Мэри Калмер

ШЭРОН СТОУН

ПРЕДИСЛОВИЕ

Может показаться невероятным, но Шэрон Стоун пребывает в статусе звезды неполных семь лет.

Ее дебют состоялся в 1980 году. За двенадцать лет она снялась в нескольких десятках картин, но ее так никто и не заметил. И только в 1992 году, сыграв в фильме «Основной инстинкт», она стала известной. Актриса считает, что и своей славой, и талантом она обязана немыслимому упорству: она победила в «битве гигантов». Победа далась ей непросто, если учесть, что кредо Шэрон Стоун — исключительная и бесповоротная правдивость, черта достаточно редкая и опасная в мире лицедейства. Но, победив, она в полной мере наслаждается славой: слава — это и ее цель, и ее средство, это способ существования, воздух, которым она дышит. Шэрон Стоун обеими руками подписывается под словами известного американского комика Боба Хоупа: «Я не езжу в отпуск на море, потому что рыбы в глубине не могут аплодировать».

Девочка-очкарик из Пенсильвании, родившаяся в бедной рабочей семье, она знает, что почем в этой жизни, никогда не падает духом и один из первейших своих талантов — хорошо выглядеть — сделала почти что второй профессией.

Что же это за актриса, которая сумела добиться наивысшего признания Голливуда и которую при этом так легко можно сбросить со счетов? Что она за человек, которого обожают друзья, жестоко ругают критики, хвалят партнеры, называют «крепким орешком» кинодельцы? Почему она обречена снова и снова доказывать, чего она стоит?

Вы найдете ответы на эти вопросы, прочитав книгу о ней.

Самая толстая

из худышек

Нелегко отыскать на карте Мидвилл, штат Пенсильвания, спрятавшийся у североамериканских Великих озер. А добраться туда самолетом или автомобилем еще сложнее. Мидвилл — один из тех маленьких городков, которые находятся вроде бы недалеко, но, тем не менее, и не близко.

В Америке для того, чтобы попасть в такой городок, нужно потратить целый день. А вот Шэрон Стоун понадобилось почти двадцать лет на то, чтобы из него выбраться.

Ее отец, Джозеф Стоун, был добропорядочным пенсильванцем, воспитанным в духе христианской морали. Он вспоминает: «Мой отец умер, когда мне было всего четыре года, и меня все время воспитывали женщины. Моя мать работала не только днем, но и в ночные смены, а я оставался под присмотром 74-летней бабушки. Когда у меня появились собственные дети, я старался облегчить их жизнь. Тридцать лет я проработал в инструментальных мастерских и только после этого смог открыть свое собственное дело. Будучи воспитанным женщинами, я всегда одобрял тех из них, кто стремился сделать карьеру».

Еще учась в школе, в 15-летнем возрасте Джозеф влюбился в одноклассницу Дороти. Через несколько месяцев они оставили школу и поженились. Это случилось в 1950 году. Молодая семья поселилась в маленьком пенсильванском городке Мидвилл — с населением около 15 тысяч жителей, где Джозеф начал работать, а Дороти пошла в вечернюю школу, чтобы закончить образование. Каждый вечер, когда Джозеф возвращался с работы домой, Дороти учила его всему, что узнала в школе.

В 1951 году родился их первенец, Майкл. Семь лет спустя, 10 марта 1958 года, в семье появился второй ребенок — Шэрон… Позднее она призналась, что получила в наследство от родителей целый свод жизненных ценностей и правил, что подготовило ее к дальнейшей жизни сначала в качестве модели, а затем и в роли голливудской звезды: «Мидвилл был очень маленьким городком, где все друг друга знали. Я происходила из крепкой рабочей семьи, где мне привили хорошие манеры. Семейное воспитание помогло мне не сбиться с пути, особенно в те времена, когда я стала юной моделью в Европе и в Нью-Йорке. Многие девушки, с которыми я начинала, превратились в наркоманок и погибли».

Дороти обнаружила у своей малышки необычную способность. В то время она и вообразить не могла, что это станет свойством характера Шэрон. Почти тогда же, когда девочка начала говорить, у нее проявилось желание позировать. По словам Дороти, «Шэрон начала позировать чуть ли не со дня появления на свет. Она постоянно позировала. Я сфотографировала ее, когда она только-только встала на ножки, и на фото она стоит, закинув руку за голову».

Еще будучи ребенком, Шэроя считала жизнь в захолустном городишке унылой и неинтересной, особенно для неординарных людей, а она причисляла себя именно к таким.

Говорить и ходить Шэрон начала с десяти месяцев: «Я никогда не была ребенком, мне с рождения было сорок лет». Шэрон обогнала сверстников в тот же день, когда пошла в школу: ее зачислили сразу во второй класс. Она описывает себя в детском возрасте так: «Необычный, увлеченный учебой ребенок, совершенно не стремившийся к общению со сверстниками. Я постоянно чувствовала себя не в своей тарелке. Я была абсолютно не такой, как все. Когда я пошла в школу, окружающие вдруг поняли, что я выделяюсь из массы сверстников своей взрослостью». Девочка задавала учителям такие вопросы, ответы на которые, по их мнению, она не могла еще понять. Но если они пытались ответить на них на языке, доступном детскому пониманию, Шэрон требовала более глубоких объяснений. Ее мать приходила от этого в ужас.

Дороти терялась, не зная, что делать с этой исключительно умной девочкой. Ее пугало, что дочь была так непохожа на других детей. Об отце Шэрон говорит так: «Мой отец относился к тем людям, которые считали меня белой вороной. Когда мы с братом были детьми, отец держал нас в строгости. Если я опаздывала домой хотя бы на минуту, он тут же становился у окна. Будучи ребенком, я считала его «противным». А так как я имела обыкновение вести себя не так, как другие дети, он часто воспитывал меня с помощью ремня и стула. Но теперь он стал совсем другим. Сейчас я считаю отца самым добрым и чудесным человеком на свете».

В 1961 году в семье Стоунов появилась вторая девочка — Келли, а спустя пять лет родился второй сын — Патрик. Келли рассказывает, что если уж отец выходил из себя, то всерьез. Он не жалел ремня, и если дети чувствовали, что им не миновать порки, то они пытались засунуть под пижаму книжку или комиксы для смягчения ударов. И все-таки Джозеф не был патриархальным тираном. Он хотел, чтобы его дочери смогли твердо стоять на ногах, и учил их тому же, чему и сыновей, в том числе и обращению с оружием. Обе дочери хорошо стреляли из охотничьих ружей. Старший брат Майкл вспоминает, что в детстве Шэрон была «крепкой маленькой девчонкой, которая умела стрелять из ружья, ловить рыбу и насаживать наживку на крючок».

Джозеф мечтал о том, чтобы дочери сделали в жизни карьеру. Особые надежды он возлагал на Шэрон. В детстве она еще не осознавала своей исключительности, лишь чувствовала, что была не такой, как все. Обычные детские игры быстро ей надоедали, и она предпочитала проводить время, предназначенное в школе для игр, за чтением книг.

Шэрон вспоминает: «В школе я была гадким утенком. Там успех измеряется умением быть как все. А я всегда ощущала себя белой вороной и вместо того, чтобы побежать со всеми во двор, я забивалась с фонариком в туалете в угол и читала». Она пришла к выводу, что с ней что-то не в порядке, раз ее слова и поступки вызывали у взрослых досаду. Например, еще в пятилетнем возрасте Шэрон уже исправляла неправильную речь матери. Все это привело к тому, что Шэрон стала считать себя неудачницей.

Майкл вспоминает: «Я не раз слышал, как она разговаривала сама с собой. Она была вечно погружена в чтение. Она была способной. Взгляните на ее рисунки и сразу поймете, что на них лежит печать одаренности».

Одним из самых сильных увлечений Шэрон было кино: «С шестилетнего возраста, увидев игру Фреда Астера и Джинджер Роджерс, я уже знала, что буду актрисой». Впоследствии для семьи не явилось неожиданностью то, что Шэрон стала киноактрисой. Она начинала ставить спектакли в семейном гараже, натянув простыню на стену и отгородив место для сцены. Она сама распределяла роли между братьями и сестрой, сама решала, какую пьесу следует поставить, и выступала в роли режиссера. Мать помогала девочкам шить костюмы. Особой популярностью у соседей пользовалась их постановка такой классической вещи, как «Гензель и Гретель».

В раннем возрасте Шэрон прошла через целую серию тестов на интеллект, она была, по ее словам, «подопытным кроликом или белкой в колесе». Коэффициент интеллектуального развития оказался высоким — 154. Тесты выявили ее предрасположенность к циклу естественных наук, к технике и математике. Отец сказал Шэрон, что у нее есть прекрасная перспектива выбрать профессию из области техники. На что девочка ответила: «Я уверена, что смогла бы сделать карьеру химика или инженера, но, по-моему, мне лучше стать адвокатом». Однако вечерами, лежа в детской на придвинутых друг к другу кроватях, девочки обсуждали свои мечты: Келли хотела стать медсестрой, а Шэрон — кинозвездой.

По свидетельству Майкла, что бы ни думал отец по поводу идеальной карьеры для Шэрон, он всегда подчеркивал, что дочь может выбрать любую дорогу, какую только пожелает. Он никогда не говорил ни одной из дочерей: «Дорогая, я считаю, что тебе было бы лучше остаться дома и постараться удачно выйти замуж».

Тесты только усилили ощущение у Шэрон собственной неординарности. Поступив в ближайшую среднюю школу в Сиджертауне, она стала быстро переходить из класса в класс, обгоняя сверстников. В силу своей одаренности и по той причине, что она просто не успевала подружиться с одноклассниками, Шэрон оказалась в одиночестве. Она превратилась в бунтаря, и именно бунтарская натура помогла ей впоследствии сделать себе имя.

Стоуны жили не бедно, но и не богато. И все же ежегодно накануне Рождества их дети дарили свои любимые игрушки бедной соседской семье. «Мы никогда не жадничали, — вспоминает Келли. — Однажды мы отнесли соседям рождественскую индейку, полученную отцом в качестве премии на работе».

Когда Джозеф заболел, семья была вынуждена жить на его скудные выплаты по болезни. Дети вспоминают, что это была настоящая борьба за выживание. Не хватало даже самого необходимого. Дороти сама шила одежду детям, а пока отец болел и не мог работать, семья питалась кукурузной кашей. И все же они выжили и дождались выздоровления отца, который смог вернуться на работу и вновь стал зарабатывать на жизнь.

Оба брата Шэрон — и Майкл, и Патрик — усвоили крепкую «рабочую» философию и навыки хорошего поведения. Но у Майкла проявилась дурная склонность к алкоголю: он начал выпивать еще в юности, сам объясняя это влиянием сильно пивших родственников. В то время — в 60-годы — в Америке возникло кратковременное повальное увлечение курением марихуаны. Но Майкл говорил, что сигарета с марихуаной не шла ни в какое сравнение с алкоголем, способным полностью отключить человека от действительности. В 18 лет он женился на девушке, в которую был влюблен еще с детства. К несчастью, родители невесты были против этого брака, что оказало большое влияние на их семейные отношения.

В сельской местности, где жили Стоуны, многие из соседей держали лошадей, и Шэрон получила в подарок на 13-летие пони. Животное оказалось весьма норовистым, и когда девочка попыталась оседлать его, пони рванул вперед изо всех сил туда, где были натянуты бельевые веревки, которые пришлись как раз на горло Шэрон. Девочка не сумела увернуться и начала задыхаться. Мать подоспела вовремя и буквально сбила дочь со спины пони. Шэрон упала без сознания на траву и была увезена в больницу с подозрением на перелом шеи. Но, к счастью, она отделалась лишь сотрясением мозга и страшным шрамом на шее, оставшимся на всю жизнь.

Майкл: «Шэрон чуть не умерла. Это был жуткий несчастный случай. Веревка едва не задушила ее насмерть, порезав горло так, что потребовалась операция».

Девочка по имени Ди-Ди Снедекер, жившая по соседству со Стоунами, вспоминает этот эпизод так: «Мы подумали, что Шэрон сломала шею, но это были лишь порезы и ушибы. Вдруг она осознала, что ее мечта детства — стать кинозвездой — может не сбыться, и это убедило ее перестать рисковать, чтобы какая-нибудь отчаянная выходка не прервала ее не успевшую начаться карьеру».

В течение долгого времени Шэрон очень стеснялась своей раны. Она никому не позволяла дотрагиваться до своей шеи и каждое утро накладывала на шрам толстый слой грима, чтобы скрыть его от посторонних глаз. После того несчастного случая прошло много времени, прежде чем она смогла заставить себя сесть верхом на лошадь.

Джозеф держал дочерей в строгости и не позволял им встречаться с мальчиками до тех пор, пока им не исполнится 16 лет. Однако в 14 лет Шэрон решила, что она уже созрела для первых сексуальных опытов. Один из ее ровесников пообещал научить ее целоваться, и они стали встречаться тайком в школьном классе во время больших перемен: «Он действительно научил меня целоваться. В то время я была очень юной и совершенно незрелой в сексуальном плане. Но я всегда слыла прекрасной ученицей!»

Однако мальчики не выстраивались в очередь, чтобы завоевать расположение Шэрон. Она была высокой, очень худой, с блеклыми волосами и в очках с толстыми линзами — очень заурядная внешность. Шэрон не ощущала себя женщиной. Келли выделялась хорошенькой мордашкой, и хотя она была на три года моложе, мальчики вились вокруг нее, не обращая внимания на старшую сестру.

Когда Шэрон исполнилось 15 лет, она стала обращать внимание на манекенщиц в журналах, на их манеру держаться и одеваться, читать статьи о людях, сделавших головокружительную карьеру. Шэрон: «Я смотрела на них и думала: «Я тоже так могу». Она покрасила волосы в черный цвет, затем в каштановый, потом в рыжий и в конце концов превратилась в блондинку, начала экспериментировать с различными стилями одежды: «Это походило на задачку по математике: как найти соответствие между собой реальной и желаемой».

Уверенность Шэрон в себе росла, и вскоре она заявила, что займет место Мэрилин Монро — этой суперзвезды-блондинки. Ей, конечно, никто не поверил.

Вскоре «гадкий утенок» превратился в симпатичную девушку. Шэрон пыталась избавиться от очков и в конце концов стала пользоваться контактными линзами. Она отказалась от сахара и жирных молочных продуктов и никогда не ела хотдоги, которыми торговала, чтобы заработать на карманные расходы. Один из ее одноклассников и друзей Луи Северо вспоминает: «Среди моих знакомых Шэрон была единственной девочкой-под-ростком, постоянно сидевшей на диете. Она никогда не была толстушкой. Вначале казалось, что это просто бредовая идея. Но стоило поговорить с ней на эту тему и становилось понятно, что за этим скрывается. Главным было ее желание попасть в Голливуд и стать кинозвездой. В то время это казалось смешным: домашняя 15-летняя девочка с толстым слоем грима на лице — голливудская суперзвезда».

Мечта Шэрон о Голливуде постоянно подпитывалась фильмами: «В моем родном городке был всего один кинотеатр, и я смотрела одни и те же фильмы по сто раз. Я любила кино, рисование и литературу — все, что было связано с искусством и эстетикой. Все это вдохновляло меня. Но мои родители не могли отправить меня в частную школу, поэтому у меня не было возможности развить свои способности в полной мере».

Шэрон и группа сильных учеников начали посещать послеобеденные занятия в Эдинбургском государственном колледже, расположенном неподалеку от дома, продолжая по утрам учиться в средней школе. Но эти занятия дали им не слишком много.

Шэрон была воспитана в консервативном духе и считала, что свидания должны назначать мальчики. Луи Северо некоторое время встречался с Шэрон, но их роман оказался кратковременным. Из-за стесненного материального положения семьи он не мог позволить себе купить ей в подарок колечко, хотя и работал по полдня в магазине полуфабрикатов. Несмотря на то, что Шэрон и Луи расстались, они сохранили дружеские отношения на долгие годы.

Желая вселить в дочерей уверенность в своих силах, Джозеф не разрешал им получать водительские права до тех пор, пока не научил их самостоятельно менять колеса на автомобиле. То есть сначала он научил их обслуживать машину, а уж потом купил Шэрон «форд-эскорт». Но едва научившись водить, Шэрон попала в аварию. Это случилось в 1974 году. Свидетель несчастного случая Джимми Тонко рассказывает: «Это произошло в ненастный зимний день. Ее старенький форд врезался в кусок льда за несколько кварталов от дома. Шэрон вылетела из машины и едва не врезалась головой в дерево, что неминуемо убило бы ее».

Шэрон увезли в больницу. Несмотря на несчастный случай, она не потеряла чувства юмора и мужества. Суровое испытание только закалило ее.

Став привлекательной девушкой, Шэрон могла соперничать с хорошенькой Келли за внимание мальчиков, но вспоминает младшая сестра: «Мальчики приходили ко мне. Шэрон была постоянно занята чтением книг».

Впервые Шэрон по-настоящему влюбилась в Крейга Гринделла, выходца из богатой семьи, владевшей несколькими фабриками в районе Мидвилла. Крейг, красивый молодой человек, водивший спортивную автомашину «корвет» стоимостью в 35 тысяч долларов, делал, что хотел, и никого не слушал. Шэрон, мечтавшая сменить унылую жизнь провинции на более интересную, увлеклась свободолюбивым парнем. Но Крейг погиб в ужасной автокатастрофе. Луи Северо оказался ее свидетелем и впоследствии рассказывал: «Мы были в компании ребят, выпивали, а потом устроили гонки по шоссе. Крейт был очень пьян и хотел доказать, что его «корвет» — самая быстрая машина в городе. Он вел машину на скорости около 100 миль в час, направляясь прямо на бетонное заграждение. Машина разбилась, пассажира Крейга отбросило на обочину на 200 футов, а Крейг сгорел при взрыве». По словам подруг, «Шэрон была безутешна. Они могли бы пожениться. На похоронах ей было так плохо, что ее пришлось поддерживать, чтобы она не потеряла сознание». Однако, как заметила подруга, Шэрон проявила стойкость и смогла справиться со своими чувствами. Она сумела выжить, став еще более сильной.

Заявление Шэрон о том, что она займет место Монро, теперь уже не казалось безосновательной мечтой: она принимала активное участие в постановках школьного театра: «На сцене Шэрон всегда держалась уверенно и с воодушевлением, но я никогда не думал, что она станет самой популярной кинозвездой в мире». Это мнение заместителя директора средней школы в Сиджертауне Ричарда Бейкера.

В 1975 году Шэрон окончила колледж, получив стипендию за литературные способности. Декан очень тепло отзывался о ней, так как ценил ее успехи в учебе: «Он разрешил мне посещать дополнительные курсы, и мне не надо было сидеть на всех занятиях до конца, так как мои показатели в учебе оставались выше средних. Я жаждала разнообразия, это поддерживало интерес к учебе. Я стала посещать курс по истории архитектуры. Мне очень нравилось думать об артистах как об архитекторах, а об архитекторах как об артистах. Для меня явилось открытием, что артисты не обращали внимание на условности».

Шэрон считала, что из всех искусств она была менее всего способна к актерству, поэтому и выбрала его. Путь к постижению актерского ремесла казался наиболее тернистым. Между тем она продолжала работать над своей внешностью, стараясь сделать ее более эффектной. Луи Северо, увидев Шэрон несколько лет Спустя, был поражен: «Она превратилась в настоящую красавицу. Многие парни, встречавшиеся с ней раньше, теперь жалели, что не отнеслись к девушке более серьезно».

Шэрон училась красиво стоять, грациозно двигаться, она даже работала над улыбкой. Одна из ее подружек, Линда Бидуэлл Симчек, вспоминала: «Она была хорошенькой — и знала это. Я не хочу сказать, что она была тщеславна… Ну, разве что самую малость». Декан отзывался о ней не только как о самой симпатичной девушке, но и как о самой умной. Многие соученицы отчаянно завидовали ей.

Теперь уже Келли пришлось состязаться с Шэрон за внимание парней и кокетничать с каждым студентом колледжа, который интересовался ее старшей сестрой. Келли признается: «Что касалось парней, то Шэрон была гораздо разборчивее меня». Их отец Джозеф отличался еще большей разборчивостью. Когда к Шэрон приходил кто-нибудь из парней, отец становился у окна и наблюдал за его поведением. Ему не нравились длинноволосые парни, и однажды, увидев одного такого на пороге своего дома, он спросил: «Чего ты хочешь, Волосатик? Надеюсь, ты не собираешься в таком виде показаться с Шэрон на людях?»

Несмотря на то, что Шэрон стала красавицей и ей было приятно ухаживание парней, она продолжала вести себя с ними строго и была далека от образа роковой женщины, навязанного ей кинематографом. Келли оставалась девственницей до 18 лет, а Шэрон, по ее словам, намного дольше: «Она просто не интересовалась этим».

В 17 лет Шэрон начала встречаться с 18-летним Реем Баттерфилдом, местной футбольной звездой. Она очень переживала из-за того, что Рей ездил на мотоцикле. Но в отличие от Крейга он был не таким безрассудным. Его мать Джойс говорит: «Любой матери хочется, чтобы ее сын встречался с красивой девушкой, и Шэрон мне всегда нравилась. Они были очень влюблены друг в друга. Они обычно ходили с компанией в кино или на футбол, но чаще всего катались на мотоцикле». Они часами просиживали у Рея дома, слушая музыку, а если были не вместе, то говорили друг с другом по телефону. Было время, когда Шэрон не любила ходить на школьные концерты, но в 1975 году она пошла туда вместе с Реем. Два месяца спустя его мотоцикл слетел в кювет, и Рей погиб на месте. Это была трагедия для всего города. Мать Рея продолжает: «Я удивляюсь, что в тот вечер он ехал на мотоцикле без Шэрон. Они ведь почти не разлучались. Мы так и не узнали, почему он попал в кювет. В течение нескольких недель после его гибели Шэрон пребывала в шоке. На похоронах она плакала, не переставая. Я обняла ее, а она все время повторяла: «Я его так любила!» Я уверена, что, если бы Рей остался жив, их отношения переросли бы в серьезное чувство».

Вскоре после этой трагедии и в семью Стоунов пришло несчастье. Их представления о нормальной, счастливой семейной жизни дали трещину: семья Майкла распалась. В тот же год у него родился сын Брайан. Но отношение к Майклу родителей жены и его увлечение наркотиками нанесли удар по семейной жизни. После развода его жизнь понеслась под уклон: он стал сильно пить и пристрастился к кокаину.

Шэрон начала встречаться с Ричардом Бейке-ром-младшим, сыном заместителя директора школы. Ричард разделял ее увлечение кино и театром, но у него был угрюмый нрав и отсутствовало чувство юмора. Шэрон часто говорила ему и его родителям о том, что собирается стать новой Монро. Как считает мать Ричарда, Полин, «Шэрон всегда отличалась большими амбициями. Она стремилась уехать из Мидвилла».

В 1975 году Шэрон приняла участие в конкурсе красавиц округа. Позднее она говорила, что кто-то записал ее туда, но подруги знали, что она сама эго сделала. Шэрон выиграла приз и стала «Мисс округа 1975». Частью приза было приглашение на конкурс красоты «Мисс Пенсильвания», который проходил в Филадельфии. До этого Шэрон никогда не выезжала за пределы родного городка. Она вспоминала: «Я нигде раньше не бывала. Только учась в старшем классе средней школы, я впервые в жизни проехала на эскалаторе. А попав в Филадельфию, я первый раз увидела лифт».

Шэрон не стала «Мисс Пенсильванией». По правде говоря, она не заняла ни второго, ни даже третьего места, но произвела впечатление на одного из судей, и он посоветовал ее матери попробовать девушку в модельном бизнесе. Перспектива стать моделью не слишком вдохновляла Шэрон, но ее привлекала возможность убежать от серой, однообразной жизни. А кроме того, Мэрилин Монро тоже была моделью, прежде чем стала кинозвездой…

Шэрон обратилась в модельное агентство Эйлин Форд в Нью-Йорке и в конце концов получила вызов на собеседование прямо накануне Рождества 1976 года. Перед отъездом Шэрон из Мидвилла мать сказала ей: «Если ты им не подойдешь, то всегда можешь вернуться и засесть за книги». Шэрон ответила: «Если я не подойду им, то попытаюсь устроиться где-нибудь еще». В этом ответе — вся Шэрон. Именно ее целеустремленность и настойчивость помогли ей добиться суперуспеха. В 18 лет она покинула Мидвилл — и Ричарда Бейкера-младшего — и вступила на путь, приведший ее к заработку в 300 долларов в день.

Вверх по лестнице,

ведущей в Голливуд

В одном из интервью Шэрон вспоминала: «Мне до сих пор с трудом верится, что, работая моделью, я объездила полмира: от Манхэттена до Милана, от Парижа до Японии, от Южной Америки до Голливуда».

Жизненные принципы, привитые ей в семье, помогли молодой девушке выжить и сохранить свое достоинство. Кроме того, родители приучили Шэрон бережно относиться к деньгам, и как только девушка начала работать в модельном бизнесе, она стала делать сбережения. Позднее эти деньги помогли ей избежать участи бедной полуголодной актрисы и позволили учиться актерскому мастерству.

В 1978 году Шэрон приехала в Рим. В то время город страдал от террористов — членов группы «Красные бригады». Они похищали и убивали людей, пытаясь таким образом добиться свержения правительства. Шэрон вспоминает, что это было действительно жуткое время. Повсюду царили напряженность и страх. Казалось, все жители этой страны были вовлечены в политику. Позднее Шэрон Стоун снялась в фильме «Год оружия» о «Красных бригадах».

Шэрон продолжала много работать, но она знала, что модельный бизнес — лишь средство к достижению цели. Три года работы явились отличной жизненной школой, подготовившей Стоун к тому, что ожидало ее в Голливуде. Международные поездки и работа моделью явились прекрасной тренировкой и принесли ей богатый опыт. Она овладела искусством двигаться и держать себя, научилась обращаться с хищниками в мужском обличье. Она объездила всю Европу, и постепенно острые углы ее провинциального воспитания сгладились, а пенсильванский акцент исчез.

За эти три года Шэрон вошла в десятку лучших топ-моделей агентства, но терпеть не могла, когда ее воспринимали как «объект». Ей приходилось постоянно отбиваться от навязчивых развратников, подвизавшихся в модельном бизнесе. Много лет спустя, снимаясь в роли Кэтрин Трамель в фильме «Основной инстинкт», Шэрон говорила, что с большим удовольствием поубивала бы всех художественных директоров и многочисленных клиентов, которые норовили войти в гримерную именно тогда, когда девушки переодевались.

В конце концов, устав от домогательств, Шэрон спросила себя: «А для чего я всем этим занимаюсь?» Единственный вывод, к которому она пришла, это то, что ей больше всего хочется стать актрисой. Шэрон собрала вещи и вернулась в Нью-Йорк.

Там она начала изучать актерское мастерство под руководством Мэрилин Фрейд и Джека Уолтцера, одновременно зарабатывая хорошие деньги в качестве манекенщицы.

От нее постоянно требовали, чтобы она похудела. И, наконец, Шэрон решилась обратиться к так называемому «врачу» в Манхэттене, обещавшему ей убрать все «лишнее». Ежедневно он делал ей инъекции, которые, по его мнению, должны были изменить обмен веществ. В результате у Шэрон появились головокружения и слабость, и вскоре ей стало так плохо, что она почувствовала, что умирает. Ее била сильная дрожь, мучили невыносимые головные боли, она уже не могла ходить. Одна из подруг отвезла Шэрон к настоящему врачу, который никак не мог поставить диагноз, так как Шэрон скрыла от него правду о «чудодейственных» инъекциях. Врач решил обследовать ее в стационаре, но Шэрон воспротивилась и попросила подругу отвезти ее домой. Там она отлеживалась до тех пор, пока последствия инъекций не прошли.

Некоторое время спустя Стоун выяснила, что ей вводили смесь эмбрионов овцы и урины беременных женщин. Она поняла, что выжила чудом, и впоследствии вспоминала об этом периоде жизни как о самом мрачном.

Многие ее приятельницы и знакомые по работе вели бурную жизнь. Впоследствии Шэрон вспоминала: «Тогда я не осознавала, в какую бездну могла упасть. Некоторых девушек, с которыми я вместе работала, уже нет в живых! Конец 70-х — начало 80-х было временем упадка. Люди были помешаны на кокаине, они ночи напролет проводили на тусовках, занимались необузданным сексом. Я держалась от всего этого в стороне. Я могла всю ночь провести в ночном клубе и пить только минеральную воду».

Шэрон хорошо сознавала, в какую западню может попасть, начав употреблять наркотики, так как ее брат Майкл был арестован за хранение кокаина и осужден на два года тюрьмы. Это случилось в 1979 году. Позднее он признался, что в 70-е годы занимался контрабандными перевозками марихуаны и вполне заслуженно угодил за решетку. Он был очень благодарен Шэрон за то, что она постоянно поддерживала его и помогла ему пережить то кошмарное время.

Распростившись с модельным бизнесом, Шэрон попробовала себя в роли актрисы, но ее дебют оказался не особенно удачным. Она снялась в десятках рекламных роликов на телевидении, прежде чем ей посчастливилось получить роль в кино.

Услышав, что Вуди Аллен ищет неизвестную актрису на эпизодическую роль, Шэрон решила попытать счастья. Она оказалась одной из нескольких сот претенденток на эту роль. Позднее Аллен так объяснил, какого типа актрису он искал: «Мне нужна была девушка с эффектной внешностью, но не из комиксов. Мне требовалась поистине фантастическая женщина».

Девушки собрались в зале, и Аллен с помощником просматривал их. В ожидании своей очереди Шэрон подобрала оставленную кем-то детскую книжку, объяснявшую, что такое бесконечность. Она, наблюдая за тем, как девушки подходили к Аллену и вручали ему свои фотографии, подумала о том, как бы Феллини это снял. Она подошла к Вуди Аллену грациозной походкой опытной манекенщицы, подала свою фотографию и вернулась на место. Вскоре после этого помощник режиссера сказал ей, что мистер Аллен просит ее остаться. Вуди спросил Шэрон, что за книгу она читает. Они проговорили полчаса на тему бесконечности, и Аллен отошел. Его помощник сообщил Шэрон, что она понравилась режиссеру, и спросил, согласна ли она сыграть роль в фильме. В ответ Шэрон выпалила: «Конечно, согласна. Договорились! Когда начинаем?»

В течение тех тридцати минут, что Шэрон и Вуди обсуждали проблему бесконечности, режиссер пытался решить, подходит ли она на эту роль. В конце концов он понял, что Шэрон — именно та женщина, которая должна была поцеловать его в фильме.

В то время, когда Аллен приступил к съемкам этого фильма, он завоевывал репутацию высококотируемого режиссера. Начинал он в 60-е годы в качестве комика в клубе и сценариста комедийных фильмов. В 70-е годы он написал несколько сценариев, поставил по ним ряд фильмов и снялся в них. Они стали классикой. Особенно прославился фильм «Сыграй это снова, Сэм» и его полубиографические картины «Энни Холл» и «Манхэттен». Фильм «Воспоминания о звездной пыли» задумывался как еще более автобиографический. Сам Аллен играл роль Сэнди Бейтса, актера-комика и режиссера, посещающего ретроспективу своих фильмов у реального американского кинокритика Юдит Крайст. А многие зрители хотели знать, почему он перестал снимать комедии, как это было в начале его карьеры. Как и реальный Вуди Аллен, Бейтс обратился к съемкам более значимых, духовно содержательных и в какой-то степени фильмов-ретро.

Серия ретроспективных кадров показывает его отношения с Изабель (роль которой играет Мари-Кристин Барро), француженкой, матерью двоих детей, которая находится на грани развода, и с другой женщиной — красивой, но нервной актрисой Дорри (в исполнении Шарлотты Ремплинг). Заключительная часть картины представляет собой как бы фильм внутри фильма: публика, съехавшаяся на уик-энд, смотрит его последний, самый сложный фильм, где он играет героя, которому советуют создавать более смешные фильмы.

«Воспоминания о звездной пыли» походили на комедию гораздо меньше, чем его ранние фильмы. И кинокритики обрушились на Аллена и других создателей фильма с тем же вопросом, какой задавали его главному герою Бейтсу: почему он не делает смешных фильмов.

Возникла опасность провала фильма, и случись так, карьера Шэрон Стоун закончилась бы, не успев начаться. Но во время съемок Шэрон об этом не думала. Эта роль явилась для нее шансом изменить карьеру. Перед ней встал выбор: сейчас или никогда. И она согласилась на роль. Она изображала некое мимолетное видение, мелькнувшее в окне встречной электрички и заставившее Бейтса отчаянно кинуться в конец вагона в попытке догнать это чудо. Девушка в окне, одетая и загримированная под Мэрилин Монро, с такими же, как у нее, белокурыми волосами, чисто в ее манере поцеловала стекло, оставив на нем след губной помады. В своем дневнике Шэрон записала: «Я играла роль красавицы из мечты Вуда, которую он замечает в окне проезжающего мимо поезда. Он попросил, чтобы я поцеловала стекло окна так. будто я целую его. Это чудесно!»

Фильм заставлял задуматься. Критика признала его духовным. Несмотря на мимолетное появление Шэрон в фильме, ее заметили не только критики, но и агенты, ранее считавшие ее «хорошенькой юной блондинкой, способной лишь на роли хорошеньких юных блондинок».

После этого фильма Шэрон решила переехать в Голливуд. Она собрала все свои веши и сняла квартиру на побережье. Но прожив гам немного. Шэрон поняла, что ее выбор был неудачен. Она пришла к выводу, что, если ты хочешь добиться успеха, нужно найти жилье получше.

Шэрон продолжала учиться актерской профессии, посещая мастерскую Трейси Роберта и импровизационно-комедийную школу Харви Лембека. Кроме того, она брала частные уроки у Аллана Рича. Спустя некоторое время Шэрон начала заниматься у Роя Лондона в Лос-Анджелесе. Позднее она говорила, что только тогда она поняла, что такое актерское мастерство. Его подход к актерской игре отличался интеллектуальностью. Как вспоминает Шэрон, «он не заставлял вас лечь на пол и притвориться куском бекона, жарящимся на сковородке».

Когда Лондон спросил ее, чего она хотела бы достичь, Шэрон ответила, что мечтает выйти на такой уровень, чтобы быть достойной партнершей Роберта Де Ниро.

Шэрон стала получать небольшие роли в кино скорее благодаря кукольной внешности, нежели растущему актерскому мастерству. Ее вторым фильмом стала картина «Смертельное благословение», поставленная Уэсом Крейвеном, который специализировался на дешевых кровавых ужастиках. Начало его режиссерской карьеры нельзя назвать особенно удачным. Его первой картиной был фильм «Незнакомец в нашем доме» (известный также под названием «Лето страха»), вышедший на экраны в 1978 году. Затем последовал целый ряд фильмов, полных кровавых сцен, где снимались десятки хорошеньких девушек, попадавших в жуткие ситуации.

Шэрон Стоун получила роль в «Смертельном благословении» благодаря эффектной внешности. Она не была «карьерной», но Шэрон хотела работать и не смогла отказаться от нее. Фильм оказался одним из целой серии тех, которые она позднее назвала «чепухой». Несмотря на это, Шэрон очень усердно работала над ролью.

В «Смертельном благословении» ветеран кинематографа Эрнест Боргнин сыграл главу запрещенной религиозной секты, один из членов которой не смог воспрепятствовать приезду в его дом сексуально озабоченной вдовы и ее друзей. Среди веселых девушек оказалась манекенщица-наркоманка, роль которой и сыграла Шэрон Стоун. Она говорила, что в то время роль красивой белокурой топ-модели была ей очень близка.

Если бы фильм «Смертельное благословение» мог стать культовой классикой подобно картине «У холмов есть глаза», то он очень помог бы карьере Шэрон Стоун. Но фильм быстро забыли, чего нельзя сказать о другой картине У. Крейвена, сделанной за три года до этого — «Кошмар на улице Вязов». Но, с другой стороны, если бы такое случилось, Шэрон Стоун могла бы превратиться в «королеву ужастиков» 80-х годов. В конце концов в ретроспективе провал этого фильма оказался не такой уж неудачей для Шэрон.

Шэрон Стоун произвела на Уэса Крейвена большее впечатление, чем его фильм на нее. Он отозвался о ней так: «Она не искала легких путей к успеху. Она много работала, посещала курсы и делала все для того, чтобы стать звездой. В Голливуд постоянно приезжают множество желающих стать актерами и актрисами, которые думают, что стать звездой очень просто. Но эго не так. Вы можете быть самой красивой девушкой в мире, но, если за вашей внешностью ничего нет, если вы не обладаете харизмой или «тем самым», что делает вас на экране настоящей звездой, то грош цена вашей красоте. В Шэрон есть «это самое». Вне всякого сомнения».

На первых порах в Голливуде Шэрон пришлось столкнуться со множеством проблем. Она страдала от одиночества, но вскоре поняла, что нужно самой искать себе друзей и самой заботиться о своей карьере. Кроме того, она не избежала участи новичков в отношениях с начальством. Один из директоров студии, когда она отказалась вступить с ним в интимную связь, пришел в такую ярость, что закричал: «Больше ты никогда не найдешь работу в этом городе!» Шэрон вспоминает, что это была самая смешная фраза, которую ей приходилось тогда слышать.

Вскоре она получила одну из центральных ролей в многосерийном телевизионном фильме у популярною в то время режиссера Стивена Бокко, поставившего несколько лучших теледрам прошлого десятилетия. Ей предложили роль жены бейсболиста. С Шэрон подписали контракт на съемки в двадцати одном эпизоде с хорошей оплатой. Она не побоялась оказаться прикованной к телевидению на несколько лет. Стоун приступила к работе и снялась уже в нескольких эпизодах. Однако у фильма оказалась короткая судьба: он не смог собрать достаточно большую аудиторию. Но Шэрон все равно получила довольно большой гонорар.

Благодаря тому, что сериал сократили, Шэрон избежала участи многих молодых актеров — превратиться в телезвезду. Если бы сериал «Блюз города у залива» оказался успешным, вряд ли Шэрон смогла бы впоследствии стать кинозвездой из фильма «Основной инстинкт». Существует некая закономерность: телезвезды, за очень редким исключением, не становятся кинозвездами международного класса.

Шэрон продолжала много работать над собой, учась актерскому мастерству и посещая все просмотры и прослушивания. Вскоре она стала одной из очень немногих блондинок, которые упорно учились профессии и могли предложить режиссерам не только эффектную внешность, но и актерские умения.

Шэрон сыграла эпизодическую роль в фильме «Болеро», но не в знаменитой постановке Бо Дерека — Джона Дерека 1984 года, а во французской версии Клода Лелуша в 1981 году. В 1960-х годах Лелуш поставил целый ряд очень модных, стильных фильмов, среди которых такие известные, как «Мужчина и женщина» и «Жить, чтобы жить». Он продолжал снимать фильмы и в 80-х годах, в частности картину «Мужчина и женщина: двадцать лет спустя».

Для участия в «Болеро» Лелуш подобрал международный состав: Джеймс Каан, Джеральдин Чаплин, Жан-Клод Бриали, Николь Гарсиа, Даниэль Ольбрыхский и Робер Оссейн. Большинство актеров играли не одну, а несколько ролей, в результате чего получилась довольно утомительная и запутанная сага. Сюжет фильма охватывал отрезок времени в пятьдесят лет и был рассчитан на три часа экранного времени, хотя во Франции он назывался «Те и другие» и был показан в шестичасовой версии. Шэрон досталась эпизодическая роль. Если бы этот фильм стал классикой, она могла бы похвастать своим участием в нем. Но к тому времени Лелуш уже миновал пик своей лучшей формы, и даже продолжение фильма «Мужчина и женщина» не смогло вернуть ему былую славу.

В 1984 году Шэрон получила лучшую роль из всех предыдущих — в фильме Чарлза Шиера «Непримиримые противоречия». Сценарий фильма он написал вместе с женой Нэнси Мейерс. Это была сентиментальная романтическая комедия об Альберте Броски, профессоре-кинематографисте, который начинал с преподавания искусства кино, а пришел к тому, что сам поставил фильм, ставший, ко всеобщему удовольствию, суперпопулярным. Главный герой привозит в Голливуд жену и девятилетнюю дочь, но, попав в сети «города грез», он оставляет своих близких, пытаясь сделать официантку Блейк Чандлер кинозвездой, сняв ее в роли Скарлетт О’Хара в музыкальном римейке «Унесенных ветром». Все это приводит к несчастью: дочь профессора пытается уйти от родителей.

Для Чарлза Шиера фильм явился режиссерским дебютом. В главной роли выступил Райан О’Нил, его жену сыграла Шелли Лонг. Дрю Бэрримор досталась роль дочери, а Шэрон Стоун — официантки Блейк Чандлер. Сюжет фильма разворачивается вокруг бракоразводного процесса, и зритель получает возможность проследить за развитием отношений главных героев от их первой встречи до разрыва.

О’Нил отозвался о фильме как о смелой попытке в комедийной форме показать Голливуд. До этого «никто в Голливуде не осмеливался сделать фильм о режиссере, бросающем жену и ребенка ради старлетки. Теперь каждый думал, что это фильм о нем».

Разумеется, идея сценария была навеяна реальными событиями. Когда Райан О’Нил рассказал об идее фильма Грегори Пеку, тот ответил, что знает целый ряд режиссеров, которые поступили точно так же. Колкий и смешной сценарий явился острой сатирой на кинобизнес, а игра О’Нила и Лонг вызвала сочувствие у зрителей. Шэрон получила прекрасную роль для юной актрисы. Она замечательно сыграла типичную шлюшку, но сумела сделать это в сатирическом ключе. Те, кто подумал, что Шэрон Стоун сыграла саму себя, ошибались. (Шэрон о своей героине: «Актриса, которая даже не понимает, что каждый раз, когда она начинает петь в мюзикле, она выглядит по-настоящему глупой»).

Готовясь к съемкам, Шэрон просмотрела целый ряд старых фильмов, таких как «Его девушка — Пятница» с Кэри Грантом и Розалинд Расселл и «Иметь и не иметь» с Хамфри Богартом и Лорен Бэколл. Чарлз Шиер рассказывал: «Я хотел, чтобы Шэрон посмотрела дебют Бэколл. Мне казалось, что она способна достичь тех же высот в кинематографе. Она обладает даром хорошо чувствовать время и понимать комизм действия. У нее есть все необходимые качества, а также решимость добиться успеха в роли и в фильме. Она хочет, чтобы мы все стали победителями».

О’Нил очень лестно отзывался об игре Шэрон в этой роли и высказал пророческую мысль, что когда-нибудь Шэрон станет кинозвездой.

К сожалению, фильм не встретил доброжелательного приема. Один из критиков заявил, что картина представляет собой чистой воды комедию о девятилетием ребенке, решившем законным образом развести родителей. Рецензентам не понравилось, что сюжет строился вокруг бракоразводного процесса. Правда, игра актеров, в том числе и Шэрон Стоун, была признана хорошей.

Шэрон огорчил не столько неуспех картины, сколько развитие ее собственной карьеры. Хотя сыгранные ею роли и не были обойдены критикой, все же она оставалась недовольной ими. За эти ошибки в карьере ей пришлось расплачиваться долгими годами съемок во второсортных фильмах.

Она также пришла к выводу, что было бесполезно высказывать на площадке свое собственное мнение: «Совершенно не допускалось при красивой внешности и хорошей фигуре иметь еще и свое мнение. Им не нравилось, если вы выказывали какой-то интеллект. Постановщики фильма требовали от вас быть безмолвной блондинкой, знающей свое место».

Следуя поговорке: «Если не можешь их побить, присоединись к ним», — Шэрон Стоун стала использовать имидж, навязанный ей публикой, в своих интересах.

Она продолжала расти — и профессионально, и как личность. Но и то и другое давалось нелегко.

Рок, брак

и СПИД

Следующую роль Шэрон Стоун получила в телевизионном фильме «Войны против стриптиза в Лас-Вегасе». Хотя он не имел ошеломляющего успеха у зрителей, для самой Шэрон он явился поворотным в ее личной судьбе. Во-первых, она встретила свою любовь — первую с тех пор, как уехала из Мидвилла. Она влюбилась в продюсера фильма Майкла Гринбурга с первого Взгляда. Будучи красивым, умным мужчиной, Гринбург оказался еще и фанатично преданным искусству кино. Впрочем, как и Шэрон. Став хорошим телепродюсером, он мечтал стать продюсером художественных фильмов. Чувство Шэрон оказалось взаимным, молодые люди страстно полюбили друг друга и стали проводить вместе много времени не только на съемочной площадке, но и вне ее. В перерывах между съемками Шэрон позвонила родителям, сообщив, что «встретила мужчину своей мечты». В свои двадцать пять лет Шэрон собиралась выйти замуж, как это принято у порядочных молодых леди, когда они влюбляются. По словам матери, Шэрон была очень взволнована, она походила на их прежнюю «маленькую девочку». Шэрон просила отца купить себе новый костюм, а матери — «специальное» платье для предстоящей церемонии.

18 августа 1984 года Шэрон и Майкл сочетались браком в городке Эри в штате Пенсильвания. После небольшого праздника молодожены переехали в снятую ими квартиру в Беверли-Хиллз. Шэрон гоняла по городу на своем БМВ-325Е, а Майкл — на «альфа-ромео». Они начали коллекционировать картины, меха и хрусталь, являя собой типичную супружескую пару из высшего среднего класса. Грин-бург оказался весьма предусмотрительным человеком: он открыл счета на имя жены и свое и стал регулярно откладывать деньги. И в этом вопросе у них было много общего.

Фильм «Войны против стриптиза в Лас-Вегасе» оказался памятным для Шэрон еще одной встречей. На съемках она познакомилась с Роком Хадсоном, легендой Голливуда. Он снимался в главной роли — патриарха игорного бизнеса, одинокого владельца казино, который объявил войну партнерам, надувшим его в деле. Шэрон досталась роль девушки, продававшей в казино сигареты. По сюжету Сара, героиня Шэрон, соблазняет Нейла Кейна, которого играл Хадсон.

В процессе съемок Шэрон и Рок очень сблизились, между ними завязались теплые дружеские отношения. У них было много общего. Она выслушала его историю.

Рой Шерер-младший родился 17 ноября 1925 года в штате Иллинойс, в городке Уиннетка. Отец оставил семью, когда мальчику было семь лет. Позднее мать вышла замуж вторично за Уолли Фитцджеральда. Хадсон рассказал Шэрон о том, что в школьные годы он был своего рода парией среди сверстников, как и Шэрон в свое время. Он был высоким, тощим и неуклюжим парнем. Отчим часто бил его. В конце концов мать развелась с ним. Отслужив два года во флоте во время второй мировой войны, Хадсон затем осел в Голливуде, встретив там радиопродюсера Кена Ходжа. Именно он вместе с друзьями придумал парню из Иллинойса новое имя — Рок Хадсон. Он же познакомил Рока с голливудским агентом Генри Уилсоном, имевшим дурную репутацию гомосексуалиста. В 1948 году Хадсон снялся в фильме «Сражающийся эскадрон», а затем подписал контракт сроком на семь лет со студией «Юниверсал». Как-то он познакомился с парой геев-актеров — Джорджем Нейдером и Марком Миллером. Они стали его друзьями и оказывали большое влияние на Рока на протяжении всей его жизни.

Точно так же, как сегодня Шэрон Стоун присваивают титул «богини секса», так и молодого Хадсона стали представлять этаким романтическим супергероем. Студия «Юниверсл» развернула рекламную кампанию, выпустив серию его фотографий с обнаженным торсом под заголовком: «Какой МУЖЧИНА!» В 1954 году — ровно за тридцать лет до того, как он снялся в одном фильме с Шэрон Стоун — Хадсон сыграл в картине «Великолепная одержимость». Эта мелодрама, где он выступил в роли хирурга, лишившего зрения женщину (ее играла первая жена Рональда Рейгана, Джейн Уаймен), оказалась довольно глупой, но успешной. Рок Хадсон стал невероятно популярным, поклонницы завалили его письмами.

Вместе с популярностью вырос интерес к его интимной жизни. Вокруг его имени постоянно ходили слухи о том, что он гей. Его партнеры по кинобизнесу знали об этом, но на протяжении долгих лет Рок был вынужден скрывать это от публики. В 1950-е годы он волновал сердца миллионов женщин. Если бы они узнали о его сексуальной ориентации, на карьере Хадсона можно было бы поставить крест. В то время в обществе и в прессе были сильны предубеждения против гомосексуалистов. В киношной и театральной среде многие режиссеры, актеры и актрисы были гомосексуалистами и лесбиянками. Система работала так, что они были защищены, но в то же время несвободны. Им часто приходилось заключать фиктивные браки, чтобы обмануть общественность. В Голливуде смотрели сквозь пальцы на то, что ты — гей, если этот факт удавалось скрыть от публики.

К счастью для Рока, с ним работала секретарь его агента Фелисс Гейтс. Ему нужна была жена, а ее привлекала феерическая жизнь кинозвезды. Они поженились, но в конце концов их брак закончился разводом. Фелисс всегда говорила, что у них полноценные сексуальные отношения, и опровергала любые слухи о гомосексуализме Хадсона. Для него этот брак был очень удобен. После съемок с Дорис Дей в фильмах «Разговор в постели», «Вернись, любимый!» и «Не присылай мне цветы» он стал еще более популярен.

После развода с Фелисс Рок жаждал стабильных гомосексуальных отношений. Он попытался обрести их с 25-летним Ли Кэррингтоном, красавцем-блондином, снимавшимся в телесериале «Виргинцы». Но вскоре они разошлись. Кэррингтон разочаровался в Хадсоне. Ему не нравилось, что Рок был очень стеснительным, что он много пил и легко попадал под влияние многочисленных прихлебателей.

Вскоре к Хадсону, переехал другой блондин: 23-летний Джек Коутс. Они прожили вместе четыре года, пока до Хадсона не дошли слухи о «женитьбе» Джека и звезды комедий Джима Нейборза. После этого он съехался с Томом Кларком, служившим пресс-секретарем на студии MGM. Они были ровесниками и сумели сохранить дружеские отношения до конца.

В 70-х годах Хадсон принял участие в театральных гастрольных турах мюзиклов «Я буду! Я буду!» и «Камелот», имевших большой успех. В 1979 году он познакомился со сценаристом-гомосексуалистом Армистидом Мопином, создавшим «Сказки города» в «Сан-Францисской хронике».

Мопин провел Хадсона по гей-барам Сан-Франциско. Он вспоминал: «Это была ирония судьбы: я стоял с человеком, который был мировым секс-символом на протяжении двух десятилетий, и никто не обращал на него внимания. Мы могли бродить там, как две женщины — невидимками».

Вскоре Хадсон нашел нового любовника. Это был Марк Кристиан. Белокурый, голубоглазый, он явился воплощением представлений Хадсона о совершенстве. «Это было похоже на карикатуру: стареющая звезда со впалыми щеками и болезненным видом рядом с цветущим парнем вдвое моложе него, который не любил его, а просто использовал», — так увидел их друг Хадсона, Джордж Нейдер.

В это время Хадсон работал сразу над двумя фильмами, «Войнами против стриптиза в Лас-Вегасе» и «Династией». Он терял вес и страдал ночным потоотделением. Когда он принял участие в церемонии вручения «Оскара» в 1984 году, его смокинг пришлось закалывать изнутри булавками. На церемонии его друзья, чета Рейганов, сфотографировалась с ним на память. На этом снимке хорошо видна язва на шее у Хадсона. В то время у него на теле было столько болячек, что он не мог носить одежду. Она причиняла ему невыносимую боль. Позднее врачи сказали Хадсону, что у него заболевание кожи, связанное со СПИДом. Он уехал в Париж на лечение, подписав перед этим контракт на съемки в «Династии». Он появился в девяти эпизодах с Джоном Форсайтом, Джоан Коллинз и Линдой Эванс, которая позднее пришла в ужас, узнав, что через их поцелуи она могла заразиться.

В июле 1984 года стало ясно, что Хадсон умирает. В фильме «Войны против стриптиза в Лас-Вегасе» он выглядел как мертвец. После выхода фильма на экраны его пригласила в качестве старинного друга Дорис Дей на свое новое телевизионное шоу. Телезрители могли заметить, каких трудов ему стоило разговаривать. Слабо улыбнувшись, он сказал: «Я пришел только ради Дорис».

Шэрон Стоун мучительно переживала за Рока Хадсона. Они настолько сдружились за время работы над фильмом, что он даже согласился стать крестным отцом ее детей, когда они появятся. Шэрон, Майкл Гринбург и Рок Хадсон стали близкими друзьями и много времени проводили втроем. Рок был для них как отец, хотя в реальной жизни ему так и не привелось им стать. Сумасбродные отношения между Шэрон и Майклом забавляли Рока, помогали отвлечься от собственных печальных мыслей.

Шэрон вспоминает: «Рок был необычайно мужественным и щедрым человеком. Мы очень подружились. Для меня это было особое время. Он согласился стать крестным отцом детей, которых мы так и не произвели на свет».

