случилось совсем недавно, не отрывая глаз от Адельгейзе. Вот он безнадежно покачал головой и встал.

— А где этот маг, Афоня? — я подвел деда к убитому магу. Дед внимательно рассмотрел труп, даже перевернул его. На спине мага клочьями одежды и темными пятнами выделялись выходные отверстия от тяжелых бронебойных пуль. — Ты стрелял?

Я молча кивнул.

— Не успел ты… Погиб Шурка, Олеся ранена… Как она, кстати? Кошка убита. Кто еще?

— Из наших никого… Остальные — нападавшие.

К нам подошел расстроенный архимаг. Его глаза и нос подозрительно покраснели.

— Мальчик погиб… А он подавал большие надежды. Я выделял и ценил его… И с вами он работал просто прекрасно…

— Подождите, архимаг! — перебил его дед. — Фенрих погиб как солдат, в бою. Вы тоже солдат. Соберитесь! Ну же! Вот так… Вы этого субчика знаете, Адельгейзе?

Дед ногой повернул к нам лицо мага. Архимаг всмотрелся в его все еще удивленную маску.

— Да, кажется. Магистр… а вот как зовут его — не помню, хоть убейте!

— Достаточно, что милорд этого убил. У него была капсула, архимаг! Как она к нему попала? Что он тут делал? По своим ли делам он был в аббатстве? По заданию короля? В засаде на милорда? Ну же, Адельгейзе, шевелитесь! Фенриха не вернуть, а время уходит!

— Что вы от меня хотите, полковник? — слабо заупирался архимаг.

— Допросите его… — дед медленно повернул к Адельгейзе свое белое, безжизненное лицо и повторил. — Допросите этого магистра. Используйте некромагию… Всю ответственность перед людьми и королем я беру на себя…

На площадке сразу стало как-то тихо, сумрачно и холодно. Кавалеристы и раненные бандиты разом превратились в немых каменных истуканов. Адельгейзе, часто дыша ртом, испуганно смотрел на деда. Я тоже… Я никогда не видел сталинского волкодава за работой… Бр-р-р! Век бы и не видеть… По спине пробежали холодные мурашки. Архимаг заторможено кивнул.

— Надо голову… голову ему отрубить…

Дед повел вокруг глазами и кивнул отмерзшим кавалеристам.

— А ну, ребята, взяли этого дохляка и потащили в кусты. — Дед направился к трупам наемников. Пленные в страхе засучили ногами, пытаясь на задницах отползти от него. Дед только коротко взглянул на них, мол, подождите, дело и до вас скоро дойдет, наклонился и подобрал тяжелый и широкий меч. Потом он не спеша пошел за скрывшимися в кустах солдатами. Я закрыл глаза, весь обратившись в слух. В кустах раздался короткий и неприятный звук тупого удара, и дед вышел, спокойно неся голову магистра за длинные волосы.

— Куда её, архимаг?

Адельгейзе несколько суетливо стал чертить кинжалом прямо на каменистой почве какую-то пентаграмму.

— Вот сюда, в центр… но на земле будет низко и неудобно для вас, полковник…

Дед снова покосился на кавалеристов.

— Еще один меч, сержант. Воткни его рукояткой в центр звезды… Вот так. — Дед шагнул к торчащему лезвию меча и насадил голову магистра на него. — Всем отойти! Начинайте, архимаг.

Мы с некоторым облегчением отошли от занятых черным делом стариков. Я сел на землю и взял голову Алессандро в руки. Прощай, Шурка… Ты был хорошим учеником. Да нет — другом! Прощай…

Со стороны головы магистра послышалось бормотание. Я сразу заговорил, несколько громче, чем надо, каюсь. Просто я не привык, что мертвые могут говорить…

— Скажите, а как вас звала мама, граф? Я понимаю так, что титул графа Фенриз вы носите лишь до того момента, когда вы взойдете на трон маркграфа Ниссурского?

Граф сумрачно кивнул головой.

— Вы правильно понимаете, милорд. Мое имя — Югварт. Мама звала меня Югги… Но я не взойду на трон маркграфов Ниссурских… Я хотел бы остаться с вами, милорд. Тем более — вы только что потеряли его… — граф кивнул на Шурку. Я непроизвольно кивнул в ответ.

— Сколько из наемников ваших, Югварт?

— Двое… И оба трупы. А этих ранили лошадники сотника.

Я помолчал. Мыслей не было. Голова была пустой, и лишь бормотанье архимага неприятно давило на виски.

— Хорошо, Югварт. Это ваш выбор. Мне вы подходите. Я успел немного присмотреться к вам. И в бою вы себя вели очень достойно… Но все объяснения с вашим отцом и с королем вы возьмете на себя, это не обсуждается. А титул маркграфа… не сожалейте о нем! Я дам вам нечто большее, я дам вам свою планету! Только еще вот что… Я сейчас улечу за миледи. Возьмите архимага, солдат, пригласите полковника… Там, около водопада, на скале, архимаг сделает могилу. Укажите ему место… Приготовьте все к похоронам фенриха Алессандро. Он заслужил воинские почести и наше уважение. А место хорошее, место бы ему понравилось. Я буду немного позже.

Граф с достоинством кивнул и встал. Бормотание со стороны допрашиваемого магистра прекратилось.

Дед небрежно махнул рукой, дескать, все понятно, достаточно. Архимаг достал свой амулет с синей каплей, и голову магистра залил поток огня. Когда он иссяк, уже ничего на предвратной площадке не было. Ни отрубленной головы, ни стального меча, ни следов пентаграммы. Только исходящее зловонным дымом темное пятно. Я подошел поближе. Дед поднял на меня расстроенный взгляд.

— Это были простые мародеры, Афоня… Наш маг тоже оказался мародером. Точнее — книголюбом… Библиотека аббатства, — пояснил он, заметив мой недоуменный взгляд. — Маг пошел на воровство редких инкунабул из библиотеки. Ну, и серебришко, понятное дело… Там все, в узлах, за стеной. А тут вы, как снег на голову… А это ведь коронное преступление — ограбить аббатство, понимаешь… Так Шурка и погиб… Ты не знаешь, у него мать осталась? Впрочем, что это я… Выясним, все выясним. Тебе эти пленные нужны? И без них все уже ясно, а они простые бандиты, добавить им нечего. И видели много лишнего.

Я обернулся и махнул рукой.

— Сержант! Подойдите вдвоем. — Подождал, пока кавалеристы не подошли, печатая шаг. — Вы молодцы, ребята! Толково воевали, смело. Втроем на мага и четверых не самых последних бойцов… Вашей вины в случившемся не вижу. Получите от меня награду. Думаю, от короля тоже… Осталось последнее дело. Всех этих… всех этих крыс — повесить. И мертвых, и живых. Прямо на воротах. Это нечисть, без нее дышать будет свободнее. И Шурке из своей могилы на них смотреть будет удобно.

— Э-э, милорд, повесить где?

— Вот здесь, прямо на воротах.

— Э-э-э, милорд, это же ворота святого аббатства?

— Для меня это просто ворота с крепкой перекладиной. Впрочем, наказывая зло, вы же делаете богоугодное дело? Вот и я о том же… Повесить! Потом примете участие в похоронах нашего фенриха. По воинскому артикулу. Все ясно? Приступить!

А пока я подошел к Леди. Голубая кошка, забытая всеми, так и лежала на месте своего последнего боя. В котором она победила, но который она не пережила… Я положил ей руку на голову, прощаясь с храбрым и преданным зверем. А где же Лорд? И наши лошади? Я оглянулся. Неподалеку от Леди в траве валялся автомат. Это пусть Олеся сама подберет, её же оружие. И своей подруге отдаст последние почести. Думаю, надо везти Леди на Задачу. Там её и похороним…

Ко мне подошел дед.

— Ты сейчас за Олесей? Как она там? Хорошо, что все в порядке… Но такие приключения нужно прекращать. Есть у тебя планета — вот и вези ее туда. Там безопаснее…

— Так и думал, дед. Завтра же отвезу. Заодно и демонов на Задачу заброшу, портал строить. Дед, я тут команду дал Фенризу — приготовить все к погребению Шурки… Ты ему подскажи, если что. Я через пару часов буду.

От ворот аббатства раздался короткий крик. Я бегло взглянул, как в петле забился раненный бандит и вновь повернулся к деду.

— Пошли кавалеристов поискать наших лошадей потом. Там, рядом с ними, и Лорд крутится, я уверен. Ну, я погнал. Кошку не трогай, Олеся сама ей займется…

Дед молча кивнул, а я пошел к Шарику. В подвал к «Скафу» я вернулся в самое время. Минут через десять саркофаг реаниматора запищал и медленно поднял крышку. Я взял приготовленную «Скафом» простыню и подошел. Олеся молча смотрела на меня, и из её глаз катились слезы… Закутав своего найденыша в простыню, я поднял её на руки.

— Не плачь, не плачь, девочка… Все пройдет… Не плачь, ты же воин, Олеся.

— Кто? — судорожно выдохнула она мне в ключицу.

— Шурка… И твоя Леди… Она спасла тебя, девочка. Первая приняла удар на себя. — Я погладил Олесю по виску. Она спрятала мокрое лицо у меня на груди, и плечи её судорожно затряслись. Возле нас тихо висел «Скаф».

Наконец Олеся затихла.

— Я хочу это видеть. — Неожиданно твердо произнесла она. — Я должна проститься с ними.

— Мы вылетим, как только ты придешь в себя, Олеся.

Тут неожиданно в разговор влез «Скаф».

— Кхм-м, Афоня, Олеся… Я должен вам кое-что сказать… Даже не знаю, как это у вас, у людей, делается… В общем, поздравляю тебя, Афоня! У тебя скоро будет ребенок! — Олеся резко повернулась у меня на коленях. — Да-да, Олеся! Ошибки быть не может, я дважды проверял. Диагност говорит, что ты беременна! Вот так… Олеся! Что с тобой?

Глава 16

Мы сидели за столом у моих родителей. Счастливая мама все кидала перед нами тарелки с копченостями, салатами, соленьями, какую-то выпечку и фрукты. В центре стола исходил слюногонным парком кусок только что вынутой из фольги, запеченной в специях, фаршированной всякими вкусностями свинины. Отец вдумчиво звенел бутылками в баре. Наконец всё успокоилось, и все уселись вокруг такого знакомого и так любимого мною старого стола.

— А дед что же? Не приехал с вами из командировки? — спросила мама, пока отец разливал дамам шампанское, а нам «Соловецкую» водку.

Олеся только улыбнулась. Я взял рюмку.

— Дед занят. Учиться задумал на старости лет. Магию взялся изучать. Волшебником будет… Ну, будем!

Сорокадвухградусная водка с мягким можжевеловым послевкусием холодным комом провалилась внутрь. Только тут я заметил, что мама и отец так и сидят со своим хрусталем в руках, открыв в полном изумлении рот.

— Что я не так сказал? — Олеся не выдержала и прыснула. Я недоуменно посмотрел на родителей и, кажется, догадался. — Да, дед учится магии! Там на планете есть волшебники, вот он и зацапал себе знакомого архимага в учителя. А что?

Отец молча покачал головой, мол, ничего и машинально, словно чай, выхлебал свою водку. Он, кажется, и не заметил, что пьет. Тут и мама несколько пришла в себя и глотнула шампанского.

— Ну, а вы как? У вас все в порядке? — подозрительно прищурившись, спросила она.

— У нас все хорошо, мама! — радостно доложил я. — У нас все в порядке, лучше и быть не может! Олеся беременна! У нас скоро будет ребенок, мальчик, наверное…

Мама поперхнулась шампанским. Олеся гордо заалела ушами и скулами. Отец снова попытался выпить из своей уже пустой рюмки. Я быстренько налил всем.

— Давайте выпьем за нашего сына и вашего внука! За следующего Владетеля планеты Задачи и хозяина синих кошек!

В общем, как вы понимаете, запеченное мясо я ел один. Родители так навалились на мою бедную девочку, как будто ей через пару часов уже предстояло рожать! Куска ей не дали съесть, все трещали и ахали как целый выводок кумушек. Наконец я не выдержал.

