Светлана Алешина

Обаяние «новых русских»

Глава 1

«И зачем это все было?» – с досадой подумала Лариса, рассматривая старые свадебные фотографии. Она тогда была совсем юной, со смешной химией, которая сейчас смотрелась бы явным анахронизмом. Но тогда, в восьмидесятых, все так ходили.

И Евгений тоже смотрелся крайне нелепо с усиками, в своем австрийском костюме. Если убрать эти усики, вообще был пацан пацаном. Ему бы в жизни еще пообтереться, а потом уж и жениться.

Да, слишком много с тех пор воды утекло. Сейчас она, прожив в браке больше десяти лет, скучает в своей трехэтажной квартире, а муж живет за восемьсот километров, в столице. Так уж распорядилась судьба.

Уже почти год минуло с того момента, когда Лариса на экране телевизора увидела пленку, на которой были документально зафиксированы кадры, где ее муж изменял ей с посторонней женщиной. Конечно, им обоим уже за тридцать, и надо было бы привыкнуть к тому, что в этом возрасте никто не застрахован от связей на стороне. Ну что, собственно, в этом такого?!

Ну завела бы она себе любовника, и все! Так нет же, надо было пойти на разрыв. Не могла она поступить иначе после того случая. А Евгений, откровенно говоря, не очень и сопротивлялся.

Разрыв был не окончательным, никакого официального оформления, просто раздельное проживание: он – в Москве, она с дочерью – в Тарасове.

И вот уже почти год они с супругом практически не виделись. Только на новогодние праздники он появился в Тарасове. Общение было достаточно формальным. Евгений, как всегда бывало и раньше по праздникам, практически не просыхал, а потом, протрезвев и обидевшись на холодность Ларисы, уехал обратно в столицу. Лариса жила по-прежнему вместе с Настей, которая пошла в этом году в шестой класс. Будучи не в силах замкнуться исключительно лишь на дочери, Лариса снова вернулась к активной деятельности в ресторане «Чайка», фактической владелицей которого была уже почти восемь лет.

Она почувствовала сполна свое одиночество весной, с наступлением апреля. Когда природа расцвела буйным цветом, в душе ее царил беспросветный мрак и холод. Появившийся где-то в конце мая на горизонте Ларисы некий молодой человек по имени Владимир Путов заполнил пустую нишу в ее душе. Он был вполне респектабелен, и, хотя по социальному положению стоял несколько ниже самой Ларисы, это ее нисколько не смущало.

– Мама, какие у тебя на сегодня планы? – прозвучал неожиданно голос из-за двери.

Внезапное вторжение в ее мысли заставило Ларису вздрогнуть, отложить в сторону старый фотоальбом и бросить взгляд на дверь. Секунду спустя на пороге комнаты появилась Настя. Она была одета в домашний халатик, сквозь который уже начинали проглядывать пока еще незрелые формы юной девушки.

По голосу дочери Лариса поняла, что та находится не в самом лучшем настроении.

– А что такое, солнце мое? – спросила Лариса.

– Просто так, интересуюсь, – ответила Настя и пристально посмотрела на мать.

– Просто так ничего не бывает.

– Просто… – Настя задумалась, покрутилась на месте и вдруг выпалила: – Я хотела выяснить, не знаешь ли ты, когда приедет папа.

Лариса сразу же помрачнела, вздохнула и сказала:

– Не знаю.

– Так позвони ему, я соскучилась.

– Сама позвони.

Настя нахмурилась, сказать ей в ответ было нечего, однако она продолжала стоять на месте. Лариса решила разрядить напряженность, но вместо этого лишь больше ее усугубила.

– Еще что-нибудь? – спросила она нетерпеливо.

– Да, – с вызовом сказала Настя. – Я подумала и решила, что твой дядя Володя мне надоел.

Лариса удивленно подняла брови вверх. Этого еще не хватало. Дочь и раньше весьма прохладно относилась к новому увлечению матери, а сегодня, видимо, решила осуществить прямое вторжение в ее личную жизнь.

– А мне пока нет, – с улыбкой ответила Лариса.

– А мне – да, – упрямо повторила Настя.

– Ну ладно, ты вначале спрашивала меня про мои планы. Так вот – сейчас я собираюсь и еду в ресторан. У меня сегодня там много дел. А ты не скучай, сиди дома и делай что вздумается.

Лариса подошла к дочери и вознамерилась было обнять ее, но та отстранилась и пошла в глубь комнаты, туда, где только что сидела Лариса. Она увидела фотографии, которые та рассматривала, села на диван и углубилась в их просмотр.

«Ну что ж, пускай хоть этим займется», – мысленно вздохнула Лариса и вышла за дверь. Нужно было бы отправить ее куда-нибудь на август. Хотя бы на Волгу, что ли, к родителям на дачу… После того как Лариса с Настей съездили на неделю в Швейцарию месяц назад – первый раз без папы, – дочка откровенно скучала дома.

«А может быть, я слишком разбаловала ее?» – мелькнула мысль у Ларисы, когда она спускалась в гараж, где стоял ее «Вольво». Другие дети не видели и половины того, что видела Настя, у них не было и малой толики тех вещей, которыми была забита квартира Котовых.

«Не надо развивать в детях пресыщенность!» – пришли Ларисе на ум слова ее отца, сказанные как-то раз в споре по поводу образа жизни, который вела она, жена богатого нового русского.

Может быть, об этом стоит подумать… Лариса завела мотор машины и выехала на улицу. За рулем мысли снова одолели ее. В последнее время, увлекшись романом с Володей, она как-то отодвинула на второй план Настю. И сразу почувствовала отчужденность со стороны дочери. Господи, как же все это совместить-то? Интересы Насти, Володю, работу… Чертовщина какая-то.

Лариса, несмотря на то что была весьма упорядоченной и рациональной личностью, иногда под напором жизненных обстоятельств терялась и не знала, что же является наиболее важным в первую очередь. Вот и сейчас так произошло.

Ну ничего, жизнь сама, наверное, подскажет, на что направить свою энергию. Уж чего-чего, а энергии Ларисе было не занимать. С этой оптимистической мыслью она вышла из машины, откинула свои пышные светлые волосы назад, подняла темные очки вверх, используя их в качестве обруча для волос, и своей обычной целеустремленной походкой вошла в вестибюль ресторана «Чайка».

– Лариса Викторовна, привет! – прокартавил навстречу ей коренастенький живчик в темной рубашке и светлых штанах.

– Здравствуй, Степаныч, – улыбнулась она ему в ответ.

Дмитрий Степанович Городов работал в «Чайке» где-то год и считался главным заместителем Ларисы по хозяйственным делам. Ему было под сорок, хотя выглядел он старше своих лет. Причиной тому было его лицо красного цвета, периодически переходившего в землистый. Ко всему прочему Городов был ворчливым и скептически настроенным человеком, и его манера общаться более соответствовала бы старику на пороге семидесяти, чем цветущему мужчине в сорок лет. Поэтому за ним в ресторане закрепилось разбитное прозвище Степаныч, которое больше подошло бы шоферу или начальнику участка на заводе.

Полную противоположность Степанычу являла Дина Городова, его родная сестра, которой только-только исполнилось двадцать два года. Ее отличали от брата не только большая разница в возрасте, но и характер. Дина была девушкой легкомысленной, даже распущенной, никогда не ворчала и была оптимисткой даже в самых критических ситуациях.

Она совсем недавно поступила работать в ресторан экономистом. Работу свою она выполняла прилежно, но не более того. В ресторане ходили слухи, что у Дины есть богатый любовник, и поэтому особого стремления сделать карьеру у нее не наблюдалось.

Лариса увидела Дину у своего кабинета. Темноволосая красавица сидела, томно опустив глазки, и держала в руке листок бумаги.

– Привет, – ласково сказала ей Лариса. – Ты ко мне?

– К вам, Лариса Викторовна, – вздохнула Дина.

– А что так тяжко вздыхаешь? И что так официально? Можно подумать, что я совсем уже старуха…

– Дело в том, что я покидаю вас, – не обращая внимания на кокетливый тон Ларисы, произнесла Дина.

– Как – покидаешь? – удивилась Лариса, осторожно кладя сумочку на стол.

– Вот заявление. – Дина подала ей листок бумаги.

Лариса пробежала глазами заявление и поняла, что Дина Городова больше не хочет работать в ее ресторане экономистом.

– Что-нибудь случилось? – подняла Лариса глаза.

– Нет, – равнодушно ответила Дина. – Просто надоело.

Лариса выдержала паузу, пожала плечами и спросила:

– Может быть, все-таки что-то произошло? Почему так срочно?

Действительно, абсолютно ничего не предвещало такого развития событий.

– Может, тебе просто надо в отпуск? Небось влюбилась в кого-нибудь и страдаешь…

– Я? Влюбилась? – Дина посмотрела на нее своими шаловливыми карими глазами с таким удивлением, как будто Лариса сказала ей нечто невероятное. – Да ни за что! – Она закончила фразу решительно и безапелляционно.

– Ну ладно, – примирительно сказала Лариса. – Не хочешь говорить – не надо. Но ты все же подумай, место-то может, что называется, уйти… Эмоции – вещь хорошая, но отнюдь не всегда.

– Нет, я не боюсь потерять место, – еще более жестко произнесла Дина.

Чувствовалось, что дальнейший разговор и расспросы Ларисы о том, что же побудило ее на такой шаг, становятся ей неприятны.

– Если я этим вас обидела, простите меня, пожалуйста, – вдруг произнесла Дина.

– Нет, ничего. Какие обиды, ты что! Получи расчет и гуляй смело.

– Спасибо, – тихо сказала Дина и, не оборачиваясь, вышла из кабинета директора.

«Черт знает, что такое», – подумала Лариса, как только дверь за Диной закрылась. Денек начался весьма неожиданно. Лариса достала свои любимые «Кент Лайтс» и закурила.

Наверное, все-таки что-то на личном фронте у нее… Младшая Городова слегка раздражала Ларису своей непоследовательностью и чрезмерной импульсивностью. Может быть, это возрастное, конечно… Но порой за импульсами она замечала и сугубо меркантильный расчет. Например, не так давно Дина была увлечена одним красавцем, приходившим постоянно в ресторан. Однако как только она выяснила, что этот самый красавец живет за счет своей жены, и у него у самого в кошельке ничего нет, то сразу же к нему остыла.

– Лариса, у Петровича брать мясо я отказываюсь. В прошлый раз он привез нам такие мослы, что делать из них было просто нечего. Или пусть снижает цены, или сам скармливает такое мясо своим домочадцам, – послышался голос Степаныча.

Он обычно заходил к ней в кабинет довольно бесцеремонно, без стука. Сначала это Ларису бесило, потом она привыкла. Степаныч при всей своей неотесанности был образцовым заместителем, очень надежным и мог даже претендовать на звание заслуженного трудоголика.

– Ты лучше скажи, что там у твоей сестры приключилось, – прервала его Лариса. – Чего это она вздумала от нас уволиться?

– Уво-литься? – Багровое лицо Степаныча выразило крайнюю степень удивления.

– Ты что, не знаешь? – в свою очередь удивилась Лариса. – На, возьми почитай.

Она придвинула ему листок с заявлением Дины. Тот пробежал его глазами и нахмурился.

– Херня какая-то, – проворчал он. – Ладно, разберусь. Давай насчет мяса.

Наверняка разговор на экономические темы продолжился бы, однако телефонный звонок прервал беседующих.

– Алло, – подняла трубку Лариса.

– Привет ресторану «Чайка» и птичке, над ним порхающей, – насмешливо-помпезно прозвучал в трубке мужской голос.

Этот голос вот уже три месяца радовал Ларису как по телефону, так и при личных встречах. Он принадлежал ее другу Владимиру Путову. Они познакомились в ее ресторане весной.

Тогда состоялось учредительное собрание ассоциации предпринимателей, куда входила и Лариса. Путов же являлся, по сути дела, правой рукой человека, который впоследствии был избран руководителем ассоциации. В ресторане, естественно, по этому случаю был устроен банкет. Места Ларисы и Володи оказались рядом…

Владимир, несмотря на свою колоритную внешность, серцеедом-Казановой не был. Ларисе тогда показалось вполне нормальным, что после банкета он не стал стандартно говорить ей о том, какая она красивая и что до встречи с ней всю его жизнь можно считать лишь черновиком в ученической тетради. Нет, он вполне искренне рассказал, что жалеет о своей супруге, погибшей в прошлом году, как ему трудно с сыном и так далее…

Романтические отношения завязались у них не сразу. Опять же помог случай: они оба оказались заядлыми театралами и встретились однажды на премьере местного театра драмы. После спектакля Владимир любезно проводил ее с подругой, и совершенно естественным было продолжение вечера дома у Ларисы…

С тех пор прошло уже три месяца, они были насыщены событиями. Это были встречи, цветы, шампанское, объятия, признания. Словом, все как положено. Только с некоторой поправкой на возраст, без молодежной бесшабашности и неуклюжести.

– У тебя сегодня какой-то особо торжественный голос, – с улыбкой заметила Лариса.

– Дело в том, что для этого есть повод. Я собираюсь навестить тебя и сказать что-то важное.

– Телефонные провода не выдержат важности вашего сообщения, Владимир Игоревич? – игриво спросила Лариса.

– Конечно, они просто расплавятся, и телефонное сообщение огромного миллионного города окажется под угрозой. Я не могу подвергать население нашего Тарасова таким жестоким катаклизмам, Лариса Викторовна. Уж извините меня, пожалуйста…

Общение друг с другом по имени-отчеству было принято у них давно, со времени знакомства. И несмотря на то, что с тех пор их отношения перешли в роман, все равно время от времени в разговоре между собой, особенно телефонном, они сбивались на этакий напыщенный тон, более соответствующий салонным речам девятнадцатого века.

– Какое время вас бы устроило?

– Время обеденного перерыва, – сказал Путов уже более будничным тоном. – То есть через два с половиной часа.

– Место встречи…

– Изменять, наверное, сегодня нецелесообразно, – закончил Владимир мысль Ларисы.

– В таком случае я сейчас займусь делами, чтобы общение с Владимиром Игоревичем было лишено нервозности. А то ведь я все-таки деловая женщина и чувствую себя напряженно, когда дела не сделаны.

– Безусловно, – согласился с ней Владимир. – Я подъеду в половине первого.

Лариса положила трубку и, еще не успев убрать улыбку с лица, наткнулась на угрюмую физиономию Степаныча.

Он сидел, уставив свои красные глаза куда-то в потолок, как бы в смущении от тех игривых выражений, которые только что невольно услышал.

– У Людмилы будем брать мясо, – решительно сказала Лариса, вернув мысли своего заместителя в деловое русло.

Степаныч почесал голову, слегка подумал, прикидывая своими по-крестьянски обстоятельными мозгами все за и против, но не нашелся что возразить.

– Да, и еще… Клиенты просят новое блюдо, ну, то, что вы привезли из последней поездки.

Степаныч придвинул к Ларисе листок, на котором была отмечена статистика заказов по ресторану за прошлую неделю. Салат из артишоков, который был запущен в производство две недели назад, стремительно набирал популярность.

– Хорошо. Закупай необходимое.

– Все понял, – со вздохом резюмировал Степаныч. – Кроме одного, – после паузы уточнил он. – Что с Динкой-то приключилось?

– Иди узнай, в конце дня мне доложишь, – уже более равнодушно, чем прежде, сказала Лариса. – Мне сейчас некогда.

Действительно, сейчас ей было не до проблем с экономистом Диной, поскольку все мысли ее были заняты предстоящим обеденным рандеву со своим бойфрендом.

Она не проводила Степаныча взглядом и не заметила, как он вышел из кабинета. Ей в этот момент показалось более важным заняться придирчивым изучением собственной внешности в зеркале, стоявшем на столе.

Они встречались в основном у нее в ресторане, в специальном, так называемом Зеленом, кабинете, оборудованном в свое время для приемов различных важных гостей. Этот кабинет, непонятно почему, очень нравился Насте, и, когда она посещала маму на работе, все время просила отвести ее именно туда.

Мысли Ларисы невольно снова сконцентрировались на дочери. Отношения Владимира с Настей как-то не заладились с самого начала.

Дочка была очень привязана к отцу. Несмотря на то, что видела она его очень редко, папа, видимо, воспринимался ею как некий незыблемый утес домашнего спокойствия. И как бы Лариса ни была зла на Евгения, она не могла не учитывать того факта, что он был хорошим, заботливым отцом. Правда, его родительские функции по времени были несколько ограничены, и вполне может быть, что именно из-за этого он был так заботлив и внимателен к дочери.

Так вот, когда появился Владимир, он чересчур резво начал играть роль второго папы, а Настя это сразу почувствовала и стала всячески ему противодействовать.

Повод был самый невинный – английский язык. Дело в том, что Владимир почти в совершенстве знал английский, а у Насти как раз с этим предметом не ладилось. Однако занятия языком, за которые Лариса стояла горой, срывались из-за совершенно издевательского тона Насти по отношению к дяде Володе.

Ларису это очень злило, но она понимала, что дочь с каждым годом взрослеет и, собственно, демонстрирует те самые колючки в характере, которые были свойственны и самой Ларисе. Видимо, передалось что-то в генах. Неуступчивость, упрямость, наличие своего мнения, что было заметно уже в таком юном возрасте.

В общем, Лариса ничего не могла поделать. Потом ее друг и сам понял, что отношения не складываются, и в их доме перестал появляться, довольствуясь встречами в ресторане, театре и других общественных местах.

Лариса вспомнила о времени. До встречи оставалось два часа. Наверное, она успеет еще заскочить в косметический салон. И хотя Владимир постоянно подчеркивал, что без косметики она нравится ему гораздо больше, привычка, выработанная за годы совместной жизни с новым русским, брала свое. Прическа должна быть прической, а макияж тщательно наложен и подобран к одежде.

Такая тщательная подготовка к встрече была вызвана тем, что это свидание, собственно говоря, было первым за последние две недели. Все как-то не получалось. Путов звонил регулярно, но у Ларисы каждый раз находились какие-то дела, и встреча переносилась.

Но сегодня она твердо решила, что свидание состоится. На самом высшем уровне. Она еще раз украдкой посмотрела на часы и решительно встала из-за стола. Пройдя по коридору и выйдя в зал, она отыскала глазами Степаныча, который сидел в углу. Тот сразу же подошел к ней.

– Я уезжаю, буду через два часа. Передай Никите, чтобы он приготовил Зеленый кабинет.

Степаныч понимающе кивнул. На его лице не отразилось никаких эмоций. Хотя Лариса была уверена в том, что, когда она отвернется, Степаныч ехидненько усмехнется и что-то ворчливо пробурчит себе под нос. Такой уж у него характер. Однако на него можно было положиться в том плане, что о слабостях своей начальницы он никому не проболтается.

В косметическом салоне все было по-прежнему. Единственным изменением со дня последнего посещения Ларисы – а оно было две недели назад, как раз перед последней встречей с Владимиром, – было то, что вернулась с отдыха ее закадычная подруга Эвелина Горская.

Собственно, общение выражалось лишь в неумеренной болтовне, которую Лариса вела с этой стильной и уверенной в себе дамой лет тридцати пяти. Темы разговора были исключительно женскими: блузочки, юбочки, загар, внешность мужчин, гороскопы и прочее. Словом, вопросы философского осмысления бытия между ними никогда не поднимались.

За пределами косметического салона Лариса с ней не встречалась. И, увидев ее сегодня на рабочем месте, внезапно подумала, что, наверное, вне антуража салона, без этой магии зеркал и блестящих тюбиков и баночек на полках, общение с Эвелиной потеряет свою прелесть.

– Ларочка, боже мой! – Улыбка на устах Эвелины засияла ярче солнца за окном.

– Привет, Лина, – ответила Лариса. – Мне необходимо сегодня сделать все как обычно.

Эвелина понимающе кивнула и тут же обрушила на Ларису рассказы о своих приключениях на Черноморском побережье. Разумеется, вокруг нее там царил полный аншлаг мужского внимания, сплошные рестораны, «Мерседесы» и дорогие вина. Только она, несмотря на многочисленные ухаживания, осталась холодна.

Как, собственно, и предполагалось заранее. Несмотря на свою внешнюю экзальтированность и женственность, внутренне Эвелина была очень холодной, эмоционально скованной женщиной. Может быть, поэтому любовники менялись у нее как перчатки, а до серьезных отношений дело никогда не доходило.

Непонятно почему в преддверии встречи с Путовым Ларисе захотелось пожалеть свою подругу. Она не решилась сделать это вслух, просто одарила ее грустным взглядом, уже выходя из салона. Сама же она, наоборот, чувствовала свое превосходство над холодной Эвелиной, так как отправлялась на встречу с человеком, который ей действительно был небезразличен.

Лариса вернулась в ресторан за полчаса до прибытия Владимира. Она сразу прошла в так называемый Зеленый кабинет. Там уже все было готово. Никита, молодой человек, ответственный в ресторане за различного рода нештатные ситуации, как всегда, четко справился со своими обязанностями. Собственно, дизайн кабинета когда-то был разработан самой Ларисой. Поскольку у нее были зеленые глаза, она специально повесила здесь зеленые шторы с зелеными же ламбрекенами. А в прошлом году кабинет был обставлен еще и изящными зелеными стульями в стиле чиппендейл. Стулья были самыми настоящими английскими, имитировавшими этот стиль.

Картину венчал диванчик с гнутыми ножками. На столе в кабинете уже стояли две свечи в вазах, две мимозы и еловые веточки. На полу находилось ведерко со льдом и шампанским.

Лариса нетерпеливым движением поправила волосы. Сегодня она особенно ощущала это сладкое внутреннее напряжение, предшествующее встрече с любимым.

Наконец часы на стене пробили половину первого. И тут же раздался стук в дверь.

Владимир был человеком пунктуальным и любил повторять фразу насчет точности – вежливости королей. Он выглядел импозантным и стильным. Этому способствовала его внешность: это был высокий, среднего телосложения брюнет с благородным греческим профилем. Хотя сам он предпочитал считать себя наследником скандинавско-древнерусского этноса.

Где-то в каких-то анналах своей родословной он отыскал некие намеки на то, что род Путовых по женской линии происходил не от кого-нибудь, а от самих смоленских Рюриковичей. Этим обстоятельством Путов очень гордился и при всяком удобном случае его подчеркивал. И даже его хобби, как ему казалось, соответствовало его аристократическому происхождению. А оно заключалось в разведении роз.

Этим он занялся в полной мере после своего развода с первой и единственной женой. От брака остался сын, и первое время он жил вместе с матерью. Но спустя год после развода случилось несчастье – бывшая супруга Путова попала в автокатастрофу и погибла. Владимир был вынужден взять сына под свою опеку. Вернее, передать его на воспитание своим родителям, поскольку сам, в силу занятости на работе, был не в состоянии им заниматься.

Ему было тридцать лет, и он был на четыре года младше Ларисы. Это его ни в коей мере не смущало, так как он считал ее одной из самых красивых женщин, встретившихся на его пути. И возраст абсолютно не был помехой в их отношениях.

А Ларисе, в свою очередь, льстило внимание молодого, пускай и относительно, мужчины.

Он вошел в кабинет, держа в руке букет из трех синих роз. Эти розы он вырастил в своей собственной оранжерее специально для Ларисы. Хотя, учитывая ее любовь к зеленому цвету, он был бы рад вывести сорт зеленых роз, однако пока его способностей селекционера для этого было явно недостаточно.

– Лариса Викторовна, встречайте Владимира Игоревича с маленьким презентом, – напыщенно произнес Путов с порога.

Лариса улыбнулась и встала навстречу Путову. Она приняла из его рук букет, обняла и поцеловала.

– Я сегодня попросила приготовить для тебя ирландский гуляш, – сказала она.

– Отлично. Это должно поднять мне настроение.

– А что, есть какие-нибудь проблемы? – Улыбка не сходила с лица Ларисы.

– А! – отмахнулся Владимир.

– Ты мне обещал сказать нечто важное…

– Нечто важное заключается безусловно в том, что ты – самая прекрасная женщина на свете, – ответил Путов.

– Безусловно, – тут же согласилась Лариса. И спустя секунду добавила: – И это все, что ты хотел мне сказать?

– А что, этого мало? – в свою очередь удивился Путов, подняв свои брови в знак полнейшего изумления.

– Конечно, нет.

В этот момент зашел официант и принес на подносе закуску.

– Как всегда, великолепно, – отведав ложечку, произнес Владимир. – Но это готовила не ты!

– Почему ты так решил?

– Потому что я это чувствую.

– Правильно, не я. У меня сегодня, к сожалению, было мало времени.

– Все равно отлично, не оправдывайся, – успокоил ее Путов.

После того как первый бокал шампанского был опорожнен и по телу Ларисы уже разлилась первая волна опьянения, Володя вдруг сказал:

– Меня шеф посылает в командировку на четыре дня. Мы, к сожалению, вряд ли увидимся раньше субботы.

Лариса немного расстроилась и спросила:

– Куда хоть едешь-то?

– В Сочи! – важно ответил Путов, как-то особенно гордо вскинув голову.

– Эх, вот это да! – рассмеялась Лариса. – И что же ты там собираешься делать? С кем подписывать договора? С девочками в купальниках, что ли?

Путов отвернулся и тяжело вздохнул:

– Нет, он мне поручил встречу с одним человеком из Москвы. Вопрос надо решить срочно, а человек как раз отдыхает на югах. Вот я и еду.

– Ну и прекрасно, съездишь, развеешься. Небось летом еще никуда из Тарасова не выезжал.

Путов молча согласился и налил себе и Ларисе еще по одному бокалу шампанского. Официант принес горячее, и они продолжили трапезу. Наконец, поглотив суп, Путов решительно встал, подошел к двери и закрыл ее на ключ. Потом он вернулся и сел рядом с Ларисой на диван.

– Пошло все к черту! – неожиданно воскликнул он, рубанув рукой воздух. – Люблю я тебя, Лариса!

И обнял ее за плечи. Проведя рукой по ее золотистым волосам, он обнажил ей шею и стал жадно целовать. У Ларисы слегка перехватило дыхание.

– Ты что? Что с тобой такое? – Слова ее едва прорывались сквозь тяжелое дыхание.

Путов не отвечал, продолжая ласкать Ларису. Его рука постепенно начала движение вниз, к пуговицам блузки. Он уже успел расстегнуть одну из них. Лариса не сопротивлялась, она сама обхватила руками голову Владимира и легонько пальцами ерошила ему волосы.

Рука Путова опустилась еще ниже, он расстегнул еще две пуговицы, его рука скользнула внутрь. Лариса почувствовала, что румянец заливает ее лицо. Ощущение возбуждения нарастало, и стало ясно, что к следующему блюду они, видимо, так и не приступят.

Но вдруг откуда-то из недр брюк Путова противно зазвучал звонок его сотового.

– Блин горелый! – вырвалось у него.

Он замер и на секунду задумался. Раздумье продолжалось недолго, он раздраженно отодвинулся от Ларисы и полез рукой в карман. Вынув оттуда сотовый, он нажал на кнопку и сказал в аппарат:

– Алло.

Разговор продолжался недолго. Путов произносил только неопределенные междометия типа «Угу», «А?» и «Да». Окончив разговаривать, он бросил трубку на диван, откинулся на его спинку, закрыл глаза и тихо произнес:

– Шеф требует меня к себе прямо сейчас.

– В таком случае езжай, – быстро отреагировала Лариса, застегивая пуговицы на блузке.

– Если бы ты знала, как я этого не хочу…

– Ничего не поделаешь, такова жизнь, – философски изрекла Лариса.

– Вечером мы, конечно, увидеться не сможем, – с тоской и обреченностью вымолвил Путов.

– Нет, мне надо сегодня побыть с Настей. У нее что-то в последнее время тихо отъезжает крыша. Все ей не так, постоянные капризы и противоборство.

– Переходный возраст, – констатировал Путов, вставая с дивана. – Ладно, я уезжаю завтра утром, поэтому, к сожалению, мы расстаемся до следующей недели.

Он подошел к зеркалу, висевшему в углу, расческой провел по волосам, убедился, что выглядит нормально для того, чтобы появиться в приличном обществе, и направился к Ларисе, она поднялась ему навстречу. Он поцеловал ее, нежно потрепал по плечу и, не оборачиваясь, вышел из кабинета.

Оставшись одна, Лариса допила шампанское, оставшееся в бутылке, и почувствовала, что уже достаточно опьянела.

Остаток дня прошел как обычно, однако Лариса чувствовала легкую грусть от предстоящей разлуки.

Глава 2

Геннадий Андреевич Филимонов проснулся раньше своей жены. Он молча посмотрел на ее профиль, потом тяжко вздохнул и стал подниматься.

Кряхтя, он встал с постели и прошел к зеркалу. Он лишь мельком взглянул на свою достаточно мясистую, плотную физиономию, похожую на средней величины арбуз. Геннадию Андреевичу в этом году исполнилось сорок два года. И грех было ему особо жаловаться на свою судьбу. Он возглавлял ассоциацию под названием «ГФ» – аббревиатура являлась производной от его имени и фамилии. Ассоциация занималась охранной деятельностью и обслуживала массу объектов в городе. А главу ее многие окружавшие Филимонова люди часто и в лицо, и за глаза называли Гээфом.

Материальное положение у него было устойчивым и позволяло Филимонову иметь престижную иномарку и двухэтажную квартиру в одном из домов, построенных недавно в Волжском районе Тарасова.

Жена его, Мария Владимировна Филимонова, была на четыре года его младше. Так получилось, что детей у них не было, – у Маши было бесплодие, а Геннадию Андреевичу было вполне достаточно двоих детей от первого брака.

Словом, Филимонов являлся главой обычной провинциальной семьи бизнесмена средней руки. И это июльское утро, когда он, как обычно проснувшись раньше жены, встал с постели и собрался ехать на работу, не предвещало ничего дурного.

Ровно в восемь пятнадцать, как всегда, раздался звонок в дверь, и Филимонов через экран домофона увидел лицо своего постоянного охранника Игоря.

Он открыл дверь и впустил парня внутрь.

– Подожди, я закончу завтракать, – пробасил Филимонов и принялся доедать булочку с марципаном, запивая ее кофе со сливками.

Геннадий Андреевич был мужчиной достаточно крепкого телосложения, но в последнее время эта крепкость начала разбавляться слоем жира, который завоевывал все больший ареал на его теле: и спереди – то есть на животе, и сзади – и так понятно где…

Филимонов особо не обращал на это внимание, тем более что где-то недавно вычитал признание одной из кинозвезд: «Толстые мужчины иногда бывают очень сексуальными». Применив к себе данное высказывание, Филимонов жил спокойно и никаких комплексов насчет своей внешности не испытывал. Поэтому он не соблюдал никаких диет, более того, ел он помногу и не привык себе ни в чем отказывать. Девизом его было высказывание одного из великих: «Еда – основа жизни».

Однако, несмотря на то что он был мужчиной крепким и умел при случае постоять за себя, Геннадий Андреевич держал при себе постоянного охранника. Возможно, потому, что возглавлял соответствующего рода организацию. Да и вообще, всякое могло быть…

В половине девятого с завтраком было покончено, и Филимонов в сопровождении Игоря вышел на улицу. Сразу же их ослепили яркие лучи июльского солнца. Филимонов забыл дома солнечные очки и поэтому тут же закрыл глаза ладонью.

«Черт побери», – только и успел подумать он, как внезапно ноги у него подкосились, и он упал на асфальт перед своим подъездом, больно ударившись локтем.

Рядом послышался сдавленный стон. Какие-то неизвестные напали на его охранника Игоря и двумя достаточно профессиональными ударами сбили его с ног. Нападавших было трое. Когда Игорь оказался на земле, хулиганы, в нарушение всех правил честного боя, буквально замесили его ногами, вдобавок еще и выкрутив руку. Игорь издал еще один сдавленный звук и, немного погодя, затих.

После этого Филимонов, который сделал попытку подняться с асфальта, получил удар кулаком в лицо.

– Вы кто? – спросил он, снова оказавшись на земле и не видя нападавших в лицо. – Что вам надо?

Обычно в экстремальных ситуациях чувство хладнокровия его не покидало, и он сохранял способность рационально мыслить.

– Всему свое время, – прошипел голос над Геннадием Андреевичем. – Сейчас, короче, отдыхайте пока…

И, угостив Филимонова напоследок легким пинком под зад, неизвестные быстро побежали за угол.

Филимонов долго не мог прийти в себя. Игорю пришлось тяжелее – бандиты уделили ему больше внимания. Это было и понятно, поскольку он казался опаснее в силу молодости. Он очухался позже Филимонова и виновато посмотрел на шефа. Было ясно, что Филимонов вместе со своим охранником этот бой проиграли – они не успели вовремя завернуть за угол, где стояла оставленная неизвестными машина, и, соответственно, запомнить ее марку и номер.

– Ну, ты как? – спросил у Игоря шеф, уже достаточно прочно стоя на ногах.

Тот не мог пока еще встать и продолжал сидеть на ступеньках подъезда дома.

– Хреново… С-суки, б… Я вообще ничего не понял, – выдавил из себя охранник.

– Ладно, ничего, бывает, – почти ласково сказал Филимонов и совсем уже другим тоном добавил: – Разберемся!

В интонации Филимонова были заметны элементы ярости и гнева. Тут Геннадий Андреевич огляделся. Его внимание привлекло не то, что на противоположной стороне улицы уже собралась небольшая толпа зевак в количестве четырех человек, а собственная машина. Дело в том, что за рулем сидел его персональный водитель.

