Лиза Бингэм

Сладкий флирт

Пролог

Миссисипи, март 1864

Над головой прокатился раскат грома, и затем молния, расчертив небо, ударила в землю. Через мгновение дождь забарабанил по давно раскисшей земле. Стало еще темнее, и на расстоянии нескольких шагов почти ничего не было видно.

Мик Сент-Чарльз, прикрывая лицо ладонью от дождя, всматривался в темноту, различая лишь черные контуры опор моста. Сильный ливень мешал ему разобрать, насколько там продвинулось дело. Аварийный ремонт продолжался всю ночь, путь должны были очистить для эшелона с воинским грузом, который прибывал в пять часов. Ремонт нужно было закончить в срок.

— Капитан!

Крик был еле слышен, но, несмотря на шум и грохот вокруг, Мик сразу определил, откуда он донесся. Он поднял руку, чтобы солдат, находившийся на насыпи, смог различить его среди людей в темном, укрепляющих мост.

Солдат кивнул, показывая, что он заметил Мика, и начал спускаться. От грязи и оползней склон стал очень скользким, на нем не осталось почти никаких выступов, и солдату приходилось сильно размахивать руками, чтобы удержаться на ногах.

— В чем дело, Хрипун? — строго спросил его Мик. — Почему ты покинул пост?

— Кап-п-итан! — тяжело дыша, проговорил часовой. Он очень запыхался после такого сложного спуска. Когда-то давно ему дали прозвище Хрипун. Тогда пуля угодила ему в легкое. Он лежал раненый в зарослях. Мик нашел и спас его. С тех пор Хрипун всегда находился рядом с Миком. Он был вроде старого свирепого сторожевого пса. Держась за грудь, Хрипун сказал:

— Капитан, пойдемте быстрее со мной!

В глазах Хрипуна был дикий ужас, Мику редко приходилось видеть его в таком состоянии. Он пристальнее вгляделся в лицо солдата.

Хрипун задыхался от волнения, его подбородок дрожал.

— Капитан… там дюжина солдат… они! говорят… их послал генерал Бушинг. Они сказали мне, что у них приказ… искать… шпионов.

Мик щурился от дождя. Наверное, он просто неправильно расслышал последнее слово.

— Кого? — крикнул он сквозь ветер.

— Шпионов! Они ищут шпионов!

— Шпионов! — протянул он с недоверием. — Пошли они все к чертям собачьим, у нас нет времени играть в казаки-разбойники. Неужели они не понимают, насколько важную работу мы сейчас делаем?

Хрипун попытался что-то сказать, но Мик раздраженно махнул рукой.

— И слышать ничего не хочу. Подождут. Мы должны укрепить эстакаду. Поезд будет здесь с минуты на минуту.

Мик собрался уже было уходить, но Хрипун схватил его за руку.

— Капитан, — начал он нерешительно. Говорил он тихо, и было очень трудно расслышать его. — Капитан, они сказали, что у них есть доказательство.

— Доказательство? Доказательство чего? — с нетерпением вскричал Мик.

Хрипун ответил не сразу, и Мик, промокший насквозь под ледяным дождем, вдруг почувствовал легкую дрожь.

— Доказательство того, что вы… вы, — Хрипун сжал губы, а затем выдохнул: — Изменник и спекулянт.

Эти слова заставили Мика прийти в себя. Война продолжалась, и пустая болтовня о шпионах и предателях быстро превращалась в подозрительность, а подозрительность рождала настоящую истерию. По всей видимости, Мик был очередной жертвой шпиономании.

Он догадывался, почему его обвиняли в измене и спекуляциях. Война шла уже слишком долго. Снабжение становилось все хуже, люди ожесточались. Солдаты Мика страдали от того, что, используя их способность с честью выходить из безнадежных ситуаций, им стали поручать самые тяжелые задания. Их постоянно посылали за линию фронта. Правда, у них появилась возможность брать там все, что им было нужно. И к тому же Мик поддерживал связь со своим бывшим сокурсником по Вест-Пойнту, который теперь в Вашингтоне занимался поставками провианта и постоянно отправлял грузы для Мика. Но все это никого не интересовало, просто кто-то решил, что если Мик и его люди имеют все необходимое, значит, командир этого отряда — член шайки, занимающейся спекуляцией в военное время. И этот человек — Мик.

Наконец Хрипун отдышался и произнес:

— Вы должны пойти и поговорить с ними, капитан. Они не будут ждать. Они сказали мне, что если вы не придете прямо сейчас, то они соберут всех солдат и начнут их допрашивать.

— Черт возьми! — выругался Мик и бросил в грязь планку, которую держал в руках. Ему на лицо попала грязная жижа, но он не обратил на это никакого внимания.

— Продолжайте работу! — приказал он солдатам.

— А как быть с поездом? — крикнул сидящий наверху на балке.

— Пусть проезжает. Мост должен выдержать. Хатчер! — прокричал Мик солдату, стоящему на самой вершине насыпи. — Дай сигнал фонарем инженеру, что все в порядке, можно проезжать. Все остальные, проверьте еще раз то, что вы закрепляли, и уходите с эстакады. Поезд здесь будет меньше чем через пять минут.

Хотя времени для ремонта у Мика и его людей было не очень много, все же он был уверен, что они надежно укрепили опоры моста. Во всяком случае, этот поезд должен проехать нормально. А потом они капитально укрепят эстакаду.

— Ладно, Хрипун, — проворчал Мик, засовывая ручку молотка за пояс, — где этот чертов болван, который считает меня ворюгой и спекулянтом? — Мик стремительно забрался на насыпь, он был в бешенстве и поднялся гораздо быстрее, чем Хрипун спустился. — Где этот паршивый тип, который думает, что у него есть какие-то доказательства против… меня?

Его слова подхватил бешеный порыв ветра, и тут Мик сквозь дождь и сумрак увидел этого человека. Это был Эзра Бин.

Холодок, который чувствовал Мик до этого, теперь пробрал его насквозь до самых костей и начал перерастать в страх. Не случайно Хрипуна охватил такой ужас. Тот, кто стоял перед Миком, был единственным человеком, открыто и яростно ненавидившим его. Даже во время сражений никто никогда не проявлял такой бешеной злобы к нему.

Эзра не спешивался. Он сидел на своей пегой кобыле, вероятно полагая, что если слезет с лошади, это может быть расценено как проявление уважения. Капли дождя били по его плечам и спине, но он не позволял себе показывать, что его могуг беспокоить такие пустяки. Эзра молчал и сидел не шелохнувшись. Взгляд его выражал нескрываемое презрение к Мику. Он вдавил каблуки в грязь, чтобы встать потверже. Мик не собирался подходить ближе и уступать сидевшему на коне. Хватит того, что Бин появился так неожиданно и чуть не застал его врасплох.

— Что вам нужно, Эзра? — Мик крикнул так, чтобы его могли слышать солдаты, стоящие ярдах в двадцати от него.

Бин не ответил. Его губы слегка дрожали. Было видно, что он прекрасно понимает хитрость Мика. Чуть пришпорив коня, он подъехал к группе сопровождавших его солдат и велел им ждать в находившейся поблизости пустой палатке. Мик заметил, что солдаты слушали Бина внимательно, даже с каким-то подобострастием, и понял, что у него в отряде такая же строгая дисциплина, как и в семье. Дисциплина, граничащая с жестокостью.

— Я здесь по официальному поручению, — наконец произнес Бин.

— В последний раз, когда я слышал о вас, мне сказали, что ваша бригада находится в Пенсильвании. И что же вы делаете так далеко на юге?

Бин проигнорировал вопрос Мика.

— Только не говорите мне, что вы заблудились, — насмешливо сказал Мик, отлично понимая, что сильно рискует, задевая этого человека за живое. Бин больше всего на свете ценил свою способность планировать, просчитывать все детали и очень гордился этим. Именно это качество помогло ему стать богатым владельцем металлургической фирмы в Огайо.

— Нет, сэр, — Бин говорил высокомерно, растягивая слова, — я прекрасно знаю, где нахожусь. — Он сделал многозначительную паузу, затем продолжил: — И я прекрасно знаю, кто находится передо мной.

— Изложите ваше дело, Бин, — сказал Мик, решив прекратить словесную дуэль. У него было много работы и совершенно не было времени на игры, которые так любит Бин. — Мне сказали о каком-то расследовании, указывающем на меня.

Бин сжал челюсть, его холодные серые глаза стали стального цвета.

— Расследование должно было начаться в ту ночь, когда вы убили мою дочь, — сказал Бин так тихо, что никто кроме Мика не мог слышать его.

— Так вот оно что.

Мик вздохнул и провел рукой по запачканным грязью волосам.

— Мы же уже все обсудили в последнюю нашу встречу.

Это было слишком болезненно для Мика, чтобы без конца говорить об этом. Его жена Лили. Дочь Бина. Ее смерть.

— Вы украли ее у меня.

— Лили все делала по своей воле.

— Вы украли моего ребенка.

— Черт подери! Ей было почти двадцать три года. По-моему, в этом возрасте уже можно принимать какие-то решения.

— Лили была моей дочерью. Она должна была остаться со мной, а не связываться с вами. Тогда она сейчас была бы жива.

Мик безуспешно пытался успокоиться, он чувствовал, что с каждым словом этого человека его сердце бьется все сильнее.

— Я сделал все, что было в моих силах.

— Вы убили ее!

От крика Бина его лошадь пугливо вздрогнула. Бин, резко понизив голос, сказал:

— Вы убили ее, и это так же верно, как если бы вы собственными руками задушили ее.

— Она умерла от дифтерита, — устало сказал Мик. Уже не в первый раз он объяснял, почему умерла Лили. В ту злополучную зиму перед войной он послал Эзре телеграмму. Позже он отправил ему подробное письмо, где описывал все обстоятельства ее болезни. Он рассказывал Бину об этом сразу же после сражения при Манассасе и еще раз после Шилоу. И с каждым разом Бин становился все язвительнее и все больше обвинял Мика. А ведь он не знал всей правды. Он не знал, что Лили умерла на шестом месяце беременности.

— Вы заплатите за ваши преступления, Мик Сент-Чарльз.

Мик в полном отчаянии до боли сжал кулаки.

— Ну поймите, Бин, Лили умерла от болезни, которую нельзя было ни предвидеть, ни вылечить. Нельзя было сделать ничего, слышите, ничего!

— Лжец! — Поза Бина стала еще более надменной и грозной. — Вы мне заплатите. Начиная с сегодняшнего дня вы будете платить за все. Мик Эшби Сент-Чарльз, вы обвиняетесь в спекуляции и измене. Я получил приказ генерала Альберта Бушинга арестовать вас и доставить в тюрьму в Фалтон-Хилле. Там вы предстанете перед военным трибуналом и, если вас признают виновным, будете повешены.

Вдали послышался шум паровоза, но Мик не обратил нэ него внимания, отметив это только где-то в глубине сознания. Ему очень хотелось послать Бина ко всем чертям вместе с его идиотскими обвинениями, вернуться к работе и обдумать план будущего ремонта, но он хорошо понимал, что будет большой ошибкой повернуться сейчас спиной к Бину.

— Измена, да? — спросил Мик насмешливо. Никто, и в том числе даже Бин, не мог зайти так далеко и обвинить его в подобном преступлении. — Ни один человек не поверит вам, я солдат федеральной армии, награжденный многими медалями.

Эзра слегка улыбнулся. Улыбка у него была совсем невеселой.

— У меня есть свидетельские показания.

— Какие, к черту, показания? Я…

— Берегись!

Крики раздавались со стороны эстакады. Шум поезда стремительно нарастал, паровоз сигналил, но этот звук не заглушал зловещего свиста воздуха. И вдруг все вокруг сотряслось от оглушительного грохота. Мика сбросило с насыпи. Балки и ломаные бревна летели над его головой. Крики раненых людей сливались с шипением тормозящего поезда. Мик накрыл голову руками. Воздух наполнился скрежетом металла. Через несколько мгновений он заставил себя посмотреть на происходящее. Мик увидел, что опоры рушатся и товарные вагоны один за другим падают в реку. Боже, там были его солдаты.

А затем наступила тишина, жуткая, ужасающая тишина. Она длилась целую вечность, прежде чем Мик услышал чавкающий звук лошадиных копыт, ударяющих по грязи. Но вот и он затих. Мик медленно поднял голову и встретился взглядом с ледяными глазами тестя.

— Вставайте, — приказал Бин сурово.

Сзади них, со стороны реки, неслись пронзительные крики и стоны. Мик поднялся на ноги, чувствуя на себе ненавидящий взгляд Бина. Он никак не мог примириться с Миком. Началось это с того дня, когда его дочь осмелилась убежать из школы, где преподавала, и выйти замуж за сына владельца плантаций, Мика Сент-Чарльза. Лили не послушалась отцовского приказа и еще больше усугубила свою вину тем, что умерла до того, как Эзра сумел наказать ее за грехи.

Мик посмотрел на обломки крушения, а потом перевел взгляд на тестя. Он не мог не заметить, как легкая улыбка удовлетворения скользнула по губам этого человека.

И вдруг смысл того, что произошло, стал понятен Мику.

— Что вы сделали, Бин? — выдохнул Мик, осознав, что страшное происшествие тщательно спланировано, что это результат действия взрывчатки.

Эзра прищелкнул языком.

— Я думаю, крушение — неплохое доказательство вашей преступной деятельности, — сказал он, указывая рукой в сторону реки. — Умышленное уничтожение воинского груза. В своем докладе мне придется сообщить генералу Бушингу о том, что вы сами взорвали опоры моста. Вы надеялись, что вам неплохо заплатят наши враги. Вы знали, что поезд везет еду и медикаменты, а это сейчас бесценный груз.

— Идите к дьяволу! Ни один человек не поверит вам.

Но произнеся эти слова, Мик ощутил страх — а вдруг это не так, вдруг он ошибается. Бин очень осторожный человек, он никогда не рискует, если заранее не уверен в победе.

— Ведь вы сами устроили весь этот кошмар, не так ли, Бин? И кто-то из моих солдат согласился помочь в этом грязном деле. Кто он?

Бин, игнорируя его вопросы, легко похлопывал по своей сумке, висящей на седле.

— Вам нет необходимости тыкать пальцем в своих подчиненных. Здесь, в этой сумке, все необходимые документы для того, чтобы доказать, что только вы ответственны за все происшедшее. Можете, конечно, отрицать обвинения, если пожелаете, но все равно ваша судьба предрешена. В конце концов, кто поверит предателю, проникшему в федеральные войска? Ты убийца, — его голос перешел в зловещий шепот. — Тебе остается только надеяться на быструю смерть.

Бин обратился к солдатам, стоявшим рядом:

— Арестуйте этого человека! Свяжите его и заткните ему рот кляпом, я не хочу, чтобы он морочил голову нашим бравым ребятам своей болтовней и грязной ложью. Уже утром мы должны отвезти его в тюрьму в Фалтон-Хилл, где его будет судить военный трибунал. К концу этой недели он будет казнен.

— Нет! — выкрикнул Хрипун, все это время стоявший неподалеку. Теперь он шагнул вперед. — Нет! Он не сделал ничего плохого! Это наш капитан, разве же вы не видите? Это наш капитан! — Хрипун выхватил из кобуры револьвер. — Я не позволю вам схватить его. Не позволю! — Он сделал еще несколько шагов и поднял револьвер, твердо держа его двумя руками. — Бегите, капитан! Бегите!

В следующее мгновение Хрипун начал стрелять.

Глава 1

Огайо, сентябрь 1865

— Я думаю, он мертв.

— Да живой он. Он дышит.

— Но я этого не замечаю.

— Абсолютно не важно, замечаешь ты это или нет. Главное, что он дышит.

— Ну-ну.

— Потормоши его.

— Сам потормоши.

— Сейчас твоя очередь.

— Не моя.

— Ты что, боишься?

Мик моргнул, его лицо напряглось от усилия открыть глаза. Черт подери, голова раскалывалась от боли. И горло тоже. Он попытался сглотнуть слюну, но у него не получилось: во рту чувствовалась сухость, язык распух и стал ватным.

Сзади послышались какой-то шум и чей-то испуганный шепот:

— Посмотри, что ты натворил!

— Это не я.

Мик уперся руками в пол и попытался собрать воедино разрозненные обрывки фраз и какие-то смутные образы, которые проносились в его голове. Он должен встать, должен уходить отсюда. Он не может здесь оставаться, иначе его найдут. Он не может…

Детский крик зазвенел в воздухе, наполнив голову жгучей болью. Застонав, Мик повалился на солому и закрыл глаза. Послышалось еще несколько пронзительных криков, потом быстрый топот ног по деревянному полу, и через некоторое время вдалеке прозвучал женский голос.

Мик мог бы не обращать на это внимания. Он мог бы забыть о том, что обнаружен и находится в опасности. Он мог бы избавиться от всех неприятных и беспокойных мыслей и целиком отдаться ощущению мягкого сена, на котором он лежал, тепла, окутывавшего его. Мик мог бы забыться, если бы внезапно до его слуха не долетели слова: «мужчина… там…»

Мик открыл глаза. На этот раз ему удалось собраться с мыслями и осознать всю серьезность своего положения. Он вспомнил, как скакал ночью под дождем, забирался на какую-то кручу, а потом он увидел дом и сарай с сеном. Мик вспомнил и то, как невдалеке сквозь изморось проступали остатки полуразрушенного моста. Мысль найти сухое и теплое место была настолько заманчива для измученного Мика, что он просто не в силах был отказаться от такой возможности. Мик боялся, что у него может возобновиться болезнь, которую он подхватил прошлой зимой. Эта болезнь давала о себе знать почти каждый месяц: Мика бил озноб, ломило кости, подскакивала температура, иногда он даже начинал бредить.

Он хотел не дать болезни вновь скрутить себя. А для этого нужен был небольшой отдых в сухом и теплом месте. Лошадь он привязал в близлежащем лесочке, немного замаскировав ее ветками деревьев. Мик не решился завести лошадь в сарай, опасаясь, что ее нервное всхрапывание может выдать его. Спрятав лошадь, Мик прокрался через двор, проскользнув в тени сарая, и забрался наверх, на пыльный чердак. Здесь он решил поспать час-другой. За это время одежда немного подсохнет, и он продолжит свой путь, свою погоню за Бином.

Мик снова закрыл глаза от боли. Боже праведный, когда же этот человек успокоится? Вот уже больше года Мик вне закона, за ним охотятся не только на севере, где жаждут повесить его, но и на юге, где хотят получить от него информацию военных действий. Используя неразбериху войны, он кочевал из части в часть, пытаясь избежать разоблачения. Но даже окончание войны не облегчило его участь. Обвинение в измене нельзя было снять только потому, что закончились боевые действия. Но даже то, что жизнь Мика превратилась в сущий ад, не удовлетворяло Бина. Он хотел большего. Гораздо большего.

Сердечная боль стала совсем невыносимой, когда Мик вспомнил, что еще сделал ему этот человек. Неделю назад Мик решил ненадолго заехать в свое родное поместье, повидать братьев, узнать, как они живут. Но оказалось, что Брэм и Джексон еще не вернулись с войны, и, к своему ужасу, Мик обнаружил, что дом и все постройки уничтожены, земля осквернена, все ценности украдены. А человеку, который остался присматривать за домом, было приказано передать Мику, именно Мику, что все это сделали Бин и его люди. Мик отлично понимал, что эти мерзости совершены Бином для того, чтобы вынудить его обнаружить себя, спровоцировать на борьбу. И, черт подери, Мик более чем страстно желал теперь не обмануть надежд своего тестя.

— …Что за чепуха… какой мужчина?

Эти слова, которые неожиданно прозвучали где-то совсем близко, придали ему силы. Мик приподнялся и встал на колени. Потом, не обращая внимания на боль, пульсирующую в висках, он заставил себя подняться на ноги.

— Если это ваша очередная небылица, то я как следует выпорю вас.

Удар. Боль била в висок.

Звук приближающихся шагов привел Мика в смятение. Надо что-то делать. Но раскаленный обруч сжал голову, и боль плетью хлестнула по глазам.

— Я уже говорила вам не раз, что бывает с детьми, если они говорят неправду.

И снова удар.

Мик оглянулся вокруг. Смятое сено, седло, уздечка, одежда…

Где его одежда? Черт подери, где же его одежда? На нем не было ничего, кроме нижнего белья.

Удар.

Мик в панике оглядывался по сторонам. Его выцветшие армейские штаны, куртка, жилет и плащ, которые он аккуратно разложил для просушки, исчезли. Что за чертовщина? Но времени для размышлений не было. Мик принялся быстро забрасывать сеном сумку и седло, надеясь, что они не будут замечены.

Вновь пронзительная боль в виске.

Черт! Резко выпрямляясь, Мик ударился головой о низкую балку, проходившую через весь сарай. Гулкое эхо прокатилось по помещению.

Звук шагов мгновенно стих. Через некоторое время послышался тихий женский голос:

— Левис, ступай в мастерскую, возьми там веревку и жди меня здесь, пока я не позову. Кларк, а ты иди в дом. Возьми с собой Оскара и иди. Ты меня слышишь? И пошли сюда Крокета.

— Но, Элизабет…

— Быстро!

Детские шаги удалились, и затем Мик отчетливо услышал щелчок. Он достаточно повоевал, чтобы научиться узнавать этот звук. Звук, который раздается, когда взводят курок.

Удар.

— Подними руки вверх!

Мик услышал приказ раньше, чем увидел кого-нибудь. По стене скользнула легкая тень, и потом начал открываться- чердачный люк.

— Живо руки вверх! Я кому сказала!

Мику стало немного не по себе. Он не понимал, как могла женщина увидеть, что он не выполнил ее приказ. Однако он все же поднял руки, которые до этого держал скрещенными внизу живота. Да, нижнее белье у него, конечно, было, но оно прорвалось во многих местах. Ткань так обветшала, что рвалась от малейшего движения.

— Черт вас подери! Вы что — глухой?

После этих слов из дыры в полу начала медленно появляться женская голова, затем показался блестящий зрачок револьвера.

Мик был приятно удивлен. Перед ним стояла молодая женщина. И очень привлекательная.

Должно быть, что-то в выражении его лица подсказало ей, о чем он подумал. Женщина застыла на месте. Долгое время не было слышно ни единого звука. Ее изучающий взгляд скользил по Мику с явной подозрительностью. Затем она поднялась еще на одну ступеньку, с каждой секундой хмурясь все больше.

Мик сумел выжить на войне, потому что хорошо знал, когда нужно наступать, когда правильнее отступать, а когда просто затаиться где-нибудь и ждать. За это время он научился понимать людей, и теперь ему было достаточно взгляда, чтобы сразу определить, будет ли человек с оружием в руках стрелять в него, или нет.

Девушка — Мик знал это совершенно точно — нажмет на курок при первом же его неверном движении. Ее темные глаза как будто светились яростью. Взгляд становился все пристальнее, словно она хотела прожечь его насквозь.

— Черт побери, похоже, мне придется побыть некоторое время в роли собаки, — тихо сказала она самой себе.

Мик не был уверен, что понял то, что сказала девушка, пока она не перекрыла ему путь к люку.

Девушка внимательно разглядывала его с ног до головы, не произнося ни слова. Она превосходно владела своими эмоциями, и на ее лице не было заметно и тени страха или удивления. Мик вдруг сообразил, что стоит перед ней полуголый. Он ждал, что это хоть как-нибудь отразится на девушке — она покраснеет, или, может быть, у нее участится дыхание. Но, как видно, подобные проявления слабости были ей не свойственны. Правда, она больше не настаивала на том, чтобы он снова поднимал руки. Да, у этой особы бесподобная выдержка, с ней лучше не играть в азартные игры. Мик не мог понять, что творится в ее душе. И если бы она не задержала на нем свой первый взгляд чуть дольше обычного, то он мог бы предположить, что, идя сюда, она уже знала, что на нем ничего нет, кроме рваного нижнего белья.

— Мне кажется… — начал Мик, но потом замолчал и откашлялся.

Он плохо представлял себе, что должен говорить. Возможно, ему лучше было бы вовсе помолчать. Его нашли спящим в сарае этой молодой женщины, куда он бесцеремонно забрался, напугав ее детей, и сейчас стоял перед ней в более чем неприличном виде. Мик не знал, с чего в такой ситуации начинать объяснения.

— Они украли мою одежду!

Мик не хотел, чтобы его первыми словами были слова обвинения, но они сорвались у него с языка прежде, чем он осознал их смысл.

— Ну и что дальше?

Женщина задумчиво прищурила карие с кофейным оттенком глаза. Волосы у нее были цвета спелого меда и собраны сзади в небрежный пучок.

Последовало неловкое молчание, во время которого Мик мечтал только об одном — чтобы свершилось чудо и он смог бы прикрыться чем-нибудь: седлом, лошадиной накидкой, чем угодно.

Девушка подошла поближе, продолжая держать револьвер направленным на него. По мере ее приближения Мик все сильнее чувствовал, что уже очень давно ни одна женщина не подходила к нему так близко. Он видел капельки пота на ее шее, ее грудь, которую плотно облегала простая домотканая блуза.

Девушка не была миниатюрна, как Лили. Она была высокой, стройной, с роскошными возбуждающими формами. Но оценивая то, как сидела на девушке одежда, и то, что у нее была такая тонкая талия, можно было смело сказать, что у прекрасной незнакомки нет ни грамма лишнего веса. Эта девушка привыкла много и тяжело работать, но, хорошенько разглядев ее, Мик решил, что ей никак не больше двадцати лет.

— Что вы делаете в моем сарае, мистер?

Если бы она знала, насколько этот вопрос выдает ее, она бы, скорее всего, не задала его. Мик сразу же обратил внимание на то, что незнакомка не потребовала сообщить его имя или объяснить, почему он в таком виде. Вместо этого она хотела узнать, что он делает в сарае, ее сарае.

— Вы здесь одна, мэм?

Задавать такой вопрос было ошибкой: незнакомка сделала угрожающее движение. Ее револьвер находился в метре от Мика, дуло было направлено прямо ему в переносицу.

— Если вы думаете, что этот револьвер просто игрушка, то сильно ошибаетесь.

В серьезности ее угрозы нельзя было сомневаться, и все же Мик не смог побороть искушения и спросил:

— Так вы застрелите меня?

— Можете не сомневаться.

Девушка ударила каблуком в пол.

— Левис!

— Да.

— Крокет уже пришел?

— Он идет.

— Скажи ему, чтобы принес веревку сюда, наверх. А ты потом отправляйся в гостиную и вместе со всеми жди нас там.

— Хорошо.

Через минуту по лестнице поднялся мальчик с густыми каштановыми волосами и встал рядом с девушкой. Несомненно, это был ее брат, они были очень похожи друг на друга.

— Свяжи его, Крокет.

— А кто он такой?

— Связывай, и без разговоров!

Мальчик пожал плечами.

— Хорошо, Лиза.

Мальчик, которого звали Крокетом, приготовился выполнить то, что ему велели. Осознав, что его сейчас свяжут, как гуся для жарки, Мик поспешно сказал:

— Если вы дадите мне хотя бы минуту, я с удовольствием все объясню.

— У меня нет желания слушать вашу ложь. — Губы девушки искривились в презрительной усмешке. — Они что, бросили вас? Или вы упали с лошади и завязли в грязи? А может быть, им просто расхотелось ехать вместе с вами?

— Кому — «им»?

— Этим головорезам в форме федеральных войск, вашим друзьям, — она словно била его своими словами, глаза ее горели нескрываемой ненавистью. — Они приехали к нам ре-кви-зи-ро-вать провиант для армии, так же, как они приезжали и к соседям. И, насколько я понимаю, это прекрасное слово выдумано для того, чтобы прикрыть откровенный грабеж.

Мик открыл уже было рот, чтобы ответить, но внезапно его осенила мысль. Реквизиция? Он почувствовал, как сердце его стало биться быстрее. Война закончена, и необходимость для армии в таких мерах уже отпала. Мик уже слышал подобные истории прежде от людей, которые имели несчастье столкнуться с Эзрой Бином и его шайкой.

— Когда они были здесь?

Девушка с отвращением сказала:

— Как будто вы не знаете? Вяжи его, Крокет. Нельзя его так оставлять.

Мальчик обмотал веревкой грудь и запястья Мика, прижав его руки к бокам, и дернул изо всех сил, чтобы потуже затянуть узел. Мику было тяжело дышать — так сильно сдавила его веревка.

— Ради бога, если вы позволите мне просто…

Девушка слегка дернула револьвером, как бы напоминая про его существование.

— А теперь заткнитесь.

— Но я…

Подойдя к Мику, она свободной рукой достала из кармана тряпку, скомкала ее и затолкала ему в рот, как кляп. Он поморщился, почувствовав вкус мыла и еще чего-то маслянистого. Запах мази для растирания лошадей ударил ему в нос, и язык резко защипало.

Девушка подошла к нему совсем близко и неожиданно ударила револьвером в живот.

— Вам лучше всего бежать отсюда поскорее, если, конечно, появится возможность. А пока вы в моих частных владениях, я вас реквизирую, чтобы вы немножко поработали на меня.

Глава 2

Девушка вела его через грязный двор, все время держа под прицелом. И пока они шли, Мик чувствовал на своей спине ее тяжелый взгляд. Он предполагал, что дело тут было не только в войне. Но что же тогда заставило девушку стать такой подозрительной? И такой… жестокой? Она слишком молода, чтобы иметь такие строгие, настороженные глаза.

— Поднимайтесь по ступенькам.

Мик не стал противиться приказанию, и не только потому, что на него был направлен револьвер, — ему становилось любопытно.

Что-то странное было в этом доме, дворе. Ночью он не обратил на это внимания. Из-за дождя и темноты Мик почти ничего не разглядел. Но днем, при ярком свете солнца, ему открылась картина разрухи и упадка, которых, в общем-то, не должно было быть. Да, конечно, Огайо испытал все тяготы войны: мужчины ушли воевать, и женщинам самим пришлось заниматься хозяйством. Но здесь, в этом месте, кроме привычного запустения, чувствовалось еще что-то гнетущее.

Да, именно гнетущее. Эта ферма ничем не отличалась от других: здесь располагались всевозможные хозяйственные постройки — конюшня, курятник, хранилища; было много земли. Было видно, что люди живут на ферме не один десяток лет, но земля казалась заброшенной, запущенной, неживой.

Задумавшись, Мик споткнулся и остановился. Хотя здесь, в отличие от своего собственного дома, он не заметил явных разрушений, но все же тут было как-то неестественно тихо и на всем лежал отпечаток отчаяния. Над рекой уныло висели остатки моста. Сарай, в котором прятался Мик, сильно обветшал. Чувствовалось, что надворные постройки почти не используются.

Даже сам дом как-то сердито смотрел на Мика. Он представлял собой простое изящное строение с многочисленными окнами, по всему периметру которого шла широкая веранда. Судя по виду, когда-то это был великолепный особняк. Но сейчас он еще больше, чем остальные постройки, нуждался в ремонте. Крыльцо перед верандой расшаталось и покосилось, а маленькие верхние окошки, грязные и заколоченные, смотрели на мир злыми, прищуренными глазами.

— Хватит таращиться, заходите внутрь.

Мик, слегка покосившись назад, заметил на лице девушки тень смущения. Она как будто догадалась, о чем он думал, и ему показалось, что ей захотелось что-то объяснить ему.

Но даже если это и было так, то ей хорошо удалось подавить свое желание. Толкнув незнакомца дулом револьвера, девушка еще раз напомнила ему, кто здесь хозяин положения. А поскольку на Мике было только нижнее белье и связан он был, как дикий зверь, у него пока не было оснований надеяться на то, что с ним будут разговаривать по-человечески. Но это пока.

Подчиняясь безмолвным командам хозяйки фермы, Мик начал подниматься по лестнице, осторожно лавируя между трещинами в досках и острыми щепками, которые могли пропороть ему ногу. Наверху Мик остановился, ожидая, когда Крокет откроет огромную дверь с матовыми стеклами, напоминающую о лучших временах. Заходя в дом, Мик заметил деревянную вывеску, которая стояла на веранде у стены. Когда-то она была, должно быть, очень яркой, но теперь краска потускнела и облупилась, и с большим трудом можно было разобрать надпись: «Переправа и постоялый двор Вайлдера». Вывеска была засунута за видавшую виды кресло-качалку. Еще несколько таких же кресел-качалок стояло бок о бок на веранде.

— Когда войдете, смотрите под ноги, — приказала девушка. — Здесь много ценного, и я не хочу, чтобы вы что-нибудь сломали.

Мик не мог удержаться от недоверчивого взгляда. Неужели в такой разрухе еще одна сломанная вещь может иметь хоть какое-то значение? Это место — гостиница, если верить вывеске, — давно уже пришло в полный упадок, и забота о парочке лишних ваз казалась смешной. Если даже сюда когда-нибудь прибудут постояльцы, то, бросив беглый взгляд на дом, они поспешат побыстрее убраться. Так что, скорее всего, никто никогда не обнаружит, что Мик что-то сломал в этом доме.

Но даже если бы у него во рту не было кляпа, он все равно не стал бы ничего этого говорить девушке. Мик был слишком занят разглядыванием и изучением того, что представилось его взору. Это было его старой привычкой — смотреть на мир вокруг себя с подозрительностью и пытаться оценить все, что он видел.

Войдя из веранды в дом, Мик оказался в темной и мрачной передней. Тусклый дубовый пол расстилался до запущенной лестницы, которую покрывала ветхая красная дорожка. Внутрь дома вел узкий коридор, почти все пространство заполняло пыльное, изъеденное молью огромное чучело медведя.

Мик был изумлен. Чучело настоящего зверя имело устрашающий вид. Можно было представить, каким кошмаром была когда-то встреча с ним для того, кто убил его. Чучело стояло на резном деревянном постаменте, но даже и без него медведь, стоящий на задних лапах, был около двух с половиной метров в высоту.

— Его застрелил мой отец, — сказал, ухмыльнувшись, Крокет.

Лиза снова ткнула Мика револьвером.

— Сюда, — проговорила она, указывая направо и открывая дверь. Мик заглянул внутрь. — Это гостиная. Здесь мы принимаем гостей. Раз уж вы зашли к нам, пусть вам будет у нас хорошо.

Мик медленно вошел в комнату. Он все еще пытался разобраться в том, что успел заметить, когда его вели сюда. Но пока это была трудновыполнимая задача. Что-то здесь было не так. С этим домом, с его обитателями произошло что-то такое, чего никто из них не ожидал, к чему они не были готовы. И это «что-то» наложило на них сильный отпечаток.

Гостиная была маленькая и просто обставленная, когда-то, должно быть, очень элегантная. Но сейчас она стала какой-то неуютной и унылой. Диваны и кресла, покрытые накидками, загромождали все пространство, а пыльные столы были свалены в кучу. В комнате было жарко и душно, и дерево уже начало подгнивать. Мыши изгрызли салфетки для мебели и выцветший чехол, покрывающий пианино. Свет почти не проникал в комнату сквозь грязные кружевные занавески и полинявшие парчовые портьеры. Хрупкие обломки комнатного папоротника стояли в тусклых медных подставках.

Девушка толкнула Мика в кресло, из которого мгновенно поднялось облако пыли. Она вынула кляп и отступила на шаг, предоставляя незнакомцу возможность рассмотреть людей, от которых теперь зависела его жизнь.

Всего их было восемь. Лиза была значительно старше всех, и в ней чувствовалась какая-то пустота и надломленность. В ее взгляде не было женского кокетства, готовности к флирту. Лиза смотрела на Мика, как на врага, а не как на мужчину, которого могла бы покорить. Мику никогда прежде не приходилось видеть, чтобы хорошенькие женщины так себя вели.

Остальные были мальчишки разного возраста. Мик решил, что им примерно от пяти до семнадцати лет. Крокет, парень, который его связывал, был самым старшим. Рядом с ним стоял темноволосый мальчишка с черными глазами, смотревшими на Мика сквозь толстые стекла очков. Ему было около шестнадцати. Третий мальчик выглядел лет на четырнадцать, он был в черных брюках, рука у него была обмотана бинтом. Рядом стояли два смышленых близнеца, одетые во что-то сильно похожее на набедренные повязки и покрытые боевой раскраской индейцев. Еще одному мальчику было лет девять, он держал в руке небольшой мешочек. Самый маленький, пятилетний, прижимал к себе старого тряпичного кролика и смотрел на Мика со страхом, будто опасаясь, что тот может убить их всех.

— Здесь что, приют для сирот?

Лиза сердито нахмурилась.

— Помолчите, или я снова засуну вам кляп, — сказала она.

Крокет слегка толкнул ее локтем.

— Кто он такой?

— Мы нашли его на чердаке в сарае, — ответил один из близнецов.

— Мы думаем, он шпион.

Хищный огонек блеснул в глазах раскрашенных под индейцев братьев.

— Мы первые обнаружили его.

— Он спал.

— На соломе.

— Как вражеский дозорный.

— Или как вождь команчей в засаде.

Братья начали приближаться к Мику — один держал в руке грубый деревянный томагавк, а другой — остроконечную палку.

— Но теперь он связан….

— Мы положим под него хворост….

— И подожжем его….

— А затем снимем с него скальп….

— А потом….

— Хватит! — Лиза топнула ногой и сердито посмотрела на близнецов. — Это уже не игра. Это живой человек. Живой преступник. Насколько я понимаю, именно он со своими дружками занимался здесь воровством и «реквизицией».

— Но…

— Молчите оба. Мне нужно подумать.

В комнате наступила тишина. Какая-то тягостная тишина. Крокет сжал кулаки и стоял, широко расставив ноги, и с угрозой глядя на Мика. Близнецы продолжали воинственно сжимать оружие.

— Мы можем, пытать его, пока он не заговорит. Вставим спички ему в…

— Бриджср! Ни одна из ваших кровожадных идей не подходит. Боже, я не могу понять, как подобные мысли приходят вам в голову.

Мик не верил своим ушам. Ему казалось, что он попал в психиатрическую лечебницу. Близнецы хотели снять с него скальп, Крокет, без всякого сомнения, мечтал только о том, чтобы задушить его, а мальчишка, которого называли Бриджером, был готов пытать его до тех пор, пока он не заговорит. Можно было только догадываться, какие мысли роились в голове мальчика в очках, и страшно было даже представить себе, о чем думал самый маленький, мертвой хваткой вцепившийся в тряпичного кролика.

— Мы должны его связать.

— Да он связан уже, — усмехнулся Бриджер. — Я вам говорю, нам надо…

— Бриджер, замолчи!

— Ну ладно, ладно.

Но Мику казалось, что Бриджер вовсе не собирался отказываться от своей идеи.

Лиза задумчиво нахмурила брови, затем обратилась к самому старшему брату.

— Крокет, принеси сюда мамин сундук. А ты, Бриджер, притащи цепь из сарая и кандалы для наемников, которые папа повесил на стенку.

Крокет ушел. Тот, что хотел пытать Мика, выбежал вслед за ним, и было слышно, как он шлепает босыми ногами по веранде.

— Бун, возьми всех и иди в спальню. Сидите там, пока я вас не позову.

— Но, Лиза…

— Делай, как я сказала!

Мальчик в очках кивнул и повел остальных детей по коридору.

— Закрой дверь!

В ответ раздался мягкий щелчок замка. Лиза с шумом выдохнула, затем подошла к Мику.

— Вставай, ворюга.

— Я уже говорил вам, что я не…

— Вставай!

Перестав возражать, Мик поднялся. Ему казалось, что если он будет покорно исполнять требования девушки, то она, может быть, немного смягчится.

— Что бы вы там ни думали, я не дура, мистер.

— Я этого и не говорил.

Лиза нахмурилась, но ничего не ответила. Вместо этого она приставила револьвер к его ребрам и тихо приказала:

— Не шевелитесь.

Мик хотел сказать ей что-нибудь, но слова застряли у него в горле, когда он почувствовал, как Лиза медленно, как будто пытаясь что-то найти, начала водить свободной рукой по его груди.

— Что…

— Закройте рот.

Но ему и не хотелось больше ничего говорить. Он был совершенно ошеломлен тем, что эта молодая, очаровательная и сильная женщина с тяжелым взглядом прекрасных глаз так осторожно и интимно касается его.

И Лиза продолжала это делать.

Ее рука, слегка дотрагиваясь до его груди, быстро скользила под его нательной рубашкой. А потом ее пальцы обежали торс Мика сначала с одной стороны, а потом с другой.

Мик взглянул на эти пальцы, на эти длинные, удивительно гибкие и нежные пальцы, и тихо пробормотал:

— Что за черт!

Он шевельнулся, и в глазах девушки засветилась ярость.

— Не принимайте меня за дуру. Стойте, как я вам сказала. Если у вас есть хоть какое-нибудь оружие, я найду его!

Мик плохо представлял себе, что она имеет в виду, говоря про оружие. В конце концов, что можно спрятать в нижнем белье? Но у него не было ни малейшего желания думать об этом слишком много. Ему пришла в голову мысль, что, может быть, ему даже повезло, что его поймали в этом сарае.

Лиза внимательно посмотрела на Мика и, должно быть, догадалась, о чем он подумал, — ее глаза вдруг стали почти черными, и рука, обыскившая его и до этого слегка дрожавшая, стала теперь твердой и решительной.

— Вы не испугаете меня, — прошептала девушка так тихо, что Мик не был уверен, действительно ли она произнесла эти слова, или они ему только послышались. Затем она чуть громче добавила: — Можете не надеяться на то, что я потеряю бдительность.

Теперь он знал точно, что не ослышался. За всю свою жизнь Мик не встречал такой женщины. Он знал ее меньше четверти часа, но она стояла сейчас так близко от него, и он чувствовал ее нежные прикосновения, ощущал, как она внимательно разглядывает его. Мика возбуждали ее смелость и сила, хотя он заметил, что она более ранима, чем хотела казаться.

Лиза мягко провела рукой по его бедру, чуть-чуть надавив пальцами. В это мгновение Мик заметил, что ее влажные губы бессознательно раскрылись. Теплое дыхание щекотало его шею. Он чувствовал нежный цветочный запах, исходивший от ее кожи.

Мик должен был что-нибудь сказать — нужно было нарушить эту звонкую тишину. Он уже открыл было рот, как вдруг Лиза провела рукой по его спине, и ее ладонь легла ему на ягодицы.

Все мысли мгновенно улетучились у Мика из головы, когда ее бедро слегка прижалось к нему. Мик отчаянно пытался сохранить хладнокровие. Боже правый, неужели эта женщина не понимает того, что делает? Неужели она не знает, какой эффект производят на него ее действия? И для чего все это? Ведь существуют более простые способы убедиться в том, что человек не вооружен. Для этого совсем не обязательно гладить своими изящными руками все его тело.

— Повернитесь кругом.

Именно это Мик и сам хотел сделать. Девушка заставляла вспомнить то, что он пытался вытравить из своей памяти с тех пор, как Лили, его любимую жену, опустили в могилу. Мик с силой зажмурился, но видение не исчезало, а, наоборот, стало отчетливее и ярче: кровать, смятые простыни…

Женская грудь.

Лиза продолжала мягкими прикосновениями исследовать тело сзади, и его колени начали слегка дрожать. Напряжение в чреслах стало почти невыносимым. Мик уже не мог скрыть своего возбуждения. Его воображению представали образы, которые он рисовал себе, и они становились все более яркими, живыми, стали смещаться и изменяться. Нет, не спальня, а гостиная. Ковер. Камин.

Мик в ужасе открыл глаза, когда понял, что начинает представлять себе эту комнату и…

Эту девушку?

Нет.

Нет!

Девушка обошла вокруг него, встала перед ним, и Мик страстно желал, чтобы она не сумела прочитать его мысли. Мать воспитывала его так, чтобы он вырос джентльменом. Отец учил его скрывать все свои тайные мысли под маской светских приличий. Женщина не должна знать о желаниях и потребностях мужчины. Даже та, которая держит тебя под прицелом и тщательно исследует каждый изгиб твоего тела.

— Теперь я вижу, что оружия у вас нет, — се дыхание чуть заметно сбилось, — по крайней мере, такого, что я могла бы обнаружить.

Не показалось ли ему, что у нее сбилось дыхание? Почувствовала ли она хоть что-нибудь? Об этом невозможно было судить. На ее щеках не было даже намека на румянец, взгляд был непроницаем. Но вот рука, держащая револьвер, чуть-чуть задрожала.

— Вы могли узнать у меня, вооружен я или нет.

— Я не верю ни одному вашему слову. Я точно знаю, что вы не случайно попали сюда, у вас есть какие-то тайные намерения.

Мику показалось, что Лиза на мгновение задержала взгляд чуть пониже его живота, хотя твердо не был в этом уверен. Он знал, что не должен думать о таких вещах, потому что уже при одной мысли об этом взгляде чувствовал возбуждение, и ему начинало казаться, что они страшно близки с этой незнакомой девушкой.

— Где оно, мистер?

— Что? — спросил Мик еле слышно.

— Ваше оружие. Ведь должно же быть у вас какое-нибудь оружие.

Он отрицательно покачал головой, но было ясно, что девушка не верит ему. Но, к счастью для Мика, в тот момент, когда он больше не в силах был контролировать себя, вошел Крокет. Он принес очень массивный деревянный сундук, обитый железом, и бросил его на пол. Раздался сильный грохот, и гостиная еще несколько секунд была наполнена звоном.

Лиза коснулась рукой брата.

— Сходи на чердак и поищи в сене. Скорее всего, он спрятал там свое оружие. Но будь осторожен — оно наверняка заряжено.

При упоминании об оружии глаза Крокета потемнели от ярости, и он быстро вышел из комнаты, снова оставив наедине Мика и сестру. Девушка со злостью смотрела на Мика. Казалось, она провоцирует его совершить какой-нибудь опрометчивый шаг, чтобы застрелить. Но у Мика не было никакого желания предоставлять ей такую возможность. Он решил проверить ее самообладание и начал медленно, осторожно опускаться в кресло.

По всей видимости, девушку не обрадовало подобное проявление своеволия, но она не заставила его снова подняться. За это Мик был ей очень благодарен. Теперь, когда он сидел в кресле и нижнее белье не облегало так плотно его тело, он смог успокоиться и взять себя в руки.

— Вам не следовало возвращаться после того, как вы украли нашу свинью, — неожиданно сказала Лиза.

Она ждала ответа, признания вины, но даже если бы Мик знал, о чем она говорит, он не был настолько глуп, чтобы признаться хоть в чем-нибудь.

Лиза с самодовольным видом обошла вокруг кресла, потом приблизилась к Мику и помахала револьвером перед его носом.

— Вы считали нас дураками и думали, что мы не станем предпринимать никаких мер, чтобы защитить себя от будущих «реквизиций». Ведь так?

— Лиза, я нашел! — Бриджер влетел в комнату, держа в руках железные кандалы, зазвеневшие, когда он резко остановился. Через мгновение в комнату вбежал и Крокет.

— У него там два револьвера, ружье и охотничий нож, — выпалил он.

Мик громко выругался. Еще совсем недавно у него ничего этого не было. Неделю назад, проезжая всего в нескольких милях от своего дома, он наткнулся на уже начавшее разлагаться тело солдата. Мик взял себе его оружие, а теперь в одно мгновение лишился его.

Лиза удовлетворенно покачала головой. Повернувшись к своему пленнику, она большим и указательным пальцами стала сжимать его челюсть, заставляя раскрыть рот так, чтобы она смогла запихнуть туда кляп. Проделав это, Лиза повернулась к братьям.

— Бриджер, распутай цепь и дай ее мне.

— Хорошо.

Мик никак не мог понять, зачем притащили в комнату все эти вещи, но меньше чем через пять минут все стало ясно. На его ноги надели кандалы, к ним прикрепили цепь, которую в трех местах скрепили висячими замками с сундуком. Мик теперь был полностью лишен свободы передвижения. После этого Лиза подошла к нему и вынула кляп.

— Вы что, совсем с ума сошли?!

— Нет, сэр, — она ткнула пальцем в его грудь. И поскольку он был по-прежнему очень крепко связан веревкой, а теперь еще и прикован цепью к этому чертову сундуку, то нечего было и думать о том, чтобы увернуться от нее. — Я просто хочу, чтобы вы заплатили за все, что украла у нас ваша шайка.

— Шайка? Да я впервые очутился в этих местах.

Лиза презрительно фыркнула.

— Я ни секунды не сомневалась в том, что вы ответите именно так.

— Черт подери! Я прискакал ночью. Один. Шел дождь. Я хотел где-нибудь переждать его, увидел ваш сарай и…

Тут Ник сообразил, что допустил ошибку. Глаза Лизы блеснули.

— Бриджер, иди в лес и найди его лошадь.

— Но постойте. Я…

Лиза снова засунула кляп Мику в рот.

— Нет. Теперь вы будете молчать. Пока я не найду вашу лошадь, пока не узнаю, что вы делали в моем сарае, и пока, — девушка снова толкнула его в грудь, — и пока я не узнаю, сколько еще ваших дружков собирается позариться на мой скот.

Глава 3

Лиза вышла из дома, с силой хлопнув дверью. На веранде она зацепилась одеждой за расшатанную доску и остановилась. Невидящим злым взглядом девушка смотрела на грязный двор перед сараем, сложив руки на груди.

Что, черт подери, она должна теперь делать?