— Папа! Мама! Да охолоньте вы! Чего напали на девчонку? Она, между прочим, сама в глубине души своему счастью не верит. Ей дома напророчили, что у нее никогда не будет детей… И не смотри ей на талию, мама. Две недели это еще не срок…

Хорошо все же дома! В кругу своих родных, самых любимых людей! Иди сюда, Олеся. Сядь под бочок, дай я тебя обниму. Вот так, а теперь можешь все рассказать… Все-все! Только про гибель наших друзей и зверей не надо…

— …вот так оно все и было, Костя. — Прошло всего лишь два дня, но таких суматошных два дня, когда мама, невесть чего вбившая себе в голову, волоком протащила Олесю по своим подругам гинекологам и врачам перинатального центра, по различным бутикам, где она покупала для всадницы какое-то особое лечебное белье, по детским магазинчикам, где мама хватала простынки и костюмчики, какие-то дурацкие игрушки, да всего и не упомнишь, впрочем… Отец спрятался от разгула женской стихии у себя на кафедре, а я посмотрел-посмотрел на это дело, да и махнул в Москву, к Константину. — Так они и погибли, защищая нас, а я не успел ничего сделать… Да и Олеся ошиблась, хватаясь за автомат. Это я только потом понял… Ей бы надо было врезать по мародерам всей своей силой, а она, поверь мне, не маленькая… После этого я как-то охладел к Короне, эта планета беспокоит меня, заставляет загривок щетиниться… А после похорон Шурки я взял Олесю в охапку, взял кота и дунул на свою Задачу. Да и с Леди проститься надо было по-людски… Все же, считай, член семьи… Оставил Олесю в палатке с двумя сразу прибежавшими к ней кошками, а сам занялся делами. Перебросил на Задачу строителей портала, выделил им место… Да есть такое — километрах в двенадцати от терминала, где мы высаживались. Скалы там кольцом, как стены древней крепости, и озеро в центре, красиво так… Ну, да, с капсулами которое. Ничего не опасно. На Задаче такая концентрация маны в атмосфере — демонов с ног валит! Фигурально говоря, конечно. Им капсулы просто не нужны. Да и некогда им — часть в этой Крепости портал создает, часть выращивает там гостиничный комплекс для будущих визитеров, часть побежала на север, подбирать место базирования для клана… Ага, они там здания не строят, а выращивают как грибы. Так я помотался, помотался с ними, гляжу — а дела-то у меня возьми, да и кончились на время! Демоны пашут как оглашенные, Олеся в палатке — то грустит, то улыбается, то кошек своих тютюшкает. А мне и делать нечего. Ну, я быстренько Олесю под мышку и на Землю, к родителям в отпуск. А там только сказал, что у нас будет ребенок, как такой трамтарарам начался — не приведи господь! Олесю сразу по врачам, а я вот к тебе.

— Ну и правильно! Как там Тимофей Иванович? — Костя был внешне спокоен, но излишне напряжен. Он терпеливо ждал совсем других новостей.

— Да нормально дед… Магию учит. А для тебя тоже есть новость. Искали мы на Короне следы твоего отца. Сложно это, и война еще там идет… шла. Но кое-что мы нашли, Константин. Вот, Костя, посмотри… — я разжал кулак и осторожно поставил две старые потемневшие гильзы на клеенку кухонного стола. Костя беззвучно выдохнул и убрал со стола руки.

— Что это?

— А это, Костя, мы нашли на месте боя воинов Короны с демонами. Это долгая история. В общем, дело было так…

Все время моего рассказа, время, надо сказать, не маленькое, Костя просидел, глядя на покрытый грязной патиной металл двух стоящих перед ним металлических цилиндриков.

— В последней нашей вылазке мы тоже осмотрели одно место, Константин. Но ничего не нашли. Зато нашли нас… Там и ранило Олесю. Еле вытащил ее с того света. Ты извини, Костя, но у меня теперь такое чувство к Короне… Так и перебил бы всех. Наш маг, армеец, магистр с моей капсулой — и ударил магией по нам, подлец… Убил Шурку, Леди. Я его пристрелил, мог бы — оживил и убил еще раз, и еще… Впрочем, его и убили еще раз… Не могу я на Короне, душно мне там, не верю я местным. Это пройдет, я понимаю. Да и есть там просто замечательные люди — тот же сотник, архимаг, граф Фенриз, например… Шурка вот был… — я надолго замолчал, а потом виновато взглянул на Костю. — Не хочу я сейчас туда, ты уж извини, Костя. Боюсь не выдержать, дров наломать. В том бою сама проснулась моя защита. Ну да, теневые доспехи от капсул. Я даже и представить себе не могу, что она еще может. И что может по своему разумению выкинуть. Как спящая бомба, честное слово! Так что, я прошу тебя, Константин, — бери Петровича, еще кого, и мчись на Корону! Я подвезу. Дед там, он тебе поможет. Разместиться есть где — тебя там ждет замок твоего отца. Факелы, маги королевства в твоем распоряжении. А я не могу пока… Ты уж прости.

Костя молча смотрел на меня. Наконец он вздохнул и вновь перевел взгляд на старые гильзы.

— Наверное, ты прав, Афанасий. Ты сделал то, что смог. Теперь моя очередь. Вот только — нужно ли кого-то с собой брать? Тут нужно хорошенько подумать. Я подумаю… Ну, еще по одной?

— Нет, Костя! Хватит. Да и пора мне. Пора отбирать мою Олесю у матери, пока совсем её не замучили. Да и домой, на Задачу нам уже пора. Пора там дом себе строить, Константин! Пора становиться женатым и оседлым человеком! Владетелем гм-м… планеты…

На Задаче я первым делом разместил Олесю в палатке, поручил ей соскучившихся кошек и готовку обеда, а сам помчался в Крепость. Меня очень интересовал портал перехода. Однако к своему удивлению в скалах я никого не нашел. Да, берег озера был облагорожен непривычной земному взору набережной и террасой, да, уже стояло пока пустующее четырехэтажное здание гостиницы, здорово смахивающее на Сочинский центральный военный санаторий (тут, видимо, не обошлось без архитектурных предпочтений бывавшего в нем когда-то деда), но вокруг никого не было. Ни одного факела. Я внимательно огляделся. От центрального входа в здание к скальной стене вела широкая, выложенная камнем дорога. Она упиралась в них… я даже слово сразу подобрать не могу… Справа от здания, метрах в пятистах, довольно высоко на склоне скалы стояли они — Врата. Именно так, с большой буквы. Иначе и не скажешь. Скальная площадка выпирала вперед вертикальным форштевнем «Титаника». Огибая площадку вверх устремлялись два полукружья дороги. А на самой площадке величаво стояла каменная арка Портала. Она была огромна. Метров тридцати в высоту и десяти в основании. Нужны ли такие размеры на самом деле — я не знал. Но, поверьте мне на слово, величие Врат впечатляло!

Околдованный и завороженный этой картиной, я не спеша пошел к порталу. По шероховатой дороге из базальтовых плит было удобно идти, несмотря на то, что она вела вверх. На площадке усилился ветер. Казалось, его ладонь ласково треплет меня по плечу, тормоша и подталкивая к Вратам. Правая и левая дорожки, огибающие площадку с порталом, подводили путника к Вратам двумя разными тропами: от скальной стены и со стороны лежащего чуть ниже озера, подобно уютно улёгшемуся вокруг Врат древнему символу Инь и Янь. Я отвлеченно подумал, зачем бы это, а потом догадался — странник, покидающий Задачу, заходит к порталу со стороны скальной стенки. Перед ним в отдалении лежит озеро, а за ним — лишь небо, горизонт и простор его дальнейшего пути, а идя через Врата по направлению к скале, ты выбираешь какое-то место на планете и переносишься туда. Как я и просил принца-демона — это было началом портальной сети Задачи. Я погладил искусно сложенные из камня и искусственно состаренные Врата. Здорово! Задрав голову вверх, я сделал следующий шаг…

…и очутился на берегу ревущего под обрывом моря! Черт, а портал-то рабочий! Только сейчас меня накрыл кратковременный озноб испуга. Я узнал место на котором просил построить себе дом. Вокруг в деловом ритме сновали пять или шесть факелов. Один из них подлетел ко мне и загудел как трансформатор. Я беспомощно огляделся. За спиной стояла арка портала, не такая большая, как в Крепости. Всего-то метра четыре в высоту. Факел продолжал гудеть.

— Так, вольно, ребята! Доклада не надо — я на минуточку зашел, просто посмотреть, а чем это вы тут заняты? Вижу, вижу — строите дом! Успехов вам в вашем нелегком труде строителя… — бормотал я, потихоньку пятясь задом к арке. Но не тут-то было! Я не знаю, как эти демоны общаются между собой, что-то вроде радио на первый взгляд, но меня слегка задел явно вызванный с полюса и только что скакнувший сюда порталом человек-переводчик. Ба! Знакомые все лица! Это тот рупор из партии психов из королевской больницы. Так, послушаем прораба…

— Владетель, мы закончили с главным порталом в месте, называемом Крепость. Но не связали его пока с вратами на Короне, ждем вашего участия в церемонии. Сейчас наши силы задействованы в двух местах — на полюсе планеты готовится место под размещение клана и здесь — выращивается дом для вас.

— Э-э, а вы кто? Ах, архитектор! Мы не знакомы? Вот и познакомимся. Скажите, архитектор, а какой дом вы строите… выращиваете для меня? Ах, миледи все сказала… И показала даже? Ну да, подборка фото знаменитых земных замков на ноутбуке… А жить-то хоть в них можно? Это все же дом, там должно быть удобно и комфортно… А то помню я фото какого-то баварского замка на скале. Сплошные башенки и флюгеры. В нем, наверное, только ласточкам и удобно! А я не ласточка, я и поесть люблю, и полежать, и в кресле-качалке посибаритствовать с сигаретой… Что вы говорите? О курении рядом с детской не может быть и речи? Это вам миледи сказала? Ну да, ей виднее… Я пошел, пожалуй, а то мешаю тут вам. Что? Через пару дней уже можно смотреть? Я передам миледи… Да, а портал у моего лагеря около терминала? Давайте и там сделаем маленький портал для меня и моих гостей, прибывающих транспортным шаром. Вот и хорошо, что как только, так сразу… Я жду. Ну, успехов вам!

В общем, сами понимаете, к своей коротко стриженой миледи в переднике я вернулся несколько погрустневшим и ничего не понимающим. Да еще и голодным! Впрочем, миледи уже ждала меня, помешивая ложкой в аппетитно пахнувшем котелке. А через пару-тройку дней мне предстоит повара искать! Я содрогнулся и твердой рукой протянул Олесе миску.

После обеда наступил самый важный для мужика момент — дневной сон для легкости усвоения калорий и завязки «морской груди», как говорят про живот моряки. Под легкий лязг перемываемой Олесей металлической посуды я только-только прикорнул на спальном мешке… Через марево полусна ко мне пробралось какое-то чудовище, обнюхало всего меня, истыкав лицо влажным носом, и удовлетворенно брякнулось мне под бок, счастливо мурча. Я обнял Лорда за теплый живот и провалился в сон…

Лорд же, паразит, меня и разбудил. По лицу, маятником Фуко, заходил его радостно мотающийся хвост. Пришлось вставать. К нашей палатке подходил улыбающийся граф Фенриз.

— Здорово, ты сейчас кто? — спросил я, энергично растирая лицо, чтобы придать ему величие и чеканную суровость черт Владетеля планеты.

— Здравствуйте, Владетель! — А-а, узнал все же! Владетелем кличут, это хорошо, это радует. — Я сейчас принц. Только что появился тут, на планете. Рабочий пуск Портала, Владетель. Все, как видите, с ним в порядке. Ждали только вас. Пора пускать Врата в эксплуатацию, отсутствие средства переноса между планетами начинает негативно сказываться на наших планах…

— А что меня ждали? Что не пустили?

— Это невозможно, Владетель! Ну как же без вас! Все ждут.

— Ждут, значит, не будем их задерживать и расстраивать. Командуйте, принц!

Принц смущенно кашлянул.

— Ваш мундир, Владетель… И кортик. Негоже принимать церемонию в камуфляже.

Лорд одобрительно рыкнул. Я оглянулся на Олесю.

— А у тебя есть что надеть, воин?

Олеся улыбнулась, кивнула и белкой взлетела на терминал. Я вздохнул и полез в палатку.

Не скажу, что через полчаса, но и не через час, мы были готовы к церемонии. Олеся нацепила строгий брючный костюм цвета морской волны в самых ее темных оттенках и простые серебряные украшения. Я был в своем флотско-владетельском мундире. Лорд был в синем мехе, усах и при хвосте. В общем, все выглядели достойно.

— Принц, тут нужно поставить портал. А то главная гавань планеты его как бы и лишена. Нам придется от терминала до Крепости идти пешком.

— Я уже пометил это себе, Владетель. Прошу простить — спешка и излишняя суматоха. Мы только что закончили Врата у себя на севере… Ну, и если честно, то мы забыли о портале для транспортного шара. Мы искренне считали, что Врата в Крепости — это и есть главная гавань планеты.

— Хм-м, вы в чем-то и правы, принц. Я еще не думал об этой стороне вопроса. Пока мы идем, расскажите о вашем новом доме, о материке у полюса.

