Сергей Зверев

Гамма-воин

Глава первая. Герой России

Книга основана на реальных событиях

Кремль, будто драгоценный камень, сиял в лучах утреннего солнца. Брусчатка Красной площади, казалось, испускала бриллиантовые блики. И огромное синее небо висело над Москвой.

В этот день Россия раздавала награды — магические знаки для тех, кто сделал страну быстрее, выше, сильнее. Разнообразный столичный люд и гости города готовились к приему в Кремле. Гражданские гладили брюки, военные надраивали обувь до хрустального блеска. Сияющий Георгиевский зал, подготовленный к встрече гостей, обшаривали работники службы безопасности. Техники тянули змеистые шнуры.

По Красной площади проехала поливальная машина, оросив брусчатку мириадами искрящихся капель.

Утреннее солнце забралось под жалюзи, пустило лучик вдоль спальни. До звонка будильника оставалось ровно пятнадцать минут. Майор спецназа Артем Тарасов оглядел результаты ночного боя. Смятые простыни, бутылка шампанского, закатившаяся под кресло, окурок со следами помады, воткнутый в вазочку, полную апельсиновой кожуры… Боевая подруга дрыхла, раскидав голые руки. Ее губы чуть подрагивали.

Артем сделал несколько приседаний, потянулся. Голова была ясная, от вчерашнего хмеля не осталось и следа. И девка хорошая.

«По-моему, я ей вчера лишнего наболтал, — нахмурился Тарасов. — Героем представился… А ей-то фиолетово — ржала все время… Веселая девка эта Аня».

Под ногой хрустнула банка из-под сока. Девушка вскинула ресницы и сонно взглянула на Артема.

— Уже собираешься? — спросила она.

— Ну да, мне пора.

— Что тебе дают-то? — лениво спросила Аня, выпрастывая из-под простыни свою длинную мускулистую ногу. — Героя России?

— Нет, «железный крест», — отозвался из ванной Артем.

— Обалдеть! — не поняла юмора малообразованная красавица.

— Ну, называем его так между собой, — пояснил Тарасов. — А на самом деле — орден Мужества.

— Круто!.. А в кафе идем вечером? — не унималась Анька.

«Девочка-тинейджер, потяни за пейджер!» — вспомнилась Артему неприличная частушка, и он улыбнулся своему отражению в высоком зеркале. Ярославскую девку не переделаешь… Аня, конечно, перестала быть тинейджером — в прошлом году ей стукнуло девятнадцать, — но замашки остались прежние. Вот босота!..

Не ответив, майор Тарасов стал бриться.

Двадцать минут на сборы — какая неприличная роскошь!..

Артем поправил галстук, подергал шеей. Черт, в камуфляже все-таки поудобнее будет…

— А машину тебе персональную теперь дадут? С водителем? — простодушно поинтересовалась девушка, со смаком закуривая.

— Зачем? — отозвался Артем, возясь с галстучной заколкой.

— В «Рамстор» ездить…

Запиликал мобильный. Подполковник Завитуша на проводе.

— Здорово, черт из духовки! — бодро сказал Артем. — Поздравлять еще рано — чищусь-глажусь… Куда?! Ты охренел, комбат, честное слово!.. Ладно, на президента посмотрю, потом наберу твой номер… Отбой…

Сунув телефон в карман, Артем по привычке взглянул на погоны. Красивая ребристая звезда солидно лежала между двумя полосками. Золотое шитье фуражки тускло сияло в полутьме прихожей.

Послышался шелест ткани и легкие шаги.

— Стой-ка, Герой России! Не двигайся!

Голая Аня прошлепала из спальни, обняла Артема, высоко закинув локти, и с хихиканьем жарко забормотала в самое ухо.

— …только я все на камеру сниму! — разобрал Тарасов.

— Сдурела! — отстраняя девичью руку, Артем несильно шлепнул девушку по заднице.

Аня фыркнула и снова спросила:

— Так в кафе идем вечером?

— Далось тебе это кафе! — проворчал Тарасов, но тут к его губам прижались губы Аньки, и майор сдался: — Пойдем, конечно… И не в кафе, а в ресторан…

Когда Артем закрывал за собой дверь, до него донесся девичий вопль:

— Возьми меня с собой! — за которым последовал заливистый смех, перекрываемый звонким плеском воды.

Ради достойной цели можно вынести все — даже проверку на металлоискателе.

Ярко сияли люстры. Матово поблескивала красная дорожка. Темные пиджаки, клобуки церковных иерархов, кители смешались в пестрый узор. Почетный караул в старинных мундирах и киверах, щеголяя выправкой, выстроился у белоснежных колонн.

Появление героев дня предварял привычный с детства спокойный голос диктора. В центр зала по одному выходили награждаемые. Сначала шли Герои России, за ними те, кто удостаивался наград помельче… В Георгиевском зале оказалось неожиданно много знакомых лиц: большинство из них Тарасову приходилось видеть по телевизору.

Артем волновался как мальчишка: вдруг о нем забудут и не вызовут? Но вот прозвучал голос диктора:

— Тарасов Артем Леонидович, майор Российских Вооруженных сил, награждается орденом Мужества…

Заиграл марш. Печатая шаг, Артем уже шел по проходу между рядами к украшенному имперским орлом пюпитру, у которого, улыбаясь, стоял президент. За его спиной находился штандарт. Красное, белое и золотое колебалось перед глазами Тарасова. Он ответил на рукопожатие и принял из маленькой руки коробочку с орденом. Артем вернулся на свое место и с облегчением вздохнул. Наградами не избалованы, вот и нет привычки их получать…

Церемония оказалась не слишком утомительной, хотя и долгой. Награжденные и гости перешли в соседний зал, где стоял сервированный серебром и хрусталем фуршетный стол. Двое солидных господ в костюмах уже нарезали поросенка.

Перекинувшись парой ничего не значащих реплик с малознакомыми военными, Артем положил себе в тарелку кусок курицы, немного морского салата и отошел в сторонку: аппетит был зверский. Но толком поесть Тарасову не дали.

— Артем! Товарищ майор!..

Его окликал незнакомый плюгавый человечек с плешью, одетый в двубортный серый костюм.

Артем вопросительно взглянул на незнакомца, а тот, радостно размахивая рукой, уже пробирался в сторону Тарасова, лавируя между раззолоченными мундирами и строгими костюмами гостей.

— Что вам угодно? — солидным голосом спросил Артем.

— Моя фамилия Ициксон, — представился плешивый. — И у меня есть к вам интересное предложение…

— Спасибо и всего доброго, — тем же тоном ответил Тарасов, бросив печальный взгляд на свою тарелку. В Кремле кого-нибудь на хер послать — плохая примета.

Человечек пожал плечами и ускакал в другой угол зала. Через минуту Артема снова окликнули.

— Товарищ майор! Тарасов! — прогудел начальственный баритон.

Внутренне подобравшись, Артем выпятил грудь с серым крестиком ордена в сторону приближающегося генерала в парадной форме. Это был действительно знакомый: генерал-генштабист по фамилии Ларичев, занимавший неудобопроизносимую должность, который заезжал временами на базу отдельного спецбатальона «Гамма», или, говоря официальным языком, отдельного батальона 36–17, — просто так, чтобы прополоскать мозги зарвавшимся диверсантам.

— Здравия желаю, товарищ генерал! — выпалил Тарасов, отвечая на рукопожатие. «Как бы тарелку на мундир не вывернуть, черт!» — пронеслось в голове.

— Тут с тобой один человек поговорить хочет, — доверительно сообщил Ларичев, беря Артема под локоть. — Он гражданский, но ты считай, что со мной разговариваешь. Ясно?

— Так точно!

— Борис Евгеньевич! — помахал рукой генерал. — Вот он, ваш герой!

Из-за белой спины официанта вынырнул тот самый Ициксон и с улыбкой заспешил в сторону Тарасова.

«Нет, без интимной беседы сегодня не обойдется, — понял Артем. — Значит, будем сначала говорить, а кушать потом!»

— Эта беседа предварительная, — как ни в чем не бывало сказал плешивый. — А вообще нам надо бы встретиться на свежем воздухе. Поговорим?

— Поговорим, если генерал просит, — попробовал улыбнуться Тарасов.

— Завтра вас устроит?

— Похмельем не страдаю, так что устроит, — теперь Тарасову удалось улыбнуться по-настоящему.

— Закусывайте, майор, и к делу! — проговорил Ларичев и отчалил в сторону группы военачальников.

Ициксон сердечно пожал свободное запястье Тарасова потной ладонью и растворился в толпе — будто его и не было.

От ресторана, предложенного Ициксоном, Артем отказался: платить по сумасшедшему счету — пусть и половину — ему не улыбалось. Сошлись на ресторации «Онегин», что у метро «Кропоткинская». Анька, понятное дело, увязалась за Артемом — да и обещал ведь… Оделся Тарасов в гражданку.

Они явились рановато: в полупустом зале Ициксон отсутствовал.

— Выпей пока чего-нибудь, — предложил Артем.

Аня наморщила нос и неохотно раскрыла карту вин. Ей хотелось пива из банки, но тут, похоже, такого пива не держали. Девушка с раздраженным видом закурила.

Тишина, тяжелые портьеры, задрапированные кресла, как у Ленина в Горках, металлические столовые приборы — все располагало к задушевной беседе.

— Ну и где он, друг твой? — проворчала Аня.

— Я сейчас, — поднялся Артем.

Он прошел в другой конец зала и вдруг увидел Ициксона. Тот сидел в уголке, нервно барабаня пальцами по скатерти. Рукопожатия удалось как-то избежать, чему Тарасов был несказанно рад.

— Почему вы с девушкой? — спросил плешивый. — У нас серьезная беседа… Я не привык работать на широкую публику!

— Предупреждать же надо! — отрезал Артем, но тем не менее вернулся к столику, пошептался с Аней и проводил ее к выходу.

Когда он вернулся к Ициксону, тот уже беседовал с официантом. Нервозность плешивого как рукой сняло: он мило щебетал и улыбался. Скоро официант воздвиг перед гостями судки, из-под крышек которых валил вкусно пахнущий парок.

— Вы покушайте! — радушно пригласил плешивый. — Работа работой, а еда — едой! Я заказал мясо ассорти, вареный язык, сырную тарелку… Приятного аппетита!

И Ициксон принялся за еду. Тарасов пожал плечами и последовал его примеру. Покончив с мясом ассорти, плешивый вытер губы салфеткой и проговорил:

— Такой человек, как вы, Артем, мне и нужен. Умный и в то же время простой. Настоящий российский офицер!

— Предстоит грязная работа, — сделал вывод Артем.

Ициксон поморщился.

— Зачем этакие нехорошие слова, майор? — пробормотал он. — В Венесуэле ничего грязного вас не ждет — только работа для спецназовского специалиста…

— У меня вопрос: почему со мной общаетесь сейчас вы, а не… мои прямые руководители? — задал Артем давно интересовавший его вопрос.

Ициксон, помолчав, проговорил:

— Я представляю нефтяную компанию «Лак-Ойл»…

Тарасов присвистнул.

— Вот вы уже все и поняли! — облегченно сказал плешивый. — Нашим интересам — а значит, интересам России — в Венесуэле угрожают американцы. Ваша задача — пресечь действия тех, кто подбирается к венесуэльской нефти… и тем самым вредит России. «Су-30» мы им продали — крику потом по всему миру было, как на базаре! А почему? Да потому, что сильная Венесуэла — это конкурент Соединенных Штатов и потенциальный союзник нашей родной Российской Федерации!

— Не великоват для меня размерчик-то? — спросил Артем. — Организовать спецоперацию я могу — это тактический уровень, — объяснил он штатскому Ициксону. — Но если нужно работать в оперативном или даже стратегическом направлении — это совсем другой уровень! — от меня толку будет мало…

— Не пылите мне мозги, товарищ! — прервал Ициксон. — Устраивать американцам Сталинград вас никто и не просит. Постреляете немного — и домой… Контракт будет с «Лак-Ойл», а у нас есть деньги, чтобы заплатить, можете мне поверить…

— И все-таки я хотел бы получить вводную от представителя военного командования, — начиная раздражаться, сказал Тарасов.

— Чем моя вводная вас не устраивает? — искренне удивился плешивый и тут же сдался: — Хорошо, будет вам инструктаж. Кандидатура генерала Ларичева вас устроит?

— Разумеется, — сдержанно ответил Артем.

Похоже, это было предложение, от которого нельзя отказаться. Заработать в «Лак-Ойле» — чем не работа для диверсанта?

А вот Анька обиделась. Сидит сейчас где-нибудь на лавочке и пиво сосет. Девочка моя золотая…

Кабинет генерала Ларичева сегодня напоминал проходной двор: военные и штатские входили с докладом и без доклада, принося хозяину кабинета какие-то бумаги. Сам генерал трудился не покладая рук. Два телефона звонили попеременно. В довершение, отразившись в лакированной дубовой панели, прибежала, а затем убежала девочка-лейтенант на низких, по уставу, каблуках и с узлом волос на затылке.

— Вот обновляемся, реорганизуемся, суетимся, — пожимая руку Артему, сказал Ларичев. — Ваше задание — одно в цепи многочисленных заданий, и каждое неотложное!.. Взгляните, майор, — хозяин кабинета положил перед Тарасовым зеленовато-бурую распечатку спутниковой карты. — Узнаете?

— Я мог бы блеснуть эрудицией и сказать, что это побережье Венесуэлы, нефтяной район, — сказал Артем. — Мне ведь господин из «Лак-Ойла» уже изложил ситуацию.

— Вот и прекрасно! — Генерал убрал карту, дал отбой зазуммерившему телефону и уставился на Тарасова. — Готовы?

— Так точно, — казенной фразой ответил Тарасов.

— По месту службы оформите командировку — Завитуше я позвоню. Работать будете с венесуэльской контрразведкой, — добавил Ларичев. — Учитывайте их специфику и делайте поправку на южный темперамент. Связь будете держать с Борисом Евгеньевичем — он даст свой канал.

— Разрешите вопрос: я отправляюсь один? — поинтересовался Артем.

— Нужен еще кто-то? — вскинул брови генерал. — У вас есть кандидатура? Учитывая особую важность задания, думаю, можно будет решить этот вопрос положительно… Так кто вам нужен?

— Бывший сослуживец по батальону «Гамма» — прапорщик Чиковани, — сказал Тарасов.

На лице Ларичева отобразилось сомнение:

— Прапорщик? Всего-то? И чем он вам, боевому офицеру, поможет?

— Боевой прапорщик еще ни одному боевому офицеру не помешал, — возразил Артем.

— Ладно… Он уволился из Вооруженных сил, говорите?

— Так точно.

— Это даже проще: «Лак-Ойл» заключит с ним контракт без моего посредничества. Укажут в документах что-нибудь вроде консультаций по безопасности или что-то в этом роде…

Вбежал взмыленный полковник с кожаной тисненой папкой, которую он нес, как икону, прижав к груди. Ларичев бегло просмотрел бумаги, подписал один лист и вернул папку.

— Итак, майор, сейчас отправляетесь в распоряжение Завитуши, заканчиваете текущие дела и ждете звонка. Остальное вам сообщит Ициксон.

Артем сказал слова, которые ожидал услышать хозяин кабинета:

— Есть, товарищ генерал!

Идея взять с собой Багратиона была чистой импровизацией. За годы службы в «Гамме» этот замечательный грузин проявил себя с лучшей стороны, точнее — сразу с нескольких лучших сторон. Военная жизнь наскучила Сашке Чиковани, и он убрался подальше от подмосковного «Шишкина леса», где базировался батальон «Гамма», чтобы заняться чистым бизнесом. Где он теперь, Артем и представить не мог: их пути разошлись, и повода позвонить как-то все не случалось. А вот теперь…

Тарасов набрал номер мобильного Багратиона. Гудок пошел сразу.

— Алло, — глухо прозвучал голос прапорщика Чиковани.

— Здорово, Саня! Как живешь? — поинтересовался Артем.

— Ничего живу, — подумав, сказал Багратион. — Чего звонишь-то?

— Дело есть. Командировка интересная намечается. Ты да я.

— Ага, дай сообразить… Нет, Тема, не могу сейчас: бизнес держит.

— Сам, что ли, до сих пор паришься? Исполнительного директора себе не завел?

— Завел… директрису… Выгнать пришлось… — как-то принужденно сказал Чиковани.

— Ты говорить, что ли, не можешь? Ты не один?

Опять пауза. Наконец Багратион проговорил:

— Тема, я тебе вечером позвоню, хорошо?

— Так приедешь или нет? — Артем уже начинал злиться.

— Понимаешь, дорогой, не все у меня здесь просто, — после секундной паузы сообщил Багратион. — Есть проблемы, понимаешь, дорогой…

С тем и отключил боевой товарищ связь.

«Где он? Что у него за проблемы, блин? — размышлял Тарасов. — Узнаю — за уши из дерьма вытащу, а со мной ты все равно поедешь, Багратиончик…»

Артем позвонил Ане, но ее номер отвечал стандартным «Абонент не может принять ваш звонок». Как голос судьбы, черт…

День выдался суматошный. Комбат «Гаммы» долго не хотел понять, что учебный план части на полгода рухнул: командировку майору Тарасову обещали длительную.

— Товарищ военный советник! — кипятился подполковник Завитуша. — Артем, скажи, ты вот взял и согласился?! Или Ларичев надавил?!

— На меня надавить не так просто, — возразил Тарасов. — Проветрюсь и денег заработаю. Может, машину куплю наконец…

— Машину! — взмахнув от удивления руками, завопил эмоциональный Завитуша. — Знаешь, какие у военного советника перспективы?! Малярию из джунглей привезешь — раз! Пулю схлопочешь — два! Если с девками путаться будешь — такой эбоникс-триппер поимеешь, что конец отвалится…

— А все потому, — в тон собеседнику проговорил Артем, — что у тебя, комбат, горят летние учения…

Завитуша закурил, что делал крайне редко, и сказал уже почти спокойно:

— Ты ведь знаешь, ради чего в прошлом году «Гамму» решили сохранить: для темной работы. Тренировались-тренировались — и на тебе! — майор Тарасов записался в «зеленые береты»!

— Слушай, я ведь первую роту подготовил? Подготовил! Вторую роту два месяца тренировал? Тренировал! Чего тебе еще надо, комбат?!

На правах старого сослуживца Артем фамильярничал с Завитушей.

— Катись к черту! — махнул рукой подполковник. — И если учения завалятся, а «Шишкин лес» прикроют, виноват в этом будешь ты! Если бы не Ларичев, хрен бы ты куда поехал, понял?!

— Считай, что я заплакал, — усмехнулся Тарасов. — Ты, кстати, не в курсе, где Багратион обитает?

— Кто?! — удивился Завитуша. — А-а, Чиковани! Это ты у нас с прапорами дружбу водишь — а я не в курсе…

— Некоторые прапора побольше твоего воевали, — заметил Артем, и комбат проглотил это существенное замечание.

Вернувшись с базы в свою съемную московскую квартиру, Тарасов застал там Аню с подружкой. Девки ржали и хлестали пиво. Пугливая подружка убралась, едва Артем поздоровался, а Анька потащила майора с порога в постель… Уже вечером Тарасов вспомнил, что Багратион так и не позвонил. Артем отыскал среди вороха разбросанной одежды мобильник — нет, не звонил Сашка.

— Я уезжаю в командировку, — сообщил Ане Тарасов. — Месяца на два ориентировочно. Тусуйся здесь, если хочешь…

— Конечно, хочу! — кивнула девушка разлохмаченной головой и впилась губами в сигарету. — В общагу не хочу.

— Денег тебе оставлю… — начал Артем, но тут противно завибрировал мобильный.

— Артем, говорить можешь? — Это был Багратион. — Слушай, дорогой…

Глава вторая. Ростовская разборка

— Спасибо, чай не надо, — Артем улыбнулся грудастой проводнице и снова уткнулся в свою книгу. «Вместе с оперативной группой штаба корпуса я быстро прибыл в Тацинскую и развернул там командный пункт. В канун Рождества русские овладели крупным аэродромом западнее станицы, на которой базировались самолеты, доставлявшие грузы окруженным войскам Паулюса…» Чеканные строчки мемуаров генерала фон Меллентина плыли у него перед глазами.

«Вот придурок! Бизнесмен хренов! — думал Артем. — Попал на пятьдесят тонн! А еще грузин! Деловой человек называется!»

Отпросившись у Ларичева — звонить Ициксону он не стал, — Тарасов ехал в Ростов-на-Дону, где, как говорится в определенных кругах, попал всеми ногами в жир Сашка Чиковани.

Провинция встречала Артема жарой. Он не стал сообщать родственникам о своем приезде: Ларичев попросил соблюдать строгую секретность. Созвонившись с Багратионом, Тарасов вышел из вагона, взял такси и поехал в условленное место.

Они встретились в парке Горького: на этом настоял Багратион. Черная «бэха» была припаркована у входа, а сам Чиковани топтался у машины.

— «Бэху» видишь? Не моя уже! Часы видишь? Чужие! — вместо приветствия сообщил Багратион. — Пойдем прогуляемся. Меня пасут, так что имей в виду: ты уже засветился.

— Пугливый ты стал, — сказал другу Артем. — Вот до чего бизнес людей доводит…

— Шутишь?! А мне не до шуток, понимаешь! — в сердцах воскликнул Сашка. — Деньги должен! Много должен!

— А если ты просто свалишь? — спросил Тарасов. — Три месяца в Латинской Америке стопудово пробудем, а там как бог даст!

— И кто я после этого буду? — запальчиво проговорил Чиковани. — Козел, да?!

— А кому должен? — поинтересовался Артем. — Налоговой инспекции?

Они остановились у статуи цветочницы. Бронзовая девушка со стройными ногами в тонких пальцах держала розу. Багратион не торопился отвечать на вопрос. Он повертел в руках зажигалку, прикурил и наконец сказал:

— Бандитам местным… Серьезные ребята. И кавказцев сильно не любят.

— Тоже мне — кавказец выискался! — фыркнул Артем.

Сашка скривился и опустил глаза. Прикурив от багратионовской зажигалки, Тарасов решительно проговорил:

— Забивай ребятам стрелку, Саня. Вместе разбираться поедем… Нельзя все так как есть оставлять.

Он ждал, что Чиковани начнет отнекиваться, но Багратион только бросил:

— Спасибо. Понял тебя…

Все было как в старые добрые времена: комроты выручал своего непутевого прапорщика. Багратион бодро завел «бэху» и покатил по городу. Проехали мост через Дон, углубились в город-герой.

— У меня ствол только один, — рассказывал Сашка. — Но хотелось бы миром дело решить — неохота тебя под пули подставлять, дорогой.

Артем сдержанно улыбался: несмотря на строгое предупреждение начальства, он все-таки прихватил с собой трофейный «люгер» от фирмы «Маузер» и пару обойм к нему. Так, на всякий случай.

Стрелка забилась как-то очень быстро: то ли местные братки прознали про визит неизвестного человека, сошедшего с московского поезда и общавшегося с Багратионом наедине, то ли история с левым долгом самим бандитам порядком надоела… Вечер, пустырь, тихое место — все как водится.

Багратион курил не переставая. Артем только диву давался, как за полгода мог измениться этот крепкий вояка, рыцарь без страха и упрека. Руки трясутся, ведет машину нервно, и лицо дергается. И похудел. В былые времена Багратион, помнится, худел, когда «Гамма» была в бою, но быстро отращивал щечки, когда батальон отирался на базе. Умел Сашка и повеселиться, и пострелять, еще и книжки умные читал — не в пример многим. Советовали ему в офицерское училище пойти, да Багратион отшучивался: «Я и без того умный, как генерал! И звездочки на погонах у меня две без просветов — как у генерала!» В жарком бою прапорщик Чиковани — лучший снайпер батальона — был просто незаменим…

«Помогли тебе, Саня, твои бабки?» — хотел было спросить Артем, но тут «бэха», петлявшая по проселку, встала.

— Пешком пройдем, — сказал Багратион. — Тут метров сто. Не хочу рисковать: вдруг начнут шмалять, так машину издырявят…

«Чокнутый! — подумал Тарасов. — Дырку во лбу заиметь небось не боится… Жадный стал Багратион…»

На пустыре стояли две тачки. Рядом с машинами бурно беседовали четверо бритоголовых парней. Из-под пиджаков явственно торчали пистолетные кобуры. Доносились слова: «разводка», «бабло» и нецензурные слова, по-видимому используемые крутыми ростовчанами для связки слов.

— Грузин, ты бабки привез?! — заорал самый монументальный из братков, поводя широкими плечами.

— Зачем этого черта приволок?! — крикнул второй. — Думаешь, пособит?!

Тарасов скромно улыбнулся и встал в двух шагах за правым плечом Багратиона. А тот уже начал заводиться:

— Прилетели, орлы, мать вашу?! — гаркнул Сашка. Когда Чиковани злился, грузинский акцент у него резко усиливался. — Дерьма моего поклевать, да?!

Нелепо дернув шеей, самый здоровый выхватил ствол из кобуры, похоже, испугав своих коллег, — те отшатнулись. Багратион сжал ладони в кулаки, что было вовсе не к месту.

Артем мгновенно оценил ситуацию: ствол вытащен довольно сносно, но все равно по-дилетантски. Да и не снял его здоровяк с предохранителя, так что торопиться со стрельбой пока не стоит. Тарасов отметил еще одного лба, напряженно сидящего за рулем ближнего джипа, — пятый…

Махая пистолетом, здоровяк сделал шаг вперед. Его кореша угрюмо двинулись следом.

— Подходи! — завелся не на шутку Сашка. — Что ты стволом машешь?! Ты ближе подойди!

Вышло, что ситуация была сыграна как по нотам. Бандит со стволом размахнулся, чтобы врезать Багратиону рукояткой по зубам. Пригодилась прапору войсковая выучка: Сашка вильнул в сторону, открыв дорогу Артему. Сплетенными кистями Тарасов нанес нападающему сокрушительный удар. Здоровяк рухнул как подкошенный.

Багратион пошел в атаку. Подсечкой он смел с дороги зазевавшегося лба и нацелился на третьего, рыжего, поспешно отступившего на пару шагов.

Боковым зрением Артем отметил, что водила джипа вываливается из кабины, таща за ремешок, несомненно, «узи». «Драки не получилось, — понял Тарасов. — Придется устроить перестрелку».

Еще один лоб рухнул в ноги Багратиону, пытаясь сбить того с ног. Артем уже держал ствол на изготовку.

— Тема! — крикнул прапор.

Ствол «узи» поднялся. «Только по ногам!» — приказал себе Тарасов. Артем опередил стрелка: он нажал на спусковой крючок и с удовлетворением отметил, что бандит сковырнулся под колеса джипа, обхватив руками простреленное бедро. Лоб с рыжим вихром бросился бежать, петляя, как заяц.

«Только по ногам…»

Артем вскинул пистолет и выстрелил. Ахнув, рыжий упал, покатился по земле, страшно матерясь.

Главарь лежал на спине, хлопая глазами. Двое тяжело поднимались с земли. Ситуация была под контролем — на все сто.

Багратион ребром подошвы вышиб ствол у старшего и выкрикнул:

— Ну что, я тебе деньги еще должен?!

— Сука! — поднял тот оскаленную морду. — Во сука ты, грузин! Мента с собой притащил!

— Не пыли, бугор! — предостерегающе крикнул один из братков. — Это не мент! Это офицер! Я его по телику видел! Ему президент орден вешал!..

Багратион взглянул на Артема. Тарасов деловито осмотрел свой ствол и сунул его в кобуру.

Старший исподлобья зыркнул на Артема.

— Отвык я как-то… — негромко сказал Тарасову Багратион. — Что с ними делать-то? Сдаются вроде…

— Мы тоже не стреляем, пацаны! — после паузы пробасил старший. — Подстреленных скоренько в машину грузим! — бросил он своим.

Братки с явным облегчением занялись ранеными. Старший, соображая, тупо смотрел прямо перед собой.

— Ладно, грузин, раз ты с уважаемыми людьми знаешься… — процедил он сквозь зубы.

— Кончаем этот печальный базар раз и навсегда! — прервал Артем. — Я хоть и не мент, но знаю, откуда долги у честных ростовских бизнесменов берутся. Не прокатит на этот раз, уважаемые пацаны!..

— Да, в общем-то, ты не ошибаешься, командир, — осклабился бугор, потирая ладонью лоб. — Разойдемся красиво на этот раз… — И, круто развернувшись на месте, он зашагал к своим.

— А что ты забыл сказать, а, деловой?! — окликнул Тарасов.

— Господин Чиковани мне ничего не должен, — бросил бугор через плечо.

Стали вспыхивать фары — машины спешно разъезжались с поля боя…

Багратион лихорадочно вырулил на проселок, и «бэха» помчалась в сторону Ростова. Странно, но Сашка выглядел сейчас спокойнее, чем до разборки. Военная закалка. Адреналин. Все в тонусе…

Через три часа они летели над Россией. Багратион поеживался время от времени: ростовская разборка припоминалась. Он закончил текущие дела, объяснив всем, что срочно отправляется в Москву. Шума вокруг пропажи пятерки крутых ростовских бандитов пока не было: в провинции новости расходятся медленно.

Артем негромко инструктировал друга:

— С Ростовом закончили. Козлом, как ты боялся, тебя теперь никто не назовет. Ребята испугались и прочувствовали… В общем, про долги забыли… Теперь слушай. Будем на инструктаже у генерала Ларичева — ты его один хрен не помнишь. В общем, если спросит, не распространяйся насчет того, чем на гражданке занимался. Скажешь только, что хочешь снова послужить России и заработать орден…

— Насчет ордена, Тема, ты не гони, — возразил Багратион. — Думаешь, пока я в Ростове бензином торговал, так дураком стал?! Понятно, что лишних базаров с генералом вести не буду. — Помолчав, Сашка добавил: — Нет, друг, круто ты тех ребят приложил… Одно слово — майор спецназа. Цены тебе, Тема, нету, мать твою…

Генеральский инструктаж был коротким. Как показалось Артему, Ларичев сильно лукавил. Только вот в чем? Спецоперация, которую российские чины хотят провести на чужой территории и, в общем, чужими руками. Что непонятного? Но нет: потаенная мысль читалась в генеральском взгляде. «Померещилось!» — поспешил заверить себя Артем.

— Товарищи, к делу! — поднимаясь, проговорил напоследок хозяин кабинета. — Ваша командировка, майор, оформлена. А вы, прапорщик, необходимые документы оформите с господином Ициксоном. Сумму гонорара уже обговорили? Нет?! Самое время — Борис Евгеньевич ждет вас в соседнем кабинете…

Плешивый встретил своих бойцов с распростертыми объятиями.

— А это тот самый Багратион? — улыбаясь, протянул он руку прапорщику.

— «Багратион» — это для своих, — сухо отозвался Чиковани, но протянутую руку пожал. — Вообще-то я Александр.

— Думаю, вы станете для меня своим, — лучезарно улыбнулся Ициксон. — Я хорошо плачу… А вы, майор? Как настроение?

— Прекрасное, — поджал губы Тарасов. — Вы хотели что-то добавить, Борис?

— Да, чуть не забыл! — хлопнул себя по лбу Ициксон. — Когда начнете работать в Венесуэле, будьте осторожны с нефтью и ее производными.

— Почему это? — насторожился Багратион.

— Они особо горючие, — пояснил с улыбкой Борис Евгеньевич. — Поясняю: все, связанное с нефтью и ее производством, беречь. Не жечь, не взрывать. Ясно?!

Артем кивнул. Багратион пожал плечами.

— Да, и насчет гонорара! — спохватился Ициксон. — Кроме командировочных, которые вам, Артем, заплатит ваше ведомство, получите от «Лак-Ойл» суточные в размере двухсот «зеленых» в сутки. Подойдет?.. Вам, Александр, — учитывая то, что вы с формальной точки зрения гражданское лицо, — я заплачу меньше на двадцать пять процентов… Кроме того, вот вам наличные на мелкие расходы — здесь две тысячи, для удобства двадцатками; Венесуэла — не Москва, там две штуки баксов нормально весят… И последнее… Ознакомьтесь и подпишите, пожалуйста…

Плешивый двинул по столу пухлый конверт и две пластиковые папки с логотипом «Лак-Ойла».

— Компания отказывается от ответственности за наше драгоценное здоровье?! — удивленно поднял глаза Тарасов. — Как это понимать?!

— Очень просто. — Ициксон выдержал взгляд в упор. — Если кто-то из вас получит в джунглях пулю, напорется на ядовитого паука или подцепит острый сифилис, то «Лак-Ойл» не отвечает — ни перед вашим командованием, Артем, ни перед вашими тбилисскими родственниками, Александр…

— Хреновина какая-то! — Тарасов размашисто подписал бумагу и повелительно кивнул Багратиону. — Так всегда ведь было, как ты… вы сказали! Никто ни за что не в ответе… К чему лишняя писанина?

— И такой вопрос, — отодвигая свежеподписанную бумагу, проговорил Чиковани. — Деньги выплатите, конечно, по приезде?

— Разумеется, — ответил Борис Евгеньевич и очень удачно пошутил: — Может, на одном из вас еще сэкономить удастся: Венесуэла — жаркое местечко!..

Встречу друзей — а заодно и поминки по ростовским бандитам — праздновали на квартире у Тарасова. Вдохновляемый обществом Аньки, Багратион так и сыпал остротами. Его горбатый нос от усердия покрылся бисеринками пота.

Водка шла легко под бутерброды с колбасой: заморачиваться с закуской Анечка наотрез отказалась.

— Помнишь ту бабу, что у чичей разведку вела? — спросил довольный всеобщим вниманием Сашка. — Знаешь, она сама ФСБ сдалась! Сама, прикинь! Сказала, что дальнейшая борьба бессмысленна…

— Откуда знаешь-то? — нарезая сервелат большими ломтями, поинтересовался Артем.

— А я вместе с прапором из контрразведки увольнялся, он и сказал…

— Мальчики, давайте о чем-нибудь интересном, — попросила вдруг поскучневшая Анечка.

— К чему это ты? — вяло отмахнувшись от девушки, спросил у приятеля Тарасов.

— Да к тому, что победа, брат! — ликовал подвыпивший Багратион. — Не зря мы там лучших ребят положили! Нет, не зря!.. «День Победы порохом пропах…»

Аня, вильнув тощим задком, скрылась на кухне. Зазвонил мобильник Багратиона. Артем вышел на балкон и с наслаждением выкурил две сигареты подряд. Тепло было, и москвичи прогуливались далеко внизу — кто с собачкой, а кто и так, сам по себе…

Когда Тарасов вернулся в комнату, вид у Анечки был еще кислее, чем прежде, а на раскрасневшейся физиономии Чиковани было написано смущение.

— Ты за Анькой своей приглядывай, — прошептал на ухо Артему Багратион. — Меня вон за штаны хватала!

— А ты что? — поморщился Тарасов.

— Мягко уклонился, — усмехнулся Сашка. — Подруга друга для меня святое!

— Не обращай внимания, — посоветовал Артем. — Это у нее юность играет… сам знаешь где…

Багратион обнял друга за плечи.

— Завтра вылетаем, майор! К самому черту на кулички! — мотнул он чернявой головой. — Не верится, честное слово! Что там будет-то?!

— Вопрос снимается как дурацкий, — оборвал Тарасов. — Пошли, Саня, спать… Эй, Анюта, ты ему на кухне на диванчик плед брось — хватит с него! Пусть вспомнит суровую боевую юность…

Тарасов не слышал, как девка проворчала:

— Сам себе постелет… не маленький… девственник грузинский…

«Газель» с тонированными стеклами стояла перед подъездом. Водитель не глушил мотор. Слегка помятые, но бодрые Тарасов и Багратион спустились со ступенек. Дверь, рокоча, откатилась в сторону.

— Доброе утро! — услышали они голос Ициксона. — Вот поднялся ни свет ни заря, чтобы вас встретить…

Кроме водителя и таинственного Бориса Евгеньевича, в салоне «Газели» не было никого.

Артем и Чиковани, переглянувшись, поудобнее расположились в салоне. Путь предстоял неблизкий — через всю Москву.

— Ну и скажи мне теперь: в чем сила, брат? — пробормотал Багратион на ухо Артему.

— В нефти, в чем же еще! — так же тихо ответил Тарасов.

— Успеете еще нашептаться! — прервал Ициксон дружеский интим. — Самого главного я вам давеча не сказал. Вам будут мешать…

Артем хмыкнул:

— Впервой, что ли?

Борис Евгеньевич заметно приободрился.

— Я рад, что в Венесуэлу вылетает такой опытный специалист! — прошипел он и тут же мило улыбнулся: — Тогда счастливого пути, господа военные!

До счастливого пути было еще много времени. «Газель» рывками двигалась в пробке при выезде на Кольцевую, сигналила нервно — вроде как ругалась.

Приключения продолжаются, — подытожил Артем. Он перебрал в памяти все, что знал о работе российских военных советников, которые не работали разве что в Австралии и Антарктиде. Все ходили под подпиской и поэтому мало что рассказывали. Разве что за седьмой рюмкой водки некоторые раскалывались и повествовали об ангольских партизанах, которые не берут в плен; о пропавшем в Эфиопии экипаже танка Т-80 — их ссохшиеся головы нашли через месяц в храме одного из диких окрестных племен… Рассказывали о методах работы вечных противников — американцев, которые тоже не лаптем щи хлебают. К рассказам примешивалась неизбежная в этом случае ложь — и война без правил, которую доводилось вести опытным россиянам, превращалась в сплошной кошмар. Только послужившие на Кубе офицеры говорили о райских пляжах, доступных девчонках и дешевых сигарах.

— Тема! Спишь, что ли?! — тряхнул Тарасова за плечо Багратион. — Как ты думаешь, отчет по прибытии заставят писать? Особый отдел как в последнее время — свирепствует?

— Не знаю, Саша, — просто ответил Артем. — Ничего не знаю. Ну их на хрен. И на этот раз я не шучу…

— Где уже это чертово Домодедово… — проворчал Багратион, и Тарасову показалось, что у друга стучат от волнения зубы.

Самолет вылетел в 7.15 утра. Каракас через Франкфурт — удовольствие на любителя.

В начале четвертого дня по московскому военные советники прибыли в столичный аэропорт Венесуэлы.

Глава третья. Цельнометаллическая оболочка

— Дышится здесь хреновато! — раздергивая ворот пропотевшей рубашки, сказал Багратион.

— Мы высоко над уровнем моря, — объяснил Артем, которому дышалось ненамного легче. — Вроде как на Эльбрусе…

— Да, все очень похоже на Сухуми, — резюмировал Чиковани. — Вон пальмы тебе, и мужики чернявые…

— Ты тут стопудово за своего прокатишь! — усмехнулся Тарасов. — Только живее глазами стреляй — тут парни бойкие! Вон, смотри, какая идет!

Сквозь аэропортовскую пестро одетую толпу встречающих, колыхая затянутой в китель хаки грудью, топала могучая девушка с гривой иссиня-черных волос. На боку у девушки был пристегнут внушительный пистолет в рыжей кобуре, а на плечах помещались узкие погончики. Юбка не скрывала коленей, изваянных по древнегреческому образцу.

Багратион цокнул языком, вызвав неодобрительный взгляд Артема.

— Какие у девушки ноги! — хрипло шепнул прапорщик.

Ноги и точно были серьезные — с мощными икрами, смуглые, в обуви на невысоком каблуке.

— Красивые у них тут военные девушки, — добавил Чиковани, сглотнув слюну. — Не то что у нас — тощие, белобрысые и с хвостиками…

Артем неопределенно хмыкнул.

Латинская красавица раздвинула интимно обнимающихся над грудой чемоданов худосочных парней в майках-сеточках, чуть расставила свои монументальные ноги и развернула — как раз перед грудью — табличку, на которой русскими буквами значилось: «Таразов, Чикован».

— Это за нами! — бодро сказал Багратион и двинулся вперед, легко забросив за плечо тощий рюкзак. Артем деловито покатил следом свой чемодан на колесиках.

Увидев приближающихся мужчин, девушка дежурно улыбнулась, выждала и проговорила певуче:

— Добро пожаловать, то-ва-ри-щи… Как вы долетели? Я лейтенант Гарсиа. Главное командование сухопутных войск.

— Здравствуй, солнышко! — проворковал Чиковани. — Рады тебя видеть, главное ты наше командование! Как тебя зовут?

Артем отметил, что слово «солнышко» осталось непонятым. Ткнув похотливого Багратиона локтем в бок, он медленно, подбирая слова, проговорил по-испански:

— Добрый день. Рады встрече. Мы долетели хорошо…

Красавица с облегчением вздохнула и ответила на родном языке:

— Пойдемте к машине… Ваш товарищ очень похож на бразильца…

— С бразильцами у него общее только то, что он любит футбол, — оживляя в памяти уроки иностранного языка, отозвался Тарасов.

— Он тоже русский?

— Ну да, конечно, — он грузин…

— О-о… — недоуменно протянула лейтенант Гарсиа и сделала плавный пригласительный жест. — Нас ждет машина.

— Она ж по-русски ни бе ни ме! — возбужденно прошептал Багратион. — Можно ухаживать!

— Смотри, прирежут за бабу, — буркнул Артем. — Как в твоем Сухуми!.. И вообще, после дембеля ты как-то здорово бабами стал интересоваться — раньше книжки, помню, читал… Здесь Латинская Америка — бабы тут только в кино быстро дают. Католическая страна — понял?! Тем более она старше тебя по званию…

— Не учи, майор, вольнонаемного бизнесмена! — усмехнулся прапор. — Что да как — разберемся со временем!..

Волнение Багратиона как рукой сняло. Артем понял, что боялся Чиковани одного: вежливых ростовских ментов у выхода из домодедовского терминала…

Классический армейский джип с трехзначным номером на бампере, похожий на зебру из-за разводов тропического камуфляжа, дожидался их на стоянке. Чернокожий водила в армейском берете покосился на пассажиров и активнее зажевал свою жвачку. Лейтенант величественно уселась на переднее сиденье. Переглянувшись, Артем и Багратион уложили свой багаж и устроились сзади. Рыкнул мотор, и машина тронулась.

Закурив, друзья стали глазеть по сторонам. Влажный воздух, казалось, заливал легкие. Глаза будто намокли. А навстречу неслось солнце, пыль и пятна яркой зелени, которые никак не могли скрыть аляповатые рекламные щиты.

Водитель джипа торопился. Лейтенант — Артему удавалось наблюдать ее профиль — выглядела озабоченной, что так не вязалось с ее привлекательной внешностью.

Дорогу вдруг перегородил автобус люкс. Водитель с черной шевелюрой размахивал руками, доказывая что-то темнокожему полицейскому. Тот, отвечая, надувал щеки и указывал желтой ладонью в сторону полицейской машины, притулившейся у бровки трассы. Машины на подъезде к пробке уже начинали яростно сигналить.

Джип остановился. Лейтенант Гарсиа с неожиданной легкостью выпрыгнула из машины и, колыхая роскошным задом, упруго подошла к спорящим. Из ведшейся на повышенных тонах беседы Артем понял только то, что девушка обещала изнасиловать мать, бабушку и сестру правоохранителя, причем к этому всему лейтенант как-то ловко приплела Деву Марию… Наконец полицейский стушевался, коротко объяснил что-то водителю люкса и принялся звонить по мобильнику. Урча, автобус отполз к обочине, и мимо, гудя клаксонами, ринулся поток заждавшихся авто.

— Очень похоже на Сухуми, — следя за яростной латиноамериканкой, сказал Багратион. — Только у нас сначала деньги берут…

Джип уходил все дальше за город. Стали встречаться живописно одетые крестьяне в шляпах, тележки, запряженные лошадьми и груженные свежей зеленью. Жители провинции ехали в столицу, а жители столицы катили в провинцию. Из окна легковушки, со свистом промчавшейся мимо, торчал бьющийся на ветру яркий флаг.

— Сегодня праздник? — поинтересовался Артем.

— Обычный день, — не оборачиваясь, пожала плечами лейтенант Гарсиа. — Простите, я не пояснила сразу: мы едем на военную базу в пригород. Там вы устроитесь и пройдете инструктаж…

Джип вильнул вправо и покатил по однополосной асфальтовой дороге. За широкими листьями пальм открылся слабенький забор — белые столбы, соединенные металлическими прутьями. И КПП базы выглядел каким-то игрушечным — шлагбаум не толще папиросной бумаги, да еще на автоматике. Едва джип приблизился, шлагбаум взвился вверх, ворота — скорее, калитка, — уехали вправо, и машина покатила по пустой аллейке мимо обитых пластиком бунгало. Трепался на флагштоке венесуэльский флаг праздничной, хотя и пошловатой расцветки, украшенный дугой из звездочек.

— Подождите, прошу вас, — сухо бросила девушка в погонах и исчезла из виду.

Черномазый развернул свой рычащий джип и укатил.

