Альфред Ван Вогт

Исповедь

Мэриот проснулся и тут же вспомнил о той, невообразимо странной картине, которую увидел вчера вечером в гостиной. Он вскочил так энергично, будто воспоминание об увиденном вышибло его из постели. Пол торопливо набросил халат и двинулся в гостиную. Но на полпути остановился и с насмешкой спросил сам себя:

— Ты надеешься что-нибудь там увидеть? Глупо принимать за действительность сновидение. Обыкновенное сновидение!..

Он укоризненно погрозил себе пальцем и поплелся на кухню приводить в порядок физиономию. Потом наступило время одеваться. Мэриот надел плащ и остановился, чтобы рассмотреть себя в большом зеркале холла. В тусклом стекле отражался еще довольно молодой стройный мужчина лет тридцати. Серый плащ и в тон ему серая шляпа говорили о хорошем вкусе. В зеркале отразился и обширный холл. Пустота… Мерзость запустения. Это нанесло ему удар, будто он увидел все это впервые. Он старался изо всех сил не смотреть в сторону гостиной. Но взгляд его, не подчиняясь воле, неудержимо смещался к двери. Губы Пола изогнулись в горькой улыбке.

— Ты, дубина! — сердито бросил он отражению. — Все таки надеешься? Далась тебе эта гостиная!

Дверь в гостиную была закрыта, и Мэриот так и не осмелился открыть ее. Он с трудом отвел взгляд и направился к выходу.

Холодный апрельский ветер сердито дунул в лицо. Мэриот запер дверь и подошел к наружной калитке.

Когда он закрывал её, она заскрипела со злобой живого существа.

Выйдя, Мэриот привычно глянул в конец улицы. Теперь улица была очень длинной. Самые дальние дома соперничали друг с другом высотой застройки и мешали разглядеть начинающееся за ними открытое поле.

Пол Мэриот глубоко вздохнул.

Отец не раз рассказывал ему, что в начале века усадьба Мэриотов располагалась за четверть мили от Хэмпдена. Изящный дом с двадцатью акрами леса был достопримечательностью поселка. Постепенно усадьба слилась с городом, стала его частью.

Три минуты понадобилось Полу Мэриоту, чтобы добраться до заведения тетушки Мэри «Брекфест Нук». Он устроился за столом и, поджидая официантку, почему-то снова вспомнил о Джудит. Зачем? Почему? Он же давно приказал себе… Впрочем, об этом лучше не думать.

Официантка пошла выполнять заказ, а к Мэриоту направился рослый и полный парень.

— Привет, старина!

— А, Грэг, присаживайся.

При комплекции этого молодого человека просто «присесть» было довольно затруднительно. Он, усаживаясь, кряхтел так долго и старательно, словно под ним оказался не стул, а насест. Наконец, он расположил свои телеса и проговорил грудным голосом:

— Определенно, нервная система человека — занятная вещь. Не правда ли?

Мэриот только кивнул.

— Но вот что нас поразило, Мэриот, — Грэг хотел продолжить беседу. — Тот недоросток мог заставить тебя делать все, что угодно. Он приказал тебе хлопать, и ты…

Мэриот пожал плечами.

— Не помню.

— Совсем ничего?

— Очень смутно. Кажется, я посмотрел в глаза гипнотизера. Потом… Нет, не могу вспомнить.

— Он объяснил, что один из стоящих на сцене, погрузится в гипноз глубже других.

— Догадываюсь, что он имел в виду меня, — заметил Мэриот. Ему захотелось уйти. Он залпом допил кофе, и, пробормотав «опаздываю на работу», вышел.

Пол добрался до магазина «Одежда Клейтона» без пяти минут девять. Он открыл магазин и начал уборку.

В десять минут десятого прибыл Пит Клейтон-младший. Потом вошли несколько фермеров. Пит Клейтон-старший явился в половине десятого. Он с достоинством проследовал в контору в глубине магазина и пробыл там все утро, просматривая расчетные книги.