Его любили многие актрисы, с которыми ему довелось работать, например Элизабет Тейлор и Кэрол Бейкер. Да и мужчины-актеры хорошо к нему относились. Неудивительно, что и Шэрон Стоун и Майкл Гринбург очень привязались к нему. Они знали о том, что он — гей, но скорее всего не предполагали, что он болен СПИДом.

К моменту съемок в «Войнах против стриптиза в Лас-Вегасе» Хадсон уже знал, что умирает, но не спешил делиться своим горем с окружающими.

Его смерть 2 октября 1985 года привлекла к проблеме СПИДа огромное внимание во всем мире. Он стал первым известным человеком, погибшим от этой страшной «чумы XX века». Президент Рейган, который до этого ни разу публично не произносил слово «СПИД», звонил Хадсону в больницу незадолго до его кончины и желал ему поправиться. Близкий друг Хадсона Элизабет Тейлор, снимавшаяся с ним в фильме «Гигант», который получил «Оскара», была так потрясена его смертью, что начала неутомимую борьбу за создание фонда, который бы финансировал исследования в области СПИДа.

Но все это случилось немного позже. А после выхода «Войн против стриптиза в Лас-Вегасе» на экран Шэрон Стоун получила приглашение на участие сразу в двух фильмах, которые должны были сниматься в Африке. Майкла Гринбурга пригласили в качестве сопродюсера одного из этих фильмов.

Тропическая лихорадка

В 1985 году кинокомпания «Кэннон» задумала снять два больших приключенческих фильма в противовес фильму Стивена Спилберга об Индиана Джонсе. Предполагалось создать римейк «Копей царя Соломона» и его продолжение — фильм «Аллан Куотермейн и потерянный Город Золота», причем отснять обе картины одну за другой.

«Кэннон» была сравнительно молодой студией. Ее база располагалась в Лондоне. Во главе студии стояли Менахем Голан и Йорум Глобус, весьма известные люди в кинобизнесе 80-х годов. Голан был особо почитаемым кинорежиссером. Он родился и вырос в бывшей Палестине. В течение некоторого времени он работал ассистентом у Роджера Корме-на, где научился искусству делать прибыльные картины с дешевым бюджетом. В начале 60-х годов он вернулся в Израиль и стал самостоятельно и очень успешно снимать фильмы, основав собственную компанию «Ноах». Затем он встретился с Йорумом Глобусом, израильским кинопродюсером, и в 1974 году они начали завоевывать американский кинорынок, выпустив гангстерскую картину «Лепке». В главной роли снялся Тони Кертис. Он сыграл еврейского гангстера из банды, поддерживаемой удачливой мафией Лучано. Он оказался единственным бандитом, которого казнили на электрическом стуле. К сожалению, критики не оценили картину по достоинству.

Затем Голан и Глобус выпустили еще целый ряд интересных, если не сказать суперуспешных фильмов, включая и израильскую версию нападения на аэропорт Энтеббе — «Операция «Удар молнии». Затем они перебрались в Лондон и основали там компанию «Кэннон филмз», намереваясь выпускать высокодоходные фильмы в стиле «экшн» (фильмы «действия») с участием множества звезд экрана. То ли им не хватило чутья, то ли удачливости, но многие из их фильмов попали на кинорынке в разряд второсортных и даже третьесортных, и они не сумели получить больших прибылей, как планировали. Это обернулось большим позором, так как их обещания придать британской киноиндустрии столь необходимый стимул, остались невыполненными, и их студия, как и остальные британские кинокомпании, совсем завяла.

В 1990 году студию «Кэннон» купил Джанкарло Парретти. Пресса назвала его «загадочным человеком итальянского происхождения». Он изменил название компании на «Пате коммьюникейшнз».

Тем временем Голану и Глобусу пришла идея создания двух фильмов об Аллане Куотермейне — Белом Охотнике, который в паре с молодой женщиной попадает в опасные африканские районы в поисках ее похищенного отца. Они оказываются в шахтах, скрывавших тайну утерянных сокровищ царя Соломона. Во втором приключении они ищут пропавшего брата героини.

Для постановки первого фильма был приглашен ветеран британской режиссуры Джек Ли Томпсон, а второго — менее опытный Гари Нелсон. Ли Томпсон — известное имя в британском кинематографе. Он не был великим режиссером, но сумел поставить ряд прекрасных картин в 50—60-е годы, таких как «Прыжок в ночь» и «Тигровая бухта», а потом сделал себе имя как серьезный международный кинорежиссер, поставив классический эпический военный фильм «Пушки Навароны».

Но к 70-м годам ему было уже 60 с лишним лет, он миновал пик своей лучшей формы. Работая на киностудии Чарлза Бронсона, он выпускал плохонькие третьеразрядные фильмы.

Когда Ли Томпсона пригласили поставить «Копи царя Соломона», ему был уже 71 год. Однако в конце концов у него оказалось хорошее чутье, и недостатки фильма крылись скорее в сценарии и урезанном бюджете фильма, а вовсе не в режиссуре.

Гари Нелсон был моложе и менее опытен. Он сделал себе имя на телевидении. Среди его многочисленных телефильмов самым лучшим был «Вашингтон за закрытыми дверями».

На роль Куотермейна был приглашен Ричард Чемберлен. Как и Рок Хадсон, Чемберлен в течение долгих лет слыл романтическим героем. Он прекрасно подходил на роль Белого Охотника: красивый, молодо выглядевший, несмотря на свои пятьдесят лет, готовый ко всем тем безрассудствам, которые описывались в сценарии. Он стал как раз тем редким исключением, когда, будучи телезвездой, сумел стать звездой и на большом экране, сделав себе имя в роли доктора Килдера. Помимо хорошей внешности Р. Чемберлен обладал еще и прекрасными актерскими способностями.

Студия начала поиски актрисы в пару к мужественному и веселому герою Чемберлена. Так совпало, что Шэрон Стоун была связана с Агентством творческих актеров, которое имело дело с кино-компанией «Кэннон». Там ей и предложили роль Джесси Хьюстон, которая наняла Аллана Куотермейна для поисков своего отца-археолога. Агентство настоятельно рекомендовало Шэрон Стоун взяться за роль, хотя в глубине души она чувствовала, что не стоит этого делать. Но позднее актриса признавалась, что в процессе съемок ее увлекла работа над большим приключенческим фильмом в паре с самим доктором Киллером.

К тому же Майкл Гринбург получил работу в одном с ней фильме.

Они собрались и вылетели в Зимбабве, где 6 января 1985 года приступили к съемкам.

Фильм «Копи царя Соломона» сильно отличался от двух предыдущих версий. Последняя из них была снята в 1950 году кинокомпанией MGM. В ней играли Стюарт Грейнджер в роли Аллана Куотермейна и Дебора Керр в роли женщины, искавшей пропавшего мужа, который, как оказалось, погиб, что позволило ей влюбиться в Аллана. Эта картина представляла собой яркое дорогостоящее путешествие с целым рядом впечатляющих сцен.

Еще более ранняя версия была снята в 1937 году кинокомпанией «Бритиш продакшн» в черно-белом варианте. Чернокожий певец Поль Робсон играл роль аборигена-носильщика, оказавшегося королем, а Седрик Хардвик — роль типичного британца, себе на уме, искавшего не потерявшегося мужа или отца, а затерянную алмазную шахту. Героиня Анны Ли влюбляется не в Куотермейна, а в его более молодого компаньона, которого сыграл Джон Лоудер. Фильм был прекрасно поставлен, по сюжету Поль Робсон получил возможность спеть несколько песен во время их путешествия по Африке.

Обе ранние версии были очень популярны, но компания «Кэннон» решила, что пришло время для новой постановки в стиле Спилберга. Единственной проблемой был бюджет фильмов. Студия «Кэннон», выпустившая в 80-е годы несколько десятков плохих фильмов и потерявшая на них много денег, не могла себе позволить постановку фильмов с таким же размахом, как картины об Индиана Джонсе. Поэтому съемочные группы получили урезанный бюджет, что не могло не сказаться на качестве картин. Съемки двух фильмов подряд должны были сэкономить средства, но в конечном счете оба фильма пострадали от нехватки денег и на съемки в жестких условиях ушел почти год.

Для Джека Ли Томпсона работать в узких бюджетных рамках было не впервой. Но, к сожалению, на этом проблемы не кончались. В Зимбабве царила крайне нестабильная политическая обстановка. Страна готовилась к выборам. Людей похищали и убивали, поджигали объекты частной собственности, убивали иностранцев, приезжавших в страну. Поэтому правительство организовало съемочной группе охрану. Актеры были в безопасности, но не могли никуда свободно пойти или поехать. Это очень угнетало. Их окружала красивая природа, но за все время пребывания в стране съемочной группе довелось лишь однажды съездить к водопаду Виктория.

К моменту начала съемок в Зимбабве стояла трехлетняя засуха. Обещали еще год без дождей, но прогнозы не сбылись, и актеры стали свидетелями самых сильных ливней за всю историю страны. Дождь шел по два раза в день, снимать на натуре было невозможно, и съемки постоянно откладывались. Но оба главных героя — и Ричард, и Шэрон — умудрялись сокращать простои, работая с пяти часов утра до позднего вечера. Для всех это был тяжелый труд, особенно для Шэрон — новичка в кино, но она старалась выполнять свою работу как можно лучше. Она действительно оказалась отважной женщиной, делая то, от чего многие другие актрисы отказались бы.

По сюжету фильма Аллан и Джесси сталкивались с разбойниками, похитителями людей, каннибалами и крокодилами, извергавшимися вулканами и т. п. Однажды Шэрон встретилась с питоном килограммов под 40 весом, который поднял голову при ее приближении. «Мне никогда не нравились змеи, поэтому я попыталась убежать от питона и наткнулась на двух леопардов. Я всегда испытывала симпатию к кошкам. Видимо, между нами есть какие-то родственные связи. Леопарды мне понравились больше, чем огромный питон. Кажется, они почувствовали то же самое, так как попытались лизнуть меня в лицо».

Кроме того, съемочной группе пришлось столкнуться с местным суеверием. Это мешало работе и выбивало актеров из колеи. Но Ричард и Шэрон воспринимали все трудности стоически, с отвагой, достойной восхищения. Оказалось, что декорации суданского городка Тонгола (стоимостью в один миллион долларов) были возведены на месте древнего захоронения. Местные жители заявили, что ливни, обрушившиеся после трехлетней засухи, являются карой небесной за то, что съемочная группа не обратилась к Духу за разрешением на строительство. Большую часть съемочного времени над городком шли дожди. Впоследствии актеры вспоминали об этом со смехом, но тогда режиссер сказал Ричарду и Шэрон, что им следует признать существование Духа и с уважением отнестись к верованиям другого народа. Они так и сделали. Это, конечно, не остановило ливни, но зато помогло в общении с местными жителями.

Ливневые дожди превратили тропические ручьи в раздувшиеся грязевые потоки, сделав съемки фильмов опасным для жизни предприятием. Ежедневно декорации приходилось затаскивать под навес. Требовалось большое количество мешков с песком для высушивания площадки, где стояли камеры. Пальмы, которые не росли в том районе и были завезены специально для съемок, пустили корни в болотистой почве и зацвели. Даже кукурузные стебли на стенках декораций пустили побеги.

Во время ливней актеры часами сидели, глядя на дождь и вздрагивая при каждой вспышке молнии. Они придумали развлечение: вырезали из коры деревьев кораблики и устраивали мини-регаты, заключая пари о том, чей кораблик дольше продержится на плаву.

Из-за непогоды и большого напряжения многие заболели. Оставалась постоянной угроза малярии. Шэрон Стоун принимала таблетки против малярии и пила воду только из бутылок, присылаемых правительством.

Недели съемок растянулись на месяцы. Актеры устали, им хотелось снять напряжение. Вскоре такой случай представился. Шли съемки сцены, когда героиню Шэрон каннибалы чуть не сварили в котле. Вокруг костра, на котором стоял котел, танцевали 1 621 абориген и 67 танцоров из массовки. Их не накормили, как обычно, мясом с кашей и овощами, а выплатили деньги, чтобы они поели после съемок, а во время сцены выглядели голодными. Шэрон должна была сидеть в горячей воде и изображать страдания. Актеры, не занятые в этой сцене, получили массу удовольствия, подзадоривая пляшущих «каннибалов». Позднее Шэрон вспоминала: «Для меня эта сцена не была такой уж забавной. Моя главная цель в жизни — хорошая работа. Я стараюсь быть честной во всем, что делаю, но это не всегда приносит удовольствие. Со временем я поняла, что если актриса во время съемок устраивает скандалы по поводу гардероба, пищи, замечаний режиссера, времени съемок — по любому поводу, — то это происходит оттого, что она не уверена в своей работе. Чем опытнее я становилась, тем увереннее работала и тем легче мне было в процессе съемок». По мнению Ричарда Чемберлена, Шэрон показала себя хорошим профессионалом и очаровательной женщиной. Они прекрасно ладили между собой, несмотря на тяжелейшие условия.

Наконец съемки первого фильма завершились. Ли Томпсон уехал, оставив Гари Нелсона снимать вторую картину. На плечи Майкла Гринбурга легли дополнительные обязанности. Всем стало ясно, что вторая картина будет хуже первой. Для Шэрон наступило еще более трудное время, ибо, по ее словам, она не знала, какая она актриса и на что способна. Стоун учила роль и старалась играть как можно лучше. Партнеры по фильму считали ее очень темпераментной, так как она постоянно старалась вдохновить окружающих на хорошую работу, чтобы фильм получился удачным.

Постоянные проблемы со съемками фильмов отрицательно сказались на их с Майклом браке. Жуткие условия жизни, тяжелая работа, постоянная нервозность, невозможность хоть как-то разрядиться не способствовали укреплению семейных отношений.

К тому же в октябре пришло известие о смерти Рока Хадсона. Шэрон почувствовала опустошенность, у нее началась депрессия. Она не могла даже вернуться на несколько дней домой, чтобы попасть на похороны друга. Весь африканский период жизни превратился в сплошной кошмар.

В 1985 году фильм «Копи царя Соломона» вышел на экран. Конечно, он не был шедевром, но оказался добротно сделанным и имел явный успех. Шэрон проявила комедийные способности, хорошо сыграв свою роль. А вот второй фильм не оправдал возложенных на него надежд. Главные герои выглядели скучными. Что касается критиков, то им не понравились ни первый, ни второй фильмы. Одна из газет даже назвала их «вздорными».

Несмотря на все трудности и перипетии, Шэрон приобрела отличный опыт и сумела показать себя. Впоследствии с присущим ей чувством юмора она сказала, что если бы ей хотелось выслушать чей-либо совет в начале своей карьеры, то он звучал бы так: «Не снимайся в «Копях царя Соломона»!» И все-таки этот год в Африке не прошел для нее даром.

Было бы гораздо проще признать, что именно африканский опыт явился причиной развала их с Гринбургом брака. Но на самом деле для этого были гораздо более веские основания. Комментарий Шэрон: «Я родом из маленького городка и выросла с идеалистическими взглядами на мужчин и взаимоотношения с ними. Хотите верьте, хотите нет, но я была довольно застенчива. Я считала, что мужчина должен быть кормильцем в семье, он должен принимать решения. Я считала, что мое будущее — это брак, семья. И вдруг осознала, что не создана для семейной жизни». С самого начала она стремилась стать идеальной женой, но в погоне за этой целью стала терять себя. Ей понадобилось много времени для того, чтобы понять, что вполне достаточно оставаться самой собой. Она стала анализировать свою жизнь и пришла к выводу, что карьера ее застопорилась, в личной жизни начались одни неприятности: все пошло не так. У нее была своя жизнь, карьера, независимость, деньги — все то, что обычно женщины хотят получить от мужчины, выходя замуж.

Майкл Гринбург не был плохим мужем, но он не был и тем человеком, с которым ей бы хотелось провести всю оставшуюся жизнь. В октябре 1986 года он навсегда покинул их общие апартаменты. Они прожили вместе 26 месяцев и большую часть из них — в Африке.

Гринбург переехал в другую квартиру, забрав с собой воспоминания о Шэрон Стоун, часть их сбережений, свою коллекцию серебра и личные вещи.

20 января 1987 года последовал официальный развод. Это решение было обоюдным и полюбовным. Они расстались друзьями.

Шэрон решила изменить свою жизнь: и личную, и профессиональную. Мужчин, которые ей встречались, она еще могла контролировать, а вот работа — другое дело. Ей постоянно давали советы сниматься во всех предлагаемых фильмах, авось какой-нибудь из них да и обернется успехом.

Вскоре у нее появился менеджер — Чак Биндер. Он стал ее главным советчиком, предлагая принимать те роли, в которых она потом снималась, вплоть до фильма, сделавшего ее суперзвездой. Он помог ей избежать кинопроб к массе посредственных фильмов.

Выстрел картечью

Шэрон не пренебрегла советами и приняла роль в фильме Гленн Клоуз «Роковой аттракцион», но дальше проб с Майклом Дугласом дело не пошло.

Вместо него Шэрон-снялась в «Полицейской академии-4». Это был, конечно, не Шекспир, но в финансовом плане фильм оказался прибыльным.

К 1987 году на экран вышли уже три серии картины, их общий бюджет потянул на полмиллиарда долларов. Все три фильма были популярны не только в Штатах. Ставший мультимиллионером, продюсер Пол Маслански говорил: «За рубежом сборы от фильма были так велики, что стоило их снимать даже для одного только зарубежного рынка».

Фильм «Полицейская академия-4: гражданское патрулирование» был осмеян критикой, но тем не менее принес самый большой кассовый сбор. По продаже видеокассет с этим сериалом фильм вошел в первую десятку самых популярных картин. Шэрон Стоун получила шанс показать себя как актрису. Она сыграла роль «прекрасной журналистки» Клэр Мэтсон, обменивавшейся остротами с полицейским Кэри Махони (Стив Гаттенберг).

Предложение сняться в этом фильме пришло как нельзя вовремя: закончился африканский кошмар, она рассталась с мужем, ей действительно были необходимы перемены в жизни. Работа в сериале явилась бальзамом для Шэрон Стоун, излечившим ее от депрессии и разочарований. Она вспоминает: «Я ежедневно работала с двенадцатью отличными комиками, не актерами, а настоящими комиками. Вы не представляете, какой радостью было входить в комнату и общаться с этими людьми. Какие умные, интересные, вдохновляющие беседы мы вели! Их отличали блеск и политическая проницательность, веселье и остроумие».

Затем Шэрон снялась в фильме «Война и память». Это был самый длинный (тридцать часов) и самый дорогостоящий (сто десять миллионов долларов) телевизионный сериал. Вместе с Шэрон Стоун в нем снимались Роберт Митчем, Джейн Сеймур, Джон Гилгуд, Виктория Теннент, Гарт Бохнер, Питер Грейвз, а также Роберт Гарди в роли Черчилля, Е. Г. Маршал в роли Эйзенхауера, Ральф Беллеми в роли Рузвельта и Стивен Беркофф в роли Гитлера.

Съемки фильма длились дольше, чем сама вторая мировая война. Было отснято 2 070 сцен в 757 регионах мира. В нем приняли участие более сорока четырех тысяч актеров и статистов. Картина начиналась с того, чем заканчивался фильм «Ветры войны». Герой Митчема принимает командование крейсером после японской атаки в Пёрл-Харбор. У него завязываются платонические отношения с красавицей англичанкой (Виктория Теннент), в то время как у его жены Роды (Полли Берген) начинается череда любовных романов. Его невестка — еврейка Натали Ястров (Джейн Сеймур) и ее дядя Аарон (Джон Гилгуд) попадают в лагерь смерти. Продюсер-режиссер Дэн Кертис пошел в то время дальше других в показе зверств в концентрационных лагерях. Позднее Стивен Спилберг в черно-белых сценах фильма «Список Шиндлера» показал эти ужасы еще нагляднее.

На фоне истории войны Кертис попытался отразить человеческие истории: Шэрон Стоун играла невестку Рида Генри Джэнис, хорошо воспитанную и образованную дочь видного сенатора США. Хотя она горячо любила своего мужа Уоррена (Майкл Вудс), война привела к тому, что у нее завязался роман с чувственным морским лейтенантом Астером (Бэрри Ботсвик).

Позднее режиссер хорошо отзывался о работе Шэрон в фильме и о том, что ее карьера развивается в нужном направлении. По мнению самой актрисы, в ходе съемок она приобрела замечательный опыт и была рада и горда тем, что приняла участие в такой важной картине.

Затем последовала роль в жутком фильме в стиле «экшн» «Холодная сталь». Брэд Дэвис сыграл роль полицейского, который стремится отомстить психопату, убившему его отца, и не подозревает, что тот охотится за ним. В 1988 году фильм вышел в Великобритании сразу на видеокассетах. В своем дневнике Шэрон Стоун записала: «Это мой первый опыт работы с режиссером-женщиной. У нас не было бюджета на фильм, мы снимали без сценария, не понимая, что именно, в течение 18 дней. Брэд Дэвис оказался очень добр и мил».

Перед Рождеством 1987 года она узнала новость, повергшую ее в шок, о самоубийстве школьного приятеля Ричарда Бейкера-младшего. После отъезда Шэрон в Нью-Йорк на работу в модельном агентстве он чувствовал себя покинутым и одиноким. Некоторое время спустя он женился на Брэнде Мур. От прежнего брака у нее остались три дочери и сын, но Бейкера это нисколько не смущало. Друзья говорили, что он так никогда и не смог забыть Шэрон. Как бы то ни было, они продолжали поддерживать связь. Периодически Бейкер впадал в депрессию, но все же сумел сделать карьеру: он стал отличным летчиком, получил лицензию и являлся совладельцем летной школы, пользовавшейся признанием. Он с семьей перебрался в г. Карлайл, штат Огайо, где и располагалась летная школа. При приближении Рождества Бейкер впал в депрессию и однажды ночью исчез из дома. Жена, с тревогой следившая за его состоянием, не обнаружила на обычном месте его пистолет и вызвала полицию. Патрульная машина, включив сирену, помчалась в сторону летного поля. Они нашли Бейкера в ангаре, на переднем сиденье его машины с простреленной головой.

Некоторое время спустя Шэрон приехала в свой родной Мидвилл на встречу выпускников. Но первым делом она встретилась с отцом Бейкера. Он вспоминает: «Я был глубоко тронут тем, что она нашла время побыть со мной. Она умела слушать и пыталась мне помочь. Вернувшись в Голливуд, она написала мне: «В каком бы состоянии ваш сын ни сделал свой выбор, это было его решение. И сейчас самое лучшее — принять его выбор с уважением. Пусть он покоится с миром, а вы должны постараться жить в согласии и любви с остальными членами вашей прекрасной семьи. Знайте, что мои мысли, моя любовь и мои молитвы всегда с вами. Потому что вы, как никто другой из моих учителей, учили меня жить и понимать этот мир».

Продолжая посещать курсы и совершенствовать актерское мастерство, Шэрон снялась в фильме «Над законом» (британская версия картины называлась «Нико»). Это был первый фильм нового героя стиля «экшн» Стивена Сигала. Он подхватил знамя из рук стареющих Клинта Иствуда, Чарлза Бронсона и каратиста Чака Норриса. Эксперт в области боевых единоборств и бывший учитель айкидо, он пришел на экран, не имея актерского опыта. Но этого от него и не требовалось. Он обладал необычной внешностью: высокий (193 см), худой, с жестким, но красивым профилем. Его воспринимали как человека-загадку, и он эксплуатировал этот имидж «на полную катушку». Он рассказывал, что родился в Нью-Йорке, воспитывался на улицах Бруклина, что в конце 70-х жил в Японии, обучаясь у знаменитого основателя айкидо Морихея Уешибы, что был завербован ЦРУ и работал тайным агентом. Но его собственная мать Пэт Сигал рассказывала, что он родился в Фуллертоне, штат Калифорния, рос болезненным ребенком, страдая от астмы. А ученики Уешибы не могли припомнить такого студента, как Сигал. Когда журналисты напрямую спросили у Стивена, работал ли он агентом ЦРУ, тот ответил, что нет, но был близок с некоторыми сотрудниками ЦРУ и многое знал об их деятельности.

Как бы там ни было, но достоверно известно, что в 1987 году Сигал вернулся в Америку и основал в Западном Голливуде центр восточных единоборств — Айкидо Тен Шин Доджо — где обучал студентов, среди которых были такие знаменитости, как Шон Коннери, Джеймс Коберн и ныне покойный Джеймс Мейсон. Свой класс он назвал «Шигемичи Таке», что в переводе с японского означает «дорога к процветанию». Он завязал знакомство с нужными людьми, включая Майкла Овица, главу Агентства творческих художников, считавшегося самым влиятельным человеком в Голливуде, и Терри Семела, президента студии «Уорнер Бразерс». И еще один штрих к его портрету: он развелся со своей японской женой Мияко Фиитани, которая родила ему двоих детей, и женился на британской актрисе и топ-модели Келли ле Брок, которую называли «Женщиной в красном». Его бывшая жена сейчас преподает боевые искусства в Осаке, в Японии, и растит сына Кентаро и дочь Аяко.

Сигал окружил себя всеми необходимыми аксессуарами звезды. Тони Людвиг, президент кинокомпании «Имэджинфилмз», рассказывал: «Когда я впервые увидел Сигала, то сразу понял, что при правильной раскрутке он может стать большой звездой. — И добавил: — Единственным человеком из хорошо знакомых мне людей, который держался с такой же статью, был Михаил Барышников. Стивен — уравновешенный, сильный человек, его внешний вид как бы говорит: «Держитесь от меня на расстоянии». Он похож на робота. У него — самая удивительная внешность, какая мне когда-либо встречалась. Когда он входит в помещение, все головы — и мужские, и женские — поворачиваются к нему, как будто всем интересно знать, что это за парень. Он обладает редким магнетизмом».

Стивен Сигал быстро стал звездой. Герой в фильмах действия является «курицей, несущей золотые яйца». Стоит публике признать героя «экшн»-фильмов, как картины с его участием начинают приносить доходы. Нужно только суметь «упаковать» и подать его. На фронте героев фильмов «экшн» случается множество осечек. Например, Дэвид Кэрредин так и не смог повторить свой телевизионный успех в фильме «Кунфу» на большом экране, а Ян-Майкл Винсент не сумел завоевать популярность у большой аудитории. Но с Сигалом получилось иначе: он быстро-быстро начал прокладывать себе дорогу наверх с помощью каратэ, обходя по полдюжины слабых соперников. К тому же он обладал счастливой способностью выглядеть так, будто он действительно решает сложнейшие проблемы в отличие от Шварценеггера, способного прийти к успешному решению лишь за счет своих мускулов.

К работе над сценарием фильма «Над законом» были привлечены лучшие авторы. Но несмотря на это Сигал с удовольствием рассказывал съемочной группе о своей роли в создании фильма. Когда он пришел на студию «Уорнер Бразерс», ему дали на выбор несколько сценариев, он выбрал один и сказал: «Идея отличная, но сценарий не годится». Ему ответили: «Раз ты такой умный, почему бы тебе не исправить его?» По его словам, через несколько дней он представил им обновленный сценарий, выбрал в качестве режиссера Энди Дэвиса (который должен был номинироваться на «Оскара» с фильмом «Беглец»), и съемки начались.

В фильме Сигал играет роль разочаровавшегося агента ЦРУ Нико Тоскани, который уходит в отставку после войны во Вьетнаме. Там он узнал, что ЦРУ занималось контрабандой опия и поддерживало военные действия. Он возвращается домой в Чикаго к жене (Шэрон Стоун) и становится детективом в отделе по борьбе с наркобизнесом. Он поднимается вверх по служебной лестнице и вдруг обнаруживает, что начальство — это те же люди, которые во Вьетнаме занимались опием, а теперь — кокаином. Только на этот раз поле их деятельности не Вьетнам, а Сальвадор, Никарагуа и Гватемала. Они развязывают там военные действия, так как война — отличный бизнес. ЦРУ и его начальство узнают, что он это понял, и решают убрать его… Под угрозой оказываются его жена и все, с кем он вступает в контакт.

Сигал заявлял, что большая часть сценария — рассказ о том, что он сам испытал. Он боялся, что правительство конфискует фильм и он никогда не выйдет на экраны. Но этого не произошло.

Фильм «Над законом» явился важным проектом для Шэрон Стоун. Она терпеть не могла Стивена Сигала: он считал ее «очередной блондинкой», одним из элементов своего окружения. Помощник режиссера фильма говорил: «Стивена интересовало только одно: как сделаться звездой». Шэрон ощущала себя манекеном, некой подпоркой для фильма. Свою роль она считала простой декорацией, фоном для главного героя. В процессе съемок она часто чувствовала себя очень зажатой. Это было мучительно. И нередко ей было по-настоящему плохо. Она вспоминает: «Я с трудом выносила съемки. И все же я продолжала работать, так как всегда плачу долги, стараясь быть хорошей девочкой, стараясь хорошо играть».

Впоследствии ее друзья говорили, что съемки в этом фильме опустошили ее. Несмотря на все это, Шэрон все же была вынуждена признать, что многому научилась у Стивена Сигала. Это касалось не столько приемов айкидо, сколько умения владеть собой и контролировать ситуацию. Он учил ее и других актеров своему правилу: взбираясь по служебной лестнице, нужно бороться за контроль над своей судьбой, своей карьерой. В случае провала винить придется себя, а не кого-то другого, но это будет ваш собственный выбор, ваша ошибка. Если вы не контролируете себя, тогда вас контролируют другие.

Во время съемок в фильме «Над законом» Шэрон еще не контролировала свою карьеру. В то время ее карьера походила на выстрел картечью: россыпью, повсюду. Она бралась за все, что ей предлагали. Фильм Сигала помог ей показать себя, и в Голливуде о ней заговорили как об актрисе, на которую стоит обратить внимание.

Шэрон создана для внимания, и ей никогда не нужно было «вывешивать флаги», чтобы быть замеченной. К концу 80-х годов она узнала, как работает Система. Она поняла, как надо играть, как получить от этого выгоду. За ней стали охотиться все знаменитые волокиты Голливуда, включая известного «альковного героя» Уоррена Битти и его соперника в любовных интригах Джека Николсона. Шэрон и ее лучшая подруга, внешне очень похожая на нее актриса Мими Крейвен, являли собой прелестный дуэт. В ресторанах Беверли-Хиллз к ним постоянно подходили и заговаривали с ними. Один из бывших официантов ресторана, где Шэрон с Мими часто обедали, стал, как многие жители Голливуда, киносценаристом. Он рассказывал: «Шэрон любила выходить в свет. Обычно она заказывала коктейль с шампанским у стойки бара в ожидании столика, как все. Но после фильма «Основной инстинкт» коктейль с шампанским уже всегда ждал ее на столике».

Однако до этого фильма Шэрон оставалась безвестной еще в течение какого-то времени. После выхода фильма «Над законом» широкая публика ее еще не знала, но коллеги по кинобизнесу начали открывать. Как-то раз Уоррен Битти через своего менеджера Паулу Краммер-пригласил Шэрон к себе домой для обсуждения фильма. Услышав о приглашении, Шэрон заявила, что не пойдет к нему одна, и Паула согласилась ее сопровождать. Встреча с режиссером длилась три часа. Шэрон нашла Битти «ярким, интересным, порой обворожительным человеком» и заявила, что это просто «преступление, что он не снимается в кино, где мог бы с успехом сыграть характер, полный жизни, здравого смысла и разносторонне развитый». Их встреча не была связана ни с каким проектом. Он хотел познакомиться поближе и узнать, почему она игнорирует его друга, который пытается завоевать ее внимание. После встречи с Битти Шэрон говорила, что он помог ей узнать кое-что новое о жизни в Голливуде.

Затем последовал короткий и страстный роман Шэрон с Джеком Николсоном. Когда ее спросили, правдивы ли слухи об их отношениях, она ответила: «Спросите Джека». Но, разумеется, Николсону никто подобных вопросов не задавал.

Жертва

мужского шовинизма

Чак Биндер устраивал для Шэрон массу просмотров для второсортных кинофильмов и картин для кабельного телевидения.

Следующим стал еще один бессмысленный фильм в стиле «экшн» под названием «Джексон-Мотор». В былые времена такие фильмы назывались «фильмами мужского действия». Как подсказывает термин, в центре этих картин стоит активно действующий герой-мужчина, а женщине отводится роль его подружки. В ее амплуа входит выполнение строго функциональных задач: тормозить действие в минуту острой опасности, чтобы нагнетать напряженность; попадать в руки к врагу, чтобы осложнить жизнь герою; громко визжать от страха и время от времени обнажать ту или иную часть тела. Характерно, что на эти роль берут, как правило, актрис безупречной внешности. Бывает, что среди них попадаются и талантливые, но до их таланта никому дела нет: им положено радовать глаз, но не пленять его надолго — внимание зрителя должно быть приковано к мужчине-звезде. Поэтому — никаких неправильностей и характерных деталей, никаких отклонений от требований стандарта. «Экшн» делают на героя, под героя, и нельзя, чтобы фильм у него «украли».

Впрочем, женщина призвана не только услаждать взор и оттенять своей глупостью, слабостью и никчемностью мужскую доблесть героя. Ее внешнее совершенство удовлетворяет сознательному или бессознательному желанию мужчины иметь в своем распоряжении замечательное существо и демонстрировать собственное превосходство на таком прелестном материале. Это то, что феминистки называют «мужским шовинизмом». Шэрон Стоун очень точно уловила этот момент. «Кое-кто из мужчин, — говорит она, — видел во мне некоторую угрозу, чего я по молодости лет недопонимала. Но вот я достигла возраста, когда они стали смотреть на меня как на производительницу. Ага, говорят они себе, неплохо бы и мне воспользоваться этими замечательными генами. Моему потомству очень подошли бы такие длинные ноги, эти белокурые волосы и белые зубы; как правило, такие мысли рождаются в головах темноволосых близоруких коротышек…» Она четко поняла свою роль сексуальной приманки и без всяких комплексов по данному поводу с цепкостью провинциалки старается получше эксплуатировать этот образ.

«Мужской шовинизм» держит в описанном амплуа множество хорошеньких актрис, и мир никогда не узнает, на что они способны. Их находят на конкурсах красоты, в ателье фотографов, в домах моды. Совмещение профессий помогает им обеспечивать приличное существование (их гонорары в кино даже не вызывают любопытства в прессе). Прорыв из этого фатального круга — вещь редкостная. Тем удивительнее, что Шэрон Стоун он удался. Но об этом — чуть позже.

А пока Шэрон продолжает сниматься все в тех же фильмах «экшн». Главную роль в «Джексон-Моторе» сыграл Карл Уэзерс, новая чернокожая звезда. Он сделал себе имя в роли Апполо Грида с Сильвестром Сталлоне в первых четырех фильмах «Рокки».

Уэзерс оказался одним из немногих героев фильмов «экшн», к которому Шэрон почувствовала расположение. Он тоже учил ее контролировать свою карьеру.

К этому моменту Шэрон узнала, что в кинобизнесе существует «План А», по которому ты живешь и играешь очень честно. Но есть еще и «План Б», где ты продаешь душу дьяволу и достигаешь успеха. «В Голливуде «План А» и «План Б» перемешаны, — говорит Шэрон. — Из-за того, что мне было трудно отличить один от другого, я иногда сильно обжигалась».

К счастью, Уэзерс оказался тем актером, который прокладывал себе путь наверх не с помощью «Плана Б». Шэрон, со своей стороны, преподала ему ценный урок: «У Шэрон я научился терпению — надо просто делать свое дело. Я никогда не сомневался в том, что она попадет в суперлигу».

Однако «Джексон-Мотор» не помог ей в этом. В Америке фильм имел весьма скромный успех, а в Великобритании он не пошел на большом экране, а был выпущен лишь на видеокассете. Тем не менее в своем дневнике Шэрон записала: «На этом фильме я познакомилась с отличным человеком — актером Карлом Уэзерсом».

Путь в суперлигу оказался тернистым. Шэрон попыталась получить роль Викки Вейл в фильме «Бэтмен», но ей пришлось уступить Ким Бейсинджер — другой, более известной блондинке, называемой «новой Мэрилин Монро», которая раньше Шэрон Стоун стала ведущей актрисой Голливуда и до сих пор остается ее главной соперницей. Шэрон также проиграла Мадонне роль в фильме «Дик Трейси».

В течение целого ряда лет продюсеры говорили Стоун: «Детка, ты — следующая Джессика Ланж», но как только наступал момент снимать ее, они начинали искать звезду покрупнее. Шэрон пробовалась на многие фильмы, и часто режиссер и главный герой говорили ей, что хотели бы ее снять, но потом студия просила подождать пару недель, а в это время вела поиски более известной актрисы.

Долгое время она котировалась как «хорошенькая молоденькая старлетка». Но по иронии судьбы ей не позволялось в фильмах проявлять сексапильность, так как ее было принято считать неэротичной актрисой. Она вспоминает, как о ней говорили: «Стоун — не ведущая актриса».

Она снялась в ряде фильмов, которые прошли практически незамеченными. Картину «Слезы под дождем» (режиссер — Дон Шарп), сделанную для кабельного телевидения, Шэрон назвала «сентиментальной розовой серией «Арлекин». Она вспоминает: «Я получила такой злобный, едкий отзыв в одном из журналов, что многие звезды и продюсеры прислали мне утешительные письма, цветы и подарки!»

Затем последовал римейк «Кровь и песок» (1989). В своем дневнике Шэрон записала: «Мне было так плохо весь год после развода, что я соглашалась на любую предлагаемую роль. Работала в Англии, Канаде, Испании, получая по 250 000 долларов, что тогда являлось для меня очень большой суммой. Это был римейк фильма с участием моей любимой актрисы — Риты Хейуорт.

Придя на площадку, я заметила, что, за исключением моего партнера Кристофера Рейделла, никто из испанцев не говорит по-английски. У меня случился нервный срыв во время очередной глупой сцены с быком, который должен был сорвать с меня всю одежду — я стала материть по-испански режиссера, так все мне надоело.

Позже я увидела этот фильм и хохотала, как припадочная. Он был глуп до ужаса. И я молотком разбила видеокассету».

Этот фильм в свое время прославил Риту Хейуорт (версия 1941 года), но для Шэрон Стоун оказался менее успешным.

После этого ей предложили роль в сентиментальной мелодраме для американского кабельного телевидения «По ту сторону звезд», известной также под названием «Личный выбор». В главной роли снимался Кристиан Слейтер. Он играл молодого человека, который влюбляется в дочь отставного астронавта (стареющая звезда Голливуда — Мартин Шин). Шэрон Стоун играла его возлюбленную, хотя была на десять лет старше его. Слейтер, многообещающая восходящая звезда, был арестован за управление автомобилем в нетрезвом состоянии и потом всем рассказывал, что исповедует жизненный принцип Джеймса Дина: «Живи активно, умри молодым и оставь после себя симпатичный труп».

Шэрон все это уже видела: фотомодели, с которыми она когда-то работала, начинали увлекаться спиртным и наркотиками, поэтому она быстро распознала, на какую саморазрушительную программу он настроился. О нем шла дурная слава повесы; рассказывали о его бурном времяпрепровождении с такими девушками, как Вайнона Райдер, Ким Уокер и Патрисия Аркетт. Ему было всего двадцать лет, он вел себя как дурной мальчишка, и Шэрон не хотела оказаться вовлеченной в его дела. Лет через пять-шесть он уже забросил принцип Джеймса Дина, говоря: «Теперь я хочу жить столько, сколько мне отпущено, веселясь и получая удовольствие от жизни».

До того, как они встретились с Шэрон в одном фильме, он удачно заявил о себе, сыграв главные роли в картинах «Имя Розы» и «Вереск». Фильм «По ту сторону звезд» являлся как бы ступенькой на пути его превращения в большую звезду в таких хитах, как «Интервью с вампиром» и «Сломанная стрела». Во время съемок «По ту сторону звезд» один из критиков писал, что трудно понять, что делают такие сложившиеся актеры, как Слейтер и Шин в этом телефильме, хотя в конечном итоге картина получилась довольно неплохой. Никто не спрашивал, что в этом фильме делала Шэрон Стоун, но тогда никто и не предполагал, что она способна на большее. Шэрон уже и сама начала сомневаться в том, что у нее когда-нибудь будет что-то лучшее.

Иногда, правда, ее уже узнавали, но не могли вспомнить ее имя. Она припомнила, что однажды, через год после выхода на экраны фильма «Джексон-Мотор» она оказалась в нью-йоркском такси, которое столкнулось с автомобилем, ехавшим впереди. Она выскочила на тротуар и в гневе закричала собравшейся толпе: «Кто-нибудь видел, что натворил этот тупой идиот?» И кто-то спросил: «А это вы играли девушку в фильме «Джексон-Мотор»?»

Шло время, и Шэрон стала погружаться в депрессию, не надеясь, что дела улучшатся. Она вспоминает: «Долгие годы я много работала над собой. На определенном этапе я почувствовала удовлетворение. У меня была работа. Я была постоянно занята. Я делала по три картины в год. Я путешествовала. Я купила дом. Но не это было моей мечтой. И я сказала себе: «Я ненавижу свою жизнь! Я ненавижу свою жизнь!»

С Марса —

прямо в «Плейбой»

В 1989 году Шэрон прислали сценарий от «Каролко», одной из наиболее успешных новых независимых кинокомпаний Голливуда с пометкой: «Мы заинтересованы в Вашем участии в этом фильме «экшн». Она сердито ответила: «Я сыта по горло этими тупыми фильмами «экшн». Благодарю, но я отказываюсь». Ей сказали: «Но этот фильм ставит Пауль Верхувен». Она знала о работе этого голландского режиссера. Сначала он утвердился в Европе фильмами, получившими высокую оценку и со стороны критиков, и со стороны публики: «Оранжевый солдат», «Восторг по-турецки», «Четвертый мужчина». Шэрон видела его фильмы, они были ужасающими.

Так, например, его картина «Четвертый мужчина» представляла собой сюрреалистическую притчу о женщине-пауке, пожиравшей возлюбленных.

Затем он перебрался в Голливуд и выпустил там свою первую американскую картину «Робокоп». Она сразу стала фаворитом в своем жанре, чемпионом кассы, настоящим супербоевиком. Но в отличие от большинства американских картин этого жанра, начиненных только специальными эффектами, в фильмах Верхувена всегда присутствует изюминка, а точнее, червоточинка. Верхувен привносит в по-детски здоровое американское кино большую психологию персонажей, роковое влечение к смерти и разрушению, откровенный натурализм. Но надо признать, что мрачные, декадентские фантазии европейского режиссера, перенесенные на американскую почву, дали совершенно неожиданное и даже по американским меркам суперграндиозное зрелище.

Узнав, что ставить фильм будет Пауль Верхувен, Шэрон согласилась сниматься, написав, что даже не настаивает на встрече с режиссером и сделает все, что он от нее потребует. Но сам Верхувен настоял на встрече. Он совершенно очаровал ее. В своем дневнике Шэрон написала: «Я встретила Пауля в тот момент, когда моя профессия уже стала мне поперек горла. И это был тот трудный период, когда с десяти утра я уже была навеселе, так как во время съемок в Испании пристрастилась к красному вину. Не говоря уже о ежевечернем курении травки в продымленных ресторанах. От гашиша мой голос стал сиплым и хриплым. Вернувшись в Нью-Йорк, я сразу позвонила папе. Он, услышав мой новый голос, подумал, что я простудилась, и посоветовал полежать и подлечиться. Потом в течение почти года я вообще ничем не занималась, свыкаясь с мыслью, что после развода жизнь все же должна продолжаться. Мне было необходимо восстановить силы, привести в норму нервы. Я не хотела поддаваться монотонности и пустоте.

Когда мне в руки попал сценарий «Вспомнить все», я ровным счетом ничего в нем не поняла, хотя читала его раз тридцать. Это был такой переусложненный текст, такой специфический и, как мне казалось, абсурдный, что я решила сосредоточиться только на текстовых кусках своей роли, не вникая больше ни во что.

При первой встрече с Верхувеном между нами возникли особые отношения. Я не боялась задавать ему множество вопросов по роли, и он не упрекал меня за то, что я многого не понимала. Он позволял мне экспериментировать, доверял и, уважая меня, предоставил полную свободу. Это мне нравилось, и благодаря такому отношению ко мне вернулось самоуважение.

Прежде, чтобы выжить, я была вынуждена сниматься в дерьмовых фильмах, чувствовала, как творчески деградирую, и даже навсегда, как мне тогда казалось, вычеркнула прилагательное «творческая» при определении работы актера».

К тому же Шэрон встретилась с главным героем нового фильма — Арнольдом Шварценеггером. И он, и Верхувен хотели, чтобы Шэрон прошла пробы. Она вспоминает: «Они не хотели проводить пробы в студии. Они повезли меня в отель в Лос-Анджелесе и сняли там номер на троих. Парни за стойкой, должно быть, подумали, что планируется нечто экзотическое. Пауль и Арни сказали, что им нужна актриса не только с хорошими внешними данными, но и с мозгами». Они хотели, чтобы Шэрон Стоун сыграла сцену в постели, где героиня доводит мужа до звероподобного состояния. Она по-настоящему набросилась на Шварценеггера, пиная и колотя его кулаками в грудь, прежде чем он сообразил, что происходит. Он начал реагировать, и между ними завязалась настоящая потасовка. Шэрон взглянула на Пауля, присевшего на диван. Тот насупился в своей привычной манере и произнес: «О’кей, Арни, у нее получится».

Шэрон должна была играть жену Шварценеггера, сильную и натренированную женщину. В течение двух месяцев перед началом съемок Шэрон постоянно тренировалась. Ежедневно она делала получасовую разминку, затем работала на тренажерах, поднимала тяжести и завершала тренировку серией растяжек. И так в течение трех часов. Она сбросила лишний вес и обрела прекрасную физическую форму. Она также изучала приемы каратэ и в конце концов заработала огромный синяк на подбородке. Когда она выходила в свет, все думали, что ей досталось от ее парня. Она со смехом вспоминала, что впервые попала в ситуацию побитой женщины.

В основе сценария фильма лежала книга Филиппа К. Дика «Я могу достать тебе все это оптом». Права на экранизацию и на различные проекты сценария принадлежали крупному киномагнату Дино де Лаурентис. Именно он сделал из Шварценеггера настоящую звезду. Арни рос в городе Грац в Австрии. В детстве много болел. В 15 лет он разработал программу тренировок и начал тренироваться. Его кумиром был британский чемпион по бодибилдингу и актер Per Парк, снявшийся в 1960-х годах в нескольких фильмах с многочисленными драками в роли Стива Ривза («Геркулес», «Голиаф и варвары»). В двадцать лет Шварценеггер завоевывает в Лондоне титул «Мистер Вселенная». В 1968 году он переезжает в Америку и влюбляется в эту страну. У него возникают проблемы с языком, но не с жизненными планами. Вместе с другом и тоже мастером бодибилдинга Франко Колумбо, который оказался к тому же опытным каменщиком, он открывает совместный бизнес. Шварценеггер вспоминает: «Я заметил, что американцы любят вещи из других стран, поэтому мы дали в газеты объявление о себе как о «европейских каменщиках». Франко клал кирпич, а я, разодетый в пух и прах, производил замеры и определял стоимость работы».

По всем законам жанра Шварценеггер не должен был стать звездой. Когда Арни впервые появился в эпизоде в фильме «Оставайся голодным» (1976) и затем в документальном фильме «Качая железо», который получил высокую оценку и критиков, и зрителей, он совершенно не умел играть. В вестерне-комедии «Джек-Кактус» отсутствие у него актерского мастерства было заметно невооруженным глазом. В паре с ним снялся Керк Дуглас. Арни предложили роль «красавца-незнакомца» скорее из-за его физических данных, нежели за что-либо еще. А тут еще его громоздкая, трудновыговариваемая фамилия. Он попытался было стать Арнольдом Стронгом, но это не помогло. Ему на роду было написано кануть в безвестность.

Но тут на его пути встретился Дино де Лаурентис, отважный и отчаянный итальянский киномагнат, поставивший такие рискованные боевики, как «Война и мир» и «Библия с самого начала». Почти каждого, кого он встречал, де Лаурентис спрашивал: «Хочешь, я сделаю из тебя звезду?» Он снял Шварценеггера в фильме «Конан-варвар», который и превратил Арни в звезду. Режиссер фильма Джон Милиус поступил умно: он свел диалоги Арнольда к минимуму. Так же сделал и Джеймс Камерон, когда снимал его в «Терминаторе» двумя годами позже. Шварценеггер остался благодарен де Лаурентису за предоставленный шанс и снялся еще в двух его фильмах. Дино и Арнольд задумали поставить «Вспомнить все» и в течение долгого времени вынашивали эту идею. Но склонность к риску в конце концов привела де Лаурентиса на грань банкротства. Его некогда мощная римская киноимперия потерпела крушение. Он принялся распродавать собственность кинокомпании. И Шварценеггер уговорил кинокомпанию «Каролко продакшнз» купить у него сценарий фильма за три миллиона долларов.

Сам Шварценеггер стал более дорогостоящим актером. Он тщательно создавал свой экранный образ. Его поступки говорили громче всяких слов. Он постепенно обретал свой собственный лаконичный стиль игры, которому присуще чувство юмора при внешне бесстрастном выражении лица актера.

Ко времени постановки фильма «Вспомнить все» он был уже не только большой звездой Голливуда во всех отношениях, но и фактически целой индустрией, вокруг которой все и вращалось. Поэтому владельцы «Каролко продакшнз» считали, что он вполне стоил тех 10 миллионов долларов гонорара, которые они ему заплатили, плюс 15 процентов от прибыли.

Арнольд говорил, что был очень заинтересован в этом фильме, потому что сюжет содержал такие повороты, каких не было в обычных фильмах «экшн». Он обнаружил, что до самого конца чтения не мог догадаться, чем же все закончится. Кроме того, ему очень понравилась идея смешения сновидений и реальности. Он подумал, что зрителей любой страны мира должно увлечь это сочетание тревоги ожидания и фантастического действия.

Будучи хозяином своей собственной карьеры, Шварценеггер не случайно выбрал Пауля Верхувена режиссером фильма: «Когда я увидел «Робоко-па», то подумал, что именно он сможет поставить «Вспомнить все», потому что если человек может мастерски поставить комбинацию напряженных действий, а потом превратить все это в комедию, то это настоящее искусство. Для постановки такого фильма был нужен режиссер, имеющий достаточно умственной и физической энергии, чтобы сохранять заинтересованность в своем деле на протяжении долгих лет. К тому же он должен иметь чутье в постановке специальных эффектов и умело управлять актерами. Верхувен — один из немногих, кому все это подвластно, наряду с Джоном Мактирнаном и Джимом Камероном».

Интересно, что ранее несколько режиссеров, включая Фреда Шеписи, Брюса Бересфорда и Дэвида Кроненберга, пытались поставить этот фильм, но не справились с задачей.

Когда Верхувен взялся за проект, он прочитал несколько разных вариантов сценария, который постоянно переписывался, и в конце концов выбрал версию, написанную Роном Шусеттом и Дэном О’Бэнноном еще в 1985 году. Затем он пригласил Шусетта переделать сценарий совместно с Гэри Голдингом. Он объяснил свой выбор так: по сути, первоначальный вариант сценария представлял собой научно-фантастическое приключение, развивающееся в двух уровнях. В основе истории лежал сильный, логически завязанный сюжет, на фоне которого развивалось научно-фантастическое действие. Но в последней трети фильма мыслительная канва терялась. Гэри Голдман сумел найти средства, которые объединили сюжет в единое целое. До определенного момента действие развивалось в одном направлении, а потом вдруг все переворачивалось и представало в совершенно иной перспективе. И только к концу фильма зритель начинал понимать, что все было частью одного большого плана, который он не мог разгадать ранее.

Шварценеггер всегда хотел, чтобы «Вспомнить все» поставил режиссер, который был бы и философом, и классным стилистом, и мастером в работе с материально-технической базой. И он не ошибся в выборе.

Хотя режиссером фильма был Верхувен, постоянной движущей силой фильма выступал Шварценеггер. Верхувен вспоминал: «Если Арнольду нравился режиссер и он считал, что тот хорошо делает свое дело, тогда он поддерживал его так, как ни один другой актер. Если он вкладывает во что-то свой авторитет, то это авторитет не только актера, но и политика». Фактически Шварценеггер оказался сопродюсером фильма, но в свойственной ему неофициальной импровизационной манере. Он стоял за каждым решением, за каждой деталью, и Шэрон Стоун прекрасно об этом знала. Она рассказывает: «Он показывал нам, что нужно сделать. Я не говорю, что все должны любить Арнольда, но то, чего он достиг, не может не восхищать».

Съемки фильма проходили в Мексике на студии «Чарабаско». Это была единственная студия, владевшая десятью звуковыми съемочными площадками, требовавшимися для этого фильма.