Тарасов и Багратион уселись на бетонный парапет, окружавший цветочную клумбу. Солнце палило нещадно.

— Из чего они тут стреляют? — спросил вдруг осовелый от жары Чиковани.

— Из «калашниковых» в основном, — ответил образованный Артем. — Ну и американские машинки в ходу: штурмовая винтовка, пистолеты… Но ты на большее, чем «калаш», не рассчитывай: не дадут.

— Почему? — выпучил глаза Багратион.

— Ты, судя по роже, здесь вроде как свой — тебе и оружие попроще. Это я белокурая бестия, да еще и майор: у них офицеры в почете, не то что у нас… Да пошутил я, пошутил! — хлопнул Тарасов по плечу друга. — Все тебе дадут, что попросишь! Мы ведь тут серьезными делами займемся!.. Тут, кстати, на наших вертолетах «Ми» спецназ летает. Закажешь себе такой, Венесуэлу посмотришь с высоты птичьего полета… И бомбардировщики у них наши — «сушки»…

— Знаю я эту войну в джунглях, — буркнул Багратион. — Мачете в зубы, автомат за спину — и вперед, сквозь заросли…

— Мачете в зубы не возьмешь — оно большое и острое, — наставительно заметил Тарасов. — Кстати, откуда такие познания у простого грузинского прапорщика?

— В учебке капитан у нас был — он во Вьетнаме военным советником служил. Говорил: полная жопа…

— Кстати, к вопросу о полной жопе, — заметил Артем. — Вон Гарсиа твоя плывет!

Лейтенант вышла из-за угла панельного домика и бодро зашагала в сторону гостей. Теперь в копне ее черных волос светилась пилотка с кокардой.

— Сеньора Долорес! Сеньора Долорес! — окликнули девушку.

— Так вот как ее зовут! — плотоядно облизал губы Чиковани.

Лейтенант отмахнулась и поманила военных советников пальцем. Этот жест показался Артему немного фамильярным, но что поделаешь: Латинская Америка — дело весьма тонкое.

— Вас ждет полковник Кортасар! — торжественно объявила Долорес. — Это начальник контрразведки сухопутных сил!

В кабинете полковника, хоть и работал кондиционер, было не продохнуть от сигарного дыма. Сам хозяин кабинета, толстогубый брюнет с огромной плешью, сидел за столом, уставясь в монитор. Увидев входящих, он поднялся и сделал несколько шагов навстречу.

— Ваши электронные досье уже прибыли! — горячо пожав руку Артему и Багратиону, сказал Кортасар. — Поступаете в мое полное распоряжение, господа! И это меня радует! Очень радует, господа! Вас разместят на базе, а пока взгляните сюда…

Экспансивный полковник указал на монитор, на котором светилась тактическая карта с множеством цветных отметок.

— Вы знаете, что такое венесуэльская нефть? — спросил полковник и, не дожидаясь ответа, выпалил: — Это судьба всего региона! А знаете вы, что такое президент Уго Чавес? Это главная движущая сила нашей страны!

Кортасар говорил быстро и запальчиво. Артем старательно слушал. Багратион, и без того плохо понимавший испанский, потерял нить разговора и откровенно заскучал.

— Вашему другу неинтересно, майор?! — сверкнул глазами хозяин кабинета.

— Он плохо знает язык, — усмехнулся Тарасов.

— Тогда вы подробно перескажете своему коллеге то, что я сообщу сейчас, — смягчился Кортасар. — Итак…

Ситуация, несмотря на гений президента Чавеса и «энтузиазмо» полковника, оказалась не из лучших. Нефть Венесуэлы была под прицелом американцев. Чертовы гринго активно угрожали терминалам и танкерам — совсем недавно у самого выхода из порта получил пробоину наливник, плавающий под мавританским флагом. Причину аварии установить не удалось…

— Террористы угрожают со стороны моря, — проговорил Артем. — Что думает по этому поводу командование военно-морских сил?

Кортасар мрачно взглянул на военного советника и пояснил:

— У флотских — своя игра. Возможно, позднее я посвящу вас во все подробности, майор…

— Значит, будет жарко, Саша, — шепнул Тарасов на ухо Багратиону.

— Я уже понял, — кивнул прапорщик. — Тарахтит твой полковник, как жид на базаре…

— Военные советники из России, недавно выехавшие домой, оказали нам неоценимую помощь в прошлом году, — стал заканчивать беседу Кортасар. — Надеюсь, вы также оправдаете надежды командования, господа офицеры…

Когда Артем и Багратион, выслушавший краткий пересказ полковничьей речи, шли в свой коттедж следом за молодцеватым сержантом, Чиковани заметил:

— Что-то я ни хрена не понял, Тема. Говорил он так, будто хотел, чтобы ему поменьше вопросов задавали. Выходит, не все у них тут гладко.

— Без тебя вижу! — огрызнулся Тарасов и шепнул на ухо товарищу: — Тут все как в России — никто ничего не знает и знать не хочет. Поэтому надейся, Саша, на здравый смысл, а не на букву устава, просек? Тем более что устава здешнего я в упор не знаю…

Багратион кивнул.

Первый выезд на театр военных действий хозяева обставили как положено. Толстый капрал, которого Артем назвал про себя каптером, обмерил вновь прибывших и уже через четверть часа явился со стопкой обмундирования. Камуфляж в тропиках был позеленее и поярче, чем в средней полосе России. К форме полагались прямые кожаные ремни — наподобие тех, что носили в нашей Раше при царе-батюшке. Самое удивительное было то, что воротнички к кителям были уже аккуратно подшиты — не придерешься… Деликатно кашлянув, в отведенное военным советникам бунгало вошел молодой человек редкостной в жарком климате белокурой наружности и с загорелым лицом. Он представился лейтенантом Кеведо. С утра Тарасов был суров, и венесуэльский офицер принял это как должное: он тянулся в струнку и ел глазами большое заморское начальство.

— Господин майор, сегодня у нас инспекционная поездка, — сообщил Кеведо. — Осмотрим точку, с которой начнем работать.

— Скажите, лейтенант, это часть общего плана командования или формальность? — выговорив эту сложную фразу, Артем остался доволен своим испанским.

Кеведо подумал и ответил, обнажив в улыбке здоровые зубы:

— Это часть плана, господин майор!

— Оружие берем?

— Пока нет необходимости…

— Тогда двинули! — кивнул Тарасов. — Багратион, не делай умное лицо: все равно ведь не понял ни хрена, а туда же, валенок сухумский!.. Да, кстати, лейтенант, — проговорил Артем по-испански, — мой коллега предпочитает обращение «господин капрал». Он участник трех войн, среди них и Отечественной. Против Наполеона. Слыхали?

— О-о, это очень опытный военный специалист! — с простодушным видом кивнул Кеведо. — Позвольте спросить, господин майор: вы бывали в мавзолее Ленина?

— Странный вопрос!.. Был, разумеется: еще курсантом чуть постарше вас.

— Мой дед был коммунистом, — потупился Кеведо. — Он так мечтал побывать в Москве! Жаль, что его мечта не осуществилась…

— Почему?

— Он погиб, защищая свободу в далекой Анголе вместе с кубинскими товарищами!

«Какая все-таки маленькая эта Земля, — подумал Артем. — А у латиносов, оказывается, еще есть иллюзии насчет дедушки Ленина…»

Давешний джип стоял у штаба.

— Примерно сорок минут пути, — пояснил лейтенант. — Там нас будет ждать катер.

Не соврал Кеведо. Через тридцать семь с половиной минут джип вымахнул на холм, и океанская гладь ослепила Артема. Среди буйной зелени прятались белые постройки, покрытые камуфляжной сеткой. Это была Пальмовая пристань — оперативная база венесуэльской контрразведки. Катер, как большая рыба, плескался у причала. Двое парней в камуфляже, совсем не похожие на моряков, курили у трапа. Увидев приближающихся незнакомых людей и среди них своего офицера, парни подтянулись, улыбки сползли с их смуглых лиц.

Катер, зарокотав мотором, пошел вперед. Артем наслаждался прогулкой: соленые брызги то и дело освежали лицо. Багратион, из любопытства обследовавший судно и теперь расположившийся рядом с Тарасовым у поручней, весело напевал грузинскую песенку. Рация на плече лейтенанта мелодично пиликала.

Из солнечного света и синевы прямо по курсу возник катер, по виду гражданский. «Сильвия» — значилось на борту. Описав полукруг примерно метрах в трехстах от катера, судно заложило поворот и сбавило ход, будто дразня военных.

Лейтенант хмуро следил за действием «Сильвии». Артем вопросительно поднял бровь.

— Это транспорт наркоторговцев, — охотно пояснил Кеведо. — Работают на колумбийцев. Они часто ходят в прибрежных водах. У наркобаронов базы на побережье. У них даже есть подводные лодки — без экипажа, на чистой автоматике!

— А что пограничники? Моряки в смысле, — спросил Тарасов.

— О-о, господин майор! — Кеведо горестно покачал головой. — Флот не всегда действует заодно с армией! Говорят, кое-кто из флотских начальников дружен с наркоторговцами…

— Сочувствую, — отозвался Артем. — Дай-ка мне бинокль, дружище!..

Нахально ведущий себя катер без большой спешки уходил к кудрявому мысу — рыжие маркированные тюки приторочены к палубе. В рубке темнело несколько фигур, двое стояли на корме — один с винтовкой «М-16» на татуированном плече. На военный катер наглецы внимания не обращали — или делали вид…

— Уйдут ведь гады! — Тарасов вернул бинокль.

В словах российского советника лейтенанту послышалась укоризна. Грохоча ботинками, Кеведо умчался в боевую рубку. Через минуту над лазурным морем раскатился многократно усиленный мегафоном голос:

— «Сильвия», приказываю лечь в дрейф! Повторяю: «Сильвия»… — лейтенант срывался на крик.

Тип в бейсболке высоко поднял волосатую руку, недвусмысленно продемонстрировав средний палец.

— Предупредительный огонь! — яростно скомандовал Кеведо.

Один из присевших у бортика бойцов пустил в небо короткую очередь из «калашникова».

На экипаж «Сильвии» это произвело впечатление. Татуированный тип вскинул винтовку и пальнул — явно прицельно, с нахальной ухмылкой. Завизжал один из бойцов Кеведо, покатился по палубе, зажимая простреленное плечо. Артем отметил, что парень ранен легко, и быстро подумал: «Явный наезд! У нас армию и то так не опускают…»

— Багратион! К бою! — рыкнул Тарасов, но Сашка вряд ли нуждался в этой команде: он уже сорвал чехол с пулемета — только застежки брызнули, крутанул турель, отточенным движением вогнал ленту в приемник, передернул затвор.

Метнулись по палубе пришедшие в себя бойцы, занимая боевые позиции. Катер контрабандистов колыхнулся на волнах и прибавил ходу…

— Огонь!..

«Сильвия» заложила крутой разворот, следом потянулась пенная полоса. Перекрестье прицела поймало корму в синих по белому полосках. Багратион плавно нажал на спуск.

Пулемет гулко зарокотал, выплевывая на палубу гильзы. Свинцовая нить пуль прошлась по корме «Сильвии». Взмахнув смуглыми руками, свалился тип с винтовкой. Раскрошившееся стекло рубки просыпалось дождем. Багратион взял прицел ниже: пули ушли в корпус судна. Жирная полоска мазута потянулась следом за «Сильвией». Пулеметная лента ползла, как живая, царапая голый локоть прапора. Чиковани ждал, когда противник возьмет лево на борт — мыс-то вот он, близко! — чтобы приложиться по рубке.

— Господин майор, прикажите господину капралу не стрелять! Пусть уходят! — крикнул лейтенант, сбегая на палубу. — Они получили свою порцию на сегодня! У нас задание!..

Кеведо был не на шутку взволнован: арестовать сейчас транспорт с наркотиками означало стать объектом долго разбирательства: подключатся чиновники из штаба, криминальная полиция, черт знает еще кто…

— Саня, отставить! — оценив ситуацию, крикнул Тарасов.

Подбитая «Сильвия» уходила на всех парах. Последнее, что увидел Артем, были два типа в бейсболках, волочащие по палубе бездыханного стрелка…

Глава четвертая. Зеленый ад

— Быстро ты с буржуйским пулеметом сладил, — похвалил Тарасов.

Багратион польщенно заулыбался:

— У кого учился!.. Да ты так заорал, что я себя пацаном-первогодком почувствовал. Ну, думаю, конец: не попаду по козлам — командир по дыне настучит!.. Сколько тебя знаю, никак не привыкну… Да и система вполне знакомая…

Сашка не сказал «не привыкну к тому, что ты ненормальный», но Артем его прекрасно понял. Кеведо натянуто улыбался: он был рад и не рад блестящей победе венесуэльской армии.

Катер продолжал свой путь. Лейтенант подавал отрывистые команды. Раненый солдат, сидящий у борта, улыбнулся, глядя на россиян, и что-то негромко сказал: благодарил, наверное. Воевать по-настоящему они тут не привыкли…

— У тебя морской болезни нет? — поинтересовался Артем. — Нет? А у меня случается… Если такая война будет и дальше, то сюда мореманов надо было приглашать, а не спецназ…

— Слушай, а эти, как их… ну, чичи венесуэльские… — так и будут под ногами путаться? — осведомился Багратион.

— Сейчас, Саня, будут не чичи, а джунгли — это еще круче, — отозвался Тарасов. — Зеленый ад. Выживает сильнейший…

— Главное, что этот ад не голубой! — натужно сострил прапор и окликнул Кеведо: — Эй, лейтенант, пора дяденькам стволы выдавать!

Тот неожиданно понял: кивнул и крикнул что-то в распахнутый палубный люк. Голый по пояс чернокожий боец через минуту выбрался на палубу, по-обезьяньи ловко держа в каждой руке по «калашникову». «Свежие, недавнего российского выпуска, — на глаз определил Артем. — Международная торговля идет бойко…»

— Я ж тебе говорил! — хлопнул Тарасов Багратиона по плечу. — Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Прапор взвесил на руке любимую игрушку и нарочито оскалил зубы: с «калашниковым» оно побойчее-то будет! Кеведо почтительно подал Артему коротковолновую рацию в пластиковом футляре.

Выгружались в крохотном заливчике с пологим берегом. Ботинки путались в сочных стеблях. Тарахтели, чирикали, завывали в изумрудных кронах жители джунглей. Лейтенант Кеведо легко шел впереди, рассекая мачете сплетенные лианы.

— Панаму надень, — не оборачиваясь, бросил Артем Багратиону. — Не смотри, что тень, — голову за полчаса напечет! Совсем мертвый будешь!..

Выбрались на пологий холм. Внизу, метрах в четырехстах, виднелись серые нефтеналивные башни, трубы и мачты. Трепетал на ветру флажок венесуэльской топливной компании. Джунгли подступали к комплексу почти вплотную: через утлый, чисто символический заборчик тянулись гибкие ветви с сочными листьями. Охраны видно не было.

Лейтенант предостерегающе поднял руку.

— Тем, кто внизу, лучше не знать, что мы здесь, — негромко сказал Кеведо.

Артем в бинокль осмотрел окрестности. Да, здесь жди сюрприза откуда угодно — да вот хотя бы с этого самого места. Пара зарядов из гранатомета — и серьезный пожар обеспечен. Можно и еще проще: проскользнуть на территорию, спокойно установить заряды и поднять на воздух все эти нефтяные сооружения…

— Задача — пресечь деятельность диверсионной группы, так я понимаю? — проговорил Тарасов.

— Точно так, господин майор! — кивнул Кеведо.

— Считать рекогносцировку оконченной! — бодро сказал Артем, бухаясь на траву и вынимая из нагрудного кармана пачку «Мальборо». — Закуривай, ребята!..

Багратион задумчиво смолил сигарету, глядя на море. Отказавшись от штатовского табачного суррогата, лейтенант прикурил неаккуратно скрученную бурую сигарку, от который пошел такой дух настоящего табака, что Тарасов чихнул.

— В общем, дело табак, Саня, — пульнув окурок в ядовито-зеленые заросли, сказал Артем. — Вдвоем — ну, или втроем — мы ничего не сделаем. Это факт. Давай теперь думать вместе!

— Переведи ему, Тема: когда ожидается акция террористов?

Услышав слово «террористы», Кеведо закивал и сказал:

— Противник ожидается в течение двух суток.

— А если мы сейчас уйдем, а бандиты нагрянут? — спросил Тарасов. Сейчас ему почему-то вспомнились наставления бойкого нефтяника Ициксона.

Лейтенант пожал плечами:

— У меня приказ. Кроме того, я отвечаю за вашу безопасность.

Тарасов и Багратион переглянулись. Решение пришло им в голову одновременно.

— Вот что, лейтенант, сообщите по рации, что военные советники продолжают обследование местности, и отправляйтесь на базу. Нам понадобятся ваши бойцы, — внушительно проговорил Артем и добавил: — Все, сколько есть!..

На лице Кеведо отразились страх, сомнение и черт знает что еще. Лейтенант поправил наушник и пробулькал в микрофон все, только что сказанное Тарасовым.

Когда Кеведо убрался, Артем поманил за собой Багратиона и, пригибаясь, отправился вниз, в зеленый ад, к постройкам. Чиковани не задавал вопросов: интуиции Тарасова он доверял. Шурша травой, они одолели стометровку и залегли неподалеку от нефтехранилища.

— Да надень ты панаму, черт нерусский! — прошипел Тарасов. — Демаскируешь!

Их камуфляж сливался со сплошной окружающей зеленью. Рабочие, которые перекликались среди пандусов и лесенок, не могли их видеть. Вот и охранник — черный как сажа негр, в голубой рубашке, с уоки-токи в толстой лапище и дубинкой на брюхе. Такой много не навоюет… А вон еще один — лениво переругивается с типом в оранжевой каске. Журчит по трубам нефть. Палит солнце. Тихое место… и опасное…

— Там наверху грунтовка. Я давеча у полковника на электронной карте видел, — шепотом сообщил Артем. — Единственный путь через джунгли к нефтехранилищу. Вряд ли диверсанты попрут через зеленку напрямик — не те у них тут порядки…

— Фишку понял, — отозвался Багратион. — И сколько нам здесь лежать?

— Пока блондином не станешь, — пошутил Тарасов. — Разве плохо тебе? Автомат под боком, солнышко греет, птички поют…

— Тебе все хиханьки, а у меня какая-то гадость по штанине проползла, — фыркнул прапор. — Может, змея? Может, ядовитая?

Артем указал пальцем на купу пальм с широкими разрезными листьями и ужом уполз в ту сторону. Багратион удобно установил автомат, опустил переводчик огня на стрельбу одиночными выстрелами, готовый прикрыть командира. Боеприпасов мало: не расщедрились латиносы на второй рожок.

Тарасов скользнул мимо узловатых корней, держащих на себе мохнатый ствол огромного дерева, и присел за кустами. Деловито виляя задом, проползла перламутровая ящерица. Грунтовка светилась ослепительной желтизной.

Артем по старой военной привычке покурил в рукав и зарыл окурок во влажную землю. Прошел час. Гудели машины на нефтяном терминале, орали рабочие. Воротничок кителя разбух от пота, а гости все не являлись. Может, обманула интуиция?

Деликатно пиликнула рация: на связи лейтенант Кеведо.

— Что у вас? Полковник запретил мне брать оперативное подразделение! — выпалил латинос. — Вам приказано возвращаться! Катер придет через час!

После секундного размышления Артем применил старинную российскую хитрость. Он озабоченно забубнил в микрофон:

— База, не слышу вас! Вас не слышу! Повторите сообщение…

Артем потыкал в сенсор настройки. Пробежала туда-сюда по наушникам бравурная музыка, затарахтел диктор — кажется, освещался футбольный матч. Снова пробился голос лейтенанта:

— Приказано возвращаться! Приказано…

Тарасов отключил рацию. Уловка сработала.

Прошло еще четверть часа. Артем полез в карман за новой сигаретой, и тут со стороны грунтовки раздался ровный гул мотора. «Одна машина, — на слух определил Тарасов. — Багратион там не уснул бы…»

Мотор смолк, и стал слышен шелест катящегося на нейтралке автомобиля. Выходит, все-таки пожаловали… Эх, сектор обстрела пошире бы…

Это был песочного цвета джип, украшенный голыми тентовыми ребрами, в котором колыхались четверо вооруженных людей в камуфляже без знаков различия. Следом тянулся шлейф пыли.

Будто ткнувшись в невидимую преграду, автомобиль остановился. Неспешно и даже лениво выгрузились диверсанты. Автоматы они закинули за спину и потопали вперед, помахивая мачете. Диверсанты, похоже, ничего не опасались.

Вооруженные люди в джунглях — зрелище обычное. Артем маялся: не ошибся ли он? Было бы грустно на первой же операции обстрелять ни в чем не повинных венесуэльских мачо…

А вот это уже улика! Один из диверсантов, спохватившись, вернулся к джипу и взвалил на плечо подозрительную коробку. «Пластит, — догадался Тарасов. — Это меняет дело».

Артем осторожно взял на мушку типа с коробкой на плече и плавно нажал на спусковой крючок. «Калашников» грохнул, и мачо упал, далеко отбросив свой пластит. Готов…

Остальные дернулись, схватились за стволы. Тарасов дал короткую очередь и перекатился, сминая сочную зелень. Еще один свалился…

Диверсанты окончательно пришли в себя: их пятнистые комбезы исчезли в зарослях, слились с ними. Автоматические винтовки залаяли. Повисла на ниточке срезанная пулей лиана над самой головой Артема. Тарасов пополз в сторону, проталкивая «калашников» сквозь липкие стебли.

Заткнулись винтовки гостей. Сиротливо стоял джип на желтой дороге. Ребята просто решили пощупать нефтебазу и сейчас лихорадочно размышляли над тем, на какие силы они наткнулись. Сейчас главное, чтобы сюда не прибежали придурки с дубинками.

Снизу, где дрожал нервной дрожью Багратион, было тихо. Теперь бы еще языка взять…

Зарокотал над пальмами мотор вертолета. Через минуту и сама машина низко пронеслась над побережьем — на брюхе эмблема ВВС. Насчет вертушек Кеведо не предупреждал… Над местом, где недавно лежал Артем, полетели пули: автоматическая винтовка била слепо, заставляя противника прижиматься к земле. Диверсант вынырнул из-за ствола дерева и опрометью кинулся к джипу. Тарасов успел среагировать: уже не жалея патронов, он дал длинную очередь по ногам бегущего. Грязный английский мат раненого не оставлял никаких сомнений насчет национальной принадлежности диверсанта.

Сзади раздался предупредительный свист: Багратион собственной персоной. Артем поднял над головой два пальца — средний и указательный, причем указательный согнул в суставе — и махнул рукой в сторону джипа. Это означало, что там двое — один раненый.

Прапор уже устроился поодаль: панама сбилась на затылок, глаза сузились — ни дать ни взять охотник на привале. А раненый диверсант хрипло бранился, отползая под прикрытие джипа и волоча на ремне свою «М-16».

— Охранников я на землю уложил: только автомат показал — они все брюхом вниз попадали! До сих пор небось лежат! — громко похвастался Багратион. — Их здесь нам не хватало!

— Заткнись, а? — оборвал Артем.

— Они ж по-русски ни хрена! — возразил Багратион.

— Ты почему с позиции ушел?! Сортир в бунгало мыть заставлю! — пригрозил Тарасов.

Та-тах! Та-тах! — опять заработал ствол укрывшегося в зарослях диверсанта: он прикрывал подстреленного товарища.

Багратион встал на одно колено и перекрестил двумя длинными очередями дальние кусты.

— Теперь, по всем понятиям, доложить по команде — и баиньки! — сказал прапор, снова бухаясь на землю.

Раненый на дороге затих: похоже, потерял сознание. Мотор вертолета снова заработал над их головами. Винтокрылая машина повисла неподалеку. «Эль-Либертадор» значилось на серебристом акульем брюхе. Отвалился люк, и к земле понеслись серебристые паутинки тросов. Подкрепление прибыло, хотя и поздновато.

Артем лег на спину и лениво закурил.

Пошлепались в заросли аборигены-десантнички и через секунду выросли в полный рост. Прозвучала короткая команда. Бойцы шли цепью, держа на изготовку стволы. До слуха Тарасова донесся звук короткой схватки.

— Одного взяли, — прокомментировал Багратион, который из укрытия наблюдал за этой сценой. — Второго санитары осмотрели… понесли… джип обыскивают… к нам идут… Слышь, Тема, может, обозначиться? Как бы не покрошили нас ненароком…

— У тебя пароль, что ли, есть? — поинтересовался Артем. — Блин, вызову лейтенанта нашего — что-то молчит он глухо… Вступили в огневой контакт, террористы обезврежены, — засвистел Тарасов по-испански. — Как слышите, прием…

В эфире играла музыка. Никаких признаков лейтенанта Кеведо…

Бормотанье Тарасова услышали десантники, прочесывающие окрестности.

— Эй, там! Приказываю немедленно сдаться! Выходить без оружия с поднятыми руками! — заорал усатый офицер.

«Херовые дела! — подумал Артем. — Свои своих не узнали… Ситуация знакомая, но дела все-таки херовые…»

Он кивнул Багратиону. Отложив «калаши», военные советники медленно поднимались, держа руки над головой.

— Руссо туристо! — не мог не порисоваться в этой пиковой ситуации Багратион. — Нихт шиссен, камараден!

Автоматные стволы глядели на гостей Венесуэлы пристально и сурово.

— Военные советники из России, — стараясь не делать резких движений, внятно объяснил Артем. — Я майор Тарасов, а это капрал Чиковани… Повторяю: мы военные советники, выполняем задание командования…

Усатый офицер подошел вплотную и сделал знак своим бойцам. Двое пахнущих потом и новенькой тканью десантников живо обыскали подозрительных людей, подобрали «калаши» и встали за спиной пленников.

— Ну и долго, мать твою испанскую, мы будем так стоять?! — вскричал Багратион. — Помню, взяли меня раз мудаки из пермского ОМОНа под Хасавюртом…

Офицеру что-то явно не понравилось. Он сделал пальцами затейливый жест в воздухе и грузно затопал прочь. Артем почувствовал, как сзади ему выламывают руки…

Остальное произошло в течение нескольких секунд. Верный Багратион подножкой уложил десантника, который крутил Тарасову локти, и, резко пригнувшись, швырнул стоящего позади бойца через голову, а потом добавил пяткой в челюсть. Артем не терял времени: он сделал выпад, подсечку и, обезоружив рухнувшего негритоса, дал очередь над головами десантников.

— Всем стоять! Оружие на землю! — отрывисто прокричал, будто пролаял, Тарасов. — Быстрее!

Артем чувствовал, что контролирует ситуацию. Рядом, прихлопнув ботинком пытающегося подняться бойца, встал Багратион с любимым «калашниковым» наперевес. Один из десантников безвольно уронил автомат. Звяк-звяк-звяк! — легли в траву остальные стволы.

Фиксируя боковым зрением окружающее, Тарасов мысленно молился: «Господи, пусть среди этих идиотов не окажется ни одного нервного!»

Держа пустые руки перед грудью, усатый офицер сохранял полное самообладание.

— Повторите, кто вы? — проговорил он спокойно.

Артем терпеливо назвал себя и Багратиона.

— Капитан Акантос, военно-воздушные силы Венесуэлы, — в свою очередь представился усатый. — Я свяжусь по рации с базой… с вашего позволения, майор…

Ситуация разрядилась. Десантники топтались на месте, с любопытством оглядывая военных советников.

Запиликала рация Тарасова. Голос лейтенанта Кеведо дрожал от волнения:

— Господин майор! Идем на помощь! Работники терминала доложили об инциденте!..

— Да мы тут сами… разобрались, — отозвался Артем. — Хочешь поговорить с коллегой из ВВС? Отличный парень, между прочим…

Вода в душе была прохладной и затхлой. Артем подставил лицо под тощие струи и почему-то вспомнил короткий отдых на даче в Павшине. Сколько воды с тех пор утекло…

Багратион лежал на койке в бунгало и пускал в потолок кольца табачного дыма.

— Здесь точно Сухуми! — заявил жизнерадостный Багратион. — Нас на шашлыки пригласили!

— Охренеть! — Артем прибавил оборотов у вентилятора. — Прямо вот так — на шашлыки?

— Ну типа того — союзнички мясо будут жарить. И нас с тобой зовут… И среди них те самые, которых мы нынче пуганули!

— Да и у нас в армии похожие понятия, — усмехнулся Тарасов. — Ты про пермский ОМОН так и не досказал…

Подойдя к освещенному изнутри бунгало, россияне услышали, как ржут латиносы. Забренчала гитара. Кто-то с шумом вывалился наружу, путаясь в противомоскитной сетке.

— Знаешь примету? Если с утра свадебное платье наденешь, к ночи обязательно трахнут, — проговорил Артем и, не дождавшись реакции на шутку, отошел в сторону.

— Ты это к чему? — крикнул Багратион.

— А к тому, что завтра все равно объясняться придется с полковником!

— Да куда тебя несет? — заорал Багратион.

— Долорес Ибаррури твою позову, дурень! — отозвался из зарослей бугенвиллии Артем…

Водка — высшее достижение русской цивилизации — до тропиков еще не дошла. Пили неплохой виски, загрызая хрустящим, пахнущим дымком мясом. Капитан десантников оказался мировым парнем: он напился первым и хрипло затянул знакомый мотив, оказавшийся в итоге «Катюшей». Чтобы не отстать от хозяев, Багратион запел «Сулико», делая глазки аппетитной Долорес. Десантники были вовсе не в обиде на русских советников: они весело вспоминали подробности дневной операции, темпераментно похлопывая друг друга по спине. Лейтенант Кеведо на правах куратора принимал поздравления: задержанного диверсанта передали в контрразведку, а три трупа — подстреленный Багратионом гость вскоре умер от шока — увезли в столичную судмедэкспертизу на опознание.

Лейтенант Гарсиа в платье в крупный горох, которое необыкновенно шло к ее загару, улыбалась, пережевывая белейшими зубами ароматное мясо. Ей пересказали историю, случившуюся у нефтяного терминала, и теперь Долорес с восхищением поглядывала на разгоряченного выпивкой Артема. Этот русский майор разоружил целый взвод десантников!

— За русских офицеров! — провозгласил нетвердо державшийся на ногах капитан Акантос. — Мы вас давно знаем и любим! Мы рады…

Он пошатнулся, и сразу несколько рук помогли бравому командиру десантников приземлиться.

Тарасов попробовал рассказать о своих приключениях среди руин Грозного, но запаса испанских слов ему не хватило: в ход пошла жестикуляция. Латиносы реагировали бурно, тут же комментируя ход боевых действий… А бедро Долорес все плотнее прижималось к колену Тарасова.

Стараясь не смотреть в сторону багрового от обиды Багратиона, Артем деликатно взял девушку-офицера под руку и отправился ее провожать на другой конец военного городка… «Прости, Анюта!» — только и успел подумать Тарасов. Полные губы Долорес со вкусом впились ему в рот.

Утро начиналось вяло. Пиликнул мобильный: подъем, майор! Артем открыл глаза. Лопасти вентилятора, кажущиеся ржавыми от бьющего сквозь жалюзи солнечного света, лениво вращались над его головой.

«Апокалипсис нашего времени, — подумалось ему. — Голова разламывается… А ведь сегодня предстоит еще одна поездка…»

Через четверть часа свежий после душа Артем с бутылкой минеральной воды уже барабанил в дверь багратионовского бунгало. Прапор выглядел помятым и грустным.

— Да встал я уже… Щас оденусь, — лениво буркнул горячий сын Кавказа и полез в холодильник.

На свет явились задубевшие, сложенные вчетверо камуфлированные брюки.

— Допился! — весело констатировал Артем. — Ты чего это штаны в холодильник засунул? Это на тебя самогонка американская так действует?

— Дурень, — спокойно отозвался Сашка. — Жвачку на задницу вчера случайно посадил — теперь свожу. Физику учил?.. Ладно, говори: едем уже, да?..

Ни слова насчет вчерашнего облома с Гарсиа Багратион не сказал: друг — он всегда друг, даже в тропиках.

Глава пятая. За нашу победу!

— Чертового гринго, которого вы взяли у терминала, уже отпустили домой, — между прочим сообщил лейтенант Кеведо.

Длинный армейский джип, до отказа набитый бойцами, шел впереди, ощетинясь дулами ручных пулеметов. В такт движению машины колыхались бурые береты автоматчиков. Пыль неслась из-под колес, набиваясь в нос. Во втором джипе катили Артем, Багратион и Кеведо. Если бы не местные порядки, Тарасов с удовольствием пересел бы в переднюю машину. Но нарушать инструкции сегодня нельзя, потому что спецгруппа была поднята по учебной тревоге: согласно штабному плану, в тридцати километрах предпринята попытка захвата узла магистрального наземного нефтепровода. Только лейтенант да военные советники знали, что переполох на самом деле учебный. Пыльные физиономии бойцов в переднем джипе были суровы, будто высечены из бурого дерева.

Тарасов мало удивился этой информации: в Чечне, особенно во вторую войну, он не раз сталкивался с подобным: ты хлопотал, ты его, связанного, на себе двадцать километров волок, а у прокуратуры собственное мнение… Только венесуэльскому лейтенанту этот модный гуманизм был в новинку.

— Мерзавцы! Наемники Америки!.. Вообразите, майор: вчера он стрелял в вас из винтовки, а сегодня вылетает из Каракаса в Лос-Анджелес… Там, в столице, не хотят ссориться с гринго! Проклятые трусы!

— А ты предпочел бы, чтобы Венесуэла объявила войну США? — иронически спросил Артем.

— Наши вооруженные силы, к сожалению, не обладают необходимой мощью, чтобы сражаться с американцами! — вздохнул Кеведо.

«И рад бы, только шесть ракетных фрегатов венесуэльского флота не могут тягаться с шестым флотом америкосов… Этот еще не навоевался, — усмехаясь, подумал Тарасов. — Война для него — отнюдь не грязная работа, а шоколад-мармелад для настоящих мужчин… Да и не было у них настоящей войны… Пока не было…»

— Что вы все «герра» да «герра»! — вмешался Чиковани. — Не про войну, а про мир надо думать, тогда и воевать легче покажется!

Артем перевел лейтенанту эту фразу. Кеведо покачал головой, но все же задумался.

По команде колонна встала. Автоматчики из первого джипа попрыгали в пыль. Кеведо пронзительно свистнул в металлический свисток — латиноамериканская мода — и побежал впереди, рыская автоматным стволом из стороны в сторону. Впереди поднимались трубы на серебристых мачтах-распорках. Узел близко…

Тарасов и Багратион на правах инструкторов трусили следом.

— Бегают быстро, но все равно мешки, — сказал прапор. — Ну куда этот тореадор побежал? А еще офицер из академии!.. Дозор не выслали, прикрытия не обеспечили…

— Так в отчете и напишем, — согласился на бегу Артем. — Дури много — выучки мало… Потом я их по-своему погоняю…

Подразделение залегло в нескольких десятках метров от трубопровода. Лейтенант Кеведо спокойно вышел вперед под изумленными взглядами подчиненных. Рядом встал Тарасов.

— Проводим учебную операцию, — сообщил Кеведо. — Господин майор, наш военный советник из России сейчас сделает вам несколько замечаний…

Артем закинул автомат на плечо и выступил вперед.

— Во-первых, мать вашу, ребята! — просто начал Тарасов. — Вас здесь полтора десятка. Знаете, сколько из вас осталось бы в живых, если бы противник оседлал вон тот холмик?.. — Артем указал рукой в сторону малозаметного возвышения. — Не знаете? По моим расчетам, трое-четверо, не больше… Во-вторых. Вы ломились вперед, как бараны. Так раньше в атаку на огневые точки ходили. Почему не прикрыты фланги? Почему у тебя подсумок, как колбаса, болтается?.. Очень плохо, друзья… И несколько слов от себя добавит господин капрал…

Багратион с важной миной протопал мимо офицеров и поманил ближайшего бойца:

— Иди сюда!

Двухметровый негр с татуировкой на мощном предплечье нерешительно подошел к замершему с широко расставленными ногами приземистому прапору.

— Вот ты стоишь передо мной, здоровый лоб… — начал Багратион.

Что случилось, не понял никто. Прапор сделал подсечку, выпад коленом, и черный десантник рухнул на спину как подкошенный. Багратион выхватил автомат из рук венесуэльца и обозначил выпад прикладом, целя в лоб.

— А теперь переведи, Тема: он упал не потому что слабый, — потому что не ожидал!..

Сашка бросил чернокожему его автомат. Выпучив и без того навыкате глаза, боец поднялся на ноги, потер ушибленное колено. Десантники активно захлопали в ладоши.

— А теперь, парни, показываю! — вдохновился аплодисментами тщеславный Багратион. — Противник — там! Вы — здесь! Ты и ты — ко мне! Да не пешком — перебежками!..

Бойцы, кажется, начинали понимать щедро сдобренный грузинским акцентом русский язык Чиковани — или жесты прапора были слишком красноречивы…

— Господин капрал импровизирует, — равнодушно пояснил Артем опешившему Кеведо и сунул в угол рта сигарету. — Дай-ка огоньку, лейтенант!.. Пускай парни побегают!..

Через час вымотанные десантники сидели под раскидистыми листьями какой-то тропической диковины, обросшей мхом, будто бородой. Кто хлебал из фляги, кто угрюмо курил, некоторые вполголоса переговаривались. Над десантниками витал густой запах трудового пота — совсем как на родине.

— Дальнейшее понятно, лейтенант? — усмехнулся Тарасов. — Заниматься будем по усиленной программе, если, конечно, тебе нужен спецназ, а не пляжные девочки!

Багратион толкнул Артема локтем в бок:

— Я их десять кэмэ прогнал, а потом заставил штурмом брать высоту двести!

— Как они вообще?

— Салабоны… Ничего, обтешутся — куда, на хрен, денутся!

В военном городке военных советников ждал полковник Кортасар в полевой форме с нашивками. Вид у полковника был чрезвычайно серьезный. Широким жестом он пригласил Артема и Багратиона отойти в сторону и монументально встал, сунув ладони за ремень.

Артем остановился рядом, чтобы переводить речь Кортасара малообразованному Сашке.

— Господин майор, я хотел бы поговорить с господином капралом, — выпятив и без того пухлую нижнюю губу, проговорил полковник.

— Прошу вас, господин полковник, — учтиво отозвался Тарасов.

— Господин капрал, я тщательно изучил ваше резюме, — сделав пол-оборота на каблуках, начал полковник.

Багратион, прищурясь, глядел на Кортасара и в такт его словам чуть притопывал ботинком. Первую фразу Чиковани, похоже, понял без перевода.

— Вы отлично стреляете из снайперской винтовки, — продолжил полковник.

Багратион кивнул.

— Я предлагаю вам выполнить сложное задание…

Заметив вопросительный взгляд прапора, Артем сказал:

— Ты интересуешь полковника как мужчина… точнее, как снайпер.

— Догадался уже, — отозвался Багратион.

На плеши Кортасара блеснул солнечный луч.

— Мне, возможно, нужен один мастерский выстрел господина капрала…

— Поработаешь киллером, — перевел Тарасов.

— Кого валить? — спросил прапор по-русски, глядя прямо в глаза полковника.

Кортасар понял смысл сказанного по выражению лица Багратиона.

— Нарушителей общественного спокойствия… Точнее, террористов… Подробности через час. — Полковник обернулся к Артему: — Смею надеяться и на ваше участие, майор…

— Конкретнее, пожалуйста!

Кортасар помялся и наконец выдавил:

— К нам приезжают важные гости… Есть информация, что готовится покушение на важных персон. Наши снайперы…

— …мажут по чем попало, — правильно уловив смысл сказанного, закончил фразу невежливый Багратион.

Выдержав паузу, полковник тихо сказал:

— И главное, майор. Мы намерены пустить слух через массмедиа и намекнуть, что церемонию будут охранять русские снайперы. Это экзотическое сочетание слов должно произвести должный эффект…

— Слабая надежда! — заметил Артем.

— Но мы надеемся…

— Господин полковник, лично я не против. Господин капрал тоже. Единственное, мне нужен письменный приказ от моего прямого командования, — подумав, сказал Артем. — Он должен прийти по факсимильной связи. Один экземпляр мне лично в руки, второй — вам, а точнее, вашему начальству…

— Разумеется, майор, — поморщился Кортасар. — Здесь, в Венесуэле, мы тщательно соблюдаем правила воинской этики…

«Пижон, — подумал Тарасов и добавил: — Да и хрен с тобой…»

— Да, российский военпром работает без перебоев! — промычал Багратион, осматривая новенький «Винторез». — Обалдеть можно! Нам в «Шишкином лесу» таких не давали!.. В общем, привет, прекрасная Венесуэла!

Артем со знающим видом возразил:

— Их, между прочим, не из России, а из Америки завозят — америкосы наши «Винторезы» официально закупают. Проверено.

— Стрелял из такого?

— Я из бесшумных много стрелял. Из «Тишины» стрелял, которая из «АКМ» переделана, ну и из этой штуки тоже стрелял, — сказал Артем, любуясь совершенной машиной убийства. — Лучшее, что у нас в России есть…

— Убойное действие — триста-четыреста метров, — вскидывая ствол к плечу и целясь вдаль, заметил Багратион. — Это тебе не из эсвэдэшки за километр белку в глаз бить!.. Это не подстава, а, Теман?

Тарасов покачал головой:

— Письменный приказ у меня в кармане, из Москвы пришло «добро»… Такую подставу ради нас с тобой устраивать никто не будет… Значит, я прикрываю — ты работаешь. Мне тебя в стрельбе не переплюнуть…

— Спасибо, друг! — широко улыбнулся Чиковани. — Ты умеешь, как никто, настроение поднять!.. Надеюсь, что все пройдет без стрельбы!

Закрытый фургон вырулил из ворот военного городка и на большой скорости пошел по грунтовке, покачиваясь, как на волнах. Разобранные «Винторезы» в чехлах лежали на сиденье рядом с Багратионом. Запасливый Артем, кроме того, вооружился казенным пистолетом, и он нацепил кобуру под одежду, на голое тело с помощью фиксирующих ремешков: секретность не позволяла ему вооружиться серьезнее. Оба были одеты в гражданское — свободные джинсы и свободные футболки. А Сашка молодец — раздобыл где-то кожаные перчатки в дырочку и теперь парится в них. Зато отпечатков на винтовке не будет. Хрен его знает, может, они в Венесуэле своей тоже отпечатки пальцев снимать умеют…

Их привезли в пригород. Машина остановилась у заброшенного дома с крест-накрест заколоченными окнами. Водитель указал на заднюю дверь.

Едва Артем тронул ручку обшарпанной двери, как та легко, будто по маслу, отошла. Военные советники вошли в полумрак холла, по скрипучей лестнице поднялись на второй этаж. Здесь кто-то заботливый уложил на пол цветастое покрывало, которое странно смотрелось среди разрухи. Луч света падал из-под приподнятого ставня. За окнами пестрела улица.

«Как в Москве, — подумал Артем. — По задворкам пройдешь — помойка помойкой, а только дом обогнул — тьфу ты! — Ленинградский проспект…»

Сашка придвинулся к свету, вскрыл пакет, выданный полковником Кортасаром, пошуршал фотографиями и фыркнул.

— Что там? — поинтересовался Артем.

Багратион молча протянул фото. Тарасов присвистнул. Место было то самое — дом в колониальном стиле, подстриженная клумба, зад белого лимузина. Вот и фото ожидаемых дорогих гостей.

Улыбается смуглый министр-полукровка из соседней Колумбии…. Сисястая баба — правительственный функционер из Штатов… В полувоенной форме кубинский черт, неуловимо похожий на Че Гевару… А вот совсем неожиданный для Артема гость — с распахнутым воротом рубашки-поло и улыбкой на носатой физиономии со снимка смотрел московский знакомый — господин Ициксон, человек из «Лак-Ойла».

— Ни хрена себе! Знакомые все лица, — негромко проговорил Тарасов.

Из пакета следом вывалился лист с кругами и стрелками — схема расположения «точек охранения» и маршруты проезда кортежей.

Багратион уже освоился: он ловко собрал «Винторез» — прищелкнул оптику, пристегнул приклад, прильнул глазом к прицелу.

— Красиво у них тут! — вдруг сказал прапор. — Листья на цветы похожи, а цветы — на листья…

Артем присел рядом и оглядел местность. Дом тот же, с колоннами и фонтаном. Все так похоже на фото, только время года другое: вон то дерево — катальпа, что ли, оно называется? — стоит облезлое. И машины припаркованы на асфальтовом пятачке перед лужайкой. Крутится у фонтана охранник, только, видно, делать ему совсем нечего — место заметное, кто попало сюда не прибредет. Чуть подальше видать парней в цивильном с проволочками антенн на ушах…

— Так, а где мне террористов отслеживать? — спросил Багратион. — Тут вроде не подкопаешься… Стоп! А туда вон глянь, Теман… Е… твою мать, ну!