С большим трудом, вконец измучившись, им удалось перетащить сундук в одну из кладовых, где они и оставили пленника лежащим на полу. Комната была темная, с заколоченными окнами. Лиза выбрала именно ее не только потому, что это было тихое безопасное место, скрытое от посторонних глаз. Главным было то, что ей необходимо было время, чтобы поразмыслить.

Она не любила принимать поспешных решений. Давным-давно Лиза испытала на себе, какую опасность влекут за собой необдуманные поступки. А этот случай был именно таков, что необходимо было тщательно взвесить все за и против. Ведь безопасность семьи зависела только от нее, от того, как она себя поведет. Держа этого человека на ферме, Лиза могла использовать его как своеобразную защиту. Если он будет оставаться ее пленником, то тогда, возможно, ей удастся избежать очередной «реквизиции». Даже такие негодяи и подонки наверняка не станут рисковать жизнью себе подобного. Все же они солдаты, и у них должен быть какой-то кодекс чести. Она будет использовать пленника как живой щит. Это немного застрахует ее от будущих нападений шатающихся по округе банд.

Но у нее не было никаких гарантий.

Особенно если появится та самая компания, которая бросила его здесь.

Проклятие! Что же ей делать?

Лиза посмотрела по сторонам. Быстро наступили сумерки. Небо было покрыто пластами мрачных, светлеющих по краям облаков. Засунув револьвер поглубже за пояс юбки, она спустилась с веранды и пошла вдоль дома.

Это было ее самое любимое время суток. Малыши были уже в кроватях, скоро Крокет отправит спать и тех, кто постарше. Все дела переделаны, посуда вымыта, и у Лизы появлялось немного времени для себя, чтобы успокоиться, глубоко вдохнуть ночной воздух и расслабиться…

И подумать.

Когда Лиза услышала крики мальчишек, то рассеянно отправилась в сарай, чтобы встретиться, как она предполагала, с очередным воображаемым шпионом. Она даже не допускала мысли, что там может находиться живой человек. Близнецы, Левис и Кларк, целыми днями носились по двору, шумели, кричали, что-то все время придумывали. Иногда к ним присоединялись Оскар и Бриджер, и гам тогда стоял невообразимый. Лизе уже давно осточертели все их таинственные игры, и она старалась не обращать на них внимания.

Боже мой! Лиза покачала головой. Соглашаясь подняться на чердак, она и на секунду не могла предположить, что встретится там с большим — нет, с огромным, как бык, мужчиной, одетым только в нижнее белье, с густой копной светлых волос, с грязной бородой, обсыпанной соломой. Если бы только Лиза знала, что незнакомец на чердаке — это не плод буйной фантазии близнецов, то она позвала бы кого-нибудь на помощь или, по крайней мере, зарядила свой револьвер одной из двух оставшихся пуль. Ей повезло: мужчина не догадался, что она блефует, и револьвер в ее руках — не более чем кусок металла.

Вопрос продолжал мучить девушку. Она сжала руку в кулак. Расслабила пальцы. Снова сжала. Лиза делала это не от напряжения, а потому, что снова и снова старалась понять, как найти выход из этой ситуации.

Лиза сразу попыталась прогнать мысль, пришедшую ей в голову, но с каждой секундой она разрасталась, овладевая ею сильнее и сильнее. Боже, неужели у нее совсем нет совести? Как она могла даже подумать о том, чтобы использовать этого незнакомого человека, этого солдата таким образом? Использовать его грубую животную силу во благо себе, во благо своей семьи.

Лиза стала вспоминать, какой она была раньше, удивляясь тому, как сильно она изменилась. Неужели во всем виновата война? Неужели это война так ожесточила ее, что теперь она думала сначала о себе, а потом уже об остальных?

Или эта душевная черствость появилась в ней после того, как она, собираясь выйти замуж за влиятельного человека, уехать из этих мест и жить в уважении и достатке, перед самой свадьбой узнала, что жених се убит, а вместе с ним убито ее будущее и все то, о чем она мечтала?

Девушка крепко сжала губы и решительно направилась к дому. Ее разбитые мечты не имеют теперь никакого значения. Она должна забыть о них. Ее место здесь, будущее ее определено, и желания у нее самые простые.

Лиза хотела, чтобы у ее братьев были средства к существованию и возможность выбирать: покинуть это место и попытаться искать счастья далеко отсюда или остаться здесь. Раз судьба лишила се такой возможности, то пусть хотя бы у них она будет. Потому что самое ужасное — это когда человек смотрит в будущее без надежды и не ждет от него ничего хорошего.

— Лиза…

Она вздрогнула. Детский голосок вывел ее из задумчивости. Подняв глаза, девушка увидела, как пятилетний Оскар осторожно высовывается из окна гостиной. Когда мальчик понял, что сестра не будет бранить его за то, что он нарушил ее одиночество, он вылез на веранду и подошел к ней. Малыш перегнулся через перила, из-под ночной рубашки торчали худенькие ножки.

— Лиза, можно я у тебя кое-что спрошу?

Голос Оскара звучал так серьезно и нерешительно, что Лиза заставила себя выслушать малыша.

— Ну конечно, спрашивай.

— Зачем ты привязала этого человека к сундуку?

Лиза не была уверена, что сама точно знает ответ на этот вопрос. Конечно, если бы ее предупредили о том, что ее ожидает в сарае, она поступила бы как-нибудь иначе. Но когда она поднялась на чердак и увидела этого обросшего, грязного, таящего в себе опасность мужчину, ее захлестнула ярость. Ей нужно было защищать свею семью, уже достаточно пострадавшую от предыдущего налета солдат. Единственное, что она могла сделать в данной ситуации, — лишить этого человека возможности двигаться. Потому что Лиза прекрасно понимала, что не сможет долго держать его в повиновении с помощью незаряженного револьвера. И в голову ей пришла мысль о сундуке. Он был достаточно громоздким для того, чтобы лишить пленника возможности побега, а это значило, что ее семья будет в безопасности по крайней мере день-другой. Но когда Лиза, ища оружие, обыскивала его, она, к стыду своему, должна была признать, что думает вовсе не о семье и о братьях. Она не думала ни о чем, испытывая странное, незнакомое возбуждение, которое охватило все тело.

Со своим женихом Лиза не чувствовала ничего подобного. Конечно, ведь самым большим проявлением близости между ними было соприкосновение их рук.

— Он один из тех, кто убил нашу свинку?

Неожиданный вопрос Оскара вернул ее к действительности. Лиза мысленно отругала себя и пожалела о том, что эти слова не прозвучали раньше. Тогда ею не овладели бы эти мысли, от которых у нее слегка зарумянились щеки.

— Да, я уверена в этом.

Мальчик, держась за перила, отклонился назад и покачался на пятках.

— А зачем он вернулся? Ведь у нас нет больше свинок, и больше некого убивать.

Лиза не знала, как ответить брату на этот вопрос. Да, у них больше нет свиней. Осталось только несколько цыплят, мул и коза, которая, кстати, куда-то запропастилась.

Молчание затянулось, и вдруг глаза Оскара расширились от удивления.

— Он что, пришел за цыплятами? Да? — И, не дожидаясь ответа сестры, мальчик громко закричал: — Я не позволю ему забрать их. Не позволю!

Прежде чем Лизе удалось схватить Оскара, он сбежал с веранды и помчался к сараю. Девушка догадывалась, что он направился на поросший травой бугорок за курятником. Это были его частные владения, там Оскар играл и мечтал. Обычно малыш оставался там на час-другой, обдумывая свои проблемы и по-детски решая их.

Если бы жизнь была такой простой! Если бы Лиза могла лечь на траву, обхватить голову руками и верить, что все само собой решится.

Девушка вздохнула. Интересно, а когда кончилось ее детство и она почувствовала себя взрослой? Ее мама умерла при родах, но детство Лизы было веселым и беззаботным. Она хорошо помнила, о чем мечтала в тот день, когда папа привел в дом свою вторую жену. Лиза чувствовала себя тогда очень счастливой. Они все хотели, чтобы у них была настоящая семья. И так действительно было несколько лет. У Лизы появился братик, с которым она играла, потом еще один и еще, потом близнецы, а потом Джонни и маленький Оскар. Как единственной девочке, Лизе поручали заниматься женской работой, вторая мама научила ее вязать, а вечерами отец учил ее читать.

Затем она встретила Билла Хатчинсона, и жизнь стала еще более прекрасной. Младший сын торговца из Балтимора приехал в Кейтсби изучать возможности расширения своего дела. Юноша и девушка познакомились, полюбили друг друга и собирались пожениться. Лиза была полна радости, излучала счастье.

Но их идиллия нарушилась зимой 1863 года. Сначала, всего за несколько дней до того, как ее жених должен был приехать в Огайо на их свадьбу, пришло известие, что его застрелили в Кентукки. Потом, всего через каких-нибудь несколько недель, ее отца призвали в федеральную армию. Не имея денег для того, чтобы нанять кого-нибудь вместо себя, он ушел воевать сам, оставив на Салли и Лизу семерых маленьких мальчишек и хозяйство. Но даже и тогда им удавалось сводить концы с концами и жить относительно сносно. Но это продолжалось только до тех пор, пока Салли трагически не погибла во время пожара в городе. Без нее жизнь стала для Лизы невыносимо тяжелой. Ей оставалось только молиться, уповая на то, что им удастся дожить до возвращения отца.

«Если только он вернется», — шепнул ей внутренний голос. Но Лиза тут же заглушила его в себе. Она не должна думать так. Не имеет права. Даже несмотря на то, что в глубине души она понимает: отец никогда не вернется. Прошло больше года, как его объявили пропавшим без вести. Скоро будет уже два года. Будь бы отец был жив, он бы обязательно нашел возможность как-нибудь сообщить о себе.

Лиза стиснула зубы. Будь проклята эта война и все, что она принесла с собой! Маленькая долина, где жила Лиза, когда-то была безопасным, тихим местом. Но за последние несколько месяцев она превратилась в убежище для воров и дезертиров. Здесь было много лесов, в которых легко спрятаться и в которых в изобилии была вода. Когда у дезертиров кончались съестные припасы, они наведывались на близлежащие фермы. Но это еще полбеды. Недавно сюда был прислан отряд федеральной армии. Солдаты вели себя не лучше дезертиров. Только вчера они, заехав в очередной раз, забрали двух лошадей, свинью, несколько цыплят и гуся. По нынешним временам все это было целым состоянием. Но хуже всего было то, что куда-то исчезла коза Раглс, и Лиза подозревала, что это тоже дело рук тех мерзавцев. Раглс они держали уже больше десяти лет. Левис, Кларк и Джонни особенно привязались к ней. Она была почти как член семьи. Лиза боялась, что потеря Раглс будет очень тяжелым ударом для мальчиков, и пыталась убедить братьев в том, что их любимица просто спряталась, но, по всей видимости, братья не очень верили ей.

Входная дверь со скрипом открылась, и появился Крокет. Лиза посмотрела на него, отметив, что у него слишком длинные волосы, не очень чистые лицо и руки. Брат был по пояс голый, выцветшие, заплатанные штаны болтались на его худом теле.

Салли Вайлдер было бы грустно смотреть на все это. Все годы, что она прожила на ферме, Салли очень внимательно следила за тем, чтобы дети были чистыми и хорошо одетыми. Так же она вела дела и в гостинице. И ей все удавалось. Она всегда была проворной и живой, как молоденькая девушка. Но Лиза… Нет, Лизу никогда не беспокоили такие вещи. Она была слишком практична для этого и считала, что если война свирепствует у твоего дома, то совсем не важно, в пыли ли твоя одежда. И если денег едва хватает на еду, то не стоит тратить их на наряды.

— Что мы будем теперь делать? Мы его поймали, а что дальше, Лиза? — спросил Крокет, просовывая пальцы под истрепанные кожаные подтяжки. Он был не по годам взрослым и слишком сообразительным для своих семнадцати лет. Лучше бы брат оставался более беззаботным и веселым, каким он и должен быть в этом возрасте.

Лиза уже приготовилась солгать ему, сказать что-нибудь туманное, но вдруг остановилась. Нет, Крокет не даст одурачить себя подобным образом. Ему нужна только правда.

— Близнецы сказали, что в соломе нашли голубую униформу, — произнес Крокет. — Так он из тех солдат, что забрали нашу свинью?

— Один из тех солдат, — автоматически поправила его Лиза. Мать ужаснулась бы, узнав, как быстро мальчики забывают то, чему их когда-то учили.

— Так это он?

— Ну, я думаю… — Лиза тряхнула головой. — Да, это он.

По глазам Крокета она видела, что он не очень-то ей верит.

— Ты действительно думаешь, что он убил нашу свинью?

— Это не важно. Он из их шайки и не сделал ничего, чтобы остановить их, когда они пришли грабить нас. Он должен заплатить за свои преступления.

Крокет выслушал эти слова так, как он слушал всегда — внимательно и вдумчиво, будто пробуя каждое слово на вкус.

— Как ты собираешься заставить его платить? Судя по состоянию его белья, у него нет денег.

— Он может отработать стоимость свиньи.

— По рыночной цене?

— Да, по рыночной цене.

Крокет присвистнул. Они оба прекрасно знали, что цена на мясо безумно поднялась, ведь доставать еду становилось все сложнее.

— Да-а, — протянул юноша. — Тогда этому солдату придется повкалывать не одну неделю.

— Он будет работать здесь столько, сколько потребуется.

— Зачем? — карие глаза Крокета пронзительно смотрели на сестру. — Зачем держать солдата здесь? Не лучше ли сдать его в Кейтсби войскам как преступника?

— Если он один из тех, кто грабил нас, то его выпустят через час. — Лиза вздохнула. — И, кроме того, нам нужна помощь, Крокет. — Она махнула рукой в сторону построек. — Мы сделали все, что могли сделать одни. Нам нужен мужчина.

Крокет твердо взглянул на сестру.

— По-моему, это не имеет никакого отношения к свинье. Тебе не кажется? — Лиза ничего не ответила, и он добавил:

— Ты хочешь заставить его ремонтировать мост.

Это не было вопросом.

Пока Крокет не выразил словами эту смутную мысль, Лиза боялась признаться себе в том, что именно так она и хотела бы использовать пленника. Но теперь у нее отпали все сомнения. И надо было сказать об этом Крокету.

— Нам нужны деньги. И мы можем получить их только благодаря мосту. Люди скоро поедут на запад, и я думаю, их будет еще больше, чем пятнадцать лет назад. Не все они смогут позволить себе дорогу на поезде.

Лиза посмотрела в сторону развалившегося моста, который во время последней земельной лихорадки стал золотоносной жилой для Вайлдеров, поскольку они владели правом сбора пошлины за проход по нему. В этом месте река Огайо делала изгиб и замедляла свое течение. Зеркальная поверхность искусно скрывала глубину и быстроту течения. Лиза видела, как люди и животные не раз пытались переплыть реку в этом мрачном месте, но все они бесследно исчезали в ее водах.

Когда отец решил построить мост, этому обрадовались все жители окрестных мест. Все они с огромным желанием помогали строительству чем могли. Теперь этот мост для Вайлдеров был единственной надеждой восстановить былое благосостояние, утерянное за время войны. Ближайший паром был в сорока милях вверх по течению, а ближайший мост — в шестидесяти. Лиза и Крокет могли бы, конечно, на своем старом пароме перевозить фургоны и повозки через реку, но это не решило бы всей проблемы.

— Как ты собираешься держать его здесь и заставить работать? — спросил Крокет.

— Не волнуйся, — Лиза сжала кулаки. — Я сумею это сделать, чего бы мне это ни стоило.

Девушка развернулась и пошла к сараю. Войдя в него и закрыв за собой дверь, Лиза подумала о том, что не очень-то порядочно заставлять человека работать на себя. Но она сразу запретила себе думать об этом, потому что понимала, что сейчас должна гнать прочь все мысли, кроме одной, самой главной.

Это была мысль о том, как выжить ей и ее семье. Мысль о выживании.

Глава 4

В сарае Лиза поднялась по лестнице на чердак. Она стояла, оглядываясь по сторонам, на том самом месте, где впервые увидела этого мужчину, не зная точно, зачем сюда пришла. Какая-то мысль, какая-то смутная догадка беспокоила ее, но девушка никак не могла понять, в чем дело. Лиза знала, что упустила что-то важное. Но что?

Что?

Вернуться на то место, где она нашла солдата, — единственный способ избавиться от этого неприятного чувства. До сих пор был заметен след, который оставило его тело в сене. По разбросанным вокруг небольшого углубления охапкам легко можно было определить, где было спрятано оружие. Когда Лиза увидела этого человека, он был не одет. Почему? Где его одежда? Крокет говорит, что это проделки близнецов. Да, это на них похоже. Решив таким образом помочь сестре, они, наверное, подумали, что если на солдате не будет ничего кроме нижнего белья, он не сможет далеко уйти. Нижнее белье…

Ну конечно же! Он должен иметь еще одну смену белья. Почти все солдаты носят с собой запасную рубашку и пару кальсон. А если так, то где же он их спрятал? Ребята не находили никаких личных вещей.

Лиза заметила, что в углу сено как-то неаккуратно набросано в кучу. Это показалось ей подозрительным. Подойдя поближе и разворошив кучу, она и увидела седло и кожаную сумку. Лиза встала на колени и притянула сумку к себе поближе. Ее пальцы пробежали по истертой поверхности, словно эта старая кожа могла дать ответы на вопросы, интересовавшие се. Обычная армейская сумка. Такие сумки носили солдаты… южан.

Лиза похолодела. Значит, он мятежник, южанин? Но это невозможно. Почему он оказался так далеко на севере? Девушка наморщила лоб. Этот солдат говорит неторопливо и чуть растягивает слова, как свойственно южанам. Боже праведный, неужели она поймала конфедерата? Да, конечно, война закончилась. Но Лиза отлично понимала, что пройдет еще много времени, прежде чем исчезнет враждебность и забудутся обиды. До сих пор происходили стычки между непримиримо настроенными отрядами северян и разрозненными, почти безоружными южанами. А еще оставались банды дезертиров, шатающихся по окрестностям, а также воры, беженцы. Не скоро мирные жители смогут почувствовать себя в безопасности.

«Кто же он все-таки — южанин или северянин?» — снова подумала Лиза. Но откровенно говоря, ей было безразлично, на какой стороне воевал этот пленный. Если он офицер федеральной армии, то нет ничего более низкого, чем быть членом такой шайки и грабить тех, кого должен защищать. Если же он южанин… Да, в этом случае она чувствовала все же, что ее совесть была бы немного спокойнее и ей было бы проще сделать то, что она задумала. Ведь, в конце концов, южане начали эту войну, войну, которая забрала у Лизы отца, когда он был ей так нужен.

Безусловно, эта сумка должна помочь установить, кто находится сейчас в ее кладовке. Лиза торопливо открыла ее, но содержимое сумки разочаровало девушку — несколько кусков вяленого мяса, десяток галет, почти пустая бутылка виски, иголка, катушка ниток и маленький альбом для фотографий. Альбом был истертый и с разводами от пота, как будто его долго носили, прижав к телу.

Пальцы Лизы слегка дрожали. Она знала, что большинство солдат берут с собой фотографии, идя в бой. Фотография близких людей для солдата что-то вроде талисмана, оберегающего от смерти. А что же так хранит этот дерзкий гигант?

Большим пальцем девушка сдвинула замочек. Медленно, даже немного боясь того, что она может увидеть, Лиза начала открывать книжечку.

На левой стороне был групповой снимок, вероятно, семьи солдата. Пожилой мужчина, наверное, его отец, сидел в центре в кресле. Слева и справа от него, опустившись на колено, стояли двое молодых мужчин. Они были очень похожи на ее пленника. Позади них и немного правее стоял он сам. Фотография, видимо, была сделана еще до войны. Солдат выглядел на ней значительно моложе, мягче и… Счастливее?

Лиза посмотрела на левую сторону альбома. На фотографии была изображена молодая женщина с изящной фигурой, на голове ее в форме короны была уложена коса. У незнакомки было красивое, какое-то ангельское лицо, из-под длинного платья виднелась маленькая ножка. Без всякой зависти Лиза сразу поняла, что эта женщина — мечта каждого мужчины и идеал для любой женщины. Бросив мимолетный взгляд на прекрасную незнакомку, Лиза осознала, что перед ней одна из тех женщин, которые могут создать шедевр с помощью иголки и пяльцев, которые, разливая чай, не прольют ни капли и могут одним прикосновением нежных пальцев снять жар с пылающего лба. Женщина на фотографии была одной из тех, которых мужчины боготворили и любили без памяти, из-за них происходили дуэли, и в их честь писались стихи. Незнакомка была прекрасна. Она была именно такой, какой Лиза когда-то хотела стать.

Вдруг девушке стало немного грустно. Салли была похожа на эту женщину с фотографии. Хотя она очень любила Лизу, та всегда чувствовала, что Салли немножко жалеет таких девушек, как она. Таких, у которых не получается сделать себе прическу по последней моде, которые плохо вышивают и готовят. Лизе же всегда больше нравилось вести счета и организовывать хозяйственные работы. Она могла надеть платье из великолепного батиста, украшенное тончайшими кружевами, но на нем через некоторое время оказывалось чернильное пятно или грязь. Лиза могла носить самые дорогие украшения, но никогда она не выглядела так… совершенно.

Положив альбом в карман, Лиза повесила сумку на плечо и встала. Какое для нее имеет значение, чью фотографию носит с собой этот мужчина? Это не ее забота. Скоро он восстановит мост и исчезнет из ее жизни, а вместе с ним исчезнет и фотография незнакомой женщины.

Но когда Лиза вошла в дом и тихонько, на цыпочках прокралась в свою комнату, то решила не говорить братьям о своей находке. Хотя бы до тех пор, пока у нее не появится возможность выяснить у мужчины, кто эта женщина, что она для него значит, и ждет ли его. А иначе братья, скорее всего, будут уговаривать ее отпустить пленника.

Мальчики уже давно спали, когда Лиза решила отправиться к пленнику. Она немного нахмурилась, услышав, как часы в гостиной тихо пробили десять. Да, было уже поздно идти в кладовую. Слишком много времени у Лизы ушло на то, чтобы нагреть утюги и отгладить платье, чуть ли не единственное, которое не было обтрепано на обшлагах и по подолу. Затем девушка расчесала волосы, аккуратно подвязала их лентой и заколола сзади серебряной заколкой в виде ножа. Вертясь перед зеркалом, Лиза пыталась увидеть, хорошо ли смотрится эта заколка, но у нее ничего не получалось. Обычно она не интересовалась так своей внешностью, своими волосами, не обращала внимания на то, что у нее грязный передник. Но сейчас, собираясь поговорить с пленным солдатом, она хотела выглядеть как можно лучше. Не из тщеславия, конечно же, а просто желая дать ему понять, что, хотя она и живет в таком захолустье, она все же не какая-нибудь неотесанная деревенщина, что когда-то и она носила атлас с кружевами, пила чай из изящных фарфоровых чашек, училась вышивать и вести домашнее хозяйство. И что она не позволяет себе опускаться.

Кивнув своему отражению в зеркале, Лиза направилась к выходу, но в дверях она остановилась, немного постояла, а потом решительно развернулась и подошла к туалетному столику. Прекрасная, вышитая тамбуром салфетка, была почти единственным напоминанием о тех днях, когда гостиница процветала и хватало и времени, и денег для покупки всяких женских безделушек. Поколебавшись секунду, Лиза отодвинула в сторону расческу и треснутое ручное зеркальце и взяла флакон с французской туалетной водой, которую ей когда-то подарил жених. Когда девушка вынула пробку, нежный аромат заструился в воздухе, и се охватили воспоминания о том, какой была жизнь до войны. Встречи, вечеринки. Зимой катания на санях, летом веселые прогулки в колясках. И еще Лиза знала тогда, что скоро ей не нужно будет заниматься утомительной работой на ферме. Она выходила замуж, и Билл Хатчинсон обещал увезти ее отсюда.

А теперь он мертв. Как и многие другие мужчины.

Закусив губу от обиды на то, что она снова размечталась о временах, ушедших навсегда, Лиза закрыла флакончик и опять поставила его на салфетку. Надо жить настоящим и делать то, чего требует жизнь.

Идя по коридору в заднюю часть дома, она подумала, что теперь должна вести себя с пленником более осторожно. Вечером Лиза с помощью братьев развязала его, оставив на нем только кандалы. Теперь, когда у солдата свободны руки, ей следовало, конечно, взять с собой, по крайней мере, Крокета. Но девушка не стала звать брата. В этот раз она хотела пойти одна.

Проходя через кухню, Лиза захватила с собой поднос, который приготовила заранее. На нем стояли маленькая керосиновая лампа, тарелка с хлебом и еще одна большая, глубокая тарелка. Из кастрюли, стоящей на плите, Лиза налила полную тарелку супа, рядом положила ложку, льняную салфетку и понесла все это в кладовку, где находился пленник.

Девушка шла, стараясь не шуметь. Ей хотелось прийти неожиданно. Она поставила поднос на столик перед дверью, взяла лампу и осторожно сняла замок, висевший на двери в кладовку. Потом достала из кармана револьвер.

Дверь открылась, слегка скрипнув. Лиза вздрогнула и взглянула на мужчину. Этим звуком она напугала больше себя, чем его. Он спокойно сидел у стены и пристально смотрел на нее — причем смотрел так, словно точно знал, что Лиза обязательно придет сегодня ночью поговорить с ним.

Ей было немного неприятно, что солдат так легко предугадал ее намерение. Но девушка надеялась, что он, по крайней мере, не заметит легкого румянца, появившегося на ее щеках, и того, что она принарядилась для него.

Вынужденная заговорить первой, Лиза отрывисто сказала:

— Вы не спите. Это хорошо.

Пленник ничего не ответил и продолжал смотреть на нее. Его глаза слегка блестели, кожа была покрыта капельками пота. Лиза подумала, что, может быть, он пытался совершить побег и поэтому у него такой странный вид.

Лиза поставила лампу на полку у двери и взглянула пленнику прямо в глаза, не желая выглядеть напуганной. Однако она должна была признаться себе, что его немигающий, пристальный взгляд смущает ее: казалось, что этим взглядом он как будто говорит ей, что понимает намного больше, чем она предполагает.

Идя сюда, Лиза собиралась говорить с солдатом сдержанно и спокойно, но теперь была вне себя. Черт подери, да как он смеет так смотреть на нее! Ведь он же один из тех, кто грабил их, прикрываясь патриотическими лозунгами. Эти люди забрали почти все их и без того скудные припасы и оставили умирать с голоду. А если это не так, то тогда тем более он враг. Солдат-мятежник. Южанин. Значит, он воевал против ее отца.

— Кто вы?

У Лизы пересохло в горле, и голос звучал хрипло.

Мужчина ответил не сразу. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, рука его небрежно лежала на согнутом колене.

— А я думал, вы уже поняли, кто я такой, — сказал пленник глухим низким голосом. — Насколько я помню, вы обвинили меня в том, что я член какой-то таинственной организации, специализирующейся на свиньях.

Он сказал это так, что ее предположение сразу показалось ей нелепым. Но ведь эти люди были здесь, а пленник отказывается признать ее право чувствовать ненависть к нему как к одному из тех, кто тогда ворвался к ней на ферму. Это были огрубевшие на войне солдаты, обозленные и голодные. Они протянули Лизе какой-то документ, исписанный непонятными словами, а потом забрали все, что нашли ценного на ферме. Это были федеральные солдаты, поклявшиеся защищать свой народ. Они должны были стать поддержкой, а вместо этого занимались грабежом.

Лиза сунула руку в карман передника и достала альбомчик с фотографиями. Бросив его солдату на колени, она с любопытством ждала, как он будет себя вести.

Его реакция удивила Лизу. Она ожидала увидеть изумление или возмущение. Но нет. Выражение его лица смягчилось, в глазах появилась нежность. Пленник несколько секунд бережно держал альбом в руках, а затем засунул его куда-то под нижнее белье, как будто это было единственным местом, где нужно хранить фотографии, чтобы их никто не украл.

— Спасибо.

Лиза нахмурилась. Нет, она не хотела его благодарности. Она совсем не хотела, чтобы он так вел себя. Ей хотелось, чтобы он боролся, спорил, протестовал или делал что-нибудь еще, что не позволило бы ей расслабиться и потерять контроль над собой.

— Кто эта девушка? — неожиданно даже для самой себя спросила Лиза.

Мужчина не ответил, но ей показалось, что в его глазах мелькнул странный огонек, как будто он совсем не ожидал услышать этот вопрос от нее. Лизе хотелось думать, что она ошиблась, что это просто свет от лампы дал такой эффект.

— Вы голодны? — спросила Лиза и мысленно отругала себя за то, что в голосе ее звучит забота. Каждый раз, начиная что-либо говорить, она была похожа скорее на смущенную хозяйку, чем на тюремщицу.

Не дожидаясь ответа, Лиза принесла поднос, поставила его на пол в двух шагах от мужчины и снова отошла, как будто он был одной из тех диких, бездомных собак, которых иногда приводили в дом се братья.

Пленник удивленно посмотрел на нее.

— Вы что, боитесь меня?

Девушка ничего не ответила. Просто не смогла. Своей простотой и искренностью он обезоружил ее.

— Ешьте, — наконец произнесла Лиза.

По всей видимости, пленник и не думал спорить с ней, а с большой охотой собирался выполнить се распоряжение. Он медленно придвинул к себе поднос, взглянул на толстые ломти хлеба, на овощи в супе и, поставив поднос на колени, принялся есть. Солдат ел, как сильно изголодавшийся человек, и жалость охватила Лизу.

— Когда вы в последний раз ели?

Черт! Зачем она спросила? Его самочувствие ее не волнует.

Не стесняясь и смущая Лизу еще больше, мужчина ответил:

— Я ел только то, что случайно удавалось найти. И даже не могу точно вспомнить, когда я в последний раз ел нормальную пищу.

— Из какой вы армии?

Пленник жадно откусил от большого куска хлеба, делая вид, что не слышит ее вопроса.

— Из какой вы армии? — повторила она. Мужчина медленно жевал и, как видно, не собирался отвечать. Лиза положила палец на курок, он хорошо видел это.

— Ваши сумка и револьвер такие же, как у конфедератов, а ружье и амуниция — как у федеральных солдат.

— И как же вы определяете, какой армии что принадлежит?

Его попытка уколоть Лизу не осталась незамеченной.

— У меня было достаточно возможностей изучить этот вопрос, — ответила девушка сухо. — Так кто вы? Северянин или конфедерат?

Мужчина отставил поднос в сторону и поднялся на ноги.

Лиза сжалась, как пружина. Она не должна терять бдительность. Особенно сейчас, когда он стоит рядом с ней, такой высокий, сильный и… такой странно близкий.

— Так что же? Я жду ответа.

— Какое это имеет значение? Война закончилась.

— Разве? Сражения, может быть, и закончились, но борьба еще нет. Борьба за выживание.

— О, это я понимаю.

— Что-то не верится. Разве вы можете понять, чем для нас была свинья? Это был не просто наш последний источник мяса. Это и свечи, и мыло, и свиное сало. Что я теперь, по-вашему, должна делать?

Мужчина медленно выдохнул.

— Я очень сожалею о вашей потере, правда. Но я не имею никакого отношения ко всей этой истории.

— Докажите.

— Но как я могу это сделать?

— А вот я могу.

Мужчина нахмурился.

— У меня есть факты, а у вас их нет, — сказала Лиза. — Я и мои братья можем под присягой засвидетельствовать, что нашли вас в моем сарае меньше чем через двенадцать часов после «реквизиции». А поскольку близнецы недавно наконец-то отдали мне вашу одежду, то я теперь точно знаю, что у вас такая же форма, как и у тех подонков, которые нас грабили. И вам нечем возразить против этого.

— Я даю вам слово, что…

— Ваши слова ничего не значат. Кто вы?

Лиза решительно держала револьвер перед собой, целясь солдату прямо между глаз. Он чувствовал, что она не шутит, что это не блеф.

— Меня зовут Мик Сент-Чарльз.

— Северянин или конфедерат?

Мужчина не ответил.

— Вы северянин или конфедерат? — с угрозой повторила она.

— А какой бы ответ вас больше устроил?

— Мне нужна правда. Просто скажите мне правду, — Лиза раздраженно повысила голос.

— Я ни тот и ни другой. Война кончилась.

— Тогда, я думаю, вы не будете возражать, если я попытаюсь установить вашу личность и отвезу вас в город.

Девушка не ожидала, что ее слова так разозлят его.

— Черт подери! — Мужчина решительно рванулся к ней, поднос упал, но сундук, к которому он был прикован, не позволил ему приблизиться к Лизе ближе, чем на два шага. Девушка, вжавшись в стенку, держала перед собой револьвер. Через несколько секунд, успокоившись, он тихо произнес:

— Простите, я не хотел вас напугать.

Лиза не слышала слов пленника. Она пыталась понять, почему он так отреагировал на сказанное ею. Ведь она просто хотела узнать, кто он такой. Почему же он так испугался этого?

— Кто вы? — снова спросила она. — Кто же вы на самом деле?

— Я сказал вам свое имя.

— Это ваше настоящее имя?

Мужчина не ответил.

— Почему мое желание выяснить ваше имя и узнать о вашем прошлом так подействовало на вас?

Мик по-прежнему не отвечал, и Лизу начало раздражать его молчание.

— Отвечайте! Иначе я сдам вас властям.

Это был блеф. Она ничего не сможет предпринять, пока не узнает, кто он такой. За время войны Лиза видела достаточно несправедливостей, чтобы знать, что люди, наделенные властью, не всегда поступают честно. И если этот мужчина действительно участвовал в разбойничьих нападениях на фермы, то она не отдаст его в руки сообщников. Иначе начнут мстить ее семье.

Черт подери, почему она поступила так опрометчиво? Как могла так глупо навлечь опасность на свою семью? Она была слишком наивна, полагая, что сможет удержать этого мужчину и заставить его помочь ей.

— Не надо сдавать меня властям.

Лиза вздрогнула, когда Мик произнес это.

— Почему?

Он открыл рот, собираясь ответить ей, потом чуть помедлил и покачал головой.

— Мне нельзя там появляться.

— Там вам самое место. Вы представляете слишком большую опасность для нас.

— Я не причиню вам ни малейшего вреда.

— Почему я должна верить вам, человеку, который не отвечает даже на самые простые вопросы?

Мик вздохнул, уперся руками в бока и взглянул наверх, словно надеясь увидеть там какой-то знак. Затем долгим взглядом посмотрел девушке в глаза. Как будто решившись на что-то, Мик тряхнул головой и, сунув руку за пазуху, достал альбом.

— Возьмите это, — сказал он мягко.

— Зачем?

— Это единственная вещь, которая у меня есть. Коня и оружие вы уже забрали.

— Да зачем он мне?

— Я хочу получить его обратно. Это дорогая для меня вещь. Там фотография, которая имеет для меня огромную ценность. С ней связано очень много воспоминаний. Если я обижу вас или ваших братьев, то вы не отдадите мне ее.

Лиза могла бы рассмеяться, услышав такое смехотворное предложение — использовать фотографию в качестве гарантии безопасности. Но она почувствовала, как у нее сжало горло. Девушка видела, с каким благоговением ее пленник касался альбома, какие печальные у него были при этом глаза. Такие эмоции нельзя изобразить.

— Она ждет вас? — прошептала Лиза. Она не могла удержаться от этого вопроса, который так и просился у нее с языка.

— Нет. Не в этой жизни.

Ответ прозвучал так невыразимо грустно, что у Лизы дрогнуло сердце. Мик продолжал:

— Мы сможем во всем разобраться — вы и я. Я сумею убедить вас, что не имею никакого отношения к несчастьям, которые постигли вас, и до тех пор у вас будут оставаться мое оружие и фотография. Я не причиню вам зла. Даю слово чести.

Боже праведный! Она поверила ему. Она не должна была этого делать, но почему-то поверила.

— Вы нежеланный гость здесь. Помните об этом.

— Конечно, мэм.

— Вы будете работать, чтобы обеспечить свое проживание, до тех пор, пока я не увижу, что вам можно доверять.

— Я согласен.

— Вы все время будете находиться под охраной.

— Хорошо, если вы этого хотите.

— И вы не будете освобождены до тех пор, пока я не решу, что вы отработали стоимость свиньи.

— Отлично.

Лиза все еще колебалась. Но в его взгляде не было хитрости. Она подошла, взяла альбом и положила его в карман передника.

— Вы не будете обращаться к властям? — спросил Мик. Он до сих пор оставался в напряжении.

— Не буду.

Только теперь его плечи слегка расслабились. Широкие, мощные плечи.

— Вы не хотите мне сказать, почему я не должна этого делать? — спросила Лиза после того, как ее пленник опустился на пол, прислонился спиной к стене, откинул назад голову и устало закрыл глаза.

— Нет, — твердо прозвучал ответ.

Больше Лиза не стала ничего говорить, зная, что настойчивостью ничего не добьешься. Она выяснит, кто он такой, другим, более мягким способом.

Она обязательно узнает это.

Вне всякого сомнения.

Глава 5

Мик почувствовал, как что-то коснулось его носа. Что-то холодное, мягкое и мокрое. Жуткие военные кошмары, мучившие его большую часть ночи, рассеялись. Мик неожиданно проснулся.

Он вглядывался в окружающую его темноту, но ничего не мог разобрать. Что же его разбудило? Почему он чувствует на щеке влажный след, как будто его… поцеловали?

— Лили? — прошептал Мик. Но как только это имя слетело с его губ, последние остатки сна исчезли. Он вспомнил все. Он вспомнил, что Лили мертва, его поместье разорено, братья еще не вернулись домой и он должен отомстить за оскорбления, нанесенные семье Сент-Чарльз.

Мик услышал тихое дыхание рядом со своим ухом, потом — какой-то низкий звук, похожий на вздох.

— Лиза? Это вы, Лиза? — спросил он нерешительно. События прошедшего дня отчетливо вспомнились Мику и взволновали его. У него болела голова, ныло тело, и во всем была виновата эта женщина. Она оставила его спать на жестком полу, продуваемом сквозняками, что для него было равносильно смерти. А сейчас Лиза прокралась сюда, не зажигая света, и встала так близко, что он даже чувствовал исходившее от нее тепло.

— Черт побери, леди, что вы хотите от меня?

Ответа не последовало, Мик почувствовал, как что-то касается его плеча. Это было очень нежное прикосновение. Ужасное подозрение стало закрадываться в его голову. Когда она говорила о том, что он должен отрабатывать свое содержание здесь, ведь не имела же она в виду, что она будет с ним… что они будут… что он…

— Лиза, это вы?

Ее дыхание все приближалось, прикосновения становились более решительными. Она прижималась к его плечу. Ущипнула его. А потом… укусила.

Мик, вскрикнув, отстранился. Он услышал фырканье и звук, который издают принюхивающиеся животные, а потом постукивание переступающих по деревянному полу копыт. Что за черт! Что эта семейка задумала с ним сделать?

Мик вскочил на ноги. Услышав звяканье замка, он низко пригнулся — это была привычка, выработанная за годы, проведенные на войне. Дверь распахнулась, и поток света разлился по комнате.

— Раглс!

В эту же секунду Мик узнал младших братьев Лизы и наконец увидел то существо, из-за которого он только что пережил несколько неприятных мгновений — это была маленькая беременная коза.

Радостные крики близнецов перекрыли возбужденное блеяние козы.

— Она, наверное, здесь пряталась!

— Что за умница наша коза!

— Могу спорить, солдаты так напугали ее, что она забралась сюда.

— Да, она уже бывала здесь раньше.

— Я же говорил вам, что ее не забрали.

Прежде чем пленник успел что-либо понять, близнецы и Джонни подхватили козу и убежали, оставив Мика и мальчика в очках наедине. Мик вспомнил, что, кажется, Лиза называла его Буном.

Мальчик перевел взгляд с мужчины на пустые тарелки и поднос на полу. Они были чисто вылизаны. Мик только сейчас заметил, что все остатки еды исчезли.

Он посмотрел на Буна с недоумением.

— Неужели коза находилась здесь все время?

Бун прищурился и пожал плечами. У него было строгое, не по годам взрослое лицо. Он, видимо, был на пару лет младше Крокета.

— Не думаю. Здесь есть несколько дырок на задней веранде. Возможно, она целый день была в лесу, а затем вернулась, когда проголодалась.

— Понятно.

— Это очень умное животное.

Мик не собирался это отрицать.

— Лиза сказала, что вы один из тех людей, которые забрали нашу свинью.

— Ты веришь ей?

— Не вижу оснований не верить.

— А если я докажу, что она ошибается?

Мальчик пожал плечами, как бы говоря, что это меньше всего его интересует. А потом очень рассудительно произнес:

— Моя сестра никогда никого не обижает.

Мик не знал, как отреагировать на такую реплику.

— Я вам не советую обижать ее, — в голосе Буна звучала угроза. Сказав это, он вышел, закрыв за собой дверь, и Мик снова оказался в темноте.

Некоторое время он продолжал стоять на прежнем месте, раздумывая, что же все-таки произошло. И произошло ли вообще что-нибудь? Действительно ли его разбудила коза, действительно ли потом он разговаривал с каким-то подростком и действительно ли затем его заперли в темной кладовой, не сказав «привет» или «доброе утро», или хотя бы «пошел к черту»?

Где он сейчас находится? Уже много дней он идет за Бином, стремясь настигнуть его. Мик вздохнул, понимая, что все эти испытания придуманы Бином, чтобы заставить его следовать за ним.

Мик стал растирать виски, голова его раскалывалась от боли. На его месте любой здравомыслящий человек уже давно бы сдался на милость Бину или уехал в Канаду и попробовал начать новую жизнь. Но для Мика такое решение было неприемлемым. После того как он в течение долгих месяцев скитался под вымышленными именами от одного отряда к другому, постоянно попадая в сражения и стычки, Мик мечтал только об одном — хотя бы на несколько часов обрести покой, собраться с силами. Он хотел домой. В Уединенное. Но когда он попал в Виргинию и увидел, что натворил здесь Бин, то понял, что должен найти этого человека и остановить его. Жертва превратилась в охотника.

Если бы Мик вернулся домой на несколько дней раньше, то сумел бы помешать Бину обрушить свой мстительный гнев на владения семьи Сент-Чарльз. Он не позволил бы ему украсть их фамильные драгоценности, которые в самом начале войны были тщательно спрятаны. Но, к сожалению, когда Мик приехал, он застал лишь руины. А Бин со своим отрядом уже направлялся домой, в Огайо.

Это была ловушка. Мик был не настолько глуп, чтобы не понимать этого. Его дом безжалостно разорили, и для Мика был оставлен знак, побуждающий его к действию. Бин даже не пытался замести следы на пути в Огайо. В самом деле, Мик столкнулся с множеством случаев «реквизиций», видел много уничтоженных ферм, обитатели которых отказались повиноваться Бину и его людям. Но затем Мик потерял след. И вот теперь снова нашел. Бин был здесь. Мик знал это точно. «Реквизиция» животных на этой ферме была делом рук этого человека.

Мик потер пальцами переносицу. Если бы только он мог рассуждать здраво, то не поступил бы так глупо и смог бы что-нибудь придумать. Но эта чертова лихорадка мешала сосредоточиться и путала все его мысли и чувства. Иначе зачем бы он дал слово не бежать? И почему с такой легкостью отдал фотографию Лили?

Мик опустился на сундук. Он, вероятно, сошел с ума. Иначе почему он медлит, почти настигнув своего врага? Может быть, он устал от погони, от борьбы, от постоянного напряжения? Нет, он просто потерял разум. Иначе ничто в мире не смогло бы заставить его оставаться здесь, где молодая женщина и куча мальчишек собираются держать его в заложниках из-за убитой свиньи.

Он должен бежать. Сегодня же ночью. В противном случае у него может появиться искушение остаться здесь, чтобы узнать, почему в глубине глаз Лизы застыла такая печаль.

Возвращение Раглс вызвало целую бурю радости. Дети, крича и смеясь, выбежали на улицу, оставив Лизу и Крокета одних на кухне.

— Иди отцепи солдата от сундука, Крокет, — сказала она.

Еще до того как произнести эти слова, Лиза уже знала, что они заставят Крокета посмотреть на нее с удивлением, но совсем не ожидала, что брат будет так сильно поражен. Он забыл про завтрак, стоящий перед ним, и отложил в сторону свою вилку.

— Что?

— Ты прекрасно меня слышал. Отцепи его.

— Но почему?

— Ему надо поесть, а потом я хочу, чтобы он начал работать. Посмотрим, есть ли у него способности к строительству. Если нет, то тогда он нам не очень нужен.

Крокет положил вилку на тарелку.

— Это слишком рискованно, Лиза.

— Я знаю, — сказала она тихо, — но ничего другого нам не остается. Поэтому иди.

Было ясно, что Крокет хочет возразить, но он, увидев ее упрямо выставленный вперед подбородок, промолчал. Юноша пожал плечами, встал и, захватив ружье, которое стояло прислоненным к стене, вышел в коридор.

Лиза беспокойно ждала. Может быть, она совершила ошибку, поверив этому незнакомому человеку? Она вслушивалась в тишину дома, боясь услышать шум борьбы и выстрел. Но все было спокойно, только где-то далеко стукнула дверь, а потом глухо заскрипели половицы в коридоре.

Мик показался на пороге. Боже, какой высокий! Ему пришлось наклонить голову, чтобы не удариться о притолоку.

Он зашел в кухню и остановился перед Лизой. Она заглянула в его прекрасные глаза, потом посмотрела на оборванное нижнее белье, под которым с невероятной отчетливостью проступал каждый изгиб тела. Выглядел он не намного лучше, чем вчера, — все те же румянец и испарина.

Лиза откашлялась.

— Как я сказала вам вчера вечером, близнецы отдали мне вашу одежду, и я взяла на себя смелость постирать ее. Я думаю, что она высохнет только через несколько часов.

— Спасибо, — просто и искренне сказал Мик.

— Может быть, вы где-нибудь спрятали еще одну смену… нижнего белья? — спросила Лиза как можно мягче.

— Нет.

— В таком случае можете взять пока вот это, — она кивнула в сторону сложенного покрывала, которое лежало рядом с ним на скамье, — и завернуться в него.

Лиза не знала, согласится ли Сент-Чарльз на ее предложение. Мик явно колебался, и она добавила, указывая на его кальсоны:

— Я постираю их тоже. Крокет отведет вас в гостиную, чтобы вы могли переодеться. Я оставила там несколько своих булавок, может быть, они вам пригодятся. Только я хочу, чтобы вы их потом вернули. У меня их не так уж много.

— Хорошо.

Когда Крокет и Мик вышли, Лиза подумала, не пытается ли он своим послушанием усыпить ее бдительность. Она стала накладывать кашу в тарелку. Нет, ни в коем случае ей нельзя расслабляться. Он не одурачит ее своей вежливостью. Она не будет доверять ему. Во всяком случае, пока точно не узнает, кто он такой.

Лиза услышала, как он снова вместе с Крокетом вошел в кухню, но не обернулась. Ей нужно было отогнать от себя образ завернутого только в покрывало незнакомца, который нарисовало ее воображение.

— Садитесь за стол.

Последовала небольшая пауза, как будто Мик раздумывал, куда лучше сесть. Затем Лиза услышала скрип стула.

— На завтрак у нас не бог весть что — только каша и яичница. Но ведь не могу же я отправить вас на работу голодным.

Девушка сказала это строгим голосом, ясно давая понять своему пленнику, что он должен быть благодарен ей за то, что она его кормит. Но, к сожалению, Лиза разрушила весь эффект от своих слов тем, что чуть не выронила тарелку, когда обернулась и взглянула на него.

Боже правый! Неужели Сент-Чарльз не слышал ее, когда она сказала, что он может завернуться в покрывало? Лиза предполагала, что он завернется в него полностью. Но вместо этого он обмотал его только вокруг своих узких бедер. И вот теперь сидел перед ней по пояс голый. У него была широкая, сильная, мускулистая грудь, покрытая светлыми волосами.

У Лизы мгновенно пересохло во рту. Она не могла двинуться с места, да и не хотела этого. Внутренний голос говорил ей, что она не должна подходить к нему ближе. Это было бы ошибкой. Это было бы безрассудно. Раньше она никогда не видела голой мужской груди. Во всяком случае… так близко.

Стоп! Прекратить! Отгоняя от себя запретные мысли, Лиза подошла ближе и поставила перед Миком тарелку.

— Ешьте, — сказала девушка.

Он, не взглянув на нее, молча взял ложку и начал с жадностью есть. Все это время Крокет смотрел на Лизу с нескрываемым любопытством.

Девушка встала и сложила руки на груди, пытаясь выглядеть спокойной и равнодушной. Но это ей почти не удавалось. Пристальный взгляд Крокета раздражал ее, а полуобнаженный мужчина странно волновал. Да, напрасно она прибралась на кухне прежде, чем послать за пленником. Теперь у нее не было возможности чем-нибудь заняться. Злясь на себя за то, что она никак не может совладать со своими чувствами, Лиза подошла к столу и поставила перед Миком тарелку с яичницей.

— Вы никогда не говорили, чем вы занимаетесь, — сказала Лиза, и он быстро взглянул на нее.

— Занимаюсь?

— Я имею в виду вашу работу.

— Работу?

— Ну, вы же как-то зарабатываете себе на жизнь?

— Я солдат.

— А что вы делали до войны?

Мик зачерпнул последнюю ложку густой каши и доел яичницу.