Действие фильма разворачивалось в 2084 году. Арнольд играл роль Куэйда, скучного на вид строителя, женатого на красавице (Шэрон Стоун). Его обуревала навязчивая идея побывать на Марсе. Он часто погружался в мечты о далекой планете, на которой его ждала красивая женщина. Он, наконец, обратился в уникальное агентство под названием «Корпорация «Вспомним», которое взялось воплотить видения о фантастическом отпуске. Куэйд начинает подозревать, что раньше был секретным агентом, выполнявшим миссию по спасению Марса от жестокого тирана, но потом это было стерто из его памяти. Он убеждается в том, что его жена оказалась предательницей. Она принимала участие в заговоре, в результате которого у ее мужа была украдена память. Его догадки подтверждаются в сцене, которую Шэрон показывала на пробах, когда жена пытается его убить. Чтобы найти истину, Куэйд отправляется на Марс и находит там красавицу (ее роль исполнила Рейчел Тикотин), которую видел в своих снах. Затем сюжет фильма делает многочисленные повороты. Здесь и откровенная жестокость, и незавуалированный натурализм, и совершенно фантастические картины — все это умело закручено и облечено в превосходную форму.

Съемки были рассчитаны на 10 месяцев. Шэрон Стоун участвовала в сценах, снимавшихся пять месяцев. Ей приходилось упорно работать и постоянно доказывать, что она достойна уважения Арнольда. Она говорила: «Это было трудно, но я сумела — вот почему мне понравилась эта роль».

Приехав в Мексику, Шэрон продолжала тренироваться в прежнем режиме в отеле Мехико. Она тренировалась до изнеможения, это была настоящая мужская работа, по ее словам — «работа настоящего мачо». Она обрела силу и могла ударом ноги опрокинуть осла. Сцены драк с Арни были изматывающими, но приносили удовлетворение от хорошо сделанной работы.

После съемки большой сцены борьбы с Арни, в результате которой он убивает ее со словами: «Будем считать это разводом», — он показал Шэрон огромный синяк на ноге и сказал: «Я снялся в целой куче фильмов «экшн», я прошел через джунгли, поборов всех этих монстров, а теперь — смотри, что ты мне сделала?!» Она вспоминает, что действительно гордилась этим. Некоторые члены съемочной группы признавались в своих предположениях, что Арнольд, эта гора мышц, побаивался Шэрон Стоун, которая с неподдельной яростью пинала и колотила его.

Хотя в фильме Шварценеггер был очень жестким, Шэрон говорила, что в действительности он был самым большим ребенком, которого им доводилось когда-либо встречать.

Во время съемок из Лос-Анджелеса приезжала жена Арнольда Мария, чтобы сообщить ему, что у него вскоре родится первенец. Она вспоминала, что при знакомстве с Шэрон Стоун та показалась ей довольно застенчивой: «Она была совершенно непохожа на то, что о ней могли подумать. В Шэрон была некая мягкость, о которой, по-моему, люди не знали; они были заинтригованы ее имиджем и не знали ее как человека».

Долгие натурные съемки в Мексике повлияли на многих членов группы. Всем было плохо от загрязненного воздуха и воды. Ежедневно от одного до десяти человек тошнило. Верхувен сам страдал от плохого сна и становился все более и более раздражительным. Он вспоминал: «Сначала я стал терять самообладание, затем появился гнев, а потом я уже орал и визжал».

Вот здесь и подключался Арни. Он оказывал действенную помощь благодаря своему позитивному настрою. Он стремился собрать всех воедино, кому-то наливал наперсток шнапса, для других включал успокаивающую музыку, подбадривал и поддерживал тех, кто в этом нуждался. Верхувен так втянулся в работу над проектом, что уже ни при каких обстоятельствах не мог его бросить.

Шэрон успокаивать не приходилось. Еще со времен ее африканской эпопеи она знала, что в период длительных съемок на натуре очень помогает сказанная к месту шутка. Шэрон вспоминает: «С самого начала я часто подшучивала над Арни. Как-то мы репетировали постельную сцену в номере отеля, Арнольд лежал на кровати, а Пауль стоял, нагнувшись над ним, ероша ему волосы и объясняя мне, как ему видится эта сцена. Я сказала: «Мне кажется, лучше оставить вас вдвоем, парни. Вы так мило смотритесь вместе!»

В какой-то момент работы над фильмом Шэрон позвонили в номер и сообщили: «Ты знаешь, а ты Арнольду не нравишься». Ее возмутило не само это заявление, а тот факт, что никому и в голову не пришло поинтересоваться ее мнением об Арнольде. Она перезвонила доброжелателю и заявила: «А кого-нибудь интересует, нравится ли мне он? Или в расчет берется лишь его мнение, потому что он — большая звезда?»

Конечно, Шэрон и Арнольда нельзя было назвать лучшими друзьями. Но они были так похожи друг на друга, и просто удивительно, что они не стали ими. Арни был целиком поглощен съемками. Ему хотелось, чтобы каждый участник фильма чувствовал себя частью проекта.

Он достиг всего, чего хотел. В 20 лет он стал «Мистером Вселенная», а в 42 года (1989) — «Мистером Голливуд». Теперь он жует сигары стоимостью в восемь долларов за штуку, как маститые голливудские магнаты, а его личное состояние оценивается в более чем 100 миллионов долларов. Он — владелец нескольких компаний, поместий в Калифорнии и Колорадо, совладелец нескольких компаний бодибилдинга по переписке. В 1987 году после восьмилетнего романа он женился на представительнице клана Кеннеди Марии Шрейвер, но при этом остался верным республиканцем, хотя и возглавлял личную спортивную программу бывшего президента Джорджа Буша.

Шварценеггер — пример воплощения «американской мечты»: «Мы много разговаривали во время съемок. Мне казалось, что наши цели были очень схожими. Мы оба родом из скромных мест и оба хотим многого добиться в кино. От него я узнала, что актер просто вынужден продавать себя. Мы не были близкими друзьями, но я многому у него научилась».

Она поняла, почему у Шварценеггера был собственный персональный гимнастический зал на съемках фильма «Вспомнить все». Он объяснил ей, что еще со времен первых занятий бодибилдингом усвоил: если ты. хочешь иметь отличное тело, то должен тренироваться по четыре часа в день, иметь специальную диету, больше спать, идти на определенные жертвы — и в этом нет перерывов… Если ты чего-то хочешь, то пройдешь через все — чего бы это тебе ни стоило — и научишься тому, чему нужно.

Разумеется, Арни никогда не говорил, что Шэрон ему не нравится. Вот его отзыв: «Поставить этот фильм было очень трудно, но все чему-то научились во время съемок. Шэрон Стоун была превосходна в этой роли, и мне кажется, что все удалось благодаря стараниям всех нас — Шэрон, Пауля и моим. Шэрон знала, что мы не прибегали к монтажу. Она выполняла свою работу, и от нее зависели другие. Мне кажется, этот фильм ее многому научил».

Огромный вклад в постановку фильма внес Роб Боттин — гример и постановщик специальных эффектов. Его высоко ценили и режиссер, и Арнольд, и сценаристы. Еще будучи учеником, он ассистировал Рику Бейкеру в сцене в баре в «Звездных войнах». Затем он работал над фильмом «Вой», где разработал эффект разверзающейся земли в процессе превращений оборотня. Следующая его работа — дизайнер в фильме «Робокоп».

Зачастую в сценарии «Вспомнить все» эффекты описывались весьма туманно, и Боттину приходилось их разрабатывать и осуществлять. Верхувен говорил, что с профессиональной точки зрения Боттин был невероятно творческим человеком. Именно Боттину принадлежала идея постепенного раздвоения лица, идея составной картинки-загадки, от которой лопалась голова. Блестящим трюком оказался и жук, выползавший из носа Куэйда. Роб сказал Паулю: «Давайте сделаем его больше, чем сам нос». В сочетании с красным светом это создавало впечатление чего-то фантастического, а не гнусного. Роб создал сложнейшего, управляемого с помощью компьютера робота для роли марсианского предводителя мутантов. Вместе с Верхувеном они бились над созданием робота — водителя автомобиля. Роб придал ему облик рабочего бензоколонки 50-х годов и с помощью компьютера соединил движения с речью актера так, чтобы слова совпадали с артикуляцией.

Другой большой проблемой было создание декораций для марсианской колонии. Огромные конструкции должны были выдерживать более ста человек. Большая часть этих конструкций представляла собой соединенные друг с другом гигантские окна, через которые открывались причудливые виды марсианской жизни. В действительности «окнами» служили экранные задники размерами 12 х 18 м, на которые проецировались модели марсианских пейзажей. До этого никто еще не снимал такие огромные экраны, служившие фоном для декораций. Тщательная установка освещения для их съемок занимала почти сутки, что затягивало съемочный процесс.

Пауль Верхувен говорил: «Если бы в фильме было только действие, я бы смертельно заскучал. Но это фильм психологический, он — о шизофрении. Очень жизненный. И в то же время нереальный. Этим он мне и интересен».

В течение шести месяцев съемки шли на 8 площадках, было сооружено 4–5 отдельных декораций, отснято 100 компьютеризированных кадров, использовались автомобили с роботами-водителями, голограммы и такое количество действий, что их с лихвой хватило бы еще на несколько фильмов «экшн», вышедших на экраны в том же году, типа «Дика Трейси» и «Умри достойно».

Вот герой Шварценеггера Куэйд бредет по залитой неоновым светом улице мимо психушек, порномагазинов, борделей и баров. На экране появляется что-то вроде бистро, но затем в фокусе возникает надпись: «Пластическая хирургия — пока вы ждете очереди». За работой — злые силы, вокруг царит такой смрад, как в июльские дни смога в Лос-Анджелесе. Людей превращают в мутантов. Некоторые из них бродят тут же, у них мозги находятся поверх черепа. У таксиста под мышкой растет птичье крыло. Проститутка выставила напоказ три груди совершенной формы. И среди них — Арнольд со своими шуточками.

Верхувен обладал богатейшей фантазией. Иногда казалось, что лишь человек с извращенным разумом в состоянии его постичь. Работая с актерами, Верхувен не применял так называемые методы подчинения. Он разрабатывал роль каждого актера вместе с операторами, крича при этом в полный голос. Он мастерски выстраивал роль Шварценеггера, чье мощное телосложение никак не удавалось скрыть. В ходе фильма герой Шварценеггера постепенно превращался из нежного гиганта, которому не хватало уверенности в себе и который находился под башмаком у жены, в непобедимого героя.

Рейчел Тикотин, игравшая потерянную любовь героя Мелину, была в восторге от того, что ей представилась возможность попробовать себя в роли сильной женщины. Это была такая редкость в американском кино! Она вспоминает: «Я была счастлива играть сильную женщину. Думаю, Мелина была самой классной в фильме! В какой-то момент я подумала: «Теперь я смогу разрешить любую проблему». Вот для чего мы, девушки, были нужны в этом фильме. У Шэрон была задача «достать» своего мужа, а у меня — спасти его. Пауль точно знал, как проиграть с каждой из нас наши роли в фильме».

Когда Шэрон спрашивали о съемках «постельных сцен», она объясняла, что они были связаны скорее с манипуляциями, нежели с чувствами. Шэрон стремилась превзойти Шварценеггера, если не в силе, то хотя бы в сексуальности. Но по сути это не были интимные сцены. Шэрон была в ночной рубашке, а Арнольд — в трусах. Да еще постоянные драки! Это было совершенно не похоже на фильм «Основной инстинкт» с его очень изощренным, болезненным видом любви.

После выхода фильма на экраны многие женщины интересовались у Шэрон: «Каково это было — пинать самого Арнольда Шварценеггера?» Она отвечала: «Это было здорово!» И женщины ее очень хвалили. Они говорили своим мужчинам: «Я сделаю с тобой то же самое!» «Если честно, — говорила Шэрон, — мы все от чего-то страдаем и жаждем реванша».

Но настоящим шедевром с точки зрения специальных эффектов были сцены убийств в фильме. В одной из них герой Шварценеггера подхватывает человека, подкошенного пулеметом, и закрывается им, как щитом, от другой пулеметной очереди, так что тело превращается в решето. Или другой кадр: человека отбрасывает взрывной волной, и от внутреннего давления у него вылезают из орбит глазные яблоки. Фильм изобилует сценами, где с хрустом ломаются спины и шеи, в лицо вонзаются кинжалы и другие острые предметы, летят головы с плеч. Один критик с юмором заметил, что если в фильме Верхувена кого-то просто убивают из обыкновенного старого ружья, то он — настоящий счастливчик.

Но все это давалось большим трудом. Во время съемок Верхувен по нескольку раз на день выходил из себя, давая волю раздражению и гневу. Но съемочная группа считала это признаком безумного гения. Все признавали, что Верхувен был мастером высочайшего класса. Он привык получать то, к чему стремился, любой ценой. Он говорил: «Если вы делаете фильм на 60 миллионов долларов — а именно столько стоят эти фильмы, — вы должны быть уверены, что делаете его так, чтобы эти затраты по меньшей мере окупились. — И добавлял: — Опасно и неэкономно снимать фильм по слабому сценарию. Я имею в виду, что фильм должен быть снят мастерски, но при этом еще и экономно. То есть вы можете браться за фильм лишь в том случае, если считаете, что он сумеет вернуть затраченные на него деньги. А если потом кто-то начинает требовать: «Вырежьте эти сцены!» — тогда фильм не срабатывает, и тут я действительно выхожу из себя и борюсь за сценарий».

Эти слова звучали музыкой для таких, как Арнольд Шварценеггер, который стремился стать не просто популярной звездой, но еще и материально обеспеченной.

В съемочной группе был человек, постоянно конфликтовавший с Верхувеном: продюсер Базз Файтшанс. Они сталкивались по поводу бюджета фильма. Он вспоминает: «Мы много ругались, мы спорили, кричали, орали, вопили, но чаще всего это заканчивалось фразой Верхувена: «Ладно, я уступлю тебе двух этих, а взамен возьму четверых тех». В споры вмешивался Шварценеггер и зачастую выступал в роли примирителя сторон. Такие актеры, как Шэрон Стоун и Ронни Кокс, ничего этого не видели. Им обещали показать, что такое кинопроизводство будущего, и обещание было выполнено.

«Вспомнить все» стал футуристическим яростным приключением, фильмом с динамично развивающимся действием. Еще до выхода на экраны Америки ему прочили успех. Так и оказалось. После выхода в прокат фильм сразу же превзошел все другие в стиле «экшн», в которых раньше снималась Шэрон Стоун. Заслуга в этом принадлежала не только Верхувену как режиссеру, но и огромному бюджету фильма, а также такой крупной звезде, как Арнольд Шварценеггер. Говорили, что со времен Шона Харлоу ни одному торсу не удавалось собрать такие прибыли. Поначалу Шэрон эти разговоры забавляли, но потом она задумалась о том, какую огромную работу проделал Арнольд, чтобы из неумелого актера со смешным выговором превратиться в суперзвезду мирового уровня. Она говорила: «Арнольд невероятно сосредоточен и в то же время доступен. Он работает усерднее, чем большинство из тех, с кем мне доводилось сниматься».

В процессе съемок у Шэрон сложились странные отношения любви-ненависти и со Шварценеггером, и с фильмом. Это напоминало их отношения со Стивеном Сигалом: каждый шел к своей собственной цели.

После того как Шэрон закончила свои двадцатинедельные съемки, она вернулась в Калифорнию и вложила все до копейки в новый дом, из которого открывался вид на долину Сан-Фернандо. Теперь она могла ожидать намного более высоко оплачиваемую работу в новых фильмах, так как знала, что «Вспомнить все» почти наверняка принесет успех и продвинет ее по карьерной лестнице. Тогда она, наконец, сможет позволить себе обставить дом с достаточной роскошью.

Однажды вечером она возвращалась с актерских курсов за рулем своего БМВ. Шэрон как раз проезжала самую опасную часть бульвара Сансет, как вдруг в ее машину врезался кадиллак. Он ехал не по своей стороне улицы, за рулем оказался, как потом выяснилось, один из нелегальных иммигрантов. БМВ оказался разбитым вдребезги. Шэрон, шатаясь, вышла из машины в таком шоке, что даже не осознавала, как сильно пострадала. У нее оказалось сломано ребро, выбита челюсть, растянута спина и выбита коленная чашечка. Она долго сидела на улице, истерически рыдая, ее никто не узнал.

В конце концов она смогла добраться до дома и лечь в постель. Утром она встала, попробовала идти, но почувствовала такую сильную боль, что просто легла на пол и расплакалась. Позднее она с трудом добралась до больницы и только там узнала, как сильно пострадала. Ее врач уверен, что, если бы не тренировки перед фильмом «Вспомнить все», которые очень укрепили ее, возможно, после этой аварии она никогда бы не встала на ноги. Позднее она призналась, что фильм очень благотворно повлиял на ее дальнейшую жизнь, «действительно спас» ее и этим она «обязана Арнольду». Ей пришлось несколько месяцев лечиться с помощью физиотерапии и несколько недель носить корсет для спины и специальный воротник для сращения ключицы.

Некоторые из друзей, которых она считала лучшими, не сочли необходимым навестить ее дома. Она поняла, кто был настоящим другом. Она осознала, что была «душой компании», а когда не смогла их развлекать, они забыли о ней. Большое удивление она испытала, обнаружив, что люди, от которых она и не ждала помощи, как раз и помогли ей.

После аварии она несколько месяцев пролежала дома, часто в одиночестве, размышляя о своей жизни. Она рассказывала: «Я не испытывала жалости к себе. Это помогло мне сосредоточиться, и я поняла, что не хочу работать как заводная до сорока лет, отчаянно пытаясь выбраться наверх».

Затем пришло приглашение на встречу выпускников ее школы с просьбой выступить. Она начала записывать то, что хотела бы сказать, и поняла, что ей необходимо изменить свою жизнь, иначе она никогда не сможет больше работать. Она считала, что могла погибнуть в-той аварии. Теперь ей надо было решить, что делать дальше. Она даже подумала бросить актерскую работу и заняться либо изучением права, либо преподаванием актерского мастерства.

В своей речи на встрече выпускников Шэрон сказала одноклассникам: «Когда ты учишься в школе, твой успех измеряется тем, насколько ты похож на остальных. Но с той минуты, как ты оканчиваешь школу, и до конца жизни он измеряется тем, насколько ты индивидуален».

Ее собственные слова помогли ей самой кое в чем разобраться: «Это заставило меня осознать, что пришла пора перестать принимать то, что мне не подходит».

В 1990 году «Вспомнить все» вышел на экраны и собрал хорошие отзывы. Критик Ким Ньюмен из «Эмпайр»: «Если вы в состоянии переварить жестокость, тогда, леди и джентльмены, это первый величайший научно-фантастический фильм девяностых годов». Ей понравилось то, как «фильм выдергивает у вас из-под ног ковер совершенно неожиданным образом», она считала, что создатели фильма «не боятся показать, что и в голове может быть один-два мозга».

Немногие критики упомянули о вкладе Шэрон в фильм, но фильм стал большим хитом, и, хотя она затерялась в героической эпопее Арни, в шуме стрельбы, взрывов и немыслимых, потрясающих специальных эффектов, Шэрон все же имела огромный успех. Она: «После почти 20 фильмов и более чем 60 телерекламных роликов этот фильм было нечто другое. Опыт, приобретенный во «Вспомнить все», сделал для меня очень много. Он утвердил жизнеспособность веры в профессию. После него все узнали, кто я такая — не Шэрон Стоун, а героиня того суперфильма. Это придало значение всем моим стараниям. Все остальное — просто даром потраченные шансы».

Несколько месяцев она пролежала на спине, пытаясь решить, что делать дальше, чтобы сделать карьеру, не дожидаясь своего сорокалетия. «Как только я поняла, что я — хорошая актриса — работая на актерских курсах, а не снимаясь в тех дерьмовых картинах, то начала осознавать: чтобы стать великой актрисой и получить доступ к большому материалу, я должна стать кинозвездой. Мне уже было столько лет, что следовало торопить события, чтобы прийти к этому поскорее. Поэтому я предприняла шаги по саморекламе».

Она решила сняться ню для «Плейбоя». Ее давно об этом просили, но она отказывалась. Сначала она считала, что ее несовершенная фигура не подходит для этого, но в течение ряда лет она встречалась со многими девушками, снимавшимися для «Плейбоя», и заметила, что ни одна из них не могла похвастать совершенными формами.

В 1990 году она согласилась позировать. Ее целью было продвинуть не «героиню из «Вспомнить все», а саму себя как Шэрон Стоун. То же самое сделали в свое время Мэрилин Монро, затем Стелла Стивенс. Шэрон: «К своим тридцати двум годам я снялась во множестве отвратительных фильмов. Люди говорили, что моя проблема в том, что я несексуальна, потому что не ношу узких юбок и не делаю короткую стрижку. Я много думала над этим и пришла к выводу, что быть сексапильной и чувственной действительно необходимо. И я решила сняться для «Плейбоя».

Она также хотела подольше оставаться молодой. В тридцать два года ее уже больше не считали «молоденькой хорошенькой старлеткой». Она понимала, что в сорок лет ей уже никто не предложит ведущей роли в кино. Она говорила: «Этот мир создан для мужчин, и необходимо быть сексапильной, чтобы получить свою роль».

Немаловажным доводом в пользу съемок была также нужда в деньгах. Единственной причиной отказаться от этого были ее родители. Они жили в маленьком городке, и ее поступок неминуемо повлиял бы на отношение к ним соседей. Поэтому она предупредила их о своем намерении. Отец ответил, что если это необходимо для карьеры, то они не имеют ничего против: «Раздеваться — это обычное действие для людей, так что смелее!»

Фотограф Филипп Диксон вспоминает: «Шэрон оказалась очень раскованной. Она предложила даже более смелые вещи, чем я собирался сделать. В одних туфлях на высоких каблуках и трусиках она взобралась по узкой пожарной лестнице на высоту в 1,5 метра. Она хотела, чтобы эта фотосерия имела успех». На одной из фотографий она была снята полностью обнаженной. Фотограф хотел снять Шэрон такой, какая она в жизни, и эта идея пришлась ей по душе. Это был беспрецедентный случай: ее снимали чисто умытой, прямо из-под душа, с мокрыми волосами и безо всякой косметики. Читатели могли оценить ее привлекательность: густые темные вразлет брови, прозрачные светлые глаза и неимоверной длины ноги — ее сексапильность проявилась в естественной свежести и непосредственности.

На обложке журнала поместили ее фотографию топлесс, с кубиком льда в зубах. Этот номер был моментально раскуплен и стал чуть ли не библиографической редкостью.

Следуя традиции цитировать слова своих моделей, «Плейбой» поместил такие фразы Шэрон: «Я люблю таких мужчин, у которых мозги больше способны к увеличению, нежели их детородный орган». И: «Секс находится в мозге, а не в теле».

Фоторепортаж в «Плейбое» понравился и самой героине: «Я не стыжусь своего тела. Снявшись для журнала, я не поступилась своими правилами. Думаю, им было лестно сделать мне предложение сняться, и я не вижу в этом ничего ужасного. Когда мой отец увидел эти фотографии, он сказал, что я прекрасно выгляжу».

Отец признался, что они его никак не шокировали. Он не видел в этом ничего особенного. Мать восприняла это как очередную роль дочери, заявив, что они понимают, что она делает и для чего. А мнение соседей в данном вопросе их не интересовало.

Стоит признать, что появление Шэрон Стоун на страницах «Плейбоя» вкупе с успехом фильма «Вспомнить все» произвели впечатление и изменили ее жизнь. И все же этого было недостаточно для превращения в настоящую звезду.

«Золотая»

голливудская сказка

Пока Шэрон Стоун лечилась и восстанавливалась после аварии, пока затем позировала для «Плейбоя», кинокомпания «Каролко пикчерз» купила на аукционе сценарий под названием «Основной инстинкт». Его автором оказался Джо Эстерхаз, самый «забористый» сценарист Голливуда, успевший прославиться фильмами «F.I.S.T.» и «Острый край». За его последний и самый противоречивый сценарий было заплачено три миллиона долларов.

До сравнительно недавнего времени студии продюсеры и режиссеры относились к сценаристам почти так же, как к бумажным носовым платкам: попользовались почти даром и забыли. В рамках контрактной системы авторы должны были регистрироваться на студии «Уорнер Бразерс», а затем шли работать в свои офисы, условия в которых не вдохновляли на творчество. В Голливуде даже ходил анекдот об актрисе, которая была настолько глупа, что спала со сценаристом.

Но к 90-м годам общее отношение к сценаристам изменилось. Возможно, начало этому положил Шейн Блэк, автор «Смертоносного оружия». В 1991 году ему заплатили рекордный гонорар в 1 миллион 750 тысяч долларов за сценарий «Последний бойскаут». Студии сообразили, что если они хотят заполучить лучший сценарий, то придется хорошо заплатить авторам. Разумеется, по понятиям Голливуда, «лучший» был синонимом «прибыльного». Группа избранных сценаристов быстро поняла, что они оказались в выгодном положении и могут требовать за свою работу больших денег. К этой группе принадлежал и Джо Эстерхаз.

Майкл Робертс, редактор журнала «Бостон», отзывался об Эстерхазе так: «Джо — сильная личность. Все, чего он достиг, ему пришлось завоевывать в борьбе». Эстерхаз родился в Венгрии в 1944 году, на переломе второй мировой войны. Его отец писал романы, а мать болела шизофренией. Робертс считает, что трудные детство и юность закалили Эстерхаза, научили его несгибаемости и железной хватке. Если он берется за дело, то с ним очень трудно ладить. В минуты гнева он прищуривается и принимает зловещий вид. И те, кто знает его, спешат произнести: «О, нет-нет, больше не надо! Пусть будет по-твоему». Когда семья эмигрировала в Америку, в штат Огайо, над мальчишкой постоянно смеялись из-за странного акцента. С тех пор он начал с боем прокладывать себе дорогу. В четырнадцать лет он чуть было не убил другого подростка бейсбольной битой. Тогда он решил направить весь свой гнев и всю энергию на чтение. Прочитав сотни романов и окончив колледж, Джо устроился репортером в кливлендскую газету. Затем он перебрался в Сан-Франциско и стал главным автором в быстро завоевывавшем популярность журнале «Роллинг Стоун». А потом он переключился на написание сценариев.

Один из его первых сценариев назывался «F.I.S.T.». Он продавался за 80 тысяч долларов и заинтересовал Сильвестра Сталлоне, который начал было его переписывать. Эстерхаз тут же вступил в борьбу, обозвав Сталлоне «эгоманьяком». Он заявил: «Я взбесился. Я сказал, что это мой сценарий, а он хочет его украсть. Мне гораздо больше, чем Сталлоне, приходилось драться в барах, отстаивая свои права. А Слай дерется, как маменькин сынок».

Создатели фильма «F.I.S.T.» говорили, что Эстерхаз и Сталлоне стоили друг друга. Оба получили удовлетворение от конфликта, и через год помирились. Один из голливудских чиновников сказал: «У Джо своя мораль: все, что хорошо для Джо, морально». А другой назвал Эстерхаза просто «забиякой».

Во время переговоров с кинокомпанией «Каролко» его авторитет был так высок, что он сумел не только получить огромный гонорар в 3 миллиона долларов, но и пристроить своего друга Ирвина Уинклера продюсером фильма с гонораром в 1 миллион долларов. Справедливости ради надо отметить, что Уинклер вовсе не был никому не известной «темной лошадкой», когда пришел продюсировать первоклассный фильм. У него за спиной уже были такие известные картины, как «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?», «Нью-Йорк, Нью-Йорк», «Рокки» и «Рокки II», а также «Разъяренный бык».

Сценарий «Основного инстинкта» представлял собой эротический триллер, густо замешанный на крови. Сюжет разворачивается вокруг полицейского детектива Ника Каррена. Ему поручают расследовать убийство бывшей суперпопулярной рок-звезды. Среди улик, найденных на месте преступления, оказываются окровавленный нож для колки льда, легкий белый женский шарф, привязанный к спинке кровати, и следы бурно проведенной любовной встречи. В ходе расследования Ник выходит на Кэтрин Трамель, которая пишет романы о «вымышленных» убийцах и спит с прототипами своих героев. Ник чувствует неодолимое, роковое влечение к этой женщине.

Сам Ник — достаточно двойственный персонаж. Бывший наркоман, полицейский, которого недавно судили за превышение служебных полномочий — убийство двух случайных туристов; вдовец — его жена покончила с собой при загадочных обстоятельствах, он лечится у психиатра. Психиатр — женщина. Она становится любовницей Ника и тоже оказывается убийцей, а кроме того, школьной подругой Кэтрин Трамель.

Как-то раз, когда подруги предавались лесбийской любви, при загадочных обстоятельствах погиб их профессор, убитый все тем же «фирменным» оружием — ножом для колки льда, — которым в этом фильме убивают всех. И вновь круг замыкается на Кэтрин. Она готовит свой любимый напиток — водку с тоником — и охлаждает его кусочками льда, наколотого таким же ножом.

У нее появляются две новые подружки, тоже в прошлом убивавшие, но уже отсидевшие за свои преступления. Ник обнаруживает, что мотив к убийству имеет и Бэй Гарднер, полицейский врач. Целый хоровод зловещих масок, за которыми скрывается настоящий убийца.

Пересказывать сюжеты детективных фильмов, а тем более сообщать заранее, кто убийца, как бы не принято. Но в данном случае, даже сказав, что Кэтрин, героиня фильма — убийца, мы не сказали ничего существенного. Потому что суть фильма не в том, кто убил, а в патологическом характере Кэтрин. Убийство, которое расследует Ник Каррен, оказывается звеном в целой серии убийств. Все жертвы — мужчины, их закалывают во время любовной агонии. Ник все глубже проникает в плотские и умственные игры, которые ведет Кэтрин. Его собственные инстинкты выходят на поверхность и угрожают затмить способность к расследованию прежде, чем он выяснит, что убийца — Кэтрин. Сам сценарист сказал: «Этот фильм — гигантская игра интеллекта, ведущаяся в спальне. Это странная и запутанная любовная история о смертоносном импульсе».

Сам Эстерхаз и Уинклер дружно трудились, готовя сценарий к съемкам и тщательно выбирая режиссера. «Вспомнить все», выйдя на экраны, сразу стал суперхитом. А поскольку Пауль Верхувен, снявший картину, попал в разряд кассовых режиссеров, то всем заинтересованным в новом фильме лицам понравилась идея пригласить его в качестве постановщика. Верхувен прочитал сценарий, сюжет ему понравился, и он согласился приступить к работе за гонорар в 5 миллионов долларов. Перед подписанием контракта он оговорил ряд условий, касавшихся продюсера и сценариста.

По сюжету фильм был насыщен массой эротических сцен, но Верхувен пожелал сделать его еще более-откровенным, намного усложнить и даже, обойдя цензуру, попытаться впервые показать на экране мужскую эрекцию. Но ни сценарист, ни продюсер не захотели ничего менять. Началась борьба. Эстерхаз и Уинклер обвиняли. Верхувена в том, что он хочет превратить фильм в порнографию, тогда как задуман был эротический триллер.

У всех на слуху был скандал, устроенный Эстер-хазом бывшему боссу киностудии «Коламбиа пикчерз» Фрэнку Прайсу. Кинокомпания покупала его сценарий «Острый край» за 500 тысяч долларов, и Прайс захотел, чтобы фильм заканчивался более традиционно. В ответ на это Эстерхаз внес некоторые изменения в сценарий, но финал фильма так и остался весьма противоречивым. Один из постановщиков фильма прокомментировал это так: «Все зависит от того, кто просит Джо внести изменения в сценарий, для чего и, главное, каким тоном. Если он чувствует, что кто-то «накатывает» на него с целью подчинить своей воле, то тогда он становится железобетонным и выходит из себя». После того как Эстерхаз выиграл схватку с Прайсом и получил свои полмиллиона долларов, он внес множество изменений, предложенных другими.

Затем он устроил скандал директору Агентства творческих художников М. Овицу, обвинив его в том, что тот угрожал его забаллотировать. Он заявил Овицу: «Я просто не могу работать с тобой бок о бок, чувствуя себя облитым грязью. Так что делай свое дела, Майк, и пошел бы ты… подальше!»

Последняя фраза попала в местную прессу, затем — в «Лос-Анджелес тайме» и в «Нью-Йорк тайме» и, сделав круг, вернулась в кулуары Голливуда. На карьере Эстерхаза можно было ставить крест.

У Овица были основания для гнева. В то время продавались два сценария Эстерхаза по 1 миллиону 250 тысяч долларов каждый. Овиц, будучи величиной номер один в Голливуде, будто бы сказал или написал Эстерхазу что-то вроде следующего: «Мои люди, которых полно на Уилтшире ком бульваре [в Беверли-Хиллз], вышибут из тебя все мозги». За точность цитаты никто не поручится, однако агенты Овица сделали все, чтобы заморозить сделки с Эстерхазом, который начал опасаться за свое будущее. Он бросился к своему бывшему менеджеру, Гаю Макуэйну, который был главным соперникам Овица и работал в Международном творческом управлении. Девять месяцев спустя ему удалось продать сценарий «Основного инстинкта» за большую сумму, но при этом он попал в самую крупную передрягу за свою карьеру.

Он и Уинклер выступили категорически против предложений Верхувена по изменению сценария. Верхувен вспоминал: «Когда я впервые приехал в Америку, для меня стало большим открытием отношение американцев к сексу. У них сексуальность задвинута глубоко под стол. Поэтому когда я прочитал этот сценарий, то сразу сказал: «Ну, парни, это как раз то, что надо. Не волнуйтесь, я за него берусь!»

Верхувену заплатили 5 миллионов долларов за постановку фильма. Но не все пошло так гладко. Верхувен признался, что первое прочтение сценария оказалось поверхностным. Ему показалось, что поскольку в фильме было много гетеросексуальных сцен и несколько лесбиянок, то логично было бы уравновесить все это гомосексуальной любовью. Он высказал свое мнение Эстерхазу, как он сам признался, «возможно, не в самых любезных выражениях», а тот расстроился. Он и продюсер Уинклер заявили, что планы режиссера сделать психологический триллер еще более сексуально усложненным оскорбительны для них. Уинклер возмущенно сказал: «Верхувен не имеет никакого представления об идее сценария. Такое впечатление, что его интересует только одно: насколько ему удастся уговорить актеров обнажиться перед камерой, сколько сантиметром обнаженной кожи он сможет показать зрителю… Верхувен хочет снять части тела на различных стадиях возбуждения».

Эстерхаз жаловался, что Верхувен считает себя главным, потому что он режиссер фильма. Он пытался объяснить: «Фильм и так представляет собой эротическую историю. Нужно все сконцентрировать на тонкости передачи нюансов и на игре актеров. Если сосредоточиться лишь на сексе, то все планы рухнут. Фильм балансирует у самой черты, отделяющей эротику от порнографии. Это делает материал сенсационным. Но Верхувен, кажется, заинтересован в показе лишь эротических аспектов моего сценария».

Кинокомпания выступила на стороне Верхувена и отклонила просьбу сценариста и продюсера вернуть сценарий за деньги. Они выплатили им обоим гонорар в сумме 4 миллионов долларов и дали возможность покинуть проект.

Верхувен пригласил сценариста Гэри Голдмена поработать над «Основным инстинктом». Они потратили 6 месяцев на его переделку. Они попытались вставить в фильм несколько гомосексуальных сцен, но так, чтобы не оскорбить ни публику, ни геев. Но в конце концов Верхувен пришел к выводу, что Эстерхаз был прав. «С точки зрения драматургии, — объяснил он, — лесбийская сцена не имела никакого значения, так как сценарий был действительно не об этом. Здесь лесбийский секс ни к чему не обязывал. Вначале я не разглядел фундамент этого здания. Позднее я нашел ядро сценария. Было бы глупо возвести неподходящее здание на таком фундаменте. Наш второй проект сильнее всего отличался от оригинала, но уже в пятом проекте мы вернулись к тому, что было задумано у Джо».

Весной 1991 года состоялось чудесное примирение всех участников конфликта. 7 марта студия «Каролко» послала Эстерхазу копию переписанного сценария, а к 1 апреля они, кажется, стали лучшими друзьями. Эстерхаз восклицал: «Я был поражен. Они внесли с десяток изменений в сюжетные линии, но и интрига, и характеры героев остались нетронутыми — Пауль внес чисто визуальные изменения».

Верхувен признал свою ошибку, что было большой редкостью со стороны такого крупного мастера.

Пора было подбирать актеров на роли в фильме. Что касалось роли Ника Каррена, то выбор Верхувена сразу пал на Майкла Дугласа. Видимо, режиссер угадал в самом характере Майкла ту смесь положительности и внутреннего надлома, которая как раз и нужна была для передачи состояния героя «Основного инстинкта». «Майкл не боится повернуться к нам своей отрицательной, темной стороной, — говорит Верхувен, — она есть у всех, только мы привыкли ее скрывать. Он — человек противоречивый, и это в нем самое привлекательное».

Майкл Дуглас родился в артистической семье. Его отец, Иссур Данилович Демский, сын еврейского эмигранта из России, известен во всем мире под творческим псевдонимом Керк Дуглас. В 1943 году он женился на актрисе аристократического происхождения Дайане Дилл, а 25 сентября 1944 года у них родился сын Майкл. Являясь типичным представителем «золотой молодежи», юный Майкл не спешил заняться серьезным делом. Он обзавелся мотоциклом и 3 года провел в колонии хиппи. Но увещевания родителей в конце концов возымели действие, и Майкл поступил на актерский факультет Калифорнийского университета. В 1972 гаду он начал сниматься в телесериале «Улицы Сан-Франциско». За 4 года демонстрации фильма по телевидению его лицо стало знакомым миллионам американцев. Затем он решил попробовать себя на продюсерском поприще. Он знал, что отец является владельцем прав на экранизацию романа «Пролетая над гнездом кукушки». Но годы шли, а Керку так и не удалось сыграть Мак-Мерфи. Не без труда Майкл уговорил отца отказаться от своей идеи и передать роль Джеку Николсону. Фильм получил пять «Оскаров», один из которых достался Майклу как лучшему продюсеру года. Удачное выступление на продюсерском поприще не отбило у Майкла охоты быть актером. Он снялся в картине «Китайский синдром». Однако титул звезды был присвоен ему только после участия в фильмах «Роман с камнем» (1984 год) и «Жемчужина Нила» (1985 год). В них он показал себя и талантливым актером, и изобретательным продюсером, умеющим найти выход из тупиковой ситуации. На съемках в Африке погибли четыре человека из продюсерской группы. Нагрузка Майкла многократно увеличилась, но он довел дело до конца. «Роман с камнем» имел огромный успех.

Триумфальным для Дугласа стал 1987 год, когда на суд зрителей были представлены сразу две его роли — в «Роковом влечении» и «Уолл-стрит». «Роковое влечение» — напряженный, порой страшный и великолепно снятый фильм — дал толчок развитию жанра эротического триллера. Именно Дуглас с его невероятным мужским обаянием как нельзя лучше подошел на роль героя фильма. В картине «Уолл-стрит» актер сыграл прямого антагониста героя «Рокового влечения». В этом фильме Дуглас был просто неотразим в роли хваткого, беспринципного дельца с Уолл-стрит. Эта картина принесла ему «Оскар» как лучшему актеру года. В свои пятьдесят с лишним лет он продолжает оставаться самым сексапильным актером Голливуда.

Так что когда Пауль Верхувен приступил к съемкам скандального триллера «Основной инстинкт», он не сомневался, что главную роль должен исполнять Майкл Дуглас.

Как раз перед тем, как ему предложили эту роль, карьера Дугласа дала сбой. Он снялся в приключенческом фильме о второй мировой войне «Сквозное свечение». Критика грубо отозвалась о фильме, а публика его проигнорировала. Дуглас рассказывал: «Я как раз искал эротическую роль. Именно это меня и привлекло вначале». Он признавался, что, просматривая списки самых сексуальных актеров года, в последнее время ни разу не встретил своей фамилии. После неудачи в последнем фильме он понял, что ему хочется сыграть что-нибудь эротическое. Сценарий «Основного инстинкта» показался ему очень интересным. Его заинтриговало прошлое героя: его жена покончила с собой, он сам случайно становится убийцей и затем начинает лечиться. Он мечется в поисках того, ради чего стоит жить. На его пути встречается Кэтрин. Он видит в ней порочную личность, она завладевает его мыслями, чувствами, под ее влиянием выходят на поверхность его собственные основные инстинкты, в основе которых лежат секс и насилие. Майкл представил себе характер своего героя в виде вулкана, который может извергнуться в любой момент. Ему понравилась идея сыграть человека на краю бездны, сыграть антигероя. Это желание было так велико, что Дуглас согласился пройти специальный курс голодания. Похудев почти на двенадцать килограммов, он мог без всякого смущения дефилировать по съемочной площадке обнаженным. Но несмотря на это, он все же настоял на том, чтобы в контракте было «на всякий случай» записано, что он не будет появляться в кадре совершенно обнаженным спереди. Он объяснил это условие нежеланием шокировать свою семью. К тому же он не думал, что кадры такого плана могут потребоваться в этом фильме.

Пока Верхувен боролся со сценаристом и продюсером за изменения в сценарии, Дуглас начал выдвигать свои претензии: он опасался, что у его героя слишком слабый характер по сравнению с ролью Кэтрин.

Тут встал вопрос о выборе актрисы на эту роль. Дугласу казалось, что ее должна сыграть Изабель Аджани. Но ей не понравились слишком откровенные интимные сцены, и она ответила отказом.

Верхувену предложили длинный список кинозвезд. Он хотел пригласить на эту роль Джину Дэвис, но она отклонила его предложение. Свой отказ она объяснила так: «В девяноста девяти процентах фильмов у женщин либо незначительные одноплановые роли, либо они становятся жертвами убийц или насильников. Мне хочется играть женщин с сильным характером: женщин, которые делают карьеру, испытывают Себя на прочность и сами отвечают за свою жизнь. Мне нравятся фильмы с интересным сюжетом, бурными событиями, где от женщины требуется не только быть сексуально привлекательной и не только демонстрировать красивую одежду. «Основной инстинкт» не отвечает моим представлениям о заманчивой женской роли. Я не хочу сниматься в фильме, где женщина выступает в качестве жертвы».

Среди тех, кому предлагали эту роль, были Грета Скакки, Джулия Робертс, Дебра Уингер, Эллен Баркин, Лена Олин и Мишель Пфайффер. Но все они ответили отказом.

В апреле Верхувен решил обратиться к Шэрон Стоун. Она вспоминает: «Он позвонил мне и сказал: «У меня есть отличная роль для тебя». Я ответила: «Неужели?» Он сказал: «Да. Это роль прекрасной бисексуальной романистки, которая использует свои сюжеты для серийных убийств». Вначале я была ошеломлена. Потом он прислал мне сценарий, который меня заворожил. По мере чтения сценария я влюбилась и в сюжет, и в героиню. Меня не испугали постельные сцены, несмотря на их грубый, жесткий и страстный характер, потому что именно это требовалось по сюжету».

Когда Верхувен предложил роль Шэрон, Дуглас пришел в ужас, так как он не считал ее ведущей актрисой. Он сказал Верхувену: «Я не собираюсь рисковать своей репутацией, снимаясь с непрофессионалкой». Но Верхувен уговорил Дугласа пройти с Шэрон пробы. Он вспоминает: «Я знал Шэрон по фильму «Вспомнить все», уже там проявились ее актерские качества. Но и мне, и Майклу надо было ощутить на себе ее привлекательность, чтобы суметь снять эротический фильм. Если бы она не нравилась мне как женщина, я бы не смог снять хороший фильм. Между Шэрон и Майклом существовала легкая симпатия. Этого было вполне достаточно для того, чтобы начинать съемки, остальное — дело актерского мастерства. Майкл сказал мне, что по глазам Шэрон он понял: фильм получится».

Шэрон: «Я встречала Майкла пару раз до проб на этот фильм. Я действительно предчувствовала, что между нами может возникнуть та особая энергетическая связь, которая нужна для фильма. Я всегда чувствовала себя с ним неловко, как и он со мной, но наша общая энергетика была очень мощной».

Позднее Дугласу пришлось признать, что его первая реакция на предложение Верхувена относительно Шэрон была ошибочной: «Этот фильм сделал ее звездой. Теперь она может составить конкуренцию любой актрисе мирового уровня».

Шэрон получила роль. Тот факт, что Кэтрин была бисексуальна, ее не волновал, зато он очень волновал других претенденток, которые ответили отказом. Шэрон знала, что фильм будет откровенным, но она также знала, что он способен превратить ее в большую звезду. Она заявила, быть может, излишне резко: «Актрисы, отклонившие предложение сыграть в «Основном инстинкте», поступили глупо. Мне очень хотелось получить эту роль. Когда это произошло, я подумала: «Это шанс, который дается раз в жизни. У меня два выхода: либо я сыграю эту роль и добьюсь успеха, либо с треском провалюсь». Это было похоже на игру в кости: либо пан, либо пропал. Я знала, что рискую, соглашаясь на участие в этом фильме. Если бы он провалился, то на моей карьере можно было бы поставить крест».

Казалось бы, все проблемы были решены. Сценарий готов, актеры подобраны, можно спокойно снимать фильм. Но о спокойствии можно было только мечтать. Пока Верхувен воевал с Эстерхазом и Уинклером, в прессу попали некоторые сведения о сценарии фильма. Они вызвали бурю протеста среди геев. К активистам Союза геев и лесбиянок против клеветы (СГЛК) присоединились члены организации «Нация гомосексуалистов» и других воинственно настроенных ассоциаций. Они обвинили Верхувена в показе женщины-бисексуалки в роли серийной убийцы, назвав фильм проявлением «гомофобии», а самого режиссера — «женоненавистникам».

Ричард Дженнингс, занимавший пост исполнительного директора Союза геев и лесбиянок в Лос-Анджелесе в 1992 году, позвонил Верхувену и выяснил, что Эстерхаз и Уинклер отстранены от участия в фильме, на их место пришел Алан Маршалл, и в сценарий внесено много изменений. Лидер союза с облегчением обнаружил, что Верхувен — «такой понимающий» человек. На время страсти утихли.

И вдруг все переменилось. В Голливуде произошло великое примирение. Эстерхаз публично превозносил достоинства Верхувена как режиссера, всячески подчеркивая, что его сценарий не претерпел никаких сколь-нибудь значительных изменений.

В начале лета 1991 года на улицах Сан-Франциско стояли теплые вечера. Температура держалась почти неизменной, а вокруг съемок фильма «Основной инстинкт» атмосфера стремительно накалялась. В кафе «Тоска» шли съемки нескольких сцен. Горели софиты, играла музыка. Технический персонал, подготовив освещение и декорации к съемкам, подтягивался к столам, на которых стояли чай со льдом и теплый кофе. Где-то в глубине зала раздался голос: «Мотор!» Майкл Дуглас, весь в черном — от джинсов до солнцезащитных очков и блестящих, зачесанных назад волос — вошел в кадр. Вдруг с улицы донесся истошный вопль: «Дуглас, убирайся к черту! Дуглас — расист, геененавистник!» У кафе собралась толпа протестующих, они размахивали плакатами, на которых было написано: «Остановите ненависть!» и «Жадность Голливуда убивает!» Активисты забросали декорации банками с краской.

Так продолжалось несколько дней. Часто Дугласу и Стоун приходилось после съемок пробираться к ожидавшим их автомобилям под охраной полицейских.

Шэрон говорила, что раньше у нее никогда не было проблем с геями: «До съемок в кино я работала фотомоделью, а в модельном бизнесе геи всегда играли активную роль. Много раз я ходила на свидания с парнем, а к нам присоединялась парочка геев. Я всегда сочувствовала их проблемам. Вот почему шумиха вокруг «Основного инстинкта» была выше моего понимания. Я считала лесбийские отношения в фильме чистыми любовными отношениями. Но в то же время Кэтрин не была лесбиянкой, она была просто компанейской девушкой».

Сообществу геев представилась уникальная возможность использовать шумиху в своих интересах, они постарались заявить о собственных проблемах в полный голос, чтобы их услышали.

В ответ на эту кампанию Шэрон заявила: «Я сочувствую всем меньшинствам. Я считаю, что хотя женщины и не принадлежат к меньшинствам, все же к нам относятся так же, как к меньшинствам. Очень многие женские роли написаны так, что мужчины используют женщин или хотели бы их использовать. Но так не должно быть. Часто ли вы видите на экране героиню, похожую на вашу знакомую? Мне кажется, что в фильме «Основной инстинкт» мужчины и женщины показаны по разные стороны баррикад».

Но эти слова не успокоили протестовавших. Ричард Дженнингс заявил, что героини фильма олицетворяют все негативные стереотипы лесбиянок. Кроме того, геи протестовали против так называемой сцены «свидания с насилием» между Майклом Дугласом и Джинн Трипплхорн.

Активисты Союза геев и лесбиянок стали писать письма американским кинокритикам, в которых говорилось, что ни одна крупная голливудская киностудия никогда еще не выпускала фильм, где главная героиня была бы лесбиянкой с положительным характером, где она бы выступала в роли спасительницы. Они грозились сорвать церемонию вручения премии «Оскар» 1992 года в знак протеста, но им не хватило запала.

По иронии судьбы, годом позже Шэрон Стоун стала звездой этой церемонии, одной из самых эффектных королев вечера.

Но в те летние вечера скандал вокруг кафе «Тоска» продолжался. Даже после решения суда, запрещавшего чрезмерный шум и использование вспышек света, и постоянных приказов активистам не подходить к съемочной группе ближе чем на 35 метров, их выступления не прекратились. Полиция произвела несколько десятков арестов.

Кинокомпания «Каролко» вкладывала в картину огромные деньги, и этот факт усилил протесты. Было ясно, что при таких инвестициях фильм пойдет в разряде «обязательного просмотра», его посмотрит масса зрителей.

Хотя большинство из протестовавших имели весьма отдаленное представление о сюжете фильма, они позволяли себе выносить вердикты. Они слышали, что в картине лесбиянка и бисексуалка убивают положительных мужчин общепринятой сексуальной ориентации, и поэтому требовали, чтобы характеры женщин-злодеек были «смягчены». Они настаивали на том, чтобы полицейского — героя Дугласа — играла женщина, полагая, что иначе фильм окажется «чистой гомофобией, лесбофобией» и опять «извратит реалии нашей жизни». Благотворительный обед, устроенный среди декораций фильма для сбора средств в Фонд помощи больным СПИДом, на котором в роли хозяина выступил Майкл Дуглас, не примирил конфликтовавшие стороны. И все сошлись во мнении, что надо что-то делать. Верхувен, Дуглас, Эстерхаз и Маршалл согласились встретиться с лидерами геев и лесбиянок. Руководство «Каролко» и «Три-Стар пикчерз», которые должны были распространять фильм в мировом кинопрокате, настаивало на соблюдении твердой позиции. Они рассматривали этот конфликт как «медицинский осмотр индустрии развлечений группами с узконаправленными интересами». Руководство Голливуда официально заявило: «Нельзя допускать цензуры со стороны уличной толпы».

Дуглас, Верхувен и Маршалл придерживались этой же точки зрения. Но Эстерхаз в ходе встречи повел себя иначе. Верхувен вспоминает: «Неожиданно — к моему изумлению — Джо заявил протестовавшим: «О’кей, вы правы. Сценарий не годится. Я не хочу оскорблять ваши чувства и собираюсь его изменить».

Верхувен и Дуглас решили, что Эстерхаз их предал, так как съемки шли уже полным ходом. Дуглас сдержанно заявил, что поступок Эстерхаза его очень обидел. Но чуть позднее он признался, что город Сан-Франциско его глубоко разочаровал. За ним закрепилась слава либерального города, гордящегося тем, что он принимает людей с любыми взглядами, буквально отовсюду. В этом крылась одна из причин того, что в Сан-Франциско было такое сильное сообщество геев и лесбиянок, и в то же время Сан-Франциско не сумел стать более открытым и понимающим, в случае права на съемки фильма «Основной инстинкт».

Когда Верхувена спросили, что он думает об изменении Эстерхазом сценария, режиссер ответил, что, по его мнению, изменения вносились не на пользу сценарию, а в угоду сообществу геев. Эти изменения не вписывались в драматургию фильма и ослабляли характеры героев. Все они вдохновлялись не желанием сделать фильм лучше, а стремлением подогнать его под требования рынка, где все характеры выдержаны в политически верном ключе. «Я высоко ценю творчество Джо, — заключил Верхувен, — и считаю, что «Основной инстинкт» — один из его лучших сценариев. С самого начала он был почти идеальным. Я уверен, что в глубине души Джо сознает, что я прав».

Переделанный сценарий был отвергнут. Не потому, что пересъемки обошлись бы в 3 миллиона долларов, а «потому что они подорвали бы достоинства оригинального материала Эстерхаза и ослабили характеры героев, которых он так живо обрисовал, а также нарушили бы целостность всей картины». Таков был официальный ответ. А неофициально на студии «Каролко» назвали поступок Эстерхгаза «распусканием слюней», а его изменения сценария — «полной чушью».

Когда это решение получило огласку, к месту съемок был послан отряд полицейских, экипированных для разгона демонстрантов. Алан Маршалл произвел двадцать пять арестов среди протестовавших, и съемки были продолжены.

Критики Эстерхаза говорили, что он не имел никакого права менять сценарий фильма и просто захотел стать героем в глазах геев. На что Эстерхаз заявил, что это — полный бред, так как во все времена сценарии менялись в ходе съемок. Оправдываясь, он пытался доказать, что всегда относился с уважением к зрителям, что геи — такие же полноправные члены общества, как и все остальные, и что ранее он написал три киносценария именно о несправедливом отношении к меньшинствам, призывая общественность к терпимости и лояльности.

Верхувен имел иное мнение на этот счет. Он доказывал, что геи читали сценарий, как фундаменталисты читают Библию. Они не представляют себе фильм в целом. Все их протесты строятся на заявлениях людей, читавших сценарий, а всем известно, что прочесть сценарий — сложное дело даже для профессионалов. Он признался, что за свою творческую жизнь сам неверно истолковал несколько сценариев. Так, например, он чуть не выбросил сценарий «Робокопа» в окно после первого прочтения. Жена Верхувена подобрала сценарий, прочитала и посоветовала ему отнестись к «Робокопу» повнимательнее. Если такое случается с профессионалами, что уж говорить о непосвященных? Сценарий можно сравнить с проектом здания, которое еще не возведено. По мнению Верхувена, произошло следующее: геи, читавшие сценарий, выхватили несколько строк, не разобравшись, что это слова героев, у которых есть свои недостатки. В драме герои не должны быть правильными, иначе не будет самой драмы. Именно между противоречивыми героями и завязывается интрига. А читавшие вырвали слова из контекста, соединили их и заявили, что фильм об этом. По мнению Верхувена, именно на этой почве и возник конфликт. Протестовавшая сторона требовала, чтобы все герои фильма были политически корректны. Но если бы все герои оказались положительными, тогда не о чем снимать фильм — это была бы не драматургия, а рай на земле.

Тэмми Брюс, президент Лос-Анджелесского отделения Национальной организации женщин в 1992 году, привела в пример несколько фильмов и заявила, что кинокомпании привыкли использовать лесбиянство в качестве олицетворения зла и изображения всякого рода патологии.

На это возразила Шэрон Стоун, сказав, что характер ее героини в фильме мотивирован силой личности и законами жанра, а выбор пола — вторичен и споры об этом совершенно неуместны.

Верхувен поддержал Стоун, объяснив, что во главе угла любого фильма стоит борьба со злом, а секс никогда не был главной темой кино.

После всех этих споров и конфликтов, когда «Основной инстинкт» уже вышел на экраны, Шэрон Стоун обнаружила, что у нее появились фанатки среди лесбиянок, и даже свой фэн-клуб. Ее спрашивали, как она к этому отнеслась, на что Шэрон ответила: «М-м-м, мне это приятно».

Но фильм принес ей гораздо большее, чем поклонниц и фэн-клуб. Весь ее мир перевернулся. Шэрон посчитала, что многим обязана Майклу Дугласу и своей врожденной храбрости. А по мнению Дугласа, Шэрон набрала «гораздо больше очков, чем кто-либо другой из участников фильма». Майкл, как опытный танцор, умело подчеркивая достоинства партнерши, где надо, отступал на второй план и как будто вовсе не сожалел, что слава достанется именно ей. И это был далеко не первый случай, когда Дуглас «дарил» фильм своим партнершам: после «Романа с камнем» (1984) звездой стала Кетлин Тернер, лавры «Рокового влечения» (1987) пожинала Гленн Клоуз. И вот опять настоящий рыцарь Майкл Дуглас помог рождению звезды мирового уровня в запутанной любовной истории о смертоносном импульсе и убийстве в момент наивысшего нервного возбуждения.

Наступал звездный час Шэрон Стоун, никому неизвестной старлетки, которой в 1992 году предстояло стать новой секс-звездой Голливуда. Еще в детстве маленькая Шэрон мечтала превратиться в Мэрилин Монро. И вот теперь ее история — история долгого и мучительного восхождения на звездный киноолимп — еще одна осуществившаяся «золотая» сказка Голливуда.

Рождение

новой звезды

Шумиха в прессе вокруг фильма, бесконечные протесты со стороны различных организаций и движений, разбирательства между режиссером, сценаристом и руководителями кинокомпании создали далеко не самую благоприятную атмосферу для работы. Все главные участники фильма постоянно ощущали на себе давление с нескольких сторон. Тем не менее съемки шли полным ходом.

Хотя Майкл Дуглас официально и не являлся продюсером фильма, он помогал Верхувену задавать высокий профессиональный тон в работе. Съемки фильма — серьезный бизнес, а Дуглас всегда слыл отличным бизнесменом.

Джо Эстерхаз предложил пустить в титрах к фильму своеобразное предисловие, начинающееся так: «Это художественный вымысел…» Сдерживая усмешку, Дуглас парировал: «Предисловие? Ну, конечно, непременно! И почему мы не догадались предварить картину «Уолл-стрит» словами: «Это не означает, что все банкиры на Уолл-стрит мошенники?!» А перед «Роковым влечением» надо было написать: «Только не подумайте, что каждая одинокая женщина — психопатка». Дуглас легко раздражался. Разумеется, предложение Эстерхаза не получило хода.

Начав сниматься в эротическом фильме, Шэрон почувствовала, что попала под сильное влияние Верхувена: «Я не знала, сколь далеко он заведет меня в процессе съемок как режиссер. Я ему очень доверяла. Но это меня немного пугало. Я считаю, что актер должен всегда оставаться настороже и контролировать ситуацию. Но с Паулем бывало так, что мы отдавали правление в его руки и говорили: «Веди нас».

Сам Верхувен говорит: «Как режиссер я оказался в треугольнике между Майклом и Шэрон. Наша взаимная психологическая и сексуальная симпатия была очень важна для работы. С Шэрон у нас были взаимоотношения типа любовь-ненависть, они возникли еще во время съемок фильма «Вспомнить все». Однажды она сказала: «Он меня любит, а я его ненавижу». Но это не было правдой. Наши отношения строились на взаимной любви. Мы постоянно воевали, но тут же мирились. Во время съемок мы часто обнимались и целовали друг друга. Между нами возникло сильное эротическое напряжение. Но если бы мы дали ему выход, то тут же потеряли бы контроль. Если режиссер дает ход этим «сексуальным» отношениям, то на экране их уже не бывает: все заканчивается в постели режиссера».

Верхувен намеренно не снимал интимные сцены в течение первых семи недель работы над фильмом, но по меньшей мере раз в неделю он обсуждал их с Шэрон и Майклом. Он говорил: «Процесс съемок созвучен хореографии, все должно быть тщательно выстроено».

Но вот, наконец, наступило время съемок интимных сцен. В роскошном доме на пляже под Сан-Франциско были обставлены апартаменты героини Шэрон. Для владельца дома наступили тяжелые времена, и он был вынужден продать всю обстановку. Теренс Марш, художник-постановщик фильма, получил возможность создать интерьер по своему вкусу. Он привез в дом ценные картины и скульптуры, позаимствованные у известных художников из Сан-Франциско. Он потратил на убранство апартаментов около миллиона долларов, но режиссер согласился, что дело того стоило.

Именно в этих апартаментах снималось большинство интимных сцен между Дугласом и Стоун.

Шэрон сразу поняла, что роль в «Основном инстинкте» — самый лучший и, возможно, последний крупный шанс показать себя. Поэтому ей нечего было скрывать. Она хотела, чтобы интимные сцены были сняты в «грубой, жесткой» манере. По ее мнению, «слишком многие откровенные сцены снимались Голливудом чересчур мягко». С самого начала она заявила режиссеру, что если они обрызгают ее водой и начнут снимать в тусклом голубоватом свете, то она откажется от съемок, так как считает это мерзким.

Хорошо зная запросы компании «Каролко», Верхувен снимал интимные сцены под разным углом, чтобы потом можно было смонтировать несколько версий для различных кинорынков. Он постоянно помнил о том, что самую жесткую версию фильма можно будет показать только в Европе. Как режиссер он должен был находить способы выражения на экране того, что было написано на бумаге. Например, в сценарии говорилось: «Он опускается на нее». Верхувен объясняет: «Я считал себя вправе немного отступать от написанного сценаристом. Я должен был выстраивать каждое движение, каждый кадр, стараясь осуществить его замысел».

Сцены были настолько откровенными, что после выхода фильма на экран то и дело возникал вопрос: не использовали ли главные герои дублеров для съемок наиболее интимных частей тела. Ответ Шэрон: «Конечно, нет. Не было никаких дублеров. Мы все делали сами. Мы с Майклом старались зайти так далеко, как только было возможно».

Выяснив это, зрители задавали следующий вопрос: занимались ли они любовью во время съемок в действительности? Шэрон объясняла: «Посмотрите, в фильме у меня идет четырехминутная любовная сцена с Майклом Дугласом, во время которой я испытываю три оргазма. Это вам о чем-нибудь говорит? Разве может женщина испытывать оргазм в таких неестественных, с точки зрения анатомии, позах? Пришлите мне такую женщину домой, чтобы она меня этому научила».

Майкл Дуглас выразился определеннее. Он заявил, что в действительности никакого секса не было, это все сплетни. Он сказал: «Близость предполагает потерю контроля, потерю себя. Актеры изображают любовь, поставленную режиссером. Она царапает вам спину, вы должны выгнуться дугой дважды, затем еще раз, потом перекатиться на спину, раз — снято. Вот как играют такие сцены, их стараются поставить как можно правдоподобнее и в то же время внимательно отслеживают каждое движение и контролируют все технические аспекты. Честно говоря, после первых 10–15 минут неловкость исчезает и съемки сцены превращаются в настоящий марафон. Вы должны находиться в отличной физической форме, потому что выдержать такие нагрузки нелегко».

Шэрон: «Я не думаю, что женщинам хочется, чтобы их швыряли на диван или прижимали к стене. Но и у них стали возникать сексуальные фантазии. Они думают: «Этот парень может так делать. Я слышала, ему заплатили за это 14 миллионов долларов! Я бы тоже заплатила 14 миллионов долларов своему другу, если бы он проделал со мной такое».

Одна из таких головокружительных сцен происходит между лихим рок-музыкантом в стиле Мика Джаггера и длинноногой блондинкой. Режиссер постарался завуалировать эту смелую соблазнительницу, лица ее на экране не видно. Но после выхода фильма на экран, Верхувен признался, что все это проделала Шэрон Стоун. «Я думаю, многие зрители до сих пор пытаются сравнить ее формы в различных откровенных сценах фильма, чтобы установить, кто же это все-таки был». Верхувен считает, что Шэрон сыграла эту сцену великолепно.

Сама Шэрон Стоун подчеркивала, что она делала все не ради денег, а во имя удовлетворения актерских амбиций. В этой роли ей представилась возможность исследовать то, чего не было раньше. Именно новизна ощущений и возбуждает ее. «Хотя, — призналась она, — страшновато видеть на экране те части тела, которые мы обычно скрываем».

Она объясняет, что, когда актриса играет роль типа Кэтрин Трамель, то невозможно посмотреть на себя со стороны и оценить сделанное. Это потом ты видишь, что получилось, и со временем приходишь к выводу, что все вышло не так плохо, как представлялось вначале.

Верхувен считает, что Шэрон отлично справилась с этой ролью, она сыграла сильную женщину, держащую все под контролем, а вовсе не жертву.

Шэрон Стоун и Майкл Дуглас заботились о том, как они будут выглядеть на экране в обнаженном виде.

Шэрон сказала оператору Яну де Бону, что всем известно о жутких скандалах, которые обычно закатывают актрисы операторам, если что-то выходит не так. «Но, — заявила она, — эти скандалы покажутся вам пустяковыми, если на экране будет виден мой целлюлит!» Майкл потребовал, чтобы в обнаженном виде они с Шэрон выглядели «на все сто».

Шэрон вспоминает, что съемки откровенных сцен повторялись столько раз, что «в конце концов превратились в рутину». И все же интимный характер сцен между Дугласом и Стоун требовал от них по меньшей мере взаимопонимания. Майкл отзывался о Шэрон так: «Я считаю ее профессиональной спортсменкой. У нее мужской склад ума, и она отличается дисциплинированностью спортсмена. Я бы не назвал ее сексуальной от природы — хотя она красивая женщина, — но она умело использует чувственность наряду со своими прочими достоинствами, точно также, как спортсмен виртуозно владеет своим телом».

А вот мнение Шэрон о ее отношениях с Майклом: «Наша общая энергия была очень мощной. Для меня это — главное. Мне нужно было просто смотреть на него, наблюдать за его движениями, и становилось все понятно. Если верить в карму, то я бы сказала, что мы находились в неком кармическом круге».

Шэрон подчеркивала, что во время съемок интимных сцен Майкл относился к ней по-рыцарски: «Мы изображали любовь, будучи обнаженными, и когда оператор останавливал камеру, Майкл тут же подавал мне халат. Когда нам предстояло сниматься в особенно откровенных сценах, вызывавших у нас чувство неловкости, он всегда шутил. Но не грубо, а действительно смешно. Это помогало мне расслабиться. Он не стеснялся показаться таким же открытым и уязвимым, какой была я. В конце концов между нами установились такие дружеские, доверительные отношения, что я могла свободно сбросить халат, не стесняясь своей наготы. Майкл был высоким профессионалом. Многие из самых откровенных сцен могли бы смутить любого актера, но он чувствовал себя как рыба в воде, и это было удивительно! Ему помогала, конечно, его природная чувственность. Мы снимали сцены любви в течение целой недели во всех мыслимых позах. Надо сказать, что эти сцены были самыми сложными во всем фильме в плане технического исполнения».

Шэрон, со своей стороны, тоже с пониманием относилась к трудностям Майкла во время съемок откровенных сцен. В свойственной ей самоуничижительной манере шутить Шэрон заметила, что, увидев отснятые интимные сцены, она была шокирована: «Я никогда не думала, что у меня такой широкий зад. Почему мне никто не сказал? Я заявила оператору: «Если мои ноги будут так же выглядеть в фильме, я тебя убью!»

Ради сохранения энергии Шэрон и Майкл согласились сниматься обнаженными. Для Шэрон это означал отказ от разного рода приспособлений, закрывающих самые интимные места, но незаметные на экране. Она объяснила свое решение высоким профессионализмом Дугласа. Он был абсолютно надежен, она знала, что не могло произойти ничего непредвиденного. Он умело балансировал на грани сексуальности, но при этом оставался настоящим рыцарем, очень внимательным партнером и прекрасным защитником. Режиссер, в свою очередь, обеспечивал присутствие на съемочной площадке минимального количества сотрудников. Условия для работы были настолько комфортными, что Шэрон запросто сбрасывала халат и говорила: «Давайте не будем притворяться. Я раздета, все это знают, так что — за дело!»

Оба актера уверяли, что во время съемок откровенных сцен между ними не было и намека на интимные отношения. Журналисты подчеркивали, что сцены оказались очень реалистичными. Шэрон парировала: «О да, потрясающе реалистичны: это явно мужская фантазия, когда женщина прыгает в постель и испытывает три оргазма в течение четырех минут. Это все равно, что заставить Майкла выкурить сразу целую пачку сигарет: засунуть в рот разом штук двадцать сигарет и прикурить!»

У режиссера были свои трудности в работе над откровенными сценами. Он признавался, что их было очень сложно поставить, психологически. Напряжение достигало апогея. Он понимал, как нелегко просто раздеться перед съемочной группой, даже если на площадке остается семь-восемь человек, без которых нельзя обойтись. Режиссеру приходилось проговаривать все действия, все движения актеров, а это неудобно для любого человека. Тем удивительнее оказалось для всей съемочной группы, не исключая Верхувена, поведение Майкла Дугласа: «Я думаю, Майкл великолепно разбирается в женщинах. Он их не боится, понимаете? Некоторые мужчины боятся, и тогда все интимные сцены выглядят неловкими. А Майкл чувствует себя с женщиной как рыба в воде! Спросите любого актера или актрису, что они думают о съемках рискованных сцен, и вы услышите о целой гамме впечатлений — от отвращения до экстаза. А иногда даже до апатии». «Смертельно скучно», — ворчит брюнетка Лора Флинн Бойл, ставшая известной благодаря сериалу «Твин Пике». Брэд Питт кажется скорее удовлетворенным своим экспериментом в картине «Тельма и Луиза»: «Это было, по правде сказать, очень забавно. Я совсем не нервничал, потому что мне не оставалось на это времени». Лолита Давидович признается: «Когда мы играли любовников в фильме «Блейз», Пол Ньюмен и я провели в постели много времени. Сцены снимались очень легко, и у меня остались самые лучшие воспоминания о Поле. Он был настоящим джентльменам». Дебра Уингер считает, что секс в кино больше впечатляет без наготы. У нее была сцена в фильме «Офицер и джентльмен», где ей пришлось сниматься обнаженной с Ричардом Тиром. «Это стало самым неприятным днем в моей жизни», — говорит она. Совсем другое воспоминание осталось у нее о романтических сценах из «Городского ковбоя», где она снималась с Джоном Траволтой. Она говорит: «Джон безумно сексуален. То, что мы делали на танцах, намного пикантнее, чем показано. И это все благодаря совершенно потрясающему режиссеру Джеймсу Бриджесу. В фильме нас видно до пояса, и каждый, в зависимости от своей фантазии, может вообразить себе, что творится от пояса до ног».

Кевин Костнер заявляет, что, если бы его спросили, что бы он предпочел сделать на съемочной площадке: обнять девушку или сбросить с коня удирающего бандита, он бы выбрал последнее.

Видимо, не один Костнер так бы поступил. Келли Линч вспоминает, что в фильме «Коктейль» у нее была сексуальная сцена с Томом Крузом. Во время поцелуя он даже губ не размыкал. Перед очередным дублем Линч отвела его в сторону и пригрозила, что, если это повторится, она убьет его на глазах у всей съемочной группы. Только после этого до него дошло, что нужно делать.

Джек Николсон придерживается совершенно иного мнения. В начале фильма «Почтальон звонит дважды» есть сцена, где они с Джессикой Ланж занимаются любовью в кухне на столе. Главной мыслью этого фильма он считает секс, поэтому ему и захотелось в нем сняться. Он уверен, что заниматься сексом на экране надо так же естественно, как пить чай или кофе.

Арнольд Шварценеггер подходит к этому вопросу обстоятельно и по-деловому. Он говорит: «Еще до того, как начинают снимать такую сцену, я стремлюсь устранить с пути все возможные недоразумения. Договариваюсь с партнершей, что конкретно мы будем делать в постели, и уже на репетиции устанавливаем дозволенные границы. В фильме «Вспомнить все» я думал только о том, чтобы делать так, как хочет режиссер. Однажды я лежал в постели с Шэрон Стоун, ласкал и целовал ее, как было предписано, но вдруг из-за камеры появился Верхувен, оттолкнул меня, схватил Шэрон и говорит: «Арнольд, я не хочу, чтобы вы ее так держали, нужно вот так!» И принялся ее целовать. В конце концов он даже лег на нее. А она отвечала на его поцелуи! Мне стало как-то не по себе, и я спросил: «Может, еще кто-нибудь хочет попробовать?» Ничего против я не имел…»

Жаклин Биссет рассказывает, что иногда во время съемок любовных сцен случаются смешные истории. Однажды она снималась с Аланом Элдой в «Вальсе Мефистофеля». Она говорит: «Если и есть кто-нибудь стыдливее меня, так это он. Нам пришлось лечь в постель, и вот, когда мы там возились в простынях, палец моей ноги застрял в какой-то металлической конструкции. Мне было очень больно, и я начала кричать. Вслед за этим Алан начал издавать какие-то странные звуки. Все были убеждены, что мы занимаемся любовью по-настоящему. На самом же деле безумное кряхтение Алана было придушенным смехом. Внезапно он громко расхохотался, я вслед за ним… Правда, мой смех был истерическим».

В отличие от Жаклин Кетлин Тернер никогда не боялась сниматься обнаженной. Она воспринимает любовные сцены в кино как своеобразный хореографический этюд. Она говорит: «Мне жаль, что зрители часто обращают внимание только на мое тело, не замечая, что на экране и еще кое-что происходит. Теперь я решила раздеваться только в том случае, если буду убеждена, что это необходимо».

Мелани Гриффит высказала довольно распространенный взгляд на съемки в откровенных сценах. Она считает, что нужно обо всем забыть и убедить себя, что это не ты, а тот человек, чью роль ты исполняешь. Тогда все будет о’кей.

Если ультраобнаженные сцены достаточно сложны для съемок, они сопровождаются страшными скандалами, так как многие актеры отказываются сниматься без одежды. Действительно, совсем не просто раздеть звезду перед камерой. Некоторые из них предусматривают в своих контрактах определенные условия, которые ограничивают степень их обнаженности. Так, например, Мадонна уточнила, что ни в коем случае она не обязана сниматься обнаженной или имитировать раздевание в сексуальных эпизодах, при этом никакой дублер не может ее заменить.

Не только актрисы бывают капризными. Мы уже знаем о том, какое условие поставил Майкл Дуглас перед съемками в «Основном инстинкте». Рассказывают, что в фильме Спайка Ли «Больше хороших блюзов» Дэнзел Вашингтон отказался снять штаны во время сцены, когда руки актрисы скользят по его спине. Ли объяснил: «Дэнзел мне сказал, что он не Уильям Херт».

Не существует правил, как снимать любовные сцены. То, как будет выглядеть актер — ханжой или «человеком без комплексов», — зависит от его способностей. И от таланта режиссера, конечно. Залман Кинг, режиссер «Дикой орхидеи», является последователем «Грязных танцев». Он очень часто использует своего собственного хореографа, Рассела Кларка, задача которого состоит в том, чтобы помочь актерам «сниматься в условиях наиболее комфортных».

Правда, технические проблемы являются незначительными по сравнению с неожиданными отношениями, которые возникают между двумя партнерами. Известно, что Микки Рурк и Ким Бейсинджер ненавидели друг друга во время съемок «Девяти с половиной недель» до такой степени, что даже отказывались подниматься в одном лифте. А Кевин Костнер и Шон Инг так не любили друг друга, что во время знаменитой сцены на заднем сиденье лимузина в фильме «Нет выхода» после каждого эпизода бросались на диванчики, стоявшие в противоположных углах, и потом не обменивались ни единым словом.

Эдриан Лайн, режиссер «Рокового влечения», считает, что на экране секс должен быть забавным и неуклюжим, каким он бывает в действительности.

За Паулем Верхувеном закрепилась слава режиссера, у которого съемка эротических сцен отработана да автоматизма. Его трехдневные съемки сцены в «Основном инстинкте» по двенадцать часов ежедневно — эти тридцать шесть часов секса — стали легендарными.

Помимо интимных сцен с Шэрон Стоун у Майкла Дугласа была и довольно жесткая сцена с дебютанткой Джинн Трипплхорн, которая играла роль полицейского психолога. Она становится объектом вожделения Ника Каррена. В одной из сцен он набрасывается на нее. В кинематографе это называется свиданием с изнасилованием. Майкл Дуглас описывает процесс съемки так: «Агрессивность этой сцены заставила нас обоих понервничать. Я начинал действие, она продолжала. Джинн — отличный партнер, и все шло хорошо. Съемки интимных сцен очень похожи на съемки балета. Хорошим примером может служить постановка довольно жесткой сцены между мной и Джинн. Мы репетировали ее много раз. Сначала медленно, отрабатывая каждое движение, затем все быстрее и быстрее, пока не достигали совершенства: «Прижался спиной к стене, поцелуй, поцелуй, раз — она подняла ногу, поцелуй, расстегиваешь ей блузку, поцелуй, спускаешься губами к ее груди, раз — переворачиваешься, теперь она — спиной к стене, руки вверх, поцелуй» — и так по двенадцать часов в сутки в течение пяти дней в неделю. Должен, сказать, это тяжелая работа и в ней нет ничего сексуального. В конце концов, проделав все эти движения под разными углами, вам хочется только одного: чтобы поскорее все это закончилось и вы смогли уйти домой».

Джинн Трипплхорн отозвалась о съемках коротко: «Это было как родео».

У Шэрон тоже была еще одна интересная сцена. На этот раз — лесбийская. Между Кэтрин Трамель и ее любовницей-лесбиянкой происходит долгий поцелуй, который со стороны Трамель имел целью подтолкнуть к действию героя Майкла Дугласа. Шэрон вспоминает: «Мне хотелось сняться в сцене, которая была бы не плодом больной мужской фантазии, а примером отношений между людьми, которые вместе живут и любят друг друга по принципу: «Я хочу ощущать запах твоей кожи, смотреть в твои глаза, чувствовать то, что чувствуешь ты». Шэрон считает, что большинство гомосексуальных любовных сцен в кино и в театре показываются очень осторожно, нереалистично. Поэтому когда Верхувен сказал, что хочет попробовать кого-нибудь, Шэрон подумала, что было бы здорово пригласить ее лучшую подругу Мими Крейвен: «Если вы собираетесь сыграть лесбийскую любовную сцену, то почему бы не сделать это со своей лучшей подругой?…» Но позднее, когда режиссер показал Шэрон пленки с тремя девушками и она увидела Лелани Сарелли, то сказала, что эта девушка как раз то, что надо. Так Лелани, темноволосая темпераментная красотка, получила роль Рокси, любовницы Кэтрин Трамель. В первый день съемок этой сцены не было ни одного члена съемочной группы, который бы не попытался оказаться на площадке. Пришел и парень Лелани. Шэрон подошла к нему и спросила, не может ли он что-нибудь посоветовать перед началом съемок. И парень дал несколько советов. Шэрон вспоминает: «Между мной и Лелани установилось очень личное, очень глубокое доверие. Я хочу сказать, что действительно любила эту девушку и чувствовала, что она любит меня».

Члены съемочной группы говорили, что Стоун так возбудилась во время съемок сцены, что пришлось сделать перерыв, чтобы дать ей прийти в себя.

Сама Шэрон считала, что эта сцена — самая искренняя любовная сцена во всем фильме. Во время обсуждения совместных эпизодов Шэрон и Лелани пришли к выводу, что «любовь есть любовь, неважно, между кем она возникает: между мужчиной и женщиной или между двумя женщинами».

И все же не эта сцена наделала столько шума и стала яблоком раздора между Стоун и Верхувеном. Этот эпизод длился буквально несколько секунд: Кэтрин сидит в комнате, где полно полицейских, допрашивающих ее. Она кладет ногу на ногу, и оказывается, что на ней нет трусиков. Шэрон долго обсуждала эту сцену с Верхувеном, пока не убедилась, что она не только оправдана контекстом фильма, но и будет снята таким образом, что ничего не будет видно, но всем станет понятно, что на ней нет нижнего белья. Только после этого она дала согласие на съемку.

Увидев сцену в фильме; Шэрбн подняла скандал. Она вопила: «Да тут видно всю дорогу до Небраски!» Она поняла, что в этой конкретной сцене ее предали. Режиссер уверял ее, что кадр будет снят определенным образом, он будет затемнен. Она заявляла: «Теперь я понимаю, что была полной дурой, согласившись на это. Я совершила огромную ошибку. Меня никогда еще не эксплуатировал режиссер, у которого я снималась, но на этот раз я поняла, что меня подставили».

Майкл Дуглас вступился за свою партнершу. В одном из интервью он заявил, что Шэрон чувствовала себя обманутой. Он, передразнивая Верхувена с его голландским акцентом, сказал: «Кадр будет темным. Мы его затемним, сделаем очень темным».

Но все изменилось, когда фильм принес кассовый успех. Шэрон стала звездой. В конце апреля 1992 года она уже говорила, что этот эпизод был ее идеей: «Только я хотела, чтобы это было сделано в виде намека, а не открывало вид с высоты птичьего полета».

Публично она выражала возмущение по поводу «вероломства» Верхувена. Самого режиссера постоянно спрашивали о его отношениях со Стоун, на что он отвечал: «Шэрон — сама Кэтрин, только не убийца. Это ли не оценка?»

Что касается пресловутого эпизода, то его успех Верхувен приписывал себе. Идея зародилась в его голове, он сумел ее обставить и теперь говорил: «Это классная сцена! Шэрон была не права, когда критиковала ее. Я знаю, она мне жаловалась, но я сказал, что кадр отличный». Было видно, что скандал вокруг эпизода доставлял ему удовольствие. Он рассказывал журналистам, что многие актрисы, которым предлагалась роль Кэтрин, отказались от нее из-за «сверхоткровенного секса». Он объяснял каждой претендентке, чего он ждал от нее в фильме. Он не хотел, чтобы они сначала подписали контракт, а потом устраивали бы бесконечные сцены по поводу того, согласятся ли они обнажить грудь и на сколько секунд.

Стоун не унималась, доказывая, как Верхувен обманул ее: «Он сказал, что я должна снять свое белое белье, так как оно будет отражать свет. Он заверил меня, что никто ничего не увидит, а вышло все наоборот».

Верхувен с не меньшей настойчивостью объяснял свои намерения: «Я поступил так потому, что люблю секс. Это очень простой и честный ответ. Я люблю показывать секс. Через секс можно очень многое сказать, так как это самая прямая система общения в мире. Меня всегда раздражал тот факт, что мы не должны показывать секс. Я всегда чувствовал необходимость оспорить это. Интимные сцены должны быть оправданы сюжетом. Весь секс должен соотноситься с сюжетом. Вы не можете использовать секс в качестве украшения фильма — люди перестанут смотреть такие фильмы. «Основной инстинкт» — это триллер, где сцены наполнены огромным сексуальным и психологическим напряжением, что и заставляет их срабатывать». Верхувен-высказал надежду, что в 90-х годах в кино произойдут перемены, и обнажение мужчины в кадре станет обычной вещью. Сексуальность, наконец, будет выпущена из темного угла. Именно к этому он как кинорежиссер и стремится.

Надо отдать ему должное, свою миссию он претворяет последовательно и на высоком профессиональном уровне.

Но кроме интимных сцен были в фильме эпизоды, дававшиеся Шэрон с большим трудом. Это были сцены жутких убийств. Они так действовали на Шэрон, что у нее начались ночные кошмары и она даже бредила во сне. По сценарию она убивала мужчин ножом для колки льда во время оргазма. После таких сцен Шэрон часто теряла сознание и падала на пол. Ее приводили в чувство. Вся в слезах, Шэрон набрасывалась на Верхувена с кулаками, а женская половина съемочной группы старалась образовать вокруг нее кольцо, чтобы защитить режиссера, крича ему: «Да держись ты от нее подальше!»

«Это были самые жуткие времена», — вспоминает Шэрон.

Позднее она расстраивалась, когда во время интервью журналисты или телеведущие постоянно спрашивали ее, как она себя чувствовала, когда ей приходилось снимать одежду. Ни один человек не догадался спросить, что она чувствовала, проживая перед камерой жизнь другого человека. «Ни один не поинтересовался, — восклицала Шэрон. — А ведь я дала сотни интервью. Мне хотелось сказать им: «Простите, вы тут сидите и гадаете, испытывала ли я оргазм в действительности, как я чувствовала себя обнаженной. А почему бы вам не задуматься о себе и не спросить, почему вас не волнует, что моя героиня нанесла человеку 35 ножевых ранений? Как быть с этим?»

Роль Кэтрин оказалась для Шэрон изнурительной. Роль была трудной из-за жестокого характера героини. Кроме того, вся съемочная группа и актерский состав постоянно испытывали давление со стороны сексуальных меньшинств. Но даже если не принимать во внимание всю эту шумиху вокруг фильма, сам съемочный процесс требовал тяжелого труда. Верхувен признался: «Я был настолько погружен в процесс создания фильма, что если кто-то из группы отвлекался, это меня огорчало и раздражало».

Дуглас упрекал Верхувена за то, что он никогда не выражал вслух своего одобрения или недовольства по поводу игры актеров, поэтому они не знали, что у них получается, до тех пор, пока не увидели готовый фильм. Но в конце концов он заявил: «Я готов хоть сейчас сниматься у Пауля в следующей картине. По-моему, он очень, очень талантлив. Не приведи Господь было бы сниматься в этом фильме у менее талантливого режиссера!»

Шэрон, отзываясь о работе режиссера, заявляла, что хотя раньше ей приходилась не раз представать обнаженной и перед фотоаппаратом, и перед кинокамерой, все же в «Основном инстинкте» она побила все свои личные рекорда прошлых лет. Она рассказывала: «В тот момент я могла бы, не моргнув глазом, позировать обнаженной хоть посреди Мэдисон Сквер-гарден. Неприятно только, когда люди отождествляют тебя с твоим персонажем и смотрят как на шлюху. Я вообще не узнаю себя в этой холодной белокурой богине. Сама себе я кажусь черненькой, малопривлекательной, незаметной и во многом остаюсь все той же наивной провинциальной девчонкой, которая мечтает о белом подвенечном платье и ждет своего сказочного принца».

Съемки «Основного инстинкта» завершились в сентябре, на них ушло 89 дней. Фильм обошелся в 43 миллиона долларов. Шэрон была занята в озвучивании роли, и позднее вместе с Майклом Дугласом она принимала участие в рекламной кампании картины. Пауль Верхувен удалился в монтажную студию, и в феврале 1992 года была готова самая жесткая версия фильма, которая, как он понимал, могла быть показана только в Европе. Так и вышло. Чтобы картину допустили к показу в Америке, ему пришлось вырезать 42 секунды действия из самых откровенных сцен, о чем Верхувен сказал: «В американской версии вы догадываетесь, что герой делает в данный момент, но не видите этого, а в моей любимой версии зритель видит, что и как происходит в кадре».

Работа над фильмом осложнялась различного рода проблемами, но и после выхода его на экраны главные герои продолжали страдать. Для Майкла Дугласа пришла пора решать семейные проблемы. Роль Ника Каррена никак не способствовала укреплению его брака. Дуглас рассказывает: «Все это очень сложно. Я женился на Дайандре, когда ей было всего девятнадцать лет. Ей не только предстояло повзрослеть самой, но и в мужья ей достался человек, помешанный на съемках фильмов».

Майкл встретился с Дайандрой в одном из ночных клубов, куда она пришла с подругой. В то время Майкл отрастил бороду и длинные волосы. После того как фильм «Пролетая над гнездом кукушки» собрал богатый урожай «Оскаров», они с Джеком Николсоном провели восемнадцать месяцев в путешествиях и регулярных кутежах. Майкла поразила внешность Дайандры. Он рассказывает: «Она была похожа на мадонну Боттичелли. Я не верю в реинкарнацию, но я сразу почувствовал, что мы встречались в другой жизни. Вокруг нее царила вечность, как будто в ней скрестились многие поколения и качества…» Сама Дайандра не имела ни малейшего представления о том, кто такой Майкл Дуглас. Она умудрилась пропустить телевизионный фильм «Улицы Сан-Франциско», не увидев ни одного эпизода из 104-часового сериала. Но он сумел уговорить ее пойти с ним на следующий день на церемонию инаугурации президента Джимми Картера. В этот день шел дождь, и после торжеств они спрятались от непогоды в номере отеля, где жил Дуглас. Он понял, что, если хочет, чтобы они были вместе, то придется многое изменить в своей жизни. Он посвятил Дайандре уйму времени. Она оказалась терпеливой. Из своего детства Майкл вынес опыт отношений, где между отцом и сыном была стена холодности и силы. Но когда у них с Дайандрой родился сын Камерон, Майкл стал для него другом. Они умели вместе играть, между ними возникли доверительные отношения. Камерон делился с отцом секретами, а Майклу казалось, что сын видит его недостатки и слабости и понимает его. В душе Майкл считал себя романтиком. Он признавался, что, соглашаясь на роль Ника Каррена, опасался за свой брак. Их отношения с женой претерпели много трудностей, и он не хотел, чтобы Дайандра смотрела «Основной инстинкт». По крайней мере сразу же, как он выйдет на экран. Они с женой обсудили этот вопрос и пришли к выводу, что будет лучше, если Дайандра посмотрит картину позже, когда страсти вокруг нее утихнут. В интервью Майкл подчеркивал, что это было обоюдным решением. Другое дело — Камерон. Майкл по себе знал, как тяжела ноша иметь известного отца. Он видел своего отца в роли Спартака и на съемках с Уайетт Ирп, это помогло ему познать жизнь, как ничто другое. Сам он много беседовал с Камероном о том, что значит кино, объясняя, что в фильмах стреляют в людей, но не по-настоящему, они остаются живы. Камерон ответил: «Да, папа, там ненастоящие пули и ненастоящая кровь. Но целу-ешься-то ты по-настоящему и раздеваешься по-настоящему». Поэтому Майкл запретил сыну смотреть этот фильм. В ответ на многочисленные вопросы по этому поводу он сказал: «Я беспокоился, потому что знал, как нелегко сыну видеть, как отец занимается любовью с другой женщиной в таких откровенных сценах, какие были у нас с Шэрон. Хотя в действительности ничего не было, но выглядело это иначе. И вполне естественной реакцией сына было бы желание защитить мать». Несмотря на запрет, Камерон все же посмотрел фильм на видеокассете дома у школьного друга. В общем картина ему понравилась, но друзья замучили его вопросами и насмешками.

Дайандре не понравился сам факт участия Майкла в «Основном инстинкте»: «Конечно, все дело было в необходимости съемок в обнаженном виде и в сверхоткровенных сценах. Но кроме того, в сценарии были эпизоды, которые мне как женщине показались оскорбительными. Секс представлялся средством манипуляций, а жестокий секс изображался как вполне допустимый стиль поведения». И все же Майкл всячески старался доказать в прессе, что между ними с женой не было никакой размолвки и что у него очень понимающая жена. С последним утверждением нельзя не согласиться. Только понимание жены позволило им сохранить брак, несмотря на многочисленные интрижки Майкла.

Не прошли бесследно съемки в «Основном инстинкте» для Майкла и еще по одной причине. Злые языки утверждали, будто на съемочной площадке «Основного инстинкта» он принял слишком большую дозу секса и отравился. До тех пор Майкл Дуглас считался примерным семьянином, одним из самых верных мужей Голливуда, преданным супругом и заботливым отцом. И вот теперь его стали обвинять чуть ли не в эротомании. Как сообщают все те же непроверенные источники, Дайандра якобы застала мужа со своей лучшей подругой и успокоилась лишь после того, как он согласился «промыть мозги» и подлечиться в клинике. И вот в Голливуде распространился слух, что Майкл Дуглас лег в шикарную клинику в Аризоне, никого не принимает, не отвечает на телефонные звонки, не читает газет, не смотрит телевизор и за одну тысячу долларов в день проходит усиленный курс лечения. Согласитесь, это дорогая цена за полученные удовольствия. Видимо, лавры героев-любовников достаются мужчинам тяжелее, чем женщинам их лавры роковых красавиц.

Хотя надо признать, что и Шэрон съемки в «Основном инстинкте» принесли не только положительные эмоции. У нее появился бойфренд, певец-звезда в стиле кантри, Иоаким Дуайт. Честно говоря, он не был ей подходящей парой. Еще после фильма «Вспомнить все» в средствах массовой информации началось рекламирование Шэрон Стоун как секс-звезды кино, а после выхода на экраны «Основного инстинкта» ее уже не называли иначе, как «самая горячая секс-звезда». Дуайт же был, по словам Шэрон, «иногда немного ханжой». В течение целого ряда лет Шэрон не проявляла активности в романтических отношениях, так как была слишком занята своей карьерой. В Голливуде о ней сложилось мнение как о женщине, с которой трудно ладить. Это было одним из ее достоинств. Ходили слухи о ее скоротечном романе с плейбоем-миллионером, который слетал с ней на уик-энд в Париж и накупил ей одежды по последней французской моде. Если это правда — а доказательств нет, — то это скорее говорит о ее власти над мужчинами, а не об обратном.

Итак, в той, которая привлекла его внимание, Иоаким Дуайт видел не суперсекс-звезду, а яркую и красивую женщину с отличным чувством юмора, иногда, правда, довольно едким. Шэрон объясняла: «Если в этом городе [Голливуд] у вас нет чувства юмора, то вы не выживете — как, впрочем, и нигде. Жизнь вас просто сломает». К несчастью, он не обладал достойным чувством юмора и не всегда мог разделить ее мнение. В одном из интервью Шэрон рассказала, что, когда до нее дошел слух, что ее считают распутной, она сказала Дуайту: «Дорогой, говорят, я — шлюха. Давай подтвердим мою репутацию и займемся любовью на крыше автомобиля!» Дуайту не понравилась ее шутка, а самой Шэрон она показалась забавной.

Со школьных времен Шэрон сохранила старомодные взгляды и всегда стремилась к длительным любовным отношениям. Всем, кто знал Шэрон и Дуайта, они казались подходящей парой: они никогда не ссорились, почти все время проводили вместе и выглядели счастливыми. В городе даже ходила такая шутка: «Их невозможно увидеть по одному: они всегда вместе, и чаще всего — в постели».

Но после выхода на экраны «Основного инстинкта» все изменилось. Дуайту очень не понравилась та сцена, из-за которой Шэрон скандалила с режиссером. Его реакция на фильм в целом, и на этот эпизод в частности, привела к первой и последней серьезной размолвке между влюбленными. Позднее он рассказывал: «Я сходил по ней с ума, но когда увидел эту сцену, покраснел, как дурак. Зрители в этом месте свистели и улюлюкали».

Шэрон поняла, что он чувствовал. Он заявил, что не хочет, чтобы она снималась в откровенных сценах, а этот эпизод просто унизителен. И добавил, что не хотел, чтобы кто-нибудь из его близких смотрел эту картину. По сути, он попытался навязать жесткие правила поведения актрисе, которая сама себя сделала, женщине, отличающейся сильной волей. Она намеренно пошла на раздевание — сначала в журнале «Плейбой», затем в фильме «Основной инстинкт» — ради того, чтобы проложить себе путь к славе. А теперь ее в этом упрекали. В общем, их трехмесячному роману пришел конец. Шэрон сама не хотела быть лишь секс-звездой. Она говорила: «Я бы хотела, чтобы меня ценили, как Мерил Стрип или Гленн Клоуз — за честное отношение к работе, чтобы я могла сыграть в фильме уровня «Основной инстинкт», но при этом не прибегая к раздеванию. Но Голливуд мне этого не позволил, поэтому мне пришлось сделать выбор: соглашаться ли на раздевание во имя карьеры или нет. В конце концов я решилась на это». И она не прогадала. На голливудском небосклоне зажглась новая крупная звезда — звезда по имени Шэрон Стоун.

Суперзвезда

Теперь Шэрон была все время на виду. Газеты запестрели заголовками статей о самых откровенных сценах «Основного инстинкта» еще до того, как картина вышла на экраны. Поползли самые невероятные слухи о «разгульной» жизни Шэрон Стоун — от предполагаемых сексуальных шалостей до безосновательных утверждений о наркомании. Шэрон говорила, что до нее стали доходить слухи об ее интимной жизни, как только она начала сниматься в «Основном инстинкте». Но о ее приверженности к наркотикам заговорили позднее. Она недоумевала: «Хотелось бы знать, как я могла, употребляя наркотики, делать по четыре фильма в год. Хотя, конечно, сниматься в «Полицейской академии-4» с наркотиками было бы гораздо веселее».

Узнав о слухах, что она — лесбиянка, Шэрон объясняла в интервью, что у нее никогда не было сексуальных отношений с женщинами. Она припомнила случай, когда лесбиянка назначила ей свидание, и Шэрон пошла на него ради любопытства. Она признавалась, что мужчины иногда вызывают у нее сильное раздражение. И у нее возникла надежда найти им какую-то альтернативу. Но, к ее сожалению, ничего не получилось. Она любит проводить время с подругами, и если бы она могла стать лесбиянкой, то обрадовалась бы этому. Но это должно произойти само собой, по зову природы.

В ответ на сплетни о том, что она прокладывала себе путь наверх через постель, Шэрон вспоминала: «Когда я снималась в картине «Год оружия», говорили, что я сплю с Джоном Франкенхаймером. Когда я проходила пробы для «Основного инстинкта», я «спала» с Верхувеном и одновременно «имела связь» с Майклом Дугласом. Я должна быть просто легендарной любовницей. Может, все это благодаря наркотикам?»

С годами она узнала, что если ты — блондинка и к тому же красива, то в Голливуде на тебя смотрят как на женщину легкого поведения, как на «куклу Барби», которая может добиться успеха только переходя из постели в постель. Мысль о возможности сделать карьеру благодаря профессионализму и честному отношению к своему делу просто не приходит в голову хозяевам Голливуда и их окружению. По словам Шэрон Стоун, в мире кинобизнеса правят мужчины, поэтому ей приходится играть по мужским правилам и выполнять мужскую работу, когда она выступает в качестве делового человека. А если она возвращается к актерскому ремеслу, то тогда ей надлежит проявлять всю свою женственность: «Женщины в этом мире всегда были жертвами. С ранних лет нас воспитывают в подчинении мужчинам, заставляя скрывать свою личность под покровом женственности и навязывая нам стереотипный стиль поведения. Обольщение — это капкан. В течение многих лет мне приходилось вести игру, так как я поняла, что иного способа добиться успеха в кино нет».

Для дельцов Голливуда оказалось шоком обнаружить, что у Шэрон Стоун есть приличные мозги, большие амбиции и хорошо развитое чувство собственного достоинства. Она не удивилась, узнав, что есть немало людей, которые изо всех сил стремились поставить ее на место. Она неоднократно повторяла: «Женский пол и мозги — вещи несовместимые в этом городе».

На более серьезном уровне она объясняла это так: «В Голливуде проблема отношений с мужчинами заключается в том, что вы можете быть высокой красивой блондинкой, но вам непозволительно быть умной. А я хочу как раз доказать, что они ошибаются». Некоторые считали, что она не смогла привлечь благосклонности со стороны руководства Голливуда из-за несдержанности на язык и нежелания подчиняться общепринятым правилам. Если бы она не выступала с такой резкой критикой мужского шовинизма, она давно бы могла сделать карьеру «красотки-блондинки». Тот факт, что вопреки всем предсказаниям она все же сумела стать суперзвездой, говорит о ее решительности и амбициях.

Добившись известности, Шэрон Стоун открыла для себя и оборотную сторону славы. С ней произошел страшный случай, надолго выбивший ее из колеи. Она возвращалась в Лос-Анджелес самолетом со своей подругой Мими Крейвен. Они заказали лимузин, но когда вышли из самолета, Шэрон почувствовала себя такой усталой, что решила сразу поехать домой, а Мими на машине с шофером должна была забрать багаж. Шэрон села за руль, но в следующее мгновение ее ослепила фотовспышка, и тут же на переднее сиденье впрыгнул мужчина с фотоаппаратом и стал делать снимок за снимком, каждый раз ослепляя ее вспышкой.

Шэрон зажмурилась и завопила от страха. Затем, собравшись с духом, начала что есть силы кричать: «Уберите этого козла из моей машины!»

Мими услышала ее крики и прибежала на помощь. Она нырнула в машину и набросилась на фотографа. Шэрон испугалась, подумав, что тот убьет Мими, схватила подругу и пригнула ее. А фотограф в это время продолжал снимать их обеих, скорчившихся на полу автомашины. Затем исчез.

В течение нескольких месяцев подруги ждали, что в какой-нибудь бульварной газетенке появятся фотографии с текстом о грязной истории лесбийской парочки. Но этого не произошло. Шэрон извлекла урок: никогда не путешествовать под собственным именем, чтобы никакой папарацци не смог проследить, где она находится в данный момент.

Еще одним поводом для слухов стал шрам на шее Шэрон Стоун. Раньше она тратила уйму времени и средств, чтобы скрыть его под слоем косметики. А теперь, став звездой, перестала это делать. Она говорила, что не только у нее есть шрам. Он был также и у Лиз Тейлор: результат трахеотомии, которую ей сделали, когда она чуть не умерла в начале съемок фильма «Клеопатра».

Теперь, когда новости о Шэрон Стоун стали печатать на первых полосах газет, ее забавляло, что люди во что бы то ни стало хотят узнать, как он появился. Ей доставляло удовольствие дразнить публику, сочиняя разные небылицы по этому поводу. «Я пользуюсь случаем, чтобы создать вокруг себя ореол тайны и привлекательности, — говорила она. — Я уже рассказала о своем шраме кучу всяких историй». По. одной версии, шрам появился в результате нападения на нее маньяка. По другой — она приобрела его в драке с гангстерами, нанятыми соперницей, в темной аллее.

Но если для самой актрисы ее шрам перестал быть проблемой, то для киностудий, снимавших ее, это было сложным моментом: им приходилось использовать дорогостоящий компьютерный процесс, чтобы убрать шрам из кадров, снятых крупным планом.

Выйдя на экран, фильм «Основной инстинкт» продолжал приносить проблемы его создателям. Активисты из различных организаций геев не успокоились и стали организовывать пикеты у кинотеатров, где шел фильм. Даже Международная организация женщин объявила о своем запрете на эту картину, назвав ее «одним из самых женоненавистнических фильмов последнего времени». Но, несмотря на такое сопротивление, а может как раз благодаря ему, картина принесла 15 миллионов долларов прибыли за первый же уик-энд.

Неистовство средств массовой информации вокруг Шэрон Стоун продолжалось. Многих репортеров, пообщавшихся с новой суперзвездой, удивил тот факт, что она оказалась далеко не дурой и к тому же не боялась высказывать свое мнение. Шэрон говорила: «Если бы я была миниатюрной брюнеткой, адвокатом, занимающимся этническими проблемами, тогда мое поведение было бы принято всеми. Но от нас — «кукол Барби» — такого поведения не ждут».

В этом же году (1992) 20 апреля в Лос-Анджелесе вспыхнул бунт, когда полицейских, обвинявшихся в избиении Родни Кинга, суд признал невиновными. Беспорядки распространялись, как огненная стихия, по всему южному и центральному Лос-Анджелесу. К концу дня погибли 58 человек, нанесенный ущерб составил 700 миллионов долларов. На следующий день беспорядки перекинулись в тот район, где располагались главные киностудии. Услышав о приближении опасности, они поспешили закрыться. У ворот студии «XX век Фокс» стреляли по автомобилям. Потом пронесся слух о том, что бунтари двинулись в Беверли-Хиллз с угрозами сжечь особняки киношников. В итоге эти угрозы не осуществились, но многие из кинобратии всерьез опасались за свою жизнь.

Шэрон Стоун в своем доме в долине Сан-Фернандо приготовилась к отражению неприятеля. После того как все улеглось, она рассказывала: «Мой отец был отличным охотником и научил меня обращаться с оружием. У меня дома имеются два ружья. Когда начались беспорядки, я зарядила их оба».

Шэрон испытывает страсть к оружию. Ей всегда доставляло удовольствие стрелять из «Узи», 9-мм автомата израильского производства: «Это так чудесно! Ты берешь ствол винтовки под руку, прижимаешь его к телу и ощущаешь жар пуль и вибрацию оружия в момент выстрела». Конечно, в ее словах звучит некая ирония, но при этом становится ясно, что Шэрон не из тех женщин, к которым можно относиться легкомысленно.

Несмотря на скандал, устроенный Шэрон Стоун Паулю Верхувену, в Канне, где в мае проходил 45-й кинофестиваль, вся троица (Шэрон, Пауль и Майкл Дуглас) все время улыбалась и обнималась. В тот год фестиваль ожидался необычно спокойным, без скандалов и споров, в отличие от предыдущих. Но приезд в Канн Шэрон Стоун все изменил. Она появилась в коротком платье с парой подсолнухов в качестве лифа, при виде которого один из каннских руководителей фестиваля густо покраснел. Репортеры писали: «Она возникла прямо из фильма, и все поняли, что она действительно не носила нижнего белья!» Показ неурезанной версии «Основного инстинкта» произвел фурор на фестивале. На пресс-конференцию Верхувена, Шэрон и Дугласа собралось 2 тысячи журналистов со всего света. Они состязались в вопросах типа: «Шэрон, не попали ли вы в зависимость от секса?»

Ответ Шэрон: «Вы шутите! Это была тяжелая работа».

Вопрос: Майкл, как вы интерпретируете фильм?

Ответ: Секс и насилие.

Вопрос: Есть ли в нем мораль?

Ответ Дугласа: Нет, по-моему, это развлекательная картина, она воздействует на ваши эмоции, она то вгоняет вас в жар, то пугает.

Кто-то хотел узнать, приходилось ли Шэрон Стоун в целях безопасности прибегать к приемам боевых искусств, которыми она овладела, снимаясь в фильме «Вспомнить все».

Шэрон: Какой-то парень пытался схватить меня за костыль на новогодней вечеринке, но я отделалась от него ударом кулака.

Верхувен заметил: Если вы захотите жениться на Шэрон, вы должны быть сильным парнем. Иначе она вас побьет.

Переполненная впечатлениями от своей популярности в Канне, Шэрон поняла, что значит быть кинозвездой. Она вспоминала, что была в Канне раньше — с фильмом «Вспомнить все», — и поэтому думала, что второй приезд будет головокружительным. Но она никак не ожидала такого ажиотажа. Ей пришлось попросить двух охранников, хотя в действительности ей нужны были человек десять. Она не могла выйти из своего номера в отеле — ее осаждала толпа. Сотни людей толкали друг друга, пытаясь схватить ее, выкрикивали ее имя. И так было везде, где бы она ни появлялась. Это очень пугало ее, так как она чувствовала, что больше уже не была Шэрон Стоун: «Это был кто-то другой. Это ее хотела толпа. И я думала, что если они заполучат ее, то что тогда останется мне? Они хотели, чтобы Шэрон Стоун была великой, легендарной, чтобы она говорила так, поступала эдак. А мне тогда надо было бы исчезнуть? И тут у меня появились планы на этот счет».