Его отсутствие принесло Мэриоту облегчение: беспокойство о Джудит все усиливалось, и ему было легче оставаться наедине со своими мыслями. А в мыслях его Джудит появлялась все чаще. Это происходило, словно без его желания; словно кто-то извне навязывал их.

Незадолго до одиннадцати, не обращая внимания на молодого Клейтона, он улучил минутку, чтобы позвонить Джудит в книжный магазин. Ответил ее отец. Мэриот удивился, что его вопрос о Джудит был встречен гробовым молчанием. Потом раздалось:

— А, это ты Пол…

— Да, мистер Гарсон. Забавная штука. Я почему-то беспокоюсь о Джудит все утро. Где она?

Молчание… Наконец:

— Видишь ли, Пол… Она… С ней… Словом, нам нужно обязательно поговорить. Зайди в магазин.

Голос старика звучал довольно внушительно. Пол зябко поежился и пообещал:

— Ну, конечно, сэр. Я забегу во время ленча.

Остаток утра не принес ничего нового.

Ленч он съел безо всякого аппетита. «Должно быть, перетрудился с утра», — решил он.

Весь день магазин был заполнен фермерами.

К концу рабочего дня Мэриоту стало немного легче. Пообедал он с большим аппетитом, и о Джудит больше не вспоминал, будто в мозгу установили невидимый барьер.

Вечером он отправился на шоу, чтобы расслабиться, и расслабился настолько основательно, что вспомнил о невыполненном обещании только взбираясь по ступенькам дома. Было уже около десяти часов. Идти к мистеру Гарсону слишком поздно. Как это у него вылетело из памяти, что нужно заскочить к старику? Никогда раньше он не забывал своих обещаний.

«Ничего страшного, — успокоил себя Мэриот. — Завтра, перезвоню и договорюсь о новой встрече».

Войдя в холл, он включил свет и как бы случайно скользнул взглядом по двери гостиной. Его мысли вернулись к тому, что он увидел там, в гостиной, прошлым вечером. Пол сердито тряхнул головой. И вдруг его ошеломила неожиданная мысль: сейчас наступило именно то время, в какое вчера ему взбрело в голову заглянуть в гостиную.

Мэриот не мог с собой совладать. Он крадучись, на цыпочках подобрался к заветной двери. Что там сейчас? По-прежнему ли гостиная — пыльная комната без мебели? Или?..

Пол затаил дыхание и толкнул дверь.

Откуда ни возьмись, в гостиной появилась солидная, изящная мебель. Средних лет мужчина и женщина неподвижно сидели на стульях в противоположных концах комнаты. У женщины на коленях лежала книга. Целую минуту Мэриот оцепенело глядел на них, и за все это время они даже не пошевелились, даже не моргнули. Как восковые фигуры. Мэриот чрезвычайно осторожно прикрыл дверь и отправился на кухню.

В каком-то оцепенении он разжег огонь в кухонной печи, разделся и улегся в постель. «Надо бы позвонить в полицию, — проплыла тусклая мысль. — Сообщить о незваных квартирантах». Но эта мысль медленно угасла и появилась другая. У Пола возникла твердая убежденность, что женщина в гостиной — Джудит. Точнее, не современная Джудит, а такая, какой она станет в 45 лет. А что касается мужчины… Надо подумать.

В полночь Мэриот внезапно проснулся с ясным осознанием того, что мужчина в гостиной не просто очень схож с ним; это он сам 20 лет спустя!

Он выбрался из постели, включил свет и пошел в гостиную. Он торопился, боялся, что не застанет ранее увиденного. А вдруг все исчезло?!

Все, к счастью, осталось без изменений. Мужчина и женщина сидели в тех же позах. Изменилось что-то внутри самого Пола. Он испытывал настоятельную необходимость войти в гостиную и присмотреться к сидящим поближе.

Без колебаний Пол перешагнул порог комнаты. И застывшие фигуры ожили. Мэриот ощутил, как плывет все вокруг, темнеет. Он зажмурился; когда же открыл глаза, то почувствовал в виске болезненное покалывание. Пол невольно вскрикнул.