— Я занимался… сельским хозяйством.

— Сельским хозяйством, — повторила Лиза, не удовлетворенная таким туманным ответом. — Вы занимались когда-нибудь строительством?

Сент-Чарльз удивленно посмотрел на нее. Лизе показалось, что этим вопросом она затронула какую-то тайную струну его души.

— А почему вы спрашиваете об этом?

— Я уже говорила вам, что вы должны отработать свое пребывание здесь, пока я не решу, что с вами делать дальше.

— А почему бы вам меня не отпустить?

Лиза покачала головой.

— Я этого не сделаю, пока не узнаю, что вы не причиняли вреда нашей семье в прошлом, и не буду уверена, что вы не сделаете этого в будущем.

— Я не убивал вашу свинью.

— Возможно. Но, может быть, вас привели сюда более дурные намерения.

Мик взглянул на Крокета, который стоял в нескольких шагах от него. Юноша поставил одну ногу на стул и положил ружье Мика на колено, из-за пояса у него торчал револьвер. Мику хотелось знать, сказала ли Лиза брату что-нибудь об их договоре, и ему было очень неприятно думать, что еще один человек может знать о том, что у него есть какая-то причина скрываться от властей. Лиза сделала вид, что не замечает его взгляда.

— Пойдемте со мной.

— Куда?

— Вы согласились работать. Я думаю, вам не помешает взглянуть на то, чем вы будете заниматься.

Кивком пригласив Крокета следовать за ними, Лиза направилась к двери. Мик последовал за ней. Вероятно, сделать это заставило его не только данное им слово повиноваться Лизе, но также и то, что в руках Крокета было ружье.

Она вышла из дома и пошла по утоптанной дорожке. На берегу реки девушка остановилась. Мик смотрел на нее с любопытством. Было видно, что он еще не догадывается, какую работу она ему приготовила.

— Вы можете его починить? — Сердце Лизы сильно билось в груди, пока она ждала ответа. Ее рука, сжимающая в кармане передника рукоятку револьвера, вспотела. Она много сделала для того, чтобы обеспечить своим братьям надежду на будущее. Лиза научилась стрелять, прятать животных, возделывать ночью огород, который она развела в лесу. Все это позволяло им выжить, но только мост мог принести какой-то достаток и обеспечить им достойную жизнь.

— Починить что?

— Мост.

Глаза Мика расширились и потемнели.

— Что?

— Вы можете восстановить мост?

Лиза, конечно, допускала, что этот развалившийся мост в самом деле имеет довольно неприглядный вид. Он был построен из прекрасного дерева, с арочными опорами, гладким настилом, причудливыми, изящными перилами. Но сейчас все это изменилось до неузнаваемости. Отряд ополченцев самообороны из предосторожности в самом начале войны разобрал весь настил и сложил доски в сарае. И всю войну река и непогода потихоньку разрушали мост, а люди растаскивали его на дрова. И только балки опор сохранили прежний вид.

Мик резко повернулся и посмотрел на девушку. Лиза вздрогнула, увидев, сколько ярости было в его взгляде.

— Что вы пытаетесь со мной сделать? — Он шагнул к ней. — Кто вы? Откуда знаете Бина?

— Я не…

— Черт подери! Так это была хитрость? Вы что, одна из подручных Бина?

Мик схватил Лизу за кисть, больно сжав, и дернул на себя. В этот момент раздался отчетливый щелчок ружья.

— Отпустите ее!

Мик обернулся, и Лиза увидела, что Крокет держит его под прицелом.

— Отпустите ее, черт вас подери, или я пристрелю вас, как собаку.

Мик медленно и осторожно разжал руку.

— А теперь отойдите от нее. И без глупостей.

Мик повиновался.

— Идите в дом, — приказал Крокет. — Я думаю, вам уже достаточно свободы на сегодня. Сидите теперь в кладовой и ждите, пока высохнет ваша одежда.

Лиза не стала возражать. Она просто не могла. Пусть будет так. Она пыталась успокоиться, сердце бешено стучало, кожа горела. Пока Крокет отводил Мика обратно в дом, она стояла в полном оцепенении, ошеломленная его близостью и главное — своей реакцией на нее. Это был не страх, а нечто совсем другое. Это чувство смущало ее и казалось невероятным. Она никогда не могла бы подумать, что такое с ней возможно.

Лиза не хотела анализировать эмоции, которые пробудил в ней Мик. Она пошла к дому, собираясь продолжить разговор, но первым увидела не Мика, а Крокета. Девушка уже почти дошла до дома, когда ее брат появился на пороге.

— Что, черт возьми, ты делаешь, Лиза?

— Я пытаюсь восстановить мост.

— Ты пытаешься нас убить.

— Не говори глупостей.

— Этот человек еще совсем недавно был солдатом, он воевал. Почему ты думаешь, что он будет беспрекословно нам подчиняться? Что заставит его отказаться от сопротивления? И кто такой этот Бин, из-за которого он так разволновался?

Лиза молчала.

— Ли-за? — предостерегающе протянул Крокет.

— Он не причинит нам зла.

— Но у тебя же нет никаких гарантий.

— У меня есть его слово.

— Его слово? — переспросил Крокет с насмешкой. — Да оно гроша ломаного не стоит.

— У меня есть кое-что еще, — начала Лиза с неохотой. — Это очень дорогая ему вещь.

— Что именно?

Она медлила, зная, что брат не поймет этого.

— Фотография.

— Кого?

— Женщины.

— Какой женщины?

— Не знаю. Но я знаю точно, что он очень дорожит этой фотографией.

Крокет посмотрел на сестру долгим пристальным взглядом, потом покачал головой.

— Ты сошла с ума.

— Совсем нет! — возмущенно крикнула Лиза. Она достала из кармана альбом и протянула Крокету. Тот открыл альбом, взглянул на фотографию и вздохнул.

— Ты серьезно думаешь, что фотография может сдержать этого человека?

— Да.

— В таком случае, я очень сильно сомневаюсь, что ты в своем уме.

Лиза забрала у него альбом.

— А вот это — не твое дело, Крокет. Не забывай, что я старшая в семье. И за все отвечаю.

— Только пока папа не вернулся домой.

— Возможно, он не вернется никогда!

В ту же секунду Лиза пожалела о том, что сказала эти слова. Она уже очень давно с ужасом думала о том, что ее отец, скорее всего, убит, но еще никогда не высказывала эту мысль вслух. Сказать так было все равно, что признать это правдой.

Не давая Крокету времени что-нибудь ответить, Лиза добавила:

— Иди и принеси папины инструменты. Когда одежда этого человека высохнет, он будет тратить все свое время на ремонт моста.

Это был приказ, и Крокет не мог оспорить его, потому что Лиза, резко развернувшись на каблуках, обошла его и, зайдя в дом, хлопнула за собой дверью.

Глава 6

Целый день Лиза занималась домашними делами.

Дом с каждым днем все больше приходил в упадок. Сначала обветшала крыша, потом начала лупиться краска на стенах, затем стали гнить ставни. А сейчас дом быстро разрушался изнутри.

Когда была жива Салли, каждый день нанимали женщин для выполнения всевозможных работ по дому. В те времена еженедельно подкрашивали деревянные части дома, обязательно выбивали ковры и каждый день меняли белье. Вазы со свежими цветами летом и с многолетними зимой стояли по всему дому. Запах супа и свежеиспеченного хлеба наполнял воздух. Почти каждый день не меньше чем три дюжины пирогов лежали, охлаждаясь, на подоконниках.

Ничего подобного теперь не было. Весь дом, кроме спален и кухни, стал непригоден для жилья. Братья Лизы делали все, что было в их силах, чтобы помочь ей справиться с домашними делами. Но они не понимали, что нужно не только подметать полы и вытирать пыль. Лиза не могла винить их за это. Большую часть своего времени они проводили вне дома, ухаживая за оставшимися животными или обрабатывая огород, находившийся довольно далеко в лесу. Место там было не очень удачное, овощи росли плохо. Еще одной трудностью было то, что поблизости не оказалось воды, и ребятам приходилось таскать ее из реки.

Лиза вздохнула. Братья делали все, что было в их силах. Она ни в чем не могла их упрекнуть. Но иногда она очень грустила оттого, что рядом не было другой женщины, другого человека, кто мог бы выслушать се, понять ее мечты, которые все еще жили глубоко в сердце.

Если бы Салли была жива…

Это несбыточное желание уже сотни раз охватывало ее. Салли разобралась бы во всем. Она нашла бы выход из сложившейся ситуации и сделала бы это легко и изящно. Салли была любящей, бесстрашной и самоотверженной.

Неожиданный стук лошадиных копыт прогнал ностальгические мысли и вернул Лизу к действительности. Кто-то подъезжал к дому по главной аллее.

В одну секунду в голове Лизы пронеслись тревожные вопросы. Где братья? Спрятан ли пленник? Где Раглс? Что делать, если вернулись те солдаты?

Вытерев руки кухонным полотенцем, девушка нащупала в своем кармане револьвер и решительно пошла к двери.

— Добрый день, Лиза.

Она облегченно вздохнула, узнав человека, приближающегося к дому, но по-прежнему была настороже. За годы войны Лиза, как и все мирные жители, хорошо поняла, что даже друг может неожиданно превратиться во врага. Особенно нужно было опасаться мужчин. Основная тяжесть войны легла на них, и она не слишком ласково обошлась со своими главными жертвами. Многие из возвратившихся солдат ожесточились, утратили способность верить в лучшее.

— Здравствуйте, мистер Рутерс.

Он работал многие годы начальником почтового отделения в соседнем городке Кейтсби. Потеряв на войне глаз и вернувшись домой, Рутерс узнал, что теперь на его месте работает жена и совсем не собирается уступать ему эту должность.

— Меня просили передать вам, что школа не откроется до ноября, — сказал он.

— Очень грустно это слышать.

— Я знал, что вы расстроитесь. Вашим братьям нужно учиться.

— Я хотела бы, чтобы у них был настоящий учитель.

— Да-да. Я понимаю вас. Наступает следующий месяц, и нам нужно найти средства, чтобы заплатить учительнице. Здесь она может питаться в семьях учеников. Я думаю, что вы тоже охотно примете в этом участие. Ведь так?

Лиза кивнула, но сейчас ей было трудно представить, что когда-нибудь ее будет интересовать что-нибудь, кроме попыток найти средства пережить надвигающуюся зиму.

— Ну, как вы здесь управляетесь одни?

Этот вопрос разозлил ее. Лиза не была наверняка уверена, но все же ей показалось, что Рутерс как-то особенно выделил слово «одни».

— Прекрасно, мистер Рутерс.

— Ваши братья помогают вам?

— Да, сэр.

— От вашего отца по-прежнему нет никаких известий?

И снова завуалированное любопытство. Но он слишком заметно старался, чтобы его вопрос прозвучал как можно более небрежно.

Это было неприятно. Ее рука глубже скользнула в карман. Такой вопрос мог быть, конечно, вызван простым участием, но Лиза чувствовала, что здесь что-то не так. Мост, который принадлежал Вайлдерам, был когда-то весьма прибыльным предприятием. Не потому ли мистер Рутерс задает ей все эти вопросы? Не придется ли ей скоро защищать свою территорию, так же, как она защищала своих животных?

— Я спрашиваю просто потому, что мы беспокоимся о вас.

— О нас не стоит беспокоиться. Крокет вполне справится с ружьем, если кому-нибудь взбредет в голову заявиться сюда.

Лиза была уверена, что упоминание об оружии не пройдет незамеченным.

— Ну и хорошо, — Рутерс выпрямился в седле. — Но будьте все же поосторожнее. Я слышал от солдат, расквартированных в городе, что сейчас в нашем районе находится человек, объявленный в розыске.

— В розыске? — тихо переспросила Лиза.

Он кивнул, успокаивая лошадь, нервно переступающую копытами.

— Я не знаю точно всех деталей. Но мне кажется, что он вовсе не опасен. Насколько я понял, его обвиняют в спекуляции и измене. Я бы на его месте уже давно был на пути в Канаду, но этот полковник почему-то совершенно уверен, что преступник находится где-то поблизости.

— Полковник? Какой полковник?

— Которого недавно прислали сюда вместе с его отрядом. Как же его? Дин… Пим…

— Бин?

— Да, точно. Полковник Бин. — Рутерс дотронулся двумя пальцами до своей шляпы. — Я загляну к вам на днях узнать, как вы поживаете. Дайте мне знать, если я смогу быть чем-нибудь вам полезен.

Лиза помахала вслед удаляющемуся Рутерсу, пытаясь осознать только что услышанные слова. Черт возьми, конечно, все это слухи и сплетни, но вряд ли это простая случайность, что за сегодняшний день она уже два раза слышала фамилию Бин.

Так значит, Мик — тот самый разыскиваемый преступник? Да, иначе и быть не может. Иначе откуда он мог знать фамилию полковника?

Лиза подумала, что это может быть невероятным совпадением. Но потом сразу отказалась от такой мысли. Сегодня утром Мик был очень сильно взволнован. Что он сказал тогда? Обвинил ее в том, что она заодно с Бином. Лиза почувствовала, как у нее начали дрожать колени. Она обхватила одной рукой столб веранды. Боже правый, что же она наделала?

Лиза шла по темному коридору, направляясь в кладовую. Она несла выстиранную форму и нижнее белье.

Ночь… Она всегда любила это время, таящее в себе так много загадочного. Только ночью Лиза могла себе позволить погулять где-нибудь, хоть немного освободиться от груза ответственности. Только ночью Лиза могла делать то, что ей нравилось.

И только ночью, когда рядом не было любопытных глаз и ушей братьев, девушка осмелилась снова посмотреть на пленника.

Под дверью она увидела узкую полоску света. Примерно час назад Лиза послала Крокета отнести пленнику еду, и он остался там то ли сторожить, то ли для того, чтобы поговорить. Лиза точно этого не знала. Она только слышала, как из кладовки раздавались голоса. Ей пришлось подождать некоторое время. Наконец Крокет закрыл дверь на замок и ушел спать к себе наверх. Теперь пришло время ей получить ответы на некоторые вопросы.

Она сняла висячий замок и потянула ручку двери. Петли слабо скрипнули. «Надо смазать», — лениво подумала Лиза. Но когда дверь распахнулась полностью и она увидела глаза мужчины, вся ее вялость исчезла.

Пленник сидел на прежнем месте, на полу, прислонившись спиной к стене. Кандалы его были прикреплены к столбу. Но что-то в нем изменилось. В нем появилось что-то внушающее жалость. Он выглядел усталым, почти больным.

— Я принесла вашу одежду, — мягко сказала Лиза. Ее голос очень интимно звучал в тишине дома, в котором почти всегда шумно. — Теперь вы можете одеться.

— Благодарю вас.

— Мальчишки спрятали ее в курятнике, но, кажется, все полностью отстиралось. И я заштопала кое-где.

Мик не ответил, и Лиза пожала плечами, не зная, что еще сказать и должна ли она что-нибудь говорить. Кто этот человек? Зачем забрался в их сарай? Скорее всего, это именно его разыскивают по обвинению в измене и спекуляции.

Спекуляция? Что же это значит на самом деле? Звучит весьма расплывчато. Это может быть чем угодно, начиная от продажи амуниции своих подчиненных и заканчивая завышением цены на кусок бекона.

Бедра мужчины были по-прежнему обмотаны покрывалом, голые плечи блестели в свете лампы. Это смущало Лизу, и она никак не могла заставить себя быть твердой с ним.

Девушка положила чистое белье на одну из полок и стояла в нерешительности, сжимая в кармане рукоятку револьвера. Должна ли она спросить его сейчас? Должна ли настаивать на том, чтобы он ответил?

— Вы ели? — вдруг спросила она, не желая, чтобы он сразу почувствовал ее враждебность.

— Да.

— Вам хватило еды?

— Да.

Странный получался разговор. Такой разговор обычно ведут с гостями, но никак не с человеком, которого держат в кандалах и которого, по всей видимости, разыскивают федеральные войска. Лиза понимала, что сейчас самым правильным решением было бы уйти отсюда. Она не должна раздражать его своими вопросами. Просто нужно послать в город известие, что разыскиваемый преступник находится у нее.

Но она не могла уйти.

Воздух стал густым. Было тяжело дышать. Лиза чувствовала себя втянутой в какую-то историю, смысл которой ей непонятен. И затягивал ее туда этот мужчина. Этот незнакомец. Этот солдат.

— Кто такой Бин? — слова сами сорвались с ее губ.

Лиза почувствовала, как сразу напряглось его тело, и пожалела, что задала этот вопрос. Но когда сегодня утром Мик Сент-Чарльз схватил ее за руку, ей показалось, что она поняла, кто он такой. И теперь, узнав о том, что полковник Бин разыскивает преступника, она не могла молчать.

— Кто такой Бин? — повторила Лиза, на этот раз более твердо, видя, что он не спешит отвечать.

— Человек, которого я когда-то знал.

По всей видимости, Мик не собирался развивать эту мысль, и Лиза спросила:

— Почему вы боитесь его?

— Боюсь?

— Сегодня утром вы очень разволновались, когда вам показалось, что я могу его знать.

— Теперь я уверен, что вы не знаете его.

Девушка подождала немного, ожидая, что Мик добавит что-нибудь, а потом сказала:

— Возможно, я его знаю. Семейство Бинов довольно известно в наших краях. Они владеют металлургической фирмой милях в пятнадцати отсюда. И еще мне совсем недавно сказали, что полковник Бин сейчас находится в Кейтсби.

Лиза заметила, что на лице Мика вспыхнул румянец.

— Это тот Бин, о котором вы говорили? — спросила она.

Мик не ответил.

— Что он вам сделал? — проговорила Лиза быстро. — Или, возможно, я должна спросить, что вы ему сделали?

Его глаза сузились, и Лиза вдруг поняла, что она здесь одна, совсем одна, рядом с этим сильным мужчиной, который может сейчас вскочить на ноги и броситься на нее, насколько eму позволит цепь.

Но Мик не собирался этого делать.

Он дал слово, что не причинит ей вреда. И, по-видимому, слово чести не было для него пустым звуком.

— Это тот самый человек, о котором вы говорили утром? — снова спросила девушка.

— Бин — это человек, которого я встречал во время войны.

Его ответ был очень туманным, и они оба знали это.

— На чьей стороне?

Мик прищурился.

— Мне кажется, что вы проявляете слишком большой интерес к моим политическим взглядам.

— А вам не кажется, что после того, что я испытала в течение этих нескольких лет, я имею право на такой интерес?

В уголках его губ появилась складка.

— Война закончилась. Больше нет никаких сторон.

Лизе не понравился ответ пленника, но она не стала возражать. Ей удалось хотя бы немного разговорить его. И пока она не удовлетворит свое любопытство, она не собирается спорить с ним.

— Ну тогда хотя бы скажите мне, что вы здесь делаете? Зачем пришли сюда?

— Я думал, что вы уже давно решили, будто я один из тех федеральных солдат, которые ограбили вас.

— Узнав, что у вас форма армии южан, я уже так не считаю. Вы южанин, да?

— А какое это имеет значение? — сказал Мик. — Или тогда, может быть, у вас появится еще одно основание держать меня здесь?

Лиза уже собиралась сказать, что это совершенно вздорная мысль, как вдруг поняла, что не может этого сделать. Мик был прав. Если он южанин, мятежник, а не тот человек, которого разыскивают федеральные войска, то тогда она обязательно оставит своего пленника здесь, и он будет восстанавливать мост. Южане начали войну. Они, и только они, ответственны за то, что ее отцу пришлось оставить семью и уйти воевать, за то, что его до сих пор нет с ними, за то, что их семья разорена. Только сейчас она осознала, что ненавидит всех южан, включая этого, говорящего с характерной южной медлительностью.

— Я думаю, — тихо сказал Мик, — что вам совершенно безразлично, на чьей стороне я воевал. Вы будете меня здесь держать независимо от этого.

Лиза гордо подняла голову и расправила плечи.

— Вы пытаетесь обмануть меня, не так ли, мистер Сент-Чарльз?

Мик вопросительно посмотрел на нее.

— Вы хотите заставить меня чувствовать себя виноватой? — спросила Лиза. — Хотите заставить меня думать, что я совершила ошибку?

— А разве это не так?

— Нет, клянусь небом, не так, — сказала она решительно. — Вы вторглись в чужие владения. Вы спали в моем сарае. Вы испугали моих братьев и до смерти напугали меня.

— Вы не были напуганы, — возразил Мик, медленно поднимаясь на ноги. Она быстро сделала шаг назад. — Возможно, взволнованны, но не напуганы.

— Откуда вы знаете, что я чувствовала? — спросила Лиза запальчиво.

— Потому что даже сейчас, когда вы стоите здесь с оружием наготове и в ваших глазах ярость, я отлично вижу, как вам чертовски любопытно узнать, кто же я на самом деле.

— Чушь собачья!

Мик приблизился к Лизе и остановился перед девушкой на расстоянии вытянутой руки. Цепь натянулась. Но он не дотрагивался до Лизы. Не пытался схватить ее. Это больше всего ее удивляло. Она ожидала, что солдат ударит ее, попробует убежать отсюда. Но он просто смотрел на нее долгим и тяжелым взглядом, который скользил по ее лицу, шее, по всей се фигуре.

— Разве вы не заинтригованы?

Лиза тяжело дышала, ей казалось, что ее сжимают в тисках, хотя ничего не происходило, и мужчина, стоявший перед ней, не шевелился.

— Будьте честной, Лиза. Ведь вы сгораете от любопытства. Я взволновал вас. Я для вас головоломка, в которой не хватает нескольких кусочков, и вы не знаете, верить или нет той картинке, которая начинает появляться на ваших глазах. Враг ли я? Преступник? Или только жертва обстоятельств?

Лиза нервно облизала губы, и Мик задержал на них взгляд.

— Я держу свое слово, а вы думаете, можно ли ему верить дальше. И можно ли мне доверять вообще.

Он еще немного приблизился к ней. Она слышала легкое позвякивание цепи, чувствовала тепло, исходившее от его тела, от его почти полностью обнаженного тела. Уже одно это заставляло ее испытывать какое-то неизъяснимое волнение. Она стояла здесь, в нескольких шагах от мужчины, на котором ничего не было, кроме старого покрывала, и который, возможно, был повинен в преступлениях, о которых она даже не догадывалась, но у нее не было ни сил, ни желания уходить отсюда.

— Вы не должны держать меня здесь, Лиза, — прошептал он. Его взгляд действовал на нее сильнее любых прикосновений, заставляя учащенно биться сердце. — Я опасен для вас. Я опасен для вашей семьи. Позвольте мне уйти и забудьте, что когда-то видели меня.

— Нет.

— Но вы знаете, что я прав. В глубине души вы это прекрасно знаете. Позвольте мне уйти, пока не стало слишком поздно.

У Лизы сжалось сердце. Как мог этот мужчина, этот незнакомец так точно прочитать ее мысли? Как смог угадать ее чувства, которые она скрывала даже от самой себя? Как смог услышать тот тихий голос, что звучал у нее в душе? Тот голос, который советовал ей отпустить его и предупреждал о том, что если она не сделает этого, то когда-нибудь очень пожалеет о своем опрометчивом поступке.

С ее губ были готовы сорваться слова, которые могли положить конец этой загадочной истории, тянувшейся уже два дня. Лиза хотела сказать пленнику, что он свободен, как вдруг вспомнила про мост. Она вспомнила про своих братьев, про ферму и про солдат, которые забрали у них еду.

— Нет, черт побери, — сказала Лиза, — вы не отделаетесь так легко. Вы не уговорите меня отдать вам ключи от ваших кандалов, чтобы вы могли уйти отсюда как ни в чем не бывало. — Она быстро отошла назад и достала из кармана револьвер.

— У вас не хватит смелости застрелить меня.

— Напрасно вы сомневаетесь в этом, — голос Лизы исключал всякие сомнения. Она взвела курок. — Видите, я такая же, как и вы. Я была на войне почти пять лет, и она ожесточила меня. Она сделала меня невероятно подозрительной. Но самое главное — война сделала меня эгоистичной. Настолько эгоистичной, что мне нет абсолютно никакого дела до вас. Мне неважно, кто вы: продажный янки, чертов спекулянт или ублюдок южанин. И мне неважно, тот ли полковник Бин, которого вы боитесь, сейчас находится в городе, или это кто-то другой. А также мне глубоко безразлично, кто из вас прав. Единственное, что меня волнует, это как мои братья переживут зиму. Я не хочу, чтобы они голодали и мерзли, как в прошлом году. И когда выпадет первый снег, они будут сыты и одеты. И меня совершенно не тревожит, что для этого мне придется заставить вас или кого-нибудь еще работать. — Сказав это, Лиза подошла к пленнику, сняла с него кандалы и надела их ему на кисть. — Утром вы должны быть одеты, — приказала она. Затем взяла лампу, закрыла за собой дверь и повесила замок.

Мик остался один. В полной темноте.

Он стоял, окутанный тишиной, слыша где-то вдали удаляющиеся шаги по коридору. Наконец и они затихли. Все звуки исчезли, он слышал только свое дыхание, чувствовал свою отрезанность от всего мира, и ему было бесконечно грустно.

Мик не собирался пугать ее. Конечно же, нет. Он просто хотел, чтобы Лиза поняла, что, удерживая его здесь, она подвергает себя и своих братьев большей опасности, чем может себе представить.

Боже мой, ведь Лиза уже сталкивалась с Бином и его людьми. Неужели она не поняла, что он жестокий, подлый человек? И неужели эта девушка не поняла, что если Бин узнает, что она прячет у себя Мика, человека, которого он ищет, то тогда ей не будет никакой пощады? Мик должен уйти отсюда. У него есть своя задача — найти Бина и вернуть ценности своей семьи. Его братьям понадобятся средства, чтобы восстановить их дом.

Мик застонал и сел на пол, сжимая руками раскалывающуюся от боли голову. Да, тело подводит его, болезнь все более властно напоминает о себе. Все силы ушли на то, чтобы надеть штаны и расстелить на полу покрывало.

Он лежал в полудреме и вспоминал Лизу. За годы войны он почти не встречался с женщинами и мало думал о них. Но теперь он увидел, как изменила их война. Им пришлось выполнять мужскую работу и каждый день испытывать свою выдержку. И похоже, эта девушка не собиралась отказываться от опыта, который она приобрела, только потому, что сейчас был провозглашен мир.

Черт побери! Он должен исчезнуть из их жизни. Нужно уйти до того, как эта семья будет втянута в его борьбу за свое существование.

Но Мику почему-то казалось, что если он останется здесь, то эта семья сможет невольно помочь ему.

Глава 7

Этой ночью снова повторился сон, который Мик видел каждый раз, когда замерзал, был голоден или болен.

Все начиналось с темноты. Непроницаемая стена мрака окружала его, постепенно густея и начиная все сильнее давить на него, подобно плотному, грубому савану. Мику не хватало воздуха, он задыхался. И вдруг над головой появлялось яркое пятно света, оно увеличивалось, становясь блестящим шаром, лицом, фигурой.

— Лили? — он звал ее, зная, что это только сон. Но все равно его руки тянулись к ней, ища ее, желая ее.

— Лили, прошу тебя. Прошу тебя! — молил Мик. — Лили!

Сон был один и тот же. Его любимая, одетая в белое платье, которое было на ней в день их свадьбы, как будто парила в нескольких шагах от него, мягко улыбаясь. Она простирала к нему руки, но не дотрагивалась до него. А Мик безуспешно пытался каждый раз приблизиться к ней, обнять ее.

Но в эту ночь все было не так. Лили сама сделала шаг к нему.

Мик почувствовал, как у него бешено заколотилось сердце. Она была так прекрасна. Лили всегда была прекрасна. В ее присутствии его никогда не покидало чувство благоговения, как будто она была слишком хороша для него. Ангел во плоти. Долгое время после того как они познакомились, Мик боялся прикоснуться к Лили, боялся поранить ее бархатную кожу. И даже после того, как они поженились, он еще долго боялся напугать или рассердить ее, когда целовал и ласкал. Она была для него подобна бледно-желтому цветку нарцисса, хрупкому, золотистому и прекрасному.

— Лили, — Мик протягивал руки, маня се к себе. — Лили, иди сюда.

Она сделала еще один шаг к нему, закидывая руки за голову медленным, обольстительным жестом, которого он никогда прежде у нее не видел. Лили смотрела на него каким-то жадным и даже немного распутным взглядом. Ее голубые глаза стали менять свой цвет, становясь все темнее и темнее, пока не стали карими. Волосы тоже потемнели. Она подняла руки из-за головы, и Мик увидел в них нож, и затем ей на плечи упала копна прекрасных густых волос.

Он не смел пошевелиться, боялся, что Лили может исчезнуть, как уже бывало много раз. Но образ не исчезал, он оставался, меняясь на глазах. Женщина, которую он видел перед собой, теперь была полна сладострастия. Белое платье куда-то исчезло, и она стояла перед ним в развевающемся шелковом пеньюаре. Сквозь тонкую материю виделось ее тело, Мик понимал, что она готова удовлетворить его страсть, его желание, и ей нет дела до того, уважает он ее или нет.

— Лили?

Но нет, это была не Лили.

— Лиза!

Лиза вздохнула, села в кровати и откинула волосы с лица.

— Что? — спросила она сердито. В голосе ее звучала тревога. Она очень хорошо знала, что если тебя будят среди ночи, то вряд ли можно ожидать чего-нибудь хорошего.

— Он зовет тебя.

Лиза смотрела на Крокета в недоумении.

— Солдат. Мик. Он зовет тебя.

Лиза не шевелилась. Она никак не могла понять, в чем дело.

— Он зовет, — повторила девушка, как эхо. — Он зовет меня?

Крокет кивнул.

— Этот солдат все время зовет тебя. Я слышал его голос через дверь.

Она вздохнула и спустила ноги с кровати. Что ему понадобилось среди ночи? И почему он не мог подождать до утра?

— Ладно. Я иду, — сказала Лиза больше себе, чем Крокету, чтобы убедить себя, что она окончательно проснулась. — Иди спать.

Юноша упрямо сжал губы.

— Я пойду с тобой.

Она покачала головой и взяла у него ружье. Лиза теперь почти никогда не видела брата без ружья и револьвера Мика.

— Ложись спать. Для того, — чтобы хорошо охранять его днем, мы должны хорошо отдыхать ночью. Скорее всего, он просто опрокинул ночной горшок или запутался в своей цепи. Я разберусь с этим сама.

— Но…

— Иди спать, — настойчиво повторила девушка.

Крокет все еще колебался. Лиза накинула халат, проверила наличие патронов в ружье. По крайней мере, за то, что у них было теперь оружие, они могли быть благодарны Мику.

— Иди, Крокет, — сказала она, видя, что брат не двигается с места. — Я поговорю с ним и закрою его на замок. — Лиза посмотрела в окно, и ей показалось, что небо на востоке начало светлеть. — Утро уже скоро.

Но Крокет не сразу послушался ее. Он смотрел ей вслед, пока она шла по коридору, а потом нехотя поплелся в свою комнату. Лиза поднялась по лестнице и в нескольких шагах от кладовой услышала какие-то приглушенные вскрики и неясный шум, но все это как-то не очень напоминало ее имя.

— Черт побери, — сказала она громким шепотом, стуча в дверь кулаком. — Что вам нужно?

Шум продолжался. Низкие, тревожные звуки пугали ее. Подозревая, что все это может быть хитростью, Лиза сняла навесной замок, открыла дверь и выругалась про себя. В комнате стояла кромешная тьма.

— Что вы хотите?

Вместо ответа раздался глухой стон, который, казалось, исходил из глубины души.

Лиза почувствовала жалость, но она понимала, что должна быть очень осторожна. Лампа стояла на полке у двери, рядом лежали спички. Прислонив ружье к стене, Лиза зажгла фитиль и надела на лампу стеклянный колпак. Темнота стала медленно отступать, по комнате метались тени, пахло плесенью. Лизе был очень неприятен этот запах, ведь она с детства привыкла, что в кладовой хранятся картошка, лук, копченое мясо, кожи, различные соления.

Снова раздались стоны, и Лиза осторожно шагнула вперед. Свет лампы осветил мужчину. Он лежал у стены. Мальчики соорудили ему что-то вроде кровати из старого матраца и постелили чистое белье. Подняв голову над подушкой, Мик пристально смотрел на Лизу.

Никогда прежде ни один мужской взгляд не действовал на нее так странно. Что-то как будто опустилось у нее внутри, она не могла дышать.

— Лили?

Но это не ее имя.

Мик протягивал к ней руку, его пальцы были слегка согнуты и манили ее. Вся ее бдительность улетучилась под действием непреодолимого желания коснуться этих пальцев, почувствовать силу этой ладони.

Лиза осторожно двигалась вперед, все время ожидая, что он вскочит, бросится на нее, попытается бежать. Но ничего подобного не происходило. Мик просто смотрел на нее, смотрел каким-то застывшим взглядом. Такие глаза бывают у Джонни, когда он засыпает.

— Вы спите или нет? — Вопрос, к ее неудовольствию, прозвучал слишком мягко.

— Лили, — шептал он. Его лицо, его глаза светились радостью. Рука, мускулистая, твердая рука, по-прежнему звала ее. — Лили, иди ко мне.

Никогда за всю свою жизнь ни один мужчина не говорил с ней таким нежным, мягким голосом. Никогда никто не смотрел на нее с таким желанием. Лиза знала, что сейчас находится в странном состоянии полусна, но продолжала приближаться к нему.

Мик схватил ее за край халата с такой силой, что она дернулась, сразу решив, что он одурачил ее. Лиза вспомнила, что оставила ружье прислоненным к стене, и выругала себя за такую беспечность.

Но Мик не нападал на нее.

— Ты живая, — выдохнул он и, отпустив халат, обхватил рукой ее ноги. Он подталкивал ее ближе, ближе. Лиза почувствовала сквозь ночную рубашку жар его тела. Оно горело, как в лихорадке.

Мик приподнялся и сел, обхватив руками ее бедра и прижимаясь к ее животу лицом. Казалось, он совсем не замечает того, что на его руку по-прежнему надеты кандалы.

— Я думал, что ты умерла, — бормотал он. Его слова можно было разобрать с большим трудом. — Но это был сон. Кошмарный сон. Ты со мной. Моя жена.

У Лизы сжало горло, когда она услышала боль в его голосе. Она хотела бы испытывать к нему только злость и недоверие, но не могла. Поколебавшись мгновение, она прикоснулась к волосам Мика и стала нежно гладить их, чувствуя острую жалость к нему. Наступит утро, и его горе вернется, он увидит, что она не Лили. Женщина на фотографии. Ведь он думает о ней. Что он сказал тогда про нее? Что она не ждет его. Во всяком случае, в этой жизни.

Лизе стало невыразимо грустно, когда смысл этих слов дошел до нее. Боже мой, этот мужчина думает, что она — та женщина с фотографии. Он думает, что она — его жена.

Девушка закрыла глаза, по ее щекам потекли слезы. Нет, она плакала не из-за этого мужчины, она плакала из-за себя.

Эта острая боль пришла внезапно. Когда-то Лиза мечтала о замужестве. Ей было почти двадцать лет, когда она приняла предложение Билла Хатчинсона, надеясь, что теперь ее будет любить мужчина. Любить с такой же силой и страстью, с какой (она видела это) любит Мик свою жену.

Лиза гладила его по мягким волосам, бессознательно притягивая к себе, хотя отлично знала, что должна немедленно оттолкнуть его и выбежать из этой комнаты. Она не хотела вспоминать, что, соглашаясь стать женой Билла, все же кривила душой. Лиза понимала, что это была не настоящая любовь. Да, ей было хорошо с ним, ей хотелось заботиться о нем. Она, наверное, даже по-своему любила его. Но все же это было не то огромное волшебное чувство, которое называется любовью.

И это не было похоже на то, что происходило с ней сейчас.

Она чувствовала, как Мик прижимает ее, ощущала на своей коже его жаркое дыхание. Ей было тяжело дышать.

Какой была Лили? Любила ли она Мика так же сильно, как он ее? Испытывала ли волнение, когда он входил в комнату? Думала ли о нем день и ночь, делала ли все для того, чтобы доставить ему удовольствие? Отдавала ли она ему всю себя?

О таких вещах не спрашивают вслух, но сейчас Лизе обязательно нужно было знать ответы на эти вопросы. Ей нужно было знать, как сильно Лили любила его — и какую часть Мика его любимая забрала с собой в могилу.

Лиза не хотела задумываться о том, зачем ей все это нужно. Она взяла лицо Мика в свои ладони и заставила его посмотреть на себя. Она хотела, чтобы он увидел ее, именно ее.

Он смотрел на нее долгим взглядом, его руки по-прежнему сжимали ее бедра, и она чувствовала их тепло.

— Мик, — позвала она. Он снова прижался лицом к ее животу и зашептал:

— Ты так прекрасна! — Он притягивал се к себе сильнее и сильнее. — Меня не было так долго, так долго. Я думал, что забуду тебя. Но теперь я понимаю, что никогда не забуду тебя, твой запах, твое тело, никогда не забуду, как ты привлекательна.

Ошеломленная его словами, Лиза не могла пошевелиться, не могла произнести ни слова. Но почему? Почему такие слова говорят другим женщинам? Ни один мужчина никогда не говорил ничего подобного Лизе. Ни один мужчина не смотрел на нее с такой страстью, с таким желанием. Ни один мужчина не сжимал ее в своих объятиях так, как будто его жизнь зависела от того, останется она с ним или нет.

Что она сделала в своей жизни плохого, что лишило ее возможности испытать это? Она не была холодным, рассудочным человеком, не была эгоисткой. Что же в ней было такого, что помешало ей иметь все это? Это.

Лиза вдруг поняла, что именно об этом мечтала всю свою жизнь. И такое признание было немного неприятно ей. Она всегда чуть свысока смотрела на женщин в городе, которые, обмахиваясь веерами, постоянно шептались о своих мужьях и считали, что их счастье зависит только от благосклонности мужчин. Но теперь Лиза осознала, что не сильно отличается от них. Она хотела быть любимой, хотела, чтобы любили ее душу и тело. Неужели она хочет слишком многого? Ведь она так одинока, так безумно одинока. И неужели есть что-то постыдное в том, чтобы доставить себе немного удовольствия? Прямо сейчас.

Медленно и осторожно Лиза достала из своего кармана ключ, открыла кандалы и положила их на пол. Солдат только слабо вздохнул. Она стояла перед ним. Мик поднял голову и стал целовать ее руки и грудь. Лиза задрожала в его объятиях. Лаская его нежными прикосновениями, ее руки скользнули ему на плечи.

— Ты так прекрасна, так великолепна…

Эти слова звучали для нее райской музыкой. Мик встал, целуя ее шею и плечи. Она издавала тихие, бессвязные звуки, пытаясь поглубже вдохнуть.

Мик гладил ее лицо, его пальцы перебирали ее волосы. Но казалось, что-то беспокоило его, он хмурил лоб. И Лиза боялась, что сейчас он очнется и поймет, что перед ним не Лили. Но в этот момент он покачал головой, как бы отгоняя прочь какое-то видение.

— Поцелуй меня, — произнес он.

Как могла Лиза противиться этому? Она безумно хотела поцеловать этого мужчину, никогда прежде у нее не возникало такого сильного желания поцеловать кого-нибудь. С Биллом о таком проявлении чувств не могло быть и речи, до тех пор пока они не стали бы законными супругами. И Лиза сгорала от любопытства, желая знать, что испытывают девушки, когда их губ касаются губы мужчины. И вот сейчас она наконец-то испытает это. С этим незнакомым мужчиной. С Миком.

— Пожалуйста, поцелуй меня, — снова зашептал он, щекоча ее щеки и подбородок своим дыханием.

Лиза чуть-чуть подалась вперед, и их губы соприкоснулись. Даже от этого легкого прикосновения ее колени сильно задрожали. Горячая волна прошла по всему телу. Она не знала, что случится в следующее мгновение, даже не представляла, что еще может произойти. И Мик еще сильнее сжал ее в своих объятиях.

Он очень нежно ласкал ее, легонько покусывая. Лиза крепко держалась за его обнаженные плечи, чувствуя, что может упасть.

Скоро его одежда уже лежала на полу. Руки Мика, не останавливаясь ни на мгновение, притягивали се все ближе и ближе, пока их тела не слились воедино. Лиза чувствовала каждый сантиметр его тела. Оно было горячим на ощупь, горячим от страсти, от желания, от душного воздуха этой маленькой комнаты, но она не думала об этом. Лиза не могла думать ни о чем. Она чувствовала возбуждение Мика, оно немного пугало ее, но в то же время разжигало в ней огонь желания.

Лиза откинула голову, когда Мик стал целовать ее шею. Его губы опускались все ниже и остановились на ложбинке груди, заставляя ее испытывать невиданное наслаждение.

— Меня не было так долго, — он говорил эти слова скорее себе, чем ей. — Меня не было слишком долго. — Мик обнял Лизу и прижал к себе с такой страстью, которой невозможно было противиться.

Лиза знала, что это ошибка, что она не должна здесь оставаться. Но она уже не могла контролировать свои чувства. Лиза была во власти этого мужчины. Уже многие годы она нужна была кому-то только как замена матери, и прошла уже целая вечность с тех пор, когда она чувствовала себя настоящей женщиной. Сильной, красивой женщиной.

Лиза не могла остановить его, не могла остановить себя.

В то самое мгновение, когда эта мысль пронеслась в ее голове, Лизу охватило безумное нетерпение. Она почувствовала себя охотником. Она не имеет права упустить свой шанс, который, возможно, больше никогда не представится. Она, может быть, обречет себя на вечные муки, если сделает это. Но она уже прошла через ад. И сможет выдержать его снова, тем более если с ней будет воспоминание об этих мгновениях.

Ее руки блуждали по телу Мика. Ее кожа отзывалась нежной дрожью, касаясь его сильных мускулов, мягких волос, покрывающих тело. Лиза жадно разглядывала Мика, погружая пальцы в светлые завитки на его груди.

С каждым объятием, с каждой лаской она становилась все более смелой, неистовой, все тише звучал голос разума. Лиза никогда не могла даже представить себе, что прикосновения мужчины способны доставить такое невероятное удовольствие и что между мужчиной и женщиной существует так много интригующих отличий.

Все ее чувства были до предела обострены. В ее бедрах все сильнее разгорался огонь, наполняя все тело сладкой истомой.

Когда Мик стал опускаться на матрац, Лиза не сопротивлялась. Она легла на него, чувствуя твердость и силу его тела, впитывая в себя его запах. Их губы и дыхание слились.

Только один раз Лиза отстранилась от Мика, заставляя его взглянуть на нее, желая, чтобы он действительно увидел ее. Горькая складка появилась между его бровей, его глаза смотрели на нее умиротворенно и в то же время невыразимо печально. А затем Мик притянул Лизу к себе для поцелуя, и они упали на покрывало.

Она проводила руками по его плечам, талии, бедрам. Ее тело тянулось к нему. Лиза не была наивна. Салли подготовила ее к семейной жизни. Она знала, что случается между мужчиной и женщиной, для нее это не было тайной. Салли была вполне откровенна с ней. Будет больно. И, возможно, очень. Это зависит от особенностей строения ее тела. Но если мужчина будет все делать правильно, то через некоторое время она почувствует удовольствие.

Лиза ощущала, как Мик прижимается к ее груди, чувствовала его поцелуи и покусывания.

Она не хотела и не могла ни о чем думать. Ее переполняли, захлестывали чувства. Ладони Мика легли на ее грудь, и пальцы начали нежно ласкать соски, пока они не стали твердыми, полными желания. Его бедра давили на нее, и Лиза чувствовала, что все ее тело как будто собирается в один пульсирующий комок. Потом рука Мика скользнула вниз, поглаживая ее талию, бедра, живот, затем спустилась ниже и проникла к центру ее женской силы. Движения его пальца стали доставлять ей чувственное наслаждение.

Лиза открыла рот, ей было тяжело дышать. Ей хотелось стонать, кричать от удовольствия, которое пронизывало ее тело, но она не осмеливалась. Вместо этого Лиза приподняла голову и вцепились зубами в плечо Мика. Он издал короткий гортанный крик и бедрами раздвинул ее ноги. Она почувствовала жар и настойчивую твердость в том месте, которое никогда не знало мужского прикосновения. Лиза закрыла глаза — всем своим существом она хотела этого. Она хотела его.

Мик входил в нее медленно, осторожно. Но прежде чем он полностью, до конца погрузился в нее, Лизе пришлось приложить большие усилия, чтобы не закричать от ощущения входящей в нее твердости, от чувства легкого разрыва.

Тяжело дыша, Мик застыл, опираясь на руки и глядя на Лизу с изумлением и радостью. И как раз тогда, когда она испугалась, что это все, он начал медленно-медленно двигаться.

Лиза снова приготовилась к боли, которую только что испытала, но не к удовольствию. Салли предупреждала ее, что может пройти довольно много времени, прежде чем женщина начнет что-нибудь чувствовать, кроме легкого неприятного ощущения. Но то, что Лиза испытывала сейчас, не имело ничего общего с неприятным ощущением. Она упивалась теплотой его тела, его тяжестью, прикосновениями волос. Внутри нее как будто что-то росло, причиняя ей такое болезненное наслаждение, которое она не могла даже представить себе.

Лиза знала, что никогда не забудет этого чувства совершенства бытия. Ее пальцы вцепились в его плечи, глаза были закрыты. Она вся отдалась ощущению невероятного наслаждения, Когда ей уже казалось, что она не сможет больше выдержать этого напора, ее тело вдруг начало содрогаться, ее как будто переполнила радость жизни.

Лиза почувствовала, как тело Мика стало напряженным. Он выгнулся над ней, его волосы рассыпались по плечам, а на губах застыл беззвучный стон наслаждения. После этого время внезапно остановилось: минуты стали часами, часы — вечностью. Лиза осознала, что лежит на твердом матраце, что у нее до талии задралась ночная рубашка, а рядом с ней малознакомый мужчина.

Внезапно Лизу охватило чувство вины. Она занималась любовью с незнакомым мужчиной. Она отдала ему себя, и к тому же он думал, что это была другая женщина, Лили. Она должна была чувствовать себя униженной, опозоренной. Но ничего подобного не было. Пока не было. Возможно, все это обрушится на нее при свете дня, а сейчас Лиза ощущала только чувство торжества. Чувство наполненности. Может быть, она поступила не очень мудро, но она точно знала, что никогда не пожалеет об этом.

Мужчина опустился на матрац рядом с ней и положил голову на подушку. Лиза убрала его влажные волосы со лба. Его кожа была горячей и покрыта капельками пота. Снова она подумала о том, что у него не очень здоровый вид, хотя сейчас черты его лица разгладились и во всем его облике было гораздо больше спокойствия.

— Мик, — прошептала она.

Он что-то несвязно ответил, как в бреду. Как в бреду? Ну конечно, он бредил, его лихорадило. Вот почему он произносил имя Лили.

Своей жены.

Лиза похолодела и закрыла глаза, неожиданная боль пронзила ее сердце. Вряд ли он вспомнит, что произошло. Но если все же вспомнит, то будет уверен, что все это было сном. Его сном о Лили. Очень осторожно Лиза встала, поправила платье, все время говоря себе, что она будет рада, если он ничего не вспомнит. То, что произошло, важно только для нее, и она не хочет впутывать в это еще кого-нибудь. У нее просто была возможность доказать себе, что война не смогла сделать ее бездушной, злой и холодной.

Лиза выпрямилась, чувствуя легкую боль между ног. Затем, подойдя к двери, взяла с полки кувшин с водой, тазик и помылась. Она не заметила, как вода слегка покраснела от крови — ей было не до того. Сейчас ей нужно было быстро убрать следы своего пребывания здесь.

Вздохнув, Лиза повернулась и взглянула на Мика. Ноги сами повели ее к нему, она опустилась на колени и поцеловала его в щеку.

— Зачем ты приехал сюда? — прошептала она.

Но ответа не было. Так же, как не было ответа на вопрос, что ей теперь делать.

Мик моргнул и посмотрел на нее. Лиза застыла в напряжении. Его взгляд был ясным, и она подумала, что Мик действительно видит ее. Он смотрел на нее так, будто только сию минуту понял, что между ними произошло.

Мик протянул руку и взял Лизу за кисть. Простое прикосновение сразу напомнило ей все, что было между ними. Ее охватил страх, она вскочила на ноги и бросилась к двери. Но перед тем, как задуть лампу, Лиза не удержалась и посмотрела в его сторону. Мик продолжал глядеть на нее, протягивая к ней руку, как будто заклиная ее вернуться в его объятия. С каждым мгновением его взгляд становился все более ясным и каким-то мрачным.

— Лиза?

Она вздрогнула. Ее имя. Ее.

— Лиза, — снова прошептал Мик, потом закрыл глаза, повернулся к стене и уснул.

Лиза стояла и смотрела на него в крайнем изумлении. Она прислонилась спиной к двери и стала медленно, очень медленно опускаться на пол. Потом поджала ноги и зарылась головой в колени. По ее щекам текли слезы, — слезы, которые она не выплакала, когда ей сообщили о смерти Билла и об исчезновении отца. Эти слезы Лиза прятала глубоко в своем сердце, — и вот теперь они вырвались наружу. И вдруг она вспомнила себя такой, какой была когда-то. Сможет ли она когда-нибудь стать прежней? Этот мужчина пробудил в ней все желания и мечты, которые забрала война. Смогут ли они теперь овладеть ею, как когда-то?