— О-о, наш новый дом, Владетель! Наш покрытый снегом и льдом материк! Я готов часами говорить о нем…

Так оно и получилось, все то время, пока мы шли к скальной крепости, принц с восторгом рассказывал о своей новой родине. Своего клана, я имею в виду. Того, что ждет волнующего момента на Короне, и воинов, продолжавших защищать твердыни клана на родной планете принца. Продолжавших защищать и гибнуть…

Наконец мы дошли до скального пролома в стенах Крепости. Еще несколько минут мы молча прошли по появившейся тут базальтовой дороге, дошли до озера, за которым стояло отражающееся в его зеркале белое здание гостиницы, и нас настиг ужасающий крик демонов. Стоящие на набережной факелы трижды издали свой рев. Хорошенькое приветствие! До самых яи… до самого копчика пробирает! Нужно привыкать, однако…

— Это нам подсказал сам полковник! — Лучась довольством, прошептал мне принц. — Так у вас на параде кричат войска! Мне нравится эта традиция!

Я ошеломленно промолчал. Олеся чуть сжала мою руку, показывая, что все в порядке. У Лорда постепенно опускалась на загривке поднятая в ярости и страхе шерсть. Он стал несколько нервным после известных событий, знаете ли…

— Молодцы твои демоны! — льдисто улыбнулся я. Олеся снова легко сжала поданную ей руку. Я догадался помахать факелам рукой. Новый шквал рева был мне ответом.

— Так и будем стоять, и пытаться перекричать друг друга, принц?

— Нет, Владетель! Конечно же, нет! Просто мой народ рад, что, наконец, сбывается его мечта о доме. Я сейчас… — Высокий факел вышел из тела графа и заскользил к стоящим строем демонам. Фенриз огляделся и счастливо заулыбался. Я его понимаю — все было очень красиво и торжественно. Демоны двумя колоннами двинулись по дороге вверх, к площадке Портала. Впереди скользил факел принца Стефана.

— Пойдем и мы… как же без нас, — торопливо сказал я и повел свое войско к Вратам.

На площадке факелы окружили арку Портала. Минут пять стояла тишина. Тишина — это для нас, людей. А там Стефан, может, речь толкал. Похоже было на то, кстати… Потом что-то враз изменилось. По арке Врат пробежала синяя молния, в основании портала и в самой вершине арки засветились вмурованные камни, привезенные с Короны. Никакое зеркало внутри Врат не появилось. Принц и тройка его приближенных демонов загудели и двинулись к Вратам. Вот они появились в проеме арки и… исчезли! Один за другим пропали, растаяли, испарились…

Повисло долгое молчание. Лишь только рвал волосы привычный ветер, да покачивались факелы. Первым не выдержал граф Фенриз.

— Все в порядке, Владетель? Так и должно быть?

— Тихо, тихо, граф… Я не знаю, как все должно быть, но подождем еще немного. Что-то будет, я уверен…

И тут же, вслед моим словам, новое кольцо молнии скатилось по серым камням арки Врат. Факелы качнулись и застыли. А на портальной площадке появились дед, потом архимаг, за ними — принц Стефан и остальные демоны.

— Вот и Задача… Эх-х, хорошо-то как прокатились! Как на санках с горки! — Дед, довольный как мальчишка, оглянулся и заметил меня. — Привет, внука! У тебя все в порядке?

Глава 17

А как на ваш взгляд — есть ли разница между стахановской вахтой в борделе, например, и стахановской вахтой собственно в забое? Ась? На мой взгляд — формально никакой! Бардак, он и есть бардак! А его особый вид — это чингисхановский набег на магазины! Но уж это весьма организованный бардак, чисто женский, весь пронизанный энтузиазмом и желанием достичь невиданных результатов. А уж если тебя заставляют в нем участвовать — у-у-у!

Вот именно — у-у-у! Так я и выл волком, пока мотался за Олесей по магазинам. То, что мотался я за ней по итальянским магазинам, я не сказал? По ним, по ним самым… Мебель она подбирала в замок, чтоб ему ни дна, ни покрышки… А там еще подбор персонала следующий на очереди — у-у-у!

— Дорогая, а ты не очень увлеклась, случаем? — Сдерживаясь из последних сил, но еще вполне политкорректно спросил я. Дорогая посмотрела на меня задумчивым глазом и сформулировала следующую глубокую мысль.

— Вот я тоже смотрю на эту итальянскую фанеру и думаю… Афоня, а ведь король ни ломаного гроша тебе еще не заплатил…

Я строго посмотрел на водителя дракона и, весь раздувшись от спеси, произнес.

— Какой-то рядовой волосатый король с Короны просто не может платить Владетелю целой планеты… Запомни, безлошадница, я с факелами на Короне не за зарплату разбирался, а лишь ради своих далеко идущих планов и…

— Остынь, не надувайся. А то лопнешь… Я хочу сказать, что королевство даже не попыталось покрыть твои расходы… — ничуточки не смутившись, перебила меня Олеся. — А ведь ты так много для Короны сделал. Одни капсулы чего стоят… и твой песок.

— Ты куда гнешь, воин? Чем тебе королевство задолжало, а? — несколько беспокойно поинтересовался я. Женщина есть женщина, не так ли, друзья? А беременная женщина, да еще только что получившая пустой замок в качестве избы для проживания на берегу моря… Нет! Я не намекаю на сказку про старика, старуху и Золотую рыбку! Просто замок стоял у самого синего моря… Тьфу ты! Опять!

— Короче так, Афанасий! — остро взглянула на меня Олеся. Как через прицел, честное слово. — В этом магазине я возьму только рекламные буклеты. А мебель мне сделают в королевстве Стаггард! Из лучших пород настоящего дерева, силами лучших мастеров. Что не так? И везти к нам на планету оттуда проще! Демоны мигом дотащат через портал.

Прищур глаз миледи и её твердый взгляд говорили о том, что прицел не только взят, но и пальчик воина уже хладнокровно выбрал свободный ход на спусковом крючке, и сейчас грянет выстрел. Я содрогнулся.

— Ну, если ты так считаешь, Олеся, то тебе и карты в руки… — льстиво пробормотал я. — Вот тебе моя банковская карточка на всякий случай. Ты давай, командуй тут. А я, пожалуй, пойду… к Лому пойду, вот… Нужно решить, что же нам ставить в замке в качестве энергетической установки? Ведь и микроволновку надо, и плазму с домашним театром я бы не отказался взять, и кондёр…

— Ку-у-да? — спокойно пресекла мою попытку сбежать Олеся. Эх, мама, мама! Научила ты мою девочку мне на голову! — Шоппинг еще не закончен! Кстати, насчет бытовой техники ты прав… Но это лучше смотреть в Германии и Скандинавии. Возьми еще и этот рекламный проспект. Очень уж красиво выглядит… Грациа, сеньор! Нет-нет! Ничего у вас покупать мы не будем. Древесина у вас не та — не светится ночью отраженным лунным светом и не пахнет сандалом. У нас дома лучше. Как это где? Россия, руссо туристо, ферштейн наконец, синьор? Аривидерчи, Рома! Поехали, Афоня…

К концу дня я смирился. Загнанный как лошадь, выжатый как лимон, я подумал: «А что это я за короля переживаю? Организовать у него производство мебели — еще не самая геморройная придумка… Я же не заставляю этого лохматого барбудос поставить на поток производство 3D Smart TV диагональю 46–47 дюймов? Хотя, если поручить это Олесе… Король тогда сам бегом и первым встанет к конвейеру в своем парадном сюртуке с карманами, набитыми катушками индуктивности, дросселями и трансформаторами. И пусть только попробует начихать на порученное ему дело! Ап… апч… АПЧИФ!!! Я имею в виду — систему Автоматической Подстройки Частоты и Фазы строчной развертки. А вы что подумали? Что производство мебели по итальянским рекламным проспектам невиданно поднимет королевство в финансовом смысле и в смысле производства самой эксклюзивной мягкой мебели на Короне? Согласен! Вот пусть и организует… А мне к Лому… к Лому-у-у мне-е…»

Последнюю мысль я не додумал, заснул, зевая. Но мысль верная. Однако преждевременная. Утром меня разбудил телефонный звонок. Звонил Константин. Он договорился у себя на работе и вырвал месяц отпуска. Пора было отправляться на Корону и искать следы его отца.

— Вот и правильно, Константин, вот и здорово! На самом деле — пора. А кого ты с собой берешь?

— Никого, Афанасий. Это дело глубоко личное и никого привлекать я не планировал.

Я немного помолчал, переваривая сказанное.

— Гм-м, Костя… Неправ ты. Личное-то личное… Для тебя. А для всех нас — найти группу твоего отца, первых землян, ступивших на землю других миров, дело чрезвычайно важное! И помни — там не все так гладко, как хотелось бы… Со дня на день факелы будут уходить на Задачу, огромные территории на которых надо вести поиск остаются без контроля, а ты — без защиты. Думаю, туда сразу же полезут всякие мародеры, бандиты и прочие искатели чужого добра. Были уже примеры… на себе ощутил. Конечно, армейцы помогут, да и маги королевства тоже в стороне не останутся. Пристегнем кого нужно. Но без ядра группы поиска, составленной из упертых на задаче землян, дела тоже не будет. Подумай…

Теперь надолго замолчал Костя. Наконец, в трубке раздалось: «Я перезвоню…»

Впрочем, через три часа первым позвонил не он, а Егор, наш безопасник и мой помощник с турбазы.

— Здорово, Афоня! Ты у нас будешь? Генерал-лейтенант звонил, приказал подобрать груз на выход… Ты куда-то снова отправляешься? Слушай, а возьмите меня с собой? А, Афоня? — голос его пресекся, дал сбой. — А на базе все в порядке, ты не беспокойся! Она вышла в режим и уже работает как часы. Лишний я тут. Меня легко заменить на местного отставника. Возьмите меня… ну, туда… понимаешь? А с генерал-лейтенантом я сам переговорю, возьми, Афоня?

Я рассмеялся.

— Конечно, Егор! Я только «за». Ты самая подходящая для нас кандидатура. Давай, танком дави на Константина Кимовича, добивайся его согласия! А здесь тебя кто-то ждать будет? Нет? Ты один остался? Это хорошо… Тьфу! Извини — сказал не подумав. Извини, Егор… Но это снимает много проблем. А то у нас не как в Конторе — вход рубль, а выход — десять. У нас и сотней не обойдешься… Давай, готовь узлы. Я скоро буду!

Честно говоря — я был доволен! Егор именно тот человек, который был нужен Косте на Короне. И оперативник толковый, и боевик выше всяческих похвал. А вот интересно — Петровича пригласят? Ну, здесь не я командую, а Костя. А мне надо бы смотаться к Лому.

Я и смотался. Безжалостно бросил Олесю на попечение матери, вручил им свою платиновую банковскую карту, дал реквизиты германского склада фирмы «Sukin & Son» для забивания нахомяченым барахлом и высадил дам в Стокгольме. А сам метнулся к Лому.

Старший помощник встретил меня радостным и довольным, как слон. Оказалось, что был и повод — он, наконец-то, научился оперировать языком демонов. Термин «говорить» не подходил для нас, людей. Факелы не говорили, они общались сигналами своего языка в энергетическом спектре. Лом гордо показал мне первый вариант электронного переводчика — неказистый ящичек размером с толстую книгу. Я с сомнением потянул носом.

— Ты знаешь, Ломидзе, а у архимага на Короне разговорный амулет поменьше будет… И как твой гроссбух таскать прикажешь? Он ведь мне на Задаче круглые сутки нужен будет. А с таким аппаратом особо не побегаешь…

Лом тут же оскорбился и полез в бутылку.

— Слушай, Афанасий, ты совсем стыд потерял! Ни «спасибо» мне, ни грамоты «Лучшему изобретателю и рационализатору», ни… Одним словом — зажрался ты! Я тут, понимаешь, совершил научный подвиг — расколол систему передачи данных у факелов, а ты — транслятор, видишь ли, большой! — Тут Лом не выдержали вновь разулыбался, вспомнив, видать, о своем научном достижении.

— Не кипятись, Лом. Я только хотел тебе сказать, что у магов с Короны тоже есть свои наработки в области амулетов-разговорников. И ты мог бы поручить тому же «Скафу» переговорить с архимагом, скажем, или кто там у них отвечает за этот участок работы… Переговорить и попробовать сделать твой транслятор поменьше размером. Чтобы пользователь его в карман мог положить, что ли… А не носить в рюкзаке на спине. Или как кенгуру — в сумке на брюхе.

— Это можно сделать, — задумался Лом. — Ты знаешь, Афоня, когда я его делал, то не задумывался о проблемах миниатюризации и эксплуатации устройства, честно говоря. Главное для меня — было решить задачу, сделать прибор. И я эту задачу решил!

Довольный старший помощник вновь расплылся в улыбке.