Внутри Тарасова похолодело. Он мгновенно понял причину беспокойства коллеги: Багратион обнаружил не обозначенный на схеме пункт — здание в двенадцать этажей с круглой башней-навершием. И что самое хреновое — в похожем на соты оконце отчетливо мигал яркий блик.

— Может, солнце отсвечивает? — с сомнением прошептал Артем, отлипая от оптического прицела.

— Ага, солнце! Физику учил?! Угол падения лучей видишь? А он, между прочим, должен быть равен углу отражения… Я на такие солнца в Грозном насмотрелся — будь-будь! — возразил Багратион. — Снайпер там сидит, гадом буду!.. Докладывай срочно Кортасару — пусть зачищают!

Артем забубнил в рацию, докладывая о ситуации.

«Это ложная информация, майор, — успокоил полковник. — Наши спецслужбы получили ее за сутки до церемонии… Продолжайте наблюдение и обратите особое внимание на сектор К… До связи…»

Ствол «Винтореза» находился рядом с виском Тарасова. Багратион, отбросив ненужные мысли, казалось, слился с оружием в одно скульптурное целое, которым Артем невольно залюбовался. Ну профессионал, блин…

— Там отсвечивает сильно… — пробурчал Багратион. — Прицел бы ему хотя б разгрохать… Нет, Теман, не выйдет — не поймаю, спрятался он, сучонок!

— Саня, объекты в поле зрения, — негромко сказал Тарасов. — Мы свое дело сделали…

Багратион не ответил: он увидел подъезжающий кортеж на долю секунды раньше коллеги и снова взял опасное окошко в перекрестье прицела.

— Ни черта опять не видно! — ругнулся прапор.

Все случилось так быстро… Лимузин, выкатившийся из аллеи, встал перед домом. Мелькнула знакомая плешивая голова с неопрятными курчавящимися остатками волос. Борис Евгеньевич помахал рукой торопящемуся к лимузину охраннику и зачем-то оглянулся…

«Если там действительно снайпер, то выстрелит он именно сейчас!» — подумал Артем, и снова по его спине пробежал предательский холодок.

Ни звука — только шелест и гул большого города… Ициксон, гость Венесуэлы, внезапно начал заваливаться назад, на руки подоспевшего охранника, с распахнувшимся от удивления ртом. Водитель вихрем вылетел из лимузина и завертел головой. Раздались крики. Еще кто-то бежал от дома, держа возле уха телефон. Борис Евгеньевич рухнул на спину с дыркой во лбу, чуть повыше левой брови…

Артем почувствовал толчок и услышал яростный стон Багратиона. Покатилась по полу стреляная гильза.

— Ушел, гад!.. Я промазал! Промазал! Промазал! — повторял он как помешанный.

Тарасов тряхнул его за плечо:

— Поймаю я тебе твоего снайпера! А сейчас двигаем отсюда! Как бы не вышло чего с придурками этими венесуэльскими, называется — организовали охрану персон!.. Слышь, плакали наши денежки: работодателя завалили!..

Багратион никак не отреагировал на шутку. Он впервые в жизни проиграл дуэль с вражеским снайпером. Стиснув зубы, прапор заработал, как заведенный автомат: он отлепил глазницу от оптики, отполз от окна, быстро разобрал винтовку и уложил в чехол. Артем подобрал еще теплую гильзу и от дверей оглядел комнату. Только сдвинутый на несколько сантиметров матрас напоминал о присутствии здесь нежданных гостей.

Машина с молчаливым водителем ждала их, как и было условлено, на углу, у еще одного пустого дома. Военные советники быстро погрузились в салон. «У них теперь будет много хлопот с трупом и российскими властями, — подумал Тарасов. — И если Ициксон мертв, то действительно, кто нам теперь контракты оплатит?..» Размышлять о превратностях судьбы российского нефтяного чиновника он себе запретил.

Без лишних комментариев их вернули на место дислокации. Мрачный Кортасар скоро явился с чернокожим чиновником в белоснежной рубахе и долго и нудно задавал вопросы. Скандал, связанный с гибелью господина Ициксона, ширился: в желтой прессе замелькали заголовки вроде «Русские разборки в Латинской Америке» и «Чей же снайпер все-таки попал в цель?». Вслух свои подозрения официальный Каракас пока не высказывал… Заставив побагровевшего, ругающегося по-грузински Багратиона немедленно заткнуться, Артем толково обрисовал ситуацию, напомнив, что доклад о засевшем в здании снайпере был подан незамедлительно…

С утра Тарасов и Багратион пили ледяную водку, нарушая все житейские правила. Веселья не наблюдалось. Сутки не брившийся Багратион был похож не на отставного прапора российской армии, а на бывалого кавказского боевика…

Вечером лейтенант Гарсиа снова пришла к Артему. Она была одета в форму, и тем приятнее было Тарасову забираться в интимные места девичьего тела, скрытые камуфляжем, нашивками, клапанами, карманчиками. Долорес была строга и молчалива: может, командиры сделали ей замечание насчет нежелательности близких отношений с русскими.

Когда в любовном бою настала пауза, девушка прошептала Артему на ухо:

— Будь осторожен, милый… Ползут нехорошие слухи…

— Уже?! — приподнимаясь на локте, совершенно неискренне удивился Тарасов.

— Я краем ухом слышала, что на русских советников хотят списать тот инцидент… Ну, ты понимаешь…

— Армейская мафия? — попытался пошутить Артем.

— О да, мафия! — совершенно серьезно проговорила Долорес. — Военная мафия — самая сильная на свете. Особенно здесь, в нашей несчастной Латинской Америке… Ты ведь знаешь это?!

Вместо ответа Тарасов отвел с влажного лба лейтенанта Гарсиа кудряшки и коснулся губами ее пахнущей тропическими цветами кожи…

Толком поспать после бурной любви Артему не дали. Заквакала сирена. Полоснул по жалюзи бунгало луч прожектора. Прозвучали резкие команды. Ночная щебечущая и пищащая живность заткнулась, внимая производимому людьми шуму, и даже шелест пальм исчез в рокоте прогреваемых моторов.

Тарасов оказался у здания штаба одним из первых. Следом, на ходу закатывая рукава камуфляжа, примчался чудом успевший сбрить густую щетину Багратион. Седоватый капрал-метис строил своих бойцов. Прикатил на собственном «Форде» полковник Кортасар.

— Что, Теман, боевая тревога у союзников? — праздно поинтересовался Чиковани, вертя головой. — А нас звали разве?

— Про боевое товарищество слыхал, а?! — буркнул в ответ Артем.

К ним уже быстрым пружинящим шагом торопился лейтенант Кеведо.

— Господин майор! Нам приказано выдвигаться первыми! — взволнованно проговорил он. — Диверсия в терминале Сан-Лидо! Это не учения!..

Разворачивался, сияя фарами, давешний джип. Бойцы в касках выстроились к погрузке.

— Это там, где мы уже побывали? — ловко вспрыгивая в кузов, спросил Тарасов.

— О нет! Это дальше на двенадцать километров. Пожарные уже работают…

«Америкосы свое отработали, теперь работают туземные пожарные, — подумал Артем. — Ну все как на первой чеченской…»

Багратион с достоинством уселся сразу за спиной Артема, положив на колени «калашников». Бойцы жались к бортам, чтобы ненароком не побеспокоить господина капрала. Следом за джипом рванули грузовики. В прожекторном свете над шлагбаумом колыхнулся и пропал силуэт напуганной пестрой птицы.

Ленты черного маслянистого дыма были хорошо видны в лунном свете. Взлетали к небу искры, и вонь стояла, как на горящей подмосковной свалке. Уже стали видны задранные кверху лестницы пожарных машин, слышались крики, захлестали по тлеющей крыше пенные струи.

Машины с бойцами встали.

— Где здесь дорога?! За терминалом?! — допытывался Тарасов у Кеведо. Тот бестолково вертел головой.

Завыли сирены. Захлопали в небе лопасти вертолета. Шум поднялся адский.

— Есть здесь кто-нибудь, кроме пожарных?! — проорал Артем, тряся лейтенанта за плечо. — Так ведь своих перекокать можем!..

— Делай, как я! — перекрывая весь этот шум, крикнул Артем и первым спрыгнул на землю.

Багратион махнул рукой бойцам, пнул ботинком кого-то замешкавшегося и с «калашниковым» наперевес исчез в темноте. Десантники гуськом побежали следом.

Артем понимал глупость их положения: никаких диверсантов здесь давным-давно нет, может, взрывное устройство вообще сработало по часам, а злоумышленники тут были в прошлую пятницу… Но бежать, механически тыча автоматом в стороны, все-таки нужно. Деньги покойного Ициксона требуют отработки…

Кеведо, бежавший с Тарасовым плечом к плечу, вдруг предостерегающе крикнул. Тарасов автоматически нырнул в жухлую траву, вскинул автомат. Он сделал все вовремя: далекая автоматная очередь прогремела в установившейся на пару секунд тишине, и пули со свистом срезали стебель у виска Артема.

Оттуда, где цепью шли бойцы Багратиона, загремели выстрелы: верный прапор прикрывал командира. Кеведо, перекатившись, начал стрелять одиночными на звук. Тарасов лихорадочно искал цель. Ага, там, между хлипкими постройками, мелькнула сгорбленная тень. Нет, не достать…

— Свет! Дайте свет! — прокричал в рацию вежливый лейтенант. — Hijo de puta! Caramba![1]

С небольшим опозданием на ближней машине вспыхнул луч прожектора. Бестолково потыкавшись в темноту, он взвился вверх, вернулся, описав кривую.

— Идиоты! — сквозь зубы процедил Артем.

Потянувшись, он выдернул из-за пояса у Кеведо ракетницу и выстрелил. Ракета прочертила алую линию и погасла. Боец у прожектора догадался: осветил дощатую стену ангара. На секунду там стало видно как днем. Двое в черных шапочках-масках с автоматами прижимались к кривой двери. Тарасов вскочил на одно колено и открыл частую стрельбу короткими очередями. Один в маске упал, взмахнув стволом автомата. Второй ответил выстрелами. Со стороны терминала стали стрелять. Второй диверсант исчез на мгновение в темноте, чтобы, нелепо оступаясь, появиться вновь и грузно осесть на землю.

«Багратионова работа! Реабилитировался! Умница!.. Только какого черта здесь делали террористы — это после пожара-то?!»

Кеведо перебежками двинулся вперед, но стрельба стихла — похоже, живых диверсантов поблизости не осталось. Прожектор погас. По щелистым стенам забегали лучи карманных фонарей. Спецназ подтянулся к ангару.

Артем подбежал к убитым. Лейтенант лихорадочно обыскивал их карманы. Тарасов присел рядом. Неподалеку Багратион орал на бойцов — похоже, пытался построить их в одну шеренгу. Подкатил «Форд» полковника Кортасара, за ним машина с неизвестными опознавательными знаками. Усатый полковник мимоходом козырнул офицерам и склонился над трупами. Щелкнул затвор фотокамеры: один из приехавших следом за Кортасаром гражданских фиксировал место событий.

— Что это все значит? — не особенно вежливо поинтересовался Артем.

— Убиты сотрудники службы безопасности военно-морского флота! — выпрямился полковник. — Кто приказал открыть огонь?! И опять русские…

Типы в штатском продолжали тормошить покойников, словно они могли выяснить этот непростой вопрос.

Тарасов заговорил медленно и раздельно, чтобы каждое его слово, произнесенное по-испански, было понятно:

— Господин полковник, при выходе на объект дозор в составе майора Тарасова и лейтенанта Кеведо был обстрелян неизвестными со стороны ангара с дистанции около двухсот метров. Ответным огнем противник уничтожен…

— Кто дал команду открыть огонь?! — злобно повторил Кортасар.

— У меня тоже есть вопрос, — нарушая все мыслимые уставы, резко возразил Артем. — Какого черта эти морячки оказались здесь, на горящем объекте?! И какого черта они стреляли?!

Полковник отшатнулся. Его лицо в бледном свете фонарей стало багровым.

— Команды «огонь» не было! — тем же тоном продолжил Тарасов. — Ответную стрельбу открыл я, по собственной инициативе… И поступил бы так же, если бы знал, что это флотские! В ответ на выстрел полагается выстрел!

— Прошу в машину! — проговорил один из штатских, брезгливо вытирая руки салфеткой. — Да-да, вас, господин майор!.. И передайте свое оружие лейтенанту!

Багратион сунулся вперед и будто бы ненароком махнул компенсатором «калашникова» прямо перед носом штатского; тот вынужденно отстранился.

— Куда тебя везут?! — встревоженно спросил прапор. — Я с тобой поеду! Щас эти мучачос у меня быстренько лезгинку затанцуют!

— Мы не в России, Саня, — остудил пыл друга Артем. — Поезжай на базу. Я сам разберусь. Маленькая проблема следом за большой… На войне бывает…

И, видя по роже Багратиона, что тот упорно не желает подчиняться и нетерпеливо поигрывает на автоматном кожухе пальцами, Тарасов рявкнул, как встарь:

— Прапорщик Чиковани, твою мать, отставить!

«Вот и начинает сбываться ночной шепот Долорес!» — подумал Артем, передавая автомат Кеведо, который стоял навытяжку перед Кортасаром.

Огонь над нефтяным терминалом дотлевал. Дурными голосами заорали птички в подкопченных зарослях. На небе занималась роскошная тропическая заря.

Глава шестая. Под колпаком

В густо забранные полосками жалюзи окна бил солнечный свет, майор Тарасов сидел на стуле посреди комнаты, где из мебели, кроме двух стульев, был еще только стол на высоких металлических ножках. За столом сидел подтянутый белобрысый человек в штатском и пялился в экран ноутбука.

— Представлюсь: меня зовут Рихард, фамилия — Дирлевангер, — по-русски, но с обычным акцентом проскрипел белобрысый и глянул на Артема поросячьими, лишенными ресниц глазами. — Не будем играть в кошки-мышки — я представляю контрразведку Венесуэлы…

— Неплохо говорите по-русски, — проговорил Тарасов. — Вы у нас работали?

Дирлевангер усмехнулся:

— Знание русского языка у нас семейное. Мой дедушка имел удовольствие воевать. — Контрразведчик снова уставился в свой ноутбук, пощелкал клавишами, поднял глаза: — Превышаете полномочия, майор! Это весьма серьезно!

— Объясняю один раз, — сказал Артем. — Вышло, конечно, нехорошо: свои своих не узнали — если, разумеется, это не провокация. Подобное случается, и вы по роду занятий должны это знать. Я не собираюсь себя выгораживать, но ответственность в данном случае целиком и полностью лежит на тех, кто так бестолково спланировал операцию. Могу привести десяток примеров из собственной практики — я прошел несколько локальных войн. Кроме того, я военный советник, приглашенный командованием вашей страны, если помните…

Дирлевангер покачал головой и положил ладони на стол параллельно корпусу ноутбука:

— Помню… Кстати, недавно убит один российский чиновник… Не слыхали?

Контрразведчик впился взглядом в лицо Тарасова. Артем равнодушно пожал плечами:

— В России и не такое случается… Такая национальная традиция…

Дирлевангер проскрипел:

— Это случилось не в России, а в мирной Венесуэле, в нескольких десятках километров отсюда… Так не слыхали?

Тарасов прямо смотрел в лицо контрразведчику, но тот не смутился.

— Имею к вам, майор, хорошее предложение, — начал Дирлевангер. — У моего правительства большие планы, и нам нужны честные люди в России. Люди, которые готовы за определенную плату оказывать нам услуги…

— А если нет? — мгновенно ответил Артем.

— Если нет, то сейчас мы проведем допрос по всей форме и вам несколько дней придется погостить у нас, — усмехнулся контрразведчик. — И вашего коллегу, бравого капрала, тоже придется пригласить к нам…

«Только бы Багратион не наделал глупостей, когда его станут тащить в контрразведку! — подумал Тарасов. — Только бы не начудил Сашка…»

— Мое командование не поймет выдвинутых вами претензий, — тщательно подбирая слова, проговорил Артем. — Я прекрасно понимаю, чем вызвана эта провокация — недавней трагической гибелью нашего соотечественника…

Дирлевангер махнул рукой:

— Да бог с ними, с убитыми! Тем более доказать мы пока ничего не можем… Зато у меня есть кое-какие прочие стопроцентные доказательства. Мы сообщим о вашем аморальном поведении в период работы. Ваши постельные забавы с лейтенантом Гарсиа запечатлены на фото и видео! И, предваряя возможный вопрос, контрразведчик пояснил: — Нет, она ничего не знала… Просто хорошая, добрая девушка… В запросе на имя вашего командования мы напишем, что вы имели интимные отношения с лейтенантом вооруженных сил, неким Д. Гарсиа… Что подумают ваши шефы, получив такое сообщение? Вы догадываетесь?

Выдержав паузу, Дирлевангер добавил:

— А фото— и видеоматериалы мы перешлем в Москву недели через две. За это время слух о гомосексуальных причудах русского майора широко распространится среди ваших боевых товарищей…

Белесые глазки вперились в лицо Тарасова. Контрразведчик любовался произведенным эффектом.

«Эх, жаль, гнида, что мой дед не встретил твоего деда в сорок третьем под Курском! — подумал Артем. — И угроза какая-то глупая — в пидарасы, говорит, запишет… Черт их разберет, этих венесуэльцев!.. Только без нервов, Тема, — фашисту недобитому только того и надо…»

— С удовольствием воспользуюсь вашим гостеприимством! — широко улыбнулся Тарасов.

Дирлевангер ткнул в кнопку, скрытую под крышкой стола, и на пороге вырос чернокожий верзила с крошечной бугристой головой на бычьей шее.

— В шестнадцатую, — бросил контрразведчик и отрешенно уставился в монитор.

Поднимаясь со стула, Артем бросил короткий взгляд из-за плеча: господин Дирлевангер играл в компьютерную игру.

В сырой низкой камере, которая странно напоминала пошлую российскую КПЗ-ИВС, было полно народу. Едва переступив порог, Артем зажмурил глаза: не продохнуть.

Какая смесь одежд и лиц! Черные и грязно-белые, загорелые, одетые в лохмотья и вовсе голые, узники сидели у стены, лежали вповалку, стояли. В углу тип с копной черных волос, перехваченных лентой, бренчал на гитаре. Нары забиты доверху потными черно-белыми телами. Вентиляционное отверстие наверху всхлипывало — там пытался работать вентилятор.

На вошедшего поглядели без интереса — еще один попался…

Времени и желания церемониться у Тарасова не было. Оттолкнув чью-то синюю в прожилках рожу, Артем шагнул к ближним нарам, выгодно расположенным под вентиляционной решеткой, и дернул за вяло свисавшую со второго яруса босую ногу.

— Какого черта… — прогнусил сверху голос.

Тарасов рванул сильнее, и чья-то вонючая туша с грохотом обрушилась на сидящих внизу зэков. Гам поднялся невероятный — такое Артему доводилось слыхивать разве что на базаре в Грозном, когда его бэтээр задел лоток с сигаретами и тушенкой. Только сейчас орали не десять баб, а четыре десятка мужиков. Шум, как огонек по запальному шнуру, обежал камеру. Каждый орал о своем.

Легко подтянувшись на руках, Тарасов улегся на освободившееся место. Не то чтобы прохладно, но терпимо. И воняет меньше… Рядом на верхнем ярусе лежал бородатый немолодой негр. Он поднял свое похожее на начищенный сапог морщинистое лицо, недовольно скривил толстые губы и снова откинулся на нарах.

— Эй, ты, мать твою! — горланили снизу. — Слезай, мать твою, кто ты там такой!..

Грубые голоса повторяли изощренные ругательства, и Артем без спешки спустился вниз. Зэки образовали полукруг, в центре которого стоял тот самый сброшенный с нар толстяк. Его лицо тряслось от бешенства, а неопрятное брюхо от возмущения колыхалось.

— Да кто ты такой, мать твою! — проревел толстяк, бросаясь в атаку.

Тарасов уклонился от выставленных волосатых кулаков и подставил толстяку подножку. Тот с размаху впилился лоснящейся мордой в угол нар.

Толпа возбужденно ухнула. Толстяк грузно поднялся на ноги, вытер кровь и сопли с разбитого носа. Он смотрел на противника исподлобья, словно бык. Артем, скучая, ждал нового броска — этот тип оказался слабым противником.

Толстяк широко взмахнул рукой, и в его пальцах сверкнул нож. Другой пошел разговор…

Артем сделал ложный выпад, поднырнул под руку с ножом, с хрустом вывернул жирному зэку локоть. Отшвырнув ревущее склизкое тело, Тарасов с размаху вогнал нож по рукоять в деревянную стойку.

Артем сделал шаг назад и скрестил руки на груди. Этот театральный жест, который — как и все только что произошедшее — не произвел бы впечатления на российских урок, поразил темпераментных латиносов. Кто с ворчаньем, кто со смехом — они разбрелись по своим углам. Двое склонились над надолго отрубившимся толстяком, авторитет которого в камере мгновенно упал. Гам стих.

Тарасов взобрался на отвоеванное место, не переставая контролировать местность. Сосед, наблюдавший за поединком, снова смежил веки, и Артем немало удивился, услышав его хриплый негромкий голос:

— У тебя есть сигареты?

Тарасов молча протянул тому криво надорванную пачку. Закурив, негр долго пускал в потолок кольца дыма, а потом вдруг спросил:

— Ты из России?

Артем на мгновение опешил от такого вопроса, но быстро нашелся:

— Тебе какое дело?

Сосед рассмеялся, потом закашлялся и, сплюнув, сунул горящий окурок вниз, кому-то в жадные руки.

— Ты не из местных красавчиков, но белый и чистый, кроме того, не американец — тот сразу навалил бы в штаны. Это раз, — принялся загибать узловатые пальцы чернокожий. — Второе. Ты сразу взял быка за рога — ты явно не впервые в каталажке. Это два… Плюс моя интуиция! — закончил сосед.

— Ты неплохо знаешь то ли русских, то ли тюрьму, — усмехнулся Тарасов.

— А я учился в Москве, — ощерил губастый рот в улыбке сосед. — Правда, очень давно — еще при генсеке Брежневе. И немного говорю по-русски… — чернокожий с треском потянулся и прогнусил: — Е… твою ма-а-ать!

Артема выводили на рассвете. Прошли всего сутки его комфортного пребывания в камере. Конвой был сдержан и деликатен — никто из дрыхнувших зэков не проснулся. Только чернокожий с соседней лежанки, не открывая глаз, пожал Тарасову плечо: бывай, мол, земляк!

На выходе скуластый конвоир обменялся с охранником несколькими фразами на незнакомом Артему языке.

— Куда едем, начальник? — нагловато поинтересовался Тарасов.

Конвоир отвел глаза.

«На расстрел, что ли? — мысленно удивился Артем. — Только не их это порядки… Какого черта?»

Узкоглазый конвоир заботливо защелкнул наручники на своем левом запястье и правом запястье заключенного и дернул: вперед!

За резко открывшейся дверью в бледнеющем свете прожектора молочной белизной светился борт микроавтобуса. В салоне сидел второй конвоир, который даже не удосужился выйти. Первый подтолкнул Тарасова к двери — впрочем, довольно бережно.

Артем повторил свой вопрос уже более напряженным тоном, но ответа и на сей раз не последовало. «Да пошли вы на хер со своим правовым государством!» — зло подумал майор.

Машина покатилась по асфальту, завелся с опозданием мотор. Незаметный за занавеской водитель выругался. Поплыли мимо окон облезлые постройки в колониальном стиле да аккуратные домики между купами лохматых деревьев. Потом началась обычная трасса, с полосатыми столбиками ограждения по обеим сторонам от нее.

— Мне хочется пи́сать, — громко заявил Артем и зачем-то добавил по-русски: — До ветру надо!

Артем ушам своим не поверил, когда узкоглазый бросил водителю:

— Где ближайший туалет?

— На бензозаправке, — не задумываясь, ответил тот.

Микроавтобус притормозил у обочины, неподалеку от заправочной станции. У колонок топтался голый по пояс заправщик в сбитой на затылок бейсболке. Он проводил глазами странную пару — скованного наручниками конвоира и спокойного, как стенка, Артема — и вновь взялся за метлу.

Тарасов решился давно и теперь лишь выбирал момент. Он мог бы уйти еще на выезде из города — тем более Артем видел, как конвоир небрежно сунул ключ от наручников в нагрудный карман, — но решил доиграть свою роль до конца.

Кивнув второму заправщику, в нарушение техники безопасности курившему, сидя на ступеньке, узкоглазый ввел Артема в прохладную полутьму служебного помещения, молча указал на писсуар.

— Я так не могу! — закатил глаза Тарасов. — Я не могу мочиться при свидетелях!

И узкоглазый поверил. Поморщившись, он отстегнул наручник с запястья Артема и отступил на шаг, еще на шаг… Протянув левую руку к «молнии» и чуть наклонившись, Тарасов развернулся, как спущенная с колесика пружина, и врезал кулаком в угол челюсти узкоглазого. Конвоир рухнул на пол, сокрушив по пути соседний писсуар, и моментально отрубился. Артем стянул тощие кисти узкоглазого, щелкнул свободным браслетом наручников.

«Жить будет, — быстрым шагом выходя из служебки, решил Тарасов. — Жить будет, хотя и получит взыскание по службе…»

— Яйца с корнем вырву! — быстро пообещал майор заправщику с метлой, сунувшемуся было навстречу.

Так и этак мысленно вертя карту окрестностей, Артем обогнул бензозаправочную станцию и углубился в грязные путаные улочки нищего квартала…

Конвоира привели в чувство совместными усилиями водитель служебной машины и работники бензозаправки. Узкоглазый с трудом разлепил веки и, едва ворочая языком, прохрипел:

— Где этот чертов русский?

Пожатие плеч было ему ответом.

Работники контрразведки, получившие приказ доставить задержанного военного советника на сомнительную очную ставку, возвращались в город на предельной скорости и с включенной сиреной. Водитель и конвоир старались не смотреть друг на друга — оба спешно придумывали объяснения, которые должны прозвучать в кабинете шефа.

«Quinta «Soyuz», Calle Las Lomas, Las Mercedes, Caracas, Venezuela…» Артем еще раз повторил про себя адрес российского посольства и двинулся через город. В потоке чистеньких горожан мало кто обращал внимание на небритого человека в провонявшем по́том, расхристанном камуфляже. Слежки не было, да и не стали бы церемониться — взяли бы сразу. Сомневаясь в качестве местной воды, Тарасов все-таки напился из фонтана. Рыбка с серебристой спиной, мотнув хвостом, скользнула мимо пальцев. «Слава отважному народу!» — первая строка национального гимна красовалась на транспаранте, пересекающем улицу. И герб нарисован. Патриоты…

Вот и двухэтажное салатового цвета здание с круглой клумбой перед входом. Треплется по ветру родной триколор.

Артем толкнул стеклянную дверь, вдохнул стерильный кондиционированный воздух. Навстречу поднялся охранник.

— Что вам нужно? — оценив внешний вид визитера, сурово спросил тот по-испански и ткнул в кнопку на стойке. Вдалеке прогудел сигнал.

— Я российский военный советник, — ответил Артем. — Моя фамилия Тарасов, майор Тарасов. Пригласите посла или кого-нибудь из советников…

По светлому коридору затопали ботинки. Из-за угла выкатились два крепких охранника с дубинками на поясе и славянского типа физиономиями.

Охранник у стойки кивнул в сторону Артема. Охранники неумолимо надвигались.

«Прорываться теперь, что ли, к послу?! — огорчился Тарасов. — Мне только драки в посольстве недостает!»

Охранники остановились в двух шагах, один из них процедил сквозь зубы:

— В посольстве никого нет… И ты вали отсюда, земляк, пока свои не наваляли…

— Надо быть повежливее с соотечественниками, ребята, — миролюбиво заметил Артем. — Если не возражаете, я как-нибудь зайду: не договорили мы сегодня…

Охранник у стойки энергичным жестом указал на дверь. Круто развернувшись на каблуках, Тарасов вышел под палящее солнце.

Ни мобилки, ни денег… Вот сволочи латиноамериканские… Из-за слепящего света Артем не разглядел машину — только услышал сигнал. Незнакомый камуфлированный джип с войсковой маркировкой на борту, взвизгнув шинами, остановился у клумбы. Тарасов замер на мгновение, оценивая ситуацию. Уходить следует вокруг здания — стрелять они не осмелятся…

«Фу ты, черт!» — Лезет из кабины родимый Багратион — зацепился за железку клапаном штанов, выругался, спрыгнул на асфальт, а следом блеснула загорелая полная ножка…

— Вон стоит! Ну Теман, ну беглец-тимуровец! — горячо воскликнул прапор, подавая руку умопомрачительной Долорес, одетой в гражданку. — На базе все на ушах стоят! Какой-то хер в золотых погонах приезжал — полковника нашего за тебя вздрючил!.. Ну, красивая, я ж тебе говорил: в родное посольство он попрется, куда ж еще!.. Садись живо в машину, майор! Перед тобой на базе щас извиняться будут!

Лейтенант Гарсиа белозубо усмехнулась и, по-мужски пожав руку Тарасову, проговорила:

— Твой друг так волновался за тебя! Когда группа вернулась на базу, он ворвался в штабное здание, сломал декоративную пальму и ударил по уху военного чиновника. Господин капрал настоятельно требовал прямую связь с президентом России, но мы не смогли отыс кать нужный номер…

Когда джип уже нагло катил по свободной полосе в потоке движения, Долорес добавила:

— Все обошлось хорошо. Это военно-политические игры, о которых я тебе говорила! Так наши военные доказывают друг другу, у кого крепче связи в президентском дворце…

Багратион ухмыльнулся:

— Они только притворяются, что по-русски ни-ни! Я, когда в штабе шорох наводил, даже по-грузински орал — все ведь, суки, поняли!.. Эй, Педро! — хлопнул Сашка черномазого водилу по плечу. — Скажи по-русски, как я тебя учил!

— Не стреляй, генацвали, я твоя друга! — почти пропел тот и улыбнулся — рот до ушей.

— Да, теперь Педро в Сухуми не пропадет! — усмехнулся Артем.

Долорес поправляла свои смоляные волосы, заглядывая в водительское зеркальце.

Извинения высокого венесуэльского начальства майор Тарасов принял без проблем, вот только Москву инцидент не порадовал.

— …к чертовой матери! Мне за вас, что ли, отвечать?! — пробился сквозь тысячи километров голос генерала Ларичева. — Непонятно, что у вас там происходит! Тарасов, бери своего друга за шкирку — и в аэропорт! Свернута, на хрен, ваша «Латинская нефть»! За билетами — и домой!

— Но, товарищ генерал… — попытался возразить Артем, но на том конце телефонной линии трубка уже брякнулась на аппарат.

Тарасов пожал плечами и улыбнулся стоявшему здесь же Багратиону.

— А как же наши бабки? — спросил Сашка.

И на этот вопрос уже был готов ответ: деньги от «Лак-Ойла» еще вчера легли на счета военных советников. Все как договаривались: за вычетом стоимости штабной пальмы, испорченной дебоширом Багратионом. Подпорченное чиновничье ухо списали на счет дружественных российско-венесуэльских отношений…

— А осадок неприятный остался, — признался Багратион. — Отзывают досрочно, будто мы по собственной вине это все…

— Прапорщику умничать от природы не полагается, — прервал Артем. — Знаешь такую непреложную военную истину?

— Да иди ты… — буркнул Багратион, оглядывая себя в зеркале.

Выбритые до блеска, начищенные и наглаженные, в новеньких комбезах, Тарасов и Чиковани выглядели достойно. Оставалось проститься с венесуэльским спецназом, о котором они еще толком ничего не узнали.

Словно по заказу, солнце сегодня светило особенно яркое. На плацу бойцы строились в каре. Рядом вертелся фоторепортер в военной форме. Лейтенант Гарсиа, суровая и прекрасная, стояла поодаль, сдержанно общаясь с двумя вертлявыми девушками с погонами капралов. Там и тут мелькали знакомые физиономии. Вот Кеведо чертиком проскакал, держа под мышкой тощую папочку. Водитель джипа помахал рукой кому-то из бойцов и вдруг показал толстый язык: вы, мол, тут жарьтесь на солнышке, а мне в гараж надо… Артем вдруг подумал, что если бы убавить солнечную яркость наполовину, выбелить черные и шоколадные рожи бойцов, то вышел бы нормальный российский военный городок где-нибудь под Вологдой. Только знамя тогда на флагштоке трепалось бы другое, и полковник так не надувался бы от спеси, помахивая черным лакированным стеком…

— Саня, я знаю, как ты к строевой относишься, только сейчас давай пройдем красиво, лады? — негромко сказал Тарасов.

Пропела труба, призывая к вниманию. Прозвучали из динамиков первые аккорды гимна. Загремела над плацем команда. Бойцы взяли оружие на караул.

Печатая шаг, Артем и Сашка прошли мимо зелено-бурого строя, остановились перед полковником и синхронно отдали честь, бросив ладони к беретам.

Явно любуясь собой, Кортасар дал команду «вольно». Надувая щеки, он заговорил о дружбе, взаимопомощи и воинском долге, о великой России и еще более великой Венесуэле… Боковым зрением Тарасов видел, как Долорес, стоявшая в конце строя, вдруг подняла смуглую ладонь к глазам. Лейтенант Гарсиа плакала, но этих слез никому видно не было — никому, кроме Артема…

«Еще один эпизод военной биографии, — грустно отметил про себя Тарасов. — Маленький — но эпизод…»

Церемония закончилась. Опустел плац.

— Теперь до вечера мы свободны, а у меня в посольстве должок остался, — сказал Артем. — Ты подожди, я скоро вернусь…

— Да и я с тобой прогуляюсь, — отозвался Багратион. — У меня тоже вроде должок имеется: только она мне уже не даст. Знаю точно — спрашивал…

И тут майор Тарасов заржал во все горло, напугав топающих мимо бойцов с автоматами и в полной выкладке. Прапорщик с обидой взглянул на Артема, но спустя секунду присоединился к его хохоту.

— Господин полковник, нам нужна машина! — окликнул Тарасов Кортасара.

Тот нахмурил брови, соображая, потом кивнул:

— Возьмите штабную, господин майор… И прошу не задерживаться!

Бухнувшись на сиденье рядом с Педро, Артем назвал адрес российского посольства.

За дверями посольства дежурил тот самый тип. Он не узнал Тарасова, одетого с иголочки, в десантном берете набекрень.

— Вам кого, товарищ майор? — поднялся охранник.

— Тебя.

Тарасов сдернул головной убор и сунул под погон.

— Предупреждаю: бить не буду, — сообщил Артем, цепляя охранника пальцем за лацкан униформы. — Ребята, что вчера дежурили, здесь?

— Один только… — отшатнулся охранник. — Толик…

— Зови! — потребовал Тарасов.

Загудел сигнал. Лоб с каменной мордой вышел из посольской прохлады, и чем ближе он подходил, тем сильнее опадали его напряженные скулы: этот узнал вчерашнего гостя.

— Здравствуйте, — начал подошедший охранник. — Я так и подумал, что вы и есть тот самый знаменитый военный советник, о котором говорили в новостях…

Артем предостерегающе поднял ладонь:

— Вот что, Толик и ты… Как честный российский офицер, я должен вам обоим набить хлебальники. Согласны?

Охранники со скромным видом переглянулись. Палец Тарасова грозно колебался перед самым носом вспотевшего Толика.

— Но ограничусь устным внушением, — продолжал Тарасов. — Соотечественников, оказавшихся за тысячи километров от дома, надо уважать и помогать им. А если и не уважать, то хотя бы уметь выслушать…

Сдержанное «извините» прозвучало, когда Артем, нахлобучивая берет, покидал здание.

— Вернул должок? — спросил Багратион, когда Тарасов сел в машину.

— Мне вернули, — отозвался Артем. — Педро, давай-ка нас на базу! К банкету по случаю семейного прощания мы еще вполне успеем…

Глава седьмая. Увидеть Москву и выжить

Прямиком с аэродрома Артема повезли в Москву, к Ларичеву. Генерал ждал объяснений.

— Снайпер на крыше — мир на земле, — вместо приветствия сказал старую прибаутку Ларичев и тут же взял быка за рога: — Знаю, что это не ты и не прапор твой! У них в «Лак-Ойле» свои разборки, и средства у них — дай бог нам такие! Может, сами и хлопнули деловара еврейского…

— Я выполнил ваш приказ, товарищ генерал, — сухо отозвался Тарасов.

Ларичев угрюмо кивнул:

— Мне башку задурили, старому дураку! «Помощь в обеспечении…», мать твою!.. А их контрразведка с нашей связалась: настучали на тебя по поводу интима…

Хозяин кабинета снял телефонную трубку, подумав, положил обратно на аппарат.

— Тебя спрятать надо — с глаз долой. На время. Ясно?! Я тут прикину, куда и что, а ты… Давай-ка, майор, дуй в «Шишкин лес»! Отчет писать!

— Так и живем: сутки работаешь — три дня отчет пишешь, — пожаловался Артем подполковнику Завитуше, когда тот на цыпочках вошел в канцелярию.

— У тебя что — глаза на затылке?! — в который раз удивился комбат.

— Да ты в шкафу вместе со знаменем батальона отражаешься! Как орден Ленина! — в который раз ответил Тарасов. — Чего наутюженный такой? Опять в Москву за песнями?

Завитуша уселся в кресло напротив и ни с того ни с сего заявил:

— Ты машину лучше сразу у меня покупай — я как раз свой «Опель» продаю. Недорого. Пять лет ему всего…

Артем еще с минуту повозил ручкой по бумаге, поставил жирную точку, пририсовал дату и подпись, а потом спросил:

— Ты вообще в курсе, что я у латиносов всего-ничего пробыл? Какая тут, на хрен, машина? И на штабном газике поезжу — чай, не барин вроде тебя…

— А «Лак-Ойл»? — упер комбат лисьи глаза в лицо Тарасова.

— А оно тебя волнует?! — в тон спросил Артем.

— Ну как там вообще у них — в Венесуэле? Нефть вовсю качают, да? — осторожно вел дальше разговор Завитуша.

Тарасов аккуратно уложил листки отчета в папочку и поднялся.

— Говори прямо: что надо?

Комбат скривил губы, но ответил без раздумий:

— Куму моему надо бизнес прикрыть. Жмут его, понимаешь, с разных сторон… Надо ведь хорошим людям помогать, так?

— Если б ты первый ко мне с такой просьбой обратился, я бы, может, и ответил чего, — буркнул Артем. — И в хороших людей я не верю, а еще меньше верю хорошим людям… Все, мне пора: Ларичев отчет ждет.

— Парадную форму надень — к начальству как-никак едешь, — поднимаясь следом, проговорил Завитуша.

— Щаз-з! — Тарасов закрыл дверь канцелярии перед самым носом любопытного комбата и услышал, как тот зудит вслед:

— Говорят, Багратион в Венесуэле здорово отличился… Мне к нему теперь придется обращаться…

Машинально откозыряв часовому на выходе, раздраженный Артем вышел из штаба и помахал рукой. Газик, остывавший в тени кленов, лениво выкатился на пятачок.

— Придурок! — шваркнув дверью, в сердцах сказал Тарасов.

Появилось свободное время, и Артем, почему-то разволновавшись, решил поехать к себе на квартиру. Не звонила, не писала Анька, — впрочем, как заранее и договаривались. Отдохнули друг от друга. Однако домой он не поехал.

Зазвонил мобильный: Багратион.

— Встретимся? — глухо спросил Сашка.

— Лады, — коротко отозвался Тарасов…

Багратион был одет в белоснежную рубашку, на фоне которой его двухдневная, по моде, грузинская щетина выглядела еще темнее. Снова нервишки шалили у Сашки: прапор перебирал четки — идиотская мода, перенятая у мусульман, которую Артем не одобрял.

— Я тут у земляков остановился, — сообщил Багратион, будто оправдываясь, хотя Тарасов друга ни о чем не спрашивал. — Неделю отдохну — и домой…

— Как жизнь-то? — спросил Артем.

— Вчера, — совершенно серьезно ответил Чиковани. — Ты про половую, что ли, спрашивал? Один хрен, облегчения никакого…

Они сидели на лавочке в парке плечом к плечу и курили.

— Саша, знаю, о чем ты думаешь, — с трудом начал Тарасов. — Я тебе, конечно, больше не начальник, но все-таки послушай. Не лезь в это грязное дело, не мочи рога… Ты разве Завитушу по «Гамме» плохо помнишь? Хитрожопый и подлый, пороху толком не нюхавший… Пропадешь, Саня!

Багратион понурился:

— Скажу тебе по секрету, Теман: подполковник сказал, что компромат на меня имеет. Сам знаешь какой… по Венесуэле…

Тарасов махнул рукой:

— Этот компромат больше на мне висит, чем на тебе, пойми! Я командовал группой «ты, да я, да мы с тобой»! И мне приказ отдавали! А ты лицо почти гражданское… Да и нету у Завитуши компромата ни хрена! Ему б, суке, не спецназом командовать, а в ментовке работать!

— И деньги опять очень нужны, — прокашлявшись и зажигая новую сигарету, проговорил Багратион. — Мне в Ростов теперь ходу нет — земляки говорят, снова ищут меня бандиты. Сам знаешь: сегодня бандиты ищут, а завтра ментам свои полномочия передадут… Кто знал, что командировка так быстро закончится!

Артем погасил сигарету:

— Вот что, Саня: давай-ка обратно в «Гамму» нанимайся. Я, минуя Завитушу, кое с кем в Москве переговорю — возьмут, да еще и спасибо скажут. На прежнюю должность встанешь под мою команду… Ну?

Чиковани долго молчал, потом смачно плюнул себе под ноги:

— У меня правило, Тема: ушел — значит, писец.

— Знаю, — кивнул Тарасов. — Хочешь, в охрану устрою? Будешь в галстучке банк охранять. Или борова из Мосгордумы.

— Банк ограблю, борова зарежу, — отшутился Багратион. — Только волынку не заводи про «я тебя предупреждал», ладно, дорогой?!

Они обменялись крепкими рукопожатиями и разошлись в разные стороны.

По Ленинградскому проспекту с воем промчалась «Скорая».

Машина утонула в тени, и ярко глянули с билборда рекламные сисястые бабы.

— Он не приедет! — авторитетно заявил сидевший за рулем паренек с бритым затылком и с облегчением убрал кроссовку с педали газа.

— Приедет, в натуре! — возразил белесый тип по кличке Бройлер, опуская окно. — Куда он денется! На то и стрелка!..

Багратион, развалившийся на заднем сиденье, молчал. Самые разные мысли бродили у него в голове.

— Да если этот козел не приедет, я ему при всем народе яйца вырву! — продолжал хорохориться Бройлер, искоса поглядывая на Багратиона.

Сашке сейчас больше всего хотелось, чтобы все закончилось без стрельбы. Он не испытывал страха, но сегодня стрельба в красивом месте большого города казалась Багратиону неуместной. Пистолет, все еще упакованный в полиэтиленовый пакет, давил на колени, будто весил десять кило. А пессимистически настроенный водитель гнул свое:

— Да не будет его — чую!

Этих двоих люберецких шестерок нанял Завитуша-младший — по примеру брата он предпочитал загребать жар чужими руками. Как реальная сила понадобился прапорщик Чиковани, который не умел вести длинные, сдобренные блатным жаргоном базары, зато умел быстро и метко стрелять и валить с одного удара любого лба с перекачанными трицепсами.

Деньги обещаны были немалые, и, чтобы развеять скуку, Багратион принялся планировать свои траты после получения гонорара. Во-первых, землякам нужно поляну накрыть — грузинский ресторан «Сулико» подойдет, и хозяин там в приятелях ходит… Во-вторых, с товарищем майором надо по-людски посидеть: Артемка — он ведь по-домашнему любит, чтобы без понтов… В-третьих…

— Едут! — пискнул водила и завел мотор.

— Глушись, пацан! Да убери ты дальний свет! — гаркнул Бройлер, вынимая из бардачка ствол. — Пошли, Сашок! — обернулся он к Багратиону.

С загруженной вечерней трассы свернули две пары ослепительно светящих фар, запрыгали на выбоинах.

— Ну, щас я им скажу! Ну, пидор неприкаянный! — Бройлер попрыгал, не выпуская из рук ствола, растянул вширь грудную клетку. — Запомнят любера Бройлера, гопота дешевая!..

— Сам себя не подстрели, — без иронии, спокойно посоветовал Чиковани.

Браток открыл рот, чтобы послать коллегу подальше, но вовремя прикусил язык: Багратион, прищурясь, смотрел вперед, и на его небритой физиономии рельефно обозначились скулы. Кулек с пистолетом он держал за ручки, будто нес из «Рамстора» бутылку кефира. Их водила, как видно с перепугу, совсем погасил фары, и силуэты двух приближающихся автомобилей придвинулись — их освещали фонари уходящей в ночную даль трассы.

— Ну, черти… — Бройлер повел себя совсем по-идиотски: он сунул ствол в наплечную кобуру и встал на дороге, воткнув крепкие кулаки в бока.

— Ну, сволота…

Эту фразу прервало сухое татаканье «калашникова». Коллеги решили стрелять без предупреждения. Пока пули дырявили мускулистое тело люберецкого братка, Багратион успел сделать три вещи: за долю секунды вырвать из кулька пистолет, привести его в боевое положение и одним выстрелом снять автоматчика, высунувшегося из окна автомобиля. Десантировался экипаж второй машины: прыгая на маслянистую траву обочины, бойцы открыли беглый огонь.

Багратион услышал, как за спиной завелся с полоборота мотор, вспыхнули фары — удрал водила, сучонок…

Валясь на правый бок и одновременно фиксируя перемещение темных фигурок с «калашами», Чиковани вдруг почувствовал удар в плечо и еще один — в грудь…

Зажатый в руке пистолет налился свинцовой тяжестью. Багратион уже не видел, как, мягко ступая обутыми в кроссовки толстыми ногами, к распластанному подошел нерусского вида тип и положил заключительную пулю точно в горбатую переносицу распластанного отставного прапора.

Артем дежурил по «Шишкиному лесу» — Завитуша назначил его на сегодня командиром дежурной службы: похоже, в отместку за несговорчивость. Успев надрать задницу ленивому гаражному прапору и сунуть три наряда вне очереди дневальному первой роты, майор Тарасов расположился в дежурке и набрал номер Ани. С момента тарасовского прилета они еще не виделись, да и не был еще Артем у себя на квартире. Отозвалась сразу.

— Здравствуй, Анюточка, — как можно мягче и бархатистее сказал Тарасов в трубку. — Как живешь? Я приехал. Конспирация кончилась. Завтра отдежурю и приеду… утром…

Аня дышала в трубку и молчала.

— Ты обиделась, дурочка? На то, что сразу не позвонил? Я на службе… Это очень срочно, понимаешь…

Маленькая стерва не отзывалась. Плескалась где-то на фоне ее дыхания вода, бубнило радио.

— Аня, скажи что-нибудь! — сдался Артем.

Отключила связь.

Дура!..

Зазуммерил телефон внутренней связи.

— Товарищ майор! — затарахтел дежурный по КПП. — Только что на территорию въехала машина комбата!

«Событие, черт!» — фыркнул Тарасов, но все же снял ноги со стола и сунул в выдвижной ящик пепельницу с горой окурков. Служба службой… хоть иногда…

— Здравия желаю! — первым поздоровался подполковник, стремительно входя в дежурку.

К шуткам-прибауткам он сегодня был, похоже, не расположен.

— За время моего дежурства происшествий не случилось, — приподнимаясь, отозвался Артем и другим тоном добавил: — С чем пожаловал? Тебя так просто с дачи в выходной не вытащишь!

Завитуша проглотил пилюлю: о его пристрастии выращивать огурцы ходили легенды.

— Артем, случилось страшное, — барабаня пальцами по стеклу, сказал комбат.

— Война с Китаем, что ли?

— Багратиона убили…

Тарасов отшатнулся. Он не ждал этих слов. Слезы сами собой навернулись на глаза, и из-под самого сердца начала подниматься ярость.

— Брателла твой убил?! — поднимаясь, хрипло выговорил Артем. — Говори, кто?!

Завитуша опасливо отступил на шаг.

— Тарасов, сядь и успокойся! — прикрикнул подполковник. — Мой брат тут, понятно, ни при чем. От него на стрелку и ездил Багратион с братком одним, ну и случилось нехорошее… Покрошили всех…

— Если всех, — прошипел Артем, — откуда знаешь, а?!

— Водила братнин, понимаешь, свалил, бросил их там… Вот он и рассказал…

Тарасов зажег сигарету и снова уселся в кресло. Он уже овладел собой.

— Меня хотел подставить, но не получилось, да?! — глухо спросил Тарасов.

— Ни в коем случае! — сбившись на визг, поспешно ответил Завитуша.

— Телефон давай, — приказал Артем.

— Чей?!

— Ну не водилы же — братана твоего, бизнесмена хренова! — И, видя колебание подполковника, добавил: — Не тяни, давай телефон. Я ведь все равно найду кого надо. Ты ж меня знаешь, Завитуша…

Начинающий бизнесмен Завитуша-младший был разительно похож на брата — та же лисья ухмылочка, те же глазенки навыкате и та же скороговорка:

— Такая драма, такая драма… Менты уже интересовались…

Взгляд Завитуши-младшего скользнул по мятой футболке Артема, и бизнесмен продолжил:

— Вот все, что я могу вам сказать… Не смею задерживать…

Тарасов, выходя наконец из своего угрюмого состояния, сделал шаг вперед, потянул на себя ворот белоснежной рубахи Завитуши и намотал на кулак:

— Тебе, дерьмо, разрешаю жить, — прорычал Артем. — Скажи мне только, с кем баблом не поделился?! Кто на стрелку приезжал?!

Завитуша-младший сдался мгновенно, прохрипев:

— Фирма «Мебель Плюс»… Вот визитная карточка… — Тарасов ослабил хватку, и бизнесмен, потянувшись через стол, передал гостю черный квадратик картона. — Только с ними нельзя связываться — у них серьезная ментовская крыша…

Отшвырнув пискнувшего от неожиданности Завитушу-младшего, Артем широкими шагами вышел из скромного офиса.

Тарасов плохо представлял, что будет делать дальше: слепая ярость приливами колыхала его бешено стучащее сердце. О том, как добыть оружие и кого из него валить, не считая патронов, он старался не думать. Усевшись в первое попавшееся такси, Артем отправился к себе на квартиру. Надо Аньке показаться. Смерть — она одна не ходит…

Еще на площадке Тарасов почувствовал запах горелого. Открыв замок собственным ключом, он распахнул дверь и едва не задохнулся от чада. Анька в который раз сожгла на сковороде картошку.

— Артемчик, привет! — Девушка вынырнула из ванной, незаметно смахнув с тумбочки мужской носок, и повисла на шее Тарасова. — Как же я соскучилась!

— Почему вчера по телефону не отвечала? — гладя Аньку по волосам, спросил он.

— Я подумала… — замялась девушка. — Подумала, что это не ты звонишь!..

Ответ был вполне в духе Аньки.

Артем прошел на кухню. Дымный хвост тянулся в распахнутое окно. Тлели на безнадежно испорченной сковороде угольки. Есть, впрочем, не хотелось.

Тарасов зажег сигарету.

— Слышь, Анюта, я на пару дней отлучусь, — начал Артем.

— Ага, — судорожно дернув плечом, ответила невнимательно слушавшая девушка.

— Может так случиться, что я не вернусь…

Это «не вернусь» не произвело на Анечку никакого впечатления: она по-прежнему нарезала круги по кухне, затравленно поглядывая по сторонам.

— Ты что дерганая такая? — наконец поинтересовался Тарасов, ловя взглядом место, которое так старательно обегали девичьи накрашенные глаза.

Поразившись своей догадке, Артем вышел из кухни и выглянул на балкон. Там, пряча в ладошках причинное место, притаился тощий паренек со спутанными вихрами на цыплячьем затылке.

— Ты что тут делаешь? — спросил Тарасов.

Оценив тарасовскую стать, паренек глубоко вжал голову в плечи.

«Ну развлекли, тинейджеры! Вот те и картошка сгорела!» — почти весело подумал Артем, возвращаясь на кухню.

Анька стояла в простенке между холодильником и шкафом, выставив руки вперед.

Заглянув в кухню, Тарасов буркнул:

— Оба — на выход. Тридцать минут на сборы. Ключ оставишь у соседки. Все!

И Артем хлопнул входной дверью так, что штукатурка посыпалась. Что-то поменялось в жизни. К лучшему?

Память не давала покоя.

…«Гамму» подняли по тревоге в час тридцать ночи. Зимние звезды стояли высоко в морозном небе, а вместо лунного света сияли прожектора над плацем.

Вчерашний курсант, лейтенант Тарасов, привычно надел камуфляж, сунул ноги в заблаговременно слегка зашнурованные берцы и, грохнув дверью, выбежал из модуля; бушлат он натягивал уже на бегу. Это могло означать начало третьей мировой, а могло оказаться просто учениями.

Он встал перед правым флангом своего взвода одним из первых — бойцы выныривали из темноты, строились, сливаясь в однородную массу шеренг.

Комбат майор Мезенцев бодро вышел из штабного здания и под басовитое рявканье: «Равняйсь! Смир-р-на!» — встал перед строем.

— К командованию с просьбой обратилась столичная милиция, — проговорил комбат, и его голос раскатился далеко за пределами плаца, эхом утонул в мохнатых елях. — Приказываю взводу лейтенанта Тарасова и группе снайперов прапорщика Чиковани — на погрузку! Объект — ресторан «Половинка». Вид боевых действий — зачистка помещений… Остальному личному составу оставаться на базе! В полной боевой готовности!.. Все!

Микроавтобусы, поданные предусмотрительными ментами, под проблесковыми маячками помчались в сторону третьей Кольцевой. Чуть позже врубились сирены…

Будто воткнувшись бамперами в невидимую стену, машины встали. Артем натянул на лицо шерстяную маску. Бойцы последовали его примеру. С автоматами наперевес они, пригнувшись, побежали к освещенному зданию ресторана «Половинка», перед которым толпились скучающие лакированные авто, чуть присыпанные снежком.

Заметался на входе охранник в темном костюме под наброшенной дубленкой, выхватил — нет, не пистолет, а телефон, — и яростная, накатившая из темноты волна бойцов смяла и поглотила его.

Артем вихрем влетел в вестибюль, ловким ударом берца сшиб с ног зазевавшегося типа с золотой цепью на шее и, пока подоспевшие бойцы паковали задержанного, рванул по винтовой лестнице на второй этаж.

— Сюда нельз-з… — успел выкрикнуть метрдотель, сунувшийся на шум с кожаной папкой меню, — и тут же получил тычок прикладом под дых.

В банкетном зале стоял сдержанный гул, прерываемый хлопками пробок от шампанского. Берцы спецназа грохотали за спиной лейтенанта Тарасова. Артем дернул бронзовую дверную ручку и, отбросив автоматным стволом бархатный занавес, вбежал в зал. За командиром, сокрушив многоэтажную подставку с посудой, вломились злые с мороза бойцы.

Чинно жрущие и пьющие криминальные мальчики не успели и рта открыть, как были уложены на пол. Они поняли, что не менты приехали в гости, а народ посерьезнее.

Артем прошел по залу — бойцы сработали на отлично. Снизу донесся возмущенный вопль и глухой звук ударов: в зал втолкнули еще одного. Обслугу наглухо блокировали в полуподвале. Кто-то из лежащих принялся орать насчет прав человека в России, за что справедливо получил берцем по ребрам. Задержанных обыскивали: стволы и ножи летели в угол.

Слышно было, как на стоянку прикатили ментовские ГАЗы-«воронки» — сразу два-три, не меньше. Группе снайперов под командой Багратиона работы не нашлось.

Артем потянул ко рту микрофон рации, и тут случилось неожиданное. Со стороны запасного входа, из-за сгрудившихся официантских тележек, прогремела очередь. Тарасов машинально упал на живот, по звуку он понял, что стреляли из «узи». Один из бойцов был убит на месте, еще одному подрезало пулями ноги…

— Огонь на поражение! — рявкнул Артем.

Пули решетили лепнину карнизов, со звоном отскакивали от прутьев тележек. «Узи» заткнулся. Вытянулось на полу в кровавой луже тело в костюме-тройке.

— Туда! — указал Тарасов.

Перепрыгивая через труп, бойцы вбежали на темную лестничную клетку.

Артем указал стволом автомата вниз, и под увесистыми берцами застонала витая лестница. Толкнув наугад первую попавшуюся дверь, Тарасов наткнулся на что-то мягкое, дышащее…

— Начальник, не стреляй! — прошелестел тревожный шепот. — У меня мама больная!

Артем посветил фонариком. Скорчившись в углу, погребенный под грудой хозяйственного хлама, в подсобке притаился человек незавидной наружности — тощий, с залысинами и воспаленными круглыми глазами.

— Иди в зал. Менты с тобой разберутся! — так же негромко приказал Тарасов.

— Товарищ лейтенант, отпусти! Не сдавай ментам проклятым! — мгновенно просекая ситуацию и разглядев в полутьме зеленые звездочки на бушлате Артема, захныкал тощий. — По ошибке здесь оказался, мамой клянусь! Ну, той, которая больная!

Решив, что стрелять и вообще представлять опасность этот придурок не мог, Тарасов отступил в сторону и кивнул: вали, мол, отсюда… Сейчас Артем не отпустил бы того человека — просто из вредности, а тогда были идеалы, мораль, желание хоть в чем-то отличаться от мента поганого, и все такое…

— Номер телефона моего запомни, — обернулся на лестнице тощий. — Жиганом меня кличут…

Как Жиган проскользнул тогда через служебный ход мимо бдительных бойцов в черных масках, Артем так и не узнал.

Это было лет десять назад, а то и больше. Все тогда были живы — и комбат Мезенцев, и Багратион… И он сам, боевой офицер Тарасов.

Не хотелось звонить по старому номеру, а вот ведь пришлось.

— Торговая группа «Менора Плюс», слушаю вас, — ответил на удивление приятный женский голос.

— Пардон, мне Жигана надо, — буркнул Артем. — Я вроде номером не ошибся…

— Представьтесь, пожалуйста, — как ни в чем не бывало чирикнула девушка.

— Майор Тарасов…

— Перенаправляю ваш звонок… Спасибо…

Девушка умолкла, и вместо ее обволакивающего голоса в трубке раздалось тяжелое сопение. После минутного молчания хриплый голос отозвался:

— Ну?

— Здорово, бандит, — бросил в трубку Тарасов. — Вот твой телефон и пригодился…

— А-а, здорово, начальник! Помню тебя, помню! Уже майор, надо же! — хихикнув, отозвался Жиган. — Старые долги помню… Давай встретимся, перетрем это дело…

— «Начальником» только меня не зови, — попросил Артем. — Я не мент, если помнишь… Мама-то как, выздоровела?

— Детдомовский я, — все так же хихикнул Жиган.

Странной личностью был этот самый Жиган, когда-то залетный босяк из веселой Одессы. В начале девяностых он какое-то время терся в ближайшем окружении Корейчика, но уже через пару лет у Жигана оказались собственные дела. Его можно было видеть в окрестностях Моссовета, где одессит устраивал дела с чиновниками, на Тишинском рынке возле менял. И даже на всемогущей Петровке, 38, у Жигана были свои приятели. Он все знал, обо всем слыхал, был зван на серьезные сходняки, хотя вроде и не имел там права голоса. Потом Корейчика уходили свои же, а предусмотрительный Жиган оказался в стороне. Настали глухие путинские времена, и одессит, к тому времени уже прочно обосновавшийся в Москве, наладил легальный бизнес. Жиган обзавелся офисом, парой приличных машин, загородным домом и яйцевидным животиком…

— От ментов уже не бегаешь?

На вопрос Тарасова Жиган только ухмыльнулся. Его белый «мерин» с открытой задней дверью демонстрировал, что ни от кого бегать Жиган не собирается и даже, наоборот, готов слегка блеснуть своим благосостоянием.

Они договорились встретиться в странном месте — у откоса, что перед мостом на Полуярославской набережной, сразу за заправкой «Татнефти». Свидетелей здесь не могло быть: водители и пассажиры катящихся мимо авто — какие из них свидетели?

— С ментами я в бане моюсь, — перекрывая шум промчавшегося мимо автобуса, ответил Жиган. — Говори, будь добр, по-быстрому — мало времени у меня.

— Друга моего убили. Хочу узнать кто. Вот и все.

Жиган покачал головой.

— Не все просто, товарищ майор. Это смотря кто убил, понимаешь? Ладно, давай расклад — по понятиям и по сути дела…

Через два часа Артем вернулся к себе на квартиру. Было чисто, как в церкви. Исчезли мелкие и крупные вещи, свидетельствующие о холостой жизни Аньки, и сама Анька исчезла.

Отыскав в холодильнике початый тетрапак кефира, Тарасов завалился на аккуратно застеленный диван, приложился к холодному кисломолочному продукту и стал терпеливо ждать звонка. От усталости и волнения Артем только начал было дремать, как его подняло на ноги пиликанье мобильника.

— Нашел! — сказал запыхавшийся Жиган. — Люберецкие поработали, а заплатил им дятел один, кличка у него Длинный. Будет этот самый Длинный сегодня вечером за городом шашлыки кушать и водку жрать. Меси его, не понтуйся — он большим авторитетом не пользуется, писаться за него не особо полезут… Ну, а с братками люберецкими сам решай. Вроде по понятиям они в ответе, а если по-людски…

— Спасибо, не забуду, — глухо проговорил Тарасов.

— В расчете мы теперь, товарищ майор! — воскликнул Жиган и отключил связь.

Прислал эсэмэску Завитуша: «Завтра к восьми ноль-ноль жду в батальоне!» Звонить не стал. Деликатный. Трясется сейчас подполковник — за брата, ну и за себя, любимого…

Глава восьмая. Безналом по полному счету

Электричка унесла Артема мимо промзон, гаражей и стрелок в расплывающуюся сплошным радужным пятном подмосковную даль. В спортивной сумке охотничий нож да бутылка минеральной воды, а в голове теснятся мысли. Мобильный отключен: ни Завитуша, ни другой какой черт не выведут Тарасова из блаженного состояния, предшествующего мести.

Он вышел на полустанке, прошел по бетонной платформе, спустился с откоса мимо магазинчика с игривой вывеской «Ягодка» и рекламой жвачки времен Руцкого, щелкнул по носу нахальную козу, пасущуюся у водоразборной колонки. Кончилась Москва. Стало легко дышать.

Место, указанное Жиганом, Артем нашел без труда. Для желающих покушать и выпить на природе лучшего придумать нельзя. Укрывшись за пахучими стеблями какого-то растения, по которым вверх-вниз шуровали озабоченные жучки, Тарасов стал ждать. Перед ним вилась река, колыхалась осиновая рощица да плыла наискось по реке лодка.

Они появились через час с небольшим. Две машины показались на дальнем косогоре, нырнули в ложбину, снова выбрались на гребень.

Артем дохлебал свою минералку, сунул нож в карман и отполз в сторону — здесь его могли заметить. Впрочем, замечать окружающее гости Подмосковья не собирались.

У речной излучины на изумрудной травке умаянные городской жизнью деловые люди готовились к пикничку. Горожане уже побывали здесь: поваленные бревна были изрезаны ножом, черное, дурно пахнущее кострище расползлось на половину поляны.

Простой «газик» с брезентовым верхом, вроде военного, стоял поодаль, рядом с ним припарковался новенький «Опель», в котором виднелся силуэт водителя. Коренастый тип в кожаной жилетке распаковывал припасы в пестрых кульках. Еще двое курили и громко ржали. Из «Опеля» выбрался паренек в футболке, нырнул в багажник и выставил на траву ящик со звонкими бутылками. Поднялся ветер и понес по ветру бумажные обрывки.

Описание, данное Жиганом, совпадало — вот этот рыжий долговязый тип с обширной шевелюрой и носом-картофелиной, видимо, и есть заказчик. Человек, который отправил на стрелку бойцов. Бугай в жилетке похож на постаревшего люберецкого братка. Третий — непонятный какой-то, но не противник, точно — хиловат. Водителя нужно нейтрализовать первого — у него обзор пошире плюс колеса…

«Их трое, — сосчитал Артем. — Трое да водитель. Пара стволов на всех — да и то если имеется… Чувствуют себя сухо и комфортно, суки…» И еще одна мысль пришла: «А вдруг не эти?! Вдруг порожняк прогнал Жиган?!» Но Тарасов отогнал сомнения.

Затрещали в пламени костра сухие сучья. Те трое уже разлили водку. Водила уселся в «Опель» и негромко включил музыку.

Артем по-пластунски пополз в сторону отдыхающих. Глупо, по-дурному — сюда бы ствол, хоть плохонький, и у противника не осталось бы ни единого шанса спастись. А так кое-какие шансы есть — тип в кожаной жилетке потянулся за бутылкой через импровизированный стол, и у него под мышкой блеснула кобура.

«Малый калибр, судя по размерам, — отметил Тарасов. — Водила может быть вооружен, но он пистолет, скорее всего, держит в бардачке… Ползи, ползи, майор, сдавай свой зачет ГТО!»

— И хер он еще сунется! — жуя дымный шашлык, похвалялся Длинный. — Где это видано, чтобы свой долг на других вешать? Не девяносто пятый год, а?!

— Правильно, что ты сам на стрелку не поехал, — неожиданно высоким голосом заметил кожаный. — Есть деньги — плати, а голову не подставляй!

Звякнуло стекло: налили по следующей. Нащупав заросшую травой ложбинку, Артем скользнул по ней в сторону автомобилей. Водила будет первым…

Развалясь на сиденье, шофер слушал музыку — надо же, каким бездарным может быть самопальный микс на тему «Бони М»! Оценив свою позицию — метров пятьдесят-шестьдесят до пирующих, — Тарасов пригнулся и в два прыжка достиг «Опеля».

— Ствол твой где? — захватывая шею свесившегося из кабины водилы сгибом локтя, свистящим шепотом спросил Артем. — Где ствол?!

Водила дернулся и захрипел, слепо тыча рукой в бардачок. Махнув костяшками пальцев тому по уху, Тарасов толкнул обмякшее тело на сиденье. Среди вороха отверток, журналов и пустых сигаретных пачек обнаружилась «беретта».

Артем проверил ствол и встал в полный рост, широкими шагами двинулся вперед, держа костер и шашлыки на прицеле.

Его быстро заметили. Кожаный, мигом протрезвев, дернулся. Тарасов выстрелил на ходу — пуля вдребезги разнесла бутылку в центре импровизированного стола. Длинный застыл, боясь обернуться, — как был, склоненный над столом. Третий отдыхающий поднял на уровень плеч открытые ладони.

— Лежать мордой вниз! — поводя стволом, крикнул Артем. — Ты — ствол достал и в сторону бросил!

Видно, кожаному приходилось бывать в переделках: медленным, будто ленивым движением он открыл клапан кобуры, двумя пальцами взял за ручку пистолет и отшвырнул в траву. Длинный забормотал что-то, подвывая, словно плача.

— Ты кто? — дрогнувшим голосом спросил тощий и судорожно сглотнул.

Вместо ответа Тарасов опрокинул ногой угощение. С печальным звоном покатились бутылки, брызнул алым цветом пакет томатного сока…

— Длинный — ты? — для верности спросил Артем.

Кожаный воровато глянул на вошедшего в ступор приятеля и кивнул.

Тарасов чуть опустил руку и нажал на спусковой крючок. Длинный без звука опрокинулся на спину, забрызгав кровью битое стекло.

— Рассчитался? — пискнул кожаный. — Ведь у тебя проблемы, парень…

Выстрел оборвал его речь: круглая дырочка справа от носа.

Незаметным движением тощий потянулся за шампуром. Артем выстрелил дважды…

Тарасов подбежал к «Опелю»: водила вырубился надежно. «Он меня не видел. Пусть живет. Хватит трупов», — решил Артем.

Он прошел метров сто вдоль реки и зашвырнул пистолет подальше в воду. Кончено дело. Пора домой.

«Багратион, как ты там, дорогой, в грузинском субтропическом раю? Со Звиадом Гамсахурдиа, небось, общаешься? — мысленно обратился к плывущей над тощими осинками туче Артем. — С этого света докладывает майор Тарасов: ваше приказание выполнено, товарищ прапорщик, — противник нейтрализован надежно…»

В душе было скучно и пусто, как в квартире перед переездом.

Министерская инспекция на базу батальона «Гамма» в «Шишкин лес» явилась, как всегда, неожиданно. За неделю до неожиданной инспекции весь рядовой состав занялся уборкой территории, покраской-помывкой и прочими делами, без которых боевая подготовка невозможна — даже в элитных спецназовских частях.

Завитуша, старательно избегавший Артема, вдруг заявился в учебную комнату, где Тарасов проводил занятие по тактике.

— Рота, встать! Смирно! — поднимаясь, привычно скомандовал Артем. — Вторая рота занимается согласно учебному расписанию…

— Садитесь! — скомандовал Завитуша. — Товарищ майор, на пару слов…

— Что там? — уже за дверью, засовывая сигарету в угол рта, спросил Артем.

— Про инспекцию знаешь… Так вот, приезжает сам Ларичев!

— И что?

— А то, неспроста он в «Шишкин лес» едет!

«По мою душу никак», — подумал Артем.

— Мне-то что с того, а? — досадливо проговорил он.

— Встречать генерала будешь! — ухмыльнулся Завитуша. — Я приболел: сегодня же на больничный иду.

— Так я ж не твой зам! — возразил Артем.

— Приказ на врио уже на оформлении! — торжествующе завершил комбат и, похлопав Тарасова по плечу, удалился.

«Знает свои грехи, козел! Не хочет большому боссу на глаза попадаться! — подумал Тарасов, возвращаясь в класс. — Встретим, если надо… Точно, неспроста Ларичев к нам жалует…»

Все было так, как предсказал хитрый Завитуша: хороший знакомый врач признал подполковника тяжелобольным и отправил на неделю пить липовый отвар и смотреть «Маргошу»; был подписан приказ о назначении майора Тарасова врио комбата на время отсутствия последнего; грянула министерская инспекция, и на асфальтовом пятачке перед штабом стало тесно от лаковых автомобилей.

Слава богу, что Ларичев, бывший боевой офицер, прошедший Афганистан, никогда не был любителем пышных встреч и пьяных проводов. С увесистой кожаной папкой под мышкой он опередил свою свиту и поспешил закончить формальности, которые всегда сопутствуют визиту большого чина в войсковую часть. Министерские полковники в сопровождении командиров подразделений разбрелись по «Шишкину лесу», а генерал ткнул Артема в поясницу папкой и проговорил:

— А мы с тобой в штаб пройдем…

Мимо вытянувшегося в струнку дежурного по штабу, мимо свежей стенгазеты и пахнущих краской цветочных горшков они прошли на второй этаж. Ничтоже сумняшеся Тарасов отпер дежурной связкой ключей кабинет командира батальона и, мысленно скорчив рожу Завитуше, пригласил начальника войти. Генерал сел в кресло, покосился на потрет Путина в трехцветной рамке, шмякнул свою папку на стол и сразу взял быка за рога.

— Что, майор, думаешь, пора тебе из Подмосковья убираться? — насупившись, спросил он.

— Это как прикажете, товарищ генерал, — глазом не моргнув ответил Артем.

Генерал отмахнулся:

— Есть у России вероятный противник — замечу в скобках: вероятный противник, способный вести войну преимущественно на суше!

— Китай… — эхом отозвался Тарасов.

— И наше большое военное дело — подготовиться, так сказать, к возможному отражению… Это официальная легенда, чтобы дурную твою башку сберечь… Ясно излагаю?

Ларичев поднялся из-за стола и прошелся по кабинету.

— Не надо думать, майор, что завтра или послезавтра китайцы устроят нам 22 июня! Нет, этого не будет — они не авантюристы, они слишком осторожны! Они входят в страну медленно, но надолго! И один из путей их тихой агрессии — наркотики!

Генерал помолчал, собираясь с мыслями. Тарасов не вмешивался, хотя дальнейший ход рассуждений был ему вполне ясен.

— Ни милиция, ни ФСБ не могут с этим ничего поделать, как ты сам понимаешь. — Ларичев снова уселся за стол. — Вся надежда на армию — на военных, которых все еще волнует судьба Родины!..

«Волновать-то волнует, но зачем такой пафос? — подумал Артем. — Будто курсанту-первогодку политзанятие начитывает… Будто в причину моей командировки сам искренне верит…»

— Как твоя личная жизнь, майор? — вдруг спросил Ларичев.

— В последнюю неделю вообще никак, товарищ генерал, — честно признался Тарасов.

Генерал крякнул и усмехнулся, но вдруг снова посерьезнел:

— Нужно соблюсти формальность одну, — Ларичев раскрыл свою папку, брезгливо полистал и подсунул Тарасову убористо запечатанный лист: — Насчет секретности. Прочти и, если вопросов нет, подпиши… Получишь пакет с предписанием. Вскрыть по прибытии в часть…

На штампе, поставленном в правом верхнем углу машинописного документа, стояло: «Для документов строгой и особой секретности».

Вечером того же дня Артем отбывал на Дальний Восток военно-транспортным самолетом. На аэродроме его встретил неприветливый лейтенант в летной пилотке и проводил до машины. Вдалеке медленно вращал винтами толстобрюхий «Ил». По пандусу в грузовой отсек вкатывались бэтээры, топали навьюченные рюкзаками бойцы. Слепящий свет прожекторов выхватывал из темноты то серебристый угол ангара, то фигуры автоматчиков, стоящих в оцеплении. Знакомая картина взволновала Тарасова: это так напоминало боевые будни спецназа. Неужели там так все серьезно, на нашем дорогом Дальнем Востоке?..

Но бэтээры грузили вовсе не для того, чтобы опрокинуть наглых китайцев: армия модернизировалась, и новые машины шли в обычную мотострелковую часть, бойцы которой китайцев и в глаза не видывали. Да и взять майора из «Гаммы» летчик согласился только после письменного приказа Ларичева.

«Ил» вырулил на взлетную полосу. Метнулись за иллюминаторами стройные ряды огней. Транспортник стал набирать высоту. Вдалеке под крылом колыхнулась серебристая россыпь огней: Москва салютовала им…

Мысленно Артем повторил телефоны, имена и свое задание. Бумаг ему не дали: того требовал режим особой секретности. «Будешь числиться при штабе округа военным советником, — сказал на прощание Ларичев. — Вплоть до особого распоряжения…» Вспомнился почему-то Багратион — как живой. Его бы в полет и дальше — туда, где ждут лесные ловушки, нехоженые тропы и свирепые китайцы, которые улыбаются даже тогда, когда убивают…

— Товарищ майор! Проснитесь, товарищ майор! — затормошил Артема за плечо второй пилот. — Москва вызывает по рации майора Тарасова!..

Пройдя мимо распятых на тросовых креплениях бронетранспортеров, через грузовой отсек Артем вошел в кабину. В овальном окне светилась спокойная полная луна.

— Майор Тарасов у аппарата!

Сквозь атмосферные помехи пробился знакомый голос:

— Генерал Ларичев! Тарасов, приказываю: вскрыть пакет с предписанием немедленно! Не по прибытии в часть, а немедленно! Тебе ясно?!

— Есть, товарищ генерал! — ответил Артем. — Будут еще распоряжения?

— Свяжусь с тобой по спецсвязи, когда будешь в штабе части! Все!..

Тарасов вернулся на насиженное место, вынул из нагрудного кармана запечатанный пакет, переломил пополам сургуч с российским орлом. На раздрызганной пишмашинке белобрысой прыщавой девочкой из секретной части под генеральскую диктовку было отпечатано: «Командиру учебной роты в/ч 21057 (батальон «Гамма»). Приказываю: уничтожить группу китайских наркоторговцев, находящихся под покровительством местного военного командования…» Дальше шли звания и фамилии, которые Артем поспешил тщательно запомнить. И подпись внизу: «Начальник особого отдела Штаба Вооруженных сил РФ генерал-лейтенант Ларичев Д. Г.». Дата, подпись…

Голова чуть кружилась: вот где собака зарыта! Отсюда и секретность. «Ларичев дал мне задание лично, хотя мог просто отдать письменный приказ и спустить его через Завитушу, — понял Тарасов. — Да, немалые чины в деле замешаны… Готовься к сюрпризам, товарищ военный советник!»

Свернув предписание и сунув его обратно в нагрудный карман, Артем откинулся на неудобную спинку сиденья и закрыл глаза. Долго еще лететь — плюс дозаправка в Свердловске.

Прапора из технической службы вяло играли в карты при тусклом свете внутреннего освещения.

Военный аэродром, вырезанный в тайге звериными челюстями скреперов, заливало дождем. «Ил» приземлился, но разгрузку не начинали: ждали кого-то. Явно озабоченный второй пилот протопал мимо Артема, даже не взглянув на пассажира. Загалдели сопровождающие при бэтээрах: ожидание разгрузки достало и их. За иллюминаторами тускло мерцали прожекторы, полускрытые пеленой дождя. Замолкли моторы, и установилась звенящая тишина.

Странности, случающиеся после приземления, опытному человеку были понятны: не успел доехать зампотех части, принимающей груз, или срочность какая-то по дороге возникла… Но нет: время шло, а командир «Ила» не давал команды на разгрузку, и люки были наглухо задраены.

«Чем дальше от Москвы, тем больше бардака, — подытожил про себя Тарасов. — Или наоборот: чем ближе к Москве, тем бардака меньше… или больше… Так что все-таки случилось? Почему такая спешка и звонок по спецсвязи?» Очень хотелось курить — прапора, топчущиеся у темных туш бэтээров, потихоньку дымили в рукав.

Артем помял в руках сигаретную пачку и спрятал обратно в карман: нельзя курить в транспортнике, не надо военный этикет забывать. Экипаж волновался — густой мат первого пилота гулко отдавался в листах обшивки.

«Это не из-за меня ли задержка?! — осенило Тарасова. — Подчищают проблемные места… Нет, не верю в такую спешку, майор из Москвы — не такая уж важная птица. Тут что-то другое…»

Раздался отдаленный гул моторов. Желтоватый свет ударил по иллюминаторам. Приближалась колонна из двух, нет, из трех машин… Вот они остановились…

— Наконец-то, е… его мать! — подытожил второй пилот.

Прапора подтянулись, но экипаж не торопился открывать пандус. Вместо этого грохнула дверь в корпусе, и в подсвеченном фарами проеме выросла фигура толстого военного в камуфляжной кепке; кто-то услужливо поддержал его под локоток… Начальник.

— Где майор Тарасов? — прогудел толстяк и вслед за движением руки пилота затопал в сторону неподвижно сидящего Артема.

Свет ламп сделался ярче. Рожа у местного босса была вроде блина на плечах — полковничьи звезды. Чем ближе полковник подходил, тем шире делалась улыбка на его круглой физиономии. Тарасов нехотя поднялся, механически поправив камуфляжную куртку.

— Без формальностей, товарищ майор! — остановившись в двух шагах, загудел военный. — Моя фамилия Добронравов, полковник Добронравов… — Он сердечно пожал руку прибывшему и продолжил: — Нам товарищи сообщили: едет к нам на помощь хороший специалист из «Гаммы»! Я как узнал — сразу ахнул: сам майор Тарасов едет! Герой и настоящий мужик!

«Врешь, не знаешь ты меня, — подумал Артем, пожимая протянутую руку. — Меня никто не знает. Разве что фамилию…» Добронравов хорошо играл роль, но в его глазах время от времени сверкали холодные искры.

— Так я и подумал: зачем товарищу на «газике» трястись? Мой зам по техчасти сейчас быстренько коробочки примет — и вперед! Отдохнуть с дороги надо!

Поблагодарив пилота, Тарасов спустился по приставной лесенке на землю. Кроме двух армейских «газиков» у взлетной полосы стоял черный «мерин», по дверцы забрызганный грязью, — личное авто простого российского полковника. Добронравов, приглашая, махнул рукой. Услужливый солдатик, сидевший на водительском месте, распахнул заднюю дверцу.

— Минуту подождите! — сказал Артем, присел и поджег с краю скомканное предписание. Инструкция есть инструкция.

Добронравов хищно следил за тем, как слабое пламя дожевывает бумагу. Он многое отдал бы за возможность краем глаза заглянуть в этот документ.

— Живем неплохо, но скромно, — подытожил полковник, бухаясь на сиденье. — Рули ко мне на дачу!

— Мне приказано явиться в штаб, — возразил Артем.

— Отметим как надо! — И полковник сделал то, что, кажется, уже собирался сделать — дружески хлопнул гостя по плечу.

«Твоя фамилия, сукин сын, в списке Ларичева стоит первой, — подумал Артем. — И первым именно ты появился… За дурака меня, что ли, полковник держит? Если так и дальше пойдет…»

Водитель вел машину лихо: выносливый «мерин» исправно пружинил на ухабах, но было понятно, что долго такая машина по дальневосточным стежкам-дорожкам не проездит. Значит, есть у Добронравова неплохая перспективка купить новую…

По дороге полковник позвонил кому-то и пробормотал в трубку несколько слов.

Срубленная из могучих бревен дача бравого военачальника стояла на живописном откосе над извилистой речушкой. Над крышей вился терпкий дымок. Над постройкой, стоящей поодаль, тоже дымило: топилась банька.

Хлопотуном оказался этот полковник и хозяйственным мужиком: все у него на даче ладилось, все спорилось, и солдатики, оторванные от будней армейской жизни, выглядели весело. Все бы хорошо, если бы не строжайшее предписание генерала Ларичева…

Вдвоем сели за стол. Пить не пьянея Тарасов умел еще с курсантских времен, хотя и не любил это занятие. Зато Добронравов на правах радушного хозяина надрался до положения риз. Дважды сдобная девка в крахмальной наколке и соблазнительном переднике меняла блюда на дубовом столе, и дважды командирский водитель бережно водружал на него ледяные бутылки.

Тарасов украдкой осматривал комнату, пахнущую смолистым деревом. Видеокамера может быть вон там — за нелепо торчащим посреди стены фальшивым цветочным букетом; или там — над дверью, где висит подкова… Ничего, пускай Ларичев полюбуется, как майор Тарасов водку кушает — на большее зрителю рассчитывать не стоит… В том, что камеру полковник поставил, Артем не сомневался — уж очень весел и уверен в себе был Добронравов.

Войсковая красотка взяла со стола пепельницу и словно невзначай проехалась грудью по плечу Артема. Полковник одобрительно хлопнул девку по круглому заду и пробасил:

— Я покурю пока на крылечке, а ваше дело молодое…

— Девочка пускай сразу к себе отправляется, — наклонился Артем к уху Добронравова. — Я не могу: во-первых, на службе, во-вторых, ориентация не та…

Хозяин не поверил, но счел своим долгом многозначительно улыбнуться. Выходя из комнаты, красотка презрительно фыркнула.

Обстановка заметно охладилась. Добронравов продолжал пить, но от его веселости не осталось и следа: зло опрокидывал полковник в себя холодную водку, рвал пальцами жирное мясо и по-волчьи зыркал на московского гостя.

Через час водитель, он же денщик, отвел полковника почивать.

Артем вышел на крыльцо дачки и посмотрел на ночное небо. Синее оно здесь было и очень высокое. Лунный свет посеребрил дальние сопки, и они стали похожи на влажную шерсть огромного зверя.

Глава девятая. «Макаров» — это вам не «калашников»!

Утром корпус полевого бинокля покрывается росой. Смахнешь капельки воды и проведешь биноклем по штанине — глянет на тебя мутная даль в зеленых разводах лесов.

Китай вон там — за сопками. «Гаммовский» батальон на БМП может дойти туда за час, максимум — за полтора, обычные мотострелки — часа за два с четвертью. А потом навалятся русские, пройдет война по утлым фанзам, стоянкам велосипедов и муравейникам многоэтажек, перемешает, как опавшие листья, человеческие судьбы, изменит узор географических карт, и все тогда пойдет по-другому — по-нашему…

Полковник Добронравов и майор Тарасов нависли над расстеленной во всю ширь стола тактической картой района.

— Мне нужно осмотреть квадрат 36–81, — пробежав глазами по условным обозначениям высот, лесных массивов и редких населенных пунктов, сказал Тарасов.

Добронравов вдруг доверительным тоном спросил:

— Может, отпишетесь — и все?

— То есть?! — удивился Артем.

— До Москвы-то далеко! Вот вы и напишите в отчете, что все хорошо, — мягко проговорил полковник, что никак не вязалось с его густым голосом.

— А почему вы думаете, что будет плохо? — поинтересовался Тарасов.

— Что?

— Все!..

Весьма озадаченный таким поворотом разговора, Добронравов загудел:

— Я, товарищ майор, пятнадцать лет в этой части… От командира роты до командира полка дошел, и вы мне тут… Берите машину и отправляйтесь! Сопровождающим поедет старший лейтенант Эгле!

Провожатый оказался русским литовцем, чьи деды, спасаясь от Гуталина Джугашвили, прятались по самым невероятным местам. Несмотря на то что Андрис сроду не видывал янтарной Балтии, бледный вид, флегма и соломенные волосы однозначно указывали на принадлежность старлея к славной балтийской расе. Впрочем, разговаривал он по-русски нормально…

— Как соседи? Не беспокоят? — указывая в сторону близких сопок, спросил Артем.

— Обычные пограничники, — ответил старлей. — Зачем им нас беспокоить?

— Я про китайцев говорю!

— А-а, эти! — Эгле вяло махнул рукой. — Мы к ним привыкли. Вроде как к тараканам. То они там, то они здесь — и визы на месте, и рожи послушные, только спиной к ним не надо поворачиваться… Они тут все пока кругом окучивают: гражданскую администрацию, бизнес, военных…

— Ну и наркота…

— Возят, конечно, — кивнул старлей. — А у вас в Москве что, не возят?

— Долго тебе, Андрис, в старлеях сидеть, — сыронизировал Тарасов. — Инициативный ты, смотрю, очень… Ладно, поехали прямо…

— Мобильный здесь не берет, — не к месту заметил Эгле. — Только рация…

«Газик» с открытым верхом завелся с пол-оборота и послушно покатил по проселку.

— Как относятся к военным местные жители? — поинтересовался Артем.

— Они себя уже в Китае ощущают, — отозвался Эгле, лихо ворочая рулем. — Поэтому с помощью не торопятся — чаще помалкивают. Китайцы ведь им заработать дают…

Тарасов, следя за извивами и пунктирами тактической карты, приказал:

— Останови-ка здесь!

Внизу, за линией бурого откоса, шумели и ворочались старые деревья. Была видна серая лента реки, торопящейся между мокрыми валунами. И крышу было видно — объект, на карте полковника Добронравова никак не обозначенный. Хорошее место. До границы километров пять-семь, шоссе рядом.

— Вам не жарко, товарищ майор? — спросил ни с того ни с сего Эгле.

— А что?

— Просто поинтересовался… Солнце выше поднялось… Пора бы и обратно ехать.

— Там что, фанза? — прервал старлея Тарасов.

— Похоже, — кивнул Андрис.

— Машину здесь оставим и спустимся туда.

— Зачем? — удивился Эгле. — Фанза быстро строится: вчера не было, сегодня глядишь — стоит… Да и нет там никого…

— Отставить разговоры! Пошел за мной! — прикрикнул Артем и двинулся вниз по едва заметной тропке. Из-под подошв выстреливали комья земли и камешки.

— У нас же из оружия только мой «макар»! — взмолился старлей.

— Если, говоришь, там никого нет, то чего беспокоиться? — отозвался снизу Тарасов.

Открылась фанза на зеленой поляне. Артем напряг каждый мускул, хотя старался выглядеть непринужденно. Риск — благородное дело, если за него звездочки на плечи вешают… Сзади, отдуваясь, поспевал Эгле.

За покрытым мхом углом домика метнулась легкая тень — дрогнули листья на ветке. Тарасов припустился следом. Продираясь сквозь заросли, он увидел тощую спину убегающего во все лопатки человека. Артем поднажал, и его рука клещами ухватила ворот бегущего. Тот затрепыхался и тонко закричал. Свободной рукой Тарасов наподдал беглецу под дых.

— Да вот ты какой! — воскликнул Артем, разглядывая добычу.

Беглец оказался худющим неопределенного возраста китайцем с черным чубчиком над глазами. Он затравленно смотрел на свалившегося как снег на голову русского майора и что-то бормотал.

Не отпуская ворот китайца, Тарасов двинулся к фанзе. У распахнутой двери его ждал старлей. «Даже кобуру, сучонок, на расстегнул!»

— Документы у тебя есть? — тряхнул Артем пленника.

Тот быстро заговорил, указывая рукой то на фанзу, то куда-то в сторону.

— По-русски понимаешь? Нет?! А если я тебя сейчас пристрелю, мразь желтомазая?!

Пленник замолчал и прикрыл глаза.

Тут Артем даже отшатнулся: Эгле, не меняясь в лице, вдруг замяукал по-китайски. Желтомазый в ответ понимающе закивал и тоже ответил мяуканьем, только на два тона выше.

— Отпустите его. Он не убежит, — уверенно сказал старлей.

— Под твою ответственность…

Пока дальневосточные жители переговаривались, Тарасов осмотрел фанзу, но ничего противозаконного не обнаружил. Помещение, впрочем, выглядело обжитым, и даже запас воды в прозрачной канистре не покрылся цвелью.

