Наталия Шитова

ПРИТВОРЩИКИ

— Пожалуйста, кофе большой двойной и… — Полина не договорила, потому как бармен, аккуратный юноша лет двадцати, невозмутимо отвернулся от нее. Вместо того чтобы выслушать заказ, он стал перебирать радиостанции на магнитоле.

— Молодой человек! — пришлось окликнуть погромче, иначе останешься голодной.

Юноша встрепенулся, бросил возиться с магнитолой и взглянул на Полину с искренним изумлением, словно только что обнаружил ее присутствие.

— Кофе большой двойной, бутерброд с салями и… и с лососем, — заказала Полина уже без всякого «пожалуйста». В конце концов, если смотрят сквозь тебя, того, первого «пожалуйста» вполне достаточно.

С чашкой и тарелочкой Полина прошла зал насквозь и села за свободный столик у окна. В этом кафе ей уже случалось бывать, и больше всего ей нравились столики у огромного, во всю стену, окна. Оно выходило не на шумный, сумбурный, запруженный народом Невский, а в тихую неказистую улочку, почти безлюдную даже в первом часу дня.

— Прошу прощения… У вас не занято?

Полина, не поднимая головы, покосилась на зависшую напротив нее кофейную чашку. Держала ее мужская рука в тонкой черной перчатке.

Не переставая жевать, Полина отрицательно помотала головой.

— Вы разрешите?

Полина молча кивнула.

— Благодарю.

Ах ты, Боже ж мой, какие мы вежливые и предупредительные. С ума сойти. Надо было отказать ему для разнообразия. Интересно, он бы молча ушел искать другое место или стал бы вежливо выяснять, отчего ему нельзя присоседиться? Вот попадется же такой душный тип… Это не элитное заведение, чтобы спрашивать позволения занять свободное место. Здесь порядок такой: видишь стул — садись. И нечего козырять графским воспитанием в местах общего пользования. Пижонов развелось…

Кофе был так себе, хлеб в бутербродах явно вчерашний, но колбаса и рыба вполне прилично выглядели, поэтому вместо того, чтобы уделять пижонам внимания больше, чем они того заслуживали, Полина принялась за еду.

Видимо, бармен наконец совладал со своей магнитолой. В помещении кафе зазвучала незатейливая трогательная песня. Потягивая кофе небольшими глотками, Полина прислушалась к знакомому мотиву…

…Но ты напудришь нос, выйдешь на обед,

И за столиком в кафе ты встретишь его…

Полина грустно усмехнулась. Было время, много лет назад, когда она по девичьей своей наивности воспринимала эту песню, как чудесное пророчество. Тогда Полина частенько мечтала о том, как это может произойти. Случайная встреча. Случайная, но неизбежная, переворачивающая всю жизнь, неотвратимая… Ага. Как же. Прямо там… Неопытное божество из песни скорее всего не заметило Полину в толпе. Видимо, оно приспособилось проливать солнечный свет на жизнь каких-то других дурех, которым совершенно неизвестно отчего, но повезло больше. Хотя, о чем тут вообще жалеть? Кого можно подцепить в забегаловке фаст-фуд а ля совьетик? Разве что непомерно вежливых типов в перчатках.

Полина взглянула на чужую чашку, которая расположилась напротив. Странно, но ее совсем не тянуло взглянуть соседу в лицо, словно его и вовсе не было. Только руки в перчатках: одна держала чашку, другая постукивала по столешнице в такт звучавшей из динамиков музыке.

…Если он уйдет, это — навсегда,

Так что просто не дай ему уйти…

Милые стихи. Но интересно, каким способом можно выполнить сей мудрый совет, случись в этом настоятельная необходимость?

— Вот все думаю, а как она могла бы не дать ему уйти…

Полина вздрогнула, едва не поперхнувшись, и посмотрела-таки на соседа. Холеный мужчина, на вид около сорока, глядел на нее с деловито-задумчивым любопытством. Приятное, что называется, интеллигентное лицо с высокими залысинами, русые волосы зачесаны назад, бледные сухие губы четкого рисунка. Наружность располагающая. Да и одет солидно. Пижонское пальто, светлое кашне, воротник рубашки выпущен поверх джемпера…

— Это вы мне? — уточнила она.

— Ну да, вам, — мужчина слегка прищурился, в глазах заиграли искорки. — Я когда эту песню слышу, всегда думаю: а как бы она смогла его задержать…

— Ну не знаю. «Отвлечь простым естественным вопросом», — усмехнулась Полина. — Который час, например.

— Двенадцать сорок, — отозвался сосед.

— Уже?! — Полина по привычке вскинула руку, забыв, что часов нет. Потом смысл их короткого диалога наконец дошел до нее, и она почувствовала досаду. — Вы что, на знакомство напрашиваетесь?

— Можно и так сказать. Правда, скорее на разговор. Я и так о вас все знаю, гражданка Крымова. Вы живете на Дунайском двадцать четыре, квартира восемь. Сегодня у вас отвратительное настроение, потому что на работе вы попали под раздачу, и в довершении всего вам только что пришлось сдать в ремонт ваши любимые часы…

Полина напряженно выпрямилась.

— Кто вы такой? Что вам от меня надо?

— Только не пугайтесь! — руки в перчатках взметнулись и замерли в примирительном жесте. — Я не хотел, честное слово!

— Да? А что же вы хотели? Откуда вы меня знаете?

Мужчина улыбнулся довольно и весело:

— Все просто. Когда вы сейчас расплачивались у стойки, вы выронили квитанцию из часовой мастерской… Фамилию и адрес я прочел. Вывод о сломавшихся часах очевиден. А насчет работы я просто предположил. Ведь вы чем-то расстроены, так почему бы не…

— Все это очень интересно, мистер Холмс… Но, может быть, вы все-таки вернете мне квитанцию? — возмутилась Полина.

Сосед полез в карман пальто, вынул документ и протянул Полине:

— Извините меня…

Она поспешно сцапала бумажку, развернула, проверила. Все правильно, ее квитанция. Пора избавляться от дурной привычки совать в кошелек всякие нужные бумажки. Так и потерять недолго… А этот тип, ну и шуточки у него. Время от времени к Полине пытались клеиться разные экземпляры, некоторые даже проделывали это весьма оригинально. Но чтобы так — это впервые. Что тут скрывать — интригующее начало. Жаль вот, что времени на флирт даже не в обрез — вообще нет ни минуты. Еще надо закончить еду, чтобы во время решающего собеседования к вполне законному мандражу не прибавилось урчание голодного желудка. Да еще успеть дойти до места, прибыть за десять минут до назначенного часа, и никак не раньше. Но и не позже…

— Извините, — еще раз повторил сосед. Но по виду его никак нельзя было сказать, чтобы он хоть в чем-то раскаивался. Хитренькая такая физиономия. Фокусник.

— Ну что вы, что вы! Все очень мило, — пробурчала Полина, сунула квитанцию в сумочку и взялась за недоеденный бутерброд. — Еще какие-нибудь трюки в запасе, или я могу-таки спокойно поесть?

— Ради Бога… К тому же, цели своей я добился.

Полина вопросительно взглянула на него.

— Вы наконец обратили внимание на меня, — пояснил мужчина.

— И?

— И мы разговариваем.

— В самом деле? О чем же?

— Ни о чем, — усмехнулся он. — И мне это нравится.

— Вам что, поговорить не с кем? — недоуменно пожала плечами Полина.

— Увы, каждый Божий день у меня столько собеседников, что нет от них никакого спасения. Но это не то. Совсем не то, — грустно проговорил сосед. — Я уже целую вечность ни с кем не говорил ни о чем…

Полина снова взглянула на свое запястье.

— Отсутствие любимых вещей раздражает, — сочувственно кивнул мужчина.

— А с чего вы взяли, что часы — любимые?

— Ну, это просто, — сосед глотнул кофе, а потом уверенно пояснил. — Вы производите впечатление женщины, которая носит только любимые вещи. То есть те, с которыми сроднились.

— Вы имеете в виду «те, которые носят годами»? — уточнила Полина, представляя, как выглядят в глазах лощеного умника ее дешевая куртка из фальшивой замши и потертые перчатки, брошенные сверху на сумочку… Да, вид у Полины далеко не гламурный, что уж греха таить.

— Я имею в виду только то, что сказал, — покачал головой разговорчивый сосед.

— Ну да, конечно, — усмехнулась Полина.

«Ведь издевается же, пижон…»

— А про неприятности на работе я тоже не ошибся? — продолжил допрос сосед.

— Отчасти, — буркнула Полина. — В определенном смысле…

— А именно? — любопытство его казалось искренним.

— Была работа — были неприятности. Теперь нет, — коротко пояснила Полина.

— Поня-а-атно, — протянул мужчина. — Завидую я вам…

— Да что вы говорите?

— Я завидую временно безработным согражданам. Когда впереди маячат перемены, хочется жить…

«Издевается. Причем изощренно».

— Что же вам мешает ощутить живительную силу перемен? — усмехнулась Полина. — Увольтесь с работы, и вперед, к новой жизни…

— Я бы с удовольствием. Но увы, все не так просто, — печально улыбнулся он в ответ. — Может быть, я и живу на этом свете только потому, что каждый день мне надо идти на работу…

— Тогда держитесь за свое место. Не учите жизни начальника, и все будет отлично.

— О, я постараюсь. Непременно, — серьезно сказал мужчина. — Начальники — это особая категория людей. Нечто вроде неизбежного зла. Никогда не знаешь, как правильно себя с ними вести.

Он отставил чашку, несколько секунд задумчиво смотрел в окно:

— А все-таки вы правы… О живительной силе перемен. Выходить надо из колеи, иначе… — он помрачнел на секунду, но тут же улыбнулся и неожиданно спросил:

— Вы сейчас очень заняты?

— В смысле?

— В Царскосельском парке сейчас такая красота. Я приглашаю вас на прогулку.

Полина растерялась. Сосед с улыбкой смотрел ей в глаза и ждал ответа.

— К сожалению, у меня нет ни одной свободной минуты.

— Правда? — искренне огорчился он.

— Правда.

— А если бы было время? Поехали бы со мной?

— Нет. Не поехала бы, — усмехнулась Полина.

— Не спрашиваю почему, — вздохнул он. — Ну что ж, благодарю за компанию. Мне было приятно с вами поболтать…

Сосед встал, непринужденно поклонился, задвинул стул и неторопливо пошагал к выходу. Он шел, опустив голову и засунув руки глубоко в карманы, словно вся его веселость мгновенно прошла, едва он отвернулся от стола.

Полина проводила его взглядом. Что ни говори, а поболтать с незнакомцем было занятно. Конечно, это просто забавный пустячок, ничего больше. Вот он ушел, этот странный, наглый, но симпатичный мужик, и ничего-то в ее жизни не изменилось и не изменится. Вот вам и «встретишь его». Встретила, ага.

Она решительно сделала последний глоток кофе, бросила в рот мятную жевательную конфету и отправилась знакомым уже маршрутом.

* * *

На экране мобильника значилось «офис». Скрипнув зубами, Илья нажал кнопку ответа.

— Власов, тебя босс разыскивает! Где ты шляешься? — заверещала секретарша.

Илью тошнило от ее вида, а от голоса и того пуще.

— Я не шляюсь. Я возвращаюсь с заправки, — отозвался он.

— Так поспеши! Казьмин ждет, раз десять тебя спрашивал.

— Ничего, подождет, — Илья отключился, захлопнул свою раскладушку и с силой запихнул ее в нагрудный карман куртки.

На светофоре пришлось пристроиться в хвост приличной очереди. За один заход перекресток не миновать… Чертовы пробки…

После звонка секретарши на сердце у Ильи было неспокойно. Эта дура вечно вопит так, будто все рушится, а то и уже рухнуло. А на самом деле все не так важно и не так срочно, иначе босс сам бы позвонил.

И все же, немного помучившись, Илья снова достал телефон.

— Да! — отозвался Валерий. — Ты где, Илья?

— Буду минут через десять, если повезет, — ответил Илья, оценивая свои шансы быстро проехать перекресток.

— Постарайся, чтобы повезло, — назидательно заявил брат.

— Валера… все в порядке?

— Не по-онял… — строго протянул Валерий.

— Не прикидывайся. С тобой все в порядке?

— Та-ак… Слушай, не дури. Дело стоит, пока ты там прохлаждаешься… Заканчивай трепаться попусту!

Илья усмехнулся и отключил телефон. Обошлось пока. Обошлось. А вот нервы становятся ни к черту. Этак сорваться ничего не стоит.

За десять минут Илья не успел. В полном соответствии с законом Мерфи везде, где только можно было застрять, он застревал. Напоследок на въезде во двор, где располагался офис фирмы, дорогу прямо под аркой перегородил продуктовый фургон. Пришлось подождать, пока рабочие разгрузят ящики.

Когда Илья появился в офисе, секретарша взглянула на него сущим волком. Илья в который раз призвал на помощь свою выдержку, не останавливаясь, проскочил мимо нее в кабинет, услышав позади себя только сдавленное змеиное шипение.

Валерий сидел за столом, лениво тыкал пальцем по клавишам раскрытого ноутбука. На краю стола валялось брошенное пальто.

— Ну наконец-то, — буркнул босс, не поднимая головы. — Тебя хорошо за смертью посылать. Ты что, в самом деле?

— А то ты не знаешь, что пробки в центре.

— На пробки надо заранее поправку делать.

— Ну вот еще ты меня погонять будешь! — огрызнулся Илья. — Мало мне твоей собачонки…

— Кого? — изумился Валерий.

— Собачонка злая, что у тебя в приемной сидит. Я ее, Валерка, неровен час, прибью.

— Что, достает?

Жаловаться боссу на то, что девчонка из приемной тебя ни в грош не ставит, было совсем уж глупо. Илья промолчал.

Валерий тяжело вздохнул:

— Да я знаю, Илюха, знаю, что она стерва. Но прекрасно справляется со своими обязанностями. Разве что не умеет вести себя с теми, чей статус она полагает ниже ее собственного… Но у меня нет ни сил, ни времени восполнять пробелы в ее воспитании.

Илья ничего не ответил.

Валерий нервно взмахнул рукой:

— В конце концов ты сам не захотел иметь в фирме особый статус. Так что терпи, конспиратор.

— Я пытаюсь. Но не обещаю, что получится.

— Ладно тебе, — отмахнулся брат. — Некогда нам разговоры разговаривать. В банк нужно срочно документы отвезти. У них кредитная комиссия в три…

Валерий хотел еще что-то сказать, но ему словно не хватило дыхания. Он замолчал и низко опустил голову.

— Валера, посмотри на меня, — попросил Илья.

— Отвяжись, — отрезал тот. — Ступай к Марии, она документы выдаст.

— Посмотри на меня.

— Пошел ты… — тихо пробормотал Валерий. На Илью он так и не взглянул, но ноутбук в покое оставил, тяжело оперся локтями о стол и спрятал лицо в ладонях.

— А у меня другое предложение, — возразил Илья, подходя к столу. — В банк ты отправишь какую-нибудь девчонку из бухгалтерии. Доедет на метро. А я повезу тебя домой. Надо отлежаться.

— Будет так, как сказал я, — еле слышно, но четко отозвался Валерий.

Илья взял Валерия за плечи, осторожно выпрямил его, взглянул в безжизненно-бледное лицо брата. Тревога сжала сердце.

— Ведь совсем плохо тебе, Валерка…

— Уже нет, — шевельнул посиневшими губами Валерий. — И станет еще лучше, если ты прекратишь со мной спорить.

— Да с тобой спорить — только поседеешь, — с досадой процедил Илья.

— Это правильно, — Валерий отвел руки брата, потянулся к селектору: — Маша, документы в банк готовы?

— Конечно, Валерий Петрович, — донеслось из динамика.

— Залоговую опись не забудь, — строго напомнил Валерий и снял палец с кнопки.

— Ты думаешь, получится?

Валерий вскинул голову и строго посмотрел на Илью:

— Что, прости?

— Взять новый кредит до возвращения старого?

Валерий устало вздохнул:

— Ну а почему нет? Обычная практика. Постоянным благонадежным клиентам не возбраняется. Тем более, что сумма — для них — далеко не заоблачная.

Валерий замолчал, рассеянно глядя в окно.

— А если не дадут? — все-таки спросил Илья.

— А ты не каркай.

— Ну а если? Перед тем, как все это затевать, ты же должен был предвидеть и такой вариант? Или ты об этом не думал?

Валерий раздраженно взмахнул рукой:

— Отвяжись! Я не пойму, к чему сейчас эти вопросы!

— Да уж, лучше было бы задавать их тогда, когда ты только собирался в это вляпаться, — фыркнул Илья. — Но ты меня и тогда не особо слушал.

Валерий покачал головой:

— Мне этот кредит был нужен.

— И когда же начнет окупать себя твой бесценный «Толмач»? Ты же ради него все затеял?

— Будет отдача, — тихо, но уверенно проговорил Валерий. — Через полгода коммерческая версия пойдет в продажу. Еще через годик вложения должны окупиться.

Но Илья видел, что как бы Валерий ни храбрился, дела развивались совсем по другому сценарию. Неожиданно свалившиеся на фирму брата проблемы грозили разрушить все планы.

— Тебе сколько траншей погасить осталось? — уточнил Илья.

— Два.

— Деньги есть?

— Нет.

— К сроку будут?

— Понятия не имею! — процедил Валерий. — И оставь свои наводящие вопросы. Я прекрасно вижу все возможные последствия. Я бизнесмен, Илья. Риск — часть моей жизни.

Илья не ориентировался в тонкостях большого бизнеса так свободно, как брат, но элементарное понятие имел. И про риск тоже. Но отдать в залог исключительные права на свои самые доходные программные продукты…

На следующей неделе наступал срок возврата транша, а в конце месяца — срок еще одного, последнего платежа. А деньги от заказчиков и отчисления от распространителей внезапно перестали поступать. Регулярные и стабильные доходы иссякли без очевидных причин.

Брат, внешне удивительно спокойный, на самом деле не находит себе места. Валерий никогда не жаловался на нехватку выдержки, но Илья слишком хорошо его знал.

— И вообще, Илюша, не отвлекайся на размышления о моих проблемах. Если я согласился подставить под удар все, что у меня есть, значит, риск оправдан, — сухо сказал Валерий. — Если ты забыл, это мои деньги.

— Почему же забыл? Ты мне регулярно напоминаешь об этом, — процедил Илья. — Но мне не все равно.

— Вот как? — желчно бросил Валерий. — Боишься, наследовать будет нечего?

— Что? Что ты сказал?! — Илья едва удержался, чтобы не схватить брата за грудки. — Ты… Ну, ты идиот…

Он развернулся и пошагал к двери.

— А ну стой! — резко приказал Валерий.

Илья послушно остановился. Хотелось, не оборачиваясь, обматерить брата и выйти, хлопнув дверью. Отвести душу. Минут на пять. На большее Илья права не имел, но и этим предпочитал не пользоваться.

Валерий подошел, примирительно положил руку на плечо Ильи:

— Извини. Меня все чаще посещают скверные мысли, и все труднее не давать им выхода…

— Ладно, забудь, — вздохнул Илья.

* * *

Руководитель группы внедрения взглянул на Полину поверх очков в золотистой оправе.

— Я рад, что вы пришли, — без улыбки заявил он.

«А уж как я-то рада, что вы мне позвонили», — мысленно отозвалась Полина, мучительно пытаясь припомнить фамилию мужчины. Он представлялся в прошлый раз, но кроме его должности Полина ничего не помнила.

— Я на всякий случай напомню: меня зовут Тимофей Ильич Рубин, — как бы между прочим заметил он. — Я знаю, обычно у людей мое имя почему-то не откладывается в памяти с первого раза…

Ну еще бы оно откладывалось. Стереотипы — вещь идиотски глупая, но отделаться от них порой невозможно. «Тимофей Ильич». Это имя подходило пожилому деревенскому дядьке, но никак не молодому интеллигентному человеку.

На вид Рубину было едва за тридцать. Но, похоже, он давно руководил людьми и с ролью начальника вполне сроднился. Неторопливо перебирая листки бумаги из раскрытой папки, Рубин продолжил:

— Мы проанализировали анкеты соискателей и результаты первичных тестов. У меня есть свои соображения о том, какой именно сотрудник нужен мне в группе разработчиков. Поэтому я выбрал вас…

Неделю назад, когда Полина приходила сюда на собеседование, ее искренне насмешили «первичные тесты». Ей казалось, что крупная компания, производящая программное обеспечение, должна в первую очередь проверять знания и опыт соискателей. Так нет же, ее больше часа мучили скучнейшими психологическими забавами: рисованием человечков из прямоугольников, расстановкой точек в кружках, выбором самых приятных глазу геометрических фигур. Неужели кто-то еще не в курсе, что интерпретацию стандартных тестов наизусть знают даже школьники. Хочешь произвести благоприятное впечатление на потенциального работодателя — выбирай треугольник и ломаную линию. Это заявит о твоей исключительной ответственности и сознательности, а также явится свидетельством незаурядной творческой жилки. Тьфу, глупости какие… А ведь этот тип, похоже, свято верит в прикладную психологию на уровне отдела кадров.

— …Думаю, вы тоже составили некоторое представление о наших требованиях и поняли, интересно ли вам будет работать в этом направлении…

Полина изобразила вежливую улыбку. Конечно, она думала. В первую очередь об интересе. Само собой, о чем же еще.

— Конечно, раньше вы занимались хотя и схожей, но несколько специфической деятельностью. Однако я полагаю, что ваши навыки позволят вам сравнительно быстро понять особенности нашей работы. На это вам дается испытательный срок, — Рубин серьезно посмотрел на Полину. — Наша компания имеет высокую деловую репутацию, я думаю, вы это знаете. Здесь работают настоящие профессионалы. У вас есть шанс стать полноправным членом нашего большого и дружного коллектива. Ну как, есть желание попробовать?

— Почему бы и нет, — так же серьезно отозвалась Полина.

— Прекрасно. Тогда… — он взглянул на часы. — Нам остается предстать пред светлые очи генерального. Он с вами побеседует, кивнет и даст добро… Пойдемте со мной.

Он встал и открыл перед Полиной стеклянную дверь своего «аквариума».

В общей комнате, через которую лежал путь в коридор, царила самая что ни на есть рабочая обстановка. Молодой парнишка парился за компьютером, а еще двое — мужчина и девушка — стояли над ним и как будто бы по-приятельски наставляли юного коллегу. Конечно, Полина, сидя напротив Рубина, не могла видеть, что происходило в общей комнате во время ее собеседования. Скорее всего, эти трое так же нависали над компьютером юноши, но почти наверняка обсуждали они не рабочие вопросы, а очередную соискательницу. По тому, как излишне озабоченно и громко они загомонили, едва Полина и Рубин вышли из аквариума, стало ясно — притворяются.

Рубин вывел Полину из комнаты и пошагал в противоположный конец длинного коридора.

— Когда с формальностями будет покончено, я представлю вас ребятам. У нас очень приятный коллектив.

Полина молча кивнула. Рубин легонько усмехнулся, и его голос из суховато-официального стал совершенно естественным:

— Да не волнуйтесь вы.

Полина искренне удивилась:

— А что, разве я волнуюсь?

— Похоже, что нет, — улыбнулся Рубин. — Да и не о чем. Одобрение генерального — это чистая формальность. Наш босс пытается создать эффект причастности ко всему, что происходит в фирме. К счастью, он умный человек и полностью доверяет своим подчиненным в выборе сотрудников…

В просторной приемной скучала чем-то недовольная секретарша.

— У себя? — переступив порог приемной, Рубин кивнул на плотно прикрытую дверь кабинета.

Секретарша кивнула, лениво потянулась к селектору и, нажав кнопочку, проговорила:

— Валерий Петрович, к вам Рубин.

— … по кадровому вопросу, — громко подсказал тот, подавшись поближе к селектору.

Селектор что-то невнятно проскрежетал в ответ.

— Заходите, — буркнула девушка.

Рубин повернулся к Полине:

— Подождите тут, я вас позову.

Он уже потянулся к ручке, как дверь резко распахнулась, и Рубин лицом к лицу столкнулся с выходящим из кабинета высоким рыжеволосым мужчиной. Не говоря друг другу ни слова, они поспешно разминулись. Рубин исчез в кабинете босса, а рыжий подошел к секретарше.

— Ну наконец-то, — тоскливо протянула девица, — Я думала, ты вообще никогда оттуда не выйдешь…

Она закопошилась, принялась ковыряться в папках на столе, вытаскивая то одну бумажку, то другую.

— А заранее документы было не собрать? — со злостью уточнил рыжий.

— А это не твоя забота, — огрызнулась девица. — Каждый шоферюга будет меня учить…

Рыжий смолчал, брезгливо скривился, отвернулся и только тут заметил Полину. Его губы дрогнули, он отвел взгляд и нервно дернул рукой:

— А нельзя-таки побыстрее?

— Я тебя дольше ждала! — фыркнула секретарша, нарочито неспешно складывая документы.

Теперь Полина видела только профиль рыжего, безупречно постриженные вьющиеся волосы, высокий лоб, нос с горбинкой. И еще страдальческую гримасу на тонких губах. Казалось, будь его воля, он уже давно придушил бы сначала секретаршу, а затем на всякий случай и Полину, как свидетельницу его унижения.

Наконец, девица подняла над столом прозрачную папку с бумагами:

— На! Сначала в банк… Документы отдашь кредитному менеджеру. Потом заберешь главбуха из налоговой. Она уже давно оттуда звонила. Ясно?

Рыжий не ответил. На его лице застыло раздражение.

— Ясно, спрашиваю? — повысила голос секретарша и взмахнула папкой.

Рыжий выхватил ее и стремительно вышел из приемной.

— Чертов кретин… — прошипела девица ему вслед.

На ее столе зазвонил телефон. Девица схватила трубку и рявкнула в нее:

— Да!.. — услышав говорившего, она значительно смягчилась. — А-а, привет, Лизка… Я не просто злая, блин… Я очень злая! Этот уголовник меня с ума сведет. Какой, какой… Власов, придурок этот…

Дальнейших подробностей Полине не суждено было услышать. Открылась дверь кабинета, и в приемную выглянул Рубин:

— Полина, зайдите, пожалуйста.

Полина перевела дух и вошла.

Если интерьер приемной был по-деловому лаконичным, то в кабинете обосновался любитель красивой жизни. Только очень дотошный человек мог подобрать предметы друг к другу так, что, козыряя своей дороговизной, они тем не менее так прекрасно подходили друг к другу. Мебель к гардинам, вешалка для одежды к мусорной корзине… Ясно, что хозяин кабинета не выбивался из общего ряда и тоже прекрасно гармонировал с высоким кожаным креслом. Сам генеральный директор фирмы…

От возгласа Полина, разумеется, удержалась. Но далось это не даром.

За солидным необъятным столом в окружении эффектных безделушек, ноутбука и малахитового письменного прибора сидел приставучий пижон из кафе. Уже не в пальто, разумеется, и без кашне и перчаток. Но спутать его с кем-то было невозможно.

— Здравствуйте, — проговорила Полина, когда ей удалось переварить изумление.

— И вам день добрый… — отозвался генеральный директор. Никакого удивления он не выказал. Разве что глаза постепенно грустнели.

— Валерий Петрович…

Генеральный нетерпеливо поднял руку, и Рубин в недоумении примолк.

* * *

Валерий относился к подбору персонала, как к важнейшему фактору корпоративного успеха. Конечно, не было никакой необходимости в том, чтобы начальники подразделений таскали к нему на прием всех претендентов на вакантные места. Валерий не припоминал в истории своей фирмы такого случая, чтобы после знакомства с соискателем он кому-то отказал. Так просто, соблюдали традицию. Во многом бессмысленную, как большинство традиций.

Женщина из кафе стояла рядом с Рубиным. И сейчас Валерию хотелось всеми правдами и неправдами избавиться от нее.

— Тимофей, пожалуйста… Я бы хотел поговорить… — Валерий напрягся, вызывая в памяти квитанцию. — Я бы поговорил с госпожой Крымовой наедине, если не возражаешь…

— Как угодно, Валерий Петрович, — пробормотал Рубин и, слегка удивленный, покинул кабинет.

Валерий указал на стул напротив.

— Присядьте, пожалуйста.

Она кивнула и села. Валерию понравилось, как. Не на кончик стула, а удобно откинувшись на спинку. Не оцепенела, поджав губы жеманным бантиком, как какая-нибудь перепуганная клуша, а положила ногу на ногу, сцепила пальцы на колене и взглянула на Валерия со спокойным любопытством.

Жаль, что они до сих пор не в кафе… Валерий на секунду прикрыл глаза, вспоминая, как она слушала его любимую песню. Все отлично. Все великолепно. Было.

Брать её на работу Валерий не хотел. Ни в коем случае.

На языке Валерия вертелся отказ, оставалось только подобрать нужные слова.

Дело было не в женщине. Она не виновата, в конце концов, ни в том, что с утра Валерий чувствовал себя скверно, ни в том, что его настроение никуда не годилось… Ни в том, что он решил немного пройтись по Невскому, развеяться и выпить кофе в скромной забегаловке. А уж в том, что ему приспичило демонстрировать перед случайной соседкой по столику чудеса дедукции и звать ее на свидание — тут и вовсе некого винить, кроме самого себя.

— Забавно, как тесен мир, — произнес, наконец, Валерий, понимая, что молчать дольше уже как-то совсем неприлично.

— В самом деле, тесноват, — спокойно согласилась она.

С другой стороны — подумаешь, какая проблема. Некоторых своих сотрудников Валерий даже не помнил в лицо. А с большинством лишь здоровался в коридоре, да и то далеко не каждый день. И с ней, скорее всего, все обстояло бы точно так же. Встречались бы раз в месяц…

Валерий представил, как, случайно встретившись с ним в коридоре, эта женщина будет всякий раз вспоминать сцену с потерянной квитанцией и дальнейший разговор… Ну конечно, будет. И, может быть, даже расскажет об этом забавном происшествии кому-нибудь из новых коллег.

А Валерий привык держать солидную дистанцию со своими подчиненными. Он был строгим требовательным боссом. Его побаивались, иногда ненавидели — было за что. Но он старался никогда не давать повода смеяться над ним или заниматься пересудами.

Валерий уставился в анкету, которую принес ему Рубин.

«Крымова… Полина… Двадцать восемь лет… Образование инженерно-экономическое… Пять лет на государственной службе… Не замужем…»

Да, странно… Выглядит Крымова немного моложе. Это потому что косметикой то ли не пользуется вовсе, то ли пользуется слишком умело… Да и странная она немного. Не сказать, чтоб не от мира сего. Нет, пожалуй. Просто вполне самодостаточная особа. Что для незамужних женщин под тридцать нехарактерно…

Валерий не мог отделаться от мысли, что эта сероглазая женщина с уверенным колючим взглядом ему нравится. Какой бы сентиментальной глупостью в его положении это ни звучало.

— Рубин сказал: вы — именно то, что ему нужно… — проговорил Валерий, задумчиво постукивая пальцами по поверхности стола.

— Но вам так не кажется, — усмехнулась она.

— О нет, я ни в коем случае не собираюсь опровергать выводы Рубина. У меня нет оснований сомневаться в ваших профессиональных качествах…

— Но вы абсолютно не уверены в моей способности не сплетничать, — Полина Крымова поспешно спрятала мелькнувшую было улыбку. — Я не болтлива. Но к сожалению, мне нечего предъявить вам в качестве доказательства.

— Да мне, собственно, не нужны доказательства, — нахмурился Валерий. — Дело вот в чем…

— Я поняла, — она вздохнула и покачала головой. — Ну что ж… Жаль, конечно. Мне интересно было бы попробовать поработать в вашей фирме… Но не судьба так не судьба.

Она встала, поправила стул. Взглянув в лицо Валерию, она вдруг расстроилась:

— Да не переживайте вы так…

— Я не… — начал Валерий, но запнулся. Внезапно резко кольнуло сердце.

Она улыбнулась:

— Бросьте. Иногда лучше отказать человеку, не объясняя причину. Не мучайтесь. Вам совсем не обязательно пояснять мне что бы то ни было…

— Да погодите же! — взмолился Валерий. — И будьте добры, сядьте обратно!

Она пожала плечами, снова отодвинула стул и села.

— Немудрено, что вас уволили с прежней работы… Если вы и там начальнику слова вставить не давали… — проворчал Валерий, собираясь с мыслями.

Полина криво усмехнулась.

И Валерий, сам не зная, почему, сказал совсем не то, что собирался:

— Вы справедливо догадались: мне не составит удовольствия работать под одной крышей с невольной жертвой моих злых шалостей. Потому что я стараюсь не смешивать то, что происходит в этих стенах, с тем, что я делаю вне их. Но… я прежде всего бизнесмен. Мои личные неудобства должны волновать меня в последнюю очередь. В группе Рубина некому работать над важным проектом. Его вы устраиваете. А следовательно, я не вижу причин не утверждать вашу кандидатуру… Подробности согласуете с Тимофеем. И желаю удачи.

Пока он говорил, глаза Полины сначала округлились от удивления, потом ее взгляд смягчился:

— Спасибо, Валерий Петрович. Я могу идти?

— Разумеется, — кивнул Валерий. — Всего вам наилучшего.

Она встала, снова поправила стул, с вежливой улыбкой взглянула Валерию в глаза и вышла за дверь.

— Ну не дурак ли ты, Казьмин… — вздохнул Валерий и тихо засмеялся.

* * *

— Людочка, здравствуйте!

Секретарь в приемной любезно улыбнулась.

— Добрый день! Вы документы довезли?

Илья кивнул и помахал пластиковым конвертом:

— Похоже, я опоздал?

— К сожалению, комиссия уже началась, но если менеджер ждет ваши документы, он обязательно к вам выйдет. Подождите, пожалуйста.

В Канэкс-банке Илье случалось бывать почти ежедневно. Совмещая в компании сразу несколько обязанностей: водителя, курьера, личного охранника и мальчика для битья, он практически постоянно возил в банк то главбуха с документами, то документы без главбуха.

Банк был маленький, люди приятные, обстановка деловая, и Илья приезжал сюда с удовольствием.

Присев на кожаный диванчик под раскидистым фикусом, Илья принялся терпеливо ждать, прилагая усилия, чтобы не скручивать прозрачный конверт в трубочку. Дурацкая привычка.

Звонок на мобильный, как всегда, заставил его вздрогнуть.

— Власов! Только не говори мне, что ты еще не в налоговой! — заорала в трубку секретарша «Гепарда».

— Я сижу в приемной банка. Пока не отдам документы, кому следует, никуда с места не сдвинусь, — процедил Илья. — Отправь за главбухом такси.

— За твой счет? Да запросто!.. Ты мне зубы не заговаривай! До четырех ты должен забрать Анну Ивановну! Все понял?

Илья молча сложил трубку и убрал карман.

— Если вы очень торопитесь, я могу сама передать менеджеру документы, — предложила секретарь и виновато улыбнулась. — Я даже отсюда слышала требовательный голос вашей начальницы.

Илья тяжело вздохнул.

— Спасибо, если можно так сделать…

Девушка уже встала, как отворилась дверь, и в приемную из кабинета выглянул паренек в деловом костюме.

— «Гепард»? Привезли подлинники? Давайте, давайте скорее, ваш вопрос передвинули в конец списка. Скоро рассмотрим…

Илья отдал менеджеру папку.

— Что передать руководству? — уточнил он на всякий случай.

Паренек сделал серьезное лицо.

— У вашей компании благоприятная кредитная история, — кивнул он. — Но…

— Что «но»?

— Боюсь, не все так просто. Каждый подобный случай мы рассматриваем в строго индивидуальном порядке…

— А что не так с нашим индивидуальным порядком? — брякнул Илья, которому слова менеджера очень не понравились.

— Ну… ну вы же понимаете, все на усмотрение руководства. При любом исходе я сразу же позвоню вашему генеральному директору, — скороговоркой прошептал менеджер и исчез в кабинете, прикрыв дверь.

— Спасибо вам, — сказал Илья секретарю.

— Да не за что вроде, — улыбнулась девушка.

— За сочувствие, — пояснил Илья.

Он шагнул к выходу и на пороге приемной он столкнулся лицом к лицу с двумя мужчинами: представительным пожилым господином и его плечистым качком-охранником.

Господина Илья узнал мгновенно. Тот разве что несколько постарел за два года. Георгий Гарон, владелец заводов, газет, пароходов. Деловой и безжалостный. Когда-то пообещавший выпустить Илье кишки и вряд ли забывший о своем обещании.

Встретившись взглядом с Ильей, Гарон побледнел, потом покрылся багровыми пятнами. Охранник за его спиной напрягся, видать, хорошо чувствовал настроение хозяина. Несколько долгих секунд Илья и Гарон гипнотизировали друг друга.

— Здравствуйте, Георгий Иванович, — вежливо поздоровалась секретарь.

Гарон сдержано кивнул, не сводя с Ильи тяжелого взгляда. Потом медленно повернулся к секретарю:

— Освободились? — он кивнул на кабинет управляющего.

— Кредитная комиссия еще не закончилась.

— Не страшно, — процедил Гарон и решительно рванул дверь.

Охранник остался стоять, подозрительно глядя на человека, который вызвал у его босса столь отрицательные эмоции.

— Разрешите, — проговорил Илья.

Качок не двинулся с места.

Улыбаться было излишним, но спокойствие не помешало бы. Илья, взяв себя в руки, уточнил:

— Какие-то проблемы?

— Это у тебя, сука, проблемы, — отозвался тот.

Илью передернуло:

— Полегче, не на базаре.

Не иначе громила был в курсе, кто Илья такой. Наверное, старый служака, давно при господине. Состроив зверскую гримасу, он расправил плечи и запустил руку за пазуху. Илья с досадой покачал головой:

— Девушку не пугай, чучело.

Охранник покосился на секретаря, тяжело вздохнул, но руку опустил.

— Так пройти можно? — уточнил Илья.

Бугай нехотя отошел от двери, но пообещал вполголоса:

— Дадут добро — я тебя достану.

* * *

— Ну-ну, а он что? — Верунчик, не сводя глаз с Полины, безошибочно нащупала на блюде последний эклер и с аппетитом откусила сразу треть.

— А он сказал: спасибо, мол, за компанию, приятно было поболтать…

— И ушел?! И все?! — недоверчиво буркнула Вера, запивая пирожное чаем.

— И все, — подтвердила Полина, подумав, что правильно она сделала, не выложив перед подругой все эклеры. Припасла парочку в холодильнике.

— Жа-аль… А как он из себя? Есть хоть на что посмотреть?

— Да, очень даже ничего… — кивнула Полина. — Тебе бы понравился.

— Тогда точно жаль, — вздохнула Вера, дожевывая эклер.

— Тебе-то, мужней жене, чего жаль?

— Мужняя жена тоже иногда хочет потешить свое эстетическое чувство… — развела руками Вера.

— Эстетическое? — удивилась Полина и с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться. — А что, Костик перестал удовлетворять твои высокие эстетические запросы?

Костя, Верин благоверный, прекрасный человек, заботливый муж и отец, был полным колченогим лысоватым дядькой.

— Костика не трожь! — отозвалась Вера. — Я его с плешкой еще сильнее люблю.

Подруги сидели на Полининой кухне. Разговор длился долго, запасы сладкого таяли, хорошо хоть вдоволь было заварки. Полина не смогла удержаться, чтобы не поведать лучшей подруге о своем загадочном трудоустройстве.

— Но это еще не конец истории… — загадочно проговорила Полина.

У Верунчика загорелись глазищи.

— Ой, Полинка, я еще чайку… — Вера потянулась к чайнику. — А ты, рассказывай, не томи…

— Пришла я в эту фирму. Сказали мне, что принимают меня на испытательный срок, если утвердит сам генеральный. Захожу я в кабинет к генеральному, а там… — Полина замолчала и многозначительно посмотрела на подругу.

— И что там?

— Генеральный, само собой. Тот странный тип из кафе…

Вера едва не выронила чашку.

— Полинка, это судьба…

— Ну, судьба не судьба, а к работе приступаю с понедельника.

— Рада за тебя, честное слово… Хоть начнешь в люди выходить. А то совсем ты зачахла в четырех стенах. Смотреть на тебя жалко. Глаза вон и то погасли…

— Не выдумывай, Верка, — отмахнулась она от подруги.

Они дружили с первого класса, и не было такого секрета, который стоило скрывать от Веры. В последнее время подруги виделись нечасто. У Веры была семья, маленькая дочка и много-много забот. Иногда по выходным Вера брала «отгул» и, оставив ребенка с мужем, ехала через весь город к Полине. Подружки делились проблемами, пили чай со сладеньким, подбадривали друг друга, утешали, советовали… А потом Вера убегала домой, а Полина оставалась в своих четырех стенах.

— Поля, а что… — Вера смущенно почесала висок. — Что у тебя с Мишей? Все?

— Все, — подтвердила Полина.

— Ну как же так! — возмутилась подруга. — Какая любовь была…

— Была. Но завяли помидоры.

— Шутишь все, — вздохнула Вера. — Не может так быть, чтобы все прошло и ничего не осталось. Вы ж друг другу жизнь перевернули. Это сближает.

— Не перевернули, Вера, а поломали. Это не сближает.

— А мне все-таки кажется, любит он тебя.

Полина не ответила, просто принялась убирать со стола.

— Он тебе звонит?

— Пытается иногда.

— И что?

— А ничего. Я себе на домашний определитель номера поставила.

— Трубку не берешь?! — ахнула Вера. — Ну и дура.

— Я решила, что всё — значит всё.

Вера глянула на часы.

— Поленька, поеду я! Костя там уже, наверное, вымотался с Наташкой возиться. Она ж теперь шустрая стала, отвернешься — уползает и все из шкафов с нижних полок выворачивает…

— Ну, поезжай. Спасибо, что навещаешь.

— Это тебе спасибо. Я тут у тебя все равно что в отпуске. Отдыхаю прямо… — Вера надела свой плащ и взяла сумочку. — Ну бывай, подружка, и не лезь в бутылку. С любовью так нельзя…

— Проводить тебя?

— «Оку» свою я и без провожатых отыщу, — засмеялась Вера.

Полина закрыла за подругой дверь, постояла у окна, наблюдая, как из шеренги припаркованных у подъезда машин выбирается голубая «Ока». Автомобильчик совершил несколько нетвердых маневров — Вера не так давно начала водить — и выехал со двора.

Раздался звонок в дверь.

Полина никого не ждала. К ней вообще, кроме Веры, в последнее время никто не приходил. В четырех своих стенах она обычно была одна.

Звонок повторился с настойчивостью.

— Кто?..

— Поля, открой, пожалуйста.

— Уходи, Миша.

Он нажал на кнопку звонка и не отпускал. Пришлось открыть.

Михаил Семченко ввалился в прихожую, сам захлопнул за собой дверь.

— Зачем ты пришел?

— А почему ты не отвечаешь на звонки? — заорал он. — Почему я должен гадать, что с тобой? Почему я должен сходить с ума?

— В самом деле, почему? — равнодушно переспросила Полина. — Вроде период сумасшествия у нас обоих благополучно закончился…

Только тут она заметила, что пальто Михаила расстегнуто, шарф соскользнул и свисает почти до пола, галстук сбит на сторону.

— Миша, ты пьян?

— Есть немного… — нехотя признался он, но нужды в его словах уже не было: до Полины дошли характерные алкогольные пары. — Деловые переговоры, ничего не поделаешь…

Полина покачала головой:

— Бедный, горишь на работе даже по выходным.

На самом деле ей не хотелось его жалеть. Наоборот, все еще хотелось вцепиться Семченко в глотку, вытолкать прочь из квартиры, влепить ему пощечин… И никогда больше не видеть его. И не слышать.

— Я пройду? — он кивнул в сторону комнаты.

— Не стоит!

— Да пожалуйста, я и здесь устроюсь, — он почти упал на старенький мягкий пуфик в прихожей.

Он опять паясничал, как всегда. Он кривлялся, когда ему было что-то нужно, он вставал в позу, когда от него что-то хотели. В начале их связи Полине казалось, что это мальчишество, пройдет. Но время шло, а Михаил все еще находился в поиске собственного бесценного «я». Он не желал быть самим собой, а когда пытался, выходило еще хуже.

— Миша, оставь меня в покое, пожалуйста. Уходи.

— Никуда я не уйду. Я остаюсь.

— Я тебя не звала. Ступай домой, к жене. Она, наверное, тебя ждет.

Он фыркнул и замотал головой:

— Она будет меня ждать, когда я скажу. А сейчас ей велено молчать и не перечить. Слушаться хозяина… Пусть привыкает видеть меня не чаще раза в неделю.

— Прекрати молоть чепуху. Это невыносимо.

Семченко пожал плечами, снова фыркнул, как молодой жеребец, потом вдруг скорчился, сцепив руки на затылке, и затих.

— Поля, можно мне душ принять? — вдруг попросил он совсем спокойным голосом.

— Мне нечего дать тебе на смену. Я выкинула твои тряпки.

— А-а-а, черт… Мне надо хотя бы умыться.

— Иди, умывайся.

Михаил сбросил пальто прямо на пол, кое-как скинул ботинки и прошел в ванную.

Его не было битых полчаса. Он появился мокрый по пояс, таща пиджак за воротник Вода стекала с его волос на плечи. Он даже лицо не вытер. Остановившись в дверях, он молча смотрел, как Полина собирает раскиданные на диване вещи.

— Я больше не могу так, — понуро сказал Михаил. — Мне нужно, чтобы все было, как раньше.

— А мне не нужно, Миша. Вот именно так, как раньше, мне не нужно. Мы расстались. Ты забыл? Все прошло. Мы пообещали больше друг друга не мучить.

— Я помню… Но я теперь не могу без тебя. Оказалось, что не могу.

У Полины все было с точностью до наоборот. Когда-то она боялась, что если в их отношениях что-то разладится, то она не сможет прожить без ставших привычными встреч. А оказалось все намного проще. Порвав с Семченко, Полина поняла, что не хочет возвращаться к прежним запутанным отношениям, которые были обречены оставаться такими навсегда. Оказалось, что она очень даже может без Михаила.

— Я не буду делить тебя с твоей женой.

— Далась она тебе!

— Тема закрыта, Миша, — Полина вынула из бельевой тумбы полотенце и протянула ему. — Вытрись получше и ступай домой.

Он накинул полотенце на голову, и, как был, плюхнулся на диван.

— Поля, что тебе за разница, есть жена, нет жены? — раздалось из-под полотенца. — Она будет матерью моему ребенку, и только. Никто не заставит меня жить, с кем попало… Я буду жить, с кем хочу. Я не могу не приходить к тебе, значит, так и должно быть!

— Это я уже слышала. Я не буду в твоем гареме, даже если в нем всего две женщины. Я так не хочу.

Михаил медленно стянул полотенце.

— Я думал, ты выше этого, но баба она и есть баба. — грустно сказал он и, вздохнув, посмотрел на Полину. — Так где ты теперь? С кем, как?

Это была еще одна из невыносимых привычек Семченко: властно вмешиваться во все абсолютно. Тупая мужицкая привычка, доставшаяся с Y-хромосомой. Стучать кулаком по столу, спрашивать, кто в доме хозяин… И только на том основании, что в штанах у него есть хреновина.

— Тебя это не касается, — отрезала Полина.

— Ошибаешься. Это меня касается. Пока ты скрывалась от меня, я черт знает что передумал… Работу нашла?

— Да.

— Правда? А то иди ко мне, я все устрою…

Да не приведи Господи снова переживать этот ужас: работать под одной крышей со своим женатым любовником.

— Спасибо, не утруждайся. Меня вполне устраивает то, что я нашла.

— Что же, если не секрет?

— Компания «Гепард».

Михаил в удивлении вскинул брови:

— Сборище свободных программеров? Это ты дурочку сваляла.

— Почему это?

— Когда-то они были на подъеме. А теперь — пшик один.

— С чего ты взял?

— Кому надо, тот знает. А что они тебе напели? Что вот-вот Майкрософт лаптями забросают?.. Твое дело, конечно. Но зря ты туда пошла. Тем более, что хозяин «Гепарда» упертый тип и законченное дерьмо, — высказался Михаил.

Слова эти отчего-то возмутили Полину.

— А ты настолько хорошо его знаешь?

— А ты? — прищурился Михаил. — Никак уже успела узнать?

— Не твое дело.

— Вот как значит? Кот из дому — мыши в пляс? — горько усмехнулся он. — Недолго ж место мое пустовало…

— Что ты мелешь? Не протрезвел еще? И вообще, не пора ли тебе домой?

— А может, и пора. Но ты смотри, не пожалей потом, — со злостью процедил он, отшвырнул от себя полотенце и, подхватив несчастный пиджак, исчез в коридоре.

Хлопнула входная дверь.

* * *

Усталость навалилась, и Валерию хотелось расслабиться и подремать. Илья никогда не включал в машине музыку: знал, что старший брат этого не любит. Безупречный немецкий движок в салоне был почти неслышен. Но отрешиться от всего и отдохнуть не получалось. Проблемы из головы не выкинуть, да еще Илья странно нервно вел машину. Когда автомобиль снова резко тормознул, Валерий раздраженно проворчал:

— Ну что тебя сегодня мотает всю дорогу?..

— Сиди и молчи, пока везу. А то пешком пойдешь, — парировал Илья.

— Да уж лучше пешком. Ты того и гляди врежешься куда-нибудь. Что с тобой сегодня? Дергаешься, будто только вчера на права сдал.

Илья промолчал. Потом вдруг спросил:

— Слушай, а что за девчонка новая на той неделе появилась?

— Какая девчонка? — машинально переспросил Валерий. — Я что, должен всех офисных девчонок знать?

Илья подозрительно покосился на брата и уверенно сказал:

— Эту должен знать. Темноволосая, стриженая, глазастая и строгая.

Краткое, но точное описание заставило Валерия мечтательно улыбнуться.

— Нашел девчонку! Твоя ровесница, между прочим. Полина Крымова, новая сотрудница Рубина. Пробует работать с бета-тестерами.

— Чья-нибудь знакомая? Рубин ее хорошо знает?

— Нет, ничья она не знакомая. Рубин обычно ищет сотрудников через газету вакансий. А что ты вдруг так заинтересовался? Понравилась девушка?

Илья нахмурился и сжал губы.

— Можешь не волноваться по этому поводу, — сказал Валерий. — На этот раз ты опоздал. Я заинтересовался ею куда раньше тебя.

— И когда же ты успел?

— А вот успел. На то я и генеральный директор, чтобы все успевать.

— А, теперь понятно, почему ты в последнее время зачастил к Рубину. Бес в ребро…

— Но-но, разговорчики в строю, — лениво пригрозил Валерий. — Не хами начальству. И с девушкой попрошу повежливее.

— А я когда-то был невежлив с девушками? — пожал плечами Илья.

Валерий грустно усмехнулся.

— Гарона помнишь? — спросил вдруг Илья.

— Век не забуду. Зачем черта поминаешь?..

— Я тебе не сказал… Я видел его в Канэкс-банке, когда отвозил документы на кредитную комиссию…

— И что?

— Я видел его. Он видел меня.

— И что?! — Валерий готов был взорваться. — Вот событие! Питер, конечно, большой город, но даже в нем люди иногда натыкаются друг на друга. К несчастью.

Илья промолчал. И опять резко нажал на тормоз, едва не въехав в зад стоящему впереди автомобилю.

— Ты что, нарочно?! — возмутился Валерий. — Ты вообще на дорогу смотришь?

— Тебе в банке объяснили, почему отказали?

— Нет. Они и не обязаны, — процедил Валерий.

Возможность отказа Валерий рассматривал. Но искренне надеялся, что никаких объективных причин для этого нет. Надежда не оправдалась. Теперь задача сильно осложнилась. Средства для возврата кредита нужно было изыскивать в другом месте, и срочно.

— Валерка, ты радио слушаешь?

— Нет, и ты это прекрасно знаешь.

— Подожди, Валера, не ворчи… Сегодня днем по радио объявили, что финансово-промышленный концерн Гарона приобрел на днях контрольный пакет Канэкс-банка.

— Бли-и-ин, — Валерий откинулся на сидении и прикрыл глаза. — Так вот в чем все дело…

Объективных причин для отказа действительно не было. Зато субъктивные налицо.

— Ох, скверно-то как, Илюха… Неужели опять биться придется?

Конфронтация с заклятым врагом была нынче совсем не ко времени.

— Ты не мог это предвидеть, — сердито отозвался Илья. — Ну и не казнись.

Валерий промолчал.

— Если я чем-то могу тебе помочь, ты только скажи… — тихо проговорил Илья.

— У меня есть служба безопасности. Пусть бдят во все глаза.

— Ну то служба, а то я…

— Вот именно, что ты! — вскипел Валерий. — И не вздумай подходить к Гарону ближе, чем на пушечный выстрел! Ты меня понял?!

Илья не ответил. Только еще сильнее помрачнел и стиснул зубы.

— Я спрашиваю, понял ты меня?!

Илья упорно молчал.

Валерий взял себя в руки и спокойно проговорил:

— Гарон нам с тобой ничего не простил и никогда не простит. Захочет — устроит провокацию, и если ты поддашься, я уже не смогу тебе помочь… А если ты снова окажешься за решеткой, мне с этим уже не справиться. Я хочу быть уверен, что ты это понимаешь!

— Я понимаю, — буркнул Илья.

Валерий снова закрыл глаза.

Вот так. Одно дело быть должником небольшого, но стабильного и уважаемого банка, и совсем другое дело, когда твоим кредитором становится смертельный враг.

Конечно, сумма, которую компания Валерия осталась должна Канэкс-банку, не запредельная. Если бы не внезапный сбой в поступлении средств, не возникло бы никаких осложнений.

Предполагался простой механизм. Компания «Гепард» взяла кредит под залог исключительных прав на старые добрые программы, давно и регулярно приносящие доход. Полученные деньги целиком были вложены в разработку и отладку нового программного комплекса. До завершения работы осталось совсем немного. «Гепард» отдал тестовую версию нескольким специально отобранным фирмам-партнерам для пробного прогона в «полевых условиях» промышленной эксплуатации, чтобы найти большинство критических ошибок и устранить их перед выпуском программного продукта на рынок. Бета-тестинг — для фирмы-разработчика удовольствие не дешевое, но необходимое. Потребители не будут активно приобретать новую программу, если пойдет слух о нескончаемых проблемах у пользователей. Испытания уже подходили к концу. Через полгода Валерий планировал выпустить первую партию дистрибутивов в свободную продажу. А еще через полгода можно было бы получить первый плановый доход от компаний-распространителей.

И вот теперь кредит практически просрочен. Всего два последних транша, но как их вернуть, Валерий сейчас не представлял. Если кредитор все же получит право забрать залог, это лишит компанию интеллектуальной собственности, кормившей и хозяина фирмы, и ее сотрудников уже несколько лет.

Валерий не собирался шутить с графиком выплат. Расчеты показывали, что только исключительные обстоятельства могли бы нарушить планы.

Георгий Гарон и был таким исключительным обстоятельством. Валерий имел несчастье стать кровным врагом одного из самых влиятельных бизнесменов в городе. Наверняка, именно по его настоянию банк не пошел навстречу Валерию.

Валерий частенько вспоминал, как они с Ильей шли из здания суда к своей машине, как наперерез им вышел невысокий плотный пожилой мужчина с белым, как мел, лицом и отчетливо проговорил: «Вспомните еще меня, мерзавцы…» Илья, измотанный, еле живой, тогда сжал кулаки и смолчал. Сейчас уже совсем другое дело, Илья не станет выслушивать угрозы молча. Сейчас Илью надо бы держать от Гарона подальше.