«И что же это такое – когда босса вместе с охранником бьют, ты остался в стороне? – читалось во взгляде Филимонова. – Пускай это и не входит в прямые функции шофера. Все-таки как-то не по-мужски…»

– Смотри, Игорь, а чего это он струсил-то? – спросил Филимонов у охранника, показывая на машину.

Дмитрий сидел за рулем, откинувшись в кресле.

– Опять наверняка включил свои дурацкие наушники, – зло произнес Игорь. – Ну, сейчас я тебе покажу, меломан, твою мать…

И заковылял к машине. Каково же было его удивление, когда он увидел, что Дмитрий банально спит, а уши его не загружены ничем, кроме серы. Его рот был открыт, а поза, в которой он сидел, выглядела крайне неестественно.

Игорь просунул голову в окно. Запах, который распространился по всему салону, не оставлял никаких сомнений – это был хлороформ. Следовательно, хулиганы постарались за те пятнадцать минут, пока Филимонов заканчивал свой завтрак, сначала вывести из строя его шофера, чтобы потом заняться и им самим, и Игорем.

– Геннадий Андреевич, его хлороформом задавили, – сообщил шефу Игорь.

Филимонов нахмурился.

– Ладно, давай, берем его под мышки – и домой ко мне, – хмуро сказал Геннадий Андреевич.

– Может, подкрепление вызвать?

– Не надо, обойдемся, – возразил шеф. – Они, – он кивнул в сторону, куда скрылись бандиты, – уже не вернутся, а с ним мы и вдвоем справимся.

Игорь пожал плечами и стал вытаскивать Дмитрия из машины. Спустя десять минут его благополучно доставили в квартиру. Там всю троицу встретила обеспокоенная Мария Владимировна, законная супруга Гээфа.

– Что случилось?

Филимонов, сохраняя невозмутимость, выдержал паузу, наблюдая за тем, как Игорь размещает Дмитрия на диване, потом снизошел до того, чтобы посмотреть на жену, и сказал:

– Какие-то сволочи на нас напали.

Брови жены совершили удивленное движение вверх.

– За что? Почему?

– Маша, прекрати задавать вопросы, на которые я не знаю ответа. Я же тебе говорил, что не все так просто сейчас в нашей жизни!

Филимонов строго посмотрел на жену. Та порывалась что-то сказать, но в присутствии подчиненных мужа сделать это не решилась и направилась в сторону кухни.

– Игорь, тебе, наверное, придется теперь отлеживаться, – сказал Филимонов, закурив сигарету в ожидании, пока жена принесет из кухни кофе.

– Да надо бы, но ведь… – неуверенно заговорил Игорь, морщась при каждом движении.

– Ну что еще?

– Так ведь денег-то от этого не прибавится… К тому же на мне заживает все как на собаке. Я завтра как новенький буду, Геннадий Андреевич.

Филимонов скептически посмотрел на своего сотрудника. Действительно, Игорь при нем был давно, и шеф знал, что после одной серьезной переделки он вылечился буквально за несколько дней. Хотя травмы тогда были, может быть, и посерьезнее, чем сейчас.

– Ну ладно. – Филимонов затушил бычок в пепельнице. – Я тебя поставлю начальником смены в ресторан «Чайка», к Котовой. Думаю, ты вполне справишься… Подлечишь руку, примешь нормальный вид, потом вернешься…

– Вы, надеюсь, не очень это… Ну…

– Чего ты мнешь слова, как женские сиськи? – раздраженно воскликнул Филимонов. – Неужели сложно научиться называть вещи своими именами?

– Вы… не разочаровались во мне, Геннадий Андреевич?

– А ну тебя в баню! – отмахнулся Филимонов.

– Просто их было трое. Потом я, ей-богу, не ожидал…

– Думаешь, я ожидал, – проворчал в ответ Филимонов.

– А вообще, как думаете, кто это?

– Я пока над этим не думал, – отрезал в ответ шеф. – К тому же в это я попрошу тебя не лезть. Вообще не лезь туда, куда не положено. Ясно?

Игорь вместо ответа кивнул и нахмурился. В комнату вошла Мария Владимировна и поставила перед мужчинами две чашки черного кофе и вазу с печеньем.

В этот момент зазвонил телефон. Филимонов снял трубку и услышал знакомый звонкий голос президента банковской ассоциации «Двадцать первый век» Николая Ястребова.

– Алле, Геннадий Андреич, привет!

– Что так, с утра пораньше? – недовольно пробурчал Филимонов.

– Дело в том, что я уезжаю сегодня с ночевкой на базу отдыха развлекать гостей из Словакии. Хотел уточнить, во сколько завтра собрание ассоциации…

Филимонов слегка задумался.

– На час дня вроде бы назначали, – наконец произнес он.

– О'кей, – почти с пионерским задором отреагировал Ястребов. – Насчет кредита поговорим, а то Березов уже забодал меня.

– У тебя – все кредиты, а у меня – сплошные радикулиты, – съязвил Филимонов. – Слушай, Коля, на тебя никогда утром не нападали, когда ты выходил из подъезда?

– Нет! – бодро ответил Ястребов. – Я один раз прямо-таки почувствовал, что на меня нашлют киллера, и не ночевал у своей любовницы. А вместо меня киллер грохнул ее мужа – представляешь, какой пассаж! – И громко заржал в трубку. Отсмеявшись, он серьезно спросил: – А что случилось-то?

Филимонов уже был готов рассказать об утреннем происшествии, как вдруг передумал и сказал Ястребову, что сейчас ему позвонил старый клиент и сообщил о том, что на него напали. Ястребов не проявил к информации никакого интереса и, распрощавшись с Филимоновым, отключил связь.

«Черт возьми, – выругался Филимонов. – Везет мальчишке! Едет на базу развлекать гостей… Да наверняка все переговоры будет проводить Березов, а он будет только демонстрировать свою голливудскую улыбку и отбирать для гостей девок. По этому делу он большой мастер…»

Ястребову было всего двадцать шесть лет, и банк он возглавлял чисто номинально, а действительным владельцем его являлся некто Роман Березов, по кличке Боцман. Этот человек был, что называется, из тех, кто связан с мафией. То есть его капиталы были не совсем чисты, и несколько раз в моменты разгула дикого капитализма его вызывали для бесед в правоохранительные органы. Однако Березов сумел сохранить себя и как личность, и как предпринимателя, и к концу девяностых годов выглядел вполне солидно, и никакого криминального налета в нем не ощущалось. Осталась только кличка Боцман, данная ему непонятно кем в незапамятные времена. Формально Березов возглавлял другую структуру, менее значимую по официальным меркам – оптово-продуктовую контору «Маугли лимитед».

Он, Ястребов и Филимонов составляли лишь половину лиц, входящих в так называемую «большую шестерку». Вторую половину составляли двое братьев Шестаковых – Алексей и Борис, державшие под собой две фирмы, торговавшие оргтехникой и аудиовидеотехникой. И наконец, украшением этой компании была владелица акционерного общества «Ресторан «Чайка» Лариса Котова.

Весь этот, так сказать, конгломерат бизнесменов играл значительную роль на городской бизнес-карте Тарасова. То, что предприниматели объединились в ассоциацию, было вполне естественно. Ассоциация была призвана лоббировать интересы бизнесменов в органах власти, то есть проводить в депутаты своих людей. Кроме того, обсуждались и различного рода проекты, под которые банк Ястребова – Березова иногда ссужал деньги. Словом, инициатива не только поощрялась, но временами еще и оплачивалась.

Вот и завтра должно было состояться очередное совещание «шестерки», посвященное вопросу о кредите, который структура Филимонова брала взаймы у «Двадцать первого века» для осуществления прорыва на другом рыночном направлении, ранее Филимонову не свойственном.

Тарасовская кондитерская фабрика, давно уже дышавшая на ладан, была не один год предметом особого интереса Гээфа. И только сейчас, уговорив Березова и проведя соответствующую работу в структурах власти, он был готов купить ее на корню и попробовать перестроить производство. Под это дело «Двадцать первый век» дал Филимонову кредит в сто тысяч долларов.

Филимонов хотел было еще посидеть и подумать относительно того, что он скажет завтра на совещании, потом посмотрел на часы и понял, что уже пора ехать в офис.

– В «Чайку» езжай прямо сейчас, – сказал он Игорю, когда выходил из дома. – Я никому ничего рассказывать не буду, сам понимаешь… Мы – крупнейшее охранное агентство в городе, а тут – сапожник без сапог получается.

Игорь виновато опустил голову на грудь. Ему, прошедшему афганскую и чеченскую войны, безусловно, западло было бы признаться, что его отделали, как мальчишку.

– Ничего, не волнуйся, – похлопал его по плечу Гээф. – Все будет как надо… Насчет нападения этого – я разрулю. Узнаю кто – гениталии выдеру к чертовой матери!

Дмитрия, который до сих пор находился под воздействием паров хлороформа, он оставил на попечение своей жены и обещал прислать в середине дня за ним человека.

Несмотря на протесты Игоря, Геннадий Андреевич решил ехать на работу на своей машине, сам находясь за рулем. Он завез Игоря в ресторан «Чайка», дал соответствующие распоряжения охране и поехал к себе в офис.

* * *

Лариса приехала на работу в то утро позднее, чем обычно. В прошедшую ночь она долго не могла уснуть, так как постоянно думала о встрече с Владимиром, которая состоялась накануне. Она не могла объяснить себе до конца, почему так встревожена. Она лишь была уверена в том, что с Владимиром что-то не в порядке. Прошлым вечером масла в огонь подлила Настя, которая заявила ей о своем категорическом отказе ехать вместе с бабушкой на дачу. Лариса хотела отправить дочь туда, чтобы иметь возможность хотя бы ненадолго беспрепятственно встречаться с Путовым или даже уехать куда-то вместе.

Конечно, они могли встречаться и у него, но Лариса предпочитала такого рода встречи проводить обязательно на своей территории. То есть там, где она имела полную возможность определять правила игры.

Или на территории нейтральной, что лучше всего, – например, в ресторане или в обстановке солнечного курорта. Однако пока что судьба распоряжалась так, что на курорт Володя отправился один, притом по какому-то, как ей показалось, сомнительному делу. Впрочем, это были всего лишь догадки.

Прибыв в ресторан, она сразу же заметила в холле новое лицо. Темные очки на физиономии этого парня не могли скрыть свежие синяки, которые весьма явственно на ней проступали.

– Это что еще такое? – недовольно спросила она Степаныча, который подошел к ней с обычным утренним докладом.

– Наш новый начальник смены охраны, – лаконично ответил заместитель.

– Да? – скептически покосилась Лариса. – Такое впечатление, что этого начальника с утра пораньше фейсом, что называется, об тейбл били раз сто пятьдесят.

– Что-что? – переспросил Степаныч, который в школе изучал немецкий язык.

– Лицом об стол! – перевела ему Лариса.

– Ну, может быть, – невозмутимо ответил Степаныч.

Лариса еще раз посмотрела на нового начальника смены и про себя заметила, что начинает походить на своего заместителя – вечно чем-то недовольного брюзгу. Вдруг она узнала этого парня – это ведь охранник самого Гээфа, Игорь! Интересно, что это он здесь делает? И рука у него как-то неестественно болтается…

Настроение Ларисы с утра было не ахти, и она подумала, что, наверное, стоит высказать завтра на совещании «шестерки» Филимонову свое фи. Ведь это же полная профанация имиджа ресторана «Чайка» как элитного заведения города! Безобразие просто какое-то!

Продолжить далее свои рассуждения по поводу охраны ей не дал Степаныч, который снова, как и вчера, привязался к ней с проблемой мяса. Оказывается, у Людмилы, у которой вчера было решено закупать говядину, она была все же на два рубля дороже, чем у предыдущего поставщика. Радетельный Степаныч указал на это Ларисе и замолчал, ожидая ее решения.

– Ладно, я подумаю, – ответила она, но ей сейчас было совершенно не до проблемы с мясом.

Она уткнулась в бумаги на столе, явно намекая этим, что Степанычу пора оставить ее в покое и выйти из кабинета.

Заместитель и так уже все понял и направился к выходу. Он хотел было что-то сказать, но потом неожиданно махнул рукой и исчез за дверью.

И в этот момент зазвонил телефон. Лариса сняла трубку и услышала голос, который показался ей знакомым.

– Алло, Лара, слава богу, я тебя отыскала! – Женщина говорила капризным и манерным тоном.

– Алло…

– Ты что, не узнаешь меня? Ну надо же! Это же я, Света Гордеева! – Голос стал еще более капризным.

Лариса чуть было не хлопнула себя по лбу. Света Гордеева была ее старой подругой и два года назад уехала в Москву – сразу после некрасивой истории с мужем, который оказался подлецом и пытался подставить ее под уголовное преступление, надеясь таким образом выгодно с ней развестись. И тогда, во многом благодаря Ларисе, планы Светиного мужа потерпели крах.

Сейчас Светлана жила в Москве, родила сына от женатого мужчины – там была история любви – и даже умудрилась найти себе в столице какого-то выгодного жениха. Они с Ларисой общались, по причине географического характера, мало. И тем более удивительно было то, что она позвонила именно сегодня. И судя по всему, звонила не из Москвы, а отсюда, из города.

– Я только что с вокзала. У меня для тебя интересные новости, – сообщила Ларисе Гордеева. – Я сейчас приеду к тебе в «Чайку». Надеюсь, ты меня примешь как обычно.

– Конечно, конечно, – засуетилась Лариса.

Последний раз они виделись три месяца назад. Встреча была мимолетной, поскольку Лариса тогда только что познакомилась с Путовым и была полностью поглощена романом, а Света заглянула к ней в не совсем подходящий момент. Она приезжала в Тарасов всего на один день, и особо содержательного общения тогда не получилось.

Естественно, Лариса сейчас распорядится накрыть на стол и встретит подругу по высшему разряду. Она посмотрела на часы и решила, что если Света соберется быстро, уделив на этот раз макияжу чуть меньше времени, то она успеет и поговорить со старой подругой, и вовремя попасть на встречу с деловыми партнерами, которая была запланирована на два часа.

– Света, только давай через полчаса, не опаздывай, – попросила подругу Лариса. – У меня еще много дел на сегодня. А я знаю, что у тебя куча новостей. Может быть, перенесем все-таки на вечер? Заедешь домой, Настя будет рада…

– Нет, Ларочка, вечером я уже уезжаю назад, в столицу. А новости у меня для тебя действительно очень интересные.

«Господи, может быть, она снова вляпалась в какую-нибудь историю?» – грешным делом подумала Лариса, но потом сама испугалась своей мысли.

– Приезжай сейчас, – твердо сказала Лариса и повесила трубку.

Света оказалась на этот раз на удивление пунктуальной. Она прибыла ровно через полчаса. Лариса даже изумилась, поскольку ее подруга не отличалась точностью и обязательностью и, в отличие от Ларисы, была типичной женой нового русского. То есть если убрать налет больших денег и респектабельности, она, по сути, являлась просто скучающей домохозяйкой. Следовательно, понятие времени для нее заключалось в четырех категориях: утро, день, вечер и ночь. Такие вещи, как часы, минуты и тем более секунды, ее интересовали мало.

– Привет! – Света забежала в кабинет запыхавшаяся, обдав подругу ароматом «Леонарда» и подставляя щеку для ритуального поцелуя.

– Садись, отдохни здесь немного. Скоро мы пойдем в Зеленый кабинет, там уже должно быть все готово для встречи, – улыбнулась в ответ Лариса.

– Я так полагаю, что ты там не только с подругами встречаешься? – игриво спросила Света и, не дожидаясь ответа, тут же выдала свое заключение по вопросу межполовых отношений. Оно не отличалось особой оригинальностью. – Какие же все-таки мужики сволочи, а! – произнесла Света, усаживаясь на стул.

– Что там у тебя такое произошло? Опять какие-то иллюзии насчет мужской верности?

– Нет, никаких иллюзий, что ты! – отмахнулась Гордеева. – Я думаю, ты и сама все прекрасно понимаешь.

– Насчет чего? – удивилась Лариса.

Света метнула на подругу быстрый взгляд, улыбнулась и, слегка поправив прическу, глядя в зеркало напротив, начала:

– Представляешь, вчера в Белокаменной видела твоего Евгения. С очередной шлюшкой, абсолютнейшей мымрой, взглянуть страшно. Ни кожи ни рожи, да и… Словом, одевается как в колхозе «Нижнедыровский».

– Это совершенно неудивительно. Он совсем опустился, как только я его бросила, – невозмутимо парировала Лариса.

– Ну вот, он мне даже не кивнул, хотя наверняка заметил. Отвернулся, словно стыдно ему было. Он тебе хоть помогает? – Во взгляде Светланы промелькнули нотки сочувствия.

– Да я и сама могу обеспечить и себя, и Настю! – с некоторым вызовом ответила Лариса. – Разве в этом дело? Когда людей уже не связывают чувства, какая разница? В моем-то положении… Да хоть и не помогал бы. – Голос Ларисы несколько погас, она погрустнела. – Настя вот только к нему очень привязана, сама не пойму, почему. А так – да пусть хоть на всей Москве каждый вечер женится, а утром разводится! – Лариса снова начала заводиться.

– И правильно! – поддержала подругу Света. – Абсолютно правильно! Только это, Ларочка, еще не все…

Гордеева вдруг посмотрела на подругу с нескрываемой жалостью. Лариса заметила новые оттенки в настроении подруги и состроила недоуменную мину.

– Помнится, тогда, весной, – Света пощелкала пальцами, – ну, когда я к тебе приходила…

– Ну? – нетерпеливо подбодрила ее Лариса.

– Я видела у тебя такого интересного мужчину, он еще поразил меня своей царственной осанкой, как будто император какой…

– Продолжай.

– Его я сегодня видела, Лара.

– Ну и что? – Лариса уже основательно напряглась.

– Тебя вообще с ним что-нибудь связывает? – внимательно посмотрела Гордеева на подругу.

Лариса чуть помедлила и после небольшой паузы сказала:

– Ну, скорее да, чем нет.

– Тебе, должно быть, интересно, куда он сегодня направился?

– В командировку, – пожала плечами Лариса. – Ты, надо полагать, его видела на вокзале?

– Ты удивительно догадлива, Лара. На вокзале, где же еще!

– Ну, естественно, потому что ты, кроме вокзала, в городе вряд ли где успела еще побывать.

– Он садился на адлерский поезд.

– У него командировка в Сочи.

– А про то, с кем он туда отправился, он тебе ничего не говорил?

– Нет. – Ларису внезапно охватило раздражение по поводу самого тона беседы, который с самого начала взяла Гордеева. – Ты можешь сказать четко и ясно, без всяких недомолвок?

– Могу. Вместе с ним была жена Генки Филимонова, Машка. Когда вы тут организовывали ассоциацию, ты меня с ней как-то познакомила.

– Маша? – искренне удивилась Лариса.

– Ну да. Они очень романтично смотрелись на перроне, держась за руки и раскуривая сигареты перед отходом поезда.

Внутри Ларисы пробежал неприятный холодок. Она непроизвольно нахмурилась и сжала руки в кулаки. Поймав взгляд Светланы, который стал еще более жалостливым, она взяла себя в руки, отвернулась и пробормотала:

– Чушь какая-то…

– Я точно уверена, что это была Маша, – твердо повторила Гордеева.

– Но она же… не имеет никакого отношения к бизнесу, сидит дома и ничего не делает.

– Ну, вот то-то и оно, – поддакнула Света. – А почему-то отправилась вместе с ним. А что, это действительно для тебя так важно?

Светлана встревоженно посмотрела на Ларису, которая выглядела совершенно потерянной и расстроенной. Она сама удивлялась тому, что происходило у нее в душе. Лариса вдруг сразу потеряла привычную уверенность в себе и почувствовала даже некоторую отчужденность и отстраненность от всего, что происходило вокруг.

Это продолжалось, надо сказать, недолго. Все же она привыкла держать себя в руках в разных критических ситуациях. Кроме того, слова Светланы – это еще не подтверждение того, что ее Володя и Маша Филимонова состоят в нежных отношениях. Мало ли что, в конце концов, может быть?! Ерунда какая-то… Она представила Володю и Машу рядом и сказала решительное «нет» по поводу их предполагаемого романа.

Мысленно успокоив себя тем, что до конца еще ничего не ясно, Лариса вдруг вспомнила, что в Зеленом кабинете, должно быть, остывает обед, приготовленный для нее и Светланы.

– Пойдем поедим, что ли! А то ты меня совсем заговорила, – сказала Лариса, стараясь говорить в свойственной ей оптимистичной манере.

– Ты не опоздаешь на свою встречу?

– Нет, время пока терпит. Свои новости ты изложила достаточно емко и быстро.

В тоне Ларисы слышалось некоторое раздражение, ей казалось, будто Светлана специально приехала к ней, чтобы расстроить ее сразу по двум пунктам: насчет Евгения и по поводу Владимира.

– Ты извини, Лара, если я тебя расстроила, – стала извиняться Света, как только вошла в кабинет. – Я, ей-богу, не хотела…

Лариса скептически поджала губы. Конечно, Света являлась ее подругой, и подозревать, что она нарочно хотела сделать ей больно, было бы чересчур. Но… Может, правы те, кто говорят, что не бывает верной женской дружбы. Может быть, подсознательно Светлана завидует ей, такой сильной и, что греха таить, более удачливой в жизни женщине, чем она. Хотя, какая тут, к черту, удача?! Муж начал раскованную жизнь с московскими бесстыдницами, а любовник, если вдруг допустить самое неприятное, просто-напросто изменил ей!

И с кем! Господи боже мой! Она мысленно представила себе лицо Маши Филимоновой. Ей же тридцать восемь лет! А ему тридцать. Это уже попахивает альфонством! Она вспомнила, как в прошлом году чуть не попала под обаяние брачного афериста по имени Виктор и сама могла стать жертвой мужского коварства.

Лариса тут же рассердилась на себя. Нет, необходимо сейчас же взять себя в руки. Тем более, что скоро встреча с деловыми партнерами, где ее эмоции совершенно никому не нужны.

Тут вошел официант, который принес на подносе первое и отвлек внимание Светланы. Она начала расспрашивать его о том, из чего приготовлено это блюдо, и, таким образом, обстановка несколько разрядилась.

Обед прошел довольно скучно. Лариса, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимой, рассказала Светлане о последних вывертах своей дочери и посетовала на сложности переходного возраста. Света в свою очередь рассказывала о радостях материнства, о том, какой справненький растет у нее сынок и какую прекрасную няню за пятьсот долларов в месяц она ему наняла. Затем разговор переключился на блузочки, юбочки, брючки и сабо, и Лариса почувствовала, что уже начала отходить от того, что волновало ее последний час.

Наконец пришло время расставаться, и Светлана, вытерев губы салфеточкой, как всегда, поблагодарила подругу за великолепный обед.

– Еще раз извини, Ларочка. Я с удовольствием бы посетила тебя дома, но видишь – не получилось.

– Да, я все понимаю, – ответила Лариса.

– Ну пока, рада была тебя повидать, теперь скорее всего буду только осенью. – Света подошла к подруге и чмокнула ее в щеку.

Когда она удалилась, настроение Ларисы постепенно начало меняться в худшую сторону. Это было вполне естественно, поскольку информация, полученная ею, никак не могла повысить ее жизненный тонус. А мрачные мысли, словно осы, жалили ее, заставляя все больше и больше предаваться самоедству. А тут еще вошел Городов и снова поднял вопрос о поставщиках мяса. Это почему-то настолько взбесило Ларису, что она поднялась, с угрозой посмотрела на заместителя и заорала:

– Да ты что, вопрос о мясе не в состоянии сам решить? Какого хрена ты отвлекаешь меня от более важных дел? Мне скоро ехать на встречу, и у меня нет абсолютно никакого желания заниматься этой ерундой!

Степаныч, что называется, сразу же припух. Такого от своей начальницы он не слышал, наверное, никогда. Потаращив зенки примерно с полминуты, он решил, что с ней лучше не связываться, и, скептически сморщив физиономию, удалился.

Лариса, покурив и немного успокоившись, вышла в вестибюль и, встретив Городова, извинилась перед ним.

– Да, кстати, где наш новый секьюрити? – поинтересовалась она.

Степаныч пожал плечами:

– По-моему, куда-то срочно вызвали…

– Черт знает что происходит, – пробурчала Лариса и пошла к выходу. – Я сегодня уже не приду, – с порога бросила она Городову.

* * *

Остаток дня прошел спокойно. Встреча с деловыми партнерами удалась, Настя вечером была послушна и ласкова. Ко всему прочему в гости зашел старый приятель их семьи Стас Асташевский. Несмотря на то, что он был скорее другом Евгения, в их разрыве он обвинял именно его. К Ларисе он относился очень хорошо и где-то раз в месяц навещал ее.

Появление этого человека, столь добродушного, сколь и толстого, разрядило обстановку. Стас принес с собой бутылку качественного французского вина, и Лариса обрадовалась. Благотворное успокаивающее воздействие алкоголя в этот вечер оказалось тем самым лекарством, которое ей было необходимо. Заснула она почти мгновенно, едва коснувшись подушки.

На следующий день утром она встала намного позже, чем обычно. Настя уже давно сама сварганила себе завтрак и не донимала маму. Лариса же, посмотрев на часы, поняла, что времени на переживания у нее практически не осталось. Необходимо было срочно приводить себя в порядок и ехать на так называемое совещание «шестерки», то есть в офис ассоциации «ГФ»…

Когда Лариса без десяти час вошла в зал заседаний, там уже царило оживление. За столом на почетном месте председателя, как всегда, возвышалась туша Геннадия Андреевича Филимонова. Рядом с ним, по бокам, сидели Роман Березов, или просто Боцман, худощавый мужчина с суровым колючим взглядом, и Николай Ястребов.

Последний являл полную противоположность своему визави. Можно было сказать, что среди больших взрослых дядек затесался симпатичный зеленый паренек. Ларисе всегда нравился этот молодой человек, прежде всего своим неиссякаемым оптимизмом и свежестью, которой буквально веяло от него. Сколько, должно быть, девчонок страдали и страдают по нему! Ведь, помимо прекрасной внешности, Ястребов был еще и весьма обеспеченным человеком. Николай в свои двадцать шесть был не женат и, по слухам, имел кучу любовниц. В силу своего возраста – все-таки пик сексуальной активности – он умудрялся удовлетворять всех.

Эти двое представляли, по сути, одну и ту же структуру – банковскую ассоциацию «Двадцать первый век». Правда, официально Березов возглавлял оптовую контору, но фактически обладал контрольным пакетом акций в банке.

Следующие два стула рядом с Березовым занимали братья Шестаковы. У них были похожие друг на друга круглые, почти крестьянские лица. Видимо, они не совсем избавились от комплексов удалой юности, которая пришлась на начало девяностых, и носили на своих шеях крутые, с палец толщиной, цепняки. Гоблинскую сущность братьев не могли скрыть даже безукоризненно подобранные костюмы и галстуки. Лариса была уверена, что, если бы им это позволили коллеги, братья являлись бы на официальные мероприятия в кроссовках и спортивных костюмах, позвякивая ключами от иномарок и пожевывая жвачку.

Говорили они обычно шаблонными, примитивными фразами и занимали в ассоциации «ГФ» несколько подчиненное положение по отношению к другим. Ястребов, который был самым молодым из всех, прямо в глаза называл их Бивисом и Баттхедом, сравнивая их таким образом с дебилами из знаменитого мультика канала MTV. Братья не обижались. Их спокойный нрав был одним из немногих положительных качеств, присущих им. Они были весьма похожи друг на друга, оправдывая звание братьев-близнецов.

Лариса по очереди поздоровалась со всеми и заняла свое место рядом с Ястребовым.

– Как жизнь, Лариса Викторовна? – поинтересовался он с лучезарной улыбкой.

– Нормально, все по плану, – ответила она.

– А вот мне планы строить – бесполезное дело.

– Это еще почему?

– Да потому, что все равно получится не так, как задумал…

– Что-то странное с тобой творится, Николай, – удивилась Лариса.

– А что странного? Вот не думал не гадал, а недавно себе новую пассию завел. С-со-вершенно неожиданно! – Ястребов даже щелкнул пальцами.

– Я иногда удивляюсь, как ты можешь банком руководить, – снисходительно произнесла Лариса. – Одни девки ведь в голове!

– Ты бы одобрила мой выбор! – воскликнул Ястребов.

– С чего это ты вдруг решил?

– Потому что знаю…

Непринужденный разговор между Ларисой и Ястребовым был прерван, когда Филимонов взял наконец бразды правления в свои руки, попросил тишины и начал совещание.

Откашлявшись, он хриплым голосом начал вещать:

– Ну что ж, наше сегодняшнее заседание плановое. Поэтому начнем с текущих вопросов. На прошлой неделе нашей структурой было предотвращено ограбление магазина видеотехники «Мираж», который принадлежит нашим уважаемым братьям Шестаковым.

– Ну да, было, – тут же согласился Борис Шестаков.

– Там, правда, все было достаточно несерьезно.

– Точно, лохи какие-то, – поддержал разговор Алексей Шестаков.

– Но тем не менее, – чуть повысил голос Филимонов. – Хочу отметить этот факт.

Березов посмотрел на Филимонова несколько более хмуро, чем обычно, было видно, что он явно чем-то недоволен. Изложив историю с магазином, Филимонов перешел к другому вопросу:

– Законопроект о налоговых льготах, который мы решили протолкнуть через городскую думу, наверняка будет принят. Нами проведена работа с некоторыми депутатами. Разумеется, небезвозмездно… Но в целом ситуация благоприятная. Потом был разговор у нас насчет…

– Ген, ты лучше скажи насчет кредита – что за ситуация такая? – недовольно перебил Филимонова Боцман. – Твой зам, господин Путов, взял у нас сто штук зеленых, копии документов показывал, обещал привезти твое подтверждение и все никак не везет. Нет, ты пойми, мы – люди свои, – повысил он голос и сделал предупредительный жест рукой в сторону Филимонова, который пытался явно его перебить. – Но все же так дела не делаются…

– Мы понимаем, что планы – вещь хорошая, – продолжил рассуждения Боцмана Ястребов. – Прорыв на новые рынки, договор с правительством области и все прочее… Но нам необходимо ваше подтверждение, Геннадий Андреич! Я понимаю, что тогда приехал Путов, потому что вас не было в городе, и вопрос нужно было решать срочно. Однако порядок есть порядок…

– Ребята, ну я же просил отложить встречу на два часа. Тут как раз такая неувязка вышла… – Филимонов неожиданно замолчал.

– Какая неувязка? – холодно спросил Березов.

Молчание Филимонова, которое последовало за этим вопросом, делало обстановку за столом все более напряженной.

– Что случилось? – подала голос Лариса. – Я в курсе дела, полностью поддерживаю ваши планы. Но сейчас я чего-то не понимаю… Что за неувязка?

В ее голове вихрем пронеслись сцены вчерашнего разговора с Путовым и информация, полученная от Светланы.

– Ну, не могу я сейчас ничего определенного сказать, пока нет Путова, – раздраженно выкрикнул Филимонов.

– А где он? Почему его нет? – спросил Березов. – И почему, собственно, ты без него ничего не можешь сказать?

Братья Шестаковы удивленно переглянулись, но не решились ничего сказать.

– Не понял! Вы деньги брали или не вы? – с въедливой настойчивостью решил уточнить Ястребов.

Вместо ответа Филимонов отбросил лежавшую рядом с ним ручку на стол так, что она упала прямиком на брюки Ястребова. Тот поднял ее и удивленно уставился на Ларису, будто призывая ее в свидетели того, что происходит нечто странное.

Так же удивились и остальные участники мероприятия: братья Шестаковы застыли в нелепых позах, почти одновременно отклячив вниз губы, а Березов покривил в недоуменной усмешке рот.

Филимонов тем временем встал, закурил и швырнул зажигалку на стол. Ястребов тут же подставил руки для того, чтобы ее поймать. Но зажигалка не вылетела за пределы стола и завертелась прямо под носом у Ястребова. Тот остановил ее рукой, поднял брови, как бы изумляясь происходящему еще больше, и уставился на Филимонова.

А тот нервно прошел к окну, зачем-то придирчиво осмотрел пейзаж, открывшийся его взору, покачал головой… Его молчание становилось все тягостнее, а напряжение среди собравшихся вот-вот должно было превысить критичную точку. И когда уже Березов открыл рот, чтобы нарушить воцарившуюся тишину, Филимонов резко развернулся к ним и словно выстрелил:

– Мой заместитель Путов вчера сбежал с моей женой на юг.

Глава 3

Эта фраза повергла собравшихся просто в шок. По крайней мере, это можно было сказать о Ястребове и братьях Шестаковых. Что касается Ларисы, то ее лицо просто помрачнело, поскольку информация Светланы подтвердилась. Березов, будучи человеком бывалым и привыкшим к неожиданным кульбитам судьбы, отреагировал более спокойно. Он просто опустил голову, лицо его налилось кровью, и он буквально в стол выдавил из себя простое русское ругательство.

Филимонов тем временем вернулся на свое место и сел, закрыв лицо руками.

– Ну и что нам делать? – почти весело задал вопрос Ястребов.

Вопрос прозвучал явно риторически, поскольку никто не знал, что именно сейчас надо делать, ко всему прочему было непонятно, кому надо принимать предполагаемые меры. О том, что Ларису и Путова связывают тесные взаимоотношения, из собравшихся знал только сам Филимонов. Поэтому на нее внимания никто не обращал и в расчет не принимал. Гээфу же сейчас было совсем не до того. Похоже, он сам весьма здорово влип.