— Решил, решил, никто ведь и не спорит, Лом! А теперь реши мне следующие задачи. Мне на Задачу нужны штук десять медкамер. Ну, там всяких кибердокторов, диагностов и прочих реаниматоров. Естественно, с расходниками. Видишь ли, в чем тут закавыка, Лом… — я задумался. — В общем, сейчас на Задаче уже есть ученые. Теперь дело за героями. Да не меняйся ты в лице и не беспокойся понапрасну! Дед мне их обеспечит! В самом широком ассортименте… Но, видишь ли, в чем тут дело… Немолодые они, эти герои… Проще сказать — в основном глубокие старики. И здоровье у них сильно подорвано. Это уж их противники сильно в свое время постарались. Но не удалось им — наши старики одними бинтами вылечились, а от противников только белые косточки остались. В общем — лечить мне их надо, Лом! Ты не думай, я не на шару эти сундуки приватизировать собираюсь, я купить реаниматоры хочу, вполне официально. Ресурсов целой планеты на это ведь хватит, Лом? А то, что я на Короне нашел, то я там на станции и оставил. Не приучен тянуть чужое… Ну, что скажешь?

Лом долго молчал о чем-то напряженно думая. Наконец он осторожно спросил.

— Ты медцентр на Короне привел в порядок? Хорошо… — Мы вновь немного помолчали. — Все, что я могу сделать — это передать твой запрос по инстанции… Это я сделаю. Плюсом является то, что ты ухитрился за время нашего шебутного сотрудничества нахватать у моего руководства бонусов и плюшек. Ну да… За прекращение войны на Короне, за предоставление места для проживания клану факелов на Задаче, за помощь населению планеты магов, еще кое за что… В общем, нереальной твоя просьба мне не представляется. А чем расплачиваться мыслишь?

— А расплачиваться будет в первую очередь королевство Стаггард! Оно мне, понимаешь ли, немного задолжало… А чем? Да чем угодно! Драгоценными камнями, золотом — его на планете в избытке, экспортной древесиной и итальянской мебелью, вот! — захохотал я. — А если серьезно — я буду рассчитываться информацией по исследованию моей Задачи, высокими технологиями факелов и… синими энергокапсулами!

— Ты еще синих котят предложи… Я, между прочим, серьезно. Ну что ж, предложения твои звучат здраво и интересно. Я думаю, медкапсулы ты получишь…

— Эх-х, раз пошла такая пьянка! Слушай сюда, Лом. Еще мне нужно будет… — я пригнулся к самому уху старшего помощника и кое-что ему прошептал.

— С ума сошел, Афоня! Это же не лезет ни в какие рамки… Биоценоз…

— Немного, Лом! Трех-четырех мне будет вполне достаточно! И за ними будут следить, очень пристально следить, уверяю тебя. Просто ежечасно холить и лелеять! И это не к спеху. Это потребуется еще примерно через пару лет.

— Я подумаю… — буркнул этот уберменш из погреба.

К вечеру я вернул в родные пенаты практически выбившихся из сил в борьбе с наиболее дорогими образчиками общества потребления маму и Олесю. Вернул их, увешанных роскошными забугорными пакетами. Верите ли — у них еще хватило батарейки на трехчасовое шуршание этими пакетами и упаковочной бумагой в спальне родителей перед здоровущим зеркалом на встроенном шкафе. Железные леди! Все это время мы с отцом просидели на кухне, беспрестанно куря. Отец от голода — его никто не собирался кормить, а я от злости. Мне ведь еще предстояло везти Костю и Егора в замок «Союз». В конце концов, одетая в новые тряпки, из спальни вышла усталая Олеся и позволила утащить себя к деду на дачу. Как она сказала — под сень дерев! Ага! Глубокой осенью-то! Сень! Правда, на даче деда было упоительно тихо и воздух, воздух был упоительно хорош! А на кухне вообще пахло яблоками и поздними персиками. Олеся отрубилась, едва дойдя до койки. Я же говорю — стахановская вахта! А рекордную высоту трудно достичь, еще труднее её удержать… третий день в течение одной недели. Я выключил везде свет, проверил, заперта ли дверь, и вызвал Шарика.

Но перед визитом в спортлагерь, я решил на бегу посетить одного пенсионера-беллетриста.

— Здрав будь, Петрович!

— О, Афоня! И тебе не хворать! — радостно замолотил Петрович, переворачивая, однако, лежащие перед ним исписанные листы по многолетней привычке текстом вниз. — Какими судьбами?

— Да вот, избу я построил. Себе на голову… Всадница сейчас просто в раж впала — метет с прилавков все, от чайников и занавесок, до ЖК-панелей и компьютеров. А я за ней таскаюсь как рабсила и походный кошелек.

Петрович засмеялся.

— Да уж, молодая жена! Но ты не трожь её, Афоня. И не препятствуй. Она сейчас главным делом в своей жизни занимается — ухетывает свое гнездо…

— А я считал, что главное дело в жизни женщины — это рождение ребенка?

— Оба они главные! Но если она родит тебе трех, к примеру, мальцов в течение шести лет, то таскать мебель с места на место и менять шторы она будет всю жизнь… — Петрович с какой-то хорошей грустью поглядел на меня. — И бог ей в помощь, Афоня… Не мешай своей горлице, а будь ей надежной опорой и защитой! А там все само по себе приложится. Не первые мы, чать, мужики с бабами на земле… Ну, как там твой дед?

— Да хорошо… Магию вот взялся изучать. Замучил меня совсем. Заселять мою планету собрался, ученых вот-вот приведет. А потом, говорит, очередь за героями и мечтателями. Я тут одного подобрал — Егора с лагеря! Ну, ты его знаешь. Только вот пока не разобрался толком — герой он или мечтатель?

— Да-а… — Петрович невольно взглянул на свои бумаги. — Замучил, говоришь? Не одного тебя…

Я разом все понял.

— Петрович, ёкарный бабай! Так он и тебя пристрогал? Что это ты пишешь?

— Да вот, Афанасий, твой дед поручил… Список ветеранов для возможного переселения на Незадачу составляю…

— Задача она теперь называется. Это какая же задача грандиозная — населить целую планету героями и мечтателями! А что за список? Откуда люди?

— Эх-х, Афоня! Одно расстройство! Часть мне Костя помог найти, через Совет свой, часть через общественные организации армейцев и флотских подобрали, часть через ветеранские организации крупных предприятий и науки… Да только одно расстройство… Это только в песне поется, что не стареют душой ветераны, а на деле — старые они и больные… Выгорели их души, уж больно интенсивно светились… А часть я только внесу в списки, как приходится вычеркивать в связи с выбытием из наших рядов и из самой жизни… А ты говоришь…

— А я говорю, Петрович, что есть одно средство! И скоро я его получу. Не панацея, конечно, и на всех его не хватит, но кого ты выберешь, мы спасем. Обязательно спасем и вылечим! И напой ты мне эту песню. Кажется, там, в конце, есть золотые слова…

Петрович помолчал, припоминая слова, потом сиплым, совсем немузыкальным голосом начал напевать.

— Вот-вот! А ну, еще раз! С этого места, давай…

Петрович развернул плечи и убежденно продолжил:

…Нам в отставку пока уходить еще рано,

Не сдаются сердца, им не нужен покой,—

Не стареют душой,

Не стареют душой ветераны,

Ветераны второй мировой!

Поклялись мы, друзья, мир крепить

неустанно,

Но готовы всегда мы к судьбе фронтовой,—

Не стареют душой,

Не стареют душой ветераны,

Ветераны второй мировой!

Глава 18

В подвал моего ракетного склада на спортбазе я прибыл слегка задумчивый и взволнованный. Никогда не думал, что это так близко. Я имею в виду мои робкие мечты о своей планете. Точнее — их исполнение. Сбычу мечт, так сказать. А гляди ж ты — принц Стефан уже опробовал в рабочем режиме портал в главном порту Задачи, около моего замка и портал, расположенный непосредственно в подземельях Новой Родины, и сейчас уже начал переброску своих специалистов и прочих соклановцев на Задачу по нескольким маршрутам. На Земле Петрович уже сводит в один списки героев и вот-вот примется за мечтателей. Вовсю уже работает планетарный Совет, сформированный пока, надо признать, с небольшим перекосом — из одних факелов. Но сформированный же! И какие интересные задачи факелы себе определили! Тут и изучение флоры и фауны планеты, и ее география, и немного не устраивающая меня вечно взлохмаченная, ненастная атмосфера с семью процентами разлитой в ней маны… Надо им еще транслятор-разговорник Лома передать и медкапсулы, само собой, как придут… Эх, а дел-то, дел скопилось — одному тащить невпроворот! А тут еще пустой замок, итальянские мебеля и прочая обслуга. Мешает это, черт! В ногах путается.

Шарик осветил голубым светом поземный перрон, замедлился и замер прямо перед двумя фигурами, прикрывающими глаза от яркого света. Я выбрался из шара.

— Здравствуй, Афанасий! Ну что, грузимся?

— Здравия желаю, тащ генерал-лейтенант! Здорово, Егор!

— Ты что так официально, Афоня? — удивился Костя. — Мне тоже тебя «товарищ Владетель планеты» называть?

— Да нет, — смутился я, — задумался тут о своем, о девичьем. Вот и вырвалось непроизвольно. С другой стороны, Костя, никакой ошибки и натяжки тут нет. Ты и в самом деле генерал-лейтенант, командир экспедиции по поиску следов группы исследователей-землян, и тебе придется встречаться и работать с факелами принца Стефана и магами Адельгейзе. С королем… ну, по мере надобности. Сам решишь. Ты бы на всякий случай погоны на камуфляж пристегнул… Это внушает, знаешь ли. Ну, что? Пока ты, Костя, еще не золотопогонник, грузимся? Подай мне вон тот баул… эхма… а ну, зеленая, сама пойдет!

С грузом втроем мы справились быстро. Да и не в пустыню ведь скачем — разместимся в замке «Союз», а там нас накормят, в баньке попарят и спать уложат. Насчет баньки я не шучу, наши мэнээсы-диверсанты её в поместье построили, я сам видел и подсказал сотнику как этой фабрикой здоровья с умом и пользой пользоваться. Мы быстро перекурили на платформе, Шарик, походя, сжег бычки, и мы отправились.

Вышли мы из подвала башни архимага над морем лишь только для того, чтобы Шарик сразу настроился на энергетический спектр Короны, привязался к координатам и тут же скакнул в поместье «Союз». Я искоса наблюдал за Егором. Для него все это было в первый раз, скачки Шарика его просто ошеломили, раз — темнота, два — под нами синь моря другой планеты, три — вот оно — поместье! Егор сдержался, только побледневшие скулы и сжатые кулаки выдавали его состояние.

— Спокойно, Егор… — негромко проговорил Костя. — Расслабься… Мы просто летим до места посадки на транспортном устройстве, немного похожем на самолет. Или на вертушку. Ты же на них на Земле налетался досыта? Не будешь же ты бояться какого-то «Ми-8», майор? Пусть его даже не трясет, нет привычного грохота и он весь из себя прозрачный? Вон, гляди, дома стоят и люди ходят, лошади головами мотают. Обычные люди, все как обычно, успокойся… Готовься к работе, Егор!

Егор немного расслабился. Кулаки разжались, на скулы вернулся естественный цвет.

— Вот, Костя, смотри. Впереди — поместье «Союз». Поместье, которое построили твой отец и его ребята…

Тут уж переволновался Костя. Но особо волноваться было уже некогда. Я заложил вираж, облетел дом, сказал Шарику, чтобы он дал сигнал ревуном и пошел на посадку во внутреннем дворе. Только мы выбрались из нашего воздушного шарика, как от молодецкого удара ногой гулко хлопнула о стену разбухшая и плотно сидящая в коробке дверь, и на пороге появился сотник Прадо.

— Здорово, сотник! Дверь когда почините? Стоит под самым носом, а руки не доходят? Пошли кого-нибудь, пусть пару амулетов-разговорников принесут… Я тут гостей тебе привез.

Сотник молча кивнул и уставился на золотые погоны Кости. Генерал-лейтенант и майор одновременно взяли под козырек.

— Это воинское приветствие, сотник. Ты можешь сделать книксен, — пошутил я.

Сотник лишь недовольно покосился на меня, хлопнул себя по левой стороне груди и сделал широкий приглашающий жест. Прошу, мол.

— Погоди… Нужно сначала барахло разгрузить.

— Сейчас позову кавалеристов. Негоже этому… с золотыми плечами… самому мешки тягать. Он ведь командир? Большой начальник?

— Да, сотник. Он командир, и в немалых чинах. Профессиональный и потомственный военный. А эти золотые полосы на плечах и говорят о его высоком звании — генерал-лейтенант. У вас такого звания нет… В общем — командующий армией, пожалуй… А второй парень, что помоложе, майор. Постарше тебя званием будет, примерно — полковой командир.

Тут, с топотом сапог, прибыл посланный гонец и принес два амулета. Я протянул их гостям.

— Наденьте и пока не снимайте. Это амулеты-переводчики. Недельки через две-три попробуйте говорить без него. Понимать и говорить на местном у вас уже к тому времени должно получиться. Ну, разрешите вас представить друг другу… Сотник королевской кавалерии Прадо. Наш хозяин, так сказать. Комендант посольства землян на Короне и отличный вояка. С любыми вопросами — к нему. Он отвечает тут за все.