— Валера, я ведь не враг ни тебе, ни себе. Не накручивай на мозги, — проронил Илья, словно почувствовал, о чем брат думает.

Валерий выпрямился, покачал головой:

— Я не накручиваю. Я обдумываю… Илюша, а возьми-ка ты отпуск что ли…

— Здрасте-приехали… — фыркнул Илья. — Ничего умнее придумать ты не смог?

— Мне было бы спокойнее.

— А мне спокойнее, когда ты у меня на глазах, — отрезал Илья.

— Я дал заказ в агентство, обещали подобрать личного охранника с медицинским образованием.

— Вот когда подберут, я в отпуск и пойду. Может быть.

* * *

— Давайте что ли чаю попьем… — Максим Кочкин с кряхтением потянулся. — Полинушка, вруби агрегат, будь ласка!

Полина обернулась к тумбочке и нажала на кнопку электрического чайника. Тот бодро зашипел.

— В коридоре, если кто забыл, стоит новейший аппарат по выдаче напитков, причем бесплатно, — заметил Рубин, проходя мимо. — Казьмин для нас старался.

— Он старался не для нас, а для себя, — возразил Ваня Смирнов. — Чтобы мы не пользовались чайниками и не спалили ему контору.

— Мой юный друг, ты не совсем прав, — отозвался Кочкин. — Эта контора не только ему, но и нам с тобой тоже еще пригодится. Другое дело, я не собираюсь пить бурду, которая смешана в этом аппарате. Я хочу нормального человеческого чая…

— Макс, там двенадцать видов напитков, — вставила Лиза Пряхина. — Кроме чая…

— Ага, — саркастически усмехнулся Кочкин. — Чай с одинарным сахаром, чай с двойным сахаром, чай с молоком, чай с лимонным сиропом, холодный чай, горячий кофе, холодный кофе, кофе с молоком… ну, что я там еще забыл? Баловство все это.

— Чайник вскипел! — сообщила Полина, услышав за спиной характерный щелчок.

Кочкин зазвенел ложечкой о край чашки. Лиза Пряхина, решив, видимо, что воспользоваться богатым ассортиментом чайного аппарата она еще успеет, тоже полезла в ящик стола за своей посудой. Маленький дружный коллектив Рубина готовился к первому ланчу. На начальника, сидящего за столом в своем стеклянном аквариуме, внимание обращать не полагалось.

Рубин оказался прав: войти в коллектив Полине было не сложно. Она давно уже не корчила из себя королеву. Сладостный и глупый период, когда каждый выход в люди планируется, как покорение мира, Полина пережила еще лет в шестнадцать. Теперь она предпочитала быть такой, какая есть. Очень удобно и нехлопотно.

Подчиненных у Рубина, не считая Полины, на тот момент было трое.

Максим Кочкин, ветеран компании, работал с Рубиным сто лет. Иногда казалось, что в отделе он не подчиненный, и не второй начальник, а лицо абсолютно самостоятельное. Сам определял себе обязанности, сам контролировал их выполнение. Создавал он впечатление человека здравого, но занудой не был, любил побалагурить, поговорить об отвлеченных и высших материях, щедро рассыпал комплименты собеседникам любого пола и возраста.

Елизавета Пряхина была девушкой очень бойкой, активной и мгновенно оказывалась в курсе абсолютно всего, что делалось в компании. Некоторое время назад ее перевели к Рубину из отдела поддержки пользователей, где она консультировала клиентов на телефонной горячей линии. Удивительно, Лизочка справлялась с работой телефонным консультантом. Она и пятнадцати минут не могла высидеть на рабочем месте, постоянно убегала куда-то и возвращалась со всевозможными новостями. Благодаря ей отдел Рубина одним из первых узнавал, когда на банковские карты перечислят премию, кто забеременел, кто уволен, в чьем присутствии лучше не критиковать руководство… Однако обязанности свои она выполняла, и даже, видимо, неплохо, потому что Рубин, человек достаточно строгий и требовательный, смотрел на ее бурную общественную жизнь сквозь пальцы.

Ванечке Смирнову, местному юному дарованию, едва исполнилось восемнадцать. Как выяснила Полина, Рубин подобрал Ваню совершенно случайно и, уступив настойчивости юного соискателя, согласился взять его к себе. Мальчишка был иногородним, приехал поступать в университет, но по конкурсу прошел только на платное заочное отделение. Без нормально оплачиваемой работы ему было не обойтись. Мальчик рвался в программеры, но с этим пока нужно было повременить. Рубин поручил ему освоить процесс установки нового программного пакета на всевозможные разновидности серверного оборудования под управлением разных операционных систем. Теперь Ванечка бойко ориентировался в своей области, устанавливал программы у бета-тестеров, решал системные проблемы, устранял конфликты с оборудованием. Рубин под свою ответственность выдал ему право допуска к дистрибутивам самого высокого уровня. Ванечку в отделе любили. Макс Кочкин относился к нему по-отечески и называл сынком. Лиза подкармливала его мамиными пирожками и наставляла прямо, как старшая сестра. Полине он тоже понравился: скромный, улыбчивый, симпатичный.

— Полина, у вас сахарку не найдется? — шепнул Ваня, подходя к общественному чайнику за кипятком вслед за «старшими товарищами».

— Ванюша, я без сахара пью, — развела руками Полина. — И я ж тебя просила не выкать мне. Я неуютно себя чувствую.

— Да я забываю все время, — виновато сказал паренек.

— У Лизы сахар есть.

— Я знаю. Но я у нее вчера стрелял… А у Максима Васильича позавчера…

— А у меня на той неделе, — добавил неизвестно откуда взявшийся Рубин. — Допустим, что я уже об этом забыл… На, держи, студент.

И Рубин протянул Ване небольшую стеклянную банку с сахаром. Ванечка зарделся. Он вообще краснел очень легко. Кожа его была необычно нежной, гладкой, почти прозрачной. Чуть что — щеки мальчишки вспыхивали.

— Тимофей Ильич, ну что вы… не надо…

— Уж не думаешь ли ты, что это мой последний сахар? Бери, не стесняйся, — Рубин плеснул себе в чашку горячей воды и ушел обратно в свой аквариум.

— Черт, неудобно… — проворчал Ваня. — У меня ж деньги-то есть… Забываю все время этот проклятый сахар купить.

— Ты, склеротик юный, лучше пей давай, — сказал вдруг Кочкин, — а то сейчас заявится Казьмин, и придется нам прилежно пялиться в экраны.

— С чего это он заявится? — пожал плечами Ванечка.

— С чего, с чего… С того, — туманно пояснил Максим.

Открылась дверь, и в кабинет бодро вошел Валерий Казьмин:

— Добрый день, коллеги!

— Здравствуйте, Валерий Петрович! — за всех провозгласила Лиза.

Казьмин прошел к Рубину, поздоровался с ним за руку и присел к его столу. Видимо, он задал какой-то вопрос, Рубин начал что-то объяснять, выразительно жестикулируя.

— Полина, — таким тоном, будто бы она с трудом сдерживается, чтобы не открыть страшную тайну, вполголоса проговорила Лиза. — А ведь Казьмин сюда к тебе ходит.

— Выдумывай больше! — возмутилась Полина.

— Точно говорю, — уверенно подтвердила Лиза.

— Ерунда.

— Да? А почему тогда раньше мы месяцами его не видели, а теперь, с тех пор, как ты у нас появилась, он каждый день сюда ходит, словно ему тут медом намазано?

Полина взглянула на Кочкина. Он в подтверждение кивнул, выразительно прикрыв глаза.

— Вот новость, — развела руками Полина. — Я думала, у вас так всегда. Высокое начальство любит быть в курсе, и все такое…

Лизочка многозначительно хмыкнула.

Тем временем Казьмин вышел из аквариума.

— Ну как, Макс, много модулей приходится разработчикам возвращать?

— В последнее время поменьше, — ответил Кочкин. — Многое поправляю сам.

Казьмин кивнул и прошел к столу Полины.

Действительно, все две недели, пока Полина привыкала к своему новому рабочему месту, Казьмин регулярно наведывался в отдел Рубина. Он всегда вежливо здоровался, шел в аквариум и, пробыв там десять-пятнадцать минут, уходил. Иногда по пути он перебрасывался парой фраз с Кочкиным. На остальных он никакого внимания не обращал.

На этот раз Казьмин не только подошел к Полине, но и, подвинув к себе свободный стул, присел рядом.

— Ну как, осваиваетесь?

— Да, спасибо, все в порядке.

— Вы уже имели возможность свежим взглядом оценить общую картину?

— Боюсь, что картина пока слишком общая, — ответила Полина, стараясь не замечать, какие умильные глазки строит Лизочка из-за спины Казьмина.

— Бета-тестинг стоил нам очень дорого. И мы вправе требовать с партнеров отдачи. Необходимо срочно подхлестнуть тех, кто пренебрегает своими обязательствами. Что вам удалось выяснить?

— Очень редко поступают отчеты от фирмы «Эдельвейс» и от компании «Ривьера». К тому же замечания от «Эдельвейса» вообще мало относятся к делу, больше смахивают на отписки…

Казьмин удовлетворенно кивнул:

— Ну вот видите, есть поле для плотной работы с партнерами. Вам и карты в руки. Их надо либо расшевелить, либо передать соображения юридической службе для составления иска о выплате неустойки за неисполнение договора.

— Да, Тимофей Ильич уже поставил мне такую задачу.

— Если у вас появятся проблемы в общении с руководством бета-тестеров, если они будут темнить, препятствовать вашей работе, обращайтесь сразу же непосредственно ко мне. Разборки в верхах — это в компетенции моей, не Рубина.

— Хорошо, я поняла.

— Ну, желаю удачи, — Казьмин поднялся и вышел.

* * *

— Какие люди! — хозяин кабинета выпростал из кресла рыхлое тело и потянулся навстречу вошедшему. — Валерка, что ж ты не предупредил?

— А что б изменилось, если бы я предупредил? — усмехнулся Валерий, протягивая руку. — Привет, Саврасыч…

— Здорово, здорово… Садись, дружище… Будь как дома…

Константин Саврасов был владельцем и директором крупнейшей в городе компании по тиражированию и распространению программного обеспечения, музыкальной и видеопродукции на цифровых носителях. Фирма «Канзас» много лет была для «Гепарда» важнейшим партнером. Львиная доля программных продуктов компании Валерия поступали на рынок через фирму Саврасова. Соответственно через нее же «Гепард» получал практически все регулярные доходы.

Валерий опустился в кресло и внимательно взглянул снизу вверх на порядком растерявшегося партнера. Саврасов словно оцепенел, набычившись.

— Мне что, тоже встать? — уточнил Валерий.

— Извини, задумался… — Саврасов сел в свое кресло. — Давненько ты у меня не бывал.

— Ты не давал повода для визитов.

— Повод тебе нужен? — удивился и обиделся Саврасов. — Ты что, старик?

— Конечно, Костя, куда ж без повода. Мы ж с тобой деловые люди. Партнеры!.. — Валерий не смог сдержать сарказма.

Приятели были знакомы давным-давно. Вместе когда-то работали, потом одновременно начали каждый свой бизнес. Помогали друг другу, чем могли. Бывало, конфликтовали, конкурировали, но потом все же заняли каждый свою нишу и много лет были надежными партнерами. Пока не произошло нечто.

— Слушай, Казьмин, давай-ка коньячку, а? За встречу, по пятьдесят? — Саврасов опять подхватился и вскочил.

Валерий махнул рукой:

— Нет-нет, благодарю…

— Так за встречу же!..

— Костя, ты что, забыл? Мне нельзя.

— Да я помню, но… — Саврасов по инерции дернулся, потом все же сел обратно. — Извини, Валерка.

Валерий обвел взглядом тесный кабинет, набитые папками стеллажи, стол, заваленный черт знает чем: дисками, проспектами, оригинал-макетами обложек, таблицами… Дела, судя по всему, били ключом.

— Ну что, партнер, посмотри мне в глаза, — проговорил Валерий.

Саврасов шумно надул щеки и, бросив на Валерия рассеянный взгляд, опустил голову.

— Когда от тебя не поступил один платеж, я не обратил на это внимания. Думал, рабочая ситуация, с кем не бывает. Саврасыч не должен меня подвести. Ну не перевел деньги сейчас, переведет на следующей неделе…

Саврасов неуютно поежился.

— Костя, уже месяц от тебя нет ни копейки. Ты в курсе, сколько ты мне должен?

— Само собой, — буркнул тот.

— Так что же случилось, Костя? — спокойно и даже сочувственно спросил Валерий.

— Я задолжал не только тебе, — буркнул Саврасов. — Так вышло. Чистейший форс-мажор. Непредвиденный сбой… Счета фирмы практически пусты.

— А почему твой мобильник все время не доступен? Счета так пусты, что аж на телефон не хватает? А почему твоя секретарша все это время отказывалась соединять меня с тобой по городскому?

— Значит, меня не было на месте.

— Да ты что? Серьезно? Ну, тогда сейчас тебя тоже не должно быть на месте. Я только что звонил снизу, из машины.

Саврасов тупо смотрел в стол.

— Ты не желаешь даже объясниться? Ты поставил меня в критическое положение и даже не хочешь со мной разговаривать?

Саврасов поднял руки, защищаясь:

— Валера, мне очень жаль. Я попал в сложную ситуацию. Мне нечем пока заплатить тебе.

Ситуация была точно сложная, без сомнения. Одного взгляда на Саврасова было достаточно, чтобы в этом убедиться.

— Почему я должен наносить неожиданные визиты, чтобы услышать от тебя хотя бы эту чушь собачью?!

— Валера, успокойся… Можешь подать на меня в суд, но я все равно не смогу заплатить тебе раньше, чем разделаюсь со своими проблемами, — убитым голосом произнес Саврасов.

Он выглядел, прямо сказать, неважно.

— Что, Костя, на самом деле все так плохо?

Он мрачно кивнул.

На столе зазвонил телефон. Саврасов взял трубку. На том конце кто-то оживленно заговорил. Искаженный динамиком голос отчетливо зазвучал в кабинете.

— … Константин Семенович, перевели за свет и авансы по прибыли… Осталось еще два с хвостиком. «Телекому» или «Фаргасу»?

— Да, — проговорил Саврасов.

— «Да» кому? «Телекому»?

— Да, — повторил Саврасов и повесил трубку.

Несколько секунд Валерий молчал, пытаясь унять ярость. Подумал даже, что от греха лучше встать и уйти. Потом все же спросил с усмешкой:

— А почему не «Гепарду»?

— Что? — вздрогнул Саврасов.

— А ты в курсе, партнер, что у твоего телефона хреново отрегулирован динамик? Я прекрасно слышал твоего бухгалтера. Так почему для «Телекома» и «Фаргаса» деньги есть, а для «Гепарда» нет уже целый месяц?

Лицо Саврасова покрылось красными пятнами.

— Костя, что происходит? — жестко спросил Валерий.

Саврасов со стоном закрыл лицо рукой, крепко потер лоб, но так ничего и не ответил.

— Саврасыч, ёлы-палы… Что ты творишь? Что ты со мной делаешь, а?

Саврасов упорно молчал.

— Ну и черт с ней, с нашей дружбой… Была и нету, переживу как-нибудь. Но почему ты наплевал на партнерские договоренности? Наш совместный бизнес тебя больше не интересует?

— Казьмин, не дави на меня! — взмолился Саврасов. — И так тошно!

— Ах, тошно тебе? Бедняга. А друзей предавать всегда тошно. Неужто ты не знал?

Саврасов страдальчески мыкнул что-то.

Валерий просто встал и направился к двери.

— Валера, постой.

Валерий остановился.

Саврасов все также с трудом вынул себя из кресла и подошел к нему.

— Мне не оставили выбора, Казьмин. Я немало нагрешил за эти годы, меня есть за что прижать. И меня прижали. Я знаю, в какую задницу ты угодил из-за всего этого, но я ничем не могу сейчас тебе помочь…

— Я шел всего лишь проверить свои подозрения. Мне нужно было услышать правду, как она есть. Не надо было предлагать коньяк и рассказывать о мнимом тяжелом материальном положении… Скажи — это Гарон, да?

Константин Саврасов опять надул щеки и потупился.

— Костя, убить тебя мало… Что ты мнешься?

— Он мне руки выкрутил, — пробурчал Саврасов. — Валерка, я тебя сто лет знаю, мне страшно неловко перед тобой, но у меня нет другого выхода.

— Знаешь, Саврасыч, я тебя понимаю. Меня тоже есть чем прижать. Возможно, и я сделал бы выбор не в твою пользу. Но я точно снял бы трубку и сказал тебе: «Извини, старик, меня обложили. Будь готов к большой жопе»… И тут не надо много ума, только чуть-чуть совести.

Саврасов угрюмо двигал челюстью и молчал.

— Пока, Константин.

— Подожди, — Саврасов удержал его за локоть. — У меня есть сейчас немного личных свободных денег. Наберу тысяч десять евриков. Возьми наличкой.

— Благодарю, но эти крохи мою компанию не спасут… — грустно усмехнулся Валерий. — Ты не намерен погасить свою задолженность?

— Валера, я не могу. Прости меня.

— Пока, Саврасыч.

Не подав руки бывшему другу, Валерий поспешно вышел из кабинета и спустился вниз, к поджидающей его машине.

— Ну что? — спросил Илья, трогаясь с места.

— Ничего хорошего, — буркнул Валерий. — У него руки связаны. Гарон его на чем-то поддел, и в ближайшее время Саврасов с крючка не слезет.

— Что будем делать?

— Что кому положено, то и будем делать. Отвезешь меня в контору, буду искать деньги. А ты поедешь в Пулково, там сегодня Полина Крымова на выезде. Заберешь ее и отвезешь домой.

Илья неодобрительно посмотрел на брата:

— А что, она сама домой не доберется?

— А ты никогда не пробовал добираться из Пулкова общественным транспортом?

— Но туда она ведь как-то доехала!

— Ты слышал приказ начальства? Вот и выполняй без разговоров, — отрезал Валерий.

— А ты? Как ты домой поедешь?

— Вот невидаль! На электричке доеду.

* * *

— Ну, что скажешь?

Ваня Смирнов задумчиво нахмурился, просматривая файл-протокол.

— А скажу, что ни фига они тут не чесались, — сердито отозвался он. — За последний месяц прога запускалась четыре раза. Сеансы от пяти до пятнадцати минут. Так, кто-то побаловался, и все. Если они будут тебе петь, что днями и ночами из программы не вылезают, не верь своим ушам.

— Спасибо, учту, — Полина стояла у Вани за спиной, пытаясь понять, откуда и как он берет информацию. — Они, кстати, говорят, что этот компьютер стал все время виснуть и глючить после того, как ты установил «Толмача».

— Сами они глючат, — фыркнул Ваня. — Нет, все может быть, конечно. Но не похоже. «Толмач» машину такого класса не должен напрягать. Я могу, конечно, посмотреть для очистки совести…

— Посмотри, Ванюша, посмотри. А то им денежки-то регулярно получать нравится, а работать-то, похоже, не очень.

Ваня серьезно сдвинул брови и с грозным видом занялся несчастным компьютером.

Полина, чтобы не висеть у него над душой, отошла к окну, поглазеть на панораму взлетного поля.

Фирма «Ривьера» занимала три кабинета в офисной части аэропорта «Пулково». Эта маленькая контора вела оживленный туристический бизнес, и, естественно, отлично годилась для бета-тестинга новой программы «Гепарда».

Программа «Толмач» была программой-переводчиком. Полине раньше случалось пользоваться разными программами для перевода текстов. Каждый, кто хоть раз пытался переводить текст на компьютере, знает, насколько примитивны и забавны электронные переводчики. Чтобы в этом убедиться, достаточно взять небольшой текст, перевести его на другой язык, потом взять перевод и проделать с ним обратную манипуляцию. И сравнить оригинал с тем, что получилось после двойного перевода. Как правило, чтобы с помощью такой программы получить текст, который не стыдно будет выслать зарубежному деловому партнеру или клиенту, нужно его дополнительно исправлять и причесывать. Даже чтобы сдать студенческий перевод университетскому преподавателю, нужно после электронного переводчика попотеть над текстом со словарем и грамматикой.

Изучив «Толмача», Полина прониклась уважением к своим землякам-программерам, сумевшим заткнуть за пояс предшественников. Макс Кочкин рассказал Полине, как создавали «Толмача», как для разработки собственной математической модели языка привлекали филологов и математиков-лингвистов, сколько денег выложили за услуги специалистов высочайшего класса. «Толмач» должен был получиться на славу. Это был интеллектуальный переводчик, он учитывал при переводе лица, числа, падежи и переносные значения слов. Пока была реализована только ограниченная функция русско-англо-русского перевода. В полной версии «Толмач» должен был занимать немало места и сжирать много ресурсов машины при работе, но результат ожидался потрясающий.

То ли в «Ривьере» зарубежную переписку вели непревзойденные знатоки иностранных языков, то ли им было все равно, какого качества тексты посылать своим клиентам, но обязанностями бета-тестера «Ривьера» явно пренебрегала.

Ваня все корпел над той единственной машиной в «Ривьере», на которую несколько месяцев назад установили «Толмача».

— Скажи им, пусть не поют песни, — сделал он вывод, когда Полина подошла к нему снова. — Машина — зверь. Программа тоже. Просто надо дело делать, а не в носу ковырять…

Из соседнего кабинета вышел паренек, доставая на ходу сигарету. Дверь он не закрыл, и Полине стало видно соседнее помещение. Несколько человек сидели за компьютерами. Мужчина увлеченно играл в какую-то аркаду, девушка набирала что-то в таблице, юноша в дальнем углу вводил цифры в 1С. За столом у самой двери никого не было, судя по рабочему беспорядку, именно его владелец отправился на перекур. А в цветовой гамме картинки на его мониторе Полина, присмотревшись, узнала рабочее окно «Толмача».

Она вошла в соседний кабинет, приблизилась к интересующему ее монитору. Так и есть. За этим столом кто-то вовсю работал в «Толмаче».

— Какие-то проблемы? — произнес за ее спиной приятный молодой голос.

Парнишка, вертя в пальцах сигарету, подошел к своему столу.

— Давно с программой работаете?

— Ну да, давно уже. Месяца два.

— И как?

— Вещь! — уверенно сказал парень. — Ну, конечно, для пущей важности перепроверяю всякий раз, но ляпов мало. Я и домой себе эту прогу поставил. Сестра «Гарри Поттера» последнего по-английски скачала и перевела. Говорит, вполне читабельно… Нет, серьезно, хорошая вещь. Особенно после того, что мне раньше попадалось…

— А кроме вас кто-нибудь еще ею пользуется?

— Да все пользуются. Ну, кому надо… — охотно пояснил паренек. — Я знаю, девчонки из авиакомпании не очень довольны: им специальных терминов в словаре не хватает. А нам достаточно того, что есть.

Полина оставила в покое словоохотливого паренька. Похоже, он и не подозревал о том, что происходит.

Ваня уже закончил возиться с компьютером и убирал диски в контейнер.

— Иван, а ты не знаешь, часом, почему здесь «Толмач» стоит на каждой машине?

Ваня вздрогнул, удивленно раскрыл глаза:

— Что значит «на каждой»?

— Значит, что тестировать «Толмача» здесь никто не собирается, зато им успешно пользуются все, кому не лень.

— Этого не может быть, — твердо сказал Ваня.

— Этого не должно быть, — подчеркнула Полина. — А на самом деле может быть все, что угодно. Особенно, если они каким-то образом получили доступ к дистрибутиву…

Иван моментально вспыхнул, как маков цвет.

— Ты что, думаешь, это я отдал им дистрибутив?

— Судя по документам Рубина, никто кроме тебя сюда не приезжал. Значит, ты либо случайно оставил им диск, либо…

— Я ничего не оставлял! — громким шепотом возмутился Иван.

Полине было не очень приятно допрашивать своего юного коллегу. Но факт оставался фактом: сама программа не могла чудесным образом размножиться с одной машины на другую, тем более оказаться дома у одного из сотрудников. Потому как это было против условий договора, и технические специалисты «Гепарда» сделали все, чтобы исключить такую возможность.

— «Толмач» стоит не только на каждой машине «Ривьеры», но и у работников авиакомпании… — добавила Полина. — Не удивлюсь, если все фирмы, живущие в аэропорту, уже пользуются «Толмачом».

Иван упрямо сжал зубы. Теперь его щеки побледнели.

— Полина… Полина, пожалуйста, не выдавай меня…

— Ванька, ты что, с ума сошел?! — расстроилась она. — Ну как ты мог?! Тебя же уволят теперь…

Полина представила, какой скандал разразится в «Гепарде», когда начальство узнает о проделке Ивана, и ей стало не по себе.

— Ты ж людей подвел, которые тебе доверились. У тебя что, совсем голова пустая?!

— Полина! — он закусил губы, и глаза его наполнились слезами. — Не говори никому, пожалуйста!

— Ванька! Что значит «не говори»? Как ты вообще умудрился такое устроить?

Мальчишка поозирался по сторонам, но слушать их разговор было некому.

— Понимаешь, я когда приехал к ним, меня директор уломал. Говорит, все равно никто не будет специально садиться за одну-единственную машину, чтобы прогу осваивать. Не будет, говорит, толку. Поставь, мол, на все машины, тогда будет отдача… Я дистрибутив скопировал на сервер, и с него по локалке на все машины установил. А с сервера стереть забыл…

— Ты не должен был этого делать! «Гепард» заплатил им немалые деньги, а ты еще в придачу и дистрибутив подарил! Или не подарил?

Иван тяжело вздохнул:

— Да что ты?! Не брал я у них ни копейки. Да и дистрибутив-то тестовый с фиксированной датой, через три недели срок кончится, программа будет заблокирована на всех компьютерах… Полина, я очень тебя прошу, не сдавай меня!

Он умоляюще взглянул ей в глаза, чуть не плача.

— Мне нужна эта работа, Полина. Иначе я вообще без гроша останусь, а мне за учебу платить, за квартиру тоже…

— Кому ты еще что установил?

— Да никому больше… — прошептал Ванька, отвернувшись. — Честное слово…

Он глухо шмыгнул носом и тяжело вздохнул.

Весело заверещал мобильник. Ваня вынул его из чехла на поясе.

— Да. Да, я уже заканчиваю. Пока.

Он убрал телефон и опять со страдальческим видом взглянул на Полину. Словно копеечку просил.

— Полина, там мама моя в Питер приехала, у сестры своей остановилась… Можно я пораньше сбегу отсюда?

— Ступай на все четыре стороны! — рявкнула Полина.

— Полина, ну ты что решила? Не закладывай меня, а?

— Ваня, если я еще раз столкнусь с тем, что ты своевольничаешь, я…

— Спасибо! — Ванька схватил Полину за плечи, но поцеловать, видимо, постеснялся. Всего лишь порывисто обнял и отпустил. — Я у тебя в долгу!

— Иди уже к маме, а я постараюсь тут уладить все это безобразие.

Ваня подхватил свой мини-кейс с дисками, рванул с кресла курточку и поскорее убежал.

Полина тяжело вздохнула и отправилась разыскивать директора «Ривьеры». Надо было наводить порядок.

* * *

Илья отыскал в телефонном справочнике пока плохо знакомый ему номер.

— Полина? Это Власов, водитель «Гепарда». Мне поручено отвезти вас домой. Жду на стоянке около выхода номер три.

Она удивленно поблагодарила и сказала, что скоро выйдет.

Илья заглушил двигатель и выбрался из машины. Моросил мелкий холодный дождь, но Илья, верный своему принципу не курить в салоне, только поднял повыше воротник и с наслаждением прикурил.

Илья давно не чувствовал себя так паршиво. Нет ничего мучительнее, чем бессильно наблюдать, как у близких рушится все. Илья ничем не мог помочь брату. Разжать финансовый капкан, в который угодил Валерий, было не во власти Ильи. Смотреть на то, как брат день ото дня становится все более подавленным и усталым, было совсем невмоготу. Валерий все чаще напряженно молчал, что-то обдумывал, дома засиживался за полночь за компьютером, мало и неохотно ел и, что самое неприятное, постоянно забывал принимать лекарства. С Ильей он своими планами и размышлениями не делился. В чем-то он был прав — Илья не разбирался в законах бизнеса, ни посоветовать, ни рассудить о проблеме со знанием дела он не мог.

Зато Илья почти сразу заметил, как светлеет лицо брата, едва он завидит Полину Крымову. Девушка была симпатичная, но держала себя так отстраненно и замкнуто, что Илье было безумно жаль Валерия. Брат пытался привлечь ее внимание, но она была всегда серьезна и непроницаема. Кажется, все досужие сплетники в офисе были в курсе, что генеральный запал на новенькую сотрудницу. Она одна держалась так, будто ничего не подозревает. Достойная позиция. В глазах Ильи она заслуживала уважения.

Девушка появилась на стоянке, едва Илья успел докурить. Когда Илья открыл перед ней дверцу, ее брови удивленно поползли вверх. Видимо, мужчины-водители нечасто проявляли к ней учтивость, раз обыденная вежливость вызвала изумление. Пробормотав «спасибо», она села в машину.

— Я живу…

— Я знаю, на Дунайском, — ответил Илья.

— Хорошо, если знаете, — усмехнулась она. — Мне пристегнуться?

— Да, если планируете пожить подольше.

Она потянула пружинящий ремень безопасности из гнезда. Илья перехватил замок ремня из ее рук и сам вставил его в разъем.

Илья вывел Мерседес на Пулковское шоссе и помчал к городу. Ему хотелось поскорее избавиться от своей симпатичной пассажирки. Если Валерий надолго застрял в офисе, то был шанс перехватить его. Илье не очень нравилась идея Валерия возвращаться домой на электричке.

Полина сидела молча, даже глаза прикрыла, откинувшись на подголовник. Илья пару раз покосился на нее. Ее веки даже не вздрагивали, она словно крепко задремала. Илья немного поправил зеркало заднего вида, чтобы получше рассмотреть девушку. Правильные черты лица, гладкая кожа со следами легкого загара, тонкие ниточки бровей. Приятное лицо, но ничего особенного. Абсолютно ничего. Чем же она так приглянулась Валерке? Не иначе своим таинственным невозмутимым молчанием. Почуял брат родственную одинокую душу и растаял. Бедняга…

Полина вздрогнула и выпрямилась на сидении.

— Ох, ничего себе… Я и не думала, что меня укачает.

— Вам нехорошо?

— Не в том смысле. Я, кажется, уснула, — виновато сказала она.

— Главное, чтобы я не заснул, — пожал плечами Илья.

Краем глаза в зеркале заднего вида Илья заметил огромный грязный тонированный джип. Машина выросла позади и то чуть отставала, то приближалась почти вплотную, чуть не касаясь «Мерседеса» Ильи.

На шоссе в этот час было довольно оживленно. Малейшая помеха на трассе, необходимость торможения — и джип форменным образом наедет на задний бампер мерса.

Илья чуть сдал вправо, предлагая джипу обгон от греха подальше. Тот обгонять не пожелал.

Тогда Илья сделал попытку оторваться от опасного преследователя. Джип моментально нагнал их и уперся вплотную.

— Что им надо? — спросила вдруг Полина.

Илья не ожидал, что пассажирка вообще заметит его маневры.

— Да мало ли придурков на трассе, — неопределенно ответил Илья.

Ощущение опасности, наконец, материализовалось. Джип внезапно отстал, потом рванулся вперед, пошел на обгон…

Жесткий мощный толчок. На скользкой мокрой дороге Мерседес резко повело в сторону. Илья выкрутил руль, пытаясь поймать машину и выровнять ее. Автомобиль развернуло, он чудом избежал встречной полосы и, уже теряя скорость, начал сползать в неглубокий кювет. Наконец, мерс остановился.

— Как вы? — бросив руль, Илья склонился над пассажиркой.

Девушка сидела с широко распахнутыми глазами и потирала локоть.

— Да вот, чуть стекло вам не выбила… — растеряно улыбнулась она.

— Чепуха какая! — с облегчением фыркнул Илья. — Вы сильно ушиблись?

— Нет, не очень. А вы?

— Я в порядке.

Илья вышел из машины. Виновника происшествия и след простыл. На левом заднем крыле вмятина, и бампер поврежден. Бросив беглый взгляд на результат наглой атаки, Илья вернулся на свое место.

— Где они? — тревожно спросила Полина.

— Удрали, сволочи.

Полина взглянула на Илью серьезно и внимательно:

— А вы молодец.

— То есть?

— Если бы не вы, нас бы на встречную выкинуло.

Похвала была приятна. Особенно учитывая, что девушка точно оценила серьезность происшествия.

Всю оставшуюся часть пути они молчали. Полина рассеяно смотрела перед собой и машинально потирала ушибленную руку.

Илья время от времени бросал на нее быстрые взгляды. Он вдруг понял, что Валера снова прав, как всегда. Эта девушка могла разбить сердце. Правда, Валеркиному сердцу такие испытания были уже не по силам.

Остановившись около панельной девятиэтажки, Илья вышел из машины и направился открывать Полине дверь. Но пока он обходил автомобиль, девушка уже выбралась сама. Она встала, выпрямилась, и вдруг, пошатнувшись, оперлась рукой о крышу автомобиля. Илья подхватил ее под руку.

— Что с вами?

— Не знаю, ерунда какая-то, — с удивлением отозвалась она. — Повело вдруг… Да ничего, уже все в порядке.

— Пожалуй, я провожу вас до квартиры.

Она не спеша пошла вперед. Илья шел рядом, внимательно следил за Полиной и был готов немедленно придти на помощь.

Но все обошлось. Около дверей ее квартиры Илья уже собрался попрощаться, но девушка, доставая из сумочки ключи, вдруг спросила:

— Кофе хотите?

— Хочу.

* * *

— Вы точно целы? — в который раз уточнил Власов, проходя за Полиной в кухню.

— Ну, будет синяк на локте, так это не беда… Вы какой пьете?

— Покрепче.

Пока из кофеварки неспешно падали ароматные тяжелые капли, оба молчали.

Власов стоял у окна и рассеянно смотрел в окно. Его скулы просто ходуном ходили.

Полина подала Илье тяжелую чашку, он поблагодарил кивком, взял ее в руки и тут же потянул к губам.

— Осторожно, горячо!

— М-м-м… — Илья отрицательно замотал головой, проглотил кофе и пояснил. — Нормально, я привык к горячему.

Он осторожно присел на табурет.

В кухне было тепло, но Илья так держал в ладонях чашку, словно пытался согреться. А руки его еле заметно дрожали, словно с перепоя. На алкоголика Власов не был похож. Неужели происшествие настолько выбило его из колеи?

В квартире этажом ниже взревели мощные динамики. Что уж там за музыку слушал сосед снизу, Полине никогда не удавалось расслышать. Но стены ее квартиры привычно содрогались от низких ритмичных ударов.

Илья вздрогнул и недоуменно взглянул на Полину.

— Что это?

— Это в квартире под нами.

— Я догадался. И что это?

— Музыка, — беспомощно пожала плечами Полина. — Наверное.

— Частенько его так колбасит?

— Практически постоянно. Этот безработный лоботряс спит, когда добрые люди на работе…

Илья брезгливо покривился, прислушиваясь к ровному настырному уханью басов.

— Вы с ним говорили?

— Раз сто.

— Бить не пробовали?

— Что? — рассмеялась Полина.

— Это, конечно, последнее средство, но, как правило, оно отменно помогает, — серьезно сказал Власов.

— И как вы себе это представляете? — вздохнула Полина.

— Легко, — Илья поставил чашку на стол и, поддергивая на ходу рукава джемпера, пошел к входной двери.

Дверь он не захлопнул. Полина слышала, как он спускается по ступеням, потом шаги затихли. Через некоторое время сосед открыл дверь, и разухабистая тяжелая музыка загремела на лестнице, заглушая все звуки.

Под этот грохот Илья Власов снова появился в квартире. Он прошел на кухню, сел у стола на прежнее место и, взяв свою чашку, принялся невозмутимо допивать.

— Ну и? — уточнила Полина под нестихающее уханье басов.

— Придется немного потерпеть, — отозвался Илья.

— Ну вот… — разочарованно протянула Полина. — А вы так рьяно взялись за дело, что я думала…

Удары басов прекратились одним махом. Квартира погрузилась в блаженную тишину.

— Не судите его строго, — процедил Илья. — Ему потребовалось некоторое время, чтобы очухаться, встать на ноги и доковылять до музыкальной установки.

Полина от души расхохоталась.

— Илья, да вы настоящий мачо, честное слово!

Он скептически поджал губы и повел плечами. Полину забеспокоилась:

— А вдруг он, когда вы уйдете, отыграется на мне с удвоенной силой?

— Не думаю. Он предупрежден о последствиях.

— Спасибо вам.

— Не за что. К вашим услугам в любое время, — холодно сказал Илья.

Полина насторожилась. Убийственная серьезность Власова не предвещала ничего хорошего. Он не то что ни разу не пошутил, даже ни разу не улыбнулся, не произнес ни одного лишнего слова. Как робот. Терминатор, да и только. Мрачный, сдержанный, немного недокормленный терминатор.

Он отставил пустую чашку и внимательно взглянул Полине в глаза.

— У меня есть к вам просьба, — начал он. — Несколько странная…

Полина не удивилась. У этого странного утонченного рыжего терминатора могли быть только такие же, как он сам, странные просьбы.

— Скажите, Полина, как вы относитесь к Валерию?

— А как я должна к нему относиться? — растерялась Полина. — Он хозяин компании, в которой я прохожу испытательный срок…

— Бросьте! — резко оборвал ее Власов.

Полина послушно замолчала.

Илья мучительно вздохнул и нервно взъерошил волосы пятерней.

— Черт! Идиотская ситуация! — он помотал головой и прикрыл глаза. — Но у меня нет выбора… Полина, вы имеете какие-нибудь виды на Валерия?

— Что такое? — Полина одновременно и удивилась, и испугалась. — Ничего себе вопросик! Вам-то что за дело?!

— Мне есть дело. Я его брат.

Дело принимало занятный оборот. Полина присела на соседний табурет и обратилась в слух.

— У нас разные отцы. Мы непохожи, и нам легко не разглашать родство, — пояснил Власов. — Этого требуют некоторые обстоятельства. Так проще.

— Да и ради Бога! — пожала плечами Полина. — Братья так братья. Все равно, Илья, это не дает вам право задавать возмутительные вопросы…

— Давайте так, — снова перебил ее Власов. — Я скажу то, что считаю нужным сказать. А потом возмущайтесь, сколько захотите. Я даже готов стать вашим вечным врагом. Все, о чем я прошу: выслушайте меня.

— Да я слушаю, слушаю, — нетерпеливо проговорила Полина. Ей хотелось, наконец, понять, что Власову от нее нужно.

— Дело в том, Полина, — Власов опять устремил на нее пронзительный холодный взгляд. — Дело в том, что Валера умирает. Он тяжело и неизлечимо болен. Болезнь прогрессирует. Ничего не помогло, ни несколько операций, ни лечение за границей, — Илья отвел взгляд, отвернулся, оперся локтем о стол и опять взъерошил коротко стриженые кудри. — Он, конечно, не сдается. Но он живет, понимая, что сердце может в любую минуту остановиться. Только я знаю, чего это ему стоит.

— Боже мой, я сожалею…

— «Сожалею!» — Илья болезненно сморщился. — Это всего лишь слова. Пустые слова…

— Господи, Илья! — взмолилась Полина. — Что вы от меня хотите?

— Сущие пустяки. Одно из двух… Уйдите из его жизни. Или позвольте ему все.

Полина отчаянно взмахнула рукой:

— Вы понимаете, что говорите?

— Отлично понимаю, — спокойно сказал Власов. — И не думайте, что мне очень просто говорить с вами об этом. Я представляю себе последствия. Вы от меня теперь шарахаться будете. Брат, если, не дай Бог, узнает, о чем я вас просил, мне голову оторвет. Но мне сейчас все равно. Поймите меня правильно. Валерка — единственный родной мне человек. Боюсь, что отпущено ему немного. И я хочу, чтобы он прожил то время, что ему осталось, по возможности счастливо и спокойно…

Полина не выдержала:

— Вы думаете, что в моих силах его осчастливить?

— Да какая разница, что я думаю? — отмахнулся Илья. — Его тянет к вам. Скажете, что ничего не замечаете?

Полина не возразила. Ну не врать же человеку, который с тобой предельно откровенен.

— Я знаю, Илья, говорят, что умирающему отказывать жестоко… — Полина с трудом подбирала слова. — Но вы не можете требовать от меня, чтобы я… стала его… последним утешением…

Илья на последних ее словах отчаянно замотал головой:

— Все, что я хочу — это чтобы вы не стали его последним несчастьем! Поэтому если в ваши планы не входит служебный роман с работодателем, будет лучше, если вы просто исчезнете с его глаз. Навсегда.

— Какой вздор… — расстроилась Полина. — Почему только я вас слушаю?

— Я, собственно, сказал все, что хотел. Я сейчас уйду, а вы просто подумайте об этом.

Он встал, прерывисто вздохнул, прикрыв глаза, потом грустно улыбнулся:

— И спасибо за кофе.

Он пошел к двери, снял с вешалки свою кожаную куртку, сам открыл, оглянулся на пороге:

— Простите, я вижу, что сильно смутил вас. Но честное слово, у меня нет другого выхода. Простите меня. И будьте милосердны к Валерке. Он это заслужил.

* * *

Пока Валерий брел к дому, совсем стемнело. В последнее время он очень редко возвращался домой один. Сегодняшняя поездка на электричке не на шутку вымотала его. Оказалось, Валерий безвозвратно отвык от душных вонючих вагонов, от толкотни и перебранки попутчиков, от гвалта бестолковой шумной молодежи. Но поскольку Илья выполнял сегодня его личное поручение, пришлось добираться домой на своих двоих. Электричка, автобус, потом неблизкая прогулка пешком.

Пешие прогулки Валерий любил, более того, врачи настоятельно ему рекомендовали каждый день не меньше двух часов ходить пешком. К сожалению, выделить на это святое дело два часа было никак невозможно. Обычно Валерий старался побродить где-нибудь в обед. Правда, в центре города он болезненно реагировал на смог, но все же полчаса у него получалось погулять где-нибудь в окрестностях офиса. Вечерами же Валерий возвращался довольно поздно, и выходить куда-нибудь было уже выше его сил. Илья сердился, укорял, грозил завести для брата собаку, с которой волей-неволей придется выходить на улицу. Валерий отвечал, что в таком случае оба, Илья и собака, отправятся квартировать куда-нибудь в другое место.

Добравшись до дома уже затемно, Валерий оставил включенным маленький светильник у входной двери и прошел в квартиру. В темноте и тишине послышалось шуршание, легкий скрип ножек стула и тяжелый удар по полу.

— Мяу!

— Привет, толстун… Как жизнь?

Кот приветственно боднул Валерия в ногу, подлез под протянутую ладонь, выгибая спину.

— Небось голоден, обжора?

— Мяу, — подтвердил кот.

Валерий быстро разделся и, пройдя в кухню, достал из шкафа пакетик с кошачьей едой.

— Лопай, ушастый…

Кот без промедления приступил к трапезе.

Зазвонил телефон. Бросив пустой пакетик в ведро, Валерий поспешил взять трубку.

— Валерий Петрович?

Низкий мужской голос не показался Валерию знакомым.

— Я слушаю. Представьтесь.

— Георгий Гарон, — отозвался собеседник.

— И что вы хотите? — спросил Валерий, стараясь, чтобы его голос звучал твердо и спокойно. А сердце сразу же часто забилось. Хренов барометр… Не обманешь.

— Хочу задать несколько вопросов. Вы уже осознали серьезность положения вашей фирмы?

Валерий промолчал.

— Ясно. Вижу, что осознали.

— Я верну кредит. Залог вам не достанется. Можете не волноваться.

— О, нет, я не волнуюсь. Да и что о нем волноваться, о презренном металле. Деньги приходят и уходят, это их природа. Будем живы — наживем… Не так ли? Кроме денег, вы и без того давно и прилично задолжали мне.

— Суд состоялся, и я больше это не обсуждаю. Зачем вы позвонили? Вам вечерами не с кем поговорить за жизнь? — грубовато перебил его Валерий. И тут же понял, насколько цинично прозвучали эти слова.

— Да, поговорить мне не с кем. И ты даже знаешь, по чьей вине. Ты наглец и мерзавец, Казьмин, — с холодной яростью отозвалась трубка. — Я такого не забываю.

— Не надо мне угрожать.

— Я не угрожаю. Я серьезный человек, не беспредельщик. Будь иначе — твой щенок после суда и нескольких дней бы не прожил. Но я ничего не забываю.

Раздались короткие гудки. Валерий беззвучно выругался и повесил трубку. В самом деле, дурочку свалял. Гнуться перед Гароном было ни к чему, но и зарываться не стоило.

Валерий уселся в высокое кресло, откинулся на спину, тяжело перевел дыхание. Ничего теперь не поделаешь. Сам виноват. Надо быть умнее.

По его тапкам в приступе благодарности прошелся кот, отираясь головой по ногам.

— Иди сюда, Маркизка…

Кот охотно запрыгнул на колени к хозяину и затоптался по кругу, устраиваясь.

— Иди, дружище, полечи меня, — Валерий подтащил кота повыше, закинул его передние лапы себе на плечо. Маркиз не возражал. Он громко замурчал, вытягиваясь пулеметной лентой поперек груди Валерия. Поглаживая кота, чувствуя на себе горячую тяжесть, Валерий постепенно успокоился, словно весь негатив куда-то отодвинулся на время. Несильная, но настойчивая боль в груди поутихла, перестала отдаваться в плечо.

Свет автомобильных фар скользнул по окнам, и снова стало темно. Илья припарковал Мерседес на свое обычное место. Повернулся ключ в замке.

— Почему так долго?

— Так получилось, — проворчал Илья.

Он разделся, подошел к креслу, машинально почесал за ухом Маркиза, потом взял его на руки и осторожно опустил на пол. Кот недовольно муркнул и не спеша отправился прочь.

— Валера, я машину стукнул.

— Поздравляю. И об кого?

— Ни об кого. Меня подрезали. В кювет неудачно съехал.

— И сильно повредил?

— Нет, не очень. Баксов на триста.

— Протокол составляли?

— Нет.

— Тогда ремонт за твой счет, — постановил Валерий.

— Да и пожалуйста, — процедил Илья. — Пошли ужин готовить. Я пельменей купил. Жрать охота до смерти.

Валерий нехотя выбрался из кресла. Когда он появился на кухне, вернее в той части необъятного холла, которая была отведена под кухню, Илья уже суетился, кипятил воду в кастрюле, расставлял тарелки, резал хлеб. Валерий присел у стола и молча наблюдал за братом. Даже аппетитный запах, поплывший в кухне после того, как пельмени оказались в кипятке, не взбодрил его. Илья тоже молчал. Разложив пельмени по тарелкам, он сел напротив и принялся за еду. Оба сосредоточенно жевали, Илья — энергично, Валерий — равнодушно.

— Слушай…

— Знаешь…

Они заговорили одновременно и тут же замолчали. Валерий взглянул на озабоченную физиономию брата и невесело усмехнулся:

— По-моему, нам обоим есть, что сказать.

В детстве они частенько угрюмо молчали, когда оба никак не могли решиться заговорить о чем-то. А потом по очереди делали свои неприятные сообщения: младший о единице за сочинение, а старший о том, что он идет в кино не с братом, а с девушкой.

— Ну, и кому первому колоться?

— Давай ты, — серьезно сказал Илья.

— Мне Гарон сюда звонил.

— Ого, — присвистнул Илья. — Зачем?

— Честно говоря, я не понял. Вместо того, чтобы выяснить это, я ему нахамил, и не думаю, что это сильно упростит мое нынешнее положение…

— Молодец, — язвительно покачал головой Илья. — А еще меня выдержке учишь.

— Теперь ты колись.

Илья нахмурился, отвел взгляд.

— Не подрезали меня. Нарочно в кювет спихнули. Когда я Крымову из Пулкова вез.

Валерий отодвинул тарелку. Аппетита и так особо не было, теперь он и вовсе улетучился.

— Как она, цела?

— Немного руку зашибла, вроде бы несильно.

— А ты?

— А мне что? Я за руль держался. Успокойся, все живы, машина на ходу. Чуть выправить, чуть подкрасить…

— Да к чертям собачьим машину… Кто это был?

Илья пожал плечами:

— Классика жанра. Здоровенный джипяра с тонированными стеклами и номером, заляпанным грязью. Одним словом, Голливуд.

— Хорош Голливуд, — вздохнул Валерий.

— Ты ешь и не переживай. Если бы не вмятины да царапины, не сказал бы я тебе ничего. Ты бы и не узнал.

— Ха, не узнал бы. За дурака держишь?.. Кто же это мог быть? Неужели Гарон?

— Да ну, оно ему надо? Таким-то идиотским способом… — лениво возразил Илья и снова принялся за ужин. — Отомстить мне он мог уже сто раз, скромнее и эффективнее. Думаю, это просто хулиганье какое-то было.

— Да, Илюха, неудачный сегодня день.

— Среда, что ты хочешь… — Илья с улыбкой пожал плечами.

Валерий тоже не смог удержаться от улыбки. Да, среда была с детства проклятьем для обоих братьев. Конечно, неприятности случались порой и во все остальные дни недели. Но в среду обязательно происходило что-нибудь неприятное, а иногда и трагическое. И ничего нельзя было поделать с этим проклятьем. Что-нибудь в среду непременно случалось, хоть бы какой-нибудь пустячок: разбитые тарелки, вспышки ангины, двойки, некрасивые ссоры, поломки аппаратуры… Всякая ерунда. Или не ерунда, о которой Валерий не любил вспоминать, будучи от природы человеком излишне впечатлительным. Когда среда становилась кошмаром, братья, как заклинанье повторяли смешную песенку какого-то безвестного ВИА восьмидесятых. «Если чью-нибудь печаль унести не смогут вдаль воскресенье, понедельник, вторник и среда…»

— Обязательно в четверг будет счастлив человек… — проговорил Валерий.

— Да и пятница с субботой есть всегда… — закончил Илья без особого энтузиазма. — Валера, ты не волнуйся, я буду осторожен. И ешь, наконец! Надо мне очень упреки твоего врача выслушивать… Все мыслимые режимы нарушаешь.

* * *

Полина с утра не могла сосредоточиться. То и дело она, поднимая голову от стола, ловила на себе внимательный взгляд Вани Смирнова. Он ни разу не заговорил с ней после визита в «Ривьеру». Правда, ему и некогда было. На следующий день после «Ривьеры» Полина навестила второго из ненадежных партнеров — внешнеторговую фирму «Эдельвейс». Само собой, после детального разговора с руководством и выставлением взаимных претензий, Полина не удержалась от того, чтобы выяснить, а не оказал ли Иван и там «любезность» по дополнительному распространению «Толмача». Персонал «Эдельвейса» оказался не таким болтливым, да и незаконно установленных программ Полина не заметила.

Улучив момент, когда Кочкин отправился на перекур, а Лизочка упорхнула на сбор очередной порции свежих новостей, Ваня повернулся к Полине.

— Ну что, Полина, чем там, в «Ривьере» закончилось?

— Я снесла лишние программы. Оставила «Толмача» на компьютере менеджера по рекламе, того парня, который больше всего пользуется им. Взяла с директора слово, что на следующей неделе менеджер выдаст подробный отчет с перечислением всех отмеченных недостатков. Парень не очень хочет этим заниматься, но его директор совсем не желает судиться. Если же к следующей среде отчет «Ривьеры» ко мне не поступит, придется сдавать их Казьмину для скандала…

— Полина, а в «Эдельвейсе»?

— Хочешь знать, нашла ли я и там следы твоей благотворительности? Не нашла.

Ванька насупился:

— Да их там и нету…

— И нечего обижаться. Одного раза бывает вполне достаточно, чтобы навсегда потерять доверие.

— Значит, твое доверие я уже потерял?

— Пусть Рубин тебе доверяет. Я не обязана, Ванька.

Иван слегка смутился, покраснел и хотел что-то сказать, но в кабинете появился Кочкин, а следом за ним влетела Лиза, вся взбудораженная и сильно расстроенная.

— А вы знаете, — с порога воскликнула Лиза, — премии за сентябрь не будет!

— Почему? — огорчился Кочкин.

— Почему пока не знаю. Но не будет точно, — повторила Лиза. — Если хотите, спросите Казьмина… Ему как раз время забежать на огонек.

— И не вздумайте даже приставать к генеральному с ерундой. У Рубина спросим, — строго сказал Кочкин.

Казьмин не замедлил появиться. Он не пошел сразу к Рубину, а поздоровался и подсел к Полине.

— Как ваша рука? — озабоченно спросил он.

— Рука? — удивилась Полина.

— Ну да. Как вы себя чувствуете после происшествия в среду?

— Ах, вот вы о чем… Ничего страшного, все прошло.

— Слава Богу. Мне бы не хотелось, чтобы мои сотрудники получали травмы на работе. Как прошла инспекция нерадивых бета-тестеров?

— Пока есть шанс не доводить дело до суда и при этом получить отдачу. Через неделю скажу точно.

— Хорошо, работайте. Держите меня в курсе.

Казьмин встал, взглянул на Кочкина и проговорил:

— Максим, зайди-ка к Рубину, есть разговор.

Кочкин с готовностью поднялся.

Рассевшись вокруг стола в аквариуме, Казьмин, Рубин и Кочкин начали очередное совещание.

— Это уже даже не привычка. Это традиция, — прокомментировала Лиза.

— Что «это»?

— Визиты Казьмина. Это уже напрягает, — Лиза тяжело вздохнула.

— Поменьше думай об этом, легче будет, — посоветовала Полина.

— Да, ты права. Но не всем удается не замечать Казьмина. Поражаюсь тебе. Наши женщины давно оставили надежду привлечь его внимание. А ты даже не улыбнешься ему, бедному… Пропал наш генеральный. Совсем пропал.

— Лизка, прекращай! — вдруг возмутился Иван.

— Кому Лизка, а кому Елизавета Михална! — зашипела Лиза.

— Ребята, перестаньте, — строго сказала Полина.

Шуточки Елизаветы ее не трогали, заступничество Ваньки тоже.

* * *

— … Такова ситуация, ребята, — закончил Валерий и посмотрел на притихших коллег. — Мы вместе что только не пережили. Два раза начинали практически с нуля. Поэтому я не могу скрывать от вас наше положение… Возможно, начинать с нуля придется еще раз.

Кочкин задумчиво поглаживал подбородок, Рубин терзал свой «паркер», грозя отломить у него золоченую клипсу.

— Мда, неважнецкие дела, — проговорил Кочкин.

— Если к концу октября «Гепард» не вернет кредит, то в скором времени фактически перестанет существовать, — отчеканил Валерий.

— Ну ладно, допустим, перекредитоваться в Канэкс-банке не вышло, — задумчиво начал Рубин. — Но в Питере еще полно банков.

— Несколько банков, из тех, кто оформляет кредиты достаточно оперативно, отказали ввиду неубедительности предложенного залога, — усмехнулся Валерий. — Ну а что, они правы. Недвижимости у нас на балансе нет, товарных запасов тоже. То, что еще можем предложить, их не интересует… Хуже всего, что мне даже время не выиграть. С одним траншем мы уже попали на санкции, если до срока все не вернем, они заберут залог.