– Откуда у тебя такая информация? – наконец сухо спросил Березов у Филимонова.

– Она собиралась ехать отдыхать на юг. Давно, кстати, уже собиралась… – Филимонов сделал небольшую паузу. – Ну, я и послал охранника вместе с ней, на всякий случай, как положено. Но на вокзале она внезапно отпустила его, кошелка гребаная! Сказала, что работа на этом у него закончилась. Он потоптался на месте, не нашел, что ей возразить, и вернулся. Я ему уже за это вставил… Так вот, этот охранник на перроне заметил Путова, о чем мне и доложил. Что касается Путова, то его я ждал вчера с утра. На работу он не явился, я звонил ему домой – там никто не отвечал. Ну а потом такая информация… И каким бы я сейчас перед вами не выглядел идиотом, факт есть факт.

– Угу, угу… – начал что-то обдумывать Березов.

Лариса тоже пыталась проанализировать ситуацию, но у нее в силу личных мотивов это плохо получалось. Тем не менее она решилась озвучить то, чего не решались произнести вслух все остальные.

– Скорее всего он просто присвоил деньги и увез их с собой, – горько констатировала она. – Вместе с Марией Владимировной.

Все взгляды тут же сконцентрировались на Ларисе.

– Ну что ж, если такие дела, надо их перехватить и… типа, ну, сами понимаете что… – подал голос старший Шестаков.

– Я в принципе уже принял кое-какие меры, – отозвался Филимонов.

– Какие? – сухо и недоверчиво поинтересовался Боцман.

– Я послал людей на самолете в Адлер – раз. Пришлось задействовать связи в Москве, действовать через Министерство по чрезвычайным ситуациям. Потом послал самого своего проверенного человека на джипе. Он нагнал поезд – это возможно, так как он идет трое суток, – и сейчас сидит в поезде, глаз с них не спускает…

– Так они уехали вчера? – уточнил Березов.

– Ну да… Короче, меры я принял. Проще там, на югах, их взять, когда они выходить будут, посадить в самолет и привезти сюда. Их ждут на сочинском перроне.

– Откуда ты знаешь, что они едут именно в Сочи?

– Я сам видел ее билет.

Березов посмотрел на Филимонова еще более хмуро.

– А если они вышли где-нибудь в Волгограде – и теперь их ищи-свищи… – заметил он.

– Нет, не вышли… Я же говорю – мой человек нагнал поезд и следит за ними. Я с ним постоянно на связи.

– Так, значит, ваш заместитель, уважаемый Геннадий Андреевич, спер деньги и увел вашу жену, так получается, что ли? – с юношеской непосредственностью и какой-то ехидной усмешкой спросил Ястребов.

– Да иди ты! – вдруг огрызнулся Геннадий Андреич.

– А чего на правду-то обижаться? – Ястребов повернулся с обиженным видом к Ларисе, ища у нее поддержки. – Он же нас таким макаром подставил, как мы теперь сведем концы с концами?

У Березова, сидевшего напротив, настроение упало ниже точки замерзания.

– Короче, это все гнилой базар, – вдруг прорвало Березова. – Надо их щемить и не миндальничать. Но, Ген, ты даешь, е-мое! Твой же человек, не мой! Я, блин, всех своих по триста раз проверяю. – Он скосил глаза на Ястребова, и тот как-то стушевался и покраснел. – А тут такое дело – и деньги увел, и жену в придачу. Как же ты мог так обосраться?

Филимонов поднял свои красные глаза на Боцмана.

– Ну что ты на меня смотришь? – Взгляд Боцмана все больше наливался злобой. – Я вот только не понимаю, зачем такому видному мужику, как Путов, такая старая кобыла, как твоя Машка?

– Че-го?! – Филимонов весь разъярился и угрожающе приподнялся над столом.

Чувствовалось, что он сейчас готов встать на защиту имиджа своей жены, которая, хоть и оказалась неверной предательницей, все же была пока еще его законной супругой.

– Чего слышал! – Боцман, несмотря на свою щуплую внешность, ни капельки не испугался и продолжал наезжать на Филимонова.

– Господа, прекратите, в конце концов! – решила вставить свое слово Лариса. – Среди вас есть женщина, и использование таких эпитетов меня лично оскорбляет.

Сказанное Ларисой было скорее данью ритуалу, нежели отражением ее внутренних чувств. Она сама с удовольствием бы наградила Машу Филимонову сейчас не только званием «старой кобылы», но и более хлесткими и сильными выражениями. Поразмыслить над поведением своего бойфренда у нее пока не хватало мужества.

– Да я тебя сейчас! – Филимонов замахнулся было в направлении Боцмана, но вовремя остыл.

Все-таки Березов слишком много значил для ассоциации «ГФ», чтобы с ним можно было так обращаться, пускай и в состоянии аффекта.

– Связь с охранником в поезде есть? – снова перехватила инициативу в разговоре Лариса, пытаясь направить его в конструктивное русло.

– Есть, – тут же отреагировал Филимонов.

Словно в ответ на эту его фразу, зазвонил телефон на столе, и Гээф нервным движением схватил трубку:

– Алло… Да… М-м-м… Как – нет? Почему? Черт побери!

Геннадий Андреевич со злостью кинул трубку обратно на стол.

– Что там происходит? – тревожно спросила Лариса.

– Охранник в поезде не отвечает на запросы людей из Сочи. Уже три часа как… Надо ждать.

– Ладно, подождем…

За столом воцарилось молчание. Люди словно не знали, что дальше делать. Лариса почувствовала, что настало время ей проявить инициативу. Этим качеством она отличалась в различного рода критических ситуациях. Она взяла сотовый телефон со стола и набрала номер железнодорожной справочной. Через минуту она уже знала, когда прибывает поезд Тарасов – Адлер.

Лариса посмотрела на часы.

– Нам осталось ждать всего полтора часа, – заключила она.

Эти полтора часа прошли в каких-то рваных, ни к чему не обязывающих разговорах. Все чувствовали себя напряженно. Кроме, пожалуй, Ястребова – тот, помолчав минут десять, начал вдруг рассказывать совершенно неуместные анекдоты. И лишь суровый взгляд, которым наградил его Березов, заставил президента «Двадцать первого века» умолкнуть.

Наконец настало время связаться с Сочи. Лариса уже взялась за трубку телефона, как раздался звонок, буквально в ее руке. Она тут же нажала кнопку и услышала в трубке взволнованный голос:

– Алло, кто это?

– Говорите, – требовательно приказала Лариса.

– Это… Дело в том, что их там нет. – Человек был явно растерян.

– Где нет?

– В поезде нет.

– Они что, не прибыли в Сочи?

– Нет…

– А охранник, охранник? Спроси про охранника, – подал голос с председательского места Филимонов.

– Игоря мы в поезде тоже не обнаружили, – опережая его мысли, сказал человек, звонивший из Сочи. – Что нам делать? Нам бы Геннадия Андреевича услышать…

Лариса передала трубку Филимонову, и тот, выслушав несколько фраз с того конца провода, неожиданно гаркнул:

– Чего делать? Чего-чего? Снимать штаны и бегать! Тьфу, е-мое! Да вы что, не понимаете, что ли? Весь персонал этого поезда, от поварих до начальника поезда, перетрясти и выяснить!

– Как они это сделают, поезд-то ведь должен идти дальше! – высказал мысль, показавшуюся ему умной, Алексей Шестаков.

– Да пусть хоть рельсы разберут! Мне все по фигу, какие бабки ушли! – раздраженно отреагировал Березов.

Филимонов тем временем, закончив разговор со своими людьми в Сочи, неожиданно, не отключив связи, запулил трубку сотового телефона в угол комнаты. Ударившись о стену, пластмассовый корпус аппарата разлетелся на две половины, обнажив свои электронные внутренности.

Тяжело подышав где-то с полминуты и слегка помассировав грудь в области сердца, Геннадий Андреевич воскликнул:

– Ведь вот что интересно! Из какого дерьма я ее подобрал! И вот какой результат…

– Поганка неблагодарная, – прокомментировал ситуацию Борис Шестаков.

Филимонов закурил, встал и отошел к окну. Углубившись в созерцание пейзажа за окном, он стал хмуро излагать собравшимся свою невеселую историю:

– Ведь в первом браке у нее было черт знает что! Этот идиот, ее муж, совсем был никакой. Ни денег, ни хрена ничего… А я ее взял, зная, что она смоковница! Я ведь так хотел сына! Но я, можно сказать, пожертвовал своими намерениями ради нее, ради того, чтобы вот так быть обманутым, да и с кем! С Вовой Путовым, которого я, можно сказать, вырастил на свою голову!

Филимонов подошел к шкафу и вынул оттуда бутылочку коньяку. Налив себе рюмочку, он одним махом опрокинул ее и продолжил излагать обвинения в адрес жены и заместителя.

Но Лариса уже не слушала его. Она была поглощена своими мыслями. Лучше бы он не упоминал этого имени! Ведь рана была так болезненна. Только позавчера они сидели в Зеленом кабинете ресторана «Чайка» и говорили друг другу нежные слова. И надо же, какой стервец! Как он мог променять ее на эту старуху – она же на целых четыре года старше ее! Неужели из-за денег? Ну совсем уж пошло. Тоже мне аристократ-Рюрикович!

Лариса вся зарделась и чуть прикрыла лицо рукой. Это состояние сразу же заметил сидевший рядом Ястребов. Он удивленно взглянул на нее. Что касается Филимонова, то он, единственный среди собравшихся, кто знал о характере отношений Путова и Котовой, был всецело занят рассказом о том, из какой грязи он подобрал свою неверную жену, и не обращал на Ларису никакого внимания.

Когда Филимонов наконец излил всю горечь и злость, в комнате воцарилась тишина. Ничего конструктивного собравшиеся предложить не могли.

В конце концов Березов разрядил ситуацию:

– Надо расходиться. Все равно ничего придумать мы не сможем. Ген, у меня к тебе есть разговор тет-а-тет, но для того, чтобы он состоялся, я должен все обдумать. Через три часа я буду к нему готов.

И встал из-за стола. Его поддержали братья Шестаковы, которые совсем растерялись и сочли за благо, что собрание наконец подошло к своему логическому концу.

Ястребов пожал руку Ларисе и тоже поднялся. Лариса чувствовала, что ей сложно встать. Вдруг у нее подкосятся ноги? Нет, так нельзя, необходимо немедленно собраться.

Она вся напряглась, внутренне собралась и резко встала. Не удостоив вниманием оставшихся в комнате, она направилась к двери и вскоре уже выходила на улицу.

* * *

Можно ли ждать от мужчины измены? Вопрос глупый, ответ на него можно дать однозначный – ДА! Более того, ждать особенно не надо, мужчина делает это, когда совсем не ждешь.

Лариса испытала это на собственной шкуре, на примере своего благоверного Евгения. Однако, несмотря на то что умом она великолепно понимала – такова мужская природа, – хотелось все-таки верить в лучшее.

Она тяжело вздохнула и с тоской посмотрела в окно. Там тихо догорал июльский день. В квартире никого не было, Настю все-таки удалось отправить на дачу к родителям. Лариса, таким образом, была предоставлена сама себе. Иногда, когда она уставала от шума и суеты, подобная ситуация ее только радовала, но не сейчас. Только не сейчас.

Она чувствовала, что внутри нарастает тяжелый ком эмоций. Нужен лишь небольшой толчок, чтобы они выплеснулись наружу.

Что ей остается? Уткнуться в подушку и реветь?

Этот вопрос Лариса задала себе, иронизируя над собой, зная, что не способна на такую слабость. Что сильнее: чувства или разум? Несмотря на то, что она была сильной женщиной и, как признавал в том числе и ее муж, человеком с крепким внутренним стержнем, сейчас чувства побеждали.

Лариса почувствовала себя одинокой, брошенной и никому не нужной девочкой. Прямо как в первый день в детском саду, когда незнакомая обстановка и отсутствие родных – мамы и бабушки пугали и слезы сами наворачивались на глаза.

Одиночество… Пожалуй, это самое страшное, что есть на земле. Лариса подумала об этом и скептически осмотрела богатый интерьер своей квартиры. Ну все здесь хорошо! Все выглядит классно! Она может сейчас вспомнить, что это она купила тогда-то за столько-то… Это – чуть позже, и, кстати сказать, можно было бы сторговаться и подешевле.

Но, господи боже мой, о чем она думает! Это же ведь просто ширма, за которую она прячется, чтобы не прикасаться к обжигающей, колючей реальности. Она медленно закрыла глаза и откинулась в кресле. Тело безвольно растаяло в нем, наступила слабость. Временно мысли покинули ее, и от этого грозивший прорваться изнутри шквал эмоций немного поутих.

Она сидела в кресле неподвижно где-то с полчаса. За окном уже сгущались сумерки, вокруг было тихо и спокойно. Что же делать? Если отбросить эмоции и успокоить себя стандартным «все будет хорошо», то надо было продолжать методично делать то, что она в последнее время делала изо дня в день. То есть работать в ресторане, растить Настю и подсчитывать свои прибыли.

Но именно сегодня подобные мысли казались ей настолько неприемлемыми, что она даже разозлилась на себя за них. Ну и что толку? Все равно все будет по-прежнему, никакой отрады, и не купишь ты на свои прибыли лекарство от одиночества. Это невозможно!

Последняя мысль буквально пронзила Ларису. В ее голове неожиданно возник образ Владимира, который в своей обычной насмешливой манере уверенного в себе мужчины произнес эту фразу.

– Это невозможно! – сказал он, посмотрел несколько секунд в ее ошалевшее от шока лицо, повернулся и удалился.

«Черт побери!» Лариса даже подпрыгнула в кресле. Как можно так распускаться?! Хватит, черт возьми! Хватит!

И она с силой ударила обеими руками по подлокотникам кресла. Одного удара ей показалось мало, и она повторила еще раз. Руки сразу заболели, а правая даже онемела.

Лариса почувствовала, что стало чуть легче. Иногда стоит так на себя разозлиться, чтобы преодолеть возникший кризис.

«Ну, ничего, ничего, – решила она. – Надо выпить кофе и включить аналитические способности, которыми я так славилась». Вместо того чтобы закатывать истерику, нужно было давно спокойно поразмыслить над ситуацией. Но эмоции являются врагом мысли, и слава богу, что сейчас они ушли на задний план.

Лариса прошла на кухню и включила свет, и это действие оказалось символическим. Яркий свет английского торшера, заливший кухню, показался ей добрым и ласковым. Он словно подбадривал ее, советуя не сдаваться и идти дальше.

Она быстренько приготовила кофе, достала из холодильника новый салат, вошедший в репертуар «Чайки» только с прошлой недели.

Попробовав ложечку, она подумала, что хорошо бы сюда добавить побольше лимонного сока – вкус от этого стал бы насыщеннее и оригинальнее. Надо будет завтра сказать об этом шеф-повару.

Мысли на кулинарные темы вернули Ларису в нормальное расположение духа. Она почувствовала, как интерес к жизни возвращается. Что ж, может быть, правы те, кто заявляет, что телесное и духовное в человеке очень взаимосвязаны. В здоровом теле – здоровый дух. Есть нечто справедливое в этом утверждении.

Лариса утолила голод и повеселела. Кофеин проник в мозг, заставляя застывшие было в неподвижности молекулы разума шевелиться.

* * *

Как ни странно, после этой истерики она очень хорошо выспалась и утром поднялась в боевом настроении.

Она приехала в ресторан одновременно со Степанычем, что бывало крайне редко. С самого утра Лариса решила прогнать одолевавшие ее мысли о Владимире и настроиться на деловой лад.

Однако это не очень удалось. Виной тому неожиданно оказался Степаныч, который встретил ее хмуро и неприветливо:

– Лариса Викторовна, а Динка-то моя совсем с ума сошла!

– То есть?

– Нашла какого-то старого пердуна и влюбилась в него. Вернее, не влюбилась, а так… – Степаныч махнул рукой, показывая таким образом, что не желает продолжать эту тему. – Я же просто так этого дела не оставил, после того как ты мне сказала, что она увольняется. Все разузнал… Собственно, из-за любви этой, ети ее мать, она и уволилась. Рассчитывает, видать, на что-то… Словом, шалава какая-то растет, прости господи! – Степаныч перекрестился.

Лариса удивленно подняла брови. Это выглядело совершенно не в его стиле, так как Городов отличался критически-негативным отношением к религии.

– А кто он такой, этот ее хахаль-то? – спросила Лариса чисто машинально.

После того, что произошло вчера, ей было совершенно неинтересно, кого нашла там себе Дина, и вообще проблемы семейства Городовых ей были абсолютно до фонаря.

– Она у меня довольно скрытная особа, – посетовал Степаныч, почесывая затылок. – Блюдет, как говорится, суверенитет личности. Никого туда не пускает. Поэтому ничего сказать тебе определенного не могу. А вот и она сама!

Степаныч повернулся к входной двери, в проеме которой, грациозно покачивая бедрами, показался стройный силуэт теперь уже бывшего экономиста ресторана «Чайка».

– Привет, ты что, за расчетом? – спросил он, когда она приблизилась.

– Да! Здравствуйте, Лариса Викторовна!

Весь вид Дины говорил о том, что у нее прекраснейшее настроение и ничто в мире в это утро не может его испортить.

– Скажи, что за хахаля-то ты себе завела? – спросил Степаныч.

– Ну что это такое! – взвилась Дина, стреляя глазами в Ларису. – Ты бы еще спросил, когда я последний раз занималась любовью! И где я вчера была с десяти до двенадцати… Хорошо хоть, что не все мужики такие, а то вообще пропасть бы можно было! – И она, снова посмотрев на Ларису, будто ища у нее поддержки, гордо отвернулась и направилась в сторону бухгалтерии.

– Вот видишь! – кивнул в ее сторону Степаныч. – Вижу, – равнодушно согласилась Лариса.

Она вздохнула и пошла на свое рабочее место.

Провозившись минут двадцать с документами, она вдруг почувствовала, что голова ее занята совсем другим. Цифры перед ее глазами были настолько неуместными и ненужными, что само их присутствие казалось какой-то злой шуткой.

Она начала вдруг представлять свою встречу с Володей, когда все выяснится и он приедет назад. В том, что так будет, она не сомневалась. У Геннадия Андреевича все-таки есть определенные возможности, чтобы достать скрывшегося человека. А если даже и нет, то за дело возьмется сама она, Лариса. У нее несколько раз весьма неплохо получалось раскручивать самые неожиданные и порой криминальные ситуации. Она придумывала самые разные слова, тут же моделировала варианты его ответов и хлестко била в ответ. Потом картины будущего стали сменяться прошлым – как им хорошо было вдвоем, какую нежность излучали его руки и взгляд тогда, весной, в мае. Они гуляли вместе по набережной и пили шампанское на скамейке, прямо как в далекой зеленой юности.

И что же – все это было напрасно? Напрасными были прогулки ночью, овеянные апрельской свежестью, когда они взобрались на гору и наблюдали оттуда огни спящего города? Напрасными были ожидания Ларисы, когда она готовила к его приезду самые необыкновенные блюда?

Она раздраженно достала сигарету и закурила. Пока ее хватило только на это. Дым благородного вирджинского табака слегка приглушил ее боль. Все приходилось начинать сначала. Ей надо было скорее выбраться из того состояния, куда она сама себя загоняла непрерывными думами о предавшем ее любовнике.

Может быть, последовать совету мудрых китайцев и ждать, пока все разрулится само? Если ты не можешь повлиять на ситуацию, то необходимо сидеть и ждать? Может быть, все повернется так, а может – эдак? Все равно ведь нет никакого проку в каких-то импульсивных действиях…

Но нет! Это было не в характере Ларисы! Ей больше импонировал активный подход.

Она стукнула кулаком по столу, дав выход накопившейся агрессии, и твердо решила сама заняться поисками пропавшей парочки, несмотря на то что в свое время зареклась попадать в различного рода приключения с криминальным окрасом. Здесь случай был совершенно другой, поскольку затрагивал ее лично: она окончательно уверилась в том, что с Владимиром что-то случилось. Или может случиться.

Ей вдруг еще раз явилось его лицо, горящие глаза и фраза «Это невозможно!». Но сейчас эти слова неожиданно приобрели для нее иной смысл. Она ощутила, что Путов ее не обманывает. Вспомнив в мельчайших подробностях их последнюю встречу, она поняла, что это просто абсурдно. Да и какой смысл ему обманывать ее? Лариса никогда его не удерживала, не связывала обещаниями, не пыталась претендовать на большее, чем периодические встречи. Если она вдруг стала его тяготить и он хотел бы порвать с ней все отношения, то так бы и сказал, не боясь никаких претензий с ее стороны.

Наконец-то став рассуждать здраво, она пришла к выводу, что пора выезжать и разбираться в этой истории самой. В том, что дело нечисто, она уже не сомневалась. Только теперь ею руководила не слепая женская ревность, а здравый смысл и желание помочь близкому человеку.

Она поправила прическу и решительно вышла из кабинета. Проходя в зал, чуть было не столкнулась с Диной, которая только что получила расчет в бухгалтерии и спешила к выходу. Она снова улыбнулась Ларисе. Та, несмотря на крайне мрачное настроение, тоже выдавила из себя улыбку.

Дина, закинув сумочку на плечо, весело пошла вперед. Лариса, повинуясь уже чувству чисто женского любопытства, последовала за ней. Она вышла на крыльцо и проводила Дину взглядом. А та, перейдя на противоположную сторону улицы, нацепила темные очки и села в черную «Ауди» с тонированными стеклами.

«Да, тачка, что и говорить, крутая», – отметила Лариса. Она машинально бросила взгляд на шофера. Он поразил ее совершенно круглым лицом и рукой в наколках. Весь его вид говорил о том, что этот человек не понаслышке знаком с миром, который, в зависимости от конкретной местности и социального среза, в России называют блатным, гоблинским или криминальным.

Лариса вздохнула и отвернулась. Какая там, к черту, любовь? Деньги одни у девчонки в голове, и так ясно! Степаныч был прав.

Ну что ж, бог ей судья. А вот у Ларисы с Володей была любовь. «Или нет?» – вдруг снова закралось в душу сомнение.

Стоп… Лариса вдруг вспомнила о сыне Путова, который был на три года младше Насти и воспитывался его родителями. Она порывисто бросилась обратно в ресторан, вошла в свой кабинет и открыла записную книжку. Наконец нашла номер телефона родителей своего возлюбленного и быстро схватила аппарат.

Если представить, что Путов украл деньги и сбежал с женой своего шефа на юг, он должен был понимать серьезность своего шага. Сумма была явно не такая, чтобы Гээф попереживал да и оставил его в покое. И у Путова были все основания беспокоиться за судьбу своих близких. В данном случае самым близким для него, естественно, являлся сын Всеволод.

Чтобы окончательно развеять свои сомнения насчет виновности Путова, Лариса набрала номер. Довольно скоро в трубке послышался детский голос:

– Алло!

– Это Сева?

– Да, – несколько растерянно ответил мальчик.

– Кто-нибудь из взрослых дома есть?

– Нет, я один.

– А папу ты давно видел?

– Нет, вчера заезжал, сказал, что уезжает и скоро вернется.

– Сева, это Лариса Викторовна. Скажи, папа ничего не говорил тебе обо мне вчера?

– Ну, он вас вспоминал. Сказал, что, как только вернется, мы все вместе поедем кататься на яхте! А что, не поедем? – неожиданно обеспокоенно спросил Всеволод.

– Да нет, что ты! – поспешила успокоить его Лариса. – Конечно, поедем. Ну пока, спасибо тебе.

Лариса отключила связь. Этот звонок прояснил для нее по крайней мере одну вещь: человек, который присваивает крупную сумму денег, не ведет себя так… Оставил мальчика дома одного, тем более Лариса знала, что Путов относится к сыну особенно трепетно и не мог так поступить. К тому же упоминание ее имени в разговоре с сыном польстило ей: Путов сыну никогда не врал и не стал бы просто так обещать то, чего делать не собирался.

В этот момент раздался телефонный звонок. Когда она сняла трубку, то услышала сухой и даже резкий голос господина Березова, или, как она привыкла его называть, Боцмана.

– Лара, это я, Роман Евгеньевич.

– Я поняла. Твой высушенный голос трудно не узнать. – Почему-то Лариса в порыве дурного настроения решила слегка поязвить над ним. Хотя за последнее время настроение ее заметно улучшилось.

– Я боюсь, что мы скоро все высохнем, – ответил Березов. – У меня к тебе разговор, буду в «Чайке» через пятнадцать минут. – И, не дожидаясь реакции со стороны Ларисы, повесил трубку.

Когда он предстал перед ее очами через указанное время, она поразилась тому, какие изменения претерпела внешность Боцмана со времени вчерашнего совещания. Было видно, что он провел бессонную ночь. Круги под глазами, придававшие его костлявому лицу сходство с Кощеем Бессмертным, еще больше посинели, и Ларисе показалось, что Березов сегодня достоин сравнения с Мефистофелем.

Нос его, похожий на электрический рубильник, заострился, будто у покойника.

– Роман Евгеньевич, ты что? Нельзя так много работать, – не удержалась Лариса от комментария.

– Это удел слабых и безвольных людей, – жестко заявил в ответ Боцман. – А мы с тобой к ним не относимся. Короче… – Он уселся за стол, достал сигарету, закурил и после первой же затяжки произнес: – Есть предложение снять Гээфа с поста президента ассоциации.

И пристально посмотрел на Ларису. Та ждала продолжения речи Березова и никак не реагировала.

– Я уверен, что Путов не мог действовать сам, – продолжил Боцман. – Они сговорились, чтобы кинуть наш банк. Я в этом совершенно уверен.

– Я бы не стала так категорично это утверждать, – ответила Лариса и снова почувствовала, как румянец заливает ей лицо.

Это не ускользнуло от внимания цепкого и наблюдательного Березова.

– Слушай, Лариса Викторовна, ты, конечно, извини… Это не мое дело, но…

– Что?

– Ну, в общем, если у тебя с Путовым какие-то отношения, то я в этом не виноват.

– И никто в этом не виноват, – с вызовом ответила Лариса.

– Значит, отношения все же есть. – Боцман поиграл желваками и уставился в стол.

– Какие могут быть отношения с человеком, который пропал и неизвестно где находится? – возразила Лариса.

– Я имел в виду, что были. В принципе ничего такого, что тут смущаться? Просто ты ведь знаешь, что я многое вижу, но мало что говорю… Если не хочешь развивать эту тему, не надо, пожалуйста… – Боцман замолчал, тщательно докурил сигарету, затушил ее и, глядя прямо в глаза своей собеседницы, спросил: – Так ты поддержишь это решение?

– О снятии Филимонова?

– Да. Дело в том, что все поддерживают – и Ястребов, и Шестаковы…

– Ну, что они поддержат – в этом я не сомневалась, – улыбнулась Лариса, намекая на то, что Березов являлся слишком мощной финансовой фигурой и оказывал большое влияние почти на всех членов ассоциации.

Березов никак не отреагировал на ехидное замечание Ларисы и немигающим взглядом продолжал смотреть на нее.

– А вот насчет себя я пока не знаю, – закончила фразу Лариса. – Я сама хочу разобраться во всем этом деле.

Березов криво усмехнулся:

– Что, тебе не дают покоя лавры женщин-сыщиков? Я наслышан о твоих подвигах, но здесь, где затрагиваются мои интересы, я предпочел бы контролировать ситуацию лично. – Тон Боцмана стал сухим и жестким.

– Роман Евгеньевич, вы можете поступать как вам будет угодно, а мне предоставьте свободу действий. – Лариса жестко посмотрела своими зелеными глазами на Березова.

В ее взгляде не было ни следа сомнения в своей правоте. И Боцман это почувствовал.

– И что же ты собираешься делать?

Лариса пожала плечами.

– Ты знаешь, я ничего не имел против Машки Филимоновой, – осторожно произнес Березов, – но чувствую, пардон, своим задним местом, что не мог такой красавец, как Путов, польститься на этот секонд-хенд.

– Как ты можешь так цинично говорить о женщинах? – с грустной улыбкой произнесла Лариса, но сама подумала, что Боцман очень даже прав.

– Тебе нужна моя подпись? – спросила Лариса, взглянув на часы и давая понять Березову, что ему пора сматываться.

– Мы проведем собрание, вероятнее всего, завтра, там скорее всего твоя подпись и будет нужна.

Закончив таким образом разговор, Березов встал из-за стола, правильно расценив намек Ларисы, и пошел к выходу.

– Так мы договорились? – спросил он уже на пороге. – Мне кажется, это самое разумное решение.

– Председателем изберем, конечно, тебя?

– Нет, Ястребова. Он человек молодой, ему надо расти.

– Хорошо, я подумаю.

– Я тебе позвоню сегодня вечером, уточню, когда будет собрание.

И Березов, задержав на Ларисе взгляд еще на несколько секунд, развернулся и покинул ее кабинет.

Когда он ушел, она уже точно знала, что будет делать. Приход Березова и его разговоры о Владимире и Маше подтолкнули Ларису к активным действиям и окончательно оформили ее решение: надо ехать. В самом деле, совершенно незачем сидеть на месте и пережевывать свои эмоции. Это абсолютно неконструктивно. Она должна приняться за дело буквально с этого момента.

Глава 4

«Господи, ну и видок у тебя, Лариса Викторовна», – ехидненько пошутила она над собой, рассматривая в зеркале такси свое лицо, начисто лишенное косметики, и горловину простого платья из обычного китайского ацетатного шелка. Ни дать ни взять – кошелка откуда-нибудь с окраины города.

Но именно этот имидж был необходим ей на первом этапе операции. Она еще не знала, что будет потом, и плохо представляла себе последовательность действий, но то, что надо начать с внешнего вида, знала наверняка. Она уже выяснила, что поезд из Адлера на Тарасов уходит сегодня вечером после стоянки в так называемом отстойнике.

До его отхода оставалось каких-то три часа. Ей нужно было успеть вначале в отстойник, чтобы провести работу с представителями железнодорожного сервиса.

Она не скупилась на оплату, и таксист лихо довез ее до места.

Вокруг царило буйство субтропической природы: кипарисы, неимоверное количество летающих насекомых самой невообразимой окраски, чуть солоноватый привкус ветерка, доносящегося с моря.

И даже железная дорога, которая по своей сущности явно должна была дисгармонировать с окружающей обстановкой, здесь выглядела вполне уместно и не вызвала у Ларисы чувства отторжения. Вообще Черноморское побережье вряд ли что может испортить. Ну, конечно, если здесь настроить каких-нибудь металлургических гигантов – может быть, но слава богу, такая мысль еще не пришла никому в голову. Поэтому запах, исходивший от просмоленных шпал и стоявших на станции поездов, так не раздражал, как это наверняка было бы в родном Тарасове.

Лариса нарочно взяла с собой старую сумочку, чтобы выглядеть совсем как казанская сирота, как простая женщина, чтобы никто не мог заподозрить в ней жену нового русского, владелицу собственного ресторана. Конечно, в сумочке хранились необходимые для пребывания на юге доллары, но кто о них знал?

Именно такое, адекватное своему виду впечатление она произвела и на рабочих-путейцев. Они отнеслись к ней как к вполне гармоничному элементу пейзажа железнодорожной станции. Наверняка они подумали, что какая-нибудь проводница возвращается с прогулки по городу.

Наконец, проплутав среди путей и пересмотрев кучу составов – а они собрались здесь, похоже, со всех направлений огромной страны России, – она отыскала нужный ей поезд. Вот он – Тарасов – Адлер. Судя по всему, именно на нем и уехали из Тарасова Владимир и Мария Филимонова.

Лариса собралась с духом и постучала наугад в один из вагонов поезда. Одновременно она придала своему лицу совершенно несвойственное ему выражение нервозности, неуверенности и даже плаксивости.

Когда тяжелая дверь тамбура открылась и ее взору предстала женщина лет сорока в железнодорожной форме, Лариса набрала побольше воздуха в легкие и начала:

– Ой, извините меня, пожалуйста… У меня дело одно к вам, несимпатичное.

– Какое? – равнодушно спросила проводница, почему-то сразу же потеряв к ней интерес и устремив взгляд куда-то вдаль, поверх Ларисы.

Тут за спиной проводницы появилась еще одна женщина с родимым пятном на лице и веником в руках. На вид ей было чуть больше лет, чем первой, а взгляд казался более добрым.

– Ой, девоньки, я так нервничаю! – неожиданно выдавив из себя слезу, пролепетала Лариса.

Она вынула из сумочки платок и промокнула им уголки глаз.

– Что случилось-то? – отреагировала женщина с веником.

– Не знаю, Тань, чего-то никак не пойму, – ответила той женщина в форме.

– Вы разрешите мне подняться? – с мольбой в глазах попросила Лариса у обеих женщин, переводя взгляд с одной на другую.

– Ладно, Валь, пускай поднимется, может, случилось чего… – сказала та, которую назвали Таней.

Валя пожала плечами и лязгнула затвором, обнажив таким образом ступеньки, ведущие в вагон. Лариса быстренько поднялась по ним и очутилась в тамбуре.

– Так что у вас? – нетерпеливо спросила Валя.

– Муж у меня пропал, девоньки, муж…

– Дело серьезное, – констатировала Татьяна и поставила веник в угол тамбура. – Только мы-то здесь при чем?