Егор, услышав про королевскую кавалерию, лишь гулко сглотнул. Я улыбнулся ему. Ты еще драконий патруль не видал, Егор…

— Генерал-лейтенант Октябрьский, — Костя козырнул и улыбнулся. Сотник неумело попытался козырнуть ему в ответ. — Майор Денисов.

Егор, с улыбкой глядя на потуги коменданта быстро освоить непривычное приветствие, тоже принял под козырек. Сотник уже увереннее повторил незнакомое, но явно армейское приветствие. Я подумал и сказал.

— Э-э, сотник… Тут вот какое дело. Генерал-лейтенант Октябрьский — сын бывшего владельца поместья. Оно, по сути, его собственность. Он пока поживет тут, погостит, немного попутешествует по окрестностям. Все сложные, спорные вопросы во время его пребывания докладывай ему, он владелец поместья, он старший офицер тут, он решает все. Ты не против, Костя?

— А куда же мне теперь деться? Ты так меня аттестовал. А поместье точно принадлежало отцу?

— И его сослуживцам. Посмотришь потом на бронзовый сортир на третьем этаже — обалдеешь! Никакой тебе справки с печатью больше не понадобится. Я выпросил поместье у демонов. Оно им не нужно, да и не до него им сейчас. Надеюсь, местный король тоже не будет против. Даже уверен в этом.

— Нужна определенность… — нахмурился Костя.

— Хорошо, Костя. Я легко и быстро решу этот вопрос. Будет тебе фирман, то бишь патент! Ну что, амулет надел? Командуй!

— Афоня, а ты можешь весь груз из Шарика высыпать на землю?

— Легко и моментально! — я залез в шар и убрал прицепной багажный вагон. — Прошу!

— Так, товарищи офицеры, а ну-ка, взяли оружие и боеприпасы. Отставить, сотник! Это мы понесем сами. А вот остальное пусть перетащат твои солдаты… кавалеристы. Вот эти контейнеры — на кухню и пищевой склад. Там харчи. Ну, что? Показывайте ваш трехзвездочный отель с бронзовым туалетом, сотник!

Пока сотник устраивал Костю и Егора, я спустился вниз, во двор. Отловил первого попавшегося кавалериста и приказал найти того самого сержанта, который был со мной у аббатства. Сержанта Трюффо, если не ошибаюсь. Лошадник щелкнул сбитыми каблуками и унесся выполнять поручение, а я неспешно осмотрелся. Ну, что сказать? Здорово же эти лихие вояки соскучились по простому крестьянскому труду! Поместье зажило своей обычной жизнью. Нет, не так. Эти люди, пока носящие военную форму, вернули поместью жизнь. Везде, куда ни посмотри, бравые конники в одних полотняных нижних рубахах увлеченно занимались привычными деревенскими делами — чистили коней, разгружали воз с сеном, обмазывали летнюю печь глиной, ремонтировали крыши домов. Несколько молодых ребят, сняв сапоги и закатав штаны, отмывали полы в длинном сарае, приспособленном под казарму. Мимо кавалеристов, то и дело стреляя в сторону молодых ребят глазками, пробегали девчонки из замка, таща с разгружаемой подводы на третий этаж кипы постельного белья, посуду и какие-то узлы. Видимо, уже нашли и приставили к делу служанок. Из замка раздавались удары молотков, жужжание лучковых пил рабочих, ремонтирующих здание. В общем, жизнь била ключом! Было на что посмотреть.

— Кхм! Здравия желаю, милорд! — раздался сзади грубый, но веселый голос. Я обернулся. За моей спиной выкатил грудь и надул щеки сержант Трюффо. Он улыбался. — Прибыл по вашему…

— Здравствуй, сержант! Как все изменилось, а? — я кивнул на ожившее поместье.

— Не то слово, милорд! Здесь уже нет войны… — он чуть наклонился ко мне и подмигнул, — а увеличенный оклад жалованья, усиленный паек и девки — есть!

— Прямо курорт! — я без улыбки смотрел на сержанта. Одна мыслишка зудела и не давала мне покоя. Король никуда не денется… Вынужден будет согласиться. Война ведь, считай, закончилась — армию ему придется сокращать… — Ты ведь деревенский, сержант? Семья есть?

— Нет, милорд, не успел завести… Пятнадцать лет в седле… Я уже не деревенский, я армейский, считай!

— А если тебя из армии уволят и пригласят работать в поместье? Взять землю, поставить дом, найти себе жинку по нраву? Ты бы согласился?

Сержант враз погрустнел.

— Я бы согласился, милорд… Я бы, знаете, бегом побежал. Но вы же видите — война, демоны… — видимо сержант вспомнил вздернутых им на перекладине ворот бандитов и помрачнел, — ворьё всякое…

— Кончилась ваша война, сержант. Уже кончилась. Сегодня уже можно с уверенностью это сказать. Не будет больше демонов, уйдут они с Короны. Останется только бандитьё всякое под корень вычистить, да вновь жизнь наладить. Ну, это и без вас сделают. А сотник с вами за это поместье крепко отвечает. И не важно, в форме и в высоких сапогах вы будете или босиком и в холщевых штанах. Пока на настоящее сукно и добрую обувку не заработаете… Ладно, это дело будущего, главное — люди сюда вернулись и отсюда они уже не уйдут. А что демонов не видно, сержант?

Кавалерист подтянулся и согнал мечтательную улыбку.

— Так шуганули их отсюда, милорд! Свои же и шуганули. Кого сейчас им охранять? Некого, только под ногами у нас мешаться! Остался один на связи, он в теле нашего психа сидит. Выпить любит — о-о-о! Хлебом не корми. Все время кривой, мурлычет что-то, поёт про себя…

— Смотри у меня! — Я без шуток погрозил пальцем. — Вино он откуда берет, сержант? Твои ухорезы, небось, спаивают? Эта шутка не смешная, факелы слабы на алкоголь. Давай его сюда, да приведи его в порядок. Мне с пьяницей тратить время некогда.

Минут через пятнадцать двое кавалеристов притащили колеблющееся тело. Сзади улыбался в усы сержант.

— А-а, знакомая личность… И мокрая насквозь. Пьян, сволочь?

— Никак нет, милорд! Весел и доволен! — Мокрый от пары ведер воды, но толком не пришедший в себя рупор выкинул коленце в руках конников. Они, улыбаясь, еле удержали пьяницу на ногах.

— Черт с тобой, некогда… Пусть тебя принц Стефан воспитывает. Срочно передай ему вызов, понял, алкаш? Пусть прибудет сюда. А тебя, если еще хоть раз замечу пьяным, отправлю на полюс снег разгребать, ясно?

Факел немедленно вышел из рупора и, видимо, заорал в эфире. Пьяница обреченно повис в руках солдат. Я нашел взглядом сержанта.

— Готовься, Трюффо. Тебе предстоит несколько вылазок в сопровождение моих друзей. Как тогда мы… но без жертв, без жертв! Вам в помощь я вызову несколько факелов. Они будут первой линией обороны, а ты с сослуживцами — второй. Если успеете, впрочем, опередить генерал-лейтенанта с пулеметом… В общем — готовься! Свободны…

Покачав головой вслед выписывающему коленца пьяному в дымину рупору, я только плюнул. Ну, демон, погоди! Я у вас наведу должный порядок, алкаши чертовы. Теперь нужно слетать за архимагом. Пусть выделяет кого-нибудь из своей братии в помощь Косте.

Вечером мы уже сидели в штабе за столом, заваленным бумагой, листами фотосъемки и картами и уставленным чашками с чаем и кофе. Я поправил лежащий на столе транслятор-переводчик для разговора с факелами и начал совещание.

— Принц Стефан! Вы должны были подготовить перечень мест, представляющих интерес при поисках группы майора Октябрьского. Сделано? Хорошо, докладывайте…

— Слушаюсь, Владетель! Итак, Владетель, генерал-лейтенант, архимаг…

— Перестаньте расшаркиваться, принц! Обычное рабочее совещание…

— Прошу простить. По моему поручению проверены данные архивной службы, боевые итоговые рапорты и опрошены все ветераны войны на Короне в интересующих нас местах. Информация сведена в единый документ и формализована по трем параметрам: когда, кто, где. Большее нас в данном случае не интересует. Я готов представить ее генерал-лейтенанту…

— Это было бы очень интересно, принц.

— Там такой объем, генерал Октябрьский!

— Не отвлекайтесь, принц!

— Продолжаю. Данные перенесены на карту. У наших специалистов есть возможность перенести интерактивную карту на земные компьютеры. Это вас интересует, генерал-лейтенант?

Костя заинтересованно кивнул.

— В указанное время у нас безвести пропало четыре отряда. Нападений и боестолкновений, конечно, было намного больше, но мы решили сначала сосредоточиться на безусловной гибели наших воинов и исчезновении приданных им групп, так называемых кукол. Одна группа найдена полковником Русских неподалеку от поместья. Точнее — найдены остатки костяков кукол и следы боя. От моих соклановцев ничего не осталось…

Архимаг осуждающе закряхтел и завозился на своем стуле. Егор заворожено слушал, забыв про свой чай.

— Было бы логично предположить, что в разгроме отрядов и гибели еще трёх групп моих соклановцев приняли самое непосредственное участие разыскиваемые нами земляне. Нахождение на поле боя необычного оружия, тел, а также захват в плен воинов, кардинально отличающихся от солдат королевской армии, нами не зафиксирован. Я закончил, Владетель. Вся имеющаяся у нас информация будет передана для организации поисков генерал-лейтенанту Октябрьскому.

— Да-а… у вас хоть кое-как велось архивирование документов и информации. В нашей армии не было даже этого… Была паника, безуспешные сшибки, огромные потери и непрекращающиеся отступления, отступления, отступления… Бесконечное бегство… Казалось — ничто не в силах остановить продвижение демонов. А, оказывается, кто-то громил их отряды и просто начисто уничтожал их! Я удивлен. Будучи в воющих частях армии, я об этом и не слышал… — задумчиво проговорил архимаг, перебирая материалы принца.

— Думается мне, группа моего отца по неизвестным нам пока причинам осталась в тылу прорвавшихся факелов. Какое-то время воевала там — это доказывают найденные вами гильзы, — а потом исчезла… — проговорил Костя, не поднимая глаз от стола. — И нам остается только одно — пройти по всем местам, отмеченным вашими помощниками, принц. Я могу рассчитывать на вашу помощь, архимаг?

— Безусловно, генерал Октябрьский! Вам будет придано столько боевых магов, сколько потребуется! И обеспечена всемерная помощь кавалеристов сотни охраны замка. Мы в неоплатном долгу перед вами и вашим отцом, генерал. И поверьте, Стаггард сделает все, чтобы найти пропавших землян!

Глава 19

На следующее утро после завтрака я пригласил своих гостей начать день с небольшой прогулки.

— Возьми на всякий случай автомат, Егор, — сказал я, собирая в сумку немного еды и укладывая флягу с коньяком.

— А что, летим в опасное место? — сразу заинтересовался он. Костя лишь вопросительно поднял бровь.

— Тут, за стенами замка, пока любое место опасное, — пристально посмотрел я на него. — Мы тоже вот выехали на прогулку, а нарвались на бой. Погибли люди и звери, Олеся была тяжело ранена. До сих пор себе не прощу беспечности…

— Перестань, Афоня. Ты в случившимся не виноват. Если бы не предательство того магистра, вы бы справились с бандитами. — Костя обернулся к Егору. — Лучше возьми пулемет, майор. У него патрон посильнее автоматного будет, пулемет бьет дальше, и лента у него на двести выстрелов.

Егор молча кивнул и стал распаковывать «Печенег».

— А тебе, Костя, я покажу предположительное место, где исчезла группа демонов. Правда, мы там все осмотрели и ничего не нашли. Может не там искали? Ноутбук с картой взял? Тогда пошли вниз.

Во внутреннем дворе нас перехватил сотник.

— Почему без охраны, милорд? Непорядок!

— А-а, оставьте, сотник. Мы пойдем на нашем транспорте. Охрана нам не нужна, да и свяжет она нас.

— А если еще какой-нибудь сумасшедший вас магией ударит?

— Твои лошадники ведь этому помешать не смогут? — неприязненно спросил я. — Значит, и не берем их. А сумасшедший… Пусть попробует… Теперь я нападение не просплю. Загрузились, туристы? Едем! А ты, сотник, хорошим обедом озаботься. Повара-то в посольство выписал? Вот пусть и творит рапсодию вкуса. Поехали!

Для начала я отвез Костю и Егора в лощину, найденную дедом. Все им показал, рассказал. Вывел на компьютере реконструкцию схватки. Мужиков это заинтересовало. Одно дело слышать про побоище, устроенное диверсантами-землянами, а другое дело увидеть все это собственными глазами, походить по сырой лощине, посмотреть на изуродованные взрывами деревья и сохранившиеся трассы для слалома бревен.