— В чем дело, милый? — Джудит оторвала взгляд от книги.

Мэриот засомневался в собственной нормальности. Память пробуксовывала. Смысл происходящего ускользал.

— Ничего, — пробормотал он в ответ. — Кольнуло что-то. Может, мне лучше прогуляться перед сном. Мимо нашего магазина пройдусь; посмотрю, все ли там в порядке.

Джудит восприняла слова Пола абсолютно нормально и снова обратилась к книге.

Мэриот вышел в холл, надел шляпу и застыл перед зеркалом. Изображение, изумленно смотревшее на него, принадлежало стройному человеку лет пятидесяти.

Сознание вдруг прояснилось. Мэриот вспомнил, кто он.

«Что за чертовщина? — думал Пол. — Старик в зеркале похож на меня. Можно подумать, что это я и есть, но каким-то чудом постаревший».

На улице Мэриот удивился, обнаружив, что вспотел после нескольких минут ходьбы в привычном для него темпе. Появилась легкая одышка. «Я заболел?» Но нет, общее самочувствие было даже намного бодрее, чем обычно.

Особняк Мэриотов теперь находился в центре разросшегося города. Витрины магазинов сверкали радужными огнями. Улица пестрела многоцветьем красок; два ряда изогнутых уличных фонарей вытянулись далеко на запад; конца им не было видно. Мэриоту все это очень нравилось, но жить на окраине, как когда-то давно, все-таки лучше. Было время — он стыдился этого.

Это была еще одна идея Джудит: обсадить дом вокруг высокой живой изгородью. Благодаря этому, дом отделился от окружающего, стал своеобразным оазисом уюта среди шумного города.

Мэриот испытывал теплую благодарность к Джудит. Сколько она сделала для них! Она поменяла мебель в старом жилище. Она перестроила дом. А ведь он, Пол, считал давным-давно, что Джудит не слишком хорошая партия для него. Ну что же, людям свойственно переоценивать собственное значение…

Его переполняло ощущение, что жизнь очаровательна, что все происшедшее с ним — правильно. Его женитьба на Джудит оказалась несомненной удачей, одарила чувством физического и морального удовлетворения.

Когда он дошел до магазина мужской одежды мистера Клейтона, что-то остановило его у витрины.

«В чем дело? — спросил он себя. — Откуда у меня дурацкое убеждение, что я здесь работаю? Странное, нелепое чувство!».

Ни ночь, ни прогулка не смогли развеять это чувство. Воспоминания о полузабытых, почти фантастических событиях, скользили, причудливо переплетаясь, в сознании Пола.

Он отбрасывал невероятные мысли, не имеющие никакого отношения к его собственной жизни и твердил себе снова и снова, что женился на Джудит в 1969 году, сразу же после возвращения из Вьетнама; что они всегда жили как идеальная семейная пара. В 1974 году умер ее отец, и Джудит немедленно реализовала свои идеи в отношении книжного магазина. Доход после этого возрос в пять раз.

* * *

Пол вернулся. Остановился, чтобы закрыть за собой калитку. Пальцы почему-то дрожали, и он никак не мог вставить ключ в замочную скважину…

Часы в холле показывали начало первого. Прогулка затянулась.

Свет в холле еще горел, но Джудит уже не было — ушла спать. Пол выключил свет и стал подниматься по лестнице. Когда он проходил мимо комнаты Джудит, которая находилась возле самой лестницы, то услышал:

— Можешь пожелать мне спокойной ночи, милый. Я еще не сплю.

Пол заколебался. «Я что-то забыл. Я хотел сделать что-то очень важное. Все время подводит память! Что со мной?!».

Раздвоенность естества приводила его в состояние растерянности. Ключ ко всему происходящему таился в глубинах подсознания.

Он открыл дверь с осторожностью мужчины, впервые входящего в женскую спальню. У Джудит была привычка спать без ночной рубашки, но на этот раз на ней была голубая ночнушка.

— Приляг на секундочку рядом, — попросила она.

Мэриот машинально снял туфли и вытянулся на краешке. А в мозгу сновали обрывки мыслей. Одна из них была такая: «Зачем я здесь? Ведь я не отсюда, не из этого будущего мира».

Тревога росла в нем, гнетущая тревога. Росло, словно снежный ком, предчувствие несчастья.

Угловым зрением он изучал Джудит.

Лицо ее уже выдавало возраст, но тело принадлежало молодой девушке. Кожа ее была чистой и гладкой; стройное тело вырисовывалось под простыней. Мэриот хотел проверить, есть ли ножевой шрам над сердцем, но рубашка не давала этого сделать.

Это было очень важно: увидеть шрам. Значит, в далеком прошлом железо оказалось не смертельным. Увидеть шрам немедленно!!!

Дрожащими руками он спустил бретельку на левом плече…

Шрама не было!

Он затрепетал от предчувствия разгадки. Пол склонился над Джудит, вглядываясь в очертания милого лица. Она, предвкушая поцелуй, в нетерпении приподнялась. Он торопливо отстранился, поднялся с кровати.

— Извини. Я устал, — торопливо проговорил Пол. — Мне пора спать.

Он почти выбежал из ее спальни.

В коридоре, поскользнувшись на ковре, Мэриот с грохотом упал…

* * *

Пол Мэриот, тридцати одного года, пошевелился и открыл глаза. Он лежал лицом вниз на пороге спальни. Утренний воздух холодил тело.

Пол сел на ступеньку и, увидев, что уже светло, спросил себя:

— Я лежал здесь всю ночь?

Он встал на ноги, заглянул в спальню. Она, разумеется, была пуста.

Пол медленно спускался по лестнице и, болезненно хмурясь, вспоминал детали.

— Почему для меня было так важно знать, был ли шрам над сердцем?

Спустившись, Пол с испугом заметил, что дверь в гостиную открыта.

С облегчением он убедился, что комната пуста. Ледяной холод загнал его на кухню. Мэриот поспешно разжег огонь в печи и наконец согрелся.

Взгляд в окно принес еще один сюрприз: всю ночь шел снег.

После завтрака он пробирался по слякотным улицам и размышлял. Он не был сумасшедшим и действительно видел строительство фабрики на землях, прилегавших к его дому. И новый магазин Клейтона он помнил тоже. Невозможно придумать все эти детали.

Он посмотрел на часы. Не опоздать бы на работу. И вдруг Пол стал идти все медленнее. Безжалостная память вдруг вернула ему истинную картину его прошлого. Все прояснилось, все стало на свои места. На самом-то деле в конце 1969 года Пол Мэриот, последний из некогда уважаемой семьи Мэриотов, неожиданно потерял интерес к жизни, душевно надломился и стал падать все глубже. Он докатился до того, что последние четыре года работал уборщиком в магазине Клейтона. Он — уборщик!

Но что случилось с Джудит? Мэриот непроизвольно кивал головой, предчувствуя неминуемое и горькое открытие. Он припомнил, что они с Джудит были помолвлены. А потом…

Что было потом?!

В мозгу зацепились какие-то шестерни, как-будто мысль, замершая на грани сознания была слишком непосильна для него. Он помнил вопрос отца Джудит, заданный за день до этого:

— После чего ты снова начал думать о ней, Пол?

И тут пришла догадка. В этом была вся суть. Гипнотизер…

Теперь появилась надежда.

* * *

Вне сцены Бландар Великолепный был совсем не таким, каким его помнил Мэриот. Выглядел меньше ростом. Его голубой костюмчик смотрелся совсем не импозантно. При первой встрече его можно было бы принять за продавца. Но когда Пол взглянул ему в глаза, то ему показалось, что он на дне темного колодца и смотрит вверх, пытаясь рассмотреть лицо человека на свету. Гипнотизер не моргал.

— Хотелось бы услышать от вас еще раз о девушке Джудит. Когда вы видели ее в последний раз?

— Почему вы у меня об этом спрашиваете? Не помню…

Мэриот чувствовал, что гипнотическая сила начинает на него действовать.

— Природа ваших галлюцинаций, — задумчиво сказал Бландар, — открывает еще одну скрытую возможность гипноза. Лично я еще не нашел предела его многочисленным возможностям. Большинство людей в крайне критических ситуациях спасаются потерей памяти или уходом в прошлое. Вашим первым шагом была потеря памяти. Но как только память стала к вам возвращаться, вы снова встали перед неразрешимой проблемой. В вашем случае прошлое было очень специфическим. Ваша семья предъявляла к вам весьма высокие требования, ибо имела очень значительное положение. Вы не оправдали надежды своих близких. Это оказалось первым ударом. Вы принялись искать ответы в будущем, — Бландар нахмурился. — Расскажите-ка еще раз о ваших галлюцинациях, особенно об этом… о шраме.

Мэриот, запинаясь, стараясь подобрать слова поточнее, рассказал о ночном приключении — вплоть до падения — снова.

— Что же, — подытожил Бландар, выслушав Пола еще раз. — Надо вас загипнотизировать снова.

— И мы сможем понять, что случилось?

— Гипноз нам поможет понять все до мелочей.

Бландар расширил глаза, властно приказал: «Спать!» — и раскрыл ладонь.

Глаза Мэриота крепко закрылись, и он стал ждать. «Когда же начнется настоящий гипноз?» — подумал он и раскрыл глаза. Бландара нигде не было. На столе лежала записка. Мэриот поднял ее и прочитал:

Дорогой Мэриот!

Именно ваше особое внимание к Джудит в «будущем» в виде галлюцинаций заставило меня заподозрить неладное. Это соответствует вашему признанию во время гипноза, что вы однажды сочли ее недостойной вашего рода. По какой-то причине вы старались внушить эту мысль ей, при этом считая, что мысль эта не должна высказываться прямо. Но было и безотчетное восхищение девушкой, которое заставило меня предположить правду.

Интересно также и то, что единственный способ, которым вы отважились отыскать шрам — переместили поиск в будущее на 20 лет; но даже там вы сомневались в его существовании.

Я не претендую на объяснение всех деталей. Они вам и так понятны. Полагаю, вы помните столько деталей, сколько это возможно и нужно.

И, наконец. Знайте, вы получите возврат памяти, когда вечером откроете калитку своего дома.

Во всем вашем запутанном деле есть еще один очень важный фактор. Другой Человек. Он существует и в вашем подсознании, и в какой-то из реальностей. Вы его никогда не видели. Во время гипноза он вдруг заговорил со мной из вашего подсознания.

Ваш голос изменился, стал более высоким и певучим. Этот незнакомец сказал: «Бландар, пусть все идет, как идет. Я обещаю, что все расскажу Полу Мэриоту, когда мы с ним познакомимся. А затем попытаюсь освободить нас обоих…».

Кто этот Другой Человек? В каком мире он существует как реальная личность? Этого я не знаю. Итак, мистер Мэриот, я сделал для вас все, что мог. Идите смелей. Удачи вам!

* * *

Мэриот остановился перед калиткой. Темнело; тени от листвы ложились длинными черными пятнами на влажную мостовую.

Что же случится, когда я открою калитку?

Он стоял у калитки, его рука держалась за ручку, но он никак не мог преодолеть колебаний. Сумерки сгущались. Пол взял себя в руки и сильно толкнул калитку. Она открылась, пронзительно скрипнув.

Мэриот с напряженным ожиданием шагнул вперед. Он попытался себя успокоить: «Что бы ни случилось, это произойдет только в моем сознании».

Пол сделал дюжину шагов к веранде и вдруг замер.

Лихорадочно соображая, видит ли он нечто, происходящее в действительности или это постгипнотические фантомы Бландара?

Он заметил под кустом возле калитки лежащее полуобнаженное женское тело.

Джудит!

В полумраке четко было видно ее тело. Лицо девушки, словно освещалось внутренним светом. Тусклый блеск чего-то металлического, торчащего из груди, не оставлял никаких надежд.

Из темноты, сгустившейся за девушкой, выскочил резким и ловким движением какой-то незнакомец. Он метнулся в сторону Мэриота мягко и стремительно.