«Пожалуйста, пожалуйста, — молила Лиза, зная, что не должна даже допускать подобных мыслей. Но потом, вспомнив, что сделал этот мужчина с ее упорядоченной, спокойной жизнью, закончила свою мольбу словами — Пусть он узнает, что это была я!»

Глава 8

Мик почувствовал тепло солнечного луча на щеке, улыбнулся и поглубже зарылся в подушку лицом. Как это приятно — мягкая подушка, чистое белье.

Повернувшись на бок, Мик потянулся, наслаждаясь ощущением теплого одеяла и пуховой перины.

Пуховая перина?

Солнечный луч?

Мик открыл глаза и тут же заморгал, потому что из окна прямо ему в лицо лился солнечный свет.

Он находился не в кладовой. Его перенесли в какую-то незнакомую комнату с кроватью, туалетным столиком и шкафом. У окна стоял стул, на котором аккуратной стопкой лежала его одежда.

Все это выглядело очень странно. Мик помнил, что надевал подштанники и брюки. Цепь. Он пошевелил ногами. Они были совершенно свободны. Железное кольцо по-прежнему висело на его руке, как бы напоминая о том, что в любой момент кандалы снова смогут сковать его руки. Но цепи не было.

Мик обвел взглядом скромно обставленную комнату и увидел ее. Цепь висела на туалетном столике.

Когда же ее сняли?

Голова болела, Мик потер лоб и закрыл глаза. И почти сразу на него нахлынула волна образов. Кладовая. Темнота. Лиза. Страсть.

Лиза?

Мик открыл глаза и снова посмотрел на свою одежду. Но от этого его видение стало еще ярче. Он помнил, как во сне к нему пришла Лили. А потом его сон становился все реальнее и реальнее. Лили стала постепенно исчезать, и вместо нее появилась…

Лиза.

Нет, этого не могло быть на самом деле. Ведь не мог же он целовать ее, ласкать ее… заниматься с ней любовью.

Раздался легкий скрип, и Мик вздрогнул. В дверь просунулась детская физиономия.

— Лиза, он проснулся! — раздался пронзительный крик, и босые ноги затопали по коридору.

Через минуту он услышал приближающиеся шаги. Затем они затихли, дверь открылась пошире, и Мик увидел девушку, которая впутала его во всю эту непонятную историю.

Лиза не входила, она стояла на пороге, ее темные глаза выжидающе смотрели на него. Напряженная тишина повисла между ними, лишая Мика той простой радости, которую он испытал, проснувшись в настоящей комнате, на настоящей кровати. Мик не мог понять, откуда взялась эта напряженность, так же, как не мог понять, почему, заснув в кладовой, он проснулся в другом месте.

Мик натянул одеяло немного повыше, осознав вдруг, что лежит под ним совершенно голый. То, как девушка смотрела на него, нисколько не разряжало обстановку. Мысль его напряженно работала. Мик чувствовал, что эта девушка очень близка ему. Это было очень странно. Как будто совсем недавно он и она перешли какую-то границу и стали… Кем?

Время шло, и Мику стало казаться, что Лиза ждет, чтобы он заговорил первым. Но он не совсем ясно представлял себе, что нужно сказать, чтобы прервать наконец это неловкое молчание. К тому же ему не давала покоя мысль, почему он оказался в этой комнате и даже не заметил, как его переносили сюда.

— Наконец-то проснулись, — сказала Лиза, когда стало очевидно, что он не будет говорить первым.

Мик сел в кровати. В голове немного стучало.

— Что это? — спросил он, обводя глазами комнату.

— Вы были больны.

Проклятая лихорадка… Вот почему в голове у него был такой туман и лезли всякие странные мысли. Мик потер лоб и крепко сжал веки, пытаясь все получше вспомнить. Но его воображению представлялись только эротические образы. Эта девушка, ее кожа. Поцелуи.

— Как долго я болел? — резко спросил Мик, пытаясь прогнать странные мысли и образы.

— Чуть больше трех дней. У вас был жар, вас всего трясло. Позавчера братья помогли мне перенести вас сюда. Вы сейчас находитесь в комнате напротив кладовой. Между прочим, время от времени вы порывались куда-то идти.

Мик резко поднял на нее глаза.

— Не волнуйтесь, — сказала Лиза. — Я поручила Оскару смотреть за вами и не отпускать слишком далеко. Он загонял вас обратно в постель с помощью палки для домашних животных.

Эта довольно унизительная ситуация, должно быть, доставляла ей определенное удовольствие. Но все-таки в ее тоне не было враждебности. Может быть, только легкая насмешка по поводу того, что с ним пришлось обходиться таким не совсем обычным способом.

— Вы, наверное, хотите есть.

Мик кивнул. Действительно, он ужасно проголодался, хотя и не был уверен, что ему следует принимать ее приглашение.

— Хорошо, тогда я сейчас что-нибудь поставлю вариться на плиту. Но сначала подогрею воду, ведь вы, наверное, хотите помыться после болезни.

— Лиза, — позвал Мик. Он не знал, что заставило его заговорить. Он знал только, что должен ее остановить. — Что-нибудь… случилось?

Лиза застыла на месте, и Мик в первый раз за сегодняшнее утро заметил, как в ее глазах появилась настороженность.

— Что вы имеете в виду? — спросила она так тихо, что он едва разобрал слова.

— Кто-нибудь… был здесь, пока я болел?

Нашел ли его Бин? Угрожает ли ей опасность?

Его вопрос, казалось, разочаровал ее.

— Нет, никто сюда не приходил. Один раз какие-то люди прошли мимо. Они собирались переправиться на ту сторону. А больше никого не было.

— Понятно.

Мик снова потер лоб. Что-то было не так. И чем дольше девушка оставалась здесь, рядом с ним, тем яснее он это осознавал. Но он никак не мог понять, в чем дело. Весь тот опыт, который он приобрел на войне и потом, когда скрывался от преследования, ему не помогал. Представление того, как он обнимает ее, становился все отчетливее в его сознании.

Лиза молчала, и он понял, что должен первым прервать это неловкое молчание, повисшее между ними.

— Что-то все-таки не так? — спросил он.

«Скажи мне, — молил он ее про себя, — скажи мне, что мы не занимались любовью. Или скажи, что это было. Боже мой, что произошло? Когда кончился сон и началась реальность?»

— А что может быть не так?

— Ваши братья, они…

— С ними все в порядке. Хотя, честно говоря, им не очень нравится, что вы находитесь здесь.

— Здесь? — спросил Мик в замешательстве, не совсем понимая, что она имеет в виду.

— Это комната наших родителей. Вы сейчас лежите на их кровати.

— А где ваши родители?

— Моя мать умерла. Салли, мать мальчиков, тоже умерла.

— О, простите.

Лиза замолчала, но он не стал спрашивать ее об отце, потому что чувствовал, что она не будет отвечать. Наступила еще более тягостная тишина.

Лиза вдруг стала очень деловитой.

— Так. Здесь на спинке кровати еще одна простыня. Завернитесь в нее. Я скажу Крокету, чтобы он отвел вас в туалет. А затем приходите на кухню. К этому времени вода для ванны будет готова. А потом вы позавтракаете.

С этими словами Лиза закрыла за собой дверь, предоставив ему, как гостю, возможность распоряжаться собой.

Но Мик отлично помнил, что он не гость, а ее пленник. И теперь уже нисколько не сомневался в том, что он еще и ее любовник.

— Что ты делаешь, Лиза?

Она вздрогнула. Сзади к ней подошел Джонни и, встав на цыпочки, стал смотреть в окно, пытаясь увидеть, что же привлекло ее внимание. Через задний двор, по направлению к колонке с водой, шел Мик, а за ним с ружьем наперевес — Крокет.

Да, честно говоря, последние три дня заставили ее очень сильно поволноваться. После той безумной, страстной ночи Лиза тщательно проанализировала свои чувства и, решив, как себя с ним вести, вошла в кладовую, готовая во что бы то ни стало проявить твердость. Но увидев, что у Мика жар, услышав его лихорадочный бред, ужасно испугалась. Он был очень болен. Даже когда Мика переносили в комнату, он не приходил в сознание.

Следующие несколько часов были для Лизы настоящей пыткой. Она никогда не ухаживала за тяжелобольными людьми и изо всех сил старалась вспомнить то немногое, что когда-то ей рассказывала Салли. Лиза вымыла Мика, тепло укутала его и несколько часов просидела рядом с ним. Все это время ее мучил страх, что он может умереть.

Лиза не задумывалась о том, почему жизнь этого человека неожиданно стала такой важной для нее. Но она отдавала себе отчет в том, что никогда прежде не испытывала страха, подобного тому, который охватывал ее в те ночные часы, когда она слышала хрип в его груди и бессвязное бормотание, переходившее в воинственные вскрики. Это было кошмаром для нее. И она почувствовала несказанное облегчение, когда, жар наконец ослаб и он заснул. Заснул по-настоящему.

Но даже тогда Лиза не могла полностью успокоиться. Ее беспокойство приняло новую форму. Теперь она думала о том, что будет, когда он очнется, и как ей вести себя с ним после того, что произошло между ними. Лиза обдумала все очень тщательно и решила, что должна проявить характер и здравый смысл. Тогда он никогда не узнает о том, что той ночью она приходила к нему.

— Лиза!

Детский голос заставил ее вернуться к реальности. Она была в жаркой кухне, и рядом стоял се взволнованный младший брат.

— Ты продолжаешь смотреть в окно, — Джонни недовольно сжал губы. — На него?

— Я просто… задумалась.

— О чем?

О том, как он целовал ее. О том, как его руки ласкали ее. О том, как он любил ее, думая, что с ним другая.

— Да так, ни о чем.

Джони смотрел на нее с явным недоверием. Увидев брата и сестру около окна, к ним подошел Левис, а за ним — Кларк.

— Этот солдат ужасно большой, — заметил Кларк, упираясь носом в стекло. — Могу поспорить, что он сильный, как медведь.

Но Мик мог быть нежным. «О, каким нежным…» — сама того не желая, подумала Лиза.

— Смотри, какие у него смешные волосы, — сказал Кларк, вставая на цыпочки, чтобы посмотреть поверх головы брата. — Они белые и растут по всей руке. Мягкие, совсем светлые на солнце…

— Он все время ворчит и ругается.

Но он может стонать — низко, гортанно, заставляя женщину чувствовать дрожь во всем теле.

— Лиза, — Джонни дергал за завязки се передника, озабоченно глядя на нее. — Ты уверена, что не заболела?

— Нет! Нет, я чувствую себя превосходно, — ответила она с излишней горячностью. — Здесь просто очень душно.

Было видно, что никто ей не поверил. Лиза отвернулась от окна и начала возиться у плиты.

— Я сегодня что-нибудь испеку и пожарю картошку, но сначала пусть нагреется вода в этих чайниках. А вы идите на улицу и поиграйте там. Как только Мик вернется, он будет здесь мыться, и я уверена, что ему не очень понравится, если вы будете таращиться на него.

Близнецы сразу вышли из кухни, а Джонни остался.

— Лиза!

— Да?

— Этот человек сделал тебе больно?

Лиза быстро обернулась.

— Что? — ее руки дрожали, и она засунула их поглубже в карманы. — Нет, дорогой. С чего ты взял?

— В эти несколько дней, пока он болел, ты смотрела на него, и у тебя на лице появлялось странное выражение. Как будто… как будто…

— Это потому, что он такой… — Лиза подыскивала какое-нибудь подходящее объяснение и наконец сказала: — Потому, что он такой грязный. Ты же знаешь, как я сержусь из-за таких вещей. Он пару раз мылся на колонке, но ведь это нельзя сравнить с настоящим мытьем. Но я думаю, что после того, как он хорошенько помоется, я изменю свое мнение о нем.

Лиза принялась наполнять водой еще одну кастрюлю, чтобы поставить ее греться на плиту. Но прошло еще довольно много времени, прежде чем Джонни вышел из кухни и Лиза смогла вздохнуть с облегчением. Ей надо быть более осторожной. Ради всего святого, ей надо быть очень осторожной.

Мик остановился и, повернувшись, стал пристально смотреть на реку, на поросший травой берег и на мост.

Конструкция моста была предельно простой. Во время войны Мик имел дело с дюжиной подобных мостов. Несущие опоры были целы. Все, что нужно было сделать, — установить несколько новых бревен. Это совсем не сложная задача для того, у кого есть время. При других обстоятельствах Мик, возможно, сам предложил бы свою помощь, не дожидаясь, когда на него направят дуло ружья.

Но он действительно не имел времени. Он не мог позволить себе оставаться здесь, когда Бин так близко от него, а федеральные солдаты находятся где-то в этом районе. Каждая минута промедления могла стать роковой, и тогда состояние семьи Сент-Чарльз будет безвозвратно потеряно.

— Вы будете восстанавливать его? — Этот неожиданный вопрос Крокета заставил Мика вздрогнуть, но он постарался скрыть свои чувства.

— Лиза решила, что я обязательно должен это сделать, не так ли? — спросил он.

— Да.

Мик посмотрел юноше в глаза.

— Мне кажется, что упрямства ей не занимать.

— Да уж, не без того.

— А ты никогда не говорил ей об этом?

Крокет покачал головой.

— Это не приведет ни к чему хорошему. К тому же мост, действительно, так или иначе придется восстанавливать.

— А если я откажусь?

Крокет пожал плечами.

— Ваше право. Но только Лиза никогда не бросает слов на ветер. И если она сказала, что сдаст вас властям, обязательно сделает это.

Мик сжал губы.

— Даже если я не виновен в том преступлении, в котором она меня обвиняет?

Крокет ухмыльнулся.

— Она думает, что в чем-то вы все же виновны, раз боитесь попасть в руки федеральных войск. А мне кажется, что большой разницы нет, в чем вас будут обвинять. На вашем месте я не стал бы искушать судьбу, а просто починил бы этот чертов мост.

— Крокет, ступай займись своими делами, — раздался крик с веранды. — А вы идите сюда.

Мик не двинулся с места, тогда Лиза открыла дверь чуть пошире и сказала:

— Послушайте, Мик, не надо делать вид, что вы не слышите меня. Я достаточно насмотрелась на это с близнецами, и меня такими штучками не удивить. Я нагрела вам воду, и если вы хотите помыться, то заходите скорее в дом, пока она не остыла.

Лиза развернулась и вошла в дом. Крокет с усмешкой посмотрел на Мика.

— Ну, что я вам говорил? Гораздо проще с первого раза сделать то, что она просит, чем спорить с ней.

Мик хотел показать характер, чтобы его не считали бессловесной овцой, которую можно водить на поводке, но потом, подумав немного, решил, что горячая вода привлекает его гораздо больше, чем психологические соображения.

Он поднялся по ступенькам на веранду, с удовлетворением замечая, что чувствует себя немного бодрее, чем прежде. Мик знал по собственному опыту, что для того, чтобы восстановить силы после изматывающего приступа лихорадки, нужно только несколько раз нормально поесть и пару дней поспать.

— Стойте здесь, — приказала Лиза, когда Мик был уже на веранде. — Вытрите ноги, прежде чем заходить в дом. Я не хочу, чтобы вы натащили мне грязи.

— Слушаюсь, мэм.

Мик старательно вытер ноги о коврик перед дверью.

— Вы умудрились запачкать и простыню, которую я вам дала. Снимайте ее. — Лиза держала в руках банное полотенце. — А пока можете завернуться в это.

Лиза не отвернулась и даже не закрыла глаза. Мик смотрел на нее с любопытством. Неужели она действительно хочет, чтобы он переодевался при ней? Ведь под простыней у него ничего нет. Но, глядя на ее решительно поднятый подбородок, можно было не сомневаться, что она не собирается отводить глаз.

Это показалось ему довольно любопытным. При одной мысли о том, что он окажется совершенно голым перед женщиной, волна возбуждения прошла по всему его телу. Уже много лет, с тех пор, как умерла его жена, он не испытывал ничего подобного.

— Прошу прощения, — сказал Мик, уверенный в том, что он просто неправильно понял ее.

— А, простыня… Бросьте ее на. пол.

Лиза говорила серьезно, то есть ждала, что он сейчас обнажится перед ней. Этого было достаточно, чтобы почувствовать возбуждение в определенных частях тела, которое он пытался игнорировать, особенно с тех пор, как он понял, что действительно ласкал ее, целовал ее, занимался с ней любовью. Если бы только она призналась ему в этом или хотя бы дала возможность заговорить об этом.

— Я не думаю, что…

— Снимайте простыню!

Вздохнув, Мик начал развязывать узел. Лиза бесстрастно наблюдала за ним, губы се сжались в тонкую линию. Ему было интересно, как долго это холодное, ханжеское выражение будет оставаться на ее лице. Возможно, когда ее братья были помладше, она носила их на руках, может быть, даже мыла их. Но почему-то в глубине души Мик был абсолютно уверен, что Лизе никогда не приходилось иметь дело со взрослыми мужчинами. Он видел, как в кармане передника сжались ее пальцы и появилась легкая краска на лице.

Узел был развязан, и Мик стоял, держа простыню за угол внизу живота.

— Ну и? — спросил он, ожидая, что Лиза наконец не выдержит и каким-нибудь образом выдаст себя.

Мик совершенно ясно увидел, как ее взгляд скользнул вниз. От этого возбуждение усилилось, несмотря на все его желание уменьшить его.

— Что «ну и»? — спросила Лиза так, будто ничего особенного не происходило.

— Могу я сначала взять полотенце?

Мик заметил, как ее щеки зарумянились еще больше. Она протянула ему выцветшее банное полотенце, и он обмотал его вокруг талии. Лиза смотрела прямо на него, и Мик боялся, что если она не отвернется, то результат его неспособности сдерживать себя скоро будет слишком заметен.

— Вам придется снять это, — он поднял вверх руки с железным кольцом вокруг кисти. Это кольцо было, в общем-то, чистой условностью, но оно напоминало Мику, что в любой момент он снова может оказаться в кандалах. — Я не смогу нормально помыться, пока вы не освободите меня от него.

— Освободить? — пробормотала Лиза скорее себе самой, чем ему. Затем пристально посмотрела ему в глаза и сказала: — Свобода — это то, что вам не удастся ощутить до тех пор, пока вы не восстановите мой мост.

Лиза повернулась и взяла банку, которая стояла за одним из кресел на веранде. Острый запах ударил Мику в нос.

— Я оставлю банку здесь, но когда вы помоетесь, я хочу, чтобы вы растерлись этим.

— А что в банке?

— Это не должно вас волновать. Я просто хочу, чтобы в моем доме не было вшей.

Вшей? Она явно пытается оскорбить его и вывести из себя.

— Чтобы вы знали — на мне нет и никогда не было ни единого паразита, — процедил Мик сквозь зубы.

— Может, так, а может, и нет. Во всяком случае, я должна признать, что вы чище остальных солдат, возвращающихся домой, но все равно вам не помешает хорошая чистка. А теперь идите за мной, или я прямо сейчас вылью это на вас.

Мик почти не сомневался, что эта решительная девушка выполнит свое обещание. Черт его дернул попасть сюда! Нигде ему еще не было так паршиво. Наверное, небеса разгневались на него за что-нибудь и послали его сюда.

— Боже, какой большой!

Он шел за ней, но эти неожиданные слова заставили его остановиться на пороге. Мик не совсем понимал, что она хочет этим сказать. Кажется, он довольно тщательно завернулся в полотенце. Может быть, девица насмехается над ним? Но потом он понял, что Лиза имеет в виду его рост. Когда он проходил в дверь, ему пришлось нагнуть голову.

— Интересно, чем вас кормила ваша мама, что вы выросли огромным, как бык?

— Я не бык.

Лиза внимательно посмотрела на него и сказала:

— Может быть, и так. Но в некоторых местах вы крупнее большинства мужчин.

Его губы слегка вздрогнули в изумлении. Если бы она только знала, какой непристойный смысл можно найти в ее словах, то наверняка почувствовала бы себя весьма неуютно. Но прежде чем он успел ответить, Лиза сказала:

— Давайте пошевеливайтесь. Я набрала вам ванну. Она стоит около плиты на кухне. Я поставила рядом ширму, чтобы вы чувствовали себя спокойнее. Но даже не думайте о том, чтобы удрать. Я позаботилась об этом — все шкафы заперты и все инструменты убраны. Возьмите на полу щелок, а потом я принесу вам чистой воды. А после мытья вы пойдете и разотретесь жидкостью против паразитов. Да, и не рассиживайтесь там. У нас много дел.

— Так как же насчет этого? — Мик снова показал на железное кольцо.

Лиза улыбнулась ему, как ребенку.

— Мойтесь с ним. Я думаю, оно не расплавится.

Глава 9

Ширма, за которой должен был мыться Мик, была установлена на кухне. Она представляла собой довольно шаткую конструкцию, закрепленную между двух кресел, покрытых толстым слоем пыли.

На кухне Мик уже был. Он завтракал тут перед тем как заболеть. Это было просторное помещение с деревянным полом, гигантским столом, огромной железной плитой, вдоль стен стояли шкафы с посудой. В отличие от всех остальных помещений дома, здесь было очень чисто. Пахло щелоком.

Придерживая рукой полотенце на бедрах, Мик обошел ширму и вполголоса выругался.

Неужели эта девица думает, что он сможет помыться в этом тазу? Он не верил своим глазам. Младенцев купают в больших тазиках.

— Боже правый, — пробормотал Мик и осторожно попробовал воду. У него перехватило дыхание — в тазу, похоже, был крутой кипяток.

— Ну что вы там застряли, Мик? Почему я не слышу, как вы радостно плещетесь?

Он услышал звук приближающихся шагов.

— Эта вода горячее, чем в аду.

— Вода всегда такая, когда вскипит.

Мик резко поднял голову.

— Что? Вы налили кипяток в мой таз?

— Я же вам уже сказала, что собираюсь уничтожить всех насекомых, которые, возможно, путешествуют с вами. Жаль, что я не сделала этого раньше. А теперь хватит ворчать. Я уже давно налила вам воду, и если вы не поторопитесь, то она станет ледяной.

Честно говоря, Мик сильно сомневался в этом. Он увидел ведро воды, стоящее рядом с плитой, и опустил туда палец. Вода была чуть теплой. Наверное, Лиза приготовила ее для того, чтобы он мог ополоснуться после мытья. Он поднял ведро и вылил почти половину в таз. Теперь температура была более подходящей. Мик шагнул в таз и неуклюже сел.

Да, было несколько тесновато. Его согнутые колени находились примерно на уровне ушей. И он тут же подумал, что очень хорошо, что никто не присутствует при его купании. Он слышал, как Лиза чем-то занимается в нескольких шагах от него.

Взяв чашку с щелоком, Мик опустил туда мочалку и начал торопливо намыливаться, не слишком веря в то, что девушка будет долго стоять с противоположной стороны ширмы. Щелок был какой-то слизистый и, судя по запаху, не очень хорошо приготовленный, но он не мог жаловаться. Этот едкий запах изгонял последние остатки войны, и Мик предпочитал, чтобы от него пахло самым едким мылом на свете, но только не порохом и кровью. Из-за того, что он сидел в скрюченной позе, вымыть голову оказалось достаточно сложно, но Мику все же удалось намылить волосы, лицо и бороду.

— Разве вы еще не закончили?

Он едва успел схватить чашку, чтобы прикрыться, как Лиза показалась из-за ширмы и взглянула на него. Вытирая текущую по лицу мыльную пену, Мик сказал:

— Неужели у вас совсем нет никакой деликатности?

— Я всю жизнь прожила со своими братьями, а вы не сильно отличаетесь от них, — ответила Лиза своим бархатным голосом, который уже начал его раздражать. — Закройте глаза.

— Что…

— Закроите глаза, иначе попадет мыло.

Мик зажмурился, и Лиза вылила на него остатки чистой воды.

— Теперь вытирайтесь. А мне надо кое-что сделать. — Она вышла, оставив его одного.

Не веря, что Лиза снова не ворвется к нему без предупреждения, Мик быстро поднялся на ноги. От резкого движения у него потемнело в глазах, и он сделал глубокий вздох, чтобы привести себя в чувство. Возможно, он и отдохнул, но еще не вполне выздоровел.

Мик вытер волосы и грудь, обмотал мокрое полотенце вокруг бедер и увидел Лизу, которая стояла, уперев руки в бока.

— Да, вид у вас не очень, но, надеюсь, мы что-нибудь придумаем.

Мик плохо понимал, на что она намекает, но решил не задавать вопросов.

— Пойдемте со мной. — Лиза подвела его к столу, на краю которого лежал аккуратно сложенный, поношенный мужской халат. — Вы можете надеть его. Это халат моего отца. Он, конечно, вам мал, но прикроет вас, пока мы с вами не закончим, — она кивнула на стол. — Здесь есть ножницы и расческа, — взгляд ее стал суровым. — Вам надо привести в порядок волосы и бороду.

— Я предпочел бы получить бритву, если вы ничего не имеете против.

— Я была уверена, что вы попросите ее.

Лиза отвернулась от него и с притворным рвением занялась тестом. Мик понял, что ему не только не дадут бритву, но и не оставят одного. Ему захотелось сорвать с себя полотенце, чтобы шокировать, напугать эту слишком самоуверенную девушку. Она вполне это заслужила.

Мик хотел уже было развернуться, как вдруг заметил, что Лиза молча стоит и пристально смотрит в окно. Может быть, она видит его отражение в оконном стекле? И поэтому так напряжена? Поэтому у нее слегка участилось дыхание?

Мик неожиданно понял, что хочет заставить эту девушку испытать определенные чувства к нему. Он хотел, чтобы Лиза видела его, чтобы потеряла контроль над собой благодаря ему. Он хотел, чтобы она испытывала не только раздражение и злость. Мик не понимал, почему для него это было так важно, но он хотел, чтобы она смотрела на него не как на своего пленника и работника, который будет чинить се мост. Мик хотел, чтобы она поняла, что он мужчина.

Мик начал медленно вытираться. Полотенце скользило по спине, бедрам, ногам. Во всем теле он ощущал легкую дрожь, потому что Лиза наблюдала за ним. Он чувствовал это. Не зная точно, что он должен делать дальше, чтобы привлечь ее внимание, Мик остановился, поднял руки над головой и потянулся, наслаждаясь ощущением чистоты, запахом мыла от вымытых волос и тонкой струйкой воды, бегущей по спине.

Почувствовав, что его медлительность возбуждает ее подозрительность, он взял халат и накинул его на плечи.

— Вы оделись? — спросила Лиза, когда он завязал пояс.

Мик усмехнулся. Значит, он был прав — она наблюдала за ним.

— Да, мэм.

— Хорошо, — она положила тесто в кастрюлю и повернулась к нему. — Но только у нас проблема с зеркалами. Они почти все разбиты.

— Солдатами?

— Нет, их разбили мои братья.

Лиза вытерла руки о передник, посмотрела на него и тут же отвела взгляд. На ее щеках выступил румянец.

В этот момент близнецы принялись стучать по кастрюлям, развешанным на деревьях, сопровождая стук пронзительными воплями. Но Лиза не обратила на никакого внимания.

— Если вы хотите, — начала она нерешительно, — я могу помочь вам подровнять волосы и сбрить бороду. Пользоваться бритвой самому я вам не дам.

Лиза робко посмотрела на Мика, и он, увидев, что она уже готова отказаться от своего предложения, быстро согласился. Горячая вода расслабила его, а руки слишком сильно дрожали для того, чтобы нормально обращаться с ножницами, и ему не хотелось, чтобы Лиза поняла, что он еще не совсем оправился после болезни. Но самое главное — Мик хотел, чтобы она перестала быть такой суровой, подошла к нему поближе, прикоснулась к нему.

— Спасибо, — сказал он.

Лиза заметно вздрогнула и начала, запинаясь:

— Так… Хорошо, я… — Затем быстро вздохнула и указала на одно из кресел.

Мик с облегчением опустился в него. Ноги его гудели, но ему было очень приятно чувствовать нежные прикосновения ее прохладных пальцев, когда она оборачивала полотенце вокруг его шеи. Во всем этом было что-то давно забытое, успокаивающее. И не важно, что под халатом у него ничего нет, что он ему мал и нелепо сидит на нем. Все это было несущественно. Главное, что сейчас все внимание Лизы приковано к нему.

— Сначала я приведу в порядок ваши волосы.

— Отлично.

Мик был не против. Он вымылся в горячей воде, с настоящим мылом. Таким чистым он не был уже целую вечность. И теперь ему очень хотелось избавиться от последних остатков кочевой жизни. Он хотел, чтобы его жизнь наконец стала спокойной и беззаботной.

Лиза взяла маленький, очень изящный серебряный гребешок. Густые волосы Мика были спутаны. Но она аккуратно и терпеливо расчесывала их, пока они мягкой волной не опустились на плечи. Мик чувствовал, как его начинают окутывать спокойствие и тепло. В кухне было жарко, слишком жарко для тех мыслей, которые пробуждались от ее прикосновений.

— Похоже, что такие, как вы, не очень любят стричься.

— Такие, как я?

— Ну да, всякие разбойники.

Мик вздохнул.

— Я не разбойник.

— А выглядите точь-в-точь как они, и при том не говорите, за кого воевали. Так что, скорее всего, вы преступник в бегах.

Если бы Лиза знала, насколько она была близка к истине. Но на лице Мика ничего не отразилось.

— Все, кто возвращается домой, весьма похожи на преступников. Просто мы очень долго жили в нечеловеческих условиях и были лишены элементарных удобств.

Ее руки замерли.

— Вы пришли издалека?

Мик уловил в ее голосе ожидание, какую-то скрытую надежду.

— Да.

— Откуда?

— Из Миссисипи, — его голос стал жестче, когда он добавил: — Через Вирджинию.

Лиза взяла ножницы и начала очень осторожно ровнять волосы. Ее прикосновения расслабляли. Мик погрузился в дрему.

— Мой отец был в Миссисипи. Мы не имеем никаких известий о нем уже очень давно, с тех пор, как его стали считать пропавшим без вести около двух лет назад. Ему уже пора возвратиться домой, ведь так?

Теперь Мик знал, что Лиза стала жертвой войны. Эта женщина не знает, где ее близкие, живы ли они. Если она до сих пор не получила никаких известий, то ее отца можно почти наверняка считать погибшим. Но Мик не хотел говорить это.

— Сейчас вокруг большая неразбериха, — сказал он. — У одних есть лошади, другие добираются до дому пешком. Есть очень много госпиталей, всевозможных лагерей, где солдаты лечатся и набираются сил. Должно пройти какое-то время. Ваш отец был в федеральной армии?

— Да.

— Тогда он может отсутствовать еще дольше. Многих солдат определили в отряды по наведению порядка.

— Я поняла.

Затем наступила тишина, и в кухне раздавалось только щелканье ножниц. Слова Мика, должно быть, подействовали на Лизу очень успокаивающе, она весьма ловко обращалась с ножницами. И он не опасался, что будет выглядеть так, будто над ним поработал неумелый парикмахер.

После того как Лиза закончила стричь волосы, она взглянула на Мика и, наклонившись, принялась за его бороду и усы. Брови ее сосредоточенно хмурились. Вскоре ножницы сменила бритва. Вряд ли она догадывалась, какие чувства пробуждает своими прикосновениями.

— Вы не перестаете изумлять меня своими талантами, — сказал Мик и отвел глаза в сторону.

Лиза восприняла его слова как насмешку, но Мик нежно дотронулся до ее руки.

— Не будьте такой колючей. Это не приведет ни к чему хорошему.

— Да что вы понимаете в этом?

Он погладил ее пальцы и увидел, как здесь, жаркой кухне, ее рука покрылась гусиной кожей. Он знал, что это признак того, что в ней разгорается страсть, и это заставило его испытать еще большее возбуждение. Что нужно было сделать, чтобы Лиза не скрывала своих чувств?

Его рука поднялась выше, слегка касаясь кисти, локтя.

— У вас такая нежная кожа, — прошептал Мик.

В ее глазах появился какой-то отчаянный огонек. И когда она попыталась отойти от него, он обхватил се бедро свободной рукой.

— Как вам удается иметь такую бархатную кожу?

Лиза слегка покачала головой. Она молчала, и он поднес се ладонь к своему лицу.

— Какой сладкий запах. Свежий хлеб и… цветы. — Мик улыбнулся. — Вы, должно быть, разведите цветы на задней веранде.

— Я…

— Иногда я чувствовал их аромат, исходящий от ваших волос, когда вы стояли рядом со мной.

Мик встал со стула. Он был совсем близко от нее. Не отпуская се руку, он чуть наклонился к ней, вдыхая нежный запах, исходящий от шелковистых волос.

— Знаете ли вы, как возбуждающе действует на меня запах розы?

Он смотрел Лизе прямо в глаза, желая, чтобы она почувствовала тот огонь страсти, который начинал разгораться в нем. Почему она не может отдаться своим чувствам? Почему она не может расслабиться в его объятиях и дать ему возможность утолить свое желание, желание обладания ее телом? Мик снова хотел ее, и на этот раз был в полном сознании.

Как только эта мысль оформилась в его голове, он стал притягивать к себе Лизу все ближе и ближе.

— О, Лиза, — прошептал он. Его нос коснулся ее уха, и кончиком языка он провел по ее шее.

Она задрожала в его руках, еще больше разжигая страсть Мика. Он стал сильнее прижимать ее к себе, и Лиза уперлась руками ему в грудь, заставляя посмотреть на нее. На ее лице читалась мука.

Мик нежно погладил ее по щеке.

— Ты вся дрожишь, ты…

— Вы привыкли к кому-то другому, к кому-то, кто пользуется хорошими духами, пудрится и кого обслуживает целый штат слуг.

Он молча, в недоумении смотрел на нее. Но это только еще сильнее разозлило ее, она вырвалась и бросила бритву на стол.

— Скажите мне правду. Она действительно умерла? Эта женщина.

Лиза стояла, подбоченясь, и смотрела Мику в глаза, но в выражении се лица была не только злость. В нем была боль.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Какое отношение имеет Лили ко всему этому?

— Не думайте, что я буду слушать ваш лепет. Я знаю, она была вашей женой или вашей невестой, или еще кем-то. Кто она? Кто эта женщина на фотографии?

Мик почувствовал, как его сердце начало глухо стучать в груди. Он занимался с Лизой любовью и, должно быть, называл имя Лили.

— Какая она была? Бледная и изнеженная? Я уверена, что ей никогда в жизни не приходилось кормить свиней или обрабатывать огород. И ни разу в жизни она не убирала в конюшне и не вязала снопов. Она, наверное, проводила весь день в визитах со скучающей улыбкой или вышивала скатерти, которыми потом никто никогда не пользовался. Такой была Лили? Такой она…

Как только Мик услышал о своей покойной жене, он подался вперед, схватил Лизу за руки и принялся трясти ее.

— Черт вас подери, она мертва.

— Она мертва? Это правда? — закричала Лиза. — Три ночи тому назад вы звали ее. Неужели вы забыли? Вы молили ее прийти к вам. Но в ваших объятиях оказалась не ваша обожаемая Лили. Это была я. Я!

Глава 10

В комнате стало совсем тихо. Мик смотрел на Лизу. Она сжала руки в кулаки, казалось, что она сейчас ударит его.

— Что вы тут раскричались?

Они оба вздрогнули. В комнату вбежал Крокет, в руках он крепко сжимал ружье.

— Вас, наверное, даже в Мексике слышно. Вы что… — Он замолчал на полуслове, увидев, как переменилась внешность Мика, — постриженные волосы, чисто выбритое лицо.

Лиза поняла, что Крокет, должно быть, слышал их разговор. Да и как его было не услышать? Воздух был наэлектризован, как будто здесь только что прокатилась буря. Лиза решила, что должна первой как-то попробовать разрядить обстановку. Собрав все свое хладнокровие, она приняла непринужденную позу и засунула руки в карманы, чувствуя приятный холод револьвера. Она не должна думать о том, что произошло. Она не должна думать о том, как привлекательны плечи этого мужчины, широкая грудь, бедра, все его тело. Лиза тряхнула головой. Нет, она не будет думать об этом. Она не будет думать о нежном шепоте, о его жарком дыхании около ее уха, о прикосновении его языка к се шее.

И она не будет думать о своей неосторожной откровенности.

— Наш солдат принял ванну и побрился. Вот и все, — неожиданно произнесла Лиза. Какое-то внутреннее чувство подсказывало ей, что именно нужно сейчас говорить. — Отведи его к мосту и покажи, что ему придется сделать.

— Нет, — сказал Мик, и оба, Крокет и Лиза, посмотрели на него. — Крокет, выйди на улицу, — добавил он повернувшись к юноше.

Крокет хотел возразить, не желая выполнять приказы человека, который являлся их пленником, но, увидев строгий и твердый взгляд Мика, отказался от своего намерения.

— Я буду около сарая, — сказал он, глядя на Лизу. — Позови меня, если что.

Но он был нужен ей сейчас — нужен для того, чтобы Мик не смог продолжать тот разговор, который она так опрометчиво начала. Ей нужно было, чтобы он отвел Мика к мосту и у нее появилась возможность собраться с мыслями и придумать что-нибудь такое, что сбило бы Мика с толку, запутало бы его.

Но Крокет не стал дожидаться ее ответа. Развернувшись, он вышел из кухни. Дверь хлопнула, оставив Лизу один на один со своим пленником.

Наступившая гнетущая тишина заполнила кухню. Лизу затрясло от страха. Она не должна была ничего говорить, ведь она и решила ничего не говорить. Но все эти дни она не находила себе места, что-то рвалось наружу, не давая ей покоя.

Лиза смотрела на Мика, стоявшего перед ней. Кто он? Она знает и не знает этого человека. Она видела, как он сжимает руки в кулаки, а потом расслабляет их, снова сжимает и снова расслабляет. Лоб его был нахмурен, а голубые глаза, казалось, хотели просверлить ее насквозь.

— Почему ты не сказала мне обо всем сразу, как только я проснулся?

Лиза полагала, что Мик будет осторожно, нерешительно расспрашивать ее. Но он был почти груб в своей прямоте.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Черт подери, Лиза. Сейчас не время быть застенчивым. Ведь я помню! Я помню почти все. Я помню запах твоей кожи, звук твоего дыхания. Разве ты не считаешь нужным рассказать мне о том, что было между нами той ночью?

Лиза твердо сжала губы. Нет, она не хотела говорить. Это смущало ее. Она считала это слишком интимным, чтобы запросто рассказывать обо всем.

— Лиза, скажи правду. Боже мой, ты должна сказать мне, как это произошло. Ты должна была знать, что я не контролирую свои действия. Почему ты позволила случиться всему этому?

Было видно, что он уже давно хотел задать ей эти вопросы. Но Лиза, пожав плечами, приняла небрежный вид.

— Вы говорите так, будто между нами произошло нечто совершенно ужасное.

— Я как раз и хочу узнать это.

Лиза подошла к окну и, скрестив руки на груди, невидящим взглядом смотрела на улицу. Она услышала, как он вздохнул.

— Послушай, Лиза, я не хочу оскорбить тебя, но в моей памяти эти последние дни немного перемешались. И мне кажется, что ты должна, по крайней мере, объяснить мне, как получилось, что мы стали заниматься с тобой любовью.

Лиза резко повернулась, но не произнесла ни слова. Мик слегка покраснел. Он опустился в кресло и положил руки на колени. На нее он не смотрел.

— Я сделал тебе больно?

Что она могла сказать на это?

— Чуть-чуть, — прошептала Лиза, — сначала.

Этот ответ, по-видимому, не успокоил его, как она надеялась. Мик потер лоб и глубоко вздохнул.

— Прости меня. Мне нет никакого оправдания. Никакого.

Лиза не знала, что сказать. Она ожидала, что он будет винить себя, но никак не могла предположить, что он захочет взять всю ответственность на себя.

Она считала, что так поступать, по меньшей мере, глупо. Она не ребенок и не дурочка. И вполне могла сдержать себя. И если бы она действительно хотела остановить его, то для этого ей было бы достаточно просто выйти из комнаты.

— Лиза, я…

— Как вы осмелились? — перебила она его.

Мик еще сильнее покраснел, услышав ее слова, которые он превратно истолковал.

— Да как вы посмели предположить, что ваши чары настолько сильны и ваше обаяние настолько велико, что я тут же потеряла голову?

Мик смотрел на Лизу в изумлении.

— Почему вы думаете, будто я настолько слаба и глупа, что вы смогли заставить меня делать то, что я делать не хотела? К вашему сведению, я прожила двадцать три года, не занимаясь любовью ни с одним мужчиной. Просто я этого не хотела.

Лиза перевела дух, чтобы успокоиться, но злость в ней нарастала еще сильнее.

— Черт подери, а обо мне вы подумали? О моих мыслях? О моих побуждениях? Вы подумали, почему я допустила эту близость?

Мик попытался что-то сказать, но она не позволила ему это сделать.

— Вам когда-нибудь приходило в голову, что я взрослая женщина со своими желаниями и страстями, которые ничуть не слабее ваших? Я была помолвлена. Вам известно это? Но мой жених Билл был убит за несколько дней до свадьбы. Вам никогда не приходило в голову, что я могу быть беспредельно эгоистичной во всех своих поступках? Что я могу захотеть получить немного нежности, немного удовольствия от мужчины, который находится в полубессознательном состоянии и страдает?

— Страдает? — эхом отозвался Мик. Ему явно не понравилось, что она употребила это слово.

— Вы стонали и тяжело вздыхали, думая, что я ваша покойная жена.

— А ты даже не попыталась разубедить меня.

— Если бы я могла! Но вы хотели сжимать в своих объятиях женщину, и почему-то решили, что я именно та женщина, которая может удовлетворить ваше желание.

Мик схватил Лизу за руку и притянул к себе.

— Черт подери, у меня и в мыслях не было ничего подобного.

— Откуда вы можете это знать? Ведь вы же ничего не помнили, пока я вам не сказала.

— Я помню, — процедил Мик сквозь зубы. — Но мне казалось, что будет не очень деликатно говорить об этом. Я всегда считал, что мужчина и женщина не должны обсуждать подобные вопросы, даже если они женаты. Поэтому я не знал, как начать разговор.

— Будьте честным перед самим собой и передо мной. Вы просто боялись признаться себе, что я нравлюсь вам, что вас влечет ко мне, потому что, если это так, то вам тогда пришлось бы посмотреть правде в лицо и признать, что Лили умерла, что ее больше нет. Ее нет, и вы ничего не в силах сделать, чтобы вернуть ее. Даже если вы превратите свою жизнь в бесконечную череду страданий.

Мик чувствовал себя так, словно она исхлестала его своими словами. Страдания? Он никогда не думал об этом. Неужели это в самом деле так? Боже мой, неужели последние несколько лет он жил с мыслью о том, что если на его долю выпадет как можно больше страданий и трудностей, то смерть Лили будет искуплена и та боль, которую он испытывает, исчезнет?

Черт побери, неужели девушка права? Мик вспомнил последние несколько лет без Лили.

Правда ослепила его. Да, это так, он превратил себя в великолепного жертвенного барана. Это было единственным объяснением того, почему он позволил Бину войти в его жизнь, почему вел себя на войне так, будто хотел, чтобы его настигла смерть, почему целенаправленно разрушал свое здоровье. Мик хотел быть наказанным. Он умолял судьбу наказать его.

Лиза выглядела уже спокойнее.

— Я думаю, вам пора браться за работу.

— Нет, нам надо поговорить.

— Мне кажется, нам не о чем больше говорить. Я не позволю вам снова прикоснуться ко мне. В этом вы можете быть уверены. Я испытала все, что хотела от физической близости. А вас ждет мост. Я хочу, чтобы вы восстановили его к концу месяца.

Мик долго и пристально смотрел на Лизу, пытаясь понять, что она сейчас чувствует, затем он коснулся рукой ее щеки.

— Прости меня, — сказал он и добавил уже другим тоном: — Где инструменты?

— Крокет даст вам их.

— Хорошо.

Но Мик ушел не сразу. Он взглянул на нее глазами, полными раскаяния, и пошел к двери.

— Сколько потребуется времени, чтобы выложить настил? — спросила Лиза, снова входя в роль хозяйки.

— Несколько недель, при условии, что у вас найдется все необходимое для этого. Время работает на нас. Времени как раз хватит для того, чтобы…

— Чтобы что?

Мик взял свою одежду. Глаза его странно блестели.

— Для того, чтобы понять, будет у тебя ребенок или нет, — сказал он и вышел из кухни.

Ребенок.

Эта мысль ужаснула Лизу, Почему она даже не подумала о том, что у ее поступка могут быть последствия?

Мысль об этом преследовала ее несколько дней. Лиза пыталась делать все, как обычно. Она вставала на рассвете, готовила завтрак, отправляла одного из братьев с Миком на мост и целый день занималась хозяйственными делами. Но ни разу за все эти дни не чувствовала себя спокойно.

Мик по-прежнему спал в комнате ее родителей. Крокет настоял на том, чтобы железное кольцо от кандалов продолжало оставаться на его руке, и поскольку Крокету нельзя было объяснить о той перемене, которая произошла в их отношениях, Лиза не стала спорить.

— Доброе утро!

Лиза в этот момент выкладывала яичницу на тарелку. Сегодня утром она послала Буна позвать Мика к завтраку. Она ждала его, все ее существо ждало его. Но, несмотря на это, Лиза вздрогнула, услышав его низкий голос. Как будто в кухню проник солнечный луч.

— Доброе утро!

Мик сел за стол. Больше никого не было. Она смутно слышала, как Бун хлопнул входной дверью.

Лиза поставила перед ним тарелку и вернулась к плите. Между ними установились странные отношения. Это продолжалось уже несколько дней. Они были незнакомыми людьми, которых связывала интимная тайна. Неловкость между ними не исчезала, хотя Лиза понемногу стала называть его на «ты». Она надеялась, что все будет по-другому, но по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке и пыталась понять, что надо сказать для того, чтобы разрядить это гнетущее напряжение.

— Работа на мосту продвигается? — спросила Лиза, когда по стуку вилки поняла, что Мик начал есть. Она мыла сковородки, чтобы чем-нибудь занять себя.

— Мост в неплохом состоянии, особенно опоры.

— Превосходно. — Через секунду она добавила: — Отлично. А как ведут себя мальчики?

Заметив однажды, как все они вместе с Крокетом стоят на берегу и наблюдают за тем, как Мик работает, обливаясь потом, Лиза велела им помогать ему. Хоть и с видимой неохотой, но братья все же послушались ее.

— Кажется, мальчики имеют определенный опыт в этом деле, — ответил Мик, чуть поразмыслив. — Но они не очень стараются.

Лиза в раздражении скривила губы. Отношение братьев к этой работе злило ее. Неужели они действительно не понимают, насколько важен этот мост для их семьи?

— Они немного злятся на меня, — сказал Мик, словно угадав ее мысли. — И все еще думают, что я один из тех мародеров.

Лиза отложила сковородку и повернулась к нему.

— Думаю, я смогу им все объяснить.

— Объяснить что? То, что я не грабил вашу ферму и не забирал вашу свинью? И остался здесь, потому… потому что скомпрометировал их сестру? Я думаю, им это не очень понравится.

Лиза вытерла руки о полотенце и села напротив Мика.

— Я прошу прощения за их дурацкое поведение, — тихо прошептала она, но Мик не услышал ее.

Он снова принялся за еду.

— Пусть они немного поработают вместе со мной. Трудная работа сплачивает людей.

— Ты так говоришь, будто тебе довелось испытать это.

Мик подцепил вилкой кусочек яичницы.

— Долгое время на войне я занимался такими мостами, как этот.

— Взрывал их? — спросила Лиза едко.

— Нет, восстанавливал. Я был инженером.

— А за кого ты все-таки воевал?

Мик усмехнулся. Какой знакомый вопрос! Но теперь пришло время сказать наконец правду.

— За северян.

Лиза не могла скрыть своего удивления, и он как-то хрипло хмыкнул. Она подумала, что Мик, наверное, не смеялся по-настоящему уже очень давно.

— Если ты воевал за северян, то почему сразу не сказал мне об этом?

— Война закончена, — его лицо стало совершенно серьезным. — Нет больше никаких сторон.

Они немного посидели молча. Но Лиза не собиралась останавливаться, раз ей удалось чуть-чуть разговорить его.

— Откуда ты родом?

Мик ответил не сразу, но потом все же сказал:

— Из Виргинии.

— Твоя семья владела землей?

Он кивнул.

— Перед войной мы получили неплохой урожай, но большая его часть ушла на прокорм лошадей. Отец занимался их разведением, — пальцы Мика сжались в кулак и побелели, — а теперь все животные исчезли. Целый табун.

— Их украли?

— Украли, реквизировали, уничтожили. Какое теперь это имеет значение? Уединенное разграблено и опустошено.

— Уединенное?

— Да, так называется наше поместье. Мой дед приехал сюда из Франции. Он сказал, что хочет построить дом, который будет вдали от людей, городов и суеты.

— Наверное, это место было свято для него?

— Оно свято не только для него, но и для нас, его внуков. Этот дом был построен из кирпича, привезенного из Дижона. Еще в детстве я был очарован этим огромным красным зданием с белыми ставнями и открытыми террасами. В каждой комнате был камин, ковры, черные выходы. В доме хранилось много всевозможных украшений, которые привезли мои предки из поездок по Африке и Аравии.