– Так ведь на вашем поезде он сюда приехал. И канул куда-то…

Лариса поминутно судорожно вздыхала, изо всех сил стараясь произвести на этих простых русских женщин впечатление несчастной жены, потерявшей мужа.

– А я ведь любила его, не изменяла, детей в школу водила, обстирывала! – Лариса сама удивлялась, насколько хорошо она вошла в роль, насколько правильные слова льются из ее уст. – С любовницей сбежал, кобель поганый! И где вышел, не знаю… Мне добрые люди сказали, что в Сочи, но не было его там… Где-то, видать, сошел, не доезжая.

– Как он выглядел-то? – после некоторой паузы, в течение которой обе железнодорожницы обдумывали рассказ Ларисы, спросила Татьяна. – Ой, я вам фотографию покажу! – И она достала из сумочки цветную фотографию, сделанную в мае, где они с Владимиром были сняты в его розарии. Лариса была в простеньком летнем платьице, Владимир же был одет в спортивный костюм.

– Хорошая фотка, – с некоторым оттенком зависти произнесла Валя.

Несмотря на простую одежду, в которой они снимались, Лариса и Владимир выглядели привлекательной и гармоничной парой.

– Нет, мы его не видели, – решительно сказала Валя, внимательно посмотрев на фотографию. – В моем вагоне не было такого.

– А она-то, она как выглядела? – спросила ради любопытства Татьяна. – Любовница то есть…

– Да ну как, – как бы растерялась Лариса. – Русые волосы, каре, не очень высокая, худая такая…

Татьяна отрицательно покачала головой. Лариса почувствовала, что ей ничего здесь не обломится. Пора было уходить. Но в это время открылась дверь, связывавшая вагоны между собой, и в тамбур вошла женщина интеллигентного вида лет пятидесяти.

– Вы чем это здесь занимаетесь? – с улыбкой спросила она, приветливо глядя на незнакомую ей Ларису.

– Да вот, муж пропал, Маргарита Петровна, – кивнула Валя на Ларису. – Фотография вот…

Та взяла фотографию, взглянула на нее буквально мельком и тут же пронзительно посмотрела на Ларису:

– Муж пропал… Ваш муж?

– Да, – поджав губу, кротко ответила Лариса.

Маргарита Петровна, подумав секунд несколько, вернула фотографию Ларисе и наконец сказала:

– В моем вагоне вчера он ехал! С какой-то женщиной…

– Правда? – В глазах Ларисы зажегся охотничий азарт.

Маргарита Петровна еще раз оценивающе посмотрела на Ларису, словно сомневаясь, говорить или нет.

– Да говори уж ты, чего там! – подбодрила ее Татьяна. – Видишь, у человека горе какое, на ногах едва стоит…

– Да, это был он, – подтвердила Маргарита Петровна. – Я еще сразу подумала, что, наверное, с ним не жена. Семейные люди так себя не ведут. Он и поддержит ее за локоток, и чайку принесет. Словом, я позавидовала – мол, повезло бабе… Ой, извините… – Она осеклась, поняв, что в присутствии жены говорить такие вещи как-то неэтично.

– Так где он вышел-то, мерзавец? – нетерпеливо спросила Лариса.

– Где вышел? – Маргарита Петровна снова засомневалась.

– Да в Лазаревском! – ответила за нее Татьяна. – Я сама вспомнила. Он еще тащил желтый чемодан, очень красивый такой, дорогой.

– Нас, между прочим, уже тут на уши ставили, – с неким упреком проронила Маргарита Петровна. – Какие-то охранники в униформе нас все пытали, говорили, что якобы чужую жену кто-то увел. Мы ничего говорить не стали… Испугались даже. Я еще сразу подумала: странно, выглядит она довольно… как бы это сказать… колхозно, а тут – охранники в униформе разыскивают… Вот и решила молчать от греха подальше. Связываться еще… – Маргарита Петровна поежилась. – Да, в Лазаревском ищи их. – Она как бы поставила точку в своем рассказе и вздохнула. – Дети-то есть? – сочувственно спросила она чуть погодя.

Лариса кивнула, а все три проводницы сочувственно на нее посмотрели.

– Пора уборку-то заканчивать, – напомнила Маргарита Петровна, глядя на часы. – Скоро подавать нас будут на перрон.

– А можно я с вами? Я вам заплачу, мне до Лазаревского только доехать? – попросила Лариса, заискивающе заглядывая проводницам в глаза.

Проводницы переглянулись, и Маргарита Петровна, как старшая и, видимо, наиболее уважаемая, махнула рукой:

– Езжай! В моем купе доедешь, я тебя чаем напою… Ты особо не расстраивайся, он вполне может и вернуться. Вот у меня был по молодости такой случай…

Маргарита Петровна увлекла Ларису за собой в соседний вагон и начала рассказывать ей истории своих молодых лет. Полтора часа от Адлера до Лазаревского промелькнули довольно быстро, и вскоре Лариса уже выходила на перрон станции этого маленького курортного поселка на Черноморском побережье.

Первым делом она отыскала кабины междугородной телефонной связи. Ей пришлось выстоять небольшую очередь. Она уже успела привыкнуть к тому, что для новых русских не существует никаких очередей, и испытала небольшой дискомфорт. Это словно напомнило ей времена перестройки и нескончаемые очереди за талонными продуктами и водкой.

Однако, переборов раздражение, она дождалась своего часа и набрала номер ресторана «Чайка». Городов ответил почти сразу же.

– Как дела? – даже не представляясь, спросила она его.

– Все нормально, ничего страшного за отчетный период не произошло, прекрасная маркиза, – шутливо ответил заместитель. – Приезжали, правда, Березов с Шестаковыми, спрашивали тебя. Я сказал, что не знаю… Кстати, где ты на самом деле? В твоей записке все крайне туманно было сказано.

– В Питере… Проблемы с родственниками. Тетка собирается отойти в мир иной, – вдохновенно соврала Лариса.

– Н-да-а, – протянул Степаныч, что, видимо, должно было означать его смиренность перед тем неминуемым, что ожидает в конечном итоге всех. И одновременно сожаление по поводу того, что сейчас, по несчастливой случайности, выбор пал на тетку ее любимой начальницы.

– Короче, держи штурвал в своих руках, никому не говори, где я. Это так, на всякий случай, понял?

– Не понял, – честно ответил Степаныч. – Почему?

– Все равно никому ничего не говори. Это приказ. Теперь понял? – Лариса начала досадовать на непонятливость и въедливость своего заместителя.

– Понял, – недовольно просопел Степаныч и добавил: – Динка вот отмочила номер опять.

– Что такое? – Лариса спросила чисто из вежливости.

– Замуж собралась, дура! За своего этого крутого… Я ей говорю, дурь это все! Зачем ей этот старикан нужен?

– Да он и не старикан вовсе, – возразила Лариса, которая видела человека, сидящего за рулем той самой черной «Ауди».

– А я тебе говорю – старик. Сорок с гаком лет. Куда к черту? – продолжал горячиться Степаныч.

– Ладно, мне пора, – оборвала его Лариса. – Завтра позвоню, скорее всего в обед.

– Хорошо, – ответил Степаныч. – Не боись, хозяйка, все будет путем…

«Твоими бы устами мед пить», – ехидно подумала Лариса, кладя трубку. Она совершенно не была уверена, что для нее лично в ближайшие дни все будет путем.

Лариса, которую снова начали охватывать злость и обида, стремительно прошла через вестибюль станции, чуть было не сбив с ног какого-то аборигена. Он был черняв, небрит и обладал характерным для кавказцев носом.

– Слушай, куда спешишь – такой красивый девушк! – донеслись его слова. – С любимым небось распрощалась, да? Это не беда…

«С кем распрощалась я – вас не касается!» – мысленно ответила Лариса ему словами известной песни и вышла на маленькую площадь, которая примыкала к железнодорожной станции.

Как это обычно бывает в маленьких курортных поселках, по периметру площади расположились торговки фруктами, ягодами и различного рода сопутствующими товарами. Лариса медленно пошла вдоль рядов, заполненных спелыми яблоками, сливами, абрикосами и алычой.

– Бери абрикосы, отличные, бархатистые, недорого отдам, – сразу же обратили на нее внимание тетки.

Лариса всмотрелась в лицо одной из торговок и решила попробовать наудачу. Она подошла и начала придирчиво осматривать абрикосы.

– Попробуй, дочка, попробуй, – упрашивала ее торговка.

Лариса взяла самый большой абрикос из ведерка и надкусила его. Действительно, с теми плодами, которые росли у нее на родине, на даче родителей, они не шли ни в какое сравнение. Эти были словно из райского сада.

– Ну что, сколько тебе?

– Килограмм.

– Бери два, не пожалеешь. Сама же пробовала…

Лариса немного подумала и кивнула.

– Вы всегда здесь торгуете? – спросила она.

– А как же, каждый день, – чуть было не обиделась тетка.

– Может быть, помните, вчера с поезда примерно часа в три парочка одна сошла – мужик лет тридцати, видный такой, и с ним женщина, явно старше его…

– Ой, нет. – Торговка засуетилась, взвесив абрикосы. – Давай, куда тебе высыпать?

Лариса протянула деньги и снова спросила:

– Так что же, не помните?

– А что нам помнить? Здесь же куча людей за день проходит, – улыбнулась тетка, пряча деньги в карман фартука.

– Ну вспомните, пожалуйста, мне очень надо. – Тон голоса Ларисы неожиданно стал плаксивым.

– Что, знакомые какие-нибудь? Или, может быть… – встревожилась торговка.

Лариса тяжело вздохнула и отвернула голову.

– Да я помню их, я, – неожиданно раздался голос справа. Там стояла женщина лет тридцати пяти, чернявая, с большой косой.

– Я еще удивилась, он такой видный из себя, молодой, а она старая… Я сначала думала – с мамой! А он все ее так за ручку нежно держит, ну умора!

– И куда они направились? – Лариса тут же переключила свое внимание на чернявую.

Та улыбнулась:

– Слушай, красавица, купи у меня яблоки, сливу, все расскажу, что знаю, – В ее интонации появились какие-то цыганские нотки.

Лариса без колебаний тут же начала накладывать на весы яблоки.

– Больше бери, все равно сейчас тебе машину брать придется, в руках не потащишь, – приговаривала торговка. – Давай, давай…

Когда яблоки исчезли в пакете Ларисы, а деньги – в кармане торговки, та, несколько понизив голос, доверительно сказала:

– В пансионат они поехали. «Заря» называется… Да он один у нас, так что дорога здесь одна. Взяли машину да поехали. А кто они тебе, а? – В женщине явно начало пробуждаться любопытство.

– Так, знакомые одни. Срочно найти их надо.

Чернявая женщина скептически покачала головой, показывая, что она понимает, почему Лариса не хочет говорить правду.

– Езжай, езжай, красавица, ищи своего молодого, – поддержал разговор сидевший рядом старик с ведром вишни. – Может, вот еще вишенки возьмешь, покормишь там его?

Лариса отрицательно покачала головой. Она явно потеряла интерес к базару, поскольку нужную информацию уже получила. Надо было двигаться в направлении пансионата.

– А далеко до пансионата? – спросила она.

– Километров десять по дороге, а пешком через лес – вдвое меньше, – пояснили ей. – Лучше на машине…

Лариса еще раз поблагодарила торговок за доброе участие в ее судьбе и осмотрела площадь. И вдруг…

«Что он здесь делает, черт побери? Или я ошибаюсь?» – насупилась она. Нет, это точно он… Он!

Совсем рядом с ней, в пяти метрах, прислонившись к дереву, стоял и неторопливо курил крепкий парень в темных очках, руки которого были испещрены наколками.

«Точно он! Тот самый, что сидел за рулем «Ауди» и увез из ресторана Дину Городову!» Лариса инстинктивно отвернулась.

Неужели и сама Дина здесь? Надо же, какое совпадение! Но… Лариса уже находилась под прессом своих впечатлений и начала их анализировать. Путов и Маша Филимонова здесь. Этот шофер тоже. Все из Тарасова.

И факт присутствия качка здесь, в поселке, показался ей крайне подозрительным. И Дина уволилась из ресторана так внезапно… Нет, наверняка все же происходит что-то нечистое. Она не была уверена в том, знает ли ее в лицо шофер, и поэтому сочла за благо поскорее уйти в противоположный угол площади. Сердце ее учащенно забилось, как обычно бывало в преддверии каких-то важных и серьезных событий.

Было ясно одно – необходимо скорее отсюда сваливать. Как было бы хорошо, если бы под рукой у нее был верный железный друг со скандинавским именем «Вольво»! Словно в ответ на ее мысли, сзади раздался сакраментальный вопрос:

– Куда ехать, красавица?

Она обернулась и увидела того самого кавказца, которого чуть не сбила на станции.

– В пансионат «Заря», – торопливо ответила Лариса, мило ему улыбнувшись.

– О, это мне по пути, – изобразил на своем лице великую радость кавказец. – Если не побрезгуешь моим «Мерседесом», милости прошу. – И он широким жестом указал на достаточно замызганную голубую «шестерку».

В другое время Лариса, может быть, и побрезговала бы, но не сейчас. Она кивнула и покорно направилась к машине.

– Сколько? – спросила она, усаживаясь в скрипящее переднее кресло.

– Сочтемся, слушай! – Улыбка не сходила с губ кавказца.

Он завел машину и, видимо, чтобы произвести достойное впечатление на даму, газанул с места, подняв столб дыма и оглушив привокзальную площадь свистом колес. Лариса мельком глянула на парня около дерева. Ей показалось, что он проводил «шестерку» пристальным взглядом.

– Откуда такие красивые женщины у нас берутся? – подмигнул Ларисе шофер, когда машина выехала за пределы поселка и начала подниматься в горы.

– Из Тарасова, – кратко ответила Лариса.

– А?! – несколько разочарованно протянул шофер. – А я-то думал – вы коренная москвичка!

– Почему? – искренне удивилась Лариса.

– Потому что такой красивой надо жить только в столице! – улыбнулся он.

И, оторвав руку от рычага переключения скоростей, положил ее на коленку Ларисы. При этом его улыбка стала еще более масленой.

Лариса первые несколько секунд оторопела. И это дало шоферу повод подвинуть руку чуть выше, забравшись под ее платье.

Наконец она пришла в себя и решительным образом начала противодействовать наглости местного водителя. Она взяла его руку в свою и резким движением вернула на прежнее место.

– Дорога горная, а ты глупостями занимаешься! – сурово произнесла она. – Вперед смотри!

– А, вперед всегда успеем! – с беспечностью молодого джигита воскликнул шофер.

И начал тормозить. Когда машина застыла на обочине, Лариса уже отстегнула ремень безопасности и схватилась за ручку автомобильной дверцы.

– Если ты думаешь, что это тебе поможет, то ошибаешься, – ледяным тоном заявила она. – Я выхожу и дойду пешком.

Однако этот холод не произвел на шофера никакого впечатления. Он по-прежнему улыбался, словно был уверен в своем предполагаемом мужском успехе, подобно Хулио Иглесиасу или Алену Делону.

– Подожди, подожди, – залепетал он и уже откровенно начал ощупывать ее бюст своими оказавшимися очень юркими и быстрыми руками.

Лариса, к которой подобным брутальным образом никто никогда не приставал – социальный слой ее окружения был несколько другим, – даже растерялась.

«Дать ему по морде, что ли?» – проскользнула у нее мысль. Она неожиданно вспомнила, что последний раз пощечину за подобные действия она давала в институте.

А шофер, пользуясь ее растерянностью, вообще полез к ней целоваться, снова запустив руки под платье. И тут Ларису прорвало. Вообще-то она была культурной женщиной, но здесь…

– Да пошел ты на х..! – неожиданно громко и яростно воскликнула она.

И это банальное, любимое многими русскими и не только ими выражение, оказало наконец на водителя отрезвляющее действие. По крайней мере, настолько, чтобы он позволил себя оттолкнуть. Лариса, прихватив с собой маленькую сумочку, получила возможность выйти из машины. При этом пакет с фруктами остался в салоне.

Выйдя из автомобиля, она первым делом огляделась. Дорога была пустынна, ни в ту ни в другую сторону не следовала ни одна машина.

Шофер тем временем шустренько обежал свой прогнивший «Мерседес» и очутился рядом с ней.

– Зачем такие жесты, красавица? Я же по глазам вижу, что ты хочешь!

– Может быть, – все так же холодно ответствовала Лариса, отодвигаясь от него. – Но не с тобой…

– Я – самый лучший мужчина в районе!

Это претенциозное высказывание тем не менее нисколько не подвигло Ларису на потепление. Тем более, что вдали показались какие-то «Жигули», ехавшие со стороны поселка.

Лариса подняла руку. Однако в «Жигулях» было полно людей, и никто на ее призыв не отреагировал.

– Я же тебе говорю – никуда ты не денешься, – снова подошел к ней шофер и обнял за талию, старательно нащупывая трусики.

– В таком случае я пойду пешком, через лес, – упрямо заявила Лариса, снова отталкивая его.

– Куда ты пойдешь! – всплеснул руками шофер. – Там же дикий медведь!

– Угу, шакал, – пробубнила в ответ Лариса.

– Какой шакал! Львы! Здесь даже львы есть! Они тебя будут кушать!

Лариса не удержалась от громкого смеха. Кавказские львы – это заявление претендовало, безусловно, на прорыв в зоологии. Она было подумала, что если шофер обнаружил в здешних лесах львов, то это тянуло, как минимум, на Нобелевскую премию. И хотела уже высказать эту мысль вслух, но шофер опередил ее.

В нем явно бурлила южная кровь сексуально неудовлетворенного мужчины. Он, воспользовавшись смехом Ларисы, снова начал к ней приставать.

– Ну, не хочешь в машине, давай на природе, в лесу. Это даже лучше.

– Если ты сейчас же от меня не отвяжешься, – резко повернулась к нему Лариса, – я тебя пристрелю, как барана. Вернее, сделаю один выстрел в одно очень жизненно важное место…

И, неожиданно собравшись, заехала мужику в это самое место ногой. Когда тот от болевого шока и от неожиданности стал загибаться, она добавила ему еще пару пинков под зад, отчего джигит окончательно повалился на землю.

«Что ж, пора, кажется, удирать», – словно вихрь пронеслась в ее голове мысль. И она быстро устремилась в глубь леса. «В крайнем случае, у меня есть перцовый баллон, если он вздумает меня преследовать, его можно будет более эффективно успокоить», – подумала она.

Отбежав от места происшествия метров двадцать, она обернулась. Никаких шагов не было слышно, шофер, по всей видимости, продолжал лежать и никаких попыток преследования не предпринимал.

Лариса, продолжая идти, решила поразмыслить. Итак, если верить торговкам, то до пансионата можно добраться через лес, и дорога будет, кстати сказать, вдвое короче, чем по асфальту. Выходило, что надо было идти прямо, перпендикулярно шоссе, которое, судя по всему, просто огибало этот лесистый горный массив.

Несколько воспрянув духом, Лариса продолжила путь. Она почему-то не боялась заблудиться. И хотя в лесу не было ясно очерченных троп, она уверенно шла, стараясь сохранять выбранное направление. Посмотрев на часы, она поняла, что если все будет нормально, то она попадет к месту назначения около восьми часов вечера. Вполне приемлемо…

Настроение у нее поднялось, и ей начало нравиться, что она вот так, вроде бы вынужденно, окунулась в атмосферу леса. В последний раз она была в лесу совсем недавно, два месяца назад, когда они вместе с Настей были в Швейцарии. Однако альпийский лес и здешний, субтропический, все-таки разные вещи. Она с удовольствием вдыхала в себя лесные ароматы и даже на некоторое время забыла о том, почему она здесь и зачем сюда приехала.

Ей вдруг вспомнилось, как у себя в Тарасове они с Евгением в молодости ходили в лес у Майского ущелья, поднимаясь и спускаясь по крутым склонам холма, а потом играли в бадминтон на опушке. Но почему-то сейчас эти воспоминания были лишены той теплой эмоциональной окраски, как это было прежде. Безусловно, игра в бадминтон в лесу была романтическим воспоминанием, и, пока сохранялся их брак – пускай Евгений погрузнел, обленился и слишком часто стал прикладываться к бутылке, – все равно они были вместе, и такие воспоминания поддерживали их. А сейчас…

Мысли Ларисы постепенно переключились на Путова. Когда она с ним познакомилась, ей даже показалось, что возвращается молодость и что романтика в зрелом возрасте воспринимается как-то острее. Правда, здесь уже были шикарные рестораны, дорогие цветы, прогулки на природу на машине… Словом, романтика эта была несколько более цивилизованного и солидного уровня.

– Гоп-стоп! – неожиданно прозвучал мужской голос из-за кустов, и Лариса, погруженная в свои мысли, инстинктивно вскрикнула.

Прижав к себе сумочку, она опасливо посмотрела в ту сторону, откуда раздался голос.

Она увидела крепкого мордастого мужика в защитной униформе. Выражение его лица свидетельствовало о том, что поведение этого человека определяют отнюдь не доброжелательные мотивы.

Лариса уже полезла в сумочку за баллончиком, как вдруг мордастый подскочил к ней и вырвал сумочку из рук. После чего он начал угрожающе на нее надвигаться и даже попытался обыскать. Лариса начала отбиваться.

– Ты что нервная-то такая? Все будет ништяк! – просипел мужик, лапая Ларису по всем возможным интимным и неинтимным местам.

– Господи, да тут что, маньяки, что ли, сплошные у вас? – вырвалось у нее.

– Где это – у нас? – выдохнул мужик Ларисе прямо в лицо, и она почувствовала тяжелый запах перегара. – В лесу, что ли?

– Чего вам надо?

– У тебя ксива есть какая-нибудь?

– То есть? – не поняла Лариса.

– Документы есть?

– А вы из милиции, что ли? – начала немного успокаиваться Лариса.

– Не совсем. Но в каком-то роде… – На морде мужика заиграла едва заметная ухмылка. – Так есть или нет?

– Сумочку отдайте обратно.

– Я лучше сам посмотрю.

– Нет, вы не найдете. – Лариса решительно протянула руку к своей сумочке и с силой вырвала ее из лап лесного незнакомца. – Вы бы сами тоже представились.

Мужик никак не отреагировал и сплюнул сквозь зубы.

Лариса тем временем вынула из сумочки паспорт. Тут из-за спины Ларисы показались еще двое парней. Мордастый тут же кивнул им, чтобы те скрылись. Взяв паспорт из рук Ларисы, он внимательно прочитал фамилию, имя и отчество, сверил фотографии и разочарованно протянул его назад.

– Так что же, представляться-то будем или нет? – напомнила о себе Лариса.

– Гариком меня зовут, – фамильярно ответил мужик.

– А кого в лесу стережете?

– Да есть тут… Одни… – неопределенно ответил Гарик. – А ты что по лесу одна шастаешь? По виду-то вроде не местная…

– Шофер, который вызвался меня довезти до пансионата, оказался крайне приставучим.

– Трахнуть, что ли, хотел? – хмыкнув, простодушно уточнил Гарик.

Лариса ничего не ответила, но сделала очень выразительное лицо, свидетельствующее, что ее собеседник угадал правильно. Гарик ухмыльнулся еще шире и, поковыряв во рту спичкой, брякнул:

– Мои, так сказать, «коллеги по работе» тут по горам, по лесам лазают. Бабу одну ищут… От мужа сбежала. Вот если она под руку подвернется, ее точно трахнут. Может, тот перепутал…

– Не знаю, – оборвала его Лариса. – Тот вроде грузином был.

– Это значит – местный, – авторитетно заявил Гарик.

– А ты откуда?

– Я? Я так, не отсюда… В командировке, короче.

– Что за бабу-то ищете? – окончательно перешла на панибратский тон Лариса.

– Да так, есть там одна неслушница. Нам вообще-то дружок ее нужен, а она – так, побаловаться. – Гарик снова цинично ухмыльнулся.

– А зачем он вам нужен-то?

Гарик внимательно посмотрел на Ларису, достал из кармана сигареты и закурил.

– Это наше дело, – степенно ответил он после первой затяжки. – Он своего босса кинул, – снизошел он до объяснения после небольшой паузы. – В общем, я тебе советую идти обратно в поселок, – резюмировал Гарик. – Там будет безопаснее… Мало ли что может быть. В пансионат не иди, поселок ближе.

– А где я ночевать буду?

– Да там можешь запросто устроиться!

– А чего в пансионате опасного-то? – стараясь выглядеть как можно простодушнее, спросила Лариса.

Гарик вздохнул и окинул Ларису снисходительным взглядом:

– Я бы тебе объяснил, но времени у меня особо нет. К тому же я на работе. Опять же неудобно – перед подчиненными. А то, может, – вдруг скосил он взгляд в сторону видневшейся неподалеку чащи, – пойдем, а?

– Нет, я лучше обратно в поселок. А вы ждите ту – ну, чтобы побаловаться… – Лариса со вздохом закрыла сумочку.

– Ты что же, только с сумочкой приехала сюда?

– Нет! – Лариса постаралась придать голосу оттенок ярости. – Все осталось в машине этого маньяка. Я еле от него отделалась.

Гарик снова ухмыльнулся и сказал:

– Короче, мы бы, конечно, его замесили, но у нас времени нет этим заниматься. Давай двигай обратно в поселок!

Он выкинул недокуренную сигарету под ноги и затушил ее, давая этим понять, что разговор окончен.

Лариса послушно пошла в обратном направлении.

– Нет, лучше вот так, под гору. Так быстрее будет, – посоветовал ей Гарик, который уже удалялся в сторону своей засады. Лариса пожала плечами и направилась туда, куда посоветовал он ей. Выйдя из поля зрения неожиданных лесных жителей, она присела у дерева и закурила, почувствовав необходимость успокоиться и подумать.

Глава 5

Лариса поняла в процессе разговора, что этой встречей в лесу она была обязана господину Филимонову. И то, что эти люди находятся здесь, можно объяснить только тем, что они каким-то образом вычислили местонахождение Владимира и Марии. Хотя проводницы и утверждали, что они ничего никому не сказали.

Лариса немного расстроилась, так как была уверена, что опережает людей Филимонова. Хотя, слава богу, ее еще не узнали. Не все, в конце концов, люди из ассоциации «ГФ» знают Ларису Викторовну Котову.

А вот то, что эти самые люди сидят в засаде в лесу – это уже интереснее. Зачем?

Лариса вынула из сумочки пачку «Кент Лайтс», достала одну сигарету и не спеша закурила. Почему же этот мордоворот по имени Гарик советовал ей идти обратно в поселок? И наоборот, не советовал появляться в пансионате?

Значит, беглецы, которых искала она и одновременно искали они, находятся именно там. И следовательно, надо двигаться туда.

Лариса докурила сигарету и задумчиво посмотрела на лучи заходящего солнца. Светлого времени суток оставалось не так много, поэтому нужно было действовать оперативно.

Она вспомнила, сколько примерно минут они ехали от станции до того места, где шофер пристал к ней и где она углубилась в лес. Прикинув время и возможный километраж, Лариса пришла к выводу, что она находится сейчас ближе к пансионату, нежели к поселку.

Она еще раз попробовала сориентироваться на местности. Двигаться ей надо в направлении, противоположном тому, что посоветовал ей Гарик, только при этом умудриться не нарваться на него же. В крайнем случае можно будет сказать, что она заблудилась.

Она долго плутала между деревьями. Тем временем стемнело и ориентироваться стало гораздо сложнее. Лариса в один момент даже отчаялась, вспомнив разом и Красную Шапочку, и сказки братьев Гримм, и даже «Снежную королеву».

Однако неожиданно впереди блеснул просвет между деревьями. Она устремилась туда, и спустя несколько минут ей открылся вид на небольшой поселок, окруженный административными зданиями явно курортного характера. Все здания находились внизу, и ей нужно было преодолеть достаточно крутой спуск, чтобы попасть туда.

Лариса осторожно начала преодолевать спуск. Вокруг были сумерки, и она пару раз не смогла удержаться от падения. Наконец она оказалась в самом низу горы. Оставалось сделать последний прыжок с высоты двух метров, чтобы очутиться на дороге. Давно она не занималась физическими упражнениями и довольно долгое время раздумывала, как же ей решиться на прыжок.

И тут неожиданно прямо под ней, визжа тормозами, остановилась машина, и из нее выбежали двое. Они ослепили Ларису светом фонаря в лицо и испугали жуткими криками:

– Стоять!

«Господи, сколько же это может продолжаться-то!» – подумала она и подняла руки вверх.

– Стоп, это баба! – вдруг совершенно буднично и спокойно прозвучал голос снизу.

– Не баба, а женщина, – машинально поправила Лариса.

– Прыгайте, мы вас поддержим, – совсем уже вежливо сказали снизу.

Лариса оттолкнулась ногами от земли и полетела вниз. Там ее приняла пара крепких мужских рук. И только здесь она заметила, что попала в дружеские объятия местной милиции.

– Наверное, документы вам показать требуется? – решила опередить Лариса стандартный милицейский вопрос номер один.

Милиционеры слегка оторопели, но вскоре их мозги приобрели обычную конфигурацию, и один из них заученно произнес:

– Ваши документы, пожалуйста.

И тут же получил из рук Ларисы ее паспорт. Придирчиво осмотрев его, менты продолжили допрос. Он заключался в вопросах «Откуда?», «Зачем?», «Куда?», «Почему шла лесом?». Лариса, как могла, объяснила свои злоключения и, набравшись наглости, попросила довезти ее до центрального здания пансионата.

Милиционеры, исчерпав лимит своих вопросов и оставшись вроде бы удовлетворенными ответами на них, превратились в галантных джентльменов и пригласили Ларису в свою машину.

– Вы так резво среагировали на меня, что я даже удивилась, – решила польстить ментам Лариса.

– Служба такая, – ответили ей. – Мы здесь всегда на особом режиме… Сами понимаете, Кавказ…

Двигатель машины заурчал, и, медленно развернувшись, она двинулась с места. Через пять минут они уже подъезжали к пансионату.

Лариса поблагодарила ментов за проявленное джентльменство и откланялась.

Войдя в пансионат, она сразу же подошла к сидевшей в холле дежурной и поинтересовалась насчет наличия свободных номеров. Скептически оглядев наряд Ларисы, который имел еще тот вид по причине ее падений в лесу, дежурная холодно ответила, что номер стоит двести рублей в сутки.

– На одного?

– На двух. На одного – триста.

Лариса тут же открыла сумочку и достала оттуда триста рублей.

– Только, если можно, побыстрее, я очень устала, – капризным голосом попросила она.

Дежурная пожала плечами и дала команду горничной проводить Ларису в ее номер. Он оказался вполне сносным и даже где-то как-то мог конкурировать с номерами в швейцарских туристических домиках. Если не считать, конечно, убожества интерьера. Но и телефон, и телевизор, и сантехника работали вполне исправно. Горничная предупредила Ларису, что если она желает попасть на ужин, то лучше это сделать не позднее чем через полчаса. Лариса взяла это на заметку и за полчаса совершила все гигиенические процедуры. К сожалению, она оставила свой пакет со шмотками в машине сексуального маньяка, и ей пришлось появиться в столовой пансионата в этом самом задрипанном и слегка грязноватом платье, в котором она и прибыла сегодня утром в Адлер.

Она прошла через зал, в котором уже сидели за столиками отдыхающие, и оглядела публику. Ее цепкий взгляд не нашел в толпе нужных ей людей. Стало ясно, что в зале ни Володи, ни Маши нет. Тогда Лариса решила просто выбрать себе свободный столик и заказать ужин. Однако таковых не оказалось, и она подсела к двум женщинам.

Довольно скоро выяснилось, что их зовут Света и Люда, что они сестры и занимаются коммерцией, а сюда приехали за приключениями и развлечениями. Ларису они приняли как свою, сочтя, что она преследует здесь аналогичные цели. Единственное – их весьма удивил ее наряд. Они, конечно, ничего не сказали, но Лариса почувствовала это по выражению их глаз.

– Вообще-то здесь ничего, – прожевывая антрекот, сказала Света, более крепкая и более разговорчивая.

– Да и мужчины порой попадаются, – улыбнулась Люда, стройная, высокая, симпатичная женщина.

– Жалко только, что чужие.

– Они здесь все чужие, – заметила Лариса. – Кто же со своими-то сюда ездит?

– Да есть такие… Находятся, – сказала Света. – Вот, например, вчера приехала странная парочка. Он такой видный, моложавый, с очень гордой осанкой. Володей зовут. А она – какая-то не очень хорошо сохранившаяся, в морщинах вся…

– Брось ты, может, у людей любовь! – прервала ее сестра.

Лариса тут же насторожилась. В том, что Света говорила именно про Володю с Машей, сомнений у нее не оставалось.

– Ты еще сказала, Людка, что вроде бы неплохо было бы с ним… того… И что ты лучше выглядишь, чем эта мымра.

Люда вместо ответа улыбнулась и уткнулась в тарелку.

– Ну вот, мы на них обратили внимание, – продолжила Света. – А сегодня с утра до обеда они ходили-гуляли, правда, нервные какие-то были…

– А в обед он ее в кусты потащил, – прыснула Люда.

– Да, именно! Представляешь? – Света уставилась на Ларису, которая тщетно старалась улыбаться, показывая, что ей весьма интересна эта история, но ее лично она никак не затрагивает.

– Она его все за руку держала, потом они вдруг остановились. Еще треск какой-то раздался, я так и не поняла, что это было… Как будто выхлопная труба… Это около пруда было… И он как схватит ее – и в кусты! – взяла эстафету в рассказе Люда.