Человек остановился в нескольких шагах от Пола. Он физически ощутил на себе взгляд ярких, светящихся голубизной глаз. Лицо незнакомца было узким, с резкими четкими чертами.

Вообще, он производил на Пола впечатление очень энергичной особы.

Свет от ближайшего уличного фонаря освещал половину лица незнакомца, и оно казалось похожим на старинную гравюру.

Все, что произошло затем, оказалось абсолютно фантастичным.

От мужчины исходили слова, но рот его не открывался, губы не шевелились.

— Убив себя, она создала энергетическое поле, своеобразную ловушку, в которую попали все трое.

Мэриот ничего не ответил. Он перестал что-либо понимать. Диковинный монолог этот казался лишенным смысла. Слова проникали в сознание Пола телепатически.

Ночь сгущалась. Затих уличный шум. Лишь несколько отзвуков доносилось издали: шум мотоцикла, крик ночной птицы, легкий шум ветра в ветвях.

— Обычно, — телепатировал незнакомец, — из-за моей способности мысленного внедрения, женщина принимает меня ментально и не сопротивляется. Особенно это относится к примитивным человеческим типам, которые не осознают те нервные процессы, в которые вовлечены. Джудит вначале приняла меня, но в критическую минуту проявила сильную враждебную реакцию. Мое внедрение в ее мозгу трансформировалось в акт изнасилования. Она выхватила из моего времени спицу и закололась.

Естественно, в момент смерти она думала о вас, и в этом заключалась для меня вторая ловушка. Я сделал отчаянную попытку спасти ее — а значит и себя — переместив ее в будущее, воссоздав ее тело буквально по атому в параллельном мире.

У Мэриота мелькнула мысль, что только он знает истинную причину самоубийства Джудит. Из-за него! Из-за его отношения к ней! Она заподозрила, что он жалеет о своей помолвке с ней. Она поняла, что не подходит под стандарт Мэриота. И в порыве отчаяния совершила непоправимый шаг.

Но его отношение к ней не могло послужить непосредственной причиной самоубийства. Что же? Он напрягся, пытаясь телепатически проникнуть в мир Джудит.

И Пол внезапно понял: вот человек, вот существо, которое в ответе за ее смерть!

Как только Пол понял это, он вскочил и рванулся к нему. Неудержимо… Стремительно… Как ураган!

Пальцы Мэриота сомкнулись на обнаженном плече, которое оказалось твердым, будто вылитым из металла.

Как он старался удержать его руки, а они были тверды, как камень! Он наносил удары с такой силой, что травмировал свои собственные руки. Мэриот закричал от боли, но продолжал бить, бить, бить!

Пол сделал выпад и, ударив противника по лицу, ощутил, как кулак погрузился в чужую плоть. Незнакомец вскрикнул и отскочил.

— Дурень! Я старался удержаться здесь так долго, чтобы освободить тебя от того, второго, мира. Чтобы ты остался здесь, в твоем настоящем, реальном мире.

Человек отступил в тень за домом. Остановился. Он был едва различим, но блики, появившиеся на его теле, до боли резали глаза. Мэриот зажмурился. Когда он открыл глаза, Другого Человека уже не было.

Мэриот ринулся в пустоту, отказываясь поверить, что теперь там никого нет.

— Джудит!!!

Там он пытался что-то ухватить, словно темнота была вещественна. Потеряв равновесие, Мэриот упал в траву. Медленно, расслабленно начинал осознавать ранее непонятные символы. Пол поднялся на ноги и уверенно направился к двери.

Когда он вошел, до него донесся из гостиной голос Джудит:

— Это ты, дорогой?

Мэриот ощутил горькое облегчение…

«Конечно, — подумал он. — Вот где я был до сих пор и пребуду всегда, благодарение Богу!»

— Да, милая! — отозвался Пол. — Это я.

Он прошел в комнату и закрыл за собой дверь.

Перевод Елены Лавренюк.

Редактор перевода Владимир Заяц.

Content

Альфред Ван Вогт
Исповедь