— Да, наглядно, — проговорил, оглядывая лощину, Константин. — И теперь более понятно для меня, что же надо реально искать. Надо чаще себя на место отца ставить. А как бы я сам эту засаду организовал? Как бы напал? Ты говоришь, Афоня, это место в перечне принца есть?

— В перечне нет. Оно уже проверено. Есть на карте в твоем компьютере, Костя. Ну, что? Еще походите по месту боя? Или дальше полетели?

— А куда, Афанасий?

— Тут недалеко. Километров двадцать с небольшим… Еще одно место поиска. Теперь из списка. Мы смотрели, но, может, не в том месте. А потом заглянем к Шурке, навестим его…

— Шурка это кто?

— Там и увидишь…

С час, наверное, мы крутились над указанной принцем-демоном зоной. Но ничего не нашли. Странно… То, что где-то здесь пропала группа факелов, совершенно точно. Даже и не пропала, будем называть все своими именами. Была уничтожена. И никаких следов! Я даже трижды выпускал «Скафа» с приказом искать гильзы. Но ничего, так — мелкие обломки металла, проржавевшие наконечники стрел, всякий мусор. Ничего…

— Афоня, вот ты от нас уедешь на Задачу. А кто тогда справится с поиском гильз?

— А маги тебе на что? Трудно им искать гильзы, пусть ищут костяки. Черепа, по-всякому, легче сыскать, Костя… Ну, ребята, будем шабашить. Нужно признать — не удается нам сегодня поиск. Тщательнее нужно все особенности поиска продумывать, внимательнее быть на местах. Да и мало нас… Магической поддержи нет. Наверное, пора завершать эту самодеятельность. Полетели дальше?

Егор не отвлекался на наш разговор. Он, устроив под ногами пулемет, с большим вниманием осматривал замшелые деревья, стоящие в вековечной сырой тени, зеленые пригорки и буйно разросшийся на солнце кустарник, наблюдал за поведением птиц, слушал звуки. Бдил, в общем… Пришлось ему крикнуть, чтобы грузился.

Отсюда я полетел прямо к аббатству. Не скрою — сначала облетел его на высоте метров двести. Не то, чтобы ожидал нападения… Скорее — готовился убивать. Но после подсказки «Скафа», что никого опасного в округе нет, повел Шарика на посадку к водопаду.

— Ну, здравствуй, Алессандро… — я наклонился и положил к его ногам скромный букетик полевых цветов, набранных на лесной опушке. — Вот и я… Да не один — с друзьями. Скоро я уеду к себе, а они тут пока останутся. Ты уж за ними присмотри, ладно?

— Это он? Тот мальчик-маг, что погиб в сватке? — Негромко спросил Костя. Я кивнул. Это он…

Архимаг Адельгейзе сделал невозможное. Ну, на то он и архимаг. Каменный Шурка как живой сидел на серых скалах своего надгробья, немного откинув голову с каменными локонами, и улыбался лучам солнца, играющим у него на лице. В непогоду, впрочем, казалось, что он пристально рассматривает аббатство. Особенно — ворота. Я повернулся и тоже посмотрел. Рев водопада глушил все звуки. Через поднятую им водяную пыль, через яркую рамку короткой радуги, мрачно выступала серая каменная громада. Предвратная площадь аббатства была пуста. Но на перекладине высоких, посеревших от времени ворот, еле заметно покачивались пять безобразно раздувшихся тел…

Не отрывая от них глаз, равнодушно прищурившись, я на ощупь отвинчивал крышку фляги с сорокалетним коньяком.

— Вот такие у нас тут прогулки, ребята… Ну, подставляйте свои кружки. Пусть дух Шурки вам будет помощником и советчиком…

К обеду мы вернулись в замок. Костя был задумчив и рассеян. Егор по возвращению сразу занялся приведением в порядок оружия. А я нашел принца Стефана и еще раз пробежался с ним по архивным материалам демонов и созданной их учеными интерактивной карте с возможными зонами поиска следов группы землян. К вечеру к нам в замок внезапно подскочил дед с архимагом. Они вернулись на Корону через портал. Надо же, вполне привычное дело становится! Мотаются старики с планеты на планету, словно на трамвае. Кстати, нужно какую-то защиту портала продумать, барьер от самочинных скачков и прочей самодеятельности поставить. А то легко можем на Задаче неожиданно обнаружить группу добытчиков энергокапсул с Короны, к примеру… Хватит с меня одного мага-ренегата. А насчет деда и архимага есть у меня одна мыслишка. Надо бы их попытать насчет дальнейших планов.

Так и получилось. За чаем-кофе с плюшками я сначала с улыбкой выслушал детские восторги деда и Адельгейзе по поводу удобства передвижения порталом, а потом начал потихонечку приводить этих туристов в деловой настрой.

— Да, архимаг, — небрежно сказал я, аристократично накладывая варенье в розетку и плебейски макая в него выпечку. — Наверное, самое время сейчас подвести черту под моими расходами. Война практически закончилась. Факелы массово переходят на Задачу. Задача, поставленная передо мной и полковником Русских, выполнена. Поставка королевству Стаггард моего песка и энергокапсул как средств ведения боевых действий больше не нужна. Настало время закрывать счета…

Архимаг немного взбледнул, но взял себя в руки и утвердительно кивнул.

— Мы неоднократно обсуждали этот вопрос у короля, милорд Офеня. Действительно, ваша помощь королевству была бесценна. Угроза гибели устранена, мы снова не боимся дышать, и можем и дальше жить в этом мире! Король осознает наши обязательства и готов начать выплаты. Что вам более всего нужно? Золото? Драгоценные камни?

Я рассмеялся, кое-что припомнив.

— А знаете, Адельгейзе, из всей той кучи золотых монет и драгоценных камней, что вы присылали мне на Землю, я сумел продать лишь одну потертую монетку и два маленьких алмаза? Да-да, это абсолютная правда! Не держится у меня ваше золото… Нет, архимаг. Мне не нужно золото. Скоро мне понадобится продовольствие — хлеб, мясо, масло, овощи и фрукты. Мне нужно будет кормить на своей планете героев и мечтателей. — Я посмотрел на деда. Он одобрительно кивнул. — А своих хозяйств, производящих продовольствие, на Задаче нет. Факелам же еда не нужна, им хватает и маны…

— Да-а уж! Маны на Задаче не просто хватает, она буквально окутывает весь мир! — не выдержал Адельгейзе.

Факел принца Стефана горделиво раскрасился синим цветом. Моим гербовым цветом, вскользь подумал я.

— Не перебивайте, архимаг. Так вот — факелам продовольствие не нужно, людей на планете сейчас нет, а сотня тонн продовольствия уже нужна для будущих жителей планеты. Мы заложим их в подземные хранилища резерва. Принц, ваши специалисты не откажутся их вырезать в скалах и оборудовать необходимой техникой где-нибудь недалеко от моего замка? Там, видимо, и будет зарождаться первый город. А консультанты полковника Русских им подскажут, как это лучше сделать. Договорились?

Факел снова полыхнул синим цветом, а дед согласно кивнул.

— Это одна сторона вопроса, архимаг… Есть и другая. — Я помолчал, еще раз про себя прикидывая, что сказать. — Несмотря на удобство обеспечения Задачи продовольствием при помощи Врат, я не могу совсем отказаться от производства продовольствия на своей планете. Поэтому я готов принять у себя на Задаче определенное количество отобранных моими специалистами ваших крестьян с тем, чтобы они создали крупные промышленные предприятия по производству важнейшей сельскохозяйственной продукции. Организаторы и управляющие этих производств будут направлены с нашей планеты, а вы, архимаг, обеспечите нас рабочими руками. Да и вообще, нужно срочно забросить на Задачу несколько земледельцев и скотоводов. Выяснить, а можно ли там в принципе получить урожай или разводить скот. Я уж не говорю о пчелах… Вот на оплату труда этих колхозников и пойдет ваше золото, Адельгейзе.

Архимаг согласно кивнул. Пока особо разорительным это дело не выглядело. Ну-ну… Лови дальше…

— Еще одна проблема, представляющая взаимный интерес. В ходе налаживания контактов с так называемыми демонами, удалось выяснить, что возможен их симбиоз с человеком. Причем, в случае контакта факелы способны как существовать и взаимодействовать с носителем, так и подавлять сознание человека и полностью замещать его. Да-да, это доказано. Еще параллельно лечить умственные расстройства, благодарю вас за подсказку, Адельгейзе. Но это сейчас не главное. Главное заключается в том, что по данным принца Стефана более 23 % его соклановцев вышли из боевых действий на его родной планете и войны на Короне с различного рода ранами, инвалидностями и прочими нарушениями энергетической сущности факелов. Не надо забывать и просто о преклонном возрасте части его соклановцев. С другой стороны, исследованиями научной группы факелов доказано, что при симбиозе с человеком эти факты и факторы можно стопроцентно оптимизировать и в значительной степени устранить.

Все молча задумались над моими словами, искоса поглядывая на меня. В глазах у присутствующих был один и тот же вопрос, — а куда же ты гнешь, Владетель? Не смотрел на меня лишь принц Стефан. У него не было глаз как таковых, и мы с ним уже неоднократно обсуждали этот вопрос.

— Не буду вас пугать запросами факелов, симбиоз с ними выгоден и человеку. Доказано, что кроме излечения разнообразных нарушений психики, факелы способны просто оздоравливать своего носителя, продлевать годы его жизни. — Я повернулся к архимагу и рубанул давно задуманное. — Адельгейзе, а не передадите ли вы нам всех ущербных главою королевства, не имеющих на Короне родственных связей и брошенных родственниками, а? Причем — абсолютно бесплатно! Это выгодно и вам, и факелам. Вы решительно избавляетесь от них, ликвидируете все расходы на содержание таких категорий сумасшедших и перенацеливаете освобождающиеся средства на повышение уровня медицинского обслуживания населения королевства. Факелы же получают в свое распоряжение тела, по сути лишенные разума, личности и каких-либо привязанностей, но могущие в дальнейшем послужить носителями и дать новую жизнь не последним, скажем прямо, представителям клана. Так, соединив одних ущербных с другими, мы получим новых, здоровых и способных и в дальнейшем полноценно жить и приносить посильную пользу хм-м… людей. И последнее — упорно распространяющиеся среди факелов слухи…

Я усмехнулся и продолжил.

— Видите ли, пытаясь найти общий язык для переговоров, ряд высокопоставленных соратников принца побывал в человеческих телах. У них остались от этого самые приятные впечатления… Совершенно новые впечатления. В клане уверены, что пребывание в теле человека дает не познанную факелами гамму чувств, переживаний и ощущений. А особенно тем, кто успел попробовать в замке коньяк! — не выдержал и захохотал я. — Вы знаете, принц, оставленный вами для связи факел, не просыхал все это время, мерзавец! Впрочем, в свое время вы тоже, Стефан, успели хорошенько продегустировать замковое бренди!

Тут уж заржали все. Отсмеявшись, принц-демон дал краткую справку, насколько пребывание в человеческом теле отличается от сухой, лишенной маленьких радостей бытия, жизни энергосущностей. И как на него давят пожилые и раненые соклановцы, пытаясь выбить обещание дать им тела. Они даже готовы выйти из клана и принести мне отдельную присягу. Мои будущие преторианцы, да-а… Ну, это дело завтрашнего дня, а пока я продолжил раскрывать свои планы.

— Скажу более того — сейчас готовится к переселению на Задачу группа землян преклонного возраста и проблемного здоровья. Я не исключаю, что их оздоровление будет использовать возможность симбиоза с энергосущностями Новой Родины.

Все зашумели, и начался заинтересованный разговор. Причем, все в основном наседали на принца-демона. Адельгейзе, нахмурившись, напряженно обдумывал раскрывшиеся перспективы. Пока суть да дело, я жадно глотал пересохшей от разговоров глоткой остывший чай.

— И последняя из обсуждаемых тем на сегодня… Поздно уже, голова не так варит. Торговля. — Все вновь одобрительно зашумели. Торговать хотели все. Как это сделать по уму, знали немногие. Ну, ничего! Дед подкинет мне специалистов. — Вам, архимаг, это надо особенно. Доложите королю, это вкусная конфета! Мы не только берем у королевства. Наша планета готова щедро поделиться с Короной в целом. Да-да, вы не ошибаетесь, Адельгейзе! Теперь у вас под боком целая планета ученых и производственников! Да еще наши земляне подключатся. Первым делом, думаю, мы поможем вам развивать те отрасли, в которых в наибольшей мере заинтересованы и мы. Своя рубашка, знаете ли, ближе к телу. Вашу просьбу — прекратить войну, — мы выполнили, и теперь пора подумать о развитии сельскохозяйственного производства на Короне и на Задаче, создании простейших механизмов для него, строительстве необходимых объектов для переработки и хранения сельхозпродукции.

Само собой — медицина. Организация системы охраны здоровья в королевстве — дело чрезвычайной важности, архимаг! Поверьте, не пройдет и года, вы и сами с радостью согласитесь со мной. Только одна организация в королевстве сети аптек принесет вам столько золота, что будет на что стоить больницы и здравницы, и учить врачей. А экономическая составляющая медицины — у-у-у! На одних только женских прокладках королевство резко взлетит ввысь… Причем — без всяких крылышек!