– Вот это страсть! Вот это спонтанность! – восхищенно воскликнула Света. – А мы-то думали, что они такие нервные с утра? Там, видать, и успокоились. Вот до сих пор их и нет. На ужин даже не явились.

– А вы с ними общались? Не знаете, на сколько они приехали сюда?

– Что ты! Они друг на друга как голубки смотрели, ни с кем общаться особо не хотели… Кроме какого-то третьего, высокий такой, здоровый. Около них постоянно крутился…

– Что значит – крутился? – спросила Лариса. – А они этого не замечали?

– Нет, вроде бы они вместе приехали, но этот, здоровый, он был один, без пары, – сказала Люда.

– А они прямо, не стесняясь его… – подхватила Света. – Вот нам бы такую любовь, Людка! А то эти дураки – мужья настолько остобрындили – ужас какой-то!

– Точно, – поддержала сестру Люда. – Ну ничего, у нас впереди еще неделя.

– А ты надолго сюда? – спросила у Ларисы Света.

– Как масть ляжет, – уклончиво ответила Лариса.

Несмотря на то, что сестры неплохо отзывались о здешней кухне, Лариса, как специалист, оценила ее невысоко. Блюда были весьма стандартны и никак не могли конкурировать с гастрономическим репертуаром ее «Чайки».

Хотя, может быть, такая оценка была спровоцирована тем, что пища, откровенно говоря, в горло не шла. Лариса прекрасно поняла, что Владимир если и потащил Машу в кусты, то совсем не для того, о чем подумали сестрички. Скорее всего он почувствовал какую-то опасность или увидел кого-то, представляющего конкретную угрозу. Именно этим и можно было объяснить тот факт, что их до сих пор нет в пансионате. А может быть, он и не тащил ее никуда, а просто на них напали? Ларисе необходимо было обдумать это все хорошенько и разработать план действий.

– Спасибо вам за компанию, – вытирая губы салфеткой, сказала она, выходя из-за стола. – Я с дороги устала, пойду полежу. Завтра, я думаю, встретимся.

– Конечно, конечно, – в один голос согласились с ней сестры, проводив ее добродушными взглядами.

Уже выходя из зала, она вдруг заметила в дальнем углу фигуру мужчины в темных очках. Он как раз в это время сел за столик спиной к ней, и его лицо она никак не могла рассмотреть. Присмотревшись к мужчине, она поняла, что с ним что-то не так. Он держал вилку в левой руке и как-то очень неуверенно ковырялся ею в тарелке.

«Странно, – подумала Лариса, – судя по неловким движениям, не левша… Значит, что-то с правой рукой…» У Ларисы неожиданно появилось ощущение, будто человек этот ей знаком. И вполне возможно, что встречалась она с ним совсем недавно в Тарасове. Она даже слегка покачала головой, словно стараясь прогнать от себя наваждение. Действительно, сегодня в поселке, возле станции, она видела шофера «Ауди», которого, безусловно, видела несколько дней назад около ресторана «Чайка», теперь этот незнакомец… Чертовщина какая-то… Лариса в глубокой задумчивости стала подниматься вверх по лестнице.

Зайдя к себе в номер, она с хмурым видом подошла к кровати. Наверное, с полминуты стояла и бесцельно смотрела на стену гостиничного номера, копаясь в своей памяти.

И вдруг вспомнила того самого незнакомца, что сидел за столиком спиной к ней в столовой…

Это был не кто иной, как Игорь, личный охранник Филимонова, тот самый, который в темных очках и разбитым фейсом был назначен к ней в ресторан начальником смены, а потом бесследно исчез.

И она опрометью выбежала из номера и сбежала по лестнице назад в столовую. Тот мужчина по-прежнему сидел за столиком, и, когда он чуть повернулся в профиль, сомнений у Ларисы не осталось. Это действительно был Игорь.

Она тут же отвела взгляд и быстро спряталась за ближайшую колонну, которые выстроились по периметру зала столовой.

– Дама скучает? – услышала она голос сбоку.

Она вздрогнула и быстро оглянулась. Перед ней стоял симпатичный мужчина в дорогом костюме и ботинках, стоимость которых она прикидочно оценила в пять тысяч рублей.

Лариса думала, что ответить, но события решили за нее. Игорь поднялся из-за столика и направился к выходу из столовой. Лариса повернулась к мужчине, улыбнулась ему и сказала:

– Сегодня дама не скучает, однако завтра все возможно…

И, поправив мужчине воротничок на пиджаке, одарила его еще одной улыбкой. В этот момент она находилась спиной к Игорю. Пока она разговаривала с незнакомцем, охранник Филимонова прошел мимо вниз по лестнице.

Она заметила, что в руках он держал какой-то пакет. Лариса, поразмыслив буквально несколько секунд, осторожно двинулась вслед за ним.

Игорь спустился на первый этаж и пошел к выходу. Лариса, сохраняя независимый вид, двигалась за ним. Внизу из бара доносилась музыка, и в вестибюле было достаточно много уже подвыпивших отдыхающих. Отбившись по пути от двоих мужчин, которые собирались с ней заговорить, она прошла к входной двери.

На улице было уже совсем темно, но вокруг пансионата стояли фонари, которые весьма неплохо освещали территорию.

Игорь, обогнув здание, пошел дальше, к пруду, за которым стояло еще два коттеджа, а потом дорога начинала забирать в гору, в лес. Там уже, естественно, царила непроглядная темень и не было никаких фонарей.

Пару раз преследуемый оглядывался. Лариса, однако, держалась в тени деревьев, куда не доходил фонарный свет. Она сохраняла дистанцию и старалась, чтобы Игорь ни в коем случае не заподозрил за собой слежку.

Наконец строения пансионата остались позади, и дорога стала углубляться в лес. Стало совсем темно, и она могла определить путь только по фонарику в руках Игоря. Собственно говоря, под ногами у нее была уже не дорога, а тропа, которая причудливо изгибалась, и Ларисе это было как раз на руку.

Она шла вперед, почти не видя фонарика Игоря, ориентируясь только по хрусту веток у него под ногами. И чем глубже они забирались в лес, тем тревожнее становилось у Ларисы на душе.

Лес становился все гуще, и идти приходилось все больше в гору. Лариса почувствовала, что Игорь находится достаточно далеко от нее. Она остановилась, пытаясь прислушаться к шагам впереди себя. И не услышала их – конечно, несколько мешали шелест листвы и крики птиц.

Глаза ее уже достаточно адаптировались, и постепенно она стала лучше ориентироваться в темноте. И на одном из поворотов тропинки она увидела, что оказалась на развилке. Тропинка здесь раздваивалась, и было непонятно, куда двигаться дальше. Игорь уже удалился на значительное расстояние вперед, и фонарика его не было видно. Лариса была почти в отчаянии.

И тут неожиданно раздался громкий треск с правой стороны. Это не было похоже на хруст веток, звук был гораздо резче. Он распугал птиц, и они с криками взлетели с деревьев.

Лариса уже собиралась рвануть в том направлении, но вовремя передумала. Какое-то чувство подсказало ей, что этого делать не стоит. И действительно, следующие десять минут она слышала какие-то шорохи, стуки, как будто человек что-то искал и на что-то натыкался. Она стояла в оцепенении. Наконец послышались шаги и приглушенный мат.

Лариса быстро, на ощупь, устремилась по другой тропинке и, пройдя метров пять, спряталась за кустами. Чуть позже она услышала писк радиотелефона. Она вся превратилась в слух.

– Короче, с этим качком все, – послышался грубый мужской голос. – Несчастный случай, значит… Последний то есть… А этих нету. Но они где-то здесь… Да не поспешил я ни хрена! Тут пещера, майка сохнет на кустах, костер только-только затушен. Они, видно, решили дальше ломануться… Никуда не денутся, я их достану… Да, понял… Все…

Лариса осмелилась чуть выглянуть из кустов и увидела силуэт вполоборота стоящего к ней мужчины.

– Ну, не знаю… Да… Не боись ты, все будет ништяк! – воскликнул он.

Наконец мужчина выслушал то, что сказали ему на том конце провода, и отключил связь. Потом он сплюнул, выругался и двинулся в направлении Ларисы. В груди у нее все похолодело. Ей показалось, что биение ее сердца слышно на многие метры вокруг. Она снова спряталась за кусты и замерла, сидя на корточках. Тут сверкнуло пламя зажигалки. Человек, шедший по тропинке, решил закурить. Но огонек был слишком мал, чтобы Лариса сумела разглядеть в темноте его лицо. А с другой стороны, голос показался ей знакомым. Но кто это был, она никак вспомнить не могла.

«Только бы не двинуться с места, – сверлила ее мысль, – не выдать себя». Ей было страшно.

Тот самый хлопок, раздавшийся с той стороны, откуда появился этот тип, почти наверняка означал выстрел из пистолета с глушителем. Ларисе был знаком этот звук, поскольку когда-то ее муж Евгений развлекался стрельбой из подобного пистолета на даче у их друзей, супругов Асташевских.

Бандит наконец прошел мимо Ларисы и спустя несколько секунд скрылся за поворотом тропинки. Лариса сидела на занемевших ногах еще где-то с минуту. Потом она осторожно решилась подняться. Под ногами сразу захрустели ветки.

Прислушавшись к лесным звукам, она постепенно пришла к выводу, что ей ничто не угрожает и вокруг никого нет. Тогда она вышла из своего укрытия, дошла до развилки и осторожно двинулась в том направлении, откуда появился бандит. Она шла на ощупь, преодолевая страх и царапаясь о ветки деревьев.

Спустя метров пятнадцать ей открылась небольшая полянка перед каким-то темным каменистым сооружением с зияющим входом, который был еще более черным, чем все окружающее. Она присмотрелась и поняла, что это пещера. Приблизившись к ней вплотную, она наткнулась ногами на что-то мягкое.

Инстинктивно отшатнувшись, она схватилась за карманы своего платья и нащупала в одном из них зажигалку. Господи, как же она раньше об этом не подумала. Она тут же зажгла огонь, который осветил лежащего на земле Игоря. Из-под его темных очков стекала струйка крови. Лариса прислонила тыльную сторону своей ладони к его шее и поняла, что ничем помочь ему уже не сможет. Пакет, который Игорь принес сюда, белым пятном выделялся на земле. Лариса осторожно взяла пакет и заглянула внутрь. Запах, исходивший оттуда, не оставлял сомнений, что там находятся продукты. Зачем он нес их с собой в лес? На этот вопрос она не могла ответить. Равно как и на вопрос, почему здесь его застала смерть.

Она осмотрела содержимое пакета и пришла к выводу, что ничего, кроме еды, там нет. Затем она осторожно переступила порог пещеры и заглянула внутрь. Пещера была небольшой и скорее напоминала грот.

То, что здесь совсем недавно были люди, можно было предположить по остаткам костра и… висящей на одном из выступавших камней, видимо, недавно постиранной футболке. Лариса подошла, пощупала ее, повертела в руках. Больше ничего интересного в пещере ей обнаружить не удалось, и она вышла наружу.

На деревья в это время налетел порыв ветра, и лес потряс шум. И все окружавшее Ларису в этот момент показалось ей средоточием опасности и неведомых сил зла. Вдобавок ко всему вдалеке ухнул филин. Черт побери, прямо-таки «Твин Пикс» какой-то. Может быть, совы действительно не те, кем кажутся?

Охваченная нехорошими мыслями, Лариса двинулась от пещеры снова к развилке тропинок. Хорошо, хоть зажигалка оказалась при ней, а то она вполне могла и заблудиться по дороге к пансионату.

По пути она снова оценила ситуацию. Было ясно, что бандит, который прикончил у входа в пещеру Игоря, охотится за Путовым и Филимоновой. И мало того, хочет их убить. И то, что парочка шныряет где-то здесь, по лесу, было тоже ясно. В пещере совсем недавно были люди. Игорь же скорее всего шел из пансионата на встречу с ними. И может быть, именно им нес пакет с едой. Вот это уже было интересно. Непонятно, почему он это делал, если был послан Филимоновым для того, чтобы следить за ними и задержать их.

Однако это были лишь предположения Ларисы. Сейчас необходимо было найти выход из леса и вернуться в пансионат. Рыскать в темноте и искать Путова и Машу представлялось ей неразумным.

Пройдя, как ей показалось, довольно приличное расстояние, она уже подумала, что заблудилась. Остановившись, она пыталась восстановить в памяти, как шла сюда. Однако все деревья вокруг казались одинаковыми.

И в этот момент совсем близко прозвучал капризный женский голос:

– Ну почему, черт побери, у меня все болит?!

Глава 6

Лариса сразу же узнала этот голос – без сомнения, он принадлежал Маше Филимоновой.

– Ничего, ничего, потерпи, – ответил ей мужской голос, и у Ларисы уже не осталось никаких сомнений, кто это.

Этот голос она могла узнать из тысячи других голосов. Слегка ироничный, с густым тембром, иногда сухой, иногда высокомерный, а иногда ласковый и вкрадчивый, это был голос Владимира Путова.

Лариса, недолго думая, ринулась в направлении голосов. Пару раз она чуть было не врезалась в деревья.

– Кто-то, по-моему, идет! – испуганно воскликнул женский голос, и Лариса почувствовала, что выбрала правильное направление.

Голос звучал совсем рядом. Лариса остановилась и замерла.

– Тебе показалось, – ответил ей мужчина.

– Нет, ты никогда меня не слушаешь! А получается так, как я говорю! – В голосе женщины явно звучали капризные нотки.

– Я? – искренне возмутился мужчина. – Да я… Да как ты можешь, в конце концов! Кто тебя сегодня уволок из-под пуль?

Лариса, воспользовавшись тем, что разговор шел на повышенных тонах, продолжила свой путь.

– А кто первый понял, что мы вляпались? – возразила женщина.

– Это спорный вопрос, – высокомерно ответил мужчина.

– Вот этот спорный вопрос мы с вами сейчас и обсудим, – неожиданно звонко прозвучал голос Ларисы.

Одновременно с этой фразой она щелкнула зажигалкой и буквально в пяти метрах от себя увидела тех, кого и ожидала увидеть. Владимир сидел на земле и держал за руку Машу.

Появление Ларисы и ее фраза произвела на пару шоковый эффект. Путов резко повернулся в сторону Ларисы, попытался вскочить на ноги, но, увидев и поняв, кто перед ним, снова опустился на землю с открытым от удивления ртом:

– Ты… Здесь?

Наступила немая сцена.

– Что у вас тут происходит? – спросила Лариса.

Путов сразу же вскочил и, подойдя к Ларисе, заглянул ей в глаза:

– Лора, ты как тут оказалась?

– Мне сказали, что вы с Машей сбежали вместе. Я не поверила в это и поняла, что что-то случилось. Решила, что требуется моя помощь. И сразу же выехала сюда. Не стану описывать всего – главное, что я вас нашла. И теперь расскажите мне, что произошло на самом деле!

– Господи, как я рад, что ты не подозреваешь меня черт знает в чем! – облегченно вздохнул Владимир, гладя Ларисину руку.

– Честно признаться, сперва я подозревала, но потом, проанализировав ситуацию, пришла к выводу, что это какой-то абсурд! Расскажи мне, что случилось! – повторила Лариса.

Путов раскрыл было рот, прижал руки к груди, но в этот момент откуда-то издалека послышались мужские голоса. Решение к Ларисе пришло быстро. Она дернула Путова за рукав:

– Двигаем отсюда, живо!

– Я не могу идти, мне плохо! – заявила Маша.

– Когда нас здесь найдут, а по лесу, как вы, наверное, в курсе, бродит много всяких непонятных людей, ты не пойдешь, а побежишь под их стволами, – резко сказала Лариса. – Я только что слышала голоса. И разбираться особо сейчас, в темноте, никто не будет.

– Куда идти-то? – как-то растерянно спросил Путов.

– К чертовой матери от того места, где только что убили человека!

– Кого убили? – Путов замер на месте.

– Вы, наверное, должны его знать. Это Игорь, личный охранник ее мужа. – Лариса кивнула на Филимонову.

– Его убили? Где?

– Около той самой пещеры, где вы, как я поняла, недавно обретались.

– Кто убил?

– Не знаю.

В это время голоса раздались совсем близко, и Владимир тоже их услышал.

– Сюда кто-то идет, – понизив голос, сказал он.

– Да, я же тебе говорила, что надо идти!

Путов кое-как поднял с земли Машу, у которой, по ее словам, ужасно болели с непривычки ноги, и повел ее вслед за Ларисой, аккуратно поддерживая под руку. Выяснилось, что она натерла ногу и ей трудно идти еще и по этой причине.

Они двигались на ощупь в направлении, противоположном гроту.

– Ты забыл мою майку там, в пещере, – слабым голосом напомнила Путову Маша, а Лариса скрипнула зубами.

«Старушка, видимо, сама не понимает, в какую нехорошую историю она вляпалась, если гонит эту ерунду в такое время», – подумала она.

А лес тем временем наполнялся звуками. Треск веток слышался со всех сторон, было ясно, что парочку преследует достаточно большая команда людей, настроенных весьма решительно. Лариса попыталась было поразмыслить, кто же это мог быть, кроме людей Филимонова, однако в ситуации, когда нужно было идти вперед, а нервы на пределе, это сделать было крайне сложно.

Ко всему прочему Маша поминутно стонала, а Володя постоянно ее успокаивал. Все это нервировало Ларису.

И тут неожиданно сзади раздался выстрел, такой же хлопок, что прозвучал у грота. Было ясно, что использовали пистолет с глушителем. Потом еще один, который потряс лесную тишину уже более основательно, – стреляли уже из простого пистолета.

И вдогонку, в качестве аккомпанемента, раздался жуткий многоэтажный мат и стон.

– Черт! – сжал зубы Путов.

Маша, услышав выстрелы, внезапно забыла про свои стертые ноги и ломанулась вперед, вырвавшись из объятий Путова. А стрелявшие явно прибавили скорость – ветки затрещали вовсю. Преследователи приближались. Только неясно было, зачем они открыли огонь. И кто в кого стрелял, было абсолютно непонятно.

– Странно, куда же они стреляют, – сказала Лариса. – Пули свистят явно не в нашем направлении…

В следующее мгновение эта ее реплика была жестоко опровергнута. Стрельба послышалась с той стороны, куда они направлялись. И когда несколько пуль обломили ветки над Ларисой, она скомандовала:

– Ложись!

Они старались держаться тропинки, но сейчас стало ясно, что надо отползать в глубь леса. За кустами земля ушла куда-то из-под их ног, и они кубарем скатились вниз. Лариса едва удержалась от того, чтобы не вскрикнуть и не выдать таким образом свое присутствие. Кое-как затормозив ногами о землю и собрав все свои силы, ей наконец удалось остановиться. Путов больно ударился боком о дерево и был на грани того, чтобы закричать от боли. Что касается Маши, то ее вообще нигде не было видно – она исчезла непонятно куда.

«Ну, может быть, это и к лучшему, – переведя дыхание, подумала Лариса, – без нее мы с Володей скорее выберемся из этого дерьма».

Тут ее глаза присмотрели недалеко ложбинку, полностью закрывавшую их от просмотра сверху, с тропинки. Они отползли туда и затихли.

– Что это еще за твою мать! – послышался тем временем грубый мужской голос сверху.

Вслед за этим оттуда же раздались звуки сбиваемых веток и падения грузного тела.

– Откуда стреляют, их там что – взвод, что ли? – вторил ему другой голос, более приглушенный.

С противоположной стороны раздался насыщенный бас, который, будь он более музыкальным, сделал бы наверняка честь любому оперному театру Европы:

– Блин, вы кто, мужики?

– Почему стреляем? – жидким тенорком саккомпанировал басу другой голос.

– Огонь отставить! – послышалась наконец начальственная команда, и хрипловатый голос, напомнивший Ларисе своей интонацией мордастого Гарика, продолжил: – Хорош гнилой базар давить! Вы на кого работаете и что здесь делаете?

– А вы кто такие? – шаляпинским басом произнесла противная сторона.

– Волга-Тарасов, – коротко, по-армейски представился Гарик.

– От кого? – недовольно уточнил бас. – И так уже ясно, что Волга-Тарасов. Мы тоже что-то вроде этого… Другим здесь, я понимаю, делать нечего.

«Действительно, из других мест интереса к этому лесу в это время как-то не наблюдается», – подумала сразу же Лариса.

– Так мы за одними и теми же гоняемся, е-мое! – воскликнул Гарик.

– Может быть, – ответствовал бас. – От кого вы, я вас спрашиваю!

– Разберемся после, пока мы здесь базарим, они уже ушли черт знает куда… Айда объединяться – и за ними…

– Нет, вы скажите сначала, кто вы?

– Короче, мы от Гээфа. Слыхали про такого?

– Гарик, ты, что ли? – неожиданно послышалось радостное восклицание жидкого тенорка. – Пацаны, это же Гарик от Гээфа! – сказал он же, обращаясь уже к своим. – Я его знаю.

– А вы от Боцмана, что ли? – подозрительно спросил Гарик. – А за каким вы здесь лазаете-то? Это нашего босса кинули…

– А нас тоже послали, для усиления, – пробасили с другой стороны. – Короче, вместе пойдем?

– Это как вести себя будете…

– Нормально будем вести, – примирительно сказал бас.

В этот момент Путов ткнул Ларису в бок и прошептал:

– Сваливать надо… Пока нас здесь не замели. Машу бы найти и свалить…

Лариса в ответ приложила палец к губам и отрицательно покачала головой. У нее родился свой собственный план выхода из ситуации.

Через несколько минут люди, еще недавно стрелявшие друг по другу в темноте, беспорядочно обшарив близлежащую местность фонариками, вместе двинулись в ту сторону, куда Лариса вместе со своими спутниками собирались идти.

То место, где они спрятались, с дороги осветить было невозможно, и собравшиеся наверху люди решили, что здесь им делать больше нечего. Между ними продолжались какие-то разговоры, но, так как беглецы были внизу и ко всему прочему мешали всяческие лесные звуки, четко разобрать слова Ларисе не удалось. Когда все стихло, Лариса скомандовала:

– Подъем!

– Надо бы… Только вот где Машу искать? – возразил Путов.

– А чего ее искать? Что с ней может случиться? Где-то прячется, судя по всему, эти люди наверху ее не обнаружили.

– Лариса, давай все-таки поищем, – попросил Владимир.

Лариса поднялась на ноги и попыталась преодолеть подъем к тропинке. С помощью Путова это удалось ей с третьей попытки.

– Дай я немного отдышусь, – попросил он, когда они выбрались наверх. – У тебя есть сигареты?

Лариса нащупала в кармане пачку и протянула ему. Они вместе уселись на пень от большого дуба и закурили.

– Лора, – мягко сказал Путов, – я ни в чем перед тобой не виноват. Маша просто собиралась ехать отдыхать. Я направлялся в командировку. И был очень удивлен, что у нас, оказывается, места находятся рядом. Она все шутила на тот счет, что Филимонов может приревновать… Вот и дошутилась.

Лариса внимательно слушала Путова, который выглядел совершенно подавленным и растерянным.

– Хорошо, хорошо, – она ободряюще улыбнулась ему, – но почему вы вышли в Лазаревском, а не в Сочи, как предполагалось?

– Кем предполагалось? – пожал плечами Путов. – Пункт назначения изначально был Лазаревское. Гээф, правда, сказал мне об этом буквально накануне отъезда. До этого он никак не мог сговориться со своими партнерами, с которыми я должен был встречаться. То говорил, что в Сочи, то в Адлере… Наконец точно решили, что в пансионате под Лазаревским. Но видимо, он и здесь что-то перепутал. – Путов слегка ухмыльнулся. – Я приехал и никого не нашел. Дежурная и понятия не имела о человеке, который должен был приехать ко мне на встречу. Сразу же связаться с Тарасовым я не смог – никого не было на месте. Ну а потом внезапно началась такая бодяга!

– Какая бодяга?

– Ну как… – вздохнул Путов. – Во-первых, еще в поезде меня нашел Игорь, телохранитель Гээфа, и сказал, что получил приказ охранять нас, что называется, от и до… Хотя раньше об этом и не говорилось. Кстати, у него неприятности были – руку поранили… А потом вообще непонятное что-то пошло… Выходим мы из пансионата утром на прогулку вместе с Игорем, и тут… Хорошо, что я довольно быстро среагировал в тот момент. Я первым увидел дуло пистолета, и что-то мне подсказало, что целится оно в нас. Я сразу же сгреб Машу в охапку и потащил в кусты.

Лариса чуть усмехнулась, вспомнив о том, какую трактовку этот эпизод получил в устах двух сестер, приехавших сюда поразвлечься.

– Игорь тут же погнался за стрелявшим, но не догнал, – продолжил Путов. – Я все порывался дорваться до телефона, позвонить, но Игорь утверждал, что драпать нужно прямо сейчас. Он мужик опытный, и я ему поверил…

– Правильно сделал, что поверил, – заметила Лариса и вздохнула. – А дальше что?

– Мы скрылись в лесу, как робинзоны, пересидели в какой-то пещере. Потом Игорь пошел в пансионат принести нам пожрать. А вскоре Маша услышала какие-то голоса, и мы решили от греха подальше оставить пещеру, спрятаться где-нибудь в чаще и там подождать Игоря…

Путов по-прежнему или не понимал, или не хотел понимать, в чем дело. И Лариса, подумав секунду-другую, решила перейти к главному.

– Володя, а ты не догадываешься, почему вас здесь все ищут и даже временами стреляют? – спросила она.

– Откровенно говоря, не очень, – простодушно ответил Путов.

– Ты брал кредит от имени Филимонова в банке?

– Брал. После обналички отдал деньги Гээфу.

– Ах вот так, значит… – Лариса высокомерно и в то же время скептически посмотрела на Владимира.

– А что происходит-то? Я что-то не пойму, – Владимир выглядел явно растерянным.

– Дело в том, что в ассоциации все уверены в том, что деньги эти находятся у тебя и что именно с ними ты умотал на юга, прихватив с собой Машу.

– Что?! – взревел Путов, вскакивая на ноги.

Потрясенный этой новостью, он стоял как вкопанный и смотрел на Ларису, не в силах поверить в услышанное.

Лицо Путова выглядело настолько обескураженным, что Лариса тут же еще раз убедилась в том, что ее любовник действительно не подозревал, в чем дело.

– Так теперь ты понял, почему в вас стреляют? – спросила Лариса у Путова.

– Понял.

Лариса выдержала паузу и продолжила:

– Давай теперь разберемся с этим охранником, Игорем. Почему он перестал отзываться на звонки людей Филимонова в Сочи?

– Каких людей? – почесал затылок Путов.

– Тех, что ждали вас на перроне в Сочи, чтобы взять и отвезти обратно в Тарасов вместе с деньгами…

– Ни хера себе, – сказал Володя. – Но мы не должны были выходить в Сочи!

– Тогда почему Игорь перестал звонить? Ему же Филимонов дал конкретный приказ связываться с Тарасовым каждые три часа.

– Филимонов дал ему конкретный приказ охранять нас! – с неожиданной злостью сказал Путов. – И я понятия не имею про эти звонки! Не знаю! Хотя… – Тон его слегка смягчился. – У него же телефон сломался. Была такая дурацкая история в поезде.

– Какая еще история?

– Он рассказывал, что какой-то тип с наколками пристал к нему, прицепился к какому-то слову и напал. В общем, вышла небольшая драчка, и в результате телефон у него и разбился. В другом случае Игорь бы ему навалял, но у него же рука была травмирована. Короче, этот придурок выпустил свою злость и исчез. Вроде сошел где-то на ближайшей станции…

Лариса нахмурила брови и рассеянно посмотрела по сторонам. Мало того, что версии Филимонова и Путова были совершенно противоположными, но и поведение людей, которые гонялись за Володей и Машей, нельзя было назвать последовательным. Еще и этот шофер «Ауди» на станционной площади… Уволившаяся Дина из ресторана, уехавшая вместе с ним… Чертовщина какая-то…

У Ларисы начинало складываться впечатление, что она снова волею судьбы попала в какую-то головоломку, которую еще предстояло распутать. И возможно, разгадка этой головоломки окажется весьма неожиданной.

– Ладно, разберемся. – Лариса окинула взглядом Путова и решительно поднялась на ноги. – Пошли…

– Куда? – измученно взглянул на нее Путов.

– Ты же сам хотел Машу найти, – напомнила Лариса. – Давай хотя бы попробуем.

Они пошли дальше. Шли осторожно, стараясь не шуметь. Маши нигде не было.

– Черт, и крикнуть нельзя! – выругался Путов.

Лариса промолчала.

Бродили они еще довольно долго, но безрезультатно. Наконец, измученные, присели прямо на землю. Лариса поняла, что Машу им не найти, и решилась.

– Все, – сказала она. – Пошли.

– Куда теперь? – повернулся к ней Путов.

– К железной дороге поближе, – уклончиво ответила Лариса.

– Может, лучше в пансионат?

– В пансионат двинут те мальчики, когда поймут, что в лесу нас уже нет. Ты хочешь с ними встретиться?

– Что-то не очень, – честно ответил Путов. – Но нам необходимо в пансионат, у нас там вещи…

– У меня тоже.

– Но мы не можем так просто бросить здесь Машу, – сказал Ларисе Путов.

– А что нам остается делать? – резонно возразила Лариса. – Не думай, что мною руководит глупая ревность, просто нужно рассуждать здраво. Во-первых, мы не можем ходить по лесу и аукать. Во-вторых, даже если продолжать ходить по лесу очень тихо, то можно нарваться не на Машу, а на наших преследователей. Все, Володя, поиски надо кончать. В конце концов Филимонов поймет, что вы не брали никаких денег и вовсе не сбежали вместе!

– Стоп! – остановил ее Владимир. – С Филимоновым вообще что-то непонятное получается. Если он сам послал нас в Сочи, то почему распустил этот глупый слух?

Эти же мысли крутились в голове и самой Ларисы. Филимонову она не верила однозначно, понимая, что он затеял какую-то хитрую аферу, выбрав пешками в своей игре Путова и Машу. Но вот зачем ему подставлять собственную жену? Скорее всего он таким образом решил избавиться разом и от своей жены, и от заместителя и прикарманить деньги.

«Нет, не от заместителя, а от моего мужчины», – вдруг подумала она и разозлилась.

– Вот сука! – вырвалось у нее вслух.

– Что? – спросил Путов.

– Ничего, ничего, это я так, – почти ласково ответила Лариса и проговорила свои соображения Владимиру.

– Лариса, я теперь абсолютно уверен, что Филимонов просто инсценировал покушение на себя!

– Какое покушение? – нахмурилась Лариса.

– А я тебе еще не говорил? Ах да! Я знаю это от Маши. Он ей сказал, что на него напали на улице, вырубили шофера…

– Так-так… – задумчиво произнесла Лариса. – Вот хитрая лиса! Только я все равно хитрее! Пойдем, Володя, мы еще выведем его на чистую воду.

Они двинулись в путь. По дороге Путов постоянно твердил, что он ни в чем и ни перед кем не виноват. По его словам, с Машей он не спал, денег не брал, дипломат с обналиченными долларами отдал Филимонову, а тот, по-видимому, спрятал его у себя в коттедже в сейфе за камином.

Путов утверждал, что именно там Филимонов обычно хранил большие суммы денег. В свое время Владимир, будучи его помощником по хозяйственной части, контролировал строительство коттеджа и поэтому знал, что этот сейф существует.

Лариса молча все это выслушала, но от комментариев воздержалась. Она раздумывала о том, что делать дальше.

Они шли, все время оглядываясь по сторонам, заглядывая во все попадающиеся по пути укромные места, все еще надеясь отыскать Машу.

Владимир даже несколько раз попытался позвать ее. Эхо гулко раскатилось вокруг, и Лариса дернула Володю за руку.

– Не надо, – попросила она. – Как бы кого другого не накликал.

Тем временем сквозь деревья забрезжили первые признаки рассвета. Идти стало гораздо проще. И Ларисе уже стало казаться, что в этом лесу она достаточно неплохо ориентируется. По крайней мере, она начала узнавать те места, по которым шла вчера. Если верить ее ощущениям, то скоро должен быть выход на дорогу, примерно в том месте, где она сбежала от не в меру ретивого, сексуально озабоченного шофера.

Предчувствия Ларисы оказались верными, и, преодолев небольшой спуск, они вышли к дороге. Она была пустынна, вокруг царила тишина, нарушаемая только птицами.

Путов посмотрел на часы. Было чуть больше пяти утра. Уже почти рассвело.

– У тебя есть деньги? – спросила вдруг Лариса у Путова.

Дело в том, что вся ее наличность, в том числе долларовая, была в сумочке, которая осталась в номере пансионата. Кредитная карточка находилась там же.

– Есть немного, – ответил Владимир.

– Отлично. Давай все мне.

Путов удивленно посмотрел на Ларису, будто поражаясь ее бесцеремонности, но, встретив ее стальной взгляд, быстро вынул несколько мятых сторублевок из кармана.

– Прекрасно, – сказала она и быстро спрятала деньги в кармане.

Ждать пришлось довольно долго. Дорога по-прежнему была пустынна. И вдруг со стороны пансионата появилась хорошо знакомая Ларисе голубая «шестерка».

Она выбежала на дорогу и встала прямо на пути машины. «Шестерка», посигналив, была вынуждена остановиться. Лариса, увидев в окне автомобиля хорошо знакомый ей профиль горячего кавказского джигита, быстро сунула в лицо водителю сторублевку:

– До станции. Я думаю, это компенсирует тебе и вчерашний ущерб. Хотя, я думаю, ты сам виноват…

Она намекала на то, что, по-видимому, шофер после вчерашнего удара в пах не очень уютно себя чувствует на сиденье автомобиля.