— Там, должно быть, было великолепно, — сказала Лиза тихо и немного удивленно. Она не могла предположить, что этот грязный, полубольной солдат, которого она нашла в своем сарае, окажется выходцем из такой богатой семьи. Ее собственная семья в сравнении с окружающими соседями считалась достаточно обеспеченной. Но их жизнь нельзя было даже сравнивать с той, о которой сейчас рассказывал Мик.

— Мой отец так же, как и мой дед, был искателем приключений. Но главной его страстью были лошади. Он предпринимал невероятные путешествия для того, чтобы привезти домой новую коллекцию лошадей. Это были восхитительные животные — гордые и прекрасные.

Мик замолчал, видимо не желая говорить о том, как исчезли эти лошади.

Лиза вдруг вспомнила слово «разграблено», которое он произнес, описывая свое поместье.

— Как это было… Когда умерла Лили? Во время войны?

Лиза знала, что не должна спрашивать об этом, но ей хотелось знать правду.

— Нет, — Мик положил вилку и отодвинул от себя тарелку. — Моя жена умерла еще до войны. От дифтерита.

— Мне так жаль.

— Она была прекрасной женщиной. Нежной, любящей.

Каждое слово терзало душу Лизы.

— Ты бы ей очень понравилась, Лиза.

Она совсем не ожидала услышать подобные слова от Мика.

— Она всегда завидовала таким женщинам, как ты. Гордым, смелым, открыто говорящим о своих желаниях. Лили часто ругала себя за мягкость, за слепое подчинение авторитетам. И только однажды поступила наперекор всем.

— Как это было? — спросила Лиза, ожидая услышать какую-нибудь забавную историю.

— Она вышла за меня замуж.

Лиза вопросительно посмотрела на Мика.

— Ее отец был очень суровым человеком. Он хотел, чтобы она вышла замуж за сына местного банкира. Лили отказалась. Оставила школу, где преподавала, и вышла за меня.

— Ты любил ее?

— Да. Лили невозможно было не любить. Но в некотором роде даже лучше, что она умерла. Она никогда не увидит, каким я стал.

— А каким ты стал?

Мик ответил не сразу, и по тому, как он смотрел на нее, она поняла, что он обдумывает, как лучше ответить.

— Я совсем не такой, каким был до войны.

— Мы все изменились.

— Во мне нет спокойствия, я устал от жизни.

— Ты думаешь, она в чем-то стала бы тебя обвинять? Я сомневаюсь в этом. Лили, как и все женщины, была бы счастлива увидеть тебя живым.

Мик не знал, что ей сказать. Лиза взглянула на полотенце, которое она наматывала на палец.

— Я, конечно, знаю тебя недостаточно хорошо, и у меня еще остались подозрения из-за того, что ты боишься встречи с властями, — сказала она многозначительно. — Но я не вижу в тебе ничего, что могло бы отпугнуть женщину.

— Я никогда не мог бы подумать, что услышу это именно от тебя.

Лиза пожала плечами.

— Наше занятие любовью не было… неприятным.

Мик слушал ее, затаив дыхание.

— Мне было… — продолжала она, — мне было… очень хорошо. — Лиза вздрогнула, когда он накрыл ее руки своими.

— А почему…

— Я должна была сказать тебе это раньше.

— Но почему ты не сделала этого? — спросил Мик и чуть-чуть сжал ее руку.

Но Лиза не могла объяснить ему. Она не могла признаться в этом даже себе.

Прошло несколько секунд, и Мик понял, что она не будет отвечать. Еще раз сжав ее руку, он встал.

— Я пойду поработаю.

— Мик!

Он был уже в дверях.

— Твоя жена любила бы тебя по-прежнему. И неважно, что произошло во время войны, — Лиза сунула руку в карман и достала ключ от его кандалов. — Лови. Он тебе пригодится, — сказала она и бросила ему ключ.

Мик вышел на улицу, и Лиза услышала звук снимаемых кандалов.

Все оставшееся утро Мик думал о том, что ему сказала Лиза, и о том, что осталось недосказанным, но о чем он теперь начинал догадываться.

Он не внушал ей отвращения к физической близости.

Это был его самый большой страх, и до сегодняшнего разговора он заставлял себя не думать об этом. Ребенком его воспитывали быть джентльменом. В Вест-Пойнте кодекс чести, внушаемый курсантам, был еще строже. И Мик всегда считал, что потерять самоконтроль в ситуации, подобной той, что была у него с Лизой, — одно из самых серьезных преступлений, которое может совершить мужчина. Меньше всего он мог представить себе, что с ним случится именно такая история и он будет заниматься любовью с незнакомой женщиной.

Ему казалось непостижимым, что при этом он, даже будучи больным и в бреду, не почувствовал малейшего неудобства, никакого неприятного или непривычного ощущения, которое заставило бы его очнуться. Лиза была так хороша в его объятиях! Так чертовски хороша!

Но как это могло случиться? Мик несколько лет уговаривал Лили выйти за него замуж. А в их первую брачную ночь он целый час провел в сарае, уговаривая себя, что пришло время действительно стать мужем и женой. Как же за два дня он смог так сблизиться с незнакомой девушкой?

Хлопнула дверь, и Мик увидел Лизу, выходящую из дома. В руках у нее было ведро с мыльной водой. Она отошла подальше и вылила воду в кусты. Все было очень просто и обыденно, но Мик не мог налюбоваться ею, ее тонкой, изящной рукой, контуром груди, смешной заколкой в виде ножичка, поблескивающей на солнце.

Да, Лиза была загадочным существом. Ведь именно он должен был сказать, что больше не причинит ей никакого вреда, а вместо этого она сама утешила его.

Неужели она думает так, как сказала? Неужели действительно считает его достойным женской любви, нежных чувств? Его рука застыла с поднятым молотком. Он так долго винил сам себя, так долго жил, как преступник в розыске, что сам поверил в обвинения.

Боже мой! Его горло сжалось. Неужели в нем еще осталось то, что может нравиться женщинам?

— Если вы выпучитесь на нее еще посильнее, мистер, то ваши глаза выскочат и покатятся по мосту.

Эти слова заставили Мика вздрогнуть, он опустил молоток и попал по пальцу. Выругавшись, он сунул ноющий палец в рот и посмотрел на мальчишку, который своим глупым замечанием вывел его из задумчивости. Бриджер. Да, так его зовут. Он вечно, слоняется по двору и имеет склонность поджигать все, что попадется под руку.

— И не вздумайте спорить, — продолжал Бриджер, — мы все видели… это. — Небрежным кивком он показал на своих братьев. Только Крокет стоял немного сзади, в стороне от всех, и смотрел на происходящее, прищурив глаза.

Близнецы подошли поближе. Стамески, которыми они подравнивали бревна, сейчас выглядели в их руках, как кинжалы.

— Мы не позволим вам обидеть ее, — сказал Левис.

Кларк кивнул.

— Лучше оставьте ее в покое, — предупредил Бриджер. Он бросил молоток и направился прочь, за ним сразу же двинулись близнецы, потом Бун, потом Джонни. Остались только Крокет и Оскар.

Оскар подергал Крокета за рукав.

— Он хочет обидеть Лизу? — прошептал он, указывая на Мика.

— Иди, Оскар.

— Но я…

— Иди. Мне надо поговорить с Миком. Иди покорми своих цыплят.

При упоминании о его любимцах глаза Оскара расширились, поскольку он понял слова Крокета в том смысле, что цыплятам тоже угрожает опасность.

Мик и Крокет остались одни на мосту. Внезапно налетел легкий ветерок.

Крокет смотрел на Мика долгим и тяжелым взглядом, так пристально разглядывая его, что Мику стало не по себе. Но внешне он никак не показал этого. Он знал, что будет ошибкой проявить хоть малейшую неуверенность.

— Оставьте се в покое, — сказал Крокет через некоторое время. Затем, сделав ружьем жест в сторону Мика, приказал — Принимайтесь за работу.

Но Мик не спешил мгновенно выполнять этот приказ. Мальчик так наивен. Он думает, что если в сторону Мика направить ружье, то этого будет довольно, чтобы держать его в повиновении. Разве он не знает, что Мик не один год был солдатом? Он уже даже не может точно припомнить количество всех тех ситуаций, когда на него направляли ружье. И сейчас не составляло никакого труда броситься на мальчика и выбить у него оружие или просто прыгнуть в реку и уплыть.

Но Мик дал Лизе слово, что останется здесь на несколько недель. Это было самое меньшее, что он мог сделать.

Кроме того, Бин был где-то поблизости. Он был слишком близко. А до тех пор, пока Мик не придумает, как доказать свою невиновность и отомстить за свою семью, ему лучше оставаться там, где он находится.

Мик вернулся к работе, не обращая внимания на мальчика, стоявшего у него за спиной. Огонь мщения, который затих за месяцы преследований и поиска, начал разгораться в его груди с новой силой. Он должен смыть пятно позора со своего имени. Он должен вернуть состояние семьи Сент-Чарльз.

И теперь Мик хотел этого больше, чем когда-либо прежде.

Глава 11

Большую часть дня Лиза провела, пытаясь отвлечься от своих мыслей. Но это было не так просто. Снова и снова возвращалась она мыслями к Мику. Ее самой как бы уже не было. Подметая пол, Лиза особое внимание уделяла дальнему углу веранды, надолго задерживаясь там, чтобы иметь возможность сквозь полуопущенные ресницы наблюдать за ним. Выбивая половик, она вешала его так, чтобы Мик мог видеть ее. Замешивая тесто для хлеба, то и дело появлялась в окне. И когда вдруг поймала себя на том, что стоит и открыто смотрит на него, она со злостью выругала себя за такое проявление слабости.

Она совсем потеряла рассудок. Только этим можно объяснить свое поведение. Смотреть, не отрываясь, на мужчину, ласкать взглядом его тело, мысленно представлять себе, как прикасаешься к его коже, к волосам… Да она просто сошла с ума!

Никогда прежде с Лизой не происходило ничего подобного. Никогда. Даже когда она была невестой Билла Хатчинсона. Билл ухаживал за ней по всем правилам. Он привозил ее домой после службы в церкви, потом шел на веранду, ожидая, пока Лиза приготовит чай. Тогда были пышные букеты цветов, коробки конфет и случайные прикосновения его руки. Но Лиза не испытывала ничего подобного тому, что происходило с нею сейчас, когда она просто смотрела на этого солдата, закинутого сюда судьбой.

Лиза прикрыла глаза, чувствуя, как огонь желания начинает разгораться внутри нее. «Прекрати», — приказывала она себе. Но, как ни старалась, она не могла справиться с огнем, который начинал пылать в ней, когда Лиза думала о нем. Этот мужчина очень многое дал ей. И это касалось не только того, что он помог ей познать чувственное наслаждение. Главное в том, что он перевернул ее мысли, ее душу. Лиза вспомнила, что значит быть молодой, быть женщиной. Быть живой.

Но будет ли между ними что-нибудь еще, кроме этого?

Лиза сразу стала гнать от себя эту мысль, как только она пришла ей в голову. Она не должна даже думать об этом. Через некоторое время, возможно, очень скоро, он уйдет, и она снова останется одна. Одна со своими братьями, со своей фермой, со своей упорядоченной жизнью. Это неминуемо будет так.

— Лиза!

Сильно вздрогнув, девушка резко обернулась, не сразу сообразив, что в комнату вошел Джонни. Она схватилась рукой за горло, сердце ее бешено заколотилось.

— Не смей меня больше так пугать!

Джонни смотрел на сестру с неудовольствием, очевидно догадавшись, на кого она глядела в окно.

— Ты ведь не любишь его, Лиза, не так ли? — это было скорее обвинением, чем вопросом. — Ведь этот человек убил нашу свинку.

Лиза собралась разуверить его в этом, но Джонни с жаром продолжил:

— Остерегайся его, Лиза. Он плохой человек. Я могу поспорить, что это он забрал Раглс.

— Раглс? При чем тут она?

Лизу моментально охватил страх. Коза была для них единственным источником молока и сыра. А когда у нее родится козленок, они обменяют его на какую-нибудь еду.

— Раглс исчезла. Ее нет целый день, — его лицо нахмурилось. — Веревка перерезана. Скорее всего, ее украл этот… этот человек.

Джонни развернулся и выбежал, оставив ее совершенно сбитой с толку. Где же все-таки эта чертова коза?

Бросив полотенце на стол, Лиза выскочила из кухни и направилась к сараю. Место Раглс было пусто, на столбе висел обрывок веревки. Но она не была перерезана, как решил Джонни.

Раглс просто перегрызла ее.

Черт подери! Глупая коза опять сбежала. И пока она не найдется, мальчики будут обвинять Мика в ее исчезновении.

Лиза вышла из сарая на солнце. Уперевшись руками в бока, она внимательно осмотрела двор, пытаясь понять, в какую сторону отправилась беглянка на этот раз. Да, надо было привязать ее на проволоку или на легкую цепочку: она не смогла бы так легко их перегрызть.

С отчаянием Лиза смотрела вокруг себя, ища какой-нибудь знак. К счастью, после недавних дождей земля не совсем еще затвердела, и Лиза смогла различить следы копыт, ведущие в сторону леса.

Скорее всего, коза ушла на огород.

Подобрав юбки, Лиза побежала на маленький участок в лесу, который они приспособили под огород. Прибежав туда, она вздрогнула. Грядки были не смяты, ветер равнодушно шевелил верхушки растений.

Где же коза?

— Раглс! — позвала Лиза. — Раглс, лучше отзовись, или я сделаю из твоей шкуры парочку ботинок. Раглс!

Вдруг она услышала какой-то слабый шум. Звук повторился. Теперь уже можно было различить жалобное блеяние. Боже мой, неужели Раглс рожает? Но где же она?

— Раглс! — Лиза бежала, перепрыгивая через камни и обегая деревья. Блеяние слышалось вес отчетливее. — Раглс, я иду.

Лиза подлезла под куст, усеянный шипами, и увидела козу. Каким-то образом она умудрилась застрять в узкой расщелине, которая вела в небольшую пещерку. По всей видимости, Раглс сама задела камни, и они обвалились, лишив се возможности двигаться, И вот сейчас коза пыталась протиснуться сквозь узкий проход, который сама и создала.

Лиза перевела дыхание.

— Да, ты нашла очень удачное место, чтобы спрятаться, — пробормотала она, схватила козу за задние ноги и попыталась потянуть ее на себя. Но раздутый живот козы явно исключал такое простое решение проблемы. Оставалось поднять се на руки и вынести оттуда.

У Лизы ушло несколько минут на то, чтобы, извиваясь и протискиваясь, добраться до козы и встать так, чтобы ее можно было поднять. Пот выступил на ее верхней губе, когда она обхватила козу и понесла.

Раглс испугано блеяла и судорожно болтала ногами, пытаясь нащупать опору. Наконец Лиза поставила ее на землю, и коза побежала в сторону дома.

— Неблагодарное животное, — пробормотала Лиза. Она уже хотела было отправиться вслед за ней, как вдруг слабый блеск внутри пещеры привлек се внимание.

Слегка ругая себя за то, что в любопытстве она не сильно уступает козе, Лиза, немного поколебавшись, начала протискиваться в пещеру. Вскоре проход стал заметно расширяться, и Лиза заморгала, стараясь привыкнуть к темноте. Когда ее глаза немного освоились, она не могла поверить тому, что увидела. Три огромных, обитых железом деревянных сундука стояли перед ней. Они явно были очень старыми, железные части проржавели и были покрыты засохшей грязью. На одном сундуке не было крышки, и она увидела, что в нем лежат небольшие кожаные мешочки.

Это было удивительно. Кто мог спрягать их здесь? Они с Салли зарыли свое серебро около реки в тот год, когда началась война. А эта пещера была на земле Вайлдеров. Кто же мог принести их сюда?

Лиза потерла грязь, и на боку сундука проступили слова. Два имени: Адам и Вильгемена. И дата — 1843 год,

Невероятно! Сколько же они пролежали тут? Около двадцати лег! Потрескавшаяся кожа мешочков говорила именно об этом.

— Лиза!

Звук был очень отдаленный и слабый, но она без труда различила голос Джонни. Наверное, ему пришло в голову, что он должен помочь ей искать Раглс.

— Иду! — крикнула Лиза. Она не хотела, чтобы Джонни нашел ее здесь. В отличие от остальных братьев, в нем текла кровь неутомимого искателя приключений, и Лиза не хотела показывать ему еще одно место, где он мог бы прятаться.

Вздохнув в раздражении от того, что она ни минуты не может побыть одна, Лиза взяла один из мешочков, решив позже исследовать его содержимое. Но он был удивительно тяжелым. Сгорая от любопытства, девушка открыла его, причем старая кожа чуть не рассыпалась в се руках. И…

Боже мой, золото! Целая горсть старых золотых монет.

— Лиза!

— Иду!

«Ладно, потом», — сказала она себе, засовывая мешочек в карман. Хотя все это ей не принадлежало ей и она не имела представления, кем это положено сюда, ей непреодолимо захотелось воспользоваться случаем и не думать о последствиях.

Лиза бежала домой и думала, что, может быть, это золото в ее кармане — ответ на ее молитвы.

И нынешней зимой ее братья не будут голодать.

В течение нескольких дней Лиза пыталась держаться от Мика подальше, поскольку она больше не хотела, чтобы между ними возникло взаимное влечение. Ее поведение немного успокоило мальчишек, но на нее саму подействовало прямо противоположным образом. Боже правый, она никогда не могла бы подумать, что женщина так сильно может желать, чтобы с ней рядом оказался мужчина. Избегая Мика, Лиза стала словно безумная. Она постоянно мечтала услышать его голос, встретиться с ним взглядом. По ночам ее преследовали сны, наполненные прикосновениями, ласками, поцелуями. Такие сны никогда раньше не снились ей. Они были очень яркие и реальные. Теперь Лиза поняла, как Мик мог, не просыпаясь, заниматься с ней любовью.

Она не понимала, что с ней творится, что творится с ее чувствами, но больше не хотела заниматься самоедством. Мик был сейчас здесь, с нею. И прежде чем он покинет ее, она хотела немного большего, чем мог дать ей сон. И не могла думать ни о чем, кроме этого.

Наконец, неспособная больше выносить эту муку, на которую она сама себя обрекла, Лиза вышла из дому. Но чем ближе она подходила к реке, тем нерешительнее были ее шаги.

Мик не работал. Растянувшись на траве, он спокойно спал.

Боже мой, это было невыносимо. Надо было предпринять какие-то меры против этого. Не против того, чтобы он спал и не занимался своей работой. А против того, чтобы он лежал здесь, положив руки. Под выцветшей тканью нижнего белья Лиза могла видеть каждую впадинку и выпуклость его тела, его живот, чуть выступающие тазовые косточки, его…

В горле у нее совсем пересохло. О, боже, боже, боже. В те первые несколько часов, когда Мик стал ее пленником, она старалась не смотреть на него, когда он в грязном, мокром, облегающем все тело нижнем белье проходил по двору. А потом, когда он помылся и предстал перед ней, Лиза заставляла себя не смотреть ниже его живота.

Но сегодня искушение было непереносимым. Когда он был грязным и нечесаным, Лиза еще была способна как-то сдерживать свои порывы. Но сейчас, когда он был чист, побрит и даже красив, она не могла заставить себя отвести от него взгляд, заставить сердце биться не так бешено.

Лиза подошла к Крокету, изо всех сил пытаясь не смотреть на Мика.

— Что он делает? — спросила она брата.

— Спит.

Она с насмешкой взглянула на него.

— Это мне и без тебя ясно. Почему он не работает?

Крокет пожал плечами.

— Он не может больше ничего сделать, пока ты не дашь ему все необходимое. Он сказал мне, что хочет поспать пару часов, а потом поговорить с тобой. Он все еще неважно себя чувствует после лихорадки.

— Довольно смело с его стороны, если учесть, что ты держишь его под прицелом.

— Я не думаю, что надо заставлять его бодрствовать. Мику действительно нечем работать. Ему нужны бревна, гвозди и прочее.

— Я завтра поеду в город.

— Но у нас же нет денег.

Лиза почувствовала легкие уколы совести из-за найденного ею золота. Но никто не сможет обвинить ее в том, что она воспользуется им. И даже вполне вероятно, что тот, кто спрятал его, давно уже мертв. Ведь прошло столько лет, и если бы его хозяева были где-то поблизости, то они уже давно забрали бы его.

— Я что-нибудь придумаю, — сказала Лиза.

— И у нас нечего продать.

— Не беспокойся, — сказала она твердо. — Я все сделаю.

Крокета удивил оптимизм сестры, но он не стал больше ничего выяснять.

— А что мне делать с Миком, пока тебя здесь не будет?

— Придумай сам, чем его занять.

— Я не знаю… — Крокет колебался. — Может быть, мы отпустим его?

— Что?

Ее охватил жуткий страх.

— Да. Мы сами можем закончить то, что осталось. Он выполнил самые тяжелые работы, и теперь мы вполне можем обойтись без него.

Нет, нет. Она не могла отпустить его. Только не сейчас.

— Я не думаю, что это будет мудрым поступком.

— Но почему? Что он может сделать такого, чего не можем мы?

— Ну, он… он явно имеет больший навык в этом деле, чем мы все. И мы можем столкнуться с проблемами, которые сможет решить только он.

— Да здесь осталось укрепить несколько бревен, и все.

— Нет! — ее голос прозвучал чуть громче, чем она хотела бы. — Нет! Сначала я выясню в городе некоторые вопросы. Я не отпущу его, если узнаю, что он был одним из тех, кто ограбил нас.

— Ты серьезно думаешь, что он один из них?

Нет, она так не думала, но не могла сказать об этом Крокету.

— Дождись меня и не задавай больше никаких вопросов.

Крокет хотел возразить, и Лиза сурово посмотрела на него. Да, Крокет уже почти совсем взрослый, но вся ответственность по-прежнему лежит на ней. И сейчас самое время напомнить ему об этом.

Юноша опустил голову, как бы признавая ее авторитет.

— Иди в дом, Крокет.

Он больше не спорил с сестрой. Молча он отдал ей ружье и зашагал к дому, явно обиженный ее тоном.

Только после того, как хлопнула входная дверь, Лиза взглянула на Мика. Он лежал теперь немного по-другому, чуть согнув одно колено. У него были длинные, сильные ноги. Лизу переполняло желание коснуться его ноги, почувствовать упругость ее мускулов.

Но она знала, что должна гнать подобные мысли подальше от себя. Они были слишком безумны.

Ну и пусть! Какое это имеет значение?

Мысли лихорадочно мелькали в ее голове. Общества и правил, которые оно навязывало ей так долго, больше нет, их разнесла в пух и прах война. Ей двадцать три года, скорее всего, она навсегда останется одна, не выйдет замуж и будет главой этой странной маленькой семьи. Почему она не может позволить себе этот флирт, это увлечение, чтобы узнать, какой могла бы быть ее жизнь? И разве она не имеет права забыть свою клятву никогда не прикасаться к этому мужчине снова?

Не думая ни о каких последствиях, Лиза подошла поближе к Мику, опустилась на траву рядом, с ним и отложила ружье в сторону. Потом подтянула колени, положила на них подбородок и стала рассматривать мужчину, который безраздельно властвовал в ее сердце.

Черты его лица были такими сильными, мужественными и прекрасными, что она не могла больше сопротивляться. Она безумно хотела прикоснуться к нему.

Лиза положила руку на его щеку. Кожа была теплая, нагретая солнцем. Ее пальцы скользнули по подбородку. В его центре была маленькая ямочка. Шея была сильная, с удивительно мягкой кожей. Во впадинке между ключицами пульсировала жилка.

Билл Хатчинсон никогда не позволял ей подобных вещей. Он был слишком правильным, серьезным человеком. Он происходил из очень религиозной семьи и учил Лизу, как должна вести себя порядочная женщина. Его бы, наверное, хватил удар, если бы он сейчас увидел ее. Но Лизе это было безразлично. Она никогда не любила Билла Хатчинсона. Она не любила его так, как женщина может любить мужчину. Брак с ним был просто удобен, он позволил бы ей хоть как-то изменить свою жизнь.

Бежать. Вот о чем она мечтала. Даже если ей для этого придется продать себя, бросить все, что у нее было. Лиза была готова пойти на это, потому что ее жизнь здесь стала невыносимой. Она тогда не знала, что потеряла бы возможность познать неведомое, испытать эти невероятно прекрасные ощущения.

Лиза коснулась груди Мика. Ее пальцы скользили все ниже и ниже, пока не достигли низа живота. Здесь она остановилась, медля в нерешительности, зная, что легким движением пальцев может приподнять край его брюк и обнажить его полностью.

Вдруг огромная рука схватила ее за кисть. Лиза дернулась и попыталась вырваться. Но Мик держал се крепко, его ясные голубые глаза пристально смотрели на нее.

Ей нужно было как-то объяснить свое поведение.

— Я подумала, что тебе снова нездоровится. И хотела… проверить, нет ли у тебя жара.

Мик приподнял бровь.

— О, неужели?

— Ты действительно выглядишь как-то странно.

— Правда?

— Да. Это, должно быть, из-за солнца. А иначе, неужели ты думаешь, я разрешила бы тебе отлынивать от работы?

— Да я даже представить себе этого не могу.

Лиза попыталась вырвать руку, но он крепко держал ее.

— Предположим, что я сказал бы тебе, что у меня боли другого рода. В этом случае ты тоже стала бы проверять это?

Но Лизе не хотелось обсуждать такие моменты.

— Насколько я могу судить, ты здоров, как…

— Как свинья?

— Наверное, еще здоровее, учитывая положение бедной Рози.

Мик рассмеялся, и Лиза обрадовалась этому. Ей очень нравилось слушать, как он смеется.

Она снова попыталась отодвинуться.

— Тебе пора заняться своими делами.

Он медленно покачал головой.

— У меня закончились материалы.

— Я могу поручить тебе кучу других дел.

— Да-а? — задумчиво протянул Мик.

Но Лиза видела, что он совсем не слушает ее. Он, не отрываясь, смотрел на ее губы.

— Почему ты избегаешь меня, Лиза?

Вопрос был задан неожиданно и очень смутил Лизу.

— Я… мальчики…

— Они доставляют тебе неприятности?

— Нет. Но они считают тебя врагом.

— Это из-за свиньи, да?

Она кивнула и поспешила объяснить:

— Ты должен понять. Мои братья прошли через большие испытания. Сначала отец ушел на войну, затем умерла мать. Их жизнь превратилась в кошмар. Им было очень тяжело пройти через все это. Я думаю, они чувствуют, что… что между нами что-то есть.

Мик погладил Лизу по щеке своей мозолистой ладонью.

— Но между нами ничего нет.

— Конечно. Конечно, ничего.

— Совсем ничего.

Но они оба лгали. Правда была в том, что Лиза не могла отвести от Мика взгляда, в том, что его пальцы забирались глубже в ее волосы.

— Мы не должны позволить, чтобы что-нибудь снова произошло, — прошептала Лиза.

— Послушай, Лиза, я не из этих мест.

— Да, — эхом отозвалась она, хотя у нее дрогнуло сердце.

— Я пришел сюда издалека, потому что у меня была определенная цель. Я не должен забывать о ней.

— Я понимаю.

— Я должен довести до конца то, что решил.

Казалось, что Мик убеждает больше себя, чем ее.

— Конечно. Ты человек чести.

Он замер, услышав ее слова, и Лиза поспешила заверить его в том, что она действительно так думает.

— Все, чему меня когда-то научили, все, что я узнала о людях за последние несколько лет, все говорит мне о том, что я не должна доверять тебе, — сказала Лиза. — Но я не могу не признать, что ты на деле, а не на словах доказал мне свою порядочность, — она слегка кивнула головой, заставляя себя продолжать: — Правда, я все еще немного боюсь тебя. Было бы нечестно, если бы я сказала, что это не так.

— Почему ты боишься меня?

— Потому что ты скрываешь от меня какую-то тайну. Почему ты попал на мою ферму? Почему так боишься оказаться в руках властей? Нет, я не хочу сказать, что мне обязательно нужно получить ответы на эти вопросы. Главное — я знаю точно, что ты не причинишь вреда мне и моей семье.

Ее слова тронули его намного сильнее, чем она могла предположить.

— Спасибо тебе, Лиза, — сказал Мик. — Ты первый за многие годы человек, который поверил в меня. Ты не представляешь, как много это для меня значит.

Он притянул ее к себе, и его губы жадно прильнули к се губам. Лиза поняла, что не только ее переполняло желание все эти дни.

Она слабо сопротивлялась, пытаясь сделать так, чтобы их объятия стали как можно невиннее, но уже через несколько мгновений прильнула к нему, поощряя его еще крепче обнять ее.

Мик был изумлен ее реакцией.

С Лили никогда он не испытывал ничего подобного. Его обдало жаркой волной, словно он попал в ослепительный, сверкающий водоворот. Сердце бешено колотилось. Все мысли об осторожности мгновенно вылетели из головы. Мик привлекал Лизу к себе все сильнее и сильнее, пока все ее тело не прильнуло к нему.

Он слишком долго был одинок и уже совсем забыл, что такое сжимать в объятиях женщину. Но его мечты о том, как он будет обладать этой женщиной, не могли сравниться с реальностью.

Руки Мика скользили по телу Лизы, гладя и лаская его, словно пытаясь впитать в себя каждую его частичку. Он боялся напугать се силой своего желания, но уже не мог сдерживать себя.

К его удивлению, Лиза отвечала ему, нерешительно и робко касаясь его губ. Было видно, что ни один мужчина не держал ее в своих объятиях, потому что она не знала, куда деть руки, как ответить на призыв его губ. Но Лиза была очень способной ученицей. Она просунула руку ему под рубашку, и ее пальцы начали нежно ласкать его. Мик застонал от удовольствия. Страстно желая большего, неизмеримо большего, он приоткрыл рот и, касаясь языком ее губ, стал слегка раздвигать их.

Мик почувствовал, что она напряглась.

— Все хорошо, Лиза, — шептал он ей. — Ты сказала, что доверяешь мне. Верь мне и сейчас.

Он начал учить ее тем удовольствиям, которые могут доставить друг другу мужчина и женщина. Его руки скользили по спине Лизы, спускаясь все ниже и ниже, потом он приподнял ее и с силой прижал к своим бедрам.

— Мне это очень нужно, — шептал он. — Ты даже не можешь себе представить, что это значит — снова почувствовать себя желанным.

— Но я знаю. Я очень хорошо знаю это.

Ее ответ придал ему сил. Мик прижимал Лизу к себе все сильнее. Он хотел обладать ею, он хотел впитать ее в себя, он хотел любить ее.

Но Лиза смогла найти в себе остатки благоразумия.

— Мы не можем… мои братья.

Мик сразу понял, почему она беспокоится. Ее братья злы на него. И им не нравится, что он интересуется их сестрой. Если они сейчас увидят их вместе, то будут вне себя от бешенства.

Лиза встала на ноги, и он подумал, что она сейчас вернется в дом. Но вместо этого она взяла Мика за руку и потянула к себе.

— Пойдем со мной.

Она привела его в летний домик. Здесь было прохладно и темно. Ее руки начали торопливо расстегивать его рубашку.

— Я хочу почувствовать тебя всего, — шептала Лиза. Ее слова подействовали на Мика так же, как действует спичка на бочку пороха.

Он начал расстегивать застежки на ее блузке, но не очень успешно. Он так давно не имел дела с женским бельем, что ему никак не удавалось справиться с Лизиной блузкой. Чувствуя сильное возбуждение, Мик обхватил ее бедра и прижал к себе.

Лиза была, как безумная, ее рот был открыт, голова покачивалась. Мик не мог совладать с нею, со страстью, которая, словно электрический заряд, пробегала между ними.

Когда Лиза расстегнула пуговицы на его брюках и села на него, приподняв юбку, Мик не сопротивлялся.

— Войди в меня, — прошептала она. В ее глазах было такое страстное желание, что Мик едва поверил, что она обращается к нему. — Я хочу снова испытать это удовольствие. Я хочу…

Но Мик не позволил ей больше ничего сказать. Они перевернулись, и Лиза оказалась лежащей на спине.

Хотя Мик говорил себе, что должен быть очень осторожным, чтобы не испугать се, не сделать ей больно, он больше не мог сдерживать себя.

Но ему не стоило беспокоиться. Мик поцеловал Лизу в шею и сразу почувствовал, как ее тело стало податливым в его руках. Больше не было никаких страхов.

Несмотря на то, что на них была одежда, он старался сделать все для того, чтобы ей было очень хорошо. Он нежно гладил ее руки, ноги, ее голые выше чулок бедра. Лиза что-то тихо пробормотала, и он почувствовал, как она задрожала всем телом. Его рука поднималась выше и выше, и наконец палец коснулся самой чувствительной части ее тела.

От этого прикосновения Лиза выгнулась, рот ее приоткрылся от наслаждения, и Мик знал, что не должен больше медлить. Он чуть придвинулся к ней и остановился на одно мгновение.

— Ты уверена, что хочешь этого? — прошептал он хрипло.

— Да, — ее руки обвили его спину. — Да!

Мик вошел в нее, чувствуя тепло и влажность, которые создавали еще большее наслаждение. Он овладел ею. Его движения были мягкими и неторопливыми. Мик хотел, чтобы Лиза испытала наивысшее блаженство. И когда она изо всех сил сжала его, он услышал ее стон и, почувствовав, как содрогается ее тело, сделал еще одно движение и слился с нею в восхитительном танце страсти.

Прошло некоторое время, прежде чем к ним вернулось ощущение реальности, прежде чем он лег рядом с ней и положил ее голову к себе на плечо. Ей было так удобно лежать, что, казалось, его плечо специально создано для нее.

Они молчали. Им не нужно было слов. Но вот Лиза чуть приподняла голову.

— Что это с нами было?

Это был вопрос, на который Мик не мог ответить.

— Я не знаю.

— Ведь я почти совсем не знаю тебя. Ты скрываешься от закона.

На самом деле это было только ее предположение, но он не хотел обманывать ее.

— Да, ты права.

Лиза закрыла глаза.

— Какое преступление ты совершил?

Мик коснулся ее руки. Он очень хотел, чтобы она верила ему. Доверие, о котором Лиза недавно так открыто говорила, было еще очень хрупким.

— Меня обвинили в спекуляции в военное время и в измене.

— Но ведь война закончена, — повторила Лиза то, что столько раз говорил сам Мик.

— Подобные обвинения не снимаются после окончания войны.

Она глотнула воздух, будто собираясь прыгнуть в холодную воду.

— Ты совершал эти преступления?

Мик покачал головой.

— Нет.

— Тогда этот Бин, которого ты боишься, тогда он…

— Все это происходит по его инициативе. Этот человек любит подтасовывать карты и находить улики после вынесения обвинения.

— Но зачем он делает это?

— Его дочь, Лили, была моей женой.

— И он обвиняет тебя в ее смерти?

— Да.

Лиза потерла лоб.

— Какая чепуха! Какая невероятная бессмыслица!

— Если Бин меня найдет, то повесит на первом суку. Он не позволит мне снова убежать от него.

— А как тебе удалось от него скрыться?

— Один из моих людей устроил стрельбу, и я смог убежать.

Мик с ужасом подумал о том, что стало с Хрипуном. Убили ли его в перестрелке, или ему удалось выжить, и Бин судил его?

— Ну и что мы будем делать?

Мик не верил своим ушам. Лиза говорила очень серьезно. Значит, она хочет помочь ему снять с себя эти ложные обвинения, выдвинутые против него? Нет, никогда. Мик крепко сжал ее руку.

— Ничего. Ты слышишь? Тебе ничего не надо делать. Это моя проблема, и я решу ее сам. Ты не знаешь Бина. Ты даже представить себе не можешь, какую бешеную ненависть он испытывает ко мне. Если он узнает, что ты как-то связана со мной, то тебе и твоим братьям придется расплачиваться за это.

Лиза пристально, изучающе посмотрела на Мика. И он подумал, что ему не удалось объяснить ей, насколько все серьезно.

— Лиза! — донеслось со двора. Они узнали голос Оскара. — Лиза, где ты?

— Ладно, — сказала она, поднимаясь на ноги. Быстрым и ловким движением Лиза расправила блузку и надела юбку. — Мы еще посмотрим.

Она вышла из домика и громко, так, чтобы слышал Оскар, сказала:

— Теперь ты знаешь, Мик, где летний домик. Набери два ведра воды для ужина и принеси их в дом.

Глава 12

На следующее утро Крокет проводил Мика на кухню, подвел его к столу и ушел по своим делам.

— Вот твой завтрак, — сказала Лиза и пододвинула к нему тарелку. На несколько мгновений ее взгляд задержался на нем, как будто она хотела что-то сказать ему. Мик вопросительно посмотрел на нее, и Лиза нервно покосилась на братьев.

Кажется, она хотела поговорить с ним. Может быть, ее братья что-то заметили, почувствовали, что между ним и Лизой происходит что-то непонятное для них, и сказали ей об этом? Но внешне все было, как обычно. Бун мрачно поглядывал в его сторону, и Бриджер, как всегда, довольно бесцеремонно разглядывай его.

Дверь скрипнула, и вошли близнецы.

— Эй, вы двое, садитесь завтракать.

Взяв свои тарелки, они устроились на дальнем конце стола, подозрительно глядя на Мика.

— А как ваша фамилия? — неожиданно спросил Левис.

Подумав, что, возможно, он сможет разбудить любопытство близнецов и чуточку расположить их к себе, Мик быстро ответил:

— Сент-Чарльз. Мик Сент-Чарльз.

Кларк, набив полный рот яичницей, задумчиво проговорил:

— Мик. Смешное имя все-таки.

— Бога ради, — раздраженно сказала Лиза, — ешьте быстрее свой завтрак и отправляйтесь на мост. После обеда я привезу вам материалы. Так вы лучше идите и все там приготовьте.

На лице Кларка читалось упрямство.

— Но мы не хотим больше работать с ним.

Лиза бросила сковородку на стол.

— Слушайте, вы двое! Этот мост нужен нам для того, чтобы выжить в следующем году.

— Пока не вернется папа?

Мик почувствовал, как больно Лизе слышать это. Ему было достаточно одного взгляда на нее, чтобы понять: она уже не верит в то, что их отец когда-нибудь вернется домой.

— Да, мы должны восстановить мост до прихода папы.

Левис бросил неприязненный взгляд в сторону Мика.

— Но мы не хотим работать с ним. Он… он все время таращится на тебя.

Легкая краска появилась на ее щеках.

— Как только ты выходишь из дому, он сразу начинает смотреть на тебя. Он буквально пожирает тебя глазами.

Лиза не могла придумать, что ответить братьям. Что она могла сказать им?

— Мы не хотим работать с ним. Он украл нашу свинью, — заявил Кларк.

— Но…

— Рози была нашей свиньей. Папа подарил ее мне и Левису на день рождения перед тем, как уйти на войну.

— Я знаю это, но…

— Он украл ее. Застрелил и съел. Я уверен в этом, — продолжил Левис. — Разве не так?

Последние слова были обращены к Мику.

— Нет, это не так. Я не убивал вашу свинью.

— Почему мы должны верить вам? Вы… вы убийца.

— Я сказал вам правду.

Близнецы взглянули друг на друга.

— Откуда мы это знаем?

— Вы должны поверить мне.

Но и эти слова, похоже, совсем не убедили близнецов.

— Почему вы тогда находитесь здесь, если не убивали Рози?

Мик аккуратно положил свою вилку.

— Очень часто людей обвиняют в том, чего они не совершали. — Он поднял глаза на Лизу, страстно желая, чтобы она продолжала верить ему. Он был виноват только в том, что любил женщину и беспомощно смотрел на то, как она умирает. Много лет Мик мечтал только о том, чтобы нашелся человек, который выслушает его, который будет считать его честным человеком. И вот он встретил девушку, которая поверила ему, хотя он предстал перед ней в более чем невыгодном свете.

— Иногда после того, как человека обвинили в чем-нибудь постыдном, предосудительном, даже если большинство людей не верят в это обвинение, ему приходится много потрудиться, чтобы вернуть себе честное имя. Но если он будет бороться до конца, то правда рано или поздно восторжествует.

Близнецы обменялись недоверчивыми взглядами. Лиза прикрикнула на них, чтобы они пошевеливались, и через пару минут, закончив завтракать, мальчики вышли на улицу.

Через окно Мик видел Крокета, который с ружьем в руках направлялся к дому. Он шел забирать Мика на работу. Надо было идти. А он так хотел поговорить с Лизой, поцеловать ее!

— Сегодня ночью, — прошептал он, поднимаясь из-за стола, — у нас будет время поговорить побольше, — и вышел в коридор.

Но Крокет пошел за ним не сразу. Видя обвинение в глазах брата, Лиза поспешила избежать его расспросов.

— Я собираюсь через час отправиться в Кейтсби. Как ты думаешь, нам ничего больше не нужно, кроме материалов для моста?

— У нас же нет денег.

Лиза в сотый раз за сегодняшний день подумала о мешочке с золотом.

— Я думаю, что сумею договориться, чтобы нам отпустили в кредит.

По всей видимости, Крокет считал, что вероятность этого равна нулю.

— В кредит… — протянул он. — Ну что ж, попробуй. Но я все же считаю, что тебе не следует отправляться в город одной.

— Я возьму ружье.

— И даже…

— Но кого ты мне можешь дать в провожатые? — перебила Лиза брата. — Ты должен остаться здесь. А остальные слишком малы, чтобы защитить даже себя. Без таких компаньонов я сделаю все гораздо быстрее.

Крокет неохотно согласился, и Лиза поспешила наверх, боясь, что он может передумать.

Здесь она начала быстро исполнять тот ритуал, который не выполняла очень давно.

Сначала Лиза посыпала тело пудрой, уделяя особое внимание рукам и лицу, которые были покрыты неприлично темным загаром. Потом достала несколько вещей, которые были частью ее приданого.

Лиза надела изящные батистовые трусики, лифчик, потом корсет. Она вертелась в нем, затягивая его, пока он плотно не обхватил талию. При этом ее грудь вызывающе поднялась. Затем Лиза натянула бледно-розовые чулки и кожаные ботиночки. Она знала, что после того как наденет на себя все те вещи, которые положено носить модной женщине, ей будет слишком трудно возиться с ботинками.

Остановившись, чтобы сделать несколько коротких, неглубоких вдохов, Лиза продолжила наряжаться. Она надела батистовую корсетную накидку с вышитой на ней веткой плюща. Она сама вышила ее зимой накануне предстоящей свадьбы. За этим последовали длинная, до колен, нижняя юбка, кринолин и еще две отделанные оборками нижние юбки. И завершали наряд белая шелковая блузка и темно-бордовая клетчатая юбка.

Лиза стояла перед зеркалом и пыталась с помощью дюжины оставшихся у нее шпилек тщательно уложить волосы. Привычным серебряным ножиком здесь явно было не обойтись. Лизе стало вдруг очень грустно. Да, как много изменилось за эти несколько лет! Перед войной мост и гостиница давали достаточно денег, чтобы приобретать вещи, которые сейчас были на ней. Но это уже — остатки былой роскоши. Часть ее приданого была заношена до неузнаваемости, а часть обменяна на продукты. Теперь их земля могла только прокормить семью из восьми человек, да и то с трудом.

Отгоняя от себя эти мысли, Лиза примерялась, как получше надеть маленькую шляпку, которую держала в руках, и затем ловким движением надела ее и закрепила шпильками. Сегодня ей предстоит сыграть очень ответственную роль, и то, как она будет выглядеть, вполне может стать решающим. У нее не было времени предаваться грустным мыслям.

Некоторое время Лиза привыкала к этому наряду, который она не надевала целую вечность. Но, входя в кухню, она уже полностью овладела своей ролью, ролью женщины, у которой нет абсолютно никаких забот.

Снимая ключ с крюка на стене, Лиза остановилась. Все утро она провела, обдумывая, как поступить. Она знала, что должна пойти на это, должна рискнуть. Но чем ближе она подходила к шкафу, где было спрятано золото, тем сильнее билось ее сердце.

Осмелится ли она?

А почему нет? Это ее единственный шанс.

Но это было не очень честно.

Стараясь не обращать внимания на голос совести, Лиза открыла шкаф и достала кожаный мешочек. Никто никогда не узнает об этом. Даже если вернутся настоящие хозяева золота, она сможет оправдаться и потом вернуть им деньги. Они были ей нужны. Ей требовалось совсем немного. Ровно столько, чтобы убедить хозяина магазина открыть ей кредит.

Боясь, что передумает, Лиза быстро сунула мешочек в карман юбки, схватила сумочку и поспешила вниз.

— Крокет!

Крокет и Мик, услышав ее крик, повернулись к ней и замерли.

— Запряги лошадь Мика в коляску. Кивнув, Крокет быстро пошел к конюшне.

Стоя около колонки, Мик не спускал с нее влюбленного взгляда.

Рядом стояли ее братья, и Лиза спросила как можно небрежнее:

— Что-нибудь не так, мистер Сент-Чарльз?

— Нет, все хорошо. Ты так прекрасна.

Она посмотрела на братьев, смотревших на нее с яростью, но не без интереса.

— Тебя это удивляет?

— Нет. Я знал, что ты будешь так выглядеть, когда избавишься от своей заколки в виде ножа. Я всегда знал, что ты очень привлекательна, но не мог предположить, что так совершенна была бы твоя красота, если бы тебе не пришлось так тяжело работать для того, чтобы прокормить братьев.

Взгляд Мика был полон такой страстной силы, что Лизе показалось, будто он действительно прикасается к ней, ласкает ее. Мальчики смотрели на Мика так, что можно было не сомневаться: больше всего на свете им хочется огреть его лопатами, которые были у них в руках.

Лиза отвела взгляд в сторону и стала смотреть на сарай, на небо, на грязь, на что угодно — только бы не видеть его, такого большого и влекущего к себе.

На коляске, запряженной лошадью Мика, подъехал Крокет. Когда он передавал сестре кнут, Мик резко приблизился и предложил ей руку, чтобы помочь сесть в коляску.

— Когда ты вернешься, Лиза, — прошептал он так тихо, что никто кроме нее не услышал его слов, — я хочу снова поцеловать тебя. И я сделаю это. Можешь не сомневаться.

Затем он отошел и принялся снова набирать воду в ведра. А Лиза почувствовала, как у нее задрожали ноги и учащенно забилось сердце.

«Когда ты вернешься, Лиза, я хочу снова поцеловать тебя. И я сделаю это. Можешь не сомневаться».

Его слова все время звучали в ее ушах. Дорога в город на этот раз показалась Лизе намного длиннее, чем обычно. У нее было время подумать. И помечтать о будущем.

О будущем с Миком?

Она гнала прочь от себя эту мысль, как только она возникала в ее голове. Этого не может быть. Никогда. Но Лиза никак не могла избавиться от покалывающего ощущения, которое возникло в ее ступнях и поднималось все выше и выше к животу.

Господи, что с ней произошло? Почему она не может больше управлять своим сердцем и своими мыслями?

Своим сердцем? Лиза натянула поводья и остановила коляску. Но задыхалась не лошадь, а она сама.

Сердце? Но ведь ее сердце здесь ни при чем. Она вынуждена была так поступить. Она сделала этого мужчину своим пленником и заставила выполнять ее приказы. Она сделала это из-за… из-за…

Отчаяния?

Из-за своей семьи. Лиза поступила так, потому что ее семья находится в отчаянном положении.

Но ведь это не так. Вернее, не совсем так.

Черт подери, почему она не может заглушить этот тихий голос внутри себя, голос, который всегда говорит правду?

Лиза держала в руках поводья, но не могла сделать ни малейшего движения, чтобы ехать дальше. Она была взволнована теми мыслями и чувствами, которых никогда раньше не испытывала и которые впервые нахлынули на нее несколько дней тому назад. Она думала о себе как о женщине. Не как о сестре, не как о замене матери для своих братьев, а как о женщине. О женщине, у которой есть желания и мечты.

Лиза посмотрела наверх, на прекрасное небо, раскинувшееся над ней. День был не жаркий, но она чувствовала, как внутри нее все становится горячим при одной только мысли о Мике Сент-Чарльзе, ее любовнике.

Когда Лиза была рядом с ним, она не могла оторвать от него взгляда. Она хотела смотреть на него, прикасаться к нему, ласкать его. Даже на расстоянии он действовал на нее. Когда его не было рядом с ней, Лиза ловила себя на том, что мысленно гладит его спину, пробегает пальцами по его груди, рукам.

Все это сводило ее с ума. Она всегда была уравновешенной, практичной женщиной. Она спокойно и рассудительно строила свои отношения с Биллом Хатчинсоном, заранее зная, что ее ожидает в будущем. Лиза приготовила себя к тому, что она останется холодной и будет до конца своей жизни называть его мистером Хатчинсоном. Но она знала, на что шла. Взамен она получала свой дом, новую жизнь и спокойное, размеренное существование.

Лиза тяжело дышала. Она чувствовала себя так, будто только что избежала приговора о пожизненном заключении. Как же близко она подошла к тому, чтобы упрятать себя от жизни за толстыми стенами благополучия и респектабельности! Но, к счастью, этого не случилось. Лиза жила настоящей жизнью. И сейчас она была вовлечена в самое головокружительное приключение своей жизни. И никогда не чувствовала себя такой уверенной и сильной.