Дед, не сдержавшись, улыбнулся. Адельгейзе, боюсь, еще не ведал всего радужного спектра ожидающего его и всю планету счастья. К счастью, на Короне еще не было телевидения, чтобы забить все каналы назойливой как понос рекламой. Впрочем, она же рекламировала какие-то таблетки и от поноса…

— Теперь производство предметов потребления… Тут я выполняю прямое поручение миледи. На вас, архимаг, возлагается задача собрать необходимое количество мастеров по производству самой лучшей мебели. Королевской, так сказать! Эксклюзивной! Миледи Олеся в трех мирах не нашла подходящей для замка мебели… Впрочем, это и на самом деле стало проблемой! Специалисты клана способны вырастить любой дом, любое здание по нашему проекту, но вот мебель им абсолютно не нужна, и они ее делать не умеют. Научатся, все возможно, полковник! Но сейчас в Крепости стоит абсолютно готовое, но совершенно не готовое к эксплуатации роскошное здание гостиницы. Оно пустое! В нем даже кривой табуретки нет! А ведь оно просто предназначено для размещения медицинского центра планеты, закупленных диагностов и реаниматоров. Подумайте — как мы завтра будем размещать и лечить там ветеранов? Это непорядок, коллеги. И явное упущение Совета. Сам знаю, что факелы сосредоточились на решении срочных научных задач по исследованию Задачи. Что-то сплошная тавтология получается — задач по Задаче… И уже не в первый раз, кстати. Решено! С первым этапом заселения планеты мы уже справились — клан принца Стефана успешно осваивает Новую Родину. Это говорит о том, что мы удачно решили проблему! Отныне я нарекаю свою планету Удачей! Благодарю вас… как говорится — разрешите ваши аплодисменты считать аплодисментами! Ладно, друзья! Похулиганили малость, отвлеклись немного и хватит! Продолжаю, сейчас закончим, дед, немного осталось… О мебели. Я тут вижу членов планетарного Совета — полковника Русских, архимага Адельгейзе, принца Стефана. Кооптируем присутствующего на нашем совещании генерал-лейтенанта Октябрьского и Егора Денисова. Да! Не забудем о томящемся без дела на Удаче графе Фенриз! Вот ему, кстати, и поручим всю практическую работу. Ему уже давно надо показаться на глаза любящего папаши и соскучившегося по своему порученцу на переговорах короля… Вот пусть он и организует этот отхожий промысел! Ставлю на голосование вопрос о производстве на Короне эксклюзивной и дорогущей мебели. Из лунного дерева, кожи лучшей выделки и золотых, спасибо за подсказку, архимаг, золотых, сами понимаете, обойных гвоздей! Голосуют только члены Совета и кооптированные в него лица. Кто «За»?

Глава 20

Последние три недели я провел в какой-то круговерти. Другого слова я и не подберу, честное слово. Подобно механическому зайцу на собачьих гонках, я мотался между Землей, Удачей и Короной. А я еще жаловался на «дранг нах магазинен» Олеси! Наивный! Это было самым простым делом — дал ей карточку, забросил женщин в Берлин или Осло, и свободен. Олеся самостоятельно, с боевым напором Т-34, танка Победы, потрошила брошенные на колени столицы иностранных государств, забивая отданный ей германский склад различным электрическим и электронным барахлом, занавесями и прочими кружавчиками. Доллары, утаенные Чаушеску у братского румынского народа, щеглами… да нет! — стрижами улетали с моей карточки. Впрочем, братский румынский народ Чаушеску за это уже шлепнул, а сейчас тоскливо кладет зубы на полку, не забывая воспаленным огненным глазом коситься на витрины продовольственных магазинов Евросоюза… Ну, за что боролись, на то и напоролись! И не одни румыны, кстати говоря…

Деда я забросил на дачу. Но там он не задержался, а, прихватив Петровича со списком, тут же дунул в спортлагерь для физически развитых подростков и прочих спортсменов-экстремалов, привыкших ходить строем. Сейчас там, в предновогоднее время, было полно пустых домиков, которые дед и хотел заполнить ветеранами, отъезжающими на Удачу.

А я, сломя голову, помчался на свою планету, получать импортную медтехнику. Лом не подвел и сделал все, как и обещал. Пользуясь отсутствием на планете хозяина, шустрые зеленые человечки притащили на Удачу заказанные диагносты с реаниматорами и бесчисленные упаковки с расходниками. Причем, сделали все по уму, выгрузив медкапсулы у только что построенного около остановки звездного трамвая малого портала. Специалистам из клана принца-демона осталось только перетащить аппаратуру в Крепость, установить её и наладить. В общем, к приему первой группы героев мы были практически готовы.

Я же непрестанно ездил по ушам принца Стефана, подгоняя его инженеров-строителей выращивать уютные домики недалеко от замка, строить подземные хранилища для продовольствия и заставляя группу молодых и лишенных предрассудков факелов скопировать простую, но удобную скандинавскую мебель для оборудования медцентра и коттеджей для ветеранов. В общем, всем было весело.

На Короне тоже все било ключами, как закипевшая вода в котле. Архимаги королевства и члены королевского совета не нашли предстоящие расходы чрезмерно завышенными. Наоборот — как только чиновное старичьё уловило намек на прямую выгоду для бюджета, так резко активизировало поставки продовольствия для Удачи, засыпало нас вопросами, а что можно сделать для повышения урожайности сельского хозяйства королевства, какие виды техники можно заказать у клана, и как получить быстрые деньги от создаваемой аптечной сети.

Я уж не говорю о производстве элитной мебели. Граф Фенриз, вернувшись на Корону, имел долгую аудиенцию у короля, резкий разговор о своем будущем с маркграфом, но довольно успешно отбился от обоих, отделавшись только обещанием жениться на наследнице боковой ветви древнего аристократического рода, который выделит брата невесты на роль ВРИО маркграфа Ниссурского, когда наступит его черед стать у руля. А сейчас Югги с упоением строил знаменитых мастеров-мебельщиков и вбивал им через задницу чувство прекрасного, почерпнутое из рекламных буклетов итальянских мебельных магазинов. Говорят, что знаменитые гильдейские мастера стали меньше бурчать на неугомонного юного графа, когда, к своему удивлению, узнали, за сколько он распродал первые, еще несколько неуклюжие копии мебельных гарнитуров по соседним королевским домам.

Не остался в стороне от эпохи славных свершений и я. Плотно переговорив с сотником Прадо, я помчался к королю. Как он ни прятал глаза и ни выставлял вперед свою бороду, я его быстренько дожал. В масштабах королевства это дело не стоило и копейки. Просто я закрепил в собственность за Константином поместье «Союз» и превратил его в полноценное посольство землян, обладающее правом экстерриториальности, а сотню охраны вывел из подчинения армии и отправил в почетную отставку с правом ношения оружия, формы и пожизненного получения весьма высокой пенсии. Сотник Прадо взял на себя нелегкие обязанности управляющего поместьем и остался командиром сотни охраны. Кого из кавалеристов он посадит на землю — это его дело.

Костя же с Егором, взяв охрану из демонов и всадников, пропадали в лесах, пытаясь найти следы группы его отца. В общем, все были при деле. Но только я собрался немного передохнуть, как…

Как ко мне порталом примчался вконец расстроенный принц Стефан. По данным его медслужбы за последнюю неделю на Новой Родине умерло свыше трехсот факелов, имеющих ранения, травмы и прочие повреждения, полученные за время обороны владений клана во время войны на его бывшей планете и за период боевых действий на Короне. Дело было ясное — ветеранов клана нужно было спасать.

С идеей поделиться с факелами одинокими и неизлечимыми сумасшедшими в королевстве, в общем-то, были уже знакомы. Более того, это уже делалось вполне официально. Вспомним только прячущегося на островах ученого-географа и взятых мной из сумасшедшего дома рупорах. Но четко и ясно высказаться «За» никто не спешил. Пришлось опять напрягать короля.

— Да поймите же вы, Фергаттир! Там у меня на Удаче умирают мои подданные! У вас здесь эта категория людей тоже не цветет… Да, то, что предлагаем мы — непривычно и пугающе. Кто-то скажет, что это противоестественно. Отдавать живых людей на корм демонам. Ну, не на корм — на поглощение, один черт. Да, это выглядит на первый взгляд кощунственно. А на второй? По сути? — Я жестко взглянул на короля. — Средняя продолжительность жизни этих несчастных сумасшедших в каменных мешках ваших больниц десять-пятнадцать лет. Пятнадцать лет строго режима! А потом — смерть!

Я зябко повел плечами. Хорошенькая перспектива!

— И никакой надежды на иной конец. Потерявшие личность и божественную искру души. Брошенные и родней, и обществом. Всеми забытые и презираемые. На которых, кстати, общество расходует определенные средства. Но бог с ними, с деньгами! Не о том разговор. — Я помолчал. — Знаете, Фергаттир. Я понимаю вас. Нелегко принять в этом вопросе однозначное решение. Хорошо! Подумайте о другом — ведь им же предлагается шанс на излечение. А когда и если они излечатся — новая жизнь на новой планете. Только вот процент таких излечений минимален… Демоны в ста процентах случаев могут занять новое тело, но вот излечить сумасшествие, вернуть разум и душу человеку, они могут в жалких двух-трех процентах…

— Хорошо! — Не выдержал нарисованной картины король. — Вы убедили меня, милорд Офеня! Действительно — ситуация такова, что, не принимая никаких мер, мы имеем сидящую под замком армию живых мертвецов, а согласившись с вами мы вернем полноценную жизнь и вашим подданным, и части ущербных главою… Тем более что главным содержанием наших действий будет попытка излечить больных, передавая их демонам. Вы можете направить в больницы королевства своих представителей. И закрыли вопрос!

Дело тронулось с мертвой точки, и по королевству поехали уполномоченные комиссии, состоявшие из магов и получивших надежду факелов. А я снова полетел по этому бесконечному кольцу — Удача, Корона, Земля и снова Удача. Вот на удаче меня и разбудили дежурные факелы.

— Милорд! Только что через Портал вам пришел срочный вызов с Короны. Ваш друг с Земли что-то нашел.

Я мигом проснулся… Честно говоря, я ждал этого и боялся. Спустя несколько минут я уже малым порталом скользнул на терминал Шарика.

На Короне была уже осень, ночь стала длиннее. Башня архимага Адельгейзе была погружена в темноту и сон.

— Архимаг в башне? — негромко спросил я у клюющего носом солдата охраны. Он с лязгом вскочил, хлопая ничего не понимающими спросонок глазами. — Где архимаг, я спрашиваю?

— На… наверху! Он у себя в спальне, спит, наверное…

— Все спят, ночь ведь. Только часовым спать не положено, — я недовольно оглядел латника. Он смешался и что-то залопотал в свое оправдание. — Иди и подними дворецкого. Пусть он разбудит архимага. Я подожду в гостевой…

Через полчаса я рассказывал новость разбуженному старику.

— Ах, боже мой, боже мой! Сейчас, милорд… Я быстро. — Адельгейзе пошел к двери, но потом задержался и посмотрел на меня. — А может, милорд, слетать за полковником? Его опыт, знание жизни и выдержка будут явно не лишними.

Я вздохнул.

— Слетаю… Это не долго. А вы собирайтесь пока… — и я вышел на террасу, чтобы вызвать Шарика.

На Земле был ранний вечер. Еще бы одну ночь я бы не пережил. Деда я нашел в коттедже для начальства, окруженного что-то активно обсуждающими стариками. Он заметил меня и, прекратив галдеж, вышел на уже заметный мороз.

— Собирайся, дед. Костя что-то нашел…

Дед разом помрачнел, молча кивнул мне, и скрылся за дверью коттеджа. Я, не дожидаясь его на холоде, полез в подземелья своего склада. Совсем я тут появляться перестал. Хорошо, что еще ключи не отобрали.

Через несколько минут залязгали металлические ступени лестницы. Дед, отдуваясь с морозца, уселся на прозрачный диван Шарика.

— Поехали, внука… Кого ждешь?

Поехали. Появившись в подвале башни, мы взяли архимага и скакнули в замок. В черном колодце внутреннего двора светилась приоткрытая дверь. Сотник ждал нас.

— Где они, Прадо?

Сотник поудобнее поставил фонарь и развернул карту.

— Вот… Почти у самого аббатства. Только с другой стороны. Вы не там искали, милорд…

Я посмотрел на фотографию аббатства, сделанную «Скафом». Карандаш сотника упирался в точку, лежащую километрах в семи южнее водопада. Да, а мы искали буквально в противоположном месте…

— «Скаф», выведешь нас на место? Ночь ведь, боюсь заблукать.

— Выведу, садитесь в шар. — «Скаф» был немногословен. Видимо, напряженная атмосфера этой ночи сказалась и на нем.

Мгновенный прыжок, а затем — несколько минут кругового полета над темным лесом. Ну, да. Даже острие карандаша сотника закрывало порядочный кусок местности. Наконец, я заметил несколько факелов внизу. Мы приземлились…

Перед нами лежала заброшенная лесная дорога. Метрах в сорока стояли два всадника с мечущимся в руках пламенем смолистых факелов. Они, видимо, обозначали начальную точку поиска. Я повернулся назад. Ну, правильно. Вон еще кавалеристы стоят. Собственно факелы, демоны-факелы, столпились метрах в десяти-двенадцати от нас, заливая светом неглубокий раскоп. Около него, ссутулившись и не отрывая от потревоженной земли глаз, сидел Константин. Сзади, немного в тени, стоял Егор. Все молчали, только ветер играл пламенем факелов, негромко хлопая им, и то и дело причудливо изменяя броски пламени.

— Пойдем, — вполголоса сказал я своей команде. Шуметь не хотелось. Хотелось найти их живыми… мало ли чего мне хотелось. Но вместо моих тайных желаний было лишь это — ночной лес и вскрытая неглубокая могила. Точнее — не могила… Просто когда-то упавшего на обочину лесной дороги человека затянула и скрыла земля…

Костя поднял на нас глаза. Они были черными… Перед ним лежал не до конца расчищенный скелет, а из-под правого локтя скелета виднелось потемневшее и потерявшее лак дерево приклада автомата Калашникова…

— Говори, Костя, — мягко сказал дед.

— А что тут говорить, — чужим голосом, медленно произнес генерал-лейтенант Октябрьский. — Все видно и так, все перед вами, Тимофей Иванович. Вот он, лежит…

— Кто лежит, Костя? Ты, сынок, соберись немного, — голосом потверже, с командирскими нотками, продолжил дед. — Я вижу лишь неизвестный скелет с автоматом и все… А ты его знаешь? Уже установил?

— Нет… Не смог… — неподвижными губами выговорил Константин.

— Ты не смог, дай я теперь попробую. Егор, ты с трупами когда-нибудь работал? А то мой внук делать их научился, а вот описать мертвеца не умеет.

Егор кивнул.

— Иди, помогать будешь. Архимаг, вы меня проконсультируете, если что?

Адельгейзе заинтересованно подошел поближе.

— Ну-ка, внук… Это уже по твоей бывшей профессии… А ну-ка, раскрой мне толком этот скелет.

Я вынул нож и попросил ближайшего кавалериста принести мне щетку, которой он чистит коня. Лошадник принес две — вторая для чистки копыт. Ее я и выбрал. Она лучше подходила к задаче. Склонившись над раскопом, я привычно начал свою работу археолога. Через каких-нибудь полчаса я закончил.

— Что скажешь, внук? — спросил меня дед. — Ничего необычного не замечаешь?

— Замечаю… Рост не тот. При жизни этот парень был ростом сантиметров сто шестьдесят с чем-то. Сто шестьдесят семь максимум. Не похож он на землянина.

— А автомат? — Костя настолько приободрился, что задал лежащий на поверхности вопрос.

— А зубы? — я улыбнулся.

— Что зубы? — опешил Костя.

— Теперь я должен тебя спросить, а что автомат? Посмотри на его зубы, Костя! Ни одной пломбы, ни одной коронки. А выбитые есть. Это не землянин, Костя! Дед, слышишь? Малый рост, широкая кость, длинноватые руки. Про зубы слышал. Это местный хлопец, дед. И еще… вот его ремень и остатки обуви. Ну, ремень, может, и не показатель. Хотя, я сомневаюсь, что наши свои офицерские ремни так быстро сносили. А вот обувь — это показатель! В таких опорках землянин не стал бы ходить. Владельцы замка и поместья «Союз» уж на сапоги бы разорились. У меня все.

Теперь все заинтересовано глядели на меня. Потом и Костя, и дед одновременно взглянули на архимага Адельгейзе.

— Архимаг…

— Адельгейзе…

— Давай ты, Костя.

— Архимаг… у меня есть фотография отца и его друзей. Фотография это такое изобра…

— Я знаю, что такое «фотография», генерал. Извините, что прервал вас!

— Хм-м, тогда то, чего вы не знаете. На Земле был один ученый, профессор Герасимов. Он известен тем, что по черепам мог воссоздавать портреты давно живших людей. Исторических личностей, царей и завоевателей, и простых людей, так сказать от сохи… У вас свои методы, архимаг. Но вы не попробуете ли…

Адельгейзе безнадежно покачал головой.

— Вы знаете, вас, землян, вскоре начнут подозревать в приверженности к некромантии, генерал. Совсем недавно я уже проводил допрос мертвого магистра. А теперь и вы предлагаете… Впрочем, вы предлагаете несколько иное… Вам достаточно будет увидеть его лицо, генерал?

Костя сжал челюсти и кивнул. За его спиной беззвучно переступил Егор.

— Переверните скелет, милорд. Вот так… — архимаг закрыл глаза и, не касаясь черепа, простер над ним раскрытые ладони. Некоторое время ничего не происходило. На лбу Адельгейзе выступила испарина. Вдруг один из конников вскрикнул и отступил на шаг назад.

В яме перед Константином лежал скелет с головой, покрытой волосами, тканями и кожей. Да и бородой, вдобавок…

Костя всмотрелся в широкое, с длинной бородой лицо, и резко выдохнул.

— Это не землянин.

Адельгейзе устало вздохнул и опустил руки. Лицо исчезло.

Я подошел к Косте и дружески взял его за предплечье.

— Что теперь будем делать, товарищ генерал-лейтенант?

Он поднял на меня упрямые глаза.

— Будем искать, Афанасий! Сколько потребуется, столько и будем искать…

Эпилог

Помните, я немного издевался над вами, рассказывая о белоснежном замке над синим морем, набитых золотом и драгоценными камнями подвалах сокровищницы, и пяти заполненных золотоглавыми мальцами детских?

Так вот, я соврал!

Замок не белоснежный. Он серовато-белый. Скорее серый. Из прибрежных скал выращен, чего уж там, лучше колер не получился. Но трехэтажный, украшенный каменной резьбой и большими коваными флюгерами, моими штандартами с синим котом, просторный и теплый! И заполненный дорогой и роскошной мебелью, барски подмигивающей золотыми шляпками обойных гвоздей, и дорогой же бытовой техникой. Буржуйски подмигивающей красными огоньками светодиодов «Stand by».

На обширной каменной террасе, огражденной изящной балюстрадой, стоят шезлонги из телячьей шкуры, мраморные столики с оплетенными серебром бутылками и пепельницами из дорогого поделочного камня… Это мои угодья, мое любимое место. Отсюда так удобно любоваться морем. Но если бутылки еще иногда и используются по назначению, то пепельницы, к сожалению, нет… Пришлось бросить курить. Но об этом немного позже.

О чем это я? А-а! О синем море! Вообще-то, здесь, на Удаче, оно не синее. Больше похоже на северные моря, Балтику, там, или Баренцево море. «Песня варяжского гостя», помните? Во-во! Дело в том, что погоду на Удаче удачной не назовешь, да… Сплошная хмарь, ветер и сумрак. Я же говорю — южное побережье северного моря! Но — т-с-с! Кажется, погода решила, наконец, стать хорошей девочкой. И в этом ей изо всех сил помогают почти полтора миллиона членов клана принца-демона. А как же! Кушать ведь они хотят каждый день! Разом как хрум-м-м! Откусили, значит. И части рассеянной в атмосфере маны как не бывало. Кроме шуток — ее содержание понизилось уже на два процента! И это приносит свои результаты, знаете ли. Ветра стихают, температура потихоньку повышается, облачность становится все тоньше и тоньше. А над морем и совсем здорово — вот уже полтора месяца как ежедневно пробивается солнце! Может, море в его лучах и правда станет синим… Сейчас лучей нет, сейчас ночь.

Я зашел в детскую и тихонько прикрыл дверь. Ну да — в детскую! У нас с Олесей годовалый сын. Алессандро. Вы уже прикинули, сколько времени прошло? Два года! А Олесю я отправил спать. Ей тяжело таскать здоровенный живот, устает. Да, вы не ошиблись — она вот-вот родит! Ведь уже больше года прошло с рождения Алессандро. Кто это теперь будет — мальчик или девочка, я запретил мне говорить. Мой ребенок будет, и все тут! Догнать блондинистый детсад до пяти детей, как я когда-то опрометчиво пошутил, я планов не строю, но посмотрим… посмотрим… Места много! И в замке, и на Удаче!

Я подошел к украшенной синими камешками кроватке сынишки и поправил сбившееся одеяло. В тишине спальни раздался писк из здоровенного ящика, заботливо накрытого шалью, через которую пробивался свет мощных ламп. Они мелкоте не мешают, наоборот — греют их, только ведь вылупились. Еще раз гляну, никак не привыкну и не нарадуюсь. Уменьшил мощность освещения и осторожно заглянул внутрь… инкубатора? Террариума? Не важно! Заглянул, в общем… И губы сами по себе растянулись в улыбке. На специальном мягком покрытии, в ящике, свернувшись в клубочки, сопели в три крошечные носопырки три матово-черных дракончика. Две девочки и мальчишка. Вот непоседа! Опять завалился почти на спину и подмял крошечное крыло. Задней лапкой машет и пищит. Я переложил пацана поудобнее. Лорд толкнул меня головой, мол, дай и мне посмотреть! Ну, посмотри… Только не трогай! Огромный кот посмотрел на меня с укором — кто же таких маленьких и хорошеньких трогает?! Ну-ну, смотри дальше.

Подарок Лома. Я его об этом просил, чтобы он купил мне драконов взамен убитой мной сестры Олеси, но обошлось мне прибавление в семействе практически бесплатно. Как он договорился с учеными-генетиками на планете драконов — я не знаю. Договорился как-то… И ведь ни кому-нибудь, а дипломированному специалисту яйца передали — опытной драконовожатой, миледи Олесе. Сколько слез было… И горьких, и радостных. А теперь им вместе подрастать — Алессандро и ездовым драконам. И тому, кто еще только бьется ножками в животе у мамы, но уже готов к полету в буйном небе Удачи!

Страшно хочется курить! Но нельзя. Нельзя давать себе уступку даже в малом. Малые дети у меня ведь. На башне пробили полночь часы. Я прижал лоб к холодному оконному стеклу. Потом отстранился, посмотрел на свое темное отражение. С внезапно прорезавшимся интересом поднял ладонь и зажег над ней шарик света. Стало светлее. Да — это магия! А что я, хуже деда, что ли? Честно говоря — хуже… И намного. Дед успешно освоил первоначальную магию и теперь пропадает на Короне у Адельгейзе, пытаясь освоить серьезные боевые штуки. А я… я способен пока лишь на такие дешевые фокусы. Плохо дается мне магия. В подвале замка нет сокровищницы с золотом. Оно мне не нужно. Есть защищенная комната для занятия магией. Олеся в ней учит меня, но — увы и ах! Пользоваться силой я практически не умею. Но она меня защищает! Я плавно завел руку с шариком огня себе за спину. В темном оконном стекле отразилась обволакивающая мой черный силуэт дымка. Латы «Черный хвост», как Олеся шутит. Я повернулся боком и заглянул себе за спину. Никакого хвоста и нет! Просто клубы защищающей меня на своей планете силы, внизу смотрятся немного погуще. Эти латы никакой меч, никакой арбалет не пробьет. Сомневаюсь, что сейчас пробьет пуля или луч лазера. Как-то не очень хочется проверять это утверждение на себе, но уверенность в этом есть. А что будет у родившегося на Удаче Алессандро?! Даже в самых смелых мечтах вообразить себе сложно.

Я кое-что припомнил. Кажется, я обещал вам представить Черного Властелина? Я посмотрел на нахмурившегося во сне, сжавшего маленькие кулачки, сына. Знакомьтесь! Вот и он, Черный Властелин в седле своего верного Черного Дракона!

«А-а-ррр-гх!» — негромко сказал Лорд.

Я одобрительно посмотрел на него, и мы вместе улыбнулись.

Примечания

1

Взял реальный пост, выложенный в открытом доступе, изменив личные данные участников обсуждения.

2

В написании этих глав автора консультировал по банковским проблемам, подкидывал идеи и вообще помогал писать скромный читатель Самиздата, которого зовут просто Igor. Скажем ему спасибо!

3

http://meridian28.com/report/p-14.html

4

В реальном мире эта операция американцам полностью удалась.

5

Послушайте Бориса Христова, к примеру. http://www.youtube.com/watch?v=lCCvXE7ag78 — правда, похоже?

Content

Хождение за три неба
Олег Языков

Часть 1-я. Трамвай «Желание»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Часть 2-я. Бедняк, богач, беглец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Часть 3-я. Своя планета

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Часть 4-я. Незадача, Задача, Удача моя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Примечания