— Да банки годами резину тянут… — пожал плечами Кочкин. — Что-то я не слышал о таких случаях, когда так прямо на следующий день пришли и все отобрали.

Друзья не были в курсе деталей его отношений с Гароном, и посвящать их Валерий не собирался.

— Можете мне поверить на слово, — твердо сказал он. — Эти ребята с арбитражем тянуть не будут. Мы можем лишиться практически всех доходов в считанные недели.

— Персонал уже в курсе, что не будет премии, — задумчиво проговорил Кочкин. — Но они еще не знают, почему… Грустно все это… Прознают — разбегутся. Жалко…

— Макс, не беги впереди паровоза! — строго сказал Рубин.

— Да какой уж тут паровоз, — скривился Кочкин. — Валера правильно сказал. Недвижимости у нас нет, товаров нет. Только мозги. Рубин, у нас с тобой отличные мозги. Только их никто в залог не возьмет… Жалко. Черт, как жалко-то…

— Максим, наплакаться успеем еще, подожди ныть, — Рубин раздраженно оборвал Кочкина и внимательно взглянул Валерию в глаза. — Ты ведь знаешь, Валера, у нас лучшие разработчики и программеры в городе. Но бесплатно они работать не будут. Не обязаны и не будут.

— Тимофей, ты меня хорошо слушал? Первое, что я сказал: возможно, придется еще раз начинать с нуля, — горько повторил Валерий.

— Это мы поняли, — протянул Кочкин. — И все, и не надо разжевывать. Давай лучше по существу. Что мы еще можем сделать? Сколько у нас времени осталось?

Валерий всегда с теплотой относился к своим коллегам. Но только немногих он мог назвать друзьями. Кочкин и Рубин были проверенными друзьями. Фраза «Сколько у нас времени?» только подтвердила это.

Но обнадежить друзей Валерию было особо нечем:

— Найти деньги — вот единственный выход. Я сдаваться не собираюсь, сделаю все, что смогу. Но нет гарантии, что найдутся желающие оказать мне срочную финансовую помощь в таких значительных размерах.

Рубин и Кочкин переглянулись. Кочкин в раздражении махнул рукой, и Рубин решил говорить сам.

— Валера, а ты не думал продать «Толмача»?

Валерий с досадой замотал головой:

— Тим, ну что ты, право… Прога сырая еще. Да даже если выпустить ее на рынок прямо сейчас, мы еще долго не получим отдачи, если вообще не отпугнем потребителя…

Рубин напрягся:

— Валера, я не об этом говорю. Продать можно алгоритм-модели языков. Это купят быстро и дорого.

Предложение ошарашило Валерия.

— Ты что, Тим, с ума сошел? Два года труда просто взять и выбросить?

— Не выбросить. Продать, — с нажимом пояснил Рубин. — Я знаю несколько корпораций на западе, которые хоть завтра выложат твердую валюту за логический скелет нашего «Толмача». Да и здесь желающие найдутся.

Кочкин, нервно хрустя пальцами, все же встрял:

— Тим, ну как можно ему такое предлагать?! Ты ж ему предлагаешь душу вынуть и черт знает кому отдать…

— Не он один душу вложил, мы все вложили в «Толмача» и время, и силы… Но если ситуация безвыходная, чем-то надо жертвовать! — возразил Рубин. — Валерка, подумай об этом… А впрочем, ты здесь хозяин.

О том, что он тут хозяин, за последние дни ему не напомнил только ленивый. Обсуждать продажу «Толмача» Валерий не собирался. Он встал, давая понять, что разговор окончен, посмотрел на друзей.

— Валера, — вздохнул Рубин. — В любом случае мы на твоей стороне.

— Я знаю, Тим. Еще поборемся. Спасибо, ребята.

Валерий вышел из аквариума, не прислушиваясь к тому, о чем сразу же заговорили между собой Рубин и Кочкин.

Он не привык уповать на везение. Кто знает, может быть поэтому ему и не везло. Валерий никогда не рассчитывал на удачное стечение обстоятельств. Обстоятельства приходилось преодолевать. Он не верил в талисманы, не загадывал… Сейчас, когда все плохо и неоткуда ждать помощи, на удачу рассчитывать еще более глупо, чем обычно.

Валерий остановился и молча смотрел на Полину. Она быстро стучала по клавишам, почти не глядя на клавиатуру. Четкий тонкий женский профиль. Маленькие руки так быстро летают над кнопками… Она не замечает, что он смотрит на нее? Или делает вид, что не замечает? Если делает вид, то у нее завидная, совсем не женская выдержка. А если не замечает, тогда… Тогда, Казьмин, перспективы твои плачевны.

Как жаль, что она появилась в его жизни только сейчас. Как жаль, что она его подчиненная. Жаль, что он не может просто так подойти, поговорить о том, о сем, выведать о том, что его волнует все это время… Он не может ничего, только издалека смотреть, задавать глупые ничего не значащие вопросы «по работе». Послушает Полина эти вопросы еще немного и будет уверена, что директор фирмы полный недоумок. Кажется, и так уже все вокруг думают, что он просто так ходит, суется со всякой ерундой, куда не просят, и от нечего делать устраивает переполох среди сотрудников.

Полина подняла голову и взглянула на Валерия.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Нет-нет. Все в порядке.

Убедившись, что вокруг нет никого, кто мог бы его услышать, Валерий решился, наконец, сделать то, что он собирался с того самого момента, когда увидел ее у барной стойки в кафе:

— Скажите, Полина, завтра утром вы очень заняты?

Она нахмурилась, словно вспоминая, что же у нее там запланировано на субботнее утро. Потом пожала плечами:

— Нет, не очень. Кажется, у меня нет особых планов. А что случилось? Надо выйти на работу?

— В Царскосельском парке уже кончилась золотая осень, но там все еще чудесно. И я приглашаю вас на прогулку. Один ваш отказ я переварил. Надеюсь, моя вторая попытка будет удачнее первой.

Она рассеянно моргнула, потом ответила:

— Почему бы и нет?

Валерий был почти уверен, что она и на этот раз как-нибудь ловко увернется от его предложения. Поэтому он даже не поверил сначала.

— Отлично! — он не смог сдержать радостной улыбки. — Машина будет подана в девять. Дунайский, двадцать четыре, я правильно помню?

— Абсолютно.

— Тогда договорились. До завтра!

Она кивнула и повернулась к своему монитору.

Валерий вышел в коридор.

Он уже давно не строил далеко идущих планов. Но все еще льстил себе надеждой, что может немного помечтать. Именно сейчас.

* * *

— Вот где-нибудь здесь мы остановимся, и дальше пойдем пешком… — Казьмин медленно вел машину по старым царскосельским улицам.

Когда вчера Казьмин сказал, что машина будет подана в девять, Полина почему-то была уверена, что за ней пришлют Власова. Однако Казьмин приехал сам, не на офисном черном мерсе, а за рулем двухместного вишневого малыша с забавными круглыми фарами. Одет Валерий Петрович был в самый раз для загородной прогулки: в джинсах, спортивной куртке, легких кроссовках. Но несмотря на неофициальную обстановку Казьмин был так же внимателен и безупречно галантен.

Субботним октябрьским утром на шоссе было не так много машин, и до Пушкина домчали очень быстро.

Казьмин водил совсем иначе, чем Власов. Поразить воображение Полины крутизной машины было практически невозможно. Матчасть не была ее сильным местом. Но имелась у Полины такая смешная привычка: наблюдать за тем, как мужчины держатся за рулем. Власов управлял автомобилем так же, как говорил: четко, выверено, лаконично и резко. Казьмин действовал неторопливо, немного даже лениво, плавно, степенно. Припарковавшись у тротуара, Казьмин вынул телефон.

— Илюша, будь другом, забери машину с Магазейной… Нет, все нормально. Я прогуляюсь…

Убирая телефон в карман, он весело улыбнулся Полине:

— Ну вот и порядок. Теперь пойдемте.

Казьмин вылез из машины, обошел ее, открыл дверь, помог Полине выбраться. Чуть слышно пискнул центральный замок, и Казьмин, слегка придерживая Полину под руку, повел ее ко входу в парк.

— Мне больше нравится дикая часть парка, а вам?

— Не знаю, — Полина пожала плечами, — Если честно, я редко бываю здесь.

Правду сказать, Полина бывала в Пушкине считанные разы. Царскосельские красоты не то чтобы оставляли ее равнодушной… А впрочем, что уж тут — действительно, Полина совсем не горела желанием снова и снова лицезреть знаменитые пригородные достопримечательности. Ей вполне хватало рекламных снимков на календарях и открытках. Тем более, что на снимках все выглядело намного внушительнее, чем наяву.

— Ага… — задумчиво протянул Казьмин. — Тогда, раз вам все равно, я покажу вам места, которые люблю сам. Только предупреждаю на всякий случай: у меня не очень обычные пристрастия в этом парке. Я люблю руины.

— Что?

— Руины, — повторил Казьмин. — Развалины. Это может показаться странным, но ничего не поделаешь: восстановленные памятники привлекают меня значительно меньше. Как вы, не будете против, если я потаскаю вас по всяким историческим развалюхам?

— А почему бы и нет? — охотно согласилась Полина. Из поставленной Власовым задачи позволить Казьмину всё самой легкой частью было позволить ему таскать себя по руинам.

Они медленно шли по узкой извилистой аллее. Хотя эту тропу только с натяжкой можно было назвать аллеей. Давно запущенная, со свисающими прямо под ноги ветвями придорожных кустов, тропа вела к обшарпанному грязно-желтому фасаду когда-то, видимо, величественного строения…

— Многие сюда предпочитают не заглядывать, — говорил Казьмин, пока Полина рассеяно осматривала нескончаемую стену, вдоль которой они шли. — Людям кажется это неинтересным, неприглядным, отталкивающим. В чем-то они правы. Я тоже не поведу вас внутрь. Чего там только нет: проломы, прогнившие балки, мусор… Но достаточно просто пройти мимо, и уже можно понять, что эти стены многое слышали, видели, многое знают. И замазать все это свежей штукатуркой, заменить перекрытия и повесить замки на новые железные двери — это не меньшее варварство, чем то, что дворец довели до такого состояния. Реставрация, если она когда-нибудь грянет, будет самым настоящим насилием…

— Любопытно, — усмехнулась Полина.

— Да, разумеется… А вот скажите, Полина, вы были в Литве, в Тракае?

— Нет, не довелось. Но тракайский замок я представляю. Читала статью в журнале. С картинками, — усмехнулась Полина.

— Вот то-то и оно, что с картинками, — как-то очень невесело отозвался Казьмин. — Я был в Тракае три раза. Впервые это случилось в восьмидесятых. Тогда литовцы только мечтали о реставрации замка. Казармы гарнизона были наполовину разрушены, башенки на замковых стенах в руинах… Но какое же сильное впечатление все это производило! Машина времени — детская игрушка в сравнении с тем, что делали с человеком эти стены… Потом, лет через пять, я побывал в Тракае еще раз. Там заканчивали надстраивать башенки, а казармы были в строительных лесах. Вы не поверите, Полина, но такая мелочь может испортить настроение… Я долго бродил по мостам, галереям, по музейным залам, и мне казалось, что стены вопили: «Не трогайте нас! Мы еще столько можем вам рассказать!» Тогда я дал себе слово, что больше в Тракай не поеду…

— Но поехали?

— Да, так получилось. Компания, в которой я оказался, непременно хотела посмотреть замок. И я не устоял, — грустно покачал головой Казьмин. — Я, помню, чуть не плакал, когда увидел эти вылизанные, отстроенные заново стены, эту новую черепицу на скатах, деревянные детали, покрытые пинотексом… Я, конечно, понимаю, что лучшие кирпичные заводы Европы поставляли стройматериалы, что реставраторы перелопатили все архивы… Но знаете, Полина, это были почти мертвые стены, задохнувшиеся! Они молчали. Превратились в декорацию… Там теперь только костюмное кино снимать.

Казьмин замолчал, печально улыбаясь.

Запущенный дикий парк словно грустил вместе с ним. Многие деревья уже облетели, на кустах шиповника среди пожухлых листьев еще багровели не успевшие засохнуть ягоды. Неухоженные тропинки, протоптанные любителями одиноких прогулок сквозь редколесье, перетекали одна в другую, но «культурная» часть знаменитого парка по-прежнему оставалась где-то далеко. А здесь соседствовали умиротворенный покой и неожиданно острая печаль.

Несмотря на выглянувшее наконец солнце это было весьма холодное утро. Полина пожалела, что не надела свитер потеплее. Да и пальцы на ногах, чем дальше, тем больше подмерзали.

Казьмин, наконец, прервал затянувшееся молчание:

— А в Дрездене вы были?

— Была, давно уже, — кивнула Полина, невольно обрадовавшись, что о новом предмете разговора знает не понаслышке.

— Застали развалины в центре города?

— На десятиметровой высоте там в камнях росли березки, — улыбнулась Полина своим воспоминаниям. — И это в ста метрах от Сикстинской мадонны… Немцы говорили, что у них нет средств на восстановление.

— И хорошо, что не было, — кивнул Казьмин. — Я гулял по Дрездену в вечерних сумерках после грозы. Представьте себе: быстро бегут черные облака, в прогонах между ними — багрово-желтое закатное небо, и на этом фоне — прекрасный оперный театр, золотые статуи и… брошенные на произвол судьбы руины, пристанище местных демонов и хранилище нездешнего знания… Это было просто здорово. Говорят, теперь там многое восстановили. С тех пор я избегаю визитов в Дрезден, хотя друзья все время зовут… А в Вильянди? Полина, вы были в Вильянди?

— Я даже не знаю, где это, — призналась Полина, и ей почему-то стало стыдно.

Но Казьмин без малейшего раздражения пояснил:

— Вильянди — крошечный городишко в Эстонии, сущий медвежий угол. Когда-то там был древний замок. Он разрушен еще в незапамятные времена. Теперь это даже не развалины, просто груда камней, посыпанных песком. Туда привозят туристов, они минут десять слушают историю экскурсовода, лазают по камням и уезжают… А я ходил вокруг несколько часов, сидел на них, лежал. Даже разговаривал с ними. Мне после этого стало казаться, что я эстонский язык немного понимать стал. Камни научили. И что замечательно, вильяндийский замок уже никто не станет реставрировать. Те камни будут сочиться тайнами времен…

— Если никто не купит эту землю под застройку, — брякнула Полина и невольно испугалась болезненной гримасы Казьмина.

— Если такое произойдет, я попытаюсь ее перекупить, — твердо заявил он. Потом покачал головой. — А вы просто источаете пессимизм, Полина.

— Это не пессимизм, Валерий Петрович, — вздохнула она. — Это прагматизм.

— Ох уж мне этот прагматизм, — сурово проворчал Казьмин. — Женский прагматизм — это страшная сила. Разрушительная…

— Похоже, женский прагматизм некогда здорово вам насолил.

— Вы попали в точку, — согласился Казьмин. — Много лет назад я развелся, не выдержав натиска женской практичности.

— Печально слышать. И что же было причиной?

— Знаете, Полина, мне даже стыдно об этом рассказывать. Таким нелепым это кажется теперь.

— Так и не рассказывайте, — легко согласилась Полина.

— Боже мой, Полина, вы совсем замерзли! — вдруг воскликнул Казьмин, словно совершенно забыл о предыдущей щекотливой теме.

— Ну что вы, вовсе нет! — запротестовала она.

— Да вы продрогли! Сегодня уже по-настоящему холодно. Давайте, что ли, шагу прибавим… А я-то оседлал любимого конька и не замечаю, что вы мерзнете!

Казьмин взял Полину за руку и повел сквозь невысокий кустарник к широкой аллее. Его ладонь была теплой и сильной.

Они пошли побыстрее. Казьмин не выпускал руку Полины, время от времени легко пожимал ее пальцы и то и дело заботливо поглядывал на нее.

— Да что вы так волнуетесь? Я уже согрелась!

— Слава Богу! А то хорош бы я был! Если вы не против, я вам еще Шапель покажу. Занятное строение, а если наверх подняться, очень красивый вид…

Они подошли к обшарпанной башне, лет сто назад выкрашенной в морковный цвет. Поперек почти обвалившейся арки была натянута рваная металлическая сетка, на которой еле держалась ржавая табличка «Проход закрыт. Опасная зона». Казьмин, нимало не смущаясь, подошел к сетке, что-то подергал и отогнул.

— Прошу вас! Я пойду вперед, а вы за мной.

Полина вслед за Казьминым пролезла сквозь образовавшуюся дыру в сетке.

Наверх вели страшного вида крутые деревянные ступени, местами проломленные и разбитые чуть ли не в щепки.

— Ну что, полезем? — голос отозвался эхом.

— Я что-то не уверена, что это так просто. Тут все на честном слове.

— Я помогу. Я сотню раз это проделывал.

— А может быть не стоит? — несмело возразила Полина.

— Отчего же?

— Я слышала…

— Что вы слышали? — подозрительно уточнил Казьмин.

Полина вздохнула:

— Что физические нагрузки вам не на пользу.

Казьмин негромко рассмеялся:

— А-а, вот вы о чем! Благодарю за заботу. В моем кардиостимуляторе недавно заменили батарейку, и уж что-что, а взобраться на Шапель я еще смогу… Итак, я вперед, а вы следом за мной. Будьте осторожны.

Он принялся карабкаться по крутой лестнице. Полине ничего не оставалось, как лезть за своим неугомонным экскурсоводом.

Выбравшись на верхнюю площадку, Казьмин подал Полине руку и почти втащил ее к себе.

— Ну вот, и славно. Немного запылились, только и всего, — Казьмин часто дышал, но выглядел довольным. — Ну а теперь посмотрите вокруг.

Полина огляделась. В разрушенных оконных проемах действительно открывались шикарные виды на Екатерининский дворец, на Китайскую деревню и Большой каприз.

— Вы правы, это замечательно, — согласилась Полина.

Казьмин не ответил. Помолчав немного, он вдруг серьезно спросил:

— Откуда вы узнали о моей болезни?

— Илья рассказал.

— В самом деле? — удивился Казьмин. — Когда он только успел? Обычно он не раскрывает наши маленькие семейные тайны так легко.

— У вас очень заботливый брат.

— Да, — подтвердил Казьмин. — Мне с ним повезло куда больше, чем ему со мной.

После паузы он добавил с усмешкой:

— Ну, что ж, значит, вы особенно не удивлены моими давешними рассказами. Вы представляете, с кем имеете дело. С живой развалиной, которая испытывает странную привязанность к развалинам каменным…

— Да бросьте вы, — бодро сказала Полина. — Любовь к древним руинам — это, возможно, самая безобидная страсть на свете…

— Если бы, Полина, если бы… — Казьмин покачал головой. — Я все-таки расскажу вам… Дело это давнее. Мы были молоды, бедны и не очень счастливы. Жена сидела дома с ребенком, я заканчивал институт и пытался прокормить семью. Я наделал тогда много ошибок, но потом мне удалось сделать правильный профессиональный выбор. И наконец, однажды после года каторжного труда я получил первые «большие деньги» и взял отпуск. Мне ужасно хотелось отдохнуть по полной, дать себе расслабиться, да и просто отпраздновать удачный перелом в своей жизни. И на что я потратил деньги, как вы полагаете?

— Рискну предположить, что на руины.

— Ну, почти, — вздохнул Казьмин. — Я купил две путевки в Карпаты, для себя и жены. В программу входило посещение древних монастырей, замков и всяких исторических мест. У меня просто слюнки текли в предвкушении волшебного отдыха. Я даже предположить не мог, что жена… Короче говоря, мне было заявлено, что шататься по всяким древним дырам недосуг, потому что — а дело было в июне — нужно посадить на тещиной даче три теплицы огурцов. Я пытался объяснить жене, что себя нужно иногда баловать, что осенью, если ей и теще приспичит, я куплю им самосвал огурцов, и пусть развлекаются…

— Вы не могли перенести отпуск?

— Не мог, — грустно кивнул Казьмин. — Тогда я не был директором собственной компании. Мне было всего двадцать четыре, я работал на людей, затеявших перспективный серьезный бизнес, и поблажек там никому не давали.

— Жена не поняла этого?

— Не поняла. Путевки пришлось сдать. Мы пережили несколько невыносимых сцен, после которых она с сыном провела остаток лета у своих родителей и ко мне больше не вернулась. Через год мы развелись. Из-за огурцов. Или из-за руин. В общем, из-за нежелания уступить. А вы говорите — безобидная страсть…

Полина почувствовала, что сейчас расплачется. Без всякой причины. Чтобы Казьмин не заметил ее пляшущих губ, она подошла к самому оконному проему и отвернулась, делая вид, что разглядывает Китайскую деревню.

— Что с вами? — обеспокоено спросил Казьмин. Его руки осторожно легли на плечи Полины.

— Знаете, Валерий Петрович, а ведь ваша жена всего лишь боялась поверить в то, что те первые «большие деньги» — не последние. Огурцы были… всего лишь дополнительной гарантией благополучия.

— Да, Полина, теперь я это знаю. На самом деле это так просто. Это всегда просто. Но это невозможно понять, если люди слишком молоды и безжалостны друг к другу. Я все понял, когда ничего уже было не склеить, — с болью в голосе проговорил Казьмин. Потом добавил в отчаянии: — Только не плачьте! Я умоляю вас!

Полина запрокинула голову, пытаясь помешать неожиданным слезам.

Казьмин развернул Полину, стиснул ее плечи, тревожно вгляделся.

— Не плачьте, пожалуйста, — едва слышно сказал он.

Его пальцы медленно, едва касаясь, погладили ее волосы. Потом Казьмин тыльной стороной теплой ладони нежно провел от ее виска до подбородка и, наклонившись, поцеловал в щеку, по которой стекала слеза.

— Не плачьте…

Его губы мягко коснулись губ Полины, она вздрогнула, но Казьмин сразу отстранился:

— Боже мой, ну что я должен сделать, чтобы вы не плакали?

— Извините… Извините меня… — пробормотала она. — Это так глупо…

Полина поспешно принялась вытирать глаза. Казьмин перехватил ее руку, еще раз осторожно коснулся ее влажной щеки, а потом неожиданно порывисто обнял Полину и привлек к себе.

— Видимо, я растерял весь былой опыт общения с девушками, если довожу свою даму до слез на первом же свидании, — тоскливо проговорил он. — Нет, в самом деле, хорош ухажер… Вместо того, чтобы пригласить в ресторан, в ночной клуб или, на худой конец, в театр…

— Или — совсем уж на худой конец — в библиотеку, — буркнула Полина. Вообще-то ей было настолько скверно, что хотелось взвыть. Но она не могла не оценить попытки Казьмина обратить неловкую сцену в шутку.

— Да-да, или в библиотеку, — с готовностью подхватил Казьмин. — Так вот вместо всего этого я веду вас через канавы, наполненные гниющими опавшими листьями, болтаю битый час о таинственном притяжении старых камней, затаскиваю в рассыпающуюся башню и жалуюсь на жизнь… Дурак я, дураком и помру…

Полина, чьи слезы уже впитались в куртку Казьмина, отстранилась и тяжело вздохнула:

— Да уж.

— Надеюсь, с вами все в порядке?

— Да, Валерий Петрович, все в порядке. Извините меня.

— Ну что ж, давайте спускаться. Я снова пойду первым…

Спускаться было еще сложнее. Полина старалась в точности повторять маршрут Казьмина, и все же пару раз ее нога едва не соскользнула с шаткой ступени.

— Вы живы? Ну и хорошо, — Казьмин поймал Полину внизу и с осторожностью вывел наружу. Напоследок он не забыл прикрутить обратно защитную сетку.

Они снова взялись за руки. Казьмин повел Полину к Большому Капризу. Кокетливый грот-беседка причудливым мостиком навис над асфальтированной дорогой, ведущей сквозь северную часть дикого парка прямиком к воротам Екатерининского дворца.

Они шли молча, и Казьмин снова то и дело стискивал ладонь Полины и бросал на нее встревоженные взгляды.

Они прошли под Большим Капризом. По правую руку за оградой начинался Екатерининский дворцовый парк, а по левую — Китайская деревня.

В последний раз, когда Полина бывала здесь, то есть лет десять назад, Китайская деревня была просто группой запущенных, пришедших в негодность строений неопределенного цвета. Конечно, можно было угадать по отдельным деталям, чем были когда-то заброшенные здания, но все равно, это было странное, плачевное зрелище.

Теперь же Китайская деревня не только преобразилась, но и ожила. Дома были восстановлены и стилизованы под китайские пагоды, на крышах и у водосточных желобов поселились драконы. Комплекс зданий обнесли низкой изгородью, разбили газоны, цветочные клумбы, горки и сады камней. Но это было еще не все. Теперь здесь жили люди. В пяти сотнях метров от загородной резиденции русских царей раскинулся оазис красивой жизни. Каждое из зданий Китайской деревни было превращено в жилой многоквартирный таун-хауз. У каждой квартиры — дверь прямо на улицу. У каждой двери или припаркована дорогая машина, или разбросаны детские игрушки, или стоит мангал и шезлонги, или и то, и другое и третье вместе. По дороге с утра до вечера снуют туда-сюда отдыхающие, но детишки обитателей Китайской деревни тут же спокойно катаются верхом на живых пони. Конюшня расположена на территории комплекса, рядом с теннисным кортом… Охранники прилежно несут свою вахту и поднимают шлагбаумы перед автомобилями. Словом деревенская жизнь с ее каждодневными заботами теперь шумит вовсю в некогда вымерших развалинах…

Полина поймала себя на мысли, что теории Казьмина, возможно, во многом справедливы. В самом деле, стоило ли менять судьбу Китайской деревни? Конечно, брошенные развалюхи в непосредственной близости от Екатерининского дворца — это безобразие. Но то, что сделано…

— Как же эти люди здесь живут? — проговорила Полина, глядя на женщину, которая показалась на пороге одной из квартир, в тренировочном костюме и домашних шлепанцах. Не обращая никакого внимания на людей, глазеющих на нее с дороги, она тряхнула пару раз квадратный коврик и снова скрылась в квартире. — Это же не жизнь…

— А что вас смущает?

— Здесь целый день мимо ходят толпы чужих людей и заглядывают в окна, кто с любопытством, кто с завистью. А жильцы вынуждены выбивать перед ними половики. Прямо зоопарк какой-то.

— Ну все не так страшно на самом деле, — возразил Казьмин. — Стекла в домах тонированы, поэтому частная жизнь за этими стенами в полной неприкосновенности. А выбивают половики на крыльце те, кто не доверяет пылесосам. Еще встречаются такие индивиды. Кстати, я просто обязан, наконец, вас отогреть. Поэтому приглашаю на чашку чая, и не вздумайте отказываться.

Подхватив Полину под руку, Казьмин резко свернул к калитке.

Они вошли на территорию Китайской деревни и завернули за угол крайнего дома. Во внутреннем дворике около одной из квартир стояли бок о бок офисный Мерседес, на котором ездил Власов, и вишневый глазастый автомобильчик Казьмина.

— Вы здесь живете? — поразилась Полина. — В этих мертвых, убитых реставрацией камнях?

— Вам говорили, что вы язва? — рассмеялся Казьмин, доставая из кармана ключи.

— А все-таки?

— Да, живу в мертвых камнях. Считайте меня мазохистом, — фыркнул он, открывая дверь. — Прошу вас.

Полина шагнула в прихожую. Впрочем, прихожей как таковой не было. Объем огромного помещения был поделен на функциональные части. Сначала прихожая и коридор с лестницей на второй этаж, дальше в глубине гостиная, плавно переходящая в кухню и отделенная от нее лишь широкой аркой.

Сверху послышались шаги. По лестнице поспешно спустился Власов, в застиранных джинсах, грубом свитере и домашних тапочках.

— Добрый день… — с легким удивлением протянул он.

— Здравствуйте, Илья, — ответила Полина, которой Казьмин как раз в этот момент помогал снять куртку.

— Илюша, мы продрогли, как цуцыки, — радостно сообщил Казьмин.

— И поделом, — буркнул Власов. — Нечего по оврагам ползать с утра пораньше.

— О! — Казьмин поднял вверх палец. — Полина, слышите эти золотые слова моего благоразумного брата? Я же вам и сам говорил: надо было в библиотеку… Илья, покажи Полине ванную. А я поднимусь к себе на пять минут, и будем чай пить.

Казьмин пошагал вверх по лестнице.

— Идите сюда, — угрюмо буркнул и Власов пошел вперед. — Вот, пожалуйста.

Он щелкнул выключателем около одной из дверей, а сам, не говоря больше ни слова, направился в тот конец холла, который был здесь кухней.

Пока Полина приводила себя в порядок в просторной, но скромно отделанной ванной комнате, в холле послышался свист закипевшего чайника.

Когда Полина вышла, Казьмин спускался с лестницы. Он казался несколько побледневшим, но все же умиротворенно улыбался.

— Проходите сюда, садитесь, — Казьмин отодвинул один из стульев, стоящих вокруг стола со стеклянной столешницей, подождал Полину, подвинул под ней стул.

Полина неожиданно осознала, что пользоваться неисчерпаемой и такой естественной галантностью Казьмина уже начинает входить у нее в привычку.

— Вы какой чай пьете? — поинтересовался Казьмин.

— Любой, — пожала плечами Полина.

— Так уж и любой? — удивился тот. — Вы вообще-то в курсе, что классификация чая значительно обширней, чем зеленый и черный, или чем листовой и гранулированный?

— Да, конечно, я в курсе. Есть еще в пакетиках.

Казьмин расхохотался.

— Очаровательно. Я оценил… — кивнул он. — А вообще-то я не очень понимаю людей, которым все равно, что пить и есть.

— Не то чтобы мне было все равно, но я не очень об этом задумываюсь. Сама я терпеть не могу готовить, и от других этого не требую. И было бы прекрасно, если бы и от меня никто не требовал разносолов.

Казьмин, расставляя на столе странные кривобокие глиняные чашки с иероглифами, весело посмотрел на Полину:

— А как же путь к сердцу мужчины?

— Постараюсь найти мужчину, к сердцу которого лежит нестандартный маршрут.

— Хм, я полагаю, на свете еще осталась пара-тройка таких мутантов, — рассмеялся Казьмин и поставил на стол плетеное блюдо со всякой затейливой выпечкой. — Хотя, вы не совсем правы: если человека вынудят обстоятельства, он может стать если не кулинаром, то хорошим поваром наверняка. Я вот тоже не пылаю любовью к кастрюлям, но уже тридцать лет готовлю, и ничего, никто не жалуется. Илья, ты ведь не жалуешься?

— На что? — рассеянно уточнил подошедший к столу Власов.

— На мою стряпню.

— Не жалуюсь, — подтвердил тот, взял из плетеного блюда самую большую булочку и с аппетитом откусил. — Грех жаловаться.

— Вы что, сами это пекли? — изумилась Полина.

— Ага, — кивнул Казьмин. — У меня по выходным иногда бывает с утра небольшая разминка. Надо же хоть изредка баловать братишку. Кстати, братишка, хватит жевать. Чаю налей.

Власов разлил по чашкам серо-бурую жидкость. В чашку Полины попали две коротких черных палочки. Она машинально помешала жидкость ложкой. Палочки не растворились.

— Это чай матэ, — предупредил Казьмин. — Вы ведь сказали, что пьете любой…

— О, не стоит беспокоиться, — Полина погоняла по поверхности стебли неведомого растения и добавила. — После сегодняшних приключений матэ — детская забава…

— Что за приключения? — буркнул Власов.

— Восхождение на Шапель.

Илья замер с открытым ртом, бросил на стол чайную ложечку, поспешно проглотил то, что жевал, и повернулся к Казьмину:

— Ты что, совсем с ума сошел?

— Не преувеличивай, — тихо произнес Казьмин. — И не устраивай сцен.

— Я не устраиваю, — пожал плечами Власов. — Полина, у меня к вам есть одна просьба…

При слове «просьба» Полина вздрогнула.

— Если Валерию Петровичу еще раз попадет вожжа под хвост, и он затеет акробатические этюды типа восхождения на Шапель, будьте добры, Полина, немедленно позвоните мне, — с плохо скрываемым раздражением сказал Власов. — Мой номер у вас должен быть.

— Илья, прекрати истерику! — повысил голос Казьмин.

Худое нервное лицо Власова перекосила болезненная гримаса, он цапнул из плетеного блюда еще какой-то пирожок, прихватил чашку и демонстративно ушел. По лестнице простучали его шаги.

— Не обращайте на него внимания, — тихо сказал Казьмин. — Он у меня юноша с характером.

— Он волнуется за вас.

— Я знаю. Я доставляю ему много хлопот… А что же вы чай не пьете?

— Да я уже все выпила, — усмехнулась Полина. Она и сама не заметила, как таинственная жидкость постепенно перекочевала в ее желудок. Ее окутало тепло и покой, обветрившиеся на улице щеки пылали. — Спасибо, все здорово.

Казьмин довольно кивнул в ответ и молча приложил руку к груди. Дескать, к вашим услугам.

— Знаете, Валерий Петрович, я не думала, что у больших бизнесменов бывает свободное время.

— Во-первых, Полина, я не такой уж большой бизнесмен. А во-вторых, все зависит от выбора системы координат. Если дело ради денег, это одна система. Если дело ради дела — уже другая. Меня не устраивает, чтобы дело поглощало меня целиком. Я не хочу, чтобы что-то одно владело мной безраздельно. У меня должно быть хоть немного времени на все, что меня интересует. Иначе бессмысленно гробить себя. Я не белка, я не хочу закончить свою жизнь в колесе… Если вы, Полина, согласитесь потратить на меня еще один выходной, ни слова не будет сказано о развалинах. Я познакомлю вас еще с одной моей страстью.

— Да вы маньяк, Валерий Петрович.

— А то! Моя жизнь весьма разнообразна, — усмехнулся Казьмин.

Он замолчал, допил свой чай, отставил чашку, оперся локтями о столешницу, подпер подбородок. Его взгляд рассеянно поплыл.

Сейчас он выглядел много старше, чем за столиком кафе. На его виске около уголка глаза судорожно билась жилка. Бледные сухие губы совсем потеряли цвет.

— Валерий Петрович, вам нехорошо?

— Не хуже, чем обычно… Не берите в голову, — уверенно отозвался Казьмин, но через несколько секунд беспомощно прикрыл глаза и побледнел еще сильнее.

Полина испугалась. Ей показалось, что Казьмин вот-вот потеряет сознание. Она вскочила и бросилась к лестнице.

— Илья!

Звать дважды не пришлось. Власов вихрем слетел в холл и бросился к столу.

— Валера! Валера, посмотри на меня… — Илья взял брата за плечи, пару секунд вглядывался в его лицо, ожидая реакции. Казьмин открыл глаза, но ничего не сказал, только слабо шевельнул губами.

Илья рванулся к холодильнику, вынул небольшой контейнер. В нем оказались ампулы. Из какого-то ящика Власов извлек медицинский жгут и обойму одноразовых шприцев.

— Илья, вам помочь? — несмело вставила Полина.

— Вы не умеете, — отрезал Власов.

Илья быстро закатал Казьмину рукав тонкого мягкого свитера, расстегнул манжет рубашки, обнажил предплечье, ловко затянул жгут.

— Сейчас, Валера, сейчас все будет хорошо… — Илья достал шприц и вскрыл ампулу.

Видимо, то, что Власов делал сейчас, ему приходилось делать не впервые. Умело и уверенно он сделал внутривенную инъекцию. Потом осторожно ослабил жгут.

Казьмин пошевелился, тяжело прерывисто вздохнул.

— Потерпи, сейчас пройдет, — тихо проговорил Илья, продолжая внимательно наблюдать за братом и держать пальцы на его запястье.

Наконец, Казьмин открыл глаза. Посмотрел на Илью, раздраженно выдернул руку, перевел взгляд на Полину и грустно улыбнулся ей:

— Я не рассчитывал вас напугать…

— Однако у тебя получилось, — пробурчал Власов.

Казьмин принялся поправлять одежду:

— Вы только не подумайте, Полина, что все до такой степени плохо… Это всего лишь часть моего нынешнего бытия, ничего экстраординарного…

— Валерий Павлович, вам отдохнуть надо, — Полина смущенно пожала плечами. — А мне пора.

— Я понимаю, — кивнул Казьмин. — Вы расстроились из-за такого пустяка… Ну что ж, — он поднялся на ноги. — Я вас провожу…

— Ну что вы?! Зачем? Что я, дороги не найду?

— Я вас привез сюда, я и отвезу обратно, — твердо заявил Казьмин.

— Да уймешься ты, наконец? — возмутился Илья. — Если ты сейчас же не ляжешь, клянусь, я вызову неотложку, и пусть с тобой в больнице нянчатся!

Казьмин взглянул на брата с печальной укоризной.

— И не смотри на меня, — отрезал Власов. — Не разжалобишь. Ступай к себе. Гостью твою я сам отвезу.

Казьмин шагнул к Полине и взял ее за руки. Его холодные пальцы сомкнулись на ее запястьях.

— Спасибо вам за компанию, — он посмотрел Полине в глаза и тепло улыбнулся. — У меня давно, очень давно не было такой прекрасной субботы.

— Если честно, у меня тоже.

Склонившись, Казьмин прикоснулся губами к рукам Полины.

— Тогда до свидания, — просто подытожил он.

— До свидания, Валерий Петрович.

Махнув рукой, Казьмин медленно побрел на второй этаж.

— Я прослежу, чтобы он лег. Подождите меня здесь, — распорядился Власов и проследовал за братом.

Полина подошла к столу.

Эти смешные кривые чашки с иероглифами… Чайник с остывшим матэ. Маленькие сдобные булочки, свежие и удивительно вкусные, которых оставили черстветь, забыв в суматохе прикрыть салфеткой… Незакрытый и неубранный контейнер с ампулами, резиновый жгут… Использованный шприц.

Полина набросила на блюдо с выпечкой холщевую вышитую салфетку. Ну уж хоть вышивал-то не Казьмин?! А то с него станется. Полина бережно подоткнула салфетку. Контейнер с ампулами закрылся легко, и Полина, открыв огромный холодильник, поставила контейнер примерно в то место, откуда Власов его выхватил. Ну ничего, найдет, когда понадобится… Боже мой, а ведь понадобится. Только будет ли в ту минуту Илья рядом? Будет ли кому властно и четко выполнить все необходимые процедуры, чтобы отодвинуть беду?.. Полина взяла жгут и обойму со шприцами, повертела в руках. Она не могла вспомнить, из какого ящика Илья их брал. Лучше просто оставить на видном месте, Власов сам уберет… Отыскав в недрах кухонных тумб ведро для мусора, Полина выбросила шприц, ампулу и обрывки упаковки. Составила в мойку чашки, потом, подумав немного, принялась их мыть.

Слезы подступали к глазам.

Вежливый и одновременно нахальный тип из кафе. Строгий, корректный и требовательный бизнесмен. Безупречный кавалер, последний романтик… Сколько еще у вас масок, господин Казьмин?

Как ей теперь быть?! Как поступить, когда становишься свидетелем чужой неотвратимой беды?

— Вы что делаете? Зачем? — раздался голос Власова.

Он стоял уже в своих неизменных джинсах, бежевом свитере и черной кожаной куртке, с удивлением оглядывал прибранную кухню.

— Не стоило. Я бы все сделал позже… Пойдемте, я готов.

— Как он?

Илья пожал плечами:

— Вроде полегче.

— Может, останетесь с ним? Я доберусь сама.

— Нет, я ему обещал.

Полина отправилась одеваться. Власов опередил ее, снял куртку с вешалки и помог надеть.

Открыв перед Полиной дверь черного Мерседеса, Илья бросил тревожный взгляд на окно второго этажа, потом решительно сел в машину.

Они выехали с территории Китайской деревни.

Минут пять, пока объезжали кругом территорию парка, ехали молча. Оказавшись на Магазейной, Власов притормозил.

— Вы торопитесь?

— Что? — не поняла Полина.

— Вы сейчас куда-нибудь торопитесь?

— Нет.

— Тогда постоим немного, если не возражаете.

Он остановился в стороне от жилых домов, у края широкого газона прямо под голыми ветвями корявого векового дуба.

— Посидите пять минут, — бросил Власов и вышел из машины.

Полина осталась одна. Она сначала подумала, что Власову нужно куда-нибудь зайти, но он остановился около дерева, достал из кармана сигареты и зажигалку, жадно прикурил. Заметив, что Полина наблюдает за ним, нервно сощурился, отвернулся и привалился плечом к стволу.

Полина выбралась из автомобиля и подошла к Власову.

— Ну что вам? — раздраженно бросил тот.

— Зачем вы мерзнете? Курите в машине.

— Дымом вас травить? — усмехнулся Власов. — Не приучен.

Он отвернулся и выпустил дым в сторону.

— Илья…

— Да?

— Что мне делать?

— Не знаю! — отрезал он. — Это не мне решать, а вам.

Сигарета в его тонких длинных пальцах чуть заметно заплясала.

— У вас руки дрожат…

— Да что вы говорите? — рявкнул Власов. — Послушайте, неужели так трудно посидеть в машине? Я попросил у вас пять минут! Это что, так много?

Полина вернулась в теплый салон Мерседеса. Власов все так же стоял, ссутулившись, торопливо докуривал. Наконец, он выбросил окурок и тоже вернулся в машину.

— Я нагрубил вам. Извините, — проговорил он, садясь.

— Ну что вы, Илья. Я сама нарвалась. А вот это постоянное «простите», «извините», «пожалуйста», «будьте любезны»… Это у вас семейное?

— Ну, в общем да, — усмехнулся Власов. — Хотя мне до Валерки далеко. Он бы не бросил окурок на газон, отправился бы урну искать.

— Да, Валерий Петрович… не очень обычный человек.

Власов тяжело вздохнул:

— Я и не сомневался, что вы это поймете.

Автомобиль тронулся с места.

Полина приготовилась к угрюмому взаимному молчанию. Однако, Власова почему-то потянуло вдруг на разговор.

— В возрасте, когда мальчишки пускаются во все тяжкие, Валерке просто было не до этого, — продолжил он. — В тринадцать, вместо того, чтобы покуривать помаленьку и забористо материться, он водил меня в садик, забирал оттуда, кормил, стирал мне одежду, давал тумака за разные проделки. В шестнадцать, когда все нормальные парни уже стильно сморкаются пальцем и пускают портвешок по кругу, он все еще был занят. Проверял мои каракули, ходил на родительские собрания, извинялся за стекла, которые я разбивал, водил меня в спортивную секцию. И при этом еще умудрился блестяще закончить школу и поступить в институт…

— Подождите, Илья, а ваши родители?…

— Валера не рассказывал? — уточнил Илья. — Его отец умер очень молодым. Больное сердце. Та же самая болезнь, которая теперь мучает Валерку. Его мама вышла замуж второй раз за моего отца. Она умерла, когда меня рожала. Точнее, ее убил пьяный дежурный по отделению. Вколол чуть ли не тройную дозу стимулятора. Говорят, меня тоже едва откачали. Мы жили втроем, с моим отцом. Он очень любил нас обоих, но дома бывал мало, на жизнь зарабатывал. Валера был мне вместо матери, все время со мной возился. Поэтому он у нас такой хороший. А когда мне стукнуло двенадцать, и я стал сам примериваться к портвешку, Валера женился, занялся семьей и ослабил свою воспитательную хватку. Некому стало меня пасти. И теперь я, увы, далек от совершенства.

— Досталось вам.

— Ему больше. И, как ни крути, из-за меня.

— Ну вы же не виноваты в том, что родились, — осторожно высказалась Полина.

— В этом не виноват. Во многом остальном — да. Поэтому я за Валерку горло перегрызу любому… — угрюмо подытожил Илья и с досадой покачал головой. — Черт, как же курить хочется…

— Бросить не пробовали?

— Да где тут… — раздраженно проворчал Власов. — Либо головой об стенку, либо сигарету в зубы. Об стенку я еще успею. Остается сигарета.

— Давно курить начали?

— А вы что, нарколог? — зло бросил Илья.

Полина промолчала.

— Нет, не очень давно, — неожиданно ответил Власов несколько секунд спустя. — В следственном изоляторе начал. Три года назад…

«… Этот уголовник меня с ума сведет…» — вспомнились Полине слова разъяренной секретарши.

— … А там я как-то не думал, насколько трудно будет избавиться от этого, — добавил Илья.

Полина ничего не ответила.

— Вы и о моей судимости ничего не знали?

— Нет.

— О чем же тогда Валерка вам все утро рассказывал? — усмехнулся Власов. — О древних замках своих драгоценных?

— Не только. Еще о жене рассказал, о том, почему они расстались.

— Расстались они, и слава Богу. Эта мерзавка чуть в гроб Валеру не вогнала, — с неприкрытой ненавистью отозвался Илья. — Эта девица в общем-то верно рассчитала, что Валерка далеко пойдет. Но у нее не хватило терпения дождаться. Все и сразу хотелось. Помотала она ему нервы. Пока они разводились, пока она сына отсуживала, Валерка держался, а после сразу свалился. Первая клиническая смерть в двадцать четыре года… Валера святой человек, а я нет. Я ее не простил, и никогда не прощу.

— А что сын? Валерий Петрович общается с ним?

— Они никогда больше не виделись. После развода жена уехала к родителям и увезла сына. Когда Валера немного подлечился и стал их разыскивать, она уже вышла замуж и уехала в неизвестном направлении. Валера долго искал их, но следы потерялись. Видимо, она предприняла усилия, чтобы мы их не нашли.

Илья примолк на полуслове. Полина смотрела за окно, боясь даже глянуть в его сторону. От Власова исходили почти физически ощутимые волны острой тревоги, неумолимого горя и совсем неглубоко запрятанной злобы.

Когда Мерседес уже сворачивал в Полинин двор, заиграл телефон Власова.

— Да? Ну как ты?.. Уже возвращаюсь… Довез… Нет, Валерка, в чистом поле я ее высадил! — Илья убрал телефон и усмехнулся. — Волнуется, до самого ли дома я вас довез. Чудак…

— Спасибо, Илья. Вы, считайте, весь выходной на меня угробили.

— Да я уже давно не считаю все свои угробленные выходные, — отмахнулся он. — Это еще не худший, поверьте.

Они замолчали.

Полина смотрела на его крупные, но красивые руки, расслабленно брошенные на руль. Взглянуть Власову в лицо было отчего-то неловко.

— Илья, так что же мне делать?

— Я не знаю, — повторил он, но уже мягко.

Он повернулся к ней. Внимательные и печальные серые глаза, словно прося о помощи, взглянули на Полину.

— Я правда не знаю, — тихо сказал он. — Но мне кажется, вы сделаете все правильно.

* * *

Илья уже сто раз пожалел о том, что решился озадачить девушку своей странной просьбой. Он не очень-то надеялся, что она так серьезно к ней отнесется. А теперь, когда оказалось, что Полина готова пойти ему навстречу, Илья чувствовал, что еще один грех лег на его душу.

— А вы думаете, Илья, что из всего этого существует какой-то правильный выход? — произнесла она в ответ на его слова.

Илья отвернулся от нее. Оказывается, трудно смотреть в глаза человеку, которого своими руками поставил перед выбором. Насколько легче было бы, если она послала бы Илью подальше с его провокациями.

— Простите меня. Я жалею теперь, что вынудил вас…

— Перестаньте! — оборвала она Илью. — Я поняла, почему вы это сделали. Я прониклась, я осознала… Обещаю вам: я не обижу вашего брата. И сама решу, что мне для этого сделать. Только не встревайте больше со своими пустыми извинениями!

Илья в отчаянии закрыл глаза, медленно провел рукой по лицу.

— Ну вот! Я знал, что вы меня возненавидите…

— Велико горе! — фыркнула она. — Ваша святая цель стоит такой ерунды, как моя ненависть! Не так ли?

«Господи, да когда ж ты уберешься из машины…» — мысленно взвыл Илья. Ему хотелось поскорее остаться одному.

Полина взялась за ручку двери, но вздрогнула и отдернула руку. Илья проследил за ее взглядом. Из машины, позади которой они остановились, вышел плотный молодой брюнет и, обойдя, автомобиль остановился, пристально глядя на сидящих в «Мерседесе».

— В чем дело? — спросил Илья.

— Ни в чем, — буркнула Полина.

— Вы знаете этого человека?

— Знаю.

— Помощь требуется?

Полина долго не отвечала, опустив глаза, потом тряхнула головой:

— Я сама разберусь. Спасибо, что довезли…

Она снова взялась за ручку, дернула… Дверь не поддалась. Полина с досадой сжала губы и дернула еще раз.

— Успокойтесь, не ломайте дверь. Это бывает. Я сейчас вас выпущу, — Илья торопливо вылез из машины, обошел ее, открыл заклинившую дверь, подал Полине руку. Она нехотя оперлась на нее, выпрямилась и взглянула на Илью без улыбки:

— Большое спасибо. И уезжайте, ради Бога…

Илья, стараясь не смотреть на темноволосого, вернулся на место и завел двигатель.

Полина сделала несколько шагов по тротуару, и мужчина преградил ей дорогу.

Что-то сказав, он взял девушку за руку. Она осторожно высвободила ее.

Илья видел только лицо мужчины, сердитое, хмурое, недоброе. Он что-то спросил, сделав легкий кивок в сторону «Мерседеса». Наверное, ответ Полины его не удовлетворил. Мужчина цапнул девушку за рукав, она резко вырвалась. Не отставая, мужчина крепко ухватил ее за локоть… Полина шагнула, пытаясь обойти своего настырного собеседника. Он властно удержал ее рядом с собой и кивнул на свою машину. Полина покачала головой и снова попыталась вырвать руку. Лицо мужчины перекосилось от гнева.

Илья боролся с желанием немедленно вмешаться. Оставить эту женщину без защиты он теперь не имел права. Но с другой стороны, лезть в жизнь малознакомого человека ему не хотелось. Мало ли, может быть, эти двое все время заняты выяснением отношений. Может быть, это нормально… Но уехать подальше от чужих разборок Илья не успел. Полина вдруг оглянулась, словно ища поддержки. Секунды Илье хватило, чтобы понять: она чуть не плачет.

Илья заглушил двигатель и вышел из машины.

Завидев Илью, мужчина надменно задрал подбородок:

— Чо те надо? — грубо рявкнул он Илье.

Илья быстро оценил наглеца: крупный, но рыхлый. Весу много, толку, скорее всего, поменьше. Даже если и был когда-то в хорошей форме, те времена прошли. Лучше бы, конечно, драку не затевать, но если придется… Где наша не пропадала.

— Руку уберите, — сказал Илья.

Мужчина сочно матюгнулся.

— Я сказал, уберите руку, — повторил Илья. — Или вам помочь?

Илья потянулся к темноволосому, тот хоть и неохотно, но убрал руку с локтя девушки. Полина шагнула назад, Илья мягко взял ее за плечи.

— В последний раз спрашиваю: ты едешь? — рявкнул он.

— Миша, я же сказала — нет, — еле слышно проговорила Полина. — И не смей больше ко мне приходить.

— Полина, пожалуй, я провожу вас? — просто предложил Илья.

Она подняла на Илью тревожные глаза и коротко кивнула.

Илья ввел Полину в подъезд и, отпустив ее плечи, просто пошел следом.

— Будьте осторожны с ним, — сказала она, останавливаясь перед своей квартирой. — Он из тех, кто не понимает слова «нет».

— Мое «нет» он поймет, — ответил Илья как можно тверже. — Не думаю, что он тупее вашего соседа снизу.

— В том-то и беда, Илья, что он умнее соседа, а еще хитрее и злопамятнее.

— Если хотите, я останусь с вами на некоторое время.

Полина достала ключи и открыла дверь.

— Нет, не нужно. К счастью, ключей от моей квартиры у него больше нет… А вы возвращайтесь к брату. Спасибо за помощь.

Дверь захлопнулась, Илья спустился на улицу.

Темноволосый прохаживался у подъезда, засунув руки в карманы пальто.

Завидев Илью, он прищурился и неторопливо пошел навстречу.

— Слышь, мужик, разговор есть, — бросил он, подходя.

Илья остановился.

— Ты, дубина, что ты суешься, куда не просят? — злобно зашипел темноволосый. — Шоферюга хренов…

Илья просто смотрел ему в лицо и молчал. Он пытался понять, что на этого ублюдка подействует лучше: вызывающая вежливость или грубый напор.

— Ну что пялишься, лакей? — мужчина едва удержался, чтобы не сплюнуть себе под ноги. — Тебя, говнюк, не учили не встревать в чужие дела?

— А вас не учили не хамить незнакомым людям? — ласково спросил Илья. — А тому, что если девушка отказывается, нечего ее за руки хватать? Тоже не учили?

— Я со своей бабой как хочу, так и…

Илья резко толкнул темноволосого в грудь. Тот отлетел назад, завалился на капот своей машины. Илья, не давая ему опомниться, перевернул его и, заломив руку, прижал.

— Твоей бабы тут больше нет, уясни это раз и навсегда! — проговорил Илья, наклонившись к уху противника. — Эта женщина теперь с другим. И если я еще раз узнаю, что ты грубо с ней обошелся, я тебя на тряпки порву. Без предупреждения. Все понятно?

Соперник промычал нечто. Илья ослабил нажим и переспросил:

— Все понятно?

— Отпусти, пожалеешь…

— Сейчас увидим, кто пожалеет, — сказал Илья и отступил в сторону.

Темноволосый поднялся, с ужасом уставился на свои перемазанные черной грязью руки и на темные разводы на пальто: он обтер собой половину капота.

— Ну что, мужик, — тяжело дыша, проговорил он. — Вот и познакомились… Я с тобой, между прочим, поговорить хотел…

— А я твоего диалекта не понимаю, — процедил Илья.

— Мне пох…, с кем она сейчас путается, потому что все равно вернется. Я ее знаю. Ей хозяин нужен, а не рыцарь-заступник.

— А ты ее спрашивал, кто ей нужен?

— Бабу не спрашивают. Бабу имеют. А такую особенно.

— Что сказал? — Илья шагнул вперед.

— То и сказал, — темноволосый утер краем рукава раскрасневшееся лицо.

Илья ударил сильно, наотмашь. Мужчина отклонился, но неловко, и кулак Ильи все же рассек ему губу. Роняя кровавые капли на асфальт, темноволосый постоял, пошатываясь, попытался найти что-то в кармане.

— А теперь пошел вон, — приказал Илья.

Мужчина забрался на водительское место, несколько раз попал ключом мимо замка зажигания.

Илья стоял у него над душой и смотрел на мерзавца, пока тот не завел машину и не поехал прочь со двора.

* * *

Часы на столике давно пискнули, что наступила полночь.

Полина так и не раздевалась, лежала, свернушись калачиком под пледом.

Очень болела голова. Так у нее всегда бывало после того, как поплачешь. Слезы высохли, но от давящей тоски сердце плясало и гулко колотилось, виски ломило, нос заложило. Закрывшись пледом с головой — словно кто мог ее увидеть в пустой квартире — она время от времени тихо скулила в подушку.

Было очень плохо. Сначала Полина хотела поговорить с Верой, рассказать про сумасшедшую субботу, но потом она передумала. Конечно, Вера выслушает, поохает, пожалеет, посочувствует, даст целую кучу разумных, но бесполезных советов. И пока их разговор будет продолжаться, Полина повеселеет, снимет часть тяжести с души… Но едва только она повесит трубку, как отчаяние навалится снова. Так было уже не раз. И поэтому Полина решила не беспокоить подругу. В конце концов, это ее собственные проблемы, сама нажила, сама и справляйся.