Другого пути не было. Этот мужчина сумел снять с нее все защитные покровы, и из-под них появилась женщина. Он обладал чувствительной, глубокой душой, и со всей страстью своей натуры откликался на то, что волновало се.

Так почему же она не может стать немного эгоистичной и побороться за свое будущее с этим мужчиной?

Мик выпрямился, прекратив приколачивать доску в курятнике. Прислонившись к стене, он пытался восстановить дыхание. Снова и снова он чувствовал, как его внезапно охватывает приступ полного изнеможения. Особенно часто это повторялось сегодня.

— Может быть, вам дать еще воды?

Мик поднял голову и сразу пожалел о том, что сделал резкое движение. Фигуры Левиса и Кларка слегка покачивались перед ним. Внезапно он почувствовал головокружение. Неужели начинается приступ?

Нет, черт подери! Только не сегодня. Он надеялся использовать отсутствие Лизы для того, чтобы поговорить с мальчиками. Он хотел, чтобы между ними возникло хоть какое-то взаимопонимание. Для Мика было важно, чтобы они не думали, будто он может причинить боль их сестре.

Подняв голову, он делал неглубокие вдохи, пытаясь побороть слабость. Ноги стали ватными, и Мик боялся, что может упасть. Ему было не по себе уже примерно полчаса. За это время один раз братья уже приносили ему стакан воды. Да, ему было нехорошо, но все же не так, чтобы совсем расклеиться.

— Что случилось?

Этот вопрос задал Крокет, который стоял неподалеку, держа в руках ружье. Рядом с ним был Бун с ведром воды. Они только что подошли сюда. В глазах у Мика рябило и прыгало, но он был уверен, что и Джонни где-нибудь поблизости.

Чуть отступив назад, Мик прислонился к стенке ветхого курятника, которая была не слишком надежной опорой. Подняв руку ко лбу, Мик сказал:

— Не знаю. Я просто вдруг почувствовал себя не очень хорошо.

Крокет подозрительно смотрел на него.

— Выглядите вы действительно неважно.

— Сейчас все пройдет.

— Не похоже.

— Мы можем дать вам рыбий жир, — предложил Бриджер.

Мик вздрогнул.

— Нет. Спасибо. Вы не знаете, куда Лиза спрятала мою сумку?

Крокет снова недоверчиво взглянул на него.

— Я знаю.

— У меня там есть хорошее лечебное средство.

— Лечебное средство?

— Да, немного виски. Иногда очень помогает в подобных ситуациях.

Крокет не двигался, и Мик еще сильнее прислонился к курятнику.

— Давай, парень. Кому это может помешать? Виски прогоняет лихорадку, вот и все.

— Лиза не одобряет спиртные напитки.

— Лизы здесь нет, — сказал Мик и сразу понял, что было ошибкой говорить так. — Кроме того, — добавил он быстро, — это же только в лечебных целях.

Крокет, раздираемый сомнениями, нахмурился.

— Я никуда не уйду, — пообещал Мик. — Но если вы не поможете мне, то к ее приезду я уже не буду так спокойно здесь стоять.

Мик охватил себя руками, как будто пытаясь унять лихорадочную дрожь.

Крокет кивнул с явной неохотой.

— Я вернусь через минуту. Стойте здесь и никуда не ходите.

Мальчик развернулся и побежал к сараю. Мик шагнул вперед и опустился на край деревянной кормушки. Он чувствовал, что с каждой секундой ему становится все хуже.

Он резко поднялся на ноги.

— Крокет! Он пытается убежать. Где ружье? — завопили близнецы и помчались к сараю. За ними последовали Бун и Бриджер с криками:

— Бежим домой, там револьвер Лизы.

Мик понял, что мальчики неправильно истолковали его намерение. Но он успел сделать лишь пару шагов, как маленькая фигурка выросла из-за угла курятника. Это был Оскар.

Вглядевшись в маленького русоволосого мальчика со сверлящим взглядом, Мик вздрогнул.

Оскар хмуро смотрел на него, держа в руках крохотный лук и стрелу.

— Не двигайтесь! — крикнул он пронзительным голоском. — И не смейте обижать моих цыплят.

Только сейчас Мик заметил, что по всему двору носятся пушистые желтые комочки.

— Если вы тронете их, я убью вас.

Убьет его? Из этого игрушечного лука? Но почему-то это не позабавило Мика. Наоборот, он почувствовал себя странным образом тронутым. Такой малыш, забыв про страх, решил защищать своих цыплят, своих питомцев.

Мик понимал, что не должен двигаться. Но, конечно, не потому, что в руках мальчика был детский лук. Просто он вдруг понял, что если сейчас уйдет, то Оскар будет обвинять себя в том, что был недостаточно силен и не смог задержать его. Он будет винить себя за то, что оказался слабее братьев. Мик не хотел, чтобы такой груз лег на эти хрупкие плечики. У малыша и без того несладкая жизнь.

Слабость разливалась по телу Мика, и он тяжело опустился на край кормушки. Но где же Крокет? Почему так долго не идет?

Это были его последние ясные мысли, а потом у него потемнело в глазах, и Мик почувствовал, как валится на землю.

Глава 13

Лиза вошла в магазин мистера Пикни с таким видом, будто ей принадлежит по меньшей мере половина этого города. Мистер Пикни поселился в Кейтсби недавно, каких-нибудь восемь месяцев назад. На войне он потерял руку. Лиза хотела использовать то, что он не знал ни ее, ни ее семью. Она была в городе только два раза с тех пор, как он появился в нем. И была уверена, что он не знает, что ей неоткуда взять такую крупную сумму денег.

Она положила мешочек с золотом на прилавок, чуть поморщилась от легкого звона и беззаботно посмотрела по сторонам.

— Я почти уверена, что у вас найдется то, что мне нужно! — воскликнула Лиза тоном избалованной женщины, стараясь придать своему голосу бархатный, почти мурлыкающий оттенок. — Я приехала в город со списком и думаю, что если не найду всего, что мне нужно, у вас, то тогда вообще зря сюда приехала.

С этими словами Лиза высыпала содержимое мешочка на прилавок и рядом положила список.

Глаза мистера Пикни округлились.

— О, вот это да! — только и смог произнести он.

Лиза предполагала, что с тех пор, как мистер Пикни открыл свое дело, он еще не видел золота. И не имело никакого значения, что монеты старинного образца и некоторые из них погнуты и деформированы.

Из-за войны большинство людей предпочитали в основном меняться товарами. А тут перед ним лежало настоящее золото.

— Это только задаток, — сказала Лиза, небрежно кивнув на монеты. — Я не осмелилась взять с собой больше. Я просто, — она сделала неопределенный жест около своей поднятой корсетом груди, по которой скользнул взгляд мистера Пикни, — я просто не осмелилась.

— Конечно, — выдохнул он. — Что вам угодно приобрести, мисс?

Она указала на список.

— Вы сможете сделать так, чтобы это было готово к завтрашнему дню?

Мистер Пикни взял бумагу и пробежал глазами список.

— Да, я могу все это достать, но у меня нет лошадей для того, чтобы отвезти ваши покупки. Если вы подождете до послезавтра, то я найму их.

Лиза сделала вид, что размышляет.

— Хорошо, я думаю, так можно сделать, — она взглянула на корзину, стоящую в углу, — если вы добавите к этому списку вон ту пару сапог. — Она подумала об обуви Мика, которая пришла уже в полную негодность.

Мистер Пикни был немного удивлен таким необычным требованием, а особенно размером заказываемой обуви. Но вид золота, настоящего золота заставлял его смиряться с любой странностью этой клиентки.

— Хорошо, мэм.

— Да, мистер Пикни, — сказала Лиза, придвигаясь ближе к нему, — сапоги я заберу с собой.

Выйдя из магазина и положив сверток под сиденье коляски, Лиза остановилась и стала в раздумье покусывать губы. Она не могла отказаться от мысли, что должна чем-то помочь Мику. По словам мистера Рутерса, этот Эзра Бин находится в городе. И хотя Мик запретил ей вмешиваться в его дела, была уверена, что он не будет против, если она задаст несколько осторожных вопросов.

Наконец Лиза решилась и пошла по направлению к конторе шерифа, в которой сейчас размещались солдаты федеральной армии.

Она плохо представляла себе, что им скажет, но отступать не собиралась.

Последствия войны здесь были хорошо заметны. Дом, где размещался шериф, имел когда-то очень привлекательный вид. Он был обшит сосновыми панелями, и полы были всегда натерты до блеска. Но теперь все стало грязным и обшарпанным.

Когда она подошла поближе, входная дверь открылась, и из дома вышли два солдата, а за ними показался сутулый мужчина, успокаивающий плачущую женщину. Это был мистер Рутерс со своей женой. Лиза остановилась, у нее сжалось сердце от грусти. Они, должно быть, ходили сюда в надежде получить сведения о Билли-Джо, их младшем сыне. Он пропал после Виксбурга.

До этого момента Лиза не осознавала, что есть более страшное испытание, чем не знать, жив ли ее отец или нет. Сейчас она могла получить определенный ответ на этот вопрос. И окончательно узнать, что он мертв.

Лиза закрыла глаз в беззвучной мольбе: «Папа. Папа, возвращайся домой».

Несколько секунд она пыталась успокоиться, чтобы не дать волю слезам. Но все равно не могла отвести взгляда от этих прижавшихся друг к другу пожилых людей, скорбно бредущих по улице.

— Мисс?

Лиза вздрогнула и обернулась. На нее пристально смотрел какой-то военный, судя по нашивкам на лацканах — офицер. Его форма выцвела от солнца, пыли и многочисленных стирок. Волосы у него были длинные и растрепанные. Совсем как у Мика перед тем, как она привела их в порядок.

— Вы заблудились?

Лиза покачала головой. Надо было выполнить то, что она задумала.

— Нет. Нет, мне нужно кое-что узнать здесь.

Должно быть, заметив, что она смотрит на плачущую миссис Рутерс, офицер кивнул, предполагая, что она пришла сюда по подобному вопросу. Лиза хотела поправить его, но не успела. Он уже вводил ее внутрь, полагая, наверное, что разговоры в такой ситуации не очень уместны.

— Идите за мной.

— Вы здесь работаете? — спросила Лиза, когда они шли по запутанным коридорам.

— Нет, мэм. Но у меня тут было небольшое дело, так что я знаю, куда надо идти.

Он подвел ее к столу, заваленному бумагами, за которым сидел лысый человек в очках, очень похожий на мышку.

— Полнисек!

Маленький человек вздрогнул и нервно провел рукой по столу, при этом на пол упало несколько листков бумаги.

— Черт вас подери! — взвизгнул он и перешел на злобный шепот: — Я уже все сказал. Мне нечего больше добавить. Если вам нужен ваш брат, то вам придется самому отправиться на его поиски.

Офицер наклонился над столом и со злостью посмотрел на него.

— Я здесь не по своему делу. Эта леди хочет что-то узнать.

Полнисек недовольно сжал губы, но когда он взглянул на Лизу, на лице его появилось некое подобие улыбки.

— Мэм, — сказал он, поднимаясь из-за стола, — чем могу быть полезен?

Перед Лизой был человек, который мог ответить на интересующие ее вопросы. Но она не знала, как начать.

— Мне нужно кое-что узнать.

— О близком человеке? Кто-то пропал?

У нее упало сердце. Она может спросить об отце. Она может, наконец, узнать все наверняка.

Нет. Она не хотела знать, что отец числится в списках погибших. Не сейчас. Пусть в ее жизни будет еще несколько дней, наполненных надеждой. Пусть даже фальшивой надеждой.

— Нет. Просто на днях ко мне зашел сосед. Он сказал, что видел мужчину… преступника… где-то в наших краях.

Полнисек и офицер обменялись взглядами, и Лиза поняла, что допустила ошибку. Ужасную, ужасную ошибку. Она хотела помочь Мику, немного прояснить обстановку, но вместо этого она возбудила подозрение у этих людей.

— Да, мэм. Мы ищем одного человека. Не видели ли вы кого-нибудь подозрительного?

— Нет! Это… я не уверена.

Полнисек взглянул на нее. Лиза чувствовала, что и офицер пристально смотрит на нее. Наконец Полнисек открыл ящик стола и, порывшись в нем, достал небольшой листок. Он протянул его Лизе.

— Вы видели этого человека?

На маленьком плакате с надписью «разыскивается» был изображен Мик: бородатый, обросший, не очень похоже нарисованный. Но это был, конечно же, он.

— Я не уверена.

— Подумайте, мэм. Это очень важно. Черт! Как ей теперь выбраться из этой ситуации?

— Возможно, я видела его. Примерно неделю назад. Я видела человека, похожего на него. Он шел по лесу примерно в пяти милях от моего дома.

— А где вы живете?

— У переправы.

— Вы Вайлдер?

Лиза неохотно кивнула, ей очень не хотелось, чтобы здесь знали, кто она.

— Что вы делали так далеко от дома?

— Я… я вместе с моим братом собирала в том лесу ягоды.

Боже, что она говорит! В это время года в Огайо почти совсем нет ягод. Оставалось только надеяться, что Полнисек не знает об этом.

— На каком расстоянии вы его видели?

— Метрах в ста. Может быть, больше.

— А почему вы раньше не обратились к нам? Лиза пожала плечами.

— Я не так уж часто бываю в городе.

Полнисек вздохнул и посмотрел на офицера.

— Один день. Больше я не могу вам дать, — сказал он ему.

Лиза не поняла, что значили эти слова. Офицер не стал медлить. Надев шляпу, он быстро вышел из комнаты, звякнув шпорами.

— Вам придется написать заявление.

Лиза покачала головой.

— Нет, я не могу задерживаться. Меня ждут дома… а мне надо заехать еще в пару мест, — она было очень зла на себя. Ей уже давно надо было уйти отсюда. — Простите, но я больше ничем не могу вам помочь. Я видела его издалека и, вполне вероятно, это был вовсе и не он.

Лиза резко развернулась и почти выбежала из комнаты, но буквально через несколько шагов она столкнулась с мужчиной, шедшим ей навстречу. Она подняла глаза и увидела жесткие глаза и холодное выражение лица.

— Полковник Бин! — услышала она сзади голос Полнисека.

Бин. Это человек, которого боится Мик. И тот же самый человек, который руководил людьми, забравшими Рози.

Лиза не хотела быть представленной ему, не хотела больше отвечать ни на какие вопросы. Подобрав юбки, она выбежала на улицу.

Вернувшись домой, Лиза сразу же переоделась. Она сделала это так быстро не потому что боялась испачкаться, а потому, что ее смущал взгляд Мика, которым он смотрел на нее, когда она была в этом новом наряде. Она не хотела сейчас чувствовать это волнение и возбуждение. Ей нужно было сперва обдумать то, что с ней произошло в городе.

«Когда ты вернешься, я хочу снова поцеловать тебя. И я сделаю это. Можешь не сомневаться».

При одном воспоминании об этом обещании Лиза начинала чувствовать слабость в ногах. Весь день она пыталась гнать от себя прочь эти слова, но они снова и снова возвращались.

Она стояла посреди своей комнаты и не могла унять дрожь, пробегавшую по телу. Она закрыла глаза и пыталась успокоиться. Сердце стучало, кожа становилась все горячее.

В тот первый раз, когда она прикоснулась к Мику, ища у него оружие, она впервые испытала это сладостное чувство предвкушения чего-то невероятно прекрасного. Тогда она поклялась себе, что он не сможет лишить ее силы. Но, к ее удивлению, эмоции, которые разбудил в ней Мик, подействовали на нее прямо противоположным образом. Лиза стала сильной. Достаточно сильной, чтобы понять, чего она хочет. Теперь она знала точно, что хочет быть с Миком, хочет, чтобы их отношения на этом не закончились.

Ее взгляд скользнул в окно, на задний двор, ища человека, который завладел всеми ее мыслями. Да, призналась Лиза сама себе со вздохом, она хочет, чтобы он был с ней. И чтобы все было по-другому. Сейчас он связан с ней словом чести, и даже их ночь любви произошла только по ее желанию. Да, она заставила Мика ремонтировать мост, заставила его остаться на ферме, но никогда не сможет заставить полюбить себя.

Заменив шпильки на привычную заколку в виде ножа, Лиза, нахмурившись, вышла из комнаты и пошла к курятнику.

Но задний двор был совершенно пуст.

— Крокет! — крикнула она, но ответа не последовало.

Ледяная волна страха охватила ее. А вдруг солдаты поскакали за ней? А вдруг схватили уже всех? Нет!

Лиза развернулась и побежала к дому. И в это же мгновение услышала топот приближающихся копыт.

Сдерживая волнение, Лиза побежала еще быстрее, стремясь перехватить всадника до того, как он приблизится к дому. Обежав дом, она увидела наездника и сразу же узнала его. Это был тот офицер, который провел ее к секретарю, только теперь на нем не было куртки с нашивками.

Мужчина остановил коня и, слегка коснувшись двумя пальцами шляпы, произнес:

— Мэм, не могли бы вы мне сказать, где вы видели того человека?

— Какого человека?

— Мика Сент-Чарльза.

Бин показал Лизе листок с изображением Мика, который она уже видела в городе.

Она махнула рукой вдаль, по направлению к лесу.

— Это было там. Миль пять отсюда или даже побольше.

— Он шел пешком?

Лиза хотела сказать «нет», но потом подумала, что это будет звучать не очень правдоподобно.

— Да, пешком.

— В какую сторону он направлялся?

— На юг.

Офицер слегка нахмурился.

— Не могли бы вы мне сказать, в каком он был состоянии? Это помогло бы мне определить, как далеко он ушел.

— Я точно не знаю. По-моему, он был достаточно бодр.

Офицер не двигался и ничего не говорил. Он пытливо смотрел на Лизу, словно у нее на лбу было написано слово «лгунья».

— Лиза?

Это был Крокет. Лиза вздохнула с облегчением, но потом испугалась еще больше. Если он сейчас назовет имя Мика или как-то проболтается, то Мика можно считать мертвым.

— Я вам очень признательна, что вы решили проверить этот случай, майор.

— Капитан, — поправил он.

— Я очень беспокоилась, что никто не отнесется к моим словам серьезно. Я вам очень благодарна.

Капитан кивнул, и, взглянув на Крокета, спросил:

— Это тот самый ваш брат, с которым вы собирали ягоды?

Крокет удивленно поднял бровь.

— Нет! Нет, это не он. То был другой мой брат, Оскар. Он совсем еще ребенок. Ему только пять лет.

— Тогда, я думаю, он не сможет нам помочь.

— Ну, конечно, он слишком мал.

— Хорошо, мэм, благодарю вас, — сказал капитан и, снова дотронувшись до шляпы, ускакал. Крокет подождал, когда затихнет стук копыт, и спросил:

— Собирали ягоды?

— Это не твое дело, Крокет. Где мальчики? Вы меня до смерти напугали. Куда вы все подевались?

Крокет молчал.

— Что случилось? — спросила Лиза. Страх снова вернулся к ней.

— Они напоили его.

— Кто напоил кого?

— Бриджер, Левис, Кларк и Джонни. Они залезли на чердак и достали сумку с медикаментами.

Аптечка Салли. Черт подери! Почему же она не вспомнила о ней, когда Мик болел?

— Они положили в стакан штук шесть таблеток, налили туда примерно полпузырька настойки опия и дали выпить Мику. Теперь он без сознания.

— Что?! — Лиза уже направлялась к дому. — Но зачем?

— Они пытаются защитить тебя.

— Защитить меня? От кого?

— От него. Черт подери, Лиза, разве ты не видишь, что здесь происходит? Он положил на тебя глаз. И мне это совсем не нравится. Ты должна была выйти замуж за Билла.

— Билл мертв.

— Но ты можешь найти кого-нибудь еще, кто позаботится о тебе.

— К твоему сведению, мне не нужен никто. Я могу сама о себе позаботиться. — Она подошла к Крокету и приставила палец к его груди. — Может быть, это ускользнуло от твоего внимания, но я взрослый человек. Возможно, до войны я была еще почти ребенком, но сейчас я взрослая женщина. И не желаю, чтобы мне указывали, что делать.

Лиза сразу же пожалела об этой вспышке. Крокет просто сказал о том, что волнуется за нее, а она на него накричала.

— Он в сарае, — сказал Крокет после долгого, неловкого молчания и ушел. В эту минуту Лиза чувствовала себя очень гадкой.

Глава 14

Лиза смотрела на мужчину, лежавшего в кровати ее родителей. Братья почти полчаса тащили Мика сюда, сначала на игрушечной тележке близнецов, потом на руках. Она отвернулась от Мика и гневно взглянула на них.

— Что вы с ним сделали?

У мальчиков был виноватый вид, но они ни в чем не признавались. Мик лежал посередине кровати, бледный, с капельками пота на лбу.

— Так. Значит, он сам это сделал с собой?

— Может быть, у него снова началась лихорадка? — предположил Левис, и Лиза посмотрела на брата ледяным взглядом.

— Это не лихорадка, и мы все это прекрасно знаем. Кто это сделал? Отвечайте, или, клянусь вам, я запру вас всех в дровяном сарае до тех пор, пока вы не поумнеете.

Ее угроза подействовала на ребят, и они начали говорить сразу все вместе.

— Бун нашел настойку опия.

— Бриджер добавил ее в воду…

— А Левис дал ее ему…

— Нет, это был Кларк…

— И Джонни подсыпал что-то!

Когда братья закончили кричать, Лиза сердито посмотрела на них. Похоже, что только Крокет и Оскар не принимали в этом участия.

— Как вы могли? — вырвалось у нее.

— Он хочет забрать тебя от нас! — выкрикнул Бриджер, но Лиза сразу поняла, что и все остальные разделяют его страх.

— Забрать меня? — повторила она в недоумении.

Они зашевелились, и все разом посмотрели на Буна, безмолвно выбирая этого застенчивого мальчика в очках своим оратором.

— Мы знаем, как сильно вы нравитесь друг другу — начал Бун.

Лиза почувствовала, как краска медленно разливается по щекам, но сейчас она не хотела об этом думать.

— Мы знаем, что он скоро попросит тебя стать его женой. Это только вопрос времени.

— Да, это так, — вставил Бриджер, — ведь мы все знаем, какая ты замечательная.

Лиза почувствовала в горле комок.

— Мы старались сделать все, чтобы он убрался отсюда. Но мы не можем позволить ему забрать тебя с собой. Мы не хотим остаться одни.

Комок в горле мешал Лизе говорить. Она опустилась на сундук, стоящий в ногах кровати, и протянула к братьям руки.

— Неужели вы могли подумать, что я брошу вас?

Младшие братья бросились к ней в объятия. Крокет и Бун остались стоять, но она видела, с каким облегчением оба вздохнули.

— Это мой дом. Вы моя семья. Я никогда не покину вас.

— Ты обещаешь? — прошептал Джонки, смотря на нее снизу глазами, полными слез.

У Лизы тоже слезы навернулись на глаза.

— Обещаю, — сказала она, обнимая их и точно зная, что никогда не нарушит этого обещания. Даже если из-за этого ей придется потерять человека, который лежал сейчас без сознания на кровати. Человека, которому принадлежало ее сердце.

Мик поправлялся гораздо медленнее, чем она хотела бы.

Несколько часов он лежал, как мертвый. Потом начал дрожать и бредить. Все было точно так же, как и во время приступа лихорадки.

Прошло уже двадцать минут, а он все продолжал что-то неясно бормотать. Лиза стала постепенно терять самообладание.

— Зачем вы дали ему опий? — сердито спросила она, выгоняя братьев из комнаты. — Неужели вы не знаете, насколько это опасно?

Мальчики молчали, и Лиза, немного смягчившись, сказала:

— Принесите мне холодной воды, потом возьмите свои вещи и отправляйтесь в сарай. Я не хочу, чтобы вы мешали ему, пока он не поправится.

— Хорошо, Лиза… Хорошо, — хором сказали они и поспешили выполнить ее поручение.

Она села рядом с Миком. Лиза не знала, как ему помочь. Единственное, что она могла делать — это укутывать его одеялами, когда он дрожал, и сбрасывать их на пол, когда он становился слишком горячим.

Лиза сидела, в отчаянии заломив руки, и смотрела на него. И тут она осознала, что ведет себя, как те женщины, которые готовы упасть в обморок при виде собачьей драки на улице. Лиза выругала себя. Нет, она не из их числа. Ей пришлось вести суровую жизнь. И она должна остаться верной себе.

Почувствовав себя немного бодрее и увереннее, она закрыла глаза, заставляя себя думать. Надо что-то придумать. Она должна вспомнить то, чему ее учила Салли.

Салли.

О, как же она раньше не догадалась. Лиза побежала на чердак, где личные вещи Салли были аккуратно уложены в несколько сундуков. Она сняла две маленькие металлические коробочки с огромного деревянного сундука и открыла крышку, затем достала медицинские книги Салли, а также кожаную сумку с лекарствами, в которой уже сегодня покопались мальчишки, и быстро вернулась в комнату. Пододвинув кресло поближе к лампе, Лиза начала просматривать книги.

Открыв книгу, на которой было написано «Введение в медицину», она нашла ее язык слишком сложным для себя, и, поскольку переплет и страницы выглядели как новые, решила, что Салли не очень часто использовала ее. Понимая, что время очень дорого, она разложила все книги на полу в ряд и выбрала из них самую потрепанную. Это была маленькая книга в мягкой обложке и с тонкими листами, покрытыми мелким шрифтом. Не став даже читать название, Лиза открыла книгу и начала ее листать.

К счастью, это было руководство по уходу за больными. Простым языком объяснялось, как надо ухаживать за человеком, который заболел. Автор перечислял симптомы самых распространенных заболеваний и потом давал рекомендации, как справиться с ними в домашних условиях.

Вздохнув немного спокойнее от того, что она нашла такую хорошую книгу, Лиза немедленно открыла раздел под названием «Опийная настойка» и начала изучать инструкции по борьбе с передозировкой.

Книга действительно была очень ценная. Автор говорил о том, что сначала нужно положить в постель горячие камни, чтобы согреть больного, а потом помыть его, чтобы снова понизить его температуру.

— Помыть? — Лиза произнесла эти слова вслух, и собственный голос испугал ее.

Углубившись в книгу, она еще раз медленно прочитала это место, как будто там была какая-то ошибка. «Больного нужно помыть, одеть во фланелевое белье и уложить в постель…» Фланелевое белье?

Девушка взглянула на огромного мужчину, лежащего в кровати. «Тебе придется смириться с тем, что я для тебя найду. Фланели такого размера у нас нет, а вот что-нибудь шерстяное я отыщу. Тем более, что шерсть похожа на фланель».

Немного полистав книгу, Лиза нашла инструкцию, которая была озаглавлена «Мытье инвалидов», и прочла: «Больной должен находиться на кровати. Снимите с него всю одежду. Используйте простыню в качестве ширмы, которая скроет больного от посторонних глаз. Расстелите другую простыню на правой стороне матраца, положив больного на левую. Переверните его на живот на натянутой простыне. Мойте его раствором из одной части мыла, двух частей уксуса, трех частей слабого настоя ромашки и десяти частей горячей воды. Начинайте мытье с ног, постепенно переходя на туловище и обращая особое внимание на плечи и ягодицы. Накройте больного простыней и снова переверните его на спину. Мойте переднюю часть его тела, делая небольшие круговые поглаживания и обращая особое внимание на гениталии, где…»

От одного этого слова лицо Лизы вспыхнуло, и она бросила книгу на стол. Она непроизвольно посмотрела на кровать, на мужчину, лежащего на ней, на простыню, прикрывающую его… гениталии. У нее задрожали колени, и эта дрожь стала охватывать все ее тело.

О, боже! Лизе стало жарко от того, что она представила. Она закрыла глаза, чувствуя охватившее ее волнение. Боже правый! Неужели это возможно, что даже после всего, что было между ними, она может испытывать смущение, смешанное с вожделением?

Отгоняя от себя неуместные сейчас желания, она попыталась подумать о том, что ей предстоит сделать. Она должна последовательно выполнить инструкцию и думать о Мике при этом только как о больном.

Зайдя на кухню, Лиза подошла к баку, стоящему на плите, и заглянула в него. К счастью, он оказался полным. Она перелила воду из бака в ведро, добавила мыло, уксус, настой ромашки и, взяв ведро, поспешно вернулась в комнату.

Ее пациент по-прежнему лежал, раскинувшись на кровати, вполголоса бормоча что-то непонятное.

— Если бы ты сейчас очнулся, — сказала Лиза, — то ничего бы этого не понадобилось.

Мик не отвечал. Она и не ожидала, что он что-нибудь скажет. Просто она хотела подбодрить себя. Но когда Лиза сняла с него простыню, она поняла, что узда, в которой она пыталась держать свои чувства, ослабевает, и выбежала из дома.

Через час Лиза вошла в комнату, потирая ноющую поясницу. Никогда она не могла бы подумать, что мытье взрослого мужчины окажется таким изматывающим занятием. Нет, она потратила не очень много энергии. Самым сложным оказалось сохранить спокойствие, когда она промывала каждый мускул Мика и считала его шрамы. Несмотря на тяжелую жизнь, которую ему пришлось вести, а может быть, как раз благодаря ей, он был очень красивым мужчиной. Конечно, нормальное питание пошло бы Мику только на пользу. И тогда уже нельзя было бы отрицать, что у него почти идеальная фигура.

Лиза стояла в дверях и смотрела на него, скользя взглядом по изгибам одеяла, под которым угадывались его ноги, живот, грудь. Она не была уверена, но ей казалось, что теперь он выглядит немного получше.

Теплота разлилась по ее телу, она не могла больше сдерживаться. В последние несколько лет Лиза не разрешала себе ни о чем думать, кроме фермы и своей семьи, но вот уже несколько дней она с трудом могла заставить себя подумать о них. Мик наполнял собою каждое мгновение ее жизни. Тайные, непрошеные желания приходили ей в голову, и Лиза не могла противиться им.

Любит ли она его?

Да. Да, она любит его. Учитывая то, при каких необычных обстоятельствах развивались их отношения, она не понимала, как это могло произойти. Но это было именно так. Она любила его. Любила по-настоящему.

Лиза поправила одеяло, подтянув его повыше к подбородку Мика, и села на край кровати.

— Зачем ты это сделал со мной? — прошептала она. — Зачем? — Не в силах сдержать себя, она протянула руку и коснулась его мягких, густых волос цвета спелой пшеницы. Затем рука скользнула ниже, поглаживая лоб, щеки, подбородок. Его кожа загрубела от испытаний, которые выпали на его долю и которые Лиза вряд ли когда-нибудь сможет понять, да, ему пришлось пережить очень многое.

— Мик, — тихонько позвала она. Лиза не знала точно, что она ему скажет, да это было и не важно. Но Мик молчал, и прежний страх снова охватил ее.

Она сделала все, что могла, и ее начинало беспокоить то, что он до сих пор не приходит в сознание. А если она не все прочитала в этой книге? Что, если есть еще что-то, что она может сделать? За свою жизнь Лиза много раз видела смерть и ненавидела ее. Похороны приводили ее в ужас, любая болезнь внушала непреодолимый страх. За окном была непроглядная, густая темень, и Лиза никак не могла отделаться от суеверной мысли, что сейчас очень подходящее время для того, чтобы душа Мика покинула эту землю.

Она снова пощупала его лоб и щеки, пытаясь убедить себя, что они стали немного прохладнее.

— Мик?

Он не отвечал, не шевелился, не просыпался.

— Мик, ты не можешь умереть. Ты слышишь меня? — шептала Лиза ему прямо в ухо. — Мальчики никогда не простят себе этого. И я тоже. А кроме того, у меня сейчас и без того очень много забот, так что ты должен жить. Ты слышишь меня?

Лиза хотела бы, чтобы эти слова звучали, как приказ, но они гораздо больше походили на мольбу. Но, так или иначе, лицо Мика оставалось спокойным, как маска, и ничто не говорило о том, что в его затуманенный опиумом мозг проник ее страстный призыв.

Вставая, Лиза отбросила в сторону все свои страхи и сожаления. Сверкнув глазами, она сказала:

— Ты почувствуешь себя лучше, мистер Мик Сент-Чарльз. Ты почувствуешь себя лучше, даже если для этого мне придется убить тебя.

Глава 15

Мистер Пикни привез заказ и, довольно улыбаясь, снова и снова рассказывал Лизе, как ему удалось достать лошадь на день раньше, чем он планировал.

Все это время Крокет подозрительно смотрел на Лизу, но она старалась не обращать на него внимания. К счастью, когда все было выгружено, мальчиков очень быстро перестал интересовать вопрос, как ей удалось оплатить все это. Они были слишком возбуждены видом доставленных товаров. Здесь было все, что нужно для моста: балки, гвозди, шурупы, болты, а также всевозможные продукты: картошка, сыр, мука и много другого.

После того как братья поели, Лиза отправила их работать на мост, чтобы они не мешались, и стала готовить питательный бульон для Мика. Хотя, скорее всего, он ему не поможет.

Ближе к вечеру Лиза снова зашла к нему в комнату. Мик по-прежнему лежал очень тихо и не шевелился. Суп. Может быть, суп придаст ему силы. Надо попытаться покормить его.

— Пойдем со мной, Бун, — сказала Лиза мальчику, читавшему в кресле. — Давай попробуем его покормить.

Мик был один.

Чуть-чуть приоткрыв один глаз, он оглядел пустую комнату. Легкая улыбка заиграла на его губах. Сегодня утром, проснувшись с раскалывающейся от боли головой и с каким-то смутным воспоминанием об остро пахнущей жидкости, Мик был все же в состоянии собрать воедино обрывки событий и осознать, что случилось. Они отравили его. Эти маленькие головорезы отравили его.

Мик ждал, когда сможет остаться наедине с Лизой, но в комнате постоянно находился один из мальчиков и наблюдал за тем, как он спит.

Он поглубже зарылся в одеяло, наслаждаясь ощущением чистого белья, мягкого матраца, удобной подушки. Хотя Мик уже спал на этой кровати не в первый раз, ему казалось, что он никогда не привыкнет к таким удобствам. Да, это было не самое худшее место для человека, который смертельно устал спать на земле, сутками не слезать с коня и быть в постоянном напряжении. Эх, ему бы только решить свои дела с Бином и…

Мик услышал скрип половицы в коридоре и, положив руку на лоб, закрыл глаза и тихонько застонал. Первым делом ему надо было поговорить с Лизой.

Зайдя в спальню, Лиза остановилась и внимательно посмотрела на Мика. Он мирно спал, что-то тихонько бормоча; выглядел он уже посвежее, чем прежде. Возможно, Мик начинал поправляться.

— Отлично, — сказала Лиза сама себе, ставя поднос с тарелкой супа на туалетный столик. Бун зашел в комнату за ней, неся ведро.

— Поставь его на пол, пожалуйста.

Мальчик выполнил приказ Лизы.

— Где же Бриджер с горчичным пластырем?

— Он уже идет.

Можно было не сомневаться в том, что Бун говорит правду. Острый запах проник в комнату задолго до появления Бриджера.

— Лиза, это пахнет просто отвратительно, — пожаловался Бриджер, держа миску с пластырем на вытянутых руках.

— Тогда радуйся, что это предназначается не тебе, — девушка взяла миску из рук Бриджера. — А теперь идите отсюда оба.

Они охотно исполнили ее приказание, пулей выскочив из комнаты. Лиза поставила миску на стол. Поскольку процедуры, описанные в книге, помогали Мику не так быстро, как она хотела бы, Лиза решила попробовать универсальное средство от всех болезней, которое так любила применять Салли. Горчичный пластырь.

Скинув с Мика одеяло, девушка поставила миску ему на грудь. Это ему не очень понравилось, и он кашлянул, открыл глаза и схватил Лизу за руку.

— Черт тебя подери, Лиза! Что ты делаешь?

Волна радости моментально охватила ее. Значит, он жив! Он не умирает!

Лиза хотела броситься Мику в объятия, но, не желая показывать, как она перепугалась за него, приняла строгий вид и голосом классной дамы произнесла:

— Я хочу помочь тебе. Будь любезен — не шевелись.

Когда Лиза накладывала пластырь ему на грудь, Мик отвернул голову в сторону.

— Какой ужасный запах!

— Да, ты совершенно прав, — едко заметила девушка, — но это средство должно тебе помочь. И поскольку оно вывело тебя из оцепенения, я почти не сомневаюсь в его эффективности.

Мик посмотрел на нее, сузив глаза.

— Ты не…

— Пожалуйста, закрой рот и лежи тихо, — приказала Лиза. Если последние несколько дней и научили ее чему-нибудь, то уж во всяком случае не тому, чтобы быть терпеливой сиделкой, особенно у пациента, которого ей пришлось мыть и касаться таких частей тела, которых она никогда раньше не видела ни у одного мужчины.

— Прекрати! — Мик еще сильнее сжал ее кисть. — Я проснулся. Я давно проснулся. Я здоров. И поэтому нет никакой необходимости…

Давно проснулся?!

— Давно проснулся! — крикнула Лиза и закусила губу, чтобы не закричать снова. Она внезапно почувствовала безумную слабость во всем теле. Лиза готова была разрыдаться, хотя прежде с ней подобного не случалось. Но она поступила по-другому: с силой шлепнула горчичный пластырь Мику на грудь.

— Сними это с меня. Сними это! — закричал он, хватаясь за припарку. Он дергал ногами и руками, потом спрыгнул с кровати, поскользнулся и упал на пол.

Лиза удовлетворенно улыбнулась. Сомнений больше не было — смерть ему пока не грозила.

— Какого черта, Лиза, что ты со мной делаешь?

— Ничего страшного. Я тебя лечу.

— Лечишь? Ты обварила меня.

— Боже мой, сколько суеты из-за небольшой медицинской процедуры.

— Какой, к черту, процедуры! Ты сожгла мне всю грудь.

— А ведь это помогло. Тебе не кажется? — Ее замечание заставило Мика замереть. — Или не помогло? — Лиза прищурила глаза, взгляд се стал пристальнее. Она смотрела на Мика так, будто пришла к заключению, что для человека, который был на волосок от смерти, он ведет себя слишком резво. Она начала аплодировать.

— В самом деле очень убедительно. Ты сделаешь прекрасную карьеру, если станешь актером. — Лиза чувствовала, как в ней все сильнее закипает злоба. — Тебе пора подниматься. По полу гуляют сквозняки. Не дай бог, подхватишь насморк.

Ее сарказм был очевиден. Мик поднялся с пола и встал, прислонившись спиной к стене.

— Как долго, — спросила она сквозь зубы, — ты уже находишься в сознании?

— Недолго.

— Сколько?

— С самого утра.

— Так тебя нужно было лечить? Ты действительно был без сознания?

— Твои братья отравили меня.

— Значит, по крайней мере отчасти, твоя болезнь была настоящей.

— Неужели ты думаешь, что я смог бы разыграть потерю сознания?

— Я начинаю так думать, — голос Лизы задрожал. — Черт тебя подери, — прошептала она и отвернулась от него.

Мик стоял нахмурившись, не понимая, почему у Лизы как-то странно опущены плечи и она периодически вздрагивает всем телом.

— Лиза?

Что-то здесь было не так. Мик понимал: что-то случилось. Она не отвечала ему и никак не реагировала на его слова.

Немного озадаченный таким поведением девушки, он медленно приблизился к ней. Явственно ощущаемое напряжение, висевшее в воздухе, заставляло его быть очень осторожным. Мик чувствовал, что случилось что-то серьезное. Лиза не кричала на него, не спорила и ни в чем не обвиняла — это было явным признаком того, что произошло что-то действительно важное.

— Что случилось? — Мик дотронулся до ее плеча.

Девушка резко повернулась, отстраняясь от него. По ее лицу текли слезы.

— Ты мерзавец, — прошептала Лиза, всхлипывая. — Я думала, что ты… Я думала, ты… умираешь.

И она разразилась рыданиями. Мик, оцепенев, застыл рядом с ней. Лиза волновалась из-за него. Она переживала, она боялась за его жизнь. Он был тронут до глубины души. Он никак не ожидал, что это так потрясет его. Лиза была поистине удивительной женщиной, способной на огромную нежность, на сопереживание. И на огромную любовь.

У Мика перехватило дыхание, сердце его бешено стучало.

— О, Лиза, — он протянул к ней руки, притянул ее к себе и обнял. — Прости меня. Я не хотел напугать тебя.

Он надеялся, что его слова успокоят се, но они произвели прямо противоположный эффект. Она прижалась к нему и заплакала еще сильнее.

Мик растерялся, не зная, как успокоить Лизу. Он шептал ей нежные слова, гладил спину, целовал волосы. Сильнее прижав Лизу к себе, он тихонько покачивал ее, как бы убаюкивая и прогоняя от нее прочь те страхи, которые он, сам того не ведая, вызвал в ней. Вся грудь Мика была мокрой от ее слез. Он взял ее на руки, бережно отнес к кровати и положил на смятое одеяло.

Мик лег рядом с Лизой и прижал ее к себе, чувствуя, как дрожит ее тело, как постепенно стихает ее печаль, как успокаивается ее душа. Когда девушка заснула, Мик тоже закрыл глаза. Но он не спал. Он не мог спать. Эти последние несколько минут изменили его. Мик больше не мог отрицать того, что эта женщина не просто приковала его к сундуку и заставила восстанавливать мост. Нет, она сделала гораздо большее. Она пленила его сердце.

Черт подери! Что же ему теперь делать? До тех пор, пока он не найдет Бина, он не имеет права любить кого-нибудь. И до тех пор, пока он не смоет грязь со своего имени, он не может предлагать его другому человеку.

Но даже сейчас, когда Мик перебирал в голове все эти преграды, которые стояли на пути его любви, он должен был признаться себе, что больше всего на свете ему хочется остаться здесь.

Глава 16

С этого дня Мик находился на положении выздоравливающего больного. Он отдыхал и набирался сил. Лиза внимательно следила за тем, чтобы ее братья тоже принимали в этом некоторое участие. Мик понимал, что она делает это для того, чтобы ребята могли загладить свою вину и сблизиться с ним.

Эта тактика имела успех. Бун, который любил читать, скоро обнаружил, что Мик единственный человек в доме, который может объяснить ему значение некоторых непонятных слов, встречающихся в книгах. Бриджер, узнав, что Мику приходилось использовать различные взрывчатые вещества во время инженерных работ, пытался выяснить у него все подробности этих захватывающих операций. Близнецы по-прежнему поглядывали на пленника подозрительно. Джонни, видя, что Лиза хорошо относится к Мику и доверяет ему, почти перестал обращать на него внимание, но вот Оскар…

Для Мика всегда было праздником, когда Оскар по вечерам приходил к нему в комнату. После того как Мик помог ему отремонтировать курятник, Оскар понял, что он не собирается обижать его любимцев. Лед недоверия был сломан, и Оскар полюбил Мика. Сент-Чарльз подозревал, что это произошло потому, что у мальчика была потребность в обществе взрослого мужчины. Именно этого был лишен Оскар большую часть своей жизни.

Мик помог ему починить игрушки, показал, как зашнуровывать ботинки, научил исполнять нехитрые мелодии с помощью расчески и бумажки. Вечером, когда дом затихал и погружался в темноту, он рассказывал мальчику истории о путешествиях и приключениях.

Исчерпав весь свой скудный запас сказок и мифов, Мик обратился за вдохновением к семейным преданиям, которые ему когда-то рассказывали отец и дед. Это были истории о пиратах, путешественниках, о необитаемых островах, на которых были зарыты сказочные сокровища. Единственное, что заставляло Мика грустить, — то, что с ними не было Лизы. Последнее время он очень редко видел ее.

И вот сейчас, отослав мальчиков с каким-то пустяковым поручением, он отправился ее искать.

Мик остановился на пороге гостиной. Лиза стояла у окна, держась одной рукой за штору, а другую положив на талию.

Знает ли она, как она сейчас прекрасна? Знает ли она, что один только взгляд на нее заставляет сердце сладостно замирать?

Мик должен был взглянуть правде в глаза. Эта женщина украла его свободу и время. Но он больше не сердился на нес. Напротив, он был благодарен ей за это. И теперь Мик больше не волновался, что его любимая может забеременеть. Если бы это произошло, он был бы несказанно рад. Если бы она не задержала его здесь на эти несколько недель, если бы они не занимались с ней любовью, если бы он проскакал мимо этого дома, в котором живет такая бесстрашная женщина, то он никогда не узнал бы, что и ему суждено испытать счастье. Мик, уставший и обессилевший, продолжал бы преследовать Бина и, настигнув его, не был бы таким сильным, каким стал сейчас.

Не в силах больше сдерживать себя, Мик подошел к Лизе. Он знал, что она почувствовала его приближение, заметив, как ее тело слегка напряглось.

— У тебя печальный вид, — прошептал Мик, подойдя к любимой вплотную. Он стоял очень близко от нее. Он хотел коснуться ее. Он хотел гораздо большего.

— Нет. Я просто немного задумалась. — Когда Лиза поняла, что она сказала, слабая улыбка заиграла на ее губах. Мик понял, что она больше не сердится на него.

Придвинувшись еще ближе, он посмотрел в окно и увидел, куда был направлен ее взгляд. За время его болезни мальчики сделали очень много. Работа на мосту заметно продвинулась.

— Они прекрасно поработали.

Лиза кивнула.

— Я очень благодарна тебе за то, что ты научил их обращаться с инструментами отца. — Она немного помолчала и добавила: — Им не хватает мужского влияния. Мужчины смотрят на многие вещи совсем по-другому.

Лиза была такая серьезная, такая задумчивая. И такая желанная.

— Да, ты права, — сказал Мик, поворачивая ее лицом к себе. — Мы, мужчины, видим все совсем по-другому. Совсем.

Он притянул ее к себе и наклонил к ней голову. Лиза казалась нерешительной и смущенной, но он чувствовал, как се тело притягивает к нему и как нежно она обнимает его.

— Я хочу поцеловать тебя, Лиза. Я уже так давно хочу это сделать. С тех пор, как ты вышла тогда из летнего домика. И, насколько я помню, я обещал поцеловать тебя после твоего возвращения из города.

— Да, — чуть слышно прошептала Лиза.

— Ты хочешь, чтобы это произошло сейчас?

Она дрожала, ее объятия стали крепче.

— Да. О, да!

Мик не мог больше сдерживать себя и коснулся губами се губ.

Через мгновение их охватила безрассудная страсть. Мик и Лиза были объяты бурным пламенем желания. Но когда Мик сильнее прижал ее к себе и стал целовать свою любимую, то, слыша легкие стоны удовольствия, понял, что перед ним не хрупкое, эфемерное создание, а сильная и страстная женщина с такими же, как и у него, неистовыми желаниями.

Мик сильно прижимал Лизу к своим бедрам, нежно поглаживая ее спину. Ее задравшаяся юбка возбуждала его. У него вырвался глухой стон. Как это было давно! Целая вечность прошла с тех пор, когда он вот так держал женщину в объятиях. Это было… Нет, такого никогда не было. Никогда ничего подобного с ним не происходило. Никогда ни с одной женщиной он не испытывал такого невероятного счастья. Ни одна женщина так идеально не подходила ему. Он дотронулся рукой до ее груди. Ее дыхание участилось, и она издала тихий, какой-то жалобный стон. Это еще больше разожгло его желание. Мик коснулся пальцем ее соска. Даже через одежду, которая была на Лизе, он почувствовал, как от его прикосновения сосок стал тверже. Боясь испугать любимую, Мик стал медленно опускать руку, поглаживая се живот, талию, бедра.

Их уста разомкнулись. Они оба тяжело дышали. Глаза Лизы были широко раскрыты и блестели. Девушка взяла Мика за руку, и он подумал, что она хочет отстранить ее от себя, но вместо этого она положила се на свою грудь.

— Дотронься здесь еще.

Застонав, Мик припал к губам своей возлюбленной, страстно желая ее. Боже, как сильно он хотел ее! Он хотел впитать в себя ее вкус, запах, тело, душу. Его свободная рука скользнула вниз по ее спине. Легкими толчками он прижимал Лизу к своим изнывающим от безумного желания бедрам. Мик сгорал от желания обладать ею. Теперь он понимал, что никогда не сможет расстаться с этой женщиной.

— Лиза! — Входная дверь хлопнула, и по коридору зашлепали босые детские ноги.

Шаги приблизились к комнате, и Лиза поспешила перехватить Бриджера в дверях. Взглянув на нее и заметив огонь в ее глазах, Мик понял, что она, как и он сам, никогда не сможет забыть того, что было между ними, и что у нее нет сил противиться той страсти, которая толкает их в объятия друг друга.

На следующий день Мик проснулся на рассвете, оделся и отправился на мост. К тому времени когда в доме обнаружили его отсутствие, Мик уже успел закончить большую часть работ по восстановлению центральной секции настила.

Первой из дома выбежала Лиза. Он видел ее отчаяние и испуг и понял, что она решила, будто он отправился на поиски Бина, не простившись с нею.

Мик прекратил работу и внимательно посмотрел на нее. Должно быть, Лиза только что проснулась. Волосы ее были распущены до плеч. Она в спешке накинула на себя покрывало, из-под которого были видны ее длинные голые ноги.

Увидев Мика работающим по собственному желанию на мосту, Лиза успокоилась. Она подняла руки и попыталась пригладить волосы, но затем развернулась и быстро пошла к дому, как будто устыдившись того, что ее могли увидеть растрепанной и без заколки-ножика.

