Кирилл Казанцев

Очарованная вдова

1

Фестиваль русского шансона был настоящим феерическим шоу. Площадкой для выступления самых лучших отечественных шансонье стал один из крупных дворцов культуры с поистине огромным залом. Зрители заполнили его под самую завязку.

Сцену украшали шикарные, очень дорогие декорации. Каждый номер, как и выход ведущих, сопровождался качественным световым оформлением. Видеоинсталляции, под которые певцы выходили на сцену, приводили зрителей в неописуемый восторг.

Организаторы не зря вложили во все это хорошенькую сумму денег. Благодаря отлично продуманному антуражу давно известные песни засияли новыми красками. Восторженные зрители обожали своих кумиров, были готовы снова и снова идти на их концерты. По крайней мере, многие признавались в этом, когда журналисты, находившиеся на фестивале, обращались к ним с подобными вопросами.

Специально к фестивалю были подготовлены диски с подборками песен, которые звучали на протяжении всего праздника русского шансона. Публика раскупила их в одночасье. Это в век Интернета и доступности любой музыки посредством подключения к Сети! Благодарные поклонники не скупились, покупали не такие уж и дешевые билеты, приобретали упомянутые диски.

Гвоздем концертной программы был знаменитый российский шансонье Владимир Тверской. Публика встречала его с невероятным запалом. Свое выступление он предварил прочувствованными словами, адресованными зрителям. В который уж раз за свою певческую карьеру певец напомнил присутствующим, что Тверской — это его настоящая фамилия, а не творческий псевдоним, как думают многие.

Его слова сопровождались демонстрацией слайд-шоу. На огромный экран выводилась подборка интереснейших фотографий, связанных с жизнью и творческой биографией шансонье. Зрители смотрели на фотографии и слушали рассказ так внимательно, будто боялись упустить хотя бы одно слово. Когда Владимир поблагодарил их за это, зал взорвался бурными аплодисментами. Несколько дам совершенно разного возраста вышли к сцене и вручили любимому исполнителю букеты цветов.

Тверской исполнил более десятка песен. Публика была в трансе. Многие подпевали. У некоторых градом сыпались слезы из глаз.

Уж кто-кто, а Владимир Тверской, человек, безусловно, талантливый, умел настолько тонко коснуться струн русской души, что слушатель просто не мог оставаться безучастным к его песням. Это касалось и содержания композиций, и голоса самого певца, и особой манеры исполнения.

Радостные и грустные, о любви и о предательстве — его песни давно вызывали уважение, признание и любовь среди слушателей в России, странах бывшего Советского Союза и у наших эмигрантов, проживающих в дальнем зарубежье. Это был настоящий успех, которого достигали лишь считаные исполнители русского шансона. Владимир мог по праву этим гордиться.

Он и гордился. Чего уж греха таить. Правда, эта гордость никогда не была для него самоцелью и не превращалась в кичливую горделивость. Эта сдержанность опять-таки выгодно отличала его от многих коллег и добавляла лишний градус к безмерной любви слушателей.

На фестивале прозвучали самые лучшие песни Владимира Тверского: «Платформы-вагоны», «Январские дожди», «В Одессе мы пересеклись», «Викуша-предательница», «Малая Медведица»… Зрители кричали от восхищения и едва ли не бились в экстазе, не желая отпускать любимого певца со сцены.

Впрочем, организаторы на это и рассчитывали. Тверской не должен был вот так просто отпеть свою часть программы, а потом, после оваций и поклонов, передать эстафету другому исполнителю. Планировалось выдержать определенную паузу. Зрители продолжали бы орать, вызывая шансонье на бис. А он должен был высидеть эти пять-семь минут в гримерке, слегка переводя дух и полоща горло водой. После десяти песен подряд это было крайне необходимо.

Что же произошло на самом деле? Владимир Тверской откланялся и ушел за кулисы. Публика, основательно заведенная им, действительно продолжала громко реветь от упоения. Зрители сначала звучно скандировали его фамилию. Потом, словно заговоренные, повторяли: «На бис! На бис! Просим! Просим!» Звучали неумолкающие аплодисменты.

Однако время шло, но певец из-за кулис никак не возвращался. Минули и пять, и семь сценарных минут. Ожидание затягивалось, и это уже было явно ненормально. Да, публика могла простить ему любую задержку. Но у организаторов были четкие представления о сценарии фестиваля, они требовали от всех участников неукоснительного выполнения определенных правил, связанных с этим.

Один из организаторов уже успел обратиться к продюсеру Тверского, пронырливому и вездесущему Артему Бренеру, с закономерным вопросом о том, что же происходит. В ответ Бренер лишь пожал плечами, сию же секунду сорвался с места и рванул в гримерку Владимира, расположенную в отдельном помещении.

Артем быстрым шагом добрался до заветных дверей.

— Володя, ты скоро? — спросил он через двери, полагая, что артист вот-вот выйдет. — А то публика уже волнуется. Да и организаторы злятся.

Ответа не последовало. В гримерке царила тишина. Продюсер постучался и хотел уже надавить на двери, однако те оказались незапертыми и тихонько приоткрылись сами.

— Володя, с тобой все в порядке? — с настороженностью в голосе полюбопытствовал Бренер, заглядывая в гримерку.

Он сразу заметил, что певец сидел на стуле в какой-то странной, не совсем естественной позе. Продюсер сразу же подумал, что Тверскому стало плохо, что он мог потерять сознание, или же, того хуже, с ним случился сердечный приступ. Бренер быстренько подошел к нему и тут же отшатнулся.

Шансонье был мертв. В его голове зияло пулевое отверстие. Неестественная поза легко объяснялась тем, что выстрел застал Тверского врасплох.

Артем успел многое повидать на своем веку, тем не менее вжал голову в плечи и машинально сделал несколько шагов назад. Он не хотел стоять прямо напротив окна, все же бросил беглый взгляд на него. Этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы разглядеть небольшое отверстие округлой формы, расположенное практически в центре стекла. Сомнений быть не могло — оно образовалось в результате выстрела, произведенного извне.

Но гримерка находилась где-то на уровне второго, а то и третьего этажа стандартного здания. Произвести выстрел, находясь прямо за окном, было невозможно. Разве что злоумышленник использовал бы в своих целях какой-нибудь подъемник или что-то в этом роде. Однако Бренер знал, что рядом со зданием, где проходил фестиваль, ничего подобного не было.

Вывод напрашивался сам собой — стреляли с относительно дальнего расстояния. Возможно, с крыши какого-то соседнего дома. В таком случае речь могла идти только о снайпере. При таком раскладе гибель Тверского вряд ли можно было списать на случайность или роковое стечение обстоятельств.

Стрелок, вооруженный снайперской винтовкой, наверняка прекрасно знал распорядок работы фестиваля, как и то, где расположено окно нужной ему гримерки. Это означало, он откуда-то получил всю информацию, необходимую для совершения убийства.

Неведомый снайпер произвел всего лишь один выстрел, который достиг цели. Пуля сразила шансонье «на самом подъеме творческих сил», как позже написали в некрологах. Единичный точный выстрел, каким бы цинично безмолвным он ни казался, тоже о чем-то говорил.

Прежде всего о том, что винтовку в руках держал отнюдь не любитель. Скорее всего, действовал профессионал. Расчетливый и хладнокровный убийца, умеющий без эмоций нажать на курок и пустить пулю в голову любого человека, за жизнь которого ему заплатили.

— Блин, так где Тверской? Мы не знаем, что делать! — С этими словами в гримерку влетел человек, обеспечивавший должный порядок выхода исполнителей на сцену.

— Боюсь, что здесь уже ничего не поделаешь, — осипшим голосом заметил продюсер. — Вызывай полицию и «Скорую помощь». Хотя «Скорая» точно ничем не поможет.

Мужчина, только что появившийся в гримерке, увидел Владимира Тверского мертвым, опешил и на какое-то время утратил дар речи.

— Ну, не стой! Давай же действуй! — поторопил его Бренер и сказал будто сам себе: — Видимо, придется свернуть концерт. Его продолжение вряд ли окажется возможным в такой вот ситуации.

Артем достал мобильник, набрал номер одного из организаторов фестиваля, сообщил о трагедии и попросил совета, что делать дальше.

После короткого ступора организатор предложил то же, о чем только что думал сам продюсер.

— Если концерт будет продолжаться, а зрители потом узнают, что мы утаили факт гибели их кумира, то они нас попросту не поймут, — говорил тот. — Я не хочу, чтобы потом про нас говорили: «А-а-а, это те самые, что плясали на костях Тверского». Нам такая слава ни к селу ни к городу. Выйди к публике и скажи то, что должен.

В зале уже царила некоторая растерянность. Любимец публики все не выходил на сцену. Когда из-за кулис появился Бренер, зрители на мгновение затихли, однако затем по залу прокатился шумок недоумения. Человек, вышедший из-за кулис, не был ни Владимиром Тверским, ни одним из ведущих, ни даже следующим исполнителем, указанным в программе.

Артем подошел к микрофону, выдержал небольшую паузу, потом проговорил:

— Дорогие друзья, с прискорбием должен вам сообщить, что Владимир Тверской несколько минут назад был убит. Это тяжелая, невосполнимая утрата. Я думаю, что вы с пониманием отнесетесь к решению организаторов фестиваля остановить наш сегодняшний концерт. Ждем вас завтра. Надеюсь, что убийца будет найден и понесет суровое наказание.

Публика с замиранием ловила его слова. Пока он говорил, в зале царила полная тишина. Когда же продюсер закончил, народ негодующе загудел. Люди не могли поверить в произошедшее. Многие были просто в шоке от услышанного. Некоторые зрители не смогли сдержать слез. В первую очередь это, разумеется, были женщины. Однако в атмосфере, воцарившейся в зале, нашлось место и скупым мужским слезам.

«Что же это творится?» — «Да как такое могло случиться?» — «Как же теперь без него?». То там, то тут раздавались вопросы, на которые не было ответов.

Зрители потянулись к выходу. К этому времени уже успела появиться полиция. Здание было оцеплено. Каких-то полномочий по отношению к публике у правоохранителей не было. Максимум, что они могли делать, так это проверять документы у так называемых подозрительных лиц. Однако это практически сразу вызвало ропот и открытое недовольство среди поклонников русского шансона.

Организаторы фестиваля были вынуждены обратиться к полицейским чинам с просьбой прекратить данную процедуру. В этом им было отказано с намеком на формулировку «препятствие осуществлению деятельности правоохранительных органов». Правда, выборочную проверку документов стражи порядка вскоре все-таки прекратили. Среди зрителей нашлись достаточно влиятельные люди, которые позвонили куда следует с просьбой остановить беспредел.

Между тем вестибюль гудел, словно пчелиный улей. Люди переговаривались между собой. Многие звонили родственникам и друзьям, чтобы сообщить им трагическую новость.

Журналисты безуспешно пытались получить хоть какие-то подробности о гибели Тверского. Ничего не добившись, они устроили опрос поклонников его творчества. Что-нибудь да пригодится для выдачи в эфир.

К служебному входу подъехала машина с медиками. Их уже ожидали в дверях, чтобы встретить и провести в гримерку.

Молодая жена убитого Анна Тверская должна была подъехать в концертный зал как раз к моменту выхода мужа на бис. После короткого отдыха он планировал исполнить среди прочих две новые, но уже полюбившиеся народу песни: «Тишина острожная» и «Анна, наша встреча не случайна». Обе были посвящены любимой супруге. После их исполнения она должна была выйти на сцену к мужу. Но этой задумке не суждено было осуществиться.

Анечка, как ласково называл ее супруг, немного запаздывала. Она звонила Владимиру, чтобы сообщить об этом, но тот не отвечал на вызов, хотя по сценарному графику должен был как раз находиться в гримерке. Тверская все-таки рассчитывала, что прибудет в зал хотя бы к концу выступления мужа на бис.

Она подъехала к зданию культурного центра и с недоумением обнаружила толпы зрителей, выходящих оттуда. Женщина не поверила своим глазам, подумала, что перепутала время, сверила часы. Все правильно. Но зрители все равно покидали здание.

Радиостанция, на волну которой был настроен приемник в автомобиле Анны, вдруг прервала трансляцию песенного марафона. Диджей оповестил радиослушателей о том, что по непроверенным данным на фестивале русского шансона произошла трагедия.

Молодая женщина смутилась, не дослушала сообщение до конца, выскочила из машины и влетела в здание. Она ни у кого ничего не спрашивала, но сердце ее уже было наполнено самыми тревожными предчувствиями. Анна торопливым шагом поднялась по лестнице на второй этаж и так же быстро направилась к гримерке. По пути ее остановили полицейские, но сразу же пропустили, узнав в ней супругу Владимира Тверского. Как-никак ей часто приходилось светиться на телевидении и в журналах вместе с мужем.

Возле гримерки Анна увидела настоящую толпу. Она не выдержала, побежала туда, растолкала всех и влетела внутрь. Женщина тут же застыла от недоумения, которое с каждой секундой перерастало в ужас. Любимый муж был мертв. Это не укладывалось в голове молодой супруги. Она не выдержала усиливающегося напряжения и зарыдала, заламывая себе руки.

В какой-то момент ноги ее подкосились, Аня пошатнулась, теряя сознание. Полицейские, находившиеся рядом, успели ее подхватить и усадить на стул. Кто-то из медиков полез за нашатырным спиртом. Такое вот событие оказалось чересчур тяжелым для этой женщины. Она уж точно не была готова к такому резкому повороту всей своей жизни. Злодейка-судьба нанесла страшный удар.

2

Владимир Тверской… Его имя давно успело стать нарицательным. У массы людей оно стойко ассоциировалось с колоссальным успехом в русском шансоне. Певца довольно часто называли вторым Михаилом Кругом. Ему это сравнение льстило, но Владимир старался никогда его не комментировать. В таких случаях он ловко уводил разговор в более приемлемое для себя направление.

Владимиру всегда хотелось быть самим собой, а не чьей-либо тенью. Для этого ему пришлось долго и усердно трудиться, искать свой собственный неповторимый образ в текстах песен и в вокале. Достичь этого удалось далеко не сразу. Первые два альбома, вышедшие еще в конце девяностых годов, были встречены публикой довольно прохладно. Но затем в его творчестве вдруг произошел серьезный перелом.

Третий альбом Тверского пришелся настолько по душе поклонникам шансона, что буквально все песни, записанные на нем, мгновенно стали хитами. Их можно было услышать по всей стране — от Калининграда до Владивостока. Тверской тут же стал народным любимцем. «В Одессе мы пересеклись. Я за девчоночку свою тебе оставил метку». Эту его песню подхватили миллионы благодарных слушателей разных возрастов, полов и социальных групп. Причем не образно, а в буквальном смысле.

Упомянутый третий альбом несколько раз переиздавался. Как он, так и последующие диски выходили миллионными тиражами. Песни необычайным образом подходили под формат большинства российских FM-радиостанций. Там охотно их брали и запускали в плотную ротацию, как говорится на жаргоне радийщиков. Это еще больше подогревало интерес слушателей.

Рейтинг Тверского рос как на дрожжах. Множество музыкальных критиков удивлялось не столько его успеху, сколько тому, что шансонье постоянно присутствовал в медийном пространстве и никак не надоедал своим слушателям.

Один из таких критиков писал:

«Я с диком ужасом и странным трепетом наблюдал за головокружительным взлетом Владимира Тверского. Наблюдал и ждал, когда же у публики начнется пресыщение им. Но что же я увидел? Я увидел парадоксальную, лично для меня необъяснимую вещь: чем больше вокруг нас Владимира Тверского, тем горячее любовь поклонников к нему. Нам, видимо, долго придется осмыслять этот факт и пытаться понять, что же на самом деле происходит в поле действия русского шансона».

Критик даже поерничать толком не мог, настолько его потрясали простые, неоспоримые факты. Результаты социологических опросов, проведенных радиостанциями, показывали, что Тверской стабильно входил в число самых популярных исполнителей этого жанра. Плакаты с его изображением можно было увидеть в совершенно разных местах. Они украшали кабины дальнобойщиков, комнаты в университетских общагах и даже караульные помещения при колониях строгого режима. Как бы кто ни пытался иронизировать и зубоскалить по этому поводу, на поверку все равно выходило, что творчество Тверского объединяло людей.

Чем больше росла популярность Владимира, тем сильнее слушатели хотели узнать подробности его жизни. Тверской оказался не тем типичным представителем российского шоу-бизнеса, кто вместе с продюсерами придумывает себе биографию с нуля и запускает подобного рода лапшу в массы с надеждой отыскать там чистые, доверчивые уши.

Тверской изложил свою биографию предельно правдиво, без всякого приукрашивания. Это опять же стало лишним плюсом, сработало на его успех. О своей жизни он рассказал в автобиографической книге. Она вышла небывалым для подобного рода литературы тиражом. Первое издание было сметено с полок книжных магазинов буквально в считаные дни.

На страницах книги шансонье представал как человек нелегкой судьбы, который, однако, никогда не склонялся перед трудностями. Несколько глав были посвящены его аресту, суду над ним и последующей тюремной отсидке. Эта часть книги читалась как настоящий детектив, автор которого пытался выяснить, кто стоял за фабрикацией дела против него и проталкиванием соответствующего судебного решения.

Конкретные фамилии недругов Тверского в книге не назывались. Однако данное обстоятельство ничуть не мешало читателям сочувствовать автору и раскрывать для себя реальные основы его песенного творчества. Тем более что Владимир сам недвусмысленно намекал на это, предваряя главы эпиграфами, составленными из строк своих песен.

Для многих Тверской стал еще и примером того, как не пасть духом под ударами судьбы и взять реванш за прошлые неудачи. Нет, речь идет вовсе не о кровавой мести, а об успешной новой жизни. Бешеная популярность, многомиллионная армия поклонников, молодая жена-красавица, масса друзей, которые всегда готовы прийти на помощь. По крайней мере, именно так все и выглядело со стороны.

Творческая деятельность была для Тверского весьма неплохим, однако отнюдь не единственным источником получения доходов. Он владел сетью ресторанов и звукозаписывающей студией и вел свои дела весьма успешно. Общая годовая прибыль с учетом концертной деятельности и немалых отчислений за песни составляла такую приличную сумму, что Владимир уже за первые несколько лет активного занятия бизнесом прослыл более чем состоятельным человеком.

В том, что он сумел сколотить капитал, ничего удивительного не было. Многие его поклонники видели в этом положительный пример для себя, хотя мало кому из них удавалось оторвать пятую точку от дивана и повторить подвиг любимого исполнителя. В любом случае он был и оставался эдаким маяком, путеводной звездой для массы людей.

Рядовой слушатель в своем большинстве особо не заморачивался насчет того, что Тверской делает со своими деньгами. Заработал так заработал, пусть тратит их так, как захочет. Лишь самые завзятые его почитатели, да и вообще те люди, которые волей или неволей следили за головокружительной карьерой Владимира, отмечали для себя наличие определенных слухов о судьбе его денег.

В течение нескольких последних лет Тверской якобы направлял все свои доходы куда-то за границу, на номерной счет, открытый в офшорной зоне. А офшор, как говорится, он и в Африке офшор. Полное отсутствие налогов или же серьезные льготы для иностранных клиентов — вот то, что всегда привлекает финансовые потоки в эти дивные места.

Даже если слухи насчет перевода денег Тверского и были правдой, то его самого стоило привести в пример как человека, использующего один из самых эффективных методов минимизации налогов. Многие знатоки подобных дел оценили бы это положительно. Однако, безусловно, нашлись бы и такие патриоты, которые стали бы критиковать его за уход от уплаты налогов в своей стране.

Так или иначе, но после убийства шансонье весь его разносторонний бизнес и всяческие богатства должны были перейти к его молодой жене. Точнее, вдове. Вот слово, от которого Анну бросало в дрожь не меньше, чем от мысли о том, что ей теперь придется управлять всеми капиталами погибшего мужа.

Кто и за что мог убить популярного исполнителя, сразу сказать было невозможно. В его биографии и бизнесе было накручено столько всякого, что мотивов у кого-то могло отыскаться сколько угодно, причем по самым различным поводам. Следствию еще предстояло выяснить, что могло подтолкнуть неизвестного человека нанять киллера и заказать ему убийство Тверского. Песенное творчество Владимира? Его ресторанный и звукозаписывающий бизнес? Какие-то личные мотивы?

Ответов на эти вопросы не имелось. Все это пока было покрыто густым мраком тайны. Впрочем, говоря о заказчике, полиция не сбрасывала со счетов и ту версию, что непосредственный убийца мог сам быть инициатором преступления. Однако доказать или опровергнуть ее опять-таки еще только предстояло. Даже самые первые обстоятельства дела показывали, что его распутывание будет отнюдь не таким простым.

3

Гражданская панихида проходила в том же культурном центре, где и фестиваль русского шансона, организаторы которого, кстати, решили все-таки не продолжать это мероприятие. Поклонники погибшего отнеслись к данному факту с пониманием. Не было зафиксировано ни одной попытки сдать купленные билеты и вернуть деньги, ранее отданные за них.

Панихида началась в десять часов. Однако на улицах, ведущих к культурному центру, уже с самого раннего утра стояли наряды полиции. К месту гражданской панихиды они пропускали только автомобили лиц, особо приближенных к усопшему. По одним только блатным номерам шикарных бронированных машин можно было понять, что проводить в последний путь Владимира Тверского прибыли весьма авторитетные люди. Среди них немалую часть наверняка составляли те, кто вполне мог быть героем его песен, в том числе и самых известных из них.

После панихиды катафалк с телом покойного должен был проехать на Троекуровское кладбище. Над улицами, ведущими туда, висели траурные растяжки: «Царствие небесное и вечный покой. Скорбим о тебе, Владимир». В разных местах города было установлено более сотни биг-бордов с портретом улыбающегося Тверского и строками из разных его песен.

На гражданскую панихиду приехали коллеги по шоу-бизнесу и некоторые политики. Где-то около полудня в зал, где располагался гроб с телом погибшего, начали пропускать и обычных людей, которые хотели отдать дань памяти любимому певцу. Об этом было заранее объявлено через средства массовой информации и на официальном сайте Тверского. Там же было оговорено, что время на это отводится весьма ограниченное — полтора часа. После этого по улице, прилегающей к зданию, должна была двинуться похоронная процессия. Планировалось, что ее участники дойдут пешком до скверика, а оттуда на машинах и автобусах отправятся на кладбище.

Заключительная часть панихиды затянулась. Люди шли и шли. Подножие гроба было усыпано цветами. Вдова не могла смотреть на все это без того, чтобы снова и снова не заплакать. Это она дала добро на то, чтобы продлить еще хотя бы на полчаса допуск поклонников, желающих попрощаться со своим кумиром.

Когда это время минуло, несколько крепких парней подняли гроб и направились с ним к выходу. К ним сразу же присоединились самые близкие друзья и товарищи покойного. На улице за полицейским оцеплением стояло множество зевак. Первая часть похорон прошла без эксцессов. Если, конечно, не считать постоянного полуобморочного состояния вдовы.

Церемония продолжилась на престижном Троекуровском кладбище. Ее участники несли цветы и многочисленные венки — от поклонников, полиции, братвы, друзей… Не обошлось без телевидения и множества репортеров.

Полиция не только выставила оцепление. Некоторые стражи порядка были с камерами. Так же, как и телевизионщики, они вели съемку похорон. Вездесущие зеваки заполонили подступы к кладбищу и часть его территории.

Правоохранителям пришлось как-то регулировать это дело. Нескольких особо буйных персонажей, выкрикивавших нецензурную брань в адрес покойника, пришлось скрутить и увести прочь с кладбища. Надо сказать, что подобные случаи были хоть и неприятным, но редким исключением из общего настроения, царившего на похоронах. Десятки людей рыдали. Сигналили сотни машин, скопившихся в районе кладбища.

Вдова держалась из последних сил. Как-то само собой получилось, что Анну, облаченную во все черное, сопровождали двое мужчин. С одной стороны рядом с ней шел генерал-майор МВД Валерий Кущенков, а с другой — кавказский вор в законе Резван Алиев. Оба трогательно поддерживали под локотки заплаканную женщину.

Одного внимательного взгляда на них хватало для того, чтобы понять, что эти мужчины на дух не переносят друг друга. Эту пикантную ситуацию можно было объяснить тем, что творчество Тверского сумело объединить противоположности. Ведь как Валерий, так и Резван не только находились в приятельских отношениях с погибшим, но и являлись рьяными поклонниками его песен.

Провести по высшему разряду похороны даже столь известных людей, как Тверской, — дело не такое уж простое. Тут нужны не только деньги и связи, но еще и недюжинные организаторские способности.

Как-то по умолчанию получилось так, что распорядителем похорон стал продюсер певца Артем Бренер. Уж что-что, а организаторские способности у него всегда были на высоте. Это, правда, было лишь частью его образа, в целом не очень привлекательного.

Этот продюсер всегда добивался хороших результатов. Но на то, как все это делалось, порой не хотелось даже смотреть. Почему? Да потому, что от его поведения за версту разило мелочностью и суетностью. Такие вот качества невольно вызвали отторжение. Это отмечали многие — и представители шоу-бизнеса, и журналисты, и слушатели.

Тот факт, что публика не освистала его при недавнем выходе на сцену во время фестиваля, был настоящим чудом. Он и сам это подспудно понимал. На похоронах Бренер старался быть вездесущим, но и незаметным. В результате выходила все та же суетливость, что и обычно.

Кроме всего прочего, Бренер не раз посматривал на вдову с явным намерением подойти к ней. Но не для того, чтобы поддержать ее, как это делали Кущенков и Алиев. И не для того, чтобы переброситься с ней несколькими словами о ходе похорон. Все шло хорошо и без прямого участия Анны. У Артема к ней имелось какое-то дело, однако он никак не мог решиться и начать разговор. Не находилось подходящего повода или ситуации.

Да и вряд ли на похоронах можно вести какие-либо важные разговоры. Сам факт того, что человек в полном расцвете сил был вырван из жизни и его сейчас закопают в землю, волей-неволей заставляет хотя бы на время задуматься о бренности человеческой жизни. Многие авторитетные участники похоронной процессии примерили на себя трагический финал Тверского. В те секунды вряд ли кому-то из них приходило в голову думать исключительно о делах.

А что уж говорить о молодой вдове! Ее разум был затуманен горем. Она то и дело спрашивала Господа, за что ей ниспослана такая беда, и новые потоки слез неудержимыми водопадами обрушивались из ее глаз. Иногда этот вопрос вырывался наружу и звучал как причитание. В такие мгновения генерал и вор держали Аню еще крепче. Продюсер же снова и снова уходил в тень, не решаясь сказать женщине, убитой горем, то, что он хотел.

Чем ближе становился момент прощания с усопшим, тем сильнее плакала вдова. Она слышала речи друзей и авторитетных поклонников покойного мужа, видела его лицо, будто покрытое застывшим воском, и машинально отводила от него глаза, залитые слезами. Ее взор скользил по всем присутствующим и вдруг остановился на мужской фигуре, которая маячила чуть поодаль, у соседней могилы. Женщина вдруг встрепенулась, сама не зная почему.

Ее спутники тут же приняли это за очередной приступ истерики. Они в который уж раз были готовы помочь Анне устоять на ногах.

Вдова сначала подумала, что теряет рассудок. Неизвестный мужчина, наблюдавший со стороны за церемонией прощания, показался ей похожим на Владимира. Несколько секунд женщина боролась с желанием вскрикнуть: «Володя, это ты?!» Ей очень хотелось представить себе, что муж жив, что похороны — не более чем дорогой спектакль. Однако все было реальностью. Трагической и безысходной действительностью.

Незнакомец тем временем чуть-чуть изменил свое местоположение. Аня смогла увидеть его в профиль и поняла, что схожесть этого таинственного наблюдателя с ее усопшим мужем не такая уж и очевидная.

Женщину охватило волнение. Она не могла понять, кто же такой этот немолодой мужчина явно уголовного экстерьера и почему он не подходит прощаться с Володей. Тут в ее воспаленном от горя мозгу родилась мысль: а не является ли этот странный незнакомец заказчиком убийства или даже тем самым снайпером? Она вздрогнула от этой догадки.

Кущенков и Алиев тут же отреагировали на это более сильной хваткой. Со стороны ее поведение выглядело вполне естественным. Тем более что как раз в это время какой-то браток произносил весьма прочувственную речь, от пассажей которой можно было содрогнуться даже не один раз. Чуть ли не половину ее составляли цитаты из песен Тверского. У всех, кто знал творчество Владимира и уважал его, эта речь и вправду вызвала если не слезы, то дрожь.

Однако в действительности Анна не слышала его слов. Она все всматривалась в незнакомца, стараясь запомнить его. Женщина была обескуражена. Без должных на то оснований в ней крепла догадка насчет того, что этот мужчина причастен к гибели ее мужа. Она даже вспомнила расхожее утверждение, что убийц тянет на место преступления и на похороны их жертв.

Вместе с тем вдова не знала, как следовало бы поступить в данной ситуации. Закричать «Держите убийцу!» она не могла. Это было бы чересчур для нее. Отойти от могилы, в которую еще не был опущен гроб с телом мужа, чтобы задать незнакомцу несколько вопросов, было так же неприемлемо. Это выглядело бы по меньшей мере странно в глазах многочисленных участников прощальной церемонии. Ну а для репортеров любой из этих поступков Анны Тверской оказался бы золотым самородком, позволяющим поднять рейтинг своих изданий или телепрограмм.

В какое-то мгновение женщина поняла, что логичнее всего было бы обратиться к командиру полицейского оцепления и попросить его, чтобы тот распорядился проверить личность этого неизвестного наблюдателя. Она уже хотела это сделать и стала искать взглядом Бренера. Однако в этот самый момент было объявлено о том, что тело покойного сейчас будет предано земле.

Вдова бросилась к гробу, словно хотела задержать или даже остановить неминуемое. Валерий и Резван, не сговариваясь, позволили ей эту слабость. Аня рыдала, причитала, целовала гроб, руки мужа. Ее спутникам, да и всем остальным людям, присутствующим здесь, оставалось лишь проследить за тем, чтобы эта сцена не затянулась и не превратилась из-за этого в фарс. Соответствующий сигнал подал Бренер. Генерал и вор, охотно повинуясь едва заметному указанию продюсера, где-то уговорами, где-то силой оттащили вдову от гроба. Крепкие парни из похоронной службы водрузили крышку на ее законное место, защелкнули замки и начали опускать гроб в могилу.

В эти мгновения вдове точно было не до того, чтобы думать о каком-то странном незнакомце. Да и он отошел от соседней могилы и пропал из виду.

Многие участники похорон Владимира Тверского были приглашены на поминальный обед. Он состоялся в одном из шикарных ресторанов, который принадлежал убитому. Столы ломились от выпивки и закуски.

Если бы не общая достаточно гнетущая атмосфера, то можно было бы подумать, что здесь проходит корпоративный банкет или празднуется чей-то день рождения. Однако большой портрет Тверского с черной лентой в правом нижнем углу, который предварительно повесили на одну из боковых стен, сразу задавал нужное настроение. Человек с улицы, случайно попавший сюда, вряд ли смог бы принять это мероприятие за свадьбу или юбилей.

Впрочем, посторонним вход на поминки был запрещен. Охрана очень серьезно следила за этим, старалась фильтровать посторонних лиц. Задача была не из простых. Тем более что в заведение рвались люди явно уголовного вида, которые называли себя близкими друзьями покойного шансонье, но их в списке не было.

Понятно, что вдова такими вопросами заниматься не могла. Ситуацию разруливал Бренер. Продюсер сам решал, кого стоит пропустить на поминки сверх списка.

Поминальный обед должен был начаться со слов вдовы. Кущенков предупредительно наполнил ее рюмку клюквенной водкой. Анна встала, чтобы сказать несколько слов в память о своем покойном супруге. Однако, едва начав говорить, женщина сбилась на слезы, и настоящей поминальной речи не получилось. Все присутствующие восприняли это с пониманием и осушили содержимое своих рюмок.

Все остальные ораторы, которые брали слово и произносили речи в память о Владимире, держались куда спокойнее. Произносились довольно типичные для таких мероприятий слова о покойном. Говорили, каким он был хорошим человеком, талантливым во всех отношениях, и прочее.

Многие вспоминали обстоятельства знакомства с певцом либо какие-то интересные эпизоды, связанные с ним. Было высказано немало заверений в том, что Владимир Тверской никогда не будет забыт, а также пламенных обещаний найти и покарать негодяев, виновных в его гибели.

Особенно выразительно это прозвучало из уст Кущенкова и Алиева. Генерал и вор в законе заявили, что убийце и заказчику преступления объявлена священная война. Они обещали, что земля будет гореть под ногами этих негодяев. Они сами рады будут поскорее попасть в ад.

Жесткость подобных речей все воспринимали как нечто должное. Снова и снова поднимались рюмки. То и дело звучали фразы «Покойся с миром», «Пусть земля тебе будет пухом» или же просто «Так помянем же Володю».

Когда слово было предоставлено Бренеру, он поднял рюмку и на секунду задумался. Со стороны было трудно понять, действительно ли продюсер обдумывает свои слова или же просто играет на публику.

Его речь оказалась довольно пространной. Казалось, что он не произносил поминальную речь, а давал интервью или вещал на камеру во время съемок документального фильма. В своем выступлении он изложил всю историю его сотрудничества с Тверским, от самого начала и до последнего дня жизни певца. Бренер рассказал об их давнем знакомстве, вспоминал о казусах, происходивших в концертных турах, преподносил Владимира как остроумного и находчивого человека.

При этом Артем не забывал вставить пять копеек и о себе, любимом. Дескать, бывали моменты, когда именно он вытаскивал столь популярного шансонье из неприятных ситуаций.

Присутствующие не очень-то желали это слушать. Отдельные личности начали тихо роптать, намекая на то, что продюсер мог бы уже и замолчать. Заявить об этом громко никто не решился, но отнюдь не из-за тактичности, а из уважения к памяти покойного. Присутствующие не хотели превращать поминки в подобие перебранки.

Журналистов в ресторане почти не было, лишь несколько давно прикормленных представителей двух журналов. Они никогда не написали бы ничего плохого о поминальном обеде. Но любой инцидент вполне мог получить резонанс, попасть на страницы других изданий и сайтов, отливающих желтизной намного сильнее, а то и в какие-нибудь телепередачи, адресованные самому невзыскательному зрителю.

При нынешнем-то развитии ТВ склепать сюжет о тех же поминках запросто можно, не имея ни одного документального видеоматериала с места событий. Достаточно вкрадчивого интригующего голоса за кадром, который озвучивал бы любую сплетню. А сами поминки можно инсценировать в какой-нибудь студии и подать на экраны слегка затуманенную картинку, где не было бы понятно, реальные ли это люди или же актеры. Ведь предупреждения «Внимание! Постановочное видео», набранного малюсенькими буковками, среднестатистический зритель попросту не заметит.

Так или иначе, но становиться зачинщиком скандала никто из участников поминок не хотел. Поэтому, несмотря на негромкое роптание некоторых особо щепетильных персон, Бренер продолжал говорить. Он словно и не замечал того факта, что его затянувшаяся речь поднадоела людям самого разного кроя.

Впрочем, вдова слушала его с каким-то удивительным умилением. Если, конечно, так можно сказать о состоянии убитой горем молодой женщины, сидевшей за столом с грустной улыбкой, застывшей на лице, и утвердительно кивавшей едва ли не после каждого слова продюсера.

В конце концов Артем завершил свою длинную речь заверением в том, что будет всячески помогать Анне, и добавил:

— Чтобы Володя, смотря на нас с того света, был спокоен и даже рад за свою любимую жену.

По ресторанному залу прошелся шумок, раздались невольные вздохи облегчения.

Аня подняла голову, взглянула на Артема и поблагодарила его. На мгновение она вернулась к мысли о таинственном незнакомце, который наблюдал за похоронами. Это воспоминание так и щекотало ее.

Однако вдова все-таки не стала поддаваться искушению и не решилась рассказывать о своих подозрениях ни Бренеру, ни Кущенкову с Алиевым. Все равно в тогдашнем состоянии сколько-нибудь внятного рассказа у нее не получилось бы. Женщина промолчала. Поминки подходили к концу.

4

Еще не успела просохнуть земля на могиле убитого шансонье, а продюсер решил заняться делом. На следующее утро после похорон он направился в офис звукозаписывающей студии, принадлежавшей Тверскому. Формально — для того, чтобы разобраться со всевозможными хвостами, которые остались после гибели владельца. Речь шла о всяческих обязательствах перед клиентами, не выполненных до конца: запись альбомов, сведение и мастеринг треков.

В принципе гибель хозяина студии мало что меняла. Специалисты продолжали работать в прежнем режиме. Механизм функционирования студии был отлажен давным-давно. Помешать ее деятельности могли исключительно форс-мажорные обстоятельства.

Со стороны это может показаться странным, но убийство Владимира не входило в список обстоятельств подобного рода. Безусловно, наступил некий переходный период. Он должен был продолжаться до того момента, когда студия официально перейдет к новому владельцу. Точнее сказать, к владелице, как полагали многие, имея в виду молодую вдову.

Но, пока суд да дело, работы по обязательствам перед клиентами никто сворачивать не собирался. Это было бы чересчур невыгодно как для финансового положения студии, так и для ее авторитета среди музыкальной братии. Тем более что при наличии нужной суммы здесь записывались не только приверженцы русского шансона, но и все желающие. От прыщавых подростков, исполняющих подобие рэпа, до мэтров эстрадной песни, которые начинали свой звездный путь еще во времена приснопамятного развитого социализма.

Бренер сидел за компьютером, на жестком диске которого хранились файлы с финансовой отчетностью студии. Однако все то, что реально касалось не до конца выполненных обязательств по договорам с клиентами, он лишь бегло просмотрел. На самом же деле больше всего его интересовала другая часть финансовой документации, та самая, которая была связана с доходами покойного шансонье.

Вот на них-то продюсер и обратил свое самое пристальное внимание. Он тщательно изучал файл за файлом, фиксировал отдельные моменты в своей записной книжке.

Артем и без того знал, что Владимир получал большие деньги. Однако по документам его доходы в конце концов оказались гораздо более внушительными, чем можно было предположить. Основную долю прибыли давали концертные выступления. Этот момент был как бы само собой разумеющимся.

Вместе с тем не такую уж маленькую часть совокупной прибыли составляли отчисления по авторским правам. Согласно законодательству, любое использование авторского произведения должно оплачиваться. Безусловно, отследить все случаи использования песен Тверского было невозможно. Но там, где это все-таки удавалось сделать, отчисления шли. Это были деньги за его песни, звучавшие по радио и телевидению, за легальный контент на сайтах, занимающихся продажей музыкальных альбомов или отдельных композиций, рингтонов для мобильных телефонов, созданных на основе песен Тверского.

В одном из отчетов фигурировало замечание, что отдача от подобных продаж несколько упала из-за наличия некоей социальной сети, куда пользователи могли «залить» буквально любую музыку. И что же Тверской? Он оказался одним из первых, кто высказал претензии владельцам этой самой сети. Если другие музыканты или звукозаписывающие лейблы делали это громко, с явный расчетом на скандал, то Владимир сам не хотел поднимать шума и пыли.

Администрация социальной сети безоговорочно пошла ему навстречу. Десятки тысяч файлов с песнями Тверского, незаконно загруженных в сеть, постепенно были заблокированы и удалены из нее. Проделано все это было настолько мастерски, что информация даже не просочилась в СМИ.

С тех пор пользователи этой социальной сети, вводя в ее внутренний поисковик имя и фамилию шансонье либо название какой-то его песни, получали нулевой результат. Поисковик их просто не находил. Когда ситуация с этим наладилась, законные продажи песен Тверского в Интернете несколько выросли.

Бренер читал обо всем этом и едва верил своим глазам. Владимир почему-то не посчитал нужным ввести его в курс дела, сообщить о тайных переговорах с администрацией социальной сети и всех вытекающих из этого последствиях. У него даже руки вспотели от волнения.

Бренер, как и очень многие другие продюсеры, считал, что ему серьезно недоплачивали за его работу. Артем полагал, что именно он сделал из Тверского настоящую звезду русского шансона, способную собирать большие концертные залы и целые стадионы зрителей.

В чем-то Артем был прав. Успех третьего альбома Владимира пришелся как раз на время, когда именно Артем стал его продюсером. Однако, трезво мысля, стоит заметить, что заслуг самого певца в этом деле было отнюдь не меньше. По сути, в то время они шли бок о бок, делая имя друг другу.

Однако теперь, на следующий день после похорон шансонье, продюсер ощущал себя незаслуженно обманутым. Чем глубже он погружался в изучение документов, тем больше крепла его обида. Он читал отчеты, а из головы не уходили вопросы, ответы на которые были вполне очевидными. Кому теперь достанутся все права на песни Тверского? К кому пойдут все финансовые потоки с этих песен?

Эти вопросы острой занозой засели в его голове. Почти на автомате он начал обдумывать ситуацию, сложившуюся после смерти Владимира. Бренер принялся искать возможные и невозможные ходы и схемы для того, чтобы все было не так однозначно предопределено, как казалось еще вчера.

Продюсер лихорадочно думал, открывал сайты с законами РФ, что-то заносил в ту же записную книжку. На это ушла уйма времени. Он так увлекся, что даже пропустил обед. Впрочем, эта увлеченность удивительным образом подавляла чувство голода. Часы показывали без двух минут четыре.

Артем отодвинул клавиатуру, закрыл записную книжку и откинулся на спинку стула. На его лице не было улыбки, но глаза весьма выразительно блестели. Ему явно пришла в голову какая-то идея, которой он был очень доволен. Это была не просто мысль, а целый широкомасштабный план. Он касался прав на песни и денежные средства Тверского в целом. В эти мгновения Бренер чувствовал себя великим стратегом.

Из колонок вырвался голос покойного шансонье. Интернет-радиостанция, программа которой звучала фоном, передавала песню Тверского «Фраер».

«А что ж ты, фраер, вздумал учудить?» Эти знакомые слова ударили продюсера по ушам, нежданно заставили их покраснеть.

5

С момента похорон Тверского минуло несколько дней. Ресторан, где проходили поминки по нему, функционировал в своем обычном повседневном режиме. Он не был круглосуточным, и время работы как раз подходило к концу. Последние посетители покидали его стены. Охранники производили обход залов, дабы убедиться, что никто из посетителей ненароком не остался там. Они обращали внимание на то, не лежали ли здесь посторонние предметы — пакеты, сумки, свертки и так далее.

Все было чисто. Только в одном из отдельных кабинетов охранники нашли мобильный телефон. Такое случалось часто. В ресторане уже была отлажена своя система возврата вещей, оставленных здесь.

Параллельно с охранниками работали официанты. Они поправляли столы и стулья, убирали столовые приборы, приводили все в надлежащий порядок.

Одним словом, это был практически рядовой вечер, ничем не отличающийся от череды остальных. Новым было лишь то обстоятельство, что работники ресторана теперь волей-неволей вспоминали о своем хозяине, убитом совсем недавно.

Еще немного, и персонал был бы свободен. Все отправились бы домой или по своим делам. Однако внезапно произошло то, чего никто не ожидал.

Дверь служебного входа с грохотом распахнулась, и в помещение с криками ворвались трое вооруженных людей. Они были одеты во все черное, включая и маски наподобие тех, которые носят бойцы СОБРа.

Однако сразу можно было понять, что это вовсе не СОБР. Во-первых, людей, вторгшихся в ресторан, было маловато для столь серьезной структуры. Во-вторых, никто из этих громил не имел на своей форме каких-либо знаков отличия.

Один из них обладал жутко хриплым голосом. В обычной ситуации, услышав такой, можно было бы и засмеяться. От него тянуло чем-то мультяшным, будто говорил неуклюжий пират или бедолага волк, не успевший съесть Красную Шапочку. Однако при этом в голосе незнакомца было столько злости и ярости, что комичный эффект напрочь перечеркивался. По поведению же этого типа становилось понятно, что именно он в этой тройке за старшего.

— Так! Всем собраться в главном зале! — командовал он, держа наготове автомат. — И давайте без шуток, сигнализации и прочей херни. Иначе я лично продырявлю голову вот этой смазливой официанточке.

Громила держал на прицеле до смерти перепуганную девушку. Его подельники тем временем шарили по ресторану и выводили в главный зал всех, кого только сумели отыскать. Под дулами автоматов у стены были выстроены метрдотель, официанты, охранники, повара, уборщицы.

Тип с хриплым голосом тут же их пересчитал и остался доволен. По всей видимости, у него имелись сведения о количестве работников, находившихся в ресторане на момент налета. Все оказались в сборе. Именно это и было нужно главному налетчику.

Работники стояли лицом к стене. О том, что любая попытка повернуться без разрешения будет тут же пресечена, их предупредили сразу. Никто из обслуги не мог понять, что же на самом деле происходит. Ясно было лишь одно. Нежданный визит сих престранных господ не обещал ничего хорошего.

Налетчики держались развязно, явно чувствовали себя хозяевами ситуации. Их заправила медленно расхаживал неподалеку от стены, где были выстроены работники ресторана. В зале царила почти полная тишина. Он же нарочно чеканил свой шаг, чтобы каблуки его военных ботинок цокали по полу. Эхо от этого цокота разлеталось по залу, добавляя напряженности в атмосферу, и без того насыщенную электричеством.

Его подельники куда-то вышли и после непродолжительной отлучки вернулись с двумя канистрами. Один из них вопросительно кивнул хриплому главарю. Тот жестом дал разрешение открывать канистры и приступать к делу. В зале сразу же запахло бензином.

Громилы спешно разливали горючее по полу, плескали его на стены и столы. Они старались делать это максимально аккуратно. В том смысле, что избегали попадания бензина на самих себя.

Главарь при этом ехидно посмеивался. Нет, не над своими подельниками, а просто работал на публику, добавлял нервозности. Ведь повара, охранники и все остальные работники ресторана уже догадывались, чем все это может закончиться.

Когда канистры опустели, подельники подошли к своему командиру.

Тот деловито кивнул и приказным тоном обратился к ресторанной обслуге:

— А сейчас по моей команде вы все развернетесь лицом к нам, — приказным тоном вещал он. — И опять же без глупостей. Не надо думать, что тот, кому суждено сгореть в огне, не будет застрелен. Итак, на «раз-два» вы поворачиваетесь. Раз! Два!

Работники послушно выполнили приказ. Хриплый тип тут же достал из кармана зажигалку и принялся издевательски щелкать ею, между делом посматривая на заложников. При этом он театрально изображал раздумье и озабоченность очевидным вопросом: поджечь или не пожечь?

— Да что же вы творите? — не вытерпел метрдотель.

— Заткнись, — тут же прошипел один из громил и ударил того прикладом по колену.

Метрдотель застонал от боли и не удержался на ногах.

— Не надо никаких вопросов, да и ответов тоже не требуется, — самодовольно проговорил заправила налетчиков. — Мы сами, если захотим, скажем вам все, что нам надо. А может, и не скажем. Положение очень шаткое. Такое же переменчивое, как огонек в этой зажигалке. А вы так плохо себя ведете, будто и в самом деле хотите, чтобы из искры возгорелось пламя. Вы мечтаете о том, чтобы мы здесь все сожгли вместе с вами самими?! Вы этого желаете?!

Эти вопросы были озвучены совсем другим тоном. Главарь налетчиков сорвался на резкий крик. Впрочем, и это могло быть лишь частью разыгрываемого им спектакля.

Работники ресторана стояли повесив носы. Они силились смотреть в никуда, лишь бы только не остановить взгляд на ком-то из налетчиков, на вопросы отвечать не торопились. Да хриплому типу это и не было нужно.

Он еще несколько раз щелкнул зажигалкой, снисходительно хохотнул и сказал:

— Ладно. На первый раз достаточно. Пока мы прощаем вашу дорогую хозяйку. Но знайте, что такими добрыми мы будем только при определенных условиях. Передайте своей хозяйке, чтобы она подумала и решила, как и когда собирается заплатить долги. Она поймет, о чем я толкую. А если нет, то нам снова придется разозлиться. И вот еще что. Не вздумайте трезвонить о нашем разговоре. Ни менты, ни журналюги не должны ничего знать об этой вот встрече. Пусть она будет нашим маленьким секретом. Это так романтично. — Главный налетчик завершил свою тираду и неистово засмеялся, будто и в самом деле остроумно пошутил.

Его безудержного веселья никто не поддержал. Даже подельники лишь молча переглянулись.

— В общем, я вас предупредил, — бросил он обслуге на прощание и вместе со своими подручными спешно покинул здание ресторана.

6

Та ночь выдалась неспокойной и для родителей Анны Тверской. Жили они в подмосковном Подольске. Их аккуратный частный дом с верандой находился на самой окраине этого городка.

Старики были рады, когда их любимая единственная дочь вышла замуж. Они желали ей счастливой и долгой семейной жизни. Со стороны им казалось, что все к этому очень даже располагает.

Поэтому гибель Владимира стала для них личной трагедией. Они приняли ее очень близко к сердцу, причем в буквальном смысле. Аниной маме повезло, что под рукой находился валидол. В противном случае она вряд ли избежала бы сердечного приступа.

Муж тогда все равно вызвал «Скорую помощь». Врач осмотрел женщину, выписал ей лекарства и посоветовал меньше волноваться. Эта отличная рекомендация прозвучала как раз в ту пору, когда в Москве готовились похороны их зятя.

Родители Ани сразу поняли, что им лично проводить Володю в последний путь не суждено. Мама, глядя на слезы дочки, вряд ли сдержалась бы, а это могло лишь усугубить ее проблемы с сердцем. Поэтому они приняли единственно верное в данной ситуации решение, остались дома и заказали от себя венок на могилу Тверского. Они очень певца уважали и искренне скорбели о его преждевременной гибели.

Аня прекрасно понимала положение, в котором оказались родители, и ни в коем случае не настаивала на их присутствии на похоронах.

— Папа, ты уж лучше за здоровьем мамы последи, — сказала она тогда в телефонном разговоре.

Отец и без ее совета поступил бы именно так. Но и ему, и матери был важен тот факт, что дочка на них не обижается.

Женщине вроде стало немного лучше. Однако все дни после того, как она узнала о трагедии с зятем, ее мучила бессонница. Принимать снотворное было небезопасно. Оно никак не сочеталось с лекарствами от сердца, назначенными врачом. Поэтому родители Ани коротали ночи в тихих беседах либо просто молчали, держась за руки. Лишь иногда сон на короткое время одолевал кого-то из них. Анина мама чаще всего забывалась где-то поутру, иногда днем. Ночь оставалась временем господства бессонницы.