— Товарищ майор, надо срочно делать ноги, — окликнул Артема старлей. — Сюда через час придут.

— Это тебя Добронравов так служить России научил?! — рявкнул в сердцах Тарасов. — Ноги делать научил?! Ну, кто сюда придет, говори живо!

— Груз прибывает. Опиум, — потупив глаза, ответил Эгле. — Это очень серьезно, товарищ майор!

— Пистолет давай сюда! Этого — связать, в рыло кляп, и поглубже! — скомандовал Артем. — Рация в машине осталась? Да?! Тогда за рацией — одна нога здесь, вторая тоже здесь!.. И пока будешь спускаться, сообщить данные в полк! Пусть разведроту на бэтээрах отправляют!..

— Есть, товарищ майор, — без энтузиазма отозвался старлей.

— Караван, черт! — Тарасов пнул пустой железный ящик, и тот ответил гулом. — Устроились! Как у себя дома!.. Ты почему до сих пор не свалил?!

— Ни за что не отпустит Добронравов разведроту, — спокойно сказал Эгле. — У них бэтээры на профилактике. Вчера сам видел, как колеса снимали… Будет очень правильно, если мы сейчас уберемся подобру-поздорову… Хотите, китайца с собой прихватим? Его, правда, завтра и отпустят…

— Ты что-то знаешь, но мне говорить не хочешь. — Артем взглянул в лицо старлея. — А если я знаю то, что ты знаешь?

Эгле улыбнулся, обнажив желтоватые зубы.

— Возьмите мой пистолет, товарищ майор… Вторая обойма там, сбоку, в кармашке…

Ожидание затянулось: судя по «командирским» Артема, прошло уже почти полтора часа, но окрестности фанзы были тихи, как райские кущи. Старлей уже, должно быть, добрался до военного городка и докладывает полковнику… Ловко удалось этого Эгле спровадить. Стучать будет некому… Курьеры явятся — это понятно. Важнее узнать, кто приедет за товаром. Интересно, пограничникам тоже заплатили или просто тропа у китаез отработана грамотно? В любом случае приятный сюрприз Добронравов уже имеет — не ему ли самому наркоту везут? Посмотрим, как дальше фишка ляжет…

Внимание Артема привлек треск сучьев. В просвете между деревьями мелькнули две фигуры, сгорбленные под тяжестью объемистых тюков, потом прошли еще двое с «калашниковыми», закинутыми за плечо. Они направлялись к фанзе. Двое китайцев с автоматами ступали уверенно и выглядели подготовленными бойцами. Двое с тюками, тоже крепкие и жилистые, шли без оружия.

«Килограммов по пятьдесят каждый прет, — прикинул Тарасов. — Это ж сколько стоит?! А через неделю будут на Арбате да на Невском из-под полы продавать…»

Артем решил оттягивать момент огневого контакта как можно дольше. «Макаров» — это не «калашников», с ним особо не повоюешь. И многое будет зависеть от подготовки наследников Мао.

Тарасов снял пистолет Макарова с предохранителя и открыл огонь. Гулко зазвучали выстрелы. Первый автоматчик упал не дернувшись — он был убит выстрелом в голову. Второй китаеза оказался проворным: он успел залечь и пустил длинную очередь, осыпав Артема градом коры и сучьев.

Носильщики оказались бывалыми ребятами — при первых выстрелах попадали на землю, накрывшись тюками, как улитки раковинами.

Двумя выстрелами заставив противника прижаться к земле — пули легли рядом с тем местом, где затаился автоматчик, — Тарасов упал, перекатился, вогнал в пистолет новую обойму, замер. Боковым зрением Артем заметил даже не тень, а легчайшее движение — вздрогнули листья на кривой ветке у него за спиной, и на спину Тарасова рухнул сопящий боец. Предусмотрительные китайцы отправили одного в обход. У противника не было огнестрельного оружия — иначе он давно уложил бы Артема. Блокировав руки нападающего, тянувшиеся к горлу Тарасова, майор взмахнул рукой, стараясь достать китайца рукояткой ствола. Автоматчик, молчавший до поры, прокричал что-то. Зашуршали ветки.

Боец, напавший на Тарасова исподтишка, не давал Артему вывернуться и настойчиво тянулся к кадыку майора. Китаец с «калашниковым» приближался, что-то повелительно крича.

Артему удалось вывернуться, и он ударил китайца лбом в воняющий луком рот. Подняться сейчас означает попасть под автоматные пули. Тарасов еще раз боднул противника, отведя голову, парировал ответный удар и прижал противника к себе как можно крепче. Они кряхтели и возились на земле, как страстные любовники. Артем попробовал поднять руку с «макаровым», но китаец, навалившись всем телом и собрав остатки сил, вонзил локоть в предплечье Тарасова. Кровяная слюна брызнула Артему в лицо.

Прогрохотала над головой автоматная очередь. Вскрикнул китаеза с «калашниковым».

— Мать твою! — прохрипел Тарасов, опрокидывая противника на спину.

Артем подогнул ноги и, натужно застонав, вогнал колено желтомазому под дых. Екнуло у того внутри, будто что-то оборвалось. Тарасов все понял правильно: от опушки, держа автомат наготове, топал его бледнолицый брат — старший лейтенант Эгле. Тот желтомазый, что бросился на Артема сзади, был вооружен только ножом, который, слава богу, не успел достать. Стрелок лежал навзничь в траве, уставя в небо мертвые косые глаза.

— Я никуда не поехал, — с прежней флегматичностью сообщил старлей. — Автомат у меня под сиденьем заначен был, а китаец в машине связанный отдыхает… Комполка доложу теперь по факту… может быть…

Эгле крикнул по-китайски, и носильщики послушно поднялись из травы ни живы ни мертвы, наподобие сусликов. Еще один окрик — и китаезы, побросав поклажу, пошли быстрым шагом и вскоре исчезли из виду.

— Я им приказал топать назад через границу и передавать привет нашим доблестным погранцам, а также Папаше Чэню, их боссу, — пояснил старлей.

— Вовремя ты, спасибо. Я уж думал — кранты, — честно признался Тарасов и указал в сторону тюков с опиумом. — С этим-то что делать?

— Сейчас за канистрой схожу. Сожжем, — отозвался Эгле. — Вы, товарищ майор, молодец. Я бы так не смог. Тем более из «макарова». — И старлей указал на убитого выстрелом в лоб автоматчика. — Точно, как в аптеке…

Зачадил белый порошок. Пламя лизало и покусывало стоящий многие миллионы зеленых наркотик. Пьяный дух, напоминающий одновременно подгорелые блинчики и горящую мусорную кучу, наполнил окрестности.

— Отойдем, не стоит этим чадом дышать. Отравиться можно, — вешая на плечо трофейные стволы, проговорил Эгле. — Само сгорит… Мы вот честно жжем, а Добронравов бы продал — тому же Папаше Чэню…

— А тушки?

— Трупы в смысле? До завтра лисы сожрут. Здесь ведь тайга, товарищ майор…

Они были уже у машины. Из-за борта показалась и снова спряталась голова связанного китайца с округлившимися от страха глазами.

Тарасов был зол как черт. Испачканный с ног до головы, с глубокой ссадиной на спине, он уселся рядом со старлеем.

— Тебе, похоже, вся эта петрушка знакома? — спросил Артем. — Что полковник твой скажет?

— Докладывать ему будете? — даже удивился старлей.

— Раз уж начистоту заговорили, то скажу: нет… Добронравову — нет…

Старший лейтенант остановил машину, перегнулся через сиденье и, дернув за ворот арестанта, сказал по-русски:

— Вылезай! Давай-давай! Уже не стреляют! Я точно знаю, что ты давно развязался!

Ни сказав ни слова, желтомазый скинул с рук остатки веревки, спрыгнул на землю и рысью помчался к ближним кустам.

— В общем, все у вас не просто, — проводив глазами желтомазого, подытожил Тарасов, когда «газик» снова запылил по грунтовке.

— Ничего, живем себе, служим отечеству… Зато все по-честному! — усмехнулся Эгле. — Наркоту сожгли, а «калаши» я честно налево продам… Идете в долю, товарищ майор?

В комнате спецсвязи сидел очкастый капитан с книжкой на коленях. При виде входящего незнакомого офицера связист решил встать, но сразу передумал и ограничился кивком.

— Майор Тарасов. Допущен командиром части, — сдержанно проговорил Артем.

— Я вас зарегистрирую, — потянулся очкарик за амбарной книгой. — Как, вы сказали, фамилия?

Тарасов молча смотрел на борзеющего связиста. Тот пожал плечами и что-то записал на пустой странице в самом верху.

Артем присел к столу, на котором покоился допотопный телефон с номерным диском, и вопросительно поднял глаза на капитана: тот перелистнул страничку в своей затрепанной книжке.

— Сходи в туалет, — тоном, не терпящим возражений, бросил Тарасов.

— По инструкции я обязан находиться здесь! — Связист наконец-то оторвал задницу от стула. — Я не могу…

В два шага Артем пересек комнатку, взял капитана за плечи и подтолкнул к двери. Тот, как ни странно, не упирался.

Плотно прикрыв дверь, Тарасов набрал прямой номер Ларичева. Генерал сразу снял трубку.

— Здравия желаю! Докладывает майор Тарасов…

— По существу давай! — приказал Ларичев.

— В квадрате 36–81 пресечена наглая попытка движения в глубь российской территории каравана наркоперевозчиков…

— Тарасов! — прикрикнул генерал. — Хватит, как диктор телевидения, разговаривать!.. Сколько машин шло?! Какой конкретно груз?! Результат какой?!

— Двое носильщиков, трое сопровождающих с оружием. Груз — опиум-сырец. Три трупа. Носильщиков отпустили…

— Что там Добронравов?

— Улыбается. Делает вид, что всячески способствует.

— Пограничников пощупай на известный предмет, — пробасил Ларичев. — И себя береги. Знаю я этих Аль Капоне войсковых… Ясно тебе, майор?! По мобильному не звони ни в коем случае! Если что — действуй от моего имени! Жду доклада!

— Есть, товарищ генерал!..

Едва Артем положил трубку, как в комнату спецсвязи ворвался полковник Добронравов. Сбитая на затылок фуражка и полнейшая растерянность на лице свидетельствовали о том, что комполка не ждал такого поворота событий. За его плечом злобно сверкали очки связиста.

— Что это вы через голову докладываете, товарищ майор?! — с порога забормотал Добронравов. — Как-то нехорошо выходит!

— Согласно приказу имею право…

Артем поднялся. По лицу полковника пробежала тень, и следом явилась лицемерная улыбка, адресованная проблемному московскому гостю.

— Капитан Семухин, объявляю трое суток ареста за расхлябанность! — обернувшись, сухо сказал Добронравов.

— Есть трое суток ареста! — уныло отозвался связист.

— Пойдемте в мой кабинет, товарищ майор! — пригласил полковник. — Продолжим разговор…

На втором этаже штаба, перед кабинетом Добронравова, поджидал незнакомый майор с невыразительной рожей, в котором угадывался особист.

«Наплевать на тебя, — подумал Тарасов, бросив быстрый взгляд на особиста. — У меня крыша, да и сам я парень не промах…»

— Товарищи офицеры, прошу садиться! — Добронравов водрузил свои мощные телеса на край стола, стараясь придать обстановке неофициальный характер. — Вот, товарищ Тарасов, познакомьтесь: майор Гришин…

— Из Смерша… — подпустил шпильку Артем.

— Если хотите, можно назвать и так, — Гришин подал узкую жилистую ладонь для рукопожатия. — Нам нужно кое в чем помочь нашим соседям-пограничникам…

«Ларичев как в воду глядел», — подумал Тарасов, сохраняя на лице внимательное выражение.

Полковник кивнул, и Гришин заговорил вдумчиво и ровно:

— Нам потребуется ваша помощь, товарищ майор. И ваше понимание ситуации…

Добронравов одобрительно крякнул и еще раз кивнул. Тарасов весь обратился в слух.

— У нас была комиссия из штаба Дальневосточного военного округа буквально полтора месяца назад, а в прошлом году инспекция из Москвы приезжала, — спокойно продолжал особист. — Нам не хотелось бы смазывать, так сказать, имеющуюся картину…

— С чего вы взяли, что она смажется? — удивился Артем.

— Пограничники беспокоятся, — влез Добронравов. — Ходят слухи, что на нашу территорию просачиваются китайцы… Какие только китайцы, не пойму? Граница ведь на замке!

Лицо полковника выражало такую искренность, что если бы не вчерашний бой у фанзы, Тарасов, пожалуй, поверил бы ему.

— Какую задачу ставите? — спросил Артем.

— Осмотреть местность, обследовать возможные участки просачивания противника, то есть, виноват, преступников, — поморщившись, ответил Добронравов.

— Я бы хотел взять с собой старшего лейтенанта Эгле, — сказал Артем. — И, если возможно, его подразделение.

— Эгле я отправил в командировку: он два часа назад убыл в Саратов за молодым пополнением, — не моргнув глазом ответил подготовившийся к такому повороту дела Добронравов. — Так что берите Гришина, взвод солдатиков — и скорым маршем на заставу «Таежная»! Командир погранотряда — мой хороший друг, большой души человек, а начальник «Таежной» — так тот мой племянник двоюродный…

— Эгле, кстати, как раз перед отъездом подал доклад об осмотре квадрата 36–81, — заметил особист. — Ознакомьтесь на досуге…

Тарасов со спокойным выражением лица кивнул. Он хорошо знал эти особистские фокусы и не поддался на старый трюк. Нет никакого доклада, и знакомить приезжего ни с чем не будут.

Дальний Восток — дело тонкое, ребята…

Глава десятая. Спецназ умирает, но не сдается

В офицерской столовой за столиком одиноко сидел Артем, одетый в камуфляжную полевую форму. Перед ним горкой торчало остывшее картофельное пюре, сбоку к которому сиротливо жалась тощая котлетка. Тарасов пил томатный сок, глядя в сторону выхода, откуда должен был появиться особист.

«Они тут ведут каждый свою игру, — думал Артем, прихлебывая прохладный напиток. — Добронравов связан с китайцами и боится особиста, особист связан с Добронравовым и боится китайцев… Я для них — и беда, и спасение. Да-а, послал бог командировочку! А готовят здесь без души, надо сказать…»

Тарасов отодвинул тарелку и закурил.

— Доброе утро! — раздался голос за спиной Артема.

— Бросьте свои шуточки, — не оборачиваясь, отозвался Тарасов. — Вы всегда со служебного хода в офицерку входите?

— Как правило. Тогда порции посвежее дают…

Майор Гришин отодвинул стул и присел напротив Артема, осмотрел нетронутый завтрак.

— Не передумали ехать? — вдруг спросил особист.

— Нет, а что?

— Не нравится мне все, — признался майор, и Тарасову показалось, что тот говорит искренне. — Вот и сегодня — на «Таежную» едем… Гиблое место…

— Не люблю, когда пугают. — Артем отодвинул стакан и поднялся. — Остальное по дороге… На «ты» буду обращаться, не против?

Застава «Таежная» располагалась в живописном месте и имела славную историю. В ее окрестностях в начале славных семидесятых располагался полк быстрого реагирования, нацеленный на китайскую территорию. Отгремели бои южнее и севернее, наступило затишье, вскоре сменившееся сдержанной дружбой, а позднее взаимовыгодной коммерцией. Особый отдел Дальневосточного военного округа регулярно устраивал шмоны на заставе и в охотхозяйстве поблизости, но то ли особисты плохо искали, то ли погранцы хорошо прятали, только драгоценного белого порошка, ввозимого с китайской стороны, так ни разу и не нашли. Часто сменяемые командиры заставы обзаводились двухэтажными домиками в Подмосковье и хорошими заграничными машинами, а родимая граница как была на замке, так и оставалась… Кто-то большой и сильный берег как зеницу ока тропу, проходящую как раз через фронт «Таежной», по склонам, буйно поросшим мхом, по каменистым осыпям, под сдержанно гудящими на ветру кронами вековых деревьев. Кому-то важному было очень нужно, чтобы дешевый белый порошок из Китая, дорожая с каждым километром маршрута, проделывал многотысячекилометровый путь до Москвы.

Особист чувствовал себя в части как дома. Через минуту после его появления, вытирая масленые губы рукавом рабочего комбинезона, из-за модулей выбежал нетрезвый прапорщик с докладом. Еще через пять минут загудел прогреваемый мотор бэтээра, и прапор стал сыпать отборным матом.

— Берем только отделение автоматчиков, — сообщил Гришин.

— Толку от них, — отозвался Артем. С автоматом на плече и подсумком с тремя запасными рожками он чувствовал себя бодрым, готовым к приключениям.

— Приказ Добронравова, — сказал особист. — Он это потом запишет как учебные стрельбы штурмовой роты с участием откомандированного офицера из Москвы. Всех зайцев полковник убьет.

— Недолюбливаешь командира? — усмехнулся Тарасов.

Гришин махнул рукой.

Бэтээр выкатился из ворот, переваливаясь всеми восемью колесами. На броне покачивались три расхристанных дембеля с касками на локте и автоматами на коленях.

Артем поморщился и поднял руку. Машина встала.

— Старший — ко мне! — гаркнул Тарасов.

Один из бойцов спрыгнул с брони, застегивая на ходу крючки ворота, подошел.

— Товарищ майор, сержант Епишев по вашему приказанию… — начал он докладывать.

— Сержант Епишев, личный состав выгрузить, построить, привести в порядок! Даю три минуты! — прервал Артем. — И почему люди на броне?! Фильмов про Чечню насмотрелись, черти?!

За три минуты Епишев кое-как привел свое отделение в порядок. Радости на солдатских лицах не было никакой: московский гость оказался «уставником». Тарасов внутренне улыбался: срочнослужащим родной «Гаммы» он и не то разрешал, вот только «Гамма» всегда была на острие атаки и часто теряла бойцов, а эти раздолбаи…

«Таежная» встречала гостей свежим запахом масляной краски. Задрипанный боец в робе, увидев пылящий по дороге бэтээр, подхватил свое ведерко и нырнул за будку КПП.

Шлагбаум контрольно-пропускного пункта взвился в небо, и навстречу бэтээру выехала ободранная «Газель». На водительском месте явно просматривались узкие китайские глаза.

Артем грохнул прикладом в люк. Бэтээр остановился, блокируя дорогу. «Газель» тоже встала, возмущенно сигналя.

— Осмотреть транспорт! — приказал Тарасов и спрыгнул на дорогу.

Грохнул люк. Епишев и еще два бойца с автоматами наперевес потопали к микроавтобусу.

С водительского места выпрыгнул крошечный китаец и, размахивая руками, затарахтел с лихорадочной скоростью:

— Сто нада?! Сто нада?! Зацема остановила?! Ехати нада! Убирай своя консервная банка! Быстра-быстра убирай!..

Из кузова выбрался старший прапорщик из погранцов и, свирепо поводя густыми насупленными бровями, заорал на Епишева:

— Какого хрена, мотострелки?! Ну-ка, свалили отсюда по-нормальному!

Сержант оказался молодцом: он надвинулся на прапора всей своей внушительной фигурой и проговорил:

— Приказано осмотреть машину!

Артему надоел этот цирк. Сопровождаемый Гришиным, он прошел вперед.

— Тебе что-то непонятно, говнюк?! — с прапором Тарасов был предельно вежлив. — А ты, желтомазый! Документы сюда! — не глядя бросил он китайцу.

Глаза у того забегали: похоже, он понял, что старший прапорщик не сможет защитить его от двух чужих сердитых майоров.

Отодвинув плечом потерявшего дар речи прапора, бойцы уже забрались в «Газель» и, судя по всему, шмонали груз по-серьезному: что-то грохало, лязгало; тонко пропела разбитая стеклянная посудина…

— Отвечати будеся, майора! — подавая документы, прошипел китаец.

Не удержавшийся Гришин отвесил китайцу крепкую затрещину.

— Здесь тушенка, товарищи майоры! — крикнул Епишев. — Много!

Особист встал на дыбы:

— Тушенкой промышляем?! Документы левые подписываем?! — гаркнул он на старшего прапорщика. — Солдат, мать твою, сухой кашей кормишь?! А потом мы их ловим по всей России!.. Заворачивай оглобли! У начальника погранотряда поговорим! Я тебе устрою срочную демобилизацию, блядь…

Тарасов заглянул в «Газель», брезгливо пнул сапогом покатившуюся банку, потыкал стволом «калашникова» в укромные щели. Наркотиков нет. Чисто…

На территорию «Таежной» въезжали без радости. Впереди, колыхая кузовом, катилась арестованная «Газель». Следом, выстреливая в небо сгустками черного дыма, шумно тащился бэтээр.

Держась за скобу на борту у пулеметной башенки, Артем разглядывал чистенькую территорию заставы. Рядом, грозный, как туча, сидел майор Гришин. Пользуясь правами победителя, за спинами офицеров пристроился Епишев.

Начальник погранзаставы встретил коллег по-дружески, но без фамильярности. Тушенку до лучших времен загрузили обратно на продсклад, китайца отпустили восвояси, а виновного в несанкционированном вывозе продовольствия прапора командир обещал разделать под орех, на что Гришин только головой покачал: не поверил. Дело замяли, но, с другой стороны, не из-за ворованной тушенки гости на заставу явились…

После обеда — погранцы угостили спецназ на славу! — Тарасов построил своих бойцов и провел смотр. Солдатики выглядели неплохо. Майор Гришин тенью следовал за Артемом.

— Группа, слушай боевую задачу! — проговорил Тарасов. — Производим осмотр приграничной территории. Объект поиска: пешеходные тропы, не указанные на карте, и вообще все, что относится к пребыванию в зоне поиска гражданских лиц и прочей сволочи. При обнаружении брать живьем…

— Разрешите вопрос, товарищ майор? — раздался возглас из шеренги. — А если китайцев, не ровен час, встретим?

Артем усмехнулся.

— Будем бить врага на его же территории локально! Только, пацаны, это не приказ, а присказка!.. Ведь чем плохи китайцы?! Много их! — Тут Тарасов вмиг сделался суровым: — Брать живьем, я сказал!..

Начальник заставы, все утро кому-то звонивший и отчетливо матерившийся в трубку, казалось, был доволен.

Бойцы загрузились в бэтээр, сержанта Епишева, норовившего взлезть следом за офицерами на броню, Тарасов лично в машину втолкнул.

— Для вашей же безопасности, придурки! — добавил Гришин, поддавая Епишеву ботинком под зад.

Тронулись. Проплыли мимо клумбы и казармы, свежеокрашенный шлагбаум КПП, указующий прямо в голубое небо.

— Дохлый номер — этот козел всех предупредил! — перекрывая шум мотора, крикнул особист.

— А может, он любимой теще тогда звонил, а не китайцам?! — ответил Артем.

— Насквозь его вижу! — ярился Гришин.

— Работа у тебя такая… Смотри-ка! — вдруг ткнул пальцем вперед Тарасов.

За деревьями мелькнул силуэт армейского «газика» без верха, подставился солнцу зеленый борт с ободранной краской.

«Лента в КПВТ[2]заправлена, интересно?» — механически подумал Артем и крикнул, наклонившись к люку:

— Глуши мотор! Боевая готовность, орелики!

* * *

Папаша Чэнь обещал зеленую улицу, и курьеры не скрывались. Их вел бывший офицер разведбатальона, и это тоже придавало уверенности. Мешки с драгоценным грузом, укутанные для надежности в полиэтиленовую пленку, колыхались в багажном отсеке за задними сиденьями. Работа для привычных к голодному пайку парней из Харбина была плевая: доставить груз через границу, сдать по адресу. Деньги Папаша Чэнь получит по другим каналам. А пока купленный у русских раздолбанный «газик» пылит по накатанной колее, и музыка, льющаяся из его динамиков, веселит сердце.

Из-за холма вынырнуло бронированное рыло русского бэтээра, и водитель невольно вырубил веселую музыку, притормозил. Стал слышен рокот мотора. Ствол крупнокалиберного пулемета качнулся и уставился черным глазком в сторону заграничных гостей.

— Автоматы к бою! — негромко скомандовал Ли, самый бойкий из наркокурьеров, и тут же отдал вторую команду: — Разворачивайте машину! Пойдем в обход, а я пока позвоню Папаше Чэню!

«У русских дикарей опять учения!» — раздраженно подумал Ли.

* * *

Бойцы заметили «газик» и без команды принялись налаживать пулеметную установку. Епишев накостылял по шее зазевавшемуся бойцу и лично заправил ленту в КПВТ. Руки чесались пустить очередь поверх встреченной машины, но сержанту припомнилась суровая физиономия московского майора, и Епишев решил подождать команды.

Тарасов и Гришин спрыгнули с машины.

— Нельзя стрелять возле самой границы, — заметил осторожный особист. — Можно спровоцировать…

— Ты думаешь, что городишь?! — разозлился Артем.

— Товарищ майор, разрешите стрельнуть? — высунулась из бэтээра разгоряченная физиономия Епишева.

Тарасов грубо затолкал голову сержанта обратно в люк и двинулся вниз по откосу с автоматом за плечом. Худенькие фигурки гостей были видны как на ладони.

— Остановиться! Всем выйти из машины! — оказавшись в зоне прямой видимости китайцев, прокричал Артем.

«Газик» наркокурьеров, ровно рокотавший мотором, вдруг начал разворачиваться. Один из сидящих в кузове желтомазых вскинул автомат и дал неприцельную очередь.

Пулемет бэтээра огрызнулся длинной очередью. Прицел был взят выше цели — пули ушли в небо.

За спиной Артем услышал окрики: бойцы разгружались на ходу. Бэтээр, тяжело колыхнув колесами, выпустил дымный хвост и двинулся вниз, осыпая комья сухой земли. Пулемет шевелился, как живой, нащупывая цель. Рассыпавшись цепью, спецназовцы бежали следом. «Гришин накомандовал, — подумал Тарасов. — Стратег… Много эти щеглы тыловые следом за «газиком» пробегут?

Он бежал легко, как на кроссе. Местность плохо проходимая, так что тягаться с китайцами в скорости пока можно. Судя по тактической карте, которую Артем сейчас мысленно вертел перед собой, впереди был участок бурелома.

Китайцы стрельнули еще раз — наугад, и «газик» поддал скорости. Нет, не в сторону бурелома рулил автомобиль, а как раз в противоположную. Почуяли опасность китайцы и решили убраться восвояси — до лучших времен?!

Распаленные бойцы догнали Тарасова и побежали рядом. Вымахнув за поворот, Артем инстинктивно упал на землю: китайцы изготовились к стрельбе. Загрохотали «калашниковы» желтомазых. Будто натолкнувшись на невидимую стену, упал солдат справа от Тарасова.

— Санинструктор — к раненому! Остальные — огонь на поражение! — рявкнул Артем и дал длинную очередь по «газику».

Не в лад застучали автоматы спецназовцев. Китайцы прыгали в кусты, как зайцы. Вот один сковырнулся под колеса. Водила китайцев, пригнувшись, погнал машину через кусты.

Выплыл из-за деревьев бэтээр и ахнул из пулемета. Пули скосили ветки, продырявили борт «газика». Бойцы сообразили: четверо во главе с сержантом Епишевым рванули следом за пытающимися укрыться среди деревьев китайцами, остальные нырнули под прикрытие бронированной машины.

Артем ухватился за скобу движущегося бэтээра и взлетел на броню. Гришин, упираясь ботинком в башню, ловил в прицел виляющий «газик». Запрыгал китаец на кочках, и очередь, выпущенная особистом, пропала даром. Открылось перепаханное поле.

Тарасов вскинул автомат — сейчас можно поточнее приложиться… «Стоп, а как же мое задание?! — мелькнула мысль. — Живьем надо брать красавца!»

— Не стрелять! — приказал Артем.

Рыхлая бурая земля осталась позади. Бэтээр рычал, захлебываясь, подминал чахлый кустарник. Задница «газика» была метрах в двухстах.

— Мы проскочили границу, — крикнул в ухо Тарасову Гришин. — Надо выбираться!

— Того урода только достанем — и сразу назад! — пообещал Тарасов.

Вдалеке показались какие-то светло-желтые постройки. Так и до Пекина доедем…

Артем решительно поднял ствол и двумя точными выстрелами уложил водилу. Неуправляемый «газик» взял вправо, потом влево и сверзился с обочины.

— Разворачивайся! Пошел назад!..

Механик-водитель погнал бэтээр прямиком. Захлюпал под колесами мутный ручей. Солдаты, увлеченные погоней, так ничего и не поняли.

Тарасов и Гришин с облегчением переглянулись.

— Переходи к нам в особый отдел, — вечером за ужином полусерьезно-полушутливо предложил особист. — Землю роешь что надо…

— Рою, потому что присягу давал.

— Кому?! — иронически воскликнул особист.

— Союзу Советских и так далее… восьмого июня 1990 года. Ты меня лет на пять моложе — уже Ельцину присягал, так?.. Вот в этом вся разница…

Солдат, схлопотавший китайскую пулю, был убит — в санчасти, куда на плащ-палатке принесли труп, уже вовсю хлопотали штабные, оформляя бумажки и замазывая историю с перестрелкой.

Аппетит был испорчен. Злобная рожа командира погранзаставы «Таежная» свидетельствовала о том, что тот уже получил информацию о состоявшемся международном конфликте — из первых, китайских, рук.

— Груз остался на той стороне, — проговорил Артем задумчиво. — Мы уедем — его все равно по адресу доставят…

— Кое-кому ты наступил на мозоль, — заметил особист. — Со своей стороны я тебе алиби обеспечу — мой отчет уйдет по особому каналу. Добронравов теперь мне житья не даст — знаю я его, козла продажного…

— Тогда ты ко мне в «Гамму» переводись, — усмехнулся Тарасов. — У нас на паек тушенку иногда дают… И вопрос: как этого самого китайского наркобарона достать?

Гришин поперхнулся томатным соком и долго кашлял. Артему показалось, что кашель был фальшивый.

— А Мао Цзэдуна из мавзолея ты случайно достать не хочешь?! — отдышавшись, спросил особист. — Он всю границу держит — с обеих сторон причем, понял?!

— Я так понимаю, он с той стороны границы руководит?

— Да говорю тебе: с обеих! Многие подозревают, — Гришин понизил голос, — что Папаша Чэнь связан с пекинскими спецслужбами и с их благословения работает…

— Это как раз понятно, — кивнул Тарасов. — Стратегически работают на полную наркотизацию России. Вроде чичей… То есть помогать не будешь?

— Мне здесь еще жить, — опустил глаза особист. — Ты ведь понимаешь, Артем, что особый отдел решает не все… Особенно на Дальнем Востоке…

Тарасов поднялся из-за стола и зашагал к выходу из столовки.

— Говорили мне, что псих приедет! — крикнул вдогонку Гришин. — А я-то, дурак, не поверил!

Наутро было приказано возвращаться. Добронравов долго что-то втолковывал по телефону Гришину, а тот вяло поддакивал. Особист провел инструктаж приданного подразделения, объясняя, о чем можно говорить по возвращении, а о чем нет. Бойцы были заметно подавлены гибелью товарища. От сержанта Епишева пахло спиртным — он уже помянул павшего.

Тарасов вышел за территорию «Таежной». Красотища какая! Огромное небо, густая зелень… И здесь людям не живется мирно…

Внимание Артема привлек блеск оптики в стороне, на живописном склоне сопки. «Показалось?!»

В следующую секунду до слуха Тарасова докатился отдаленный выстрел. Ветка орешника, колыхавшаяся над плечом, упала, срезанная пулей снайпера. Артем упал в траву, перекатился. Сюда бы бинокль!.. Но отблеск оптики исчез и больше не появился.

— Загораете, товарищ майор? — вдруг дружелюбно поинтересовался голос за спиной. Тарасов узнал Епишева.

— Ты с местной фауной хорошо знаком? — спросил Артем. — Снайпер вон оттуда шмаляет, знаешь?

При слове «снайпер» сержант поспешно зарылся в траву рядом с Тарасовым.

— Я знаю, кто стрелял! — заявил Епишев. — Я с погранцами перекурил, так рассказали… Китайцы стреляли, товарищ майор!

— Понятно, что не марсиане… Погранцы, может, еще что интересное рассказывали?

— Дайте сигаретку, товарищ майор! Спасибо… Рассказывали, что заправляет тут китайский босс один, а командир заставы с ним корешится. Ну и всем, кто помогает, деньги обламываются. Некоторые на дембель по пятьдесят тыщ увозят…

— Русскими?

— Ну да, нашими… Доллары — командиру!

— Пошли на заставу, — поднимаясь и расправляя плечи, сказал Артем. — По дороге расскажешь. У нас времени мало.

— А снайпер?!

— Он уже километров за десять отсюда рис свой кушает… И насчет снайпера — рот на замке! Уши оборву!

Глава одиннадцатая. «Я — Первый: открываю огонь!»

— Как она посмела промахнуться?! Мы всегда платим по счетам — и вот впервые Ли промахнулась!

— Простите, господин…

Товарищ Ван склонил голову и со смиренным видом провел ладонями по ниточкам усов. Одетый в подобие партийного френча Папаша Чэнь стоял перед ним, сложив руки на груди. Широкое лицо босса с глазами-щелками пылало сдержанным гневом.

— Чертов уйгур, это ты виноват во всем!

— Да, господин…

Товарищ Ван склонился еще ниже. Бывший партийный руководитель окружного масштаба, а ныне преуспевающий пенсионер Папаша Чэнь еще со времен Великого Кормчего привык к беспрекословному повиновению.

— Откуда принесло этого майора?! Ты снова виноват — мог бы побеседовать с приезжим, дать ему денег, в конце концов! Они ведь нищие, эти русские свиньи!

— Да, господин…

— Но уже поздно! Мои лучшие люди убиты!.. Друг с той стороны сообщил: незнакомые офицеры уберутся завтра утром, и я сам отправлюсь с грузом через границу! Пусть молодым будет стыдно!

— Да, господин!

— Почему не отправляетесь, товарищ майор? Я уже доложил в штаб округа…

— Коробка передач подвела… Починят — и двинем…

Артем беседовал с командиром «Таежной» у затянутой камуфляжной сеткой курилки. Тарасов с удовлетворением отметил, что Епишев правильно понял его замысел. Сержант лупил ботинком в борт бэтээра и орал на механика-водителя, измазанного от ушей до пят машинным маслом. Гришин, не посвященный в тарасовский план, нервно курил в сторонке.

— Мне нужна машина — за шестерней съездить! — сообщил «Таежному» командиру Артем.

— Это сколько времени займет?

— Часа четыре.

— Кто сопровождающий?

— Я и съезжу! — во весь рот улыбнулся Тарасов и, не дожидаясь ответа, кликнул сержанта: — Епишев, ко мне! Бегом! С ускорением — бегом!..

Через пятнадцать минут командирский «газик» начальника погранзаставы с двумя пассажирами выехал за КПП и скрылся за поворотом.

— Стой! — приказал Артем лопоухому водителю-первогодку. — Садись на заднее сиденье и сопи в две дырочки. Сержант порулит… Давай, Епишев, на сопки правь!

Для порядка буркнув «не положено», водила перебрался назад, с видимым удовольствием задымил сигаретой и стал вертеть по сторонам головой.

— Запасные рожки к «калашу» я взял, товарищ майор, — гордясь близостью к начальству, деловито проговорил сержант.

— Будешь сидеть в машине — вот этого стеречь, — объявил Тарасов. — Там, куда едем, будет мое личное дело… А рожки давай сюда. Изолента есть? Смотри и учись, салабон! И штык-нож давай…

Артем правильно угадал место перехода границы: минут через тридцать после того, как трофейный «газик» замер на краю широкой прогалины, между темными деревьями вдалеке раздался рокот автомобильных моторов.

Тарасов бегом пересек поляну и огляделся. Пройти машины могли только здесь — справа и слева торчали кусты… Отдать должок вероятному противнику — а там хоть трава не расти! Только бы водила вместе с Епишевым не задергался не вовремя!

Артем не знал, чего ждать от китайцев на этот раз, а значит, надо было сымпровизировать.

Тарасов выбрал огневую позицию. Он помнил недавний урок: за его спиной теперь была каменистая, почти отвесная стена, оплетенная мутно-зеленым мхом. Спуститься по ней незаметно не удалось бы никому.

Показались автомобили — давешний «газик» с заботливо замазанными краской дырами от пуль, за ним катил длинный серебристый вседорожник «Великая Стена». Машины были с пассажирами. Мотнулась на выбоине голова водителя «газика». На секунду машины пропали из виду, гул моторов усилился.

Артем переставил планку прицела на стометровую отметку и устроился поудобнее. Вспомнился покойный Багратион — тот всегда перед стрельбой протирал ладони платочком, хотя потливостью не страдал… Тарасов отогнал наваждение.

Вынырнули, словно прямо перед глазами, машины наркокурьеров. Разрывая утреннюю тишину, гулко заработал «калашников» Артема. Брызнуло осколками лобовое стекло «газика». Откинулся на спину сиденья мертвый водила, сидевший рядом китаец завалился на бок. «Великая Стена» вильнула вправо, подставив капот и борт, которые Тарасов тут же исполосовал двумя длинными очередями. Прищелкнув второй, сдвоенный при помощи изоленты рожок, Артем порыскал автоматным стволом в поисках новой цели. С другого борта вседорожника кто-то вывалился на землю — мелькнули белые кроссовки, — за ним еще один… Потерявший управление «газик» ткнулся бампером в кусты. Вскочивший с заднего сиденья тип, держа пистолет обеими руками, открыл ответный огонь.

Тарасов сиганул вниз со своего пригорка, и правильно сделал. Один из оживших китайцев бахнул из гранатомета — фонтан пыли и сухой травы взвился над местом, где только что лежал Артем. Кто-то орал как резаный — раненый, наверное, остальные верещали на самых высоких нотах. Стреляли беспорядочно. Обзор был никакой — Тарасов перещелкнул рычажок на одиночные и ответил несколькими выстрелами. Пора было делать обходной маневр. Артем ужом пополз в сторону застрявших машин.

Атакованный противник приходил в себя, уверенный, что ему противостоят серьезные силы. Папаша Чэнь — если он, конечно, выехал на встречу — сейчас небось звонит своим российским друзьям, пытаясь выяснить: по чьему приказу его караван почем зря колошматят из автоматов?

«Я — Первый: открываю огонь!» — припомнил Артем фразу, сказанную комбатом «Гаммы» Мезенцевым. Да, это было давненько, в Чечне, когда большие московские дяди кинули Шамиля Басаева, заплатившего пару-тройку миллионов «зеленых» за прекращение огня. Полевой командир захватил заложников, и «Гамма», не получая приказов, держала на прицеле здание, набитое боевиками. Кто-то главный, не желая брать на себя ответственность, предусмотрительно вырубил связь, и попытки связаться с командованием закончились ничем. И тогда комбат проревел в эфир открытым текстом, сопроводив свои слова старым добрым русским матом: «Я — «Гамма»! Я — Первый! Открываю огонь!» «Лешие» выиграли тот горячий бой…

Отрывисто кашлял мотор вседорожника: «Великая стена» была подбита серьезно. «Газик», как было слышно, выруливал на тропу — свистел под колесами осыпающийся грунт да перекликались китайцы. Выстрелы смолкли. Артем пригнулся и побежал. Штык-нож хлопал по пояснице.

Вдалеке прокатился рокот. Тарасов мог бы поклясться, что если это не гроза, то уж точно рев винтов вертолета «Ми-8».

— Надо убираться отсюда! — завизжал трусливый Чанг, забрызганный кровью убитого водителя. — Нас арестуют!

На его загривок легла тяжелая лапа Папаши Чэня.

— Я не боялся русских, когда они были сильными, и не побоюсь сейчас! — рявкнул босс. — Перетащите груз в «газик», идиоты!

Уцелевшие укрылись за машинами. Лежа на полу вседорожника, один из бойцов пытался завести заглохнувший мотор. Надрывно стонал раненный в живот боец.

— Стреляйте! — приказал Папаша Чэнь и стал названивать по мобильному. — Нас обстреляли! — через минуту закричал он на ломаном русском. — Это ты приказал?! Кто приказал?! Я платил деньги тебе! Отвечай!

Командир «Таежной» бессвязно лепетал в ответ. Босс набрал номер Добронравова, но тот не отвечал.

Редкая стрельба из «калашникова» смолкла. Чанг выдернул из багажника гранатомет, приложился к прицелу и пустил гранату в кусты, откуда только что гремели автоматные очереди. Второй уцелевший боец рысью помчался вперед, чтобы проверить результат.

— Ловко! — одобрил Папаша Чэнь. К нему начала возвращаться былая уверенность.

— Что делать с убитыми, босс? — спросили из-за спины.

— Бросить! — отрезал Чэнь.

— Энг еще жив, босс! Ему плохо, босс!..

Папаша Чэнь, скрываясь за автомобилем, подошел к лежащему на спине окровавленному крепышу и всадил ему пулю в лоб. Крепыш дернулся и затих.

Пули полетели с тыла. Грохот «калашникова» вновь разорвал тишину. Как подрубленный, упал Чанг. Второй боец успел ответить выстрелом из «беретты», но тут же получил свою порцию свинца.

Хрипло рыкнув, Папаша Чэнь зигзагами помчался в гущу деревьев. Трудно было предположить, что этот грузный солидный человек с богатой партийной биографией может обладать такой прытью.

«Я — Первый…» — мелькнул в голове Артема обрывок фразы.

Перепрыгнув через убитого бойца, Тарасов открыл огонь с колена по удаляющейся фигуре китайского босса. Пролаяв разок, «калашников» замолк: уж слишком щедр на пули был сегодня майор.

Времени на сбор трофейного оружия не было: Папаша Чэнь уходил по знакомой тропе. Вот-вот пропадет из виду…

Перехватив штык-нож, Артем во весь дух припустил следом. Вот он — враг! Мчится, не разбирая дороги, только жирные складки на боках трясутся да пузырятся белые штаны. С удивительной резвостью, не снижая скорости, Папаша Чэнь выхватил пистолет из кобуры под мышкой и дважды пальнул наугад. Машинально Тарасов вильнул вправо, к деревьям, разодрав рукав торчащим сучком. Рукоятка штык-ножа ловко лежала в ладони. Преодолев дикий соблазн метнуть нож в жирную спину, колыхающуюся в десяти шагах, Артем в два прыжка нагнал китайца. Похоже, патроны у босса кончились: Папаша Чэнь резко остановился, развернулся и всей массой бросился на Тарасова с занесенной для удара рукояткой ствола. Артема обожгло огненное дыхание китайца. Папаша Чэнь ловко отвел руку со штык-ножом и попытался ударить противника в грудь. Тарасов уклонился. Пространства для размаха было мало: Артем сунул штык-нож снизу вверх и провернул его. Китайский босс уронил пистолет и утробно застонал. Тарасов отступил на шаг. Папаша Чэнь, сжав зубы, качнулся и рухнул на колени, а затем завалился набок.

— Ты кому вез товар? — раздельно спросил Артем.

Китайский босс зажмурился и хрипло выговорил:

— «Таежная», потом Добронравов, потом Москва… Вы все сдохнете, а знамя Китая будет реять над вашей грязной столицей! Да здравствует Великий Кормчий!..

Тарасов наклонился, резким движением вспорол сытую шею Папаши Чэня и с брезгливым видом отступил, чтобы не забрызгаться кровью. Свистя и булькая, на траву хлынула кровь.

Артем плюнул в сторону и зашагал обратно — туда, где его ждали обмершие от страха бойцы. По дороге он подобрал «калашников» с пустым магазином и бросил взгляд в сторону изуродованных машин. Бочок жесткого дерюжного тюка выглядывал из багажника «Великой стены». «Papaver somniferum» — «Мак опийный» — значилось на штампе. И производитель — «Central China Labs».

Неужели все-таки вертолет?!

Епишев и водила отчетливо слышали стрельбу. Они бросили «газик» и спрятались в распадке, метрах в ста от машины. Если бы не грозный вид заезжего майора, бойцы, пожалуй, рванули бы домой, на «Таежную», от греха подальше…

— Да где вы, мать вашу?! — заорал Артем. — Ехать пора!

Запыленные бойцы выбрались на свет божий.

— У вас рукав порван, товарищ майор! — тихо сказал сержант.

— Без комментариев! На базу! — скомандовал Тарасов. — Возьми свой штык-нож — только пятна отмыть не забудь!..

Гул винтов нарастал. Брюхо вертолета пронеслось прямо над их головами.

«У Добронравова вертолетов нет, и полномочий таких, чтобы вертолеты над тайгой гонять, тоже, — решил Артем. — Значит, шухер на уровне военного округа пошел. Неслабо!»

А вслух Тарасов сказал:

— Гони, солдат, а то под горячую руку попасть можем. У «мишки»[3], брат, под брюхом ракеты, а у пилота нервы не железные…

Газик был уже далеко, когда вертолет нащупал место боя, снизился и выбросил серебристые тросы. Через пару секунд бойцы в странном буром камуфляже скользнули вниз, как солнечные зайчики…

«Таежная» встретила запыленный «газик» гамом и топотом: личный состав строился на плацу. «Уж не проверку ли ждут?»