Фильм «Основной инстинкт» не получил в Канне никаких наград, но мир узнал о нем, и он превратился в сногсшибательный хит. В Америке картина заняла пятое место среди самых успешных фильмов 1992 года. Только на внутреннем кинорынке она принесла доход в 117,6 миллиона долларов. В Великобритании он занял верхнюю строчку в рейтинге фильмов с доходом в 15,5 миллиона долларов. Мировой прокат фильма собрал 265 миллионов долларов — и это до того, как он вышел на видеокассетах.

И все это происходило вопреки нелестным отзывам критиков. Правда, некоторые из них, как, например, Дэвид Олдридж из «Филм-ревю», смогли отбросить мусор и разглядеть то, что принесло фильму такую популярность. Он, в частности, писал:

«В этом фильме что-то не так. Дело не в режиссуре, которая хоть и грешит избытком кульминационных моментов, но все же достаточно искусна. И не в Майкле Дугласе, который так чертовски привлекателен, что заставляет зрителя не только простить его неудачу в «Сквозном свечении», но и вовсе забыть о ней. И уж точно это не связано с Шэрон Стоун, которая великолепно справилась с самой грубой голливудской ролью. Нет. Это связано со сценарием, о трехмиллионной стоимости которого так много говорилось… После сногсшибательного начала и девяноста минут захватывающего действия развязка, срывающая все маски, кажется абсурдной и вызывает некоторое разочарование».

Бэрри Макиллени из «Эмпайр» подошел еще ближе к истине:

«Несомненно, «Основной инстинкт» Пауля Верхувена представляет собой скандальный фильм, грандиозную картину для субботнего ночного просмотра, сплошь скандальную, захватывающую фантазию, на которую вы вряд ли позовете свою тетушку. Фильм насыщен сексом и насилием, в нем вам встретятся обыкновенные парни и холодные блондинки, там есть даже пара шикарных автомобильных погонь, поставленных по всем законам жанра. Пауль Верхувен искусно смешивает все эти составляющие и превращает фильм в мощно закрученное действие, развивающееся с головокружительной скоростью. Его отлично разыгрывают актеры, убедительно ведущие каждый свою роль, среди которых самыми яркими являются весьма неожиданно проявившая себя бывшая звезда «Плейбоя» Шэрон Стоун и по-новому прозвучавший в роли безвольного героя Майкл Дуглас».

Макиллени исследовал также «Основной инстинкт» с точки зрения утверждения о том, что фильм является выражением гомофобии и направлен против бисексуалов. Он заявил, что «все эти обвинения надуманны», а «Основной инстинкт» по сравнению с некоторыми другими голливудскими фильмами является «удивительно либеральной картиной», особенно в плане отношений между Стоун и Сарелли, которыми «движет нечто иное, а не чистый секс, в отличие от всего остального в этом фильме».

Но самый восторженный отзыв был дан Стивом Грантом из «Тайм-аут». Одна из его фраз звучала так: «Если вы любите необузданные, жесткие, выходящие за привычные рамки зрелища для взрослых — тогда Дуглас и Стоун просто великолепны!»

Когда позднее «Основной инстинкт» появился на видеокассетах, это позволило переоценить фильм. На этот раз в «Эмпайр» появилась статья Филиппы Блум. Она писала: «Мы получили еще одну возможность посмотреть эти кадры крупным планом на непростительно маленьком экране, и оказалось еще сложнее понять, о чем же, собственно говоря, этот фильм… Проблема «Основного инстинкта» видится не в том, что в нем говорится о мужчинах, женщинах и, если хотите, о бисексуалах (чего на самом деле там очень мало), а в том, что не говорится о человеческой природе. Верху-вен так искусно преподносит вопрос смерти и страсти, что трудно понять, что же Дуглас и Стоун — два главных героя — на самом деле разыгрывают, представляясь карикатурными, нелепыми, абсолютно нереалистичными персонажами. Надо признать, некоторая идея здесь все же просматривается, но в фильме не хватает интеллектуальной связи между сексом и смертью. Показав секс, завершающийся смертью, Верхувен в угоду обществу массового потребления извратил сложнейшую природу человеческой сексуальности и чувственности, воплотив свою концепцию в блестяще поставленном порнофильме, где даже секс — не беря во внимание ничего другого — совершенно неубедителен».

Верхувен защищал свой фильм изо всех сил, говоря: «Я чувствую, что действительно преуспел в постановке фильмов в духе Хичкока в 90-х годах. Они более сексуальны, немного более порочны и, возможно, более вызывающи, чем сделал бы сам Хичкок, но он был ограничен условностями того времени, в которое он творил. Тогда была более пуританская эпоха. Я уверен, ему бы этот фильм понравился».

Сравнивая себя с Хичкоком, Верхувен претендовал на пьедестал, на который, по мнению некоторых, он не имел права. Фактически общее мнение об «Основном инстинкте» сводилось к тому, что без харизмы и магнетической привлекательности Шэрон Стоун в главной роли фильм мог бы превратиться в откровенную порнографию, как случилось с более поздним «шедевром» того же Верхувена «Статистки».

Что касается Шэрон Стоун, то она тоже защищала фильм в ответ на нападки критиков. Она подчеркивала, что целью фильма не было доставить удовольствие зрителям. Он был призван вызвать целую гамму эмоций — от приятных до самых жутких. Ей хотелось, чтобы люди, утверждавшие, что не собираются смотреть этот фильм, вдруг оказались бы среди его первых зрителей.

Вложив большие деньги в фильм и получив огромные прибыли вкупе с новой суперзвездой — Шэрон Стоун, — в кинокомпании «Каролко» быстро сообразили, что требуется продолжение — «Основной инстинкт-2». Они начали переговоры с Эстерхазом и Стоун. Она запросила 7 миллионов долларов и ей их пообещали. Эстерхаз затребовал астрономическую сумму. Что же касается Майкла Дугласа, то он и слышать не хотел о новом проекте, но его уговорили появиться в начале фильма, чтобы потом его героя убили. А вот Пауль Верхувен был уже чем-то занят, вероятно, подготовкой к съемкам «Статисток», и не мог взяться за «Основной инстинкт-2».

Шэрон Стоун приняла решение, что в случае, если продолжение последует, она возьмет под свой контроль создание фильма, и оговорила возможность совместной работы с Эстерхазом над развитием сюжета. Менеджер Стоун говорил: «У Шэрон — масса идей, и она примет участие в работе над фильмом на всех ее этапах». Шэрон шутила по поводу выбора актера ей в партнеры: «Надеюсь, это будет достаточно мужественный молодой человек. Я не хочу обидеть Майкла, но он уже не так молод, и я боюсь, ему будет трудно довести роль до конца». Но в глубине души она надеялась, что второй серии не будет, так как ее карьера развивалась, обходя стороной имидж секс-звезды. Перспектива снять «Основной инстинкт-2» постепенно сходила на нет. Хотя официально в течение нескольких лет она заявляла, что готова к этому фильму.

Шэрон Стоун действительно добилась огромного успеха. Она в самом деле вдруг превратилась в звезду первой величины среди женщин в Америке, а возможно, и во всем мире. Внезапно все студии, каждый продюсер, все, кто делал кино, захотели снимать Шэрон Стоун. Ее имя стояло под номером один во всех рейтингах. Ей больше не требовалось ни прослушиваний, ни проб. Всякое соперничество исчезло. Она опережала таких кинозвезд, как Джулия Робертс, Мишель Пфайффер и Джина Дэвис. Она могла называть свою цену и делать любой проект. Она вспоминает: «Для меня это было трудное время. Меня рвали на части, и я никак не могла решить, что мне выбрать».

Она получала по двенадцать предложений в месяц сняться в «фирменных» фильмах. Большинство кинозвезд были бы счастливы получить хотя бы половину таких предложений. Голливуд был околдован ее внешностью, удачливостью и отношением к делу. Один из владельцев киностудии заявил, что Шэрон — женский эквивалент Арнольда Шварценеггера, поскольку она сумела выйти за рамки имиджа секс-бомбы так же, как он — своего образа обыкновенного «качка». «Если Шэрон предпримет верные шаги и выберет верные фильмы, она станет одной из сенсаций века, — добавил он. — Все в ее руках. Нас восхищает ее умение выкладываться в работе». Продюсер Роберт Лоренс: «Ключ к ее успеху кроется в том, что Шэрон является движущей силой своей карьеры. Именно это увидели люди в «Основном инстинкте» и именно благодаря этому сейчас она — на вершине славы».

Как чувствовала себя сама Шэрон Стоун, став такой популярной? Она говорила: «Стать внезапно известной очень забавно. Но когда я осознала, что слава не пройдет так быстро, как пришла, это меня напугало, и я ощутила клаустрофобию. Слава — странная вещь. Мне кажется, Кэри Грант сказал об этом лучше других: когда ты становишься известным, то меняешься не ты сам, а люди вокруг тебя. Люди теряют ощущение, что ты — человек, что тебя можно обидеть, что ты не чувствуешь себя в безопасности. Тебя воспринимают как нечто неодушевленное. Все это я ощутила на себе».

Шэрон признала, что у нее был огромный запас сил для создания характера в «Основном инстинкте» благодаря богатому материалу сценария Джо Эстерхаза и талантливой постановке роли режиссером Паулем Верхувеном. Но любовные сцены, где позы сменяли друг друга, как танцевальные па, по ее мнению, были слишком вычурными, созданными хореографом как по нотам. Фильм был во всех отношениях фантастическим. Но в результате ее стали называть секс-символом. А ей хотелось сыграть чувственность более сострадательного характера. Она надеялась сделать это в следующем фильме.

И Шэрон выбрала «Щепку» — по сценарию того же Эстерхаза, в основе которого лежал более интеллектуально сложный сюжет блестящего романиста Айры Левина. Этот фильм имеет интересную предысторию.

Известный продюсер Роберт Эванс прочитал роман Левина в 1989 году и с тех пор мечтал поставить по нему фильм. Его проблема заключалась в том, что он впал в немилость, «пав» с большой высоты. Он приехал в Голливуд в 1954 году, будучи актером в фильмах группы Б — типа картин «Человек с тысячей лиц», «Злодей, идущий на Запад», «И восходит солнце». Благодаря своему обаянию и дерзости, он начал быстро делать карьеру и вскоре стал вице-президентом киностудии «Парамаунт», которая в то время находилась на грани банкротства. Под его руководством вышли такие хиты, как «По парку босиком» с Джейн Фонда и Робертом Редфордом, «Странная парочка» с Джеком Леммоном и Уолтером Мэттау, первые два фильма «Крестного отца», «Китайский квартал» с его близкими друзьями Джеком Николсоном и Романом Полански, а также «История любви».

У него сложилась репутация практичного продюсера с безжалостным характером. Он попал в шоу-бизнес чуть ли не с пеленок, ребенком сыграв в более чем 300 радиопьесах, а в 1944 году он, будучи подростком, появился в фильме «Хэй Рукки». Став взрослым, он снимался в главных ролях в фильмах второго эшелона и в ролях второго плана в первоклассных картинах. Когда он впервые встретился с Эрнестом Хемингуэем в 1957 году, то не понравился великому писателю. В то время Эванс собирался сыграть роль Педро Ромеро в фильме по роману Хемингуэя «И восходит солнце». Хемингуэй нашел Дэррила Занука, который был директором киностудии «XX век Фокс» и одновременно продюсером фильма, и потребовал, чтобы Эванса сняли с роли. Занук полетел из Голливуда в Мехико, где шли съемки, велел Эвансу надеть костюм тореадора и выйти на арену для боя быков. По громкоговорителю Занук объявил: «Парень остается в картине. А тот, кому это не нравится, может покинуть площадку». Никто не ушел.

В течение следующих трех десятилетий Эванс находился в центре внимания Голливуда. Он несколько раз женился. Его женами были актрисы Шэрон Хагьюеми, Камилла Спарв, Али Макгроу и Филлис Джордж. О его деятельности слагали легенды, так же как и о его женщинах.

Затем Эванс занялся продюсированием — сначала на студии «XX век Фокс», а потом — «Парамаунт», где добился огромного успеха. После «Истории любви» он женился на Али Макгроу, и у них родился сын Джош, который сейчас тоже является голливудским продюсером.

Али Макгроу сбежала со Стивом Маккуином, после того как они снялись в фильме с символическим названием «Калитка» (1972), — спустя год после ее огромного успеха с Райаном О’Нилом в фильме Эванса «История любви».

В какой-то период времени Роберт Эванс олицетворял собой Голливуд. Он обладал неким магнетизмом, притягивающим людей. Он легко загорался и так же легко остывал. В течение 7 лет он был директором киностудии «Парамаунт» — дольше, чем длилась его семейная жизнь; за 6 лет он сменил четырех жен. Он был типичной голливудской личностью. Среди его близких друзей числились Джек Николсон, Уоррен Битти и Роман Полански. Однажды Битти захотел купить права на постановку «Великого Гэтсби» Ф. Скотта Фитцджеральда и снять в главной роли Роберта Эванса. Это было в 70-е годы. В 90-е оба все еще думали — и были правы, — что это была отличная идея. Оба не придавали значения возрасту, так как и тот и другой были все еще красивы.

А в расцвете лет Эванс был вообще неотразим. Он мог пригласить Генри Киссинджера на премьеру картины или сыграть партию в теннис с Тедом Кеннеди. Рассказывают, что однажды он спросил у девушки, с которой в то время встречался, кто ее любимый актер. Она назвала Кэри Гранта. А еще кто? Дуглас Фербенкс-младший. Когда она приехала в тот же вечер в дом Эванса на ужин, Грант сидел по правую руку от нее, а Фербенкс — по левую. Стали поговаривать, что долго так продолжаться не может. И предсказание сбылось.

В 1980 году Эванса обвинили в хранении кокаина, что в общем-то не считалось большим преступлением в Голливуде. Но это явилось началом заката Боба Эванса. Он потратил 6 лет на постановку фильма «Коттон-клуб», гангстерскую музыкальную драму, которая с треском провалилась. Съемки фильма сопровождались многочисленными проблемами, в которых не последнюю роль сыграло убийство одного из продюсеров фильма Роя Рэдина. Коммерческий провал фильма явился ударом не только для студии «Парамаунт», но и для Эванса. Он вдруг сразу стал невостребованным. Однако что окончательно «подкосило» Эванса, так это тот факт, что его подругу арестовали по подозрению в убийстве продюсера. Употребление кокаина Голливуд был готов ему простить, но когда его имя оказалось связанным с убийством, тут уж его просто выставили за дверь. Он вспоминал: «Ко мне стали относиться так враждебно, что даже не позволяли обедать в столовой киностудии». Человек, некогда бывший одним из самых высококотируемых продюсеров Голливуда, от которого зависело, быть или не быть фильму, в 1993 году превратился в «пустое место». Теперь он не мог не только поставить фильм на «Парамаунт», но даже получить пропуск на въезд на ее территорию в качестве посетителя.

Но Роберт Эванс не сдался. Он решил поставить фильм «Ребенок Розмари», который должен был помочь ему вернуть утерянные позиции. В 1988 году он развернул кампанию по подготовке к съемкам фильма, объединившись с Уильямом Макдональдом, у которого через некоторое время начался любовный роман с Шэрон Стоун. Макдональд был выпускником юридической школы и имел опыт работы в области международных финансов. Он пытался продюсировать собственные фильмы, среди которых была экранизация романа Ричарда Кондона «Семья Прицци», предтеча фильма «Честь семьи Прицци», принесшего огромный успех Джеку Николсону и Анжелике Хьюстон.

В одном из интервью Макдональд заявил: «В этом городе не так много людей, обладающих глубокими знаниями и большими способностями к постановке фильмов. Я хотел найти такого человека».

И он нашел его — им оказался Боб Эванс, продюсер любимого Макдональдом фильма «Китайский квартал». Макдональд привел своих друзей — Лоренса Гизена, банкира корпорации, и Ариеля Уопнира, который до этого помогал ему в постановке «Семьи Прицци». И все вместе — вчетвером — они образовали «Кинокомпанию Роберта Эванса».

И тут случилось несчастье: во всех газетах появились сообщения об убийстве Роя Рэдина, последовала череда арестов. Эванса допрашивала полиция. И в течение нескольких месяцев многие думали, что он тоже замешан в убийстве. Но Макдональд и его друзья остались с Эвансом, прилагая все усилия для сохранения их кинокомпании.

В это время Эвансу позвонил агент и сказал: «Если хочешь вернуться в бизнес, прочти «Щепку» Левина». Эванс последовал совету и сразу понял, что такой фильм обречен на успех. Его желание получить права на постановку фильма превратилось в навязчивую идею. Проблема заключалась в том, что этот фильм хотели поставить все крупные студии Голливуда, предлагая автору полтора миллиона долларов, но Левин отказывался продавать права. Он считал, что фильм Романа Полански «Ребенок Розмари» явился единственным примером, когда киносценарий оказался лучше романа, и заявил, что если когда-нибудь и согласится на постановку фильма, то доверит его только Полански. Но трудность состояла в том, что Полански был вынужден бежать из Америки после того, как его обвинили в изнасиловании, и его возвращение грозило ему тюремным заключением.

Когда Уоррен Битти узнал о проблеме Эванса, он сказал другу: «А почему бы тебе не послать Левину книгу Романа [Полански]? Ведь в ней Роман пишет о том, как много ты сделал для постановки «Ребенка Розмари».

Полански и в самом деле написал, что смог закончить съемки фильма благодаря тому, что Эванс вступился за него и не позволил руководству «Парамаунт» снять его с фильма. Вняв совету Битти, Эванс послал Левину книгу, отметив нужные места. Вскоре от Левина пришел ответ: «Я продам вам книгу за любую цену, какую вы назовете». Позднее Эванс говорил, что получил права на экранизацию романа за 250 тысяч долларов, хотя очевидцы утверждали, что он заплатил полмиллиона долларов. Как бы там ни было, а мечта Эванса сбылась.

Он обратился к Джо Эстерхазу с просьбой написать сценарий. По-видимому, Эстерхаз так благоговел перед Эвансом, что согласился сначала написать вариант сценария, а уж потом обговорить вопрос оплаты. Его окончательный гонорар должен был быть не меньше того, что он получил за «Основной инстинкт».

Затем Эвансу понадобилась звезда, а так как главную роль должна была исполнять женщина, то ему понадобилась самая крупная звезда Голливуда. В то время у всех на устах было только одно имя — Шэрон Стоун. Считалось, что одно ее имя в титрах гарантирует 75 миллионов долларов прибыли в мировом прокате. Эванс обратился к Стоун с предложением, но она не торопилась с принятием решения. Она прекрасно понимала, что выбор мог повлиять на всю ее дальнейшую карьеру. Она отказалась от участия в фильме Майкла Кейна «Голубой лед», который не только продюсировал эту картину, но и собирался быть ее партнером. Он рассказывал: «Мы с самого начала выбрали Шэрон Стоун на главную роль, но, к сожалению, она отказала нам».

Ей предложили ведущую женскую роль в паре с Клинтом Иствудом в картине «На линии огня». Некоторые говорили, что Шэрон Стоун отказалась от роли из-за того, что Иствуд уже не был такой суперпопулярной звездой, как раньше. Но сама Шэрон Стоун объясняла свой отказ тем, что в фильме не было ничего для нее: «Я сказала им, что было бы классно, если бы они заменили злодея на злодейку. Но, что правда, то правда: сценарий был превосходным». Роль перешла к Рене Руссо и принесла ей большой успех. Впоследствии Шэрон призналась, что сожалеет о том, что упустила эту роль. Фильм имел огромный успех, особенно на внутреннем рынке. И хотя женская роль была не главной, она помогла бы ей уйти от имиджа секс-символа, а кроме того, уберегла бы ее от съемок в «Щепке».

Она отвергла и множество предложений других фильммейкеров, охотившихся за ее именем. В их число попал и Роберт Эванс со своей «Щепкой». Он попытался еще раз встретиться с Шэрон Стоун, чтобы попробовать уговорить ее, но у него ничего не получилось. Тогда Эванс бросился к ее репетитору по драме и попробовал склонить на свою сторону, но та посоветовала Шэрон не соглашаться на эту роль. Эванс впал в отчаяньи, толкнувшее его на некрасивые действия.

Уже после того как фильм был смонтирован и подготовлен к прокату, он, наконец, признался Дженни Кони из «Эмпайр» в содеянном. После очередного отказа со стороны Шэрон Стоун Эванс сообщил ей, что Деми Мур мечтает сняться в фильме, а Брюс Уиллис готов сыграть главную мужскую роль без гонорара, лишь бы Деми дали главную женскую роль. Но эта новость не возымела действия. У Эванса оставалось всего два дня на поиски новой актрисы, иначе он бы потерял фильм. И продюсер пошел на последний шаг, пытаясь спровоцировать Стоун и вырвать у нее согласие. Он сказал ей: «Джина Дэвис уже в гриме, в понедельник начинаем съемки». Это «достало» Шэрон. Она вдруг захотела сыграть эту роль. «Разумеется, Джина даже не читала сценария. Я ей его и не посылал. Про Деми Мур я тоже выдумал», — рассказал Эванс. По его мнению, ему помог тот факт, что Джине Дэвис предлагали роль в «Основном инстинкте» перед тем, как ее получила Шэрон Стоун. Именно поэтому Шэрон и не хотела, чтобы теперь роль вместо нее досталась Джине. Сам же Эванс никого, кроме Шэрон Стоун, не хотел снимать в своем фильме.

Что касается Шэрон, то она не могла припомнить, чтобы ей так уж отчаянно хотелось получить эту роль. Ей предлагали сыграть в фильме «Итак, я вышла замуж за палача» в паре с Майком Мейерсом. Актрисе хотелось сыграть сразу две роли — и жены и сестры, — но хозяева «Три Стар» не согласились на это. И Шэрон сочла, что иначе за фильм не стоило браться.

Она узнала о двуличности Эванса только после окончания работы над фильмом. Шэрон сказала: «Что ж, это в духе Голливуда. Здесь ничего не меняется. И не мечтайте о легкой жизни в этом городе. Но знаете, что изменилось лично для меня? В течение долгих лет я боролась с одними и теми же проблемами, с одной и той же системой и получала при этом небольшие деньги. Теперь мне за то же самое платят миллионы».

Новый директор киностудии «Парамаунт» Шэр-ри Лансинг пригласила Роберта Эванса вернуться в «отчий дом» и обещала, что они отнесутся к «Щепке» как к собственному детищу. На роль режиссера фильма планировали пригласить Филиппа Нойса, поставившего фильмы «Патриотические игры» и «Убийственно спокойный». В партнеры Шэрон Стоун был приглашен Уильям Болдуин, сыгравший роли второго плана в картинах «Личные дела» и «Взрыв».

Уильям Болдуин, двадцати девяти лет от роду, был одним из четырех братьев-актеров, среди которых самым популярным стал Алек, прославившийся в фильме «Охота за «Красным Октябрем». Позднее Алек женился на Ким Бейсинджер, ближайшей сопернице Шэрон Стоун. Двух других братьев зовут Дэниэл и Стивен. Билли иногда путали с Алеком.

Для Болдуина фильм «Щепка» был попыткой прорваться в суперзвезды. В Голливуде это называли «беспроигрышной ставкой».

В августе 1992 года Эванс публично заявил: «Шэрон была единственной актрисой, которую я хотел видеть в этой роли. У меня не было ни второго, ни третьего варианта. Девушка, сумевшая затмить самого Майкла Дугласа, — это нечто особенное!»

Шэрон был обещан гонорар в два с половиной миллиона долларов плюс 10 процентов от прибылей. Фильм представлял собой повесть об убийстве и вуайеризме. Когда она прочитала сценарий все того же Джо Эстерхаза, то поняла, что это будет еще одна сексуально-эпическая лента, которой, похоже, суждено иметь аншлаг.

Шэрон Стоун предстояло сыграть роль Карли Норрис, только что разведенной женщины, литературного редактора, которая снимает апартаменты в высотном здании под названием «Щепка». Героиня жаждет забыть свой брак. Ее новая квартира, расположенная высоко над шумными улицами, позволяет ей вести спокойную уединенную жизнь. В одной из комнат у окна стоит телескоп. Карли узнает, что предыдущая хозяйка апартаментов, привлекательная женщина, выпала из окна и разбилась насмерть, причем соседи были уверены, что ее вытолкнули, хотя никто не знал, кто это мог сделать.

Карли Норрис пытается приспособиться к одиночеству, большую часть времени отдавая работе, посещая вечеринки или проводя вечера дома. Она вдруг обнаруживает, что ее преследуют мысли о погибшей женщине, жившей в квартире до нее. К тому же ее начинает развлекать подсматривание в телескоп за жизнью людей из соседнего здания.

Двое мужчин, живущих по соседству с Карли, обращают на нее внимание и пытаются ухаживать. Один из них — Джек Лэндсфорд, богатый писатель-романист, а другой — Зик Хокинс, более молодой человек. Карли не знает о том, что Зик — владелец всей «Щепки». Не подозревает она и о том, что он — страстный вуайер, вмонтировавший в каждой комнате здания скрытые камеры. Ей становится известно, что в «Щепке» было совершено несколько убийств, и постепенно выясняется, что это дело рук одного из ее обожателей. Сюжет делает несколько крутых поворотов, убеждающих зрителя в том, что убийцей является Джек. Но в конце концов Карли, в отличие от зрителя, проникает в тайну глубже и понимает, что преступник — Зик. К этому моменту между ними уже завязывается роман, и она оказывается втянутой в его мир. Она узнает, что он одержим вуайеризмом. Карли попадает в комнату, полную мониторов, на которых видно все, что происходит в здании. И только после этого она понимает, кто настоящий убийца.

Эванс заявлял, что в «Щепке» впервые в истории Голливуда запретная фантазия вуайеризма исследуется без эксплуатации самой темы. Но в конечном итоге фильм получился не чем иным, как именно эксплуатацией этой проблемы. Эванс был в восторге от темы фильма, он заявлял, что «это всеобщая фантазия», свойственная каждому человеку. Это его убеждение отчасти объясняет, почему же фильм не смог добиться успеха, на который так рассчитывали. Были и другие причины неудачи.

Работа над фильмом начиналась со сложностей. Шэрон одобрила кандидатуру Болдуина на роль главного партнера в фильме, но с самого начала их отношения не сложились. Они решили провести вечер вдвоем, чтобы присмотреться друг к другу, пообщаться в неформальной обстановке. Однако в тот вечер что-то окончательно изменилось в их отношениях. Шэрон потом сказала Эвансу: «Мы с ним провели вечер, но на прощание мне почему-то не захотелось его поцеловать». Болдуин, со своей стороны, признался: «Я даже и не пытался ее поцеловать». Всем троим стало ясно, что рассчитывать на теплые отношения между главными героями не придется.

С октября съемки шли в Нью-Йорке. Большая часть действия происходила в одном из зданий Манхэттена. Для этого Эванс арендовал фешенебельные апартаменты на двух уровнях в новом здании на Мэдисон-авеню. Из окон открывался великолепный вид на Эмпайр стейт-билдинг, здание компании «Крайслер» и Ист-ривер. В апартаментах имелось две спальни с душевыми, ванна-джакузи, огромная — 60 квадратных метров — кухня и балкон, тянущийся вокруг всего здания. Вскоре после завершения съемок апартаменты были проданы с аукциона. Их стартовая цена равнялась 700 тысячам долларов.

Долгое время режиссер никак не мог решить проблемы с декорациями.

Шэрон, предчувствуя, что ее тело опять будут эксплуатировать, как это было в «Основном инстинкте», объединила усилия с Болдуином, и они оба стали жаловаться на то, что некоторые интимные сцены были необоснованно откровенными. Эванс пытался доказать, что без этого фильм не сработает. К его неудовольствию, Нойс поддержал актеров, тогда Эванс прибегнул к безапелляционному тону.

Шэрон очень понравилось играть с Томом Беренджером, который исполнял роль Джека, соседа-романиста. Его карьера в кино началась не слишком заметно — с роли, некогда сыгранной Полом Ньюменом в фильме «Буч и Санденс: молодые годы», а затем он долгое время пытался избавиться от имиджа «молодого Ньюмена». Он так и не стал суперзвездой, но продемонстрировал великолепную игру, исполнив главные роли в таких фильмах, как «Сломленный» и «Геттисберг».

Шэрон говорила о нем: «Том — первоклассный актер, опытный профессионал. Однажды на репетиции, когда я начала жаловаться, что не знаю, что делать, он сказал: «Ты — солдат кинематографа. Шагом марш!» Том — отличный парень с консервативными взглядами, он счастливо женат, имеет детей. Он, если можно так выразиться, «правильный». А я люблю правильных людей».

Фильм изобиловал откровенными сценами. Шэрон говорила, что у нее никогда не было проблем со съемками интимных сцен. Прочитав сценарий «Щепки», она поняла, что несмотря на эротические сцены, может получиться хорошая картина. Конечно, ей поначалу не хотелось, чтобы и следующий фильм после «Основного инстинкта» был тоже эротическим триллером. Но, с другой стороны, она признавалась, что коли уж о ней вдруг заговорили как о сексуальной женщине после стольких утверждений об обратном, то не будет же она теперь всех разубеждать. Она воспринимала свой имидж секс-символа как некий инструмент, необходимый для работы.

Шэрри Лансинг замечает: «Шэрон Стоун относилась к своему сексуальному имиджу с большим юмором. Я видела ее сразу после выхода «Основного инстинкта» на экраны, до того, как ее слава достигла апогея, и я была поражена. Она не боялась оставаться самой собой. Я ее просто обожаю.

Даже не принимая во внимание ее профессиональных качеств, говорю просто как человек о встретившемся на его пути другом человеке — она мне очень нравится. Меня в ней поражает честность и прямота — это так неожиданно в нашем мире… Я испытываю к ней настоящую симпатию.

Мне кажется, люди потому так реагируют на ее игру в кино, что она — личность, а не только прекрасная актриса. Разговаривая с ней, вы ощущаете ее личную заинтересованность, и это передается на экране. В ней нет ничего наносного, мелочного».

В фильме была одна сцена, вызывавшая недовольство Шэрон Стоун. Это сцена мастурбирования главной героини в ванной, когда она еще не знала, что все здание напичкано скрытыми камерами. По сценарию, Карли возбуждается, разглядывая фотографию обнаженного мужчины. Шэрон рассказывает: «Я смеялась, когда читала описание сцены в сценарии. Она была такой нереалистичной, неестественной. Она объяснялась с чисто мужской точки зрения. Женщины очень редко реагируют на фотографию. Я сказала Филиппу Нойсу: «Знаешь, женщины так не делают». К счастью, он прислушался к моим словам». По мнению Шэрон, режиссер оказался чутким человеком, готовым к импровизации. Он отдал эту сцену на откуп актрисе, чтобы она получилась как можно более правдоподобной. Шэрон считала, что на зрителей сильнее действуют открытые, честно поставленные сексуальные сцены, а не эксгибиционистские фантазии. Шэрон даже провела что-то вроде опроса среди женской части съемочной группы и актерского состава. Она хотела узнать их мнение, а не мнение мужчин. Актриса собиралась открыть в фильме тайну женской чувственности. В результате сцена получилась очень откровенной, настолько напряженной и правдоподобной, что многие зрители ощущали неловкость. После съемки этой сцены подруга Шэрон Мими Крейвен и несколько других женщин посмотрели отснятые кадры и одобрили работу Шэрон. Они сказали, что все было очень правдоподобно.

Соглашаясь на участие в «Щепке», Шэрон надеялась, что сексуальное содержание фильма окажется более приближенным к жизни, чем это было в «Основном инстинкте». Она говорила: «Никто не занимается любовью так, как показано в «Основном инстинкте». Все время эти выгнутые спины, ежесекундные оргазмы! А кто о такой самонадеянностью сдирает с себя всю одежду?» Она видела в Карли хрупкую, уязвимую женщину, неуверенную в интимных отношениях. Она считала, что на этот раз ее героиня была более реальной, более земной женщиной. Ее страхи и сомнения были понятны и узнаваемы. Большую часть своей жизни она прожила с одним мужчиной, и ей было страшно начинать новые отношения. Она стеснялась и боялась вступать в интимную связь с кем-то другим. Шэрон попыталась показать, как женщины поступают в своей частной жизни.

Как всегда, съемки фильма сопровождались различными слухами. Говорили, что был снят кадр, где Болдуин предстал полностью обнаженным спереди. Но в его контракте оговаривалось, что он согласен на съемки обнаженным только со спины, поэтому, если такой кадр и был сделан, то его вырезали из фильма. Позднее Болдуин заявлял, что его никогда не снимали обнаженным спереди.

Ходили слухи и о том, что Стоун и Болдуин были любовниками. Большую неправду трудно было придумать, но такие разговоры помогали рекламе фильма. Людям хотелось думать, что две звезды, занятые в съемках самых горячих интимных сцен, так же сгорали от страсти и в жизни.

Но правда заключалась в том, что с того вечера знакомства Шэрон и Билли не стали относиться друг к другу теплее. Наоборот, их взаимоотношения приобрели даже враждебный характер. Однажды Шэрон вышла из себя, ожидая, когда же Болдуин появится на съемочной площадке. Прождав минут сорок, она ринулась к его трейлеру, где он болтал по телефону со своей подружкой Чинной Филипс, заколотила в дверь и завопила: «А ну, живо вытаскивай свою задницу оттуда!» Он демонстративно проговорил по телефону еще двадцать минут. Когда затем начались съемки, он все время запинался, сбивался, плохо выучив роль. Шэрон заявила, обратись к съемочной группе: «Видите, с чем мне приходится работать!»

Если кому-то казалось, что с ней нелегко ладить, то им следовало бы напомнить, что на ее плечах лежал большой груз ответственности за съемку картины, так как она была суперзвездой. Болдуин же не был настоящей звездой, хотя вел он себя иногда как капризный, избалованный любимец публики.

Болдуин очень некрасиво повел себя во время съемки сцены в ресторане, где Шэрон в ходе дерзкой сексуальной эскапады парочки снимает трусики. В присутствии всей съемочной группы он съязвил: «Я и все остальное человечество это уже видели, ничего особенного!» В другой раз по завершении любовной сцены он сказал кому-то из группы: «Тонкие губы, хорошая дыхалка — и все».

Позднее, когда все газеты стали писать об их враждебных отношениях, Болдуин назвал Шэрон «гимном лесбиянок». В ответ Шэрон Стоун не сдержалась и в интервью Стивену Ребелло из «Эмпайр» заявила: «Может, он сам лесбиянка! Я имею в виду, что Билли двадцать девять лет и он так молодо выглядит. Я родом из Пенсильвании, где парней воспитывают в правильном духе. Они — не дерьмо. Там мужчины — это мужчины, знающие толк в обращении с женщиной. А в Голливуде, как мне кажется, все перепуталось. Мне нравится большинство мужчин-партнеров по кинобизнесу. Но о Билли я не могу этого сказать. Я никогда не понимала его. У него странная манера игры. Трудно понять, то ли он в роли, то ли «вышел из образа». Вы понимаете, о чем я говорю?»

Пару лет спустя Шэрон могла уже спокойно поразмыслить о том, какой мучительной была работа над «Щепкой». Она призналась, что терпеть не могла Билли, и это было взаимно. Все было плохо — от начала до конца. Из-за переживаний она даже набрала лишний вес. Почти каждый вечер, покидая студию, она останавливалась у своего любимого ресторана «Цыплята и вафли Роско», где готовили жареных цыплят, яичницу-болтунью, вафли и кукурузные лепешки — все «по-настоящему жирное». Она рассказывает: «Покидая студию, я звонила из автомобиля в ресторан и делала заказ человек на шесть, а в действительности — для одной себя. Я ела, ела и ела…»

Но и на этом проблемы «Щепки» не исчерпывались. По сценарию Джо Эстерхаза в финальных сценах требовались вертолет, Гавайи и вулкан. Ни сам сценарист, ни кто-либо другой не могли внятно объяснить, для чего. Тем не менее вторая съемочная группа была отправлена на Гавайи снять местную природу для финальной сцены. Их вертолет врезался в вулкан Килауеа. Пилот Крейг Хоскинг, оператор Майкл Бенсон и его помощник Крис Дадди чудом остались живы. Пилоту удалось по рации запросить о помощи, и они, проведя ночь на склонах огнедышащего вулкана под проливным дождем, все же выжили и были спасены, сумев сохранить отснятый материал.

Эванс решил, что фильм должен пройти тест на «смотрибельность»: избранную публику пригласили посмотреть фильм бесплатно в обмен на заполнение карточек с их мнением о фильме. В результате мечта Роберта Эванса о триумфальном возвращении на голливудский Олимп оказалась под сомнением. Тестируемой публике понравилась Шэрон Стоун, а интимные сцены хоть и показались им довольно горячими, но все же какими-то «юношескими». В одной карточке говорилось: «Это похоже на то, что пишет старшеклассник на стенах в раздевалке». Но еще больше нареканий вызвал финал картины. У Эстерхаза в сценарии Стоун и Болдуин отстегивают ремни безопасности и летят прямо в жерло вулкана. Затем на экране возникает белый кадр, и зрители не знают, осталась ли парочка, с которой они провели 136 минут, жива или погибла.

По сценарию герой Болдуина являлся одновременно и любовником, и убийцей героини Шэрон Стоун. Тестируемая публика была недовольна тем, что убийца не понес никакого наказания.

После этого эксперимента Роберт Эванс заявил: «Я никогда не считал, что первый вариант финала сработает. Зрителям не понравился тот факт, что, по сути, убийца остается непойманным. И публика права».

Команда «Щепки» предложила пять вариантов финала. Джо Эстерхаз на самом высоком профессиональном уровне выдал 57 новых страниц сценария за три дня.

Когда Роберт Эванс впервые объявил о создании «Щепки», он сказал, что этот фильм «сломает барьеры, заложит новый фундамент, покажет на экране то, о чем никто не решается говорить вслух — тайную фантазию вуайеризма, всевозможные его виды — от самых обыденных, домашних — до самых душераздирающих». Героиня Шэрон Стоун была призвана принять в этом показе самое непосредственное участие. Поэтому на съемочной площадке она постоянно чувствовала напряжение и груз ответственности. Она с благодарностью вспоминала П. Верхувена, который первым среди режиссеров отнесся к ней серьезно. Он обращался с ней как с интеллектуалкой и заставлял работать головой. Другие люди, по ее словам, «чаще предпочитали, чтобы я не думала, а заткнулась, сделала прическу и выглядела в кадре просто красивой». О себе Шэрон как-то сказала: «Я — корабль нового типа и следую своим курсом. А когда вы выбираете свою дорогу, то вам приходится больше рисковать. Для этого необходимо настоящее мужество. Это состязание характеров, силы воли».

Несмотря на свою славу, Шэрон никогда не эксплуатировала собственные семейные удачи или неудачи и просила всех своих старых друзей и соседей в Мидвилле воздерживаться от рассказов в прессе о ее семье и о ней самой. Конечно, многие из них очень гордились своей подругой, ставшей такой известной во всем мире, и некоторые все-таки проболтались. Но ни один человек не рассказал о ней никакой некрасивой истории.

В 1994 году Рон Райер, бывший в то время директором средней школы, где в свое время училась Шэрон Стоун, заявил, что он вынужден держать единственный оставшийся экземпляр журнала за 1975 год под замком. В этом журнале были две ранние фотографии Шэрон Стоун, которые теперь продавались по 100 долларов каждая. Он сказал: «Я держу свои копии в сейфе. Мы не отваживаемся хранить их в школьной библиотеке. Это самая важная ученица на свете. Она так много сделала для нас, рассказывая о необходимости серьезного образования — о том, что нужно прилагать максимум усилий. Она была исключительной ученицей, а теперь она делает карьеру в Голливуде. Именно благодаря своему уму она смогла добиться осуществления всех своих планов. Посмотрите, она прекрасно выглядит и очень талантлива, но в конечном счете именно интеллект помог ей стать победительницей».

Самой Шэрон удавалось в течение долгого времени сохранять в тайне свою работу добровольцем в приюте для девочек, которые испытали насилие и плохое обращение. Она пошла на эту работу после съемок в «Основном инстинкте». Об этом не знала даже ее сестра Келли, которая делала свою карьеру, пока Шэрон шла к успеху. Келли давно оставила работу медсестры и теперь управляла маркетинговой компанией. Она вспоминает: «Я зарабатывала кучу денег. Я разъезжала на «ягуаре». Каждый день мне назначали несколько свиданий. Я была в отличной форме». Келли снимала роскошные апартаменты в кондоминиуме и действительно крепко стояла на ногах — как когда-то учил ее отец.

Все переменилось, когда она упала с лестницы в торговом центре, разбила коленную чашечку и порвала связки на ноге. После операции начались осложнения, и она оказалась в инвалидном кресле, страдая от постоянных болей. Лишенная возможности работать, Келли теперь жила на сбережения. Она «часто думала: «Зачем жить дальше? Я всю жизнь буду для всех помехой». Она была в отчаянии. Единственной отдушиной для нее был теннисный корт по соседству с ее квартирой. Хотя Келли не могла видеть саму игру, ей было хорошо слышно игроков, и это помогало ей отвлечься от постоянной боли и мрачных мыслей. Она вспоминает, что в самые тяжелые моменты, когда она лежала в спальне, терзаемая болью, это были единственные звуки — голоса людей, играющих в теннис на корте под окнами, — которые помогали ей жить. Прислушиваясь к голосам и таким образом следя за игрой, она отвлекалась. И это удерживало ее в жизни.

Шэрон часто навещала сестру. Она садилась на кровать, брала Келли за руку, и они вместе слушали, как играют теннисисты. Накануне Рождества врач сказал Келли, что ей нужна немедленная операция по ликвидации осложнений, возникших после первой операции. Ей следовало лечь в клинику сразу после рождественских праздников. В тот вечер Келли терзала сильная боль, она пребывала в глубокой депрессии. Позвонила Шэрон и велела ей одеться и ждать ее. Келли заявила, что она никуда не хочет, но Шэрон настаивала. Наконец Келли уступила. Когда Шэрон за ней заехала, то она подумала, что они поедут на какую-нибудь премьеру или пообедать в ресторан. К ее удивлению, они поехали в приют, где тайно работала Шэрон. Келли вспоминает: «Это был поворотный момент в моей жизни. Шэрон поступила так жестоко, чтобы помочь мне. Я была переполнена жалостью к себе. Когда Шэрон привезла меня туда, я не смогла проявить сострадание. Но позднее я многое переосмыслила». Сестры милосердия рассказали Келли о работе летнего лагеря, который они организовали для пострадавших детей, и предложили ей поработать там следующим летом. Шэрон тут же сказала, что Келли согласна, что привело саму Келли в ярость. На обратном пути Шэрон убеждала Келли, что она действительно будет полезна этим детям, и напомнила ей, как она мечтала в детстве стать медицинской сестрой. Больше того, у нее появилась идея: Келли могла бы открыть собственное благотворительное предприятие. Келли удивилась: «Как же я смогу все это устроить?» Шэрон ответила: «Ты сделаешь все расчеты».

На следующий день, в Рождество, вся семья Стоунов собралась в доме у Шэрон. Это было семейной традицией. Отец привез Келли. Потом она вспоминала: «Все очень старались вести себя так, будто ничего не случилось». Она даже смогла сама дойти до кухни, при виде чего Шэрон с матерью расплакались.

После праздника Келли легла в клинику на операцию, и вскоре Шэрон позвонила ей прямо со съемок «Щепки»: «Одна из женщин нашей съемочной группы продает совладение. Ты ни за что не угадаешь, где оно находится!» Келли не смогла угадать, и Шэрон радостно объявила: «Это на первом этаже твоего здания. Окна выходят прямо на теннисный корт. Апартаменты будут готовы к твоей выписке из клиники».

Это был рождественский подарок Шэрон сестре. Келли: «В конце концов Шэрон оказалась моей главной опорой. Никто никогда не сможет заставить меня сказать о ней ни одного плохого слова». Она сдержала свое слово, отказываясь комментировать поступки Шэрон, когда в средствах массовой информации началась волна нападок на нее как на «разрушительницу семей» и «пожирательницу мужей».

Съемки «Щепки» завершились в феврале 1993 года. В многочисленных интервью Шэрон Стоун говорила, что она не актриса типа Мерил Стрип, талантливо проявившей себя в ролях большого эмоционального накала, и не классическая красавица типа Изабеллы Росселини, и не капризный сексапильный котенок, как Бардо, и не аристократическое чудо, как Одри Хепберн. Она — Шэрон Стоун, и это уже поступок. Она стала символом, олицетворяющим различие между чувственностью и эксгибиционизмом. Одно может взбодрить, тогда как другое — привести к истощению. Шэрон Стоун сумела удивить весь мир. Сбросив одежду и отбросив условности, она вознеслась на вершину славы, став новым символом своего времени.

Она всегда считала, что успех к ней придет со временем, но все же «не поздно». Став популярной, она сказала подруге: «Я успела!» Мими Крейвен: «Шэрон всегда была уверена, что добьется своего. Это было лишь делом времени. Не думаю, что в этом была самонадеянность. Только когда вы упорно трудитесь, вы вправе рассчитывать на результаты своего труда. Шэрон всегда была умницей, но когда дело касалось бизнеса, тут она становилась суперумной».

Сама Шэрон говорила, что даже в тяжелые моменты жизни, когда ей приходилось многое преодолевать и долго ждать, она не опускала руки, а старалась переосмыслить свои цели. Она чувствовала, что удача не отвернется от нее, что она «успеет», что успех придет «вовремя». И она не ошиблась.

Голливудская

карусель

Став популярной, Шэрон Стоун ощутила повышенное внимание мужчин. На нее всегда обращали внимание, но теперь некоторые плейбои буквально не давали ей проходу. Ей пришлось вспомнить свой опыт обращения с особо надоедливыми ухажерами в то время, когда она была топ-моделью.

Актер Ричард Грико был так поражен ее игрой в «Основном инстинкте», что на вечеринке в честь премьеры подошел к ней и сказал: «Я понял, что мы должны быть вместе». Он протянул ей визитку со своим номером телефона. Стоун смерила его взглядом и заявила: «Мне с тобой не по пути, ковбой!» С этими словами она порвала его карточку и подбросила клочки вверх. Грико, один из самых известных голливудских ловеласов, захандрил и на протяжении всего вечера не обращал никакого внимания на других женщин. Между тем некоторые из них попытались собрать клочки визитки и сложить их вместе, чтобы узнать его телефон.

Что же касается Шэрон Стоун, то ее больше заинтересовал Крис Питерс. Расставшись с Иоакимом Дуайтом, она была свободна. Крис увлекался музыкой, его не заботила внешность в отличие от многих молодых людей, холивших свою красоту. У Питерса были отличные связи в Голливуде. Его отцом был Джон Питерс, а матерью — Лесли Энн Уоррен, прославившаяся ролью в фильме Блейка Эдвардса «Виктор, Виктория», номинировавшемся на «Оскар» в 1982 году. Когда у Шэрон и Криса завязался роман, парню было всего 24 года. Позднее, если Шэрон спрашивали об их отношениях, она отвечала: «Мне нравятся мужчины, которые относятся ко мне по-джентльменски. Я очень старомодна. Я все-таки ношу нижнее белье… Иногда!»

У Шэрон проявился «основной инстинкт» по отношению к более молодым мужчинам. Отец Криса начинал парикмахером, и вскоре он стал мультимиллионером. У него завязался роман с Барброй Стрейзанд. С ней он сделал несколько фильмов типа третьего римейка картины «Рождение звезды». Затем вместе со своим партнером Питером Губером он стал продюсером кинокомпании «Сони-пикчерс». Питерс был по-настоящему крупным дельцом, а теперь его сын стал встречаться с самой «горячей» кинозвездой в мире. Кроме того что Крис был музыкантом, он еще снимался в фильмах типа «Потерянные парни». По иронии судьбы он оказался партнером любовника соперницы Шэрон по кинобизнесу Джулии Робертс — Кифера Сазерленда, а также Джейсона Патрика. Крис говорил: «Шэрон была по-настоящему веселой девушкой. С ней было интересно встречаться. Раньше я считал, что надо быть более благоразумным человеком. А она была веселой. Она знала, как весело провести время». Он употреблял прошедшее временя, так как Стоун решила с ним расстаться. Она подчеркивала, что у них сложились прекрасные отношения, серьезные и, что называется, «настоящие». Но Крис был слишком молод для нее. Она говорила: «Мне надо было взрослеть, выходить замуж и заводить семью».

По случайному совпадению или нет, но ее решение расстаться с Питерсом пришло после случая с ее сестрой Келли. Они втроем пошли посмотреть фильм «Чужак-3». Когда Шэрон вышла из туалетной комнаты в коридор, она увидела сестру, поглаживающую Криса по плечу. Шэрон с деланным возмущением зарычала: «Эй, в чем дело? Мы, может, и сестры, но он — мой!» Она развернула Криса к себе, прижала его к стене и «влепила» ему звонкий поцелуй.

Все это было забавой. Но Шэрон никогда не забывала, что главное в ее жизни — работа. Она собиралась стать голливудской звездой на долгий срок, а это было серьезным бизнесом.

Она не оставляла попытки взять карьеру под свой контроль. Еще в то время, когда она, снявшись в фильме «Вспомнить все», поняла, что картину ждет большой успех, она нашла себе агента Паулу Вагнер из Агентства творческих художников. Паула пропустила рекламный показ фильма «Вспомнить все». Другим клиентом Вагнер был Том Круз, и Стоун поняла, что Паула не была в ней очень уж заинтересована. Она пришла в Агентство Герш и сказала: «Мне тридцать два года и я не хочу ждать до сорока двух лет, пока мне выпадет какой-то шанс». Но после съемок в «Основном инстинкте» Шэрон бросила Агентство Герш. Она не считает, что это был предательский шаг. Бизнес есть бизнес. Ее карьера выросла, превратившись из маленького бизнеса в огромную международную корпорацию, и теперь Стоун нужны были люди, имеющие доступ в международные корпорации, в крупные библиотечные фонды, так как она захотела получить возможность развивать собственные проекты. И Шэрон обратилась к одному из лучших агентов Голливуда — Гаю Макелвейну из Международного творческого управления.

После завершения съемок «Щепки» Филипп Нойс удалился в монтажную, — где его ждала напряженная и трудная работа. Именно там стало очевидно, что в кадрах, снятых крупным планом, Шэрон Стоун выглядела намного эффектнее, чем там, где она делила кадр с другими актерами. Поэтому он выбрал больше кадров, снятых крупным планом, пустив под нож те кадры, где был запечатлен Болдуин.

Сама Шэрон Стоун не стала дожидаться, когда «Щепка» выйдет на экраны, и начала выбирать следующий проект.

Тем не менее «Щепка» изменила жизнь многих людей. В начале съемок Шэрон Стоун встречалась с Крисом Питерсом, Билл Макдональд только что женился на Наоми Бака, прожив с ней до этого 10 лет, а Джо Эстерхаз стоял на пороге серебряной свадьбы — 25-й годовщины брака с женой Джери. К февралю 1993 года все эти пары распались.

Во время съемок «Щепки» между Биллом Макдональдом и Шэрон Стоун возникли серьезные романтические отношения. По словам одного из членов съемочной группы, «Билл просто не смог устоять перед чарами Шэрон». День за днем их чувства росли, и они уже не могли их скрывать друг от друга. Проблема заключалась в том, что Макдональд был женат. В течение 10 лет, что они с Наоми жили вместе, Макдональд упорно шел к профессиональному успеху. Наоми, популярная журналистка, все время была рядом, помогая ему во всем. Друзья любили повторять, что их ухаживания и дружба длились дольше, чем большинство браков. Наконец, они поженились в Риме по католическому обряду.

Фильм «Щепка» принес Макдональду долгожданный успех. И в то же время разбил его личную жизнь. Именно в феврале, по завершении съемок фильма, Макдональд решился наконец, поговорить с женой об их отношениях. За тем, что происходило в течение нескольких последующих месяцев, можно проследить по газетам, журналам и телепередачам.

По словам Наоми, в один из февральских вечеров Макдональд пришел домой и начал говорить о том, что он больше не уверен в том, что хочет быть «человеком, который ей нужен», потому что он вынужден «лгать, обманывать и компрометировать ее честность». Он сказал Наоми, что она всегда поддерживала все «благородное и хорошее» в нем, что она была его душой, но теперь он больше не хочет быть «благородным и положительным стариной Билли». Он сказал, что, разрушая себя, он будет вынужден разрушить и ее. И уже потом объявил о том, что они с Шэрон Стоун любят друг друга.

По словам Наоми, Шэрон была у психоаналитика, который сказал ей, что они с Биллом были любовниками в прошлой жизни.