Не спали они и в ту ночь. Жена завела разговор о том, как Аня познакомилась с Володей и некоторое время не решалась рассказать им об этом. Дочь думала, что родители не поймут ее увлечения мужчиной, который был старше ее самой на 15 лет. Она не сомневалась в том, что они примут ее избранника таким, каким он был. С этими песнями, шлейфом славы, всенародной любовью и… деньгами.

Ее родители не бедствовали, но никогда не знали богатства. В таком же ключе они воспитывали и дочь. Поэтому у Ани были определенные сомнения, не воспримут ли мама и папа ее отношения с Владимиром Тверским как стремление к браку по расчету. Не восприняли. Ее опасения оказались напрасными.

— Помнишь, как Анюта приехала к нам, чтобы рассказать обо всем? — говорила женщина мужу, лежа в постели. — Заходит в дом. Старается скрыть волнение. Собирается с духом, чтобы поведать о своем избраннике. А ты в это время сидишь возле приемника, слушаешь и подпеваешь. Помнишь, какая это песня была?

— Конечно, помню, — с усмешкой проговорил отец. — «Викуша-предательница». «Что ж ты, Викуша, сделать решила? За что невзначай меня погубила?»

— Да-да. — Жена улыбнулась. — Аня это увидела и поняла, что переживать нечего. Раз уж отец…

Договорить она не успела. Во дворе раздался страшный грохот, а в следующую секунду дом сотрясся от удара такой силы, что из окон вылетели стекла. В шкафах задребезжала посуда. С потолка посыпались куски штукатурки.

Сразу понять, что случилось, было невозможно. Сильного землетрясения здесь быть никак не могло. На взрыв произошедшее похоже не было. Ни дыма, ни огня не наблюдалось, хотя тянуло выхлопными газами.

Женщина была в шоке. Муж старался сохранять хладнокровие, но дернулся не меньше ее, услышав весь этот шум. Прежде чем идти проверить, что же все-таки стряслось, он справился у жены о самочувствии. Та сказала, что все нормально, только испугалась сильно.

Он успокоительно погладил ее по руке, на всякий случай протянул таблетки и сказал:

— Выпьешь одну, если вдруг станет хуже.

Отец Ани быстренько оделся. Стоило ему выйти из комнаты, как ситуация мгновенно прояснилась. Он опешил от того, что открылось ему взору.

Стена, отделявшая часть дома от веранды, была почти полностью разрушена. Посудный шкаф, холодильник и стол лежали на полу, прямо под колесами огромного грузовика, который буквально въехал в дом. Это был старый «КрАЗ». Двигатель его заглох.

Хозяин дома не мог решить, что делать дальше. Поколебавшись несколько минут, он все-таки решился выйти во двор и только там смог в должной мере оценить последствия этой странной аварии. Грузовик снес часть забора, покорежил близлежащие хозяйственные постройки и практически полностью уничтожил веранду. В общем, ущерб был нанесен очень сильный, хотя и не критический.

Старику было больно смотреть на такие разрушения. Ведь при строительстве дома он и его жена положили немало сил. Капитальный ремонт, который предлагал провести за свой счет зять, должен был начаться через пару месяцев. Предполагалось, что он обойдется в весьма кругленькую сумму. Сколько денег понадобится на то, чтобы восстановить разрушения, причиненные грузовиком, даже подумать было страшно.

Причины аварии были непонятны. Что такого должно было произойти рядом с домом, чтобы огромный грузовик прямиком въехал во двор и натворил всех этих бед? Дом находился на тихой улочке. Никакого шоссе поблизости не было. К тому же ночь.

Анин отец сопоставил все эти факты и невольно пришел к выводу, что это ДТП произошло отнюдь не случайно. Он осторожно пробрался к кабине «КрАЗа», чтобы справиться о судьбе водителя. Дверка была открыта настежь. Следов крови не замечалось.

Старик поднялся на ступеньку и заглянул в кабину. Водителя на месте не было. Это еще больше усилило подозрения в том, что происшествие было спланировано преднамеренно, а его главный исполнитель удачно ретировался. Возвращаясь к жене, хозяин дома увидел на полу разбитые настенные часы. Они остановились от удара в три часа ночи.

— Милый, ну что там? — раздался взволнованный голос жены, которая услышала знакомые шаги.

— Кажется, кто-то нарочно хотел снести наш дом грузовой машиной, — ответил он, возвращаясь к супруге.

— Боже! — воскликнула она. — Надо вызвать полицию.

— Да и МЧС тоже, — проговорил мужчина, поднимая трубку домашнего телефона.

7

Утром следующего дня Анна Тверская, все еще черная от переживаний и треволнений последней недели, отправилась в Москву из загородного дома, который до недавнего времени принадлежал ее мужу. Это был роскошный трехэтажный особняк в элитном поселке Николина Гора.

Как вдова ни старалась привести себя в порядок, полностью скрыть отпечаток горя, лежащий на лице, ей никак не удавалось. В надежде на то, что это когда-нибудь да пройдет, она сделала себе макияж. Так было все-таки лучше, чем просто с заплаканным, потемневшим лицом, с кругами под глазами. Она еще ничего не знала о том, что произошло ночью в ресторане и дома у ее родителей. Администратор заведения и отец с матерью решили не беспокоить Анну посреди ночи. Все прекрасно понимали, во что может вылиться ее очередное волнение.

Пребывая в неведении о случившихся происшествиях, вдова уселась за руль джипа, подаренного мужем, и покатила прочь из поселка. Стояло раннее утро. Пустынная дорога радовала женщину тем, что ей не приходилось ни маневрировать, ни реагировать на любителей погонять по автостраде. Анна ехала совершенно спокойно, без всяких внешних помех.

Мысли бурлили в голове, однако она не давала им воли, была внимательной и следила за дорогой. Радиоприемник Анна специально не включала. Не хотела, чтобы песенки и до одури бодрые голоса ведущих выносили ей мозг. Она ехала не быстро, но и не медленно, так, как предписывали дорожные знаки.

Женщина не сильно любила быструю езду. Теперь же она еще и полагала, что это может оказаться чреватым. В общем, вдова осознавала свое состояние после всего случившегося и старалась не дразнить судьбу. Ее скорбь по покойному мужу была велика, но отправляться вслед за ним на тот свет Аня не собиралась.

Включился красный сигнал светофора. Джип остановился. Женщина не собиралась нарушать правила дорожного движения, даже несмотря на то, что машин поблизости не наблюдалось.

Почти впритык к дороге за бетонным забором шла стройка. Анна не придала этому практически никакого значения. Она лишь на секунду удивилась, что таким ранним утром на стройке работает подъемный кран. Но эта мысль как мелькнула, так и исчезла. Уж что-что, а чужие стройки ее заботили меньше всего.

Подъемный кран между тем поднял бетонную плиту. Вдова смотрела на дорогу перед собой и поглядывала на светофор. Однако боковым зрением она невольно уловила и движение стрелы подъемного крана. Та вместе со своим массивным грузом странным образом разворачивалась в сторону дороги. Прежде чем женщина поняла это, загорелся зеленый сигнал светофора.

Джип тут же тронулся с места и двинулся вперед. После этого не прошло и пары секунд, как приключилось невероятное.

На то самое место, где только что стоял джип Тверской, со страшным грохотом свалилась бетонная плита! Удар был настолько мощным, что асфальтовое покрытие оказалось пробитым. Сама плита раскололась на несколько частей, которые разлетелись в разные стороны.

Если бы поблизости оказались машины или по обочине шли пешеходы, то они вряд ли увернулись бы от одного из свистящих осколков. Машины от этого получили бы серьезные повреждения, а вот человека подобным куском железобетона могло и зашибить насмерть.

Однако все обошлось. Автобусная остановка находилась метрах в пятидесяти от места падения плиты. Несколько автомобилей, приближавшихся к перекрестку, заблаговременно притормозили. Водители издалека приметили странный поворот стрелы подъемного крана и посчитали за лучшее не торопиться. По сути, они приняли верное решение.

То, что случилось, не лезло ни в какие ворота. Происшествие выглядело, мягко говоря, из ряда вон выходящим. Все невольные свидетели случившегося были просто ошеломлены, но вместе с тем и рады. Радовались они, естественно, тому, что падение злополучной плиты не привело к человеческим жертвам.

Грохот слышала и Анна. Да и не только слышала, но и видела, как нечто огромное мелькнуло в зеркале заднего вида и свалилось на шоссе. Женщину передернуло от этого зрелища и от внезапной мысли о том, что этот массивный груз предназначался именно для нее.

Но долго размышлять по этому поводу ей не пришлось. Зазвучал мобильник. Кто-то звонил с номера, отсутствующего в списке контактов Тверской. У вдовы не было предрассудков по поводу звонков с неизвестных номеров.

— Только бы не журналисты, — прошептала она и приняла вызов.

Из динамика мобильного телефона сразу же вырвался хриплый мужской голос, не позволивший вдове сказать даже элементарное «алло».

— Слушай меня, козочка, и не рыпайся, — говорил незнакомец, явно не заботясь о выборе слов. — Думаю, ты просекла, что эта плита долбанулась возле твоего джипа не просто так. Это тебе, милая, намек на то, что наши намерения очень серьезные. И не пытайся нас наколоть, не стоит.

— Кто вы и что хотите? — изумленно спросила Анна, ощущая, как мурашки бегут по ее телу.

— Неважно, кто мы конкретно, — донеслось в ответ. — Важно, что твой певец должен очень уважаемым людям огромную сумму денег. Сам-то он коньки откинул. Мы это знаем. Но по счетам все равно платить надо. А ты, дорогуша, в этом смысле не чешешься. Очень даже зря. Счетчик-то ведь работает давно и нащелкал уже очень много. Мы все понимаем. Ты баба молодая. Тебе деньги нужны. По миру тебя пускать не собираемся. Мы лишь хотим, чтобы те сорок миллионов американских рублей, которые твой муженек хранил на зарубежных счетах, перешли к нам в качестве погашения задолженности. А все его здешние бизнесы пускай уж достаются тебе. Сдается мне, что это вполне справедливо. Такое решение не должно вызвать твоих возражений. Мы надеемся, что ты отдашь нам эти деньги без лишних брыканий.

— Постойте-постойте! — не выдержала Анна. — Я ничего не знаю о долгах мужа. Он никогда об этом не говорил. Как я могу быть уверена, что вы не лжете? Вдруг вы какой-нибудь мошенник, пытающийся воспользоваться ситуацией?

— Ты не кипятись так сильно, крошка, — абсолютно невозмутимым ледяным голосом хрипел незнакомец. — Все отражено в документах, копии которых тебе пришлют сегодня днем. Сама во всем убедишься, если уж такая недоверчивая. Ты только к ментам не вздумай обращаться. А то, не дай бог, снова что-нибудь случится. Ты же знаешь, улицы полны неожиданностей. Так что будь покладистой и сговорчивой. Тогда все для тебя закончится хеппи-эндом. — Вымогатель гнусно хохотнул и сбросил вызов.

Вдова к тому времени успела остановиться у обочины. Она не могла ехать и слушать все эти угрозы. Все, что сказал незнакомец, огорошило ее, застало врасплох.

Женщине не хотелось верить в правдивость всего услышанного. Однако ей на ум невольно приходила старая присказка о том, что беда в одиночку не ходит. Она всегда ведет за собой своих подружек. Все мысли теперь были лишь об этом звонке.

Дела, по которым Анна ехала в Москву, пришлось спешно отменить. Некоторое время она сидела в оставленном джипе и размышляла, кому стоит позвонить с просьбой о помощи. На поминках по мужу прозвучало немало клятв и заверений. Вот так через считаные дни пришло время проверить, насколько все эти слова были искренними.

Поколебавшись, Тверская судорожно схватилась за отложенный мобильник и принялась искать в списке абонентов номер генерала Валерия Кущенкова. Его кандидатура на роль помощника в этом щекотливом деле показалась ей самой уместной.

8

Встреча состоялась безотлагательно. Едва заслышав голос вдовы Тверского, Валерий Максимилианович выразил готовность и выслушать ее, и помочь ей в случае необходимости. Он подтвердил свое обещание, которое дал на поминках.

Анна обрадовалась тому, что ей не пришлось уговаривать генерала, долго ждать принятия решения. Все произошло очень быстро. Вот она позвонила, и он согласился встретиться с ней. Хотя вдова была уверена в том, что у Кущенкова хватало своих важных и неотложных дел. Встретиться они решили на нейтральной территории — в небольшом элитном ресторане, расположенном в центре Москвы.

Тверская и Кущенков сидели за столиком в отдельном кабинете. Генерал решил совместить дела с обедом и заказал самые шикарные здешние блюда. Вдова же взяла себе лишь травяной чай и пару булочек с корицей. К ней все никак не мог вернуться аппетит.

Да и как ему было вернуться, если вокруг стало твориться черт знает что! Она уже узнала о полуночном инциденте в ресторане, еще недавно принадлежащем мужу, и о странной аварии, в результате которой был полуразрушен дом ее родителей в Подмосковье. Аня рассказала собеседнику обо всем этом, как и о происшествии с подъемным краном и упавшей плитой. Она поведала ему о телефонном звонке и требованиях вернуть некие долги Владимира Тверского.

— Да-а, — задумчиво протянул Валерий. — Эти события не могут быть случайными. Это все не стечение обстоятельств, а звенья одной цепи. Кто бы ни стоял за всем этим, он серьезно подготовлен. Но вот не блеф ли насчет долгов Володи? Может, это все лишь большая игра с целью сорвать огромный куш, пользуясь твоим, Аня, неведением.

— Я тоже подумала о блефе, — проговорила в ответ женщина. — Однако мне сегодня уже успели прислать кое-какие бумаги. Тот хриплый мужик, который звонил с утра, обещал представить документы о долгах Володи. Кажется, он выполнил свое обещание. Я их просмотрела, но мало что поняла.

Вдова выложила на столик папку, в которой хранилась тоненькая стопка стандартных листов бумаги. Генерал с любопытством пододвинул папку к себе и принялся изучать ее содержимое.

— Ксерокопии, — по ходу комментировал он. — Да еще такие неаккуратные. Черные по краям. Будто специально небрежность свою демонстрируют. Непонятно, кстати, зачем.

— Может, оригинал изначально является фальшивкой? — предположила вдова.

— Трудно сказать, — пробормотал генерал, углубившись в чтение документов. — Лично мне сдается, что эти копии сняты с настоящих документов. А вся эта неаккуратность нарочно допущена для того, чтобы лишний раз продемонстрировать пренебрежительное отношение к тебе. Раз уж они так сильно давят тебе на психику, то наверняка продумали все до мелочей… Ну, ты посмотри! У меня все пальцы уже в этой черной краске. — Валерий Максимилианович взял салфетку и продолжил, пытаясь оттереть черноту: — Я смотрю на тебя, Анечка, и сердце кровью обливается. Мало того, что муж твой погиб, так еще следом целый каскад неприятностей. Это ненормально. Но полагаю, мы со всем этим справимся.

— Спасибо, — скромно поблагодарила Тверская и поинтересовалась: — А можно ли как-то проверить эти бумаги на подлинность? Все-таки у меня большущие сомнения насчет них. Володя никогда ничего от меня не скрывал. Дела у него шли хорошо. Бизнес был на подъеме. Муж собирался в следующем году еще пару ресторанов открыть здесь, в Москве, а еще в Питере и Нижнем Новгороде. А тут мне вдруг говорят, что он сорок миллионов долларов кому-то должен. Сорок миллионов! Это же не иголка в стоге сена, в конце-то концов!

— Ну да. Возможно, в этом есть какой-то резон, — согласился собеседник. — Если хочешь, я могу отдать эти бумаги на экспертизу. Это несложно.

— Была бы очень признательна, — сказала Анна и тут же спросила о другом: — А как продвигается следствие по делу об убийстве Володи? Накопали уже что-нибудь? Или все глухо?

— Я тебе скажу, что преступление было тщательно спланировано, — забирая папку с ксерокопиями, заявил Кущенков. — Наши спецы установили, что выстрел был произведен с крыши соседнего здания. Казалось бы, в районе культурного центра установлено множество камер наружного наблюдения. В объектив какой-нибудь из них должен был попасть и убийца твоего мужа. Но что же вышло в действительности? Никаких видеосъемок в тот день почему-то не производилось. Все камеры дружно, словно по мановению волшебной палочки, вышли из строя. Что за Гарри Поттер там поработал, мы пока не знаем. Свидетелей никаких. По крайней мере, никто до сих пор не отыскался. А все те люди, которых опросили наши сотрудники, ничего и никого подозрительного в тот день не заметили. Но сами обстоятельства, при которых произошло убийство, наталкивают на определенные соображения. Как это ни горько будет признать, но, по всей видимости, у убийцы был свой информатор из ближайшего окружения Володи. Иначе совершенно непонятно, как киллер узнал о времени появления твоего мужа в этой конкретной гримерке. Киллер не мог весь день сидеть на крыше и шарить прицелом по окнам культурного центра в надежде на появление желанной цели в одном из них. Однако у нас нет никаких зацепок, чтобы вычислить крысу.

— Ничего себе, — изумленно пробормотала вдова, тщетно пытаясь представить, кто мог оказаться такой вот крысой. — А есть ли какие-то наметки по поводу того, кто мог заказать убийство Володи?

— С этим тоже пока полный швах. — Валерий развел руками. — Явных врагов у Володи не наблюдалось. Кому и по какому поводу он мог перейти дорогу, тоже абсолютно непонятно. Но если учесть то, как все тщательно было спланировано и проведено, то за убийством наверняка стоят очень серьезные люди. Как бы следствие не застопорилось из-за этого…

— А что? Может застопориться? — балансируя на грани разочарования, уточнила вдова.

— Ничего. Я задействую свои каналы. Несмотря ни на что, мы постараемся добраться до этих негодяев. Я уверен, что в итоге никто из прямых и косвенных участников этого преступления не останется безнаказанным. Они не уйдут от возмездия!

Впрочем, Анну его очередное обещание успокоило мало. Слишком уж много неопределенности накопилось за эти дни. Она вспомнила того странного незнакомца, который во время похорон мужа стоял у соседней могилы и наблюдал за происходящим со стороны.

В свете всех случившихся событий у нее появилась догадка, что это был кто-то из людей, причастных к бедам, приключившимся в течение последних суток. Вдова даже подумала, что это вполне мог быть тот хриплый мужлан, который достал ее утром своим телефонным звонком с требованиями погасить долги Владимира.

Женщина слушала заверения генерала и раздумывала, стоит ли поведать ему о своих подозрениях. Когда она уже почти решилась рассказать об этом собеседнику, зазвонил мобильник. Аня даже дернулась от этого, чего с ней давным-давно не бывало. На экранчике телефона было написано: «Номер абонента скрыт».

Ничего хорошего от этого звонка Тверская не ожидала. Она сразу же подумала, что это снова звонит тот же самый мужлан с очередными требованиями или вопросами по копиям документов о долгах мужа. С замиранием сердца она приняла телефонный вызов.

Ее предположения оказались ошибочными. Звонил не тот хриплый вымогатель. Однако, как сразу же выяснилось, сути проблемы это практически не меняло.

— Алло. Тверская? Это ты? — послышался в мобильнике молодой женский голос.

Анна удивилась. Эта особа явно не была ей знакома. Бесцеремонность, с которой та обратилась к ней, сразу же насторожила Анну.

— Девушка, прошу прощения, но мы с вами, кажется, не знакомы. Вести себя так с… — безуспешно попыталась втолковать вдова, однако нахалка ее перебила.

— Эту хрень ты будешь втюхивать кому-нибудь другому, — все в той же нахальной манере проговорила она. — Не вздумай отключаться. Тебе же хуже будет. Дело у меня к тебе есть. Очень важное в первую очередь для тебя. С мужем твоим покойным связанное. Усекла?

— Не совсем, — пробормотала вдова, не найдя иного ответа на услышанное.

— Не нуди, — сквозь ухмылку заявила незнакомка. — Жду тебя через полтора часа на Тверской площади. Возле памятника. Если не придешь, пожалеешь. Все. Жду. Целую в десны, рыба моя.

Вдова несколько секунд приходила в себя от напора наглости, который обрушился на нее из динамика мобильного телефона. Кущенков вопросительно смотрел на Анну.

9

Неприятности Анны продолжались. В условленное время она приехала на Тверскую площадь, где подобрала молодую женщину с трехлетним ребенком. Они решили побеседовать прямо в машине. Вдова лишь позаботилась о том, чтобы найти место на парковке. Разговаривать и одновременно вести джип она не хотела.

Резкая и бесцеремонная незнакомка в реальности оказалась разбитной сексапильной блондинкой лет двадцати пяти от силы. Она представилась как Евгения Самара и без малейшего стеснения перешла к делу, ради которого, собственно, и вытащила вдову известного шансонье на эту встречу.

— Время спуститься на землю, дорогуша, — жуя жвачку, говорила блондинка. — Ты все время летала где-то там, в своих розовых облаках, и не видела ни черта из того, что происходило у тебя под носом. Да ты и сейчас, даже после гибели Вовы, так, в общем-то, и не приземлилась. Зацепилась за облачко и пытаешься спрятать в него свою мордашку. Нет, не выйдет. Спускайся на землю и посмотри на реальность, детка.

— Да что вы себе позволяете?! — Анна не сдержалась и выразила свое возмущение. — Будете так с подружками разговаривать!

— Не ори. Ребенка испугаешь, — прошипела на это блондинка и добавила: — А мы с тобой и есть подружки. Заочные. Правда, ты о моем существовании никогда не подозревала. Я целых четыре года была любовницей твоего дорогого супруга.

Чего-чего, а такого поворота событий вдова никак не ожидала. Заявление беспардонной собеседницы застало женщину врасплох. Она резко повернула голову, уставилась на нахалку и застыла, будучи не в силах отыскать подходящие слова, чтобы выплеснуть гремучий коктейль, состоящий из ошеломления, злости и недоверия.

— Ну и что ты на меня пялишься? Не веришь? А все так и есть, — гнула свою линию Самара. — Четыре года, от звонка до звонка. Пока ты думала, что Вова весь в делах по уши. А он не в делах был, а во мне! Просекаешь?

— Ты хочешь сказать, что этот ребенок от Володи? — превозмогая ступор, спросила вдова.

— Нет, вы только посмотрите на нее! — театрально воскликнула Евгения. — Что, неужто сразу не догадалась? Ты реально не от мира сего. Ну да ничего. У тебя есть все шансы исправиться, почувствовать вкус настоящей жизни. Я тебе в этом помогу. Да, этот малыш — наш общий с Вовой сын. Дитя страсти, так сказать. Я могла бы тогда сделать аборт, но Вова не позволил. Он захотел, чтобы я сохранила ребенка, любил его, баловал. Да и меня тоже. Но теперь, когда Вова погиб, я осталась с сыночком на руках. В стесненных условиях. Деньги, которые он мне последний раз давал, уже почти закончились.

Анна внимательно слушала блондинку, силясь не заплакать.

— Так ты хочешь, чтобы я помогала тебе и твоему сыну деньгами? — уточнила она максимально отстраненным голосом.

— Нет, милочка, — Самара отрицательно помотала головой. — Ты меня не поняла. Я не помощи от тебя хочу, а половину всех денег, которые тебе достались после смерти мужа. Думаю, что это будет вполне справедливо. В конце концов, я подарила ему продолжателя рода, чего не получилось у тебя. Или ты считаешь, что сын Владимира Тверского недостоин лучшей жизни?

— Я считаю, что ты аферистка, пытающаяся нагреть руки на гибели моего мужа, — взяв себя в руки, заявила Анна. — По-моему, ты все врешь. Не было у тебя связи с моим Володей. Твой ребенок не от него.

— Хреново ты считаешь! — Реакция блондинки не заставила себя ждать. — Никакая я не аферистка. Если ты не веришь, что малыш от твоего мужа, то вот тебе официальный документ. — Девушка извлекла из сумочки какую-то бумагу, протянула ее вдове и попутно пояснила: — Это заключение экспертизы по ДНК. Прочти, и ты поймешь, что я тебе не вру.

Женщина пробежалась глазами по документу. Исходя из его содержания, получалось, что блондинка была права. Владимир Тверской действительно являлся биологическим отцом ребенка. Однако, как и в случае с долгами мужа, Анна усомнилась в подлинности документа.

— Что? Не веришь, что настоящее? — Самара будто уловила ее мысли и продолжила с явным угрожающим нажимом: — Зато газетчики и телевизионщики поверят без проблем. Да и в суде тоже. Ты этого хочешь? Желаешь получить громкий скандал, налепить пятен на репутацию покойного мужа? Если хочешь, то все это будет. Уж поверь, тебе дешевле обойдется, если ты со мной полюбовно договоришься. Если же дело дойдет до суда, то ты потеряешь гораздо больше. Уж будь уверена, я обязательно отсужу у тебя и деньги, и рестораны. Так что, подруженька, лучше не играй с огнем. Я все равно всегда буду идти на один шаг впереди тебя.

Говоря все это, Евгения смотрела на вдову странным скользящим взглядом. Речь ее, полная хамоватых оборотов, была очень уверенной. Анна не могла понять, то ли блондинка так хорошо играла, то ли на самом деле полагала, что сумеет победить. Это непонимание вызывало растерянность, порождало ощущение неопределенности. Женщина не знала, как ей следует поступить в данной ситуации.

Сгоряча она хотела просто выгнать бессовестную вымогательницу из машины и крикнуть вдогонку, чтобы та больше не лезла туда, куда не следует. Но трезвый разум удерживал ее от этого, подсказывал, что вся история сексапильной девахи вполне могла быть чистой правдой. Следовало каким-то образом это проверить.

Так она выбрала золотую середину, если такое вообще возможно при общении с шантажистами и вымогателями. Тверская решила пока не говорить ни «да», ни «нет», а взять время на раздумье.

— Ты тут много всякого наговорила, — выдавила вдова, заставив себя успокоиться. — Очень много информации. Мне нужно подумать, переварить все. Хотя бы пару дней.

— Хорошо. Переваривай. Смотри только, чтобы несварения не вышло. Я сама с тобой позже свяжусь. Не исчезай, принцесса, — все тем же наглым тоном ответила ей Самара и вместе с ребенком вышла из джипа.

При этом она нарочито сильно хлопнула дверью, после чего обернулась и с легким шутовским поклоном прокричала:

— Извиняй, я забыла, что это не холодильник.

Дамочка быстро удалилась со стоянки.

— Вот стерва! — пробормотала Аня, тяжело дыша и крепко схватившись за руль.

Эта встреча ее изрядно утомила, еще больше расшатала нервы, и без того находящиеся на пределе. Чтобы успокоиться, она сделала дыхательную гимнастику и лишь затем завела двигатель. Отъезжая, женщина поглядывала в зеркало заднего вида и в боковые окна машины.

Совершенно неожиданно для себя она увидела знакомую мужскую фигуру. Тот самый загадочный незнакомец, на которого она обратила внимание во время похорон, стоял неподалеку и практически в открытую смотрел на маневрирующий джип Тверской.

Женщина снова разволновалась, но приложила все усилия для того, чтобы волнение никак не сказалось на управлении автомобилем. Она вырулила со стоянки и покатила прочь. Анна окончательно утвердилась в мысли, что странный наблюдатель с определенно уголовной внешностью явно имеет отношение ко всем ее неприятностям.

«Удивительно, что эта белобрысая хамка не засветилась возле него», — подумала Тверская, сворачивая на площадь.

10

Вдова не сумела бы сказать, быстро или медленно минули следующие две недели. Ощущение времени у нее сильно притупилось. Да иначе и быть не могло. Ведь женщине изо дня в день приходилось жить подвешенной на нерве! Ни один день из всей вереницы не выдался спокойным. Постоянно что-то происходило. Правда, без такого экстрима, как разлив бензина в ресторане, разрушение части дома родителей или железобетонная плита, сброшенная с крана. В основном ее донимали словесными угрозами и требованиями.

Раз пять Анне дозванивались неизвестные негодяи и напоминали о растущем долге. Причем все звонки были похожи друг на друга схемой своего исполнения.

Женщина отвечала на вызов и обычно слышала приятный мужской голос. Собеседник вежливым тоном справлялся о ее делах и здоровье. Лишь когда она начинала уточнять, кто с ней разговаривает, все резко менялось. Вежливый тон превращался в снисходительный и подчеркнуто издевательский. Ей говорили, что ее дела и уж тем более здоровье могут резко испортиться, если госпожа Тверская не позаботится о выплате долгов покойного мужа.

Никто из этих субъектов никогда не срывался на крик. Они угрожали ей, в общем-то, без особого напряга. Иногда женщине даже казалось, что данные личности получали немыслимое удовольствие, изводя ее. Она что-то отвечала, ссылалась на то, что копии документов не до конца изучены, точно не установлена подлинность подписей Владимира, которыми были скреплены долговые расписки.

Ее почти не слушали, сразу прерывали и говорили:

— Это не наше дело. Авторитетные люди дали вам шанс, так пользуйтесь же им. Но не забывайте, что счетчик продолжает щелкать.

Вдове пришлось снова пообщаться с Самарой. Блондинка периодически названивала ей, продолжая угрожать. Естественно, что те два дня, которые Анна взяла себе на размышление, ничего не дали. Она никак не могла прийти к окончательному решению по поводу требований разбитной дамочки, представившейся любовницей погибшего шансонье.

Евгения, между тем, тоже пока не спешила, не предпринимала каких-то конкретных шагов к тому, чтобы воплотить в жизнь свои угрозы. Однако в словах и поведении она становилась все наглее и развязнее.

После первой и единственной встречи с ней Анна была уверена в том, что блондинка продемонстрировала потолок своей наглости и хамства. Нет, она ошибалась и понимала это всякий раз, когда во время очередного телефонного звонка блондинка вкручивала в разговор новую фамильярность или похабщину. Общим же посылом ее звонков было обещание созвать пресс-конференцию, чтобы предать дело огласке.

— Уж если я дорвусь до микрофона, то выведу твоего почтенного покойного супруга на чистую воду, — заявила она. — Это как же он мог все завещать только тебе, а своего ребенка оставить без копейки?! Я скажу, что он был негодяем, и об этом напишут во всех газетах и журналах. Тогда посмертной репутации твоего муженька придет полный трындец. Все начнут перемывать ему кости. Мол, мало, что он погуливал, так еще и скупердяем оказался. Людишки-то любят, когда развенчивают кумиров. Ну а твой дражайший супруг тем временем будет непрерывно ворочаться в своем гробу от всех этих пересудов. Думаю, что ты такого не хочешь. Если, конечно, не задумала построить электростанцию на могиле своего мужа, вертящегося в гробу. Он в качестве турбины очень даже подошел бы.

Тверской было неприятно выслушивать подобные тирады, но при этом она делала определенные выводы. Ей казалось, что с такой злостью и сарказмом могла говорить лишь по-настоящему обиженная женщина.

Получалась парадоксальная ситуация. Чем больше блондинка наезжала на покойного певца, тем крепче становилась уверенность вдовы в том, что эта наглая девушка не врет. Но, с другой стороны, Аня не могла взять в толк, как Владимир мог иметь интимную связь с такой вот чертовкой, как Евгения Самара. В ней она видела полную противоположность себе.

К хору всех этих персон нежданно-негаданно присоединился Бренер. После той своей пространной речи, произнесенной на поминках и переполненной всевозможными заверениями в дружбе и обещаниями помочь вдове, продюсер вдруг запел совершенно другие песни. В переносном смысле, конечно. Вокальными данными он никогда не обладал, зато имел хорошее зрение, особенно в тех случаях, когда можно было рассмотреть лишнюю копейку для себя.

Вот и сейчас Артем стал буквально третировать вдову, выдвигать достаточно алчные претензии на часть денег покойного шансонье. После всего пережитого Анна даже и не стала удивляться, когда услышала его. Впрочем, это не означало, что ей было приятно сознавать, что выискался еще один претендент на долю в наследстве.

Продюсер старался выглядеть убедительным. Он взывал к справедливости, утверждал, что сделал из Владимира настоящую звезду. Со стороны Артем смотрелся как настырный дятел, который бесконечно долбил в одну и ту же точку. Хотя сама Тверская, в сотый раз выслушивая его просьбы поделиться по-справедливому, сравнивала продюсера с хитрецом, который вознамерился порыбачить в мутной воде.

— Чтобы и рыбку съесть, и на елку не взлезть, — мрачно сыронизировала вдова, окидывая взглядом человечка, кого, по сути дела, можно было преспокойно именовать предателем.

Тучи все сгущались. Генерал Кущенков сообщил Тверской о результатах экспертизы ксерокопий документов по долгам ее покойного мужа. Ничего утешительного он рассказать не сумел. Судя по всему, шансонье действительно был должен огромную сумму денег людям из очень влиятельной организованной преступной группировки.

По крайней мере, графологическая экспертиза определила, что подпись на документах принадлежит именно Владимиру Тверскому. Группировка, как опять-таки поведал Валерий Максимилианович, имела могущественных покровителей в самых высоких эшелонах власти.

— Ты понимаешь, к лидеру этой ОПГ невозможно подобраться, — с отчаянным надрывом в голосе пояснял он Анне. — Он прикрыт наглухо со всех сторон. Мы даже элементарную проверку его экономической деятельности провести не сможем. Все санкции и полномочия будут в один момент аннулированы, стоит нам только рыпнуться, косо посмотреть в его сторону! Особенно печально осознавать тот факт, что даже я при всем своем положении и множестве связей в верхах оказываюсь не в состоянии что-либо сделать. Это неприступная цитадель. Тут можно сломать все зубы, а заодно и челюсть.

Женщина резонно спросила, что же следует делать в сложившейся ситуации. Генерал развел руками и сказал, что лучше всего встретиться с представителем этих бандитов и заявить о согласии выполнить требования, выдвигаемые ими. Он предположил, что бандиты могут пойти на некоторые уступки, если вдова попытается грамотно поторговаться, добиться лучших условий.

— А если ты просто упрешься и будешь их игнорировать, то ничего хорошего из этого не выйдет. — Валерий стал обрисовывать возможную картину развития событий в случае отказа Анны погасить долги мужа. — Да, мы можем предоставить тебе круглосуточную охрану. Но это мало что изменит. Даже если мы встанем вокруг твоего дома в три кольца, эти негодяи все равно найдут способ, позволяющий добраться до тебя. Но начнут-то они наверняка с твоих родственников.

После этого Анна Тверская обратилась за помощью к Резвану Алиеву. Она предположила, что если уж генерал МВД не был в состоянии оградить ее от претензий бандитов, то влиятельный криминальный авторитет, наверное, каким-то образом сможет повлиять на изменение ситуации к лучшему.

При встрече с ним выяснилось, что он ни сном ни духом не ведал ни о каких былых долгах Владимира. Авторитет заявил, что ничего не слышал и о том, что кто-либо из лидеров преступных группировок высказывал претензии на деньги погибшего шансонье. Поэтому, по его словам, экспертиза могла и ошибиться. Тем более что исследованию подвергся не оригинал долгового документа, а ксерокопия.

В ходе разговора Анна упомянула о блондинке и ребенке, которого та выдавала за внебрачного сына Тверского. Вот тут уж кавказец напрямую, без обиняков признался в том, что мальчик действительно родился от певца.

— Я давно об этом знал, — ничуть не смущаясь, проговорил он. — Но не хотел рассказывать тебе. Ты сильно расстроилась бы. Да и мужскую солидарность еще никто не отменял.

У Анны заныло сердце. Снова получалось так, что до гибели Володи она жила словно слепой котенок, запертый в маленькой каморке. Лишь сейчас глаза ее стали раскрываться, и оказывалось, что мир вокруг совсем не такой, как ей представлялось еще недавно.

Резван посоветовал Анне выполнить требования Евгении Самары, отдать ей половину всех активов и бизнеса покойного шансонье.

— Это же его ребенок. В нем течет Володина кровь. Блондинка, о которой ты говоришь, сама вряд ли сможет обеспечить малышу достойную жизнь. Пускай она хоть трижды хамка и нахалка, но мальчик-то здесь при чем? Я думаю, что ради него ты могла бы и согласиться на условия этой девки. Ведь если ты ей не поможешь, то скандал и прочее вполне переживешь. А вот как ты справишься с угрызениями совести, это еще очень большой вопрос, — приняв облик эдакого мудрого старца, рассуждал Алиев.

Вдова пока не была готова принять окончательное решение по этому вопросу. Сомнения продолжали глодать ее изнутри.

Настроение у Анны было таким, что хоть в петлю лезь. Она не знала, с кем еще можно поговорить, чтобы получить если не дельный совет, то хотя бы призрачное успокоение.

Однажды вечером, когда на нее накатила очередная волна уныния и безысходности, вдова села за руль джипа и укатила из дому. Она не собиралась топить свою меланхолию в стакане с виски либо лечить ее встряской в каком-нибудь модном элитном ночном клубе.

Анна направилась на Троекуровское кладбище. Ее влекло непреодолимое желание побыть одной на могиле единственного любимого человека, который безвозвратно ушел в мир иной. Он наверняка не допустил бы всего этого сумасшествия, которое творилось теперь вокруг нее. По пути она вспоминала прекраснейшие моменты, связанные с Володей, улыбалась и плакала. Все ее эмоции перемешались, а нервы были стянуты в тугой клубок.

Вдова помнила, где находится могила покойного мужа. Перекрестившись, она миновала ворота кладбища и побрела по аллейке мимо крестов и памятников. Шла она достаточно медленно, словно подчеркивала тем самым, что бег и суета нашего бренного мира остались там, за кладбищенскими воротами.

Ее пульс с каждым шагом учащался. Женщина не только слышала, как бьется в груди сердце, но и чувствовала, как каждый удар отдавался в висках. Ощущение было не из приятных. Ее ноги невольно стали подкашиваться, а в глазах, будто стоп-кадры документального фильма, возникали картинки дня похорон. Вот здесь стояло оцепление. Отсюда увели ретивого зеваку. А там…

Анна резко выдохнула и глубоко вдохнула, пытаясь тем самым справиться с наваждением и взять себя в руки. Однако эта дыхательная гимнастика оказалась бесполезной. Тверскую вдруг повело в сторону. Ей пришлось схватиться руками за ближайшую ограду, чтобы не свалиться на землю.

Благо силы и рассудок не покинули ее полностью. Она снова отдышалась, подняла голову и увидела, что прямо на дорожке, ведущей к могиле Владимира, возникла мужская фигура.

Вдова вздрогнула, так как сразу поняла, кто это. Тот самый таинственный незнакомец, которого она видела на похоронах, теперь размеренным, но очень твердым шагом направлялся в ее сторону. Предчувствуя самое плохое, что только может быть, Анна попятилась назад. Ей хотелось бежать прочь и не оборачиваться, но ноги предали ее, никак не желали слушаться.

Незнакомец между тем приближался. Страх охватил женщину полностью, без всякой пощады. Понимая, что не может бежать, она попыталась закричать, однако ее горло было перехвачено жутким спазмом. Все это напоминало ночной кошмар. Но вот только очнуться, стряхнуть его никак не получалось.

Она обернулась, чтобы посмотреть, насколько близко подобрался к ней мужчина. Между ними уже было всего несколько метров. Этот человек что-то говорил, но Тверская не слышала ничего, кроме своего пульса, учащенного до невозможности. В глазах вдовы потемнело. Она рухнула на землю.

11

В подземном гараже, занимавшем цокольный этаж элитного дома, стоял микроавтобус с тонированными стеклами. В салоне находились двое. Лишь по голосам можно было понять, что это мужчины.

На этаже царил полумрак. Освещение внутри микроавтобуса включено не было. Мужчины, ведшие беседу, едва могли разглядеть друг друга, а уж со стороны их вообще нельзя было заметить. Угадывались лишь маловыразительные силуэты.

Для того чтобы хоть что-то разглядеть, следовало подойти вплотную к микроавтобусу. Делать этого никто не пытался, а если бы вдруг и собрался, то остаться незамеченным все равно не сумел бы. Звук шагов всякого, кто шел по гаражу, моментально отзывался эхом. Поэтому собеседники на все сто были уверены в том, что никто не подберется к ним со стороны и не подслушает.

Их разговор был подчеркнуто деловым, велся по существу. В нем не было места ни шуткам, ни лирическим отступлениям, ни пустым репликам. Собеседники явно находились в неравном положении. Один из них был подчиненным, а второй — его хозяином, боссом.

Подчиненный отличался примечательным хриплым голосом. Он постоянно сбивался на более громкий тон, чем это было необходимо. Хозяин же говорил тихо, но неизменно уверенно и властно. Так, наверное, держался бы великий стратег, убежденный в своей правоте, который разложил все карты и принял единственно верное решение о внезапном наступлении на противника. Несмотря на голос, какой-то блеклый, лишенный эмоциональности, он упивался тем, что вершил чужие судьбы так легко, будто передвигал фигурки по шахматной доске.

— Почти полмесяца прошло. Так где же результат? — спросил он.

— Баба явно дозревает до нужного решения. Еще несколько дней, и она приползет с согласием, — отвечал хриплоголосый тип, стараясь держаться твердо. — Все отдаст. Никуда не денется. Мы же столько всего сделали, чтобы надавить на нее. Должна же она в конце концов сломаться!

— Это уверенность, подкрепленная чем-то конкретным, или же просто желание? — уточнил босс и проговорил, не дожидаясь ответа: — Видимо, вы мало на нее давили, раз она все еще созревает. Другая давно сдалась бы. Не такой уж и слабой она оказалась. Ну да ничего. Сломаем. Уговоры пора заканчивать. Нужно снова, как и в самом начале, приступить к убеждению через действие. Вот что нам даст положительный эффект, а не все эти игры в телефонных вымогателей.

— Так что, опять активное давление? — переспросил подчиненный.

— Да. — Великий стратег утвердительно кивнул. — Надавите на нее покрепче. Тем более что в средствах вас никто не ограничивает. Ты со своими пацанами наверняка прижучишь эту одинокую закошмаренную бабенку. Только не забывай, что она нам нужна живой.

— Я постараюсь сделать все чин чинарем, — заявил хриплый мужчина, внутренне ликуя по поводу доверия, проявленного со стороны хозяина. — У меня, кстати, была одна задумка еще во время первой фазы, но я ее отбраковал. Тогда она показалась мне больно уж жесткой, а вот теперь будет в самый раз.

— Это хорошо, когда в ответ на спрос хозяина сразу же рождается предложение. — Босс оскалился. — Сейчас я не хочу вдаваться в подробности твоей задумки. Просто реализуй ее на практике.

— Да не вопрос! — тут же подхватил его слова собеседник, который явно ожидал завершения разговора, однако ошибся.

Хозяин выдержал небольшую паузу, будто вспоминал, что еще нужно было сказать, а потом заявил:

— Кстати, я так и не понял одну вещь. Что там за деваха с ребенком на руках объявилась? За каким хреном ее к вдове принесло? Вы вообще на нее хоть какое-то внимание обратили?

— Обратили, — растерянно ответил хриплоголосый тип.

— Ага. Наверное, только на ее бюст, а не на суть дела, — выдал босс.

— Мы были уверены в том, что это какая-то ее подруга, — малоубедительно промямлил его подчиненный, понимая, что оправдываться перед этим могущественным и влиятельным человеком просто бессмысленно.

— Ты не выкручивайся, а запоминай, что еще надо сделать. — Стратег и на самом деле не стал слушать оправданий. — Просто возьми и пробей точно, кто она такая, чего хочет и что за ребенка с собой таскает. Уж больно подозрительной кажется ее легенда. Ушлых девок, конечно, хватает. Но чутье мне подсказывает, что сама она до такого вряд ли додумалась бы. Поэтому постарайся выяснить, откуда у нее ноги растут. Не в буквальном смысле, конечно. А потом как знаешь. Может быть, полезное с приятным сумеешь совместить. Только не забывай, что полезное должно быть на первом месте. Я говорю о работе на меня.

Хриплоголосый тип приложил руку к груди и несколько манерно поклонился, выражая тем самым преданность своему хозяину.

12

Анна и тот самый неизвестный мужчина сидели в беседке, стоявшей неподалеку от могилы Владимира Тверского, и мирно беседовали. Все подозрения вдовы насчет загадочного незнакомца, как и приступ ужаса, охвативший ее на кладбище, оказались напрасными. Мужчина сказал, что его зовут Денис Карбалевич, и сообщил, что когда-то сидел вместе с Володей в одной колонии. Анна не видела в нем ни малейших признаков агрессии и согласилась на разговор.

— Да, мне с вашим мужем довелось чалиться в одной зоне, — проговорил Денис так неспешно, словно тщательно подбирал каждое слово. — Время было еще то. Иногда думаю об этом, и одолевают сомнения. Не знаю, хотел бы я вернуться в те годы или же нет. Зона, сами понимаете, не сахар. Но вот благодаря Володе у меня имеются и светлые воспоминания о том времени.

Тверская внимательно смотрела на него, стараясь ничего не пропустить.

— Извините, а вас за что в тюрьму посадили? — спросила она. — Я по рассказам Володи знаю, что многие тогда попадали на зону за участие в организованных преступных группировках. Хотя хватало и дутых дел. Как, например, у моего мужа. Его просто подставили. Он оказался в нужное время в нужном месте.

— Нет! — Карбалевич грустно ухмыльнулся. — Я не имел абсолютно никакого отношения к тем группировкам, даже косвенно никак с преступным миром не был связан. Впрочем, преступником при желании можно счесть кого угодно.

— Это как-то связано с вашей тогдашней работой? Или же какой-то несчастный случай произошел? — Аня не могла удержаться, на нее накатила волна любопытства.

Мужчина поднял на нее свои грустные серые глаза, и на мгновение они блеснули невероятно живым огоньком.

— А вы очень проницательны, — заметил он и пояснил: — На момент моего ареста, то есть в самом конце девяностых годов, я был офицером ВДВ, начальником разведки полка, прошел в свое время почти все военные конфликты, которые полыхали на Северном Кавказе. Северная Осетия, Чечня… Да вы понимаете. Я знал обо всем этом не понаслышке. Но где бы мне ни приходилось бывать, я всегда помнил, что такое офицерская честь. Мне было не просто неприятно, а даже дико наблюдать за тем, как персоны высокого ранга наживались и на простых солдатах, и на самих военных конфликтах. Был у нас один генерал, который воровал все, что только видел. Вагонами с Кавказа разное добро вывозил. Однажды на совещании комсостава нашего полка он взял да с пафосом ляпнул что-то там про офицерскую честь. Дескать, надо ее блюсти, не запятнать и так далее. Я тогда, прошу извинить за выражение, просто охренел от этого наглого двуличия, попросил разрешения обратиться и в присутствии всех высказал ему в глаза все, что думал о нем, и о реальном состоянии его чести. Я старался подбирать приличные выражения, но смысл моих слов все равно был один. Как может шлюха призывать кого-то блюсти целомудрие? Еще раз пардон за мой французский. Сослуживцы сидели с каменными лицами. На роже у генерала застыла нагловатая ухмылка. В тот день он ничего мне в ответ не сказал, как-то перевел стрелки, а совещание закрыл. Меня многие негласно поддерживали, но присоединиться боялись. А реакция этого подлеца в генеральских погонах долго себя ждать не заставила. Вопреки моим должностным обязанностям, меня отправили инспектировать какие-то склады. Там мне в еду подмешали крепкое снотворное. Пока я был без памяти, люди генерала подчистую вымели все содержимое складов. А на следующий день приехала комиссия из Москвы. Обнаружилась пропажа. Я ни сном ни духом. Меня за ушко да на солнышко. Мол, это я решил воспользоваться служебным положением и разворовал склады. За это, собственно, и сел, лишившись воинского звания и наград.

— Так почему же вы за собой этого генерала не потащили? — спросила Тверская, увлекшись перипетиями рассказа Дениса.

— У меня ничего на него не было, — признался тот. — Следствию нужны улики. Даже если бы я их и имел, то меня бы все равно вряд ли послушали. Дело сшили по заказу генерала и довели его до логической точки. В общем, упрятали меня за решетку почти на пятнадцать лет. Я и поверить не мог, что сумею выдержать весь этот срок. Володя, с которым я уже на самой зоне познакомился, вселил в меня уверенность и постоянно поддерживал во мне присутствие духа. Крепко мы с ним сдружились тогда. Было о чем поговорить, порассуждать. У него ведь на все своя особенная точка зрения имелась. Он как-то неожиданно, очень своеобразно смотрел на окружающий мир и на все то, что в нем творится. Я после разговоров с ним даже зону стал иначе воспринимать. Это трудно объяснить, но, в общем и целом, мне стало намного легче находиться там. Хотя все равно лиха пришлось хлебнуть изрядно…

— Погодите-погодите, — остановила его Анна. — У Володи в одной песне были строки: «На созвездие Малой Медведицы сквозь решетку ты смотришь, мой друг». Это о вас, да? Ведь так получается?

— Мне бы хотелось, чтобы именно обо мне, — чуть смущенно заметил Карбалевич. — Но, скорее всего, это собирательный образ, где есть лишь частичка, взятая от меня.

— Понятно, — задумчиво протянула женщина. — И как же вам там дальше пришлось? Володя ведь явно раньше вас на волю вышел.

— Ну да. — Мужчина вздохнул. — Когда он откидывался, мне было не по себе. С одной стороны, я был рад, что он наконец-то окажется по ту сторону линии охраны и колючки. С другой — меня донимало ощущение, будто я теряю часть своей души. На прощание он мне пожелал держаться и не терять себя. Казалось бы, всего пара обычных слов, а для меня они были очень важны. В моральном отношении. Ну а то, что Тверской меня с воли грел, — это вообще отдельная страница. Помощь была неоценимая. Я ведь после его выхода на волю практически не вылезал из штрафного изолятора. Зона ведь красная была. Вы знаете, что такое красная зона?

— В самых общих чертах, — в некотором замешательстве ответила женщина, стесняясь, что вдова известного русского шансонье может не знать такой элементарщины.