Яростно просверлив Ларису своими черными глазами и стрельнув взглядом в Путова, он молча кивнул в сторону пассажирского места.

– Залезаем! – скомандовала Лариса и уселась рядом с водителем.

– Мои фрукты целы? – спросила она, почувствовав, что у нее поднимается настроение.

Так бывало всегда, когда она владела какой-либо неоднозначной ситуацией.

– Детям отдал, – коротко ответил шофер.

– Ладно, обойдемся. Только другой пакет, со шмотками, ты мне отдай, ладно?

– В багажнике лежит, – хмуро отозвался водитель.

– Да, и высади нас, пожалуйста, где-нибудь подальше от самой станции, – попросила Лариса. – И никому ничего не говори, понял?

Чтобы его окончательно убедить, Лариса достала вторую сторублевку и сунула ее в карман рубашки водителя. Чувствовалось, что шофер уже потянулся, чтобы задержать руку Ларисы, но что-то у него сработало внутри, и он передумал. Он отдал предпочтение денежным знакам. Купюра сладко зашуршала в его кармане, и настроение джигита повысилось.

– С такими женщинами, как я, лучше не шутить, – вслух ответила на его мысли Лариса. Хотя эта фраза предназначалась не только и не столько ему, а скорее Путову, который вздыхал на заднем сиденье.

Довольно быстро они доехали до поселка и уже начали выруливать на станционную площадь, и тут Лариса подумала о том, что до сих пор во всем этом деле она как бы плыла по течению и скорее подчинялась обстоятельствам, а не сама влияла на них. Но в это утро на нее нашло вдохновение. Решение, которое она внезапно приняла, объяснялось еще и тем, что на станционной площади Лариса снова увидела фигуру шофера «Ауди», того самого, что забирал Дину из ресторана «Чайка», а около станционного здания ее взгляд выхватил из толпы пару подозрительно крепких парней, не похожих на местных жителей.

Она посмотрела на шофера.

– Где высаживать-то? – поинтересовался он, памятуя о просьбе Ларисы высадить их где-нибудь подальше от станции.

– Давай выруливай на шоссе, – сказала Лариса.

– На шоссе? Зачем? – удивился водитель.

– Потом видно будет, – отрезала Лариса. – Или тебе недостаточно заплатили?

Вместо ответа шофер пожал плечами и, миновав станцию, свернул налево и поехал вдоль по улице.

Спустя несколько минут они уже выезжали на Кавказское шоссе. Здесь находился пост ГАИ, и Лариса, повернувшись назад, приказала Путову на всякий случай пригнуться.

Джигит, приветственно помахав рукой инспектору ГАИ, вырулил на шоссе.

– В какую сторону?

– В сторону России, – коротко ответила Лариса и указала направо.

Именно туда указывали стрелки на большом щите с названиями Туапсе и Краснодар.

«Шестерка», пропустив ряд автомобилей, выехала на шоссе. Проехав пару сотен метров, водитель спросил:

– Что, будете выходить?

Лариса отрицательно покачала головой.

– Тебя как зовут? – неожиданно спросила она.

– Заур, – недоуменно ответил тот.

– Слушай, Заур. – Она положила ему руку на плечо, пытаясь создать атмосферу особой доверительности. – Тебе сегодня придется ехать далеко… Очень далеко…

– Куда далеко? Зачем далеко? – не понял тот.

– Или я тебе не нравлюсь? Или не нравится, сколько я тебе заплатила? – кокетливо спросила Лариса.

Поскольку Заур не нашелся, что на все это ответить, Лариса продолжила:

– Мы с тобой сейчас хорошенько подзаправимся и поедем в Тарасов.

– Куда? – Глаза Заура стали совсем круглыми, и он чуть было не выпустил из рук руль.

– В Тарасов. Город такой есть на Волге. Нам очень туда надо. И поскорее. Автостопом добираться нам не с руки, поездом долго, самолеты не летают.

– Слушай, красавица, это невозможно! – Заур начал притормаживать, однако Лариса крепко вцепилась ногтями ему в плечо.

– Езжай и ничего не бойся. Полторы тысячи, помимо бензина, я тебе гарантирую…

Заур нахмурил брови, однако движение не прекратил. Они только что миновали очередной курортный поселок, которых здесь, между Сочи и Туапсе, было в изобилии понатыкано на каждых пяти километрах.

– Если будем ехать быстро, если будем меняться за рулем, то к вечеру будем там, – спокойным, внушительным тоном сказала Лариса. – Приглашу тебя в свой собственный ресторан…

У водителя явно начинала ехать крыша от того количества информации, которое вылила на него эта белокурая женщина.

– То есть как это меняться? – наконец выдавил он, сглотнув слюну. – В какой ресторан?

– Я тоже вожу машину и, между прочим, свой автомобиль содержу в лучшем виде, чем ты, – презрительно кивнула она на обшарпанную обивку сидений. – А ресторан у меня свой, там можно очень хорошо покушать. Шашлык готовим неплохой. Сравнишь со своим, кавказским, скажешь мне, какой лучше…

– Что ты задумала? – вдруг подал голос Путов.

– Мы едем домой, – просто сказала Лариса. – Для тебя сейчас самое лучшее – попробовать уснуть.

* * *

Все дальнейшие события развивались в строгом соответствии с планом Ларисы. Заправка бензином, одуревшее от непрерывного вождения и ожидания манны небесной, обещанной ему в Тарасове, лицо Заура, попытки Путова заговорить на деловые темы, которые решительно пресекались Ларисой. Она предпочитала кокетничать с Зауром, подбадривая его и впрыскивая в горячее кавказское сердце очередную порцию адреналина.

В Волгограде, где экипаж машины остановился, чтобы пообедать, Лариса связалась с Тарасовым по телефону из кабины междугородной связи. Первый, с кем она поговорила, был Боцман.

– Роман Евгеньевич, добрый день, – вкрадчиво поздоровалась Лариса, услышав в трубке сухой и желчный голос Боцмана.

Тот не сразу узнал ее. Когда она все-таки соизволила представиться, Боцман удивленно спросил:

– Откуда ты?

Лариса оставила вопрос без ответа, сообщив лишь:

– Я нашла его и везу домой.

– Кого это «его»?

– Не прикидывайся! Это ведь ты снарядил отряд на Черноморское побережье, не доверяя Филимонову. И твои люди зачем-то убили его личного охранника. Вообще ни за что ни про что…

– Мои люди? Его охранника? – Боцман был неподдельно удивлен.

– В общем, слушай сюда, – вышла из себя Лариса. – К вечеру я буду дома и гарантирую, что доставлю Путова в Тарасов, только давай, пожалуйста, обойдемся в дальнейшем без пальбы и наездов. Договорились?

– Ну, я не отрицаю, что послал людей, – задумчиво сказал Боцман. – Но… Где ты его нашла? И… вообще… А где Филимонова?

Березов был крайне растерян. Он молчал, сопел и что-то напряженно обдумывал.

– Филимонову мы потеряли, не знаю я, где она, – призналась Лариса. – А Владимир Игоревич со мной, живой и невредимый. Только денег он не брал, это я могу утверждать с полной ответственностью.

– Вот как? – недоверчиво пробормотал Боцман.

– Когда мы приедем, я все объясню, – пообещала Лариса.

– Ну ладно, на твою ответственность, – выдержав паузу, наконец сказал Березов и, посопев еще немного в трубку, отключил связь.

Лариса собиралась уже покинуть кабину междугородной связи, как вдруг ей пришла идея позвонить еще и к себе в ресторан и узнать, как там идут дела. Каково же было ее удивление, когда вместо скрипучего голоса Степаныча она услышала хорошо поставленный, знакомый ей уже десять с гаком лет баритон своего еще пока законного мужа Евгения.

– Ах, это ты?! – произнес Евгений уличительно, как будто только что застал Ларису за каким-нибудь бесовским занятием.

– А ты-то что там делаешь? – не осталась в долгу Лариса.

– Я приехал в отпуск, дорогая, а ты, оказывается, здесь шашни любовные закрутила и куда-то смылась…

По голосу Евгения она поняла, что дорогой супружник уже успел принять с утра порцию горячительного.

– Иди, иди, работай, не мешай! – неожиданно сказал куда-то мимо трубки Котов. – Какое еще, на хер, мясо! Сам, что ли, первый день здесь работаешь?

Лариса поняла, что все это адресовалось Степанычу, для которого в последнее время проблема обеспечения ресторана мясом возымела прямо-таки фатальное значение.

– Ты почему в моем кабинете? Что тебе там надо? – продолжала наседать Лариса.

– А я решил взять ресторан под свою опеку. Ты все равно шляешься черт знает где… – нагло заявил Евгений.

– Что там насчет мяса? – уклончиво спросила Лариса. – Позови к телефону Степаныча.

Степаныч взял трубку и буквально закаркал:

– Лариса Викторовна! У нас опять проблемы с мясом… Опять одни кости…

– Тихо, – тут же прервала его Лариса. – Слушай сюда. Сейчас быстро идешь к парадному входу, понял?

– Ну… – осторожно протянул Городов.

– Берешь двух охранников, возвращаешься вместе с ними обратно и мудака, который сейчас сидит в моем кресле, – пинком! Слышишь меня, пин-ком из ресторана – через тот же парадный вход. Понял?

– Гм… Гм… Вообще-то сейчас в этом кресле сижу я, – уточнил Степаныч, – но я все понял.

– Прекрасно, – констатировала Лариса и отключила связь.

«Только мужа еще там не хватало!» – зло подумала Лариса, выходя из кабины.

Евгений имел удивительную особенность появляться в самые напряженные моменты ее жизни. Так было и во время раскручивания дела Гордеевой, и в деле о коммунальной квартире, купленной Ларисой для своей тетки (потом выяснилось, что в квартире происходили разные странные вещи, в которых Лариса в конце концов и разобралась).

И если раньше Лариса умудрялась как-то использовать мужа в своих интересах, то нынче, учитывая напряженность отношений между ними и статус почти разведенных, присутствие Евгения могло все только испортить.

«Ну ладно, в конце концов придумаю что-нибудь», – успокаиваясь, подумала она, выходя на улицу и глядя на сидящих на скамейке Заура и Путова.

– Нам пора за руль! – бодро воскликнула Лариса. – Если ты устал, я могу тебя сменить.

Заур, несмотря на то что явно устал, гордо отказался. Лариса усмехнулась. Конечно, разве доверит кавказец какой-то женщине баранку своего пылесоса!

Весь оставшийся путь прошел довольно спокойно. Они въехали в Тарасов, когда уже сгущались сумерки. Заур выглядел откровенно измотанным, лицо его посерело, а нижняя губа непроизвольно отклячилась вниз. Только Лариса, еще с утра выглядевшая энергичной и деятельной, чувствовала в себе силу еще что-то делать. Прикупив по пути косметику, она принялась накладывать макияж.

Она закончила свое занятие, когда они уже подъезжали к дому, где проживали родители Ларисы. Заехав по дороге на дачу, где те почти безвылазно жили все лето, Лариса взяла ключ от их квартиры.

Там к ней сразу же бросилась Настя. Она уже не хотела уезжать от бабушки с дедушкой и выглядела весьма счастливым ребенком. Это подняло Ларисе настроение, и они продолжили путь.

Лариса не хотела ехать к себе домой, так как там наверняка находился оскорбленный в лучших чувствах Евгений. Степаныч наверняка произвел операцию выдворения Котова из ресторана с большим удовольствием и смаком. Он весьма скептически относился к мужу Ларисы…

Глава 7

Президент банка «Двадцать первый век» Николай Ястребов аккуратно припарковал свой «Мерседес» во дворе, который был образован четырьмя похожими друг на друга девятиэтажками.

«Какой же из них?» – рассеянно пробормотал он себе под нос. Он был здесь всего один раз, и то в состоянии алкогольного опьянения. По этой причине он не совсем помнил, куда ему предстояло двигаться.

Ястребов напряг память, но так ничего и не вспомнил. Тогда он решил идти по наитию и пошел прямо.

Размахивая пакетом, он вошел в подъезд, поднялся на лифте на седьмой этаж и нажал кнопку звонка. Номер квартиры он также не помнил и руководствовался исключительно интуицией.

– Есть все-таки на свете счастливая звезда! – с улыбкой произнес он, когда дверь ему открыла темновололосая красавица в сексапильном коротком халатике.

– Это ты о чем?

– О том, что все-таки нашел тебя, – ответил Ястребов и прямо у порога жадно поцеловал красавицу в губы.

Собственно говоря, Николаю было грех жаловаться на отсутствие в его жизни счастливой звезды. Ему было двадцать шесть лет, и все эти годы звезда эта ярко освещала его жизненный путь. В школе Коля был отличником и гордостью класса. Математические олимпиады, где он неизменно брал первые места, участие в КВН, городские соревнования по спортивной гимнастике…

Родители его принадлежали к городской элите. Мать, по сути тащившая на себе бремя обеспечения семьи, была процветающим адвокатом. Соответственно, финансовое благополучие семьи в основном строилось на ней. Отец выполнял только гуманитарные и просветительские функции. Он был кандидатом технических наук и преподавал в университете. Откровенно говоря, и оттуда, с вступительных и прочих экзаменов, семье кое-что перепадало. Коля, таким образом, рос в атмосфере финансового изобилия и в интеллектуальной среде.

Кроме таких, прямо скажем, неплохих базовых данных, в судьбе Ястребова не последнюю роль сыграла его внешность. Высокий, среднего телосложения, с волнистыми каштановыми волосами молодой человек к семнадцати годам попал под пристальное внимание противоположного пола. Но здесь вмешались родители, которые настоятельно советовали ему учиться, а не заниматься глупостями, и Коля, как послушный мальчик, пошел в экономическую академию.

Там он пустился во все тяжкие. Были многочисленные романы, загулы на родительской даче, слезы, деньги на аборты и прочее и прочее… Слава богу, Ястребову-младшему удалось преодолеть грехи юности без особых потерь, и не без протекции все тех же родителей он оказался на работе в престижном банке, где в дело вступили уже профессионализм и деловая хватка Николая. Несколько удачных сделок, знакомств, и к двадцати пяти годам он оказался во главе солидного финансового учреждения, каковым, без сомнения, мог считаться банк «Двадцать первый век», даже его название обязывало.

И не беда, что банком в основном заправлял его старший товарищ Роман Березов. Ястребову в какой-то момент даже понравилось играть роль выставочного президента. Делами он стал заниматься спустя рукава и сосредоточился на своей личной жизни. А она из-за многочисленных презентаций часто пересекалась со служебной.

Счет женщин Ястребова уже начал приближаться к трем сотням, как неожиданно, в самом разгаре одной из пьянок, он задал себе несколько вопросов. Это были стандартные пьяные вопросы: «Кто я?», «Где я?» – правда, с претензиями на философские обобщения – и наконец: «А как же любовь?»

И вот в июле этого года после расставания с очередной любовницей он встретил ЕЕ. И между ними с первого взгляда возникло взаимное притяжение, во всяком случае, почему-то так показалось Ястребову. Может быть, потому, что он, находясь под воздействием неожиданно нахлынувших на него размышлений о смысле жизни, слегка перебрал в тот вечер в ресторане «Чайка».

Ее звали Дина. И это имя тоже легло на вполне подготовленную почву. Дело в том, что первая юношеская любовь, девушка, которую он по настоянию родителей некогда послал на аборт и все последующие годы продолжал как бы по инерции любить, тоже звалась Диной.

Вторая Дина работала всего лишь экономистом в ресторане и в тот вечер вместе с подругой решила посидеть и отдохнуть в своем родном заведении. Николай, видевший на своем веку женщин и покруче, почему-то размяк.

А Дина показалась ему весьма душевной и одновременно очень сексуальной девушкой.

Они сблизились тогда же, в тот самый вечер, у него дома. А принесенный ею утром кофе в постель Николай посчитал достаточно добрым знаком, чтобы очертя голову броситься в омут любви. Он до конца и сам не понимал, почему именно сейчас ему так остро захотелось любви и ласки. Ведь раньше все было как-то проще – без обязательств и взаимных претензий. Вечером – раз-два, люблю тебя, утром – поцелуи в щечку без всякого намека на продолжение…

Была неделя бешеной страсти, которая, увы, как и многое другое на этом свете, кончилась. И причиной тому была темная «Ауди» с ужасной бритой гориллой за рулем, Ястребов совершенно случайно увидел, как Дина садилась в этот автомобиль.

Внутри его все буквально вскипело. Таких кульбитов от женщин он не видел уже давно. Надо же, его, красавца, богатея, променять на какую-то обезьяну с уголовными наколками! Черт знает, что такое!

Между ним и Диной в тот вечер состоялась мощная разборка. Дина плакала и говорила, что у нее есть такой же богатый, как он, но старый любовник и шофер не имеет к ней никакого отношения, кроме того, она выполняет поручения своего шефа. И что старого любовника она бросать пока не хочет, потому что он для нее готов на все. Даже снял ей квартиру и практически отдал в пользование ту самую «Ауди».

У Ястребова от этих слов глаза полезли на лоб, но он, будучи человеком умным, тут же проанализировал свое поведение на протяжении их недельного знакомства. Так получилось, что он не сделал Дине ни одного подарка и вообще был скуп в своих расходах. Это было в общем-то на него похоже. Просто в порыве страсти он не придал значения этому аспекту. Поняв, что с ее стороны ничего похожего на страсть к нему не было, он в течение пяти минут разочаровался в своей новой любовнице. Раньше Николай не задумывался над тем, почему так много женщин крутится вокруг него и почему они так доступны. Это он объяснял своим обаянием. Теперь же многое становилось ясно – за ним просто была куча денег.

В тот же вечер он, надравшись, побывал в той квартире, которую снял для Дины ее старый ловелас, едва успевший покинуть ее перед приходом Николая. И вот сегодня, спустя несколько дней, предварительно договорившись с Диной, он снова приехал на эту квартиру. Дело в том, что она, будучи девушкой весьма расчетливой, не хотела терять свалившегося на нее Ястребова и даже раздумывала, кому все же отдать предпочтение. Что же касается Николая, то после той разборки он вынашивал план мести гадким представительницам противоположного пола, которых только и интересуют на свете проклятые деньги. И хотя профессия его обязывала уважительно относиться к дензнакам, но в это лето с Ястребовым что-то явно произошло. А случилось так, что наконец-то банкир подумал о душе. А в ней после этой истории творилось черт знает что.

Он скрупулезно проанализировал все свои любовные похождения последних лет и пришел к выводу, что в большинстве случаев женщины ложились с ним в постель из-за его денег. Ну, может быть, некоторых из них манила его голливудская внешность. Но Ястребову этого было мало, ему было необходимо, чтобы его ценили как личность. Он вдруг вспомнил, что одна из его любовниц при расставании с ним презрительно назвала его «смазливой «шестеркой» Березова». Тогда он просто развернулся и ушел, влепив ей на прощанье пощечину. Теперь он понимал, что в ее словах была немалая толика правды.

Этим утром он пришел в квартиру Дины, во-первых, для того, чтобы сбросить напряжение и, грубо говоря, отыметь девушку во всех немыслимых комбинациях, а во-вторых, ему хотелось-таки дождаться этого старого козла, любителя молодой капусточки, и просто дать ему в морду. Причем мотивация подобного поступка оставалась даже для самого Николая загадкой. Однако было понятно ежу, что президентом банка в этот день владели деструктивные намерения.

– Ты сегодня потрясающе выглядишь, – произнес он дежурный комплимент, стараясь вложить в голос максимум тепла, потому что внутренне он был холоден. Несмотря на то, что пылко и жадно душил в своих объятиях Дину.

Отстранившись от любовницы, он прошел на кухню и выложил из пакета бутылку вина и закуску.

– Ой, какая прелесть! – воскликнула Дина. – Ты просто умница!

Она чмокнула его в щеку и как бы невзначай распахнула полы халатика, обнажив соблазнительные формы, после чего Дина, ссылаясь на то, что ей надо привести себя в порядок, исчезла в комнате.

«И все-таки она хороша», – грустно подумал, глядя ей вслед, Ястребов.

– Тем хуже для нее, – вслух добавил он, вскрывая бутылку вина.

Дина немного погодя вернулась из комнаты и взглянула на часы.

– Что, ждешь своего старого пердуна? – не удержался от язвительного замечания Ястребов.

– Коля, ну зачем ты так? – капризно надула губы Дина. – Я подумала и решила: если ты подаришь мне машину, то я с тобой вовек не расстанусь! – Дина игриво взглянула на Ястребова, который едва удержался от зубовного скрежета, и ласково потрепала его по щеке. – Да ты что? Я пошутила! Я люблю только тебя. Пригласи меня куда-нибудь на выходные… Я сегодня же скажу ему, что между нами все кончено…

Но Ястребова эти слова не убедили. Он собрал все резервы актерского мастерства и выдавил из себя улыбку, которая принесла «Двадцать первому веку» немало выгодных контрактов.

– Это было бы прекрасно, – произнес он, разливая по бокалам вино.

– Это будет прекрасно! – подтвердила Дина, сделав акцент на слове «будет».

После первого бокала Ястребов почувствовал, что злоба несколько отпускает его. Закусив вино шашлыком, он и вовсе подобрел. Дина включила тем временем радио, и кухню наполнили веселые звуки очередного заморского хита.

– Мне кажется, ты выглядишь слишком официально, – сказала Дина, садясь на корточки перед Ястребовым и ослабляя узел его галстука.

– Да, это совсем не соответствует обстановке, – согласился Николай.

Дина ловкими нежными пальчиками залезла Ястребову под рубашку и легонько дотронулась до его сосков. Молодой организм отреагировал быстро. Банкир почувствовал явную твердость в нижней части своего тела. Он был уже готов взять в охапку Дину и раздеть ее, как та вдруг отстранилась и сказала:

– Ты еще не совсем готов. Смотри! – Она кивнула на еще почти полную бутылку вина и гору мяса на столе. – Тебе надо войти в силу… – Мне это совершенно не обязательно делать, – пробовал возразить Ястребов, но Дина уже наполнила бокал вина и подала его Николаю и опять, изображая покорность, села перед ним на корточки. Рука ее, в которой она держала бокал, изящно изогнувшись, застыла перед лицом Ястребова. Тот, немного помедлив, взял бокал и выпил. Очередная порция шашлыка окончательно настроила его на конструктивный лад, и он, вытерев руки, решительно полез под халатик Дины. Он нащупал твердые, упругие груди и, совершив несколько круговых движений, двинулся вниз.

«Вперед, на Эверест!» – фанфарами звучало у него внутри. Хотя в данном случае это скорее можно было сравнить с горнолыжным спуском вниз, нежели с методичным и нудным покорением горной вершины.

В общем, и покорением-то это назвать было нельзя. Дина и не думала оказывать Ястребову никакого сопротивления, даже на уровне игры. А Николай, за плечами которого было немало подобных побед без какого-либо противоборства противника, продолжал действие по задуманному сценарию.

– Пойдем туда, – шепнула Дина, когда халатик ее оказался на полу.

– Нет, я сначала хочу здесь…

Николай снял рубашку и бросил ее на стул. Немного погодя там же оказались и брюки. Поскольку трусов Ястребов по причине жары не носил, снимать больше было нечего, за исключением галстука, который по-прежнему болтался у него на шее.

Он решительно пристроился сзади своей любовницы и, нащупав влажный вход, двинулся навстречу своему мимолетному, десятисекундному счастью. Этот путь длился недолго. Вся страсть, причудливо замешанная на похоти, разочаровании и злобе, была излита быстро.

Странно, но Ястребов сейчас не чувствовал ничего, кроме ощущения физиологического удовлетворения.

«Черт побери, неужели я всегда так жил?» – пришла ему в голову ужасная мысль. Ему вдруг стало невообразимо скучно, а немного погодя еще и страшно, когда подумалось, что так будет продолжаться и дальше.

Примерно час прошел в пустой болтовне. Ястребов постепенно стал возвращаться в свое прежнее состояние. Реальность, чуть отпустившая его после первого соития, снова напомнила о себе глазами Дины. И Ястребову, который уже был придавлен алкоголем, стало казаться, что она смотрит на него насмешливо и иронично.

Николай, однако, взял себя в руки и подумал о ситуации с другой стороны. Нет, надо взять от этой подруги все, что можно. По крайней мере, сегодня… И осуществить все свои намерения.

После того как бутылка была опорожнена, Ястребов снова полез к Дине. Как ни странно, ее всегда готовое к отклику тело действовало сейчас на него скорее расслабляюще. Тем не менее он поднял ее на руки и понес в комнату, где стояла шикарная двуспальная кровать. Там-то Ястребов и приземлил тело своей любовницы.

Физиология взяла свое, и спустя пять минут он уже возлежал на ней, производя привычные движения. Дина раскинулась с закрытыми глазами, рот ее был полуоткрыт.

«Зачем ты лежишь здесь, девочка? – неожиданно возник в голове Ястребова вопрос, на который он сам себе ответил: – Во всяком случае, не потому, что любишь!»

И он почувствовал, что явно потерял интерес к тому самому делу, которым он сейчас занимался. Он замедлил движения и вздохнул.

«На групповушку, что ли, тебя пустить? – промелькнула у него следующая шальная мысль. – Одному мне с тобой слишком уж неинтересно». Разочарование, постигшее Николая, было столь сильно, что он, почувствовав, что орудие его совсем сникло, скатился с Дины и лег рядом с ней на спину.

– Что с тобой? – удивленно и даже встревоженно прозвучал ее голос.

– Ничего… Устал что-то… Мы с тобой обязательно поедем на уик-энд, – добавил он после некоторой паузы.

– А куда? – сразу же заинтересовалась Дина.

– А все равно, – отозвался Ястребов.

– Я хочу… Я хочу… На какие-нибудь экзотические острова.

«Размечталась! – зло подумал Ястребов. – Волжские острова – не хочешь? На турбазу, где отдыхают все нормальные люди? Ничего, устрою я тебе хороший отдых. Только бы еще этого старого дурака дождаться… Кто он, интересно бы знать?»

– На Канары, что ли? – вслух уточнил Ястребов.

– Ну хотя бы…

– Ладно, заказываю билеты и номера и двигаем.

– Ну что же, я собираю вещи? – весело спросила Дина и спрыгнула в чем мать родила с дивана.

– Что, прямо сейчас?

– А зачем откладывать?

Ястребов пожал плечами и стал наблюдать за тем, как Дина носится по комнате, укладывая вещи и комментируя свои действия всякими глупыми, с точки зрения Николая, высказываниями.

– В этом я пойду в ресторан. А вот этот купальничек будет просто обалденно там смотреться. Правда?

Она повертела розовым купальником перед Ястребовым. Он хотел было сострить, что этот купальник органично смотрелся бы исключительно на дачном волжском пляже, а то и на его окраине, но промолчал.

– А там есть казино? – вдруг спросила Дина.

– Наверное, – ответил Ястребов, который объездил всю Европу, но по роковому стечению обстоятельств до Канарских островов так и не добрался.

Он лениво посмотрел на свою любовницу. Естественно, что ни на какие Канары он везти ее не собирался. Поэтому, немного полежав и отдохнув, он продолжил с ней занятие, для которого она, по его мнению, и была предназначена. Он старательно пытался сосредоточиться исключительно на телесных ощущениях, пытаясь ни о чем не думать. Это было у него первый раз в жизни, раньше он в такие минуты полностью растворялся в женщине.

«Ум – враг секса!» – неожиданно прозрел Ястребов. Черт побери, и надо же было ему терзать свою душу разного рода психологическими прибамбасами! От них один только вред, и больше ничего!

Дина, которая сначала просто постанывала, начала вскрикивать и царапать ногтями простыню. Ястребов не обращал на это внимания, воздев глаза к потолку и продолжая методично делать свое дело. Дину вдруг охватили судороги, и она выдохнула, прямо как некоторые при родах:

– Ма-ма!

Ястребов, на секунду ошеломленный, застыл, подумав, что его любовнице вдруг сделалось нехорошо. Мгновение спустя он понял, что всего-навсего довел женщину до оргазма. И продолжил…

Ему потребовалась масса фантазий, чтобы самому дойти до финиша. Он представлял мысленно то одну, то другую женщину, которых он имел раньше. В этом калейдоскопе все крутилось, вертелось, картинки менялись с быстротой молнии… И тут перед его глазами возник образ той первой Дины, которая была теперь для него уже безвозвратно потеряна. Внезапно Ястребов ощутил сильнейшее возбуждение и, усилив натиск, закрыл глаза, переживая один из сильнейших в своей жизни оргазмов.

– Господи боже мой! – простонал он, бессильно падая на безвольно распростертую Дину.

Он лежал так где-то с полминуты. Потом открыл глаза и услышал под собой мерное сопение. Дина явно спала.

Николай заглянул ей в лицо. Оно выглядело довольным и счастливым. Ястребов криво усмехнулся – удивительно, но он не испытывал к этой женщине никаких чувств, даже благодарности за полученное им удовольствие.

Где-то с полчаса, лежа рядом с ней, он предавался ностальгии по чистой, недосягаемой любви. Потом его мысли перешли в более реальную плоскость. Он посмотрел на часы. Когда же явится этот старый хрен, ее любовник?

Ведь именно он снял эту квартиру, где Ястребов сейчас отдыхал после бурно проведенного времени. Может быть, здесь есть какие-нибудь следы его пребывания?

Ястребов еще раз взглянул на лицо Дины. Та безмятежно спала, не подавая никаких признаков сознания.

Николай осторожно встал и прошелся по комнате. «Вполне неплохая обстановочка, модернового такого типа», – оценил он мебель и дизайн комнаты. Скромно, конечно… Однокомнатная секция, но вполне хватит для утех тет-а-тет.

Банкир достаточно придирчиво исследовал кухню и санузел. Он заглянул в холодильник, отметив достаточный ассортимент дорогих продуктов из супермаркета. В прихожей он тоже не нашел ничего необычного. Вернувшись в комнату и уже не обращая внимания на спящую Дину, он начал поиск в ящиках стенки. Какие-то аудиокассеты с советской попсой, видеокассеты с порнушкой. Ястребов презрительно осмотрел все это хозяйство и закрыл ящики.

Наконец на одной из полок он обнаружил электробритву «Браун» и несколько флаконов с мужскими дезодорантами.

– Так, значит, наш старикашка еще и аккуратист с милордовскими замашками… – Тут же он заметил и бальзам для похудения. – Ко всему прочему он еще и толст как свинья…

Подобные язвительные комментарии Ястребов бурчал себе под нос и сам никак не мог понять, чем же они вызваны. Неужели чувством ревности? Он бросил взгляд на безукоризненную фигуру Дины и скептически покачал головой.

Не фига было лезть к себе в душу, а то вот мучаешься теперь…

Наконец он открыл платяной шкаф. Тот до отказа был забит разноцветными шмотками Дины. Тут были и легкие летние платья, и разнообразные костюмы, юбки и даже шляпки.

– На элитный стиль претендуем, значит? – отпустил он вполголоса ехидный комментарий по поводу шляпок.

Затем открыл другой отсек шкафа и последовательно перерыл наборы наволочек, простыней и пододеяльников. Судя по всему, они были куплены недавно в дорогом магазине. Все белье было импортным.

Ястребов закрыл одну створку шкафа и собрался было закрыть и вторую, как вдруг взгляд его упал вниз, где стояли рядом два пакета, набитые еще каким-то тряпьем, и рядом желтый чемодан из дорогой кожи.

– А это еще что такое? – спросил он сам себя и вытащил из шкафа желтый чемодан.

Он попытался его открыть, однако чемодан был закрыт на кодовый замок. В другое бы время Ястребов бросил бы это неблагодарное занятие и поставил бы чемодан обратно в шкаф, но сегодня на него что-то нашло.

Он, чтобы не разбудить Дину, прошел на кухню, привел себя в должный вид – надел рубашку и брюки – и, усевшись на кухонную табуретку, начал возиться с чемоданом.

За этим занятием он слегка потерял ощущение времени. Он набирал различные комбинации, прислушиваясь к щелчкам, которые раздавались изнутри, представил себя юношей, решающим на городской математической олимпиаде сложную задачу, которая требовала полного отрешения от реальности и концентрации на абстрактных цифрах. Нужно было лишь сидеть и шаг за шагом приближаться к решению задачи. И это Ястребову удалось. За этот час, что сидел, не отрываясь от своего нудного занятия, он нащупал комбинацию цифр. Их было всего четыре, и в который раз, последовательно нажав очередной набор, Ястребов почувствовал, что внутри чемодана щелкнуло как-то по-особому. Он нажал на рычаги, которые держали обе половинки чемодана закрытыми и…

Зрелище, представившееся ему в следующую секунду, было ошеломляющим. В какой-то степени можно было сказать, что Ястребов был ослеплен количеством зелени. Только зелень эта была неживой, бумажной и произведена была на свет не волей природы, а всего лишь Федеральным банком Соединенных Штатов Америки.

Это были наличные доллары в огромном количестве. Они были аккуратно упакованы в пачки. Таких пачек Ястребов насчитал десять штук.

– Сто тысяч баксов, – тихо резюмировал банкир. – Если только, конечно, они не фальшивые…

Он взял одну из пачек, вынул оттуда одну из купюр и придирчиво стал ее рассматривать. Он протестировал ее на все известные ему знаки отличия и через пару минут пришел к выводу, что доллары скорее всего настоящие.