Бойцы Тарасова курили, рассевшись на заборчике. Майор Гришин околачивался тут же, воткнув кулаки в бока: ситуация была ему явно не понятна. Сержант Епишев деловито пошептался с водилой, и через пять минут бэтээр ровно загудел мотором: можно отправляться.

На прощанье Артем зашел в штабной домик заставы. Командир «Таежной», увидев Тарасова, испытал явное облегчение.

— Добронравов каждые пятнадцать минут звонит! — проговорил он. — Очень волнуется! — Погранец сделал паузу и добавил: — Вы в отчете обо мне обязательно упомяните… Хорошо, товарищ майор?

— Если буду чего писать, упомяну. Бывай, граница-на-замке! — ответил Артем.

Бойцы уже загрузились в жаркое брюхо машины, и только одинокая фигура особиста маячила над башней. Забрав Тарасова и на прощанье мяукнув сиреной, бэтээр спецназа скрылся за КПП погранзаставы.

Добронравов, потный и яростный, ждал на ступеньках штаба прибытия группы. Завидев комполка, водитель остановил машину. Полковник нетерпеливо махнул рукой: разгружаться. Мокрые как мыши солдатики построились в сторонке.

Со злостью козырнув в ответ на приветствие Артема, полковник напустился на безвинного Епишева:

— Сержант, почему задержан отъезд с «Таежной»?! Какого хрена, мать твою, Епишев?! Семь суток ареста!

— Минутку, товарищ полковник, — прежде чем тот ответил: «Есть семь суток ареста!» — встрял Тарасов. — Сержант находился в моем распоряжении и за это время проявил себя как сознательный и умелый младший командир. Так что…

Бритая щека Добронравова дернулась, и он рявкнул на Епишева:

— Пошел на хер в казарму! Я с тобой потом поговорю!.. И с тобой, Гришин, тоже! — Особист, поспешно отдав честь, прошмыгнул в штаб. — А вам, майор… — снова обратился полковник к Артему.

— Мне нужно воспользоваться спецсвязью, — спокойно прервал полковника Тарасов.

Добронравов открыл слюнявый рот — и тут же захлопнул…

Ларичева на месте не было: вежливый референт перенаправил звонок Артема на мобильный генерала.

— Слушаю, майор! — На заднем плане был слышен гул голосов. — Говори коротко!

— Задание выполнено, — привычно ответил Тарасов и вдруг добавил: — Вроде бы…

На это вялое «вроде бы» Ларичев не отреагировал. Вместо того генерал сказал:

— Сматывай удочки, герой, и кати в Москву. Мне лично расскажешь…

Артем зашел в кабинет Добронравова. Полковник сидел в кресле, погруженный в размышления. На застегнутый под горло воротничок наползала жирная складка.

— Вам нужно подписать вот эту бумагу, — загудел Добронравов. — Это по расходу горюче-смазочных… Рядовой Сень по возвращении с инспекции обратился в санчасть с поносом. Как же вы следили за водным режимом, а? Потом…

В углу работал телевизор. Тарасов прислушался.

«Сегодня на Дальнем Востоке специальная группа ФСБ провела успешную операцию по нейтрализации наркотрафика из Китая…»

Артем удивленно поднял брови. Сейчас говорили о нем — и не о нем. Дикторша — тупая курица — продолжала чирикать как ни в чем не бывало.

«Благодаря налаженной агентурной сети аналитики ФСБ определили время и место перехода границы…»

Тарасов подошел к телевизору. В кадре — в стиле лучших традиций пропагандистского кино — мелькала сытая морда офицера с тельняшкой в просвете камуфляжного кителя. Потом показали пограничный знак Российской Федерации, немного колючей проволоки и теряющийся в тумане вражеский берег. Следующий кадр — веселые китайцы что-то обсуждают, размахивая руками. Еще кадр, снятый скрытой камерой: наркодилер с серым лицом стоит на Новом Арбате…

А дикторша продолжала: «Усилиями специального подразделения конвой наркоторговцев локализован. Пресечена еще одна попытка провоза наркотиков на территорию нашей страны…»

Камера показала брюхо снижающегося вертолета, кусок забрызганной кровью и усыпанной гильзами полянки, на которой привычно хозяйничали эксперты с фотокамерами. Кадр проехался по криво разбросанным ногам убитого китайца…

«Как всегда, мы победили. Дело сделано, а мне точно пора домой, — подумал Артем. — Интересно, Ларичев в курсе уже? Думаю, в курсе…»

— И последнее. — Полковник недовольно глянул на размечтавшегося Тарасова. — Строго между нами, товарищ майор…

— За водным режимом я следил очень строго, — заметил Артем. Нужно только разжечь в полковнике злость, и тогда Добронравов скажет больше, чем собирался…

— …Что бы вы ни порассказали в столице… — Полковник оказался не так-то прост. — Что бы вы ни наплели Ларичеву и прочим, я сидел тут — и буду сидеть!

Добронравов хлопнул ладонью по столу.

— А я вот что тебе скажу, дорогой, — присаживаясь на край стола и легонько болтая ногой, сказал Тарасов. — Наркотрафик — это хорошо и денежно. Только ты одного не учел, товарищ-пока-полковник: Папаша Чэнь на том свете, и твои косоглазые друзья спишут смерть босса на тебя…

— Что?! — пискнул Добронравов. — Что ты сказал?!

— Смотри московские новости: в вечернем выпуске будет повтор, — усмехнулся Артем.

В модуле винтом закручивалась пыль: Тарасов паковал манатки. Солнечный свет бил в окно, обжигал щеку.

«Самолет — завтра. Черт, приятно все-таки бросить этот дурной мирок, где все продано, и оказаться в «Шишкином лесу»! Там и занятия по тактической подготовке выглядят честнее, и даже хитрая рожа комбата кажется родной…»

Пообедав в офицерке — пока Артем ел, зал будто вымер, — Тарасов вернулся в модуль. Тощая сумка собрана. Чистый подворотничок подшит. А вот спать здесь не стоит…

Пробравшись за казармами к зданию клуба, Артем вошел в здание и спросил у вытянувшегося по стойке «смирно» дежурного:

— Я тут человек новый. Как бы мне Епишева найти?

Через пять минут явился сержант в камуфляжных штанах и тапочках на босу ногу. Он опасливо взглянул на московского майора: чего еще ждать?

— Мне надо переночевать в спокойном месте, — сказал Артем. — Поспособствуешь?

— Да какие проблемы! — расплылся в улыбке Епишев. — Вы с Лизкой, зубным техником, да? Она ваще дает…

— Организуй, в общем, — улыбнулся в ответ Тарасов.

— Четкий шухер выставить? — поинтересовался сержант.

— Не надо — я сам с ушами…

Спать Артему не пришлось даже после общей команды «отбой». Едва он прикорнул на продавленном топчане в пристройке мастерских и зажег сигарету, как со стороны штабного здания грохнул взрыв, а через несколько секунд завыла сирена. Тарасов поспешно выбрался на воздух.

Вместо коробки модуля, отведенного Тарасову командованием, в небо рвался столб огня, от которого отваливались клочья едкого дыма. «Спецзаряд, — мелькнула мысль. — Гранатой такого не сделаешь… И заложили еще вчера… На китайцев списали бы жареного майора… Ну хитрожопый полковник…»

Забросив сумку за плечо, Артем рванул к штабу. По небу бегали отсветы пожара. Поворачивая за угол, он натолкнулся на Гришина, едва не сбив того с ног. Узнав гостя, особист отступил на шаг, еще на шаг и вдруг рванул в противоположную сторону — только ботинки замелькали. Поднятая в ружье первая рота прогрохотала подошвами по асфальту.

Тарасов взбежал по ступенькам.

— Что горит?! — спросил он у дежурного по штабу.

— Китайцы модуль взорвали! — выпалил тот.

— Где комполка?

— У себя — в Москву звонит!..

Артем пробежал по коридору, не стучась толкнул дверь добронравовского кабинета.

— …погиб при исполнении — что тут скажешь! — услышал Тарасов обрывок фразы. — Полная неожиданность!.. Так точно, я уже доложил в краевую ФСБ!.. Личный состав успешно устраняет последствия…

Артем прошагал по кабинету и нажал на рычаг телефонного аппарата. Полковник поднял глаза, подался вперед, и его лоб мгновенно покрылся бисеринками пота.

— Ну ты и гнида, — проговорил Тарасов. — Не сложилось что-то, да? Не бойся, морду бить не буду…

Полковник дернулся, его кресло опасно заскрипело.

— Я сейчас позвоню, — пролепетал Добронравов. — Доложу, что с вами все в порядке… товарищ майор…

К утреннему самолету Тарасова доставили вовремя. Добронравов укатил куда-то, и проводы оказались скомканными.

Артему казалось, что он приехал только вчера и вот опять уезжает. Матерился командир борта, суетился прапорщик-техник — старенький БТ-70 с облезлыми колпаками колес заглох как раз перед пандусом и никак не хотел заводиться. Тарасов спокойно любовался на эту вечную армейскую канитель. Бэтээры сорокалетней давности сохранились тут, как в некоем заповеднике.

За спиной послышался знакомый голос:

— Артем, можно тебя на минутку?

Гришин был суров. Из-под натянутого на лоб камуфляжного кепи глаз особиста видно не было.

— Извини, что так получилось!.. Ты ведь понял, о чем я?

Особист крепко пожал предплечье Тарасова, потом пожал руку и пошел к машине, широко размахивая руками.

«Вот откуда бомба — от боевого товарища! — удивился Артем. — Хотя можно было догадаться — специалистов-взрывников в провинции негусто…»

Военный транспортник оторвался от взлетной полосы и с натугой поднялся в вечереющее небо.

Глава двенадцатая. Московский дивертисмент

— Свидетелям долго жить не полагается…

Генерал Ларичев стоял у окна, глядя на мокрый асфальтовый пятачок перед парадным ведомства.

Артем стоял перед столом, чувствуя, как жмет правый форменный ботинок. Он приехал на прием к Ларичеву во второй раз: в первый его отказались пропустить — полевая форма, не положено. Выругавшись про себя, Тарасов двинулся через всю Москву домой. Уныние и пыль в квартире. И чуть-чуть пахнет духами Аньки…

— Брать с тебя подписку о неразглашении не буду — смешно это, — не оборачиваясь, продолжал генерал. — Ты и не такое видел… Другое меня беспокоит: где-то на высшем уровне всю веселую компанию во главе с Добронравовым кто-то хорошо крышует. Ты понял ведь расклад? Сначала хотели тебя отвести подальше от стремного места, а потом, когда скрывать стало невозможно, вызвали краевой спецназ… Скумекал, майор?

— Еще на заставе скумекал, товарищ генерал, — ответил Артем.

— Пощекотать нервы кое-кому ты все-таки смог. — Ларичев вернулся к столу и в задумчивости побарабанил пальцами по лакированной крышке. — Поэтому объявляю благодарность от себя лично… К нам на службу хочешь перейти?

— Нет, — не задумываясь, ответил Тарасов.

— Другого ответа я и не ждал, — заметил генерал. — Но еслитамначнутся боевые действия, я тебя сразу на Дальний Восток откомандирую. Как раз примешь добронравовскую часть, к подполковнику скоро представят…

— Я на долгую жизнь не рассчитываю, товарищ генерал, — невпопад сказал Артем.

Ларичев кивнул: он словно ждал этих слов.

— Тебе придется пока не выезжать из Москвы, — проговорил генерал.

— А как же «Шишкин лес»?! Мне в строевой отдел надо — отметиться… И учебный план у Завитуши без меня валится, — возразил Тарасов.

— Завитуша подождет… Сегодня утром я подписал приказ: поступаешь в распоряжение управления до особого распоряжения… Это тебе сюрприз! Тоже лично от меня! — Ларичев улыбнулся и тут же погасил улыбку: — Слушай-ка меня повнимательнее, майор…

Информатора найти в наше время непросто, тем более неофициального, которого не возьмет на карандаш никакая картотека. Но тот, кто ищет, всегда найдет…

«Я честный бизнесмен!» — любил повторять Доку Залманов, недавно приехавший в столицу уроженец Грозного. Однако московские власти словам и слезам не верили, а верили преимущественно долларам.

В старые добрые времена Доку держал в своем офисе, по соседству с собственным кабинетом, пяток вооруженных ребят из своего тейпа, на чем и погорел: «честному бизнесмену» пришили незаконное хранение оружия и прочие смертные грехи. Пришлось, как помнится, лояльному правительству Чеченской Республики в лице Ахмада Надырова вмешаться и поручиться за своих… На самом деле Доку был славным парнем, грамотно вел прибыльные дела, не ссорился по пустякам, дружил с уважаемыми людьми и умел держать слово. К нему на правах старого знакомого и направился майор Тарасов.

В офисе на Пушкинской Артема встретили вежливо, а после представления и звонка наверх, шефу, любезно проводили до лифта, укрытого в стенной нише. «Боится штурма, что ли?!» — мысленно усмехнулся Тарасов. Двери лифта открылись на третьем этаже, и Артем едва лоб не расшиб о кованую решетку. Другой охранник клацнул замком, как затвором, и впустил гостя. Потом был поворот, две ложные двери, между ними настоящая, открывшаяся с помощью автоматики…

Господин Залманов сидел в кожаном кресле с пухлыми подлокотниками и как раз готовился закурить: чеченец вертел в пальцах бурую толстенную сигару с золотым ободком. Кивнув в сторону второго кресла, Доку сунул кончик сигары в гильотинку. Раздался сухой щелчок, отвалился кончик.

— Что нового? — удобно усаживаясь в кожаное кресло, спросил Артем.

— Да все по-старому… — Доку раскурил сигару и пустил кольцо дыма. — Отвечать могу только за свой тейп, а у нас все по-старому. Крышуем секс-бизнес, содержим электронную рулетку, торгуем шмотками помаленьку… Ты без звукозаписи, надеюсь? В Мосгордуме все проплачено, так что не беспокойся.

— А как насчет порошка?

Чеченец отрицательно покачал головой:

— Нет, давно не занимаемся. Нерентабельно стало: пока чиновникам да ментам заплатишь, сам голый останешься. Да и нехорошо это…

Тарасов хмыкнул.

— А у китайцев хорошо получается, — сказал он, испытующе взглянув на Доку.

Тот задумчиво курил, прищурив темные глаза.

— Что скажу — если против китайцев, то и чеченец русскому друг и брат, — после длинной паузы проговорил Залманов. — Конкретное что-то или так — щупаешь?

— Конкретное…

— Выкладывай! — потребовал чеченец.

Выслушав краткую вводную, Залманов непонимающе уставился на Артема.

— Ты что, войну в Москве решил затеять?! Я понимаю: ты боевой офицер… Но нельзя же так! Это какой переполох поднимется!.. Кроме того, после пальбы тебя Кремль под крыло возьмет, а мои чеченцы виноватыми останутся! У вас, русских, обязательно кто-то виноватым должен остаться: лучше всего, если «черные»!.. Моему охраннику, между прочим, позавчера скинхеды долбаные ребро сломали. Прямо перед офисом… Это хорошо, да?!

— Жду твоего последнего слова, — прервал Тарасов.

— Извини, но — нет! — заявил Залманов и ввинтил кончик горящей сигары в пепельницу. Дунул кондиционер, и потянуло густым табачным дымом.

— Сигару в чужом присутствии тушить невежливо, между прочим, — поднимаясь, заметил Артем.

— Я же сказал: извини! — Доку встал и протянул сухую костистую руку.

Тарасов ответил на рукопожатие и выбрался из чеченского офисного лабиринта тем же хитрым путем.

Он отвык от Москвы за последний год. Артем чувствовал это всей кожей. Равнодушные взгляды, торопливая походка, одежда, подобранная без любви и вкуса, — все это о москвичах и гостях города, которых он, майор Тарасов, должен защитить от белой смерти — дурманящего порошка, который дарит сладкие видения и отбирает жизнь без остатка…

Слежку Артем приметил на станции метро «Пушкинская». Молодой человек, отиравшийся рядом все время поездки и изредка вздыхавший, будто больная корова, вышел следом и потопал за Тарасовым. Запах пота исходил от соглядатая. «Метод работы комитетский, — подумал Артем. — На нервы нажимает. Да не на того напал…»

Артем резко свернул на боковую улицу и прибавил шагу. Он не ошибся: сзади замаячила фигура соглядатая. Тарасов резко развернулся, ухватил потного молодого человека за ворот и припечатал к рыжей оштукатуренной стене.

— Чего надо, говори?! — просвистел Артем, когда-то научившийся этому нехитрому приемчику у блатных.

— Не выделывайся, майор! — Соглядатай не подавал признаков агрессии, только дернул шеей, высвобождаясь. — Меня послали — бывает… Впервой тебе, что ли, под колпаком ходить?

— Кто послал?!

— Не прикидывайся, майор! — ухмыльнулся уверенный в своей безопасности тип. — Кто надо, тот и послал: ка-гэ-б-э-э-э! — протянул он нарочито противным голосом. — Понял, да?!

Это «понял» особенно обозлило Тарасова. Артем отпустил ворот молодого человека, отступил на шаг и с размаху въехал тому ногой в промежность. Хрипло рыкнув, соглядатай упал на колени, хватая ртом воздух.

— Передавай привет своему «ка-гэ-бэ»! — С этими словами Тарасов повернулся спиной к поверженному противнику и зашагал обратно к проспекту.

«Мой послужной список явно прошерстили, — понял Артем. — Да и не скрываются особо… То ли Ларичев все это придумал, то ли, помимо Ларичева, российско-китайскими отношениями кто-то интересуется…»

Проходные дворы. Облезлые стены. Зловонные мусорные баки. Центр вроде бы, да только зайди за угол — и встретит тебя гниль и глушь беспросветного московского житья.

Раньше здесь можно было купить дозу — вот здесь должен быть подъезд, а на первом этаже хитрая квартирка с черным ходом…

«Адвокатская контора «Виктория» — прочел Тарасов на стальной подъездной двери и нажал кнопку интеркома.

— Мне Коля нужен, — заглянув в око камеры наблюдения, сказал Артем. — Он тут жил раньше. В тринадцатой квартире…

Дверь щелкнула. Тарасов вошел в прохладный, отделанный сайдингом холл. Ему навстречу вышел блондин с глубокими залысинами и вяло пробормотал:

— Надо же, сколько лет прошло, а до сих пор Колю спрашивают!.. Съехал твой Коля, друг. Квартиру нашей конторе продал и съехал. В позапрошлом году. А куда — черт его знает, наркомана конченого…

Дверь защелкнулась за спиной Артема, и тут же кто-то хватил его за рукав.

— Товар ищем? — прошелестел вкрадчивый голос. — Для себя или оптом — для друзей? Да ты не тушуйся — я вместо Коли тут промышляю. Место набитое, хорошее…

Серые щеки, серые губы и тусклые глаза, мятая рубашка поло, возраст — хрен поймешь… С первого взгляда узнав раба белого змия, Тарасов ответил:

— Мне переговорить кое с кем надо. Думал, через Колю…

— А Колю покойного откуда знал? — насторожился серолицый тип.

— По ИВЗ, — не моргнув глазом ответил Артем.

— А-а, понятно… — протянул дилер. — Купить много хочешь?

— Типа того…

— Постой здесь — я сбегаю кое за кем…

И серолицый неверной походкой заторопился по двору, а потом исчез за грудой битого кирпича. Артем только выкурил сигарету, а дилер уже вернулся и сказал, деловито поджав губы:

— Пошли. Только говори по делу — там люди у меня занятые…

Занятые люди в числе двух сидели в кремовом «Опеле» и тут же прогнали серолицого с глаз долой. Тарасов вольготно сел на заднее сиденье, сплел пальцы рук и хрустнул. Все говорило о полном спокойствии и некоторой наглости неизвестного клиента.

— Ну, сказывай, кто ты есть, — бросил сидящий за рулем лысый тип с бугристой шеей и ломаными ушами, похожий на боксера.

— Человек, — отозвался небрежно Артем. — У вас проблемы, ребята!

— Я ж тебе говорил: мент! — воскликнул второй тип, потер ладонью небритую щеку и, не оборачиваясь, бросил: — У нас, начальник, мир-дружба с кем надо, так что канай отсюда.

— У вас большие проблемы, ребята, — повторил Тарасов.

— Валишь отсюда, ну?! — прикрикнул «боксер».

— Китайцы вас кинуть хотят, — демонстрируя осведомленность, продолжал Артем.

— Чего слушать эту ментовскую рожу?! — зло воскликнул небритый.

— Погоди, не пыли! — прервал «боксер». — Выкладывай: у тебя две минуты.

— Планируется кидняк, — сказал Тарасов спокойно. — Следующая партия порошка из China Labs будет фальшивая. Вы насчет контроля за качеством подрасслабились, вот желтые и пользуются…

Тарасов блефовал, но его слова били под дых. Типы многозначительно переглянулись.

— Если допустить, что нас твой базар заинтересовал, то что ты хочешь за подробную информацию? — спросил «боксер».

— А ничего! — отмахнулся Артем. — У меня с косоглазыми свои счеты. На стрелку могу с вами пойти.

Двое снова переглянулись, потом небритый выбрался из машины, отошел метров на пятьдесят и стал звонить по мобильному.

— Закуривай, — предложил «боксер» и сунул Тарасову пачку «Парламента». Артем не отказался.

Небритый вернулся через пять минут.

— Никакой это не мент! — сказал он взволнованно. — Я нашим в РУБОП позвонил: они ни сном ни духом!

— Ты нормального этого описал? Может, не поняли? — спросил «бокер» с сомнением.

— До носков! И ни хрена не знают они такого!..

— Ладно, — «боксер» обернулся к Артему. — Товар мы берем завтра. Жди нас на этом месте в шестнадцать ноль-ноль. Приведешь хвост, принесешь подслушку или еще какая-нибудь ерунда случится — замочу. Понял?

Тарасов, довольный, потопал к станции метро, оставив братков в серьезных размышлениях. Опровергнуть то, что сказал Тарасов, было невозможно, а значит, завтрашняя встреча на высшем уровне состоится.

Можно было бы сыграть нечисто: привлечь к делу тот же РУБОП или ФСБ, но Артем, помня наставления генерала Ларичева, делать этого не стал. Все должно быть сыграно как по нотам, причем соло, без шумного ментовского оркестра!..

Хвоста не было. До «Шишкина леса» Артем добрался на электричке, потом скорым шагом. Дежурный по КПП только головой покачал, когда Тарасов, одетый в тренировочный костюм с отвислыми коленями, промчался через заботливо разблокированную вертушку, помахав рукой.

Завитуша сидел в штабе, и был комбат мрачнее тучи.

— Явился, залетный! — вместо «здравствуй» проворчал подполковник. — Бумажки, правда, твои Москва уже прислала, и Ларичев звонил, только командиру надо докладывать о прибытии или нет?!

— Взрывпакеты на складе есть? — игнорируя вопрос, спросил Артем.

— Много чего на складе есть, — удивленно поднял брови комбат.

— Подбрось мне пяток! — потребовал Тарасов.

— Зачем — не спрашиваю, заметь, — отозвался Завитуша. — Только куда я их спишу?

— Мне ли тебя учить?! — иронически воскликнул Артем. — На тактические учения, куда ж еще!

Подполковник покачал головой:

— Сегодня я тебе их выпишу, завтра они взорвутся где-нибудь под Мавзолеем, а перед проверяющими я буду отвечать… Иди на склад — сам проси свои взрывпакеты. А я тебя, считай, вообще не видел…

Прапор на складе долго мялся, прежде чем выложил перед Тарасовым пять картонных цилиндров с заводской маркировкой.

— Я вас не видел, товарищ майор, вы меня тоже, — напоследок сказал прапорщик, запирая за Артемом решетчатую дверь оружейки.

«Пугливые все стали, — подумал Артем. — Плохие времена. Ну или проверку министерскую, как всегда, ждут…»

Взяв спортивную сумку со взрывпакетами, Тарасов двинулся в обратный путь. На пригородном перроне он ловко увильнул он полицейского патруля, выборочно шмонавшего дачников, и прикатил в Москву как раз за час до условленного времени.

— Двигай на старое место, — прозвучал в мобильнике голос «боксера», — и не вздумай мутить!..

Кремовый «Опель» стоял на прежнем месте, только сидели в нем уже трое — к двум известным Артему типам присоединился еще один, кудрявый, похожий на известного киноактера, фамилию которого Тарасов запамятовал. Все внимательно и молча осмотрели Артема. «Опель» тронулся в сторону проспекта. Сумку с опасным грузом Тарасов положил на колени.

— Ты без ствола? — вскользь поинтересовался «боксер», и было непонятно, одобрил бы он наличие пистолета у нового знакомого или, наоборот, напрягся бы.

— Пистолета нет, — спокойно отозвался Артем.

Третий тип с кудрявой башкой, расположившийся на заднем сиденье рядом с Тарасовым, бросил:

— Ему по-любому не пригодится!

Это «ему» браток выговорил с особым нажимом.

Автомобиль торопился выбраться из раскаленного солнцем центра. Братки молча курили.

Артем ненароком обернулся и увидел «Хонду» с тонированными стеклами, которая неотрывно следовала за их «Опелем». Водила проскочил светофор на красный, и «Хонда», яростно просигналив сунувшемуся было вперед «жигуленку», пошла следом. Сомнений не было: их вели. Казавшийся беспечным «боксер» спросил, не оборачиваясь:

— Твои, да?

Вопрос был адресован Тарасову.

— Не узнаю, — так же спокойно отозвался Артем. — Может, все-таки твои?

— Мои на красный свет не ездят, — то ли в шутку, то ли всерьез сказал «боксер».

Наконец «Опель» сделал непонятный финт, — крутанувшись почти на месте, он с разгона устремился во встречный поток движения. Вой сигналов, отборный мат и визг тормозов остались позади. Отстала «Хонда».

— «Место встречи изменить нельзя»! — ни с того ни с сего заржал кудрявый, иронически поглядывая на Артема. Тот выдержал взгляд.

— Глаза этому завяжи, — скомандовал «боксер».

— А если на нем маячок имеется? — спросил небритый тип, лихо ворочая рулем.

«Боксер» не ответил.

Кудрявый тем временем затягивал на затылке Тарасова жаркую тряпку, провонявшую машинным маслом.

Оставив в стороне несмолкающий гул трассы, «Опель» мягко скатился на грунтовку и минут тридцать колыхался по ней. Потом машина встала. Прогудел сигнал. В ответ лязгнули профнастильные легкие ворота, и «Опель» осторожно тронулся. Уже через несколько секунд «боксер» с облегчением сказал:

— Приехали.

Повязку с лица Артема сдернули, и он с облегчением помотал головой, стряхивая капельки пота.

Они находились на территории какой-то полузаброшенной то ли стройки, то ли промзоны: об этом говорили серые бетонные стены недостроя и ломаное ржавое железо вокруг. Проплыла вдалеке сутулая тень в оранжевом жилете: сторож.

Братки, тихо переговариваясь, выгружались из «Опеля», разбредались по свободному от строительного хлама квадрату, занимая каждый свою позицию.

Артем потянул носом: пахло как на переднем крае — бензином, мужским потом, смешанным с одеколоном. Только люди вокруг были не в камуфляже, а в светлых, налипших на спины рубашках, без пиджаков, и вместо бэтээра их за спинами ожидало кремовое авто…

— Бабки проверь! — бросил «боксер» небритому, и тот, кивнув, полез в багажник. На свет явился битый дипломат с одним сломанным замком и припухшей от прущего наружу содержимого. Кудрявый понаблюдал за коллегой и в свою очередь запустил руки в нутро «Опеля».

— Отойди туда! — «боксер» указал Тарасову на дальний угол площадки.

Братки разбирали из багажника автоматы Калашникова. Безоружным остался только «боксер»: он стоял над дипломатом с бабками, орлиным взглядом озирая окрестности.

Китайские друзья должны нагрянуть с минуты на минуту.

— Эй, пацаны, вы неправильно встали, — обращаясь прежде всего к «боксеру», сказал Артем. — Если оттуда стрелять начнут, всех положат.

— Стрелять — если придется! — будем мы, — отозвался «боксер». — И не звони больше, я нервничаю! И сумку свою на землю поставь — косоглазых раньше времени напугаешь, турист!..

Братки дернулись: зазвонил мобильный в руках «боксера».

— Едешь?.. Хорошо, ждем… — спокойно проговорил тот в трубку. — Да, деньги на месте… Ты ж меня знаешь, Сяо…

Обернувшись и дернув щекой, «боксер» рыкнул:

— По местам, мать вашу! Чего зенки распялили, гопота замкадная!

Артем присел над сумкой, прикурил от зажигалки, незаметным движением расстегнул молнию. Сейчас его наполовину скрывала груда битого кирпича. Зажигалку Тарасов повертел в руках и оставил в ладони.

Сторож прохрустел ботинками по гравию: в просвете ворот замаячил бампер автомобиля. Прогудел сигнал. Сторож торопливо вынул скобу и потянул створку. Колыхнувшись корпусом, въехал на площадку осанистый «Лексус».

«Похоже, это и есть Сяо, которому звонил бугор», — догадался Артем. Китаец, спрыгнувший на гравий, был тонок и подтянут, а на затылке имел черную тощую косу, завязанную узлом. Хищно раздувая ноздри, косоглазый оглядел вооруженных братков, остановил взгляд на скрестившем руки на груди «боксере» и, по-видимому, остался доволен. Сяо махнул рукой, и из «Лексуса» выбрались еще двое — кажется, безоружных — китайцев.

— Товар привез? — не меняя позы, спросил небритый.

Не отвечая, Сяо сделал несколько пружинистых шагов и остановился перед «боксером».

— Это кто у тебя? — мельком спросил Сяо, кивнув в сторону Тарасова. Китаец говорил по-русски совсем без акцента.

— Консультант по порошку, — вместо «боксера» ответил кудрявый браток и шмыгнул носом.

Китаец снова кивнул, а его подручные уже тащили из салона облитый пластиком мешок, за ним второй…

— Проверить надо, — уронил «боксер».

Сяо поморщился.

— Ты у меня товар пять лет берешь. Мне не жалко: смотри, конечно. Но зачем фабричную упаковку портить? — досадливо проговорил китаец.

— А ты порти, порти, меня не стесняйся! — стал настаивать «боксер».

Китаец пожал плечами и резко выкрикнул несколько непонятных слов. Бойцы «боксера» были на нервах — здесь Артем ошибиться не мог. У кудрявого по виску бежала струйка пота. Пальцы небритого, сжимающие цевье автомата, подрагивали.

— Иди сюда, эксперт! — дружелюбно проговорил Сяо, обернувшись к Тарасову. — Не знаю, правда, что ты без реактивов поймешь… Или у тебя есть реактивы?

Пока звучали эти слова, Артем сунул руку в сумку, ловко чиркнув зажигалкой, поджег на ощупь два запальных шнура — на большее времени не было. Пять минут — и пороховые заряды разорвут картонные цилиндры, ахнут так, что за километр будет слышно…

Тарасов сделал несколько неторопливых шагов, считая секунды.

— Заснул, что ли?! — прикрикнул «боксер».

Боковым зрением Артем отметил, что кудрявый, забросив автомат за плечо, вытирает футболкой мокрый лоб. Тарасов знал ход экспертизы по наркопродукции. Он присел рядом с мешком. Один из бойцов бросил ему плотный пластиковый пакет и нож, каким кроят обои. Артем аккуратно вспорол пластик, вспорол бок мешка, постучал пальцем — тонкая струйка порошка просыпалась, улеглась горкой.

— Быстрее можно?! — взвизгнул небритый.

— Мы пока можем деньги проверить, — сказал Сяо, наблюдавший всю эту сцену.

— Левчик, тащи-ка чемодан! — скомандовал «боксер» кудрявому.

Сяо поставил дипломат на треснувшую бетонную болванку и под неусыпным наблюдением «боксера» вскрыл. Горячие, пахнувшие краской баксы вспучились горбом. Китаец подцепил одну из пачек, сорвал банковскую ленточку, перелистал банкноты. Сяо, похоже, было скучно, и он не мог понять, почему давнему партнеру понадобились все эти церемонии.

Сделав умное лицо, Артем макнул палец в порошок и лизнул. «Минута десять секунд, — считал Тарасов. — Одна минута…»

— Подойди! — позвал Артем «боксера». Тот, уже явно психуя, подошел.

«Тридцать секунд…»

— Посмотри! — протянул Тарасов ладонь с остатками порошка. — Посмотри!..

С непонимающим лицом «боксер» принюхался.

«Две секунды…»

Развернувшись, словно пружина, Артем перемахнул груду битого кирпича и прижался к земле. Раздался короткий гортанный выкрик и следом прогремели взрывы. Их было всего два, но свое дело сделало эхо: казалось, промзону зашатало. Рокот ударился в ворота, пронесся по бетонным руинам. И тут застучал автомат. Эхо беспорядочных очередей заметалось, заухало…

Тарасов прокатился по гравию и выглянул из своего укрытия. Боевой опыт позволил ему восстановить все упущенное в мельчайших подробностях. С перепугу открывший огонь небритый браток корчился у стены с ножом в горле. Второй нож, который метнул Сяо, плотно сидел в боку «боксера», а тот, выгибаясь, как гимнаст, пытался освободиться от жгущего тело железа. Дымила спортивная сумка, оставленная Артемом. Остальные взрывпакеты не сдетонировали.

Кудрявый оказался неплохим стрелком — он вскинул «калашников» и двумя очередями вспорол лобовое стекло «Лексуса». Завопил раненый водитель. Сяо, как фокусник, выдернул из-за спины пистолет и двумя выстрелами уложил кудрявого на землю.

Сяо отдал несколько коротких команд. Уцелевший китаец метнулся к мешку с порошком, а сам Сяо, держа ствол наготове, осматривал место боя. Его узкие глаза сделались еще уже — Сяо шарил взглядом по сторонам в поисках последнего свидетеля.

Глава тринадцатая. Последний штурм

— Игры спецслужб действительно переходят всякие границы! — сказал генерал Ларичев.

Это был явный каламбур, но никто из озабоченных присутствовавших этого не заметил. На широком генеральском столе были рассыпаны фотографии из отчета об операции на Дальнем Востоке, смазанные снимки с майором Тарасовым, торопящимся куда-то по московским улицам, распечатки протоколов слежения…

Прямо перед генералом, уперев подбородок в кулак, сидел чин из армейской контрразведки в звании полковника. Рядом, выгнув шею, торчал похожий на глиста представитель ФСБ, а в сторонке, скромно положив руки на колени, расположился командир батальона «Гамма» подполковник Завитуша. Он делал вид, что происходящее его не касается.

Глист из ФСБ прошелестел:

— Вы понимаете, товарищ генерал, какой резонанс у нас вызвали последние события…

«У нас» чин особо подчеркнул.

Контрразведчик добавил:

— Оказывается, мы не контролируем ситуацию в войсках! Для меня это было потрясающим открытием!

Обращаясь к смирному Завитуше, глист заметил:

— И весь, как сейчас говорят, компромат имеет один объект: майор Тарасов… Одиозная личность! Дикий какой-то: вчера на нашего сотрудника напал… Я прошелся по архивам за прошлый год… — Фээсбэшник раскрыл скромную пластиковую папку, вытащил оттуда лист бумаги, еще один…

— Разрешите, товарищ генерал? — не дожидаясь цифр и цитат, включился в разговор Завитуша. — Так вот, если вам нужен Тарасов, я готов его предоставить…

— То есть сдать, — заметил контрразведчик, и было неясно, одобряет он мысль Завитуши или нет.

Генерал Ларичев подвигал бровями, бросил уничтожающий взгляд в сторону комбата «Гаммы» и проговорил:

— Выводов пока не делаем… Оставьте мне документы, я должен ознакомиться… И до завтра, товарищи офицеры.

— Когда еще работал прежний КГБ, — заметил на прощание контрразведчик, — поведение, которое демонстрирует ваш майор Тарасов, называлось «неавторизованной активностью» и строго каралось — вплоть до… ну, вы понимаете…

— Ушел от наружки, — добавил глист. — Еще совсем недавно за одно это я бы ему срок намотал, сукину сыну…

Обмениваясь раздраженными репликами, офицеры покидали генеральский кабинет.

— Завитуша, останьтесь! — окликнул Ларичев.

Подполковник с сожалением проводил взглядом ушедших и вытянулся.

Генерал обошел Завитушу и бросил:

— Хорош, нечего сказать! Сразу замечу: «Гамма», как мне кажется, попала не в те руки…

— Почему? — простодушно удивился комбат.

На скулах Ларичева заиграли желваки. Он приблизился вплотную и прошипел:

— Тебя где научили своих офицеров конторе сдавать?! В Грозном — погибшие смертью храбрых тебя научили?! Или в Осетии — те, кто под минометным обстрелом чудом уцелел?! Или покойный Мезенцев тебя научил — тот, у которого два боевых ранения и три ордена?!

— Я вас не понимаю, товарищ генерал… — промямлил Завитуша.

— И не поймешь никогда, потому что из дерьма ты слеплен! — Ларичев яростно махнул кулаком, едва не задев подполковника по носу. — «Чего изволите?» «Куда прикажете?» Ты командир самого боевого подразделения армии!

Комбат «Гаммы» поджал губы:

— Я подам на вас рапорт!

Генерал отступил на шаг и смерил Завитушу взглядом.

— На меня рапорты уже десять лет пишут — и не кашляю пока! — усмехнулся он и уже почти спокойно добавил: — Одно тебе скажу: за своего офицера ты должен костьми лечь, а не сдавать его с первого тычка! Твой офицер потом в бою твою спину прикроет! Понимаешь?! А рубиться[4] перед спецслужбами раньше времени не надо — они к месту боя прибывают по окончании такового… Иди! Служи пока, выдающийся военный деятель! — едко закончил генерал.

Зазуммерил внутренний телефон. Бросив «да», Ларичев выслушал абонента, поблагодарил и положил трубку на аппарат.

— Опять начудил Артем… Где его искать, черт возьми?! — протянул генерал и вызвал референта. — Попробуй запеленговать мобильный майора Тарасова! Если получится зацепить, немедленно доложить! И дежурную группу по Москве — в ружье! Пусть в микроавтобусах сидят при полном боевом!.. Ясно?!

Референт в знак согласия наклонил белобрысую голову с пробором-ниточкой.

Артем пригнулся, взял в руки по обломку кирпича — в левую поменьше, в правую поувесистее. Узкоглазый боец затолкал мешок в салон и сел за руль. Сяо стал крадучись обходить асфальтированный пятачок, поводя стволом из стороны в сторону. Тарасов не сомневался — китаец с косичкой стреляет не хуже, чем метает ножи, и поэтому лезть на рожон не стоит. Есть еще несколько секунд до того момента, когда прищуренные глаза Сяо нашарят его укрытие…

Артем с силой бросил легкий кусок кирпича — по настильной траектории, над самой землей. Услышав свист летящего предмета, Сяо мгновенно среагировал: пистолетный ствол прицелился в то место, куда должен был удариться кирпич.

Тарасову хватило мгновения, чтобы выпрямиться и от плеча, с замахом, метнуть второй обломок кирпича точно в голову китайцу. Чудом Сяо сумел отклониться, так что смертоносный снаряд только вскользь задел его затылок. Это казалось чудом, но Артем знал, что это обычная реакция серьезно тренированного бойца. Брызнула кровь, а косоглазый уже решетил пулями груду кирпича, за которой притаился Тарасов. Загудел «Лексус» — прошитый пулями мотор автомобиля заработал…

Артем вихрем вылетел из своего убежища. Он все рассчитал правильно: пистолет Сяо выплюнул еще одну пулю и сухо щелкнул. Тарасов обманным выпадом заставил китайца поставить блок, вильнул в сторону и, чувствуя, как предательски хрустнули давно не тренированные суставы, нанес удар согнутой стопой. Артем метил в коленную чашечку противника. Сяо отмахнулся сцепленными кистями, между которыми была зажата рукоять пистолета, Тарасов без особой надежды выбросил упругую раскрытую ладонь к горлу Сяо — удар пришелся в пустоту. Противник, колебавшийся напротив вроде дыма от костра, был достойным соперником Артему. Косичка на затылке китайца метнулась влево — Сяо сделал выпад вправо, чиркнув тылом запястья по лбу отпрыгнувшего Тарасова.

В этот момент прямо на противников тронулся «Лексус».

Артем занял боевую стойку. Китаец, понявший, что взять этого русского на хапок не выйдет, последовал его примеру. Секунду они оценивали друг друга. Сяо решился первым: упал на спину, делая «ножницы», но Тарасов успел увернуться и ответил точным и очень сильным ударом, угодившим противнику в бок. Мгновение — и взлетевший с земли китаец снова выгнулся в боевой стойке: ноги шире плеч, колени полусогнуты, руки у лица. Сяо оскалил мелкие мышиные зубы и выкрикнул что-то нечленораздельное.

Увлеченный боем, китаец не видел вырастающего из-за его спины «Лексуса». Блеснула серебристая решетка над бампером, ослепив Артема. «Какого черта?!» Шестым чувством ощущая жар надвигающегося авто, Тарасов отбросил предплечьем кулак атакующего китайца и, точно рассчитав расстояние, отпрыгнул в сторону.

И вовремя — водила нажал на газ, и «Лексус» мощно ударил Сяо в поясницу, притер к груде битого кирпича. Китаец, будто переломившись в пояснице, задергался и дико взвыл.

«Ну и расклады у них!» — мелькнула у Артема мысль.

Машина, взревев, сдала назад. Водила, похоже, решил уйти вместе с товаром.

«Счастливый сторож — баксы ему достанутся, если успеет свалить…»

Артем перепрыгнул еще дергавшегося Сяо — тот, стремительно бледнея и выхаркивая алую слизь, корчился в пыли — и рванул следом за «Лексусом». Прыжок — и Тарасов вскочил на подножку автомобиля, зацепился за оплетку опущенного заднего окна, зафиксировался надежнее. Мелькнула в зеркале заднего вида оскаленная — вполоборота — физиономия водилы.

Сторож успел открыть только одну створку ворот — машина с грохотом сшибла вторую, подпрыгнула, покатила по грунтовке. Только сейчас Артем пожалел, что у него нет при себе ножа. Китаец рванул руль влево, потом вправо, пытаясь сбросить опасного пассажира. Тугие ветки кустов больно хлестнули Тарасова по ногам.

«Еще пара минут такой гонки, и мне несдобровать…» — подумал он. Артем подтянулся на локтях и сунулся в окно. «Лексус» продолжал вилять — благо ширина грунтовки не позволяла сделать водиле по-настоящему размашистый маневр. Пригнувшись к баранке, китаец размахнулся и ударил Тарасова по лицу. Удар вышел несильным, скользящим. Артем нырнул вниз головой на резиновый пол салона… Машину тряхнуло. Раздался скрежет. «Лексус» въехал мордой в валежник. Китаец, крутнувшись между передними сиденьями, с визгом бросился на Артема. Тарасов, резко выпрямив ногу, ударил врага в пах. Водитель прыгнул вперед с локтями, подведенными к груди — Артем ответил жестким блоком. Они рычали и боролись в салоне «Лексуса», уклоняясь от ударов и пытаясь достать друг друга. Повезло Тарасову: улучив момент, он отшвырнул цепкие руки китайца и растопыренными напряженными пальцами наугад махнул того по лицу. Дикий вой означал: попал! Отдернув окровавленные теплые пальцы и нанеся левой сокрушительный удар в челюсть противнику, Артем вывернулся и напоследок с размаху врезал коленями по хребту китайца. По хрусту и тому, как просела под ударом чужая плоть, было ясно: удар угодил в цель.

Тарасов выдернул ключи зажигания из панели, распахнул дверцу и спрыгнул с подножки. Китаец был мертв. Переворачивать завалившийся между сиденьями труп не хотелось. Смятый капот машины тихонько потрескивал. По лобовому стеклу прошла косая трещина.

«Я справился, черт возьми…»

Артем зашвырнул ключи подальше в кусты, вытер окровавленные пальцы о траву и, закурив, пошел наискосок по грунтовой дороге. Болела скула и голова — будто коренной зуб только что удалили.

— Разрешите, товарищ генерал?.. Теперь ведь, товарищи офицеры, нам придется разделить чужую победу…

С этой реплики контрразведчика началось утреннее совещание у Ларичева. Комбат Завитуша приглашен не был, и общаться без созерцания его угодливой рожи было намного легче.

Генерал получил полную картину последних событий за полчаса до приезда фээсбэшника и контрразведчика, однако делал вид, что внимательно слушает: офицеры делились оперативной информацией. Майор Тарасов до сих пор не был обнаружен, и это добавляло хозяину кабинета забот.

— Милиция с перепугу в штаны навалила, — прошелестел глист-фээсбэшник. — Я выехал с дежурной группой и, признаться, был впечатлен. Давно такого не видел: разбросанные автоматы, трупы — и баксы ветерок по площадке гоняет…

— Да, картинка действительно впечатляет… — добавил контрразведчик. — Окраина Грозного, девяносто второй, да и только!.. А я лично уверен, что никакого майора Тарасова там, в промзоне, не было. Не может один человек устроить такой разгром! Я ответственно заявляю это как военный с двадцатилетним стажем! Они там друг друга сами покрошили — вот и весь сказ!

Полковник сердито фыркнул и вытер лоб.

— Да не волнуйтесь вы так! — бледно улыбнулся ему фээсбэшник. — Ваша точка зрения понятна и принята к сведению. В любом случае двое из убитых славян отсидели срок и были в оперативной разработке. И знаменитый Сяо — его труп опознан — тоже на том свете, и воздух в Москве стал почище.

— Временное явление… — иронически протянул полковник.

— А что охранник этой самой промзоны? Сказал хоть что-нибудь? — обнаруживая глубокое знакомство с предметом, поинтересовался Ларичев.

Глист взглянул на сопящего контрразведчика и поморщился:

— Этот сторож свидетелем оказался слабеньким — он, кстати, по данным МВД, замазан в наркоделах по самые уши, — умер от сердечного приступа в начале первого же допроса. Впрочем, эксперты продолжают работать…

— Знаем мы ваши методы! — горячо произнес контрразведчик. — Вкатили лошадиную дозу лепридрамола, «сыворотки правды» вашей любимой, — и вперед, допрашивать с пристрастием!.. Отдали бы свидетеля к нам, в контрразведку, — мы бы его в два счета обломали, и без химии вашей…

— Армейская контрразведка под Москвой — это явный нонсенс, — заметил генерал. — Вы тут ради ознакомления с обстановкой…

Полковник снова засопел. Фээсбэшник повел свою хитрую речь дальше:

— Когда мы подъехали, был жив один из славянских бойцов. Он, правда, уже практически агонировал — пулевое ранение в брюшную полость, — но успел кое-что сказать.

— И что же? — вскинулся Ларичев.

— Что-то вроде «сука ментовская» или вроде того.

— Ну и что? — вмешался полковник. — Бандиту следует перед смертью ментов хвалить, что ли?!

— Если бы он абстрактно ругал, как вы выразились, ментов, — тонко усмехнулся фээсбэшник, — он сказал бы «суки ментовские», ну или просто «суки», — имея в виду весь, так сказать, некриминальный элемент… Это только предположение, товарищ генерал, но с вашим майором Тарасовым я все-таки хотел бы поговорить.

— И я! — добавил контрразведчик. — У меня вообще вопросов много… «Гамма» отвязалась, как кобель с привязи! Я давно кое в чем разобраться хочу…

— Победу над криминалом, думаю, оставим нашей доблестной ФСБ — вы хорошо поработали, капитан!.. Ну а Тарасова я в ближайшее время приглашу для совместной беседы, — стал сворачивать совещание Ларичев. — Спасибо большое, товарищи офицеры! Все свободны!..

— Дело Тарасова, думаю, пустим в одно производство с делом Сяо? — полувопросительно-полуутвердительно проговорил фээсбэшник, но в его голосе Ларичеву почудилась настоящая решимость докопаться до правды.

Когда гости убрались, генерал потер трещавшие от боли виски и простонал:

— Где его черт носит! Не понимает разве сам, что за дело завертелось! Неужели не догадался сразу, что сволоту просто пугануть надо было?! Просто пугануть… Инициативный офицер, мать его за ногу!..

Артем набрел на родничок, бьющий из подножия глинистого склона, и умылся — жаль, что без мыла. Ему казалось, что он до костей провонял запахом крови и пороховой гари. Он исполнил то, что шепотом на ухо приказал ему Ларичев. Разве могло нарушиться вечное равновесие между законом и криминалом после этой бойни? Что могла изменить смерть того бравого китайца, который так славно бился против опытного майора спецназа?! Ларичев ошибся в своих расчетах — или сыграл в игру, в которую с генералом играют другие, более информированные люди…

Тарасов тронулся в сторону железной дороги — хриплый тепловозный гудок свидетельствовал, что она где-то неподалеку. Пройдя метров триста мимо заколоченных домов и сваленных в кучу истертых автопокрышек, Артем остановился. Чутье подсказывало, что в Москву — даже ради доклада Ларичеву — ехать пока не стоит.

Он вынул из кармана предусмотрительно отключенный мобильник и чертыхнулся: телефон отказывался включаться — видно, в суматохе начинка повредилась. Швырнув мобилку в траву, Тарасов пошел назад. Он видел указатель «Москва — 30 км» и решил сориентироваться на местности. Север, юг… Стороны света пока на месте. А вот эта неприметная тропка, уводящая в заросшие бурьяном поля, доведет до «Шишкина леса».

«Часа два идти, — прикинул Артем. — Но это все-таки лучше, чем светиться на трассе…»

Старый Ле Жэнь был мудрым человеком, постигнувшим в совершенстве учение великого Конфуция, а потому после взволнованного сообщения из Москвы он не стал торопиться.

Из своего имения, спрятанного вдалеке от Пекина, он с помощью спутниковой антенны связался с земляками, живущими в разных точках земного шара.

Ле Жэнь прошел по террасе, украшенной затейливой резьбой, мимоходом погладил по крутым загривкам драконов, охранявших ступени, и спустился в сад. Захлопав крыльями, на воду нежно-голубого пруда села пестрая утка, поплыла к берегу, чуя угощение. Птица не обманулась: Ле Жэнь протянул сухую ладонь с кусочками хлеба. Утка жадно ухватила кусок, тут же щелкнула клювом, цепляя второй…

— Господин? — Слуга подошел, как всегда, неслышно. — Господин? — тихо повторил он.

Любуясь птицей, Ле Жэнь, не оборачиваясь, проговорил:

— Наши друзья в Москве считают, что китайцам объявлена война. Но это не так! Я пошлю в Москву новых людей, и наш бизнес вновь зацветет…

— Но Сяо… — едва слышно выговорил слуга.

— Я знал Сяо двадцать лет из двадцати семи, отпущенных ему судьбой! — поднял палец Ле Жэнь. — Он был слишком горяч — это оправдывается его молодостью — и неосмотрителен — это уж ничем не оправдывается. Я скорблю о Сяо, но ничего не сделаю в ущерб бизнесу… Зачем лить кровь, если можно зарабатывать деньги?!

— Что же прикажет делать господин? — склонил голову слуга.

— Приготовьте богатые подарки для наших друзей из московской мэрии и полиции, — с усмешкой ответил Ле Жэнь. — Да-да, принеси еще немного хлеба для моей жемчужной красавицы!

— О, как вы мудры, господин!..

Утка захлопала крыльями, лукаво поглядывая на хозяина черным глазком.

«Шишкин лес» располагался хитро — на пригорке, укрытый купами тополей. Последние несколько десятков метров до периметра Артем прошел, не скрываясь и широко размахивая руками: не ровен час, пулю от часового схлопочешь. Вон там, где отсвечивает на солнце колючая проволока, спрятанная в листьях, и тонкая проволока звуковой сигнализации вроде той, что протягивают по стенке в изоляторах временного содержания, — где-то там прикорнул часовой… В другой раз Тарасов назло пробрался бы на территорию незамеченным и настучал бы по башке начальнику караула, но сегодня желания не было. Артем замедлил шаг.

— Стой! Кто идет? — донесся из-за кустов возглас.

Тренированный слух Артема различил щелчок: боец снял автомат с предохранителя.

— Майор Тарасов!

— Лечь! — резко скомандовал часовой, чей пятнистый камуфляж можно было различить между облитыми солнцем листьями.

Артем послушно растянулся на траве.

— Курить можно? — весело окликнул он бойца.

— Сейчас начальника караула вызову — он скажет, можно или нет, — угрожающе проговорил боец и забубнил в рацию.

Начкар — старший лейтенант из новеньких — примчался через три минуты.

— Здравия желаю! — узнав Тарасова, бросил он руку к козырьку кепи. — Почему не через КПП?

— Есть причины, — поднимаясь и отряхиваясь, ответил Артем. — Завитуша в штабе?

— Только что санитарную службу проводил — во второй роте случай дизентерии, так приезжали с проверкой…

Тарасов протопал в свой модуль и поскорее нырнул под душ. Через четверть часа, свежий, пахнущий одеколоном, он уже поднимался по ступенькам штаба. У ворот автопарка ему почудилась фигура Завитуши — тот куда-то торопился, прижав плечом к уху мобилку и листая на ходу какие-то бумажки.

— Командир батальона отсутствует, — заявил дежурный офицер, поднимаясь при появлении Тарасова. — Уехал в штаб округа.

— Только что его видел, — возразил Артем.

— Говорю вам: нет его! — отрезал дежурный.

— Хорошо, соедините меня с Москвой, линия двенадцать, — потребовал Тарасов, понимая, что спорить сейчас бесполезно.

— Идет профилактика, — сказал дежурный. — До шестнадцати ноль-ноль.

У штаба раздались голоса. Хлопнула дверца машины… Ни слова больше не говоря, Артем протянул руку и взял со стола дежурного мобильный телефон.

— Товарищ майор, вы что делаете! — возмущенно воскликнул тот и тут же получил несильный, но болезненный тычок ладонью в кадык.

Тарасов набрал прямой номер Ларичева, и тот мгновенно обрушился на Артема:

— Майор, мать твою! Где связь?! Тебя ищут — засветить не могут! Где тебя черт носит?!

— Я в «Шишкином лесу», товарищ генерал, — ангельским голосом пояснил Тарасов.

— Вали оттуда немедленно! — прокричал Ларичев. — Ко мне, в управление, быстро!..

Сзади замаячили темные фигуры. Чья-то рука рванула из рук Артема телефон.

Тарасов обернулся: неужели кто-то из своих?!

В коридоре стояли дюжие бойцы в черных масках с «каштанами» наперевес, а еще один — белесый тип в камуфляже, с непокрытой головой, напоминающий глиста, — изучающе-холодным взглядом рассматривал лицо Артема. За спинами гостей из ФСБ маячила постная рожа подполковника Завитуши.

Глава четырнадцатая. «В царство свободы дорогу…»

На Лубянку его не повезли. Амбалы в масках сковали Артема двумя парами наручников — на кисти и на щиколотки — и в таком неудобном положении втолкнули в микроавтобус, приткнувшийся к беленой глухой стене в укромном углу за штабом. Сопротивляться сейчас было бесполезно: срежут из «каштана» — не поморщатся, это им в кайф. Да и уж очень масленая улыбка была у глиста-фээсбэшника. Гад явно радовался тому, что все идет так, как ему хочется. Вечное противостояние силовых структур продолжается. А коллег предусмотрительный иудушка Завитуша отправил с глаз подальше…

Микроавтобус ехал долго, не спеша, а глист, сидящий напротив, сверлил Тарасова пристальным взглядом — наслаждался беспомощностью жертвы. Окна салона были черны как ночь, а от кабины их отделяла плотная занавеска. Жарко было, как в бане. Амбалы в масках отчаянно потели, но никто не проронил ни звука.

«Их специально таких набирают, отмороженных, или они такими становятся?» — по думал Тарасов.

Отвечая фээсбэшнику прямым спокойным взглядом, Артем не переставал по памяти следить за маршрутом их движения. Путь от «Шишкина леса» до трассы был один — грунтовка, и по нему машина колыхалась положенные двадцать минут. Но потом микроавтобус повернул не в сторону Москвы, а в противоположную. И чем дальше они отъезжали от Белокаменной, тем хуже представлял топографическую карту Тарасов. Вот, кажется, колеса качнулись на железнодорожном переезде — кстати прогудел хрипло тепловоз, — и полная неизвестность поглотила Артема.

Микроавтобус просигналил. В ответ загремели металлические ворота, хрипло залаял пес. «Ротвейлер, похоже», — отметил Тарасов.

Артема вытолкнули из машины. Справа и слева — серые бетонные стены с провисшим кольцом колючей проволоки, позади задница машины и дворик вроде пенала.

— Пошел! — разлепил губы один из бойцов в масках и ударил Тарасова прикладом между лопаток.

«Под каску тебя, сука, да в горы с автоматом и голодным брюхом!» — подумал майор.

Глист уже исчез в узкой темной двери спец объекта.

Помещение, куда пригнали Артема, глаз не радовало. Стеклянные блоки в оконных проемах дробили солнечный свет, делали его мертвенно-зеленоватым. Горели над желтым конторским столом лампы дневного света. Тарасова усадили, не расковав, на привинченный к полу стул, больно заломив руки; для верности накинули еще одни наручники, пропустив цепь в скобу на спинке стула. Через несколько минут явился давешний глист и, усевшись напротив, разложил на столешнице ноутбук.

И началась доверительная беседа. Фээсбэшник начал издалека:

— За что вы так не любите китайцев?

— Это вероятный противник России в будущей большой войне.

— И это повод отстреливать гостей Москвы?

— Не понимаю, о чем вы…

— Вы сказали, что не любите китайцев…

— Это не запрещено…

— Но вы же сказали, что не любите…

— Отвали, начальник, мне больше нечего сказать!

Глист с садистской улыбочкой глянул в лицо Тарасову, перевел взгляд на монитор.

— Не хотите со мной разговаривать — не надо! — проговорил фээсбэшник. — Мы сделаем вам укол, и вам станет значительно легче рассказывать…

Глист нажал кнопку, спрятанную под крышкой стола. В коридоре раздался глухой сигнал.

«Лихо Завитуша конкурента устраняет, — подумал Артем. — Хотя какой он мне конкурент… связист хренов…»

Спецназовцы «Гаммы» никогда не чурались допросов с пристрастием: ну, морду там разбить или стрельнуть в пол, так чтобы каблук у задержанного к черту отлетел… Но чтобы вот так — изуверски, с медицинскими штучками-дрючками — этого никогда не бывало. «Суки, на передовую вас, под пули! — зло подумал Тарасов и тут же остановил себя: — Не психуй, майор, — им того только и надо! Образуется…»

Образовался рядом медик в очках и воткнул Артему в локтевой сгиб иглу одноразового шприца. Скосив один глаз, Тарасов увидел, как бледно-розовая жидкость входит в вену.

Глист кивком отправил медика за дверь и уставился в экран ноутбука. Артем помнил рассказы тех, кому довелось побывать под пресловутой «сывороткой правды». Эта гадость поднимает давление, портит сердце, а главное — заставляет болтать без умолку и толку, как это бывает у пациента, выходящего из хирургического наркоза. Главное — повернуть мысли в любую сторону, кроме главной, чтобы чертова сыворотка не вытащила наружу самое сокровенное.

Загудело в голове — будто колокола ударили. Красной мутью подернулась пыточная комнатка, и сразу стало легко на душе. Артему захотелось тут же рассказать глисту, который вдруг стал необычайно симпатичным, о том, как в возрасте неполных двенадцати лет впервые понял, что на самом деле значат «очумелые ручки…»

«Нет, это неинтересно, — боролся с собой Тарасов. — Он, наверно, забыл, а я ему напомню…»

— Я хочу сказать… — просвистел Артем.

Фээсбэшник заботливо склонился над ним, включил видеокамеру.

— Песню знаю хорошую… — закатив глаза, продолжал Тарасов. — И тебе спою…

Рожа глиста наморщилась.

— Говори, я слушаю! — повысил тот голос.

— Пусть ярость благородная… — захрипел Артем, чувствуя, как надуваются жилы на шее, — …вскипает, как волна-а-а…

Глист, кажется, ударил его по лицу, ударил еще раз, но боли Тарасов уже не почувствовал. В ушах гремели литавры, ревели трубы, и громогласный прилив старой песни заполнял все его существо.

— Расскажи мне, как китайцев замочил, — нетерпеливо потребовал следователь.

— Я… руку ему сломал… нечаянно… по дури… — еле слышно проговорил Тарасов.

— Кому?!

— Кольке Ситникову… И не рассказал никому… и Колька не рассказал…

— Что ты лепишь, мразь?! Какому Кольке?!

— В четвертом классе… год одна тысяча девятьсот восемьдесят третий…

Глист отшатнулся и с размаху ударил Тарасова согнутыми ладонями по ушам. В голове будто кто-то взорвал бомбу.

— «Идет война народная… священная война…» — хрипло выдавил Артем, и стол, мерцающий монитор, озабоченно-злое лицо фээсбэшника — все потонуло в багровом тумане…

— Ты дозу правильную ввел, а?! — накинулся глист на доктора. — Почему он отъехал?!

Фээсбэшник, кажется, готов был надавать эскулапу по физиономии.

— Парадоксальная реакция, — тыкая фонендоскопом в ребра бессознательного Тарасова, проговорил доктор. — Откуда ж я, мать его, знал, что он, гад, тренированный…

Глист вдруг успокоился:

— С нетренированными менты работают — как ты не понял еще… Подымай его как хочешь. Через час он мне нужен разговорчивый и теплый. Я должен все задокументировать, пока военные не спохватились…

— Через час никак, — эскулап звенел ампулами в своем ящике. — К завтрашнему утру только, не раньше… И сыворотку ему вводить во второй раз я бы не советовал…

Генерал Ларичев развил бурную деятельность: за утро он посетил Моссовет, администрацию президента и Генштаб. Ему казалось, что внутренности служебного «Мерседеса» раскалились, несмотря на климат-контроль. Звонили сразу оба мобильных телефона — личный и служебный, — гнусно попискивала «кремлевская» трубка, укрытая в обшивке салона. Как всегда бывало в трудные для Ларичева дни, у супруги появились неотложные дела, о которых она хотела срочно поговорить, и генерал не без мстительного чувства дал отбой.

Сейчас он ехал в стан врага — на Лубянку. По выражению физиономии водителя Ларичев видел, что маршрут тому не по душе: возвращаясь после бесед с чекистами, генерал бывал зол как черт. Вот и сегодня, едва «Мерседес» въехал на Старую площадь, шеф насупился, глубже натянул на лоб высокую фуражку и распрямил плечи.

Жалко выглядит Лубянская площадь без крестного папаши Феликса, и никакие цветочки не заменят железного чекиста…

Ларичев отметился на входе и заторопился к лифту. Старый сослуживец ждал его уже пятнадцать минут. Чертовы дорожные пробки… С отрешенным видом он шел по коридору, а мимо него скользили похожие на бескостных рыб сотрудники Лубянки, и пятились, как раки, потные, с ошалелыми глазами гражданские — журналисты или другая мелкая сволочь. Здесь, в мутном аквариуме российского зазеркалья.

Шедший навстречу полковник с танками в петлицах козырнул Ларичеву, и тот, механически ответив на приветствие, начал приходить в себя. Здесь его ждет друг, который посоветует, поможет, ведь он — этот самый друг — пришел в ФСБ из войск, а не из школы КГБ… Посоветует, хотя и не виделись лет пять.

Знакомая дверь кабинета. Референт, взвившийся навстречу.

— Михаил Федорович ждет вас, товарищ генерал, — без лишних эмоций и без подобострастия проговорил он. Молодец, Мишка: правильно своих офицеров воспитывает…

Хозяин кабинета встал из-за стола, приветствуя старого приятеля. В цивильном костюме он выглядел солиднее, чем в камуфляже — именно в камуфляжном полушубке Ларичев видел его год назад в Ханкале… Генерал пожал теплую руку чиновника и сел к столу, вынул из кармана сигареты. Михаил Федорович любезно сдвинул на угол стола кипу бумаг и водрузил на лакированную поверхность серебристую пепельницу.

Генерал ненавидел вступительные реплики, но хозяин кабинета с понятливостью, свойственной людям его профессии, обошелся без них.

— Сказывай, боевой товарищ! — произнес он вместо пустых слов дружбы.

— Меня попросили… — осторожно начал Ларичев и тут же спохватился: — Миша, у тебя здесь разговоры пишутся?

— Вроде нет, — честно ответил чиновник. — У нас своих писать начинают, если коррупцию на шею навесить хотят, а в основном чужих слушают… Ну так?

— У меня офицер пропал, — негромко сказал Ларичев.

Михаил Федорович воззрился на гостя с удивлением:

— И часто у тебя такое случается?

— Это у тебя случается, — отрезал генерал. — А у меня офицер пропал.

— Думаешь, он у нас в разработке? — осведомился хозяин кабинета и снял трубку внутренней связи. — Эй, Пыхалов, посмотри-ка по нашей базе… Как фамилия?.. Майор Тарасов! Жду!

Не успел Михаил Федорович положить трубку, как телефон зазуммерил.

— Ну?.. Есть такой?! И что?! Данные обрабатываются?! Черт! Спасибо, Пыхалов…

Ларичев вопросительно взглянул на приятеля.

— Данные обрабатываются, — отозвался тот. — А это значит, что ни черта я тебе не отвечу.

— А когда обработаются эти самые данные? — с надеждой спросил генерал.

— В том-то и дело, что не знаю! — раздраженно сказал Михаил Федорович. — Фокус в том, что, пока они обрабатываются, узнать ничего нельзя.

— А если ускорить процесс — твоей властью, так сказать?

— Невозможно! Особая группа информацией занимается. Мы их «верхним этажом» называем. Информацию спускают дозированно и только после того, как получат «добро» с самого верха…

— Даже тебе?

— И мне тоже. Я ведь не руковожу всей ФСБ — я второй зам по спецоперациям.

Ларичев, испытывая досаду, откинулся в кресле:

— Твою мать, Миша, ну и жизнь настала!

Чиновник кивнул и предложил:

— Объясни в двух словах суть дела. Может, посоветую чего…

Рассказ генерала, опустившего подробности и смазавшего собственную роль в организации известных событий, занял пять неполных минут. Хозяин кабинета слушал внимательно и только временами кивал.

— Ты не понял, что ли, до сих пор, а, генерал?! — поморщился чиновник. — С тобой в игру ведь сыграли! И со мной сыграют, если сунусь. Только разница в том, что я про правила этой игры кое-что слыхал, а ты — нет. Словом, не понимаешь ты, в чью пользу сыграл… Вторая чеченская в чью пользу закончилась, знаешь?

— В нашу, понятно…

— Да нет, друг: пользы пока никакой нет, потому что вторая чеченская еще не закончилась…

— Не понимаю! — покачал головой Ларичев.

— Что не понимаешь?

— На кого вы тут работаете, не понимаю… и как…

Михаил Федорович пожал плечами:

— Вопрос риторический… Если скажу — на мировое правительство, не поверишь ведь?

— Не поверю…

— Вот видишь…

— За кого тебя тут держат?

— За начальника, мать их!

Михаил Федорович в задумчивости снял телефонную трубку и тут же брякнул ее обратно на аппарат.

— Офицер-то стоящий, а? — спросил он.

Гость молча кивнул.

— Тогда давай стариной тряхнем! — С этими словами хозяин кабинета поднялся и стал укладывать в сейф свои бумаги. — А ты ведь закурить так и забыл, генерал, — вон только сигарету измял всю!.. Давай-ка, топай за мной!

Артем выбирался из забытья медленно и трудно. Первое, что он почувствовал, была саднящая боль во рту, — глист разбил-таки ему губу и, кажется, повредил зуб. Потом наплыла головная боль — рвущая, нагоняющая жуткую тоску. Тошнило. Тарасов попытался поднести руку к лицу и ощутил в ней дрожь: пальцы вибрировали, как под током. Мутно виделся потолок полутемного карцера, слабо освещенный синим плафоном. Похоже, помещение находилось ниже уровня земли — от стен шел могильный холод.

Сколько он пролежал вот так — лицом кверху, со сведенным судорогой лицом? Час? Два? Двенадцать часов? Артем понятия не имел. «Пора выбираться… — Мысли ворочались тяжело, как булыжники. — Это ведь свои, не чеченцы. От этих не уйдешь».

Пришел на память сырой подвал, в котором тогда еще старлея Тарасова держали боевики в девяносто третьем. Выкупа черные так и не получили: врезала по затерянному в горах аулу реактивная «Шилка», заревели на грунтовой дороге боевые машины десанта — «и покатились янычары…». А потом спецназовцы, похлопывая по плечу спасенного Артема, угощали его водкой — здесь же, в зачищенном ауле, и сиротливо торчали из зарослей крыжовника ноги убитого боевика в новехоньких кроссовках…

Где-то над головой прозвучали шаги. Загремела железная лесенка: к нему снова шли его мучители. Артем дернулся, и запястья мучительно заныли: он был пристегнут наручниками к водопроводной трубе. Тарасов потянулся, напрягся, но труба, торчащая из стены в виде скобы, не поддалась. А шаги все приближались… Вот брякнула щеколда, распахнулась металлическая дверь карцера…

Повернув гудящую голову, Артем увидел двух крепышей из давешнего конвоя. Они деловито протопали к нему; в руках у одного из бойцов сверкнули наручники. Так и есть: палачи сначала сковали Тарасову щиколотки, потом отомкнули наручники на запястьях.

— И как он пойдет? — спросил один.

— Хрен его знает! — отозвался второй. — Старший приказал…

Полубессознательного Артема за ноги выволокли в коридор. Давешний фээсбэшник уже бесновался у выхода.

— Конвой ко мне! Увозим отсюда доходного живо! — орал глист. — Через час здесь проверка будет! Живее, мудачье!.. Или кросс вместе с проверяющим бежать захотели?!

— Куда повезем-то? — крикнул один из конвойных.

Глист только рукой махнул.

Микроавтобус гудел и подпрыгивал на кочках: фээсбэшники устремились в глушь. Звуки автомобильного движения напрочь пропали. Пробившись сквозь какую-то щель, дунул в лицо пряный, пахнущий навозом ветерок.

— Ты у меня разговоришься, и очень скоро! — склонился глист над Артемом, но в его голосе не было былой уверенности. — Дерьмо жрать заставлю!

Тарасов по-прежнему пребывал в блаженной полудреме, нарушаемой лишь болью в теле. Он пожевал губами и смачно плюнул — попал!..

Удара не последовало. Фээсбэшник вытер лицо носовым платком и пересел на другое сиденье.

Машина шла уже ровно, выехала на асфальт.

— Нас вызывают по спецсвязи! — протянул водила руку с полусферой микрофона.

Глист чертыхнулся и припал ухом к гарнитуре.

Артем повернул голову так, чтобы острый угол кузова давил висок. Это позволит не вырубиться раньше времени и глянуть в лицо тому, что суеверный Тарасов не хотел бы называть вслух.

Ларичев едва поспевал за Михаилом Федоровичем.

— Ну и что ты сделаешь? Отдел свой секретный приступом брать будешь? — спрашивал он. — Да не пыли ты так! Если ты сейчас наделаешь дел, то к кому я обращаться потом буду, а?!

— Приступом — вряд ли… А вот физподготовку проверить могу запросто, не согласовывая… Бюрократия у нас, сам понимаешь…

Произнеся эту загадочную фразу, чиновник сделал неопределенный жест и исчез за одной из светлых, под дерево отделанных дверей.

Оставшись один в коридоре, Ларичев шумно вздохнул и вытер ладонью вспотевший лоб. Через несколько минут Михаил Федорович вынырнул из кабинета. Лицо у него было серьезным, но глаза сияли.

— Выезжаем немедленно! — бросил на бегу чиновник и устремился к лифту.

— Совсем с ума сошел! — воскликнул Ларичев.

К заднему ходу подали служебную «Волгу» классического черного цвета. Водитель покинул свое место и распахнул заднюю дверцу перед Михаилом Федоровичем.

— Садись живо! — скомандовал чиновник.

Ларичев безропотно подчинился.

Завертелся проблесковый маячок, и машина взяла с места в карьер, покатила по Театральному проспекту, временами взревывая сиреной.

— Едем в Подмосковье, на наш спецобъект, — пояснил Михаил Федорович. — Устроим сотрудничкам проверочку вне плана. И заодно твоего майора поищем.

— А что он там может делать — на спецобъекте?! — удивился генерал.

— Важно другое: что с ним там делают, — поморщился чиновник. — Впрочем, я могу и ошибаться…

— Лучше бы ты ошибся! — заключил Ларичев и наконец-то закурил — обстоятельно и со смаком, откинувшись на подушки сиденья.

— Да, слушаю! — вякнул в рацию глист. — Следственные мероприятия продолжаем… так точно… Но ведь мы уже далеко уехали… — Похоже, фээсбэшника прервали. С минуту он послушал, растопырив губы, и отозвался: — Есть!.. Заворачивай на объект! — тут же бросил фээсбэшник водителю. — И вопросов дурацких не задавай!

Артем внимательно выслушал эту тираду. Сверху сбросили приказ, и глист сейчас выполнял его. Только бы не решили сейчас замочить арестанта — замести, так сказать, следы. В том, что глист трудился по собственной, частной, так сказать, инициативе, Тарасов не сомневался.

Микроавтобус крутанулся на месте и взял обратный курс. Не сговариваясь, конвойные бросили арестанта на пол и взялись за резиновые дубинки. Артем вжал голову в плечи и попробовал защитить лицо руками. Бойцы били бестолково, но больно. Слышно было довольное сопение глиста. А микроавтобус покачивался на ухабах…

И снова — ворота, завязанные глаза, тычки в спину. Пошушукавшись между собой, конвойные повели спотыкающегося Артема по двору, протащили в какую-то щель. Грохнул металлический люк. Дохнуло подземной сыростью.

— Наручники с ног ему сними! Разобьется ведь, на хрен! — озабоченно посоветовал один из конвойных.

— Да ну его!.. Пошел! — крикнул второй, с натугой приподнимая Тарасова за шиворот.

Артем почувствовал, как опора под скованными ногами исчезла. Спала, зацепившись за что-то, повязка. Последнее, что он увидел, было подсвеченное солнцем жирное маслянистое пятно на поверхности зелено-бурой воды. Там, внизу…

«Меньше чем за сутки два раза отрубился, — подумал Тарасов, приходя в себя. — Работу пора менять, майор!»

Бойцы надвинули люк неплотно, и тонкий солнечный луч падал сверху, освещая ржавое железо, лохмы плесени, разбухшие пятна краски. Воняло здесь немилосердно: в самом углу канализационного колодца, выпятив похожее на барабан брюхо, разлагалась крысиная тушка.

Артем полулежал на куче ломаных деревянных ящиков, которые бросали сюда, как в мусоросборник. Они смягчили удар, да и рефлексы сработали: падая, Тарасов судорожно цеплялся руками за гнилые костыли, торчащие из стены.

Сейчас он боялся пошевелиться: если ноги сломаны, то это конец. Тогда ему отсюда уже не выбраться. Тарасов собрался с духом и выпрямил ноги. Заболело в колене, но не так, как это бывает при переломе. Артем почувствовал, что насквозь пропитался этой мерзкой зловонной жижей. Подтянув ноги к животу — кольцо наручников больно врезалось повыше косточки, — он ухватился за ближайший костыль, оттолкнулся подошвами от скользкой поверхности, перехватил следующий костыль свободной рукой…

Сейчас ему было все равно: встретят его конвойные ударами ботинок в лицо или они уже убрались с объекта. Сейчас главным было доползти до светящейся щели, последним усилием вытолкнуть крышку люка и, лежа на земле, закрыв глаза, дышать свежим воздухом…

Посыпались камешки. Чвакнуло внизу. Зацепив основательный кусок бетона, шарахнулся вниз осклизлый костыль. Давно здесь сантехники не бывали… Артем повис на одной руке. Предательски скользнули в пустоту стреноженные ступни.

— Черт!..

Выбросив вверх свободную руку, Тарасов вцепился ногтями в край косой трещины. Секунда — и он потерял с трудом отвоеванные метры, сверзившись обратно на подгнившие ящики. Обломок доски больно воткнулся в голень.

«Я как та лягушка, которая должна взбить молоко в масло, чтобы выбраться, — подумал Артем, глядя вверх. — Слушай приказ, майор: пятнадцать минут передышка — и вторая попытка…»

Многократно усиленный колодезной акустикой грохот заставил Тарасова зажмуриться. Крышка люка откатилась, и в глубину хлынул ослепительный поток солнечного света. Колыхнулись на краю лаза тени.

— Выходи! — прогудел сверху голос.

— Не пойду! Опять бить будете! — в тон отозвался Тарасов. — Соблюдаю режим дня — дневной отдых у меня сейчас!

— Вылезай, майор, хватит дурака валять! — снова гаркнули сверху, и Артем узнал голос генерала Ларичева.

Упал и заскользил вниз конец буксировочного троса.

— Пояс обвяжи и не дергайся, понял?! — крикнул другой голос.

Водила служебной «Волги» оказался парнем неслабым: через несколько минут Тарасов был благополучно отбуксирован и уложен на большую землю.

— Он? — спросил Михаил Федорович у Ларичева. Тот, склоняясь над Артемом, не ответил.

— Ну и отделали тебя! — сокрушенно покачал головой генерал. — В госпиталь сразу поедешь! Без разговоров!

— Я его в служебной машине не повезу! — отворотил нежный нос лубянский чиновник. — Дружба дружбой, знаешь, а запах запахом…

— Не проблема: я нашу госпитальную вызову! — поднялся Ларичев. — Наручники сними с него! — приказал он водителю. — Ключ-то есть небось?

Освобожденный Тарасов сел, подтянув колени к животу, и принялся растирать затекшие лодыжки.

Секретный объект опустел, только сиротливо чернела на лавочке забытая бойцами черная маска. Отправил их Михаил Федорович куда или сами убрались от греха подальше, убоясь проверки, — спрашивать Артему совсем не хотелось. В большой политике больно бьют. В живот и по голове. Только того глиста бы встретить, поговорить по душам…

Ларичев подмигнул Артему и весело промолвил:

— Будем-были, майор! Знаешь такую присказку?

— Это как понимать, товарищ генерал? — растянул в улыбке разбитые губы Тарасов. — У меня с чувством юмора в последнее время как-то не очень.

— Значит: будем помнить, какими мы были, и впредь будем жить на полную катушку. Чтобы помирать стыдно не было!

— Без базара! — осклабился Артем.

— Что-что?! — не понял Ларичев.

— Это означает «так точно, товарищ генерал!»

Глава пятнадцатая. Дракон на пороге

— Но мне надо это знать!

— Невозможно, господин…

Реплика потонула в гуле — видеоабонент в Москве сидел у открытого ввиду жары окна; только что вкатился в колодец двора громогласный мусоровоз…

Ле Жэнь усмехнулся и бросил стоящему рядом слуге:

— Сделай так, чтобы там увидели то, что у меня за спиной…

Босс тронул кресло, и оно откатилось в сторону, деликатно щелкнув колесиками. Слуга склонился над клавиатурой, переместил глаз веб-камеры и поклонился.

Ле Жэнь вернулся к беседе с далеким земляком. Точнее, он уставился в монитор на собеседника, с которым его разделял добрый десяток тысяч километров. На бархатной стене за спиной босса висел узкий китайский меч с кованой ручкой и кисточкой, подаренный недавно товарищами из ЦК компартии Китая; прямо под мечом тепло улыбался Ле Жэнь. Добавить к увиденному было нечего. Намек был понят.

— Но это невозможно, господин! — На мониторе было видно, как низко поклонился абонент и прядь черных волос упала ему на лицо. — Я пытался, но это невозможно…

— Меня все-таки очень раздражает эта новая техника, — доверительно сообщил Ле Жэнь слуге. — Я напрасно согласился разговаривать с помощью компьютера. В следующий раз Ван должен будет прилететь для разговора сюда, в Пекин, первым же самолетом… Кстати, тебе известно, почему меня называют Ле Жэнем?[5]Я вселяю ужас в души людей, но меня мало кто видел…

Босс вернулся к пруду и уткам. Он мог бы себе позволить эту роскошь — истратив безумные деньги на разведку, пригласить к себе того самого русского спецназовца и посмотреть ему прямо в глаза. Может быть, в них отыскались бы ответы на вопросы старого Ле Жэня?.. Но нет: значение слова «невозможно» босс знал. Значит, следует убить. Убить — к сожалению. Даже мудрый Конфуций и тот не мог бы не согласиться с таким решением…

Спецмашина с бригадой медиков, вызванная Ларичевым, прибыла довольно быстро. Пока суровая фельдшерица, сияя круглыми голыми коленками, обрабатывала ушибы и ссадины, молодой доктор, несмотря на все протесты Тарасова, вкатил ему хорошую дозу обезболивающего. В ватной тишине, последовавшей за уколом, Артем услышал, как заводится черная «Волга» и негромко беседуют люди — тот, незнакомый человек, который, похоже, спас жизнь незадачливому майору спецназа… и генерал Ларичев.

«Спокойные оба такие… будто не случилось ничего… — поплыли в голове Антона мысли. — Все-таки подрихтовали меня те волки конкретно… как никогда… В голове так и поет… черт…»

Артем очнулся в отдельной больничной палате. Койка, тумбочка, пластмассовые цветы на подоконнике. Жалюзи приспущены, и окно приоткрыто. Капельница булькает едва слышно, вливая в вену прозрачную жидкость. Вдалеке слышно, как звякают в лотке инструменты… Это был госпиталь Мандрыки, он же Центральный военный клинический госпиталь. Новые Горки, недалеко от станции Болшево. Экология, уют и забота. Ларичев побеспокоился.

Первый день прошел в суматохе: за новым больным то и дело являлись санитары с каталкой и, несмотря на протесты способного ходить пешком Артема, возили его по перевязочным-процедурным. Ночью покоя ему тоже не дали: явилась суровая толстая тетка-медсестра, всадила в задницу полупроснувшегося Тарасова дико болезненный укол и удалилась с чувством исполненного долга.

Наутро, едва Артем успел привести себя в порядок, в палату вошла девушка в накрахмаленном халатике и массивных роговых очках, так не шедших к ее миловидному личику, и заявила:

— Меня зовут Лия… Лия Евгеньевна. Я ваш лечащий врач, — сказала она и тут же набросилась на Артема: — Почему вы бродите по палате?! Почему не лежите, как полагается?!

Тарасов послушно улегся и сказал:

— Мамочке надо позвонить, а у меня телефон отобрали.

Докторша строго взглянула на строптивца поверх очков:

— Во-первых, он разбился и лежит в приемном отделении в вашем ящике вместе с вашими же грязными вещами. Во-вторых, пользоваться телефоном нельзя — только через дневального-санитара…

— А что можно? — поинтересовался Артем.

— Если вы про секс, то тоже нельзя, — бойко ответила Лия.

— Даже вприглядку?

— Вприглядку вредно для здоровья, — усмехнулась докторша.

Тарасов раскрыл рот, чтобы задать еще один — последний — вопрос, но девушка прервала его:

— Да, телевизор на этаже есть, но вам его смотреть нельзя… А можно лежать и выполнять назначения врача!

Закончив фразу, докторша развернулась на каблучках и вышла.

— Конвой может быть свободен, — проворчал Тарасов и повернулся на бок.

Боль ушла. Разукрашенная зеленкой физиономия покрылась частыми крестами пластырей, торчащими нитками швов. Болело в спине, но эта боль не шла в сравнение с муками сомнений, которые испытывал сейчас Тарасов.

Задремать не получилось: деликатно покашляв, в палату вошел посетитель — генерал Ларичев, — в халате, наброшенном на полевую камуфляжную форму.

— Артем, о той истории с задержанием и допросами придется забыть, — сказал генерал. — Это пока просьба.

— Это для вас так важно, товарищ генерал? — удивился Артем.

— Да, — кивнул тот. — Если бы я не знал твою манеру мстить — не отпирайся хоть передо мной, майор! — если бы не знал, то не стал бы убеждать так настойчиво… Даешь слово забыть?

— Так точно… В общем, даю, — подумав, ответил Тарасов.

Генерал с облегчением вздохнул, зачем-то сдунул пыль с цветов, стоящих на подоконнике, и положил на одеяло рядом с Артемом сверток.

— Это что, гостинец? — поинтересовался Тарасов.

— Это неучтенный ствол и к нему две обоймы, — просто ответил Ларичев. — Мы с тобой, брат, из спецназа, так что друг друга уже, похоже, поняли, так?

— Так точно, — усмехнулся Артем и, прикрыв глаза, добавил: — Спасибо вам за все!

После ухода Ларичева Тарасов уснул и уже не слышал, как генерал за дверью тихо переговаривается с врачом.

Второй день был тоже беспокойным, но он как-то очень быстро закончился. Явилась Лия, пояснив, что заступила на ночное дежурство.

— Как вы себя чувствуете? — стоя на пороге, готовая уходить, спросила она.

— Вы замужем? — поинтересовался Тарасов.

— Нет. Но к процессу лечения это не относится…

С этими словами докторша закрыла дверь палаты и, на мгновение мелькнув за мутно-молочным стеклом, пропала.

Сны в эту ночь Артему снились исключительно эротические, с очкастой докторшей в главной роли. Это значило, что он пошел на поправку.

Прошел еще один день, и снова наступил вечер. Тарасов несказанно удивился: Лия снова пришла.

— Вы опять дежурите? — вежливо осведомился Артем. — Не переутомляетесь?

Девушка молча присела на стул у окна и сдунула пыль с фальшивых цветов.

— Я вашу историю болезни просматривала: сегодня привезли из управления, — тихо сказала Лия Евгеньевна.

— Со мной все так плохо? — усмехнулся Тарасов.

Докторша серьезно покачала головой.

— Девяносто второй — пулевое ранение, — стала она загибать пальцы. — Девяносто четвертый — еще одно, посерьезнее. Две тысячи первый — атипичная бактериальная пневмония, похожая на тропическую. Две тыщи одиннадцатый — контузия, и вот снова — множественные травмы…

— К чему вы клоните, доктор?

Лия Евгеньевна не ответила. Она протянула изящную, с цепочкой на запястье, руку и погладила Артема по ежику волос.

— Вы это серьезно? — Тарасов задал этот вопрос, но его губы уже тянулись к тонкому девичьему запястью. Докторша отдернула руку, как от ожога.

Артем провел ладонью по мягким волосам Лии. Волна нежности и грусти затопила его. А девичьи, сложенные в усмешку губы были уже рядом с его распухшими разбитыми губами.

— Отовсюду кетгут[6]торчит, а туда же — целоваться! — улыбаясь, едва слышно ответила Лия, и Артем почувствовал, как под его ласковыми руками слабеет ее спина…

Ночь закончилась слишком быстро. Лия ускользнула, кажется, не попрощавшись, — остался только легчайший запах духов, и казалось, что пластмассовые лепестки искусственных тюльпанов расцвели.

Прислушавшись — в коридоре было тихо, — Артем раскурил сигарету, которую вчера стрельнул в туалете у прапора с гипсом на полгруди. Дымок потянулся в приоткрытое окно.

В другое время и в другом месте Тарасов запросто нарушил бы режим — сбегал бы, к примеру, за угол за цветами для докторши. Но здесь, в Новых Горках, он чувствовал присмотр — настоящий, без дураков. Когда Артем впервые выбрался в коридор, санитар в теплом халате, сидящий напротив этажной двери, проводил его взглядом особенно внимательно. Да и медики приглядывали за новым больным в оба глаза: часто, дремля днем, Тарасов шестым чувством ощущал чужое присутствие, слышал скрип двери. Его пасли, несомненно, по приказу Ларичева, и если бы Артему вздумалось навострить лыжи, такая попытка была бы пресечена — скорее всего, уже на первом этаже корпуса. Тут майора Тарасова тренированное чутье не могло подвести. Стоило попробовать старый, испытанный способ — свалить через окно, благо этаж всего второй, — только периметр Центрального военного клинического госпиталя, как помнил Артем из оперативных разработок, охранялся плотно, хотя и негласно.

Это не госпиталь — для него это настоящий вольер… И телефон отобрали не у него одного: прапор, поделившийся куревом, также жаловался на отсутствие связи. Ларичев тоже не объявлялся. И из батальона никого — хотя информация до сослуживцев могла и не дойти. Да, держат здесь только тех, кого надо на время изолировать… Ночью Тарасов разобрал и собрал пистолет: машинка была в исправности. Оставалось надеяться, что видеонаблюдение в палатах не ведется: если нельзя сигареты, то ствол уж наверняка иметь запрещено…

Прошло два дня, но Лия не явилась на положенное суточное дежурство. Вечером Артема осматривал немолодой доктор-мужчина, у которого из-под халата торчал подшитый воротничок военного кителя.

— А где Лия Евгеньевна? — поинтересовался Тарасов, пока эскулап мял его живот.

— Что, майор, я вас не устраиваю? — строго воззрился на Артема доктор. — На курсах повышения квалификации ваша Лия Евгеньевна и вернется не скоро… Язык покажите! Хорошо!.. Спите нормально? Ах да, что это я про сон — Лии Евгеньевны-то нет!..

Сыронизировав таким образом, доктор убрался. А Артем, несмотря на показную бодрость, спал в ту ночь хреново. То ли снилось, то ли мерещилось — но в глухую полночь, когда задремал даже дневальный на своем стуле, в полуосвещенном дверном стекле мелькнула мужская фигура. Мелькнула и спряталась. А спустя какое-то время кто-то осторожно нажал на ручку двери.

Тарасов затаил дыхание и пожалел, что сунул пакет со стволом глубоко под тумбочку. Может, все-таки доктор решил заглянуть? Но почему так осторожно? Да и не докторская это фигура — низкорослая, поджарая…

Дверь поддалась. Артем, будто сделанный из ртути, бесшумно скользнул под кровать. До спасительного пакета было только руку протянуть. А на рукопашный бой может не хватить сил… Но никто не вошел: дверь тихо прикрылась. Опасная фигура исчезла…

Наутро ночные страхи любому кажутся глупостями, но Тарасов не питал на этот счет никаких иллюзий. Если его по-дружески проведали и не убили сразу, то преследовали какую-то цель. Сообщить лечащему врачу? Дудки — посадят на снотворное, только и всего. Связи нет — хоть письма-треугольнички пиши. И Ларичев зачем-то ствол принес — а рисковал ведь, старый пират, собственной пышной генеральской карьерой!

«Интересно, а паранойя от того, что по голове били, бывает?» — попробовал пошутить над собой Артем, но тяжелые мысли из головы все-таки не шли.

Тарасов выбрался в коридор и, шлепая растоптанными тапками, направился к столу дежурной.

— Вы почему вышли из палаты? — набросилась на него медсестра. — Я доложу начальнику отделения!

— Мне позвонить в город надо, — опираясь о спинку стула, сообщил Артем.

— А вы разве не знаете?! — удивилась медсестра. — Городской телефон три дня как отключили. Только местный работает. — Она явно сменила гнев на милость, уж очень озабоченный вид был у этого беспокойного больного. — Если хотите в прачечную, например, позвонить, или в первую хирургию, так пожалуйста! А в Москву — никак не получится…

— А ваш мобильный можете одолжить на пять минут? — спросил Тарасов.

— Батюшки, да какой мобильный! — всплеснула руками дежурная. — Мы ж их каждое утро под расписку на вахте сдаем! И у больных ни у кого телефонов нет — начальник проверяет!.. Вы, я смотрю, впервые у Мандрыкина лечитесь?! Так до вас при поступлении должны были довести…

Тем же утром забежал лейтенант из конторы Ларичева.

— Товарищ майор, меня товарищ генерал прислал, — сообщил гость, путаясь в неподходящем по размеру халате. — Велел спросить, как вы себя чувствуете…

— Ларичеву передай, что мне мобильный телефон нужен.

Лейтенант помялся и проговорил:

— Товарищ генерал просил вам по этому поводу сказать, что вам нельзя много разговаривать… И велел сразу спросить, хорошо ли вы поняли эту просьбу?

— Все я понял, так и передай, — проворчал Артем и не упустил случая схулиганить: — Передай Ларичеву, что я конфет просил. Карамель в шоколаде… Запомнил?

— Так точно. Выздоравливайте! — И лейтенант выскользнул из палаты.

Похоже, медсестра все-таки настучала: после вечерних уколов. Тарасова стало неумолимо клонить в сон. Заведующий, сука, видно, все-таки приказал обездвижить любителя телефонных звонков. В сумерках, ворочаясь на узкой кровати, Артем боролся с тягучей дремотой. Пистолет он распаковал и положил под подушку заранее и теперь ощупывал его ребристую рукоятку. Прошелестели за дверью женские шаги, прогремел колесиками манипуляционный столик.

Пошатываясь, Тарасов сел, опустил ноги на пол, нащупал тапочку. «Не возьмешь, сволочь, — мутно думал он. — Вообще, валить надо из этого санатория, пока из меня полный овощ не сделали…»

Послышался шум внизу, у входа. Артем помотал головой, отгоняя видение: на пороге стояла Лия в блузке и юбке, без халата, по-цивильному.

— Вы почему это без халата, доктор? — едва ворочая языком, спросил Тарасов.

Это был не призрак. Девушка подошла к нему, наклонилась и, положив ладонь Артему на плечо, горячо зашептала:

— Я из командировки раньше времени вернулась… Меня начальник отделения отругает, да и черт с ним… Я о вас который день беспокоюсь очень… после той ночи… Не знаю почему… Страшно мне…

— Как вы сюда пробрались? — целуя теплую шею Лии, так же тихо спросил Тарасов.

— Через черный ход… нянечка с первого этажа пропустила… Она не боится… ей все равно скоро на пенсию… А сейчас я должна уйти! Только будьте осторожны! Ради меня!.. Я помогу вам уйти отсюда… Только не сегодня… наверное, завтра…

Девушка осторожно высвободила талию, которую сжимали руки обалдевшего Артема, сдунула пыль с цветов и исчезла.

В коридоре раздались шаги — но это были шаги не Лии, обутой в мягкие туфли-балетки. Тарасов тряхнул головой и, повинуясь инстинкту, который не подводил его еще никогда, выдернул пистолет из-под подушки. Шорох в коридоре. Артем услышал короткий возглас «ах!».

— Кто вы?! Сюда нельзя! Здесь больные! Нельзя! Нельзя! — вдруг по-птичьи выкрикнула Лия.

Еще один вскрик — и шорох падения тела. Одним прыжком Тарасов вымахнул в коридор, держа пистолет на изготовку. Картина, на которую наткнулся его взгляд, ужаснула даже Артема.

У стола в луже крови лежала дежурная медсестра. Судя по вывалившейся из-под криво заломленной шеи полоски жира, ее горло было перерезано глубоко и надежно. Дальше, у самых дверей, корчился на полу санитар-дневальный, скребя босой ногой по линолеуму. А в нескольких шагах от двери палаты лежала на спине мертвая Лия, и кровь толчками плыла из-под ее лопаток. А внизу уже слышались истошные женские крики.

Из угла на спину Тарасову прыгнула быстрая тень. Сработало не сознание, а мышечная память. Артем отбил удар и только спустя долю секунды понял, что враг был вооружен ножом.

Тарасов оценил обстановку: на шум сейчас явится охрана, и нападающий — яростно сверкнули узкие глаза в прорези черной маски — должен расправиться с жертвой не откладывая. В том, что жертвой должен стать он сам, Артем нисколько не сомневался. Тарасов отпрыгнул, и лезвие ножа скользнуло по рукаву его пижамы. Сорвав с ближней вешалки белый халат, Артем одним движением намотал его на левую руку и встал в боевую стойку, по-прежнему сжимая в кулаке рукоятку ствола. Он готов был выстрелить, но прямо напротив была темная дверь третьей офицерской палаты, где сейчас в крайней степени недоумения просыпались пациенты Мандрыкина.

В коридоре раздался топот. Охрана очнулась, — подумал Артем, но ошибся.

С лестничной площадки выпрыгнул еще один узкоглазый и с ходу открыл огонь из пистолета. Корпус наполнился грохотом. Чмок-чмок! Пули ударили в стену над головой Тарасова. Артем успел присесть и укутанным в белую х/б предплечьем отбил нож, рассекая воздух. Свистнуло лезвие, пройдя по касательной и вспоров ткань. Тарасову казалось, что эти короткие секунды тянулись целую вечность. С шумом опрокинув кособокую тумбочку под ноги противнику, он вскинул свой пистолет и двумя меткими выстрелами уложил мчащегося на подмогу второго китайца. У противника же выбил ствол. На том конце коридора мелькнули фигуры в пижамах. Кто-то заорал поблизости — похоже, в соседней палате.

Противник оказался не так прост — он, как пушечное ядро, бросился вперед и, пробив выставленный Тарасовым блок, опрокинул того на спину. Боль молнией прошла по телу Артема — от макушки до самых пяток, но, слава богу, это просто давали знать о себе недавние травмы. Горячее дыхание обожгло лицо. Натренированным движением Тарасов вывернул запястье противника, так что нож отлетел на метр в сторону, взрезав тощий линолеум. Сейчас воспользоваться пистолетом было нельзя — китаец ловко вогнал колено в локтевой сгиб противника; рука Артема потеряла чувствительность. Тарасов отбросил норовящие ударить в горло кулаки китайца и нанес тому чувствительный удар в живот. Противник отшатнулся, и этого было достаточно, чтобы двумя ударами — коленом в подбородок и раскрытой ладонью по глазам — заставить узкоглазого завалиться на спину. Артем не мешкал: взвившись в воздух, он с разворота опустил колени по грудную клетку лежащего противника. Чвакнуло в груди у китайца, его голова дернулась.

Тарасов с трудом поднялся. Струйка крови изо рта поверженного врага свидетельствовала, что сейчас его душа общается с Конфуцием где-нибудь в райских кущах за Великой небесной стеной. Стараясь не оглядываться на лежащий у дверей палаты труп Лии, Артем, шатаясь, пошел по коридору. Замяукали сирены между госпитальными корпусами. Из палат стали выползать взволнованные пациенты Мандрыкина.

— Что здесь случилось, черт вас возьми?! — заорал немалый чин, выставив сытую рожу из отдельной полковничьей палаты.

— Война, дорогой товарищ. Война, — бросил Тарасов, баюкая колющую миллионом иголок отбитую руку. — Забыл, что такое война?!

Голова вдруг стала ясной. Будто посторонний, Артем взглянул на осматривающих помещение за помещением спецназовцев в незнакомой черной форме; проводил взглядом санитаров, несущих на руках в сторону операционной мертвенно-бледного охранника; кивнул знакомому доктору — заспанный и небритый, он, по-видимому, только что приехал…

Тарасов заплатил по всем счетам — он чувствовал это кожей. Кто-то окликал Артема, но он этого не слышал…

— Куда вы, эй!.. Да куда вы, товарищ майор!

Знакомый прапор взял его за плечо, и только тогда Тарасов обернулся.

— Вам плохо?! — встревоженно спросил прапор.

— Пойдем-ка покурим, — тихо сказал Артем. — Режим я все равно уже нарушил…

Глава шестнадцатая. «На безымянной высоте…»

— Товарищ майор, Ларичев Завитушу-то с батальона снял! С треском! Орал на него!

— Иди ты! А за что?

— Непорядок, говорили, в автороте, и в санчасти непорядок… Да это только повод на самом деле, понимаете?!

— Понимаю… Ну и что с того?

— А вас, говорят, назначил врио комбата! Ради этого Ларичев шум и поднял! Похоже, давно собирался! Я еще в последний приезд генерала внимание на это обратил!

— Иди ты!..

Артем верил и не верил, не зная, радоваться ему или огорчаться. То, что говорил сейчас капитан Суханов, было для него полной неожиданностью. После госпиталя его могли комиссовать, но этого не случилось: чья-то рука направила действия неумолимых военных медиков, и майор Тарасов получил «вольную»: «Прибыть к месту прохождения службы…» Дата. Подпись… Судьба. Да, кто-то из великих сказал: «Бога нет — есть только судьба и великие деяния». Похоже, так и есть.

— Можете идти, капитан, — проговорил Артем официальным тоном, чтобы прервать поток красноречия Суханова.

«А мне пора командирский кабинет занимать, — подумал Тарасов. — Все просто: один комбат ушел, другой пришел, а батальон был и остается… А Суханову все-таки не следовало являться ко мне на квартиру — укажу при случае. Такой бардак кругом… Хотя оно и понятно: перед новым комбатом выслужиться никогда не мешает…»

Убрался капитан. Артем сидел посреди своего любимого продавленного дивана — ну, блин, как король на именинах. В квартире было пугающее запустение, но Тарасов старался не обращать на это внимания. Слишком многое здесь нужно менять, и без женщины — ее умных работящих рук и доброго совета, в котором так нуждается настоящий мужчина, — никак не обойтись.

«Майор Тарасов, слушай мою команду: парко-хозяйственные работы по дому отложить… В который раз…» Артем усмехнулся и принялся одеваться. Зазвонил мобильный. Это был снова Суханов:

— Товарищ майор, забыл сказать: за вами пошел штабной «газик». Водитель обещал доставить, как по расписанию…

— Спасибо, — бросил в трубку Тарасов и отключил связь.

Спускаясь в лифте, Артем вспомнил, что во второй роте нерадивый командир, которого, помнится, притащил неизвестно откуда Завитуша. Придется сместить: на такого в бою нельзя положиться. Санчасть надо оштукатурить… На въезде выбоину заасфальтировать — раздолбали бэтээры колесами. Еще надо со строевой частью тепло побеседовать — прод аттестаты на командированных выписывают с опозданием… Да, и командировки надо бы урезать — Ларичеву намекнуть, не забыть! — учебный план по швам трещит, а солдатики по России болтаются…

— Черт, приказа-то еще не было, а ты туда же! — ругнул себя Тарасов и тут же понял, что приказ непременно придет и не отвертеться ему от множества дел-хлопот, которые прилагаются к солидной должности командира «Гаммы».

«Самолет звенел и дрожал, двигался по бетонному полю. Калмыков прижался лицом к иллюминатору. Из неба, из синевы возникали военные транспорты, снижались, касаясь земли, выбивали клубы резиновой гари, удалялись…» Строки из книги Александра Проханова «Дворец» поплыли перед сонными глазами, и Артем отложил книгу.

Сегодня в качестве исполняющего обязанности командира он впервые остался в «Шишкином лесу». Завитушу как языком слизало. Подполковник и дела-то толком не передал: сославшись на занятость, поручил это неприятное дело заму по воспитательной работе. Тарасов не обижался: он простил Завитушу. Да ведь всегда был здесь чужим бывший связист, неведомо как оказавшийся на должности комбата самого боевого подразделения России…

Сейчас, в три часа двадцать две минуты утра, он подводил итоги, туша окурки один за другим в переполненной дымной пепельнице. Последние недели и последние случившиеся смерти заставляли задуматься если не о вечном, то о насущном. Еще один кувырок судьбы — теперь он комбат «Гаммы», персона, лично известная президенту, офицер, вхожий в высокие кабинеты Генерального штаба. Вторую звезду на погоны скоро повесят… Но Артем знал, что судьба в обмен на свои милости требует ответных шагов. Что будет нужно людям, вершащим судьбу половины мира, от майора Тарасова?

Забытая в пепельнице сигарета пускала в потолок струйку дыма, превращалась в седой пепел. Белый телефон прямой связи мигнул ядовито-красным огоньком. Артем снял трубку.

— Майор Тарасов, слушаю вас!

— Боевая тревога! — скомандовал глуховатый голос офицера из Центра связи. Сколько раз Артему приходилось слышать его, но он никогда не видел лица этого человека.

— План «Воздух»! — услышал Тарасов вторую фразу. Это означало, что сейчас в двадцати километрах на юго-восток могучие транспортные «илы» прогревают моторы, мечутся техники, а выдранные с корнем из теплых постелей пилоты слушают секретный инструктаж.

— Понял вас, «Первый», — отозвался Артем.

И вдруг глуховатый голос офицера-связиста, сменив суровый официальный тон на почти дружеский, доверительно добавил:

— Снова Кавказ, товарищ майор… — В трубке тут же раздался гудок отбоя.

Тарасов снял трубку внутренней связи.

— Командир дежурной службы слушает… — проворчал недовольный голос капитана Суханова.

— Суханов, боевая тревога! — Артем механически продублировал команду Центра и от себя сухо добавил: — Штабной «газик» — в Химки, за командиром автороты. Офицеров вызывай по списку. Дежурного прапора — ко мне!..

Мир для майора Тарасова теперь сузился до размера циферблата «командирских» наручных часов, и по этому фосфоресцирующему циферблату побежала суетливая секундная стрелка. Застегнуть крючки на вороте кителя, натянуть камуфляжное кепи — одна секунда. Проверить, закрыт ли сейф, — еще секунда. Подхватить загодя уложенный дежурный кейс — еще секунда…

За черным окном над плацем полыхнул белый свет прожекторов. «Шишкин лес» осветился и пришел в движение. Их ведь готовили именно к этому — вскочить по тревоге, собраться с мыслями и силами и выстроиться на плацу монолитными шеренгами, выслушать боевой приказ командира… Сейчас главным было не помешать отлаженному движению военного механизма и только подталкивать застревающие зубчатые колесики…

Через три минуты Артем стоял в перекрестье белых линий на плацу, наблюдая, как со стороны казарм бегут пятнистые фигурки солдат, подгоняемые хриплыми окриками сержантов. Заурчали боевые машины за редкой оградой автопарка. Командиры рот принимали доклады дежурных. На миг Тарасову показалось, что он слышит невероятно далекий гул транспортников на аэродроме. Крылатые машины готовы принять десант…

— Ну, с богом, мужики! — негромко — так, чтобы никто не услышал, проговорил Артем.

— Вам радиограмма, товарищ майор! Большой штаб! — Веселый бортрадист округлил глаза и поднял взгляд к потолку, показывая, насколько большой штаб прислал весточку.

«Майору Тарасову. Назначаетесь командиром отдельного батальона № 36–17. К исполнению обязанностей приступить…» Чего и следовало, собственно, ожидать…

А за клепаным корпусом «Ила» плыли кучевые облака. Собирался дождь, который прольется где-нибудь над Рязанью. И, раскрывая зонт, прохожий россиянин услышит высоко в небе удаляющийся гул мощных моторов. Артем прижал лоб к иллюминатору и попытался сосредоточиться на полученном задании, но ему мешали недавние воспоминания.

Разгром, учиненный боевиками Ле Жэня в Центральном военном клиническом госпитале, эхом прокатился по компетентным инстанциям. Как ни рыли землю орлы из ФСБ, действия пациента травматологического отделения майора Тарасова были признаны правомерными и даже героическими. Вхожие куда надо большие отцы-командиры не без помощи генерала Ларичева сделали все, чтобы наличие у больного незарегистрированного нарезного огнестрельного оружия осталось незарегистрированным. Газетчикам и телевизионщикам заткнули рты — только НТВ, не вдаваясь в подробности, сообщило об инциденте в Мандрыкино. Среди китайской диаспоры в Москве прошли задержания с последующей высылкой из страны. Впрочем, вряд ли лучшие люди Ле Жэня попали под колпак — слишком хорошо босс наркомафии знаком с отечественными законами, чтобы обойти их.

Артему пришлось проваляться в госпитале еще две недели. Трупы увезли. Оказалось, что боевики убили двух часовых внизу и тяжело ранили третьего, который скончался на операционном столе. Убиты санитар из солдат срочной службы и медицинская сестра… Эксперты уехали, а кусок линолеума, на котором была кровь очаровательной докторши, сгинувшей не за ломаный грош, быстро заменили. Каждый раз, выходя из палаты, Тарасов суеверно обходил светлый, свежий лоскут на желтом полу коридора. «Сколько было смертей, — думал тогда Артем. — Сколько ненужных смертей. И сколько их еще будет…»

«Ил» тряхнуло: машина попала в воздушную яму. Загудели тросы, которыми были насмерть принайтованы к полу грузового отсека бэтээры. Качнулись стриженые головы в беретах — сидящие на скамейках вдоль борта бойцы зашевелились, разминая затекшие от долгого сидения ноги. Кто-то сунул в рот спичку — три часа без курения, это еще вытерпеть надо!.. Офицеры глянули в сторону комбата, и Тарасов отлип от стекла, приосанился, сжал цевье пристроенного между коленями автомата. В километре следом идет второй «Ил», тоже груженный бойцами и боевыми машинами…

«На последних занятиях третий взвод второй роты застрял на пандусе, — с тревогой подумал Артем. — Как бы снова ни случилось. В боевых-то условиях…» И еще одна мысль пришла: «Волнительный я стал — прямо как курица-наседка. Раскудахтался, как на беду… Никуда не денутся бойцы-молодцы — сработают как часы…» Тарасов тряхнул головой и невольно опять подумал о рядовом Наконечном из первой роты, у которого пропал из каптерки мобильник. Украли телефон или каптер куда спьяну сунул? Надо давно наводить порядок в «Шишкином лесу»…

Артему казалось, что все это было с ним много раз. Когда его еще не было на свете, так разгружался первый советский транспорт в сражающейся Корее: приземлялись истребители на расчищенные наскоро посадочные полосы, скатывались с пандусов танки, ныряли в сырые, напитанные запахом гниения древесных стволов и трупов джунгли мотострелки. И позже, во Вьетнаме, все было почти точно так же, только истребители были сверхзвуковыми, а танки — противоатомными. Потом была ясная, солнечная Куба, раскаленная, как жаровня, черная Ангола… Потом Эфиопия, Ливия, Никарагуа… А потом товарищи военные советники сражались на своей земле — сражались за Россию.

— Радиограмма, товарищ майор! — вырвал Тарасова из плена раздумий бортинженер.

— Опять большой штаб? — улыбнулся Артем.

«Вводная отдельному батальону 36–17… Занять высоту 450 в квадрате 41–10 к 12.00… подготовить позицию для реактивной артиллерии… о выполнении доложить…»

— Мать твою, это ж грузинская граница! — едва взглянув на карту, в сердцах воскликнул Тарасов. — Опять, блин, скрытая агрессия!

Артем посмотрел на сидящего поблизости старлея — не слышал ли тот. Но офицер отрешенно смотрел вперед и, кажется, спал с открытыми глазами. Корпус самолета завибрировал. Его дрожь передалась технике и людям. Артему почему-то вспомнилось детское впечатление: раз с матерью они собирали грибы, и Тарасов-младший набрал целую корзину ярчайших мухоморов. Мама велела выбросить, но Тема тащил и тащил свою добычу. «Папе покажу! — решительно говорил он. — Вдруг ты не знаешь, какие они хорошие…» Вот и сейчас они летели в сторону границы, чтобы найти разницу между белыми грибами и мухоморами, узнать, какие они хорошие…

Подошел командир транспортника.

— Через десять минут заходим на посадку, товарищ майор! — сообщил он Артему. — На аэродроме погода хреновая — облачно и дождь. По приборам идем…

Тарасов объявил готовность. Бойцы зашевелились. Экипажи и техники нырнули в полумрак к машинам. Пятнадцатикилометровый ускоренный марш должен был показать, чему научилось молодое пополнение «Гаммы» за последние полгода.

«Ил» пошел на снижение.

Первый же бэтээр, выкатившись на мокрый, уводящий в подсвеченную прожекторами темноту пандус, неловко вильнул колесами, покосился и сел на брюхо. Расчетное время пошло к черту. Второй «Ил», намеренно сделав круг, должен был приземлиться через двадцать минут. Матерясь в бога и мать, прапор из автороты потащил отсвечивающий металлом непослушный трос. Командир «Ила» вместе с бортинженером командовали разгрузкой: им подобное было не впервой. Артем связался по рации со штабом округа и выслушал последние указания.

Заглушили моторы «Ила», и стало слышно утробное рычание второго бэтээра. Струной натянулся трос.

— Товарищ майор! — подбежал пилот. — Вы мне пандус к чертовой матери свернете! Свяжитесь с принимающими! Вызовите тягач!

— И где те принимающие? И когда тягач придет? — отозвался Тарасов, загибая рукав и вглядываясь в циферблат. — Мы из графика выбились.

Командир транспортника махнул рукой и побежал к кабине. Бортинженер озабоченно заглядывал под колеса застрявшей машины. Артемом вдруг овладело полное спокойствие. Личный состав правильно вел себя в нестандартной ситуации. Тарасов отступил в сторону: бойцы строились поротно. Грохнули плиты пандуса: машина тронулась с места, легко скатилась на раскисшую землю. Второй бэтээр аккуратно выехал из брюха «Ила», выпустив напоследок дымную струю.

Там, куда должен был двигаться батальон, взмыли в небо две красные ракеты. Артем не мог с точностью сказать, с нашей стороны или с грузинской они были выпущены. Одно было точно известно: посадку транспортов засекли.

Скоро приземлился второй «Ил» и выгрузился как по нотам. Колонна выдвинулась с летного поля и пошла по проселку.

— А что там на высоте, товарищ майор? — перекрикивая шум мотора, спросил лейтенант из зеленых-необстрелянных.

— Важнее, кто там, — ответил Тарасов и похлопал офицера по плечу: — Постреляешь, салабон, обязательно! Это я тебе обещаю!

Высота оказалась холмом, густо поросшим зеленью. Справа лепились казавшиеся давно брошенными домики под потемневшей черепицей. Дождь кончился. Артем остановил колонну и выслал вперед дозор во главе с тем самым зеленым летехой. Пулеметные стволы бэтээров глянули в сторону высотки.

Бойцы вернулись как-то слишком скоро.

— Никого — только сторож, то ли глухой, то ли дурной, — отрапортовал лейтенант. — Можно вселяться!

— Отставить «вселяться»! — прикрикнул Тарасов. — Наша задача — обеспечить порядок. Осмотрели — значит обеспечили. Пусть теперь реактивная артиллерия заезжает…

— И все?! — удивился летеха.

— Ну да. А ты чего ждал?! «Ура» — и на грузинскую территорию?!

— Виноват! — лейтенант с недоуменным видом козырнул и ретировался к своим бойцам.

Артем припал к биноклю. Над клубящейся туманом высоткой всходило солнце. В просвете махрово-зеленых древесных ветвей он различил быстрый, режущий глаза отблеск. Оттуда, с чердака пустого дома, за занявшими позицию россиянами внимательно наблюдали. Недоглядел салабон…

— Батальон, слушай мою команду! — рявкнул во всю мощь легких Тарасов. — Машины — триста метров вправо! Первая рота — следом! Вторая рота — за мной!

Через минуту свободный от растительности пятачок опустел, и только глубокие борозды, оставленные колесами бэтээров, напоминали о пребывании «Гаммы».

Чутье не подвело Артема. Среди тишины, чириканья птиц и полного мирного спокойствия раздался угрожающий свист, и спустя секунду на проселок и лес начали падать мины. Минометы гвоздили по площадям из-за холмов, не видя цели и следуя только указаниям корректировщика. Чваканье разрывов в грязи, леденящий сердце свист и грохот…

«У незнакомого поселка, на безымянной высоте…» — так ведь пели тридцать лет назад?! Артем бежал впереди роты, поводя автоматом из стороны в сторону. Он чувствовал себя сейчас моложе лет на пятнадцать. Теперь, когда бэтээры и солдаты выведены из-под огня, настало время занять высоту 450.

Вызвали по рации.

— Африка, я Леший, веду силовую разведку! — бросил Тарасов в гулкий эфир. — Квадрат обстреливается из минометов! «Огурчики» придержите!

— Леший, я Африка! — отозвался штаб округа. — Поддержка нужна?

— Нет, обходимся… До связи!

«Огурчиками» были реактивные установки залпового огня. Теперь пушкарям придется перекурить часок-другой где-нибудь в тени, пока не наступит хоть какая-то ясность.

«Вертушки бы сюда, — думал Артем, карабкаясь по склизлой траве на круто поднимающийся склон. — А граница рядом… Ничего не понятно… Как всегда — вероломно, без объявления войны… И мы на самом острие… И с кем воюем? На главный вопрос ответа нет…»

Бойцы опережали своего комбата, мелькая грязными подошвами ботинок, мельтеша локтями, исчезали в кустах. Тарасов был на гребне холма, когда от домиков послышались два пистолетных выстрела, следом автоматные очереди и отборный солдатский мат. В два прыжка Артем одолел остаток расстояния и вбежал во двор. С мокрым звуком, напоминающим плевок, на ступени веранды шлепнулся труп, одетый в гражданское. Следом, рассыпав осколки, ухнула раскоряченная тренога стереотрубы.

— Вот этот хер огонь корректировал! — по пояс высунувшись из чердачного окна, крикнул мордастый сержант.

Тарасову и без того все было ясно.

— В следующий раз без мата попрошу докладывать! — задрав голову, крикнул в ответ Артем.

— Извините, товарищ майор! — смутился боец. — Просто он тут в нас стрелять собирался… — В голосе пацана слышалась явная обида.

В подтверждение из-за спины мордастого кто-то бросил массивный «магнум». Ясно, откуда уши растут, — оружие-то американское…

— Африка, я Леший! Африка, ответьте Лешему! — забубнил Тарасов в рацию. — Высота зачищена! Ждем «огурчики»!

Минометный обстрел прекратился. Вдалеке раздался рокот. Артем присел на разбитую ступеньку и закурил. К нему потянулись бойцы: каждому было лестно покурить, сидя рядом с комбатом, после своего первого боя.

Они молча дымили, одобрительно и весело поглядывая друг на друга.

— Пуля штукатурку отбила как раз у меня над головой! — похвастался один из бойцов. — У меня сердце ка-а-к екнет!

Солдаты вразнобой возбужденно загудели:

— А Пашка тут же очередью врезал!

— А тот козел сразу — брык!

— Ты на хрена его дохлого дырявил?!

— Вдруг встал бы!

Бойцы заржали, и Тарасов улыбнулся.

Отдаленный рокот нарастал, заполнял собой все вокруг. Из-за горизонта вынырнуло звено боевых вертолетов. Три «Черные акулы», плавно разворачиваясь в воздухе, шли на юг. Загудели мощные моторы. Изломав ветки широкими зелеными мордами, к высоте двинулись восьмиколесные «ЗИЛы», несущие на себе смертельные алые соты реактивных «Ураганов».

Замигал зеленый глазок рации: «Африка» вызвала комбата «Гаммы». Артем выбросил окурок, отошел в сторонку, придерживая микрофон локтем.

— Леший, слушай приказ: отойти на исходную! Как поняли Африку, Леший?

— Африка, я Леший, понял вас! Выполняю!..

Лица бойцов выжидательно обернулись к комбату. Забросив автомат за плечо, Тарасов коротко приказал:

— Дом оставить! На исходную позицию — бегом марш!

— Товарищ майор, а с этим что делать? — ткнул один из солдат стволом автомата в сторону изуродованного трупа.

— Это ж сугубо гражданское дело — человек с чердака упал, — ответил непонятливому парню Артем и зашагал вниз по склону. А навстречу несся запыхавшийся усатый прапор с безумными глазами.

— Товарищ майор! У нас там «двухсотый»! — выкрикнул прапор, пытаясь взять под козырек.

— Кто? — отстраняя вставшего на пути усатого, спросил Тарасов.

— Лей… лейтенант Трошин!

— Как?

— Да планшетку он на полянке забыл! Планшетку! — поспевая за Артемом, заговорил прапор. — Его и накрыло! Товарищ майор!..

— Ты что, сукин сын, волну гонишь?! — прошипел Тарасов. — Убитых не видал?!

У колес бэтээра, уже накрытый плащ-палаткой, лежал убитый. Бойцы из взвода лейтенанта стояли полукругом, понурив головы. Артем сдернул брезент. Уставился в небо за острившийся нос зеленого офицерика. Глянуло темное кровавое пятно, не слишком заметное на камуфляжном кителе.

Вот тебе и мухоморы… Тарасов сдернул с головы кепи, постоял немного и резко крутанул рукой в воздухе. Взревели моторы бэтээров. Войны не случилось — она кончилась, не начавшись. «Черные акулы», как коршуны, кружили над границей. «Ураганы» были готовы дать разящий залп. Но кто-то главный принял единственное решение… Свернулся в колонну батальон «Гамма». Уплыла в солнечную даль опасная высотка. И тишина, прерываемая пением птиц, снова воцарилась над южной границей…

Артем читал недоумение на лицах подчиненных: будто девушка пригласила вечером в гости, а дома оказалась ее мама. Но сам комбат не удивлялся: служба бывает разной, а южная граница России — вечное поле боя…

Вместо эпилога. Большая жизнь

В квартире было тихо и пыльно. Едва Артем зажег свет, в глаза ему бросился длинный конверт, заботливо вставленный под переплет зеркала. Кто-то побывал в гостях и оставил недобрую весточку.

Тарасов осторожно взял конверт, рассмотрел его на просвет: только бумажный листок бумаги. Он вскрыл письмо и прочитал нацарапанные фломастером слова: «Мы вернемся, и ты умрешь». Коротко и ясно. Слово «вернемся» было написано через «и». Китайский след? Или чеченский? Или родной — русский?..

В квартире ничего не тронуто — даже запасной мобильник со сдохшей батареей лежал там, где Артем его оставил. Они продемонстрировали свои возможности. Теперь дома оставаться опасно. Тарасов механически сунул заляпанный полигонной грязью тренировочный костюм в стиральную машину, прошел на кухню, включил холодильник. Есть не хотелось: ужина, наскоро проглоченного в уличном кафе, до утра хватит. А оружия он по привычке не захватил…

По телевизору шли новости. Показывали недавние события на границе. Бойко тарахтели всезнающие столичные журналисты. Камеры выхватывали то пограничный столб, то мужественное лицо очередного войскового начальника, то блистающий немыслимой чистотой борт боевой машины десанта. Месседж репортажа был ясен без перевода: граница, как всегда, на замке, враг не пройдет, аминь…

«В полицию, что ли, заявить?» — пришла Артему пошлая мысль, и он тут же отогнал ее, представив недовольные физиономии муниципальных ментов, которых оторвали от честного бизнеса на соседнем авторынке. Своими силами надо, майор, только своими…

Легонько урчала стиральная машина, смывая с одежды липкую подмосковную грязь. Дом теперь казался чужим, ненадежным, заброшенным. Тарасов выключил телевизор, заварил крепкий кофе и долго курил, наблюдая, как колечки дыма смешиваются с ароматным паром. Через полчаса, развесив на балконе выстиранный костюм, Артем запер дверь квартиры и потопал по лестнице — лифт, по обыкновению, чинили.

Сегодня, идя по вечерней Москве, Тарасов чувствовал себя в меньшей безопасности, чем совсем недавно под минометным обстрелом. Он смешался с вечерней толпой, но остро чувствовал свою обособленность, отчужденность — явный признак надвигающейся опасности, если уж пользоваться старинными приметами, на которые богат спецназ.

«Где ты, где ты, армейская контрразведка?! — мысленно патетически вопрошал Артем. — Какого черта российский майор должен трястись за свою дешевую жизнь здесь, в черте столицы?!»

— Ваши документы!

Парочка ментов, двигавшаяся по бровке тротуара навстречу, видимо, ощутила нездоровые флюиды, исходящие от Тарасова. Артем молча протянул офицерскую книжку с примятым корешком.

Сержант уныло полистал документ, пытливо взглянул в лицо Тарасову, козырнул, кивнул товарищу, и патруль продолжил свой маятникообразный путь от конца бульвара до утыканной автомобилями стоянки перед «Рамстором».

Леденящий холодок страха, который Артем ощущал еще несколько минут назад, сменился злой и холодной решимостью. Сейчас ему хотелось встретиться лицом к лицу с теми, кто желает его смерти. «Покажись! Ну покажись, мразь! — твердил про себя Тарасов. — Покажи свои рожки!» Но толпа была, как всегда, текуча и безмолвна.

Волнение его нарастало — как однажды в темном ущелье, когда на колонну обрушились очереди крупнокалиберных пулеметов, и грохот от рикошетящих от брони пуль смешивался с воплями раненых и шипением взлетающих в чужое небо сигнальных ракет… Все было как тогда, только сейчас враг неизвестен, а значит, вдвойне опасен… Уж лучше бы началась война. Вторжение. Лучше бы «Гамма» сейчас с боем рвалась к недостижимому Тифлису, а боевой комбат сидел бы в головной машине и, надев на трещащую от забот и грохота взрывов голову наушники, отдавал резкие, как удары хлыста, приказы…

Звонок мобильного телефона вывел Артема из транса. Номер, высветившийся на дисплее, был незнакомым.

— Да, я слушаю, — сглотнув слюну, глухо проговорил в трубку Тарасов.

Услышанное оглушило его, накрыло взрывной волной.

— Тема, прости меня, пожалуйста! — пропел лживый девичий голосок. — Я тебя напугала, наверное?

— Анька, ты?! — ошалело спросил Артем, застыв посреди тротуара наподобие соляного столба. — Ты?!

— Ну да, я, — отозвалась девица. — Ты меня уже простил, да?!

— За что, черт?! — начал раздражаться от глупого разговора Тарасов.

— Ну, за записку дурацкую… Я со всеми поссорилась и пьяная была… Зашла сумку свою забрать — я ее на балконе забыла… вот… И написала тебе… Я сильно злая на тебя была, понял?!

— Я понял тебя… Завтра давай созвонимся…

Он отключил связь. Картинка в голове сложилась — словно включили верхнее освещение. И стало все ясно, как в конце запутанного фильма. Артем рассмеялся — отрывисто и громко.

Торопливая толпа, как живая, качнулась, обтекая странного человека с мобильным телефоном, зажатым в кулаке. А когда Артем присел на лавочку, чтобы переварить свои оглушительные чувства, мобильный снова зазвонил:

— Майор Тарасов? Добрый день! — Голос был мужской, приятный. — Генерал Ларичев просил передать вам его личную просьбу. Завтра в «Президент-отеле» состоится пресс-конференция. Будут генералы из Генштаба, из округа… Устроители просили пригласить настоящего боевого офицера, и Ларичев порекомендовал вас…

— Спасибо, я буду, — ответил Артем. — В котором часу?

Для него так и осталось непонятным, решил Ларичев поиздеваться или на самом деле не нашел, кого послать на пресс-конференцию.

Пресс-конференцию в «Президент-отеле» собирали наскоро — в ответ на многочисленные враждебные выпады западной прессы, — и поэтому собравшиеся выглядели помятыми и чрезмерно суетливыми…

Артем приехал в центр на метро. У самого «Президент-отеля» ему встретился кортеж из черных служебных «Волг» с генералитетом на борту. «Большие звезды» приехали, чтобы отчитаться перед массмедиа о проделанной работе. Это было генералам не впервой: первая и вторая чеченские войны научили их честно врать на пресс-конференциях. А на закуску был приготовлен простой майор Тарасов, герой и хороший человек.

Артем нарочно оделся в гражданское — явиться в форме ему не приказывали. Проходя мимо генералов, беседующих в окружении пестрых свитеров и либерально-небрежных журналистских причесок, Тарасов кивнул мельком взглянувшему на него Ларичеву и прошел на свое место за длинным, уставленным микрофонами столом.

— Вы знаете, что говорить? — сунулся к Артему полковник из свитских и протянул распечатанный на принтере лист.

Тарасов сунул шпаргалку в карман, не прочитав.

Дали сигнал к началу пресс-конференции. Генералитет рассаживался в соответствии с занимаемой должностью. Артему нравилось наблюдать за начальством, собравшимся для пресс-конференции: вот капитан из свиты ловко отодвинул стул перед генерал-полковником из Генштаба. Вот еще один военачальник, колыхнувшись в проходе, подал руку Ларичеву, и тот ответил жарким рукопожатием…

«Военная мафия в сборе, — подумал Тарасов. — Сколько секретов они могли бы раскрыть, если бы им чудом позволили открыть шлюзы профессиональной памяти…»

Началось… Прибавили света. Заработали видеокамеры. Заколебались микрофоны на телескопических мачтах. Ничего неожиданного не случилось. Генералы отделались официальной информацией, которую старательно отчитали по бумажкам. На съедение журналистам достался майор Тарасов. Чины с большими звездами недовольно поглядывали на худощавого майора с седыми висками: его белая рубашка и кожаная легкая куртка их, похоже, раздражали.

— Вы стали кавалером высокой награды — российского ордена Мужества, — проговорил молодой человек в круглых очках. — За что вам была вручена эта высокая награда?

Артем подумал, глядя в потолок конференц-зала, и ответил предельно кратко:

— За мужество.

Но молодой человек не унимался:

— Но скажите, за какой именно эпизод вашей боевой биографии вы получили награду?

— За спасение «Москвы», — абсолютно честно ответил Тарасов и, видя недоумение на лицах присутствующих, пояснил: — Я имею в виду ракетный крейсер…

Мигом вмешался до сих пор молчавший вислощекий генерал-полковник.

— Майор довольно полно ответил на ваш вопрос, — обратился он к очкарику. — Рассказать об этом эпизоде подробнее ему не позволяет служебная этика… По прошествии нескольких лет вы и ваши коллеги получите исчерпывающую информацию…

«Вот загнул! — подумал Артем. — Служебная, блин, этика!»

— Последние события на грузинской границе всколыхнули мировую общественность, — издалека начал южного вида волосатый мужичонка. — Есть информация, что российский спецназ принимал самое непосредственное участие в операции. Что вы можете сказать по этому поводу?

Тарасов искоса взглянул на набычившихся генералов и ответил:

— У спецназа всегда особые задачи и всегда очень много работы. Так что различить, где грузинская граница, а где турецкая, мы, как правило, не успеваем…

В зале засмеялись. Задавший вопрос пожал плечами и сел на свое место.

Неприметный майор явно интересовал журналистов больше, чем надоевшие московские генералы. Труженики массмедиа, похоже, знали, зачем здесь этот человек, а сам Тарасов не знал. Пошли вопросы личного характера.

— Какой ваш любимый афоризм?

Артем мгновенно ответил:

— «Обедайте плотнее, спартанцы, — ужинать нам придется уже на том свете». Это царь Леонид своим «спецназовцам» еще до нашей эры сказал…

На этот раз смеха в зале не было.

— Какое событие вы считаете главным в своей жизни? — спросила вихрастая тонкогубая девчонка.

Зал замер в ожидании ответа.

Артем ненароком дохнул в микрофон, зачем-то постучал по нему пальцем и негромко, слушая свой голос в динамиках, проговорил:

— Я расскажу, как набрал однажды целое лукошко мухоморов…

Пресс-конференция закончилась, и Ларичев подозвал Тарасова. Они стояли у выхода. Чины, покидающие «Президент-отель», пожимали руку генералу, а на Артема старались не обращать внимания.

— Здесь и поговорим, — проводив взглядом последнего человека в фуражке и лампасах, проговорил Ларичев. — А ты ведь молодцом сегодня держался, майор!

— Спасибо… — Тарасов сделал шаг в сторону, пропуская стайку торопливых девиц — то ли студенток журфака, забредших на пресс-конференцию, то ли красоток из отельной обслуги. — Спасибо, товарищ генерал. Только мне моя роль в этом концерте непонятна.

— Это правильно, что тебе непонятно! — сказал Ларичев, хмурясь. — Не все положено знать майору, даже если он и комбат «Шишкина леса»…

— Давайте наружу выйдем — здорово курить хочется, — предложил Артем.

С наслаждением выпустив дым от первой затяжки, Тарасов наблюдал за отъездом предпоследней черной «Волги». Последняя ждала Ларичева.

— Ты кое-что понял, так? — Генерал стоял совсем близко, так что Артем чувствовал запах дорого одеколона. — Ты не стал гнать волну после событий в Мандрыкино, и я решил, что тебе можно доверять…

— А до Мандрыкино вы этого не поняли? — резковато спросил Тарасов.

Генерал брезгливо поморщился:

— До госпиталя были другие обстоятельства… Мне стоило немалых усилий выручить тебя. Кое-кто очень хотел видеть тебя в красном гробу с кисточками при почетном карауле и оркестре.

— Приятная была бы перспективка! — усмехнулся Артем. — С детства мечтаю о военном салюте над моим обелиском…

Его собеседник не разделил иронии:

— Но, как видишь, я добился… добился того, что ты жив… Впрочем, ты сам все понял. Кстати, большим плюсом для тебя были недавние военные действия на южной границе…

— Какие там военные действия! — возразил Тарасов. — С той стороны минометный обстрел, с нашей — один «двухсотый»…

Генералу явно не хотелось продолжать беседу. Ларичев махнул рукой своему водителю — «Волга» мягко дала задний ход — и сказал:

— В общем, майор, думай, анализируй. И крепко помни, что ты мне кое-что по жизни должен… И последнее, Артем. — Сделав два коротких шага, генерал остановился: — Скоро тебя отправят в горячую точку…

— Опять военным советником? — без радости спросил Артем.

— Бери выше — миротворцем! — широко улыбнулся Ларичев и на прощание горячо пожал Тарасову руку.

Примечания

1

Сукин сын! Черт тебя возьми! (исп.)

2

Пулемет калибра 14,5 мм.

3

Жаргонное название вертолета марки «Ми».

4

Выказывать служебное рвение (армейск. жарг.).

Content

Сергей Зверев
Гамма-воин

Глава первая. Герой России

Глава вторая. Ростовская разборка

Глава третья. Цельнометаллическая оболочка

Глава четвертая. Зеленый ад

Глава пятая. За нашу победу!

Глава шестая. Под колпаком

Глава седьмая. Увидеть Москву и выжить

Глава восьмая. Безналом по полному счету

Глава девятая. «Макаров» — это вам не «калашников»!

Глава десятая. Спецназ умирает, но не сдается

Глава одиннадцатая. «Я — Первый: открываю огонь!»

Глава двенадцатая. Московский дивертисмент

Глава тринадцатая. Последний штурм

Глава четырнадцатая. «В царство свободы дорогу…»

Глава пятнадцатая. Дракон на пороге

Глава шестнадцатая. «На безымянной высоте…»

Вместо эпилога. Большая жизнь

Примечания