— Тут все просто, — охотно, не замечая ее замешательства, стал объяснять Карбалевич. — В красной зоне царят чисто ментовские порядки. Это жизнь по правилам, соблюдение которых доведено до абсурда. Дотошное, мелочное соблюдение режима, внутренних приказов и инструкций. Каждый день построения. Шествия на работу чуть ли не под музыку. Причем отказаться работать невозможно. Передвижение только строем и в строгой одинаковой робе черного цвета с шаблонными бирками. Любое, даже самое мизерное нарушение в девяноста девяти случаях из ста ведет к наказанию. А они предусмотрены разные. Могут лишить права получать передачи с воли, не разрешить свиданку, если кто приедет проведать. Плюс штрафной изолятор или же помещение камерного типа — внутренняя тюрьма зоны. В конце концов, могут усилить режим или удлинить срок. И вот если бы не Володя, меня так и мурыжили бы по всем ментовским правилам. Может, я и загнулся бы там. Володя спас меня. Он нанял и оплатил очень толкового адвоката, который сделал все возможное и невозможное, чтобы мне скостили срок. Хозяин, то есть начальник колонии, зубами скрипел, когда был вынужден официально объявить мне о том, что срок моего заключения сокращен на три года, а большинство внутренних наказаний снято.

— Но ведь потом вы вроде не общались с моим мужем, — заметила Тверская. — По крайней мере, я вас никогда раньше не видела, иначе наверняка запомнила бы.

— Мы общались еще несколько лет после моего освобождения, — объяснял Денис. — Виделись, наверное, раз десять. У меня была идея-фикс вернуть Володе деньги, которые он потратил на адвоката. Но, как вы догадываетесь, Тверской даже и слушать об этом не хотел. Мол, сделал то, что считал нужным по дружескому зову сердца. Мои предложения вернуть деньги он называл обидными. На том мы и порешили, но потом стали общаться меньше. Во-первых, он в Москве был, а я все мотался между Нижним Новгородом и Волгоградом. Никак нигде толком осесть не мог. Прямо как перекати-поле. Какие-то случайные знакомые, временные женщины, разные дела. Во-вторых, вскоре Володя вышел на совершенно другой уровень, стал любимцем миллионов людей, настоящей звездой. Нет, он не зазнался. Но с его плотным рабочим графиком и всем остальным не получалось даже по телефону поговорить. Потом он сменил свой номер и адрес. Вот так потихонечку судьба нас и разбросала. Но я ни в коем случае на него не обижался. Жизнь переменчива…

Аня с огромным интересом слушала рассказ недавнего незнакомца. Она не понимала, чем именно, но собеседник очень сильно располагал к себе. Женщина готова была поверить на слово всему, что говорил этот человек, хотя в свете всех недавних событий ей логично бы было поберечься, не допускать ничего подобного.

Однако она не сомневалась в правоте рассказчика. Все, что он поведал ей о Владимире, целиком и полностью соответствовало тому, каким она видела своего мужа с момента знакомства и до последнего дня его жизни.

Все же мужчина понимал, что вдова должна быть уверена в правдивости его рассказа не просто так, исходя лишь из его слов. Поэтому он выложил на столик, стоявший в беседке, небольшой пакет наподобие бандерольки и извлек из него пачку старых почтовых конвертов и фотографий.

Денис придвинул все это поближе к женщине и заявил:

— Вот, смотрите сами. Вы должны быть на сто процентов уверены в том, что я не аферист, что все, сказанное мною, — чистая правда. Здесь некоторые его письма, которые он присылал мне с воли. Бывает, что под настроение перечитываю. Жалею, что некоторые из них, особенно первые, не сохранились. Да и где ж им было сохраниться, если меня иногда месяцами держали в ШИЗО!

Анна вязла один конверт и попросила разрешения взглянуть на письмо. Денис, разумеется, не возражал.

— Я узнаю Володин почерк, — заметила она. — С годами он ничуть не изменился. Он вас Коробом называл?

— Моя кликуха. — Мужчина усмехнулся. — Прижилась на зоне и никак не отлипнет.

— Понятно, — проговорила женщина в ответ.

Она просмотрела это письмо и еще парочку, а потом взялась за фотоснимки. На них в основном были запечатлены Тверской и Карбалевич. Лишь на нескольких снимках присутствовали еще какие-то люди. Певец и его товарищ по тюремным невзгодам на всех фотографиях улыбались.

— У Володи в коллекции есть снимок из этой серии, — воскликнула вдова, взяв в руки очередную карточку. — Только здесь вы вдвоем, а на той, что я видела, мой муж с каким-то своим знакомым. Это ведь на фоне нижегородского кремля?

— Да, — кивнул ее собеседник. — Он тогда приезжал по делам. Вот и пересеклись. Да и общий товарищ был. Он нас как раз и сфотографировал. А после я их. Обычная история.

— Странно, что именно этой фотографии я у Володи не видела, — посетовала Анна. — Впрочем, у него их столько, что можно днями перебирать.

Она внезапно замолчала, почувствовав на себе взгляд Дениса. Женщина оторвалась от рассматривания фотографии, и их глаза встретились.

— Аня, я хотел бы вам помочь, — прямо заявил Денис.

— В чем именно? — не поняла она.

— Помочь разобраться во всем этом бардаке. — Короб эмоционально махнул рукой, будто пытался схватить упомянутый бардак. — Незадолго до гибели Володи я приехал в Москву после еще одной ходки. По глупости залетел на пару лет. Но суть не в этом, а в том, что мне очень хотелось найти контакт с Володей. Я немножко пошустрил и через ряд знакомых чьих-то знакомых вышел на связь с ним. Он меня в момент признал. Мы должны были встретиться сразу после того концерта. Да вот не судьба. Погиб он… Я сразу подумал, что никто по-настоящему не будет заинтересован в поиске убийцы и заказчика, вот и решил начать свое собственное расследование. Хочу, чтобы справедливость восторжествовала. Хочу за добро отплатить добром. Ваш муж помог мне в трудные времена. Сейчас я могу помочь вам. И в знак благодарности за все, что он для меня сделал, и отдавая ему дань уважения. Вам ведь сейчас непросто живется?

Женщина отнеслась к его словам с пониманием, прониклась к нему доверием. Ее не пришлось уговаривать, убеждать в том, что помощь ей необходима. Она рассказала обо всех злоключениях, которые свалились на нее после гибели мужа. Поведала и о случае в ресторане, и о грузовике, въехавшем в дом родителей, и о плите, полетевшей с крана на шоссе. Анна не забыла ни про звонки неизвестных негодяев, ни о странной блондинке, которая своим шантажом уже успела вынести ей мозг. В общем, она выложила ему все, ничего не утаивая.

Денис внимательно слушал ее, ловил каждое слово. Он пытался увидеть цельную картину всего, что произошло, и найти в ней определенные нестыковки.

Да и Анне хотелось узнать, как все это выглядит в чужих глазах. Одно дело переживать все эти неприятности самой и строить свои предположения. Совсем иное, если кто-то посмотрит на факты со стороны, образно говоря, на свежую голову. Так вполне могут возникнуть новые версии, окажутся заметными нюансы, ранее невидимые.

Когда вдова закончила свой рассказ и вопросительно взглянула на Карбалевича, то он сразу же объявил о своем мнении насчет вымогателей. Денис был твердо убежден в том, что все это подстава. Владимир не был никому ничего должен. Бешеная блондинка с ребенком на шее — не более чем талантливая актриса, подосланная кем-то.

Вместе с этим он отметил очень важный момент, на который Тверская за своими горестями не обратила внимания. Денис был уверен, что наезды с разными формами воздействия на психику женщины организовали одни люди, а историю с любовницей и ребенком от Володи придумали другие.

— Почему ты так решил? Мне казалось, что все это — звенья одной цепи, дело рук одних и тех же негодяев, которые пытаются давить на меня всяческими способами, — высказалась Аня.

— Если упускать из виду детали, то все именно так и выглядит, — проговорил Денис. — Но хрипатый урод озвучил сумму в сорок миллионов баксов. Он имел в виду лишь те деньги Володи, которые размещены за границей. А вот блондинка про эти деньги даже и не заикнулась. Она требует половину финансов и бизнеса Тверского, находящихся в России. Ты ощущаешь разницу? Здесь явно ведутся две параллельные игры, так как налицо полное несовпадение интересов тех вымогателей, от имени которых говорит хриплоголосый тип, и тех, кто подослал дутую любовницу Володи. Кстати, скажу, что роль Бренера во всем этом мне пока неясна.

— Боже, насколько же это очевидно! Как же я сама до этого не додумалась? — искренне изумилась женщина. — И что же теперь делать? У тебя есть какие-то задумки?

— Я буду восстанавливать справедливость, — не колеблясь ни секунды, заявил мужчина. — Виновные будут наказаны. Но времени у меня в обрез. Я предполагаю, что со дня на день одна из этих вот сторон нанесет очередной удар. Все-таки с момента похорон Володи прошло более двух недель, а ты пока держишься и на уговоры не поддаешься. По логике вещей, вымогатели должны снова продемонстрировать свою силу и серьезность намерений. Однако, как говорится, на крученые батоны есть нож с насадкой! У меня был предварительный план действий. Но вот сейчас, услышав от тебя подробности, я решил его немного изменить, усовершенствовать.

Анна смотрела на Дениса с едва скрываемым восторгом. Он в своей устремленности помочь нисколько не был похож на Кущенкова и Алиева!

13

Блондинка жила в обычной квартире стандартного панельного дома, стоявшего на окраине Москвы. Таких квартир в столице, наверное, тысячи и тысячи. Чем-либо примечательным она не отличалась.

Есть люди, которые могут даже обычную двухкомнатную хрущевку превратить во что-то интересное, чтобы и жилось уютно, и выглядело красиво. Блондинке было явно не до того. Ей следовало бы разобраться хотя бы с наведением элементарного порядка в стенах своей квартиры.

Судя по кавардаку, царившему здесь, хозяйка она была совершенно никудышная. По крайней мере, сам вид квартиры подталкивал именно к такому выводу. Разбросанные вещи. Грязный пол, который, наверное, лет сто никто не пылесосил и не мыл. Несколько перевернутых стульев. Один из них с надломленными ножками.

Если бы предметы быта могли, как в сказе про Федорино горе, уйти из дому, то квартира сразу же опустела бы. Ведь все здесь буквально вопило о том, как Евгения Самара содержала свой дом. Тот же стул можно было бы давным-давно выбросить. Однако у блондинки не хватало на это вдохновения. Именно так она оправдывала весь этот бардак.

А что же вдохновение? Обычно оно приходило к ней лишь накануне встречи с очередным хахалем. Вот тогда работа спорилась, пыль и грязь быстренько убирались, все начинало блестеть и сиять. Любовники у нее всегда были на первом месте.

Внимание же сыну уделялось по остаточному принципу. Стоило порадоваться хотя бы тому, что элементарное желание накормить мальчика у нее не пропадало. В противном случае малыш давно бы умер голодной смертью. Видимо, все-таки срабатывал материнский инстинкт. А может, дело было вовсе и не в инстинкте.

Самара сидела, а точнее, полулежала на разложенном диване. Простыня, подушка и одеяло несколько дней не убирались оттуда. Белье так и лежало скомканным. Женщина время от времени машинально поправляла край простыни, словно это могло как-то изменить общую картину.

Она вполглаза смотрела телевизор, где демонстрировалось очередное ток-шоу со сплетнями о личной жизни звезд музыки и кино. При этом дамочка смачно затягивалась сигаретой и стряхивала пепел в вазочку, заполненную до отказа.

То, что происходило на экране, она воспринимала с ехидцей. Ее трехлетний неухоженный сын беспечно ползал по полу. Он игрался с машинкой, у которой отсутствовали колеса.

Блондинка время от времени посматривала на него. Мать из нее тоже была, мягко говоря, не очень хорошая. Малыш во всей этой истории являлся лишь средством, позволяющим срубить побольше бабла. Положа руку на сердце, ее следовало бы называть за это не иначе как стервой. Да она и сама преспокойно себя так величала, иногда даже кичилась этим. Хотя гордиться здесь было абсолютно нечем.

Евгения продолжала курить, явно чего-то ожидая. В эти минуты ее мало что интересовало. Телевизор был фоном. Ребенок, как и всегда, оставался обузой. Ей плевать было на то, что она в его присутствии наполняла комнату никотиновым дымом.

Ее заботило лишь одно — деньги, которые она должна была получить за свою грязную работу. Вот их-то эта дамочка любила беззаветно и самозабвенно. С них она готова была вытирать пыль хоть каждую секунду. Их она согласилась бы нянчить в любое время года и суток.

Мальчик отбросил машинку, поднял голову и посмотрел на маму.

Та сперва не заметила этого, когда же ощутила на себе взгляд ребенка, сразу прикрикнула:

— Эй, хватит на меня пялиться! Сколько тебе раз говорить, что я не люблю, когда ты так делаешь. Сейчас получишь, если не перестанешь!

Малыш отвернулся и пополз за отброшенной игрушкой. Мама очень сильно волновалась, когда ребенок смотрел на нее. Но при этом ее совсем не заботило то, что сын в свои три года еще никак не проявил умения говорить. Она даже и не задумывалась об этом. Ну, молчит малец, так пусть себе молчит!

Зазвучал мобильник. Блондинка затушила недокуренную сигарету и небрежно бросила ее куда попало. Окурок пролетел мимо вазочки и тут же был раздавлен тапочкой курильщицы, которая поднялась на ноги, сжимая в руке телефон. На экранчике высветилось имя того самого абонента, от которого она так сильно ждала звонка. Евгения уменьшила звук телевизора и приняла вызов.

— Алло, — заявила она, несколько минут слушала то, что ей говорили, и усваивала информацию, льющуюся в ее ушко.

Судя по изменяющемуся выражению ее лица, то, что ей кто-то говорил, с каждым новым словом нравилось Евгении все меньше и меньше.

В конце концов она скорчила недовольную мину, оборвала монолог человека, который позвонил ей, и стала на него наезжать. Все-таки эта особа была совершенно безбашенной.

— Так, блин горелый, я что-то не поняла! — возмущалась Самара. — Половина лавешек этого певуна пойдут тебе? Да? Так что это за херня такая? Я ни фига не всасываю. Мне за все про все только разовый гонорар и больше ничего? Что это за дела такие? А? Ребенка мне на что кормить? На проценты от чьих-то пустых обещаний? Ой, да не надо здесь косить под дурачка. У нас был совсем другой уговор. Я прекрасно помню, как кто-то заливался соловьем, когда пытался подписать меня на всю эту чертову авантюру. Тогда это были совсем другие слова. А то, что я сейчас слышу, это просто ни к селу ни к городу. Сплошное надувательство! — Последнюю фразу она произнесла особенно громко.

Сын боязливо посмотрел на нее и втянул голову в плечики. Он думал, что мама кричит на него. Она же этого даже не заметила, настолько была поглощена телефонными разборками. Собеседник в ответ на ее возмущение пытался что-то втолковать ей, потом принялся угрожать.

Евгения со скептичной ухмылкой слушала его, но недолго, никак не более одной минуты, затем опять оборвала:

— Что? Грозишься? Испугал бабу сам знаешь чем! Нет, мой дорогой, за такую хрень я не работаю. Ты предложи что-нибудь нормальное. Чтобы и яйца целы, и звезды сыты.

Блондинка была настроена решительно. Эта ее твердолобость явно имела какое-то основание. Уж очень самоуверенно держалась Евгения. Ее собеседник понял это и сменил тональность.

Женщина это сразу уловила, тоже сбавила обороты и спросила:

— Хочешь это обсудить при встрече? — Она получила утвердительный ответ и удовлетворенно проговорила: — Ну, хорошо. Это уже совсем другой разговор. Встретиться и поговорить можно. Только учти, чтобы без новых заскоков. А то я знаю, к кому обратиться! Как это ты не понял, если и сам его прекрасно знаешь? Так что нечего тут опять прикидываться Иванушкой-дурачком.

14

Анна старалась демонстрировать стойкость духа и стальную выдержку. Она не хотела, чтобы родители видели ее такой, какой она была почти всегда после гибели мужа и его похорон. Она говорила уверенно, будто на ее голову не свалилось тридцать три несчастья, а рядышком в придачу не катились вагон и маленькая тележка, наполненные бедами.

Играть эту роль, безусловно, было не так просто, как ей представлялось. И все же ей приходилось этим заниматься. Анна убеждала своих стариков, что сумеет справиться с горем и прочими трудностями, даже пробовала шутить. В чем-то это был не только спектакль для родных, но и своего рода сеанс самовнушения. Молодая вдова говорила все это не для кого-то, а для самой себя, настраиваясь на добрый лад.

Родители слушали, кивали, иногда переглядывались то явно, то едва заметно. По их лицам трудно было понять, верили ли они словам дочери или же их терзали серьезные подозрения в правдивости ее слов. Она решила, что все-таки верили.

Однако отец и мать слишком хорошо знали свою кровинку, чтобы не уловить неестественность в ее поведении. Кто-нибудь посторонний списал бы это на последствия психологической травмы из-за гибели мужа, но у родителей подобной мысли даже не возникло. Как бы там дочка ни играла, как бы ни плясала вокруг них, демонстрируя хорошее настроение, они все равно чувствовали, что с ней все отнюдь не так ладно.

Ни отца, ни уж тем более мать нельзя было обмануть просто так. Да, они оба делали вид, будто верят ей. Но на самом деле дочку выдавали ее глаза. В них крылось нечто большее, чем просто усталость вдовы, измученной горем. Первоклассный макияж не мог полностью скрыть следы бессонных, но отнюдь не бесслезных ночей.

Когда Анна, вдоволь наговорившись, замолчала, отец взглянул ей в глаза так пронзительно, что это трудно было выдержать. Дочь отвела взгляд в сторону, словно ей вдруг захотелось изучить особенности узоров на оконных занавесках. Поступить так было можно, однако уйти от отцовского вопроса она не смогла. Старик помедлил буквально несколько секунд, будто подбирал самые подходящие слова.

— Доченька, что там твои московские друзья говорят о случае с грузовиком, въехавшим в наш дом? — спросил отец не совсем о том, о чем мог бы.

Тверская с облегчением вздохнула, обвела родителей взглядом и чуть было не сказала: «Спасибо за вопрос». Ведь папа поинтересовался как раз тем, на что у вдовы имелась домашняя заготовка. Она нервно облизнула губы и на мгновение сжала пальцы обеих рук в кулаки. Набрав в легкие воздуха, женщина стала излагать свою историю, придуманную заранее.

— Понимаешь, папа, с этим делом не все так просто, — начала она доверительным тоном, на который часто переходила в беседах с родителями.

— Но неужели у тебя нет никакой информации по этому поводу? Я уверен, что ты знаешь об этом происшествии гораздо больше, чем мы с мамой, — вклинился в ее монолог старик, обескураживая дочь своими словами.

— Ой, папа, не переоценивай меня, пожалуйста. — Она использовала самоиронию в качестве щита. — Я знаю лишь то, что мне сообщили. Следствие по факту того, что случилось с вашим домом, еще не закончилось. Работа продолжается. Надеюсь, что справедливость восторжествует.

— Так это что же получается?! — несколько возбужденно воскликнул хозяин дома. — Они до сих пор не нашли мерзавца, который направил грузовик на наш дом?! Они бы уже сто раз узнали, откуда выискался тот «КрАЗ» и кто им управлял. Тут явно что-то нечисто.

— Но я ведь не говорила ничего такого, — пожурила отца Анна. — Наоборот, я хочу сказать, что злоумышленник, причинивший ущерб вашему дому, найден и находится в СИЗО.

— Кто он? — одновременно спросили отец и мать.

— Да говорят, что вполне обычный мужик. Работяга простой. «КрАЗ» со стройки угнал по пьяному делу. Бог его знает, зачем ему вдруг этот грузовик понадобился. Вроде как хотел покататься и вернуть машину обратно. Вот и накатался. Тупо не справился с управлением. Не сразу понял, что с ним произошло. А когда сообразил, то решил быстренько унести ноги. Сначала с места происшествия, а потом и из райцентра. Однако его все равно поймали. По отпечаткам пальцев вычислили. Он не здешний. Вот. А больше мне по этому поводу сказать нечего. Скоро будет суд. А это уже совсем неинтересно, — заявила дочь, надеясь, что любопытство отца на этом иссякнет и он успокоится.

Однако этого не произошло.

— Ну почему же неинтересно?! Очень даже интересно! — весьма театрально вскрикнул старик, и Аня не сумела понять, то ли он ей действительно поверил, то ли слишком хорошо играл. — Он ведь нам чуть весь дом не разворотил! Негодник чертов! — вдохновенно продолжал старик сыпать искрами возмущения и негодования. — А если бы грузовик въехал к нам в спальню?! Что тогда?! Ты бы сейчас, скорее всего, с нами не разговаривала. Лежали бы мы на здешнем кладбище под плакучими ивами. Так что я не считаю, что суд над этим гадом такой уж неинтересный для нас. Я бы сходил на процесс, плюнул бы этому демону в глаза.

Тверская слушала и говорила себе: «Только бы не спросил, почему их не вызывают в качестве свидетелей».

— Да успокойся ты, — вмешалась мать, до сих пор молчавшая. — Дочка тебе русским языком сказала, что неинтересно. Значит, так оно и есть на самом деле. Ей лучше знать. Тем более с ее-то связями. Надеюсь, что этот гонщик-угонщик получит свое по заслугам, и вполне доверяю словам Ани. Для нас главное, что причиненный ущерб нам компенсировали. Да и ремонт уже тоже сделан. А остальное нас с тобой не должно волновать. Поэтому прекращай эти дебаты. Они бесполезны.

На самом деле и компенсацию, и ремонт организовала Анна. Разгром, учиненный грузовиком, был устранен. О происшествии, случившемся той ночью, в доме больше ничего не напоминало. Если не считать чем-то подобным новую веранду, переделанную кухню да забор, опять стоявший на своем месте.

Правда, сами родители не могли забыть то, что произошло. Авария изначально выглядела настолько нелепой, что поверить в ее случайность можно было с трудом. Отец иногда повторял сравнение, пришедшее ему в голову после раздумий. Мол, вероятность подобной аварии в этой части Подольска настолько же велика, как падение метеорита на их приусадебный участок. Эту же фразу он выдал и на сей раз, несмотря на просьбу жены прекратить разговор на эту тему.

Дочь была вынуждена улыбнуться и сказать, что иной пьяница может быть более непредсказуемым, чем любой метеорит, даже самый нестабильный. Она добавила, что пьяным море по колено. Им не так уж редко везет. Они ухитряются остаться в живых после самых невероятных передряг.

После этого замечания в разговоре повисла довольно продолжительная пауза, наполненная неловким молчанием. Казалось, что старики на тот момент потеряли тему для продолжения беседы, а их дочь не могла решиться сказать что-то очень важное.

— Какие у тебя планы на будущее? — прервал молчание отец.

— Насчет моего будущего, поживем — увидим, — уклончиво заметила Тверская. — А вот для вас, мои дорогие, у меня есть интересное предложение.

Родители переглянулись и вопросительно посмотрели на нее.

— Только не проси, чтобы мы переехали к тебе, — категорически заявил папа, взглядом прося поддержки жены.

— Да нет же. Речь здесь немного о другом, — продолжила Анна. — Я понимаю, что вы сильно переволновались после этой аварии. Да и от суеты, связанной с ремонтом, наверняка изрядно устали. Поэтому я хочу отправить вас отдохнуть от всего этого, набраться сил, поправить здоровье. А за домом вашим кто-нибудь присмотрит. Нанять охранника вовсе не проблема.

— Ты так быстро говоришь, что мы с папой едва успеваем переваривать сказанное тобой, — заметила хозяйка дома.

— Куда это ты нас собираешься отправить? — тут же с определенным недоверием уточнил отец.

— На Кипр. — Аня не стала больше подогревать любопытство своих родных. — У Володи там небольшая вилла. Сейчас она перешла мне по наследству. Вот я и подумала, что хорошо было бы вам побывать там. А то вроде и дочка при деньгах, а вы все в Подмосковье сидите безвылазно.

— Ты же знаешь, что мы люди скромные, можем вполне себе прекрасно обойтись без Кипров и Канар, — отреагировала на это мама.

На этот раз она искала взглядом поддержки со стороны мужа и была уверена в том, что дождется ее.

Однако тот неожиданно не поддержал ее.

— А почему бы и не слетать на Кипр? — не стал отказываться он, из-за чего жена резко округлила глаза. — После проблем мамы с сердцем твое предложение грех не принять.

— Я там как раз и врача приглядела. Будет и обследование, и нужный уход, — пояснила Анна.

— Доча, но это ведь все денег стоит, — проговорила мама.

— Мамочка, поверь, денег у меня на все хватит. Из-за этого даже переживать не стоит, — отреагировала на это дочь, доставая из сумки пакет с документами. — Если честно, то к вылету уже все готово. Билеты куплены. Загранпаспорта с визами оформлены. Вам остается лишь собраться. Много вещей можете с собой не брать. На месте разберетесь.

Безусловно, Тверская заботилась о здоровье своих родителей. Однако делала она это не только по причине маминых недугов или волнения родителей после случая с грузовиком. Отец и мать были реальным рычагом воздействия на нее со стороны негодяев, все еще неизвестных.

Денис Карбалевич, анализируя ситуацию, вычленил среди прочего этот нюанс. Именно он и уговорил вдову принять решительные меры по лишению уродов возможности подобного давления.

Впрочем, уламывать Анну по этому поводу особо и не пришлось. Она согласилась сразу же, как только такая мысль была озвучена. Идея показалась ей просто блестящей. Женщина даже удивлялась, почему сама не додумалась до этого. Бывший военный тогда ответил, что ей просто никогда не приходилось иметь дело с шантажистами, и вспомнил еще пару случаев времен свой службы на Кавказе.

Анна была рада, что отец так быстро поддержал ее.

— Так когда мы едем? — бодро поинтересовался он.

— Что значит когда? Прямо сейчас, — огорошила дочь родителей.

Они засмеялись и быстренько стали собираться. Старик даже шутливо вспоминал про старые добрые времена, когда они были легки на подъем.

Жена в ответ на это иронизировала:

— Считай, что эти времена вернулись. Только теперь мы окажемся не на строительстве Байкало-Амурской магистрали.

Тот хотел проговорить в ответ «И слава богу», однако осекся, когда заметил напряженный взгляд Ани, брошенный за окно. Он подошел к другому окну, чтобы своими глазами увидеть источник внезапной напряженности дочери.

На улице недалеко от дома остановился микроавтобус. Все его стекла были тонированными. Ну, остановился и остановился. Казалось бы, вполне обыденная ситуация — мало ли где останавливаются микроавтобусы!

Однако реакция Ани выглядела по меньшей мере странной. Ее мгновенно охватил панический страх, проявлением которого стала неудержимая дрожь. Отец заметил, как затряслись ее руки и подбородок. Через пару-другую секунд она резко дернулась, отпрянула от окна, быстро развернулась и сорвалась со своего места.

Родители были крайне удивлены этой переменой в поведении их дочери. Ничего не объясняя, она на их изумленных глазах побежала в кухню. По звуку ее шагов и стуку дверей они определили, что Анна из кухни выскочила на веранду, а оттуда — во двор. Там как раз сохло белье, развешенное на веревках.

Старики сначала не поняли причину волнения дочери. Мать попыталась бросить ей вдогонку вопрос, однако она так быстро вылетела наружу, что попросту не услышала этого. Отец же перешел к окну, возле которого только что стояла Анна. Он стал внимательно рассматривать микроавтобус, правильно полагая, что загвоздка именно в его появлении у дома.

Рядом с забором мелькнула чья-то тень. Старик просто не успел заметить того момента, когда из микроавтобуса выскочили трое вооруженных людей. Через окно, выходящее во двор, хозяйка увидела, как через забор перелезал какой-то мужчина в черной маске. Она вскрикнула от ужаса. Муж подбежал к ней и увидел, что тот человек отворил калитку, в которую тут же ворвались еще двое в подобном прикиде.

Старики не успели что-либо предпринять, как трое вооруженных мужчин оказались на пороге их дома. Ошеломленные хозяева застыли на месте. Один из незваных гостей взял их на прицел и посоветовал не двигаться. Двое других без лишних слов вскочили в дом, спешно обшарили его и вернулись на крыльцо. Кто-то из них спросил у отца и матери Анны, где их дочь.

— Она отлучилась, — коротко ответил отец, не имея желания говорить с этими, мягко говоря, странными типами.

— Куда отлучилась? — зашипел один из этой жуткой троицы.

— Она нам не докладывает. Взрослая девочка, — едва скрывая ерничество, бросил им хозяин дома.

И он, и его жена не могли прийти в себя от разыгрывающегося действа. Поворот событий все-таки был слишком уж резким. Получалось так: вот Аня убеждает их, что все хорошо, что надо лететь на Кипр, а вот вам и другое. Вооруженные гориллы, неведомо откуда взявшиеся, орудуют у них в доме и во дворе. Что-то тут не стыковалось. Закрадывалось подозрение, что именно от этих верзил дочка и пыталась спасти родителей, предлагая вылет на Кипр. С каждой последующей секундой это подозрение отца Ани лишь росло.

— Ты, старик, не шути, а то дошутишься, — пригрозил тот же незнакомец.

— А что мне шутить? Я уже свое отшутил. Я на пенсии давно, — проговорил Анин отец, стараясь потянуть время.

— Пенсия — это еще не конец жизни, — включил философа верзила. — А вот пуля во лбу — точно конец.

Старик на это ничего не сказал. Оставив одного подельника с хозяевами дома, двое других спрыгнули с крыльца, пробежались вдоль веранды и рванули в ту часть двора, где было развешено белье. Отцу и матери становилось ясно, что их целью являлась Анна.

Правда, деталей ни она сама, ни родители знать не могли. Когда в твой дом врываются мужчины в масках и со стволами в руках, о хорошем думается в самую последнюю очередь.

На самом деле эти громилы были отправлены в Подольск для того, чтобы внести последний штришок в картину под названием «Закошмаренная вдова». Им приказали наехать на нее настолько сильно, насколько это возможно. После такого спектакля она должна была стать сговорчивой.

Тот человек, который отправил в Подольск вооруженных верзил в масках, весьма рассчитывал на хороший для себя исход этого мероприятия. Он хотел, чтобы вдова больше не смогла отнекиваться, кивать на всякие обстоятельства и не признавать долги покойного мужа.

Этот наезд должен был помочь Анне понять, что ей не так уж и важно иметь доказательства, свидетельствующие о долговом шлейфе Владимира Тверского. В общем, эти ребята должны были окончательно сломить ее сопротивление, пусть и пассивное, полностью подорвать ее несговорчивость и заставить выполнить все требования вымогателей.

Заказчику наезда казалось, что трем вооруженным громилам добиться этого будет очень легко. Он исходил из того, что ни вдова, ни ее родители не сумеют противостоять им, а помощи попросить будет не у кого.

Однако он и его головорезы кое-чего не знали. Это обстоятельство тут же проявило себя самым неожиданным для гостей образом.

Двое преследователей Ани разделились, разошлись по разные стороны от сушившегося белья. Оно серьезно мешало им ориентироваться, но срывать его они не спешили.

Один громила решился двинуться через все эти «паруса» простыней и пододеяльников. Он был уверен в том, что Анна прячется где-то между веревками, миновал один ряд. Беглянки не было. Человек в маске замер и прислушался. Белье слегка трепетало на ветру.

Верзиле вдруг показалось, что впереди что-то шаркнуло. Он сделал выпад и резко одернул простыню. За ней никто не прятался. Затем бандит повторил это со второй, третьей… Ситуация оставалась той же, никак не менялась.

Он заметил, что в следующем ряду простыня, развеваясь на ветру, задевала столбик и порождала особый звук. Возможно, именно его он и принял за шаркающий шум чьих-то шагов. Чего уж только не причудится в ситуации, когда приходится действовать вслепую!

Впрочем, долго раздумывать над этим головорезу не пришлось. За его спиной послышался щелчок. Плечо негодяя охватила резкая боль. Он спешно обернулся. В ближайшей не отдернутой простыне отчетливо просматривалась аккуратная круглая дырочка.

Громила схватился ладонью за плечо. Под ней ощущалась влага. Он отнял руку от плеча и увидел, что она окровавлена. В глазах незваного гостя резко помутнело, его ноги подкосились. Он свалился на землю прямо там, где стоял. Рана не была смертельной, но привела к потере сознания.

Услышав странные звуки, на них подбежал второй преследователь Анны. Он увидел подельника, лежащего на земле, машинально крепче сжал в руке оружие, сдернул простыню, в которой заметил дырочку, пробитую пулей, но никого за ней не обнаружил.

Негодяй стал осматриваться, заметил, что край пододеяльника, висящего напротив, колышется, и поднял пистолет. Но ни сказать что-нибудь, ни нажать на курок он не успел. Прозвучал еще один выстрел, смазанный глушителем. Бандит дико заорал. Пуля раздробила ему коленную чашечку. Он рухнул на землю, стал кататься по ней и продолжал при этом неистово вопить.

Из-за простыни выглянул Денис Карбалевич. Именно с ним вдова приехала в Подольск. Аня представила его родителям в качестве личного шофера. Теперь же этот самый шофер оказался очень даже при делах, не связанных с выполнением его должностных обязанностей, пусть и липовых.

Еще в тот момент, когда за забором остановился микроавтобус, Денис заподозрил неладное. Он хотел предупредить Анну. Однако та сама уже все поняла и даже успела выбежать из дома.

Тогда Денис приготовил пистолет и скрылся среди развешенного белья. Он понимал, какой удобной может быть такая позиция. Благодаря этому бывший офицер сумел нейтрализовать двоих громил в масках.

Заказчик и его хриплоголосый порученец, отправляя в Подольск своих головорезов, ничего не знали о Карбалевиче. Они были уверены в том, что вдова отправилась к родителям одна.

Денис понимал, что за Анной могла вестись слежка, поэтому сделал все возможное, чтобы не попасть в поле зрения этих чертовых вымогателей. Теперь, когда двое из трех подосланных громил валялись на земле и выли от боли, можно было со всей уверенностью сказать, что Коробу удалось остаться незамеченным.

Он понимал, что крик второго раненого бандита не мог остаться без внимания со стороны его подельника, торчавшего на крыльце. Карбалевич оглянулся и увидел, что к белью двинулся третий громила. Он держал в руках пистолет и готов был без всяких раздумий выстрелить при малейшем шорохе.

Денис решил сильно не рисковать. Как только тень третьего незваного гостя скользнула по простыне, Денис навскидку выстрелил. Пуля угодила негодяю в руку, и тот выронил пистолет.

Недавний зэк выскочил из-за простыни, отфутболил пушку подальше и свалил раненого бандита на землю. Нельзя было терять ни минуты.

Денис подозвал Аню. Под ошеломленными взорами хозяев дома они вместе поднялись на крыльцо. У стариков явно накопилось множество вопросов по поводу всего происходящего. Однако времени на подобные разговоры не было.

Анна сказала, чтобы родители забирали вещи, причем только самые необходимые. Вскоре все было готово. Денис перехватил сумку у Аниной мамы.

Все очень спешно погрузились в джип. Он был припаркован на задней части двора и не заметен с улицы. Хлопнули дверцы, и машина тронулась с места.

Отец Ани еще раньше успел заметить, что в микроавтобусе остались минимум двое мужчин. Он рассказал об этом дочери и ее отважному спутнику. Денис быстро оценил эту информацию. Чтобы не привлекать внимания бандитов, Карбалевич протаранил внедорожником хлипкий забор, стоявший с противоположной стороны дома, и выехал на смежную улочку.

После этого он постарался быстро набрать скорость. Ему хотелось срочным образом скрыться, не накликать себе на голову погоню. Однако удрать совсем уж незаметно не удалось.

Возможно, громилы, оставшиеся в микроавтобусе, не смогли бы так быстро просечь ситуацию, но один из раненых подельников нашел в себе силы и желание достать из кармана телефон. Он позвонил им и сообщил о случившемся. Пара головорезов оставила раненых без всякого внимания и тут же отправилась в погоню. Микроавтобус стремительно обогнул дом Аниных родителей и рванул за удаляющимся джипом.

Денис сразу заметил преследование и был вынужден констатировать тот факт, что погони им избежать все-таки не удалось. Он прибавил скорость и попросил пассажиров не высовываться. Приближающиеся сумерки могли сыграть им на руку.

15

Стемнело. Господин Бренер приехал на своей машине на московскую окраину, в район новостроек. Здесь ему была назначена встреча, от которой он никак не мог отказаться. Ни днем, ни вечером, ни ночью. Даже если бы шел проливной дождь или стоял сорокаградусный мороз, Артем все равно появился бы в указанном месте. Отказ обошелся бы ему гораздо дороже. Именно поэтому продюсер бросил все свои явные и воображаемые дела и рванул сюда.

Тутошний пейзаж мог быть привлекателен лишь для любителей городского экстрима и всяческих почитателей индустриальных ландшафтов. Большинство домов еще не было достроено. Там и тут возвышались бетонные конструкции, о назначении которых Артем даже не догадывался, да и не стремился к этому.

Предупредительные ленты беспомощно ограждали котлован, из которого торчала арматура. Если бы кто-то оказался поблизости и по некой случайности оступился, то ленточка ничем не смогла бы ему помочь. Видимо, она и не была рассчитана на это. Ее повесили лишь для проформы, мало заботясь о безопасности всяческих заблудших овечек. Вряд ли кто-либо из должностных лиц, ответственных за технику безопасности, мог предполагать, что на стройке в ночное время будут совершаться прогулки. Если таковое и предполагалось, то с вероятностью не более одного процента.

Зато рядом с котлованом на временном деревянном столбе висел фонарь. В радиусе ста метров это был единственный источник света. Фонарь покачивался на ветру. Луч, разрезавший тьму, постоянно дергался, но небольшой фрагмент предупредительной ленты в любом случае оставался выхваченным из мрака. Вокруг лампы невероятным роем вилась мошкара и билась о ее стекло.

Казалось, что вокруг не было ни души. По крайней мере, ничего, что свидетельствовало бы о присутствии здесь людей, рядом не замечалось.

Единственным исключением в этом смысле был вагончик то ли строителей, то ли сторожа, стоявший на другом конце котлована. Вот там окошко светилось отблеском экрана работающего телевизора, слышались очень приглушенные звуки, обрывки реплик героев какого-то фильма. Кто находился внутри и сколько именно человек, сказать было невозможно.

Впрочем, Бренер опять-таки не придавал этому никакого значения. Для него и котлован, и деревянный столб, и вагончик были всего лишь антуражем, декорацией скорой важной встречи. Ее ход и результаты — вот что занимало его мысли больше всего.

Заезжая на территорию недостроенного жилого комплекса, продюсер все же постарался быть внимательным. На въезде он остановил машину, вышел из нее и прошелся пешком, чтобы рассмотреть особенности двора. Лишь когда это было сделано, Артем вернулся к автомобилю, сел за руль и, не включая фар, двинулся в один из самых затемненных участков двора. Там он заглушил двигатель, вышел наружу, осторожно прикрыл дверцу. Продюсер в очередной раз осмотрелся, убедился в том, что все в порядке, тем не менее опасливо поежился. К этому располагала сама здешняя атмосфера — ночь, одинокий фонарь, серые громадины недостроенных многоэтажек, легкий ветерок.

Чтобы унять дрожь, Артем решил пройтись по ближайшим окрестностям. Заодно можно было лишний раз проверить, не затаилась ли где-то опасность. Но сколько он ни ходил, сколько ни пытался высмотреть что-нибудь во мраке, итог был один и тот же.

Ничего подозрительного продюсер не заметил. Разве только кота, который резво пробежал со стороны котлована и шмыгнул в дверной проем подъезда. Артем дернулся, немного испугавшись, но вскоре забыл об этом. Он прошелся вдоль котлована, не доходя до фонарного столба, развернулся и направился обратно к машине.

Теперь оставалось лишь ждать, когда прибудет тот человек, который назначил встречу, и верить, что она пройдет и закончится хорошо. Ночной воздух на самом деле не был таким уж прохладным, как это казалось Бренеру. Однако его с каждой секундой все больше и больше пробивало на дрожь. Он убеждал себя, что это именно от холода, но никак не от страха. В том, что он боится, продюсер не хотел признаваться даже самому себе. Пусть и мысленно.

— Как же холодно! — вполголоса проговорил он, открыл дверцу машины, достал из салона легкую куртку и немедленно накинул ее на себя.

Сила самовнушения, черт бы ее побрал!

Артем стоял и гадал о появлении того человека, который назначил ему встречу в этом странном месте. Однако сколько он ни пытался представить себе, откуда именно появится автомобиль, в конечном счете угадать не сумел. Все его варианты оказались ошибочными.

Машина подъехала с тыльной стороны, через узкий прогал, который продюсер даже и не заметил из-за темноты. Вот тебе и осмотр окрестностей!

Крутой внедорожник трижды мигнул фарами. Артем двинулся к прибывшему авто, стараясь идти как можно более уверенно. Сделать это было не так уж и просто по причине все того же холода, пронизавшего изнутри все тело продюсера.

Он все-таки кое-как доплелся до джипа, шмыгнул в салон и сел прямо за водителем. Лица человека, с которым была назначена встреча, Бренер в те минуты не видел. Впрочем, он его и так прекрасно знал. Так что ни темнота, ни расположение за спиной важной персоны не мешали ему начать разговор.

Точнее сказать, разговор начал не продюсер, а хозяин внедорожника. Артему с первых же его слов была отведена роль губки, которая должна была впитывать все то, что скажет этот по-настоящему авторитетный и серьезный человек.

Тот говорил веско и жестко. Каждая его фраза звучала будто приговор, окончательный и не подлежащий обжалованию.

Бренеру, видавшему самые разные виды, сейчас приходилось довольно туго. Он понимал, что равноправных переговоров здесь нет и, скорее всего, быть не может.

Да, скорее всего. Продюсер все-таки оставлял некий маленький процент вероятности того, что к его собственным словам здесь могут прислушаться. Принцип «А чем черт не шутит!» не так уж и редко срабатывал в его профессиональной практике. Причем в самых непростых ситуациях. Почему же он не мог подействовать в ходе этих, с позволения сказать, переговоров? Надежда умирает последней. Впрочем, при том потоке негатива, который хлынул из уст властного собеседника, сохранить эту самую надежду было ой как непросто.

— Так что же это получается, дорогой господин-товарищ? — с невероятной каменностью в голосе вопрошал авторитет. — Ты решил затеять на чужом поле свою собственную игру, не так ли? Вот так вот пришел, принес свои мячи и начал гонять туда-сюда без спросу. Наверное, ты думаешь, что это нормально, вполне приемлемо, что запросто можно катать свой поганый мяч по чужому полю. Черт возьми, неужели ты не понимаешь, в чем кроется твоя ошибка? Ты такой наивный простачок или чересчур хитро выделан? Я всегда думал, что тебе хватает взвешенности и рассудительности. Но то, что ты затеял, это ведь ни в какие ворота не лезет. Твоя ошибка в том, что ты забыл что-то очень важное. Ты конкретно попутал рамсы, влез туда, куда тебе соваться было противопоказано. Я не пойму, на что ты надеялся, курва? Думал, что никто ничего не узнает? Рассчитывал, что тайное не станет явным? Черта с два. Ты ошибся. На этом поле идут совсем другие игры. Вмешательство в них чревато ой какими последствиями. Ты считал, что сунешь сюда свой мохнатый хоботок, насосешься медку и будешь сыт до гробовой доски? А ты подумал о том, что этим медком можно захлебнуться? Или утонуть в своей собственной кровавой отрыжке? Елки-палки, откуда такая беспечность?! Ты же не желторотый юнец, в конце-то концов! Ты ведь многое на своем веку успел повидать. Неужели жизнь тебя так ничему и не научила? Выходит, этим придется заняться мне? Тратить свое драгоценное время на то, чтобы образумить какого-то зарвавшегося продюсера? Это вообще слыханное ли дело?!

Артем напряженно слушал. От всего того, что сейчас прозвучало, ему вдруг стало невероятно душно. Крупные капли пота проступили у него на лбу, мелкие появились над верхней губой. Он машинально смахнул их рукой.

Все, что услышал продюсер, было сказано его властным собеседником без всяких шуток, несмотря на образность и даже вычурность подачи. Эта была сплошная стена серьезности, в которой не просматривалось ни одного зазора в виде намека на возможную снисходительность.

Бренер это прекрасно понимал. Его волнение продолжало возрастать. Сердце бешено стучало, вырываясь из груди. Нужно было что-то говорить, представить себя если не хозяином ситуации, то хотя бы не обгадившимся лохом, который не мог ничего сказать в ответ на подобный наезд.

Но как это можно было сделать? На поминках по Владимиру Тверскому он смог превратить свое поминальное слово в длинную-предлинную речь. Здесь же такого с ходу сделать никак не получалось. Все же простое молчание в данной ситуации было далеко не самым лучшим вариантом поведения. Поэтому продюсер собрался с духом и все-таки решился хоть как-то отреагировать на озвученные претензии.

— Так эта стерва все-таки меня выдала! — вырвалась из его уст фраза, на первый взгляд совершенно беспомощная, похожая на мысли вслух.

На самом деле Артем хотел с ее помощью несколько смягчить настроение собеседника и сместить акценты.

— Она, в отличие от тебя, решила включить здравый смысл, — немедленно последовала реакция человека, сидящего впереди. — Казалось бы, кто она такая! Подобных шлюх хоть пруд пруди. Ан нет, с гонором девка оказалась. Да и с извилиной не только в том самом месте, которое ты наверняка хотел бы увидеть. Поняла, что в крупную игру по твоей вине ввязалась. Той жалкой подачки, которую ты в конце концов решил ей посулить, дамочке явно оказалось мало. Ну а когда ты еще и пригрозил, то она и вовсе утвердилась в правильности своей мысли, взяла и позвонила по-настоящему могущественному человеку. Догадайся с трех раз, кому именно. Да-да, я понял, что ты допетрил. Не утруждай себя. Одним словом, теперь я в курсе всех поганых игр, затеянных тобой. А то мы все смотрели-смотрели и никак не могли понять, что это за херня такая стала твориться. Блондинка, ребенок!.. Все мексиканские сериалы нервно курят в сторонке. Теперь же благодаря этой девахе все стало предельно ясно. В данный момент я могу только напомнить тебе старую добрую поговорку. На хитрую задницу найдется болт с резьбой. Ты что, забыл, кто я такой?

Бренера накрыла очередная волна паники. Перевести стрелки и смягчить настроение авторитета не получилось. Тревожные предчувствия охватили его целиком и полностью. Да, с ним все еще продолжали разговор. Да, ему даже кое-что растолковали. Но все же слова серьезного человека пока не давали ни единого намека на возможность бескровного решения спорного вопроса! Каждая следующая секунда для продюсера могла оказаться последней.

Вид у него был тогда словно у побитого нашкодившего кота, но сдаваться он не собирался. Пока его слушали, Артем пытался дать свои объяснения. Как говорится, попытка — не пытка.

— Да, каюсь, грешен, — заблеял продюсер, демонстрируя полную покорность. — Но вы, как человек сведущий и понимающий, должны войти в мое положение. Ведь не все так просто, как может показаться со стороны. Владимир Тверской, которого я удачно раскрутил, погиб. Безвременно ушел из жизни прямо на пике звездной карьеры. Я все взвесил, прикинул и понял одну вещь, не очень приятную для меня как для продюсера. Я осознал, что сделать еще одну звезду такого же масштаба, как он, мне уже будет не под силу. Как говорили древние мудрецы, нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Я понял это и ужаснулся. Столько сил в его раскрутку было вложено, а тут вдруг конец всему! Вот я поразмыслил и решил забрать лишь то, что мне причитается по праву. Кто бы что ни говорил, сколько бы дифирамбов ни пели таланту Тверского, но звезду из него слепил именно я. Понимаете? Это моя реальная заслуга. Если бы не я, то ничего бы он не добился. Сидел бы Тверской у себя на кухне или в дворике в беседке и бренчал бы на гитарке под пивасик или дешевое винцо. По тихой грусти. Да-да, именно таков и был бы потолок его достижений, если бы за него не взялся я. Да, именно я ишачил на него столько лет и вдруг узнал, что мог бы получать гораздо больше. Что мне как продюсеру на самом деле доставались лишь крошки с барского стола. Как я должен был вести себя после этого? Смириться? Заняться раскруткой каких-нибудь девочек-малолеток, играющих слащавый рок, песенки про маленькие сладенькие яблочки или еще какую-нибудь розовую ваниль? Да, можно было и поступить так. Но на это нужны не только желание, время и силы, но и опять-таки деньги. Конечно, я не самый бедный человек в этой стране, но… В общем, вы сами все понимаете. — Продюсер замолчал и нервно сжал губы, ожидая реакции авторитета.

Однако тот молчал. Он то ли что-то обдумывал, то ли банальным образом затягивал время, нагнетая тем самым атмосферу, и без того изрядно наэлектризованную. Артем ждал, пытался предугадать его решение, мысленно ставил себя на место этого человека. Пока он тщетно занимался такой вот проекцией, собеседник наконец-то отреагировал на все, что с таким надрывом произнес продюсер.

— Ты знаешь, я действительно тебя понимаю, — проговорил он мягким тоном, который после суровых предыдущих тирад мог показаться летом, наступившим после долгой студеной зимы. — Я наслышан о том, сколько сил тебе пришлось угробить на то, чтобы самородок нашего шансона засиял по-настоящему. Уверен, что львиная доля заслуг в росте его популярности принадлежит именно тебе. Я понимаю, что ты ревностно относишься ко всему тому, что связано с этой темой, и в самом деле весьма щекотливой. Я даже готов признать, что у тебя действительно могут быть собственные интересы в этом деле. Ты поднял Тверского на поистине запредельные высоты, а из-за этой трагедии лишился главного источника притока денег. Ты сам виноват, сделав ставку только на него. Люди же не вечны. И вот Тверской убит, а все его бабло по завещанию оказалось в руках молодой вдовы. Понятно, что тебе это не очень-то понравилось. Но поступил ты не совсем правильно. Засуетился. Затеял мутную историю с этой белокурой шлюхой. Разозлил меня. А мог бы ведь сразу напрямую обратиться ко мне. Сказал бы, мол, так и так, ситуация хреновая. Разве ж я тебя не выслушал бы?! Конечно же, я помог бы тебе. Уверен, что мы бы сумели найти компромиссный вариант, который вполне устроил бы тебя. А так все очень скверно вышло.

Бренеру показалось, что авторитет к концу своей тирады еще больше смягчился. Нужно было срочно использовать это обстоятельство для спасения собственной задницы.

— Так что же теперь? Вы хотите сказать, что этот шанс необратимо упущен? — с нескрываемым подобострастием в голосе уточнил Бренер.

— Ну, почему же? — Тон человека, сидящего впереди, стал еще более добродушным. — Никто ведь не скажет, что я несправедлив. Наоборот, я могу проявить великодушие и простить ошибки, допущенные другими людьми. Тем более что иногда эти самые другие на момент моего вмешательства еще не успевают натворить бед. Правда, от них самих тоже требуются кое-какие шаги. Иначе мое великодушие не будет иметь никакого смысла. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду?

— Конечно, понимаю, — проговорил на это продюсер.

— И как? Ты готов сделать встречный шаг, чтобы все уладить? — снова спросил авторитет.

Продюсер не совсем понимал, говорится ли это всерьез либо с подвохом, однако на всякий случай решил не крутить хвостом, а просто ответил:

— Да, готов.

— Ну вот и славненько, вот и хорошо, — с улыбкой ответил на это авторитет.

По идее, Бренера должен был озадачить факт такой быстрой смены настроения собеседника. Он только что был готов разорвать в клочья проштрафившегося продюсера и вдруг заговорил вполне миролюбивым, понимающим тоном. Трезвый разум сразу заподозрил бы тут что-то не совсем ладное. Артем обладал немалым жизненным опытом, давно вращался в кругах представителей шоу-бизнеса. Он вполне мог бы увидеть в поведении властного собеседника нечто гораздо большее, чем то, что замечал в те минуты. Однако его разум готов был принять предложенную картину без какой бы то ни было критики.

— А знаешь что? — собеседник снова с улыбкой обернулся к Артему. — Давай-ка выпьем за взаимопонимание. После этого и разговор легче пойдет. У меня тут бутыль вискаря отменного есть. Приобщимся к прекрасному. Обсудим все вопросы, которые давно не мешало бы решить. Я уверен в том, что мы придем к обоюдовыгодному согласию.

— Неплохо было бы. А то у меня в горле пересохло, как в пустыне, — признался Артем, теряя остатки бдительности. — А как же вы потом поедете под дозой? Полиция ведь…

— Да перестань! Какая полиция! Даже если и остановят, откуплюсь. Это уж точно не проблема, — задорным голосом проговорил властный собеседник продюсера.

Эта задорность делала его абсолютно непохожим на самого себя, такого, каким он выглядел в самом начале беседы. Будто это были два совершенно разных человека, которые никакого отношения друг к другу не имели. Естественно, это Бренеру лишь казалось, однако он охотно окунулся в воды такой вот иллюзии и даже заметно повеселел. Тот маленький процент, который он ставил на благоприятный исход дела, вроде бы и вправду перевесил все остальное.

Авторитет достал стаканы и бутылку. Щелчок вынимаемой пробки ласкал слух продюсера, словно залпы праздничного салюта, даваемого в его честь. Артема прямо распирало от гордости.

«Я ведь не зря столько лет крутился в шоу-бизнесе», — ни к селу ни к городу подумал он, принимая от собеседника стакан, наполненный виски.

— За взаимопонимание! Чтобы ржавчина недоразумений не разъедала наши гордые и твердые сердца! — произнес авторитет колоритный тост-экспромт.

— Да, за взаимопонимание и за… — Артем замешкался, подбирая подходящее слово, и все-таки выдал: — И за всепрощение!

— Всепрощение? — задумчиво переспросил собеседник, тут же махнул рукой и согласился: — Ладно, пусть будет всепрощение. Чего уж нам мелочиться!

Они чокнулись и стали пить. Хозяин джипа пригубил виски с таким чинным видом, будто на него смотрел весь мир и ему нужно было выглядеть на все сто. Продюсер же хлопнул содержимое стакана одним махом. На душе сразу стало хорошо. Радости и веселья изрядно прибавилось. Вместе с ними пришла и дерзкая смелость.

— А давайте еще выпьем, — предложил он авторитету.

Тот не стал отказываться и снова наполнил стаканы. Бренер терял остатки здравого смысла и не замечал, как заметно повеселевший хозяин машины смотрел на него через зеркало заднего вида. Если бы их взгляды встретились хотя бы на секунду, то дурман, завладевший разумом продюсера, имел бы хорошие шансы раствориться.

Однако Артем после всех волнений и переживаний окосел от одного не до конца наполненного стакана. В те секунды ему было совсем не до улавливания взглядов. Он ликовал, нисколько не сомневался в том, что сумел выйти сухим из воды.

16

Джип, за рулем которого сидел Карбалевич, на первых порах сумел оторваться от микроавтобуса. По крайней мере, из Подольска беглецам удалось выехать без этого назойливого хвоста. Все они даже успели с облегчением вздохнуть, поверить в то, что погоня неизвестных злоумышленников за ними прекратилась.

Аня ничего не спрашивала у своего спутника. Она все-таки более-менее представляла, что именно произошло в доме родителей, догадывалась, откуда растут ноги этого вооруженного наезда. Нет, не в смысле персоналий. Она понимала, что этот спектакль устроили все те же шантажисты, которые ранее напали на ресторан и сбросили плиту на дорогу перед ее машиной.

А вот Аниным родителям, шокированным всем, что сейчас произошло, хотелось задать множество вопросов и дочке, и ее шоферу. Однако они не решались это сделать, полагая, что вскоре получат объяснения из первых уст.

Тверская ощутила их ожидания и проговорила:

— Мама, папа, пожалуйста, не задавайте сейчас никаких вопросов. Когда-нибудь я вам объясню суть дела. А пока просто принимайте все как данность. Если что-то происходит, значит, так и должно быть.

— Можно принимать как данность дождь или снег, — не удержался отец. — Но не вооруженных громил, врывающихся к тебе в дом! Я так понимаю, что у тебя не все ладно. Ты отправляешь нас на Кипр не только для отдыха и лечения, но и из соображений безопасности.

— Все, папа, не будем об этом, — не стала развивать тему Анна. — Потом все узнаете.

— Кстати, водитель у тебя хороший, — заметил старик как бы между прочим. — Наверное, у него водительские права категории ВС.

— ВС?.. — удивленно перепросила дочь.

— Ворошиловский стрелок, — ухмыляясь, пояснил отец.

Аня хотела пожурить его за издевку в голосе, однако ей вдруг стало не до того.

— Недолго музыка играла, — хмуро заметил Карбалевич, глядя в зеркало заднего вида.

Машина преследователей возникла на шоссе словно из ниоткуда. Денису стало понятно, что отрыв от них был лишь временным явлением. Скорее всего, бандиты просто выбрали другой путь, чтобы притупить бдительность тех, кого они преследовали.

После того как микроавтобус исчез из поля зрения, Денис и вправду вел джип на скорости чуть выше средней. Если бы он все время ехал так же быстро, как при отрыве от погони, то сейчас джип не оказался бы снова на виду у преследователей.

Однако винить Дениса в том, что он не предугадал действия противника, было просто смешно. Он делал все, чтобы увезти Аню и ее родителей как можно дальше от Подольска. Тот факт, что эти чертовы громилы окажутся такими настырными и хитрыми, не сумел бы предсказать никто из пассажиров джипа. В этом смысле логика преследователей была сродни той, которой пользуются инопланетяне. Один бог знает, что у них там в головах творится!

Расстояние между джипом и микроавтобусом сначала составляло приблизительно с километр. Однако вскоре оно стало неумолимо сокращаться. Вечерние сумерки к этому времени успели смениться темнотой. Машины мчались с включенными фарами.

Аня и ее родители заволновались, однако Денис попросил всех сохранять спокойствие. Сразу после обнаружения погони он изрядно прибавил скорость. Джип попытался в очередной раз уйти в отрыв, но сделать это из-за темноты было не так просто. Короб был вынужден балансировать на грани фола.

Ему и его подопечным угрожали сразу несколько опасностей. С одной стороны, если ехать слишком медленно, микроавтобус очень быстро нагнал бы джип. Тогда могло произойти все, что угодно, от стрельбы до тарана. С другой стороны, если постоянно набирать скорость, то в один не самый прекрасный момент можно было не справиться с управлением и выскочить в кювет или столкнуться с транспортом, идущим впереди.

Карбалевич делал все возможное и невозможное, чтобы ни один из вероятных сценариев развития событий не воплотился в жизнь. Это требовало от него не только элементарной смелости, но и воистину титанических усилий, связанных с концентрацией внимания. В данной ситуации каждая секунда могла принести немалые потери или же, наоборот, приобретения. Впрочем, последнее выглядело не столь очевидным.

Однако места для чувства безысходности у водителя джипа попросту не находилось. Он верил — нет, не был уверен, а именно верил! — в то, что сумеет преодолеть все трудности и уведет джип подальше от этих обнаглевших засланцев. Именно так он называл бандитов, преследовавших джип. Несмотря на сложившиеся обстоятельства, ни присутствие духа, ни чувство юмора не оставляли его.

Джип стремительно несся вперед. Он обгонял машины на своей полосе, распугивал транспорт, ехавший по встречной, и имел явное преимущество в скорости. Микроавтобус так гнать не мог, сколько бы ни тужился и ни старался его водитель.

Правда, несмотря на это, расстояние между машинами постоянно колебалось в промежутке от семи сотен метров до километра. Микроавтобус преследователей, по сути дела, висел на хвосте у джипа. Любое замедление его движения было чреватым, так как расширяло простор для действий засланцев. Этого никак нельзя было допустить.

Если джип обладал преимуществом в скорости, то у микроавтобуса имелся плюс иного рода. Получалось так, что джип как бы расчищал дорогу перед собой, теряя при этом некоторое количество времени. А микроавтобус следовал за ним словно через специально подготовленную просеку. Поэтому расстояние между ними практически всегда оставалось одинаковым.

Поток машин впереди стал гуще. Многие автомобили присоединялись к нему, выезжая на трассу со смежных дорог.

— Да откуда в такое время суток здесь столько машин? — воскликнула Тверская, не удержавшись от выражения эмоций.

— Да мало ли откуда, — спокойно отреагировал на это Карбалевич. — Может, какая-нибудь другая дорога из-за ремонта перекрыта, вот все и хлынули сюда. Или еще что-нибудь приключилось. Чего уж теперь гадать.

— Но мы теряем из-за этого скорость! — полным волнения голосом проговорила Аня, оглядываясь назад.

— Не переживай. Мы справимся с этим, — уверенно заявлял водитель, успокаивая и вдову, и ее родителей, которые молчали, но волновались едва ли не больше, чем их дочь.

— Да я бы хотела не переживать, — продолжала вдова. — Но как-то не получается. Волнение приходит как-то само собой. Тем более что между нами и ними сейчас метров триста или четыреста. Это же не шутки. Мало ли что у них на уме. Может, у этих негодяев есть приказ идти на крайние действия. Что будет, если мы вдруг замешкаемся, а они нас настигнут? Начнут стрелять по колесам?

— Извини, мысли я читать не умею, — бросил ей в ответ личный водитель, самим тоном намекая, что тема для разговора была выбрана совершенно неподходящая. — Никто из них мне лично не сообщил, какой приказ им отдали, отправляя в Подольск. Мы не знаем, кто они такие, кем является человек, давший им это задание. Хорошо все-таки, что троих я нейтрализовал еще там, в Подольске. Эх, знать бы мне тогда, что в микроавтобусе еще кто-то есть, я бы обязательно попытался разобраться и с ними. Но ничего. Бог не выдаст — свинья не съест.

Анины родители находились на заднем сиденье. Они держались за руки, втянули головы в плечи. Дочь пыталась их успокоить, стала объяснять, что джип бронированный.

— Стрельба из пистолетов и автоматов для нас не так уж и страшна. Только бы по колесам не палили, — заверила она и добавила невольно дрогнувшим голосом: — Володя когда-то побеспокоился об этом.

— Держи себя в руках и не вздумай расплакаться, — заявил ей Денис. — Сейчас для этого не время.

— Погодите, а что это за труба там высунулась? — вклинилась с вопросом Анина мама, указывая рукой в сторону микроавтобуса.

— Что? Какая еще труба? — недоуменно переспросила дочь, оглядываясь назад.

— Вот ведь черт! — возбужденно воскликнул Короб, посмотрев в зеркало заднего вида.

Он тут же надавил на газ, пытаясь выжать максимальную скорость, возможную в этих дорожных условиях. Поступить так его заставило вот что. Из люка, проделанного в крыше микроавтобуса, выткнулся громила, и в самом деле держащий в руках нечто наподобие трубы. Он немного повозился с ней и направил ее на джип. Только несведущие люди могли принять этот предмет за тубус или телескоп.

— У него же гранатомет! — пронзила Тверскую запоздалая догадка.

От шока, охватившего ее, она не могла закрыть рот и вскоре стала биться в истерике. Слезы сами так и сыпались из глаз молодой женщины. Карбалевич же был хладнокровен. Он маневрировал, пытаясь уйти с линии прицеливания.

Громила долго готовился к выстрелу и наконец все-таки отправил гранату в сторону джипа. Дымовая полоса, стелющаяся за ней, была вполне отчетливо видна в свете автомобильных фар. Водители и пассажиры, ставшие невольными свидетелями всего этого, просто сходили с ума от страха.

Короб опять прибавил скорость. Джип рванулся вперед. Граната угодила как раз в то место, где он находился буквально пару секунд назад. Раздался взрыв.

Дорожное покрытие было раскурочено. Разновеликие куски асфальта вперемешку со щебнем и песком разлетелись в разные стороны. Они ударялись о машины, проезжающие неподалеку. Взрывная волна задела несколько автомобилей, резко сотрясла их и чуть не отбросила. Водители некоторых из них не успевали адекватно отреагировать на ситуацию и теряли управление. Им не удавалось избежать столкновения с другими автомобилями. Дорожная ситуация в районе взрыва резко усложнилась.

Микроавтобус стремительно промчался мимо того места, куда угодила граната. Его водитель старался не упустить из вида джип, вырвавшийся вперед.

Денис пошел на маленькую хитрость. Он заметил перед собой две фуры, идущие друг за другом. Между ними имелся такой промежуток, что там запросто мог поместиться джип. Денис завернул туда. Он надеялся на то, что преследователи потеряют джип из виду и наконец-то отвяжутся от них.

Однако микроавтобус продолжал движение. Вскоре он поравнялся со второй фурой и пошел на ее обгон. Получилось так, что через пару секунд микроавтобус и джип стали идти параллельно.

Карбалевич недолго думая резко взял влево. Внедорожник боком ударил по микроавтобусу, оттесняя его на встречную полосу. Бандитскому водителю пришлось быстро реагировать на произошедшее. По встречной полосе шел немалый поток машин. Чтобы не столкнуться с первой из них, он спешно подал влево и прижался к обочине. Катастрофы чудом удалось избежать.

Автомобильный поток, продолжавший движение, отрезал микроавтобус от джипа. Денис не преминул воспользоваться ситуацией. Он обогнал фуру и прибавил скорость, делал все возможное, чтобы уйти в отрыв. Однако стремление преследователей догнать джип было настолько велико, что даже в сложившейся ситуации они не стали от него отказываться.

Микроавтобус сначала ехал по левому краю встречной полосы, постепенно набирая скорость. Как только в потоке встречных машин нашелся подходящий пробел, водитель микроавтобуса сразу же вырулил туда и вернулся на свою полосу. Джип едва маячил далеко впереди в рассеивающемся свете фар.

Карбалевич засек новое появление преследователей и снова прибавил скорость. Однако впереди стояла небольшая колонна, состоявшая из пяти-шести автомобилей. Слышался предупреждающий звон семафора, установленного на железнодорожном переезде. Вскоре Денис увидел опущенный шлагбаум. Поезд находился менее чем в километре отсюда.

Микроавтобус преследователей неумолимо приближался. Нужно было решаться на весьма рискованный шаг. Денис так и сделал. Он объехал автоколонну, стоявшую у переезда, и нажал на газ. Двигатель джипа взревел. Машина рванула вперед и протаранила перекладину шлагбаума буквально за считаные секунды до прохода поезда.

Рискованный шаг увенчался успехом. Джип удачно пересек железнодорожное полотно, и сразу же по рельсам понесся длиннющий товарный состав.

Водителю и пассажирам микроавтобуса, который как раз подъехал к переезду, пришлось лишь недовольно материться и наблюдать бесконечный ряд цистерн, вагонов и платформ. Ожидание изрядно затягивалось, но поделать с этим громилы ничего не могли. У них имелся самый обычный микроавтобус, а не автомобиль Бэтмена. Поэтому им оставалось лишь сотрясать воздух жуткой бранью и ждать, когда состав наконец-то пройдет.

Тем временем джип, помятый после всех передряг, связанных с погоней, успел заметно уйти в отрыв. За время следования товарняка Карбалевич сумел увести машину километров на двадцать от железнодорожного переезда.

Как раз на этом расстоянии от «железки» находился небольшой городок. Там можно было бы спрятаться хотя бы на некоторое время. Естественно, речь шла о Денисе и Анне. Ее родители должны были отправиться в аэропорт, чтобы своевременно улететь на Кипр, как и было запланировано ранее.

Карбалевич перебросился несколькими фразами со своими пассажирами и принял решение. Ехать в аэропорт на джипе было бы небезопасно. Поэтому Денис посоветовал старикам взять частника, который доставил бы их с багажом в Шереметьево. По всем прикидкам выходило, что они должны были успеть добраться сюда как раз к регистрации рейса на Ларнаку.

Извозчика удалось найти без особого труда. Денис сразу же накинул ему некоторую сумму денег сверх предполагаемой за срочность доставки. Он перенес багаж, а Аня тем временем стала прощаться с родителями.

— Вы только не волнуйтесь за меня, — говорила она, стараясь сдержать слезы. — Если бы я одна была, то, может быть, и пропала бы. Но я ведь не одна. С таким смелым и опытным мужчиной я буду чувствовать себя в безопасности.

— Да-а, — протянула мама. — Мы с отцом заметили, что для личного водителя он слишком хорош. И стрелять умеет, и от погони уходить. Кто это, дочка?

— Он очень хороший человек, — с улыбкой ответила Тверская. — Сейчас я не могу сказать большего. Но когда-нибудь наступит время, и вы все узнаете.

— Береги себя, милая, — сказал отец.

Аня обняла родителей на прощание. Они с Денисом дождались того момента, когда те сели в машину частника, и помахали им вслед. Автомобиль покатил в направлении трассы, ведущей в аэропорт.

Карбалевич и Тверская остались вдвоем. Казалось, что недавняя опасность миновала. Однако ехать в Москву они не торопились.

— Что будет дальше? — спросила женщина.

— Если ты имеешь в виду ближайшие часы и дни, то нам стоит залечь на дно, — ответил Денис. — Эти уроды явно упустили наш след. У нас есть возможность укрыться в каком-нибудь ближайшем мотеле и переждать там какое-то время.

— Просто переждать и ничего больше? Типа все само рассосется? — недоверчиво поинтересовалась вдова.

— Так просто ничего не решится, — возразил бывший военный. — Мы, конечно, затаимся, но я не буду сидеть сложа руки. Только вот как нам сейчас подыскать мотель, не привлекая излишнего внимания? Нам оно уж точно ни к чему. Ведь если наши преследователи или их подельники бросятся нас искать, то не исключено, что они будут опрашивать здешних жителей. Поэтому…

— Я поняла. — Аня утвердительно кивнула и потянулась за телефоном. — Это не проблема. У меня же на смартфоне есть специальное приложение.

Она несколько десятков секунд повозилась со смартфоном, выписывая им в воздухе восьмерки, чтобы откалибровать виртуальный компас. Когда это было сделано, на экране появился список искомых заведений. Оставалось лишь выбрать что-то конкретное, опираясь на описание и комментарии, оставленные посетителями.

Долго они с этим не заморачивались — выбрали и поехали. Вдова, пережившая очередной шок, связанный с погоней, оставалась взволнованной, но находилась в несколько приподнятом настроении. Его даже можно было назвать эйфорией.

Анна восхищенно смотрела на Дениса, была очень благодарна ему за участие в ее судьбе. Она радовалась, что среди друзей покойного мужа отыскался именно такой решительный и смелый мужчина. Все-таки не зря дочь просила родителей не беспокоиться за нее.

Вместе с тем Анна не оставляла надежд на помощь других людей. Ведь друзья покойного мужа выражали готовность в случае чего помочь вдове! Конечно, она не стала вспоминать буквально всех. Кто-то наверняка обещал поддержку чисто из вежливости и сейчас нашел бы сотни отговорок. Поэтому Тверская решила обратиться к одному из тех, кто уж точно не откажет. Пока Денис вел джип в направлении мотеля, она позвонила генералу Кущенкову.

Несмотря на довольно поздний час, тот очень быстро принял вызов и с немалым беспокойством справился у женщины, не случилось ли чего. Та без лишних подробностей подтвердила его опасения, сказала, что у нее снова возникли неприятности.

— Скорее всего, я не смогу обойтись без вашей помощи, — вкрадчиво проговорила Тверская. — При вашем положении и возможностях вы сумели бы обеспечить мою безопасность.

— Конечно-конечно, Аня, — с готовностью воскликнул генерал. — Я сделаю все, что вы попросите. Только скажите мне, пожалуйста, где вы сейчас находитесь? Может, мне следует прислать людей, чтобы они вас охраняли, или еще чем-то подсобить? Вы только скажите. Не стесняйтесь.

— Пока не нужно, спасибо, — вежливо отреагировала на его готовность вдова. — Я остановлюсь на пару дней в мотеле под Москвой. Пережду вероятную бурю. Если вдруг что-то пойдет не так, то я, конечно же, с вами свяжусь, а потом обязательно заеду к вам. Да, сразу же после возвращения в столицу.

— Переждать бурю? Если честно, то мне такая идея не очень нравится, — признался высокий полицейский чин. — Если произошло что-то серьезное и вашей жизни угрожает опасность, то стоит все-таки принять меры прямо сейчас. Однако если вы уверены в том, что все это пока ни к чему, то я настаивать не буду. Ведь ваша воля для меня закон. К тому же вам на месте виднее, что лучше всего предпринять. Только прошу вас об одном: сразу же звоните мне в случае опасности. Где бы ни был, я обязательно отвечу на ваш вызов.

— Я же сказала, что свяжусь с вами. Спасибо большое вам за понимание.

— Да не за что пока. У нас тут тоже черт знает что творится, — посетовал Валерий Максимилианович.

— В каком смысле? — удивленно уточнила Анна.

— Да с Бренером что-то не то, — стал пояснять генерал. — Ведет он себя странно, настораживающее. Следователь интересуется им, а тот почему-то уклоняется от встречи, не отвечает на звонки. Никто дозвониться до него не может. Мы даже толком не знаем, где он сейчас находится. Может, он вам что-нибудь говорил или полунамеками давал понять, что куда-то собирается? Может, еще что-нибудь? Важна любая зацепка.

Тверская была вынуждена разочаровать генерала. С продюсером своего покойного мужа она не общалась с того самого момента, когда тот выдвинул свои притязания на часть наследства.

— Ну, если он все-таки выйдет на связь, то обязательно дайте мне знать. С ним явно что-то не слава богу, — участливо заметил Кущенков.

— Да, обязательно! — поспешила заверить его женщина.

Карбалевич долго и терпеливо слушал, как Тверская беседовала по мобильному телефону. Все, что она говорила, вызывало в нем крайнюю настороженность. В конце концов он не стерпел и спросил, с кем все-таки откровенничала вдова.

— С Валерием Максимилиановичем, — простодушно ответила та, не видя в этом никакого подвоха.

— С кем?! — неожиданно громко воскликнул ее спутник, и в голосе его проскочили нотки злости.

— Да это мой друг. Генерал Кущенков… — пыталась объяснить женщина, однако не успела договорить.

Денис бесцеремонно вырвал телефон из ее рук, торопливо извлек из него сим-карту и только после этого вернул аппарат недоумевающей вдове.

— Я не понимаю. Что происходит? Зачем?.. — лепетала она в неподдельном изумлении, никак не ожидая подобного поведения от своего спутника.

— Нет времени объяснять, — оборвал ее Карбалевич, разворачивая джип. — Мотель отменяется. Нам нужно срочно отсюда уматывать. Пока не началось!

Тверскую так и подмывало спросить, что именно не началось, при чем здесь ее звонок генералу Кущенкову? Однако она сдержалась, полагаясь на мнение этого отважного и мудрого мужчины. Вместе с тем ей было непонятно, почему Денис так отреагировал на ее звонок генералу. Тот ведь тоже был другом Володи Тверского и активно помогал Анне после его гибели.

Впрочем, думая подобным образом, она не осмелилась перечить Денису. Тот на ходу корректировал маршрут, пытаясь спешно покинуть пределы подмосковного райцентра. Все его действия говорили о том, что дело обстояло крайне серьезно. Но Аня боялась даже на мгновение помыслить о реальных причинах всего этого. Хотя до них не нужно было докапываться, так как они лежали буквально на поверхности.

Женщине не хотелось снова разрушать свой и без того хрупкий мир скороспелыми, ничем не подтвержденными выводами. Проще было думать, что ее спутник просто решил лишний раз перестраховаться.

17

Лучи утреннего солнца осветили новостройки, стоявшие на одной из московских окраин. Здесь царило непривычное оживление. Помимо строителей, которые прибыли туда для продолжения необходимых работ, во дворе появилось несколько машин с полицейскими, сотрудниками МЧС и врачами.

Их внимание всецело было поглощено здешним котлованом. Из него, словно колючки огромного фантастического дикобраза, торчали штыри арматуры. В свете восходящего солнца ряды металлических прутьев выглядели как сюрреалистический лес. Такой инсталляции наверняка мог бы позавидовать не один современный авангардист. Но все это было отнюдь не вдохновенным творением какого-нибудь непризнанного художника, а результатом вполне рутинной работы простых мужиков из строительно-монтажного управления.

Ясно, что стечение представителей разных служб здесь было не случайным. Все прибыли сюда вовсе не для того, чтобы созерцать странные красоты тутошних ландшафтов. Дело заключалась в другом.

Еще до наступления рассвета здешний сторож прошелся по двору недостроенного жилого комплекса. Это был обычный обход, который производился сторожами каждый день приблизительно в одно и то же время. Его целью было проверить, все ли на вверенной территории в порядке. И вот, двигаясь вдоль котлована, сторож вдруг заметил, что внизу лежит нечто.

Что именно это было, он сообразил не сразу. Поскольку свое открытие сторож сделал в предрассветных сумерках, то сначала он даже подумал, что это ему просто показалось, налицо лишь игра теней. Тогда этот человек выбрал иную точку, куда более удобную для осмотра. При этом он был весьма осторожным, боясь свалиться вниз.

И вот с новой точки сторож однозначно убедился в том, что ему ничего не почудилось. На дне котлована действительно что-то лежало. С ужасом для себя он понял, что это был мужчина, пронзенный несколькими штырями арматуры. Можно было смело говорить даже не «мужчина», а «труп мужчины». Ведь после таких ранений вряд ли кто-то сумел бы выжить.

Справившись с первым шоком, сторож поторопился оповестить о своей находке полицию. Так все и завертелось. Утро во дворе, окруженном новостройками, утратило свою обычность.

Сотрудники МЧС были предельно внимательны и осторожны. Они прикинули возможные варианты и приняли решение о том, как им следовало действовать. Несколько человек по лестницам спустились в котлован, к месту нахождения трупа. Туда же забрались медики и полицейские.

После непродолжительного осмотра стражи правопорядка зафиксировали все, что и должны были. Такие требования к ним предъявляла их профессия.

Когда же они с этим справились, за работу принялись бойцы МЧС. Им пришлось изрядно укоротить штыри специальным резаком. В противном случае тело погибшего было бы слишком трудно извлечь. Срезав прутья арматуры до возможного минимума, они подняли труп, положили на носилки и понесли к самому краю котлована. Наверху уже была установлена лебедка. Ее тросы опустили в котлован, закрепили на них носилки и не слишком быстро подняли их наверх.

Труп мужчины, учитывая обстоятельства гибели, был порядком обезображен. Но не настолько сильно, чтобы нельзя было узнать бренных останков шоумена, регулярно мелькавшего в программах разных телеканалов.

Представители разных служб, присутствовавшие здесь, не без некоторого удивления увидели тело музыкального продюсера Артема Бренера. На него уже имелась негласная ориентировка. Она исходила лично от генерала Кущенкова.

Полицейские были в курсе странного поведения продюсера в течение нескольких последних дней перед гибелью. Однако они полагали, что тот по какой-то причине скрывается, а не лежит на дне котлована с дырками в теле. Полицейские первым делом оповестили Кущенкова о страшной находке. Они знали, что тот взял это дело под свой личный контроль.

Валерий Максимилианович воспринял новость с негодованием.

— Не было печали, черти накачали! — заметил он полицейскому, позвонившему ему, и пообещал приехать на место трагедии в самое ближайшее время.

В полиции многие знали о том, что Кущенков был знаком с Бренером. Но сотрудник, звонивший ему, ничуть не удивился подобной реакции генерала на сообщение о гибели продюсера. Валерий Максимилианович всегда разграничивал служебное и частное. Об этом тоже были наслышаны многие работники правоохранительных органов.

Генерал не заставил себя долго ждать. Он прибыл на место трагедии довольно быстро, несмотря на утренние пробки и отдаленность района новостроек. Полицейские встречали его, вытягиваясь по стойке «смирно». Сотрудники же МЧС делали вид, будто высокий чин МВД их совершенно не касается и принцип субординации можно не соблюдать.

Кущенкова это задело, однако он не стал поднимать шум по такому поводу. Генерал решил все свое внимание обратить на изучение обстоятельств гибели Бренера. Старший из оперов, прибывших на место происшествия, вкратце изложил ему обстоятельства обнаружения трупа известного продюсера.

Когда же они вместе подошли к котловану, уже оказались готовыми результаты предварительной экспертизы. Теперь рассказ опера подкреплялся конкретными фактами.

Высокий полицейский чин попросил повременить с изложением деталей экспертного заключения. Первым делом ему хотелось взглянуть на тело погибшего. То ли сказалось их давнее знакомства, то ли Кущенков желал на всякий случай лично убедиться в том, не произошло ли ошибки. Принцип «доверяй, но проверяй» для Валерия Максимилиановича был основополагающим. В противном случае он не сделал бы себе карьеру и до сих пор ходил бы в майорских погонах. Это еще в лучшем случае.

Санитар поднял простыню, которой было укрыто тело погибшего. Ошибки не было. Под тонкой тканью мертвее мертвого лежал Артем Бренер. Генерал внимательно смотрел на закоченевший труп, отмечая для себя знакомые черты. Ему казалось, что суетливость, присущая Бренеру при жизни, никуда не исчезла. Она застыла после смерти вместе с ним.

Санитар равнодушно смотрел куда-то в сторону, ожидая окончания этой процедуры. Опер же поглядывал на начальника и пытался понять, изменилось ли как-то лицо генерала при виде погибшего знакомого. Однако ничего такого особенного он для себя не отметил. На физиономии Кущенкова не дрогнул ни один мускул. Напротив, она являла собой образец спокойствия и самообладания.

Лишь под конец осмотра он сморщил лоб и как бы невзначай проронил:

— Вот ты и спродюсировал свою смерть.

После чего генерал резко развернулся и махнул санитару рукой. Тот понимающе кивнул ему в ответ, накрыл тело продюсера простыней и закрыл дверь спецмашины, которую в просторечии иногда именуют милым словечком «труповозка».

Через несколько секунд эта машина покинула комплекс новостроек и устремилась в другой район столицы. Труп следовало доставить в морг.

— Товарищ генерал, разрешите поинтересоваться? — обратился к начальнику опер.

— Давай, интересуйся, — позволил тот и сразу же добавил: — Это касается моего знакомства с погибшим?

— Так точно, — подтвердил полицейский.

— Спрашивай. Чего уж там, — разрешил генерал.

— Вы довольно хорошо знали господина Бренера и наверняка можете в несколько слов нарисовать его психологический портрет. Вероятно, это поможет пролить свет на произошедшее, — осторожно подбирая слова, проговорил опер.

— Ох, психологический портрет… — задумчиво повторил генерал. — Своеобразный малый был этот продюсер. Неужели ты по телевизору его никогда не наблюдал? Если бы глядел, то мог бы и сам даже не портрет, а целое психологическое полотно составить.

— Да, видел несколько раз, — признался собеседник. — Но вы же понимаете, что на телевидении все эти звезды шоу-бизнеса хотят выглядеть более эффектно, чем в реальности.

— Более эффектно? Ты издеваешься? — Кущенкова охватило неподдельное удивление. — Его постоянная суетливость выглядела эффектно? А он оставался таким и на ТВ, и в реальной жизни. Да, мы были с ним знакомыми, но не друзьями. А из того, что мне приходилось видеть, я сделал вывод — это человек, нечаянно пригретый славой. Ты понимаешь, чья это была слава. Он всегда стремился выйти из тени Владимира Тверского, показать себя самодостаточной фигурой. Но получалось у него с этим, мягко говоря, не очень. Для публики шансонье был на первом месте, а продюсера все воспринимали едва ли не как анекдотический довесок к нему. Я не знаю, конфликтовали они из-за этого с Тверским или нет, но ревность к славе певца у Бренера была. Ты не помнишь, как он пытался начать свой сольный проект? Хотел электронную музыку с блатной тематикой скрестить. Даже название для стиля придумал — синти-блат. Правда, провалился этот умник в своих потугах на первой и единственной песне. Таких историй можно нарыть не одну и не две. Психологический портрет… Если говорить очень коротко, то его можно определить так: суетливый, мелочный, амбициозный человечек. Он тяжело переживал поражения, а потом снова и снова совался туда, где вероятность проигрыша была велика. Возможно, кто-то назовет это склонностью к риску. Для меня же это хроническая дурость. Ну а как еще можно назвать поведение человека, который не учится на своих ошибках и наступает на одни и те же грабли, хотя мог бы выбрать другой путь?!

— Спасибо вам огромное, товарищ генерал! Думаю, что вы нам очень помогли, — сказал полицейский и отважился спросить еще кое о чем: — А правда, что у господина Бренера после гибели Владимира Тверского началась депрессия? Или это всего лишь слухи?

— Ну, как тебе сказать? — высокий чин на секунду задумался. — Убийство Тверского многих повергло в шок. А для Бренера этот король русского шансона был бездонным, просто сказочным колодцем с золотом. Теперь представь, как ты себя чувствовал бы на его месте, если бы вдруг такой колодец исчез. Тут не только депрессия, а еще и что-нибудь похлеще появиться может. Лично мне он никогда не жаловался. Но по нему было видно, что Бренер подавлен. Правда, я не думаю, что это его состояние могло привести к самоубийству. Если, конечно, ты к этому клонишь.

— Просто пытаюсь понять его поведение и отработать разные версии, — заметил в ответ опер.

— Молодец, — похвалил его начальник. — А теперь, может быть, мне сообщат результаты предварительной экспертизы? Сумеют меня здесь этим порадовать?

Опер утвердительно кивнул. Возле Кущенкова тут же, словно из-под земли, вырос эксперт. Он был готов доложить начальнику о своих первых выводах по поводу того, что случилось с Артемом Бренером.

— Какова картина в целом? — первым делом осведомился у него генерал.

— Пока весьма фрагментарная. Более полную мы сможем получить чуть позже, — тут же заявил эксперт. — Однако уже и сейчас можно сказать кое-что вполне определенное. Не вызывает сомнения тот факт, что господин Бренер находился в состоянии алкогольного опьянения. Его степень еще предстоит определить. Но она явно была достаточной для того, чтобы утратить контроль над собой. Мы предполагаем, что выпивал он добровольно и постепенно. То есть о том, что его, допустим, скрутили и насильственно залили в рот спиртное, не может быть и речи.

— Сам насобачился. По тихой грусти. Это на него похоже, — пробурчал Кущенков. — И что дальше? Как он здесь оказался?

— Пока неизвестно. Автомобиля его здесь нет. Вероятнее всего, что он прогуливался ночью по стройке, не сумел удержать равновесие и свалился в котлован.

— Ты, конечно, извини, — с недоверчивым прищуром произнес Кущенков. — Но все это звучит очень и очень странно. Прямо как в старом мультике «Следствие ведут колобки». Помнишь? Мальчик пошел ночью на кладбище, чтобы нарвать цветочков и собрать ягодок. Это ведь бред собачий! Какого черта Бренеру приспичило гулять ночью по новостройкам в двадцати километрах от своего дома?! Что он тут мог забыть?!

— Может, у него здесь квартира строится? — предположил опер, находившийся рядом с генералом.

— Это вы обязательно выясните. Но могу поспорить, что этот район никак не был связан с его жилищными интересами, — уверенно заявил Валерий Максимилианович. — Да и о том, что он по пьяному делу становился «луноходом» и шел под мухой куда глаза глядят, я никогда не слышал. Так что здесь мы вряд ли имеем дело с несчастным случаем. Скорее всего, это убийство, которое исполнители неумело попытались замаскировать под несчастный случай. Ту же водку не обязательно было вливать ему в рот. Он мог ее выпить с кем-нибудь за компанию, а потом… В общем, ты понял. Остается лишь выяснить, кто мог быть заинтересован в смерти господина Бренера, и постараться найти тех, кто реально способен пойти на убийство. Понимаю, что все это сделать не так просто. Личность все-таки публичная. Не первый год в шоу-бизнесе. Врагов можно было нажить великое множество. Кого-то обошел, на кого-то не обратил внимания. Может, контракт выгодный у кого-нибудь из-под носа увел. Тут много версий может быть. Каждую из них следует тщательно проработать. Не надо сидеть и думать, что продюсер клюкнул водки и на ночь глядя поперся прогуливаться по стройке. Давайте, орлы, начинайте работать на полную катушку. Эксперты по своей линии. Опера — по своей. Уверен, что вам предстоит сделать немало открытий. В том числе и таких, которые будут не очень приятными. Ну да вам не в первый раз придется столкнуться с такой ситуацией! Тайное становится явным. Если не при жизни, то после смерти, это уж точно. Да тем более после такой!.. — Генерал все говорил и говорил.

Его тянуло на разглагольствования. Неизвестно, сколько еще словесных тирад он выдал бы, если бы не заработал его мобильник. Кущенков взял телефон, мельком глянул на экранчик, кивнул подчиненным и отошел чуть в сторону.

— Да? Вот именно так? Ну, тогда работайте. Я не возражаю, — негромко говорил он, плотно прижав телефонный аппарат к уху.

18

Женя заперла сынишку в комнате. К ней в гости пришел очередной «дядя», и малышу не пристало быть свидетелем маминого гостеприимства. А оно заключалось лишь в том, чтобы в хорошем расположении духа встретить хахаля, провести обычную короткую прелюдию и перейти к незамысловатому разврату.

Ей даже на стол накрывать приходилось не всякий раз. Нет, конечно, она могла порезать колбаски или сыра. Но все эти закуски, а в довесок и спиртное, как правило, приносили сами дорогие гости. Вот и на этот раз все было именно так.

«Дядя» принес пакет с продуктами и бутылкой водки, правда, не самой дешевой. Видимо, мужичок желал хоть чем-то подчеркнуть свою щедрость. Впрочем, это было совершенно лишним. Особенно если учитывать обстоятельства их, с позволения сказать, романа без обязательств.

Вместо того чтобы найти себе нормального мужчину, блондинка предпочитала пускаться во все тяжкие со случайными кавалерами. Да, конечно, она не водила к себе местных алкашей и подобную им братию. Хотя бы в этом у нее еще включался фильтр. Но в остальном она была довольно нетребовательной.

Ее нельзя было назвать проституткой. Иногда она принимала денежные и другие подарки от своих хахалей. Но обычно это все носило чисто символический характер. Смыслом всех этих встреч являлся банальный секс. Именно его Евгения любила больше всего на свете и предпочитала, чтобы он был регулярным.

То обстоятельство, что от партнеров ей иногда перепадали какие-то крохи, для нее было делом десятым. Главное — получить удовольствие. Как видно, ни годы, ни жизненные обстоятельства не смогли ее изменить. Вместо того чтобы реально позаботиться о сыне, она думала о плотских утехах. Несмотря на мечты о чем-то большем, такая вот жизнь ее вполне устраивала.

Даже в редкие минуты грусти блондинка успокаивала себя мыслью о том, что живет не хуже других. В собственных глазах она была, конечно же, права. Чужие мнения на этот счет ее не интересовали. Да она и не пускала никого в свою жизнь настолько далеко, чтобы кто-то мог решиться сделать ей замечание по поводу ее непутевого образа жизни. Дамочка нарочно огораживала себя от травматических переживаний, как сказал бы психолог, будь он знаком с картиной жизни Евгении Самары.

Самара чмокнула любовника в выбритую, сдобренную мужским парфюмом щеку и не позволила поцеловать себя в губы. Она практиковала такой способ заигрывания. Мужчины от этого распалялись еще больше.

Отправив гостя в зал, она схватила пакет и скрылась с ним на кухне. Евгения быстро, в темпе вальса сварганила нехитрые бутерброды и выставила их на столик в зале, возле дивана. Туда же была отправлена бутылка водки и рюмки.

Пока она суетилась, хахаль занимался телевизором. Женя бросала на него похотливые взгляды. Он ей подмигивал в ответ на это и продолжал возиться с кнопками пульта дистанционного управления.

Блондинка давно уже разделила всех своих любовников на две категории. Основным признаком такой вот классификации был не материальный достаток или излюбленные позиции в сексе, а внимание к телевизору. Одни, придя к ней и ожидая бутербродов, просто сидели на диване. Другие же, как и вот этот, сразу же хватались за пульт и начинали переключать телеканалы.

Это ее забавляло. Иногда она даже играла, пыталась угадать, к какой категории будет относиться ее новый любовник. У нее часто это получалось. Насчет этого типа в том числе.

Хахаль щелкал кнопками. Он никак не мог найти телеканал, который, с его точки зрения, особенно подходил бы для романтического свидания. Его не устраивал ни один вариант.

В конце концов мужик плюнул на всю эту затею и остановился на том канале, где звучали песни российской эстрады. Это, конечно, было не совсем то, что ему хотелось, но, в принципе, такое зрелище не вызывало раздражения.

Тут на экране крупным планом стали показывать новое девичье трио. Полуобнаженные барышни задорно распевали о безопасной любви без обязательств. Оператор нарочно акцентировал внимание на самых аппетитных местах исполнительниц.

Гость, роняя слюни, смотрел на экран и восхищенно улыбался.

— Это ж надо таких шлюх в певицы выпускать! — не то в шутку, не то всерьез заметила блондинка, подоспевшая с тарелками.

— Зато они этого не скрывают. — Мужик ухмыльнулся. — Ратуют за свободный секс и контрацептивы.

— Ой, выискались тоже. Мы и сами все это знаем. В школе еще проходили. — Самара заулыбалась и попросила гостя наполнить рюмки.

Тот с удовольствием выполнил эту просьбу, поглядывая на весьма откровенный вырез ее облегающего платья.

Женя, безусловно, это заметила, подняла рюмку и проговорила:

— Хочу выпить за то, чтобы промежуток между поеданием глазами и бурным сексом был минимальным.

— Хорошо сказала, чертовка! — Мужик расплылся в похотливой улыбке и поднес рюмку, чтобы чокнуться.

Едва они выпили водки и успели ухватить что-то из закусок, в дверь позвонили. Тому человеку, который стоял за нею и нажимал на кнопку звонка, явно не терпелось.

Хозяйка квартиры поднялась с дивана и двинулась к двери. Она была уверена в том, что кто-то ошибся адресом, о чем с игривой улыбкой сказала своему хахалю, несколько приунывшему.

Тот успел расстроиться. Неожиданная помеха обломала кайф предвкушения того самого бурного секса, за который они только что поднимали рюмки. Звонок продолжал звучать.

Блондинка шла, покачивая бедрами, и напевала солоноватую песенку середины нулевых годов:

Хитроумный рачок

Притворялся как мог

Дурачком, дурачком, дурачком.

Приближается ночь,

и ты тоже не прочь

Стать рачком, стать рачком.

Не заглядывая в глазок, она отперла дверь и в одно мгновение опешила от неожиданности. На пороге стоял Резван Алиев с двумя быковатыми земляками, волосатыми, угрюмыми, готовыми за своего хозяина разорвать любого.

— Ой, — только и сумела выдавить из себя Самара.

— Крошка, кто там пришел? — не удержался от вопроса ее любовник.

Она хотела ответить, однако не смогла. Алиев жестом приказал ей молчать. Кавказцы тут же вошли в квартиру, чувствуя себя абсолютно по-хозяйски.

Затянувшееся молчание Евгении разволновало ее хахаля.

— Да что случилось? Почему ты молчишь? — настороженно спросил он, однако и на этот раз никакого ответа от блондинки не последовало.

Вместе с тем он довольно отчетливо слышал шаги и шорохи, доносящиеся из прихожей. Тут уж волей-неволей и заподозришь неладное.

Но любовник Евгении был весьма своеобразным типом. Он поднялся с дивана, отхлебнул водки прямо из горлышка бутылки, только после этого священнодействия метнулся в прихожую и едва не врезался в быков Алиева, стоявших там. Мужик едва смог вовремя притормозить.

Сказать, что зрелище, открывшееся перед ним, его удивило, значит ничего не сказать. Хахаль настолько опешил, что на несколько секунд даже потерял дар речи. На фоне двух громил он выглядел жалкой букашкой. Однако алкоголь в крови делал свое дело. Страх стремительно растворялся в водке, выпитой им. Хахаль молча посмотрел сначала на одного бугая, затем на второго, а Резвана и вовсе обделил своим вниманием. Как ни странно, они все тоже молчали. Самара безучастно стояла за спинами незваных гостей.

— Женечка, солнышко, что это за люди? Ты их ждала? — поинтересовался хахаль, хотя ответ был вполне очевидным.

— Послушай, мудила! — прервал молчание Алиев. — Ты что хочешь услышать?

— Кто мудила? Я? Да ты сам такой! Еще и прячешься за чужими спинами! — резко выпалил мужик, не контролируя себя. — Кто вы вообще такие, по какому праву сюда явились?

Вместо ответа он получил сильный удар в солнечное сплетение, сразу же сложился пополам и упал на пол, корчась от боли. Никто не собирался ему отвечать и что-либо объяснять. Кто-кто, а он в ситуации, сложившейся на тот момент, оказывался лишним.

Алиев кивнул своим спутникам, давая понять, чтобы те поскорее выдворили ненужного свидетеля за пределы квартиры. Быки тут же повиновались приказу, живо схватили незадачливого любовничка за белы рученьки, подняли с пола и поволокли к двери. Тот все еще стонал от боли и не мог сопротивляться.

Не медля ни секунды, бугаи выбросили его за дверь, на лестничную площадку, швырнули словно какую-то вещь, а не живого человека. Полет и приземление не прошли для него бесследно. Он сильно ударился о бетонный пол и вскрикнул от боли. К нему тут же подбежал один из этих громил и несколько раз кулаком врезал ему по лицу. Вроде как вместо наркоза.

Когда бедняга попытался что-то сказать, кавказец приставил кулак к его рту, надавил и тихо, но настойчиво предупредил:

— Попробуешь сунуться — сбросим с лестницы. Попытаешься вызвать полицию — она тебя первого закроет. Ты усек?

— Да, — прохрипел любовник Самары, понимая, что шутки здесь совершенно неуместны.

— Потом не вякай, что тебя не предупреждали, — сказал ему напоследок громила, скрылся в квартире Евгении и хлопнул дверью.

Его предупреждения подействовали. Хахаль Самары с трудом поднялся на ноги.

— Вот так потрахался, блин! — со злой самоиронией вслух заметил он и поплелся к лифту.

Влезать в непонятные разборки после всего этого ему уж точно не хотелось. Он послал всех и вся на три веселых буквы, спешно, насколько уж мог, покинул дом и поторопился в ближайший бар, чтобы смыть горечь неудачи и найти себе какую-нибудь не столь опасную нимфу.

За все время, прошедшее после прихода незваных гостей, блондинка не проронила ни слова. Она пребывала в ступоре. Даже скотское обхождение кавказцев с ее любовником не смогло расшевелить Евгению. Она лишь бросала испуганные взгляды на тех, кто ворвался к ней в квартиру.

Больше всего дамочка боялась за саму себя. О сыне, запертом в другой комнате, нерадивая мать даже и не подумала. Будто его и вовсе не было…

— Ну что, Жека? Мы так и будем тут стоять? Или пригласишь в дом? — прервал молчание Алиев.

— Так вы вроде вошли уже. Куда еще приглашать?.. — Хозяйка квартиры наконец-то начала выходить из ступора.

— Ты не хами, а делай то, что подобает женщине, — получила она в ответ.

Она подняла на него взор, и в ее глазах заиграли похотливые огоньки.

Резван мгновенно это заметил и резко остудил Евгению:

— Дура! Мы не за этим сюда пришли! Давай скоренько в зал. Есть к тебе серьезный разговор.

Самара несколько разочарованно посмотрела на авторитета и его сопровождающих и поплелась в зал. Резван жестом приказал своим громилам оставаться в прихожей, а сам подался следом за хозяйкой квартиры. Она уселась на табурет. Он опустился на диван и оценивающе посмотрел на сервированный столик с початой бутылкой водки.

— Закуска, конечно, у тебя плохонькая, — бесцеремонно заявил он и тут же добавил: — А вот водка не самая плохая. Этот поганец не поскупился, да?

Женщина утвердительно кивнула.

Кавказец брезгливо глянул на стол в поисках чистой посуды, не нашел ее и заявил Жене:

— Ну и что ты сидишь? Тащи сюда чистую рюмку и закрывай потом за собой дверь. Поговорить кое о чем нужно.

Блондинка хотела что-то сказать, но во рту у нее настолько пересохло, что языком было трудно пошевелить. Она издала невнятный звук, мигом направилась на кухню, принесла рюмку и закрыла дверь в зал. Пока Евгения ходила, спутники вора пристально следили за каждым ее движением.

Алиев тем временем выключил телевизор. Уж ему-то эти концерты были ни к чему. Затем он налил себе водки, быстро выпил без всякой закуски, забросил ногу на ногу и перешел к обещанному разговору.

— Эх, Женя-Женя, — снисходительно начал он, смотря ей в глаза. — Кажется, ты совсем забыла, что должна делать и кого обязана бояться. Я думал, что ты хорошая, послушная девочка, и вдруг сделал невероятное открытие. Ты, оказывается, решила уйти из-под моего контроля и затеять свою игру. Ты ведь понимаешь, что это для меня как удар ниже пояса, да? Но не в последнюю очередь это очень плохо для тебя самой. Если уж тебя жажда риска в задницу заколола, то могла бы о ребенке подумать. Ему-то каково будет, если с тобой что-то случится? Ты поразмышляла об этом?

Самара вздрогнула. Какой бы никудышной матерью она ни была, но в данном конкретном случае инстинкт взял верх. При этом Евгения продолжала молчать.

— Правильно вздрагиваешь, — не преминул прокомментировать кавказец. — Значит, не все еще потеряно. Я же на тебя очень надеялся, да и сейчас еще до конца не разочаровался. Я пока по-прежнему думаю, что смогу с твоей помощью получить половину денег и имущества покойного Тверского. Ты же знаешь, что мне большего не надо. Да, я вор. Но не разбойник с большой дороги. Благородства мне не занимать.

— Да. Именно поэтому ты придумал запустить всю эту мелодраму с внезапной любовницей беспутного Володи и неожиданным внебрачным сыном. — Евгения наконец-то обрела дар речи и сумела выдать целую тираду.

— Вот! — Вор утвердительно кивнул. — Замечательно, что ты все это помнишь. Именно ты могла мне помочь в этом деле. Уж явно не твои подружки по кордебалету. Из всех девушек, которые были заняты на подтанцовках во время выступлений Тверского, ты самая красивая, да и мозгами тебя бог не обделил. Уж на тебя-то любой здоровый мужчина может глаз положить. Даже если это король русского шансона. Видя тебя, кто угодно поверит, что ты сумела соблазнить Тверского. Ведь в узких кругах все-таки ходили слухи о ваших шашнях, пусть и глуховатые. Ты ведь сама как-то по пьянке подругам проболталась, что напоила Володю и переспала с ним.

— Да так и надо этим сучкам! Пусть завидуют, твари! — совершенно нежданно вскипела она.

— Ох, уж эти бабские терки. От них за версту херней разит. — Резван поморщился, будто и вправду в комнате запахло чем-то неприятным. — Неважно, с какой целью ты это им сказала. По сути, мне сейчас даже дела нет до того, спала ли ты с Тверским или нет. Главное, что ты в свое время ляпнула об этом. А остальное — дело техники. Какой-никакой слушок все-таки пошел. Значит, вполне могли найтись те люди, которые уверены в том, что это правда. Тот факт, что тебя спешно спровадили с подтанцовок и вообще выгнали, мог укрепить сведущих персон во мнении, что ты насчет секса с Тверским не врала. Получается, что ты сама подготовила отличную предысторию для моего плана. Мне не пришлось выдумывать слишком много. Основное было уже готово. В этом, дорогуша, твоя ценность для меня. А ты еще помнишь, чем для тебя ценен я?

— Конечно, помню, — не колеблясь ни секунды, подхватила блондинка. — Ты появился со своим предложением в самый подходящий момент. Я же тогда в долгах как в шелках была. Собиралась даже квартирку эту продавать, чтобы расплатиться с кредиторами. А потом, наверное, пришлось бы мне уехать из столицы в свой Нижний Волочек, чего я страх как не хотела. Ни тогда, ни после потери работы, ни уже тем более сейчас. В общем, твое появление стало для меня спасительной соломинкой… Нет, даже не соломинкой, а конкретным таким тросом, который вытащил меня из болота долгов. Мне не пришлось возвращаться в родной, но не любимый мною городишко. Это дорогого стоит!

Она была совершенно искренна в своих словах. Кавказец это сразу заметил.

— Да-да, — согласился он, снова налил себе водки, выпил и продолжил: — Я помню твою тогдашнюю реакцию на то, что я тебе предложил. Ты тогда вдохнула и долго выдохнуть не могла. Настолько тебя переполняла радость. Со стороны ты напоминала школьницу, которой в первый раз сказали, что она красивая. Ты согласилась с моим предложением очень быстро и весьма охотно. Работка ведь оказалась не пыльной. Тебе нужно было только мастерски сыграть любовницу Тверского, подзалетевшую от него. Чтобы все были бы твоей стороне. Надо было в пресное блюдо добавить хорошую щепотку перца. А уж играть ты умеешь! Это я заметил еще в те времена, когда ты у Володи на подтанцовках была. Ты действительно хорошо сыграла. Да, вдова, конечно, сразу не повелась на все твои угрозы и требования. Тут она оказалась более осторожной, чем я думал. Но все-таки рано или поздно твой нажим, подкрепленный заветными документами с подписями именитых врачей, сделал бы свое дело. Мне казалось, что все идет как нельзя лучше. Однако ты вдруг ни с того ни сего сочла, что являешься самой главной во всей этой затее. Что тебя подтолкнуло к такому решению?

Блондинка не отвела глаз даже в тот момент, когда услышала не самые приятные слова в свой адрес.

— Я так не решила, — не согласилась Самара с претензиями кавказца. — Просто денег…

— Денег побольше захотелось, — подхватил ее мысли Алиев. — То есть получилось так, что очень даже приличный разовый гонорар тебя не устраивал. Ты на ходу вздумала облапошить меня. Да тех денег, которые я собирался дать за твой актерский талант, тебе вполне хватило бы на то, чтобы спокойненько свалить за границу, купить там скромный особнячок и жить мирной жизнью среднего западного обывателя. Я уже не беру в расчет те деньги, которые дал тебе сразу, чтобы ты расплатилась по своим многочисленным долгам. И что же я получил взамен? Подколодную змею, которая при первой же возможности попыталась меня ужалить.

— Я не хотела тебя жалить. Я думала, что продюсер сможет дать мне больше, чем обещал ты. Денег много не бывает. Тем более что Артем сам собирался связаться со мной, — проговорила Евгения, едва сдерживая дрожь в голосе.

Она боялась даже представить себе, чем может закончиться эта беседа. Неспешность и обстоятельность Резвана изводили ее, но виду она, естественно, не подавала. Впрочем, сказать, что блондинка держалась смело, тоже было нельзя. Стоило только взглянуть на ее лицо, бледность которого проступала даже через макияж.

— Артем!.. — с недоброй ухмылкой произнес вор. — Встречался я с ним недавно на одной городской окраине. Послушал, как он на жизнь свою жаловался. Мол, денег ему не хватает. Прикидываешь? Ну, я, конечно же, ему поверил. Вошел в его положение. Мы с ним даже попробовали отменного вискаря. Выпили за то, чтобы его финансовые интересы, появившиеся после гибели Тверского, были наконец-то учтены. И что же в результате? Господин продюсер, как говорится, нездорово хлебнул. Совсем пьяненьким стал. Хотел я его домой отвезти, а он ни в какую. Сказал, что любит ночью по новостройкам гулять. Ну, раз так, то я и уговаривать его не стал. Я уехал, а он отправился на прогулку.

— К чему ты мне это все рассказываешь? — Евгения не выдержала этой язвительной манеры повествования.

— А к тому, что говорят, будто он догулялся, бродя по стройке. Упал в котлован, прямо на торчащие штыри арматуры. Достали его оттуда дырявым, — в той же манере объяснил Резван. — Вот скажи мне честно, ты тоже хочешь, чтобы тебя с лишними дырками в теле откуда-то извлекли?

— Не хочу, — кротко ответила блондинка, опустив глаза.

— Так какого хрена ты тогда якшаешься со всякими ублюдками, которые пытаются перейти мне дорогу?! — буквально взревел кавказец. — Ты что, не понимаешь, кто здесь главный?! У тебя все мозги в сиськи ушли? Или как?

— Нет, немножко еще и другим местам досталось, — не сдержалась Самара, на мгновение потеряв контроль на собой.

После этого она резко хлопнула себя ладонью по губам и не опускала ее.

Алиева это несколько развеселило. Он даже хохотнул, но общей тональности разговора не изменил, песочил дамочку по полной программе.

— Да если бы не моя личная симпатия к тебе, то такой долгой беседы у нас с тобой сейчас не было бы, — заверял ее авторитет, брызгая слюной. — Мои орлы просто влили бы тебе в горло бутылку водки, вынесли бы на балкон и швырнули бы вниз. Понимаешь? Я делаю для тебя исключение. Причем первое и последнее. Если ты еще раз попытаешься меня наколоть, то придется тебя убрать. Скажи, ты хочешь такой участи? Опять-таки о малыше своем подумай.

— Прости, Резван! — Блондинка внезапно сорвалась с места, встала на колени и поползла к кавказцу. — Я не буду больше ни с кем связываться. Я ошиблась с Артемом. Я глупая баба. Я не разобралась. Прости, умоляю!

Подобные сцены нравились Алиеву. Они его возбуждали. Если бы он действительно хотел в тот момент чего-нибудь большего, чем ползание на коленках перед ним, то обязательно получил бы это. Но Резван не хотел. Ему пришлось заставлять блондинку прекратить эту сопливую возню у его ног.

— Встань! — приказал вор. — Ты уж давно могла бы понять, что если бы я тебя не простил, то этого разговора попросту не было бы. Запомни одно: любое твое непослушание обойдется тебе очень дорого. Ты даже не представляешь, насколько именно. Поэтому я предупреждаю тебя, не испытывай ни свою собственную судьбу, ни мое золотое терпение. Если ты действительно все поняла, то можно считать, что наш разговор окончен. Ты, главное, сейчас не грусти. Выпей водки. Позови того хахаля, который был у тебя в гостях. Потрахайся всласть. И все будет хорошо. Ты только не додумайся ему все рассказать. Если будет спрашивать, скажи, что это сантехники приходили.

Юмора Резвану порой было не занимать.

19

Аня не могла налюбоваться красотами природы. Березовые рощи, изумрудные луга, зеркальная гладь речушки, устремившейся к синеве горизонта!.. Трудно было поверить, что все это действительно существует, да еще и не так уж и далеко от мегаполиса.

Вдыхая свежий деревенский воздух, вдова невольно ловила себя на мысли о том, что именно таких простых, но душевных красот ей не хватало в гибельной суете столичной жизни. Вот куда надо было бы уехать на некоторое время после гибели Володи! Причем неожиданно, чтобы никто ничего не понял. Вместе с родителями. Тогда у всех этих шантажистов и вымогателей не было бы возможности давить на нее.

Но, как говорится, кабы знал, где падать, то соломки постелил бы. Разве могла Тверская подумать, какой станет ее жизнь после гибели мужа! Разве у Анны были основания предполагать, что наглые неуемные стервятники набросятся на нее с требованием отдать львиную долю богатств, оставшихся ей после Володи! Все это было подобно снегу, свалившемуся на голову в середине жаркого лета.

Она раз за разом вспоминала события, произошедшие после того, как неизвестный киллер нажал на курок снайперской винтовки и отправил пулю в окно гримерки Тверского. При этом Анна подспудно понимала, что вряд ли у нее получилось бы вырваться из Москвы. Слишком много было хлопот, да и плотность событий оказалась невероятно высокой.

Она тогда даже не думала о том, что менее чем в сотне километров от Москвы может быть такое тихое место, богатое сказочными красотами. Хорошая мысля пришла опосля. Да и то с подачи Дениса. Именно он и выбрал это местечко в качестве укрытия.

Теперь женщина любовалась лесами, полями, водной гладью и жалела, что такая возможность появилась у нее не от хорошей жизни. Заодно она поймала себя на философской мысли о том, что такое вот созерцание красот природы очень часто сопряжено с невыразимой душевной грустью.

Ей невольно вспомнились стихи Сергея Есенина, поэзией которого Анна увлекалась в юности. Губы женщины сами шептали строчки из стихотворений «последнего поэта деревни», которые удивительным образом переплетались с ее собственными репликами. Иногда они оказывались рифмованными, словно продолжение есенинских образов с поправкой на эпоху и конкретные жизненные обстоятельства.

Если просто взять и отнять все природные красоты, то можно сказать, что в месте, выбранном Денисом, находился вполне заурядный дачный поселок. Здесь не было огромных коттеджей и роскошных дворцов. Основную массу строений составляли деревянные или кирпичные домики самого среднего пошиба.

Один из них спутник Анны и решил снять, чтобы просто пересидеть вдали от городского шума некоторое время. Что именно следовало пересидеть, словами выразить было непросто. Однако и он, и она в этом смысле пришли к взаимопониманию. Аня больше не донимала его вопросами на эту тему. Более того, она даже попросила у спутника прощения за свое непонимание, продемонстрированное в городке перед отъездом.

Нельзя сказать, что Денис был сильно удивлен этому, но все же он не ожидал такого от Анны и попросил, чтобы впредь она за такие мелочи не извинялась. Карбалевич говорил про неординарность ситуации, про чертовски взвинченные нервы, про что-то там еще, чего Тверская уже попросту не слышала. Она любовалась своим спутником, молчаливо восторгалась его умом и рассудительностью. Тот продолжал говорить и старательно делал вид, что не замечал ничего особенного в увлеченном взгляде женщины.

Карбалевич объяснил вдове, почему им надо прятаться именно в таком поселке. Здесь никто не удивлялся тому, что взрослой паре на какое-то время понадобился домик. Подобное в порядке вещей. Риск того, что тобой заинтересуются и начнут пробивать данные по тебе, здесь оказывался минимальным. Ну, разве что чисто соседское любопытство, которое при желании можно было направить в нужное русло.

Вот если бы они зарулили в поселок, где имелось хотя бы некоторое количество элитных дач, то дело пошло бы совершенно иначе. Денис был уверен, что в таком случае ими уж наверняка заинтересовались бы и охранники, и еще бог знает кто. Все ради обеспечения безопасности тех, кто по праву или без оного причислялся к элите, знаменитостям разного калибра.

Здесь если и были знаменитости, то своей известности они явно не афишировали. Реальной же звездой поселка являлся пенсионер, который прославился тем, что когда-то давным-давно забрался на крышу автобусной остановки с гармошкой, чтобы сыграть на ней для всех вольных и невольных свидетелей песню «Опять от меня сбежала последняя электричка». Он был известен еще и тем, что сдавал половинку своей дачи практически за бесценок.

Обстоятельства сложились таким образом, что этот пенсионер оказался первым, кого повстречали Карбалевич с Тверской, когда приехали в поселок. После непродолжительного разговора они договорились о том, что будут квартировать у него, и внесли деньги вперед. Хозяин дачи сразу заявил, что вмешиваться в их жизнь не будет.

— Я все равно днями и ночами могу пропадать где-нибудь у знакомых, — проговорил он. — А их у меня целый поселок и все окрестные деревни. Так что вы можете меня за все это время и не увидеть.

Денис и Анна одновременно подумали, что у каждого свои причуды. Расклад, получившийся в итоге, их вполне устаивал. А как же иначе! Живи, дыши и не думай, что ты постоянно у кого-то на прицеле! Любуйся красотами здешней природы и не забивай себе голову тем, что ты все время находишься в зоне чьего-то пристального внимания. Это было как раз то, чего Тверской так хотелось, но к чему она так и не сумела прийти. Потребовалась помощь тюремного друга покойного мужа.

Хозяин показал половину дачи, выделенную им, выдал свежее постельное белье. Пара не спрашивала, откуда у чудака, отличающегося таким причудливым образом жизни, нашлись чистые простыни и пододеяльники.

— Да вы не удивляйтесь. Я хоть и гуляка, но стабильно вожу бельишко в прачечную, — пояснил пенсионер по своей охоте.

Кстати сказать, он немало изумился, когда квартиранты попросили два комплекта постельного белья. Его так и подмывало спросить, мол, разве такая гармоничная пара не будет спать в одной постели? Однако он вовремя спохватился, выполнил странную просьбу гостей, объяснил, куда спрятать ключ в случае отъезда, пожелал хорошего отдыха и вскоре исчез со двора.

Переночевали они более-менее спокойно. В разных кроватях. Денис ни на что такое даже и близко не намекал. Сама же Анна, может быть, и задумывалась на секунду об этом, но сразу гнала от себя подобные мысли.

Да, тюремный друг мужа очень нравился ей. Ее покорили его решительность, смелость, находчивость. Она была убеждена в том, что если бы не Денис, то громилы, приехавшие в дом ее родителей, наверняка сумели бы осуществить свой план. Она не знала, каким именно он был, боялась даже на секунду представить себе, в чем заключалась его суть.

В любом случае Короб в сложившихся обстоятельствах оказался по-настоящему на высоте. Он смог не только вывести Аню и ее стариков из дома, но и удачно ушел от назойливой погони.

Денис не оставался без дела и на даче. Речь отнюдь не о каких-то сугубо хозяйственных делах. В то самое время, когда женщина наслаждалась картинами природы, ее спутника рядом не было. Он где-то пропадал отнюдь не с развлекательными целями, явно продолжал заниматься решением проблем. Не своих — Аниных.

Еще на рассвете Карбалевич поймал попутку и куда-то уехал. Перед уходом он лишь обтекаемо пояснил женщине, тогда еще сонной, что уезжает по делам, но обязательно вернется. О сути этих самых дела Денис не сказал даже полунамеком.

При этом он строго-настрого запретил ей куда-нибудь звонить и вообще каким-то образом привлекать чужое, совершенно ненужное внимание. Тишь да гладь, царившие в обычном дачном поселке, не исключали необходимости вести себя осторожно и осмотрительно.

Она пообещала все это выполнить и совсем уж по-женски попросила, чтобы Денис поскорее возвращался. Это прозвучало так трогательно, что мужчина невольно осекся и сразу не сообразил, как отреагировать на это, хотя только что вполне спокойно обещал ей вернуться.

— Так я же сказал, что никуда не денусь, — бросил он несколько смущенно и выбежал из дома.

Оставшись на даче одна, Аня волей-неволей в своих мыслях обращалась к Денису. Она снова и снова вспоминала их первый разговор и все, что он сделал для нее в последующее время. Его манеры вызывали нескрываемое уважение, умение реагировать на непредсказуемые ситуации вызывало неподдельный восторг. Для вдовы он стал самым большим авторитетом в жизни, ничуть не похожим на всех тех личностей, которые на поминках клялись ей в вечной верности и дружбе.

Размышляя обо всем этом, Тверская вдруг поняла одну удивительную для себя вещь. Ей нравилось просто сидеть и смотреть на Дениса. Совершенно неважно, говорил ли он что-то в это время или молчал. Особенно сильно ее трогала его серьезность. В те моменты, когда он становился таким, она едва не теряла над собой контроль. Но Анна торопливо отгоняла от себя такие вот ненужные мысли — «кабы чего не вышло».

Тверская прогуливалась на лоне природы, вышла к речушке и присела на берегу. Сердце ее сжималось от очарования живописностью русской природы.

Ей тут же вспомнился покойный муж. Перед глазами возникали картины их счастливой жизни. Любовь, смех, семейные праздники. Володя играет на семиструнной гитаре и поет, а Аня подтягивает чистым и светлым голосом. От этого песни, хорошо знакомые миллионам слушателей, звучат совершенно иначе, нестандартно. Муж улыбается и говорит, что пора бы дуэтом выйти на сцену. Жена смущенно улыбается и машет рукой в знак протеста. Мол, не нужно мне такого счастья. Хватает того, которое есть.

Все это было так недавно и слишком давно. На глаза женщины сами собой наворачивались слезы. Но теперь это были слезы светлой грусти по навсегда утраченному, а не та жидкость, разъедающая сознание, которая долго лилась из ее очей после гибели Владимира.

Сквозь радугу слез Анна смотрела на реку. Солнечные зайчики играли в воде. В голове звучала одна из песен Володи, которую они вместе любили петь на семейных праздниках.

Мгновение, второе — и женщина запела ее прямо здесь и сейчас, негромко, но очень душевно:

Пройдут январские дожди —

Исчезнет грусть,

Ведь я вернусь.

Ты только жди, ты только жди…

Ее волшебный голос мог растопить самое холодное сердце, покрытое толстым панцирем льда. Она продолжала петь искренне, самозабвенно. На изломе души. На болевых точках израненного сердца.

Такой вот ее застал Денис. Он даже не знал сначала, как подойти к ней, чтобы не испугать и не разрушить эту хрупкую звенящую красоту, некоторое время просто стоял в нескольких шагах от Ани и молчаливо слушал. Лишь тогда, когда она допела, мужчина решился сделать шаг.

Анна вздрогнула, пугливо оглянулась, но увидела знакомого человека и сразу же заулыбалась. Она действительно была рада тому, что он снова оказался рядом с ней.

Короб был несколько озадачен тем, что увидел и услышал, но виду старался не подавать.

Он коротко сообщил, что вернулся, получил в ответ улыбку и немного кокетливое:

— Я вижу.

— Все спокойно? — отнюдь не из праздного любопытства поинтересовался Денис, оглядываясь по сторонам.

— Да, спокойно. Насколько это возможно с теми мыслями, которые бурлят в моей голове, — проговорила она, не сводя с него глаз.

— О чем думаешь?

— О том, как хорошо было позавчера, как страшно стало вчера и как странно сделалось сегодня…

— А как насчет завтра?

— Завтра все время ускользает.

— Да ты просто настоящая поэтесса, — не удержался Денис.

— Поэтесса, поэтесса, ты всегда на грани стресса, — перевела она его похвальбу в шутку.

Карбалевич улыбнулся и задал очередной вопрос:

— Ты никому не звонила?

— Нет, конечно. — Анна усмехнулась, не понимая, чего больше в его глазах: светлой радости или встревоженной печали. — Ты же просил не звонить. Да и сим-карта у тебя осталась. Другую купить здесь негде. Да и незачем. Я многое отдала бы хоть за один день безмятежности и душевного равновесия. Чтобы не суетиться, не бегать, не ждать очередного угрожающего звонка или визита нового беспардонного шантажиста. Чтобы совершенно ни о чем не думать. Денис, если бы ты только знал, как меня достала эта осада со всех сторон. Хочется спокойно жить. Может быть, продолжать дело Володи. В том, где я на это способна, конечно. Рестораны, звукозапись, возможно, клипмейкерство. Мне кажется, что я смогла бы потянуть все это. Возможно, не сразу получилось бы так, как надо. Но лиха беда начало, как говорится. Я постепенно втянулась бы, привыкла, достигла бы каких-то высот, как бы нескромно это ни звучало. Однако как мне все это делать, если каждый божий день меня дергают?! То тюлень, то олень, то бешеная собака! Напирают, за руки хватают, скопом лают: «Отдай бабки! Отдай бабки!» Не могу просто. Иногда накатывает такое жуткое настроение, что хочется бросить им в физиономии все, что они хотят, и сказать: «Берите и катитесь колбаской по Малой Спасской!»

— Я прекрасно тебя понимаю. — Короб утвердительно кивнул. — Но вот сдаваться не стоит. Эти крысы только и рассчитывают на то, что ты вот так возьмешь и сломаешься. Но мы с тобой можем дружно заявить, что у этих чертовых проходимцев ничего не выйдет. Они сломают себе зубы! Возьми себя в руки. Как бы ни было сейчас трудно, все обязательно изменится к лучшему. Я думаю, что очень скоро у тебя не будет этих проблем. Я постараюсь их решить. Даже уверен в том, что сумею это сделать, наказать и тех, кто нанял убийцу Володи, и всех тех, кто сейчас тебя изводит. Они пожалеют о том, что вообще затеяли свои грязные игры.

Ане было приятно услышать от своего спутника подобные слова. Ее глаза снова заискрились радостью.

— Спасибо, я верю тебе и в тебя тоже, — с улыбкой проговорила она и тут же осведомилась: — Скажи, пожалуйста, мы здесь надолго останемся? Что вообще будем дальше делать? Ты меня в свои дела не посвящаешь. Вернулся и не рассказываешь, куда и зачем ездил.

— Трудно сказать, как долго мы тут еще пробудем. Однозначно ответить пока не могу. Знаю только, что тебе пока не стоит появляться ни в столице, ни в пригородах. Чтоб ни слуху ни духу о тебе не было, никаких случайных встреч, неожиданных столкновений с твоими знакомыми. Причем неважно, с какими именно. Сейчас такой период, когда твое общение с кем угодно может привести к непредсказуемым и даже непоправимым последствиям. Понимаешь? — ответил он, сознательно игнорируя второй и третий вопросы Анны, дабы до поры до времени не посвящать ее в хитросплетения своих планов.

— Да, понимаю, — с той же искрящейся улыбкой сказала Тверская, не выпытывая о планах и смысле поездки Дениса. — Оно, видимо, и к лучшему. Я бы здесь и целый месяц прожила. Именно так, без телефонов и прочих средств связи. Лепота!

— Кстати… — сказал Карбалевич и выдержал небольшую паузу, чем заинтриговал женщину, подогрел ее любопытство.

— Что такое? — уточнила она, не зная, чего ожидать, хорошего или плохого.

— Ты очень хорошо поешь. Я даже не ожидал. Приятно удивлен. Очень даже! — выдал он не столько комплимент, сколько признание в том, что ему понравились вокальные данные Ани.

— Ой, спасибо. Не смущай меня, — с определенной долей кокетства отреагировала на его признание вдова.

— Я тут у соседа гитару видел. Надо будет одолжить. Если ты, конечно, согласишься спеть, — словно и не слыша ее, высказал идею Короб.

Анна ничего не ответила, лишь смотрела на Дениса, улыбалась и кивала. Мол, вот ты какой ушлый, уже и про гитару подумал. На самом деле ей хотелось петь под звон струн. Она поняла это сразу и ничуть не сомневалась в том, что очень скоро споет. Для себя и для этого мужчины, который все больше и больше входил в ее жизнь.

Ощущение было довольно странным. С одной стороны, в душе Анны не утихала скорбь по убитому мужу. С другой — в ее сердце начинали вспыхивать искорки привязанности к Карбалевичу. Чем дальше, тем ярче эти искорки становились.

20

Недалеко от подъезда дома, где жила Евгения Самара, стоял старый «жигуль». За рулем этой совсем неприметной машины сидел тот самый хриплоголосый тип, который активно участвовал в предупредительных наездах на Анну Тверскую. Именно этому громиле властный самоуверенный хозяин поручил проверить, на кого работает наглая, разбитная блондинка.

Архип — именно таким было его погоняло — старался особо не бросаться в глаза. Отсюда и выбор рабочего авто, и способ, с помощью которого он взялся разузнать что-нибудь о блондинке. В его руках находилось специальное устройство для дистанционной прослушки, считывающее звуковые колебания с оконного стекла.

Когда-то давно, в начале девяностых годов, то ли в шутку, то ли в серьез схемы подобного аппарата публиковались в журнале «Юный техник». Хриплоголосый тип с ухмылкой вспоминал, как он, будучи школьником, в компании одноклассников пытался собрать тот аппарат по схемам из журнала.

Пацаны собирались прослушивать женскую раздевалку, учительскую, кабинет директора и лаборантскую, куда молодой учитель физики часто приглашал девочек на дополнительные занятия. Аппарат они тогда почти собрали — не хватало лишь одной детали. Мальчишки искали ее везде, где только можно и нельзя, так и не нашли и попытались сделать эту штучку самостоятельно. В итоге устройство сгорело прямо в руках у Архипа, который так жаждал узнать, о чем толкуют в раздевалке девчонки-старшеклассницы.

В нынешние времена не нужно сооружать устройство подобного рода своими руками. Желающим стоит лишь проехаться на любой радиорынок Москвы, выложить три сотни баксов, и этот миленький, хорошо функционирующий приборчик окажется у тебя. Хочешь, слушай, о чем говорят твои дети, оставшись дома одни. А хочешь — узнай об интимных подробностях из жизни начальника ЖЭУ, который некогда был школьным учителем физики.

Архип отслеживал все то, что происходило в квартире Самары. Сначала картина была не слишком интересной с точки зрения выполнения поставленной задачи. Покрикивания Жени на сынишку говорили лишь о том, какая она мать, но никак не отвечали на вопрос о ее работодателе.

Диалоги дамочки с хахалем выглядели более интересными. У Архипа изначально даже появилось предположение, что именно любовник блондинки и есть автор идеи шантажировать Тверскую внебрачным ребенком ее покойного мужа. Однако в ходе прослушивания их разговора эта идея, к сожалению, отпала сама собой.

Данный мужчинка никак не тянул на роль заказчика шантажистских действий Евгении. Во-первых, ничего такого из их трепа не следовало. Во-вторых, хахаль своими действами и речами производил самое жалкое, удручающее впечатление. Напрашивался вывод, что самой крутой идеей, которая могла прийти ему в голову, был секс под песни российской эстрады, гремящие из телевизора.

Надо отметить, что тут Архипу пришлось туговато. Он был вынужден вылавливать реплики воркующей парочки из громогласной песенной череды. Ведь любовник блондинки, по всей видимости, считал своим священным долгом сделать звук намного громче среднего.

Так или иначе, но хриплый тип был вынужден продолжать прослушку. Гремящая попса не должна была помешать ему выполнить приказ, поступивший от самого босса! Когда речь заходила о его распоряжениях, Архип всегда превращался в перфекциониста.

Здесь можно пояснить, что так иногда именуют человека, который всегда и во всем стремится быть идеальным. Это самокритичная личность, иногда даже сверх меры. При этом он требует высоких достижений и от других людей. Несовершенный результат работы для него неприемлем.

Все то, что произошло в квартире Самары дальше, действительно оказалось весьма и весьма любопытным. Сперва Архип не сообразил, что там случилось. Он даже подумал, что парочка затеяла какую-нибудь ролевую игру в духе немецких фильмов для взрослых.

Но очень скоро хрипатый тип понял, что к блондинке заявились гости. К тому же такие, появления которых она ничуть не ожидала.

Вслушиваясь в звуки, которые фиксировало устройство, шпик сделал поспешный вывод о том, что хозяйку квартиры, мягко говоря, нейтрализовали. Она ведь за долгое время не проронила ни единого слова. Такой поворот событий с шефом не обговаривался.

Архип не знал, что следовало бы делать, будь это действительно так. Поэтому он просто стал записывать на аудиофиксатор все, что говорилось в стенах прослушиваемой квартиры. Были слышны и дутые понты хахаля, который безуспешно пытался противостоять гостям, и властный голос с явным кавказским акцентом.

Архип с облегчением вздохнул, когда кто-то наконец выключил проклятый телевизор. Новые реплики заставили его задуматься. Голос с кавказским акцентом был ему явно знаком.

Дальнейший пространный диалог между гостем и хозяйкой квартиры, все-таки пребывающей в сознании, пролил больше света на характер их отношений. Вместе с тем их разговор помог Архипу понять самое главное. Он услышал, что гостя звали Резван, а фамилия у него была Алиев.

Казалось бы, сочетание не такое уж и редкое. Однако хриплоголосый тип хорошо изучил круг людей, близких к покойному Владимиру Тверскому. Среди них как раз фигурировал и Резван Алиев. О том, что он был вором в законе, знали многие — от высоких чиновников и крупных бизнесменов до мелких торгашей и уличной шпаны.

Неудивительно, что голос кавказца сразу же показался знакомым Архипу. Им доводилось не один раз пересекаться по разным косвенным вопросам. Впрочем, прямого контакта, непосредственного общения у них никогда не было.

Архипу хотелось поделиться своим открытием с боссом, однако сделать это просто так было невозможно. Тот не хотел светиться, поэтому связаться с ним напрямую не мог даже близкий порученец, каковым и являлся Архип.

Хриплоголосому здоровяку оставалось лишь радоваться своей удаче. Ему не пришлось высиживать несколько суток под окнами блондинки в попытках найти ее работодателя. Он слушал их диалог, делал аудиозаписи и предвкушал, как сообщит обо всем своему хозяину. Что-что, а уж оперативность в выполнении задач, поставленных подчиненным, тот очень ценил. Не только на словах, но и в денежном выражении тоже.

Мысль о лишней копеечке еще больше грела душу шпика в то время, когда в его уши продолжала литься вся эта санта-барбара с криминальным оттенком, которую озвучивали Алиев и Самара. В какой-то момент ему подумалось, что этот разговор может завершиться драматично.

Но вскоре Архипу стало ясно, что при всем желании наказать блондинку кавказец не мог это сделать по одной простой причине. Он нуждался в ней как в важном элементе игры, основанной на шантаже Анны Тверской. Слишком много времени и средств было вложено в Евгению, чтобы просто так взять и изъять ее.

Любая замена в таком случае была бы заведомо провальной. «Генерирование» новых бывших любовниц Владимира Тверского выглядело бы и неправдоподобно, и смешно.

Даже Самара, которая, скорее всего, и вправду была близка с шансонье и тащила за собой длинный шлейф всяческих слухов, не сумела убедить вдову в своей интимной связи с Тверским. А что могли сделать подставные телки, призванные со стороны? Ничего!

Все это вполне отчетливо читалось между строк реплик Алиева. Ему явно не хотелось примерять на себя лавры польской и литовской шляхты, приведших на земли Московской Руси в эпоху Смутного времени череду царей-самозванцев. Такая вот историческая параллель возникла в голове Архипа чисто случайно. Перед самой прослушкой он услышал об этом по радио.

Порадовал его и явный намек Резвана на то, что именно он стоял за гибелью продюсера Артема Бренера. Улов от прослушки получался не слабый. Если сравнивать его с добычей рыбака, то Архип явно мог бы похвастаться тем, что поймал двух многопудовых сомов.

Правда, с сомами можно было бы сфотографироваться и затем показывать эти снимки знакомым. А вот с уловом от прослушки по известным причинам фотографий не получилось бы. Шпик даже ради прикола не стал бы снимать себя и подслушивающее устройство на телефон. Любовнице не покажешь, братва засмеет, а боссу это и вовсе неинтересно.

Когда стало ясно, что вор и его быки покинули квартиру блондинки, Архип убрал то самое устройство на заднее сиденье и принялся внимательно следить за подъездом. Авто Резвана стояло где-то неподалеку. Сразу несколько тачек могли претендовать на то, чтобы быть собственностью Алиева.

Хрипатый тип даже попытался навскидку определить эту машину. Он высматривал ее среди самых крутых, но интуиция его подвела. Кавказцы вышли из подъезда, направились к стоянке и сели в довольно непрезентабельный автомобильчик. Получалось, что они тоже маскировались, не желали бросаться кому-либо в глаза.

Когда их авто тронулось с места, шпик тут же завел мотор своего «жигуленка». Он решил ехать следом за недавними гостями блондинки. Архип двигался нарочно медленно и держался на некотором расстоянии от кавказцев, чтобы те не засекли «хвост».

Тот факт, что они тоже осторожничали, являлся неоспоримым. А раз так, значит, его подопечные были предельно внимательными к тому, что творилось вокруг. В таком случае преследователю было не так-то и просто оставаться незаметным. Однако порученец могущественного хозяина все равно решил проследить за Алиевым и его быками. На всякий случай. Авось удастся выяснить что-нибудь еще!

21

Сразу после обеда Денис и Анна занялись маринованием мяса для шашлыков. В связи с этим у них вышел небольшой спор. Он настаивал на одном способе, а она — на другом. Каждый считал лучшим именно свой способ. В конце концов они пришли к компромиссу — замариновали мясо по частям, чтобы потом попробовать и оценить оба варианта.

Мангала у них не было. По крайней мере, ни в снимаемой ими части дачи, ни на подворье его не нашлось. Хозяин дачи, как и предупреждал заранее, дома не появлялся, и спросить у него не представлялось возможным. Бегать же по дачному поселку и выпрашивать не хотелось. Да и опять же не стоило привлекать к себе лишнего внимания.

Поэтому они решили просто развести костер. Мужчина придумал, как это сделать лучше всего, чтобы и романтично было, и чтобы мясо не подгорело. Женщина ловила взглядом каждое его движение. Она могла бесконечно любоваться тем, что он делал. Топор, колышки, очаг из нескольких кирпичей, выложенных в круг. Все очень просто, ясно, но чарующе странно.

Анна снова и снова ловила себя на мысли о том, что ее чувства к спутнику на порядок выше, чем просто уважение. Это в который раз ее пугало, но поделать с собой она ничего не могла. Да, женщина пыталась отогнать эти мысли подальше, говорила себе, что это будет предательством памяти погибшего мужа. Но быть убедительной для себя самой у нее ничуть не получалось.

Шашлык выдался отменным независимо от того, по чьей рецептуре мариновалось мясо. Денис и Аня это сразу признали и решили объявить в их кулинарном споре боевую ничью. Шашлык хорошо шел под красное грузинское вино и свежие домашние овощи.

Культурная часть вечера не заставила себя долго ждать. Короб, как и обещал, одолжил у соседа гитару, которая оказалась изрядно расстроенной.

Анна взяла ее в руки, попробовала что-то наиграть и изумилась:

— Как вообще этот сосед мог что-то играть на ней?

— Может, у него не такой тонкий музыкальный слух, как у тебя? — предположил Денис, делая упор не на комплименте в ее адрес, а на том, что мужик с соседней дачи не умеет настраивать гитару.

Тверская улыбнулась и принялась крутить колки. Мужчина внимательно следил за тем, как она добивалась надлежащего звучания струн. В этих ее движениях было что-то действительно чарующее. В те секунды она выглядела как заботливая мама или ласковая жена.

По крайней мере, именно такие сравнения пришли в голову Карбалевичу. Он едва сдерживал себя, чтобы не озвучить их. Денис и так позволил себе за день слишком много комплиментов в адрес Ани. Он боялся, что новые прозвучат несколько пошловато и будут восприняты женщиной без адекватного понимания.

Денис считал невозможным перейти тонкую грань их дружеских отношений. Он сковывал себя клятвами, которые дал самому себе в память о покойном тюремном друге. Поэтому Короб продолжал молчать и просто любоваться своей талантливой спутницей.

Гитара наконец-то была настроена. Аня с некоторым стеснением попросила подлить в ее бокал вина. Денис без промедления выполнил эту просьбу. Не забыл налить и себе. Они чокнулись и отпили из бокалов, смакуя вкус виноградного напитка. Вдова ласково улыбнулась и передала бокал другу.

Ее пальцы ударили по струнам. Нехитрый перебор вплетался в треск дров и молчание теплой ночи. Женщина начала петь. Очень трогательным речитативом она выводила слова прочувственной баллады о девушке, которая ждала возвращения своего любимого с войны.

В тексте песни не было никакой привязки к конкретной исторической эпохе. С одинаковым успехом можно было представить, что героиня мечтает о возвращении из похода рыцаря и о приезде домой спецназовца, отправленного в какую-то горячую точку. Такой поразительно вневременной оказалась эта песня.

Короб слушал, смотрел куда-то вдаль и печально улыбался. Можно было представить, что он примерял сюжет баллады под себя, под свою жизненную историю. Да в этом случае едва ли не каждый стал бы задумываться о чем-то подобном.

Голос женщины был невероятно проникновенным и убедительным. Денису казалось, что им можно было бы растопить не одно оледеневшее сердце, заставить вздрогнуть даже самого отъявленного циника, не верящего ни в любовь, ни в женскую верность. Такая сила воздействия песни не могла возникнуть на пустом месте.

Карбалевич сразу это понял и, как только песня завершилась, осыпал исполнительницу комплиментами. На этот раз без оглядки на то, что его неправильно истолкуют. Она с благодарностью приняла похвалу.

Затем Денис задал вполне закономерный вопрос. Дело в том, что он очень хорошо знал репертуар Владимира Тверского, был уверен, что подобной песни в его репертуаре никогда не было.

Поэтому Карбалевич и поинтересовался:

— А что это вообще за песня? Кажется, я ее раньше не слышал, хотя знаю все записи Володи. Может, он ее приберегал для нового альбома, но так и не успел пустить в народ?

— Нет, — смущенно проронила Аня. — Это моя песня. Я сама ее написала.

— Да? Ну, ничего себе! — восторженно воскликнул мужчина. — Ты вообще молодец. Песня прямо за живое берет. А уж с твоим-то голосом она звучит вдвойне трогательно. Ты даже не представляешь, какую волшебную силу имеет твоя песня.

— Мне безумно приятно, но кажется, что ты меня просто по-дружески расхваливаешь, — скромно заметила она. — Мне самой песня очень нравится. Но у меня нет уверенности в том, что она способна задеть за живое сколько-нибудь широкий круг людей. Эта вещь предназначена скорее для внутреннего потребления, если так можно выразиться.

— А вот здесь я с тобой и твоей скромностью не соглашусь, — стал возражать Денис. — Песня отличная и заслуживает долгой жизни не только в узком кругу друзей. Думаю, что всюду, где звучит русский язык, она будет принята не просто с пониманием, но и с настоящим восторгом.

— Погоди. Ты хочешь мне что-то предложить? — посетила вдову догадка.

— Да это предложение просто на поверхности лежит, — с извиняющейся улыбкой проговорил мужчина. — Тебе стоит заняться пением на профессиональной основе. Все необходимые задатки у тебя есть. Голос мощный и красивый. Слух отличный. Работаешь от всей души, харизматично. Специалисты, конечно, нашли бы некоторые недочеты. Можно было бы к ним обратиться, взять у них уроки, учесть советы и прочее.

— И что дальше? — не с недоверием, но с некой долей скепсиса спросила Тверская.

— А дальше не мешало бы записать сингл и пустить его в народ, — продолжал делиться своими мыслями Карбалевич. — Если люди запоют, воспримут эту песню как родную, то можно будет продолжать работу. Уверен, что при желании ты сумеешь написать столько песен, что их хватит для целого музыкального альбома.

— У меня их, кстати, с полдесятка сейчас есть. Не все, правда, доведены до ума, но все же, — переступая через свою стеснительность, сообщила женщина.

— Тем более! — восхищенно сказал Денис. — Вот только разберемся с этими бедами! Хотя, может, все получится и независимо от тех проблем, которые сейчас имеются. Ты только не подумай, что мои слова звучат в порядке бреда. Я серьезен как никогда. Думаю, что тебе самой певческая карьера нужна как отдушина. Со временем ты войдешь во вкус, будешь с удовольствием вспоминать этот наш вечер у костра и мои слова.

Анна поразмыслила насчет всего того, что сказал ее спутник. Музыка и пение действительно увлекали ее, давали возможность облегчить душевные страдания. Но сама она никогда не задумывалась над тем, что может выступать на профессиональной основе.

Сейчас же эта идея разрывала ее на части. С одной стороны, ей хотелось этого, с другой — было боязно думать о старте собственной музыкальной карьеры. Она опасалась не столько провала, сколько досужей молвы, которая наверняка появилась бы вместе с началом ее певческой карьеры.

Вдова знала наперед, что именно чаще всего будут говорить и писать о ней. Мол, Тверская использует для своей раскрутки известность и авторитет покойного мужа. Но, как ты ни крути, этого неприятного нюанса избежать не удалось бы в любом случае. Значит, следовало просто быть готовой к нему заранее.

Женщина не стала делиться с Денисом своими мыслями. Она лишь пообещала, что подумает, взвесит все «за» и «против», а потом даст ответ. Карбалевич же выразил надежду на то, что ее решение будет все-таки положительным.

Время неумолимо близилось к полуночи. Пора было готовиться ко сну. Денис еще раз поблагодарил Аню за прекрасное исполнение песен. Она в ответ сказала ему спасибо за отличный вечер у костра.

Спать, как и прежде, они расходились по разным комнатам. Вдова пожелала своему спутнику спокойной ночи, он ответил тем же. Они стояли близко друг от друга. На несколько мгновений возникло определенное замешательство. Казалось, еще немного, и между ними ярко вспыхнет молния.

Однако мужчина взял себя в руки и чисто по-дружески поцеловал Аню в щеку. Она же вдруг оказалась менее сдержанной в этом смысле, обхватила его руками за шею и поцеловала в губы. Нет, этот поцелуй не был откровенно страстным, но и назвать его просто дружеским уже было никак нельзя.

Анна это прекрасно поняла, быстро отпрянула от Дениса и скрылась в доме. В ней по-прежнему боролись противоречивые чувства. Она побаивалась давать волю тому, что разжигало настоящее пламя в ее сердце. Между тем языки этого всепоглощающего пламени уже сами вырывались наружу, давая о себе знать такими вот действиями вроде чересчур чувственного поцелуя.

Вдова еще толком не знала, какая линия в ее поведении в конце концов возобладает. Она полагалась на то, что время рассудит.

22

Генерал Кущенков созвал совещание. Оно было экстренным и внеплановым. К его проведению подталкивали пробуксовка в расследовании ряда громких дел последнего времени. Нужно было придать новый импульс всем тем, кто этими делами занимался. Валерий Максимилианович лично председательствовал на этом совещании.

В довольно просторном конференц-зале присутствовали полицейские чины разного уровня. Здесь же находилась и группа следователей, которая была занята раскрытием убийства Владимира Тверского. Их специально пригласили на совещание. Распутываемое ими дело находилось на личном контроле генерала.

Атмосфера данного мероприятия с самого начала была весьма наэлектризованной. Председательствующий выглядел очень хмурым и одним своим видом выражал недовольство. Словесное проявление этого настроения не заставило себя долго ждать.

Свою речь генерал начал сдержанно. Он поприветствовал всех и коротко объявил повестку дня. Собственно, на этом его сдержанность и закончилась. Кущенков начал свое, с позволения сказать, выступление. Это отнюдь не был дежурный доклад для галочки.

Выступал он, что называется, от души, без бумажки. В раскрытом блокноте, лежавшем перед ним, имелись кое-какие пометки, но он туда практически и не заглядывал. Начав выступление, генерал затронул сразу несколько расследуемых дел. Причем таких, к которым в последнее время был прикован интерес всех ведущих СМИ страны.

Те обстоятельства, которые широкая общественность могла упустить из вида, забыть в суматохе и водовороте каждодневных потоков информации, журналисты держали на контроле. По крайней мере, так это выглядело со стороны, при анализе популярных традиционных и электронных изданий.

Каждую неделю появлялись две-три публикации на эти темы. В представлении генерала это было чересчур много. При этом СМИ успели окрестить описываемые дела резонансными и продолжали сыпать крикливыми образными заголовками и метафорами: «О расстрелянном шансоне замолвите слово», «Певцу — свинец, продюсеру — конец», «Дело Тверского: по ту сторону висяка» и прочее в подобном ключе.

Кущенков цитировал журналистские находки и в достаточно жестких выражениях распекал подчиненных за то, что они стали объектом язвительной критики со стороны СМИ по причине провисания расследования указанных дел и угрозы их постепенного превращения в «глухарей». Он бегло прошелся по каждому эпизоду, однако в силу известных причин особое внимание обратил на дело об убийстве Тверского.

Именно вокруг него и в СМИ, и в обществе крутилось наибольшее количество пересудов и кривотолков. Генерал считал, что вину за это несут все, кто не сумел дать взбудораженной общественности четких успокаивающих формулировок. На слове «успокаивающих» он сделал особый акцент.

— А то что же получается такое?! — гневно вопрошал Валерий Максимилианович. — Следствие оказывается в тисках. С одной стороны — загадочные обстоятельства гибели Тверского, перед которыми наши лучшие следователи начинают пасовать. А с другой — постоянный прессинг общественного мнения, подогреваемого средствами массовой информации и отдельными ретивыми политическими деятелями. Еще ведь и слухи ходят, что за убийством стоит организованная преступная группировка. Дескать, именно она контролирует следствие. Что это означает? Лишь то, что мы с вами, к сожалению, проигрываем информационную войну. Мы должны повышать авторитет следственных органов в обществе, а вместо этого получаются такие вот проколы. Ну да ладно с информационной войной. Допустим, не думали, не знали, не было печали, да черти накачали. Но что происходит именно с самим расследованием? Даже стороннему человеку за версту видно, что следствие ведется спустя рукава. Вы мне на это возразите?! Я уверен, вы скажете, что все далеко не так, как я говорю. Но вот кто мне объяснит, просветит меня, темного, почему по делу об убийстве короля русского шансона до сих пор нет никаких зацепок?! Казалось бы, на расследование обстоятельств этого преступления брошены наши самые лучшие умы. Столько опытных, уважаемых за свой профессионализм людей не могут докопаться до сути дела! Время идет, а результат нулевой. Это же уму непостижимо! Ну, как такое может быть?! Да мне же в последнее время стыдно газеты открывать или смотреть телевизор! Журналисты везде вопят одно и то же. Дескать, полиция не чешется, совершенно сознательно затягивает расследование, не хочет искать ни убийцу, ни заказчика. Это невыносимо. Неужели только я один это так воспринимаю? Неужели вам, лучшим из лучших, наплевать на то, что о нас пишут статейки вроде вот этой?! — Генерал поднял толстый пятничный номер популярной газеты, до сей поры лежавший у него на столе, развернул его и продемонстрировал залу первую полосу.

На ней сразу же бросался в глаза крикливый заголовок, набранный крупным шрифтом. Причем буквы шли не как обычно, черным по белому, а наоборот — белые буквы на черном фоне.

Заголовок гласил: «Кому выгодно провисание дела Тверского?» Под ним красовалась реальная фотография покойного шансонье, которая была сделана на одном из необычных концертов. Тогда Владимир исполнил ряд своих самых известных песен в сопровождении хора МВД. Поющий Тверской с приподнятыми руками был запечатлен на фоне стройных рядов людей в полицейской форме.

Вне контекста это была вполне обычная фотография. Но вкупе с заголовком и весьма язвительным текстом статьи фотография превращалась в по-настоящему убийственную насмешку.

— Вот! Вы видели это?! — Генерал тряс газетой и тыкал пальцем в заголовок и снимок под ним. — Журналисты просто потешаются над нами. Мол, вот оно, дело Тверского, а вот целый хор ментов, которые ни хрена не могут сделать! Ну и попробуйте сказать, что они в этом не правы. Наоборот, они точно подметили ситуацию. Вас много, а толку, получается, как от козла газировки с малиновым сиропом! Так не должно быть! Елки-палки, доколе еще вы будете сопли жевать?! Надо действовать! Перевернуть все, что только можно и что нельзя! Неужели я должен вас всему этому учить?!

Сотрудники полиции, присутствовавшие на совещании, молча выслушивали генерала. Эмоциональный посыл его речи был понятен. Выдержать напор энергии, выплескиваемой начальником, было не так и просто.

Кто-то опустил глаза, разглядывая стол. Кто-то скрестил пальцы рук и забросил ногу на ногу, приняв тем самым защитную позу. Кто-то спешно что-то записывал, будто председательствующий озвучивал некие истины, кардинально новые, доселе неизвестные. Лишь некоторые смотрели на него и невольно кивали, визуально выражая согласие со словами выступающего.

— Кстати!.. — продолжал генерал, небрежно откладывая газету в сторонку. — Не мешало бы нам обратить внимание на некоторые странности. Я имею в виду то, что начало происходить уже после гибели певца. Если кто-то забыл или еще не знает, то я поясню. Вокруг вдовы Тверского начались поистине чудные игры. Я бы даже сказал игрища. Тут и анонимные угрозы, и почти открытый шантаж, и еще бог весть что. Полный набор. Женщина постоянно пребывает в шоковом состоянии, а игрища тем временем продолжаются и продолжаются. Интуиция мне подсказывает, что и недавняя гибель продюсера Артема Бренера каким-то образом связана с этими странностями. Никак понять не могу, почему вдруг мои же собственные подчиненные упорно пытаются выдать его смерть за несчастный случай. Даже зеленому практиканту понятно, что здесь имеет место инсценировка несчастного случая, причем достаточно грубая. А вы мне на полном серьезе говорите: «Товарищ генерал, Бренер выпил, споткнулся, упал в котлован, напоролся на арматуру и умер». Что я должен думать после этого? Что вообще получается? На чью мельницу вы воду льете, господа-товарищи? Неужели слухи о могущественной преступной группировке, тормозящей ход расследования, имеют под собой почву и кто-то из вас с ней связан? Вы прикажете мне начать ряд внутренних расследований на предмет выявления ваших коррупционных связей с преступным миром?! Поверьте, тогда мы уж точно отделим овец от козлищ, как сказано в одной замечательной книге. Вы этого хотите?! Знаете, несмотря ни на что, мне все-таки хочется думать, что все эти оплошности в расследовании громких дел не являются планомерным саботажем, оплаченным из бандитских кошельков. Слишком хорошо я многих из вас знаю.

Надрыв в голосе начальника становился все более и более прочувственным. Его последние реплики были на грани фола. Они расшевелили участников совещания гораздо больше, чем все то, что было сказано ранее. По залу прокатился шумок недоумения.

Глава группы следователей поднял руку, прося слова. Кущенков предоставил ему эту возможность.

— Товарищ генерал… Валерий Максимилианович!.. У нас действительно есть определенные трудности в расследовании дела о заказном убийстве Владимира Тверского, — встав со своего места, проговорил тот. — Однако утверждать, что дело провисло, а расследование не продвигается, никак нельзя. Все участники следовательской группы работают постоянно. Едва ли не сутки напролет. Есть версии по отдельным фрагментам дела. Но, к сожалению, все факты, которыми мы располагаем, разрозненные и мелкие по своей сути. Собрать их воедино пока не получается. Такое ощущение, будто перед нами возникла непреодолимая стена, которая не позволяет нам идти дальше.

— Надо пробить эту стену, — вклинился Кущенков. — А если не получится, то сделать подкоп или перепрыгнуть. Вас учить не надо! Мне стыдно смотреть в глаза вдовы Тверского. Думаю, для многих из здесь присутствующих не секрет, что погибший певец был моим другом. Еще и по этой причине я себя чувствую, мягко говоря, неловко. Измученная горем женщина умоляет меня о помощи. А я, человек при генеральском звании и высокой должности, вынужден разводить руками и говорить: «Извини, Аннушка, но мы тут наткнулись на неприступную стену». Какого мнения обо мне, да и обо всех нас с вами, будет вдова? Что она заявит тем же журналистам, если они попросят дать оценку нашим действиям? Нет, конечно, она ничего плохого не скажет. Потому что сама по себе человек тактичный и понимает наши трудности. Но чего ей стоит держать в себе горечь утраты, реальную причину которой не может объяснить никто из нас с вами! О какой компетентности и профессионализме можно в таком случае говорить! Чего стоят все наши должности, погоны, награды и кокарды, если мы не в состоянии унять слезы одной конкретной вдовы!

— Товарищ генерал! — обратился к нему глава группы следователей. — Мы все прекрасно понимаем. Раскрытие этого преступления является для нас делом чести. Среди нас немало поклонников творчества Владимира Тверского. Нам самим хочется отыскать тех негодяев, которые отняли такого талантливого человека у всех россиян. Я… нет, все мы обещаем, что будем рыть носом землю, но обязательно найдем преступников. Как исполнителей, так и заказчиков.

Остальные члены следственной группы подтвердили, что присоединяются к этому обещанию. Валерий Максимилианович обвел их испытывающим взором, в конце концов благословил на дальнейшие действия, но при этом добавил, что на кону стоят их звания и должности.

— Я никого не хочу пугать, — проговорил он. — Вы все мужики взрослые, в органах МВД не первый год. Нужно непременно раскрыть это дело. Я не хочу искать стрелочников, назначать крайних. Но если вы в который раз не добьетесь результатов, то даю вам гарантию, что на ваших местах появятся новые люди. Считайте это главным решением нашего сегодняшнего совещания. И вот еще что. Надеюсь, что все сказанное здесь мной останется при вас. Мне бы не хотелось, чтобы завтра вот эта газетенка цитировала мои высказывания со ссылкой на анонимные источники. Подписку о неразглашении, разумеется, я с вас брать не буду, но имейте в виду!..

Совещание завершилось без явного смягчающего аккорда. Его участники выходили из конференц-зала насупленными и нахмуренными. Задачи были поставлены не из легких. Времени на раскачку в их выполнении попросту не было.

23

Окраина Москвы, утыканная бетонными коробками, давно погрузилась в ночной мрак. Ни в одном из окон высотки, где жила Евгения Самара с сыном, не было света. Все жители если не спали, то спокойно отдыхали.

Перед дверью квартиры блондинки возникли две мужские фигуры. Это были Архип и его подельник, который участвовал в нападении на ресторан Тверского.

Хрипатый тип уже успел выяснить, что дверь в квартире очень прочная, металлическая. Просто так ее вскрыть ни за что не получилось бы. Поэтому братки заранее приготовились к визиту. Они прихватили с собой газовый мини-резак. Отличная вещь не только в домашнем хозяйстве, но и в реализации преступных замыслов.

Своему спутнику Архип резак не доверил. Он взялся за аппарат сам, покрутил вентиль, выпустил наружу струйку газа и поднес к ней зажигалку. Ярким факелом вспыхнуло пламя.

Злоумышленник быстро его отрегулировал и принялся за дело. Он начал старательно разрезать металл вокруг дверных петель. Его подельник тем временем придерживал дверь, чтобы та вдруг не рухнула им на головы и не наделала ненужного шума.

Нельзя было спугнуть стервозную блондинку или разбудить соседей. Иначе план остался бы нереализованным, а им обоим пришлось бы спешно ретироваться. Такого исхода дела хриплоголосый тип, конечно же, допускать не желал.

Работа у него спорилась. Металл был успешно срезан сначала вокруг нижней, а затем и верхней петли. Архип затушил огонь и спрятал резак в рюкзачок, который передал подельнику. По его сигналу тот осторожно надавил на дверь снизу. Она шевельнулась.

Оставалось лишь изловчиться, чтобы металлическая створка плавно легла им на ладони. Так оно и вышло. Злоумышленники практически бесшумно приподняли срезанную дверь и приставили ее к стене.

По плану, разработанному заблаговременно, помощник должен был остаться возле дверного проема и торчать там до тех пор, пока Архип не вернется. Что бы ни случилось внутри квартиры, ему следовало охранять дверь. Сам же хрипатый тип достал пистолет, несколько секунд постоял, прислушиваясь, затем скользнул в проем.

В поступках Архипа и его подельника не было никакой самодеятельности. Задачу перед ними поставил лично могущественный босс. Лишь детали плана они обдумывали сами. Им было приказано выкрасть Евгению Самару, которая по наводке Резвана Алиева так некстати нарисовалась со своим ребенком и могла спутать все карты.

Окончательно судьба этой дамочки не была решена. Босс лишь намекнул, что ее вполне можно будет перевербовать и использовать в своих целях. Тем более что она очень уж запросто велась на обещание больших легких денег. Запись ее разговора с Резваном Алиевым лишь подтверждала это. Но пока о перевербовке думать было рано. Все равно что делить шкуру неубитого медведя.

Хриплый тип довольно хорошо ориентировался в квартире блондинки даже в темноте. Он предварительно тщательно изучил его план. Квартира была типовая. Ему нередко приходилось бывать в точно таких же. Жилье последней любовницы Архипа ничем не отличалось от этого. Поэтому Архип без проблем прошмыгнул через прихожую и остановился у дверей в зал.

Одной из загвоздок могла быть расстановка мебели. Кто его знает, где и что там торчало! Двери в зал были открыты. Никаких звуков оттуда не доносилось. Ребенок наверняка спал в своей комнате.

Злоумышленник пробрался к ней, слегка приоткрыл дверь и прислушался. Мальчик мирно сопел и что-то бормотал сквозь сон. Мамы рядом с ним не было.

Гадать, где же в тот момент находилась Евгения, бандиту долго не пришлось. Из-под дверей ванной комнаты исходил свет. Блондинка находилась там. Архип осторожно потянул за ручку. Дверь не поддалась, оказалась запертой изнутри. Женщина ничего не заметила и продолжала плескаться в ванне.

Архип посчитал, что лишнего шума подымать не стоит. Он решил проявить терпение, дождаться, пока блондинка закончит свои дела и выйдет из ванной комнаты. Бандит замер в метре от двери. Пистолет оставался у него в руках как весомое средство убеждения не делать глупостей. По крайней мере, ему так представлялось.

Долго ожидать хозяйку квартиры ему не пришлось. Вскоре дверь распахнулась. Самара, облаченная в банный халат, возникла в проеме. Отблески света тут же вырвали из полумрака силуэт незнакомого мужчины.

Он сразу же наставил на нее пистолет и угрожающе прошипел:

— Давай без шума, детка.

Его предупреждение подействовало на Евгению, но совсем не так, как хотел бы злоумышленник. Она абсолютно не восприняла его предупреждение и сразу же дико закричала. Незваный гость опешил от такой вот неожиданности. Он никак не подозревал, что произойдет подобный поворот событий. Реакция блондинки оказалась совершенно непредсказуемой.

На шум и гам с ее стороны Архип оставлял лишь пару процентов вероятности. Он был уверен в том, что пистолетный ствол, наведенный на дамочку, непременно вызовет у нее ступор. Им можно будет воспользоваться и легко нейтрализовать блондинку.

В реальности получилось иначе. Крик дамочки был настолько громким, что казалось, вот-вот на него сбегутся не только соседи по подъезду, но и жители всего дома и даже соседних.

Евгения быстренько подалась назад, резко захлопнула дверь и заперла ее изнутри. При этом она продолжала кричать. Пусть уже и не так оглушительно, как с самого начала, но все равно достаточно громко для того, чтобы поднять на уши соседей.

Хриплоголосый тип, конечно же, понимал, что все соседи вот так вот сразу не бросятся к ней на помощь. Но он прекрасно осознавал и другое. Соседи могли вызвать полицию, чтобы угомонить крикливую блондинку.

Если с жильцами этого дома можно было как-то разобраться, пусть и не без труда, то приезд полиции в одночасье поставил бы крест на всем плане бандитов. Оказание вооруженного сопротивления представителям правоохранительных органов в него никак не входило. Поэтому, едва дверь ванной захлопнулась, злоумышленник перешел к активным действиям.

Незваный визитер двинулся к двери и принялся дергать за ручку. Он надеялся, что с обратной стороны створка заперта на какой-нибудь хиленький шпингалет или крючок. Однако его рывки ничего не дали. Девушка продолжала орать.

Из детской комнаты послышался жалобный испуганный голос мальчика, проснувшегося от шума. Архип постарался не обращать на него внимания. Он был убежден в том, что сумеет справиться с заданием и без использования ребенка.

Бандит перестал дергать за ручку и стал бить в дверь ванной ногой. Мальчик заплакал. Злоумышленник по-прежнему его игнорировал. Удар за ударом он приближался к своей цели. В конце концов дверь не выдержала, и незваный гость молниеносно ворвался внутрь.

Евгения не торопилась признавать поражение. Она сопротивлялась изо всех сил, не позволяла просто так вытащить себя за пределы ванной комнаты. Женщина бросала в незнакомца все, что попадалось ей под руку — мыло, флаконы с шампунями и гелями, мочалки…

Завязалась борьба, на которую Архип опять-таки не рассчитывал. Это его изрядно злило, даже бесило. Надо же, какая-то бабенка решила подергаться перед ним, крепким тренированным парнем в самом расцвете сил!

— Да чего ж ты рыпаешься, сучка! Давно бы все мирно порешили — и дело с концом! — недовольно бурчал хрипатый тип. — Ты не понимаешь, что больно от твоих дерганий будет лишь тебе. Мне твои удары никак не навредят. Так что перестань сопротивляться, и все будет хорошо. Я тебе обещаю.

— Да кто ты вообще такой?! Иди туда, откуда пришел! — прокричала на это запыхавшаяся Евгения, продолжая оказывать сопротивление.

Борьба была явно неравной. Тем не менее хозяйке квартиры удалось воспользоваться кое-каким обстоятельством и ненадолго нейтрализовать негодяя. Дело в том, что во время борьбы на халате Евгении развязался пояс. Обнажились все ее прелести.

Визитер, будучи мужчиной, при всей специфичности ситуации не сумел отвести взгляд от ее груди, живота и иных женских красот. Это созерцание несколько сковало его движения. Самара незамедлительно воспользовалась этим преимуществом и коленом ударила бандита в пах. Он отпрянул и скорчился от боли.

Женщина попыталась выбежать из ванной. Наверное, в любых других обстоятельствах ей это удалось бы. Однако не в этих. Вооруженный незнакомец, несмотря на боль в паху и синие пятна, плывущие перед глазами, не хотел давать слабину. Правой рукой он преградил ей дорогу.

Блондинка попробовала прорваться. Архип резко чиркнул стволом пистолета ей по ноге. Она ойкнула от боли, но оставалась полной решимости продолжить свой путь.

Незваный гость понимал, что женщина вот-вот вырвется, и пошел на отчаянный шаг. Он все еще не мог оправиться от боли после удара в пах. Поэтому, для того чтобы воспрепятствовать стремлению Евгении удрать, он резко рухнул ей под ноги.

Женщина явно не ожидала ничего подобного. Она вынуждена была попятиться и наступила босой ногой на гель, пролитый на кафель. Тот самый гель, флакон с которым она недавно швырнула в визитера.

Евгения тут же поскользнулась, не смогла удержать равновесие. Она взмахнула руками, грохнулась на пол, при этом сильно ударилась затылком о край ванны, охнула и почти сразу обмякла.

Архипу понадобилось около минуты, чтобы прийти в себя. Туман перед глазами рассеялся. Мужчина покачал головой, пытаясь сообразить, что же произошло. В своей комнате по-прежнему хныкал сын блондинки, не решаясь выйти. Со стороны входной двери доносился голос подельника. Тот волновался, спрашивал, все ли в порядке.

Хрипатый тип дал о себе знать негромкой репликой, поднялся и посмотрел на Евгению, лежащую без сознания. На этот раз ее прелести были еще более открыты и доступны, чем несколькими минутами ранее. Однако теперь Архипу было совершенно не до них.

Он решил поднять женщину с кафеля и отнести к выходу. Потом братки вытащили бы ее из подъезда, закинули в машину и увезли туда, куда и следовало согласно плану.

Архип наклонился и вдруг почуял неладное. Блондинка не просто лежала без чувств. Она не дышала. Затылок и часть правого виска были разбиты. Из раны текла кровь, густая, словно мед.

Сравнение с медом, пришедшее в голову Архипу, покоробило его сознание. Он судорожно схватил хозяйку квартиры за руку и тщетно попробовал нащупать пульс. Повторив эти попытки несколько раз, бандит был вынужден констатировать едва ли не самое худшее, что могло случиться здесь и сейчас. Блондинка была мертва.

— Твою ж мать! — в отчаянии выругался злоумышленник.

Он был настолько ошарашен случившимся, что невольно принялся грызть ногти. Смерть Самары должна была повлечь за собой вполне определенные последствия. Она означала, что задача, поставленная боссом, не была выполнена.

Архип лихорадочно размышлял о том, что делать дальше в свете этого трагического стечения обстоятельств. Босс мог и не простить такой прокол. Поэтому просто звонить ему и сообщать о том, что блондинка отдала концы, было бы верхом безрассудства. Следовало чем-то смягчить его ответную реакцию.

Таким амортизирующим моментом мог быть лишь гениальный встречный план, который учитывал бы смерть Самары и давал бы при этом возможность осуществить общий замысел. Казалось бы, придумать его было не так и просто. Однако в ситуации безысходности и при огромном желании уберечь свою задницу от гнева могучего хозяина хрипатый тип активно задействовал серое вещество, имеющееся в его голове. Это помогло. Ни страх, ни шок еще не прошли, а идея в мозгу уже созрела.

Одеревеневшими от волнения пальцами он вытащил из кармана мобильный телефон и принялся звонить боссу. Сердце бешено колотилось, будто вот-вот собиралось выскочить из груди. Это был разовый номер, который осмотрительный хозяин завел на случай необходимости экстренной связи с ним. Хриплый тип даже не забивал его себе в адресную книгу, держал все цифры в голове.

Пальцы не слушались хозяина. Архип снова и снова давил не на те кнопки. Наконец он убедился в том, что номер набран правильно, и нажал кнопку вызова.

Вызов был принят практически мгновенно.

— Прачечная, — произнес босс условленный пароль.

— Знаете, тут у нас простыня чем-то красным заляпана, — стал говорить Архип, подбирая на ходу нужные слова, чтобы соблюсти конспирацию.

— Ну, а в общем она у вас целая или есть разрывы? — Голос могущественного хозяина был как никогда холоден.

Босс прекрасно понимал, о чем пытался сказать его подчиненный.

— Нет, не целая. Имеется большой надрыв. Его уже не залатать ничем. Но есть кое-какая идея, — продолжал хриплоголосый тип, соображая, каким образом можно будет донести до босса свой хитроумный план.

24

Прошло почти две недели с того момента, когда Карбалевич и Тверская залегли на дно. Правда, сказать, что Денис все это время сидел на месте, было никак нельзя. Да, он ходил на рыбалку и в лес по грибы. Но чаще всего его отлучки были связаны с совершенно другими обстоятельствами.

Да, Денис неоднократно покидал дачный поселок. Он ездил не только в районный центр за необходимыми покупками. Быт есть быт! От него никуда не уйдешь. Карбалевич очень часто наведывался и в Москву, но держался при этом крайне осторожно.

По идее, те бандиты, которые охотились за Тверской, не должны были знать его. Если, конечно, во время памятной погони никто из преследователей не запомнил Дениса в лицо. Вероятность этого была крайне мала. Но он все равно старался не мельтешить, задействовал только те свои личные связи и каналы, которым мог доверять на все сто процентов.

Через своих знакомых Денис пытался пробить кое-какую информацию. О причинах своих выездов и о том, что уже удалось выяснить, Анне он не рассказывал. Впрочем, по его взволнованности можно было понять, что полученные сведения особо не радовали.

Аня пыталась выведать у него, что да как. Но он был непреклонен в своей решимости сохранять тайну до лучших времен. Денис обещал все рассказать ей после того, как полученная информация будет досконально перепроверена и уточнена.

— Может оказаться, что пирог слеплен не из тех продуктов, которые мы сейчас в нем видим, — образно описывал Короб ситуацию.

Женщине приходилось лишь верить и ждать, полагаясь на мнение и опыт своего спутника. Провести собственное расследование, не прибегая к помощи знакомых мужа, клявшихся ей в вечной дружбе, она все равно не сумела бы. Но ожидание затягивалось, и это не могло не беспокоить Анну.

Впрочем, ни она, ни даже ее проницательный спутник не могли себе представить, какой сюрприз очень скоро преподнесут Анне ее незримые и подлые враги.

Денис в очередной раз возвращался из Москвы. Ехал он электричкой. Сидел в наушниках, слушал радио с телефона. После песенного блока началась криминальная хроника.

Денис хотел переключиться на другую радиостанцию, однако в это самое время к нему подошел контролер и попросил предъявить проездной документ. Пока Короб доставал билет и передавал его контролеру, в наушниках продолжала звучать все та же криминальная хроника.

«По подозрению в совершении особо тяжкого преступления, убийства гражданки Самары Евгении Ивановны, разыскивается гражданка Тверская Анна Александровна», — довольно бодреньким голосом вещал ведущий, озвучивая ориентировку на вдову знаменитого шансонье.

Короб услышал это и вздрогнул от неожиданности. Переключаться на другую радиостанцию он передумал. Чуть поразмыслив, Денис понял, что, по большому счету, никакой неожиданностью здесь не пахнет. Конечно, Карбалевич не мог оценить всю ситуацию лишь по одной ориентировке.

Едва эта мысль проскользнула в его голове, как в эфир была передана запись выступления представителя пресс-центра МВД. Все-таки обвинение было серьезным, в убийстве подозревалась вдова человека, известного на всю страну. Эти обстоятельства изначально гарантировали развертывание незаурядного скандала.

Средства массовой информации неминуемо раскопали бы то, что надо и что не надо. Вся эта история выглядела куда хлеще, чем какая-нибудь латиноамериканская мелодрама. Поэтому правоохранительные органы решили срочным образом озвучить официальную точку зрения по данному вопросу. Видимо, срабатывала установка генерала Кущенкова на то, чтобы стражи порядка не проигрывали в информационной войне.

Что же рассказал журналистам и общественности представитель пресс-центра? Этот человек говорил весьма уверенным тоном, однако постоянно подчеркивал, что озвучивает лишь вероятную версию событий. Всякий раз, когда он это делал, в его голосе проступали какие-то извиняющиеся нотки.

Денис это вполне четко для себя отметил. Он полагал, что представитель пресс-центра сам не верил тому, о чем вынужден был вещать на всю России.

Согласно версии, предлагаемой всеобщему вниманию, Анна Тверская уже после гибели супруга узнала о его связи с Евгенией Самарой и о внебрачном сыне. Якобы это и подвигло вдову отправиться в квартиру Самары, чтобы выяснить с ней отношения.

Представитель пресс-центра сослался на свидетельства соседей погибшей, которые слышали в ту ночь крики в ее квартире. Отсюда делался вывод о том, что обычным разговором дело не обошлось. Женщины серьезно повздорили. Их перебранка переросла в драку, в ходе которой бывшая любовница Владимира Тверского получила травму, несовместимую с жизнью.

При этом представитель пресс-центра сделал акцент на том, что доподлинно неизвестно, убила ли вдова соперницу сознательно или по неосторожности. Однако вместе с тем он сообщил, что дверь квартиры была снята с петель при помощи резака. Из этого следует, что Тверской кто-то помогал. Так был сделан акцент на ее вероятном сообщнике.

Карбалевич ухмыльнулся, пытаясь отделаться от мысли о том, не ему ли в этом сценарии, шитом белыми нитками, уготовили столь важную роль. Однако его фамилии не озвучили. Впрочем, это еще ничего не значило. Ее могли оставить в загашнике до следующего сенсационного заявления.

Один из журналистов спросил, откуда стало известно, что в квартире жертвы была именно Анна Тверская. В ответ было заявлено о свидетелях, которые видели ее в подъезде. В квартире якобы нашли кое-какие вещи Тверской, которые она там впопыхах обронила.

«Вот суки! Они и свидетелей купили, и улики подбросили! — мысленно возмутился Денис. — До чего же грубо работают эти твари!»

Аргументы представителя пресс-центра на этом не закончились.

«Да вы же и сами давно выяснили, что подозреваемая несколько дней не живет у себя дома, — говорил он, обращаясь к журналистской братии. — Она явно скрывается. Вероятнее всего, причиной тому является убийство, совершенное ею. Более того, вполне возможно, что Анна Тверская каким-то образом причастна к гибели собственного мужа. По крайней мере, нельзя сбрасывать со счетов версию о ее имущественных претензиях к Владимиру Тверскому. Но еще раз повторюсь, все это версии. Они будут либо подтверждены доказательствами, либо отойдут в небытие».

От пафосной концовки этой тирады Короба просто воротило.

Из радиорепортажа не было ясно, задавали ли журналисты еще какие-нибудь вопросы. Денис поймал себя на мысли о том, что на месте представителя какого-нибудь СМИ он обязательно озвучил бы парочку-другую неудобных вопросов. Даже если бы знал ровно столько, сколько профессионалы, присутствовавшие на пресс-конференции.

Карбалевич спросил бы и про свидетелей, и про улики, и про малолетнего сына Евгении Самары, который наверняка слышал куда больше, чем любые соседи. Однако он мог только представить себе подобную ситуацию. Реальность же была такой, что Анну Тверскую ни за что ни про что выставили убийцей. Пусть и с оговоркой о том, что это всего лишь версия.

«Знаем мы ваши версии», — подумал Карбалевич, выключая радио.

Слушать песни, последовавшие за криминальной хроникой, у него не было никакого желания.

Обвинение, выдвинутое против вдовы Тверского, было делом рук Архипа и его могущественного босса. Именно хриплоголосый тип, по неосторожности убивший блондинку, придумал план подставить Анну. Босс не без скрипа, но все-таки согласился с ним. Так дело и завертелось.

Через подставных лиц были куплены свидетели. Еще ранее, до обнаружения трупа Евгении, в ее квартиру были подброшены вещи Тверской, которые бандиты раздобыли при последней попытке наехать на нее в родительском доме. Тогда один из громил впопыхах прихватил сумочку с разными дамскими штучками, забытую Анной. Теперь же эти так называемые вещественные доказательства оказались в игре.

Запуск этого плана знаменовал собой начало еще более активной фазы давления на Тверскую. Теперь она, по сути дела, была объявлена вне закона.

25

Алиев расслаблялся в элитном бильярдном клубе. Ему, постоянному клиенту, здесь был зарезервирован отдельный кабинет. Из всех бильярдных игр кавказец больше всего любил «американку». При наличии свободного времени он мог играть в нее бесконечно. Под этот ритм волей-неволей подстраивались его подчиненные. Ведь именно они чаще всего были его соперниками по игре.

Вот и сейчас один из этих громил старался с усердием катать шары. Именно так, с усердием! Резван не терпел игры в поддавки и заставлял своих быков выкладываться полностью. Ему не была интересна игра как таковая.

Вору в законе требовались отчаянные соперники, способные показать себя. Вот и получалось, что в жизни громилы Резвана и слова поперек его воли сказать не могли, а в игре делали все возможное, чтобы победить босса.

Правда, одолеть его было не так просто. Чаще всего выигрывал он, причем блестяще. Естественно, Резван радовался победам, но при этом всегда хвалил своих соперников за стойкость.

Вор выиграл у подчиненного очередную партию, разрешил ему перекурить, сам же тем временем взялся за мобильный телефон. Настроение у него было неважнецким. Именно поэтому он и пытался расслабиться, поднять тонус. Однако получалось не очень. Его донимала одна и та же мысль, сверлящая мозг.

Алиев не первый раз за день набирал этот номер. Однако абонент все время был либо недоступен, либо не поднимал трубку. Вот и на этот раз ответа на вызов не последовало.

«Что он там себе думает? Все равно же достану!» — недовольно подумал кавказец, готовясь к новой партии в бильярд.

Минуту спустя он уже орудовал кием, был увлечен игрой. Но даже на пике азарта его не оставляло чувство недовольства.

Резван прицеливался, чтобы удачно ударить кием по шару. В этот момент его мобильник заработал. По мелодии вызова он сразу понял, кто ему звонил. Это был тот самый абонент, с которым Резван безуспешно пытался связаться в течение дня.

— Ну, неужели! Решил наконец-то снизойти и до меня, сука! — вырвалось у него из уст то, что реально накипело на душе.

Громила, игравший с ним, держа в руках кий, отошел в сторонку, чтобы не мешать важному телефонному разговору. При этом он отчаянно пытался сделать вид, что ничего такого не слышал. Мол, все это его совершенно не заботит.

Сам же Алиев не обратил на него никакого внимания и нажал на заветную кнопку принятия вызова.

— Ты что же, скрываешься? — вместо приветствия спросил он, выслушал явно грубую тираду в ответ и продолжил: — Послушай, что это за чертова фигня такая пошла насчет вдовы? С какого перепугу все это вдруг закрутилось?

Собеседник стал что-то долго и дотошно объяснять. Слушая его, кавказец менялся в лице, причем, мягко говоря, не в лучшую сторону. Он мрачнел и зеленел от злости и негодования.

Наконец вор не стерпел и громко рявкнул:

— Да я все это уже слышал! И видео на сайте пресс-центра просмотрел полностью, от заставки до заставки. Некоторые моменты даже по нескольку раз крутил, чтобы попытаться понять, как такое вообще могло кому-то прийти в голову. Скажи мне на милость, что это за бред сумасшедшего?! Какое отношение имеет Тверская к гибели этой шлюшки с подтанцовки?! Все же белыми нитками шито. Кого ты собрался наколоть? Если меня, то ошибся. Если всю страну, то ты просто дурак набитый. Журналисты начнут копать. Найдут все нестыковки. Не сегодня, так завтра вся страна будет сочувствовать оклеветанной вдове. Мало того, что все эти версии, брошенные в народ, — чушь собачья. Они вообще ни в какие ворота не лезут. Ты уже вообще нюх потерял. Охренел вконец! Но это не будет продолжаться вечно!

Его собеседник тоже завелся и реагировал на слова вора крайне резко. Более того, он даже стал угрожать Алиеву. Глаза кавказца налились кровью.

— Это я-то пожалею?! — воскликнул он. — Смотри лучше, чтобы тебе самому жалеть не пришлось, гнида! Не только за этот цирк, но и за то, что ты вообще на белом свете когда-то появился! Я вижу, ты спишь и видишь войну со мною. Так знай же, сука, что будет тебя война! Такая, что тебе придется молить о пощаде, стоя на коленях. Но ни я, ни кто-то другой слушать тебя не станет! Это я тебе обещаю!

Он даже не стал выслушивать ответный поток горячих слов, не желал утруждать ни свой слух, ни разум. Все и так было предельно понятно. Вор нажал на кнопку сброса, спрятал мобильник, взял кий и ударил по шару настолько сильно, что тот вылетел со стола и упал на пол. Громила быстро поднял его, положил обратно на стол и вопросительно посмотрел на хозяина.

— Собирайся. Уезжаем отсюда. У нас появились серьезные дела, — едва ли не пуская из ноздрей пар, проговорил разозленный Резван.

Браток давно знал своего босса, был свидетелем не одного приступа злости, одолевавших его. Но в этом случае Резван явно превосходил самого себя. Громиле казалось, что если бы сейчас в кабинете находился недавний телефонный собеседник Резвана, то тот наверняка сломал бы бильярдный кий о его голову.

26

Анна дожидалась возвращения своего спутника из Москвы. Делать ей особо было нечего. Не грядками же заниматься! Анной овладело настроение, весьма располагающее к творчеству. Нахлынуло вдохновение, и женщина постаралась не упустить время.

Она сидела с гитарой за столом. На нем лежали тетрадка и шариковая ручка. Это богатство нашлось в серванте. Вдова не раздумывая приватизировала их. Она пребывала в полной уверенности, что неуловимый хозяин дачи за это на нее ничуть не обидится.

Окно, выходившее во двор, было открыто. Свежий воздух запросто проникал в дом, создавая легкий сквозняк. Страницы тетрадки то и дело шевелились, даже перелистывались. Однако Тверская удерживала их или возвращала в исходное положение.

Она часто обращалась к тетради и ручке, дописывала песни, не оконченные ранее, шлифовала слова, оттачивала мелодику. Анна радовалась каждому новому образу, музыкальной находке, неожиданному решению. То, что получалось в результате ее трудов, выглядело не так уж и плохо. По крайней мере, такого мнения придерживалась сама Анна.

Некоторые моменты казались ей очень удачными. Вместе с тем она прекрасно понимала, что находится в плену собственного субъективного мнения. Реальную оценку своим творениям Анна дать не могла.

Но как можно было здесь, на даче, получить чью-то профессиональную и беспристрастную оценку? Кто мог точно сказать ей, на самом ли деле у нее получилось что-то хорошее? Не для соседей же наигрывать и петь. Тем более что светиться было нельзя. Анна доверяла Денису, но все же опасалась, что он скорее засыплет ее подбадривающими комплиментами, нежели даст настоящую оценку этим песням.

Аня не знала, что делать. Она никак не могла унять этот творческий зуд. Ей неимоверно хотелось с кем-то поделиться результатами своей работы.

Забыв обо всех мерах предосторожности, Тверская выпросила мобильник у соседа, которого пару раз видела прежде, и без колебаний позвонила аранжировщику, с которым работал еще ее покойный супруг. Анна быстро объяснила ему, в чем дело, и стала напевать одну из своих песен.

Тот сказал, что ему нравится. Однако голос его был каким-то напряженным. Будто что-то мешало ему нормально общаться.

Вдова не могла и подумать, что напряжение этого человека было связано с версией о причастности Анны Тверской к убийству, озвученной в СМИ! Он же никоим образом не стал намекать на это, выслушал другие песни и опять же сказал, что они ему понравились.

Аня поблагодарила его. Напряженность аранжировщика она списала на то, что у него могло быть плохое настроение. Женщина, довольная похвалами, продолжила работать над другими песнями. Этот творческий порыв трудно было остановить и контролировать.

За этим занятием ее и застал Денис. Анна была настолько увлечена своим делом, что даже не заметила, с каким хмурым видом Карбалевич вошел в дом.

— Как дела? — спокойным тоном спросил он.

— Да нормально все, — с улыбкой проговорила Аня. — Вот пару песен доделала. Знакомому аранжировщику они очень понравились.

— Что?! Кому?! — воскликнул совершенно ошарашенный Карбалевич, догадываясь, что женщина все-таки натворила глупостей.

Она вздрогнула, виновато посмотрела на Короба, но ничего не сказала.

— Ты звонила этому аранжировщику, да? — не успокаивался Денис.

— Да. Извини, пожалуйста. Я должна была получить уверенность в том, что иду правильным путем. А то мало ли чего я тут насочиняю, а оно окажется никуда не годным барахлом.

— Аня, я же тебя просил!.. Как же можно быть такой беспечной? — негодовал Карбалевич. — Теперь нам нужно срочно собирать манатки и уматывать отсюда порезвее. Наше местоположение очень быстро вычислят по мобильнику.

— Так я ведь не со своего мобильника звонила! — Анна искренне не понимала, почему им теперь грозит опасность. — У соседа одолжила. Или ты думаешь, что его телефон тоже может прослушиваться?

— Нет, я уверен в другом, — терпеливо отвечал тот. — В том, что сейчас на прослушке находятся все твои вероятные контакты. Так что твой звонок этому аранжировщику уже засекли. Поэтому нам нужно торопиться. Полагаю, что очень скоро сюда наведаются гости, которых нам видеть совершенно не обязательно.

Он осознанно не стал рассказывать Анне о том, что услышал по радио. Но и того простого аргумента, который озвучил Денис, ей вполне хватило, чтобы осознать свою ошибку. Она еще раз виновато посмотрела на своего товарища по несчастью, тихо извинилась за непродуманное поведение и начала собираться.

Денис стал ей помогать. Вещей у них было не так уж и много. Все-таки на даче в свое время им пришлось зависнуть без предварительной подготовки. Поэтому сборы много времени не отняли.

Карбалевич отнес сумки в джип. Вдова закрыла дверь дачи на замок, а ключ потрудилась оставить там, где просил хозяин. Затем она быстро последовала за своим боевым товарищем. Его уже вполне можно было называть так.

Анна поймала себя на этой мысли, и тревога снова заполнила ее сердце. Ей казалось, что опасность может таиться за каждым углом. Она вспомнила, как это было во дворе родительского дома, когда вооруженные громилы шастали между развешенных простыней. Женщина изводила себя мыслями о том, что и сейчас откуда-то могут выскочить такие же парни и довести дело до печального конца. Тем более что здесь, на дачном дворе, спрятаться было негде.

Короб видел ее растерянность и испуг, поэтому попытался успокоить Анну:

— Да ладно тебе волноваться. Все будет хорошо.

— Я так хочу тебе верить, Деня, — проговорила она в ответ, садясь в машину.

— Так и будет, — с уверенностью заявил Карбалевич, отметив про себя, что спутница впервые назвала его имя в такой вот уменьшительно-ласкательной форме.

Он нечаянно поймал себя на мысли о том, что так его никто не называл уже лет пятнадцать. Было в этом имени, произнесенном женщиной, что-то трогательное, трепетное. Трудно сказать, что послужило причиной для подобного восприятия. То ли сама форма имени, то ли голос, произнесший его как-то по-особенному.

Денис отметил это странное ощущение, сел за руль и завел двигатель. Нужно было как можно скорее уехать не только из этого дачного поселка, но и вообще из района.

Многие наверняка растерялись бы в схожей ситуации, но только не Карбалевич. Он сумел на ходу прикинуть возможные варианты отхода и выбрать тот, который виделся ему самым подходящим в таких условиях.

Военное образование все-таки сказывалось. Офицерская служба давным-давно оказалась в прошлом, но навыки в области стратегии и тактики у Дениса все же остались. Они очень серьезно помогали ему.

Правда, в данном конкретном случае Карбалевичу приходилось принимать решение вслепую. Он не знал, с какой стороны может появиться противник, но здесь в ход пошла самая элементарная логика.

Короб имел веские основания считать, что враг находится в Москве. Это означало, что въехать в дачный поселок его противники должны были со стороны столицы. Денис полагал, что в сложившейся ситуации противнику было не до хитрости и каких-либо обходных маневров. Как вскоре оказалось, в своих расчетах и предположениях он ничуть не ошибался.

Бывший офицер выехал со двора и сразу же взял курс в направлении, противоположном московскому. Едва он успел увести джип на край поселка, как на дальней его окраине появился микроавтобус. Заметить его было немудрено.

Карбалевич взглянул в зеркало заднего вида и фыркнул. Сомнений быть не могло. По поселку ехал тот самый микроавтобус, который однажды уже преследовал джип вдовы на подмосковной трассе.

Благодаря своему мастерству и удачному стечению обстоятельств Коробу тогда удалось уйти от преследования. Возникал вопрос: удастся ли повторить это теперь?

Аня была полна уверенности в том, что все получится, а ее спутник тем временем пытался выжать скорость, максимально возможную в условиях грунтовой дороги, чтобы оторваться от преследователей. За время дачной жизни он не только отлучался в столицу, но и прохаживался по здешним местам. Если Аня в основном просто любовалась тутошними красотами, то он обращал внимание на особенности рельефа и прочие моменты с точки зрения военного стратега.

Теперь выяснялось, что его наблюдения сильно пригодились на деле. Денис решил свернуть с грунтовой дороги в поле. Джип стремительно пронесся по нему и помчался к ближайшему леску. Тот факт, что там есть дорога, пригодная для передвижения некоторых видов транспорта, бывшему военному был уже хорошо известен. Теперь лишь оставалось доехать до ее начала и юркнуть в лес.

Микроавтобус преследователей успел к этому времени пересечь дачный поселок. Его снова можно было увидеть. Это означало, что скрыться, незаметно уйти на лесную дорогу у Карбалевича не получилось. Ему оставалось лишь прибавить скорости и надеяться на лучшее.

Микроавтобус тоже свернул с дороги на поле и устремился в сторону леска.

27

Продвинутый водитель Алиева смотрел в Интернете данные о пробках в центре Москвы, но не смог избежать одного из многочисленных дорожных заторов. Лимузин кавказца застрял в огромной пробке. Сотни машины остановились и оказались очень близко друг от друга. Едва ли не вплотную. Нельзя было подать ни вперед, ни назад. В противном случае обязательно был бы задет тот или иной сосед по очереди.

По той же причине нельзя было свернуть налево и выехать на встречную полосу, вполне себе разгруженную. Резван предложил сделать именно это, но у водителя ничего не получилось. Такая мысль пришла в голову вора в законе слишком поздно. К тому моменту что-то изменить в местоположении лимузина было практически невозможно.

Машина Резвана стояла на месте. Водитель выжидал увеличения зазора между ней и автомобилем, находящимся впереди. С оглядкой на двухкилометровую очередь самых разных тачек, стоявших за лимузином, вору становилось ясно, что подобная затея могла оказаться чреватой.

Алиев, однако, не хотел сидеть и ждать. В его голове уже вызревал план мести тому типу, который так бесцеремонно подставил Анну Тверскую. Но для начала его срочной реализации необходимо было отдать несколько распоряжений. Причем сделать это при личной встрече с людьми, подходящими для данного дела. Никаких телефонов, электронной почты или скайпа. Только личный разговор.

Пробка отодвигала проведение такого инструктажа на более позднее время. Строго говоря, и опоздание, и своевременное прибытие в условленное место практически не повлияли бы на сроки осуществления плана. Однако горячая кавказская кровь вкупе с гневом заставляли Резвана торопить и время, и события.

Остатки подорванного терпения вора таяли буквально с каждой секундой. В конце концов он принял решение вызвать такси. Сделать это надо было с таким расчетом, чтобы машина приехала по соседней полосе и забрала его.

Бык, будучи не только водителем, но и телохранителем, запротестовал. Во всем, что касалось охраны хозяина, он не мог оставаться просто наблюдателем. Вот и в этой ситуации браток стал доказывать Резвану, что ехать на такси не стоит, что никто не сможет гарантировать его безопасности.

Он выполнял свой долг перед хозяином, а тот уже не мог адекватно оценить ситуацию. Внутри у него бушевало пламя, которое должно было вырваться наружу и уничтожить наглого конкурента. Месть — вот что в те минуты занимало Алиева. Ради того, чтобы побыстрее начать обещанную войну, он готов был рискнуть даже собственной безопасностью.

Бык продолжал настаивать на своем, а его хозяин уже доставал мобильник, чтобы вызвать такси. Ни тот ни другой сразу не заметили, что между машинами со стрекотом маневрировал мотоциклист в шлеме с темным забралом. Если бы они увидели это, то сразу сочли бы подобное перемещение странноватым и заподозрили бы неладное. Но ничего подобного не случилось.

Когда мотоцикл поравнялся с лимузином, реагировать на его появление было уже поздно. Водитель мотоцикла быстро вытащил из-за пазухи пистолет с глушителем и через приоткрытое окно лимузина направил его на водителя. Тот едва повернул голову, как получил пулю в лоб.

Пистолет тут же был нацелен на Резвана, находящегося на заднем сиденье. Кавказец лишь втянул голову в плечи, будто это могло ему как-то помочь уберечься от пули. Мотоциклист хладнокровно нажал на курок. Пуля угодила Алиеву в шею.

Рана была явно смертельной, но убийца все равно подстраховался — произвел контрольный выстрел в висок. Бездыханный бандитский авторитет завалился на сиденье. Киллер бросил пистолет в салон лимузина, вырулил на встречную полосу и спешно скрылся с места преступления.

В мобильном телефоне Резвана включилась громкая связь. Женщина, оператор таксопарка, безуспешно пыталась принять заказ.

28

Вздымая клубы пыли, джип катил по лесной дороге. Денис пытался выжать из машины все возможное, но грунтовка, естественно, не могла идти ни в какое сравнение с шоссе. Тут особо разогнаться не получалось.

Карбалевичу все время приходилось следить и за дорогой, и за тем, насколько близки преследователи. Отделаться от них полностью ему не удалось, а вот уйти в отрыв, пусть и не очень большой, получилось. В этом случае лесная дорога становилась для беглецов скорее союзником, чем противником. Ведь микроавтобус точно не смог бы нагнать внедорожник в таких вот условиях.

Короб поймал себя на мысли, что идеально было бы, если бы вдруг пошел проливной дождь. Дорогу размыло бы, но для джипа это не стало бы серьезным препятствием. А вот микроавтобус точно увяз бы в первой же низине.

Но дождя не было. Шаманскими способностями ни Денис, ни Аня, увы, не обладали. Тверская, конечно же, могла бы шутки ради спеть свою новую песню о дожде. Безусловно, вся эта дребедень выдумывалась и озвучивалась Карбалевичем лишь для того, чтобы подбодрить и себя, и свою спутницу. Бывший военный прекрасно знал цену уместного юмора в непростых ситуациях.

Шутки, однако, были не единственным творением Дениса. Помимо них он придумал план действий на ближайшие несколько часов, который оказывался не таким уж нереальным, как это могло бы показаться от безысходности.

Согласно этому плану, джип должен был уйти в отрыв от погони, хотя бы на некоторое время исчезнуть из поля зрения неуемных преследователей. Для этого вполне могло хватить и нескольких минут. Денису хотелось бы иметь запас в четверть часа, хотя подспудно он понимал, что получить такую фору было нереально.

Впрочем, каким бы ни было данное преимущество, план все равно предполагалось осуществлять по одной и той же схеме. Как только джип оказывался вне поля зрения преследователей, вдова должна была быстро покинуть его. Далее ей следовало сойти с дороги, направиться в лес и скрыться там среди кустов и деревьев. Анне предстояло спрятаться так, чтобы ее не смогли заметить бандиты из микроавтобуса, проезжающего по лесной дороге.

Сам же Денис продолжал бы вести джип. Он должен был постараться заманить преследователей как можно дальше от того места, где пряталась Аня. А потом ему уже пришлось бы действовать по обстоятельствам.

Именно вот это самое «действовать по обстоятельствам» и было слабым моментом в плане. Ведь за данной формулировкой не стоял точный исчерпывающий ответ в общем-то на простой вопрос: что делать Анне в том случае, если эти вот поганые обстоятельства приведут к гибели Карбалевича?

Автор плана понимал это и не торопился излагать его своей спутнице.

29

Внедорожник наконец-то сумел оторваться от преследователей настолько, что те потеряли его из виду. Первая часть плана тем самым была реализована. С переходом ко второй беглецам медлить не стоило, но трезво оценить запас времени было трудно. С одинаковым успехом это могли быть и две, и три, и даже целых пять минут.

Аня недоуменно посмотрела на своего спутника. Она не понимала, почему он вдруг притормозил.

— Что-то случилось? — спросила женщина, не сводя глаз с Дениса.

— Пока нет, — резким тоном ответил он и продолжал говорить в том же ключе: — Но вскоре может случиться. Мы не знаем, как все дальше повернется. Поэтому ты сейчас на всякий случай выйдешь из машины и укроешься в лесу. Примерно метрах в ста от дороги. Когда все закончится, я сюда вернусь и заберу тебя. Давай!.. Беги, пока этих чертовых преследователей не видно.

Его слова звучали в ушах Анны словно удары колокола. Она не могла поверить тому, что слышала. Такой поворот событий никак ее не устраивал, был не по душе. Однако Анна не хотела починяться неожиданному требованию Дениса отнюдь не из-за какой-то там прихоти. Причина ее нежелания крылась совершенно в другом.

— Нет, Деня, — проговорила она с надрывом в голосе и отрицательно покачала головой. — Никуда я от тебя не уйду. Даже и не пытайся настаивать на этом. Не отпущу я тебя одного. Говоришь, что все закончится и ты вернешься за мной. Звучит красиво и очень складно, если думать только о хорошем исходе дела. А что будет, если все закончится не так, как ты задумал? Вдруг ты, не дай бог, не вернешься, и как тогда мне быть? — Женщина очень четко вычленила то самое слабое место в плане Карбалевича. — Да я же вообще ничего в одиночку сделать не смогу. Стану легкой мишенью. Если не конкретно для этих уродов, то для их дружков. Так что давай уж договоримся, что будем вместе до конца. Все кончится хорошо — вот и славно. Если же доведется погибнуть, то лучше уж вместе. По крайней мере, мне тогда не будет ни страшно, ни обидно. — Выдав свою тираду, Анна продолжала смотреть на Дениса.

Взор ее оказался вовсе не умоляющим, как можно было бы предположить. Женщина смотрела на своего спутника очень и очень решительно. Короб не мог не заметить этого и не понять, что спорить с Аней совершенно бессмысленно.

— Ты единственный человек, с которым я после гибели Володи чувствую себя в безопасности. — Она отбросила последние условности. — Даже сейчас, когда за нами гонятся эти сволочи. Даже в том случае, если они начнут стрелять. Мне с тобой и смерть не страшна!..

Время было упущено. Микроавтобус снова мелькнул на лесной дороге. Денис ничего не ответил на признания женщины и резко нажал на газ. Несмотря ни на что, Аня заулыбалась. Пусть это и казалось полным сумасшествием даже ей самой.

30

В микроавтобусе рядом с водителем сидел Архип. Именно он был здесь за командира на этот раз. Ему не хотелось повторить провал предыдущей погони, пусть она тогда проходила и без его участия.

Хриплоголосый тип желал доказать боссу свою состоятельность. Тем более что промах с гибелью Самары он переживал весьма болезненно, невзирая даже на прощение со стороны хозяина. Его самолюбие было задето, и он до безумия желал показать всем, что по-прежнему первый, стоит тех денег, которые получает от могущественного босса. Хотя, по большому счету, смысла в подобной демонстрации не было никакого.

Архип не был доволен тем, как шло преследование. Он всю дорогу покрикивал на шофера, будто тот мог что-то изменить в сложившемся раскладе. Заставить микроавтобус лететь еще быстрее было совершенно невозможно, выглядело фантастикой.

Однако командир все равно кричал, подзуживал водителя:

— Давай! Жми же! Уйдут! Ты на кого работаешь, сука?! Почему плетешься как дохлая черепаха?!

Шофер толком не знал, как реагировать на все эти выпады. Объяснять, что дорога плохая, что джип получает здесь явное преимущество, не имело никакого смысла, было равнозначно вещанию в пустоту. Архип предъявлял бы претензии в любом случае. На то он тут и главный, да еще со своими специфическими тараканами в голове. Водила старался не портить себе нервы и не брать во внимание то, что кричал Архип. От этих воплей все равно не прибавилось бы ни лошадиных сил в двигателе, ни гладкости на дороге.

Лес тем временем заканчивался. Впереди замаячило здание элеватора, судя по его виду, давно заброшенного.

Архип считал, что настичь беглецов стоило еще до выезда из леса. На открытой местности джип мог уйти в куда больший отрыв и свернуть где-нибудь по дороге. Если бы так и вышло, то найти потом парочку, сидящую в его салоне, было бы практически невозможно. Даже если бы внедорожник просто выехал из леса и рванул за элеватор, то уже возникла бы опасность потерять его не только из виду, а вообще, в принципе.

Такого развития событий Архип никак не мог позволить, поэтому снова и снова требовал от водилы увеличения скорости, будто это был не обычный микроавтобус, а гоночная машина с прибамбасами из серии фильмов «Форсаж». Водила кряхтел и, как уж мог, пытался если не нагнать джип, то хотя бы немного сократить расстояние до него.

Хрипатый тип внимательно следил за этим, старался улучить подходящий момент, который наконец-то настал. Расстояние между машинами заметно сократилось. Отрезок дороги выдался прямым.

Архип сразу же высунулся из кабины микроавтобуса. Одной рукой он ухватился за дверку, а второй сжимал пистолет. Времени для раздумья и ожидания еще более удобной ситуации у него не было. Он пользовался тем, что ему подвернулось.

После непродолжительного прицеливания Архип нажал на курок. Грянул выстрел, следом за ним — еще два. Бандит целился не по салону внедорожника, знал, что он бронирован. Он бил исключительно по колесам.

Первые две пули отправились за молоком, а вот последняя угодила в заднее колесо. Раздался громкий хлопок. Покрышка и шина были пробиты.

Джип тут же пошел юзом. Его водитель явно не мог справиться с управлением, хотя и очень старался.

Через несколько секунд джип сошел с дороги и врезался в одиноко стоящее дерево. Надо же! Ведь внедорожник уже выехал из леса, но все равно не смог избежать столкновения.

Радости Архипа не было предела. Он хохотал словно сумасшедший, ликовал, жутко радовался своей меткости, которая предопределила победу над противником. После столкновения джипа с деревом он ни одной секунды не сомневался в этом, но все-таки не забывал подгонять водилу.

Дерево — это же не железобетонный столб и не какая-нибудь скала. Да, оно остановило джип, но его пассажиры могли остаться после этого вполне дееспособными. Следовало как можно скорее добраться до места столкновения и в случае чего не дать возможности беглецам удрать оттуда.

Хрипатый тип считал, что все шансы для их поимки имелись, но в таком важном деле нельзя было мешкать. Исходя из этого, у него возникали все новые и новые требования к увеличению скорости.

— Тебе уже не надо гнаться за машиной! Мы должны успеть к тому моменту, когда парочка попытается выбраться из джипа, — пояснял он шоферу, изрядно вспотевшему и уставшему от крикливых назиданий.

31

Денис прекрасно понимал, что медлить было нельзя. Джип столкнулся с деревом, но и он, и его спутница отделались лишь легким испугом. Руки, ноги и все остальное у них были целы. Значит, им следовало быстренько выбираться из джипа и бежать подальше изо всех сил.

Если бы ситуация была хотя бы чуть-чуть в пользу беглецов, то Короб непременно принял бы бой прямо возле джипа. Однако для победы в неравной схватке нужно было иметь серьезное оружие, а его-то у Дениса как раз и не было. У него имелся лишь пистолет да несколько коробок с патронами.

С таким богатством он мог вести разве что чисто оборонительный бой безо всякой вероятности выстоять в нем. К тому же не было известно количество преследователей, находящихся в микроавтобусе. Ну а в том, что все они до единого имели при себе оружие, сомнений у Карбалевича не возникало.

Оптимальным вариантом в таком вот незавидном положении было отступление в сторону элеватора. Там наверняка можно скрыться и даже попытаться устроить ловушку. Бывший военный трезво оценил ситуацию и пришел к выводу, что она диктует использование тактики партизанской войны. Пусть даже это будет лишь кратковременный эпизод противостояния наглому и подлому врагу.

Мужчина в двух словах объяснил Ане, что нужно делать и куда следует бежать. Микроавтобус на большой скорости приближался к месту аварии. Денис это видел и заставил спутницу бежать впереди себя.

Таким вот образом он хотел прикрыть ее от возможного обстрела. Она совсем недавно говорила, что готова умереть вместе с ним, но Денис не мог позволить себе подставить женщину под пули. Он был готов стать для нее щитом, но отнюдь не собирался проявлять безрассудную браваду, которая могла лишь ускорить гибельный исход.

Карбалевич собирался огрызаться. Заслоняя свою спутницу от вражеских пуль, он был готов встретить преследователей прицельной стрельбой. Тверская предпринимала осторожные попытки отговорить его от этого, но не смогла. Денис самым решительным образом отмел ее намеки, даже не стал выслушивать доводы женщины до конца.

Полуразрушенный зерновой элеватор был единственным местом в ближайших окрестностях, где можно было бы найти укрытие и организовать засаду. Ведь на несколько километров вокруг растянулось чистое поле. Спрятаться в лесу Короб даже не пытался. Шансы найти там подходящее убежище были крайне малы, если не сказать — нулевые.

Иное дело элеватор со своими многочисленными помещениями. Уж там-то где-нибудь точно отыскалось бы хорошее убежище. Если не для двоих, то хотя бы для Ани. Бывший военный думал об этом, но решил ничего не сообщать своей спутнице. Он не хотел, чтобы началась новая мелодрама.

Впрочем, до спасительного элеватора нужно было еще добраться. Расстояние между ним и джипом составляло порядка двух сотен метров. Преодолеть его в режиме легкой летней прогулки было задачей весьма проблематичной.

Преследователи уже успели повыскакивать из микроавтобуса. Архип, шофер и еще один бандит понеслись следом за беглецами.

— Все пока складывается не так уж и плохо, — проговорил Карбалевич, отметив для себя небольшое количество преследователей. — Видимо, тот негодяй, который жаждет нас поймать, слишком экономит людские ресурсы. Но нам это его жлобство очень даже на руку. Моя задача облегчается. Надежды на лучший исход возрастают.

Он взглянул на преследователей еще раз. Ни один из них не был вооружен автоматом. Это тоже облегчало положение, но не настолько, чтобы можно было остановиться посреди поля и начать задушевные беседы с бандитами.

Впрочем, хриплоголосый тип первым попытался заговорить с беглецами.

— Эй, вы! Постойте! Если вы сейчас остановитесь, то никто из вас не пострадает! В противном же случае нам придется открыть огонь! — кричал он, обращаясь к Денису и Анне.

Карбалевич сначала хотел ответить ему крепким словцом, но потом выдал более приличную фразу:

— Ищи дурака!

— Ну, ты сам нарвался! — прозвучало в ответ. — Я не знаю, с кем говорю, но если ты такой крутой и тебе не страшно подыхать, то хотя бы о женщине подумай! Она-то тут при чем?

— Да пошел ты на хрен! — не выдержала Анна, узнав тот самый специфический голос телефонного вымогателя. — О женщине ты решил позаботиться, сволочь! Где была твоя забота, когда ты мне названивал каждый день и требовал отдать деньги, которые не принадлежат ни тебе, ни тому ублюдку, который уполномочил тебя творить все эти мерзости?

Карбалевич был изумлен резкостью женщины. Он и Анна во время обмена репликами с Архипом продолжали бежать. Попытки хрипатого типа заговорить им зубы не удались. В особенности его разозлили слова вдовы. Он даже не стал ничего отвечать на них, а просто взял и открыл пальбу.

Короб не замедлил с ответной реакцией. На каждый выстрел со стороны преследователей он отвечал двумя. Безусловно, Денис понимал, что запас патронов у него вовсе не бесконечный. Однако он был уверен в том, что, стреляя так вот часто, сумеет несколько охладить пыл бандитов, которые бежали за ними буквально по пятам.

Преследователям и в самом деле пришлось несколько сбавить темп. Архип и его подельники резко пригнулись, машинально втянули голову в плечи. Получить пулю от спутника Анны Тверской никто не хотел.

Негодяи уже знали, что он неплохо обходится с пистолетом и умеет первоклассно водить авто, уходить от погони. Предыдущая попытка наехать на Тверскую и ее родителей показала многое. Но узнать, кто именно оказался таким активным помощником вдовы, бандитам так и не удалось.

В лицо Короба никто не видел. Сперва этому мешали простыни, развешанные во дворе, потом — мрак позднего вечера.

Лишь один из тех громил, которые пытались еще тогда нагнать джип, удирающий из Подольска, в свете фар мельком глянул на его профиль. Ему показалось, что за рулем джипа сидел Владимир Тверской.

Его рассказ серьезно не воспринял никто — ни Архип, ни могущественный босс. Шансонье уж точно никак не мог сидеть за рулем. Вероятность того, что он оказался жив, а похороны были инсценировкой, полностью исключалась. Сам же Карбалевич сделал все возможное для того, чтобы его личность не была раскрыта.

Беглецы стремительно приближались к элеватору. Преследователи снова теряли свое выгодное положение.

Денис заметил дверь, ткнул в нее пальцем и кивком дал понять Ане, чтобы она забегала туда первой.

— Я тебя догоню. Надо их слегка запутать, — объяснил он в ответ на ее вопрошающий взгляд.

Женщина по-прежнему не желала спасать лишь свою собственную шкуру, боялась, что ее спутник поступит не совсем так, как договаривались. Она уже давно убедилась в том, что смелости и даже геройства ему не занимать. Но все же Анна была против того, чтобы Денис ради нее сложил здесь голову.

— Я же сказал, что догоню! — Карбалевичу пришлось снова убеждать ее в правдивости своих намерений.

Она утвердительно кивнула и скрылась в проеме, а Короб тем временем быстро промчался за кустами в сторону от этой самой двери. Он и на самом деле хотел ввести преследователей в заблуждение. Пробежав где-то два десятка метров, Денис остановился, осторожно высунулся из-за кустов и произвел два очередных выстрела. После этого он молниеносно рванул к зданию элеватора и подбежал к двери.

Ему удалось дезориентировать противника. Архип мыслил слишком прямолинейно и не сообразил, что он с подельниками мог стать жертвой хитрости этого ушлого мужика. Тройка преследователей вынуждена была уклоняться от пуль и изменила направление движения.

Карбалевич это понял по голосам бандитов. Вскоре он присоединился к Тверской.

Она пряталась в том самом помещении, куда вела входная дверь. Анна притаилась за разбитым канцелярским шкафом, полулежавшим в груде всяческого лома — кирпича, штукатурки, дранки, осколков стекла.

Появлению своего спутника женщина была несказанно рада. Она слышала выстрелы, и хорошие мысли в голову ей после этого никак не лезли. Короб поспешил сообщить ей, что с ним все в порядке. Они двинулись дальше, в глубину административного корпуса элеватора.

Везде их ожидала примерно одинаковая картина: выбитые окна, разломанная мебель, мерзость запустения. Заброшенными помещениями кто-то явно пользовался не по назначению. Об этом свидетельствовали следы жизнедеятельности в виде углей от костров, хозяйственного мусора, надписей на стенах. Запах тоже был соответствующим, но приходилось терпеть.

Голосов преследователей они не слышали. Это, однако, не означало, что те через какое-то время не появятся внутри корпуса.

Денис искал подходящее место для укрытия. Он по-прежнему держал свой замысел в секрете и нарочно не говорил Ане, что прятаться будет только она. Себе же он отводил роль партизана, который возьмется за активные действия по уничтожению противника.

Все эти помещения как раз подходили для неожиданного нападения на врага. Однако нужно было зарядить пистолет. Последней обоймы Денису должно было хватить.

Он достал из кармана коробку с патронами, приготовился заряжать оружие, но в эту самую секунду между ним и женщиной пробежала большая крыса. Она задела Анну за ногу. Тверская вскричала от испуга вперемешку с брезгливостью и резко подалась к спутнику. Нет, даже не подалась, а прямо-таки прыгнула на него и чуть ли не повисла на шее.

Денис никак не ожидал подобного поворота событий. Коробка с патронами была просто выбита из его ладони и рухнула вниз. Как назло, оказалось, что под ногами был люк, что-то наподобие ливневки. Патроны ушли в его щели.

Короб выругался. Ситуация была трагикомичной, но он лишился последних боеприпасов. Денис не стал укорять за это Анну, попытался поднять люк, но тот не поддавался.

К тому же в это самое время в дальнем крыле здания послышались шаги и разговоры. У беглецов не было ни малейших сомнений в том, что это преследователи. Голос хриплого типа нельзя было спутать с каким-то другим, даже если он звучал с довольно-таки неблизкого расстояния.

Заслышав приближение противника, Денис оставил попытки поднять люк. Возиться с ним долго было опасно. Он взял женщину за руку, и они вместе поспешили дальше.

Их ожидал коридорчик, где пути расходились. Одни из них вели к рабочим башням заброшенного элеватора, другие — на верхние этажи административного корпуса, третьи — куда-то вниз. Они-то и заинтересовали Дениса.

По полуразрушенной лестнице беглецы спустились то ли в подвал, то ли на специальный технический этаж. В данном конкретном случае хрен никак не был слаще редьки. Из разбитых окон, основание которых находилось ниже уровня земли, сочился солнечный свет, весьма скупой, но вполне достаточный для того, чтобы оглядеться.

Карбалевич нашел на полу люк с ручкой, живо открыл его и забрался туда. Это было небольшое помещение, которое он чисто условно назвал техническим подвальчиком. Здесь тоже хватало тех самых прелестей, которые заполняли заброшенный элеватор. Однако именно это местечко выглядело самым подходящим для укрытия.

Денис очень быстро разъяснил Ане ситуацию и попросил ее не спорить с ним. Как бы она ни хотела оставаться со своим спутником до самого конца, он все-таки убедил ее в том, что укрытие ей крайне необходимо.

— Мне проще будет справиться с ними, если я буду знать, что ты в безопасности и тебе ничего не угрожает, — признался он.

— Деня, ты прости меня за то, что я такая трусиха и из-за этой чертовой крысы лишила тебя патронов. Обещаю, что буду сидеть тихо, даже если крысы станут шастать рядом, — проговорила она в ответ.

Денис обнял ее и прошептал на ухо:

— Все будет хорошо. Сиди здесь и не поддавайся на провокации любых крыс: и тех, что с хвостами, и тех, что о двух ногах. Мне нужно торопиться.

Аня не отпустила его без поцелуя, который снова оказался куда более страстным, чем просто дружеский.

Ее спутник быстро выбрался из подвальчика, осторожно, практически бесшумно задвинул люк и на секунду застыл в размышлении. Просто так оставлять это место было бы неразумно. Если преследователи появились бы здесь, то почти сразу же обнаружили бы люк.

Карбалевич осмотрелся, заметил среди всякого хлама истрепанную рабочую робу, схватил ее и бросил поверх люка. Это уже как-то маскировало его наличие, но мужчина остался недоволен. Нужно было использовать что-то более весомое, и он решил сдвинуть на люк поломанный стол.

Голоса преследователей к этому моменту стали более приглушенными. Бандиты явно забрели в какой-то отдаленный закуток административного корпуса.

Стол оказался тяжелее, чем это представлялось Денису. Ему пришлось поднатужиться. Стол со скрежетом все-таки сместился с прежней точки, после чего Короб просто свалил его на люк. Он постарался, чтобы шума от этого было как можно меньше, однако полностью избежать его не получилось. По зданию пронеслось эхо.

Преследователи на несколько мгновений онемели. Видимо, они прислушивались к шуму, пытались определить, где находится его источник. Затем их голоса стали приближаться.

Денис не стоял на месте. Он снова попытался отвести противника от Тверской, выскользнул в смежное помещение, оттуда еще в одно. Вход в технический подвальчик остался далеко позади. Теперь можно было начать привлекать к себе внимание преследователей.

Он нарочно громко заговорил, имитируя разговор с Анной:

— Послушай, девочка моя, если ты и дальше будешь так плестись, то они нас вычислят в два счета. Так что давай-ка поторопись.

Последовала секундная пауза, а затем из ближайшего крыла донесся топот бегущих ног. Бандиты явно засекли местоположение Карбалевича, однако он не спешил удирать. Денис должен был убедиться в том, что его заметили, и лишь после этого продолжить бег.

Вскоре это произошло. Хриплый тип заметил его в дверном проеме и изо всех сил устремился туда. Открывать стрельбу он не решился. Помещение было старым и обветшалым. Пули здесь вряд ли отрикошетили бы от стен, однако Архип этого боялся. Поэтому он и сам не стрелял, и подельников своих удерживал от этого.

32

— Черт бы его побрал! — выругался Архип, когда вся тройка добралась до помещения, в дверном проеме которого мелькнул спутник Тверской. — Куда он подевался? Ведь только что здесь был! Он в воздухе, что ли, растворился?

— Да тут не воздух, а вонь конкретная, — заметил один из его подельников, кривясь от неприятного запаха.

— Ты же не девочка-припевочка, чтобы сомлеть от этого, — уколол его Архип и тут же вернулся к главной теме разговора: — Мы должны найти этого мужика и вдову. Любой ценой. Они наверняка прячутся где-то здесь, вряд ли успели уйти из элеватора.

— Да отсюда так просто не выйдешь, даже если и захочешь. Прямо лабиринт какой-то, — пробурчал второй подельник.

— Не такой уж и лабиринт, — возразил хрипатый тип. — Сейчас вы в этом убедитесь. Значит, дальше мы сделаем так!.. Разделимся. Я прочешу все помещения приблизительно до той точки, откуда доносился скрежет. Ну, вы помните. А вы еще раз обшарите все, что только можно, в левом и правом крыле этого корпуса.

— Стрелять можно?

— По усмотрению, — отвечал Архип. — Не забывайте про рикошет. Но если ситуация будет такая, что только пальба все решит, то стреляйте. Мужика, если что, валите сразу. Конечно, хотелось бы узнать, что это вообще за хрен такой нарисовался, ну да черт с ним. Потом как-нибудь узнаем. А вот бабу все же поберегите. До поры до времени.

— А я бы ее трахнул, — как ни в чем не бывало признался один громила.

— Я тебя сейчас куском кирпича по черепу так трахну, что мать родную забудешь, — осадил его Архип. — Сказано же было, бабу поберегите, значит, так и делайте, а не выпендривайтесь. Ну, все с этим. Хватит трепаться. Стартуем.

Подельники торопливо разошлись в разные стороны и начали прочесывать одно помещение за другим. Архип, несмотря на свои предубеждения насчет стрельбы, шел с пистолетом на изготовку. Он полагал, что немедленно прикончит спутника вдовы, если столкнется с ним. Однако его ожидания пока не оправдывались. Всюду, куда наведывался Архип, было пусто. Ни Анны Тверской, ни этого мужика нигде не наблюдалось. Вот так он потихоньку и добрел до того помещения, под которым Короб оставил вдову.

Войдя туда, хриплый тип сразу что-то заподозрил. Его здесь что-то раздражало, но он не понимал, что же именно. Так просто это ощущение возникнуть не могло.

Интуиция что-то подсказывала ему. Она не могла подавать сигналы просто так, на пустом месте. Ее подвигло к этому нечто такое, чего глаза бандита пока не замечали.

Архип решил осмотреть помещение повнимательнее. Бардак и запустение царили везде, но именно тут что-то было не так. Вот это самое «что-то» ему и хотелось найти. Благо света, струящегося из разбитых окон, вполне хватало для такого поиска. Бандит принялся изучать все, что здесь находилось, чуть ли не со скрупулезностью археолога. Это занятие отнюдь не доставляло ему массы удовольствия, но другого выхода из положения он не видел.

На куче битого кирпича, покрытого пылью, Архип вдруг заметил светлый участок. Будто там совсем недавно что-то лежало, но было убрано. Он стал смотреть внимательнее, чтобы выяснить, нет ли здесь и еще чего-то подобного.

Искать долго не пришлось. На полу Архип обнаружил полосу, где пыль и мусор были смазаны. Заканчивалась она у опрокинутого поломанного стола.

«Неспроста все это», — подумал бандит и приблизился к столу.

Ему стало понятно, что эту штуку кто-то явно двигал с прежнего места и делал это не вчера и не неделю назад. Полоса была свежей. Учитывая шум, услышанный ранее, можно было сделать недвусмысленный вывод.

Архип подошел к столу и сел на корточки. Из-под столешницы, покоившейся на полу, торчала рабочая роба. Она выглядела здесь чем-то чужеродным. Хрипатого типа вдруг осенило — роба могла чуть ранее лежать на битых кирпичах. То самое светлое пятно было местом, где она находилась прежде.

«Ну и зачем было убирать эту рвань оттуда, бросать на пол и переворачивать на нее стол?» — раздумывал бандит.

Ответ предполагался однозначный — беглецы хотели что-то скрыть. Но что же именно? Архип был готов отодвинуть стол в сторону и лично проверить, что за секреты могли таиться под ним.

Анна, сидящая в подвальчике, слышала звук шагов и возню. Она напряглась в тревожном ожидании. Еще одна секунда, и преследователь надавил бы на стол, освобождая пространство над люком.

33

Обшарив едва ли не все закутки в левом крыле административного корпуса, один из подельников Архипа вышел в хозяйственное помещение, прилегающее к нему. Некогда это была весовая — та часть элеватора, где взвешивалось зерно. Нынче же она, как и остальные помещения, находилась в запустении.

Здесь еще оставалась узкоколейка с тележками-транспортерами, но вокруг нее валялся всяческий хлам. Сыростью тут пахло еще больше, чем в административном корпусе. Вероятно, в этом помещении накапливалось больше дождевой воды, которая испрялась очень медленно. Грязь хлюпала под ногами бандита. Где-то в стороне даже слышалось кваканье лягушки.

Громила брезгливо поморщил нос. У него складывалось впечатление, будто он забрел в болото. Тем не менее пистолет этот человек держал крепко, двумя руками. Если бы в следующее мгновение перед ним возник противник, то он выстрелил бы в него без колебаний.

Более того, ему так надоели эти погони и преследования, что бандит готов был пустить пулю в лоб не только этому мужику, но и его спутнице. Да, сам он был во всем этом деле лишь мелкой сошкой, но не испытывал ни капли жалости или сочувствия к тем людям, которых преследовал.

Бандит топтался на месте, не зная, стоит ли идти дальше. Под ногами у него по-прежнему хлюпало. Ему трудно было сказать однозначно, прошли ли здесь вдова и ее спутник либо куда-то завернули.

Он поймал себя на мысли о том, что лично ему дальше идти не хочется. Переться в эту чертову сырость, настоящее болото? Да боже упаси! К тому же главный велел ему проверить лишь часть административного корпуса. О весовой даже речи не было.

Сбоку послышался отчетливый шлепок. Громила мгновенно развернулся в сторону источника шума, направил туда пистолет. Его палец готов был скользнуть на курок и нажать его. Однако людей в той стороне не было.

Присмотревшись, бандит понял, что шлепок получился от прыжка довольно большой лягушки. Он с отвращением фыркнул и плюнул себе под ноги. Несмотря на то что на нем были кроссовки с толстой подошвой, громила чувствовал, что стоит на шпалах узкоколейки.

Он ругнулся на эту поганую жабу, и тут же из глубины помещения донесся скрежет, какой-то шум, куда более серьезный, чем от шлепка лягушки. Прямо по рельсам на него летела тележка. Бандит не успел среагировать, и она ударилась в него. Он чисто машинально ухватился за нее, попытался остановить. Естественно, это ему никак не помогло. Тележка все равно сбила с ног, протащила перед собой словно бульдозер и припечатала к стене.

Кирпичная кладка в том месте оказалась очень прочной и от удара не пострадала. Громила же лежал неподвижно между ней и тележкой. Травмы, полученные от ударов, оказались несовместимыми с жизнью.

Карбалевич, который до последнего момента прятался в полумраке самого далекого закутка весовой, вышел на более-менее освещенный участок. Он хотел справиться, жив ли противник, и собирался в любом случае забрать его пистолет.

Однако едва Денис сделал несколько шагов, как на подходе к дверям мелькнула фигура второго преследователя. Тот осмотрел свою часть административного корпуса чуть позже, чем его подельник, и шел к весовой. По пути его застал грохот тележки, ударившейся о стену. Он ускорил ход.

Завидев его, Денис быстренько рванул в сторону от дверного проема. Уверенности в том, что громила его не заметил, у бывшего офицера не было. Да она ему и не нужна была. Главное, не сглупить и не попасть под пули.

34

Второй преследователь все-таки заметил этого ушлого мужика и тут же пустился вдогонку за ним. Он преодолел заболоченный участок в весовой и стремглав влетел в двери, ведущие в сушилку.

Однако Денис, проделавший подобный маневр чуть ранее, поджидал его в стороне от дверного проема. Как только громила появился там, Короб сразу же поставил ему подножку. Тот как бежал на всех парах, так и грохнулся на бетонный пол коридора.

Правда, при этом он все-таки сумел немного сориентироваться в ситуации и хоть как-то смягчить свое падение. Нет, полностью обезопасить себя от последствий подножки он не смог. Заметно пострадала его левая рука. Он ощутил, что вывихнул ее, и прикусил губы, сдерживая боль.

При этом бандит не терял связи с реальностью, знал, что рядом все еще находилась опасность. Прежде чем Денис успел подбежать к нему, он сумел недюжинным усилием воли заставить себя вскочить на ноги и выхватил нож. Его пистолет отлетел куда-то в темноту во время падения.

Не раздумывая ни секунды, громила двинулся на Дениса, готовясь пырнуть его ножом. Глаза бандита уже свыклись с полумраком этого коридора. Он вполне отчетливо видел мужскую фигуру, на которую попытался обрушить свой гнев. Негодяй подскочил к Денису и сделал резкий выпад. Он норовил ударить противника ножом либо в бок, либо в живот.

Но Денис не дремал, не ждал, пока его десять раз проткнут пером. Едва только бандит успел сделать выпад, как спутник Анны ловко отпрянул назад. Благо запас места между его тогдашней позицией и стеной позволял это сделать и не удариться спиной о кирпичи.

Конечно, можно было нырнуть в дверной проем и вовсе избежать драки. Однако Короб на подобный шаг идти не собирался. Нужно было избавляться от назойливых преследователей. Если уж началась вот такая прямая схватка, то следовало продолжать ее, а не бежать искать убежище.

Денис прекрасно понимал, насколько их преследователи решительны в своих намерениях. Где бы ни затаились беглецы, бандиты все равно перерыли бы весь элеватор, стараясь отыскать их. Поэтому мыслей о том, чтобы уклониться от схватки, у него даже не возникало.

Иное дело, что ему не хотелось ввязываться в драку сразу с двумя громилами. Но их главный, которого Карбалевич успел запомнить, здесь еще не появился. Значит, необходимо было продолжать бой с его подельником, не дожидаясь, когда у того появится помощь.

Громила сообразил, что его выпад и удар ножом ни к чему не привели, и повторил свою попытку. Лезвие ножа сверкнуло тусклым отраженным светом, проникавшим в этот коридор из весовой через дверной проем.

На этот раз Денис отреагировал на атаку по-другому. Он сумел крепко схватить вооруженную руку противника за запястье и резко крутанул ее, рассчитывая на болевой эффект. Чтобы удержать после этого нож, нужны были колоссальные усилия воли либо умение не воспринимать боль. У бандита на тот момент не было ни того, ни другого. Нож упал на пол.

Короб не стал отпускать руку противника, пытался отвести ее ему за спину. Но тот стал сопротивляться, свободной рукой несколько раз ударил Дениса по корпусу. Карбалевич сумел смягчить эти атаки выставлением весьма несовершенных блоков.

Он делал это одной рукой, и полноценного блока не получалось. Запястье громилы Денис отпускать не хотел и уже в следующее мгновение воспользовался этим обстоятельством. Дело в том, что бандит продолжал сопротивляться, не позволял, чтобы его рука была заломлена за спину.

Этим сопротивлением Короб и воспользовался в своих целях. Он внезапно ослабил хватку. Рука противника по инерции устремилась в его сторону, но он тут же направил ее в лицо бандита. Получилось так, что Архип сам сильно ударил себя в переносицу.

Когда это произошло, Короб резко отпустил руку врага, чуть отпрянул, принял боевую стойку и через мгновение перешел в атаку. Он обрушил на бандита целую серию кулачных ударов. Большую их часть тот попросту пропустил, не успев очухаться от удара, нанесенного самому себе.

Из ноздрей громилы струилась кровь. Это подогревало его злость и гнев на строптивого мужика. Секундой позже он устремился в ответную атаку.

Схватка вступила в новую стадию. Естественно, кулачным этот бой можно было назвать лишь условно. Его участникам никто не задавал никаких правил, да и не мог этого сделать. Просто борьба разворачивалась так, что в ней преобладали именно боксерские приемы и уловки.

Однако при удобных случаях оба наносили и удары ногами. Правда, у Карбалевича они получались гораздо более эффективными. На небольшом пятачке возле дверного проема он умудрился проделать несколько вертушек. Его противник получал удары ногой то в челюсть, то в висок.

Адекватно ответить на это подельник Архипа не мог. Да, он пытался подпрыгнуть и обрушиться ногами на грудь Дениса, но положительного для себя результата не добился. Карбалевич быстро просчитал его намерения, резко присел и молниеносно подался вперед, на место громилы, взлетевшего в воздух, после чего развернулся на 180 градусов.

Бандит тем временем был вынужден обрушить свой удар на кирпичную стену. Он явно не был готов к такому результату своей атаки. Столкновение с кирпичной кладкой оказалось для него весьма болезненным. Кроме того, противник Дениса не сумел хоть как-то сгруппироваться и рухнул на пол, рыча от боли, злости на этого мужика и осознания того, что в очередной раз стал для него посмешищем.

Короб подбежал к нему, полный решимости добить врага. Однако тот, несмотря на все свои невзгоды, не терял желания выйти из этой схватки победителем. Не имея возможности быстро подняться и встретить противника в боевой стойке, бандит бросил ему в лицо горсть песка, который он нащупал под собой.

Песчинки попали Денису в глаза, и на какое-то время он утратил возможность нормально видеть. Громила был уверен, что этого времени ему будет достаточно для того, чтобы оправиться от падения, встать и нанести чуть ли не самый последний и решающий удар.

Но не тут-то было! Несмотря на песок, попавший в глаза, Карбалевич не стал отступать и суетиться. Он продолжил атаку, хотя и обрушивал удары на противника почти вслепую. Тот был ошарашен и вскочил раньше, чем предполагал. Денис не выпускал его из-под ударов и не позволял особо развернуться.

Рука громилы невольно скользила по стене. Внезапно с краю кладки ему удалось нащупать открепившийся кирпич, вытащить который можно было без всяких проблем. Именно это бандит и сделал. Он выхватил кирпич и собирался ударить Короба в висок острой частью. Негодяй был уверен в том, что после этого его противнику придет конец. Полный и бесповоротный.

Но Денис снова продемонстрировал свою ловкость и потрясающее умение предугадывать вражеские выпады. Рука с кирпичом была сразу же перехвачена. Карбалевич вцепился в нее изо всех сил, не давая бандиту пошевелиться. Тот не был слабаком, силился справиться с цепкой хваткой, но так и не сумел ничего добиться.

Потом Денис отвел его руку к стене и несколько раз ударил о ребро дверного косяка. После этого громила не смог удержать кирпич, и тот рухнул на пол. Карбалевич сразу же отпрыгнул назад. Кирпич угодил прямо на ногу негодяя.

Короб воспользовался замешательством врага и опять перешел в атаку. При этом он удачно сочетал удары кулаками и ногами. Казалось, что победа была близка. Силы громилы иссякали, он постепенно безвольно оседал, чертя спиной о стену. По крайней мере, так могло показаться со стороны.

Денис тоже изрядно устал от этой схватки, но пока не был уверен в том, чем именно она закончится. Ответ на этот вопрос нашелся благодаря его противнику. Тот тяжело дышал и почти не шевелился, словно хотел этим показать, что больше сопротивляться не может.

Из весовой донесся какой-то шорох. Бывший военный невольно отвлекся от обессилевшего врага и бросил взгляд в дверной проем. Этой доли секунды бандиту хватило на то, чтобы совершить свой маневр. Не поднимаясь во весь рост, он бросился Денису под ноги и попытался повалить его на пол.

Однако Короб сумел не только удержаться на ногах, но и схватил хитреца за шкирку, а потом в буквальном смысле слова швырнул его в полумрак коридора. Впрочем, специально он не прицеливался и не учитывал силу инерции, которая двигала бандита.

Произошло то, что произошло. Громила не попал в проем, с которого начинался коридор. Он ударился головой о стену именно там, где, к его несчастью, торчал кусок металлического штыря, то ли остаток спиленной лестницы, то ли часть какого-то крепежа. Но это уже было неважно.

Бандит налетел на этот штырь и пробил себя голову. Он умер мгновенно.

Денис сперва не понял, что произошло, и осторожно подошел к телу противника, распластавшемуся на полу. Он думал, что тот просто потерял сознание от удара, однако тут же выяснилась истинная картина произошедшего.

Шум, недавно доносившийся из весовой, теперь становился все ближе и ближе. Короб, ни к чему не прикасаясь, шмыгнул в полумрак коридора и побежал в соседнюю часть элеватора.

35

Когда Архип собирался отодвинуть перевернутый стол, со стороны весовой послышался грохот. Это был тот самый момент, когда тележка въехала в стену. Он тогда прислушался, желая понять, что же там происходит, однако шум на некоторое время стих.

Хрипатый тип поудобнее схватился за ножки стола и начал сдвигать его в сторону. Но тот так просто не поддался как из-за своей тяжести, так и по той причине, что зацепился за какую-то преграду, невидимую со стороны.

Архип проявил упорство и даже настырность. Он был уверен в том, что этот стол не просто так тут лежит. За этим, скорее всего, что-то кроется. Правда, при этом в голове пульсировало и сомнение. Ведь хитрый мужик, сопровождавший вдову, мог нарочно сдвинуть стол, чтобы шумом привлечь внимание к этому месту, а не к какому-то иному.

Однако, несмотря на это, он продолжал налегать на стол, тихо ругаясь и кряхтя. Тут со стороны весовой стали доноситься приглушенные, искаженные расстоянием звуки. Архипу пришлось снова приостановить свое дело, навострить уши. Эти шумы не отличались четкостью, но главарю бандитов вскоре стало понятно, что где-то в районе весовой происходит схватка.

Хриплый тип бросил стол, быстро выбежал из помещения и понесся в направлении весовой. По дороге он несколько раз останавливался, проверяя, не исчез ли источник шума. В весовой Архип с ужасом убедился в том, что один из его подельников мертв. В это время шум стал очень отчетливым.

В темноте, царившей в дальней части весовой, ему не сразу удалось заметить дверной проем, за которым и происходила схватка. Когда же Архип разглядел его, то попытался пробраться туда незаметно и бесшумно.

Это у него не получалось. Хлюпанье под ногами могло сразу же выдать главаря бандитов. Он дернулся и встал на кучку щебенки. Звук от резкого контакта обуви и камешков разнесся эхом по всему помещению. Именно это и услышал Денис, когда схватка с громилой подходила к концу.

Наплевав на осторожность, хрипатый тип рванул к дверному проему. Влетев в него, он чуть не споткнулся о труп своего второго подельника. В полумраке коридора слышался шум шагов убегающего мужчины.

Архип побежал следом, держа наготове пистолет на случай встречи с противником нос в нос. Коридор закончился небольшой проходной или чем-то похожим на нее. Очередная дверь вела на улицу, прямо к подножию целого ряда огромных банок-бункеров для хранения зерна. Из-за них и этот, и многие другие типовые элеваторы походили на массивные средневековые замки.

Последовало секундное замешательство, а потом синие пятна, появившиеся в глазах после выхода из полумрака на дневной свет, быстро прошли. Архип осмотрелся и увидел беглеца. Тот карабкался по крутой металлической лестнице, ведущей на самый верх ближайшей банки-бункера.

Недолго думая, он направил на этого мужика пистолет и произвел несколько выстрелов. Архип пытался попасть по ногам. Ведь кроме злости и жажды мести в нем вдруг проявилось необузданное любопытство. Если несколькими минутами ранее он был готов просто пристрелить спутника Анны Тверской, то теперь ему хотелось сперва кое-что узнать, расспросить такого лихого ухаря.

Хрипатый тип помнил обо всем, что этот мужик уже успел сделать, поэтому предпочитал, чтобы их разговор шел не на равных. Неплохо было бы сперва перебить спутнику Анны Тверской ноги или еще как-нибудь его покалечить. Тогда Архип был бы уверен в том, что этот орел не сумеет оказать ему никакого сопротивления.

Архип считал себя неплохим стрелком. Однако за день единственным его успехом на этом поприще оказалось лишь пробитое колесо джипа. Больше ничего. Вот и сейчас ни одна пуля, выпущенная им по беглецу, его так и не задела.

Главарь бандитов двинулся в сторону лестницы и начал быстро, насколько это было возможно, карабкаться по ней наверх. Денис уже приближался к вершине элеваторного бункера. Архип вновь попытался воспользоваться своим более-менее выгодным положением, выстрелил в него и опять промахнулся.

Обойма пистолета опустела. Запаса патронов у бандита не было. Ему оставалось надеяться на рукопашный бой там, на вершине бункера.

Короб тем временем забрался наверх. На глаза ему попались несколько кусков металлической обшивки. Он сразу же схватил их и бросил, стараясь попасть в своего преследователя.

Хрипатый тип чуть не обомлел, когда на него сверху с характерным шумом полетели большие куски металла, пусть и тонкого. Он резко отпрянул в сторону и повис с тыльной части лестницы, держась за нее руками. Куски обшивки быстро пролетели мимо, по пути несколько раз столкнулись с лестницей и упали на землю.

Архипу пришлось раскачаться, чтобы встать на ступеньку. Возвращаться в исходное положение он не спешил. Лишь тогда, когда стало ясно, что новой угрозы подобного рода не предвидится, он сделал это и продолжил взбираться вверх.

Карбалевич успел отбежать на середину элеватора. Впереди находилась еще одна постройка в несколько этажей. Денису на своем веку доводилось видеть немало типовых элеваторов, и практически на каждом из них имелась подобная штука, доминирующая над всей бункерной частью.

Он никогда не задумывался о ее назначении. Сейчас ему приходилось бежать туда, чтобы уйти от погони и еще дальше отвести преследователя от подвальчика, в котором пряталась Анна Тверская.

Он дал себе слово выжить любой ценой. Ведь без него женщина могла бы погибнуть. Ее убежище грозило стать последним пристанищем, усыпальницей, могилой. Нет! Ни в коем случае! Ни за что! Бывший сокамерник и друг Владимира Тверского не желал допустить такого исхода. Ему нужно было разобраться с хрипатым типом и вернуться к Ане.

Думая об этом, Короб едва успел затормозить и остановиться на самом краю обрыва, если так можно сказать. Как оказалось, площадка над бункерами не была цельной. Недалеко от доминирующей постройки она резко заканчивалась. Судя по всему, давным-давно на том участке произошел провал кровли. Сейчас при желании можно было заглянуть внутрь бункеров.

Перепрыгнуть эту пропасть не представлялось возможным. Попытаться обойти по одному из краев — это да, шанс был. Однако для этого следовало не только хорошенько изловчиться, но и быть предельно осторожным. Добиться такого в ситуации, когда тебе в спину дышит противник, абсолютно нереально.

У Дениса не осталось никаких сомнений. Лишь бой с врагом и победа над ним решат все.

Карбалевич развернулся и устремился навстречу противнику. Тот как раз успел подняться по лестнице и уже бежал по площадке. Они быстро приближались друг к другу. Слова в этой ситуации были излишни как для одного, так и для другого.

Враги в буквальном смысле столкнулись и сцепились так, будто речь шла о мировом господстве. Несколько секунд они раскачивались, пытаясь устоять на ногах под взаимным нажимом. Затем недавний беглец сделал резкий выпад, всем своим весом навалился на врага.

Тот несколько раз неуверенно шагнул назад, оступился, рухнул на площадку, но при этом продолжал держать своего противника. Короб упал вслед за ним. При этом он уже знал, что будет делать дальше. Используя преимущество своего положения, Денис начал изо всех сил молотить врага кулаками по бокам.

Хриплый тип был вынужден ослабить хватку и попытался сбросить с себя тяжкий груз. Карбалевич уловил это, быстро откатился в сторону и резко вскочил на ноги. Архип тут же сделал то же самое. Они снова стояли друг против друга.

Со стороны постройки внезапно вылетели несколько ворон. С несмолкающим карканьем и громким хлопаньем крыльями черные птицы пронеслись недалеко от площадки над бункерами. Это не могло не привлечь внимания мужчин.

Главарь бандитов буквально на мгновение взглянул на них. Денис не преминул этим воспользоваться. Он подскочил к неприятелю и наотмашь ударил его в челюсть. Тот пошатнулся и тут же получил локтем под бок.

Через секунду Карбалевич оказался спина к спине с врагом, приподнял руки и схватил негодяя за плечи. Потом он резко наклонился вперед и перебросил противника через голову. Тот грохнулся на крышу так, что кому угодно могло показаться, будто встать ему придется нескоро. Однако он быстро перевернулся на живот, руками оттолкнулся от поверхности площадки и вскочил на ноги. Все это происходило просто стремительно.

Короб несколько опешил, когда хрипатый тип подлетел к нему, держа в руке пистолет. Денис подозревал, что патроны у его противника могли закончиться, и он не доставал здесь оружие именно по этой причине. Патронов у того действительно не было, а пистолет он решил использовать для нанесения удара.

Бывший военный об этом не догадывался и воспринял появление пистолета как явную угрозу выстрела. Поэтому он в мгновение ока вцепился в запястье противника, резко увел его руку вниз и ударил ее о выставленное колено.

Архипу пришлось бы ослабить кисть и отпустить пистолет. Чтобы этого не произошло, он неожиданно для Короба попытался развернуться вправо. Естественно, Денис этому воспротивился и приложил все силы к тому, чтобы удержать его.

Но это был обманный маневр, примененный главарем бандитов, чтобы усыпить на какие-то мгновения бдительность своего противника. Как раз тогда, когда Денис пытался удержать его на месте, хрипатый тип изловчился, левой рукой перехватил пистолет и его рукояткой ударил бывшего офицера в висок так сильно, как только смог.

У Карбалевича помутнело в глазах. Он сразу же ослабил хватку. Багровый ручеек из разбитого виска потек по щеке и подбородку.

Главарь бандитов воспользовался моментом, полностью освободился из рук противника, отпрянул назад и выдал вертушку. Удар ногой пришелся на только что раненый висок. Денис зашатался, теряя ориентиры. Перед его глазами все расплывалась, а шумы звучали так, как будто доносились со дна глубокого колодца.

Видя это, хриплоголосый тип ухмыльнулся, позволил себе отойти на несколько шагов, чтобы взять разгон, затем устремился в сторону раненого противника. В полуметре от него он подпрыгнул и в полете двумя ногами ударил неприятеля в грудь.

Денис после этого не сумел устоять на ногах. Он упал едва ли не на самом краю площадки, возле металлических перил.

Архип злорадно захохотал. Его смех сдавленным эхом пульсировал в ушах Короба.

Главарь бандитов подошел поближе к врагу, лежащему без движения, и снисходительным тоном спросил:

— Ну и кто же ты такой? С какого перепуга вдруг нарисовался возле вдовы? Только не говори, что новый хахаль. Я не поверю. Уж кто-кто, а эта баба на передок не слабая. Не чета другим. Значит, тебя кто-то подослал, чтобы охранять ее. Но кто? На кого работаешь? Признавайся, пока я тебе промеж ног не наступил. Сомнительное удовольствие, знаешь ли!

В его голосе причудливым образом сочетались и изумление, и ехидство, и открытая угроза. Впрочем, Денису было не до того, чтобы улавливать подобные нюансы. Он находился на грани потери сознания, но пытался не допустить этого, подспудно надеялся на силу самовнушения. К тому же мысль о том, что в подвале сидит Аня, никак не выходила из его головы даже при замутненном сознании.

Враг глумился и потешался, но не торопился его добивать. Главарь бандитов медлил, выспрашивал Дениса о том, чем был заинтересован и заинтригован.

Короб сумел понять, что на этом любопытстве можно сыграть, чтобы взять реванш. После отчаянного молчания он вдруг забормотал, будто отвечая на вопросы неприятеля. Невнятность этого бормотания несколько напрягла хриплоголосого типа. Но тот пораскинул мозгами и принял это как должное. Как еще может говорить человек, пребывающий в подобном состоянии?!

— Ну-ка, ну-ка, — побуждал он раненого врага. — Повтори, что ты сказал. Фамилия? Погоняло? Должность? Ну, повтори же!

Карбалевич же продолжал делать вид, что не в состоянии нормально произнести ни единого слова. Он издавал лишь хрипы, лишенные всякого смысла.

— Черт побери! — выругался Архип и выдал то, что называется мыслями вслух: — Зря я тебе в грудь зарядил и с ног свалил. Надо было как-то по-другому с тобой вопрос решить, чтобы ты говорить мог нормально. Хоть по буквам можешь сказать, как тебя зовут? — Главарь бандитов подошел ближе и склонился над Денисом.

Тот опять шевелил губами, словно на самом деле старался что-то произнести.

— Так что же ты хочешь сказать? Что? — чуть ли не в отчаянии воскликнул хриплый тип и присел на корточки возле Дениса.

Этого момента Короб и ждал. Совершенно неожиданно для противника он схватил его правой рукой за отворот пиджака и со всей силы потянул вниз. В этом положении тот не успел ничего предпринять и бухнулся лицом вниз.

Его падение смягчила лишь рука Дениса. Впрочем, он тут же высвободил ее, быстро отвел в сторону и несколько раз резко ударил Архипа локтем по затылку. Тот оторопел от внезапного поворота событий и некоторое время вообще не мог сопротивляться.

Удача заметно окрылила Дениса, прибавила ему сил, но не настолько, чтобы можно было немедленно добиться победы. Рана и падение давали о себе знать. Так просто подняться на ноги и нейтрализовать врага он еще не мог.

Тем не менее Карбалевич попытался вытащить у него из кармана пиджака пистолет. Он тоже хотел использовать его в виде ударного оружия. Однако едва ему удалось это сделать, как хозяин пистолета стремительно перевернулся на спину, выхватил оружие из руки Дениса и чиркнул того стволом по кисти.

В это самое время послышался негромкий звук, будто что-то небольшое, сделанное из металла, упало на бетонное покрытие площадки. Противники услышали звон, подумали, что это была монетка, но вдруг увидели, что это был пистолетный патрон. Он завалялся в кармане у главаря бандитов. Короб, вытаскивая оттуда пистолет, задел патрон, и тот выпал, когда сам хрипатый тип стал резко переворачиваться.

Противники тут же потянулись к патрону, валяющемуся на площадке. Карбалевич хотел его выбросить, а главарь бандитов — забрать, зарядить пистолет и выстрелить в неугомонного противника.

Архипу удалось опередить Дениса на сотую долю секунды. Патрон оказался в его руке. Он сразу же откатился подальше от раненого врага, уселся на бетон и принялся заряжать пистолет.

Денис бросился на него, пока тот не успел осуществить свой замысел. Они снова сцепились и продолжили борьбу, катаясь по площадке. При этом патрон уже был в обойме, оставалось лишь снять пистолет с предохранителя, наставить ствол на соперника и нажать на курок.

Хрипатый тип пытался это сделать, а бывший военный удерживал его руку так, чтобы отвести ствол пистолета от себя. Все силы обоих уходили на это противостояние. Пистолет дергался, как стрелка метронома, сошедшего с ума.

В какой-то момент Денису удалось переломить ситуацию в свою пользу. Рука Архипа дрогнула, и пистолет оказался направлен в его сторону. Прогремел выстрел. Пуля оторвала кусок уха главаря бандитов, и он взвыл о боли.

Невероятная злость овладела им. Он сумел найти силы, чуть оттолкнул от себя противника, но тот не отставал. Схватка возобновилась. У одного кровь струилась из остатка уха. У второго она уже успела запечься, образовать темный бурый шлейф, тянущийся от виска до подбородка.

Архип попытался провести серию кулачных ударов, однако его противник, успевший оправиться от полуобморочного состояния, вполне удачно блокировал их. Более того, он ответил на атаку своей собственной серией.

Карбалевич удачно сочетал работу руками и ногами. Он наносил четыре удара поочередно правой и левой рукой, после чего резко бил врага правой ногой в какое-нибудь незащищенное место.

Как все это происходило, враги вряд ли понимали. Их противостояние продолжалось на исходе сил и возможностей, с хрипом, скрипом, тяжелым дыханием и прочими прелестями. В конце концов хрипатый тип полностью обессилил и рухнул на бетон площадки, причем не в центре, а на самом краю.

Короб собрал остатки сил, оторвал от перил металлический штырь и всем своим видом продемонстрировал решимость сбросить оппонента с вершины элеватора. А там ведь было метров двадцать пять свободного полета.

— Поменялись ролями? — саркастично заметил Карбалевич.

— Да пошел ты, труп ходячий! Ты не знаешь, на кого наехал, не представляешь, какому влиятельному человеку перешел дорогу, когда влез во всю это заваруху с вдовой Тверского! — стал огрызаться Архип.

Сил на что-то большее у него уже не хватало, зато злости и спеси было еще предостаточно.

— А вот ты мне сейчас и расскажешь, что это за влиятельный человек, на которого ты работаешь, — спокойно отреагировал на это Денис.

— Хрен тебе! — бросил ему Архип и попытался плюнуть, но вязкая слюна осталась у него на губе.

— Ответ неправильный, — с ухмылкой проговорил Короб и огрел врага штырем по плечу. — Говори же, сука! Кто виноват в бедах Анны Тверской? Кто отправил тебя и твоих дружков в дачный поселок? Ну!..

Хриплоголосый тип корчился от боли. Серьезность намерений его противника была очевидной.

36

В кабинете генерала Кущенкова собрался основной костяк полицейских, занимавшихся распутыванием всего клубка преступлений, которые произошли после гибели короля русского шансона. Атмосфера не была такой наэлектризованной, как на памятном совещании. Да, том самом, на котором Валерий Максимилианович устроил подчиненным полный разнос, а тем пришлось лишь вяло оправдываться и обещать в краткие сроки исправить ситуацию по расследованию громких дел.

Однако сказать, что сейчас в кабинете царила непринужденная атмосфера, тоже было никак нельзя. Начальник не дал ни единого намека на то, чтобы его подчиненные расслабились. Субординация соблюдалась строго.

Да и сам дизайн кабинета не располагал к развязности. Герб, флаг, портреты президента и премьер-министра красовались на стене за спиной генерала. По его правую руку висела картина, подаренная художником самородком. На ней был изображен момент спецоперации по обезвреживанию организованной преступной группировки, проведенной в конце девяностых годов.

Здесь же чуть сбоку висели часы, специально выпущенные к одному из последних юбилеев российского МВД. Когда в помещении устанавливалась тишина, могло показаться, что они тикают чересчур громко. В самом начале встречи все ее участники как раз и испытали на себе это ощущение.

Прежде чем заговорить, Кущенков сознательно выдержал паузу. Он часто практиковал подобный прием. Установившееся молчание невольно подчеркнуло тиканье часов. Оно было совершенно невыносимым, вызывало ощущение тревожности даже у тех, кто по долгу службы обязан отличаться выдержкой и крепкими нервами, звучало как удары какого-то адского молотобойца, засевшего где-то в глубинах подсознания каждого.

Вряд ли генерал применял эту пытку сознательно. Но то обстоятельство, что он понимал мучительность молчания под такой вот аккомпанемент часов, ни у кого сомнения не вызывало.

— Вы слышите ход часов? — наконец-то прервал он всеобщее молчание, подтверждая догадки многих из присутствующих. — Время идет и начинает поджимать. Я прекрасно понимаю ваши трудности. Столько всего произошло и причудливо переплелось после убийства Владимира Тверского. Но на то вы и следователи, чтобы распутывать всякие замысловатости. Это ваша служба, работа, в которой вы все асы. Лучшие из лучших. Я не умаляю достоинств каждого из вас. Но скажите мне на милость, неужели вы не слышите, как тревожно бегут стрелки часов? Неужели вы не ощущаете моральную ответственность перед обществом за то, что до сих пор не сумели раскрыть хотя бы одно из этого ряда преступлений? Я очень сильно, можно даже сказать безумно, хочу услышать от вас как можно больше конкретики. Не растекание мыслию по древу, а четкое и логичное изложение ситуации с расследованием указанных дел. Кто-то хочет высказаться? Или же мне поднимать каждого из вас по очереди?

В отличие от приснопамятного совещания, подчиненные не сидели, опустив глаза. Какая-никакая конкретика у них все-таки была. В принципе любой из сотрудников полиции, находившихся в кабинете, был готов выступить и отчитаться перед генералом о проделанной работе.

Иное дело, что не всем хватало уверенности в том, что начальник воспримет их отчеты как должное. Встать и доложить было не проблема. Она состояла в вопросах и комментариях, ожидаемых подчиненными от Валерия Максимилиановича.

Все знали, что он может зацепиться за любую фразу, даже слово. Отталкиваясь от этого, генерал потом устраивал такие разносы, что мама не горюй. Кто-то к этому привык, но многим такая вот педагогика приходилась не по нутру.

Генерал обвел взглядом всех присутствующих, ожидая должной реакции на свои слова. Руку поднял руководитель следственной группы. Кущенков тут же предоставил ему слово.

Тот начал с общих слов, поблагодарил за оказанное доверие и высказал надежду на то, что оно будет оправдано.

Начальник скептически кивал, а затем прервал его фразой, наполненной сарказмом:

— Надежда — мой компас земной, а удача — награда за смелость. Ты под какую категорию попадаешь?

Следователь не нашел ответа, так как не совсем уловил суть вопроса.

— Давай по существу вопроса, а всю эту лирику оставь для поэтов Серебряного века. — Генерал все тем же тоном наставлял его на путь истинный. — Так что там у тебя с конкретикой? А то я не понял.

— Конкретика у нас вырисовывается по делу об убийстве гражданки Евгении Самары, — взяв себя в руки, доложил подчиненный.

— Это та самая эффектная блондинка, которая раньше была в кордебалете при Владимире Тверском? Неужели вы напали на след убийцы?

— У нас есть веские основания предполагать, что гражданку Самару убил кто-то другой, а вовсе не та женщина, о причастности которой к делу пресс-центр раструбил на всю Россию.

— То есть как это не та? — выразил удивление и заинтересованность начальник.

— Да очень просто. Много нестыковок с уликами. Наличие некоторых вещей Анны Тверской в квартире Самары выглядит настолько нелепым, что возникает только одна мысль.

— Какая же?

— Скорее всего, их подбросили специально для того, чтобы направить следствие по ложному следу. Можно допустить, что Тверская обронила там заколку. Или что во время драки с хозяйкой квартиры у Анны Александровны оторвалась пуговица. Отпечаток пальца на ней, как говорят эксперты, принадлежит именно Тверской. Но три ее визитки, разбросанные на самых видных местах в прихожей, в зале и на кухне — это уже перебор. Как и именные трусики…

— Что? — изумленно переспросил генерал, сморщив лоб. — Какие еще трусики?

— Кружевные. По всей видимости, ручной работы. В кружевах не только цветочки, но и буковки. Там имя ее написано, — не зная, краснеть ему или зеленеть, рассказывал следователь. — Это ведь полнейший абсурд! Как женщина могла потерять такой предмет своего гардероба?

— А если у них там сначала любовная встреча была, а уж потом все обернулось дракой? — проговорил с места краснощекий полицейский, сидевший ближе всего к начальнику. — Почему Тверская не может быть лесбиянкой? Или, точнее, бисексуалкой? Если так, то картина выглядит яснее ясного. Пришла к блондинке выяснять отношения. Тут вдруг между ними искра пробежала. Отлюбили друг друга хорошенько, а уж потом что-то там не склеилось, вот дамы и начали драку.

Офицеры полиции, присутствующие в кабинете, едва сдерживали смех.

— Это бред, — возразил докладчик. — Никаких следов недавнего секса, тем более лесбийского, в квартире Самары не обнаружено. Для подобных версий нужны хоть какие-то основания, а не то, что просто в голову взбредет.

— Выбирайте выражения, товарищ майор, — осек его Кущенков, защищая краснощекого офицера. — Перед вами человек, который старше вас и по званию, и по должности. А в выдвижении версий вы все здесь равны.

— Но, товарищ генерал… — попытался возразить следователь.

— Никаких «но»! — Начальник не позволил подчиненному развивать эту тему. — Продолжайте по сути вопроса и чтоб без перехода на личности. Вам ясно, товарищ майор?

— Так точно. Есть, по сути вопроса и без перехода на личности, — был вынужден официозно ответить докладчик. — Суть вопроса заключается в том, что гражданка Тверская Анна Александровна в момент смерти гражданки Самары Евгении Ивановны не находилась в квартире последней. Нет никаких следов ее пребывания там, не считая указанных вещей. Ни отпечатков пальцев, ни капель крови, ни прядей волос. Совершенно ничего! А ведь если между ней и хозяйкой квартиры действительно завязалась драка, то такого рода следы обязательно остались бы где-то! Или в ванной, или в прихожей.

— Значит, Тверская хорошо замела эти самые следы, — заметил краснощекий офицер.

— То есть вы хотите сказать, что она стерла отпечатки пальцев и все прочее, но при этом разбросала свои визитки и оставила нижнее белье? — стараясь сдержать ехидство, уточнил докладчик.

Полицейские бесшумно посмеивались и делали вид, будто ничего такого особенного не происходило, все так и должно быть. Ага!.. Нормальное общение на профессиональные темы.

Краснощекий офицер изменился в лице. Он готов был выдать что-то резкое в адрес майора, однако присутствие генерала сдерживало его от запальчивости.

Начальник на этот раз не стал высказывать никаких претензий по поводу услышанного.

— Ваше мнение понятно, — проговорил он. — На основе умозаключений вы сделали вывод о непричастности вдовы Владимира Тверского к убийству этой блондинки. Однако стопроцентных доказательств у вас нет. Это плохо. Ваше мнение может быть ошибочным. Вот вы защищаете Анну Александровну, говорите, что в квартире убитой она не была, что улики подброшены, так как они якобы слишком явно свидетельствуют против нее. А вы не подумали о том моменте, что ход ваших мыслей злоумышленники могли просчитать? Судя по срезанным дверям, к проникновению в квартиру они готовились заранее. Возможно, что тот неизвестный нам мужчина, который помогал вдове в этом, мог участвовать и в создании четкого плана действий. Самару они убили, следы своего реального пребывания уничтожили, а квартиру нарочно наполнили всем тем, о чем вы тут упоминали. Для чего? Преступники инсценировали подбрасывание улик посторонними людьми. Они просчитали все до мелочей, попытались поставить себя на ваше место. Получается, что им удалось предугадать тот вывод, который вы все-таки сделали. А теперь попытаемся представить, что Тверской там вообще не было, что она к этому убийству непричастна, что улики подбросил действительно кто-то другой. Ну, неужели преступники выбрали бы такие странные вещественные доказательства? Да они сделали бы все возможное и невозможное для того, чтобы следствие поверило в подлинность обнаруженных улик. Безусловно, мне очень горько осознавать то, что моя довольно близкая приятельница, вдова моего погибшего друга прокрутила все это. Но закон есть закон. Верховенство права для нас должно быть превыше всего, а не оставаться каким-то там пустым звуком. Коррупции я уж точно в своем ведомстве не допущу. Поэтому прошу вас отнестись к продолжению следствия серьезно, работать всесторонне и объективно. Да и отыщите же, в конце концов, Тверскую! Она не могла взять и просто так исчезнуть. Явно где-то прячется. По моим данным, Россию она не покидала. Я уверен в том, что Анна Тверская находится в Московской области либо в одной из близлежащих. Пусть те из вас, кто курирует непосредственно розыскные работы, обязательно проверит это. Через участковых. Через черта лысого. Неважно через кого, но прозондируйте почву. Если Тверская и в самом деле спланировала убийство Евгении Самары, то почему она не могла придумать, как избавиться от собственного мужа? Из чувства ревности, например. Вот мы ищем исполнителя и заказчика убийства шансонье. Были разные версии на этот счет. В поле нашего зрения попадали многие люди. А что, если заказчик и исполнитель работают в одной связке? Заказчик — Анна Александровна, а исполнитель — ее помощник, пока нам неведомый. Тот самый, что срезал петли дверей квартиры Самары. Кстати, то обстоятельство, что нам до сих пор неизвестно, кто это такой, ваше большое упущение. Ну да ладно. Хочу надеяться, что мы все-таки познакомимся с этим человечком после его задержания. Тогда-то все и прояснится. И мотивы, и обстоятельства, и все остальное. Но для этого каждый из вас должен работать сутками. Вы же обещали мне на совещании, что будете землю носом рыть, чтобы распутать целый клубок преступлений. Так выполняйте же! Вам флаг в руки, и вперед! Мне нужны результаты. Настоящие. Осязаемые. Чтобы все сходилось и по вертикали, и по горизонтали. Чтобы всякий при случае мог убедиться в обоснованности наших действий. Чтобы при необходимости можно было заткнуть глотки нерадивым СМИ и привлечь их к суду за высосанные из пальца сенсации или передергивание фактов. Работайте. Полагаю, что мы вступили в финальную стадию расследования. Надеюсь, что успех уже не за горами. Вам все понятно?

— Так точно, товарищ генерал, — ответил за всех майор, в то время как остальные просто утвердительно закивали. — Все сделаем так, как вы требуете.

— Нет, делайте все это не потому, что я так требую, а потому, что так надо. — Кущенков расставил акценты по-своему, будто бы от этого серьезно менялся смысл его слов.

Конечно же, ему хотелось лишний раз подчеркнуть свою нейтральность в этом деле. Однако его ремарка мало что меняла в общей картине. Те же яйца, только в профиль. Иначе и не скажешь. Впрочем, многие из присутствовавших понимали это и сочли за лучшее просто промолчать.

— Есть ко мне какие-то вопросы? — спросил начальник, прежде чем объявить об окончании встречи.

У большинства вопросов не имелось. Если они и возникали, то не было желания задавать их.

Лишь краснощекий офицер поднял руку и с подхалимской улыбкой поинтересовался у Валерия Максимилиановича:

— Товарищ генерал, а это правда, что вы вскоре уйдете от нас на повышение? Говорят, что вас назначают заместителем министра внутренних дел. Хотелось бы знать, так ли это.

На лице Кущенкова появилась сдержанная улыбка. Он напоминал эдакую Мону Лизу с генеральскими погонами. Отвечать прямо, говорить «да» или «нет», Валерий Максимилианович не хотел.

Он сказал уклончиво и постарался выглядеть так, будто вопрос повышения мало волновал его:

— Да, действительно ходят такие слухи. Но пока что поздравлять рано. Есть много достойных кандидатур. Если бы я был на месте самого высокого начальства, то наверняка выбрал бы кого-то из их числа.

— Ну, вы уж не преуменьшайте своих заслуг, Валерий Максимилианович! — воскликнул тот самый подхалим. — Я уверен, что в списке всех достойных кандидатов вы находитесь на первом месте.

— Я этого точно не знаю и не хочу встревать во всю эту кухню. Там, где надо, все решат без наших носов. Что бы они там ни решили, мы с вами будем воспринимать это как должное, — скромно заметил генерал.

— И вы не знаете, в какой срок это решение будет принято? — продолжал сыпать вопросами краснощекий подхалим.

— Нет. — Генерал отрицательно помахал головой. — Но вполне возможно, что окончательное решение будет принято с учетом результатов расследования убийства Владимира Тверского и дел, идущих с ним в одной связке.

— Тогда нам всем тем более следует поднажать, может быть, даже дать торжественное обязательство на этом счет, — проговорил подхалим, ища глазами поддержки со стороны аудитории.

Тут послышались нескладные возгласы его коллег. Они все-таки предпочитали больше работать и меньше трепать языком, да еще и при таких обстоятельствах. От неприкрытой лести в адрес генерала многих полицейских просто тошнило.

Если бы в кабинете не было самого Кущенкова, то они с большой долей вероятности устроили бы льстецу обструкцию. Ну а так пришлось слушать медовые тирады, в мыслях посылать подхалима на хутор бабочек ловить и терпеливо ждать возможности наконец-то покинуть начальственный кабинет.

Где-где, а за его пределами им всем было о чем поговорить. И о сути дела, и о том, действительно ли Валерию Максимилиановичу так уж все равно, назначат ли его заместителем министра внутренних дел или нет.

О грядущем повышении генерала говорил не только краснощекий подхалим. В беседах его коллег было куда больше определенности, да и привязка назначения к успешному раскрытию громких дел там не фигурировала. Все были уверены, что Кущенкова назначат заместителем министра независимо от результатов расследования.

37

Тот самый микроавтобус с тонированными стеклами ехал в сторону Москвы. За рулем сидел Денис. Рядом с ним устроилась Аня, потрясенная всеми событиями и открытиями. Позади их лежал Архип, связанный брючным ремнем.

Дениса трудно было узнать. Лицо его после драки опухло и отдавало синевой. Могло показаться, что это даже не он, а какой-то другой человек. Когда ему пришлось вызволять вдову из подвальчика, та сперва даже испугалась, подумала, что ее обнаружил кто-то из преследователей. Только голос его не изменился. Да и норов тоже.

Когда женщина узнала, что он получил удар в висок, она сразу же загорелась желанием обработать рану, перевязать ее и так далее. Тем более что в микроавтобусе оказалась неплохая аптечка.

На это ее спутник и спаситель сказал, что это всего лишь небольшая царапина, что в горячих точках он и не с такими ранениями оставался живым. Спорить с ним был бессмысленно. Денис согласился лишь на промывание раны.

Основное внимание Анне пришлось уделить побитому и раненому врагу. Лицо хрипатого типа опухло не меньше, а может, даже и больше, чем у Короба. Плюс многочисленные ссадины да отстреленный кусок уха.

Тверская с отвращением и ненавистью смотрела на того негодяя, который совсем недавно гнался за ней и стрелял из пистолета, но Денис убедил ее в необходимости оказать этому уроду срочную медицинскую помощь. Все бинты и пластыри, все обезболивающие лекарства из заветной аптечки ушли на это. Во время дезинфекций и перевязок Архип орал как резаный и ругался как сапожник, но ему все равно была оказана необходимая помощь.

После этого Карбалевич отправил спутницу немножко прогуляться, а сам остался, желая поговорить по душам с этим уродом. Когда Анна вернулась, хриплоголосый негодяй держался тише воды ниже травы, да еще и поблагодарил женщину за оказанную помощь.

Теперь они втроем ехали в сторону Москвы. Денис уже успел поведать Анне о том, кто на самом деле является виновником всех ее бед. Услышав знакомые имя и фамилию, она сначала даже не могла поверить, переспрашивала, уж не злая ли это шутка.

Короб объяснял, что никаких шуток в этом нет. Анна слушала и снова сокрушалось. Настолько сильно не стыковались ее представления о том человеке с информацией о нем, озвученной Денисом. Не верить своему спутнику она уже никак не могла.

— У меня это никак не укладывается в голове, — продолжала сокрушаться Анна. — Как этот человек мог пойти на такое? А ведь творил свои гадкие черные делишки и при этом старался выглядеть достойно. Я никогда не смогла бы заподозрить его во всем этом. Какая же я наивная все-таки!.. Так ты знаешь, кто именно исполнил его заказ на убийство Володи?

— Знаю. — Денис кивнул, не отводя взгляда от вечерней дороги. — С трех раз догадаешься?

— Что? — встревожилась вдова и указала на заднее сиденье. — Вот этот вот? С отстреленным ухом?

— Да-да, именно он и был исполнителем, — подтвердил ее спутник. — Ты только не начинай сейчас истерик. Володю ведь в любом случае не вернуть. А этот гад еще свое получит.

— Сволочь! — воскликнула Анна, обращаясь к убийце мужа, и сквозь град неудержимых слез продолжила: — Ненавистная скотина! Да ты же мне жизнь разрушил! Чем тебе Вова мешал?! Я же уверена, что ты все его песни наизусть знаешь. Они тебе нравятся. Как же ты пошел на то, чтобы лишить жизни их автора? Неужели даже на секунду не усомнился? Ты же понимал, что после этого не будет новых песен, так нужных многим миллионам слушателей?! Как ты мог? Зачем я тебя только перевязывала? Лучше бы ты издох, истекая кровью!

— Да, я любил его песни, — подал голос Архип. — Но деньги-то я люблю гораздо сильнее. Да и вопрос стоял так, что либо я убираю твоего мужа…

— Вашего! — не преминул поправить его Денис. — Ты, скотина, с Анной Александровной на брудершафт не пил, чтобы ей тыкать.

Хриплоголосый тип кивнул и на ходу перестроил свою фразу:

— В общем, я должен был устранить вашего супруга. А если бы я этого не сделал, то у меня самого возникли бы проблемы. Променять приличную сумму на их появление мне вовсе не хотелось. Бизнес есть бизнес. Кто-то пишет блатные песни или кормит фраеров бычьими яйцами, фаршированными креветками и семгой, а кто-то подпевает этим песням, отнимает бабло у этих самых фраеров.

— Ты, как я погляжу, просто непризнанный философ, — неодобрительно проговорил Короб. — Только философия у тебя гнилая, как и твое чертово поганое нутро. Поэтому лучше всего тебе сейчас заткнуть хлебало и не болтать своим грязным языком.

Архип сразу осекся и замолчал, а Карбалевич обратился к спутнице:

— Ты зря на него накидываешься. Он всего лишь пешка. Слабовольный исполнитель. Даже если бы этот скот отказался убить Володю, то заказчик все равно нашел бы другого. Более сговорчивого. Так что главная вина все-таки лежит именно на заказчике.

— Да-да, — успокаиваясь, проговорила вдова. — Ты знаешь, я поражена твоей проницательностью. Ты ведь давно определил, кто заказчик. Я правильно понимаю?

— Ну, не так уж и давно, — отвечал ей спутник. — Определенные подозрения у меня имелись. Но их нужно было как-то обосновать, найти доказательства. Помнишь, мы собирались остановиться в придорожном мотеле?

— Конечно, — подтвердила она. — Я еще тогда имела неосторожность позвонить…

— Да, и мне пришлось с мотелем передумать, — продолжил он. — Так вот, я чуть позже все-таки вернулся к мотелю. Хотел осмотреться и увидеть, что будет. Примчался этот вот урод, который лежит сейчас на заднем сиденье, а с ним несколько головорезов. Ну, ты понимаешь, что приехали эти черти туда не просто так, а по наши с тобой души. Вели себя очень развязно. Стволами, конечно, не размахивали. Все-таки не лихие девяностые на дворе. Однако то, что у каждого из них есть оружие, лично я определил с ходу. Пока они разбирались с администрацией мотеля, я записал номер их машины. Понятно, что встревать тогда в разборки с ними было бы слишком глупо. Я решил не дурить и под явные пули не полез. Сосредоточился на другом. Пробил автомобильный номер. Выяснил, на кого зарегистрирована машина, на которой они приезжали к мотелю. Правда, пришлось мне ради этого оставлять тебя одну и ехать в Москву.

— И как ты сумел все выяснить? Это ведь не так просто, — заметила Тверская.

— С одной стороны, непросто, с другой, не так уж и сложно. Ты не забывай, что до первой ходки на зону я был начальником разведки полка. Это все-таки что-то да значит. Одним словом, пробить записанный мной автомобильный номер особого труда не составило. А остальное, как говорится, дело техники.

— И все равно ты молчал, — заметила Анна не столько с упреком, сколько с пониманием мотивов его поведения.

— Да не было смысла тревожить тебя раньше времени. Ты и так от всех передряг едва сумела отойти.

— Получается, что я все испортила. Мы могли бы продолжать скрываться на даче.

— Нет. Не могли. Нас все равно нашли бы. Тем более что тебя официально объявили в розыск. Да, возможно, если бы ты не позвонила аранжировщику, то этот уродец не примчался бы так быстро в дачный поселок. Однако через день или через два полиция в любом случае обнаружила бы нас. Так что не вини себя, подумай лучше о другом.

— О чем именно? — не поняла его женщина.

— О том, что тебе нужно идти в прокуратуру, — принялся объяснять Денис. — Если ты не виновна, то должна это сделать. Люди, не замешанные ни в каких преступлениях, не станут скрываться от правосудия. Только смотри, обращайся именно в прокуратуру.

— Мне, конечно, страшновато, но я так и сделаю, — ответила она, соглашаясь с предложением Дениса. — А ты куда с этим гадом подашься?

— Отвезу его на Шаболовку, в Главное управление МВД РФ по Центральному федеральному округу. Там ему будут безгранично рады.

— А если он не даст нужных показаний? — с опаской поинтересовалась Анна.

— Даст, — уверенно заявил ее спутник. — В обратку уйти ему не удастся. Пока ты прогуливалась и любовалась элеватором, я сумел очень вежливо уговорить его записать все основные признания на видеорегистратор. Так что никуда ему не деться. Подпишет он, как миленький, явку с повинной, все расскажет сотрудникам наших доблестных компетентных органов. И об убийстве твоего мужа, и о наездах на тебя, и о фальшивой долговой документации. Вот только он до сих пор не сказал мне, как на эти липовые документы о долгах Володи попала его настоящая подпись. — Короб через зеркало заднего вида бросил взгляд на Архипа.

Тот словно ждал этого, сразу же спохватился и подал голос:

— А тут нет ничего такого особенного. Для генерала Кущенкова, водившего дружбу с Владимиром Тверским, это было не так уж и сложно.

38

Загородный дом генерала Кущенкова никто не осмелился бы назвать бедным. Это был крутой трехэтажный особняк, выстроенный в стиле модерн. Нельзя сказать, что генерал полиции разбирался во всех этих архитектурных изысках. В свое время он просто ткнул пальцем в эскиз проекта, понравившийся ему, и впоследствии ничуть не пожалел об этом.

На территории особняка имелись два бассейна, просторная сауна, теннисный корт, зимний сад и другие разные приятные излишества, как их с ложной скромностью называл хозяин. Внутри дом был обставлен дорогой мебелью. Здесь имелось много антиквариата и подлинных картин известных художников ХХ века.

Злые языки поговаривали, что на третьем этаже в личном кабинете генерала висело одно из полотен Адольфа Гитлера. Впрочем, это были всего лишь слухи. Его кабинет мало кто посещал. Те же избранные особы, которым выпадала такая честь, вряд ли стали бы распространять подобные измышления. Да и кто мог поверить, что радетель справедливости, генерал МВД, стал бы опускаться до такого!

С другой стороны, многие не могли себе представить, что Валерий Максимилианович на самом деле вел двойную жизнь. Если в одной из них, официальной, он являлся истым борцом с преступностью, то в другой, тайной, сам был преступником, да еще и не самого мелкого калибра.

На территории особняка был самый разгар закрытого празднества, устроенного по случаю назначения Кущенкова на пост заместителя министра внутренних дел. Валерий Максимилианович пригласил на него самых лучших своих друзей. Точнее сказать, тех, кто таковыми считался.

Правда, имелось и несколько исключений — люди, которых стоило пригласить с прицелом на будущее. Что-что, а карьерный рост генерала очень заботил. Получив новую должность, он сразу начал зондировать почву на предмет присвоения себе очередного звания.

Как раз эти специально пригашенные гости могли ему в этом помочь. Ясно, что такой вопрос решался бы не здесь. Но хозяин особняка был полон уверенности в том, что его знак внимания в отношении этих влиятельных лиц не останется проигнорированным.

Столы для гостей были накрыты во дворе под тентами. Они ломились от всяческих напитков и разнообразных блюд. Официанты то и дело подносили все новые и новые угощения — жареные молочные поросята, осетры, бадьи с икрой и прочее.

Гости с удовольствием осушали бокалы за здравие нового замминистра МВД и закусывали, поглощая все это кулинарное изобилие. Атмосфера царила праздничная. Буквально все были довольны гостеприимством и нахваливали стол.

Погода стояла прекрасная. Звучала живая музыка. Намечалось выступление известной поп-звезды, о чем уже шептались гости. Но пока время для этого еще не настало, они продолжали поднимать бокалы и произносить прочувственные тосты.

Естественно, что в каждом из них Кущенков представал как замечательный человек и честный офицер. Тосты были неравнозначными. В одних сразу виделись домашние заготовки, другие являлись мастерскими импровизациями, а третьи, каковых оказалось подавляющее большинство, ничем особенным не отличались. Впрочем, в хмелю праздника на это мало кто обращал внимание.

В конце концов слово взял сам виновник торжества.

— До начала выступления замечательного исполнителя осталось несколько минут, — проговорил он. — Я позволю себе на правах хозяина этого дома поблагодарить всех вас за то, что вы не отказали мне в любезности разделить со мной радость моего успеха. Я знаю, что некоторые из вас из-за этого даже вынуждены были отменить важные встречи. Я вдвойне признателен за это. Мне было безумно приятно слышать ваши искренние пожелания. Искренность — она ведь ощущается. Казалось бы, я, матерый сыщик с огромной выслугой лет, вроде должен уже привыкнуть ко всему и где-то даже огрубеть душой, не воспринимать с трепетом даже слова друзей. Но, знаете ли, я поймал себя на мысли о том, что не могу слушать вас, дорогие мои, спокойно. Вы поднимаете чарку, говорите всякие приятности в мой адрес, а у меня мурашки по коже, прямо как у какого-нибудь курсантика перед первым свиданием со своей будущей женой. Это все непередаваемые ощущения, и их не так просто вызвать. Еще раз огромное вам спасибо. Без вас и вашей поддержки мне пришлось бы очень и очень туго.

Один из гостей не удержался, вскочил с места и в хмельном запале заорал:

— Ура генералу!

Все присутствующие, не колеблясь ни секунды, прогромыхали троекратно:

— Ура! Ура! Ура!

Наблюдая за этим незапланированным, совершенно спонтанным действом, Валерий Максимилианович невольно пустил скупую мужскую слезу.

Было самое время, чтобы на специально сооруженную сцену вышла обещанная эстрадная звезда. Хозяин особняка как раз хотел громогласно заявить об этом. Однако в ту самую секунду произошло такое, чего не ожидал никто. Ни он, ни кто-то из его гостей.

К воротам, ведущим на территорию особняка, подъехал автобус с зарешеченными окнами. Из него быстро выбежали бойцы СОБРа. В считаные мгновения при помощи спецтехники и отлаженных приемов они преодолели ограждение. Служба охраны генерала пыталась оказать им сопротивление, однако оно было бессмысленным. Его подавили тут же.

Захмелевшие гости Кущенкова с трудом соображали, что же происходит. Большинство было уверено в том, что все это — часть программы праздника, эдакий сюрприз, о котором хозяин особняка даже не намекнул.

Сам генерал пребывал в растерянности. Появление бойцов СОБРа застало его врасплох. Он даже дернуться не успел, как два вооруженных автоматами богатыря в шлемах и масках оказались возле него. Остальные полукругом оцепили участок от ворот до тентов.

До гостей стало доходить, что это все-таки не часть праздника. Они начали роптать.

Слыша их, генерал опомнился и начал истерично вопить:

— По какому праву вы ворвались в частное владение? Это что еще за произвол?! В конце концов, я же заместитель министра внутренних дел! Вы понимаете, какую проблему себе создаете? Я же всех вас поувольняю к чертовой матери! Нигде по линии МВД не устроитесь больше!

— Полегче с угрозами, — донесся от открывающихся ворот спокойный, но очень твердый голос полковника, руководившего спецоперацией по задержанию и аресту Кущенкова. — Тем более что вы больше не являетесь заместителем министра внутренних дел.

— То есть как? — спросил генерал, ошарашенный таким известием.

— А вот так. — Руководитель спецоперации развел руками. — Подробности вам будут доведены отдельно. А пока разрешите предъявить вам ордер на арест и напомнить ваши права.

— Да пошел ты на хрен! — огрызнулся хозяин особняка, с ненавистью глядя на собровцев. — Ты сам, полкан, смотри, чтобы тебе скоро не зачитали что-нибудь. К примеру, заупокойную молитву.

Несмотря на этот выпад с явной угрозой, полковник продолжал держаться тактично. В данной ситуации это было более чем уместно.

Такая сдержанность бесила Кущенкова. Он просто не мог удержаться от безрассудных реплик, хотя ему надо было молчать и требовать звонка адвокату. Он даже пытался дергаться, однако крепкие руки бойцов сдержали его.

Полковник одарил генерала испепеляющим взглядом, однако отреагировал на его недавнюю угрозу все тем же спокойным тоном:

— Очень неосмотрительно с вашей стороны, гражданин Кущенков, сыпать угрозами, да еще и при таком большом скоплении народа. Ведь каждый из них, по сути, потенциальный свидетель. Даже если пять минут назад все они пили за ваше здоровье.

— Да вертел я!.. — Валерий Максимилианович хотел было снова выругаться, однако бойцы живо скрутили его, завели ему руки за спину и накинули на запястья наручники.

Все это происходило в такой невероятной тишине, что звук защелкивающихся браслетов отчетливо слышали едва ли не все гости. При этом они невольно вздрогнули. Этот щелчок был для них настолько же неприятным и даже невыносимым, как для некоторых скрежет гвоздя по стеклу или шуршание фломастера о бумагу.

Собровцы с арестованным особо не церемонились. В ворота въехал их автобус и остановился. Кущенкова быстро повели к нему. Хотя, честно сказать, бойцы просто тащили генерала под ошарашенными взглядами гостей. Похоже, что у многих из них опьянение резко закончилось, а пришло отрезвление, не совсем приятное из-за своей неожиданности. Арестованный попытался сопротивляться уже перед самыми дверями. Однако бойцы его быстро угомонили и затолкали в автобус.

Полковник, ничего не говоря ошеломленным гостям, жестом отдал команду свернуть оцепление. Вместе с подчиненными он подался в сторону автобуса.

Один из гостей все-таки не выдержал и попытался уточнить причины происходящего.

— Я так понимаю, что у вас предельные полномочия, — проговорил он. — Но скажите же, за что генерала арестовали? Да к тому же в день, когда не обсохла краска на приказе о его назначении заместителем министра…

Полковник вполне доброжелательно улыбнулся и ответил:

— Этого я вам сейчас сказать не могу. Однако у всех есть одинаковая возможность узнать о причинах смещения с новой должности и ареста гражданина Кущенкова. Просто внимательно следите за новостями в СМИ. Очень скоро об этом будут трубить все, кому не лень.

— А если дело засекретят?! — скептически воскликнул тот же гость. — Бывало ведь такое, да и не раз. Сначала обещают, что общественность узнает все детали какого-то конкретного дела. А потом оказывается, что его материалы находятся за семью замками.

— Даже если так и окажется, то не думаю, что вы лично или кто-то другой из вас будет сильно переживать. — Рассудительность и проницательность полковника не знали границ. — Однако в данном случае есть девяносто девять и девять десятых процента уверенности в том, что обстоятельства дела будет оглашены.

— Одну десятую процента вы отводите на приятную неожиданность, когда все резко переменится по указке сверху? — не уставал гость донимать полковника вопросами.

— Нет. В данном случае одну десятую процента я оставляю на инопланетное вторжение. Ибо только оно может помешать оглашению обстоятельств дела Кущенкова, — абсолютно серьезным тоном заключил полковник и отправился к автобусу.

Среди изумленной публики прокатилась волна едва сдерживаемого смеха. Тонкий юмор командира собровцев покорил многих гостей независимо от того, как они относились к хозяину усадьбы. Через минуту автобус покинул территорию особняка и покатил в московском направлении.

Из особняка вышел растерянный распорядитель праздника и обратился к гостям с вопросом:

— Так что же делать с выступлением звезды?

— Как что делать! Пусть выходит и поет. За все ведь заплачено. Не пропадать же добру! — выкрикнул кто-то в ответ, и основная масса присутствующих его поддержала.

Праздник неожиданно продолжился даже без виновника торжества. Хотя после его ареста это вот выражение — «виновник торжества» обрело дополнительный, весьма своеобразный смысл. Впрочем, об этом никто из гостей не задумывался. Им было не до того.

39

Аня и Денис вышли с автостоянки перед международным аэропортом и направились к зданию. Женщина решила лететь к родителям на Кипр. Они сильно испереживались за дочь, которая так долго не выходила на связь. Однако теперь, когда все устаканилось, мать и отец были счастливы. Ведь Анечка наконец-то отправлялась к ним.

Тверская тоже была рада, но это ее чувство оказалось несколько скомканным. В чем это выражалось? Да в том, что, с одной стороны, она хотела видеть своих стариков, обнять их, лишний раз успокоить и показать, что все на самом деле хорошо, что черная полоса наконец-то минула.

А вот с другой стороны — сердце ныло, плакало. Анне жутко не хотелось расставаться с мужчиной, стараниями которого эта самая черная полоса закончилась. Денис!.. Она была от него без ума и уже нисколько не стеснялась признаться в этом самой себе. Однако сказать ему об этом Аня все никак не отваживалась. Даже сейчас, когда час расставания неумолимо приближался, она не могла найти в себе смелость и открыто произнести эти слова, возможно, самые главные за все время, прошедшее после гибели мужа.

Денис же был подчеркнуто сдержанным, если не сказать равнодушным. Женщина украдкой посматривала на него, пытаясь понять, что с ним такое творится. Ей трудно было поверить в то, что человек, рисковавший собой из-за нее, мог оказаться в итоге таким равнодушным и непробиваемым. В конце концов, в нем же должен был хоть как-то проявиться синдром героя!

Герой, будь он сказочный богатырь или водопроводчик Марио из популярной видеоигры, вправе получить награду в виде спасенной красавицы! На этом построен весь мир…

В голове у Ани крутился целый хоровод мыслей по поводу всего этого и никак не находил выхода. Воспитание не позволяло ей вот так запросто прыгнуть к Денису на шею и сказать: «Я твоя навеки». Тем более что он держался очень спокойно и повода для этого не давал.

Так они и шли. Рука об руку. Молча. Задумчиво. Ей хотелось знать, о чем он думал в те мгновения, но она не спрашивала. Во-первых, боялась услышать холодный ответ. Во-вторых, еще со времен знакомства с мужем Анна уяснила, что мужчины в большинстве своем просто не переносят вопроса «О чем ты сейчас думаешь?». Поэтому она молчала и изо всех сил сдерживала слезы.

Аэропорт жил своей обычной жизнью. Суетился народ. Кто-то прилетал. Кто-то лишь готовился к отлету, ожидал своего рейса. Кому-то выпала доля встречать или провожать. Анна и Денис вполне вписывались в картину этой суеты пассажиров и провожающих.

Было объявлено о начале посадки на самолет, отправлявшийся на Кипр. Тверской оставалось лишь пройти паспортный и таможенный контроль. Вскоре она должна была оказаться на борту авиалайнера, на своем месте возле иллюминатора. Наступил момент прощания.

Женщина не сдалась и тут, но слезы сами брызнули из ее глаз. Сквозь радугу она смотрела на своего спутника, пытавшегося сохранять невозмутимость.

— Пора, Деня, — проговорила она. — Нужно прощаться. Я рада, что судьба послала мне тебя именно тогда, когда я нуждалась в настоящей помощи. Я безумно благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Я боюсь представить, что сейчас было бы со мной, если бы не ты. Эти хитрые хищники наверняка обобрали бы меня как липку. А может быть, даже и убили бы. Могли ведь!.. Но ты появился, был рядом, помог, спас. Благодаря тебе у меня появилась надежда на то, что все может по-настоящему наладиться. Пусть это будет не старая, привычная для меня жизнь, какой она была, когда Володя был жив. Его не вернуть. Воспоминания о нем никуда не исчезнут. Но жить-то надо. Причем не только ради воспоминаний…

Она все ходила вокруг да около, намекала, не решалась сказать в открытую о том, что бушевало у нее в сердце. Денис стоял, слушал, смотрел на плачущую женщину и молчал. Со стороны могло показаться, что ему не терпелось поскорее отправить Анну на паспортный контроль. Он никак не реагировал на ее намеки, делал вид, будто не понимает, к чему она клонит.

Когда Тверская замолчала в ожидании его ответа, Карбалевич наконец-то заговорил.

— Мне приятно слышать такие слова, — весьма сдержанным тоном сказал он. — Однако ты должна понять, что никакой я не посланник судьбы. Я лишь тот, кто ценит настоящую дружбу. Когда я узнал, что погиб мой друг, а на его жену свалились неприятности, то посчитал делом чести помочь ей. Ну, то есть тебе, разумеется. Помог, как смог. Ты уж прости меня. Многое можно было сделать аккуратнее, без лишнего риска для тебя. Но назад уже не отмотаешь и ничего не изменишь. Как получилось, так и получилось. Тем более что конечный результат оказался самым благоприятным для тебя. Сейчас тебе ничего не угрожает. Ты можешь спокойно жить, заниматься бизнесом и любимыми делами, вроде сочинения песен. Не забрасывай, кстати, это. У тебя хорошо получается. Уверен, из этого выйдет толк. Вот. Ну а мне сейчас не мешало бы заняться своими собственными делами. Поверь, их накопилось немало. Надо как-то с ними разбираться. В общем, все как обычно. Не прибавить, не отнять.

Ни в его словах, ни во взгляде женщина не сумела увидеть чего-то такого, что могло быть похоже на взаимность.

— Хорошо, — сдерживая новый поток слез, сказала она, собралась с духом и продолжила: — Когда разберешься со всеми своими делами, можешь прилететь ко мне на Кипр. Если хочешь, просто как мой друг. Родителям моим ты понравишься. Я точно это знаю. Просто я без тебя уже не смогу. Ты же приедешь? Правда?

Денис посмотрел на нее безучастным взглядом и попытался объясниться:

— Мне кажется, что это будет излишним. Возможно, мы когда-нибудь пересечемся. Здесь, в Москве, или где-то за границей. Я очень сильно ценю память о своем погибшем друге и считаю, что не имею никакого морального права воспользоваться ситуацией. Вот так я это все вижу. Ты уж прости меня, если я невзначай дал тебе повод подумать, что между нами может быть нечто большее, чем просто дружеские отношения.

— Вот как друг пообещай мне, что прилетишь на Кипр. Мы встретимся там чисто по-дружески! — воскликнула Анна, делая акцент на словах «друг» и «по-дружески».

— Извини. Не могу пока обещать, — проговорил он в ответ.

— Почему? — Анна искренне не понимала его.

Вместо объяснений он слегка приобнял ее, поцеловал в щеку, шепнул на ушко: «До свидания», развернулся и, не оглядываясь, направился к выходу.

Аня была готова ко многому, но такой поворот событий оказался для нее полной неожиданностью. Обескураженная и раздосадованная, она ринулась вслед за Денисом, бросив багаж. Слезы ручьями лились из ее глаз. Женщина не хотела такого вот расставания с человеком, который стал для нее по-настоящему родным. Она вообще не желала расставаться с ним, и тем неожиданнее была для нее холодная сдержанность Дениса.

— Деня, постой! Я прошу тебя, не уходи вот так, милый мой!.. — кричала она вдогонку, заставляя оборачиваться многочисленных невольных свидетелей.

Она бежала за ним, боясь потерять его из виду. При таком большом скоплении народа, как в этом международном аэропорту, подобный исход был вполне реальным.

40

Минул год. Для кого-то он прошел быстро. Для кого-то — медленно. Кому-то было совершенно не до того, чтобы вообще думать об этом годе.

Обычная история в жизни самых разных людей. Время идет. Оно либо оставляет все таким, как и прежде, либо меняет. Порой до неузнаваемости. Иногда оно просто расставляет все на свои места, привносит некую упорядоченность в мысли, образ жизни, отношения между людьми.

Иногда же время начинает чудить. То, что еще буквально вчера казалось стабильным, постоянным, вечным, начинает рушиться, превращается в руины, где нет места упорядоченности. Там свой смысл и бессмыслица, особый воздух, специфичная атмосфера, в тягучей пелене которой кто-нибудь да и вспомнит о времени, задумается и сойдет с ума.

Время изменило жизнь героев нашего повествования. Казалось бы, прошел всего лишь год, но за эти двенадцать месяцев развязались одни узлы и появились другие. Добро было вознаграждено, а зло наказано. Если же отбросить все эти образные обороты, то картина выходила вот какая.

Архип — убийца Владимира Тверского, шантажировавший Анну и оказывавший всяческое давление на нее, — быстро понял, что в сложившейся ситуации ему терять нечего. Отдуваться в одиночку за все преступления он не собирался. Архип ничуть не сомневался в том, что спасать его за прежние боевые заслуги никто не будет. А посему он сдал следственным органам абсолютно всех фигурантов дела, включая и генерала Кущенкова.

Хриплоголосый амбициозный мужчина ходил под генералом, возглавляя организованную преступную группировку в Подмосковье. Эту структуру долгое время не могли прижучить, так как господин Кущенков тайно крышевал ее.

Его услуги стоили дорого. Архипу пришлось отказаться от самостоятельности в действиях и полностью подчиниться боссу в генеральских погонах. Именно Кущенков был заказчиком и режиссером всех событий, развернувшихся вокруг Тверских.

Архип постоянно обращал внимание следствия именно на это. Конечно, хрипатого урода не стоило сравнивать с древнеримским сенатором Катоном, однако некое сходство между этими персонами наблюдалось.

Катон все свои выступления на любую тему обязательно завершал фразой: «Карфаген должен быть разрушен». Архип же, о чем бы следователи с ним ни беседовали, словно заклинание повторял: «Во всем виноват Кущенков Валерий Максимилианович».

Впрочем, выгораживать самого себя главарь бандитов особо не стремился. Помимо чистосердечного признания, записанного на видеорегистратор, против него имелось множество улик. По сути, он был приперт к стене.

Единственным способом, позволяющим хоть как-то облегчить такую ситуацию, была как раз сдача босса и всех подельников. К тому же он понимал, что ему светило пожизненное заключение. Это значило, что отбывать наказание Архипу пришлось бы в одной из пяти исправительных колоний особого режима для пожизненно осужденных. Неважно, был бы это «Вологодский пятак» или «Черный дельфин». Вряд ли другие осужденные смогли бы кинуть ему предъяву, что он ссучился и продался ментам.

Сам генерал изначально пытался уйти в несознанку. С помощью адвокатов он хотел выставить свой арест чуть ли не политическим заказом, а себя, соответственно — жертвой неких межпартийных разборок.

Эту тему практически сразу высмеяли СМИ, в первую очередь та самая газета, на которую был так зол господин Кущенков. Журналисты проанализировали всю его карьеру и убедительно доказали, что политикой в этом деле и близко не пахло. Результаты журналистского расследования были переданы компетентным органам.

Валерию Максимилиановичу пришлось сокрушаться из-за того, что в России, в отличие от Англии, нет закона, запрещающего средствам массовой информации публиковать материалы о лицах, находящихся под следствием, до вынесения официального судебного вердикта. Кущенков весь этот год пробыл в Лефортово.

Следствие по его делу все еще продолжалось. Фактов против него собрали предостаточно, но окончательную точку ставить было еще очень рано. Шансов вскоре выйти на свободу у неудавшегося заместителя министра не было. За это время практически вся группировка, которую он крышевал, была повязана. Ее участники оказались в разных московских СИЗО.

Карбалевич в деле фигурировал как свидетель и потерпевший. Двух бандитов, убитых им на элеваторе, списали на несчастный случай. Сделано это было со слов Архипа. Хрипатый тип заявил, что куска уха он лишился тоже в результате такого вот стечения обстоятельств.

Следователи понимали, что здесь что-то нечисто, однако докапываться до сути не стали. В конце концов, ведь именно Денис доставил им главаря преступной группировки, благодаря показаниям которого были полностью раскрыты столь тяжкие преступления. В общем, к Карбалевичу со стороны правоохранительных органов никаких претензий не было.

Используя старые связи, Денис довольно удачно реанимировал свой прежний бизнес. В этом ему сопутствовала удача. Дела его довольно быстро пошли в гору, но, несмотря на успех, он четко осознавал, что ему определенно чего-то не хватает.

После долгих раздумий Денис все-таки решился отправиться на Кипр. Тем более что заочное общение с Анной после прощания в аэропорту не прекращалось. Шла переписка через Интернет. Случались нечастые, но проникновенные телефонные разговоры, инициаторами которых были как он, так и она.

И вот через десять месяцев после сцены в Шереметьево они снова встретились. Теперь Денис на сто процентов был уверен в том, что нуждается в Ане настолько, что жить без нее не может.

Вдова весь этот год потихоньку приходила в себя, камень за камнем сбрасывала с себя весь тяжкий груз былых горестей и терзаний. Она с самого начала знала, что Денис все-таки приедет к ней. Анна лишь не могла сказать, сколько времени ему понадобится для принятия такого важного решения, поэтому и поддерживала связь с ним, держала его в курсе своих дел, интересовалась, чем живет он. Уже без слез и истерик, как тогда в аэропорту. Зато с твердой мыслью о том, что Карбалевича можно наставить на путь истинный.

Как она и предполагала, Денис очень понравился ее родителям. Они были с ним знакомы лишь по незабываемой гонке в Подмосковье, когда он сумел увести джип Анны от преследователей. Уже один этот факт вызвал если не стопроцентную симпатию, то уважение уж точно. Ну а непосредственное общение после его прилета на Кипр лишь еще четче расставило точки над i.

Отец и мать Ани отзывались о Денисе только положительно. Мама иногда напрямую, без обиняков, говорила дочери, что из этого положительного мужчины мог бы получиться неплохой муж. Она считала, что ее дочка еще совсем молодая. Анна не должна ставить крест на своей семейной жизни. Мать имела в виду вполне конкретную кандидатуру.

Отец воспринимал дочкиного друга как доброго товарища. Они неоднократно отправлялись вместе на морскую рыбалку. Было время поговорить по душам и узнать, чем Анин гость дышит. В общем, с точки зрения родителей, все шло к тому, чтобы Анна и Денис были вместе. Дочь была рада такому мнению.

За время пребывания на Кипре Анна Тверская аранжировала старые и написала новые песни. Уже через полгода у нее собралось их на целый альбом.

Анна посоветовалась со знакомыми специалистами, спрашивала их, стоит ли обнародовать свое творчество. Ей ответили, что для начала следовало бы записать сингл из двух-трех песен и проверить реакцию слушателей.

Она так и сделала. Три песни были записаны в Италии на известной студии при участии российского специалиста. Конечный продукт был разослан на FM-радиостанции России и государств бывшего Советского Союза.

Что же из этого вышло? Лестные отзывы практически мгновенно поступили от большинства дирекций этих станций. Жанрово песни Анны были близки к шансону, но их дружно приняли все станции, совершенно независимо от формата.

Директор популярного российского радио, специализирующегося в основном на попсе, чуть позже в одном из интервью говорил по этому поводу: «Если бы весь русский шансон был таким, как у Анны Тверской, мы с удовольствием взяли бы себе в ротацию песни других современных шансонье».

Это его заявление сделало Ане дополнительную рекламу, хотя она в ней практически и не нуждалась. Ведь реакция слушателей на ее дебютные песни оказалась более чем теплой. Да что там говорить! Это был настоящий успех!

На FM-станции обрушился шквал телефонных звонков и электронных посланий с просьбами снова и снова предавать песни в эфир. Радийщики понимали, что эти три песни могут приесться, поэтому ввели на них негласную квоту в ожидании полноценного альбома.

Некоторые серьезные продюсеры вызвались заняться полноформатником Тверской. Однако она всем любезно отказала и сама занялась этим делом. Позже Анна подключила к работе и Карбалевича, который не без трепета узнал в одной из ее песен свой собственный образ.

Разные представители шоу-бизнеса утверждали, что альбом без профессиональных продюсеров будет обречен на провал, на деле же все выходило иначе. Работа над альбомом подходила к концу. Новые песни были апробированы на так называемых фокус-группах, и результаты оказались положительными. Параллельно с этим начались съемки клипа на одну из песен сингла.

Поскольку в цифровую эпоху сам по себе выпуск альбома доходов мог и не принести, Аня приняла твердое решение выступать с песнями со сцены. Денис поддержал ее без каких-либо колебаний. Он был рад взлету карьеры Анны и выражал готовность помогать ей не только как сопродюсер.

Творчество творчеством, но прелесть взаимной любви никто не отменял. Где-то через месяц после приезда Дениса они разговорились. Он признался ей в своих чувствах. Она наконец-то сделала то же самое, хотя была готова к этому еще тогда, в аэропорту.

С момента гибели Владимира Тверского прошло чуть больше года. Взгляды Короба несколько изменились. Теперь он был уверен в том, что покойный певец, будь у него такая возможность, не возражал бы против такого развития событий.

Аня была солидарна с этим мнением.

— Я уверена, что Вова одобрил бы наше решение, — твердо сказала она своему избраннику.

Тот промолчал, улыбаясь в ответ. Она бросилась к нему в объятия. Они были крепкими. Поцелуй, в котором слилась пара, оказался страстным и ненасытным. А уж о том, что за этим последовало, читатель может догадаться сам.

За любовью и делами, связанными с подготовкой альбома и началом концертной деятельности Анны, влюбленные не забыли об одном очень важном моменте. После гибели Евгении Самары ее сын попал в приют.

Карбалевич организовал независимую экспертизу. Она установила, что мальчик и правда был сыном Самары и Тверского. Значит, грешок за шансонье все-таки водился.

Анна по этому поводу не сокрушалась. Она простила покойному мужу и измену, и внебрачного ребенка. Более того, Аня решила усыновить его. Денис в этом ее поддержал. Правда, они заранее пообещали друг другу, что никогда в жизни не расскажут мальчику о том, кто его настоящий папа.

Content

Кирилл Казанцев
Очарованная вдова

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40