Шэрон позднее объяснила: «Моя бабушка всегда говорила, что как только я встречу мужчину моей жизни, я его сразу узнаю. Я его встретила. Его зовут Билл Макдональд».

Наоми говорила, что Билл притворялся, будто верит в эту «чушь о том, что они с Шэрон были любовниками в прошлой жизни», и что весь этот их роман был «паранормальным». Она также утверждала, будто, по словам Макдональда, Шэрон теряла сознание, когда Билл приближался к ней. Макдональд заверял Наоми, что между ним и Шэрон не было до сих пор близких отношений, так как он не хотел оскорбить жену неверностью. Позднее она призналась, что слышала, как Шэрон говорила Биллу: «Не прикасайся ко мне, пока ты или она не уйдете из дома».

Наоми, хоть и чувствовала себя оскорбленной, все же решила показать мужу, что он для нее значит, и не разыгрывать из себя брошенную жену. В тот вечер она приготовила на обед его любимые блюда, затем они танцевали под их любимые мелодии, потом гуляли по пляжу при свете луны. И наконец, у них была ночь любви, «какой не было никогда раньше», — это была, как оказалось, их последняя ночь вместе.

На следующее утро он попросил ее дать ему время, чтобы он попробовал «освободиться от чар Шэрон». Она говорит: «Я — либеральный человек. Я понимаю, что Шэрон Стоун могла увлечь мужчину. И я согласилась дать ему время. Я хотела доказать Биллу, как много мы значим друг для друга. Он был моим лучшим другом, любовником, мужем, единомышленником». Она согласилась дать ему шанс и в тот же день улетела к родителям в свой родной город в штате Огайо. Там обнаружилось, что она беременна.

Сначала она подумала, что физическое недомогание связано с эмоциональным расстройством. Но врач определил, что у нее пятинедельная беременность. У Наоми родилась надежда на то, что можно еще все поправить. Они с Биллом всегда хотели завести кучу детишек.

Спустя несколько дней Наоми вернулась в Лос-Анджелес, чтобы сообщить Макдональду, что он станет отцом. Войдя в дом, она обнаружила, что он не ночевал дома с тех пор, как она улетела в Огайо. Она поняла, что все это время он провел у Шэрон Стоун. Наоми дозвонилась до него, когда он ехал в автомобиле, и велела вернуться домой, так как у нее есть для него новости.

Когда он приехал, Наоми объявила ему о ребенке. Она увидела, как его обуял ужас. Затем он схватился за мобильный телефон и позвонил Шэрон. До Наоми доносились обрывки их разговора. Она клянется, что слышала, как Шэрон воскликнула: «Где ты? Почему ты не здесь?» Он объяснил ей, что должен побыть с женой, так как та пребывает в стрессовом состоянии. По словам Наоми, она услышала, вопрос Шэрон: «Почему она сказала об этом тебе? У нее что, нет друзей?» Наоми возмутилась, как он может любить такую бездушную женщину?!

Драма развивалась. Телефон в доме Макдональдов раскалился докрасна. Наоми насчитала около полутора десятков телефонных звонков, один из разговоров между Шэрон и Биллом длился более 40 минут. После одного из разговоров Билл сказал жене: «Если хочешь, можешь оставить ребенка. Но, по-моему, лучше сделать аборт». Наоми любила этого человека, ждала от него ребенка и вдруг оказалось, что какие-то силы отнимают его у нее. Она не могла пойти на аборт, она была католичкой. Они поженились в самом сердце католицизма — в Риме. Она не решилась бы избавиться от ребенка. Кивнув на живот Наоми, Билл сказал, что разрушает жизни двух людей, разрушает и свою жизнь, а возможно, и карьеру. В конце концов, когда длительные телефонные переговоры закончились, Билл подтвердил, что решение о ребенке должна принять Наоми. Это означало, что их браку пришел конец.

На следующий день Наоми уехала к своему брату Джерри в долину Сан-Фернандо. Там у нее случился выкидыш. Она вспоминает: «Я была истощена, опустошена, мне пришлось пережить то, чего я никогда не ожидала. Мне стало плохо, брат отвез меня в клинику, и вскоре все было кончено. Я не могла поверить, что всего пять месяцев тому назад мы с Биллом обменялись клятвами в Риме. Потеря мужа привела к потере ребенка. Шэрон получила все, чего хотела… Это хладнокровная и бессердечная женщина. Мой муж только что был со мной, и вот его уже нет рядом и он ведет разговоры о женитьбе с Шэрон Стоун».

Семья Макдональда предложила Наоми свою поддержку, и она переехала жить к сестре Билла, Шейле, в Хьюстон.

Репутации Шэрон был нанесен большой урон, тем более, что Наоми заявила в прессе: «Билл сказал мне, что Шэрон волнуется, что будет выглядеть в глазах публики разрушительницей семьи. Поэтому он просит меня, если журналисты будут задавать вопросы, чтобы я отвечала, что не люблю голливудскую жизнь и собираюсь уехать. Но я решила рассказать правду».

Тут в дело вмешалась мать Билла, Джейн. Она заявила: «Шэрон Стоун — проститутка, и я молю Бога, чтобы она не заразила моего сына СПИДом. Я не могу поверить, чтобы он бросил жену ради этой потаскушки, которая говорит обо всех мужчинах, которых она соблазнила и бросила, как о грязном белье. Она — плохой человек. За все, что она сделала, она должна быть наказана СПИДом. Когда я позвонила сыну и высказала все, что думаю, он только и сказал: «Я хорошо слышу тебя, не кричи, мама». Эта дрянь околдовала его!»

Шэрон и Билл стали появляться на публике вместе и были даже приглашены на прием к президенту Клинтону. Говорили, что Шэрон представила Билла как своего жениха. До Наоми, живущей в Техасе, дошли слухи, что Билл всем говорит, будто их брак распался не по вине Шэрон. Она восприняла это как отчаянную попытку сохранить репутацию Стоун. Наоми также говорила, что, по словам ее близкой подруги, Билл рассказывал, что в их последнюю ночь он опасался, как бы жена не покончила жизнь с помощью барбитурата, поэтому он и остался тогда с ней. Она также утверждала, что он лгал, рассказывая, будто наводила на него дуло пистолета во время выяснения отношений. Как бы там ни было, правду знают только два человека — Билл и Наоми.

Когда она вернулась в Лос-Анджелес, Билл привез ей бумаги о разводе. Он попросил ее всерьез подумать о дальнейшем и не вступать в контакт с прессой. По ее словам, он сказал ей: «Я так близок к успеху. Почему бы тебе просто не уехать? Ты же такая благородная».

Так она и поступила. Она покинула их дом и направилась прямиком на телевидение, где заклеймила Шэрон Стоун как разрушительницу семей. Она заявила мировой прессе, что отношения между Макдональдом и Шэрон носили чисто сексуальный характер, что Макдональд получил все, что хотел. Наоми: «Билл и Шэрон думают, что смогут жить, несмотря на то, что натворили, но они не переступят через меня и не сметут меня под ковер».

В ходе всех своих сердечных излияний она гневалась больше всего на Шэрон Стоун: «Я могу говорить неприятные вещи, но я никогда не опущусь до уровня этой Стоун. Она знает, что забрала мою любовь, моего мужа, мое будущее, мою жизнь. Она знала, что разрушала».

В любом случае Наоми знала, как создать образ покинутой и обманутой женщины. Шэрон старалась сохранять спокойствие. Когда ее спрашивали о том, что она думает об отношениях между Наоми и Биллом, она отвечала: «Наша любовь сильнее».

В конце концов страсти улеглись. Наоми сошлась не с кем иным, как с Джо Эстерхазом, который ради нее оставил жену и детей. Оказывается, еще в январе 1992 года Эстерхаз с женой и только что поженившиеся Билл с Наоми провели вчетвером отпуск на Гавайях. 18 месяцев спустя Эстерхаз хвастался, что он специально познакомил Билла Макдональда с Шэрон Стоун, чтобы заполучить Наоми. Он говорил: «Во время нашего совместного отдыха между мной и Наоми не было ничего романтического, но для меня с тех пор все изменилось». Он признался, что расставание с женой было особенно болезненным, поскольку Наоми и его жена были лучшими подругами. Но их развод не вызвал таких яростных пересудов.

Шэрон продолжала появляться с Биллом на различных публичных мероприятиях. В марте Стоун, принимая участие в ток-шоу по случаю очередной церемонии вручения «Оскара», объявила о том, что она помолвлена с Биллом Макдональдом, несмотря на то, что в тот момент Билл еще не был разведен. Шэрон сказала: «Мы очень любим друг друга и собираемся провести остаток жизни вместе».

В программе Барбры Уолтерс на канале ABC, которую обычно показывают следом за церемонией вручения премии «Оскар», Стоун появилась как сверкающая звезда в стиле 40-х годов — в нарядной пижаме от Веры Ванг.

Немного раньше Шэрон принимала участие в церемонии вручения наград Академии кинематографии, где она произвела настоящий фурор вместе с дизайнером Верой Ванг. Арми Арчед, официальный ведущий церемонии, сказал: «Многим актрисам нужна помощь специалистов. Глубокие декольте уже не модны. Они считаются дурным вкусом. Половина публики смотрит на вырез платья звезды, как и телеоператоры. Разве им не хочется, чтобы публика видела их лица?»

Шэрон Стоун предстала перед миллиардной телеаудиторией всего мира в наилучшем свете. Вера Ванг одела ее в то, что она назвала «платьем для блондинки». Оно было сшито просто, элегантно, в классическом стиле — из шелка и сатина цвета шампанского. Модельер объяснила: «Я люблю определенный минимализм в одежде, но для церемонии «Оскар» требуется особый силуэт — здесь иной уровень. Поэтому я сшила для Шэрон платье со шлейфом. Представление идет на широкой площадке, поэтому платье должно иметь некую драматургию».

Фред Хейман, консультант-стилист по костюмам на церемониях премии «Оскар» и главный модельер Беверли-Хиллз, сказал: «Ее имидж на церемониях премии «Оскар» изменил и ее имидж как актрисы. Это все заметили».

Едкий на язык мистер Блэквелл, автор ежегодного «Списка десяти хуже всех одетых звезд», вынес свой вердикт: «Шэрон выглядела просто красавицей на церемонии вручения наград Академии. Она являла собой возрожденную грацию. Я влюбился в нее».

И не он один. Билл Макдональд был без ума от нее. Казалось, что и Шэрон чувствовала то же самое по отношению к Биллу: «Он замечательный. Замечательный, замечательный, замечательный! Я люблю его. Он настоящий мачо, у него такой низкий голос. Он так не похож на всех этих хипповых парней с длинными по пояс волосами и нарочито артистическими манерами! У меня мурашки бегут по коже, когда он рядом. Стоит сказать моему старомодному мачо: «Иди сюда», — и я тут же подчиняюсь. Дело в том, что он умеет брать ответственность на себя, и мне это нравится. Сейчас на этом этапе моей жизни никто не может подчинить меня себе. Остается найти человека, которого я не смогу полностью подчинить себе».

Итак, она устала от всех этих кукольных мальчиков. Ей хотелось иметь рядом настоящего мужчину. Шэрон признавалась, что с первой минуты их знакомства между ними установилось полное взаимопонимание. Они пытались избегать друг дру,-га, как чумы, до тех пор, пока это стало уже невозможно.

Многие американские и зарубежные журналы запестрели обложками фотографиями Шэрон Стоун.

На обложке журнала «Хелло!» была помещена фотография Шэрон Стоун на фоне бассейна с садом с подписью: «Первая фотография Шэрон Стоун в ее прекрасном новом доме в Лос-Анджелесе. Она, наконец, купила дом своей мечты». Журнал «Пипл» («Люди») купил фотографии и рассказ о ее новом доме в Малибу. А потом на первых полосах газет появились сообщения о том, что звезда использовала для съемок родовое поместье своего агента и выдала его за свое.

На самом деле все обстояло так. Дом, о котором шла речь, принадлежал торговцу недвижимостью Дэвиду Синду, который познакомился с Шэрон Стоун через ее менеджера Чака Биндера. Синд объяснил: «Я выставил дом на продажу за четыре с половиной миллиона долларов, и Шэрон приехала посмотреть его. Она им очень заинтересовалась. Затем она спросила разрешение на то, чтобы использовать дом для серии фотографий. Она сказала, что не хотела бы сниматься в своем доме, а так как фотографы хотят, чтобы интерьер был классный, она и просит разрешить сняться в этом доме, чтобы представить его своим. Я не видел в этом никакой проблемы и дал свое согласие, но все вышло несколько иначе».

В британском журнале «Хелло!» Шэрон предстала на фотографиях Ричарда Макларена в шести разных интерьерах под общим заголовком: «Шэрон живет одна в солнечном доме, сплошь из натурального дерева и натуральных тканей. Она купила прекрасный дом в Лос-Анджелесе и отделала его по своему вкусу». Журнал «Пипл» назвал его «роскошным дворцом на Голливудских холмах».

Но в действительности Шэрон продолжала жить в доме в 100 квадратных метров с одной спальней на Голливудских холмах на окраине долины Сан-Фернандо.

Все это было так мелочно! Ее друзья говорили, что времена, когда ей приходилось постоянно отбиваться от надоедливой прессы, были трудными. В интервью она подчеркивала, что не возражает против внимания прессы, если она появляется на публике в качестве кинозвезды, но категорически против постоянных вторжений в ее частную жизнь.

Появление Шэрон на церемонии открытия ресторана «Планета Голливуд» в Чикаго было прекрасным — несмотря на то, что ее багаж был потерян при перелете из Лос-Анджелеса и ей пришлось срочно бежать в магазин, чтобы купить подходящие джинсы и джемпер для вечера рок-н-ролла с Брюсом Уиллисом, Сильвестром Сталлоне и Арнольдом Шварценеггером. Именно эта звездная троица выступала учредителем сети ресторанов.

Билл Макдональд наблюдал, как его невеста выплясывала на сцене. Там стало так жарко, что Уиллис разделся до трусов в клеточку. А потом под громкие одобрительные выкрики и подзадоривания толпы в три с половиной тысячи человек смачно поцеловал Шэрон Стоун.

Шэрон любит быть в центре внимания. Когда это к месту. Но она никогда не могла понять назойливости толпы. Австралийский актер Пол Хоган называет это «маковым фактором». Он видит это так: поле цветущих маков, как только один из цветков вытягивает голову выше остальных, его тут же хотят сорвать. Это прекрасная метафора для описания популярности звезды.

В октябре 1993 года Шэрон с Биллом были приглашены на чествование Майкла Дугласа во время бала кинематографистов в Беверли-Хиллз, где знаменитому актеру была вручена премия американского кинематографа. В это же время в Голливуде поползли слухи о том, что свадьба Шэрон и Билла может не состояться. Одной из проблем была денежная. Она касалась не Шэрон, а Билла. Втайне от всех он ушел из компании Роберта Эванса за полгода до выхода на экран «Щепки». В августе 1993 года Макдональд отправился в рекламный тур «Вокруг света за 80 дней», но вернулся в Лос-Анджелес, так как началась проверка его финансовых дел. Чтобы не навредить фильму «Щепка», он не обнародовал свое положение до тех пор, пока фильм не вышел на экраны.

Эванс и Макдональд поссорились из-за схемы инвестиций в кино. Макдональд был главой корпорации «Аксиом энтертейнмент» и двух других компаний. Их задачей было зарабатывать деньги для постановки фильмов. Документы, представленные в верховный суд Лос-Анджелеса, свидетельствовали, что Макдональд растратил более 5 миллионов долларов, собранных инвесторами фирмы «Аксиом», менее чем за 6 месяцев.

Говорили, что Макдональд переманивал инвесторов со студии «Парамаунт», обещая им 40 процентов прибыли на вложенные деньги. В судебном иске, поданном в Лос-Анджелесе, утверждалось, что Макдональд был «частью тщательно разработанной системы по обману инвесторов», а также, что деньги утекали через частично возвращаемые суммы и несуществующие консалтинговые услуги.

«Билл Макдональд — ловкий мошенник», — заявил адвокат Майк Инман, подавший судебный иск от имени 7 тысяч инвесторов, изъявивших желание «принять участие в выпуске кинофильмов». В том же году Инман сказал в одном из интервью: «Шэрон Стоун может выйти замуж за преступника, которому грозит от трех до семи лет тюремного заключения», позднее он добавил к сказанному, что это сложное судебное разбирательство может затянуться в калифорнийской судебной системе «на довольно долгий период времени».

Но Макдональда больше расстраивал тот факт, что, несмотря на завершение бракоразводного процесса с Наоми к декабрю 1993 года, они с Шэрон так и не поженились.

Шэрон Стоун и ее агенты решили полностью поменять имидж актрисы после фильма «Щепка». Шэрон вспоминает: «В течение первых полутора лет после выхода на экран «Основного инстинкта» я чувствовала, что многое делаю под нажимом публики. Она подсказывает мне, куда пойти, как себя вести. Я всегда считала, что на известной личности лежит большая ответственность, ты должен быть хорошим примером для подражания. Я и сейчас так думаю. Но в результате того, что я стремилась избежать ошибок, я потеряла возможность сказать себе: «Я ошиблась, простите меня!»

К счастью, она смогла стать «толстокожей», что так важно для человека, желающего выжить в Голливуде. В ответ на критику в ее адрес со стороны других женщин, обвинявших ее в распространении «имиджа куклы Барби», она говорила: «Я не реагирую на это, стараюсь не принимать такие вещи близко к сердцу. Мне нравится заставлять людей смеяться. Если женщина не умеет радоваться успехам другой женщины, ей надо работать над собой».

Теперь Шэрон решила выбирать фильмы не по принципу «понравится ли это публике» или «что скажут критики»: «Я устала играть роли немых блондинок, все время оказывающихся в постели. Я ужасно устала от съемок в «Щепке». Настала пора перемен. Я не хочу раз за разом играть одни и те же роли».

И хотя фильм «Щепка» не смог укрепить ее успех, все же она продолжала получать уйму предложений. Ей стоило только сказать: «Да», — и деньги потекли бы к ней рекой.

Но ее заинтересовало предложение от Дино де Лаурентиса, который хотел, чтобы она сыграла в фильме «Бессмертные», в основе которого лежали романтические отношения между Мэрилин Монро и братьями Кеннеди, приведшие к ее гибели. Стимулом для согласия на эту роль служила кругленькая сумма в 6 миллионов долларов в качестве гонорара. И все же Шэрон не хотелось играть Мэрилин Монро, она предложила заменить реальных героев вымышленными персонажами. Над ее предложением обещали подумать, но вскоре стало ясно, что она вряд ли сыграет в этом проекте.

В конце концов Шэрон выбрала картину «На перепутье». Это был американский римейк популярного французского фильма. Режиссером картины был Марк Райделл, который поставил собравший целую коллекцию «Оскаров» фильм «На золотом озере» (1981) — последний фильм Генри Фонда, в котором снимались также его дочь Джейн и Кэтрин Хепберн.

А первый фильм Райделла вышел в 1968 году. Он назывался «Лисица». Затем последовала череда прекрасных картин, среди которых были такие, как «Грабители» со Стивом Маккуином в главной роли и Рупертом Кроссом в роли второго плана, за которую он получил «Оскар»; «Ковбой» с лучшей ролью Джона Уэйна; «Роза», с которой Бетт Мидлер номинировалась на «Оскар»; и наконец, «На золотом озере».

Райделл признавался, что никогда и не думал о Шэрон Стоун в своей новой картине. Но она доказала, что не зря стала звездой. Она настаивала на своем выборе, убеждая режиссера. И после 6–7 телефонных звонков он согласился посмотреть ее.

Во время их встречи у Шэрон было бриллиантовое обручальное кольцо от Тиффани на левой руке и перстень в виде алмазного сердца, обрамленного изумрудами, на правой. Оно знаменовало шестимесячную годовщину со дня помолвки. Райделл думал, что Стоун хотела сыграть роль журналистки Оливии Маршак, разрушающей брак и ломающей жизни архитектора Винсента Истмена и его чопорной и высокомерной, но все же любящей жены Сэлли. Главный герой, которого должен был играть Ричард Гир, никак не мог выбрать одну из двух женщин. Сохранить ли брак? Или уйти из семьи, бросив жену и маленькую дочь? Райделла соблазнил имидж Стоун. В начальном эпизоде фильма зритель видит главного героя в постели с обнаженной девушкой. Вы думаете, это Шэрон? Ошибаетесь!

Она вспоминает: «Мне настойчиво предлагали роль любовницы. Меня убеждали сыграть именно ее. Но я так же настойчиво преследовала Марка Райделла, чтобы он позволил мне сыграть жену главного героя. Я писала ему, я без конца звонила ему, и наконец он разрешил мне пройти пробы на эту роль. Мы встретились субботним утром. Мы с Ричардом почитали и разыграли пару сцен. Марк говорил, что мне нужно делать, а потом попросил меня поимпровизировать и показать экспромтом сцену, где муж сообщает жене о том, что он уходит к другой женщине. Я подумала: «А что? Я бы ее разорвала на месте».

По признанию самого Райделла, он был просто ошеломлен. Он ожидал увидеть довольно хорошо сыгранную сцену, но он и не предполагал в ней такого актерского диапазона… Он вспоминал: «Она так настойчиво добивалась этой роли, она вцепилась в меня, как шнауцер в штанину неприятеля. Она так просила пройти прослушивание с Гиром и готова была потратить на это весь субботний день. Я не смог ей отказать, она просто свела меня с ума. Между Шэрон и Ричардом возникли такие отношения, как между Гейблом и Ломбард, многогранные и чувственные. Она обладает намного более серьезным актерским талантом, чем это может показаться. Я уважаю ее как талантливую актрису».

Гир был поражен не только тем, как Шэрон прошла пробы, но и ее мужеством в отказе от сложившегося типажа и ее решимостью не принимать отказ режиссера. Здесь проявилось то качество ее характера, из-за которого Джо Эстерхаз как-то сказал, что она сделана из камня, что полностью оправдывается ее фамилией. Ведь по-английски Стоун — это «камень».

Ричард Гир пережил в своей карьере киноактера несколько взлетов и падений. В 80-х годах он слыл очень популярным актером, фильмы с его участием приносили хорошие сборы. Но в начале 90-х его уже не числили среди суперпопулярных актеров. Однако его это не очень-то огорчало. Он, очевидно, чувствовал, что наступил такой период, когда он может себе позволить выбирать проекты по принципу «нравится — не нравится», а не исходя из того, какую прибыль они принесут. Ему очень нравилось французское кино, и он уже принимал участие в двух римейках французских фильмов — «На последнем дыхании» и «Соммерсби», которые принесли ему большой успех.

Шэрон запросила гонорар в 3 миллиона долларов и получила его. Она считала, что честно заработала эту сумму, выкладываясь, как привыкла, не кичась тем, что стала известной актрисой. Она прекрасно осознавала, какую силу обрела к тому моменту как актриса. Она говорила, что кокетничать по поводу гонорара и говорить: «Ну, что вы, я этого не заслужила!» — не в ее стиле.

Шэрон признавалась, что роль Сэлли была как раз той ролью, которую она искала. В свои 32 года она прекрасно выглядела, но понимала, что это не будет длиться вечно. Она говорила, что в будущем рассчитывает играть содержательные роли, она умеет идти в ногу со временем.

В своем дневнике Шэрон записала: «В таком фильме, как «На перепутье», мне очень хотелось сниматься. Для меня было важно сыграть именно эту роль, этот характер. Мне необходимо было получить урок у своей героини — этакой холодной богатой эгоистки, которая, потеряв все, начинает учиться любить иначе! Так случилось, что во время съемок умер дорогой мне человек — Рой Лондон. Известие совпало со сценами, в которых умирает герой Ричарда Гира, отчего они получились наиболее эмоциональными. Как жаль, что их вырезали при монтаже!»

Роль второй героини досталась Лолите Давидович, которая ярко дебютировала, сыграв с Полом Ньюменом в фильме «Вспышка» в 1988 году. Шэрон Стоун сказала, что она добилась успеха в качестве секс-бомбы, а теперь настала очередь других. Она сделала свое дело и выросла из таких ролей. Лолите повезло больше, так как эта роль лишена карикатурности.

Студия «Парамаунт» планировала выпустить фильм на экраны в декабре 1993 года, но премьера была отложена до новогодних праздников. Говорили, что руководство студии опасалось, как зрители воспримут «холодную» Шэрон Стоун.

Марк Райделл рассказывал, что сначала руководство «Парамаунт» подгоняло его в работе, требуя, чтобы фильм вышел на экраны к Рождеству, так как они чувствовали, что тандем Ричард Гир — Шэрон Стоун способен сделать картину настоящим рождественским подарком. Но режиссер сумел их убедить, что фильм нуждается в окончательной доработке.

Критики разделились в своем мнении по поводу фильма. Но в одном все согласились: Шэрон Стоун способна играть роли иного плана, ей удалась роль холодной и при этом чувственной женщины, даже несмотря на собранные в узел волосы.

В Британии всегда непредсказуемый критик Джулия Берчилл написала в «Санди тайме», что была очарована Шэрон Стоун и ее игрой в фильме «На перепутье». Вот несколько цитат из ее статьи: «После просмотра этого фильма создается впечатление, что даже само ее имя несет определенный смысл, как, например, имя Лолита (у Набокова, а не Давидович). Шэрон — это имя определенно принадлежит рабочему классу, «голубым воротничкам» — оно из этой же компании, что и фамилия, о которую тупятся ножницы, ножи и перья!»

«Она просто великолепна!»

«В этом фильме Стоун еще красивее, чем раньше, она так медленно движется, одетая в нейтральные тона и жемчуг, по направлению к кричаще яркой Давидович! Если вы никогда не видели ее раньше, то ни за что бы не догадались, что она прославилась своей сексуальностью. Здесь у нее всего одна интимная сцена — ретроспективный кадр — ее, молодую, только что вышедшую замуж, в доме отца супруг сжимает в объятиях, полностью одетую. Этот кадр — шедевр сам по себе: одновременно и смешной, и трагичный, и совершенно оригинальный».

Когда она появляется на экране, фильм выглядит совершенной классикой, которая не забывается. Роль Стоун сравнительно мала, но она проходит через весь фильм и в конце спасает его».

«Игра Стоун носит некий пугающий, мерцающий характер, но в конце концов именно она заставляет людей вновь и вновь приходить в кинотеатр. Она — актриса, обладающая таким редким и самобытным талантом, что заставляет всех этих актрис, которых, нам кажется, мы любим — Джину Дэвис, Мэг Райан, — выглядеть несколько манерными, неестественными».

Сама Шэрон Стоун была счастлива сыграть «прямолинейную язвительную сорокалетнюю женщину с волосами, заколотыми на затылке». Она говорила, что хочет «вырасти как художник». Джо Эстер-хаз не одобрял эту идею, он считал, что для нее попытка сменить экранный имидж может оказаться опасной. Он приводил в пример Сталлоне, который пострадал, когда решил стать комиком в стиле яппи.

Шэрон, разумеется, не была настолько наивна, чтобы верить, что ей удастся полностью освободиться от образа секс-символа. Она говорила: «Я не Оливия де Хэвилленд, я скорее — Скарлетт О’Хара».

Билл Макдональд провел много времени в Ванкувере на съемках этого фильма. Члены съемочной группы говорили, что он ходил за Шэрон по пятам, как томящийся от любви щенок. Он носил за ней сумочку. Он всегда был рядом, когда ей нужно было поднести зажигалку. Ричард Гир попробовал было пригласить Макдональда на «мальчишник», но Шэрон отрезала: «У него другие планы». Билл Макдональд, некогда бывший замечательным парнем, настоящим мачо, теперь превратился в тряпку.

И Шэрон Стоун нашла Фрэнка Андерсона, канадского биржевого маклера. Андерсон — высокий (195 см), смуглый и красивый мужчина, и к тому же финансовый кудесник. Шэрон ехала в своем лимузине по Ванкуверу и у светофора увидела Андерсона в его «феррари». Она опустила стекло, и они разговорились, ожидая зеленого света.

Один из членов съемочной группы рассказал, что они встречались, пока шли съемки фильма. Они не афишировали свои отношения и обычно виделись в коттедже в лесу за городом. Это романтическое пристанище принадлежало шефу Фрэнка — Гэрри Моллу. Фрэнк говорил, что было важно, чтобы слухи об их встречах не распространялись, так как Шэрон хотела сохранить их в тайне. Он говорил, что в противном случае им было не избежать крупных неприятностей.

И все же слухи поползли. Андерсон не мог скрыть своей радости по поводу того, что у него был роман с Шэрон Стоун. Он рассказал об этом своим друзьям.

Его шеф и друг Гэрри Молл поехал с ним в командировку в Лос-Анджелес, и они остановились в отеле «Полуостров» в Беверли-Хиллз. Они планировали пригласить на обед Шэрон Стоун и японских инвесторов… но планы пришлось изменить. В Ванкувере Андерсон взял с собой Шэрон Стоун на встречу с японскими бизнесменами. Его коллега рассказывает: «Фрэнк не мог удержаться, чтобы не порисоваться перед публикой, приглашая Стоун в рестораны. Когда японцы увидели Фрэнка вместе с Шэрон Стоун, они впали в шок. Они не могли поверить своим глазам. Он и без этого снискал славу плейбоя, ему не надо было ничего никому доказывать, включая и саму Шэрон».

Андерсон сам с презрением относился к расспросам и выяснениям отношений. Пока они встречались в Ванкувере, в этом не было необходимости. Шэрон ничего не нужно было ему объяснять. Это случилось «на перепутье» — их роман был как праздник. Она уехала из города — и все закончилось.

С июля 1993 года в Голливуде считалось, что Макдональд встречался с Шэрон Стоун, но регулярно она или ее представители опровергали эти слухи. Брак, дети, счастье — это все осталось в мечтах. Появились сплетни, что у Шэрон начался роман с миллиардером, владельцем косметической корпорации «Ревлон» Роном Перельманом. В январе 1994 года все уже говорили, что «Шэрон бросила Билла, потому что она не могла примириться с тем фактом, что его карьера рухнула».

Вскоре Шэрон дала интервью, пытаясь доказать свою правоту в создавшейся ситуации. Она, в частности, сказала: «Я говорила Биллу, что он должен изменить свою жизнь, если хочет меня видеть. Он это сделал. Мы собирались пожениться. Я мечтала иметь семью. Эта странная ситуация, превратившая мою жизнь в событие на потеху средств массовой информации, которые изобразили меня черт знакет кем, — все это заставило меня страдать… Как ни странно, все это обернулось для меня неким духовным возрождением, так как мне пришлось пережить это и вырасти как личности, а не погибнуть от горечи и ужаса.

Я никогда не ожидала, что публика может так беззастенчиво вторгаться в частную жизнь. Почему люди проявили к этому такой интерес — не понимаю. Такие вещи случаются каждые 57 секунд, и никому нет до этого дела… Я не думаю, что моя ситуация более ценна- и значима, чем такая же ситуация у других людей. Я не понимаю, что в этом особенного.

Мы очень любили друг друга и собирались провести вместе всю оставшуюся жизнь. Сначала я чувствовала себя безумно счастливой, оттого что я нашла такую красивую любовь, и я очень благодарна за то, что у меня была такая любовь».

В апреле Шэрон уже говорила, что ее любовь — это Боб Вагнер. Он был неженат. Очень талантливый молодой человек с большим чувством юмора. Шэрон нравилось проводить с ним время. Но он не переезжал к ней жить. Обо всем этом официально сообщали представители Стоун интересовавшимся людям.

А неофициально Шэрон Стоун объявила Макдональду о том, что между ними все кончено, перед тем как приступить к работе над фильмом «Быстрый и мертвый» в 1994 году.

В начале марта Филипп Нойс, наконец, завершил монтаж «Щепки» и представил фильм придирчивой Ассоциации художественных фильмов Америки (МРАА) на оценку. Решение гласило: для того чтобы фильм не пошел в категории NC-17 (легализованная порнография), в него надо внести 110 изменений. Нойс стал возражать, и завязалась яростная схватка. Но в МРАА не пошли на уступки.

Эванс присоединился к борьбе, обвинив комиссию в непонимании сути проблемы. Он доказывал: «Вуайеризм — это тайная фантазия каждого человека, хотя многие не хотят в этом признаться. Я думаю, что члены комиссии потому так враждебно отнеслись к фильму, что сами страдают от этой тайной фантазии».

После шумихи вокруг «Основного инстинкта» Шэрон устала от самой темы секса на экране, но актрису озадачило отношение к ее фильмам. Она пришла к выводу, что американцы очень странно относятся к сексу: они притворяются, будто никто этим не занимается. «Это очень странное явление, — заявила она. — Все обусловлено сексом. Любая коммерческая сделка, все средства массовой информации, все это спортивное оборудование, продажа автомобиля — это все секс!»

28 марта у Эванса случился сердечный приступ, и он был доставлен в больницу. Ожидая результатов ЭКГ, он продолжал свои нападки на комиссию МРАА, говоря: «Они боятся связываться с этой темой. Когда я брался за фильм, то знал, что будет много шума. Они, наверное, сами скрытые вуайёры». Уильям Болдуин, защищая фильм, сказал: «Здесь есть вуайеризм, есть убийство, есть секс и, наконец, есть Шэрон Стоун. Чего им еще нужно?» С этим мнением многие согласились. Ожидалось, что фильм принесет большой кассовый успех.

Годом позже в свет вышла автобиография Роберта Эванса. Хотя во время работы с Шэрон Стоун он расточал комплименты в ее адрес, теперь в своей книге он написал, что «согласился бы лучше чистить унитазы, чем снимать ее еще в одной картине». Справедливости ради следует отметить, что досталось не одной Стоун. Джейн Фонда он обозвал «занозой в заднице», Барбру Стрейзанд — «куском камня». Не обошел вниманием Эванс и актеров-мужчин. О Дастине Хоффмане он отозвался как о бездушном эгоисте, совсем нелестно представил и Райана О’Нила.

Видимо, собственные проблемы, неудачные браки и крушение блистательной карьеры превратили Эванса в озлобленного, желчного человека.

Шэрон пригласили стать хозяйкой на вручении премии «Оскар» в 1993 году, что свидетельствовало о ее признании. Она также получила гонорар в один миллион долларов за телерекламу для фирмы «Покрышки Пирелли», которая снималась в Европе. В ней она играла кинозвезду — почти что саму себя: она приземляется на частном самолете и замечает, что ее ждет лимузин с шофером, а покрышки на лимузине — от Пирелли. Симпатичный шофер ведет автомобиль слишком неторопливо, а она любит быструю езду. Шэрон жестами завлекает его на заднее сиденье. В предвкушении любовного приключения он переходит назад, а Шэрон запрыгивает на его место за рулем и жмет на педаль.

Если подражание действительно является самой искренней формой лести, то 1993 год оказался явно годом Шэрон Стоун. На экраны вышел фильм «Роковой инстинкт» с Шерилин Фенн, Шоном Янгом и Кейт Неллиган в главных ролях. Постер к фильму все сказал. На нем женщина в красном платье сидит на деревянном стуле, скрестив ноги, и курит сигарету. Поперек ее коленей идет надпись: «Скоро открытие».

Постер, который в комплекте с другими печатными материалами, был разослан по всем редакциям Америки, вызвал такую бурю, что она вполне могла бы конкурировать со скандалом, разгоревшимся в свое время вокруг фильма «Основной инстинкт». Мужчины-журналисты пришпиливали постеры на стенку, а женщины-редакторы сдирали их. Одна из женщин обратилась с жалобой в MGM, доказывая, что постер неудачен, она назвала его «неподходящим». Пресс-секретарь MGM ответил, что они пришлют замену, но при этом добавил: «Боюсь, что эта замена вам покажется такой же «неподходящей», хотя оба постера мы находим одинаково забавными».

Эти споры вызвали улыбку на лице Шэрон.

Как бы в подтверждение тому, что она действительно стала узнаваема, а ее имя стало чуть ли не нарицательным, на экраны вышел фильм под названием «Флинтстоуны», в котором одну из героинь звали ни больше, ни меньше, как Шэрон Стоун.

Весной 1993 года Шэрон Стоун была включена в список Претенденток на звание самой популярной драматической актрисы по результатам ежегодного опроса читателей журнала «Пиггл». Но победила не она.

В этом же году журнал «Премьер» опубликовал список «Ста самых важных людей в Голливуде». Шэрон Стоун поместили под номером 54, выше таких знаменитых актрис, как Джейн Фонда, Барбра Стрейзанд и Голди Хон.

На аукционе, организованном Фондом педиатров по борьбе со СПИДом, она выступила в роли аукциониста и умудрилась продать «Феррари-348 спайдер» за 185 тысяч долларов и заработать дополнительно 10 тысяч, получив предложение прокатиться на автомашине с новым хозяином — владельцем нескольких кинофирм Полом Голденбергом. Он вспоминал: «Я старался настоять на своей цене, а она вела торг, стараясь ее поднять. Это было очень забавно. Мы оба получили удовольствие от аукциона. Она сказала, что этот автомобиль — единственная вещь, которая превосходит в скорости ее саму».

Тема СПИДа всегда волновала Шэрон, так как она потеряла ряд близких друзей, включая Рока Хадсона. Говоря на эту тему, она становилась серьезной, оставляя в стороне свою обычную манеру шутить или иронизировать. Когда ее спрашивали, какой совет она могла бы дать молодым людям, она отвечала: «Все в ваших руках. Не делайте ничего только потому, что кто-то считает, что вы должны поступить так и не иначе. Будьте честны перед самими собой и всегда следите за безопасностью секса. Я говорю так, потому что некоторые мои друзья умирают от СПИДа, а нескольких человек уже нет в живых. Я непреклонна в этом вопросе».

В мае произошел один жуткий случай. Шэрон делала покупки в супермаркете Лос-Анджелеса, когда туда ворвался вооруженный грабитель. Он направил на нее пистолет и пригрозил, что вышибет ей мозги, если она закричит. Она подождала несколько секунд, пока он оглянется, затем резко опустилась на пол, перекатилась через проход между стеллажами, выбежала на улицу и вызвала полицию. Грабитель был арестован, но она уехала, не став наблюдать за действиями полиции. Она объяснила, что не хочет, чтобы он стал разыскивать ее после выхода на свободу.

Помимо эффектных появлений на публике Шэрон Стоун продолжала заниматься и своим секретным делом — работая в детском приюте. Ее сестра Келли к этому времени оставила инвалидное кресло и ходила прихрамывая. Она — при большой поддержке Шэрон — учредила свою собственную благотворительную организацию — Планета «Надежда».

Сестры открыли летний лагерь для бездомных семей, где люди могли получить медицинскую помощь, уход и обучиться какому-либо ремеслу. Келли говорила: «Я по себе знаю, как легко и быстро можно потерять дом, здоровье и работу». Шэрон помогала не только деньгами, но и выполняла самую разную работу.

Но она не могла бросить и свое главное дело — актерское. Предложения поступали пачками, и вскоре ее дом был завален кипами сценариев. Она обдумывала свое участие в фильме «Манхэттенские привидения». Сценарий был написан Рональдом Бэссом, получившим премию «Оскар» за сценарий «Человека дождя». Но этот сценарий был написан для Джулии Робертс, которая отказалась от роли. Тогда они обратились к Шэрон Стоун, но она приняла решение больше не соглашаться на роли, написанные для кого-то другого.

Она говорила, что ее заинтересовал фильм в стиле «экшн» под названием «Игольница». Но сценарий не был завершен. Ей хотелось сыграть в комедии, но никак не удавалось сделать это. По ее словам, если бы она согласилась сыграть смешную роль и при этом еще и предстать перед зрителями обнаженной, это бы понравилось создателям фильма. Но не ей самой.

Тем временем Райделл закончил монтаж фильма «На перепутье», и он был представлен на предварительный показ. Зрителям не понравились довольно расплывчатые образы героев, и в «Парамаунт» решили, что необходимо кое-что вырезать из фильма. Шэрон: «То, что осталось от картины в результате тестового показа и требований студии, просто вопиющее безобразие. Первоначальный монтаж представлял собой великолепное действие. А попытки угодить всем и каждому лишили фильм энергии, движущей силы».

Райделл тоже был расстроен внесенными изменениями, но студия, оплачивавшая фильм, имела все права сделать его более коммерческим. В случае с этой картиной их усилия не сработали. Но так как «Парамаунт» придержала «На перепутье» и не сразу пустила в прокат, это обнаружилось не сразу.

Как замечательно

быть боссом!.

Кроме актерской работы, Шэрон Стоун решила попробовать себя в продюсировании. Она давно мечтала взять контроль над карьерой в собственные руки. Она учредила кинокомпанию и выбрала фильм-вестерн. После того, как годом раньше на экраны вышла картина Клинта Иствуда «Непрощенный», сразу став суперхитом и собрав богатый урожай «Оскаров» (в номинациях «Лучший фильм», «Лучший режиссер» и «Лучшая роль второго плана» — у Джина Хэкмена), Голливуд охватила «вес-терновая лихорадка». Тут же стали готовиться к постановке несколько проектов о Диком Западе, включая эпическую ленту Кевина Костнера «Уайетт Ирп», ее конкурента — «Надгробие», а также «Джеронимо».

Шэрон Стоун считала, что вестерн — это тот жанр, который поможет ей выйти из замкнутого круга ролей секс-символа. Она выбрала сценарий под названием «Быстрый и мертвый». Действие фильма разворачивается в 70-х годах прошлого века в маленьком городке на Диком Западе, носящем многозначительное название Ридемпшн (в переводе с английского — «искупление»). В Ридемпшне властвует некто Ирод — отъявленный негодяй, предводитель банды головорезов, которые держат в постоянном страхе горожан, вынужденных работать на бандитов. Каждый год Ирод устраивает состязание по стрельбе, на которое собираются отчаянные искатели приключений со всей округи.

Чемпионат ведется по немудреным правилам — побеждает тот, кто остается в живых. Победившему полагается приз — 123 тысячи долларов. За все время еще никому не удавалось превзойти Ирода в быстроте и меткости. Однако на сей раз у него появилось сразу несколько серьезных противников, которые, в отличие от большинства авантюристов, участвуют в состязании не из-за денег. Бывший соратник Ирода по прозвищу Священник в свое время предпочел разбою религию и теперь вынужден вступить в игру под страхом виселицы. Странная незнакомка Элен (единственная женщина среди стрелков), которую все в городе называют просто Леди, хочет отомстить Ироду, виновному в страшной смерти ее отца. И наконец, Малыш — юный сын Ирода, желающий во что бы то ни стало отнять у папаши титул лучшего стрелка…

Шэрон Стоун выбрала в качестве постановщика фильма Сэма Рэйми. Выбор был достаточно необычен: до этого времени за плечами у тридцатипятилетнего режиссера был всего один масштабный проект, созданный на крупной студии, — это фантастический триллер «Человек тьмы». Все остальные его работы, среди которых дилогия «Зловещие мертвецы» и ее продолжение «Армия тьмы» были принципиально малобюджетными. Хотя это не помешало им стать невероятно популярными и почитаемыми в среде любителей «странного» кино. Сам Рэйми благодаря этим картинам был сразу же возведен в ранг культовой фигуры.

В 1980 году совсем еще молодой Сэм Рэйми основал со своими друзьями Робертом Тапертом и Брюсом Кэмбеллом студию «Ренессанс». Он мечтал о полных зрителей залах, которые будут собирать его фильмы. Через 10 лет упорного труда он сумел осуществить свою мечту.

В своей первой части «Зловещих мертвецов» он рассказывает о пяти студентах, которые, приехав на уик-энд в одинокую хижину, находят «Некрономикон» — «Книгу мертвых» и тем самым вызывают в наш мир демонов. Фильм был задержан цензурой и вышел на экраны США только в 1983 году, став визитной карточкой Сэма Рэйми. Жуткие кровавые сцены приправлены черным юмором, а операторская работа вызывает ощущение катания на американских горках. Добрую половину фильма зритель смотрит на происходящее как бы глазами демона, а уж тот на месте не стоит, перемещаясь во всех направлениях с бешеной скоростью.

Критики определили фильм как добротно сделанный «ужастик», который при очень маленьких затратах и участии в нем лишь пяти актеров во главе с Брюсом Кэмбеллом, умело держит зрителя в напряжении от начала до конца.

1987 год с выходом «Зловещих мертвецов-2» стал для Рэйми годом всеобщего признания. В нем увидели человека, умеющего завлечь публику в кинотеатры достойной лентой, а не просто напичканной спецэффектами пустышкой. Сюжет второй части практически повторяет сюжет первой, за исключением финала. В фильм добавили юмора и эффектов, а темп повествования стал еще динамичней. Брюс Кэмбелл, на этот раз сыгравший главную роль, стал кумиром молодых любителей «крутых» ужасов. В этом же году он получил гран-при Фестиваля фантастики в Париже.

В 1990 году Рэйми вновь заявляет о себе — на этот раз на суд публики представлен мрачный, ошеломляющий комикс «Человек тьмы». Это мощный, захватывающий фильм о новом киногерое, который мстит своим врагам, применяя уникальное изобретение — возможность изменять внешность при помощи искусственной кожи. Публика прекрасно приняла этот динамичный боевик с элементами фантастики. Он стал самым кассовым из фильмов Рэйми.

Так что над фильмом «Быстрый и мертвый» режиссер работал уже в новой «весовой категории».

Бюджет фильма превысил 30 миллионов долларов, а среди исполнителей главных ролей значились уже не личные друзья Рэйми, как это чаще всего бывало в его прежних фильмах, а знаменитые актеры, которых по большей части выбрала Шэрон Стоун, имевшая право решающего голоса. Роль Ирода должен был играть Джин Хэкмен, роль Священника — Рассел Кроу, Малыша — Леонардо Ди Каприо, а Леди — сама Шэрон.

Объясняя свой выбор режиссера, Шэрон Стоун, говорила: «Сэм был единственным кандидатом в моем списке. Я не думаю, что кто-то, кроме него, смог бы справиться с таким материалом, даже великие режиссеры». Сам Рэйми объяснил свое согласие так: «Когда Шэрон Стоун говорит: «Я хочу тебя», — какой мужчина устоит?» И хотя он никогда раньше не работал с такими именитыми актерами, как Стоун и Хэкмен, это его нисколько не пугало. Его беспокоило другое: постановка вестерна включает главным образом перестрелки. Рэйми признается, что вначале он был немного напуган решением дилеммы. Существует тонкое различие между штампами вестернов и их классическими элементами. Он никак не мог решить, к чему из них относится перестрелка: либо это штамп, уже надоевший публике, либо это классический элемент жанра, превратившийся в миф. Он хотел привнести что-то новое в этот жанр.

Съемки проходили в 50 милях от города Таксон в штате Аризона.

Встретив Боба Вагнера, Шэрон позвонила Макдональду и сказала ему, чтобы он не приезжал к ней в дом, который она сняла на время съемок в Таксоне. А следом он получил еще более решительный звонок: «Мисс Стоун вернет ваше кольцо по почте федеральным экспрессом».

Во время съемок «Быстрого и мертвого» Шэрон Стоун и Боб Вагнер проводили вместе много времени. Одной из его обязанностей было заходить к ней в трейлер и сообщать, что ее ждут на съемочной площадке, а также подавать ей реквизит. А в самом начале съемок его делом было просто заезжать за ней каждое утро в половине шестого и привозить на съемочную площадку. Однажды они опоздали, и администратор картины был вынужден отправить на их поиски целую команду.

Но из этого не делали проблемы, так как Шэрон Стоун являлась шефом картины. Когда руководство студии просмотрело первый отснятый материал, то предложили одеть Шэрон Стоун в женскую одежду Старого Запада. Шэрон передали это пожелание. Она возмутилась: ездить верхом в дамском седле — какой навязший в зубах штамп! Кроме того, от имени того же руководства, не говоря, от кого конкретно, исходили идеи, ей передали, что там сожалеют об отсутствии интимных сцен для Шэрон. В ответ на это она заявила: «Можно выглядеть сексуально не только тогда, когда ты бегаешь в чем мать родила. Эта роль не предусматривает сцен с раздеванием».

Но это не означает, что в фильме не было эротических эпизодов. Единственное, от чего она наотрез отказалась, так это сниматься в любовных сценах с молодым актером Леонардо ди Каприо. Она заявила, что ничего не имеет против него, но не хочет потом слышать в свой адрес обвинения в совращении малолеток. В своем дневнике Шэрон писала: «В этот фильм я вложила 125 тысяч долларов, особенно желая видеть в нем молодого актера Леонардо ди Каприо».

В то время Леонардо был еще подростком, но Шэрон говорила, что у него большой талант и красивая внешность. Она была уверена, что со временем он станет одним из самых прекрасных актеров Голливуда.

Готовясь к съемкам, Шэрон просмотрела несколько старых вестернов и заметила, что везде женщины были ужасно одеты и имели совершенно жуткие прически. Они представляли собой совершенно карикатурное зрелище. Шэрон заявила, что женские персонажи в старых вестернах создавались мужчинами в соответствии с их собственной фантазией. На самом деле женщины и выглядели, и вели себя иначе.

Во время съемок одной из сцен Шэрон провела десять дней в грязи. Под ковбойский костюм она надевала водонепроницаемый костюм ныряльщика, а на ноги — пластиковые мешки, чтобы они не промокли. Говорили, что большую часть своего гардероба для этого фильма Шэрон нашла в подвальчике в Милане. Это были оригинальные костюмы из вестернов Серджо Леоне и Клинта Иствуда, подлинные старинные одежды.

Но даже в ковбойском одеянии Шэрон выглядела очень сексапильно, чему особенно способствовали кожаные брюки.

Стоун забавляли споры о ее женственности. С присущим ей чувством юмора она говорила: «Вы знаете, эти разговоры о том, к какому полу я принадлежу, возникают постоянно. Мне кажется, из этого не надо больше делать тайну».

Будучи сопродюсером фильма, Шэрон Стоун вникала во все детали. Она также добилась, чтобы ее брат Майкл получил в фильме роль одного из бандитов. Она взяла его в качестве своего спутника на церемонию вручения премии «Оскар» в 1994 году. Окружающие ломали голову, пытаясь определить, что за мужчина с длинными гладко зачесанными в «хвост» волосами так вольно общается с богиней экранного секса. Шэрон Стоун, которая после церемонии переоделась в длинное платье, отделанное бусинами, с косым вырезом, обнажающим левое плечо, с завитыми по моде 20-х годов волосами, постоянно просили представить ее нового парня.

Она делала это с удовольствием. Она всегда поддерживала с семьей близкие отношения, особенно с родителями и братом.

Майкл Стоун не обладал такой красивой внешностью, как сестра. Он несколько раз ломал нос (или ему его ломали?). Он два года провел в нью-йоркской тюрьме за хранение одного килограмма кокаина. В 1994 году ему было 42 года. Он рассказывал, что после школы служил в военно-воздушных силах, а после демобилизации стал выпивать и пристрастился к наркотикам. Ему не нравилось, что его отец провел всю жизнь, работая в сталелитейных мастерских. Майкл хотел сломить существующую систему. Но не смог. Сестра помогла ему вылечиться. Он переехал за ней в Голливуд и открыл свое дело по производству изделий из мрамора и камня. Там у него начался роман с Роной Ньютон-Джон. Он говорил: «Если бы не Шэрон и не мои родители, я бы, наверное, до сих пор сидел в тюрьме». Он принял участие в отделке жилищ многих знаменитостей, включая и особняк Аарона Спеллинга стоимостью в 20 миллионов долларов. Но в 1993 году Майкл закрыл свое дело из-за уменьшения рынка сбыта продукции. В это время он начал изучать актерское мастерство. И тут Шэрон нашла ему роль в фильме «Быстрый и мертвый». Шэрон рассказывала со смехом; «Мне сказали: «О’кей, мы посмотрим вашего брата», — а сами все откладывали просмотр, пока распределяли более или менее значительные роли. А потом, когда мой брат наконец вошел, они воскликнули: «О, какая фактура!» Я была счастлива услышать это. Он — хороший актер, очень органичный». У Майкла не оказалось ни одной реплики в фильме, но на протяжении большей части действия он находился рядом с Джином Хэкменом.

Майкл восхищался Шэрон, тем, что она сумела достичь вершин в своей профессии: «Я очень горжусь тем, что являюсь ее братом. Каждый ее успех я воспринимаю как свой собственный». Беря с нее пример, он изо всех сил боролся со своими дурными пристрастиями. Желание Майкла стать актером крепло. С тех пор как он развелся, он не женился и ни разу не видел своего сына Брайана. Он должен был доказать себе и всем остальным, что навсегда порвал со своим темным прошлым. Поэтому его дебют в фильме «Быстрый и мертвый» стал своего рода достижением.

Несмотря на то, что Шэрон Стоун была сопродюсером фильма, ей приходилось воевать со студией «Колумбия-Три стар» за каждый дюйм своих предложений. Но она получала удовольствие от нового положения. Она говорила — в своей обычной ироничной манере: «Как замечательно быть боссом! Когда я была ребенком, то говорила, что буду актрисой, и все считали меня чокнутой. Прошло 13 лет, и я снялась в фильме, ставшем хитом. Мне понадобилось много сил и воли, чтобы моя мечта сбылась. А теперь я хочу контролировать весь процесс создания фильма. Я добьюсь и этого».

Она тесно сотрудничала с Сэмом Рэйми над общим проектом картины. Даже в фильме о Диком Западе Рэйми не отказался от своих излюбленных приемов и методов. Ему удалось привнести в патриархальный жанр вестерна элементы «слэпстика» — направления «бульварного» кинематографа, в котором очень черный юмор сочетается с кровавыми и крайне натуралистическими сценами насилия. Так, к примеру, в одном из эпизодов зрителю представляется возможность наблюдать за происходящим… сквозь дырку в голове очередного стрелка. Шэрон была на стороне режиссера. Она назвала фильм «новым жанром», который показывает природу насилия такой, какая она есть, не романтизируя, но и не сглаживая ее. И когда заходили разговоры о том, чтобы вырезать какие-то особо жуткие моменты, Шэрон выступала против этого.

Она получала удовольствие от съемок в обоих фильмах: и в «На перепутье», и в «Быстром и мертвом». Актриса вспоминала об этом времени: «Каждый день работы был прекрасным. Потому что мне не приходилось изображать женственность, я просто была женщиной, настоящей женщиной… Раньше я играла в фильмах, где всем заправляли мужчины, поэтому в них женские роли строились в соответствии с их мужской фантазией. А в «Быстром и мертвом» мы исходили не из мужского восприятия женщин Запада».

В этом фильме у Шэрон Стоун была сцена поцелуев с Томом Скерриттом. Позднее она говорила, что он умел целоваться лучше всех. Она и ему об этом сообщила. Это вышло довольно забавно. Она появилась у него в трейлере и сказала: «А ты знаешь, ты целуешься лучше всех. Ты такой красивый, сексуальный, парень — просто класс и все такое!» Он: «Отлично, а…» Она добавила: «Я хотела, чтобы ты это знал. Пока!» С этими словами Шэрон закрыла дверь и ушла. Он только успел воскликнуть: «Что-о-о?»

С тех пор, как у Шэрон произошел несчастный случай с пони, она избегала лошадей. Но снимаясь в вестерне, она не могла с ними не встретиться. Майкл прекрасно понимал, какие трудности ей надо преодолеть, чтобы побороть страх, ведь она должна была не просто сесть в седло, а скакать на лошади во весь опор. После этого фильма верховая езда превратилась для Шэрон в настоящую страсть.

Во время работы над «Быстрым и мертвым» Шэрон Стоун окончательно рассталась с Биллом Макдональдом, вернув ему по почте обручальное кольцо. Позднее она говорила: «Теперь я, наконец, поняла, что мне не суждено иметь личную жизнь. Я слишком мало требую от мужчин, чтобы заинтересовать их. У меня своя жизнь, карьера, независимость и деньги. Чего мне еще нужно?» И тем не менее в ее жизни появился новый мужчина: помощник режиссера Боб Вагнер, почти на десять лет моложе ее.

Еще во время съемок «Быстрого и мертвого» Роман Полански объявил о том, что собирается поставить римейк классического эротического фильма Луиса Бунюэля «Дневная красавица», и хочет, чтобы главную роль сыграла Шэрон Стоун, ту самую роль, в которой в 1967 году снялась Катрин Денев — молодой женщины, недавно вышедшей замуж, которая втайне от супруга работает днем в первоклассном парижском борделе. Полански говорил, что Шэрон Стоун — великая актриса, обладающая к тому же прекрасным телом. Он считал это редким сочетанием. Она отлично подходила на эту роль.

К сожалению, идея так и осталась неосуществленной. То ли потому, что Шэрон не хотела сниматься в очередном эротическом фильме, то ли потому, что Полански не смог воплотить свою идею в жизнь. Однако Шэрон Стоун было приятно узнать, что режиссер такого уровня публично похвалил ее, причем не за внешние данные, а за актерское мастерство.

Съемки фильма «Быстрый и мертвый» завершились в феврале 1994 года. Шэрон пришлось оставить монтаж картины на Сэма Рэйми, а самой вернуться в Лос-Анджелес всего на неделю для решения некоторых деловых вопросов, а затем вылететь в Майами, штат Флорида, на встречу с Сильвестром Сталлоне.

Позднее она вспоминала: «У меня были плохие, трудные времена. Но после всех волнений и переживаний, слухов и сплетен работа над картиной «Быстрый и мертвый» вернула мне равновесие. Теперь я уже не принимаю решений в угоду публике».

Смена имиджа

1993 год оказался для Шэрон очень насыщенным во многих отношениях.

Осенью немецкое издательство журнала «Вог» обратилось к ней с предложением сделать фотоснимок для разворота. На нем она предстала топлесс, прикрывая руками обнаженную грудь, с сигаретой в зубах и в белых мужских трусах от Джорджо Армани. После их совместной работы редактор журнала Анна Винтур заявила: «Шэрон — великая, блестящая киноактриса в самом классическом смысле, тогда как многие актрисы таковыми не являются».

Номер с этой фотографией появился в декабре, когда работа над фильмом «Быстрый и мертвый» шла полным ходом. Примерно в это же время Сильвестр Сталлоне с продюсером Джерри Вайнтраубом готовили к съемкам фильм под названием «Специалист». Им нужна была актриса на роль женщины, которая нанимает бывшего убийцу — агента ЦРУ, чтобы отомстить за убийство своих родителей. И Сталлоне, и Вайнтрауб пришли к единому мнению, что им нужна «новая Шэрон Стоун», и в течение 6 месяцев они упорно искали актрису, которая бы отвечала их требованиям.

Вайнтрауб вспоминает: «Однажды я позвонил Слаю и спросил: «Послушай, а чем плоха «старая» Шэрон Стоун? Зачем искать «новую»?» Слай подумал, потом рассмеялся и сказал: «А знаешь, ты прав!»

Почему им с самого начала не пришло в голову обратиться к самой Шэрон Стоун? Они хотели, но потом подумали, что с Сильвестром Сталлоне приглашать еще одну суперзвезду в фильм нет необходимости. Приглашение неизвестной актрисы обошлось бы значительно дешевле. Но в конечном итоге здравый смысл перевесил финансовые расчеты и они обратились к Шэрон Стоун. Она прочитала сценарий и решила, что — хотя там предполагалось раздевание и имелось несколько очень откровенных интимных сцен — ей предлагалась роль, которая была не похожа ни на одну из уже сыгранных. И она подписала контракт со студией «Уорнер Бразерс» на съемки в фильме «Специалист» сразу же по окончании работы над «Быстрым и мертвым». Фактически она должна была работать без перерыва: с ноября по февраль 1994 года над первым фильмом и с февраля по май 1994 года — над вторым.

Но «Специалист» хоть снимался в комфортных условиях — в солнечном Майами. Во всех отношениях это был «фильм Сильвестра Сталлоне» — полный мощного и зачастую жестокого действия. Как и в случае Шварценеггера, имя Сталлоне в представлении публики было прочно связано с человеком действия, обладающим почти несокрушимой силой. Однако, если не считать пары забывшихся фильмов, он начал свою карьеру с прекрасно сыгранной роли в фильме «Рокки», сценарий которого он сам и написал. С ним он был выдвинут на соискание премии «Оскар» в двух номинациях: «Лучший актер» и «Лучший киносценарист». Успех фильма предопределил продолжение, за которым последовали и другие серии, каждая из которых была хуже первоисточника и только помогала критикам и публике забыть о том, что Сталлоне — не только человек действия, но и актер.

Роль Рэмбо в трех фильмах укрепила его славу героической звезды бокса, но он предпринял отчаянную попытку уйти от сложившегося стереотипа и сыграл в комедийной картине «Стойте, или моя мама выстрелит!». Эта роль не принесла Слаю успеха, и он, наконец, понял, что если хочет сохранить популярность, то придется вернуться к жанру, в котором публика хочет его видеть. Поэтому он сделал фильм «Скалолаз», где от него требовалось совсем немного помимо его прекрасной физической формы. В фильме звучала легкая ирония, которая усилилась в фильме комедийного плана под названием «Подрывник», а потом была доведена до гротеска в картине «Судья Дредд». Между «Скалолазом» и «Судьей Дреддом» Сталлоне хотел сделать фильм, который, по его мнению, должен был понравиться публике и одновременно дать ему возможность сыграть нечто для него новое. Он говорил, что «Специалист» — фильм в стиле «экшн», но не в чистом виде. Это попытка прорваться в жанр, о котором он давно мечтал — эротический триллер. Сталлоне признавался, что временами пытался сменить жанр, уходя в комедию, но комедия не принесла удачи. Он хватался за появлявшиеся возможности, но всюду встречал сопротивление.

По сути, он говорил о том, от чего предостерегал Шэрон Стоун Джо Эстерхаз, когда советовал ей не пытаться играть роли другого плана.

Сталлоне анализировал полученный им урок. Он рассказывал, что в повседневной жизни считает себя человеком с юмором. Но вот роли в комедиях получались у него неважно. То ли ему не хватало таланта, то ли средства выражения смешного не соответствовали его личности. Он пришел к выводу, что комедия — сфера деятельности настоящих комедиантов, а ему лучше заниматься тем, что более подходит ему лично. Некоторые актеры становятся товаром определенного вида. Когда зрители идут в кино на таких актеров, они ожидают получить определенный результат. Однажды он получил письмо от кинозрителя. В нем говорились: «Если я хочу посмотреть комедию, то я иду на Стива Мартйна — я не хочу видеть там вас. От вас я жду совсем другого. Это Рокки, Рэмбо, Кобра». Сталлоне говорит: «Это — мое, так почему же мне не добиться высот именно в этом? Мне кажется, этот жанр мне удается. Я его понимаю, я люблю опасность. Мне нравится преодолевать трудности. Когда я наконец понял и принял это, конфликт исчез».

Именно против этой философии отчаянно воевала Шэрон Стоун. Она повторяла, что не собирается идти на поводу у зрителя, и будет продолжать прокладывать свой путь. А вот удастся ли ей добиться успеха там, где Сталлоне потерпел поражение, публике еще предстоит увидеть.

Фильм «Специалист» явился своего рода компромиссом, удовлетворявшим желание Сталлоне сыграть что-то более драматическое и в то же время отвечавшим требованиям студии видеть его в роли человека действия. К сожалению и публики и критиков, руководство студии явно забыло о том, что Сталлоне уже показал себя актером, способным на глубокую и убедительную драматическую игру — сначала в «Рокки», а затем — в «Райской аллее». Второй фильм не получил- признания, но сам актер считал, что в нем он сыграл свою лучшую роль на тот период времени. «Скалолаз» был важным фильмом для него, но он и сам не мог сказать, что эта роль отличалась особой драматургической глубиной. Это была скорее демонстрация физической формы. Он надеялся, что «Специалист» окажется качественно на более высокой ступени.

В фильме Сталлоне сыграл роль «специалиста», который вместе со своим непосредственным начальником (Джеймс Вудс) выполнял тайные операции по заданию правительства, включая и убийства. Но у героя Сталлоне была совесть, и когда в результате террористического акта был убит ребенок, он напал на своего начальника и скрылся.

Спустя несколько лет Сталлоне, работая наемным убийцей, встречает Шэрон Стоун. Она звонит ему по телефону и объясняет, что несколько лет назад ее родители были убиты и теперь она хочет отомстить за них. Сталлоне сначала не соглашается, так как у него возникают дурные предчувствия, но женщина уговаривает его. Он влюбляется в ее голос и начинает следить за ней, чтобы проверить, искренна ли она. Он приходит в ее дом и видит, как она живет. Он так глубоко вникает в ее мир, что когда они наконец встречаются лицом к лицу, между ними вспыхивает влечение.

Для Шэрон Стоун эта роль опять включала и наготу, и секс, но, кроме того, она требовала хорошей, солидной драматической игры.

Сталлоне говорил, что Шэрон Стоун подходила лучше всех. Она хорошо знала жанр, умела передать настроение. Он был уверен, что сделал правильный выбор, пригласив ее в фильм.

Кое-кто ожидал столкновения двух больших эгоистов — Сталлоне и Стоун, но на деле все оказалось иначе: между двумя звездными актерами установились теплые дружеские отношения. В конечном итоге Сталлоне пришел к выводу, что работа протекала очень гладко — она оказалась самым спокойным моментом в его карьере. Сталлоне и Стоун испытывали взаимное восхищение. Она говорила: «Слай великолепен! Он — отличный профессионал, очень талантлив и — чего многие люди не могут признать — очень-очень умен».

Кроме Шэрон и Слая в фильме принимали участие Род Стайгер в роли кубинского криминального босса и Эрик Робертс в роли его сына-психопата, который и убил родителей Шэрон. Эрик был братом Джулии Робертс. Мир тесен, особенно в Голливуде. Для Стайгера, который в течение нескольких лет страдал депрессией и оказался забытым Голливудом, этот фильм стал возвращением к работе, чему он очень радовался. Он много работал, несмотря на то, что на протяжении большей части съемок страдал от сильных болей из-за операции на бедре. Так что трость, которой он пользовался, была не просто реквизитом, а необходимым атрибутом. На съемочной площадке он обращался к своим партнерам с джентльменской учтивостью: мистер Сталлоне, мисс Стоун, мистер Вудс. От него «мисс Стоун» узнала о многих теневых сторонах Голливуда. В 1967 году Стайгер получил «Оскар» за роль в классическом фильме «В душной южной ночи». Он рассказал, как незадолго до съемок в «Специалисте» он обратился к «одному из трех тысяч вице-президентов одной из киностудий, который был еще ребенком, когда Стайгеру было уже тридцать лет». Этот чиновник спросил актера, может ли он изобразить южный акцент. Стайгер ответил: «Я получил премию Академии за роль с южным акцентом в фильме «В душной южной ночи». Вы видели этот фильм?» «Нет», — ответил чиновник. Стайгер понял, что чтобы доказать этим псевдознатокам кино, на что он способен, ему придется сыграть в новом фильме. Поэтому приглашение участвовать в «Специалисте» он воспринял как подарок судьбы. Он и не мечтал о лучшей рекламе для себя.

Возможно, благодаря всегда теплому солнцу в Майами или роскошным апартаментам в отеле «Балтимор», где поселили главных актеров, или из-за встречи с родственными душами, но Шэрон тоже считала работу над этим фильмом одним из самых приятных моментов в своей карьере. Она отмечала веселый нрав Сталлоне, его умение шутить и смешить всю съемочную группу. В общем, атмосфера на съемках царила самая благоприятная.

Режиссером фильма был перуанец Луис Льоса — культовая фигура, любимец элитарной публики. Студия «Уорнер Бразерз» определила фильм как «чувственный триллер, включающий месть, одержимость и предательство».

В фильме было три интимных сцены между Сталлоне и Стоун: в душе, на полу в гостиной и — более традиционная — в постели. Сталлоне очень внимательно отнесся к постановке откровенных сцен. На площадку за закрытые двери допускалось строго ограниченное число людей: только три оператора и два технических работника из двухсот двенадцати человек съемочной группы. Все они подписали бумагу о неразглашении того, что будет происходить на протяжении трех дней «жарких» съемок. Это делалось не по желанию Шэрон Стоун, ставшей вдруг такой стеснительной, а по настоянию Сталлоне. Члены съемочной группы пришли к выводу, что у Сталлоне был «пунктик» по поводу его мужского достоинства. Он боялся не того, что будет на экране, а того, что увидят окружающие во время съемок интимных сцен. Он не хотел, чтобы потом кто-нибудь рассказывал анекдоты о том, как он вел себя с Шэрон Стоун в постели.

Слухи о том, что на Южном пляже в Майами идут съемки сцен в стиле «Основного инстинкта», привлекли туда толпу папарацци. Их оказалось больше, чем телохранителей, парикмахеров, гримеров и шоферов, занятых в работе над фильмом, вместе взятых. И все — с фотокамерами. Правда, большинство из них были нацелены на Шэрон, а не на Сталлоне. Особенно в тот день, когда она появилась в просвечивающем платье в сеточку, под которым виднелось белое бикини.

Предвидя, что самые изобретательные папарацци постараются любыми путями проникнуть на съемки интимных сцен, Сталлоне нанял дополнительную охрану, чтобы не подпускать любопытных фотографов близко к съемочной площадке. Кроме того, всех людей, участвующих в работе, предупредили, что если кого-то заподозрят в пособничестве папарацци, тот будет немедленно уволен. Меры предосторожности сработали, и гладкий ход съемок не нарушился ни одним инцидентом.

Во время съемок интимных сцен Шэрон чувствовала себя гораздо свободнее, чем Сталлоне. Она говорила: «Сейчас мне тридцать шесть, и через пять лет я уже не буду выглядеть так же хорошо. Хотя мне кажется, что в душе я еще долго буду оставаться молодой». Как всегда, перед тем как согласиться на обнажение перед камерой, Шэрон посоветовалась с отцом, на что тот ответил: «Поступай так, насколько тебе позволяет твоя гордость».

Что касается Сталлоне, то в свои сорок семь лет он выглядел прекрасно. Его тело стало бронзовым под флоридским солнцем, его мускулы блестели и играли. По его словам, между ним и Шэрон не было никакого соперничества, хотя участники съемок признавались, что некоторое подобие соревнования все же имело место: хотя бы в том, на ком окажется самое узкое бикини. По общему мнению, в конечном итоге победа осталась за Шэрон Стоун.

В окончательном варианте в одной из интимных сцен ягодицы Сталлоне были показаны дольше и крупнее, чем это же место у Шэрон. Вероятно, режиссер Льоса почувствовал, что публике захочется увидеть что-то новенькое, и он поменял ракурс. Сталлоне шутил, что в> постельных сценах он не позволит Шэрон доминировать. Если дать ей возможность оказаться наверху, тогда камера сосредоточится на показе ее тела. «Я тебе не Майкл Дуглас!» — смеялся он, намекая на сцену в «Основном инстинкте», где Дуглас оказался внизу. В результате Джерри Вайнтрауб заявил, что он никогда в жизни не видел ничего более эротичного, более чувственного и более сексуального. Сталлоне напомнил ему молодого Жана-Поля Бельмондо, а Шэрон была просто великолепна — как и в «Основном инстинкте». Что касается мнения Сталлоне по поводу откровенных сцен, то он заявил: «Это самые чувственные сцены, которые мне приходилось когда-либо играть. Шэрон просто неподражаема в этих эпизодах. Она красива, очень сексуальна и умна».

Шэрон Стоун считала, что этот фильм дал ей шанс раскрыться как драматической актрисе, и это для нее важнее, чем ее способность изображать соблазнительницу.

Во время работы над фильмом у нее был собственный телохранитель, который прежде работал у президента Никсона. Когда в мае 1993 года Никсон умер, телохранитель попросил Стоун отпустить его на похороны. Тут родилась история в духе лучших традиций Голливуда. Согласно слухам, Шэрон заявила ему, что если он уедет, то может забыть о работе на нее. Этому легко поверили те, кто считал Стоун бессердечной дрянью, какой расписали ее некоторые средства массовой информации. Но это никак не соответствовало реальности, если учитывать, сколько времени и сил Шэрон отдавала работе с бездомными детьми. Некоторые скептики, узнав об этом, стали утверждать, что благотворительностью она пыталась создать себе благородный имидж. Но они не учли того, что заниматься этим Шэрон начала задолго до появления в прессе нелестных отзывов о ней.

В одном интервью она объяснила, что эта работа дает ей возможность встречаться с разными людьми и тем самым участвовать в жизни общества, помогая что-то исправить и улучшить. Следует вспомнить, что эти взгляды она унаследовала от родителей.

Что касается того телохранителя, то он поехал на похороны Никсона, но не вернулся назад. По слухам, Шэрон его уволила, а она доказывала, что он уволился сам.

Интимные сцены дали возможность и Сталлоне, и Стоун продемонстрировать свои прекрасные внешние данные. За пять лет до этого ходили упорные слухи о том, что Сталлоне употреблял стероиды, в результате чего его мускулы значительно увеличились в объеме. Говорили, что он испортил свое тело и дал зарок отказаться от стероидов. После этого он полагался только на физические упражнения, и к сорока семи годам его мускулистое тело обрело более гармоничные формы.

Что касается Шэрон, она стала стройнее. Люди думали, что она специально похудела для съемок в фильме, но она объяснила, что не делала этого. Она заметила, что и ее фигура, и лицо стали меняться. То ли с возрастом, то ли потому что она много работала. Она призналась, что постоянно чувствовала себя усталой, стала менее выносливой. Чтобы привести Шэрон в хорошую форму, руководство студии наняло для нее личного тренера. Они думали, что она добросовестно занималась гимнастикой, но на самом деле, по признанию Шэрон, у нее не было для этого времени. Они оплачивали работу тренера, и Шэрон притворялась, будто пользовалась его услугами. Единственное, что она получала, так это массаж.

Хотя секс не был главной целью фильма и характеристикой роли самой Шэрон, все же она играла женщину, которая использовала секс для достижения своей цели. По сценарию, она соблазняет человека, которого хочет видеть мертвым. Работая над этими эпизодами, Шэрон провела в постели с Эриком Робертсом целую неделю. Она не считала эту сцену ни любовной, ни сексуальной. Ее героиня испытывала очень противоречивые чувства. Она соблазняет героя Робертса, ненавидя его. Желая его смерти, она вынуждена заниматься с ним сексом. Это очень жестокая, сложная сцена. Об Эрике Робертсе она отозвалась так: «Он очень красив, как мечта Микеланджело». Сам Эрик вспоминал о неделе, проведенной в постели с Шэрон Стоун, как об очень приятном времени.

Но в конечном итоге эта сцена была вырезана в угоду все той же комиссии МРАА, так как студия не желала, чтобы фильм пошел в категории NC-17.

Во время работы над фильмом пришло известие о том, что Слай стал отцом в очередной раз. У него уже было два сына-подростка от его первой жены Саши. Новое прибавление не принесло особой радости отцу, так как он совсем запутался в своих женщинах. Будучи помолвленным в течение нескольких лет с Дженнифер Флавин, он умудрился завязать роман с топ-моделью Джэнис Дикинсон. Это случилось за несколько месяцев до начала работы над «Специалистом». Оказалось, что Джэнис забеременела, и Сталлоне пришлось оставить Дженнифер ради Джэнис. Вскоре она родила ему дочь, которой дала имя Саванна Родин. Сталлоне — «счастливый отец», как назвали его журналисты, тут же учредил страховой фонд для новорожденной.

Когда Джэнис оправилась от родов и смогла путешествовать, она отправилась в Майами к Сталлоне, где они стали обсуждать предстоящую свадьбу. Он настаивал на том, чтобы она подписала брачный контракт, на что Джэнис не соглашалась. А она, в свою очередь, требовала, чтобы он выплатил ей крупную сумму денег на содержание. Споры закончились тем, что Слай отобрал у нее «мерседес», который перед этим отдал в ее распоряжение, и она вернулась в Лос-Анджелес. Развязка наступила после того, как был сделан тест на ДНК, показавший, что отцом девочки был не Сталлоне, и Дженнифер получила своего жениха обратно. В 1996 году она родила ему его настоящую дочь — Софию Розу.

Из-за этого скандала, разгоревшегося прямо во время съемок «Специалиста», все внимание прессы сосредоточилось на Сталлоне. Шэрон была оставлена в покое — относительно, конечно — и могла наслаждаться своим романом с Бобом Вагнером.

Рассказывая журналистам о своих планах, Сталлоне признавался, что ему надоело быть Рэмбо. На каждом втором постере, выходящем из печати, можно было видеть одно и то же: парня с оружием в руках, менялись только лица — Стивен Сигал, Чак Норрис, Арнольд Шварценеггер, Жан-Клод Ван Дамм. Он понял, что настала пора двигаться дальше. Он считал, что «Специалист» даст ему возможность отойти от стереотипа человека действия и проявить свои актерские способности.

Хотя фильм не страдал от нехватки действия, роль эксперта по подрывным работам предполагала, что игра Сталлоне будет постоянно прерываться разнообразными взрывами: то небольшими, то крупными, а то и вовсе грандиозными, как, например, в заключительной сцене фильма, когда герой взрывает дом с помощью своего секретного взрывного устройства.

Несмотря на всю пиротехнику и эффектные сцены демонстрации мускулов, Сталлоне считал, что ценность фильму придавала драматургия и игра актеров.

Он тщательно работал над каждым эпизодом. Так, например, ему не давала покоя сцена, в финале которой он убивает героя Эрика Робертса. Съемки проходили в отеле «Майами». Сталлоне, одетый в костюм для тенниса, с теннисной ракеткой в руках сидит у бассейна, ожидая, когда к нему подвезут столик на колесиках. Ему нужно поставить на тележку чайную чашку с блюдцем, в которые вмонтировано взрывное устройство, занять место у бассейна и с помощью теннисной ракетки (в ней находится дистанционное управление) взорвать бомбу. Действия очень просты, у Сталлоне была возможность занять себя чем-нибудь более интересным. Включили камеру, Сталлоне помахал ракеткой, сел в шезлонг и стал с интересом рассматривать женщин в купальных костюмах. Снято! Льоса доволен, Сталлоне — нет. Они делают второй дубль, третий, но Слай не удовлетворен.

Следующий эпизод. Сталлоне видит Шэрон Стоун, идущую по коридору, но он не может остановить взрыв, механизм уже запущен. Этот кадр был снят быстро.

Затем следовал эпизод со взрывом. Постояльцы отеля, которые в тот день не могли попасть в бассейн, столпились вокруг, наблюдая за съемками. Места Шэрон Стоун и Эрика Робертса на всякий случай заняли телохранители. Специальные эффекты были устроены таким образом, чтобы был показан мощный взрыв, а сам отель не пострадал. Но всегда существует опасение, что трюк не удастся.

Режиссер по специальным эффектам начал обратный отсчет времени, затем нажали кнопку, устройства сработали, инсценировав мощный взрыв. Когда дым рассеялся, зрители, съемочная группа и актеры зааплодировали, а управляющий отеля с облегчением вздохнул, обрадовавшись, что отель остался невредимым.

К сожалению, не все старания Сталлоне сохранить драматургию картины и показать свои актерские способности в наилучшем свете увенчались успехом. Многое попало под нож режиссера в процессе монтажа. Несмотря на сценарий, то, что в конечном итоге дошло до экрана, оказалось стопроцентным фильмом в духе Сталлоне — не эротическим триллером, а фильмом в стиле «экшн».

Съемки завершились в начале лета. Шэрон получила обещанный ей гонорар в 6 миллионов долларов, Сталлоне — в 2 раза. больше. Он остался в Майами, купив себе особняк, отделанный белым кирпичом, в районе кокосовой рощи. А Шэрон вернулась в Лос-Анджелес.

Вскоре на экран вышел фильм «На перепутье», и критики тут же набросились на него. Правда, Шэрон Стоун получила несколько прекрасных персональных отзывов. Она говорила, что ей было неприятно читать ругательные статьи о фильме и в то же время радостно, что ее игра понравилась.

«Эмпайр» назвал «На перепутье» «скучным, тоскливым римейком французской психологической драмы, где коматозный Ричард Гир мечется между жизнью и смертью, разрываясь между прекрасной женой — Шэрон Стоун — и своей страстной любовницей — Лолитой Давидович. Фильм обречен, так как то, что во французском кино было так глубоко и значительно, в американском варианте оказалось скучным и утомительным».

Несмотря на неблагоприятные отзывы критиков, Шэрон Стоун приложила немало сил для рекламы картины. Подобно хамелеону, она приспосабливалась к той аудитории, перед которой выступала.

Так, отвечая на вопросы журнала «Нью-Йорк тайме», она удивила читателей умением вести умный разговор о литературе и искусстве. Она выглядела «королевой кино», согласившись позировать для журнала о кинематографе в красивом длинном платье с изящными складками на фоне рояля. Для журнала «Ярмарка тщеславия» она сфотографировалась топлесс, правда, заявила, что ее заставили это сделать обманным путем. Когда Дэвид Леттерман пригласил ее на телевидение на свое ток-шоу, она очаровала его и всю зрительскую аудиторию, напропалую флиртуя с ним в шутливой манере. Она также появилась на телевидении со знаменитой Барбарой Уолтерс и в передаче «Доброе утро, Америка!» — в розовом купальном халате.

Фильм «На перепутье» смог собрать скромную сумму в 33 миллиона долларов. Видимо, предсказание Джо Эстерхаза о том, что Шэрон Стоун совершает ошибку, меняя свое амплуа, сбывалось. Хотя Шэрон не смогла спасти фильм, она все же сумела реабилитироваться после тех ушатов грязи, которые вылили на нее средства массовой информации из-за ее отношений с Биллом Макдональдом.

В июле 1994 года Шэрон Стоун видели в отеле «Замок Мармон», где собрался цвет общества. Там она резвилась в бассейне с Кину Ривзом. Нью-йоркский репортер Аллан Холл привел слова «очевидца»: «Это было похоже на хореографический этюд в бассейне. Если дать оценку отношениям между ними по шкале от одного до ста, то я дал бы 78 баллов в пользу того, что они — любовники».

Однако поблизости не оказалось фотографа, который бы смог подтвердить эти слова. Но если две звезды действительно весело проводили время, то это был мимолетный флирт, так как, по данным друзей Шэрон, у нее все еще продолжался роман с Бобом Вагнером. Теперь он жил вместе с ней в ее доме. Она все чаще стала задумываться о том, чтобы завести детей, и не раз говорила друзьям, что, по ее мнению, Боб будет идеальным отцом. Но прошел слух, что Шэрон раздражало явное отсутствие амбиций у Боба. Его, видимо, вполне удовлетворяло такое положение вещей: жить с Шэрон в ее доме и позволять ей обеспечивать себя работой.

Тем летом Шэрон начала получать телефонные звонки с угрозами, потом в ее дом кто-то вломился, но сработала сигнализация. Говорят, Кину Ривз утешал ее, правда, никто не мог объяснить, где же в это время находился Боб Вагнер. Но стало достоверно известно, что сама Шэрон была сильно напугана и наняла команду израильских телохранителей по рекомендации Элизабет Тейлор, которая доверяла им свою жизнь.

После стольких месяцев непрерывных съемок и затем рекламирования фильмов Шэрон оказалась утомленной и истощенной. Она решила, что ей пора отдохнуть и заняться любимыми делами: рисованием, лепкой, верховой ездой на своей лошади по кличке Волшебница. А заодно подыскать жилье за пределами Голливуда. Она чувствовала необходимость переехать из этого места.

Надо сказать, что еще во время съемок «Специалиста» Шэрон поступило предложение сыграть легендарную кинозвезду Марлен Дитрих в картине по сценарию Луи Малля, в основе которого лежала книга дочери Дитрих — Марии Рива. Это предложение Шэрон Стоун обдумывала очень серьезно.

Позднее прошел слух, что в роли Дитрих будет сниматься Ума Терман. Но вскоре Луи Малль внезапно скончался, и проект умер вместе с ним.

Теперь, на отдыхе, Шэрон Стоун вернулась в мыслях к образу Марлен Дитрих. Шэрон хотелось сыграть эту великую актрису. Понравилась также идея постановки римейка классического фильма Мэрилин Монро «Ниагара», предложенная ей. Она была настоящим киноманом и знала все о великих голливудских королевах. Она мечтала попасть в их число с самого детства. Хотя и Дитрих, и Монро принадлежали другой эпохе, все же Шэрон понимала их проблемы — и в профессиональном плане, и в частной жизни: если уж на то пошло, перед Шэрон и ее поколением королев кино стояли более жесткие проблемы, чем те, что возникали в так называемые золотые дни Голливуда. В те времена студии заботились о кинозвездах, пестовдли их, охраняли их жизнь, даже если взамен те продавали свою душу.

Старая система «выращивания» звезд открывала женщин, подобных Дитрих и Монро, и, признав, что они обладают качествами потенциальных звезд, создавала условия для их развития, для реализации их «звездного» потенциала. Шэрон Стоун пришлось все это проделать самой, ей понадобилось на это много времени, тогда как большинство ее сверстниц стали звездами в более молодом возрасте. Она говорит: «Мне пришлось действительно много и тяжело работать, потому что фильмы, в которых я поначалу снималась, были плохими. Причем я заранее знала, что они и не станут лучше».

Так как Шэрон понимала проблемы кинозвезд прошлых лет, она увлеклась той системой, которая сделала их теми, кем они стали. Ее заинтересовали личности, творившие ту эпоху, вот почему ей хотелось сделать «Бессмертных». Однако, не желая перевоплощаться в Монро — а Шэрон знала, что не сможет стать ею, — она была вынуждена в конце концов отказаться от участия в фильме. А вот исполняя ту роль, что сыграла Монро в фильме «Ниагара», Шэрон смогла бы позволить себе пофантазировать и тем самым приобщиться к величию самой известной королевы кино.

Но если Шэрон была так нерешительна в отношении изображения самой Монро, то идея сыграть Дитрих вызывала у нее меньше сомнений. Возможно, одной из причин было то, что слишком многие актрисы пытались сыграть Мэрилин Монро — среди них и Кэтрин Хикс, и Мелани Андерсон, — тогда как никто не сделал серьезной попытки изобразить Марлен Дитрих. И хотя оба проекта по разным причинам оказались приостановлены, интерес Шэрон к жизни ее предшественниц и к римейкам классических фильмов не угасал.

Создалось впечатление, что в карьере Шэрон Стоун наметился кризис. И это, несомненно, повлияло на ее решение взять годовой тайм-аут. Но как только она услышала о том, что Мартин Скорсезе собирается ставить фильм, она поняла, что должна принять в нем участие.

Мечта сбылась

Мартин Скорсезе в буквальном смысле пришел в кино со «Злых улиц», которые вдохновили его на создание многих фильмов, включая «Злые улицы» и «Отличные парни». Он вырос в Нью-Йорке в бандитском районе Маленькая Италия, где в 1940-х годах вовсю орудовала мафия. Его собственные родители были вполне добропорядочными и трудолюбивыми людьми, а вот отец его лучшего друга оказался настоящим мафиози. Вспоминая о тех давних днях, Скорсезе рассказывал: «Это было очень закрытое сообщество, где правила организованная преступность. Гангстеры были первыми людьми, с которыми я познакомился. Старшие были очень симпатичными людьми, а вот некоторые из молодых нахалов отличались злобой и жестокостью. Я видел, как они избивали людей. Неожиданно у некоторых из них в руках оказывались бейсбольные биты, они валили человека на землю и… бац-бац… Некоторые из моих близких друзей пытались стать такими крутыми парнями, но для этого нужно быть аморальным. Вы должны быть способны убивать людей. Вам это под силу? Секрет заключался в том, что надо было проявлять уважение, учтивость и при этом помнить, что перед тобой — кровопийцы. Некоторые из моих друзей пытались разыгрывать из себя крутых парней, но в конечном итоге оказались хорошими людьми».

Эти воспоминания помогли Скорсезе в исследовании преступного мира, когда он стал кинорежиссером.

Фильм «Отличные парни», повествующий о 1960-х годах, оказался самым достоверным и бескомпромиссным портретом мафии в кино на момент его выхода на экран. В 1994 году Скорсезе начал готовиться к съемкам нового фильма, показывающего организованную преступность в более современную эпоху — действие разворачивается в 1970-е годы. Картина называлась «Казино».

В основе сценария лежала подлинная история. Николас Пиледжи написал об этом книгу, а потом заинтересовал идеей фильма Скорсезе, показав ему газетную статью об этой истории.

В ней рассказывалось о некоем Карле де Луна, заместителе мэра Канзас-сити, который все время жаловался, что он был вынужден тратить на поездки в Лас-Вегас все свои деньги, которые ему никогда не возмещали. По его возвращении в Канзас произошло убийство. В ходе расследования полиция решила установить слежку за де Луна, которая навела ФБР на целый ряд людей, связанных с казино в Лас-Вегасе. В круг этих людей попали Левша — Фрэнк Розенталь, его жена Джери и Тони Спилотро.

В процессе написания сценария Скорсезе и Пиледжи пришлось по настоянию юристов изменить имена героев. Левша — Фрэнк Розенталь стал Сэмом Ротстайном по кличке Эйс (Туз), Джери превратилась в Джинджер, а Тони Спилотро — в Никки Санторо. Они поменяли и места действия, так, некоторые события, в действительности происходившие в Чикаго, в фильме перенесены в Лас-Вегас.

В результате получилась сложная сага, охватывающая десять лет — с 1973 по 1983 год. Они решили начать фильм со взрыва автомобиля, во время которого Эйс взлетает на воздух в замедленном движении, над языками пламени — как душа, готовящаяся нырнуть в ад.

После этого кадра действие возвращается на десять лет назад, когда «крестные отцы» мафии назначают его управляющим в казино «Танджирс» в Лас-Вегасе. Его главной заботой было следить за тем, чтобы деньги незаметно для всех исчезали из счетной комнаты и переправлялись в Канзас-сити. Официальным управляющим казино значился Филипп Грин, но именно Эйс превратил заведение в супердоходное место.

Все шло прекрасно до тех пор, пока Эйс не влюбился в Джинджер, проститутку экстра-класса. Он предлагает ей выйти за него замуж, несмотря на то, что она продолжает любить Лестера Даймонда, ее сводника и любовника в одном лице. Она соглашается. И он кладет 2 миллиона долларов в банк Лос-Анджелеса на случай, если его похитят и потребуют выкуп. Единственный ключ от сейфа он отдает Джинджер. Со временем этот «пуленепробиваемый» герой, крутой парень, чертовски удачливый игрок в рулетку понимает, что может внушить страх, но добиться любви — даже от своей жены — не способен. Эйс забыл, что в рулетку нельзя выигрывать до бесконечности. Он теряет все, что заимел.

Когда встал вопрос об актерах, то в роли Эйса никого другого, кроме Роберта Де Ниро, и не видели. Мало кому из актеров удавалось сыграть роли мафиози так, как это делал Де Ниро. У него это получалось лучше всех: и в фильме Серджо Леоне «Однажды в Америке», где он сумел сыграть настоящего преступника, который убивал и мучил людей и при этом умудрился остаться симпатягой; и в картине Скорсезе «Отличные парни»; а теперь и в «Казино». Этот суперпрофессионал умеет в каждой роли показать совершенно новый характер.

Задумывая фильм, Скорсезе размышлял о человеческой природе преступника. Он говорил: «Зачастую люди, которых я показываю в своих фильмах, очень плохие. Мы осуждаем их дурные черты характера. Но они — тоже люди, и я обнаружил, что нередко те, кто осуждает их, бывают, по сути, ничем не лучше этих преступников, а иногда еще и хуже. Это трагедия. Очень трудно оставаться человеком. Я хочу вызвать у зрителя сочувствие к тем людям, которых принято считать злодеями или негодяями».

К этой цели стремились все режиссеры гангстерских фильмов, начиная с Мервина Лероя в его «Маленьком Цезаре» (с Эдвардом Г. Робинсоном в главной роли). Но Скорсезе, как никому другому, удалось сказать жестокую правду о гангстерах и при этом снискать симпатию у зрителей. И немалая заслуга в этом принадлежит Роберту Де Ниро.

Публика признала за ним амплуа мафиози. И приглашая Де Ниро на такую роль, режиссер знает, что зритель не оторвется от экрана в течение трех часов действия фильма.

В интервью Филиппу Томасу из «Эмпайр» Скорсезе сказал: «За несколько лет мы с Робертом хорошо узнали друг друга. У него есть интересная способность. Он очень сострадательный человек. Он вообще прекрасный человек, и это видно окружающим. Поэтому он может играть характеры негодяев и при этом оставаться человечным — именно благодаря сострадательности. Он обладает способностью заставить публику сочувствовать даже отъявленному негодяю, потому что в нем самом просматривается доброта».

Другой любимчик Скорсезе — Джо Пеши — получил роль Никки Санторо, а Джеймсу Вудсу досталась роль Лестера Даймонда. Теперь им нужна была совершенная Джинджер. Говорили, что эту роль хотели сыграть все ведущие актрисы Голливуда. Возможно, это было преувеличением, но нет сомнения, что роль была желанной для многих. Среди них оказалась и Шэрон Стоун.

Она давно мечтала сыграть в одном фильме с Робертом Де Ниро, которого она считала одним из лучших голливудских актеров. Ей также хотелось сняться у одного из самых известных режиссеров Америки, Мартина Скорсезе. Она говорила: «Все мечтают работать с самыми прекрасными людьми — с лучшими людьми. Именно это и случилось со мной в «Казино». Одной из моих целей в жизни было подняться на такой профессиональный уровень, чтобы суметь сыграть с Робертом Де Ниро».

Но еще больше ей хотелось сыграть роль Джинджер. Она говорила, что до сих пор ей приходилось играть типичные, очень неглубокие женские роли. Вскоре она станет для таких ролей старой. Она считала, что век актрисы долог. Если сложить возраст всех ее ролей на тот момент, то ей было бы уже сто шестьдесят шесть лет! А характер Джинджер был гораздо более многообразным, чем любая из ее прежних ролей. За этим образом стоял реальный человек, реальный жизненный опыт. Он был правдивым, поэтому Шэрон так хотелось его сыграть.

Стоун послала своего агента к Скорсезе. Вполне понятно, что сначала он не был уверен, что ей как актрисе удастся раскрыть всю глубину этой роли. Но от Стоун не так легко отделаться. Она проявила трезвый расчет, сообщив, что если получит эту роль, то готова сыграть ее за ничтожно малый гонорар. Скорсезе предложил встретиться. Он вспоминает: «После нашей первой встречи я понял, что она — незаурядная личность, но не знал, удастся ли ей сделать фильм».

Он хотел посмотреть ее в паре с Де Ниро. Шэрон записала в своем дневнике: «Смешно, но первую пробу я прошла без камеры — с Мартином Скорсезе и Бобом Де Ниро в номере отеля. Они протянули мне сценарий, ничего не объясняя, поэтому я очень стеснялась и к тому же изо всех сил старалась быть хорошей. Я слишком хотела понравиться, вместо того чтобы показать лучшее в себе. Я переигрывала и чувствовала себя не в своей тарелке.

Памятуя о печальном опыте с «Основным инстинктом», в котором, я не пользовалась никаким влиянием, я убедила себя, что не так важно, как к тебе относятся вне площадки. Ведь стоит включиться камере, и я автоматически становлюсь всесильной. Такие мысли помогли мне преодолеть застенчивость и зажатость. Хотя мы знакомы с Робертом двенадцать лет, это нив какое сравнение не идет с тем, что теперь я работаю с ним бок о бок. В начале съемок мне было страшно даже обратиться к нему в перерывах между дублями, а потом все наладилось».

У Скорсезе сложилось свое мнение после просмотра сцены. Он сказал, что обычно кинозвезды стараются не раскрываться полностью на пробах. Но Шэрон Стоун повела себя иначе, и это было замечательно.

Скорсезе чувствовал, что в пользу Шэрон Стоун говорил тот факт, что внешне она была очень похожа на настоящую Джинджер, вернее даже на Джери. «Такая же фигура, такие же белокурые волосы и голубые глаза», — говорил он. Он также считал преимуществом ее относительно недолгое пребывание в статусе звезды. По его словам, «Шэрон провела годы в Голливуде, как Джинджер — в Лас-Вегасе. Но только сейчас Шэрон стала кинозвездой, несмотря на то, что занимается актерским делом уже очень давно. Именно это меня и привлекло».

Итак, Шэрон даже без обсуждения гонорара — который не шел ни в какое сравнение с теми миллионами долларов, что она уже привыкла получать — приступила к съемкам в фильме «Казино». Она также нашла работу и для Боба Вагнера, он стал помощником режиссера.

В октябре в Лас-Вегасе, где в течение четырех месяцев должны были снять большую часть фильма, приступили к репетициям. Проблема для Шэрон заключалась в том, что Скорсезе, Де Ниро и Пеши были старыми друзьями и профессиональной командой; а она оказалась новичком и к тому же не мужчиной! Она ощущала себя исключенной из элитарного мужского клуба. Актриса вспоминает: «Поначалу я чувствовала себя комнатным растением. Марти обсуждал сцену с парнями, а я стояла в стороне. Я начинала ходить за ним по пятам, канюча: «Марти! Марти! Марти!» — до тех пор, пока он не оглядывался и не спрашивал: «Чего ты хочешь?» После этого меня включали в команду.

Работа с Марти была очень органичной. Обычно фильм делается так: вам дают сценарий, оговаривают сроки и вы снимаетесь. Вы выполняете работу, как считаете нужным. С Марти все иначе. Он репетирует и снимает в определенном ритме: он начинает с вами работать с момента получения вами материала, вы знакомитесь со сценарием, затем подбираете голоса героев, потом он определяет взаимоотношения между характерами и уже после этого выстраивает каждую сцену. Фильм как бы шлифуется».

Хотя в фильме речь идет об одном казино — «Танджирс», где сосредоточены все главные события сюжета, съемки велись в четырех казино, в которых 20 лет тому назад орудовала мафия: это были казино «Стардаст», «Фримент», «Франтье» и «Марина». Режиссер постарался разъяснить, что все, что творила мафия в казино, как это показано в фильме, не имеет ничего общего с Лас-Вегасом 1994 года. В титрах написали: «Это происходило 20 лет назад, до того, как старая мафия потеряла контроль над игорным бизнесом. В те времена каждое казино принадлежало какому-нибудь мафиози, проживавшему в одном из районов страны». Дублером «Танджирса» выступало казино «Ривьера», потому что оно было построено в 1970-х годах и как нельзя лучше сохранило стиль, необходимый для фильма.

По словам Скорсезе, съемки в Лас-Вегасе были «адскими». Проблема заключалась в том, что фильм рассказывал о реальных людях, многие из которых продолжали жить там. Они ходили вокруг съемочной группы и наблюдали за происходящим, но не могли принять участия в съемках, так как принадлежали к конкурирующим фирмам.

Съемки шли в обычное время, работа казино не останавливалась. Реальная жизнь шла своим чередом на заднем плане, а статисты, одетые по моде 70-х годов, разыгрывали действие на переднем плане кадра. Один из крупье, которых Скорсезе снял в фильме, работал в казино с 70-х годов. Он сыграл в эпизоде, когда Джо Пеши в роли Никки Санторо и Фрэнк Винсент в роли Фрэнка Марино входят в казино, чтобы сыграть в «блэк-джек», несмотря на то, что Никки запрещено появляться в казино. Эпизод снимался в 4 часа утра, в зале было полно клиентов, и на заднем плане раздались крики восторга человека, который на самом деле выиграл в тот момент. Пеши начал со словесных оскорблений крупье, потом пошла импровизация, и в конце концов он швырнул карты ему в лицо. Оказалось, что крупье в свое время попал в точно такую же ситуацию с реальным Тони Спилотро. В середине эпизода крупье наклонился к Скорсезе и заметил: «Вы знаете, тот настоящий гангстер обошелся со мной гораздо жестче. Он совершенно потерял контроль над собой».

Перед началом съемок Скорсезе встретился с реальным Эйсом — Фрэнком Розенталем (Левшой), который стал владельцем ресторана в одном из курортных мест во Флориде. Тот помог режиссеру спланировать съемки многих сцен, особенно самого первого эпизода со взрывом автомобиля. Розенталь рассказал, что когда раздался взрыв, он подумал сразу, что произошел несчастный случай. Первое, что он увидел, — это языки пламени, вырывавшиеся из кондиционера автомобиля. Затем он посмотрел вниз и увидел, что загорелся его рукав, тут же мелькнула мысль о детях. Дверь автомобиля не была плотно закрыта, Левша смог выкатиться из кабины и вдруг понял, что его оттаскивают в сторону двое мужчин. Оказалось, это были сотрудники службы безопасности, которые проверяли район, готовясь к предстоящему визиту Рональда Рейгана. Они оттащили его на безопасное расстояние, и тут автомобиль взорвался. Только тогда до Левши дошло, что взрыв был подстроен.

Выспросив обо всех деталях, Скорсезе решил показать взрыв трижды, каждый раз по-новому; третий вариант — как его помнил «Левша», во всех подробностях.

Для Шэрон роль Джинджер оказалась самой интересной из всех прежних ролей. Она не была штампом, основанным на чьем-то представлении о любовнице гангстера. Интересным было и то, что действие фильма охватывало период в 10 лет.

Скорсезе хотел вызвать у зрителей сочувствие к Эйсу и Джинджер. Он пытался показать, что если бы они жили не в Лас-Вегасе, а в другом месте, им бы, возможно, удалось сохранить свой брак. Очень важное влияние на людей оказывал сам город и образ жизни в нем. Кроме того, Скорсезе считал, что в характере Эйса было нечто такое, что и привело в конечном итоге к краху всего.

Стоун и Де Ниро старались воплотить в фильме концепцию режиссера. Шэрон говорила, что, по ее мнению, Эйс и Джинджер любили друг друга, но были совершенно неспособны к взаимному общению. Чем больше они страдали от этого, тем хуже становились их отношения. Шэрон считала, что они не только любили друг друга, но оба дошли до такой точки в своей жизни, когда каждый понял, что ему нужен человек, который бы жил рядом. Так, когда Эйс делает Джинджер предложение, он говорит, что для него сорок лет — это тот возраст, когда человек, которого ты находишь, должен стать спутником жизни. Джинджер чувствует то же самое.

Эйс знал, что за женщина была Джинджер, она этого также не скрывала. Он говорил: «Я знаю о ней все истории и сплетни, но для меня это не имеет значения. Я — Эйс Ротстейн, и я смогу ее изменить». Но он ошибся. Он не смог изменить Джинджер. Так же как он не смог удержать под контролем Никки — потому что если вы пытаетесь контролировать такого человека, как он, вы обречены на гибель.

Готовясь к роли, Шэрон изучала жизнь прототипа своей героини — Джери. Она воспитывалась в Калифорнии и училась в той же школе, которую окончил в свое время Роберт Редфорд. Ее отец обслуживал газонасосную станцию, а мать подрабатывала глажкой белья. Сестра Джери Барбара впоследствии вспоминала, что их семья была, наверное, самой бедной в округе. Девочки работали нянями, сгребали опавшую листву, нанимались к чужим людям кормить цыплят и кроликов — в общем, брались за любую работу.

Джери родила ребенка еще будучи подростком, что только усугубило бедственное положение семьи, но — решив найти более прибыльную работу — она забрала дочь Рубин и отправилась в Лас-Вегас. Это случилось в 1960 году. Она получила работу топлесс-танцовщицы и вскоре уже знала многих «крутых парней» за игорными столами. Затем она стала зарабатывать большие деньги в качестве «наживки». Фрэнк Розенталь рассказывал, что она регулярно появлялась в казино с парой парней и зарабатывала в год около 300 тысяч долларов. Она была помешана на деньгах и считала ночь пропащей, если возвращалась домой без приличной суммы в кармане.

Левша вспоминал, что впервые увидел ее по дороге в клуб «Тропикана» в 1968 году. По его словам, это была настоящая щэасавица — с прекрасной фигурой и величественной осанкой. Ему было тридцать девять лет, ей — тридцать три. Чтобы добиться от нее согласия встречаться с ним, ему пришлось подарить ей бриллиантовую булавку в форме сердца. Когда он повел ее в ресторан, она попросила у него денег на чаевые для работницы из дамской комнаты. Он дал ей стодолларовую банкноту, ожидая, что она вернет сдачу, но она и не подумала.

Они поженились 1 мая 1969 года в маленькой церкви. У них родились двое детей — Стивен и Стефания, но, по рассказам Левши, Джери продолжала вести себя, как раньше — она посещала сексуальные вечеринки, много пила и принимала наркотики. Левша и сам, конечно, не был святым, у него имелись свои темные делишки. Но он оказался очень ревнивым и установил за женой слежку. Он даже записывал ее дневное расписание и вешал его на холодильнике. Если она что-то меняла в своих планах, он хотел знать об этом.

Если она, забирая детей из школы, задерживалась хотя бы на полчаса, он устраивал ей настоящий допрос. Если она при этом говорила, что застряла на переезде, так как по пути следовал длинный товарняк, Левша звонил на товарную станцию, чтобы справиться, в котором часу прибыл товарный поезд, и удостовериться, что жена сказала правду.

Несмотря на все эти проблемы, они все же продолжали жить вместе. Но потом Джери влюбилась в Тони Спилотро, по прозвищу Муравей (потому что он был маленького роста — всего 160 сантиметров). Он был убийцей-садистом. У него была такая излюбленная манера: он клал руку на плечо жертве, как бы показывая, что они друзья, а потом стрелял в упор в голову.

Между Джери и Левшой начались скандалы. В конце концов она забрала из банка все деньги и драгоценности, положенные туда ее мужем, и скрылась.

Тем временем мафия, недовольная тем, что их дела стали ухудшаться, а поток денег уменьшаться, решила избавиться и от Муравья, и от Левши. Первого забили битами до смерти и зарыли в пустыне, а Левше подстроили взрыв автомобиля.

Джери укатила в Лос-Анджелес, оформила развод и стала тратить деньги на наркотики и алкоголь. Она умерла в возрасте 46 лет от передозировки.

Роль Джинджер требовала от Шэрон Стоун большого мастерства. Роберт Де Ниро помогал ей справляться с трудностями. Скорсезе рассказывал: «Он действительно оказывал Шэрон помощь в трудных сценах. Он был очень добр к ней, очень отзывчив».

Сама Шэрон была очень благодарна Роберту за помощь. Она говорила., что иметь такого замечательного партнера — подарок судьбы. Он помогал ей проявить себя в полной мере, всегда откликался на предложения порепетировать тот или иной эпизод.

Помимо работы с актерами Скорсезе уделял большое внимание взаимодействию с художниками по костюмам — Ритой Райэк и Джоном Данном. Режиссер выстраивал фильм, оттачивая каждую деталь. Он хотел, чтобы костюмы героев стали частью интерьера.

У Де Ниро было не меньше 52 костюмов, каждый из которых должен был отражать состояние героя в данный конкретный момент. Райэк и Данн приготовили три отдельных шкафа с одеждой для каждого из главных героев. Основная линия одежды Эйса заключалась в следующем: в начале фильма он носит традиционный темный костюм, но по мере роста его успеха в Лас-Вегасе его одежда становится все ярче и разнообразнее и в конце концов превращается в крикливую. Скорсезе вспоминает: «Мы очень тщательно подбирали цвета. С утра мы определяли, какой костюм ему надеть, затем выбирали рубашку, потом — галстук и, наконец, драгоценности». Его яркий горчично-желтый костюм или ансамбль из шелковой рубашки цвета морской волны с таким же галстуком и малиновым пиджаком должны были подчеркнуть, что карьера героя несется под откос.

У Шэрон было меньше смен одежды — около 40, а у Джо Пеши — около 20. Но все делалось в соответствии с задумками модельеров. Рита Райэк ездила со Скорсезе на встречу с Фрэнком Розенталем, который рассказал ей, что никогда не надевал один и тот же костюм дважды. Вторым правилом, соблюдавшимся неукоснительно, было то, что главный герой носил только шелк, кашемир и мохер.

Райэк отмечала, что Скорсезе был уникальным режиссером. О мужской одежде он знал все. Его считали самым хорошо одевающимся мужчиной в Голливуде.

Но особенно большое удовольствие для художников по костюмам доставлял процесс одевания Шэрон Стоун. Имея за плечами опыт работы топ-моделью, Шэрон умела носить одежду, что значительно облегчало работу костюмеров. Она понимала, в каком эпизоде надо выглядеть блестяще, а в каком — плохо. В фильме есть сцены, где она выглядит просто ужасно, причем она умеет добиваться этого и с помощью одежды, и с помощью всего тела, как объяснял Скорсезе.

Перед дизайнерами стояла задача по созданию подлинных интерьеров 1970-х годов. Рита Райэк: «Цвета яркие и довольно безвкусные, но выделка и качество материалов делают их красивыми». Костюмы для трех главных героев шились вручную. Они оказались так хороши, что Де Ниро и Стоун с благодарностью приняли свои коллекции одежды в качестве подарка от продюсера фильма Барбары де Фина. Общая стоимость костюмов составила почти один миллион долларов.

Скорсезе пригласил Данте Феретти, работавшего над многими шедеврами великого Феллини, в качестве дизайнера фильма. Они нашли подходящие дома 50-х и 60-х годов и отделали их так, чтобы они отражали «эпоху блеска», как говорил Скорсезе. В чем Феретти был особенно неподражаем, так это в создании различных интерьеров, таких как, например, спальня в сцене, когда Джинджер выпивает слишком много таблеток и впадает в эмоциональный стресс, а Эйс пытается ее успокоить. Скорсезе вспоминает: «Феретти что-то такое сотворил с кроватью, как-то так ее приподнял, что она стала выглядеть как императорское ложе — как постель короля или королевы. Он подобрал такие обои, развесил такие тарелки по стенам, что все это давало большую информацию о характерах. Данте заставил все это выглядеть по-королевски, а не безвкусно — хотя кое-что само по себе было действительно безвкусицей».

Скорсезе объяснял, что его интересовала идея излишеств, отсутствия ограничений. В Лас-Вегасе люди становятся богатыми, как ни в каком другом городе. Режиссеру виделась в этом современная параллель со взлетом и падением библейских Содома и Гоморры. Достичь рая и потерять его из-за гордости и жадности — это всем известная история. Эйсу удалось получить рай на земле. Ему нужно было лишь следить, чтобы все было в порядке и чтобы все были счастливы. Но проблема заключалась в том, что время от времени ему надо было уступать определенным людям и определенным обстоятельствам, а он этого не хотел делать.

Интимные сцены в фильме, особенно между Шэрон Стоун и Джо Пеши, имели целью не развлечь зрителя, а показать опасность, грозившую Джинджер со стороны Никки. Шэрон объясняет: «Если бы она не пошла на это, он бы ее убил. Вот почему сексуальные эпизоды несут такое напряжение. Их никак нельзя назвать «любовными». Мнение Джо Пеши: «Такие сцены — не самые легкие для работы, но они получились великолепно».

Отснятый материал Скорсезе тут же передавал своему редактору Тельме Шумейкер. Она работала в необычном стиле: никогда не читала сценарий, а монтировала отснятый материал, как она это обычно делала с документальными фильмами, над которыми они со Скорсезе работали много лет назад. Скорсезе старался снимать эпизоды последовательно, насколько это было возможно. Такой метод создавал ощущение документальности происходящих событий. Об этом методе режиссер отзывался гак: «Здесь есть повествование, но нет сюжета. Так, вы видите то, с чего начинал Эйс, приехав в Лас-Вегас, потом то, как начинал в Лас-Вегасе Никки. Затем Эйс делает карьеру в Лас-Вегасе, а чем занимается Никки? Он становится гангстером».

В самый разгар этого процесса Скорсезе решил использовать сцену взрыва автомобиля в начале фильма. А когда отснятый материал уже сложился в первоначальный вариант фильма, он смог увидеть, как наилучшим образом применить одно из своих излюбленных средств — закадровый комментарий. Он считал это очень интересным методом, так как закадровый голос позволял зрителю проникать в тайные мысли героев или делился со зрителем открытиями всезнающего тайного наблюдателя. Режиссер использовал голос за кадром и в качестве успокаивающего тона, в котором рассказчик ведет повествование, когда на экране происходят жестокие сцены насилия.

После того как съемки завершились, а актеры разъехались по домам, Скорсезе занялся просмотром отснятого материала и подбором другого крайне важного элемента — музыки. Он предпочел не сочинение нового музыкального сопровождения к фильму, а подбор музыки того времени. Он тщательно отбирал музыкальные отрывки, чтобы они отражали действие, происходившее на экране. Сначала Скорсезе хотел использовать «Дом восходящего солнца» в исполнении группы «Энималз» в первых эпизодах картины, но потом решил, что эта вещь прозвучит лучше в финале. В ней чувствовалось что-то вроде молитвы, заклинания, особенно в словах: «О мать, скажи своим детям, чтобы они никогда не делали того, что сделал я».

Некоторые фрагменты были просто музыкальным сопровождением к кадрам. Режиссер отбирал музыку, написанную на протяжении сорока лет, и в большинстве случаев ему приходилось обращаться за разрешением на использование той или иной мелодии. В конце концов у него сложилась звуковая дорожка, в которую вошли произведения в исполнении Дина Мартина, Отиса Рединга, Дины Вашингтон и «Энималз». Кроме того, он решил начать фильм с классической музыки — «Страсти по Матфею» Баха. Он объяснял свой выбор тем, что в этом произведении слышится скорбь по очень большой потере. А в фильме шла речь о падении целой империи, потому Скорсезе нужна была именно такая музыка.

Один из критиков отозвался о фильме так: «Он показывает сияющий, роскошный современный Вавилон, окруженный пустыней, где за внешним блеском скрывается пустота».

Те, кто думал, что слава Шэрон Стоун продлится не более пяти минут, были шокированы, когда в конце 1994 года на экраны вышел фильм «Специалист». Публике картина понравилась, она «валила валом» в кинотеатры.

Критики, разумеется, разнесли фильм в пух и прах. Эмма Норман писала в «Скрин Миррор» («Зеркало экрана»):

«Это дешевый триллер, рассчитанный на то, что успех ему принесут не достоинства сценария или находки режиссера, а ноги Шэрон Стоун и мышцы Сильвестра Сталлоне… Сюжет так же нелеп, как и сценарий… Но на Вудса всегда приятно смотреть, в этом фильме он просто великолепный негодяй. А в целом в картине захватывающие эпизоды часто перемежаются сценами, вызывающими скуку».

А вот Анвар Бретит из «Фильм Ревью» нашел, что этот фильм «очень интересный «эротический» триллер», и отметил прекрасную игру Джеймса Вудса.

Энджи Эррико из «Эмпайр» написала так: «Это, без сомнения, самый дорогостоящий и пустой фильм со времен «Основного инстинкта» и, как ни странно, такой же забавный… Финал легко предугадать, но тем не менее просмотр фильма доставляет удовольствие. Единственным неприятным моментом в целом развлекательного действа является трагичное явление Стайгера, некогда великого актера, который предстал в глупой роли с еще более глупым акцентом».

И все же публике фильм понравился, он собрал почти 200 миллионов долларов. Конечно, \uiex картине принес тандем Сталлоне — Стоун, а не кто-то один из них, и это лишний раз доказывает, что команда может добиться большего, чем одна кинозвезда. Выберите нужных людей, обеспечьте их достойными средствами — и публика пойдет смотреть на них. Но если тех же актеров снять в неподходящей картине, зрителя и палками не загнать в кинотеатр.

Шэрон Стоун еще раз убедилась в этом на примере Де Ниро: несмотря на то, что он был великим актером, не каждый фильм с его участием становился событием. Шэрон усвоила раз и навсегда, что она также может добиваться большого успеха, если будет делать правильный выбор. Не каждый фильм будет приносить оглушительный успех, но коммерчески провальные картины должны перемежаться истинными хитами — тогда по-настоящему успешные работы будут оправдывать менее удачные.

Мнение критиков и публики по поводу «Казино» опять разошлись. Расставшись со Скорсезе и Де Ниро, Шэрон решительно настроилась на дальнейший успех в карьере. Она стала мудрее.

Цена славы

Шэрон решила оставить свой старый имидж в прошлом. Она верила в то, что сумеет стать блестящей актрисой в глазах публики и не снимаясь в чересчур откровенных сценах. Опыт работы в «Казино» укрепил ее уверенность в себе, развил актерское мастерство и убедил в том, что красивая блондинка из «Основного инстинкта» и «Щепки» осталась в прошлом.

В марте 1995 года она появилась на церемонии вручения премии «Оскар» в платье от Веры Ванг, держась за руку с Бобом Вагнером. Она была, как всегда, лучезарна и великолепна.

Несмотря на предупреждение Джо Эстерхаза, Шэрон решила не отступать от задуманного. Она говорила: «По-моему, риск ужасно возбуждает. Я лучше проиграю, чем смирюсь. В конце концов человек — это продукт смешения различных опытов. Если не рисковать, то ничего и не получишь».

Шэрон явно сменила имидж, появившись в телевизионной американской передаче под названием «Розанна» в роли законченной алкоголички. Ее с трудом можно было узнать. Она подтвердила свою репутацию человека с юмором, заставляя публику то и дело разражаться гомерическим хохотом. Сама Розанна была так поражена игрой Стоун, что предложила ей роль Пэтси в американской версии знаменитого британского комедийного фильма «Совершенно невероятное». Но Шэрон, не желая ограничиваться телевидением, вежливо и прозорливо отклонила предложение.

Планируя будущее своей собственной студии «Кайос продакшн», она начала переговоры со студией «Мирамакс филмз» по поводу поддержки ее собственных постановок. Сделка обошлась Стоун в 50 миллионов долларов. Харви Вайнштейн, сопредседатель компании «Мирамакс», отозвался о Стоун так: «Не могу назвать кого-то еще из кинозвезд, кто мог бы затмить Шэрон умом или эффектностью. В качестве продюсера, с инвестициями и процентами с прибыли, она сможет делать приличные деньги».

Первым фильмом после заключения этого контракта должен был стать «Последний танец», в котором она собиралась сыграть убийцу и получить гонорар в 6 миллионов долларов. Помимо собственных проектов, Шэрон продолжала получать предложения от других кинокомпаний. Следуя примеру Ричарда Гира, она стала обдумывать постановку римейка «Дьявольщина». Это был классический фильм ужасов, вышедший на экраны в 1955 году, о школьном учителе-тиране, которого убивают жена с любовницей. В последующие недели стало ясно, что они испортили дело финальными пятнадцатиминутными сценами ужасов, когда тело обнаруживают в ванне.

Этот фильм повторяли уже не раз. Сначала это были «Воспоминания об убийстве» (1974) с Т. Уэлд и Джоан Хэкетт. Но это был телевизионный фильм, хотя и первоклассный. Затем последовала другая телевизионная версия — «Таинственный дом». Шэрон показалось возможным поставить его еще раз, но уже на большом экране под названием «Дьявольщина». Здесь ее ждала содержательная роль убийцы-любовницы, которую в первой версии играла Симона Синьоре. Но возникли споры по поводу гонорара. Стоун, ценя свое время и пользуясь привилегией диктовать свои условия, запросила 5 миллионов долларов; продюсеры предлагали 4. В конце концов они сошлись на 6 миллионах.

Одновременно с этим Шэрон всерьез обдумывала предложение принять участие в еще одном римейке. В 1958 году Ким Новак и Джеймс Стюарт составили удивительно романтичный дуэт в комедии «Колокольчик, книга и свеча». Новак, звездная блондинка с киностудии «Колумбия», сыграла современную ведьму, соблазняющую Стюарта, работающего издателем и собирающегося вот-вот жениться. Шэрон, до сих пор мечтавшая возродить «Ниагару», все же не оставляла надежды сыграть в фильме «Колокольчик, книга и свеча». Несмотря на то, что первый фильм принес весьма скромный успех, Стоун надеялась с помощью этого римейка показать свою жизнь и свой актерский путь к звездным вершинам. Героиня фильма прошла через те же страдания, что и сама Шэрон, когда ей говорили, что у нее нет актерских способностей.

Несмотря на усилия Шэрон Стоун найти более интересные и содержательные роли, она никак не могла отделаться от своего имиджа «куклы Барби». В июне 1995 года в журнале «Скрин Миррор» появилось интервью с Терезой Расселл. Ей был задан вопрос: можно ли сказать, что она не принадлежит к той группе актрис, которые постоянно раздеваются в фильмах? Она ответила: «Да, многие люди согласились бы с этим. В Голливуде я добилась большого уважения. Мое имя, может, и не гарантия больших кассовых сборов, но меня и нельзя отнести к тем, кто не умеет играть или болтает всякие глупости. Я могла бы пойти по пути Шэрон Стоун, но отказалась от этого. Я играю более сложные роли».

Летом того же года Шэрон повезла в Канн фильм «Быстрый и мертвый», где, как ей казалось, она могла добиться большого международного признания. Она появилась в платье от Валентино и сумела затмить целый сонм супермоделей, включая Синди Кроуфорд и Карлу Бруни, тоже одетых в наряды от Валентино.

Среди звездных клиенток великого маэстро много женщин с мировым именем. Сам великий мэтр рассказывает: «Я давно дружу с Шэрон Стоун. Это выдающаяся звезда и настоящая леди. Она как никто умеет «подавать» вещи».

Один из российских участников Каннского кинофестиваля 1995 года так описал появление Шэрон Стоун на закрытии этого праздника:

«Закрытие. Я стою рядом с оператором на одной из телевизионных точек у главной лестницы. Прошли уже все — и жюри с Жанной Моро, и звезды — Кароль Буке, Хью Грант, Энди Гарсиа, режиссеры Ангелопулос, Кустурица, Кассовиц… Нет пока одной Шэрон Стоун. Семь часов. Лестница пуста. Многие задаются вопросом — а приедет ли она? Напряжение нарастает. Задержать церемонию закрытия на двадцать минут — как можно это себе позволить?! Но вот служба безопасности засуетилась, наконец-то появилась машина с эскортом. И тут толпа начинает скандировать: «Шэрон! Шэрон!…» Пять минут длился ее проход по лестнице. Все забыли в эти минуты, что идет закрытие фестиваля, вручение наград. Что-то дрогнуло в сердце, защемило и подумалось: вот это и есть праздник кино. Шэрон выиграла этот финальный раунд на парадной лестнице для Америки. А через двадцать пять минут она вручила «Золотую пальмовую ветвь» Эмиру Кустурице…»

Там же, в Канне, Шэрон Стоун объявила, что собирается делать «Дьявольщину» и «Колокольчик, книгу и свечу». При этом она вызвала неудовольствие у организаторов фестиваля, отказавшись от приглашения принять участие в пресс-конференции.

В Канне она неожиданно встретилась с Паулем Верхувеном, который привез на киносмотр свою «новую Шэрон Стоун» — Элизабет Беркли, неудавшуюся юную звезду из его самого провального фильма «Статистки».

В заключительный день фестиваля Шэрон Стоун присутствовала на показе фильма «Быстрый и мертвый», который закрывал фестиваль. Она приехала, чтобы сделать рекламу картине. Киностудия, выпустившая ее в свет, опасалась, что она утонет в потоке вестернов, вышедших на экраны в 1994 году. По всем стандартам фильм не принес успеха, собрав какие-то 36 миллионов долларов. Это дало повод недругам актрисы заявить, что Шэрон исчерпала себя, но вряд ли могло служить доказательством того, что публика не воспримет ее ни в какой другой роли, кроме сексуальной женщины. Неудачу «Быстрого и мертвого» можно было скорее объяснить тем, что он вышел в самом конце длинной вереницы вестернов, каждый из которых тоже оказался безуспешным. Провалился даже самый лучший и дорогостоящий из всех — «Уайетт Ирп» Кевина Костнера. Возвращение вестерна на экраны было переоценено. Каждому из них пророчили, что он составит конкуренцию фильму «Непрощенные», но в конечном итоге ни одному это не удалось.

Критики высмеяли «Быстрого и мертвого». Они отказались воспринимать Шэрон Стоун всерьез как женский вариант «Человека, у которого не было имени», а стилизованную режиссуру Сэма Рэйми они обозвали подражательством Серджо Леоне.

Возможно, Шэрон Стоун утешал тот факт, что когда фильм «Пригоршня долларов» вышел на экраны США и Великобритании в 1967, году все критики — буквально без исключения — заявили, что Клинт Иствуд не умеет играть, а Серджо Леоне не умеет ставить фильмы и что фильм провальный. Разумеется, Шэрон Стоун не надеялась, что «Быстрый и мертвый» сможет обрести статус классики, как это случилось с «Пригоршней долларов», но она понимала, что их фильм не так плох, как это пытались доказать критики.

Несмотря на неуспех, фильм привлек внимание к брату Шэрон Майклу. Его криминальная роль и темное прошлое создали ему популярность, о нем написали многие бульварные газеты. В июне он объявил о своем намерении жениться на Тамаре Беквит, дочери британского миллионера Питера Беквита. Несмотря на неудачный первый брак, имевший место много лет назад, Майкл, как и его сестры, постоянно помнил об удачной семейной жизни родителей. Он объяснил: «Я хочу жениться на Тамаре из-за своих родителей. Они до сих пор любят друг друга, до сих пор целуются и держатся за руки. Отец смотрит на маму с восхищением, и мне всегда хотелось того же».

Жизнь Майкла изменилась к лучшему, и он всегда помнил, что большую роль в этом сыграла его сестра Шэрон. При этом ему приходилось испытывать своего рода давление со стороны Голливуда — из-за того, что он был братом кинозвезды. Он пытался самостоятельно сделать карьеру актера, а также хотел попробовать себя в написании сценариев. Он чувствовал, что должен постоянно что-то доказывать. Все только и ждали, когда он провалится и сдастся. Но он был настроен по-боевому.

Кроме того, его осаждали желающие пробиться к Шэрон. Часто ему говорили: «У нас есть сценарий. Ты получишь роль, если покажешь его Шэрон». На что Майкл отвечал: «Я не буду передавать сестре сценарий ради того, чтобы получить роль в фильме. Шэрон не может себе позволить играть в дерьмовой картине для того, чтобы помочь брату с карьерой».

К огорчению Майкла, отец Тамары не одобрил их брак, главным образом потому, что тот отсидел 2 года в тюрьме. Как любой отец-миллионер, он посчитал, что жених больше интересуется наследством, а не любит его дочь, и запретил Тамаре выходить замуж за Майкла. Между отцом и дочерью произошел скандал, что очень огорчило Майкла, который продолжал сохранять близкие отношения с родителями, несмотря на свое темное прошлое.

Пока Майкл ухаживал за Тамарой, Шэрон не приблизилась ни на шаг к своей мечте выйти замуж. Они с Бобом Вагнером были вместе уже восемнадцать месяцев, но к июлю 1995 года она, видимо, устала от полного отсутствия у него честолюбия. Говорили, что ей не нравятся парни, о которых нужно постоянно заботиться.

Она предъявила ему ультиматум: либо он делает карьеру, женится на ней и они заводят ребенка, либо он покидает ее дом. Ему пришлось уехать, и это ее очень расстроило. Но потом он, видимо, пришел к выводу, что лучше было бы согласиться с ее требованиями, и вернулся обратно.

У Келли тоже никак не складывались семейные отношения, несмотря на то, что она была помолвлена и летом должна была состояться свадьба. За шесть дней до церемонии все распалось из-за «непримиримых разногласий».

Шэрон искала роль и наконец решилась на участие в фильме «Последний танец». Это был первый фильм, оговоренный контрактом между ее собственной студией и кинокомпанией «Мирамакс филмз». Ее героиня — Синди Лиггетт — наркоманка, отбывающая в тюрьме 12-летний срок за убийство. Она переживает несколько отсрочек исполнения смертного приговора и наконец становится примерной заключенной. Затем губернатор штата решает использовать ее историю в пропагандистских целях во время предвыборной кампании и добиться ее казни. Молодой адвокат Рик Хейес роль которого исполняет Роб Морроу, считает, что она не заслуживает смерти, и пытается добиться смягчения приговора.

О своей новой роли Шэрон говорила: «В этом характере больше правды и простоты, чем мне встречалось раньше. Мне нравится, что я как актриса получаю шанс прожить жизнь совершенно другого человека, понять, как он мыслит, причем это не связано ни с моим собственным жизненным опытом, ни с моим положением. Я никогда никого не убивала, но мне приходится узнать, что при этом чувствует Синди».

Пытаясь проникнуть во внутренний мир Синди Лиггетт, Шэрон последовала примеру Роберта Де Ниро. В прошлом он ни перед чем не останавливался, пытаясь добиться правдивого исполнения своих ролей. К примеру, чтобы сыграть в фильме «Разъяренный бык» роль Джека Ла Мотта, ему нужно было стать толстым. Для этого он заставлял себя объедаться спагетти и в результате прибавил в весе. Шэрон не было необходимости прибегать к таким крайностям, но она все же побывала в женской тюрьме и поговорила с несколькими заключенными, осужденными за убийство. Она также попросила, чтобы ее заперли на некоторое время в камере, и ее просьбу выполнили. Она признавалась, что это произвело на нее сильное впечатление.

Режиссером фильма стал Брюс Бересдорф. Съемки проходили в Южной Каролине. Шэрон не сомневалась, что для этой роли ей не нужно было пользоваться губной помадой. Никогда раньше ей не приходилось выглядеть так неэффектно. Она даже покрасила волосы в тусклый мышино-ржавый цвет и придала им неряшливый вид. Некоторые советовали ей слегка прихорошиться, но она была непреклонна. Существует мнение — как в кинобизнесе, так и среди критиков — что секс-символ должен всегда оставаться секс-символом. При этом в пример приводится Мэрилин Монро, которая пыталась стать серьезной актрисой, но не смогла. Из недавних примеров вспоминали Джулию Робертс, которая провалила роль служанки в фильме «Мэри Рейли»; Мишель Пфайффер, которую обвиняли в том, что она пыталась скрыть свою красоту под некрасивой старомодной одеждой в фильме «Фрэнки и Джонни». Но Шэрон вдохновляли другие великолепные королевы, которые позволяли себе дойти до самого дна на экране и все же добиться триумфа — это Элизабет Тейлор в фильме «Кто боится Вирджинии Вулф?» и Джессика Ланж в «Фрэнсис». Шэрон также ссылалась на Сьюзен Сэрендон, игравшую скромно одетую монахиню в фильме «Ходячий мертвец». Действие этой картины проходило в той же тюрьме, что и в «Последнем танце», только здесь осужденным был мужчина.

По иронии судьбы — учитывая то влияние, которое оказал «Ходячий мертвец» на «Последний танец», и особенно соревнование Сэрендон и Шэрон — Сэрендон и ее муж, актер-режиссер Тим Роббинс в течение трех лет пытались поставить свой фильм. Им отказали все студии Голливуда, и только Британская кинокомпания согласилась их поддержать. Сьюзен была старше Шэрон более чем на десять лет и знала, что значит быть самой «горячей» актрисой Голливуда, когда снялась в главной роли с Джиной Дэвис в фильме «Тельма и Луиза». Что касается самих Шэрон и Сьюзен, то они не считали, что между ними существует какое-то соревнование, но то, что произошло позднее, оказалось очень похожим на конкуренцию.

Тем временем «новая Шэрон Стоун» — Элизабет Беркли — оказалась той «хорошенькой молоденькой штучкой», которая добилась успеха в американском комедийном телесериале для подростков «Их спас звонок». В сущности, она пошла по стопам Шэрон Стоун, показав стриптиз в фильме Пауля Верхувена и Джо Эстерхаза «Статистки», и эффектно провалилась, хотя, правда, не смогла навредить репутации ни того ни другого.

Примерно в то же время другая героиня «Статисток» — Джина Гершон — собиралась сыграть главную роль в новом фильме по сценарию Эстерхаза «Первородный грех», которую предложили сначала Шэрон Стоун, но она отказалась.

Когда кто-нибудь предупреждал Шэрон о том, что у нее за спиной толпятся юные претендентки, жаждущие занять ее место, она отвечала: «Добро пожаловать!»

В декабре 1995 года прошел слух, что у Шэрон Стоун случился выкидыш через три недели после того, как она узнала о своей беременности. Ее друг говорил, что она чувствует себя «опустошенной. Она была очень взволнована, узнав, что беременна. Может, она производит впечатление жесткого и амбициозного человека, но она страстно желала родить ребенка».

В течение трех недель беременности Шэрон планировала свою работу в связи с предстоящим рождением ребенка, начала использовать новый режим питания и поддержания здоровья. Она говорила друзьям, что собирается бросить зарабатывать миллионы и посвятить себя подготовке к рождению ребенка. Но она его потеряла. Это трагическое обстоятельство только укрепило ее решимость иметь ребенка, и у нее даже появилась мысль об усыновлении. В конечном итоге потеря ребенка повлекла за собой окончание романа между Шэрон и Бобом.

Несмотря на печаль, а может, для того чтобы справиться со своими переживаниями, Шэрон устремилась к работе над новым проектом — «Дьявольщина». Когда продюсеры Марвин Уорт и Джеймс Г. Робинсон вместе с режиссером Джеремия Чечик выбрали римейк классического французского фильма ужасов, они решили, что необходимо внести в сюжет какой-то новый поворот, какого не было в 1955 году.

История в основном была та же. Гай Бэрэб, которого играет Чазз Палментери, работает директором школы св. Ансельма для мальчиков, воспитывая учеников железным прутом. Это место ему купила его богатая, но больная жена Мия, которую играет Изабель Аджани. У него связь с одной из учительниц — Николь (Шэрон Стоун), которая уговаривает Мию убить ее мужа. Мия приходит в апартаменты Николь и дожидается там своего мужа, который появляется, чтобы уговорить любовницу не бросать его. Мия дает мужу выпить, подмешивая ему в рюмку лекарство, а затем обе женщины топят Гая в ванне. Они сбрасывают тело в школьный бассейн, но когда позднее из бассейна сливают воду, трупа там не оказывается.

Внезапные кратковременные явления Гая жене усугубляют ее сердечную болезнь. Кроме того, ее нервируют приходы Ширли Фогель (Кэти Бейтс), отставной женщины-полицейского, работающей частным детективом. Затем наступает классический кульминационный момент фильма — от которого публика вскрикивала в 1955 году, — когда Мия обнаруживает тело Гая в ванне, где они с Николь утопили его. Когда Гай садится в ванне, у Мии случается разрыв сердца. Тут оказывается, что Николь и Гай инсценировали убийство, чтобы избавиться от Мии и унаследовать ее деньги.

В американском римейке решили, что финал фильма слишком мрачный. Продюсеры хотели завершить фильм так, чтобы у зрителей не пропала симпатия к Николь, тем более, что ее играла Шэрон Стоун. Поэтому в новом варианте сценария Мия выживает после сердечного приступа, Николь не желает больше хитрить. Она объединяется с Мией, и они теперь уже по-настоящему убивают Гая. Потом они узнают, что Ширли их может разоблачить, но в конце концов она помогает обеим женщинам скрыть их преступление.

Для Шэрон роль Николь очень сильно отличалась от роли Кэтрин Трамель или Карли Норрис, и ей это нравилось.

Сыграв подряд трех женщин, которые преступили закон, мораль и две из которых вообще оказались убийцами, Шэрон много размышляла о нравственном облике своих героинь: «Нельзя играть характер, исходя из законов морали. Нужно постараться встать на место героини.

Несмотря на мрачный сюжет фильма, на съемочной площадке царил дух товарищества и шутливо-игривая атмосфера. Палментери говорил: «Вы представляете, как мне приходилось работать?! Сегодня я занимаюсь любовью с Изабель, а завтра — с Шэрон». Он сохранял чувство юмора даже после съемок двух сцен, в которых его топят в ванне, говоря: «Это было очень тяжело, когда ты становился то мокрым, то сухим, когда тебя постоянно топили».

Об Изабель Аджани, которую Майкл Дуглас приглашал сняться в «Основном инстинкте», Шэрон отзывалась так: «Мне кажется, между нами установились прекрасные отношения, поэтому мне было очень приятно работать вместе с Изабель. Мне и раньше хотелось сниматься вместе с ней, и я пыталась пригласить ее на одну из ролей в другой фильм, но что-то не сложилось».

В оригинальном фильме прозрачно намекалось на определенные лесбийские отношения между двумя женщинами. В американской версии это уже было больше чем намек. В фильме был и секс, и обнаженные тела, но инициатива исходила от Изабель Аджани, а не от Шэрон Стоун.

Для тех, кто не видел оригинала, этот римейк показался хорошим триллером. Но актерам и фильму в целом не особенно повезло с режиссером. Тем не менее в картине имелись некоторые ценные режиссерские находки, и в целом вещь смотрелась почти как ретро 50-х годов.

Этот год завершился для Шэрон Стоун на высокой ноте — она получила собственную звезду на голливудском бульваре, на легендарной Аллее Славы. Циники не замедлили позлословить, говоря, что киноактеры, получившие свои звезды на аллее, заплатили за них. Называлась даже сумма — около трех тысяч долларов, что было каплей в море для миллионеров. В действительности же актера, желающего получить такую звезду, должна была представить киностудия. Потом проходило заседание комитета торговой палаты Голливуда, на котором определяли, достоин ли номинант такой чести. В отношении Шэрон Стоун было принято решение, что она имела право удостоиться ее. Накануне премьеры фильма «Казино» Шэрон Стоун в сопровождении Мартина Скорсезе прибыла на открытие памятного знака. Она сказала: «Я очень счастлива за такое признание того, что публике нравится моя работа».

На следующий день «Казино» вышло на экраны. Мнения критиков по поводу картины резко разделились: одним она понравилась, другим совершенно не понравилась. Некоторые называли фильм небрежным римейком «Отличных парней», они считали, что фильм слишком длинный — три часа экранного времени. Большинству понравилась игра актеров, а Шэрон Стоун получила по-настоящему прекрасные личные отзывы — впервые за всю ее карьеру. Фильм собирал хорошие залы, правда, не набитые битком. Скорсезе отнесся к этому философски. Он сказал: «Что я могу поделать? Кино есть кино. Если фильм получает признание, то его ждет успех. Если не получает — то успеха не будет. Если он не нравится людям, что я могу сделать?» Ему и не пришлось делать многое. Несколько слов о противоречивом содержании фильма — и зрители пошли его смотреть, сборы от фильма возросли.

В 1995 и 1996 годах Шэрон Стоун была номинирована сначала на «Золотой глобус», а затем на «Оскар» за ее роль в фильме «Казино». Сьюзен Сэрендон тоже была выдвинута на обе эти награды за исполнение роли в картине «Ходячий мертвец», которая вышла раньше «Последнего танца» и завоевала большой успех. И фильм, и Сэрендон оказались непосредственными конкурентами Шэрон Стоун на двух фронтах: в номинациях «Лучший фильм» (у Шэрон — «Последний танец») и «Лучшая женская роль» (у Шэрон — Джинджер из «Казино»). Шэрон попала в совершенно новую голливудскую игру в мяч.

Когда «Казино» в начале 1996 года вышло на экраны Великобритании, оно получило гораздо лучшие отзывы от здешних критиков, чем у себя дома. Саймон Роуз писал в «Скрин Миррор»: «Если от Де Ниро и Пеши мы ждали хорошей игры, то Стоун оказалась настоящим открытием в роли блистательной и хрупкой Джинджер. Она проявила себя здесь как прекрасная актриса, которая, к всеобщему удивлению, украла картину у своих звездных партнеров. По-моему, она более чем достойна «Оскара».

Филипп Томас из «Эмпайр» тоже оказался удивленным. По его словам, «Шэрон Стоун — настоящее откровение». Он, правда, посчитал, что и у Де Ниро эта роль одна из самых удачных со времен «Отличных парней» или «Короля комедии». Он удостоил похвал и Джо Пеши.

Когда фильм «Казино» вышел на видеокассетах, «Эмпайр» вновь уделил ему внимание. На этот раз Нил Джеффрис писал, что Стоун «оказалась пробным камнем фильма, она играла даже лучше, чем выглядела».

Другие отзывы тоже оказались благоприятными.

Во время церемонии вручения премии «Золотой глобус» создалось впечатление, что звание лучшей актрисы достанется Сьюзен Сэрендон. Второй фавориткой называли Эмму Томпсон в фильме «Чувство и чувствительность», но она получила премию не за актерскую работу, а за сценарий. Вопреки предсказаниям, лучшей актрисой года была названа Шэрон Стоун. Она расплакалась и сказала: «Это чудо! Я так горжусь, что мне довелось работать с людьми такого уровня и качества как команда, поставившая «Казино»! В работу над пятимесячным проектом мы все вложили наши сердца и души, и кровь, и пот». Кому-то ее слова могли показаться обычной голливудской здравицей, но сама Шэрон, которая всю свою жизнь шла к этому моменту, произнесла эти слова от всего сердца. Теперь все склонялись к тому, что «Оскар» достанется ей, так как «Золотой глобус» считался предтечей «Оскара», и, как правило, большинство победителей первой церемонии получали награды и на второй.

В феврале Майкл Стоун вновь стал центром внимания общественности, объявив о своей женитьбе на Тамаре Беквит. Понадобилось некоторое время, чтобы Тамара убедила своего отца, что она действительно любит Майкла и что они все равно не расстанутся. Майкл со своей стороны тоже убедил Питера, что его не интересует наследство Тамары. Он подписал контракт, в котором говорилось, что в случае развода он теряет все права наследования ее денег. Отец и дочь помирились. Единственной печалью Майкла оставалось то, что со времени развода с его первой женой он ни разу не видел своего единственного сына.

Вся семья Стоунов поддерживала решение Майкла создать новую семью. Младшему брату Патрику удавалось сохранять анонимность. Публика его не знала. А вот сестра Келли была более известной фигурой, главным образом потому, что хотела, чтобы все знали, как много сделала для нее Шэрон, помогая справиться с проблемами в трудные для нее времена.

68-я церемония вручения наград Американской академии проходила 25 марта. Ее вела Вупи Голдберг. Это было одно из самых памятных вручений «Оскара» за последние годы. На церемонии появился Кристофер Рив в инвалидной коляске, который за несколько месяцев до этого сломал шею, упав с лошади. Его приезд оказался очень трогательным, публика радостно приветствовала мужественного человека. Прибыл и Керк Дуглас для получения специального «Оскара». Его лицо было частично парализовано после удара. Когда наступил момент объявления лучшей актрисы, все четыре номинантки старались выглядеть как можно менее напряженными: Шэрон Стоун, Сьюзен Сэрендон, Эмма Томпсон и Мерил Стрип за ее роль в фильме «Мосты графства Мэдисон». Эта группа номинанток была довольно равноценной, без явных фавориток. В конце концов победительницей оказалась Сьюзен Сэрендон. Тот факт, что Шэрон Стоун проиграла в такой компании знаменитостей и даже то, что она вообще попала в номинанты на «Оскар», означал, что с этого момента она уже будет котироваться не как «секс-бомба Голливуда», а как «номинантка на «Оскара». Это очень много значило для авторитета Шэрон Стоун.

Фильм «Последний танец» вышел на экраны и сразу оказался под обстрелом критики и в США, и в Британии.

Саймон Роуз из «Скрин Миррор» тут же забыл, какие похвалы расточал в адрес Шэрон Стоун по поводу ее игры в «Казино» и написал: «Упаси нас Господь от секс-бомб, вознамерившихся проявить свои актерские способности!… Шэрон Стоун хочет играть роли, которые бы расширили ее актерский диапазон. Но единственное, что ей удается испытать, это наше терпение. Неужели кому-то и вправду хочется видеть суперзвезду Стоун в роли несимпатичной заключенной, ожидающей казни?» В заключение своей тирады он все же отпускает Шэрон комплимент, говоря: «Хотя игру Стоун можно назвать компетентной, я никогда не поверю, что она — не что иное, а не Шэрон Стоун, исполняющая роль».

В известном смысле критик анализирует проблему, но она никак не связана с неспособностью Стоун к актерству. Просто Шэрон так ярко заявила о себе как секс-символ, что критики, публика оказались не готовы дать ей шанс проявить себя в иной ипостаси. Она была хороша в фильме, это фильм не был особенно хорош. Он пострадал из-за скучного сценария и довольно серой режиссуры. К тому же его затмила картина «Ходячий мертвец». Но даже если не принимать во внимание прекрасный фильм Сьюзен Сэрендон, «Последний танец» оказался посредственностью.

Почти сразу за этой картиной на экраны вышел фильм «Дьявольщина», и мнения критиков разделились. Одни называли его «сногсшибательным, великолепным, победоносным мистическим триллером с сексуальной, мощной актерской игрой». Другие сравнивали его с оригиналом и считали, что римейк уступал ему.

В апреле 1996 года у Шэрон появился новый мужчина — бывший баскетболист Брэд Джонсон. Роман оказался коротким. Келли сказала, что ни ей, ни Шэрон не удается устроить свою личную жизнь потому, что они ищут старомодных мужчин с хорошими старомодными манерами — таких, как их отец. Она объясняла: «Мы хотим, чтобы это был энергичный мужчина, увлеченный своим делом, чтобы он обращался с нами по-джентльменски. Мне кажется, это довольно высокое требование, поэтому нам трудно найти такие отношения, которые мы видим у своих родителей. Прожив вместе более сорока шести лет, они продолжают любить друг друга. Они вместе смотрят телевизор, сидя на диване, целуются при встрече и прощании и говорят друг другу: «Я люблю тебя», — по десять раз в день. Не знаю, существуют ли еще такие отношения в 90-х годах».

Келли, которая больше уже не была прикована к инвалидной коляске, последние 3 года посвящала работе своей благотворительной организации «Планета Надежда», и в буквальном, и в переносном смысле крепко стояла на ногах — как всегда мечтал их отец. Никто не мог обвинить и Шэрон в том, что она опиралась на кого-то, чтобы идти вперед. Поэтому когда она находила очередного мужчину, цель у нее была одна — отыскать «того самого», своего «принца». Она шутила: «С тех пор как я стала известной, я поняла одно: теперь я могу подвергнуть пыткам мужчин более высокого класса, чем было раньше».

Разумеется, у нее не было недостатка в выборе претендентов. Она поняла, что может получить любого мужчину, стоит только захотеть. Причем не только в Голливуде.

В мае с Шэрон произошел курьезный случай, когда она делала покупки в шикарном бутике в Лос-Анджелесе. Она вошла в примерочную, и тут к ней подошла какая-то женщина с просьбой поставить автограф на трусах, которые она купила для своего мужа. Даже для Шэрон с ее чувством юмора это было уж чересчур, и она отказалась выполнить просьбу.

В июле произошел более неприятный инцидент. Шэрон заметила, что вокруг ее дома ходит, крадучись, какой-то человек. Ему повезло, что она не воспользовалась винтовкой, хранившейся в доме. Шэрон вызвала полицию, они арестовали мужчину. Оказалось, что это был частный детектив, нанятый одним из голливудских боссов для проверки правдивости слов Шэрон Стоун. Он пригласил ее принять участие в празднике по случаю выхода картины, а она отказалась, сославшись на нездоровье. Этот инцидент укрепил ее решимость уехать из Голливуда, но она никак не могла выбрать, куда.

В сентябре у Шэрон появился французский любовник — 46-летний Мишель Бенасера. После головокружительного шестинедельного романа они полетели на уик-энд в Париж. Во время обеда в шикарном ресторане он сделал ей предложение и подарил очень дорогое бриллиантовое обручальное кольцо. Шэрон, всегда очень импульсивная в любви, ответила согласием.

Следующие две недели они провели в Марракеше в Марокко, где сняли шикарный номер в отеле «Мамуниа» стоимостью в одну тысячу долларов в сутки. Первые два дня они не выходили из номера. Единственным человеком, кто их видел, была горничная, заходившая убрать ванную. Французский журнал «Вуаси» умудрился добыть несколько фотографий, но на них они не выглядели счастливыми. Вскоре последовал их внезапный отъезд из отеля. Бенасера улетел в Нью-Йорк, а Шэрон — в Лос-Анджелес. Она вернула ему кольцо, и роман окончился.

Хотя Шэрон Стоун прилагала много сил и энергии для рекламы своей компании «Кейос продакшн», она в конце концов призналась, что этот бизнес очень сложен и скучен. На балансе студии находились две картины — «Ниагара» и «Колокольчик, книга и свеча», и, кроме того, у нее, как всегда, было много предложений от других студий.

В июле она наконец определилась с выбором. Это оказался фильм Оливера Стоуна «Отбившиеся от стаи собаки». Главную мужскую роль должен был сыграть Ник Нолт. Работать с таким режиссером, как Оливер Стоун, для Шэрон было так же почетно, как и с Мартином Скорсезе. Он прославился картинами «Полицейский отряд», «Дж. Ф. К.» и «Никсон». О том, как Шэрон ценила режиссера, говорит и тот факт, что она согласилась сняться в фильме за ничтожно малый гонорар — всего за двести пятьдесят тысяч долларов.

Ее дальнейшие планы с интересом обсуждались в прессе. Но еще больше журналистов заинтриговало появление у нее на руке массивного обручального кольца. Поползли слухи, что она тайно вышла замуж. Но Шэрон объяснила, что это подарок хорошего друга.

Средства массовой-информации не выпускают Шэрон из поля зрения ни на минуту. Британское издание «Международный экран» составило список кассовых сборов кинозвезд, основываясь на трех последних фильмах каждой из них. Шэрон Стоун попала на 20-е место со средней суммой кассового сбора в 46 миллионов 700 тысяч фунтов стерлингов — на одну строчку ниже Сильвестра Сталлоне, но выше Мела Гибсона и Майкла Дугласа. Она обогнала многих своих соперниц, включая Деми Мур (26-я — 42,1 миллиона фунтов стерлингов), Мишель Пфайффер (27-я — 41,4 миллиона), Сандру Баллок (28-я — 36,8 миллиона), Мерил Стрип (30-я — 34,9 миллиона), Мэг Райан (34-я — 32,3 миллионами), Сигурни Уивер (45-я — 17,5 миллиона), Сьюзен Сэрендон (46-я — 14,5 миллиона) и Джулию Робертс (50-я — 7,9 миллиона). Все строчки в списке выше Шэрон Стоун занимали мужчины-актеры, за исключением Джоди Фостер, которая заняла 17-е место (53,3 миллиона фунтов стерлингов). Вопреки прогнозам критиков, вопреки клеветникам Шэрон Стоун стала второй крупнейшей кинозвездой Голливуда среди женщин.

Столь любимые прессой опросы, выявляющие самую красивую киноактрису Америки и мира, самую сексуальную женщину мира, ежегодно отмечают, что Шэрон Стоун входит в первую тройку самых сексуальных женщин мира и в первую десятку мировых красавиц.

Шэрон Стоун не стесняется рассказывать о неудачах в личной жизни. В одном из интервью французскому журналу «Пари матч» она печально заявила: «Я одинока, хотя мой истинный характер не имеет ничего общего с образом бессердечной пожирательницы мужчин, которой меня называют». По ее признанию, любого ее бойфренда при встрече с ней охватывает страх, не разлюбит ли она его назавтра же, достаточно ли он хорош для нее и т. д. Саму Шэрон тоже посещают навязчивые идеи: а не встречается ли с ней этот малый лишь затем, чтобы потом похвастаться приятелям за кружкой пива?

Однако все это не мешает знаменитой актрисе с волнением относиться ко многим выдающимся представителям противоположного пола. Когда корреспондент журнала поинтересовался, какие мужчины нравились ей в жизни больше всего, она не задумываясь назвала несколько имен, которых объединяло одно: их обладатели — весьма сильные, незаурядные и яркие личности.

Первым Шэрон буквально выпалила имя Джека Николсона, за ним следовали Мэджик Джонсон, далай-лама и Октавио Пас. «К Джеку у меня давняя слабость, — объяснила актриса, — он очень благородный и верный друг. Он умен и талантлив, но особенно мне нравится в нем сочетание беззаботного отношения к жизни с нежным сердцем».

Второй большой друг актрисы не только очень большой человек, что вполне типично для баскетболиста, но еще и большой гуманист, что, увы, встречается нечасто. Несмотря на свою болезнь (всем известно, что у него СПИД), Мэджик Джонсон утверждает, что он самый счастливый человек на свете. Шэрон Стоун считает, что в нем все совершенно: и потрясающе скоординированные и грациозные движения атлета, и то благородное достоинство, с которым он принимает удары судьбы. Ирвин — так на самом деле зовут Мэджика — платит ей той же монетой. Это восхищение одного совершенного существа другим.

Что касается далай-ламы, актриса познакомилась с ним через его духовного сына Ричарда Гира: «Видеть его — это видеть звезду на небе среди бела дня; его смех, космический смех, ученики называют «смехом мира».

Многие могут расценить восхищение актрисы лауреатом Нобелевской премии по литературе 1990 года Октавио Пасом как своего рода причуду, снобистский изыск. В свои 82 года мыслитель, коммунист-сюрреалист, автор книг о любви и одиночестве, которые, по словам Шэрон Стоун, «развивают ум и помогают жить», советует человечеству идти по пути неустанного диалога между поэтами и учеными, который он называет дорогой любви. Так что все дороги ведут к любви, будь это путь баскетболиста, актрисы, писателя или духовного лица.

В последние годы Шэрон Стоун продолжает много сниматься. Она сыграла в фильме Альберта Брукса «Муза», в римейке Кассаветиса «Глория», а затем — в картине Питера Челса «Великан». В «Великане» Шэрон исполнила роль матери смертельно больного ребенка. Под впечатлением рыцарских романов ее сын и его друг объявляют себя «могущественными великанами» и начинают жить по рыцарским законам. В фильме помимо Шэрон снялась вдова режиссера Джона Кассаветиса, 68-летняя звезда Джина Роуленде. В съемках «Великана» участвовала и звезда популярного сериала «Секретные материалы» Гиллиан Андерсен.

Критики подметили, что чем старше становится Шэрон Стоун, тем все больше ее привлекают роли в детских картинах.

И вот, наконец, сбылось! В день всех влюбленных — 14 февраля 1998 года — в праздник Святого Валентина жизнь секс-символа Америки Шэрон Стоун перевернулась. Великая обольстительница Голливуда вышла замуж. Ее выбор пал на 47-летнего Фила Бронштейна, заместителя главного редактора газеты «Сан-Франциско экзамайнер».

С первого же дня у супругов начался настоящий секс-марафон. Шэрон заявила, что готова проводить в постели по 25 часов в сутки! В мае Филу пришлось взять отпуск за свой счет, чтобы сопровождать жену на 51-й Каннский кинофестиваль. Медовому месяцу молодоженов не видно конца. Сорокалетняя кинозвезда во что бы то ни стало хочет до конца второго тысячелетия исполнить свою главную миссию на Земле — родить ребенка.

Между супругами возникает только одна проблема: где жить. Шэрон требует, чтобы муж перебрался наконец-то к ней в Беверли-Хиллз, а Фил решительно настроен перевезти любимую жену «к месту работы мужа» — в Сан-Франциско. Тем временем друзья актрисы советуют ей пойти на компромисс, чтобы «не потерять хорошего супруга». Выход из ситуации предлагают такой: поселиться в Санта-Барбаре, на полпути между Сан-Франциско и Лос-Анджелесом.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Шэрон в детстве

До того, как Шэрон превратилась в красивого подростка, она считала себя «гадким утенком». Она сумела изменить свою внешность благодаря обложкам журналов. Разглядывая их, Шэрон думала: «Я тоже так смогу!»

Из подросткового платья — на подиум во Францию

От «Мисс округа Кроуфорд» — до «Мисс Уверенность»

«Полицейская академия-4: Гражданское патрулирование».

Сниматься в картине было весело и интересно — вот так!

Большой мужчина в ее жизни:

Шэрон и Арнольд Шварценеггер в фильме «Вспомнить все»

Знаменитая сцена, ставшая причиной скандала между актрисой и режиссером

Шэрон в обнимку с режиссером «Основного инстинкта» Паулем Верхувеном в знаменитом платье с подсолнухами на Каннском фестивале: «Разве мы ссорились?»

В фильме «Щепка» с Ричардом Гиром

Еще один большой мужчина в жизни Шэрон:

с Сильвестром Сталлоне в фильме «Специалист»

За роль Джинджер в «Казино» Шэрон Стоун получила награду «Золотой глобус»

Такая разная Шэрон: любительница дискотек

Шэрон часто носила шейные платки, чтобы скрыть шрам

Каннский фестиваль.

При вручении приза за фильм «Подполье»

Шэрон Стоун с Рудольфом Нуриевым. 1991 г.

Женщина-ковбой в фильме «Быстрый и мертвый»

А здесь она одета, как подсказывает «основной инстинкт»

Шэрон Стоун. Ее муж Фил Бронштейн,

кажется, заменил и «Золотой глобус», и «Оскара»

Наконец-то счастлива!

С мужем Филом Бронштейном

Вы держите в руках книгу об известной голливудской актрисе, суперзвезде с мировым именем — Шэрон Стоун.

Она родилась в простой рабочей семье в маленьком городке штата Пенсильвания. Страстное желание вырваться из захолустья, помноженное на невероятное упорство, привело девушку на конкурс «Мисс округа», а затем и в модельный бизнес. Но Шэрон мечтала о другом — с детства она хотела стать кинозвездой.

Годы упорного труда не приносили успеха. И вдруг — удача! Один фильм — и Шэрон Стоун стала всемирно известной суперзвездой. «Основной инстинкт» Пауля Верхувена перевернул жизнь актрисы. Сыграв роль девушки со сложным, дерзким, противоречивым характером, от которой отказались несколько голливудских звезд — в том числе Джулия Робертс и Мишель Пфайффер, — Шэрон Стоун стала секс-символом Америки. Потом ей пришлось много раз доказывать, что успех был не случаен.

Воспитанная в старомодных традициях, Шэрон долгие годы искала своего «принца». Праздник всех влюбленных — день св. Валентина в 1998 г. стал для нее днем осуществления мечты — она вышла замуж за любимого человека.

Об этом и о многом другом Вы прочтете в книге. На жизненном пути Шэрон Стоун встречалась со многими интересными людьми. По-разному складывались их отношения. Но среди ее друзей такие яркие личности, как Майкл Дуглас, Арнольд Шварценеггер, Сильвестр Сталлоне, Ричард Гир, Роберт де Ниро, знаменитый кутюрье Валентино.

Из книги вы также узнаете некоторые подробности личной жизни и карьеры многих кинозвезд и режиссеров Голливуда, познакомитесь с секретами голливудской «кухни».

Content

Мэри Калмер
ШЭРОН СТОУН

ПРЕДИСЛОВИЕ

Самая толстая из худышек

Вверх по лестнице, ведущей в Голливуд

Рок, брак и СПИД

Тропическая лихорадка

Выстрел картечью

Жертва мужского шовинизма

С Марса — прямо в «Плейбой»

«Золотая» голливудская сказка

Рождение новой звезды

Суперзвезда

Голливудская карусель

Как замечательно быть боссом!.

Смена имиджа

Мечта сбылась

Цена славы

ИЛЛЮСТРАЦИИ