И в этот момент требовательно и неумолимо прозвенел дверной звонок…

Глава 8

Утро началось для Ларисы рано. Она, находясь в состоянии явного энергетического подъема, проснулась раньше всех. В шесть часов она уже была на ногах и приготовила из имевшихся у родителей продуктов завтрак. Потом она позвонила Боцману и сообщила о своем приезде.

После этого она занялась Зауром. Джигит так намаялся за вчерашний день, что сразу же по прибытии свалился. У него не хватило сил даже на то, чтобы приставать к Ларисе, хотя они и спали, по иронии судьбы, в одной комнате.

Заур громко храпел и долго не реагировал на внешние раздражители. Он явно не хотел просыпаться и даже что-то раздраженно произнес на своем родном языке. Видимо, матерился по-кавказски. Наконец он открыл глаза и непонимающе уставился на Ларису. Примерно с полминуты он последовательно вспоминал о том, где он, кто с ним и как он здесь оказался.

– Мы уезжаем по делам, – коротко сообщила ему Лариса, когда увидела, что Заур полностью вернулся в реальность.

Он молча кивнул, и в его рубашке исчезла очередная купюра, засунутая туда Ларисой.

– Мне некогда устраивать с тобой трогательную церемонию прощания. Завтрак на столе, подкрепишься – и в путь! – безапелляционно заявила она.

Заур снова молча кивнул. Находясь в хорошем настроении, Лариса даже решилась пожать Зауру руку и поцеловать в щечку, от чего он тут же воспрял духом, и от его сна не осталось и следа. А Путов, наблюдавший эту сцену с отрешенным видом, заскрипел зубами.

Теперь настала его очередь ревновать. И Лариса, желая слегка уколоть его за причиненные ей, хотя бы и невольно, переживания, намеренно вела себя с Зауром кокетливо.

Заур быстро вскочил, но Лариса к тому времени уже была у входной двери. Послав джигиту воздушный поцелуй, она удалилась. Вслед за ней, послав выразительный взгляд в сторону кавказца, вышел Путов.

Примерно через полчаса они оба в сопровождении двух охранников входили в офис Березова.

Боцман сидел за столом и мрачно курил. На его желтоватом лице не отразилось никаких эмоций при появлении Ларисы с Путовым.

– Садитесь, – коротко бросил он.

Они опустились в кресла и начали рассказывать ему обо всем, что произошло в окрестностях Лазаревского. По мере повествования лицо Березова все сильнее хмурилось. Однако Лариса заметила, что он им верит. Выслушав их до конца, он хлопнул рукой по столу и сказал:

– Едем к Филимонову!

По дороге Боцман решил, что в офис войдет Лариса. Гээф встретил ее крайне недружелюбно.

– Ты где шлялась? – грубо спросил он. – Я не могу разыскать тебя уже два дня!

– Отдыхала в Лазаревском, – ехидно ответила Лариса. – И вообще, вопросы буду задавать я, а ты будешь на них отвечать.

– С какой стати? – взвился Филимонов. – Что ты о себе воображаешь? Где он?

– Кто?

– Не прикидывайся. Меня интересует некто Путов Владимир Игоревич, которого ты прикрываешь…

– Всему свое время. Сейчас же я хочу уточнить несколько фактов. Во-первых, кто на тебя покушался? Ты выяснил?

– Откуда я знаю! – возмущенно отреагировал Гээф. – Если бы знал, то давно бы уже…

– Ладно… Оставим это. С тобой тогда был Игорь, твой личный охранник?

– Да.

– И ты, вместо того чтобы отправить его на лечение, сначала послал ко мне в ресторан, как будто у меня там госпиталь, а затем откомандировал инвалида вдогонку за Путовым и своей благоверной. Это как понимать? – Глаза Ларисы смотрели на Филимонова жестко и колюче.

– Игорь – мой самый проверенный человек, – помпезно заявил Филимонов. – Кому еще я мог довериться?

– Тем не менее твои же люди его и грохнули в лесу под Сочи.

И тут Филимонов взорвался:

– Да это все проделки этого козла Боцмана, который ни минуты посидеть спокойно не может, ему в каждую дыру залезть надо! Я же ему говорил – сам разберусь с ситуацией. Но нет, надо было посылать свою бригаду. В результате Игоря по ошибке убили, а беглецов не поймали.

– Беглецов поймала я, – сказала Лариса. – А вот по ошибке ли стреляли в твою жену? И кто это делал? Тоже люди Боцмана?

При этих словах Филимонов совсем растерялся.

– Путов утверждает, что после обналички тех самых денег он отдал их тебе лично, – выдвинула Лариса главное обвинение. – Следовательно, они находятся не у них, а у тебя.

– У меня? Да ты в своем уме?! Ты… Ты подумай, что ты говоришь!

Лицо Геннадия Андреевича, и ранее не отличавшееся аристократической бледностью, приобрело оттенок незрелой вишни.

В это время за дверью послышался какой-то шум. Создалось впечатление, что кто-то ломится внутрь, но его не пускают.

– Тут Березов с Путовым, Геннадий Андреевич, – открыл дверь один из охранников.

– Пускай войдут, – распорядилась за Филимонова Лариса.

Собственно, это было излишним, потому что Боцман так или иначе все равно бы вошел, так как явился не с одним Путовым, а в сопровождении всей своей силовой команды. Безусловно, устраивать разборки в офисе никто не захотел, и спустя минуту Березов и Путов сидели за столом вместе с Ларисой и Филимоновым. Хозяин кабинета первым дал знак своим подчиненным удалиться, его примеру последовал Боцман, и в кабинете остались только четверо.

– Ты зачем влез не в свое дело? – начал Филимонов.

– Это мое дело, потому что пропали мои деньги, – спокойно, в своей обычной манере ответил Березов, закуривая сигарету.

Лицо его, как всегда, источало желчь, он постоянно кривил рот и, казалось, всем своим видом говорил, что находится здесь и занимается всем этим, делая остальным огромное одолжение.

– Все вроде бы ясно, – продолжил Боцман. – Давай гони деньги, и дело с концом.

Бесцветные глаза Березова уставились на Филимонова. Внешне он был абсолютно спокоен. Однако Лариса знала, что за этим спокойствием стоит сила. И когда Березов разговаривает с людьми подобным образом, это означает, что он не остановится ни перед чем, чтобы добиться желаемого.

– Где бабки? – повторил свой вопрос Березов.

– Да нет их у меня, ты что, рехнулся, что ли? – ругнулся Филимонов. – Это все этот придурок! – показал он на Путова, который, увидев этот жест, побледнел от негодования и решил наконец-то вступить в разговор.

– Ах ты, сука! – гневно выдохнул он, горя глазами. – Я сам тебе отдал этот дипломат. А ты, мразь эдакая, подставить меня вздумал! Да не то что подставить, а просто убить! Мне лишь чудом удалось спастись, да еще и твою жену вытаскивать! И вообще неизвестно, где она! Может, ее и в живых-то нет!

– Короче, где бабки? – спокойно повторил Березов, которого в данный момент интересовало только это.

– Необходимо сейчас же ехать на дачу к Геннадию Андреевичу и пошарить в сейфе за камином, – вступила в разговор Лариса. – Я думаю, что деньги именно там.

– Почему ты так думаешь? – повернулся к ней Березов.

– В свое время коттедж отделывался под моим непосредственным руководством, так что я в курсе насчет того, что этот интриган хранит свои деньги именно там, в сейфе. Думаю, что и баксы там же! – пояснил Путов.

– Ну ни фига себе! – всплеснул руками Гээф. – А если этот твой… – он сделал паузу, подыскивая слово, чтобы уколоть Ларису, но вовремя сдержался, – короче, если он скажет вдруг, что деньги скоммуниздил Нельсон Мандела, в ЮАР, что ли, за ними, прикажешь ехать?

Лариса чуть усмехнулась, оценив шутку Филимонова по достоинству. Березов воспринял это заявление скептически:

– Ну, в ЮАР мы не поедем, это слишком далеко, а к тебе домой съездить вполне можно.

– Не домой, а на дачу, – поправила Березова Лариса.

– Ну, на дачу. Какая разница…

– Да вы просто издеваетесь надо мной! – воскликнул Гээф. – Мало того, что заместитель кинул, так жену еще хотел увести. – Он начал загибать пальцы на руках. – Мало того, что кто-то покушался на меня, так еще и охранника пристрелили… Кстати, не твоих ли рук это дело? – Филимонов посмотрел на Березова.

Тот удивленно поднял брови, но ничего не ответил.

– И тут еще такое унижение! – закончил фразу Гээф. – И вообще, Боцман, зачем твои люди стреляли в мою жену?

– Мои люди? В твою жену? – Березов выглядел весьма растерянным. – Да ты с ума сошел!

Путов, уже уставший объяснять, как все было, и доказывать собственную невиновность, махнул рукой.

– Да ты сам, падла, покушение на себя подстроил! – рявкнул Боцман.

– Что-о-о? – заорал Филимонов, наливаясь красным соком.

– Я абсолютно согласна с Романом Евгеньевичем, – подтвердила Лариса.

– Но я был с Игорем…

– Который убит, – закончил Филимонов. – Да кто тебе поверит?

Филимонов затравленно молчал. Он понимал, что ни Лариса, ни Боцман ему не верят.

– Разговоров, по-моему, уже достаточно, – стукнула ладонями по столу Лариса. – Пора ехать.

Березов и Филимонов, готовые сцепиться друг с другом, посмотрели на нее с явным неудовольствием.

– Едем! – повторила она.

Березов секунду-другую подумал и пожал плечами. Безусловно, он предпочел бы сейчас сам диктовать условия, как привык это делать, но он отдавал должное Ларисе, благодаря которой дело начало хоть как-то раскручиваться.

– Давай, поехали, волынку не тяни, – подбодрил Филимонова Боцман, ткнув его в плечо.

Гээф мрачно сидел, втянув голову в плечи и уставившись в стол. Было видно, что никуда ехать он не хочет.

– Геннадий Андреевич, давайте по-хорошему, – поддержала Лариса. – Дайте команду своим людям, чтобы не препятствовали.

Филимонов выждал паузу, тяжело поднялся с места и обреченно пошел к выходу из кабинета.

В коридоре он бросил своим подчиненным:

– Алексей, Виталий, вы со мной в машину. Остальным остаться здесь. Я скоро приеду.

Два мордоворота сразу же встали по обе стороны от Филимонова, сопровождая его к выходу. Березов тут же был окружен своими орлами, и только Лариса с Путовым, замыкая процессию, шли без охраны.

Ехали они каждый на своей машине. Загородный коттедж Филимонова находился на известной в Тарасове Усть-Картышской трассе, протянувшейся вдоль Волги. Здесь в самых экологически чистых местах находились дачи городской элиты – начиная от чиновников областного правительства и кончая криминальными авторитетами.

По пути никаких неожиданностей не произошло. Тихо-мирно кортеж из трех машин прокатился по великолепному асфальтовому шоссе и через полчаса затормозил перед двухэтажным кирпичным особняком.

– Милости прошу, – сделал широкий жест Филимонов в сторону дома.

Этот жест выглядел несколько комично, учитывая конкретную ситуацию. Даже Березов не удержался от кривой усмешки. Филимонов же, поигрывая толстыми ягодицами, устремился внутрь коттеджа, по-прежнему сопровождаемый своими охранниками.

Лариса с Березовым, которые никогда здесь не были, вошли следом и стали с интересом осматриваться.

– Ну и где здесь камин? – спросил Березов. – Ты, вообще, я смотрю, неплохо развернулся… Потолочек, правда, можно было сообразить и пооригинальней. И картины эти здесь выглядят ни к селу ни к городу. Меценат, тоже мне…

Филимонов вдруг не выдержал и подскочил к Боцману. Сопровождавшие обоих мужчин люди сразу же напряглись.

– Слушай, ты, авторитет недоделанный… Ты давай по делу базарь, и не фига мне здесь отпускать шуточки. Смотри, а то я к тебе приеду домой и так твой дизайн обосру с ног до головы! За мной не заржавеет!

– Боюсь, что времени для этого у тебя уже не будет, – спокойно парировал Боцман.

Обстановка накалялась и грозила перейти в силовую стычку. Благо, присутствие профессионалов с той и с другой стороны этому весьма способствовало. Лариса поспешила выступить миротворцем:

– Роман Евгеньевич, ваши эстетические вкусы мне тоже иногда весьма непонятны. Я совершенно не понимаю, как это можно есть крыжовник с кетчупом. Или после чашки кофе неожиданно налечь на пиво с воблой… Так что давайте оставим в покое личное и займемся общественным. Кстати, если я действительно права и деньги находятся здесь, я возьму с вас комиссионные. Десять процентов. Устраивает?

Березов нахмурился:

– Это что, шутка?

– Мы с вами не на званом приеме, а считайте, что на работе. А на работе я обычно не шучу.

– Ну что ж, ладно… Поговорим потом… – уклончиво ответил Боцман.

– И вообще, давайте прекратим разговаривать не по существу. Нам надо в первую очередь вскрыть камин, – подытожил Путов.

Филимонов пожал плечами и сделал жест в сторону встроенного в стену камина в английском стиле:

– Рычаг там, справа.

…Лариса и Владимир внимательно наблюдали за хозяином коттеджа. Тот вел себя весьма нервно, пока Березов и его люди возились у камина. Он постоянно терзал узел своего галстука, ходил взад-вперед и наконец ушел на кухню. Оттуда он вернулся спустя полминуты с фляжкой.

«Что ж, весьма ко времени. Наверняка коньяк, виски или еще что-нибудь в этом роде», – подумала Лариса.

Филимонов поглощал напиток, поминутно крутя головой.

– Ген, у нас что-то не получается, может, ты сам попробуешь… – растерянно произнес Березов.

– У тебя просто руки под хер заточены! – с какой-то почти подростковой радостью воскликнул Филимонов и, размахивая фляжкой, пошел к камину. – Ничего делать не умеешь, кроме как расписываться! – Он вернул словесный шар своему обидчику и был этим весьма доволен. Нащупав какую-то потайную кнопку, нажал на нее, повернул рычаг, и камин тихонько поехал внутрь. – Вот и все! – констатировал Филимонов. – Смотрите, нет там все равно ни хрена! Лариса вздохнула. Как только они сюда приехали, она поняла, что в сейфе скорее всего денег нет. То ли поведение Филимонова заставило ее так думать, то ли то обстоятельство, что Путов знал про этот сейф…

Березов открыл сейф и начал там сосредоточенно рыться.

– Бумаги какие-то ненужные… Дерево в размере тысяч десяти рябчиков… – ворчал он себе под нос.

– Ну и что? – с вызовом спросил Филимонов. – Десять тысяч рублей отложены на одно небольшое дельце.

– Мелко плаваешь, Ген, мелко…

– Как могу, – ответил Филимонов и сделал большой глоток.

Боцман еще немного поворошил бумаги внутри сейфа и разочарованно выглянул из-за камина:

– Денег нет.

Лариса другого ответа и не ожидала. У нее было чувство, что она близка к разгадке, но не хватает еще совсем чуть-чуть.

– Ну что, убедился, Шерлок Холмс, твою мать? – уже несколько пьяненьким голосом пробасил Филимонов. – Какого хрена ты всюду лезешь своим желтым прокуренным носом, а?

У Филимонова явно повысилось настроение, и он был готов словесно буквально истоптать Березова. Ларисе стало ясно, что если она не возьмет ситуацию под свой контроль, то следующие полчаса будут заполнены исключительно пикировками между Гээфом и Боцманом.

– Все, едем обратно, – сказала она.

– А деньги? – Удивление Боцмана было неподдельным.

– Ты же сам убедился, что денег здесь нет. Они в другом месте.

– В каком? – И Боцман, и Филимонов, как по команде, уставились на нее.

– Пока не знаю.

На лицах обоих мужчин, еще секунду назад излучавших какую-то неопределенную надежду, сейчас отразились скепсис, недоверие и даже снисходительность.

– Ты лучше Путова нам оставь, мы с ним поработаем, – сказал Гээф. – И я, и вот… Боцман…

– Да, – поддержал Филимонова Березов. – Поработать не мешало бы.

Лариса внутренне досадовала на себя. Что же, отдать сейчас этим людям человека, который оставался ей другом и даже несколько больше? В душе Лариса однозначно верила Путову. Предавать Путова она не собиралась и решила блефануть.

– Сегодня вечером, – отрезала она.

– Никаких «вечером»! – Филимонов приподнялся и начал махать перед лицом Ларисы указательным пальцем. – А прямо сейчас!

– Хорошо, поехали… За мной.

– Ты скажи, куда ехать, мы и сами съездим, – возразил Березов.

– Пожалуйста. Я знаю, что Филимонов прячет деньги у своей любовницы, – выдала Лариса первое, что пришло ей в голову.

– Что-о-о-о? – аж задохнулся в гневе Филимонов и ослабил угол галстука.

Путов бросил на него быстрый внимательный взгляд. От него не укрылось, что Филимонов резко занервничал. Владимир еще не знал, что задумала Лариса, но доверился ей полностью. Собственно, ничего другого ему и не оставалось.

– Только там вряд ли откроют, – спокойно продолжала Лариса.

– Откроют! – Лицо Березова выразило полную уверенность в себе. – Ладно, поехали, что груши-то околачивать! – добавил он.

– Да вы что, с ума сошли?! – продолжал возмущаться Филимонов. – Кому вы верите? Она же выдумывает черт знает что! У меня и любовницы-то нет, – несколько стыдливо признался он, будто досадуя о таком упущении.

– Да? – недоверчиво произнес Березов, оценивающе рассматривая толстый живот Филимонова. – Это и неудивительно. – Потом перевел взгляд на Ларису и спросил: – А куда мы едем-то? Где живет эта шлюшка?

– На Первомайской, – бросила Лариса.

При этом Путов, не сводивший с Филимонова глаз, заметил, что у Гээфа вырвался едва заметный вздох облегчения, а потом он стал вдруг, как никогда, энергичным и готовым к действиям.

– Ну, раз она знает, – усмехнулся Гээф, – где живет моя любовница, тогда едем!

Березов кивнул своим парням, и те направились к выходу.

Вскоре все расселись по машинам, и Лариса на сей раз возглавила кортеж автомобилей. Березов и Филимонов вместе со своими орлами ехали сзади. Они спустились с Птичьей горы вниз, в город.

Лариса с Путовым ушли от них на одном из центральных перекрестков. Лариса, сидевшая за рулем, протаранив улицу на мигающий желтый свет, на большой скорости устремилась вперед. Через несколько секунд она уже свернула на одну из боковых улиц. А еще через минуту заехала в подворотню, которых в центре города, заполненном старыми домами, было предостаточно, и притормозила у двухэтажного здания. Место было абсолютно надежным – машину с улицы видно не было.

– Ну вот и все! – с облегчением произнесла она.

– Пока еще не все! – возразил Путов. – Деньги-то не найдены. Но вообще, должен признаться, что я тобой восхищен и очень тебе благодарен. Ты единственная, кто мне поверил до конца. Спасибо тебе, – как всегда, с некоторой помпезностью высказался Путов. Лариса, улыбнувшись, слегка пожала ему руку и сказала:

– Мы найдем деньги, не волнуйся!

– Но мы должны найти их раньше, чем они, – добавил Путов.

– Разумеется, – согласилась Лариса. – Именно этим мы сейчас и будем заниматься.

Она быстро заглушила двигатель и набрала по сотовому телефон ресторана «Чайка». Трубку взял ее верный заместитель Степаныч.

– Доброе утро. У меня мало времени, ничего объяснять я не намерена. – Лариса говорила быстро, упреждая нудные расспросы Степаныча. – Ты должен дать распоряжение, чтобы наша служебная «девятка» через двадцать минут была на перекрестке Горького и Дзержинского. Если не выполнишь, сегодня же уволю. – И, не дожидаясь ответа, отключила связь. «С этим занудой нужно только так!» – удовлетворенно подумала она и закурила.

Степаныч действительно становился более исполнительным, когда на него таким вот образом наезжали. Ровно через двадцать минут «девятка» цвета мокрого асфальта затормозила на указанном Ларисой перекрестке.

Но каково же было ее удивление, когда рядом с водителем она увидела физиономию своего мужа, Евгения Котова. Она была готова материться на всю улицу. Лариса тут же поменяла свое отношение к Степанычу.

Ну что за идиоты кругом! Неужели нельзя было все сделать тихо и конфиденциально?! Зачем надо было подключать к этому делу Котова? И вообще гнать его надо к чертовой матери из ресторана!

– Спасибо, вы свободны, – сказала она, открывая дверь автомобиля с водительской стороны.

Водитель без лишних вопросов и телодвижений повиновался.

– А вам что, мужчина, особое приглашение требуется? – обратилась она к Котову, который и не подумал выходить.

– Нехорошо так встречать мужа после столь долгой разлуки! – улыбнулся супруг и полез к Ларисе целоваться.

Она яростно оттолкнула его и заорала:

– Если ты сейчас же не уберешься, я тебя убью!

– Да что с тобой такое? – Улыбка сползла с лица Евгения. Однако в этот день он пребывал в добродушном настроении и поэтому далее примирительно продолжил: – Ну, прости меня, если не вовремя. Поехали по твоим делам вместе. Я очень соскучился, давно тебя не видел, и вообще я люблю тебя.

Лариса сжала зубы, чтобы не наговорить бог знает что в ответ на эту откровенную лапшу, которую по каким-то своим причинам муж старался навесить ей на уши.

– Ну, как ты живешь? – выйдя из машины, отважился на следующий вопрос Евгений.

– Не очень… – ответила Лариса, которая начала немного остывать. – И прямо скажу, твое появление на моем горизонте вряд ли улучшит мою жизнь.

– Да я и не делал ничего такого…

– Вот лучше бы и продолжал ничего не делать, – перебила Лариса. – Только не здесь, а в Москве. Что это за замашки – приехать в мой ресторан как к себе домой, орать на персонал? И вообще, у меня дела, ты разве не понимаешь, что твое присутствие здесь совершенно лишне?

– Любовника, что ли, нашла? – ехидно спросил Котов, чем окончательно вывел Ларису из себя.

– Короче, в данный момент ты мне абсолютно не нужен. Я еду по важному делу, и ты будешь только мешать, – решительно заявила она. – Так что отправляйся к чертовой матери!

Евгений аж рот раскрыл. Но тут увидел нахмурившуюся физиономию Путова, который курил чуть поодаль, и все понял. Путов посматривал на них, ожидая решения Ларисы.

– Я все сказала, – жестко закончила она разговор.

Котов достал из кармана маленькую фляжку джина «Гордонс», который издавна являлся его любимым напитком, отхлебнул прямо из горлышка, после чего убрал фляжку в карман. Затем он повернулся и поднял руку. Сразу же рядом с ним притормозила белая «восьмерка».

– В стриптиз-бар! – демонстративно произнес Котов, развалясь на переднем сиденье, и гордо захлопнул дверцу.

«Наверняка напьется и вызовет проституток! – устало подумала Лариса. – Ну и хрен с ним!» Потом посмотрела на абсолютно трезвого Путова и поняла, что сделала правильный выбор.

– Садись, – пригласила его Лариса в «девятку».

– Я уже догадываюсь, что ты собираешься делать, – сказал тот, пристегивая ремень безопасности, – хочешь проследить за Филимоновым, верно?

– Да, – кивнула Лариса.

– Я и сам собирался предложить то же самое, – важно заявил Владимир Игоревич и вскинул голову.

Лариса невольно улыбнулась. Ее любовник оставался верен себе.

– Только вот где его искать? – задал Путов резонный вопрос.

– Я думаю, – закуривая сигарету, ответила Лариса, – что они с Боцманом, покружив по городу, отправятся по домам. Нам нужно ехать в офис Филимонова.

Путов, помолчав, кивком согласился с Ларисой. Через полчаса она припарковала машину рядом со зданием ассоциации.

Машина Филимонова стояла у входа, было ясно, что ее хозяин вернулся и в настоящий момент пребывает в своем офисе.

– Ждать нужно, – глубокомысленно изрек Путов.

– Понятное дело, – согласилась Лариса.

Где-то с полчаса она думала, сопоставляла, моделировала различные ситуации, восстанавливая в памяти различные эпизоды, лица, фразы…

Через полчаса она взяла сотовый телефон и набрала номер президента ассоциации «Двадцать первый век» Николая Ястребова. Трубку взяла секретарша и ответила, что его сегодня на работе не будет. Тогда Лариса позвонила ему домой, но там трубку никто не взял.

Она хотела уточнить у Ястребова один вопрос, касавшийся технологии получения Гээфом кредита в банке.

«Куда это запропастился смазливый мальчишка? Небось шляется опять по девушкам», – подумала Лариса.

Ожидание тем временем продолжалось, и скоро Ларисе стало казаться, что это будет тянуться вечно. Гээф заперся в своем офисе и никуда не хотел выходить. Боцман тоже на обозримом горизонте не появлялся. Интересно, что они думают о ней, Ларисе Котовой, после того финта, что она устроила на перекрестке? Наверное, считают, что она вошла в сговор с Путовым и решила присвоить деньги банка?

Время уже катилось к шести часам вечера, и тут из дверей офиса, как всегда, в сопровождении двоих охранников вышел Филимонов. Он, заботливо поглаживая толстое брюхо, уселся в машину рядом с водителем. На заднем сиденье разместились мордовороты.

Лариса тут же включила первую передачу и тронула машину с места. Проследовав за Филимоновым несколько кварталов, она поняла, что он направляется в свой загородный коттедж. Лариса тут же подумала, что деньги действительно находятся там, только в другом месте. Проверить это, естественно, не было никакой возможности. При Филимонове находились охранники, и, естественно, Лариса никак не могла проследить за ним внутри коттеджа.

Она решила следить за ним, исходя из того, что если все-таки деньги у него, то он должен как-то себя выдать. Должен! Обязан!

Но сейчас целесообразность этой слежки казалась уже ей сомнительной. Лариса проводила филимоновскую машину до его коттеджа, проехала чуть дальше и остановилась. Что делать теперь, она совсем не представляла. Вполне возможно, что Филимонов заночует здесь.

– И что же, ждать его до утра, что ли? – спросил Путов, который выглядел уже несколько усталым.

Сказывалась многочасовая бессонница, последствия которой начала ощущать и Лариса. Уже начало смеркаться, видимость ухудшилась, и следить стало совсем трудно. Тем более, что и у Ларисы начали слипаться глаза.

Однако некоторое время спустя «БМВ» снова появился на шоссе. Только Филимонова уже в нем не было. Наличествовали только два охранника и водитель. Стало быть, Гээф остался в коттедже один.

И она чуть было не прозевала выезжавший на шоссе маленький вишневый «Опель-Кадет». В свете фар проезжавшей мимо машины Лариса разглядела за рулем «Опеля» знакомый профиль Геннадия Филимонова.

Она спешно вырулила машину на противоположную полосу, пропустив вперед два автомобиля. Боясь потерять из виду «Опель», она прибавила скорость и, невзирая на сопротивление шедшей впереди иномарки, обогнала ее. Водитель машины, заметив, что его обогнала не только какая-то «девятка», а к тому же еще и женщина, стал предпринимать попытки восстановить на дороге статус кво. Лариса, скрипя зубами по поводу мужских шоферских комплексов, продолжила движение.

– Черт! – выругался Путов. – Я чувствую, что он поехал за бабками! А тут еще всякие идиоты мешают…

Филимонов, однако, вел себя на дороге достаточно спокойно и слежки, по всей видимости, не заметил. Вскоре его «Опель» притормозил у развилки. Прямо шла дорога в город, направо – в сторону аэропорта. Гээф выбрал второе направление. Здесь движение было не столь оживленным, и Лариса пристроилась прямо за его машиной.

Через пару минут «Опель» свернул налево, где уходила вниз небольшая улочка. Лариса, несмотря на то что он мог заметить ее машину, повторила маневр Филимонова и устремилась вслед за ним.

Через пару кварталов Гээф притормозил около стоявшей у тротуара «Ауди». Лариса, которой пришлось проехать мимо, бросила взгляд на «Ауди» – и…

Никаких сомнений быть не могло. Это была та самая машина, на которой уехала некогда из ресторана «Чайка» Дина Городова. И за рулем ее сидел тот самый бритый уголовник, которого она ко всему прочему наблюдала позавчера на станционной площади поселка Лазаревское.

Лариса проехала чуть вперед и тоже притормозила. Естественно, ей не было видно, что конкретно происходило там, сзади. Она лишь сумела увидеть, что бритый парень вышел из машины и пересел в автомобиль Филимонова.

Она посмотрела на Путова. Мужчина он, конечно, хоть куда, но… Сможет ли он среагировать должным образом, если ситуация станет угрожающей? Нет, необходимо было вызывать подкрепление.

И Лариса по мобильнику набрала домашний номер Романа Березова. Боцман только-только приехал домой и собирался ужинать.

– Роман Евгеньевич, у меня нет времени на объяснения, – сразу взяла быка за рога Лариса. – Берите своих молодцев и срочно катите на перекресток Симбирской и Первой Садовой. Здесь сейчас у Геннадия Андреевича происходит очень интересная встреча.

– С кем?

– Если ты будешь медлить, вообще ничего не получишь, – отрезала Лариса. – Давай, жду тебя с группой захвата. Вполне возможно, что ты опоздаешь, но шанс есть…

Потянулись минуты томительного ожидания. Лариса нервно смотрела в зеркало заднего обзора. Обе машины, потушив фары, спокойно стояли у тротуара.

Березов отреагировал на удивление быстро. Через десять минут сверху показались две машины, которые спустя несколько секунд, словно в лучших фильмах про советскую милицию, с визгом тормозов остановились возле стоявших рядом «Опеля» и «Ауди».

Лариса дала задний ход и тоже стала приближаться к эпицентру событий.

И в этот момент бритый парень выскочил из «Опеля» и бросился в свою машину. Люди Березова, в свою очередь выбежавшие из автомобилей, ринулись ему наперерез. Бритый вскинул руку, и вечернюю тишину огласил звук выстрела. Один из людей Березова упал. Однако тут же среагировал другой. Он тоже выхватил пистолет и выстрелил в бритого в тот момент, когда тот уже наклонил голову, чтобы сесть в «Ауди». Бритый застыл как вкопанный и спустя секунду стал медленно оседать на асфальт.

Лариса в этот момент уже выходила из своей машины. Вслед за ней выскочил и Путов. Подоспевший к месту событий Березов, растолкав своих людей, склонился над телом бритого.

– Да, ты у меня профессионал, – обернулся он к парню, который стрелял.

Пуля попала в голову, и бритый был мертв. Его открытые глаза смотрели на все окружающее неживым, остекленевшим взглядом.

Березов еще раз выразительно посмотрел на парня с пистолетом. Непонятно было, комплимент только что прозвучал в его устах по поводу профессионализма или наоборот. Тем более, что бритый нужен был всем живым. Это стало ясно после того, как еще один человек из команды Березова залез в салон «Опеля», осмотрел его и немного погодя с хмурым видом вылез обратно.

– Что там такое еще? – предчувствуя недоброе, спросила Лариса.

– У Филимонова в груди торчит нож, – мрачно сообщил парень.

– Срочно в машину и в больницу! – крикнул Путов.

Картина происшедшего в принципе была ясна. Филимонов приехал зачем-то на встречу с этим бритым, в салоне «Опеля» они скорее всего о чем-то повздорили, и бритый решил Филимонова убрать.

Оставались однако невыясненными вопросы, зачем Филимонов встречался здесь с этим уголовником и что они обсуждали в салоне «Опеля». Однако на обдумывание этих вопросов ни у Ларисы, ни у Березова в тот момент времени не было.

Далее события развивались стремительно. Была вызвана милиция, переговоры с которой взял на себя Березов, и «Скорая». Врачи констатировали смерть бритого парня и увезли труп. Филимонова Лариса с Путовым в сопровождении двух парней из бригады Березова доставили в больницу.

Спустя полчаса к Ларисе вышел врач и сказал, что Гээф потерял много крови и находится в коме. Медик ничего не гарантировал, но заверил, что сделает все, что в его силах. Лариса путем небольшого финансового вливания несколько укрепила решимость врача в благородном деле спасения Филимонова.

Перекрестившись, она подумала, что это единственное, что она могла сделать для Гээфа.

Остаток вечера Лариса провела у себя дома в обществе Березова и Путова. Ее муж, по всей видимости, оттягивался на полную катушку в стриптиз-баре. Собственно, все развивалось так, как и предполагала Лариса днем, расставаясь с Евгением на перекрестке.

Она устала, и ей очень хотелось спать. Да и Володя тоже клевал носом… Однако Боцман, выразив Ларисе благодарность за активное участие в деле, хотел обсудить дальнейшие планы. Он только что вернулся из милиции и находился во взвинченном состоянии.

Его интересовал один-единственный вопрос: «Где деньги?»

Учитывая, что до сих пор Лариса играла первую скрипку в деле и добилась каких-то результатов, Березов полагал, что она ответ на этот вопрос знает. Или, по крайней мере, может догадаться, если хорошо подумает. За последние дни Боцман явно стал больше уважать Ларису и даже подчиняться ей.

Параллельно он сообщил, что куда-то исчез Ястребов. Березов сказал, что он искал президента банка весь вечер, однако тот как сквозь землю провалился.

В конце концов Боцман так загрузил Ларису своими нудными и порой абсурдными предположениями насчет денег, что она его решительно выгнала.