Через несколько минут Лиза появилась снова, полностью одетая, с расчесанными и тщательно уложенными вокруг головы в форме короны волосами. У нее был почти царственный вид. Мику очень нравилось, когда она была такой. Но ему также хотелось видеть Лизу такой, какой он увидел ее перед этим — сонной, неодетой. Такой, какой она была бы после ночи любви. И он очень хотел, чтобы эта возможность появилась у него как можно быстрее.

Да, может быть, это были несколько грубые мысли и ему следовало бы довольствоваться простым ухаживанием — приносить цветы и украдкой вздыхать. Возможно, когда-то это все было именно так. Но за последние несколько лет мир слишком изменился, и старые правила и нормы больше не действовали.

Молоток застыл в его руке, и Мик внимательно наблюдал, как Лиза сходит с веранды и идет по дорожке к нему. Ее юбка покачивалась, ветер играл ее воротником, соблазнительно открывая шею. Мику хотелось поцеловать ее в это место, провести языком по ее нежной коже.

Подходя ближе к мосту, Лиза замедлила шаг.

— Я принесла тебе поесть.

— Я надеюсь, что не яйца.

Лиза слегка улыбнулась. После ее поездки в город у него не было оснований жаловаться на то, что их рацион состоит почти из одних яиц. Их еда стала в последнее время значительно разнообразнее. Лизе было из чего выбирать, и на их столе появились консервированные бобы, ветчина, окорока, варенье и многое другое.

— Нет, не яйца.

Мик усмехнулся и, отложив молоток, пошел ей навстречу. Лиза дала ему корзину и встала рядом, застенчиво спрятав руки за спиной.

— Ты сам пошел работать на мост?

— Я подумал, что уже давно пора закончить с ним.

Лиза кивнула. Было видно, что она не знает, что сказать. Мик продолжал:

— Через день-два мост будет готов. Но, конечно, тебе придется заниматься мелким ремонтом, уже после того, как по нему можно будет ходить.

— Да, я понимаю.

Но, взглянув на свою возлюбленную, Мик понял, что она думает сейчас совсем не о мосте и не об инструментах и материалах, которые еще понадобятся для ремонта. Она думала о нем.

О нем.

В ее глазах Мик видел откровенное желание. Она не привыкла прятать подобные чувства. Мик был очень рад этому. Ему было бы очень неприятно, если бы она разыгрывала из себя скромницу. Он слишком сильно хотел ее. Чувства, которые владели ими, не позволяли им притворяться.

— Я должна возвращаться к братьям, — сказала Лиза, не двигаясь с места.

— Да. Наверное, тебе пора.

Она продолжала стоять. Смотря на него.

Желая его.

Возбуждая его своим взглядом.

— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, — прошептала Лиза наконец. Ее слова обожгли его.

Мик шагнул к ней, но она его остановила, медленно покачав головой. Где-то недалеко раздавались воинственные крики близнецов. По всей видимости, вскоре они выскочат из дома.

— Я когда-нибудь говорила тебе, что чувствую, когда ты меня целуешь? — медленно спросила Лиза.

Эти слова подействовали на Мика, как самая нежная ласка.

— Когда ты меня целуешь, мое тело начинает пылать, как в огне. Огонь охватывает мою грудь, живот, бедра, превращаясь в безумное пламя желания. Иногда мне кажется, что нечто подобное испытывает молния, перед тем как с жутким грохотом пронестись по небу. Она, наверное, испытывает такое же напряжение, такую же невозможность сдерживать себя, противиться желанию взорваться ослепительной вспышкой страсти.

Боже правый, что она говорит? Как может женщина говорить о подобных вещах? Как может находить такие яркие образы?

— Я чувствую, как между нами скапливаются грозовые заряды.

— Я тоже, — хрипло ответил Мик.

— И, как и с другими явлениями природы, нам придется бороться с этим, — сказала она. — Я не вижу другого выхода.

И, не давая ему возможности ответить, Лиза резко развернулась и пошла к дому.

Глава 17

В полдень Мик и мальчики сидели на задней веранде и обедали. Лиза слышала, как они весело болтают и смеются. С каждой секундой ей становилось все больше не по себе. Ей было стыдно.

Она очень плохо обошлась с Миком. Она обвинила его в преступлении, которого он не совершал, заставила его выполнять ее приказы. И даже теперь, после всего, что было между ними, продолжает удерживать его, лишает свободы.

Лизе стало невыносимо стыдно, когда она осознала, что несмотря на то, что они с Миком стали близкими людьми, сама она ведет себя глупо, пытаясь удержать его рядом. Она не отдает ему фотографию Лили, прекрасно зная, как она дорога Мику и что он дал слово не уходить, пока она не вернет ее ему. Но теперь пришло время исправить свою ошибку.

Когда Лиза услышала, что братья уходят с веранды и направляются к мосту, она решила больше не откладывать объяснение. Мик должен знать, что он всегда может на нее положиться и что она полностью доверяет ему.

Лиза отодвинула в сторону занавеску и посмотрела в окно. Мик сидел на ступеньках и держал свою тарелку на коленях. К нему подошел Оскар и протянул ему игрушечную стрелу. Мик отложил в сторону тарелку и начал что-то объяснять мальчику. Это была очень трогательная сцена, и Лиза подумала, что никогда не забудет ее, что бы там ни случилось в будущем. Будущее.

Будет ли у них с Миком общее будущее?

Она всеми силами души желала этого.

В открытое окно струился прохладный воздух, наполненный ароматом розы и жимолости. Эти кусты росли за домом. С этой минуты и до конца дней их благоухание будет напоминать Лизе об этом мужчине, об этом лете.

Вздохнув, она опустила занавеску, открыла маленький ящичек в шкафу и вынула оттуда кожаный альбом. «Пора».

Лиза положила альбом в карман и неохотно пошла на заднюю веранду. Оскар все еще сидел рядом с Миком на ступеньках. Мик показывал ему, как с помощью нитки можно починить оперение стрелы. Было видно, что им хорошо в обществе друг друга. В голове Лизы мелькнула мысль, что Оскар будет очень переживать, когда им придется расстаться.

— Оскар!

Он взглянул на нее широко раскрытыми голубыми глазами.

— Ты сегодня еще не собирал яйца. Они мне скоро понадобятся. Сбегай за ними, пожалуйста.

Мальчик кивнул, ожидая, когда Мик закончит чинить стрелу, а затем, улыбнувшись, порывисто обнял его за шею.

Мик моргнул и медленно, осторожно прижал к себе мальчика. Лизе было больно видеть это. Затем Оскар вырвался и побежал по дорожке, ведущей к курятнику.

Лиза подождала, пока он закроет за собой двери, и сказала:

— У тебя прекрасные отношения с Оскаром. Это на него не похоже. Обычно он не разговаривает ни с кем, кроме нас.

Мик молчал. «Почему он не отвечает?» — подумала Лиза, устраиваясь рядом с ним на веранде. Он просто сидел, положив локти на согнутые колени, и смотрел куда-то в сторону реки. Сначала она подумала, что он смотрит на цепь, которую принесли из его комнаты близнецы и на которую посадили Раглс. Но вскоре Лиза поняла, что он не смотрит ни на что конкретно. Его взгляд был направлен внутрь себя.

— Я всегда хотел такого сына, как Оскар, — Мик сказал это так тихо, что ей показалось, будто она сама придумала эти слова.

— У вас с Лили не было детей? — спросила Лиза тихо, испытывая угрызения совести. Почему она не догадалась спросить его об этом раньше? Ее вдруг ужаснула мысль, что, удерживая Мика здесь, она, возможно, разлучает отца с ребенком.

Молчание было тяжелым и долгим. Затем Мик сказал:

— Нет. — Признание далось ему нелегко. Лиза видела, что ему больно говорить об этом. — Но Лили была беременна, когда умерла.

Лиза не нашлась, что ответить. Она всегда терялась в подобных ситуациях и не знала, что сказать человеку, у которого большое горе. Обычно она замолкала, что-то внутри нее сжималось и ей хотелось провалиться сквозь землю. То же самое Лиза испытывала и сейчас.

— Ты знаешь, что я возвращался? Да, конечно, я говорил тебе об этом.

— В Уединенное? — спросила она осторожно, видя, что он не собирается пояснять свои слова. Она затаила дыхание. Возможно, сейчас перед ней приоткроется завеса, скрывающая очень важную тайну этого человека.

— Да. Домой. Я был дома. — Мик вздохнул, оперся на руки и, запрокинув голову, стал смотреть на рваные облака, лениво плывущие по небу. — Все время, пока я скрывался от Бина, я думал о доме. Я даже видел его во сне. Только это помогало мне не сойти с ума. Я планировал будущий урожай и перебирал в памяти каждую мелочь, которая была в нашем хозяйстве. — Мик снова замолчал на несколько секунд, а потом продолжил: — Но, как я уже тебе говорил раньше, Уединенного больше нет. — Сказано это было безразлично, но Лиза видела, как побелели пальцы Мшса, сжавшиеся в кулак. — Бин уничтожил все.

Сердце Лизы пронзила острая боль, хотя он уже рассказывал ей о злодеянии Бина.

— Война принесла много горя, — сказала она.

— Война тут ни при чем. Дело совсем в другом. В человеческой злобе. Эзра Бин сжег дом, украл животных, запугал людей, которые присматривали за домом, засыпал поля солью. И в довершение всего лишил меня того, что мне и моим братьям должно было достаться по наследству.

— Ты имеешь в виду землю?

— Да. И кое-что еще. Перед войной моя семья закопала несколько сундуков с ценностями. Там были драгоценности, серебро, золото.

Услышав эти слова, Лиза почувствовала вдруг какое-то легкое беспокойство. Но она отогнала его прочь, не став анализировать причины его появления.

— Истории… — прошептала Лиза, начиная смутно догадываться. — Эти истории, которые ты рассказывал Оскару, они…

— Да, все это правда, — подтвердил Мик. — Сундуки с золотом, серебром и драгоценными камнями существуют на самом деле. Ты знаешь, — продолжал он, — у меня был план, как распорядиться своей долей наследства. Я собирался построить еще несколько загонов, купить новые пастбища. Но ирония судьбы заключается в том, что, пока мы все не потеряли, я не ценил все то, что мне досталось. Я имею в виду увеличение благосостояния нашей семьи. Но, поскольку я был старшим сыном, я всегда знал, что буду этим заниматься. — Мик немного помолчал. — Но теперь все это не имеет никакого значения. Если бы даже не все было уничтожено, то, скорее всего, я все равно оставил бы Уединенное на попечение Брэма. Он всегда любил это место. А сам я отправился бы куда-нибудь еще.

Пальцы Лизы нервно теребили кран передника, дрожа все сильнее и сильнее. Он ни словом не обмолвился о том, что хотел бы остаться в Огайо вместе с женщиной, которая приковала его цепью к сундуку, и с маленьким мальчиком Оскаром, который начинает просто обожать его.

Несколько секунд она сидела неподвижно, пытаясь успокоиться и убедить себя, что ничего страшного не происходит, что это не конец света. Потом вздохнула и достала фотографию из кармана.

— Возьми, — сказала она дрогнувшим голосом и вложила карточку Мику в руку. Затем резко развернулась и вбежала в дом.

Лиза не хотела видеть, как он уходит. Она знала, что не сможет вынести этого.

Мик смотрел на фотографию, лежащую на его ладони, как на посторонний предмет, которого прежде он никогда не видел. Честно говоря, он совсем забыл, что отдавал ее Лизе. Он совсем забыл о том, как много значила для него эта фотография. Ведь было время, когда Мик считал, что нет ничего страшнее, чем потерять ее, эту последнюю ниточку, которая связывает его с домом. Но прожив так долго здесь, в этом доме, Мик научился защищать свою жизнь от вторжения прошлого. Он понял, что нельзя жить прошлым. Почему он до сих пор не попытался разобраться в своих чувствах? Он всегда будет любить Лили. Всю свою жизнь он будет хранить светлую память о ней. Лили любила его, но теперь она мертва. А Мик жив, и он должен жить. Он взглянул на цепь, которая висела на перилах. Цепь была очень старая, почти все ее звенья проржавели. Один хороший удар молотком — и она рассыплется. Но Мик ни разу не попытался сделать это, он продолжал ходить с ней, пока Лиза не дала ему ключ. А теперь она отдала последний символ своей власти над ним.

Мик слегка улыбнулся. Неужели она не понимает, что его привязывают к ней более тонкие чувства и эту связь нельзя просто так уничтожить? А может быть, Лиза хочет, чтобы он ушел? Может быть, она таким способом дает ему понять, что ее не устраивает, что их отношения зашли так далеко?

Мик встал, подошел к перилам и дотронулся до ржавой цепи. Она была прохладная на ощупь. И вдруг Мика охватило ощущение какой-то странной легкости, невесомости. Это было, наверное, ощущение свободы.

Он долго стоял неподвижно, держа в руке цепь. Затем, все еще раздумывая над тем, почему Лиза так поступила, он приподнял се, пытаясь определить ее вес. Лиза освобождала его, отпускала его тело и душу.

Странно, но Мик не испытывал ни облегчения, ни радости. Он знал, что должен сейчас не стоять здесь, а бежать и седлать своего коня. Он должен снова начать преследование Бина, ведь он так близок к своей цели. Но почему же он тогда не двигается с места?

В эту минуту Мик увидел, как Оскар и близнецы обогнули угол дома и направились к туалету. Они по очереди заходили внутрь, не закрывая за собой дверь и продолжая оживленно болтать о чем-то своем. Потом Левис помог Оскару застегнуть пуговицы на брюках, и они снова пошли к курятнику. Но прежде чем скрыться из виду, Оскар остановился и помахал Мику рукой.

У Мика было такое чувство, словно Оскар этой самой рукой сжал его сердце.

Когда же это произошло? Когда же он поддался очарованию этой странной семьи и стал пленником, который не слишком хочет получить свободу? Куда пропали его злость, раздражение, готовность задушить их всех? И как он превратился в человека, который…

Любит?

Черт побери!

Почему он не был более осторожным? Как мог он забыть о своих обязанностях?

У него сеть дом…

Он уничтожен.

У него есть братья…

Теперь они — взрослые мужчины.

Золото…

Украдено.

Лили…

Но он не может жить мыслями о мертвом человеке. Свобода…

Свобода остаться здесь, если он захочет этого.

Мик до боли сжал кулаки. Хочет ли он остаться здесь, после всего того, что произошло? Да, конечно, ему очень нравится Лиза, он испытывает к ней огромную нежность, он… хочет ее. Но вдруг это не настоящее чувство, а просто результат того, что он так долго не имел возможности жить по-человечески?

Но стоило Мику так подумать, как он сразу ощутил гулкую пустоту в душе. Пустоту и грусть. Он понял, что впервые за многие годы чувствует себя живым, по-настоящему живым. И совсем не потому, что война окончилась. Конечно, окончание войны усилило желание быть счастливым, желание жить, но Мик еще задолго до того, как затихли звуки сражений, пытался найти то, ради чего стоило бы жить. И он нашел это здесь. Здесь живут люди, которым он нужен. И возможно, что через некоторое время он сумеет добиться того, что не только Оскар, но и другие мужчины семейства Вайлдеров будут испытывать к нему расположение.

Мик покачал головой, удивляясь поворотам своей, судьбы, которая закинула его сюда. Затем, бросив цепь в кусты, положил фотографию в карман и, развернувшись, решительно направился в дом, Мик так сильно толкнул дверь, что она с грохотом ударилась о стену. Лиза, которая в этот момент шла со стопкой кухонных полотенец по коридору, выронила их и, прижав руки к груди, посмотрела на Мика.

Мик протянул ей руку.

— Подойди сюда, — приказал он.

Лиза покачала головой.

— Подойди же.

Она приблизилась с явным нежеланием. Как только Лиза подошла достаточно близко к нему, он привлек ее к себе и начал целовать, целуя ее со страстью, которая не могла найти себе выхода в течение этих нескольких часов, этих нескольких дней, этих нескольких лет. Руки Мика блуждали по ее телу, по ее плечам, груди, бедрам. Его язык касался ее языка, пробуждая чувственность и желание. Затем его губы стали ласкать ее шею и грудь, и Мик прошептал задыхающимся голосом:

— Я не уйду отсюда, пока сам не решу, что пришло время уходить.

Затем он снова поцеловал Лизу — неистово, страстно, понимая, что если он еще несколько раз испытает то, что испытывает сейчас, держа Лизу в своих объятиях, то уже никогда не сможет покинуть ее.

Всадники появились на дороге около пяти часов вечера. Лиза не знала, что заставило ее поднять взгляд от таза, в котором она стирала белье около сарая. Она словно почувствовала что-то нехорошее.

Как только Лиза увидела форму федеральной армии, она сразу догадалась, кто пожаловал к ней в гости. Это был Бин. Офицер, посланный им, не обнаружил никаких следов дезертира, которого она якобы видела, и теперь эти люди приехали, чтобы выяснить все более основательно.

— Джонни!

Ее младший брат стоял рядом с Лизой и выкручивал выстиранное белье. Она дернула его за рукав.

— Джонни, беги к мосту и скажи Мику, чтобы он спрятался.

— Что?

— Делай, что тебе велено. А потом скажи братьям, чтобы они держались подальше от солдат. Если они начнут задавать вам вопросы, то вы ничего и никого не видели. Понял?

Было совершенно очевидно, что Джонни почти ничего не понял, но для объяснений не было времени, и Лиза подтолкнула его в сторону моста.

— Беги.

Мальчик бросился бежать, а Лизе оставалось только молиться, чтобы он не привлек внимание всадников. Она взяла корзину с бельем и направилась к веревке, которая была натянута перед домом. Она надеялась, что солдаты заметят ее первой и подъедут к ней.

Лиза учащенно дышала и не осмеливалась посмотреть в сторону моста, чтобы узнать, успел Мик спрятаться или нет. С силой сжав ручки корзины с бельем, она боялась каким-нибудь неосторожным движением возбудить подозрение всадников.

Группа примерно из десяти всадников остановилась в нескольких метрах от Лизы. Она поставила корзину на землю, выпрямилась и, загораживаясь рукой от лучей заходящего солнца, взглянула на солдат. В центре она узнала Бина, а вокруг него — людей, которые ограбили ее семью. Мик никогда не совершал этого преступления. Это было делом рук этих так называемых офицеров и солдат.

— Добрый день, мисс… Вайлдер, если не ошибаюсь, — сказал Бин. Лиза смотрела на человека, который руководил налетом на ее дом, и испытывала то же чувство, что и тогда в городе, когда она случайно столкнулась с ним. Перед ней был человек с холодным и жестоким выражением лица. Так вот каким был отец Лили! Она могла только пожалеть ее. В первый раз Лиза поняла, насколько тяжело было Лили решиться выйти замуж за Мика. Ведь она лучше других понимала, что такой человек, как ее отец, не остановится ни перед чем, чтобы настоять на своем, и его реакция на непослушание собственной дочери может быть самой ужасной.

Бин продолжал молчать, и Лиза понимала, что надо что-то ответить ему. Но она боялась, что вместо слов у нее вырвутся лишь хриплые, бессвязные звуки.

— Я полковник Эзра Бин. Я знаю, что вы разговаривали с одним из моих людей. Его фамилия Полнисек.

Лиза снова кивнула.

— Он сказал мне, что вы видели где-то здесь человека, который похож на разыскиваемого нами преступника.

— Да, — наконец смогла выдавить из себя Лиза. — Как я уже говорила одному из ваших офицеров…

— Моих офицеров?

— Да. Он собирался отправиться по следу этого человека. — Глаза Бина сузились.

— Боюсь, мисс Вайлдер, вы что-то путаете. Ни одного из моих офицеров здесь не было.

У Лизы что-то екнуло в животе. Ни одного из его офицеров? Тогда кто же был тот человек, который искал Мика?

— Я хотел бы, чтобы вы показали, где вы видели преступника.

Лиза показала рукой в том же направлении, что и капитану несколько дней тому назад.

— Он шел пешком?

— Да.

— С какой скоростью он двигался?

— Не могу вам сказать точно. Но шел он довольно быстро.

Бин развернулся и шепотом отдал какое-то приказание. Через секунду все солдаты уже скакали рысью в сторону леса. А Бин остался на месте.

Когда звук копыт затих, Лизу охватил страх. Зачем Бин отослал всех прочь? Может быть, подозревает, что она говорит неправду? Может быть, он хочет наказать ее за это?

— Мисс Вайлдер, я надеюсь, мы причинили вам не слишком много неудобств?

Лиза покачала головой.

— Если вы снова увидите этого человека, немедленно обращайтесь ко мне. Это чрезвычайно важно. Человек, которого мы разыскиваем, обвиняется в измене и спекуляции. Он очень опасный преступник. Ни в коем случае не пытайтесь задержать его собственными силами.

— Конечно, сэр.

Бин посмотрел в сторону моста, и Лиза похолодела. Успел ли Мик спрятаться? Что делали ее братья? Она очень не хотела, чтобы этот человек разговаривал с ними.

— Ваш мост теперь просто нельзя узнать. После того, как я был здесь в последний раз, проделана огромная работа.

— Да. Мои братья работают день и ночь.

— Гм.

Было совершенно очевидно, что Бин не очень верит в то, что мальчишки могли так быстро восстановить разрушенный мост. Руки Лизы начали мелко дрожать, и она сунула их в карман передника. Неужели Бин что-то заподозрил? Неужели догадался, что здесь не обошлось без помощи опытного специалиста?

— А не могут ли ваши братья помочь нам и рассказать что-нибудь?

Лиза покачала головой, стараясь, чтобы ее движение было как можно небрежнее и спокойнее.

— Нет. Со мной был только Оскар, мой младший брат. Но он слишком мал, чтобы рассказать что-нибудь вразумительное.

— Понятно.

И снова Лиза почувствовала, что Бин не верит ей. Но если это даже и так, полковник не собирался говорить об этом. Он дотронулся кончиками пальцев до края шляпы и сказал:

— Мы еще увидимся, мисс Вайлдер. А пока до свидания.

Он развернул своего коня и поскакал прочь. Но даже когда Бин скрылся из виду среди деревьев, Лизу не покидало ощущение, что он продолжает откуда-то наблюдать за ней.

— Лиза!

Она вздрогнула, когда Джонни дернул ее за юбку.

— Где Мик? — спросила она сразу.

— В воде под мостом. Он привязал себя к одной из опор.

— Иди и скажи ему, чтобы он оставался там. Я не доверяю этим людям. Возможно, они наблюдают за нами.

— Сколько ему там оставаться?

Мозг ее лихорадочно работал, но Лиза знала, что у нее немного вариантов для выбора.

— До темноты. Скажи ему, чтобы он оставался там до наступления сумерек. А я хочу, чтобы вы работали на мосту, как заведенные. И чтобы любой, взглянув на вас, понял, что вы можете закончить ремонт сами, без посторонней помощи.

Глава 18

Было уже совсем темно и только луна бледно сияла в небе, когда Лиза наконец решилась отправиться к мосту. Она шла по берегу, спотыкаясь, в полной темноте, боясь даже огоньком от спички привлечь к себе внимание чьих-нибудь любопытных глаз.

— Мик? — позвала она громким шепотом. Ответа не последовало.

— Мик!

— Я здесь.

К радости Лизы, голос раздался не из воды.

— Где ты?

— Здесь, на берегу.

Она пошла на звук его голоса и чуть не упала, наткнувшись на лежащего на песке Мика. Встав на колени, она быстро ощупала его руки, плечи, удостоверяясь, что с ним все в порядке.

— Что случилось? — спросила Лиза.

— Как только стемнело, я попытался добраться до берега, но течение отнесло меня чуть ли не на полмили.

— Ты холодный, как лед! — вскричала она, дотронувшись до щеки Мика. — Почему ты сразу не пошел домой?

— Но я не знал, уехали ли солдаты.

— Ладно, пошли быстрее в дом.

Мик был мокрый и немного дрожал после борьбы с течением, она обняла его за талию. Но они оба знали, что это был только предлог. Предлог для того, чтобы прикоснуться друг к другу, снова почувствовать себя вместе.

Дома Лиза тщательно закрыла все жалюзи и только после этого зажгла лампу.

— Ты, наверное, умираешь от голода. Садись за стол. У меня есть суп, хлеб и холодное мясо. Возьми полотенце и оботрись, а я подогрею немного воды для мытья.

— Спасибо.

Мик взял полотенце и вытер лицо, волосы и руки. Когда он закончил вытираться, Лиза уже поставила на стол еду. Он сел в кресло и принялся за ужин.

— Что тут произошло? — спросил Мик немного погодя.

Лиза опустилась в кресло рядом с ним.

— Здесь был Бин.

— Я так и думал. И что ты ему сказала для того, чтобы он убрался?

Лиза, опустив глаза, рассматривала свои руки, зная, что ей придется рассказать всю правду.

— Он приезжал, чтобы поговорить со мной.

Мик перестал жевать и бросил на нее острый взгляд.

— О чем?

— Ну, когда я была в городе, я подумала, что могу попытаться помочь тебе.

— Помочь мне?

— Да. Я пошла в штаб воинской части федеральной армии, чтобы расспросить о человеке, о котором мне рассказывал мистер Рутерс. И когда клерк стал слишком настырно расспрашивать меня о том, почему я задаю такие вопросы, я солгала ему, что видела человека, который похож на того, кого они ищут. Я сказала, что видела его примерно километрах в пяти отсюда и что он направлялся на юг.

— Они поверили тебе?

— Я думаю, что не поверили. Это уже второй раз, когда они приезжают удостовериться в правдивости моего рассказа.

— Второй раз?

— Да. Сначала приезжал какой-то офицер. Капитан. Он приехал сюда сразу после того, как я вернулась из города. Но Бин сказал, что это не его человек. Интересно, кто это мог быть?

— Возможно, один из охотников за легкой наживой.

— Охотник за наживой?

— За мою голову назначена премия.

— И какая же?

— Пятьсот долларов.

Лиза смотрела на Мика в изумлении.

— Хорошо, что я не знала об этом, когда нашла тебя в своем сарае.

— Ты бы сдала меня властям?

— За пятьсот долларов? Конечно.

— Это никогда не поздно сделать.

— Не шути так, — прошептала Лиза.

Мик невидящим взглядом смотрел на еду.

— Черт подери! Бин вернется, как только поймет, что ты пустила его по ложному следу.

— Что же нам делать?

— Нам? Нам ничего делать не надо. Мне просто надо уходить отсюда. Я не могу подвергать опасности тебя и твою семью.

— Но ведь ты не можешь уйти сегодня ночью! Тебе же надо собраться, взять одежду, воду.

— Все это можно сделать за час.

Лиза схватила Мика за руки, не заботясь о том, что он видит ее отчаяние.

— Только не сегодня. Пожалуйста. Это единственное, о чем я тебя прошу. Не сегодня ночью.

Его тело осталось напряженным, но он ответил:

— Я уйду завтра вечером.

Глаза Лизы наполнились слезами.

— Спасибо тебе.

Мик заканчивал ужин в тишине. Лиза сидела рядом, положив руку ему на бедро, и смотрела на него, пытаясь впитать в себя каждую частичку этого мужчины, которого так сильно любила и который должен был скоро покинуть ее.

— Что ты будешь делать? — спросила Лиза, когда он поднялся, чтобы убрать свою тарелку. — Что ты будешь делать после того, как уйдешь отсюда?

Мик замер, стоя спиной к ней, и молчал, как будто обдумывая ответ. Затем просто сказал:

— Я собираюсь остановить Бина.

— Но как?

Мик пристально посмотрел на Лизу.

— Я долго думал об этом. Я проклинал себя за то, что не стал преследовать его раньше, за то, что позволил ему зайти так далеко. Но потом, когда увидел, что он специально оставляет следы, чтобы я мог следовать за ним, я понял одну вещь. У меня нет другого способа смыть позор с моего имени, кроме как заставить Бина признаться в своих преступлениях.

Когда Мик ушел в свою комнату, чтобы помыться, Лиза открыла один из ящиков бюро и достала пеньюар, который был частью ее приданого. Она собиралась надеть его сегодня ночью. Для Мика. Через минуту на ней не было ничего кроме легкой батистовой накидки, украшенной атласными вставками. Подвязав волосы лентой, Лиза, задув лампу, вышла в коридор.

Бледный лунный свет лился из окна. Легкий ветерок шевелил ветку плюща, и ее тень медленно покачивалась на полу. Пройдя коридор, Лиза провела рукой по деревянной ручке кресла. Дерево было прохладным, а тело Лизы горело, как в огне.

Дверь в спальню легко открылась от ее прикосновения, петли не скрипнули, и она улыбнулась тому, что ее появление будет для него сюрпризом.

Мик лежал на кровати, руки его были закинуты за голову, простыня закрывала только нижнюю часть тела. Его грудь мерно подымалась и опускалась, глаза были закрыты. Но он не спал. Лиза чувствовала это.

Что-то подсказало ему, что она находится в комнате, потому что он вздрогнул и открыл глаза.

— Я не хочу спать одна сегодня ночью, — сказала Лиза тихим голосом, в котором слышалось растущее желание. Затем она начала медленно развязывать поясок на пеньюаре. Края накидки разошлись. Лиза почувствовала на себе пылающий взгляд Мика, почувствовала возбуждение, охватившее его, когда он понял, что под пеньюаром на ней больше ничего нет.

Улыбаясь, Лиза взяла пальцами краешки нежной материи и, легко поведя плечами, сбросила полупрозрачный пеньюар, который, заструившись, мягко лег на пол у ее ног.

Несколько долгих мгновений она стояла перед Миком не шевелясь. Лиза думала, что будет испытывать чувство стыда, ведь ни один мужчина никогда не видел, чтобы она так вела себя. Но все же она была здесь и делала то, что хотела делать. И ей было легко.

Мик ничего не говорил. Слова были излишни. Он просто протянул ей руку, приглашая подойти ближе, приглашая ее лечь с ним рядом.

Он начал медленно поглаживать руками ее щеки, легко целуя губы, уши, шею. Лиза лежала рядом с ним, наслаждаясь его ласками, чувствуя, как его горячее тело прижимается к ее телу, как его руки скользят по нему. Она закрыла глаза и выгнулась от удовольствия, отдаваясь этому сладкому, дурманящему блаженству. Ее самым большим желанием было сейчас то, чтобы эта ночь осталась в ее памяти на всю жизнь, но у нее не было сил сосредоточиться и думать о чем-нибудь. Она могла только закрыть глаза и чувствовать. Мик гладил ее плечи, ее талию, а потом его палец скользнул вверх, коснулся соска и стал слегка поглаживать его, двигаясь по кругу, отчего он сразу стал твердым.

Лиза чувствовала, как сильно бьется ее сердце, как жар разливается по всему телу. Она слышала все звуки, которые наполняли спальню, — его хриплое, жаркое дыхание около ее уха, шуршание простыней, свои собственные стоны. Мик подвинулся ближе, волосы на его груди коснулись ее кожи, возбуждая ее, придавая ей смелости начать исследование его тела. Ей так много нужно было узнать! Так много запомнить! Вкус его губ, его кожи, его волос. Его запах, все подробности его тела, его тяжесть. Все это так сильно занимало ее, что она не могла думать ни о чем другом. Но, когда он начал ласкать ее, не оставляя без внимания ни одной частички ее тела, ее спины, бедер, ног, ей не нужно уже было ни о чем думать. Лиза превратилась в существо, подчиняющееся самому древнему инстинкту. В женщину, переполненную желанием.

Немного отодвинув Мика в сторону, она легла на него сверху. Лиза хотела удовлетворить свое любопытство, которому она до сих пор не давала волю. Она хотела знать про него все. Она хотела касаться своего любимого, ласкать его, она хотела, чтобы не было никаких границ для ее желаний.

Лиза начала проводить пальцами по его мягким, густым волосам, играя ими, наслаждаясь их шелковистостью. Затем она стала целовать лоб, щеки, подбородок Мика.

— Я хочу, чтобы это длилось вечно, — прошептала Лиза, прижавшись губами к его шее. Она поцеловала его грудь, потом лизнула это же место языком и снова поцеловала. — Тебе хорошо со мной? — Она со смущенной улыбкой взглянула на него.

— Да, — выдохнул Мик.

Лиза гладила его грудь, его живот, проводила языком по соскам, терлась щекой о волосы на груди. Ее рука скользнула по его животу и стала спускаться ниже, пока не натолкнулась на самую удивительную часть его тела. Лиза никогда не думала, что будет так свободно касаться ее. Она ласкала ее, изучала, наслаждалась и потом быстро поцеловала самый кончик.

Мик задрожал, сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Лиза удивилась той власти над ним, которую она получила благодаря этому поцелую.

— Возможно, я снова закую тебя в цепи, — пробормотала она, вытягиваясь так, что теперь вся лежала на нем. — И у меня будет мой собственный раб.

Мик открыл глаза, и даже в окутывающем их полумраке Лиза увидела, как они горят.

— Не думаю, что для этого понадобятся цепи. — Он накрыл ее руку своей и потянул вниз. — Все, что тебе будет нужно сделать, это смотреть на меня так, как ты смотришь сейчас.

Затем, не дав ей возможности протестовать, он быстро перевернул ее и прижал к матрацу своим телом. И жадно, требовательно впился в ее губы.

Застонав, Лиза обвила руками его шею и раздвинула ноги. Через мгновение она почувствовала, как весь его жар, вся его сила входит в ее влажное лоно.

— Пожалуйста, — прошептала она ему на ухо, — люби меня.

Лиза молила его не о физической близости. Она хотела его сердце, его душу. Но когда, приподнявшись на одной руке, Мик другой еще теснее стал прижимать ее к себе, все мысли улетучились. Она могла только чувствовать, как он, осторожно надавливая, все ближе и ближе прижимается к ней, а затем сразу, одним движением, Мик вошел в нее, наполнив все ее тело сладкой истомой.

Лиза приподняла ноги, обвила ими его бедра и прошептала:

— Я безумно хочу вас, мистер Сент-Чарльз.

Эти слова как будто разорвали какую-то невидимую цепь, которая сковывала Мика, и он начал двигаться, сначала медленно, потом все убыстряя и убыстряя темп, разжигая в ней и в себе безумный огонь страсти. Мир для Лизы превратился в сверкающий вихрь, в котором с головокружительной скоростью неслись их тела, слившиеся воедино. Она чувствовала знакомую твердость внизу живота, которая доставляла ей невыразимое удовольствие. Она совсем обезумела от наслаждения, мысли ее путались. Лиза жадно целовала Мика и помогала ему в его движении. Из ее рта вырывались громкие стоны. Ее тело становилось все напряженнее, напряженнее, напряженнее, и, наконец, она выгнулась и задрожала, охваченная оргазмом. В этот момент все мышцы Мика стали жесткими, его тело натянулось, как канат, и он, сделав последний выпад, хрипло застонал и излил в нее свое семя.

Прошло очень много времени, прежде чем к ним стало возвращаться ощущение реальности. И когда это произошло, Лиза почувствовала тяжесть и жар его тела и улыбнулась.

Как же она любит этого мужчину!

Лиза положила руку на спину Мика и прижала его к себе, желая всеми силами души, чтобы он понял, что его счастье, его будущее находится с ним рядом.

Что его счастье — это она.

Когда Лиза проснулась, она увидела, что Мик стоит у окна и смотрит в ночь.

— Мик! — тихо позвала она его.

— Как здесь тихо!

Лиза не знала, что сказать, и промолчала, не желая нарушать ночную тишину, которая была разлита повсюду, тишину, не тяготившую их, которой не нужны были слова. Они долго молчали.

— Ты уедешь завтра вечером?

— Да.

— Как долго тебя не будет? — спросила Лиза через некоторое время.

— Я не знаю, — неуверенно произнес Мик.

— Ты вернешься?

Он вздохнул.

— Не знаю. Я хотел бы ответить тебе определенно, но пока не могу. Мои братья будут ждать меня в Уединенном.

— Я хочу, чтобы ты говорил со мной честно.

— Я хочу остаться здесь, но…

— Тебя ждут твои дела?

— Да. Бин зашел слишком далеко. Я не могу позволить ему принести несчастье еще кому-нибудь. — Мик взглянул на Лизу. — Особенно тебе.

— Я понимаю.

— Ты должна немедленно сообщить мне, если почувствуешь, что у нас будет ребенок.

Казалось, Лиза хочет возразить ему, но потом она все же кивнула.

— Ты всегда меня понимала.

Она посмотрела на свои пальцы, нервно теребящие край простыни.

— Нет. Дело совсем в другом. Мне хочется умолять тебя, чтобы ты остался, но я не могу. Я слишком эгоистична и хочу, чтобы ты остался со мной только в том случае, если ты поймешь, что не можешь жить без меня. У меня есть маленькая надежда на то, что когда-нибудь это произойдет, и пока мне этого достаточно.

Мик сел на кровать рядом с ней. Лиза никогда, даже за пять лет войны, не испытывала такой тоски и страха. Да, этот человек был ей дороже всего на свете. Мик покачал головой.

— Все всегда оказывается совсем не таким, каким представляешь себе, — сказал он. — А как у тебя, Лиза? — Он наклонился к ней, его губы были совсем близко. — О каком будущем ты мечтала?

— Я не думала о будущем, пока не встретила тебя.

Мик закрыл глаза. Ее слова глубоко тронули его.

— Я хотел бы исполнить какое-нибудь твое желание, чтобы отплатить тебе за то, что, благодаря тебе, я снова почувствовал, что значит жить, что значит любить.

Признание Мика — это все, что ей было нужно. Любовь. Он действительно любил ее! Но Лиза смотрела на него и понимала, что он все еще сомневается и не уверен, есть ли у их любви будущее.

— Если бы у тебя была возможность получить то, о чем ты мечтала эти пять лет, пока шла война, о чем бы ты попросила?

Лиза серьезно подумала, прежде чем ответить.

— Я всегда хотела потанцевать.

— Потанцевать?

— Мне было всего восемнадцать, когда началась война. Мой жених считал танцы слишком фривольным занятием, а до того как я встретила Билла, отец не разрешал мне проводить время с мальчиками в городе. Он не хотел, чтобы я так же рано, как он и мама, обзавелась семьей. Он был очень суров в этом отношении и не позволял мне бывать ни в каких компаниях.

— Но когда погиб твой жених, ты была еще очень молода, и никто не мог бы обвинить тебя в том, что ты ходишь на вечеринки.

Лиза пожала плечами.

— Я думаю… — Она замолчала, и Мик взглядом подбодрил ее. — К тому времени уже не было ни танцев, ни мальчиков.

Он встал и потянул ее к себе.

— Тогда потанцуй сейчас со мной.

Лиза с готовностью шагнула к нему, в его объятия. По тому, как он легко и уверенно вел такую неопытную ученицу, как она, тихонько напевая ей на ухо вальс, было видно, что он очень искусный танцор. Но скоро им уже не нужно было заботиться о работе ног и ритме. Их снова подхватил вихрь страсти, объятия становились все крепче и крепче, и они стояли, легко покачиваясь, охваченные нежностью, не в силах оторваться друг от друга.

«Пусть хотя бы это навсегда останется со мной», — думала Лиза. Откинув голову, она закрыла глаза и молилась. Молилась о том, чтобы Мик был счастлив, о том, чтобы он нашел цель в жизни.

Молилась о том, чтобы он всегда был рядом с ней.

Глава 19

Мик собирался уйти перед самым восходом солнца. Он не хотел покидать этот дом раньше, чем было необходимо. Рассвет стремительно приближался, и у Мика оставалось время только на последний поцелуй, последний взгляд.

Он вошел в спальню и в лунном свете увидел женщину, обнимающую подушку, которую Мик положил вместо себя. Когда Лиза проснется, то страшно разозлится. Он обещал остаться еще на один день, но не мог сдержать своего обещания, поскольку знал, что тем самым подвергнет ее очень большой опасности. Он должен уйти сейчас, пока есть время. Он никогда не простит себе, если по его вине что-нибудь случится с ней или с мальчиками.

Наклонившись, Мик поцеловал Лизу в щеку. Она слабо улыбнулась во сне, но не проснулась. И он горячо поблагодарил Бога за это.

Лиза была так молода, так прекрасна! Она вернула его к жизни, научила вновь ощущать радость бытия. Он хотел жить, хотел быть счастливым. Но нужно было уходить. Оставалось только надеяться на то, что их любовь не умрет. И он хотел, чтобы все было по-другому, когда он вернется. Мик пришел к этой мысли сегодня ночью. Он не хотел быть любовником Лизы. Он хотел стать ее мужем. Мик хотел, чтобы его душа стала самой близкой для нее. Он хотел быть отцом се детей.

Наклонившись еще раз, он поцеловал ее в ухо и прошептал:

— Лиза, я люблю тебя больше жизни. — Затем, положив красную розу на подушку рядом с ней, выпрямился и, развернувшись, пошел к двери, изо всех сил заставляя себя не оборачиваться и не останавливаться.

Мик вошел в кухню и стал укладывать вещи, которые приготовил час назад, после того, как помылся и срезал с куста розу. У него были еда и вода, а также походное одеяло, револьвер и новая пара сапог — в общем, все необходимое.

Неожиданно скрипнула дверь.

— Мик?

Он похолодел, детский голосок проник в самое его сердце. Оскар. Маленький Оскар. Повернувшись, он увидел на лице мальчика удивление.

— Куда ты собираешься?

Мик не знал, что ответить. Он не хотел врать ему и в то же время не хотел, чтобы Оскар разбудил Лизу.

Сев на корточки, Мик поманил мальчика к себе, и, когда тот подошел, взъерошил его волосы.

— Скажи мне, — начал он, надеясь отвлечь внимание ребенка, — почему тебя назвали Оскаром? Ведь все твои братья названы в честь каких-нибудь путешественников и первооткрывателей. Правильно?

— Да, это так. А меня назвали, как папу. Его тоже зовут Оскар, и мама считала его самым великим исследователем. Она говорила… — малыш нахмурил брови, пытаясь точно вспомнить ее слова, — она говорила: этот человек нашел меня в океане женщин и заслуживает того, чтобы в честь него кого-нибудь назвали.

Мик улыбнулся.

— Твоя мама была мудрой женщиной.

Не в силах сдержать себя, он притянул мальчика ближе и обнял его, желая сохранить эту минуту в своей памяти. Затем отодвинул его от себя, развернул и, легонько хлопнув по попке, сказал:

— А теперь беги в постель.

— Мы по-прежнему спим в сарае, на сене.

— Ну, тогда беги в сарай. У тебя еще есть немного времени, чтобы поспать, прежде чем Лиза отправит вас на работу.

Оскар поднял вверх руку с чашкой.

— Я хочу пить.

Так вот что привело его в дом. Мик взял Оскара за руку и отправился с ним к насосу. Он наполнил чашку и терпеливо ждал, пока мальчик напьется. А затем проводил его к сараю.

— Спокойной ночи, Мик, — прошептал Оскар и зашел внутрь.

— Спокойной ночи, сынок, — последнее слово само сорвалось с губ Мика, но он ни за что на свете не хотел бы отказываться от него.

Затем, заметив, что солнце уже всходит, он вынес вещи из дома и поспешил к мосту. Перейдя на другую сторону реки, Мик почувствовал какое-то смутное беспокойство и, остановившись, посмотрел назад. Но дом был тих и безмятежен.

«Без меня они будут в безопасности», — твердил он себе, уходя все дальше и дальше.

Лиза проснулась от какого-то шума. Она сразу протянула руку, но Мика рядом не было. Простыня была холодной. Она увидела красную розу и улыбнулась. Мик положил ее сюда. Интересно, знает ли он, что красная роза является символом любви? Да, она была уверена, что Мик знает это.

Откинув одеяло в сторону, Лиза спрыгнула с кровати, надела халат и вышла из спальни. По коридору из кухни бежали ее братья.

— Лиза, ты что-нибудь слышала?

В ту же секунду она вспомнила отдаленный шум, который разбудил ее. Ее сразу же охватила паника.

— Где Мик? — с тревогой спросила она. Переглянувшись, мальчики пожали плечами.

Раздался оглушительный взрыв, от которого задрожали окна. Зажав уши руками и присев, Лиза с ужасом думала, что все это происходит на самом деле, а не во сне.

— Что за черт! — крикнул Бриджер сквозь грохот. — Похоже, это стреляет пушка.

Лизу охватил страх.

— Оставайтесь на месте.

— Но…

— Оставайтесь на месте!

Лиза бросилась к двери, распахнула ее и выбежала на веранду. О ужас! Она увидела, что мост взорван и обломки бревен и досок плавают в воде и раскиданы по берегу. Ветер уносил в сторону клубы черного дыма и пыли.

— Боже мой, что…

Сильная рука обхватила ее сзади, и дуло пистолета уперлось в висок.

— Я поймал ее, господин полковник.

Перед домом появились всадники, держа в руках оружие. И Лиза сразу узнала их. Это были люди Бина, и выглядели они в тусклом свете раннего утра еще более устрашающе, чем обычно.

— Так-так, мисс Вайлдер, — нараспев произнес Бин, который находился всего лишь в нескольких шагах от Лизы. — Ну вот мы и снова встретились.

Лиза в ужасе закрыла глаза. В голове ее царил хаос, мысли путались, и она начинала лихорадочно думать то о братьях, то о Мике.

Бин подъехал ближе и, чуть наклонившись в седле, взглянул на Лизу ледяным взглядом, который она уже начинала ненавидеть.

— Я уверен, что у вас есть необходимые нам сведения.

Несмотря на то, что Лиза еще никогда не испытывала такого сильного страха, который буквально парализовал ее, она все же нашла в себе силы ответить:

— Я сказала вам все, что знала.

Губы Бина скривились в усмешке.

— Не думаю, что это так. Мне кажется, что на самом деле вы не сказали ничего, кроме лжи.

Он выпрямился в седле и с деланным равнодушием обвел взглядом двор.

— Я знаю, что этот человек где-то здесь. У меня есть доказательства. За вами все время наблюдали два моих человека.

— Нет.

Бин продолжал говорить, будто и не слышал, что сказала Лиза.

— Они видели, как Мик вошел в ваш дом вчера поздно ночью. А также вам надо было позаботиться о том, чтобы не вставать перед жалюзи, когда в комнате зажжена лампа.

Лиза не могла унять предательскую дрожь. Бин улыбнулся.

— Я с самого начала, как только услышал вашу историю, знал, что вы лжете. Мик Сент-Чарльз не мог направляться на юг. Он не мог идти туда, когда я был так близко от него. — Голос Бина стал жестким. — Он слишком долго охотился за мной, чтобы теперь так просто отказаться от этого занятия. Я человек, который разрушил его жизнь. — Бин кивнул в сторону моста. — Кроме того, мне достаточно было взглянуть на мост, чтобы понять, что этот человек был здесь. Настоящего мастера всегда легко узнать по его работе.

— Его здесь нет.

Было видно, что Бин не верит ей.

— Обыскать дом!

Его люди спешились и вошли в дом. Лиза попыталась вырваться, но ее держали крепко. Вскоре, услышав звуки бьющегося стекла и ломаемой мебели, она прекратила бороться. Все было слишком ужасно, чтобы поверить в это. Лиза ждала, что в любую минуту ее братьев выволокут на улицу.

— Внутри его нет, полковник, — крикнул один из солдат из окна.

— Ищите снова! — приказал Бин.

Солдаты обшарили весь дом метр за метром, но через четверть часа вышли на улицу ни с чем. Лиза благодарила Бога за то, что братья догадались выбежать через заднюю дверь и спрятаться.

— Его там нет, полковник, — снова сказал тот же солдат.

— Обыщите все вокруг. Он где-то поблизости, — приказал Бин, и солдаты разошлись в разные стороны.

— Если вы хотите спасти себя и свой дом, скажите мне, где он.

Лиза сделала глубокий вдох и ответила:

— Я лучше буду вечно жариться в аду, чем скажу вам хоть что-нибудь.

Перейдя мост, Мик прошел вверх по течению не больше двухсот метров, как вдруг услышал оглушительный взрыв. Он упал на землю и закрыл глаза. И тут же его охватили воспоминания о другом мосте и о другом происшествии.

«Бегите, капитан, бегите!»

Крик Хрипуна стоял у него в ушах, придавая ему решимости. Черт подери, это уже ни на что не похоже. Бин зашел слишком далеко.

Мик оставил вещи на берегу, снял сапоги и вошел в воду, понимая, что сейчас все зависит от его умения плавать. Он на собственном опыте испытал прошлой ночью, насколько опасно и сильно здесь течение.

Но у него не было другого выхода. Только так он мог спасти Лизу и остановить Бина.

Набрав побольше воздуха, Мик нырнул. Почти сразу он почувствовал, как его подхватило подводное течение. На некоторое время Мик полностью отдался в его власть, пока оно не вынесло его на середину потока. И тут Мик изо всех сил заработал руками и ногами. Через несколько секунд поток пронес его мимо торчащих из воды опор моста. Он ухватился за проплывающее мимо бревно и, работая ногами, направился к берегу.

Вода была холодной и грязной. Мик держал голову под водой, стараясь как можно реже выныривать для того, чтобы набрать воздуха. Он боялся, что его заметят. Течения и водовороты несколько раз закручивали его, но он снова и снова твердил себе, что обязательно доберется до другого берега. Он должен это сделать. Лиза ждет его.