Почему Михаил не может оставить ее в покое? Конечно, она сама виновата. Надо ж было быть такой слепой. Польститься на ухаживания мужчины, для которого женщина — просто еще одна вещь, которую можно разукрасить, побаловать, а то и разломать, наплевать, выбросить… А потом, вдруг вспомнив, что вот валялась где-то еще одна, снова достать и пользоваться в свое удовольствие, пока не надоест. Михаил Семченко был предметом скрытых или явных вожделений доброй половины женщин в том пропащем учреждении, в котором Полина имела несчастье работать. Он был красив, красноречив и пресыщен острыми ощущениями по самое не могу. Козыряя дорогими мелочами и рисуясь, он напором и длинным своим языком мог заболтать и очаровать очень многих. Почему-то считалось, что он знает толк в женщинах и его внимание должно льстить.

Сейчас Полину было бы уже не обмануть самоуверенной физиономией и завлекательными рассказами. Но девчонкам так свойственно по уши влюбляться в мерзавцев… Полине сначала льстило, что главный местный донжуан именно на ней остановил свой выбор. Цветы, подарки, внезапные приглашения в ресторан и дорогие билеты на престижный эстрадный концерт… Практически сразу он сказал, что женат, но жену не любит и не живет с ней, сохраняя брак только по воле родителей. Все это казалось правдой. Михаил был обворожителен, энергичен, щедр и легко расправлялся с любой проблемой: все схвачено, за все заплачено, везде связи, везде друзья, с половиной золотой молодежи города пьется на брудершафт… Светская жизнь не особенно увлекала Полину, но она послушно наряжалась и отправлялась с ним ночной клуб или на частную вечеринку. Там, обнаружив, что Полина привлекает внимание, Михаил свирепел и на некоторое время практически запирал ее в четырех стенах, отменив надолго выходы в свет. Он даже поселился у Полины, по-хозяйски принялся за обустройство ее скромной квартирки, сварливо наставлял ее, как ей надлежит жарить для него мясо, приглашал к себе друзей и с удовольствием демонстрировал им, кто в доме хозяин. Полина не могла самой себе объяснить, почему она, считающая себя умной и гордой женщиной, позволяет ему так с собой обращаться. Постепенно она поняла, в чем дело: даже умные и гордые не хотят быть брошенными. Почему-то в то время в голову Полины не пришла логичная и здравая мысль: не хочешь быть брошенной — брось сама.

Потом в один прекрасный день Полина, придя с работы, обнаружила под дверью своей квартиры молоденькую девушку, симпатичную, дорого одетую, но зареванную до бесчувствия. Беременная жена Михаила Семченко два часа рыдала на Полининой кухне, умоляла уговорить Михаила вернуться домой. Полины, когда он успел на два фронта, тот нимало не смутился и сказал, что у мужчины должен быть законный наследник, и это нормально, когда жена беременна от мужа, и что Полине не стоит лезть в дела, которые ее не касаются.

Он искренне не мог понять, что Полину не устраивает. И до сих пор ничего не понял. Прошло полгода, но он почему-то с остервенелым упорством желал вернуть себе прежнюю игрушку.

Сегодня он приехал сообщить, что у него родился сын. И почему-то посчитал, что она непременно должна поехать с ним и отметить это событие. Если бы не Власов, Полина даже не представляла, как бы она отбивалась.

Окна Полининой квартиры выходили как раз к подъезду. Она видела всю сцену. Даже издалека было ясно, что произошло: Михаил сказал что-то оскорбительное, Власов не выдержал и врезал ему. Семченко хоть и был нагл, но отвагой не отличался. Он предпочел убраться. Только вот беда, вряд ли одна зуботычина направит его на путь истинный. Не каждый день Власов будет провожать ее до квартиры.

Чувство благодарности к Власову сменилось острой досадой. Нет, каков все-таки… Думает, что своими кулаками может решить все проблемы? Авантюрист. Затейник. Такую кашу заварить… Знал же, чувствовал, чем можно взять отзывчивое женское сердце. Так на жалость продавил, прямо психолог. И она повелась.

Казьмин, конечно, не виноват. Насколько Полина успела его узнать, Власову и вправду не поздоровилось бы, если б Казьмин случайно узнал о благих намерениях братца.

И что теперь делать? Позволить Казьмину пару совместных прогулок по осенним канавам? Еще раз побывать в его уютном доме, выпить какой-нибудь бурды из смешных кривобоких чашек?.. Полина вспомнила печальные и страстные рассказы Казьмина, его заразительную и лукавую улыбку, безукоризненные манеры… А потом потухшие от боли глаза и упорное нежелание показать свою физическую слабость.

Нет, не нужна Казьмину ее жалость. Пора исчезать под благовидным предлогом.

* * *

Илья с удовольствием полюбовался на небольшой с виду горшочек, взял ложку и кусок хлеба. Аппетит он после раннего завтрака нагулял будь здоров. Времени навалом. Илья нарочно слегка помедлил, чтобы немного растянуть блаженство предвкушения.

Судьба явно не считала Илью белым человеком. Поэтому когда у нормальных сотрудников «Гепарда» наступал обеденный перерыв, Илья обычно проводил это время в дорожных пробках, в канцеляриях всевозможных контор, в разных других малоприятных местах. И только очень редко ему выпадал случай нормально поесть в середине рабочего дня. Этой удачей Илья обычно пользовался на всю катушку, уж если есть так много и вкусно.

Илье нравилось это кафе прямо напротив офиса. Порции достойного размера. Можно, конечно, и побольше, но все ж в сравнении с сиротскими граммами стандартных бизнес-ланчей обеды в этом кафе смотрелись выгодно. Цены, правда, ого-го. Но — спасибо брату-начальнику — зарплаты хватало на то, чтобы ни в чем себе не отказывать в пределах разумного. Порция солянки и эскалоп с рисом вполне вписывались в разумные пределы. Вкусно и просто, без претензий на изыск. Изысков и всякой экзотики Илье хватало и дома. Валерия от скуки частенько распирало на эксперименты, в том числе на кулинарные. Илья относился к этому со сдержанным пониманием. Как еще развлечься небедному эстету среднего возраста, которому материальное положение позволяет практически все, а состояние здоровья не позволяет ничего? Дружеские вечеринки, банкеты и мальчишники Валерий не устраивал и не посещал, а отвоеванное у бизнеса свободное время тратил на маленькие прихоти. По правде сказать, Валерий никогда не был слишком общительным человеком. Может, поэтому сейчас ему было так трудно найти действенную помощь коллег-бизнесменов. Он не мог да и не хотел поддерживать неформальные связи со всем светом, как это принято в деловых кругах.

Наверное, индивидуализм был фамильной чертой. Илья ощущал себя еще большим букой, настоящим изгоем. В юности Илья был шалопаем и прожить не мог без развеселой шумной компании. Сейчас Илья вспоминал те беспечные времена со странным равнодушием. Словно не с ним это было.

Ему казалось — чуть ли не полвека прошло с тех пор. Изменилось все. Друзей Илья растерял, любимую не уберег, зато заимел смертельных врагов и разучился расслабляться. Ровесники-приятели еще отрывались вовсю на вечеринках, надирались в хлам, весело проводили время с девчонками без отрыва от семейного фронта, брали от жизни все, что шуршало, булькало, блестело и шевелилось. А Илья в последнее время чувствовал, что ничего-то ему от жизни больше не нужно. Он свое получил. Полный набор даров свыше.

Осточертело терять все, к чему прикасаешься.

Илья даже как-то решил пожалеть себя: начал самозабвенно пить. Все было пофиг и даже полегчало как будто. Наверное, Илья через год спился бы совсем. Но однажды, пока он крепко жалел себя в ночном баре, брат, оставшись во время приступа без помощи, угодил в реанимацию. Жалость к себе у Ильи как рукой сняло. И всякую охоту к выпивке будто отрезало. Теперь только ухо востро, круглосуточно включенный мобильник под боком, список лекарств и экстренных телефонов в нагрудном кармане. И никаких капризов, пустых ссор, мелких обид и претензий. Нервы в кулак, терпение и еще раз терпение. Сначала он думал, что не сможет. Но выбор у Ильи был невелик: либо он справляется с новым жестким ритмом жизни, либо в скором времени остается один на этом свете.

Илья с удовольствием прикончил свой обед, и когда настала очередь кофе, немного огляделся по сторонам. В этом кафе он частенько встречал одних и тех же посетителей, и видеть знакомые лица было одной из приятных сторон полноценного обеденного перерыва. Хоть и не общаешься с человеком, и даже имени не знаешь, но его присутствие все равно что-то тебе дает, словно подтверждает, что и ты здесь не случайно, и что это правильно, и что все будет, как надо. Илья ловил себя на мысли, что становится немного мистиком.

На этот раз среди посетителей кафе Илья увидел новое, хотя и знакомое лицо. Мальчишка из группы Рубина что-то уплетал за обе щеки за столиком в углу и разговаривал со своим соседом. Илья знал лишь, что фамилия паренька Смирнов, и что он подает большие надежды. Однако вряд ли зарплата Смирнова позволяла ему обедать за двадцать баксов. Скорее всего, парнишка был приглашен своим спутником. Тот сидел к Илье спиной, но было видно, что он ничего не ел, просто беседовал с мальчишкой. Потом мужчина вынул бумажник, бросил перед Смирновым несколько крупных купюр, покровительственно коснулся его плеча, встал и направился к выходу.

Он прошел мимо столика Ильи, не обращая внимания на окружающих. Илья узнал его мгновенно. Это был крупный темноволосый мужчина, с которым Илья подрался в субботу под окнами Полины Крымовой. О происшествии напоминала все еще припухшая губа мужчины с запекшейся ссадиной. Илья невольно потер сбитые суставы на правой руке и сжал кулаки… Что ж, Питер и вправду большой город. Кого только не встретишь.

Смирнов же тем временем доел обед, рассчитался с подошедшим официантом и большую часть из оставленных темноволосым купюр убрал в карман.

Илья мог объяснить свою немедленно возникшую неприязнь к пареньку. В самом деле, кому приятно видеть, как кто-то мило беседует с заведомой сволочью и еще получает за это деньги. Но вот внезапную свою тревогу Илья никак не мог объяснить. Не нравилось ему то, что этот тип кормил обедом мальчишку. Совпадение, если оно было совпадением, уже само по себе было неприятным.

* * *

— Валерий Петрович, разрешите?

Казьмин был занят тем, что глазел в окно сквозь полупрозрачную занавеску.

— Конечно, Полина, проходите, присаживайтесь.

Он оторвался от окна и вернулся на свое директорское место.

— Я вас слушаю.

У Полины и так душа была не на месте, а теперь сердце и вовсе запрыгало в панике. Предсказать реакцию Казьмина было сложно.

Она раскрыла свою папку, вынула заявление и положила его перед Казьминым.

— И что сие? — Казьмин удивился, взял бумагу. Через пару секунд он отшвырнул листок от себя. — Что это значит?

— Я увольняюсь.

— Господи, что произошло? — испугался Казьмин. — Что случилось?

— Ничего особенного. Просто я так решила.

— Та-а-ак, — задумчиво протянул Казьмин и, оттолкнувшись, вместе с креслом немного отъехал от стола. — Неожиданно. Я бы даже сказал странно… Да что ж вы стоите? Садитесь, садитесь.

Полина, вздохнув, села и принялась смотреть на свое заявление. В поле ее зрения попадали только руки Казьмина, нервно сложенные на груди, и его серебристо-синий галстук.

— Итак, в чем причина вашего «собственного желания»? Неинтересные обязанности? Непосильный объем работы? Конфликт в коллективе? Придирки Рубина? Низкая зарплата?

Полина отрицательно качала головой вслед его словам.

— Тогда нет ни одного повода для такого заявления, — Казьмин брезгливо тронул ее листок за кончик, потом отбросил его подальше. — Есть, правда, еще вариант… Может быть, вам глубоко несимпатичен владелец компании?

— Бог с вами, Валерий Петрович, — нервно усмехнулась Полина.

Он встал, глубоко засунул руки в карманы, медленно обошел стол и остановился рядом с Полиной.

— Ну и почему тогда? — спокойно спросил он.

Она встала, положила папку на край стола.

— У меня личная причина.

— Ах, вот оно что… И какая же?

— А это обязательно, чтобы я ее озвучивала?

Казьмин несколько раз качнулся с носков на пятки, не вынимая руки из карманов, и фыркнул:

— Нет, мне это нравится!.. Разумеется, не обязательно. Если бы на этом месте оказался кто-нибудь другой, я бы не допытывался…

Он развернулся и прошелся туда-сюда.

— Но в данном случае я просто не могу удержаться, уж извини… Полина, я полагаю, твоя личная причина — это и моя личная причина. Или я не прав?

Переход на ты — это был сильный прием. Полина искренне надеялась, что Казьмин не станет делать ничего подобного. Ну что ему стоило продолжать играть одну из своих ролей, побыть безупречно-корректным и доброжелательным боссом… Так нет же.

— Кто-то не так давно сказал, что старается не смешивать то, что происходит в этих стенах, с тем… — начала Полина.

— Поздно, — перебил ее Казьмин. — В этот раз я плохо постарался.

Он чуть помедлил и добавил:

— Точнее, я и не собираюсь этому сопротивляться.

— А я все же попытаюсь.

Казьмин покачал головой:

— Я же понимаю, это заявление ты написала из-за меня. Я хочу знать почему. Почему одна-единственная утренняя прогулка наедине так напугала тебя, что ты решила бежать без оглядки?

Полина молчала, глядя в пол. На откровенность следовало и отвечать соответственно. Или не отвечать вовсе.

— Не хочешь принимать ухаживания тяжело больного человека с причудами? Только прошу, не лги мне.

Лгать Полина не собиралась. Но не говорить же ему о том, что любовь и жалость — это несколько разные вещи, и особенно мучительно, когда ты в точности не уверена, какое из этих двух чувств преобладает. Пришлось прибегнуть к другой правде, говорить о которой Полине тоже не хотелось бы.

— Я не хочу второй раз наступить на те же грабли, — сказала она, взглянув ему в лицо.

Казьмин вопросительно поднял брови и ждал.

— У меня уже был служебный роман, — сказала Полина и опять отвела взгляд.

— И что из этого?

— Он плохо закончился. Слишком плохо. Не смешивать работу и личную жизнь — это правильно. И поэтому уйти — это, мне кажется, единственный выход, — проговорила Полина, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно.

— Единственный выход? Выход из чего, прости? — холодно уточнил Казьмин. — Выход ищут, когда кругом проблемы. Какие такие проблемы я успел тебе создать? Чем я перед тобой провинился?

— Ничем.

— Боже мой… Неужели Илюха что-то отмочил?! — испугался вдруг Казьмин. — Он ведь такой у меня, он может… Всякую женщину, которая появляется на моем горизонте, сразу же норовит от меня отвадить… Да? Я прав?

А как было бы здорово пожаловаться сейчас на Власова. Сдать его со всеми потрохами, чтобы он не мучил людей своими идеями фикс… Невыполнимая мечта подразнила Полину, но она поспешно ответила:

— Нет-нет! При чем тут Илья? Он ничего такого не делал. И не говорил.

Казьмин развел руками и звонко хлопнул себя по бедрам:

— Ну, тогда я не знаю!.. Я ничего не понимаю. Это черт знает!.. Что могло произойти за двое суток? Служебный роман!.. Ну и что такого? Зачем все валить в одну кучу? Что было у тебя раньше, то было раньше. Было и прошло. Сейчас ты на другой службе, и это другой роман. Все — другое. Я — другой.

— Зато я та же самая, — прошептала Полина.

Казьмин нервно прошелся по кабинету туда-сюда.

— Валерий Петрович…

Он резко обернулся. Его губы обиженно дрогнули.

— Валера… — столь свободное обращение далось Полине с некоторым трудом, но оно того стоило. Взгляд Казьмина потеплел. — Валера, я просто пытаюсь поступить правильно. Понимаешь?

Он рванулся к столу, схватил заявление и медленно, демонстративно порвал его на мелкие кусочки.

— Вот как оно будет правильно, — жестко сказал Казьмин и швырнул обрывки в корзину для бумаг.

Полина молча проследила за белыми бумажными клочками. Совершенно неожиданно для себя она почувствовала, что рада такому «выходу». Выбор сделан без ее участия. Почему-то стало легче.

— Деспотизм тебе по должности положен? — проворчала она. — Или ты на самом деле такой, когда снимаешь все свои маски?

— Я не знаю, какой я на самом деле. В последнее время я сам себя не узнаю. Но тебя я не отпущу. Никуда. Возвращайся на место и работай, — отрезал Казьмин. Потом нервно потер подбородок, взглянул исподлобья и добавил мягко и виновато: — Пожалуйста.

* * *

Илья прошел мимо секретарши, не удостоив ее ответом на всегдашнее брюзжание. Тем более, что документы, которые он привез, предназначались только для глаз генерального.

Валерий сидел на телефоне, как впрочем уже несколько дней подряд.

— Я понимаю, что много никак… А сколько можешь?… Мало! — строго сказал Валерий. — Нужно больше. Выручай!.. Хорошо, Паша, спасибо… Черкни там про меня. Я через неделю о себе напомню.

Валерий повесил трубку, записал что-то в одну из граф на расчерченном листке.

Илья понимал: найти нужную сумму за неделю, без залогов и поручительств — это смертельный номер для «Гепарда».

Валерий обзванивал партнеров, друзей, знакомых, объяснял ситуацию. Все сочувствовали. Но у тех, кто готов был помочь, в заднем кармане миллионы не валялись. У тех, у кого валялись, были какие-то иные планы.

— Ну, как успехи? — спросил Илья.

— Никак, — вздохнул Валерий. — Зато я научился по интонации собеседника безошибочно определять, приложил ли господин Гарон свою руку… Не успею я, Илюша, — проговорил Валерий, изучая свой листочек с цифрами. — Вот если бы дали отсрочку, или если бы платежи от Саврасыча пришли в срок… Но что теперь об этом говорить. Ушли все поезда. Рассчитывать больше особо не на что.

Валерий задумчиво взглянул на брата:

— Знаешь, я даже закинул удочку на предмет продажи квартиры…

— И что? — с тревогой уточнил Илья. Он знал, насколько Валерий дорожит возможностью жить в Китайской деревне, в непосредственной близости от столь милой ему живой истории.

— А ничего, — отмахнулся брат. — Продажа, если бы даже управились за столь короткий срок, могла бы покрыть едва ли четверть долга. Не стоило и затевать.

Валерий замолчал, глядя в листок и машинально постукивая карандашом по столу.

— Валера, ты же ведь не считаешь, что жизнь на этом закончилась?

— Конечно нет, — с готовностью отозвался тот. — Это всего лишь означает, что она прошла зря.

— Валерка, не говори ерунды. Ты же умный человек.

Валерий лениво отмахнулся.

— Ну ладно, мне еще за картриджами для принтеров съездить надо, — начал Илья, но замолчал, поняв, что брат его не слушает.

— Знаешь, а она ведь заявление принесла, — сказал вдруг Валерий. — Об уходе.

У Ильи сердце заныло.

Что ж, не удивительно. Сам же и запутал девчонку, а она сдалась. Вот только каково теперь будет Валерке? Он, похоже, рассчитывал на многое.

— А я его порвал и выкинул, — печально продолжил Валерий. — И еще наорал на нее.

— А что она?

Валерий неловко улыбнулся и недоуменно пожал плечами:

— Мне показалось, на что-то в этом роде она и надеялась…

«Ей нужен хозяин…» — некстати вспомнил Илья слова темноволосого.

— Илюша… Я попрошу тебя… — осторожно продолжил Валерий. — Поезжай вечером к себе, а? Цветочки польешь, приберешься… А у меня будет гостья. Точнее, я надеюсь на то, что гостья у меня сегодня все же будет…

— Ага, самое сейчас время о девочках думать, — строго сказал Илья. — У него фирма на ладан дышит, а он вместо того, чтобы…

— Цыц, малявка, — усмехнулся брат. — Ты куда там собирался?

— За картриджами.

— Вот и дуй за картриджами. А потом дай мне возможность разобраться с моей личной жизнью. Мне нельзя ее на потом откладывать. Ну что, лады?

— Лады, — сдался Илья.

Валерий, потеряв интерес к брату, занялся документами.

Илья вышел в приемную. Мария сверкнула глазами в его сторону, но ничего не сказала. И правильно сделала: Илья, будучи на взводе, мог и не сдержаться.

Он вышел в коридор и увидел Полину: она с шла с бумагами к своему кабинету. Илья ускорил шаги, но догнать девушку ему не удалось, она уже скрылась за дверью.

Илья подошел к двери, помялся немного. Так не хотелось вызывать праздное любопытство. Но делать было нечего, пришлось заглянуть в кабинет.

— Здравствуйте! Полина, можно вас на минутку?

Она уже успела сесть к столу, с удивлением оглянулась на голос, по ее лицу пробежала тень раздражения.

— Полинка, число твоих поклонников растет, — заметила девушка за соседним столом.

Вот от таких комментариев Илья обычно и зверел. Хорошо еще, научился вида не показывать.

— Лизочка, зависть — нехорошее чувство, — назидательно отозвался из своего угла Максим Кочкин.

Полина со вздохом встала и вышла в коридор.

— Что случилось? — с тревогой спросила она, едва закрыв дверь. — Что-то с Валерием?

— Нет, слава Богу… Мне нужно срочно задать вам один вопрос.

Она усмехнулась, но покорно кивнула:

— Ну если срочно, то я слушаю.

— Тот мужчина, с которым мы столкнулись в субботу у вашего подъезда… Кто он?

Глаза Полины округлились. Она слегка задержала дыхание, тряхнула головой и возмущенно прошипела:

— Илья, у вас что, совсем совести нет? Ни грамма?

— Кто этот человек? Я хочу простого ответа на конкретный вопрос.

— Зачем вам это?

Илья с досадой возвел глаза к потолку:

— Ну, допустим, я хочу знать, кому я дал в морду.

Полина вдруг забеспокоилась:

— Илья, у вас что, неприятности из-за этого?

— У меня будут неприятности, если я не узнаю, кто он.

Она раздраженно передернула плечами, но покорно заговорила:

— Его зовут Михаил Семченко. Мы несколько лет работали вместе. Два года мы были любовниками, потом расстались. Сейчас он налоговый консультант в крупной акционерной компании…

— В какой? — сразу переспросил Илья, — В какой компании? Не знаете?

— Отчего же, знаю. В холдинге «Гарон и партнеры».

Илья не сдержал отчаянного жеста, громко прищелкнул пальцами, отвернулся.

— Это тот ответ, которого вы ждали? — в спину ему спросила Полина.

— Именно, — ответил Илья.

— Он не очень-то вас обрадовал.

— Зато многое объяснил…

На самом деле яснее ничего не стало. Полина так буднично и естественно все рассказала, что никакого подвоха он не почувствовал. Она явно была ни при чем. Да и глупо было бы думать, что Крымова попала в «Гепард» не случайно, что она каким-то образом связана с происками Гарона… Все это просто совпадение. Но совпадение ненужное. Такие совпадения при всей своей невинности могут многое разрушить.

Илья посмотрел ей в глаза. Она выдержала его взгляд и сухо спросила:

— У вас, наконец, все?

Илья решил спросить напоследок:

— А этот Семченко и… — он кивнул на дверь кабинета, — … ваш Смирнов… Они давно знакомы?

— Я впервые об этом слышу, — искренне удивилась Полина.

— Тогда у меня все, — подытожил Илья.

— Какое счастье, — она вернулась в кабинет.

Илья немного постоял, глядя на закрытую дверь. Звонок на мобильный вывел его из ступора.

— Власов, картриджи привез?! — с пол-оборота завелась секретарша.

— Уже везу, — буркнул Илья и направился на выход. Служебные обязанности надо было выполнять.

* * *

Офис «Гепарда» быстро пустел в конце рабочего дня. Конечно, находились люди, которым спешить было некуда. Кое-кто засиживался допоздна, изображал, что безумно любит свою работу. На самом деле их просто никто не ждал дома. Встречались, конечно, и настоящие трудоголики, такие, как Рубин и Кочкин. Эти люди когда-то принесли бизнесу Валерия успех. Он умел быть благодарным, и ему всегда неловко было пользоваться покладистостью и безотказностью своих подчиненных.

Зато большая часть сотрудников «Гепарда» не причиняла Валерию мук совести. Они чинно досиживали до шести вечера и испарялись из офиса почти мгновенно.

Вот и сейчас всего десять минут седьмого, а поток служащих через пост охраны практически иссяк. Валерий нарочно завис у турникета, разговорился с охранником и все ждал, когда же, наконец, Полина пойдет домой. А ее все не было.

— А как ваши дети? — рассеянно задал Валерий очередной вопрос словоохотливому охраннику.

Охранник с досадой махнул рукой:

— Дочка скоро замуж выходит за оболтуса. А сын уж и не знаю, когда за ум возьмется. Про институт думать надо, а у него мячик вместо головы…

— Да, молодежь — она такая, — поддакнул Валерий.

— А у вас-то, Валерий Петрович, есть дети?

— Есть, — кивнул Валерий. — Сын. Взрослый уже.

— Справляетесь?

— По ряду причин от родительских забот я избавлен, — проговорил Валерий. Охранник непонимающе взглянул на него. Но Валерий не стал ничего объяснять. Во-первых, ни к чему. Во-вторых, из-за угла показалась Полина.

Она прошла через турникет, кивнула на прощание и исчезла из вида.

— Заговорился я с вами, а мне пора, — поспешно сказал Валерий и, простившись с охранником, побежал вдогонку.

Полина неторопливо прошла арку и свернула налево, к Невскому. Валерий прибавил шагу, через минуту нагнал ее и пошел рядом.

Полина шла, задумавшись, и совершенно не обратила внимания на то, кто шагает рядом с ней.

— Добрый вечер!

Она вздрогнула и покачала головой:

— Шутки у вас, однако. Виделись же вроде…

— Во-первых, мы только что простились, не грех и снова поздороваться. А во-вторых, я надеялся, что мы теперь на ты, — грустно сказал Валерий.

— А хоть бы даже и на ты, — согласилась Полина. — Ты меня напугал. Что ты здесь делаешь?

— Тебя догоняю, — пояснил он и решительно взял ее под руку.

— Зачем?

— Чтобы задать один вопрос, который очень меня беспокоит.

Она серьезно взглянула снизу вверх:

— Сговорились, да? Я с ума сойду от ваших вопросов… Что на этот раз?

— Что ты делаешь сегодня вечером?

Она недоверчиво рассмеялась:

— И это все?

— Это зависит от ответа на первый вопрос.

Полина задумчиво почесала переносицу:

— Я ничего не собираюсь делать. А что ты хочешь предложить? Предупреждаю сразу: ресторанами меня не прельстишь…

— Я помню, тебе все равно, чем питаться. Нет, мы не пойдем в ресторан. Я предлагаю просто погулять. Царское Село осенней ночью тоже кое-что из себя представляет. А ужин я приготовлю сам. Зеленый салат и свиная котлета устроит?

Она промолчала.

— Я что, очень многого хочу? — огорчился Валерий.

— Я не знаю, как некоторым, а мне, между прочим, завтра с утра на работу, — проворчала Полина.

— Доставка на работу будет организована в лучшем виде.

— Даже так? — удивилась она.

— Только так, — подтвердил Валерий.

Полина ничего не ответила, только покачала головой.

— Ну извини меня. Извини. Я веду себя, как мальчишка. Я настойчив, назойлив и я эгоист, каких мало…

— Со стороны это именно так и выглядит.

— Не только выглядит. Оно так и есть на самом деле, — вздохнул Валерий. — У меня сейчас все пошло наперекосяк. Мне плохо, и я спасаюсь от этого, как могу.

Она опять внимательно посмотрела на него, потом отвернулась и некоторое время они шли молча. Затем она снова взглянула ему в лицо:

— А ты думаешь, я не поняла, что у тебя неприятности?

— Это заметно?

— Очень. И раньше было заметно. А сегодня особенно.

— Наступает, возможно, один из самых паршивых периодов в моей жизни, и я пытаюсь собрать силы, чтобы его встретить.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Ты уже помогаешь.

Она недоверчиво покачала головой.

— Правда, помогаешь. Только пожалуйста, Полина, не пугай меня больше своими заявлениями об уходе…

В ее сумочке зазвонил телефон. Она нахмурилась, вынула трубку, взглянула на экран, со злостью сжала губы и скинула звонок. Почти сразу же телефон зазвонил вновь. Полина зажала рукой динамик, но он продолжал трезвонить. Наконец, девушка сдалась:

— Ну что тебе надо? — со злостью прошипела она в трубку. — Я тебе уже все сказала!

Она оборвала звонок, но телефон зазвонил опять. Полина с досадой выключила его совсем и бросила в сумочку.

— Похоже, есть кто-то еще настырнее меня, — усмехнулся Валерий.

— Дело прошлое, — буркнула Полина.

— Если я правильно догадываюсь, это тот самый роман, который так плохо закончился?

— Ты поразительно догадлив.

— Купи себе новую сим-карту.

— Обязательно, — кивнул Полина. — А еще я отключу домашний телефон и перееду на новую квартиру. Чтобы уж наверняка.

— А ты не пробовала…

— Бить его? — язвительно уточнила она.

Валерий засмеялся:

— Это не лучший метод, по-моему.

— Илья считает иначе. И он уже попробовал.

— Илья? Он что, успел поцапаться с твоим поклонником? — поразился Валерий. — Я надеюсь, что хоть за правое дело…

— За правое. Он здорово меня выручил. Ненавязчиво и эффективно.

— То есть?

— То есть врезал ему как следует.

— Господи, — взмолился Валерий. — Когда же Илюха повзрослеет?!

— Не пойму, что тебя удивляет. Ты должен знать своего брата лучше меня. По-моему, у него не бывает проблем по части поцапаться.

Валерий промолчал. Ему совсем не нравилось, что Илья дело-не дело начинает махать кулаками. Конечно, взрывной характер надолго не спрячешь. Илья старался. В последнее время он даже внешне изменился. Стал зажатым, скованным. Это у него называлось «работать над собой». Но иногда это не помогало.

— Да ничего меня не удивляет, — вздохнул Валерий. — Я беспокоюсь, успевает ли он подумать, прежде чем бросаться в драку…

— Это поразительно, но, кажется, он успевает.

— Свидетелей-то хоть много было его подвигам?

— Да весь двор. Если кому не лень было у окон торчать.

Валерий не стал говорить ей, как это было некстати. Только сейчас Илье и не хватало неприятностей с законом.

Помолчав немного, Полина нерешительно произнесла:

— Этот мой бывший работает в компании Гарона. Кажется, Илья считает, что это важно, и я, видимо, должна тебе об этом сказать.

— Это важно, — подтвердил Валерий. — Но это никак не касается меня и тебя. Илья погорячился. Но спасибо, что сказала.

Она выслушала его слова с заметным облегчением.

— А почему вообще тебя интересует Гарон? Что между вами происходит?

— Это очень длинный рассказ, — усмехнулся Валерий.

— Ты, кажется, сказал, что у нас впереди долгий осенний вечер, — ее мягкий взгляд стал просто целебным бальзамом.

Валерий достал телефон и, не попадая в спешке по клавишам, принялся вызывать такси.

* * *

В большой спальне горел только низкий торшер-ночник. Полина сидела в глубоком мягком кресле, чесала за ушами пушистого Маркиза и слушала неторопливый и горький рассказ Валерия о крахе «Гепарда».

На самом деле рассказ этот был не таким уж и длинным. Много ли времени нужно, чтобы рассказать о рискованном кредите и происках нового владельца банка? Но вот готовился к этому рассказу Валерий очень долго. Он в самом деле выглядел подавленным, если не сказать обреченным.

На такси они добрались почти до самого входа в Екатерининский парк. Потом неторопливо прошли под самыми стенами дворца, успели к закрытию парковой калитки на «заднем дворе», и совсем медленно, нога за ногу брели по дороге, ведущей к Китайской деревне.

Как ни странно, в этот раз они больше молчали. Валерий, осторожно обнимая Полину за плечи, вел ее вперед, иногда произносил какие-то ничего не значащие односложные фразы.

Дома он немного ободрился, энергично взялся за приготовление ужина, попутно устроив маленький кулинарный ликбез, и даже доверил ей самой смешать в блендере соус.

За ужином он был слегка печален, но все же с удовольствием играл свою извечную роль галантного мужчины. Он развлекал Полину милой беседой, учил ее, что соленую семгу лучше всего есть со сладкой паприкой и капелькой острой горчицы, перечислял лучшие на его взгляд французские фильмы и рассказывал смешные истории из жизни полосатого кота Маркиза. Кот сидел тут же на отдельном стуле и плотоядно косился на тарелки.

После ужина Валерий опять впал в заторможенное состояние. Показывая Полине дом, он то и дело задумывался о чем-то, замолкал. Полина в какое-то мгновение даже испугалась, что Валерию нехорошо, и что ему вот-вот может понадобиться помощь, а она толком даже помочь не сможет.

Поэтому она очень обрадовалась, когда Валерий стряхнул с себя оцепенение, а затем начал все-таки свой рассказ.

Она не перебивала, ни о чем не переспрашивала, потому что видела: ему надо было дать высказаться. Сначала слова давались ему с трудом. Потом он расслабился, лицо порозовело, взгляд немного смягчился.

— … Вот такая история, Полина, — Валерий печально закончил свой рассказ, взглянул на Полину и развел руками.

— Неужели ничего нельзя сделать? Этот Гарон… Его возможности настолько безграничны?

— Видишь ли, чтобы уничтожить бизнес Валерия Казьмина, возможности совсем не обязательно должны быть безграничными. Вряд ли Гарону удастся сходу завладеть действительно крупной компанией. А «Гепард» — это же в сущности малый частный бизнес. Успешный когда-то, но сейчас загубленный на корню. И загубил его я сам, своими собственными руками…

— Скажи, а зачем такому человеку, как Гарон, дался твой бизнес?

— Да никакой серьезной выгоды… Здесь личное, — задумчиво проговорил Валерий.

— Ты хочешь сказать, что Гарон тебе мстит?

— Да, Полина. Он мне мстит и, похоже, весьма успешно.

— И есть за что?

Валерий молча кивнул.

— А устранить причину вражды?..

— Это было бы первое, что я сделал бы, будь это возможно. Но увы.

Полина все время вспоминала последний разговор с Ильей. Теперь она поняла, почему с таким подозрением Власов отнесся к Семченко. Но судя по тому, как равнодушно Валерий воспринял ее сообщение, неутомимый Илья переоценил важность персоны Семченко.

— Валера, как же тебе должно быть тяжело. Я не представляю…

Валерий печально улыбнулся:

— И слава Богу, что не представляешь. Никому не пожелаю… Все последние недели я старался приучить себя к мысли, что надо бороться до конца. И я боролся. Но, похоже, все. Я проиграл.

— Ты же сам говорил: дело не должно владеть человеком безраздельно. То, что происходит, ведь не означает, что все потеряно.

— Золотые слова. Илья сегодня утром говорил мне что-то похожее. Пытался ободрить.

— А где он, кстати?

— Дома. У себя дома. В отцовской квартире.

— Вы поссорились?

Валерий покачал головой:

— Ну что ты… Просто я его об этом попросил. Мне хотелось побыть с тобой наедине, а Шапель не очень уютное место в это время суток.

— Да уж, мне не очень хотелось бы оказаться сейчас на Шапели, — подтвердила Полина. — Здесь куда теплее и чище.

— Рад, что тебе нравится.

Спальня Валерия оказалась местом весьма замечательным. Спальней эту комнату можно было считать только потому что в ней присутствовала большая кровать. Но с таким же успехом эта комната была рабочим кабинетом, потому что у напротив кровати у стены располагался замысловатый компьютерный стол с множеством верхних и нижних полок, ящиков и ниш, забитых книгами, устройствами, дисками. Во всем чувствовался порядок и рационализм хозяина.

Кот Маркиз чувствовал себя здесь очень вольготно. Позволив Полине немного помучить его, он спрыгнул на пол и, задрав пушистый хвост, вскочил на кровать, разлегся на покрывале и принялся вылизываться.

— Шикарный у тебя котище.

— Будешь шикарный, если лопать столько… Пять лет назад Илья принес Маркизку с помойки. Смотреть было не на что, но быстро отъелся. Маркиз целыми днями один, а он так любит компанию, — усмехнулся Валерий. — Вообще-то, он Илью больше любит, и обычно спит в его комнате.

— Странно, Илья не очень похож на кошатника.

Валерий задумчиво сощурился:

— Что-то ты Илюху моего не жалуешь, как я погляжу. Боишься его?

— Я не боюсь! — смутилась Полина. Она не знала, как назвать то странное чувство, которое она испытывала в присутствии Ильи.

— Он хороший парень, — тепло улыбнулся Валерий. — Он иногда бывает немного бешеным, но ты не бойся его. Даже если он не в восторге от наших отношений, он не станет это подчеркивать.

— Послушай, а он правда побывал в тюрьме?

Валерий еле заметно поежился:

— Правда.

— Не верится. Он не похож ни на вора, ни на мошенника…

— А на убийцу? — холодно спросил Валерий. — Илья убил человека и был осужден за это.

Поднявшись со своего кресла, он подошел к окну. Оттуда были видны не столь далекие огни Екатерининского дворца.

Полина поднялась и встала рядом с ним.

— Наверное, мне не стоит спрашивать… — несмело начала она, но Валерий резко повернулся к ней и строго оборвал:

— Совершено верно, не стоит! Если когда-нибудь Илья сочтет нужным рассказать тебе об этом, он сделает это сам!

Валерий крепко зажмурился, потом дернулся, словно стряхивая что-то неприятное, и тут же потянулся и крепко обнял Полину:

— Не обижайся, прошу тебя…

Полина потянулась к его губам. Валерий ответил на поцелуй и осторожно прижал Полину к груди. Она слышала биение его сердца… Она не знала, как должно оно звучать. Может быть, именно так: неровно, сбивчиво, глуховато… Ей стало страшно. Страшно, что это многострадальное, стойкое, любящее сердце однажды не сможет справиться с очередной бедой или с неожиданной радостью… Она с нежностью и тревогой провела рукой по груди Валерия, словно защищая…

— Полинка… Чудо мое…

И тут же она вспомнила другой голос, глубокий и отчаянный: «Уйдите из его жизни. Или позвольте ему все».

Уйти было уже невозможно.

* * *

Илья подъехал к офису, когда уже стемнело.

Вынув из багажника огромную коробку, он поставил ее прямо на мокрый асфальт и полез за следующей. Коробки, набитые доверху разномастными картриджами, были не особо тяжелыми, но нести их в руках оказалось крайне неудобно. Илья едва справился с погрузкой в сервисном центре, теперь ему предстоял обратный процесс.

Он блокировал замок машины, убрал ключи, со вздохом взялся за верхнюю коробку и пошел к крыльцу.

— Эй, давай помогу что ли!

Илья взглянул на говорившего. Это был Смирнов из группы Рубина. Паренек с рюкзачком за спиной как раз только что вышел из офиса «Гепарда» и теперь стоял в раздумьях, то ли открыть перед Ильей тяжелую входную дверь, то ли посодействовать как-то еще.

— О-кей, тащи вторую коробку, а дверь Михалыч подержит, — сказал Илья, видя, что охранник спешит на помощь.

Парнишка побрел за коробкой, и к тому времени, как Илья миновал пост и шагал по коридору к приемной, умудрился догнать его.

— Ты что поздно так? — спросил Илья, оглянувшись.

— Да заковыка одна попалась, всю голову сломал, пока додумался, почему прога глючит, — отозвался Смирнов. — А куда это добро сгружать-то?

— В приемной и оставим, — решил Илья.

Он осторожно опустил коробку у стола секретарши. Смирнов рядом уронил свою ношу.

— Эй, полегче там, — проворчал Илья.

— Извини, из рук выскользнуло.

— «Выскользнуло»… Ага, прямо на дороге. Вот сюда переставь, — махнул рукой Илья на свободное место у стенки.

Смирнов взялся за коробку, дернул ее вверх. Дно развалилось, и гора картриджей осталась на полу.

— Это ты здорово сделал, молодец, — фыркнул Илья.

Смирнов покраснел и смущенно почесал нос.

— Блин…

— Не блин, а вон бери скотч, латай коробку и подбирай все это безобразие.

Смирнов послушно подошел к столу секретарши, взял катушку со скотчем и присел над порвавшейся коробкой.

Илья посмотрел, как он поспешно, но ловко заклеивает дно, а потом аккуратно складывает картриджи. Старательный парнишка. Услужливый.

— Ну что, помощник… Давай быстрее, а то ночевать тут придется.

— Так не совать же как попало. Иначе не поместится.

Илья присел рядом, стал помогать. Вдвоем дело пошло веселее.

— Ну спасибо тебе, — усмехнулся Илья, когда все было сделано.

— Да уж ты бы без меня скорее справился, — буркнул Смирнов.

— Ты сейчас домой?

— Ну… В общем…

— В общем, пошли, я тебя подброшу, — предложил Илья.

Они вышли из офиса и сели в машину.

— Кстати, я ж тебя по имени не знаю, — Илья протянул руку. — Будем знакомы. Илья.

— Иван, — Смирнов пожал руку.

— Где живешь, Иван?

— Вообще-то я здесь недалеко комнату снимаю, но сейчас мне в Купчино. Если можно.

— Сегодня можно, — кивнул Илья. — Сегодня я свободен. Как раз успеешь на свидание.

— Не, — засмеялся Смирнов. — Не на свидание… Так, дела семейные.

Они выехали со двора. Мчаться по пустому вечернему городу было одно удовольствие. Никаких тебе душных пробок, только светофоры немного мешают развернуться по-настоящему.

— Ты лихач, — с заметным уважением проронил Смирнов.

— Есть немного. А ты сам не водишь?

— Нечего, — усмехнулся Смирнов.

— Какие твои годы, еще наживешь себе колеса.

— Ну да, наживешь тут… — скептически фыркнул Смирнов. — Ты нажил?

— Мне казенной хватает, и так целый день за рулем.

Смирнов недоверчиво помотал головой.

— Ну да, у тебя работа такая… А я люблю тачки. Вроде этой…

— Э, парень, эта тачка того не стоит, чтоб по ней сохнуть, — уверенно сказал Илья. — «Мерседес» — рабочая лошадь, машина для шофера. Для души человеку нужно другое: автомобиль для хозяина…

Смирнов с любопытством покосился на Илью:

— Например?

— А это уже на вкус… Вот у босса, у Казьмина, для души BMW-mini, замечательная в своем роде машинка. Он ее обожает.

— У моего дядьки джип «Лексус». Здоро-о-овый…

— Ну и бабок у твоего дядьки, — рассмеялся Илья. — Но, извини, я его вкусы не разделяю…

— Да и я не разделяю, — согласился Смирнов. — Мне вообще-то «Феррари» нравится.

— Ну-ну, юноша, мечтать не вредно. Копи на «Феррари». Трудно только первые сто лет, потом накопления пойдут значительно быстрее. Если, конечно, тебя не ждет наследство от дяди…

— Ага, наследство… Во-первых, ему еще самому тридцатник, во-вторых, у него на той неделе сын родился. Так что его «Лексус» мне не светит.

— Не повезло тебе с родней, — подытожил Илья. Нытье паренька его забавляло.

— Нет, я не это хотел сказать, — почему-то забеспокоился Смирнов. — Они меня, на самом деле, здорово выручили, когда я в Питер приехал. Дядька с комнатой помог, да и денег подбрасывает иногда…

— Ну вот видишь, какой хороший дядька. Ничего, Иван, не расстраивайся, заработаешь ты еще себе на «Феррари», не на этой работе, так на другой. Главное, голову на плечах иметь. Я слышал, Рубин тебя хвалит, а он зря хвалить не будет.

Смирнов невесело улыбнулся:

— Заработаю. А что мне еще остается?

Он озабоченно взглянул на часы.

— Опаздываешь?

— Похоже, да… Мама сегодня уезжает, я проститься хотел. Жаль, если не успею.

— Так что ж ты, чудак-человек, взялся мои коробки грузить, если торопился?

— Ну… я ж не знал, что картриджи вывалятся.

Илья прибавил газу. Когда они въехали в нужный двор, у крайнего подъезда в свете фар Илья разглядел пресловутый «Лексус» и рядом с ним крупного мужчину в джинсах и кожаной куртке.

— Успели, — радостно сказал Иван. — Вон дядька еще только тачку подогнал. Мама сейчас спустится.

Мужчина у «Лексуса» развернулся, и Илья мгновенно узнал Михаила Семченко.

— Это и есть твой дядька?

— Угу. Точнее — теткин муж. А моя мама приезжала встретить из роддома младшую сестренку с племянником… Ну, как тебе тачка? Здоровая дура, верно?

— Да Бог с ней, с тачкой. Бывай, Иван, — процедил Илья. — Я поеду.

— Спасибо тебе, — Иван протянул руку на прощание.

Едва Смирнов хлопнул дверью Мерседеса, Илья немедленно дал задний ход и убрался прочь, пока Семченко не разглядел его и машину.

Теперь можно было подумать и о ночлеге. Илья взял курс на отцовскую квартиру.

Возвращаться в Китайскую деревню ему сегодня было запрещено.

Илья редко бывал в отцовской квартире, хотя старался поддерживать в ней порядок. Конечно, ему нравились простор, роскошь и комфорт последнего жилища Валерия, но к дому, где прошло его детство, Илья относился очень ревностно. Пока был жив отец, Илья навещал его очень часто. Но вот уже три года, как квартира практически пустовала.

Уже поднявшись наверх, он подумал, не позвонить ли брату, но все же решил, что этого делать не стоит. Вскипятив чайник, Илья вышел на балкон и долго курил, сопротивляясь ночному холоду.

Ему стало немного легче оттого, что в истории со Смирновым все оказалось проще и безобиднее, чем представлялось поначалу. Правда, и кроме того у Ильи было о чем переживать. Тревожные мысли будоражили его и тогда, когда, накурившись и замерзнув на балконе, он пил кофе в темной пустой кухне, и тогда, когда пытался уснуть на диване, положив рядом мобильник. Он знал, что громкость сигнала включена максимальная, а звонок выбран такой противный, что мертвого поднимет, но все равно на душе было неспокойно. Он с тревогой ждал следующего дня.

* * *

Полина решилась на это ночное рандеву, потому что так хотел Валерий. Потому что она боялась его обидеть. Потому что Илья был прав: Валерий заслужил хоть немного счастья.

Валерий оказался изобретательным и нежным любовником. Лишнее подтверждение того, что мужчине совсем не обязательно быть двужильным жеребцом для того, чтобы доставить женщине удовольствие. Его теплые нежные руки и настойчивые губы заставили ее на некоторое время забыть о том, что она решилась на эту близость из жалости.

— Полина, хочешь кофе? — прошептал Валерий.

— В такой-то час? И кто нам его подаст? Маркиз?

— Зачем кота беспокоить? Он десятый сон видит. Я сам принесу.

Валерий перевернулся и сел, спустив ноги с кровати.

— Валера, куда ты?.. — Полина вскочила на колени, обняла его за плечи и попыталась уложить обратно. — Ляг, не надо…

Он нахмурился:

— Ну что ты со мной, как с хрустальной вазой, а? Думаешь, свалюсь и помру ненароком?

— Если свалишься — точно помрешь. Потому что я, Валера, уколы делать не умею.

Валерий от души рассмеялся:

— Глупышка, ты правда этого боишься?

Полине страшно было признаться, насколько она этого боялась.

— Поверь, я давно так отлично себя не чувствовал!

— Не ходи никуда. Иди сюда, пожалуйста… Иди ко мне, — Полина потянула его за руку. Валерий послушно позволил опрокинуть себя на подушки.

— Когда я впервые увидел тебя в кафе, — вдруг сказал он, — я так хотел, чтобы ты… Чтобы ты не дала мне уйти… А ты меня отпустила. Почему?

— Я давно не верю в то, что сказки сбываются.

— А я верю, — тихо сказал он. — Теперь верю. Я не знаю, что будет завтра. И будет ли вообще оно, это завтра… Но ты со мной, значит, я прорвусь.

Полина наклонилась к его лицу, прижалась к его прохладной щеке, поцеловала.

Комнату освещала только дальняя подсветка. Валерий лежал, раскинувшись, глубоко, ровно дышал. Полина осторожно гладила его плечи, грудь, живот. Ее пальцы задержались на жестких узловатых рубцах. Они покрывали грудь Валерия и опоясывали его слева.

— Илья называет меня Франкенштейном… — усмехнулся Валерий.

— Очень смешно, — Полина почему-то обиделась, нежно провела по рубцам кончиками пальцев.

— Нет, не смешно. Но правда, — Валерий поймал ее руку, поднес к губам, поцеловал раскрытую ладонь.

Они обнялись и покрепче прижались друг к другу.

— Скоро утро, — прошептал Валерий. — Я не дал тебе отдохнуть…

— Оно того стоило.

Валерий с улыбкой покачал головой:

— Ты все-таки чудо. Настоящее чудо.

Он ласково провел рукой по ее волосам, по виску, по щеке и подбородку. Его излюбленный жест становился уже таким привычным Полине.

Он погладил ее по голове, крепко прижал к себе и закрыл глаза. Дыхание его стало легким и чуть слышным. Он спал спокойно и беспробудно.

* * *

Илья уже вымазал на бутерброды весь плавленый сыр, и подумал, не приняться ли за паштет, когда сверху наконец раздались шаги. Валерий торопливо сбежал вниз, на ходу застегивая манжеты рубашки.

— Илюха, ты давно здесь?

Илья машинально взглянул на часы:

— Полтора часа уже. Весь холодильник опустошил, пока вы дрыхните.

— Так что ж ты?.. — разозлился Валерий. — Уже девять! Ты что, не мог меня разбудить?

Илья вздохнул:

— Рука не поднялась. Я приехал, внизу никого. Ну, думаю, не случилось бы чего. Каюсь, ворвался к тебе в спальню…

— И? — подозрительно уточнил Валерий.

Илья усмехнулся, вспоминая два прижавшихся к друг другу обнаженных тела поперек огромной кровати Валерия:

— И понял я, что волноваться нечего. Ты был в надежных руках. И будить вас не стал. В конце концов, директор ты или не директор? Тебе необязательно быть на рабочем месте в девять.

— Илья, ну что мне с тобой делать… — тяжело вздохнул брат.

— Воспитывать надо было лучше, — хмыкнул Илья. — Иди, брейся пока, я сварганю вам что-нибудь пожевать…

Валерий пошел наверх, а Илья вынул из холодильника все, что смог найти, и принялся наскоро сооружать бутерброды с чем попало. Кофеварка сработала почти мгновенно, чашки заняли свои места.

— Доброе утро, Илья!

— Здравствуйте, Полина, — ответил он, не оборачиваясь. По голосу он понял — настроение у нее хорошее. — Как спалось?

— Отлично.

Илья взглянул на нее. Девушка безмятежно улыбалась.

Странное, неприятное, гадкое шевельнулось в душе Ильи. Ему вдруг показалось, что он жестоко ошибся в выборе союзницы. То прикидывалась, что ей в тягость оказать Валерке немного внимания, а теперь, похоже, вошла во вкус. Неужели такая же охотница, как и все остальные стервы? Или просто вдохновилась ролью последнего утешения?

Валерий спустился вниз уже при полном параде, с переброшенным через плечо пиджаком.

— Илья, что случилось? — подозрительно уточнил он.

— Все в порядке, — коротко ответил Илья.

— Разве? — удивился Валерий.

— Валера, да ничего не произошло, — удивленно проговорила Полина, но взглянула на Илью и помрачнела.

— Вас на пять минут оставить нельзя, — с досадой пробормотал Валерий.

Он, как всегда, помог сесть Полине, заботливо налил ей кофе.

Она не поднимала головы, молча пила маленькими глотками.

Валерий тоже поначалу молчал, потом произнес, ни на кого не глядя:

— Я не знаю, когда вы успели повздорить, но я предупреждаю тебя, Илья, в первый и последний раз…

Его слова прервал звонок мобильного телефона.

Валерий вынул трубку из кармана.

— Да, Анна Ивановна?.. Что?! — Валерий вскочил с места, оттолкнув стул. — Сколько? Анна Ивановна, дорогая моя, срочно платежку в банк! Срочно! На всю сумму транша: основной долг, проценты, пени… Немедленно! Действуйте, операционистку я предупрежу!

Валерий отнял трубку от уха и ошарашено взглянул на Полину и Илью:

— Ребята, вы не поверите… На счете деньги образовались. От «Канзаса» поступила часть долга по просроченным платежам… — Валерий беззвучно рассмеялся. — Саврасыч, старый хрен Саврасыч…

Он придвинул обратно стул, сел, тотчас же принялся набирать номер, долго нетерпеливо слушал.

— Не отвечает Костя… Ладно, перезвоню позже…

Он набрал еще какой-то номер:

— Леночка, это Казьмин из «Гепарда». Добрый день! Сейчас вам скинут платежку для «Канэкс-Банка»… Скинули? Уже? Ай, молодцы… Пожалуйста, проведите ее сразу! Да, немедленно! Спасибо, Леночка, я ваш должник…

Он снова сделал вызов.

— Ну же, Саврасыч, спишь ты там что ли?…

Не дождавшись ответа, Валерий отложил телефон, резким рывком ослабил галстук, согнулся, бросив руки между колен.

— Валера? — тревожно позвала Полина.

— Ребята… — он поднял голову. Его глаза были совершенно счастливыми. — Закрыли предпоследний транш. Ну какой же Костя молодец…

Выражение полного безотчетного счастья постепенно сошло с его лица, жесткая гримаса перекосила губы. Илья в тревоге присел перед братом:

— Валера, что с тобой?

— Все нормально, — коротко ответил Валерий, поднял голову, взглянул в глаза Илье. — Все хорошо, не волнуйся, — потом перевел взгляд на Полину, — Правда, все в порядке.

Он рассеяно провел рукой по лбу:

— Пожалуйста, извините меня, мне нужно сделать еще несколько звонков… — он схватил свой телефон и, вскочив со стула, почти бегом взбежал по лестнице наверх.

— И что это значит? — с тревогой спросила Полина.

— Это значит, что ничего еще не закончилось, — вздохнул Илья. — Остался последний платеж, и кто знает, как все обернется. Вдруг Саврасов перепугается собственной смелости и не переведет больше ни копейки…

Полина покачала головой, но ничего не сказала.

Через пару минут Валерий спустился вниз, повелительно взглянул на Илью:

— Значит, так, ребята. Я себе вызвал такси, поеду к Саврасову. А ты, Илья, отвезешь Полину в офис.

— А можно наоборот? — уточнил Илья. — А отвезу тебя к Саврасову, а Полину отправим на такси.

Брат нахмурился:

— Илья, ты когда-нибудь научишься различать ситуации, когда можно наоборот, а когда нужно так, как я сказал?

— А ты мне объясни, какая разница, кому на чем ехать… — начал Илья.

Валерий тяжело перевел дыхание и буркнул:

— Разницу тебе объяснить? Ну, давай. Девять уже пробило, ты полчаса как на работе. Вот и вся разница. Изволь исполнять мои распоряжения.

— Меня достали твои распоряжения! — вскипел Илья. — Для чего я вообще числюсь в твоей конторе? Чтобы девочек развозить?!