Проводив господина Березова, она поднялась к себе на кухню, сварила крепкий кофе и уселась в кресло. Путов уже спал в комнате для гостей на первом этаже, уткнувшись носом в подушку и сладко посапывая. Лариса определила его туда отнюдь не из-за того, что почувствовала вдруг к нему охлаждение, а просто ей не хотелось скандала с Котовым, который не отличался особой предсказуемостью и мог вернуться в любой момент.

Она смаковала густой напиток долго, отпивая его из чашки маленькими глотками. Перед ее глазами еще раз прошли все действующие лица развернувшейся драмы. И на первом плане, как ни странно, находилось красноватое лицо ее верного заместителя по ресторану «Чайка» Дмитрия Степановича Городова. С ним соседствовало смазливое личико его легкомысленной, но вместе с тем и очень меркантильной сестрицы Дины.

– Да, скорее всего именно так обстоит дело, – вслух сказала Лариса. – Хотя это и невероятно… С другой стороны, чего только не бывает на свете!

Она вздохнула, поставила чашку из-под кофе на стол и набрала домашний номер Степаныча. Узнав у него адрес квартиры Дины, она срочно позвонила Березову. Тот, уже намереваясь лечь спать, ворчливо спросил, какого черта она опять беспокоит его среди ночи. Однако, выслушав внимательно все, что изложила ему Лариса, коротко ответил:

– Сейчас же выезжаю. Встретимся на месте.

Глава 9

Когда Лариса в сопровождении Березова и его команды вошли в квартиру Дины Городовой, они были немало изумлены. Если Лариса предполагала увидеть нечто подобное, то Березова увиденное поразило до глубины души.

На стуле сидел совершенно голый, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту президент банка «Двадцать первый век» Николай Ястребов. На лице его была кровь, а все тело украшали царапины, синяки и ссадины.

Дина, также не обремененная одеждой, лежала на кровати, тоже с кляпом во рту и связанная.

– Что, черт возьми, здесь произошло? – пробурчал Березов, поднимая с пола опрокинутый стул, вазу и еще кое-какие предметы, оказавшиеся там, видимо, в процессе борьбы.

В ответ на вопрос Ястребов яростно замычал. К нему тут же подошел один из парней и вынул из его рта кляп, а потом развязал и веревки.

– Твою мать, эту соску пришлось сосать в течение черт знает какого времени! – отплевываясь, с досадой произнес президент банка, не забывая прикрывать интимные места своего тела рукой.

– Я тебя спрашиваю, что здесь произошло и что ты здесь, черт возьми, делаешь? – Березов начал злиться.

– Сейчас все расскажу по порядку, – сказал Ястребов. – Пусть только мне принесут одежду, а то мне неудобно перед Ларисой Викторовной.

Лариса улыбнулась, повернулась и направилась на кухню. За окном тем временем уже занимался рассвет.

Примерно час ушел на то, чтобы вскрыть дверь квартиры, поскольку изнутри на звонки никто не реагировал, и, как теперь выяснилось, по вполне объективным причинам.

Лариса осмотрела кухню, открыла холодильник и, достав оттуда початую бутылку мартини, налила себе чуть-чуть в бокал. Она чувствовала потребность взбодриться. Слишком много впечатлений и событий выпало на ее долю за последние три дня. А эта ночь и вовсе была бессонной.

Пригубив мартини, она вернулась в комнату. Там Ястребов уже более-менее привел себя в порядок и начал свой рассказ. Дину тоже освободили от веревок, и она, плача и причитая, удалилась в ванную.

В комнате остались только Ястребов, Лариса и Боцман. Всех подчиненных Березов выгнал на кухню, полагая, что происшедшее в этой квартире их не касается.

– То, чем мы здесь занимались, надеюсь, ни у кого сомнений не вызывает? – начал беседу с риторического вопроса Ястребов.

– Нет, – кокетливо ответила Лариса.

Боцман тоже кивнул. После чего Ястребов продолжил:

– Дина – моя любовница вот уже две недели.

– Это большой срок, – язвительно отозвался Березов.

Ястребов, не обратив внимания на колкость патрона, принялся повествовать дальше:

– Ну, в общем, мы встретились, неплохо провели время, потом Дина уснула.

– Утомилась, сердечная, – усмехнулся Березов.

– И я от нечего делать стал осматривать квартиру. И совершенно случайно нашел в шкафу желтенький «дипломат», вскрыл его, а там оказалась куча долларов наличными. И надо же, в этот самый момент в дверь позвонили. Дина в то время спала. Я спрятал «дипломат» обратно в шкаф и пошел открывать. Я думал, что это пришел ее старый любовник, хотел еще навешать ему…

– Общительная дамочка, – не унимался Березов, снисходительно поглядывая на Ястребова.

– Моя личная жизнь никого не касается, – резким тоном подала о себе знать Дина, которая к тому времени уже успела принять душ и вошла в комнату.

– Кто пришел-то? – уточнила Лариса, которую совершенно не интересовал моральный облик своей бывшей сотрудницы.

– Я увидел на пороге жуткого типа, – сказал Ястребов. – Он в свою очередь очень удивился, когда увидел меня… Ну, слово за слово, и он начал меня избивать. Потом привязал к стулу. Проснулась Дина, начала его умолять, чтобы он меня отпустил. Но амбал был абсолютно неумолим, грозился все рассказать какому-то шефу. Я так понимаю, что речь шла о втором любовнике этой шлюхи. – Ястребов презрительно ткнул пальцем в сторону Дины.

– Ах ты, мерзавец! – возмутилась Дина и готова была уже кинуться на Ястребова с кулаками.

Однако Березов молча отодвинул ее.

– Продолжай! – приказал он Ястребову.

– Я думаю, что личность второго любовника мне известна, – встряла Лариса. – Речь идет не о ком ином, как о Геннадии Андреевиче Филимонове.

– О Гээфе? – Ястребов даже открыл рот.

– О нем, о нем… А тот жуткий тип, который с тобой так плохо обошелся, несколько часов спустя пытался избавиться и от Гээфа, ткнув его в грудь ножом, – продолжила Лариса.

Брови Ястребова поднялись вверх, он посмотрел сначала на Ларису, потом на Березова и медленно сказал:

– Значит… А может быть… Деньги-то, Роман Евгеньевич, значит, наши?

– Ваши, ваши, – подтвердила Лариса.

– Ты давай дальше, не останавливайся, – нетерпеливо сказал Березов. – Что было потом?

– Ну, потом он увидел этот «дипломат», который я не успел далеко убрать, открыл и увидел доллары. Его лицо стало совсем звериным. Он спрашивал меня, откуда деньги. Я, естественно, ничего вразумительного сказать не мог. И Дина тоже. Говорила только, что это Гена принес. У меня и в мыслях не было связать все это с Филимоновым… Ну а затем он несколько раз ударил меня по лицу наотмашь, и я потерял сознание. После я все плохо помню, но, по-моему, он ее, – Ястребов снова указал на Дину, – того… – И совершил выразительный жест руками, означавший, что бандит обесчестил невинную девушку.

– Везде одни хамы! – прокомментировала ситуацию Дина и демонстративно отвернулась, пылая гневом.

– Потом он посмотрел на часы, спохватился, схватил «дипломат» и унес его, оставив нас в том виде, в котором вы нас и застали.

– Где «дипломат»? – Березов наклонился почти вплотную к Ястребову и задал этот вопрос ему в лицо.

– Откуда я знаю! Кажется, он его унес…

– Так кажется или унес? – Тон Боцмана становился все более жестким.

– Роман Евгеньевич, прекрати, – устало сказала Лариса. – Если он здесь, то, значит, найдется… Вы осмотрели «Ауди»?

– Да. Но там никаких дипломатов мы не обнаружили.

– Значит, надо искать здесь.

– Слушайте, а вы-то как здесь оказались? – спросил Ястребов у Ларисы.

– Николай, всему свое время, на завтра назначено заседание нашей ассоциации, вот там я все и объясню, – сказала Лариса.

Она улыбнулась и ласково-ободряюще потрепала Ястребова по щеке. Тем временем люди Березова методично стали обшаривать Динино гнездышко. На пол летели купальники, наволочки, нижнее белье…

Перерыв все шкафы, парни заглянули под кровать, потом перешли в другую комнату. Там они тоже ничего не обнаружили и занялись кухней. Не особо заботясь о сохранении в ней порядка, они сбрасывали на пол посуду, полотенца, подносы. После того как в квартире не осталось ни одного неисследованного сантиметра, один из парней повернулся к Березову и констатировал:

– Ничего.

– Сам вижу, – хмуро откликнулся тот.

Да, денег не было. Березов подошел к Ястребову и внимательно заглянул ему в глаза.

– Я же говорил, я же говорил, – заторопился Николай. – Я здесь совершенно ни при чем, бабки забрал тот тип.

И тут вмешалась Лариса.

– Я думаю, Николай не лжет, – сказала она Березову. – И теперь следует заняться осмотром квартиры того типа. Я имею в виду бритого.

– Хорошо, сейчас я выясню, где он живет, – буркнул тот и достал сотовый телефон.

Для такого человека, как Боцман, не составляло труда узнать у сотрудников милиции адрес бритого, и через несколько минут вся компания уже мчалась к нему домой.

Бритый жил в небольшой однокомнатной квартире на одной из тихих улочек Тарасова. Квартира была старая, не очень ухоженная. Чувствовалось отсутствие в ней женской руки.

Времени на осмотр ушло не так уж много, поскольку в квартире почти не было мебели и вообще наблюдался дефицит вещей.

– Твою мать! – выругался после обыска Боцман. – Куда же этот козел запрятал бабки? И угораздило же этого кретина его пристрелить! Мы бы уже давно из него все вытянули, а теперь ищи-свищи!

Березов был явно зол, и все присутствующие прекрасно понимали его состояние. Ястребов, чувствовавший, что впал в немилость, боясь попасться под горячую руку, заговорил сам:

– Я вам точно говорю, что он их унес! Неужели вы мне не верите? Да на фига мне такие аферы? Что у меня, денег, что ли, нет?

– Хватит! – побагровев, рявкнул на него Боцман. – Раскудахтался, как баба! Никто тебя пока ни в чем не обвиняет! Лучше вспомнил бы что-нибудь важное!

– Чего? – не понял Николай.

– Того! Может, он вякнул что-то, имя какое-то упомянул?

– Да вроде нет, – пожал плечами Ястребов.

Боцман и сам понимал, что бритый вряд ли стал бы распространяться на подобные темы, но в тот момент он был сильно взвинчен, нервы его были на пределе, и он не мог придумать, что делать дальше. Мысль о том, что баксы потеряны навсегда, приводила его в ярость, и он не хотел с ней мириться.

Ястребов отчаянно морщил лоб, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Ларисе даже стало жаль парня.

– Коля, ну-ка расскажи еще раз, как все было, – попросила она Ястребова, тронув его за рукав. – С самого начала.

– Ну, короче, – торопливо заговорил Николай, – я пришел к Дине, мы неплохо провели время…

– Блин, да заткнись ты! – взвыл Боцман. – Кого интересуют подробности твоих похождений?! Мы все это уже слышали! Ты давай по делу базарь!

– Сами же просили – с начала, – пробормотал Ястребов. – Нашел я бабки, тут позвонили в дверь… Я открыл, там этот хмырь. Ну, избил меня, связал нас с Диной, взял бабки и ушел.

Ястребову и самому явно было неприятно вспоминать этот эпизод.

– Да! – вдруг воскликнул он, хлопнув себя по лбу. – Вспомнил! Там же баба была!

– Какая еще баба?! – не выдержал Боцман. – Только на баб и смотришь!

– Да нет же, нет же, – заторопился Ястребов, – внизу машина стояла, «Ауди». Я когда «дипломат» открыл, в окно выглянул машинально. А окно во двор выходит, вот я машину и увидел, но значения этому не придал. Мало ли какие машины во дворе стоят! А сейчас подумал, может, они вместе приехали, ну, бритый и баба эта?

– А что за баба? Как выглядела? Что делала? – забросала Ястребова вопросами Лариса. – Ты не знаешь ее?

– Да я на нее мельком взглянул, я же не знал, что все так обернется! Очки на ней были темные, во что одета – черт ее знает, не видно было. Ничего она не делала, просто сидела.

– Так, – мрачно резюмировал Боцман. – Наверняка она с ним была, «Ауди»-то точно его!

– А потом он поехал убивать Филимонова, который раньше являлся его шефом, – задумчиво произнесла Лариса.

– Ты думаешь, что он предал Филимонова ради этой бабы? – недоверчиво спросил Березов.

– Скорее ради денег, – вздохнула Лариса. – Кто знает, кем для него является эта женщина? Может, он и не собирался с ней делиться, рассчитывая впоследствии избавиться и от нее?

– Тогда на фиг она ему вообще нужна?

– Ну, может, любовница, – предположила Лариса.

– Ну нет, вряд ли, – протянул Ястребов.

– Почему? – удивилась Лариса.

– Да она старая была…

– Как – старая?

– Ну, лет сорок, – простодушно скорчил рожу Ястребов, а Боцман лишь хмыкнул.

– Кто же это мог быть? – обратилась Лариса скорее сама к себе.

В этот момент из кармана Боцмана донеслось какое-то пиканье.

– Что за черт? – невольно вырвалось у того.

Он полез в карман и извлек оттуда пейджер. Некоторое время с удивлением смотрел на него, потом сказал:

– Ах да! Это же пейджер того бритого хмыря. Там ничего важного не было, мы смотрели. И сейчас наверняка то же самое.

Он нажал на клавишу и взглянул на дисплей. Лицо его стало серьезным. Лариса, посмотрев через плечо Боцмана, прочитала сообщение, которое гласило:

«В чем дело? Почему тебя нет? Жду на даче. Немедленно приезжай и доложи результат».

Подписи под этим сообщением не было.

– Наверняка это та самая баба! – сказала Лариса.

– Ну и где ее искать? Где эта гребаная дача? – взвился Боцман. Потом выругался и сунул пейджер в карман. – Как лох с пейджером! – сплюнул он.

– Подожди, – остановила его Лариса. – Кажется, я знаю, куда ехать.

Все посмотрели на нее недоверчиво, а Ястребов с тайной надеждой, что скоро все выяснится и его оставят в покое.

– Поехали, поехали, – торопливо дернула Лариса Боцмана за рукав и устремилась к двери. Все последовали за ней.

Лариса прыгнула в свою машину, быстро завела мотор и резко стартанула с места.

* * *

На даче господина Филимонова собралась вся «большая шестерка». Срочно были вызваны братья Шестаковы, а также Владимир Путов, который в данном случае представлял ассоциацию «ГФ».

Председатель ассоциации, пока еще официально не смещенный с этого поста, Геннадий Филимонов, находился в тяжелом состоянии в больнице.

Всю инициативу по проведению так называемого заседания взяла на себя Лариса, так как была главным действующим лицом в распутывании этого причудливого клубка событий.

Кроме них, на даче находился еще один человек, и его присутствие здесь явилось для всех, кроме Ларисы, полной неожиданностью.

Первыми, как ни странно, проявили себя братья Шестаковы, обычно на заседаниях отмалчивавшиеся. Они, перебивая друг друга, потребовали отчета о делах, творившихся якобы за их спинами. Они выразили возмущение поведением Филимонова и даже высказали желание «замочить козла».

Лариса быстро успокоила братьев и начала свой рассказ:

– Итак, суть дела состоит в том, что Геннадий Андреевич Филимонов, думая, что он из нас самый умный и самый хитрый, задумал провести великолепную операцию, которая позволила бы ему разрешить две проблемы сразу. Первая – это обогащение на весьма крупную сумму за чужой счет, а вторая – это избавление от надоевшей ему жены и открытое сожительство с любовницей.

– Какая мерзость! – бросил реплику Путов, осуждающе покачав головой.

– А любовница-то его что еще за телка? – поинтересовался Алексей Шестаков. – Я ее знаю? Симпатичная?

– Девушка эта, – строго посмотрела Лариса на Шестакова, – признаюсь и каюсь, работала у меня в ресторане «Чайка» экономистом. Поскольку наши собрания нередко заканчивались пирушками именно в этом ресторане, немудрено, что Гээф там ее и подцепил. Ну, или она его. Это и не важно, в конце концов. Гораздо важнее, что наш Геннадий Андреевич в свои сорок два года слишком очаровался молодой и свежей девушкой Диной. Ко всему прочему человек ведь никогда не останавливается на достигнутом, ему всегда хочется большего. Несмотря на то, что Филимонов мог считать себя богатым человеком, ему хотелось быть еще богаче. Поэтому он и задумал эту операцию. Его заместитель Путов, – Лариса указала рукой в направлении Владимира, – человек честный, до последнего момента не предполагал, что шеф может его так подставить.

– Ты расскажи, как дело-то было, – перебил Ларису Борис Шестаков.

– Факты-то где? – поддержал его брат.

– Сейчас, сейчас, будут вам факты. – Лариса отхлебнула воду из стакана. – Для того чтобы осуществить свой план, Филимонов подстраивает дело таким образом, чтобы вопрос о кредите с уважаемыми господами Березовым и Ястребовым решал его заместитель. Сам он то был в отъезде, то в администрации, то еще бог знает где. Все, соответственно, замыкалось на Путове. А когда встал вопрос о документальном подтверждении – а деньги в это время были уже получены, люди ведь вроде свои, – отправил заместителя в командировку вместе со своей женой. Затем, как вы, наверное, помните, он объявил о том, что у него увели жену и одновременно деньги.

– За лохов нас, типа, держал, – прокомментировал Борис Шестаков.

– Точно! – подтвердил его брат.

– Кстати, интересная вещь… На Гээфа было совершено покушение за день до того, как состоялось то памятное заседание нашей ассоциации. Скорее всего он подстроил его сам, использовав того самого человека, от рук которого в конце концов чуть и не погиб.

– Как он там, в больничке, себя чувствует-то? – брякнул Борис Шестаков.

– Врачи говорят, что вроде выживет. Но процесс выздоровления будет долгим.

– Зачем же нужно было покушение-то? – задал вопрос Алексей Шестаков.

– Видимо, чтобы при случае козырнуть тем, что под него кто-то копает. Иного варианта я предположить не могу, – ответила Лариса. – Но я продолжу свой рассказ. Безусловно, чтобы соблюсти лицо, Филимонову пришлось послать на поиски своей жены и заместителя целую бригаду бойцов. Но, помимо, так скажем, официальных сыщиков, он послал еще и своего мастера секретных дел, того самого уголовника. Кстати, Роман Евгеньевич, установили его личность в милиции?

– Да, рецидивист, отсидел за разбой шесть лет и за вымогательство еще три года, – сказал Боцман.

– Филимонов дал задание ему убрать их всех, то есть свою жену, Владимира Путова и заодно того самого охранника, которого он якобы прикрепил за ними следить в поезде.

– На самом же деле он дал ему задание охранять меня и свою жену, – пояснил Путов. – Мы долго не понимали, в чем дело. Ситуация прояснилась, только когда Лора появилась на нашем горизонте и все объяснила…

– В общем, по лесу в окрестностях Лазаревского рыскало очень много людей, – сказала Лариса, тепло взглянув на Путова. – Во-первых, бригада Гээфа во главе с Гариком, которая честно искала Володю и Машу. Во-вторых, бригада Романа Евгеньевича…

– Я сразу заподозрил, что здесь что-то нечисто, – прокомментировал Березов. – Поэтому и послал своих бойцов.

– И наконец, тот самый уголовник, у которого задача была одна – ликвидировать всех троих, включая охранника Игоря, и тихо закопать трупы. Все остальные после безуспешных поисков вернулись бы домой, Гээф развел бы руками, и…

– Я бы все равно с него денежки слупил, – категорично заявил Березов.

– Ну, может быть… – не стала спорить Лариса. – Только дело имеет и еще один аспект. Филимонов таким образом устранял свою жену, что открывало ему дорогу к открытой и беспрепятственной связи с Диной Городовой. Кстати, если бы я в свое время не увидела, на какой машине она уехала из ресторана, этот уголовник наверняка сейчас бы скрылся вместе с деньгами. Дело в том, что мне показалось странным его появление еще в Лазаревском. Только тогда моя голова была занята другим, и я просто отметила для себя этот факт. У меня и в мыслях не было связывать этого человека и Гээфа. Я же не знала, что они с Диной состоят в весьма интересных отношениях. А вот когда, проследив за Филимоновым, увидела, что он встречается не с кем иным, а с бритым, тогда я забила тревогу. И, слава богу, люди Романа Евгеньевича подоспели вовремя.

– Да уж, – только и смог сказать Березов. – Большое тебе спасибо, Лариса Викторовна… Но кто меня удивил в этой истории, так это Ястребов.

– Ну что ж, наш пострел везде поспел, – сказала Лариса. – Дело, как говорится, молодое… Я не была уверена точно, что Ястребов находится в той квартире, но, сопоставив некоторые факты, подумала, что это вполне возможно. На том самом собрании ассоциации он намекнул мне о своей новой пассии, которую я почему-то должна была одобрить. То есть получалось, что я ее знаю. Ко всему прочему Ястребов почему-то в тот день, когда начали разворачиваться самые драматические события, внезапно исчез. Связав все воедино, а именно Дину, Гээфа, уголовника и Ястребова, я и пришла к разгадке всего этого дела.

– Главное, что деньги нашлись, – резюмировал Березов.

– Да, деньги нашлись, – кивнула Лариса.

– И где? – заинтересованно подал голос Алексей Шестаков.

– А вот тут и начинается самое интересное, – сказала Лариса. – Поскольку появляется человек, который также разгадал аферу Филимонова и решил переиграть его. И кто бы мог предположить, что она до этого додумается, – усмехнулась Лариса и перевела свой взгляд на Машу Филимонову, которая сидела в углу как мышь и помалкивала.

Невольно в ее сторону обратились все взгляды. Лица братьев Шестаковых одновременно приняли вид парниковых огурцов, то есть вытянулись и позеленели.

– Че? – не поняв, спросил Борис Шестаков. – Это что, типа, она бабки стырила?

Все остальные особо не удивились, очевидно будучи в курсе.

– Да, представьте себе, – ответила Лариса.

– Она решила, что самая умная, – прокомментировал поведение Маши Березов.

И тут Маша, до этого не проронившая ни единого звука, вдруг закричала каким-то визгливым голосом:

– Да, да, да! А что мне оставалось делать? Этот жирный козел всю жизнь смотрел на меня как на мебель! Ни в грош не ставил! Считал полной идиоткой! И в конце концов решил убить, чтобы связаться с молоденькой, потому что я, видите ли, ему надоела! Можно подумать, он мне не надоел! Ведь тогда, в лесу, когда зазвучали выстрелы, мне стало ясно, что он хочет от меня избавиться. Я давно это предчувствовала из-за его поведения, а потом вот и подтверждение получила…

– И сперла мои деньги, – ехидно вставил Березов.

– Да! – закричала Маша прямо ему в лицо. – И не жалею об этом! И не в деньгах дело, а в том, чтобы отомстить этой сволочи!

– Ну это уж ты, матушка, врешь, – покачал головой Березов. – Деньги-то тебя интересовали в первую очередь. Иначе ты бы просто пришла ко мне и рассказала о том, что знаешь, а уж я бы принял меры. Собственно, я и без тебя бы во всем разобрался, – махнул он рукой. – Но по крайней мере, к тебе бы не было таких претензий, как сейчас. Зря ты это затеяла, зря.

– Может быть, я расскажу, как все было? – задала вопрос Лариса. – Или все-таки Маша сама расскажет?

– Да могу и я рассказать, – с вызовом ответила Маша. – Чего уж теперь скрывать-то!

Машу и раньше-то никто не назвал бы интеллигентной, а теперь в ней и вовсе проступили какие-то мещанские черты.

– Я тогда не знала толком, что он замыслил, но понимала, что это направлено против меня. Четкого плана у меня еще не было. Я не намеренно сбежала тогда от вас в лесу. Я просто растерялась и пошла вперед, – мне очень хотелось отомстить за себя. И тут я нарвалась прямо на человека, которого эта сволочь послала нас убить.

– На бритого, – пояснила Лариса.

– Мне в голову сразу пришла гениальная идея: я решила взять его в сообщники.

– Во дает! – выдал один из братьев Шестаковых, никто даже не понял, кто именно.

– Круто! – поддержал его другой.

– А как тебе это удалось? – наивно спросил вдруг Путов.

– О, это оказалось совсем несложно, – усмехнулась Маша. – Этот человек больше всего на свете любил деньги. И работал на того, кто больше платит. Я и предложила ему больше, чем обещал мой муж. Он быстро согласился ликвидировать Гээфа. Мы приехали в Тарасов, сразу же отправились за деньгами. Знаете, я ведь тогда еще точно не понимала, в чем конкретно заключается смысл игры этого афериста. И тут мне помог бритый. Когда он понял, что я готова ему платить больше, он и рассказал мне подробно о замысле Филимонова. Таким образом, встали на место все недостающие детали. Сперва я захотела просто отомстить, а потом, когда выяснилось, что мой муж спер деньги, я подумала: а почему бы их не взять себе?

Простодушность Маши умилила Березова, и он, подняв правую бровь вверх, желчно усмехнулся. Но Лариса с каким-то особо пристальным вниманием вглядывалась в лицо этой женщины и хмурилась своим мыслям.

– А откуда вы узнали, где деньги? – спросил Ястребов с интересом.

– Я просто предположила, что он может скрывать деньги у любовницы, бритый знал ее адрес. Как раз этот, – кивнула она на Ястребова, – их и нашел. Бритый передал дипломат мне, получил аванс за то, что убьет Филимонова, и поехал выполнять приказ. А я отправилась на дачу ждать результата. Потом забеспокоилась, что его долго нет, послала сообщение на пейджер…

– Ну а остальное мы знаем, – перебил ее Березов. – Мы приехали и обнаружили тут эту… – он замялся, – Машу. И деньги очень легко нашли – сама отдала, – уточнил он. – Меня решили кинуть! Да я вам… Когда эта сука из больницы выйдет, я еще с ним поработаю… В своем режиме…

Тон Боцмана был жестким, и Лариса поняла, что Филимонову действительно придется тяжко. Потом Березов почти ласково взглянул на Машу и сказал:

– Неужели ты, такая умная, посчитала, что бритый оставит тебя живой с такими бабками? Да он потому и согласился Филимонова замочить, что знал – от тебя ему избавиться будет легче. Скажи нам спасибо, а то после убийства Филимонова он приехал бы на дачу и тебя порешил!

– Неизвестно, кто кого бы порешил! – сверкнула глазами Маша. – Не надо меня за лохушку держать. Я знала, где у Геннадия хранится пистолет, так что проблем бы не было.

И тут Лариса окончательно поняла, что представляет собой Маша Филимонова, и удивилась тому, как в критических ситуациях может проявиться человеческая натура. Кто бы мог подумать, что за внешне невзрачной, затюканной, нелюбимой и нежеланной женой господина Филимонова может скрываться холодная и расчетливая женщина… Да и сам Филимонов навряд ли подозревал о том, на какие поступки способна его жена.

Березов еще раз усмехнулся, словно не веря тому, что Маша сумела бы дать достойный отпор бритому.

– Ну что, все вроде бы ясно, – сказал Алексей Шестаков.

– Да, надо решать вопрос с председателем да по делам ехать, – поддержал его брат.

– Только что с этой-то теперь делать? – кивнул Алексей на Машу.

– А с ней я еще разберусь, – пообещал Боцман. – Теперь-то она никуда не денется.

Воцарилась пауза. Зная Березова, все молча посочувствовали Маше.

– Словом, получился дуэт любовных треугольников, – неожиданно поэтично высказался Ястребов, подводя итог дискуссии.

Лариса слегка покраснела. Действительно, получалось так, что в деле фигурировало четверо мужчин и две женщины. Филимонов – Ястребов – Дина и Путов – Котов и она сама, Лариса.

– Да, нам надо еще избрать нового председателя ассоциации, – сказал Березов. – У кого какие предложения?

– Вообще-то ты же предлагал когда-то кандидатуру Ястребова, – тут же отреагировала Лариса.

– Он опрофанился, – махнул на Николая рукой Березов.

Ястребов заметно приуныл и покраснел.

Братья Шестаковы тут же, в один голос, предложили избрать председателем Котову Ларису Викторовну. Путов это предложение поддержал.

– Благодарю, конечно, господа, за такое высокое доверие, – сказала Лариса, – но я не смогу. У меня слишком много дел в своем ресторане. Мне не под силу заниматься еще и этими вопросами. Может быть, Роман Евгеньевич возьмет на себя эту миссию?

Березов отрицательно покачал головой:

– Я привык по-другому управлять ситуацией.

– В качестве серого кардинала? – уточнила Лариса.

Боцман чуть помолчал, потом пожал плечами и ответил:

– Ну а почему бы и нет?.. В общем, я не согласен и беру самоотвод.

– В таком случае давайте изберем Владимира Игоревича, – сказала Лариса. – Все равно после Филимонова он будет главным в его структуре. Ястребов у нас еще слишком молод и, как показали последние события, слишком импульсивен.

– Да-а, – скептически протянул Боцман. – Игра гормонов к хорошему не приводит.

– Ну так что? – Лариса обвела глазами присутствующих. – Кто – за?

Березов уткнулся в стол. Было видно, что он принимает решение, от которого, в сущности, зависит позиция всех остальных – братьев Шестаковых и Ястребова. Поразмышляв некоторое время, он поднял глаза и равнодушным тоном сказал:

– Я – за.

– Я тоже, – сказала Лариса.

– Мы – без проблем, – тут же пробасили Шестаковы.

А Ястребов лишь смущенно кивнул, неопределенно махнув рукой.

– В таком случае я сейчас же уступаю Владимиру Игоревичу председательское место, – сказала Лариса и встала из-за стола.

Эпилог

Через два дня после этих событий Лариса и Владимир сидели в Зеленом кабинете ресторана «Чайка» и медленно потягивали новый коктейль под названием «Элегия».

– Как ты себя чувствуешь на новой должности? – улыбаясь, спросила Лариса. – Пока никак, – честно ответил Путов. – Дело в том, что пока я занят тем, что разбираюсь в делах, которые остались от Филимонова в самом его охранном агентстве. Опять же с Березовым вопросы утрясаю. Кондитерская фабрика – это ведь моя идея, Гээф ее у меня перехватил. – Путов как примерный ученик посмотрел на Ларису, желая от нее одобрения его деловых качеств.

Она еще шире улыбнулась и поощряюще пожала Путову руку.

– Так вот, этот проект мы все равно осуществлять будем. А с ассоциацией разберемся потом, в плановом порядке.

– Ну, я рада за тебя, – мягко сказала Лариса. – Может быть, пора уже подавать второе? Сегодня для нас приготовили курицу в арахисовом соусе. Знаешь, это абсолютнейшее объедение. Рецепт этого блюда…

– Лариса, самое лучшее блюдо – это ты, – неожиданно прервал ее Путов, нежно обняв за талию одной рукой, провел другой рукой по щеке и приблизил свои губы к ее.

И тут Лариса почувствовала, что должна серьезно поговорить с Путовым. Только вчера у нее состоялся разговор с Евгением. Он сообщил ей о том, что решил вернуться в Тарасов окончательно. Безусловно, вопрос о том, где он собирается жить, и не вставал. Котов однозначно выступал за сохранение семьи и укрепление отношений с Ларисой. И уж совсем странным выглядел тот факт, что второй день он был абсолютно равнодушен к алкоголю и ходил трезвым как стеклышко.

И, видимо, решив подкрепить свои намерения, начал к ней приставать. Из всего этого вышел скандал, так как Лариса совершенно не была настроена на то, чтобы вот так, практически с бухты-барахты, замириться со своим супругом. Практически год они не виделись, отношения между ними можно было характеризовать как загнивающие, и тут – на тебе!

Она была уверена, что Евгений возвращается не потому, что осознал важность для него семьи, а просто из-за того, что в Москве у него провалились бизнес-планы. И она, и Настя в этой ситуации оказались для него просто удобной тихой гаванью, куда можно было в случае шторма пристать и слегка передохнуть.

Она даже прогнозировала, что спустя полгода, если представится такая возможность, Евгений опять исчезнет с горизонта, стараясь при этом окончательно ее не потерять. В общем, будет вести себя рационально и расчетливо. Но… Лариса не спала из-за этого всю ночь. После их разговора к ней в комнату неожиданно постучалась Настя. Дочь умоляла ее сохранить отношения с папой и не ссориться с ним. Видимо, во время своего пребывания в Тарасове Евгений сумел психологически обработать дочь в нужном направлении. Да и родители Ларисы, с которыми у нее накануне был разговор, решительно стояли за возобновление брачных отношений и даже грозили проклятием.

Родители-то ладно – люди, что называется, старой формации… Но мнением Насти Лариса не могла пренебрегать. Хотя, конечно, после всего, что между ними произошло, Евгений перестал вызывать у Ларисы те эмоции, что прежде. Она пыталась реанимировать хотя бы малую толику прежних чувств, но что-то мешало, и внутри она оставалась холодна.

К тому же Лариса чувствовала, что Путов после этой истории стал ей как-то особенно дорог, и ей бы не хотелось разрушать их отношения. Словом, она находилась на распутье.

– Володя, – решилась она наконец, прерывая действия своего любовника. – Нам нужно поговорить.

– Прямо сейчас? – недоуменно спросил Путов, тяжело дыша. – А надо ли?

«А в самом деле – надо ли?» – подумала Лариса, обнимая его.

Ведь все хорошо. А что будет дальше – покажет время.

Content

Светлана Алешина
Обаяние «новых русских»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог