Шведов Александр

Третья стрела

Сказка для детей XXI века

Жил-был на свете, как водится, старик. И было у него, как вы, наверно, уже догадались, три сына. Ну, и уж поскольку люди тут собрались начитанные, одной традиции ради, напомню: двое было умных, а третий… а вот и нет! Совершенно я с вами не согласен, что он был дурак. Он был студент! Что? Одно и то же? Гм-м… можно поспорить, но не сейчас.

Итак, третий был студент. Вполне законно возникает вопрос: кто же тогда были средний и старший? Старший был врач, а средний… средний? Гм… кажется, что-то связанное с ЭВМ. Ну, не суть важно.

Значит, жили они, поживали, и все было оно ничего, да втемяшилось старику в голову — женить сыновей. И не просто женить, а всех разом.

Надо тут сказать, что папаша упрям был, и ежели какая мыслишка ему на ум взбредет, то он хоть тресни, а на своем настоит.

Выносил он эту идею до полного созревания, да раз за обедом и говорит:

— Ну вот, сынки, слушайте, значит, мою отцовскую волю. — И он внимательно посмотрел на трех сыновей, сидящих за обеденным столом, желая знать, какое впечатление на них оказало это торжественное вступление.

При внимательном осмотре он убедился, что это тщательно продуманное вступление не произвело никакого впечатления, скорее, даже не было услышано.

Старший был поглощен котлетой и толстенным медицинским журналом, средний уткнулся в "64", а младший, Ивашка, по-студенчески быстро уплетая, читал "Аэропорт" Хейли.

Такое невнимание вывело старика из себя.

— Я кому говорю, вахлацкое вы племя? — взорвался он.

— А в чем, собственно… э… дело? — спросил средний.

— А дело, э-э, в том! Отца слушать надо.

— Слушаем! — в один голос откликнулись все трое.

— То-то! — проворчал старик. — Слушайте, соколики, мою волю: жениться вам пора!

— Это в, каком… э… смысле? — спросил средний.

— В прямом! — опять разозлился старик. — В том самом, в котором все нормальные люди женятся!

— На ком? — удивился старший.

— На корове! — взорвался старик. — Девчонки у вас есть?

Старший и средний недоуменно посмотрели друг на друга.

— Так?.. — произнес старик. — А вы, вообще, заметили, что у света есть вторая половина, а? Должно же было у вас зародиться подозрение, что неспроста на свете существуют девушки? Или вы… — тут он заметил, что Ивашка под шумок снова занялся Хейли.

— Ивашка! Тебя что, не касается, поросенок ты этакий?!

— А я что, — пробормотал Ивашка, пряча книгу. — Я хоть сейчас.

— Значит, девушек у вас нету, — проговорил немного погодя старик. — Тогда поступать будем, как народная мудрость учит.

— А как она учит? — осведомился Ивашка.

— Как-как, — проворчал старик, — очень просто!

Он сходил в другую комнату, принес оттуда какую-то вещь.

— Видите механизм? Лук называется. А это стрелы. Возьмите каждый по стреле и пустите куда-нибудь. Все ясно?

— А что, — сказал старший, — даже интересно! Вроде как судьба… И он выпустил стрелу с красным оперением.

— Да, — сказал средний, — нетривиальное решение! — И он пустил стрелу с синим оперением.

— А все равно лучше на дискотеке знакомиться! — сказал Ивашка и пустил стрелу с зеленым оперением.

После этого старший сел в "Жигули", средний в "Москвича", Ивашка оседлал "Яву", и отправились каждый навстречу своей судьбе. "Жигуленок" старшего брата взвизгнул тормозами и замер у светофора.

Водитель неторопливо забарабанил пальцами по рулю и бросил взгляд на тротуар. Люди спешили по своим делам, волокли из магазинов авоськи с продуктами и читали на ходу газеты. Все просто и буднично.

Внезапно внимание его привлекла девушка, вышедшая из переулка. Вернее, не столько девушка, сколько вещица, которую она несла в руке. Самые проницательные читатели уже, конечно, догадались, что именно несла девушка. Да, она несла стрелу, стрелу с красным оперением.

Старший из сыновей почувствовал дыхание Судьбы на своем лице, и оное дыхание привело его в трепет. Он загнал машину в переулок и принялся наблюдать за девушкой.

Та вышла на улицу и остановилась, растерянно поглядывая то на стрелу, то на кипенье улицы. Казалось, она никак не может привести в соответствие эту широкую городскую улицу, наполненную магазинами, пешеходами, моторами и бензиновой гарью, и, эту средневековую стрелу, прилетевшую неизвестно откуда.

Тут наш медик решил, что пора действовать. Он вышел из машины и направился к девушке, которая, как он уже успел заметить, была молода и красива.

— Извините, девушка, — сказал он, подойдя к ней, — очень прошу простить меня, но что за странный предмет вы держите в руках?

Она повернулась, и только тут он заметил две вещи, которые привели его в чрезвычайное замешательство: во-первых, правой рукой она прижимала платок к царапине на щеке, из которой сочилась ярко-алая кровь, а во-вторых, в глазах ее стояли слезы.

— Это? — ответила она. — Не знаю! Вернее, это стрела, но я не знаю, кто ее выпустил и зачем… Она прилетела и оцарапала мне щеку.

Он увидел, что слезы готовы брызнуть из ее глаз, и почувствовал, что краснеет.

— Ну-ну, не надо так волноваться…

— Я и не волнуюсь, — ответила она, и из глаз ее скатилась бриллиантовая слезинка. — Мне просто больно…

Он почувствовал себя законченным негодяем, но последнее слово пробудило в нем профессиональный дух.

— Покажите-ка вашу щеку! — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Не бойтесь! Я врач… Ничего страшного, — заявил он несколько секунд спустя. — Но необходимо обработать ранку… на всякий случай.

— Ни за что! — воскликнула девушка. — А… Вы представляете, через всю щёку йодом или зеленкой?

— Ну что вы, — возразил он. — Разве можно уродовать такую прелесть?

Девушка зарделась.

— У меня в машине, — продолжал он, — в аптечке есть медицинский клей. Он абсолютно прозрачен. Один мазок — и все в порядке, никто ничего не заметит.

— Все равно ужасно! — сказала девушка, сидя в машине и разглядывая в зеркальце свежезаклеенную щеку.

Старший брат хотел было возразить, но тут рядом с его машиной, скрипнув тормозами, остановился "Москвич" среднего брата. Сам он высунулся из окна и крикнул:

— Послушай, ты не видел…

Но тут он заметил сидящую рядом с братом девушку и поперхнулся.

— Так, — сказал он, — ясно!

Мотор взревел, и его "Москвич" умчался на поиски стрелы с синим оперением.

— Кто это? — удивилась девушка.

— Мой братец. Как-нибудь я познакомлю вас с ним. — Он взглянул на часы. — А теперь у меня такой вопрос: как насчет тоге, — чтоб пообедать вместе?

— Я не против! — улыбнулась девушка.

— Тогда поехали!

Со старшим братом все ясно даже не самым догадливым читателям. Поэтому последим за средним братом.

Средний безуспешно колесил по городу до самого конца обеденного перерыва. Девушек на улице было много, стрел — ни одной. Отчаявшись за время обеда найти стрелу и вместе с ней возможную невесту, он отправился на работу. Подъехав к громадному зданию Вычислительного центра, он поставил машину на стоянку, запер ее и хотел было идти к себе, но в эту минуту услышал, как из открытого окна второго этажа раздалась короткая, но весьма энергичная тирада. Собственно, что его заинтересовало, так это слово "стрела" в различном сочетании с крепкими терминами, самым мягким из которых было "кретин"!

Учитывая повышенный интерес среднего брата ко всякого рода стрелам, мы не удивимся, что он, подождав, пока тирада затихнет, крикнул:

— Эй!

На его голос из этого окна высунулась девушка.

— Ну, — сказала она. — Что нужно?

— Как раз с этим вопросом я хотел обратиться к вам, — ответил он. — Видите ли, на меня ваша речь произвела большое впечатление. Не могу ли я чем-нибудь помочь вам?

Девушка недовольно тряхнула копной черных кудрявых волос:

— Можете, — сказала она. — Если хоть немного разбираетесь в ЭВМ.

— Разбираюсь. А что, собственно, произошло?

— Если бы я знала, что произошло, то кое-кому бы крепко не поздоровилось!

— И все же?

— Я с самого утра, как проклятая, готовлю программу, не иду на обед, собираюсь ее вводить, и вдруг… что бы вы думали?!

Он пожал плечами.

— Стрела!

— Что?! — поперхнулся он. — Какая стрела?

— Здоровая. Залетает в окно. Главная установка вдребезги, дисплей не работает, время кончается, а программа летит в тартарары!

Девушка возмущенно стукнула кулачком по подоконнику.

— Слушайте, — обратилась она к среднему брату, который за время ее монолога успел воспроизвести на лице всю цветовую гамму — от красноты до зелени, — я тут успела забраться в оперативную память, может, поможете?

— Конечно! — поспешно воскликнул он и бегом взлетел на второй этаж. Первое, что он увидел, войдя в комнату, была стрела с синим оперением. Она лежала на столе в центре комнаты как вещественное доказательство его страшного преступления. Он смущенно кашлянул и скосил глаза на девушку. Девушка была необычайно яркая, черные волосы волнами спускались на белую блузку, джинсы обтягивали стройные ноги.

— Ума не приложу! — говорила между тем она. — Какому балбесу понадобилось пускать стрелы? Какой-то доисторический идиотизм!

Мысленно посылая ко всем чертям все луки на свете, средний снял пиджак и засучил рукава.

— Несколько отверток, щуп, пинцет, тестер, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Потом может понадобиться паяльник.

Прошло два часа.

— Вы просто волшебник, — говорила девушка, восхищенно глядя на него.

— Угадали! — ответил он, заворачивая последний винтик. — Самый настоящий волшебник. Хотите, я предскажу, что вы делаете сегодня вечером?

— Что? — изумленно раскрылись большие глаза.

— Идете в кафе с этим волшебником!

…Ну, уважаемые читатели, я думаю, вы согласитесь со мной, — со средним братом тоже все ясно. А вот как обстоят дела у младшего, небезызвестного вам студента Ивашки?

Покрутившись по городу и ничего существенного не обнаружив, Ивашка пришел к выводу, что его стрелу следует искать вне городской черты. Он выбрал лучшую автостраду и с удовольствием разогнался. Однако, не проехав и тридцати километров, он обнаружил, что бензин на исходе. Тогда он принялся рассматривать дорожные указатели и довольно скоро увидел "АЭС" — 2 км. Ниже надписи красовалась стрелка, утверждающая, что нужно съехать с трассы и проехать эти два километра по сомнительной гравийке.

Подъехав к станции, Ивашка заметил старичка, сидящего на лавочке близ домика с надписью "Бензин" и играющего с самим собой в шахматы.

— Куда заправщик ушел? — спросил у него Ивашка.

— А я и есть заправщик, — ответил старичок. — Вам сколько — 15 литров смеси?

Что-то в этом старичке показалось Ивашке необычным. Что-то неуловимое, но что существенно отличало этого старичка от всех, которых Ивашка повидал на своем веку, включая и его собственного отца.

Старик заправил Ивашкину "Яву" и остановился подле него.

— Что это вы, молодой человек, на меня так странно смотрите?

— Тут, случаем, стрела не пролетала? — бухнул внезапно Ивашка, сам внутренне удивляясь своему вопросу.

— Нет, — ответил старик. — Не пролетала. Откуда ей взяться? Стрелы витязи пускали. А теперь витязи перевелись, вот и стрел нет.

— Это я пустил, — вновь ляпнул Ивашка.

— А! Невесту ищете, молодой человек?

— Ищу, — вздохнул Ивашка.

— Вы, может, витязь?

— Нет. Я студент.

— И правильно. Между нами говоря — редкостные болваны были эти витязи. Уж вы мне поверьте, молодой человек, насмотрелся я на них. Сколько их по этой дорожке в былые времена проезжало! И в основном балбесы. Посмотришь на него — прямо страх берет, ну, вылитый культурист, только что из журнала, а поговоришь с ним… а-а! — Старик махнул рукой. — А туда же — на Кощея все перли!

— Да вы кто такой? — не выдержал Ивашка.

— Я-то? Леший я, молодой человек. Бывший, конечно. Работаю вот на станции этой самой, место не шибко шумное, машин немного, справляюсь.

— А что же дело свое исконное бросили? — спросил Ивашка.

— Дак ведь нынче кто за лесом смотрит? Лесники, молодой человек, образованные люди. Это раз. А два — шумно в лесу стало. Покоя нет. Прикорнешь где-нибудь под корягой, так набредет на тебя грибник какой или ягодник. Случись такое раньше, перекрестятся — и ходу, а теперь…

— Что — теперь? — спросил Ивашка.

— Фотоаппараты у них, — вздохнул старик, — фотографируют и так и эдак, да еще просят станьте сюда, к свету, в дупло залезьте, так экзотичнее… тьфу!

Старик помолчал сердито. Потом продолжил:

— Но это не главное, все это стерпеть можно. Была еще третья причина моей переквалификации. Кощей, злыдень, меня из лесу выжил.

— Слыхал про такого, — сказал Ивашка. — Неужто скрипит еще?

— А что ему сделается? Бессмертный!

— Как же? — удивился Ивашка. — Ведь были же витязи — ну кто там, не помню! Доставали сердце Кощеево, освобождали девиц прекрасных…

— Чепуха все это! — отрезал старик. — Да, ходили богатыри эти, сражались с Кощеем. Да только не убивали они его! Вы послушайте, что я вам расскажу, я этого прохвоста хорошо знаю! Нельзя его убить, бессмертный он. Есть у него сердце или нет, не ведаю. Одно знаю точно, все эти приключения с заезжими он устраивал от сильной скуки. Сидит-сидит у себя в замке, лет по сто к нему никто не заглядывает. Ну, он тогда украдет какую-нибудь деву прекрасную и ждет — не дождется, когда за ней очередной дурень приедет. Тогда он начинает развлекаться: по месяцу и более водит, крутит его по своей империи, разную нечисть на него напускает (тогда ее много у Кощея на службе состояло). Ну, а уж потом сам с ними бьется. Вы понимаете, молодой человек, все, что ему нужно было, — острые ощущения. Это как партия в шахматы, только интереснее. К тому же — абсолютно безопасно. Для Кощея, разумеется. Витязь в конце концов возвращался домой с невестой, а бессмертный потом в течение года от удовольствия сам не свой, все вспоминает…

— А если бы никто за девицей не приехал? — перебил Ивашка.

— Так отпустил бы ее на все четыре стороны! — ответил старик. — На кой она ему сдалась?

— Как же он вас из лесу выжил? — вернул Ивашка размякшего Лешего к прежней теме.

— Из лесу? Очень даже просто. Времена меняются. Техника появилась. А Кощей, он хоть и со странностями, а не дурак. Вот он и стал лес всякой электронной дрянью напихивать. А пичкать стал потому, что людей начал побаиваться. Ведь чем люди умнее, тем для него опасней. Он и шалить почти перестал, и лес всякой гадостью так напичкал… не пробраться. Того и гляди, не то разряд из-за дерева шарахнет, не то лазерным лучом спалит. Территория его получила теперь название Электронная цитадель, и стороной ее всякий объезжает, потому как голову терять никому неохота.

— Ну, ладно, старик! — Ивашка поднялся. — Спасибо тебе за поученье… а только мне пора. Стрелу свою поеду искать.

— Насчет стрелы, — отозвался Леший, — ты, сынок, езжай вот по этой тропинке, километров эдак через пять будет домик. Живет там одна моя старая приятельница…

— Не Яга ли? — усмехнулся Ивашка.

— Она самая, — отозвался Леший. — Ты скажи ей, мол, я тебя послал, она тебе что-нибудь присоветует, потому как в любовных делах всегда первая.

— Спасибо, дед, до свидания, — крикнул Ивашка, отъехал и расхохотался. — У нечистой силы и у той блат!

И он покатился по указанной тропинке.

Домик утопал в цветах. Это был финский коттедж белого цвета, необычайно уютный, с громадным цветником перед крыльцом. Ивашка удивленно свистнул:

— Хорошо устроилась Яга!

Потом он просигналил несколько раз. Открылось окошка, и на улицу выплеснулась музыка.

— С ума сойти! — пробормотал Ивашка.

Из окна высунулась пожилая тетушка, худая, опрятная, с длинной сигаретой в высохших губах.

— Извините! — крикнул Ивашка. — Меня послал Леший… Ну, тот, что на заправке работает!

— А! — отозвалась пожилая дама. — Входите, молодой человек, гостем будете!

Ивашка оказался в доме, который никак нельзя было назвать избушкой.

Сплошь пластик и полировка, квадрофонический магнитофон, колонки по углам, цветной телевизор на столике.

— Ивашка опустился в удобное кресло рядом с изящным журнальным столиком и восхищенно обвел взглядом этот образец современного дизайна.

— Все что угодно ожидал увидеть, — вымолвил наконец он. — Только не это! Хорошо устроились!

— Неплохо! — усмехнулась Яга. — Курите! — И она протянула Ивашке золотую пачку "Саратоги". — А что вы хотите, молодой человек? Все течет, все изменяется! Когда-то были в моде избушки на курьих ножках, полеты в ступе и бормотание заклинаний в лунную ночь… А теперь, как видите, у меня коттедж, и летаю я отнюдь не на помеле — "Колибри" у меня в ангаре за домом…

— Вертолет, что ли? — спросил Ивашка.

— Да, двухместный. И ворожбой практически не занимаюсь.

— А я к вам как раз по этой части! — огорчился Ивашка.

— Я же сказала — почти! А что у вас за дело?

Ивашка рассказал ей свою историю.

— Когда, говорите, выпущена стрела-то? В обед? Ну-ну!.. Было кое-что, и именно в это время! Значит, это ваша стрела наделала такого шума? Что-то вы своей стрелой расколотили там Кощею, он так ругался, что я, грешным делом, думала, его родимчик хватит!

— Значит, моя стрела — в Электронной цитадели?

— Там. Только соваться туда за ней не советую — ты Кощею какой-то аппарат импортный расколотил, за валюту купленный, так что… сам понимаешь.

— Угу, — кивнул Ивашка, — понимаю. А только лезть туда все равно придется. Не то мне батя такое учинит!.. Почище всякого Кощея.

— Ну что ж, вам видней!.. — согласилась Яга.

Ивашка ехал по дороге, давно заброшенной и неухоженной. Мотоцикл ревел, выбираясь из колдобин, а ветви разросшихся деревьев звонко хлестали по Ивашкиному шлему.

— А Кощей-то этот и верно в самую глушь забрался. От людей подальше, — раздраженно бормотал Ивашка. — Да тут сто лет никто не ездил!

Внезапно дорога вывела Ивашку на поляну, которую пересекал неглубокий овраг. Через овраг был перекинут жидкий мостик, перед которым на столбе висела дощечка с надписью:

Стой! Электронная цитадель!

Въезд и вход строжайше запрещены

во избежание летального исхода!

— Вот так! — крякнул Ивашка. — Гарантируют летальный исход. А это что еще за чертовщина?

Это восклицание было вызвано большим листом картона, который Ивашка сначала не заметил, поскольку тот висел слегка в стороне от дороги, на ближайшем дереве. Но Ивашкино удивление вызвал не сам картон, а то, что на нем было написано крупными буквами:

"Ивашка! Ежели ты, соответственный сын, будешь свои чертовы стрелы куда ни попадя, а именно в мою Электронную цитадель, пущать, то я тебе, поросячьему хулигану, головенку отвинчу и на место основания переставлю, а может, и еще чего почище сделаю!

P. S. В цитадель не суйся по вышеизложенным причинам!"

Ивашка почесал затылок.

— Так, значит, обещают летальный исход… А мне в дополнение к этому еще и голову с основанием местами поменяют. Перспектива!.. Однако, — продолжал он после минутного размышления, — если я стрелу бате не притащу, то представляю, что он со мной сотворит! Из двух зол выбирают меньшее. Вывод ясен: полезу в цитадель!

Он замаскировал в кустах "Яву" и с содроганием ступил на мостик. Он ждал всего чего угодно: взрывов, тресков лазерных лучей, искривления пространства или, на худой конец, начнут менять местами части тела. Но ничего не произошло. Тогда Ивашка быстро перебежал мостик и углубился в лес. Он решил не отдаляться от заброшенной дороги, а идти вдоль нее лесом.

Очень скоро он убедился, что лес действительно набит всякой электронной гадостью. Ивашка даже отдаленно не мог понять, как эти разнообразные ловушки должны функционировать. Но, к величайшей своей радости, он быстро понял другую, гораздо более важную для него, штуку: вся эта масса хитрой техники не работала. Похоже, вся электроника "накрылась". Правда изнутри Ивашку, как червяк, точила мысль: а что, если хоть одна да сработает? Но об этом он старался не думать.

Через час быстрой ходьбы Ивашка, залегший в кустах в нескольких шагах от дома, подверг беглому анализу его внешний вид и пришел к следующим выводам:

— Это напоминает китайскую фанзу.

— Это напоминает хижины филиппинских туземцев.

— Это дача.

От этих размышлений отвлек голос, донесшийся с открытой, без двух стен, веранды.

Ивашка увидел на веранде что-то вроде выставки приборов, во внутренностях одного из которых копошился маленький лысый старичок с небольшой, абсолютно белой бородой.

— Резистор… — бормотал старичок. — И тут целый блок смят… Ах, будь ты трижды неладен! Хулиганство какое… Мало того, что пульт центрального контроля в лом превратился, так еще и распределитель зацепил! Уф-ф. Ну, кажется, все. А-а-ой! — старичок схватился за руку и запрыгал от боли. — Дурак старый! Паяльник-то кто за тебя выключать будет?..

Спустя минуту, помазав чем-то палец и еще шипя от боли, старичок подошел к большому щиту.

— Н-да, — проговорил он, — внешняя — глухо. Овраг, березняк, — он подвигал рубильниками, — тоже. С третьего по седьмой участки леса тоже. Остается внутренняя защита — кольцо вокруг дома и… без и! сказал он через минуту, пощелкав какими-то выключателями. — Без и. Только кольцо. Ну что ж, включаем!

Он замкнул рубильник, и в ту же секунду неизвестно откуда взявшийся лучик со страшной силой вытянул Ивашку пониже спины.

Издав нечеловеческий рев, Ивашка, как снаряд, вылетел из кустов на веранду. Схватив старичка за грудь и приподняв его одной рукой в воздух (вовсе не потому, что он был очень сильный, просто другую руку был не в силах отнять от пораженного места), Ивашка рявкнул:

— Кощей?

Старичок утвердительно закивал головой. В глазах Ивашки появился людоедский блеск.

— Ну так вот, Кощей. Сейчас я из тебя НЛО буду делать, то бишь неопознанный летающий объект, понял?

Старик отрицательно помотал головой.

— Не понял? — рассвирепел Ивашка.

— Нет… понял, — прохрипел старик. — Не надо.

— А лес всякими ловушками напихивать надо? А людей лучами пакостными стегать надо? — Прокричал Ивашка и энергично встряхнул старика.

— Что здесь происходит?! — раздался за спиной Ивашки возмущенный крик. — Отпусти сейчас же дедушку, ты, хулиган!!!

Обернувшись, Ивашка застыл с открытым ртом: на него наступала, сжав кулачки, вся малиновая от возбуждения миниатюрная черноволосая девушка.

— Как ты смеешь? — кричала она. — Он же старенький!

К Ивашке наконец вернулась способность возражать.

— Старенький! — возмутился он. — Как ответ держать, так старенький, а как гадости делать…

— Какие гадости?

Тут Кощей пришел в себя и занял безопасную позицию за спиной девушки.

— Василисушка, — закричал он оттуда размахивая сухонькими ручонками, — не слушай этого хулигана Ивашку, он мне сегодня пульт центрального контроля разбил, а пульт импортный, дорогостоящий! Я пять гектаров своего леса под дачи отдал, чтоб его купить…

— А ты спроси, — сказал Ивашка, — зачем ему этот пульт понадобился!

— Зачем? — повернулась к Кощею девушка.

— Ну… э-э… — смешался тот. — Ты знаешь, Василисушка… э-э…

— Не крути! — наступала на него та.

— А чего там крутить! — вмешался Ивашка. — Чтоб людей гробить! Весь лес так и кишит ловушками. Тут тебя лазер подпалит, там ультразвук накроет, тут долбанет, там продырявит! От одного слова Электронная цитадель — люди в испуге шарахаются! И все это дед твой…

— Это правда? — спросила Василиса, наступая на Кощея.

Тот отступал перед ней, быстро бормоча: "Ну, Василисушка! Нельзя же так… разобраться надо тихо-мирно…"

— А чего разбираться? — крикнул Ивашка. — У меня эта правда на одном месте отпечаталась. Я б показал, да тут женщина!

— А ты бы помолчал! — развернулась к нему Василиса. — Тоже хорош. На старого человека с кулаками набросился, гигант.

— Вот-вот! — вылез тут же Кощей. — Чуть не задушил, убивец.

— И ты помолчи! — крикнула девушка. — С тобой отдельно разговор будет! Оба хороши! А ну — пошли!

Она схватила их обоих за шивороты и отволокла, как двух напроказивших школьников, в конец коридора.

— Василисушка… ну, Василисушка! — бормотал по дороге Кощей.

— Ну, ты… — бубнил Ивашка. — Того! Не очень!

В конце коридора Василиса открыла какую-то дверь и втолкнула туда сначала Кощея, потом Ивашку.

Захлопнулась дверь, лязгнул замок.

— Вот, — раздался за дверью голос Василисы. — Посидите, остыньте. Как образумитесь — позовите.

Послышался звук удаляющихся шагов. В каморке, куда попали противники, царил полумрак. Кощей примостился в углу на какой-то рухляди, Ивашка мерил шагами каморку. Наконец он остановился.

— Вот не знал, что у тебя — внучка!

— Да как сказать… — прокряхтел Кощей, — приемная она. Сирота. Родных никого. Подобрал ее, как сейчас помню, двадцать лет назад. Кругом осень, сырость, а она лежит себе под березкой, улыбается. Совсем крошка, году не было.

— В лесу нашли? — ахнул Ивашка.

— Угу, — кивнул тот. — В этом самом. До семи лет со мной жила тут, в лесу, а как семь исполнилось, в город отвез, учиться. Теперь только в каникулы ее и вижу, да и то больше летом.

— Скучаешь?

— А как же?

— Василисой-то ты ее назвал?

— Я. В честь той самой, Премудрой-Прекрасной! Знавал я ее. Вот женщина была! Кремень! Как даст раз, так и летишь с катушек…

— А сейчас где твоя внучка обитает?

— Сейчас в университете. Химфак. А ты чего это разговорился? Кощей подозрительно посмотрел на Ивашку.

— Да так… — смутился тот.

— Знаю я ваши "так". Увезешь внучку, меня, старика, одного бросишь! Опять годами лица человеческого не видеть?!

— Ее увезешь! — вздохнул Ивашка.

— Знаю я вас! Сам молодой был… когда-то.

— Слушай, — встрепенулся Ивашка, — чего ты тут сидишь? Один, как сыч, вокруг ни души…

Кощей пожал плечами:

— Да как сказать… повелось.

— "Повелось". А ты плюнь на свою цитадель, к людям иди!

— Легко сказать — иди. А кому я там нужен?

— Ты вот что скажи, — перебил Ивашка, — всю технику в лесу ты изготовил?

— Покупал по частям. А собирал, устанавливал, налаживал сам. И ремонтирую сам. — Кощей оживился. — Электротехника, электроника — моя слабость!

— И сила! — Ивашка постучал старика по лбу. — У тебя же специальность самая что ни на есть ходовая, тем более, ты не совсем человек. В смысле — не совсем обычный. Тебя небось и радиация не берет?

— Не берет! — Кощей горделиво приосанился. — И воздуха мне очень мало нужно. И пищи.

— Так тебе ж прямая дорога на Марс. Там рудники-автоматы, сложная электроника, а условия для дежурства — тяжелые. Воздух экономят, воду там, пищу. А тебе это — хоть бы хны.

— Позвольте, молодой человек, — забеспокоился старик, — какая же разница: что тут, что там? Тут один и там один!

— Разница какая? Громадная! Кому, ты тут нужен? Никому. Наоборот, бельмо на глазу, мешаешь только. Рано или поздно доберутся до тебя камня на камне от твоей цитадели не оставят. А там тебе цены нет, для всей Земли трудишься.

— А ведь это идея, дед! — раздался вдруг из-за двери тихий голос.

Дверь распахнулась.

— Выходите, затворники, — сказала Василиса. — Дед, нам нужно поговорить. Этот бандит подал неплохую идею.

— Это я — бандит?1 — вспылил Ивашка.

— Пойдем, — не обращая на него внимания, сказала Василиса. — А то этот петух горластый поговорить не даст.

Тут Ивашка обиделся.

— Нужны вы мне! — сказал он. — И вообще, я пошел. Стрелу отдайте! — крикнул он удаляющейся паре.

— На веранде, — не оборачиваясь, бросил Кощей.

Ивашка нашел стрелу, еще раз пробормотал "очень нужно" и пошел по тропинке. Обойдя дом, он наткнулся на "Яву", на ручке которой висел мотоциклетный шлем.

— Да эта выскочка еще и на мотоцикле ездит, — неизвестно чему возмутился он. — Ну, и черт с ней!

Он вышел на дорогу и быстро зашагал по ней туда, где он несколько часов назад оставил свой мотоцикл.

— Выскочка, выскочка, выскочка! — бормотал он. — И не красивая вовсе. Глазки маленькие, рот большой. Волосы, — тут он внезапно остановился, — волосы-то! А! — он махнул рукой. — Расстройство одно. Хорошо, хоть стрелу достал. А не то бы…

Домой он прикатил в сумерки. Молча зашел в дом и положил стрелу на стол перед отцом. Тот небрежно взглянул на нее.

— Принес? — Ну-ну. Молодец. Поешь да спать ложись.

— И все?

— А чего еще? Метод испытанный, веками проверен, результаты не сразу, но будут. Так что поешь и спи.

— Вернее не придумаешь, — сказал Ивашка и, отказавшись от ужина, отправился спать.

Проснулся он от того, что под окном надрывался мотоциклетный клаксон. Ивашка не выдержал, соскочил с кровати и распахнул окно.

— Ты какого лешего спать не даешь? — заорал он.

Тут он застыл. Мотоциклист, стоящий под окном, перестал сигналить, улыбнулся и снял шлем. Темные волосы рассыпались по плечам, большие глаза взглянули на Ивашку, и голос, который всю ночь преследовал его, произнес:

— Узнал?

Остальное ясно даже не самым догадливым читателям.

Content

Шведов Александр
Третья стрела