Не дождавшись ответа, он сдернул с вешалки свою куртку и выскочил из квартиры, оделся уже на улице.

Его досада искала выхода. Было обидно и горько, тем более, что Илья понимал: все в итоге получится так, как захочется Валерию. И Илья вместо того, чтобы быть рядом с братом, повезет Крымову в офис, а потом на выезд к бета-тестерам, затем поедет еще за какими-нибудь картриджами или за болванками компакт-дисков…

Илья вынул сигарету, жадно прикурил, глубоко затянулся. Хоть и четверг сегодня, а вовсе не среда, а все как-то скверно выходит.

Илья открыл машину, вынул тряпку, протер стекло, обошел вокруг, потыкал колеса концом ботинка, забрался внутрь, включил двигатель на прогрев.

Валерий и Полина вышли из дома. Видя, что брат ведет Полину к «Мерседесу», Илья вылез наружу, отошел от машины, докуривая сигарету. За его спиной хлопнула дверца автомобиля: пассажирку водворили на место.

— Ну что, успокоился? — Валерий подошел, положил ладонь на плечо Ильи.

Илья промолчал.

— Илюша, не надо так. Не рви себе душу.

— А ты не доводи меня.

— А ты не бери на себя лишнего, — мягко возразил Валерий. — Так ты мне не поможешь.

Илья щелчком отбросил окурок в кусты и повернулся к брату:

— У тебя все?

— Все.

— Такси прибыло?

— Да.

— Тогда я поехал.

* * *

Около полудня раздался телефонный звонок. Максим Кочкин взял трубку, выслушал и сообщил:

— Полина, Казьмин вызывает.

— О, как все запущено… — заметила Лиза. — Большой босс решил сменить тактику. Поздновато. Все уже сосчитали его маневры. С вещами вызывает, или как?..

— Лизавета! — строго буркнул Кочкин. — Допрыгаешься, стрекоза.

Полина, не говоря ни слова, встала и вышла из кабинета. Да, повторяется старая история. Было уже такое в жизни Полины. Чесали языки все, кому не лень. Это прямо проклятье какое-то. Или не проклятье, а совершенно естественное положение вещей. То, что на роду написано.

В приемной никого не оказалось, и Полина, немного помедлив, осторожно постучала, а потом заглянула в кабинет.

— Вызывали, Валерий Петрович?

— Вызывали, вызывали, — отозвался Валерий. — Проходите.

Полина закрыла за собой дверь.

Валерий сидел на своем месте, нервно крутил авторучку, но на Полину взглянул с пронзительной нежностью.

— Иди сюда, садись…

Полина присела.

— Что у тебя там с «Эдельвейсом», прояснилось что-нибудь?

— Еще вчера прояснилось. Я юристу отдала все материалы, он собирался к понедельнику составить иск. Потому что денежки «Гепарда» они съели, а отработать не отработали…

— Я сейчас дам команду юристу, пусть пошевелится и выдаст тебе проект искового заявления в течение часа. Надо будет сегодня же съездить к ним с этим документом и попытаться объяснить директору «Эдельвейса», что в его интересах до арбитража не доводить и вернуть «Гепарду» деньги по доброй воле…

— Это действительно в их интересах?

Валерий покачал головой:

— Они, видимо, думают, что арбитраж затянется и даст им отсрочку. Но по суду мы с них еще и неустойку возьмем. А вернут деньги добровольно и прямо сейчас, неустойку я им прощу. Ясна идея?

— Ясна, — кивнула Полина.

— Илья отвезет, я уже распорядился, — кивнул Валерий.

Наступила неловкая пауза.

— А разве не положено давать мне такие поручения через Рубина? — спросила Полина.

Валерий неожиданно весело улыбнулся:

— В общем да. Но мне нужно тебя спросить еще кое о чем.

— Ну, спрашивай.

— У тебя есть загранпаспорт?

— Есть.

— А нет ли в нем, случайно, действительной шенгенской мультивизы?

— Случайно есть.

— Отлично. Тогда я приглашаю тебя провести этот уик-энд за пределами отечества. Как ты на это смотришь?

Полина растерялась:

— За какими такими пределами? Уик-энд, между прочим, начинается завтра вечером…

— Завтра вечером и выезжаем, потому что утром в субботу мы должны быть в одной из южных губерний Финляндии.

— Хочешь, чтобы я поплескалась в аквапарке? Спасибо, Валера, но я не умею плавать.

Он беззвучно рассмеялся:

— Нет, плавать тебе не придется. Цель этого путешествия несколько иная… Вообще-то, мы с Ильей планировали эту поездку давно, у нас практически все заказано и предусмотрено, тебе остается только к нам присоединиться.

— Если вы что-то давно задумали, то не стоит ради меня нарушать планы…

Валерий предостерегающе поднял руку:

— Даже не беспокойся на этот счет. Я же сам тебя прошу. Я был бы очень, очень рад, если б ты согласилась. Если, конечно, у тебя есть время…

— У меня есть время, Валера. Дело не в этом. Как посмотрит Илья на мое присутствие?

— Он посмотрит на это, как на неизбежность, — серьезно ответил Валерий.

— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея?

— Это отличная идея, поверь мне.

— Хорошо, я еду. Какая форма одежды?

Валерий в задумчивости почесал висок:

— Одежда теплая, для многочасового пребывания на открытом воздухе, плюс что-то на две ночевки в отеле… Да, и еще что-нибудь неформальное, для ночного клуба.

— Слушаюсь, босс.

Он оперся локтями на стол, поднес к лицу соединенные вместе ладони, постучал ими по кончику носа, счастливо рассмеялся и взглянул на Полину, закусив губу.

— Ладно, иди уже, чудо мое, — проговорил он наконец. — Пора вернуться в рабочую обстановку.

— Ты не волнуйся, я постараюсь в «Эдельвейсе» сделать все, как надо.

— Отлично, держи меня в курсе.

Полина вышла в приемную.

У стола секретарши застыл Илья, нервно тиская в руках полиэтиленовый конверт с листом бумаги внутри. Мария верещала, как резаная:

— … накидал тут всякого дерьма! Это не свалка, между прочим! И я не должна тут спотыкаться обо всякие коробки…

Илья молча смотрел в окно, скулы его ходуном ходили, но он не произносил ни слова.

— Занят черт знает чем целый день… Еще раз откуда-нибудь вовремя не вернешься, я докладную напишу, пусть за тебя начальство возьмется… Наберут уродов…

Илья шевельнулся:

— Ты мне путевой лист оформила?

— А ты мне не тычь, нашел подружку… — рявкнула секретарша и принялась копаться на столе.

— А почему бы вам тогда и мне не тыкать? — холодно осведомился Илья.

— Совсем шоферня оборзела! — воскликнула Мария и швырнула ему желтоватый листок бумаги. — Бери и убирайся отсюда…

Илья взял листок, покрутил его так и сяк:

— Адрес неразборчиво, — сказал он.

— Глаза-то разуй! Читать разучился? Там русским языком написано!

Когда Полина впервые стала свидетельницей подобной сцены, ей было неловко за то, что она случайно оказалась в приемной в недобрый час. Теперь Полине отчего-то стало больно. И молчать было ни к чему.

— Мария, вы совершенно не умеете себя вести, — произнесла Полина. — Вам об этом не говорили?

Секретарша опешила.

— Так не разговаривают с людьми, — добавила Полина.

— Как хочу, так и разговариваю! — гордо провозгласила Мария.

— Тогда ваше место на базаре, — усмехнулась Полина.

Илья вскинул голову, и в его изумленных глазах Полина заметила злорадство.

— А это не вам решать… — прошипела секретарша.

— Вы уверены?

Мария уже открыла рот, но внезапно на ее милом личике отразилось осознание: она только что нахамила любовнице своего босса.

— Ну то-то же, — усмехнулась Полина. — Надеюсь, вам когда-нибудь бывает стыдно.

Не тратя больше время на перепалку, она вышла из приемной и направилась по коридору к себе. Её почти сразу же догнал Илья.

— Вам не стоило за меня заступаться. Это бессмысленно. Эту курицу не перевоспитаешь, Валера пытался.

— А что стоило? Дождаться того знаменательного дня, когда вы сами вцепитесь ей в глотку? Кажется, дело к тому идет?

Он усмехнулся:

— Я бы не отказался. Но пока Валера здесь, я стерплю все, что угодно.

— Ну и зря, по-моему, — буркнула Полина.

— По-моему тоже. Но что-то подсказывает мне, что лучше потерпеть… Так куда я вас сегодня везу? — он повертел в руках путевой лист. — Так напишет, не разберешь ничего.

— На Гражданку, в «Эдельвейс». Меня и Смирнова. Через час, скорее всего, можно будет выезжать.

— Пока, раз есть время, я схожу в кафе перекусить. Телефон мой у вас есть, если что, поторопите меня.

Полина кивнула.

Илья обогнал ее и пошел вперед, но повернулся на ходу и серьезно сказал:

— Знаешь, мне тошно от того, что я все это затеял. Но спасибо тебе. За Валерку.

Он ушел. Полина вернулась в отдел, присела к своему столу. К ней несколько раз подходил Ваня, что-то спрашивал, она отвечала. Дай Бог, если впопад.

Ну вот, Илья наконец решился ослабить круговую оборону. «Спасибо тебе»… «Тебе»… Словно именно этого «ты» ей как раз и не хватало. Полина уже почти смирилась с тем, что Илья никогда не позволит себе ничего помимо холода и недоверия. И теперь ей отчего-то стало хорошо.

* * *

Автомобиль резко развернуло, Полина почувствовала, как она заваливается на сторону, но сильная рука твердо и бережно поддержала ее. Все это вывело ее из дремы. Полина открыла глаза и встретила заботливый нежный взгляд Валерия:

— Испугалась? Все хорошо. Мы остановились на заправке.

Полина подняла голову с плеча Валерия и огляделась. Они действительно находились на бензоколонке. В свете неоновой рекламы Полина разглядела парня-служащего, который поспешил к остановившейся машине. Илья опустил стекло, дал служащему купюру и произнес длинную фразу по-фински. Парень взял под козырек бейсболки…

— Долго еще?

— Почти приехали, — заверил Валерий. — Устала? Потерпи, мы уже практически у цели.

Полина спала на плече Валерия почти с самой границы.

Сначала она чувствовала себя довольно бодро. Машина летела по шоссе, Илья от дороги не отвлекался, в разговорах не участвовал. Валерий несколько раз предлагал брату поменяться местами. Но Илья упорно не желал отдыхать, угрюмо огрызался на эти предложения.

Валерий был весел, словоохотлив и все время развлекал Полину милой, ничего не значащей беседой. Но время шло, за окнами было темным-темно, и Полину, как всегда в автомобилях, начало клонить в сон. Она мужественно боролась, но после таможенного контроля сон ее все-таки сморил. Правда, Валерий и не думал возражать против того, чтобы спутница привалилась к его плечу.

— Сколько уже времени?

— Второй час, — ответил Валерий, посмотрев на часы.

— Ужас какой, — Полина несколько раз энергично зажмурилась, пытаясь окончательно проснуться.

— Да, поздно… Илюша, давай я все-таки тебя сменю.

— Я сказал: нет. Что ты пристаешь всю дорогу? — проворчал Илья.

Служащий наконец залил бензина в бак, и Илья выехал с заправки на идеальное широкое шоссе, на котором в этот ночной час почти никого не было.

— Ну ладно, теперь-то, когда мне назад уже дороги нет, может быть, вы наконец скажете, куда и зачем мы направляемся? — спросила Полина. — Очень интересно, почему вы решили, что, узнав об этом заранее, я передумаю?

— Потому что… — Валерий задумчиво почесал нос. — Потому что вероятность этого была весьма велика. Но теперь-то, конечно, куда ты денешься… Мы едем на ралли.

— Куда-куда?

— На ралли. Ну ты знаешь, это такие соревнования. На автомобилях. Они ездят кругами, кто кого обгонит…

— На ралли? На настоящее ралли? — Полина схватила Валерия за руку. — Правда? Какая трасса?

— Кольцо… по пересеченной местности… — растерялся Валерий. — Двести тридцать километров… Местный муниципалитет организует, традиционные заезды…

— Настоящее ралли… — мечтательно произнесла Полина. Сон как рукой сняло. — Здорово-то как!

Во взгляде Валерия смешались изумление и восхищение:

— Полинка, ты что, интересуешься гонками?

— Это так странно?

— Это очень странно, — признался Валерий. — Крайне нехарактерно для молодых русских барышень…

— Для барышень возможно, — согласилась Полина. — Но я необычная барышня.

Валерий недоуменно хмыкнул, и через минуту не удержался:

— Нет, ты мне правду скажи… Тебе действительно будет интересно, или ты просто хочешь сделать мне приятное?

Полина с досадой надула щеки и выдохнула:

— Откуда такая подозрительность? Какие доказательства тебя устроят?

— Ну вот, сразу доказательства! Просто объясни, почему тебе это интересно.

— Меня заводят красивые мужчины на красивых машинах.

Валерий расхохотался так заразительно, что даже Илья с тревогой обернулся через плечо.

— Это чересчур простое объяснение, — пояснил Валерий, отсмеявшись. — В твоих устах оно звучит неубедительно.

Самое сложное на свете — это объяснить другому то, для чего тебе самому никаких объяснений не требуется.

— Видишь ли, Валера, я очень уважаю людей, которые умеют делать то, что я не умею сама. А уж если они при этом делают это великолепно, я ими восхищаюсь. Я не умею водить машину, но люблю смотреть, как это получается у Шумахера и Райконенна.

— Но ты и плавать не умеешь. На пловцов ты тоже смотришь с восхищением?

— Нет, пожалуй… Пловцы меня так не вдохновляют.

— Очень жаль, — огорчился Валерий.

— Почему?

— Хроникам-сердечникам часто прописывают плавание для укрепления сердечной мышцы. Я занимался в бассейне с пяти лет, а в десятом классе даже выиграл городскую школьную спартакиаду… Жаль, что это не способно произвести на тебя впечатление.

— Ты провокатор! — возмутилась Полина. — Тебе мало впечатлений, произведенных на меня? На тебе и так уже некуда клеймо поставить, сэр великолепный!

— Так почему же автогонки? — не унимался Валерий.

— Почему-почему… — Полина немного задумалась, чтобы правильно сформулировать свои ощущения. — Потому что это здорово. Столько людей пашут, как проклятые, придумывают машины и навороты к ним, тестируют, доводят до ума… И все это ради нескольких часов безумного адреналина и призрачной победы, добиться которой некоторым не суждено никогда. Это страсть, а безумие, тем более коллективное, привлекает.

— Хм, я понял, — кивнул Валерий. — Но ты говоришь о крупных гоночных командах, о сотнях людей. А гонщик? Это же не толковый инженер, не расторопный механик, а просто водила, инструмент, болванчик за рулем…

Полина заметила, что при этих словах Илья нервно дернулся.

— Валера, ты не прав, — возразила Полина. — Гонщик — это надежда. Он должен завершить то, ради чего все пахали. Он на эти несколько часов остается один на один с машиной, не всегда совершенной, с трассой, не всегда сухой и чистой, с соперниками, не всегда умелыми и благородными. А мест на подиуме всего три. А любая случайность может обернуться крушением надежды или даже бедой… Поэтому теми, кому удается стать лучшими, я восхищаюсь. Вот бы автограф Мяккинена получить… А ради того, чтобы посмотреть живьем хотя бы издалека на Баттона или Алонсо, я даже не знаю, на что я готова пойти…

— Илюха-а-а, — выдохнул Валерий. — Ты все это слышал?

— Не глухой.

— Напомни мне вовремя забронировать номер в отеле с видом на трассу на Гран-При Монако.

— Слишком дорого, это раз, — отозвался Илья.

— Деньги — не твоя забота.

— Слишком далеко загадываешь, это два.

— Что, думаешь, до весны не доживу? — желчно бросил Валерий.

— Дурак, — пожал плечами Илья.

— Ребята, перестаньте, пожалуйста, — испугалась Полина.

— Да все нормально, это мы ворчим друг на друга по-родственному, — успокоил Валерий. — Привыкай, Полинка…

Наконец, Илья свернул с шоссе и через пару минут автомобиль въехал на территорию небольшого загородного отеля. Несмотря на позднее время, местечко казалось оживленным. Во многих окнах четырехэтажного здания горел свет, внизу, за огромными стеклянными дверями, в холле туда-сюда сновали люди.

— Здесь обычно тихо, как в могиле. А на ралли съезжается тьма народу, — заметил Валерий, выбираясь наружу и помогая Полине. — Илья сдаст машину на стоянку и принесет багаж. А мы пойдем к администратору.

Пока Валерий на бойком английском беседовал с дюжим светловолосым финном в гостиничной униформе, Полина просто осматривалась. Ей уже случалось бывать в подобных поездках. Но Семченко предпочитал большие дорогие городские отели, пляски, гулянки и пьянки: русским в Финляндии было в кайф покидать шальными деньгами. Финны ехали в Питер, чтобы напиться подешевле, россияне же двигались в противоположном направлении, чтобы продемонстрировать себе и остальным, что жизнь на данном этапе удалась.

Этот же отель по всем меркам был скромным и провинциальным. Но в сей поздний час народу вокруг толкалось много, да и настроение у все было приподнятое. Чувствовалось, что люди собрались здесь в предвкушении праздника.

Пока Валерий все еще возился у стойки, Илья появился в холле с двумя маленькими спортивными сумками и огромным баулом. Опустив свою ношу рядом с Полиной, он поспешно выхватил из нагрудного кармана надрывающийся телефон и заговорил по-английски.

— Привет!.. Да, только что… Оба… Нет, не рано. Я в семь буду уже на ногах… — затем Илья перешел на финский, говорил еще с минуту.

Когда он убрал телефон и взглянул на Полину, она решилась сказать:

— А ты полиглот.

— Самую малость, — без улыбки ответил Илья. — Лишь из вежливости к своим друзьям из сопредельной страны… Ну где там Валерка застрял?

— Что-то у тебя косметичка великовата.

Илья устало улыбнулся:

— Что делать, обстоятельства.

Валерий наконец подошел и протянул Полине на раскрытых ладонях два гостиничных ключа:

— Одноместный. Двухместный. Выбирай.

Полина взяла ключ от двухместного, и Валерий с улыбкой поднял две маленькие сумки: свою и Полинину.

Илья схватил баул и поволок его к лифту.

— Валера, я тебе нужен? — уточнил Илья, когда они все вышли на четвертом этаже.

— Абсолютно не нужен. Иди отдыхай.

— Если что…

— Илюша, мы в соседних номерах. Если что, я позову. Спи спокойно и ни о чем не волнуйся. Завтра увидимся.

Илья молча кивнул и через секунду скрылся за дверью своего номера.

* * *

Валерий выключил воду в душе, вылез из кабинки, стащил с вешалки огромное гостиничное полотенце.

За дверью было сначала тихо, потом заработал фен.

Валерий с удовольствием подумал о том, что судьба не всегда бывает такая уж коварная, иногда она преподносит замечательные дни просто так, совершенно ничего не требуя взамен. И нужно этот подарок принять с благодарностью.

А вместо этого не отпускают мысли о деле. Говорят, это нормально. Валерий много раз слышал, что тот, кто не думает о проблеме двадцать четыре часа в сутки, никогда не добьется успеха. Но жить ведь тоже надо. Хоть иногда.

Давившая почти целый месяц ноша еще не сброшена с плеч, но немного ослабла. Впереди два интересных дня и две удивительные ночи. И так странно слышать этот звук работающего фена. Давненько девушки в его комнате не сушили волосы. И так странно будет сейчас выйти из ванной комнаты и увидеть рядом с собой эту чудесную женщину, которая неизвестно откуда ворвалась в его жизнь. Потом может случиться все, что угодно. Но эти два дня останутся с ним навсегда.

Валерий медленно вытерся, надел белый махровый халат с логотипом отеля, взглянул на себя в зеркало. Ничего, не очень страшно. Главное, гримасы подальше спрятать, чтобы никого не напугать. Валерий осторожно потер грудь и немеющую левую руку. Надсадная боль преследовала уже несколько часов, но до критического состояния было еще далеко, поэтому он решил не беспокоить брата жалобами. У Ильи впереди и так безумно трудный день, а спать ему осталось чуть больше трех часов.

Валерий вышел из ванной, когда шум фена уже стих.

Полина стояла у окна, пыталась рассмотреть что-то в темноте.

— Валера, а там что, озеро?

— Да, узкое такое и длинное. Один берег холмистый, там завтра и пристроимся, оттуда очень хороший обзор. Большая часть трассы просматривается…

— Вот здорово, — отозвалась Полина. — Просто здорово.

Валерий подошел, обнял ее сзади.

— Никак угодил я тебе?

— А ты сомневаешься?

Она запрокинула голову, пытаясь поймать его взгляд. Валерий еще сильнее прижал ее к себе, но вынужден был разжать руки: по сердцу на вздохе полоснула боль. Он не смог сдержать гримасу.

— Что с тобой? — Полина повернулась, осторожно погладила его плечи. — Что? Плохо?

— Да нет, обычно, — отмахнулся Валерий. — Сейчас свою вечернюю дозу приму для очистки совести.

Он подошел к сумке на кресле, достал из внешнего кармана баночку с таблетками, высыпал две на ладонь.

Бутылка минеральной воды и стаканы стояли на журнальном столике. Валерий открыл крышку, плеснул в стакан, поднял его к губам. Левая рука уже неважно слушалась, он чуть не выронил стакан, пролил воду.

— Валера!..

— Все нормально, — сказал он, как можно мягче. — Я просто устал.

Валерий бросил таблетки в рот, торопливо перехватил стакан правой рукой, выпил воду залпом, закашлялся. Проклятый стакан с глухим стуком шлепнулся на палас.

— Валера, ну что ты… — Полина подобрала выпавший стакан, подошла к Валерию и бережно обняла его. — Тебе лучше лечь.

— И тебе, — отозвался он. — Уже очень поздно.

Он снял халат, забрался под одеяло, опустился на подушку.

Как всегда в такие минуты не хотелось ни с кем говорить, пускаться в объяснения, притворяться. Движения или плохо давались или причиняли боль. Валерий с тоской отметил, что опасный рубеж пройден. Обычная таблетка положение не поправит. Встроенный кардиостимулятор не справляется. Трудно дышать, с каждым разом все больнее.

Полина выключила свет, разделась и легла рядом.

— Во сколько нам завтра вставать?

— Старт в полдень. Часов до десяти можно смело спать, — скороговоркой произнес Валерий.

Он попробовал расслабиться и дышать нормально, глубоко и размеренно. Но боль кусала на вдохе, и никак было от нее не отделаться. Сердце отказывалось работать как положено.

Полина вдруг подняла голову, потянулась к ночнику со своей стороны, включила свет, оглянулась на Валерия. Ее глаза округлились от ужаса.

— Валера, я позову Илью.

Это был не вопрос и не предложение, она уже была готова бежать за помощью.

Он попробовал отшутиться:

— Господи, ты что, уже научилась различать, когда надо его звать?

— Валера, не смейся! Похоже, научилась, — она резко откинула одеяло и села, спустив ноги с кровати.

— Только не надо бежать в коридор и стучать ему в дверь, — Валерий усмехнулся и попытался дотянуться до телефона. Пальцы на левой не слушались. Полина потянулась к его тумбочке, схватила трубку, Валерий отобрал ее правой рукой и нажал кнопку быстрого набора.

— Да, Валера? Что? — спросонья пробормотал Илья.

— Уколи меня, — Валерий с трудом пошевелил цепенеющими губами.

Полина схватила халат, сунула руки в рукава и, запахиваясь на ходу, бросилась отпирать дверь.

Валерий беспомощно закрыл глаза.

Боль не унималась, парализующий холод стал перебираться на правую руку. В ушах привычный легкий шум сменила мертвая ватная тишина. Где-то рядом звякнуло, потом резиновая лента впилась в руку выше локтя. И пальцы брата, ищущие вену, показались горячими. Самого укола Валерий не почувствовал, только распирающую боль, когда ослаб жгут. Потом вернулись звуки. Илья, как обычно, шепотом уговаривал потерпеть. Затем Валерий шевельнул рукой, ощутил как бьется его пульс в том месте, где Илья держал пальцы на запястье. Наконец, Валерий решился на полный вздох. Сильное заморское средство отлично сработало. Боль ушла, совсем.

Валерий с облегчением открыл глаза. Илья сидел над ним в небрежно наброшенном халате, бледный, взъерошенный.

— Ну, как ты? — брат наклонился к его лицу.

— Порядок. Извини, что потревожил. Прихватило что-то, — виновато проговорил Валерий. — Иди, Илюша, досыпай.

Он кивнул, собрал с журнального столика принесенные медикаменты, сложил в пакет и поспешно ушел к себе.

Валерий приподнялся, взглянул на Полину, которая сидела на краешке кровати и, чуть не плача, смотрела на него тревожно и жалобно.

— Все прошло. И надолго, — заверил Валерий.

Полина отвернулась и украдкой вытерла влажный висок.

— Я уже в порядке. Иначе бы Илья не ушел.

Этот аргумент подействовал. Полина улыбнулась.

— Иди ко мне.

Она выключила ночник, скинула халат, юркнула под одеяло и прижалась к боку Валерия. Он ощутил, как влажные реснички защекотали его плечо.

— Полинка, — прошептал он, чувствуя, что влаги на его плече не убавляется. — Если ты решишься все-таки связаться со мной, ты должна перестать этого бояться.

— Я боюсь, потому что не могу тебе помочь, — печально сказала она.

— Я бы ни за что не стал тебя расстраивать, но, к сожалению, пока я жив, мне от этого не избавиться. Поэтому тебе решать, сможешь ли ты меня такого вынести. Если не сможешь, я пойму. Только не плачь попусту и никогда не лги мне, договорились?

— Да, — проронила она чуть слышно.

— А теперь спи, чудо мое, я тебя совсем измучил.

Она еще крепче прижалась к Валерию. Тепло ее обнаженного тела успокаивало и дразнило одновременно. Она тихонько всхлипнула напоследок, засыпая, и Валерий заботливо обнял ее, с грустью думая о том, что лучше все-таки быть бедным и здоровым, чем богатым и больным. «Пожалуйста, Господи, пусть у меня будут хотя бы эти два дня…»

* * *

Субботнее мероприятие превзошло всяческие ожидания. Конечно, ралли губернского масштаба не могло идти в сравнение с этапом «Формулы-1» или иными соревнованиями международного класса, но Полина быстро перестала сравнивать то, что она раньше видела на экране телевизора с тем, что происходило на стартовой прямой около озера. Да в сущности, даже если и сравнивать, то общего было больше, чем различий.

Те же толпы — пусть малочисленные — восторженных болельщиков, беспокойно гудящих в ожидании старта, те же облаченные в яркие форменные футболки маршалы с флажками, ну и разумеется участники соревнований, встающие на стартовые места — все, как на настоящих больших гонках.

Полина и Валерий стояли неподалеку от стартовой прямой, тянули через трубочки горячий кофе из герметично закрытых пластиковых стаканчиков. Они снова проспали. Завтракать в ресторане отеля было уже некогда. Поэтому прямо на холме Валерий купил у лоточников пару гамбургеров, а потом кофе.

— Я, конечно, прошу прощения за это безобразие, — Валерий скорчил презрительную мину и помотал пустым стаканчиком. — Но это все же лучше, чем ничего.

— Ладно, проехали, — отмахнулась Полина. — Оторвемся по полной за обедом. Слушай, а где Илья?

— А, не обращай внимания, у него здесь свои погремушки, — беспечно ответил Валерий.

Утром ничто не напоминало о ночном приступе. Валерий был, как обычно, бодр, весел, разговорчив и охотно показывал на правах «старожила», что тут к чему.

Валерий оделся почти как на зимнюю прогулку, даже шерстяную клетчатую кепку надел. Полиной он остался недоволен: ему все казалось, что она вот-вот замерзнет.

— Так, стоять мы не будем, чтобы ты не окоченела. Давай пройдемся.

— Пойдем, посмотрим на машины на старте, — предложила Полина.

— Разумеется, — согласился Валерий. — После двухсот километров гонки они будут уже ни на что не похожи. Если уж любоваться машинками, то именно сейчас, пока они при полном параде.

Они медленно побрели в толпе вдоль стартовой решетки к первому ее ряду. «Рено» и «Форды», «Мицубиси» и «Субару», отягченные тюнингом и покрытые боевой раскраской, выстраивались в установленном порядке.

Вдруг прямо за спиной Полины кто-то рявкнул раскатистым баском:

— Валери!

Они обернулись. Невысокий полный молодой мужчина в гоночном бело-зеленом комбинезоне весело хлопнул в ладоши и полез к Валерию с объятиями.

— Юрки, старина! — Валерий охотно обнялся с незнакомцем, они оживленно заговорили между собой по-английски, изредка вставляя финские слова.

— Ты сегодня с дамой? — важно осведомился синеглазый Юрки, с любопытством заглядываясь на Полину.

— Юрки, познакомься! Полина… Полина, это Юрки, отличный парень. Сегодня мы будем за него болеть.

Полина подала руку отличному парню. Он торопливо стянул замшевую гоночную перчатку и осторожно пожал Полине руку.

— Юрки, шлем забери, — по-английски произнес совсем рядом знакомый голос. — Я тебе что, носильщик?

Полина резко обернулась.

За ее спиной стоял Илья в таком же бело-зеленом комбинезоне и, держа в одной руке черно-белый шлем, протягивал финну второй, черно-желтый. Юрки взял свой шлем и швырнул в него перчатки:

— Извини, Элайя, спасибо.

— Добрый день, — сказал Илья, глядя на Полину.

Она молчала. Трудно сказать, что ее поразило больше. То, что Илья будет лично участвовать в ралли, или то, что он так хладнокровно хранил этот секрет до последнего.

— Полинка, ты что, не узнаешь его, что ли? — рассмеялся Валерий.

Не окликни их Илья, она действительно бы его не узнала. В стеганом комбинезоне стройная худощавая фигура Ильи казалась немного мощнее, чем в обычной одежде.

— А ты не только полиглот, ты еще и конспиратор, — сказала Полина Илье.

Он пожал плечами, прижал одной рукой рыжие кудри, а другой натянул на голову трикотажный подшлемник.

— Ну почему, я же не прячусь, — возразил он. — Просто не было причины об этом рассказывать.

— Так вы с Юрки…

— Да, мы сейчас стартуем. Это наш последний шанс в этом году, — по-английски пояснил Илья, видимо, чтобы Юрки понял беседу. — Сезон не задался…

— Э-э, нет, Элайя, — жарко возразил Юрки. — Сегодня мы будем на подиуме!

— Мест на подиуме всего три, — отозвался Илья, глядя Полине в глаза. — Но, конечно, мы надеемся на лучшее…

— Еще бы! — охотно согласился Юрки. — У меня один из лучших пилотов! Элайя, нам пора! Время!

Толстый финн поспешил прочь.

— Иду, Юрки, — бросил Илья ему вслед и вынул из своего шлема перчатки.

— Ни пуха тебе, Илюша, ни пера, — Валерий хлопнул брата по плечу.

— Пошел к черту, — засмеялся Илья, потом тихо спросил. — Как ты?

— Прекрасно. А ты будь осторожен. Не так, как в прошлый раз…

— Валерка, отстань, — поморщился Илья. — Все будет хорошо.

Полина, наконец, обретя дар речи, улыбнулась ему:

— Желаю удачи.

— Мы будем стараться, — Илья махнул рукой и, надевая на ходу шлем, побежал к бело-зеленой «Субару», стоящей примерно в середине пелетона. Поперек капота машины замер в прыжке пятнистый гепард.

— Он с Юрки в одном экипаже?

— Да, Юрки — владелец машины и штурман, — пояснил Валерий.

— И давно Илья гоняет?

— Здесь — недавно. Мы познакомились с Юрки два года назад. Когда Илья и Юрки затеяли эту авантюру, я был категорически против…

— Почему? — удивилась Полина.

— Ну как почему, — ворчливо отозвался Валерий. — Потому что голову сломить недолго… Вот у меня отцовский инстинкт и взыграл. Но Илья тогда был в ужасном состоянии, только освободился после суда, чуть не до чертиков допился. А тут загорелся он этой идеей, отвлекся, отошел немного. Ну а потом, Илья — гонщик от Бога. Юрки толковый механик, и реакция у него неплохая, вот только руки за головой у него не поспевают, гонщик он неважный, а штурман отличный. Поэтому когда он взял Илью в экипаж, у них стало постепенно неплохо получаться…

— Как же они справляются? Юрки тут, Илья в Питере.

— Илья ездит сюда тренироваться, машину тестировать, трассы изучать. Раньше Илья один сюда наведывался, а теперь, когда он боится оставлять меня, я иногда езжу с ним. Ну а гонка — святое дело, на гонки мы всегда ездим независимо от того, собираются ли ребята участвовать или просто смотрят. Прошлый раз им пришлось пропустить: в июне они так машину раскурочили, что к августовскому этапу не успели восстановить. Теперь хотят реванш взять…

Над холмом прозвучала команда заводить моторы, маршалы принялись оттеснять зрителей подальше от стартовой решетки. Валерий взял Полину под руку и повел ее в давно облюбованное место, откуда трассу было видно наилучшим образом.

— Полинка, у тебя уже нос краснеет! — сокрушенно сказал Валерий и снял свою кепку. — Возьми, надень.

— Да ну тебя! — возмутилась Полина. — Во-первых, мне не холодно. Во-вторых, она мне велика, даже на ушах не задержится.

Валерий без разговоров нахлобучил кепку ей на голову.

— Только попробуй сними! — погрозил он пальцем.

* * *

Автомобили наматывали круг за кругом. Часть трассы лежала в лесу и с холма была не видна. Примерно каждые десять минут гонщики появлялись на грунтовке, огибающей холм, сначала съезжая вниз с довольно-таки крутого склона, потом высоко подскакивали на своеобразном трамплине. Машины взлетали, приземлялись, и по кочкам и рытвинам выбирались на более ровный участок трассы. «Субару» Ильи и Юрки за первый час гонки потеряла задний спойлер и приобрела здоровенную вмятину на правом заднем крыле, но тем не менее ребятам удалось отыграть несколько мест, и теперь они шли пятыми.

Валерий смотрел то на трассу, то на Полину. На Полину чаще и дольше. Она то кричала, подпрыгивала и махала руками, то сосредоточенно следила за трассой, прижав к губам стиснутые кулачки, то порывисто хватала Валерия за рукав и заставляла его непременно посмотреть на что-то замечательное.

Теперь Валерий больше не волновался о том, не притворяется ли она любительницей автоспорта. Было очевидно: Полина попала туда, где ей интересно. Он с усмешкой вспоминал ее широко распахнутые глаза, когда она обернулась и увидела Илью в гоночном комбинезоне. На какую-то секунду Валерий черной завистью позавидовал брату. Снискать такой изумленный и восхищенный взгляд — это дорогого стоит. Впрочем, все складывалось удачно. Может быть, теперь Полина перестанет сторониться Ильи, а он больше не будет смотреть на нее волком. Валерию не хотелось, чтобы его близкие были на ножах без всякой разумной причины. У Валерия до сих пор не нашлось времени на мужской разговор со строптивым братом. Нужно будет обязательно поговорить. Он не мог позволить Илье разрушить свое внезапное хрупкое счастье, не мог позволить брату обижать его женщину.

Валерий не сразу почувствовал в кармане виброзвонок своей трубки. Подумав с досадой, что нигде не спрятаться даже в выходные, он вынул телефон. Звонил Рубин. Валерий нажал кнопку ответа, прижал трубку к уху, закрывая ладонью другое. Рубина было едва слышно.

— Валера, ты можешь сейчас приехать в офис?

— Не могу.

— Ты здесь нужен.

— Что случилось?

— Приезжай, объясню.

— Тимоха, я за границей.

— А, ч-ч-ерт…

— Так, Тим, конкретно говори, что стряслось?

Рубин молчал несколько секунд, потом произнес:

— Кто-то снял с моего рабочего компьютера закрытые файлы.

— Какие файлы, кто и когда?

— Пока не знаю.

— Что значит «не знаю»?

— На моей машине следов взлома не осталось, все логи потерты. Системщики сегодня стали на серверах протоколы поднимать, обнаружили и вызвали меня. Сейчас ребята разбираются…

— Так что ты меня дергаешь, если сам еще не знаешь?! Или знаешь? Тимофей, не темни, я тебя убью!

— Валера, сняли дистрибутив «Толмача». Не защищенный. Это как минимум. Попытались скопировать коды языковых моделей, но то ли по незнанию, то ли еще почему, взяли не все, но и того достаточно, чтобы слить нас по полной программе…

Валерий не знал, что и сказать. Сразу стреляться было бы преждевременно. Но он понимал: при определенных условиях это могло стать катастрофой похлеще, чем просроченный кредит.

— Казьмин, ты что там? Ты меня слышишь?

— Слышу, Тим. Какие есть варианты? Кто это сделал, установили?

— Системщики тут ни при чем, это точно. Эти бы архивные логи в серверной тоже потерли. Значит, кто-то из обычных сетевых пользователей. То есть практически каждый из нас, кто умеет добраться до закрытого диска на чужом компьютере и притом знает почти наверняка, что именно следует взять. Сейчас ребята расшифруют протоколы, и мы будем знать по крайней мере, с чьей машины и когда был взлом, и что точно скопировано.

— Когда будете знать, свяжись со мной.

— Обязательно, Валера. Пока.

Валерий убрал трубку, машинально взъерошил волосы пятерней, зажмурившись, покрутил головой, словно у него болела шея.

Ну что? Нормально. Это бизнес. Даже не изнанка его, а задница. Это и есть настоящее большое мужское дело, на которое и жизнь положить не жалко. Или таки жалко?.. У Валерия все кипело внутри. Вот попадись ему под руку та скотина, которая вздумала нагадить там, где ест!.. Своими руками прибил бы. Если не удастся помешать распространению украденных файлов, это будет означать, что обстоятельная адская работа двух последних лет просто пропала зря. Зря потрачены огромные суммы, зря работали толковые ребята, зря добились таких отличных результатов, потому что теперь всем этим легко воспользуется кто-нибудь другой… Валерий занимался созданием программного обеспечения уже больше десяти лет, и за это время ему уже случалось пару раз стать жертвой банального воровства. Один раз опытный хакер ради забавы взломал сеть его компании через интернет, другой раз коллеги схватили за руку одного из старых проверенных сотрудников, который купился на посулы конкурентов. Те два случая тоже ничем хорошим не закончились, но тогда были украдены начальные результаты, не имеющие никакого серьезного практического значения. Сейчас же другое дело. В «Толмача» Валерий вложил слишком много своего и чужого труда. Потерять это было бы полной катастрофой.

Может быть, это неправильно, но когда твой лечащий врач тебе открытым текстом заявляет, что ты на этом свете особо долго не протянешь, что тебе остается, кроме того, что выверять каждый свой шаг? Правильно — сделать напоследок что-нибудь стоящее. Спеть лебединую песню. Валерий был бы счастлив, если бы «Толмач» Казьмина стал родоначальником династии качественных, простых и надежных программ. Пусть бы даже и после его смерти. Нет, конечно, Валерий гнал от себя дурные мысли. Он не собирался выпустить «Толмача» в свет, а потом лечь и, сложа руки на груди, спокойно ждать, когда сердце встанет. Но он все-таки считал эту программу главной удачей своей жизни. От того, что какая-то сволочь сумела-таки лишить его этой удачи, Валерий не на шутку растерялся. Думать о том, что все пропало, не хотелось. Но убеждать себя в том, что все утрясется само собой, было еще глупее.

— Валера, что случилось?

— А? Что? — Валерий с раздражением взглянул на встревоженную Полину. — Нет, ничего не случилось.

— Не сочиняй. Я же вижу, после того звонка ты сам не свой. Что случилось?

— Так, одна небольшая неприятность. Пока ничего конкретного, может быть, все еще не так страшно.

— А если не страшно, то вернись к нам, пожалуйста. Между прочим, последний круг.

— Ну да, конечно, — Валерий обнял ее за плечи, повернулся к трассе, заставил себя сосредоточиться на гонке. — Я кое-что пропустил. Какими они идут?

— Вторыми, — отозвалась Полина. — Пытаются обойти лидера, но тот здорово упирается. На прошлом круге обе машины уже были здорово помяты…

Гул толпы зрителей внезапно усилился и превратился в самозабвенный рев. Из леса выскочили бок о бок бело-зеленая «Субару» и красная «Мицубиси». Ни одна машина не собиралась уступать сопернику, обе с ревом ринулись со склона. «Субару» выбрала более удачную траекторию, в какой-то момент стало ясно, что на трамплин она выйдет первой, а значит будет шанс сменить лидера за двести метров до финиша. Гонщики на «Мицубиси» тоже это поняли. В последний момент они перекрестили траекторию. «Субару», уходя от столкновения, вильнула в сторону и взвилась в воздух, заваливаясь на бок.

Полина вскрикнула, в ужасе прижалась к Валерию. Он на секунду зажмурился, а когда открыл глаза, «Субару» Ильи и Юрки, два раза перевернувшись в воздухе, жестко шлепнулась на все четыре колеса поперек трассы. «Мицубиси» понеслась к заветному финишу в гордом одиночестве.

Валерий не шевелясь, смотрел на машину брата, в его голове уже не было никаких мыслей, кроме одной: все должно быть хорошо, иначе край… Мотор «Субару» взревел, из под колес вырвался фонтан грязи. Валерий с облегчением перевел дыхание. В два приема, разбрызгивая грязь на десятки метров вокруг себя, Илья развернул «Субару», рискуя угодить аккурат под удар автомобиля, шедшего следом. К счастью, третья машина, подлетев на трамплине, столкновения избежала и помчалась к финишу уже второй. «Субару», вложив всю мощь в бросок, рванулась следом и пересекла финишную черту третьей.

Полина запрыгала от восторга и крепко обняла Валерия. Он со смехом покачал головой:

— Молодцы ребята! Только зачем же так пугать-то меня…

— Да, у меня прямо сердце в пятки ушло. Как здорово все-таки! Они действительно молодцы!

Валерий довольно кивнул:

— Третье место — очень неплохо.

— А Илья, наверное, расстроен, — заметила Полина. — Они могли быть первыми.

— Да наплевать мне, какими они могли быть! — рассердился Валерий. — Илья мог шею сломать в таком кульбите!

Но Полина упрямо покачала головой:

— Это нам с тобой положено думать о его шее, а ему — о первом месте!

— Вот поэтому я и был против этой затеи, — вздохнул Валерий. — Ну, побежали, у подиума потолкаемся. Он у Илюхи первый, это надо отметить…

* * *

Валерий открыл перед Полиной дверь ночного бара, и грохот музыки оглушил их.

— Видишь столик в дальнем углу? — прокричал Валерий, наклоняясь к самому уху Полины. — Он обычно свободен: там музыку хуже слышно. А нам в самый раз. Проходи туда, я сейчас…

Полина прошла к пустому столику в углу, а Валерий задержался у барной стойки. К столу он пришел с двумя высокими стаканами, в которых брякали льдинки и стояли зеленые зонтики с картонными обезьянками на палочках.

— Макак этих лучше сразу выкинуть, мешают только, — проворчал Валерий. — А коктейль ничего, лично испытанный. Рекомендую.

Полина попробовала: фруктовый букет с миндальной горчинкой. И в самом деле неплохо.

— Я прошу прощения, по техническим причинам танцор из меня никакой, — виновато сказал Валерий. — Но если ты захочешь потанцевать с кем-нибудь, я не обижусь.

— Нет, спасибо, я не люблю танцевать.

Полина немного покривила душой. Она любила танцевать, хотя конечно развеселое дрыганье под музыку можно было только с натяжкой назвать танцами. Но Полина не была к себе слишком строга. Правда, бегать по дискотекам ей было уже как-то не по возрасту, а в места более культурные после разрыва с Семченко ее никто не приглашал.

На небольшом танцполе царило возбужденное и бесшабашное веселье. Под вкусные будоражащие звуки латиноамериканской мелодии вдохновенно отплясывали человек двадцать-двадцать пять. В самом центре танцпола под дружные аплодисменты солировала пара. Высокий мужчина в темных брюках и светлом облегающем свитере и так, и сяк крутил стройную блондинку в мини-юбке и серебристом топе. Несмотря на то, что долговязая партнерша ростом была почти вровень с мужчиной, получалось у них ловко и непринужденно.

Валерий проследил за взглядом Полины и усмехнулся:

— Да, Илюха умеет зажечь, когда в настроении…

Полина присмотрелась к танцующим. Это действительно был Илья. Он и его партнерша просто перетекали друг в друга, сливаясь в головокружительной ламбаде. Такую кошачью грацию у мужчин Полина видела нечасто.

— Да, я смотрю, он у тебя жнец, кузнец и на дуде игрец, — обронила Полина. — В общем, вы друг друга стоите.

— Да, тут ты права. Могу собой гордиться. Как-никак мое воспитание.

— Ты по-прежнему не хочешь мне рассказать, что именно с ним случилось?

Валерий пригубил коктейль, на его лице отразилась неожиданная решимость, но потом он с сомнением покачал головой:

— Полина, оно тебе надо?

— Надо ли оно мне? То есть ты считаешь, что для меня ничего не знать о твоем единственном брате — это нормально? Чудненько. Можешь ничего не говорить. Я не настаиваю.

— Не обижайся, — пробормотал Валерий. — Здесь, к тому же, не очень подходящее место для подобных рассказов… Тут люди пьют, танцуют, веселятся…

— Я же сказала: не настаиваю.

Полина замолчала и стала опять смотреть на красивую пару, танцующую в центре. Музыка уже сменилась, теперь это был плавный медленный танец. Илья грациозно и непринужденно вел свою блондинку, что-то говорил ей на ухо, слушал ее и улыбался в ответ. Ни разу за все время, даже тогда, когда Илья не был ничем расстроен или разгневан, Полина не видела на его лице такой заразительно-широкой белозубой улыбки.

— Ну ладно, слушай, — проронил Валерий. — У Ильи была девушка. Смешная такая, шустрая. Вела себя, как пацанка: джинсы приспущенные, ошейники, шипы какие-то на куртке. Но хорошая девчонка была, добрая. Илюха вокруг нее носился, как наседка, все хотел из лягушонка царевну сделать…

Валерий помолчал и неохотно продолжил, вертя в руках зонтик с обезьяной.

— Царевна эта была из состоятельной семьи питерских бюрократов. Ни в чем отказа себе не знала, поэтому и чудила на всю катушку. Илья Политех закончил, толком поработать не успел, его сразу в армию призвали. На северный Кавказ, в Моздок, офицером на военную автобазу. Он там год автомеханиками командовал. Стрелять ему самому не пришлось, но насмотрелся всякого. Все домой рвался. Не столько даже ко мне и к отцу, сколько к своей царевне. Очень скучал. А она ему через полгода писать и звонить перестала. Илюха извелся весь, а когда приехал, выяснилось, что все еще хуже, чем он предполагал. Его девушка тут на героин подсела…

Валерий замолчал, уткнулся в коктейль.

— И что дальше?

— А дальше он вытаскивать ее бросился. Она курс лечения прошла, стало немного полегче. Но наркомана прежде всего нужно вытащить из привычного уклада, оторвать от опасного окружения, иначе рецидив неминуем. Илья сначала ее к себе забрал, в отцовскую квартиру. Но она все порывалась убежать к тому, кто ее на иглу посадил. Был у нее такой… друг детства. Тогда Илья снял дом за городом, увез ее туда. Вроде все наладилось, она присмирела, Илья успокоился. А однажды она сбежала все-таки. Илья искал ее двое суток, нашел на даче у того негодяя. Там была вечеринка, все обколотые, но хозяин утверждал, что девушку не видел. Илья осмотрел дом, нашел свою царевну. Она была мертва. Передозировка.

Валерий опять замолк, некоторое время смотрел на беззаботно веселящегося брата, потом торопливо, словно стремясь поскорее закончить, проговорил:

— Илья вернулся к хозяину дачи и забил его насмерть на глазах у всей кодлы.

Валерий в несколько глотков прикончил содержимое стакана.

— И что потом?

— Потом было следствие. Почти два года.

— Почему так долго?

— Там получилось. Мне нужно было вытащить его, — хмуро пояснил Валерий. — Это заняло много времени. Прокурор и родители убитого обвиняли защиту в затягивании следствия, но иначе не выходило. Нам очень сложно было доказать убийство в состоянии аффекта.

— Разве это не было очевидно?

Валерий пожал плечами:

— Очевидно? Не было. Даже для меня.

— То есть? — удивилась Полина. — Что значит «даже для тебя»?

Валерий задумчиво постучал пальцами по столу:

— Дюжина человек была свидетелем того, как Илья в течение почти десяти минут избивал парня, который практически был не в состоянии сопротивляться. Конечно, это нельзя назвать хладнокровным убийством. Но состояние аффекта это все же несколько иное. Или ты другого мнения?

— На что тебе мое мнение? Он твой брат, не мой.

— Правильно, — Валерий рассеяно провел рукой по лицу, словно сгонял тяжелые воспоминания. — Именно поэтому мне было все равно. Я не отдал бы им Илью в любом случае, что бы он ни совершил. Пришлось попотеть. К счастью, суд счел доводы защиты весомыми, Илью приговорили к сроку, который он уже фактически отсидел, пока длилось следствие. Его освободили в зале суда.

Полина молча сидела, не в силах поднять глаза на Валерия.

— Кажется, я порядком испортил тебе настроение.

— Я сама этого хотела, так что мне поделом, — проворчала Полина.

— Хочешь еще коктейль?

— Хочу.

Валерий ушел к стойке и вернулся опять с двумя стаканами.

— Э-э, а тебе не хватит ли? Разве тебе можно алкоголь?

— Тут на стакан всего лишь капля ликера, — поморщился Валерий. — Ты разве ее почувствовала? Вот и я не особенно… Не бойся, я все держу под контролем, — он поднял стакан с коктейлем и легонько стукнул им о край Полининого бокала. — Ну, за Илюхин подиум!

Полина кивнула и с удовольствием потянула прохладный напиток через трубочку.

Валерий вздрогнул и полез в карман. Взглянув на мерцающий экран своей трубки, он развел руками:

— Полинка, извини меня, я должен покинуть этот бедлам и нормально поговорить по телефону. Я поднимусь в номер. Пойдешь со мной или останешься?

— Я допью и приду.

Он кивнул и поспешно покинул бар.

Не успел он исчезнуть за дверью, как к столику Полины от танц-пола устремился Юрки.

— Паулина! А куда Валери делся?

— У него дела.

— Жаль! Как жаль! — покачал головой толстый Юрки. — Я хотел поблагодарить своего спонсора…

— Спонсора? Ты имеешь в виду гепарда на капоте?

Юрки захлопал светлыми ресницами, потом засмеялся:

— И гепарда тоже. Формально я владелец машины, но фактически я только… миноритарный акционер. Во-о-от такой маленький! — Юрки показал сведенные вместе большой и указательный пальцы. — Мы с Элайей машину бьем, а Валери ремонт оплачивает, мы бьем, а он оплачивает… Его взносы уже в разы превысили цену приобретения. Жаль, что Валери ушел…

Юрки перевел взгляд на танц-пол и оживился:

— Паулина, а пойдемте танцевать!

— Спасибо, что-то не хочется, — вежливо отказалась Полина. «Такие танцоры, как я, тут даром не нужны», — подумала она.

Она увидела, как Илья идет к ее столику, а блондинка в серебряном топе пытается его остановить. Девушка пару раз попробовала схватить его за плечо, но Илья обернулся и что-то коротко сказал. Блондинка отскочила, как ошпаренная, и пошла прочь из бара.

— Ну что, Элайя, ты опять, да? — озабоченно уточнил Юрки, как только Илья подошел. — Илма расстроилась! Вот вечно ты все испортишь!

Он поспешил вдогонку обиженной Илме.

— Куда Валерка смылся? — спросил Илья, опускаясь на стул и хватая оставленный стакан Валерия.

— У него разговор по телефону.

— Не дают человеку отдохнуть, — проворчал он и припал к коктейлю. Проглотил и тяжело выдохнул. — Ох, наскакался, хоть дух перевести…

— Ты классно танцуешь, просто загляденье.

Он весело улыбнулся:

— Во-во, это мой совершенно бесполезный талант, но зато загляденье.

— И партнерша твоя просто блеск.

Илья криво усмехнулся:

— Блеск… Юрки уже от ревности помирает. Илма вообще-то его невеста, но она плохо помнит об этом. Мне бывает трудно от нее отделаться… Полина, ты как насчет потанцевать?

— Я… Я не умею, Илья.

Он вытаращил глаза:

— Как это? У тебя же руки-ноги на месте. Вроде бы.

— Так, как ты, не умею. Подергаться, потоптаться — это пожалуйста. А так, как вы с Илмой, не умею.

— Ну ладно, — согласился он. — Топтаться так топтаться. Пойдем, потопчемся.

Он встал, пригладил волосы, склонил голову и протянул руку:

— Прошу!

Полина послушно встала.

Илья вел ее на танцпол, а у нее в душе поднималась тихая паника. Ясно же, что ее способности ни в какое сравнение не идут с тем, что она только что видела.

Зазвучал протяжный и очень грустный блюз. Илья вывел Полину почти на самый центр, повернулся к ней и улыбнулся:

— Установка такая: выше голову, держи спину, смотри мне в глаза и не сопротивляйся.

— Но…

— И не сопротивляйся, — повторил он.

Дальше началось странное. Они действительно топтались на месте, на довольно ограниченном пятачке. Но через полминуты Полина уже забыла, на каком она свете. Илья прижал ее к себе и плавно и медленно закрутил в тягучем печальном танце.

Какое уж тут сопротивление… Она смотрела в его глаза, немного грустные, немного мечтательные. Она подчинялась его твердым рукам, а он легко и бережно вел ее. Каждый свой очередной шаг, каждый поворот он каким-то образом давал ей почувствовать загодя, за какую-то долю секунды, так безошибочно, словно это был не первый их танец, а сто первый. Она прежде не думала, что так бывает. И хотелось… Полина даже сама себя испугалась, когда поняла, чего бы ей хотелось: оставаться в его руках много дольше, чем звучит музыка.

Блюз сменило что-то в стиле латино. Илья на секунду задумался, потом собрался, видимо, выдать новую установку, но Полина решительно высвободилась:

— Извини. Надо подняться к Валере…

— Конечно, — проронил он, сразу посерьезнев.

Полина поспешно пошла к выходу из бара. Илья задержался, видимо, прощаясь со знакомыми, и догнал Полину уже внизу в холле.

Они поднялись на четвертый этаж. Полина толкнула дверь своего номера, но она оказалась заперта. Полина постучала. Никто даже не отозвался. Илья нахмурился и тоже нетерпеливо стукнул в дверь:

— Валера, открывай.

Не получив ответа, Илья вытащил телефон из заднего кармана.

— Валерка, я тебя убью! Ты где, ё-мое?! — рявкнул он. — А-а-а… Предупреждать надо, вот что… Ладно, нужно — значит нужно… Она со мной… Мы подождем, не волнуйся.

Он, качая головой, убрал телефон и со смехом сообщил:

— Он в Интернет-зале отеля. У Рубина в Питере кончились деньги на трубке, и они беседуют в аське. Говорит, что скоро придет. Пойдем пока ко мне.

В номере Ильи царил полный раскардаш. Содержимое огромного баула находилось вне его, вещи были кое-как раскиданы.

— Ты противник порядка или у тебя побывали воры?

— Утром я проспал, не до того было, — немного смутился Илья. — Сейчас приберусь.

— Тебе помочь?

— Да что я, с тряпками не справлюсь?

Илья прошел по комнате, подобрал целый ворох одежды: трико, гоночный комбинезон, несколько свитеров и джинсы, присел к баулу и довольно быстро уложил все внутрь. Потом взял чистый свитер, полотенце и ушел в ванную.

Полина уселась в кресло, машинально оглядывая немудреный гостиничный интерьер. Ей хотелось, чтобы Валерий побыстрее наговорился с Рубиным и вернулся. Наедине с Ильей ей было тяжело и неловко. Невольные заговорщики, они оба знали друг о друге больше, чем следует, и это вызывало ненужное напряжение. Появлялся Валерий, и обстановка мгновенно разряжалась. У Валерия был настоящий талант сглаживать вокруг себя все углы, объединять даже людей, враждебно настроенных друг к другу. С ним было легко, комфортно, надежно. Несмотря ни на что Валерий не просто производил впечатление человека сильного и уверенного, но был таким на самом деле…

Полина торжественно про себя повторила эту хвалебную оду Валерию, и ей почему-то стало тоскливо. Она внезапно поняла, что просто пытается убедить себя в том, что с Валерием ей повезло. Когда женщине требуется такой аутотренинг, ничего хорошего это не означает.

Илья вышел из ванной в свежем свитере и с мокрыми волосами.

— Полина, выпьешь чего-нибудь?

— Спасибо, не хочется.

— Жаль. Очень плохо, что тебе что ни предложи, ничего не хочется. Я думал, мы с тобой выпьем за нашу с Юрки удачу, — разочарованно протянул он. — Ну нет так нет. Придется мне одному…

Он открыл бар в стенном шкафу и извлек оттуда темную бутылку, бокал и штопор. Полина молча смотрела, как он вытягивает пробку и наливает в бокал темную бордовую жидкость.

— А что за вино?

— Хм… Кто ж его знает? Я ж его не выбирал, это входит в стоимость номера… — Илья повернул этикетку к себе, вгляделся и удивленно поднял бровь. — «Мерло» вроде, — он поднял бокал и, покачав его, принюхался. — Похоже, неплохое.

— Ну если неплохое, тогда я, пожалуй, присоединюсь.

Он улыбнулся, достал второй бокал, поставил на столик, осторожно наполнил его. С волос Ильи на шею стекали струйки воды. Поморщившись, он стер воду ладонью и присел на краешек свободного кресла.

— Ну что ж, поздравляю тебя, — сказала Полина, поднимая бокал. — Ты молодчина.

— Спасибо, — коротко ответил он.

Он глотнул вина и отчего-то погрустнел, опустил голову.

— А где ваш кубок?

— У Юрки.

— А почему не у тебя?

Илья пожал плечами:

— Он покажет его родственникам и друзьям. А моя родня его сегодня уже увидела… Юрки, правда, обещает, что в следующий раз отдаст мне его на временное хранение.

Он совсем помрачнел и прикончил содержимое бокала. Не зная, чем его расшевелить, Полина осторожно заметила:

— Мне очень понравилось, как вы сегодня боролись. Я могла бы наговорить тебе всякой восторженной ерунды…

— Не стоит, — широко улыбнулся он, блеснув зубами. — Я и так понял: королева в восхищении…

Полина засмеялась, сделала пару глотков.

— О каких твоих талантах я еще не знаю?

— Да пожалуй, это все. Еще я неплохо в моторах ковыряюсь, — усмехнулся он. — Я же все-таки инженер-механик. Но этот талант на женщин впечатления не производит. Как, впрочем, и мои водительские способности… Шоферюга, что ж тут особенного.

— Ты не шоферюга. Ты отличный водитель. Если секретарша «Гепарда» не чувствует разницы, это ее проблемы.

Он опять улыбнулся, качая головой:

— Я столько комплиментов за один вечер никогда еще не выслушивал.

— А ты где танцевать учился?

— Нигде. Как-то само собой получается.

— Так не бывает.

Илья взмахнул рукой:

— Еще как бывает! Если бы меня учили, то и я смог бы другим объяснить, как это делается. А я не могу ни объяснить, ни научить…

Он привстал, взял бутылку, плеснул в бокалы еще по чуть-чуть.

— Илья, я могу тебя попросить об одном одолжении…

— Шутишь? — жестко бросил он, отставляя бокал. — Какие одолжения? Я же говорил: я тебе обязан.

— Илья, ты не мог бы… — Полина взглянула ему в глаза. — Научить меня делать уколы.

В его лице что-то дрогнуло, он оперся локтями о колени, сцепил пальцы, прижал их к губам. Несколько секунд он молчал.

— Да, конечно, не вопрос. Я обязательно научу, — пообещал он.

Полина протянула к нему свой бокал:

— Давай за Валерку.

— За Валерку, — повторил он, легонько чокаясь с Полиной.

Они выпили.

— На этом, боюсь, с пьянством на сегодня придется завязать, — задумчиво пробормотал Илья. — Иначе в случае чего вы меня не добудитесь. Пока я не научил тебя делать уколы, я не могу себе позволить больше.

— Ты очень хороший брат, — улыбнулась Полина.

— Я совершенно негодный брат, — совсем тихо пояснил Илья. — Все, что я сейчас делаю, это просто никчемные попытки замолить мои грехи. Неужели это непонятно?!

— Валера так не считает…

Илья вскочил, рванулся, словно собираясь бежать куда-то, резко остановился, нервно пригладил еще влажные волосы.

— Мало ли что он считает, — угрюмо заявил он. — Если бы я действительно был хорошим братом, я думал бы, что делаю. Всегда бы думал, а не только сейчас. Я не поставил бы Валерку в такую ситуацию, которая стоила ему последних сил и здоровья…

— Ты о том долгом следствии?

Илья дернулся, сверкнул глазами:

— Он рассказал?

— Да, — с опаской кивнула Полина, невольно втягивая голову в плечи. Предсказать реакцию Ильи было невозможно.

— Ну и хорошо, если рассказал, — отмахнулся он. — Тогда ты понимаешь, о чем я.

— Нельзя вечно себя казнить. Всякое случается…

— Случается! Если ты думаешь, что это был случай, то ты заблуждаешься, — фыркнул он. — Я казню себя за то, что не свернул шею тому мерзавцу сразу, как только узнал о его существовании. Если бы можно было вернуть все назад, я убил бы его еще раз, причем не дожидаясь, пока случится несчастье. Заранее убил бы, в профилактических целях…

— Илья, ради Бога, это история закончилась два года назад.

Он покачал головой:

— Ха, если бы. Если бы закончилась. Ничего не закончилось.

— Почему?

Илья сжал губы, стиснул кулаки, резко отвернулся.

— Почему, Илья?

Он опустился на край кровати, обессиленно бросил руки между колен.

— Ты не понимаешь? Валера разве не сказал тебе, кто был тот негодяй?

— Нет.

Илья покачал головой и тихо пояснил:

— Я убил единственного сына Георгия Гарона.

— О, Господи…

— Теперь Гарон решил отыграться на Валерке, и конца этому не будет…

Илья закрыл лицо ладонями, тяжело обреченно вздохнул.

Полина подошла к нему, наклонилась, осторожно прикоснулась к его плечу. Он взвился, как бешеный, вскочил на ноги:

— Не трогай меня!

Они стояли и смотрели друг на друга. Илья готов был ринуться в драку, если бы было с кем.

— Успокойся, пожалуйста… Я надеюсь, ты меня не ударишь?

Он скривился, мотнул головой:

— Извини. Я понимаю, дело прошлое, пора брать себя в руки, и все такое… Но это еще болит. Извини.

Вдруг он поднял руку и осторожно провел кончиками пальцев по волосам Полины, по виску и щеке до самого подбородка… Точь-в-точь так, как это делал Валерий. У Валерия затем следовал поцелуй. А Илья просто посмотрел ей в глаза, а потом отвел взгляд в сторону.

Неожиданно для себя Полина обняла его за шею и прикоснулась губами к его губам. Илья вздрогнул, но сразу же ответил на поцелуй. Он целовал ее нежно, но крепко и нетерпеливо, словно боялся, что она опомнится и убежит прочь… Оторвавшись от ее губ, он осторожно взял в ладони ее голову, взглянул Полине в лицо внимательно и жадно. Постепенно с его лица сошло изумление, и появилась мягкая усмешка:

— Что это с нами?

Полина просто уткнулась ему лицом в грудь. Он обнял ее и крепко прижал к себе. Его мерное горячее дыхание обожгло шею Полины, теплые мягкие губы коснулись ее кожи под ухом, над ключицей, на плече… Его рука властно прошлась по спине Полины, потом легла на ее грудь. Она почувствовала, как под его пальцами одна за другой расстегиваются маленькие пуговички ее шелковой блузки. Илья стянул тонкую ткань с ее плеча, спустил бретельку бюстгалтера, обнажая грудь. Когда его губы прикоснулись к соску, Полина поняла, что еще секунда, и это будет уже не остановить. Она не опасалась, что Илья проигнорирует ее «нет». Она была уверена, что «нет» уже не скажет.

Илья подхватил ее на руки, опустил на кровать, запрыгнул сам, стремительным движением стянул через голову свитер и отшвырнул его от себя.

Он целовал Полину, целовал, целовал, бесконечно, не отрываясь от ее губ. Его руки нежно, но властно и уверенно ласкали ее, обрывая всякую связь с реальностью. Ничего и никого вокруг в целом свете не было, только это красивое ловкое тело, только эти потемневшие глаза и жадные сильные губы. А никого и не нужно было. Только он, и прямо сейчас, и гори все остальное огнем…

Илья выпустил Полину из объятий, привстал на коленях, рванул массивную металлическую пряжку на брючном ремне. И тут Полина словно вспомнила, где вообще она находится и ради чего. Она резко села, схватила Илью за руки:

— Не надо! Нет!

Он замер, на лице его застыли замешательство и детская обида. Тяжело дыша, он отодвинулся в сторону, соскользнул с кровати на пол, скорчился там, уткнувшись растрепанной кудрявой головой в край постели.

У Полины дрожали руки, когда она приводила в порядок свое белье и блузку. Возбуждение еще не схлынуло, ее кожа все еще горела от недавних прикосновений. Хотелось завыть в голос.

Полина слезла с кровати и опустилась на колени рядом с Ильей. Он сидел, согнувшись и спрятав лицо, зажав в побелевшем от напряжения кулаке край жаккардового покрывала.

— Ты не должен…

Он вздрогнул и еще крепче стиснул кулак.

— Мы не должны, — поправилась Полина. — Илюша, мы не должны. Это неправильно.

Он вскинул голову, и Полина ужаснулась чудовищной гримасе, перекосившей его лицо:

— Неправильно?! Что за слово дурацкое?! Неправильно… А что правильно? Своими руками подложить тебя в постель к Валерке? Это, что ли, было правильно? — горько усмехнулся он, сжал губы и со злостью выдохнул: — Ненавижу себя!

Он несколько раз с силой ударил кулаком по кровати, глухо бормоча:

— Ненавижу!.. Ненавижу!..

— Илюша, мы же сделали этот выбор.

— Никакого «мы» не было! — запальчиво возразил он. — У каждого было свое решение. Я решил толкнуть тебя к нему. Ты решила мне уступить… И то, и другое — ошибка!

Что может быть паршивее, когда понимаешь, что все могло быть так прекрасно, но никогда не будет? Как бы ты теперь ни рыпался. Как бы ни плакал, ни бился головой о стену. Как бы ни умолял… Никто не в силах помочь, никто не способен исправить, потому что точка невозврата пройдена. Алгоритм любого выбора так построен, что назад вернуться можно только все разрушив, разметав в клочки.

— Илюша, ведь мы все равно не можем сказать ему правду.

— А в чем в данном случае состоит правда? — хмыкнул он и, дотянувшись до столика, схватил сигареты и зажигалку.

— Правда в том, что мы с тобой смастерили для него подделку. А он фальшивке этой поверил и счастлив. И мы не имеем права это сломать.

— Не имеем, — согласился он, тяжело перевел дыхание, пригладил пятерней волосы и вынул сигарету. — Извини меня, но или я сейчас закурю, или что-нибудь над собой учиню.

Не дожидаясь согласия Полины, он щелкнул зажигалкой, прикурил и с облегчением прикрыл глаза.

— Ну что ж, — проговорил он между затяжками, — Нам, как двум прожженным аферистам, не привыкать. Придется мастерить еще одну фальшивку.

— Какую?

— Попробуем притвориться, что нам нет никакого дела друг до друга, — пояснил он, пристально глядя Полине в глаза сквозь клубы табачного дыма.

Он встал, легко, одним махом приподнял Полину и поставил ее на ноги. Не выпуская сигарету изо рта, он одернул со всех сторон и разгладил скомканное покрывало на постели. Аккуратно пристроив сигарету на край пепельницы, подобрал валявшийся свитер, оделся, потом плеснул в бокалы еще немного вина.

— Ну что, давай… За успех нашего безнадежного дела, — нервно усмехнулся он.

Полина как раз отняла от губ пустой бокал, когда в дверь постучали. Илья поднялся и впустил Валерия.

— Ого! — изумился он. — Ну ты даешь, брат! Вино, сигареты, девочки. Джентльменский набор… А впрочем, тебе сегодня положено. Только что ты смурной такой?

— Да ты на себя лучше посмотри. Краше в гроб кладут. Что случилось-то? — угрюмо отозвался Илья, поспешно затушил сигарету и отдернул гардину, чтобы открыть окно. В комнату ворвался ночной холод.

Валерий выглядел усталым и растерянным. Было очевидно, что он выбит из колеи. Он сел на край кровати, серьезно посмотрел на Полину, потом на Илью, вздохнул, кашлянул и заговорил без всякого выражения:

— Случилась неприятность. Весьма серьезная. И как выпутываться из нее, я пока не представляю. И можно ли еще что-либо поправить, я тоже не уверен. Дело в следующем: с компьютера Рубина в офисе какой-то умелец слил незащищенный дистрибутив полноценной рабочей версии «Толмача». Плюс некоторую часть языковых моделей. Сделано это было вчера, в половине четвертого. С твоей машины, Полина.

— Я этого не делала, — произнесла Полина первое, что пришло ей в голову. Она взглянула на Илью. Тот яростно кусал губы и смотрел себе под ноги. Вскинув голову, он уставился на Полину.

— Что? — раздраженно спросила она.

Илья молча смотрел.

— Что? Говорю же, я этого не делала.

Он ничего не ответил, снова опустил голову. От одной только мысли, что Илья может вообразить, будто она замешана в этом, Полина пришла в отчаяние.

Она взглянула на Валерия:

— Валера, ты думаешь, что это я?

— Нет, не думаю… Я разрешил Рубину проверить не только все компьютеры в кабинете его группы, но и осмотреть все рабочие столы сотрудников, как снаружи, так и внутри. Ничего подозрительного не обнаружено. Файлы наверняка скачаны на мобильный носитель и, скорее всего, уже вынесены из офиса, благо никто и не думал препятствовать этому.

— Ага. Отлично. Компьютер осмотрен, стол осмотрен, осталось удостовериться, не спрятала ли я флэшку за корсажем…

— Полина, перестань. Я тебя не обвиняю, я рассказываю, что удалось выяснить, — устало возразил Валерий.

— Выяснять, так уж до самого конца! — процедила она. — Валера, дай ключ от номера!

— Зачем?

— Дай, я говорю!

Он вынул из кармана ключ и подал.

Полина махнула рукой Илье:

— Пойдем со мной!

— Для чего? — сухо уточнил он.

— Проследишь, чтобы я ничего не припрятала в потайном месте!

Он растеряно моргнул, но все же сдвинулся с места.

Полина вышла из номера Ильи и открыла дверь соседнего. Илья и Валерий вошли следом.

— Полинка, перестань дурить, ради Бога! — взмолился Валерий, наблюдая, как она вытаскивает из шкафа свою куртку и небольшую дорожную сумку.

— Что вы, что вы, мне не трудно, — отозвалась Полина.

Что ж, может быть, это и глупая истерика, но пусть уж лучше они оба считают ее истеричкой, чем воровкой и скрытой пособницей своих смертельных врагов. В конце концов, кто она им такая? Несколько недель знакомства, несколько интимных нежностей, несколько задушевных бесед и мелких услуг друг другу… Разве может все это быть гарантией от предательства?

— Итак, в брюках, юбке и блузке у меня нет карманов, есть только в куртке. Поэтому… — она швырнула куртку Илье в руки. — Обыщи, да как следует. А сумка… Вот, пожалуйста!

Она раскрыла молнию, перевернула сумку вверх дном и вытряхнула все содержимое на кровать.

— Полина, уймись! — строго повторил Валерий. Он отобрал у нее пустую сумку и попытался сгрести туда все, что она вытряхнула. Но Полина оттолкнула его руку.

— Сюда смотри! — грубо рявкнула она, тыча пальцем в груду всякой всячины, высыпавшейся из сумки. Когда Валерий, страдальчески морщась, обратил взгляд туда, куда она показывала, Полина принялась разгребать вещи. — Та-а-ак, что тут?.. Футболка, свитер, носки… в сторону. Косметичка… здесь только тени и блеск для губ, попрошу убедиться. Документы… Расческа… Ключи от квартиры… Газовый баллончик. Шут знает, зачем он мне, все равно не успею достать, если что… Мобильник. О, непринятые звонки, ну и пусть их… Платок…

Полина подняла носовой платочек и замолчала в изумлении. Под платочком лежала компактная, немного поцарапанная серебристая флэшка на видавшем виды замусоленном ремешке.

— Это не моя, — глухо произнесла Полина.

— Илья, пошарь в моей сумке, дай наладонник, — сказал Валерий.

Илья отбросил куртку в сторону, нашел и подал брату его карманный компьютер. Валерий присел на кровать, включил компьютер, с брезгливой гримасой взял флэшку, вставил в разъем, проверил ее содержимое, отложил наладонник и бессильно опустил руки.

— Это они. Те самые файлы…

— Это не моя флэшка, — повторила Полина.

— Я знаю, — устало отозвался Валерий. — Если я найду этого гада, я своими руками его порву.

— А я тебе с удовольствием помогу, — вставил Илья.

Полина отвернулась и закрыла лицо руками. Только бы не заплакать. Только бы удержаться…

— Илюша, воды налей, — услышала она голос Валерия, а затем плеск воды. — Полинка…

Валерий силой оторвал ее руки от лица и сунул к губам стакан:

— Ну-ка, глотни водички… Пей, пей, тебе надо успокоиться…

Полину била дрожь. Она с трудом сделал пару глотков и оттолкнула стакан:

— Отстаньте от меня! Оба!

— Илюша, иди к себе, — спокойно проговорил Валерий, затем Полина услышала, как хлопнула дверь.

Валерий подтолкнул Полину к кровати:

— Приляг, пожалуйста.

Она сопротивлялась, но Валерию не составило труда справиться с ее сопротивлением. Он заставил ее лечь. Она сжалась в комочек, отвернувшись. Слез не было, но нервная дрожь не унималась.

— Девочка моя, я же знаю, ты ни в чем не виновата… Зачем ты так переживаешь? — его рука ласково гладила ее по плечу. — Это же элементарно, любой сотрудник может, выждав подходящий момент, воспользоваться чужим компьютером… Делать такие вещи со своего собственного — это даже как-то странно было бы…

— Ты веришь, что это не я?..

— Глупышка ты моя, — Валерий наклонился к ней, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Ты что, совсем меня не слушаешь? Я уже несколько раз тебе это сказал… Ну, давай-ка расслабься, а то как бы тебе тоже не пришлось бы уколы делать, успокоительные.

— А зачем он положил это в мою сумку? — Полина резко приподнялась и села.

Валерий мягко улыбнулся, взял ее руку в свои ладони, принялся нежно поглаживать.

— Возможны варианты. Первый — ему нужно было подставить именно тебя.

— Я не успела завести себе врагов.

— Я тоже так думаю. Поэтому вероятнее всего второй вариант: он не собирался никого подставлять, но решил вынести флешку из офиса чужими руками. Я думаю, злоумышленник предполагал, что в серверных протоколах останутся следы несанкционированного доступа. И он, судя по всему, опасался, что тревогу поднимут немедленно, поэтому он решил, что в твоей сумке флэшка скорее благополучно покинет офис, а он уж найдет способ вернуть ее себе. То есть, сделал это человек, имеющий понятие о том, как работает система внутренней безопасности в «Гепарде».

— Неважно она у тебя работает, Валерка, если файлы крадут днем в пятницу, а обнаруживают это только через сутки, — огрызнулась Полина.

— Вообще-то отслеживать серверные протоколы полагается постоянно, а не на следующий день. Но в пятницу один из сисадминов не вышел на смену, ну и не уследили. Если бы все было, как полагается, секьюрити прочесала бы все и всех прямо в пятницу вечером… — Валерий привлек Полину к себе. — Не переживай, девочка моя, я его отыщу, и он крупно пожалеет, что затеял это.

Полина обняла Валерия, прижалась к нему. Он бережно гладил ее волосы, шептал на ухо какую-то ласковую ерунду. А Полина с ужасом поняла, что мысли ее все равно упрямо возвращаются в соседний номер. Потому она и не слышала, как Валерий несколько раз говорил ей, что ни в чем ее не винит. Ей куда важнее было то, верил ли ей Илья.

* * *

Родина, которую они оставили без присмотра на какие-то сорок часов, встретила их гадким мокрым снегом. Было еще сравнительно рано, международная трасса «Скандинавия» только-только оживала. Они специально выехали пораньше, чтобы не попасть в воскресный траффик. Но на мокрой дороге Илье пришлось вдвойне сконцентрироваться. Это потребовало еще больших усилий, чем накануне. Недосып накапливался.

Минувшей ночью Илья не сомкнул глаз. Бессонница постепенно становилась его верной боевой подругой. Чего в принципе быть не должно. Чем отличается мужчина под тридцать от мужчин прочих возрастных категорий? Тем, что никогда не отказывается поесть и всегда найдет возможность поспать. Вместо этого Илья потратил ночь на совершенно непозволительную ерунду — на пустопорожние раздумья.

Он совсем не думал о своем субботнем триумфе. Гонка, упоение скоростью, яростное противоборство — все это было так здорово, но так быстро отошло на второй план. Казалось, его заветный подиум был не вчера, а давным-давно.

Илья изредка косился в зеркало, пытаясь разглядеть, что происходит на заднем сидении. Возвращение уже не было таким веселым. Валерий или разговаривал по телефону, или молчал. Полина делала вид, что дремлет, но Илья был уверен: притворяется, чтобы ее оставили в покое.

У какой сволочи рука поднялась втягивать девушку в свои чертовы поганые интриги? Илья начинал размышлять об этом, и ему едва удавалось гасить собственную ярость. Он вспоминал, как она вечером металась по номеру, пытаясь доказать им обоим свою непричастность, и даже не хотела слышать, что в этом нет никакой необходимости. Илья винил себя. Если бы он прежде не демонстрировал свою крайнюю подозрительность, Полина не стала бы так воспринимать происшествие. Она, похоже, всерьез посчитала, что ей перестали доверять. Только так можно объяснить то упрямое отчаяние, с которым она огрызалась. Сухую сосредоточенность Валерия и молчаливый взгляд Ильи она приняла на свой счет. А Илья всего-навсего боролся с нестерпимым желанием обнять, успокоить и защитить. Он не мог себе простить то, что не решился сделать это. И он последними словами ругал брата, который почему-то сразу не повел себя должным образом.

Да и сегодня с самого подъема Валерий вел себя не как заботливый кавалер. Он уже работал. Он и вчера работал, и кто знает, возможно жалел о том, что Полина оказалась рядом в такую минуту и требует внимания. Илья прекрасно знал, что Валерий терпеть не мог ситуаций, когда в ответственный момент приходилось отвлекаться.

— Илюша, помнишь тот ресторанчик? — Валерий облокотился о спинку переднего сидения. — Давай у него остановимся. Надо поесть нормально.

В небольшом уютном зале в этот ранний час были заняты всего три столика. Илья занял свое место и без энтузиазма уставился на стандартный набор, который Валерий обычно заказывал, если ему случалось завтракать вне дома. Сыр, ветчина, яйца, хлеб с отрубями… Европейский стол. Все прекрасно.

Ели в полном молчании.

Полина вдруг подняла голову:

— Валера, а ведь таких флэшек могло быть две, три и больше. Он мог сделать сколько угодно копий.

— Мог, — кивнул Валерий. — Поэтому я не очень-то радуюсь тому, что одна флэшка нашлась.

— А ты разве не запатентовал модели языков?

— Патент еще оформляется. Это дело долгое. Но если прогу украли, то наличие патента или его отсутствие вообще никакой роли не играет. Пираты они и есть пираты. Кто первый успел, того и тапочки…

— Так может быть, стоит подсуетиться с тапочками? Махнуть рукой на недоделки, опередить тех, кто может перейти тебе дорогу?

Валерий помотал головой:

— Как бы я не спешил, тысячи пиратских дистрибутивов поступят на ярмарочные развалы в считанные дни. Если, конечно, у вора была именно такая цель…

Илья слушал разговор с нарастающим раздражением.

— Ребята, вы хоть бы с утра пораньше нашли другую тему. Так же и двинуться недолго, — проворчал он.

Валерий хотел что-то сказать, но хлопнул себя по нагрудному карману и полез за телефоном.

— Да. Да, я… Кто? Мариша, я тебя не узнал… Что случилось? Что-о-о?!

Валерий вскочил, отодвинул в сторону стул и почти бегом направился в холл.

— Что это с ним? — встревожилась Полина. — Что за Мариша?

— Не знаю, — признался Илья. — Но судя по всему, ничего хорошего не произошло.

— Я думала о том, кто бы мог это сделать, — Полина внимательно взглянула ему в глаза. — Ты ведь давно в «Гепарде», у тебя должны быть какие-то мысли о том, кто мог…

Илья не был уверен, стоит ли ему делиться практически беспочвенными подозрениями:

— Я же не могу знать наверняка… Но мне кажется…

— Ванька Смирнов, — перебила его Полина.

Илья покачал головой:

— Да, о нем я подумал в первую очередь. Юный гений очень недоволен своей незавидной должностью и небольшой зарплатой. Он грезит о крутой тачке, и ему явно нужны деньги, причем большие и быстрые. Судя по отзывам Рубина, мальчишка талантлив, с отчетливо выраженными хакерскими замашками… Я повторяю, это только мои подозрения, но это очень возможно.

Пока Илья говорил, Полина сосредоточенно кусала губы, и как только Илья замолчал, она проговорила:

— Есть еще кое-что, о чем я никому не рассказывала, и возможно зря не рассказывала. Но я уже однажды поймала Смирнова на серьезном проступке. С его легкой руки «Толмачем» на халяву пользовались все арендаторы пулковского бизнес-центра…

Илья невольно присвистнул.

— Почему ты промолчала об этом?

— Он умолял меня, очень хотел сохранить место… Да и версия программы была ограниченной. Я его пожалела. Теперь думаю, может быть зря. Надо было сказать Рубину.

— Мальчишку выбросили бы на улицу в два счета, — кивнул Илья. — Я тебе честно скажу: он мне не нравится. Этакий застенчивый сопливый нытик… К тому же, извини меня, но то, что он родственник Семченко, тоже не в его пользу.

— Ваня — родственник Семченко? — глаза Полины округлились. — Впервые слышу.

— Ну, родство не кровное: Семченко ему «дядька, теткин муж», — усмехнулся Илья. — Но в моих глазах это отягчающее обстоятельство, уж извини.

Полина отвернулась, нервно почесала лоб кончиками пальцев. Похоже, известие ей тоже не понравилось.

Илья решительно предложил:

— Давай-ка пока не будем ничего говорить Валерке. Я попробую немного прощупать этого пацаненка. Если он ни при чем, так пусть останется ни при чем. Если же это он свою курью лапку приложил, я ему шею сверну.

Полина молча кивнула.

— Так, а где, собственно, наш генеральный директор? — озабоченно проговорил Илья. — Завтрак оплачен?

— Да, Валера заплатил.

— Тогда пойдем отсюда, — скомандовал Илья, поднимаясь.

Валерия они нашли на стоянке. Он прогуливался вдоль бордюра из подсохших кустов шиповника, глубоко засунув руки в карманы брюк и зябко ежась под крупными снежинками. Он встретил своих спутников суровым жестким взглядом.

— Что на этот раз? — вздохнул Илья.

— Костя Саврасов погиб, — сказал Валерий. — Я только что разговаривал с его дочерью.

Илья сразу же вспомнил, что Мариша — это действительно дочь Саврасова, толстая умница в очках, уже пару лет работавшая в фирме отца.

— Вчера вечером он пошел погулять с собакой, — продолжил Валерий. — Даже до лифта не добрался. Его выбросили из окна черной лестницы. С одиннадцатого этажа. Вместе с его таксой. Вот такую цену нынче платят за неповиновение сильным мира сего.

— Думаешь, что помощь тебе — единственный грех Саврасова?

— Вряд ли, — покачал головой Валерий. — Но все прочие его грехи вполне искупались деньгами. И только ослушание карается смертью. В воспитательных целях, чтоб другим неповадно стало… — Валерий тяжело сглотнул и с болью в голосе добавил. — Эх, Саврасыч, Саврасыч…

Потом он встрепенулся и тяжело взглянул на Илью:

— Все, поехали скорее. У нас мало времени. Садись справа, я поведу. Тебе поспать надо.

— Ты что, думаешь, я смогу уснуть, зная, в каком состоянии ты сел за руль? — возразил Илья, направляясь, как обычно, к водительскому месту.

Он уже открыл дверь, когда Валерий догнал его, грубо оттолкнул в сторону, отобрал ключи, поспешно сел и изо всех сил саданул дверью.

Илья растеряно взглянул на Полину. Она развела руками:

— Илюша, пусть ведет… Прости его.

Илья вздохнул, обошел машину, открыл дверь Полине, про которую Валерий, казалось, позабыл напрочь. Едва Илья уселся, «Мерседес» рванулся с места.

— Не гони, скользко, — вырвалось у Ильи, когда Валерий на приличной скорости вывернул на трассу.

Валерий, видимо, хотел ругнуться в ответ, но только зло сжал губы.

— Сколько у тебя денег с собой? — спросил он через некоторое время.

— Мало. Наличкой чуть-чуть. И на моей карте тысячи две баксов, не больше.

— Давай мне карту. И код черкни где-нибудь на уголке…

— Чего ради?

— Марише отдам. Бедняжка осталась без копейки. Костя смерть свою не планировал. Денег в доме нет. Куда что вложено, где наличка и с кого ее можно потребовать — в это отец девчонку не посвящал. Фирма сможет помочь только завтра…

Илья безропотно записал код доступа на краю бумажной полоски и отдал карту Валерию. Тот сунул ее в нагрудный карман.

«Мерседес» летел по мокрой дороге по крайней левой полосе, обгоняя таких же прытких. Илья ни на секунду не позволял себе расслабиться. Он боялся, что безотчетное лихачество в состоянии стресса может закончиться плохо, и готов был в любую секунду перехватить руль.

За Сестрорецком Валерий коротко распорядился:

— Такси закажи. К комплексу «Меркурий» на Савушкина.

— Я тебя одного не отпущу.

Валерий не ответил, только резко переключил передачу и рванул на обгон.

— У тебя как со слухом? — спросил он через несколько минут.

— А у тебя?

Вместо ответа Валерий принял вправо, в два маневра переместился в крайний ряд и остановился у обочины. Он вынул телефон и некоторое время искал номер в своем справочнике.

— Такси? Заказ примите. Приморский район…

Закончив с разговором, он убрал трубку и жестко сказал:

— Я прошу вас обоих: не мешайте, — хмуро сказал Валерий, — У меня нет ни настроения, ни времени на споры. У меня погиб друг, причем погиб из-за меня. Мне грозит провал важнейшего бизнес-проекта. Плюс кто-то посмел шутить злые шутки с моей девушкой. У меня сегодня сотня причин быть несносным. И еще раз: не мешайте мне делать то, что я считаю необходимым!

— Я тебя не узнаю, Валера, — тихо произнесла Полина.

— Полинка, — Валерий сдержанно кашлянул и смущенно почесал кончик носа. — Понимаешь, все мы не идеальны. И я не идеален. Иногда, когда я попадаю в клинч, весь лоск с меня слетает. Я не только забываю открыть дверь перед дамой — за что я, кстати, прошу у тебя прощения — я еще и ругаюсь матом, и дерусь, и…

— О, что ты, какие мелочи… Меня и материли, и бить пытались, это, видимо, мой крест… — фыркнула Полина. — Но спасибо, что предупредил, я буду готова.

Путь продолжили в вежливом молчании.

* * *

— Спасибо вам, Валерий Петрович… Вы мне очень помогли.

Валерий сидел в просторной гостиной Саврасова и чувствовал себя не в своей тарелке. Он плохо знал Костину дочь. Бывая у старого приятеля в гостях, Валерий видел, что пухленькая матрешка, во всем похожая на отца, выросла в застенчивую пышнотелую девушку. Костя обожал дочь, после смерти жены растил девочку один. Теперь Марина осталась одна. Держалась она неважно. Плакать не плакала, но чувствовалось, что она в полной растерянности и панике.

Когда Валерий приехал, она села рядом с ним на диван, коротко рассказала о происшествии, а потом все молчала и, казалась, совсем не слушала слова утешения, которые Валерий изо всех сил старался найти для бедняжки.

— Валерий Петрович, — подала голос Марина. — Кто же его?.. И за что?

Валерий вздохнул. Разве мог он объяснить девочке правду так, как она ему представлялась?

— У отца были неприятности в последнее время?

— Да разве вы его не знаете? У него вообще ни дня без неприятностей, — нервно фыркнула Марина и закрыла лицо рукой. — Но он же никогда ни о чем мне не рассказывал…

Она тихо заплакала, вытирая глаза ладонью.

Валерий в который уже раз уточнил:

— Может быть, тебе все-таки не стоит оставаться одной?

— Скоро приедет папина сестра, — Мариша грустно улыбнулась. — Она обещала пожить здесь некоторое время. И заместитель папин звонил, сказал, что фирма обязательно все хлопоты возьмет на себя…

— Если возникнут какие-нибудь непредвиденные проблемы, сразу же мне звони.

— Спасибо вам за деньги. Я обязательно верну… — забеспокоилась она.

— Мариночка, я был должен твоему отцу. И это, — он кивнул на банковскую карточку в ее руке. — Это только часть моего долга. Так что никаких возвратов, и думать забудь.

Глаза девушки снова наполнились слезами:

— Вы все врете…

— Марина, — укоризненно покачал головой Валерий. — Ну что ты такое говоришь?..

— Простите, — заплакала она. — Я хотела сказать, вы… Вы нарочно это говорите про долг.

— Твой отец, Марина, был хорошим другом. И я действительно пытаюсь отдать свои долги… — он тепло обнял девушку.

Она всхлипнула, вытерла слезы.

— Вы, наверное, торопитесь…

— Если хочешь, я побуду с тобой, пока не приедет твоя тетя.

Марина замахала руками:

— Ну что вы, что вы… Вы и так потратили на меня свое время. Да и, честно говоря, мне очень неловко, что мне никак не взять себя в руки…

Валерий понял, что оставаться дольше ни к чему.

— Конечно, тебе надо побыть одной.

Она проводила его до двери, он поцеловал девушку в щеку и вышел.

Внизу на стоянке Валерия ждало такси. Когда он вышел из подъезда, по соседству с такси остановился огромный автомобиль, из него повыскакивали ладные шустрые хлопцы, одетые с иголочки, засуетились, словно привезли невесть какую шишку.

Когда шишка выбралась из машины, Валерий пожалел, что не ушел от Марины пятью минутами раньше. Видеть Георгия Гарона ему и вообще-то не слишком хотелось, а сейчас в особенности.

Гарон, исполненный вальяжного достоинства, двигался к подъезду. Двое дюжих охранников в длинных пальто следовали за ним на почтительном расстоянии. Георгий Гарон, без всякого сомнения, умел произвести впечатление на всех. Некоторым это дано от природы. Его аппетитам и размаху можно было позавидовать. Многие деловые люди города искали благосклонности Гарона. И он, должно быть, уже и не считал своих верных вассалов. Не считал он, видимо, и свои жертвы.

— Ну, здравствуй, Казьмин, — проронил Гарон, поравнявшись с Валерием. Он остановился и сделал жест своим бодигардам.

Валерий молча кивнул и тоже остановился, глядя в умное холеное лицо своего врага.

— Не удостоишь словом? — уточнил Гарон в ответ на молчание.

Валерий передернул плечами:

— На что вам мое слово?

— К девчонке Саврасова ходил? Ну и как она? — вкрадчиво проговорил Гарон, бросая взгляд на окна верхних этажей.

— Что же вы творите, Гарон? — пальцы Валерия сами собой сжались в кулаки.

— Я-а-а? — презрительно протянул Гарон. — Ты совсем ума лишился, Казьмин.

— Хотите сказать, не ваших рук дело?

— Окстись. Мало ли шпаны шарится по подъездам да чердакам? — усмехнулся Гарон.

— А что вы здесь забыли?

— Здесь вчера произошло чудовищное несчастье… Я обычно приезжаю лично выражать соболезнования близким тех, с кем у меня был общий бизнес. Пусть даже сотрудничество оказалось крайне неудачным… Мне надо узнать, не нуждается ли бедняжка в помощи.

— Оставьте девушку в покое. Не смейте ее трогать!

— Ты думаешь, я чудовище? — брезгливо поморщился Гарон. — Тебе кто угодно скажет: Гарон всегда поступает по совести. А где была твоя совесть, Казьмин, когда ты помогал убийце моего сына избежать наказания?

— Ваш сын был подонком.

— Это был мой ребенок, — глухо ответил Гарон.

— А это мой брат. Поэтому я буду его защищать в любых обстоятельствах. Вот и все. И как бы мы не пытались выяснить отношения, все останется на своих местах. Так стоит ли продолжать?

Гарон угрюмо замолчал. Несмотря на всю неприязнь, которую Валерий испытывал к Гарону, тот казался разумным человеком. Но даже умные люди порой так легко теряют почву под собой, когда речь заходит об их близких.

— Видишь ли, Казьмин, я человек занятой. У меня не так много возможностей душу потешить, — издалека начал Гарон. — И я не могу отказать себе в удовольствии посмотреть на то, как ты приползешь ко мне и будешь в соплях умолять, чтобы я оставил тебе хоть что-то из того, что тебе дорого…

— Бог вам судья, Георгий Максимович. Жаль, что вы меня не поняли.

— Ты голову-то слишком высоко не задирай, — назидательно сказал Гарон. — Подумаешь, тайна непознанная. Что тут понимать-то? Что ты за свое кровное на все готов, это я давно понял. Но ты плаваешь мелко, потому что гордый и дурак. Так что я тебя все равно рано или поздно проглочу.

Валерий невольно усмехнулся:

— Смотрите, не поперхнитесь…

— Не переживай, не поперхнусь.

Со стороны, должно быть, казалось, что два старых знакомых мирно беседуют. Ничто в лице Гарона не дрогнуло, когда он с удовольствием и смаком описывал Валерию его мрачную перспективу.

— Чего вы добиваетесь от нас, Гарон? — вздохнул Валерий.

— Твой шальной братец лишил меня сына и благодаря тебе непростительно дешево отделался. Так что мы с тобой еще пободаемся…

— Начинайте точить рога, — бросил Валерий.

Гарон сощурился:

— Ай, молодца… Неумно себя ведешь, Казьмин.

— На все, что бы я вам ни сказал, у вас один ответ. Так не все ли равно, как я себя веду?

— Ну гляди, храбрец, отсчет пошел… — он сделал знак бодигардам и двинулся к подъезду.

Валерий осторожно перевел дыхание. Кровь ритмично шумела в ушах, но это не очень мешало. Инъекция, сделанная в пятницу пока берегла организм от нервных перегрузок.

Валерий побрел к такси. От того, что из уст Гарона прозвучали прямые угрозы, ему не стало ни жарко, ни холодно. Он уже давно чувствовал себя в состоянии войны и на снисхождение судьбы не надеялся. Ему было, что терять на этой войне. Поэтому он не имел права сдаваться.

* * *

Илья мягко затормозил напротив Полининого подъезда.

Она взяла сумку и поспешила вылезти. Илья тоже выбрался из машины.

— Я провожу тебя до квартиры, — сказал он.

— Спасибо, ни к чему, — буркнула она.

Илья с досадой поджал губы:

— Сердишься? Не надо, пожалуйста.

— Все нормально. Я не сержусь. Просто я в состоянии сама подняться по лестнице.

Илья помрачнел, стиснул кулаки, тяжело вздохнул. Полине стало не по себе. И почему он на все так болезненно реагирует? Сразу же начинаешь чувствовать себя последней стервой.

— Провожать не надо, но может, просто зайдешь? Кофе угощу.

Он мотнул головой:

— Если я зайду, боюсь, не скоро выйду. А мне все же надо спешить к Валерке. Мы и так потратили на дорогу сюда слишком много времени.

— Тогда поезжай.

Полина шагнула к нему, он тоже сделал шаг навстречу.

— До завтра, — чуть улыбнувшись, Илья протянул руку, провел по волосам Полины, по виску…

Она вздрогнула и отступила назад.

— Что-то не так? — встревожился он.

— Извини… Просто этот жест… — промямлила Полина. — Валера делает так же.

Илья в замешательстве уставился на свою руку, повертел ладонью, пошевелил пальцами:

— Да, я знаю, — сухо сказал он. — Это у нас с ним от мамы…

Он вдруг сунул руку в карман и, глядя в сторону, быстро проговорил:

— Ладно, я поехал. Пока.

Он повернулся и стал обходить машину.

— Илья, я не хотела… — вдогонку ему начала Полина.

Он, не оборачиваясь, резко взмахнул рукой, не желая слушать.

«Мерседес» рванул с места и поехал прочь.

Полина побрела к подъезду. Лимит слез на сегодня уже был исчерпан. К тому же от стыда плакать не полагается. Зачем было так его обижать? Дура набитая…

Она открыла дверь, вытерла ноги о коврик, швырнула сумку в угол и опустилась на пуфик. Медленно расшнуровала кроссовки, отставила их в сторону. Потом встала и, не снимая куртку, прошлепала в носках в кухню.

Критически оглядев содержимое полупустого холодильника, Полина наполнила чайник и поставила его на плиту. Сейчас зажечь конфорку, раздеться, умыться… Верочке позвонить, что ли? Рассказать о своем длинном языке? Нет, не стоит. Путь лучше никто ничего не знает…

Вдруг из глубины квартиры раздался отчетливый резкий звук. Полина узнала его. Так скрипела дверца ее платяного шкафа… Сердце ухнуло в пятки. Полина неподвижно замерла посреди кухни, прислушиваясь. Она молилась, чтобы все это ей только почудилось. Но из комнаты послышался отчетливый скрип половиц. По квартире Полины вообще сложно было пройти, не издавая звуков: пол был старый, рассохшийся, половицы реагировали практически на каждый шаг. Если что-то скрипит, значит, кто-то ходит.

Полина вытащила телефон. Сердце ее гулко билось, руки дрожали, пока она искала нужный номер.

Илья долго не брал трубку. Полина в отчаянии слушала длинные гудки, не сводя глаз с коридора. Она даже боялась представить, кто мог показаться из-за угла.

Наконец, обиженный Илья нехотя буркнул:

— Да, слушаю…

— Илюша, — прошептала Полина. — У меня в квартире кто-то есть…

— Так, спокойно, — жестко проговорил он. — Я возвращаюсь. Не волнуйся. И не входи в квартиру.

— Я уже вошла.

После секундной паузы Илья уверенно повторил:

— Не волнуйся. Не дергайся. Я буду через пару минут.

Полина опустила телефон в карман, но промазала. Он с грохотом упал на пол. Полина присела, подхватила трубку, сунула в карман.

В глубине комнат опять скрипнули половицы.

Кто там? Как попал в запертую квартиру? Что ему надо? Видимо, ничего хорошего непрошенный гость не замышлял, иначе бы сразу подал голос или вышел бы в прихожую.

Илья сказал «через пару минут»… Да за эту пару минут может случиться все, что угодно. А дверь… Полина вдруг поняла, что дверь-то она за собой захлопнула, значит для того, чтобы Илья попал в квартиру, ему кто-то должен открыть. Это как минимум. А по большому счету лучше бы и самой из квартиры убраться.

Она сделала несколько шагов по коридору, прислушиваясь к звукам в комнатах. Было тихо. Полина прижалась спиной к стене и, не спуская глаз с угла, двинулась к выходу. Никто не появился. Полина выбралась в прихожую и с опаской посмотрела на дверной проем, ведущий в комнату. Никого не было видно.

Не спуская глаз с комнаты, Полина рукой нашарила замок. Но она знала, что входная дверь у нее тугая, одной рукой ее не открыть, надо одновременно поворачивать замок и сильно дергать за дверную ручку. А чтобы это проделать, нужно повернуться к непрошенному гостю спиной. И по-другому никак. Полина повернулась к двери, взялась за ручку, как положено…

За спиной протопали быстрые тяжелые шаги. Полина даже оглянуться не успела, как сильнейший толчок отбросил ее в сторону. Незваный гость изо всех сил отпихнул ее от двери, освобождая себе путь к бегству. Падая, Полина ударилась головой о край тумбы для обуви. Почти теряя сознание, она увидела высокий черный силуэт, метнувшийся прочь из квартиры. Топот его ботинок по лестнице отдавался в висках Полины тупой болью. Она попробовала встать на ноги, но без сил упала, и больше не смогла приподнять головы.

Время остановилось.

Когда на лестнице послышались торопливые шаги, Полина снова попробовала пошевелиться. Ей удалось приподняться и сесть. Голова кружилась и раскалывалась на части. Полина поняла, что еще секунда, и она свалится в обморок. И тут в прихожую ворвался Илья.

Он остановился на пороге, огляделся и бросился к Полине.

— Ты видел его? — прошептала она.

— Никого не видел, — Илья подхватил ее, бережно поддержал. — Что с тобой? У тебя кровь… Ты ранена? Где болит?

Его встревоженный и ласковый голос снял звенящее напряжение. Полина с облегчением опустила голову ему на плечо и потеряла сознание.

Она очнулась на своем диване от холодного влажного прикосновения к лицу, приоткрыв глаза, взглянула сквозь ресницы. Илья, присев на краешек дивана, обтирал ей лицо мокрым полотенцем. На ткани оставались бурые пятна.

— Не шевелись, лежи спокойно, — проговорил он, принимаясь оттирать от крови короткие волосы Полины. — Я тебя сейчас помучаю маленько. Потерпишь?

Полина с опаской взглянула на пузырек в его руке.

— Что это?

— Написано, что перекись. Если ты, конечно, не налила сюда уксус. Голову поверни направо.

Полина повернула голову. Илья обильно смочил перекисью тампон и прикоснулся холодной мокрой марлей к краям раны. Полина взвизгнула, прикусила губу и горько заплакала от жгучей боли. Илья промыл края раны, обтер кровь, тихонько приговаривая:

— Сейчас, сейчас пройдет… Ничего страшного, ранка небольшая совсем… Так, ссадина…

Он закончил обработку, отложил тампон и пузырек. Потом осторожно погладил Полину по голове, наклонился и губами осторожно собрал слезы с ее щек.

— Голова кружится? — заботливо спросил он.

— Да. И болит.

— Сотрясение, — озабоченно констатировал Илья. — Вызову-ка я скорую на всякий случай…

— Не надо скорую! — Полина не на шутку испугалась при одной мысли, что придут какие-то чужие незнакомые люди, начнут ходить по квартире, еще станут уговаривать ее ехать в больницу. — Никого не надо!

— Ладно, ладно, — мягко согласился Илья. — Никого не будет. Мы сами тебя полечим.

— Илюша, а ты не уйдешь? — Полина еще сильнее перепугалась, что Илья сейчас может умчаться куда-нибудь по зову Валерия.

— Не уйду, успокойся. Не уйду. Валерке я уже позвонил и все объяснил.

— Что он сказал?

Илья невесело усмехнулся:

— А все, что думал, то и сказал. Давненько я от него таких слов не слышал. Получил по полной программе.

— Илюша, ты-то здесь при чем?! — разволновалась Полина.

— Если бы я проводил тебя, этого бы не случилось, — серьезно пояснил Илья. — Я бы не позволил тебе войти во вскрытую квартиру…

— По-твоему я полная идиотка?! — Полина попыталась сесть, но со стоном улеглась обратно. — По-твоему, я вошла во вскрытую квартиру?! Да все было закрыто, как полагается! У этого гада были ключи!.. И, кстати, они у него до сих пор есть!

Илья нахмурился:

— Хм, вот это да… Ну-ка вспомни, у кого на этом свете могут быть ключи от твоей квартиры.

Полина пожала плечами:

— У Веры, моей лучшей подруги. У родителей, они круглый год в деревне живут, в Тверской области… Был еще у Семченко ключ, но он давно его потерял.

— А ты уверена, что он его потерял? — угрюмо уточнил Илья.

— Уверена.

— Почему?

Голова болела все сильнее, мысли начинали путаться, и она раздраженно буркнула:

— Что почему?

— Почему ты уверена, что Семченко действительно потерял ключ?

Полина перевела дыхание:

— Видишь ли, Илья… Семченко до сих пор хочет вернуть все назад. Он названивал, приходил к подъезду, напрашивался в гости, топтался пьяный под моей дверью… Если бы у него до сих пор был ключ, он воспользовался бы им…

— Ну, допустим, — пробормотал Илья. — Хотя не факт.

— К тому же, если бы меня толкнул Семченко, я уже была бы на том свете. В нем больше ста кило. А тот, кто был в квартире, явно полегче. Да к тому же от Семченко «Хьюго Боссом» пахнет, а от этого псиной шибануло… — Полину передернуло.

Илья потрогал ее лоб, встал и ушел в кухню. Вернулся он со стаканом, в котором плавали и пузырились таблетки аспирина.

— Пей, — он осторожно приподнял голову Полины вместе с подушкой. — А потом попробуй уснуть. Только на левый бок лучше не поворачивайся, пусть ранка подсохнет.

Он отставил пустой стакан и устроился на краю дивана рядом с Полиной. Она вцепилась в его руку:

— Ты холодный, — вздрогнула Полина.

— Я нормальный, — нервно усмехнулся Илья. — Это ты горячая.

Он смотрел на нее внимательно и тревожно. Его светло-серые глаза излучали нежность и заботу. Полина еще сильнее сжала его руку:

— Только не уходи, пожалуйста.

— Я с тобой, с тобой. Все будет хорошо… — он шептал ей что-то еще, поглаживал ее по щеке, но она вдруг стала плохо различать слова. Сбивчивый нежный шепот убаюкал ее. Она не спала, но глубокая дрема, из которой невозможно выйти по собственной воле, окутала ее. Она чувствовала холодные руки Ильи, его осторожные прикосновения, слышала его шепот, не понимая ни слова. Она пыталась сказать, что его голос мешает ей уснуть, что ему лучше замолчать, но его голос настойчиво проникал сквозь завесу дремы…

Внезапно она перестала ощущать его руки и слышать голос. Все-таки уснула. Но тут же громкий звук вывел ее из странного пограничного состояния. Ильи рядом не было. Полина едва не расплакалась от отчаяния, но услышала, как хлопнула входная дверь.

— … температура поднялась. Думаю, больше от стресса, чем от раны. Она пустяшная.

— Вот честное слово, что ж ты у меня такой идиот, Илюха?! Надо ж немедленно показать ее врачу!

— Не надо. Она отдохнет, выспится, отлежится несколько дней, и все будет в порядке. Вот только оставлять ее одну нельзя.

— Разумеется. Заберем ее отсюда. Врача я сам найду, — решительно постановил Валерий, входя в комнату. — Чудо мое, ты уж прости меня, — виновато улыбнулся он Полине. — Давай-ка, я помогу тебе собраться. Ко мне поедешь.

Она потянулась к нему, и Валерий осторожно поставил ее на ноги. Голова налилась болью, но Полина, стиснув зубы, обошла квартиру, быстро покидала в сумку самое необходимое. Почти отключившись, она уселась на диван и терпеливо ждала, пока Валерий, стоя на коленях, наденет ей кроссовки и завяжет шнурки. Он закончил, поднялся на ноги, отряхнул брюки:

— Полина, где ключи? Я сам дверь запру. Илюха, для тебя, как всегда, тяжелая физическая работа. Уж извини, брат.

Илья, молча подпиравший стену все время, пока Полина собиралась, безропотно подошел и взял ее на руки.

Илья медленно спускался по лестнице. Полина обнимала его за шею и чувствовала напряжение каждого его мускула. Она не была особенно хрупким созданием, поэтому бедному Илье пришлось несладко. В несчастной Полининой голове отдавался каждый его осторожный шаг.

— Тяжело? — прошептала Полина.

— И не такое случалось таскать, — возразил Илья.

Валерий, закончив возиться с незнакомыми замками, только начал спускаться вниз. Убедившись, что увидеть их Валерий не сможет, Полина поцеловала Илью в шею — куда смогла дотянуться. Он только крепче прижал ее к себе.

* * *

Валерий с трудом выпрямился, болезненно морщась, потер руку в том месте, где ее только что перетягивал жгут.

Илья завернул шприц и осколки ампулы в два листа бумаги и бросил в корзину для мусора. Контейнер с оставшимися двумя ампулами отправился в сумку-холодильник, которую Валерий держал в нижнем ящике своего директорского стола.

— Сегодня я буду звонить твоему врачу, — сказал Илья.

— По какому поводу? — лениво поинтересовался Валерий.

— Я расскажу, сколько уже раз за последнюю пару недель я делал тебе уколы.

Илья ждал обычного в таких случаях гневного протеста. Но Валерий безучастно пожал плечами:

— Будешь звонить — передай ему привет.

Видимо, Валерий и сам чувствовал серьезные ухудшения своего состояния.

— Валерка, так нельзя.

— Как видишь, очень даже можно.

— Так и до беды недалеко. Не бережешь ты себя.

— Мне достаточно того, что ты меня бережешь.

Илья в ответ только печально хмыкнул.

— Я знаю, ты совсем со мной замучился, — вздохнул Валерий. — Мне сегодня звонили из конторы по подбору персонала. Они думают, что нашли то, что мне нужно: паренек пытается стать квалифицированным вышибалой, имея за душой диплом фельдшера…

— Вряд ли это то, что нужно, — покачал головой Илья. Ему не очень нравилась перспектива доверить брата какому-то вышибале. — Зачем тебе телохранитель?

— Знаю, знаю, что ты скажешь: что мне скорее сиделка нужна, — поморщился Валерий, надевая пиджак. — Так вот, я назначил ему собеседование в пятницу. Если парень вменяемый, возьму на испытательный срок. Посажу его вот здесь в кабинете в уголок, и он будет следить за моим сердцебиением. А ты поищешь, наконец, себе нормальную работу…

— Ага, и кто ж это меня, интересно, возьмет, с моим-то недавним уголовным прошлым…

— Не преувеличивай, твое прошлое у тебя ни на лбу, ни в паспорте не прописано. В любом случае, я не могу больше держать тебя рядом с собой на привязи. Вот в пятницу придет этот парнишка…

— А до пятницы? — уточнил Илья. — Конкретно сегодня вечером я тебе нужен? А то у меня кое-какие планы.

Валерий развел руками:

— А в чем собственно дело? Ты меня только что немного починил. Домой я доеду, слава Богу, на такси мне денег хватает. А там мы с Полинкой друг за другом присмотрим. Так что гуляй, Власов. Свободен…

— Тогда к ужину меня не ждите.

— Не больно-то ты нам и нужен, — посмеялся Валерий.

Илья вышел из кабинета. Рабочий день только что закончился. Офис, как всегда, опустел почти мгновенно. Пройдя немного по коридору, Илья вынул телефон и позвонил Полине.

— Ну как ты там?

— Валяюсь, кино смотрю. Голова почти не болит, — отозвалась Полина. — А вы там как?

— У Валерки очередной приступ был на подходе…

— Господи, опять? Что ж так часто?!

— Я сделал укол, сейчас он в порядке. Ты с ним побережнее сегодня, ладно?

— Можно подумать, обычно мы с ним бегаем наперегонки! — усмехнулась Полина.

— Еще не хватало! Слушай, я сегодня, наверное, не приеду. У меня тут идея возникла, попробую кое-что проверить…

— Насчет Смирнова?

— Ага.

— Ты только осторожно, хорошо?

— А ты там под ноги смотри. Слишком много лестниц в нашем дворце, а голова у тебя одна.

Он с улыбкой убрал телефон.

Полина жила у них в Царском Селе уже четыре дня и поправлялась, к счастью, удивительно быстро. Рана затянулась уже на следующий день. Последствия сотрясения еще давали о себе знать, но Полина добросовестно соблюдала режим, который прописал приглашенный Валерием доктор. Проще говоря, она целый день валялась на Валеркиной кровати, смотрела фильмы из их богатой домашней коллекции, спала, читала, сидела в Интернете. Во всяком случае, именно так она заявляла Валерию в ответ на ежевечерний вопрос «Как прошел день?»

А в воскресение вечером обоим братьям пришлось понервничать. Перепуганная девушка всю ночь металась в бреду, дрожала и плакала во сне. Валерий не сомкнул глаз всю ночь, лежал с ней в обнимку, гладил, успокаивал, баюкал. Илья пытался помочь, Валерий гнал его спать, они переругивались до утра. К рассвету Полина, наконец, уснула на руках Валерия спокойным глубоким сном. А братья сидели над ней, сами еле живые от усталости, измотанные, и боялись пошевелиться, чтобы ненароком не потревожить свое сокровище.

Потом напряжение спало. Уже на следующий вечер Илья, проходя туда-сюда по коридору второго этажа, через раскрытую дверь спальни брата видел, как Валерий и Полина весело болтают. Ему бы радоваться тому, что все встало на свои места, но Илья ничего не мог с собой поделать. Ему было с каждой минутой все больнее и больнее смотреть на то, как Полина охотно и с готовностью принимает заботу и ухаживания Валерия. Илье было тошно, когда Валерий на ночь закрывал дверь в свою спальню. Ему не хотелось думать о том, что там происходит.

В присутствии Валерия Полина не обращала на Илью никакого внимания, и он тоже старался поменьше попадаться ей на глаза. Оставаясь наедине, они боялись даже прикоснуться друг к другу. В такие минуты Илья не мог вынести ее печального пронзительного взгляда. К счастью, у них была общая важная тема для разговора — козни злоумышленника, которого руководство «Гепарда» до сих пор не смогло обнаружить.

Валерий так и не узнал, кто украл файлы. Тот факт, что на пиратском рынке не появилось даже слухов о «Толмаче», давал некоторую надежду на то, что главная задача злоумышленника была все-таки им провалена. Если она вообще существовала, как таковая. И все же Илья никак не мог успокоиться.

Смирнова Илья видел в офисе практически каждый день. Иногда они даже здоровались. Под подозрение начальства паренек не попал, по крайней мере, от Валерия Илья даже намека не слышал на такую версию. Поэтому ему не терпелось предпринять что-нибудь существенное.

Илья вошел в кабинет Рубина, зная, что кроме самого начальника группы все остальные уже разошлись по домам. Валерий Рубину безоговорочно доверял, даже посвящал его в кое-какие личные дела. Илья тоже считал Тимофея надежным человеком.

Рубин сидел в своем аквариуме и интенсивно стучал по клавишам.

— Привет, Тим. Что домой не идешь?

— Здорово, Илья. Работа срочная… Что, Валерка хочет меня видеть?

— Нет, ты ему не нужен. А у меня просьба к тебе есть. Странная.

Рубин перестал стучать по клавиатуре и с недоумением взглянул на Илью поверх очков:

— Ну и?

— Пожалуйста, изобрети какое-нибудь срочное задание для Смирнова.

— В каком смысле? Для чего?

— Для того, чтобы у меня было основание сейчас поехать к нему домой и задержаться там хотя бы ненадолго в ожидании, пока он твое задание выполнит…

Рубин откинулся в своем кресле и сложил руки на груди.

— Занятно, занятно… А зачем?

— Надо, Тим, надо.

— Валерка поручил?

— Я сам себе поручил. Тимофей, ну помоги мне…

Рубин сосредоточенно покусал губы:

— Бочку катишь на моего Ваньку?

— Тим, а ты за него можешь поручиться?

Рубин тяжело вздохнул:

— Знаешь, Илья, такие происшествия, как это, все запутывают и все отравляют. Я себе голову сломал. О сотрудниках других групп я вообще не вправе говорить. А о своих… Я только за Кочкина могу поручиться, как за себя. Остальные… Елизавета совершенно не владеет необходимыми навыками. Проще говоря, глуповата девица, я бы ее в расчет не брал. Ванька толковый парень, и на то, чтобы слить от меня файлы, у него мозгов достаточно. Но он не давал мне повода в чем-либо его заподозрить, уж очень робкий пацан, без куража. А Крымова… Я ее совсем не знаю. Умная девушка, собранная, ответственная. Но что у нее на уме? Я бы скорее ее проверил получше…

— А за Крымову я ручаюсь, — возразил Илья.

— Ты? С какой стати? — проворчал Рубин. — Она вон взяла и скоропостижно заболела. Именно с того дня. И болеет, кстати говоря, не дома, а на стороне…

— Хватит, Тим… У меня она болеет. Ага? Вопросы есть еще?

Рубин озадаченно присвистнул:

— Илья, ты, однако, шустрый малый.

— Я надеюсь, ты не раззвонишь об этом по всему «Гепарду»?

— Я похож на звонаря? — оскорбился Рубин.

— Тимофей, так как насчет задания для Смирнова?

— Проблема, однако… — задумался Рубин. — Надо что-то дельное ему подкинуть. А то он меня за идиота держать будет…

Илья терпеливо ждал. Рубин с минуту посидел в глубоком раздумье, затем встрепенулся и загадочно погрозил Илье пальцем:

— Есть у меня одна запутка…

Он полез в ящик своего стола и вынул диск в конверте.

— Вот, Илья, держи… Хитрая тут несуразица вышла с этим диском. Передашь ему…

— А что сказать-то?

— Твое дело диск передать, — усмехнулся Рубин и достал свой телефон. — Иван? Это Рубин. Ты дома? Слушай, Ваня, не в службу, а в дружбу… Мне тут сварганили вариант дистрибутива для ноутбука. Русско-английская ветка вылетает. Надо бы срочно разобраться, в чем проблема… Да, тогда жди, водитель тебе диск подвезет. Только очень срочно, Иван. Водитель подождет, пока работать будешь… О-кей.

— А что там за проблема? — поинтересовался Илья, хотя ничего не понимал в программировании.

Рубин хмыкнул:

— Уж не знаю, каким образом это получилось, но там при установке формируются два модуля с неверными именами. Для того, чтобы программа работала, эти файлы нужно перекрестно переименовать. У меня двадцать минут ушло на то, чтобы до этого додуматься. Если Смирнов справится за час-полтора, я прибавлю ему зарплату…

Квартира, где Иван Смирнов снимал комнату, оказалась всего в трех кварталах от офиса «Гепарда». Илья оставил машину в страшном дворе-колодце и поднялся на второй этаж по узкой вонючей лестнице. Дверь Илье открыл толстый заспанный подросток и молча указал на дверь одной из комнат. Илья постучал.

Изнутри послышался звук отпираемого замка, потом еще одного. Наконец, дверь отворилась, и Смирнов выглянул в коридор.

— А, привет, — сказал он. — Проходи. Что, припахали нас с тобой?…

Илья вошел, и Смирнов снова запер дверь.

— Ты чего так, за семью замками-то, — усмехнулся Илья.

Смирнов скривился:

— Не хочу, чтобы сюда кто-нибудь заглядывал, даже случайно. В квартире сплошные синюхи и наркоши. Прознают, что у меня ноут есть — запросто обчистят…

Его включенный ноутбук располагался на древнем столе с потрескавшейся полировкой и поеденными крысами ножками. Да и вообще комнатка оставляла желать… Ремонт в ней не делали лет двадцать, не меньше. В просторном помещении, метров в тридцать, была собрана разнообразная рухлядь: шкафы, этажерки с книгами, узлы и чемоданы, пара допотопных швейных машинок, облупившееся трюмо, несколько скатанных ковров и три старых черно-белых телевизора «Ладога», поставленные друг на друга. Посреди этого антиквариата был выгорожен угол с диваном, столом, стулом и громоздкой бельевой тумбой.

— Твое имущество? — серьезно поинтересовался Илья, обводя взглядом помещение.

— Издеваешься? — фыркнул Иван. — Это хозяйское хламье. Это мне все в придачу к койке. Муторно, конечно. Зато для центра Питера поразительно дешево… Ну ладно, давай, что там Рубину приспичило…

Илья передал ему диск.

— Садись, что стоишь, — буркнул Смирнов, подсаживаясь к столу и начиная колдовать над диском. — Пива хочешь?

— Я за рулем.

— Кофе у меня нет.

— Да я и так посижу, — Илья уселся на диван, вытянул ноги и прикрыл глаза.

Время ползло, Илья слушал монотонное жужжание процессора, свист привода компакт-дисков и сосредоточенное похрюкивание Смирнова. Постепенно звуки, которые издавал Иван, становились все более раздраженными.

— Какую же хрень они сварганили? — воскликнул он наконец.

Илья открыл глаза. Смирнов стучал по клавиатуре, злобно дергал мышь, вставлял и тут же вынимал диск, и глаза его напряженно поблескивали. Увлеченная натура, ничего не скажешь.

Илья еще раз оглядел груды старья, надвигающиеся со всех сторон.

— А что, твой дядька не мог подыскать тебе более уютный уголок?

— И на том спасибо… Он у меня не филантроп.

— Да, согласен. И мне так показалось.

— А ты что, его знаешь? — удивился Смирнов.

— Да, встречались разок, — лениво подтвердил Иван.

— Ну тогда ты меня понимаешь, — вздохнул Иван. — Он не любит быть благодетелем. А я ненавижу быть в долгу.

— Значит, предпочитаешь справляться сам?

— Да.

— И получается?

— Получается.

— Тогда ты молодец. Пацаны в твоем возрасте обычно спокойно сидят на родительской шее и не рыпаются. А ты вот самостоятельный…

— А у меня нет подходящей шеи, чтобы на ней устроиться, — буркнул Смирнов, в очередной раз пуская свой ноутбук на перезагрузку.

— Родители не богаты?

Иван нахмурился:

— Да я бы не сказал… Просто на их шеях мне места не нашлось. У меня скоро будет уже третий по счету отчим. Ясно, что первые два не горят желанием иметь со мной дело…

— Печальная история, — согласился Илья.

— Обыкновенная, — буркнул Смирнов. — Не всем везет.

Немного помолчав, Смирнов неожиданно спросил:

— Слушай, а правду народ болтает, будто ты с Казьминым живешь?

— Что? — несколько обалдев, переспросил Илья.

Щеки Смирнова залились румянцем:

— Ну, говорят, будто ты живешь у Казьмина…

— Так «с Казьминым» или «у Казьмина»? Это, знаешь ли, разница, — уточнил Илья, едва удерживаясь от смеха.

— Ты извини, конечно, — смутился Иван. — Я ничего такого не имею в виду… Просто люди говорят, вот я и спросил…

— А почему тебя это интересует?

— Да я только… Ну, любопытно. Вроде Казьмин на гея не похож, — уклончиво пробормотал Смирнов.

— Да? В самом деле? А я, стало быть, похож?

Иван смущенно примолк.

— Ладно, Иван, не буду больше над тобой прикалываться, — рассмеялся Илья. — Чтобы ты не терзался догадками, я добровольно во всем сознаюсь: мы действительно живем вместе. Казьмин — мой старший брат.

Глаза Смирнова стали по блюдцу. На лице его отразилась легкая паника.

— Никак ты разочарован?

— Да ну… Что мне разочаровываться? Какая мне, в общем-то, разница? — холодно обронил Иван и снова повернулся к монитору.

Он больше не задавал вопросов, пялился в экран, да изредка пошмыгивал носом, снова и снова просматривая файлы.

— Ну конечно! Вот же они!.. Ну деятели! Они же в мастере установки с последовательностью имен файлов наврали!.. Вот смотри, при распаковке эти два файла формируются неправильно. Конечно, целая ветка вылетает… Короче, кодописцы напортачили. Можно, конечно, прямо на винче двум файлам имена сменить, но кому нужна такая морока, вручную-то исправлять? Мастер установки надо переписать, и все чудненько пойдет!

— Так и передать Рубину?

Смирнов вынул диск, сунул его в пакетик и вручил Илье:

— Я ему позвоню, сам объясню, а то ты переврешь что-нибудь.

Илья глянул на часы. Вместе с трепом работа заняла у Ивана тридцать пять минут. Ну, пусть Рубин теперь раскошеливается.

На столе у Ивана зазвенел телефон.

— Да? — Иван подхватил трубку и ушел с ней куда-то в лабиринт мебели. Будто бы пара старых шкафов могла обеспечить конфиденциальность беседы. — Нет… Повторять не буду… Не буду и все… Нет, Михаил, хочешь обижайся, но я не стану… Никого я не подвожу. Я не нанимался… Мало ли, что я раньше хотел… Расхотел.

Иван вышел из глубин своего склада расстроенный до крайности. Он уже хотел что-то сказать Илье, как телефон зазвонил снова. Иван покачал головой и буркнул в трубку:

— Миша, ну что еще тебе? Нет… Нет, не надо… Есть у меня деньги… Обойдусь… Нет. Мне это не надо… И не хочу я ни с кем беседовать!

Он закончил разговор и совсем сник.

И тогда Илья решил идти ва-банк. Растрепанные чувства паренька были только на руку Илье.

— Иван, это ведь ты у Рубина файлы слямзил?

Вместо того, чтобы, как обычно, залиться краской, паренек Иван побледнел. Не дожидаясь, пока Смирнов придет в себя, Илья решил добивать:

— Я знаю, что ты. Скажи только, зачем? Заработать по крупному собрался? Первый взнос на «Феррари»?

Иван молчал, глядя себе под ноги.

— Ну и как, нашел сбыт для товара?

Смирнов вскинул голову и, прищурившись, прошипел:

— Я ничего не брал! Ты понял? Я! Ничего!! Не брал!!!

— А мне сдается, Иван, что ты просто лузер сопливый! Ты, кроме как по клавишам стучать, ни хрена делать не умеешь! Ты не умеешь воровать! Ты не умеешь врать! Ты не умеешь отпираться!

Смирнов затравленно взглянул на Илью и снова попытался защититься:

— Какого черта ты ко мне привязался?! Я никому ничего продавать не собираюсь!

— Конечно, не собираешься! Потому что товар упустил, а вернуть не смог. А теперь, конечно, на своего дядьку тявкаешь, потому что не можешь теперь забрать файлы. Боишься. Страшно оказалось людей калечить, да?!

— Я ее не калечил… — задохнулся Иван. — Оттолкнул только…

За секунду до этого Илья уже был почти готов сменить гнев на милость и на первый раз закончить экзекуцию за отсутствием у него явных улик. То, что Смирнов моментально пустил нюни и перестал сопротивляться наезду, очень удивило Илью. Можно даже сказать, обезоружило.

— Гаденыш ты маленький, — Илья едва удержался, чтобы не сплюнуть.

— А что с Полиной? — дрожащим голосом спросил Иван. — Она поправится?

Илья взмолился, чтобы у него хватило терпения сначала выспросить мерзавца, а только потом набить ему морду. Он сгреб в кулак свитер на груди Ивана, подтащил его к себе, взглянул глаза в глаза:

— Ты мне лучше скажи, кто тебе «Толмача» заказал? Дядька твой?

Смирнов зажмурился. Его длинные, прямо девичьи ресницы затрепетали в нервном тике.

— Говори, или я тебя убью, зараза! Мне, знаешь ли, уже приходилось…

— Пожалуйста, отпусти! — взмолился Иван. — Я тебе все расскажу…

* * *

Пятница, конец рабочей недели. Пятницу Валерий любил всей душой. Не всегда, конечно, а примерно с того времени, как понял, что жизнь не должна состоять только из процесса добывания денег. На пятницу Валерий обычно не назначал серьезных дел. И вечером, покидая офис, старался полностью отвлечься от всех проблем. Только полное переключение гарантирует настоящий отдых — это аксиома.

Прошедшая неделя была чернее черного. Уик-энд кроме первого подиума Ильи не принес ничего хорошего. Сплошные трагические происшествия, неприятности и проблемы. Но несмотря на это, Валерий пытался убедить себя, что в его жизни наступает особая полоса.

Он чувствовал себя виновным в происшествии с Полиной, и не мог не переживать за нее. Но к стыду своему он много раз ловил себя на скверной мысли, что благодарен неизвестному злоумышленнику. Из-за нападения Полине пришлось всю неделю прожить в доме Валерия. Да, конечно, Илья в понедельник днем сменил замки в квартире Полины, и она могла бы прямо в тот же день вернуться домой, тем более, что после тяжелой ночи с воскресенья на понедельник она быстро пошла на поправку. Но Валерий попросил, и она осталась.

Ему нравилось, приезжая домой, видеть ее улыбку и нежные грустные глаза. Ему нравилось рассказывать ей. Неважно что. Она слушала внимательно, и было ясно, что искренне интересовалась всем. Ему нравилось прикасаться к ней. Она неизменно улыбалась и, жмурясь, как котенок, ласкалась в ответ. Ему нравилось мечтать о ней. Мечтать, что она останется в его доме подольше… надолго… навсегда.

Конечно, лет десять назад Валерий с удовольствием отмотал бы. Тогда ему было тридцать, ей восемнадцать, и все могло бы получиться. Или не получиться. Но тогда Валерий еще мог многое себе позволить и не прислушивался поминутно к своему изношенному в хлам сердцу. А ведь в какой-то степени ему повезло. Его отец умер в возрасте двадцати семи. Валерию врачи отводили не больше тридцати пяти. Но вот ему уже почти сорок, а он все еще передвигается на своих двоих, в состоянии работать, бороться, добиваться своего… Даже заниматься любовью. Что, конечно, внушает некоторую надежду, но не так чтобы очень радужную.

Валерий с удовольствием поспешил бы домой, но именно сегодня этого можно было не делать: в Китайской деревне его никто не ждал.

Прошлой ночью Валерию удалось упросить Полину переехать к нему. Он не произнес слова «насовсем». Он боялся его произносить. Он просто объяснил ей, что хочет видеть ее каждый день, хочет каждый день о ней заботиться и боится, что у него на это осталось слишком мало времени. Она только сказала в ответ, что для постоянного жительства у нее с собой слишком мало вещей. И вот сегодня вечером Илья должен был забрать Полину из Царского Села и отвезти домой на сборы. Илья уехал из офиса сразу после обеда, но известий от него не было до сих пор.

Долгожданный звонок брата раздался около шести.

— Валера, мы доехали.

— Что вы так долго? — укоризненно проворчал Валерий. — Я же волнуюсь.

— Там мокрый снег идет, видимость на Пулковском шоссе нулевая, сплошные аварии и пробки. Не потащусь я в Царское. Поеду к себе, а утром за Полиной заеду и привезу. Если я тебе, конечно, сегодня не нужен.

— Нет, не нужен.

Убрав трубку, Валерий взглянул на часы. До назначенного времени оставалось три минуты. Пунктуальность — ценное качество. Опозданий на собеседование больше, чем на десять минут, Валерий не прощал.

Сигнал селектора прозвучал за минуту до шести.

— Валерий Петрович, к вам молодой человек с направлением на работу.

В кабинет заглянул невысокий, плотный коротко стриженый парень в мешковатой кожаной куртке, которая была явно ему велика.

— Здравствуйте! Разрешите? — деловито спросил он.

— Проходите, присаживайтесь, — пригласил Валерий.

Парень ему не понравился. Обыкновенный качок. Скуластое квадратное лицо, глубоко запавшие глаза, бесцветные ресницы, веснушки на переносице. Он сел на стул чуть сгорбившись, глядя в пол. Прямо, как на допросе.

— Итак, меня зовут Валерий Петрович, я хозяин этой компании. Мне нужен личный охранник, помощник, водитель в одном лице. У меня есть ряд специфических требований к человеку, которого я возьму на эту работу. Прежде, чем наш разговор закончится так или иначе, я прошу вас учесть, что все мои требования — это не причуды, а необходимость.

— Я учел, — кивнул парень.

— Теперь я вас слушаю, — вежливо заметил Валерий.

— Меня зовут Николай. Николай Дыкин. Я с Урала. Жил в деревне. Уже два года я в Питере. Я недавно закончил курсы охранников, и в фирме по подбору персонала мне предложили сходить на это собеседование, — проговорил парень и замялся. О чем рассказывать дальше, он не знал.

— Это первое место, которое вам предложили?

— Нет, не первое. Меня не устроили те предложения.

— Почему?

Парень покосился на Валерия, потом ответил, немного смущенно пожав плечами:

— Да… нечисто там как-то. Криминал…

Вот как. Деревенский паренек демонстрировал щепетильную разборчивость.

— Вообще-то работа в охранных структурах тесно сопряжена если не с криминалом, то с экстримом и насилием, и уж если ты решил стать профессиональным охранником, надо быть к этому готовым, — произнес Валерий.

Парень неопределенно повел плечами.

— Ничего, что я с тобой на ты? Учитывая разницу в возрасте…

— Да, да, конечно, — торопливо кивнул Дыкин.

— У тебя есть семья, друзья, любимая девушка?

— Все мои родные остались дома, в деревне. Друзей здесь я не завел. Девушка… сейчас девушки тоже нет.

С одной стороны, Валерий не хотел бы, чтобы его помощник в мыслях все время рвался куда-нибудь подальше от рутинных обязанностей. А с другой стороны, кто ж его знает, возможно, то, что у парня нет друзей, говорит о несносном характере, или и того хуже, о дурных наклонностях…

— Что ж, тогда слушай дальше. Служебные обязанности: мой помощник сопровождает меня всюду, возит на работу, с работы, по служебным и личным надобностям, выполняет мелкие поручения. Обычно таких поручений много не бывает. Чаще всего придется просто сидеть начеку и убивать время…

Дыкин недоуменно хлопнул ресницами.

— Мне назвали зарплату, которую вы предлагаете… — начал он. — Это хорошие деньги. Просто за то, чтобы убивать время?

— У меня плохо со здоровьем. Поэтому человеку, который будет рядом со мной находиться, придется часто оказывать мне медицинскую помощь. Поэтому я просил подобрать мне человека с медицинским образованием.

— У себя дома я закончил медицинское училище, — сказал Николай.

— Почему же ты не хочешь работать по специальности? Не тянет?

— Тянет, — с коротким вздохом буркнул Дыкин. — Только я задарма работать не собираюсь.

— Что, бытие все-таки определяет сознание? — усмехнулся Валерий. — И затмевает клятву Гиппократа?

— Я не знаю, как там у Гиппократа было с бытием, — с неожиданной неприязнью заявил Дыкин. — А мой отец тридцать лет отработал колхозным фельдшером. И умер потому, что в районной больнице не оказалось установки гемодиализа. А в областной на бюджетное койко-место очередь на два года вперед. Мама не набрала денег на платное лечение, потому что у школьной медсестры зарплата сами знаете какая… А впрочем, откуда вам знать…

Валерий прикусил язык:

— Прости, пожалуйста, я ни в коем случае не хотел тебя унизить.

— Да ладно, чего уж там. Я понимаю, вы высоко сидите, вам далеко видать, а близко нет… — рассудил Дыкин. — Не хотел я из дома уезжать. Только на что бы мы с матерью жили, если бы я стал по специальности работать…

— Хм… — Валерий собрался с мыслями и попытался продолжить свои разъяснения. — Ну что ж. Скажу тебе сразу: медицинская помощь мне нужна все чаще и чаще, поэтому мой помощник должен находиться при мне круглосуточно, жить в моем доме, в какой-то степени делить со мной мои семейные проблемы… Это задача не всем по силам. Если такой режим тебе не подходит, то лучше на этом закончить.

Николай кашлянул и несмело проговорил:

— А можно глянуть… в вашу медкарту?

Валерий усмехнулся, полез в ящик стола.

— У меня тут валяется летняя выписка из больничной карты. На, держи…

Дыкин читал несколько листочков документа долго, даже губами шевелил. Валерий уже начал злиться. Вот еще, медработник, читает чуть ли не по складам.

Закончив чтение, Дыкин мрачно взглянул на Валерия.

— Вы это серьезно? — он взмахнул картой. — Или это прикол такой?

— Прости, я не понял, — удивился Валерий.

— Если это ваша карта, то вам сейчас место не тут, а в больнице под капельницей…

— А, вот ты о чем… Я, видишь ли, особый случай. Я решил поступать не так, как того хочет моя болезнь, а так, как хочу я.

Дыкин покачал головой:

— Кто сейчас за вами… — он замялся в поисках подходящего слова. «Ухаживает» или «присматривает», видимо, показались ему неподходящими.

— Сейчас мое состояние контролирует брат. Но я хочу, наконец, дать ему спокойно пожить. Я в состоянии платить за услуги. Мне лишь нужен человек, которому я могу довериться.

Дыкин сгорбился на стуле и глубоко задумался, скручивая медкарту Валерия в трубочку.

— Кстати, питание и проживание под моей крышей — за мой счет, и это, само собой, в сумму зарплаты не входит.

— Я понял, понял, — со вздохом пробормотал Дыкин.

— Что тебя смущает?

— Я хорошо учился и еще не все забыл. Но, Валерий Петрович, я всего лишь фельдшер. А ваш случай серьезный. Это не мой уровень…

— Ты не понял, Николай. Никто не хочет, чтобы ты брал на себя ответственность за лечение. У меня есть прекрасный лечащий врач, кардиолог с мировым именем. Тебе придется лишь в точности исполнять его указания и вовремя проводить необходимые процедуры и манипуляции. Если уж мой брат, человек, далекий от медицины, отлично справляется, то у тебя вообще не должно быть никаких проблем.

Дыкин повел плечами и ничего не ответил. Сомневался. Взвешивал свои силы. Прикидывал меру ответственности. Молодец, деревенский фельдшер. Валерий вдруг понял, что сильно огорчится, если парень сейчас откажется.

— Думай, Николай, думай… Возможно, стоять каждый вечер на фейс-контроле в ночном клубе для тебя более подходящее и более приятное дело, чем обихаживать тяжело больного чужого человека.

— Что вы, я совсем не боюсь такой работы, — вскинул голову Дыкин. — Зря вы так думаете.

— Давая ответ, ты должен волноваться не о том, что я о тебе подумаю, а о том, что тебе действительно сейчас нужно.

— Уж что мне точно не нужно, так это стоять на фейс-контроле, — буркнул Дыкин. — Когда вы хотите, чтобы я приступил?

— Хоть сейчас, — пожал плечами Валерий и улыбнулся, радуясь, как ребенок.

* * *

— Ну, давай еще разок. Смотри внимательно.

Илья ловко сам себе затянул жгут на левом плече, положил руку под самой лампой и взял шприц…

Они сидели в квартире Ильи. Когда Полина переступила порог комнаты, ей даже стало не по себе. Квартира казалась темной, мрачной, холодной, совсем заброшенной. Но Илья быстро поправил впечатление. Он достал из кладовки масляный радиатор, и в комнате постепенно стало теплее. Потом на столе появился крепкий чай, печенье с изюмом, зеленая халва, которую Илья расколол ножом на мелкие кусочки. Они пили чай, Полина смотрела по сторонам и пыталась представить, как в этой тесной несуразной квартирке жили трое одиноких несчастливых мужчин. О своей собственной квартире Полина тоже была не слишком высокого мнения, но жилище Ильи никуда не годилось.

За окном было темно, и шел густой мокрый снег. Ярко горела настольная лампа. Полина с опаской поглядывала на разложенные предметы. Илья запасся целой кучей шприцев, ампул, и теперь выполнял свое обещание, которое он дал Полине в финском загородном отеле. Им пришлось обмануть Валерия. Илья так и не повез Полину на ее квартиру. Сборы они решили отложить до утра, а сейчас заняться более важным делом…

— Ну, запомнила? — Илья распустил жгут и подергал рукой.

— Запомнила, — кивнула Полина. — Отчего не запомнить? Самое легкое в любом деле — это теория.

— Все зависит от того, насколько тебе это нужно, — пожал плечами Илья. — Если ты считаешь, что этот навык тебе необходим… А он тебе необходим? — Илья в упор взглянул на Полину.

Она кивнула.

— Тогда чуть передохнем и приступим к практике, — Илья еще раз потряс рукой.

На его левом предплечье красовались четыре дырочки от инъекций. Ровно столько раз Илье понадобилось ввести себе по кубику физраствора, чтобы Полина хорошенько рассмотрела весь процесс в подробностях.

— Ну как, готова? — уточнил он, доставая новую обойму шприцев и ампулы.

— Вроде да… Страшно что-то. Не хочу тебе больно делать! — поежилась Полина.

— Это не разговор! Мы ж для Валерки стараемся. Вот о нем и думай! — рассердился Илья. — Если ты действительно хочешь научиться помогать Валере, делай то, что я говорю! Если же ты передумала, так и скажи сразу…

— Ладно, ладно, только не кричи на меня, — взмолилась Полина.

Илья раздраженно сжал губы.

— Я не передумала. Я буду делать то, что ты скажешь.

Он вздохнул и недоверчиво покосился на нее:

— Хорошо. Тогда начинай. И внимательно слушай, что я буду тебе говорить…

Следующий час был сущим кошмаром.

Полина, повинуясь коротким приказам накладывала жгут, вскрывала ампулу, наполняла шприц, выпускала из него воздух вместе с тонкой струйкой физраствора, потом тщательно подбирала место для укола на гладкой бледной коже, сквозь которую слегка просвечивали голубые вены… Илья долго ждал, когда же Полина решится, наконец, ждать ему надоело, он приказал колоть. Когда кровяные клубы просочились в шприц, Полина чуть не выпустила его из рук, но все же овладела собой и, нажав на поршень, попыталась как можно медленнее ввести жидкость. Вынимая иглу, она все-таки немного поцарапала кожу около ранки, а жгут сняла быстрее, чем было нужно…

— Молодец, — проговорил Илья. — Умница.

Полина взглянула, наконец, ему в лицо. Его лоб был покрыт испариной.

— Илюша, очень больно, да? — до слез огорчилась она.

— Да, если честно, то очень, — слабо улыбнулся он, вытирая пот со лба. — Но для первого раза просто отлично. Десять минут передышки, и повторим.

Полина без сил опустилась на стул.

— Не переживай, с каждом разом будет получаться все легче и все лучше, — бодро сказал Илья. — Я гарантирую. По себе помню.

— А тебя кто учил? Или тоже само собой получилось?

Илья повел плечами, поморщился и не ответил.

Полина не стала переспрашивать. Прикрыв глаза, она бросила руки на колени, пытаясь расслабиться. Десять минут передышки показались секундами.

И снова: жгут, ампула, струйки жидкости из шприца, игла, впивающаяся в синеватую вену, кровяной шлейф… И после короткого отдыха еще раз от начала и до конца. И еще раз. Еще…

— Ну, пожалуй, довольно… — удовлетворенно сказал Илья.

Полина с облегчением перевела дух.

— Ты только честно скажи, в последний раз хоть полегче было, чем в первый?

— Значительно, — кивнул Илья, разглядывая свою правую руку. — Ты действительно молодец. Теперь Валерку вполне можно на тебя оставить.

— Но ты ведь не собираешься и вправду оставить его на меня?

— Конечно, нет. Я буду рядом.

Он медленно раскатал рукава свитера, встал со стула, отправился на кухню, принес ведро для мусора, побросал в него шприцы и ампулы. Стол снова стал сиротливо-пустым. Старая синяя плюшевая скатерть с золотой вышивкой, настольная лампа, и все.

Илья унес мусор на кухню. Там он долго лил воду, звенел посудой, двигал табуретки. Казалось, что он дважды или трижды перемывал чашки. Потом он, наконец, выключил воду и погасил свет, но в комнату не спешил.

Полина отправилась на кухню сама.

Илья стоял у приоткрытой двери балкона и курил, выдыхая дым на улицу.

— Не волнуйся, со мной все в порядке, — не оборачиваясь, проговорил он. — Здесь холодно, иди лучше в комнату.

— А можно мне тут? Не хочется сидеть там одной.

— Тебе совсем не понравилось у меня… — усмехнулся Илья. — Конечно, я запустил квартиру, я знаю. Времени на все не хватает… Я тебя понимаю, в чужом месте мне тоже бывает неуютно. Я и к Валеркиным хоромам не сразу привык.

Он шагнул на балкон, выбросил недокуренную сигарету, выпустил последний дым и, вернувшись в кухню, закрыл балконную дверь.

— Не замерзла? — заботливо спросил он. — Пойдем в комнату.

После выстуженной кухни комната показалась тропическим раем. Полина села на диван поближе к работающему радиатору.

Илья присел рядом, машинально пригладил волосы, задумался о чем-то.

— Как твои руки?

— А? Что? — Илья вскинулся, нахмурился, поддернул рукав. Вокруг двух первых дырочек уже наливались фиолетовые гематомы.

— Илюша, ужас какой…

— Это еще что, — беспечно отмахнулся он. — Это пустяки. Я осваивал это дело значительно дольше и получалось у меня хуже.

— А кто тебя учил? — снова спросила Полина.

— Оля, — ответил он, недовольно хмурясь. — Моя девушка. У нее, знаешь ли, был большой опыт по этой части. Героиновый…

— Да, я слышала.

— Оля тогда перебралась ко мне после лечения. А Валерке впервые понадобились регулярные инъекции стимулятора. Я просил Олю помочь мне. Мы с ней точно так же сидели в этой комнате, я колол ее, а она плакала, потому что я делал ей больно… — он осекся и замолчал.

— Извини. Мне, как всегда, не стоило лезть с расспросами.

— Нет, не извиняйся. Так оно все и было, что ж теперь поделаешь? Я и без твоих расспросов все это помню, — буркнул Илья.

Он глянул на израненную руку и хотел снова опустить рукав, но Полина остановила его. Кончиками пальцев она осторожно провела по его разукрашенному предплечью, погладила припухшую кожу.

— Надо чем-нибудь смазать. У тебя есть троксевазин?

— У меня здесь ничего нет. Только йод и «Алка-Зельцер», — засмеялся Илья.

— Что ж ты, такой предусмотрительный, а не подумал, что я тебя покалечу…

— Оставь, ерунда все это. Потерплю. Не впервой, — Илья мягко высвободил руку.

Полина тяжело вздохнула, уселась поудобнее, поджала ноги, привалилась боком к спинке дивана и с наслаждением прикрыла глаза.

— Ты устала. Может быть, тебя отвезти домой? — спросил Илья.

— Я не хочу даже с места двигаться.

— Тебе же чемоданы собирать.

— Успею еще. Утром.

Ее и в самом деле не очень-то заботил предстоящий переезд. Да, надо будет собрать кое-какую одежду, белье, всякие мелочи, без которых ей было очень неудобно всю прошедшую неделю в чужом доме. Придется считать огромную квартиру Валерия своим домом, а его шикарную спальню своей комнатой. Еще предстоит привыкнуть к тому, что каждую ночь рядом будет Валера, а каждое утро за завтраком она будет встречаться с Ильей и поддерживать милую семейную беседу о погоде, природе и разных пустяках…

Илья некоторое время молчал, потом проговорил как-то бесцветно:

— Ты ведь не хочешь этого.

— Чего я не хочу?

— Жить с Валеркой.

Полина вздрогнула.

— Мы же договорились, Илюша, — она открыла глаза.

Илья смотрел на нее в упор.

— Да, с тобой я договорился. Я с собой не могу договориться. Не получается, — сказал он и отвернулся. — Вот ведь какая штука.

Полина спустила ноги с дивана, подвинулась поближе к Илье, обняла его поникшие плечи.

— Я не могу так, — сказал он.

Полина запустила пальцы в его отросшие рыжие кудри. Он рывком отстранился, закрыл лицо ладонями и замер, ссутулившись. Через секунду он выпрямился и криво улыбнулся:

— Ладно, хорош истерики закатывать… Что сделано, то сделано.

Полина взяла его руку в свою, погладила тонкие пальцы, узкую длинную ладонь, запястье… Ее пальцы снова коснулись свежих следов от иглы. Илья чуть поморщился. Полина наклонилась и прижалась губами к его исколотому предплечью, осторожно целуя воспаленные горячие ранки.

— Пожалуйста, не надо, — выдохнул он. — Не надо так.

Полина выпрямилась, взглянула ему в глаза.

Илья закрыл глаза и судорожно сглотнул. Когда он снова посмотрел на Полину, в этом взгляде была острая тоска и боль. Слезы защекотали Полине горло.

— Илюша, прости меня, прости, прости… — Полина принялась целовать его лицо. Глаза, лоб, щеки, губы… Она ласкала его жесткие кудри, разглаживала пальцами морщинки на лбу, целовала горькие складки у губ. Он ничего не говорил, не возражал больше, только бережно обнимал ее за талию, и смотрел, смотрел в ее глаза, словно завороженный.

— Прости меня, прости… — Полина приникла к его груди. — Ты мне нужен. Ты, не он.

Илья прижал ее к себе, и руки его нежно и настойчиво скользнули по ее телу, лаская. И Полина, не сомневаясь ни секунды, с готовностью отдалась этим желанным рукам.

* * *

Илью разбудило солнце. Лучи били сквозь стекло прямо в глаза. Илья заворчал, попробовал передвинуться и не смог: Полина лежала на его руке, мерно посапывая и уткнувшись носом в его плечо.

Илья попробовал пошевелить пальцами. Он их не почувствовал. И не удивительно: как они с Полиной уснули в обнимку, так и не шевельнулись до самого утра.

— Полина… — Илья осторожно погладил ее по щеке.

Она вздохнула и, пробормотав что-то, перевернулась на другой бок. Илья принялся растирать затекшую руку. Когда кровь, наконец, побежала по пережатым сосудам, Илья спустил ноги с дивана.

А времени-то уже десятый час. Скоро Валерка примется названивать, спросит, куда пропали…

А они действительно пропали. Совсем пропали.

Илья с улыбкой глянул на безмятежно спящую Полину. Так жалко будить ее. Но так хочется снова обнять ее. Пока она еще здесь. Пока она с ним. Пока Валерий не вступил в права… Бред, бред какой. Как же он все-таки тогда додумался до такой дикой вещи? Взять и своими руками… Э, нет. Только не начинать снова. Не поможет.

— Полинка…

— М-м-р, — мурлыкнула она, поворачиваясь под одеялом.

— Просыпайся, поздно уже.

Она мгновенно открыла глаза, обвела изумленным взглядом комнату, потом уставилась на Илью.

— Что, не узнаешь? — мрачно пошутил он. — Так плохо выгляжу?

Она молча протянула к нему руки. Илья повалился на диван, нашел ее губы, целовал, не отрываясь, пока дыхание не перехватило.

— Я не хочу уходить отсюда, — проговорила Полина, когда он отпустил ее.

Спокойно так сказала, буднично, без всякого сожаления. Без каприза и деланного кокетства. Но это спокойствие полоснуло Илью по самому сердцу. Она была готова отдавать себя Валерке, и менять свое решение не собиралась. Даже после того, что произошло вчера.

— Нам надо вставать, — сказал Илья и, наклонившись, чмокнул ее в щеку. — Можешь поваляться еще, пока я завтрак приготовлю.

Илья встал, натянул джинсы и потопал на кухню.

Открыв балконную дверь, он закурил и занялся поиском съедобного в кухонных закромах.

Услышав, как во входной двери поворачивается ключ, Илья растерялся. А когда, выглянув в коридор, увидел входящего в квартиру Валерия, у него сердце оборвалось.

— Илюша, ты тут живой? — окликнул его брат.

— Я-то живой… — перепугался Илья и раздраженно рявкнул. — В чем дело? Что тебя вдруг принесло?

— Неласково встречаешь, — усмехнулся Валерий, появляясь на кухне. — Опять проспал?

— Проспал, — кивнул Илья, трясущимися руками потушил в мойке сигарету и выбросил ее в ведро. — Как ты приехал? Сам вел?

— Не сам, — усмехнулся Валерий. — Я взял на работу того мальчика, что приходил ко мне вчера…

— Фельдшера-вышибалу?

— Вот именно. Он в машине сидит и получает удовольствие. Обалдел, бедняга, от счастья. Он раньше только девятку водил… — Валерий неожиданно нахмурился. — Ты что, Илюха, мечешься? Случилось что?

— Н-нет, ничего, — поспешно отозвался Илья, бросая взгляд в коридор. Хорошо, он еще дверь в комнату догадался закрыть.

Чтобы не стоять столбом, Илья принялся суетиться, переставлять посуду с полки на полку. Только бы не показывать Валерию свою панику.

— Да ты не переживай, я к нему еще присмотрюсь со всех сторон, — проговорил Валерий. — Конечно, вряд ли он сможет тебя во всем заменить… Но не могу же я до самого конца на тебе верхом ездить. Да у меня теперь и Полинка есть…

Илья не выдержал. Специально швырнул на пол крышку от сковородки.

Валерий покачал головой:

— Ты что, с похмелья, что ли?

— Нет, я в порядке… Слушай, зачем ты приехал?

— Машинами разменяться. Возьмешь мою «мини», отгонишь домой. А Коля на мерсе меня к Полине отвезет. Пусть привыкает парень…

— Ну так в чем дело? — с надеждой спросил Илья. — Пойдем, дам тебе ключи от мерса и поезжайте себе…

Братья вышли в прихожую. Илья вынул из кармана своей куртки ключи и отдал Валерию.

— Илюха, ты здоров? — подозрительно спросил Валерий.

— Здоров, — буркнул Илья, молясь, чтобы брат поскорее убрался из квартиры. — Иди уже. Твой Коля заждался…

— Это его работа теперь — ждать. К тому же, я хотел тебя с ним познакомить. Все-таки он теперь будет жить с нами под одной крышей. Давай-ка собирайся поскорее, и поедем.

— Я еще не завтракал, — вздохнул Илья.

— Ладно, давай, ешь. Я посижу, подожду тебя, — Валерий вдруг шагнул к двери в комнату, открыл ее и вошел. Илья даже не успел остановить его.

Валерий растерянно смотрел на Полину, словно не узнавая ее.

Она приподнялась в постели, прикрываясь одеялом.

Валерий побледнел, у него сильно задергалась щека, и он наклонил голову: не любил, когда это бросалось в глаза окружающим.

— Валера…

— Молчи, — жестко сказал брат, глядя себе под ноги.

— Валера, пожалуйста…

— Я сказал, молчи! — отчеканил тот.

Мертвая тишина воцарилась в комнате.

Наконец, Валерий поднял голову.

— За что же вы со мной так? — обронил он.

Илья разрывался между желанием броситься брату в ноги и намерением вытолкать его взашей из комнаты.

Полина пошевелилась на диване. Валерий отвернулся от нее, словно ему было больно на нее смотреть. Его щека все еще судорожно дергалась, он принялся массировать ее ладонью и процедил:

— Я просил всего лишь не лгать мне. Ведь просил же… Неужели это так трудно?

Он болезненно поморщился, тряхнул головой и взглянул на Илью.

— Ну что ж, будьте счастливы… дети мои, — проговорил он с усмешкой и поспешно вышел из комнаты.

Илья бросился следом.

— Валерка…

— Значит, так, Илья… — Валерий остановился у входной двери, замолчал, нервно потер виски, словно никак не мог сосредоточиться. — Я тебя попрошу… Найди, пожалуйста, время на моего нового помощника. Надо объяснить ему подробно, что к чему в доме, снабдить его всей информацией, проинструктировать… Я, конечно, многое и сам ему объясню. А ты со своей стороны… Ну, в общем… Ты понимаешь…

Валерий окончательно запутался в словах и рассеянно примолк.

— Да, конечно, я все сделаю… — пробормотал Илья. — Валера, послушай…

Тот гневно сверкнул глазами:

— Что ты такого можешь мне сказать, о чем я сам еще не догадался?

— Я люблю ее, Валера.

Валерий фыркнул и покачал головой:

— Это, конечно, сильно меняет дело.

— Нет, не меняет, но…

— Извини, я не могу сейчас с тобой разговаривать. И не хочу, — слова Валерия прозвучали холодно и равнодушно. — И вряд ли в ближайшее время захочу.

Он взялся за дверную ручку:

— Да, кстати, Илья… Заявление отнесешь секретарю, подпишу с понедельника без проблем. Ты можешь быть совершенно свободен… И возьми ключи назад. До понедельника мерс в твоем распоряжении. Потом оставь его у офиса.

Валерий сунул Илье ключи от машины, открыл входную дверь и с силой захлопнул ее за собой.

Илья бросил ключи на тумбу в прихожей и кинулся в комнату.

Полина беззвучно рыдала, завернувшись в одеяло.

Илья схватил ее, прижал к себе, попытался унять судороги.

— Что мы наделали, Илюша?! Что же мы наделали?!..

— Успокойся, пожалуйста… Милая, хорошая, родная моя… Успокойся! — он вытирал ее щеки, целовал мокрые ресницы, гладил дрожащие плечи, не замечая, что у самого по вискам текут слезы. — Я все это затеял, мне и расхлебывать. Ты ни в чем не виновата…

Полина, всхлипывая, покачала головой:

— Это неправда, и ты это знаешь.

Илья сел рядом с ней, обнял покрепче.

Можно больше никуда не спешить. Им разрешено быть счастливыми.

* * *

Валерий покосился на своего помощника, читающего компьютерный журнал. Судя по глубоко несчастному выражению лица Николая, чтение не доставляло ему удовольствия.

— Коля, ты себе на завтра подбери какое-нибудь чтиво по вкусу. А то мне тебя даже жалко.

— Да мне все равно, — вздохнул Николай. — Все равно, что читать. И там, и сям — все буквы.

Валерий только покачал головой. Ну что ж, не все вокруг интеллектуалы. Смешно требовать от паренька тонкого вкуса и высоких духовных запросов. Уже то хорошо, что он не особо разговорчив, исполнителен и очень аккуратен.

Валерий очень опасался, что новый человек в доме будет раздражать его. Николай провел в квартире Валерия уже пару ночей, но на глаза не лез, заведенный порядок не нарушал, вообще пытался стать незаметным. Сегодня с утра Валерий навел о нем подробные справки. Ему не хотелось, чтобы паренек в один прекрасный день навел на его дом банду квартирных воров или угнал машину, которая с первого дня так ему приглянулась. В агентстве уверили, что за безупречную репутацию деревенского фельдшера ручаются.

С самого утра Николай коптил потолок директорского кабинета, сидя в уголочке. Валерий попытался придумать ему какое-нибудь практически полезное занятие, но в голову пока что ничего не приходило. Валерий взял Дыкина работать лично на себя, а не на его компанию, поэтому отправить парня куда-нибудь в качестве курьера было уже нельзя.

Валерий еще раз перетасовал несколько листков бумаги. Заявления об увольнении по собственному. Пока немного, первые ласточки. Те, кто счел уменьшение заработка личным оскорблением. Ну что ж, этого следовало ожидать. Они наемники, и, как верно сказал Рубин, они не обязаны и не будут. И ждать результатов тяжбы с Гароном за залог они не намерены. Как бы не пришлось сокращать даже тех, кто в принципе подождал бы. Валерий еще раз пробежал глазами докладную финансовой службы о текущем положении дел. «Гепард» так долго строился, а умирал стремительно.

Вошла секретарша с листком бумаги. Она казалась растерянной:

— Валерий Петрович! Еще одно заявление… Власов!

— Положи, — произнес Валерий.

Листок лег перед ним. Несколько строчек знакомым мелким неровным почерком. «По собственному желанию…»

Валерий вынул ручку, написал на уголке «Отделу кадров — в приказ. Уволить с», глянул для верности на календарь, написал сегодняшнее число, расписался и протянул заявление секретарше.

— Даже говорить с ним не будете? — вытаращила глаза Мария.

— А где он?

— В приемной торчит, — секретарша поджала губы.

— Ну, позови.

Илья переступил порог кабинета, остановился, негромко поздоровался с Дыкиным, подошел к столу Валерия.

— Я все подписал, — ровно сказал Валерий. — Расчет получишь сегодня. Машину пригнал?

— Да, — Илья положил на край стола ключи.

— Коля, возьми.

Илья обернулся к Дыкину. Тот с готовностью отложил журнал и подскочил, чтобы взять ключи.

— Валера, мне надо бы поговорить с Николаем.

Валерий взглянул на Илью и пожал плечами:

— Ради Бога, сколько угодно.

Илья посмотрел на Дыкина:

— Подожди меня у машины, пожалуйста.

Николай взял свою куртку, что валялась на соседнем кресле, забрал ключи и послушно покинул кабинет.

— Я тебя больше не задерживаю, — спокойно сказал Валерий.

Илья шевельнулся, подался вперед.

— А если ты произнесешь еще хоть слово, я вышвырну тебя за дверь, — добавил Валерий, чувствуя, как кровь начинает шуметь в ушах.

— Вышвыривай, — согласился Илья. — Но я хочу, чтобы ты это знал.

Валерий взглянул на брата:

— Ну? Только быстро, внятно и конкретно.

Илья навис над столом, упираясь кулаками в край:

— Она не хотела лгать тебе. Она вообще не собиралась даже близко к тебе подходить…

— Да что ты говоришь?

Но язвительный тон Валерия Илью не смутил.

— Она не собиралась заводить с тобой роман. Это я ее попросил.

— О чем ты ее попросил? — испугался Валерий.

Вот теперь Илья смутился.

— Ты что, глухой? О чем ты ее попросил?!

— Ни в чем тебе не отказывать, — угрюмо пояснил Илья, глядя в сторону.

Валерий, схватил брата за подбородок и повернул его к себе:

— Ты что, рехнулся совсем?

Илья молча смотрел ему в глаза.

Резким толчком Валерий отпихнул Илью от себя.

— Чтобы я тебя не видел, сутенер хренов!

— Ты прости ее, Валера.

— Так… — Валерий задохнулся от бессильной ярости. — Расчет в бухгалтерии, трудовая книжка в отделе кадров. Шмотки свои из моего дома потрудись забрать. И чтобы на глаза мне больше не попадался. Щенок…

Илья вышел, осторожно прикрыв дверь.

Сразу же загудел селектор.

— Валерий Петрович, к вам тут Рубин…

— Запускай, — приказал Валерий.

В чем-то он был даже рад тому, что подчиненные не оставляют генерального в покое. Даже хорошо, что у него нет пока возможности обдумать слова брата. Остаться наедине со своей обидой Валерию было слишком страшно.

Рубин вошел не один. Он подталкивал в плечо высокого худенького паренька:

— Проходи, не стесняйся.

Валерий взглянул на них и практически сразу понял: жизнь скучнее не становится. Подчиненные явно приготовили ему еще какой-то сюрприз.

— Ну что, Тим, на этот раз? — устало спросил Валерий.

— Это Иван Смирнов… — начал Рубин.

— Я в курсе, — вставил Валерий.

Рубин шлепнул Смирнова по спине. Тот от толчка едва удержался на ногах.

— Давай, вперед… — коротко приказал ему Рубин. — Мы слушаем.

— Валерий Петрович! — парнишка с опаской взглянул на генерального директора и судорожно облизал губы. — Это я тогда… ну, в пятницу на позапрошлой неделе…

— Юноша, прекратите мямлить, — брезгливо поторопил его Валерий.

Парень густо покраснел и закончил:

— Это я с машины Тимофея Ильича файлы скопировал.

— Очень мило, — обронил Валерий.

Он долго не мог сообразить, что же теперь делать дальше. Злоумышленник, которого Валерий отчаялся отыскать, сам сдался добровольно.

— Вам, юноша, теперь медаль полагается. За отвагу, — буркнул Валерий.

Парнишка потупился.

Валерий взглянул на Рубина:

— Тим, ты когда об этом узнал?

— Четверть часа назад, когда этот деятель заявился ко мне с повинной, — с нервным смешком пояснил Рубин. — Валера… Валерий Петрович, тут моя вина, сто процентов…

— С тобой, Тимофей, мы после поговорим, — отрезал Валерий. — Надо оформлять все по полной программе. Так что иди, Тим, напиши мне пока подробную докладную. Чтобы было, что к делу подшить… А я тут с господином Смирновым побеседую душевно.

Рубин ушел.

Валерий встал, прошелся по кабинету, поглядывая на щупленького парнишку в неуклюжем свитере не по размеру.

— Садись на стул, — приказал Валерий.

Парень послушался, уселся, поелозил по полу огромными ботинками на толстой рифленой подошве, замер в ожидании.

Валерий удивился сам себе. Он уже сто раз обещал себе, что попадись ему наглый ворюга, убьет на месте. За все. За нервы свои измотанные, за едва не рухнувшую мечту, за нападение на Полинку… Но вот ворюга сидит перед ним, беспокойно сучит ногами под стулом, а Валерию совсем не хочется выяснять отношения. Тошнит даже от одной мысли о необходимости разговаривать с ним.

Сколько раз за прошедшие дни он с тревогой и беспокойством думал о судьбе «Толмача», своего выстраданного детища. Сколько раз на дню бродил по сетевым хакерским Интернет-тусовкам и пытался обнаружить сведения, что «Толмач» в том или ином виде объявился на пиратском рынке. Но пока все было тихо. Никаких сведений о появлении программы у пиратов. Может быть, именно это пригасило гнев Валерия.

— Ну что, герой, я тебя слушаю.

— А… что вы хотите узнать? — шепотом поинтересовался Смирнов.

— Как ты это сделал, зачем, и почему признался.

— А что вам это даст? — удивился парень.

Валерий подошел к нему, присел на край своего стола и сверху вниз взглянул на взлохмаченную темноволосую макушку.

— Я должен сделать выбор. Или я подаю заявление в правоохранительные органы, и на тебя заводят уголовное дело. Условный срок тебе гарантирован, это по меньшей мере. Или я выгоняю тебя взашей с цеховым волчьим билетом, и ни одна уважающая себя программерская фирма даже близко к своему порогу тебя не подпустит.

— А других вариантов у вас нет? — удрученно уточнил Смирнов.

— Для воров и предателей? Бывают и другие варианты, но тебе повезло, что я стараюсь к ним не прибегать.

Парнишка вздохнул.

— Ты не пыхти, а отвечай на вопросы, — разозлился Валерий.

— Как я это сделал? Да элементарно, — буркнул Смирнов. — Думаю, что вы сами бы тоже с этим справились, если правда то, что Рубин о вас говорит.

— Не знаю, что там Рубин обо мне наговорил…

— Что вы один из лучших хакеров в Питере.

— Возможно. Дело прошлое. Но даже тогда я не воровал у своих работодателей, — усмехнулся Валерий. — Продолжай!

— Я только одну копию успел сделать. Знал, что почти сразу же должны поднять тревогу. Поэтому сунул флэшку в сумку Крымовой. Вы ведь не стали бы ее обыскивать в любом случае, верно? — парень испытующе взглянул на Валерия.

Валерий не ответил. Действительно, если бы дело дошло до настоящего переполоха, Полину Валерий не тронул бы.

— А никакой тревоги почему-то не было, — удивленно добавил Смирнов. — Я всю субботу пытался с Крымовой связаться, хотел в гости напроситься и флэшку добыть. А она трубку не снимала… Тогда я в воскресенье домой к ней пошел. У меня ключи были.

— Откуда?

— Дядька мой несколько месяцев тому назад эти ключи у меня в комнатухе оставил. У него с Крымовой что-то там было когда-то. Искал он потом эти ключи. А я не признался, что подобрал их…

— Почему?

— Не знаю, — буркнул Смирнов.

— Зачем они тебе понадобились? Ты тогда Полину Крымову и знать-то не мог.

— Зато я дядьку своего хорошо узнал, — прошипел парнишка. — Просто назло ему и не отдал ключи.

— Ладно, дальше что?

— Дальше пришел я к Крымовой. Ее дома не было, я квартиру сам открыл, вошел, думал, вдруг найду сумку, заберу флэшку и уйду. А тут она приехала…

Валерий напрягся. Парень вскинул голову, взглянул ему в глаза и чуть ли не по слогам произнес:

— Я не хотел ничего такого. Я просто испугался. Очень испугался. У меня одна мысль была — выскочить из квартиры так, чтобы она меня не узнала… Ну, я и выскочил. Мне очень жаль, что она так серьезно пострадала.

Валерий тяжело вздохнул:

— Что ты собирался сделать с файлами? Продать? Кому?

Смирнов сгорбился и звучно шмыгнул носом.

Валерий слез со стола и прошелся туда-сюда.

— Я, конечно, пытки применять к тебе не буду. Мне к тебе прикасаться даже противно. Но если ты не скажешь правду, я обещаю тебе самые плачевные последствия.

Парень поежился. С некоторой опаской косясь на Валерия, он пробормотал:

— Мне все равно было, «Толмач», не «Толмач». Я хотел взять любую программу, потеря которой будет дорого стоить «Гепарду».

Валерий прижал ладонь к щеке. Предательская судорога. Теперь все чаще и чаще. Совсем нервы сдали. Не хватало еще приступа. Успеть бы позвать Николая, если что. А то свалишься тут, на глазах этого хлипкого наглеца.

Валерий снова присел на край стола перед парнем.

— Да уж, потеря «Толмача» обошлась бы мне дорого. Это ты верно рассчитал, господин юный ворюга. Или это был не твой расчет, а заказчика?

— Какого еще заказчика?

— Слушай, парень, «Толмач» — это тебе не вагон повидла. Такие вещи впрок не крадут. Такое воруют под заказ. Или по особой личной причине.

— Мой дядька — он в концерне Гарона работает — говорил, что его хозяин готов хорошо заплатить.

Валерий едва не расхохотался. Ну, Гарон, до чего докатился. Использовать амбиции сопливых мальчишек, толкая их на банальное воровство…

— Но я не поэтому! — Смирнов отчаянно вскинул голову. — Я бы им не продал «Толмача»!.

— Это ты следователю расскажешь, — раздраженно огрызнулся Валерий. — Удивляюсь только, зачем ты признался? Ты же был у Рубина вне подозрений.

— У Рубина — да. Но Власов сказал, что задушит меня своими руками, если я не приду и все вам не расскажу.

— Власов? Как же он тебя вычислил?

— А вот так, — угрюмо бросил Смирнов и тяжело вздохнул.

— И ты помчался ко мне с повинной, потому что так перепугался угроз моего водителя? — с сомнением уточнил Валерий.

— Не поэтому, — парень снова вскинул голову. Теперь он сильно побледнел.

— А в чем тогда дело?

Смирнов нервно почесал лоб, потом по-детски спрятал под себя ладони, поерзал, заелозил ногами.

— Я подумал, что будет лучше, если вы все узнаете… — сказал он тоскливо. — Я сначала хотел, чтобы вы все потеряли. Чтобы остались ни с чем… Потом я понял, что не могу это сделать…

— Прости, что сделать? — Валерий наклонился, чтобы расслышать невнятное бормотание.

— Разорить вас.

— Что-то много вас нынче, желающих меня разорить, — грустно вздохнул Валерий. — А тебе я чем насолил?

Смирнов полез в задний карман и вынул паспорт, из которого торчали еще какие-то листочки. Он молча протянул документы Валерию.

— Что это?

— Посмотрите, — сказал Смирнов. — Поймете.

— Может, сам скажешь?

— Когда мне было пять лет, меня усыновил отчим, и я стал Иваном Алексеевичем Смирновым. А по свидетельству о рождении я — Иван Валерьевич Казьмин.

* * *

— Полинка, Полинка, ну как же ты так?! — Вера удрученно вздохнула. — Ведь все так хорошо начиналось…

— Да что же хорошего, Вера? — отмахнулась Полина.

— Ну, здравствуй! Интригующая встреча, новая интересная работа, красивый состоятельный мужчина, который обходился с тобой, как с королевой… Разве не так?

— Так.

— Ну вот, видишь, — Вера выразительно развела руками. — А ты что натворила?

Они медленно шли по дорожке замерзшего сквера. Неугомонная Верочка, расслышав вчера по телефону, что у Полины «ненормально убитый» голос, сегодня немедленно приехала к подруге. Полина не хотела пускаться в объяснения. Но Верочка мертвого разговорит. Она не отставала, пока Полина не рассказала ей всю историю. Вера уже целый час, пока они гуляли в парке, охала, ахала, ругалась и вздыхала.

— Я все-таки не понимаю, что тебе было не слава Богу? — опять начала Вера. — Или он тоже оказался с приветом, похлеще Семченко?

— Нет, Веруня… Валера — чудесный человек. Необыкновенный, особенный. Таких сейчас не производят.

— Ну и чего тебе для счастья не хватало? Звезд с неба?

— Всего лишь одного нервного, задерганного парня, который совсем забыл, что значит жить для себя… — ответила Полина.

— И когда ты это поняла?

— Когда? — задумчиво переспросила Полина. — Гораздо позже, чем следовало.

Вера посмотрела на нее с явным сожалением и укоризненно покачала головой:

— Совсем ты, подруга, того… не в себе.

Полине уже начинали порядком надоедать однообразные упреки. Но ссориться с Верой не стоило. Потому что все ее ворчание было напускным. Потому что это была не кумушка с дворовой лавочки, а родная и самая близкая Верочка, умный и добрый человечек, который все всегда понимает. Понимает гораздо лучше и точнее, чем кто бы то ни было.

— Знаешь что, Полинка… — вдруг серьезно сказала Вера. — Я скажу тебе одну вещь, только ты не обижайся на меня, ладно?…

Такое начало обычно не предвещало ничего хорошего.

— Мне кажется, все еще проще и еще хуже, чем тебе кажется, — произнесла Вера. — Я же знаю тебя. Ты только с виду такая ершистая, а на самом деле тебя заинтриговать и разжалобить — пара пустяков. Вот эта самая пара пустяков на тебя и свалилась в одночасье. Один — этакое гордое страдание, другой — воплощенное самопожертвование. Вот ты и запуталась, не зная, кого тебе больше жаль…

— Нет, Вера, нет…

— А когда поняла, что выбор делать все-таки придется, выбрала того, кто оказался в гоночном шлеме. Учитывая твою странную тягу к экстремальным зрелищам, именно этим и должно было закончиться.

— Вера! Вера, перестань! — Полина едва не заплакала. — Что за ерунду ты говоришь?!

Она просто пожала плечами и печально улыбнулась:

— Ну, прости меня! Я же знала, что тебе не понравится то, что я скажу…

Полина взглянула Верочке в глаза:

— Если ты, не дай Бог, права, я просто последняя тварь, и больше ничего.

— Дурочка ты, прости, Господи! — рассердилась Вера. — Обыкновенная дурочка. Хуже всего то, что ты мужиков своих рассорила насмерть. Как они теперь? Ты с Валерием виделась после этого?

Полина покачала головой:

— Нет. Я написала заявление, передала через Рубина. Больше я в «Гепарде» не появлюсь. Не могу я Валере в глаза смотреть.

* * *

Илья отвык ходить пешком. Смешно, что тут скажешь. Привык с утра до вечера баранку крутить, а теперь придется на своих двоих перемещаться.

Илья едва не заблудился. Пошел от метро наугад через дворы в надежде пройти прямой короткой дорогой к дому Полины и безнадежно заплутал среди темных закоулков.

Наконец, ему удалось выбраться на Дунайский проспект. Правда, не там, где он рассчитывал, а совсем в другом месте, в начале широкого, поросшего голым кустарником бульвара, делящего проспект на две части. Транспорта в этот поздний час практически не было, а пешеходов и подавно. Илья закурил, чуть сбавил шаг и, то и дело наступая в темноте в глубокие лужи и чертыхаясь, побрел вперед.

Он дико устал за последние дни. Вроде бы и спал больше обычного, но чувствовал себя так, будто по нему асфальтовым катком проехались.

Несколько дней подряд Илья пытался «сдать дела». А дел накопилось много. Если в выходные Илья так и не поехал в Царское Село — он боялся оставить Полину — то в понедельник, после того, как его отправили в отставку, он весь вечер провел в Китайской деревне. Поближе познакомился с Николаем, показал ему дом, пояснил, что можно, что нельзя, а что просто необходимо делать, чтобы все всегда работало и было под рукой. Показал запасы продуктов и провез по магазинам, где имел обыкновение отовариваться сам. Сделал переучет медикаментов, передал Николаю список лекарств и аптек. Переписал ему в книжку экстренные телефоны. Снабдил парня постельным бельем и полотенцами. Наконец, просто рассказал, как именно Николаю следует вести себя с Валерием, что ни в коем случае нельзя говорить, когда о чем можно просить, как часто и каким образом контролировать состояние подопечного… Илья никогда не задумывался, сколько на самом деле нужно всего держать в голове. И очень удивился, когда обнаружил, что список «дел к передаче» просто-напросто бесконечен. К счастью, Николай Дыкин не особо-то испугался. Переспрашивал, записывал, обещал, если что, обязательно звонить и уточнять… За весь вечер Илья ни разу не увидел брата. Валерий скрылся в своей комнате и оттуда не появился.

Утром в среду раздался звонок от Николая. Однако волнение Ильи оказалось преждевременным. Озабоченный Дыкин поведал, что в офисном Мерседесе течет масло, и Илья объяснял, где именно находится нужная мастерская автосервиса, потом звонил туда сам и просил своих знакомых механиков помочь новому незадачливому клиенту. Затем Илья нашел время придти в бухгалтерию и забрать причитающиеся ему деньги и трудовую книжку. Наконец, Илья связался с Иваном Смирновым и, вызвав его на разговор, предупредил, что Большой Брат за ним наблюдает, и если заметит, что вновь обретенный сын портит жизнь отцу… Правильно: прибьет на месте. Если честно, Илье порядком наскучило корчить злобную физиономию и делать вид, что он круче всех яиц на свете, однако новоявленный племянник гораздо лучше воспринимал напор собеседника, чем мягкие увещевания.

Брата Илья ни разу не видел. Да и не особенно стремился. Никто лучше Ильи не знал, что в таком состоянии Валерия надо оставить в покое. Илья даже не задумывался о том, что брат о нем думает. Он с самого начала понимал, что Валерий за такие затеи по головке не погладит и в принципе был готов к такому исходу своей авантюры. Но за Полину душа была неспокойна. Пусть бы Валерий отыгрывался на нем на всю катушку, Илья ни слова бы в свою защиту не сказал. Но Полина… Нельзя допустить, чтобы Валерка перенес на нее свой гнев. Вот задача, как это объяснить ему сейчас? Неужели он сам не понимает, что Полина всего лишь слушала свое сердце и хотела помочь? Помочь им обоим… Нет, конечно же, Валера все поймет. Обдумает, остынет и поймет. Вот только Полинка переживает. А Илья даже вырваться к ней не мог все эти дни. Только звонил, слушал ее бесцветный глухой голос, пытался успокоить, приободрить, и душа его с болью рвалась пополам.

Ну вот, наконец, все. Самые неотложные дела сделаны, можно немного перевести дух.

— Эй, мужик!

Илья не повернул головы, только покосился влево, на остановившийся рядом здоровенный джип с тонированными стеклами.

— Мужик, постой, разговор есть!

На подобные реплики Илья обычно не отвечал. Поэтому он, не замедляя шагов, продолжил свой путь.

— Власов, я к тебе обращаюсь! Стой, поговорить надо!

Илья остановился.

Хлопнула дверца машины, и мелкий влажный гравий захрустел под тяжелыми мужскими шагами. Илья обернулся.

К нему шли двое. Высокие, здоровые. Один чуть впереди, болтая полами расстегнутого пальто. Другой отстал на пару шагов. Они подошли поближе, и в первом Илья узнал Семченко. Второй тоже показался знакомым.

— Ну и что вам надо от меня? — спросил Илья, отбросив почти докуренную сигарету в кусты.

— Да так, пару слов сказать, — усмехнулся Семченко. — Ласковых.

О намерениях этой парочки судить было сложно, но Илья прикинул соотношение сил и понял: если двое на одного, но без оружия, он справится.

Он не спеша вынул пачку сигарет и зажигалку, снова прикурил, вопросительно вскинул голову:

— Ну и? Как вы меня разыскали, интересно? Неужто все здешние окрестности прочесали?

Семченко фыркнул:

— Да мне делать больше нечего, тебя выслеживать! Ванечка подсказал, что ты сюда двинулся и, скорее всего, от метро «Купчино» пешком пойдешь…

— Ванечка? — усмехнулся Илья и не удержался, сплюнул себе под ноги.

Он ненавидел себя в моменты, когда из него неудержимо вылезали манеры дешевого урлы, но с Семченко он почему-то иначе не мог.

— А что ты кривишься, урод? — мрачно уточнил Семченко. — Не нравится племяш? Да я его и сам бы удавил… Но теперь мы с тобой, как дядьки одного племянника, вроде как родственники.

— Боже упаси, — буркнул Илья, не выпуская сигарету из зубов.

— А чем ты недоволен? Тоже мне, белая кость… Я-то думал, у Полины роман с бизнесменом Казьминым, а оказалось… — Семченко квакнул, словно подавился, — … у нее всего лишь интрижка с шоферюгой…

Илья молча курил, выслушивая словесные упражнения Семченко. Будь они вдвоем, как тогда, у подъезда, Семченко давно бы лежал мордой в грязи. Правда, без поддержки Семченко и рта бы не раскрыл, а сейчас в присутствии высокого бессловесного громилы, стоящего в двух шагах, разговорился.

Бугай в длинном пальто замер в напряженной позе, засунув руки глубоко в карманы. И тут Илья вспомнил, где прежде видел его: в Канэкс-банке. Это был телохранитель Георгия Гарона. Тот самый, что грозил достать Илью. Ну что ж, достал.

— … Нет, я ж тебя понимаю. Это штучка цепляет, сам знаю. Глазищи распахнет — никуда не денешься, пропадешь…

Чего он добивается? Илья никак не мог сообразить, в чем же заключалась пара ласковых слов, и были ли уже сказаны эти слова.

— … Как мужик мужику я тебе скажу: Полина у нас с тобой — добрая баба. Не в меру. Отзывчивая и неразборчивая… Брать не умеет. Зато отдается с душой…

Пепел, наросший на конце сигареты, сорвался и упал на куртку. Илья поспешно стряхнул его с груди, выкинул сигарету и без предупреждений и лишних слов бросился на Семченко.

Драться Семченко не умел, и за время, прошедшее с их последней встречи, не научился. Илья успел пару раз врезать ему по морде, прежде чем в дело вступил телохранитель Гарона. Вдвоем им удалось выкрутить Илье руки.

— Те делать нехрен? — мрачно осведомился громила у Семченко. — Че ты его баснями своими развлекаешь? Иди уже в машину, я сам справлюсь…

Улучив момент, Илья врезал удачно стоящему Семченко ногой в пах и, рванувшись, вывернулся из цепких лап громилы.

Он справился бы с ними двумя, но едва он, освободившись, начал наносить удары, из машины выпрыгнул кто-то еще. И еще… Илья понял, что ему не отбиться.

Через минуту его уже крепко держали двое головорезов, подоспевших на помощь зачинщикам.

Семченко, матерясь и постанывая, похромал к машине.

Телохранитель Гарона, схватив Илью за волосы, пригнул его голову почти к самой земле и буркнул своим дружкам:

— Велено, чтобы тихо и наверняка. А этот козел гребаный все норовит цирк шапито устроить…

— Да Максимыч ему башку завтра свинтит, — отозвался один из громил.

— Пацаны, цигель, цигель, — прошипел третий, который особенно нетерпеливо переминался рядом с Ильей.

— Ну ладно… — охранник Гарона резко запрокинул Илье голову. Где-то буквально в нескольких сантиметрах от уха Ильи лязгнул нож-выкидушка. — Короче, мужик, ты допрыгался. Максимыч велел тебе кланяться. Ты больше не в игре, так что получи должок. За что — сам знаешь…

Удар ножом в бок прошиб Илью почти до самого позвоночника. Еще два в живот и два выше, где-то рядом с сердцем… Прежде боли наступило мучительное удушье. Кровь заклокотала в горле, хлынула изо рта на грудь, на колени, на мокрый гравий. Телохранитель Гарона деловито нанес еще несколько ударов и что-то сказал своим пацанам. Они просто швырнули Илью на землю, несколько раз пнули ногами, и бегом бросились к своей машине.

Сквозь боль и удушье Илья услышал, как мотор джипа заработал, и автомобиль двинулся дальше по проспекту.

Где-то совсем рядом, буквально в нескольких метрах Илье почудились чьи-то тяжелые шаги. Потом легкие прыжки по гравию и громкое сопение прямо в лицо. И оглушительно гавкнула собака…

— Джерри, фу! Ко мне… Не смей дрянь всякую трогать…

Илья хотел позвать на помощь, но он захлебывался кровью, ничего не видел и почти оглох от нестерпимой боли. Шаги начали удаляться и быстро затихли.

Не пытаясь подняться, Илья попробовал достать телефон. С четвертой попытки ему удалось открыть раскладушку. Он не видел кнопок. Подсвеченная клавиатура стала одним тусклым синим сполохом. Илья повернулся на бок, кашлянул, обливая себя кровью, нащупал немеющими пальцами нужную кнопку, и поднес трубку к уху.

— Полинка, я тут в историю попал… Не волнуйся, обойдется…

* * *

Валерий еще раз проверил лежащие на столике бумаги. Все нормально, все под рукой. Перечитал документы. Все правильно.

Он надеялся, что его решение поймут.

Сосредоточиться было трудно. Уже несколько дней практически без сна, на уколах и капельницах, иногда просто на автопилоте. Конечно, все в курсе событий, все вокруг люди понимающие. Простят и рассеянность, и молчание, и угрюмость. Вот только пользоваться этим ни к чему. Не нужно привыкать к снисходительности, нельзя распускаться, иначе вообще никогда не выкарабкаться из этого смертельного мешка.

С похорон прошло уже много времени. Валерий старался никому не показывать своего состояния. Он думал о текущих делах в «Гепарде», придирчиво анализировал свое отношение к сыну, пытался приспособиться к постоянному присутствию Николая. Это хоть немного отвлекало.

— Можно, Валерий Петрович? — Рубин и Кочкин вошли в кабинет и остановились у порога.

Валерий встал навстречу друзьям, поймал их сочувственные взгляды.

— Ты как, Валерка?

— Спасибо, терпимо, — кивнул он и показал на круглый столик с разложенными документами. — Давайте сядем, есть серьезный разговор.

Рубин и Кочкин без возражений расселись вокруг столика.

— Ну что, ребята… Несмотря на то, что некоторую часть залога нам удалось отбить, сбылись самые худшие ожидания. Оборотных средств нет и не предвидится. Если вы в курсе деталей, то я не буду снова их озвучивать…

Рубин кивнул:

— Да все понятно, Валера.

— Тогда слушайте, — Валерий оглядел друзей, потом уставился на разложенные бумаги. — Я принял несколько решений. Первым делом…

Валерий помолчал, потом четко проговорил:

— Мы продаем «Толмача». Библиотеку языковых моделей. Срочно и как можно дороже. Если кому-то пригодится и оболочка, можем дать в придачу. Завершать «Толмача» не будем.

У Кочкина вырвался то ли возглас, то ли присвист.

Рубин, резко откинувшись на стуле, нервно сложил руки на груди:

— Валера, ты уверен, что это правильно?

— Я — уверен. А что тебя смущает, Тим? Не ты ли мне давеча это предлагал?

Рубин покачал головой:

— Я тебе предлагал то, что мне, с моей колокольни, видится крайней, но разумной мерой. У тебя, Валерка, другая колокольня и, наверняка, совсем другое отношение к этому…

— Валера, ты понимаешь, что собрался сделать? — встрепенулся Кочкин. — Отдать в чужие руки любимое детище…

— Так, все! — Валерий повысил голос. — Мое личное и даже мое профессиональное самолюбие к делу не относится! «Толмач» — это единственный наш актив, который мы можем реализовать. Если этого не сделать, люди, которых мы подбирали так долго, разбегутся от безденежья. И останемся мы с вами втроем, и будем сидеть и мечтательно вздыхать о том, какая у нас в кармане припасена чудесная программа. Не доделанная и никому в этом виде не нужная, но зато уникальная. И будет нам троим оттого счастье.

Коллеги молчали. По лицу Рубина вообще трудно было что-то понять. Кочкин хмурился и морщился, как от зубной боли.

Валерий коротко вздохнул и закончил:

— Главное сейчас — сберечь команду, способную поднять новые интересные проекты. Я ж вас знаю, ребята, у вас всегда в запасе идеи есть. Сохраним команду — будем жить дальше. Или я не прав?

Кочкин и Рубин переглянулись. Кочкин, усмехнувшись, крякнул:

— Ну ты даешь, Казьмин…

— Держи пять, босс! — взмахнул рукой Рубин.

Валерий через стол пожал протянутые руки.

— Есть идеи, есть… — торопливо заговорил Кочкин. — А то! Я тебе список подкину, посмотришь…

— Потом, Макс. Погоди, — Валерий наконец снова обратился к своим бумагам. — Я еще не закончил официальную часть.

Он вынул один из документов и положил перед собой.

— Как единственный участник я принял решение сложить с себя полномочия генерального директора. Решение подписано. Я думаю, вы понимаете, почему. Мне физически тяжело. Не потяну больше.

— Мда… — Кочкин сокрушенно покачал головой.

— Соответственно, следующее решение я подписал о назначении генеральным директором Тимофея Ильича Рубина, — продолжил Валерий. — Надеюсь, Тим, ты не возражаешь… В общем, вот тебе документы, — Валерий подвинул пачку бумаг Рубину. — На юридические формальности, смену подписей и все такое даю не больше недели. Как только определишься с покупателем «Толмача», я немедленно подпишу решение об одобрении сделки. Действуй.

Рубин передвинул документы Кочкину:

— Максим, не в службу… Занеси ко мне в аквариум.

— Понял, — кивнул Кочкин и исчез из кабинета.

Валерий встал с места, отошел к окну.

— Думаю, вытянем, Валера. Не переживай. Прорвемся, — спокойно сказал Рубин за его спиной.

— Я тоже так думаю. Не надеялся — не затевал бы. Но есть риск, что меня в покое не оставят.

— Я это учитываю.

— Я на вас с Максом полностью полагаюсь, — подытожил Валерий и, обернувшись, грустно улыбнулся. — Ну, о чем задумался, Тим? Обживай кабинет.

— Обживу, успеется… Ты-то как теперь, Валерка?

Валерий горько усмехнулся.

* * *

Полина развернула газету и взяла в руки карандаш.

Объявлений — море. Но по своему опыту Полина знала, что дай Бог, если каждое десятое скрывает за собой что-то, действительно стоящее внимание.

Снова, как пару месяцев назад, она изучала список предлагаемых вакансий. Теперь опять звонить, спрашивать, записываться на собеседования, проходить тестирование, доказывать очевидное… Экономисты, менеджеры, специалисты по информационным технологиям — таких заявок хватает. Полина умела всего понемножку. Кому-нибудь она да пригодится. Честно говоря, ей уже было почти все равно, чем заниматься. Только бы найти себе какое-нибудь дело. Только бы не смотреть целыми днями в потолок. Только бы заполнить пустоту.

Никогда раньше Полина не боялась одиночества. После разрыва с Семченко она им наслаждалась. Тогда оно не пугало, оно обещало перемены.

Теперь вокруг нее никого и ничего не осталось.

Может ли так быть, чтобы человек ворвался в твою жизнь, прошел тебя насквозь и исчез навсегда, не оставив ничего?

Полина помнила, как долго она вычищала квартиру от следов присутствия Семченко. Сколько после него скопилось одежды, парфюмерно-бритвенных излишеств, мужских бесполезных мелочей. До последнего времени Полине порой попадался какой-то предмет, который она с остервенением выкидывала.

Зато теперь такой проблемы не существовало.

Илья не оставил материальных следов пребывания в жизни Полины.

Все, что смогла сделать Полина, это положить в карман своих домашних брюк запасной комплект новых ключей. Просто затем, чтобы иногда доставать их и сжимать в кулаке. Потому что в ее квартире не было больше ничего, что хранило бы прикосновение его рук. Только дверные замки и ключи.

Словно его никогда не было в ее жизни.

А ведь он успел позвонить ей. Сказал, что ранен, но уже вызвал себе помощь, просил, чтобы она не паниковала и ни в коем случае не пугала Валерия, что все у них будет хорошо…

Он умер еще в машине скорой.

Полина теперь часто мерещился бесконечный коридор больничного морга. Ей не разрешили войти в помещение для опознания. Она стояла в коридоре под неисправной лампой дневного света, которая беспорядочно гасла и вспыхивала вновь. Через приоткрытую дверь она видела кучу окровавленной одежды в прозрачном полиэтиленовом мешке на полу и неподвижное тело под грязно-оранжевой резиновой простыней. Видела, как Валерий без сил опустился на подставленный кем-то стул, с каким помертвевшим лицом он чуть позже вышел в коридор и побрел, ничего и никого не замечая вокруг себя. «Власов, Илья Федорович, двадцати девяти лет, многочисленные проникающие ножевые ранения… примерное время смерти…»

Ничего нельзя было вернуть. Даже ту малость, какая досталась Полине.

Несколько откровенных бесед. Несколько взаимных обид. Один — всего один, но какой изумительный — танец. И одна единственная ночь вдвоем.

Вот и все, что было.

И ничего не осталось.

На похоронах было всего-то несколько человек: кроме Валерия и Ивана Смирнова пришли Рубин и Мария, секретарша «Гепарда», да из Финляндии приехали потрясенные Юрки и Илма. Скорбно молчали мужчины, вытирал глаза Юрки, тихонько плакала в платочек давно и безответно влюбленная в Илью стервоза Мария. Полине казалось, что она всего лишь невольный свидетель какой-то чудовищного абсурда. Ведь Илья пообещал, что все будет хорошо…

Наверное, «хорошо» — это для избранных. Видимо, Полина в их число не входила.

Теперь нужно было как-то существовать дальше. Для начала хотя бы каждый день ходить на работу. Не ради денег, ради того, чтобы кроме воспоминаний голова была занята чем-то еще.

Полина обвела карандашом несколько объявлений и, вздохнув, взяла телефонную трубку. Начнем по очереди.

Раздался звонок в дверь.

Полина привстала, но вдруг поняла, что может совершенно спокойно не обращать внимания на звонки. Она никого не ждала и никого не хотела видеть.

В дверь позвонили еще раз.

Полина с досадой поморщилась, но решительно занесла палец над кнопками.

Телефон неожиданно оглушительно затрещал.

— Да?

— Полинка, это я, — услышала она голос Валерия. — Дверь мне открой, пожалуйста.

Полина поднялась и пошла в прихожую.

Валерий стоял, привалившись к стене, и убирал в карман мобильник.

— Я могу войти?

Какие можно было найти причины, чтобы не впустить его?

— Конечно. Проходи, раздевайся…

Валерий скинул ботинки, стянул пальто и шарф, повесил их на вешалку.

— Ты один? — уточнила Полина.

— Ты видишь кого-то еще? — печально усмехнулся Валерий. — Николая я оставил в машине.

— Проходи в комнату, садись. Кофе хочешь?

— Если можно, чаю, — улыбнулся Валерий.

Конечно, почему бы и нет? Можно и чаю.

Полина ушла на кухню. Странно, но она не испытала при виде Валерия ни неловкости, ни удивления, ни раздражения. Ни даже любопытства. Ей не хотелось задумываться, зачем он пришел. Наверное, сам скажет.

Полина принесла чашку с чаем в комнату, поставила ее на угол журнального столика, перед которым Валерий уселся в кресло.

— Надеюсь листовой черный цейлонский тебя устроит?

— Спасибо, — Валерий взял чашку и немного отпил. — Отлично… Спасибо большое.

— На здоровье, — отозвалась Полина, садясь рядом на диван.

— Я смотрю, — Валерий кивнул на разложенные газеты. — Ты опять в поиске?

— Да, а что?

— В «Гепард» не хочешь вернуться?

У Полины даже руки опустились.

— Валера, это что, дурная шутка?

Он покачал головой и с видимым удовольствием сделал глоток чая.

— Полина, дело в том, что в «Гепарде» кое-что изменилось. Я больше не генеральный директор.

— Как это?

Он снова поднес чашку к губам и не ответил.

— Зачем, Валера? Ты же сам сколько раз говорил, что без работы не сможешь!

Валерий пожал плечами, коротко пояснил:

— Тяжеловато стало… — и опять припал к чашке.

Полина с тревогой заметила, что вокруг глаз Валерия залегли черные круги, а губы совсем потеряли краску. Он поймал ее пристальный взгляд.

— Я очень не хотел сдаваться, это правда. Но после всего, что произошло, я что-то хватку совсем потерял. Уследить за всей этой рутиной я уже не могу. — в глазах Валерия появилось выражение абсолютной обреченности. — Я попросил Тимофея возглавить фирму. Он справится, я знаю. А я остаюсь единоличным владельцем и «лицом компании»…

Он отставил чашку и взглянул на Полину:

— Поэтому, Полинка, если проблема в том, чтобы я не попадался тебе на глаза, то я ее решил.

— Проблема, скорее, была в том, чтобы я не попадалась на глаза тебе, — возразила Полина.

— Так я же и ее решил. Одним махом, — усмехнулся Валерий. — Если тебе нравилась работа, то ради Бога, возвращайся и работай под началом Рубина. Он не будет возражать, я уверен.

— Спасибо, Валера. Но нет.

Валерий покусал губы и развел руками:

— Ну, как хочешь.

Он замолчал, задумчиво почесал нос, сдержанно кашлянул.

— Ну и чем же ты будешь заниматься на пенсии? — спросила Полина. — Ты не сможешь просто лежать и смотреть в потолок.

— Иногда мне очень хочется лечь и даже в потолок не смотреть. Просто сдохнуть.

Эти слова будто хлестнули Полину по лицу.

— Валера, зачем ты так?.. — она протянула руку и накрыла ладонью его побелевшие сцепленные пальцы.

Выражение лица Валерия изменилось. Он расслабился, поник, глаза заволокло болью. Полина сжала его пальцы. Он ответил грустной улыбкой.

— Не выберусь я из этой ямы, — тихо сказал он. — Вроде карабкаюсь, а смысл?

— У тебя есть сын. Сын, которого ты так долго искал.

Валерий подался к Полине, словно вокруг было кому подслушать их разговор, и произнес очень серьезно:

— Знаешь, я его боюсь.

— Почему?

— Не знаю. Может быть, я стал параноиком. Но я ничего не могу с собой поделать. Я не готов любить его только потому, что он мой сын, — Валерий мягко высвободил руку и виновато улыбнулся. — Вот такие тараканы, Полинка.

— Очень даже обычные тараканы. Вы же обходились друг без друга много лет. Все изменится. Нужно немного времени, и все встанет на свои места. Это неправда, что родственников надо любить только потому, что они родственники… Разве ты любил Илью только потому, что он твой брат?

— Ну а разве нет? — искренне изумился Валерий.

Полина покачала головой:

— Конечно, нет. Ты был ему нужен. Ты был нужен ему всю его жизнь. Мы любим тех, кому мы нужны…

Валерий прикрыл глаза и задумчиво покачал головой.

— Я расскажу тебе одну историю, — проговорил он. — Если разобраться, ничего особенного. Но когда такое случается с тобой, кажется, что никто в целом свете не в состоянии тебя понять…

Он замолчал и через несколько секунд спросил:

— Ты меня слушаешь?

— Конечно, Валера. Говори.

— Илюхе было три недели, — начал он. — Его только что выдали нам из роддома. Маленький он был совсем, слабый, еле живой… Я его люто ненавидел. Я не мог ему простить, что он вообще на свет появился. Мама умерла, а он остался. И я еще должен был этому противному лягушонку вонючие пеленки менять, молоко греть, ночью к нему вставать… И вот я решил его убить.

Полина вздрогнула.

Валерий перевел дыхание и продолжил:

— Я, конечно, не стал его ни топить, ни душить. Я решил его не кормить. Отчим ушел на работу, а я остался с Илюшей и, когда пришло время, я его не покормил.

Валерий выглядел ужасно. Его немного трясло, он обхватил себя за плечи, зябко поеживаясь. Полина даже хотела сказать, чтобы он замолчал, но поняла, что делать этого нельзя, пусть выговорится.

— Он начал орать. Орал и орал, насколько силенок хватало. Я бесился, но не подходил к нему. Время шло, он орал. Я ушел на кухню, радио на всю катушку врубил, уши заткнул. Уже прошло время второго кормления, а я даже в комнату не заглядывал. Ждал, когда же он с голоду умрет… Когда я, наконец, прислушался, в комнате было тихо. И вот тогда я испугался. Я осторожно вошел, посмотрел в кроватку. Он лежал, не шевелясь. Ротик открыт, личико посиневшее, мокрое… Я решил, что он умер.

Валерий судорожно сглотнул, нервно потер ладонью щеку, потом посмотрел Полине в глаза:

— Мне было одиннадцать. Я еще не знал, насколько на самом деле младенцы живучи, и не сообразил, что он просто обессилел от крика и уснул. Я искренне считал, что убил его. И больше никогда в жизни я так не плакал, как тогда… — Валерий устало прикрыл глаза. Его лицо на секунду исказила болезненная гримаса. — А потом он пошевелился и заквакал… Я умыл его, сменил пеленку, согрел бутылочку. Когда отчим вернулся с работы, уже все было в порядке, и он никогда об этом не узнал… А я потом года полтора ночами вставал и проверял, дышит ли Илюша…

Ну все, больше уже нельзя было вынести это.

Полина вскочила, присела на подлокотник кресла и обняла его за шею:

— Хватит. Не надо больше. Не мучай себя.

Валерий тяжело прерывисто вздохнул и прижался лицом к ее плечу. Потом чуть отстранился:

— Я рассказал ему об этом. Совсем недавно, пару лет назад. Знаешь, что он сказал мне? «Странно, что я этого не помню. Но я теперь хотя бы понимаю, почему ты всегда пытался кормить меня, как на убой».

Полина невольно рассмеялась.

Валерий кивнул:

— С чувством юмора у него был полный порядок.

Они помолчали, прижавшись друг к другу.

— Полинка… — проговорил Валерий. — Только мы с тобой знаем, что потеряли. Только с тобой я могу об этом говорить. Я готовил себя ко многим вещам, даже к собственной близкой смерти. Но я и представить не мог себе, что переживу Илью… И я не знаю, — беспомощно обронил Валерий. — Я просто не представляю, как мне теперь с этим доживать.

Она погладила его по плечу. Оба молчали.

— А знаешь, — Валерий решительно развернул Полину к себе и взглянул ей в глаза: — Мне до сих пор хочется, чтобы ты не дала мне уйти. Если не тогда, в кафе, то хотя бы сейчас.

— Валера, после всего, что было?..

— А что было? Что было?! — возмутился он. — Еще ничего не было! Я обещал тебе, что сделаю все, чтобы ты была счастлива. Но я еще ничегошеньки для этого не сделал.

— Валера! Я же лгала тебе. Мы с Ильей тебя обманули. Ты и об этом забыл?

— Я не забыл. Но я, как и ты, не умею учиться на своих ошибках.

Полина зажмурилась и замотала головой:

— Нет, нет! Так нельзя, Валера!..

— Еще как можно, — упрямо возразил он.

— Да что же ты от меня хочешь?! — растерялась Полина.

Он уже открыл рот, но взглянул на нее пристально, помрачнел и развел руками:

— Ничего… Ничего. Прости меня. Я ничего от тебя не хочу.

Он повернулся и пошел из комнаты.

Полина слышала, как Валерий топчется в прихожей, надевая ботинки.

Он ведь пришел за помощью.

Он достаточно сильный, чтобы терпеть. И слишком гордый, чтобы жалеть себя.

И если он пришел и пожаловался, значит, ему плохо. Так плохо, что он закрыл глаза на недавнее предательство. Значит, все серьезно. Просить о помощи дважды он не будет…

— Валера! — Полина выскочила в прихожую, когда Валерий уже набрасывал пальто.

— Ничего, ничего. Все нормально. Я ухожу.

— Нет. Ты останешься! — Полина сдернула пальто с его плеч.

Валерий укоризненно покачал головой:

— Ну что ты, в самом деле?.. Отдай!

— Нет, ты не уйдешь! Не сейчас!

Он протянул руку, чтобы отобрать у нее пальто, но рука его дрогнула и опустилась. Валерий покачнулся, беспомощно оглянулся и, увидев пуфик, неловко присел на него.

— Черт… черт… — пробормотал он, прижимая ладонь к груди. — Как же я от этого устал…

Он попытался вздохнуть и помертвел от боли.

— Валера?!

— Полина, телефон… в пальто… Быстрый набор, первая кнопка. Позови Николая, — выдохнул Валерий и закрыл глаза.

Полина принялась искать внутренний карман, в который, она видела, Валерий убирал свой мобильник. Наконец, карман и телефон отыскались. Но едва она нажала на кнопку, как трубка слабо пискнула и выключилась: села батарейка. Бежать вниз и искать там машину и Николая?

Но тут, наконец, Полина вспомнила, что должна делать, и бросилась на кухню.

Маленький контейнер в холодильнике. Она привезла его от Ильи еще тогда, в те злополучные выходные. У Ильи было много таких крошечных контейнеров с лекарством Валерия, он имел обыкновение рассовывать их повсюду, чтобы были под рукой. Полина привезла к себе один такой, что называется, на всякий случай. Чтобы уроки Ильи не пропали зря.

Полина выхватила контейнер из холодильника, распахнула шкафчик, взяла шприц и жгут и кинулась в прихожую.

Валерий еле сидел, беспомощно привалившись к стене и закрыв глаза.

— Потерпи, сейчас все будет хорошо, — прошептала Полина, не уверенная, что Валерий слышит ее.

Она включила свет, но все равно в прихожей было темновато. Однако, выбора не оставалось.

Закатать рукав. Закрепить жгут. Вскрыть одноразовую спиртовую салфетку. Смазать предплечье… Бояться было некогда. Полина пыталась в точности вспомнить все, что она делала под надзором Ильи. Сейчас было совсем не то, что тогда, при ярком свете, на удобном столе. Ампула, струйки жидкости из шприца, игла, неуверенно нащупывающая вену, кровяной шлейф…

Полина осторожно выдернула иглу из вены, сняла жгут и взяла Валерия за руку.

— Потерпи, сейчас все пройдет, — прошептала она, поглаживая его пальцы.

Через пару минут после укола Валерий открыл глаза. Сначала пустые и безучастные, они постепенно потеплели.

— Спасибо, — прошептал он и потер плечо. — Сработало… Да что ж ты плачешь-то? Ведь все обошлось.

— Обошлось, да? А если бы у меня не было твоего лекарства? Если бы Илья не успел меня научить?!

— Никаких «если»… Илья не мог не успеть, это не в его духе, — усмехнулся Валерий.

— Все шутишь, — расстроилась Полина.

Валерий поправил рукав и осторожно встал, держась за стену.

— Полинка, ты мое чудо, — проговорил он. — Не сердись на меня. Я постараюсь быть благоразумным. Только будь рядом. Пожалуйста. Ты мне нужна. Очень.

Он шагнул к ней и покачнулся. Полина подхватила его, подставила плечо. Валерий неловко засмеялся:

— Ну вот, видишь, теперь и шагу без тебя ступить не могу…

Он ласково посмотрел на нее, поднял руку. Кончики его пальцев пробежались по ее волосам, виску, щеке, подбородку. Полина зажмурилась… Губы Валерия нежно прикоснулись к ее лбу.

— Девочка, ты мне нужна.

— Валера, но я… я не смогу притворяться, что все по-прежнему!

Он досадливо поморщился и прижал палец к ее губам:

— Т-с-с! Ответ неверный, я его не слышал. Я разве прошу тебя притворяться?

— Но ведь я…

— Разве девушка моего брата не может просто быть моим ангелом-хранителем?

Полина закусила губы.

— Чур, только не плакать, — Валерий взял ее голову в свои ладони и осторожно погладил ее щеки кончиками пальцев. — Ты моя соломинка. Глядишь, я с таким ангелом еще долго протяну.

* * *

Так непривычно спать с открытой дверью. Никогда раньше Валерий не оставлял дверь спальни распахнутой. Но Николай настоял. Он крепко спит и боится, что может не услышать, что происходит в комнате наверху. У Ильи таких проблем не было. Прибегал на первый же зов. Нелады чувствовал на расстоянии… Стоп. Запретная тема.

Валерий встал, подошел к двери, решительно захлопнул ее и вернулся к кровати. Он хотел было забраться под одеяло, но понял, что сон все равно не придет, и остался сидеть.

Дверь вдруг отворилась, и Валерий, даже не поднимая головы, узнал осторожные шаги Ивана.

— Валерий Петрович…

— Ты опять? — с досадой проворчал Валерий.

— Извини, — прошептал Иван и наклонился над ним. — Папа, у тебя все в порядке?

— Да. Зачем ты прибежал?

— У тебя хлопнула дверь…

— Она не хлопнула, — вздохнул Валерий. — Я ее закрыл.

— Я подумал, что-то случилось.

— Что за фантазия?! Я всегда сплю с закрытой дверью!

— Папа… Папа, ну мы же договорились… — взмолился Иван.

— Иди спать, Ваня. Не дергайся, все хорошо.

— Я открою дверь?

— Не надо.

— Но Коля же просил!

Валерий стиснул кулаки. Достали. Достали оба. И сын, и помощник. Ходят кругами, целый день участливо заглядывают в лицо, норовят с каждого стула пыль сдуть, прежде, чем Валерий на него сядет. Так еще и ночью от них покоя нет.

— Ваня, иди спать, — как можно мягче сказал Валерий.

— А дверь?

— О, Господи… Открой. Открой и не тревожь меня больше. Пожалуйста.

Иван вышел.

Валерий тяжело вздохнул. Он искал этого мальчишку пятнадцать лет. Посылал запросы, напрягал связи в органах. Искал, искал… Сам не знал, что хотел найти. Валерий помнил пухлого белесого малыша, который не выговаривал половину букв и очень любил сказки о привидениях. Конечно, Валерий понимал, что тот малыш давно превратился во взрослого парня. Но никогда не думал, что этот парень окажется настолько чужим ему. Валерий едва сдерживал раздражение, когда приходилось разговаривать с Иваном с глазу на глаз. На первый взгляд сын казался застенчивым подростком, но Валерий уже понял, что впечатление это на сто процентов обманчиво. Похоже, парень умел прекрасно рассчитать каждый свой шаг, каждое слово. Случай с «Толмачом» отлично показал, что Иван представляет, когда нанести удар и когда покаяться. И Валерий не знал, верить ли сыну.

Ему было стыдно за то, что общение с Иваном удручает его.

Но Валерию действительно многое не нравилось. Например, как сын с ним разговаривает: осторожно, пугливо, подчеркнуто заботливо. Ему не нравилось, что прежде чем ответить на мало-мальски прямой вопрос, Иван то краснел, то бледнел, будто над ним кто-то стоял с кнутом. Ему не нравилось, что парень постоянно путается, называя отца то по имени-отчеству, то папой. Наконец, ему не нравилось то, что Иван охотно принял предложение поселиться в Царском Селе. Даже не заставил попросить себя хотя бы дважды.

Валерий обычно доверял тем, кто рядом. Но в последнее время это очень дорого ему обходилось. Предательством он уже был сыт по горло. Поэтому даже предположение, что у сына вполне могут быть корыстные мотивы, отравляло душу.

Валерий взглянул на часы. Совсем поздно. Скоро будет уже рано.

Он почувствовал мягкое шерстяное прикосновение к ноге и услышал глухое «м-р-р-р».

— Маркизка, дружище… — Валерий обрадовался, наклонился и подхватил кота.

Кот затоптался у него на коленях, поблескивая в темноте глазищами.

— И тебе не спится? — участливо спросил Валерий. — Ну, иди сюда, поболтаем…

Погладив кота между ушами, он перенес Маркиза на одеяло, сам лег рядом и запустил пальцы в мягкую кошачью шерсть.

Кот принялся нервно вылизывать переднюю лапу. Его уши то и дело дергались, реагируя на какие-то только ему слышные звуки. Время от времени кот настороженно поднимал голову и беспокойно мотал кончиком хвоста.

— Тебе не нравится, что в доме чужие? — уточнил Валерий. — Я тебя понимаю.

Кот закончил лизаться и безучастно опустил голову на одеяло. Просто лежал, широко распахнув поблескивающие глазищи.

— Что, Маркиз, тоже скучаешь по Илье?

Кот на секунду зажмурился, потом внимательно уставился на Валерия.

— Осиротели мы с тобой, Маркизка, — проговорил Валерий. — Как думаешь, долго мы без него протянем?

Кот нервно подергал ушами.

— Вот и мне что-то тревожно… И Полина давно не заходила. Она тебе нравится?

Кот не ответил. Наверное, Полина понравилась ему не настолько. Валерий усмехнулся и потрепал его по шее.

Полина снилась Валерию. Дома ему постоянно мерещились ее шаги, ее голос. Та неделя, которую Полина провела у Валерия, не выходила у него из головы. Он вспоминал ту легкость, с которой Полина согласилась переселиться к нему. Как он тогда обрадовался… А впрочем, он и сейчас бы обрадовался. Потому что хотел, чтобы эта женщина была рядом. Чтобы она была рядом сейчас, пока он еще в состоянии хоть что-то дать ей. Шаг сделан, только получится ли? Хватил ли времени?

— Как думаешь, Маркиз, получится?

Кот монотонно замурчал.

— Вот и мне так кажется, — кивнул Валерий, гладя кота. — А что мне терять? Я уже все, что можно было, потерял.

— Валерий Петрович…

Валерий вздрогнул.

— С кем вы тут? — с тревогой спросил Николай, остановившись в дверях. — С кем вы разговариваете?

— С Маркизом.

— С кем?! — испугался Дыкин.

— С котом, Коля. С котом. Я что, в собственном доме не могу поговорить со своим котом? Иди к себе и закрой по пути все двери. И даже слушать ничего не желаю. Будешь спорить со мной — уволю.

Николай без слов прикрыл дверь в спальню.

— Похоже, Маркиз, он неплохой парень. Старательный. Ты на него не сердись. Нам без него не справиться.

Кот недовольно ударил хвостом по одеялу.

* * *

Полина захлопнула за собой дверь и убрала ключ в сумочку.

Так странно было приезжать сюда. Открывать дверь чужим ключом. Разговаривать с людьми, до которых не было никакого дела. Прогонять ненужные воспоминания. Было очень тяжело, но Валерий ждал, и она приезжала.

В сумерках даже при отдернутых шторах в огромном холле было темно.

Полина торопливо кинула на вешалку пальто и, поднявшись наверх, распахнула дверь в спальню Валерия.

Компьютер выключен. Постель аккуратно заправлена. Капельница на высоком штативе задернута прозрачным полиэтиленовым чехлом. Никого.

Мгновенно вспыхнула тревога, сердце оборвалось. Полина сломя голову бросилась назад и налетела на Дыкина, входящего в спальню.

— Полина, что с вами?! — глухо вскрикнул тот.

— Где Валера?

— Гуляет, — коротко отозвался Николай. — В саду.

— С ним все в порядке?

— Как обычно, — уклончиво ответил Дыкин.

Полина сделала глубокий вдох и помотала головой:

— Испугалась я… Не увидела его здесь и испугалась.

— Угу, я понял, — буркнул Николай. — Не, все нормально. Он запретил мне идти за ним, но из окна залы мне его видно.

Полина не смогла сдержать улыбки, заслышав про «залу»:

— Ну дай и мне посмотреть!

С Дыкиным Полина почти что нашла общий язык. Его присутствие ее не очень тяготило.

Они спустились вниз, и Николай махнул рукой в сторону окна. Вдалеке на одной из скамеек сидел Валерий.

— Давно он там?

— Часа два, — ответил Дыкин. — Лучше бы ему вернуться.

— Я его приведу.

Николай одобрительно кивнул.

Полина снова набросила пальто, открыла входную дверь и нос к носу столкнулась с Иваном Смирновым.

— Привет! — он вымученно улыбнулся.

Промолчав в ответ, Полина обошла его и повернула направо, по дорожке вдоль стены дома.

— Полина! Полина, подожди! — крикнул Иван ей вслед. — Погоди же, послушай!

Она не остановилась. Разговаривать с ним она не собиралась. Как же не повезло! Бывали дни, когда Иван где-то шлялся и ни разу за вечер так и не появлялся в отцовской квартире. Но, увы, не сегодня.

Иван догнал Полину, пошагал рядом, пытаясь заглянуть ей в лицо.

— Так и будешь обижаться и злиться?

Полина не злилась на него, и не обижалась. Она его просто люто ненавидела.

— Даже разговаривать со мной не собираешься? Никогда?.. А ты знаешь, как отец переживает из-за этого?

Полина резко остановилась, в ярости цапнула Ивана за болтающиеся концы шарфа и дернула их вниз, затягивая:

— Слушай, ты, сынуля! Еще раз попытаешься отцом прикрываться, я тебе все хорошее припомню! И выживу тебя из этого дома в два счета!

И она пошла своей дорогой, даже не желая оборачиваться.

Нормальное питерское предзимье: хлябь под ногами и набухшие почки на кустах, оставшиеся еще с октябрьского нежданного потепления. Полина шла по саду, старательно обходя лужи. Садик… или скверик… или как еще можно было назвать окультуренное пространство вокруг таун-хауза Китайской деревни, выглядел совсем плачевно.

Валерий забрался в самый дальний конец сквера, туда, где какой-то энтузиаст сделал некое подобие японского сада камней. Приближения Полины он не заметил, потому что был чем-то не на шутку увлечен. Полина подумала было, что он читает. Но нет. Валерий, оказывается, что-то черкал карандашом на листках в планшете и совершенно не замечал, что уже наступили сумерки.

— Привет! Ты не замерз тут?

Валерий вскинул голову, отложил планшет и поднялся со скамьи.

— Ну наконец-то! Что ж ты опять так поздно? — укоризненно проговорил он.

— Работы много, — улыбнулась Полина. — На тебе, пока не забыла. Рубин передал, сказал — что-то очень важное… — она вынула из кармана и подала флэшку.

Валерий, не глядя, сунул флэшку к себе за пазуху.

Полина быстро окинула его взглядом. Бледный, похудевший, но глаза живые и теплые.

— Пойдем домой, Валера.

— Надеюсь, ты сегодня надолго?

— На часок, — виновато сказала Полина. Из-за Ивана сегодня задерживаться совершенно не хотелось.

— Опять «на часок»… Если так, то давай погуляем. Я хочу просто побыть с тобой, и чтобы глазеть на нас было некому, — сердито нахмурился Валерий.

Полина вздохнула. Говорить ему, что Дыкин очень даже прекрасно видит их из «залы», или не стоит?.. Но вообще-то ей тоже не хотелось возвращаться в квартиру, тут она Валерия очень хорошо понимала.

— Ну, давай погуляем.

Валерий подхватил свои листки, и они побрели по дорожке, засыпанной сгнившими листьями.

Темнело на глазах. По краю аллеи зажглись фонари.

— Что это? — Полина кивнула на планшет.

— Работаю, — усмехнулся Валерий.

— Какая-то статья?

— Квест.

Замешательство Полины развеселило Валерия:

— Костюмный квест. Компьютерная игрушка. Замки, привидения, оборотни, магические артефакты. У меня эта идея с незапамятных времен в долгом ящике валялась. Обрывки сценария, детали всякие вкусные. Хотел сделать красивую такую игрушку, чтобы дух захватывало. Раньше возможности графики до замысла не дотягивали, я и отложил до поры. Вот, решил взяться… Хватит впустую бока отлеживать. В конце концов, мне капельницу в руки втыкают, а не в мозги.

— Ты молодец, Валерка! — обрадовалась Полина.

— Молодец я буду, если до конца доведу. Пока только основные ветки набросал, теперь надо последовательно все разрабатывать. В «Гепарде» есть несколько ребят, делающих талантливую игровую графику. Если удастся заинтересовать Рубина…

— Удастся!

— Вообще-то Тимофей квесты не жалует, ему стрелялки подавай. Но может быть пойдет навстречу почетному пенсионеру… — Валерий притворно вздохнул.

— Я как-то забыла, что ты не только бизнесмен и начальник, а еще и программер.

— Не просто программер, а хороший программер! — Валерий назидательно поднял палец. — Да я и сам об этом чуть не забыл. Слава Богу, еще вовремя вспомнил, пока безделье меня совсем не угробило… А ты-то сама как к таким игрушкам?

— Я? Ну-у… — Полина растерялась. К таким игрушкам она была более чем равнодушна.

— А, неважно, — отмахнулся Валерий и рассмеялся. — Все равно тебе первой тестировать придется, никуда не денешься.

Полина только усмехнулась. Это уж точно, куда она денется.

— Я заказал номер… — начал Валерий. — В отеле в Монако. На конец апреля. Хороший отель, и трасса отлично просматривается. Можно смотреть гран-при, не выходя из номера.

— Здорово, — отозвалась Полина.

— И авиабилеты заказал. Вся бронь на твое имя. Если вдруг что со мной… сможешь поехать одна.

Полина снова ощутила прилив холода и паники, как только что наверху в пустой спальне с зачехленной капельницей.

— Нет! — выкрикнула она, остановилась, глядя ему в глаза. Голос сорвался, к горлу подступили слезы. — Без тебя не поеду! Только вместе. Ты понял?

Валерий торопливо сглотнул и кивнул:

— Да, хорошо. Я понял. Конечно, только вместе.

Он поднял руку, видимо, по старой привычке хотел провести кончиками пальцев по ее волосам, но, спохватившись, просто привлек ее к себе и повел дальше по тропинке, бережно обнимая за плечи.

Content

Наталия Шитова
ПРИТВОРЩИКИ