Лиза. Мысль о ней сразу придала Мику сил. Он не утонет. Их отношения не могут прерваться так нелепо. Его любимая испытала слишком много боли и страданий, и он не позволит Бину вторгнуться в ее жизнь и разрушить ее. Этот человек слишком многого хочет за смерть своей дочери. Слишком многого!

Мик все сильнее и сильнее работал ногами. Его штаны за что-то зацепились, и он схватился рукой за корень дерева, росшего в реке недалеко от берега. Еще немного, и Мик почувствовал под ногами твердое дно. Его безрассудная попытка перебраться через эту коварную реку окончилась успехом. Он сделал это!

Но времени поздравлять себя у него не было. Мик полежал несколько секунд на берегу, давая возможность немного отдохнуть телу, уставшему от борьбы с рекой. Потом он забрался в растущие поблизости кусты и стал осматриваться вокруг.

С Бином было восемь человек. Двое из них с пушкой находились на холме, и, скорее всего, это именно они разрушили мост. Еще один солдат держал под прицелом Лизу, а пятеро остальных, оставив коней, обыскивали дом. Даже со своего наблюдательного пункта Мик слышал треск и грохот ломаемых вещей. Черт подери, что же ему делать?

А затем Мик увидел их. Семеро мальчиков, держа в руках ружье, револьверы и различные предметы, которые они надеялись использовать в качестве оружия, пробирались к сараю.

Мик, низко пригнувшись и стараясь находиться все время в тени, побежал, чтобы перехватить их. Все мальчики, кроме Джонни, который шел последним, уже вошли в сарай, когда Мик добежал до него. Он схватил Джонни и, зажав ему рот, занес его за угол.

Когда Джонни увидел Мика, страх в его глазах сменился надеждой.

— Иди быстрее за своими братьями и скажи им, чтобы взяли оружие и осторожно пробирались ко мне. Я буду ждать вас в зарослях за летним домиком.

Джонни не надо было повторять дважды. Он уже бежал к сараю.

Вскоре мальчики, положив оружие на землю, стояли рядом с Миком, и он мог как следует рассмотреть то, чем они располагали.

Да, их арсенал имел довольно плачевный вид. Ружье, два револьвера, сковородка, два ножа для резки мяса, веревка, десяток пустых бутылок и банка с керосином. Но, может быть, если им немного повезет, этого будет вполне достаточно.

— Хорошо, ребята, — сказал Мик так, словно эти мальчишки были солдатами из его отряда. И они сразу как-то подтянулись, почувствовав это. — Слушайте меня внимательно. У нас мало времени, поэтому я только один раз вкратце набросаю вам наш план. А затем мы приступаем к делу.

Как только мальчики заняли свои места. Мик зарядил револьверы и, засунув один себе за пояс, протянул другой Крокету. Ружье лежало на земле у его ног.

— Ты хорошо стреляешь?

— Да вроде неплохо.

— Отлично. Вполне возможно, что жизнь твоей сестры будет зависеть от этого. Но только запомни: не стреляй в Бина. Он у них главный, высокий такой. Мне он нужен живым.

— Хорошо, Мик.

— Ты запряг мою лошадь?

— Да, я запряг ее в коляску.

Мик похлопал Крокета по спине, понимая, что тот слишком взрослый, чтобы обнимать его, но сознавая также, что сейчас ему необходимо почувствовать одобрение и поддержку, чтобы поверить в свои силы.

— Так, отлично. Как только мы освободим Лизу, я хочу, чтобы ты взял ее и всех братьев и увез отсюда. Езжай в город как можно быстрее. В городе немедленно отправляйтесь в церковь и просите приютить вас. Даже Бин не посмеет тронуть вас там. Сразу скажите священнику, что вам надо поговорить с офицером, причем не ниже, чем с генералом. Объясните, что произошло. Постарайтесь убедить его в том, что ваша семья была вынуждена взять меня к себе, а потом защищать меня. Только в этом случае вас оставят в покое.

Крокет кивнул, показывая, что он все понял, но в глазах у него застыл страх. Мик последний раз проверил ружье и поднял вверх руку, чтобы дать мальчикам сигнал к началу.

— Ты думаешь, у нас получится?

— Должно получиться.

В этот момент люди Бина вышли из дома и, как и предполагал Мик, направились к сараю.

— Они идут.

Первое слово было за мальчиками. От того, насколько решительно они будут действовать, зависел успех всего плана.

Один из солдат пошел к курятнику. Там находился Бун. Сердце Мика бешено стучало в груди, пока он смотрел, как Бун, стоя за дальним углом, ждет солдата, который подходит вес ближе, ближе…

Бах!

Бун изо всех сил огрел его по голове сковородкой на длинной ручке, и солдат свалился, как подкошенный. Через мгновение Бун, схватив ружье, направил его на солдата.

— Один готов!

Второй солдат совершил ошибку, направившись к летнему домику — месторасположению Джонни и Бриджера. Они прятались внутри, встав с двух сторон от входа. Солдат, отодвинув щеколду, толкнул внутрь тяжелую, обитую дубовыми планками дверь. Она медленно открылась и с бешеной скоростью полетела обратно, с оглушительной силой ударила солдата по носу, и он выронил револьвер, который отлетел далеко в кусты.

Джонни, в чьи обязанности входило со всего размаха броситься на дверь, вскочил с земли и накинул веревку на руки солдату. А Бриджер тем временем ударом ноги в пах лишил его способности сопротивляться. После этого он приставил к его горлу огромный нож и дал возможность Оскару засунуть ему в рот тот самый кляп, которым когда-то затыкали рот Мику. И затем три мальчика затащили солдата в летний домик.

— Второй готов, — проговорил Крокет.

Теперь наступила очередь Левиса и Кларка. Видя, что три оставшихся солдата идут через двор к сараю, они распахнули чердачное окно, и Левис принялся стрелять по солдатам камнями из рогатки, а Кларк зажигал фитили, вставленные в бутылки с керосином, и бросал в них. Мик был поражен. Близнецы оказались на редкость меткими стрелками. Приземистому и кривоногому солдату, который шел чуть впереди остальных, камень попал точно в лоб, и он, охнув, сел на землю. Другой солдат сумел увернуться от пылающей бутылки, но вторая попала ему в руку, и у него загорелся рукав. Еще одна бутылка угодила ему в ногу. А когда на него еще к тому же обрушился град камней, солдат, закричав, побежал к реке тушить охватившее его пламя. Третий солдат, увидев столь бедственное положение дел у своих товарищей, бросился бежать, но камень, пущенный ему вдогонку, попал в затылок. Бедняга упал на землю и перестал шевелиться.

— Пора! — крикнул Мик Крокету.

Они выскочили из укрытия одновременно, и Крокет побежал к заднему входу в дом, а Мик устремился к главному.

Первым признаком поражения солдат Бина служило то, что большинство лошадей мчались сломя голову прочь, оставляя перед домом только Бина и солдата, который держал Лизу.

Мик остановился и, вскинув ружье, выстрелил. Одного из всадников выбросило назад из седла, и на его груди стало проступать красное пятно.

Пуля подняла облачко пыли рядом с ногой Мика, и он снова побежал, резко меняя направление и прячась за перилами веранды.

И вдруг стрельба прекратилась, и раздался громкий голос:

— Мик Сент-Чарльз!

Это кричал Бин.

Мик не отзывался.

— Я знаю, что вы здесь. Выходите. Выходите и сдавайтесь, и тогда никто не пострадает.

Это была ложь. Мик прекрасно понимал, что теперь Бин не оставит никого на ферме Вайлдеров в живых.

Он заставил себя успокоиться и думать только об оставшихся врагах. Бин. Тот, кто держит Лизу. И всадник.

Раздался выстрел. Он был сделан не Бином и не из дома. Черт подери! Неужели тот солдат стрелял в мальчишек?

Мика охватила ярость к этим людям, которые превратились в зверей и стреляют в маленьких детей. Он вышел из укрытия, держа наготове револьвер.

Но двор был пуст. Тот солдат, что скакал от пушки к дому, теперь лежал на земле, а его лошадь мчалась прочь.

У Мика не было времени разбираться, кто стрелял в этого солдата. Он резко повернулся в сторону Бина.

— Скажите своему человеку, чтобы он отпустил се.

Бин развернулся к нему. Улыбка медленно искривила его губы.

— Ага… изменник наконец-то пойман.

— Не совсем так, Бин. Отпустите ее.

— Почему я должен это делать?

— Потому что в противном случае я вас застрелю.

— Что? Но ведь тем самым вы уничтожите свою надежду на спасение. Ведь я единственный человек, который может подтвердить или не подтвердить вашу невиновность. Если я умру, вы навечно останетесь изменником.

— В таком случае я охотно лишу себя такой возможности.

— В самом деле? — Бин перевел взгляд с Мика на Лизу. — Вы сделаете это? Погубите собственную жизнь, чтобы спасти ее? — В его глазах появился злорадный огонек. — А знает ли она, что вы убили свою первую жену? Понимает ли эта девушка, что, любя вас, она подвергает свою жизнь огромному риску?

— Лили умерла от дифтерии! Сколько можно твердить вам об этом?

— Никогда, никогда я не поверю вам! Вы убийца! Бросайте оружие!

— Нет, Мик, не делай этого! — крикнула Лиза.

— Если вы хотите, чтобы девушка была освобождена, бросайте оружие!

Вздохнув, Мик бросил револьвер на землю и поднял руки.

— Нет! — снова крикнула Лиза, но никто не обратил на нее внимания.

— Отпустите девушку, сержант, и арестуйте этого человека.

Как только сержант отошел на несколько шагов от Лизы, дверь распахнулась и Крокет, схватив сестру за руку, втащил ее в дом. Дверь за ними моментально захлопнулась. Ни Бин, ни сержант не успели ничего сделать.

Бин повернул коня к Мику.

— Очень умно. В самом деле — очень умно.

— Неужели вы действительно думали, что я поверю тому, будто вы оставите их в покое?

Бин пожал плечами.

— А почему бы и нет?

— Они уедут отсюда прежде, чем вы повесите меня.

Эта мысль, казалось, немного огорчила Бина.

— Может быть.

В этот момент дверь сарая распахнулась и оттуда вышли Бун и Бриджер. Они вели лошадь, запряженную в коляску. Им оставалось только взять с собой Лизу и Крокета и мчаться в город.

— Вы все продумали, не так ли, Сент-Чарльз?

— Вы не оставили мне другого выбора. Сержант стоял около Мика, и Бин бросил ему веревку.

— Повесьте его вон на том дереве у реки.

— Нет! — крикнул Оскар. — Не убивайте его!

Лиза со всех ног бежала к коляске от задней двери дома, но даже она не успела перехватить Оскара, который выпрыгнул из коляски и бросился к Мику.

— Отпустите его! Вы подлые мерзавцы! Отпустите его!

Мик шагнул к нему, и в этот момент откуда-то со стороны холмов прогремел выстрел. Сержант упал, пуля попала ему в грудь.

Кто стрелял в них? Боже правый, неужели никогда не прекратятся эти убийства!

Бин, должно быть, понял, что стреляет кто-то не из семейства Вайлдеров. Он резко развернулся в сторону Оскара и, пришпорив коня, поскакал к мальчику. Наклонившись, он подхватил его и перебросил через седло.

— Мик! — крикнула Лиза. Она бежала рядом с лошадью, схватив Бина за ногу. Но Бин ударил ее кнутом и, пригнувшись, поскакал на Мика.

— Мик! — снова закричала Лиза.

Каким-то образом во всей этой суете револьвер Мика залетел под веранду, и он в панике смотрел по сторонам, пытаясь найти хоть что-нибудь, что можно было бы использовать как оружие. Увидев тусклый металлический блеск в траве, он бросился туда и обнаружил цепь, которой еще совсем недавно был скован.

Видя, что Мик убегает от него, Бин вскинул руку и со всей силы хлестнул его кнутом. Но Мик увернулся от удара, а затем развернулся и накинул цепь Бину на горло. Лошадь поднялась на дыбы, и Бин свалился на землю. Но Оскар не упал. Он удержался благодаря тому, что крепко вцепился в седло. Лошадь перешла на галоп и помчалась в сторону леса.

Мик почти не осознавал того, что делал. Он схватил Бина и обрушил на него шквал ударов. Лиза бросилась к нему.

— Прекрати! — Она схватила его за руку, и Мик поднял на нее затуманенные яростью глаза. — Остановись! Хватит жестокости, хватит смертей. Мы должны по-другому разобраться с ним.

Взгляд Мика постепенно прояснялся. Он еще дрожал от желания расправиться с этим негодяем, но все же согласился с Лизой. Ему нужно было отправляться на поиски Оскара.

— Крокет, распряги лошадь. А вы, все остальные, свяжите этого человека покрепче, чтобы он не смог убежать.

— А как?

— Насколько я помню, где-то здесь поблизости находится тяжелый сундук. Прикрепите его цепью к сундуку.

Вдруг раздался стук копыт. Все обернулись, думая, что к ним скачут солдаты Бина. Но это был одинокий всадник, оборванный, с растрепанными волосами и в выцветшей форме. Перед ним в седле сидел Оскар.

— Кому-нибудь здесь нужен мальчик по имени Оскар?

Мик видел, как похолодела Лиза, и сразу понял, почему она испугалась. Это был один из людей Бина, тот, который встретился ей в городе. Он медленно пошел вперед, косясь на всадника. И тут у него перехватило дыхание: он узнал эти глаза, эти темные глаза, которые выжидающе смотрели на него. Мик пошел быстрее, а потом побежал. Солдат опустил Оскара на землю. Мик похлопал мальчика по плечу, а потом сделал еще один шаг, сгреб солдата и стянул его с лошади на землю, крепко сжимая в своих объятиях.

— Брэм! Что ты тут делаешь? Джексон с тобой?

Затем Мик повалил своего брата на землю, и они стали обниматься и дурачиться, как двое мальчишек, которыми когда-то и были.

— Ты думаешь, они знают друг друга? — услышал Мик вопрос Оскара.

— По всей видимости, да, — ответила Лиза.

Глава 20

Лиза вышла из дома, держа в руках ванночку с водой и бинт. Она собиралась промыть ссадину Мика, которая красовалась чуть повыше его правого глаза.

Бин был по-прежнему прикован к сундуку. Он поставил его в детскую коляску и под присмотром Буна, который все время держал его под прицелом, собирал сломанные доски, разбросанные по всему берегу. А Крокет отвел раненых солдат в подвал и там вместе с братьями осматривал и обрабатывал их раны и ушибы.

— Лиза, это мой брат Абрахам.

Высокий стройный солдат поднялся на ноги и взял у нее из рук ванночку.

— Зовите меня Брэм, — сказал он улыбаясь. У него была открытая, приветливая улыбка, улыбка мужчины, который, без сомнения, очень нравится женщинам. И тем удивительнее было видеть следы печали и горя, которые избороздили его лоб морщинами.

— Черт подари, Брэм, как ты сюда попал? — спросил Мик, когда ему передали воду. — Где Джексон?

— Я очень давно не видел его и ничего о нем не слышал. Я приехал в Уединенное меньше чем через неделю после тебя. После всех трудностей, через которые я прошел, я не мог примириться с мыслью, что тебя застрелят.

Мик нахмурился.

— Трудностей. Каких трудностей?

Брэм усмехнулся и подошел к своему коню. Он вытащил из седельной сумки несколько сложенных листов бумаги и протянул их старшему брату.

— Здесь приказ о снятии с тебя всех обвинений, а также копии документов, которые доказывают, что все эти обвинения сфабрикованы.

Мик не верил своим ушам. Он развернул бумаги и принялся читать.

— Но как же ты…

— Ты хочешь спросить, как они попали ко мне? Но ведь не мог же я позволить, чтобы моего брата повесили. Когда я узнал, в чем тебя обвиняют, я сразу понял, что кто-то пытается тебя подставить. Мысль о том, что мой старший брат стал предателем, казалась мне совершенно нелепой. Примерно год тому назад я схватил одного из людей Бина, и мне удалось вытрясти из него довольно интересные подробности. Сыщик, который занимался твоим делом, в течение полугода систематизировал те обвинения, которые выдвинул против тебя Бин, и собрал достаточно фактов, чтобы доказать, что ты, если ты, конечно, не обладаешь способностью раздваиваться, не мог совершить и половины того, о чем говорил Бин. И когда у меня оказались на руках все необходимые документы, я обратился за помощью к своим покровителям.

— Покровителям? Мне говорили, что ты воевал на стороне южан.

— Внешность часто бывает очень обманчива, — ответил Брэм, и в глазах его блеснул огонек.

— Я выполнял особое поручение под патронажем очень высокого лица.

Мик взглянул на подпись на последней странице.

— Линкольн?

— Он подписал этот документ в декабре прошлого года, за несколько месяцев до того, как его убили. Я был членом новой секретной службы.

— Черт подери? Ты? В секретной службе? Ты был шпионом?

Лицо Брэма стало мрачным.

— Война — жестокая штука, особенно когда находишься на стороне противника. — Мик кивнул, не зная, что сказать. — Но сейчас я, как и большинство солдат, демобилизован из армии. Когда я отвезу Бина в Вашингтон, чтобы с ним разбирался военный трибунал, я собираюсь вернуться в Уединенное… но сначала мне надо заехать по делам в Балтимор.

— К Маргарет?

— Да. — В лице Брэма появилась твердость. — Я хочу, чтобы моя жена побыстрее узнала, что ее мужу удалось восстать из могилы. Поэтому, к сожалению, время моего пребывания здесь весьма ограничено. — Он повернулся к Лизе. — Если бы вы смогли дать мне немного еды и свежей воды, я утром отправился бы в путь.

— Конечно. — Лиза вскочила на ноги. — Я нагрею вам воды и для мытья.

— Для мытья, — вздохнул Брэм. — Какая вы милая девушка! Я только отведу своего коня в сарай и почищу его, а потом с удовольствием приму ваше любезное приглашение.

Брэм уже собирался уйти, но Мик остановил его, положив ему руку на плечо.

— Подожди немного. Нам надо еще кое-что выяснить.

Лиза увидела, как Мик тяжелым взглядом смотрит на своего бывшего тестя. Отбросив в сторону бинт, которым он вытирал запекшуюся кровь со щеки, Мик медленно подошел к Бину. Вид у него был угрожающий.

Почувствовав, что назревает конфликт, во дворе стали собираться мальчики.

— Где они, Бин? — Голос Мика звенел от ярости.

Бин не обращал на него внимания, продолжая собирать обломки досок. Мик схватил его за одежду и, развернув, заставил смотреть себе в глаза.

— Где сокровища, которые ты украл у моей семьи?

— Я никогда ничего не скажу ни тебе, ни твоему брату, — с ненавистью проговорил Бин. — Я проклинаю тебя. Ты будешь гореть в аду за то, что ты сделал с моей дочерью. А сокровища я спрятал. Положил их в три огромных сундука и спрятал в пещере в штате Огайо. Ты никогда не найдешь их. Никогда.

С этими словами Бин вырвался и пошел прочь. Мик не сказал ему ни слова, плечи его как-то уныло опустились. Даже Лиза понимала, что больше ему ничего не добиться от этого человека. Сила его ненависти так велика, что ничто не заставит его выдать местонахождение пещеры. Это была его последняя месть.

Брэм подошел к брату и обнял его за плечи.

— Забудь об этом. Это не так уж и важно.

Но Лиза понимала, что это очень важно.

Сокровища были их наследством. Их надеждой на будущее. Они должны быть где-то в пещере… В пещере?

В голове ее мелькнула мысль.

— Мик?

Мик повернулся к ней.

— Ты знаешь кого-нибудь по имени Адам? Или Вильгемена?

— Так звали моих родителей.

— Понятно. — Лиза почувствовала внезапную слабость, — Сокровища… Там были кожаные мешочки с золотыми монетами?

Мик кивнул, и Лиза сказала:

— Я не думаю, что ты очень сильно расстроишься, узнав, что один мешочек я у тебя взяла взаймы. Правда?

Мальчики очень долго не могли успокоиться и лечь в кровати. Они хотели во всех подробностях рассказать Лизе обо всем, что видели и сделали. Пока она укладывала одного и накрывала его одеялом, другой вскакивал, становился на колени в кровати и начинал возбужденно рассказывать о каком-нибудь эпизоде сегодняшнего дня, в котором он принимал участие и который поразил его воображение. А Крокет все это время ходил взад-вперед по комнате и время от времени повторял:

— Мы показали им! Мы им показали!

Примерно через полчаса, изрядно устав от всего этого, Лиза топнула ногой, погасила лампу и, пожелав всем спокойной ночи, вышла из комнаты. Это подействовало. В комнате наступила тишина. Но только на одну минуту. А потом они начали шептаться и хихикать. Но Лизе было уже все равно. Она слишком устала. К тому же она знала, что ребята скоро успокоятся и заснут. Сегодня был очень тяжелый день для всех: для нее, для ее братьев и для Мика.

Мик.

Лиза прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Прошло много времени с тех пор, как она молилась в последний раз. Но это не значило, что она забыла о Боге. Нет. Он всегда жил с нею. Просто она считала, что у него достаточно забот и без нее и поэтому незачем слишком часто беспокоить его своими просьбами. Но сегодня ночью Лиза не могла сдержать себя и тихо прошептала:

— Пожалуйста, прошу тебя, сделай так, чтобы Мик всегда был со мной!

У Мика больше не было причин оставаться здесь. Он нашел все, о чем мечтал: брата, сокровища своей семьи и даже человека, пытавшегося превратить его жизнь в ад и причинившего ему столько горя. Сейчас он собирается отвезти золото в Уединенное. Возможно, если бы Лиза была свободным человеком, Мик взял бы ее с собой. Но она не принадлежала себе. Ее братья зависели от нее, и она еще очень долго должна будет заботиться о них. Лиза не имеет права оставить их, так же как не может, несмотря на все желание, приковать Мика к сундуку, заставить его остаться здесь. У него своя собственная жизнь.

Открыв глаза, Лиза подумала, что было бы слишком глупо сейчас расплакаться. Нет, не сейчас. Она будет плакать потом.

Она на несколько секунд задержала дыхание, затем выпрямилась, разгладила передник и поправила заколку-ножик, держащую ее волосы.

Решительно подойдя к спальне, она толкнула дверь.

— Я думаю, ты голоден. И я… — Слова застыли на ее губах. Он укладывал вещи. Мик Сент-Чарльз собирался покинуть ее прямо сейчас.

Она почувствовала слабость в ногах. Руки ее начали дрожать. Сжав губы, Лиза пыталась успокоиться.

Мик закончил укладывать белье в сумку.

— Мне нужно несколько новых рубашек и еще кое-что. Я не думаю, что Брэм сильно рассердится, если я возьму свою долю прямо сейчас.

Мик уезжал.

Все кончено! Эта мысль мелькнула в голове Лизы, и ее душу мгновенно охватила безысходная тоска.

— Так, ну вроде все. Как ты думаешь — я ничего не забыл?

«Меня! Ты забыл меня!» — хотела крикнуть Лиза, но вместо этого сказала:

— Тебе нужно взять хлеб и сыр. Я сейчас принесу.

— Ты думаешь, надо взять? — Мик взглянул на нее.

— Конечно.

Он пожал плечами, показывая всем своим видом, что его не очень волнует еда. Это было явным признаком того, что ему не терпится как можно быстрее отправиться в путь.

— А ты взял с собой воды?

— Я думаю, что без проблем найду воду, если мне захочется попить.

— Ну, если ты так думаешь — хорошо.

Мик удивленно поднял бровь и выпрямился.

— Что-нибудь случилось?

— Случилось? — как эхо, повторила Лиза. Она не будет просить, она не будет его умолять. Даже если ее сердце разорвется от сдерживаемого крика: «Не бросай меня!»

— У тебя очень хмурый вид. Ты, наверное, очень устала, — сказал Мик и заботливо посмотрел на нее. — Сегодня был тяжелый денек.

— Тяжелый денек? — казалось, что она могла только повторять его слова.

Мик медленно подошел к ней. Взгляд его чистых голубых глаз становился все горячее, пробегая по всей ее фигуре.

— Я надеюсь, что мы можем… провести вместе этот вечер.

Вдруг Лизе пришло в голову, что все это очень оскорбительно для нее. Он не собирается жить с нею, но хочет в последний раз поцеловать и обнять ее. Но она была слишком ошеломлена его отъездом, чтобы возмущаться или протестовать. Мик был так нужен ей!

Он обнял ее, и она обвила руками его шею. Лиза хотела прошептать: «Люби меня, люби меня!» — но могла только крепче прижимать его к себе, вдыхать его запах, чувствовать его тепло и стараться запомнить каждую его черту, всего его, чтобы потом, когда она останется одна, вспоминать о нем.

— Эй, — прошептал он рядом с ее ухом. — В чем дело?

Лиза покачала головой, не в силах ничего сказать. Качая головой, она надеялась, что Мика удовлетворит такой безмолвный ответ, но он чуть отклонился назад и осторожно приподнял ее подбородок.

— Все кончено. Не надо плакать.

Не надо плакать? Как просто он говорит, что их отношения уже исчерпали себя!

— Теперь все будет хорошо. Вот увидишь. Бин разрушил мост, но на его починку уйдет немного времени. Ты купишь Буну новые очки и книжки, которые ему нужны. Крокет, если захочет, вернется в школу. Бриджер сможет отправиться в Вест-Пойнт и научиться правильно взрывать все, что пожелает. Близнецы пойдут в кавалерию и смогут увидеть настоящих индейцев. Конечно, это произойдет только через некоторое время, но…

Лиза зарыдала. Она не могла больше сдерживать себя. У мальчиков есть будущее, прекрасное, сияющее будущее, а она останется… она останется…

Одинокой.

Рыдание усилилось. Лиза была совершенно безутешна. Мик совсем растерялся. Руки его неуклюже повисли, но потом он стал тихо гладить Лизу по спине.

— Тихо, тихо, Лиза. Не надо плакать.

Но она продолжала плакать все громче, уткнувшись в его грудь.

— Тихо, Лиза. У нас все получится. Вот увидишь.

Она неожиданно затихла.

— У нас? — спросила она, поднимая к нему заплаканное лицо.

— Я предполагал, — бормотал Мик, — я имею в виду… я надеялся, что мы… поженимся.

— Поженимся?

Мик нахмурился.

— Черт подери. Я не должен был говорить тебе этого. Но я не хотел ничего плохого. Я просто хотел, чтобы мы официально узаконили наши отношения перед людьми и перед Богом.

— Перед Богом?

— Ну конечно же, я должен был догадаться, что ты захочешь венчания в церкви. — Мик хмурился все сильнее. — Но я просто думал, что у судьи это было бы быстрее. И тогда Брэм смог бы остаться и присутствовать на церемонии. И, кроме того, мне не придется слишком много времени провести в сарае.

— В сарае?

Он взял ее лицо в ладони.

— Лиза, что с тобой? Почему ты только повторяешь мои слова и ничего больше не говоришь? Ты слышала, что я тебе говорил?

— Гово… — она кивнула, вытирая слезы с лица. — Ты остаешься?

— Ну, конечно же, я с остаюсь. После того, что случилось сегодня, мне не нужно больше никуда ехать.

— Но ты же укладываешь вещи.

— Да, я собираюсь на несколько дней перебраться в сарай. Я не хочу, чтобы Брэм знал, что мы провели первую брачную ночь до свадьбы. Кроме того, я не хочу, чтобы из-за меня пострадала твоя репутация. И для меня совсем… — Мик остановился на полуслове, пораженный внезапной догадкой. — Ты думала, что я уезжаю? Навсегда?

Лиза кивнула.

— О, Лиза! Моя маленькая героическая малышка. — Он привлек ее к себе, нежно поглаживая и убаюкивая в своих объятиях. — Я думаю, что сегодняшний день много прояснил и для меня и для тебя. Ты согласна со мной? Я люблю тебя. Я люблю твое тело и твою душу. Сегодня я понял, что прошлое больше не имеет для меня такого значения, как раньше. Я понял, что мое будущее, моя жизнь здесь. Я никогда не оставлю тебя. Я уйду, только если ты прогонишь меня.

— Никогда, — прошептала Лиза, прижимаясь к нему.

— Тогда, мне кажется, мы должны принять решение.

— Какое?

— Ты выйдешь за меня замуж?

Мик собирался сказать что-то еще, но Лиза жадно приникла к его губам. Все разговоры теперь подождут. Они обсудят все позже. А сейчас она хотела чувствовать этого мужчину рядом с собой, она хотела, чтобы они были так близки, как только могут быть близки два человека.

— Люби меня, — прошептала она ему на ухо.

— Но…

— К черту мою репутацию, — бормотала она, прижимаясь к его губам.

— Мальчики…

— Они ничего не заметят. После такого дня, какой у них был сегодня, они давно уже спят и будут спать до обеда.

— Но…

— Никаких «но», Мик. — Лиза видела, как все пламеннее становится его взгляд. — Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты любил меня и чтобы мы занимались любовью всю ночь. Я хочу, чтобы нас закружил вихрь страсти.

Больше Мик не нуждался в подбадривании. Он взял ее на руки, отнес к кровати и осторожно положил на одеяло, как будто у него в руках было бесценное и очень хрупкое сокровище. Выпрямившись, Мик смотрел на Лизу, пьянея от ее красоты.

Он начал медленно раздевать ее, целуя и лаская. Когда он добрался до серебряного ножа и вынул его, волосы любимой легли на подушку шелковистой волной. К этому моменту Лиза уже не владела собой.

Она сорвала с него рубашку, и пуговицы посыпались на пол. Потом, немного повозившись с застежками, стянула его брюки и бросила их в сторону. Все это безумно возбуждало Мика. Лиза легла на спину и притянула его к себе, желая, чтобы он лег на нее, желая почувствовать его тяжесть. В их страсти появились новые оттенки. Все в этот раз было немножко по-другому. В каждой ласке они чувствовали зарождение новой жизни — их будущей жизни вдвоем. Каждое мгновение Лиза принимала, как бесценный дар. И когда Мик наполнил ее собой, когда он любил ее, когда обладал ею, она, закрыв глаза, услышала слова, которые всегда мечтала услышать:

— Я дома, Лиза. Я дома.

Эпилог

Март 1866

Луна только начала подниматься над грядой холмов, когда Лиза вышла на улицу проводить женщин, собирающихся домой.

— Завтра, — сказала она, — завтра очень важный день для нас! Спасибо, что вы сегодня так поздно задержались у нас.

Женщины засмеялись и, помахав на прощание, сели в свои коляски и повозки и покатили в сторону Кейтсби. Завтра на рассвете они вернутся, чтобы продолжить свою работу, которая им нравилась и за которую им хорошо платили.

А Лиза спрыгнула с крыльца веранды, пробежала несколько шагов по тропинке, и, развернувшись, посмотрела на дом, который за последние несколько месяцев очень сильно изменился.

При свете газовых фонарей, которые виднелись в каждом окне, дом приобрел сказочный вид. Благодаря доле Мика, полученной им в наследство, все преобразилось. Старая краска была соскоблена, и весь дом покрасили в серо-голубой цвет; на окна повесили темно-коричневые жалюзи, на веранде заменили перила и опорные столбы. Женщины, приглашенные из города, почти всю зиму оклеивали стены обоями, полировали дерево, чистили ковры. Обивку на мебели перетянули, на окна повесили новые занавески и перед каждым окном поставили горшки и кадки с цветами. Все теперь в доме сияло чистотой.

Скоро будет ясно, насколько хорошо они поработали. Завтра, ровно в десять часов, мост будет освящен, а затем гостиница официально откроется для приема посетителей. Несколько последних дней женщины пекли и гладили. По всему двору разносился запах свежеиспеченного хлеба, домашнего печенья, булочек, пирогов.

Лиза удовлетворенно покачала головой. Кто бы мог подумать, что она найдет свое место в жизни здесь. Когда она была помоложе, ей очень хотелось уехать отсюда. Но потом она неожиданно открыла для себя, что ей нравится обустраивать гостиницу, заботиться о поставках, вести счета. Никогда прежде она не чувствовала себя столь полезной. Приходилось очень много работать, но она радовалась этому. Ей очень хотелось — и Мик поддерживал се в этом, — чтобы гостиница стала ничуть не хуже той, что была до войны.

Лиза отвернулась от дома и взглянула через реку. На том берегу находилось несколько фургонов, и люди начинали устраиваться на ночлег. Переселенцы, двигающиеся на запад, были готовы подождать лишний день и воспользоваться новым мостом, нежели переправляться каким-нибудь более рискованным способом. Мик подготовил одно из полей под лагерь для них, и сейчас там горело несколько костров. Пройдет немного времени, и это место превратится в поселение, тогда, если Мик сумеет удачно осуществить свои торговые операции, они, возможно, проведут сюда ветку железной дороги из Кейтсби.

Лиза вздохнула. Никогда прежде жизнь не казалась ей такой счастливой. Да, ее жизнь и жизнь ее семьи не была совершенно безоблачной. Бывали дни, когда им страшно не хватало отца, и Мик иногда очень скучал по своим братьям и хотел их увидеть, но все же можно было сказать, что шрамы, которые оставила в их душах война, начали постепенно зарубцовываться.

Поеживаясь от прохладного ветерка, Лиза взглянула на мост и не смогла сдержать счастливой улыбки, озарившей ее лицо при виде самых дорогих ей мужчин, занятых работой. С тех пор как снег растаял и работать на мосту стало безопасно, Мик и ее братья начали бок о бок восстанавливать его. Лиза, конечно, не могла утверждать, что наступили полный мир и гармония. По-прежнему случались мелкие перебранки и ссоры, но с появлением взрослого мужчины ее братья внутренне как-то расслабились и вновь превратились в мальчишек. И даже сейчас у них был очень беззаботный вид.

Мик, должно быть, почувствовав взгляд жены, поднял голову и помахал ей рукой. Волосы его блестели в свете фонаря, который висел у него над головой.

— Что, уже пора? — прокричал он.

— Давно пора. Идите есть, — ответила Лиза. — Завтра утром закончите.

Прежде она носила им еду прямо на мост, но сегодня приготовила особый ужин, поставила на стол цветы и даже принесла из кладовой кувшин яблочного сидра. Сегодня, в кои-то веки, у них будет настоящий семейный ужин.

Ее братьев не надо было звать дважды.

Смеясь и крича, они схватили пару фонарей и побежали за дом, чтобы умыться после работы.

Мик, взяв оставшийся фонарь, подошел к Лизе.

— Ну, как там мой малыш? — шепотом спросил он, легко дотронувшись до ее живота. Пока еще не было ничего заметно, но скоро…

— Он чувствует себя превосходно.

— А как поживает моя жена? — спросил Мик, приподнимая ее лицо, чтобы поцеловать.

— Ты знаешь, я никогда не была так счастлива!

— Ты по-прежнему любишь меня?

— Все больше и больше.

Мик привлек Лизу и стал целовать, пока она не оттолкнула его.

— Тебе надо срочно помыться, если ты хочешь, чтобы я еще когда-нибудь тебя поцеловала. Ты весь в краске и стружке.

— Как тебе понравились перила? Я очень хотел, чтобы они были похожи на те, что сделал твой отец.

— Получилось замечательно. Папе было бы очень приятно увидеть их.

Лизе по-прежнему было тяжело говорить об отце, но время все же постепенно смягчало боль.

— Я сделал их не один. Мне помогали мальчики.

Она погладила мужа по плечу.

— Но ты был их наставником. До тебя они не могли даже гвоздя забить.

— Практика, — сказал Мик. — Все, что необходимо — это немного практики.

Лиза подумала, что он слишком преуменьшает свою роль, но настаивать не стала.

— Когда я умоюсь, ты поцелуешь меня?

— После ужина.

— Это решать мне, — прошептал Мик, наклоняясь к самому ее уху. — В конце концов, не забывай, что за тобой небольшой должок, — сказал он и, обойдя ее, направился к дому.

Это была старая шутка о том, что Лиза находится в неоплатном долгу перед Миком из-за позаимствованного у семейства Сент-Чарльз мешочка с золотыми монетами.

— Но ты же говорил, что я искупила свою вину, — говорила Лиза, идя за Миком.

— Еще нет. Может быть, лет через десять-пятнадцать, когда мы станем старыми и седыми и будем качаться в креслах на веранде, возможно, тогда я смогу простить тебя. А пока самым правильным для тебя будет исполнять все мои прихоти и капризы.

— Все прихоти и капризы. Очень мило, — сказала Лиза, и они оба рассмеялись.

— Мэээ!

Лиза остановилась, увидев, что Раглс тревожно смотрит в заросли позади сарая.

— Калачик, должно быть, опять потерялся, — сказал Мик, имея в виду козленка Раглс. Хотя Калачик уже давно не пил материнское молоко и был достаточно взрослым, Раглс по-прежнему очень скучала, когда он подолгу отсутствовал.

— Я приведу его. А ты иди умываться.

Взяв у Мика фонарь, Лиза направилась в сторону деревьев, почти не сомневаясь, что найдет козленка на маленькой лужайке, которую он облюбовал себе после того, как обнаружил там первые ростки молоденькой травки.

— Мээээ.

— Я сейчас, Раглс, я сейчас, — успокаивала Лиза мать козленка. Но когда она подошла поближе, то увидела, что Калачик спокойно спит рядом с матерью на соломенной подстилке.

— Мээээ! — Коза все больше волновалась и натягивала веревку. — Мэээ-эээ!

Лиза почувствовала беспокойство, легкий холодок пробежал по ее спине. Конечно, с тех пор как она вышла замуж за Мика, ее жизнь сильно изменилась. Ей было очень спокойно с ним, и она чувствовала себя в безопасности. Но это не означало, что Лиза окончательно забыла те уроки, которые получила во время войны. Хотя Бина судили и повесили за военные преступления, все равно Лизу время от времени охватывал страх. Особенно когда все было так прекрасно, как сегодня.

В кустах раздался какой-то шорох.

— Кто здесь? — спросила она настороженно, поднимая выше фонарь и щурясь в темноту. Черт подери, надо было позвать с собой Мика.

Треск сломанной ветки заставил ее сильно вздрогнуть.

— Я знаю, вы здесь. Выходите.

Несколько мгновений было совсем тихо.

Потом раздался звук шагов, и кусты задрожали. Человек в темном вышел из зарослей и нерешительно остановился.

Лиза осторожно шагнула вперед. Свет ее фонаря осветил незнакомца. Одежда на нем была очень старая и ветхая, и с большим трудом можно было догадаться, что это солдатская форма. Широкополая шляпа была надвинута очень низко на глаза, и Лиза видела только нижнюю часть лица, заросшую густой щетиной.

— Кто вы? — спросила она, радуясь тому, что у нее осталась давняя привычка носить револьвер в кармане передника, хотя необходимости в этом не было уже несколько месяцев.

— Не могли бы вы мне дать воды, — проговорил человек так хрипло, что Лиза с трудом разобрала его слова. Взглянув мельком на красные рубцы нескольких шрамов, пересекающие его горло, она подумала, что он, должно быть, был ранен на войне.

Лиза ответила не сразу. Большинство солдат уже вернулись домой. В их округе очень мало осталось тех, кто продолжал скитаться по дорогам. Но время от времени к ним на ферму все же заходили солдаты, которые, вернувшись домой, обнаружили, что семьи их пропали, а дома разрушены.

— Идите за мной, — тихо сказала Лиза, повернулась и пошла к дому. Она была немного раздосадована. Сегодня должен был быть особый, семейный вечер. Все, наверное, ждали ее. Хотя, скорее всего, они уже сели за стол без нее. Сейчас она даст этому человеку воды и пожелает счастливого пути.

Лиза наполнила водой ковш, который всегда висел на ручке колонки, и повернулась к незнакомцу. Он стоял в нескольких шагах от нее, вне круга света от фонаря и, судя по всему, рассматривал дом. Проследив за его взглядом, Лиза поняла, что он читает вывеску, которая еще недавно пылилась на веранде. Она протянула ему ковш. Он немного отпил.

— Переправа… — прочитал незнакомец, вытирая несколько капель воды с губ. — Как это замечательно.

— Да. Мы открываемся завтра.

— Мост был разрушен?

— Да. Постарались война и человеческая ненависть.

— Бин… — тихо проговорил он.

Лиза нахмурила лоб, пытаясь разобрать, что он сказал.

— Что? — переспросила она.

— Бин был здесь? — Лиза вздрогнула, как будто ледяная рука провела у нее по спине. — Что он вам сделал? Боже мой, я не говорил ему, кто я, но он, должно быть, знал это. Он должен был догадаться.

Ледяная рука теперь сжимала горло так, что она едва могла дышать.

— Откуда вы знаете о Бине? — выдавила Лиза.

Незнакомец поднял голову и снял шляпу.

…Онемев, Лиза смотрела на своего отца. Она закрыла глаза и резко открыла их, уверенная, что ошибается, что это какая-то чудовищная ошибка.

— Папа? — прошептала она. Нет, такого не может быть. Этот человек слишком стар. У него были длинные грязные волосы, лицо изрезано шрамами и сильно перекошено, левая половина застыла безжизненной маской.

Но глаза… Что бы ни случилось, Лиза всегда узнает эти глаза, такие же карие с золотым отливом, как и те, что каждое утро смотрели на нее из зеркала. И точно такие же глаза были у Крокета и Буна.

— Папа!

Лиза быстро поставила фонарь на землю и бросилась к отцу. Его дрожащие руки обхватили ее.

— Я думал, что никогда не попаду сюда снова, Лиза, девочка моя, — горячо прошептал отец ей на ухо, и Лиза услышала в его голосе слезы.

Она никогда прежде не видела, чтобы он плакал, никогда прежде не чувствовала, как у него дрожат руки. Он очень постарел и был так слаб. Но Лизу это не волновало. Это был ее отец. Ее отец! Живой! Снова вместе с ними!

— Как…

Отец тряс головой, не в силах говорить. Когда же, справившись с собой, он наконец заговорил, то Лиза с большим трудом разбирала его слова, произносимые хриплым, глухим голосом.

— Я провел два года в тюрьме, Лиза. И выжил там только благодаря тому, что мне очень хотелось еще раз увидеть всех вас. Да, там были жуткие условия, но самое главное — там со мной случился удар. Врач и не предполагал, что я смогу выжить. Но я доказал им всем, что Вайлдеры — крепкие ребята. Я снова научился говорить и ходить. И вот я здесь.

— О, папа! — Лиза прижалась к нему, понимая теперь, почему ему понадобилось так много времени, чтобы вернуться, и почему от него не было никаких вестей. Она схватила его за руку и потащила за собой. — Пошли в дом. Мальчики с ума сойдут от счастья.

Но Вайлдер стоял не шелохнувшись, в каком-то оцепенении, как будто, увидев так близко свой дом, о котором столько мечтал, не мог поверить, что все это происходит с ним наяву.

— Ну как… они все?

Лиза сразу поняла, что отец спрашивает о том, все ли живы, и очень боится ее ответа.

— Ты слышал о Салли? — осторожно спросила она.

Отец кивнул и вытер рукой глаза, злясь на свои слезы, но не в силах сдержать их.

— Мы похоронили ее на холме над рекой. Ты помнишь, как она ходила туда каждое утро считать гусей?

— Да. Да, я помню. А как мальчики?

— Они все здоровы, папа.

— Все?

— Да. Вначале мне приходилось чуть ли не связывать Крокета и Буна, чтобы они не убежали воевать, но в конце концов они остались дома, чтобы помогать мне.

— Слава Господу!

Его немного трясло, и Лиза помогла отцу подойти к перевернутому корыту и сесть на него.

— Я все время молился о том, чтобы с вами ничего не случилось, но даже не мог предположить… я не мог…

Лиза села перед отцом на корточки и взяла его за руку.

— Я понимаю, папа. Так много событий произошло с тех пор, как ты ушел, многое кажется странным… Но все это не имеет значения. Главное — ты дома. И больше ни о чем не надо думать.

— Дом… — Вайлдер обвел взглядом окна, в каждом из которых горела газовая лампа. — Как тебе удалось… — Его рука сделала слабый жест в сторону дома.

— У нас появился очень хороший помощник, папа. И очень хороший человек. — Лиза сжала руку отца. — Я вышла замуж, папа.

— Замуж?

— Несколько месяцев назад.

— Мой Бог!

— Да, и держись крепче — скоро ты станешь дедушкой.

Отец смотрел на дочь в изумлении, и Лиза поняла, что он узнал слишком много за один раз. У него будет время осмыслить все это. Потом, гораздо позже. Когда он окрепнет.

— Пошли в дом, — позвала она. — Мы собираемся ужинать. Ты поешь с нами, поговоришь с мальчиками. А потом я постелю тебе в одной из задних комнат. Там потише. Тебе надо хорошенько выспаться. У тебя очень усталый вид.

Вайлдер глубоко вздохнул.

— Да, я очень устал, Лиза, девочка моя. Но это скоро пройдет. Ведь я дома.

Она обняла его за плечи и помогла встать.

— Папа, — спросила Лиза, когда они сделали несколько шагов, — откуда ты знаешь о Бине?

— По его вине я получил это, — ответил отец и показал на шрамы на горле. — А когда я не захотел умирать от ран, он посадил меня в тюрьму.

— Но почему?

— Потому что я осмелился спасти жизнь человеку, который когда-то спас мою.

— Я не понимаю.

Отец похлопал Лизу по руке, которой она обнимала его.

— Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю. Но сейчас, — он громко втянул воздух носом, — это что, пахнет пирогом?

— Да. Миссис Рутерс приготовила свой знаменитый яблочный пирог.

Он причмокнул губами.

— Знаешь, некоторые воспоминания никогда не покидают человека. Я помню, как…

— Лиза?

Задняя дверь скрипнула, и в ней появилась голова Мика.

— Почему ты так долго? Эта чертова коза…

Он внезапно остановился. Лизин отец споткнулся и застыл на месте.

— Мик, ты никогда не догадаешься, кто это! — крикнула Лиза.

— Хрипун? — прошептал Мик, а потом радостно воскликнул: — Хрипун, это ты?

Отец рассмеялся, при этом из его горла вырывались какие-то клокочущие звуки.

— Будь я проклят! Капитан Сент-Чарльз! Ради всего святого, скажите, что вы делаете здесь, в моем доме?

— Капитан? — Лиза смотрела на обоих в большом изумлении. — Это Мик. Мой муж.

— Твой муж?! — Отец шагнул вперед и протянул Мику руку. — Черт подери, как приятно видеть вас живым!

Мик, как будто не заметив руки, крепко обнял отца Лизы.

— Все благодаря тебе. Если бы тогда, на мосту, ты не вступился за меня, то я давно был бы мертв.

Неожиданно Лизе все стало ясно. Мик рассказывал ей, как ему удалось избежать ареста, как один из его людей, рискуя жизнью, спас его. И этим человеком оказался ее отец!

Войдя в дом, Лиза крикнула:

— Эй, ребята! Живо сюда. Папа вернулся! Он здесь!

Они смотрели на нее, как на сумасшедшую. Но когда в комнату вошел Мик, а за ним их отец, ребята, побросав все, вскочили и с криками бросились к нему. Только маленький Оскар спрятался за юбку Лизы.

— Это мой папа? — спросил он шепотом. — Тот, в честь кого меня назвали?

Она потрепала его по волосам.

— Да, Оскар. Это наш папа. Ты не видел его с тех пор, как был совсем маленьким.

Оскар сделал шажок вперед, отпуская юбку Лизы.

— А он будет меня любить так сильно, как Мик?

Лиза почувствовала в горле комок.

— О да, Оскар. Он будет любить тебя так же, как и Мик.

— А Мик не уйдет от нас после того, как он вернулся?

Она понимала страх Оскара. В своей жизни он знал только одного человека, который обращался с ним, как сыном. Это был Мик. А теперь малыш боялся, что другой человек займет его место.

— Нет, Оскар, — сказала Лиза, опускаясь на корточки рядом с братом и обнимая его. — Разве ты не видишь? Мы одна семья. Одна большая, крепкая семья. И неважно, сколько еще людей присоединится к нам, у нас всегда найдется место еще для одного. И неважно, что ждет нас впереди, ведь наша любовь друг к другу не умрет. Она будет только расти.

Выпрямившись, Лиза легонько подтолкнула брата к отцу, возле которого теснились мальчики, и каждый старался привлечь его внимание к себе. Когда Оскар подошел к ним, шум внезапно стих и этот старый человек, так много переживший на своем веку, прошедший войну и тюрьму, протянул руки к своему младшему сыну и, обняв его, крепко-крепко прижал к себе. По его лицу медленно текли слезы.

Лиза зажала рукой рот, чтобы не расплакаться при виде картины, которую она уже никогда не надеялась увидеть. Она и самые дорогие для нее люди пережили эту страшную войну. Они продолжали жить и, более того, пройдя через все испытания, стали сильнее и мужественнее.

Мик подошел к Лизе, обнял се и крепко прижал к себе, чувствуя, как она дрожит. Он ничего не говорил. Слова были не нужны. Он знал, что ее единственное желание сейчас — стоять, тесно прижавшись к нему, и наслаждаться всем, что происходит вокруг. И в этот момент Лиза поняла, что ее мир совершенен. У нее были дом, семья, братья и отец. И все это было здесь, рядом. Все это было с ней.

И самое главное — с ней был Мик, человек, который открыл для нее волшебную страну любви и отдал ей свое сердце, свою душу, всего себя.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Лиза Бингэм
Сладкий флирт

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог